Карина Риси - Любовь, которая меня нашла

Любовь, которая меня нашла 1628K, 293 с. (пер. Палий)   (скачать) - Карина Риси

Карина Риси
Любовь, которая меня нашла

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2017

* * *

Посвящается Адри и Лалá

Не время и не случай создают близость между людьми, но лишь общность наклонностей. Иным людям и семи лет не хватит, чтобы хоть сколько-нибудь понять друг друга, другим же и семи дней более чем достаточно.

Джейн Остин. Разум и чувства[1]



1

Стоило мне выйти из дому и попробовать поймать такси (в тот день у меня не было возможности выехать на машине из-за установленных ограничений), я сразу же почувствовала, что должна вернуться в постель. Нужно лечь под одеяло, теперь не сомневалась я, как только тот идиот водитель проехал в миллиметре от меня, обляпав грязью мои джинсы до колен.

Я должна была вернуться!

Но вместо этого, глубоко вдохнув, я пару минут посылала водителю вдогонку все известные мне ругательства.

Осуждающие взгляды прохожих просто игнорировала.

Когда я наконец-то появилась в офисе (опоздав на двадцать минут), лучше не стало. Этот толстый и бездушный кретин – мой шеф Карлос – пристально взглянул на меня и пренебрежительно сказал:

– Мало того, что ты опоздала, так еще и позволила себе явиться в грязной одежде, да? Ты должна одеваться лучше, София! Ведь я плачу тебе такую зарплату…

Ах да. Такую зарплату!

Мне едва хватало ее, чтобы вовремя платить по счетам. Я работала в этой компании со времен своей университетской практики. После получения диплома работа уже не приносила мне удовольствия и не казалась эффективной. Но, поскольку не было ничего лучше, я приспособилась. Кроме того, у меня был план: Карлос уже готовился к выходу на пенсию, и у меня появлялись большие шансы занять его место. Ясное дело, сначала нужно было пройти испытательный срок.

– Я знаю, сеньор Карлос, – начала я. – Но дело в том, что этот идиот водитель проехал…

– О нет. Хватит оправданий! Я сыт ими по горло. Думаешь, я верю во все эти истории? Не понимаю, как я до сих пор тебя не уволил! – Он сделал большие глаза и вызывающе посмотрел на меня.

«Потому что я самый компетентный сотрудник в этом здании, высокомерная свинья!»

– Извините. Я сейчас же пройду к себе за стол и отработаю свое опоздание, ладно? – И, не дожидаясь новых нападок, я направилась к своему столу, следя краем глаза за его реакцией.

Карлос опешил, несколько мгновений смотрел на меня, затем фыркнул и удалился, ворча себе что-то под нос.

Я взялась за стопку бумаг на столе с намерением разобрать ее как можно быстрее. Она была внушительных размеров, однако я эффективно справилась с заданием и закончила все очень скоро.

Ко всему прочему, перед обедом мой компьютер начал тормозить, а позже и вовсе выключился. Я попробовала включить его снова, но ничего не вышло. Он умер!

Несколько раз ударив по нему, я попыталась вернуть его к жизни таким варварским способом, но на нем не загорелась ни одна лампочка.

– Эти бумаги должны быть у меня на столе до пяти! – с порога крикнул Карлос. Скорее всего, он видел мою битву с машиной.

– Знаю! Но я-то в чем виновата? Компьютер вышел из строя. Как же мне без него оформить договора?

Начальник прислонился к двери с ехидной ухмылкой.

– Так же, как это делалось до появления столь сложных машин, которые вечно создают людям проблемы.

Я смотрела на него и ничего не могла понять. Какого черта! О чем он говорит?

Карлос заметил мое выражение лица (я так полагаю, скептическое) и добавил:

– Ты же знаешь, что компьютеры существовали не всегда?

Он произнес это настолько медленно, будто я была умственно отсталой.

«Р-р-р-р!»

– Конечно знаю.

«Мне нужна эта должность! Если брошусь на него и начну душить, мне это не поможет!» – мысленно повторяла я. Но так и не смогла окончательно убедить себя в этом.

– Итак, София, за работу! Времени у тебя – до пяти часов. Печатная машинка – в шкафу у кладовщика. Она не тормозит, не глючит, картридж не заканчивается… Тебе понравится! Это очень эффективно! Вы еще будете скучать по времени, когда офис был наполнен звуками клацающих печатных машинок, – на его губах заиграла ехидная улыбка, словно говорившая: «У тебя ничего не выйдет!»

«Еще посмотрим, говнюк!» – подумала я и пошла искать ту самую машинку. Она была тяжелой и неудобной для переноски. Я поставила ее на свой стол и начала рассматривать.

Хм-м-м-м-м… Мне уже доводилось слышать о ней.

Но где же кнопка включения?

Я попробовала нажать на первую попавшуюся клавишу.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-клац!

Клац? Неужели я сломала эту штуку? О боже! Только этого мне не хватало!

Жоана, громко смеясь, вероятно потому, что мое лицо исказилось от паники, встала из-за своего стола, стоявшего позади моего, и подошла посмотреть на мои попытки. Она работает в нашей компании дольше всех и точно имела дело с этим «ископаемым».

– София, перестань смотреть на машинку с таким выражением лица, – промолвила Жоана, указательным пальцем поправляя очки в коричневой оправе. – Она не из космоса.

– Точно, – согласилась я. – Если бы она была оттуда, возможно, я бы знала, как ею пользоваться. Проблема в том… – Это шумное устройство с его тук и клац пугало меня, однако нужно было сделать работу. – Н-да… Я уже видела похожую машину в музее науки и техники, но…

– Ты не знаешь, как ею пользоваться, – закончила фразу Жоана. Она все еще смеялась, даже на щеках появился румянец.

Мои щеки тоже, наверное, покраснели, но от стыда. В компьютере не было программ, которыми я не умела бы пользоваться. Я всегда очень быстро осваивала все новшества. Однако эта древняя машина…

– Даже не знаю, как включается эта штука! – прошептала я.

Некоторые сотрудники бросали на нас любопытные взгляды.

Жоана взорвалась новым приступом смеха, и все в офисе повернулись в нашу сторону. Наверное, я побагровела!

– Это очень просто, София. Вставляешь бумагу сюда, – она взяла листок белой бумаги, вставила его в щель печатной машинки и нажала на огромную кнопку сбоку. Рек, рек, рек, рек. – Потом берешь вот это, – Жоана подняла зажим, немного протянула листок и отпустила его, фиксируя бумагу. – Готово!

– А-а-а. Кажется, это просто.

Похоже, ее мои слова не убедили. Она вернулась за свой стол, качая головой и периодически приподнимая большие очки, чтобы вытереть слезы. Хорошо, хоть она повеселилась.

Я сосредоточилась на машинке.

Пробуя печатать очень осторожно, поняла, что на бумаге ничего не появляется.

– Нужно клацать сильнее, – закричала мне Жоана (до сих пор наблюдавшая за мной). – Машинка должна издавать звук тук.

Я попробовала еще раз. Ах! Точно. На бумаге появились буквы.

Набрав, точнее, напечатав достаточно неуклюже несколько строк, остановилась. Внимательно посмотрела на клавиатуру. Нет. Того, что я искала, там не было.

– Жоана, а где находится кнопка «delete»?

Она вскинула бровь и приоткрыла рот от удивления.

– Как-как? – спросила, словно я изъяснялась на японском.

– Там нет кнопки «delete». Я ошиблась в некоторых цифрах и не нашла ее на клавиатуре.

Весь офис разразился громогласным хохотом, и мне захотелось спрятаться под лежавшими передо мной документами.

Ух-х!!!

Целый вечер я пыталась сделать стопку договоров. Перед этим Жоана провела для меня небольшой урок по использованию древней машинки. Правда, пользы от этого было мало, потому что работало это устройство очень медленно. А возможно, виной тому было отсутствие у меня опыта…

«Как людям удавалось жить без компьютера столько времени?» – подумала я. Приведение в порядок моей электронной почты, аккаунта в Фейсбуке может занять несколько дней, и, вполне возможно, я не смогу прочитать все посты в Твиттере. Нужно сделать это сразу же по приходу домой. Остаться без интернета – то же самое, что прекратить дышать, перестать быть частью этого мира. Это же полная виртуальная изоляция.

Я вышла из офиса чуть позднее шести. В голове грохотали все эти тук, клац и рек. Однако перед тем я все-таки позвонила технику и взяла с него обещание починить мой компьютер уже на следующий день. С раннего утра!

Я села в такси, но, как только мы въехали на переполненный автомобилями проспект, где и автобусы, и пешеходы все время пытались нарушить правила, пожалела о своем решении. Честно говоря, беспокоиться о пешеходах не стоило, поскольку в это время все дороги намертво застывали в пробках. Пешком я бы тоже добралась домой быстрее.

С горем пополам приехала и сразу вспомнила, что должна была найти для себя хорошую домработницу. Как можно скорее! Всё находилось не на своих местах: одежда разбросана по всей мебели, кружки и чашки практически повсюду, стопки бумаг нагромождены на обеденном столе. Моя квартира слишком мала для такого беспорядка.

Бросив ключи и сумку на захламленный стол, я пошла в душ. Горячая вода стекала по шее и спине, и я надеялась снять напряжение.

Действительно немного расслабилась. Надев пижаму, упала на диван, думая, чем бы развлечься, пока ужин будет подогреваться в микроволновке. По телевизору не было ничего интересного, поэтому я включила mp3-плеер и открыла свою любимую книгу. Эта книга – настоящая, с обложкой и бумажными страницами, не на планшете. У меня было несколько электронных книг и даже книги, скачанные на телефон, но эта особенная. Данное произведение я могла читать не иначе как в традиционном виде. В книге мои любимые страницы заложены закладками, обложка уже стала очень потрепанной, ведь я читала ее много раз. Не могу объяснить, почему мне так нравится эта история. Ну разве не чудо – затеряться в прошлых веках с другими традициями, красивой одеждой, пасторальными спокойными пейзажами, где любовь подвергается испытаниям из-за регрессивной идеи, что бедные и богатые не могут соединиться, где первое чувство нежное и существует галантность… Как сладко!

На самом деле не знаю, почему так люблю эту бумажную книгу, – я совсем не отношусь к числу неисправимых романтиков. Но, по-моему, читая книгу на планшете, потеряться в девятнадцатом веке нереально.

Поужинав, я почувствовала, как болят суставы моих пальцев. У меня гора с плеч свалилась бы, если бы в дальнейшем не пришлось пользоваться этой столетней технологией, подумала я, забрасывая тарелки и столовые приборы в посудомоечную машину.

Зазвонил мобильный телефон.

– Ты завтра вечером будешь выходить? – начал допрашивать меня голос в трубке еще до того, как я сказала «алло».

– Тебе тоже привет, Нина. Как…

– Будешь выходить? – поспешно перебила она. – Ты от меня больше не скроешься, София. Всегда находишь оправдания, чтобы не выходить из дому. Завтра выходишь! – Голос стал угрожающим. – Не забирать же мне тебя силой! Или же я могу попросить Рафу и его друзей заехать за тобой…

– Успокойся, Нина. Все остается в силе. Не надо мне угрожать. – Я даже не хотела представлять Рафу и его друзей-троглодитов в моей маленькой квартире. Меня бросило в дрожь от этой мысли. – Мне тоже нужно выйти и выпить. Эта неделя была адом!

Она глубоко вздохнула на том конце провода. Перед моими глазами появилось капризное выражение, которое наверняка возникло на лице Нины.

– Даже не говори мне! – И снова вздох. – Поэтому мне нужно, чтоб ты завтра вышла с нами. Хочу тебе кое-что рассказать.

О боже! Снова?

– Ты опять поссорилась с Рафой, Нина? – Если честно, это уже выходит за всякие рамки.

– Нет-нет. То есть совсем чуть-чуть. Но это не о Рафе. – На заднем плане послышался звук клаксона, а потом приглушенный крик Нины: «Проваливай, идиот!» – Я хочу поговорить не только о Рафе. Послушай, мне пора. Мы идем завтра в «Осу» («Хижину»), хорошо? – И вновь звук клаксона.

– Супер. – Таинственность Нины меня заинтриговала.

Обычно она продолжала разговор, даже когда я объясняла ей, что не могу говорить, так как спешу или попросту в душе. Что эта сумасшедшая придумала на сей раз?

* * *

Я проснулась в правильное для перемен время. К счастью, сегодня уже пятница! Еще в восемь я была в офисе, в идеально чистой, выглаженной одежде без пятен грязи. Увидев компьютер на своем привычном месте, чуть не закричала от радости. Подбежала к столу и обняла монитор.

– Не оставляй меня больше никогда! – прошептала я с облегчением. Теперь мне не понадобится эта машинка пыток для пальцев.

– Имеешь дело с компьютером, София? Ну, смотри, тебе нужно предохраняться, дорогуша. Ну, ты знаешь… Ведь так можно и вирус подхватить! – Это был весельчак Густаво, он задыхался от смеха.

В ответ я смогла лишь выдавить из себя «ха-ха».

День в офисе прошел как обычно: у меня не было ни единой минутки, чтобы подумать об уборке бардака дома и о том, как заработать больше, чтобы оплатить ее. Моя зарплата – жалкие гроши, а работа, казалось, не закончится никогда. Нужно найти возможность для дополнительного заработка… Вот только у меня нет времени, чтобы найти больше времени!

Я вышла из офиса, забрала машину на стоянке и поехала прямиком в бар. «Оса» («Дыра») находилась в трех кварталах отсюда. Довольно долго я искала свободное место. Казалось, весь мир покинул свои офисы и решил развеяться в ближайшем баре.

Крыша в виде большой черной арки, маленькие окошки на фасаде и большая дверь в форме буквы «U» делали из бара настоящую хижину индейцев. Официальное название заведения – «Leo’s Bar» («Бар Лео»), но все называли его «Оса» («Хижина»). Он достаточно простой (внутри грубые нелакированные деревянные столы и стулья), зато всегда заполнен разговорчивыми клиентами.

Впрочем, я особо разговорчивой не была. Пришла в офисной одежде: темных джинсах и белой рубашке с коротким рукавом, волосы собраны в хвост. Вроде и не очень строго, но и не совсем свободно. Между тем, с одной стороны, я не могла расстроить планы Нины, а с другой – у меня не было минутки забежать домой и переодеться во что-нибудь более подходящее.

И да, я хотела выйти и немного развлечься. Работа измотала меня, а отпуск – настолько далекая перспектива, что я даже не могу начать его планировать.

– Ничего себе! Это что ж такое стряслось? Вы посмотрите, кто к нам пожаловал! – увидев меня, практически закричал Рафа (всегда такой приятный!).

Посетители бара, повернувшись, вперили в меня свои взгляды.

– Все хорошо, Рафа! Я жива, – резко ответила я. – У меня просто нет времени гулять, когда захочется. Вообще-то я работаю! Наверное, ты слышал об этом. Некоторые люди не рождаются с золотой ложкой во рту, поэтому им приходится самим зарабатывать на хлеб.

У Рафаэля всегда было все самое лучшее, и он не прилагал к этому никаких усилий. Его семья владеет крупной косметической фирмой, основанной еще прабабушкой Рафы. И меня немного раздражало (хоть это и не мое дело), что он никогда не интересовался работой. Вместо этого решил развивать себя физически, пойти собственной дорогой. К сожалению, он и здесь не прилагал усилий, а в основном сидел дома, играл в видеоигры, когда другим приходилось трудиться, чтобы заработать.

– Эй! Это была всего лишь шутка. Успокойся! Не надо читать мне проповедь, – жалобно произнес он, поднимая руки вверх, будто сдаваясь на милость победителя.

Мне и вправду нужно было выпить. Я становилась придирчивой и раздраженной.

Приблизительно через час, после, наверное, четырех кружек разливного пива, Нина воспользовалась тем, что Рафа отошел к бильярдному столу (сыграть партийку, как он сказал), и начала разговор.

– Я нуждаюсь в твоей помощи. Вернее, в твоем мнении, – промолвила она, глядя на меня беспокойными зелеными глазами.

– Все хорошо. Говори откровенно. – Я уже расслабилась, пиво стало разливаться по телу. Нина глянула на Рафу, затем – на меня.

– Думаю, что… Мне кажется, я…

В ее глазах промелькнуло нетерпение и, похоже, неуверенность. Она выглядела напуганной.

Ох!

– Боже, Нина! Ты что, беременна? – У меня все похолодело внутри. Нина, которая ухаживает за ребенком! Ребенок, который плачет и весь в соплях. Постоянно! Хотя если она в состоянии выдерживать Рафу с его двумя метрами роста и вечными ворчанием и просьбами, заботиться о пятидесятисантиметровом ребенке, который наверняка будет жаловаться намного меньше, она точно сможет.

– Нет! – испуганно вскрикнула Нина. – София, ты сошла с ума? Я не беременна. – Она кинула взгляд на Рафу, желая убедиться, что тот ничего не услышал. Похоже, он действительно не слышал.

– И что ты… Я думала, что… что… Я забыла, о чем думала! Прости меня, Нина. Рассказывай, что тебя так озаботило.

Нина на секунду опустила голову, разглядывая свою почти пустую кружку, потом повернулась ко мне. На ее губах играла улыбка, будто говорившая: «Закончу в следующий раз».

– Я хочу предложить Рафе жить со мной, – выпалила она и откинулась на стуле, беспокойно-возбужденная.

– Ах! – Я поднесла кружку ко рту и сделала большой глоток. – Ох-х…

Ее хрупкое лицо немного погрустнело.

– Знала, что тебе не понравится, – пробормотала она, опустила глаза и покачала головой, встряхнув при этом своими черными локонами.

Я взглянула на нее, свою подругу, свою лучшую подругу, которая в действительности являлась для меня более близким человеком, чем могла быть даже старшая сестра. Я знала – мое одобрение важно для нее, и старалась не показать, насколько на самом деле напряжена.

– Это не так. Конечно, это… круто. Очень круто. – Я сделала еще один глоток. – Просто… Ты уверена, Нина? Уверена, что он подходящий для тебя парень?

– Уверена! – твердо, с серьезным видом ответила Нина. Однако уголки ее пухлых губ упрямо ползли вверх.

– Но ведь вы же все время ссоритесь! – констатировала я факт. – Вы как кошка с собакой! Уже потеряла счет случаям, когда ты приходила ко мне домой в слезах из-за него.

– Я знаю, София. Но я так люблю его! Даже минуты не хочу быть далеко! Неужели ты этого не видишь?

Конечно я видела. С тех пор как Нина познакомилась с Рафой, она просто сошла с ума. С самого начала мне казалось, будто это большая удача – подцепить такого парня (высокого, крепкого, сильного блондина с проницательным взглядом, сверкающими глазами и открытой улыбкой), но, когда их отношения стали серьезнее и он начал вести себя инфантильно, а порой даже грубо, я быстро изменила свое мнение.

– Мне известно, насколько он тебе нравится. Да весь мир знает об этом! Но уверена ли ты, что из этого что-то получится? – Я старалась говорить мягко. Не хотела огорчать ее, высказывая свое истинное мнение о Рафе.

– Нет, – улыбнулась Нина, – я не уверена. Конечно нет! Но ведь когда влюблен, ни в чем не уверен, София!

– А-а, ну если так, тогда хорошо! Главное – не быть уверенной, что в конце концов твое сердце разобьется на миллион осколков.

Я сделала еще один глоток, опорожнив свою кружку.

– София! Так происходит не всегда и не со всем миром… – Она, заметив мой скептический взгляд, продолжила: – Не происходит! Существуют же люди, которые всю жизнь живут вместе.

– Ага!

– Да, существуют. Кроме того, мы постоянно вдвоем, только на работе я без него. Половина моих вещей у него дома. Нам будет намного легче, если мы станем жить под одной крышей, да и моя квартира побольше…

– Ну да, а другая половина – у меня дома, я думаю…

Хм-м-м. Я забыла вернуть зеленую блузку, которую она одолжила мне для того форума. И юбку. И еще туфли.

Мне очень повезло, что у нас с Ниной почти одинаковый размер. Она всего на несколько сантиметров ниже и с более соблазнительными формами. Не говоря уже о ее коже цвета кофе с молоком, красивой и гладкой, контрастирующей с изумрудными глазами, благодаря которым Нина напоминает африканскую богиню. А у меня обычные, не особо привлекательные карие глаза, очень светлая тусклая кожа и кудрявые непослушные волосы.

– Я знала, что та блуза не просто исчезла из моего ящика. – Нина – прелесть! Она всегда спасает меня, когда необходимо, и в вопросах моды тоже. – И что ты думаешь?

– Насчет чего? Ты имеешь в виду исчезнувшую из дома одежду? Думаю, в этом есть смысл. У меня много чего пропало.

Она фыркнула, прищурив глаза.

– Все найдется, если ты сложишь одежду куда положено, вместо того чтобы бросать ее как попало.

Я скривилась. А она продолжила:

– Но я спрашивала не об этом.

Понятное дело. Я знала, что она спрашивала о своей идее жить вместе с Рафой. Мне не хотелось огорчать Нину и говорить ей, будто нахожу это кошмаром. Ее глупая любовь закончится, как только начнется рутина. Все хорошо лишь в журналах и книгах, а на самом деле ты всегда остаешься одна с пустотой вместо сердца.

– Думаю… – начала я осторожно, – думаю, если ты будешь счастлива… Если это сделает тебя счастливой, то и я тоже буду безмерно рада.

Она соскочила со стула и крепко обняла меня.

– Спасибо, София! Ты знаешь, насколько для меня важно, чтобы ты одобрила мои планы. Ты единственная, кто не испытывает к Рафаэлю ненависти.

Нина поссорилась с родителями сразу после того, как стала встречаться с Рафой.

Очевидно, что у них тоже сложилось не очень хорошее мнение о нем, но расставаться с ним она не захотела. Нина разорвала отношения с родителями, когда я потеряла своих в той жуткой автомобильной катастрофе. Это был очень… тяжелый период. Тогда мы помогли друг другу и пошли дальше. По правде говоря, Рафа тоже помог мне в тот момент. Не знаю, что бы случилось со мной, если бы рядом не было их…

– Перестань! – сказала я, пытаясь разрядить обстановку, резко ставшую гнетущей. – Давай праздновать! Не каждый же день подруга собирается съезжаться с парнем.

Нина, расслабившись, повернулась ко мне.

– Ой, София! Иногда ты говоришь о свадьбе так, словно это смертельный приговор.

А разве не так?

Существовать лишь для единственного мужчины, будто главный смысл жизни в том, чтобы он был рядом. Просыпаться и видеть одного и того же человека каждый божий день! Секс с одним и тем же партнером до последнего вздоха! Необходимость, кроме работы, заботиться о доме, муже, детях, щенке… Разве это не приговор, не обреченность на рабство как минимум?

Я не понимаю, что заставляет трезво мыслящих людей жениться или выходить замуж. Хотя, похоже, большинство из них теряют рассудок, когда влюбляются.

– Нет! – возразила Нина, похоже, заметив недоверчивое выражение моего лица. – Надеюсь, и ты однажды встретишь своего человека. Тебе пора пережить настоящую историю любви, а не просто читать о ней в книгах. Думаю, будет весело наблюдать за тобой, когда ты впервые по-настоящему влюбишься.

– Я уже была однажды влюблена! И нет абсолютно ничего плохого в том, чтобы предпочитать книжки с любовными историями. Как минимум, у них счастливый конец! Они никому не повредят.

Мне не понравилось неожиданное направление нашего разговора.

– О нет! Ты не была влюблена, нет!

– Конечно же была! И ты это прекрасно знаешь.

Мы подружились еще в университете. Нина была рядом, когда я начала встречаться с Бруно, одним из тех идиотов, в которого (никто не знает почему) в конце концов влюбилась.

– Ты не была влюблена в Бруно. Он тебе нравился, эта была страсть. Но не любовь. – Она взяла арахис и начала его жевать. – Если бы ты по-настоящему влюбилась, то не была б такой спокойной в тот момент, когда мы застукали его целующимся с Денизой. – Она откинулась на спинку стула и победоносно взглянула на меня.

– То, что я не плакала неделями напролет, не означает, будто не была влюблена. Да, чувствовала опустошение. А что ты хотела, чтобы я сделала? Прыгнула с моста? Ну что ж, если ему нужна другая, ладно. Следующий! – Я поднесла кружку ко рту, но она оказалась пуста.

Черт!

– Именно! Если бы ты была влюблена, тебе понадобилось бы больше времени, чтобы перейти к следующему. И опустошенной ты чувствовала себя лишь потому, что он поменял тебя на другую, а не от того, что потеряла его. Признай это, София! Ты не сможешь меня переубедить. Когда влюбишься по-настоящему, согласишься со мной.

Абсолютно нет смысла начинать дискуссию с Ниной, она не уступит. И я не уступлю.

Я устало вздохнула.

– Мне нужно в туалет. – Пиво просилось наружу, и я хотела прекратить этот разговор. – Закажи еще выпивки! Будем праздновать.

Я не была пьяна. По крайней мере, не сильно. По пути несколько раз споткнулась, но для меня это вполне нормально. Я шла всего лишь немножечко медленнее, чем обычно. Все происходило словно в замедленной съемке.

Я зашла в переполненный туалет и дождалась своей очереди. Практически бросилась в кабинку, когда она открылась. Расстегнула штаны в бешеном темпе, балансируя на полусогнутых. Условий, чтобы присесть, там просто не было. И… ум-м-м! Облегчение!

И тут я услышала всплеск.

Посмотрела вниз как раз в тот момент, когда мой мобильный (со всеми контактами, ежедневником, музыкой) выпал из кармана брюк, поболтался пару секунд на поверхности и нырнул в глубины унитаза.


2

Меня разбудил луч солнца, светящий прямо в лицо. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, где я нахожусь.

Ай, моя голова! Сколько же я вчера выпила?

Прищурившись, я осмотрелась. От солнца стало только хуже: кровь в висках пульсировала все сильнее. О! Мой диван. Моя гостиная. Моя квартира.

Я полежала еще некоторое время, пытаясь (впрочем, безуспешно) избавиться от ужасного ощущения в желудке. На мне все еще был вчерашний наряд, правда, без туфель. Я медленно села. Казалось, мой мозг сейчас разорвется на тысячу кусочков. На кухне выпила два стакана воды с болеутоляющим. Возможно, хотя бы оно очистит мой организм, избавив меня от шума в голове.

Теплая вода супердýша текла по лицу, а в голове, пульсируя, всплывали воспоминания прошлой ночи. Как мне кажется, празднование вышло из-под контроля. И Рафа, который, похоже, не имел ни малейшего понятия о том, что мы отмечаем, проявлял завидный энтузиазм. По-моему, я переборщила. Немного! Но ведь не каждый день лучшая подруга решает съехаться с парнем. Увы, однако это случилось в ту самую ночь, когда мой телефон исчез в грязном туалете.

Мне нужно было купить другой. Срочно! Как может сейчас девушка жить без мобильного?

Я выключила воду в душе и пошла одеваться. В комнате выглянула в окно. То февральское утро было, кажется, приятно теплым. Поэтому я оделась легко: в белую майку, джинсовую юбку и кеды. Я бы не становилась на каблуки субботним утром, даже если бы это приказала мне какая-нибудь королева под страхом смерти!

Бросив последний взгляд в зеркало, в котором теперь отражалась намного более приятная, чем после пробуждения, картина (бледное лицо уже не было зеленоватого оттенка), я провела руками по волосам, чтобы как-то привести в порядок кудри. Правда, мне мало что удалось. Волосы жили своей жизнью, что бы я с ними ни делала. Я давно уже отказалась от борьбы с ними.

Взяв сумку, я положила в нее бутылку воды, так как есть еще не решалась. Я надеялась быстро найти себе новый телефон. Потребуется немало времени и труда, чтобы внести в него контакты и архивы, поскольку я так и не осмелилась засунуть руку в унитаз, извлечь мобильный и достать хотя бы карту памяти моего «покойничка».

Выйдя из дому, я мысленно отметила, что день достаточно приятный. Солнце было теплым и ласковым, легкий ветерок приносил аромат цветов с маленькой площади неподалеку. Слабый запах еды подействовал на желудок возбуждающе, но тошнота стала более терпимой.

Я пересекла маленькую площадь и с некоторым удивлением подметила, что людей там немного. Обычно ее заполняли велосипедисты и бегуны, семьи с детьми, бегающими по газону, и щенками, тянущими своих хозяев на утреннюю прогулку. Этим же утром площадь была практически пуста. Вероятно потому, что уже почти настало время обеда, подумала я.

Зашла в первый же магазин по пути и сразу направилась к стойке с мобильными телефонами. Я снова удивилась, заметив, что магазин пуст, там никого не было, за исключением продавщицы. Может быть, сегодня какой-то праздник, а я почему-то не знаю об этом?

Решив обмозговать эту тему позже, я начала разглядывать прилавок. Ох, как много моделей со столькими функциями и настройками, доступными возможностями (конечно, если можно купить в кредит по карточке). В тот момент почувствовала себя ребенком в магазине игрушек.

Приветливо улыбаясь, ко мне подошла продавщица.

– Вы ищете какую-то определенную модель, дорогая? – мягко спросила она.

– Хм-м… Нет. Ничего конкретного, если честно. Мне нужен телефон, который делает всё.

Она удивленно вскинула темные брови.

– Всё?

– Да! Всё. Mp3, wi-fi, 3G, фото и видеосъемка, ежедневник, какие-нибудь игры, хорошая почтовая программа, всякое такое… – Пожав плечами, я постаралась не показать, насколько мне не терпится взять в руки такого «монстра».

– Вы испытываете необходимость в том, чтобы в устройстве были все эти функции? – заинтересованно расспрашивала она.

– Не знаю, нуждаюсь ли я в них. Но если существует устройство, в котором все это есть, то почему бы не купить его и не воспользоваться тем, что оно предлагает? – Я все еще рассматривала прилавок, полный ярких возможностей.

Она вздохнула. Похоже, неодобрительно. Я посмотрела на продавщицу, и ее лицо показалось мне таким же осуждающим.

– По-моему, вам очень нравятся новые технологии. – Она окинула меня немного грустным взглядом.

– Конечно. А кому не нравятся? Эта штуковинка спасает мою жизнь почти каждый божий день!..

Сколько проблем с контрактами решила я за последний месяц с помощью одного лишь мобильного телефона!

– Хорошо, – протяжно произнесла продавщица. – Возможно, он и вправду спасает некоторые жизни в определенных ситуациях, но, думаю, несколько преувеличенно говорить, что…

– Во всех ситуациях, – поправила женщину я. Все зависит от мобильного: работа, друзья, вся моя жизнь, расписанная в ежедневнике. – Я не представляю свою жизнь без телефона или компьютера. – Подумав немного, добавила: – Или микроволновки!

Засмеявшись, я ожидала, что она последует моему примеру. Но седая сероглазая миловидная, несмотря на возраст (возможно, около пятидесяти лет), продавщица в моей шутке не нашла повода для смеха. Ее лицо вдруг стало печальным, и я почувствовала некоторое напряжение.

– Есть ли у вас то, что я хочу? – спросила немного озабоченно.

– Возможно, у меня есть именно то, что вам необходимо, – сказала она скорее себе самой. Или, может, мне так показалось.

Открыв ящик прилавка, она вытащила оттуда маленькую коробку, сразу же привлекшую мое внимание.

– Этой модели нет на витрине. Последний экземпляр, – промолвила продавщица, приближаясь ко мне.

Последний?

– Это очень особенное устройство, – продолжила она.

Я не отрывала глаз от коробки.

– Очень особенное! Выпущено всего несколько экземпляров. Чрезвычайно редкое устройство!

Ах, черт! Редкое – значит дорогое.

– У нас акция на этот экземпляр. Цена весьма привлекательна! Мне даже не по себе от того, что я беру за него столь низкую сумму.

Хм-м!

– И, конечно же, мы продаем в кредит. Кроме того, в нем есть все, что вы хотите или что вам необходимо, – произнося это слово, она утонченно улыбнулась. – Он удивительный. Держу пари, он изменит вашу жизнь, дорогая.

Я смотрела на коробку у нее в руках. Слова Everything You Need in Just One Click («Все, что вам нужно, – одно нажатие кнопки») покорили меня.

– Думаю, возьму его.

– Уверены?

Я пристально посмотрела ей в глаза. Эта женщина меня раздражала. В конце концов, кто хочет продать телефон: я или она?

– Уверена, – подтвердила я, не отводя взгляда от ее серых глаз.

На лице продавщицы было какое-то странное выражение. Огорчение, грусть и еще что-то. Возможно, она хотела припрятать телефон для другого человека (например, подруги) и теперь должна была продать последний экземпляр? Или, может, она собиралась сама его купить? Ну так почему тогда показала мне его в первую очередь?

– Вы не сможете ни вернуть, ни поменять его. Как я уже сказала, это последний экземпляр.

– В нем есть какие-то дефекты? Вы даете гарантию? – спросила я недоверчиво.

– Конечно, есть гарантия. И в нем нет никаких дефектов. Его лишь нельзя поменять, потому что это единственный экземпляр и другого такого просто не существует.

– Но он хорошо работает? – еще раз переспросила я.

– Он отлично работает, в нем есть все, что вы всегда хотели в жизни. Я уверена, вы будете очень довольны, – и она радостно улыбнулась.

Какая зловещая женщина!

– Значит, я беру его.

– Отлично! Я сейчас объясню принцип его работы. – Она достала маленькое устройство из блестящей коробки.

– Какой он красивый! – воскликнула я, не в силах сдержать эмоций.

– Да, красивый, – быстро произнесла продавщица, не выказывая особого энтузиазма. – Смотрите, всего лишь две кнопки: включить и выключить. Телефон идет с заряженной батареей, картой памяти и номером. Вы не сможете поменять его. Это устройство работает только с вот этой картой.

– Супер. Мой старый номер уплыл куда-то в канализационную трубу этой ночью. Телефон с touch screen[2]? – спросила я возбужденно.

– Да. А функции описаны в инструкции. Но он очень прост в использовании.

Устройство было красивым: хромированное, с большим темным экраном и всего двумя маленькими кнопками под ним. Намного красивее и современнее моего старого телефона.

– Где платить? – Я хотела выйти сразу же, чтобы порыться в настройках нового приобретения.

– Тут же. Вы воспользуетесь картой?

Хм-м-м… Все еще казалось, будто она не очень-то и хочет продавать мне этот телефон.

Может, она все-таки решила оставить его себе!

Неохотно оторвав взгляд от моего будущего «монстрика», я начала искать кредитную карту в сумке. Перерыла ее всю, но карту так и не нашла. Нервно взглянув на продавщицу, поставила сумку на прилавок и продолжила поиски.

Губная помада, румяна, ключи, прокладки, пилочка для ногтей, презерватив – я женщина осторожная. Но карты нет. Поиски продолжались. Она должна быть здесь! Последний раз я использовала свою «Визу» вчера во время обеда и уверена, что положила ее обратно в сумку.

«Откопала» потрепанный роман, лекарство от головной боли, гигиенические средства, ручку, резинку для волос, пакетик кетчупа… Как он тут оказался?

А-а-а-а. Нашла!

– Вот, пожалуйста! – победоносно сказала я, передавая карту продавщице.

– Сейчас вернусь, София, – ответила она с улыбкой.

Я уже снова переключилась на телефон, как вдруг что-то показалось мне странным.

Стоп!

– Откуда вы знаете мое имя? – спросила немного испуганно.

Улыбка исчезла с ее лица.

– Ваше имя написано на карте, дорогая, – не задумываясь ответила она.

– А-а-а-а, – произнесла я немного недоверчиво, ведь, как мне показалось, она и не взглянула на карточку.

Продавщица вышла, а я сразу же отвлеклась на мобильный телефон. Какой он красивый и современный! Уверена, туда можно будет записать много разной музыки. Для меня это очень важно. Ведь я настоящая меломанка. Слушаю музыку почти всегда: чтобы успокоиться, расслабиться, просто так, чтобы принять душ, почитать… в любых ситуациях. Иногда мои сны имеют даже саундтреки. Словом, музыка для меня невероятно важна.

– Поставьте подпись тут, – сказала продавщица странным, однако приятным голосом.

Я забрала свою карту, подписала чек и вернула его ей.

– Итак, все правильно? – поинтересовалась, пряча «Визу» в сумку, пока она запаковывала маленькую коробку в пакет.

– Все абсолютно верно. Надеюсь, это принесет счастье, которое ищете. – И она передала мне кулек.

Я улыбнулась в ответ.

– Конечно принесет!

– Уверена в этом. – Ее голос стал серьезным и настолько тихим, что я засомневалась, правильно ли расслышала сказанное.

– Что вы сказали?

– Удачи, София. Надеюсь, скоро увидимся. – Она снова одарила меня улыбкой, и ее маленькое лицо было таким ангельским и милым, что я лишь улыбнулась в ответ и промолвила:

– Конечно! До скорого! – а затем быстро вышла из магазина.

«Странная женщина», – снова промелькнула в моей голове мысль. Но обдумывать ее было некогда – у меня достаточно дел поважнее, чем чудаковатая продавщица, которая никак не могла решиться, хочет ли осуществить продажу. Очень важные дела: включить мой новенький высокотехнологичный мобильный! Я могла бы для начала вернуться домой, как поступают нормальные люди, но мне так не терпелось увидеть его в действии. Открыла упаковку, взяла «монстрика» и спрятала коробку в коричневую кожаную сумку, решив просмотреть инструкцию позже. Целлофановый пакет выбросила в мусорный бак на улице.

Благослови, Боже, изобретателя больших сумок!

Крепко держа маленькое блестящее устройство, нажала на экран, чтобы включить его. Ничего не произошло. Покрутила телефон в поисках какой-нибудь другой кнопки, но не обнаружила ее. И снова нажала на зеленый экран.

Ничего! Что за черт? И почему я не удивилась такой низкой цене? Не работает! Может, именно поэтому продавщица вела себя так странно и не спешила продать его. Она знала, что он сломан.

Я вышла на почти пустую площадь и снова попробовала включить телефон.

Опять безрезультатно!

Резко развернулась на пятках с намерением вернуться в магазин и сказать пару ласковых слов той чудаковатой продавщице, но вдруг случайно нажала зеленую кнопку.

И экран внезапно ожил. С каждой секундой он становился ярче, пока не стал невыносимо резким, и теперь я уже не могла смотреть на него. Казалось, все вокруг залито этим необычайно мощным белым светом. Ослепленная, споткнувшись обо что-то, я упала.

Спустя какое-то время (довольно продолжительное) свет ослаб, и я попробовала сфокусировать взгляд, но была не в состоянии ничего различить. Прошло еще несколько минут, пока я смогла прийти в себя. Когда наконец мое зрение восстановилось, я увидела камень, о который ударилась ногой, газон подо мной и солнечный свет, настоящий и приятный.

Что это было?

Наверное, телефон сломался или нечто вроде того. И откуда весь этот свет? Казалось, он исходил от мобильного, но разве такое возможно? Никогда не слышала о слепящем свете новых устройств. Вероятно, это короткое замыкание.

Все еще лежа на земле, я взглянула на телефон, который снова включился.

И тут поняла: что-то изменилось. Что-то очень изменилось, невероятно! Я испуганно оглянулась, ища глазами хоть что-нибудь знакомое. Нечто, что должно быть здесь. Оно должно было быть здесь, но его не было!


3

«Где здания? Где улица? Где площадь, на которой я споткнулась меньше минуты назад?» – в отчаянии спрашивала себя. Я лежала на огромном газоне (размером примерно с футбольное поле), на котором росло всего лишь одно небольшое дерево. На том месте, где должна была быть улица, виднелась узкая грунтовая дорога.

Похоже, я очень сильно ударилась головой. Других объяснений не находила.

Я судорожно осмотрелась – и там ничего нет. Ничего! Люди, город – все исчезло.

Сколько же я выпила прошлой ночью? Может, я все еще пьяна? Именно. Точно: пьяна!

Я чувствовала себя парализованной, не в состоянии была подняться и понять, пьяна ли все еще настолько, что не смогу стоять на ногах. Мой мозг так безумен, что заставил все исчезнуть. Я сильно зажмурилась, молясь, чтобы все вернулось на круги своя, когда снова открою глаза. Затем услышала какой-то шум. Открыла глаза и заметила вдалеке приближающегося ко мне мужчину верхом на гнедом коне. Я прищурилась, пытаясь понять, что же вижу.

Действительно: мужчина верхом на скакуне!

Я все еще наблюдала за ним, пока он приближался, и заметила, что конь замедлил шаг. Двигаясь все неспешнее, он наконец подошел и остановился рядом со мной.

Совсем растерявшись, я удивленно смотрела на мужчину. Его одежда была невероятно чуднóй и старомодной. Очень-очень старомодной! На нем был длинный темный камзол с жилетом под ним, галстук (или, может, это белая косынка, повязанная на шее) и черные сапоги до колен. Возможно, он ехал на какой-то карнавал? Или, быть может, на тематическую свадьбу?

Я наблюдала за парнем, пока он с обеспокоенным выражением лица слезал с коня.

– У вас все в порядке, сеньорита? – спросил незнакомец, присев возле меня на корточки.

Мужчина искал глазами что-то вокруг. Так же, как и я, он ничего не увидел там, кроме дерева, камня и меня, лежащей на земле. Он снова взглянул мне в лицо, потом оглядел всю и покраснел, увидев мои ноги. Быстро отвел взгляд и растерянно посмотрел мне прямо в глаза.

– У вас все в порядке, сеньорита? – повторил незнакомец.

– Что-о? – жалостливо пробормотала я. У меня очень кружилась голова.

– У вас рана, и она сильно кровоточит. – Незнакомец протянул руку к моей голове, но не дотронулся до нее.

Я была настолько растеряна, что даже не заметила теплой жидкости, выступившей из раны на виске.

– Ай! – простонала, ощупывая голову. Она немного побаливала.

Значит, это был не сон! И не кошмар.

– Что случилось? Кажется, вы напуганы и… ваша одежда… хм…

– Где город? – еле слышно осведомилась я.

– Тот, откуда вы приехали? – он втянул голову в плечи.

– Как я сюда попала? Как все исчезло так быстро? Где люди?.. – спрашивала я, вцепившись обеими руками в воротник его камзола.

Я снова оглянулась, пытаясь найти логическое объяснение происходящему, между тем по-прежнему ничего не увидела вокруг, лишь сельский пейзаж. Я была слишком напугана, чтобы понять хоть что-то. Парень немного опешил от моей реакции. Но, если честно, что еще я могла сделать, кроме как нападать?

– Лучше отвезти вас ко мне и вызвать врача. Потом я приведу в порядок экипаж и доставлю вас домой.

Он очень пристально и как-то странно смотрел на меня. Взгляд был невероятно пронзительным. У меня закружилась голова. Я сразу же отпустила его камзол.

Врач – это хорошо. Возможно, он посоветует что-нибудь, что вынудит меня очнуться или отойти от этой попойки как можно быстрее.

– Я могу помочь вам встать, сеньорита? – Мужчина протянул руки, чтобы я оперлась на них.

Я согласилась, не сомневаясь, что не смогу встать на ноги самостоятельно. Казалось, мои колени сделаны из желатина. Я протянула руки к его ладоням, когда до меня наконец стал доходить смысл его слов.

– Экипаж?

– Возможно, благоразумнее будет, чтобы сначала вас осмотрел доктор Алмейда. Рана на голове может быть очень опасной.

– Ничего страшного, – твердо сказала я. – Не знаю, как это произошло. Ты тоже видел тот свет? – спросила обеспокоенно, поскольку хотела найти хоть какой-то смысл в происходящем.

Незнакомец казался растерянным.

– Свет? Вы имеете в виду свет солнца?

– Нет! – я покачала головой. – Непереносимый белый свет, из-за которого все исчезло!

Он тоже покачал головой словно в замедленной съемке.

Значит, я единственная, кто видел это?

– По-моему, вы несколько ошеломлены. Давайте поедем ко мне домой. Вы немного отдохнете, а после разговора с врачом обещаю сделать все возможное, чтобы помочь вам, хорошо? – сказал он тихим хриплым голосом, пристально глядя на меня и не оставляя мне никакого выбора.

У меня действительно не было вариантов.

– Хорошо, – пробормотала я.

Он протянул ко мне руки, помогая встать.

– Очень неблагоразумно для столь молодой сеньориты находиться одной в таком месте, особенно в такой одежде. – Он приобнял меня за талию и, поддерживая, повел к лошади.

От его прикосновения у меня возникло какое-то странное чувство. Это было как дежавю, словно мы уже были знакомы. Я чуть не потеряла равновесие.

– Почему ты так одет? – спросила, касаясь его камзола. – Ты едешь на праздник?

Должно быть, на его лице была написана такая же растерянность, как и на моем.

– Я возвращаюсь из дальних странствий, – ответил он наконец.

Путешествовать верхом на лошади в такой одежде? Он что, сумасшедший?

– Ты не думаешь, что было бы лучше одеться во что-нибудь более удобное? И почему ты едешь верхом?

Он удивился еще больше.

– Полагаю, одет я вполне уместно, сеньорита. И предпочитаю ездить верхом. Так намного быстрее, чем в экипаже. – На его губах заиграла едва заметная улыбка, а внутри у меня все сжалось. – Конечно, я знаю, это не очень благоразумно с моей стороны. За последнее десятилетие многое изменилось. Думаю, со всеми этими разбойниками и мошенниками, которые нападают на одиноких путешественников, теперь уже не столь безопасно, как раньше, – он бросил на меня многозначительный взгляд.

– О нет, что ты! Никаких нападений. Я не знаю, что со мной произошло.

Мы подошли к коню, и я остановилась. Его рука все еще лежала у меня на талии.

– Вот только я была на площади, а уже через секунду очутилась на этом… поле, и все – пф-ф! Исчезло.

– Уверен, вы все вспомните, как только у вас в голове прояснится. Но думаю, на вас напали бесчестные грабители. Лишь этим можно объяснить тот факт, что они оставили даму в таком состоянии! – Он отвел взгляд.

– Каком состоянии? – спросила я, смущенная осуждающим тоном его голоса.

– Ваша одежда, сеньорита, – пробормотал мужчина. – Мне с трудом верится… такая дерзость этих варваров!

– А что не так с моей одеждой? – Я посмотрела на себя, желая убедиться, что вещи еще на мне и не исчезли вдруг вместе с остальным. На юбке и коленях было немного травы с газона, но, кроме этого, все нормально. По крайней мере, с одеждой.

– Как я уже сказал, все очень быстро поменялось. И я не считаю благоразумным, если кто-то еще увидит вас почти без… – он откашлялся и настолько понизил голос, что я его едва слышала, – …одежды.

– Как это «без одежды»? – Гром и молнии, о чем говорит этот сумасшедший?

– Не беспокойтесь об этом. Элиза подберет вам какое-нибудь убранство. – Незнакомец деликатно подтолкнул меня к лошади.

Я отступила назад, освобождаясь из его объятий.

– Знаешь что? У меня все круто! – Я не знала, что это был за сумасшедший, но у него, без сомнения, помутился рассудок. – Я собираюсь разобраться, каким образом попала сюда, а потом вернусь домой. Однако помощь мне пригодится, юноша.

Я отвернулась в другую сторону, чтобы быть подальше от этого странного мужчины, и тут же застыла неподвижно. На дороге появился экипаж. Настоящий экипаж, деревянный, запряженный двумя лошадьми, с одетым в забавный костюм кучером, сидящим почти на крыше.

– У вас парад или что-то в этом роде? – спросила я, наблюдая за приближением экипажа.

– Парад?

Я обернулась посмотреть на него. Он встревоженно вглядывался в карету.

– Это парад. Куда едет эта древняя штуковина?

– Экипаж? Он не древний! Он принадлежит семье Альбукерке, они недавно купили его. Старая карета создавала им много проблем.

Я уставилась на незнакомца, пытаясь найти смысл в его словах.

– Новая? – насмехалась я. – Эта штуковина? Ей как минимум двести лет!

Он поморщился, а потом удивленно вскинул брови.

– Уверяю вас, экипаж новый. Его сделали всего несколько месяцев назад.

– А-а-а, понятно. Он вроде как коллекционный.

– Коллекционный? Вроде как? Сеньорита, думаю, вы сейчас немного дезориентированы. Вам станет легче после того, как вас осмотрит доктор Алмейда. Итак…

Экипаж остановился на дороге, а из маленького бокового окошка высунулась голова в цилиндре.

В цилиндре!

– Все в порядке, сеньор Кларк? У вас какая-то проблема? – спросил мужчина с пухлым лицом и огромными усами, осматривая меня с ног до головы. Он некоторое время таращил на меня глаза и, глядя на мои ноги, покраснел.

Стоявший рядом со мной парень сделал шаг вперед, заслоняя от меня живописный вид.

– На эту девушку напали, сеньор Альбукерке. Я отвезу ее к себе домой. У бедняжки рана на голове, – ответил он немного резко. Раньше, когда он говорил со мной, его голос был таким бархатным…

– Ах, эти нынешние времена разрушают мир хороших людей! – Усач раздраженно покачал головой. Почему его одежда была такой же странной? – Вам нужна помощь?

– Если бы вы смогли оповестить доктора Алмейду, что нам срочно требуются его услуги, я был бы вам очень благодарен.

– Хорошо. Уже еду. Сообщите, ежели вам еще понадобится какая-то помощь.

Парень кивнул. Усач подал знак кучеру, сидящему снаружи, и экипаж тронулся. Я смотрела вслед карете, пока она не скрылась из виду.

– Мы можем ехать, сеньорита?

– Что здесь происходит? – настойчиво спросила я, думая, что он лжет насчет парада.

– Не уверен, будто понял вас, – выражение его лица казалось искренним.

– Почему ты так странно разговариваешь и одеваешься в такую одежду, почему у вас по дорогам ездят экипажи?

– Сеньорита… – обеспокоенно сказал он, – пожалуйста, поедемте ко мне домой! Думаю, что у вас серьезная травма. Удар, который вы получили, похоже, был очень сильным.

– Я не поеду к тебе домой, ты с ума сошел? Кто знает, что ты захочешь со мной сделать там? Вполне возможно, ты психопат и хочешь порезать меня на маленькие кусочки и засунуть в холодильник, чтобы потом съесть. Ты знаешь, какой сейчас год?

Я подозревала, что он не совсем в своем уме, но, честно говоря, как психопат он тоже не выглядел. Ни капельки!

В нем было что-то необычное: блеск его карих глаз казался мне успокаивающим, красивые черты лица четко очерчены, словно у древнегреческого бога. А какой он большой и сильный, но при этом не громила! От него веяло уверенностью. Не мог он быть психопатом… Между тем, однако, со сколькими психопатами я была знакома в жизни, чтобы сравнивать?

Ни с одним. Или, по крайней мере, я об этом не знаю.

– Сейчас 1830 год, и уверяю вас, я порядочный человек. У меня нет никаких других намерений, кроме как помочь вам! – обиженно ответил он на мой риторический вопрос.

Он сказал «1830-й»?

Я истерически расхохоталась, не в силах контролировать себя. Парень, похоже, был ошеломлен.

– Сеньорита, пойдемте…

– Тысяча… тысяча восемьсот тридцатый! – Это просто не укладывалось у меня в голове. Я несколько раз глубоко вдохнула, прежде чем смогла заговорить: – Хорошая шутка! Очень забавная!

– Я не шутил.

– Значит, я похожа на идиотку! – снова начала смеяться я.

– Конечно же нет. Я никогда не посмел бы обидеть вас, но вижу, вы сильно огорчены, – серьезным тоном сказал он. – Поэтому забираю вас к себе домой. Так что садитесь на лошадь, пожалуйста! – и он указал на седло.

– Тысяча восемьсот тридцатый! – иронически произнесла я.

– Не могу понять, почему вас это так развеселило! – тихо процедил сквозь зубы он.

– Все хорошо, сумасшедший. Поедемте к тебе домой, в девятнадцатый век!

Я подошла к лошади и остановилась. Никогда не взбиралась на них раньше. Лошадь выглядела очень высокой. Парень, поняв мой страх и стараясь помочь, деликатно и нерешительно взял меня за талию, положив мою руку себе на плечо. Меня снова охватило уже знакомое странное чувство. Я и понятия не имела, откуда оно возникало, однако, видимо, не подчинялось разуму. Хоть он и сумасшедший, но все-таки мог бы одолжить мне телефон, а я бы вызвала такси или позвонила Нине.

С огромным трудом я взобралась на лошадь, чуть не свалившись с другой стороны из-за неправильно рассчитанного сильного толчка. Парень очень быстро среагировал, вытянул руку и подхватил меня под локоть, не дав упасть на землю.

– Держитесь, – предупредил он, садясь верхом.

Седло немного сдвинулось, и я покачнулась.

Поправив его, одной рукой он обнял меня за талию. Мне стало неловко от такой близости.

– Обязательно так прижиматься? – недовольно спросила я.

– Если хотите упасть и снова удариться головой, могу отпустить вас.

Я посмотрела на землю. Довольно высоко. Надежнее уселась в седле и крепче прижалась к нему. Его руки обнимали меня за талию.

Он тихо рассмеялся.

– Даже не думай отпустить какую-нибудь шуточку, – предупредила я. – Мне известно несколько приемов джиу-джитсу. Смогу разбить тебе нос в два счета!

– Я действительно очень беспокоюсь о вашей голове, сеньорита, – серьезно, без тени веселости пробормотал он. – Вы говорите что-то странное. Вам нужен доктор Алмейда.

– Э-э-э… – согласилась я, размышляя об экипаже и внезапном исчезновении города. – Думаю, ты прав. Мне он нужен. Очень нужен!


4

«На самом деле это происходит не со мной! На самом деле это происходит не со мной!» Я мысленно повторяла эту фразу последние полчаса, отчаянно пытаясь убедить себя, что все это – лишь кошмар. Это должно было быть кошмаром! Разве возможно другое объяснение?

Безумие?

Такой вариант не следовало сбрасывать со счетов. Но я сразу же откинула его, ведь остальные части моего мозга, кажется, работали как обычно. Хорошо, более или менее.

Я не чувствовала себя пьяной. Уже нет! Спазмы в животе свидетельствовали, что пьяна я была давно, а теперь наступил второй этап – похмелье. Возможно, все объяснялось ударом по голове. Может быть, я очень сильно стукнулась, какие-то связи в ней нарушились, потому и возникли эти галлюцинации. Но все казалось настолько реальным!

И огромная кровать, на которую меня уложили, и тощий врач, спустя пару минут вошедший в огромную высокую комнату с зелеными стенами через массивную двойную дверь. И низенькая женщина с аккуратно собранными в узел волосами, в длинном пышном платье, которая ужаснулась, открыв дверь и увидев меня рядом с парнем. И старинная мебель в гигантской гостиной, куда я зашла, и похожий на музей огромный дом, где все, правда, было новым, не пострадавшим от времени. И две девушки с уложенными волосами в платьях принцесс, испуганно наблюдавшие за мной.

Ясно, что должна быть некая разумная трактовка всего этого, и она кроется в чем-то. Должна быть.

Я поворочалась на гигантском, удивительно жестком матрасе, пытаясь найти логичное и благоразумное объяснение, но не смогла ничего придумать. Казалось, мой мозг больше не способен составлять логические связи.

Хм-м-м… Вероятно, мне стоит вернуться к идее безумия.

Едва слышный стук в дверь вырвал меня из круговорота мыслей.

– Да… Войдите! – Что еще я могла сказать?

Парень, который привез меня сюда, зашел в комнату размашистыми шагами. Его лицо было серьезным.

Иэн.

Иэн Кларк. Теперь я знала имя своей первой галлюцинации.

– Как ваше самочувствие, сеньорита София? – Казалось, он чувствовал себя неловко, стоя у кровати.

– Все хорошо. Врач всего лишь обнаружил шишку на голове, порез был неглубокий. Ничего более.

«Ничего, кроме того, что ты сказал, будто мы находимся на два века раньше того времени, в котором я живу. А так – ничего более. Все нормально!»

– Я рад это слышать.

Он казался искренним. Я удивилась, что незнакомец так переживал за меня. Я смотрела на него как идиотка. Он напомнил мне героев из моих романов.

А может, это именно так? Вероятно, я сильно ударилась головой и теперь фантазировала? Но если да, то почему не кажусь себе героиней из книг?

Иэн немного смутился. Кроме того, я, пожалуй, смотрела на него как на призрак или привидение!

Он прочистил горло и, похоже, не знал, куда деть руки. В конце концов заложил их за спину и спросил срывающимся голосом:

– Может, вы хотели бы что-нибудь съесть? Я могу попросить сеньору Мадалену принести вам что-нибудь.

– Нет-нет. – От одного лишь упоминания слова «съесть» мой желудок будто вывернули наизнанку. – Все круто.

– Круто? – он заинтригованно посмотрел на меня. – Вы очень интересно и необычно изъясняетесь.

Нет-нет!

– Думаю, могу сказать тебе то же самое. Ты говоришь типа моего дедушки! – немного обиженно возразила я.

– Типа? Хм-м… Это что-то хорошее?

О боже!

– Это то же самое, что по-вашему «как мой дедушка», – объяснила я. Если я действительно сама сотворила эти галлюцинации, то почему не могла создать их так, чтобы разбираться в речи этих людей?

Иэн был удивлен, а затем смутился.

Он говорит серьезно!

– Хорошо… – парень откашлялся. – Я был очень потрясен вашим состоянием.

Итак, значит, это можно сказать о нас обоих!

– Сеньорита стала жертвой грабителей?

– Грабителей?

Мне уже следует просыпаться и выходить из столь сумасшедшего сна. Быстро. Или же я стану такой же безумной, как все люди в этой богадельне.

Иэн лишь посмотрел мне в глаза.

– Вы говорите серьезно? Это злая шутка, которую кто-то на небесах задумал для меня? Но где же пощада?! – Может, это нечто вроде розыгрыша, которые бывают на телевидении, а я стала его главной жертвой?

Щеки парня снова покраснели.

Ах! Пожалейте меня!

– Сеньорита! Не уверен, что правильно понял ваши слова, но… я не шучу, – в его голосе звучало все возмущение, написанное на лице. – Когда я увидел вас на земле с залитым кровью лицом и практически… – он откашлялся, – раздетой, то предположил, что…

– Раздетой? – обиженно выкрикнула я. Кто это был раздет? – Ты сумасшедший? Я отлично одета!

Так вот почему он смотрел на меня исподлобья и смущался! Как он осмелился допустить мысль, будто я была раздета? Надеюсь, он подумал, что краска, залившая мое лицо, – признак ярости, а не смущения.

Парень отступил на шаг назад и засунул руки в карманы брюк. Он казался таким же смущенным, как и я сейчас.

– Простите меня. Но ваши ноги были открыты и…

– А почему из-за того, что мои ноги были на всеобщем обозрении, ты решил, будто я раздета? Я серьезно! У меня есть юбки намного короче этой, так что все хорошо!

Юбка была длиной до середины бедра. Как можно при этом счесть меня голой?

Однако… если Иэн таки живет в девятнадцатом веке, как утверждает (конечно, это предположение само по себе идиотское, но коль уж это действительно так), возможно, и вправду мог быть оскорблен видом моих ног.

О чем я думаю? Он не может быть парнем из 1830 года. Это просто невероятно. Я разберусь с тем, что здесь происходит.

– Понимаю, что вы все еще немного сбиты с толку. Я попрошу служанку принести вам чашечку чаю.

Я ничего не сказала, просто наблюдала, как он развернулся и вышел из комнаты, затворив за собой дверь.

И снова закрыла глаза.

«Давай! Мне надо проснуться! Все хорошо. Я не сумасшедшая. Это просто сон. Давай!»

Я открыла глаза.

Все было абсолютно таким же, как и раньше. Я все еще была в той странной комнате с огромными окнами на кровати с балдахином. Огляделась в поисках своих вещей. Нужно было выйти отсюда и найти способ проснуться. Нашла свою сумку в кресле из темного дерева, обтянутом роскошным золотистым полотном, и заметила отсвечивавшую в ней блестящую вещь. Мой новый мобильный.

Я спрыгнула с кровати, взяла маленькое устройство и смотрела на него некоторое время. Что-то глубоко внутри подсказывало мне, что вся путаница сегодняшнего дня началась из-за него. Вдруг, словно подтверждая мои подозрения, он завибрировал и экран включился. У меня бешено забилось сердце, и я чуть не выронила телефон, все же успев подхватить его уже почти у пола. Ни у кого нет этого номера. Да я и сама его не знала. У меня не было на это времени.

Телефон продолжал вибрировать в моих руках. Дрожащими пальцами (толком не знаю почему, но я предчувствовала: ничего хорошего это не предвещало) я нажала на зеленую кнопку и медленно поднесла мобильный к уху.

– А-алло? – произнесла заикаясь.

– Привет, София. Как ты?

Я заморгала. Этот мягкий тихий голос…

– Это вы? Та женщина, которая продала мне телефон? Слушайте, он плохо работает… – начала я и осеклась на полуслове, вспомнив, что к этому моменту у меня возникли проблемы поважнее. – А… вы могли бы мне помочь? Я почти… потерялась, – нервный смех сорвался с моих губ.

– Потерялась? – Похоже, это ее совсем не удивило.

– Да. Я нахожусь в каком-то очень странном месте, где… где… – мне было тяжело говорить, я перевела дыхание, – где некоторые думают, что живут в девятнадцатом веке, – я снова нервно засмеялась. – Представляете?

На какое-то время воцарилась тишина.

– Конечно, представляю! И ты не потерялась. Ты находишься именно там, где и должна быть.

Снова заморгав, я попыталась говорить, но мой мозг не подчинялся командам.

– Что? – смогла лишь выдавить из себя.

– Ты находишься там, где должна быть! – убежденно повторила она.

– Да? – мой голос был настолько тихим, что почти перешел на шепот.

– Да-да, дорогая. Я рада, что ты начала свое путешествие.

– Путешествие? – повторила я слабым голосом. Теперь уже могла издавать хоть какие-то звуки. – Какое путешествие? О чем вы говорите?

Неужели мир сошел с ума? Или только я одна?

– София, дорогая, тебе нужно совершить свое путешествие и понять, кто ты есть на самом деле.

– Я знаю, кто я! И ни в чем не нуждаюсь! – Мне стало трудно дышать. Отчаяние переполняло меня.

– Нуждаешься. Просто ты пока об этом не знаешь, – она мягко засмеялась.

– Послушайте… – я сделала попытку убедить ее своим самым сладким голосом. С Ниной это всегда срабатывало. – Помогите мне выбраться отсюда, а потом мы все обсудим, ладно?

– Но я уже помогаю тебе, неужели ты этого не видишь?

– Помогаете? Каким образом?

– Ты всегда была очень скептичной, разве не так? Никогда не верила ни в магию, ни в сказки или Деда Мороза. Постоянно практичная! Сейчас самое время начать верить в то, что во Вселенной существуют вещи, которые нельзя увидеть. И в конце концов начать жить! Ты вечно оставляла свою жизнь на потом, ожидая ее, но не прилагая никаких усилий.

Я почувствовала, что как будто окаменела. Она поговорила с Ниной?

– Нет. Я не разговаривала с Ниной, – ответила женщина, похоже угадав мои мысли. – Мне не надо ни с кем разговаривать для этого. Я знаю все секреты твоей души. Потому вынуждена была вмешаться.

Я просто не могла реагировать на это. Почувствовала, что мой мозг превратился в кашу: в нем не было ни одной связной мысли.

– Вмешаться? К-как? – Не знаю, каким образом ей удалось услышать меня, поскольку мне казалось, я не издавала ни единого звука.

– Вмешаться, София. Ты не вернешься назад, пока не найдешь то, что ищешь. Ты должна совершить свое путешествие. Но для этого нужно будет находиться там, где ты сейчас. Ты не одна, поверь.

– Вы не можете говорить серьезно, – я начала дрожать.

– Я говорю очень серьезно. Ты в любом случае вернешься, однако сначала должна будешь найти то, что ищешь.

– Но что найти? Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите!

– Вот это ты и должна понять сама, – мягко промолвила она. – Давай, София! Ты всегда была самой разумной! Разберешься, что делать.

– Но…

– Я знаю, дорогая, – по-матерински сказала женщина. – Я бы тоже хотела, чтобы нашелся иной выход. Но все будет хорошо, вот увидишь! И пока я не забыла: не пытайся использовать свой мобильный. Он не будет работать. Он нужен лишь для того, чтоб я могла тебя направлять. Не потеряй его, пожалуйста.

Мобильный! Зарево, исчезнувшие вещи, странные люди, это место… Всему причиной…

– Да. Причина всего – телефон, – завершила она.

Я все еще не могла пошевельнуться. Это было уже чересчур для меня!

– Кто вы? Что вы от меня хотите? Зачем делаете все это?

– Я твоя подруга, дорогая. И, как уже говорила, хочу тебе помочь. Помочь тебе – мой долг! Сейчас уже пора вмешаться. Хватит жаловаться, начинай поиски. Чем раньше начнешь, тем быстрее сможешь вернуться. И, пожалуйста, избегай неловких ситуаций и не рассказывай, что прибыла из будущего. Никто тебе не поверит. – На мгновение воцарилась тишина. – Я скоро свяжусь с тобой.

– Подождите! – закричала я, но она уже закончила разговор.


5

Тук-тук!

Я посмотрела на дверь, все еще прижимая телефон к уху.

Это не могло быть правдой! Подобное не может происходить на самом деле! Кем является это создание? Что же я сделала, чтобы заслужить такое? Почему я? Какое путешествие имеется в виду? Что я должна найти для нее? Что мне теперь делать? Я все еще в 1830 году? Но ведь это же сумасшествие! Разве такое возможно – путешествовать во времени? Это нереально!

Вопросы крутились в голове, вызывая головокружение.

Тук-тук!

– Сеньорита? – раздался мужской голос.

Я спрятала телефон в сумку и повернулась к двери. Хотела пойти открыть, однако ноги не слушались меня.

– В-входите, – я приложила усилие, чтобы голос звучал хоть немного громче.

Зашел Иэн. В руках у него был поднос с чем-то парующим.

– Простите меня, сеньорита София, – входя в комнату, сказал парень. – Я принес вам чай. Подумал, вы и так напуганы, не стоит, чтобы еще кто-то незнакомый заходил сюда. Вы чувствуете себя лучше?

– Чай? – спросила я, до сих пор ощущая головокружение. – У вас нет ничего покрепче? Желательно алкоголь повыше градусом. – Либо, может быть, эфир или цианид. Мой мозг, казалось, растаял…

Он удивленно вскинул черные брови.

– Крепкого? Может, вина?

Вина?

Я вздохнула. Это было лучше, чем чай!

– Вино подойдет.

Как, впрочем, и отрава против муравьев.

– Это замечательное вино. Вам сразу станет лучше.

Очень сомневаюсь!

Он поставил поднос на столик. Взял хрустальный графин, налил вина в бокал, неспешно подошел к тому месту, где я стояла, будто вкопанная в деревянный пол (как дерево), остановился и протянул руку, предлагая мне напиток.

Я была счастлива почувствовать, что мое тело снова начало повиноваться командам мозга. Немного нерешительно взяла бокал все еще дрожащими руками и выпила содержимое одним глотком.

Он внимательно наблюдал за мной. Что-то в его черных, как безлунная ночь, глазах тревожило меня.

– Лучше? – бархатным голосом спросил Иэн.

– Да, – почти шепотом ответила я.

Это была не совсем ложь. Ничто не может заставить меня чувствовать себя хорошо здесь, но тепло от вина, бегущее по венам, прогнало прочь холод и немного уняло дрожь.

– Отлично! – Он слегка улыбнулся. – А сейчас…

А, ясно. Он желает знать, что со мной случилось, и конечно же захочет, чтобы я ушла из его дома как можно скорее.

– Я… потерялась.

Что еще могла сказать? «Послушай, дорогой, я проснулась сегодня утром в 2010 году и после того, как споткнулась о камень, а мой мобильный создал нечто вроде суперновы[3], оказалась, один Бог знает как, в девятнадцатом веке. Какой бред!»

– Я прибыла из… другого места. Ума не приложу, как это случилось, но когда пришла в себя, то была уже здесь. Не знаю, как вернуться обратно.

Все, что я сказала ему, было правдой.

Иэн продолжал разглядывать мое лицо.

– Значит, вы тут одна?

Как такие черные глаза могут настолько сильно блестеть?

– Да.

«Одна и в отчаянии», – хотелось добавить мне.

– Если вы скажете как, то я смогу отвезти вас обратно домой, – учтиво предложил он; его лицо выражало дружелюбие.

– В этом-то и проблема! Я тоже не знаю, как вернуться! – Мне было известно лишь то, что я должна найти что-то, не имея ни малейшего понятия, что именно. – Но я это узнаю, – сказала скорее себе, а не вежливому парню, который до этого времени помогал мне бескорыстно.

– Понимаю, – промолвил он, хотя у меня возникло чувство, что на самом деле ничего он не понял. Я его не винила. Мне тоже было трудно что-то понять. – Кажется, вы уже говорили, что вы из города.

– И я таки из города! Но абсолютно уверена: это не тот самый город, который имеешь в виду ты. Я из… далекого места. Типа… невероятно далекого!

На расстоянии двух веков!

Как странно! Я почувствовала себя очень неловко оттого, что не открыла ему все. Мне не хотелось говорить полуправду. Несмотря ни на что, разве важен был этот странный факт в такой совершенно сюрреалистичный день?

– Значит, мне некуда вас отвезти, – заметил парень.

Куда мне идти на этом краю света?

– Как мне кажется, ты можешь подсказать мне пансион или гостиницу. Я здесь ничего не знаю, – пожала плечами, раздумывая, существуют ли уже пансионы и принимают ли они чек, выписанный на 65 475 дней позже.

– Молодым незамужним девушкам негоже без сопровождения останавливаться в пансионах, – раскритиковал он мою идею. – Кроме того, мне будет очень приятно, если вы погостите у меня в доме, пока не найдете способ вернуться.

Я ошеломленно смотрела на Иэна. Ошеломленно и недоверчиво. Он знает меня меньше часа и уже предлагает погостить у него! Незнакомцы не помогают тем, с кем только познакомились. Не в двадцать первом веке.

– Я… не могу тут остаться. Ты меня даже не знаешь! И я…

Но куда я пойду?

Иэн стал очень серьезным.

– Да, я действительно вас не знаю, однако… Я сделал что-то, что вам не понравилось, сеньорита София? Насколько понял, у вас нет здесь знакомых, никого, к кому вы могли бы пойти. Таким образом, мне кажется, будет благоразумно с вашей стороны принять мою помощь.

– Нет, не в том дело. Я очень благодарна тебе за поддержку! Ты вел себя отлично! Правда! Просто там, откуда я, незнакомцы не помогают тем, кого не знают, не получив чего-либо взамен, – призналась я, наблюдая за его реакцией.

Он смотрел мне прямо в глаза, мне показалось, с некоторым возмущением.

– Сеньорита прибыла из какого-то странного места. Я действительно был бы рад вам помочь. Просто так, – подчеркнул он. – Я просто хочу защитить вас.

– Почему? – Очевидно, я отнеслась к его словам с недоверием. А кто отнесся бы иначе? Я выросла, все время слыша: «Не бери ничего у незнакомцев!» Но в этом, особом случае у меня не было выбора.

Он широко улыбнулся.

Вау!

– У меня есть младшая сестра, сеньорита София. Я бы не хотел, чтобы она оказалась в такой же ситуации, как вы. И я был бы безумно благодарен, если бы кто-то помог ей в случае необходимости.

Я не знала, что делать (и что думать), поэтому сказала лишь:

– Значит, я принимаю твою помощь, по крайней мере до того момента, пока не разберусь, как мне вернуться домой.

– Отлично! – На его лице заиграла еще более лучезарная улыбка.

Все внутри меня сжалось. Возможно, причиной тому – вино.

Иэн, быстро взглянув на меня, отвел глаза. Он, похоже, снова смутился.

– Хм… Я попросил сеньору Мадалену принести вам какую-нибудь одежду. Вы кажетесь немного выше моей сестры, но все же это лучше, чем оставаться… в том, в чем вы сейчас. – Иэн пристально разглядывал пол.

– Но у меня есть одежда! Люди так одеваются там, где я живу. Прекрати говорить мне, что я голая!

Меня смущало то, что моя одежда (ну, или ее отсутствие) – серьезный повод для волнения парня.

Иэн округлил глаза, когда я произносила слово «голая», а затем покраснел. Ни разу в жизни не видела, чтобы мужчины настолько часто краснели. До сегодняшнего утра.

– Понимаю, – сказал он робко. – Но, видите ли, мы тут… не привыкли к такому типу одежды. Поэтому будет лучше, если вы сможете… сможете одеться более… традиционно, – произнося эти слова, он старался не смотреть на меня.

– Ну… да…

Возможно, моя одежда казалась ему странной, как и его наряд – мне. Представители сильного пола носят такие костюмы в офисах, на свадьбах и праздниках (ясное дело, не для того, чтобы ездить верхом), поэтому раньше я уже лицезрела мужчин в камзолах тысячу раз. Он же, как мне показалось, не привык видеть ноги. Зайдя в этот огромный дом, я сразу же рассмотрела ту сеньору с седыми волосами. На ней было длинное тяжелое платье, как в старых фильмах. Вероятно, именно поэтому она начала так задыхаться, заметив меня? Я думала, это из-за того, что увидела окровавленную незнакомку посреди гостиной. Хм-м-м…

– Итак, если вы будете добры надеть то, что она вам принесет, то сможете выйти из комнаты, никого не смущая. Элиза очень хочет познакомиться с вами, а я мог бы показать дом. Поскольку вы какое-то время погостите тут, то должны будете знать, где располагаются удобства, на случай, если вам что-то понадобится.

Его лицо было таким вежливым, таким искренним!

– Хорошо, – согласилась я, не в силах возражать. Я не смогу уяснить себе цель путешествия, находясь взаперти в этой комнате. И лучше всего в любом случае не привлекать много внимания. – Спасибочки, Иэн. За беспокойство.

– «Спасибочки»? – Между его бровями пролегла складка.

– Это то же самое, что и «спасибо», только более неформально, – неловко засмеялась я.

Он, улыбнувшись, поклонился (точно как в кино!) и вышел из комнаты, промолвив:

– С вашего позволения, сеньорита.

О Мадонна! Он мне поклонился! Как будто беспомощной девочке. Как будто я была девушкой из позапрошлого века, а он…

«Сосредоточься!» – скомандовала я себе.

У меня была большая проблема. Мне следовало найти много ответов. Подумать над тем, что она мне сказала, разобрать по словам и попробовать отыскать в них соль. Но, как бы там ни было, сидеть в этой комнате я определенно не стану. Мне нужно найти след, который выведет меня на дорогу домой. Каким бы вежливым (и, как ни странно, близким) не был этот парень, я не имела намерений задерживаться здесь.

Тук-тук!

– Сеньорита? – позвал женский голос.

На сей раз, возможно, из-за вина, я смогла подойти к двери. Низенькая полная женщина со здоровым румянцем смотрела на меня исподлобья.

Исподлобья?

По-моему, мне предстояло развлечение! Скоро я начну, краснея, называть людей по фамилии, как, кажется, тут делают все.

– Сеньорита, хозяин попросил принести вам эту одежду.

Я разглядывала ворох тряпья в ее руках. Интересно, сколько народу она хотела одеть? У нее было достаточно материи, чтобы нарядить целую казарму военных.

– Спасибочки, донна! Но мне нужно лишь одно платье. Я тут ненадолго.

– Да, сеньорита, потому я все это и принесла, – она кивком указала на голубую ткань в руках.

– А! Спасибо. – Я взяла платье, улыбнувшись, и начала закрывать дверь, но женщина даже не пошевельнулась. – Какая-то проблема? – спросила я. Мне не хотелось быть грубой и захлопнуть дверь прямо перед ее носом.

– Ум-м… сеньорита… А остальное? – Она, казалось, нервничала, потому что еще больше покраснела.

– Остальное? – спросила я, ничего не понимая.

– Из одежды! – она протянула мне ворох.

– Что? Какая одежда? Я ведь уже взяла платье!

Не глядя мне в глаза и краснея, женщина принялась перебирать вещи:

– Нижнее белье. Нижняя юбка, корсет, панталоны, кринолин и туфли, сеньорита.

Она не стала ждать ответа и ткнула мне все в застывшие руки. Я автоматически приняла вещи. Потом увидела, как женщина почти побежала по коридору. Наблюдала за ней, пока она не скрылась из виду. На мои реакции все еще влиял шок от того, что я в девятнадцатом веке. Я закрыла дверь.

Бросила ворох тряпья на кровать и попробовала идентифицировать хотя бы что-нибудь.

Платье: ок.

Панталоны: ок.

Металлический аксессуар, похожий на клетку: ничего хорошего.

Корсеты: уже слышала о них.

Белая юбка из твердой и тяжелой ткани: возможно, это и есть нижняя юбка.

Белая вещь, похожая на те шортики, которые мы носим под короткие пышные платьица: хм-м… По-моему, это белье, поскольку там есть прорези и лента из атласной тесьмы, соединяющая две части. Посмотрев на это, я засмеялась. Нереально похоже на бабушкины панталоны!

Сняв блузу и юбку, я взяла платье. Если проблема – это открытые ноги, то так она решится. Остальные пыточные инструменты натягивать на себя я не буду. Честно говоря, меня даже немного заинтриговала та клетка. Ее надевают под низ? Неужто?

Светло-голубое платье с короткими рукавами и прямым декольте. Оно было немного широким в талии и коротковатым, однако ноги прикрывало, кроме щиколоток и стоп. Я оставила кеды. Туфли оказались слишком малы для меня, и самое главное: похоже, они неудобные.

Боже мой, какое жаркое это платье! Из-за тяжелой ткани я вспотела практически везде. День был такой же, как с утра: приятный и теплый. Конечно же приятный, если ты в легкой одежде. Я с горечью вспомнила, что в книжках такие платья мне всегда нравились. Да, они нравились мне до тех пор, пока я не попробовала сама носить их!

Спрятав свою одежду в сумку, я положила ворох лишних вещей на комод. Кто-нибудь заберет их отсюда.

Уже одетая, чувствуя себя очень смешной, вышла из комнаты с намерением повторить проделанный ранее путь. Прошла по длинному коридору, в котором были развешаны красивые картины (в основном пейзажи), пытаясь найти гостиную. Заметила, что в коридор выходило много дверей. Услышав голоса (не воображаемые, чего мне так не хватало!), я двинулась на звук. В конце концов обнаружила огромную гостиную. Там находились Иэн и две девушки. Завидев их, я остановилась и не знала, что делать дальше. Мне повезло: Иэн увидел, как я вошла, заулыбался, разглядывая мое платье, и медленно покачал головой.

– Мне кажется, вам уже намного лучше, сеньорита София.

Его мягкая улыбка еще больше смутила меня. Я выглядела так смешно!

– Да. Все хорошо. Спасибо, Иэн, – ответила ему. Щеки мои пылали.

Он кашлянул, а две девушки, переглянувшись, повернулись к нему с удивленными лицами. Что же такого я сказала?

Иэн лишь улыбнулся им.

– Сеньорита София, позвольте представить вам мою сестру Элизу.

Черноволосая девушка слегка кивнула головой.

– И нашу подругу Теодору Мору.

Девушка пониже с рыжими волосами тоже кивнула и сделала реверанс.

– Привет, все хорошо? – спросила я, подходя к ним ближе.

Никто не ответил. С каждым словом я чувствовала себя все более неловко.

– Спасибо за платье, – прошептала Иэну.

Он удовлетворенно улыбнулся, отчего лицо парня стало еще красивее.

– Вижу, оно прекрасно село на вас. – Однако его взгляд был прикован к моим ногам.

– Мне кажется, оно коротковато, – сказала Элиза, – но я могу попросить сеньору Мадалену дотачать его. Я не настолько высокая. – Она улыбнулась, будто извиняясь, а на ее щеках появились милые ямочки.

– Не стоить утруждаться. У меня нет намерения долго торчать здесь. На самом деле мне нужно срочно вернуться домой. Но спасибочки за беспокойство.

Каждый раз, стоило мне открыть рот, казалось, у всех округлялись глаза. Вот и сейчас Элиза таращилась на меня. Между тем никакой глупости я не сказала.

Или сказала?

– Вам уже удалось вспомнить, как вернуться домой? – спросила рыжеволосая девушка. – Думаю, вы потеряли память. Ведь так вы говорили нам, сеньор Кларк?

Кларк?

– Да, сеньорита Теодора. Как я говорил, удар по голове немного повлиял на сеньориту Софию, она слегка запуталась, – ответил он, вскидывая брови.

А! Иэн Кларк. Девушка называла того парня, который казался моложе меня, сеньором Кларком! Куда же меня занесло?

– Я не запуталась, – по крайней мере, не ошарашена из-за места, куда попала, – просто не знаю, как вернуться назад. Это сложновато. Но обещаю: вскоре выясню! Даже если мне придется залезть здесь в каждую щель.

– Вам не обязательно так сильно торопиться, сеньорита София, – поспешил ответить Иэн. Его взгляд казался таким искренним! – Мне будет приятно, если вы погостите тут столько, сколько нужно.

– О Мадонна! Спасибочки! Я даже не знаю, как благодарить вас за такое гостеприимство, но мне надо скоро возвращаться. Дома меня ждет столько дел.

– Ясно, – ответил он с улыбкой. – Давайте я покажу вам особняк?

Иэн – красавчик. Разве я могла представить, что мужчина будет столь любезным с незнакомкой? Ну ладно… столь любезным с незнакомкой, при этом не желая затащить ее в постель. Я больше не знала ни одного такого мужчины.

– Ладно, Иэн, – немного застенчиво улыбнулась я.

Девушки снова переглянулись. Я покраснела, не отдавая себе отчета почему. Похоже, каким-то образом я кого-то обидела.

– Почему каждый раз, когда я говорю что-то, твоя сестра и Теодора кажутся настолько удивленными? – стала расспрашивать я, когда мы вышли из огромной гостиной в другой широкий коридор, где было еще с десяток дверей. Я не сомневалась, что никогда не смогу найти ни одной комнаты в этом лабиринте. – Разве я сказала какую-то глупость?

– Как я уже говорил раньше, у вас особая… манера вести беседу.

Мне стоило усилий не улыбнуться.

– Некоторые ваши слова очень отличаются от наших, но, думаю, девушки удивлены тем, что вы называете меня по имени.

Я посмотрела на него. Неужели он говорил серьезно? Это невозможно.

– Я не могу называть тебя Иэном? Это же твое имя?

– Да, это мое имя, – парень слегка улыбнулся. – Но молодые девушки должны обращаться к кавалерам по фамилии. По крайней мере, в этой части страны.

Он говорил серьезно!

– Обращение к кому-то по имени, данному при крещении, означает некую… близость.

– Близость в смысле знакомства уже долгое время или типа секса?

Мне стоило быстрее научиться не привлекать к себе много внимания.

Иэн вдруг остановился. Взглянув на него, я поняла, что у парня перехватило дух. По выражению лица Иэна заподозрила: секс был одной из тех тем, которые тут не обсуждались.

Опа!

– Сеньорита София, пожалуйста, поймите: в этой части страны… м-м-м… некоторые вещи никак не изменились. Мы консерваторы! То место, где вы живете, кажется… модернизировалось очень быстро. Но я просил бы не касаться кое-каких тем в моем доме.

– Ах! Конечно-конечно! Прости меня. Я не знала, что не могу говорить о таком. То есть я должна была бы догадаться. Я же прочитала много книг об этой эпо… м-м-м… и никто и никогда не говорил ничего о… таких вещах. Уже все поняла. И теперь не забуду. Обещаю, Иэн.

Он вздохнул.

– Ай, черт побери! Обещаю, сеньор Кларк. Так странно называть тебя сеньором! Ты ведь, наверное, такого же возраста, как и я. Тебе, возможно, двадцать три или двадцать четыре. Я привыкла обращаться на «вы» к мужчинам намного старше, но к симпатичному парню и такому молодому, не взрослее меня…

– Честно говоря, мне все равно. Вы можете называть меня Иэном, если хотите. – На его губах заиграла улыбка. Он понизил голос и заговорил заговорщическим тоном: – Однако если кто-то еще услышит, то реакция будет, как у Теодоры.

– Мне тоже не важно. Но я попробую запомнить на будущее. Не хочу заводить тебя на скользкую дорожку. Ты был так мил со мной. Это наименьшее, что я могу сделать в ответ на твою неожиданную помощь.

– На скользкую дорожку? – переспросил он ошеломленно.

О боже! Это будет тяжелый день!

– Ну, типа в затруднительное положение. Неловкое, – пояснила я.

– А-а-а! Это меня тоже не волнует. Однако вашу репутацию надо защищать.

– Послушай, Иэн, у меня масса проблем, и все остальное не важно. Кроме того, если все пойдет хорошо, то я скоро покину это место, так что ничего не имеет значения.

Он снова вскинул брови. Я поспешила объясниться:

– Я свалю. Уберусь прочь. Ретируюсь.

На его лице по-прежнему было написано удивление.

– Исчезну, усек? Я говорю: понял?

Непонимание на его лице сменилось чем-то другим. Казалось… разочарованием.

– Ты был очень-очень милым со мной, Иэн, – я пыталась сказать все как можно скорее. Не хотелось, чтобы он считал меня неблагодарной. – Но мне действительно очень нужно найти способ вернуться домой. Меня ждет моя жизнь. Моя работа, мой дом и Нина, которая, вероятно, уже обыскалась меня, ведь я так и не зашла к ней узнать, как отреагировал Рафа на ее предложение.

– Могу представить, сеньорита София. – Он посмотрел на меня долгим взглядом и пошел дальше. – Могу представить!

Я последовала за ним.

– Иэн, можно попросить еще об одной услуге?

– Конечно, сеньорита.

– Называй меня просто Софией, хорошо? Без обращения «сеньорита». Просто София, ладно? Меня это нервирует!

Иэн засмеялся, немного удивившись моей просьбе.

– Попробую, – сообщил он. – Правда, не знаю, смогу ли быть столь же непосредственным, как сеньорита.

– Конечно сможешь! Просто говори «София». И все.

Он засмеялся.

– Попытаюсь. А сейчас пойдемте, я покажу вам свой дом. – И он направился к одной из дверей.

Тогда я подумала, что мне понадобится нарисовать карту, если действительно захочу найти комнаты в этом доме еще раз. В нем столько залов – для чтения, рисования, обучения, кабинет, – а еще много комнат (спален, гардеробных). И только четыре спальни были заняты.

Иэн водил меня по «лабиринтам», пока мы не подошли к кухне.

– Сеньора Мадалена, думаю, вы уже знакомы с сеньоритой Софией, – официально сказал он.

Я прищурилась, отметив, что Иэн все еще не выполнил свое обещание называть меня по имени.

Женщина невысокого роста, вытерев руки о передник, завязанный на талии, подошла ближе.

– Как дела, сеньорита? Платье село на вас очень хорошо. – Она осмотрела меня с головы до пят, остановилась взглядом на моих ногах и поморщилась. – Туфли не пришлись вам по вкусу?

Я взглянула на свои ноги, как и хозяин дома. Совсем забыла про кеды. Даже не сомневалась: именно они привлекли заинтересованные взоры и не из-за того, что были красными.

– По правде говоря, они на меня маловаты, – пробормотала я смущенно, словно в том, что мои ноги оказались больше туфель, была моя вина. Они не такие уж и большие, но маленькими однозначно их не назовешь. – К тому же мне нравятся мои туфли, они удобнее.

Иэн улыбнулся. Кроме того, что ему шла улыбка, она очень легко появлялась на его губах. Мне это понравилось. Люблю добродушных людей, которые улыбаются чаще, чем гримасничают.

– Это сеньор Гомес, мой мажордом, – все еще с улыбкой сказал парень.

– Рад познакомиться с вами, сеньорита София. – Мужчина средних лет церемонно поклонился.

Неужели я в этом нуждалась?

– М-м-м… Мне тоже очень приятно, сеньор Гомес.

Иэн кивнул, тихо посмеиваясь, и снова повел меня по коридорам, а я даже не представляла, куда мы идем. Хотя через некоторое время узнала одну из картин на стене. Я уже видела ее раньше. Мы возвращались в гостиную, где должны были находиться Элиза и Теодора.

– Все? Вы уже все показали? – огорченно спросила я.

– Да. Я показал весь дом. Что-то не так, сеньорита София?

Конечно не так! Дом с десятком залов, огромной кухней и дюжиной или больше комнат – и всё. Больше ничего.

О боже, пожалуйста! Пусть они уже существуют, прошу!

– Сеньорита? – Иэн обеспокоенно посмотрел на меня. – Вы хорошо себя чувствуете?

– А где ванные комнаты? – спросила я в панике.

– Ванные комнаты?

О нет!

Нет! Нет! Нет!

– Да. Ванные комнаты. Те, где принимают ванну… Пожалуйста, скажите, что у вас есть хоть одна в доме! Прошу вас!

Иэн был смущен. Очень смущен. Значит, он знал ответ.

Ванных комнат нет.

Я не хотела рассматривать возможные варианты. Я отказывалась думать об этом.

– Мне кажется, вы заметили ванну в своей комнате, – сказал он, качая головой и все еще не понимая меня.

– Да. По-моему, видела.

На самом деле я не заметила, но если он говорит, что она есть… Я уже перестала доверять только тому, что вижу собственными глазами.

Ванна была хорошей. Я успокоилась, расслабилась. Но это не решало все мои проблемы. Я все еще смотрела на него с нарастающим ужасом. По правде говоря, пребывала в полном отчаянии.

– Ванна – это хорошо. А как насчет остального?

– Остального? – повторил Иэн.

Он что, пытался вывести меня из себя? Если учесть, насколько я сейчас нервничала, ему это не составит труда.

– Да, Иэн, остального! И перестань повторять мои слова. Ты меня нервируешь.

Без паники! Не паниковать!

– Простите меня, – он слегка кивнул головой, извиняясь. – Что такое «остальное», о котором вы говорите?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и подумала: если он не знал, что такое ванная комната, то вряд ли знает о том, что мне нужно.

Это невероятно!

Я крепко зажмурила глаза, снова пытаясь проснуться. Когда открыла их, Иэн все еще стоял рядом, с интересом наблюдая за мной. Я опять глубоко вздохнула.

– Остальное! – слова бесконтрольно слетали с губ. – Физиологические потребности, пи….

– А-а-а! Я понял, – он перебил меня, как только сообразил, о чем я спрашиваю. – Вы, наверное, имеете в виду уборную.

Мне не понравилось это слово – «уборная».

Мне ничего не нравилось!

– Она на улице, – объяснил он. – Я покажу вам.


6

Я долго рассматривала уборную. Она была слишком сюрреалистичной!

Уборная представляла собой деревянную кабинку, расположенную почти в километре от большого дома. Она была настолько низенькой, что мне пришлось нагнуться, чтобы войти, зато там имелось маленькое окошко. Внутри я увидела нечто вроде ящика с двумя отверстиями на крышке.

Я задумалась об отверстиях. Почему их два? Одно для жидкого, а другое – для твердого? Или же это специально для социального взаимодействия? Может, вы приглашаете кого-то сходить за компанию в уборную и потрепаться, пока будете делать… подношение?

Почему два отверстия?

У меня не было другого выбора: чтобы узнать, надо спросить.

– А почему там два отверстия?

Иэн пристально смотрел на меня. На его лице отразилось легкое смущение.

– Это новомодная идея.

На миг мне показалось, что он подшучивает надо мной.

– Отверстие заменило… горшки. Однако назначение то же. Представьте, что это отверстие – горшок и…

– Нет, – я рассмеялась. Не думала о горшках с того времени, когда… Ну, в общем, никогда! – Я знаю, для чего нужны отверстия. Просто не пойму, почему их два. Предполагается, что за один раз только один человек пользуется уборной, ведь так? – в моем голосе отразился весь ужас, вызванный употреблением слова «уборная».

– Да, она для индивидуального использования, но могут быть чрезвычайные ситуации. – Парень смотрел по сторонам, но только не на меня. – Представьте, что уборная занята и, скажем… ребенку тоже туда надо. Если понадобится, здесь могут расположиться два человека.

– Понятно. А не лучше было бы сделать две раздельные уборные с одним отверстием в каждой из них вместо одной с двумя? – спросила я, чувствуя, что немного запуталась.

Уловив мою мысль, Иэн вскинул брови.

– По правде говоря, да, – изумленно сказал он.

– Меня осенило. – И в этом я была здесь явно единственным человеком.

Затем я задумалась над новой дилеммой. Предположим, воспользовалась уборной. Допустим, закончила дела тут и хочу вернуться к своим занятиям. Мне нужно сделать кое-что…

– Иэн? – мой голос немного дрожал.

– Да, сеньорита София?

– Ты же ходишь в уборную, не так ли?

– Хм-м-м… Конечно, – неуверенно подтвердил он.

– Значит, знаешь, что делать после, – сказала я, подняв бровь.

Он покраснел.

О боже, он такой странный! Могу поспорить, в мире не существует ничего, что заставило бы покраснеть Рафу. И Нину тоже! Хм-м. Должна признать, они идеально подходят друг другу.

– После использования уборной мне понадобится… – я умолкла в надежде, что он поймет и закончит мою фразу, молясь, чтобы история про кукурузные початки оказалась просто легендой.

– Ах это! Мы используем листья салата, которые вы видите в углу. Каждый день прислуга заменяет их свежими.

Я посмотрела на Иэна как на идиота, пытаясь понять то, что он говорил о листьях салата, а также об их предназначении. В конце концов, не в силах сдерживаться, расхохоталась.

Листья салата в качестве туалетной бумаги! Без пестицидов! Их хотя бы моют сперва? Экологи были бы в восторге. Полностью биоразлагаемое!

Иэн испуганно наблюдал за мной. Я сделала вывод, что он, наверное, думает, будто я сумасшедшая. И я вовсю убеждала его в таком мнении.

Листья салата!

– Что в этом смешного? – спросил он.

– Ничего, – ответила, задыхаясь от неконтролируемого хохота. В уголках глаз выступили слезы. – Просто… листья салата… – И снова истерический смех. – Извини, просто это так…

– Если хотите, можете использовать початок кукурузы, – сказал Иэн с серьезным лицом.

Я сразу же перестала смеяться.

– Листья салата подходят, – попыталась смириться с неизбежным. – Листья салата годятся на все сто. Спасибо, Иэн.

– Вам сейчас необходимо воспользоваться уборной или вы просто хотели узнать, где она находится? – смущенно спросил он.

Я на секунду задумалась. В какой-то момент мне придется туда зайти, но хочу как можно дольше оттянуть его! Без сомнений.

– Мне только хотелось узнать, где она находится, можем возвращаться. Просто желала убедиться, что у вас есть удобства.

Да, уборная существует. Но от этого знания мне не стало легче. И это я – та, которая думала, что не сможет жить без компьютера! У меня возникло предчувствие, будто ванная комната не единственное, чего мне будет не хватать.

Мы возвращались к большому дому. Взглянув на горизонт, я заметила, что уже начало смеркаться. Только сейчас поняла, насколько красиво это место. Действительно красивое!

Газон простирался до небольшого холма, где стоял огромный дом с десятками окон. Он прекрасно вписывался в пейзаж: вход украшал хорошо ухоженный сад, яркие цветы оживляли кремовый фасад. Розоватый свет заката делал эту картинку еще живописнее.

– Можно задать вопрос? – спросил Иэн в своей привычной манере.

– Конечно.

– Ваши туфли очень интересные, – заметил он, разглядывая мои ноги.

Я ожидала продолжения, но он умолк.

– И?.. – попробовала простимулировать Иэна.

– Я никогда не видел таких. Они не похожи на женские, да и на мужские тоже. Честно говоря, они не похожи ни на что из того, что я видел прежде. Ах, я в этом уверен! Я все думал, что это за туфли.

– Ты прав. Они и не женские, и не мужские.

Иэн был экспертом. Я удивилась его скорым догадкам. Он слишком быстро все выведывал. В моем случае это не очень хорошо. Та ненормальная женщина предупредила меня: нельзя рассказывать никому о том, что я попала сюда из двадцать первого века. Даже представить не могу, как все изумятся, если всплывет правда. Мне надо быть настороже с этим смекалистым парнем.

– Эти туфли унисекс, подходят для обоих полов. Называются «кеды». Их используют для занятий спортом, но большинство включило кеды в свой ежедневный гардероб, поскольку они удобны и прочны. Думаю, нет ни одного парня или девушки, у которых не было бы дома пары кед.

– Хорошо… – На его лице заиграла легкая улыбка. У меня все сжалось внутри. – Есть. У меня нет ни одной пары.

Я тоже засмеялась.

– У тебя челюсть бы отпала, если бы ты увидел, что существует там, где я живу. – Коль его так впечатлила простая пара кед, как бы он тогда воспринял изобретение всех времен и народов – туалетную бумагу!

– Думаю, с легкостью поверю. Никогда еще за свой двадцать один год я не встречал никого столь необычного, как вы.

– Знаешь, ты тоже очень странный. Особенно если говорить о тех, кому двадцать один.

Иэн казался старше. И не только внешне, но и по манере вести разговор. Возможно, он выглядел старше из-за своих размеров. Иэн очень высокий, выше Рафы, но не такой накачанный, хотя, как ни странно, и не долговязый. Знаю по собственному опыту, что у крупных людей всегда проблемы с координацией движений. И хоть Иэн был на добрых двадцать сантиметров выше меня, он не казался неуклюжим. Наоборот, каждое его движение было невероятно элегантным, поэтому несколько раз я ловила себя на том, что наблюдаю за его очень уверенной походкой, всегда ровными широкими плечами, за тем, как шевелятся его губы при разговоре…

– Вы собираетесь рассказать мне об этом месте, сеньорита София? Я в самом деле испытываю интерес. Наверное, это очень далеко отсюда, ведь я никогда не слышал о таких местах, где женщины носят одежду… короткую и узкую, или о кедах.

Он сверлил меня взглядом, заставляя говорить. И почему-то, не знаю почему, я хотела открыть ему правду. Иэн был так вежлив со мной! Но, даже если игнорировать предупреждение этой сумасшедшей, что бы я сказала ему?

«Это не очень далеко. Всего двести лет! Если ты вдруг найдешь потерянную где-то здесь машину времени, сообщи, и я возьму тебя в двадцать первый век. Там люди могут выпить разливного пива и уйти в загул!»

Конечно, я могла бы рассказать ему об этом, и он точно не вызвал бы снова врача и не попросил бы отправить меня в психиатрическую больницу. Конечно, он поймет!

– Когда-нибудь я тебе расскажу. Когда соображу, что происходит, и найду способ вернуться домой, тогда я все тебе объясню. Обещаю! Кто знает, может, тогда ты поймешь мои странности.

– Обещаете? – Казалось, в его глазах блестели серебристые искорки.

– Обещаю. Слово скаута.

Он нахмурился.

– Тут нет скаутов? Спасибочки, Боже! – пробормотала я угрюмо.

Иэн смотрел на меня так, будто я была инопланетянкой.

– Обещаю, – сказала я раздраженно.

Он еще раз улыбнулся. Я с горечью подумала, как все-таки жаль, что сейчас люди уже другие, не улыбаются с такой легкостью, как Иэн. Хотя, по крайней мере, на данный момент он был «современником».


7

Мы возвращались домой, и я пыталась запомнить дорогу по коридорам здания, чтобы в случае необходимости добраться до уборной.

Дом был красивый, старинный, величественный. Он казался таким большим, что его нельзя было охватить взглядом. Внутри все привлекало мое внимание: каждую стену украшала картина, всюду стояла красиво отделанная мебель.

Иэн направился привести себя в порядок перед ужином; думаю, это означало принять ванну. Поэтому я не пошла с ним. Я осталась в гостиной, разглядывая богатое убранство в викторианском стиле (могла ли когда-то представить, что познакомлюсь с ним в момент его зарождения) и стараясь запечатлеть в памяти каждую ножку стола из темного дерева в углу гостиной, каждую линию толстой набивной обивки дивана с деревянными подлокотниками, каждую деталь плотных тяжелых штор на окнах. Мне хотелось запомнить все, прежде чем я вернусь домой. Надеюсь, это произойдет скоро.

Кроме того, я мечтала сбросить это платье, которое уже начало раздражать кожу, и принять ванну. Проблема состояла в том, что я не желала смущать Иэна, а из одежды у меня были только короткая юбка и майка. Возможно, после ужина я смогу закрыться в комнате и наконец-то обдумать этот сумбурный день.

В гостиную зашла Теодора. На ней было светло-зеленое платье, облегающее фигуру на груди и талии, но с пышной юбкой. Уверена, девушка натягивает на себя все те вещи, которые принесла мне гувернантка. Если судить по размерам юбки, Теодора не пренебрегает и безумной клеткой.

– Сеньорита София, – произнесла она с большим энтузиазмом, даже немного преувеличенным, – как вы себя чувствуете сегодняшним вечером?

Мы говорили с этой девицей всего час назад, почему она ведет себя так, словно не видела меня уже неделю?

– Все круто. А у тебя как? – приняла я ее игру.

– Очень счастлива снова видеть вас, – неестественно заулыбалась она.

Ой-ой!

Знаете, это как будто ты сидишь в кресле у стоматолога с опухшим ртом, когда боль от воспаленного зуба уже становится невыносимой, а доктор после осмотра говорит, гримасничая: «Это канал. Но вы не волнуйтесь. Вам ничуточки не будет больно!», и в тот же миг ты понимаешь, что это не «ничуточки», а ужасно, жестоко и невыносимо больно. Я почувствовала то же самое, когда Теодора улыбнулась мне.

– Кажется, вам намного лучше. Думаю, прогулка по дому в компании сеньора Кларка улучшила ваше самочувствие.

Ах, значит, она говорит о сеньоре Кларке!

– Он вам показал все владения? – продолжила Теодора. – Наверное, они вас впечатлили, ведь они одни из самых красивых в окрýге. Семья Кларк весьма уважаемая, сеньорита София. Даже герцог де Браганса часто навещает их.

Я попыталась ответить ей, что мне действительно понравился дом. Герцог чего? Но она не оставила мне шанса, просто продолжила свой монолог:

– Кроме того, что сеньор Кларк имеет титул, он пользуется большим уважением в нашем обществе. Когда три зимы назад скончался отец, Иэн Кларк принял на себя все обязанности, включая опеку над Элизой, которая была еще очень молода в то время. Ах, моя дорогая Элиза! Она тоже очаровательная девушка, не правда ли, сеньорита София?

– Я…

– У нее много поклонников, но сеньор Кларк держит их на расстоянии. Он хочет, чтобы она сначала достигла совершеннолетия, а потом уже принимала претендентов. Он такой заботливый брат! Вокруг много хитрецов и пройдох, которые хотят заработать состояние благодаря удачной женитьбе. – Она с намеком вскинула брови.

Я неправильно поняла или Теодора имела в виду то, что я охочусь за богатым мужем? И этот муж – Иэн?

– Но сеньор Кларк очень благоразумен. Конечно, он может заметить нехорошие намерения людей дурного нрава, – продолжила девушка.

Эта девица начинала нервировать меня!

– Вы знали, что он ищет себе жену? О да, ему следует жениться как можно скорее. Желательно, чтобы у молодого человека с младшей незамужней сестрой была супруга. Многие девушки хотят удостоиться чести стать новой сеньорой Кларк. Но, на мой взгляд, он заботится не столько о себе, сколько о своей сестре.

Теперь до меня дошло!

– Послушай-ка, дорогуша…

– Сеньорита София, я вас ищу. – В гостиную зашла Элиза, помешав мне сказать парочку правдивых слов этой злобной девице.

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо. – Неужто люди из девятнадцатого века умеют задавать лишь один вопрос?

Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Эта веснушчатая рыжеволосая грубоватая особа действительно выводила меня из себя. Я начинала закипать!

– Надеюсь, вы уже голодны. Ужин как раз на столе. Надо лишь дождаться Иэна.

– Конечно, – ответила я. Значит, она может называть его по имени.

Безусловно, глупая, они же брат и сестра!

– Не хотите ли сливовой настойки, сеньорита София? – спросила эта милая девушка пятнадцати или шестнадцати лет с черными, как и у брата, волосами. Глаза же были такие ярко-голубые, что казались сапфирами. Красивые! И не столь грубые, как мои карие, словно цвета грязи.

– Нет, спасибо, Элиза. – С некоторым ужасом я осознала, что с самого утра ничего не ела. Сделала лишь глоток вина, которое мне принес Иэн. И почувствовала сильный голод. – Возможно, после ужина.

Если не смотреть на черные волосы, в лице Элизы было нечто ангельское. Может быть, сказывался юный возраст, но она мне понравилась. Казалось, Элиза, как и ее брат, постоянно улыбается. Вот и теперь улыбка сияла на ее лице.

– Значит, потом.

– Добрый вечер, сеньориты! – поприветствовал всех Иэн, заходя в гостиную.

На нем были черный камзол и брюки пепельного цвета, рубашка, жилет, галстук и те самые сапоги, которые он носил весь день. Черные волосы до сих пор не высохли, и он казался одним из сказочных принцев. Мне подумалось, что ему, должно быть, очень легко найти невесту. Красивый, с хорошим чувством юмора, обходительный, вежливый, с улыбкой, от которой захватывает дух… Какая девушка не заинтересовалась бы? Точнее, какая девушка из этого века не заинтересовалась бы? Он был героем не моего романа.

– Добрый вечер, – сказали вместе Элиза и Теодора, тогда как я произнесла:

– Привет.

Элиза с Иэном улыбнулись, Теодора – нет. Но какая она все-таки невыносимая змеюка! Говорит слишком много, делает поспешные выводы, сплетничает за спинами друзей (кроме того, она, по-моему, хочет стать больше, чем другом) и сидит с хмурым лицом. Однозначно мы с ней не поладим.

– Пойдемте ужинать? Я очень голоден. Сегодняшний день был долгим, – поспешно сказал Иэн.

Мне стало неловко от таких его слов. Ведь я не хотела, чтобы мое присутствие нервировало его (я не хотела!), кроме того, не желала причинять неудобства. Еще больше неудобств.

– Он вернулся из путешествия, сеньорита София, – объяснила Элиза. Возможно, она заметила мое замешательство. – Дальнего путешествия. Ты же выехал из поместья «Надежда» вчера ночью, Иэн? – спросила она брата.

– На рассвете. Я не останавливался, пока не приехал сюда. – Иэн взглянул мне прямо в глаза. – Конечно, если не учитывать спасения сеньориты Софии. Это был единственный раз, когда я спешился. И очень устал, – на его лице появилась кривая улыбка.

Я отвела глаза, смущенная такими словами. Когда Иэн встретил меня этим утром, не очень понимала, что происходит. Возможно, и сейчас тоже, если честно.

– Ну что ж, пойдемте! Запахи из кухни сводят меня с ума! – сказал он, протягивая руку, чтобы пропустить нас вперед.

Мне понравилась его последняя фраза. С того момента, как я попала сюда, это были слова, которые можно часто услышать в моем мире.

– Пойдемте, – согласилась я и последовала за девушками.

Иэн шел за мной по пятам.

Когда мы переступили порог столовой, я увидела огромный стол и насчитала двенадцать стульев. Наверное, обычно у них много гостей.

Я села на стул рядом с Элизой, Иэн – во главе стола, а Теодора, конечно же, с другой стороны. Заметив фарфоровую посуду, я удивилась. Не знаю точно, что ожидала увидеть, но и понятия не имела, что к 1830 году фарфор уже изобрели. Тарелки были изящными, расписанными вручную, круглыми, как и привычные для меня. Но когда я присмотрелась, то заметила некоторую асимметрию в окружности, что делало их уникальными и совершенными в собственном несовершенстве. Большой подсвечник на столе и два маленьких на буфете освещали комнату.

Итак, двое слуг, которых я еще не знала, начали приносить подносы с едой. Вкусные запахи, как будто кулаком, ударили мне в нос. От такого изобилия засосало под ложечкой. Я заметила чашу с супом и блюдо с картофелем. Также было жареное мясо, но я не поняла, какое именно. Решила, что это просто мясо и что я достаточно голодна, чтобы съесть его, чем бы оно ни было.

Нас обслуживали, словно в ресторане, и я набросилась на еду, стоило слугам поставить передо мной тарелку. Когда тепло супа достигло желудка, я готова была заплакать. Все, чем бы оно ни было, оказалось невероятно вкусным.

Как только немного насытилась (совсем слегка, поскольку все еще была достаточно голодна), смогла обратить внимание на остальных. Раньше я даже не заметила, что немногие зрители в столовой, включая двух слуг, глядели на меня.

– Что? – спросила я, проглотив еду. Потом поднесла салфетку ко рту, чтобы удостовериться, что на лице не осталось еды.

– У сеньориты такой аппетит! – Теодора наблюдала за мной с ироничной улыбкой на тонких губах.

– Я безумно голодна. Целый день ничего не ела. Простите, если некрасиво вела себя, но все такое вкусное! – сказала я, кладя еще кусочек картофеля в рот.

Брат с сестрой засмеялись.

– Никогда такого не видела! – воскликнула Теодора. – Девушка с аппетитом, как у здоровенного мужчины! – С ее губ сорвался резкий смешок.

– Мне это кажется забавным, – сказала Элиза. – Как можно столько есть и оставаться худой?

– Кушать, как мужчина, – это не забавно, Элиза. Это неэлегантно. Посмотри сюда! – Теодора указала на мою тарелку.

Я проглотила еду и выпила глоток воды.

– Думаю, Теодора, ты никогда в своей жизни не работала, – сухо ответила ей.

– Работала? Я? – Изумление на ее лице не удивило меня.

– Если бы ты работала, то знала бы, что тяжело сохранять силы, всего лишь пробуя пищу. Я много работаю, с восьми до шести, почти каждый день недели. Часто пропускаю обед, чтобы разобраться с бумагами, скопившимися на столе. Поэтому когда у меня есть возможность поесть, тем более такую вкусную еду, как эта, то я ем! – закончила, накладывая себе еще немного жареного мяса. Возможно, баранины.

Было очень смешно наблюдать за ее удивленным лицом.

– Вы работаете? – спросила Элиза, впечатленная моими словами.

– Да. В финансовом офисе, я окончила курс управления предприятиями. Это было не совсем то, что я хотела бы делать, но иногда жизнь выходит из-под нашего контроля и нужно плыть по течению. – Я откусила еще кусочек картофеля. – Проходила практику в этой компании, еще когда училась в университете. Им понравилось, как я работаю, поэтому со мной заключили контракт. Заработная плата не очень впечатляющая, но у меня есть план!

Я избавлюсь от кошмара по имени Карлос, и моя зарплата значительно возрастет. Это замечательный план!

Я была на третьем курсе университета, когда погибли мои родители. После этого пришлось полностью переосмыслить свою жизнь. Мне следовало выкручиваться самой, поэтому с того момента надеялась лишь на себя. Решила значительно улучшить свое материальное положение и выучить что-то такое, что имеет более широкую сферу применения. Я много училась, чтобы стать лучшей студенткой курса управления.

Столовая погрузилась в тишину. Я проглотила еду.

– Вы учились в университете? – спросил Иэн низким, немного хриплым голосом.

– Да, Иэн.

Работники, переглянувшись, вновь вернулись на свои места, как королевская гвардия.

– Пять долгих лет.

Только я знаю, как тяжело окончить этот курс, оплачивая его из своего скудного дохода. Мои родители были прекрасными людьми, но они почти ничего не имели из того, что могли бы оставить мне. За исключением приятных воспоминаний и небольших сбережений в виде автомобиля, разбитого в аварии. Практика спасла меня в последний год обучения, иначе мне пришлось бы сменить курс и, возможно, не окончить университет.

Казалось, Иэн был очень впечатлен.

– Но женщины не учатся в университетах! Даже в Европе, – пренебрежительно сказала Теодора.

– Не учатся? – спросила я Иэна.

Он медленно кивнул головой, глядя мне прямо в глаза.

– В стране существует всего несколько университетов, ближайший – в городе. Обучение там длится три года.

– Однако исключительно для молодых людей, а не для девушек, – настаивала Теодора.

– Хорошо, но это ненадолго. В любом случае, скоро и девушки будут учиться. Ты еще услышишь об этом, – безразлично ответила я Теодоре.

Иэн все еще внимательно наблюдал за мной. Вдруг я перестала чувствовать голод. Я так и смотрела ему прямо в глаза, пока в столовую не зашла Мадалена, спрашивая, нужно ли принести еще что-нибудь.

– Все прекрасно, сеньора Мадалена. Думаю, через несколько минут можно подать десерт, – сказала Элиза, и на ее щеках снова появились ямочки.

– Это вы приготовили ужин? – спросила я, обращаясь к Мадалене.

– Да, сеньорита. Вам понравилось? – Ее округлое лицо напряглось.

– Мадалена, вы гений кулинарии! Все было замечательно! Вы могли бы хорошо зарабатывать, если бы открыли ресторан!

Я никогда в жизни не ела ничего вкуснее. Даже при том, что любая еда лучше, чем замороженные блюда, к которым я привыкла.

Она немного покраснела и заулыбалась, явно смущенная.

– Вы очень добры, сеньорита. – Женщина, склонив голову, вышла из столовой.

– Сеньора Мадалена обожает, когда кто-нибудь из гостей хвалит ее блюда. Могу поспорить, она пришла сюда, только чтобы узнать, понравился ли вам ужин, – призналась Элиза.

После трапезы мы переместились в комнату для игр с большим старинным круглым столом (конечно, для того времени он был новым), на котором лежала колода карт и были разбросаны костяшки домино. За стол сели трое. Теодора хотела играть, но я очень устала, поэтому отказалась. Ожидала, что кто-нибудь из них уйдет первым, сказав, что уже поздно. Иэн уже пожаловался на свою усталость. Мне совсем не хотелось показаться невоспитанной, но, поскольку никто, кажется, не желал рано ложиться спать, я спросила, могу ли уйти. В ответ услышала «Спокойной ночи!» от всех и направилась в комнату.

Тем не менее через несколько минут я поспешно вернулась, надеясь, что Иэн все еще там. И, слава небесам, он до сих пор не ушел.

– Что-то не так, сеньорита София? Я думал, вы пошли спать. – Он сразу же встал и двинулся мне навстречу. Казалось, Иэн немного обеспокоен.

– Мы как раз разговариваем о вас, сеньорита София, – промолвила Теодора.

– Уже собиралась спать, Иэн, – подтвердила я, игнорируя Теодору.

Могу представить, как они обсуждали ситуацию, как спорили обо мне, однако решила: лучше не спрашивать, о чем именно они говорили. Если я буду вести себя так, Теодора не достигнет своей цели, быть грубой с ней – хуже.

– Но я бы хотела сперва искупаться. Это платье очень теплое. Нашла ванну, о которой ты говорил, но в ней нет воды.

Он улыбнулся. Я знала, он сделает это, поэтому ничуть не обиделась, что он находил в моих проблемах нечто забавное. В противоположной ситуации я бы вела себя так же.

– Туда следует принести воды, сеньорита София, – весело объяснил он.

– София, – исправила его я. – И где можно ее взять?

– Я попрошу слуг, чтобы они подготовили для вас ванну. Сейчас вернусь. – И он, легко развернувшись, вышел из комнаты.

Я осталась там, восхищенно разглядывая двух девчушек, которые сидели невероятно ровно и элегантно. Это возможно лишь благодаря корсету. Уверена, развалиться на диване в такой штуке нереально. Нескончаемо трещала Теодора, не оставляя Элизе ни единого шанса вымолвить словечко по поводу ленточек на шляпках.

Прошло немного времени. Иэн, вернувшись, заметил, что ванну уже готовят. Я поблагодарила его за помощь и поспешила вернуться к себе в комнату. Встретила там Мадалену, измеряющую температуру воды. Она сказала, что уберет беспорядок утром, поскольку, кажется, я уже падаю с ног от усталости и, наверное, хочу лечь в постель. Понятное дело, она использовала не именно эти слова, но смысл был приблизительно таким.

Я закрыла дверь и залезла в ванну. Трусики взяла с собой. Они у меня были одни. Всего одни трусики! До чего я докатилась…

После нескольких минут наслаждения теплой водой заметила некоторые вещи, о которых мне еще не рассказали. Одной из них, как я догадалась, было туалетное мыло. Честно говоря, по запаху оно напоминало оливковое масло, а темным и грязным цветом – кусок мыла для стирки белья. В целом все было хорошо, вот только после его использования кожа становилась сухой. Волосы я не мыла. Утром уже делала это, да и не была уверена, что в стеклянном флаконе на тумбе именно шампунь.

Через десять минут вода начала остывать, и мне пришлось вылезти. Взяв кусок бежевой ткани, я вытерлась им. Похоже, это полотенце, но очень толстое, грубое и жесткое. Честно говоря, оно почти не высушивало мокрое тело.

Трусики я отжала, встряхнула и повесила на спинку одного из стульев в надежде, что до утра они высохнут, как вдруг столкнулась с другой проблемой. Мне нечего было надеть сейчас. Первый раз в жизни данное изречение стало реальностью! Немного поразмыслив, я решила, что спать без одежды в это архаичное время – не очень хорошая идея. Потому и надела свою майку (без лифчика) и шортики под юбку. Неплохо, да?

Мое внимание привлек туалетный столик (по крайней мере, нечто вроде того) с тазом и кувшином, почти до краев наполненным водой. Я решила, что это умывальник. Поискала свою небольшую косметичку, которую всегда носила с собой в офис. Она была здесь! Моя косметичка с зубной щеткой и пастой, зубной нитью и маленьким дезодорантом для путешествий.

Почистив зубы и убрав беспорядок, я вспомнила о коробке от мобильного. Жадно схватила ее в поисках чего-нибудь нужного в инструкции по использованию, но это лишь отняло у меня надежду. На сотне страниц в маленькой книжице инструкции не было ни одной буквы – только белые листы.

Я упала на кровать полностью истощенная, отходя от похмелья не только физического, но и морального.

Я все еще находилась в 1830 году, в девятнадцатом веке, в доме странно вежливого парня, и ничто не могло помочь мне вернуться назад. Ничто, кроме телефонного разговора с продавщицей.

Пытаясь найти хоть какую-то зацепку, вспомнить сказанное, что-нибудь, что могло бы мне помочь, я попробовала мысленно воспроизвести весь разговор. Она сказала: «Ты находишься именно там, где и должна быть». Но вот только мне не стоит здесь находиться! Я должна быть в своей квартире с неотъемлемыми вещами – туалетом, шампунем и мягкими полотенцами. Что мне делать в девятнадцатом веке? Не припоминаю никакого важного факта или события, случившегося в 1830 году, который обязывал бы эту сумасшедшую отправлять сюда невинную девушку лишь для того, чтобы найти что-то.

Ее голос вновь и вновь звучал в моей голове: «Сейчас самое время начать верить в то, что во Вселенной существуют вещи, которые нельзя увидеть». Это была не совсем правда. Как минимум, до сегодняшнего утра я не верила в глупости наподобие магии, судьбы или удачи. Но что неправильного в том, чтобы жить реалиями? Не весь мир хочет верить в чудеса. Не весь! Не я!

«Я знаю все секреты твоей души. Поэтому мне пришлось вмешаться». На самом деле она, казалось, действительно знала, о чем я размышляю. Например, когда я подумала, что та поговорила с Ниной, она ответила «нет» еще до того, как эта мысль окончательно созрела в моей голове. Но даже если это правда (и продавщица знает все секреты моей души), даже если это возможно, как мне поможет перемещение в 1830 год? Конечно, я очарована романами данной эпохи, однако ни для кого не секрет: всем девушкам они нравятся. Фраза «Что подумает Джейн?» появилась даже на майках! На самом деле, увлекаться книгой – это не то же самое, что хотеть прожить ту же историю лично. Совсем другое! Итак, если романы были единственной связью с прошлым, то мой ответ должен быть в них? Книги будут моим спасением? Но какая из них?

«Ты не вернешься назад, пока не найдешь то, что ищешь. Ты должна совершить свое путешествие. Но для этого нужно будет находиться там, где ты сейчас. Ты не одна, поверь». Конечно! Найти то, что ищу, когда ни малейшего понятия не имею о том, что это такое. И чем бы это ни было, оно и есть моя дорога домой. И если то, что я ищу, как-то связано с книгами, значит…

А-а-а-а!

Сначала мой мозг не нашел нужные ассоциации. Мне очень поможет, если я пойму, что именно ищу! Надо начать с этого, решила я, – понять, что же это такое. Готово. Часть головоломки разгадана! Тем не менее мой мозг заработал в другом направлении.

«Ты не одна».

Я не одна?

Янеодна?

Я не одна!!!

О боже мой! Еще кто-то потерялся здесь! Еще кто-то, кому эта сумасшедшая женщина решила помочь. Такой же потерянный, как и я!

Итак, словно от зарева этого чертового мобильного телефона, моя голова просветлела и соединила несколько частиц головоломки. Здесь есть кто-то еще. Если я встречу этого человека, вероятно, вместе мы сможем понять что-то, найти какой-то след или задобрить эту ведьму и поскорее выбраться из передряги. Тогда у нас появится возможность вернуться домой быстрее!

Именно так!

Мне необходимо выяснить, кто же этот человек и что он знает. Это не настолько уж и сложно, ведь у него те же трудности, что и у меня. Сразу по возвращении домой я донесу на продавщицу-ведьму органам власти, занимающимся борьбой с вуду. Она больше не будет играть жизнями других людей!

Это было последнее, о чем я подумала, прежде чем заснуть на жесткой кровати. Свеча продолжала гореть.


8

«Держись, София! В твоей жизни случалось и худшее!» – сказала я себе, остановившись перед уборной. Я вспомнила биотуалет, в который мне пришлось зайти на одном рок-фестивале, и теперь тщетно пыталась убедить себя, что все не так уж плохо. По сравнению с биотуалетом уборная была просто как стерильная операционная. Рассчитывать на большее я не могла, кроме того, была уже на пределе.

Набравшись смелости, закрыла дверь, проклиная продавщицу, эту поклонницу вуду, за то, что она не отправила меня хотя бы туда, где уже есть приличные туалеты. Потому что она точно ведьма, раз заставила девушку отправиться на столетие назад. Даже на два, если точнее.

Когда мне наконец-то удастся вернуться домой, понадобится много водки, чтобы забыть обо всем. И, без сомнений, больше никогда в жизни я не стану есть листья салата!

Было еще только раннее утро, может быть, часов семь, но все в доме уже проснулись. Я направилась в кухню снова в поисках Иэна – он же должен есть, не правда ли?

Мне требовалась его помощь. Опять.

Мадалена стояла там, животом прислонившись к дровяной печи. Она как раз процеживала кофе через тканевое ситечко, которое показалось мне грязным, плохо выстиранным чулком.

– Доброе утро, сеньорита. Не хотите ли присоединиться к сеньору Кларку и сеньорите Элизе? Я собираюсь отнести им кофе. – Женщина ложечкой помешала темную жидкость в ситечке.

– Доброе утро, Мадалена. Я как раз искала его, но могу вам помочь, если желаете. Хотите, чтобы я отнесла что-нибудь? – предложила я, стараясь быть полезной.

Мое предложение, кажется, обидело ее.

– Ни в коем случае, сеньорита. Гостья сеньора Кларка не может делать это. Боже мой! Сеньорита даже не должна находиться на кухне!

Действительно обижена.

– Хорошо. Поняла. Никому не стоит вмешиваться в дела на кухне Мадалены, – пошутила я, пытаясь успокоить ее.

Она покраснела и немного растерялась.

– Нет, сеньорита. Я не это имела в виду. Но работа на кухне – задача прислуги. А сеньорита не прислуга. – Она быстро заморгала, при этом лицо женщины побагровело.

– А-а-а! Все хорошо, Мадалена. Я просто пошутила. Не переживайте. Я даже яйцо не умею поджарить! – Мне удавалось выживать благодаря замороженной еде и микроволновке. – Значит, я пойду в гостиную.

Подойдя к громоздкой деревянной посудине, напоминающей скорее небольшую ванну, я помыла руки. Провела влажными ладонями по тому же платью, в которое была одета и вчера, чтобы разгладить складочки, потом – пальцами по волосам и пошла в гостиную. Не то чтобы я хотела произвести на кого-то впечатление, просто знала: Теодора будет, как всегда, осматривать меня. И уж она не упустит случая сделать так, чтобы я разозлилась.

– Доброе утро, – поздоровалась я, войдя в гостиную.

– Доброе утро, сеньорита София, – сказал Иэн, поднимаясь и кланяясь. – Как вы себя сегодня чувствуете?

– Хорошо, спасибо. – Я оглянулась по сторонам и не увидела девушек. – А где твоя сестра? Мне казалось, все уже проснулись.

– Они с сеньоритой Теодорой только что ушли. За ними заехали сеньор и сеньора Мора и забрали их на службу. – Он улыбнулся. – Сегодня же воскресенье.

– А-а-а!

И в ХХІ веке воскресенье – день похода в церковь. Со временем это никак не изменилось.

– А ты не ходишь? – спросила я, раздумывая, может ли он быть язычником или кем-то в этом роде. Хотя я знаю мало мужчин, которые ходили бы в церковь, если бы их туда не тащили жены, невесты, мамы, любимые и т. д. и т. п.

– Конечно хожу. Но сегодня, поскольку сеньорита все еще спала, я решил, что было бы лучше остаться дома – вдруг вам что-нибудь понадобится. – Он внимательно посмотрел на меня, и на его губах заиграла полуироничная улыбка. – Думаю, во имя Господа лучше помочь нуждающимся, чем целое утро просидеть на скамье.

– Ах! Спасибочки, – сказала я, протягивая руку, чтобы подвинуть стул. Однако не успела коснуться его, как Иэн уже быстро вскочил, чтобы сделать это вместо меня. – Спасибо, – запинаясь, промолвила я. Раньше никто и никогда не пододвигал мне стул. Разве что не так учтиво и не без надежды на чаевые.

Мадалена зашла в гостиную с большим подносом в руках и поставила его на стол, не проронив ни слова. Поднос был заполнен: кофе, вареные яйца, пирог и фрукты. Мне это очень понравилось.

– И хорошо, что ты остался, – сказала я, приступая к еде. – Я действительно нуждаюсь в твоей помощи. Опять.

Иэн вопросительно взглянул на меня.

– Подумала, а что если… вдруг ты встречал еще кого-то, похожего на меня? – Я взяла кусочек пирога. Хм-м… Он был очень вкусным!

Иэн вскинул брови.

– Кого-то, похожего на вас? – ошеломленно повторил он. – Нет. Как я уже сказал вчера, никогда в своей жизни не встречал никого, похожего на вас.

– Ну, а может, знаешь кого-то, кто встречал бы? Тут неподалеку должен быть город. Возможно, кто-то, у кого такая же… манера одеваться, как у меня, – попробовала я выразиться четче.

Но даже не закончила фразу, а он уже отрицательно покачал головой.

– В нескольких километрах отсюда есть деревня, однако я не видел и не слышал ничего о ком-то… таком же необычном, как сеньорита.

– София! – поправила его я. – Но разве ты был тут в последнее время? Мне кажется, я слышала, что ты уезжал на несколько дней.

– Как вы уже знаете, я вернулся только вчера. У меня не было возможности поехать в деревню, – объяснил он, хмурясь. – А почему вы думаете, что там может находиться кто-то, похожий на сеньориту? Возможно, я не до конца понял, но думал, что вы тут одна. – Он пристально глядел мне прямо в глаза.

– Я одна! – поспешила сказать я, испытывая какое-то странное чувство, когда наши взгляды пересеклись. – Послушай, Иэн, сюда я попала одна. Но я встретила… Короче, одна женщина меня отправила сюда, – попробовала я заново. – Без моего согласия. И она сказала кое-что… Я много размышляла над ее словами. Думаю, наконец-то нашла след.

Он как-то странно смотрел на меня. Испуганно или недоверчиво, кто знает.

– Вас кто-то похитил? Необходимо сообщить властям…

– Нет-нет. – Вовлечь полицию будет самым плохим вариантом. – Никто меня не похищал. Это скорее… ссылка. Не нужно звать полицию. Я даже не знаю имени человека, который сделал это.

Он облокотился на спинку стула, все еще пристально глядя мне в глаза. Бедняга пытался понять, о чем я (это было видно), но, конечно же, не мог смекнуть, что именно со мной произошло.

– По-моему, я тут не одна, – снова начала я. Мне не хотелось, чтобы он принял меня за какую-то сумасшедшую, но если и дальше будет размышлять об этом, точно придет к такому очевидному выводу. – Полагаю, кто-то еще стал жертвой той… женщины. Посему, если этот человек тоже здесь, вероятно, вместе мы сможем найти способ вернуться домой. Понимаешь?

Судя по выражению его лица, ничего он не понимал. Я его не виню. Если даже мне, человеку, знающему эту историю не понаслышке, понятно не все, то как он, живущий на два века раньше, может понять хотя бы ее малую часть?

– Ясно, – сказал он при этом. Но, думаю, скорее автоматически. – А сеньорита верит, что этот человек находится тут, рядом?

– Это всего лишь версия!

Некоторое время Иэн молча разглядывал кофе. Казалось, он размышлял над моими словами. Потом снова поднял взгляд своих темных глубоких глаз на меня.

– Мне нужно задать вам один вопрос, сеньорита София, – серьезно произнес парень грудным голосом. – Надеюсь, не обижу вас.

– Спрашивай.

Он всего лишь однажды задавал вопрос.

– У вас проблемы с законом, не так ли?

Я просто сникла. Не ожидала такого. Не могла даже представить, что он придет к подобному выводу. Я таращилась на него с открытым ртом, как дура.

– Я вас не осуждаю. Но мне нужно знать, в какую историю вы меня вовлекаете. Как вам известно, я опекун Элизы. И не могу позволить, чтобы она каким-либо образом оказалась причастной… к определенным проблемам.

Я моргнула, не зная, точно ли поняла его слова.

– Ты решил, что я тебя развожу? – спросила недоверчиво. Как он мог подумать обо мне такое?

Ну хорошо, конечно, он мог подумать такое, он же меня почти не знает. Но ведь пригласил меня в свой дом, помог мне, вызвал врача, чтобы вылечить рану на голове. Почему он помогал кому-то, кого подозревает в нечистоплотности?

– Не знаю, что означает «я тебя развожу», однако…

– Это то же самое, что быть подлой, бесстыдницей, обманщицей или хитрой, как выражается Теодора! – объяснила я, чувствуя, что кровь бурлит в моих жилах.

– Я не это имел в виду. Сеньорита вовлечена в… – он заерзал на стуле, – в какое-то преступление… библейское?

– Библейское? О чем речь? Я… – теперь я вспомнила. Библейское – в смысле библейское. Как Адам и Ева. Ох! – Ты говоришь о сексе?

Он повернулся на стуле и зашикал на меня, осматриваясь, не слышал ли кто-нибудь наш разговор.

– Сеньорита Со…

– Какого черта, покувыркаться с кем-то – причина… чтобы попасть сюда? – Вскинув брови, я ждала его объяснений.

– Так нельзя говорить, юная леди! – Он ворчал, будто мой дедушка. – Не знаю, что означает слово «кувыркаться», но…

– Это то же самое, что заниматься сексом, любовью, спать с кем-то, тр…

– Остановитесь, – пробормотал Иэн, лицо которого будто окаменело. – Я уже понял, что вы хотели сказать!

Я неотрывно смотрела на него.

– Итак, объясни, почему ты думаешь, что «это занятие» могло принести мне проблемы. Потому что я действительно не могу понять! – Я просто не представляла, как секс мог стать причиной того, что меня украли. Только если была накачана чем-то вроде «наркотика изнасилования»[4] и все еще находилась под его действием, вследствие чего и нафантазировала все это. Хм-м…

Казалось, Иэн не знает, как начать. Я все еще упрямо и вызывающе смотрела на него. Спустя некоторое время он все-таки заговорил:

– Вы сказали, вас без вашего согласия отправила сюда женщина. Я нашел вас почти без одежды, и вы говорили мне, что не знаете, как вернуться. Я сделал вывод… Возможно, та женщина – это чья-то жена.

– Ты думаешь, у меня был роман с женатым мужчиной?! – заорала я.

Вообще-то не собиралась кричать. Правда, не собиралась. Но меня ошеломило то, что он подумал обо мне такое, и поэтому я не могла себя контролировать. Я испытывала шок, была обижена и зла. Хоть замужество и не являлось приоритетом моей жизни (по правде говоря, его даже не было в списке моих намерений!), но я бы никогда не связалась с женатым мужчиной. Никогда не испортила бы жизнь другой женщины. Знаю, каково это – когда тебе изменяют. Очень хорошо знаю. Не муж, конечно, но могу представить, как это больно.

– Кто же я такая, по твоему мнению? Бродяга, которая влезает в отношения других людей. Так знай: это неправда. Я приличная девушка. И всегда была такой. Я никогда не ложилась в постель с обрученными мужчинами. Никогда! Все мужчины, которые появлялись в моей жизни, были такими же свободными, как и я! – С каждым словом я повышала голос, чувствуя все более сильную ярость. – Как ты посмел думать такое? Мне казалось, ты отличаешься от людей, которых я знаю, ты такой учтивый и невинный. Но теперь вижу – ошиблась!

Я вскочила так быстро, что стул с грохотом упал на пол. В дверях появилась лысина мажордома. Возможно, он хотел посмотреть, не напала ли я, случаем, на сеньора Кларка с железным заварником.

Я уже не обращала внимания на Иэна, когда он начал что-то говорить. Повернулась к нему спиной и порывисто направилась в свою комнату. Он последовал за мной.

– Сеньорита София, простите меня. Я не хотел вас обидеть, – он бежал, произнося слова извинения и ускоряя шаг, чтобы догнать меня. – Я был полным дураком.

– Правильно – не был дураком, а дурак и есть! – возразила я, тоже ускоряя шаг.

– Да, сеньорита София. Дурак! Но, пожалуйста, примите мои извинения. Не хотел злить вас.

– Ах, а я и не зла. Я в бешенстве!

Войдя в комнату, я взяла свою сумку. Он шел следом, но, остановившись здесь, испуганно смотрел на меня. Я быстро собрала вещи. Честно говоря, собирать было особо нечего.

– Хочешь осмотреть мою сумку? Вдруг я что-нибудь украла, – сухо сказала я, протягивая ее.

– Сеньорита София, пожалуйста! – взволнованно промолвил Иэн.

– Пожалуйста что, Иэн?

– Пожалуйста, успокойтесь. Успокойтесь и выслушайте меня. Примите мои извинения, прошу вас! – опечаленно умолял меня он.

Сперва оскорбил, а теперь хочет, чтобы я его выслушала. Ну точь-в-точь как другие мужчины!

– Огромное спасибо за все, что ты сделал для меня, но я не могу тут больше оставаться. Уверен, что не хочешь осмотреть мою сумку? Последний шанс! – Я сильнее вытянула руку, но он не пошевельнулся.

Иэн не промолвил ни слова. Похоже, он не знал, что сказать.

Я была настолько взбешена, что повесила сумку на плечо и, поскольку он даже не пошевельнулся, чтобы уйти с дороги, отодвинула его локтем. Однако не успела подойти к двери, как он схватил меня за локоть.

– Послушайте меня, пожалуйста! – снова попросил он тихим печальным голосом.

Я заколебалась. Когда он дотронулся до меня, мое тело снова наполнилось тем странным ощущением, которое я уже испытала однажды.

– Отпусти меня! – настаивала я, но теперь не так уверенно, как пыталась показать.

Между тем он не отпустил. У него были очень теплые руки, и я чувствовала, как они обжигают мне кожу. Это напоминало укол, только без боли.

– Простите меня, сеньорита София. С моей стороны было очень грубо подумать такое… Прошу прощения. Очень сожалею, что обидел вас. Я просто хотел найти смысл в вашей истории. У меня не было намерения оскорблять вас. Я очень-очень сожалею. – Он смотрел мне прямо в глаза своими – такими темными, словно черная дыра.

Какая-то невидимая сила притягивает меня к ним. Я просто не могла отвести взгляд. Внезапно мое лицо залила краска.

Боже мой! Я покраснела! Это же смешно!

– Я… ну… – мои мысли слегка путались. – Все хорошо. Извинения приняты. Думаю, что тоже немного преувеличила.

Я была смущена и ошеломлена собственной реакцией. Почему меня так сильно задело то, что он плохо подумал обо мне?

– Нет. Я был крайне неучтив. Не понимаю, как мог подумать такую нелепость! – Он все еще не отводил от меня пронзительного взгляда. – Простите, сеньорита София.

– Даже не знаю, могу ли я винить тебя в том, что ты подумал обо мне это. Ты не сможешь понять мою историю. Мне самой сложно! Ты тоже… прости меня, – смущенно сказала я, сама не ведая почему.

– И правда, я не смогу понять. Но не имею права предъявлять вам такие резкие обвинения. Это было очень грубо. Извините.

Он все еще держал меня за локоть, и тепло от прикосновения парня растекалось по всему моему телу.

Что это?

– Все хорошо, – пробормотала я.

Мне стоило здесь остаться. Куда я пойду? Не знаю ничего и никого. К тому же Иэн очень быстро постарался найти определенный смысл в моих словах. Его ассоциации были полностью ошибочными, но соображает он быстро. В конце концов, это может как-то помочь. Кто знает, а вдруг он увидит то, что я упустила? И, честно говоря, мне он немного нравился. Иэн – милый парень. Даже несмотря на то, что он из девятнадцатого века и думал, будто у меня был роман с женатым мужчиной.

– Спасибо.

Он отпустил меня. Едва не потеряв равновесие, я попыталась выпрямиться.

– А сейчас, пожалуйста, оставьте свои вещи и давайте вернемся в гостиную. Думаю, вы все еще голодны?.. – Он неловко улыбнулся, будто проверяя, действительно ли все хорошо.

– Я больше не хочу есть. – У меня было странное ощущение в желудке. Я не могла понять, что это. Наверное, нервы!

Он на секунду задумался.

– Хорошо, тогда, может, вы захотите осмотреть оставшуюся часть имения? Тут недалеко протекает небольшая речушка, а сбоку возле границ поместья есть маленький лесок. Это очень приятная прогулка. – Он казался весьма воодушевленным.

Мне хотелось все посмотреть, но сейчас надо было решить более срочные задачи.

– Мы могли бы сделать это в другой раз?

– Конечно! Вы хотите заняться чем-то другим, сеньорита? – Парень нахмурился.

– София, просто София, Иэн. – Неужели он никогда не научится? – И да, я бы хотела заняться другим делом.

– Если смогу помочь, буду рад оказаться полезным.

– Честно говоря, может быть, да. Я бы хотела, чтобы ты отвез меня в деревню поискать того человека.

Если он там. Если действительно кто-то еще существует.

– Как пожелаете, – согласился он. – Я попрошу прислугу подготовить экипаж.

Мне не понравилось, как он говорил о людях. Прислугу! Это было очень обидно! Если бы Карлос говорил обо мне подобным образом, я заставила бы его проглотить собственный язык.

Я кинула сумку на кресло и уже собиралась идти к входным дверям, чтобы подождать там Иэна, как вдруг остановилась перед выходом в коридор.

«Я свяжусь с тобой», – эхом прозвучал в моей голове ее голос. Вернувшись к креслу, я взяла телефон. Мне казалось это маловероятным, но, может, как в первый раз, он подаст «магический» сигнал как-нибудь по-другому. Связь была отличной: никаких помех, потрескиваний и шипений!

Я не могла ходить с мобильным в руках повсюду. Не хотелось объяснять, что это такое, тем более все равно никто не поверит. Поскольку сумки у меня не было (ну или какого-нибудь местечка получше), я спрятала телефон в декольте платья. Все-таки хорошо, что он был маленьким. Всего на полсантиметра больше – и тогда, с моим, среднего размера, бюстом, спрятать его уже не удалось бы. Никто не заметит незначительное увеличение объема. Легонько ощупав грудь, я убедилась, что он держится крепко. Мобильный не двигался. Аккуратно поправив платье, чтобы ничего не было заметно, вышла из дома, поторопившись на встречу с Иэном.


9

– Сеньорита София, мы можем немного поговорить? – очень вежливо спросил Иэн, отвлекая меня от окошка экипажа, когда мы уже ехали в деревню.

Я очутилась в карете впервые в жизни. И она совершенно отличалась от автомобиля и от того, что представляла я под словом «экипаж». В детстве я воображала себя принцессой, едущей на бал в карете, но в моих фантазиях она всегда была декорированной и красочной, розового цвета и с позолотой повсюду. Экипаж Иэна, наоборот, был полностью коричневым, с четырьмя деревянными колесами. По бокам с внешней стороны размещались светильники, которые, думаю, исполняли роль фар. Кабина была закрытой, как спичечный коробок. Всего лишь два маленьких окошка по бокам, одно из которых занавешено чем-то наподобие тканевой шторки. В кабине помещалось четверо или пятеро людей. Сиденья и стенки были обиты толстой набивной тканью в бежевых тонах. В одном углу – небольшой светильник, наверное, он освещал маленькую кабину во время ночных путешествий. Передвигалась карета медленно, ее сильно качало, но, мне кажется, при дорожном происшествии с участием двух экипажей обошлось бы, во всяком случае, без жертв. Возможно, пострадали бы только лошади.

– Конечно. О чем ты хочешь поговорить?

– О сегодняшнем утре, – он прочистил горло. – О сегодняшнем утреннем кофе.

Иэн явно был смущен. Похоже, он не знал, куда деть нервно дрожащие руки.

– Все хорошо, – осторожно сказала я. Не хотелось возвращаться к этому, особенно из-за того, что я не желала снова разозлиться на него. – Говори.

– Вы сказали… – Он еще раз прокашлялся и быстро продолжил.

После его слов я подумала, что он сделал так для того, чтобы не растеряться.

– Сеньорита сказала некоторые вещи, которые меня смутили. Многих слов, использованных вами, я даже не понял, но некоторые – знаю. Меня ужасает, что молодая девушка их тоже знает, – он округлил глаза. – И употребляет! Но, кроме этого, вы сказали еще кое-что, обеспокоившее меня.

И он действительно нервничал. Наверное, если бы экипаж был выше, а он намного меньше, Иэн начал бы ходить взад-вперед, как в кино.

– И что это было? – спросила я.

– Ваши слова по поводу того, чтобы ложиться в постель с женатыми мужчинами. – Опустив голову, он принялся тереть брюки на коленях, словно там что-то было.

– Я уже сказала: никогда такого не делала! И не врала.

– Я верю вам, сеньорита. Но… – Иэн говорил сдавленным голосом, так и не поднимая головы. – Дело в том, что мне показалось, будто сеньорита знает, о чем говорит. Я имею в виду близость между мужчиной и женщиной, – теперь он почти шептал.

А-а-а! Вот в чем дело!

– Да, знаю. – Мне двадцать четыре года, и уже некоторое время я знаю об этом.

– Так я и подумал, – пробормотал он, поднимая голову и отворачиваясь к окну.

Я не видела его лица, только шею и черные волосы.

Ждала, что он продолжит, но парень молчал.

– И ты думаешь, я не должна знать, ведь так?

Повернувшись, он взглянул на меня пристальным горячим взглядом. Я почувствовала силу, притягивавшую меня словно магнит. Эта сила была столь велика, что я в испуге отшатнулась.

– Конечно не должна! Молодые незамужние девушки не должны знать некоторые вещи до того, как официально обручатся. – Казалось, он был очень раздражен; более того, даже в бешенстве. – И когда я говорю об официальном обручении, то имею в виду свадьбу.

– Иэн… – я немного охрипла от страха. Чего я боялась? Этих глаз? – Мне двадцать четыре года, я не замужем. Секс – это время от времени часть человеческой жизни. По крайней мере, там, где я живу, это так. И даже если бы не знала на практике, моя мама объяснила мне все, когда мне было одиннадцать лет.

– Сеньорита знает на практике?

Я испугалась, что глаза Иэна вылезут из орбит. Его лицо перекосилось от неодобрения и… печали?

– Конечно, Иэн.

Вероятно, это не столь очевидно для парня из девятнадцатого века, но мне не хотелось ему врать. Он был очень учтив со мной, помогал с первой нашей встречи. И даже не зная всей моей истории, согласился содействовать дальше.

– Там, где я живу, все по-другому.

– Мне не нравится, как там все устроено. И ваша мама поступила очень нехорошо. – Он нахмурился, брови почти сошлись на переносице. – Правда, очень плохо!

– Ничуть! Она сделала все правильно. Девочка должна знать, что происходит с ее телом в подростковом возрасте и зачем нужны эти изменения, иначе количество беременных подростков будет еще больше, чем сейчас.

– Сейчас много беременных девочек? – Казалось, он не верил своим ушам.

– Да, много. И в большинстве случаев это вина мам, которые пренебрегли своей ролью наставницы в отличие от моей мамы. – Мысли о маме всегда приносили мне успокоение. Как будто она все еще могла меня утешить.

Я вздохнула, почувствовав сильнейшую тоску по родителям.

– А целомудрие? А чистота? Там, где вы живете, не существует таких ценностей? – возмущенно спросил он.

Я засмеялась.

– Ах, Иэн! Невинность уже не столь важна, начиная с тысяча дев… Уже какое-то время! Я не нарушила правила. Но считаю, что все еще существуют невинные девушки: все, кто младше, как минимум, двенадцати лет.

– Осмелюсь высказать мнение, что это место не подходит для молодых девушек!

– Ну, для меня подходит, – пожала я плечами. – Я не знала другого способа жизни до вчерашнего дня. Мне там очень нравится. И я надеюсь скоро вернуться.

Иэн слегка прищурился.

– Думаю, провести какое-то время тут тоже будет хорошо для вас. Новые обычаи, новые знакомства. Возможно, в конце концов вам понравится.

«Очень сомневаюсь».

– О’кей, ясно, что прежде всего мне нужно найти способ вернуться, а потом посмотрим.

Знаю: не смогу убедить его, что секс – это часть жизни, как жажда или желание сна. Он, наверное, впитал с молоком матери мысль о том, что девушки должны быть невинны до дня свадьбы, без исключений из правил.

Иэн отвернулся к окну.

Какое-то время мы провели в тишине, а потом он произнес:

– Приехали.

Пейзаж был очень странным. Улицы, вымощенные камнями разного размера, старинные некрашеные здания (впрочем, не состаренные временем), мужчины в камзолах с тростями в руках, женщины в пышных платьях, шляпках с лентами, держащие в руках, обтянутых перчатками, кружевные зонтики. Даже дети как будто сошли со старинной картины. Они были облачены в такое количество одежды, что для моего мира это казалось чересчур. И лошади. Много лошадей и экипажей. Все очень странно.

Я рассмеялась. Словно попала в какую-то историю из моих книг.

Я так хотела начать поиски этого человека, что не дождалась, пока экипаж остановится, чтобы выйти. Иэн вздохнул, конечно же, недовольно. Это из-за нашего недавнего разговора, подумала я.

Посмотрела на него: весь его вид выражал обиду.

– Вы могли хотя бы подождать, когда установят ступеньки, я выйду первым и открою дверцу? – раздраженно посетовал он.

Ох!

– Я… Никогда… Никто никогда раньше не открывал дверцу машины… экипажа для меня. Извини, это сила привычки, – неловко улыбнулась я.

Он снова вздохнул.

Я промолчала. Знаю, должна приложить усилия, чтобы не казаться инопланетянкой для других людей и не ставить Иэна в неловкое положение, но это было очень сложно. Хотелось побыстрее вернуться домой. Мне нужно скорее вернуться назад! Нина, наверное, уже сходит с ума от беспокойства из-за моего неожиданного исчезновения, а если я не появлюсь в офисе утром в понедельник…

– Куда вы хотите пойти в первую очередь? – спросил Иэн, уже стоя рядом со мной.

– Не знаю толком. Думала, возможно, мы могли бы пойти туда, поспрашивать. А вдруг? Честно говоря, тебе не кажется, что было бы достаточно легко отыскать человека, одетого, как я?

– Очень легко! – Иэн улыбнулся. В его глазах все еще читалось раздражение, но он уже начал контролировать себя. – Возможно, мы могли бы расспросить торговцев.

– Супер!

Он удивленно посмотрел на меня. Ах!

– Супер, мило, классно.

Все еще удивлен. Я вздохнула.

– Это отлично!

Мне нужно было научиться разговаривать здесь. Сленг явно не лучшая идея.

Иэн согласился, кивнув и махнув рукой. Это было так сюрреалистично! Показалось, что через несколько мгновений на пороге одной из деревянных дверей появится мистер Дарси собственной персоной в компании Лиззи Беннет.

– Сеньорита? – позвал он, когда я отошла от него на несколько шагов вперед.

– Что? – Я обернулась, чтобы посмотреть, в чем ошиблась на этот раз, поскольку услышала осуждающие нотки в его голосе.

Он догнал меня и предложил руку, согнутую в локте. Я смотрела на него, ничего не понимая.

Иэн раздраженно вздохнул. Учтиво взяв мою руку, положил ее на изгиб своего локтя.

– А-а-а! – неловко сказала я. – Это необходимо?

Я слегка странно чувствовала себя, когда он находился так близко. Немного теряла равновесие, чуть-чуть ощущала тревогу. Доходило до того, что мой желудок начинал себя вести аномально.

– Я должен сопровождать вас, – улыбаясь, сказал он.

Я отвела взгляд, потому что его глаза снова словно притягивали меня.

Пожала плечами, пытаясь казаться безразличной. Реакции моего тела, особенно когда Иэн прикасался ко мне, начинали раздражать меня.

– Как вы, сеньор Кларк? Я не встречала вас уже неделю! – поздоровалась с ним девушка в ярко-розовом платье. Блондинка с распущенными волосами и локонами, будто сделанными плойкой, в белой шляпке, завязанной лентой под подбородком. С ней была женщина постарше, наверное служанка, если судить по более скромной одежде. Они слегка поклонились.

Иэн поклонился тоже.

– Все абсолютно нормально, сеньорита Валентина. Я был в деловой поездке, отсутствовал несколько дней. Вернулся только вчера. Как вы? – На его лице появилась вежливая улыбка.

– У меня все очень хорошо, сеньор Кларк. – Она быстро моргала глазами, и это раздражало. – Надеюсь, вы решили все вопросы в поездке. Я тревожилась оттого, что не видела вас в деревне. Думала, может, вы заболели! – И тут она заметила меня. Осмотрела оценивающе с ног до головы. Пристально взглянула на руку, которой я держала Иэна под локоть.

«Отлично, – подумала я. – Значит, рассматривать людей вот таким образом – это плохая черта, возникшая намного раньше, чем я думала!»

– Вы не представите меня своей подруге, сеньор Кларк?

– Конечно. Это сеньорита София… – он умолк, не зная, как продолжить.

– Алонзо. Как жизнь? – Я протянула руку поприветствовать ее.

Она посмотрела на мою протянутую ладонь, потом на Иэна и снова на меня.

«А-а-а, не заморачивайся!»

– Алонзо? – спросил Иэн, вскинув брови.

– Ну да. Мой прадедушка был испанцем. В моих жилах течет горячая кровь, ты знаешь, как это бывает. Когда мы собирались все вместе, всегда начинались ссоры. Рождество становилось кошмаром! – пошутила я.

Он еще больше нахмурился.

– Ум-м… Конечно. Сеньорита София, это сеньорита Валентина де Альбукерке, давняя подруга нашей семьи. А это ее служанка – сеньора Вейга.

– Приятно познакомиться, сеньорита София. – Валентина поклонилась, глядя на меня каким-то странным взглядом. – Она гостит в вашем доме, сеньор Кларк?

– Да. Она путешествует… отдыхает.

Он очень плохо лгал. Даже я, зная Иэна всего один день, поняла, что у него меняется голос, когда он лжет.

– Но я скоро уеду, – уверила ее, поскольку ей, кажется, не понравилась эта новость. – Мне нужно решить кое-какие проблемы, и я отправлюсь отсюда.

Она смотрела на Иэна, ничего не понимая.

Я устало вздохнула.

– Вы ведь знаете: вам будут рады в моем доме столько, сколько вы захотите там быть, – вежливо сказал Иэн.

Я ему улыбнулась, очарованная его добротой. Валентина, однако, не улыбалась. Из глаз ее сыпались молнии.

Ах! Он ей нравится!

Улыбка исчезла с моего лица.

– Я знаю. Я… сеньор Кларк. И очень благодарна вам за гостеприимство, – неловко пробормотала я.

Последовала минута напряженного молчания, потому что никто ничего не сказал. Я чувствовала нарастающее нетерпение. Мы теряли время.

– Сеньорита Валентина, – осторожно начала я. – Вы, случайно, не видели тут никого… нового?

– Кого-то нового? Тут? – Казалось, девушка удивлена. – Нет. Никого нового в деревне, кроме вас, сеньорита София.

Возможно, она еще не знает. Так же, как не знала о моем прибытии всего несколько минут назад. Я вздохнула, совсем упав духом. Конечно же, будет нелегко найти в этом безумном мире с кучей правил этикета еще одну обреченную душу!

– Хорошо, сеньорита Валентина, – сказал Иэн, который, похоже, понял, что я хотела продолжить поиски. – С вашего позволения, я и…

– Ох! Конечно, сеньор Кларк, не хочу прерывать ваши дела, но у меня еще один вопрос. Бал в субботу точно будет?

Иэн посмотрел на меня, потом на нее. По-моему, он не знал, что ответить.

– Я о нем забыл. Но уверен, Элиза не отказалась от этой идеи. Насколько мне известно, бал в субботу состоится.

– Замечательно! – промолвила она, подпрыгивая и хлопая в ладоши. – Я очень жду бала. Балы в вашем доме лучшие в окрýге.

– Я счастлив, что вам нравится, сеньорита, – улыбнулся он.

Конечно, он ей нравится! Улыбчивый, и балы для ее удовольствия!

– Я пойду… спросить там, Иэн. Хочу быстро во всем разобраться. – Сказав это, я заметила, как Валентина сникла, когда я, не подумав, назвала Иэна по имени. – Увидимся позже. Было приятно познакомиться с вами обеими. До скорого.

И я пошла, сама не зная куда. Меня разозлила эта девушка, напоминавшая фарфоровую куклу и моргавшая без устали.

Я слышала, как Иэн торопливо последовал за мной.

– Ты можешь остаться, чтобы поболтать с теми двумя, пока я начну поиски. Необязательно следить за мной везде, – сообщила я ему, когда он догнал меня.

– Я не слежу. Я сопровождаю. Почему вы раздражены? – Он попытался взять мою руку и снова положить на изгиб своего локтя, но я с силой оттолкнула его. – Это из-за того, что сеньорита Валентина сказала, что не видела никого нового в деревне?

– Да! – соврала я, но не могла понять, почему мне не понравилась эта, как там ее зовут, или почему она так меня раздражала. Вероятно, у меня ПМС[5]. Кто знает, как путешествие во времени может повлиять на менструальный цикл девушки.

– Не переживайте. Если здесь кто-то есть, мы его найдем, – уверенно сказал он.

– Надеюсь, что так, Иэн. Надеюсь, ты прав.

Мысли все больше путались. Все тут было запутано. И каждый раз я не могла понять причины своих сильных реакций.

Все утро мы бродили, расспрашивая знакомых Иэна. Хотя их было немного. Большинство находилось в церкви. «Нет, в деревне нет никого нового», – говорили все без исключения.

Мы закончили разговор с какими-то улыбчивыми нарядными девушками, бросающими нежные взгляды на Иэна и злые – на меня. Теодора не соврала: на него было много претенденток.

Время от времени меня отвлекали фасады деревенских магазинов и домов, манеры людей. Казалось, все это часть грандиозного сценария фильма.

Торговцев расспросить не удалось, поскольку было воскресенье и заведения не работали, на улицах лишь стояли телеги с фруктами и кудахчущими курами.

– Возможно, лучше поискать завтра, – предложил Иэн после нескольких часов блужданий.

– Да, – уныло сказала я. – Думаю, нужно больше времени, чтобы обнаружить новичка.

– Значит, можем ехать? Я немного голоден. Мне так и не удалось выпить кофе, – сказал он шутя.

Я покраснела.

– Извини, Иэн. Не знаю, что на меня нашло тогда. Наверное, это из-за того, что я оказалась в несколько… сложной ситуации. Правда, извини.

– Не волнуйтесь, сеньорита. Я уже забыл о том инциденте. Пойдемте?

– Пойдем, – согласилась я, не сопротивляясь и беря его под руку.

Мы направились к экипажу, и на сей раз Иэн опередил меня, подошел первым, чтобы открыть дверцу. Только теперь я заметила лесенку на три ступеньки под ней, облегчавшую вхождение в экипаж.

– Спасибочки, – поблагодарила я, опершись на его руку.

– Прямо домой, Исаак, – приказал он кучеру.

Некоторое время мы ехали в тишине.

– Как вам деревня, сеньорита София?

– Мне кажется, я слышала, что ты обещал называть меня просто София, – напомнила я ему.

– Я знаю, но, по-моему, это не очень вежливо.

– А обращение «сеньорита» раздражает меня, сеньор Кларк, – подшутила над ним я.

Он расплылся в широкой улыбке. И я вспомнила о другом.

– У тебя тут много фанаток, – попыталась сказать безразличным тоном. Не уверена, что получилось.

– Простите, сеньорита, кого много?

– Фанаток. Много девушек, липнущих к тебе. Претенденток.

Трудно было не заметить, как парень напрягся.

Он покраснел, казалось, ему не нравилось, что я говорю об этом.

– Они всего лишь друзья семьи, – сказал он, явно чувствуя себя неловко.

– Кажется, ты очень нравишся Валентине, – настаивала я.

– Мы с сеньоритой Валентиной знаем друг друга с раннего детства. Наши родители всегда дружили. Но между нами нет никакого романтического чувства, – Иэн понизил голос и опустил голову.

– Возможно, с твоей стороны. Ты видел, как она на меня посмотрела? Я думала, она кинется на меня!

Иэн положил руку на колено и, улыбаясь, повернулся ко мне.

– Это ваша вина, а не моя! Все смотрели на вас. На моей памяти я ни разу в жизни не видел на улице молодую девушку с не покрытыми шляпой волосами.

Что?

– Дама никогда не показывает на людях распущенные волосы, как вы сейчас, – объяснил он, когда увидел удивленное выражение моего лица.

– А почему бы тебе заранее не предупредить меня об этом? – Я бросила на него строгий взгляд.

– После вашей бурной реакции за утренним кофе? – Иэн пожал плечами. – Я не сумасшедший! – рассмеялся он.

Я разглядывала его лицо, совершенно очарованная. Иэн был слишком красив. Лицо обрамляли густые черные волосы, контрастируя со светлым тоном кожи. В черных как уголь глазах удивительным образом поблескивали серебристые искорки. Ровный нос подчеркивал его индивидуальность. Резко очерченные скулы и прямой подбородок делали парня еще мужественнее. А вдобавок к этому тело, которое сведет с ума любую девушку.

Я поняла, что Иэн тоже меня разглядывал. Наши взгляды встретились на несколько секунд, и я отвернулась к окну. Странным образом обеспокоенная тем, как он смотрел на меня, я не могла найти этому объяснение.

Остаток поездки мы провели молча. Иногда я чувствовала на себе его взгляд, но не поворачивала головы, чтобы убедиться в этом. Мне не хотелось напускать еще больше тумана, а я знала, что очередной взгляд на Иэна вызовет ужасное смущение.

Он помог мне выйти из экипажа, когда мы подъехали к дому. Я все еще опиралась на протянутую им руку, когда услышала жужжание.

Бзз-бзз-бзз.

Иэн услышал тоже.

– Вы это слышали? – спросил он, оглядываясь по сторонам.

Я знала, что это. Знала очень хорошо!

– Нет, не слышала, – соврала на одном дыхании. – Мне… Мне… нужно в уборную. Встретимся позже, хорошо?

Я попробовала бежать, но подолом дурацкого платья зацепилась за кусты. Громко выругавшись, наклонилась, чтобы подобрать юбку, выставив при этом на всеобщее обозрение колени и голени. Затем бросилась в уборную. На реакцию Иэна я не взглянула.

Быстро зашла в кабинку и попыталась дрожащими руками закрыть защелку. Взяла телефон. Экран светился, на нем было написано: У вас 1 новое сообщение.

Я дотронулась до него пальцем. Прочитать сейчас? Нажала ДА.


Очень хорошо, София. Ты успешно начала свое путешествие.


Потом устройство мигнуло и выключилось.


10

Мне понадобилось еще несколько минут, чтобы выйти из уборной. Не то чтобы очень там нравилось, нет, просто нужно было подумать еще чуть-чуть над смыслом того сообщения.

Каким-то образом я попала в цель, даже не видя ее. Итак, возможно, я не ошиблась: там был кто-то еще. Или же то, что я должна найти, находится в деревне. Как бы то ни было, я на правильном пути.

Так и должно быть, ведь единственное, что я сделала в тот день, – поехала в деревню и поссорилась с Иэном. Но та ссора наверняка никак не связана со всем этим и не поможет мне вернуться домой.

Я глубоко вздохнула (ввиду того, где я сейчас находилась, это была не очень хорошая идея) и вышла из уборной. Иэн ждал меня на лестнице перед домом и казался обеспокоенным.

– У вас все хорошо, сеньорита София? Вам что-нибудь нужно? Хотите, чтобы я вызвал врача? – спросил он, глотая слова.

– Почему ты думаешь, что мне нужен врач? – Только потому, что я выбежала из экипажа и закрылась… Ой! – Нет-нет, все хорошо. Все в порядке. Мне ничего не надо.

Он кивнул в знак согласия, внимательно наблюдая за мной. Казалось, парень не уверен, что со мной действительно все нормально. Я не могла винить его. Лицо у меня и правда стало белым, как лист бумаги. Я все еще была напугана новым сообщением.

– Ну что ж, давайте зайдем. Элиза уже, должно быть, вернулась. – Иэн указал на дверь, куда нам нужно было войти.

Мы нашли Элизу и Теодору в студии. Элиза рисовала на холсте, а ее подруга слонялась по залу без дела. Я подошла чуть ближе, чтобы рассмотреть рисунок девушки. Цветы различных размеров и оттенков. Какие же они чудесные!

– Как красиво, Элиза! Ты очень талантлива! – воскликнула я, не в силах сдержать восхищение.

– Спасибо, сеньорита София. Но мои рисунки всего лишь неплохи. Настоящий художник в нашей семье – мой брат. – Элиза улыбнулась, и на ее щеках появились очаровательные ямочки.

– В самом деле? – спросила я удивленно. У меня не было сомнений, что Иэн с его деликатными и вежливыми манерами – способный человек, но у него такие большие руки, да и все остальное. По крайней мере, то, что я могла увидеть…

– Это не совсем правда. Элиза слишком расхваливает меня, – смущаясь, сказал Иэн.

– Ты пишешь? Правда? Типа картины? – допытывалась я, подходя к нему.

– Да, пишу… Типа картины. Иными словами, это просто хобби. Не все дни такие же суматошные, как сегодня, – сказал Иэн, вскинув бровь. Это было приглашение к спору.

Но я не поддалась. Мне было слишком любопытно.

– Можно посмотреть какие-нибудь из них?

Может, это его картины развешаны по всему дому? Они очень красивы.

– Просто взгляните вокруг, сеньорита София, – напыщенно произнесла Теодора. – Все эти полотна написаны сеньором Кларком. Он великий художник. Но никогда не демонстрирует свое творчество незнакомцам. Он очень скромный.

Иэн что-то сказал ей, однако я не обратила на это внимания. Меня сильно поразили его картины! Я едва сдерживала волнение и не знала, на что смотреть в первую очередь. Столько полотен (десять или двенадцать) различных размеров: домик в горах, пейзаж на закате, коричневый щенок, такой послушный на вид, несмотря на размеры… Все картины были разными, но при этом очень красивыми и реалистичными.

Я подошла к одной из них. Эта картина – одна из самых больших, ее реалистичность впечатляла. Вороной конь на фоне деревенского пейзажа на закате. Но мое внимание привлекли детали полотна. На нем можно было разглядеть все чувства животного: его страсть, упрямство, гордость. Этот конь не даст себя укротить. «Дикий» – такое слово пришло мне на ум. Я робко протянула руку, будто желая погладить его спину и убедиться, что гладкая, блестящая шерсть такая же приятная на ощупь, как кажется. Между тем не дотронулась до полотна; просто описала в воздухе линию, повторяющую контур животного от холки до крупа.

– Это ты нарисовал? – прошептала я.

Иэн услышал меня. Оставил сестру с Теодорой, подошел и стал рядом со мной.

– Я написал эту картину некоторое время назад. Купил этого коня, когда мой старый заболел. Планировалось, что он будет служить мне для верховой езды, но я так и не смог оседлать его. – Именно это и показано на полотне. – Я нанимал для него много дрессировщиков, однако животное абсолютно непокорное! В конце концов я сдался и купил более послушного.

– А с ним ты что сделал? – Я не могла отвести взгляд от скакуна.

– Ничего. Он в конюшне с остальными. Я не смог продать его. Что-то в нем есть… Он необычный. Решил написать его таким, каким вижу. Возможно, я преувеличил.

– Ты проделал огромную работу, Иэн, – не согласилась я с парнем. – Он такой реалистичный! Я почти чувствую его тепло. Ты художник! Первый, с которым я познакомилась лично.

– Спасибо, сеньорита. Но я не заслуживаю таких похвал. Просто у меня были хорошие учителя.

Я оторвала взгляд от картины и серьезно посмотрела на него.

– Нет, это не так! У меня были хорошие учителя. И я не могу нарисовать даже пони! Ну, только если несколько черточек, два шара и два треугольника могут считаться изображением лошади в стиле кубизма. Ты талантлив. Невероятно талантлив! Не спорь со мной!

– Хорошо, – он улыбнулся. – Значит, тогда спасибо за столь высокую похвалу.

Я перевела взгляд на другие картины. Все были очень разными, но при этом что-то их объединяло.

– Ты не пишешь портреты, – заметила я.

– Я не ду…

– Сеньор Кларк не любит рисовать портреты, – перебила его Теодора. – Говорит, у него нет способности прорисовывать тонкие линии. Не так ли, сеньор Кларк?

– Да, сеньорита Теодора. Не думаю, будто смогу уловить сущность человека, а для портрета это будет непростительное упущение.

Кажется, он уверен в своей неспособности.

Я снова посмотрела на полотно с изображением лошади.

– Не верю в это. Если у тебя получилось уловить сущность коня, ты сможешь написать портрет любого человека, какого захочешь. – Немного подумав, я добавила: – Может быть, отказываешься писать портреты людей, потому что боишься, что им не понравится то, как их увидел настолько чувствительный художник?

Он не ответил, просто некоторое время смотрел на меня. По выражению лица Иэна я поняла, что была близка к истине.

Тем временем Теодора, утомленная тем, что не являлась героиней беседы, да и вовсе не участвовала в ней, решила привлечь внимание ее дорогого сеньора Кларка.

– Сеньор Кларк, мы с Элизой обсуждали тему субботнего бала. – Она поднялась, чтобы подойти к Иэну поближе. – О, мой дорогой, этот бал будет самым важным в нынешнем году. Все высшее общество соберется. Мне так не терпится, что просто не могу больше ждать!

– Хорошо, что вы вспомнили, сеньорита Теодора. Элиза, твои планы на субботу не изменились? Я встретил сегодняшним утром сеньориту Валентину, и она спрашивала меня о бале.

– Конечно же, ничего не изменилось. Тем более сейчас, когда здесь сеньорита София! – Сестра Иэна улыбнулась. Я испытывала к ней все бóльшую симпатию. – Брат, мне будет очень приятно представить ее нашим друзьям. Уверена, она произведет на всех прекрасное впечатление. Только вот ей придется снова надеть одно из моих платьев. Думаю, сеньора Мадалена сможет немного удлинить то, что выберет сеньорита София, но наши знакомые точно узнают этот наряд.

– Послушай, Элиза, и правда, спасибочки за беспокойство.

Она вскинула брови так же, как и Теодора. На сей раз лишь Иэн этого не сделал.

– Но, возможно, меня уже не будет тут в субботу. Вероятно, я уже вернусь домой.

И я действительно очень надеялась в тот момент быть дома. Карлос просто будет рвать и метать, если я без объяснений пропущу целую неделю работы в офисе.

– Я думал, вы пока не узнали, как это сделать, – подчеркнул данный факт Иэн. – Полагал, что сегодняшние поиски не дали позитивного результата. Мне показалось, мы поняли друг друга утром и вы еще немного побудете тут, с нами.

Я слегка смутилась от его резкого тона. Иэн обычно (по крайней мере, за то время, что я его знаю, а это меньше двадцати четырех часов) не бывал таким грубым с людьми.

– Но я ничего не обещала, помнишь? Я сказала: посмотрим потом. И у меня действительно нет никакой информации. – У меня не было информации, одна лишь уверенность, что я на правильном пути. – Просто мне в самом деле необходимо возвратиться. Вся моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я даже не знаю, что меня ждет, когда попаду домой. Возможно, придется идти на биржу труда.

– Пожалуйста, сеньорита София! – начала умолять Элиза с грустным личиком и просительным взглядом. – Не могли бы вы остаться хотя бы до бала? Я была бы так счастлива, если бы могла представить вас нашим друзьям! Уверена, это будет очень приятный вечер! Кто знает, возможно, вы встретите там претендента!

«Ох! Только этого мне не хватало! Найти претендента. И моя жизнь станет идеальной!»

– Элиза, к сожалению, я не могу обещать. Я бы тоже с удовольствием посетила бал и посмотрела, как обстоят дела… тут. Но не знаю точно, каким образом попала сюда, и не имею ни малейшего понятия, как вернуться, поэтому… – осеклась я, когда увидела, что ее лицо стало еще печальнее. Но что поделаешь? Я не могла обещать, однако и врать ей не хотела.

Элиза смотрела на меня огромными сверкающими глазами, как голодный щенок. Р-р-р!

– Хорошо, Элиза. Ты будешь довольна, если я скажу, что сделаю все возможное, чтобы остаться тут в субботу? – утомленно спросила я.

– Очень довольна! – Печаль на ее лице сменилась радостью. – Итак, Иэн, ей понадобится платье для бала. – Она подбежала к брату и взяла его под локоть. – Мы ведь не можем позволить, чтобы бедняжка провела все дни здесь лишь в одном моем старом и коротком платье. Оно даже не прикрывает ей щиколотки! Что подумают наши знакомые, когда узнают, что бедную сеньориту Софию ограбили и оставили без ничего, а мы даже не обеспечили ее подходящей одеждой?

На ее лице снова появилось умоляющее выражение. Она была так убедительна. Даже я растрогалась. Бедная сеньорита София! Бедняжка!

– Но меня не обокрали, – возразила я, однако никто не обратил внимания на мои слова.

– Я завтра еду в ателье, чтобы заказать платье для бала. Возможно, могла бы сделать это и для нее тоже, – продолжила она, умоляюще глядя на нас огромными голубыми глазами.

– Это отличная идея, Элиза. Я об этом не подумал, потому что неисправим в таких делах, – ответил Иэн и обратил взор на мое платье. – Посмотрите, есть ли у мадам Жоржетт какие-нибудь готовые наряды для сеньориты Софии. Ты права, она не должна больше ходить в этом коротком платье.

Коротком! На моем теле не было ни миллиметра кожи, не обожженного всей этой тканью! Я чуть не рассмеялась, когда подумала, какими были бы их лица, если бы они увидели меня в платье, которое я надевала на день рождения Нины. Оно было черное, очень узкое и просто скандально короткое. Наверное, у них случился бы удар.

– Ты самый лучший брат в мире, Иэн! – Элиза бросилась ему на шею.

Мне это понравилось. Понравилось, что наконец-то я увидела хоть какой-то физический контакт в этом месте. Казалось, весь мир был предельно осторожен, только бы не дотронуться ни до кого, будто это грех. Не было ни объятий, ни поцелуев, ни рукопожатий. Я почувствовала облегчение, когда Иэн ответил на порыв сестры взаимностью, улыбаясь, без смущения, которого я от него ожидала.

– Не преувеличивай, Элиза, – сказал он.

– Значит, поедем, когда проснемся! Можем выехать сразу после утреннего кофе. Надо спешить. Вечернее платье не шьется за ночь!

– Как по мне, все хорошо. – Я буду в деревне достаточно рано и смогу поискать информацию. – Но думаю, не обязательно покупать обновки. Элиза, я уже сказала…

– А ты как полагаешь, Теодора? Правда, это отличная идея? – Она повернулась к подруге, игнорируя меня.

– Замечательная идея, моя дорогая. И сможем выбрать ленты! Я должна найти ленту, которая подойдет к новой шляпке. Ни одна из тех, что мы видели на прошлой неделе, не приглянулась мне. И, кроме того, мне тоже необходимо платье для бала! Уверена, это займет все время мадам Жоржетт.

– Итак, решено! – ликуя, воскликнула Элиза.

– Но… – я попробовала что-то сказать, однако Иэн быстро перебил меня:

– Отлично. Я как раз смогу заехать к арендатору неподалеку и решить некоторые проблемы. Думаю, вам не нужна будет моя помощь, когда станете выбирать наряд.

Я почувствовала разочарование. Думала, он будет меня сопровождать в поездке в деревню. Однако, вместо того чтобы сказать это вслух, снова обратила внимание на картину с конем.

– Он вам понравился, не правда ли? – спросил Иэн тихим голосом, почти шепотом, стоило девушкам углубиться в обсуждение важности атласных лент.

Возможно, он не хотел прерывать болтовню Теодоры о влиянии неправильного выбора ленты на жизнь юной особы. Наверное, ленты не только были украшением, но также имели еще какое-то значение, раз она столь горячо их обсуждала.

– Он действительно красив, Иэн, – тоже прошептала я. – Никогда не видела ничего более совершенного. Посмотри на глаза! Такое впечатление, что они кого-то гипнотизируют.

– Насчет совершенства могу поспорить с вами, – рассмеялся парень. – А гипнотизирует он своего глупого хозяина, который потратил целый год на то, чтобы понять, что не укротит его.

Я тоже засмеялась.

– Вы хотели бы с ним познакомиться? – предложил он.

– Конечно! – сказала я громче, чем собиралась, из-за своего сильного возбуждения. Но, похоже, недостаточно громко, чтобы привлечь внимание Теодоры.

– Думаю, они не заметят нашего отсутствия. Мне кажется, нам обоим не слишком интересно обсуждать ленты, – прошептал он, наклоняясь к моему уху.

Всю меня охватила дрожь, от макушки до кончиков пальцев.

Да что со мной, в конце-то концов, происходит? В такие моменты в моей голове все явно путается. И мне это ни капельки не по душе.

Теодора не заметила нашего молчаливого ухода. Элиза поняла, но лишь улыбнулась и снова обратила внимание на подругу.


11

Я еще не видела этих конюшен, находившихся далековато от дома. Обычные деревенские конюшни, коряво сложенные из бревен разного размера. Они чем-то напомнили мне «Хижину». Конечно, бар был не настолько деревенским, но почему-то этот «деревянный торт» дал мне ощущение комфорта.

Пока мы шли к конюшням, я осматривалась, снова наслаждаясь красотой этого места. Оно разительно отличалось от того, к чему я привыкла. Тут не было наружной рекламы, вывесок, сэндвич-менов[6], афиш, передвижных лавок старья… Здесь так спокойно и (должна признать) красиво.

– Осмелюсь сказать, вы первая знакомая мне девушка, которая не воодушевляется при упоминании слова «бал», – промолвил Иэн, как мне показалось, расслабленным тоном.

– Я не очень люблю праздники. По натуре больше домоседка. Честно говоря, я должна была бы сказать – офисный червь, поскольку почти не покидаю офиса. – Он словно тюрьма, в которую я сама себя заключила. – Я не очень люблю дискотеку, разговаривающих, пьющих, курящих во время танца людей. Особенно, когда они отпускают грязные шуточки. Или же, что еще хуже, ночные клубы, заполненные парнями, которые после двух кружек пива становятся несносными и считают, что имеют право говорить девушкам, которых никогда в жизни не видели, худшие из возможных глупостей. Но мне нравятся шоу. Наверное, потому что там никто не болтает, ведь шум стоит просто оглушительный. Там я в своей стихии. Очень люблю все, что связано с музыкой. Нина из-за этого так волнуется. Она считает, что я не живу, а лишь работаю, работаю и никогда не встречу парня, запершись дома или в офисе. Однако понимаешь, Иэн, у меня нет желания гулять с парнями. Иногда мне кажется, будто я инопланетянка, которая не приживется нигде…

Он кивнул, и я продолжила:

– Знаешь, когда чувствуешь, что весь мир смотрит на тебя удивленно, типа «Что она тут делает?», а потом все притворяются, будто заинтересованы в том, что ты говоришь? Ненавижу это! Предпочитаю оставаться дома. Но я люблю гулять с Ниной. Только вот сейчас она беспокоится, что я… – Увидев на его лице легкую улыбку, я рассмеялась. – Извини, Иэн. Я слишком много болтаю. Просто с тобой очень легко разговаривать. Странно, правда? Мы так мало знакомы, а я уже рассказала столько, сколько не знают мои коллеги в офисе.

– По-моему, это отлично. Я очень ценю вашу компанию. Ваша манера изъясняться просто очаровательна, – сказал он, с улыбкой глядя вперед. – И мне тоже странно, что я предпочитаю говорить с девушкой, с которой только познакомился, а не с теми, которых знаю уже давно.

– Там, где я живу, в таких случаях говорят: «Сошлись характерами».

Он посмотрел на меня.

– Когда двое людей ладят сразу же, как только познакомятся. И я точно схожусь с тобой характером, – улыбнулась я.

– Значит, и я тоже.

Иэн был очень красив, когда вот так улыбался!

– Который из этих коней – тот, с картины? – спросила я, кивая на стойла. Их там была дюжина, а может, и больше.

– Третий, – сообщил он. – Я дал ему имя Storm. Означает…

– Шторм, – я удивилась. Английский язык уже стал международным в девятнадцатом веке? – Ты говоришь по-английски?

– Честно говоря, читаю лучше, чем говорю. Мой преподаватель языков заставил меня выучить некоторые. На английском настоял мой отец. Мой дедушка приехал из Англии.

Не зря я удивилась, когда узнала его фамилию!

– И мой отец полагал, что важно не забывать о своих корнях. Немецкий изучать было труднее. Но если уж я что-то учу, сеньорита София, то никогда больше не забуду.

– Только ты никак не можешь запомнить моего имени. Я начинаю думать, что ты делаешь это специально, чтобы позлить меня! – сказала я, все еще под впечатлением от того, что он знает (как мне казалось) разные иностранные языки.

– У меня больше нет оправданий, сень… София.

Ему действительно было трудно обращаться ко мне лишь по имени. Единственный человек, которого он называет так, – Элиза. И с ней он знаком с рождения.

– О боже, как он прекрасен! – воскликнула я, заходя в стойло к Шторму.

Он не был таким же красивым, как на картине. Он был лучше, нежели я представляла. Особенно по сравнению с лошадьми, стоявшими рядом.

– Я тоже так думаю. Проблема в его характере. Никогда еще не встречал более свободолюбивого животного, чем он! – Иэн ругал его с ласковой улыбкой на лице.

Я тоже знакома с очень свободолюбивыми животными. Например, с Карлосом.

– Я выведу его отсюда, чтобы вы могли посмотреть.

Иэн остановился возле низкой двери, снял камзол и галстук, повесил их на гвоздь, потом закатал рукава белой рубашки. Он сделал это абсолютно естественно, будто делал так каждый день. Я не могла оторвать от него глаз. Иэн взял веревку и зашел в стойло. Шторм заржал и немного попятился, но в стойле было мало места, поэтому ему не удалось увернуться от меткого движения хозяина. Позже они оба элегантно прошествовали мимо меня. Я немного попятилась. Картина ни капли не лгала. В глазах животного можно было практически прочитать слово «беспокойство».

Иэн вывел его в центр конюшни. Конь фыркал, несколько раз пятился. Казалось, ему не нравится получать команды. Он был огромен! Между тем Иэн не отдал ему победу. Прошло некоторое время, и Шторм остановился рядом с ним, а если говорить точнее, то там, где захотел хозяин.

– Подойдите, – сказал парень. – Он вас не собьет. Я не позволю этого.

Я не двигалась.

– Не бойтесь. Животные чувствуют запах страха, знаете?

– Легче сказать, что я не боюсь, чем действительно этого не ощущать, – призналась я, глядя на дикого коня.

– Доверьтесь мне. – Иэн пристально посмотрел на меня. – Неужели вы думаете, что я разрешил бы вам к нему приблизиться, если бы имелся хоть малейший шанс, что он вас поранит?

Я нерешительно шагнула вперед. Конь не пошевелился.

Я сделала еще один шаг. Скакун не двигался, только быстро дышал. Медленно и робко я подошла к Иэну, до сих пор соблюдая некоторую дистанцию с животным.

Вблизи Шторм был еще более невероятным! Очень высокий, вороной, с блестящей шерстью. От него так и веяло высокомерием. Он был безупречно красив! Казалось, конь смотрит на меня оценивающе; впрочем, и я оценивала его.

– Он необычайный! – Я сделала шаг вперед, пытаясь почувствовать тепло, которое исходило от картины. Не задумываясь протянула к нему руку, как сделала это у полотна.

– Сеньорита София, не подходите ближе. Шторм не любит…

Но я уже коснулась пальцами шеи коня. Она была очень теплой, а шерсть на ощупь напоминала шелк.

– …чтобы к нему прикасались, – медленно закончил Иэн. Он казался ошеломленным, и его фраза прозвучала как риторический вопрос.

– Ты красивый конь! – воскликнула я, не в силах противиться желанию погладить его обеими руками.

Он был очень гладкий, но при этом под шерстью чувствовались крепкие мускулы. Я дотронулась до его спутанной гривы, скользнула по ней рукой и погладила спину.

– Очень приятно, Шторм. Меня зовут София. Недавно я видела твой портрет, ты – невероятная модель! Особенная.

И, к моему удивлению, когда мои руки снова оказались на его шее, он немного опустил голову, как щенок, словно ему понравилось мое прикосновение. Иэн, испытывая удивление, тяжело дышал. Я, обернувшись, взглянула на него.

Он стоял с открытым ртом и округлившимися глазами.

– Все хорошо? – обеспокоенно поинтересовалась я.

– Да, все хорошо. Честно говоря, я… поражен. Шторм никогда не позволял никому так гладить себя. Он всегда пятился, ржал или… вставал на дыбы. Что вы сделали? – Парень склонил голову набок.

– Я? Ничего не сделала. Или сделала?

– Да, сделали, – он смущенно улыбнулся. – Вы его завоевали!

Повернувшись к Шторму, я увидела, что он наблюдает за мной своими большими глазами. В них теперь не было злости. Высокомерие и насмешка так и остались, но не злость. Я еще немного погладила его. Похоже, ему действительно нравилось. Он помахивал длинным хвостом из стороны в сторону.

– Не странно ли, – начала я, – конь вежливее со мной, чем Теодора? Очевидно, он сообразительнее. Я это сразу заметила!

Впрочем, сама еще толком не понимала причины своего цинизма.

– Теодоре не нравятся многие люди. Легче назвать тех, кем она восхищается, нежели тех, кого отвергает.

Отвергает. Это слово точно описывает то, что я видела в ее взгляде всякий раз, когда она смотрела в мою сторону.

– Я уже заметила это. Но, кажется, ей нравится Элиза, – я обернулась, чтобы взглянуть на него, – и, по-моему, ты тоже. И, честно говоря, очень даже.

Он немного смущенно покачал головой.

– Сеньорита Теодора и Элиза выросли вместе. Наши семьи всегда были соседями в поместье. Поэтому она проводит много времени с нами. Они с Элизой учились вместе, ездят вдвоем за покупками, все делают вместе. Иногда я спрашиваю себя, как Элиза выдерживает ее столько времени! Не то чтобы я не уважаю Теодору, просто порой ее слишком… много! – засмеялся он.

Иэн поднял руку, приблизился к Шторму и рывком снял веревку с шеи, освобождая его. Конь сразу же пустился рысью.

– Давайте дадим ему чуть-чуть побегать. Это то немногое, что ему нравится. Правда, потом сложно заставить его остановиться.

Я вышла из конюшни следом за Иэном и облокотилась на ограду так же, как и он.

– Теодора сказала мне одну вещь… – начала я, но затем остановилась.

Мне не хотелось показаться невежливой или же любопытной. В конце концов, я знала его всего один день и не имела никакого права требовать от него объяснений. Но, по правде говоря, мне хотелось знать о нем больше.

Иэн оторвал взгляд от носившегося кругами Шторма и повернулся ко мне.

– И что такого сказала сеньорита Теодора, что… заинтересовало вас? – Казалось, он удовлетворен выбранным словом.

– Не хочу быть невежливой, но… – Лучше спросить один раз. Это как оторвать пластырь. – Теодора сказала, ты ищешь себе жену. – Я украдкой бросила на него взгляд, и, заметив удивление на его лице, повернулась к Шторму, который теперь делал меньшие круги, постоянно изменяя направление, будто двигаясь зигзагом. – Я подумала: почему так? Разве это нельзя сделать тогда, когда кто-то нравится?

Я не осмеливалась взглянуть на него. Старалась максимально вслушиваться в каждый исходящий от него звук. И услышала лишь легкое покашливание и шуршание одежды.

– Мне необходимо скоро жениться, моей сестре требуется влияние… – слово «влияние» он сказал с горечью, – …женское. Мне следует найти кого-то соответствующего, – добавил парень.

– Какой грациозный, – сказала я, все еще наблюдая за Штормом. – Я предполагала, что люди в браке ищут любви.

– Любовь может прийти позже. Уважение и восхищение в этом случае важнее любви, – пробормотал он и умолк.

Я больше не могла сдерживаться, поэтому повернулась к нему.

– Вы обеспокоены целомудрием, но ни во что не ставите любовь? Я знаю, что женитьба – это очень серьезно, и надо подходить к этому … – ощутив в себе возрастающую ярость, еще больше разозлилась оттого, что такое чувство возникло, – …обдуманно, но не так, словно это сделка! Женитьба – это сложно даже для двух любящих людей, а без любви брак обречен на провал. Ты должен быть ответственнее!

Стоп! Это я говорила все эти глупости? Это я защищаю институт брака? Однозначно путешествие во времени повлияло на мой мозг. Очень разрушительно!

– Я чувствую ответственность, сеньорита София. И думаю над тем, чтобы выбрать хорошую девушку из хорошей семьи. Кого-то, кто частично займет место, которое много лет назад оставила моя мать. Меня беспокоит благополучие Элизы.

– Выбрать? Ты говоришь так, словно покупаешь невесту! – сухо возразила я. – Ты рассматриваешь эту женщину, будто она добро на продажу. Товар. Это отвратительно!

– Вы думаете, я не знаю? – голос Иэна стал тише, он почти шептал. В его глазах читалась горечь. – Но я пообещал родителям заботиться об Элизе. И выполню это обещание. Даже если мне придется пожертвовать собственным счастьем.

Тихий хриплый голос и грустный тон обезоружили меня.

– Прости, Иэн. Я не хотела огорчать тебя неприятными разговорами. Но подумай хорошо о том, что ты делаешь, – продолжила я, совершенно обезумев от грусти на его лице и не понимая, почему мне так плохо от нее. – Ты еще очень молод. Необязательно жениться прямо сейчас. Подожди еще чуть-чуть. Возможно, ты встретишь любовь… и гармонию в одном человеке. Повремени. Подумай лучше. – Я не прекращая била ногой по доскам ограды.

– Я был бы очень рад, если бы это было возможно. И все происходило бы настолько быстро, как надо мне. Однако Элизе скоро шестнадцать, и ей нужна женщина, которая научит ее определенным вещам.

– Коль проблема только в этом, то она решена. Я могу научить ее! Могу объяснить ей, откуда берутся дети, и как не попасть под влияние хитрецов, и…

– Сеньорита София! – он перебил меня таким осуждающим тоном, что я попятилась. – Пожалуйста, прекратите! Я не об этом. Речь идет о том, чтобы стать хорошей женой, заботиться о доме, руководить прислугой и тому подобное. Ни слова по поводу того, откуда берутся дети и нечто в этом роде.

Я поморщилась.

– Ты думаешь, ей необходимо владеть знаниями о том, как командовать прислугой, но необязательно знать, чего захочет от нее муж в спальне? – Что это за место, в конце-то концов? – Знаешь, Иэн, ты очень странный!

– Я не хочу вас обидеть, сеньорита, но могу сказать то же и о вас, – произнес он, однако, с ласковым взглядом.

Туше!

– Ну хорошо, если ты изменишь свое мнение…

– Не изменю. Но спасибо за ваше беспокойство по поводу моей… ситуации, – он отвернулся к Шторму.

Мы так и стояли там же, наблюдая за животным. Могу сказать с полной уверенностью: его мысли витали далеко, как и мои.

– Вы голодны? – спросил он по прошествии некоторого времени.

– Запомни, Иэн. Я всегда голодна! – улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку.

И сделала правильно. Он действительно заулыбался.

– Пойдемте посмотрим, что для нас приготовила сеньора Мадалена.


12

Я кое-что узнала про еду в 1830 году: с большинства фруктов не нужно было снимать кожуру. Тогда не было пестицидов. Еще я узнала, что не было ничего замороженного (вероятно, в очень холодные зимние дни, но не сейчас), потому что холодильники отсутствовали. Меню обедов и ужинов составляли в основном мясо и животный жир, не очень тяжелая пища. Мне ужасно не хватало воскресной пиццы.

Я провела остаток вечера в компании Элизы и Теодоры. Но в разговоре участвовала неактивно. У меня создалось впечатление, что Иэн не желал, чтобы я говорила Элизе все, что думаю.

Меня изумляла поза девушек. Они сидели очень прямо, у меня спина разболелась от одного их вида. Моей маме понравилось бы. «Распрями плечи, София», – говорила она мне все мое детство, даже понимая, что это не даст никого эффекта.

Их движения были столь грациозны, так застенчивы и утонченны, что я почувствовала себя неуклюжим слоном. Никогда в жизни не слышала слов «утонченная» и «София» в одной фразе. Почти всегда вместе с именем София употреблялись слова неуклюжая, неловкая и невнимательная. Их я слышала тысячу раз. Притом не придавала этому значения, потому что не видела в своем окружении людей, которые восседали бы так, словно танцуют. Тут же я сидела, как всегда, развалившись в кресле, тогда как две девушки, казалось, балансировали на краю дивана. Я попыталась скопировать позу Элизы, но через пятнадцать минут отказалась от этой идеи. Мое тело уже запомнило одну позицию: опереться спиной на диван, опустить плечи и утонуть в нем, скрестить ноги; скрестить руки в случае раздражения или холода. Чем больше я пыталась скопировать ее, тем быстрее мое тело возвращалось в расслабленное положение.

Я не подходила для этого места. А если бы они вели себя так в 2010 году, то их сочли бы снобами. Я попыталась утвердиться в такой мысли, но не очень-то получилось. Элиза утонченно вышивала что-то на маленьком лоскутке ткани, и ее движения были настолько изящными, что я бы никогда не смогла их повторить. Думаю, у современных женщин абсолютно нет времени на подобные мелочи.

После ужина я пошла в кухню поговорить с Мадаленой.

– Мадалена, мне хотелось бы попросить вас об услуге.

– Что вы хотите, сеньорита София?

– У вас тут, случаем, нет лишнего кусочка ткани? – Я заметила любопытство на ее лице. – Какой-нибудь старой материи, которую я смогла бы использовать для одной… вещи.

– На самом деле, да, есть. Нам всегда нужна ткань для починки простыней или одежды. Сколько вам нужно?

– Ах, мне хватит маленького кусочка.

– Значит, я дам вам полметра. – Но она смотрела на меня подозрительно.

– Более чем! Еще мне понадобятся ножницы, – добавила я.

– Конечно. – Она слегка поклонилась. – Я вернусь через секунду.

Мадалена принесла мне бежевую ткань и очень тяжелые железные ножницы. Я побежала в свою комнату. Бросила материю на кровать, нашла в сумке ручку, взяла свои трусики (мои единственные трусики) и положила их на ткань. Потом очертила их на лоскуте, не прерывая линию. Далее нарисовала еще один контур на расстоянии шириной в два пальца от основного, взяла ножницы и начала резать.

Господи! Какие же эти ножницы тяжелые!

Кроме того, мне показалось, что ткань из металла.

Сделав несколько широких разрезов, я остановилась и начала примерять то, что вышло. Казалось, это скорее бикини, которые хуже держатся на теле, чем трусики. Конечно, в составе материи нет лайкры. И резинка была бы тут очень кстати. Я надеялась лишь на то, что они не расползутся на нитки.

Конечно, мне уже приходилось надевать одежду на голое тело, без белья. Но обычно я делала так из-за узких платьев, сквозь которые белье было бы видно – признак дурного вкуса. Но это не то же самое, что быть без ничего «по собственному желанию» в этом пышном наряде, раздувающемся как шар при малейшем дуновении ветра. Лучше подстраховаться.

Я сложила обрезки ткани (осталось больше половины) и спрятала их в подобранный в тон кровати комод из темного дерева. Все ящики были пусты. Ножницы оставила на серванте возле ванны.

На этот раз я присутствовала, когда для меня готовили ванну. Забавно было наблюдать за работниками, снующими туда-сюда с полными бадьями; Мадалена принесла ведро с горячей водой, стараясь, чтобы ткань, защищающая руки, не соскользнула с петли. Очень уж сложно как для действия, которое для меня всегда было таким простым.

– Хотите, чтобы я вернулась позже и забрала для стирки ваше платье, сеньорита? – спросила вечно услужливая женщина.

– А оно высохнет до утра? – Кстати, платье уже действительно пора выстирать, ведь я носила его почти два дня! – Мне оно потребуется для поездки в деревню прямо с утра.

– Ночи достаточно теплые. Думаю, оно высохнет вовремя.

Закрыв дверь, я сняла платье. Когда передавала его Мадалене, заметила ее покрасневшее лицо.

– Мадалена, не надо стесняться. Вы ведь тоже женщина.

Она кивнула. И быстрее, чем я даже могла себе представить, вышла из комнаты.

Как оказалось, в стеклянном флаконе было что-то, похожее на шампунь. Честно говоря, оно больше напоминало моющее средство для кухни, а не шампунь, но пены было достаточно, и я вроде бы смогла нормально вымыть голову. Тем не менее после него волосы немного посеклись. Кондиционера я не нашла.

Я оделась (какое облегчение, в свою одежду!) и пошла искать Иэна. Впрочем, далеко идти не понадобилось. Когда я открыла дверь, он стоял прямо за ней, с поднятой рукой, потому что собирался постучать.

– Иэн, я как раз хотела тебя найти! – воскликнула довольным тоном.

– Я тоже, – засмеялся он. Казалось, восторг, с которым я его встретила, пришелся ему по душе. Потом он скользнул взглядом по моему телу и резко покраснел. – Почему вы снова так одеты?

– Мадалена стирает мое платье. Поэтому я буду либо в этой одежде, либо без нее, – предупредила я. «Почему я не надела брюки вместо юбки, когда выходила вчера утром из дома, прежде чем попала в эту передрягу? В брюках я бы не была “голой”».

Он пришел в замешательство.

– Но, сеньорита…

– Ты меня уже видел такой, поэтому не стоит снова удивляться. Это просто майка и юбка. Ничего оскорбительного. А сейчас заходи! Нам нужно поговорить.

Казалось, Иэн не хотел этого делать.

– В чем проблема? – спросила я.

Он немного наклонил голову и сказал:

– Это ненормально – заходить в вашу комнату, сеньорита. Особенно ночью и когда вы… так одеты.

О боже мой!

– Не будь таким старомодным, Иэн. – Я взяла его под локоть и толкнула внутрь. – Я оставлю дверь открытой, хорошо? И не буду на тебя нападать, – пошутила тут же.

Он не засмеялся. Но немного осмелел.

Пройдя два шага, остановился и произнес:

– Только что ко мне пришла Мадалена. Она сказала, что вам нужна одежда. И мне хотелось бы вам помочь. Правда, придется подождать до завтрашнего утра. Уверен, у мадам Жоржетт будет несколько платьев, которые вам подойдут.

– Мне хотелось поговорить с тобой об этом же. – Я взяла сумку и вытащила из нее кошелек. – Ты уже видел нечто подобное? – Я протянула ему банкноты.

– Нет. Никогда. Что это? – он внимательно изучал деньги.

Я не могла в это поверить!

– Это денежные банкноты, – уныло объяснила ему. – Их используют для покупок…

– Я знаю, что такое деньги, сеньорита София. Только никогда не видел, чтобы их делали из бумаги. Так у них нет никакой ценности.

– У них большая ценность! Некоторые банкноты дороже, чем другие. Смотри, напечатанные числа определяют ценность, значит, большее число для большей ценности и…

– Вы не пользуетесь монетами? – удивленно спросил он.

– Иногда, для мелких вещей. Они стоят недорого. – Теперь я поняла. – У вас в ходу только монеты, так?

Он кивнул и поднес банкноту к лицу, чтобы лучше рассмотреть ее.

– Значит, у меня ничего нет! – «Виза» точно не установила терминал в ателье какой-то мадам. – Как же я завтра заплачу за платье? – сказала я, обращаясь скорее к себе самой.

– Этого должно хватить. – Иэн достал из жилета три золотые монеты и протянул их мне.

Я автоматически взяла. Минуту рассматривала деньги (на них была выгравирована корона), а потом протянула руку назад.

– Нет. Я не могу их взять. Ты уже сделал очень много, приняв меня в своем доме и обеспечив пропитанием. Я не допущу, чтобы ты тратил еще и деньги.

Он смотрел мне в лицо настойчивым взглядом.

– Спрячь их, Иэн. Я не хочу, – упрямо протягивала руку я.

Он не пошевельнулся.

Поэтому я сама сделала это. Подошла к нему, вцепилась в руку, которую он даже не удосужился протянуть мне, и вложила в ладонь монеты.

– Сеньорита София, пожалуйста! Вам понадобится платье для бала. И хотя одолженный вам Элизой наряд подчеркивает вашу красоту, ясно, что вам нужно еще.

Я проигнорировала комплимент. Он просто хотел убедить меня взять деньги.

– Вы не знаете, как надолго останетесь здесь. Нельзя все время ходить в одном и том же платье!

– Я вернусь. – Я пожала плечами. – И у меня есть своя одежда.

– Мне кажется, вы должны взять деньги. Если какой-нибудь более… беспринципный кабальеро увидит вас в такой одежде… – Он опустил голову и умолк.

– Спасибо за беспокойство. Ты видишь? Ты уже беспокоишься обо мне, хотя совсем не обязан это делать. Я и так создала тебе слишком много неудобств! – И вдруг у меня появилась идея. – А может, я смогу что-нибудь продать!

– У вас же ничего не осталось! Что продать?

Уверена: ему мой план не понравился.

– Пока что не думала об этом… – Я подбежала к своей сумке. Там должно быть что-то, что можно продать.

Вытряхнув все содержимое на кровать, я встала возле нее на колени в поисках какой-нибудь вещи, которая могла бы заинтересовать кого-то в этом отсталом месте. Я убрала книгу, мобильный с коробкой обратно в сумку – по разным причинам не могла их продать ни в коем случае, даже если бы умирала с голоду. Осмотрела остальные вещи.

Иэн подошел к кровати, с любопытством рассматривая мой беспорядок.

– Что все это такое?

– Это все, что у меня есть в жизни сейчас, – уныло сказала я. – Ты видишь хоть что-нибудь ценное тут? Что-нибудь, что может заинтересовать кого-то, чтобы я могла продать завтра в деревне?

– Хм-м-м… – проворчал он. – Не знаю точно. Никогда раньше не видел подобного.

Могу в это поверить.

– Давай посмотрим… – Я начала аккуратнее раскладывать свои вещи.

Косметика.

Нет, Теодора всегда с макияжем. Может, не таким сложным, как у меня, но, без сомнения, с макияжем.

Мои ключи.

Зачем кому-либо ключи от квартиры, которая будет построена через два столетия?

Кетчуп?

Я так и не смогла вспомнить, откуда он тут взялся.

Презерватив.

Возможно. Всегда может пригодиться. Могу поспорить: в девятнадцатом веке презервативы еще не изобрели.

Я повернулась к Иэну спросить, что он об этом думает. Хотя у меня не было ни малейшей идеи, как объяснить ему применение такого предмета, ведь он всегда плохо реагировал на разговоры о сексе. Единственная надежда оставалась на то, что он все поймет, прочитав надписи на упаковке. Только тогда я заметила, что Иэн склонился, как и я, над ручкой Віc в моих руках.

– Что это? – спросил он, разглядывая ее со всех сторон.

– Это ручка. Используется для письма. Вот так, – я взяла предмет из его рук и нацарапала несколько закорючек на листочке бумаги (отметив про себя, что это был мой телефонный счет). – Только не говори, что ручек еще не существует!

– Нет, не существует! – Он очарованно смотрел на мою простую авторучку, купленную в супермаркете. – Для письма мы пользуемся пером и чернилами.

– Ах! – Я же читала об этом. – Это почти то же самое. Только вместо того, чтобы набирать чернила, макая в них кончик пера, их уже поместили прямо внутрь ручки. Смотри, – я указала на почти черную ампулу в прозрачном цилиндре и повернулась к нему. – На мой взгляд, это практичнее пера.

– Фантастика! – воскликнул Иэн. – Чудесное изобретение! Как я не подумал об этом раньше? – Его лицо стало еще красивее, когда на нем появилось выражение искреннего воодушевления. – Что это за материал? Кажется, что стекло, но он не холодный.

– Это пластик. Он похож на стекло, однако более прочный. Например, он не разобьется, если упадет на пол. – Я не собиралась объяснять, что пластик – это производное нефти, полимер и т. д. Такие сведения парня лишь запутают. – Как ты думаешь, кто-то может заинтересоваться ею?

Ручка полностью очаровала Иэна. Он рассматривал ее, будто она была редкой драгоценностью.

– Да. Сколько вы за нее просите? – промолвил он, повернувшись ко мне.

– Что? – Я приоткрыла рот от удивления.

– Мне хочется ее купить. Сколько вы за нее просите? Я готов заплатить любую цену! – Его глаза сверкали, как две звезды.

Я поняла, о чем он.

– Я не могу продать ее тебе! – сказала несколько возмущенно.

– Почему нет? Мои деньги ничем не хуже, нежели у других, – обиженно ответил он.

– Я знаю, Иэн. Но ты же просто пытаешься мне помочь. Снова! Я не хочу, чтобы ты это делал. – Мне стало неловко из-за такой ситуации.

Я почувствовала себя одной из тех девушек, которые пользуются общением с богатыми парнями, чтобы получить от них все возможное, а затем бросить. Потому что сейчас произойдет именно это: Иэн мне поможет, и я исчезну.

– Сеньорита София, это не так. Я действительно хочу эту ручку. Она чудесная! – Он взял тот же телефонный счет и попробовал начертить линию. – Смотрите! – Еще несколько штрихов. – Она невероятная! Нет ни пятен, ни клякс. Она пригодится, особенно для бухгалтерских книг.

Несколько мгновений я рассматривала его лицо. Глаза сверкали, а восторженная улыбка делала парня еще привлекательнее. Создавалось впечатление, что он нашел самое большое сокровище в мире.

Наклонив голову, я рассмеялась. Если бы другим людям можно было угодить так же легко, как Иэну.

– Хорошо, она твоя, – сказала я, все еще смеясь.

Радостно улыбнувшись, он потянулся рукой к карману.

– О боже! Не надо монет. Я ее не продала, а просто отдала тебе.

– Но я не могу ее принять, сеньорита. Я же вижу, что у вас сейчас немного средств, а это изобретение точно стоит несколько монет. Будет неправильно забирать у вас такую дорогостоящую вещь.

«Дорогостоящую! Она досталась мне за несколько реалов!»

– Но я хочу отдать тебе ручку…

Он опустил голову еще до того, как я закончила. Я попробовала зайти с другой стороны:

– В качестве подарка! Дар в знак благодарности. За всю помощь, которую получила от тебя. Ты же не обидишь меня, отказавшись принять единственное, что я могу предложить сейчас, правда?

Казалось, он колеблется.

– Я не хочу обижать вас, сеньорита, но…

– Значит, не обижай. Прими ее, пожалуйста. Я бы хотела сделать для тебя что-то действительно приятное, Иэн, но в данный момент у меня почти нет возможностей. – Я немного смущенно улыбнулась.

Он тоже улыбнулся, но лишь губами. Глаза все еще выдавали внутреннюю борьбу.

– Большое спасибо за подарок. Он потрясающий! Не думаю, что вы могли бы дать мне что-нибудь более ценное. – И вдруг какое-то странное пламя сверкнуло в его взгляде. – И, если позволите, я бы тоже хотел сделать вам подарок.

Улыбка исчезла с моего лица. Я точно знала, что он скажет дальше.

– Вы примете несколько платьев в знак моей дружбы, не так ли? Вы же не обидите меня отказом от подарка? – В его голосе улавливались нотки торжества. Он грязно сыграл!

Я прищурилась.

– Нет, – согласилась, признав поражение. – Можешь заплатить за платье, черт побери!

– Отлично, – парень победоносно улыбнулся, снова беря монеты.

– Иэн, если ты не хочешь проглотить эти монетки, то лучше спрячь их, – хмуро проворчала я.

– Они вам завтра понадобятся. Ведь вы же приняли платья! – смущенно воскликнул он.

– Платья, не деньги, – сухо объяснила я. – Мне не известно, как здесь все происходит, но там, где я живу, не очень прилично, когда мужчина дает деньги женщине, с которой не встречается. Понятно?

Он покраснел.

– Вполне! Простите меня, у меня не было намерений…

– Знаю, что не было, – перебила я его, все еще раздосадованная, что он будет покупать мне что-то.

– Значит, я отдам деньги Элизе, – неуверенно сказал он.

– Так лучше, – все еще неудовлетворенно проворчала я. Почему меня так смущал тот факт, что он хотел дать мне денег?

– Отдыхайте. Увидимся утром. – Иэн встал, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться.

Я приняла помощь и тоже встала. Смотрела ему в лицо, желая выказать благодарность. У меня сперло дыхание. Он стоял ближе, чем мне бы хотелось. Достаточно близко, чтобы видеть маленькие серебристые искорки в его черных глазах. Я замерла и глазела на него, как дура. Иэн тоже глядел мне в глаза. И только через несколько секунд я поняла, что он до сих пор держит меня за руку. Я попыталась освободиться, но он сильнее сжал мою ладонь, не отпуская. Затем наклонился (все еще глядя мне в лицо) и очень деликатно поцеловал мне руку. Неведомый мне ранее трепет пробежал по моему телу. Я почувствовала, как загорелись мои щеки и тело пробил озноб.

– Спокойной ночи, сеньорита София, – его голос был тихим и хриплым, он ни на секунду не отводил от меня взгляд.

Снова дрожь.

– Спокойной ночи, – я опустила глаза, пытаясь скрыть замешательство и те новые чувства, которые он вызывал во мне.

Что со мной происходит? Я всегда знала, что делать, когда речь шла о лицах противоположного пола: как избавиться от надоедливого кавалера, как обратить на себя внимание стóящего парня. Но никогда не краснела, если кто-то из них желал мне спокойной ночи.

Иэн улыбнулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Я так и осталась стоять, словно статуя, глядя на закрывшуюся дверь. Мою руку еще покалывало от его вежливого прикосновения, и я спрашивала себя, не сошла ли случайно с ума.

Мне было известно, что я вернусь домой (не знаю, как именно, но в конце концов узнаю), а все эти люди, Иэн тоже, – нет. Они останутся там, где и должны быть, в том месте, которому принадлежат. Мне не следует увлекаться никем из них. Когда я вернусь в свое время, все они будут…

Я почувствовала дрожь в коленях. Мне не нравились такие мысли. Очень не нравились! Но это правда. Я не влюблялась с тех пор, как… Не то чтобы я была влюблена в Иэна. Не была! Я почти его не знаю! Но что-то в нем будоражило меня. Что-то, чего я не могла объяснить даже себе самой.

Итак, зная все это, что же я творила?

Лучше всего уйти отсюда. Но куда? Спать на улице и умереть с голоду? Сейчас я вынуждена остаться у Иэна. И придется запретить себе думать о нем.

Я легла спать (в одних импровизированных трусах), решив держаться от Иэна как можно дальше.


13

Иэн уже уехал на свою встречу, когда я встретилась в столовой с девушками. Они к тому моменту были готовы ехать к портнихе в ателье.

На этот раз я сделала хвост, собрав волосы сзади. От предложения надеть какую-нибудь шляпку Элизы отказалась. Понадобилось много сил, чтобы убедить ее: я не хочу и не собираюсь надевать головной убор.

Телефон решила оставить в комнате. Если портниха захочет снять мерки и найдет в декольте странный твердый серебристый предмет, которого она никогда раньше не видела, то может начать задавать вопросы. А вопросов мне совсем не хотелось.

Я желала знать ответы!

Мы приехали в деревню, и я заметила, что движение там оживленнее, чем вчера. Высокие двери и окна флигелей были открыты. Способ ведения торговли меня удивил. По сути это был не рынок, а нечто наподобие открытой ярмарки. На мощеных улицах стояли повозки с различными товарами: кудахтающими курами и хрюкающими свиньями, овощами и зеленью, декоративными изделиями; а странный старомодный мужчина продавал эликсир жизни всего за несколько монет…

Элиза показала мне, как я думаю, булочную. Хотя это и близко не напоминало ее: просто киоск на узкой улочке, в котором было много разного хлеба. Также мы увидели аптекаря – пожилого, но очень энергичного сеньора. Теодора сказала мне, что он делает микстуры, которыми можно лечить болезни (я подумала, это что-то наподобие гомеопатических средств). Мы прошли мимо нескольких магазинов, в одном из которых было буквально все (из того, что здесь имеется) – от мыла до мешков с мукой. Возможно, это и есть прототип супермаркета. Я обращала внимание на всех подозрительных людей и, вероятно, объекты, которые могут быть тем, что я ищу.

Думаю, в таком скучном месте любая новость должна распространяться будто лесной пожар. Такое подозрение подтвердила мадам Жоржетт (не имею ни малейшего понятия, почему к ней обращались именно «мадам»), поприветствовав меня.

– Значит, это и есть мадемуазель София Алонзо, – сказала она с французским акцентом. – Я заинтересовалась вами, когда услышала новость. Вы пр-релесть, chéri[7]!

– Ум-м… Мерси! – рискнула ответить я.

– О chéri! – Она сложила руки на полной груди. – Какие манеры! Я не удивляюсь словам мадемуазель Валентины, что сеньор Клар-рк, кажется, так вами восхищен, моя дорогая!

Ах, отлично! Теперь его семья в центре всех сплетен!

– Но ваше платье! – Она неодобрительно поморщилась. – Оно не укр-рашает вас, chéri! Смотр-рите! Оно слишком мягкое и кор-роткое! Такую кр-расоту, как у вас, нужно подчер-ркивать.

Болтовня продавцов столь же древняя, как и женское тщеславие.

Она показала мне несколько почти готовых платьев. Они меня не очень впечатлили, ведь были не в моем стиле. Но Элиза загорелась.

– Помоги мне выбрать, Элиза, – попросила я. Честно говоря, ничего бы не взяла.

Она остановила свой выбор на нескольких нарядах, чтобы я примерила их. Ей очень понравилось белое платье, но мне удалось убедить ее, что для человека, у которого всего парочка нарядов (или даже один), темные цвета подходят лучше. Они не такие маркие.

В конце концов, мы выбрали одно темно-зеленое платье, а другое – винного цвета. Элиза не позволила мне взять лишь одно и, даже не дав мне права выбора, сказала, что в любом случае купит мне второе.

Портниха оказалась очень ловкой. Ей помогала только ассистентка. В большом зале швейной мастерской было темно, его завалили различными тканями и бумагами. Казалось, тут произошло землетрясение. Я вспомнила о своей квартире и подумала, что она похожа на зону боевых действий…

Пока мадам Жоржетт подгоняла мои два платья, она все время бросала неодобрительные взгляды на мою талию. Потом поддернула юбку, чтобы увеличить объем, и поморщилась.

– Хм-м… – проворчала дама, – у вас такие интер-ресные туфли, chéri.

Элиза быстро выбрала платье – цвета слоновой кости, с короткими рукавами, несколькими изящными вышивками и пышной юбкой. Судя по изображению, это было ее платье. Между тем Теодора доставила больше хлопот. Она несколько раз повторила, что платье должно быть особенным, достойным королевы!

Мадам Жоржетт, наверное, очень хорошо знала своих клиентов, поэтому взяла рулон плотной золотистой ткани и развернула его на столе.

– Что вы думаете об этом, мадемуазель Теодор-ра? В Евр-ропе нет более бдагор-родной материи!

Спустя полчаса, много раз повторив: «Это не достойно королевы», Теодора выбрала модель с множеством деталей, вышивок и пышными рукавами.

– А вы не станете выбирать себе платье, chéri? – спросила мадам Жоржетт у меня, хлопая длинными ресницами.

– О нет. Я не знаю, буду ли здесь в субботу. А если вдруг буду, то надену одно из тех, которые уже купила.

Все трое переглянулись, а потом снова повернулись ко мне.

– Вы должны выбрать себе платье для бала, София, – сказала Элиза. Обожаю, когда она называет меня по имени. Без всяких излишеств, в отличие от брата. – Эти платья для обычных дней. Я уже вам говорила, что будет много друзей нашей семьи. Хочу, чтобы они восхищались вами, а не жалели вас. Кроме того, Иэн утром просил меня помочь с выбором платья и отчетливо дал мне понять, что вы не слишком хорошо знаете местную моду. – Она подошла ко мне. – Поэтому я помогу!

Элиза взяла меня под локоть и мягко подвела к столу, на котором были разложены эскизы мадам Жоржетт.

– Это вам очень подойдет. Как считаете?

Я посмотрела на эскиз. Там было слишком много украшений.

– Все-таки я не вижу в том необходимости, Элиза. Спасибо за беспокойство, но в самом деле…

– София, я выберу сама, если вы и дальше будете непреклонной, – она спокойно улыбнулась.

Я вздохнула.

– Значит, мне хотелось бы что-нибудь менее навороченное, – я недовольно скривилась, глядя на эскиз, и прошептала: – Не хочу привлекать много внимания.

Элиза, улыбнувшись, продолжила перелистывать большие страницы желтоватой бумаги.

– Вы уже знаете новость? Вчера вечер-ром в пансионе мадам Герберт поселился один шевалье. Бедная вдова так испугалась, когда в ее дверь постучал грязный мужчина, без багажа, без детей! Мой Бог!

Опа!

Я повернулась, чтобы лучше рассмотреть лицо портнихи, но лишь ненароком сбросила на пол полную пуговичек чашу, стоящую на столе. Тысячи кружочков покатились по полу.

– Черт побери! Простите, мадам. – Я опустилась, чтобы собрать маленькие пуговицы, когда мне на помощь пришла ее ассистентка.

– Не беспокойтесь, chéri! Анелиз обо всем позаботится, – сказала портниха, пока я вставала с пола.

– Я не специально, правда! – Мое лицо горело.

– Я уже сказала, чтобы вы не беспокоились! О чем же говорила? А, точно, об иностр-ранце. Кажется, его огр-рабили. Бедняга! Но, к счастью, он не р-ранен! – Она встряхнула белыми локонами и покачала головой.

– Где он остановился, мадам Жоржетт? – огорченно спросила я.

– В пансионе Гер-рберт.

– Какое совпадение! История этого кабальеро, кажется, похожа на вашу… – начала Теодора, но Элиза быстро перебила ее:

– Теодора, посмотри на эту ленту! Думаю, она идеально подойдет к твоей новой шляпке.

Сестра Иэна не хотела, чтобы портниха знала, что моя история очень похожа на ту, которую она только что рассказала. По крайней мере, так думали они с Иэном, хотя я много раз повторяла, что на меня не нападали.

– Где, сеньорита Элиза? Ох! Она прекрасна! Она будет красиво смотреться на моей новой шляпке. – Полностью отвлекшись на ленту, Теодора встала со стула и подошла к целому шару из цветных лент, подвешенному под потолком.

Тема забыта.

– Как его зовут? Вам известно? – я не смогла сдержаться. Мне нужно было узнать побольше об этом мужчине.

– Пока не знаю, но видела, как сегодня утр-ром он нанял лошадь. Думаю, сейчас уехал из дер-ревни. Вы знакомы с ним? – Портниха приподняла брови, а на ее лице отразилось еще более сильное любопытство.

– Ах, нет! – Я пожала плечами, надеясь не показать разочарования от того, что не получилось узнать больше деталей. – Просто… мне стало любопытно. Я думала, это место такое спокойное!

– Ох! Это уже давно не так, chéri. Совр-ременные дни пр-ринесли много непр-риятных вещей.

Очень современные, действительно.

Больше я не задавала вопросов. Не желала ставить Элизу в неловкое положение. Я и так злилась из-за того, что по моей вине вся деревня обсуждала эту семью. Не хотелось усложнять ситуацию еще больше. Подожду момента, когда смогу поговорить с Иэном и попросить его о помощи. Снова!

Элиза выбрала для меня модель платья для бала, а я почти не обращала внимания на ткань, которую она мне показывала. Девушка настояла на белом цвете. У меня безумно кружилась голова. Я была уверена: здесь есть кто-то еще. Кто-то, кто в данный момент не находился прямо тут (в деревне, где я могла бы легко его встретить), а, возможно, где-то в другом месте искал способ выбраться из этого кошмара.

– Я заметила, что вы не используете кр-ринолин, chéri, – прошептала мадам Жоржетт, когда мы выходили.

Кринолин?

– Вы говорите про ту штуку, которая напоминает клетку? – Из всего, что мне в качестве одежды дала Мадалена, я не знала названия лишь этой клети.

Она, давясь от хохота, кивнула.

– И не собираюсь надевать! С этой штуковиной я даже не смогу сесть. Мне не верится, что вы и в самом деле используете их.

Мадам Жоржетт громко рассмеялась. Ее лицо покраснело от смеха. Прошло несколько минут, портниха успокоилась и смогла вымолвить:

– Пр-риму это во внимание, когда стану р-работать над вашим платьем.

– А, спасибочки, мадам Жоржетт! Это будет очень мило! – Кто знает, может, если у меня появится настолько же огромная юбка, как и у других женщин, то на меня перестанут смотреть такими странными глазами. Так, как сейчас на меня глядела мадам.

– София разговаривает немного не так, как мы, мадам Жоржетт. Она приехала издалека, – объяснила Элиза, улыбаясь мне.

– Очень даже «не так»! – (Кто бы говорил) – Ор-ревуар, мадемуазель! Скор-ро увидимся.

– До встречи, – промолвила Теодора.

– До скорого, – попрощалась Элиза.

Я больше ничего не сказала. Просто быстро кивнула и вышла.

Я заставила Элизу и Теодору прогуляться по деревне аж до того пансиона. Это было старинное здание, срочно нуждавшееся в руке маляра. На углу сооружения над узкой высокой дверью висела деревянная табличка с вырезанным на ней названием пансиона. Я внимательно наблюдала за людьми, особенно мужчинами (теперь, по крайней мере, знала, что это мужчина), но вдруг поняла, что его там нет. Там не было никого, кто отличался бы от тех людей, с которыми недавно познакомилась. Никто не вел себя так же, как и я.

Пришлось выдержать пятнадцатиминутную поездку домой в экипаже. Теодора ни на минуту не закрывала рот.

– Странно, не правда ли? На двух человек напали практически в один день! О чем думает гвардия? Почему этих бандитов еще не поймали? Мне не верится, что они далеко отсюда. Не так ли, ведь я права, сеньорита София? – Теперь она посмотрела на меня. – Если бы вы смогли хотя бы вспомнить лица нападавших и описать их гвардейцам, вероятно, их бы нашли быстрее.

Она не дала мне возможности объяснить, что я не могу помочь. Что я не видела лиц нападавших, потому что их не было. Было только одно лицо, и я уверена, что та женщина находилась где-то в 2010 году, получая наслаждение от моих проблем и практикуя вуду с другими ничего не подозревающими людьми.

– Я попрошу отца нанять еще прислугу. Кто знает, может, они совсем…

Она все продолжала болтать, и я попробовала отключиться. Я и так фактически не слушала то, что она говорила, просто это отдаленное жужжание мешало мне ясно мыслить.

По прибытии я побежала в свою комнату и с замиранием сердца увидела, что телефон выключен. Как всегда. Я подумала, что там может быть сообщение или что-то еще. В конце концов, я была в деревне. В той же, куда ездила вчера утром. Так почему же ничего нет?

– Элиза, ты не против, если я навещу Шторма? Хочется еще раз его увидеть.

Честно говоря, мне хотелось побыть наедине и подумать.

– Конечно нет, сеньорита София. Мы будем в зале для чтения. Можем встретиться позже.

– Супер, – согласилась я, пытаясь улыбнуться.

В каком-то забытьи спустилась в конюшню.

До сих пор не понимала, что происходит. Мне нужна была помощь Иэна, еще раз. Хорошо, если бы завтра он отвез меня в деревню, чтобы я смогла убедиться, что тот мужчина уже вернулся. И в таком случае попробовала бы узнать, что ему известно.

Шторм гулял по пастбищу. Казалось, он был рад свободе. Я подошла к ограде и стала наблюдать за конем, скакавшим так же быстро, как и мои мысли.

В конце концов, почему я здесь? Каков настоящий мотив этой плохой шутки? Неужели тот мужчина, подобно мне, купил мобильный у странной продавщицы? Может быть, он, как и я, должен найти что-то? Он искал то же самое, что и я? Неужто это как погоня за сокровищами: кто первым обнаружит – тот вернется домой? Имеет ли он хоть какое-нибудь представление о том, что это?

Приблизившись ко мне, Шторм прервал мои мысли. Он подошел так близко, что я смогла дотронуться до него.

– Ну что, лошадка, наслаждаешься свободой?

Конечно, он не ответил. Не хватало еще, чтобы конь заговорил. Я протянула руку и дотронулась до его блестящей шерсти. Он фыркнул, но, по-моему, от удовольствия.

– Ты, случаем, не видел тут машину времени, а? – прошептала я. – Думаю, что нет. Но если вдруг найдешь, не забудь мне сообщить.

Я продолжила гладить его и улыбаться. Я рассказываю о своих проблемах коню!

– Здесь жизнь совсем другая, не правда ли? Хотя, возможно, у лошади жизнь одинакова повсюду. Ты удачливый конь. Тебе не нужно возить повозки, тебя не подгоняют кнутом. Могу поспорить, что много кобыл заглядывается на тебя…

– Кажется, вы стали достаточно близки, – раздался голос рядом со мной.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть приближающегося Иэна, прежде чем начала фантазировать, что мне ответил конь.

– Уж если вы разговариваете о сердечных делах… – он улыбнулся.

– Шторм – очень хороший друг, – пошутила я. – Почти ничего не говорит и слушает, не жалуясь. Очень понимающий друг.

Иэн остановился рядом со мной и тоже начал гладить жеребца.

– Шторм, я думаю, у тебя появилась фанатка, – сказал он, явно наблюдая за моей реакцией на то, что он использовал слово, которому я его научила.

И я действительно удивилась. Все было написано на моем лице, скрыть ничего не удалось.

Иэн рассмеялся.

– Как прошла поездка в деревню? Смогли найти какое-нибудь платье? – спросил он, гладя Шторма по шерсти.

– Нашла. Спасибочки, Иэн. Необязательно было делать это, – буркнула я, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

– Необязательно. Я хотел это сделать, – казалось, он был очень доволен, что я приняла его подарок.

– Как твои дела? – поинтересовалась, пытаясь поддержать разговор.

– Замечательно. Мы уладили все очень быстро.

На секунду я перестала гладить коня по шее. Шторм тряхнул гривой, словно говоря: «Продолжай, не останавливайся!»

– Я нашла еще кое-что в деревне, – сказала, продолжив гладить Шторма и косясь на Иэна.

– Не говорите мне, что вы встретили того человека, которого ищете! – Ему не понравилась моя новость.

– Нечто вроде того, – прошептала я. – В деревне появился парень, и он заявил, что его ограбили. Остановился в пансионе. Сегодня его там не было, он уехал рано утром по каким-то важным делам. – Я вскинула брови с намеком.

– Каким делам? – Иэн тоже перешел на шепот.

– Не знаю. Но думаю, возможно, он пытается найти способ вернуться домой.

– Вы верите, что он знает, как это сделать, сеньорита? – Опять его пронзительный взгляд.

– Может, да, может, нет. Но он должен пытаться. Ведь я делаю то же самое, не так ли? Пытаюсь найти способ вернуться.

– Конечно. – Через несколько секунд Иэн добавил: – Можно спросить, почему мы разговариваем шепотом?

Я выпрямилась, перестав опираться на ограду.

– Не знаю! – засмеялась вместе с Иэном. – Хочу поехать туда завтра, узнать, вернулся ли он из своего путешествия.

– Я еду завтра в деревню, если захотите ко мне присоединиться…

– Хочу! – перебила его я, отрываясь от коня и хватая парня за руки в какой-то безудержной эйфории.

О боже! Кто бы мог подумать, что у Иэна такие сильные руки и…

Я, быстро отстранившись, попятилась. Мне стало неловко, что я так дотронулась до него, и еще более неудобно от того, что начала представлять его бицепсы под рубашкой с короткими рукавами.

– Прости, Иэн. Я увлеклась, – не имея сил взглянуть на него, я уставилась себе под ноги.

– Не извиняйтесь, сеньорита, – его голос звучал громче обычного. – Я уже понял, что ваши обычаи отличаются от наших. Нет причин просить прощения.

Я не могла увидеть его реакцию, но голос парня казался взволнованным. Испугалась, как бы он не решил, что я намекаю на что-то. Особенно после нашего разговора о женитьбе.

Попробовала исправить ситуацию. В конце концов, я девушка из двадцать первого века. Ради бога!

– У тебя… много арендаторов? – спросила первое, что пришло на ум.

– Нет, – его голос теперь звучал сдержаннее. – Всего несколько в маленьких владениях.

– Вы с этого живете? То есть это ваш доход?

– И это тоже. Мой отец оставил достаточно щедрое наследство. Но я больше занимаюсь лошадьми. Мне это нравится.

– Ты продаешь коней?

– Большинство из них. Мы выращиваем здесь очень хороших лошадей. На самом деле, даже королевская семья купила несколько, – гордо сказал он, складывая руки на груди и снова привлекая этим внимание к своим бицепсам.

Скрытые камзолом, они тоже выглядели превосходно. Как я не замечала этого раньше?

– Вот почему их тут так много. Я думала, отчего так много мускулов… ум-м… лошадей, если в поместье всего один экипаж… – Мои щеки зарделись.

– Мы выращиваем их и тренируем, а когда они уже готовы – продаем. Это очень прибыльная сфера и безумно приятная.

– Думаю, да. – Краем глаза я заметила, что он пытался не смотреть в мою сторону. Впрочем, без особого успеха. Я еще больше разнервничалась. У меня начали потеть ладошки.

Что происходит с моим телом?

– Мне это нравится, сеньорита София. Я люблю разводить животных. Это намного более благодарное занятие, чем выращивать кофе. – Иэн подошел ко мне ближе. – Вы не представляете, насколько я счастлив, что мои конюшни полны жеребят, которые скоро станут чистокровными жеребцами и будут служить многим семьям.

– Же-жеребцами? – глупо запнулась я, отступая на шаг. В данной ситуации слово не имело того оттенка, которым было окрашено в моем развращенном сознании.

– Конечно, мы выращиваем и кобыл, специально не выбираем, – улыбнулся он.

Эта красивая улыбка лишала меня равновесия.

– Но люди больше покупают жеребцов.

– А, понятно! – согласилась я и попыталась успокоиться, чтобы разговаривать с ним нормально.

Но возникла проблема: я абсолютно не могла сосредоточиться. Видя его крепкие руки, не способна была думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы сорвать с него рубашку и скользить пальцами по его мускулам…

– Если не возражаешь, Иэн, я пойду. Элиза ждет меня в зале для чтения, – поспешно сказала я.

– Позвольте провести вас туда, – учтиво предложил он.

– Нет! – закричала я. – Не нужно. Я знаю, как туда пройти. Оставайся со Штормом. Ему, наверное, необходимо… что-то нужное для коня.

Отлично. Мой мозг превратился в желе.

– Все хорошо, – медленно ответил он. – Разрешите задать вам вопрос?

– Валяй, – я была растеряна. У меня кружилась голова от путаницы возникших чувств.

Иэн тоже был озадачен.

– Задавай свой вопрос, – объяснила я, почувствовав усталость от необходимости объяснять значение всех слов, срывающихся с моего языка.

– Я совершил что-то, что вам не понравилось? – тревожно спросил он.

– Нет, – нервно ответила я.

– Так почему же вы убегаете?

Вот черт!

– Я? Убегаю? Что за глупость?

Он заметил. Конечно, он заметил.

Возможно, Иэн обратил внимание на мое смущение после прикосновения к нему?

Хуже! Может ли быть такое, что он заметил… любопытство, возникшее на моем лице, когда я дотронулась до него?

Еще хуже! Возможно ли, что фантазии, возникшие в моей голове, читались и в глазах?

Р-р-р!

– Только я пришел сюда, а вы уже торопитесь вернуться домой. Мне показалось, вам было весело со Штормом. И вдруг вы так разнервничались. Почему бы вам не остаться еще чуть-чуть? Мы можем погулять по территории поместья. Думаю, вам очень понравится, и прогулка недолгая…

– Не сейчас. Мне надо возвращаться. Я обещала Элизе. Кто знает, может, в другое время… – И я в спешке ушла, не беспокоясь о том, что он подумает.

Решит, что я трусиха! Даже лучше. Намного лучше, чем если сделает вывод, что я заинтересовалась им и его крепкими сильными руками, словно высеченными из гранита. И действительно, я не заинтересовалась!

Однозначно нет!


14

Меня очаровали книги, обнаруженные в зале для чтения. Книги обо всем: от философии до истории человечества, от многотомных исследований до классических произведений, бесчисленного количества классики.

Конечно я знала, что в 1830 году некоторые произведения уже были опубликованы, однако меня действительно поразило то, что я нашла издания таких авторов, как Эдгар Аллан По, лорд Байрон, Дени Дидро, Гёте, Шекспир, Антуан Галлан, Вальтер Скотт и многих других, о которых даже не слышала. Но одна книга привлекла мое внимание, едва я мельком взглянула на нее. По правде говоря, не книга, а издание в трех томах с надписью на первой странице: Написано Леди, Лондон, 1811. Книга в коричневой обложке была абсолютно новенькой. Я очень бережно взяла с полки первый том. Не то чтобы я нуждалась в этом, но мне было сложно осознать, что такая старинная книга (хотя, согласно надписи на второй странице, она была издана всего несколько лет назад) не распадется, если я возьму ее в руки. Пролистала несколько страничек, чтобы удостовериться в этом; и действительно – там были Элинор Дэшвуд, Норланд Парк, Эдвард Феррарс. Я очень бережно вертела в руках это первое издание «Разума и чувств», словно его сделали из драгоценного кристалла, который легко разбить.

– Это невозможно! – удивленно воскликнула я.

– Какие-то проблемы, сеньорита София? – обеспокоенно спросила Элиза.

– Проблемы? Нет, Элиза, – ответила я, не отрывая глаз от книги. – Ты знаешь, что это?

Она смутилась.

– Это книга, – медленно произнесла девушка. – Роман. Мой брат купил его несколько лет назад. Привез из Европы.

– Да. Это роман. Первый опубликованный роман Джейн Остин! – Я была очарована возможностью держать его в руках. – Это оригинал! Первое издание! Смотри! Здесь написано, что опубликовано автором!

– Джейн Остин?

– Именно так. У вас тут стоит настоящее сокровище!

По крайней мере, для того, кто так же влюблен в книги (и Джейн), как и я. Ни одной недели не проходило, чтобы я не брала какую-нибудь новую книжку для чтения. Само собой, у меня есть любимый автор: сейчас одно ее произведение находилось в моих руках, а другое было спрятано в сумке в моей комнате.

– Мне кажется, я еще не слышала о ней. – Элиза сидела возле стола, на котором стопками лежали книги. – Вы ее знаете?

– Весь мир знает Джейн! – По растерянному выражению лица девушки я поняла, что не весь мир ее знает. Пока. – Уверена, ты еще услышишь о ней. Обожаю ее романы. Этот – самый лучший!

– Мне тоже очень понравилась эта история. Хотя понадобилось немало времени, чтобы дочитать ее, – она смущенно улыбнулась. – Я знаю английский не так хорошо, как Иэн.

Казалось, Теодора скучает. Она постоянно пребывала в таком состоянии, когда я находилась рядом. Но, думаю, так бывало не всегда, ведь Элизе эта девушка действительно нравилась.

Остаток дня я провела, наслаждаясь прекрасным стилем Остин. Я настолько погрузилась в чтение, что когда Иэн ворвался в зал, то застал меня врасплох. Я всегда «терялась» в книгах, глубоко погружаясь в истории, словно сама была их частью, будь то роман, политическое чтиво или ужастик про вампиров.

Итак, это была я, году в 1800-м с чем-то, и я ждала, когда Элинор и Эдвард наконец-то найдут общий язык. И стоило Иэну зайти в зал, он вернул меня в год… 1800-й с чем-то! На секунду я смутилась, как будто все еще пребывая в книге. Я рассмеялась от нелепости этой ситуации.

– Сеньориты, у нас за ужином сегодня будет гость. Я подумал, вам хотелось бы узнать об этом заранее, – поспешно сказал Иэн.

– Гость? – переспросила Теодора, вставая. – Какой-то знакомый, сеньор Кларк?

– Да. Могу сказать, что уже знакомый. Поэтому, с вашего позволения, покину вас. Мне нужно закончить некоторые дела до ужина. – Он кивнул и поспешно вышел, не оставляя Теодоре шанса задать больше вопросов, что она, конечно же, намеревалась сделать. В мою сторону даже не взглянул.

Меня это абсолютно не волновало.

– О, сеньорита Элиза, нам надо поспешить! Солнце уже садится, и скоро гость твоего брата будет здесь! Мы не можем принимать его одетыми так, как сейчас. – Во время своей тирады Теодора расхаживала из стороны в сторону.

От этого у меня закружилась голова.

Она была полностью одета; одета и накрашена, и ее рыжие волосы были уложены в сложную прическу с множеством локонов. Она собирается еще больше нарядиться?

– Да. Нам нужно поспешить, – согласилась Элиза, тоже возбужденная. – И вам, София! Будет невежливо, если мы не подготовимся к тому моменту, когда приедет гость Иэна.

Я должна приводить себя в порядок из-за того, что кто-то приходит на ужин? По взволнованному виду Элизы стало ясно, что она не собирается обсуждать данную тему, поэтому, махнув на все рукой, я вздохнула и пошла на кухню.

Там было трое слуг. Все казались очень занятыми и сновали взад-вперед, помогая Мадалене готовить ужин. Некоторое время я наблюдала за всем этим, думая, уж не сам ли король будет у нас гостить. Никто даже не заметил моего присутствия.

Направившись к выходу из кухни, я заметила еще нескольких озабоченно бегающих слуг.

– Эй, парень! Где мне взять воду? – спросила я одного из них, несшего в руках охапку дров.

– Извиняюсь, сеньорита. Как вы сказали? – Лицо его блестело от пота. Он почти не смотрел на меня.

– Где мне взять воду?

Он поморщился, но ничего не ответил.

– Ты понял, что я сказала? Я хочу знать, где могу наполнить бадью.

Может, он говорит на другом языке?

– Ах… Там, сеньорита, – в конце концов ответил он, кивая в нужную сторону, потом поклонился и спешно побежал в кухню.

Я повернулась туда, куда он мне указал. Там возвышалась железная труба высотой примерно в метр. Под ней было прилажено нечто наподобие каменного желоба с деревянным рычагом сбоку, и все это напоминало перевернутую букву «L». Я вернулась на кухню и нашла бадью возле дровяной печи. Никто даже ничего не спросил.

Некоторое время рассматривала это устройство. Потом легонько дотронулась до рычага. Ничего не произошло. Я приложила больше силы – из маленького отверстия вытекла струйка воды. У меня появилось желание продолжать: я качала насос вверх-вниз, и вода потекла. Поставив бадью в правильное положение, снова принялась за насос. Через некоторое время у меня уже начали болеть руки, но я не останавливалась до тех пор, пока не наполнила бадью.

Ладонями провела по лицу и отдышалась. Работникам нет необходимости беспокоиться о том, чтобы кивать на прощанье, подумала я, тяжело дыша. От напряжения у меня сводило трицепсы, было больнее, чем после занятий в тренажерном зале.

Я взялась за кожаное кольцо и попробовала поднять бадью.

Черт побери! Как тяжело!

Железное ведрище и так было довольно массивным из-за своего размера, а наполненное водой, казалось, весило целую тонну.

Как я скучаю по своей ванне!

Я неловко подняла бадью и, пошатываясь, пошла на кухню, оставляя за собой узкий мокрый след. Когда добралась до коридора, руки уже дрожали. Аккуратно опустила ведро, чтобы не расплескать воду, и потрясла кистями, пытаясь облегчить боль. Глубоко вздохнув, снова взялась за кольцо, но споткнулась и чуть не опрокинула бадью.

У меня не выходило!

Я отказывалась поднимать это ведро, но мне действительно необходимо помыться, особенно после таких физических усилий. Я чувствовала, как грубая ткань врезается в кожу. Я приму ванну!

Посмотрев со злостью на бадью, схватила ее за край и начала толкать по гладкому деревянному полу. Так было легче передвигать ее (хоть это и создавало много шума). Таким способом я и затолкала ведро в ванную моей комнаты.

«Ум-м!» – подумала, разгибая спину.

Будет только одна бадья. Я ни за что не пойду за второй!

Уныло вздохнув, восстановила дыхание. Последним усилием подняла емкость и… опрокинула в ванну ведро.

Затем взяла со стола кувшин, сняла одежду и начала купаться, поливая себя холодной водой из кружки. Голову я не мыла, поскольку для этого не было никаких условий. Вытерлась той тканью, которая плохо высушивает, потом завернулась в нее и расчесала волосы. Если бы я сейчас была в 1980 году, то моя прическа выглядела бы просто идеально, подумала я немного раздраженно. Волосы объемные и неукротимые. Как всегда.

Я смочила руки в остатках чистой воды в бадье и чуть пригладила кудри. Заплела косу, чтобы хоть как-то уложить их. Было бы лучше, если бы у меня имелось какое-нибудь средство для укладки… Следовало срочно придумать, как решить проблему объемных волос.

Для Элизы и Теодоры важно быть красиво одетыми, поэтому я должна сделать все, чтобы мои новые, к тому же единственные друзья не краснели из-за меня. Я сделала легкий макияж – только румяна, тушь для ресниц и светло-розовый блеск для губ. Надела платье винного цвета. Косу распустила. Так стало немного лучше, но далеко от идеала. По крайней мере, я снова напоминала женщину, а не ведьму на метле.

Взглянула в зеркало, и в целом мне понравился результат. Цвет платья подходил к тону моей кожи, подчеркивая золотистый оттенок волос. Мне все еще было смешно видеть себя в такой одежде, не верилось, что все это правда, но платье хотя бы прикрывало кеды. Это позволит избежать вопросов.

Глубоко вдохнув, я вышла из комнаты. Успела сделать всего несколько шагов и наткнулась на Иэна. Он осмотрел меня с ног до головы. Дважды! По-видимому, его не учили, что так разглядывать людей невоспитанно. Столь тщательным осмотром парень смутил меня. Спустя некоторое время он заговорил, улыбаясь:

– Вижу, мой подарок вам очень идет, сеньорита. – На его лице появилось восхищенное выражение.

– Спасибо, – смутившись, ответила я. Не имею ни малейшего понятия, откуда берется все это смущение, когда Иэн рядом. – Я уже готова, поэтому искала вас с Элизой.

– А я пришел именно для того, чтобы узнать об этом! – улыбнулся он. – Сегодня вечером вы очаровательны, сеньорита София.

– Спасибо, Иэн. – Мои щеки зарделись, и я опустила глаза. Ни с того ни с сего я не знала, куда деть руки; вела себя будто стеснительный подросток.

– Могу ли сопроводить вас до зала? – вежливо спросил он, протягивая мне руку.

– В этом нет необходимости, Иэн. Мне уже известна дорога в зал. Она одна из двух, где я не потеряюсь, – рассмеялась я нервно.

– Я настаиваю. – Он очень решительно взял мою руку и положил ее на изгиб своего локтя. – Столь очаровательную даму должен сопровождать кавалер. Знаю, что не нравлюсь вам в такой роли, но здесь в данный момент присутствую только я.

– Нет, почему не нравишься? С чего ты это взял? Ты все время помогаешь мне с того момента, как мы встретились!

Иэн – самый фантастический мужчина из тех, с кем я знакома. Возможно, самый сногсшибательный за всю мою жизнь. Такой вежливый альтруист!

– Я заметил, что вы немного… взволнованы… – казалось, он пытался подобрать слово получше, – …когда мы рядом.

– Взволнована? – повторила я, словно безумная. – Нет-нет. То есть я все время взволнована. Это мое нормальное состояние. Постоянно пытаюсь сделать дюжину вещей одновременно… Тело привыкает и даже в минуты отдыха не может расслабиться.

– Я уже понял это. – На его губах заиграла легкая улыбка. – Но вы не можете отрицать, что сегодня днем сбежали от меня.

– Я не сбежала, нет! – Меня волновало тепло тела Иэна и ощущение прикосновения его локтя. – Я действительно обещала встретиться с Элизой сегодня днем. Это никак не связано с тобой. Абсолютно никак! – Я пыталась говорить твердо.

– Не стоит объяснять. Все ясно. – Он обратил на меня взгляд своих черных глаз. – Вы не хотите находиться наедине со мной.

Я почувствовала жар на лице. Иэн очень понятливый. Он слишком многое замечает!

– Думаю, вы не желаете, чтобы люди видели нас вместе и сделали неправильные выводы. Я это прекрасно понимаю, не волнуйтесь.

– Совсем не то! – сказала я, не в силах держать язык за зубами. – Ты знаешь, что меня эти вещи не очень-то беспокоят.

– Так почему же? – он нахмурился.

Мы были уже возле зала. Все еще держа мою руку и вглядываясь мне в лицо, Иэн обогнал меня, преградив путь.

– Потому что… мне становится немного… тревожно, когда ты смотришь на меня так, как сейчас, – практически прошептала я, ошеломленная его натиском и серебристым пламенем в глазах. – Это нехорошо. Ни для кого здесь!

Меня притягивали его широко открытые глаза. Я не могла отойти, не в силах была не смотреть на него, что никак не способствовало прояснению моих мыслей.

– И почему это нехорошо? – спросил он низким голосом.

По моей руке побежали мурашки.

– Потому что скоро я уеду отсюда, Иэн. И нет никакого смысла привязываться здесь к кому-то.

– Но сейчас-то вы здесь, – мягко прошептал он, поднимая свободную руку, чтобы положить ее мне на плечо. – Сейчас это – ваше место.

От его прикосновения моя кожа горела. Дыхание участилось, и начали подгибаться колени. Я смотрела в глубокие глаза Иэна и не могла сказать, что он обманывал. Если честно, ничего не могла сказать. Потому что меня совершенно смутили эмоциональные слова о том, что мое место здесь, по крайней мере в данный момент. Часть меня верила в это.

Неожиданно я заметила, как непроизвольно подняла руку и положила ему на грудь. В свете канделябров он внимательно смотрел на меня темными, почти черными глазами. Ладонью я ощутила тепло его тела. Сделала шаг ему навстречу, не в силах устоять перед мгновенным желанием приблизиться. Заметила, что дыхание Иэна тоже участилось. Я подняла голову, чтобы лучше видеть парня. Мое лицо было всего в нескольких сантиметрах от него. Затаив дыхание, завороженная серебристым блеском взгляда, я подошла еще ближе. Приоткрыла губы, его теплая мягкая рука, отпустив мой локоть, скользнула на талию, и…

В коридор донеслось эхо истерического хохота из зала, это вывело меня из транса. Я увидела, что Иэн намеревается сделать, резким движением отняла от него руки и отступила назад. Казалось, он смущен, как и я. Он посмотрел в сторону зала и повернулся ко мне, наверное, не зная, что сказать.

Это было самое странное ощущение в моей жизни! Впервые я не контролировала свое тело. Не могла объяснить, почему мои руки делали то, что делали; почему мои ноги несли меня к нему, отчего меня пробирала дрожь и хотелось дотронуться до него еще раз.

Казалось, мой мозг отсоединился от тела и оно поступало по собственному усмотрению. Я не собиралась этого делать. Как будто сознание было всего лишь беспомощной публикой, наблюдающей за спектаклем телесной оболочки. А моя плоть, конечно же, хотела приблизиться к Иэну.

Я уже знала, что такое желать мужчину, мне было знакомо это ощущение. И я уже удовлетворяла свои желания, но всегда под контролем, постоянно осознавая, что делаю. Сейчас я чувствовала нечто иное. Совсем другое. Будто каждая клеточка моего существа жаждала приклеиться к Иэну, как если бы он был супермагнитом с максимальным полем, а меня покрывал металл. Невозможно убежать. Сопротивление бесполезно.

Впервые я растерялась, не зная, что делать в присутствии мужчины.

Мое лицо горело от смущения, злости, страха. Не сказав ни слова, я направилась в зал. Иэн стоял в коридоре, парализованный, испуганно глядя на меня. Он был так же встревожен, как и я.


15

– Сеньорита София, – сказала Элиза, встав с дивана, – вы такая элегантная!

Я все еще была слишком потрясена, чтобы ответить что-то, поэтому просто смотрела на нее, пытаясь улыбнуться.

– Но вы все еще противитесь использованию всех предметов гардероба, как я погляжу. Ваше платье было бы шикарнее, если бы вы надели хотя бы кринолин, – сухо добавила Теодора. – Так одевается прислуга.

– Я с тобой не согласна, Теодора. Мне кажется, София очень красива и оригинальна.

Иэн, все так же ошеломленный, зашел в зал.

– Ты согласен со мной, Иэн? Как по-твоему, София очень красива в платье, которое я выбрала для нее?

Он до сих пор еще не очнулся, впрочем, как и я.

Неудивительно! Сомневаюсь, что какая-нибудь девушка на этом конце света когда-нибудь осмеливалась почти поцеловать его! О чем он думал? И почему я сказала Иэну правду? Что со мной не так? Не может быть, чтобы я… интересовалась им. И причины этого не нужно объяснять. Нас разделяют два столетия. Два столетия!

Так в чем же моя проблема?

Не в силах найти ответ, я сосредоточилась на том, чтобы хотя бы казаться нормальной (в моем понимании).

– Именно так, Элиза. Осмелюсь сказать, она действительно очень красива, – пробормотал он, пряча глаза, когда встретился со мной взглядом.

– Итак, мой дорогой. – Теодора подошла к Иэну и взяла его под локоть; ее рука была там же, где недавно лежала моя. – Может, вы теперь откроете нам, кто ваш таинственный гость?

– Он не таинственный, сеньорита Теодора. Я просто был очень занят делами и поэтому не мог рассказать вам больше подробностей, – возразил Иэн, все еще взволнованный. – Это новый житель деревни. Я познакомился с ним сегодня днем. Его зовут Рауль Сантьяго, он остановился в пансионе вдовы Герберт, у него нет здесь знакомых. Я подумал, что будет вежливо пригласить его на ужин.

– Ох! Мы уже слышали сегодня утром о нем в ателье мадам Жоржетт, – поспешила ответить Теодора.

Я вся превратилась в слух.

– Кажется, на этого беднягу напали. Напали, сеньор Кларк! Вы видите, к чему мы пришли! – в ужасе воскликнула она.

Между тем я совершенно не была потрясена. Во-первых, не верила, что он был бедным мужчиной из девятнадцатого века, думаю, все-таки парнем из двадцать первого. Но даже если на него действительно напали, меня это не удивляет. В мое время напасть на человека – элементарная вещь.

Я уныло вздохнула. Как бы мне хотелось, чтобы это могло потрясти и меня! Было бы хорошо, если бы нападения и насилие не являлись частью моей повседневной жизни.

– Правда? – спросил Иэн, притворившись самой невинностью. Он знал эту историю. Я рассказала ее парню днем в конюшне. – Какое совпадение! В любом случае, я встретил кабальеро днем в деревне, когда… был там по делам. Насколько понял, он как раз вернулся откуда-то. Поэтому я пригласил его познакомиться с моей семьей.

Он бросил на меня взгляд, когда говорил, и я заметила это.

Итак, он поехал искать незнакомца без меня. Но почему? Как бы то ни было, я благодарна Иэну за ту поездку. Мне было необходимо поговорить с этим Сантьяго, и не важно, где и когда.

– С вашего позволения, сеньор Кларк, сеньор Сантьяго приехал, – раздался голос мажордома.

– Пригласите его, Гомес! Не заставляйте гостя ждать.

Мажордом поспешно удалился, а затем в зал вошел смуглый мужчина средней комплекции.

– Как вы провели день, сеньор Кларк? – Мужчина отвесил поклон в знак приветствия Иэна.

Незнакомец оказался старше, чем я ожидала. Казалось, на вид ему тридцать пять – сорок лет. У него была смуглая кожа, короткая жидкая бородка и длинные ровные черные волосы. Если бы не старомодная одежда, он был бы вылитым сорокалетним рокером. По правде говоря, он казался даже симпатичным.

– Замечательно, сеньор Сантьяго. Разрешите мне представить вам мою сестру Элизу.

Она слегка поклонилась.

– А это сеньорита Теодора Мора и сеньорита София Алонзо.

Сантьяго сделал поклон, сказав:

– Мне очень приятно познакомиться с такими красивыми дамами.

Я наблюдала за этой сценой с недоверием. Он вел себя не так, как я ожидала. Честно говоря, его поведение соответствовало этому столетию.

Я подумала, что, возможно, он освоился быстрее, чем я, ведь ему не надо одеваться в эти жаркие платья и вести себя, как кукла. Могу поспорить, что и по поводу уборной он не переживал! Или, возможно, потерялся здесь немного раньше.

– Вам нравится наш регион, сеньор Сантьяго? – спросила Теодора так, будто была радушной хозяйкой.

– Если честно, сеньорита, пока что я не имел возможности полюбоваться красотами этого места. – На секунду его лицо приняло серьезное выражение. – У меня не было времени, чтобы познакомиться с вашим регионом.

– Мы знаем о несчастье, постигшем вас, сеньор. Мы вам сочувствуем! – как всегда вежливо сказала Элиза.

– Да, сеньорита Элиза. Это было ужасно. Я до сих пор не пришел в себя. Все произошло так быстро!

Я вскинула брови. Все хорошо!

– Вы собираетесь остаться тут надолго? – спросила возбужденно.

Наши взгляды встретились. Мне показалось, я увидела в нем что-то, но не могла понять, что именно.

– Честно говоря, хочу вернуться домой, и чем скорее, тем лучше.

На его смуглом лице был написан интерес ко мне. Я подумала, что он ищет нечто особенное. Поэтому села на диван, положив ногу на ногу, чтобы показать одну из лодыжек. Я увидела, как его взгляд остановился на моих кедах, мужчина вытаращил глаза, а цвет его лица изменился.

Это, должно быть, он!

– Надеюсь, вы сможете вернуться домой как можно скорее, – решительно заявила я.

– Да. – Он все еще рассматривал мои кеды. – Я тоже надеюсь. Это место нисколько не похоже на то, к которому я привык.

– И не говорите! – ответила я, закатив глаза.

Девушки удивленно смотрели на меня.

Мажордом сообщил нам, что ужин подан. Мы отправились в столовую. Я все еще недоверчиво наблюдала за манерами Сантьяго. Он очень хорошо приспособился к обычаям этого столетия.

Иэн сел на свое обычное место, его сестра – с одной стороны от него, Сантьяго – с другой; Теодора – подле мужчины. Наверное, она хотела показать Иэну, что умеет занять гостя. Я села возле Элизы и наблюдала, как ведет себя Сантьяго за столом. Он был очень воспитанным, манерами напоминал Иэна, только с менее элегантным поведением.

– Откуда вы приехали, сеньор Сантьяго? – спросил Иэн, помогая мне проводить расспросы.

Сантьяго слегка нахмурился.

– Из очень далекого места. Не думаю, что вы о нем слышали.

Ух!

– Завтра вечером мне нужно ненадолго уехать, чтобы все решить. Дома меня ждут весьма важные дела. Мне надо поскорее вернуться.

Это был он. Должен был быть он. Но куда собрался ехать? Что хотел решать?

– Когда вы возвращаетесь? – спросила я с беспокойством.

Элиза и Теодора недоуменно смотрели на меня. Иэн не удивился. У меня возникло чувство, что после происшедшего между нами в коридоре его уже ничто не может поразить.

– Думаю, в субботу. – Сантьяго неотрывно смотрел на меня.

– Невероятно! Значит, вы сможете приехать на бал. Вас ведь уже пригласили, не так ли? – Теодора не дождалась ответа. – Бал будет чудесным, сеньор Сантьяго. Все высокопоставленные люди региона приедут на него.

Только в субботу? Но мне так много надо спросить у него!

– Значит, я буду здесь, сеньорита, – ответил он и снова уставился на меня.

Как всегда, Теодора завладела разговором. Я сосредоточилась, чтобы не пропустить момент, когда Сантьяго подаст мне какой-нибудь знак. Тем временем он не сказал больше ничего, относящегося к делу. Он повторил историю про нападение и разглядывал меня до конца ужина. Возможно потому, что я тоже поглядывала на него.

Мы вернулись в гостиную, где Теодора предложила всем ликер (серьезно, ликер?). Беседа была очень оживленной, но не для меня. Они обсуждали красоту региона, то, как Сантьяго понравятся проживающие здесь семьи. Эти разговоры не давали ему возможности сказать мне что-то более конкретное. Я отчаянно хотела поговорить с ним с глазу на глаз, но у меня не было такой возможности.

Теодора!

Я вздохнула, чувствуя поражение.

Мы уже прощались, а мне еще не выпало счастье обмолвиться с ним словом, поэтому я перебила кого-то (слишком поздно поняла, что это Иэн) и спросила без обиняков:

– Вы все еще будете здесь в субботу? – при этом бросила на него заговорщический взгляд.

Его лицо показалось мне удовлетворенным.

– Да, буду, сеньорита, – ответил он и странно улыбнулся.

– Уверены? – Я была разочарована, что не смогла задать свои вопросы, но при всех сделать это было невозможно.

– Да. Обещаю, что буду здесь. До субботы я должен решить все свои проблемы и тогда, вероятно, смогу вернуться домой. – Он красноречиво посмотрел на меня.

Ну хорошо, мне этот взгляд показался многозначительным.

– Отлично. Я буду вас ждать. Возможно, вы расскажете мне больше о том месте, откуда приехали, – я вскинула бровь.

– С огромным удовольствием, – улыбаясь, поклонился он.

Сразу же после ухода Сантьяго я начала понимать некоторые вещи. Что бы это ни было, но он знал, что ему нужно для возвращения домой. Похоже, и я в субботу смогу все решить. Задам ему вопрос во время бала, даже если он там будет всего минутку, и заставлю рассказать мне все, что он знает.

Элиза и Теодора оживленно обсуждали его. Какой образованный! Какой элегантный! Бедняга, пострадал от такой ужасной жестокости! Такой достойный кабальеро

– Думаете, он может быть тем человеком, которого вы ищете? – прошептал Иэн, оказавшись рядом со мной.

– Р-р-р! Ты не слышал? Он тоже не знает, как вернуться. Кажется, он быстрее приспособился к этому способу жизни, но думаю, что да, это он, – тоже прошептала я. – Ты видел, как он смотрел на меня? Он знает, что я не отсюда!

– Да, видел, как он смотрел на вас на протяжении всего ужина, – в его голосе прозвучала непонятная мне интонация. Типа… раздражение.

– Вы отвезете меня в деревню завтра пораньше утром? Возможно, когда Теодоры не будет рядом, мне удастся поговорить с ним и узнать, может ли он помочь какой-либо информацией.

– Я уже пообещал это.

– Спасибочки, Иэн!

– Счастлив быть полезным вам. – Но его лицо не казалось счастливым.

– Иэн?

– Да? – Он так посмотрел на меня, что мое дыхание участилось.

– Правда, спасибо! Спасибо, что привез его сюда.

– Не благодарите меня, сеньорита, – Иэн слегка улыбнулся.

– Ты даже не представляешь, насколько это важно для меня.

Я была так рада, что он мне помогает! Иэн казался подарком небес в этом моем кошмаре.

– Я знаю, что это важно. Поэтому поехал в деревню сегодня днем. После того как вы рассказали мне, что, возможно, тот кабальеро и является человеком, которого вы ищете, я попробовал разузнать о нем. В конце концов случайно встретил его.

Он говорил очень тихо, и я наклонилась к нему, чтобы ничего не пропустить.

– Я подумал, будет благоразумнее, если вы встретитесь с ним дома, а не в комнате в пансионе. Не хочу, чтобы вы подвергали себя опасности таким образом.

Я смотрела ему в глаза, совершенно очарованная!

– Ты не хотел, чтобы я встречалась с ним наедине? – спросила, пытаясь сдержать улыбку.

– Думаю, это абсолютно недопустимо, чтобы вы оставались наедине с совершенно незнакомым мужчиной. – Лицо его было серьезным, а взгляд – мрачным.

– Ты невероятный, Иэн! – Как-то по-своему, но он хотел защитить меня от незнакомца, о котором ничего не знал. Я была немного взволнована. – Знаешь, ты – лучшее, что я здесь встретила.

Его губы растянулись в улыбке, от которой у меня перехватило дыхание, глаза сверкали, а мое сердце почти остановилось.

Ох-ох!

– А вы – это лучшее, что я встретил за всю свою жизнь.

Его взгляд обжигал меня, от мягкого тихого голоса по телу шла дрожь, голова кружилась, а сердце стало биться настолько сильно, что могло выскочить из груди.

О нет! О нет!

Это не может происходить со мной!

Не может!

– Я… Хм… Я… – пыталась сказать я что-то, но ни одно слово не сорвалось с моих губ.

Я была слишком смущена силой собственных чувств, того, что ощущала и не должна была чувствовать. Я смотрела в его черные глаза, не в состоянии отвести взгляд. Какая-то непреодолимая сила толкала меня к нему.

– Мне… нужно кое-что решить, – сказал Иэн. Казалось, он тоже сбит с толку. – Решить кое-какие проблемы.

– Ага, – все еще пребывая под властью внезапных сильных чувств, я не смогла придумать ничего другого в ответ.

У меня кружилась голова, желудок был наполнен кубиками льда (по крайней мере, мне так казалось), руки вспотели, и я очень-очень хотела дотронуться до Иэна.

О нет!

– Спокойной ночи, сеньорита София. – Так же, как и вчера, он взял мою руку и вежливо поцеловал ее. Мое сердце стало биться еще сильнее. Казалось, ребра могут сломаться пополам.

– Спокойной ночи, – попробовала вымолвить я, но выдавила из себя лишь невнятное бормотание.

Лишь спустя некоторое время после того, как Иэн вышел из зала, я пришла в себя и смогла сказать, что устала и хочу спать. Я пребывала словно в тумане, мой мозг не в состоянии был ни на чем сконцентрироваться.

Ни на чем, кроме улыбки Иэна.

Как я допустила такое? Почему не ушла отсюда в то самое утро, когда мы поспорили? Почему?

Я не могла влюбиться в него по хорошо известным мне причинам. Это невозможно, ведь очень скоро я исчезну и больше никогда не увижу его. А я действительно исчезну, в любом случае.

Как могла позволить, чтобы этот хаос усугублялся?

Иэн отличался от парней, которых я знала. Всегда такой воспитанный и внимательный. Но такими были все мужчины в этом столетии. Что-то в его черных глазах заставляло меня верить ему, принимать его помощь, ощущать желание говорить с ним и… дотрагиваться до него непозволительным образом! Ужасная ошибка! Ошибка, которая принесет мне огромную боль. Нужно быть аккуратнее, избегать встреч наедине с Иэном. И прежде всего, надо держать руки подальше от него!

В этот момент завибрировал мой мобильный. Только сейчас я заметила, что уже нахожусь в своей комнате. На долю секунды я задалась вопросом, каким образом это устройство еще работает. Как батарея до сих пор не разрядилась и оно ловило сигнал, почему работало только на прием (сообщений или звонков) и никогда – для моего пользования?

Я нажала на экран: там было новое сообщение. На сей раз это уже не сильно испугало меня.


Первая стадия: пройдена.


Я смутилась. Думала, сообщения станут приходить при обнаружении мной зацепок и поведут меня по правильному пути. Типа: холодно, сейчас тепло, теплее, еще теплее, горячо… Но я была в деревне утром, а сообщение пришло только поздно вечером.

Я терялась в догадках. Знала лишь, что уже на один шаг приблизилась к дому. Сделала что-то правильное и скоро вернусь домой.

Во рту и в желудке возникло какое-то очень неприятное ощущение. Больше я ни о чем не размышляла. Легла в постель, до сих пор ошеломленная, изо всех сил пытаясь не думать об Иэне.


16

Я снова проснулась рано и теперь поняла, почему это происходит со мной здесь каждое утро. Было очень шумно. Эти ненормальные птицы не смолкали!

Я привыкла к шуму тормозящих машин, клаксонов, шарканью людей и всяким другим звукам, доносящимся через окно моей квартиры, но здесь нежное пение птиц будило меня просто потому, что я к нему не привыкла.

Когда мы с Иэном встретились за утренним кофе, он, как и обещал, был готов отвезти меня в деревню. Мне сообщили, что Элиза с Теодорой уже встали и уехали. Теодора отправилась домой сообщить своей семье о нападении. На минутку мне даже стало жаль ее. Она действительно испугалась. Но я-то знала, что для этого нет никаких причин.

– Сеньорита София, моя сестра и Теодора уехали в экипаже, поэтому, если не хотите добираться до деревни верхом, следует ожидать их возвращения.

– Нет! Сантьяго сказал, что уедет днем, а я должна встретиться с ним раньше! Если ты не дашь мне упасть с коня, то нет проблем.

Он сверкнул рядом идеальных белых зубов.

– Я никогда не дам вам упасть. В моих объятиях вы будете в безопасности. – Иэн развернулся и вышел, наверное, чтобы подготовить лошадь.

Только тогда я поняла, что такое путешествие будет более интимным, чем в экипаже. Я четко вспомнила, как он вез меня домой верхом на коне в день нашего знакомства. Близость его тела очень волновала меня, и сейчас этот опыт повторится в более долгой поездке. Да и теперь я уже лучше знаю, какие чувства вызывает у меня Иэн.

Я подумала, что снова не смогу дышать.

Мы встретились на крыльце. Он стоял рядом с оседланной гнедой лошадью. Помог мне забраться в седло, но даже так я боялась, что упаду. Иэн легким привычным движением сел верхом у меня за спиной и положил одну руку мне на талию. Я сосредоточилась на том, чтобы дышать и смотреть вперед.

Мы уже ехали по дороге, когда он решил заговорить.

– Думаю, вы не привыкли к таким прогулкам.

– Абсолютно точно.

– Знаете, сеньорита, с каждым разом ваша личность интригует меня все больше и больше.

Я ничего не сказала, просто смотрела вперед, боясь упасть.

– Меня очаровывает ваша решимость, – продолжил он.

– Решимость, – усмехнулась я. – Думаю, правильное слово в данной ситуации – упрямство!

Он засмеялся где-то очень близко к моей шее. Я вздрогнула.

– Это хорошее слово, уверяю вас, – сказал Иэн.

Я пыталась отвлечься от дрожи и озноба, рассматривая пейзаж. В каком-то смысле маленькие горы были мне знакомы. У меня появилось чувство, что я перенеслась не в другое место, а лишь в другое время. Но сказать точно не могла, поскольку на этих землях не было фавéл[8] и городских районов, улиц и зданий.

Иэн казался очень довольным, когда помогал мне сойти с лошади по прибытии в деревню. Даже, можно сказать, самонадеянным. Легкая улыбка не сходила с его лица. Я не спрашивала почему, так как не была уверена, будто хочу знать, что же сделало его таким счастливым.

– Куда вы сейчас собираетесь идти? – поинтересовался он.

– Точно не знаю. Не сходить ли нам в пансион? Это, должно быть, место, где, скорее всего, можно встретить Сантьяго.

Иэн, кивнув, предложил мне руку. Я покорно взяла его за локоть, зная, что он будет настаивать, пока не соглашусь. Мы направились к пансиону, но так туда и не дошли. Сантьяго (которого можно было узнать по волосам, собранным в хвост) стоял на узком тротуаре перед аптекой, растерянно разглядывая какой-то предмет, который держал в руках. Когда мы подошли ближе, стало заметно, что эта вещь блестела в лучах солнца, словно зеркало.

– Сеньор Сантьяго! – окликнул его Иэн.

Сантьяго быстро спрятал вещь в карман, не дав мне разглядеть ее лучше, но по прямоугольной форме и серебристому цвету я предположила, что знаю ответ, и улыбнулась.

– Сеньор Кларк, сеньорита. Доброе утро! – удивленно воскликнул он. – Даже не мог представить, что буду иметь удовольствие снова повидать вас так рано.

– Мы совершаем утреннюю прогулку. Сеньорита София хотела ближе познакомиться с деревней, пока находится здесь. Думаю, сеньору уже известно, что она тоже нездешняя, – сказал Иэн.

– Я заметил! – Сантьяго смотрел на меня как-то странно. – Мне кажется, у нас есть что-то общее, сеньорита.

– Думаю, у нас много общего, – я внимательно взглянула на него.

Выражение лица Сантьяго стало игривым.

– Это точно.

– Итак… вы сегодня едете в город? Чтобы иметь возможность вернуться домой? – поспешно спросила я.

– Да. Мне нужно доехать сегодня до заката.

До заката?

– Почему? – расспрашивала я.

– Это немного сложно объяснить. Длинная история. Возможно, в субботу я смогу рассказать подробнее, – он вскинул бровь.

Я поняла, что Сантьяго знал о том, что происходит, намного больше меня.

– Вы не можете сказать теперь?

– Очень сожалею, но не могу. Не хочу выставлять все напоказ, – поморщился он.

Иэн, стоявший рядом со мной, откашлялся.

Ах! Она, наверное, и ему тоже велела никому ничего не рассказывать, как и в моем случае.

– Понятно. Значит, в субботу! – взволнованно произнесла я.

Сантьяго кивнул.

– Итак, прошу прощения, но мне нужно готовиться к отъезду.

– Безусловно, – равнодушно ответил Иэн.

Манера беседы, к которой прибегнул парень, удивила меня. Я никогда не видела его ни с кем таким грубым. Что с ним не так?

– Значит, увидимся в субботу, – сказала я с дружелюбной улыбкой, пытаясь отвлечь внимание Сантьяго от не очень доброжелательного выражения лица Иэна.

– До встречи! – Сантьяго развернулся и поспешно направился к пансиону.

– Что случилось, Иэн? – спросила я, как только мужчина отошел достаточно далеко, чтобы нас услышать.

– Ничего, – возразил Иэн с каменным лицом.

– Мне так не кажется. Почему я тебя раздражаю?

– Вы меня не раздражаете. – Он повел меня к лошади.

Некоторое время мы шли молча.

– Значит, тебя раздражает Сантьяго? – сделала я еще одну попытку.

Иэн заколебался и неохотно сказал:

– Мне не нравится, как он смотрит на вас!

Я попробовала сглотнуть. Похоже, это именно то, чего мне хотелось избежать: одно дело – я увлекусь Иэном, и совсем другое – он мною.

– Ах! – таков был мой блестящий ответ.

Почти за половину путешествия Иэн не проронил ни слова. Я думала, он все еще зол, но, когда парень снова заговорил, его голос звучал намного спокойнее.

– Что вы собираетесь делать теперь?

– Думаю, ничего. Подожду, пока вернется Сантьяго и расскажет мне, нашел ли что-нибудь.

Я была почти уверена, что в субботу он уже будет знать, как возвратиться. Почти. Только его вежливые манеры не выходили у меня из головы.

Я много думала о происходящем. И пришла к чудесному выводу, что это что-то находилось не в деревне. Она сказала: будет меня направлять. Посему я подумала, что с такой целью и получаю сообщения. Мне пришло одно, когда я вернулась из деревни, а следующее – предыдущей ночью, после ужина. Я буду внимательной, получив третье, и постараюсь понять, что в них общего, чтобы наконец-то найти свой Святой Грааль[9].

– Итак, кажется, у нас есть еще несколько дней.

Он крепче обнял меня за талию. Я задрожала от исходившего от него тепла.

– Я все еще могу разбить тебе нос в два счета, помнишь? – пригрозила так слабо, что это напоминало скорее просьбу.

Он рассмеялся.

– Могу поспорить, что это так! – И он подстегнул коня.

Пришлось позволить ему еще сильнее прижаться ко мне, пока мы скакали верхом домой.

Элиза с Теодорой до сих пор не вернулись. Когда уже закончился обед, я решила, что они отсутствуют уже достаточно долго. Но Мадалена рассказала мне: Элиза никогда не возвращается от подруги раньше заката. Поэтому я поняла – мы будем с Иэном одни дома до самого вечера.

– Возможно, вы не против немного прогуляться, сеньорита София? – спросил он.

– Куда пойдем?

– Честно говоря, никакого конкретного места нет. Я хотел бы, чтобы вы осмотрели мое имение. Не бойтесь, оно не очень большое, вы не устанете. И я уверен, прогулка вам понравится.

– Хорошо. Тем более на мне кеды, – засмеялась я.

Иэн тоже рассмеялся, однако у меня создалось впечатление, что не из-за моей ужасной шутки.

Имение, как он его назвал, показалось мне дачей. Оно было очень красивым. Иэн повел меня тропками, которых я еще не знала. Правда, единственными известными мне на тот момент дорогами являлись дорожки в конюшню и уборную. Я была очарована самим фактом существования такого мира. Все казалось нетронутым, природа была такой, какой должна быть: разноцветной и полной жизни, изобилующей маленькими животными, сначала пугавшими меня. Даже ветер казался другим, он доносил до моих ушей приятную песню, чистый воздух опьянял, ведь мои легкие привыкли к сильному загрязнению. Возможно, мое тело так странно реагировало на все в последние дни именно из-за этого: мне становилось плохо от такого количества свежего воздуха!

Мы шли по грунтовой дороге, вдоль которой росли деревья с высокими кронами. Я увидела множество птиц и даже белку. Потом пересекли открытое поле, на котором возвышалось всего одно дерево. Я его узнала. Именно там появилась впервые. Подошла ближе к этому месту, ежеминутно осматриваясь, ища, не потеряла ли там что-нибудь. Кроме камня, о который споткнулась, ничего не было. Тот самый камень в форме полусферы, из-за которого я упала в 2010 году и очутилась в 1830-м. Он казался очень старым, наполовину зарос травой. Мне стало интересно, почему никто не потрудился убрать его с дороги.

В тот момент я не сомневалась, что действительно бывала в этом самом месте, только раньше. А пастбище через много лет станет площадью, вокруг которой вырастет огромный мегаполис. Мой мегаполис. Это было глупо, но я чувствовала себя лучше, уверенная в своем открытии.

Иэн показал мне, где заканчивается его земля и с какими семьями он соседствует. Одной из них была семья Теодоры. Немного спустившись по склону, мы остановились на берегу реки с чистой и прозрачной водой – без покрышек, бутылок, бумаги и прочего мусора. Эта же речка, но загрязненная и зловонная, разливается каждый год, затапливая улицы города в восьми кварталах от моего дома. Я удивилась, что речушка была такой чистой.

– Боже мой! Как здесь красиво!

– Я знал, что вам понравится речка. В любом случае, она будет напоминать мне о вас. – Иэн взял камешек и бросил его в воду. Бульк – и он утонул.

– Обо мне? – Я не смогла понять его сравнение.

– Да. Как и эта речка, вы следуете своим курсом. Если у вас на пути появляется камень, вы просто обходите его и пытаетесь найти другую дорогу. И как вóды этой реки текут в море, так и вы стремитесь к своему дому.

Он стоял у меня за спиной, но, даже не видя парня, я слышала недовольство в его голосе.

– Но представь себе, что эта речка вдруг поменяет свое направление и потечет через твой зал. Это будет неправильное место, ей придется вернуться сюда.

Если честно, я тоже почувствовала некоторое недовольство.

Я села на траву возле реки. Тут был небольшой склон, и благодаря этому берег казался идеальным.

Через несколько мгновений Иэн сел возле меня.

– Я это знаю. – Он все еще смотрел на воду. – Но вместе с тем могу ведь желать, чтобы вы погостили еще некоторое время.

– Ах, Иэн, – я измученно покачала головой. – Мне кажется, если бы не ты, я бы уже сошла с ума. Ты стал другом и даже больше. Если бы я могла рассказать все…

Но я не могу. Потому что после этого меня сразу же заберут в психиатрическую больницу.

– Однако пока вы не можете, – сказал он, будто прочитал мои мысли. – Понимаю. И не настаиваю ни на каком объяснении. Но я действительно хочу, чтобы вы побыли еще немного. Вы верите в то, что сеньор Сантьяго скоро уедет?

– Я надеюсь на это. – Удивительно, однако мой голос не был столь уверенным, как мне хотелось бы.

– Неужели тут так плохо? – грустно спросил он.

– Не плохо. Просто по-другому. Я даже не могу надеть собственную одежду, не оскорбив никого!

Он слегка приподнял бровь, почти рассмешив меня этим. Я могла бы тысячи лет доказывать ему, что моя юбка в самом деле является предметом современного женского гардероба и никого не шокирует, но вряд ли достигла бы успеха. Если бы он хотя бы понял…

– Мне бы хотелось, чтобы ты узнал о многом: о вещах, которые мне нравятся и по которым я скучаю; вещах, которые есть только там, где я живу.

– Например? – спросил Иэн, и в его черных сверкающих глазах я заметила любопытство.

– Например, Нина, моя лучшая подруга. Мы познакомились в университете и с тех пор никогда не расставались. Или Рафа, ее парень и уже почти муж. Сначала его трудно переварить, но потом, когда привыкаешь, он начинает нравиться. – Как бы невероятно это ни было, я соскучилась и по нему тоже. – Или ванная комната. Это фантастично, Иэн, однако там есть все. Нужно только покрутить ручку – и течет теплая вода. И там есть унитаз, конечно же, очень полезный и необходимый. Мне не хватает кино и музыки. Мне очень не хватает музыки… – После Нины и ванной комнаты это было следующим пунктом в моем списке.

– Как из ручки может течь теплая вода? – удивленно расспрашивал Иэн.

– Вода течет не из ручки! – засмеялась я. – Ручка просто контролирует поток, поступающий из… ум-м… Нашли способ греть воду для ванной. Она вытекает из трубы холодная и попадает в устройство, которое называется душ. Оно похоже на… на… Представь себе бадью, только в ее дне проделаны сотни отверстий. Это не совсем то, но почти! Ручка нужна для того, чтобы контролировать поток воды или останавливать его, а кроме того, регулировать температуру. Итак, когда ты поворачиваешь ручку, вода поступает в душ, где нагревается, и выходит оттуда через отверстия уже с необходимой температурой.

Сложно было объяснять устройство работающего на электрической энергии душа кому-то, кто даже не знает, что такое электрическая энергия.

– Думаю, там живет много ученых. Здесь это, наверное, будет сделано через столетие, – засмеялся он.

– Два столетия! – поправила я Иэна, смеясь вместе с ним.

– Что вы сказали?

– Ха… Ничего.

Надо следить за своими словами. Но, черт побери, разговаривать с Иэном так легко!

– Могу поспорить, ты наигрался в этой речке, когда был ребенком, – сказала я, обнимая колени.

Он смущенно улыбнулся, но все-таки ответил:

– Немного. Играл втайне от мамы. Она думала, такие игры для детей прислуги, – он криво усмехнулся.

У меня екнуло сердце.

– Но тебе нравилось, – сделала вывод я.

– Очень. Тут не так много вещей, которые позволяются детям. Можно только плавать в речке и мучить прислугу.

Я засмеялась.

– Но не могу жаловаться, мое детство было хорошим, – продолжил он. – Очень отличалось от детства Элизы. Наша мама умерла, когда ей было всего девять лет. Это время стало для нее невероятно тяжелым. – Он сорвал стебелек травы и бессознательно крутил его в руках.

– Очень сожалею.

Я прочувствовала на собственном примере, насколько это горько – потерять родителей, и могла себе представить, как страдала Элиза. Ведь она была такой маленькой и очень нуждалась в маме.

– Остаток своей юности я провел, пытаясь помочь сестре. Когда она была малышкой, чувствовал меньше затруднений. Теперь уже не могу быть полезным ей во многих вопросах.

– Но она тебя обожает. Это сразу видно, – уверила я его.

– Знаю. Элиза уже многое пережила, сеньорита София. Сначала наша мать, потом отец. Я один – вот и вся ее семья. А она – моя. Поэтому я сделаю все необходимое, чтобы сестра была счастлива! – Иэн со злостью смял стебелек, словно его проблемы вот так же можно было смять и выбросить, как эту травинку.

– Хорошо, что вы есть друг у друга. Когда умерли мои родители, у меня никого не осталось. Если бы не моя подруга Нина, я даже не знаю, что произошло бы со мной. Я потеряла цель жизни! Такая одинокая…

– Мне очень жаль, – сказал он глубоким, проникновенным голосом. – Наверное, ужасно остаться одной.

– Было… невыносимо! Вот бы иметь брата, – я попыталась улыбнуться, но у меня не вышло.

Некоторое время мы провели в тишине, он разглядывал мое лицо.

– Когда это случилось? – спросил тихо.

– Это произошло в две тысячи… пять лет назад. Мне исполнилось девятнадцать на тот момент, и я уже была женщиной. Наверное, поэтому чувствовала себя не настолько… плохо, как Элиза, которая была еще ребенком.

– Я так не думаю. Эта ситуация тяжела для всех, сеньорита. Жаль, что я не был с вами знаком еще тогда, от души помог бы вам.

– Иэн, ты самый невероятный человек из тех, кого я знаю. А кого я только не знаю! – пошутила я, чтобы разрядить обстановку. – Но спасибо за то, что ты здесь сейчас. После смерти родителей данная ситуация, пожалуй, самая сложная из тех, с которыми я сталкивалась. И в этот раз ты тут.

Он слабо улыбнулся. Но его глаза были грустны.

– Не думай о плохом, Иэн. Ты очень хорошо относишься к Элизе, и скоро у тебя появится новая семья. Все будет нормально… – Я остановилась, почувствовав, как желудок сжимается узлом. Неужели мысли об Иэне с женой вызывали у меня тошноту?

– Нет, сеньорита София, ничего не будет нормально. – Он опустил голову и оперся локтем о колено.

– Конечно будет. Если хочешь, я помогу тебе найти милую девушку, – услышала собственные слова. Желудок переворачивался, будто на американских горках. Я пыталась игнорировать это ощущение. – Скажи мне, что тебе нравится, и я тебе помогу. Вдруг ты в конце концов встретишь ту, которую полюбишь по-настоящему, и станешь счастливее, чем мог предположить.

Он погрустнел еще больше.

– Но я уже встретил, сеньорита.

– Уже?

– Да. Однако это невозможно, – очень грустно пробормотал он.

– Почему нет? – тихо спросила я все еще дрожащим голосом.

– Потому что она не может остаться, – он грустно улыбнулся.

И, словно два мощных магнита, его глаза притянули мои. Из-за пронзительности взгляда Иэна сердце у меня сбилось с ритма. Голова кружилась так, словно была блендером, дышать стало просто невозможно.

Однако, прежде чем я смогла что-либо ответить, мое внимание привлек донесшийся до нас тяжелый топот. Я попыталась рассмотреть его источник, а Иэн вскочил с земли. Я тоже встала и подбежала к нему.

– Что это было? – спросила, увидев озабоченное выражение лица парня.

Он вытянул руки передо мной, пытаясь защитить, и оттолкнул немного назад. И я увидела бешено несущегося к нам Шторма.


17

– Что происходит? – спросила я, когда Иэн медленно опустил руки.

– Кажется, конюшни снова оставили незапертыми, – прохрипел он. – Уже не первый раз Шторм сбегает. Но это впервые, когда он не пытается вырваться на улицу.

– Он потерялся?

– Нет. Мне уже не счесть те случаи, когда я ловил его возле деревни. Он знает дорогу. – Иэн с любопытством смотрел на коня. Казалось, Шторм обращал внимание на каждое движение своего хозяина. Будто понимал, о чем он говорит.

Иэн сделал шаг вперед с поднятыми руками, и конь немного попятился. Парень попытался подойти к нему сбоку, но Шторм был не дурак и, хрипя, еще немного отступил назад.

– Успокойся, лошадка. Иэн просто хочет отвести тебя домой, – попробовала отвлечь скакуна я, чтобы Иэн смог ухватиться за надетую на шею животного узду.

Я была права. Шторм на несколько секунд успокоился, а Иэн смог взять его под уздцы.

– У вас хорошо получается ладить с лошадьми, сеньорита. Особенно с этим конем. – Он накинул веревку так, что теперь мог сдерживать Шторма за морду. – Я еще никогда не видел, чтобы этот жеребец кого-нибудь слушал.

– Но ведь я не кто-нибудь, – сказала в шутку. – Мы друзья. И он об этом знает.

Когда произносила эти слова, конь поднял голову и посмотрел прямо на меня.

Я почувствовала дрожь по всему телу. Словно он все понимал и хотел показать это.

Очень странно!

– Думаю, нам лучше вернуться… – Иэн повел Шторма по дороге, ведущей к дому, – …пока он не решил сбежать снова. Я не смогу удержать его сам.

– Хорошо, – согласилась я.

Некоторое время мы шли молча, но в голове у меня все еще звучал его голос, его слова о том, что он уже встретил «ту» девушку. Мне не хотелось, чтобы это была другая, но в то же время я сама не желала быть ею. Иэн прав, я не могу остаться, даже если бы хотела (а я не хочу!), и он будет печалиться, когда вернусь домой.

– Вы сказали, что скучаете по музыке, не так ли? – спросил парень, выдергивая меня из внутреннего конфликта.

– Говорила. Музыка – одна из тех вещей, по которым я скучаю больше всего. Я немного поведена на ней.

Он смутился.

– Музыка – словно горючее для моей души…

Но если здесь нет автомобилей, значит, нет и горючего, ведь так?

– Музыка – это как пища для души, так понятно?

– Так – да. Какая музыка вам нравится? – Он с любопытством наблюдал за мной.

– Ах! Мне нравится практически все, но моя любимая – рок, поп-рок, альтернативный рок… В общем, какой-нибудь рок; когда рев гитары бросает меня в дрожь и… Ну ладно, Иэн. Я не смогу тебе этого объяснить.

Если бы у меня все еще был старый мобильный, я могла бы включить Иэну сотни записанных в нем музыкальных композиций. Впрочем, в таком случае, имея старый телефон, я бы не купила эту гадость и никогда не познакомилась бы с Иэном.

Я была немного смущена. Эмоции пребывали в постоянном конфликте с разумом.

– У нас дома есть фортепиано, можете играть, когда захотите, – улыбнулся он. – Я бы с удовольствием послушал.

– Нет, я не умею ни на чем играть! – Ну, если не считать игрой на музыкальных инструментах нажимание дверного звонка. – Мне нравится слушать музыку, но я не играю.

– Возможно… – он запнулся. – Возможно, вы хотели бы послушать оперу! Насколько я знаю, в городе сейчас премьера одного оперного представления. Это в пятидесяти километрах отсюда. Если мы выедем сразу после обеда, то сможем попасть на него.

– Знаешь, а я никогда не была в опере. – Хотя в моем городе было много театров, в которых ставили оперные спектакли.

– Не могу поверить, что вы никогда не были на представлении! – Иэн не знал, смеяться ему или плакать. – Я должен исправить это. Как вы можете говорить, что любите музыку, если ни разу не наслаждались арией?

– Иэн, мне нравится другой тип… Опа! – Я обо что-то споткнулась и чуть не упала на землю. Из-за огромной юбки этого дурацкого платья не видела, что это было.

Между тем Иэн отреагировал быстрее и успел схватить меня за запястья, не дав рухнуть на дорогу. Но Шторм испугался его резких движений и попятился на несколько шагов. Иэн все еще вел его под уздцы, поэтому тоже не удержался и упал на спину, потянув меня за собой.

Сначала земля не показалась мне такой твердой, как я думала. Но, убрав пряди волос, при падении закрывшие мне лицо, я поняла почему. Я упала не на землю, а сверху на Иэна.

– Иэн! О боже! С тобой все в порядке? Я тебя не ушибла? – Я потрогала его грудь руками, чтобы проверить, нет ли крови или сломанных костей, но все было хорошо. – Иэн?

– Все нормально, сеньорита София, – сказал он, немного задыхаясь. – Вы меня не ушибли, не переживайте. Из-за Шторма я падаю уже не в первый раз. И могу вас уверить – не последний.

Я подняла голову, чтобы посмотреть, исчез ли уже из виду конь-беглец. К моему удивлению, он был рядом! Шторм спокойно стоял и жевал траву, как будто не собираясь ничего делать.

– Он не убежал! – Я в замешательстве смотрела сверху вниз на Иэна, все еще державшего меня.

Он очень медленно взял прядь моих волос и заправил мне за ухо. Мое сердце, выскакивающее из груди от страха, забилось еще сильнее. Иэн смотрел прямо на меня своими невозможными черными глазами. Он был как большущая шоколадка для девушки с ПМС. Чинить сопротивление такому невозможно. Мои руки все еще лежали на его груди (теперь вздымающейся так же быстро, как и моя) и невольно смяли рубашку парня. Сквозь толстую ткань платья мне передавалось его тепло. Притягиваемая взглядом, я еще ближе склонилась к его лицу. И когда мои губы приблизились к устам Иэна настолько, что его запах практически лишил меня чувств и заставил мой рассудок помутиться, кто-то прокричал его имя.

– Сеньор Кларк, сеньорита! У вас все хорошо? – К нам, размахивая шляпой, бежал юноша.

Я вернулась на грешную землю, ощутив ее твердость, и вновь смогла управлять своими движениями. Быстро встала, отряхнула платье и попыталась прийти в себя.

Иэн все еще лежал, наблюдая за мной. Я протянула ему руку, но он только смотрел.

– Давай, Иэн, поднимайся! Парень решит, что я тебя ушибла.

Он обратил тревожный взгляд на юношу, потом снова на меня.

– Ты же не ранен, правда?

– Нет, – его голос звучал хрипло и очень пронзительно.

У меня по спине пробежал холодок.

– Значит, идем! – Я снова протянула руки и взяла его за локоть. Иэн был невероятно тяжелым! Конечно, с таким-то ростом… – Очень хорошо! Ты уверен, что все именно так? Ты сможешь идти?

– У меня все нормально, – пробормотал он, выпрямившись. Хотя его голос не казался уверенным.

– Ох! Сеньор Кларк… – К нам подошел запыхавшийся юноша. – Конь… сбежал… я… пытался… его… поймать… целый… час… хозяин.

Иэн ничего не сказал, просто смущенно ждал, пока парень переведет дух.

– Ум-м… Шторм не сбежал, – ответила я, поскольку Иэн, кажется, не мог этого сделать. – Он просто вышел на прогулку, как мне кажется.

Я волновалась: Иэн даже не открыл рта.

– Вы могли бы отвести его назад? Я помогу… сеньору Кларку вернуться домой. Шторм сбил его с ног.

– О Мадонна! Хозяин, вы ранены? Не нужно снова пытаться оседлать его. Помните последнюю попытку, когда…

– Нет! Он не делал попыток оседлать его! – поспешно возразила я. Иэн все еще молча смотрел на меня. – И конь испугался, когда я споткнулась и почти… почти…

– Уведи его отсюда, Исаак, – сказал Иэн серьезным и твердым тоном. – Со мной все в порядке. Просто уведи его и проверь, чтобы на сей раз конюшня была заперта.

Я вздохнула с облегчением. С ним все в порядке!

– Да, сеньор!

Парень подбежал к Шторму (теперь это не составило проблем), и они быстро повернули на дорогу к дому.

Я тоже отправилась в обратный путь, чтобы как можно скорее попасть в безопасный дом, ведь Иэн, похоже, чувствовал себя хорошо. Между тем он остановил меня, снова взяв за запястье.

– В этот раз вы не сбежите! – сообщил чуть громче.

Я удивилась тому, насколько внимательно вслушиваюсь в его слова.

– А я и не сбегаю! Я никогда не сбегала, не собираюсь этого делать и сейчас, – дерзко ответила ему. Попробовала отбросить его руку, но он крепко держал меня. Не настолько сильно, чтобы причинить вред, однако так, чтобы мне не удалось вырваться. – Я голодна. Пойдем прямо сейчас, а? Будь добр, отпусти меня, ладно?

Когда он держал мою руку, мысли путались, нужно было очень хорошо думать над тем, что я говорю и делаю. Во избежание ошибок, и чтобы не смущаться. Не смущаться еще больше.

– Нет, – просто ответил Иэн.

– Нет? – Я снова дернулась, но он не оставил меня. – Пусти! Сейчас же!

– Нет! – повторил и без колебаний сильнее прижал меня к себе.

Я попробовала высвободиться, однако, прежде чем поняла, что он делает, Иэн обнял меня за талию свободной рукой.

– На сей раз, София, вы останетесь со мной!

Я изумленно смотрела на него. Сердце сильно билось у меня в груди.

– Как… ты… меня… назвал? – спросила я шепотом, чувствуя дрожь в коленках.

– София. Мне казалось, вас так зовут… – На его идеальных губах заиграла едва уловимая улыбка. – Теперь послушайте, пожалуйста.

Мне очень понравилось, как в его исполнении звучало мое имя. Даже слишком понравилось!

– О чем ты хочешь поговорить? – спросила я, чувствуя свое поражение и волнение от его близости.

– О вас и обо мне. О нас двоих.

От тепла его дыхания я чувствовала покалывание кожи на своем лице. Ни одна частичка меня на самом деле не хотела вырваться из его объятий.

Ни одна клеточка!

– Нас не существует, Иэн. Поэтому нам не о чем говорить, – ответила я слабым голосом, загипнотизированная настойчивым взглядом парня.

– Существует! Знаю, вы тоже что-то чувствуете, когда мы находимся так близко. – Он еще крепче обнял меня за талию, прижимая к себе невероятно сильно. – Не отрицайте! Я вижу это в ваших глазах.

– Значит, вам нужны очки. – Я пыталась быть твердой, но из-за учащенного дыхания слова напоминали стон.

– Конечно, я не могу быть уверенным в ваших чувствах, однако знаю, что не безразличен вам. Вы испытываете ко мне не только чувства благодарности и дружбы. И мне очень точно известно, что ощущаю я.

– И что же ты ощущаешь? – Я не хотела спрашивать, ведь не желала услышать ответ. Знание о его чувствах все лишь усложнит. Но язык не слушался мозга, и я таки спросила, только из любопытства.

– Я чувствую, что могу… летать, когда рядом с вами. Будто я действительно умею летать! Я впервые ощущаю себя цельным, София. В вас есть какая-то сила, привлекающая меня, притягивающая все ближе. Эта необъяснимая сила затуманивает мне голову. Я не могу ни о чем думать, только о том, как коснуться ваших волос, – он отпустил мое запястье и скользнул пальцами в прядь, упавшую мне на лицо, – …держать вас за руку… – на минуту взял мою ладонь и положил ее себе на грудь, на сердце. – Почувствуйте, что творится с моим сердцебиением, когда я рядом с вами.

Сердце билось так же сильно, как и мое. Мне было трудно дышать.

– Когда вас нет рядом, я чувствую пустоту в груди, словно пульс останавливается, пока я снова не встречу вас. Послушайте! Сердце говорит: «София, София, София!» Так происходит с первой нашей встречи. Уже тогда я понял, что теперь не хозяин своему сердцу, оно мне больше не принадлежит. Поэтому… – Иэн дотронулся до моего лица, скользнул пальцами по шее до затылка, – …не говорите мне, что нас не существует!

И он медленно, заключая меня в оковы своего взгляда, приблизил свои губы к моим. Мое сердце билось так сильно, что начало болеть. Я чувствовала его дыхание на своей коже. От его опьяняющего запаха, казалось, совсем ослепла. Все вокруг меня исчезло.

Потом сладкие губы парня коснулись моих. Он прижал пальцы к моему затылку, приближая мое лицо к своему. Я была в огне, кожа пылала от его прикосновения, и я погружалась в тяжелый, плотный жар, теряя способность сопротивляться.

Обвила его шею руками и сильнее прижалась к нему. Поцелуй, начинавшийся так мягко и нежно, вдруг стал резким, нетерпеливым. Иэн все сжимал меня за талию. И хотя я уже словно приклеилась к нему всеми частями тела, все еще не была достаточно близка.

Я немного отстранилась, чтобы сделать вдох, и, к своему удивлению, обнаружила, что Иэн начал смело исследовать мой рот языком. Маленькая часть моего мозга (возможно, та, которую использую для чтения журналов) была очарована этим открытием. Да! Французский поцелуй уже существует! Остальная часть головы сконцентрировалась на нем.

Когда наши губы (и языки) двигались, я почувствовала нечто новое. Что-то внутри пробудилось, словно я долго спала, а теперь наконец проснулась. Будто какой-то жизненно важный орган начал работать только сейчас, спустя двадцать четыре года после моего рождения, в объятьях Иэна.

Он прав – мы существовали. Не знаю, с какого момента, но это так. И чувства были сильны!

Настолько сильны, что, возможно, я просто разорвусь напополам, вернувшись домой. А я знала, что вернусь. Я это чувствовала. И тогда мое сердце разобьется.

Возможно, и его тоже.

Я ощутила, как на глаза навернулись слезы, и с трудом попыталась отдалиться от него. Не потому, что он меня останавливал, просто мое тело не желало покидать его.

– Нет! – вскрикнула я, пытаясь перевести дух.

– София… – Иэн очень удивился моей реакции.

– Нет. Не говори больше ничего, Иэн. Я теперь не хочу ничего слышать! – Я еще немного отдалилась от него. Мое тело дрожало из-за отчаянного желания вернуться в его теплые объятия. – Я не могу увлечься тобой! Не хочу причинять тебе боль, а я причиню ее, потому что вернусь домой!

Меня очень взволновали его объятья, целиком пленило чувство комфорта и защищенности, и на какое-то мгновение я подумала, что уже нахожусь дома.

– София… – Иэн приблизился ко мне, поднимая руку, чтобы коснуться моего лица.

Я попятилась.

– Все хорошо! – Он поднял руки, будто сдаваясь. – Я не буду вас трогать, вы видите? Пожалуйста, София, простите меня. Я был самонадеянным глупцом. Думал, что…

– Ты думал, что… ты мне нравишься. Думал, что… что… мне очень сильно хочется дотронуться до тебя, поэтому я теряю понимание, что хорошо, а что – плохо. И когда ты дотрагиваешься до меня, я себя чувствую живой. А когда ты меня целуешь, я ощущаю, что наконец начала жить. Что до этого момента спала, ожидая, как ты разбудишь меня. – Я пыталась не заплакать.

– И что же вы чувствуете? – спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Мои глаза наполнились слезами. На этот раз я не смогла сдержать их.

Бессильно опустила руки.

– Разве это важно?

По выражению боли, радости и тревоги на его лице увидела, что он все понял. Я больше не могла здесь находиться. Побежала в сторону дома, подобрав платье, чтобы передвигаться быстрее. Бежала до тех пор, пока легкие не охватило жаром.

Потом заперлась в комнате, не обращая внимания на удивленные лица слуг, наблюдавших, как я летела через комнаты с задранной юбкой. Привалившись к двери, была не в силах дышать.

Что я натворила?

Упав на пол, уже не сдерживала слез. Не знала точно, почему плакала: только из-за себя самой, либо из-за Иэна, или же из-за нас, уже существовавших. А может, я плакала из-за того, что очень сильно, просто до боли, хотела снова вернуться в его объятия.

Нина была права: я никогда раньше не влюблялась. Ни разу прежде не чувствовала себя такой уязвимой, слабой и глупой, как в тот момент. Впервые не могла бороться со своими эмоциями. Но я знала, ощущала каждой клеточкой своего тела: эта агония может прекратиться только в объятьях Иэна.

Бзз-бзз-бзз.

Я подняла голову и посмотрела на сумку.

Что теперь?

Подползла к ней, чтобы взять телефон. Новое сообщение?

С недоверием нажала на зеленую кнопку.


Вторая стадия: пройдена.


Я никак не отреагировала. Просто смотрела на экран, перечитывая эсэмэску, пока он не погас и не отключился. Я не могла понять. Хорошо, разговор с Сантьяго немного (совсем чуть-чуть) все прояснил. Мобильный, который, как мне кажется, я видела в его руке, был доказательством того, что он тоже попал в эту передрягу. Но она ведь была настолько убедительна, сказав, что вернусь лишь тогда, когда найду то, что я ищу. И конечно, я искала явно не другого потерянного тут человека. Я должна была искать что-то таинственное и неизвестное, важное лишь для меня…

И тут как будто мигнула вспышка – мне вспомнились слова продавщицы, когда она связалась со мной впервые.

«И в конце концов начать жить!» После поцелуя Иэна я сказала ему именно то, что чувствовала, почти теми же словами. «И когда ты меня целуешь, я чувствую, что наконец начала жить!» Возможно ли это? Неужели Иэн способен как-то помочь мне вернуться домой?

Первое сообщение пришло тогда, когда мы с Иэном возвращались из деревни. Он был рядом. Второе я получила после ужина, на котором познакомилась с Сантьяго, а потом мы разговаривали с Иэном. Он снова был рядом. И последняя эсэмэска пришла после нашего поцелуя. Однозначно, Иэн был рядом. Так может ли это быть он? Но как любовь к нему поможет мне?

Немного подумав об этом, я решила, что наверняка не смогу заглянуть в свое будущее. Вероятно, целью путешествия был Иэн. Но если это так, если мотивом моего перемещения в прошлое являлась любовь к Иэну, то как же мне вернуться домой, бросив его?

В этом нет никакого смысла! Это не может быть он.

Что же тогда?

Как только я отгадаю загадку, то получу гарантию, что снова окажусь дома. Находясь тут уже четыре дня, я все еще не поняла, что значило это путешествие. Попыталась соединить все подсказки, которые, как думаю, у меня есть: Сантьяго, Иэн, мобильный, возможно, моя книга. Все они никак не связаны между собой. Сантьяго не был знаком с Иэном прежде, это понятно. Иэн не знает, что такое мобильный, да и, похоже, кто такая Джейн Остин, тоже. Сантьяго, вероятно, знаком и с первым, и со второй. Итак, как же Иэн попал в это уравнение?

Быть может, когда я успокоюсь, то смогу соединить все ниточки, которые пока ускользали от меня. Снова спрятав телефон в сумку, я решительно поднялась.

Не узнавала себя: никогда прежде не рыдала и не жаловалась. Я боролась. И сейчас буду бороться еще сильнее, чтобы выбросить Иэна из головы. Если ежедневно могла выдерживать несносного Карлоса, то смогу прожить с Иэном еще несколько дней. Хотя это будет намного сложнее, ведь он такой вежливый, милый, красивый и сильный.

Я умылась, привела в порядок волосы (кстати, мне надо позаботиться о них) и вышла в коридор.


18

Чтобы отвлечься, я попробовала сосредоточиться на более простых вещах, стараясь не думать об Иэне. Например, на том, как сделать кондиционер для волос. Хотя осуществить это в девятнадцатом веке было не так легко.

Однажды, в одно из Нининых помешательств (в первой заграничной поездке, которая, как решила эта ненормальная, должна быть в Индонезию) она нафантазировала, будто используемый индонезийцами домашний кондиционер лучше тех, что продаются в дорогих косметических магазинах. Тогда это был эксперимент, однако результат оказался вполне сносным. Крем был не настолько хорош, как косметика, которую я применяю, но по сравнению с тем, что использую в данный момент (совсем не увлажняющее моющее средство), Нинина дрянь была получше.

– Мадалена, вы знаете, что такое кокосовое молоко? – Другие фрукты я уже здесь видела.

– Кокосовое молоко? Молоко?

– Вижу, что не знаете.

Без кокосового молока. Хм-м…

Но в вазе с фруктами есть кокос! А кокосовая вода – это увлажнитель (по крайней мере, при обезвоживании врачи назначают ее), и если она увлажняет изнутри, то почему не выполнит ту же функцию снаружи? Стоит рискнуть.

– Ум-м… Вы можете расколоть этот кокос для меня? Я не умею этого делать, – извинилась я, протягивая женщине фрукт. – Мне нужна только вода.

– Конечно, – недоверчиво сказала она. – Я и не знала, что сеньорита собирается готовить.

– Мадалена, я не буду готовить. Да и не умею, как уже говорила! – уверила я ее. – Мне просто нужно сделать немного кондиционера для волос. Скоро вы будете путать меня со львом и кидать в меня котелком с горячей водой.

– Кондиционер? Для волос? – Она нахмурилась.

Я вздохнула.

– Да, посмотрите, какие они у меня сухие! Мне нужно увлажнить их или я стану похожей на старую метлу.

Пока она раскалывала кокос, я начала свою работу. Соединила пол-авокадо с бананом и размешивала до состояния густой каши. Мадалена передала мне кружку с кокосовой водой. Под ее любопытным взглядом я по капельке добавляла жидкость, доводя кашицу до консистенции, напоминающей настоящий кондиционер. Запах был хорошим, намного лучше, чем у шампуня с ароматом оливкового масла.

– Готово! – воскликнула я, когда слизистая масса достигла нужной густоты.

Мадалена странно смотрела на меня, как будто не понимая, что я делаю с этой зеленоватой кашицей.

– Хотите попробовать? – предложила я.

Она робко подняла палец, зачерпнула кашицу, а затем лизнула его.

– Нет, Мадалена, на волосы. Хотите попробовать нанести на волосы?

В ее взгляде читалось: «Вы ненормальная?»

Я закатила глаза.

– Его надо применять вот так: моете голову шампунем, после мытья берете приблизительно такое количество… – я взяла рукой горсточку, – наносите на волосы и снова промываете. Волосы станут мягкими и легкими.

Похоже, я не убедила ее.

– Никогда о таком не слышала.

– Знаю! Поэтому мне нужно было сделать это! – Чертова жизнь! Люди могли бы приложить немного больше усилий, чтобы понять меня. Я не сумасшедшая. – Я вам оставлю немного, тут хватит на двоих. Попробуйте, а завтра расскажете, как вам понравилось, о’кей? – Я отложила немного в чашку.

Казалось, она так мне и не поверила.

– Хорошо, Мадалена. Если не хотите – не проблема. Но мне и в самом деле нужно что-то сделать с этой соломой. – Я коснулась своих сухих волос. Мне показалось, они могут рассы́паться, если их сильно сжать, настолько высушенными были.

– Я подготовлю для вас ванну, сеньорита, – сказала она, берясь за огромную бадью.

– Спасибо, Мадалена. – Вдруг я вспомнила: – Вы знаете про штуковину, которую мужчины используют для бритья?

– Сеньорита говорит о бритве? – Она поморщилась.

– Именно! Мне нужна одна. Можете принести?

– Я возьму одну бритву хозяина, – в ее голосе слышалось плохо скрываемое недоверие. – Положу ее на столе возле ванны.

– Спасибочки, Мадалена. Вы очень милая, – сказав это, я вышла, чтобы не объяснять, зачем мне понадобилась бритва.

Мои ноги и зона бикини были в порядке (благодаря электрическому депилятору), но подмышки… У меня никогда не получалось привести их в норму депилятором. Для этого нужно оставлять волоски определенной длины, а я не могла доводить их до такого состояния. Каждый день использовала лезвие. Как только волоски появлялись, они начинали сильно раздражать нежную кожу подмышек. А бритвы с субботы не было у меня в руках. Ситуация складывалась критическая!

Я потерялась в коридоре (снова!) и очутилась в зале, где было несколько музыкальных инструментов: фортепиано, о котором упоминал Иэн, и большая арфа из темного дерева. Заинтересовавшись ею, я легко провела по струнам. Звук получился громче, чем ожидала. Он был приятным, вот только совсем не напоминал музыку. Я увидела много нот на фортепиано. Это был обычный инструмент, с закрытой крышкой казавшийся письменным столом. Жаль, я не умела играть! Немного музыки помогло бы мне успокоиться и привести мысли в порядок.

Я вернулась в коридор и шла по нему, пока не добралась до главной гостиной. Она была пуста. Элиза с Теодорой, видимо, еще не вернулись. Ничто не указывало на присутствие Иэна.

Из той гостиной добраться до моей комнаты легче, ведь этот путь я проделывала уже много раз.

Когда пришла, ванна была уже почти наполнена. Я подождала, пока работники закончат, и горячо поблагодарила их. Теперь знала, сколько усилий стоит приготовить ванну. У меня все еще немного болели руки.

Помыв голову, я взяла домашний кондиционер и нанесла зеленую гадость по всей длине волос, немного переусердствовав. В основном позаботилась о пересохших участках. Закрутив волосы, смазанные кашицей, в нетугой пучок, взялась за очень острую бритву. Крайне осторожно скользнула лезвием по уже намыленным местам, появилась маленькая гладкая линия. С удвоенной осторожностью скользила на сгибах. Не хотелось пораниться, поскольку я не была уверена, что пункты первой медицинской помощи уже существуют. Закончив бриться, положила лезвие обратно на стол.

Я окунулась в воду по шею, и, пока ждала от кондиционера сотворения чудес с волосами, мысли мои разбежались. Я еще не отказалась от идеи найти загадочную связь: книга – Иэн – Сантьяго – мобильный. Впрочем, мне не хватило времени, чтобы выстроить хотя бы одну логическую цепочку, потому что дверь вдруг распахнулась с громким стуком и в комнату, словно разъяренный бык, ворвался Иэн.

– Что вы делаете? – спросил он, ища что-то глазами повсюду. Когда обнаружил меня в ванной, то сразу остановился.

– А что ты думаешь, я делаю? Принимаю ванну! – я закрыла грудь руками, поскольку не смогла бы взять полотенце со столика, не обнажившись еще больше.

Иэн секунду смотрел на меня, потом скользнул взглядом ниже, туда, где находились мои руки. Открыл рот и ужасно покраснел.

– Что тебе здесь надо? – яростно и одновременно смущенно спросила я. Попробовала больше погрузиться в мутную воду, но у меня не получилось.

– Я… – теперь он, все еще с пылающим лицом, смотрел на свои ноги. – Сеньора Мадалена… сказала мне, что вы попросили бритву, и я подумал… подумал, что после того, что сделал сегодня днем… – Смущение не давало ему четко выразить мысли.

Пока я поняла его невнятные объяснения, прошло несколько секунд.

Ох!

– Ты подумал, что я намереваюсь… поранить себя из-за того, что ты меня поцеловал?

– Ну… – все еще глядя в пол, пробормотал он. – Простите меня, сеньорита София. Просто я слышал о молодых девушках, которые боятся потерять репутацию и совершают опрометчивые поступки…

– Ну, так я не отношусь к такому типу. И я не трусливая! – Хотя как раз сегодня днем вела себя именно так. – В любом случае, бритва нужна была мне для… определенных дел. И сейчас, с твоего позволения…

– К-конечно, сеньорита. Я очень сожалею о… – Он поднял глаза на мое лицо, затем опустил взгляд в пол, потом снова посмотрел на меня, как бы не понимая, что видит. Он с любопытством разглядывал мою голову. – А почему у вас зеленые волосы?

Абсолютно рефлекторно я подняла руку и потрогала волосы, намазанные кашицей.

Вот черт!

Из-за этого беспорядка я совсем забыла о кондиционере.

Конечно, героини моих любимых романов всегда появлялись перед своими возлюбленными, любовниками, тайными поклонниками, партнерами и т. д. великолепно одетыми. А тут была я – мокрая, голая, с липкими зелеными волосами.

Я все еще касалась рукой головы, когда заметила, что Иэн покраснел еще больше. Его глаза округлились, и он сразу же опустил взгляд. Я поняла, что та часть тела, которую секунду назад прикрывала рукой, теперь была выставлена на полное обозрение.

– Вон! – обиженно закричала я.

Все еще глядя в пол, он поклонился и вышел из комнаты, не проронив ни слова. Мое лицо горело от унижения. Почему, когда со мной случалось что-то важное, я попадала в неловкие ситуации?

Из ванны я выбралась злая и огорченная. Я не только поцеловала Иэна, а затем расплакалась и убежала, но теперь еще и предстала перед ним голой (действительно голой, а не в моей одежде, которая, по его мнению, ничего не прикрывает) и, что еще хуже, с волосами в зеленой слизи.

Могло быть хуже?

Оказалось, что да. Могло быть еще хуже!

Как только я пришла в гостиную, то поняла, что может быть намного хуже.


19

Я не собиралась выходить из комнаты, но желудок сводило судорогой, и у меня не было выбора. Встретив Иэна в гостиной, я удивилась. Думала, он станет избегать меня после неловкого инцидента в моей комнате и на улице. Еще больше возросло мое удивление, когда я заметила там, кроме него, пятерых человек: Элизу, Теодору, пожилую пару и девушку, с которой познакомилась во время своего первого визита в деревню, – Валентину.

– Сеньорита София, я безумно рада нашей встрече! – Валентина подошла ко мне, часто моргая.

У этой девушки действительно были проблемы с глазами.

– Я как раз спрашивала у сеньориты Элизы, будем ли мы иметь удовольствие увидеть вас, – закончила она, останавливаясь возле меня, слегка кланяясь и улыбаясь.

– А… Простите, Валентина. Я была…

– Я объяснил сеньорите Валентине, что вы не очень хорошо себя чувствовали этой ночью, – вмешался Иэн. – А теперь вам уже лучше, сеньорита София?

Я не осмеливалась взглянуть на него, все еще очень смущенная всеми событиями этого ужасного дня.

– Да, – ответила слабым голосом. – Спасибо, у меня все нормально.

– Очень рада слышать это. – Элиза взяла меня под руку. – Мне вас не хватало, София.

Чудесно! Еще один человек, которому будет больно, когда я уеду!

Валентина подошла к пожилой паре и подвела их ко мне.

– Сеньорита София, хочу представить вам моего отца сеньора Вальтера де Альбукерке и мою мать сеньору Аделаид де Альбукерке.

– Очень приятно снова увидеть вас, сеньорита. Думаю, на этот раз мы встречаемся при гораздо более приятных обстоятельствах. Кажется, вы чувствуете себя намного лучше, чем в день нашего знакомства.

Я так и знала: уже видела эти усы раньше! Это мужчина в цилиндре из экипажа.

– И Валентине так не терпелось увидеть вас. Кажется, вы произвели хорошее впечатление, юная леди.

– И мне очень приятно, сеньор. А производить – это мое призвание. Нина всегда так говорит.

«София что-то натворила!» – часто повторяла она, когда я выкидывала очередной номер. Обычно раз в неделю.

При этой мысли на моем лице появилась улыбка. Я просто безумно скучала по своей подруге.

Засмеялась только я, ведь больше никто не понял моей игры слов. Закатив глаза, вздохнула.

– Хорошо… – Элиза попробовала сменить тему, заметив общее смущение. – Надеюсь, ваше платье уже готово, сеньорита Валентина. Обязательно будьте на балу в субботу.

– Несомненно, сеньорита Элиза. Я уже заказала его. Завтра можно забирать. С нетерпением жду этого бала. Последний в прошлом месяце, на который была приглашена, состоялся в доме маркиза де Бурбон.

Маркизы все еще существовали? Ого!

– Этот бал был не очень приятным, – объяснила ее мать. Я заметила, от кого дочь унаследовала красоту: даже в пожилом возрасте Аделаид выглядела очень привлекательно. – Несколько кабальеро переборщили с виски, поэтому нам пришлось в спешке покинуть его.

– Да, маман, я помню. Но друзья семьи Кларк более уважаемые, чем друзья маркиза. Думаю, маркиз обзавелся не теми приятелями из-за того, что он одинок, у него нет хорошей жены, которая направляла бы его на путь истинный.

– О да! – горячо сказала сеньора Аделаид. – Неженатый мужчина всегда скатывается вниз.

Я заметила ее взгляд, брошенный на Иэна.

– Валентина будет прекрасной женой. Она очень хорошо подготовлена. Не правда ли, сеньор Кларк?

Как мило с ее стороны! Так тонко предложить свою дочь.

– Да, сеньора Аделаид, – ответил Иэн, откашлявшись. Он тоже заметил это предложение. – Полагаю, каждому мужчине нужна рядом хорошая жена. Счастливчик тот, кто сможет завоевать любовь вашей дочери.

Валентина, покраснев, опустила глаза; на ее губах заиграла слабая улыбка. Я увидела, как кукольное лицо девушки выразило смущение и удовлетворенность.

Ситуация становилась все лучше и лучше. Зачем я вышла из своей комнаты?

Мужчины затеяли оживленную беседу об охоте, хотя я не могла представить себе Иэна, стреляющего в животное. Валентина села рядом со мной. Она неотрывно глядела на Иэна, свою мать и меня. В моей голове постоянно крутилась мысль, что знакомство с родителями Валентины было лишь поводом, а на самом деле ей с матерью хотелось узнать, что я здесь делаю и что об этом думает Иэн. Аделаид недоверчиво смотрела на меня, и, по правде сказать, интуиция ее не подвела.

Я говорила немного, поскольку не хотела ляпнуть какую-нибудь глупость, но слушала в основном беседу женщин. Абсолютно не важные для меня вещи: семья Боржес тоже купила новый экипаж; портной ссорится с булочником и отказывается открывать магазин, тогда как второй не убирает свой лоток с тротуара перед его дверью. И еще они говорили о лентах и платьях. Эта дискуссия была самой оживленной.

Я поняла, что Валентина действительно влюблена в Иэна. То, как она смотрела на него, не оставляло сомнений. В этом взгляде были восхищение, удовольствие, смущенность.

Мне это не понравилось.

Время от времени Иэн, улыбаясь, поглядывал в нашу сторону. Я не могла точно сказать, кому предназначались его улыбки: мне или маленькой, изящной и невинной девушке рядом со мной. Валентина краснела и опускала голову каждый раз, когда замечала его улыбку. Я чувствовала, как пылало мое лицо, но только не от смущения.

Как он смеет? Флиртовать с Валентиной у меня на глазах? А все, что он сказал мне сегодня днем? А тот поцелуй?

Впрочем, когда я пришла в себя, то подумала, что, возможно, было бы лучше, если бы он заинтересовался ею. Валентина может быть отличной женой и очень внимательной сестрой для Элизы. Кажется, они были близки. Хотя я и представить не могу, что кто-то не любил бы Элизу. Это практически невозможно.

С тяжелым сердцем я осознала, что, вероятно, жизнь Иэна так и следовала бы таким курсом, если бы я просто не переместилась в это столетие и тем самым не создала хаоса. И я хочу, чтобы он был счастлив. Валентина будет идеальной женой для него. Она красивая, если не учитывать раздражающее моргание, без проблем носит пышные платья. Валентине известно, как принимать гостей на праздниках и ужинах, как управлять домом и слугами. Она научит Элизу тому, что должна знать женщина девятнадцатого века, и в разговорах с друзьями своего мужа не станет допускать всяких глупостей.

Камнем преткновения была я, а не она.

Вдруг мой желудок свело судорогой. Я совсем забыла о голоде.

– Элиза, ты не возражаешь, если я уйду к себе в комнату? У меня болит голова, поэтому никому не смогу составить приятную компанию, – прошептала сестре Иэна.

– Ах, как жаль! – огорчилась она. – Хотите, я попрошу Мадалену сделать вам чаю?

– Нет, спасибо. – Мне просто хотелось уйти. Как можно быстрее!

– Надеюсь, вам скоро станет лучше, сеньорита София, – сказала Валентина, глядя на меня искренними глазами. – Жаль, что вы не составите нам компанию за ужином…

Я лишь кивнула в знак согласия, не желая больше ни минуты находиться с ней рядом. Ведь, несмотря ни на что, она казалась хорошей девушкой. Я не хотела, чтобы в конце концов она мне понравилась, тогда чувствовала бы себя дрянью, вмешавшейся в ее судьбу. И в отличие от Теодоры, Валентина, кажется, беспокоилась об Иэне, поэтому не могу ее ненавидеть, даже если бы хотела. Она изящная и приятная. Ему нужна такая женщина. Желудок снова свело.

Извинившись перед другими гостями, я решительно направилась в свою комнату. На Иэна даже не посмотрела. Между тем, когда уже прошла половину длинного полутемного коридора, услышала тяжелые шаги за спиной и обернулась посмотреть, кто это.

Конечно же он.

Я ускорила шаг, чтобы дойти до комнаты раньше, чем парень догонит меня.

– Сеньорита София, – позвал он тихо.

Почему мое тело начинает дрожать, как только я слышу звук его голоса? Р-р-р!

Я не остановилась. Пошла еще быстрее, почти побежала. Он тоже ускорил шаг.

– Сеньорита София, – тверже повторил Иэн.

Теперь я уже и в самом деле бежала. Пулей влетела в комнату и начала закрывать дверь. Но Иэн был намного ближе, чем я думала. Прежде чем успела закрыть дверь, он подставил ногу между створками. Я попыталась толкнуть дверь сильнее, всем своим весом давя на его ногу, однако тщетно. Побежденная, не имея выбора, сдалась, оставив обе створки двери открытыми настежь.

– Что ты хочешь? – холодно спросила я.

– Хочу с вами поговорить, – настаивал он.

– Мне кажется, сейчас не место и не время для этого. Ты можешь поговорить со мной завтра. А теперь возвращайся к своим гостям и оставь меня в покое!

Его глаза стали такими грустными, что сердце сжалось у меня в груди.

– Почему вы это делаете? – спросил он глубоким тихим голосом.

Меня прошиб озноб.

– Я ничего не делаю, – ответила дерзко.

– Вы делаете вид, будто ничего не произошло. Ничего не изменилось.

Серебристый блеск его черных глаз волновал меня. Зачем он так смотрит?

Иэн продолжил:

– Почему вы меня все время отсылаете?

Я застыла, глядя ему в лицо, не находя ответа на этот вопрос.

– София, – прошептал он. – Я не знаю, чего вы хотите. Но вам стоит только сказать, и я сделаю это.

– Хочу, чтобы ты вернулся на тот чертов ужин, – немного повысила голос я. Мои эмоции были в таком же беспорядке, как и мысли. – Хочу, чтобы ты вернулся и пользовался возможностью насладиться компанией будущей идеальной жены! Хочу, чтобы весело проводил время под невинными улыбками и взглядами Валентины. Хочу, чтобы держался подальше от меня! Хочу, чтобы ты уходил с глаз долой! – Я попыталась закрыть дверь, таким образом усилив убедительность своего заявления, но Иэн не пошевелился.

Меньше всего я ожидала увидеть на его лице улыбку, которая становилась все шире с каждой секундой.

– Вы ревнуете, – удовлетворенно констатировал он.

– Я? Ревную? Тебя? Ха! – Я еще раз попробовала вытолкать его вон с помощью двери, но он был слишком большим, чересчур сильным.

– А я думаю, ревнуете.

Его широкая улыбка раздражала меня. Как же я хотела разбить ему нос!

– Мне абсолютно не важно, что ты думаешь. А сейчас, пожалуйста, выйди. Ты уже врывался в мою комнату сегодня! Почему не можешь просто оставить меня в покое?

Я приложила все силы, чтобы закрыть эту проклятую дверь. Но он с легкостью помешал мне.

– Я должен задать вам вопрос, а потом оставлю вас в покое. Обещаю.

Вздохнув, я сдалась. От прилагаемых усилий у меня уже болели пальцы, но я не смогла сдвинуть Иэна ни на миллиметр.

– Только быстро, я устала, – фыркнула, принимая поражение.

– Вы помните, о чем мы говорили сегодня днем?

– Ты можешь быть точнее? Мы говорили много о чем.

Иэн лукаво улыбнулся.

Р-р-р!

– Конечно. Сегодня днем вы мне сказали, что никогда не посещали оперу, ведь так? – спросил он. Его глаза сверкали от воодушевления.

– И? – Я пыталась быть равнодушной, но тема, которую он поднял, застала меня врасплох.

– Просто я отправил Исаака купить билеты на спектакль, который состоится завтра вечером. Так что хотел бы… удостовериться, что вы не изменили свое мнение из-за моего… грубого поведения.

– Грубого? Думаю, адекватнее назвать это животным поведением. – Мои щеки горели от стыда при воспоминании о том, с каким смущенным лицом он смотрел на мое голое тело в ванной.

– Вы не представляете, насколько я сожалею, что вот так вторгся к вам, сеньорита.

Стеснение в его голосе заставило меня покраснеть.

– Это не повторится, обещаю.

– В самом деле? Потому что у меня создается впечатление, будто сейчас ты делаешь то же самое! – выпалила я, скрестив на груди руки.

Иэн скривил губы и нахмурился. Он был смущен. Смущен и несчастен.

– Вы правы. – Парень отступил на шаг, оставляя свободное пространство, чтобы я могла закрыть дверь.

Однако я ее не затворила. Некоторое время смотрела на него. Грустное лицо Иэна помешало мне хлопнуть дверью и закрыться в комнате.

– Так вы поедете со мной? – после небольшой паузы неуверенно спросил он. – На спектакль? В оперу?

– Ты и я?

Он шутил надо мной?

– Да. Я и вы, – робко ответил Иэн. – Теодора и Элиза, конечно, тоже поедут с нами. Это очень известное произведение. «Золушка», пера молодого композитора Россини. Вы уже слышали о нем?

– Думаю, что нет. Я не очень-то разбираюсь в опере.

Он уже знал об этом.

Иэн подождал. Спустя некоторое время сдался и снова спросил:

– Итак? Вы будете меня сопровождать завтра?

Это прозвучало серьезно и настойчиво.

– Ты уверен, что не хочешь пригласить Валентину? Она точно знает, кто такой Россили.

– Россини, – поправил он меня, пытаясь не улыбаться, но безуспешно. – Несмотря на ваше отрицание, сеньорита, у меня все-таки складывается впечатление, что вы ревнуете к сеньорите Валентине.

Он поднял руку, когда я попробовала протестовать, сделал шаг вперед, чтобы приблизиться ко мне, и приложил палец к моим губам.

– Не утруждайтесь, твердя обратное, думаю, уже достаточно знаю вас, чтобы понять: вы никогда не согласитесь с этим. И у вас абсолютно нет повода для ревности, уверяю.

Мое тело сразу же отреагировало на его прикосновение. И в его взгляде я увидела, что и он реагирует так же. На уровне рефлексов.

Я хотела выгнать его вон. Хотела! Но мои губы не слушались команд, и не потому, что мешал палец Иэна (он очень нежно прижимал его к моим губам), а оттого, что была не в силах хоть что-нибудь произнести. Теперь я ничего не могла сказать, ведь бóльшая часть меня жаждала послать все к черту и вцепиться в него.

Спустя несколько мгновений Иэн нежно провел пальцем по моим губам, повторяя их контуры. Мое тело дрожало мелкой дрожью. И вдруг ни с того ни с сего он отстранился. Я, сбитая с толку, потеряла равновесие.

– Простите меня. Этого больше не повторится. Обещаю, – смущенно сказал он.

Я не знала, смеяться мне или плакать от отчаяния. Он давал мне то, что я просила, – соблюдал дистанцию.

– Отлично! – соврала я, все еще тяжело дыша.

Иэн засунул руки в карманы и после небольшого замешательства сказал:

– Итак, вы присоединитесь ко мне завтра?

Неуверенность в его голосе полностью обезоружила меня.

– Если ты будешь держать руки подальше от меня. – Я пожала плечами. Мне хотелось, чтобы он знал: меня не беспокоило то, что он больше не желает прикасаться ко мне! – …В таком случае присоединюсь.

– Я уже пообещал вам раньше. С этого момента буду предельно осторожен, уверяю вас.

Я заметила, как его лицо потемнело, будто на него набежали грозовые тучи. Упрямство во взгляде не оставляло сомнений: он выполнит обещание.

Я разочарованно кивнула. Теперь уже не знала, чего хотела…

– Тогда спокойной ночи. – Взялась за ручку, медленно закрывая дверь.

– До завтра, София, – прошептал он, и я увидела, как его фигура растворяется в темноте коридора.

Я почувствовала, как мой мир, вот уже несколько дней перевернутый с ног на голову, разрушился.


20

Проснувшись, еще некоторое время я валялась в кровати, рассматривая солнечные картинки ясного утра – изящный бал белых теплых лучей.

Хотя выспалась, глаза пекло. Забавно, я никогда не была девушкой, плачущей по любому поводу. Но сейчас впервые влюбилась по-настоящему. Толком не понимала, что делала.

Мне очень хотелось встать с кровати и встретить Иэна. И в то же время не хотелось.

Я сильно запуталась в новых противоречивых чувствах, поэтому даже не осознала, что уже наступила среда. Это означало: до возвращения Сантьяго с новостями оставалось еще три дня.

Всего три дня.

Между тем меня данный факт не очень-то и воодушевлял. Честно говоря, все было с точностью до наоборот: я стала раздраженной и тревожной. Поднялась с постели и поспешно оделась. Взглянула на себя в зеркало, отметив, что волосы теперь немного более послушные. Сделала хвост и после умывания второпях вышла из комнаты. Нельзя терять время. Возможно, это будут мои последние три дня.

Странно, как некоторые желания могут так быстро меняться. В прошлое воскресенье мне отчаянно хотелось исчезнуть отсюда как можно быстрее, хоть на летающей корове. А теперь я печалилась оттого, что осталось так мало времени.

– Доброе утро, сеньорита София! – Мажордом преградил мне путь в коридоре. Он нес стопку сложенных простыней и при этом все же смог церемонно поклониться. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете сегодня.

– Доброе утро… Черт, я не помню, как вас зовут. Извините, – смущенно сказала я. С моей стороны было очень невоспитанно забыть его имя, но я познакомилась с таким количеством людей за столь короткое время, да и мне нужно было прояснить для себя ситуацию с Иэном.

– Гомес, сеньорита, к вашим услугам. – Он еще раз поклонился.

– Гомес, – повторила я, чтобы запомнить. – Вы не знаете, Элиза уже встала?

– Да, она в столовой с сеньором Кларком.

– Спасибочки, Гомес. Пойду туда. Ужасно голодна. Я вчера легла спать на голодный желудок.

Он только смущенно улыбнулся.

Иэн и Элиза сидели за столом и оживленно беседовали.

– Доброе утро, София! Надеюсь, вам уже лучше? – обеспокоенно спросила Элиза.

Мне было не по себе оттого, что соврала ей вчера. Но что еще могла сказать? «Элиза, я ушла из-за того, что устала смотреть на то, как эта вертихвостка пытается влюбить в себя твоего брата. Кстати, я уже рассказала тебе, что влюблена в Иэна?» Конечно, я не могла допустить этого. Да и Валентина на самом деле не была вертихвосткой.

– Доброе утро, Элиза. Все хорошо, спасибо. – Я украдкой взглянула на Иэна, но, кажется, мое присутствие не интересовало его. – Привет, Иэн.

– Доброе утро, сеньорита, – просто сказал он с выражением безразличия на лице.

– А где Теодора? – спросила я у Элизы.

– Она вернулась домой, чтобы подготовить платье к сегодняшнему вечеру. Ах, София, как хорошо, что вы себя нормально чувствуете! Значит, мы сможем все вчетвером развлечься. Мы уже давно не ездили в оперу, не так ли, Иэн?

Он согласился, неотрывно глядя на нее.

– Думаю, вам понравится опера. Я много о ней слышал. Несколько лет назад она имела большой успех в Европе.

Иэн, казалось, был такой же, как всегда: воспитанный, со спокойным голосом, с улыбкой на лице. Только вот глаза были другими. Они казались грустными даже тогда, когда он улыбался.

– Вы голодны, София? – Элиза протянула руку, указывая мне на стул.

– Сеньорита София всегда голодна, – ответил Иэн, не отрывая взгляда от своей чашки.

У меня на лице невольно появилась улыбка. Он действительно обращал внимание на мои слова.

– Честно говоря, я ужасно голодна, – подтвердила, все еще улыбаясь. – Хорошо, что нет Теодоры, чтобы разозлить меня. Сегодня я могу съесть целого быка!

Элиза весело рассмеялась, на ее щечках появились прелестные ямочки. Иэн попробовал спрятать улыбку за чашкой, но я заметила, как в уголках его глаз появились морщинки.

Я взяла пирог, молоко, кофе, темный, плохо ломающийся хлеб (при этом очень вкусный) и фрукты.

– А почему Теодоре нужно подготовить платье? – Мне это было непонятно.

– У Теодоры нет времени за такой короткий период купить новое, поэтому она вернулась домой, чтобы кто-то из прислуги немного переделал то, что у нее есть. Мне кажется, она надевала его лишь однажды.

Рот у меня был забит, поэтому я не смогла спросить сразу же. Я проглотила еду, выпила немного молока и начала расспрашивать:

– Но к чему все это?

Кого волнует, надевала она уже платье или нет и сколько раз?

– Ну, смотрите, сеньорита София. В оперу ходят лишь самые благородные представители нашего общества. Думаю, это единственный способ показать друг другу свое богатство и солидность. – Элиза скорчила рожицу. Это было забавно. – Я так думаю! И наверное, вы уже заметили, что Теодора обожает находить оправдания для покупки новых нарядов.

– Заметила.

Иногда я украдкой бросала взгляд на Иэна, который все время разглядывал что угодно, только бы не смотреть в мою сторону.

– Я уже отдала свое платье Мадалене, чтобы она погладила его. И еще одно платье она должна дотачать.

– Ты собираешься одеваться в два платья, Элиза?

– Нет. Только в одно. Второе для вас, – она расплылась в улыбке.

– О нет! Не стоит! – сказала я запинаясь. – Не стану надевать твои платья. Кроме того, Иэн купил мне два новых. И еще одно для бала! Я ни в коем случае не возьму к тому же и твое. Тем более, когда уже так мало осталось до моего отъезда.

Они оба резко подняли головы.

– Мало? – спросил Иэн. На его лбу залегла складка, глаза блестели, а голос превратился в шепот.

– Ну… я еще не уверена, но, если мои подозрения подтвердятся, думаю, это может произойти в субботу или в воскресенье.

В его глазах я увидела грусть и тоску.

Сердце забилось чаще и заболело, когда мне стало ясно, насколько эти слова ранили Иэна. Он медленно опустил голову, глубоко вдохнул, похоже, не знал, что делать.

– Я… Ум-м… Простите меня, мне нужно… Нужно… – Парень не закончил, просто встал и поспешно вышел из столовой.

Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся в коридоре. Мне хотелось побежать за ним, обнять и сказать, что все будет о’кей. Мне очень сильно хотелось, чтобы это было возможно, чтобы в конце концов все закончилось хорошо. Как угодно. Но, несмотря на сложившуюся странную ситуацию, это все еще была реальная жизнь, а не сказка. На самом же деле истории никогда не имеют счастливого конца.

– Он очень ценит вас… – сказала Элиза таким же грустным голосом, – и я тоже. Мне бы хотелось, чтобы вы побыли здесь еще немного. – Ее лицо с тонкими чертами выглядело несчастным, как и лицо брата.

С каждым разом я все больше ненавидела эту ведьму продавщицу за то, что двум людям, таким хорошим, будет больно.

– Вы мне тоже очень нравитесь, Элиза. Очень сильно, правда. Но я не могу остаться. Честно говоря, вообще не должна находиться тут, – промолвив это, я почувствовала, как меня переполняет и душит грусть. – Хотелось бы иметь возможность сказать, что мы еще увидимся, но это невозможно. Это будет прощание навсегда.

У нее заблестели глаза. Я ощутила, что, к моему ужасу, мои тоже стали влажными.

– Ну хорошо, – добавила, сопя. – Не будем терять время на слезы! Если у нас есть в запасе всего несколько дней, значит, надо использовать их с толком.

– Конечно, – сказала она, пытаясь придать уверенность своему голосу. – Итак, может, начнем с платья?

– Ай, Элиза! – Упрямство, наверное, было их семейной чертой. – Я уже объяснила тебе!

– Вы меня обидите, если не согласитесь надеть его. Я всего лишь одалживаю платье вам. Потом попрошу Мадалену снова укоротить его. – Взгляд ее больших, блестящих от слез глаз вселял в меня чувство вины.

– Ладно, – раздраженно сказала я. Затем кое-что вспомнила. – Элиза, я хочу с тобой поговорить. Только вдвоем, – заговорщически попросила я, осматриваясь по сторонам. – В очень укромном месте.

– Мы можем поговорить в моей комнате, – предложила она.

– Супер! То есть отлично!

Она засмеялась. Потом немного посопела, вытерла глаза, и мы направились в ее комнату.

Казалось, здесь живет принцесса из сказки: всю мебель покрывали роскошные белые и розовые накидки. Комната была уютной и такой же красивой, как и ее хозяйка. Закрыв дверь на ключ, Элиза уселась рядом со мной на кровати с балдахином.

– Нас тут никто не побеспокоит. То, что вы хотите мне сказать, настолько важно, что никто не должен услышать?

– Ум-м… – Я думала, будет легче начать. – Я… Хотела поговорить о том… Сначала пообещай, что ты никому не расскажешь о нашем разговоре! – умоляла я, взяв ее за руки. – Особенно Иэну! Он убьет меня, если узнает, что я рассказала тебе то, о чем собираюсь.

– Обещаю, – обеспокоенно ответила она. – Я начинаю волноваться, София.

– Не переживай, Элиза, в этом нет ничего ужасного, но ты должна знать некоторые… вещи, которые тебе может растолковать лишь женщина постарше. Твой брат дал мне понять, что с тобой никто об этом не поговорит. Твоя мама тоже хотела бы объяснить тебе, как все происходит, но раз она…

Я не была ни в чем уверена. Этот разговор очень важен для девушки. Глубоко вдохнув, попробовала вспомнить, как со мной беседовала мама. Возможно, у нее было больше времени на подготовку…

Думая об этом, решила сделать так, как поступила бы она. Прозондировала почву, чтобы понять, о чем Элиза уже знает и с чего начинать.

– Элиза, тебе известно, что мужчина и женщина делают в спальне после женитьбы?

– Думаю, они спят, – удивленно сказала она.

– Да, – медленно согласилась я. – А еще?

– Еще?

О боже!

– Еще много чего, Элиза. Там происходит основное в семейной жизни!

Разговор будет сложным. Это как объяснять ребенку шести лет. И то, если Элиза знает все, что известно шестилетнему ребенку из моего времени.

Ее голубые глаза округлились.

– Правда? Мне никто никогда ничего не говорил! Что это? – потребовала ответа она, взяв меня за руки.

– Ты уже слышала что-нибудь о… занятии любовью? – Я подумала, такой термин будет более адекватным для этой эпохи.

– Ум-м… Нет.

– А о сексе?

Элиза слегка покраснела. Возможно, она все-таки что-то знала.

– Ну… один раз учительница сказала нечто такое о том, что мужчинами управляет секс, но больше ничего не объяснила. Я задала вопрос Иэну, что она имела в виду, однако брат устроил мне нагоняй и наказал. Он заявил: молодые девушки из нашей семьи не должны даже употреблять такие слова, а тем более думать о подобных вещах. Никогда! Поэтому я и решила – это что-то плохое, и больше никого не спрашивала.

Если бы Иэн узнал, что я собираюсь сделать, он, без сомнения, задушил бы меня.

– И как раз об этом мы и собираемся поговорить. О сексе. Я объясню тебе, как все происходит, чтобы ты ничего не пугалась после замужества, а только… получала удовольствие.

Она с серьезным лицом согласилась.

Глубоко вдохнув, я начала объяснять ей разницу между женским и мужским телом. Она уже видела раздетого ребенка, и это все немного упростило. Когда я начала рассказывать непосредственно об акте, о том, что где находится, ее лицо покраснело, стало почти пунцовым, но я не останавливалась. Ей следует знать, как все происходит. Каждая женщина должна знать.

Я ответила на все ее вопросы. Рассказала о том, о чем когда-то спрашивала у своей мамы.

«Это больно?» «А если не будет крови, что он подумает?» «Нужно полностью раздеваться?» «А если я испугаюсь?» «Как он поместится?» «Мне понравится?» «А если я не почувствую приятных ощущений в конце, значит, со мной что-то не так?»

Я все объяснила: ей не стоит бояться, потому что когда она кого-то встретит и по-настоящему полюбит, все будет естественно. Тело тоже этого захочет. Не только мужчинами управляет секс. И женщины получают удовольствие, а множественный экстаз – именно женская привилегия.

Что касается других вопросов, я была готова не ко всем. «Итак, если я сяду на то же место, где сидел парень, у меня не будет ребенка?»

Я научила ее, как высчитывать безопасные дни, чтобы избежать беременности. Эти расчеты повторила несколько раз, чтобы она не забыла. Объяснила, что происходит во время беременности, хотя сама знала об этом лишь теоретически. В общем, рассказала ей все, что знала.

Когда закончила, на лице Элизы появилось чувство стыда, радости и удовлетворения. Это заставило меня улыбнуться: она была счастлива, потому что узнала, что происходит в супружеской постели.

– Значит, эта история о том, что молодая девушка может иметь ребенка от поцелуя с парнем, – вранье! – смущенно сказала она.

– Ну да, – ответила я и тут же поправила себя: – От поцелуя – это вранье, только если его язык будет в тебе… – Я взяла ее за руки и посмотрела прямо в глаза. – Но не целуй там, Элиза! – Она молодая девушка, и ей нужно объяснять все. Особенно в ее время, когда репутация юной особы имеет столь большое значение. – Секс и любовь не одно и то же. Секс – это физиология, тогда как любовь – эмоции. Ты можешь чувствовать желание к кому-то, но не обязательно любить его. Идеально, когда есть и то и другое к одному и тому же человеку.

«Такие же чувства, которые испытываю я к твоему брату», – захотелось добавить мне.

– Поняла. Будьте спокойны, – она робко улыбнулась. – Я не стану никого целовать.

Взглянув в ее голубые глаза, чем-то напоминавшие мне глаза Иэна, я вспомнила о нашем недавнем разговоре.

– Элиза, пообещай мне одну вещь.

– Обещаю, – торжественно согласилась девушка, даже не дослушав моей просьбы. Она не разуверилась в людях так, как я. Так же, как и ее брат. Возможно, это все не только из-за двадцать первого века, в конце-то концов.

– Обещай, что выйдешь замуж лишь тогда, когда полюбишь кого-то. Обещай, что отдашь свою руку и сердце только тому, кого действительно будешь любить! Никаких браков по договоренности.

– Обещаю! Особенно теперь, когда вы мне все рассказали. – Она, зардевшись, опустила голову. – Если я не буду сильно любить его, то не смогу показать даже нижнюю юбку. Что уж говорить о том, чтобы снять ее! – произнесла Элиза, немного шокированная. – Спасибо, София! Я вас обожаю! – И она обвила руками мою шею.

– И я тебя, Элиза. Хочу, чтобы ты была очень счастлива! Даже если у меня не получится здесь остаться.

– Ах, София! Если бы ты знала, как важна для нас с братом, ты бы никогда нас не оставила.

– Вы для меня тоже очень важны, поверь! Ты мне как младшая сестра.

Моя вторая сестра – Нина, но она на три месяца старше меня. Моя старшая сестра. Моя дорогая Нина! Я поняла, что еще чуть-чуть в объятьях Элизы – и снова расплачусь, поэтому отстранилась и попробовала улыбнуться.

– Теперь твоя очередь меня учить, – попросила я.

– Учить вас? – девушка нахмурилась.

– Конечно! – я подняла ноги на край кровати, обняв колени. – Учить тому, что я должна делать в опере. Или лучше так: что я не должна делать в опере!

– Ах! – Элиза рассмеялась. – Понятно.

Я очень внимательно слушала то, что она мне говорила: кланяться, когда мне кого-то представляют, не говорить «спасибочки», «супер», «привет» и нечто подобное. Волосы должны быть собраны. Одинокие женщины всегда сидят перед кабальеро. В принципе, она рассказывала мне то, что я уже видела в фильмах об этой эпохе. Я попробовала запомнить все, чтобы никого не ставить в неловкое положение.

Опустив голову, я рассмеялась.

Разве такое возможно!


21

У себя в комнате я встретила Мадалену, раскладывающую на кровати платье.

– О! Сеньорита София. Я как раз закончила подготовку вашего наряда. Вы будете в нем очень красивой! – воскликнула она, скрещивая на груди руки.

– Спасибо, Мадалена. Я уже сказала Элизе, что это необязательно, однако она не хочет меня слушать.

– Хорошо! Молодая девушка, сеньорита, должна одеваться соответственно своей красоте. А это платье – одно из самых красивых! Я знаю, Элиза надела его всего один раз. Так что никто не заметит.

– Меня это не волнует, – я пожала плечами.

Когда живешь на такую маленькую зарплату, как у меня, учишься использовать свою одежду очень креативно. И хотя я пребывала теперь в другом столетии, все так же одалживала наряды у подружек. Замкнутый круг, по-моему.

– Сеньорита, хотите, я помогу вам одеться? – предложила женщина.

– Нет, Мадалена. Я справлюсь сама.

– Как хотите. – Она остановилась в нерешительности, словно собиралась сказать еще что-то, но передумала.

– Все в порядке, Мадалена?

– Я… мне хотелось узнать… может ли сеньорита научить меня готовить кондиционер, – она покраснела.

Я рассмеялась.

– Ах! Так вы испробовали его, да?

Женщины всегда одинаково заботятся о волосах, не важно, в каком десятилетии либо столетии они живут.

– Я никогда не использовала ничего похожего! – очарованно сказала она. – Можете меня научить?

– Само собой, Мадалена. Завтра я сделаю еще, а вы внимательно посмотрите, согласны?

– Конечно! – удовлетворенно воскликнула она. Пригладив юбки и посмотрев, все ли в порядке, вышла из комнаты. – Если что-то понадобится, сеньорита, я к вашим услугам.

Я рассматривала вышитое платье, проводя кончиками пальцев по прозрачным вставкам. Платье было как у сказочной принцессы: пышное, с широкими бретелями на плечах. Длинное – одно из тех особенностей, по которым я не буду скучать, вернувшись домой. Ну и уборная – тут же увеличила список.

Я начала собираться, сперва надев платье (почувствовала себя гигантским розовым безе), а потом нанеся сложный макияж. Немного теней, чуточку румян, помады и туши для ресниц. Хотелось бы иметь еще подводку, чтобы нарисовать контур глаз. Но пришлось довольствоваться неточными штрихами, сделанными кисточкой для теней (коротенькой, с двумя спонжами по краям). Я все растушевала и в целом осталась довольна результатом.

Теперь вопрос посложнее: прическа. Что делать с ней? Элиза сказала: женщины никогда не посещают оперу с распущенными волосами. На самом деле женщины вообще никогда не распускали волосы в присутствии других людей, в особенности мужчин.

Я смотрела в зеркало, пытаясь вспомнить какую-нибудь самую простую прическу.

Ах, если бы Нина была здесь!

Но я одна, и это надо учитывать. Поскольку у меня особо не было вариантов (я знала лишь, как сделать хвост и пучок, хотя и для этого нужно несколько шпилек, а я не имела ни одной), то решила заплести нетугую боковую косу. Пара локонов спадала на лицо, но я подумала, что это будет достаточно мило. Черная резинка не очень соответствовала, однако ее можно скрыть, надев на нее цветок. Именно так я и сделала: взяла из вазы в коридоре белый цветок и прикрепила в резинке.

Я украшала волосы цветком! Похоже, опустилась на самое дно.

Отправившись в гостиную с намерением подождать там остальных, встретила Иэна. Он был один, в черном смокинге, очень напоминающем современные, в руках держал цилиндр. Лицо его было серьезным.

Боже мой, какой красавчик!

Стоило Иэну услышать мои шаги, он, как всегда, встал и повернулся.

– Сеньорита, – промолвил, изучая меня взглядом: волосы, лицо, тело, хорошо хоть ноги в красных кедах не было видно благодаря стараниям Мадалены. – Если позволите, я скажу вам, что вы очень… – он замялся.

Я с опаской спросила:

– Смешная, да? Знаю! Я говорила Элизе, что…

– Нет, сеньорита София, – он поспешно перебил меня. – Я пытаюсь подобрать подходящее слово, чтобы описать вас сейчас. Мне кажется, не существует ни одного выражения, которое могло бы передать такую красоту, – его улыбка стала еще шире. – Думаю, «великолепная» и «превосходная» будут недостаточно точны для описания вашей внешности в данный момент.

– Ах! – я слегка покраснела. – Спасибо, Иэн. Ты действительно сногсшибательный!

Он несколько раз моргнул, прежде чем снова заговорить.

– Простите. Что вы сказали? – озадаченно спросил парень.

Я вздохнула, закатив глаза.

– Ты сногсшибательный. Такой красивый, что можешь вызвать сердечный приступ у неподготовленной девушки, – объяснила я, на этот раз краснея по-настоящему. – Так выражаются люди моего возраста. Прости. Я и правда пытаюсь избегать подобных фраз, но это так трудно! Старые привычки, ты же помнишь?

– Да, я помню. И не нужно извиняться. Мне нравится слушать вашу речь. Думаю, я нашел то, что искал. Вы сногсшибательная, София!

Мои коленки подкосились, когда я услышала свое имя, сказанное этим тихим хриплым голосом.

– А где Элиза? Я опоздала? – сменила тему, чтобы не наброситься на него, чего мне отчаянно хотелось.

– Сеньорита Теодора прислала экипаж за Элизой. Кажется, срочно понадобилось что-то. Ленты или нечто в этом роде…

Ах, ну конечно: срочно!

– Поэтому вы не опоздали. Мы успеваем. Можем выехать прямо сейчас и по пути заберем Элизу с сеньоритой Теодорой. Готовы?

– Готова. Думаю, после всего этого я готова ко всему!

– Что вы сказали?

– Ум-м… Ничего.

Я подумала, что дорога к дому Теодоры будет долгой. Не из-за того, что ухабистая и плохая, а потому, что меня волновало пребывание с Иэном в закрытом экипаже на расстоянии вытянутой руки. Казалось, время остановилось. Много непрошеных и греховных мыслей пришло мне в голову… Я пыталась их побороть, но некоторые из них уже прочно засели в ней: расстегнуть пуговицы его рубашки, гладить руками мускулистую грудь, целовать идеальные уста, а потом скользить губами по нежной шее, чувствуя его вкус на языке…

– Вы слышите меня, сеньорита? – спросил Иэн, дотрагиваясь до моей руки и пробуждая ото сна. – У вас все хорошо?

– Ах! Все хорошо. – Похоже, я покраснела. – У меня все чудесно, а почему ты спрашиваешь?

– Я уже дважды спрашивал вас, но, кажется, вы меня не слышали, – объяснил он, нахмурившись так, что его брови почти сошлись на переносице.

– Я… Я… Мне кажется, я грезила наяву. Прости меня. – Я смущенно потупилась, мое лицо горело.

Он, быстро отпустив мой локоть, положил руку себе на ногу.

Улыбнулся.

– Надеюсь, грезы были приятными.

– Ты даже не представляешь насколько! А о чем ты меня спрашивал до того? – я поспешила задать вопрос, чтобы он не смог начать расспрашивать о подробностях моих «грез».

Иэн посмотрел в окошко и кивнул на проносящийся мимо пейзаж.

– Как вам?

Я вытянула шею, чтобы посмотреть, что он показывает мне. Чуть поодаль увидела огромное многоэтажное здание шириной в три или четыре дома.

– Это замок? – с сомнением в голосе спросила я. Не знала даже, что в Бразилии есть какой-то замок, но теперь буду знать.

– Нет. Это всего лишь особняк. Что вы о нем думаете?

– Думаю, он огромный! А почему ты спрашиваешь?

– Хочу купить это имение, – самоуверенно сказал он.

Я нахмурилась.

– А зачем? Тебе недостаточно комнат в твоем лабиринте? – Я снова начала любоваться зданием. Там было несметное количество окон. Из него получился бы роскошный отель.

Иэн снова засмеялся.

– Это не для меня. Для Элизы! Когда она выйдет замуж. Мне не хочется, чтобы сестра уезжала далеко.

Я последний раз взглянула на особняк, казавшийся сошедшим с кадров какого-то кино.

– Хорошо, он мне все равно напоминает дворец, но… – я приблизилась к окну и положила руки на стекло, – … красивый!

– Я тоже так думаю, – сказал Иэн хрипловатым голосом.

Обернувшись, я встретилась с ним взглядом. Он смотрел на меня пронзительно, парализующе. Только теперь я поняла, что Иэн находится слишком близко ко мне, его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего.

У меня замерло сердце, когда я увидела серебристый блеск в его черных глазах. Я почувствовала, как кровь начала пульсировать в венах, аж до звона в ушах. Но ни на сантиметр не отодвинулась, так и осталась сидеть, глядя на него и желая поддаться импульсам тела, забыв о том, что говорит голова.

– София. – Немного нерешительно Иэн дотронулся до моего лица. – Я хотел… – Он умолк, и от этой незаконченной фразы я задрожала.

Мне захотелось сказать: «Да, и я хотела». Но вместо этого, не в силах себя сдержать, тоже прикоснулась к его лицу, чувствуя мягкость кожи под пробивающимися колючими волосками бороды.

Этого оказалось достаточно, чтобы еще больше воодушевить Иэна.

Я не отодвинулась, когда он положил руку мне на талию и сильнее прижал к себе, не попыталась остановить, когда он приблизил лицо к моему с явным намерением поцеловать. Не оттолкнула его, когда он мягко прикоснулся своими губами к моим. Наоборот, я вцепилась в ворот рубашки Иэна так сильно, будто мне хотелось больше никогда не отпускать его. Жадные до поцелуев губы парня словно поглотили мои, а я отвечала не менее страстно, пока вокруг нас все не стало каким-то расплывчатым. На меня снова лавиной нахлынуло чувство, что я жива. В тот момент, когда наши губы превратились в одно целое, а его руки с горячностью обнимали меня, казалось, все встало на свои места.

И я тоже.

Иэн скользил устами по моему подбородку, шее, аж до ушей. Мое сердце забилось так часто, что я думала – выпрыгнет из груди.

– София, – прошептал он.

Волна удовольствия накрыла мое тело, меня бросило в дрожь. Когда он снова прильнул к моим губам, мне уже было трудно дышать. Между тем я еще сильнее прижалась к нему. Потому что мы были пока недостаточно близки.

Следуя указаниям моего тела, я обвила его бедра ногами, положив колени на сиденье экипажа, и словно приклеилась к нему. После этого Иэн поцеловал меня почти дико. Крепко обняв, он страстно желал сократить и так почти несуществующее пространство между нами. Не знаю, где заканчивался он и начиналась я: в тот миг мы были одним целым, будто спаянными магнитами. Хриплый стон сорвался с его губ, и я сразу поняла, чем все закончится. Я не пыталась избежать этого.

Действительно нет!

Я гладила его мускулистую грудь и хотела расстегнуть несколько пуговиц на рубашке. В это время пальцы Иэна двигались по шлейкам моего платья, оно опустилось ниже с моих плеч, увеличив декольте. Я удивилась и одновременно почувствовала удовлетворение, когда его рука, все еще немного нерешительно, соскользнула мне на грудь. И была совсем не против! Вопреки моему желанию платье все еще было на мне. Он дотронулся до груди теплой ладонью, и я задрожала. Волна вожделения накрыла меня, затмив все остальные чувства.

Я попыталась сорвать с него как можно быстрее галстук со сложным узлом. Хотела увидеть его настоящего, без этой груды ткани.

Он оторвал свои губы от моих, чтобы оставить пылающий след своего дыхания на моей шее. Мягкая щетина покалывала кожу, доставляя удовольствие. Иэн не остановился, продолжив опускаться губами к моей груди. Его пальцы следовали по ее контурам. Я дрожала от мягких, деликатных и горячих ласк. Когда почувствовала его губы на обнаженной части груди, не смогла сдержать стон удовольствия. Выгнулась, подставляя себя еще больше под его поцелуи. Мои пальцы гладили мягкие волосы Иэна.

Меня поразило то, что, несмотря на огромную юбку, я почувствовала его желание. Очень сильное!

– София, – пробормотал он, обнимая мои бедра обеими руками, притягивая ближе к себе и снова пылко целуя.

И тут экипаж дернуло, я ударилась головой об потолок и чуть не упала на пол. Но Иэн оказался проворнее и подхватил меня.

Сознание сразу же вернулось ко мне, я вышла из транса и почувствовала сильное смущение, ведь я была почти обнажена и все еще сидела на коленях Иэна.

– Что мы делаем? – спросила я скорее у себя самой, спешно поправляя платье и усаживаясь на свое место.

– Вы правы. Я… очень сожалею. Не знаю, что со мной происходит. Простите меня, София, – попросил он, сильно краснея и приводя в порядок рубашку и развязанный галстук. – Я не должен так вести себя с вами… О чем я думаю? Обещал же вас не трогать… Просто…

– Что? – взволнованно спросила я, когда он умолк…

– Я теряю контроль над собой рядом с вами, – закончил Иэн, опуская голову.

– Это не твоя вина. Не только твоя. Мне тоже сложно сдерживаться, когда ты… меня… целуешь, – я была честнее, чем хотела.

Он очень старался сдержать улыбку.

– В самом деле?

Я не могла не улыбнуться, глядя на его довольное лицо.

– И не говори, что ты этого раньше не понял.

Он засмеялся.

– Я подумал, что, возможно… вы были снисходительны ко мне.

– Ты шутишь? Иэн, ответить на поцелуй – это одно, а вот то, что мы сейчас делаем… – другое… Я не снисходительна! Никто никогда до меня не дотронется, если я сама этого сильно не захочу, – немного сбивчиво закончила я. У меня до сих пор кружилась голова.

Улыбка на его лице стала еще шире.

– Перестань улыбаться! – серьезно попросила я. – То, что мы делаем, – неправильно! В ближайшем будущем нам самим будет больно.

Улыбка сразу же исчезла. Лицо стало хмурым, словно на него набежали грозовые тучи.

– Почему вам так нравится жить в будущем? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Я изумленно смотрела на него. Приоткрыла рот и несколько раз моргнула, прежде чем смогла что-либо ответить. Я знала: Иэн очень умный и проницательный! Но как он смог разгадать мой секрет?

– Но откуда ты знаешь?.. – едва вымолвила. Однако была слишком поражена тем, что он понял (не представляю как), что я попала сюда из будущего, и тем не менее смотрел на меня, как и раньше.

Почти так же, как и раньше. Сейчас он был зол.

– Достаточно на вас взглянуть. Вы никогда не живете настоящим, сегодняшним днем. Ваша голова все время в будущем, в завтра, в том, что только должно произойти. – В его голосе чувствовалась легкая нотка обиды.

Ах! Это будущее!

– Я так делаю, иногда. Нина все время злила меня, говоря, что я не живу «моментом». Ты знаешь, думаю, вы бы с ней поладили.

– Вы не ответили на мой вопрос, – серьезно сказал он. В глазах парня появился какой-то новый блеск. Я не знала, что это означает.

У меня не было ответа на его вопрос. Поэтому я ничего не сказала, просто глянула в окно и увидела, что мы приближаемся к дому.

– Это тут? – спросила, пытаясь отвлечь его.

– Да, это дом сеньориты Теодоры.

Дом был намного меньше того, который я видела с улицы, и нормальнее, чем дом Иэна. Красивый.

– Если я спрошу, вы ответите мне честно? – все еще серьезно промолвил Иэн.

Последовала недолгая пауза, прежде чем он снова внимательно взглянул на меня. А я лишь абсолютно беспомощно кивнула в ответ.

– Вы обручены с кем-то?

– Нет. – Ответить на этот вопрос было легко.

– И даже там, откуда вы прибыли?

– Нет, меня никто не ждет, – прошептала я.

Он кивнул и снова отвернулся к окну. Спустя некоторое время обратил взор на меня. Такой его взгляд угнетал.

– Я счастлив слышать это.

У меня перехватило дыхание от того, как он произнес эти слова. Так твердо, честно и… с облегчением.

– Значит, мне не надо бороться за вас еще с кем-то.

Я, выдохнув, простонала:

– Бороться за меня?

Он кивнул с решительным выражением лица.

– Да. София, я сделаю так, чтобы вы поняли то, что не хотите принимать.

Я снова тихо застонала. Если он будет и дальше настаивать… я действительно потеряюсь. Без шуток.


22

Мы приехали в большой театр около шести часов. Это было одно из красивейших мест, которые я когда-либо посещала. Роскошный зал с деревянными стенами медового цвета и позолоченными украшениями. К потолку крепилась гигантская хрустальная люстра с тысячами свечей, изящная балюстрада тоже была покрыта золотом, а стулья обиты темно-красной тканью (возможно, бархатом). Все это придавало балкону, на котором мы находились, элегантный и очаровательный вид. Я села рядом с Теодорой в переднем ряду из трех стульев. Иэн сел сразу за мной, Элиза – рядом с ним.

Поездка была долгой. Прошло много времени, пока мы добрались до города. Не то чтобы он располагался так далеко, просто экипаж стал тяжелым из-за ехавших в нем четырех взрослых человек и тащился со скоростью всего несколько километров в час.

В дороге я говорила немного, почти молчала. Я все еще была напугана своим поведением по пути к дому Теодоры. А вдруг кто-то видел нас, «прилипших» друг к другу? А если это видела Элиза? Я лишь ответила на несколько банальных вопросов, заданных ею и (к моему удивлению) Теодорой.

Я очень старалась не смотреть на Иэна. Не хотела снова увидеть на его лице немой вопрос. «Почему вы не живете настоящим?» Я не могла ответить даже себе самой. Впрочем, несколько раз мне это не удавалось. Мои глаза притягивались к нему против моей воли, при этом встречаясь с его внимательным взглядом.

Я не заметила, как мы приехали в город, не обращала внимания ни на что, кроме Иэна. Даже Элиза заметила. Я поняла это после того, как мы вышли из экипажа: она взяла меня под руку, вместе со мной немного отстав от нашей маленькой компании.

– Вы с моим братом поругались?

– Конечно нет, – заверила я ее.

На ее губах появилась легкая улыбка.

– Ох! – Лицо девушки просияло.

– Что ты хотела сказать этим «Ох»? – Мне не понравился блеск в ее глазах.

– Ничего. Просто я никогда не видела Иэна таким взволнованным в присутствии дамы, только с вами. – И снова улыбка, на этот раз в пол-лица.

– Элиза, я не… – Но я не знала, что ей сказать, и не была уверена, хочу ли волновать ее.

– Не будьте смешной, София. Ведь вы же не виноваты, что он влюбился в вас, не так ли?

У меня от удивления челюсть отпала. Я попробовала возразить ей, но не смогла. Иэн не был в меня влюблен. То, что он чувствует, – физическое влечение (как мне казалось, очень сильное и бесконтрольное), всего лишь. По крайней мере, я так думала. Но не успела объяснить Элизе, что она ошибалась, поскольку Иэн и Теодора присоединились к нам.

Я прилагала много усилий, чтобы временами не оборачиваться и не смотреть на него. На сей раз мне это удалось – ненадолго. Отчасти потому, что оркестр заиграл и привлек этим мое внимание. Но, как только подняли занавес, а на сцену вышли актеры и запели, я осознала, что абсолютно ничего не понимаю. Элиза передала мне листок бумаги, что-то наподобие программы (как на карнавале) с разъяснением образов и аллегорий, не понятных обычным, подобным мне людям. Рассмотрев листок со всех сторон, я пробормотала:

– Тоже на итальянском!

– Конечно на итальянском, моя дорогая. Вся опера на итальянском! – прошептала Теодора, немного раздраженная тем, что я нарушила молчание.

– Вы не понимаете спектакля? – спросила Элиза. Ее брови от удивления почти соединились в одну линию, показывая, что мне следует знать итальянский.

– Нет! – отрезала я. – О чем он?

Элиза немного наклонилась, но сразу же отодвинулась, когда увидела, что Иэн сделал то же самое. Он сидел прямо за мной, и нам было удобнее разговаривать, не мешая остальным. Его теплая рука на спинке сиденья коснулась моей кожи, рот приблизился к моему уху, и тепло дыхания Иэна снова рассеяло мое внимание.

– Это лирическая комедия. Дон Маньифико – очень амбициозный мужчина. У него две такие же амбициозные дочери – Клоринда и Тисба, а также нежная и добрая падчерица Анжелина, которую в доме держат за прислугу. Принц Рамиро…

Иэн продолжал что-то рассказывать, но мой мозг не различал слов. Я воспринимала лишь хриплый голос парня, тепло, обжигающее мне кожу. Его приятный запах (смесь дерева и трав) просто парализовал меня.

– У-у-у, – проворчала я, когда он закончил свой рассказ. Я пыталась понять то, что он сейчас говорил, но не была уверена, уследила ли за ходом его мысли. А когда его нос уткнулся мне в ухо, я уже не была уверена, что знаю, как меня зовут.

– Дальше – больше. – Он наклонился еще ближе, его пальцы мягко коснулись моего голого плеча.

Теплое и нежное прикосновение заставило мое сердце бешено биться, заглушая другие звуки театра. Я почти почувствовала его губы на своей коже. Безумие!

– Принц объявил, что дает бал для всех девушек королевства. Анжелина поехала туда инкогнито, элегантно одетая с помощью Алидоро, наставника принца Рамиро. Все очарованы ею. Однако дон Маньифико узнаёт ее и боится, что всплывет правда о том, что он отказал ей во всех дочерних правах. Конечно же, я не буду рассказывать вам, чем все заканчивается, но, думаю, теперь вы сможете понять все остальное. – Он вздохнул мне в волосы, его рука все еще лежала у меня на плече. – Теперь вам понятнее, сеньорита?

– Я…

Я старалась вспомнить услышанное, очень старалась. Но, честно говоря, не смогла бы ничего пересказать. Что-то о принце и бале, о чьей-то сестре. Плотное облако накрыло мой мозг. Когда Иэн шептал мне на ухо, никак невозможно было сосредоточиться.

Я повернулась поблагодарить его. Но Иэн сидел настолько близко, что я легонько уткнулась носом ему в подбородок. Он не отодвинулся.

– Ясно. Спасибо, – прошептала ошеломленно.

– Рад быть полезным вам. – На его идеальных губах появилась озорная улыбка.

Я, тоже улыбнувшись, быстро отвернулась, чтобы не наделать глупостей в общественном месте, типа того, чтобы прыгнуть ему на колени и поцеловать прямо на глазах у юной сестры.

Затем обратила внимание на спектакль. Это представление мне начинало нравиться. К моему удивлению, оно оказалось комедией. Тот самый дон Маньифико – вполне комичный тип. Спустя полчаса я подумала, что история мне знакома.

В антракте я осталась сидеть на своем месте, как и все. Иэн и Элиза оживленно беседовали о музыке и о том, каким «прекрасным» композитором является Россини. Я лишь выражала согласие, поскольку не была знакома с предметом разговора. Теодора все свое внимание обращала на соседний балкон, энергично общаясь с увешанной драгоценностями женщиной.

Начался второй (и последний) акт, и я поняла, почему история мне кажется знакомой: две завистливые сестры и служанка на роскошном балу; когда настоящий принц открыл свое лицо, девушка в испуге убежала, оставив браслет, который принц решил примерять всем девицам королевства, чтобы найти свою любимую. Должно быть, я рассмеялась.

– Это Синдирелла! – прошептала я Элизе и Иэну.

– Да, La Cenerentola[10], – улыбаясь, объяснил Иэн.

– Ты мог сказать это с самого начала и не утруждать себя объяснениями. – Я сделала обиженный вид.

Иэн наклонился, и его губы снова оказались в миллиметре от моего уха.

– И упустить возможность чувствовать так близко ваш запах? – Он тихо засмеялся. От этого смеха у меня поднялись волоски на теле и голова пошла кругом.

Я попыталась разозлиться на него, но не смогла придать лицу осуждающую гримасу, как хотела. У меня для этого слишком кружилась голова.

– Пойдемте? – спросил Иэн, дотронувшись до моего плеча, когда закончился спектакль.

– Останься! – ответила я.

Иэн ошеломленно взглянул на меня. Я закатила глаза.

– Пойдем, Иэн.

Он засмеялся и кивнул. Мы вышли в роскошно украшенный коридор.

На выходе Иэн поговорил с несколькими очень элегантно одетыми (как для той эпохи) людьми, представляя меня им всем. Следуя советам Элизы, я ограничивалась фразами «Приятно с вами познакомиться!», «Хорошо, спасибо!» и «Да, мне понравился спектакль». Имена забывались тут же. Я больше не встречусь с этими людьми. Притом я снова заметила, что именно женщины рассматривали меня с особым любопытством.

– Иэн, не могу поверить, что ты забыл отдать Софии украшения, которые я оставила специально для сегодняшнего вечера. Ты обратил внимание на то, как на нее смотрела леди Катарина Романов? – недовольно сказала Элиза, когда мы ждали наш экипаж.

Здесь стояла целая вереница карет, все точь-в-точь как и наша. Но один экипаж выделялся – очень большой, на головах у запряженных лошадей – красные накидки. Женщина в украшениях, с которой Теодора проболтала бóльшую часть вечера, плавно села в нее.

– Прости меня, Элиза. Я забыл. – Иэн провел рукой по темным волосам. Казалось, он смутился.

– Ты должен был помнить. Люди заметили, что у Софии не было ничего, что подчеркнуло бы красоту ее лица. – Элиза сложила на груди руки.

– Но ей это не надо! – просто сказал он, заставляя меня покраснеть от таких слов.

– Да, это правда, и все-таки… – Элиза улыбнулась мне, забыв о ссоре с братом.

По дороге домой Теодора в эйфории рассказывала о своей беседе с какой-то леди Катариной, очень важной персоной, наследницей известной русской семьи. Ее взрослый сын ищет себе жену. Видимо, у него солидное положение в обществе, поэтому интерес Теодоры к знакомству казался умилительным.

Меня очаровала дорога к поместью ночью. Было уже поздно, вероятно, около полуночи. Я и не представляла, что в девятнадцатом веке существовало уличное освещение. Конечно же, это еще не электричество, а нечто вроде фонарей или светильников высоко на домах. Однако они хорошо освещали улицы и переулки.

Маленький светильник в кабине экипажа давал лишь слабый свет, но его хватало, чтобы видеть глаза Иэна. Он ни на минуту не отводил от меня взгляда.

– Вам понравился спектакль, сеньорита София? – услышала я вопрос от сидевшей рядом Теодоры, когда мы уже ехали по улице, ведущей к дому.

– Очень! Я и не предполагала, что опера может быть такой веселой. Думала, они все мрачные и унылые.

Элиза рассмеялась.

– Знаете, иногда я думаю так же. Мне тоже не нравится уныние, – призналась она.

Я кивнула, улыбнувшись.

– Вам действительно понравилось, сеньорита? – расспрашивал Иэн, не проронивший прежде ни слова.

– Черт побери! Спектакль был невероятным! Хоть история и отличается немного от известной мне, она очень веселая! В детстве я обожала Синдиреллу. Она была моей любимой принцессой.

– Правда? – с любопытством спросил он.

– Да! Когда мне исполнилось шесть или семь лет, я тайком от мамы брала ее платья и надевала одно на другое, пока они не становились такими же огромными, как эти. – Насколько удивительной может быть жизнь! – Целыми часами я играла в принцессу, ожидая, когда меня заберет принц верхом на своем коне и… – Тут я умолкла, поскольку в моей голове всплыло воспоминание об Иэне в узком камзоле верхом на Шторме. Каким-то странным образом я проживала свою сказочную историю.

Опустив голову, я подумала: а вдруг у меня где-то есть фея-крестная, которая могла бы помочь мне решить все проблемы? Но ведь я знаю, что в реальной жизни сказки сбываются нечасто.

– И? – подстегнул меня Иэн.

– И я выросла! И узнала, что сказки хорошо заканчиваются только в книжках. – Пожав плечами, вздохнула я.

– Сказки могут стать реальностью, София. Главное, чтобы принцесса не боролась со своим собственным счастьем, – проникновенно ответил он.

Элиза и Теодора, ничего не понимая, переглянулись, но я конечно же знала, о чем он говорит.

– Иногда у нее нет другого выхода. Иногда это нереально, и она не может выбрать счастье, потому что находится не в том месте, даже если принц… – «Кажется, именно тот», – захотелось мне добавить, но я не смогла. – Возможно, она хотела бы многого, но не вольна поступать по своему усмотрению.

– Значит, вероятно, ей стоит бороться за то, чего она хочет.

Я взглянула на него всего на миг, не зная, что ответить. Потому что мне хотелось остаться с ним столь же сильно, как и вернуться домой. Итак, каким образом я могу бороться? Как совместить две несовместимые вещи?

– Может, у нее нет и этой возможности, – прошептала я, чувствуя, что сердце переворачивается у меня в груди.

Девушки крутили головами из стороны в сторону, словно наблюдали за игрой в пинг-понг.

– Возможно, она не одна, возможно, принц мог бы ей помочь, если бы она позволила. – Его глаза сверкали. Это было видно даже при тусклом освещении светильника.

– Нельзя! Она должна все решить сама, – пыталась я быть твердой.

– Похоже, принцесса просто очень упрямая! – иронично сказал он.

– Вероятно, принц не знает всей истории и поэтому не может помочь ей!

– Откуда он может знать всю историю, если она не доверяет ему настолько, чтобы ее рассказать? – Он вскинул брови. В его взгляде читался вызов.

– Это не от недоверия, Иэн. – Я опустила голову, чувствуя эмоциональное истощение. – Я… Она не может рассказать, так как сама не знает, что происходит.

– Я в это не верю.

– Ты такой упрямец! – ответила немного раздраженно.

– Да, я такой. Я борюсь за то, чего хочу.

– Я бы тоже боролась, если бы знала, чего хочу я! – сказала немного громче, чем собиралась.

Он улыбнулся, веселясь из-за моей злости. Скрестил на широкой груди руки и вытянул ноги в то небольшое пространство, которое оставалось внутри экипажа. Кончики его сапог спрятались под подолом моего платья.

– В это я тоже не верю.

– Ах, нет?

– Нет! Вам абсолютно ясно, чего вы хотите, просто боитесь признаться в этом самой себе, – закончил он самоуверенным тоном.

Ух! Он такой упрямый!

– Сказал сеньор-всезнайка! – хмуро съязвила я.

– Послушайте, сеньорита, могу вас заверить: я знаю, что вы чувствуете, лучше, чем вы.

– Мне нужно было разбить тебе нос, когда представлялась такая возможность! – Я скрестила руки на груди.

Иэн захохотал. Звук его смеха вызвал странные реакции моего тела.

– Никогда не поздно исправить ошибку, – нежно добавил он. – Я в вашем распоряжении, сеньорита.

– Вы ссоритесь! – испуганно воскликнула Элиза.

– Нет! – ответили мы с Иэном в один голос.

Я глянула на него, а он смотрел на меня нежно и весело. И я не могла больше злиться. Мы вместе рассмеялись, и обе девушки посмотрели на нас как на сумасшедших.

– Мы не ссоримся, Элиза, – сказал Иэн сестре, все еще глядя на меня. Он улыбался. – Просто пытаемся прийти к общему решению в вопросе совместного интереса. Не переживай. Сеньорита София уже не в первый раз угрожает разбить мне нос. Осмелюсь сказать: и не последний.

Я постаралась не рассмеяться, но на эту улыбку невозможно было не ответить.

– Мне не нравится наблюдать за вашими дискуссиями. Я очень ценю и тебя, брат, и вас, сеньорита София, поэтому не перенесу, если вы будете ссориться, – удрученно опустила голову девушка.

– Это не ссора, Элиза, – ответила я. – Правда. А то, что твой брат умеет меня сбивать с толку как никто другой, – это как подарок! Он сбивает меня с толку всеми возможными и невозможными способами.

– Могу сказать то же самое о вас. – В его глазах заиграли серебристые искорки.

Я пыталась дышать спокойно.

Теодора снова осталась в доме Иэна и Элизы. Как только мы зашли в него, я, пожелав всем спокойной ночи, поспешила в свою комнату. Не хотела подвергаться риску встретить Иэна в доме, и вдруг… Не хотела подвергаться риску!

Как только я зашла в свою комнату, я тотчас взяла телефон. Он был выключен, почти как всегда. Я не теряла глупой надежды, что там что-то будет (возможно, сообщение) после происшедшего с Иэном в экипаже. Но ничего не было. Мои предположения, похоже, оказались ошибочными.


23

Этой ночью я долго не могла заснуть. Отчасти из-за того, что Иэн не выходил из моей головы (я все еще чувствовала дрожь в теле лишь от воспоминаний о запахе его кожи), а отчасти потому, что не приняла ванну. Водой из кувшина я помыла только самое необходимое.

Впрочем, когда все-таки заснула, мне приснился весьма реалистичный сон. Мы с Иэном дома – у меня дома. Он сидит на диване, а я лежу, положив голову ему на колени. Мы разговариваем о повседневных вещах, и он играет моими волосами. В качестве фона звучит легкая музыка. Все настолько реально, что я могла бы даже назвать звучащую композицию.

Я снова проснулась рано, не знаю, из-за странного сна или из-за неудобства. Но раз уж бодрствовала, а за окном взошло солнце, решила встать с кровати. Собрав банные принадлежности и свою одежду (юбку с майкой), тихо вышла.

Ни на кухне, ни в коридорах я никого не встретила. Подумала, что еще очень рано, поэтому слуг пока нет. Я прошла по дорожке, где мы с Иэном гуляли тогда. Так дошла до реки и там осмотрелась в поисках любопытных глаз. Я была одна.

Сверток остался на берегу. Я разделась. Хотела немного зайти в реку, но потом решила, что вода будет холодноватой, ведь солнце еще слабо греет. Поэтому оттолкнулась и нырнула в кристально чистый водоем.

Черт побери! Ледяная! Ледяная! Ледяная!

Мое дыхание участилось, я вся задрожала. Стуча зубами, взяла сверток и начала свое купание. Ведь чем быстрее справлюсь, тем скорее выйду из холодной воды. Впрочем, спустя несколько минут мое тело уже привыкло к температуре и я могла искупаться с бóльшим толком. Не помню, когда в последний раз плавала в речке, возможно, в детстве. Мягкий поток словно играл на моей коже, и когда я уже почувствовала себя чистой, то просто наслаждалась рекой. Тем более что действительно играла как ребенок, плеща водой вверх-вниз на свое тело. Именно за этим занятием и застал меня Иэн.

– Вы просто невозможная! – недовольно сказал он, напугав меня.

– Иэн! – закричала я, погружаясь в воду как можно быстрее. Но по его смущенному выражению лица точно поняла, что он увидел больше, чем мои красивые карие глаза.

Уже второй раз он видит, как я принимаю ванну. Я утешалась только тем, что теперь хотя бы волосы у меня не зеленого цвета.

– Что ты тут делаешь?

– Я хотел задать тот же вопрос. Что вы тут делаете так рано, одна и… – он окинул взглядом брошенную на землю одежду, – …без платья?

– А что может показаться? Я принимаю ванну, ты не заметил?

– Да, заметил. Еще издали.

Его улыбка волновала меня. Я не могла понять, это ирония или недовольство. Но улыбался он точно не от счастья.

Вот черт!

– Вы должны были попросить прислугу приготовить вам ванну. Небезопасно и неблагоразумно купаться тут, в таких условиях, – строго произнес Иэн.

– Похоже, искупаться здесь – это большой труд. Я уже однажды пробовала сама наполнить себе ванну.

Он нахмурился. Конечно, никогда сам не занимался подобными вещами. Я продолжила:

– И хватит называть работников прислугой. Это раздражает, очень грубо и обидно!

– Простите, сеньорита, но, мне кажется, я вас не понял.

– Ты понял меня, да! Прекрати говорить, что они твоя прислуга. Они твои работники. Они служащие. Смешно упоминать о них в такой форме!

Иэн не знал, шучу я или злюсь.

– Почему вас беспокоит это? – спросил он.

– Потому что я тоже работаю! Если бы мой шеф говорил обо мне как о своей прислуге, я размазала бы его по стенке!

Иэн пытался сдержать смех, вызванный моей речью работника, но в конце концов громко расхохотался. Только теперь я заметила, что рядом с ним стоял Шторм.

– Он снова сбежал? – спросила не подумав.

– Нет. Мы просто на дружеской прогулке. – Парень провел рукой по шее коня. – Я пытаюсь стать ему другом.

– Иэн, послушай, мне нужно уйти отсюда до того, как аудитория увеличится. – Я вскинула бровь. – Ты не мог бы отвернуться? Пожалуйста!

– Конечно, сеньорита. Я бы оставил вас одну, если бы был уверен, что здесь не появится никакой мальчишка и… – он, отвернувшись, закончил более тихим голосом, – …не начнет воображать всякие глупости.

– Забавно, – сказала я, поднимаясь на берег и заворачиваясь в ткань-полотенце. – Уж не прав ли ты? Есть один мальчишка, который упорно пытается посмотреть, как я принимаю ванну. Уже дважды делал это!

– Я не собирался… – начал Иэн и резко повернулся, чтобы посмотреть мне в глаза. – Кто этот мальчишка? – спросил он с сердитым лицом, явно обидевшись.

– Ты, кто же еще? – Сильнее прижав ткань-полотенце, я чувствовала, что оно будто приклеилось к моему мокрому телу, повторяя его контуры. Я молилась, чтобы больше ничего не было видно.

– Я уже давно мужчина! И, если не ошибаюсь, доказал это.

Отчетливо вспомнив его поцелуи в экипаже, ласки, твердость, я покраснела…

– Спасибо за напоминание. А теперь отвернись, чтобы я могла одеться.

Он молча выполнил мою просьбу. Я оделась, несмотря на то что кожа еще была мокрой. Мне было не важно. Промокнула волосы тканью и расчесала их пальцами, собрала вещи с берега реки.

– Простите меня, сеньорита, я не хотел вас обидеть, – все еще через плечо сказал он.

– Все хорошо, – ответила я, чувствуя совершенно обратное. Подошла к Иэну и не очень-то аккуратно бросила ему свои вещи. – Раз уж ты здесь, будешь хоть чем-нибудь полезен.

Иэн приводил меня в замешательство: иногда я хотела целовать его вечно, а порой мне хотелось его задушить!

Он обернулся, чтобы сопровождать меня, но остановился и начал осматривать округлившимися глазами.

– Почему вы не одеты?

– Но я одета. – Я развела руки, чтобы он увидел мою одежду.

– Нет, не одеты! Возьмите снова платье, – скомандовал он. – Я не хочу, чтобы какой-нибудь паршивец с дурными намерениями увидел вас в таком виде. – Он вытащил платье из вороха, который я передала ему, и протянул мне.

– Я… одета! Уверена, что если ты увидел меня еще с улицы, то можешь прекрасно различить, раздета я или одета, не так ли?

Он покраснел, подтверждая мои подозрения. Глубоко вдохнув, я пошла вперед. Проходя мимо него, поиграла с конем. Иэн шел следом.

– Я не хочу, чтобы кто-то видел вас в таком наряде. Пожалуйста, сеньорита! – Он с мольбой снова протянул мне платье.

– Не переживай, Иэн. Я сразу же надену чистое, как только войду в дом. Не взяла его, поскольку подумала, что измажу грязью, ведь подол волочится по земле. Не стоит беспокоиться, я не буду тебя позорить, – уверила его.

Он опустил голову.

– Меня волнует не это. Просто не хочу, чтобы другой мужчина… – Иэн остановился. Казалось, он задохнется, если не закончит фразу.

– Что? – настаивала я.

– Не хочу, чтобы другой мужчина видел вас в этой одежде. Она оставляет слишком мало для воображения! – закончил он, глядя себе под ноги.

– Ты не хочешь… – Прошло совсем мало времени, и мой мозг соединил все слова. – Ты ревнуешь?

– Честно говоря, да. Я ревную. – Тихий робкий голос делал его неотразимым. – Думаю, вы уже знаете, что я вас… очень ценю.

Даже понимая, что это неправильно, я не смогла сдержать улыбку. Осторожно подошла к нему, готовая убежать в любой момент, если его руки начнут сжиматься вокруг меня, и нежно поцеловала его в щеку.

– Ты мне тоже нравишься, Иэн.

И, как я и думала, его руки уже были почти на моей талии. Но на сей раз я оказалась проворнее и рванула к дому. Впрочем, пролетев несколько метров, повернулась взглянуть на него. Он, как столб, стоял на том же месте. На лице читалось замешательство.

– Ты даже не представляешь насколько! – сказала я, не в силах себя сдерживать.

Он улыбнулся в ответ и снова пошел, заставив меня бежать.


24

Как только я оделась подобающим образом, буквально сразу ворвалась в кухню. Я была очень голодна и подумала, что Иэн, возможно, в столовой. Мне не хотелось с ним встречаться. Мое тело было неконтролируемым, когда он находился рядом. И если рассуждать логично, то это нехорошо. На кухне я встретила Мадалену, хлопотавшую у дровяной печи и готовившую какое-то блюдо с очень приятным ароматом.

– Я бы хотела попробовать немножко, – сказала я, возвещая о своем присутствии.

– Ох! Доброе утро, сеньорита София. Как прошла ваша вчерашняя поездка? – улыбаясь, спросила она.

– Было очень круто. Можно я съем что-нибудь? Я голодна.

– Конечно можно. Через минуту я принесу кофе. Вы можете подождать в столо…

– А можно поесть здесь? – перебила я женщину.

Она поморщилась.

– Здесь?

– В этом есть какая-то проблема? Я не хочу создавать вам неудобства.

– Проблема? Нет, сеньорита. Конечно, в этом нет никакой проблемы. Просто хозяева тут не едят, – объяснила она.

– Так это же отлично! Я тут никому не хозяйка! – Рассмеявшись, я отодвинула стул, беря кусочек пирога с большой тарелки на столе. – Хм-м-м! – пробормотала с набитым ртом.

Мадалена подала мне чашку и потом налила туда парующий кофе.

– Хотите чего-нибудь конкретного? – Она с любопытством смотрела на меня.

– М-м-м-м. – Я проглотила пирог. – Нет. Пирога с кофе достаточно. Честное слово, это просто отлично! – Я откусила еще кусочек, обмакнув его в отруби.

Мадалена засмеялась и опустила голову.

– Знаете, а сеньоре Кларк тоже так нравилось. То есть пирог с кофе. И очень часто, когда муж путешествовал, а дети были маленькими, она пила кофе здесь, на кухне. Ей было не по душе есть одной, бедняжке. – Глаза женщины стали пустыми и далекими от воспоминаний. – Она была хорошей хозяйкой. Очень хорошей!

– Она вам нравилась, Мадалена? – с любопытством спросила я.

– А кому бы не понравилась? – сказала она, как будто каждый об этом знал. – Хозяйка была очень внимательна, очень воспитанна. Она никогда в жизни никого не оскорбила!

– Вполне могу поверить в это. – Зная Иэна и Элизу, можно с уверенностью сказать, что их мать – необычная женщина. Впрочем, как и ее дети. – Какой она была?

– Элиза сильно похожа на нее, кроме волос. У сеньоры Лауры они были очень светлые.

Меня это удивило. Как и у Иэна, у Элизы волосы черные как уголь. Мадалена заметила мое удивление.

– У сеньора Джона Кларка были темные волосы, как и у детей. А голубые глаза – наследство от матери. Она была невероятно красивой женщиной.

– Глядя на ее детей, легко поверить в это!

Пока я допивала свой кофе, Мадалена рылась в ворохе одежды. Она вытащила какую-то вещь, минуту рассматривала ее и затем покачала головой.

– Еще одна испорченная рубашка! – сказала недовольно.

Я посмотрела на рубашку в ее руках: большие разноцветные пятна покрывали полочки и немного рукава.

– Каждый раз, когда сеньор Кларк решает рисовать ночью, повторяется одно и то же! – уныло пожаловалась Мадалена. – Я уже потеряла счет испорченным сорочкам.

– Иэн пишет? – мой голос прозвучал более заинтересованно, чем мне бы хотелось.

– Да, но на этот раз в своей спальне! – шокированная, промолвила она. – Не знаю, что нашло на хозяина! Сегодня утром, когда пришла убрать его комнату, я наткнулась на беспорядочно разбросанные краски и накрытое полотно. – Она нахмурилась. – Он не хочет, чтобы кто-нибудь видел картину. Мне это показалось странным. Он никогда такого не делал!

Там было что-то, что я хотела увидеть: пишущий картины Иэн. Но если он не разрешил своей экономке посмотреть, то что уж говорить обо мне?

– Сеньор Кларк в последние дни совсем не тот, что раньше. Интересно, что могло измениться так сильно, что он начал вести себя настолько непоследовательно… – Она бросила на меня взгляд, в котором читались имя и фамилия этого изменения.

Я прочистила горло.

– Наверное, у него… такой период. У каждого молодого человека, как он, иногда бывают такие периоды. Но это быстро пройдет! – Я пожала плечами.

На круглом лице Мадалены появилось непонимающее выражение, однако я отказалась объяснять.

– А что вы с ней будете делать? – спросила, ткнув пальцем в рубашку.

– Думаю, она совсем испорчена. Я даже не смогу отправить ее в церковный приход как пожертвование. Эти пятна не отстираются. – Она показала мне большие разноцветные круги.

– А можно я заберу ее?

– Забрать рубашку сеньора Кларка? – Мадалена вскинула брови, ее лоб прорезали три большие морщины.

– Мадалена, не смотрите на меня так! Вы же помните, у меня почти нет одежды. Эта рубашка идеально подойдет мне вместо пижамы. Или вы считаете нормальным, если я буду спать голая?

Она покраснела при мысли об этом. Потом положила рубашку в кучу грязного белья.

– Я постираю ее и отнесу в вашу комнату, сеньорита.

– Спасибочки, Мадалена. И благодарю за кофе. Он, как всегда, был чудесным.

Из коридора донеслась очень приятная музыка. Я зачарованно пошла на звук и добралась до музыкального зала. Элиза играла на арфе. Когда она увидела меня, то перестала играть и попыталась подняться.

– Пожалуйста, не останавливайся! Поиграй еще, Элиза. Я так соскучилась по музыке!

Девушка улыбнулась и сказала:

– Доброе утро, София. По какой-то определенной музыке? – На ее щеках появились ямочки.

– Нет. – Я опустила голову. – Сыграй то, что тебе больше всего нравится. – Я не знаю классики, никакой.

Она заиграла воодушевляющую мелодию. Звуки арфы были такими сладкими, что музыка звучала как что-то небесное, нежное и чистое.

Я села на стул рядом с Теодорой. Мне показалось, было бы невоспитанно сесть в другом конце зала.

– Доброе утро, сеньорита София, – сказала та.

– Доброе утро, Теодора. Как дела?

– Все очень хорошо, сеньорита. Особенно сейчас, когда бал уже совсем скоро. Мне так не терпится познакомиться с сыном леди Катарины! – На губах девушки появилась широкая улыбка.

– Круто! – кивнула я.

Некоторое время мы сидели молча, слушая мелодию, наполнявшую зал.

– Можно задать вам вопрос, сеньорита? – Она показалась мне неуверенной.

– Конечно, Теодора.

Чего она хочет?

Девушка колебалась некоторое время, а потом начала:

– Он вам нравится?

Я знала, о ком речь.

– Конечно, нравится. Мне все здесь нравятся.

Теодора опустила голову.

– Нет, сеньорита София. Я говорю о другом чувстве, о том, что он вам нравится в романтическом смысле. Он вам нравится именно так, правда?

– Я… А почему ты спрашиваешь?

– Потому что весьма ценю семью Кларк. Мне не хочется видеть, как они страдают. – Ее глаза казались очень искренними.

– Мне тоже, Теодора, – выдохнула я. – Мне тоже.

– Но я заметила, как он смотрит на вас. А после того, чему мы стали свидетелями вчера в экипаже… Он относится к вам по-особому. Я знаю его уже на протяжении долгого времени и вижу, когда он очарован кем-то. Возможно, влюблен.

Я не ответила, озабоченно теребя юбку своего платья.

– Вы скоро собираетесь уехать, а он будет очень страдать из-за этого, – закончила свою мысль Теодора.

Я это знала. Знала очень хорошо!

И просто кивнула, ничего не ответив ей.

– Поэтому я хотела бы попросить, чтобы вы его не обманывали. – Ее голос был очень серьезным, без тех циничных ноток, которые обычно слышались в разговорах со мной.

– Не буду! Никогда не смогу его обмануть, – поспешила ответить. – Я бы очень хотела, чтобы все было по-другому. – Возможно, так, как в том ночном сне. – Но я ничего не могу решать. Поверь! И он тоже знает, что я в любом случае скоро уеду. Я никого не обманываю.

Она тоже кивнула, глядя на Элизу.

– Если бы вам не нужно было уезжать, вы бы остались здесь? – расспрашивала меня.

– Я… Я…

Остаться? Бросить все и остаться здесь?

Я не могла ответить на этот вопрос. У меня есть моя жизнь, мои друзья, моя работа. Я не в силах оставить все и жить в прошлом, даже если бы это было возможно. Но и думать о том, чтобы уехать и никогда больше не видеть Иэна, тоже больно, просто нереально. Потерять Иэна будет мучительно, невыносимо.

– Я не знаю, что сказать, – искренне ответила я.

Теодора увидела грусть в моих глазах и услышала печаль в моем голосе. Она в очередной раз удивила меня, взяв за руку.

– Простите. Мне не хотелось досаждать вам. Я только желала удостовериться, что дорогих мне друзей не обманывают. Вы действительно их цените, – улыбнулась она, вскинув брови и поморщившись. – Кажется, я была неправа!

– Мне и в самом деле они нравятся, Теодора.

– Я вижу это сейчас в ваших глазах. Надеюсь, все закончится хорошо. Он будет счастлив с вами. Я еще никогда не видела его таким живым, как сейчас, – она снова улыбнулась. – Кажется, вы очаровали его.

Я нервно засмеялась.

– Не думаю, будто то, что перевернула его жизнь с ног на голову, можно назвать очарованием. Это скорее проклятие! Он, должно быть, заинтересован, потому что это что-то новое. Однако новизна быстро пройдет и он меня даже не заметит. – Я сглотнула, хотя горло было абсолютно сухим. Будет ли так?

– Очень сомневаюсь. Ему свойственно постоянство, – решительно возразила она.

Элиза закончила играть, когда в дверях появился мажордом, несущий на подносе письмо. Прочитав его, она улыбнулась.

– Замечательно! Наши платья уже готовы. Мадам Жоржетт просит приехать и забрать их сегодня. – Она встала со скамьи, не в силах сдерживать возбуждение. – Теодора, ты будешь очень красива в своем платье! – довольным тоном воскликнула девушка.

– Надеюсь, что да. Мадам Жоржетт – настоящая мастерица! Я должна выглядеть на балу величественно!

– Вы тоже будете неотразимой, София. – Элиза так увлеклась, что, казалось, даже пританцовывала на деревянном полу. – Платье настолько нежное, оно прекрасно подойдет вам, вашей сущности.

Я? Нежная? Ха!

– Знаешь, я не особо обратила внимание на модель, – призналась ей. – Не уверена, что помню выбранный тобой рисунок…

Не уверена даже, с рукавами ли платье или на шлейках. Я отвлеклась на новости, которые рассказывала портниха. Но точно знала цвет: оно белое.

– Еще лучше! Значит, не сможете пожаловаться, когда оно уже готово, – сказала Элиза, разбудив во мне некоторые подозрения. – Не то чтобы вы жаловались, но я уже заметила, что вам не нравятся очень большие платья. – Она жестом показала объем вокруг бедер.

– Ты попала прямо в точку.

Элиза сделала удивленную гримасу «Что?», и мне пришлось объяснить получше:

– Ты права. Мне не нравится чувствовать себя воздушным шариком.

К моему удивлению, на этот раз Теодора тоже засмеялась.


25

Мы находились в музыкальном зале, пока нас не позвали завтракать. Иэна за столом не было. Мадалена и еще двое работников появились с полными подносами и блюдами.

– О, сеньорита Элиза! Я послала сообщить вашему брату, что завтрак подан, однако он сказал: не выйдет из комнаты, пока не закончит то, что сейчас делает, – удрученно пробормотала она. – Он сегодня даже кофе не выпил! Я переживаю, как бы не заболел!

Элиза начала беспокоиться. И я тоже.

Ему нехорошо? Он действительно не здоров? Есть ли какие-то лекарства в этом забытом Богом месте? Но он казался таким здоровым и веселым, когда мы виделись утром!

– Позову его, – поспешно сказала я.

Взгляды всех трех женщин обратились в мою сторону.

– Возможно, смогу убедить его съесть что-нибудь, чтобы вы не беспокоились.

– Пожалуйста, сделайте это, – попросила меня Элиза.

Я вышла в коридор и почти побежала, но с половины пути мне пришлось вернуться.

– Ум-м… Не знаю, где находится его комната, – огорченно произнесла я.

– Через три двери налево от моей. – Элиза поднялась. – Если хотите, я проведу вас туда.

– Не надо! Мне известно, как туда дойти. Думаю, что подруга, пожалуй, найдет более убедительные доводы, чем сестра, – я принужденно улыбнулась. Такое оправдание не выдерживало даже моей собственной критики.

Поспешно выйдя в коридор, ведущий в гостиную, решила, что смогу найти комнату Элизы, только начав путь от нее. Ускорилась, когда в голову полезли неприятные мысли. Иэн болен? Но утром он выглядел таким здоровым! Раскрасневшийся, и здоровый, и красивый, и сильный, и приятно пахнущий, и… Возможно, он чувствовал себя плохо, однако ничего не сказал мне, чтобы не беспокоить. Иэн отнюдь не казался одним из тех ворчливых мужчин, которым нужен морфин, как только они поранят ноготь на ноге.

Я нашла комнату Элизы, отсчитала три двери налево и постучала. В ответ – ни звука. Я снова постучала, уже нетерпеливее.

Услышав шаги, почувствовала облегчение. Потом послышался приглушенный голос Иэна.

– Сеньора Мадалена, я уже сказал, что не… – парень открыл дверь и увидел меня, – …голоден, – ошеломленно закончил он.

– Привет.

– Привет!

Я внимательно посмотрела на его лицо. Он совсем не выглядел больным. Наоборот, излучал здоровье: волосы в беспорядке, пятно розовой краски на голове. На нем не было обычного камзола, лишь белая рубашка с расстегнутыми двумя верхними пуговицами, которые позволяли увидеть черные волоски на груди. Рукава были подвернуты до локтя. Ткань украшали маленькие разноцветные пятнышки. Еще никогда я не видела его таким красивым!

– У тебя все хорошо? – смогла спросить, восстановив дыхание.

– Конечно хорошо. А почему нет? – Он поморщился.

Одетый таким образом – в рубашку и темные брюки – Иэн казался обычным парнем (не в плане внешности, ведь он был слишком красив, чтобы называть его обычным), парнем из двадцать первого века. Все мужчины до сих пор одевались в рубашки и штаны.

– Мадалена подумала, что ты заболел. Мы забеспокоились, и я пришла сюда убедиться, что с тобой все хорошо. И если все так, то привести к столу и заставить поесть.

Он фыркнул.

– Сеньора Мадалена всегда переживает по пустякам. Со мной все в порядке. Просто я должен закончить то, что сейчас делаю, а потом позавтракаю.

– Ты пишешь?

– Да, – раздраженно ответил он. – Моя экономка не умеет держать язык за зубами.

– Она же не со зла. Можно посмотреть?

– Нет! – чуть повысив голос, сказал он.

Я испугалась его реакции на мою простую просьбу.

– То есть пока нет. Еще не готово.

– Ах! – воскликнула огорченно. – Значит, пойдем завтракать?

– Я бы хотел сперва закончить полотно.

– Хорошо, – невесело пробормотала в ответ. – Днем я еду в деревню с твоей сестрой и Теодорой, чтобы забрать платья.

– Они уже готовы? Отличная новость. Похоже, у вас не найдется оправданий не станцевать со мной на балу. – Он лукаво улыбнулся, и мое сердце остановилось.

– Не хочу тебя разочаровывать, но, боюсь, я не умею танцевать те танцы, которые знаете вы. – Отступив на шаг, я развернулась, чтобы вернуться в гостиную. – Значит, увидимся позже. – Пожала плечами, так и не избежав чувства разочарования.

– Подождите, – его голос стал немного громче. – Дайте мне одну минутку.

– Ты изменил мнение?

– Да. – Иэн открыл дверь в комнату. – Мне нужно только сначала отмыть всю краску. – Он показал мне разноцветные руки и зашел внутрь, закрыв за собой дверь.

Я ждала его в коридоре и, разглядывая картины, играла с цветами из огромного букета в вазе на серванте. Спустя несколько минут Иэн вышел из комнаты намного более опрятный. Волосы были еще чуть влажными, под камзол надета чистая рубашка.

– Так лучше, – промолвил он, приближаясь ко мне.

– Не уверена, соглашусь ли… – Мне очень понравился его неопрятный вид. Очень-очень!

– Простите, что вы сказали? – Иэн нахмурился. На его голове все еще виднелось розовое пятнышко.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.

– У тебя розовая голова. Если пятно увидит Мадалена, то подумает, что это какая-то новая болезнь, от которой люди меняют цвет.

– Где? – спросил он, поднимая руку к голове.

– Вот здесь. – Я дотронулась до пятнышка и немного потерла его. Краска не исчезла. – Думаю, нужно взять мыло, ведь краска уже высохла.

Быстро, словно змея, бросившаяся на добычу, он заключил меня в объятья. И вдруг я словно приклеилась к нему. Попыталась оттолкнуть его, чтобы освободиться, но Иэн был сильнее.

– А теперь, сеньорита, скажите мне насколько, – он улыбнулся.

Я сделала попытку оторвать его руки от своей талии, но не смогла пошевельнуть ни одним пальцем.

– Прекрати шутить, Иэн. Нас может кто-нибудь увидеть. Отпусти меня! – попросила взволнованно.

Его улыбка стала еще шире.

– Я отпущу вас, когда вы скажете мне насколько. – Его глаза сверкали, словно две черные звезды.

От его улыбки мое сердце бешено стучало.

– Насколько что? – совершенно обессиленно спросила я. Если Элиза пойдет искать нас и увидит прижавшимися друг к другу после всего, что я ей рассказала…

– Насколько я вам нравлюсь, – весело произнес он. – Вы мне сказали, что я вам нравлюсь и вы не представляете насколько!

– Иэн! Отпусти меня и прекрати это.

Мне становилось страшно. Я снова начинала терять контроль над своим телом. Мы были одни в коридоре, в котором много дверей, ведущих в комнаты, в которых много кроватей.

– Может появиться Элиза…

– Значит, скажите мне! – промолвил он напряженным голосом, в котором послышалась мольба. Веселье в глазах Иэна сменилось каким-то другим чувством, и определить его я не могла. – Пожалуйста, скажите мне.

– Я не скажу, пока ты меня не отпустишь! – произнесла с отчаянием. Я чувствовала покалывание на коже, из всех запахов воспринимала только его (такой мужественный) аромат. Это затуманивало мои мысли.

– София, – прошептал он, наклоняясь для поцелуя.

Я попробовала остановить его, но внезапное нападение застало меня врасплох, поэтому не смогла отдалиться вовремя. Конечно, когда его губы встретились с моими, мое тело тотчас отреагировало и все хорошие намерения разбились вдребезги. И снова я прилипла к нему каким-то неприличным образом, и было все равно, закончится ли мир, увидит ли нас кто-нибудь. От каждого его поцелуя как будто пробуждалась новая часть меня. Я была совсем другой – иным человеком, счастливее и совершеннее.

Не знаю наверняка, что произошло, почему я оказалась зажатой между ним и стеной. Пуговицы платья впились мне в спину, но я была довольна. Он отпустил мою талию и теперь скользил руками по телу: вверх-вниз по спине, обнимая бедра и спускаясь ниже. Инстинктивно я подняла ноги и закинула их ему на бедра. Иэн еще сильнее прижал меня к холодной стене. Когда ласкал мне шею губами, все вокруг закрутилось.

– Иэн, – тяжело дышала я, поворачивая его голову так, чтобы снова встретиться с его губами.

Мои руки (по собственному желанию) очерчивали контуры сильной мускулистой груди, плоского живота, широкой спины. Тепло, которое он излучал, согревало меня, сводило с ума. Я отчаянно хотела расстегнуть его рубашку. Он нашел способ проникнуть мне под юбку, и его рука начала медленно подниматься сбоку по моей ноге. Я еще больше раскрыла ноги у него на бедрах, тем самым прижимая Иэна крепче.

Зажатая в таком положении, не имела ни малейшей возможности сбежать. Я и не хотела сбегать! Опустила руки ему на живот в поисках пуговицы на брюках, но нашла кое-что другое. Нечто намного больше! Иэн застонал.

Его поцелуи становились серьезнее, нетерпеливее. Я была счастлива, что он пытается расстегнуть пуговицы у меня на спине.

Кррак-кррак…

Вдруг Иэн отпустил меня. Я сползла по стене и очутилась на полу. Часть платья завернулась на голову.

– Ах! Простите, София. То есть сеньорита София.

Я почувствовала, как он пытался привести меня в порядок. Голос звучал странно.

– Иэн… – Я попробовала расправить ткань. – Что…

Когда уже смогла различать что-то вокруг, увидела лишь спину пожилого мужчины. Мажордома. Гомеса, если не ошибаюсь.

– Простите, сеньор. Не хотел прерывать вас. Я пришел сказать, что привезли напитки для бала. Подумал, вы захотите, как обычно, проверить качество.

Вот черт!

Черт! Черт! Черт!

– Ум-м… Я… приду через минуту, Гомес. – Иэн не знал, что ему делать: помочь мне или отослать отсюда мужчину. – Я только… помогу сеньорите Софии добраться до гостиной, а потом встречусь с вами в винном погребе.

Все еще через спину мужчина сказал:

– Да, сеньор, – и поспешно удалился.

Иэн протянул руку, чтобы помочь мне встать на ноги. Я без колебаний приняла его помощь.

– У вас все хорошо? – обеспокоенно спросил он, убирая пряди волос, упавшие мне на лицо.

«Нет, – хотелось сказать мне. – Не хорошо. И не будет хорошо, пока ты снова меня не поцелуешь!»

– Отлично! – выдохнула я.

Поправила платье и провела руками по волосам, пытаясь восстановить прежний вид. Уже стало понятно, что наше с Иэном пребывание наедине где-либо – это нехорошо.

– Думаешь, он кому-нибудь расскажет? – спросила, переживая за Элизу.

Иэн нежно взял постоянно спадающую мне на глаза прядь и заправил ее за ухо.

– Не волнуйтесь из-за этого. Гомес очень тактичный. Это часть его работы, – он улыбнулся.

Я немного отошла от него.

– Не хочу создавать тебе проблемы. – Еще чуть-чуть попятилась.

– Вы их не создаете. Если мне не изменяет память, именно я все это начал. – Иэн внимательно смотрел на меня. – Почему вы отошли, будто я опасен?

Между нами теперь было расстояние в несколько шагов.

– Потому что таким образом мы сможем цивилизованно разговаривать и это все… не закончится так, как несколько минут назад, – смущенно проговорила я.

Иэн засмеялся.

– Думаю, вы правы. – Он провел рукой по своим черным волосам. – И думаю, нам стоит поговорить о том, что между нами происходит. Вы больше не можете убегать от своих чувств.

– Знаю, – согласилась я, размышляя о разговоре с Теодорой в музыкальном зале. Будь проклята эта продавщица со своими советами! Он должен знать мою историю, от начала до конца, чтобы понять, что я ничего не могу решить сама. Это мой долг перед ним. – Я обязана многое тебе объяснить. Но не сейчас. Элиза ждет меня, а тебе надо оценить напитки.

Меня снова прижали к стенке. Теперь уже в переносном смысле. Казалось, его не удовлетворяло то, что нам следует отложить разговор.

– Тогда в другой раз, – торжественно сказал Иэн. – Я проведу вас до столовой, чтобы Элиза больше не беспокоилась. – Он предложил мне руку.

Я покачала головой. Парень вскинул брови.

– Ты иди там, – указала на противоположную стену, – а я пойду здесь. В этом доме много одинаковых коридоров, – немного смущенно объяснила я.

Он заулыбался.

– Я не буду на вас нападать, София.

– Но, может, я на тебя нападу, – я тоже улыбнулась. – Лучше не рисковать.

Он кивнул, все еще с улыбкой. Несколько шагов мы прошли в полном молчании. Я иногда поглядывала на его лицо и всегда встречала направленный на меня взгляд. Спустя некоторое время Иэн решил поговорить.

– Итак, вы едете в деревню сегодня днем? – совершенно обычным тоном спросил он.

– Еду. Думаю, Элиза не оставит мне выбора.

– Если хотите, можете остаться здесь со мной, – он подошел немного ближе.

– Я уже пообещала поехать, – соврала я. Лучше избегать соблазна снова получить дом в полное распоряжение только нас двоих.

Он шел дальше, положив руки в карманы. Затем немного приблизился ко мне.

– Вероятно, мы сможем поговорить после ужина.

От его тихого голоса меня бросило в дрожь.

– Может быть. Или завтра днем – там, где нет дверей и стен.

Так будет благоразумнее. По крайней мере, в нашем распоряжении не окажется столько комнат на расстоянии вытянутой руки.

Иэн приблизился ко мне, хотя его руки были все еще в карманах, наши локти соприкасались. Вдруг в моей голове промелькнула неприятная мысль. Остановившись, я оттолкнула его так, чтобы он оказался прямо передо мной.

– Иэн, мне нужно сказать тебе кое-что.

– Говорите!

Я внимательно вглядывалась в его лицо. Казалось, он чего-то ждал. Но я не имела ни малейшего понятия, чего именно.

– Ты уже знаешь, что я… спала с несколькими мужчинами. Не многими, – поспешила добавить, наблюдая за его реакцией, – но несколькими.

Его глаза стали грустными. Это явно было не то, чего он ожидал.

– Ты, случаем, не думаешь, что я веду себя со всеми мужчинами, которых встречаю на своем пути, так же, как с тобой?

Лицо парня потемнело, будто на него надвинулась летняя гроза.

– Думаете, я хочу воспользоваться вами из-за того, что вы были с другим мужчиной? – пробормотал он, стиснув зубы.

– Я знаю много разных мужчин. В конце концов, не удивилась бы, если бы это было именно так.

Он с силой схватил мою руку (но не настолько сильно, чтобы сделать мне больно), удерживая в поле своего зрения.

– Мне неизвестно, каких мужчин вы знаете, но я не тот, кто станет использовать женщину! Неужели вы настолько слепы, София?

Меня обеспокоили злость и отчаяние в его голосе.

– Вы так и не смогли разглядеть то, что я чувствую к вам? Я бы никогда не вел себя столь неподобающе, если бы не был так… так…

Он остановился, опустив голову, затем отпустил мою руку и попятился. Меня парализовало: от страха, удивления, мучительного беспокойства. Я хотела, чтобы он закончил фразу. «Если бы я не был так…» влюблен? Так же, как и я?

– Простите меня. Кажется, я вел себя с вами не очень однозначно. И не могу винить вас в том, что вы не поняли моих чувств. Особенно после такого отвратительного моего поведения. – Он смотрел на меня все еще со злостью в глазах. Но теперь она уже смешалась с печалью. – В самом деле, нам нужно поговорить и выяснить все окончательно!

Я согласилась, кивнув, не в силах вымолвить ни слова.

Повернувшись, он сделал несколько шагов по коридору и вернулся обратно. Я была все еще напугана и стояла на том же месте, будто приклеенная к полу.

– Простите меня, София, – пробормотал Иэн, дотрагиваясь до того места на руке, за которое держал меня несколько секунд назад.

– Все хорошо, – прошептала я. – Ты никоим образом не сделал мне больно.

Он выглядел невероятно грустно.

– Я не очень хорошо выражаю свои чувства. Но просто впервые влюбился. – На губах парня появилась застенчивая улыбка.

Я почувствовала дрожь во всем теле, в каждом его сантиметре. Меня парализовали нахлынувшие эмоции. И прежде чем я смогла что-то сказать, хотя бы моргнуть, он взял меня за подбородок и нежно прижал свои губы к моим. Затем отпустил меня (как по мне, слишком рано) и вздохнул.

– До встречи!

Он в меня влюблен! В меня!

Он любит меня так же сильно, как и я люблю его. И так же, как и я, впервые. Я попыталась восстановить дыхание и сказать, что тоже схожу от него с ума. Но не смогла ответить вовремя. Когда в мои легкие наконец вернулся воздух, Иэн уже исчез в коридоре.

Он влюблен в меня!

Я была настолько счастлива, что мне хотелось рассказать об этом всему миру. Несколько раз глубоко вдохнула, чтобы прийти в себя. На моем лице появилась непроизвольная широкая улыбка.

Он влюблен в меня!

Я не могла остановиться, все время повторяла эти слова. Мое сердце чуть не взорвалось от счастья. Какого-то нового счастья, очень сильного, приятного, важного и чудесного!

Бзз-бзз-бзз.

Слабое, еле слышное жужжание (которое мне было хорошо знакомо) эхом пронеслось по коридору.

Я бросилась в комнату, чуть не разбив дверь. Подбежала к мобильному. У меня дрожала рука.


Третья стадия: пройдена.

Добро пожаловать на новый уровень. Будь готова.


О нет! О нет!

Не сейчас! Не сейчас, когда Иэн…

Он влюблен в меня!

Ужас, боль и страх сразу же одолели меня.

Что же я натворила? Я сделаю ему так больно! Знаю это. Всегда это знала!

И почему «новый уровень»? Не могу даже понять, что я сделала, чтобы пройти предыдущий!

Я больше не знала, чего хочу на самом деле. Но точно осознавала, чего не хочу. Я не хотела ранить Иэна. Бог ведает, что значит «будь готова», однако интуиция подсказывала мне: это будет мое возвращение домой. Комок в горле мешал дышать, и я присела на корточки возле кресла, обняв колени. Пока мое сердце заполняла глубокая резкая боль, из глаз потоком лились слезы.


26

– У вас все хорошо, София? – спросила Элиза, когда кучер складывал коробки с платьями на крышу экипажа.

– Конечно. А почему нет?

Только благодаря тому, что я наконец-то безумно влюбилась в невероятного парня, который тоже влюблен в меня, и я знаю, что скоро очень сильно раню его и не имею возможности как-то помешать этому? Или потому, что я больше не понимаю, где мое место? Потому что рядом с Иэном уже ощущаю себя как дома. Разве это было поводом плохо себя чувствовать? Выбери любой!

– Вы грустная! – заметила она. – Я никогда вас раньше не видела такой. Может, могу помочь чем-то…

– Спасибочки, Элиза. Но у меня в самом деле все нормально. Просто… Кто знает. Мне не терпится попасть на бал, – соврала я, не в силах обмануть ее.

– Это из-за моего брата, да? Если он вам докучает…

– Элиза, Иэн – самый удивительный парень из всех, кого я знаю. Он мне не докучает. Это я делаю все неправильно, – печально опустила голову я.

– Вы?

– Да, я. Запутала его жизнь!

– Неправда. Я никогда еще не видела его таким счастливым, как сейчас.

– На данный момент, – зло прошептала я.

Элиза ничего не сказала. Теодора наконец-то присоединилась к нам после оживленной беседы с портнихой о новом платье. Поездка назад прошла в тишине, но Элиза то и дело поглядывала на меня, иногда с любопытством, иногда с сожалением.

Как только я приехала из деревни, сразу же пошла искать Иэна. Мне нужно было поговорить с ним. Следовало сообщить ему, что я больше не могу принимать его поцелуи, ласки и чувства, потому что должна возвращаться домой.

Я искала его по всему огромному дому, теряясь бесчисленное количество раз в еще не известных мне коридорах, но его нигде не было. Мадалена не могла сказать, уходил он или нет. Поэтому я отправилась искать единственного человека, которого не хотела бы видеть в ближайшее время.

Гомеса.

Переборов свой стыд от того, что он застал меня в неприличном виде со своим хозяином, я наконец нашла этого сеньора с тонким дружелюбным лицом в столовой, где он чистил ножи, вилки и ложки. Я решила, что он думает, будто я обычная девушка своего времени. Вертихвостка. И в этом была доля истины, принимая во внимание увиденное им сегодня поведение.

– Гомес, добрый день. То есть уже почти добрый вечер, – принужденная улыбка. – Я ищу. И… сеньора Кларка. Вы не знаете, где его можно найти?

– Хозяин уехал в город, сеньорита София. Думаю, он ищет что-то важное для бала. – Взгляд мужчины не был осуждающим, скорее дружелюбным.

Я порылась в столовых приборах, которые он так кропотливо полировал. Их были десятки. Возможно, сотни.

– На субботу? – спросила, поднимая один прибор.

– Да, сеньорита София. Завтра будет беспокойный день. И приготовления к банкету, и наши каждодневные дела. – Он полировал серебро очень быстро, демонстрируя весь свой опыт.

– Могу вам помочь, – предложила я.

– Ни в коем случае, сеньорита. Это работа для слуг, а не для дам, – упрекнул он меня, не глядя мне в глаза.

– Ай, Гомес, пожалуйста! Я нервничаю, когда мне нечего делать. Мадалена разве что не изрыгает пламя, когда я подхожу к кухне. Позвольте вам помочь. Если я стану все путать, вы можете меня отправить отсюда, и я молча уйду. Пожалуйста! – умоляла я.

Какое-то время он изучал мое лицо глазами с морщинками в уголках. Думаю, его убедило появившееся на нем выражение отчаяния, потому что он молча встал, подошел к серванту и достал оттуда еще одну салфетку, ну, или это показалось мне салфеткой.

Сначала я наблюдала за его действиями, а потом попробовала повторить его движения, но только медленнее. Долгое время мы полировали приборы в тишине. Еще одна огромная куча серебра ожидала своей очереди.

– Сеньорита – странное создание, – сказал он ни с того ни с сего, немного улыбаясь.

– Вы имеете в виду меня? – Слегка задумалась об этом я. – Предпочитаю «почти нормальная».

Его хохот разнесся по столовой.

– Как вам угодно.

Я отполировала еще несколько приборов, пока Гомес разбирался с чем-то другим.

– А почему вы так думаете? – спросила, не в силах побороть собственное любопытство.

– Вы не такая, как другие девушки. Вы не против поработать, вам нет дела до платьев, и вы не боитесь говорить то, что думаете, – он сказал это мягко, ничуть не укоризненно.

– Это потому что я не отсюда, помните? – Я подтолкнула его локтем. – Работа занимает много времени. А без работы я становлюсь нервной.

Он снова засмеялся.

Я не знала, как подойти к главному. После некоторых раздумий на данную тему решила, что откровенный разговор – наилучший выход.

– Гомес, насчет того, что вы видели сегодня…

– Но я ничего не видел, сеньорита, – перебил он меня. – Я уже был предупрежден: то, что видел, не являлось ничем особенным. Дружеские объятия, и всё.

Очень дружеские, действительно!

– Я просто хотела, чтобы вы знали, что я не нахожусь здесь только… – Я почувствовала, как мои щеки зарделись.

– Конечно нет! Я бы никогда не подумал о вас такого. – Он смотрел на меня искренним взглядом. Либо этот мужчина был искренним, либо – великолепным актером.

– Спасибо, – прошептала я.

– К вашим услугам.

Мы еще некоторое время полировали приборы в тишине. При этом не испытывали неловкости, это было рабочее, сосредоточенное молчание.

– Он мне и вправду нравится, – бросила я спустя некоторое время.

Гомес улыбнулся, не отрывая взгляда от серебряных приборов.

– Я уже давно это заметил, моя дорогая.

– Заметили?

Я сама поняла это всего несколько дней назад! Хотя и так тут всего несколько дней…

– Осмелюсь сказать: со дня нашего знакомства. У старости свои преимущества. Я видел уже многих влюбленных девушек. – Он улыбнулся и подмигнул мне.

– В него? – подстрекала Гомеса я.

Мужчина утвердительно кивнул головой.

Могу себе представить. Вежливый, умный, красивый, очаровательный, нежный, веселый, умеющий себя вести и богатый (хоть это для меня и не важно). Кто не влюбится в Иэна?

– Но он впервые отвечает взаимностью, – добавил Гомес.

Его слова и ранили, и одновременно излечили мое разбитое сердце. Невероятно, как в той путанице чувств, в которую я попала, мне все еще удавалось получить удовольствие от таких простых слов.

– Вы не знаете, он скоро вернется?

Я больше не могла откладывать разговор. Я все ему расскажу. Все. Не важно, станет ли он смеяться или выгонит меня из своего дома. Он имеет право знать все, знать причины, которые препятствуют тому, чтобы я осталась с ним, здесь.

– Мне это не известно. Но думаю, он еще немного задержится. Город находится достаточно далеко отсюда. Вы помните поездку в театр, не так ли?

Ах! Этот город. Он действительно далеко, если нет машины, передвигающейся на бензине.

Мы закончили полировать столовое серебро перед ужином. Иэн все еще не появлялся. У меня не было настроения слушать легкомысленную болтовню Теодоры (даже сейчас, когда она начала относиться ко мне дружелюбнее) о лентах, шляпках, бале и леди Катарине. Поэтому сразу по окончании ужина я пошла в комнату, попросив Гомеса сообщить мне, как только вернется Иэн.

После ванны (одетая в очень удобную рубашку в пятнах краски) расположилась возле окна, ожидая его. Но в такую темную безлунную ночь невозможно было что-нибудь разглядеть.

Усевшись в постели, я взяла свой потрепанный роман, чтобы скоротать время. Несколько раз поднималась взглянуть в окно, но только для развлечения. Прочитала много страниц и в конце концов уснула. Когда я пришла в себя, солнце светило мне прямо в лицо. Я столкнула книгу, которая все еще лежала у меня на животе, – ее углы начали давить мне на ребра. На задней обложке образовался еще один сгиб. Одной из причин, почему книга имеет такой плачевный вид, было как раз то, что я часто засыпала с ней, не складывая нужным образом. Другой было то, что бросала ее в сумку.

Одевшись, я отправилась на поиски Иэна. Нужно рассказать ему все до того, как мой проклятый мобильный покажет еще одно сообщение. Следующее может быть таким: «Проиграла, проиграла!», а потом пуф-ф – и я снова окажусь в своем времени.

На кухне царил настоящий хаос. На большом деревянном столе громоздились фрукты, зелень, стаканы, кастрюли, специи, яйца и тканевые пакеты (с мукой или сахаром, а может, и с тем и с другим). Много народу сновало взад-вперед, точно так же, как во время землетрясения, когда никто не знает, куда идти. Осмотрев этот беспорядок, я не нашла того, что искала, и направилась в столовую. За столом сидели Элиза и Теодора.

– Доброе утро, – поприветствовала я их.

– Доброе утро, – улыбаясь, сказала Элиза.

– Доброе утро, сеньорита София. Вы уже выпили кофе? – спросила Теодора.

Казалось, она пытается вести себя со мной дружелюбнее. Как хорошо! Она выросла в моих глазах, потому что беспокоилась о моих друзьях. По этой же причине сейчас была так дружелюбна со мной.

– Нет, еще не завтракала. – Подвинув стул, я села.

Взяла кусочек хлеба и начала крошить его, наблюдая за девушками. Они вели себя как обычно, значит, Иэн вернулся домой к этому времени. В противном случае Элиза уже рвала бы на себе волосы из-за исчезновения брата, а не сидела бы здесь, спокойно завтракая.

– А где Иэн? – спросила я спустя несколько секунд.

Эти двое, обменявшись заговорщическими взглядами, улыбнулись.

– Что такое? – озадаченно спросила я.

– Он в конюшне. Все еще пытается убедить Шторма не сбивать его с ног, – рассказала Элиза, сдерживая смех. – Мы с Теодорой обсуждали пару минут назад, сколько пройдет времени, прежде чем вы спросите о нем.

Обе рассмеялись.

Я смутилась и почувствовала некоторое раздражение. Поднялась из-за стола, оставив еду и направляясь в конюшню. Остановившись в дверях, спросила:

– И кто угадал?

– Я! – сказал Теодора с широкой улыбкой на лице. – Не злитесь, сеньорита. Просто невозможно не заметить того, что написано у вас в глазах.

– Вы его любите! – зачарованно воскликнула Элиза, словно это было хорошей новостью.

Я молча опустила голову и поспешно вышла из столовой. Надеюсь, они ошибаются. Надеюсь, он не может так просто читать все в моих глазах.


27

На улице хаос был не меньше, чем на кухне. Много людей сновало из стороны в сторону с коробками в руках, тележками с продуктами и столовыми приборами.

Иэн стоял в центре конюшни возле Шторма. Выглядел он не так, как обычно. На нем были только рубашка и штаны, как предыдущей ночью, но теперь сорочку он испачкал землей. Пятна пота на широкой груди парня промочили ее, и она прилипла к коже. Растрепанные волосы были влажными от усилий, а на коленях засохли земляные комья. Даже его лицо казалось вспотевшим. Он был невероятно красив! Некоторое время я наблюдала за этой сценой, не желая пропустить ни одной детали.

С открытыми ладонями, словно показывая коню, что он безоружен, Иэн пытался подойти к животному. Хотя Шторма не обманешь. Он пятился на несколько шагов каждый раз, когда Иэн подходил ближе.

Парень сделал еще несколько попыток и наконец смог приблизиться настолько, чтобы сесть на жеребца верхом. Между тем торжествующая улыбка недолго держалась на красивом лице Иэна. Всего несколько секунд – и Шторм в порыве ярости встал на дыбы и неистово заржал. Больше не в силах удерживаться, седок в конце концов упал.

– Иэн! – закричала я, открывая ограду и подбегая (подняв подол платья) к нему. – С тобой все хорошо?

Я опустилась на колени рядом с ним, мои руки исследовали его грудь, плечи, шею. Все было на своем месте.

Он попытался встать и тихо застонал.

– Ай, спина! – пробормотал Иэн, приподнимаясь на локтях. Он посмотрел на меня со страдальческой улыбкой. – Доброе утро, сеньорита. Как вы сегодня?

– Я? Как ты? Хочешь, пошлю за врачом или отвезу тебя в больницу, или скорую помощь, или как тут оно у вас называется? Ты что-то сломал? Ударился головой? Сколько Софий ты видишь?

Он засмеялся, успокоив меня этим смехом.

– Не волнуйтесь. У меня все прекрасно. – Иэн коснулся моей руки, все еще лежащей на его груди. – Конь уже не впервые сбрасывает меня, вы же помните?

Он попытался сесть. Я взяла его за плечи, чтобы помочь.

– Ты уверен, что все действительно хорошо?

Шторм такой высокий! Возможно, парень не чувствует боли, потому что тело у него до сих пор разгоряченное.

– Уверен. А теперь хватит переживать из-за меня. – Он стряхнул грязь с рубашки. Поднялось целое облако песка. – Думаю, сегодня Мадалена прочитает мне еще одну нотацию. Вчера она часами отчитывала меня за пару пятен краски. – Затем парень улыбнулся, как нашкодивший и попавшийся ребенок. И он совсем не раскаивался.

Это было вовсе не смешно.

– Дурак, ты же мог разбиться. – Я отпустила его, резко поднимаясь. – Думала, ты отказался от этого коня. Собираешься оставить Элизу одну? Без отца, без матери и теперь без брата?

Как он осмелился совершить настолько дурной поступок? Кто угодно знает, что приручить Шторма невозможно. Это же ясно как белый день! Только такой упрямец не видит этого! Почему он до сих пор настаивает на своем?

– Конечно нет. Я просто пробовал новую технику, – он снова улыбнулся.

Моя злость становилась все сильнее.

– И что это за новая техника? Быть сброшенным диким животным с высоты двух метров? Поздравляю! Она прекрасно работает! – В моем голосе смешались ирония и злость.

Встав с земли, Иэн отряхнул штаны, подняв новую тучу песка.

– Я думал, это невозможно, но ошибался, – сказал он, выпрямляя спину.

Я растерялась.

– Что невозможно?

– Думал, вы не можете быть еще прекраснее, чем обычно. Но таки ошибался, – объяснил он, мило улыбаясь. – Вы еще восхитительнее, когда переживаете за меня.

Я фыркнула и повернулась к нему спиной, направляясь к дому. С ним точно все было хорошо, раз он в силах шутить надо мной!

Между тем, уходя в спешке, с затуманенным злостью взглядом, я зацепилась подолом платья за деревянный забор. Ткань разорвалась настолько сильно, что в образовавшуюся брешь можно было просунуть апельсин.

– Чертово дурацкое платье! – проворчала я, расправляя юбку и тем самым увеличивая дыру.

Иэн уже был у меня за спиной, когда я снова двинулась в путь.

– Почему вы так злитесь? – спросил он теперь серьезнее.

– А почему ты такой дурак? – ответила я.

Он взял меня за локоть, останавливая.

– Отчего я вас так раздражаю? – На его лице появилось растерянное выражение. – Не может быть, что только из-за коня.

И правда, не только из-за Шторма. Я должна уехать, и мне стоит забыть Иэна. Должна вычеркнуть из памяти самое приятное и самое сильное чувство в моей жизни, хотя еще даже ничего не началось по-настоящему.

Я несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Он терпеливо ожидал, не прерывая молчания.

– Мне необходимо поговорить с тобой. Сейчас! Я ждала тебя вчера ночью, но ты все не приезжал… Где ты был, в конце-то концов?

– Мне нужно было съездить в город. Для бала не хватает некоторых деталей, и мне следовало купить вам…

– Купить мне? – осторожно спросила я. Мне не очень понравилось выражение его лица, когда он это говорил. То, как он произнес эти слова, его улыбка сказали мне, что данные обстоятельства могут создать новую неразбериху. Сладостную, но все же неразбериху!

– Оно будет готово через несколько дней. Я обещаю, что скоро вы обо всем узнаете. А почему хотели поговорить со мной вчера?

Приятный тон его голоса развеял мою злость.

Я вздохнула.

– Ты знаешь почему.

– Ах, – он кивнул. – Мы можем побеседовать сейчас. Я тоже должен сказать вам что-то важное.

Казалось, Иэну не терпится поговорить со мной. Вероятно, он думал, что мы сможем найти способ все решить. И все закончится хорошо. Но он не знал всей истории, к тому же ни один разговор в мире не исправит мою жизнь в данный момент.

– Отлично! Однако я предпочла бы поговорить в более уединенном месте.

Если собираюсь рассказать, что родилась через двести лет, то лучше сделать это без свидетелей. Хоть работники и были заняты приготовлениями к балу и проходили мимо так, будто не видели нас, любопытное ухо могло уловить то, что не надо. И я даже не желала думать о возможных последствиях.

– И где бы вы хотели сделать это?

– Какая разница? При условии, что нас никто не услышит, для меня не важно место. – Я пожала плечами. Моя храбрость начала испаряться. Было бы чудесно, если бы я могла ни о чем не думать, ничего не рассказывать и вести себя так, как хочу я.

Еще раз вздохнула – больше нельзя откладывать неизбежное. Он должен узнать обо всем до того, как я исчезну из его жизни навсегда без объяснений.

Иэн поправил воротник рубашки и провел руками по вспотевшим волосам.

– Если вас не беспокоит, что я не очень уместно одет, чтобы сопровождать вас…

– Не будь смешным, Иэн! Ты отлично выглядишь и так. Пойдем прямо сейчас, пока я еще не растеряла храбрость. – Я направилась вперед, ожидая, что он последует за мной.

Он не обманул моих ожиданий.

Однако не успели мы сделать и трех-четырех шагов, как увидели бегущую к нам Мадалену. Она что-то отчаянно кричала. По-видимому, кто-то не закрыл животных, и теперь на кухне было полно взгромоздившихся на все подряд кур и гигантских свиней, которые набросились на мешки с кукурузой, расставленные на полу. А ей уже пора было жарить на завтра мясо.

Иэн, повернувшись, с мольбой посмотрел на меня.

– Иди быстрее! Я жду, – сказала я удрученно.

Мои попытки подойти к кухне оказались безуспешными. Многие люди пытались поймать живность. Я подумала, что лучше подождать на улице. Поимка всех животных заняла больше времени, чем я ожидала. То и дело слышались кудахтанье, хрюканье и крик.

– Чертово отродье! – воскликнул Иэн.

У меня от восторга округлились глаза.

Мне понравилось, как он смотрится без этого налета образованности. Он вел себя так же, как и люди, к которым я привыкла. От других работников я услышала еще несколько ругательств. И благодаря этому почувствовала себя как дома.

Спустя почти полчаса Иэн вышел из кухни, неся по курице в каждой руке. В его волосах застряло несколько перышек.

Я прилагала максимум усилий, чтобы не засмеяться. Я очень старалась!

Он передал кур проходящему мимо мальчику.

– Позаботься о них, пожалуйста, – попросил устало.

Потом, подойдя к крану рядом с корытом для водопоя, опустил голову под воду. Его мокрые волосы блестели и отливали темно-синим цветом. Несколько капель воды стекли ему на рубашку, отчего она прилипла к телу. Через прозрачную ткань просматривался каждый мускул на груди. От него невозможно было оторвать взгляд, но Иэн, кажется, не заметил страсти в моих глазах.

Он подошел ко мне и нежно улыбнулся.

– Откуда ты знаешь такие слова? – спросила я, сгорая от любопытства.

– Какие? – смущенно спросил он.

– «Чертово отродье»! Откуда ты это знаешь?

– Ах, простите меня, София! Я и не думал, что вы могли услышать это.

– Не извиняйся. Мне очень понравилось! Просто стало любопытно, где ты мог услышать подобное. Я думала, тут таких слов не услышишь.

– Я много читаю, – застенчиво объяснил он.

– Ты нашел ругательство в книге? – еще больше заинтересовавшись, расспрашивала я. – В книге написано «чертово отродье»? Правда?

Он покраснел.

– Да. И не повторяйте то, что я сказал, пожалуйста.

– А что это за книга? Наверное, ее автор очень продвинутый!

Он явно чувствовал внутреннее сопротивление, казался весьма смущенным. Но в конце концов сказал:

– Бокаж[11]. – Голос Иэна понизился настолько, что его почти невозможно было расслышать.

– Думаю, мне уже говорили о нем. Не тот ли это милый португалец, который писал эротические стихи? – Я вспомнила несколько стихотворных строчек, охотно цитируемых студентами литературного факультета… «Здесь спит Бокаж, бабник; Провел он жизнь праздную и чудесную; Он ел, и пил, и трахался без денег».

– А откуда вы это знаете? – раздраженно спросил Иэн.

– Это как раз один из тех моментов, которые мне нужно рассказать тебе, – ответила я.

Он вздохнул.

– Как вы смотрите на то, чтобы мы поговорили на берегу реки? Думаю, там нет никакого риска…

– Сеньор Кларк, как хорошо, что я вас нашел! – Гомес в панике спустился со ступенек кухни. – У нас происшествие с тележками доставки, хозяин. Одна из них упала на другую, и оба торговца не поняли друг друга. Они очень возбуждены. Боюсь, могут совсем потерять голову.

Обеспокоенные глаза мажордома не оставляли сомнений, насколько серьезным был смысл слов «потерять голову».

– Не в моем доме! – завопил Иэн и почти бегом пустился к особняку.

Мажордом последовал за ним.

Мне начинало казаться, что судьба была против того, чтобы я открыла ему свою историю. Стоило мне начать разговор, сразу происходило что-то.

Еще несколько раз днем я возвращалась к нему, но то и дело где-то возникали неотложные проблемы, и лишь он мог спасти мир. Я думала, нам представится возможность поговорить после ужина. В моей голове никак не укладывалось, зачем устраивать такой бедлам из-за бала.

– Таким образом люди запоминают семьи, – объяснил мне Иэн, пока мы шли в музыкальный зал. Элиза хотела немного поиграть перед сном. – Помните, что говорила сеньора Альбукерке про бал в доме маркиза?

– Конечно. – Им пришлось раньше уйти из-за мужчин, которые плохо вели себя.

– Значит, сколько бы балов ни давал маркиз, лучше тех, чем когда-либо он провел, его всегда будут помнить за тот один, с которого гости должны были рано разойтись из-за нескольких кабальеро, не умеющих вести себя с дамами.

Я села возле Иэна, а Теодора – возле Элизы за фортепиано. Мне показалось, они хотели оставить нам больше личного пространства. Теодора начинала мне нравиться.

– А почему ты так переживаешь из-за этого?

Он не казался мне настолько тщеславным, чтобы делать все лишь из желания организовать самый лучший бал.

– Честно говоря, мне все равно, но для Элизы это важно. – Иэн с нежностью посмотрел на сестру. – Хочу, чтобы все прошло так, как она запланировала.

Я тоже взглянула на Элизу, заигравшую знакомую мелодию. Я узнала начало, потому что эта музыка есть на моем mp3-плеере! Только там она в исполнении одной ископаемой рок-группы с оркестром.

Я улыбнулась. Первая общая вещь с самого начала моего пребывания здесь!

Ну, за исключением ругательства Иэна.

– Вам нравится? – Он кивнул в сторону фортепиано.

– Очень! – воодушевленно ответила я, беря его под локоть обеими руками. – У меня есть эта музыка. Версия немного отличается, она тяжелее, но мелодия та же самая! Я долго искала ее в интернете. И не смогла… – Я умолкла в тот момент, когда морщина на его лице углубилась. Мне необходимо срочно поговорить с ним. Ситуация становится просто невыносимой.

– Вы расскажете мне когда-нибудь, где находится это место? – спросил он спустя несколько минут тишины, которую нарушала лишь музыка.

– Честно говорю, я собираюсь рассказать это сегодня. Я должна открыть тебе все, Иэн! Думаю, если бы мы поговорили в гостиной, – это было бы зашибись. Только вдвоем.

– Не знаю. А что значит «зашибись»? – спросил он как всегда очень вежливо.

Р-р-р!

– Это типа… замечательно. Ничего оскорбительного или неприличного…

– Сеньор Кларк! Как хорошо, что я вас нашел! – Снова Гомес.

Ах, боже мой!

Я не обратила внимания, что случилось на сей раз, но Иэн просто обязан был решить все в это позднее время. Я нетерпеливо ждала его возвращения, но прошел час, а он все не возвращался. Теодора и Элиза, устав, решили уйти. Я поступила так же. Что еще можно было сделать?

Конечно же, не смогла уснуть. Честно говоря, и не делала попыток. Я слонялась из стороны в сторону, веря в то, что он будет меня искать. Подождав еще несколько часов, отчаялась и решила больше не ждать его.

Размашисто открыла дверь и вышла в темный коридор. Кто-то, должно быть, погасил свечи, а я даже не поняла кто. Взяла свечу из комнаты и пошла по коридору, стараясь не шуметь, чтобы не привлекать внимания. Гостиная была такая же темная и пустая. Я пошла дальше. Мне нужно поговорить с Иэном! Даже если придется сидеть под его комнатой целую ночь.

Дойдя до двери, я тихо постучала. Элиза спала всего в нескольких метрах. Где находилась комната Теодоры – я не имела ни малейшего понятия. Изнутри послышался шум.

Иэн был в комнате.

Дверь немного приоткрылась, и я увидела, что он все еще одет в рубашку.

– До сих пор не спишь? Очень хорошо! – прошептала я и настойчиво добавила: – Поговорим? Сейчас!

Иэн открыл дверь немного шире, но показался мне взволнованным.

– Что вы здесь делаете в это время? – осуждающе прошептал он.

– Я ждала тебя до этого позднего часа, но ты меня не искал, поэтому решила найти тебя сама, что и сделала. Теперь впусти меня! Или мы будем разговаривать в коридоре и в конце концов поднимем на ноги весь дом?

– София, я не могу вас впустить! Вы с ума сошли?

– Там с тобой кто-то есть? – Это была единственная причина, которая могла помешать мне зайти в его комнату и поговорить с ним.

– Конечно нет! – обиженно ответил он, ужаснувшись моим словам. Его голос был намного громче моего шепота. – О чем вы думаете?

– Ни о чем я не думаю! А сейчас впусти меня. – Не ожидая ответа, я проскользнула мимо него в дверь.

Иэн осмотрел коридор по обеим сторонам двери и закрыл ее.

– София, что вы делаете?

Он подошел к столу (такому же, как в моей комнате, с кувшином и тазом) и смыл краску с рук. Когда цвета смешались, вода стала черной.

– Если кто-нибудь узнает, что вы здесь… это разрушит вашу репутацию!

– Сейчас мне нужно решить более важные, чем моя репутация, проблемы! – Я не отводила от него взгляда. Он был снова одет лишь в рубашку и штаны. – Мне надо многое сказать. И это важно. Я не выйду отсюда, пока ты не выслушаешь меня!

Иэн вытер руки и, положив кусок ткани на столик, подошел ко мне.

– Это не может подождать до завтра?

– Нет!

– Ну хорошо, – вздохнул он. – Давайте поговорим.

– Давай, – согласилась я.

Но вдруг слова улетучились, и теперь я не знала, с чего начать. Несколько раз глубоко вдохнула, собираясь с духом, которого осталось уже совсем мало.

Иэн внимательно смотрел на меня.

– Возможно… – нерешительно начала я. – Возможно, тебе лучше сесть, чтобы слушать все… – я указала на кровать и умолкла. Думаю, для того, чтобы восстановить дыхание.

На краю кровати лежала картина. Незаконченное полотно. Мои ноги сами понесли меня к ней. Я подняла все еще зажатую в руке свечу, стараясь лучше осветить портрет, и ахнула.

Но это…

Я!

Незаконченная картина была идеальной копией того вечера, когда мы ездили в оперу. Я одета в розовое платье, в косе цветок, глаза сверкают. Мой силуэт был уже почти готов, мои волосы, кожа, губы. При этом от платья – лишь розовый контур на груди.

Я подняла руку, чтобы дотронуться до полотна. Изображение выглядело настолько реалистично, словно я смотрела в зеркало. Зеркало вполовину тела, отражающее картинку еще красивее, чем оригинал.

– Не трогайте! – попросил он, все еще стоя с другой стороны кровати. Я повернулась, чтобы посмотреть на него. – Краска пока не высохла. Размажется. – Он казался смущенным, испуганным, неуверенным.

Я взглянула на картину еще раз.

Эта красивая женщина на картине – я? Он меня видит такой?

– Иэн, – мой голос исказился из-за того, что в горле стоял ком. – Почему ты меня написал? Я думала, ты не любишь изображать людей.

Он не ответил. Я повернулась, чтобы посмотреть на него. В моем взгляде до сих пор горел вопрос. Целую минуту мы молча смотрели друг другу в глаза, и только потом Иэн ответил.

– Потому что я не могу вас потерять, София! И все, что у меня может быть, – это портрет… – Он указал на полотно жестом побежденного человека.

– Ах, Иэн. – Я поставила свечу на палитру и бросилась в его объятья.


28

Иэн очень удивился тому, как резко я метнулась к нему, но, стоило моим губам встретиться с его устами, удивление мгновенно исчезло, уступая место другому чувству.

Я прижалась к его шее, пытаясь притянуть парня к себе еще ближе. Он сжимал мою талию огромными руками, так же, как и я, стараясь приблизиться. Мое сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Меня захлестнула полная уверенность, что я дома, и это чувство даже заглушило голоса в моей голове, молящие остановиться. Ведь после этого он будет страдать еще сильнее. Я не думала больше ни о чем, только о том, чтобы он тоже хотел меня.

Между тем он прервал поцелуй и схватил меня за плечи, отстраняя от себя.

– Иэн? – Мне было трудно говорить. Тяжело дышать.

– Я не могу сделать это с вами! Не могу вас так опозорить, – настолько же неуверенно, нервно прошептал он. – Мы не можем!

– Можем, Иэн. Да, можем! – Я попыталась восстановить дыхание, чтобы объяснить все прямо.

– Нам надо еще немного подождать. Я собирался сказать это более…

– Но у нас нет времени! – перебила его я, мотая головой. – Ты не понимаешь? Я… Я не знаю, сколько у меня времени. Но уверена, что немного. Я даже не знаю, буду ли здесь завтра, Иэн!

– Однако это неправильно, София! – Он прижал голову к моей голове и закрыл глаза. Казалось, Иэн сильно страдает. – Это большая ошибка! Вы сами говорили!

Я коснулась его лица.

– Нет, это не ошибка. То, что я ощущаю рядом с тобой… это самое настоящее чувство за всю мою жизнь! Иэн, я впервые знаю, какому месту принадлежу.

Он открыл глаза.

– Вы принадлежите этому месту? – спросил взволнованно.

– Нет. Я принадлежу этому месту, – улыбнувшись, я скользнула руками по его шее, сильным и крепким рукам, чтобы он точно понял, что имела в виду. – Принадлежу этому месту, – я положила руку ему на сердце, бьющееся так же бешено, как и мое. – Как это может быть ошибкой?

В его глазах читалась борьба: мораль и благородство вступили в схватку с неистовым желанием. Потом глаза совсем потемнели: противостояние закончилось. На его лице я увидела выражение отчаяния и страсти. И он снова начал целовать меня.

Я почувствовала, как поспешно Иэн коснулся губами моих губ. Правдивость сказанного мной пронзила его тело, каждую клеточку. Он прижал меня так сильно, что сильнее уже невозможно.

Меня не беспокоило больше ничего. Меня теперь уже не тревожило завтра. Как все будет потом. Ничто не имело значения. Лишь настоящий момент.

Только Иэн.

Он крепко прижал свои губы к моим, лихорадочно обнимая меня большими и крепкими руками. Я задыхалась. Он гладил меня, повторяя контуры моего тела. У меня кружилась голова, и пробуждалось спящее глубоко внутри желание. Все, что было до этого момента, являлось лишь намеком, туманным представлением того, как сильно я его желала. Внутри произошел настоящий взрыв, который впитал и преобразовал все внешнее, изменил мое я, мою сущность.

Я не смогла устоять перед желанием грубо расстегнуть его рубашку, в спешке оторвав несколько пуговиц. Когда освободила его от ткани и скользнула руками по крепкой груди, чувствуя тепло кожи Иэна (настолько сильное, будто она горела в огне), все мои страхи исчезли. В тот момент существовали только мы: я, София, и он, Иэн. И больше ничего.

Я задыхалась от прикосновений его губ, однако не позволяла ему отдалиться от меня. Он тоже тяжело дышал, но, казалось, его не беспокоило это. Наоборот, очень пылко целовал меня и страстно прикасался. Я даже стала опасаться, как бы мое платье не постигла та же участь, что и его рубашку. Однако Иэн был очень аккуратен и осторожно расстегнул маленькие пуговички у меня на спине. Он ласкал губами мою шею, руки скользнули по ключице до плеча. Платье, соскользнув, упало на пол.

Иэн поднял голову, чтобы посмотреть на меня при слабом свете свечи. Я не почувствовала ни капельки стыда или смущения. Наоборот, когда он голодным взглядом повторил линии моего тела, а на губах появилась любимая мной лукавая улыбка, меня накрыла волна удовольствия. Он скользил ладонями по моей руке, потом взял мои ладони в свои – и я почувствовала, как невероятно сильно нуждаюсь в нем. Я бросилась к нему, отчаянно впившись в него губами. Он неспешно гладил мое тело нервными пальцами, повторяя каждую его линию, и меня словно пронизывало разрядами слабого тока.

Подняв на руки, Иэн отнес меня на кровать настолько быстро, что я даже не заметила, как именно произошло это. Он положил меня очень нежно и накрыл своим телом. Ощущение его тяжести на мне было почти невыносимым. Его губы исследовали мою плоть, каждый ее миллиметр. Иэн с любопытством посмотрел на мои трусики (к счастью – настоящие, а не сделанные из старой ткани), но, срывая их, ничего не сказал.

Когда вся наша одежда оказалась на полу, я внимательно осмотрела его тело, освещаемое лишь сиянием свечи. Оно было еще прекраснее, чем я представляла! Под его бледной кожей четко прорисовывались мускулы, мягкие черные волосы обрамляли совершенное лицо, искрящиеся страстью глаза сверкали, как две звезды… Я восхищалась каждой черточкой его внешности. И, откровенно говоря, у Иэна все было значительным, поэтому им можно было восхищаться.

Он снова начал целовать меня, лаская руками настолько страстно и пылко, что у меня больше не было сил терпеть. Я подвинулась так, чтобы оказаться под ним, в поисках… Заметив мой натиск, он повернулся, открывая доступ к себе.

И когда наконец – наконец-то! – наши тела соединились, я почувствовала, что они идеально подходят друг другу. Я чуть не расплакалась. Ощущение Иэна внутри меня было самым приятным, самым сильным и просто неописуемым опытом моей жизни. Каждая частичка меня (даже самая маленькая) меняется, когда он меня целует, ласкает, владеет мной.

Он владел не только моим телом, но и моей душой, столь же стремительно, столь же отчаянно. Я почувствовала, что его душа соединилась с моей, и обратной дороги уже нет.

– София… – прошептал он несколько раз, уткнувшись в меня лицом.

Волна удовольствия накрыла меня быстро и очень сильно. Я вцепилась в его плечи – единственное, что было стабильным в этом водовороте чувств. Он заметил, как я ускорилась, и ответил мне с тем же напором. Несколько секунд я плыла по течению, а потом будто произошел сильный взрыв и перед глазами возник калейдоскоп ярких цветов. Через несколько секунд я услышала стон Иэна, и он рухнул на меня.

Некоторое время мы лежали, тяжело дыша, пытаясь восстановить дыхание и снова вернуться на землю. Нас подхватила волна сильных ощущений и чувств.

Я никогда не ощущала ничего более сильного, более потрясающего, чем в тот момент. Я никогда ни с кем не была так крепко связана (и телом, и душой), как в эту ночь. Никогда не чувствовала такого наслаждения, такой страсти, такой синхронности. Словно мы существовали только для того, чтобы дополнять друг друга и составлять единое целое.

Все внутри меня становилось на свои места, когда любовь к нему проникала в каждую клеточку моего существа. Я знала: с моих глаз спала пелена.

В тот момент поняла, что искала. Поняла, чего действительно хотела. И осознала, что должна была найти здесь.

Иэна.

Иэн был ответом на все мои вопросы. У меня больше не оставалось сомнений. Именно его я искала всю свою жизнь, даже не зная, что именно ищу. Именно его отчаянно хотела видеть рядом с собой всегда. И это он был целью моего путешествия сюда, моей миссией.

Только его лицо у моей шеи, теплое дыхание в моих волосах указывали на то, что все произошло на самом деле. Этот волшебный момент действительно был.

– О Мадонна! – сказал он, все еще задыхаясь. – Значит, это рай!

Я засмеялась.

– Не думала, что тут разрешены такие вещи. – Я тоже дышала все еще с трудом.

Он засмеялся, вибрации его тела передались мне.

– Полагаю, вы правы. То есть, я хотел сказать: по-моему, не существует ничего более исключительного, чем это.

Я немного подумала над его словами, все еще вялая после экстаза. Моему мозгу понадобилось некоторое время, чтобы связать его слова воедино. Когда это получилось, мои глаза округлились от ужаса.

– Иэн? – обеспокоенно спросила я.

– Да?

– Ты был с другими женщинами?

Он должен был уже быть с другими, ведь так?

Иэн поколебался несколько секунд. Возможно, не хотел причинять мне боль абсурдными цифрами.

– Ну… – Он поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Я знала ответ еще до того, как он произнес эти слова. – Это было впервые.

– О нет!

– Тут все по-другому, София. Очень редко здесь случается… то, что случилось сейчас. Только если это заканчивается браком, – он слегка улыбнулся мне.

Вот черт! Мне прямая дорога в ад! Даже без захода в чистилище!

Черт!

– Иэн, прости меня! Я не думала, что… Я даже не представляла… Ты казался таким уверенным! Я…

– Ш-ш-ш, – он приложил палец к моим губам. – Не извиняйтесь. Не стоит извиняться за то, что вы подарили мне самую волшебную ночь в моей жизни. Я запрещаю!

– Но… – попыталась сказать я.

– Нет! Я не сделал ничего такого, чего бы я не хотел. Как раз наоборот! – Его зрачки расширились, в глазах снова появились серебристые искорки, и я заметила, что одна часть его тела опять ожила. – И собираюсь сделать именно то, что хочу, еще раз!

Он вновь прижал свои губы к моим, и от новых дерзких ласк у меня перехватило дыхание. Нам не нужно было много времени, чтобы забыть о своем беспокойстве и опять погрузиться в прежнюю атмосферу. Честно говоря, не понадобилось ни минутки!

* * *

Я лежала на кровати, пытаясь восстановить дыхание. Думаю, просто не может быть ночи прекраснее этой.

Иэн первый раз занимался любовью (если быть точной, то первые два раза, ведь у него возникло огромное желание), но и для меня это тоже был первый раз. Конечно, не первый опыт, но я впервые действительно занималась любовью.

И это просто удивительно!

В голове у меня было пусто, ни единой мысли. Наконец-то я обрела покой.

– О чем вы думаете? – уже более сдержанно спросил Иэн, касаясь моих волос.

– Ни о чем. Я слушаю музыку, – произнесла лениво, играя волосками на его груди.

– Слушаете? – усмехнулся он.

– Да, слушаю. – Я улыбнулась, не открывая глаз и наслаждаясь новыми сладкими ощущениями, которые он мне подарил. – Не то чтобы я действительно слушаю ее ушами, но типа думаю о ней, вспоминая музыку, слова.

Я подняла голову с его груди, чтобы увидеть лицо. Оно было счастливым. По правде говоря, ликующим и неописуемо красивым.

– Я ее уже слышал?

– Нет, точно нет! Но могу поспорить, тебе тоже понравится. Это невероятная группа, она имеет огромный успех в MySpace[12]. Эта мелодия – одна из моих любимых. Мне кажется, она идеальна.

Положив подбородок ему на грудь, я продолжала играть вьющимися волосками.

– Спойте мне, – попросил он бархатным голосом.

– Ты что, заболел?

– Пожалуйста! – умолял он мягко.

– Даже не думай! Я очень плохо пою! – в ужасе воскликнула я.

– Для меня это не важно. – На его лице появилась шутливая улыбка. – Мне хочется узнать о том, что вам нравится… Как я могу узнать вас, если вы ничего не показываете?

– Иэн, честное слово, я не умею петь!

– Прошу вас, София! – умолял он.

– Но она на английском! – пыталась я заставить его отказаться от этой идеи.

– Думаю, смогу понять, – он пристально глядел на меня, вынуждая выполнить просьбу. – Пожалуйста, разрешите мне лучше узнать вас.

Я вздохнула. Невозможно отказать ему, когда он так просит! Положила голову на его плоский живот, пытаясь спрятать лицо, закрыла глаза и стала тихонько напевать. Иэн тем временем играл моими волосами. Когда я закончила, он вздохнул.

Мне нужно было взглянуть на него.

– Я предупреждала, что не умею петь!

Он улыбнулся, но спустя несколько секунд его лицо стало серьезным. Мое сердце забилось как сумасшедшее, когда я прочитала то, что было написано в его глазах.

– Я люблю вас, София.

Мое тело сразу же отреагировало: пульс участился, сердце начало стучать, словно отбойный молоток, и вся я, кажется, превратилась в желатин. С трудом двигаясь, все же приподнялась и взяла в руки его лицо.

– Я люблю тебя, Иэн. Не важно, где окажусь и сколько пройдет времени. Я буду любить тебя вечно! – пообещала, глядя в его глубокие черные глаза.

Я точно знала, что никогда больше не полюблю никого.

Одной рукой он играл моими волосами, нежно притягивая меня к себе.

– Вечно, – согласился он, поцелуем заставляя меня замолчать.


29

Я проснулась от стука в дверь. Прошло какое-то время, прежде чем поняла, где нахожусь. Оглянувшись, увидела спящего рядом Иэна. Он обнимал меня. Я все еще была в его комнате.

Стук повторился.

– Сеньор Кларк? Сеньор, мне очень нужна ваша помощь. Пожалуйста, откройте дверь, – просил Гомес сдавленным от волнения голосом.

Вот дерьмо!

– Я начинаю переживать, хозяин. Если вы не откроете, взломаю дверь! – угрожал он.

Черт! Черт! Черт!

Иэн даже не пошевельнулся. Он крепко спал. Ужаснувшись, я дотронулась до его руки.

– Иэн, проснись! – прошептала я.

Он не двигался.

– Иэн, проснись, пожалуйста! – Я энергично потрясла его за плечи.

Если Гомес взломает дверь и увидит нас вместе, я уже не увильну, как сделала это, когда он застукал нас за поцелуями в коридоре. И весь дом узнает. Разразится скандал, и как раз в этот особенный для Элизы день – день бала. Этого не должно произойти! Я снова потрясла Иэна, уже сильнее.

Он несколько раз моргнул, потом сосредоточил взгляд на моем лице и улыбнулся.

– Доброе утро, сеньорита, – прошептал хриплым голосом, прижимая меня к себе. Я поняла, что он проснулся полностью.

Тук! Тук! Тук!

Его глаза округлились, и он сел на кровати.

– Я предупреждаю вас, сеньор Кларк, что ворвусь в комнату, если вы не откроете дверь!

– М-м-м… подождите минутку, – ошеломленно ответил он.

Иэн уже стоял и в бешеном темпе натягивал штаны, в панике глядя на меня.

– Что ты собираешься делать? – прошептала я.

– Собираюсь избавиться от него, – шепнул он в ответ, поднимая с пола рубашку. – Не двигайтесь.

Я согласилась, кивнув головой. Отсюда нельзя выйти по-другому, лишь через дверь. Окно было слишком высоко, и такой спуск обязательно повлечет за собой перелом (или множество переломов).

Иэн пошел к двери, по пути споткнувшись обо что-то (мои кеды «All Star»), ловко собрал всю мою одежду и кинул в противоположный угол комнаты. Потом приоткрыл дверь лишь настолько, чтобы пройти, и снова закрыл ее.

Я замерла, пытаясь услышать, о чем они говорят.

С каждым разом становилось все хуже и хуже!

Гомес забил тревогу, потому что я исчезла. Утром один из работников заметил, что дверь в мою комнату открыта, меня там нет, а кровать до сих пор застелена. Несколько работников искали меня по всему имению, но нигде и следа не было.

Конечно не было!

Иэн изобразил удивление, а я закусила губы, чтобы не рассмеяться от его поддельного изумления. Далее он уверил Гомеса, что найдет меня еще до обеда, а сейчас ему нужно переодеться. Он также предложил ему посмотреть в зале для чтения, поскольку Элиза сказала, что я обожаю читать.

Закрыв дверь и выждав минуту, Иэн подбежал к кровати и сел рядом со мной.

– А что теперь, Иэн? – Я приподнялась на локте и сгребла руками белую простыню. – Как я отсюда выйду? Я создам тебе кучу проблем!

– Честно говоря, это случилось еще тогда, когда я увидел вас впервые, – пошутил он, касаясь моего подбородка.

– Мне не до смеха! – И это действительно так, ведь его слова – чистейшая правда. – Как мне выйти отсюда никем не замеченной?

Он вскинул брови, на губах заиграла очень многозначительная улыбка.

– Значит, не выходите отсюда никогда.

– Я серьезно! – разозлилась я. – Который сейчас час?

Он достал из кармана штанов часы с золотой цепочкой.

– Ровно пол-одиннадцатого.

– Пол-одиннадцатого? – Я взялась за голову. Весь дом уже несколько часов на ногах!

Почему я не сбежала на рассвете, пока мир еще спал? Зачем позволила Иэну так обнимать меня (он обещал, что не заснет), вместо того чтобы вернуться в свою комнату? Было же очевидно: в конце концов мы уснем от истощения – ведь занимались любовью почти всю ночь.

Я села на кровати, еще крепче прижимая к себе простыню, и расстроенно вздохнула. Ни одна, даже самая нелепая идея, как выбраться из этой передряги, не возникла в моей голове.

Я поняла, что Иэн смотрит на меня.

– Что? – Провела руками по волосам, чтобы убедиться в том, что не похожа на медузу.

– Вы красивая, – сказал он мягким голосом, неотрывно глядя на меня. – Просто хочу запомнить этот момент. – Он коснулся моих волос и нежно заправил одну прядь за ухо.

Я поняла, что он имел в виду. Он хотел запомнить этот момент на будущее и хранить его в памяти, когда я исчезну. Мне сразу же вспомнилось, зачем я пришла в его комнату прошлой ночью.

– Черт побери, Иэн! Я не рассказала тебе то, что хотела! – произнесла я немного путанно.

Он засмеялся.

– Я тоже должен обсудить с вами кое-что очень важное, но нам снова нужно отложить разговор, иначе придется объясняться с прислугой и Элизой. Могу поспорить: если сейчас же не выйду из комнаты, Гомес вернется и на этот раз, как и обещал, зайдет сюда силой.

Я поморщилась.

– Обещаешь, что мы поговорим сегодня? Это важно!

– Обещаю, – торжественно произнес он.

Я согласилась с ним, кивнув. Бросила простыню рядом и встала с намерением взять свои вещи и выскользнуть из комнаты, но Иэн отреагировал быстрее. Его руки были словно змеи, он подхватил меня. Я оказалась у него на груди.

– Даже не знаю, нравится ли мне идея вашего ухода из моей спальни.

Я уже прекрасно знала, что означает этот блеск в его глазах.

– Иэн, ты же сам говорил, что Гомес… – Но я не смогла закончить, потому что он остановил меня поцелуем.

И когда его руки начали чертить огненные полосы от колен до бедер, я подумала, что не будет никакой проблемы, если я все-таки немного задержусь, только для одного поцелуя.

– Вы должны одеться, – сказал он, обнимая меня еще сильнее.

– Как только ты меня отпустишь, – прошептала я, прижимаясь к нему крепче.

– Думаю, лучше одеваться всего один раз.

– Хорошо, – безвольно пробормотала я, пытаясь освободиться. Но его язык был уже у меня во рту, парализуя мою способность мыслить рационально.

Он целовал меня до тех пор, пока вдруг не уложил на кровать, скользя губами по шее. Мое сердце, вполне ожидаемо, уже билось так часто, что готово было выскочить из груди. Я потеряла контроль над ситуацией.

А что я могла сделать?

Что бы я ни должна была сделать, это может немного подождать…


30

Иэн вышел первым, желая удостовериться, что коридор действительно пуст. Я сразу же последовала за ним и пошла в другом направлении. Мне нужно было объяснить очень обеспокоенной Элизе, что я заблудилась в поместье, пытаясь в одиночку найти реку, и спустя несколько часов блужданий смогла обнаружить дорогу к дому. Мое лицо горело от стыда при мысли, что придется соврать ей.

Когда суматоха по поводу моего предполагаемого исчезновения прошла, началась новая: подготовка к балу.

Я помогла Элизе вынести вазы и другой декор из гостиной. Работники убрали оттуда бóльшую часть мебели, там осталось совсем немного. «Нам нужно пространство для танцев», – сказала она.

Нескончаемая беготня, напоминающая покупку рождественских подарков в последний момент, охватила всех жителей дома. Я почти не видела Иэна за обедом: он объяснял Гомесу, что еще следует сделать. Мы виделись лишь короткий миг, когда он очень вежливо предложил проводить Элизу, Теодору и меня в гостиную после обеда. Иэн стратегически пропустил двух девушек вперед, чтобы остаться рядом со мной и украдкой взять меня за руку. В этот момент с его лица не сходила улыбка, доказывающая, что мой поступок не был самой большой ошибкой в моей жизни. На самом деле это небывалая удача в моей жизни!

Больше я не видела его до конца дня. Я отказалась от идеи поговорить до бала, поскольку Элиза заметила, что уже пора одеваться.

Я долго принимала ванну. Эта ночь будет важной. Иэн все узнает. Я буду с ним полностью откровенна.

И тут, случайно, я вспомнила о существовании Сантьяго. Узнает ли он, как возвратиться домой? Мне тоже сразу надо вернуться? Теперь, когда я знаю цель своего путешествия, поделится ли он со мной какой-то информацией? Для чего она будет нужна?

Я вытерла волосы как можно лучше и закрутила полотенце на голове, чтобы оно закончило свое дело. Затем с упорством взялась за макияж: дымчатые веки с плавным переходом от светло-серого к темно-серому, румяна, бесчисленные слои туши на ресницах и помада естественного цвета губ. Это не совсем в стиле данной эпохи, знаю, но я хотела чувствовать себя красивой, быть красивой для Иэна. А такой макияж делает любую женщину прекрасной, независимо от одежды.

Как раз мой случай.

В беспорядке последних дней я даже забыла посмотреть на свое платье для бала. У меня не было ни малейшего понятия, чего ожидать. Я взяла большую коробку, развязала ленточку и подняла крышку. Очень осторожно достала оттуда платье из белого атласа. И от удивления открыла рот. Платье оказалось невероятным: без шлеек, с более узкой юбкой, чем были у тех, которые я здесь носила. На дне коробки лежала длинная юбка с несколькими слоями оборок. Это можно было надеть! К платью прилагалась пара белых перчаток.

Я поспешила надеть его (как сделала бы каждая нормальная девушка), мне не терпелось увидеть результат. Поскольку зеркало вполовину моего роста не показывало силуэт полностью, я прибегла к помощи оконного стекла. Оно было достаточно большое, и я могла увидеть всю себя. Тем более что за окном уже стемнело и оно само по себе превратилось в зеркало.

Мне очень понравилось платье. Отлично облегая мою грудь и талию, оно расширялось в юбке, которая не была круглой, но и не облепляла тело. Платье совсем не морщилось на талии. Шесть маленьких складок спускались от декольте к поясу, отделанному сбоку цветком из серебристых камней, и дальше, слегка расширяясь, спускались к подолу. Честно говоря, этот наряд очень напомнил мне современные свадебные платья. Восхитительно!

Надев длинные перчатки, я кружилась перед окном, стараясь рассмотреть платье со всех сторон. Мне очень понравилось то, что я увидела, конечно же, не учитывая полотенца у меня на голове.

Я взяла одолженные у Элизы шпильки (они были намного больше тех, к которым я привыкла в салонах; она называла их гребешками) и сделала единственную прическу, которую знала: низкий узел с гладкой косой челкой, заправленной за ухо. Взяв немного мыльной пены, я уложила непокорные пряди челки. Волосы выглядели слегка жесткими и тусклыми, но у меня не было ни геля, ни пенки, ни чего-либо другого, чтобы нормально уложить их.

Я еще раз посмотрела на себя в окно и осталась довольна окончательным результатом. Я готова, и мне не терпится снова увидеть его. Впрочем, далеко идти не пришлось. Как только открыла дверь, столкнулась нос к носу с ожидающим меня в коридоре Иэном.

Я просто потеряла дар речи, когда увидела его. Он надел смокинг, напоминающий тот, что был на нем в ночь поездки в оперу. Но черный жилет сменился белым, галстук – в тон. Зачесанные назад волосы очень сильно блестели. Возможно, он использует какие-то средства для укладки. Нужно не забыть потом узнать у него об этом.

Глаза Иэна округлились, он приоткрыл рот, внимательно изучая меня, рассматривая каждую деталь платья, лица, волос. Широкая улыбка заиграла на его губах. Я тоже улыбнулась, немного смущенно, но очень довольно.

– Я… Я… Вы… О Мадонна!

– Спасибо. – Заставить своим видом потерять дар речи лучше, чем вызвать много комплиментов. – Ты красивый!

– Вы… Как вы однажды сказали? Ах да! Вы сногсшибательная! – Иэн нежно коснулся моего лица. – Но думаю, чего-то не хватает. – Поморщившись, он положил руку на подбородок, скорчив забавную гримасу. – Ах! – Поднял вверх палец, показывая, что у него появилась хорошая идея.

Иэн медленно достал спрятанную за спиной руку и показал мне цветок. Прекрасная белая лилия. Он сломал стебелек, оставив маленький хвостик, и нежно заправил лилию в узел моих волос. Потом снова стал меня осматривать.

– Теперь вы идеальны!

Я рассмеялась из-за глуповатого выражения его лица.

– Перестань так смотреть на меня. Я все та же девушка, что и всегда, просто с менее растрепанными волосами.

Он отрицательно мотнул головой, поэтому я приподняла платье и в качестве доказательства показала свои красные кеды.

Иэн не смог сдержать смеха, затем притворился раздраженным, хотя уголки его рта все время приподнимались.

– Сеньорита София, позвольте спросить, почему вы не купили подходящие к этому красивому платью туфли?

– Знаешь, я об этом даже не подумала, – пожала я плечами. – Кроме того, мне нравятся такие. Когда бал закончится, мои ноги будут в порядке – не заболят, на них не появится мозолей.

Он кивнул. На его лице заиграла хитрая улыбка.

– И правда, предпочитаю, чтобы ваши ноги хорошо себя чувствовали этим вечером. Нам еще нужно поговорить после окончания бала. – Снова эти серебристые искорки в глазах. Его веселое выражение лица подсказывало мне, что он имеет в виду другой разговор.

– Однако и в самом деле нам надо поговорить! Это важно, Иэн. Очень важно.

– Важно? – спросил он подозрительно. Его лицо приняло серьезный вид, взгляд стал нетерпеливым. – Какое такое важное дело?

– Такое, очень важное, – я слегка улыбнулась.

Почувствовала облегчение. Будь что будет, не должно возникнуть никаких проблем.

– Супер! Но прежде всего я хочу рассказать тебе свою историю! Ты должен узнать, откуда я, раз и навсегда. Я уже схожу с ума от этого секрета!

– Мне очень хочется, чтобы вы рассказали свою историю, София. Возможно… возможно, я смогу… помочь вам или знаю кого-то… кто может… – беспокойно начал он.

– Нет, Иэн, – перебила я его.

По тому усилию, которое он прилагал, чтобы произнести эти слова, становилось ясно, что у него не было ни малейшего желания узнавать, как отправить меня домой.

Я улыбнулась:

– Никто тут не может помочь. Вероятно, тому парню, Сантьяго, известно что-то, но об этом я узнаю сегодня.

Выражение его лица сразу изменилось. Оно стало несчастным.

– Ну что ж, некоторые гости уже прибыли… – Он предложил мне руку. – Можно я провожу вас в зал или вы снова отправите меня к противоположной стене? – спросил Иэн, меняя тему, хотя выражение его лица все еще было грустным.

– Веди! – ответила я, принимая его руку.

Он пытался улыбаться, пока сопровождал меня. Перед тем как зайти в бальный зал, нежно поцеловал меня в голову и вздохнул. Он ничего не говорил, пока мы не дошли туда, просто смотрел мне в глаза. Я услышала гул голосов в зале.

– Знаешь, я не умею вести себя так, как здесь принято, – сообщила я ему на случай, если совершу какую-то оплошность и испорчу Элизе бал.

– Благодарю небеса за это. – Его улыбка стала намного счастливее. – Не переживайте, все будет очень хорошо.

Я кивнула, скорее по привычке, чем в подтверждение. У меня было плохое предчувствие по поводу бала. Но я толком не понимала почему.


31

Как только мы вошли в зал, все головы повернулись в нашу сторону. Я немного покраснела и начала искать среди присутствующих знакомые лица. Увидела широко улыбающуюся Элизу, смотревшую на меня восхищенным взглядом. Она казалась принцессой: такая изящная и очаровательная в своем платье цвета слоновой кости, еще больше подчеркивающем ее черные волосы. Увидела я и Теодору. Она не улыбалась, но и не смотрела больше холодным взглядом. Легонько кивнув головой, Теодора продолжила разговор с какой-то девушкой. В отличие от Элизы, Теодоре нравились более экстравагантные вещи, поэтому на ее золотом платье было бесчисленное количество камней, делающих его слишком экзотичным.

– Весь свет смотрит на меня! – прошептала я Иэну.

– А почему бы нет? Не думаю, что хоть кто-нибудь из них когда-то видел так близко более красивую и очаровательную девушку.

– Прекрати шутить, Иэн! – тихо возмутилась я.

– И вовсе я не шучу. – Его лицо было серьезным, глаза сверкали так же, как и накануне ночью.

Мое сердце затрепетало. Я попыталась отвлечься, чтобы в конце концов не затащить Иэна в одну из десятков пустых комнат.

Наблюдая за переполненным залом, я чувствовала себя неуютно. Мне не нравились такие общественные собрания, я всегда ощущала себя там изгоем. Думаю, пребывание в чужом столетии в этом плане ничего для меня не изменит.

Иэн старался изо всех сил, чтобы мне было комфортно. Он провел меня через зал туда, где находилась Элиза, и сразу же представил нескольких людей, с которыми она так оживленно беседовала. Я попыталась запомнить некоторые имена. Кажется, Иэну важно, чтобы его друзья познакомились со мной. Я очень старалась не опозорить его всякой ерундой и сленговыми словечками. Имея уже некоторый опыт, ограничилась вежливыми вопросами: «Как дела?», «Прекрасный вечер, не правда ли?» Честно говоря, прекрасно было только в доме, а за окном лил сильный дождь.

Меня удивляли яркие платья с перьями (они очень отличались от моего). Я все время задавалась вопросом, действительно ли эта клетка такая неудобная, как мне кажется. Но, похоже, ни одна женщина не чувствовала себя стесненно, а если судить по диаметру юбок, то дамы точно надевали на себя клетки. Подозреваю, что они уже привыкли, поэтому им было все равно.

В огромном зале почти не осталось мебели. Только несколько стульев, маленький диванчик и большой стол с множеством вещей: подсвечниками, столовыми приборами, которые я помогала полировать, хрустальными бокалами, блюдами и всевозможными угощениями. На столе стояли разные виды жареного мяса, картофель и овощи, искусно украшенные пироги, фрукты и хлеб. Мое внимание привлекла чаша с розовой жидкостью и кусочками чего-то в ней. Чуть позже я узнала, что это пунш из красного вина, коньяка и нарезанных яблок. Конечно, я предпочитаю разливное пиво, но сейчас и пунш был хорош.

Небольшая группа в углу зала настраивала инструменты.

Я немного поговорила с семьей Альбукерке. Мама Валентины, казалось, не очень счастлива видеть меня в красивом платье. Валентина, однако, была более воспитанной и похвалила работу мадам Жоржетт, хотя ее лицо было грустным, и я знаю почему. Не важно, где и с кем находился Иэн, он просто не отводил от меня взгляда. И не одна я заметила это.

Мне было жаль Валентину и себя тоже. Никто из нас двоих не получит того, чего хочет. Она принадлежит этому столетию и желает быть с Иэном, но он не ее. У меня есть Иэн, но я не принадлежу этому времени.

Быть может, когда исчезну, она утешит его.

Кто знает, возможно, в конечном итоге он влюбится в нее и забудет обо мне навсегда

Мое сердце сжалось в груди.

Группа (или даже маленький оркестр?) начала исполнять оживленную музыку. Звонкая скрипка звучала так заразительно, что люди встали в ряд: мужчины с одной стороны, женщины – с другой. Я недоверчиво смотрела на все это, ожидая, что кто-нибудь закричит: «Посмотрите на кобру! Это ложь!»[13] Но, конечно же, никто этого не сделал.

Танец был знакомым, немного напоминал ту кадриль, которая мне известна. Но только серьезную, а не шуточную. Я увидела, что ни мужчины, ни женщины ни разу не ошиблись, они знали все шаги, словно в балете. Думаю, их учат этому в школе.

Я увидела Элизу танцующей с милым мальчиком, представленным немного раньше. Кажется, его звали Лукас, но я не уверена. Она просто сияла, а он не сводил с нее глаз.

Теплая большая рука коснулась моего плеча. По спине пробежал холодок. Даже не оборачиваясь, я могла точно сказать, чья эта ладонь.

– Окажете ли вы мне честь станцевать со мной следующий танец? – улыбаясь, спросил Иэн.

Валентина сникла, но он этого не заметил. Мне не хотелось причинять никому боль, даже ей, хоть я и видела ее всего два или три раза в жизни. Однако ее печальные глаза наполнили меня чувством вины. Просто я тоже его любила и была не виновата в этом, ведь все произошло естественно, я даже не поняла как. А сейчас уже было поздно что-либо предпринимать. Этот грех на счету продавщицы-колдуньи вуду, отправившей меня в их столетие без обратного билета. А теперь я все больше вмешиваюсь в жизнь людей здесь.

Внутренний конфликт уже сводил меня с ума.

Неужели невозможно быть просто счастливой, не раня других, без чувства вины?

– Иэн, я не умею танцевать эти танцы! – сказала я в ужасе по причине его приглашения. Кроме того, чувствовала себя очень неловко под злым взглядом сеньоры Альбукерке, брошенным на меня, когда я случайно назвала его по имени.

– Следующий танец – вальс, – мило объяснил он с улыбкой на идеальных губах. – Думаю, вы справитесь, это легко.

Я закусила губу. Мне очень хотелось побыть рядом с ним еще, но я до сих пор ждала прибытия Сантьяго. Его задержка уже вызывала у меня нетерпение. Если все должно разрешиться скоро, то я больше не хочу ждать. Мне хотелось знать все, чтобы следовать своей жизни и насладиться временем, проведенным рядом с Иэном.

Встретившись с молящим взглядом его черных глаз, я не смогла ему отказать.

– Хорошо! Но сразу предупреждаю: танцевать вальс я тоже не умею. Уверена, в конце концов обтопчу тебе ноги.

Он, не скрываясь, рассмеялся.

– Думаю, смогу пережить это.

Я тоже засмеялась.

Закончилась кадриль, Иэн взял мою руку и положил на изгиб своего локтя. Он казался таким гордым, когда вел меня в центр зала, словно я была самым особенным человеком в мире. Я наклонила голову, улыбаясь. Иэн слишком невероятный, чтобы быть настоящим!

В мгновение ока паркет заполнился готовыми танцевать вальс парами. Заиграла музыка, и они стали парить по залу. Я запаниковала.

– Просто следуйте за мной, София. Смотрите! – Он попробовал вести.

Я пыталась следовать за его шагами, но, как и говорила, начала наступать ему на ноги.

– Прости, Иэн. – Я почувствовала, как кровь прилила к моему лицу.

– Не переживайте. Теперь расслабьтесь и слушайте музыку.

Я попыталась расслабиться. Меня немного успокаивали руки на моих голых плечах.

– Вальс – очень интимный танец. – Иэн мягко прижал меня покрепче к себе. – Он означает «скользить, вращаться». Представьте, что мы тут с вами одни, только вы и я. Расслабьтесь и доверьтесь мне.

Его хриплый тихий голос принес мне воспоминания о других интимных моментах. Мгновениях, когда я слепо доверяла ему. Воспоминания вызвали дрожь во всем моем теле. Он страстно и нежно улыбнулся, а я словно сбросила свои оковы и позволила ему вести меня. Я больше не задумывалась ни о чем.

Еще два или три раза наступила ему на ногу, но в конце концов научилась. Возможно, не парила так же, как другие женщины, однако начинала веселиться. Мы сделали еще несколько кругов по залу.

– Если бы Шторм уступал моим просьбам так же легко! – сказал он после нескольких вращений.

– Ты сравниваешь меня с конем? – я притворилась обиженной.

– Не с любым конем. Со Штормом, – он улыбнулся. – Мне кажется, у вас с ним одинаковое выражение глаз. Такая же свобода в душах.

– Свобода! – съязвила я. – Моя душа мне больше не принадлежит. Как я могу быть свободной?

Он еще сильнее прижал меня и буквально сверлил взглядом своих черных глаз. Уверена, другие пары танцевали, не так сильно прижимаясь друг к другу, как мы с Иэном, но я ничего не сказала. Я наслаждалась тем, что снова могу находиться в его крепких объятьях, под его защитой.

– Ты говорил, что отказался от идеи оседлать его, между тем вчера снова пытался сделать это. Почему? – вернулась я к теме разговора.

Иэн нарушал мои рассуждения своим взглядом.

Он слегка колебался, что-то смущало его.

– Ты не можешь мне сказать? – спросила я.

– Просто я… Это кажется смешным, но я подумал, что если смогу оседлать его, завоевать… возможно, тогда найду способ сделать то же самое с вами.

Я нахмурилась, почувствовав болезненный укол в сердце. У меня перехватило дыхание. Мне это не понравилось.

– Ты хочешь меня завоевать?

– Нет! – поспешно сказал он. На его лице появилось выражение ужаса. – Нет-нет! Конечно нет! Думаю, я неверно выразился… Шторм всегда был целью. Я хотел оседлать его, завоевать, как и сказал. Однако стоило мне познакомиться с вами… мои цели изменились, но трудности остались. Потом я понял, что вы, как и он, не позволите властвовать, привязать вас… – Взгляд Иэна стал очень пронзительным. – Я хотел найти способ привязать вас к себе навсегда, София! Чтобы больше никогда ничего не произошло, чтобы я смог удержать вас здесь. – Он еще сильнее обнял меня.

– Иэн… – начала я, не зная толком, что сказать.

– Не переживайте, вы уже много раз мне говорили, что не можете остаться. Тем не менее я не в состоянии перестать горячо хотеть, чтобы все произошло именно так. – Он грустно улыбнулся.

У меня в горле встал ком.

– Я тоже, – услышала собственный шепот.

Иэн удивился моему ответу. Очень. Но не настолько, насколько я сама. Что я несу? Я бы осталась здесь, если бы у меня появился такой шанс?

Танец закончился, и все зааплодировали. Ни он, ни я больше не поднимали эту тему.

Иэн и Элиза по очереди развлекали гостей, а я была объектом постоянного внимания их знакомых. Некоторые подходили просто из любопытства, и, хотя я и пыталась вести себя соответствующим образом, разница между мной и другими женщинами была просто кричащей. Именно это вежливо заметила леди Катарина.

– Сеньорита София, восхищаюсь вашей смелостью, – сказала она, рассматривая меня. – Уже долгое время я не встречала молодой девушки, которая не боялась бы стать объектом внимания общества.

– Объектом? Объектом чего?

– Ну, дорогая моя, требуется много решимости, чтобы одеваться так оригинально. Не каждая женщина имеет столько отваги. – Она с любопытством рассматривала мою непышную юбку.

– Ну, это не отвага. Это жаркая погода. Эти платья достаточно удушающие. Мне кажется забавным, что женщины здесь надевают столько одежды. – (Особенно в не оборудованных кондиционерами или портативными вентиляторами местах.) – Это мода типа «луковица».

Леди Катарина поперхнулась пуншем.

– Какая мода?

– «Луковица». Слои и еще раз слои одежды, – объяснила я.

Она недоверчиво посмотрела на меня. Но еще до того, как смогла что-либо сказать, леди Катарину перебил ее сын, Димитрий (тот, которому Теодора посылала бесчисленные улыбки).

– Маман, вы не хотите представить меня такой красивой даме? – сказал он, льстиво глядя на меня.

– Димитрий, тебя уже представляли, как только мы пришли. – Леди Катарина, казалось, рассерженна.

– Ох! Как я невежлив. Простите меня, сеньорита, но очень тяжело запомнить все имена, когда в зале собралось столько очаровательных девушек. Нет мне оправдания, что я забыл имя такого красивого цветка! – Он изобразил улыбку, которую, по-видимому, считал соблазнительной.

– Пустяки. Мне тоже тяжело запоминать имена.

Бедная Теодора! И вот этого она так ждала? Совершенно неграциозный блондин с проблемной кожей, и, кажется, плюс к этому большой льстец.

Чуть позже наконец-то появился Сантьяго. Иэн сразу поспешил поприветствовать его. Я последовала за ним.

– Простите меня за опоздание, сеньор Кларк. Я вернулся в деревню меньше часа назад. У меня даже не было времени покормить лошадь, – объяснил он Иэну, но его взгляд был прикован ко мне.

– Вы не опоздали, сеньор Сантьяго. Бал только начался.

Казалось, Иэну не по себе от того, как на меня смотрит Сантьяго. Честно говоря, мне тоже не очень понравилось, что его глаза все время опускались к моему декольте.

Иэн представил его нескольким гостям, но не отходил от меня. Однако спустя некоторое время его подозвала сеньора Алмейда (очень раздраженная), чтобы он помог ей найти нож для жареного мяса. Похоже, ножи забыли положить на стол.

– С вашего позволения, – он бросил на меня осторожный взгляд.

– Конечно! – сказала я, подтверждая, что все хорошо.

– Несомненно, сеньор Кларк. – Сантьяго выглядел очень воодушевленно.

Я не могла определить, в чем причина этого: жаркóе, на которое он все время посматривал, или то, что остается наедине со мной.

Иэн, похоже, был обеспокоен тем, что вынужден покинуть меня одну с незнакомцем, но после минутного колебания извинился и пошел искать Гомеса. Я осталась рядом с Сантьяго.

Если он нашел какой-то след, мне нужно это знать. И если ему известно, как вернуться, мне тоже необходимы эти сведения. Несмотря на эмоциональное смятение, данную информацию я упустить не могу. Даже если больше не уверена, что действительно хочу вернуться домой. Потому что уже чувствовала себя дома.

– Итак? – начала я не очень уверенно, а затем спросила напрямую: – Вы уже узнали, как вернуться? – У меня не было причин ходить вокруг да около.

– Да, – он снова как-то странно и очень пристально посмотрел на меня. – Завтра, если ничего не произойдет, я отправлюсь домой.

– Завтра?

Так быстро?

Он кивнул.

– Итак… – Лучше узнать все сразу, чтобы… подготовиться. – И что для этого нужно?

Сантьяго осмотрелся, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

– Вижу, вам это все еще интересно.

– Конечно интересно! И вы прекрасно знаете почему, – я с намеком вскинула бровь.

Он снова кивнул, на его губах появилась легкая улыбка.

– Итак… – подстрекала я его к тому, чтобы он открыл рот и вновь заговорил.

Если я отбуду завтра…

Все внутри меня сжалось, я не могла нормально дышать, а грудь пронзила боль.

– Думаю, будет целесообразнее поговорить об этом в более уединенном месте, – пробормотала я.

– Ах! Конечно.

Я была настолько ошеломлена, что казалось, будто голова полна червей, поедающих мой мозг. Говорить здесь, на глазах у всего мира, невозможно.

– Пойдемте в читальный зал.


32

Сантьяго проследовал за мной в зал для чтения, но мы не смогли туда зайти. Бóльшую часть мебели из гостиной вынесли именно в эту комнату, и тогда мы прошли в музыкальный зал. Он не был так заставлен: к комоду добавился лишь маленький диванчик и столик.

Войдя, я закрыла за собой дверь.

– Итак, сразу же расскажите мне, что вы узнали, – потребовала я, сложив на груди руки. Я проявляла нетерпение, потому что хотела как можно скорее вернуться к Иэну. Теперь еще больше!

– Успокойтесь. На это у нас есть время. – Сантьяго двинулся в мою сторону.

– У нас нет времени! Если отправляться завтра…

– Однако мы не отправляемся завтра! – Он перебил меня, хитро улыбаясь, но не так, как Иэн, а хищно и отталкивающе.

– Нет? – с облегчением воскликнула я громче, чем собиралась.

– Нет. Я уезжаю! Но не могу взять вас с собой. У меня есть жена и дети. – Он подошел еще ближе.

Я опешила.

– Меня не очень интересует, женаты вы или нет! Если знаете способ вернуться, то я требую, чтобы вы мне сказали, как могу сделать то же самое! Это как-то связано с мобильным? – поспешно спросила я. Его взгляд нервировал меня с каждой секундой все больше.

– Мобильным? – нахмурился он. – Не важно! Сначала решим вашу проблему, а потом поговорим о моем путешествии, хорошо? – Он снова двинулся ко мне.

Я отступила на шаг и наткнулась на спинку дивана, попав в ловушку.

– Мою… проблему? – медленно повторила за ним.

– Да, моя дорогая. Насколько я заметил, вы на меня смотрите… по-другому. И знаю причину.

По жуткой улыбке на его губах я поняла, что попала в переплет. Причем серьезный!

– Уже не впервые такая красотка, как вы, очаровывается мной.

– Что? – Отступать мне больше было некуда. – Вы с ума сошли?

– Да, сошел. Это ваше платье…

Пока он пристально изучал меня, мой желудок свело аж до тошноты.

– Иди сюда, я научу тебя кое-чему, дорогуша!

– Дорогуша…

Но Сантьяго оказался быстрее и набросился на меня. Я попыталась оттолкнуть этого типа до прикосновения его губ, однако он с силой схватил меня за запястья своими большими ручищами и я не смогла остановить его вовремя. Я отчаянно укусила нахала за губу. Он, застонав, отпустил меня. Воспользовавшись его растерянностью, увернулась, но ручища достигла меня раньше, чем мне удалось убежать. От его рывка я потеряла равновесие и рухнула на диван.

Не знаю точно, как он оказался таким ловким, но прежде, чем смогла подняться, он уже был на мне. Я боролась, толкала его руками и ногами – все напрасно. Он был слишком тяжелым.

– Встань с меня! – потребовала я.

– Не скандаль, моя дорогая. Ты же не хочешь привлекать внимание, не так ли?

Я почувствовала его руку у себя на талии, и мой желудок тут же отреагировал.

Судорожно отбиваясь, делала отчаянные попытки освободиться. Думала, меня стошнит, когда его губы дотронулись до моей шеи.

– А теперь замолчи, и я обещаю, что скоро все закончится, – сказал он грубым и страшным голосом.

– Убери от меня руки, грязная свинья!

Я пыталась сделать так, чтобы он скатился вбок, тогда могла бы сбежать, но его туша совершенно обездвижила меня.

Он крепко прижал свои губы к моим, на мой живот пришелся весь его вес. В конце концов у меня перехватило дыхание. Он поднял мое платье и опустил грубую руку мне на бедро. Мои глаза еще больше округлились, я укусила его за губу (на этот раз со всей злостью) и ощутила во рту вкус крови.

Он немного приподнял грудную клетку, дотронулся до своих губ и посмотрел гневным взглядом на пальцы в крови.

– Твою…

Остальное я уже не услышала. От удара в лицо зазвенело в ушах.

Некоторое время я была совсем дезориентирована. Мое лицо горело, а голова ужасно кружилась. Он воспользовался этим и попытался опустить корсет платья.

– Стоп! – заорала я, стараясь убрать его руки со своей груди. – Отпусти меня, идиот! НА ПОМОЩЬ! ИЭН! НА ПОМОЩЬ! – я кричала, пока не сорвала голос.

Но сомневаюсь, что он мог меня услышать. Гул музыки и разговоров из зала заглушал любой другой звук.

– Заткнись!

И снова звон в ушах.

Кровь прилила к лицу: оно горело, и я чувствовала пульсирование крови. Я горела. От злости, отчаяния, страха, стыда из-за того, что меня обманули; и, в основном, из-за отвращения. Полагая, что он может мне помочь, я ошиблась и произвела впечатление женщины, заинтересованной в этом животном.

Какой идиот!

Бедром почувствовав его твердость, я испугалась. Со мной не может происходить это! Я попробовала пошевелить коленом и применить традиционный удар в пах, но его ноги мешали мне.

Не отказываясь от борьбы, продолжала извиваться, тщетно толкаясь и пиная его. Кожа на запястьях под перчатками была словно раскаленные угли из-за трения о руки Сантьяго в тот момент, когда я пыталась вырваться.

– Тебе понравится, я уверен. А теперь успокойся. – Его лицо стало отвратительным.

– Отпусти меня! – Я оттолкнула его еще раз, но в руках больше не было силы. – ВСТАНЬ С МЕНЯ!

Я увидела, как он занес руку, и зажмурилась в ожидании удара. Между тем услышанный звук был другим. Сперва шум выломанной двери, затем рычание и ХРЯСЬ! Потом облегчение.

Открыв глаза, я увидела стоящего над монстром и наносящего ему методичные удары Иэна. Через несколько мгновений зашел Гомес с двумя работниками. Я не могла пошевельнуться, не в состоянии унять дрожь.

Сантьяго не отвечал на удары. Возможно, бить ему нравилось только женщин. Казалось, Иэна приводило в бешенство то, что он не сопротивляется. Никогда еще я не видела его настолько злым. Мне пришло в голову, что он в конце концов убьет этого омерзительного типа, если ему никто не помешает.

– Хватит, хозяин. Мы о нем позаботимся, – попросил Гомес со странной улыбкой на лице.

Иэн словно пришел в себя и остановился. Его рука была забрызгана кровью этого несчастного.

– Избавься от него, Гомес, – сказал он, отпуская ворот рубашки Сантьяго, помогавший наносить точные удары. Затем тот поднялся с пола. – Позаботьтесь, чтобы он больше носа не показывал в наши края.

Работники кивнули, видя убийственную злость в глазах хозяина. Казалось, никто из них не испытывал недовольства по поводу такого задания.

– Подожди, – попросила я.

Иэн ошеломленно посмотрел на меня.

– Подожди. Ты же не собираешься убивать его, не так ли?

Как бы мне ни нравилась идея расквасить лицо Сантьяго (кстати, Иэн проделал хорошую работу: для этого уже не осталось много места), я не хочу быть виновной в чьей-нибудь смерти.

– София, конечно нет! – Его глаза постепенно становились спокойнее. Когда Иэн отвечал, он показался мне искренним. – Просто он научится вести себя с дамами!

Я утвердительно кивнула. Этот урок Сантьяго должен усвоить.

Двое работников (почти великаны) действовали быстро. Они подхватили несчастного за плечи и поволокли его из комнаты.

– Подождите. – Я поднялась с дивана, тут же сообразив, что все еще сильно дрожу. Колени до сих пор не держали мое тело.

Иэн подхватил меня, прежде чем я успела бы упасть. Я выпрямилась, несколько раз глубоко вдохнула и, с достоинством (которого во мне было с избытком) поправив платье, подошла, чтобы посмотреть в лицо Сантьяго.

– Скажите мне, откуда вы приехали, – потребовала я.

Он ничего не ответил, даже не взглянул на меня, возможно, не в состоянии сфокусировать взгляд такими опухшими глазами.

– Могу попросить сеньора Кларка быть более убедительным, – пригрозила я. Мне нужно удостовериться, что он не являлся еще одним человеком, перенесенным в прошлое.

Сантьяго сглотнул пересохшим горлом и сказал:

– Из маленького городка на окраине государства.

Я медленно кивнула.

– В каком году? – продолжила и почувствовала, что все взгляды в зале обратились на меня. Но мне было не важно.

Сантьяго удивился, однако не ответил.

– В каком году? – повторила я, стиснув зубы.

– Не уверен, что понял ваш вопрос.

Я глубоко вдохнула.

– В каком году выехали вы из своего городка? – сказала, внимательно наблюдая за его обезображенным лицом.

– В этом году, в середине января, – поспешил ответить он, заметив приближение Иэна.

– В этом году? Вы покинули свой городок в январе 1830-го? – теперь я была точнее. Больше нельзя ошибаться.

– Конечно. В 1830 году, – ответил он, глядя на меня как на сумасшедшую.

– Я видела серебряный предмет у вас в руке в тот день в деревне. Где он?

Сантьяго медленно засунул руку в карман камзола и протянул мне прямоугольную вещицу. Это был не мобильный, а серебряная коробочка. Открыв ее, я увидела полдюжины сигарет. Всего лишь портсигар.

Я снова глубоко вдохнула и закрыла глаза.

– Значит, на вас действительно напали, когда вы приехали сюда. Ничего необычного не произошло. – Я была очень огорчена. Если не он являлся человеком, потерянным во времени, как и я, то кто же тогда?

– Да. На меня напали трое мужчин и забрали все, даже мою лошадь. Мне было необходимо остаться в городе на несколько дней по просьбе гвардии с целью поимки преступников. Когда их поймали, я вернул часть…

У меня кружилась голова, и я уже не слушала объяснений. Они меня не интересовали.

Значит, я, возможно, не узнáю, как вернуться. Плохо ли это? Остаться здесь с Иэном и любить его, ничего не опасаясь? Ну а как же сообщения на мобильном? В последнем было написано: «Будь готова». Получала я их без вмешательства Сантьяго…

Иэн понял мое огорчение и снова отвел меня к дивану.

– Уберите его отсюда на кухню, Гомес, пожалуйста! Не хочу испортить сестре праздник. – Он передал Гомесу портсигар.

Все еще слышимая в его голосе злость немного напугала меня.

Четверо мужчин быстро вышли, Гомес закрыл за ними дверь.

Иэн дотронулся до моего пылающего лица.

– Простите меня, что не успел вовремя, сеньорита. Я искал вас повсюду, но никто не видел, как вы удалились. Я шел в вашу комнату, когда услышал ваш крик… – Он умолк. На его лице появилось выражение ярости. Взгляд стал словно одержимым, когда Иэн заметил красный след на моей щеке.

– Ты пришел вовремя. – Я положила свою руку на его и легонько прижала к своему горящему лицу, чтобы немного успокоить. – Как раз вовремя!

– Как вы себя чувствуете? – нежно спросил он. Я видела, что ему стоит немалых усилий оставаться спокойным. – Вам что-нибудь нужно? Может, вина?

– Может быть. – Мне хотелось избавиться от гнилого вкуса на губах.

Иэн взял бутылку рядом с фортепиано и наполнил для меня бокал. Я выпила все одним глотком. Алкоголь согрел меня изнутри и немного уменьшил дрожь.

– Лучше? – спросил Иэн.

Я кивнула, но скорее по привычке.

– А теперь объясните мне, что произошло, – потребовал он, снова садясь рядом со мной. – Пожалуйста!

– Это не он! Я думала, это Сантьяго, но нет! Я ошиблась. Он не тот другой человек, также потерянный тут. Он такой же, как и ты, Иэн. Мужчина из девятнадцатого века.

– Я не такой, как он! – нервно и обиженно возразил Иэн.

Он не понял ключевого слова. Надо быть точнее.

– Конечно нет! – Я опустила голову. – Я не это хотела сказать. Он такой, как ты, либо Гомес, либо Элиза, но не такой, как я. Человек, которого я ищу, должен быть таким же, как я.

Он долго смотрел на меня, пытаясь понять смысл сказанного. Глубоко вдохнув, я взяла из его рук бутылку и наполнила свой бокал. Затем сделала большой глоток.

– Точно такой, как и я, – пробормотала и отхлебнула еще вина. Храбрость до сих пор не появилась. У меня не было выбора: нужно продолжать без нее. Я прищурилась и выдала правду: – Кто-то, кто родился в двадцать первом веке.

На его лице появились морщины, он удивился еще больше.

– Мне нужно найти кого-то, кто пребывал в феврале 2010 года и попал сюда, в девятнадцатый век, а теперь не знает, как вернуться обратно. Точно так же, как и я!

Иэн несколько раз моргнул, пытаясь воспринять мои слова.

– Простите, что вы сказали? – его голос немного дрожал.

– Я расскажу тебе всю историю, Иэн. С самого начала. Меня зовут София Алонзо, я родилась в этом же регионе, где спустя много лет вырастет огромный мегаполис. Я родилась здесь, однако 29 мая 1985 года.


33

Иэн несколько раз открыл и закрыл рот (почти как рыба), но ни одного слова не сорвалось с его губ. Он взял бокал вина из моих рук и осушил его.

Ужасно нервничая, я ждала, пока парень переварит мои слова. Он снова наполнил бокал и вновь осушил его, не проронив ни слова. Сняв перчатки, я начала лихорадочно их скручивать. Спустя несколько минут нетерпеливость победила.

– Ты слышал, что я сказала? – спросила я.

Иэн моргнул и опустил голову.

– Ум-м… Мне… кажется… да, – очень смущенно пробормотал он.

Лучше рассказать все сразу, за один раз!

– Я все тебе объясню. Имей в виду, вся эта история абсолютно сумасшедшая! – предупредила его.

Он лишь кивнул.

– Как уже сказала тебе, я жила в 2010 году до прошедшей субботы. Все произошло из-за того, что в прошлую пятницу я гуляла с Ниной и Рафой. Мы были в барчике, который всем очень нравится. Там Нина рассказала мне, что хочет предложить Рафе жить вместе. Конечно же, мы отмечали это событие… Правда, я слишком сильно отметила, перебрав с алкоголем. Выпив много пива, пошла в туалет, и мой телефон случайно упал в унитаз. Конечно же, я не могла засунуть туда руку и достать его! В любом случае он испортился. Уже! Итак, в субботу я рано вышла из дома, чтобы купить новый. Я удивилась, что в магазине больше никого не было и продавщица отвечала мне как-то чуднó. Можно сказать, она убедила меня купить этот странный мобильный, не предоставив никакого выбора. Я должна была что-то заподозрить. Телефон здесь, в моей комнате, могу его тебе показать, если захочешь, – добавила я.

Иэн лишь внимательно смотрел на меня каким-то непонятным взглядом.

– Только после того как вышла из магазина, я поняла, что мобильный не работает. Уже возвращалась, чтобы потребовать вернуть мои деньги, когда связь наконец-то появилась. Тут загорелся свет типа… типа… очень сильный! Я не могла ничего увидеть, а когда зарево пропало, была уже здесь. Потом меня нашел ты. – Закончив свой рассказ, я почти не дышала.

Лицо Иэна было совершенно безучастным.

– Теперь ты понял?

Он отрицательно покачал головой.

– Чего ты не понял? – в отчаянии спросила я.

– Думаю, почти всего. Мобильный?

Ах!

– Прости, Иэн. Я забыла, что ты не знаешь некоторых вещей. Мобильный – это телефон, который можно повсюду носить с собой.

Его взгляд был прикован ко мне, в нем читалось непонимание моего блестящего пояснения.

– Ты же знаешь, что такое телефон, или нет?

Иэн снова покачал головой. Я сделала глубокий вдох. Должно быть, он так же ошеломлен, как и я сразу после появления здесь.

– Телефон – это устройство, у которого есть… наушник… который прикладывается к уху, и тогда можно поговорить с находящимися далеко людьми. Или находящимися близко, если захочешь. Он позволяет разговаривать с теми, кто не присутствует рядом. Имею в виду, с живыми людьми, а не потусторонними голосами либо чем-то подобным… – Трудно объяснить такое! – Думаю, лучше показать тебе мой. Правда, проблема в том, что он не работает так, как обычный мобильный. Именно он отправил меня сюда, типа машины времени.

– Машина… времени, – медленно произнес он.

– Да. – Я не могла ничего прочитать в его мутных глазах. Несмотря ни на что продолжила: – Та продавщица связалась со мной сразу после того, как ты вышел из моей комнаты в день нашей встречи. Не спрашивай, как он поймал сигнал! Это, должно быть, ее штучки! Зловещие! Но она сказала, что я вернусь домой, только совершив путешествие. Его цель я поняла лишь вчера. Однако, если это то, что я думаю, Иэн, в нем нет никакого смысла…

Потому что если целью путешествия был Иэн, если я действительно должна была встретить именно его, то как теперь могу бросить того, кого так сильно люблю?

– Также она сказала, что я здесь не одна. Иногда она посылает мне по мобильному сообщение, типа записку или письмо. В последнем было сказано, что я прошла еще одну стадию и должна быть готова. И тут я подумала, что, возможно, Сантьяго… Но он… – Я смущенно опустила голову.

Итак, кто же, боже мой? Кто этот человек? Где он?

– Теперь понял? – тревожно спросила я.

– Не уверен… Вы ударились головой или что, когда…

– Ты мне не веришь?! – звук моего голоса снизился на несколько децибел. – Ты должен мне поверить! Я не вру! Клянусь тебе, Иэн! Я знаю, в это сумасшествие сложно поверить, но клянусь: все это правда!

Он взял мое лицо обеими руками и поцеловал в голову.

– Конечно верю, София. Конечно верю!

Хорошо! Потому что если он, знающий меня лучше, чем кто-либо здесь, не поверит моим словам, то мне ничего не останется. (По правде говоря, и в моем столетии меня никто не знает лучше, разве что Нина, и то лишь после того, как сейчас все узнает заново.) А так я останусь одна, потерянная, не понимая, как вернуться домой, и, возможно, на улице. Иэн не позволит, чтобы Элиза жила под одной крышей с сумасшедшей.

– Успокойтесь, пожалуйста, – попросил он. В его голосе появилась нотка какой-то новой эмоции.

– Ты должен мне поверить, Иэн. Я клянусь, что ничего не придумываю и не вру! – сказала я, цепляясь за его рубашку.

– Я знаю, любовь моя. – Он взял мои ледяные руки, но впервые его ладони были настолько же холодными. – Все будет хорошо.

Я посмотрела в его глаза в поисках подтверждения, но они были все такими же мутными и ни о чем не говорили мне. По моей спине пробежал неприятный холодок.

– Послушайте. Я пойду в зал сообщить Элизе, что мы здесь. Она может искать нас и будет волноваться, если не найдет. И сразу же вернусь, хорошо? И тогда вы сможете рассказать мне все спокойно.

Тон его голоса не понравился мне. Кажется, это… жалость.

– Хорошо, – слабо согласилась я, все еще немного дрожа. – Я подожду тебя здесь.

И после того как он еще раз поцеловал меня в голову и посмотрел этим странным новым взглядом, Иэн вышел из зала.

Я осталась, пытаясь успокоиться. Почувствовала огромное облегчение, рассказав Иэну всю правду. Мне стало намного легче, ведь я теперь не скрывала от него свой большой секрет. Сейчас, когда он знает всю историю, вероятно, поможет мне найти того человека.

Или, возможно, мы просто не будем никого искать!

Кто знает, если я где-нибудь спрячу мобильный… быть может, он больше не поймает «магический» сигнал, и я стану свободной! Возможно, смогу остаться здесь. Смогу жить с Иэном и помогать ему выращивать лошадей или же помогать Гомесу полировать столовые приборы, не важно. Я могу заботиться об Элизе, пока она не вырастет. Конечно, буду скучать по многим вещам: по моей ванной (да по любой ванной), компьютеру, кофемашине, консервам, пицце, фаст-фуду, холодным напиткам, даже по работе. И буду скучать по Нине. Очень сильно скучать! Но она с Рафой, они будут жить вместе. Она будет счастлива! Если бы я только могла сообщить ей, что со мной все хорошо и что я тоже счастлива…

А остальное…

Я бы выжила.

Кому нужна кофемашина или микроволновка, если есть Мадалена? Кому нужны консервы, если каждый день есть свежие овощи? Кому нужен телевизор, если рядом Иэн, с которым можно поговорить? Кому надо жить одиноко, если есть шанс провести полноценную и счастливую жизнь рядом с любимым мужчиной?

Я бы выжила!

Да, я бы выжила без этого всего. Но только не вынесу жизни без Иэна.

Я долго ждала его, мне не терпелось рассказать ему о своем открытии, но он все не возвращался, и я начала терять терпение. Меня немного испугало выражение его лица, когда он выходил из зала. Так или иначе, он казался напуганным. Это был какой-то новый страх, которого я не видела раньше – ни тогда, когда его сбросил Шторм, ни тогда, когда на меня напал Сантьяго. Я отказалась от своей идеи спустя полчаса ожидания и пошла искать его, чтобы узнать, не случилось ли еще чего-нибудь в эту катастрофическую ночь.

Впрочем, я прошла недалеко. Всего лишь до кабинета. Я собиралась идти в зал, где продолжался бал. Но когда, проходя мимо кабинета, увидела полуоткрытую дверь и услышала голос Иэна, остановилась.

– Значит, нет других вариантов?

Мое сердце забилось чаще от его отчаянного тона.

Что происходит?

– Нет, сеньор Кларк. Мне очень жаль, но других вариантов нет.

Я заглянула в щелку двери и увидела стоящего перед столом врача. Иэн сидел на диване темного цвета, локтями опираясь на колени и подпирая голову руками.

– Это может быть просто кризис. Вспышка. Вполне нормально, когда такое происходит после травматической ситуации. Судя по тому, что вы мне рассказали, это как раз тот случай. Мне известно, что вы ее очень любите, но, если положить ее в больницу сейчас, пока не наступило ухудшение, возможно, через несколько месяцев она выздоровеет.

Мне понадобилось немного времени, чтобы понять их диалог. Всего несколько секунд.

Врач хотел положить в больницу кого-то, у кого был кризис. Того, кто явно пережил что-то. Иэн же был в отчаянии от этого открытия.

У меня возникло чувство, будто мое сердце вырвали из груди.

– Ты обманул меня! – сказала я, распахивая дверь.

Иэн поднялся, напуганный моим бурным появлением.

– Ты мне соврал!

Мои глаза наполнились слезами. Сильная покалывающая боль пронзила то место, где должно находиться сердце.

– София, успокойтесь, пожалуйста! Я вам не лгал. Просто послушайте, что вам скажет доктор Алмейда, – попросил он, поднимая руки в мольбе. Его лицо перекосилось от боли.

Я не сдвинулась с места. Его боль была не сильнее моей. У меня больше никого нет. Никого, кто бы мне верил. Никого, кто мог бы оказать помощь.

Никого!

– Сеньорита София, сеньор Кларк поведал мне о том, что сегодня случилось с вами. Возможно, вам просто нужно немного отдохнуть, юная леди. Я знаю одно очень уединенное место, где…

– Ты собираешься запроторить меня в сумасшедший дом?! – крикнула я Иэну. Слезы потекли по моему лицу, мне стало трудно дышать, боль усиливалась с каждой секундой.

– Не так! Просто послушайте, что вам скажет доктор Алмейда. – Он подошел ко мне. Его глаза выражали жалость, руки все еще были подняты и развернуты ладонями ко мне. Они словно говорили: «безоружен». То же самое они говорили Шторму вчера. А потом сразу последовал удар.

– Не трогай меня! – взвыла я, отходя от него.

– София, любовь моя, вам ну…

– Заткнись, Иэн! – орала я, уже не контролируя себя. Впрочем, бесконтрольность поведения – совсем не то, что могло бы мне помочь сейчас, особенно когда меня уже и так подозревали в сумасшествии. Но я не в состоянии была справиться со своей злостью. – Просто… заткнись! Я ошиблась в тебе. Как могла быть такой дурочкой? Я знала, что все закончится этим! Всегда знала, что это произойдет. – Единственное, в чем уверена: в конце сердце всегда разрывается. – Думала, ты действительно меня любишь! Думала, веришь мне!

– Но я вас лю…

– Ничего ты не любишь! Если бы любил, то доверял бы. А ты даже не потрудился разобраться в моей истории. Решил, что я ненормальная, и быстренько нашел того, кто поможет избавиться от меня!

– Это все неправда! Вы…

– Как я могла так попасться? Все это время ты просто хотел затащить меня в постель! Как же я была глупа! Предположить, что ты можешь меня любить. Конечно, ты никогда не полюбишь такую, как я, не умеющую вести себя, как другие девушки, такую, которая даже не может изъясняться ясно. – Кого-то использованного. – Я ненавижу тебя, Иэн! НЕНАВИЖУ!

– Вы ошибаетесь! Вы не понимаете, послушайте меня… – умолял он.

– НЕТ! – закричала я и побежала в свою комнату.

Я слышала, как он звал меня из коридора и затем поспешно последовал за мной. Но успела добежать вовремя, чтобы повернуть ключ в двери. На этот раз он не зайдет так быстро.

Осмотревшись, я собрала свои вещи, все, что было в сумке.

– София, простите меня. Я… ошеломлен, – умолял он сдавленным голосом, в котором слышалась печаль. – Откройте, пожалуйста! Давайте поговорим. Я не позволю, чтобы вас куда-либо забрали, обещаю!

«Так же, как ты уверял, что веришь мне!»

Я распахнула окно, оказавшееся выше, чем ожидала. Стук в дверь становился все сильнее.

– София, откройте, пожалуйста! – По нетерпению в его голосе я поняла, что он зайдет в эту комнату, даже закрытую на замок. И это не займет много времени. Я без колебаний выпрыгнула из окна.


34

Трава смягчила падение: я лишь ободрала одно колено и немного локоть. На улице было холодно, ледяной ветер приносил влажность приближающейся грозы. Меня это не волновало, нужно было уйти оттуда. Мне было необходимо уйти оттуда. Я больше не могла видеть Иэна. Не могла вынести его жалостливый взгляд после всего, что мы пережили.

Я бежала настолько быстро, насколько могла, вслепую. Мне было некуда идти, не к кому обратиться, но, даже если я буду вынуждена всю оставшуюся жизнь спать под открытым небом, это лучше, чем быть запертой в сумасшедшем доме.

Тучи закрывали луну, в темноте ночи невозможно было разглядеть, что было там, куда я бежала, но все равно я двигалась вперед. Я летела бесцельно, желая подальше удалиться от Иэна. Мне хотелось бы сбежать и от терзающих меня сейчас воспоминаний.

Пошел мелкий дождь, трава стала скользкой. Я то и дело падала, но не останавливалась. Гремел гром, и молнии несколько раз освещали небо. Я была им благодарна, ведь они проясняли эту темную ночь.

Пропитанное водой платье стало очень тяжелым. А когда с неба обрушился ливень, бежать стало просто невозможно. Долгое время я брела бесцельно. В конце концов споткнулась и снова упала. В этот момент молния осветила небо. Я узнала место, где находилась. Я узнала то, обо что споткнулась. Уже не впервые спотыкалась об этот камень. Вытащив мобильный из сумки, лихорадочно провела по экрану.

– Пожалуйста, – заплакала я, но ничего не произошло.

Я вся сжалась, пытаясь уменьшить боль. Обняв колени, положила на них голову. Беспрестанно молилась, чтобы продавщица увидела меня в тот момент и прекратила эту игру.

– Верни меня домой, прошу, – тихо повторяла я. – У меня больше нет сил находиться здесь! Верни меня домой!

Я не могла теперь оставаться в этом месте. Оно никогда не станет моим домом, моим домашним очагом. Без Иэна.

Я не в состоянии выдержать того, что он отправит меня в сумасшедший дом. Не способна стерпеть его взгляд, когда он смотрит на меня как на ненормальную. Я не могу здесь жить! Больше никогда!

Мне не хотелось верить в то, что он воспользовался мной.

Всего одна ночь!

Я должна вернуться домой и жить одиноко, как всегда. Вернуться в свою пустую жизнь. Без любви, но и без боли.

Я молилась, чтобы по возвращении произошло чудо и я, как в кино, забыла бы обо всем, что здесь происходило. Потому что мне хотелось вычеркнуть из памяти то, что я пережила с Иэном, забыть его фальшивые признания в любви, забыть его улыбку, запах, наши разговоры… Забыть обо всем!

Я долго сидела, съежившись, словно испуганный ребенок. Судорожно дрожала. Каждая часть моего тела превратилась в ледяной камень, но я не знала, от холода или от страха. Мне некуда было идти. Я не знала, что делать. Еще никогда не ощущала себя настолько одинокой.

– Пожалуйста, верни меня домой!

Я так замерзла, что даже не чувствовала горячих слез, беспрестанным потоком текущих по лицу. Еще сильнее обняла колени, пытаясь хоть как-то согреться, но сильный ледяной дождь лил как из ведра. Я начала терять сознание.

Не знаю, сколько времени провела там, однако оно показалось мне вечностью.

В темноте стало заметно какое-то движение, будто слайды сменяли друг друга. Я не могла пошевельнуться, казалось, мои мышцы заморожены.

Что-то приближалось ко мне всякий раз, когда я открывала глаза. В теле чувствовалась слабость, оно болело, словно в мышцы были воткнуты тысячи иголок. Несколько раз моргнув, я увидела, что это что-то уже близко. Оно тяжело дышало, и в сумерках стало видно облачко пара.

– София! – в голосе звучали одновременно облегчение и отчаяние.

Иэн.

Я увидела, как он спустился с чего-то черного.

– Шторм? – попыталась сказать я, но голос не слушался меня.

– София, у вас все хорошо? – Иэн в спешке коснулся губами моей головы. – Боже мой! Вы же совсем замерзли! – Он снял мокрый камзол и быстро завернул меня в него.

– У-у-убери о-о-от меня руки, – пробормотала я и попыталась оттолкнуть его, но была слишком слаба. Все тело болело, меня одолевал сон.

– Я заберу вас домой. – Он обвил меня руками, чтобы поднять с земли.

– Я-я п-пытаюсь вернуться д-домой. О-о-отпусти меня! – Я не могла сдержать дрожь, боль в мышцах стала невыносимой. Попыталась оттолкнуть его еще сильнее.

Попытка не увенчалась успехом. Он даже не заметил, что я его толкнула, и с легкостью поднял меня.

– П-поставь меня на землю! – потребовала я.

– Я заберу вас домой, София. Сейчас! Вам нужно согреться! – его твердый уверенный голос не оставлял места для возражений.

Но я все равно ответила:

– О-оставь м-меня, – и опустила руки и ноги, пытаясь спуститься.

Это была не очень хорошая идея. Казалось, мышцы рвутся, когда я двигаюсь.

– София, вы поедете со мной в любом случае! – пригрозил он. – Никто вам не сделает ничего плохого, обещаю. Не бойтесь.

Я отказалась от сопротивления. Не то чтобы поверила ему, но ощутила, как сон одолевает меня. Я знала, что не смогу сбежать, чувствуя негнущиеся мышцы. Дождь высосал из меня все силы.

Иэн с трудом поднял меня на спину Шторма, сел на него и крепко прижал к себе обеими руками. Я очень хотела спать, даже ледяной дождь не отгонял сон. Моя голова упала ему на грудь.

– Вскоре мы вернемся домой, все будет хорошо, – сказал Иэн, сильнее прижимая меня.

Я была зла на себя за то, что не ушла дальше. За то, что позволила ему найти меня так быстро и забрать обратно без моего согласия. Казалось, никто больше не уважал мои желания!

Спрятав лицо на его шее, я, изнуренная, пыталась укрыться от дождя, покалывающего мою кожу.

– Я т-тебя не-ненавижу! – пробормотала, все еще слишком слабая.

– Не важно. Для меня ничего не изменилось.

Конь сдвинулся с места, и я потеряла сознание.

– Я буду любить вас всю жизнь. – Это последнее, что услышала перед тем, как провалиться в темноту.


35

Я проснулась совершенно сбитая с толку. Все тело болело, а глаза слезились из-за солнечных лучей. Огляделась: это моя комната в доме Иэна. Он был здесь вместе с врачом. Ко мне сразу же вернулась память, будто от удара молнии, и в голове начала пульсировать кровь. Я вся сжалась в кровати, словно загнанный в угол зверь. Все суставы болели.

– Живой вы не увезете меня в сумасшедший дом! – пригрозила, пока пыталась найти что-нибудь, что могло бы послужить оружием, если они решат схватить меня.

Иэн медленно, не отрывая от меня взгляда, подошел к кровати. Я еще больше сжалась, когда он намеренно неторопливо сел на нее.

Пока что я не нашла ничего для самозащиты.

– Никто вас отсюда не заберет, – пообещал он с огорченной улыбкой на губах. – Я никогда никому не позволю причинить вам боль.

Я не ответила. Просто смотрела на врача. Иэн проследил за моим взглядом.

– Доктор Алмейда находится здесь, потому что вы больны. Два дня вы просто горели в лихорадке, – объяснил он.

Два дня?

Я почти ничего не помнила. У меня был странный сон, наполненный разрозненными картинками. Иэн принес меня в ванну в платье. Я видела, как шевелились его губы, но не слышала его слов. Казалось, он был очень напуган. Мадалена, в ужасе бегающая с тазом; глаза Элизы, наполненные слезами; врач, прощупывающий мой пульс; ложка, наполненная черной гадостью (эта картинка повторялась несколько раз), а потом горький вкус у меня в горле. Черные влажные глаза с отчаянным выражением, перекошенное от боли лицо, губы, касающиеся моей ладони вновь и вновь.

Все смешалось.

– Сеньорита София, у вас было переохлаждение из-за того, что вы слишком долго пробыли в грозу на улице, – сказал врач, не приближаясь ко мне. – Когда мы наконец отогрели вас, у вас начался жар. Полагаю, вы переохладились.

Я всхлипнула. Мой нос тоже был немного забит.

– Я думал, мы потеряем вас, – прошептал Иэн. В его голосе звучала тоска. – Вы ни на что не реагировали, много бормотали, пока у вас был жар; я думал…

Он не продолжил, опустил голову и скользнул рукой по простыне в поисках моей ладони. Я немного отодвинулась, и он остановился.

– А хуже всего то, что все это произошло по моей вине. – Иэн закрыл глаза.

– Худшее уже позади, сеньор Кларк, – сказал врач, медленно подходя ближе. – Не стоит больше волноваться. Улучшение налицо!

Я не отрывала взгляда от врача, ожидая, что в какой-то момент в комнату войдет группа медбратьев и наденет на меня смирительную рубашку. А очень полезный в таком случае подсвечник (я вполне могла бы свалить двоих или троих до того, как они меня схватят) стоял на комоде возле кресла. У меня бы не получилось схватить его вовремя.

– Мне нужно проверить вашу температуру, сеньорита, – объяснил врач, когда я отпрянула от его руки.

Я остановилась, но была настороже. Выпрыгнула бы из окна при малейшем намеке на приближение медбратьев. Доктор медленно потрогал мою