Николай Николаевич Шмигалев - Юродивый: путь звездного воина [СИ]

Юродивый: путь звездного воина [СИ]   (скачать) - Николай Николаевич Шмигалев

ЮРОДИВЫЙ. ПУТЬ ЗВЁЗДНОГО ВОИНА.


Пролог


Впервые я узнал о его реальном существовании где-то у созвездия «Эвиола»…


ЭПИЗОД I. НЕВИДИМАЯ УГРОЗА


Если вы слышите голоса, то это ещё не означает, что вы рехнулись… вполне может статься, что вам просто не повезло.


Серебристая туша межзвёздного грузового корабля, управляемого опытной рукой бывалого пилота, плыла среди процессии гигантских глыб космических странников – астероидов. Мощное силовое поле звездолёта держало на дистанции то и дело, сталкивающиеся меж собой чёрные «айсберги» Вселенной. Прозрачные как слеза, сверхтвёрдые иллюминаторы рубки управления с системой антипреломления позволяли наслаждаться бездонной красотой космического пространства без оптических фокусов. Мириады тел и внутригалактических образований: туманностей, колец, созвездий, всполохов газовых облаков пульсировали разноцветными маячками на всём протяжении пути. Хвостатые метеоры совершали свой бесконечный рейд в бездонные глубины мироообразований, прошивая пушистыми шлейфами иссиня-чёрную бездну космоса. Свет ближайших звёзд выхватывал из безмолвной тьмы останки их остывших сестёр. Незыблемая красота бесконечности завораживала.

Грандиозная картина вырисовывается, не правда ли? Да, Господин Великий Космос и впрямь грандиозен, в своём великолепии! О нём я могу говорить долго, но… не в этот раз.

Дело в том, что уже несколько лет я и являлся тем самым «бывалым пилотом», но не это вгоняло меня в тоску цвета хаки, скорее наоборот, осознание того, что я уже не боевой звездолётчик, а обычный дальнобойщик, и даже не в этом дело. Просто в данный момент я, человек сам по себе неимоверно общительный, уже третью неделю, в полном одиночестве, если не считать допотопного бортового «интеллекта» (и это ещё громко про него сказано!), тащился через всю Галактику к матушке-Земле на уставшем от долгожительства танкере, полном цефрония – радиоактивного топлива для реакторов, выполняя правительственный заказ. Нет, ну можно было, конечно, рискнуть и уменьшить время полёта, причём довольно значительно, сделав пару-тройку гиперпрыжков с соответствующими поправками на космические ветра, правда в этом случае чуткий цефроний мог «огорчиться» и запросто сдетонировать от подобных встрясок. Таким образом, как я уже сказал, в моём случае приходилось следовать старой прапрапрапрапраааадедовской мудрости – «чем тише едешь, тем выше процент вероятности, что доедешь».

Поэтому, чтобы хоть как-то себя развлечь, второй, не менее опытной, свободной рукой я играл в карты с бортовым компьютером, без зазрения совести, загоняя его в такие долги, что, если бы он был реальным игроком, ему бы пришлось «разукомплектоваться» до трусов, точнее до кожуха силовой установки, рассчитываясь со мной. Прямо как мне однаж… а-а, пропади всё пропадом!

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Уже неделю мне не хотелось смотреть на те величественные картины, которые проплывали за иллюминаторами – в этот раз великий Космос меня основательно утомил.

Дойдя до точки отрицательного параметра, я включил двигатели и распрощался с «попутчиками», в инерционном поле которых пролетел довольно солидный отрезок пути, сэкономив на этом треть энергоресурса и увеличив тем самым своё финансовое вознаграждение. Что-что, а деньги я умел делать даже из вакуума, впрочем, как и пускать их в оный.

Мой танкер взял курс на Солнечную систему. До дома оставалось всего ничего…


– Привет! – раздался учтивый шёпот у меня над ухом. – Ты только не паникуй!

От неожиданности я вздрогнул и зацепил лежавшими на пульте управления ногами, за рычаг переключения скоростей (рычаги на космическом корабле, можете представить, сколько веков этой посудине?!).

Глухо зарокотав, заработали дюзы тормозных двигателей. Не пристёгнутый ремнями, я плавно съехал с кресла на пол и трепетно прижался лицом к крышке блока с предохранителями, благо, в этот раз она совершенно случайно оказалась закрыта.

– Осторожней! – заботливо прошептал тот, кто поприветствовал. – Не поранься!

Выждав, когда звездолёт соизволит окончательно остановиться, я отлепил лицо от тёплого металла, вскочил на ноги и осмотрелся.

– Эй, кто здесь? – оглядевшись и никого не обнаружив, растерянно спросил я.

– Я-ааа! – последовал ответ, но в этот раз загадочный голос раздавался не рядом, как мне показалось вначале, а у меня в голове, аккурат где-то между полушариями мозга, хотя наушники валялись на пульте. – Я невидим, но всегда рядом, я тот чьё незримое присутствие ты всегда ощущаешь, я твой…»

– Господи?! Неужели это ты?! – я был поражён голосом, звучавшим в моей черепной коробке. Меня это, без преувеличения, шокировало. – Прости меня, Господи, жалкого раба твоего!

Умнее в этот момент мне на ум ничего не пришло, но, поверьте, меня было за что прощать.

После моих искренних слов о прощении, тот, кто говорил со мной, немного помолчал, возможно, списывая с меня парочку грехов, и вскоре вновь дал о себе знать.

– А почему бы и нет? – прошептал Он. Неуверенные нотки в интонации, я опрометчиво принял в пользу Его раздумья на счёт моих грехов, никак не связав их с моим первым вопросом. Не дав мне опомниться, он продолжил: – Ты и впрямь нагрешил парень в своё время, натворил дел, но я милостив ко всем проказам моего подопечного. Я дам тебе шанс реабилитироваться, показать себя с другой, сугубо хорошей стороны. Я здесь, для того чтобы с твоей помощью спасти Землю.

«Ни хрена себе!» – наверное именно это прочёл Он во всём моём растерянном и, одновременно, торжественно-благочестивом образе.

– Справа, параллельно твоему маршруту, движется комета Гварцелон, – удовлетворённый произведённым впечатлением продолжил Он. – Она погубит Землю! Это просто замечательно, что мы, то есть ты, оказался в нужное время, в нужном месте. Твоя миссия не допустить этого. Кто знает, может быть, я хранил тебя именно для этого случая? Это твой момент истины!

– Но что я могу сделать, Господи? – развёл я руками, рассматривая на экране индикатора дальней радиолокационной обстановки большую блямбу с хвостом, действительно догонявшую моё скрипучее корыто, идя практически параллельным курсом. Курсом на Землю! – У меня же не ракетный крейсер, и даже не торпедоносец, атаковать эту громадину. У меня даже пушек нет.

– Думай, парень, думай быстрее! – шепнул Он, и, вздохнув, проворчал что-то невнятное.

Лихорадочно соображая, я обдумывал возможные варианты действий. На таком расстоянии речевой связи с Диспетчерским Центром Управления Полётами однозначно ещё нет, да и сама рация так и норовит своими противоестественными выходками окончательно дестабилизировать мою центральную нервную систему, то выплёскивая в наушники все шумы Вселенной одной пачкой, то, уходя в отказ, замолкая на неопределённый срок. Если только подать сигнал СОС, но кто и когда на него отреагирует, это ещё вопрос. Время будет упущено. Что-то предпринимать самому это верное самоубийство.

– Что ты сказал? – вывел меня из раздумья Его голос. Кажется, последние слова я произнёс вслух, а может, (ё-моё!) может Он читал мои мысли.

– Я думаю, единственный шанс, это идти на таран, – ответил я, приняв для себя очень даже непростое решение. Но ведь, согласитесь, Земля того стоила. – Других вариантов нет.

– Гм! Это наша единственная возможность не только вернуть честное имя, но и сохранить его в памяти благодарных потомков! – с пафосом прошептал Он, и опять я подумал, что речь шла только обо мне, не заострив внимания на слове «наша».

– Ну и чего ты медлишь? Действуй! – скомандовал мне божественный голос.

Ох, не знаю, братцы, что на меня нашло, может всему виной то самое пресловутое «состояние аффекта», но обычно такой несговорчивый, в этот раз я послушным кроликом запрыгнул в кресло, словно в пасть удаву, пристегнулся (!) и выставил «полный вперёд». Неповоротливая посудина, дребезжа, стала набирать скорость.

– Ну, с Богом! – прошептал Он своё благословение.

– «С кем же ещё?» – благочестиво подумал я, разворачивая танкер навстречу смертоносной комете, и вслух оптимистично добавил. – Армагеддона не будет!

Как не зудел мой «комп», настойчиво предупреждая об опасности, я его совсем даже не слушал. Он мне и так должен остался, чтобы ещё поучать. Пришлось его «заткнуть».

Для спасения Земли мне пришлось отключить не только всевозможные цепи безопасности автопилота, но и сам автопилот, сенсоры опасного сближения и, естественно, защитное силовое поле. В противном случае мой «интеллект», даже со своими проржавевшими мозгами, не напрягаясь «обрулил» бы злосчастную комету, или, на худой конец, танкер самортизировал энергетической «подушкой безопасности» и отлетел бы в сторону, и на полсекунды не изменив траекторию движения космического гиганта.

А так… хорошо шандарахнуло!

За несколько мгновений до столкновения, рубка управления вместе со всем содержимым, на радость мне, всё-таки катапультировалась, отстрелившись от танкера. Поэтому мне посчастливилось наблюдать уже из второго ряда, как от сокрушительного удара сдетонировали несколько сотен тонн цефрония, превращая и танкер и комету в светящееся облако праздничной радиоактивной пыли. Несмотря на приличное расстояние до места происшествия, несколько первых слоёв иллюминатора, в который я наблюдал за столкновением, оплавились, не дав досмотреть мне такое ослепительное, в буквальном смысле слова, зрелище. Слава Господину Великому Космосу хоть антенны аварийного передатчика были хорошо защищены. Теперь, с чувством выполненного долга, можно послать и сигнал СОС.

Надеюсь, спасителя колыбели человечества встретят по достоинству!


Ага! Встретили по достоинству!

После того как патрульные катера МЧС доставили меня на Землю, прямо на космодроме я был передан в руки, как это принято говорить, «людей в штатском».

Цветов, а тем более духового оркестра, не было.

Как преступника, совершившего особо тяжкое преступление против государства, меня сразу взяли под стражу. Мне инкриминировали порчу государственного имущества в крупном размере, коим являлся сгинувший во взрыве танкер, Но это ещё полбеды, ключевая фраза статьи Уголовного Кодекса Межпланетной Конфедерации, за которую мне грозила высшая мера наказания, звучала так «за умышленное уничтожение стратегических запасов…». Это, как вы догадались, те самые триста семьдесят пять тонн обогащённого цефрония.

Поначалу я пытался возмущаться ошибочной бестактностью «конфедералов», но следователь по особо важным делам представил мне трёхмерные электронные схемы движения той самой кометы, наложенные на голографическую карту звёздного неба. На них ясно было видно, что комета должна была пройти рядом с Землёй, слегка касаясь своим хвостом околоземного космического пространства, абсолютно не причинив вреда колыбели человеческой расы, и мирно, без шума и пыли, покидала пределы Солнечной системы.

Должна была!!!

Осознав всю галактическую нелепость происшедшего, я впал в депрессию. На допросах твердил одно, что действовал по приказу Бога, чем ещё больше нервировал следственную бригаду и специалистов из Космокорпорации. Несколько дней у них ушло на проведение судебно-психиатрической экспертизы, а также проверку моих медкомиссий за последнюю пятилетку, данные которых хранились в архивах Военно-Космического Флота, офицером которого я являлся до недавнего времени.

По всем параметрам меня признали в основном здоровым, может только совсем чуточку невменяемым.

Чтобы доказать, что я не сам всё придумал и натворил, я согласился на проведение расшифровки личного «чёрного ящика», так как бортовые самописцы угробленного мной танкера, как все мы здесь дружно и не без оснований полагали, также пришли в негодное состояние.

Нам, военным лётчикам «его величества» Имперского Флота Земной Межпланетной Конфедерации после выпуска в обязательном порядке встраивались в полушария головного мозга несколько микрочипов. Данные чипы фиксировали всю нашу дальнейшую нелёгкую службу, со всеми её тяготами и лишениями, и изымались при гибели их носителя для соответствующих процедур, или в других исключительных случаях, но, несмотря, ни на что, уже с разрешения носителя. По аналогии с их собратьями, установленными на всех видах техники, эти «жучки» и назывались «чёрными ящиками», а острый на язык, старший мичман Галактионов, техник третьей эскадрильи, прозвал их «посмертными стукачами».

Так как микрочипы фиксировали все процессы, происходящие в моём мозгу, включая подаваемые на мои органы зрения изображения и звуковое сопровождение моего жития-бытия, я надеялся, что комиссия сама сможет услышать сверхъествественный шёпот того, кто меня так коварно подставил.

К сожалению, ничего подобного на записи не прозвучало. Более того, отрезок времени, от его заискивающего «Привета!» до моего воинственного «Армагеддона не будет!» вообще никак не записался. Зато при расшифровке «самописца» перед комиссией всплыли яркие эпизоды моей военной службы и личной жизни, а также, самое неприятное, некоторые подробности совмещения личной жизни и военной службы. На трехмерной голограмме они просмотрели мои кутежи во всех уголках Галактики. С неподдельным удивлением узнали, как в ракетно-бомбовых отсеках боевого межпланетного штурмовика можно перевозить такое количество контрабандного пойла и сигарет. Наблюдали, как я чинил свой якобы неисправный звездолёт-разведчик на пляжах Аквагана в самый разгар купального сезона; как я неоднократно докладывал о состоянии дел в зоне патрулирования командиру эскадрильи, находясь в объятиях знойных четырёхгрудых уроженок близлежащих к зоне ответственности колоний Вийрона и ещё многое другое, что даже близко не было смягчающим обстоятельством в моей ситуации.

Да, беда не приходит одна. Дата суда была доведена мне под роспись.

Находясь в камере предварительного «злоключения», мысленно я неоднократно возвращался к моменту своей беседы с Богом. Несмотря на катастрофические последствия, я всё равно искренне считал – со мной разговаривал Он. На исконно русский вопрос «Кто виноват?» и не менее злободневный – «Чем же я Тебя так прогневил?» я и сам знал оба ответа, причём, во втором случае я мог составить на память целый список. Меня убивало другое, зачем так изощрённо было меня наказывать. Все СМИ уже месяц потешались надо моим «подвигом». Хорошо хоть следователи не стали разглашать всех деталей происшествия.

Господи, неужели нельзя было просто подстроить аварию, или, скажем, дать мне геройски погибнуть в схватке с космическими пиратами. Хотя вряд ли – всех пиратов я знал по имени-отчеству, а кое-кто из них мне остался должен за последнюю игру. Ну, придумать что-нибудь другое. У Тебя ведь возможности для наказания неограниченные.

Так, ходя по круглой камере, соответственно по кругу, я размышлял о вопиющей ко мне несправедливости со стороны всех, изредка поглядывая на ободряюще подмигивающие мне в круглом оконце под потолком камеры звёзды.


– Привет! – раздался виноватый шёпот у меня в голове. – Ты только не паникуй!.

Где-то я уже это слышал, и эти слова не предвещали ничего хорошего.

– Ты опять здесь?! – процедил я сквозь сжатые зубы. – Решил посмеяться надо мной? Какая, мляха, весёлая шутка! Ну что же веселись Господи.

Мне терять было уже практически нечего, поэтому я избрал язвительно-обидчивый тон. Пусть Ему тоже хоть немножко станет стыдно.

– Мне тоже не до смеха, – тяжело вздохнул Он, а после воскликнул – И вообще, знаешь что, хватит, от греха подальше, называть меня Господом!

От такого откровения я замер как вкопанный:

– Повтори что ты (обратите внимание уже с маленькой буквы) сказал?! – моему негодованию не было предела. – Что значит «не называть Господом»? Ты что вообще такое? Бес-искуситель? Падший ангел?! Демон?!

– Типун тебе на язык! – опасливо выпалил ангел, но после короткой паузы проникновенно прошептал. – Я не то, не другое и тем более не третье. Я невидим, но всегда рядом, я тот чьё незримое присутствие ты всегда ощущаешь, я твой…

– Во-от! – заорал я, перебив невидимого собеседника на полуслове. – Вот так ты и тогда мне голову морочил!

От возбуждения меня потянуло пройтись из угла в угол, но из-за планировки камеры получилось опять только по кругу.

– Я всего-навсего пытался представиться подобающим образом!

– Я же назвал тебя Богом, – выдавил я, сдерживаясь, чтобы не перейти опять на крик. – Что же ты молчал тогда?!

– Не было времени разубеждать, выяснять, кто есть кто на самом деле, – прошептал голос в голове. – Да и приятно когда кто-то тебя Верховным величает.

– ТАК КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ? – произнёс я, чеканя слова.

Мой невидимый собеседник, еле слышно пробурчал «кто, кто, дед Пихто», а уже громким поставленным шёпотом заговорил, опять повторяя неоднократно слышанное мной:

– Я невидим, но всегда рядом, я тот чьё незримое присутствие ты всегда ощущаешь, я твоё всевидящее око. Как только нас не называют: и шестым чувством, и третьим глазом, и пятой ног… э-э нет, это не про нас, ещё интуицией, предчувствием, инстинктом самосохранения, но всё же, самое верное и, на мой взгляд, наиболее красивое название – Хранитель. Разреши представиться, твой личный Ангел Хранитель.

Вот те раз! От таких новостей я перестал нарезать круги и опустился на кровать. Это просто невероятно – мой Ангел Хранитель, мой, так называемый «инстинкт самосохранения», неделю назад пытался покончить со мной, коварно подговорив врезаться в безобидную комету. Я видно действительно неслабо прогневил тебя Господи.

Всё-таки у меня были смутные подозрения на счёт этого «ангела». Что-то тут нечисто!

– А скажи мне товарищ ангел-хранитель почему раньше я тебя не слышал? – прищурил я глаза, оглядываясь по сторонам.

– Что значит, не слышал? – оскорбился мой незримый собеседник, надо же. – Ты просто не осознавал этого!

– Ну-ка, приведи хоть один пример, – с сомнением покачал я головой.

– Да пожалуйста! Хоть два! – хвастливо зашептал он. – Вспомни, как ты удирал с Логверии, когда внезапно вернулись мужья одной знатной особы. На их личном космодроме стояло несколько десятков шикарных космомобилей и звездоциклов. Из всех их, ты выбрал единственный заправленный и готовый к вылету аппарат. Поэтому они не смогли тебя кастрировать на «месте преступления», как планировали, и не организовали своевременную погоню. Как ты думаешь, кто тебя ненавязчиво надоумил взять именно тот космомобиль?

– Было такое дело! Не сойти мне с орбиты! – захохотал я, припомнив этот жуткий эпизод моих похождений, о котором по прошествии времени не мог вспоминать без смеха. – Скажешь тоже, мужья! Её двухголовый супруг, неотёсанный детина, бедную малышку чуть не под замком держал. Эх, – мечтательно закатил я глаза, – две прелестные головки на одном стройном теле, – вспомнил я ненасытную двухголовую мулатку логверианского происхождения, – она сводила меня с ума своими острыми змеиными язычками. Жаль, с тех пор туда мне путь заказан.

– А помнишь, как во время тренировочного гиперпрыжка на флотской стажировке, ты пытался соблазнить своего инструктора? – вновь окунулся в воспоминания ангел. – Вот смеху-то было! Как её звали? Она ещё…

– Стоп! – остановил я его трёп. – А тут ты каким боком? И вообще что-то мы не о том начали.

– Приятно вспомнить былое.

– Допустим, я поверю, что ты мой сомнительный телохранитель, – я специально не стал его величать «ангелом», чтобы не делать ему приятное. – Но почему все двадцать шесть лет я тебя не «слышал», а в тот роковой день услышал, и, что самое скверное послушал?

– Вообще-то мы не выходим на открытый контакт с вами, так заложено свыше, – как ни в чём не бывало, начал «ангел» мой ликбез. – Мы действуем на уровне вашего подсознания, ненавязчиво подсказывая и предупреждая о возможных последствиях тех или иных действий и, в силу своих возможностей, о подстерегающих опасностях. Но, после того как ты получил чувствительный удар током, когда чуть Богу душу не отдал, то именно тогда в тебе то ли что-то переключилось, то ли «чакры» не те открылись, я никак не мог вновь войти с тобой в контакт, прочитать твои мысли, что-то подсказать. Но как видишь, слава Верховному, открылся звуковой канал общения. С той поры мы слышим друг друга и это замечательно! Правда я молчал до последнего, чтобы не травмировать твою психику преждевременно. Зато теперь, объединив наши возможности, мы с тобой прогремим на всю Галактику!

– Ага, уже прогремели, – помрачнел я, вспомнив, где нахожусь и почему. – Кстати, ты имеешь в виду тот удар током, когда я менял реле-регулятор протоплазменного модуля в разгонном блоке перед вылетом танкера с Крантьона?

– Да! Именно его! – оживился Ангел – Здорово тогда тебя тряхнуло! Я, грешным делом, подумал, что отлетался.

– И где же ты тогда был, хранитель, твою душу? Не подсказал ничего. Не «нашептал».

– Я, честно сказать, в технике не ахти как разбираюсь, да и фатального предчувствия у меня не было, – поспешно произнёс тот. – Ну и в конце концов живой же!

– Слушай, а зачем ты выдумал эту чушь с кометой? – устало бросил я, ложась на кровать – У тебя ко мне личные счёты или приказ свыше?

– Опять же ни то и ни другое, – послышался щепоток в ответ. – Просто это был наш шанс вернуть нам добрые имена. С твоего самого рождения у нас с тобой как-то всё не заладилось. То одно, то другое. В основном из-за твоей бурной деятельности. Если бы ты меня больше «слушал», такого бы не случилось.

– Ты имеешь в виду, если бы я тебя больше слушал, я бы загнулся ещё в детстве?! – иронично усмехнулся я.

– Ой, только не надо сарказма, – оскорбленно прошептал ангел. – Если бы ты меня чаще слушался, сейчас стоял бы на мостике восьмипалубного космоавианосца «Адмирал Нахимов», а не в камере предварительного заключения чалился.

Этот невидимый собеседник меня вновь разозлил.

– Кольца Сатурна! Так по чьей же вине, скажите пожалуйста, я здесь? – раздражённо засопел я. – Или это не ты меня заставил уничтожить годовой запас цефрония для административно-политического центра Конфедерации?!

– Не злись, не злись, – виновато произнёс шептун. – Тут я немного не угадал – ошибся в расчётах – моя вина, согласен.

– Мне от этого нисколько не легче, – мрачно проговорил я, повернувшись на бок. – Если с физматиметрией нелады нечего было лезть ко мне.

– Я же хотел как лучше, – вздохнул ангел. – А представь, если бы всё получилось? Ты бы стал легендой, а твоё имя увековечили в Зале Героев Галактики. Ну ладно тебе…

– Благими намерениями усыпана, сам знаешь что, – поучительно произнёс я, успокаиваясь, этот хранитель умел надавить на жалость. – В следующий раз сначала советуйся со мной, если он будет, этот следующий раз.

– Будет! Обязательно будет! – бодро выпалил ангел. – Из-за меня ты здесь, я тебя отсюда и вытащу! Давай только сразу обговорим, что на суде говорить будешь. От адвоката сразу отказывайся, как чёрт от ладана, ибо к тем, кто самозащиту выбирает, относятся снисходительней.

Кажется, этот ангел знает, о чём говорит. Так, так, так! Послушаем его план действий.


В течение оставшихся до суда дней мы с ангелом вспоминали мои, точнее, наши похождения, а перед отбоем прорабатывали тактику поведения в суде. Обширные познания моего невидимого соучастника в судопроизводстве настораживали. Складывалось впечатление, что он сам не раз был участником судебных прений, и, судя по уловкам, далеко не в качестве прокурора. Но за неимением других советчиков я слушал его. Первую радостную новость, которую он мне сообщил, это о моратории на смертную казнь, который, оказывается, был введён несколько столетий назад. Я, ей богу, этого не знал. Однако он тут же меня огорошил. По совокупности всех преступлений, включая полученные из моего «чёрного ящика» мне светило либо полное форматирование мозга, либо глубокая корректировка психики с частичной стерилизацией памяти – на выбор, по моему усмотрению. С обязательным условием моего чистосердечного раскаяния во всех грехах. После чего то имбицилоподобное животное, что останется от моей утончённой личности, будет отправлено на пожизненные исправительные работы в какое-нибудь опасное производство. Подобного рода альтернативы меня, как, впрочем, и его, совсем не прельщали. Поэтому основной линией поведения нашей защитной тактики был отказ от любых форм раскаяния и признания за собой вины по любому из пунктов. В таком случае меня должны были выслать на ПМЖ за пределы Имперских границ, без права возвращения. А этот вариант меня больше устраивал. С моими специфическими связями и навыками я мог себе позволить исчезнуть навсегда в бескрайних просторах Вселенной, чтобы в один прекрасный день, незнакомый никому человек с моими повадками, оказался бы в объятиях моих многочисленных подруг. Что же, лучшая оборона – нападение.

– Главное, веди себя с ними понаглее, – напутствовал ангел, перед моим убытием на суд.

Уж я постараюсь.


– Встать, суд идёт! – металлическим голосом произнёс робот-секретарь и я, воплощение невинности и покорности, повиновался.

Вошедший мужчина средних лет, в длинной, под старину, мантии, поздоровался кивком головы и, положив материалы моего дела на стол, присел, после чего, вторым кивком головы разрешил сесть и нам. Нам, это мне и тощему как пустой скафандр прокурору в стилизованной под старину синей униформе, в нетерпении нервно грызшего ногти. Больше в огромном зале судебных заседаний никого не было, если не считать нескольких миллиардов зрителей, следивших через натыканные по углам камеры за «процессом десятилетия» в прямом эфире.

И прокурора и судью я видел в первый и, скорее всего, в последний раз.

– Подсудимый, встаньте! – наигранно нахмурившись, произнёс судья. Открыв моё дело, он зачитал: – Глеб Ильич Ковалёв две тысячи девятьсот восемьдесят седьмого года рождения, раса человеческая, холост, уроженец Земли, ранее не судим, от адвоката отказался.

– Да, всё сходится! – сказал я, и это было моё последнее «да» на сегодня.

– Вы обвиняетесь по следующим статьям…

Судья стал зачитывать совершённые мной «подвиги» через призму Уголовного Кодекса. По окончании прочтения оных судья как-то странно посмотрел на меня. В его взгляде читалась и сожаление, и удивление, и негодование и кажется немного зависти.

Ба-а! Я только сейчас догадался, что судьи для беспристрастности получали дело на руки непосредственно перед процессом.

– Что вы на это скажете? – растерянно спросил он, обращаясь то ли ко мне, то ли к прокурору.

– По какому именно эпизоду? – я попытался уточнить вопрос.

– Ваша честь! – нервно вздрагивая плечами, привстал тощий прокурор. – Разрешите мне опросить подсудимого?

– Да, пожалуйста! – соизволил судья, и тощий набросился на меня.

– Подсудимый, – ткнул в мою сторону прокурор своим длинным указательным пальцем с обгрызенным ногтем. – Что подвигло Вас уничтожить доверенный вам стратегический груз, без какой-либо веской на то причины? На следствии вы утверждали, что исполняли волю Всевышн…

– Всего-навсего забавлялся, – поспешил перебить я государственного обвинителя, пока зрители, несмотря на результаты психиатрической экспертизы, не посчитали меня за идиота. Такой славы себе я не желал. – Я вводил следствие в заблуждение.

Мои внезапные откровения застали их врасплох. Судья и прокурор в недоумении переглянулись, а я прямо-таки почувствовал, как вокруг трёхмерных теликов замерла практически вся Галактика.

– А сейчас, перед лицом правосудия, – осторожно поинтересовался уже судья, – вы можете открыть нам истинные мотивы своих… э-эм, действий?

– Могу! – смело выдохнул я, отчего прокурора слегка передёрнуло. – В знак протеста!

Я просто кожей ощущал, как недоумённо зароптали у экранов миллиарды.

– Поясните! – попросил судья ну и тут я «запел».

– Свой поступок я совершил во имя справедливости! – «возмущенно» воскликнул я. – Чтобы обратить внимание на угнетённые слои общества, на расовую дискриминацию в Галактике, на проблему малых планетных систем, на низкую зарплату бюджетников, на коррупцию в рядах организованной преступности, на высокие налоги, постоянные звёздные войны…

– Красиво сказал! – одобрил мою защитную речь ангел.

В общем, я говорил про всё, что помнил из учебников по древней истории Вселенной. Во время моего выступления судья нагнулся к прокурору и уточнил насчёт результатов моей психиатрической медэкспертизы. Узнав, что я вменяем, он ударил маленьким молоточком по столу, заставив меня остановиться.

– Позвольте, позвольте, – еле сдерживаясь от нахлынувших чувств, озабоченно пробормотал судья. – Но у нас уже несколько столетий нет бедных, все космические расы живут в мире и согласии, без войн и бедствий, редкие вылазки экстремистов гасятся на этапе зарождения конфликтов, налоги платят лишь трансгалактические корпорации, минимальный чиновничий аппарат, прозрачные выборы, жёсткая система мониторинга.

– А преступник за последнюю пятилетку ты первый! – вставил слово бледный от негодования прокурор, как будто его кто-то спрашивал.

Но я не сдавался.

– Вот, вот, уважаемые господа! Это видимое благополучие и губительно для Империи, – перевёл я «стрелки» в противоположную сторону. Главное, «понаглее», как говорил ангел. – У существ пропадает стимул ударно работать, уравниловка ни к чему хорошему не приводила, появились нахлебнические настроения в обществе, огромные средства уходят на содержание Военно-Космического Флота в нашей сугубо мирной Галактике. Сейчас вы скажете, что он является гарантом мира и стабильности, а я отвечу – мир на термоядерных штыках не построишь. В конце концов, всё это приведёт к упадку государства…

– Эй, эй, не до такой же степени, – прозвучало ангельское остережение у меня в голове. – Ты политики лучше не касайся, а то они быстро мораторий на казнь отменят. Главное, не раскаивайся, и всё.

Слова ангела-хранителя меня немного охладили. Я замолчал, недоговорив.

Судья вновь переглянулся с прокурором и безнадёжно махнул рукой.

– Ну, вы хоть раскаиваетесь-то в содеянном? – еле слышно спросил он.

– Никогда! – громко ответил я, чтобы все слышали, что я не даю согласия на стирание моей личности, изнасилования дорогого мне «Эго». А раз так, пусть высылают за пределы имперского кордона. Там разберёмся.

– В таком случае, – с плохоскрываемым злорадством осклабился судья. – Я с сожалением констатирую факт, что вы никогда не встанете на путь исправления, – и громко, чтобы тоже все зрители услышали, произнёс: – Несмотря на то, что вам грозило в худшем случае небольшая гипнопсихокоррекция без оперативного вмешательства и десять-пятнадцать лет исправительных работ в колонии-поселении строгого режима, признай вы свою вину, плюс ваше искреннее раскаяние, – это он специально смаковал, намекая на то, что я потерял, – но своим категорическим отказом вы действительно подписали себе приговор.

Прокурор расплылся в мерзкой улыбке, а мне почему-то стало жутковато.

– В качестве исключения суд не будет удаляться в совещательную комнату, а огласит приговор сразу, – «обрадовал» меня судья.

– Время терять на него, – вякнул прокурор, вот же подвывало.

– Итак, приговор! – сказал судья, и мы все стали. – По всем статьям Уголовного Кодекса, которые вам инкриминировались, вы признаётесь виновным. Учитывая ваши сомнительные связи, а также умение управлять всеми видами космических аппаратов, суд счёл нецелесообразным высылать вас за пределы Империи. Но, так как вы являетесь особо опасным субъектом для общества, государства и галактик, суд приговаривает вас к высшей мере наказания…

– Я протестую Ваша честь! – крикнул я в отчаянии. – У нас же мораторий!

– Молчите! Я ещё не дочитал! – язвительно ухмыляясь, поморщился судья. – Итак! К высшей мере, на которую, к сожалению, действительно наложен мораторий, и которая заменяется хронодепортацией. Приговор обжалованию не подлежит, и будет приведён в исполнение немедленно. Вам всё понятно?

– Угу! – подавленно ответил я и сел в кресло.

Несколько сотен зрительниц после прочтения приговора наверняка упали в обморок, так оно по крайней мере должно было произойти, а их «коронованные» мужья, скорее всего открыли игристое альдебараули. Остальные же зрители наверняка так и не поняли всей сути процесса. Но мне уже было всё равно. Ещё курсантом Военно-Космической Академии Звездолётчиков я слышал об секретных экспериментальных Хронопортах – изобретениях, которые, по слухам, могли производить заброску десантников не только в тыл вероятного противника, но и в Прошлое, для проведения превентивных ударов по врагу. Теперь мне выпала «честь» на себе проверить, насколько правдивы эти слухи.

После оглашения приговора охрана меня вывела из зала суда и повела по коридору до лифта. Судья и прокурор последовали за нами, воочию убедиться в моей смерти. То, что это явная погибель ни они, ни я не сомневались. Даже если во время переброски меня не размажет по эпохам, то прошлое, со своими дикими нравами не оставит мне ни единого шанса. Мы это прекрасно понимали.

Но, тем не менее.

Спустившись на лифте чуть ли не к центру Земли, мы вновь прошли по коридору и, пройдя многочисленные кодовые двери, оказались в хронопортационной лаборатории.

Хронопорт представлял собой серебристую сферу с множеством подключённых к ней трубок, шлейфов и проводов, шедших от пульта, расположенного у стены лаборатории. То, что предстояло хронопортировать, помещалось внутрь сферы через небольшой люк. Судя по размерам, таких как я там могло поместиться человек десять, если не больше. Но из «добровольцев» сегодня я был один.

Сотрудники лаборатории сделали мне несколько инъекций, как они сказали, обезболивающего, и мне стало ещё страшней. Потом они же помогли мне переодеться в специальный обтягивающий скафандр, похожий на водолазный костюм, по ходу дела, поясняя, что он необходим для сохранения в целостности его содержимого во время хронопортации. Затем водрузили мне на голову блестящий шлем, сделанный из того же материала, что и скафандр, и включили свой аппарат.

Посовещавшись с учёными, судья подошёл ко мне, стоявшему в окружении охранников.

– Чтобы от тебя было меньше вреда, они забросят тебя в самое начало нашей цивилизации – в Тёмные века, – сообщил он очередную «радостную» новость. – Там, таким варварам как ты самое место.

– За свои слова и преступления надо отвечать, – подсыпал соль на мои морально-психологические раны противный прокурор. – А то, смотрите, какой демагог нашёлся. И остальным уроком послужит твоя казнь.

– У нас всё готово, – доложил седой старик в белом халате, и, посмотрев на меня, покачал головой. – Эх, как же тебя так угораздило, юродивый.

И не говори отец, в самое яблочко. Слово, по всей видимости, анахронизм, которым он меня назвал, я слышал впервые, но смысл его в общих чертах кажись уловил.

– Ну-с, будем прощаться – хлопнул в ладоши судья. – Глеб Ильич ваше последнее желание.

Подумав, я попросил помолиться. Судья, язвительно ухмыляясь, разрешил, а учёные и охрана от этой сцены чуть не разревелись.

Я встал на колени и впервые в жизни зашептал молитву, точнее нечто, как я думал, похожее на неё:

– Господи! Если ты меня слышишь, одна просьба – тресни, пожалуйста, этому ангелу-хранителю хорошенько. Зачем вообще его приставили ко мне?! А если и ты меня слышишь мой «инстинкт самосохранения», то я тебе хочу сказать большое спасибо за всё, что ты для меня сделал, и желаю всеми фибрами своей многострадальной души, впредь тебя больше не видеть, то есть не слышать. Спасибо что выслушал! Аминь!

Ангел промолчал, словно его здесь и не было, а может, просто ему было стыдно. Я встал с колен и направился к Телепорту.

– Ещё один вопрос? – развернулся я к судье. – Скажите, как вас зовут?

– А зачем тебе? – удивлённо вскинул тот брови.

– Знать, кому обязан.

– Радий Изотопович Стронцев, – выпятив нижнюю губу, ответил судья.

– Я так и думал – мутант, – сказал я, и кряхтя залез в зловеще гудевший Хронопорт.

Я уже не видел, как после моих слов прыснули в кулаки охранники, деликатно отвернулись учёные, а прокурор, на вопросительный взгляд судьи недоуменно пожимал плечами.

Включился Хронопорт и мне в глаза ударил яркий свет. Я почувствовал, как моё тело разрывает на мельчайшие частицы, и от нестерпимой боли потерял сознание.

Здесь для меня всё кончилось.


ЭПИЗОД II. СМУТНАЯ НАДЕЖДА


Мамочки! Как больно!! Какие там, к чёрту, обезболивающие!!!

Моё, в буквальном смысле, возвращение к жизни проходило очень тяжело. Сначала была одна острая боль, пронзающая сознание и подсознание наискосок. Затем эта боль на порядок усилилась – это возвращались мои чувства. Я почувствовал, как к той, первой боли, прибавилось боль в ногах, затем в руках, после чего она расплылась по всему телу, сосредоточившись, наконец, в моей черепной коробке. Ещё ничего не видя и не слыша, я почувствовал удары своего сердца. Каждый его удар отдавался в мозгу страшным грохотом, поэтому не почувствовать его было, сами понимаете, довольно проблематично.

С большим, просто невероятным трудом, моему шокированному мозгу вернулась возможность мыслить, пока на уровне одноклеточных, но уже что-то. Первое, о чём я подумал, это, конечно же, о боли. Если тело, голова, внутренние органы и всё остальное болят, значит, они есть, они на месте и… отходят после такого запредельного стресса.

Да, аппарат им ещё дорабатывать и дорабатывать!

Не знаю, сколько прошло времени, но мало-помалу боль стала стихать, позволяя моей мозговой деятельности думать о более сложных вещах. Пока ещё слепой и глухой, от нечего делать, я начал сравнивать настоящее пробуждение с былыми отходняками, пытаясь припомнить, когда прежде мне бывало так нехорошо. По всем параметрам выходило, что нынешнее состояние превосходило все их своей тяжелопротекающей болезненностью – даже после термоядерной зубралианской текилы, изготавливаемой из бродячих кактусов-убийц, у меня не было такого «похмельного синдрома». Но, несмотря ни на что, в отличие от тех горячих деньков, сейчас мне как раз таки очень хотелось жить, и я надеялся, что моё драгоценное здоровье, подорванное хронодепортацией, справится с недугом и организм, как и прежде, продолжит функционировать без сбоев.

Как будто в подтверждение моим чаяниям я почувствовал горечь во рту. Пусть неприятно, но это означало, что включились вкусовые рецепторы. На очереди обоняние, слух и зрение. Вскоре я учуял запах горячего полимера, и услышал слабый накатывающий волнами шум.

Так шумел Господин Великий Космос во всех наушниках когда либо имевшихся у меня шлемофонов!

Моё чуткое сердечко затрепетало от волнения. Неужели меня помиловали и транспортируют в какую-нибудь забытую богом (и особенно его ангелами!) колонию на задворках Империи, а фокус с Хронопортом был разыгран, чтобы напугать меня и тех, кто смотрел за процессом по всей империи. Глупцы, они думали я куплюсь на такой дешёвый трюк! Я ведь до последнего момента не верил в возможность реальной транспортации во времени. Это из области псевдонаучной фантастики. Хотя слухи всё-таки ходили, но это ведь слухи. Ура! Ура! Ура!

Я успокоился. В ожидании возвращения зрения я стал думать о своём будущем. Год-два перекантуюсь за последним рубежом, поменяю внешность, если понадобится и отдельные части тела, и по поддельным биометрическим данным вернусь в ареал своего обитания, к своим дружкам-собутыльникам и смазливым самкам. Короче говоря, жить будем. Трепещи Вселенная!

Разноцветные вспышки возвестили о начале восстановления зрения. Мерцавшие перед глазами точки, медленно но верно превращались в расплывчатые круги, которые двигались всё тише, из разноцветных становясь однотонными: красными, затем оранжевыми, жёлтыми и, согласно светового спектра, зелёными. На этом «цветопредставление» закончилась и началась «фокусировка» зрительных каналов.

Когда зрение полностью стабилизировалось, я, наконец, увидел источник долгожданного шума. Надо мной шумели густые зелёные кроны больших неизвестных мне деревьев. Сквозь их листву едва проглядывало чистое голубое небо, а где-то за ним жил своей суетливой жизнью дорогой моему сердцу космос.

От осознания всей трагедии происшедшего я застонал. Все мои планы на будущее, во всех смыслах этого слова, рухнули. У них получилось-таки от меня избавиться.


Я пролежал ещё некоторое время, размазывая мысленные сопли по надломленной душе. Но, горюй не горюй, надо жить дальше, а для начала следовало бы и осмотреться. Лёжа на спине, я попробовал пошевелить пальцами, руками и ногами – получилось. Повернул голову влево – толстые стволы деревьев, вправо – кусты, за которыми тоже одни деревья. Если я не ошибаюсь, этот биомассив называется лесом. В школе на уроках биокосмологии нас водили на внеклассных занятиях в аква, дендра, зоо и тому подобные ариумы, представлявшие собой большие, по площади в несколько гектар естественные среды обитания земной флоры и фауны, где знакомили с тем как жили земляне до ядерных войн и колонизации других планет. Благодаря тому, что я изредка присутствовал на факультативах, вид такого большого количества земной зелени меня практически не шокировал. Ну, если только самую малость.

Поднявшись на ноги, я сделал несколько пробных шагов и с радостью отметил, что опорно-двигательная система, как и мозговая деятельность, не нарушена. Можно проверить окрестности. Сделав ещё пару шагов, я услышал за спиной хруст ветки, и затем глухой стук. Как я мгновенно догадался – били по мне. Шлем, любезно предоставленный мне в лаборатории, смягчил удар тяжелым тупым предметом по затылку, и я всего лишь упал на четвереньки и тряхнул головой.

– Глянь, какой окаяшка!? – раздался удивлённый хриплый голос и вновь мне чувствительно ударили по шлему.

От второго удара я распластался по земле, в голове зашумело. Опять вспомнился фон в наушниках, такой далёкий и мирный Космос. Несмотря на слабость и тошноту, я попробовал подняться, но третий удар, от которого шлем не выдержал и раскололся, окончательно отбил всё желание к сопротивлению, вторично за сегодняшний день, погрузив моё сознание в вязкую мглу забытья.

Неужели меня и здесь знали.


– Фома, поди, глянь, очухался, али нет?

– Опосля твоей дубины дед, вряд ли он скоро отойдёт.

– Иди, глянь, говорю, можа ожил уже?

Раздались шаги, в дверном проёме странного помещения, в котором я оказался, возникла тень, и надо мной склонился длинноволосый паренёк в каком-то немыслимом тряпье.

– Вроде бы таращит зенки, – сказал пацан, и поводил у меня перед глазами рукой – Кажись в себя возвернулся.

Я промолчал, решив понаблюдать как будут развиваться события. Успев перед этим «контактом» с аборигенами, немного осмотреться, я обнаружил себя лежащим на, мне даже трудно сказать, похожей на кушетку лежанке с длинноворсной махровой простынёй животного происхождения. Помещение, в которое меня приволокли, было сделано сплошь из деревянного материала, как и все предметы внутри его: стол, примитивные стулья без спинок, тарелки, ложки, ящики какие-то, в общем, всё деревянное.

Услышав о моём «возвращении», в помещение ввалился грузный бородатый старик с густыми сросшимися на переносице бровями. Подойдя к кушетке, он присел рядом со мной, отчего лежанка под его весом заскрипела и, опёршись на руку, участливо спросил:

– Как головушка, не болит?

Расценив мой кивок за положительный ответ, продолжил:

– Я тя насилу из колдовских чар вытащил. Поначалу вообще подумали, грешным делом, что на нечисть нарвались, а как яйцо окаянное с головы твоей сбили, глядим живой человек. Кой-как с тебя ту шкуру чёртову срезали. Растудыть её!

– Спасибо, конечно, – чуть слышно ответил я, узнав почему меня так отделали. Оказывается, они просто обознались, приняв меня в скафандре за кого-то другого. – Но это был скафандр.

– Чегось?! Не уразумел я? – переспросил бородач.

– Экипировка такая, говорю, – пояснил я по простому.

– Чаво?!

– Комбинезон.

– Ась?!

– Одежда особенная, говорю, – куда ещё проще то.

– Вот дед, я же говаривал, что он на этого… на лыцаря похожь, а ты «нечисть», «окаяшка», – ввязался в нашу «светскую беседу» паренёк. – Чуть человека своей дубиной не уграндобил.

– Погодь, Фома, трындеть, – остановил его дед и обратился ко мне. – Сам чьих краёв будешь? Здесь как, волею или неволею, или своею охотою? Дело пытаешь или от дела лытаешь?

– Я землянин, – ответил я, поняв в общих чертах. о чём он спрашивал.

– Дак и мы здеся не лунатики, – резонно заметил дедуля. – Ты точнее говори.

Ах точнее вам надо, ну вот вам точнее.

– Лейтенант Ковалёв, боевой звездолётчик седьмой эскадрильи Третьего Военно-Космического Флота Межпланетной Конфедерации, позывной «Коваль-75» (если кто не в курсе, сразу поясню, позывные у нас дают по фамилиям, не знаю в чём «прикол», но так заведено), откомандирован в данный сектор для проведения рекогносцировочных мероприятий. Доклад закончил!

Да, я сказал не совсем правду, да это не совсем красиво, но мне кажется им необязательно знать, что меня давно уволили из армии по отрицательным мотивам, и, тем более, почему я на самом деле здесь оказался. И нет ничего зазорного в том, чтобы для должного эффекта слегка приукрасить свою позорную ссылку.

Эффект я, конечно, произвёл неизгладимый.

– Батюшки! Дед, да он кажись слегка того, – озадаченно протянул мальчуган – Никак головой нарушился?!

– Похоже на то, – старик в раздумье пригладил бороду.

– Вы что, психиатры?! У меня не имеется ни психологических, ни умственных расстройств – запротестовал я, против их оскорбительного предположения. – Судебно-медицинская экспертиза патологий не выявила, показала мою полную вменяемость по всем параметрам. Я здоров как воргелианский скалогрыз.

– Э-э, худо дело, – не обращая внимания на мои протесты, сказал старик – Коли так, отвезём его покуда к нам в деревню. Травами попоим, отварами, можа отойдёт. Вспомнит кто он, да откуда. Ишь как его…

– И то дело, – кивнул парнишка – Негоже юродивого в лесу бросать.

– Фома глянь там что-нибудь из одёжи – показал на один из деревянных ящиков старик – Срамоту его прикрыть.

Парнишка порылся в ящике, вытащил из него несколько тряпок и протянул мне:

– На, примерь!

Я сел на древесную кушетку и взяв тряпьё, вопросительно посмотрел на старика:

– Что это?

– Армячишко, да портки – усмехнулся тот дружелюбно. – Али не носил такие прежде, лыцарь? Фома помоги ему облачиться.

Дед вышел из помещения, а парнишка помог мне одеться. Теперь я почти ничем не отличался от местных, оставалось только отрастить волосы. Моя ультракороткая стрижка смотрелась несколько необычно на фоне их нечёсанных косм.

Оценив мой новый прикид, паренёк одобрительно цокнул языком и вывел меня наружу. Мы оказались на небольшой поляне, окруженной лесом. Перед зданием, из которого мы вышли, стояла колёсная повозка, тоже деревянная, соединённая с лошадью длинными деревянными перемычками, возле которых возился дед.

– О, добре! Теперича на человека стал похожь, – сказал старик, наваливая на повозку несколько охапок срезанной травы. Меня покоробило от вида уничтоженной флоры и это не ускользнуло от его глаз.

– Ты что так на сено уставился, – по-своему понял он мой страдальческий взгляд – Не видел никогда? Не боись, она ужо не цапнет.

– Я не боюсь – ответил я – Нам гербарии на занятиях по Истории флоры и фауны показывали. Наша земная флора не кусается.

– Чудной ты! – усмехнулся дед в бороду. – Ну да ладно, выходим мы тя, – и, обращаясь уже к нам обоим, крикнул: – Сигайте в телегу.

«Сигануть» у меня не получилось. Ещё слабый от всех потрясений я с помощью Фомы кое-как взобрался на деревянную повозку и с содроганием сел на мёртвую траву, которую старик назвал сеном. Дед сел на край повозки со стороны лошади и взяв в руки длинный фал, тянувшийся от лошадиной морды, огрел последнюю концом фала по задней части туловища. Лошадь пошла и потянула за собой повозку. Мы поехали в деревню.

Трясясь на повозке, я размышлял о своём первом знакомстве с аборигенами. То что меня не убили на месте, уже было хорошо, правда их способы вхождения в контакт меня, честно сказать, встревожили. Что говорить о людях, рубящих деревья, режущих траву и стегающих животных – для таких, в самом деле, человека прибить проще простого. Хотя, может быть, я смотрю с высоты своей цивилизации, а здесь в Тёмных веках так принято. Как говорил мичман Галактионов «со своим боевым уставом (который он сам, кстати, частенько нарушал), не стоит соваться в чужой род войск». И чтобы выжить, мне придётся многому учиться здесь заново.

Мои размышления прервал окрик старика свернувшего с дороги на обочину:

– Гэть с телеги, дружинники скачут, – старик проворно слез с повозки и сняв головной убор повернулся в сторону проезжавших мимо верхом на конях нескольких мужчин в кофтах и остроконечных касках из металлического материала, с большими длинными ножами на поясах.

Фома последовал примеру деда, я же остался сидеть на повозке. Тот, кто проезжал первым, посмотрев на меня, развернул свою лошадь и подъехал к повозке. Остальные всадники рассредоточились вокруг нас.

– Ты что, смерд плешивый, живота лишиться захотел?! – обратился ко мне всадник – здоровый и страшный как илгинский бубр мужичара, и, не дожидаясь ответа, ударил меня по плечу кожаным ремешком, привязанным к палке, которую он держал в руках. Закусив губу, я взвыл от боли. Хотелось, конечно, его обматерить, но я прекрасно понимал, что на этом мой жизненный путь и прервётся, оттого смолчал.

– Он юродивый, – подал голос Фома.

Дед его испуганно дёрнул за рукав, чтоб молчал.

– Юродивый говоришь? – скептически осмотрел меня всадник – Не больно похожь.

– Я ещё раз повторяю! Я не психопат, не дебил, не шизофреник, – поспешил открестится я от ярлыка, навешиваемого мне аборигенами, пытаясь объяснить, что меня с кем-то путают – Я офицер, звездолётчик. Согласно дополненной конвенции Организации Объединённых Рас, «Права и свободы резидентов и нерезидентов», я имею право на уважительное отношение к себе и своему достоинству в любой точке Вселенной, несмотря на внешнеполитические отношения между конфедерациями, расами и нациями.

Видимо моя гневная речь произвела впечатление и на этих дружинников.

– И впрямь такой разэдакий, – только и сказал всадник, и, сплюнув на землю, хлестнул коня.

Не извинившись за рукоприкладство, всадники умчались по своим делам. Старик суетливо вскарабкался на повозку, подождал, когда Фома займёт место рядом со мной и, прикрикивая на лошадь, погнал повозку дальше.

Потирая горевшее плечо, я поинтересовался у Фомы, что это были за люди.

– Это воевода Мстислав со своими дружинниками, – ответил парнишка. – Правая рука нашего князя Святополка. Злой воевода, как собака бешеная. Тебе лучше к нему больше не попадаться на глаза. Хорошо, однако, что спешит он куда-то, а то нам не сдобровать бы нынче.

– Посмотрим, кому из нас не сбодровать, – сказал я, оглядываясь в ту сторону, куда ускакали всадники. – Я тоже злопамятный и славно мстительный.

Паренёк пронзительно взглянул, словно увидел во мне другого человека и замолчал.

Хороша родина предков, гостеприимна. Ну, ничего, пока будем жить-поживать по возможности тихо-мирно, присматриваться, что да как, а там… война план покажет.


Селение, в которое мы приехали, состояло из двух-трёх десятков собранных из древесных стволов жилищ, похожих на то, в котором я познакомился с Фомой и его дедом Матвеем. Поселился я, соответственно, у них же. Дед, отчасти считая виной моего умственного расстройства и свою узловатую дубину, чувствовал за собой вину передо мной. Фома тоже считал его виновным в моём ненормальном на их взгляд поведении. Я больше особо и не пытался их переубедить, они же в свою очередь не напоминали мне о нашей первой встрече, и не лезли с вопросами. Соседям и знакомым, а это был весь личный состав деревни, мои опекуны представили меня Ковальком-юродивым.

Так я начал изучать быт местного населения.

Первое, что мне бросилось в глаза, это изобилие предметов обихода сделанных из древесного материала. Постепенно узнавая названия и предназначение предметов, я удивлялся, как много можно произвести из дерева, и как мало людям надо для спокойной размеренной жизни.

Малышей местные укачивали в деревянной колыбели, успокаивали деревянными погремушками. Дети постарше забавлялись деревянными игрушками: лошадками, птичками, свистульками, сражались деревянными мечами. Женщины причёсывались деревянными гребешками, при свете тонкой древесной лучины пели тихие песни под скрип деревянной прялки или жужжанье деревянного веретена. Музыкальные инструменты, удилища для ловли рыб, сохи, бороны, корзины, шкатулки и ларцы, телеги, дровни, кадушки, чаны, всё это и многое другое делалось из дерева. Даже гвозди здесь делались из дерева.

Свою обувь – лапти, мужики плели из лыка липы или берёзы. Лыко драли на мочало, на рогожи, на кули да на верёвки. Лыком же или щепой крыли бревенчатые срубы – избы, окружая их плетнём, изгородью из хвороста и прутьев, перевитых меж вбитых в землю кольев. Из бересты или липового подкорья, луба, мастерили лукошки, туеса, коробы, лубяную посуду – хранилища для воды, для мёда, для кваса и для берёзового сока.

Меня уже не коробило от скошенной травы или срубленного дерева. Я знал, это жизненная необходимость для тех людей, которые жили в этих заповедных местах. Траву они выкашивали на больших лесных лужниках, сушили, заготавливая впрок для скота, собирая в большие стога на сеновалах.

Сами жители Дебрянки, так называлась деревенька, произвели на меня очень хорошее впечатление. Статные, русоволосые и голубоглазые они были не только красивы внешне, но и имели красивые души и добрые сердца. Они не хохотали над моими неадекватным поведением, когда я первое время шарахался от скотины, ходил по округе, трогая и рассматривая незнакомые деревья и кусты, подолгу рассматривал ту или иную вещь, размышляя над её предназначением, или задавал, глупые на их взгляд вопросы, вроде такого – как они могут пить необеззараженную воду, беря её прямо из глубоких ям выкопанных в земле, называвшихся колодцами. Жалея меня «юродивого», каждый старался в силу своих возможностей помочь мне, объяснить то или иное явление, ответить на вопрос.

Я в свою очередь, пытался рассказать им о простейших вещах окружающих их, с высоты своих относительно глубоких знаний. Объяснял им, что их грозный Ярила, не что иное как гигантский шар раскаленных газов, с температурой поверхности более шести тысяч семисот тринадцати градусов по Цельсию. Приводил пример, что булавка, раскаленная в кузнице до такой степени способна выжечь всё живое в радиусе ста тридцати четырёх вёрст. Рассказывал им про солнечную систему, что земля вращается вокруг Солнца, а Луна вокруг земли, и некоторые другие факты, которые могли быть им интересны и полезны.

Я ещё особо не лез в галактические «дебри», а они уже от этих моих рассказов жалостливо смотрели на меня и смущенно улыбались. Сам того не желая, я всё больше уверял их в своей странности, или как это здесь называлось – юродивости.

По вечерам, старик Матвей по моей просьбе рассказывал о здешнем житье-бытье. От него я узнал, что их деревня относится к племени древличей, тех, кто обитал в древах, в лесах. Недалеко от них располагаются ещё несколько древличевских деревень, а Твердск – городец их князя Святополка, окружённый кремью – частоколом из прочнейших брёвен заветного леса, стоит посреди их земель, в самом сердце незыблемой пущи. Также, он рассказывал о соседях: бреговичах – племени, селения которого стояли не Волхе-реке; волянах – чьи становища находились по другую стороны великой воды в вольных степных просторах; холымянах – живших у подножия Великого Камня, и про других. Племён было много, но, как я понял из рассказов старика, все они были одних корней, все свой путь начинали от древнего племени славичан, ведшего своё начало от ещё более стародавних венедов. Племена и сейчас жили в основном дружно, но не было у них взаимопонимания и единой власти, каждый князь хотел сам себе хозяином быть. Оттого и среди них бывали разногласия, которые порой выливались в междоусобные столкновения.

Судя по полученной информации здесь военно-политическая обстановка была намного сложнее чем там, во всей Галактике. Но, глядя на сонную размеренную жизнь в деревне, я старался не думать о возможном нарушении спокойствия. Моё нынешнее положение меня вполне устраивало. Питался я экологически чистыми продуктами, припиваючи их парным молоком, с жителями деревеньки у меня сложились тёплые отношения, без нервотрёпок, в первую очередь из-за того, что сам вёл себя смирно, ну, а если бывало, не сдерживался и щипал девок за непотребные места, то мне всё равно всё списывалось на мою странность.

Фома, когда гонял пастись скотину, брал меня с собой, учил ездить на лошади, играть на свирели, рассказывал о здешней флоре и фауне. Он научил меня различать Дуб и Берёзу, Осину и Клён, Сосну и Кедр, какие ягоды на кустарниках можно есть, а какие лучше не пробовать. Показал, как они добывают из коров молоко, а из курей яйца. В общем, мне здесь определённо нравилось. Мои первые впечатления о «Тёмных веках» оказались неверными, это было может быть самое светлое и чистое время для Земли и… моей жизни.

И я мысленно потешался над теми, кто остался на той Земле, замурованной в сталь и бетон, с отравленной атмосферой и зараженной гидросферой, над теми, кто жил в её высокотехнологичных норах со всеми немыслимыми удобствами, которые видели частичку настоящей Земли в вольерах с табличками на нескольких языках «руками (щупальцами, клешнями и т.д.) не трогать» и одновременно мне было очень жаль, и их и Землю.

А я был здесь почти счастлив.

Правда, иногда выходя ночью по нужде, я, задрав голову вверх, подолгу смотрел на чёрный небосклон, усеянный такими родными и чужими звёздами. Что ни говори, а Космос есть Космос. Он остался моей первой любовью.


Я как раз собирался вздремнуть, устроившись под берёзкой, пока коровы щипали траву на лужайке – сегодня Ковальку-юродивому впервые выпала честь самостоятельно выгнать деревенское стадо на выпас – да видно не судьба подремать.

– Привет! Ты только не паникуй! – раздался до боли знакомый шёпот у меня в голове, поэтому причин для паники или истерики было хоть отбавляй, но я сдержался.

– Здорово Глебушка! – поприветствовал ангел. – Извини, что так вышло.

Я опять промолчал.

– Пожалуйста, только не делай вид, что ты меня не слышишь, – продолжал он вовлекать меня в диалог. – Я же чувствую, как ты напрягся.

Я вновь проигнорировал его слова.

– Глеб Ильич, это, по крайней мере, некрасиво, – попытался пристыдить меня ангел, переходя на «вы». – Вас разве не учили, отвечать на приветствие?!

– Иди-ка ты знаешь куда?! – не сдержался я.

Вопрос был чисто риторический, и не столько вопрос, сколько пожелание.

– Примерно представляю, – невозмутимо ответил мой собеседник, вновь переходя на «ты» – Но, вот незадача, мы с тобой связаны незримой нитью, пока кому-то из нас не станет совершенно безразлично…

– Так отвяжись от меня раз и навсегда, – озвучил я своё пожелание. – Мне совершенно безразлично твоё присутствие.

– Э-э, я имел в виду нечто иное, – деликатно заметил ангел. – Не зависящее от наших желаний.

– То бишь, пока смерть не разлучит нас?! – догадался я, наконец. – Ну уж фигушки! Не дождётесь.

– Вот и ладненько, вот и чудненько, что мы опять нашли общий язык, – радостно прошептал он, и мне даже показалось, по характерному звуку, что хлопнули в ладоши. – Не будем сердиться друг на друга, забудем старые взаимные обиды.

Моё «шестое чувство» вызывал у меня сейчас только одно чувство – чувство раздражения. Это же надо: «сердится друг на друга», «взаимные обиды». О чём он вообще?

Я сформулировал свой вопрос вслух.

– Ну как же, – пробурчал в ответ ангел – А кто на меня жаловался?

– Ты в своём уме?! – вспылил я. – Когда я на тебя жаловался?! И кому?!

– А кто просил Верховного меня треснуть хорошенько, забыл уже?

Я с трудом припомнил свою последнюю «молитву» на «той» Земле и усмехнулся:

– Надеюсь, тебе влетело?!

– Не твое человечье дело! – обиженно всхлипнул ангел. – Переживу как нибудь. А как тебе теперь с этим жить?

Не прошло и трёх минут, как уже я чувствовал себя виноватым перед этим «болтуном» и, в свою очередь, пытался его успокоить:

– Хватит дуться, – примирительно сказал я, и напомнил ангелу благодаря кому мы здесь оказались.

– Ты сам тоже хорош, – открещивался мой горе-хранитель от всех обвинений. – Разошёлся на суде, ещё в политику ударился. Вообще не по теме. Я тебя предупреждал.

– А не ты ли меня надоумил – «главное понаглее»? – резонно заметил я, поднимаясь с земли. Хорошо, что я был один на поляне, увидь меня кто со стороны, общающегося «с самим собой», ещё бы сильнее удостоверились в моей малохольности. Впрочем, это меня уже мало волновало. – Да если бы не твои «советы», я бы через несколько лет получил «условно-досрочное» за хорошее поведение, а теперь…

Я махнул рукой.

На несколько минут воцарилась тишина, только звон колокольчиков, пасшихся неподалёку бурёнок, изредка нарушал её. Решив, что наше с ангелом выяснение отношений окончено, я пересчитал стадо и опять присел под берёзой.

– Кто старое помянет, тому глаз вон! – внезапно выпалил ангел.

– Долго думал? – апатично зевнул я, пытаясь скрыть нервное возбуждение, вызванное его очередным «явлением». – Кстати, если ты помнишь что я на тебя, как ты трактуешь мою личную молитву – «жаловался», то ты должен помнить и то, что я тебе говорил, о моём нежелании иметь с тобой дело, чтобы я тебя никогда больше не слышал. Не так ли?

– Так я изо всех сил пытался молчать, не вмешиваться в твою жизнь, наблюдая за тобой со стороны, – с почти что искренним сожалением ответил ангел, тяжело вздохнув. – Но на это просто невозможно смотреть без слёз.

– На что?

– Посмотри, кем ты стал?!

Я придирчиво осмотрел себя и остался доволен. Новая, по размеру, косоворотка, полосатые суконные шаровары без заплаток, своими руками связанные лапти – хоть сейчас на ярмарку женихов.

– Это же не твой удел, и ты сам это понимаешь, – продолжил ангел бередить мои немного затянувшиеся раны. – Не могу я молча взирать на это безобразие, как ты виртуозно быкам хвосты крутишь. Ты же авантюрист каких мало, искатель приключений…

– В основном на свою многострадальную задницу, – ехидно уточнил я.

– Погоди перебивать, дай мне договорить, – повысил ангел свой шёпот. – Ты хоронишься здесь, среди смердов-пахарей. Позволяешь какому-то психу безнаказанно исхлестать себя плёткой… – хм! он и это видел! – …Тебя здесь всерьёз никто не воспринимает, считают юродивым…

– Ну, всё замолчи!

– …Жалеют как деревенского дурачка…

– Заткнись, наконец! – крикнул я, зажав уши, хотя это мне нисколько не помогло.

– …Ты же бывший офицер Глеб, а бывших офицеров не бывает! Ты ведь присягу на верность давал! – на такой пафосной ноте закончил ангел свою речь.

– Всё сказал?! А теперь, будь ласков, выслушай и меня! – я вскочил в нахлынувшем порыве относительно праведного негодования. – За то время, которое я здесь нахожусь, я долго размышлял над своей никчемной жизнью и пришёл к логическому выводу, что все мои, так называемые, приключения, это дело твоих рук. Когда ты мог влиять на моё подсознание, о чём ты сам мне поведал, ты, скорее всего и направлял меня во все вертепы Галактики. Возможно из-за тебя, меня вытурили из Флота, из моего родимого Третьего Звёздного Флота. Из-за тебя у меня не было настоящих друзей, одни собутыльники. Место светлой любви заняли плотские наслаждения. У меня никогда не было даже нормального свидания с девушкой. А вспомни, что произошло, когда ты стал разговаривать со мной в открытую, как сейчас…Может ты всё-таки не ангел, а демон?!

Я порыве гнева я ударил кулаком по дереву.

– Он не ведает что говорит, Боже! – услышал я робкое бормотанье собеседника и не преминул подлить «масла в огонь».

– Почему последние месяцы меня не тянет на «подвиги»?! Не тянет на пьянки, на гулянки?! я даже к местным девушкам не приставал с щекотливыми предложениями! – сыпал я вопросами. – Почему мне не хочется врать всем напропалую? Нет желания втягивать их в афёры? Ответь почему?

Я скрестил руки на груди и, прислонившись к дереву, сердито уставился в небо в ожидании ответа..

– Если ты не будешь меня перебивать, я отвечу на все твои вопросы, – в задумчивости прошептал ангел и стал рассказывать мне свою историю. – У нас ведь тоже не всё просто. Своих примочек и заморочек хватает. Если, допустим, твой подопечный из числа людей достигает каких-то успехов во благо человечества, прославляется, остаётся в памяти людей, в истории, то и нам светит повышение. Доверяют контролировать и опекать отдельные племена, народы, нации и так далее, почти как у вас на Флоте, а если повезёт, можно дослужиться и до архангела, читай – адмирала. Я, действительно, однажды чуть не стал падшим ангелом, когда надоумил одного никудышнего человека как прославиться. Тип был вообще никакой! Хоть и грек, а ни в науке, ни в искусстве, ни в военном деле ничего не рубил, зато амбиций хоть отбавляй. Родись он в Спарте, моментом бы в пропасть улетел. У спартанцев на таких «уникумов» нюх! Короче завал! И вот такое «тело» досталось мне. Погоревал я, подумал и придумал как сорвать куш даже с ним. Ненавязчиво подсказал ему незаметно подпалить какое-нибудь общественно-значимое здание, и после чего на глазах у свидетелей с риском для жизни потушить пожар и стать знаменитым героем. В то время ни пожарных, ни огнетушительных роботов не было, поэтому план мне казался весьма заманчивым. Только позднее я сообразил, какой глупостью была это авантюра, и что даже если бы это дело выгорело тогда, то на Страшном суде мой подопечный по любому раскололся бы. На деле же всё вышло намного нелепей. Короче, этот Герострат, придурок, я его лично называл «Горестрат», спалил храм почитаемой у греков Артемиды на глазах у многочисленной толпы, да так «удачно», что всё дотла выгорело. После такого «подвига», сам понимаешь, жил он недолго и несчастливо, а меня после его безвременной кончины, соответственно вызвали «на ковёр». Единственное, что меня спасло от полного краха карьеры, то, что следствие доказало, что храм он выбрал самостоятельно, а я даже пытался его остановить в последний момент. Меня долго тогда не подпускали к людям. Я занимался различной чёрной работой: вёл статистику самых неотпетых грешников и праведных святош; сопровождал неудачников в чистилище; занимался розыском застрявших между мирами душ. Наконец, когда слава Герострата немного подзабылась у не в меру злопамятных людей, надо мной тоже смилостивились и дали ещё один шанс. И, как ты уже догадался, этот «шанс» ты. Именно ты! А насчёт остальных твоих вопросов, отвечу так – может где-то и были у тебя нелады с законом с моей подачи, но каждый человек определяет свою судьбу сам. И никакой ангел-хранитель или бес-искуситель его не заставят, если он сам того не возжелает. А насчёт твоего положительного морального облика добавлю лишь то, что здесь народ простой как три копейки, добрый и доверчивый. Мужчины благородны, женщины честны, девушки скромны и целомудренны, не то, что те «эмансипатки» из твоего прошлого будущего. Вот и ты сам, рядом с ними очистился душой, стал более честным в первую очередь к самому себе, научился у них радоваться простым жизненным радостям. Плохо, что только размяк как хлебный мякиш в молоке.

Поделившись наболевшим, ангел замолчал.

Размышляя над его словами, я обошёл вокруг берёзы, задевая головой её ниспадающие ветви. Мне казалось, что дерево успокаивает меня, разглаживая мои отросшие длинные волосы. Лёгкий ветерок приносил прохладу, солнце, задевая за верхушки елей, клонилось к закату.

– Теперь мне понятно, чем продиктовано твоё желание помочь мне, – наконец произнёс я – Но, неужели ты не видишь, что мне ничего этого сейчас не надо: ни славы, ни приключений, ни авантюр.

– А разве ты не хочешь отомстить тому злобному типу с плёткой, насколько я помню ты никому никогда не давал спуску, – вновь начал подзуживать меня ангел – Тем более, что у меня и компромат на него имеется.

– Пойми меня, дорогой! – как можно вежливее озвучил я свой отказ ввязываться в новую авантюру. – Я не хочу опять мстить кому-то, строить козни, тем более, что отсюда так просто не улетишь, не растворишься во Вселенной, как бывало прежде. Давай лучше оставим всё как есть.

Я посчитал наш разговор на этом оконченным и пошёл прочь от дерева, надо было гнать стадо в деревню.

– Хорошо, как скажешь! Не смею настаивать! – подозрительно быстро согласился с моими доводами ангел. – Только знай, воевода Мстислав, этот псих недоделанный, затеял крамолу против своего князя, метит на его место, а что будет с народом, когда к власти приходят тираны, психопаты и шизофреники, я думаю тебе объяснять не надо, историю ты учил.

Я резко остановился и развернулся чтобы взглянуть в глаза собеседнику – совсем забыл, что разговариваю с бесплотным духом.

– Врёшь ведь?! Откуда у тебя такие сведения? – настороженно спросил я. От этого пройдохи, можно было ожидать любого подвоха.

– Да не сойти мне с этого места коли это не так! Клянусь всеми святыми! – убедительно проговорил ангел, и не верить ему у меня причин не было, он со всеми святыми лично знаком был. – А узнал я всё в тот день, когда он, садюга, тебя плёткой огрел. Я проследил куда он спешит. Он в тот раз как раз к кривлянам ездил, на встречу с их князем. Тогда у них сговор и произошёл. Князь Яромир ему помощь оказать пообещал, в свержении князя Святополка, в обмен на треть земель древличей. А коль этот пёс смердячий князем станет, всем худо будет.

– Так, что же ты раньше молчал?! – крикнул я, сжав кулаки. – Почему не предупредил сразу?!

– Ну-у, – многозначительно протянул ангел – Во-первых, ты сам мне сказал с тобой не разговаривать, да и не готов ты ещё был к такому повороту событий: и суд, и хронодепортация, и этот дед со своей нешуточной дубиной, а тут ещё я тебя бы начал грузить разборками местных князей, – ангел ехидно хохотнул, – Да ты по первяне себя со стороны не видел, ходил действительно как юродивый, квадратными глазёнками на всё и вся пялился, благо в обмороки не падал. А самое интересное – сегодня у меня появилось нехорошее предчувствие, что скоро будет развязка, а меня предчувствия не обманывает.

– В отличие от моего «предчувствия», – посетовал я, но ангел проигнорировал мои слова.

Взвесив все за и против, я всё же решился ввязаться в это гиблое дело.

– Допустим, я поверю тому, что ты мне сейчас наплёл тут с три короба, и что мне прикажешь делать? – обмолвился я, но быстро поправился. – То есть посоветуешь.

– Во-от! Узнаю своего Глеба! Это уже другой разговор! – обрадовался ангел. – Будешь слушать меня, всё будет хорошо и даже хуже, в смысле – лучше. Давай пастух, – вновь радостно хохотнул ангел, – гони стадо домой, по дороге всё расскажу.

– Слушай, а у вас у ангелов есть имена? – осторожно, чтобы не обидеть, поинтересовался я у ангела, погнав коров в деревню.

– Обижаешь! Естественно есть! – весело ответил тот. – А разве я тебе не говорил?

– Не припомню!

– Тады ой! Небольшая заминочка знать вышла! – отозвался ангел и кашлянул. – Кха, кха! Разрешите ещё раз представиться?! Ангел-хранитель Ковалёва Глеба Ильича, его телодушехранительшество Эхнафаил! Глеб, для тебя просто Эха!

– Что же, несмотря ни на что, приятно познакомиться! – улыбнулся я, у моего ангела было хорошее, надеюсь, как и все остальные чувства, чувство юмора.

– Глеб Ильич, Глеб Ильич! – просительно зашептал Ехнафаил – Перед тем как я оглашу наш план, пообещай мне выполнить одну просьбу.

– Ну что ещё? – миролюбиво спросил я.

– Нет, ты сначала пообещай!

– Хорошо! Всё, что в моих силах! – наивно согласился я, но вы то понимаете, что «мои силы» можно было трактовать по разному, в зависимости от складывющейся обстановки.

– Я тебя умоляю, – прошептал ангел. – Ты, пожалуйста, больше не рассказывай местным про Землю, про Солнце, Луну, про белые карлики, туманности и подобные вещи. Придёт время, их потомки сами во всём разберутся, славичи народ умный, они и так первыми всё узнавать, изобретать и открывать будут, и в Космос первыми полетят, а нам с тобой нужно кардинально менять твой имидж. Лады?!

– Лады! Замётано! – согласился я с его предложением, это мне организовать не трудно.

– Отныне ты не Ковалёк, а, эм-м, – задумчиво помычал Эхнафаил, подбирая новое прозвище. – Допустим, Глеб Вещий!

– А что, звучит! – простодушно улыбнулся я, не воспринимая всерьёз его болтовню, – Давай, выкладывай свой коварный план!


Предложение встретиться с князем Святополком и всё ему выложить начистоту про происки Мстислава, можно было назвать планом только с бо-ольшой натяжкой. Эхнафаил, не мудрствуя лукаво, как, впрочем, и всегда, предлагал мне в качестве эдакого юродивого-прорицателя смотаться в княжий град, правдами и неправдами добраться до князя, рассказать ему о преступном сговоре Мстислава с кривлянами. Если же не удастся получить аудиенцию у князя, то самим, точнее самому, подстеречь в тёмном переулке и разделаться с гнусным воеводой, дабы и древличам службу сослужить и с обидчиком расквитаться. Ох, и зол был мой ангел на этого Мстислава.

– А почему нам сразу терем этого воеводы не подпалить? – с едва заметной иронией подытожил я озвученный ангелом план антиэкстремистских мероприятий. – Так намного проще выйдет.

– Нет, к огню, мы, с твоего позволения, вообще притрагиваться не будем, княжий городец весь чертям на радость спалим, – поспешно ответил ангел, но, уловив в моих словах шутливый тон, обиженно бросил. – Шутить изволите?! Как остроумно! Я же тебе как другу открылся, раны свои старые разбередил, а ты подкалываешь.

Извинившись за неуместную шутку, я поинтересовался, как лучше будет объясниться с деревенскими по поводу моего нежданного убытия. С тем пунктом «плана», в котором говорилось, что надо наведаться в Твердск, как минимум на разведку, я был, безусловно, согласен.

– А что говорить?! – сказал Эхнафаил, даже не раздумывая. – Честно скажешь, так, мол и так, слышал чудный глас свыше – то бишь со мной пообщался – который указал тебе твой истинный Путь. Ты же юродивый, они запросто поверят.

– Всё гениальное – просто! – одобрил я его идею. – И врать не буду, и объясняться долго не надо.

– Но это ещё не всё! – с хитринкой в голосе, добавил ангел. – Завтра нам надо будет сходить кое-куда.

– Куда?

– На Кудыкину гору! – фыркнул Эхнафаил и многозначительно прошептал. – Утро вечера мудренее Завтра узнаешь.

Я уже подогнал стадо к первым околицам деревни и нам навстречу, с криками «привет Ковалёк» устремилась ребятня, разбирая и разгоняя своих бурёнок по хлевам.

– Ты сегодня пораньше спать ложись, – вновь раздался шёпот ангела. – С рассветом пойдём в одно весьма интересное место, идти далеко, до вечера бы обернуться.

– Хорошо – ответил я, больше не о чём не расспрашивая.

– Спокойной ночи, звездный воин!

– До завтра! – шепнул я и погнал коров своих гостеприимных хозяев к дому.

Наскоро отужинав, я сослался на усталость и отправился спать на заправленный под завязку сеном сеновал. Старик Матвей, переживая, что я занемог, велел Фоме запарить мне отвар из трав и принести прямо на сеновал. В очередной раз убедившись в душевности и чистоте этих людей, я пообещал себе обязательно чем-нибудь отблагодарить их, и… незаметно уснул.

Впервые за много дней мне снились не бескрайние просторы Галактики, а бескрайний океан леса, над кронами которого я парил в своём солнечном сне.


Солнце ещё нежилось за горизонтом, когда меня разбудил настойчивый шёпот Эхнафаила:

– Рота, подъём! Готовность номер один! – трещал его голос в моей голове назойливым будильником. – Вставай, соня! Кто рано встаёт…

– Не продолжай! У-ах! – зевнул я, открыл глаза и потянулся.

Стараясь не разбудить собак, я, взяв с собой припасённый с вечера кусок пирога на завтрак, вышел за околицу и направился в сторону леса, куда указал Эхнафаил. Зябко поёживаясь от предрассветной прохлады, я углубился в чащу, и зашагал, ведомый «внутренним голосом» «туда, сам не знаю куда, за тем, сам не знаю зачем». На все вопросы, Эхнафаил отшучивался прибаутками, вроде: «много знать будешь, состаришься скоро» или свою заезженную «на Кудыкину гору, в гости к старому вору». Долго ли, коротко ли пробирался я по лесу, но солнце уже стояло в зените когда впереди показалась высокая крутая скала, на некоторых террасах которой росли малорослые чахлые сосны. Когда я подошёл к её подножию Эхнафаил шумно вздохнул и доложился что «наконец-то пришкандыляли на место».

– Там, на вершине скалы имеется заброшенная пещера одного отшельника. В ней есть чем разжиться,– сказал ангел и провёл короткий инструктаж. – Лезь наверх с противоположной стороны, там удобнее подъём, и смотри поаккуратней, не свались, и вниз не смотри.

– Звездолётчики высоты не боятся! – самоуверенно похвастался я и уверенно пошёл вокруг скалы на её штурм.

Обойдя утёс, я плюнул на руки и, хватаясь за скальные выступы и корни деревьев, начал карабкаться наверх. Где с горем пополам, где с подсказками Эхнафаила, взбирался я по скале и после двухчасового подъёма достиг-таки верхнего яруса. Только вскарабкавшись на террасу, я глянул вниз и, почувствовав лёгкое головокружение, поскорее отполз от края пропасти. Удалившись от него на несколько шагов, я поднялся на ноги и осмотрелся: со скалы, куда хватало глаз, бушевало зелёное таёжное море, своей могучею красою заставляя сильнее стучать сердце. Оно напоминало мне сон, приснившийся этой ночью.

– Эй! Хватит ворон считать! – нетерпеливо зашептал ангел – Тебе ещё спускаться вниз, а это намного сложнее, иди в пещеру.

Оглядев террасу, я увидел вход в пещеру, уходивший вглубь монолита, и больше похожий на большую круглую нору. Подойдя к входу, я остановился в нерешительности:

– Там, правда, никого нет? – как можно безразличней поинтересовался я.

– Уже много-много лет пустует, – уверил меня ангел. – Иди, не дрейфь, офицер.

Я спустился по ходу в пещеру, которая внутри оказалась не такой уж тёмной. В свете отражённых от гранита солнечных лучей я различил сколоченный из неотёсанных досок стол, табурет, парочку сундуков у стен, на которых была навалена разная рухлядь, и всё это было покрыто толстым слоем пыли. Моё внимание привлекли висевшие на вбитых в стену костылях кольчуга с большой узорной бляхой на груди, меч с непонятными рунами на лезвии, булава с резной рукоятью, лук, колчан со стрелами, и шишак с кольчужной свесью.

– Здесь что было, разбойничий вертеп? – спросил я у своего спутника, сдувая пыль с булавы.

– Я же сказал, отшельник здесь жил давным-давно, – ответил Эхнафаил. – Жил-был могучий богатырь, а стал отшельник. Из-за любви разочаровался в людях. Из похода его возлюбленная не дождалась. История стара как мир…

– А ты откуда про это место знаешь? – спросил я, стирая рукой пыль с кольчуги.

– Я многое знаю, – последовал ответ. – Помнишь, я тебе рассказывал, что одно время, занимался розыском неупокоенных душ. Я кстати, тогда ещё на полставки купидоном подрабатывал. Про Ромео и Джульетту слыхал? Это с моих прототипов пьеса списана. Вот с тех пор я о нём и узнал. В общем, это долгая история, – спохватился Эхнафаил, – расскажу как-нибудь на досуге.

– Слушай Эхнафаил, у тебя что ни событие, то трагедия. Меня начинают терзать смутные подозрения.

– Не мелите чепуху, молодой человек!

Ангел опять обиженно заспоел.

– Не бери в голову, друг! – сказал я и, вдобавок, осмелился высказать я свое предположение по поводу нашего сюда прибытия. – А сюда мы забрались, я так понимаю за амуницией?

– Угу, аа ней самой.

– Что же, так и быть, пожалуй, я возьму меч и лук со стрелами, – выбрал я себе что полегче и поэффективнее в бою.

– А вот и не угадал, – ухмыльнулся ангел. – Ты же ими пользоваться совсем не умеешь, только с детьми и стариками, да и то не со всеми, сражаться сможешь. Ну и естественно где же это видано, чтобы смерд, а тем паче юродивый, бродил по земле с оружием, тем более с мечом богатырским. Тебя мигом схватят люди Мстислава, раскусят, и, соответственно, насадят. На кол насядят!

– Тогда что брать здесь будем? – задал я вопрос, не понимая, зачем он меня тащил в такую глухую даль, если этого нельзя, то не можно.

– Значится так! Я думаю, кольчужку ты однозначно наденешь, – уверенно прошептал ангел. – Так мне спокойней будет. А чтобы её не светить кому ни попадя, сверху какое-нибудь холщовое рубище натянешь, поройся в сундуках, подыщи что-нибудь.

Я раскрыл сундук и, покопавшись в нём, вытащил вполне сносную ферязь – длинный балахон с рукавами и капюшоном.

– Примерь кольчугу, – требовательно прошептал ангел. – А сверху рубище натяни.

Сняв со стены чувствительного веса кольчугу, я одел её через голову, и так же, через голову, натянул рубаху. Кольчуга оказалась слегка великоватой и тяжеловатой, но удобной – грудь не сдавливало, под мышками не тёрло. Балахон же, сверху на кольчужке, оказался в пору: лапти из-под него не видно и по полу не метёт, как по мне сшитый, правда руки из рукавов долго выуживал, но это дело поправимое, рукава можно будет под нужный размер обкорнать.

– Посмотри кушачок ещё, – подсказал Эхнафаил. – Подвяжешься им, вылитый бродяга будешь.

Отыскав моток верёвки, я отрубил от него кусок и подвязал свой новый наряд. Порывшись в другом сундуке в поисках ещё чего интересного, я нашёл мешочек с золотыми самородками. Здесь было целое состояние.

– Молодец, сыщик! Хорош улов! – обрадовался ангел, словно ему не всё равно. – Теперь заживёшь нормально, в городе на столько золота, можно добротный терем с прислугой выменять! Глядишь, оно и двери в княжеские палаты откроет.

Но у меня по этому поводу было своё мнение. Я бросил мешочек с самородками в найденную здесь торбу, и продолжил осмотр помещения. Найдя среди рухляди ожерелье, по всей видимости языческий амулет, состоявший из кожаного ремешка с нанизанными на него продырявленными камешками, клыками и когтями животных, и привязанными к нему перьями разных птиц, я примерил его на свою шею.

– Разумная инициатива! Умница! – похвалил меня Эхнафаил за находчивость. – Теперь ты и впрямь похожь на юродствующего бродягу, только морда дюже смышлённая, да это дело поправимое, – добавил ангел, и сообщил ещё одну новость, – Но и совсем без оружия нам никак. А тебе нужно такое, чтобы и подозрения не вызывало и пригодилось в случае чего.

Он подсказал мне подобрать лежавший в углу посох – длинную с мой рост узловатую палку, один конец которой оканчивался набалдашником из скрученных клубком стальных змей, что можно было её использовать как дубинку.

– И это ещё не всё, – загадочно прошептал мой сообщник. – Приподними посох и надави на сучок ногой.

Я сделал всё как сказал ангел и увидел, как на конце посоха выскочило наружу небольшое, сантиметров десять, обоюдоострое лезвие, похожее на лезвие обычного засапожного ножа.

– Это как раз то, из-за чего мы здесь, – пояснил Эхнафаил, видя мой нескрываемый интерес к посоху. – Выдвижное лезвие к посоху изготовил один искусный кузнец из племени холомичей, а они знатные мастера в кузнечном деле. Вспомнишь свои курсантские годы – занятия с шестом. Я имею в виду не стриптиз-бары, а приёмы боевой гимнастики, будешь этим «шестом» отбиваться в случае какой-нить крайней необходимости, – напомнил он давно забытые беззаботные годы, и, опомнившись, поторопил. – Давай-ка, назад собираться, а то солнце уже на закат клониться. Ещё находишься с ним. Сучок-то, на место верни, или так и будешь с оголённым оружием ходить, обалдуй.

Вернув лезвие в исходное состояние, я снял с себя своё новое снаряжение или обмундирование, называйте как хотите, и всё это связав в один узел, спустил на найденной в пещере верёвке со скалы. Затем привязал конец верёвки к одному из выступов, и используя её как страховку, более-менее споро спустился вниз. Здесь я одел на себя кольчугу и холщовое платье, перекинул торбу через плечо и, как профессиональный скиталец, опираясь на посох, поспешил в обратный путь, тем более, что очень хотелось поесть.

Как я ни старался поспешать, в деревню вернулся уже за полночь. К моему искреннему удивлению в ней никто не спал. Оказывается Фома, обнаружив с утра моё непонятное исчезновение, забил тревогу, и народ всем гуртом ходил по окрестностям, выкрикивая меня. Напомню, эти люди считали меня странным и боялись что могу заблудиться или того хуже, поэтому, даже с наступлением темноты мои поиски ими не прекратились: с горящими факелами в руках бродили мужики звеньями, пугая лес своими громкими возгласами. Женщины и дети в томительном ожидании стояли у околицы.

Чудом не наткнувшись на поисковые команды, я вышел прямиком на них.

Увидев вышедшую из тьмы фигуру, в длинном платье, с капюшоном на голове, который я одел для пущей солидности, да с непростым посохом в руке, деревенские поначалу меня не признали, и на всякий случай шарахнулись в стороны – мало ли кого, по ночам носит. Но, разобрав, кто перед ними, радостные обступили меня с вопросами. Извинившись за причинённое беспокойство и сказав, что остальное они узнают завтра, я, шатаясь от усталости, отправился домой в сопровождении вернувшегося с мужиками из леса Фомы.

– Утро вечера мудренее будет! – несмотря на возбуждённый гомон, расходившихся людей, услышал я напоследок одобрительный шёпот. – Моя школа! Так держать!


С утра пораньше, хорошо подкрепившись, облачась в своё новое обмундирование и прихватив посох, я вышел из избы вместе с дедом Матвеем и Фомой. На улице, несмотря на ранний час, к этому времени собрался народ, гадавший меж собой о моём странном исчезновении и не менее странной перемене имиджа. Увидев меня, заинтригованный народ замолчал.

– Мир вашему дому! – поклонился я, приложив руку к сердцу.

– И тебе не болеть, Ковалёк! – ответил за всех деревенский староста Ерофей Лукич. – Чаво, это ты вчерась народ взбудоражил, покой наш нарушил своим поведением?

Не вдаваясь в подробности, я рассказал о том, что слышал «чудный глас» свыше, который указал мне верный путь во благо людей. Говорил я красиво и правдоподобно. Жители деревни, услышав про открывшийся во мне дар общения со светлыми духами, коим, по сути, и являлся Эхнафаил, особо и не удивились.

– Что с него возмёшь?! – по простецки прикинул староста Ерофей. – Одно слово – юродивый, тут и дивиться не чему.

Поблагодарив их за участие в моей судьбе, я вынул из котомки мешок с золотыми самородками, раскрыл его и передал Матвею. Увидев содержимое мешка, народ ахнул, и до моего слуха долетел испуганный шепоток из толпы «неужто, грабанул кого?!»

– Не разбойным путём оно получено, – усмехнулся я. – Здесь только небольшая часть моего долга за ваше добро, – кивнул я на блестевший благородный металл, – Разделите по совести.

– Ты что творишь?! – раздался возмущённый голос «проснувшегося» ангела. – Ты, что наш первоначальный капитал разбазариваешь?! Так никаких средств не напасёшься! Ну-ка прекрати дурить, скажи, пошутил. Нам самим для важного дела злато понадобится.

– Не твоё дело, – прикрыв рот рукой незаметно прошептал я.

– Ну хоть половину оставь себе, – взмолился Эхнафаил. – Хоть четвертинку! Сам же потом жалеть будешь.

– Отстань, жадина! – буркнул я в ответ, на секунду отвернув лицо в сторону, и обратился к ошарашенным моим подарком людям. – Вы многому меня научили, а главное открыли мне смысл жизни.

– Вот как?! – искренне удивился Эхнафаил. – Интересно и в…

– … чём он? – одновременно с ангелом спросил староста.

– Этот смысл! – дополнил Эхнафаил. – Поделись!

– Трудно это выразить, – задумчиво ответил я. – Но если в двух словах, то – «рой другому не яму, а колодец, чтобы другим человекам полезно было, и тебе не икалось».

– Тьфу ты! – разочарованно фыркнул ангел, не сообразив, о чём это я, а Ерофей переглянувшись с сельчанами, молча покачал головой. Чего-чего, а заумных речей они от меня особо и не ожидали.

– Ну, честной народ, не поминайте лихом! – огляделся я на стоявших вокруг людей. – Пора мне и честь знать.

Обняв на прощанье Фому, да всплакнувшего Матвея, я помахал остальным рукой и, не оборачиваясь, пошёл по дороге, ведущей в сторону княжьего града Твердска. Как я просил, меня никто не провожал.

– Ох! Зря ты им золотишко отдал! Помяни моё слово, передерутся как пить дать! – предостерёг меня ангел в надежде, что я изменю своё решение с золотом.

– Не боись, бьюсь об заклад, не подерутся, – «утешил» я его, углубляясь в лес – Они намного мудрее, чем ты думаешь. Они сделают всё по уму да по совести.

– А нам от этого ни фига не легче, – продолжал настаивать Эхнафаил на своём – Вернись пока не поздно!

– Поздно! – сказал я как отрезал. – Да и примета дурная, возвращаться.

– Э-эх! – сокрушённо вздохнул ангел, по достоинству оценив мою упёртость. – Что мне с тобой делать?! Ой и намаюсь я с тобой, святоша! Кто бы мог подумать, устроил реалити-шоу…

Я ничего не стал отвечать и перебивать, дав возможность Эхнафаилу от души посокрушаться о потерянном добре. Его нытьё мне шагать не мешало, а даже и развлекало в дороге. Пока есть время, пусть попустословит, скоро нам будет не до шуток и прибауток. Ведь самое интересное только начинается.


ЭПИЗОД III. МЕСТЬ ЮРОДИВОГО

Дорога бежала чрез лес, который только-только начинал просыпаться – то там, то сям слышались редкие дятеловы перестуки и сорочья трескотня, остальные пичуги, просыпаясь и спеша присоединиться к ним, изо всех сил свиристели свои радостные трелья ясному солнышку. Постепенно свежее голубое утро сменялось жарким деньком. Ветер раскачивал нарядные зелёные кафтаны древесных исполинов. Травы и цветы на лесных полянах благоухали и пестрили радовавшим глаз многокрасием.

Время шло, а дорога всё вилась и вилась сквозь голутвины лесной чащобы, то скатываясь с пригорка, то вновь забираясь на укрытые зеленью холмы. От долгой ходьбы в далеко не лёгкой кольчуге я стал понемногу уставать. На очередной дорожной развязке, где сходилось три пути, Эхнафаил остановил меня:

– Устал, смотрю странник, – участливо прошептал он. – Сойди с дороги, сядь на пригорке да перекуси немного, далеко ещё топать.

Не заставляя себя уговаривать дважды, я свернул к одной из могучих елей и под её сенью принялся уплетать свой незамысловатый обед, состоявший из краюхи хлеба с хрустящей корочкой, печёной картошки с солью и ядрённого кваса.

Подкрепившись и отдохнув немного, я засобирался в дорогу.

– Не спеши скакать как оголтелый, – вновь подал голос ангел. – Обожди чуток. Нехай жирок завяжется.

– Чего ждать? – осведомился я, закидывая торбу за плечо и поднимая посох. – Завтрашний день?

– Погодь, я сказал, – настойчиво воскликнул Эхнафаил. – Поедешь скоро.

– Никак такси вызвал?! – уже на ходу обронил я, зашагав дальше.

– Ну, как хошь! Моё дело подсказать!

– Вот именно, я так хочу.

Возможно, я действительно погорячился сразу после приёма пищи продолжить поступательное движение вперёд, да ещё и в броневом облачении. Где-то через версту я почувствовал себя неважно: и кольчуга и котомка показались мне настолько весомыми, что плечи заломило, да и посох, если честно, внезапно потяжелел без причины, что пришлось перекладывать его из руки в руку.

– А я же говорил, не надо спешить, мудрого ангела смешить, – язвительно произнёс Эхнафаил, заметив моё плачевное состояние. – Это не шутки, под такой тяжестью столько промаршировать без подготовки. Ещё после вчерашнего перехода. Думать надо же, и меня слушать тоже.

– Помолчи… немного… пожалуйста! – остановился я отдышаться немного. – Я, наверное, кольчугу сброшу. Ни к чему она «юродивому», с ней, если что не так, и не убежишь вовсе.

– Э-э, даже не вздумай! – воскликнул ангел – У меня на её счёт тоже есть своё предчувствие, и оно точно не обманывает.

– И что «оно» тебе «говорит»?

– Чтоб ты не геройствовал, где не надо, а подождал гужевой транспорт.

– Не понял?

– Чего непонятно?! За нами мужик на телеге едет, – пояснил Эхнафаил. – Скорее всего до Твердска, с ним и доедешь.

– Так что сразу не сказал?! – обессилено произнёс я, ругаться сил не было.

– А кто пытался тебе сказать? Ты же сам не стал слушать! – ответил ангел и вновь обиженно засопел.

– Ну, извини, в следующий раз буду слушать, – примирительно сказал я, и в ожидании «попутки» присел на обочине.

– Как же, будешь, – проворчал мой советчик, успокаиваясь. – Ещё раз ослушаешься, накажу.

Я промолчал, не став подкалывать, дабы не доставать лишний раз, каким это образом бесплотный дух меня сможет наказать, не отшлёпает же, в конце концов. Примолк и Эхнафаил.

Вскоре послышался скрип, и на пригорок въехала телега, запряжённая гнедой лошадкой. Её понукал, сидя на передке, круглолицый, розовощёкий толстячок в добротной одежде. Телега была наполнена всяким скарбом, накрытым рогожей, и перевязанным толстым шпагатом. Сразу видно, мужичок из торговых людей.

Увидев меня, сидевшего на обочине, мужик, подъехав ближе, остановился.

– Куда путь держишь, мил человек? – поинтересовался он

– Туда, где в правде есть нужда! – высокопарно ответил я, вставая.

– Ой, не умничай, – влез со своим замечанием, ангел. – Просись, до городища доехать.

– Я в Твердск путь держу, не подкините, любезный? – не стал я пререкаться с ангелом, а сделал, как он сказал.

– Чего же не подвезти, убогому человеку у нас всегда место найдётся, – подвинулся на передке мужичёк, освобождая место подле себя. – И путь короче окажется.

– Дождался? – усмехнулся Эхнафаил. – Казалось бы, посторонний человек, и тот мигом раскусил, что ты с приветом.

– Так задумано, – прошептал я в сторону, усаживаясь на телеге рядом с её хозяином. Посох я положил за спиной. – Пока легенду менять не будем.

– Пш-шла, родимая! – крикнул толстячок и мы поехали дальше.


По дороге мы познакомились и разговорились. О себе я рассказал немногое, и то в допустимых пределах, чтобы не травмировать неподготовленную психику человека. Зато Мартын Лукич, так назвался мой спутник, оказался человеком весьма общительным. Он рассказал, что является купцом в третьем колене, проживает в самом городище, на торговом ряду, где у него своя лавка, куда он привозит товары от бреговичей, привозящих их из чужедальних краёв, в которые плавают они по Волхе-реке.

Лукич тараторил без умолку, видно долго один ехал, а тут уши свежие объявились. От его монотонной болтовни, я даже задремал незаметно. Он, не заметив моей отключки, продолжал беседу.

Вдруг, сквозь дрёму, я услышал тревожный шепоток.

– Вас пасут! – озабоченно прошептал ангел. – Слышишь, нет?!

– Кто? – спросил я, сна ни в одном глазу.

– Так племянник мой, – ответил купец, удивлённо взглянув на меня, мол, я тебе уже полчаса про него рассказываю, чего переспрашивать.

– Помолчи батя! – попросил я не в меру говорливого мужичка «встать на паузу».

– Разбойники! Трое! – уточнил Эхнафаил. – Один на дубе, впереди вас. Двое по краям дороги, в кустах. Чёрт, поздно я их заметил, могли бы свернуть. Если попробовать с места в карьер рвануть, может прорвёмся…

Ага, конечно, рвануть. Лошадка и так еле тащит нас, ей с места только в скотомогильник осталось «рвануть».

– Останови-ка лошадь, – тоном, не терпящим возражений, сказал я купцу. Он попытался переспросить, в чём дело, но я выразительно посмотрел на него и Мартын Лукич натянул вожжи.

– Ты что удумал, камикадзе?! – теперь затараторил Эхнафаил. – Почему остановились. Что ещё за остановка по требова…

– Помолчи! – ответил я.

– Я и так молчу, молчу, – недоуменно пожал плечами купец, глядя, как я, взяв посох, спрыгнул на землю.

«Точно юродивый», донёсся до меня неодобрительный шепоток, но я так и не понял, кто сказал, купец или ангел, да и не до этого сейчас.

Обойдя лошадь, я сделал ещё несколько шагов вперёд и остановился напротив дуба, на котором, по разведывательной информации, спрятался один из разбойничков. Сделав несколько замысловатых псевдомагических пасов руками и посохом, я начал вещание.

– Здорово братья лихие, разбойнички шебутные, шаромыги придорожные, шушера шпанливая! – «поприветствовал» я сидевших в засаде лиходеев – Выходи, не очкуй! – показал я в обе стороны на кусты, – Слазь и ты, не кукуй! – ткнул я посохом в крону дуба, – Посидим перетрём, о своём, о чужом!

Осоловевшие разбойнички, услыхав мои речи, поняли, прятаться смысла нет и, ломая кусты, с дубинами наперевес, вышли на дорогу. Тот, что притаился в ветвях, от моих прорицаний, в буквальном смысле, рухнул с дуба, но быстро вскочил и присоединился к дружкам. Обступив меня с трёх сторон, они, туповато переглядываясь, остановились.

Увидев их в непоредственной близи я понял – «очковать» наверное, надо мне – здоровые бугаины, на голову выше меня, плечистые, с бородами и дубинами до пупа (правда первые сверху, вторые от земли) они представляли серьёзную опасность моему драгоценному здоровью.

– Ну что, доюродствовался, фокусник?! – нервно прошептал Эхнафаил – Давай уже, продолжай переговоры, импровизируй, как ты это умеешь, это единственный шанс. Вспоминай своих дружков уголовников.

– Ага, понял! – ответил я, опять забыв, что сейчас не один.

– Не понял? – сказал стоявший напротив меня верзила. – Что понял?

– Ты меня на понял не бери, понял? – как можно развязней, но без вызова ответил я. – С тобой говорит Глебан Зловещий, если ты ещё не понял – пришлось немного приврать, не говорить же, что им пудрит мозги «Ковалёк-юродивый».

– Ты о чём, болезный? – обратился ко мне детина, стоявший слева – Что-то мы тебя никак не раскумечем?

– Вот только давайте без эквелибристических экивоков. Не любо мне так дела вести, соплом попусту трясти.

– Слышь-ка, кончай околачивать вокруг да около, – недовольно сказал детина слева. – Ты как нас учуял пёсик?

– Братва! – примирительно ответил я. – Зачем нам долдонить друг с другом, нам нечего с вами делить.

– Как это нечего?! – подал голос стоявший справа бугай, указывая на купца. – Целая телега добра заморского. Её, милую, мы и будем делить.

– Обожди, Чалый, – остановил его стоящий передо мной разбойник. – Этот бродяга кажись, по фефёле лопочет, но я не могу уловить, о чём лопочет.

– Да и не надо, Хрящ. Долбануть ему по тыкве, чтобы не ерепенился и всё, – разбойник недвусмысленно помахал дубиной.

– Гляньте, у него амулеты братства лесных хранителей! – обратил внимание на болтавшиеся у меня на шее побрякушки из пещеры отшельника один из разбойников. – Они, хранители, хоть и безвредны, а языки животины, да птицы всякой знают, вот он наш трёп болотной и разумеет. Никакой он не фефёл, не нашего древа сучок.

Естественно не фефёл я, и тем паче не сучок, но заболтать шваль блатную или болотную, без разницы, мне вполне по силам.

– Я зыпаю, фраерята, вы тоже по боте фоните, – ответил я на жаргоне некогда знакомых мне космических пиратов. – Со мной шутки-прибаутки не хороши, не плохи, и фигли-мигли, ахи-охи мне не к чему. Если что, я Булю Пятищуплого гикну, кто не в курсе, ему одно щупало «фараоны», во время «скачка» бластером отчекрыжили, так вот этому авторитетному пацану два сателлита Арагурии мзду отстёгивают, и ещё «хурлы-шмурлы» говорят, что на арагурианском диалекте вельми понежным спасибом переводится. Как вам такой аргумент?

– Ну ты завернул, Глебка! – то ли восхищённо, то ли обречённо шепнул ангел.

– А-а, я понял! – радостно воскликнул Хрящ, обращаясь к своим товарищам «по оружию» – Он бродяга-юродивый, а такие с собственной головой в вечной ссоре. Давайте его отпустим. Шило, что скажешь?

– Чего там! Пусть идёт бедолага, – простодушно ответил бандит, стоявший слева.

– Красавчик, Глеб! – восторженно прошептал Эхнафаил. – Так держать!

– Настучит же, – недовольно заметил Чалый. – Надо бы его прежде самим пристукнуть.

– Где же это видано… – попытался заступиться за меня Мартын Лукич.

– Хайло закрой, а то треснет! – в один голос прокричали разбойники купцу, а Шило добавил – Ты купец, за себя бойся, с дурака спрос невелик.

– Я тебе припомню дурака, отморозок! – возмутился ангел, и наши мысли в этом совпали.

– Лады, пущай юродивый катится восвояси, – соизволил-таки мне покинуть место будущего происшествия Чалый. – А мы покуда, с купчишкой поталдычим.

– Ноги в руки, и давай отсюда пока не началось! – запричитал обрадованный ангел, до последнего не веривший, что я так легко выкрутился.

Разбойники прошли мимо, направляясь к телеге, а Чалый напоследок ещё и пнул меня, в мягкое место, полагая, что это придаст мне необходимое ускорение. Я споткнулся и упал в пыль на одно колено, обронив свой непростой посошок, а они даже не оглянулись посмотреть каково мне.

Зря они так со мной, нехорошо над «юродивым» измываться.

Вскочив на ноги, я надавил ногой на потайную веточку-рычажок и, проследив, как выскочило из посоха острое лезвие, обернулся к обидчикам.

– Стой! Ты куда?! – завопил ангел, разгадав мой манёвр – Пошли отсюда! Ты обещал меня слушаться!

Но меня уже было не остановить. Подойдя к одному из разбойников, стаскивавших с телеги купца, я похлопал его по плечу и ухватился за посох.

– Началось в деревне утро! Пипец! – скорбно прошептал мой «инстинкт самосохранения» и замолк.

– Что за хрена… – не ожидая подвоха, развернулся тот, которого звали Шило, ко мне, но договорить не успел.

Ткнув ему, что есть силы, вместо хрена, который он ожидал увидеть, змеиным набалдашником в лицо, второй, не менее сокрушительный, удар посохом я нанёс ему в солнечное сплетение. Рассыпая зубы, разбойник рухнул на землю. Не разобрав в суматохе, в чём дело, ещё один из разбойников, по-моему тот который Хрящ, всего лишь оглянулся через плечо. С размаху я нанёс ему посохом удар в висок. Раздался противный хруст и второй разбойник упал как подкошенный.

– Ах ты сучонок малохольный! – злобно завизжал Чалый, увидев плоды моих деяний. – Я же тебя в капусту пошинкую, – он выхватил из-за спины большой тесак, – Я тебя как свинью выпотрошу!

Бандит двинулся на меня. Сделав шаг назад, я споткнулся о тело лежавшего на земле бандита, и упал через него на спину.

– А-а! – дико закричал Чалый, прыгнув на меня.

Уперев посох набалдашником в подмышку, я выставил его перед собой. Не заметив лезвия на конце посоха, Чалый с размаху наткнулся на него животом и завис надо мной.

– Держи сучий потрох! – прохрипел он, вываливая наружу свои внутренности и из последних сил воткнул тесак мне в грудь. Но нож, слава богу, не меч – лезвие, попав в бляху на кольчуге, не выдержало и сломалось, не причинив мне вреда, за исключением небольшого психологического шока – не каждый день в тебя ножами тычут. Правда эта падаль мне ещё и рубаху слегка попортила, но это не в счёт. Отбросив в сторону тело издыхающего подонка, я полежал немного, приходя в себя.

– Ай да Глеб! – кажется только сейчас обрёл дар речи Эхнафаил – Ай да богатырь! Не ожидал, не ожидал, уважил ты меня. Заболтал их, бдительность притупил и с тыла ударил! Красава! Чисто сработано хоть и крови много!

Это было моё первое убийство человека, да ещё и тройное.

Конечно, в моей прошлой жизни, бывало, дрался в кабаках – то мне мордашку начистят, то я кому-нибудь отвешу звездюлей, по склизкой атрицианской роже, а тут потасовка с летальным исходом. От нервного перенапряжения у меня слегка дрожали руки.

– Глаза боялись, а руки сделали! – не унимался ангел. – Не переживай, это всего-навсего самозащита! Тебе там в плюс зачтётся!

Я прислушался к своим ощущениям – тишина, никаких угрызений совести, значит так им и надо.

– И кольчужка тебе пригодилась! Уберегла защитница! Я как чувствовал!

Поднявшись на ноги, я поддобрал посох выдернув его из разбойника. Купец, не веря своим глазам, смотрел на лежавших у моих ног здоровяков. Он наверное меньше их ожидал такого поворота событий.

– Глянь у мужика ступор! – ухмыльнулся повеселевший ангел. – Он, кстати, теперь тебе жизнью обязан!

– Ну что Мартын Лукич, поедем дальше? – подошёл я к нему и потормошил за плечо. – Пока на нас групповое убийство не повесили.

– Да, что же это я, – забегал, засуетился купец, поправляя товар на телеге. – Ой, ой, ой как же так, как же так.

– Эй, киллеры, вы хоть тела с дороги оттащите, – посоветовал веселившийся Эхнафаил. – Или прямо по ним проедете, изверги.

– Точно! – сказал я.

– Что, простите? – заискивающе спросил купец, подбежав ко мне.

– Давай Лукич, этих оттащим.

– Кстати, Глеб, за твоё ослушание тебе положено наказание! – заметил ангел, пока мы оттаскивали тела разбойников в сторону.

– Прекращай! – прошептал я, когда Лукич пошёл за следующим «придорожным мусором». – Победителей не судят.

– Вот только поэтому, я спою тебе только одну песню, чтобы знал как своевольничать.

Я иронично хмыкнул – тоже мне наказание.

Разобравшись со скверной компанией, мы ещё замели следы крови на дороге, повыкидывали обломки зубов и только тогда поехали восвояси, пока кто-нибудь нас не застукал.

Лес продолжал шуметь, как ни в чём не бывало, а у меня в голове ангел запел свой сомнительный «хит».

Мы с тобою изгна-аны из Рая-а-а, -

безбожно фальшивя, затянул он противным шепотком -

По тропинке, следом за другими-и-и,

Друг пред другом, от стыда сгорая,

Прочь от врат уходим мы нагими-и-и.

Ты не перва-ая кто в час-с-с рас-с-светный,

Соскочив пораньше жа-аворонка,

Без-з-заботной, озорной девчонкой,

С дерева сорвала плод запретны-ы-ый.

И когда, вкуси-ив его, прозрели-и…

– Всё хватит! Сдаюсь! – прошептал я, потирая виски. Это и впрямь суровое наказание – слушать его завывания.

– Что с тобой Глеб? – испуганно спросил Мартын, правя телегой.

– Да, в голове зашумело, вот прошу этот шум замолчать, – ответил я купцу.

Тот промолчал, настороженно поглядывая нам меня. Ангел, как будто и не слышал моей просьбы, продолжал свой «концерт без заявок»:

…Мы с тобой, увидев, вдруг друг – друга,

Зашептал Он нам: – Вы повзрослели,

За ворота вынесла нас ф-фьюга

Кое-как тропинку разбирая,

Мы бредём с тобою-ю, не спеша-а-а,

И украдкой на тебя вз-зирая,

Осознал я, как ты хороша-а-а.

Приобняв твой тонкий стан рукою,

Словно делал так не в первый рас-с-с,

Опустились в травы, над ре-икою,

От смущенья серп Луны погас.

Под величественным звё-о-оздным небом,

Я тебе под шелест камыш-ша,

Говорил: – В Саду так щ-щастлив не был,

Мне с тобой рай и без шалаша-а…

– Замолчи уже! – закричал я.

– Молчу! Молчу! – Мартын Лукич, благодаривший меня за спасение, от неожиданности выпустил вожжи.

– Да я не вам, – мрачно взглянул я на испуганного купца. – Это мысли вслух.

– Гляди, Глебушка, ещё раз ослушаешься, – сжалившись, пригрозил довольный собой ангел – И ты услышишь весь мой репертуар.

– Больше не буду, – ответил я и прикрыл глаза.

– Поспи, поспи, родимой, – одобрил мою идею Лукич. – Умаялся чай! Эка тебя проняло. Поспи друже.

– Спи, спи, – разрешил Эхнафаил. – На горизонте покамест чистоган!

Я забылся в спасительном сне.

Не знаю, сколько вёрст мы отмотали пока я дремал, но когда я открыл глаза, увидел, как Мартын уже в опустившихся сумерках разводит огонь на небольшой придорожной поляне. Я потянулся со сна и взглянул на небо: далёкие звёзды поглядывали на меня совсем без укора за содеянное, значит и они не сердились. Это происшествие с человеческими жертвами было на совести тех конченных «романтиков», которые по собственной воле вышли на «большую дорогу».

Всё, хватит думать об этих уголовниках. Необходимо выкинуть уже из головы сегодняшнее ЧП, иначе, в последующем может развиться психоз, невроз или фобия какая-нибудь. Здесь то, психотерапевтов нет, корректировать никто не будет. Точно шизиком или параноиком стать можно. Всё, выдохнули и забыли!

– Глеб, проснулся уже?! – радостно помахал рукой купец, раскладывая на скатерти незатейливую еду. – Пошли к огоньку, сейчас отужинаем и на боковую, а завтра с утреца пораньше тронемся, к полудню будем в городце.

Я спрыгнул с телеги и присел у полыхавшего костерка. Языки пламени, пожирая сухие ветки, освещали пятачок вокруг костра, как бы отгораживая опускавшуюся на землю ночь. Над головой захлопала крыльями пролетавшая ночная птица, в глубине леса проухал филин – редкие звуки становились слышны отчётливее, чем днём.

– Всё нормально? – спросил я, глядя в ночь.

– Всё нормально! – дружно ответили Эхнафаил и Лукич.

– Давай-ка, Глеб, раздели со мной трапезу – пригласил к импровизированному столу Мартын Лукич.

Во время ужина купец, искоса поглядывая на меня, силился спросить что-то, но не решался. Заметив, что его что-то гложет, я сам обратился к нему:

– Спрашивай Мартын Лукич, что знать хочешь?

Немного помявшись, он, стесняясь, заговорил.

– Извини Глеб, там, на дороге, ты себя Зловещим назвал, это как?

– Это я на разбойников впечатление произвести, – улыбнулся я. – Проще говоря, страх нагнать.

– Ну на меня ты там точно страху нагнал. А-а …

– А-а, дак в миру, да на досуге я предвижу по мелочам.

– Что значит «по мелочам»?! – возмутился, тут как тут, ангел. – Очень даже много с моей помощью «предвидишь».

– Выходит ты Глеб Вещий? – догадался Лукич.

– Можно и так сказать, – неопределённо пожал я плечами.

– Оп-па! – прошептал удовлетворённо Эхнафаил. – Как я и предрекал, тебя теперь Вещим Глебом нарекут, а то, что это – «Ковалёк», не уровень для нас.

Ох как хотел я попросить замолкнуть своё «шестое чувство», но не хотелось снова пугать Мартына.

– Знаешь Глеб, я ведь там поначалу, как ты к разбойникам навстречу вышел, грешным делом подумал, что ты заодно с ними, – признался купец. – И лопотал ты странно, и обзывался по ихнему, и вёл себя безбоязненно. Думал всё, доездился купчишка.

– Ерунда, говорят с волками жить по-волчьи выть или – енотов бояться – в нору не соваться! – усмехнулся я. – По дурацки лопотать ума много не надо, я обдурить их так вздумал. Мы их поздно узрели, вовсе можно было и не лезть на рожон..

– Кто же это мы? – прищурился Лукич. – Ты же один ко мне подсел.

– Мы… э-э… – почесал я затылок, прикидывая правдоподобный ответ. – Это я и моё звериное чутье.

– Сам ты чутьё звериное, – оскорбился Эхнафаил. – Зови меня Его Весочество Предчувствование.

– Значит и впрямь ты провидец? – уточнил купец.

– Я же тебе уже сказал – да! Более или менее, – кивнул я. – Всякое видеть приходилось.

– А отметелил ты тех поганцев аки богатырь былинный. Славно дерёшься! – польстил мне купец и пригорюнился. – Видишь, опять нынче лихой люд голову поднял. Совсем воевода Мстислав крыс не ловит. Раньше такого не было.

Я подбросил в костёр несколько веток хвороста, собранного Мартыном ещё засветло и поинтересовался каким боком тут воевода Мстислав.

– Князь Святополк его внутренними угодьями заведовать поставил, – пояснил купец. – Дань с полюдья собирать, лазутчиков отлавливать, лиходеев искоренять, смотреть за порядком в уделах княжеских. Его дружинники особой породы, он сам их подбирает: жестокие, подозрительные, спуску никому не дают. Коли заподозрят в чём, из когтей своих уже не выпустят. Одна дорога от них – на острый кол. Лютует Мстислав. Народ ропщет на него, зато в лесах и сёлах порядок был, не баловал никто. Видно не до этого нынче Мстиславу, ежели вновь разбойники объявились в земле нашей.

– Министр внутренних дел, короче говоря, – пояснил ангел, хотя я и сам догадался.

– А сам воевода, что за птица? – спросил я.

– Мстислав-то? – переспросил Мартын. – Из велеможей он. Его отец Алексей в друзьях с тогда ещё юным княжичем Святополком был. Говаривают, на охоте однажды, он Святополка от вепря дикого собой прикрыл. С младых ногтей сиротой Мстислав Лексеич остался. Святополк его не забывал, при себе держал, как сына своего воспитывал, вместе с дочерью Софьей. Вроде в хорошие руки попал, а зверствует Мстислав по страшному. Порой ему за своеволие от Святополка попадает по отечески, да уж не перекроить видно сей кафтан.

– А как ты думаешь, этот воевода смог бы крамолу против князя учинить? – поинтересовался я его мнением, осторожно зондируя почву.

– Человеческая сущность – потёмки, – ответил купец. – Хотя от Мстислава всего ожидать следует. Непредсказуемый он.

– Ты это что меня проверяешь? – озабоченно пробормотал ангел. – Я врать не буду, сам видел – заговорщик Мстислав.

Я не стал вступать с Эхнафаилом в полемику, а продолжил беседу с купцом. Тем более, тот и сам был непротив пообщаться на эту тему.

– А чего ты спрашиваешь? – в ответ поинтересовался купец. – Аль слухи какие ходят?

– Ага, слухи! – уклончиво ответил я, раскрывать всех карт пока не хотелось.

– Сам ты слухи! – захрипел ангел. – Мужик честный, ему можно довериться.

– В общем, Мартын Лукич, тут такие дела, – решил я последовать совету ангела. – У меня имеется достоверная информация из проверенных источников, что воевода Мстислав готовит государственный переворот.

– Ась? –раззинул рот в недоумении купец. – Что он в источниках готовит, приворот?

– Да, ты как с древличем разговариваешь?! – набросился на меня Эхнафаил. – Хочешь, чтобы он по твоей милости с катушек съехал?! Ты ему ещё о манифесте Трёх Конфедераций поведай, чтобы наверняка, – немного выпустив пар, ангел уже спокойнее продолжил, – Давай-ка не мудри, по простому, как ты уже здесь насобачился, объясни человеку суть вопроса.

– Мартын Лукич, хочешь верь, хочешь нет, – положил на всякий случай я руку на плечо сидевшему на корточках купцу, чтобы тот от новостей в костёр не упал. – Видение мне было, в котором воевода ничтоже сумняшеся злобное зло супротив князя задумал, крамолу против Святополка плетёт.

Мартын Лукич опустился на колени и прикрыл глаза.

– Лукич, тебе нехорошо? – встряхнул я его. – Лукич, не пугай меня! Э-эй!

– Не тормоши человека, – заступился за купца ангел. – Он полученную информацию переваривает.

– Я так и думал, что добром это не кончится, – в подтверждение сказанного Эхнафаилом вдруг произнёс купец.

Взглянув на меня Лукич продолжил развивать своё видение назревшей проблемы.

– Мстислав и раньше здорово лютовал, а последнее время вовсе словно с цепи сорвался, собака. Он Софью засватать хотел. Святополк, на усмотрение дочери, готов был согласие дать, однако юная княжна не жалует воеводу. Мстиславу от ворот поворот дала. Она девка тороватая, на Светозара поглядывает. Народ посмеивался в кулак, а Мстиславушка, он злопамятен. Значится, решил злом на добро ответить, холоп чёртов.

– А Светозар кто ещё такой?

– Неужели не слыхал? – удивился купец. – Воевода Светозар, сподвижник князя и опора его в делах внешних. Молод и умён, с соседними племенами от имени князя дела ведёт, а в случае чего и дружину возглавит. Мой племянник Никита, у него в близких товарищах ходит. Я тебе про племяша-то свово сказывал, – я только развёл руками, мол, прости не помню, – Не захотел глупый, со мной торговым ремеслом заниматься. В дружинники подался. Ну да пущай, может там ума-разума наберётся.

– Министр иностранных дел, выходит, сей воевода – прошептал ангел. – Светозар нам как союзник сможет пригодиться.

– Угу, – согласился я с Эхнафаилом и вновь обратился к Мартыну. – Светозар, стало быть, тоже в Софью влюблён?

– Ось, чего не знаю, того не знаю, – вздохнул Лукич. – Может и любит, в тихом омуте всяко бывает, а он такой. Никита сказывал, смущает всегда воеводу девица, а это первый признак…

– А твой племянник сможет нас познакомить со Светозаром?

– Сможет, куда денется. Коли надо, попрошу его, – пообещал купец. – А ты Глеб если остановиться негде у меня поживёшь, я теперича вроде как должник твой.

– «Вроде как» – передразнил его Эхнафаил, обращаясь естественно ко мне. – Он у нас самый, что ни есть должник. Жизнь спасти не хухры-мухры. У него родимого ты остановишься, и думать не надо.

– Спасибо за приглашение, – поблагодарил я за гостеприимство. – Мне и впрямь негде переночевать, знакомых нет в городе, поэтому с радостью приму ваше приглашение Мартын Лукич.

– Вот и ладно, – обрадовался купец возможности быть мне ещё в чём-то полезным. – А теперь давай вздремнём, думаю, ты всех злодеев в этих местах порешил, – подмигнул он, и отошёл к телеге за подстилками.

– Так говоришь, оба воеводы на княжну запали, – вслух размышлял я, осмысливая услышанное. – Надо взглянуть, что это за Софья такая, если её столько знатных мужиков любят.

– Любят, не любят, нам какое дело, – прошептал ангел. – У Святополка наследника нет, вот они через его дочь и метят в князья. У Мстислава не получилось, вот и задумал он чёрное дело – по беспределу сместить своего добродетеля. Ты не грузись Глеб, со мной любую бабу у кого хочешь, отобьёшь. Кстати, княжна Софья, весьма подходящий для нас вариант, ты подумай на досуге.

Лукич к этому времени вернулся и подал мне набитую сеном рогожу.

– Подумаю, – протянул я, расстилая данную купцом рогожу около костра, и ложась на неё – Обязательно подумаю.

– А чего?! Чем мы хуже их?! – продолжал вслух «размышлять» Эхнафаил. – У тебя за плечами тоже боевых походов хватает.

– И то верно!

– О чём это ты? – спросил купец у меня, собирая оставшуюся от ужина снедь в узелок.

– О Софье, о князе, о воеводах…

– …При более удачном стечении обстоятельств, ты бы тоже давно «воеводой» какого-нибудь межзвёздного эсминца был… – не успокаивался ангел.

– Странный ты, Глеб, – сказал купец, устраиваясь напротив. – Вроде нормальный…

– А вроде и нет, да?! – позёвывая, закончил я за него – В общем, юродивый, ты хочешь сказать.

– …Тем более у тебя, в отличии от этих доморощенных полководцев и образование высшее гражданское и среднее военное имеются… – начал перечислять мои «достоинства» не в меру говорливый незримый «сват».

– Ну, это, вродь того, – смущённо протянул купец.

А это даже забавно – вести беседу сразу с двумя товарищами, да ещё по разным вопросам.

– Короче, решено – женим тебя на Софье, а там и до княжеского пурпурного плаща рукой подать, – подумал, подумал за меня «на досуге» Эхнафаил и решил, тоже не посоветовавшись, со мной.

– И тебе спокойной ночи, Лукич! – повернулся я спиной к собеседнику и костру, даже не сочтя нужным отговаривать ангела от его глупой затеи. Пусть куражится, прикидывает как обстряпать это дело, от таких его идей все вреда меньше.

– Ага, доброй, – так и не поняв моей утончённой натуры, ответил купец и, подбросив в огонь, оставшийся хворост тоже завалился спать.

И правильно, утро вечера мудренее.


***

Следующий день встретил нас в дороге без приключений, и уже к полудню, как планировал Лукич, стараниями его гнедой лошадки, с виду клячи, а на самом деле ещё довольно выносливой бодрячки, мы въехали на холм, с которого открывалась панорама княжеского городища.

– …аю …ать! – унёс беспечный ветерок обрывки слов восхищения, вырвавшихся у меня при виде большого населённого пункта, огороженного защитным валом и высокой многометровой изгородью из толстых брёвен заострённых сверху, с большим количеством сторожевых башен по периметру ограждения.

С холма, как на ладони просматривался весь Твердск – в центре града, обнесённый ещё одной, не многим меньшей по высоте, чем наружная, изгородью, стоял Кремль – комплекс построек на княжеском дворе. Всё в точности, как и рассказывал в пути о городище Мартын Лукич, я увидел своими глазами. Град древличей и смахивал на древо в разрезе, потому как и рос он подобно деревьям, наращивая кольцо за кольцом вокруг своей сердцевины – княжеского кремля.

Кремль плотным кольцом окружали большие двух-, трёхэтажные терема его сподвижников-велеможей: воевод, бояр, богатых купцов и землевладельцев. Далее кольцами расходились дома жителей попроще: купцов, ремесленников, работного люда, бараки подмастерьев, густонаселённые казармы дружинников, с торговыми рядами, площадями, улицами и переулками. Ближе к оберегающей «коре» древа-града – наружным защитным стенам, укреплениям и валам – ютились домишки всякой черни, амбары, склады, лабазы, трактиры, харчевни, хлева, конюшни и тому подобные элементы здешней городской архитектуры.

Лукич отсюда попытался мне показать где его дом, но единственное, что я понял – он жил где-то между вельможными избами и ремесленным местечком. Что же вполне сносно, что ещё надо для спокойной жизни, под защитой таких стен.

Лошадка, почуяв скорый отдых, без дополнительных «просьб» переключилась на вторую передачу, или, как здесь называлось – перешла на рысцу. Тем более, её задача упрощалась: остаток пути шёл в основном под уклон.

На подъезде к одним из четырёх ворот, ведущих внутрь города, а именно к Северным, Мартын Лукич напомнил мне о людях Мстислава:

– Вон те, – кивнул он на стоявших у врат стражей в полном боевом облачении. – Дружинники воеводы Мстислава. Их воля пропускать или не пропускать, заподозрят неладное, быть беде. Ты держи с ними ухо востро. Если что, скажешь, к знахарю Любославу за советом пожаловал, его они побаиваются, он к князю допуск имеет, скорее пропустят.

– Хорошо, скажу! – согласился я. – А Любослав не с ними?

– Нет!! – синхронно ответили и ангел и купец, только ангел ещё добавил. – Навёл я тут справки про этого знахаря: ничего сверхъестественного, больше важничает и на публику играет, травяные коктейли-зелья варит как заправский фитофармацевт, а в остальном дилетант, но он не противник.

Пока ангел мне доводил очередное досье, мы подъехали к воротам, за которым шумела древличевская столица.

– Тпру-у! Стой! – поднял руку один из двух дружинников, тот, что с копьём. – Лукич здравствуй долго! – обратился он к купцу, – А это кто с тобой? Что-то я его не видел раньше-то?

– И тебе не хворать, Мокий. А это парень из Дебрянки, к знахарю Любославу за советом – спокойно, без зазрения совести, соврал им Мартын, и на всякий случай добавил: – Глебом его кличут, он мой старый знакомый.

– Да мы знаем Лукич, что у тебя все смерды в товарищах ходют. – сказал первый стражник, подмигнув второму и оба засмеялись. – Небось, ты и этого к себе в гости потащишь?! – успокоившись сказал он и вновь подмигнул товарищу, мол, каков я молодец, остёр на язык.

Я лично ничего смешного в его речах не заметил. Тупая плоская глупость!

Купец осудительно покачал головой, но ничего не ответил.

Отстав от Лукича, стражник пристал ко мне:

– Эй, смерд, – спросил он, вновь лукаво поглядывая на второго стража, приглашая того поучаствовать в насмешках. – А тебя какая нужда ведет к знахарю, никак хворь приключилась?

Ну, мне в карман за словом долго лезть не надо. Сразу, без подготовки, также спокойно и «правдиво» как Лукич, я изложил свою «легенду»:

– Плохо дело у нас, люди добрые, – заунывно законючил я. – У сестры моей Лукерьи, инфрасветовой ультрамографией выявлена внематочная беременность на этапе формирования внутренних органов плода, от лазарева сечения для аварийного абортирования она отбрыкивается, одна надежда на знахаря. На него только и уповаем, – сложил смиренно я руки на груди, готовый вот-вот расплакаться.

– Ты смотри, опять не переборщи! – только и сказал ангел, не вдаваясь, как обычно, в пространный комментарий моих действий.

– Он чево, малохольный? – скривившись, как от лимона, спросил стражник, обращаясь к Мартыну. Со мной ему разговаривать уже не хотелось.

– Как видишь, Мокий, – «смахнул слезу» купец, растроганный моей «драматургией».

– Да, тут совет не поможет, – сочувственно заключил второй страж.

– А он не сглаженный, порчи на нём нет? – поинтересовался Мокий, отойдя на всякий случай в сторону. – Ещё занесёт в город хворь какую-нибудь, или хуже того – поветрие, а то у нас и так тут беда за бедой.

– Чур тебя, Чур тебя, – возмутился Лукич. – У тебя Мокий одна беда, ветер в голове, а остальное проходящее.

– Мокий правду глаголет – сказал второй страж, переходя на шёпот – Слух прошёл, что княжна Софья пропала. Якобы с утра няньки её пропажу обнаружили. Говорят, князь жутко разъярён, не в себе. Рвёт и мечет!

– Это новость! – удивлённо воскликнул Эхнафаил. – И моё упущение! Ну ничего, я всё разведаю!

– Так озорная девка не в первый раз с княжьего двора сбегает, – усмехнулся купец, не придав значения новой вести. – Погуляет на воле и вновь в золотую клеть прилетит. Оно же понятно, дело молодое, с подружками по лавкам пройтись, иноземные товары посмотреть.

– В этот раз иначе, – ответил Мокий, оглядевшись по сторонам. – Говорят, Светозар к её пропаже причастен. Во-от!

– Не может быть! – воскликнул купец и обернулся ко мне. – Слышь Глеб, всё как ты и предрекал, заговор супротив князя замыслили!

Господи, боже мой! Кто тебя просил Лукич, раскрывать карты, да ещё кому!

– Так он ещё и прорицает? – Мокий с подозрением уставился на меня. – Может ты знаешь, и кто княжну похитил?

Если меня раскусили люди Мстислава, они просто обязаны будут избавится от «прорицателя». Я приготовился к самому худшему.

– Ху-ух! – услышал я запыхавшийся голос Эхнафаила. – В общем так, Софья действительно пропала. Мстислав начал действовать, точно говорю это он, – ангел замысловато ругнулся, – А ты Глеб что в посох, как в родного, вцепился? – спросил он и поняв в чём дело, продолжил, – Великолепно! Стоило мне на минутку отлучится, ты уже в… «шоколаде». Короче, этих не бойся, они не в курсе дел своего воеводы. Тот тоже далеко не дурак, всех в свои планы посвящать. Они убивать не станут, но Мстиславу о тебе донесут, у них обязанности такие. Так что нам лучше этих убрать по тихому…

– Никого мы убивать не будем, – прошептал я в кулак.

– Ну как хочешь! Тебе виднее! Звёздный воин у нас ты, не я!

– Эй, ты что там бормочешь?! – окрикнул меня, и, кажется уже не в первый раз Мокий – Так ты сможешь сказать где княжна?

– Ну, если смотреть с точки зрения параномальной интуиции, – ответил я. – То всё возможно.

– А это уже лишнее, – укоризненно заметил Эхнафаил. – Мог бы сказать «никак нет».

– Да куда ему, – поняв свой промах, попытался реабилитироваться Лукич. – Он имени-то своего толком не помнит. Юродивый он.

– Ладно, проезжайте, – проворчал стражник отходя в сторону. – Как от Любослава вернётся, пущай у тебя будет Лукич. За ним придут.

От его слов мне стало не по себе.

– Зашибись! Приехали, называется, на помощь! – проворчал ангел. – Скажи спасибо купцу. Зря только его спасали от бандюков.

Но ничего я Лукичу конечно не сказал, а начал трезво размышлять над создавшейся ситуацией. В принципе пока она была не такой катастрофической, как могло показаться на первый взгляд. Сейчас, главное, надо бы побольше получить информации. А кто её нам может дать? Правильно, лицо приближённое к княжескому двору. Светозар нас не примет, а тем более князь, если он сейчас в ярости, то ему лучше под горячую руку не попадаться. Остаётся одна кандидатура, племянник Лукича.

Добравшись до купеческого терема, мы обнаружили у него дома Никиту. Как говорит мичман Галактионов – на патруль и дезертир бежит.

Никита, при доспехах и оружии, сновал из угла в угол по горнице и был в весьма возбуждённом состоянии. Когда мы вошли, он бросился было лобызаться к дядьке, но, увидев в дверях меня, остановился.

– Дядь, а это ещё что за волхв? – спросил он, разглядывая мой странный посох и длиннополую рубаху, перепоясанную верёвкой.

– Волхв, не волхв, а человек он добрый и справедливый, – сказал купец, проходя в дом. – Он меня от гибели спас, а ещё ему ведомо стало о крамоле против князя.

– Ишь ты! – с неподдельным интересом воззрился на меня ратник. – Спасибо тебе, мил человек, за службу добрую, за изволение из беды дядьки Мартына.

Закончив на этом с благодарностьями дружинник развернулся к дядьке.

– Дядько Мартын, а у нас тут такое лихо случилось… – Никита замолчал, многозначительно поглядев в мою сторону.

Перехватив его взгляд, Лукич, присевший на лавку, поспешил его уверить в моей надёжности:

– Ты не зыркай по сторонам, выкладывай как есть. Глеб больше вашего брата знает, прорицатель он.

Дружинник ещё раз оценивающе взглянул на меня и стал рассказывать.

– Сегодня ночью княжну Софью похитили!

– Это мы ужо знаем, а кто похитил? – спросил Лукич, снимая сапоги.

– Кто похитил неведомо, да только у Светозара нашли её кокошник с самоцветами, – выпучив глаза, сказал Никита. – Воевода Мстислав нашёл в колчане, к седлу коня Светозарова притороченному. Князь Святополк во гневе на Светозара, а тот одно твердит, мол ни сном, ни духом о княжне. Мстислав князю пообещал до утра разобраться со всем, а своим людям наказал Светозару допрос пристрастный учинить и стеречь того, дабы не убёг.

– Погодь! – перебил я его. – Вам не кажется странным такое совпадение, что Мстислав сам нашёл улику, я имею в виду кокошник, у Светозара, а тот и знать не знает. Дело здесь нечисто.

– Ничего странного, – простодушно ответил Никита. – Мстислав случайно кокошник нашёл. А Светозар то каков, я ему верил, а он оборотнем оказался.

– Ты погоди судить воеводу своего, – резонно заметил Лукич. – Послушай, что Глеб Вещий молвит, потом суди да ряди.

– Тут стопудовая подстава, – высказал мне свою точку зрения Эхнафаил. – Это нам с тобой кажется, что наивно подкидывать улики своему сопернику так топорно, а для простого местного люда, это, считай, огроменный прорыв в хитрости, я бы даже сказал запредельная комбинация коварности. Это же старый принцип – разделяй и властвуй – в действии. Сначала Мстислав обезвреживает одну возможную угрозу, а после расправляется князем. Я даже сомневаюсь, сам ли Мстислав фокус с кокошником придумал, как бы ему «внутренний глас» не подсказал. Сам князь, человек в годах, умудрённый жизненным опытом, поднаторевший в пускай, примитивной, политике, купился на удочку Мстиславову. Светозар здесь точно не причём. Давай так, я сейчас тебя покину ненадолго, разведку проведу, рекогносцировочку и с конкретной информацией вернусь. Только без меня никуда ни шагу. Не забывай я твой ангел-хранитель, а шпионить, это у меня просто хобби.

Когда ангел замолк, я посмотрел на оставшихся собеседников. Лукич с племянником терпеливо ожидали моего ответа.

– Светозар невиновен! – твёрдо сказал я. – Я глас свыше слышал. Воевода Мстислав нарочно опорочил имя Светозара, дабы оградить себя от оного, для свершения чёрного дела, коим является заговор против Святополка.

– А как же кокошник? – с сомнением поинтересовался Никита.

Дался ему этот кокошник.

– Это коварство Мстислава, – сказал я.– Не стопоритесь на нём.

– Верь ему Никитка! – сказал Лукич, видя, что племянник колеблется. – Я от него ещё вчера о крамоле слышал. Он и пришёл в град, дабы князя и нас всех от беды уберечь.

Дружинник походил по комнате, почёсывая в раздумье затылок.

– Хорошо! Коли Светозар невиновен, что тогда делать? – обратился Никита ко мне.

– Ждать!

– Чего ждать?

– Ждать когда мне будет видение или глас свыше! – сказал я и отвернулся к окну, перебирая возможные выходы из сложившейся ситуации.

– Сядь, не мельтеши! – приказал Лукич племяннику, подвигаясь на скамье.

– И ты тоже сядь, а то сейчас упадёшь, – предложил внезапно «объявившийся» ангел. – У меня столько компромата, жаль нельзя его по гологравизору показать…

– Ближе к делу! – поторопил я Эхнафаила.

– Ась? – разом спросили родственники.

– Всё нормально, это мысли вслух, – бросил я им через плечо, чтобы не отвлекали.

– Такое, значит, дело, – начал доклад ангел. – Мстислав украл княжну в отместку за её отказ, это раз. Но это не главное. Главное – с её помощью он хочет вытянуть князя из города, и разделаться с ним…

– Как?

– Он же пообещал Святополку до утра разобраться во всём. Святополк ему верит равно как сыну. А наш воевода-злодей желает разобраться по-своему. К утру всё будет кончено. Мстислав подельникам из числа своих замов задачу поставил отрядить проводника, к кривлянам, отряд которых в три сотни штыков, то бишь мечей, уже притаился на границе с княжеством. Их он и просил у Яромира, так как своих, посвященных в крамолу людей, у него десятка два только наберётся. Если всё пройдёт, как задумал Мстислав, к рассвету, а может и раньше, они подойдут к городищу. На Южных вратах будут стоять подговорённые Мстиславом стражники, которые впустят кривлян и проведут их к людям преданным князю, в основном старшинам и дружинникам. А Святополку он скажет, что Софья объявилась на болотах, за Волчьим Яругом. Это овраг в верстах семи от града. За ним есть тайное логово этого волчары Мстислава. Когда князь выедет туда, Мстислав его там и порешит, сам же вернётся в Твердск, где уже будут хозяйничать его люди. Вот такой план у него.

– Да, это не твой гениальный – «давай придём к князю, и всё расскажем», – ответил я, всё ещё находясь под впечатлением от услышанного. – Воевода, небось, не один месяц думал, вынашивал его.

– Твои предложения, стратег? – спросил задетый ангел.

– Я вот что скажу, – громко произнёс я и, пересказав вкратце «пришедшее ко мне видение» (или глас свыше, уже не важно), начал распределять задачи. – Ты, Мартын Лукич, дуй к знахарю своему, как его, Любославу. Опиши ему суть происходящего, чтобы он пошёл к князю на приём, не знаю, чем хочет бьёт – челом или гузном, но должен заставить того отправить дружинников, и по более, за Волчий, этот Овраг, значится, забрать Софью из терема на болотах. Ты Никита должен…

– Стой! – вдруг зашептал Эхнафаил. – А кто тебе сказал, что княжна на болотах?

– Прошу прощения, я на минуточку, у меня опять видения, – извинился я перед Лукичём и племянником, и отошёл к окну пошептаться со своим «шпионом». – Ты ведь мне сам сказал, что Софья на болотах за Яругом Волчьим, будь он не ладен.

– Ты путаешь, я такого не говорил, – зашептал Эхнафаил. – Я только сказал, что Святополка туда заманят. Но Софьи я там не нашёл. Есть стражники, люди Мстислава, там, но их-то к делу не пришьёшь. А ну как она в другом месте?

–Что-то ты меня в конец запутал, уважаемый, – силясь, чтобы не выразиться нецензурно, прошептал я. – Тогда наш первоначальный антикрамольный план рушится на корню. Что делать?

– Не знаю, – виновато прошептал ангел. – В целом я не исключаю возможности нахождения княжны на болотах, но есть одна проблема. Если она там и я её «не вижу», значит, она заперта в подземелье. Тут уж извини, я не Бог, у нас свои табу, сквозь землю мы «смотреть» не можем, не наша прерогатива. Да, и сразу во многих местах я тоже очутиться не в состоянии. Мои возможности не безграничны.

– Так как нам тогда узнать, где Софья? – зашептал я, больше обращаясь к самому себе. – Сейчас нам главное узнать, где княжна спрятана. Тому, кто её найдёт, князь поверит, и тогда можно будет переходить к плану «Б».

– О-о, – с уважительной иронией прошептал Эхнафаил. – У тебя уже план «Б» готов. Тебя не смущает, что мы ещё план «А» не составили. И не забывай, что Мстислав неотлучно находится подле князя, надо очень постараться, чтобы в обход его добраться до Святополка.

– Пустое. Нам надо узнать, где находится Софья, – ответил я, и помахал рукой ожидавшим на лавке моих указаний товарищам по оружию, мол, всё нормально, у меня ещё видения.

– Стой на месте! – вдруг скомандовал ангел. – У меня дурные предчувствия.

Не прошло и десяти секунд, как Эхнафаил вновь заговорил.

– Дом окружён людьми Мстислава. Судя по разговорам, они пришли за «прорицателем», – доложил обстановку Эхнафаил. – Не подскажешь, кто-нибудь ещё в этом доме кроме тебя назвался Вещим Глебом? Если нет, то это за тобой.

– Дом окружён людьми воеводы Мстислава, – передал я информацию Лукичу и Никите. Те обеспокоено стали подглядывать в окна. – Не суетитесь, пока они штурмовать не собираются. Они пришли за мной.

– У нас есть потайной выход через лабаз во внутреннем дворе, – предложил мне Лукич по тихому сбежать. – Я скажу, будто ты от знахаря ещё не пришёл.

– Знахаря подставлять под удар не будем, – сказал я, прогуливаясь по комнате, у меня в голове зарождался новый план, но я никак не мог уловить его за «шкирку». – Возможно, Любослав нам всё же понадобится.

– Глеб, отойди в уголок, пошептаться, есть новые данные, – прошептал ангел, дождавшись, когда я отойду он продолжил. – Среди тех, кто на улице, в основном рядовые, пешки, которые играют втёмную. Только один среди них из числа доверенных лиц Мстислава, Мишата. Он в домике на болотах был среди стражей. Угадай, зачем он здесь? Правильно, тебя сцапать и в укромное место утащить. А теперь дальше соображай. Зачем на болоте несколько вооружённых дружинников из числа лиц особо приближённых к воеводе? Нет, не для того, чтобы заброшенный домик от бродяг охранять. Они все посвящены в план Мстислава и охраняют они там важную птицу. А пташка Софья, важная, али так себе. Я тоже думаю, важная и у меня такое чувство, что она где-то там. Твоя задача сейчас свалить отсюда, всеми правдами и неправдами добраться до князя, и отправится с ним на болота.

– Молодец, красиво всё по полочкам разложил, – похвалил я ангела за дедуктивность мышления. – Ставлю восемь с плюсом. Только есть несколько «НО». Первое «НО» – мы точно не знаем где Софья там спрятана, это может быть и в доме подземелье, и на болотах и в яме какой нибудь…

– Типун тебе на язык! – занервничал Эхнафаил. – Ты думаешь, её уже закопали?!

– Маловероятно, – успокоил я его, хотя самому стало не по себе от ангельской «догадки». – Чтобы стать настоящим князем Мстиславу надо будет жениться на какой-нибудь княжне. По близости окромя Софьи никого нет, к тому же эту он любит.

– Согласен, вполне здравое рассуждение, – согласился Эхнафаил.

– Дальше, – продолжил я озвучивать свои умозаключения. – «НО» номер два – Мстислав ни на шаг не отходит от князя, пресекая все несанкционированные контакты. Князь ослеплён горем, которое умело им маскируется под гнев, хотя хрен редьки не слаще. Согласись, не каждый день у князей из под носа дочерей на выданье воруют. Они же не кочевники, немного цивилизованнее уже. Ладно, это всё лирика, а теперь третье «НО». «НО» они пришли за мной неспроста. Это знак свыше, который указывает мне мой путь. Я должен сдаться.

– Здрасте-пожалуйста! – проворчал недовольный таким раскладом ангел. – Ты хочешь сказать, что сейчас выйдешь к ним и позволишь им тебя прикончить. Да ты в своём уме «юродивый». Это я твой «знак свыше», меня слушай.

– Всё пучком, – сказал я максимально бодро.– Убивать меня, им смысла нет, а это наш единственный шанс. Если даже князь приедет на болота и там никого не сможет найти, он убедится в том, что мы «солгали», и окончательно поверит Мстиславу. Тот может завалить его и в княжеском кремле, если понадобится. Главное, Мстиславу устранить Светозара, это раз, и завести кривлян в город, это два. Хуже, конечно, для воеводы если князь в момент резни будет в городе, но по сути это большой роли уже не сыграет.

– Так в чём смысл нам тогда дёргаться, если всё таки плохо? – заметил ангел. – Давай введём план «В».

– Это ещё что за план?

– Смиримся и уйдём отсюда, – предложил Эхнафаил. – Я твою жизнь должен сохранить, а не рисковать ею, по крайней мере, пока ты не прославишься по хорошему. Выберемся из города, я тебя проведу, и махнём к бреговичам. Ты хоть на настоящей ладье поплаваешь, не всё тебе на звездолётах, да телегах кататься. Как такой план?

– Э-эх, всё слишком далеко зашло, мне люди верят, – вздохнул я. Мой хранитель упорно делает вид, что якобы не понимает всей серьёзности ситуации. – Значит план таков, – обратился я на этот раз уже к сидевшим на лавке людям. Я отвлекаю тех, что на улице. Они уходят вместе со мной. Как они уйдут, ты, Лукич, действуешь по первоначальному плану, обхаживаешь знахаря Любослава. Меня увезут на болота за Волчьим Яругом, там где-то есть домик.

– Заброшенный охотничий домик! Я знаю, где это! – догадался Никита.

– Замечательно! Но, не такой уж он и заброшенный. Там, скорее всего, находится и Софья. Я постараюсь найти её, по крайней мере, разузнать, где её прячут. Скорее всего, Мстислав пожелает посмотреть на прорицателя, то есть на меня, может быть, я постараюсь выманить его из града и, возможно, он оставит князя со своим горем наедине. Если вдруг он уедет из кремля, Лукич, знахарю этому ноги в руки и с ним вместе к Святополку. Пущай езжает к домику, если всё будет хорошо, я буду вас там ждать. Ты Никита, собирай верных людей, и если уедет князь, освобождай из-под стражи Светозара. Расскажешь ему о кривлянах, проводнике, продажных стражах на Южных вратах, и сделаешь следующее…

Я рассказал, что ещё им надо предпринять до нашего с князем возвращения с болота.

– Если оно будет, это возвращение, – прошептал всё это время горестно вздыхавший ангел. – Уж слишком много «если», «вдруг», «скорее всего», «возможно», «может быть», а ведь может и не быть. План дерьмо!

– На пожаре член насос! – сказал я, надеясь на то, что этот план сработает.

– Нет, этот «насос» Мстислав, не на пожаре, – понял по своему, нашу армейскую поговорку Эхнафаил. – А у меня конкретно дурное предчувствие! – ещё раз вздохнул он, омрачая мои, и так призрачные надежды, своими стонами.

– Ну, я пошёл! – сказал я и взял свой походный посох.

– Можно спросить? – подошёл ко мне Мартын Лукич, я кивнул – Нам почудилось, что ты с кем-то разговаривал всё это время.

– Так и есть, – ответил я. – Общался с духами наших предков, искал у них доброго совета.

– Ага, духи предков, – проворчал горестно ангел. – Можете звать меня «падший ангел». Сегодня тебя грохнут, а меня… да что там, делай как знаешь.

– А если ничего не выйдет? – спросил посуровевший дружинник Никита.

Тогда нам всем кранты, подумал я, но озвучивать своих мыслей не стал.

– Главное, сделайте, как я сказал, – напомнил я своим помощникам-сообщникам и шагнул за дверь.


– Я готов, ребятушки! – выйдя наружу, обратился я к стоявшим по сторонам улицы воинам Мстислава. – Ведите меня к храбрейшему воеводе Мстиславу.

Воины обступили меня и совсем без вражды, с интересом разглядывали «провидца», ожидая кого-то или чего-то. Вскоре это нечто – крытая повозка с кучером, дребезжа по деревянной мостовой подъехала к нам.

– В этот раз ты не угадал ведун, – ехидно ухмыльнулся воин, выделявшийся среди остальных начищенными блестящими доспехами, видно тот самый Мишата. – Не было на то указаний воеводы, чтобы к нему тебя доставить. Али не ведун ты, а прощелыга? Ничего, скоро всё расскажешь, – самоуверенно пообещал он мне, – Мы с тобой в другое место прокатимся, а так как ты и так всё прорицаешь, мы тебе глаза укроем.

Сейчас мне уже не казалось таким уж разумным «ловля на живца», по крайней мере, чувствовать себя «живцом» мигом расхотелось.

Я думал, они мне повязку на глаза повяжут, а эти лентяи, не мудрствуя лукаво, связали мне руки, натянули пыльный мешок на голову и закинули как куль с барахлом в повозку. Минутой позже что-то больно меня ударило в плечо, это они закинули в телегу и мой посох. Раздался щелчок хлыста, и мы затряслись прочь из города. Я уже не видел как разошлись с новыми поручениями ратники Мстислава, как через некоторое время из купеческой избы выскользнули Лукич с Никитой, и, пожелав друг другу удачи, разошлись в разные стороны.

Лёжа на ворохе каких-то тряпок я только слышал причитания Эхнафаила.

Прошло много времени, прежде чем меня перестало трясти, сильной рукой вытянуло из повозки и сняло с головы мешок.

Напротив меня стоял ухмылявшийся Мишата, и его злобная ухмылка не предвещала ничего хорошего. В руке он держал мой посох.

– Ступай в дом, юродивый, поговорить надо, – ткнул он меня посохом в бок, подталкивая в сторону стоявшего невдалеке сруба.

Идя к избе, я незаметно огляделся по сторонам. По описанию ангела, место походило на домик на болотах.

– Это, то самое место! – в подтверждение моих догадок прошептал ангел. – Что дальше делать будешь?

Я промолчал. Откуда я знаю, что дальше. Вокруг мрачно и темно, прямо как у меня на душе, и он тут ещё со своими вопросами.

Мишата, обогнав, открыл дверь и пропустил меня вперёд. Пройдя сквозь сени в горницу, я остановился в дверях. Четверо воинов ужинали при лучине за большим дубовым столом. Софьи среди них, само собой, не было. Вошедший за мной Мишата затворил дверь и, толкнув меня в угол, сам присел к столу.

– Вот тот, про которого писал Мстислав, – указал одной рукой он в мою сторону, второй беря со стола кувшин с квасом. – Сам главное, сам вышел, как чуял, пока я за телегой посылал, гоняться не пришлось, – сказал Мишата и приложился к кувшину. Сделав несколько глотков, он вытер губы рукавом и добавил. – Может и впрямь ведун.

Продолжая трапезу, четвёрка молчаливых дружинников исподлобья поглядывала на меня. Не найдя занятия более интересного, я стоял и тупо разглядывал их в ответ.

– Рассказывай ведун! – соизволил один из четвёрки, откинувшись на стену избы, вытаскивая засапожный нож. – Про какой там заговор ты говорил? Не утаивай ничегошеньки, хуже будет, – сказал он и стал ковыряться ножом в зубах, выковыривая из них застрявшее кабанье мясо.

От волнения я непроизвольно икнул (хорошо хоть не пукнул), и, не зная с чего начать, начал тянуть время:

– А про какой именно заговор вам рассказать? – невинно захлопал я глазами.

Те, кто ещё ели, перестали чавкать и тоже уставились на меня.

– Ты что плетёшь?! – зашипел Эхнафаил. – С этими как с разбойниками номер не пройдёт. И посох твой в дальнем углу валяется, и у дружинников далеко не дубины, и сноровки этим не занимать. Кайся, скажи что дурачок, что пошутил, может обойдётся, побьют и отпустят.

Но по тому, как они смотрели на меня – как смотрят на обречённого – я понял, что эти хлопчики не отпустят.

– Давай про все! – сказал Мишата, не менее удивлённый чем его товарищи.

– То, что вы задумали крамолу супротив князя мне ведомо, – честно признался я. Эхнафаил мог бы, наверняка в обморок упал бы от моих откровений, так ругался, так ругался бедолага, но меня «несло». – Святополк давно напрашивался, ему надо хороший урок преподать. Прав воевода Мстислав, что захотел власть к рукам прибрать. Древличам нужен князь молодой, горячий и смелый. Зачем с соседями мирно жить, задать им «красного петуха», захватить их сёла и вся недолга. Этот заговор во благо станет.

– Ну, ты вообще дурак! – зло прошипел ангел. – Чего-чего, а такого я не ожидал! Перевёртыш!

Я с ним и не спорил.

– А про какие заговоры ты ещё говорил? – спросил любитель ковыряться ножом в зубах. – Говори ведун хренов!

Я печально осмотрел этих людей, печально потому, что понял, как они попали, так как я придумал как их дальше обработать. Воистину, местным до нас, до тех кто оттуда, ещё ох как далеко.

– А второй заговор, подлая измена, – страшно раскрыв глаза, возвестил я. – Среди вас завёлся оборотень, который за спиной Мстислава сговор ведёт. Он готов предать воеводу и тогда всем вам конец настанет.

– Кто он?! – повыскакивали с мест дружинники, выхватывая мечи. – Говори кто он?!

Я отошёл к стене, чтобы эти горячие парни меня своими кладенцами не зацепили и продолжил.

– Его имя я вижу расплывчато, мне надо сосредоточиться и тогда я скажу имя подлого предателя.

– Беру свои слова обратно, – благоговейно прошептал ангел. – Извини Глеб за срыв. Продолжай! Дай мне насладиться гением моего подопечного.

– Скажи его нам сейчас или умрёшь! – крикнул Мишата, подходя ко мне. Со связанными руками я не мог даже прикрыться от него, а так хотелось.

– Обожди доблестный Мишата! – крикнул я. – Не гони лошадей!

– Откуда ты знаешь моё имя?! – спросил Мишата, даже товарищей повергнув своей недогадливостью в уныние.

– Он же провидец, – ответил за меня один из заговорщиков. – Коли он про заговор всё знает, значится имена наши ему и подавно известны. Вот скажи юродивый, как меня зовут?

– Тебя? – переспросил я, не зная что ответить.

– Да, меня.

– Селантий! – подсказал Эхнафаил.

– Селантий! – сказал я, облегчённо вздохнув.

– А его?

– Этого Авдей, того, что справа – Бажен, а за его спиной Вукша стоит, – прошептал ангел.

Я сказал кто из них кто, чем ещё больше уверил их в своих паранормальных возможностях.

– Ещё одно имя назовёшь, будешь жить. Пока… – сказал Вукша, тот самый, который ножом в зубах ковыряется. – Только я и Мстислав знаем настоящее имя проводника Евпата, который кривлян ведёт. Назови его ведун.

– Пожалуйста! – сказал я, ожидая услышать подсказку от своего «внутреннего голоса».

– От чего не знаю, того не знаю, – шепнул ангел. – Скажи Викентий, например или Дормидонт, вдруг подфартит?

Если уж ангел не смог узнать, кто скрывается под именем Евпата, то мне и подавно не стоит напрягаться.

– А нет у Евпата другого имени, – внутренне напрягшись, ответил я.

– Не солгал, молодец! – похвалил Вукша. – Теперь «вспоминай» изменника.

– Фу-у! – облегчённо выдохнули мы одновременно с ангелом.

– Только имя изменника я скажу самому Мстиславу, – предупредил я, видя под каким впечатлением находятся воины. – Вдруг им окажется один из вас, – дружинники подозрительно переглянулись, – Пусть едет сюда и тех кто в сговоре с собой приведёт, я укажу на врага в вашем стане. Пусть оставит только тех, кто на вратах будут ожидать подкрепления из лесу и проводников по городу. На них я тёмных пятен не вижу.

– А что на нас тёмные пятна есть! – вспылил Мишата.

– Не суетись Мишата, – сказал Вукша. – Он человек юродивый, по-своему видения свои толкует. А чего ты так напрягся?

– Не ссорьтесь други, – попробовал я разрядить обстановку, но меня быстро заткнули.

Советов от ведуна им, видите ли, не надо. Ну и ладно, обойдусь.

Вукша написал письмо Мстиславу, где пояснил суть вопроса, попросил срочно подъехать с соратниками по чёрному делу и отправил его голубинной почтой. Считай, через минут пять Мстислав прочтёт его, и наверняка приедет сюда, взглянуть на меня и узнать имя «ссученого», которого естественно, не было.

Пока суть, да дело, пока он соберёт своих, приедет, у меня в запасе минимум час. За это время, надо выяснить здесь ли Софья.

– Уважаемые, – обратился я к своим похитителям, намереваясь в очередной раз огорошить их. – Чего-то у меня не получается ясно «увидеть» вражину. У вас здесь есть укромное место, где я могу пообщаться с духами лесов и рек, гор и болот, выведать у них тайну имени подлого.

– Ну ты лепишь! – восхитился Эхнафаил.

– Лезь на чердак, – запросто предложил Вукша, он уже считал меня почти их союзником.

– Нет, мне необходимо быть ближе к корням, к земле, – возразил я. – Посадите меня пока в подземелье. Там я точно узнаю все ваши сокровенные тайны.

Я конечно рисковал. В подземелье: в погребе, в яме, в берлоге могло и не быть княжны, а могло быть и несколько подземелий, но другого выхода, как «разведки боем» я не видел.

– Глеб, перебарщиваешь, – так, между прочим, подсказал Эхнафаил.

– Наши сокровенные тайны тебе знать не надобно, – усмехнулся Вукша. – А вот имя ворога подлого ты нам раскрой, да выложи.

– Так у нас там Софья, – сболтнул Авдей ненароком.

У меня просто гора с плеч свалилась. Значит она здесь!

– Цыц! – прикрикнул на него Вукша. – Чего трепишься!

– Дык, он же ведун, – не растерялся Авдей, – Он и про княжну всё знает, так же?

– Так оно и есть! – согласился я. – Княжна Софья мне помехой не будет. Я эту девку своенравную научу как воеводу любить и уважать, Мстислав вам ещё спасибо скажет.

– Ты гений! – восторженно всхлипнул Эхнафаил.

Сам знаю, скромно подумал я, но не стал это озвучивать.

Мой веский аргумент на стражей княжны здорово подействовал. Желая выслужиться перед будущим князем, эти недотёпы, считавшие себя опытными хитрюганами, решились посадить меня в одну темницу с его будущей женой. Назначили волка за стадом присматривать.

Бажен, как самый молодой из дружинников (в армии дедовщину ещё с этих пор никто не отменял), вывел меня из избушки и отвёл к стоявшему в лесу колодцу, который с поляны и не видно было. Сдвинув с колодца обитую железом крышку, он спустил вниз верёвочную лестницу.

– Дочь княжеская там, весь день в темноте сидит, не ест, не пьёт, только смертью лютой нас стращает, – сказал он, передавая мне свёрток с едой, лучины, кремень и огниво. – Жаль девку! Ты ведун заставь её покушать, успокой, и так ей несладко, а скоро ещё и осиротеть придётся, и за нелюбого идти… не позавидуешь бабе.

Предатель так сокрушался за будущее Софьи, что мне на краткий миг показалось, будто смогу его перетянуть на свою сторону и подговорить отпустить нас с княжной. Но я не рискнул открыться ему.

– Не извольте волноваться! – сказал я, принимая из рук воина провиант и начал спускаться в колодец. – Всё сделаю в лучшем виде!

– Глеб, ты смотри там, дурных делов не натвори, – зашептал мне Эхнафаил. – Под землёй я за тобой присмотреть не смогу. Смотри княжну пальцем не тронь! Головы тебе тогда при любом раскладе не сносить.

Ну что у него за мысли, тут «быть бы живу», а у этого ангела одно на уме. И как я его терплю!

– Я вас закрою! – крикнул мне Бажен, вытаскивая лестницу.

– Валяй! – разрешил я и чиркнул огнивом.


Когда лучина загорелась, я первым делом осмотрелся, куда это меня нелёгкая занесла. На дне колодца была оборудована вполне просторная темница. Небольшой ход, ведущий в сторону от шахты колодца, выходил в квадратное помещение, высотой с рост человека, с выложенными камнем стенами. Пол был покрыт деревом, а в дальнем углу ко всему прочему лежал ворох соломы. Больше в этой камере предварительного заключения ничего не было, в том числе и княжны. Я уже собрался ужасно расстроиться, как вдруг у меня за спиной кто-то по девчачьи скромно чихнул и в бок мне упёрлось что-то твёрдое.

– Зачем пожаловал? – угрожающе произнёс приятный девичий голос. – Тебя ко мне, небось, приставили, и соглядатайствовать наказали? Отвечай?! Вот я тебе сейчас потрошка то и выпущу.

– Не выпустишь, Софья свет Святополковна, – справедливо рассудил я, что неоткуда здесь ножу взяться, а если и есть, то девка даже при огромном желании не продырявит мне кольчугу, которую так опрометчиво забыли экспроприировать наши «вертухаи». – Не затем я всё это затеял.

Я смело развернулся и осветил прятавшуюся до поры, до времени у меня за спиной юную княжну. Даже при мерцающем тусклом свете лучины, девушка с гребнем в руках, которым, наивная, хотела меня запугать, выглядела потрясающе. Несмотря на простой цветастый сарафан, в который она была одета и вымазанные в грязи сафьяновые сапожки, в ней сразу угадывалась благородное происхождение: красивые черты лица, с вызывающе приподнятыми лебедушками-бровями и сочными вишнёвыми губами; и открытый, без тени страха, взгляд чёрных колдовских омутов говорили сами за себя. Я залюбовался её красой.

Ой, не зря за неё Мстислав решился на такое! Я уже не сомневался, что именно из-за неё, всё началось. И княжеский плащ тут не главная причина. Я бы и сам за такую красную девицу пошёл бы на многое.

– Что уставился?! – надменно спросила Софья и смешно, по детски, чихнула.

Я хмыкнул.

– Что хрюкаешь? Боров, что ли? – опять сердито спросила княжна. – Али не учен как в присутствии княжны себя вести подобает?

– Что да, то да, – признался я. – Не учен. Нас таким премудростям в академиях не обучали. Бальные танцы были, но я и на них не ходил, так что реверансы крутить пред вами сударыня, сразу говорю, не буду.

– Как ты смеешь смерд, так со мной глаголить?! – завелась княжна, вот же настырная, поглядите на неё, в темнице, ещё и выкаблучивается. – Когда отец с этими упырями разберётся и меня вызволит отсюда, я тебя велю розгами отлупцевать!

– В том то и дело, сударыня, что ваш батюшка сейчас сам в великой опасности. Ай! – обжёгся я догоравшей лучиной, и, запалив от огарка другую, продолжил. – Воевода Мстислав заговор супротив князя учинил. Изменник с дозволения Святополка под стражу взял Светозара, на него твое похищение повесив, а у кривлян помощи в свержении отца твоего испросил. Во-от!

Я заметил, как дрогнули её алые, наверняка ещё не целованные, губы. Софья чихнула в ладошки, видно простуду схватила в сыром подземелье, и вновь распрямилась.

– Откуда тебе известно всё? – спросила она, с подозрением разглядывая мой наряд. – Никак, заодно с ними? – мотнула она прелестной головкой в сторону выхода, так что длинная заплетённая коса из-за спины перекинулась на вздымавшуюся грудь, и завернулась на талии, словно обняла её.

Меня словно током ударило от этого её движения, это было так женственно, и, одновременно, так непринуждённо и непорочно, что я понял – княжна и меня потихоньку сводит с ума. В такую девушку немудрено было влюбиться. А над характером надо будет всё же поработать.

– Никак нет! – пояснил я. – Я, как и ты, их пленник. Только в отличие от тебя – жертвы обстоятельств, я – узник совести, то есть, по совести сказать, сам припёрся тебя, сударыня, из беды вызволять. Будь заодно с «ними», я сидел бы сейчас в доме и кабанчиком закусывал, а не торчал в этом склепе с тобой. Да и на кой им кого-то к тебе подсаживать, – я воткнул лучину в щель между камнями и разложил еду на подстилке, – Иди, поешь, подкрепиться тебе надо.

– Не буду!

– Не дури, княжна! Отец тебя должен найти живой, здоровой и бодрой, а не молчаливой и прохладной, у меня с собой ампул панацезана нет, реанимировать тебя в случае чего. Иди, кому сказано!

В этот раз Софья противиться не стала, знать не на шутку проголодалась, и просто стеснялась с первого раза соглашаться.

– Только ты первым испробуй! – приказала она присев напротив.

– Не понял?

– Еду первым вкуси! – повторила Софья, наблюдая за мной.

– А-а! – догадался я, куда она клонит. – Ты что, думаешь, тебя травануть хотят?! – сам не больно сытый, я откусил добрый кус мяса и отломал ломоть от краюхи хлеба. Хоть и предназначался ужин для княжны, но с её позволения, мне досталось нелёгкая доля дегустатора. – Ты себя с папашей не путай, его, да, отравить могут в два счёта, а тебе красна девица, ещё долго боятся сей напасти не стоит, пока например сама княжить не зачнёшь или там, тёщей не станешь. Тогда конечно, без дегустатора никуда. А сейчас ешь смело! – поучал я княжну с набитым ртом.

Видя, как аппетитно я начал расправу над едой, Софья не замедлила присоединиться ко мне. Впрочем, девчонки как синички, им много не надо – княжна уже промокала платочком губы, пока я ещё доедал остатки, которые, как известно, не менее сладки.

– Ну-с, чем сейчас займёмся? – я игриво поиграл бровями, встал, зажёг очередную лучину и сел на место. – Если хочешь, давай поиграем в созвездия. – попробовал я немного отвлечь Софью – Ты называешь одно, а на какую букву оно оканчивается, на ту я называю другое, и так по очереди. Время быстро пролетит.

– Ты что дурак? – вдруг спросила она. – Какие «звездия»? Ты что, с луны свалился?

– Точно! – ответил я, озадаченно почесав нос. Эхнафаил, будь здесь, сказал бы «кретин» – Можно сказать, что с Луны. Ладно, не хочешь, не надо.

– Странный ты…э-э… – не знала княжна как меня назвать.

– Глеб, – представился я. – Глеб Ильич Ковалёв, бывший звездолётчик, ныне проходящий по делу под прилагательными «юродивый», «вещий», «прорицающий».

– Странный ты, Глеб – спокойно, и даже жалеюще, произнесла Софья. – Как не от этого мира ты.

Софья чихнула и закашлялась.

– Есть маленько, – не стал я посвящать её в курс всех моих делишек. Заметив, как княжна стала вздрагивать от сырости и прохлады, я стянул с себя ферязь и протянул ей. – На, не побрезгуй княжна рубищем бродяцким, укутайся.

Приняв платье, она накинула его на плечи, и, увидев на мне кольчугу, мерцавшую в полумраке, спросила:

– Кажется ты не тот, за кого себя выдаёшь?

– Я уже и сам не знаю, кто я, – грустно вздохнул я. Девчонкам во всех временах, и галактиках нравилась в нас, суровых мужиках, некая таинственность, такова их немудреная психология, и этим я в своё время хорошенько пользовался. Не знаю, чего сейчас я начал напускать туман в её прелестную головку, наверное страшно захотелось понравиться, собой заинтересовать. – Откуда я родом толком не знаю, родителей не помню, – продолжил я свой полуправдивый рассказ. Я же не мог ей сказать, что родители зачинали меня в пробирке, откуда я и начал свой жизненный путь, как и все мои сверстники. Феминизировавшимся женщинам не хотелось с нами носиться по девять месяцев, они истребовали себе таких же прав, как и мужчины, и пока я и мне подобные зародыши мужали в пробирках, мамаши вместе с папашами, гуляли, веселились, изредка навещая нас в лабораториях, и там это считалось нормой. Но, что-то я отвлёкся, сейчас не об этом. – Я помню только одно, что всегда хотел отправиться к звёздам. – открыл я ей свою сокровенную мечту детства.

Я услышал как Софья застучала зубами.

– Э-э, подруга, так не пойдёт! Давай я тебя обогрею, – увидев, что её дрожь не проходит а, наоборот, усиливается, я подсел к ней и приобнял, чтобы согреть. Княжна не сопротивлялась. От прикосновения к ней я почувствовал, как учащённо забилось моё сердце, и испугался, что она почувствует его трепет, даже через кольчугу.

– А дальше? – с неподдельным интересом полюбопытствовала Софья, искоса посмотрев на меня – Поехал ты к звёздам?

– О,да! Но прежде мне пришлось попотеть. Я дважды валил вступительные экзамены в военно-космическую академию, – признался я, чтобы она не думала, что всё так просто. – А на третий раз всё-таки списал эту грёбаную высшую химфиматику. На третьем курсе, ну, на третьем круге ада, если и это тебе о чём-то говорит, меня чуть не вышибли…

– Из седла? – наивно спросила княжна, смирно согреваясь в моих объятиях.

– Хм! Можно сказать и так! Но я каким-то чудом удержался и уже на четвёртом, на войсковой стажировке, я вскочил в это самое седло и рванул к звёздам. Это было потрясающе! Вся Вселенная, казалось, легла у копыт моего титаноферромагнического коня, из ноздрей, да, лучше сказать из ноздрей, которого вырывалось пламя газодинамических стабилизаторов, а златоогненный хвост тянулся за ним на полторы версты. Несколько лет я гнал и гнал этих волшебных боевых лошадок меж звёздных систем, созвездий и туманностей пока однажды не загнал.

– Ты их загнал до смерти? – испуганно отпрянула Софья, но я удержал её в своих руках.

– Нет! Я продулся в карты и загнал кое-какое навесное оборудование со своего штурмовика. Скажем так, его подковы из сверхпрочных сплавов. И удача с тех пор отвернулась от меня.

– Штурмовик это имя твоего скакуна?

– Нет, это «порода» такая, а имя моего скакуна было Су-2825, бортовой номер 2813. Эх, какой скакун был!

– А дальше что? – вновь прильнула она ко мне.

Последняя лучина, догорев, погасла, погрузив нас в непроглядную мглу.

– Меня изгнали из Военно-Ко… королевской конюшни – горестно вздохнул я, вспоминая тот чёрный день. – И с тех пор я мотался по Великому Космосу на разных старых клячах, зарабатывая на свою непутёвую житуху. Худо-бедно, но жил рядом со звёздами. Пока не услышал Его.

– Кого? – моя «волшебная» история завораживала княжну всё больше и больше.

– Того, кто отправил меня сюда, спасибо ему огромное, – сейчас я говорил почти искренне, так как сидел в обнимку с самой прекрасной девушкой галактики, рассказывал ей о любимых звёздах так как только мог рассказывать о них только я и даже не пытался залезть ей под сарафан. Это знакомство перерастало в самое настоящее для меня свидание, в том чистом и целомудренном виде, в каком со мной оного никогда не бывало. – Будь у меня возможность, я бы отдал полцарства за любого из тех «коней», только ради того, чтобы прокатить тебя на нём. – у меня на глаза навернулась скупая мужская ностальгическая слеза, – Прокатить и показать всё величие и безграничность, завораживающее великолепие и бездонную красоту, вечный мрак и нестерпимое сияние, космический холод и адский жар миллионов солнц, и ты бы тоже влюбилась в него, в Великий Космос.

– Ты так грустишь по этому великому княжеству? – с щемящей нежностью спросила Софья, погладив меня рукой по щеке. Словно огнём и льдом обожгло щёку.

– Не то слово.

– Когда мы отсюда выберемся, я попрошу отца, и он раздобудет тебе такого коня, который отвезёт тебя к звёздам, пусть хоть и полкняжества отдать придётся.

– Боюсь, что все мудрецы, алхимики и ремесленники не смогут нам в этом помочь, – ответил я. – А княжеством делиться ни с кем не надо, какой бы нужды не было. Это, в первую очередь, люди, а людей надо беречь.

– А как же быть? – спросила Софья, до сих пор находясь под впечатлением от моего рассказа.

– А никак! – встряхнувшись, ответил я. – Давай спустимся на землю, и вернёмся к нашим бараном. Кстати они скоро за кем-то из нас придут, и, я надеюсь, за мной.

– Почему?

– Потому что так надо, – ответил я, обнимая за плечи княжну. Я чувствовал, что она давно согрелась и перестала дрожать, но не хотел отпускать её. Кажется, и Софья не спешила меня прогонять прочь. Видно мы друг друга чем-то зацепили.

– С тобой рядом тепло, хорошо, – прошептала она в темноту, склонив голову мне на грудь. – И совсем нестрашно.

– Вот и хорошо, – прошептал я, вдыхая аромат лесной земляники, исходивший от её русой косы. – Вздремни, красна девица, а добрый молодец, так и быть, тебя покараулит.

Я почувствовал, как её рука обвила мою шею и её нежные губы коснулись моей щеки.

– Спасибо за такую красивую сказку, Глеб, – шепнула она, в сущности ещё ребёнок, и затихла.

О таком счастье я не мог и мечтать. Я сидел, боясь шелохнуться и прогнать это мимолётное, как мне показалось, сновидение. Только ради этих нескольких минут тишины стоило взорвать весь цефроний вместе со всеми танкерами, будь они неладны.

Спасибо тебе ангел за эти мгновенья, если бы не ты…

Так, в обнимку с княжной я и уснул.


Мстислав, примчавшийся на мой коварно-ложный вызов со своей шакальей сворой, сильно разозлился, узнав, что меня поселили в один «номер» с Софьей. Этот садист планировал своими издевательствами сломить волю прекрасной княжны, специально заперев её в одиночестве в тёмной норе, чтобы она знала почём фунт лиха. А его приспешники, без всякой задней мысли, отправили меня составить бедной девушке компанию.

Не знаю, как он их там разносил, но примчавшиеся Бажен с Мишатой начали выкрикивать меня, едва откинули в сторону крышку колодца.

– Ведун, эй ведун! – закричали они, разбудив нас. – Бегом карабкайся наверх! Мстислав тебя видеть желает!

Я отстранил Софью и поднялся.

– Не уходи! – попросила княжна, беря меня за руку. – Мне одной боязно во тьме, дурное мерещится.

– Ты сильная, выдержишь и это, – попытался успокоить её я. – Ничего не бойся, я вернусь за тобой.

Она больше ничего не сказала и смиренно отпустила мою руку. Я пошёл к колодцу, на стенках которого играли блики факелов. Взявшись за верёвочную лестницу, я оглянулся назад, но во тьме её не увидел.

Этот Мстислав и впрямь редкостная собака, так над девчонкой измываться. Он должен ответить за беспредел.

Гнев придал мне сил и уверенности в себе. В несколько рывков я выбрался наружу и, прикрыв рукой глаза от яркого факельного огня, встал у края колодца.

– Ух ты, а кольчуга откуда? – искренне удивился Бажен. Они в своё время не удосужились обыскать меня, а теперь ломали голову, как она на мне оказалась. Я собрался рассказать им волшебную историю о своей кольчужке, но потевший от страха, Мишата, буркнув «сейчас он всё Мстиславу поведает», подтолкнул меня в направлении избушки. С шумом выпустив из лёгких воздух, набранный для очередной байки я, не торопясь, чтобы не споткнуться о корни деревьев, поплёлся к домику.

Как ни странно в голове было подозрительно тихо.

– Эха! – шёпотом позвал я своего незримого подельника. – Эха, отзовись! Приём!

– С кем это ты шушукаешься, ведун? – заметил недовольный Мишата. – Никак ещё имя вражины не распознал? Если не узрел его в своих видениях, Мстислав с тебя шкуру заживо сдерёт, и нам от него достанется.

– Эха-ха, где ты ещё есть, красотища такая? – «порадовался» я окружающей природе, заодно выкрикивая запропастившегося ангела. – Хорошо тут у вас! Эх-хна, твою ауру!

– Ты чего, какая краса, округ болота, ночь и ветер промозглый, – развернулся Бажен освещавший мне дорогу. – Или подле этой шебутной бабы совсем свихнулся там?

– Да нет, вам меня не понять, – ответил я, в надежде оглядываясь по сторонам, как будто не понимал, что ангела мне увидеть не дано, при всём моём желании. И куда он запропастился? Мне услышать бы от него вестей, узнать получилась наша задумка или нет, поверил ли князь знахарю. Этот Эхнафаил просто божье наказание. – Эх-ма, сколько в мерзкой на первый взгляд ночи очарования. Эха-ха, ха-ха, ха-хонюшки, – что-то совсем безрадостно получилось у меня «восхищение».

– Не об этом тебе думать надо, – невесело осклабился Мишата.

Правильно! Сейчас не время думать о пропавшем «духе предков», надо это время заставить «пахать» на себя. Что-что, а зубы заговаривать я умею, одна проблема – воевода скор на расправу, а уж по зубам дать еум как поздороваться. Как бы не нарваться на его тумаки прежде чем я их заговорю. Не зубы конечно, а заговорщиков. Масло масленое получилось – заговорить заговорщикам зубы, чтобы не получить по зубам.

– Эврика! – воскликнул, не удержался я, подходя к домику, вокруг которого сновали тёмные тени Мстиславовых прихвостней.

– Иди уж, – больно ткнул меня в бок Мишата. – Нет у нас никакого Эрига. Путаешь ты!

Бажен раскрыл дверь, пропустил меня с Мишатой вперёд, а сам предусмотрительно остался на улице.


В небольшой избушке находилось человек десять. Почти все стояли, сидел только воевода Мстислав, которого я сразу узнал по чёрным колючим глазам и большому орлиному носу, придававшему ему сходство с одноимённым пернатым хищником. Когда он взглянул на меня, я невольно поёжился, вспомнив нашу первую встречу. Мстислав одним своим видом внушал добротный страх окружающим. Под стать были и его близкие сообщники: угрюмые, нахмуренные, с недоверчивыми свирепыми глазами. Это не Бажен, и даже не Мишата, показавшиеся мне, в сравнении с ними одуванчиками. И как я смогу с этими «слушателями» долго протянуть. Этого «орла» долго за нос не поводишь, отклюёт лапку и не поперхнётся.

Ну ладно, думать уже поздно, начнём-с!

– Миру мир в ваш шалаш, люди добрые! – низко, как мог, поклонился я, приложив ладонь правой руки к локтю левой – вот вам ироды какой мир, с прибором. – Здравы будьте господа бояре и ты непобедимый воевода Мстислав. – продолжал я не разгибаясь, – Пусть ваши дни продлятся долго-долго, лет в сотню, в минус третьей степени от корня квадратного. Пусть ва…

– Закрой пасть! – весьма спокойно, а для его характера, я бы даже сказал, вежливо, произнёс воевода. – Чего в землю уставился? Ну-ка смотри на меня! – он посмотрел в мои честные глаза, – Я, кажется, тебя, где то видел? – он прикусил в раздумье нижнюю губу, я ненароком сделал также и не потому что, как советуют психологи, для установки контакта с объектом в положительном русле, необходимо отзеркаливать его действия, а затем чтобы изменится в лице, до неузнаваемости, одновременно не привлекая внимания.

– Обожди-ка! – воскликнул воевода. Похоже, у меня не получилось остаться неузнанным. – Ты же плешивый дурачок из лесу. Юродивый!

– Да, точно, тот самый! – зашептались за спиной у воеводы его вышибалы, бывшие в день моего появления, с этим садистом на лесной просеке.

– У тебя, что ли дар прорицателя есть? – усмехнулся Мстислав, буравя меня своими острыми глазищами. – Ещё и кольчугу у достойных людей спёр. А за воровство я руки рублю, – воевода вытащил наполовину меч из ножен и с силой, что клацнула сталь, вернул его назад. Да, у такого не забалуешь. – Подойди сюда, дурачок деревенский, – Мстислав поманил меня как бездомного щенка к себе.

Я повиновался, а что делать, бежать всё рано некуда, а выпендриваться перед этой шайкой… У этих мораторий не введён.

– Гляньте-ка! – привстал воевода, поближе рассмотрев мою стальную грудь. – Это вроде знак Ильюши легендарного, – ткнул он пальцем в бляху. – Неужто, кольчуга самого богатыря?!

– Похожа! Похожа! – столпились вокруг меня дружинники. Один из них, самый старый, но с виду ещё крепкий дядька, внимательно осмотрел бляху, потрогал стальные кольца и, причмокивая, вынес вердикт. – Она самая, Ильюшина кольчужка. На его щите, что у князя хранится, точно такой знак, и вязь здесь особая, сейчас так боевое платье не плетут.

– Славно! – обрадовался Мстислав. – Есть теперь у меня кольчуга особая, – констатировал он словно уже решённый факт. – Скоро и щит моим станет, а меч и это сойдёт, – он ласково погладил рукоять меча.

– А откуда у тебя кольчуга? – обратился ко мне дядька-«эксперт». – Кем ты Илье приходишься?

– Она, это, – постарался я как можно честнее ответить на вопросы, чтобы не заподозрили подвоха. – Мне, в общем, такое дело, в наследство досталось. А Илья? Илья мне отцом приходится. Батя он мне, и в метриках запись есть, и в сервере регистраций данные должны быть.

– Ты на себя посмотри, заморыш, – скривился в кривой ухмылке воевода от моих слов. – Не может Илья быть тебе пращуром, его ужо почитай полвека никто не видел, как в воду канул. Да и кто он и кто ты!

Что значит не может, так и есть. Мой биологический батяня Илья Гаврилович Ковалёв, инженер-проектировщик, правда уже на пенсии. Разводит медоносных кенгутотамов на Альбарии. У него самые высокие надои медолока по сравнению с другими фермерами. Живёт в своё удовольствие, и не знает, наверное, что его блудный сын прогремел с цефронием на всю Галактику и «умчался» восвояси, в эти тёмные века.

– Не верите не надо! – не стал я рассказывать свою автобиографию. – А батю моего звать Илья!

– Да хоть и батя, – надоело воеводе со мной препираться, может, почуял, что я время тяну – Сымай кольчугу юродивый и поведай нам о своих видениях. Али нет их?

– Есть, как не быть им, – ответил я и продолжил уже таинственным тоном. – Я сокровенное слышу, от глаз потаённое вижу. Я ведаю, что заговор ни приговор, можно ьез кассации отменить, гнев на милость подменить. Можно ворога найти, можно от суда уйти…

Воины во главе с воеводой, пытаясь найти в моих «пророчествах» тот самый потаённый смысл, слушали, изредка переглядываясь между собой.

– Ибо крамол сети плести, не мошною на бричке трясти, – открыл я им очередную «тайну» и закатив глаза, возвестил, читая речитативом запрещённый на той Земле, но любый мне «трэп». – Ведаю я истинное, знаю, в чем есть разница между эволюцией и овуляцией, и что страшнее при дефлорации, слабая эрекция или сильная эякуляция, знаю-ведаю – ваши революции гнусней ночной поллюции, подобная ротация ведет к дезорганизации, децентрализации и, как след, деморализации. У вас ещё нет наций, а столько конфронтаций…

Мстислав сидел напротив меня, скрестив сильные руки на широкой, как посадочная площадка, груди. Со своего места он одним махом мог снести мне голову, чтобы она не говорила так много и непонятно. Но что-то в моих словах заставило склонить его в раздумье свою.

– Без полной вакцинации, не быть здоровой нации. Прививка от хвори злобной – должна быть внутриутробной. Чтоб князем стать без грязи, надо родиться князем – на этих словах воевода пронзил меня тяжёлым взглядом, – Или иметь нужные связи, – поспешил поправиться я, – Ну что поделаешь, коль все мои операции, одни, лишь трепанации. Согласно данным здравоохранения, весьма опасны в голову ранения, – показал я на свою голову. – Чтобы избегнуть трения, скажу своё я мнение, всегда страшнее плена, душе своей измена, ё-у-у…

Воевода сник совсем. Неужели мой трёп, то есть «трэп», на него так подействовал! Никогда бы не подумал, что подобная белиберда, хотя, согласитесь, она и не лишена смысла, может вогнать человека в тоску.

– Ё-у, ё-у, не тронь ты не своё-у, вокруг одно гнильё-у … – я стал пританцовывать на месте, стараясь не сбиться с подобранного ритма. Дружинники потихоньку стали кивать в такт своими массивными черепами. – И это не болото, я знаю этот кто-то…

– Здорово Глеб, развлекаетесь, смотрю? – раздался такой родной шёпот у меня в голове – А я тут места себе не нахожу, как демон проклятый насаюсь…

– Эхнафаил!!! – радостно крикнул я. Ангел-хранитель вновь со мной, значит не всё потеряно. – Эхнафаил зараза! Нафаня где те…

– Хату не пали, трэппер! – осадил меня невозмутимый ангел. – Никто не должен знать о нашей близкой связи.

– Это у него видение было! На предателя указал! – зашептались дружинники, развернувшись к одному из своих товарищей.

Тот самый дядька-«эксперт» выступил вперёд:

– Эх, Нафаня, Нафаня, юродивый-то на тебя указал. Что скажешь?

Один из самых свирепомордых воинов, абсолютно не смутившись, вышел в круг и повернулся лицом к воеводе:

– Брешет юродивый, – пробасил этот самый Нафаня, пригладив густую бороду. – Мстислав Лексеич, ты то меня знаешь, я с тобой с юных лет рядом…

– Фу-у, насилу они князя уговорили, – начал делиться новостями ангел. – Знахарь Любослав, дюже подкупленный щедрым купцом, там целую трагедию разыграл. Езжай, сказал князю, тайно с верными людьми к заброшенному терему на болотах, я, дескать, в небе знаки узрел на болото всё спирающие, там, сказал, разгадку, мол, и найдёшь.

– …Мы же с тобой, ещё отроками людишек, на дорогах потехи ради раздевали, – напоминал Нафаня воеводе о совместном времяпрепровождении. – А сколько смердов, ради забавы, на тот свет отправили…

– Верю я тебе Нафаня! – посуровев лицом от неуместных воспоминаний соратника, произнёс Мстислав. – Не переживай, юродивый поплатится за навет, – намекнул он Нафане, чтобы тот не продолжал.

– Я гляжу, у вас тут и не концерт вовсе, а вечер воспоминаний, – ухмыльнулся Эхнафаил. – Этот, почти тёзка мой, как поёт, как поёт. Заслушаешься!

Мне было совсем не до смеха – Мстислав только что пообещал меня прикончить, и чего это ангелу так весёло.

– Я же тебе поведал, что Святополк, отца твоего нарочно на вепря толкнул и предложил отмстить, – не унимался, оскорблённый моим «видением» Нафаня. – Я же по твоей указке, угробил старого воеводу Ивлона, дядьку Светозара, якобы его разбойники подкараулили и порешили…

Среди дружинников пошёл ропоток, таких подробностей из жизни воеводы, даже они не ведали. А Нафаня, красавчик, жарил правду-матку.

– Глеб, это ты просто здорово придумал, приболтать их на явку с повинной, – прошептал Эхнафаил.

– В каком смысле? – одними губами шепнул я в ответ.

Я вроде бы ничего не придумывал. Оно всё совершенно случайно вышло.

– Люди князя уже обезвредили тех, что на улице, сам Святополк под окном слушает «чёрный ящик» чёрного воеводы. Будь готов по моему сигналу ломануться в дальний угол, там при заварухе безопаснее будет.

– А кто тебя надоумил Софью за отказ наказать? – пророкотал Нафаня, без сомнения, его бас прекрасно был слышен и на улице. – В тайный колодец девку посадить…

– Да угомонись уже, – зло проворчал Мстислав, взявшись за меч. Непонятно было, из-за кого он собрался оголить оружие, за мои «видения» или за откровения дружка.

– Отчего же, пускай продолжает, – играя желваками, отчего ходила ходуном кудрявая русая борода, в дверях стоял сам Святополк.

Из-за его пурпурного плаща выглядывали мощные витязи с мечами наизготовку. Это были верные князю воины, не раз доказывавшие свою воинскую доблесть в битвах. И если сейчас в избушке находились матёрые волки, то пришедших с князем можно было сравнить с волкодавами.

– Пусть нам расскажет, Нафаня, – жестко потребовал князь. – Как испугался и влез на древо, когда мы на вепря наткнулись. Расскажет, как отец твой меня оттолкнул в последний миг, а когда я всадил копьё в сердце зверя, он, истекая кровью, попросил воспитать тебя как сына. Пускай, поведает, как я хотел, чтобы ты стал моим зятем, но ты сам из-за своей злобы был, отвергнут Софьей. Меня обманывал тот, которого я считал своим сыном, а тебя, тот коего ты считал своим другом…

– Собака! – зарычал Мстислав, выхватывая меч и нанося удар… не по мне, слава богу, и не по князю.

Но Нафаня был старше и опытнее воеводы. Он легко парировал его удар и ударил Мстислава кулаком в лицо. Воевода упал на стол. Нафаня с проклятиями бросился к нему.

Я, тем временем пока они рубились не по детски, потихоньку, бочком, бочком по совету Эхнафаила отошёл в самый тёмный уголок, где – о чудо! – обнаружил свой посох в целости и невредимости.

Оттолкнув Нафаню ногой, Мстислав поднялся и замахнулся мечом, но низкий потолок не позволил ему нанести решающий удар. Замешкавшись, воевода не заметил прыгнувшего противника. Никто и крикнуть не успел, как меч, пробив латы воеводы, вошёл тому в бок.

– Ты всегда был дураком! – скалясь по-волчьи, прорычал Нафаня в лицо умиравшему Мстиславу. – И ты не последний на сегодня!

Он развернулся к князю, вокруг которого стеной стояли дружинники, неприязненно осмотрел своих отпрянувших сообщников и, увидев меня, вновь искривил лицо в неподдельной злобе.

– Это всё из-за тебя, юродивый! – в ярости брызгал слюной загнанный волчара. И если он был волком, то я, оказавшийся в углу со своим посошком, казался себе даже не столько пастушком, сколько козликом. Но сдаваться я не собирался. Ударив ногой по «сучку», я ощетинился посохом, на конце которого выскочило хитрое лезвие.

– Глеб, вот сейчас не время для подвигов! Беги!!! Он тебя убьёт!!! – изо всех сил зашептал мой хранитель.

Спасибо конечно за подсказку, но куда бежать?!

Так что, если нечего посоветовать, дорогой ангелочек, то можно было и вовсе не подсказывать.

Нафаня небрежно взмахнул мечом, и мой посох отлетел в сторону. Удар был такой силы, что я двумя руками не смог его удержать.

– Сгинь и ты юродивый! – намахнулся он, презрительно смотря на меня. Вы не подумайте, я тоже не зажмурился. Как нормальный боевой офицер, я не менее презрительно уставился на своего убийцу и, не придумав ничего лучше, оскорбительно харкнул ему прямо в лицо. Вот тебе!

– Почему?! – выпучив глаза, пробасил Нафаня и… рухнул кулем у моих ног.

Ни фига себе я плюнул!

Правда, секунду спустя, увидев князя с арбалетом в руках, я догадался, отчего вдруг схреновилось Нафане. Где же это видано, чтобы от харчков умирали. Это Святополк, снайпер, всадил ему арбалетный болт в шею.

– Где Софья, паскуды? – грозно спросил Святополк у вставших на колени заговорщиков. Они обречённо склонили головы, ожидая скорой расправы. Откровения соучастника, приход князя, схватка, затем смерть Мстислава и Нафани так потрясла их, что они и не подумали оказать какое-нибудь сопротивление. Кишка у них тонка, со Святополком тягаться.

– Где Софья, гд моя дочь?! – князь в гневе выхватил меч. Старика прорвало, а значит сейчас скатится сию же минуту с плеч первая голова.

– Что стоишь, рот раззявил? – как бы промежду прочим поинтересовался у меня Эхнафаил. – Действуй, однако!

– Князь , я знаю, где она! – в попытке предупредить дальнейшее кровопролитие, выступил я вперёд. – Мы с ней вместе в одной камере чалились. Идёмте за мной.

Когда мы вышли на улицу я увидел оглушённых и связанных заговорщиков, среди которых валялся пришедший в себя Бажен. Он с такой мольбой смотрел на меня, что мне пришлось, проходя мимо, отвернуться, дабы ещё сильнее не расстраиваться.

– Это здесь! – я показал на крышку колодца. – Лестница свёрнута там, под деревом.

Когда всё было готово к спуску, я испросил разрешения у князя самому слезть за Софьей и за рубахой. Он удостоил меня такой чести. Я взял факел в одну руку и начал спускаться.

– Только давай недолго! – снисходительно проворчал ангел. – Нечего морду баловать!

– Софья, ты не замёрзла здесь? – протиснулся я в комнатушку предварительного заключения. – Я вернулся за тобой!

Сидевшая возле стены княжна кинулась ко мне, и совсем не аристократично обхватила за шею.

– Глебка, ты! – защебетала она, прижавшись ко мне. – Я боялась, что ты не придёшь. Я так боялась…

– Перестань, я же обещал, что вернусь! – ласково ответил я, гладя её душистую косу, которая совсем не пропахла затхлым смрадом колодца. – А я никогда не обманываю, запомни это.

Подумать только, буквально несколько месяцев назад, я подобные слова произносил непосредственно, перед тем как исчезнуть навсегда из жизни той или иной «красотки», а здесь на тебе. Ещё и счастлив безмерно.

Человеку, оказывается так мало надо для счастья. Одного запаха лесных ягод от волос любимой девчонки и умирать не страшно.

– Эй, где вы там?! – вывел нас из эйфории грозный голос её отца.

– Отец! – встрепенулась Софья и метнулась к выходу. – Отец я здесь!

Княжна проворно взобралась по лестнице.

– Знаю, знаю, – дрогнувшим голосом проворчал князь, выхватывая дочь из шахты колодца и прижимая к груди. – Узница моя ненаглядная.

– Надо спешить! – подошёл к князю один из его воинов. – Заговорщики признались, что Мстислав их подговорил к измене, князя Яромира уговорил пособничать, и сказали, будто кривляне уже в граде, дружинников и старшин истребляют.

– Как они посмели! – вскипел Святополк. – Отмстим за други наша! По коням!

– Глеб скажи им, что всё в городе под контролем, – шепнул ангел. – Светозар со своей дружиной «гостей» встретил, чин по чину, без крови обошлось, только проводника на месте удавили.

– Не извольте беспокоиться, князь, – надев поверх кольчуги свою пропахшую княжной ферязь, не знаю почему, я почувствовал себя уверенней. – Воевода Светозар, ваш верный воин, по моей подсказке уже разобрался с ратниками кривлян.

– Он же под стражей? – не поверил мне Святополк.

– На свой страх и мой риск, верные вам люди освободили верного вам человека, и это был единственно верный способ спасти Твердск от верного разорения.

Князь свёл брови на переносице.

– Не гневись на них князь, они же за вас радели.

– Пусть будет так! – сменил гнев на милость Святополк. – Подайте нам коней, мы возвращаемся в град!

Не поймёшь этих правителей, за них люди жизнью рискуют, а они ещё и злятся.


По возвращении в городец князь, увидев огромное количество пленных кривлян, опешил. Он не мог представить, как можно было взять в плен такое количество отборных рукопашников, без единой капли крови, но Светозар приоткрыл завесу тайны, рассказав как всё было.

Как я и объяснил Никитке, так они и сделали. После того как князь убыл на болота, а Светозар освобождён, им были взяты под стражу все оставшиеся в городе дружинники Мстислава. На городских вратах и по периметру он поставил своих людей, дабы никто не смог покинуть город незамеченным. Остальные ратники, дружно стали экспроприировать у купцов и бояр запасы дров на зиму, благо, в ближайший квартал холодов не предвиделось. Из этих дров они сделали на пустыре возле южных врат большую поленницу, которая охватывала полукругом огромный участок перед воротами. Концы этого полукруга были подведены к валу пред стенами. Получилось некое подобие дровяной гигантской подковы, которое обильно полили смолой и переложили сеном.

В учебниках по тактике звёздного десанта подобные приёмы ведения боевых действий назывались «огневой воронкой»: наземными отрядами десантуры блокировались подразделения противника, которые огнём из всех видов оружия вынуждались сконцентрироваться в центре покучнее, а уже их разгром довершали наши штурмовики непосредственной поддержки, пока враг полностью не выжигался или не выстреливал радиокапитулятор, паривший над зоной боя на белом парашюте. От визуального эффекта, создававшегося при виде этой картины со стороны: огненных трасс лазерных пулемётов и лучевых пушек, тянущихся от кружащих над противником штурмовиков, и был назван этот приём. В виду отсутствия в нашем распоряжении подобных средств поражения, я и придумал фокус с дровами. Пускай, сработан он был, в буквальном смысле топорно, но для местной неискушённой в воинских хитростях ратной братии, оказался весьма эффективным средством деморализации противника.

Когда ничего не подозревающий отряд кривлян, шёпотом матерясь, на недотёп, оставивших дровишки без присмотра («сопрут ведь!»), перелазил через наложенное кучами твёрдое печное топливо, в кустах, вокруг «подковы» и на крепостных стенах их уже ожидали. Проводник из числа предателей подошёл к вратам и постучал условным сигналом. Его пропустили, но, тут, же врата за ним и захлопнули. Не вникая в подробности, дружинники Светозара там же и поквитались с изменником.

Как только с проводником было покончено, с крепостной стены огненным ливнем полетели в поленницу горящие стрелы. Не понимая, что к чему, кривляне смотрели как разгорается вокруг них огневое полукольцо, а когда сообразили что к чему, уже было поздно. Они оказались в огненном мешке – освещённые как на ладони, окружённые, да на чужой территории. Щитов они с собой нарочно не взяли, для большей мобильности, поэтому соорудить даже подобие защиты вокруг себя были не в состоянии. Им не оставалось ничего поделать, как бесславно умереть или сдаться на милость победителя. Желая избежать скорой гибели своих воинов Ондрий, воевода кривлян, выбрал второе.

Так была решена ещё одна проблема.

Теперь оставалось расставить точки над «Ё».

У местных князей затруднений с постановкой запятой в цитате «казнить нельзя помиловать» вообще не стояла. Они не заморачивались, а просто не использовали последние два слова, довольствуясь глаголом «казнить». Поэтому уговорить князя не убивать воинов противника, а тем паче заговорщиков из числа своих, было непростой задачей. Но попытка не пытка, попробовать стоило.

– На фига тебе это надо? – искренне удивлялся ангел, когда я шёл на встречу к Святополку. – Ты и так отличился. Молодец! Сыскал себе лавры боевого волхва! На кой тебе ещё за этих впрягаться? Ну их!

– Ты что такой кровожадина, друг Эха? – прошептал я, постукивая по ступеням княжеского терема своим посохом. – Будь к ним снисходительнее, они, как и я, всего лишь обычные люди.

– То же мне уполномоченный по правам человека, – проворчал Эхнафаил поняв, что меня ему не переубедить, и замолк.

Стражники отворили передо мной двери в палаты Святополка.

– Проходи Глеб Ильич, проходи друже мой любезный! – промолвил князь, восседавший на престольном кресле, укрытом медвежьей шкурой. По правую руку от него сидел воевода Светозар, здоровячок с умным и волевым лицом, кресло слева пустовало. Несколько старшин сидело на скамьях по бокам княжеской палаты. – Видеть меня желал, ведун? Мои двери всегда для тебя открыты! – со слов Софьи, Никиты и Лукича он уже знал мою ключевую роль во всей этой заварухе и не скупился на благодарности. – С чем пожаловал Глеб Вещий?

– Ещё долгих лет твоему мудрому правлению, княже, – приложил я руку к сердцу в лёгком поклоне. – Не вели казнить, а вели слово молвить.

– Ладно тебе Глеб, петрушничать, – улыбнулся князь. – Ты давай по свойски, проси, что душа желает. Всё исполню!

– Не вели казнить милостивый князь…

– Я уже слышал это, – ободряюще кивнул Святополк – Говори Глеб.

С такой же серьёзной миной, как и вначале я продолжил:

– Не вели казнить князь…

– Да, чтоб тебя! – нетерпеливо хлопнул Святополк рукой по подлокотнику престола. – Не тяни жеребца за яйца!

– Вы мне дайте речь челобитную договорить, – поморщился я недовольно. – Будьте добры, не перебивайте.

– Речь? Челобитную? Давай, валяй!

– Князь, не вели казнить своих пленников, воинов кривлян и дружинников изменников. Ты помилуй их, прошу не только как князя всемогущего, а как человека мудрого и дальновидного.

– Не бывать сему! – сурово отмахнулся князь. – Свою вину они кровью искупят. Проси чего желаешь, только не этого!

– Князь, не гневись на кривлянских ратников. Они всего-навсего воины, народ служивый подневольный. Что им Яромир указал, то они и сделали – не сдавался я. – Неужто твои ратники, будь на то твоя воля, не выполнили бы указаний своего князя. Ондрий мог погибнуть на поле брани вместе со своею дружиной, но сдался, уповая на твою милость и благоразумие.

– А кто их просил вообще соваться к нам?

О, великий Космос! Как тяжело с этими князьями общаться. Ведь только что ему популярно объяснил.

– Их не просили, а отдали приказ, – вздохнул я. – У них выбора не было. Коли ты пощадишь их, не предашь лютой смерти, тебе сторицей добро воздастся.

– Выкуп что ли запросить?

– Можно и выкуп, но не это главное, – мысленно восторжествовал я, ибо князь начал думать в нужном направлении. – То злато, которое тебе отвалит за своих воинов Яромир, ничто по сравнению с другими дивидендами, кои тебе сулит благородный, достойный мудрого правителя поступок.

– Что за дидивенты? – вопросительно поднял брови Святополк.

– Выслушай князь! – поделился я своей идеей. – Пощада кривлян скоро аукнется. Их жёны, дети, матери тебя всю жизнь будут словом добрым помнить. Яромир, самый твой беспокойный сосед, я уверен, пред тобой прощения и дружбы испросит.

– Эта собака кривлянская поплатится за содеянное!

– Не горячись, княже. За зло, добром отплатить не каждому дано. Только самым мудрым и благородным, – не скупился я на лестные княжескому слуху выражения. – Тебя не только древличи за отца почитать будут, но и кривляне. Слава о тебе разойдётся по другим племенам. Сейчас тебя соседи уважают и боятся. Но во много раз будет лучше, когда уважение к тебе, их страх поглотит.

– Не понял, ты куда это клонишь? – спросил князь. Вот же голова дубовая, такую простую вещь не понимает. – Страх ко мне они потеряют, что ли?

– Не совсем так, – удручённо покачал я головой. – Вернее совсем не так. Слава о твоём сердце добром, решениях мудрых и справедливых, сплотит вокруг тебя дружественные племена славичей, вон сколько их вокруг. Чего вам, по большому счёту родственникам, делить?! Надо вместе и созидать и отпор врагу давать на благо людей. Только вместе вы и дадите достойный отпор любому ворогу, чтобы раз и… надолго, надолго.

Навсегда я сказать не решился, историю отечественных войн пускай не изучал, но курс лекций вполуха прослушал, кое-что помнил.

Князь в раздумье подпёр щёку кулаком. Посидев несколько минут, он взглянул на Светозара, тот молча, поднял большой палец правой руки вверх, старшины все как один повторили этот жест. Я думал, им понравились доводы, и таким образом они выражают своё отношение ко мне, мол, красавчик, сильно сказал. Правда оказалась гораздо проще – так на совете они обычно решали быть или не быть, в данном случае жить или не жить кривлянам.

– Лады! – вынес приговор Святополк. – Пусть кривляне живут, но выкуп за них я сдеру.

– Право победителя! – учтиво согласился я, хотя не приветствовал торги за людей, тем более за военнопленных.

– Но изменникам один путь, на кол! – как отрезал, огорошил меня князь.

– Позволь слово молвить? – попросил я.

– Не вели казнить, да? – вопросом на вопрос ответил Святополк. – С предателями разговор у нас короток! Даже не уговаривай!

– Уважаемый князь, не вели казнить и оступившихся, – пофосно воздел я руки к потолку. – Те кто воду мутили, уже наказаны, а остальных ты пожалей, они тебе пуще прежнего служить будут. Вспомни, как в избушке они с повинной головой склонились пред тобой. Тёмная пелена с них словно пала. Они и кровью своею готовы искупить вину. И родня их прокляла за заговор против тебя, и люди их смерти жаждут. А ты поступи не шаблонно.

– Это как ещё?

– И их пощади! Это моя последняя просьба.

– Не могу я их пощадить!

– Можешь, – уверенно сказал я. – Только прощать всегда намного тяжелей, чем мстить. Ты пересиль себя, дай им ещё шанс.

– А коли этот шанс они опять используют супротив меня?

– Никогда они не пойдут супротив тебя, князь. А проку от их живых, гораздо больше будет.

– Какой с этих собак толк?

– Да вот хоть дров нарубить, наколоть и из лесу приволочь тем у кого по их милости Светозаровы дружинники экспроприировали. Уже подмога. Не всё лесорубам корячиться, пущай и «штрафбатники» попашут. Да мало ли работ во благо людей они сделать могут, ещё и спасибо тебе скажут за милость и те, и эти. Пощади их князь! Не надо кровь соплеменников проливать. Всё ведь ладно закончилось.

– Благодаря тебе! – пробурчал князь, поглаживая бороду. – Эх-х, не могу я простить их Глеб, не верю им.

– Им не веришь, уж кому-кому, а мне-то поверь, князь! – поклонился я ещё раз. – Каждый человек может измениться, каким бы он не был. Уж мне-то, поверь! – повторил я, – Даже на солнце тёмные пятна имеют место быть!

– Как же ты теперь святоша у нас! – съязвил доселе молчавший Эхнафаил. – Хоть убей, а я так и не понял, к чему ты все эти прения сторон затеял?

Князь посмотрел на Светозара, тот поднял большой палец вверх, мнения же старшин разделились. Некоторые не хотели щадить изменников, и их, к сожалению, было большинство, а это значит…

– Ладно, Глеб, будь по-твоему! – принял решение Святополк, на своё усмотрение. – Отправлю я их лес валить, пущай во благо людей попашут.

– Покорнейше благодарю, князь!

– Но плетей им всыпать велю по полной! – ударил вновь он кулаком по подлокотнику кресла. – Пусть рубцы им будут напоминать доброту мою!

– Сойдёт! Добре! – улыбнулся я. Плети не кол, дурь из заговорщиков выбьют, а живота не лишат. Пусть радуются, что жить будут.

Светозар тоже обрадовался такому решению князя. Он привстал и что-то шепнул князю на ухо. Тот посмотрел внимательно на меня и шепнул что-то Светозару. Интересно о чём это они там?

– Знаешь что, Глеб? – после короткой консультации с воеводой сказал Святополк. – Ты, как я посмотрю, человек честный, мало того ведун, но самое важное твои слова мудры, как не от многих старцев услышишь. Не хотел бы ты у меня послужить, скажем, советником или воеводой? Я буду рад иметь при себе такого товарища.

– Глеб, да ты просто гигант мысли!!! – зашептал ангел, услыхав эксклюзивное предложение князя. – Я сам только сейчас понял, к чему ты столько «потел», красиво ты предложил наши услуги. Респект!

– И у тебя будет личный летописец! – добавил князь, и крикнул страже. – Кастора позовите.

– Этот ещё зачем? – не понравилась мне идея с личным летописцем. Это он что ли везде за мной шляться станет?!

– Ну как, он твои дела великие будет записывать для потомков, мудрые изречения и житие твое. Портрет твой намалюет, от себя не отличишь, – сказал князь. В палату вошёл юноша с бумагой и пером. – А вот и он! Кастор сначала портрет Глеба Вещего изобразить надобно…

– Не, не! Ни в коем разе! – запротестовал я. – Никаких портретов, записей о моих делах и изречений. Ничего не надо. Хватит, был у меня один самописец. Хотя постой! – мне в голову пришла одна идея. – Одно изречение, именно для потомков я оставлю.

– Ишь, ты! – хмыкнул Святополк. – И какое?

– Пиши! – приказал я юноше. – «Радий Изотопович Стронцев – мутант». Точка! Вот так! Всё! Сохрани для потомков Кастор, желательно где-нибудь на скале, так сказать, в камне запечатлеть, чтобы наверняка послание дошло и… свободен.

– И всё что ли? – удивился князь. – Ну будь, по-твоему, а как насчёт советника?

– Я подумаю над твоим предложением, князь, – поклонился я. – Завтра утром ты узнаешь ответ.

– Ты что?!! – испуганно затараторил Эхнафаил. – Соглашайся сейчас, пока Святополк не рассердился и сам не передумал. Вспомни про Софью, она ведь на тебя, по-моему, запала. Не надо думать!

– Хорошо, воля твоя Глеб, обдумай всё и… соглашайся, – произнёс князь, подмигнув мне.

– Он согласен, согласен! – «шумел» ангел, но его никто кроме меня не слышал. – Глеб соглашайся, а то запою сейчас!

– Дай подумать! – не выдержал я. – Не всё так просто.

– Я же сказал, думай, думай, – принял моё высказывание на свой счёт князь. – Кстати Глеб, ты так и не попросил для себя никакой награды. Чего ты для себя хочешь?

– Золота проси, величиной с свою голову, не меньше, – посоветовал Эхнафаил, подсунул же мне боженька советничка. – Тут так принято, – не унимался ангел, – О-о, или руку Софьи! Что в долгий ящик откладывать, нам ещё столько сделать предстоит! Женишься, остепенишься, может серое вещество в голове чаще использовать станешь.

– Не стесняйся, спрашивай ведун! – подбодрил князь.

– Ты будешь ругаться князь, если я у тебя ещё кое-что попрошу? – лукаво улыбнулся я.

– Ты про Софью? – с надеждой в голосе спросил ангел, вот же, зануда.

– Неужели опять кого-то помиловать? – князь заинтересованно подался вперёд. – Кажись, больше никого я казнить не собирался.

– Ну, почти помиловать, – почесал я в нерешительности затылок. – Есть одна деревенька, Дебрянка называется.

– Ну, знаю такую.

– Просьба, конечно, необычная…

– Погоди! – остановил меня князь. – Дай угадаю?! Ты хочешь её в своё имение заполучить? Похвальное желание, места там знатные. Угадал?

– К чему тебе деревня?! – занервничал ангел. – Ты, когда князем станешь, у тебя всё княжество будет. Не дури, соглашайся покамест на воеводу!

– Нет, князь не угадал, – ответил я, продолжая игнорировать Эхнафаила. – Просьба у меня, освободить Дебрянку от дани и других повинностей. Вот и всё.

Молчаливые старшины и те зашушукались, а ангел просто изошёл на нет возмущением.

– …Глеб ты и впрямь юродивый каких нет! Это и телепортация и дубина деда того, и потрясения последних дней с тобой злую шутку сыграли. Может, уже опомнишься?!– закончил он свою гневную тираду уставшим шёпотом.

– А эти тебе чем «насолили»? – веселясь, спросил князь, он думал, что я шучу.

– Люди там больно хорошие.

– А у нас везде люд хороший, пока до власти не дорвётся, – иронизируя, сказал князь.

У нас почти также, подумал я, но озвучивать не стал.

– Значит, нет? – вместо этого произнёс я.

– Отчего же нет, коли хочешь быть по сему! – кивнул князь своему писарю. – Пиши указ. Повелеваю…

Не отходя от кассы, Святополк издал указ, освобождающий жителей Дебрянки от всех повинностей на веки вечные.

– Моя казна не оскудеет, – сказал он, когда гонец, взяв грамоту, заверенную князем, вышел из княжеской палаты. – А тебе Глеб я свой долг отплатил. Ну что ты, подумал?

– Утро вечера мудренее, князь, – ответил я, откланиваясь. – Ну, не буду вас больше от дел государственных отвлекать, пойду, пройдусь.

– Далеко не уходи, на трапезу тебя кликнут, – сказал князь и отвернулся к Светозару.

Я вышел из палат княжеских и уже начал спускаться на двор, как меня окликнули.

– Ведун, эй ведун, поди сюды, – помахала мне пухлой рукой одна из нянек-мамок Софьи. – Тебя княжна видеть желает. Следуй за мной!

Она тайком провела меня в покои княжны, которая, простудившись в холодном колодце, лежала с температурой в постели. Знахарь Любослав приносил ей настойки и зелья для скорого изгнания хвори, а няньки, укутав потеплее, потчевали её добрыми сказками, до которых Софья, как и все девчёнки, была большая охотница.

– Здрав будь, Вещий Глеб! – поприветствовала Софья, только я вошёл.

– И тебе скорее хворь одолеть, – поклонился я. – Как дела у нашей принцессы?

– Оставьте нас! – приказала она своим нянькам и те послушно удалились. – Слышала я, ты за врагов у отца просил, а ещё он тебе воеводствовать предложил?

Вот те раз! Минуты не прошло как я вышел от князя! Вот у них здесь «сарафанная разведка» работает!

– А тебе что с того? – спросил я. – Не всё ли равно?

– Мне всё равно! – как можно непринуждённее промолвила княжна, а голосок-то дрогнул. Софья взяла мою руку в свои. – Только ты всё равно оставайся, отцу твоя помощь очень понадобится.

– А я ему, что говорю девушка?! – встрял ангел. – А он ещё и думает. Да я, не будь ангелом, сам бы на тебе давно женился, красавица. Чурбан он. Чурбан ты Глеб, стоеросовый!

– Я подумаю, – честно ответил я, глядя в дивные голубые глаза и поглаживая девичью руку.

С ней рядом можно провести остаток жизни. А у меня остаток, ещё ого-го! Я имею в виду жизни.

– Оставайся! – попросила она и чихнула.

– Будь здорова!

Не зная о чём говорить, мы, молча, смотрели друг на друга. Я думал, какие красивые у неё губы, волосы, глаза, брови, а она хитро улыбалась, как будто догадывалась о ком мои мысли. Так просидели мы несколько минут.

– Скоро пожалует отец, – наконец проворковала Софья. – Он может рассердиться, увидев тебя в моих покоях. Поэтому тебе лучше уйти.

– Прощай! – поднялся я, всё ещё держа её руку в своей. – Скорее выздоравливай!

– Обожди! – не отпускала она моей руки. – Поцелуй меня!

Это был смелый шаг с её стороны, даже отчаянно смелый. Не понаслышке зная о здешней высокой нравственности, её просьбу можно было сравнить разве что с предложением заняться сексом от дочки адмирала на капитанском мостике космавианосца, в пересчёте на те более раскрепощённые понятия, только ещё на порядок смелее.

– Ты думаешь это правильно? – неуверенно спросил я (я!), но хрупкая девушка, и откуда, только силы взялись, притянула меня к себе и поцеловала прямо в губы.

У неё были очень сладкие губы. Я лично не припомню ничего подобного. Аромат её дыхания, и терпкий вкус пухлых вишен, вскружил мне голову. Ещё немного и я бы не совладал с собой.

Я оторвался от неё и, пробормотав слова извинения, вышел из её светлицы.

– Идиотина! – послышалось мне вслед. Неужели… да нет, это, кажется ангел, Софья и слов таких не знает. – Ты конкретный кон-кре-тин! – а-а, ну точно ангел «разоряется», – Юродивый – твой пожизненный диагноз!

Трепись, трепись ангелок, завтра ты ещё не так запоёшь.

Сказавшись уставшим, на ужин к князю я не пошёл, а пораньше завалился спать.

Утро вечера мудренее, однако.


– Ты куда с утра пораньше собрался?! – всполошился ангел. – Куда тебя опять понесло? Стой, Глеб, давай поговорим как разумные существа!

– Не стоит! – бросил я на ходу.

Твердск уже скрылся за деревьями, а я, облачённый в ферязь (тяжёлую кольчугу, оставил Светозару «на сохранение»), наматывал на посох свою первую на сегодня, но далеко не последнюю, версту. Встав ни свет, ни заря, я покинул гостеприимных хозяев и, махнув рукой на прощание стражникам, открывшим мне ворота, поспешил прочь из города.

– Ну почему ты убегаешь от неё? Ведь любишь её по-честному! – зашёл «с другого бока» Эхнафаил. – Другой такой ты уже не встретишь, помяни моё слово, юродивый.

– Значит так тому и быть!

Мне надо было разобраться в своих чувствах. Что это, просто чересчур сильное влечение к самке, к представителю противоположного пола, подогреваемое наивной чистотой, доверчивостью и кажущейся неприступностью дочери всемогущего князя или всё-таки, то самое чувство, которое обычно и называется любовью.

– Её же Светозар отобьёт, – прошептал, давя на чувства, ангел. – А вдруг забудет?! Гляди, потом лкти грызть будешь, да поздно будет!

– Если так, то даже лучше! – ответил я. – Коли не любит, так и не нужна тогда вовсе.

Надо проверить свои, да и её чувства расстоянием и временем. Явился нежданный негаданный, задурил голову девчонке. Сам себе сердце разбередил. Нет, надо проветриться, как бы ты Эхнафаил не старался я покидаю её, но в этот раз не убегаю, нет. Я ухожу, чтобы возвратиться.

– Князем я всегда стать успею, – поправил я на ходу заплечную котомку с припасами. – А рождён я бродягой и, пока молодой, хочу на этот дивный мир со всех сторон посмотреть.

– Мало ты по Галактикам победокурил, теперь тебе ещё и Землю в её целомудренном состоянии потоптать захотелось, – более спокойно прошептал ангел. – Не дай бог, схлопочешь где-нибудь стрелу в глаз, будешь знать, как «бродяжничать». А то остались бы советниками при Святополке, а-а? – просительно, снова давя на жалость, сказал Эхнафаил, – Я ведь тоже во всей этой истории не последнюю роль сыграл. Пусть и невидимый, а всё не пустое место!

– Нет, не сегодня, – в этот раз он меня не переубедит. – Я тебе, конечно же, весьма благодарен, Эхнафаил, но, извини, я уже решил.

– Ну и куда мы сейчас? – вяло прошептал мой ангел-хранитель, сдался. – Опять в Дебрянку? Ты там теперь национальный герой деревенского масштаба.

– Нет, не в Дебрянку! Кто-то, помнится, мне предлагал к бреговичам наведаться?! Я никогда не плавал на настоящих ладьях. Хочется попробовать. Компанию составишь?

– Юродивый, ты юродивый, – с ласковой грустью прошептал ангел. – Ну что мне, с тобой делать?! Ладно, составлю, куда деваться. Связаны мы с тобой до самой гробовой доски. Твоей, кстати!

– Ну, вот и здорово! Пущай и моей!

Я взобрался по просеке на холм, с которого увидел в первый раз Твердск, помахал ему рукой как старому знакомому и, больше не оборачиваясь, пошёл вперёд. Или назад, время покажет. Только оно всё расставит на свои места, только оно…

– Ох, когда же эти твои похождения кончатся?! – еле слышно вздохнул ангел-хранитель.

– Ещё не скоро, родимый. Всё ведь только начинается. Вот нутром чую, это только начало.

– Ну коли так, тогда слушай мой репертуар. Как я и обещал…

Эхнафаил, безбожно фальшивя, затянул свой очередной «хит» и мне ничего не оставалось как смиренно принять это «наказание».


ЮРОДИВЫЙ.

Часть вторая.


Пролог

Ну что, передохнули чуток? Прекрасно! Тогда продолжим!

В общем с того момента, как я «по аглицки», ни с кем не попрощавшись, покинул не такой уж суровый и неприступный Твердск, как могло показаться на первй взгляд, прошло ни много, ни мало месяца полтора-два. Точнее сказать не берусь, я не засекал количество проведённых мной дней в пути. Конечно, за такое короткое время толком насладиться своим путешествием я не успел, однако на быстроходных ладьях всё же прокатился. Это, я вам официально заявляю, просто круто! Местами даже покруче чем на звездолёте рассекать – в космосе свежий ветер и прохладные брызги лицо не освежают. И это, пожалуй, самое лучшее моё воспоминание о прошедших «каникулах», а всё остальное так себе, ничего сверхъестественного.

Ладно, признаюсь, не удержался я. Решил вернуться к юной княжне, к прелестной Софье Святополковне. Вот и повернул в сторону Твердска. А отсюда уже можно и поподробнее. Значит устраивайтесь поудобнее и… в путь.


ЭПИЗОД IV. АТАКА ДРАКОНА

Как редко вспоминают люди о тех, кто почти всегда находится рядом с ними, о тех, кто хранит и предостерегает их от напастей, тех, кто переживает за них пуще родных матерей. Когда человеку хорошо он думает только о себе любимом, когда человек в веселье – думает о друзьях-подругах, когда в тоске – думает о родных и близких, и только в минуты опасности он иногда вспоминает о своём незримом хранителе, умоляя спасти и сохранить свои душу и тело. Но стоит беде миновать, как неблагодарный, он, мигом забывает того, к кому только что взывал с мольбами, списывая чудесное избавление на свою личную удачливость. И как редко человек задумывается, а каково его заботливому хранителю, и уж совсем не задаётся вопросами «А что хочет его ангел? О чём думает? О чём мечтает?». Человеку абсолютно плевать на…

– Ну, хватит нудить, Эхнафаил, – перебил я очередной занудный монолог ангела в нескончаемой череде его занудных монологов. – Мёртвого достанешь. Я же тебе сказал, что мы возвращаемся в Твердск, вот только ещё небольшой крюк сделаем. Подберём подарок соответствующий.

В бродячей форме одежды, с котомкой через плечо и посохом в руке, маршировал я по лесной тропинке курсом на северо-восток, спеша на знаменитую Сорокунскую ярмарку, куда однажды в семестр съезжалась куча всяко-разного народа со всего света.

Маршрут был выбран мной короткий и безлюдный. За этот последний месяц (или полтора, или два) скитаний наши отношения с Эхнафаилом, мягко говоря, стали натянутыми. Последнее время мы редко разговаривали друг с другом, а чаще ругались. Ангел никак не мог простить мне «побега» из древлянского княжества, а точнее от прекрасной княжны, и все мои доводы называл «играющим в одном месте детством, мальчишеством и ребячеством» (хотя я не видел разницы между этими понятиями, но Эхнафаил настаивал, что именно так оно и есть).

Я пытался игнорировать его частое нытьё, но, бывало, взрывался и тогда мы долго выясняли отношения на повышенных тонах. Благо если подобные «разборки» проходили вдали от посторонних глаз, а если, как, например, в последний раз, я не сдержался и начал высказываться по поводу его язвительных замечаний прямо посреди деревни, аккурат напротив деревенского «Дома культуры», то бишь единственного на всю округу кабака. Столько народу стало свидетелями моего «умопомрачения», когда я ни с того ни с сего вдруг стал ругаться якобы сам с собой и выразительно жестикулировать руками. Хорошо хоть слухами земля полнится, а слухи обо мне, о Ковальке-юродивом (и гораздо реже Вещем Глебе), были не только сильно преувеличенными, но местами и правдивыми. Я имею в виду тот подпункт, где меня припоминали странным юродивым пареньком, не однажды слышавшим глас с небес. Благодаря такому имиджу меня в таких ситуациях не трогали, и с расспросами, а что ещё приятнее, с медицинской помощью, ко мне не лезли. Знали кто я, и чего от такого можно ожидать.

В этот раз проведение нашей очередной «семейной ссоры», слава богу, выпало на забытые прославленным мной богом, дебри Тарачарской пущи.

– Вот-вот, правильно, мёртвого, – с «язвой» в голосе пролепетал ангел. – У меня такое предчувствие, что скоро случится что-то весьма скверное, а ты меня абсолютно не слушаешь. Ну откуда, скажи на милость, у ангелов паранойя?! Параноить «привиллегия» людей! Ты просто…

– Да, я уже задолбался слушать какой я чёрствый, дубинноголовый, евнухоподобный кретин, – в сердцах выпалил я. – Ты уже месяц мне «проедаешь плешь» своими поучениями. И ещё хочешь, чтобы я опосля всего этого женился? Нет уж, спасибо.

– Дурак ты Глеб, а ещё Вещи-ий, – с ехидцей протянул Эхнафаил. – Столько сил было вложено, и всё пустить прахом. Софья тебя наверняка уже и позабыла. Зажигает где-нибудь на местном курорте со Светозаром.

Не знаю почему, но напоминание о молодом воеводе меня окончательно вывело из себя.

– Да заткнись уже! – напустился я на не в меру болтливого хранителя. – Хватит! Ты слышишь, хватит меня доставать! Я сам разберусь! Без твоей гуманитарной помощи!

– Как же!

– Слушай не беси меня, невидимая зануда! Если такой хитро-мудрый катись к своей княжне. Нашёлся тут голос совести! Планы, видите ли, у него.

– Бла-бла-бла! Бла-бла-бла!

– Ты ещё издеваешься? – с бурлящей в груди злостью, я затряс посохом в сторону проглядывавшего сквозь кроны светила. – Катись-ка ты тогда, не знаю… к чёрту катись!

– Что ты сказал?! – испуганно прошептал ангел, всю его занудную спесивость словно ветром сдуло.

– Катись к чёрту! – ответил я, но уже не так твёрдо.

– Куда? Куда? – вновь переспросил Эхнафаил, в его шёпоте сквозила неподдельная боль.

– Ну… к этому… к чёрту, – перешёл на шёпот и я. Поняв, что немного перегнул палку, я поспешил выправить ситуацию. – Это общепринятое выражение… не обращай внимания Эха.

Но ангел молчал.

– Эй, Эхнафаил, ты что обиделся? Ладно, извини, – пошёл я на примирение. И впрямь, посылать ангела к лукавому, даже такого как Эхнафаил, это явный перегиб. – Ну, вырвалось! Я же не специально, – в ответ только шелест листвы, и гробовая тишина в голове. – Ну, давай-давай, поговори со мной, будь со мной, пой со мной. Мирись-мирись больше не дерись?! Я не слышу тебя!

Я приложил ладонь к уху, а в ответ лишь трагическая тишина, нарушаемая шелестом леса.

– Хватит дуться, Эхнафаил.

И тут сквозь шорох листвы я услышал (а может, почудилось) слабый далёкий стон:

– Как ты мог?! Прощай Глеб! Ты отдал мою душу дьяво-у-уу…

Сильный порыв ветра заглушил последние звуки, и мне стало не по себе.

– Эха-а! Братан! Вернись! – закричал я изо всех сил.

Но тот больше не откликался.

Осознание полного одиночества, словно тяжёлый жернов навалилось на меня. Как же я буду без своего ангела-хранителя, в этом прекрасном, но дюже воинственном мире. Я же без него… без него… никто… ничто… ничтожество.

Я сгубил своего ангела! Ляпнул, не подумав, и что вышло?! Дёрнул же меня чёрт…

Точно, бес попутал!

– Эха, не уходи! – закричал я озарённый внезапной догадкой. – Я не от души, это меня чёрт попутал! Это бесовские проделки! Я хочу, чтобы ты был рядом.

– Хватить орать-то уже, – сурово пробасил зычный глас над моей головой и немного смягчившись, добавил. – Ты никак с пути сбился?

Я сразу допетрил, кому мог принадлежать подобный голосище и понуро опустил голову. Вот и кара за мою оплошность, так сказать, не отходя от кассы.

– Да Отец Всемилостивый, сбился я с пути истинного. Черти попутали. Прости за всё!

– Ха! Отец! Ха-ха! Всемилостивый! – захохотал зычный «глас». – Тыгдымский волк тебе батяня! – произнёс, задыхаясь от смеха, голос, и рассыпался на добрый десяток хохотов.

Видно вся рать небесная смеялась надо мной. Согласен, профукать своего личного ангела-хранителя, это каким надо быть ослом.

– Ну, всё-всё, заткнулись все, – пробасил глас над головой, успокаивая зашедшуюся в истерике «рать». – Эй, юродивый, – это уже видимо ко мне, – хватит на кусты таращиться, повернись к ним задом, а ко мне передом.

Я выполнил указания «гласа» на всякий случай, прикрыв глаза рукой, от возможного нестерпимого света исходящего от Него.

– Да не стесняйся, покажи личико своё малахольное, – попросил «глас».

Я убрал руку и… остолбенел.

Здоровенный бородатый дядька, под два метра ростом нависал над вашим верный слугой (ну кто не догадался – надо мной), а уже из-за него, слева и справа от широких мужицких плеч, поглядывала на меня «вся королевская рать»: не менее дюжины суровых бандитских рож.

Да, как я уже неоднократно повторял: «беда не приходит одна», или «встрял, так встрял», или… а-а не до этого нынче.

– Здравия желаю! – корректно поприветствовал я «лесную братву» и, продолжая «столбенеть», скоренько пересчитал их: вместе с «детиной» выходило ровно тринадцать штыков, точнее штык-ножей, а если быть ещё более щепетильным, то пяти ножей, шести дубин и трёх топоров. Тут к гадалке не ходи, понятно, что от этих головерозов отбиться своим хитрым посошком не получится. Разве что «на посошок» треснуть кого, мелькнула у меня безысходно-озорная мысль, но сразу же и затерялась где-то в лабиринте серых извилин.

– И тебе не хворать, бедолага, – прогудел здоровяк (скорее всего он же и «командир партизанского отряда»), чей голос я в состоянии аффекта перепутал с голосом кое-кого. – Какого ляда ты здесь шатаешься? Вынюхиваешь что-то? Коли так, то мы быстро тебе нюх отобьем.

Вот что значит, дорогие друзья, потерять ангела-хранителя. Сразу такая неприятность на ровном месте приключилась. Или всё-таки «нет худа, без добра». Нет, здесь однозначно «без добра». На этих мрачных лицах только «худо» написано, причём всё заглавными буквами.

– Я путешественник, кличут меня Глебом Вещим, – угрюмо ответил я. – Ничего я не вынюхиваю, тем более, насморк у меня. Шёл себе с миром по белу свету, себя показать, на других посмотреть. Вот и дошёл… до ручки.

– Угу-угу, – подозрительно прищурившись, произнёс «детина». Остальные члены ОПГ не рыпавшиеся без команды старшего, продолжали, молча таращиться на меня.

– Кстати, я хороший, э-э, знакомый князя Святополка, – добавил я, погорячившись.

Вот уж воистину – «язык мой, враг мой». На фига, спрашивается, обмолвился о знакомстве с представителями официальной власти. Доселе спокойно слушавшие меня «гопники» занервничали и потянулись за ножами-топорами, а их главарь потемнел лицом, словно огорчился услышанному, и тоже вытянул нож из-за пояса.

– Жалко, конечно, – абсолютно без злобы (мне даже показалось, что жалость в голосе была искренней) произнёс вождь бандитского племени, переводя взгляд с меня на внушительный «свинорез», словно примериваясь, куда же меня лучше им пырнуть. – С виду ты дурачок безобидный, но с князьями, и их приспешниками, у нас дружбы нет.

Ну, нет и нет, тоже мне проблема. Давайте разойдёмся с миром, и забудем друг про друга. Зачем нам эти разборки мужики.

Так я подумал, но произнести не решился, выдавив вместо этого короткое, но весомое:

– Действительно, жаль!

Главарь переглянулся с соратниками и вновь повернулся ко мне.

– Ты о чём? – поинтересовался он, как будто и так не видно, что уж кому-кому, а мне было о чём жалеть, и если я сейчас начну перечислять, о чём жалею, эдак мы и до обеда не управимся. Чтобы не задерживать «партизан», я только буркнул «а-а, неважно», мол, давай, режь уже, и начал настраиваться на финал. Но моё поведение ещё больше озадачило группу единомышленников.

– Не-е, так не пойдёт, – протянул главарь, ожидавший иной реакции: коленопреклонённые мольбы или, наоборот, хамско-героические лозунги и плевок в бородатое лицо, но никак не полный пофигизм со стороны жертвы. – Ты чего-то не договариваешь.

Я могу, конечно, договорить много чего, у меня лексикон богатый. Ещё с курсантских беззаботных лет накапливал. Ну, а смысл?!

– Ну, а смысл?! – бросил я, полагая, что смысла продолжать беседу, не вижу.

– Ты не лукавь, давай, – осерчал на меня собеседник. – А не то будешь знать как здесь шляться.

Теперь настало моё время немного озадачиться, что именно он имел в виду. Хотя, ладно.

– Слушайте, я только что по глупости потерял близкого друга, даже можно сказать, брата и не настроен нынче с вами тут препираться. Хотите – режьте, хотите – нет. И так на душе хреново, хоть плач, а тут вы ещё со своими ножами-топорами.

Рожи у уголовников страшные, да и сами они по видимости далеко не сентиментальные ребята, но и то кто-то шмыгнул сопаткой от моих, полных зелёной тоски, слов.

Главарь потоптался в нерешительности и убрал нож.

– Ты и впрямь юродивый, коли на житуху свою начхать, – пробасил он, и сплюнув сквозь зубы, высказал гложущую его мысль. – Тут муху убьёшь и ходишь потом полдня переживаешь, а юродивого завалить у нас вообще западло.

Не знаю прямо, радоваться мне или возмущаться, что сравнили с мухой, и в каком-таком смысле было преподнесено пресловутое «западло», но ход его мыслей мне определённо понравился.

Главарь же, сплюнув вторижды, выдал окончательный вердикт:

– Ладно, проваливай по добру, по здорову, и не шастай здесь более. В следующий раз попадёшься, так навешаем, – развернул меня главарь и поддал хорошего пинка под зад, что я невысоко подлетел и плюхнулся на землю. Что-то подобное со мной уже происходило в недавнем прошлом. Но на этот раз я учёный, в драку не полезу, обойдусь.

– Вот так и навешаем, – повторил разбойник, криво ухмыляясь. – Не подавно будет суваться сюда.

– Правильно говорить – неповадно! – отряхиваясь, поправил я главаря (помните «язык мой, враг мой», так вот я добавлю ещё одну мудрую вещь, наверное, эта «вещь» войдёт в сокровищницу мудрых мыслей человечества: молчание – золото!!!).

Короче, что тут началось! Предводитель банды свёл грозно брови, а его единомышленники на всякий случай отошли на безопасное расстояние.

– Ты! Слизняк полоумный! Поучать меня затеял?! – загремел бандит, что тебе пустой гермошлем по обшивке аварийной капсулы, и опять потянулся за «свинорезом». – Я тебе, дурень, кишки на волюшку-то повыпущу-повыпотрошу! – и это где-то я уже слышал, поэтому приготовился к худшему, – Я всех вас тут сейчас переиначу! – заревел главарь, распалив себя до «белого каления», и кинулся на меня.

А-а, фиг с ним, помирать так с музыкой!

Я кинулся в сторону, но совершенно неосторожно, оставил на старом месте ногу. Бандит, тоже по неосторожности, зацепился за неё и упал. Мне не оставалось ничего иного как бесцеремонно добить его своим отнюдь не лёгким посохом. Как бы это не дико выглядело со стороны, но я размозжил ему черепушку на славу: мозги слева, сопли справа, всё чин-чинарём. На этом всё – первый раунд окончен.

Бандит скоропостижно издох, и следующим на очереди шёл я. И как уже упоминалось выше – помирать так с музыкой!

Я развернулся к опешившим разбойникам и, издав воинственный клич, завертел посохом, аки шестом на занятиях по боевой гимнастике. Шансов никаких, так хоть какое-то развлечение перед скучным раем (в другие, более «весёлые» места я надеялся фейс-контроль не пройти).

– Ша-а, куггель-муггеры! Какашки в кожаных скафандрах! – зарычал я. Кстати, это реплики из того-самого «недоговариваешь». – Порву как дроидор мембрану электрокотла! Эге-гей, ге-ге-гей! Налетай, не потей!

Ошеломлённые моим неадекватным поведением, разбойнички не спешили «налетать» и, поглядывая на тело своего начальника, даже немного вспотели, но, тем не менее, на всякий случай окружили. Я же от вида вражеской кровушки и мозгов, полностью утратив инстинкт самосохранения, продолжал почём зря поносить бандитскую артель.

– Гырзы позорные! Буцеворги плоскоголовые! Вы на чей шлемофон реактилин крополите, козловеки сирианские?!…

Банда, никак не могла взять в толк, что изрыгают мои уста: страшные заклинания, ужасные проклятия или просто нецензурную брань и, тупо переглядываясь, продолжала бездействовать, пока, наконец, один из них, с виду самый древний бандюган, не взял на себя процесс урегулирования данного конфликта.

– Слышь, как там тебя, юродивый, уймись уже, что ли, – практически не убоясь моих «проклятий» на их буйные головушки, попросил дед. – Не ровен час, накличешь беду на всех нас. Давай-ка, остынь немного, и так вы с шальным Фигуном, – кивнул старик на лежавший в нестественной позе труп главаря, – ужо чрез меру накуролесили, ось яких дровишек наломали.

Прекратив ругать оппонентов, я закончил размахивать смертоносным посохом, впрочем, держа его наизготовку, я был готов к продолжению активных боевых действий против превосходящего числом противника. Мне терять уже было нечего.

– Тут дело такое, – продолжил переговоры дед. – У нас правило: ежели кто в честном бою одолеет одного из нашей чёртовой дюжины, тот должон занять место проигравшего. Только оное правило касается нашу лесную братию, а коли убивец атаманов не нашего поля ягода, то ему уготована смерть незавидная, – старик пожал плечами, мол, не обессудь браток, не мы такие – правила такие, – однако у каждого правила есть исключения, – продолжил дед озвучивать «кодекс разбойника», – Коли ты, мил человек, согласишься войти в наш круг, тогда быть тебе с нами, а коли нет, уж не обижайся, правила, есть правила. Что скажешь?

Ну, а что я ещё скажу.

– А можно подумать? – сказал я.

– Думай, думай, – великодушно разрешил мне дед, но диаметр бандитского круга заметно сузился.

Думал я недолго, да и чего тут думать – соглашаться надо. Выбор очевиден. Из двух зол: стать активным членом организованной преступной группировки или незаконного вооружённого формирования (кому как нравится) в первом случае, или быть бесславно убитым во втором, любой нормальный (да чего греха таить, и не совсем нормальный, даже юродивый) человек выберет, естественно, первый вариант. А смотаться от них можно будет в любой подходящий момент.

– Согласен! – уверенно кивнул я. – В своё время я четыре с лишним года жил в окружении головорезов, – многозначительно поднял я указательный перст, – пока… ну да ладно, – не стал я углубляться в своё светлое прошлое. Бандитам не обязательно было знать, что потом всех «головорезов» произвели в офицеры и раскидали во флота по всей галактике. Да и наш «бандитский» курс, честно признаться, не шёл ни в какое сравнение с этой зловещей бородатой кодлой.

– Вот и ладненько, – потёр руки дед-переговорщик и подмигнул мне, мол, а ты не такой дурак, каким хотел показаться.

– А-то! – подмигнул я ему в ответ, мол, да, не дурак я, прикидывался лишь знатно.

– Осталось пройти пустяшное испытание, – всё ещё потирая руки, вновь подмигнул мне дедок, мол, и мы здесь не пальцем деланные. – Как говориться: хлюзда на правду…

А какую правду имел он в виду, старик не договорил, подмигнул только. И тут в меня медленно, но верно вкралось смутное сомнение, что что-то здесь не так. А что не так, предстояло выяснить совсем скоро.

– Пошли, братцы, к нашим шалашам! – крикнул «лесным браткам» дед и ловко выхватив у меня посох передал его одному из подельников.

Я опешил от такой бесцеремонности.

– Кабы чего не стряслось! – пожал плечами дед и взяв меня под руку, поволок в чащобу.

За нами потянулись остальные разбойнички, весело обсуждавшие будущее испытание под кодовым названием «хлюзда на правду».

Тело скоропостижно убитого Фигуна осталось дожидаться волков (или ещё кого более шустрого из плотоядной живности) на месте чрезвычайного происшествия в полном и безоговорочном одиночестве. И такое безразличие со стороны банды к смерти в целом, и телу недавнего своего члена в частности, наводило меня на довольно грустные мысли.


Продвигаясь по лесной глухомани, в окружении угрюмых участников незаконного вооружённого дубьём и ножами формирования, по местному – лесной банды – я с сожалением вспоминал о безвременно покинувшем меня Эхнафаиле. Без ангела мне было очень даже не по себе. Пусть он обычно слишком много болтал, зачастую давал сомнительные советы, порой донимал своим нытьём, но его присутствие меня почему-то, до сих пор не пойму почему, всегда успокаивало и даже иногда вдохновляло. Всё-таки видать, какой-никакой, а ангел-хранитель, это многое значит. Сколько я теперь без него протяну, одному богу известно. А если ещё его начальство, вернее наше общее (я имею в виду Господа), прознает, что я послал своего хранителя к чёрту, то можно с полной уверенностью утверждать и даже не сомневаться, что муки Ада мне наверняка обеспечены.

– Эх-х, дурак я, дурак! – сам того не заметив, проворчал я вслух своё заключение о своих же умственных способностях. – Какой теперь из меня «юродивый», и уже точно никакой «вещун».

– Чегось бормочешь там? – поинтересовался старичок-разбойник, который в начале нашего перехода к их лагерю представился Петрулой. – Если из-за Фигуна боишься, то не надо. Он уже всех нас достал своими выходками. Командовать больно любил. А мы народ вольный, начальства над собой не любим, даже невсамделишного. Да если бы не ты, он бы рано или поздно с Мызгой, – дедок кивнул на шагавшего в стороне мужичару с радостной физиономией, – на ножах бы схватились. Недолюбливали у нас Фигуна, а Мызга забольше других.

Так как мне небыло дела до их внутренних разборок, я промолчал, лишь уныло взглянув на дедка.

– Да, не боись, пращуры не выдадут, свинья не слопает, – похлопал дед меня по плечу, может и не по-дружески, но тем не менее сочувственно. – Всё в руках вышних сил. Захотят помочь, выйдешь и из воды сухим. А ежели не сподобятся, тады – ой! Хотя если с другой стороны посмотреть, тоже не велика беда…

Старик продолжал меня настраивать на испытание так туманно и загадочно, что я всё ещё не представляя, что меня ожидает, уже вконец расстроился. Ожидают ли меня «обнимашки-кувыркашки» с голодным медведем каким-нибудь, али прогулка по раскалённым углям, а может и посиделки голым задом на муравейнике – не ведомо мне теперича, но то что у этой лесной артели головорезов заготовлено что-то совершенно улётное, меня нисколько не удивляло. У таких ребятушек их лихие головы на всяческие каверзы дюже добро фурычат.

Под тягучую шепелявую речь Петрулы, мы вскоре спустились в заросшую ельником лощину и, наконец, вступили в их летний лагерь.

– Вот и пришлёпали, – «обрадовал» меня старик, как будто я сам не видел что «пришлёпали» туда где меня, возможно скоро «пришлёпнут».

В лощине стояло несколько крепких шалашей, покрытых еловыми лапами. Рядом с ними суетились несколько женщин, которые кашеварили в котелках над кострами обед для своих «добытчиков». Наличие баб в разбойничьем стане меня немного обнадёжило – значит бандиты не совсем пропащие, и, соответственно, не должны быть чересчур агрессивными в своих испытаниях, касательно меня. Несколько женщин, заметив новичка среди своих мужиков, стали бесцеремонно пялиться на меня. От их взглядов мне стало не по себе – никакого сочувствия, только кривые ухмылки и перешёптывания.

Нет, видимо поторопился я обнадёживаться.

– Ты поди вон там, посиди, покудова, – показал Петрула на широкую вымоину на склоне оврага. – Сейчас перекусим, что бабы наготовили, а потом ужо тобой займёмся.

Пожав плечами, я отошёл в сторону указанной вымоины, присел на корточки и осмотрелся. Да, смотаться отсюда, не получиться. Склоны у лощины высокие и крутые, не взобраться с наскока. Карабкаться по ним смысла нет. Ломануться в сторону тропинки, по которой мы сюда спустились тоже не получится. Придётся прорываться через весь лагерь, и даже на эффект неожиданности полагаться не стоит. Все местные вроде бы разошлись по своим делам, а как не окинешь взглядом их «базу», то обязательно наткнёшься на чей-то пристальный взгляд из сумрака того или иного шалашика.

Пасут, гады! Никаких проблесков! Знать от испытания не увильнуть.

Одна из женщин, держа в руках деревянную миску, похожую на ту, в которой Фома кормил своих собак, направилась в мою сторону.

– На, хлопчик, подкрепись напоследок, – всучила она мне в одну руку кашу, в другую ложку и развернувшись, завиляла крутыми бёдрами в направлении своего шалаша.

Каша была с пылу, как говорят здесь, с жару, обжигала губы, язык и нёбо, но жрать после прогулки на свежем воздухе уж очень хоетлось, тем более, после нескольких дней сидения на «сухпайке», так что на вкус эта неприхотливая еда мне показалась изумительной. Ложку за ложкой, я уплетал может быть последнюю в моей жизни пищу и от удовольствия, чуть было не замурлыкал, как котяра Фомы на печке. И тут…

– Привет, богохульник! Гляжу живой ещё?! Удивил!!

От неожиданности я поперхнулся и закашлялся. Ангел – а этот голос в моей бедной головушке, я бы ни с чьим не спутал, – «объявился» как всегда внезапно, нежданно-негаданно и – я не верю, что говорю эти слова, – как никогда кстати.

– Эхнафаил, дружище, как я рад тебя вии… э-э, слышать! – с искренней радостью прошептал я, прикрывая губы миской. – Я так скучал по тебе!

– Кто бы мог подумать! – язвительно заметил мой родной Эхнафаил. – Так соскучился, что ангела, нет вы только представьте себе, АНГЕЛА! к чёрту послал. Ни ума, ни фантазии.

– Я ведь не специально, вырвалось, – попытался я реабилитироваться перед своим хранителем. – Если бы ты знал, как я себя корил.

– Ладно, проехали! – не стал держать на меня зла ангел, великодушно простил с полуслова. – Мне всё равно к нему надо было заглянуть, кое-что на словах, от кое-кого передать.

– К кому? – не понял я, куда это он клонит.

– К кому, к кому, к чёрту одному! – без тени иронии ответил Эхнафаил. – Но не об этом тебе беспокоиться нынче надо. Я тут гляжу, в моё отсутствие ты тут уже влип в историю.

– Есть немного, – не стал я отнекиваться.

– Ничего себе немного, – не согласился с моей трактовкой «истории» Эхнафаил. – Стоило мне отлучиться на минутку, как ты уже умудрился зверски убить человека и связаться с бандой отпетых уголовников, по которым петля и кол плачют горючими слезами. Вот вопитываешь тебя воспитываешь, а тебя всё, как того волка, к сомнительным компаням тянет. И ещё это дурацкое испытание.

– Ты и про испытание знаешь? – неподдельно удивился я.

– А как же, – не сдержался, начал выпендриваться Эхнафаил. – Я же, извините меня, ангел, а не рецидивист-уголовник, как некоторые. Стоит мне только крылом взмахнуть и я уже всё зна. Так что можешь не рассказывать.

– Круто! Класс! Респект! – льстиво похвалил я своего хранителя, надеясь выведать у него суть этого долбаного испытания. – А в чём оно, это долбанное испытание, заключается?

– Ничего страшного, испытание как испытание, – «успокоил» меня Эхнафаил, ещё больше нервируя. – Только пообещай слушаться меня и мы выйдем из него абсолютными чемпионами.

– Нет проблем, обещаю, – в нетерпении заёрзал я, как это в духе Эхнафаила, обставить всё с апломбом и пафосом.

– Э-э, нет! Так не пойдёт! Ты поклянись самым дорогим! – продожал наставить на своём ангел, то ещё «стрелянный воробей».

– У меня нет ничего дорогого, – ответил я. – Если хочешь, могу тобой поклясться. Ближе у меня здесь никого нет.

– Ты мне нимб-то не морочь, – на удивление серьёзно произнёс Эхнафаил. – Мной кляться удумал. Ещё чего! Ты давай-ка лучше Софьей поклянись! Вот тогда поверю твоему пусть не всегда честному, слову, в противном случае пеняй на себя и… прощай.

Нашел чем, вернее кем, стращать.

– Ну что?

– Ладно, уговорил, клянусь Софьей, что буду тебя слушать, – согласился я. – Теперь говори, что за испытание?

– Повтори ещё раз, только пальцы за спиной не скрещивай, – тоном не терпящим возражений, сказал ангел. Вот же глазастый выискался.

– Клянусь… – начал я, но был перебит подошедшим Петрулой.

– Ты чегось это опять тут сам с собой калякаешь? Голову не напекло? – спросил дед, склонившись надо мной. Ладно я его не заметил, но ангел-то куда смотрел. Чуть не спалились.

– Мысли вслух! – неопределённо ответил я, вставая.

– Ишь ты, мысли у него, – усмехнулся Петрула. – Пойдём со мной. Время пришло.

Старик развернулся и пошёл к дальнему шалашу. Я в нерешительности стоял на месте, переминаясь с ноги на ногу.

– Что стоишь? Следуй за ним! – шепнул ангел. – Только не забывай – ты поклялся слушаться меня.

Обречённо вздохнув, ещё и от того, что действительно пообещал слушаться Эхнафаила, а вы уже знаете, к чему это порой приводило, я поплёлся следом за Петрулой, навстречу неизвестному испытанию.

Пройдя мимо ненавязчиво карауливших меня «вертухаев», я протиснулся следом за дедом (вот уже и рифмы полезли на нервной почве) в шалаш, под завязку набитый местным населением, пробрался в центр жилища и… недоумённо уставился на «диво-дивное». А удивляться, я вам как на духу скажу, было чему. На перевёрнутой кадушке сидела, мягко говоря, дама преклонных лет, а если выражаться более грубо, то весьма древняя старушенция. Зрелище было не для слабохарактерных: её седые волосы, топорщились во все стороны, словно бабулю только минуту назад здорово тряхнуло электрическим разрядом; редкозубый рот недовольно кривился; покрытые сеткою морщин костлявые руки беспрерывно дрожали, а во впавших в тёмные глазницы глазах теплился огонёк безумия. Одним словом – ведьма!

Но это ещё было полбеды, а может и «полрадости», ибо на другом, более крупном бочонке я разглядел самую настоящую шахматную доску с раставленными на ней в изготовке к началу партии фигурами. Я знал что эта игра зародилась где-то в забытом богом месте, ещё в незапамятные времена, но то что она настолько древняя, я даже не представлял. Ну и ну! Выходит, какого-то незадачливого купчишку, возвращавшегося из заморских краёв, с «диковинкой», «раскулачили». Уж точно не сами смастерили. Скорее всего так и было, потому что всё время, которое я здесь нахожусь, стоит отметить, что шахматы я увидел впервые.

– Вот тебе и испытание наше, – кивнул сначала Петрула на убогую старуху, затем на шахматную доску. – Ежели одолеешь нашу знахарку Алевтину, тогда имеешь полное право жить с нами, а ежели продуешь, пеняй на себя, мил человек, получишь кренделей. Мы ужо видели какой ты в буйстве, теперича покажь, как у тебя черепушка варит. Твоя жизнь в твоих руках.

У меня от сердца отлегло. Разделать полоумную старуху в шахматы, мне – как два пальца об скафандр. На такое испытание просто грех жаловаться.

– Сидай на кадушку, – подтолкнул меня Петрула к свободному месту напротив ушедшей в себя бабули. – Обожди чуток. Сейчас Алевтина додремает и начнёте.

– Ты смотри, Глебушка, не забывай, что обещал, – подал голос Эхнафаил. – Ходи только после моего разрешения или по моему указанию. Я в шахматы играть мастак.

Я тоже был не последним игроком в эту замечательную игру, но согласно кивнул на слова ангела – обещал ведь его слушаться.

– Ну чего, готов, касатик? – недобро зыркнув на меня, пробормотала знахарка.

Я уверенно, и даже с вызовом, кивнул.

– Белые ходят первыми, – объявила бабуля и двинула в атаку первую пешку.

– Ты только не торопись за фигуры хвататься, – суетливо затараторил ангел. – Дай мне немного подумать. Сейчас мы ей мат в три хода оформим.

Я, доверчивый глупец, точнее «юродивый», понадеялся на своего хранителя и стал, как и обещал, слушаться его советов.

Старуха, играла неплохо, и всё норовила наколоть моего ферзя на «вилку». Мы с ангелом тоже в шахматах кое-чего рубили, потому понемногу-понемногу вражеские мелкие фигурки и порубили, и так этим увлеклись, что не заметили как подставились под удар её «кавалерии». Словила-таки старуха нас. Вроде бы наша победа была так близка, и тут такой конфуз. Хотя нет! Можно тут пожертвовать «офицером», чтобы спасти свою «королеву» и, само-собой, остальное наше шахматное «королевство». Тем более, что так ведь обычно и в жизни бывает, в первую очередь жертвуем вояками, чтобы только «королев» наших не трогали. Я решил расстаться на благо общего дела со своим «офицером». Вечная ему память и слава!

– Не трожь!!! – заверещал Эхнафаил, словно я потянулся не деревянной фигурке и плазменной гранате со взведённой чекой. – Ты, что, решил нас, тьфу… то есть себя, в гроб загнать?!

– Нет, чую, что эта прерогатива, останется за тобой, – еле слышно проворчал я себе под нос, словно раздумывая вслух, но ангел меня прекрасно расслышал.

– Давай без сраказма, ладно? – попросил Эхнафаил. – Ты лучше конём походи. Будет равноценный обмен.

– Ну уж нет! – вновь проворчал я, привлекая внимание зрителей и своего престарелого оппонента. – Это не выход.

– Конём ходи, век рая не видать! – настоятельно потребовал ангел. – Делай что я тебе говорю и не забывай, ты поклялся.

Не хотел я слушаться этого безоболочного «гроссмейстера», но раз уж пообещал, то деваться некуда.

– На тебе! – бросил я бедное животное на «амбразуру». – Доволен?!

Ангел нечленораздельно, но удовлетворённо, хмыкнул, а старушенция, потянув носом воздух, подозрительно уставилась на меня.

– Ты уверен? – спросила, наконец, бабуся меня.

– Вот видишь, она уже нервничает, – довольно зашептал ангел. – Сейчас мы её дожмём.

– Вродь того, – совсем даже неуверенно ответил я, на разделяя радости с Эхнафаилом, но поделать я ничего не мог.

– Тогда гляди, – прошамкала знахарка и вывела на оперативный простор, совершенно упущенную мной из виду свою ладью. – Шах! – торжественно произнесла бабуля.

Народ, наседавший со всех сторон, одобрительно загудел. Соображали они, или нет в этой игре не для средних умов, но слово «шах» на них подействовало положительно. Хотя это всего лишь слово.

Стоп! И впрямь «шах»! Не могу взять в толк, как это получилось, но точно «шах»!

– Она хлюздит! – стал возмущаться ангел, пытаясь «откреститься» от своего участия в нашем, по всей видимости, скором проигрыше. – У меня тута все ходы записаны!

– Цыц! – обратился я к Эхнафаилу, но переговаривавшиеся между собой бандиты, стоявшие вокруг нас, приняв это на свой счёт, тоже примолкли.

– Ты не цыкай, давай, а ходи! – скривила губы в едкой ухмылке знахарка.

Делать нечего. Единственная возможность закрыть беспомощного «короля» от «шаха», пожертвовать «ферзём». Простите моя «королева», и прощайте!

– Какого чё…, – обречённо зашептал ангел, но осёкся на полуслове. Понимал, что эта потеря сугубо его вина.

– И мат! – вздохнула старуха, перекрыв «кислород» моему «венценосному» слабаку, своим «ферзём». – Партия!

Ангел разразился не выдерживающей цензуру речью, вперемежку с заунывными стенаниями, а бандиты стали обсуждать игру уже в полный голос. Цыкать на кого бы то ни было я больше не собирался. Отцыкался, кажись.

Прошло совсем немного времени (минуты две не больше) после окончания партии, а вопрос по мне был вынесен на повестку и стремительно решён.

– Сам виноват, – виновато развёл руками Петрула, которому, как первому установившему со мной контакт, доверили огорчить меня первым. – Обыграл бы Алевтину, стал бы одним из нас.

– Лесной брат – звучит романтично, – прошептал ангел, отвлекаясь от своих причитаний. – Жаль, что нам совсем чуток не хватило её дожать.

Я махнул рукой. Даже не могу сказать, на чьи слова, махнул, возможно в адрес обоих. Делайте, что хотите.

Знахарка Алевтина, не спускавшая с меня своих колючих, как два злобных ёжика, глаз, подняла руку, привлекая всеобщее внимание к своей колоритной персоне.

– Послушайте-ка меня, – дождавшись тишины, сказала старуха. Выдержав небольшую паузу, Алевтина продолжила свою речь. – Я вам так скажу. Этот юродивый далеко не такой, каким прикидывается. Хотя он и сам не знает, на что способен.

То что я немного прикидываюсь, тут да, есть немного. А вот, то что я не знаю на что способен, это она уже отсебятину понесла. Уж я-то прекрасно знаю на что я способен. Но спорить со старухой не буду, тем более, что она по всей видимости, хочет предложить народу, какое-то иное предложение по моей участи.

– И то, что продул он мне вчистую, это не совсем его «заслуга», – продолжала старуха делиться своими наблюдениями с обществом. – Вот нутром чую, что ему нечто или некто мешало. Сам бы он так глупо не подставился бы. По глазам вижу, не его вина.

Я еле сдержался, чтобы злорадно не захохотать – «нечто или некто мешало» – уела, старая, моего ангела, сделала его. Молодчина, бабуся! И, кстати, не такая уж, она и противная, оказывается. И на ведьму не очень-то и смахивает.

– Сама ты «нечто»! Кошёлка мезозойская! – возмущённо зашипел на пожилую экстрасеншу Эхнафаил, но, осмыслив сказанное ею, спохватился. – То есть я хочу сказать, сама ты мешала нам играть.

Я загадочно молчал, дожидаясь, что же скажет старая, но, тем не менее, прозорливая дама.

– Глебка! – обратился ко мне мой личный невидимый горе-подсказчик. – Не слушай бабулю. Это она старческую чушь несёт. Не верь ты ей. Сам знаешь, я ведь хотел для тебя только победы. Она просто где-то схлюздила!

Я, по устоявшейся привычке, пропустил его слова мимо ушей, зато расслышал в разбойничьей толпе, тихий ропоток – «может он, того, демоном одержимый, помните как он с Фигуном зверски разделался, а потом кричал что-то непонятное». Расслышал я эти слова и не сдержался – рассмеялся от души. Эхнафаил, обладавший не менее чутким слухом, конечно тоже уловил порочащие его достоинство слова, но, кажись, сделал вид, что это не про нас с ним, особенно не про него.

– Так, я вам вот что советую, оставьте-ка покамест его в живых, – прошамкала, э-э… то бишь нежно проворковала эта пожилая голубушка. – Меня чутье ещё никогда не подводило, вы все знаете про то. И этот странный странник вам ещё пригодится. Нехай живёт!

У знахарки, видимо был непререкаемый авторитет, потому как к её словам бандюганы прислушались.

– Ежели Алевтина так порешила, то быть посему, – почесав заросший подбородок, первым согласился с ней Петрула, затем обвёл взглядом остальных и обратился к ним. – Или хто против?

Если кто и был против этого предложения, то виду не подал.

– Вот и ладненько! – облегчённо вздохнул Петрула. – Пущай так и будет!

– Вот и все дела! – удовлетворённо протянул ангел. – А я чувствовал, что всё закончиться не так плачевно, как могло показаться на первый взгляд. Будем жить, Глебушка!

Куда мы денемся? Конечно будем!

– Ну всё робяты, давай на боковую, сегодня нас, сами знаете, лихое дельце ожидает, – начал Петрула, усмехаясь, выталкивать своих сообщников прочь из шалаша. – Вот там и поглядим на что ещё горазд наш юродивый.

Старик подмигнул мне, вытолкнул последнего, переминавшегося с ноги на ногу бородача и, отдуваясь, присел возле вновь задремавшей знахарки.

– Ну а теперь, расскажи-ка, поведай нам, кто ты, откуда и куда путь держишь? – спросил он меня.

Да о чём тут рассказывать. Что я в прошлом звездолётчик. Что нехило накуролесил в будущем, и был депортирован сюда через хронопорт. Что вывел на чистую воду грязного воеводу Мстислава и чуть было не согласился стать советником у Ярополка.

Не знаю, стоит ли обо всём этом им расказывать. Как бы хуже не получилось. Подумают, что вру напропалую и вздёрнут без суда, следствия и сожаления. Лучше уж я совру немного, тогда история намного правдивей выглядеть будет.

– Глебушка, ты только не начинай про Третий Звёздный флот, галактики и планетарные системы разглагольствовать, и так на волоске висим, – попросил Эхнафаил, окончательно уверив меня в необходимости «приукрасить», то есть, наоборот, «припорошить» мой яркий жизненый путь.

– Мне и рассказать-то о себе нечего, – не стал я и «припорошивать», просто решил уйти от ответа. – Прошлого не помню, кто я, откуда, не знаю, куда путь держу не ведаю.

– И впрямь юродивый, – сказал Петрула, переглянувшись с Алевтиной.

– По мне, так юлит он, – не поверила мне на слово знахарка, но перекрёстный допрос не стала устраивать. – Как я и прорицала, не простой он странник, однако.

– А то! – надменно зашептал Эхнафаил. – С таким-то ангелом-хранителем, ясно дело, не простолюдин. Если бы вы только знали какой потенциал у моего подопечного.

– Да, кстати, как вы, уважаемая, справедливо заметили, один занудный голос меня всё время преследует, – добавил я, намекая на своего спутника. – Не знаю как ваши, а мой мне уже весь мозг выставил.

Старуха вновь переглянулась с Петрулой. В этот раз в её взгляде читалось большее доверие моим словам.

– Ты, Глеб, не зарывайся, – настоятельно посоветовал Эхнафаил. – Я такие шуточки в свой адрес не приемлю и точка.

Я поднял руки, показывая тем самым, что сдаюсь и продолжать его подкалывать не намерен.

– Иди, ляг вон там, вздремни, – кивнула бабуля в тёмный уголок с ворохом тряпья. – Вижу, что умаялся, болезный.

– И впрямь, ложись, отдохни, – согласился со знахаркой Петрула, поняв что от меня больше ничего не добиться. – А то нынче ночью у нас работёнки много предвидится. Поспать до рассвета не получиться.

– А что, если не тайна, за работёнка? – собравшись завалиться на боковую, поинтересовался я.

– Ты про Сорокунскую ярманку слыхал, надеюсь? – спросил Петрула.

Я неопределённо встряхнул головой. Этот жест можно было трактовать и так и эдак, что в «среднеарифметической сумме» выходило – вроде бы как и слыхал, но что, точно не помню.

– Неважно, – по своему понял мой полукивок старикан. – Так вот нынче, как стемнеет, мы туда наведаемся к кое-кому, да разживёмся кое-чем. Думаю ты понял, что я имею в виду?

Естественно, я понял, не дурак! Меня берут на грабёж в качестве соучастника! Это не есть хорошо, и, что самое неприятное, отказаться от приглашения нельзя. Не так поймут лесные граждане бандиты.

Я опять кивнул, но в этот раз уверенно, дабы Петрула понял, что я всё уяснил предельно правильно и оставил меня в покое.

– Вот и ладненько, – потёр руки старичок и даже «приободрил» меня. – Ты только не пужайся, на первый раз ты никого грабить не будешь, с тебя и Фигуна на сегодня хватает. Ты будешь на шухере стоять. Задание тоже не простое, но почётное.

Спасибо, старый, «обрадовал». Я вымученно ему улыбнулся и зевнул.

– Ну всё, как говорят у нас: «вечер утречка мудренее и сытнее». Спи! – сказал старик, дождался пока я растянусь на предложенном мне «походно-полевом» ложе и помогая Алевтине докостылять до выхода, вместе с ней покинул шалаш.

Я повернулся на бок и закрыл глаза. Чёрт! Сон как рукой сняло. И всё из-за этих дурацких новостей. Вляпался! В организованную преступную группировку по самое «не хочу» вляпался. Видит бог, не в такой компании я стремился попасть на Сорокунскую ярмарку!

– Глебка, ты это слышал?! – наконец высказался и ангел. – Они тебя на «мокруху» в составе «группы лиц» «подписывают». Я как услышал, чуть было дар речи не потерял. Вот же засада!

Ёлки-палки, как же без твоих комментариев обойтись, мой дорогой Эхнафаил. Спасибо, что ещё раз напомнил. Теперь-то мне точно не уснуть! Как пить дать!


– Хватит дрыхнуть, юродивый! Всё самой интересное проспишь!

Немилосердно сотрясаемый старческой, но всё ещё тяжёлой рукой, я продрал глаза и непонимающе уставился на нависшего надо мной Петрулу.

– Горазд поспать! – проворчал старик, встретившись со мной взглядом. – Насилу тебя растолкал.

– Что стряслось? – всё ещё не вникнув в оперативную обстановку, задался я насущным вопросом.

– Стряслось… Ночь на дворе. Все собрались, только тебя ждут. Нам без тринадцатого идти нельзя, примета дурная.

– А-а, на ярмарку, что-ли? – я вспомнил всё и опять пригорюнился.

– На неё родимую, – оскалился старик. – Себя показать, что у других имеется посмотреть.

– Глебка, скажись хворым! Не ходь с ними! У меня дурное предчувствие! – опомнился Эхнафаил. – Беду я чую, бесом буду, коли вру!

Я попытался последовать совету ангела, но увидев как сердито сошлись брови на переносице бывалого разбойника, отказался симулировать хворь. Лучше пойти с ними, а там, глядишь, получиться смотаться от них в суматохе.

Поднявшись, я вышел из шалаша в непроглядную темень тёплой ночи. Петрула последовал за мной.

– Вот теперь нас полная дюжина! – вновь повеселел старый разбойник, обращаясь к остальным бандитам, чьи зловещие силуэты маячили между шалашами. – Чёртова дюжина! – добавил он и хрипло засмеялся.

От его смеха у меня мурашки по коже пошли. Днём он мне казался куда более миролюбивым. Как, всё-таки, люди меняются во мраке тёмной ночи, страшно представить.

– Бррр! – проняло и Эхнафаила. – Зря ты меня не послушал, ну да ладно, я и сам всё понимаю.

– Спасибо за сочувствие и понимание! – едва слышно прошептал я ему в ответ, чтобы не услышали другие.

– Двинули, ребятушки! – махнул рукой Петрула. – Чую, это будет та ещё прогулка.

Все двинули по тропинке наверх, и мне ничего не оставалось, как последовать в составе этой «чёртовой дюжины» суеверных громил.

Прогулки по лесным незнакомым дебрям, в безлунную ночь, когда, хоть глаза выколи, ничего не видно, никогда не числились в списке моих экзотических предпочтений. А когда впереди и позади тебя сопят и чертыхаются ковыляющие на тёмное дело урки, так и вовсе не чувствуешь особого вдохновения от такого единения с природой. Слава богу, что мой любезный Эхнафаил, обладавший не только превосходным слухом, но и не менее чудесным чутьём, вовремя мне подсказывал, где кочка, где корень, сучок или ветка, благодаря чему я продвигался вперёд не менее удачно, чем, проявлявшие хорошую в этом деле сноровку, бандюки. Так что если бы не ангел, я бы уже наверняка, выткнул бы себе зеницу ока, или, как минимум, подвернул ногу.

К моей превеликой радости, вскоре мы всё же выбрались из лесной чащи и пошли гуськом по небольшой тропинке, тянувшейся возле опушки. Идти стало гораздо проще и безопасней. Свежий ветерок налетавший из степи, колыхал тёмные кроны деревьев. Шелест листьев действовал убаюкивающе. Двигаясь следом за кряхтевшим Петрулой, я, уподобившись лошади, забылся в полусне, продолжив движения на автопилоте.

Не знаю какое расстояние я одолел в таком сомнамбулическом состоянии, но когда я уткнулся носом в спину внезапно затормозившего старика и очнулся то обнаружил, что наша преступная группировка взобралась на вершину пологого, но высокого холма. К этому времени, прятавшаяся в облаках луна, соизволила появиться на небосклоне, поэтому с холма стал виден окружавший нас полуночный пейзаж. В призрачном лунном свете позади нас виднелась тёмная стена уснувшего леса, справа блестела тонкая ленточка реки, а слева у горизонта высились громады поросших лесом гор, чьи вершины венчались снежными шапками, выделявшимися своей белизной на общем тёмном фоне. Разбойникам же было, плевать на раскинувшийся вокруг них пейзаж. Их прельщала совсем другая романтика, поэтому всё внимание этих закостенелых прагматиков, было приковано к мерцавшим вдали огонькам, туда, где жила своей жизнью, известная на пол здешнего мира Сорокунская ярмарка.

– Эво как разгулялись купчишки! – беззлобно проворчал Петрула. – Ярмарка едва началась, а они уже гуляют ночь напролёт. Вон сколько огней позажигали.

– Добре гуляют! Знать велика выручка, – поделился своими соображениями другой разбойничек, тот самый которого Петрула величал Мызгой. – Будет у кого разжиться, с кем по-братски поделиться.

Остальные урки, включая Петрулу, загыгыкали на сомнительную шутку Мызги, благодаря чему общее напряжение несколько спало. Бандиты настраивались на дело.

– Ну что же, пойдём на абордаж братья лихие, разбойнички удалые? – сказал Петрула и стал спускаться с холма, увлекая всю разбойничью артель за собой.

Видимо про то что, меня на первый раз обещали оставить на «шухере», все дружно забыли. Догнав Петрулу, я решил тому напомнить об этом факте.

– А что насчёт меня, мне же вроде за шухером следить надо будет?

– Не суетись! – усмехнулся старик, смерив меня лукавым взглядом. – Сейчас подберёмся ближе, оглядимся. Определимся где охранники ошиваются. Тебя и ещё глухонемого Ермила там оставим. Ты будешь приглядывать за ними, Ермил за тобой, – «обрадовал» меня старик, – а мы с другой стороны зайдём с другой стороны немного пошалим. Ежили что, крикнешь выпью.

– Как выпью? – немного не уловил я смысл условного слова. – Так и заорать «выпью»?

Петрула ещё раз, повнимательнее оглядел меня, и, покачав головой, ответил:

– Выпь это же птица такая! Ты хоть знаешь как она кричит?

– Тьфу ты! То есть – выпь – так птицу называют? Да?

– Да! Ты что никогда про такую не слышал? – удивился Петрула.

– Может и слышал, а может и нет. Не помню. И уж точно не знаю как она там кричать могёт, – рассердился я сам на себя за такую оплошность.

– А как ты можешь кричать? – поинтересовался старик. – Как удод можешь? Или хотя бы как филин ухать?

– Я только свистеть умею, – честно признался в том что других способов передачи сигнала об опасности не знаю.

– Как соловей?

– Почти, – немного приукрасил я свой невеликий талант свистуна. – Может не так переливисто.

– Ну, сойдёт! – махнул рукой Петрула. – Только громче свисти если что.

Конечно, сейчас! Как только вы меня оставите на этом самом «шухере», с той минуты вы меня не только не услышите, но и не увидите. Злые вы, уйду я от вас. Единственное, что могу пообещать, что не буду стучать на вас, ни стражникам, ни кому другому. Это вам компенсация за то что не грохнули меня в лесу. Я уж от одного глухонемого я как-нибудь отпинаюсь.

К этому моменту мы подобрались к небольшому холмику, за которым играла бликами огней недремлющая ярмарка, и пригибаясь, а после и по-пластунски, взобрались наверх и залегли, чтобы осмотреться.

– Что за ерунда?!! – всмотревшись в раскинувшееся внизу торжище, вскричал Мызга и сам же ответил на свой вопрос. – Пожар!!!

Мог и не озвучивать. И без его комментариев все мы увидели, что творилось на ярмарке, вернее на том пепелище, что от неё осталось. Всё горело, вернее догорало. Охваченные огнём телеги, обугленные трупы людей и живности, тлеющие лавки, бараки и шатры, треск пламени, доносящиеся крики и стоны живых и раненых, ржанье опалённых коней – настоящее Пекло на земле.

– Боже мой! – потерянно прошептал ангел. – Глебка, чего лежишь, беги спасай кого ещё можно!

И впрямь, чего это я?! Сбросив охватившее меня оцепенение, я вскочил и кинулся в огонь. Пусть разбойники делают что хотят, а лично я лежать и смотреть как погибают в пожаре люди не буду.

– Куда ты?! – услышал я за спиной голос Мызги. – Сгоришь, дурила!

Ну и пусть! Оставаться сторонним свидетелем я точно не буду.

Прикрываясь рукой от жара, я проскочил между горящими складами с товаром.

– В бочке! – услышал я встревоженный шёпот Эхнафаила.

Оглядевшись, я увидел бочку с опалёнными боками, которая ещё не сгорела в этом пекле. Подскочив к бочке я заглянул внутрь и увидел в сидевшего в ней мальчонку. Бочка была наполнена до половины, так что из воды торчала только его кудрявая головёнка. Вытащив мальца из бочки, я побежал с ним в ту сторону где остались разбойники и чуть не столкнулся с Мызгой. Оказывается, урки бросились следом за мной искать выживших. Не совсем очерствели ребятки в своем тёмном лесу, не совсем погрязли их души в тёмных делишках. Пусть и убийцы-разбойники, а видя такую беду тоже решили прийти на помощь людям.

– Давай сюда! – подскочил ко мне задыхавшийся Петрула, которому по возрастным ограничениям быстрый бег был уже давно противопоказан.

Остальные урки, рассыпались по горящему торжищу в поисках выживших. Я передал перепуганного мальчонку на руки старику и вновь метнулся в бушевавший огонь.

– Там, слева за харчевней, ещё живой! – подсказал Эхнафаил, решивший принять посильное участие в спасательной операции.

– Молодец, Эхнафаил! Спасибо за подсказку! – поблагодарил я своего хранителя и попросив его корректировать поиски и осуществлять наведение на тех кому ещё можно было помочь, крикнул суетившимся впустую разбойникам: – Братцы держитесь за мной! Я знаю где остались выжившие!

Растерянные от вида трагедии, разбойники, не стали проявлять инициативу, а дружно устремились за мной. Свернув туда, куда указывал ангел, я остановился осмотреться.

– Не теряй времени, Глебка! Он там, под корытом лежит! – подсказал ангел.

– Там! – указал я на корыто.

Подоспевшие мои спутники сомнительно переглянулись, но Мызга всё же перевернул корыто. Под ним оказался мужчина средних лет, у которого поллица и левая рука были обожжены. Мужчина был без сознания и едва слышно стонал.

– Дальше по этому ряду ещё двое дышут! – вновь дал наводку ангел.

– Двоем его вынесете в безопасное место, остальные за мной! – скомандовал я и не оглядываясь помчалась между рядов. Я уже понял, что сейчас они меня будут слушать беспрекословно.

Ещё долго мы рыскали по погибшей ярмарке, вытаскивая из огня и дыма людей. Вынеся их в безопасное место, подальше от гибельного жара и гари, мы с разбойничками передаваил их хлопотавшему Петруле, хватали несколько глотков свежего воздуха и опять устремлялись на поиски. На востоке уже заалела утренняя заря и мы все почти выбились из сил, когда ангел растроенно доложил, что живых на ярмарке больше не осталось. Я объявил остальным, что активная фаза спасательной операции на этом закончена. Урки, поверив мне на слово, от усталости повалились на траву. Я тоже присел перевести дух, но не тут-то было. Едва я сомкнул глаза как услышал тревожный голос Эхнафаила.

– Глебка! Глебка! Слышь?! Там ещё один, он почти весь обгорел и уже при смерти, и бредит!

– Мы этому бедолаге уже ничем не поможем, – устало выдохнул я. – Если ожог кожных покровов составляет больше 95 %, а здесь, без медоборудования, хватит и 30%, то шансы…»

– Знаю я, не надо мне лекции читать! – резко оборвал меня ангел. – Однако ты должен на него взглянуть. Это воевода древличей Светозар и знаешь чьё имя он выговаривает в бреду?

От слов ангела я подскочил как ужаленный.

– Где он?!!!

– На другом конце ярмарки, под обугленным дубом!

Забыв про усталость, я рванул через агонизирующую ярмарку на другую её сторону. Единственный кто за мной увязался, был Мызга, то ли, чтобы приглядеть за мной, то ли в стремлении помочь. Пущай бежит, может чем и сгодится! Вскоре я увидел впереди обугленный ствол некогда раскидистого дерева. Добравшись до него я увидел груду обгорелых человеческих тел, не подлежащих опознанию. И никто из них не подавал признаков жизни. Как я узнаю кто из них Светозар, если вообще он есть среди них.

– За деревом! – подсказал ангел. – Единственный с шлемом на голове.

Я обогнул дерево и увидел того о ком говорил Эхнафаил. Лицо воеводы было обожжено так, что если бы не ангел я бы ни за что бы не подумал, что этот, прошу прощения за бестактное сравнение – кусок копчённого мяса – являлся тем самым красавцем, с которым я когда-то познакомился, правой рукой князя Святополка. Я, честно признаться, и сейчас не до конца верил, в это, но то, что я услышал из его спёкшихся губ, заставило моё сердце сжаться от боли и ярости.

– Софья… беги… Софья… не-ет… – пробормотал Светозар в горячечном бреду, силясь подняться, но силы покинули его.

Мызга, догнавший меня, остановился немного в стороне.

– Светозар это я Ковалёк-юродивый, что стряслось? – нагнулся я к его уху, и запах горелой плоти шибанул в нос, вызывая тошноту.

Воевода, открыл один глаз, и невидящим взором словно посмотрел сквозь меня. Он меня не то что бы не узнал, он даже не видел меня.

– Светозар, друже, ты меня слышишь? – попытался я ещё раз «достучаться» до разума воеводы. – Что здесь случилось?

Светозар повёл взглядом по сторонам и, как мне показалась, сфокусировал-таки его на мне. В его глазу мелькнула искорка узнавания, а может просто отблеск огня, но воевода, преодолевая невыносимую боль, попытался пояснить.

– Князю… дракон… огонь… Софья… в огне… – просипел Светозар. – Скажи…

Он хотел ещё что-то добавить, но вдруг дёрнулся в конвульсии, вытянувшись в струну, и затих навеки. Я не сдержался и заплакал, обронив несколько слёз на его некогда мужественное лицо.

– Прощай, друже! – взяв себя в руки, промолвил я.

Значит и Софья где-то здесь упокоилась. Какое горе. Бедный Святополк! Он с ума сойдёт! А я?! Почему я ещё в своём уме? Или от всего пережитого за ночь, боль притупилась.

– Пошли, браток! – положил мне дрожащую руку на плечо Мызга. – Этим уже не помочь. Посмотрим чем можно помочь оставшимся в живых.

Незаметно смахнув рукой предательские слёзы, я поднялся и вместе с Мызгой пошёл к нашему стихийному сборному пункту.

– Ты тоже слышал что он сказал, – обратился я к мрачному Мызге. – Или мне послышалось?

– Насчёт дракона? – переспросил тот. – Нет тебе не послышалось. Он так и сказал.

Бредил он, что-ли, – размышлял я, на обратном пути, – драконы, василиски – это ведь всё сказки. На самом деле их не существует. Хотя всё вокруг говорит, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

– Глебка, беги быстрей! – вывел меня из тягостного раздумья Эхнафаил, который сегодня только и делал, что сообщал тревожные вести. – Там князь Святополк со своей дружиной пожаловал. Наших разбойничков-спасателей окружили. Сейчас кончать их будут!

Блин, этого ещё не хватало! Неужели на сегодня это ещё не все смерти!

– Бежим, Мызга! Там дружина Святополка твоих дружков убивать сейчас будет! – крикнул я подотставшему спутнику. – Надо вмешаться!

Мызга остановился, с сомнением глянув на рукоять своего засапожного ножа.

– Надо нам самим уходить, пока целы! С дружинниками нам не справиться! – сказал Мызга. – Лучше постараемся перехватить их в лесу, там и вызволим своих!

Вот же дурила! Он подумал, что я предлагаю вступить в схватку с ратниками Святополка! Воистину, безбашенные они, эти, разбойники! На рожон лезут, как мухи на… медок.

– Мы не будем с ними биться, – попытался я успокоить взвинченного урку, чего доброго, сорвётся в бега, ещё и меня за собой силком потащит. – Я однажды пересекался со Святополком, у него передо мной должок имеется. Так что постараемся обойтись без кровопролития.

Мызга недоверчиво покосился на меня. Боиться, что сдам их и лагерь их бандитский с потрохами.

– Чёрт с тобой! – тряхнул он, наконец, головой. – Не знаю почему, но тебе я верю, хоть ты и оч-чень странный.

Не стал выпендриваться разбойник и на том спасибо.

– И попрошу заметить, что не чёрт с Глебушкой, а ангел, причём заслуженный, – возмущённо прошептал ангел. – Ты ему позже поясни, Глеб, чтобы в твой адрес он больше так не выражался, а то кое-кто не так поймёт, опять у меня проблемы могут возникнуть.

– Хорошо! – ответил я сразу обоим. – Теперь поспешим!

Успели мы вовремя.

Многочисленная княжеская дружина, окружив оставшихся возле спасённых нами людей разбойников, оттеснила их в сторону и вооружившись мечами сужала лиходейскую артель в смертельных «тисках». Как я уже отмечал ранее, местная Фемида, была крутой на приговоры, и мораториев не признавала. Разбойнички, в свою очередь, хоть и были до смерти уставшие, сдаваться на милость не собирались – знали, что в любом случае им грозила лютая и скорая смерть – потому, оголив ножами и топоры, собирались продать свои жизни подороже.

Увидев нас, несколько дружинников развернули коней и поскакали в нашу сторону.

– Не убивайте, братцы! Я Ковалёк-юродивый, то бишь Глеб-вещий! Мы сюда тоже для оказания помощи пришли! – поднял я руки вверх, показывая, что ничем не вооружён.

Дружинники признали меня и опустили копья, на которые собирались нанизать нас с Мызгой, словно на вертел. Один из всадников поехал назад с докладом и вскоре к нам подъехал сам князь Святополк. Его гневный лик был ужасен если не сказать большего. В потемневших глазах плескалось отчаяние и плохо скрываемая ярость. Мне показалось, что князь немного не в себе.

– Глебка, осторожнее! – предупредил ангел. – Князь на грани нервного срыва. Может и рубануть не разобравшись.

Как мне не было боязно попасться под горячую княжескую руку, крепко сжимавшую оголённый клинок, но других вариантов «развести по понятиям», иначе как переговорами, я не знал. Приложив руку к груди, я почтенно поклонился признавшему меня, и от того ещё более помрачневшему, князю.

– Здрав будь, княже! – как можно вежливее поприветствовал я законодательно-исполнительно-судебную власть древличевского племени в одном лице. – В недобрый час встретились мы с тобой, но я всё же рад тебя видеть, князь Святополк.

Князь нахмурился, внимая моим словам, впившись в меня своим тяжёлым взглядом.

– И тебе не хворать, юродивый! – после недолгого молчания, ответил князь и его тон не предвещал ничего хорошего. – Хотя я и не могу сказать, что тоже рад видеть тебя, да ещё в такой шайке. Мало того, что ты сбежал от меня, не попрощавшись, как тать, так я гляжу, ты ещё и нашёл себе «достойных» товарищей. По ним-то давно кол «плачет», но от тебя я такой прыти не ожидал. Огорчил ты меня, Глеб.

– Всё совсем не так, князь! – сделал я шаг ему навстречу, и несколько копий княжеских дружинников закачались перед моим носом. В одном из них я признал Никитку, который с сожалением и обидой смотрел на меня. Он тоже, видимо, считал, что я с бандитами заодно.

– Глебушка, не делай резких движений! – прошептал Эхнафаил. – Видишь какие они, во главе со Святополком сейчас взвинченные. Пырнут, и объявят потом, что так и было. Будь настороже!

Мне не оставалось ничего иного как послушать ангела, поэтому я отступил, решив зайти с другой стороны.

– Нынче свершилось большое горе, пришла страшная беда, но княже, прошу тебя, не вели казнить нас, позволь мне слово защитное молвить, – покорно опустив голову, стал упрашивать я Святополка, рассказать хотя бы то, что знаю.

– Нечего нам тебя слушать, – сказал, как отрезал князь, грозно сверкнув очами.

Ну что же, если у князя мозги отключены горем и яростью, придётся нажать на чувства.

– Князь, можешь убить меня! – с замиранием сердца воскликнул я, на что ангел моментально отреагировал возгласом «Глебка, не дури!», но я надеялся, что знаю, о чём говорю. – Но я тебе должен напомнить, что однажды я уже спас ваше княжество, и конкретно тебя от гибели. Ты знаешь как я тогда рисковал, и тогда я ничего не просил для себя. И сейчас прошу не за себя. Посмотри на этих разбойников, на их закопчённые лица и прожённые рубахи. Да, они преступили закон, но эти преступники, рискуя жизнью, всю ночь вытаскивали из огня оставшихся в живых, хотя могли спокойно собрать уцелевшие товары, или золотишко по карманам – оно мертвецам уже ни к чему – и уйти восвояси, а не дожидаться здесь вашей дружины. Я не буду объяснять, как я оказался здесь с ними, но, поверь мне, если бы не мы, мертвецов было бы на несколько десятков больше. Вот и ответь мне, княже, если преступники поступили по совести, неужели благородному князю слабо проявить человечность?!

Святополк недовольно поморщился. Окружённые разбойники и окружившие их дружинники, стояли стенкой друг пред другом в ожидании княжеского слова.

– Складно всё ты говоришь, Вещий Глеб, – заговорил князь, ярость в его глазах, утонула в тёмных волнах горечи. – Забыл я, что ты мастак убеждать. Пусть будет по твоему. Я сохраню им жизнь, в награду за то что сделали вы сегодня, но за прошлые их дела, я ослеплю их всех…

– Княже, не вели казнить! – вновь воскликнул я, почувствовав, что бастион княжеской ярости вот-вот падёт, но тот только отмахнулся от меня как от назойливой мухи и развернул коня. Видимо в этот раз решение он менять не собирался.

– Княже, может плетями обойдёмся, как в прошлый раз? – ещё на что-то надеялся я.

Князь, не оборачиваясь, покачал головой. Не убедил я его! Ещё секунда-другая и Святополк отдаст приказ на экзекуцию. Надо что-то предпринять, но что!

– Глебушка, не знаю, имеет ли это теперь значение, но Софьи я среди мёртвых не нашёл, зато нашёл драконьи следы! Замечу, огромные! Следы только в одном месте, возле карусели, любимом атракционе всех девок! По ходу эта тварь огнедышащая нашу княжну утащила! А, возможно, и не одну!

Эх, Эхнафаил, ты даже не представляешь как ты опять вовремя! Был бы ты во плоти, так и расцеловал бы тебя, братуха! Я, и сам, в глубине души (где-то о-очень глубоко) чувствовал, что она жива, вот и не верил до конца в её гибель.

Надо срочно поделиться этой вестью со Святополком, пока не началось.

– Князь! Её нет ни среди выживших, ни среди погибших! Софья жива!– крикнул я и князь поднявший клинок, чтобы отдать приказ к зачистке, замер. Медленно повернув голову в мою сторону Святополк вновь впился в меня пристальным взглядом. Я не отвёл глаза, показывая тем самым, что не вру, по крайней мере по первому пункту своего устного заявления.

– Повтори, что ты сказал? – не до конца, видать, поверил своим ушам князь.

– Княже, распорядись не трогать пленных, и чтобы оказали первую помощь пострадавшим, – поняв, что заинтриговал Святополка, и немного взбодрившись от известия, что юная княжна в списках погибших не числится, я позволил себе немного покомандовать. – А мы с тобой устроим тем временем военный совет.

Князь всё ещё раздумывал.

– Каждая минута дорога, князь! – многозначительно добавил я, и Святополк сдался.

Нормалёк! Значит вновь будем сотрудничать.

Князь сменил своей безысходный гнев, на хрупкое хладнокровие, отдал распоряжение не трогать лесных горе-спасателей и вновь обратил своё внимание на мою скромную персону, то есть вновь начал сверлить меня своими карими буравчиками.

Но я опять был в своей миске, только нынче обойдёмся без юродствования.

– Князь, я наткнулся на Светозара, – сразу же доложился я о встрече с княжеским воеводой. – Он был весь обгоревший, но ещё живой. И он кричал что-то про Софью, про дракона, про огонь. Он умер у меня на глазах.

– Где он? – спросил князь и его голос от этой новости еле заметно дрогнул. Знать не просто верным воеводой был для него Светозар. Видимо После гибели Мстислава рассчитывал княже на него. Не зря и Софью с ним отпустил на ярмарку. Да видно не судьба.

Ну ничего не поделать, держись Святополк, за тобой люди стоят.

Я подозвал стоявшего в стороне Мызгу и попросил его указать место, где лежало тело удалого воеводы. Князь собрался идти сам к нему, но я предложил прогуляться в другом направлении.

– Княже, пойдём со мной, – пригласил я Святополка проследовать к подсказанному Эхнафаилом месту, где, как уверял ангел, сохранились следы «живаго дракона». – Поглядим на следы преступника.

Князь, поколебавшись, отправил с Мызгой за телом своего воеводы Никитку с ратниками, которому я успел незаметно подмигнуть, чтобы тот уж совсем сильно не раскисал. Не ответив на знак моего приветствия, Никитка демонстративно не замечая меня, прошёл мимо – переживал парень, что я с бандюгами засветился. Ничего, будет время, поговорю ещё с ним, чтобы не молчал, и не думал про меня всякие гадости.

Мызга с Никиткой и компанией пошли в одну сторону, а мы с князем и другой, более многочисленной компанией, в другую. Часть оставшихся дружинников, совместно с разбойниками стали оказывать медицинскую помощь пострадавшим от преступных действий неизвестной, но весьма смертоносной, твари.

Остальные княжеские воины занялись подготовкой к похоронам: одни стали копать братскую могилу, другие начали собирать тела по ярмарке, третьи готовить погребальный костёр для княжеского воеводы Светозара. Несмотря на весь ужас произошедшего, люди занялись делами и немного отвлеклись от тяжких дум.

Пока мы пробирались к более-менее уцелевшей карусели я рассказал князю, куда направлялся, как оказался в этой сомнительной компании, ну и, немного привирая, чтобы князь на разбойников не осерчал, почему мы оказались поблизости от ярмарки. Делавший во время разговора, свои «замечания и уточнения» ангел, хоть, как обычно, и мешал мне более-менее складно вести рассказ, но в двух-трёх местах выручил, подсказав ответы на «квадратные» вопросы Святополка. Впрочем, князь мне всё равно до конца, кажись, не поверил.

Когда мы добрались до пункта назначения, я, не без подсказки ангела нашёл таки в окрестностях карусели следы дракона и сам, не менее удивлённый, указал на них князю. Святополк молча склонился над одним из следов, зато пришедшие с нами дружинники, разглядев из-за спины своего господина драконий след, встревоженно зашептали. И, я вам доложу, встревожиться было от чего.

На утоптанной множеством ног земле, ясно был виден глубокий след огромной, в две сажени, овальной лапы с четырьмя симметричными когтями. Следы от когтей, глубоко входивших в землю были раположены крестообразно относительно лапы. Глубина следа говорила об огромной массе зверюги. Ещё бы! Обладавшее такими лапищами существо должно было быть, как минимум, размерами с карагулического краболоида, самого жуткого хищника болотных пучин планеты Юнтавиус, только наш земной «краболоид», ещё и огонь изрыгал. Видать Светозар не очень-то и бредил, выкрикивая про огненного дракона.

Поражённый увиденным, Святополк, наконец-то заговорил со мной.

– Значит и впрямь драконьих лап дело, – сказал князь. – Я уж решил что это кто-то из вас «красного петуха» пустил, а оно вот значит как.

Я оскорблённо промолчал – этот Святополк, оказывается нас подозревал в террористическом акте.

– Хоть Светозар и успел мне голубя отослать, – продолжил Святополк, видя что я не реагирую. – Не верил я в то о чём он написал. Думал, что причудилось ему с перепою богатырского. У голубя крыло был опалено. Потому я и поспешил на призыв воеводы.

Князь протянул мне свёрнутую в трубочку тряпицу с письмом. Я развернул её и еле разобрал одно единственное слово, в спешке нацарапанное дрожащей рукой. «Дракон» – гласило письмо. Молодец всё-таки Светозар! В такую минуту, перед лицом лютой смерти, не забыл отправить сигнал о помощи. Эх, жаль его! Хороший солдат был!

– До этого слухи ходили, что в других княжествах тоже несколько деревень сгорело, якобы из-за дракона, – заговорил Святополк, когда я вернул ему письмо с последним докладом воеводы. – Но я думал, что это дело рук разбойничков, али степняков. Больно любят и те, и эти, опосля себя красного петуха пускать, чтобы следы скрыть. Теперь вижу – сбылись древние предания, которые все давно считали сказками.

Честно говоря, я до сих пор считаю дракона сказочным существом, вот только как он мог воплотиться в настоящей действительности, да ещё таким живучим, злобным и прожорливым, даже ума не приложу.

– Великая беда пришла в наши края, и это только начало, – вздохнул князь, и обведя взглядом мёртвую опалённую землю, взялся за рукоять меча. – Будем готовиться к битве за землю родимую! Остановим мы али нет злыдня, но живота своего не пожалеем.

Князь высказался и вопросительно глянул на меня, мол, я как, с ними али в кусты.

Ну, княже, ну рубака, прямолинейный, блин, как луч лазерный. Чуть что за меч хватается. В атаку всё норовит!

– Княже, ты меня выслушай сначала, – фамильярно взял я под локоть Святополка. – Не горячись! Я тебя очень понимаю, но скакать сломя голову в поисках летающей гадины, тоже без толку. Тут другой подход нужен.

– Правильно Глебушка! – поддержал меня ангел, у которого во главе угла стояла задача по организации моей сохранности и безопасности. – Это ты правильно придумал. Нечего за драконом гоняться, надо засесть в Твердске, укрепить его ещё лучше, провести мобилизацию населения, организовать боевое дежурство, нарыть блиндажей, бункеров и подземных ходов…

Ангел продолжать развивать свою (или, как ему ошибочно показалось, мою) идею, по противодействию новой напасти, я же, не слушая его закончил свою (да-да именно мою) мысль.

– Надо найти логово дракона! Найти, устроить засаду и там его уже и приговорить.

Ангел поперхнулся на полуслове, раслышав куда я клонил, а сникший князь вновь расправил плечи.

– Да! Вот моё предложение! – не давая ангелу начать причитать сразу же дал я ему понять, что настроен решительно и дискуссий с ним вести не буду.

– Но-о… –затянул было ангел, но я его «добил».

– Пойду я и ещё пара-тройка человек, большой дружиной слишком заметно, демаскирует, – Эхнафаил горестно вздохнул, но не стал стонать, как жизнь к нему не справедлива. Я же решил всё-таки отметить и его план. – А вы, князь, как отдадите почести погибшим и всех погребёте, отправляйтесь с остальными в Твердск, укрепите его ещё лучше, проведите мобилизацию населения, тьфу ты, то есть соберите ополчение, организуйте дозоры, наройте подземных ходов и землянок, предупредите все деревни об опасности и ждите от нас сигнала.

Ангел что-то неразборчиов проворчал, но судя по тону, он был немного удовлетворён тем, что я частично предложил и его идею.

– Мы пойдём вместе! – непреклонно произнёс князь, вот ещё один «герой» выискался на мою голову. – У дракона моя дочь, и возможно она ещё жива.

Эх, папаша! Как раз таки твои отцовские чувства могут запороть всю разведывательную операцию.

– Это исключено, князь! – не менее непреклонно произнёс я. – Ты отец не только для Софьи, но и для всех славных древличей. На кого ты их в такую годину оставишь?! Они тебе верят, в тебя верят. Ты должен быть с ними рядом, чтобы поднимать их дух. А мы уж как нибудь без тебя справимся.

– Кто это мы?! – одновременно поинтересовались князь и ангел.

– Я, мой лучший друг, и ещё парочка спутников.

– Кто этот твой лучший друг?! – вновь в один голос спросили Святополк и Эхнафаил, причём в шёпоте последнего сквозили нотки ревности.

– Мой лучший друг, это моё предчувствие, моё чутье, мой внутренний голос, моё провидение, – начал я перечислять своего «лучшего друга», на что князь немного озадачился, припомнив, что я всё же кое-где юродивый и способен не на такое, зато ангел смущённо засопел и попросил «заткнуться, безбожного льстеца».

К этому времени подошли Мызга с Никиткой, доложиться что тело воеводы перенесено и возложено на погребальный костёр.

– А вот хотя бы этих двоих, если ты не против, князь, – ткнул я пальцем на ничего не понимающих дружинника и разбойника. – Их мне с лихвой хватит.

Князь по поводу верного Никитки мой выбор одобрил, однако на счёт кандидатуры зверского вида разбойника Мызги был не в восторге. Разбойник же, услышав куда его рекрутируют, идеей загорелся, и низко поклонившись Святополку испросил оказать доверие. Видно и вечно угрюмого урку удручающая картина разрушенной ярмарки и сотен невинно убиенных людей тоже проняла.

Князь, поверив ему на слово, опять сдался. Позволил идти тому со мной.

Последовали доклады остальных старшин, о готовности к похоронным мероприятиям и все пошли отдать последнюю почесть погибшим страшной смертью людям. Испросив соизволения у князя, побыть одному я не пошёл со всеми, а остался возле почерневшей карусели – подумать, посоветоваться с моим «лучшим другом».

Сев на землю, и сложив на степняцкий манер ноги, я обратился к ангелу:

– Ты только не сердись, ладно? Лучше скажи, что ты обо всём этом думаешь?

Эхнафаил задумчиво посопел.

– Опять ты авантюру затеваешь, – после недолгого молчания произнёс ангел. – Да только в этот раз уж точно «не по Сеньке шапка». Даже я не знаю, что это за тварь такая и с чем её едят. Вернее наоборот – насколько она прожорлива. Но судя по разрушениям, чудовище эксклюзивное, может оно порождение преисподней, само исчадие Пекла.

– Да брось ты жуть наводить, – скептически заметил я. – Скажешь тоже, «порождение Преисподней», «исчадие». Это же всё…

– Помолчи невежда! – не на шутку рассердился Эхнафаил. – Ты их не видел! А я видел! Они как и другие нематериальные духи существуют в тонком плане и, это конечно редчайший случай, но они тоже иногда прорываются в плотный мир. Так что возможно этот «дракон» один из тех демонических сущностей, с которыми мы Духи Света ведём многовековую войну. Вам смертным с таким не справиться. Их вам никак не одолеть. Конечно, прямое попадание термоядерной боеголовки, возможно и развеяло бы демона по ветру, хотя тоже не факт, но здешними катапультами его только рассмешить можно, и то вряд ли. Чувство юмора у таких сущностей категорически отсутствует.

Картина вырисовывалась нерадужная, и даже если принимать во внимание любимую привычку ангела сгущать краски, особенно тёмные, всё равно его рассказ, на фоне пожарища, показался мне весьма убедительным.

– Если это так, тогда что делать? – вновь обратился я за советом к Эхнафаилу, ведь он, судя по всему, кое-что рубил в вопросах противодействия демоническим сущностям.

– То, что я предлагал чуть раньше: забарикадироваться в Твердске, зарыться под землю, организовать оповещение на дальних подступах к городу, а ещё лучше уйти в леса, и там переждать это лихое время, пока демон-«дракон» не развоплотиться.

– В смысле, пока не сдохнет своей смертью и не разложиться?

– В смысле, пока его опять не поглотят тонкие миры, – со знанием дела ответил ангел. – Дело в том, что плотный мир для любых воплощённых духов слишком враждебен, ибо воплощённые сущности извне, для вашего мира, как и для любого живого организма, являются чем-то вроде опасного вируса, который надо во что бы то ни стало уничтожить. Поэтому, демоны, да и светлые духи, теряют очень много жизненной энергии, находясь в вашей среде в плотном состоянии. Мы ангелы, архангелы и леги, никогда себе не позволяем подобного, не идём на такой риск. А демоны и бесы, эти тупые, но злобные и коварные исчадия ада, так и рвуться в плоть, чтобы нанести наибольший урон мирам и тварям божьим, в список которых, как ты понимаешь включёна и ваша планета, и всё проживающее на ней человечество. И чтобы продержаться как можно дольше, демоны несут смерть и разрушения, пожирают всё живое, и по всей видимости, им особенно по вкусу мясо молодых женщин. Так что, лучше тебе выкинуть из головы мысли о героическом походе в пасть дракона и поступить как я советую. Переждём несколько недель, проведём их в молитвах и постах, что, как общеизвестно, немного отпугивает злых сущностей. А как опасность улетучится, тогда уже сходим посмотрим где дракон обитал.

Красноречиво распинался Эхнафаил, но всё же меня он совсем не убедил.

– А как же Софья?! Она, возможно, ещё жива! – напомнил я своему хранителю об одной причине, по которой я не хотел играть в прятки с драконом, и присовокупил к ней ещё несколько не менее важных причин. – А как остальные люди?! Как их городища и деревеньки, те, которые ещё не спалил дракон? Пусть горят?! А вот это, – повёл я рукой по сторонам, – взять и оставить как есть, пусть демон или что бы то ни было, исчезает себе безнаказанно?!

Ангел вздохнул словно доктор у кровати безнадёжно больного.

– Ну что ты сможешь сделать, Глеб? – грустно прошептал Эхнафаил. – Пусть они тебя считают немного чокнутым, в хорошем плане естественно, то бишь юродивым, вещим, со сверхестественными способностями. Однако мы с тобой точно знаем, откуда у тебя «дар ясновидения» и прочая, прочая. Демону-дракону, сам понимаешь, ты противостоять не сможешь.

– Так у меня есть ты! – парировал я, стараясь переуговорить ангела на свою сторону, ибо его пессимизм уже передался и мне, заставляя усомниться в разумности похода. – Неужели ты, как Дух Света, не сможешь забить тревогу по своим каналам, проконсультироваться с кем надо, а может даже и вызвать какой-нибудь противодемонический ангельский отряд «специального назначения». Наверняка у вас есть какая-то структура для решения задач подобного характера!

– Шутишь что ли? Спецназ! – с горечью ответил ангел. – Есть определённые законы, и если наше воинство будет вести борьбу с бесовскими легионами ещё и в плотных мирах, то высвобождающаяся энергия сущностей разнесёт всю Вселенную плотных энергий в пух и прах. Короче говоря, вновь всё погрузится в первичный хаос. Пекельные только этого и ожидают. Поэтому в нашем случае, остаётся только переждать.

Да, полный, как говориться облом! Но… не знаю, пусть ангел тысячу раз прав, всё же меня терзали сомнения.

– Всё, что ты рассказал мне, мой друг, очень интересно и печально, но всё же, хочешь ты того или нет, а я отправлюсь на поиски дракона и…, – я выдержал короткую паузу, – и Софьи. По крайней мере, сможем оповестить других о новой вылазке чудовища.

– Хм! – хмыкнул ангел. – Я почему-то так и думал, что не смогу тебя отговорить от этой авантюры. Все люди, и даже ты мой друг, когда касается вопросов любви или мести, все такие предсказуемые. Я даже не сильно и расстроился, что не смог тебя уговорить. Чуть не забыл, что ты реально, юродивый. Деваться некуда, пойдём вместе навстречу твоей скорпостижной смерти и моему очередному… «строгачу», а может даже и «служебному несоответствию».

Я невесело улыбнулся.

– Не начинай друже. Ты же сам не раз говорил: бог не выдаст, свинья, а в нашем случае дракон, не сожрёт.

– Я много чего говорил, – ответил ангел в присущем уме язвительном тоне. – А ты запоминаешь всегда не то что надо. Горе ты моё луковое.

Уф-ф! С ангелом разобрались! Теперь перейдём к конкретике.

– Давай пообзываемся чуть позже, – попросил я Эхнафаила не отвлекаться от нашего какого-никакого «военного совета». – Мы оба прекрасно знаем, что у тебя больше возможностей получить интересующую нас информацию. Ты лучше скажи что ещё разнюхал.

– Я что тебе ищейка? – возмутился ангел. – «Разнюхал»! Сам «нюхай», после таких слов!

– Эхнафаил не истери! – поморщился я. – Просто скажи, что ещё тебе известно. Это сократит время наших поисков и…

– … Твоей жизни! – ляпнул ангел.

Я скорчил обиженную мину. Эхнафаил, наверняка заметил это и поспешил реабилитироваться.

– Ну я точно не знаю, что это за ерунда, но когда вы только подбирались к ярмарке, я, мягко говоря, почувствовал, нечто похожее на инверсионный след. Естественно, этот «след» не виден вашему слабому во всех отношениях зрению, и даже я тогда не обратил на него внимания, а когда столкнулся с этим кошмаром и вовсе позабыл о нём. Но слабый след возмущённой энергии эфира точно был. Сейчас он уже рассеялся, но он был.

– Это уже зацепка, мой наблюдательный друг! – похвалил я своего хранителя. – И куда же, в какую сторону он улетел?

– Погодь-ка, трындеть! – деловым тоном произнёс польщённый моей похвалой ангел. – Сейчас я сориентируюсь. Минуточку!

Ангел замолчал, видимо покинув меня для проведения рекогносцировки. Прошло где-то часа полтора, а Эхнафаил не давал о себе ничего знать. С периодичностью в несколько минут я запрашивал его, рядом он или нет, но ответа не получал, отчего окончательно убедился, что Эхнафаил «витает где-то в облаках». За мной князь уже дважды присылал ратников, вызывая к себе. Однако я должен был дождаться своего невидимого «разведчика», чтобы было с чем идти к Святополку, и попросил не тревожить меня, пока я «общаюсь с пращурами». Меня все на некоторое время оставили в покое, и я смог погрузиться в свои мысли и чувства. И как вы догадались, в основном они кружились вокруг персоны одной юной княжны.

Пусть я нарушу интригу своего рассказа, но мне что-то подсказывало (и как вы понимаете, это был не ангел-хранитель, летавший нынче неизвестно где), что она жива и здорова, ну уж как минимум не мертва. Что это было, робкая надежда, ослепляющая вера или отрицающая факты любовь, сказать я не мог. Скорее это была смесь из чувств, которая и порождала в моей душе те самые сомнения. Знать близкое общение с неординарным ангелом-хранителем всё же оставило некий сверхестественный отпечаточек в моей – теперь уже я точно это знаю – не пропащей душе. А если это «смесь» во мне горит, значит надо идти. Хуже уж точно не будет.

– Кажесь, есть!!! – внепано захрипел у меня в голове ангельский голосок, заставивший меня вздрогнуть при аварийном выходе из раздумья. – Кажись нашёл!!! Кажись дракон!!!

– Эхнафаил не кипишуй! – осадил я возбуждённого ангела. – Давай по порядку. Как, где и почему «кажись»?

Мой хранитель собрался с мыслями и более-менее внятно стал доводить «разведсводку».

– В общем, осмотрелся я, определился с примерным направлением. Смотался по наиболее вероятному маршруту его отхода и «унюхал», как ты выражаешься, ещё один, более свежий след, который меня привёл угадай куда?

– Не до викторин нынче, – не стал я играть с ним в «угадайкудайку». – Просто говори, что выяснил!

– Эх, ладно! – недовольно протянул ангел. – В общем, если я не перепутал этот след с чьим-то ещё, хотя в это лично мне трудно верится, то логово дракона находится в горах, в пещере Скал Волчьего Оскала! Вот так!

Скалы Волчьего Оскала, то ещё, поговаривают, местечко. Учёные такие места называют – аномальными, а местные – гиблыми. Здесь считают, якобы в этих скалах имеет место быть один из входов в то самое Пекло. Неужели не зря болтали?! Опосля всего рассказанного выше ангелом, и я готов был поверить в подобные дыры между мирами, которые и могли быть как раз в таких глухих и нелюдимых, как говорится, забытых богом, местах.

Значит пещера в Скалах. Хорошо! Теперь поговорим о драконе.

– И какой дракон из себя? – обратился я к своему лучшему в мире разведчику. – Сильно здоровый?

– А я откуда знаю, какой, я его самого-то не видел, – огорошил меня Эхнафаил. – Он же в пещере притаился. А пещеры там, поговаривают, глубокие, чуть ли не до ядра тянутся.

– А что ты не заглянул внутрь, не поинтересовался? Неужто испугался?

– С чего бы это я испугался, – засопел Эхнафаил. – Я же тебе уже несколько раз говорил, что мы ангелы, под землю проникать не можем. Это не в нашей юрисдикции. Так что здесь я бессилен что-либо утверждать точно. Отсюда и все мои «кажись». До пещеры дорогу показать смогу, а там уже решим как быть.

– Понятно! Спасибо друже за информацию, ты меня очень-очень-очень выручил.

Полученные данные, на самом деле, оказались непроверенными, а потому необходимо было их уточнять самому, в виду определённых обстоятельств, связанных с особенностями ангельских разведывательных возможностей, но всё равно ангел сделал уже большое дело сузив район поисков воздушно-наземного огнедышащего противника. Молодец, ангел!

– Ладно тебе Глеб, распинаться, – смутился мой хранитель. – В одной упряжке работаем. Если хошь, я могу покараулить дракошу около пещеры, и как он появиться, тут же сообщу.

Гляньте-ка, Эхнафаил стал проявлять инициативу, причём разумную. Это радует. Надо его ещё как-нибудь промотивировать.

– А как же я? Ты что меня оставишь одного, «без прикрытия»? – сделав вид, что несколько встревожен, обратился я к ангелу.

– Тебе в ближайшее время ничего не грозит, это я тебе как твоё «седьмое чувство» заявляю. Однако если что-нибудь вдруг я почую нехорошее подле тебя, а я и за тридевять земель почую, то тотчас примчусь и «прикрою», то бишь подскажу откуда «прилететь может», – купился на мою уловку Эхнафаил, поверив, что я боюсь остаться без его компании даже на некоторое время (хотя, чего греха таить, запаниковал ведь я, когда он, якобы «отвалил к чёрту», ловко тогда он меня разыграл, за это надо отдать ему должное).

– Так что давайте, здесь тоже долго не задерживайтесь. Харчом разжились, с князем попрощались и к Скалам дуйте. Если ничего не случиться я вас на подходе перехвачу, если «шухер» какой образуется, оповещу своевременно.

– Хорошо!

– Ну тады усё, жду вас там! До связи! – сказал ангел-хранитель и был таков.

Посидев ещё немного в раздумье, я встал, отряхнулся и отправился к Святополку, который собирался уже убывать в Твердск, для проведения фортификационно-мобилизационных мероприятий.

Князь сидел уже в седле. Его конь, чувствуя скорый поход в сторону родной конюшни в нетерпении танцевал под ним, как будто ему приспичило в туалет.

– Светлые силы (это я сами знаете про кого), поведали мне, где логово дракона, куда, возможно, утащил он Софью, – учтиво поклонился я князю. – Я иду к Скалам Волчьего Оскала. Постараюсь вызволить вашу дочь, княже.

Морщины на челе Святополка разгладились. Не выдержав, князь спрыгнул с коня и по отцовски обнял меня.

– Береги себя, сынок, – отстранившись, произнёс он дрогнувшим голосом. – Однажды ты уже спас наше княжество от разора и… мою дочь. Нынче тебе предстоит рискнуть головой за всю нашу землю и… мою дочь. Пусть сопутствует тебе удача! – Святополк протянул мне меч Светозара, – Прими клинок моего верного воеводы.

– Сделаю всё что в моих силах, – пообещал я князю взяв меч.

– Дядя-богатырь, – вдруг дёрнул меня за рубаху зарёванный малец, тот самый, которого я первым вытащил из огненной западни. Ишь ты! Хоть кто-то меня богатырём, а не юродивым назвал. – Дядя-богатырь, дядя-богатырь спасите и мою мамку Оляну.

Малец вновь засобирался захныкать.

– Малыш, как доберусь до логова дракона, по возможности всех спасу! – взяв его на руки, пообещал я мальцу. – Поезжай с князем и не грусти. Ты же знаешь – утро завсегда вечера мудренее.

Да, с этой присказкой я погорячился, в том плане, что не в тему её вставил, но к моему удовлетворению, на пацанёнка эти слова подействовали успоивающе – видимо где-то в родовой памяти отложилось – малец перестал всхлипывать.

– Ей тятька янтарные бусы подарил, ни у кого таких нет, – подсказал малец мне «особые приметы» свой мамки и вытер рукавом слезы.

– Найдём мы твою мамку! – погладил я его кудряшки и передал мальчонку одному из ратников князя.

Оставив небольшой отряд дружинников и великодушно даровав жизнь и свободу разбойникам, Святополк поручил им заняться восстановительными работами и сбором оставшегося добра, а сам, прихватив выживших в огне, вместе со своей дружиной отправился в Твердск.

Отряженные в моё распоряжение дружинник Никитка и косматый урка Мызга, с полученным пайком, лошадьми, почтовыми голубями и оружием ожидали моих указаний.

А что, командовать я люблю! Вот сечас наспех перекусим, а потом я скомандую «отбой-поход».

Так и случилось! Пожевав харчей, теперь уже наша троица, попрощалась с оставшимися бандюгами и дружинниками, влезла в сёдла.

Петрула, державший моего вороного по уздцы, горько вздохнул, в который раз оглядев страшную картину окрестностей и сказал, обращаясь ко мне:

– Знать, судьба тебя вела сюда, юродивый. Хотя сдаётся мне, не юродивый ты никакой, а, наверное, кудесник. Алевтина почуяла это, затем и отправила тебя с нами. Пусть ваш путь увенчается победой! Да охранят вас пращуры родов ваших.

– Спасибо! – только и ответил я, не став выступать с ответным словом.

Старик отпустил поводья и я, развернув коня, поехал навстречу сгущавшимся сумеркам. Мои спутники, ни слова не говоря, поехали следом.


ЭПИЗОД V. ЮРОДИВЫЙ НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР

Путь к Скалам Вольчего Оскала был относительно недалёким, но и в тоже время неблизким. Нам предстояло сделать каких-то пять-шесть дневных переходов. Так что можно было считать, что до пункта назначения было рукой подать. Но за такой, по меркам «мирного времени», пустячный временной промежуток, дракон мог натворить ещё много чего нехорошоего (и это ещё мягко сказано). Поэтому я принял решение, передвигаться и в тёмное время суток, которое благо было ещё (опять же относительно) коротким в сравнении со светлой их половиной. Таким образом, делая лишь короткие привалы, мы быстро одолели расстояние, отделяющие нас от нужного нам хребта, за каких-то три дня, за которые я успел полностью объясниться с Никиткой и вновь стать добрыми товарищами.

На рассвете третьего дня мы подъехали по лесной тропе к подножию Скал Волчьего Оскала. Дабы не выдавать своего присутствия кому бы то ни было, руководимый мной отряд спешился и припрятав коней в лесной чаще, мы отправились на рекогносцировку. Надо было ведь сначала осмотреться, перед тем как лезть в пасть (почти что в буквальном смысле) дракону.

Но, к моей радости, нас вскоре перехватил витавший здесь «на шухере» «страж горы».

– Привет! – прошептал у меня в голове до боли знакомый шепоток. – Только не паникуй!

Когда-то из-за этого вот «Привет! Не паникуй!» моя никчемная жизнь покатилась кубарем по наклонной и выкатилась в древнее как… бивень мамонта прошлое, где я стал почти-что другим человеком, точнее сказать – Человеком.

– Молодцы! Быстро добрались! – похвалил нас ангел-хранитель (кто ещё не понял, поясняю, шепоток принадлежал, естественно, Эхнафаилу) и доложился о результатах своих наблюдений. – А у нас тут тишина. Никто из логова, не вылетал. Никто из огнедышащих, и других тварей, в него не залетал. В общем скучняк. Я хоть и не сплю как смертные, но тоже здесь едва не задремал. Шучу!

Находясь рядом с моими спутниками, я не стал вести прямой разговор «с духами», чтобы не травмировать их и так надорванную недавними событями психику, а еле заметно улыбнулся, показывая, что оценил шутку юмора (весьма сомнительного, я вам скажу) и кивнул головой, мол продолжай доклад о состоянии дел.

Ангел всё понял правильно и продолжил вводить меня в курс дела.

– В общем пещера находится почти на самом верху. С земли она не видна, так как её скрывает первая гряда «зубов» Волчьего Оскала. И уходит она вглубь горы почти отвесно вниз, что также создаёт определённые проблемы проникновения в неё. И забираться туда без специальной горно-альпинистской подготовки для вас господа «воплощённые» будет ой как нелегко. Так что давайте разбивайте лагерь и будем вместе караулить дракона, пока окончательно не выясним точно он там есть или неточно.

Эх-х-нафаил! Как плохо ты меня оказывается ещё знаешь. Ведь должен понимать, что никаие горы, моря и реки, не остановят меня. Да и я тоже хорош! Поверил, понадеялся, что мы с моим ангелом-хранителем обо всём договорились ещё там на сожённой ярмарке. Небось опять сейчас как услышит, начнёт ныть «не надо, не лезь, не рыпайся».

– Идём на штурм горы! – твёрдо произнёс я, давая понять, в первую очередь ангелу, что решение принято.

– Как скажешь, Глеб! – сказал идущий за мной Никитка, готовый выполнить любое моё решение. После того как я рассказыл ему о всех своих злоключениях, парень вновь сменил недружелюбную неприязнь, на дружескую приязнь ко мне.

– Покажем гаду огнедышащему, как людей забижать! – поддержал нас Мызга, у которого, по всей видимости, руки так и чесались, навалять пока ещё неизвестному обидчику, которого все называли драконом.

Косматый урка оказался на редкость предусмотрительным. Как чувствовал, захватил с собой моток каната, вещи крайне необходимую для подстраховки при ползании по горам.

– Флаг вам в руки! – высказал пожелание Эхнафаил. Умница, не стал прекословить. Вот видите, и ангел тоже здорово изменился за время нашего знакомства. – Двигай вон к той расщелинке на «десять часов». Там подскажу куда дальше карабкаться».

– За мной, пехота! – скомандовал я и рванул в указанную ангелом сторону.

Подъём по скалистым горам и впрямь оказался нелёгким, если не сказать большего. Несмотря на то, что Эхнафаил корректировал через меня движение нашей группы к заострённым вершинам, подсказывая куда держать путь и даже, в некоторых особо критических случаях, куда поставить ногу или где ухватиться рукой, к полудню мы с трудом одолели лишь треть пути.

Да, дракон видимо обладал некоторым интеллектом, если умудрился подыскать себе такое неприступное для нелетающих созданий, к коим относились мы, к тому же здорово замаскированное логово. Уже этот вывод должен был насторожить меня, но не насторожил. Я был слишком уставшим, чтобы принимать всерьёз озорную идею, закравшуюся мне в голову насчёт разумности этой твари.

Передохнув немного на небольшом выступе, наша группа альпинистов-любителей, каждую секунду так и норовя сверзнуться со скалы, дружно полезла дальше.

Слава богу и… моему ангелу – к вечеру мы всё-таки одолели не такую уж и неприступную, как казалось на первый, второй и даже третий взгляды, первую гряду и взобравшись между её зубьями, подкрались к огромному практически идеально круглому колодцу, уходящему в тёмные недра гор.

– Здоровая пещера! – одними губами прошептал Никитка, боясь как бы его не услышал кто из таинственной глубины кошмарного колодца.

– Тссс! – приложил палец к губам Мызга. – Слухай!

Мызга вытянул шею, выставив левое ухо над пропастью колодца и замер. Мы последовали его примеру. Тишина, воцарившаяся вокруг, позволила расслышать тихий свист, весьма смахивающий на характерный звук, издаваемый заложенным носом, неважно какого существа. Может быть это были всего лишь проделки сквозившего по колодцу ветра, может шум подземного ручья (не, ну всякое же может быть, никакой вариант не стоит сбрасывать со счетов), ведь совсем необязательно, чтобы этот звук принадлежал задремавшему дракону. Только я так подумал, как вдруг из колодца явно послышался вздох и зёв, которые, впрочем, сразу смолкли, и которые уж точно не могли принадлежать ни ветру, ни воде, никакой другой стихии. Их однозначно произвело существо! Неужели дракон?!

– До сего дня я этого звука не слышал! – поспешил оправдаться Эхнафаил, который, видимо и сам был не менее удивлён этому нашему «открытию». – Все дни пещера хранила гробовое молчание. Клянусь!

Я не собирался его попрекать. Было бы за что. Главное, что мы выяснили – нечто притаилось в логове и дрыхнет себе в удовольствие. По большому счёту надо было бы прямо сейчас спускаться в пещеру, пока чтобы там ни было не проснулось, и провести разведку непосредственно на месте. Но не хотелось! Честное слово, не хотелось, перекидывать ногу через край пропасти. И глаза боялись и ноги дрожали не только от переутомления. А вот сердце рвалось. Разум твердил одно, сердце настукивало совсем иное – меня распирали два противоположных чувства.

– Глеб, ты сам любишь вставлять к месту и не к месту, что мол утро вечера мудренее, – словно прочитал мои мысли ангел, догадался какое у меня состояние. – Ложитесь спать, а я вас покараулю. Разбужу с рассветом, там будем решать дальше.

Решено! Ещё несколько часов можно потратить на отдых. Тем более после нескольких суток сонного голодания и сегодняшнего скалолазания, крепкий сон пойдёт нам на пользу. Главное бы не проспать ничего «интересного», а то вдруг не услышу «звонка» ангела.

Я показал знаками своим спутникам отползти от края пещеры и когда мы собрались на некотором удалении от колодца, поставил задачу всем хорошо вздремнуть, чтобы с утра предпринять уже более активные действия в отношении нашего противника и имеющихся у последнего заложников.

Замаявшиеся за эти дни не менее моего Никитка с Мызгой, с удовольствием восприняли мою идею насчёт отдыха и выяснив что караула выставлять не будем, скоренько прикорнули прямо на прогретой за день гранитной террасе.

Я подобрался к краю скал и присев над пропастью между двумя зубцами Волчьего Оскала посмотрел на засыпанное мерцавшими звёздами небо.

Космос! Великий Космос! Как он меня манил. Это было просто невыносимо. Казалось бы, давно пора смириться. Но после того, что со мной было, после всего что я пережил и увидел в различных галактиках, смириться и забыть это было невозможно. Жаль, что я уже никогда не попаду в этот безумный, безумный, безумный, безумный Космос. Никто мне его не заменит. Или это не так?!

Софья! Странное дело, это единственный человек, который смог затмить собой мой милый Космос. И этот единственный человек пропал. Может её уже нет в живых, а может именно в эту минуту у дракона заурчало в животе и он спросонья шарится лапой в углу с пленниками, собираясь перекусить. А вдруг ему попадётся в лапу Софья?!

От посетившей меня мысли, я вскочил как ужаленный крантьонским оводом – ни сна, ни усталости, не в одном глазу! К чёрту сон! В чёрную дыру и страх, и усталость! Надо действовать!

Я бесцеремнно растолкал своих только-только сладко уснувших товарищей. Приученные к неожиданностям, они проворно вскочили и… острия двух мечей задрожали в опасной близости от моей сонной артерии. Молодцы, нечего добавить!

– Спускаемся прямо сейчас! – довёл я им изменение ранее озвученного плана работы.

И Никитка, и Мызга, оба безропотно кивнули, вернули мечи в ножны и стали готовиться к спуску. Мызга стал выбирать более-менее удобный выступ, за который можно было закрепить канат. Никитка вытащил из захваченной клетушки почтового сизаря и спрятал его за пазухой – считал, наивный, что птичка рано или поздно пригодится.

Тут, немного запоздало, дал знать о себе Эхнафаил.

– Глебушка, ты чего это? Какая муха тебя укусила? – пристал он ко мне с вопросами. – Утро вечера мудренее, забыл что ли?Чего на полночь глядя суваться в бездну?

– Значит так надо! – не стал я объяснять, что всего-навсего сердцу неспокойно.

– Как скажешь, Глеб, – принял мой ответ на свой счёт Никитка, помогавший Мызге укреплять канат за выступ одного из зубцов.

– Тебе по всякому виднее! – добавил, затягивавший узел, Мызга. – Ты же ведун!

– Виднее, виднее, – проворчал ангел, передразнивая урку. – Там темнотища как в…ну тебе же виднее, – Эхнафаил немного повздыхал, и сменив тон, добавил. – Короче, Глеб, всё равно мне тебя не отговорить. Жаль, конечно, что я не смогу тебя туда сопровождать, сам знаешь почему. Полезай без меня, но с Богом! И… храни себя, как я тебя хранил всё это время. Удачи!

Хотелось мне напомнить, как он иной раз «хранил» меня, особенно про тот первый – «чёрный» – день нашего знакомства, но я не стал нарушать торжественности минуты своими подколками – всё таки, что ни говорите, а мой ангел на самом деле мне очень помогал. По крайней мере в этом месте и времени.

– Спасибо, друг! – прошептал я в ответ и поправив ножны, чтобы меч не мешался при спуске, первым шагнул к пропасти.

Остановившись на мгновенье у края пещеры я собрался с духом и взявшись за верёвку, начал спускаться навстречу тревожной неизвестности. Вскоре послышалось кряхтенье последовавших за мной товарищей по оружию.

Настороженная темнота пещеры поглотила нас.

Несмотря на то, что у меня не было ни прибора ночной видимости, ни специлаьных приспособлений, ни элементарных навыков в лазаньях по колодцам, особых сложностей со спуском я не испытывал. Ноги, обутые в добротные лапти со стен не соскальзывали, руки, окрепшие за время моего пребывания здесь, тоже не подводили. Сосредоточившись на спуске я совсем не обратил внимание на одну небольшую деталь, так что мысль о том, что верёвки может и не хватить до дна колодца, меня посетила аккурат в тот момент, когда я почувствовал её последний узелок у себя в ладонях.

Машинально я соскользнул ногами со стены, дабы проверить не случилось ли чуда и не достиг ли я вожделенного дна. Чуда не случилось! Ноги зависли над пропастью и я уже собрался предупредить своих спутников, чтобы особо не наседали, но прыткий Никитка, имевший гораздо большую сноровку чем я подозревал, съехал сверху, прищемив мне пальцы. А как вы наверное знаете, неожиданная боль, пусть даже и не ахти какой силы, заставляет… правильно, срабатывать рефлексы. Мои пальцы, помимо моего желания разжались и я, кое как сгрупировавшись, полетел вниз. Свободное падение в кромешной тьме, испытание для нервов, неслабое, но я всё же не признёс ни звука. Даже когда первый раз ударился о что-то коленкой не вскрикнул. А когда понял, что моё падение плавно перешло в скольжение по стене уходившего в бок колодца, только облегчённо выдохнул.

Живой! Сквозанула радостная мысль!

И хоть мне ещё было совсем непонятно куда же меня соизволит выбросить этот гигантский тоннель, я раздухарился и плюнув на предосторожности крикнул зависшим где-то вверху обалдуям «За мной!», стремительно умчался в недра враждебного логова.

Приглушённые ругательства за моей спиной, оповестили меня, что Никитка и Мызга не струсили и последовали моему добровольно-принудительному героическому примеру.

От скатывания по колодцу, я несмотря ни на что, особых неудобств не испытывал. Стены пещеры были гладкими, поэтому скользить было одно удовольствие, если можно так выразиться в нашем случае. Будь стены пещеры хоть немного шероховатыми, можно было с большой уверенностью утверждать о том, что уже через первую полусотню метров я точно стёрся бы до ушей. Безусловно, в любой момент можно было «воткнуться» в какой нибудь выступ или уже точно сигануть в какой-нибудь другой уже не такой удачный колодец, со всеми вытекающими последствиями, но тут уж от меня ничего не зависело, поэтому, как говорил небезызвестный мичман третьей эскадрильи Галактионов: «Если вас засосало в чёрную дыру, расслабьтесь и получите удовольствие от новых ощущений», что я в настоящий момент и совершал.

Поворот за поворотом, подъём за спуском, и наоборот, спуск за подъёмом – проносился я по каменному чреву горы, рискуя в любой момент напороться на неприятность в лице, а правильнее сказать, мерзкой морде искомой нами злобной твари с обжигающим дыханием. Но бог миловал – ещё парочка захватывающих дух виражей и ваш покорный слуга, сделав несколько неуклюжих кувырков, выкатился на небольшую площадку, где к своей радости, затормозил и остановился, распластавшись на полу. Я даже не обратил внимания на то, что несколькими мгновеньями спустя, на меня налетели с разгону ещё двое таких же тоннельных ездунов. Единственное, о чём я их вежливо, но настойчиво попросил,чтобы заткнулись. Уж больно громко чертыхались наадреналиненые ребятушки.

– Слушайте в оба! – порекомендовал я притихшим спутникам, потому как в этой кромешной тьме на другие чувства, в частности на зрение, полагаться не приходилось.

Вновь прислушавшись, мы ещё более явственно расслышали странное сопение, не принадлежавшее никому из нас, а значит принадлежавшее нашему противнику.

– Спит! – поделился своими соображениями Никитка. – Разморило, гадину, после чёрных дел.

– А можа, он того, притворяется! – высказал своё мнение и Мызга. – Хочет врасплох нас застать!

Ага! Дракону больше делать нечего, как только притворяться, играя с нами в кошки-мышки.

– Гадать не будем, попробуем подобраться поближе, чтобы хоть что-нибудь увидеть, – довел я до подчинённых свое единоличное решение. – Там уже решим, что предпринять. Посему осторожно за мной шагом марш!

Скомандовав, я медленно пошёл по тоннелю выставив одну руку вперёд, а другой держась за стену. Спутники – а куда им деваться – само-собой двинулись по моим стопам.

Прошли мы ещё немного, когда впереди забрезжил призрачный свет. Усилив бдительность и в целях маскировки согнувшись в три погибели (выражение в адрес троих храбрецов не очень то удачное, ну да что уж там, нехай будет), мы подкрались как можно ближе к источнику света. Одолев последние несколько метров по-пластунски, наша группа залегла возле того места, где тоннель переходил в гигантскую пещеру. Я мельком оглядел утопавшую в полумраке пещеру и поначалу как-то даже не сообразил, что собственно предстало моим немного привыкшим к слабому освещению глазам. Ещё раз, уже более внимательно рассмотрев нечто большое и серебристое, стоявшее на четырёх лапах посреди пещеры, я понял, что мы нашли виновника случившихся бед.

Перед нами красовался во всей своей грозной красе… боевой орбитальный челнок. И те подозрительные «вздохи», которые мы приняли за сопенье дракона исходили от его внушительной, стального цвета, туши.

Вот, оказывается, какой интересный «дракон» обитал в этом спелеологическом ангаре. Вот, значит, на чьём счету сотни погубленных жизней. Вот что за «тварь»позарилась на наших девушек.

План о захвате космического челнока созрел у меня мгновенно. Ну как созрел! Это был самый предпочтительный вариант из единственно возможного. А что, кто-то может посоветовать ещё что-нибудь вразумительное в данной ситуации? (вариант зарубить «дракона» мечами, не предлагать). Ладно, поехали дальше!

Теперь основная задача – растолковать впавшим в ступор от вида «дракона» моим бравым спутникам, что это за «тварь», да так чтобы они не свихнулись основательно.

– Короче, братва, внимайте! – отвлёк я пристальное внимание своих помощников от «дракона» на свою персону. – Я уже не раз сталкивался с подобными чудовищами. – заметив, как у Никитки полезли брови на лоб, а в глазах буквально зарябили вопросительные знаки вперемежку с восклицательными, я поспешил пресечь любые «квадратные» вопросы, – Это долгая история, да и давно это было. Можно сказать в другой жизни. Я хорошо изучил повадки подобных ему тварей, поэтому вы покамест посидите здесь в засаде, а я подкрадусь поближе кое-что уточнить. Понятно?

Никитка согласно кивнул, но Мызга отрицательно замотал головой.

– Нет, будем держаться вместе! Потому как лучше так! – пространно пояснил он причину своего несогласия. – Я тебя одного не отпущу. А ну как подмога понадобится.

Подмога могла понадобиться только в том случае, если хозяева «дракона» узнают, что к ним прибыли незванные, а потому нежданные гости. Кстати, да! Неплохо бы было выяснить выяснить, пилотируемый ли это корабль или беспилотный дроид. Хотя, судя по его размерам, а в особенности по совершённым «проделкам», я склонялся к первому варианту. Ну не могла тупая железяка, даже и нашпигованная всевозможными автоматическими прибамбасами, так набедокурить. Корабль, наверняка, являлся обитаемым. А значит подмога очень может понадобиться!

– Я, братцы, не против, – не стал я их «отшивать», в самом деле, столько вместе сюда добирались не для того чтобы теперь сказать им «свободны!» – Только двигаётесь аккуратно. У таких «тварей» очень острый «нюх» (так я назвал возможные датчики движения), на всё что движется. Поэтому не делайте резких движений и старайтесь держаться в тени, не попадать в свет, излучаемый его глазами и ноздрями.

Мызга с Никиткой кивнули, дав понять, что в целом усекли суть лекции и мы дружно стали сокращать расстояние до «дракона» короткими перебежками и переползаниями. Когда до челнока оставалось расстояния на один рывок, со стороны вероятного противника произошло некоторое шевеление. В частности, раздалось зловещее шипение и в том месте, где у живого дракона могла бы располагаться гузка, разъехались в верх и вниз створки люка, образовав проём, из которого ударил яркий свет. В сумрачной пещере стало как-то неуютно светло. Мы вжались в камни, среди которых оказались в момент открытия люка, и стали вести наблюдение за объектом, проявившим пусть и такие неординарные для «дракона», но признаки жизни.

Свет в люке на мгновение померк и с трапа сошло двуногое существо гуманоидного типа. Ростом и телосложением этот тип был примерно со среднестатистического землянина, только вместо двух рук имел четыре трёхпалые удлиннёные конечности, по две с каждой стороны туловища. Теперь уже точно можно было утверждать, что корабль и его экипаж были не земного происхождения. Правда я так, с лёту, не смог вспомнить к какой же из космических рас принадлежал этот вид. А я, уж вы поверьте моему честному слову, повидал много всякого инопланетного брата на просторах Вселенной в своё время.

Ладно, будет время вспомню на досуге, откуда залётные пожаловать могли, а ежели совсем повезёт, то на допросе выясню кого это к нам «нелёгкая принесла», а пока продолжим наблюдение.

Судя по всему, существо чувствовало себя в нашей атмосфере как та рыба в воде, в том плане, что одето оно было в лёгкий песчанного цвета комбинезон, а на его обтянутом чешуйчатой кожей черепе, с глубоко посаженными глазами и дырками вместо рта, носа и ушей, заместо гермошлема красовалась какая-то нелепая корона, функциональное назначение которой я так и не смог понять. Всё что мне пришло в голову, так это то что, возможно корона есть ничто иное как знак отличия командира корабля. Спустя несколько мгновений, я понял, что жестоко ошибся в своём предположении: следом за первым представителем пришельцев, наружу из корабля вылезло ещё несколько, а если быть уж скрупулёзно точным, то четверо его гориллоподобных коллег, которые тоже таскали на своих лысых черепах такие же «короны». И, что меня особенно порадовало, все они были безоружны: ни на поясе, ни за плечом у них не увидел я ничего, хоть отдалённо напоминающего бластер, лучемёт или, хотя бы обычный нож. Значит, чувствуют себя здесь как дома. А зря! Элементарное нарушение правил пребывания на чужой планете. На лицо нарушение первой статьи кодекса колонизатора – не расслабляться!

Ещё одна деталь, на которую поначалу я не обратил внимания, и которая меня обрадовала больше всего: все пришельцы передвигались медленно, с усилием переставляя короткие кривые ноги. А это что значит? Правильно, если атмосфера нашей планеты полностью соответствовала составу атомосферы их планеты, то гравитация Земли оказалась для них сюрпризом. Ребят, в прямом и переносном смысле – плющило. А это, сами понимате, нам только на руку.

– Глеб, кто это такие? – толкнув меня в бок, прошептал ошарашенный Никитка, даже не столько прошептал, сколько я умудрился прочесть по его губам. – Ты видел, они вылезли из драконьей за…

– Тссс! Я всё видел! – приложил я палец к губам, не преминув пояснить кто это такие в силу моих выдумывательных возможностей. – Дракон только что удачно разродился. Это его выводок, – показал я глазами на крутившихся вокруг корабля пришельцев. – Обождём ещё немного, вдруг ещё кто в его чреве задержался, и опосля моей команды налетим и прикончим весь чёртов выводок.

– А как дракон, он же нас в один миг испепелит? – исподлобья поглядывая на серебристое «Чудо-Юдо», спросил Мызга.

– Такие зверюги опосля «родов» засыпают, поэтому они безопасны, – и здесь нашёлся я с более-менее вразумительным ответом. – Только надо действовать быстро, чтобы выводок тревогу не поднял. Тогда можем встрять по серьёзному. Теперича молчок! Ждите команды!

Я красноречивыми жестами показал пантомиму человека зашивающего себе рот и вновь принялся наблюдать за врагом.

В окрестностях корабля, за то время, которое я отвлёкся, произошли некоторые изменения. Четвёрка гуманоидов копошилась за кораблём возле чего-то невидимого отсюда. А пятый, тот самый, который спустился из корабля первым, и который, как мне показалось шарохался по пещере без дела, внезапно остановился и развернувшись лицом в нашу сторону втянул носом воздух. Скривив и так страшную рожу, пришелец что-то гортанно прокашлял своим товарищам. От четвёрки отделился ещё один пришелец и подойдя к первому тоже стал внюхиваться и морщиться. Что, ребята, не по нраву богатырский дух?!

То, что у этих тварей похоже был отменный нюх, мы не учли, ну и ладно! Пора показать на кого они свои грязные лапы подняли!

– Мочи мутантов! – вскочив, скомандовал я и метнулся к ближайшему пришельцу.

Эффект неожиданности сработал на сто процентов!

Стоявшая ближе к нам парочка гуманоидов ничего не успела предпринять, даже прикрыться своими лапищами от наших мечей. Вложив в удар всю имеющуюся у меня на этот момент силу и гнев я рубанул аккурат по черепу того пришельца, который имел неосторожность первым унюхать нас. Меч воткнулся в его «корону», которая при ближайшем рассмотрении оказалась роговым наростом, и застрял там, не причинив большого вреда моему противнику. Я попытался вытащить меч, но тот накрепко застрял в черепе врага, поэтому моя попытка ещё раз воспользоваться своим оружием успехом не увенчалась. Уродливая чешуйчатая «горилла», сообразив, что жива и лишь немного контужена, злобно зарычала и медленно потянулась ко мне своими обеими парами лап. Оказаться в крепких объятиях инопланетного самца, никогда не было моей заветной мечтой, из-за чего я оставил бесплодные попытки вытянуть из его крепкой башки свой меч, а по простому, по мужицки, залепил ему несколько ударов в уродливую харю. Пришелец пропустив серию хуков и апперкотов «поплыл». Сделав шаг назад, он споткнулся и опрокинувшись навзничь затих. Меч так и остался торчать в его рогатом черепе.

Немного отдышавшись и уняв заведённое адреналином сердечко я огляделся чтобы уточнить обстановку на поле боя. Оказалось, что всё уже кончено и победа в этом бою целиком и полностью оказалась за нами. И если мой противник был скорее жив чем мёртв, то про остальных гуманоидов я так сказать не мог. Никитка и Мызга владевшие холодным оружием гораздо более искуснее меня, не стали заморачиваться, а попросту посносили остальным пришельцам головы с плеч. Причём последнего из пришельцев смерть в лице косматого урки настигла уже возле трапа.

Мои спутники расправившись с врагом, стояли с мечами наизготовку, с опаской поглядывая на «уснувшего дракона» и ждали от меня следующих указаний.

Наступив пришельцу ногой на лоб, я взялся обеими руками за рукоять меча и умудрился-таки выдернуть из его роговой «короны». Крикнув своим товарищам, чтобы караулили последнего, оставшегося в живых «драконыша» я подбежал к трапу и выставив меч перед собой, вошёл через ярко освещённую «драконью гузку» внутрь «дракона» посмотреть нет ли там ещё кого из «выводка».

Оказавшись внутри вражеского корабля, я прошёл небольшой коридор по бокам которого, за прозрачными стенками, висело несколько скафандров, заглянул в каюты, в багажный отсек и, наконец, добрался до рубки управления. На борту больше никого не было. Вообще никого! Глянув через иллюминаторы рубки вниз, я увидел, что мои помощнички вяжут руки очнувшемуся пришельцу, тому самому, которого я, по счастливой случайности, не отправил вслед за его сородичами. Потом, вспомнив, что пришельцы чего-то там копошились в противоположном углу пещеры, я немного покумекал над пультом управления. Разобравшись в примитивной (с точки зрения лейтенанта Третьего звёздного флота конца третьего тысячелетия) аппаратуре, я врубил «фароискатель» корабля и направил его луч в то самое подозрительное место. Мощный прожектор выхватил из полумрака пещеры несколько штабелей овальных пеналов, аккуратно сложенных у стены.

Твою галактику! Это же, кажись, анабиотические капсулы!

У нас похожие использовались для эвакуации тяжелораненых в дрейфующие военные госпиталя. Человек в них тупо «замораживался» вместе со всеми своими повреждениями и ранами и не спеша доставлялся до операционного стола, где после вдумчивого неспешного консилиума проводилось уже хирургическое вмешательство.

В данном же случае, подобные устройства использовались как контейнер для транспортировки – я подозреваю, что нам с вами в голову пришла одна и таже мысль – людей. Будем надеятся не в расчленнёном виде! Это было бы слишком расточительно, использовать для заморозки «мяса» такую дорогую аппаратуру. Тогда они могли бы обойтись простыми рефрижераторами.

Я выбежал из рубки и в мгновение ока одолев коридор, выкатился по трапу наружу.

– Давай за мной! – крикнул я своим помощничкам, уже зафиксировавшим все четыре руки пришельцу за спиной, и стоявшим возле пленника на страже. – А этот упырь пущай посидит, теперича никуда не денется.

Добравшись до штабелей, я почувствовал как забилось моё многострадальное сердечко – вот сейчас я увижу Софью целой и невредимой! Смахнув пыль с ближней капсулы, я вгляделся сквозь прозрачный пластик в женское лицо. Девушка лежавшая в анабиотическом саркофаге была красива, молода, но мне незнакома. Я заглянул в соседнюю капсулу, и там спала почти мёртвым сном незнакомка. Ничего, этих капсул здесь десятка два не меньше, и в одной из них точно моя княжна.

– Глеб это что за коконы? – не выдержал, поинтересовался Никитка.

Хм, коконы! Точно подмечено!

– Это коконы, в которых заточены спящие красавицы, пленницы дракона, – ответил я, смахивая пыль с очередной капсулы.

– Зачем дракон их туда запихнул? – склонился над «коконом» Мызга, разглядывая лежавшую в нём девушку.

– Он украл их, чтобы отдать в жёны своему выводку, – ляпнул я не подумав, потому что в голову больше ничего не лезло. И кто бы мог подумать, что этот мой, мягко говоря «бред», был недалёк от истины. – Хватит болтать, помогите мне!

Втроём мы мигом разобрали штабеля со «спящими красавицами», разложив капсулы в один ряд. Быстро осмотрев всех их я так и не нашёл среди девушек юной княжны. И вообще никого знакомого из пленниц я здесь не увидел, хотя это и немудрено. Единственное, что мне сразу бросилось в глаза, так это янтарные бусы на одной из спящих девушек. Её-то в первую очередь я и решил вывести из анабиоза.

– Идите сюда, посмотрите как надо оживлять красных девиц! – подозвал я Никитку и Мызгу к капсуле. Когда они подошли и склонились, внимательно следя за моим «колдовством», я начал процесс размораживания.

Механизм анабиотической «заморозки-разморозки» у всех известных мне рас был примерно одинаковым, а значит и в нашем случае последовательность «оживления» должна быть похожей.

Сначала я открыл вентиль, перекачивая жидкую криогенную смесь из капсулы обратно в баллон. Загоревшаяся зелёным лампочка возвестила, что смесь из капсулы выкачана. Затем я повернул рычажок для заполнения капсулы размораживающей газовой смесью. Выждав когда на бледных щеках девушки появится румянец (я обратил внимание своих «учеников» на этот немаловажный факт), я нажал кнопку включения электроразрядника и СВЧ-излучателя, который стал облучать лежавшего в капсуле человека для его окончательного «оживления».

Если кто-то подумает, что дальше саркофаг заработал в режиме «микроволновки», то смею вас разочаровать, не всё так просто, хотя некоторая связь между ними наблюдается. Я, конечно не специалист, но то, что проходил на занятиях по обменному курсу в Звёздно-космической академии, немного запомнил. Здесь весь фокус заключается в том, что электроразрядник последовательно запускает все органы и системы организма, начиная, естественно с сердца, в рабочее состояние, а паралельно с ним, излучатель работает с мозгом клиента, потому как мозг, вещь хрупкая и прямой электрический контакт может ему здорово навредить. Сам процесс восстановления всех жизненых функций организма на последнем этапе длится несколько минут. И вот спустя эти самые несколько минут, я заметил как ресницы на сомкнутых веках девушки задрожали, что, сами понимаете, означало её триумфальное возвращение в Явь. Отщёлкнув замки, я выждал пока выйдет через открывшиеся канавки газ и внутренее пространство капсулы не заполнится нормальным воздухом (это для того чтобы не было болезненого хлопка при вскрытие крышки) и только после этого откинул крышку капсулы, освобождая из «зачарованного сна» открывшую глаза девушку.

Очнувшаяся девушка обвела нас ещё толком ничего не понимающим со сна (я таки представляю какого сна!) взглядом, и увидев за нами возвышавшуюся махину космического «дракона» испуганно вжалась в своё ложе, явно намереваясь закричать.

– Всё нормально, красавица! Ты в безопасности! – закрыл я своей спиной «дракона» от испуганных глаз девушки. – Ты же Оляна? Да?!

Она кивнула, не совсем, наверное, понимая откуда я знаю её имя и принимая всё происходящее за продолжения сна.

– Ну слава, богу! – обрадовался я, одно обещание, данное пацанёнку я уже почти сдержал. – Твой сынишка в безопасности. Он находится в гостях у князя Святополка. А этот «дракон» больше не опасен. Мы его обезвре… приручили.

– А его слуг? – вцепилась Оляна в мой рукав, похоже их она боялась даже больше «дракона».

– И их тоже! – успокоил я её.

Не знаю насколько правдиво я говорил, но другого выбора у неё не было, как только поверить мне на слово. Девушка немного успокоилась. Я помог ей подняться и выбраться из капсулы.

– Ты скажи, Оляна, не было ли среди других пленниц княжны Софьи, дочери Святополка? – усадив на камень, задал я девушке волновавший меня вопрос. – Я не нашёл её среди остальных пленниц. Может быть здесь есть ещё какая-нибудь темница? Что вообще произошло с вами?

– Я не знаю? – сказала Оляна и вздрогнула, переживая нахлынувшие воспоминания о недавних событиях. – Всё произошло под вечер. Дракон налетел с ужасным рёвом. Люди метались в страхе по ярмарке. А когда он начал изрыгать огонь, я спрятала сына в бочке с водой, не надеясь самой остаться в живых. От дыма мне стало плохо, наверное я упала в обморок. А когда очнулась, то увидела вокруг много испуганных девушек, которые кричали, что мы в драконьем чреве. Среди них была и княжеская дочь. Софья тоже была испугана, но она старалась образумить остальных. Её же никто не слушал. Затем свет померк и больше я ничего не помню.

Жаль! Я думал, хоть она приоткроет завесу тайны и подскажет что-нибудь. Возможно из других пленниц кто-нибудь что-нибудь да знает, хотя маловероятно. Что же попробуем допросить «языка». Задача не из лёгких, даже несмотря на то, что я немного знаю несколько инопланетных языков, и кучу нецензурных выражений почти на всех остальных. Но попытка не пытка. Стоит попробовать поговорить с пришельцем на «космолингуанто» – межгалактическом искуственном языке общения, если я не ошибаюсь, древнему как сама Вселенная.

Ещё раз проинструктировав Никитку с Мызгой по правилам «оживления» «спящих красавиц» и оставив Оляну под их присмотром приходить в себя, я, взяв меч, направился к притихшему пришельцу. Сейчас ты у меня, гадина, развяжешь свой длинный язык!

Итак «космолигнуанто»!

– Хли йую крум? Чию-эики пьёуах? Жузь!– спросил я на «языке межгалактического общения» у инопланетянина: из каких он краёв пожаловал, какого ляда им здесь надо и вообще…

Пришелец непонимающе уставился на меня. Сразу видно, что не притворяется, а впрямь не «шпрехачит».

Значит не знаешь, собака инопланетная, «космолингу»! Тогда попробуем на не менее распространённом эклитрианском – языке, принадлежащем галактической расе торговцев, чьи колонии обосновались во всех уголках Вселенной с незапамятных времён.

– Грю-глис пиу-му-фи? Энк-бэнци-чэнч? Араглющизденвац! – сильно коверкая призношение слов, задал я те-же вопросы, что и в предыдущий раз.

В ответ, пришелец только пожал плечами, мол, извиняйте, «моя твоя не понимайт».

– Ух, рожа, инопланетная! Как же с тобой быть, если ты ни фига меня не понимаешь! Убить что ли?! – в сердцах бросил я, обращаясь больше к себе, нежели к этому «немчуре».

И тут случилось чудо, ну как минимум, фокус-покус!

– Йа вайс пайнимьяйта! Йа снайта вайча яйсыйка! – вдруг ответил пришелец. Произнёс он эти слова с сильным акцентом, я бы даже сказал акцентищем, но всё равно его речь была мне в основном понятна.

– А чего тогда тут и так свою нефотогеничную физиономию тупой мимикой усугублял, якобы ни фига не понимаешь? – напустился я на «языка». – А как услышал, что я убить тебя собрался, так сразу всё понял, да?

– Тьяйк ний сайпрайвишл тий най свайёйм яйсыйке, – подбирая слова, произнёс пришелец. – Вайс йа ний пойнийл.

Ах, да, точно! Я же к нему сразу на общепринятых языках обратился, даже не подумав поинтересоваться кумекает ли он по нашему. И всё равно этот факт не оправдывает молчание этого «хюхюльгацыча» (непереводимое выражение на «космолингуванто»).

Ну-с! Приступим к допросу!

– Теперь слушай сюда, обезьяна космическая! – повёл я остриём меча возле его мерзкой рожи. – Выкладывай, откуда нагрянули, почём так бепредельничаете на чужой планете, зачем вам заложники и где остальные пленницы? Только не юли, учую что ерундой потчуешь, порешу!

Кажись я объяснил максимально доходчиво, потому что, инопланетянин хоть и поморщился недовольно, но начал «колоться», сливая затребованную информацию. Не буду вас мучить его ужасным акцентом, перескажу только в двух словах о чём он мне поведал, ну по крайней мере как я это понял.

Пришельца звали Кэзр-Юс. Он глифорианец. Его родная планета небольшая в сравнении с Землёй – раза в три меньше – и не такая прекрасная. Земля им очень понравилась и они бы давно её захватили и переселились сюда, если бы не жуткая земная гравитация, от которой они еле передвигаются по нашей планете, из-за давления которое могут вынести лишь наиболее подготовленные астронавты, которыми и являлись он и его, теперича жестоко умерщвлённые, товарищи.

До последнего происшествия Кэзр-Юс являлся капитаном захваченного нами разведывательно-диверсионного судна. Их экспедиция прибыла на Землю, чтобы захватить человеческих «самок» в качестве суррогатных матерей для вынашивания своих детёнышей, так как самки людей (меня прямо коробило от этого слова, но я не перебивал его рассказа) более всего подходили для этой почётной роли. Одна загвоздка, после рождения нескольких детёнышей человеческие «самки» умирали и вообще жили очень мало, хотя им создавались все условия в инкубаторах. Попросту говоря, наши женщины были для них расходным материалом. От того и приходилось глифорианцам, несмотря на дальний и опасный путь сквозь пучины космоса, раз в несколько своих столетилетий посещать нашу планету для пополнения запасов самок.

– Мрази! – не сдержался я, влепил этому «бабуину» по мерзкой харе.

Пришелец обиженно хрюкнул. В его змеинных глазах блеснула искра ярости и… погасла.

– Продолжай! – велел я, потирая ушибленный кулак. – Сколько женщин вы уже захватили и где остальные?

Пришелец опять сморщил свою физиономию, но играть в молчанку не стал, продолжил «кукарекать» «петушок» инопланетный.

В общем, ещё он выложил, что их команда уже переправила на борт находившегося на орбите транспортного звездолёта несколько сотен «самок» и собиралась делать последний рейс с оставшимися «самками», погружёнными в анабиоз, чтобы вновь на долгое время покинуть их заповедник (да, он так и назвал нашу Землю!). И если бы не наш налёт, их бы уже здесь не было.

– Сволочи! Скоты! Харксы! – вновь треснул я пришельца по морде, причём три раза подряд. –Это тебе и за «самок», и за «инкубаторы», и за «заповедник»!

Мой пленник облизнул своим зелёным языком кровь с разбитого уголка рта, и с ненавистью впился в меня взглядом. Ба! Этот гадёныш обладал зачатками гипноза! Я почувствовал его попытку подавить моё сознание.

– Не на того нарвался, гнида! – заявил я и ещё раз треснул пришельца, только в этот раз рукояткой меча, чтобы было больнее, а значит и доходчивее.

Взгляд Кэзр-Юса затуманился и я сразу почувствовал как меня «отпустило». Я тоже взял себя в руки, ибо этот тип нужен был мне до поры, до времени живёхоньким.

– Эй, гипнотизёр! – пнул я его в бок ногой. – А из-за того, что вы вовремя не вернулись на корабль, ваши на орбите тревогу не поднимут? Не пришлют сюда ещё головрезов, чтобы разузнать что с вами?

В глазах пришельца плескалась бессильная злоба, но он больше не осмелился взглянуть мне в глаза. Боль, пусть и небольшая, быстро учит, хорошим манерам, в нашем конкретном случае, что пялиться на людей неприлично.

– Нийт, – выдавил он. – Су найм нйе прийлийтайт. Мийа дойлшон сайм дойгнайт трайнсп.

Ужасный акцент! Ну как за такое коверканье языка ещё разок его не приложить!

– Уже хорошо! – сказал я, всё же сдержавшись и не ударив его, хотя руки так и чесались. – «Гостей», значит больше не будет!

Я глянул на меч Светозара, который теперь стал моим оружием возмездия. Надо было закончить это дело и отомстить всем, кто к нам «с мечом пришёл».

– Тий мейнйа убийойш? – по своему трактовал пришелец мой взгляд на меч.

– Ещё чего, уродина! – «огорошил» я его, возвращая меч в ножны. – Думаешь всё так просто? Как бы не так. Мы ещё с тобой полетим догонять твоих собратьев. Мне надо вернуть своих сестёр назад, и ты мне в этом поможешь.

Я рывком поднял пленника на ноги. Тот вновь поднял глаза. Встретившись с ним взглядом, в этот раз я не почувствовал характерного давления: пришелец оставил попытки меня загипнотизировать. Зато он «заглянул» в мою душу.

– Тий ний эс ейтайгой мийира! – сказал он. – Тий дуйргъёй!

– Тебе то какая разница?! – не оценил я его сеанса «ясновидения». – Это уже не твоё дело, откуда я. Пошли!

Я повёл пленника к трапу. «Разбуженные» к этому времени девушки, увидев пришельца вновь со страху заголосили. Никитка, Мызга и даже Оляна, принялись их успокаивать, я же поторопился завести «раздражителя» на корабль, долой с девичьих глаз. Заперев инопланетянина в одной из кают я выбрался наружу и подошёл к только что окончившим «оживлять» девушек, товарищам.

– Что теперь, Глеб? – спросил Никитка и кивнул на толпу прижимавшихся друг к другу девчонок. – Девки напуганы драконом и его выводком, и никто из них ничего про Софью не знает.

– Дела наши не ахти, но ещё не всё потеряно, – сказал я. – Софью, а с ней ещё очень много девушек, «дракон» унёс в своё гнездовье на небо. Я отправлюсь за ними.

– Как ты туда отправишься? – спросил Мызга.

– В чреве этого чудовища! – показал я на корабль. – Не беспокойтесь, я его приручил.

– Тогда и мы с тобой!

– Я с радостью принимаю вашу компанию! – махнул я рукой. – Давайте-ка заводите девок в чрево дракона, я там покажу куда их рассадить. Пора улетать из этого логова. Времени у нас в обрез.

Я, наивный, пошёл подготовить каюты для девчёнок и, заодно, проверить как там мой пленник, не соскучился, Никитка же с Мызгой пошли за девушками, звать их на борт, то есть в «чрево» дракона.

Так и не дождавшись освобождённых нами дам, я вновь вышел их корабля. Оказалось, что у девчёнок случилась истерика, после того как они узнали, что надо опять лезть внутрь этого «ужасного монстра». Они ни в какую не соглашались даже приблизиться к кораблю! Вот же незадача! Силком их тащить нам будет дороже. И оставлять их здесь никак нельзя. Придётся всё-таки разделиться.

Я подозвал растерянных товарищей.

– Значит так! – отдал я новое распоряжение. – Вы оба остаётесь здесь с девчёнками, – Мызга заворчал, собираясь опротестовать моё решение, но я предупредил его почин, – и никакие доводы не принимаются. Я отправляюсь на небо, вы выводите девушек из пещеры. Никитка отправь голубя к князю, пущай пришлёт сюда подмогу. Скажете ему, что дракон повержен, и что я отправился за Софьей.

– Но, Глеб! – попытался возразить Никитка.

– Никаких но! – перебил я его. – Это уже не ваша война! Берегите девчонок! – я по очереди обнял опешивших товарищей и метнулся к трапу, – Отойдите все подальше и спрячьтесь за камнями, – крикнул я остававшимся в пещере людям и на прощание помахал им рукой.

Их ждало возвращение домой, а меня ждал мой милый Космос! Космос и враги!

Взойдя по трапу и добравшись до рубки я нажал кнопку с соответствующей маркировкой. Люк звездолёта мягко закрылся, отрезав меня от этого мира сверхпрочной стальной перегородкой. Странно, но в этой «навороченнной кастрюле», я как-то сразу почувствовал себя в своей тарелке, а всё, наверное потому, что вновь отправлялся в высокий полёт!

Вытащив из каюты своего пленника, я отвёл его в рубку управления и усадив в кресло второго пилота, дополнительно зафиксировал пришельца ремнями безопасности, в первую очередь для того чтобы не рыпался, ну и чтобы не свалился часом на пульт управления кораблём.

Задав ему несколько вопросов об общем техническом состоянии, боевых и лётных возможностях, а также выяснив некоторые особенности управления судном, я остался доволен доставшимся мне средством космического передвижения. Эта малышка была приспособлена не только для безопасного использования при преодолении атмосферных барьеров, но и для дальних перелётов в открытом космосе. Оснащение вооружением правда скудновато, но для разведывательно-диверсионного корабля две лазерные пушки и дюжина ракет с термоплазменной боевой частью уже неплохо. Огнемёты же, которыми пришельцы имитировали нападение дракона, я в расчёт не брал, в космосе от них толку с глифорианский нос.

Получив краткий курс управления захваченным кораблём, я убедился, что мои товарищи отвели девушек в укрытие, подальше от корабля-«дракона» и произведя продув сопел, осуществил первый пробный запуск двигателей. Техника была настроена как часы, поэтому все двигатели сразу «засвистели» без сбоев, докладывая о своей готовности к работе на предельных оборотах.

Погрозив пальцем напрягшемуся пленнику, мол, смотри мне, если что не так сделаю, наша гибель будет исключительно на твоей совести, я потянул нониусный джойстик на пульте ангарного управления на себя. Корабль откликнулся плавным подъёмом вверх метра на два. Я нажал кнопку уборки шасси и четыре когтистые «драконьи лапы» втянулись внутрь корпуса.

Лиха беда началом!

Пора выпускать «дракона» на оперативный простор!

Я врубил все прожектора имевшиеся на судне, как говорило одно коварное животное из древней легенды «чтобы лучше видеть». Развернув всё тем джойстиком корабль в направлении зиявшего в стене тоннеля, ведущего к колодцу, по которому мы спустились, я повёл его на сверхмалой скорости к выходу из «драконьего логова». Войдя в тоннель я снизил скорость до минимума, чтобы случайно не ударить звездолёт о стены тоннеля. Приходилось вертеть головой на триста восемьдесят градусов, чтобы держать судно на безопасном расстоянии от стен, пола и потолка пещеры, которое составляло в среднем по три-четыре метра с каждой стороны. Пару раз я едва успевал уйти от столкновения, когда на поворотах тоннеля внезапно возникали скальные выступы, грозившие повредить обшивку и наружную аппаратуру корабля.

Наблюдая за моими мучениями, пленный пришелец, пугавшийся не менее моего внезапно возникавших преград, не выдержал и предложил мне свои услуги, якобы он управится со своим судном в этом тоннеле и с закрытыми глазами, стоит мне только развязать его.

– Заткнись! – попросил я его не отвлекать моего внимания. – А то сейчас глаза у меня навеки вечные закроешь!

Пришелец правильно понял это образное выражение, и замолчал, больше не пытаясь быть мне хоть чем-то полезным. Ещё будет тут мне смесь обезьяны с вараном указывать! Без него справлюсь!

И что вы думаете?! Справился!

Пройдя ещё несколько весьма опасных поворотов, подъёмов и спусков я, наконец, вывел корабль в тот самый колодец и переведя его в вертикальное положение увидел прямо перед собой усыпанный звёздами тёмно-синий небосвод, лишь слегка побледневший в предрассветном часу.

Земля ещё дремала и даже никогда не спящий Космос, ещё не знал, что я возвращаюсь в его лоно!

– Экипажу пристегнуть ремни! До старта десять секунд! – скомандовал я сам себе, пристегнулся в кресле капитана и с превосходством посмотрел на скрученного в соседнем кресле ремнями пришельца, мол знай наших, гопота безгубая.

Тот в ответ посмотрел на меня с нескрываемым уважением – не ожидал, зараза, что выведу его «малышку» из пещеры.

– Девять! Восемь! Семь! – начал я обратный отсчёт, чтобы хоть так отметить новую веху в моей жизни – веху возвращения в космос.

– Шесть! Пять! Четыре! – взялся я одной рукой за штурвал управления, – Три! Два! Один! – положил другую руку на тумблер включения разгонного модуля, – Старт!!!

Я щёлкнул тумблером. Корабль взревел двигателями разгонного модуля и устремился ввысь. Земное притяжение помноженное на мощное ускорение впечатало нас с глифорианином в спинки кресел. И, я скажу, это было… восхитительно!

– Глеб Ильич, как?!!! – сразу же встревоженно зашелестело у меня в голове. Я грешным делом подумал, что это так оригинально уши от нагрузки заложило, а потом вспомнил, что Эхнафаил остался дежурить у колодца, не имея возможности последовать за мной под землю, и вот теперь пристал с вопросами. – Откуда корабль?! Что вообще происходит?!

– А это и есть тот самый «дракон»! – просветил я ангела о последних событиях, которые он в силу высших законов пропустил. – Тот самый воплощённый «демон»-разрушитель из пекельного мира, про которого ты мне все уши на ярмарке прожужал! Я ещё тебе поверил тогда. Вот, – указал глазами я на сдавленного в соседнем кресле пришельца, – этот «красавчик» со своими сородичами устроили маскарад с так называемым «драконом», держа в страхе землян и безнаказанно воруя девушек себе в инкубатор. Даже тебя в заблуждение ввели, изверги коварные! Ну ничего, скоро мы доберёмся и до остальных, и Софью освободим! Всем супостатам места мало будет!

– А где княжна? – всё ещё находясь в прострации от вновь полученной информации к размышлению, спросил ангел. – И где Никитка и этот косматый урка?!

– Мужики остались в пещере с двумя дюжинами освобождённых нами девчонок, чтобы доставить их по домам, а этот мутант, – я вновь указал глазами на глифорианина, – со своими подельниками, успели переправить Софью и ещё несколько сотен девушек на транспорт, который находится на орбите. Наша с тобой задача освободить их и вернуть на землю! Вот как-то так!

– Ясно!

– Если ясно, тогда будь добр, разведай, где этот транспорт, на орбите или уже слинял, и дай мне знать, – а мы уже за тобой постараемся поспеть.

– Хорошо! Я на разведку!

Голос ангела в моей голове смолк. Эхнафаил убыл на разведку.

К этому времени корабль, набравший приличную скорость, прошёл сквозь верхние слои атмосферы и вырвался в безвоздушное пространство. Голубая небесная дымка, освещённая вышедшим из-за горизонта Солнцем, сменилась тёмными фиолетовыми оттенками космической пасторали, на фоне которой ещё ярче засверкали драгоценные ожерелья созвездий.

Возрадуйся Космос, твой блудный сын вернулся! И трепещите злодеи!

– Тий гойвайричш сайм з сойбй? – освободившись от влияния земного притяжения пришёл в себя глифорианин и сразу полез с вопросами. До чего же любопытная скотина!

– Ага! Люблю с собой поболтать. Особенно, когда меня достают уродливые пришельцы, своим тупыми вопросами без моего разрешения! – «честно» ответил я. Нечего знать этому ублюдку про мою уникальную способность общаться с ангелом-хранителем. Всё равно он не врубится в чём собственно дело.

Не знаю что взбрело в голову моему пленнику, но пришелец после моего ответа съёжился в кресле, стараясь стать незаметнее и стал искоса поглядывать на меня. Наверное только сейчас глифорианину стало по-настоящему страшно. Ещё бы! Мало того, что он после своих «подвигов» оказался в плену у одного из тех, чьи города и деревни жёг и разорял, так его пленитель оказался ещё и «психом с раздвоением личности».

А-а! Этот пусть думает про меня всякие глупости, лишь бы боялся!

Я отключил двигатели и наш корабль продолжил путь в свободном дрейфе, строго прочь от матушки-Земли. На экране трёхмерного локатора было пусто, а значит надо было ждать доклада от моего бесплотного разведчика.

– Давай, ещё раз повторим, как тут ваши окаянные ракеты запускаются, – не став тратить время в пустую, обратился я к глифорианину. – Эта-же панель, да?

Я ткнул пальцем на панель с двумя рядами кнопок, подписанные непонятными «иероглифами» на инопланетянском. Пришелец согласно кивнул.

– Вот эти у нас, – показал я на первый ряд кнопок, – для подачи бортового питания на болванках, так? – пленник опять кивнул, – а эти, уже для запуска их. Так?

Глифорианину ничего больше не оставалось, как подтвердить и этот факт.

– А это что за включатель? Напомни! – провёл я пальцем по торчавшему на этой же панели, немного в стороне от других кнопок и тумблеров, ещё одного ничем не примечательного переключателя.

Побледневший пришелец, со своим сильным акцентом коверкая слова и путая их смысл, кое-как пояснил, что это устройство общего перевода боевых систем корабля в полную боеготовность в ускоренном режиме.

Конечно же, глифорианин со своим примитивным уровнем знания нашего языка подбирал немного иные слова, но я, благодаря моему богатому опыту общения с представителями разных рас, правильно догадался о смысле сказанного им. По крайней мере, мне показалось, что правильно.

Пришелец пытался ещё что-то добавить, но я переключился на другую «волну» и уйдя с головой в созерцание космоса, уже не вслушивался в его трёп. Глядя во все глаза, через все иллюминаторы, я впитывал в себя раскинувшийся передо мной сгусток бесконечности. Всеми фибрами души ловил дыхание космических ветров, упивался игрой звёздных красок, любовался голубым шариком родимой планеты. Такой я её видел только на старинных фотографиях сделанных первыми космонавтами, ибо в моём прошлом настоящем, или, если хотите – нынешнем далёком будущем, цветовая гамма Земных красок из космоса выглядела на порядок тускнее. Так что мне повезло, увидеть своими глазами ещё незагаженную цветущую колыбель человечества.

– Вот вы где! – на моей «волне» возникли помехи похожие на ангельский голос. – Кайфуете тут в невесомости! А я насилу отыскал транспорт с заложницами!

– Софья там? – – спросил я, не поворачиваясь показав кулак глифорианину, намекая чтобы даже не заикался на своём тарабарском, с кем это я опять веду диалог. Радужное настроение словно сгорело в ослепляющих лучах жаркого светила.

– А-а, да! Тут такое дело, там, короче, все девушки заморожены, то бишь в анабиозе, – поделился «новостью» ангел, которую я и так узнал ещё раньше его. – Я не почувствовал её ауру, поэтому ничего конкретного сказать не могу.

– То есть как? – опешил я от очередного откровения своего хранителя. – Ты не можешь заглянуть и в саркофаг… ну эту, анабиотическую капсулу?

– Глеб, ё-моё! Я ангел, а не человек! У нас таких примитивных органов чувств как у вас нет. Мы «видим» совершенно иначе, чем вы и другие воплощённые. Мы видим гораздо больше. Вот, например, я вижу твою ауру, ментальное, астральное и даже деваконическое тело. Но если одно из твоих тел будет «вне зоны доступа», то я уже не смогу идентифицировать тебя. Так и с Софьей, и с другими девушками. Я чувствую, что в их телах теплится жизнь, но сигнал слаб…

– Я всё понял, не оправдывайся! – перебил я, Эхнафаила, не время для лекций, надо срочно уточниться с направлением погони и начинать преследование. – Где они? Координаты знаешь?

– Они уже покинули пределы солнечной системы! – доложился Эхнафаил. – И удаляются в направлении Бермуанской туманности.

– Блин! Видимо ушли намного раньше, не стали ждать этих драконьих «выкидышей», – с ненавистью зыркнул я на пришельца. – Возможно их что-то или кто-то спугнул. Эхнафаил, ты поблизости больше ничего подозрительного не «учуял»?

– Нет! Всё тихо как в… космосе.

Сравнение не совсем верное. В космосе порой бывает ну очень громко и… жарко. И скоро я всем это докажу! Дайте только добраться до вражеского корабля!

– Кстати, Глеб! Мы сможем обогнать звездолёт с заложницами если отправимся не за ними, а повернём сразу к трём цефеидам. Даже останется время выпить чашечку чая.

– С какой стати мы попрём совсем в другую сторону?

– Я всё расчитал! Транспорт идёт курсом на туманность. Но они не знают того, что уже знаю я. Их впереди ожидает метеоритный тайфун. Через него не сунется даже такой отпетый юродивый как ты. Тайфун движется к Мархалуновым облакам. Поэтому, не будь они дураки, они выберут наиболее безопасный маршрут для обхода тайфуна. А это как раз та самая область трёх цефеид. Химфиматика за первый класс, второй семестр!

– Ишь ты как заговорил! – ухмыльнулся я, слишком всё гладко у него на словах выходило. – А ты не помнишь, кто однажды рассчитал траекторию кометы и поднял ложную тревогу?

– Глеб ты опять за своё?! – ангел сделал вид, якобы обиделся. – Я уже попросил за тот раз прощения!

Он, что думает, что я «тот случай» когда-нибудь забуду? Наивный! Но сейчас, в самом деле, не до воспоминаний.

– Ладно, мой родимый! Не серчай! Оба хороши тогда оказались! – взбодрил я Эхнафаила. – Так и быть, в этот раз я тоже доверюсь твоему чутью, то бишь своему «седьмому чувству».

– Не пожалеешь! – уверил меня ангел и где-то в моей душе вновь закрались смутные сомнения, которые, впрочем, быстро рассеялись, стоило мне только взглянуть на бездонную картину переливавшейся искристыми алмазами вечности.

Я довернул корабль в указанном ангелом направлении и взял курс на цефеиды.

Ангел, удостоверившись в правильности избранного мной курса, ещё раз пообещал мне, что там мы «точно застанем противника врасплох» и вновь умчался на доразведку.

Потянулись долгие часы погони.

Соскучившийся по пучинам Вселенной, я, очарованный величественными картинами сюрреалистичных «ландшафтов», глазел на всё это великолепие, затаив дыхание, часы напролёт. Поглощённый созерцанием, я даже не заметил как корабль покинул солнечную систему и резво помчал нас к трём цефеидам – трём спаренным двойным звёздам – редчайшему явлению даже для безграничной Вселенной находившемуся в соседней галактике. В тех местах я был только однажды, и видел пресловутые цефеиды лишь мельком, но восхитительное сияние трёх «сиамских близнецов», оставило в моей памяти незабываемые впечатления. Теперь, возможно, получиться вновь полюбоваться этой галактическую «люстрой» с чувством, с толком, с расстановкой. Только бы у меня всё получилось.

Проснувшаяся в урчащем чреве, вредная «тётка» голод, отвлекла меня от дум и созерцания, повернув лицом к более насущной проблеме, которую я решил довольно-таки быстро. Допросив пленника и порыскав на камбузе, я набрал несколько тюбиков инопланетной еды и жидкости. Попробовав всего понемногу, остановился на двух пастах, от которых меня меньше всего воротило, и плотно ими перекусил. Ну, что сказать про это глифорианскую жратву? На вкус дерьмо, но жрать можно! Бывало, и не такое, в моих межзвёздных командировках, пробовать приходилось. Вообще в этом деле, главное не знать из чего, или из кого еда приготовлена, чтобы потом не было мучительно больно на «вахте» в гальюне.

По окончании обеда, настроение у меня поднялось (и не в последнюю очередь от того, что в ближайшее время мне не придётся давиться этой инопланетной дрянью). Сжалившись над глифорианином, я скормил ему остальные непонравившиеся мне «продукты питания», не забыв отметить этот факт во время кормёжки:

– Вот вишь, гадёныш, вы нашу Землю-матушку в скотный двор превратить захотели, а я тебя, заразу, ещё и с рук подкармливаю. Цени это! Нельзя было прилететь со сватами, как культурная раса, посвататься?! Глядишь и согласились бы наши «самки» за «сошедших с неба» замуж пойти. У нас, к примеру, даже между гомосеками браки разрешены, а уж между космическими расами и подавно. Такие дела надо по уму решать, а не как вы. Да не пялься ты на меня, жри давай!

Не знаю, что он там пробубнил с набитым ртом, может, поблагодарил или послал, не суть, однако смотрел он на меня всё также обречённо, даже, несмотря на мой благородный поступок.

Мы прошли уже довольно большой отрезок пути, когда объявился Эхнафаил.

– Глебка! Всё идёт по плану! – доложился ангел. – Они вышли к метеоритному тайфуну и теперь уходят от него, повернув в нашу сторону.

– Хорошо! Значит, перехватим у цефеид! – обрадовано откликнулся я. – Главное чтобы никаких «форсмажоров» не преключилось! А то всё слишком гладко получается!

– Типун тебе на язык! – всполошился ангел. – Прекрати думать глупости! Во Вселенной столько всякой всячины, которая может унюхать даже дуновение мысли. А от отрицательных думок, поверь мне, такой смрад исходит, что в другой галактике…

Ангел внезапно замолчал.

– Эха! Чего замолчал! Продолжай! – взвинченный внезапной тишиной, крикнул я в пустоту. – Что за дурные манеры, начать и замолчать на полуслове!

– Тише ты! Здесь я! – еле слышно прошептал Эхнафаил.

– Что такое? – перешёл и я на шёпот.

– У нас проблемы!

– Что за ерунда?! Какие проблемы?! – нервозно зашептал я, поглядывая на экран индикатора. – В округе на десятки световых лет никого нет! Одни облака и астероиды.

– Ты только не паникуй! – как можно спокойней произнёс ангел, и мне сразу захотелось кинуться в панику. – Вот оно слева по борту развалилось.

Я прильнул к левому иллюминатору. Довольно далеко, чтобы быть нам хоть чем-то опасным, проплывало обычное безобидное газовое облако размерами в несколько десятков кубических миль. Единственным отличием от других облаков, был его более плотный состав, который не пропускал свет расположенных за ним звёзд. А так ничего особенного. Облако и облако. Переливчатое красивое порождение космоса.

– Эхнафаил, ты бы меня ещё чёрной дырой напугал бы! – усмехнулся я, переведя дух после небольшого стресса. – Больше так не делай. Предупреждай по существу! С облаками я не воюю. Это же просто сгусток энергии.

– Глебка! Ты его разбудил!!! – запаниковал теперь Эхнафаил. – Сворачивай прочь и улепётывай к… чёрту!

Таких слов, я ещё от ангела не слышал. Видно не блефует хранитель.

Я ещё раз посмотрел через плечо в иллюминатор и… остолбенел: от этого подозрительно заискрившего «облака» в нашу сторону потянулось несколько гигантских «щупалец». Огромные сгустки враждебно настроенной энергии в мгновенье ока преодолели расстояние до нашего корабля, вслед за которыми с не меньшим проворством подбиралось к нам и «тело» этого облака-«осьминога»

– Это что за херовина?! – крикнул я, ибо шептаться больше не имело смысла, одновременно выруливая от столкновения с ближним «щупальцем».

– Я точно не знаю, но оно, сам видишь, явно живое! – ответил ангел. – Этот энергетический сгусток, являет собой нечто среднее между вами и нами.

– В смысле?! – спросил я, уворачиваясь от другого «щупальца».

– Оно ещё не воплотилось, но энергия существа уже сгустилась настолько, что может соперничать с плотными веществами и существами по своей концетрации.

– Ничего не понял! – честно признался я, петляя как заяц, уходя от не внушающих доверия щупальцеподобных сгустков. – Конкретно скажи, чем оно опасно и как нам может навредить?!

– Если оно «зацепиться», то выпьет всю энергию вашего корабля, а может и вашу тоже!

Я бы не хотел проверять, насколько правдивы слова ангела, но хотелось, чтобы он оказался неправ и в этот раз.

– Хреново! А тебя оно не тронет?!

– Глеб, обижаешь! Я же ангел! – с некоторым бахвальством ответил Эхнафаил и предостерёг резким окриком: – Гляди сверху!

Я увернулся от очередной опасности и направил корабль в оставшийся прямо по курсу просвет. Остальное пространство вокруг нас закрылось проголодавшимся «облаком».

До спасительного выхода из западни оставалось совсем чуток, когда почувствовавшее подвох «облако» перекрыло его своим «щупальцем», отрезая мне путь к отступлению.

Ах, ты так! Перерезаешь!

Врёшь! Не возьмёшь! У нас энергия «погуще» вашей найдётся!

Я полоснул по настырному «щупальцу» очередью с обеих лазерных пушек и – алиллуйя! – прожженная «конечность» дёрнулась в подобии конвульсии, а её кончик развеялся в космическом вакууме.

Вот это уже другой разговор! Болевой шок – это по нашему!

– Глеб, так её! Руби! – поддержал моё начинание Эхнафаил. – Развей её по солнечному ветру!

Но торжествовать было преждевременно. Не на шутку рассердившийся энергосгусток даже и не подумал отступать. Вместо этого он пошёл в атаку! «Щупальца», трансформировавшиеся в «клешни», метнулись к кораблю и парочка из них, несмотря на мои выкрутасы, «вцепились» и «присосались» к обшивке судна. Сразу после этого по цепям автоматики прошёл сбой программ и «просадка» энергопитания. «Облако» стало высасывать из нашего звездолёта энергию.

Значит ты не понимаешь по-человечески (хотя откуда)! Тогда держись! Само вынудило!

Я разблокировал переключатель и, не обращая внимания на протесты напуганного глифорианина, кричавшего непонятную ахинею на своём горловом диалекте, врубил, как я наивно счтиал, перевод боевых систем корабля в полную боеготовность в ускоренном режиме, чтобы показать обидчику по чём фунт лиха в нашей лавочке.

«Фунт лиха» оказался слишком дорогим!

Вместо включения всего боекомплекта корабля, по рубке забегали разноцветные огоньки и металичесский голос на том же «ахинейском», на котором истерил инопланетянин начал монотонно о чём-то рассказывать.

– О чём речь, Эха? – спросил я у притихшего ангела, может он чего уразумел.

– Не знаю! – не стал корчить из себя толмача ангел-хранитель, честно признался в своём пробеле в знаниях языков. – Но речь явно не поздравительная!

А вот здесь он прав. У меня, у самого нехорошее предчувствие.

– Саймуничужиний! – выдавил глифорианин такое сложное слово, что я ничего не разобрал.

– Чегось? – пришлось мне переспросить пленника, что он имеет в виду.

– Чего, чего! Он сказал что, ты врубил самоуничтожение! – запричитал Эхнафаил, поняв сказанное пришельцем. – Это конец!

Тут меня разобрала такая злость, что я чуть не лопнул.

– Эхнафаил, твою ауру! А чего ты меня не остановил когда я потянулся к этой кнопке самоуничтожения?! – не зная на ком ещё выместить злость накинулся я на своего хранителя. – Кто из нас «седьмое чувство»?! Бревно ты бесчувственное!

– Глеб, окстись! Возьми себя в руки! И вообще! Я тебе ещё вначале нашего более тесного знакомства говорил что в технике не соображаю. Будь она неладная! – сказал ангел в своё оправдание. – Давай-ка, вместо болтовни, подумай как выпутываться будем?!

– Всё, теперь уже точно приехали! – мрачно огрызнулся я. – Финита наша комедия!

Вытащив меч я замахнулся над зажмурившимся пришельцем и в два удара освободил его от пут – нехай товарищ по несчастью перед смертью разомнётся.

Поняв, что живой и, мало того, свободный, глифорианин, поглядывая на меня, соскользнул с кресла и метнулся прочь из рубки.

Куда это он? Думает смыться с «подводной лодки»? Пусть постарается!

На меня от всего случившегося, навалилась одна старая знакомая, с которой, к слову, мы давненько не «виделись» – полнейшая апатия. А ведь всё так хорошо начиналось!

– Глеб, этот пришелец в скафандр пакуется! – подсказал ангел, который даже не думал терять из своего поля зрения потенциальную опасность для своего подопечного. – А второй он тащит… – в этот момент к моим ногам упал глифорианский скафандр и гермошлем, – …тебе.

– Ойтвуй, ойтвуй! – ткнул меня в плечо лапищей мой недавний пленник. Сейчас на него не действовала сила тяжести нашей планеты, он был проворен и ловок, и двумя своими левыми (да даже и одной левой, любой из двух) мог запросто свернуть мне шею, однако он собрался меня просто выгнать из корабля. – Ойтвуй!

– Глеб он говорит одевай, одевай, оде…

– Да знаю я, что он говорит! А смысл?! Ну не в открытый же космос он собирается выходить?!

– Глебка, родненький, ты будешь смеяться, но я не чувствую ещё твоей смерти! Поверь мне и ему, и делай как он говорит! – взмолился Эхнафаил. – Не бери грех на душу!

Верить этим двоим с моей стороны было крайне неосмотрительно, но если я и напялю этот эластичный гробик из полиметалита под названием скафандр, хуже всё равно уже не будет, справедливо рассудил я. Сняв лапти и отстегнув ножны, я молча стал напяливать космозащитный костюм.

Не прошло и минуты, как я, не без помощи глифорианина, водрузил на голову гермошлем, состыковал его со скафандром, пристегнул на спину ранец с системами жизнеобеспечения и включил подкачку кислорода. Оглядев себя в инопланетной «обновке» я с присущей мне в такие минуты сарказмом отметил, что два пустых рукава, болтавшиеся по бокам, сделали меня похожим на галактического шута. Только «бубенцы» под мышками. Дожился, юродивый!

– Вийхо, вийхо! – не оценив моего юморного прикида, пришелец озабоченно подтолкнул меня к выходу из погрузившейся в мигающий полумрак рубки. – Хйе, хйе!

Спотыкаясь в неудобном скафандре (особенно натирало в области паха и, естественно, под мышками), потопал я по коридору к задраенному люку. Пришелец, привычный к скафандру, тем более подогнаному под его размеры, помог мне добраться к люку без падений и ухватив меня двумя лапами нажал припрятаный сбоку аварийный тумблер открытия люка. Воздух со свистом стал вырываться из корабля в открытый космос, едва только створки люка стали расходится в стороны. Если бы не крепкие и цепкие лапы глифорианина, быть мне размазанным по люку. Когда проём люка открылся настолько, что можно было без труда покинуть погибавший корабль, глифорианин привлёк моё внимание, помахав передо мной свободной трёхпалой лапой. Увидев мой сосредоточенный взгляд, он показал как надо сложить руки, чтобы не зацепиться при покидании корабля, и дождавшись когда я выполню его требования, взял меня во все четыре лапы, перевёл в горнизонтальное положение и… запулил как торпеду в открытый космос.

Я вылетел из корабля как пробка из бутылки. Удаляясь от, вот-вот взорвущегося судна, я оглянулся на открытый выход, посмотреть сквозь примитивные светофильтры гермошлема, покинул ли пришелец гибнущее судно и увидел его, стоящего в проёме и машущего мне двумя левыми руками.

Неужели и впрямь этот глифорианин меня провёл?! Вышвырнул из корабля, а сейчас возьмёт, врубит аварийное питание, вырвется и слиняет на своём чёртовом звездолёте к своей чёртовой бабушке!

– Капитан не захотел покидать свой корабль! – прошептал Эхнафаил совсем сбив меня с толку. – Это его выбор!

Хотел я спросить, какой, на фиг, такой выбор, но не успел. Почти обесточенный звездолёт, заурчал полумёртвым движком – из сопел вырвались слабые струи пламени – и корабль исчез в прожорливом «облаке».

Едва только «облако» сомкнуло за кораблём свои щупальца, одно из которых всё-таки потянулось и в мою сторону, как «брюхо» энергетического сгустка озарилось изнутри яркой вспышкой и во все стороны разлетелись «ошмётки» злобной энергии. Такого удара «сгусток» не выдержал – распался на частицы, бесследно канув в бескрайних пучинах космоса.

Меня же взрывная волна разогнала, отправив в свободный, но по всей видимости, последний упоительный полёт. Вновь погрузившись в кручину обо всём утраченном я и не заметил проплывавший поперечным мне курсом астероид и если бы не подсказка Эхнафаила – «Глеб сгруппируйся!» – так бы и впечатался в космического странника со всего маху шлемом, что наверняка бы повлекло за собой разгерметизацию и мою мгновенную смерть. Но видно, кому-то очень хотелось чтобы я ещё немного помучился.

Развернувшись к астероиду ногами, а к остальному космосу головой (на той Земле это звучало бы, к лесу передом, а к избушке задом, или что-то в этом роде), я, захваченный его, какой-никакой силой притяжения, был притянут к космическому телу, оказавшемуся огромной глыбой льда.

М-да, это всё-же лучше чем раскалённая комета, отрешённо подумал я, между делом, вспомнив совсем другую приговорку мичмана Галактионова, гласившую, что «лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем». Ну-да у меня ещё будет время проверить на своей шкуре, лучше-ли это, ибо ледяной астероид дрейфовал прямиком к трём раскалённым цефеидам. В другой ситуации, можно было сказать, что нам с ним было по пути, но сейчас мне было не до юмора, даже чёрного. Я опять настраивался на худшее.

Стоя на выступе обледенелого космического странника в инопланетном громоздком скафандре неизвестно насколько заправленном кислородом и неизвестным зарядом аккумуляторных батарей, я прикидывал сколько у меня осталось запасов воздуха и энергии. Даже если предположить, что скафандр был полностью заправлен, всё равно, как показывала практика, больше двух-трёх часов я в нём не вытяну.

Вот мимо моего последнего пристанища проплыл чудом уцелевший кусок взорвавшегося звездолёта, капитан которого так и не решился его покинуть. Трудно сказать кому из нас не повезло, но глифорианин заслуживал последних почестей. Провожая взглядом удалявшийся кусок обшивки, я приложил руку к стеклу гермошлема.

Пришелец держался до последнего, и я не буду раскисать. Буду держаться!

Мы, офицеры звёздного флота – звёздные воины – не сдаёмся! Мы, как деревья, умираем стоя!

Чтобы немного развеяться и отвлечься, я включил встроенный в скафандр частотный сканер приёмо-передатчика. Авось (слово то какое!) повезёт и я нарвусь на чью-нибудь переговорную волну. А может кто и запеленгует.

В наушниках гермошлема затрещала живая «музыка» космоса. Разряды космических радиоволн в наушниках гермошлема пленяли какофонией естественного происхождения. Ни одного искусственного сигнала.

Что же! Как нельзя кстати. Под такую чудесную «мелодию» и умирать не страшно.

Прослушивая загадочный шёпот Вселенной, перемежавшийся с ворчаньем моего ангела, я сидел на астероиде и смотрел на окружавший меня Великий Космос, который играл для меня свою вечную пьесу – Бесконечность.

Запиликал датчик радиации. Мой скафандр стал пропускать многократно превышающее допустимый уровень радиационное излучение. Я отключил все датчики, чтобы он не мешали мне наслаждаться музыкой.

Мы не сдаёмся! Мы умираем сидя!

Через какое-то время стало холодать – разряжавшиеся аккумуляторы вырабатывали меньше энергии для прогрева скафандра и меня в нём. Плевать, главное досмотреть пьесу.

Спустя немного времени стало трудно дышать – запасы кислорода заканчивались. Стекло гермошлема стало медленно затягиваться ледяными узорами, но это только лишь разукрасило панораму. Ближайшие звезды засветились, заискрились, переливаясь под «музыку» космоса в ледяных узорах всеми цветами радуги. Мне показалось, что Вселенная повела хоровод вокруг моей ледяной могилы.

Последние силы покидали меня, и только музыка великого композитора – Космоса –оставалась со мной. Я вдохнул последний глоток воздуха и упал навзничь.

Мы не сдаёмся! Мы умираем лёжа! Причём в такой неудобной позе, просто ужас.

Голос ангела уже звучал откуда-то издалека, словно зовя в райские кущи. Значит время пришло.

Да, пришло! Мой час настал.

Надо мной раскрылся тоннель. Сквозь лед на стекле я естественно не видел самого тоннеля, но догадался, это за мной.

Пора и честь знать господа.

Я почувствовал, как меня подняло над поверхностью, закружило, словно в воронке и стало засасывать в тоннель. Я окунулся во тьму и никакого света в конце тоннеля не было…


Нет, свет всё-таки появился. Сперва он был очень тусклый. Затем, по мере моего пробуждения уже в раю или в аду (я ещё не определился), он усиливался и усиливался до тех пор, пока полностью не заполнил моё сознание. Приоткрыв глаза, я огляделся. Вокруг ничего не было, только тёплый голубой свет, пробивавшийся то ли сквозь густой туман, то ли сквозь лёгкие облака. Я лежал на чём-то липком, размышляя, куда же меня занесло. Всё-таки за мои подвиги мне полагалось пекло, а тут очень даже ничего. Хотя может быть это всего-навсего предбанник или как у них здесь называется приёмник-распределитель. Интересно, как местная аттестационная комиссия учтёт мои последние поступки, как героические или как суицид? С самоубийцами, насколько я знаю, здесь особо не церемонятся. Всё-таки неплохо было бы избежать Геенны огненной, я ведь северянин и мне жаркий климат противопоказан.

От своих неуместных мыслей (надеюсь, они их не умеют читать) я даже озорно хмыкнул.

Вот же кретин!

Только я об этом подумал, как прямо надо мной туман как будто рассеялся, и появилось тёмное пятно на светлом фоне, за ним ещё одно, ещё…

Несколько секунд спустя вокруг меня уже копошилось полдюжины чертей. От их вида мне стало не по себе. Перемещаясь на четырёх лапах, они имели ещё и по две пары верхних конечностей и сильно смахивали на отожравшихся муравьёв, но, как и положено чертям, вместо муравьиных усиков на их уродливых головах торчали небольшие острые рога.

В груди у меня от страха что-то сильно защемило – как бы не инфаркт – и мне реально захотелось умереть ещё раз.

Двое из них своими клешнями, довольно бесцеремонно отлепили меня от лежанки и приподняли, а ещё одна нечисть, та, что с самыми большими рогами, поднесла свою ужасную морду, к моему лицу и зашевелила жвалами-челюстями. Издававшийся при этом противный визг, похожий на тот, когда пенопластом по стеклу, заставил меня сморщиться от неприятного ощущения. К таким мукам я пока был не готов.

Я попытался отвернуться от этой неприятной рожи и вдруг заметил лежавший на соседней лежанке скафандр. Мой, точнее глифорианский скафандр!

Ба-а! Неужели мне это не снится. Так значит это совсем не черти! Получается это не Ад. А что тогда? Либо звездолёт, либо планета обитания этих монстров, в зависимости от того, сколько я был в отключке. Выходит я опять вступил в контакт с иной космической расой! Не могу в это поверить! Это же просто прелесть! Космос просто кишит различными формами жизни, пусть и такими страшненькими! – подумал я, умилённо глядя на уродов, столпившихся вокруг меня, и расплылся в радостной улыбке. Здрасте дорогие товарищи инопланетяне!

– Глеб, это космические пираты! – обнадёжил меня Эхнафаил. – Безобидные инцектопы.

Ха! Это я удачно попал! С пиратами я всегда мог найти общий язык!

– Землянин Ковалёв горячо приветствует вас! – скалясь, представился я, но видя с каким суровым непониманием смотрят эти твари на меня, начал припоминать остальные известные мне языки межгалактического общения. Чем чёрт не шутит, а вдруг.

Я перебрал все языки, которые знал относительно неплохо, затем поматерил их на тех языках, в которых знал только солёные выражения – а-а, всё равно они не понимают, можно и повыражаться.

Короче, мой языковой багаж знаний, как вы догадались, вскоре был исчерпан. Но ведь надо было с чего-нибудь начинать контакт, завязывать диалог цивилизаций. Так почему бы не начать с выбора метода общения. Пускай думают, что я невдолбенный полиглот. Может, начнут более уважительно относиться к представителю Земли, а то трясут как тряпку, так и по насекомой харе получить недолго.

– Эй, уважаемые, хватит уже меня дёргать! – когда в очередной раз меня встряхнули эти мутанты насекомые, нервно воскликнул я на гарвелайском – древнем «мёртвом» языке альбиносов гарвелаев – крайнем языке, на котором я ещё мог более-менее бегло изъясняться. – Я вам не трофейный лифчик, чтобы мной размахивали. Поставьте где взяли, или у нас с вами никакого контакта не получиться.

Понадеялся я «достучаться» до своих спасителей, но легче было достучаться до «небес», тем более, что даже небесный представитель понял, о чём я сейчас высказался.

– Эти инцектопы тебя совсем не понимают! – подсказал ангел, как-будто я сам этого не понимал.

Я окончательно убедился, что и с этим языком тоже не прокатило, когда главный представитель инцектопской стороны совсем по-человечески развёл своими клешнями, что-то проскрипел державшим меня подчинённым, развернувшись забежал по округлой стенке на потолок и исчез в тумане. Оставшиеся насекомые, положив меня опять на липкое ложе, засуетились. Они начали бегать вокруг то пропадая, то выныривая из туманного сумрака, словно призрачные видения. Как-то незаметно из тумана появились приборы непонятного мне назначения. Они торчали из голубой дымки на длинных гибких штангах и чем-то напоминали древние зубоврачебные бормашины только гораздо крупнее в габаритах. Всё это попахивало приготовлением к операции и начинало не на шутку меня пугать. К хирургическому вмешательству в себя любимого я тоже пока был не готов. Да, если так посмотреть, мы, венцы цивилизации, в общем и я в частности, ещё были ой как не готовы к таким гримасам судьбы.

– Мужики! – привлёк я внимание одного из инопланетян-мутантов. – Меня совсем недавно теледепортировали в ваше нынешнее время. Я столько всего натерпелся и только-только от стресса оправился. Ну, ладно, там было за что, а вам то, что я сделал. Я же не экспериментальная лягушка. Может попробуем всё сначала и сядем за стол переговоров?

Муравей-гигант, как мне показалось, понимающе вздохнул и… продолжил налаживать надо мной что-то неприятное на вид, похожее на циркулярную пилу.

– Глеб, они вроде-бы собираются тебя распилить, – неуверенно произнёс ангел, усугубляя мою печаль.

– Брат! Слышь?! – совсем жалостливо обратился я к другому «мурашу». – Я же совсем не опасен. Поговори с начальством, мы ведь нужны друг другу, я научу вас играть в покер. Я даже выучу ваш скрип, ну язык ваш. Отвечаю, братан! Позови своего командира!

Муравей опять вздохнул и вдруг, рывком приблизив ко мне свою рожу, что-то страшно заскрипел. По всей видимости, это существо меня в чём-то упрекало. В ответ я только и мог, что непонимающе пялиться на его огромные жвалы. И с этим насекомым войти в контакт не удалось. Ну что же, нет, так нет, я напрашиваться в друзья не буду.


Нагородив вокруг моей лежанки кучу всякой аппаратуры, долбанные монтажники удалились, оставив меня наедине со своими, уже привычными, далеко не радужными мыслями. Не предвещая ничего хорошего, свет в помещении из голубого незаметно трансформировался в зловещий бордовый, а туман обступил моё ложе вплотную.

Две серые тени, похожие на богомолов, появившиеся рядом со мной начали плавно хороводить. Одна тень, заведя «циркулярку» начало водить ей надо мной. От прибора к моему бренному телу потянулись ровные лучи света. Насколько мне позволяло межгалактическое образование, я догадался, что этот приборчик похож на сканер-томограф.

– Что-то мне подсказывает что это далеко не пираты и не такие уж они безобидные, – вывел меня и себя из «заблуждения» Эхнафаил. – У разбойников такой аппаратуры отродясь не водилось.

Я и сам уже догадался, дорогой мой ангел-хранитель, подумал я наблюдая за действиями чужих «докторов», но всё-равно «приятно» услышать подтверждение моей догадки.

Второй «хренург» (сокращение от словосочетания «хренов хирург»), пока я наблюдал за тем, как меня сканируют, установил напротив моего лица ещё что-то непонятное и громким щелчком клешни привлёк моё внимание. Только я отвлёкся на секунду в его сторону, как мне в глаза ударила яркая ослепительная вспышка и я отключился. Правда отключился не полностью, а частично. Как бы поточнее выразится, на меня напал столбняк в самом ужасающем смысле этого слова. Я всё соображал, продолжал наблюдать за их действиями и… всё на этом. Пошевельнуть чем-то ещё кроме глазных яблок у меня ни в какую не выходило.

– Глеб они тебя парализовали! – продолжал оповещать меня ангел, а я не мог даже раскрыть рта, чтобы попросить его, наконец, заткнуться и не констатировать очевидное.

В таком беспомощном состоянии я с максимально неподдельным интересом проследил, как они закончили изучать мой организм, а ангел всё говорил и говорил, вгоняя меня в уныние – видите-ли так он переживал за своего подопечного.

После короткого перерыва, во время которого «доктора-богомолы» провели блиц-консилиум, один из них взялся за «дрель» и склонился над моей головой. Включив свою дьявольскую «бормашину» он установил вращающееся сверло немного выше переносицы и начал её приближать к моему, покрывшемуся потом, лбу.

– Хаос изначальный! Они всерьёз собираются просверлдить в твоём лбу дырку! – вновь проявил чудеса догадливости Эхнафаил. – Прямо в том месте где у просветлённых плотнотелых обычно открывается «третий глаз»!

Вот новость, так новость! Инцектопы решили «открыть» мне «третий глаз». Ну и ну!

Тонкое сверло вошло в мой череп как нож в масло. Боли не было. Не ощущалось даже малейшего неудобства во время их ювелирной «трепанации».

– Глеб, они тут ещё какой-то ерунды непонятной принесли и разложили на подносе, – держал меня в курсе дел ангел, давай понять, что это ещё только начало операции.

Закончив сверлить в моём лбу отверстия, «богомолы», поглядывая на приборчики, свисавшие с потолка, стали тонкими пинцетиками запихивать в мою черепную коробку всякую мелочь: микрочипы с клеммами, платы соединённые между собой тонюсенькими проводками и ещё кое-какие хитрые приспособления, по всей видимости, уже не нужные им в хозяйстве.

Какого-то ужаса от их действий или дискомфорта я тоже не ощущал. Их анестезиология, как наука, – а то, что тот сложноспектральный световой сигнал, вогнавший меня в «столбняк», был именно анестезией, я уже не сомневался, – была на очень высоком уровне развития. Тут, как говорится, без комментариев!

– Они наверное хотят из тебя сделать «зомби» – тупое исполнительное животное! – сделал смелое предположение Эхнафаил, которое покамест имело полное право быть основной версией и в моём «рейтинге гипотез». Зачем бы ещё им ковыряться в моём сером веществе и снабжать его дорогой электроникой.

Ангел что-то быстро-быстро забормотал, я так понял молитву, потому-что расслышал только последние его слова: «…и сохрани раба твоего, Глеба! Пожалуйста!».

Так, под заунывный аккомпанемент ангела, мои «коновалы в белых халатах» покончили с хирургическим вмешательством в меня и всё это безобразие внутри моего черепа лбу щедро залили вязкой желеобразной массой. Довольные собой «богомолы» прикрыли сверху «лунку» «болтом», ввернув последний мне в череп как саморез. Затем они пару раз включили свою демоническую «мигалку» и, напоследок обдав меня струёй зелёного пара, удалились.

– Похоже на родимое пятнышко! – оценил «обновку» Эхнафаил. – Если не знать, то и не понять что это такое!

Всё равно, заметно или нет! Главное, экзекуция закончилась, а я всё ещё жив и мыслю!

Навалилась сонливость. Зевнув, я ещё успел отметить, что в режим «овоща» пока не переключён и догадаться по начавшемуся покалыванию в кончиках пальцев, что мои чувства стали медленно, но верно, возвращаться в нормальное состояние, прежде чем провалился в сон без сновидений.


– Ты меня слышишь? – произнёс настойчивый властный баритон на понятном мне земном языке. – Ты меня понимаешь? Как ты меня разбираешь?

Возле меня стояло трое «муравьёв» и покачивая головами, рассматривали меня, как будто до этого не насмотрелись. Хотя и впрямь теперь я выглядел намного смешней, с «болтом» во лбу. Не иначе ради потехи они так надругались над моей аполлоновской внешностью. Хорошо хоть переводчика притащили. Сейчас через него я передам вам, «мураши», горячий земной «трёхэтажный» привет.

– Он либо не слышит, либо не понимает, – раздался другой голос, заставив меня, насторожиться. Обалдеть, среди членов инцектоповской банды однозначно были люди, которых я прекрасно слышал, но всё ещё не видел. – Иначе мы давно бы слушали его мольбы о пощаде, – продолжил голос, – Такое хрупкое и никчемное существо не способно разумно мыслить в присутствии покорителей Галактик.

Потеряв интерес к троице насекомых, я стал оглядываться по сторонам, в надежде увидеть людей или хотя бы приматободобных гуманоидов, с которыми можно было вести конструктивный диалог, но пока слышал только их голоса.

– Да, видимо это мерзкое существо не в состоянии понять наш язык, – произнёс первый голос – Не знаю сэр, с чего вы взяли, что он обладает такими способностями. Только зря время на него потратили.

Не обнаружив более никого вокруг, я вновь повернулся к насекомым, продолжавшим таращиться на меня. Неужели, я окончательно спятил и теперь слышу голоса не только своего ангела-хранителя, а и других его «коллег»?!

– А может он просто притворяется и сейчас спокойно слушает нас, делая вид, что ничего не соображает? – предположил второй голос.

– Это исключено! – самоуверенно произнёс первый голос. – Его поведение говорит само за себя. Он также как и до введения электронного переводчика, абсолютно не изменил поведения.

– Много вы знаете о поведении подобных особей?!

Переводчик? Какой-такой переводчик?!

Я начал сопоставлять голоса и поведение этой троицы и заметил, что при звучании голосов, двое из насекомых, подёргивая жвалами, всё время переглядываются и только третий, тот самый с большими рогами, пристально смотрит на меня. Я уже готов был поверить в то, что это они общаются между собой, но всё ещё сомневался.

– Он относится к одному из низших видов млекопитающих. Это тупое и трусливое животное.

– Скажете тоже! Тупое животное, которое находилось в защитном панцире на ледяном астероиде?

– Может, оно было запущено туда с научными целями?

– И всё же я считаю, что он не обладает достаточными умственными способностями. Даже с учётом подключения наших усилителей разума его интеллект видимо не намного увеличился, если вообще можно применить такое понятие к ничтожной твари.

Ах вот они о чём! Умственные способности мне усилить решили, да ещё «разговорник» в качестве бонуса к мозгу напрямую подключили. Вы и впрямь сбрендили господа мура… хотя стоп. Я же прекрасно понимаю ваш трёп, причём трёп на чистом земном языке, и никакого скрипа. Выходит не зря вы у меня лишнюю дырку в голове организовали. И теперь ждёте не дождётесь когда я заговорю с вами. Контакта хотите? Ладно, всему своё время, а мы пока помолчим, послушаем вас.

– Глеб ты ещё не «того»? – осторожно поинтересовался Эхнафаил, беспокоясь за моё самочувствие после пробуждения. – Не «зомбанулся» на всю голову?

Я бы и рад сказать, что всё нормалёк, да вдруг выдам себя. Ведь не знаю как поведу. А если на ихнем начну «скрежетать». Тут же и «спалюсь».

– Я сомневаюсь, что бы этот кусок мяса смог рассказать нам что-нибудь вразумительное, – тем временем продолжал один из «муравьёв».

– Может, стоит его передать в главную разведывательную лабораторию? – предложил второй. – Они, я слышал, и грибы могут разговорить.

– Хватит! Заткнитесь оба! – вдруг скомандовал третий голос, который, я точно определил, принадлежал сверлившему меня взглядом гиганту. Он сурово зыркнул на своих соотечественников и вновь уставился на меня. – Посмотрите, как он внимательно смотрит на нас. Он всё прекрасно слышит и понимает. Эта тварь не просто разумна, но и очень хитра.

От его сомнительных комплиментов я не сдержался – расплылся в идиотской улыбке: да, девочки, я такой. То ли я расслабился немного, то ли просто потерял бдительность, но подумав об этом, я нечаянно скрипнул зубами и понял, что всё-таки проболтался ибо этот противный «скрип» и являлся уже их родным языком.

– Так говоришь ты такой и есть, как я тебя описал? – вновь приблизил ко мне свою жуткую морду главный «муравьишка». – Очень приятно иметь дело с разумным существом. Я Рагл, капитан дозорного граулера. Нами был перехвачен энерговсплеск био-радиологического происхождения, исходивший с того астероида на котором ты обосновался. Я предположил, что источник излучения какое-то живучее существо, которое там умирает и, как видишь, не ошибся.

– Нижайше благодарю за спасение, – «проскрипел» я в ответ. – Но я не умирал на астероиде. Я там… э-э загорал.

Мой ответ ввёл их в некоторое замешательство.

– Глеб, ты что стал понимать и «скрипеть» по ихнему?! – удивлённо прошептал Эхнафаил.

– Ага! Стал! – ответил я ангелу, причём на своём родимом. – Вот как тебя понимаю, так и их.

– Красава!

Когда в голову вживляют переводчик и не так «запоёшь» (в моём случае «заскрипишь»).

Тут вновь оживились «мураши».

– Что значит загорал? – не найдя в своём лексиконе похожего понятия, поинтересовался Рагл.

– Я принимал космические радиационные ванны, – ответил я. Мне почему-то не хотелось говорить им правду. – Знаете, мне, в силу своей профессии, редко удаётся побыть наедине и вот когда я думал, что уж на этот раз точно никто не достанет меня, появляетесь вы и мешаете мне медитировать.

– Мы вышли на этот квадрат, только получив из него сигнал. Кроме тебя там никого не было. Значит сигнал подал ты.

– Ну-у, – уклончиво ответил я. – Всякое может быть…

– Заткнись, тварь! – вдруг ни с того ни с сего рассвирепел Рагл и, увидев как я вздрогнул, уже более спокойно продолжил. – Так то лучше! Мне некогда с тобой выяснять эти мелочи. Ты только отвечай на вопросы.

– Слушаю вас!

– Назови себя, свою расу, местоположение ваших планет, количество звёздных флотов и кораблей в них.

Собравшись с мыслями, я начал рассказ о себе и о Земле, выложив всё как на исповеди:

– Моё имя Кирк-Бен-Квирк. Крайнее воинское звание э-э… генерал-звездун, главный космический инспектор по вопросам космического инспектирования звёздных баз. Основная планета – Земляния. Несколько второстепенных планет, в основном являющиеся базами для вооружённых сил нашей могущественной империи: Меркуриянь, Марсинь, Венерича, Юпидерск, Плутовка, Шептун, Садуран, Гип-Гип-Уран. Как видите, мы достаточно сильны, – решив приукрасить земную мощь современного этапа развития нашей цивилизации, я добивался только более уважительного отношения к своей персоне со стороны этих насекомых – У нас большое количество флотов: Тихооукенский, Атлантовский, Черноморианский, а что одна только Бреговичевская флотилия стоит. Ого-го! В ней одной двенадцать боевых стругов!

Я уже вошёл в раж, и врал без зазрения совести, как только умел.

– Неужели ваши силы настолько ничтожны?! – перебил меня Рагл. – Это упрощает задачу покорения. А ты сможешь показать нам местоположение своих планет и баз?

– Запросто! – как можно непринужденнее ответил я, понимая, что вляпался. Эти мутировавшие побочные продукты эволюции собирались напасть на Землю, и передо мной стояла нелёгкая задача выбора, которая, минутой спустя, разрешилась сама собой.

Рагл набрал на одном из приборов последовательность необходимых клавиш и вокруг нас появились голографические копии галактик с великим множеством звёзд и созвездий. Я сидел в центре голографической Вселенной и, затаив дыхание, разглядывал эту грандиозную панораму. Несмотря на то, что моя родная Галактика была совсем близко от нашей нынешней точки стояния, я решил её во что бы то ни стало не узнавать.

– Что затих? – вывел меня из ступора Рагл. – Или не узнаёшь своё жалкое логово?

– Как же не узнаю! Да, я её с закрытыми глазами найду! – поспешно ответил я и начал водить пальцем между Галактиками. Отыскав скопление звёзд, в дальней галактике я уверенно ткнул в него пальцем. – Вот здесь мы и живём!

– Ты что издеваешься? – взорвался Рагл. – Это наши колонии Элихон!

– Правда? – заискивающе улыбнулся я. – А так похожи на наши.

– Не хочешь отвечать по-хорошему, придётся тебя немного попытать. – Рагл подал знак своим подручным и те принялись разворачивать надо мной очередное устройство.

– Мужики, я правда не помню, где наша Земля, – заговорил я, «извиняясь» за причинённое неудобство, но они продолжали своё чёрное настроечное дело.

Я взял себя в руки и вновь попытался договориться «по-хорошему» с инцектопом, достучаться до его насекомовского сердца через крепкий хитиновый панцирь.

– Мистер Рагл, а может я лучше пальцем покажу, откуда я прилетел на астероид? Я же по таким старым картам как у вас уже давно не работал. Может, вместе подумаем откуда я? А-а?

Но разозлившийся Рагл сурово молчал, ожидая, когда его мураши разберутся с моей пыточной машинкой.

Когда всё было готово к процедуре, меня вновь бросили на липкое ложе и начали подключать к прибору. Прищепочным методом на мне закрепили несколько металлических бляшек, не забыв снабдить ими все мои конечности и принялись за своё чёрное дело.

Несмотря на их, довольно высокое развитие цивилизации, пытки у этих садистов были не более изощрённые, которыми пользовались нехорошие земляне времён открытия электричества. Электрошоковая «терапия», по всей видимости, и у них была приоритетным способом выколачивания информации. Но, несмотря на все его сомнительные плюсы, он был не в состоянии выбить из меня то, чего я бы им не сказал даже под страхом смертной казни. Поэтому даже когда запахло, в буквальном смысле слова, жареным, я продолжал настаивать на том, что не знаю, в какой Галактике, и, соотвестственно, в какой части той Галактики, находится моя «Земляния».

Эти же зверюги, поражаясь моей стойкости, продолжали баловаться с электричеством, наивно полагая, что моё терпение кончится раньше, чем их запасы энергии. Но когда, после очередного электросеанса они спросили меня о «Землянии», а я только и смог переспросить кто я и где нахожусь, их терпение кончилось раньше.

Как обычное хулиганьё они начали бить меня своими клешнями.

– Они тебя точно покалечат, Глеб! – стенал в отчаянии Эхнафаил. – Может скажешь им, а?

Но мне было уже всё «по фигу». Получая побои, в затуманеном сознании я злорадно ухмылялся, что ничем не могу (во-первых из-за своей вредности) помочь этим сволочам. Нехай угробят, теперь я из принципа не скажу этим садюгам, ничего из того что знаю о местоположении нашей колыбели. Земля и человечество ещё были не в той «спортивной форме», чтобы встретится лицом к лицу с внеземными захватчиками. Надо было терпеть!

– Сэр! Предлагаю перейти к ампутации конечностей, – подкинул во время очередной передышки один из сообщников Рагла свеженькую идею. – Подобную боль это существо точно не сможет перенести и всё выложит, ещё и маршрут проложит.

– Готовьте резак! – соизволил Рагл, который стоял в стороне и не участвовал в моём избиении. Затем он приблизился ко мне. – Землянин ты показываешь пример стойкости, но всему есть предел прочности и мы вместе с тобой сейчас в этом убедимся.

– Рад бы помочь, – учтиво ответил я, стараясь не злить его ещё больше. – Но я честно не знаю где наша планета, хоть убейте.

– Даже так? – Рагл поднес свою клешню к моему горлу и несильно сжал его, перекрывая доступ кислорода. – Ты готов умереть?

Я зажмурился в ожидании смерти.

– Не трожь его, насекомое!!! – встал на мою защиту ангел, но от его стенаний стало хуже только мне. В голове и так гудело, а тут он ещё.

Как никогда раньше, сейчас я был согласен с «неполиткорректной» прибауткой мичмана Галактионова, гласившей «хороший инопланетянин – мёртвый инопланетянин».

– Землянин, скажи нам где ваша планета и я сохраню тебе жизнь. – «муравей» отпустил меня и отошёл в сторону. – Или тебя станет до неприличия много.

С этими словами его пособники включили резак. В этот раз надо мной зависла настоящая пила, которая бешено вращалась с леденящим кровь визгом. Чудесно! Сейчас меня начнут размножать методом деления.

– Скажешь? – сузив свои выпученные муравьинные глаза в злобном прищуре, спросил меня Рагл.

– Да я не знаю! – ответил я, с ужасом наблюдая, как к моему паху опускается резак. Ну почему они именно оттуда решили начать, хотя не всё ли равно. Я закрыл глаза и напрягся. Я почувствовал, как стало жарко в паху от приближающейся пилы, и сильнее сжал зубы. Ещё несколько сантиметров и конец. Конец концу. В конце концов конец концу ещё не самое ужасное в конце всего. Мои мысли путались и скакали как блохи, затоптав в моей голове всех «тараканов». Опять насекомые! Вот видите, даже мысли в моей голове, словно пчелинный рой, всё время возвращались к этим насекомоподобным инцектопам, будь они прокляты!

Внезапно визг прекратился. Я приоткрыл левый глаз и огляделся. В помещении появился ещё один представитель насекомовской расы. Единственно чем он отличался от моих мучителей так это красной полосой, проходившей по всему уродливому телу. Так, скорее всего выделялся у них бортовой шифровальщик.

Я не ошибся.

– Сэр срочная шифровка из разведцентра, – цокнув мохнатыми лапками доложил он Раглу, вытянувшись по струнке. – Захвачен глифорианский транспортный корабль. Пленники, которых перевозил транспорт, являются представителями того же вида, что и наш пленник, и находятся в анабиозе. Также доведено, что во время абордажа, глифорианами был выведен из строя штурманский отсек, и все проложенные ими маршруты были уничтожены. В виду этих обстоятельств выяснить местоположение планеты Земляния не получилось. Министерством Оккупации поставлена задача лично вам провести допрос пленников и выяснить координаты их планет. В настоящее время трофейный корабль направляется нам навстречу. Из-за проходящего поблизости метеоритного тайфуна, координаты встречи будут доведены после дополнительных расчётов.

«Шифровальщик» убежал на потолок и скрылся в дымке. Новость, принесённая им, ударила меня словно обухом по голове: куча невинных земных девчонок попадут в лапы этому, не знающему пощады Раглу, и будут также как и я «стойко» переносить все пытки, потому-что уж они точно ничего не смогут сказать вразумительного. И среди них будет Софья! Тогда лучше умереть, чем знать об этом и скорбеть от бессилия.

Рагла же эта новость чрезвычайно вдохновила.

– Отлично! Всем по местам! – обрадовался инцектоп и повернулся ко мне. – Вот видишь, землянин, твоя стойкость не стоила таких мук. Думаю, твои сородичи не будут упираться так же сильно, а проявят благоразумие.

– Они вообще ничего не знают. Это женщины, глупые самки! Вы сами слышали, они были взяты в плен и введены в состояние анабиоза. Даже если вы их убьёте, они ничего не смогут сказать, – ответил я, поглядывая то на Рагла, то на замершую около паха пилу.

– Самки – это хорошо! У нас в Совет Министерства Оккупации в входят только самки, так они умны и проницательны, в отличии от нас, прирождённых воинов. Поэтому я тебе обещаю, что лично пообщаюсь с каждой из ваших самок и выясню, что они знают, а чего нет! Даже если они умрут, – не внял моим словам Рагл, кто бы сомневался что он поступит именно так как сказал. – Ещё есть просьбы?

Мне стало дурно от его слов, поэтому осталось попросить только об одном.

– Одна просьба, если я вам больше не нужен, пожалуйста, начните меня пилить с головы.

– Теперь нам некогда здесь заниматься тобой мягкотелый землянин. Ты забрызгаешь здесь всё своими внутренностями, а твоих самок я хочу пытать в чистоте, – ответил Рагл, забираясь на потолок. – Глор! – крикнул он стоявшему возле меня подчиннёному. – Отдай этот кусок говорящего мяса на камбуз. Пусть кок нафарширует его личниками дрозофорил, как я люблю. Отметим нашу будущую победу. Хх-хха!

Рагл исчез в тумане, остальные «муравьи» убежали вслед за ним.

Оставшийся в пыточной верзила Глор, схватил меня за ногу и потащил в другой проём на потолке. Он нёс меня как старую уже ненужную куклу, то и дело, ударяя головой о стенки туннеля. Это было больно! Больно и унизительно! Больно, унизительно и… неосмотрительно. Неосмотрительно с его стороны!

– Глеб! Впереди на потолке вентиляционный люк! – подсказал Эхнафаил. – В том месте «туман» гуще! Может попробуешь вырваться?!

– И что мне это даст? – не воспринял я идею бессмысленного побега. – Ещё пять минут никчемной жизни?

Глор приподнял меня и злорадно ухмыльнулся – подумал небось, что я от страха забыл их язык и что-то ему лопочу на своём «дикарском».

– Я уже всё продумал! – обнадёживающе прошептал ангел и стал излагать мне свой дерзкий план побега. – Короче так, у них разветвлённая система вентиляции, по которой можно пробраться в любой отсек корабля. Вентиляционные трубы слишком малы для этих здоровяков, чтобы они могли в них протиснуться. Тебе же в них будет легко передвигаться даже на четвереньках. Твоя задача вырваться от этого громилы и влезть в вентиляционный люк. Люк двустворчатый и открывается внутрь. Там я тебе подскажу куда надо ползти и выведу прямо к спасательным гондолам. В одной из них ты сможешь сбежать отсюда.

– Ну а дальше что?

– Глеб не будь занудой! Главное, сейчас смыться а дальше… «война план покажет». Короче, решай сам!

Времени на раздумье у меня оставалось на несколько шагов. Да и чего раздумывать! Ангел прав! Пока есть возможность попортить врагу настроение и аппетит, надо действовать!

Улучив момент, я раскачался и подлетев к потолку, ухватился рукой за решётку одной створки люка, откинув другой рукой вторую створку.

– Глеб! Лягни его второй ногой! – подсказал Эхнафаил, увидев как оторопевший от моего неожиданного кульбита Глор, собрался стряхнуть меня с потолка. – Бей прямо!

Я даже не стал тратить драгоценные мгновения, чтобы примериться к удару – пнул инцектопа свободной ногой и, судя по хрусту, сломал ему жвалу (а может и две!) на морде. Наверное это было очень больно, потому что инцектоп отпустил мою ногу и громко заскрипел от гнева и боли.

Поделом тебе, будешь знать, как военнопленными размахивать!

Не став любоваться результатами своего коварного удара, я как заправский инцектоп вскарабкался в вентиляционный люк и пополз прочь от люка.

– Нам удалось это сделать! – возликовал Эхнафаил. – Глеб ты просто баловень судьбы с хорошим лягательным рефлексом!

– Кто бы спорил! – не смог не согласиться я с ангелом-хранителем о своей избалованности судьбой, проползая без оружия, без нормальной экипировки, да и без более-менее продуманного плана по кишащему вооружёнными муравьями звездолёту. – Всем везунчикам везунчик!

– Ну всё, всё, не отвлекайся! Рано радуешься! – воспринял Эхнафаил мою самоиронию за чистую монету. – Ползи быстрее! На второй развилке направо!

Следуя подсказкам ангела я уже прошёл несколько поворотов по лабиринту системы вентиляции, когда на корабле включилась тревожная сигнализация. Очухавшийся Глор видимо только что доложился о том, что «жаркое» от него смоталось. Ох и достанется ему от зверюги Рагла.

– Давай, ускоряйся, Глебушка! – поторопил меня Эхнафаил. – Через пару минут эти «гондольеры» перекроют проход к стыковочному модулю со спасательными гонолами.

Сбивая колени и локти, я максимально ускорился по указаному маршруту и вскоре Эхнафаил возвестил об окончании моего шастанья по вентиляционным шахтам.

– Вываливайся в этот люк! – скомандовал ангел.

Я открыл люк и спустился в проход, который выходил прямо к спасательным гондолам.

– Глеб, беги они уже близко! – заволновался Эхнафаил. – Прыгай в первую попавшуюся гондолу и летим отсюда на всех парах!

И впрямь где-то в боковом проходе послышался скрежет нескольких десятков острых лап моих преследователей. Надо сматывать удочки, а то во второй раз они меня будут мучить более изощрённо, или отдадут на растерзание тому же пострадавшему Глору, что одно и тоже.

Пробежав по коридору до модуля я, как и сказал ангел, запрыгнул в ближайшую гондолу. Захлопнув вручную её дверь, я едва успел заблокировать рукоять двери стоявшим рядом с ней ящиком с громыхавшим в нём инвентарём, как снаружи посыпался град ударов.

– Землянин открой! – зарычал в динамике голос Рагла. – Тебе всё равно никуда не скрыться от нас.

– Глеб, если он требует открыть, не открывай! – взмолился ангел, имевший возможность наблюдать за моими, пардон, нашими врагами. – Они там совсем озверели! Особенно Глор и этот отморозок Рагл! Они растерзают тебя на месте!

– Не беспокойся, Эхнафаил! Я, естественно, не для того проделал весь этот путь по узким трубам, чтобы опять попасть в их клешни. Теперь они нас не достанут!

Так думал я, но Рагл считал иначе.

– Как твоё настоящее имя, чужак? – спросил меня Рагл, неужели догадался, что всё это время я водил их за их усики.

– Моё настоящее имя – Глеб! Глеб Ковалёв! – ответил я, пусть знают кому обязаны этим переполохом.

– Так вот Глеб, ты наверное ещё не понял куда ты влез, так я тебе поясню, – задрожал в динамике полный злорадного сарказма голос инцектопа. – Это не спасательная гондола, а санитарная. На ней мы обычно отправляем раненых солдат в военные орбитальные госпиталя.

Я огляделся и… расстроился. В гондоле не было ни пульта управления, ни даже простых иллюминаторов. Похоже, она и впрямь не предназначалась для аварийного покидания звездолёта. Интересно тогда как ею управлять?

– Маршрут медицинских гондол программируется из главной рубки управления звездолёта, – словно догадавшись о чём я подумал, сказал Рагл. – И отстыковывается она тоже по команде из рубки. То есть, как ты понимаешь, тебе совсем немного не повезло. Хотя если бы ты отчалил на управляемой шлюпке, я бы просто разнёс тебя на атомы из своих орудий.

Воодушевлённый своим хранителем, я как-то об этом варианте развития событий и не подумал. Они ведь запросто могли бы «снять» меня из своих пушек, попробуй я уйти на другой шлюпке.

– Но ты достоин уважения, за свою отчаянную дерзость! – похвалил мою попытку сбежать Рагл. – Сломал челюсть Глору и ушёл от него по вентиляционной системе прямо сюда. Мне, право, интересно, как ты узнал где находится модуль с гондолами? Скажи?

– Чутьё! – не стал я раскрывать карты, вернее моего непутёвого «джокера».

– Похвально! У меня нет причин тебе не верить, Глеб! – произнёс инцектоп. – И всё же, ты как солдат должен понимать, что ты уже не жилец. Поэтому я предлагаю тебе самому выбрать свою смерть! Открой, и я обещаю, что убью тебя быстро!

– Спасибо за доверие, но я не могу принять такой подарок. Есть другие варианты? – я пытался протянуть время, судорожно соображая, что можно предпринять.

Тут ещё Эхнафаил мешал думать, отвлекая своим вопросами.

– О чём вы с ним разговариваете? – спросил ангел. – И почему ты не отстыковываешься и не улетаешь?

– Эха, дорогой, мы в западне! Это санитарная гондола! Ею нельзя управлять изнутри! – ответил я.

– Глеб, я тут ни при чём! – поспешил оправдаться Эхнафаил, опасаясь, как бы я опять не начал винить его в своём промахе. – Ты сам её выбрал!

– К тебе претензий нет, не беспокойся!

– Как же, «не беспокойся»! Теперь я ещё больше буду беспокоиться!

Тут вновь ожил динамик переговорного устройства.

– Глеб, ты там ещё живой? – голос принадлежал Раглу.

– Живее всех живых! – хорохорясь, ответил я.

– Ну, не переживай, это ненадолго!

– Жду ваших вариантов.

– Я тут подумал и решил: если, ты не хочешь достойной смерти, тогда тебя ждёт другая, более страшная пытка.

– И что же может быть страшнее того, чем пойти вам на съедение, заправленным личинками какой-то другой несчастной твари?

– Быть съеденным заживо! – ухмыльнулся Рагл и хохотнул. – Я отправлю тебя на Лабак. Эта, некогда цветущая планета, была выжжена нами. Мы иссушили её, уничтожили её жителей и вывезли всю растительность. А те из населявших её тварей, что остались живы, спасаясь от своих солнц, ушли под землю, в норы. Так что у тебя будет время посмотреть, что станется с твоей планетой, когда мы узнаем её координаты от ваших самок. А когда на планету придёт короткая ночь, прожорливые твари найдут тебя и сожрут. Это всё, что я могу для тебя сделать!

– Ты и твоё племя – безжалостные убийцы! – выкрикнул я, услышав, как они поступали с порабощёнными мирами.

– Спасибо за комплимент! – хмыкнул в динамике Рагл.

– И через пару тысячелетий о вашей беспредельной расе даже никто не вспомнит!

– Возможно! – немного рассержено, но сохраняя спокойствие, ответил инцектоп. – А так это или нет ты уже точно не узнаешь.

Нетушки! Я точно знаю, что раса инцектопов со своим скверным менталитетом сгинет задолго до нашего того времени. Дойдут только отрывочные данные из анналов истории. Но об этом я вам клопы поганые рассказывать не стану. Пусть «сюрпризом» будет!

– Прощай, дерзкий мягкотелый Глеб! – не дождавшись от меня ответа, произнёс Рагл.

– Да пшёл ты, насекомое!

– А вот это уже грубо, червяк! – «обиделся» инцектоп. – За твой длинный язык я также отключу все системы жизнеобеспения гондолы, чтобы ты в полной мере «насладился» всей прелестью полёта на планету своей гибели. Сгинь!

Я не стал его дальше злить, да и гнусный инцектоп не стал больше ничего комментировать.

Несколько мгновений зловещей тишины, затем сильный скрежет снаружи и рёв сопла возвестили о нашей отстыковке и начале полёта. Мою гондолу начало немилосердно вращать. Кое-как зафиксировавшись ремнями на кушетке, я немного отдышался. А тут и вращение прекратилось. Гондола стабилизировалась. Полёт, можно сказать, продолжился в нормальном режиме, если бы не одно «но».

Я почувствовал, как меня начал пробирать холод. Стенки гондолы изнутри покрылись ледяной коркой, а с них изморозь медленно поползла по всей гондоле. Если так пойдёт и дальше, до Лабака живым я не дотяну. Гондола замерзала и я тоже медленно застывал вместе со всем её содержимым.

– Глеб, ты только не засыпай! – убаюкивающе шептал Эхнафаил. – Крепись! Осталось совсем немного! Крепиииссссь! …иииссь…

Уже зевая перед вечным сном, я услышал неприятный свист за стенками санитарной шлюпки. Это ещё что за наваждение?!

Внутри гондолы, с появлением этого свиста заметно потеплело. Я и окружавшее ледяное царство быстро оттаяли и вновь стали дружно вращаться. Но на этом долгожданная оттепель и не думала останавливаться. Стало очень тепло, затем жарко, очень жарко, невыносимо жарко, местами даже появился то ли зловонный дымок, то ли испарения.

Теперь меня начало мутить от жары.

Мне в голову пришла мысль, что мои мучители отправили меня прямиком к ближайшей звезде. Правда же оказалась ненамного веселее. Когда мои внутренние силы оказались на исходе, и я готов был сомлеть от неимоверной жары, раздалось несколько ощутимых ударов снаружи шлюпки, меня бросило из стороны в сторону, затем всё содержимое гондолы, включая меня, прижало к дальней стенке, раздался протяжный скрежет и… всё стихло. Если верить Раглу, это я так припланетился на пресловутом Лабаке.

– Эхнафаил, ты здесь? – позвал я ангела, которого не слышал на заключительном этапе посадки.

– Я рядом с тобой, мой друг! – прошептал тот. – И мне что-то жутко нехорошо!

– Кесонная болезнь? – поспешил подоколоть я Эхнафаила. Я как никто другой знал, что кому-кому, а этому субчику с его тонким телом все эти перегрузки, переброски, перескоки, как с гуся вода.

– Ох, Глебушка, не смейся, коли не знаешь, – выдохнул хранитель. – Ты вот «слоняра толстокожий» ничего и не чуешь, а я ещё на подлёте к этой планете почувствовал стоны!

– Что ещё за «стоны»?! – озабоченно воскликнул я, на такое слово произнесённое ангелом-хранителем, нельзя было отреагировать по другому.

– Стоны изнасилованной планеты! – ответил ангел. – Я слышу как бьётся в агонии «душа» Лабака, и вижу как потускнела её аура. Планета «рыдает», и от её стенаний мне дурно! Её боль ослабляет меня. Я практически не «вижу» ничего плотного и даже твои, родные мне тела, я «вижу» размыто.

– Может тебе стоит удалиться от планеты на безопасное расстояние, если так плохо?

– Об этом не может быть и речи! – запротестовал Эхнафаил. – Оставить тебя один на один с этой планетой?! Какой я тогда буду ангел-хранитель? Нет уж, буду рядом, чего бы мне этого не стоило!

– Давай-ка без подвигов! – настаивал я на своём. – Если ты здесь пратически «ослеп», какой тогда мне от тебя прок? И сам будешь маяться и меня лишний раз расстраивать будешь. Давай лети отсюда! Я тебя отпускаю!

– Глеб, ты вообще понял, что сейчас сказал? – обиженно запыхтел Эхнафаил. – Я тебе джин что-ли?! «Лети»! «Отпускаю»! Великодушный ты наш! Как тебе ещё в голову не пришло покончить жизнь самоубийством, чтобы осовободить «раба лампы»!

– Ты чего так взъелся?!

– Ничего!

– Ну не серчай, Эха! Я же хотел как лучше!

– Заботливый нашёлся!

– Всё! Не начинай! Я прошу прощения!

– Принято! – не стал развивать свою излюбленную тему про «неблагодарного человечка» Эхнафаил. – И то только потому, что у меня нет сил с тобой спорить!

– Аллилуя! – улыбнулся я.

– Что ты там провякал?

– Я спросил, как там снаружи и есть ли смысл открывать дверь?

– Если ты имеешь в виду опасна ли окружающая среда для тебя или нет, то в этом плане можешь не беспокоиться радиационный фон зашкаливает несильно. А вот на счёт того, имеет ли смысл вообще выходить наружу, решишь уже сам, когда высунешь свой нос и взглянешь на всё это безобразие.

– Не понял?

– Просто тебе надо на это взглянуть самому.

– Всё сам, сам, – проворчал я и, разблокировав ручку, распахнул дверь.

Лучи двух солнц – одного в зените, другого на горизонте – ударили в настроенные на полумрак глаза. Прикрыв глаза рукой, я повременил покуда они привыкнут к яркому свету и вылез наружу.

То, что я увидел, заставило меня обрадоваться и опечалиться одновременно. Никаких воинственных муравьеподобных мутантов поблизости не было, но была практически мёртвая планета. Городские руины, среди которых мы находились, выглядели апокалиптично и если бы не возвышавшиеся над руинами горы мусора, пестревшие в своём разнообразии, пейзаж был бы и вовсе мрачным.

Как я понял, сопоставив увиденное со словами мерзкого Рагла, их раса покорила многострадальный Ларнак и выкачав из неё все ресурсы, сделала из целой планеты галактическую свалку или мусоросборник, называйте как хотите. Других эпитетов к ней всё равно подобрать не получится. Насколько хватало взгляда, тянулись холмы мусора, горы мусора, хребты мусора. Я даже не представляю, за какое время можно было так сильно загадить целую планету. Складывалось такое впечатление, словно сюда свозились отходы со всей галактики.

Я осмотрелся повнимательнее и обнаружил в нескольких горных грядах мусора пробоину. Сопоставив всё и проследив пропаханный моей гондолой тормозной путь, я пришёл к выводу, что мы снижались по весьма пологой глиссаде, пробивая эти преграды, что значительно уменьшило скорость встречи с планетой и оставило меня в живых. А раз так, то у меня не остаётся другого выбора как попытаться выжить и на этой свалке.

– Куда дальше?

– Это ты у меня спрашиваешь?

– Вопрос риторический, но не менее животрепещущий. Теперь я у тебя «на шее» посижу.

– Сиди, не жалко! Мы пойдём прямо, куда глаза глядят, а там посмотрим куда кривая заведёт.

Собравшись с духом, я сам выбрал направление и поплёлся в ближний просвет между горками мусора.

Небо на планете было серого неприветливого цвета, но звезды вокруг которых она вращалась, жарили немилосердно, как наше солнце в разгар лета. Помимо двух солнц вокруг планеты с различной скоростью кружилось несколько лун, а одна так и вовсе не двигалась, видимо находилась на геостационарной орбите по отношению к планете.

Сама планета, как я уже отмечал и убеждался в этом вновь и вновь, особой красочностью пейзажа не отличалась, представляя собой одну сплошную свалку. Я брёл уже несколько часов, но мне до сих пор ничего не попалось из местной фауны. Флора же представлялась редкими чахлыми кустиками, произраставшими прямо на склонах мусорных холмов.

Я чувствовал себя здесь очень одиноко. Не намногим лучше, чем на ледяном астероиде. Пройдя ещё пару километров, я взобрался на один из холмов и огляделся. Пейзаж оставался неизменным. Ни домов, ни мусороперерабатывающих предприятий – до горизонта только свалка. Я присел на гору мусора и, склонив голову, забылся в спасительном сне.

Проснулся я от подозрительного шороха.

Одно солнце уже закатилось за горизонт, вторая звезда, ещё освещавшая этот основательно забытый богом мирок, тоже клонилась к закату, и длинные вечерние тени ложились на пригорки, навевая неземную грусть по родимой матушке-Земле. Ещё один шорох за моей спиной заставил меня вскочить и оглядеться. Мне показалось, что между мусорными холмиками мелькнуло что-то серое. Я поднял осколок камня и швырнул в то место, где заметил движение. И, кажется я в кого-то попал, потому-что раздался противный визг.

– Глеб, ты в кого там кидаешься?! – спросил «подслеповатый» Эхнафаил, жаль что он в такмо состоянии не смог предупредить об опасности. – Ты теперь на меня особо не расчитывай и на неприятности как раньше старайся не нарываться.

Я собрался было в ответ тоже кое в чём упрекнуть Эхнафаила, но из-за холмика выскочила огромная, величиной с бульдога, крыса, и мне стало не до пререканий.

Вместо этого я попятился назад, споткнулся и упал. Крыса, вереща как пришибленная булыжником, поползла ко мне. Краем глаза я заметил движение слева и справа. Оглянувшись, определил, что на крик этого сумасшедшего грызуна примчалось всё его многочисленное семейство. Десятка два огромных неприятных тварей, окружив мой наблюдательный пункт, медленно приближались ко мне.

– Ты, главное, не паникуй и не проявляй враждебности! – подсказал Эхнафаил, как мне вести себя с аборигенами. – И ещё не смотри местным в глаза и не выказывай страха!

– И что мне прикажешь делать в первую очередь?

– Ждать и надеяться!

– Надеятся, что крысы подползают ко мне исключительно из безобидного любопытства?

– Крысы?! – удивлённо прошептал Эхнафаил.

– Нет, блин, добрые гномики!

– Я по пятнам аур так и подумал, – признался ангел, что у него от пребывания на загубленной планете, развилось «ментальная близорукость». – Тогда это просто огромные экземпляры. Глеб, чего ждёшь, беги!

– Ну уж нет!

Ещё от крыс я в своей богатой приключениями жизни не убегал (тем более, что убегать было уже некуда).

Нащупав под ногами кусок арматурины, я встал в полный рост, расправил, пусть и не очень-то богатырские, но плечи и приготовился к своему последнему бою. Уж кого-кого, а хоть крыс то я должен был заставить себя уважать.

– Что остановились? Подходи по-одному, всем достанется! – закричал я, больше раззадоривая себя, чем пугая грызунов.

– Глеб, уймись!

– Эха, вот сейчас не мешай! – сказал я, покачивая стальным прутом, не забыв крикнуть превосходящим силам противника: – Я от «облака» ушёл, и от Рагла улизнул, а от вас серые разбойники и подавно уйду!

Услышав мои слова, крысы остановились на подступах и, собравшись в кучу, начали противно пищать, по всей видимости, обсуждая план моего обезвреживания. То, что эти откормленные серые грызуны устроили военный совет, меня удивило не меньше чем знакомство с продвинутыми «муравьями» на звездолётах. Но, несмотря ни на что, я готов был поразбивать головы и таким смышленым грызунам.

Пока они пререкались между собой, звезда опустилась за горизонт, и стало совсем темно. Только красные горящие глаза наблюдавших за мной зверьков говорили, что я не одинок на этой скорбной планете. Хотя, в данном конкретном случае лучше бы было наоборот.

Вскоре писк усилился. Это прибыло подкрепление к крысам. Уже целая рота в добрую сотню «штыков», окружала мой холм, который вскоре должен был стать для меня могильным курганом. Крысы недружелюбно визжали и суетились вокруг холма, выбирая места для атаки. Я же кружил на месте, обозревая подступы к вершине холма, дабы не одна тварь не прорвалась ко мне незамеченной, что во мраке было и немудрено. Вдруг визг смолк и я напрягся, возможно это было затишье перед сигналом к атаке.

Где-то в гуще вражьего войска раздался визг, больше похожий на отрывистую команду и вдруг мне в лицо ударил… свет фонарика. Слева и справа от места моей дислокации также зажглись фонари, направленные в мою сторону. Я оказался в освещённом перекрестье фонарных лучей. Смышленые грызуны не нашли ничего лучше, как ошеломить меня своими световыми фокусами.

– Не думайте, что вы меня удивили! – крикнул я, размахивая «арматурой». – Я вам не тупой кусок мяса, которого так легко провести!

– Глеб, не нарывайся! Смотри, лучше, вниз! Там кто-то ещё пришёл!

В свет фонарей вышла одна из крупных особей и, поднявшись на задние лапы, помахала мне передними. Затем она исполнила незатейливый танец, используя в основном верхние конечности, и по окончании оного поманила меня за собой. Толпившиеся вокруг крысы образовали проход, по которому я должен был последовать за крысой-парламентёром.

– Чего это с ней? – не совсем уловил я смысл её танцевальных «па». – Она меня, кажись, зовёт куда-то?

– Это она тебя зовёт следовать за ней, – многозначительно подсказал ангел, как будто я только-что ему не сказал тоже самое.

– И?

– Что «И»?

– Что мне делать?

– Что делать? Иди ежели зовут! Они наверное не так уж и опасны, если зовут.

Да, Эхнафаилу, по-видимому и впрямь было тяжеловато, хотя он и в «здравом уме» про инцектопов поначалу говорил, что те тоже «безобидны». А тут крысы! Но так как другой альтернативы я не видел, я всё же решил последовать за манившей меня крысой. Если даже это западня, то нужно было отдать должное серой братве, их потугам завалить меня малой кровью.

И я отдал им должное.

С гордо поднятой головой, с арматурой наперевес, я прошествовал через наблюдавший за мной строй и последовал за крысой, которая хоть с трудом, но ковыляла на задних лапах. Мы свернули за один из пригорков, затем проследовали ещё через несколько мусорных ущелий и, наконец, свернули к одной из горок.

Шедшая впереди крыса что-то провизжала, и перед нами отворились замаскированные под мусор ворота.

– Ты что, опять под землю? – забеспокоился Эхнафаил.

– Не знаю, но их «врата» однозначно ведут в глубь этой кучи мусора!

– Ход ведёт под землю, уж это-то я ещё чую. Так что удачи, Глеб! Не зли их и постарайся найти с ними общий язык.

– Если я с высокоразвитыми инцектопами не смог его найти, то со стаей крыс это, по моему вообще труба.

– Не будь пессимистом! У тебя богатый опыт общения с разными, мягко говоря, субъектами, – напомнил ангел мои сомнительные знакомства из моего прошлого, того самого далёкого-предалёкого будущего. – Ну не стой истуканом, подумают, что боишься. Давай, лезь хоть и без ангела, да с богом!

Крыса, поджидавшая пока я обращу на неё внимание, махнула лапкой и юркнула внутрь, а мне, чтобы юркнуть следом, пришлось встать на колени и на четвереньках вползти за ней. Лучшего момента для нападения на меня им вряд ли бы подгадать, но оставшиеся за спиной грызуны не торопились.

Пробравшись по прорытой норе, следом за своим проводником в мир крысинного царства, я выбрался наконец в более широкий проход и встав на ноги вышел по нему в пещеру и огляделся. Пещера была широкой и глубокой, и в ней было гораздо многолюдней, точнее многокрысней. Усиленное перекрытиями, арками и стропилами из подручного материала, крысинное гнездо являло собой примитивное общежитие, со всеми атрибутами: в нишах пищали маленькие крысята, которых обхаживали их более солидные мамаши, детки постарше сновали по стропилам играя в свои крысиные салки, и тут и там слышался визг разбиравшихся между собой товарок. Несмотря на такое дружное житьё в этой неслабой коммуналке, мне всё равно было как-то неуютно. Я ожидал подвоха, а он до сих пор не приходил.

Следуя за парламентёром я прошёл в самое сердце, если можно так выразится, крысиного гнезда и остановился, точнее меня остановили крысы-стражники, у почти обычных дверей. Серый парламентёр зашёл внутрь, а я остался снаружи. Чтобы немного отвлечься от тяжких дум, я вновь осмотрелся. Шедшая за нами крысиная рота, остановившаяся на некотором удалении, освещая фонариками, осматривала меня в ответ.

– Хорошо устроились мужики! – крикнул я примолкшим грызунам. – Маскировка отменная, вашу базу от свалки и не отличишь! Молодцы!

Крысы спокойно, без эмоций, выслушали похвалу, продолжая наблюдать за мной.

– Санэпидемстанция вас точно не обнаружит! – улыбнулся я им, стараясь взаимно понравится. – У нас на Земле ваши сородичи считаются одними из самых мудрых тварей! Сколько всего произошло, а им хоть бы хны, живут и здавствуют. Я их тоже очень-очень уважаю!

И в этот раз аплодисментов не последовало.

Из-за дверей показался парламентёр и махнул мне лапкой. Стражи отползли в сторону, позволив мне протиснуться внутрь.

В небольшом помещении кроме крысы-парламентёра сидела ещё одна, покрупнее, величиной с овчарку, с проседью в шёрстке, и внимательно смотрела на меня. Хоть короны у ней и не было, но в голове торчал странный шурупчик, почти как у меня, и, судя по тому, как ползал вокруг неё парламентёр, можно было сразу догадаться, что это и есть, если и не монарх, то уж точно, законно избранный президент крысиного сообщества.

– Здравия желаю Ваше высокоблагородие! – приложил я правую руку к сердцу. – Землянин Глеб Ковалёв категорически приветствует Вас!

Крыса села на задние лапки и сложив передние на круглом животике, закрыла глаза. Если она собралась медитировать, то это, на мой взгляд, не самое лучшее время, как-никак к ней гости пришли.

Я собрался оскорбленно насупиться.

– Здравствуй пришелец! – вдруг услышал я полный тоски голос. Седая крыса понимала меня и я понимал её пискляво-визгливую речь! Как такое возможно! – Ты находишься на Лабаке, – продолжил мой собеседник, – галактическом пристанище всего, отжившего свой век.

Красиво он завернул про свою планету-помойку.

– Я уже слышал о тебе землянин! – продолжила крыса. – И я рад видеть тебя на своей территории.

– Взаимно! – ответил я. Пускай и неправда, но хотелось сказать ему тоже что-то приятное.

– Я Уизгги – мэр Гавасора, подземной столицы этих мест, – представился седой крыс. – Через меня ты сможешь узнать многие волнующие тебя вопросы.

– Извините за нескромный вопрос, – обратился я и к Уизгги, но тот перебил меня.

– Знаю, знаю, что ты хочешь спросить! Я так же как и ты был пленником у инцектопов, – пояснил он. – Ну, знаешь, подопытной крысой. Ещё юным глупым крысёнышем я путешествовал с друзьями безбилетниками на космических кораблях, своевременно покидая их в самые неприятные моменты, но однажды наш корабль был обнаружен этими насекомыми и мы были схвачены вместе с хозяевами корабля. Нас долго мучили, но, не добившись ничего выбросили нас в мусорный контейнер, на котором мы и прилетели сюда. Мои товарищи погибли, а мне повезло. Хоть и получив сильные раны, я выжил. Здесь я встретил себе подобных, сплотил и организовал их в более-менее цивилизованное общество. Но на память о тех далёких годах мне достались способности неплохо мыслить и понимать представителей разных рас, а возглавленный мной народ с той поры ведёт скрытный образ жизни, прячась в норах планеты.

Так вот значит откуда у него в голове шурупчик. Инцектопы даже из крыс пытались выудить информацию.

– И вашим подданым не обидно за эту планету? – спросил я у Уизгги, мне бы лично было очень обидно.

– О-о! Ты не знаешь, что они сделали с другими планетами. Уж лучше жить так. Если твои сородичи выдадут координаты вашей планеты, что её ждёт, тебе лучше не знать.

– Они ничего не знают ни об координатах нашей планеты, ни об космосе. Это женщины?

– Это хорошо если так, – вздохнул крыс. – Хотя Рагл сможет разговорить и мёртвого.

Я удручённо замолчал, представляя что ожидает земных девчёнок если они попадут в клешни Раглу и его молодчикам.

– А-а… – хотел я задать очередной вопрос, но Уизгги перебил меня.

– Обо всём, что тебя волнует, мы поговорим немного позже, а сейчас время трапезы и я приглашаю тебя отужинать со мной.

Уизгги кивнул парламентёру и тот, щёлкнув хвостом как хлыстом, выскочил за дверь. Вскоре он возвратился с другими крысами, которые тащили несколько кусков мяса. Всё это они сложили в центре комнатушки и быстро удалились.

– Угощайся! – предложил мне крыс и, взяв лапками один из кусков принялся его грызть.

Мясо было сырым и тёплым, а свисавшая с него серая шкурка говорила сама за себя.

– Это что кры…, кр-р-р…? – пролепетал я, обозрев предложенное блюдо. – Это ваш сородич?!

Меня затошнило.

– Это мятежник, – ответил Уизгги, чавкая своим сородичем. – Он проник на нашу территорию из проклятых земель. Не обращай внимания! Ешь, тебе надо подкрепиться.

Слышать про проклятые земли из уст крысы жившей в самом сердце планеты-свалки было более чем необычно.

Кое-как справившись с нахлынувшей тошнотой, я, чтобы не обижать радушного хозяина, отщипнул несколько кусочков и как-то незаметно обглодал сырую крысиную лапку.

Конечно во время зачётов на выживание я и мои товарищи, плутавшие по искусственным марсианским джунглям, давились и сырыми лягушками, и червяками всякими, но сейчас этот приём пищи показался мне сущим каннибализмом, поэтому было чуток не по себе. Благо чувство голода, перекрыло остальные, особенно отвращение. А чего вы ещё хотите от юродивого. Мне как раз не хватало чего-то вроде этого – пожирания крысы в обществе крысы. Теперь всё в ажуре.

– Во избежание недоразумений ты ляжешь спать в моём кабинете, а завтра с утра мы с тобой договорим, – увидев как я раззевался, Уизгги показал лапкой на гнездо из источавших вонь тряпок в углу помещения и удалился, оставив меня в одиночестве.

Полежав немного в раздумье, я провалился в накативший на меня сон.

Мне снилась Земля. Я видел планету такой, какой запомнил её из иллюминатора захваченного мной звездолёта. Она была прекрасна и чиста как голубой сапфир. И нельзя было оторвать глаз от нашей великой родительницы, колыбели человечества. Я даже во сне смотрел на Землю со светлой грустью, разлядывая на ней завораживающее сияние воды, снегов и льда. И тут из-за горизонта вылезла ухмыляющаяся рожа Рагла. Этот недобитый таракан вцепился своими лапами в планету и собирался вонзить в неё свои острые жвалы. Меня затрясло…

– Землянин вставай, дай пройти, а то мы пропустим сеанс связи! – растолкал меня в плечо Уизгги, вернув меня в тоскливую реальность. Мне показалось, я только-только прикрыл глаза.

– Какой сеанс, о чём вы говорите? – не понял я, о чём говорит крысинный мэр Уизгги.

– Смотри, пришелец! – таинственно сказал крыс и раздвинул висевшую у противоположной стены портьеру.

За портьерой оказался собранный из невесть каких деталей радиоприёмник. В его схеме были установлены и лампы, и полупроводники, и карсинфиглы, и ещё какие-то устройства неизвестной мне элементной базы. Несмотря на пугающе странный внешний вид, всё это сборище разнородных элементов после включения запиликало и в лежавших на тумбе наушниках зафонило.

– Сейчас прогреется и выйдет на полную приёмную мощность, – объяснил мне крыс, подкручивая тумблеры и ручки. – Антенна замаскирована на верху холма. Кстати, я по этому приёмнику и о тебе услыхал, и о твоих соплеменниках. Жаль, работает только на приём, нельзя связаться с нашими сородичами на других планетах, но уже что-то, от остальных миров не оторваны.

– А как вы додумались до приёмника? – поинтересовался я, разглядывая аппаратуру.

– Ты что же нас совсем за дикарей держишь? – повернулся ко мне Уизгги. – Радиостанцию мы сняли со сброшенного на планету звездолёта, к нам и такое забрасывают. Чуток подшаманили её и теперь слушаем переговоры потенциальных противников и вероятных союзников.

– И инцектопов, и глифориан прослушиваете?

– И тех и этих, и повстанцев иногда слышим.

– А что есть и такие?

– Есть, но толку от них, честно говоря, мало. В основном пиратствуют они, прикрываясь высокими лозунгами. Что те бандиты, что эти. Блюк хрюпа не слаще.

– Понятно!

– Всё, тихо! – сказал крыс. – Инцектопы начали между собой препираться. Может, чего нового узнаем, они же самонадеянные сволочи, вообще никак не шифруют свои переговоры.

Я замолчал, а Уизгги, надев наушники, стал слушать переговоры супостатов. Крыс с умным видом барабанил по тумбе, изредка бросая на меня встревоженные взгляды, а я томился в ожидании последних новостей. Наконец сеанс связи закончился и Уизгги, отложив наушники, сел напротив меня и виновато понурил голову.

– Плохо дело! – после недолгого молчания заговорил крыс, стараясь не встречаться со мной глазами. – Разведчики Рагла уже обогнули метеоритный тайфун и идут к точке встречи с захваченным транспортом с твоими соплеменниками. Совсем скоро начнутся их допросы и пытки.

Услышав о создавшемся положении дел, я застонал от злобы и бессилья. Эта, не знающая сострадания тварь, Рагл, подбирался к девчёнкам всё ближе и ближе.

– Ёлки-палки, что же делать? – произнёс я больше для себя, но Уизгги принял вопрос на свой счёт.

– Я даже не знаю, что тебе подсказать, – сокрушённо посетовал крыс. – Ты не сможешь ничем помочь им. Оставайся жить у нас. Тебе всё равно теперь некуда деваться. А здесь ты будешь нам полезен. Я назначу тебя советником.

– Нет, должен же быть какой-то выход из создавшегося положения! – совершенно не обрадовался я открывавшимся перспективам должностного роста.

– Выход один, – философски изрёк Уизгги. – Смириться! Им уже никто не поможет.

Я задумался над словами умудрённой жизнью и опытами крысы. По его словам выходило, что меня ждала участь одиночки в их захламлённом отходами галактики мирке. Дожить свой век в окружении крыс и мусора – такая альтернатива меня не прельщала.

– Уважаемый мэр Уизгги! – взвесив все за и против обратился я к крысу. – Я звездолётчик и меня учили управлять всем, что может двигаться в космосе, лучшие инструктора нашего звёздного флота. А если что-то недвигается, то расталкивать это и… управлять. Так что, я наверняка смогу разобраться с какой-нибудь инопланетной посудиной и управлять ею. Подскажите, есть ли возможность слинять с вашей гостеприимной планеты? Я бы хотел ещё немного попортить этим тварям нервы. А от моего присутствия всё равно вам толку немного будет. По мне, так лучше погибнуть в бою.

– Твоё рвение похвально, – отозвался крыс. – Но мы ничем тебе помочь не в состоянии. Эта планета считается необитаемой, и каких либо космодромов и баз на ней не предусмотрено. Фридззи, мой преемник, а в прошлом начальник разведслужбы, докладывал о нескольких отслуживших свой век звездолётах, но все они находятся в проклятых землях, и их состояние мне неизвестно.

– А если попробовать их починить?

– И что это тебе даст? Даже если предположить, что тебе посчастливилось наткнуться на более-менее исправный аппарат, что само по себе уже будет чудом, мятежники не дадут тебе спокойно с ним разобраться.

– Значит, аппарат в любом случае найдётся?

– И я думаю не один.

– А, давайте выступим войной против ваших мятежников! – предложил я гениальную идею, которой можно было убить сразу двух зайцев. – Я вам подсоблю расправиться с ними, у меня дури ого-го, а вы мне поможете проложить путь к кораблю. Баш на баш!

– Нет, развязывать бойню ради твоей глупой затеи я не буду, – честно высказал своё мнение крыс и насчёт видения моей идеи, и насчёт возможной помощи. – Там земли мятежников и они за них будут грызться до последнего. Положить большое количество своего народа я не имею права.

Блин! Вот крыса крысой, а какое имеет понятие!

– Жаль! – ответил я, рассматривая приёмник. – Ну хоть инструментом вы мне сможете помочь?

– Этого добра у нас хватает, но всё равно из твоей затеи ничего не выйдет. Сам зря сгинешь, и инструмент пропадёт.

– Так значит и инструмент вы тоже не намерены давать?

– Отчего же, бери, сколько сможешь унести. Только одно условие…

– Что за условие?

– Проведут тебя только до границ. Извини!

– И на том спасибо!

– Странное ты существо, землянин Глеб. Суёшь свою голову в мышеловку не за понюшку сыра, – с сожалением сказал Уизгги. – Но ты достоин уважения в своём упорстве.

– А может вместо уважения, всё-таки выделите сопровождение? – ещё на что-то надеялся я.

– Нет! Мы тебя снарядим. Фридззи со своими разведчиками проведёт тебя до наших приграничных постов, а дальше сам.

Уизгги отдал распоряжение крысам и разочарованный, что не смог убедить меня остаться при нём в качестве советника, замолк.


– Глеб, ну что? Не загрызли? – закидал вопросами Эхнафаил, только я вылез из подземелья крыс на свет божий. – Общий язык нашёл? Какие-нибудь новости узнал? Рассказывай не молчи!

– Всё отлично! Мы идём к кораблю! – бодро ответил я ангелу.

– Здорово! А где он у них припаркован?

– По космическим меркам совсем рядом. Где-то в бескрайних проклятых землях, – сказал я.

– Дак здесь же вся планета проклятая!

– Не всё так просто, друже! – пояснил я, и указал на окруживших меня крыс-проводников. – У них есть ещё свои особо «проклятые земли». Вот эти бойкие ребятишки доведут меня до границ своих владений, а дальше я в гордом одиночестве, точнее в твоей дружеской компании, буду искать корабль. Сказали, что где-то там, за горизонтом, видели упавшие звездолёты. Придём, увидим, победим! Найдём, починим, улетим!

– Да ты что, сдурел! Эта планета наверняка кишит грызунами и другой облучённой радиацией живностью! И нам ещё подфартило нарваться на это относительно цивилизованное племя! Давай ещё продумаем более другие варианты?!

– Поверь мне, вариантов больше нет, и цейнтнот у нас просто катастрофический. Пошли!

– Вот, как обычно, – запел старую песню, Эхнафаил. – Стоило мне оставить тебя одного, как ты опять выбрал наихудший вариант…

– Из одного имеющегося, – закончил я предложение ангела. – Эхнафаил, друже, давай не будем усугублять друг другу настроение. И так крысы на душе скребут!

– Нет уж выслушай! Не послушал меня в прошлый раз…

Научившись за время общения с Эхнафаилом отвлекаться от его пустопорожней болтовни, я пошёл вслед за побежавшими вперёд крысами-проводниками, ведомых Фридззи, тем самым «парламентёром».


Проклятые земли, к границе с которыми я подошёл в сопровождении десятка воинственных крыс и привычно ворчавшего ангела, представляли собой большой пустырь потрескавшейся чёрной почвы, который тянулся до горизонта. Почва имела матово-маслянистый оттенок то ли от своеобразного состава, то ли от пролитых на неё горюче-смазочных материалов. Что или кто там, отсюда и до горизонта, да и за ним, мог проживать на этой угрюмой территории, для меня оставалось загадкой. Это какой же надо быть неистовой тварью, чтобы ещё грызться за этот почти ядерный полигон.

Я с сомнением посмотрел на столпившихся в стороне и притихших крыс, которые с тревогой взирали на раскинувшиеся перед нами проклятые земли. Стоявший между нами Фридззи, который удивил меня своими жестами в момент нашей первой встречи, пропищал что-то на крысином, и указал лапкой вглубь выжженной территории. Возможно, он произнёс «Это и есть проклятые земли товарищ землянин», или «Там тебе крышка, придурок», или «Удачи тебе безбашенный камикадзе», я так и не понял – имплантированный в меня переводчик оставался глух к визгу молодой крысы, хотя вполне сносно переводил мне заумные речи Уизгги. Жаль, что Фридззи не имел такого же устройства как у меня или у его патрона. По всей видимости, парень он был смышленый и многое мог пояснить.

– Ладно, войско серого кардинала, не поминайте лихом! – молодцевато козырнул я крысам. – Спасибо за хлеб-соль, – я имел в виду сырое мясо и мутную жижу, которыми они меня потчевали в гостях, – пора и честь знать.

– Ой, Глеб, у меня предчувствие, – опять простонал ангел.

– Вперёд, шагом марш! – пресёк я «разговорчики в строю» и нагруженный под завязку инструментом, уверенно ступил на проклятую землю.

Не оглядываясь больше назад, я поспешил навстречу неприветливому, охваченному маревом горизонту, который скрывал от меня на своих просторах единственную возможность слинять с Лабака.

Пот ручейками скатывался со лба. Моя, превратившаяся в лохмотья косоворотка, промокла насквозь, а примитивные сандалии, которые я соорудил перед походом из подручных материалов, начинали понемногу натирать между пальцами, но я не поддавался желанию перекурить (всё равно нечем) и немного отдохнуть. Своей задачей минимум на сегодня я избрал обнаружение какого-нибудь задрипанного космического судёнышка, или, на крайний случай, более-менее подходящего убежища.

От Уизгги я знал, что местные дикие крысы, или, как он их пафосно называл, «мятежники», в основном выходят на промысел ночью, а днём сидят по норам, поэтому и спешил найти укрытие до темна.

Солнце жарило эту чёрную землю, пот лил, а я шёл.

Солнце жарило… Пот лил… Я шёл…

Солнце, пот и я продолжали жарить, лить , идти.

Прошло уже примерно часа три от моего расставания с конвоировавшими меня крысами, как вдруг за спиной раздался подозрительный шорох. Выхватив из самодельного рюкзака инструмент, напоминающий разводной ключ, я развернулся на звук.

Удивлению не было предела. Меня догонял Фридззи.

– Опять этот крысёныш! – удивился ангел, успел, болезный запомнить крысёнка. – Что ему ещё надо?

Поняв, что его засекли, крыс приветственно запищал. Встав на задние лапы, он помахал передними лапками и, сделав последний рывок, остановился рядом со мной.

– Федя ты зачем здесь? – улыбнувшись, наклонился я к запыхавшемуся грызуну. Про себя, я давно уже величал парламентёра Фридззи Федькой, так привычней. – Заблудился что ли?

В ответ крыс заверещал и, сделав несколько жестов, похожих на те, которыми обычно общаются глухонемые, сделал пару шагов в сторону от моего первоначального маршрута.

– Обожди Федя. Ты что же догнал меня, чтобы показать дорогу?

– Вот же разумная скотинка! – проникся нежностью к зверьку ангел. – Чувствую, как она боиться, а ведь всё равно вернулась. Ну не чудо ли это!

Крыс встав на задние лапки, потёр свои острую мордашку и вопросительно посмотрел на меня своими вечно красными глазёнками, ожидая, когда я соизволю последовать за ним.

– Право не стоило, дружок! – не заставив себя долго ждать, я двинулся за крысой, уже в пути рассыпаясь в благодарностях за его доблестный поступок. – Рано или поздно я бы и сам наткнулся на что-нибудь подходящее, но спасибо, конечно, за оказываемую помощь, Федя. Это благородный поступок, достойный звания героя. Кстати Федя, у вас есть звания? Вот ты как минимум должен быть полковником…

– Бери выше! Генералом! – не оставался в стороне Эхнафаил. – Малёк, а удалёк!

– Верно!

Я продолжал крысёнка хвалить и расспрашивать, что-то там ему объяснять, а мой серый проводник, абсолютно не понимая меня, и поэтому, не обращая на мои речи никакого внимания, молча, крался по выжженной пустыне, изредка замирая и принюхиваясь.

Так балагуря и принюхиваясь, мы вышли к аппарату.

– Ба! Вот это находка! – воскликнул я, обойдя небольшой звездолёт с несколькими пробоинами в корпусе. – Вещь конечно интересная, но восстановлению в полевых условиях, по всей видимости, не подлежит.

– Точно не подлежит?

– Так точно!

Фридззи, не слушая меня, нырнул в одну из пробоин, предварительно обнюхав всё вокруг.

– Федя стой! – попытался было я остановить его, да куда там. – Вот шустрый бесёнок – проворчал я, и, сбросив инструмент, полез за беспокойным «Федей».

В звездолёте было прохладно и светло. Несмотря на солнечные лучи, заглядывавшие внутрь сквозь пробоины, здесь было довольно свежо. Корпус высокотехнологичного аппарата не нагревался, сохраняя прохладу.

Я пробрался в носовую часть звездолёта, где неизвестные мне приборы были сплошь покрыты вездесущей плесенью и увидел, как Фридззи копошится около небольшого шкафчика.

– Что Федя, жратву учуял? – похлопал я крысу по вздыбленной холке. – Отойди, сейчас я тебе достану «червячка». Заслужил!

Словно поняв меня, Фридззи принял влево, я же, поднатужившись, вырвал изъеденную временем дверцу вместе с навесами.

Ё-моё! Жратвой здесь и не пахло. Зато пахло новейшими технологиями и мистикой. В шкафчике оказалось что-то трудноподдающееся (но я попробую) описанию. Короче к стенкам коробчонки были присобачены похожие на раструбы изделия, со множеством мелких стальных ворсинок. От этих ворсинок в центр коробки исходили мигающие лучики, образовывавшие сетчатую сферу, а уже в центре сферы вращалась беспрестанно меняющая свою форму масса, похожая на пролитый в невесомости стакан ртути. Несколько раз, эта желеобразная масса вздрагивала и изрыгала в направленные на неё раструбы яркую струю энергии, по виду напоминавшую высоковольтную насыщенную дугу.

Сам того не замечая, я потянулся рукой внутрь загадочной коробчонки. Узрев мои поползновения, Фридззи прыгнул и, уцепившись за мою руку, грозно заверещал.

– Чего это с ней?

– Чего, чего! Нарушение мер техники безопасности пресекает, – догадался я. – Мой ведь ангел-хранитель в технике совсем не «рубит». Ждёт когда меня опять током насквозь пробьёт!

– Кто старое помянет…

– Проехали!

Переговариваясь с Эхнафаилом, я отвёл руку назад и сняв с неё крысу, вопросительно уставился на грызуна. Фридззи пискнул и взобрался по стоявшему рядом аппаратному контейнеру под потолок рубки управления. Ухватившись зубами за торчавшую с… назовём это антресолями, так вот, за торчавшую с антресолей рукоятку, крыс вытянул её и вместе с неизвестным мне приспособлением полетел вниз, где я ловко словил его на руки.

Крыс выплюнул «каку» и ткнул в неё лапкой.

Подняв и рассмотрев предмет корабельного обихода, я пришёл к выводу что это не что иное как съёмник. Длинная ручка, сделанная, по всей видимости, из «огнеупорноплазмозащитнодиэлектроантирадиационного» материала, с небольшим рядком кнопок, оканчивалась сферическим набалдашником. При нажатии кнопок «набалдашник» раскрывался на четыре сегмента, становясь похожим на тюльпан.

В принципе я уже почти сообразил, зачем меня привёл сюда Фридззи, но чтобы убедиться в правильности предположения я обратился к своему проводнику жестами, с помощью которых с ним можно было хоть как-то пообщаться.

Взяв «съёмник» в подмышку, я как мог ладонями показал сферу и изменяющуюся внутри неё «ртуть». Затем я одной рукой изобразил раскрывающийся съёмник, который проглатывает кулак второй руки – игравший роль вращающейся в центре коробчонки энергетического вещества. Все мои «миниатюры» выглядели ужасно нелепо, но к удивлению крыс меня понял и утвердительно кивнул своей смышлённой мордочкой.

– А ты оказывается ещё и в технике сечёшь, Фёдор? – только и смог сказать я, глядя на всё это «безобразие» (крыса, учит меня как и что делать, ну не безобразие ли?). – Вот, бери пример, Эхнафаил с продвинутого грызуна.

– Глеб, у меня такое чувство, что в эту крысу переселилась душа астронавта! – на полном серьёзе поделился своим наблюдением Эхнафаил. – Как она соображает!

– Не говори глупости! Её Уизгги натаскал! – усмехнулся я. – А переселения душ! Реинкарнация! Это всё суеверия!

– А может, по твоему и ангелы «суеверия»?! – парировал Эхнафаил. – Я , наверное, в этом больше соображаю?!

– Пусть будет так! Не отвлекай! – отмахнулся я и ухватившись двумя руками за съёмник наклонился к коробке.

Мне оставалось только исполнить отрепетированные на пальцах действия, то есть вытащить из коробочки энергоисточник, как я уже успел окрестить этот бесформенный желеобразный сгусток.

Раскрыв «съёмник» я приблизил его к образованной лучами сфере, и не почувствовав подвоха аккуратно дотронулся до лучей. Ничего не произошло. Тогда я уже смелее ввёл «тюльпан» внутрь сферы (эротично звучит, не правда ли?) и поднёс его к извивающемуся сгустку.

Цап! И источник энергии у нас в руках!

– Всего делов то! – подмигнул я «Федьке» который встав на заднее лапки с тревогой наблюдал за операцией. – Не боись Фёдор, мышка в клетке! – улыбнулся я, аккуратно вытягивая из лучевой сферы добычу.

Я так и не понял, что случилось. Раздался сухой треск и сверкнула яркая вспышка! На некоторое время я ослеп и споткнулся. Крепко сжимая наполненный «съёмник», я закружил по рубке управления, пытаясь сохранить пошатнувшееся равновесие и задевая набалдашником, что ни попадя. К моим сдержанным матам, добавился испуганный визг Фридззи, скупые коментарии Эхнафаила, шипение плавящегося металла, а затем ещё и дурманящий запах гари.


Спустя несколько секунд, когда зрение соизволило вернуться в рабочее состояние, а я взял себя в руки и остановился, моему ошарашенному взору предстала удручающая картина. То, что было в рубке звездолёта до нашего прихода и осталось от неё после моего «ослепления», это были две большие разницы. Сейчас в некогда тихой обители для плесени, тлели аппаратные шкафы, расплавленные и прожённые мной с помощью «съёмника», также добавилось несколько небольших пробоин в сверхтвёрдом фюзеляже и вообще складывалось такое впечатление, словно здесь произвели экспериментальный взрыв бомбы нового образца, так всё было разворочено.

Фридззи нигде не было видно и это меня насторожило, вдруг я своего проводника ненароком зацепил, уж больно быстро его нечеловеческие визги оборвались.

Окликая крысу и держа дюже опасный съемник так, чтобы больше ничего им не зацепить, я направился к той пробоине, через которую попал сюда.

– На свежем воздухе уже твой крысёнок! – подсказал Эхнафаил. – Тварь гораздо разумнее оказалась, поняла, что от тебя надо держаться на расстоянии, когда ты с умным видом подходишь к технике.

Выбравшись наружу, я вздохнул с облегчением, увидев живого и на первый взгляд невредимого проводника, мирно сидевшего возле рюкзака с инструментом.

Узрев моё появление, красноглазый Фридззи подпрыгнул и, завертевшись на месте, завизжал, что есть мочи, затем грохнулся на спину и, суча лапками, даже заскулил. Я сначала подумал, что крыс всё-таки повредился умишком слеганца или в истерике бьётся после пережитого, но не тут-то было. Этот гадёныш оказывается изображал меня в момент ослепления, и хотя выглядело это очень топорно, но я всё же догадался, кого это животное пародирует.

– Хватит визжать, свинота! – беззлобно улыбаясь, произнёс я и, подождав пока это серое тельце перестанет дёргаться в весёлых конвульсиях, спросил, показывая на съёмник. – Источник энергии мы раздобыли, теперь его приткнуть бы куда-нибудь. Есть что на примете?

Кое-как успокоившись, Фридззи показал лапкой на рюкзак, на мою спину, красноречивыми жестами также пояснил, что съёмник с энергоисточником надо нести отдельно от всего, после чего, выставив нос, принюхался и, махнув лапкой, повёл меня дальше.

Мимоходом разжившись «топливом» для пока ещё условно имеющегося у меня звездолёта, я форсированным маршем последовал за перешедшей на рысцу крысой, которая, как я надеялся, знала куда вела меня сквозь эти проклятые земли.

Долго ли, коротко ли шли мы по выжженной земле, да только одно, затем второе светило уже стали клониться к закату, а мой серый проводник начал подавать признаки беспокойства, всё чаще останавливаясь и принюхиваясь. Я понимал его состояние, так как знал от Уизгги, что наступление ночи, сулит тем «кто не спрятался» приход всевозможных неприятностей.

Но, как говорит мичман Галактионов, заваливаясь в наш кубрик каждую суботту: «Случайно зашёл, а как удачно!», так и я, с помощью своего сопроважатого, наконец «удачно» добрался до сносного на вид звездолёта. Мало того, этот приземистый межзвёздный челнок не просто валялся в канаве, вырытой им самим при падении, а гордо стоял на трёх широких «лапах» с гостеприимно опущенным на землю трапом, словно терпеливо ожидая покинувшую его команду астронавтов. Такой экспонат меня весьма и весьма обнадёжил.

– Недурной экспонат! – обойдя вокруг корабля, объявил я.

– А за дюной ещё несколько интересных «экспонатов» разложены, – сказал ангел. – Не хочешь взглянуть?

– Эхнафаил, тебе что немного полегчало? – поинтересовался я состоянием ангела. – Гляжу, ты уже лучше стал «видеть».

– Это, пожалуй сложно не увидеть!

Ещё несколько «находок», обнаруженных нами в окрестностях корабля меня здорово взбудоражили и напрягли. Несколько выеденных изнутри скелетов инцектопов, наполовину заметённых пеплом и песком, лежали головой к кораблю и их клешневидные конечности были вытянуты вперёд. Создавалось впечатление, что эти незадачливые путешественники, убегая от преследователей, из последних сил ползли к своему единственному убежищу, погибая под острыми зубами аборигенов. Избежать незавидной участи им не помогли даже крепкие хитиновые панцири.

Как всё-таки славно, что я свалился в своей капсуле к крысам мэра Уизгги, а не сюда. Я бы такую смерть не пожелал бы и своим врагам. Вот на какую ужасную смерть обрекал меня безжалостный Рагл, отправляя на Лабак. И я ему это, даст бог, ещё припомню!

В ускоренном темпе я направился к кораблю. Фридззи, обогнав меня, поднялся по трапу и принюхавшись около входа, юркнул внутрь. Остановившись на трапе, я посмотрел, как тают последние лучи уходящего за горизонт солнца и, вздрогнув от пришедших в голову тревожных мыслей, вошёл вслед за крысой. Надо было спешить.

Внутри звездолета я обнаружил ещё два начисто обглоданных скелета в скрюченных позах – эти «покорители галактик» даже не пытались отбиваться от ворвавшихся на их борт тварей. И зачем они сюда вообще, спрашивается, приземлялись.

Додумать ответ на мой же вопрос мне не дал Федя. Грызун беспокойно запищал, предлагая пройти в рубку и я, не менее обеспокоенный увиденным, поспешил за ним. В рубке всё было с виду в целости и сохранности, если не считать большого количества засохшего крысиного помёта, причём довольно крупного размера. И это подстёгивало действовать сноровистее.

Посреди рубки располагался белый матовый шар. Фридззи запрыгнул на шар и вполз на его вершину. Немного там побарахтавшись, крыс с визгом спрыгнул вниз. Тут же раздалось тихое шипенье пневмоклапанов и шар начал раскрываться как сказочная кувшинка.

– Слушай Фёдор, а откуда ты насобачился так разбираться в инопланетной аппаратуре? – с умилением глядя на крыса, произнёс я, готовый поверить в байку ангела про переселение души. Крыс только пискнул что-то сердитое, мол, не отвлекайся, и вновь забрался на уже раскрытый шар, откуда стал показывать мне жестами, причём через раз непристойными, о продолжении работы. Да и правильно, неважно откуда такой опыт, главное соображает голохвостый пацан.

Подойдя к шару, я заглянул внутрь и обнаружил в центре раструбы, похожие на те, что были в коробчонке разнесенного мной корабля, только более приличного дизайна. Взявшись двумя руками за съёмник, я подождал, пока Федя свалит на безопасное расстояние, выставил набалдашник со сгустком энергии между раструбами, зажмурился на всякий случай и нажал кнопку. Я не видел как раскрылся съёмник, но услышал как раздался сухой треск и что-то тихонько загудело.

Открыв глаза, я победно воскликнул. Вся рубка озарилась разноцветными огнями. Включились приборы, индикаторы, зашипел прёмо-передатчик, где-то что-то зазвенело по комариному, зажужжало, зашипело и от всех этих звуков мне стало весело на душе. Я бы даже сказал очень весело. Мне сразу на ум пришёл ответ на вопрос какого чёрта приземлились здесь эти бедолаги. У них видимо закончилась подобная «горючка» и ребята сделали аварийную посадку, а нарвались на крысиных отморозков.

Очередной всплеск истеричной радости Феди вывел меня из раздумья.

– Ну чего ты так скачешь дурик, успокойся, – доброжелательно улыбнулся я серому товарищу. – Сейчас не время веселиться.

– Он кажись не ликует, а нервничает, – прошептал озабоченно ангел. – Глянь как мечется.

Слова Эхнафаила и настойчивые прыжки Фридззи в сторону трапа заставили меня по-иному взглянуть на «веселье» грызуна. Я метнулся к выходу и с опаской выглянул наружу. Оживший звездолёт засверкал всеми красками радуги не только внутри, но и снаружи. Яркие прожектора освещали округу в радиусе, наверное, не менее полукилометра. И вся эта иллюминация говорила только об одном, что на корабле вновь появилась еда для аборигенов, то есть, в данном конкретном случае мы с Федей.

Словно в подтверждении моим догадкам Федя стал тыкать лапкой в ту сторону, откуда мы недавно пришли и тихо скулить. Сколько я ни вглядывался туда, ничего пока не видел. Может Феде померещилось?

– Эхнафаил, ты там что-нибудь наблюдаешь? – обратился я к своему хранителю, который мог «заглядывать» в самые укромные уголки Вселенной.

– Тишь да благодать! – поспешили меня успокоить мои невидимые «глаза и уши». Единственное о чём я запамятовал, так это о том, что «глаза» немного ослепли, а «уши» не могли «прослушивать» творящееся под землёй.

А ведь именно оттуда и надо было ждать непрошенных гостей!

В освещённом круге света потрескавшаяся почва внезапно стала вспучиваться и проваливаться, а из трещин в земле хлынуло на свет множество чёрных силуэтов и, следуя по нашим стопам, направилось в сторону «ожившего» корабля. За ними потянулись ещё и ещё. Это была проблема!

– Глеб задраивай люки! – заметил опасность даже Эхнафаил, и забил тревогу. – Крысня нас обложила!

– Спокойно, хлопцы! Без паники! – сказал я. – Федя, пока не боись, но если мы не поднимем трап нам кранты! – бодренько, чтобы окончательно не растроить крысу, добавил я и побежал в рубку управления искать нужную кнопку.

Крыс, всё же обезумев от страха, остался прыгать у входа.

– Глеб, чего возишься, скорее! – подгонял ангел, внося своим шёпотом дополнительную нервозность.

– Сейчас Эха, сейчас Федя, сейчас! – лепетал я, нажимая на всевозможные рычажки и кнопки, уже не боясь даже и взлететь с настежь открытыми дверьми, чёрт бы их побрал, эти настежь открытые двери. Лишь бы подальше от этих прожорливых тварей, вон сволочи, как инцектопов обчекрыжили.

В ответ на мои пинки и щелчки пока-что полуживой звездолёт вздрагивал, ворчал, пыхтел, скрипел, чуть ли не пукал, но не взлетал и не закрывал свои гостеприимные входные ворота. А это было главное, ради чего я сейчас его истязал.

Прибежал Федя и, визжа как резаная свинья, начал метаться по рубке управления, то и дело натыкаясь на меня, и внося ещё большую сумятицу и бессмыслицу в мои потуги.

– Эх, была не была! – заорал я, хватая из рюкзака разводной ключ, и помчался к выходу – Федя мы не сдадимся, умрём как герои!

Остановившись у спуска на трап, я перебросил из руки в руку ключ. Так, особей пятьдесят, если не больше, и расстояние метров семьдесят. Нас они тоже заметили, но не ускоряются, идут твари в плотном строю, тоже, видимо, понимают, что не закрывается наш терем-теремок, вот и растягивают удовольствие от предвкушения знатного ужина.

Неужели они не знают, что после захода солнц жрать вредно!

– Спасибо за всё, Федя! – крикнул я через плечо прыгавшему за спиной крысу – Я никогда не думал, что буду гордиться тем, что погибаю плечом к плечу с крысой. Ты настоящий мужик, Фёдор! Ууааа-ааа!

Нет, это был не боевой клич, это был вопль, полный боли и страдания. Эта сошедшая с ума крыса укусила меня за задницу. Огорчённый таким паскудством со стороны союзника, я развернулся к Феде, намереваясь обагрить его кровушкой свой ключ-булаву. Федя, как ни в чём не бывало, сидел на задних лапках и отплевывался моей одеждой. Увидев, что я, наконец, обратил на него внимание он устало вздохнул и махнул лапкой в левую сторону от входа.

Блин! Так вот он же аварийный рычаг! Как я сразу о нём не подумал! Мы спасены!

– И где ты раньше был, братуха! – заорал я, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до рычага.

– Он всё это время тебе показывал, а ты не сообразил!

– Мы! – попенял я и ангелу насчёт догадливости и схватился за рычаг.

Клац! Вуаля! Рычаг поднят!

Корабль легонько задрожал, и трап стал подниматься.

Увидев нашу коварную тактику ведения боя, нападавшие крысы, все как одна, без раздумий бросились ко входу. Нас разделяло ещё метров сорок, но трап поднимался ой как медленно, просто смертельно медленно. Когда супостаты добежали до корабля трап поднялся только наполовину и по бокам ещё было достаточно места, чтобы заскочить к нам на огонёк. Теперь мне оставалось только угадывать, с какой стороны запрыгнет первая крыса, чтобы сбить её обратно, затем вторая, третья, в общем начинается своеобразная игра «Угадай откуда прилетит!».

И уже с первой попытки я не ошибся! Первая крыса, здоровенная как доберман, видно вожак стаи, влетела к нам слева, как я и ожидал, и… получила увесистым ключом по зубам. Только её и видели. Возвращение контуженного и беззубого вожака на грешную, точнее проклятую землю, немного охладило пыл непрошеных гостей. Немного и ненадолго!

Несмотря на то, что разрыв между трапом и входом хоть медленно, но верно сокращался, ещё оставались щели для проникновения на наш (да, да, уже наш!) борт. И прыжок второй особи я прозевал. Чёрная крыса заскочила с правой стороны, куда я не успел подбежать, но ей навстречу метнулся Фёдя, который и закружился по полу в схватке с врагом. Я не стал отвлекаться на эту парочку и продолжил дежурство у трапа. Ещё несколько секунд и дверь захлопнется, навсегда отделив нас от кровожадной толпы проклятых крыс. В последнее мгновенье я новь чуть не пропустил очередного «гостя» и еле успел подставить своё холодное оружие навстречу прыгнувшему на меня грызуну.

Как пишут в криминалистических сводках, несколько ударов тупым тяжёлым предметом и мой противник живописно корчится в предсмертных муках с расшибленной башкой.

Всё, дверь захлопнулась, мы победили! То есть почти победили. Вот ещё Федю надо освободить из-под здоровенной крысы, тянущейся к его горлу своими острыми как лезвия бритвы резцами.

Вы когда-нибудь видели как играют в гольф? Да! А я в него играл! Мне больше всего в гольфе нравится размах: участвует всё тело, корпус доворачивается, клюшка заводится за спину, от этого удар получается особо сильным. Так и я. С первого же удара чёрную крысу отбросило на стенку, по которой она сползла как рваная мокрая тряпка и замерла навеки. Ай, да я! Ай да «гольфист»!

На корабле с врагом покончено, а остальные нехай беснуются на свежем воздухе, сюда теперь им путь заказан.

– Федя подъём! – вернулся я к лежавшему товарищу, всё же предварительно сделав «контрольный выстрел» по черепу его обидчика. – Слышь не время спать, пошли чинить этот драндулет братуха.

– Крысёнку нашему, кажись, кирдык! – с горечью протянул ангел. – Жаль если так. Необыкновенная была зверушка!

– Федя, ну ты чего? Устал или дурачишься? – ещё не веря в непоправимое, но уже с тревогой в голосе произнёс я, присев возле Фридззи. Увидев несколько кровавых пятен на шкуре крысы, я потрогал пульс – сердце крысы слабо, но билось.

– Э-э, брат да у тебя серьёзные ранения.

– Никак живой?

– Жив, курилка!

Взяв Федю на руки, я отнёс его в рубку и положил на одно из кресел.

– Ты полежи, отойди чуток. Сейчас я разберусь с этой гондолой, и мы полетим к твоим друзьям, там тебя быстро поставят на ноги. Ты только без команды не умирай, браток.

Оставив Фридззи на кресле, я подошёл к пульту управления. Иероглифы, горевшие внутри кнопок и глазков, мне практически ни о чём не говорили, разве только – это не для твоего ума, парень.

Стоявшее по центру большое кресло имело на одном подлокотнике несколько рядов кнопок, а на другом – большой неудобный джойстик, или, по крайней мере, устройство, похожее на большой неудобный джойстик. Опять же судя по скрюченным скелетам, дверям внутри корабля, переходам и органам управления, я смел предположить, что хозяева корабля своими размерами не уступали громадине Раглу, и управляли своим звездолётом сидя в креслах и спокойно дотягиваясь почти двухметровыми лапищами до нужных кнопок на пульте. Мне же при моём немаленьком по земным меркам «метре семидесяти» здесь придётся туговато. Управлять махиной насекомых-гигантопитеков, это прямо скажем не мечта всей моей жизни, но, коли других вариантов нет, будем до конца отрабатывать этот. Хорошо уже то, что не карлики здесь летали – сидеть, скрючившись в три погибели на коленках при управлении звездолётом, всё-таки как мне кажется, намного неудобнее.

Я включил свои мозги на полную мощность, которые по идее должны были усиливаться вживлённой аппаратурой инцектопов. Давай, давай думай голова, шлемофон куплю!

Размышляя над тем как запустить это корыто, я скользил взглядом по кнопкам и вскоре пришёл к выводу, что здесь, как и на нашем земном вооружении и военной технике, есть свои закономерности. И эти закономерности опять же выражены в цветовой палитре. Несмотря на то, что многочисленные кнопки были представлены всей гаммой цветов и расцветок, преобладающими цветами и здесь остались красный, жёлтый и, соответственно, зелёный. Продолжая размышлять над полученной информацией, я вскоре додумался до современной гипотезы возникновения человека. Сейчас поясню. Отбросив эволюционное учение древнего биофилософа товарища Дарвина, и да, простит меня Всевышний, церковное учение о возникновении первого человека со всеми вытекающими последствиями, я принял как аксиому, спорную гипотезу об нашем инопланетном (в смысле неземном) происхождении, и мне в принципе неважно, кто мы были, спрятанные от такого врага как инцектопы дети погибшей расы, или неудавшийся эксперимент высших сил (кстати, надо будет при случае узнать у ангела кто мы есть на самом деле), главное что мы, люди, мыслим как и любые другие инопланетные расы, опять же неважно кто они и что из себя представляют. Я к чему клоню. Если всё так, как я себе представляю, то принцип управления их иероглифичным пультом значительно упрощается, и я подниму этот корабль, и даже посажу его без особых усилий. Главное что? Правильно! Знать принцип.

Вам уже интересно?! Значит, идём дальше.

На любой нашей технике кнопки зелёного цвета это запуск, включение, подключение, работа, выход на режим, выбор режима работы, короче, всё разрешающее, позволяющее и возбуждающее (в хорошем смысле этого слова, например – генератор). Жёлтый цвет это кнопка специального режима работы или отдельной операции, то есть такого действия, перед которым надо подумать, есть ли необходимость включать её в данный момент времени или пока стоит повременить. Ну и само собой разумеющийся красный цвет кнопки. Здесь, как и в зелёном вариантов, более чем достаточно, это и предупреждение, и блокировка, и запрещающее действие, и пуск (не путать с запуском) чего-нибудь страшно нехорошего, и даже самоликвидация. Вот такой принцип светофора.

Поэтому я и решил пойти на свет зелёного гипертоннеля, как нас ещё учили со школьной скамьи, то есть по самому безопасному пути из имеющихся.

И, естественно, я начал с самых больших и ярких кнопок, затем скатился на более мелкие и тусклые, и закончил свои попытки разобраться с работой пульта кнопками обнаруженными мной на боковой панели устройства. Как и в первый раз, когда я сломя голову пытался отсюда справиться с трапом звездолёта, практически ничего не произошло. Корабль пару раз фыркнул, хмыкнул, вздрогнул и… замолчал. После этого я перепробовал оставшиеся кнопки, и жёлтые, и красные и даже рискнул парочкой чёрных, но ощутимого положительного результата и в данном случае не добился. Тогда я взобрался на кресло с «джойстиком» и крепко задумался.

В соседнем кресле заворочался Фридззи, подстёгивая меня своим предсмертным кашлем. Может быть, он просто поперхнулся чем-то, но его потрепанный вид сильно тревожил меня.

Я опустил свой угрюмый взгляд вниз и наткнулся на подозрительное отверстие с оплавленными краями в панели под пультом, не вписывающееся в общую эргономическую архитектуру пульта. Странно, обычно такой наблюдательный, как я раньше его не приметил! Хотя в такой суматохе, в общем-то, и немудрено.

Быстренько разобравшись, как открывается панель, я сдвинул её в сторону и заглянул внутрь. Моему взору предстало достаточно большое количество многожильных шлейфов, один из которых был продырявлен точно посередине. Кто или что пробило его, меня особо не интересовало. Может кто-то из инцектопов неудачно отстреливался, может ещё что-то, не суть. Меня больше волновало, как устранить неисправность. Немного пораскинув мозгами, и не найдя других вариантов, я решился взяться за восстановление кабеля путём пайки. Вырезав имевшимся у меня в инструментах ножичком испорченный кусок шлейфа, я начал операцию по спаиванию получившихся концов шлейфа портативным самозарядным паяльником.

Потратив энное количество времени, нервных клеток и почти весь запас нецензурных выражений при обжигании пальцев паяльником, (работа ведь почти ювелирная, а навыки, сами понимаете, немного утрачены) я с чувством глубокого удовлетворения осмотрел дело рук своих и захлопнул панель.

Что же, попробуем ещё разок!

Моя логика меня не подвела! А может это была не логика. Иногда мне чудилось, что я знаю, что нужно нажимать, словно я когда-то проходил обменные курсы по устройству чужих звездолётов.

Я нажал на самую большую, на этом пульте зелёную кнопку. Корабль задрожал, потягиваясь от многолетнего, если не многовекового, сна, завибрировал всем своим мощным корпусом и… зарычал. Слышно было, как загудели изрыгающие огонь сопла, прожаривая посадочную площадку корабля вместе с толпившимися на ней крысами-убийцами. Закрытые до поры, до времени жалюзями иллюминаторы раскрылись, представив взору величественную картину: далеко вверху моргали многочисленные звёзды, чуть ближе зависли две полные луны и один полумесяц, а вокруг нас бесновался адский огонь вышедшего из комы звездолёта.

Действуя чисто интуитивно, я перевёл один из находившихся на пульте рычагов вперёд и повернул его ручку на девяносто градусов. Так сразу не объяснить, почему я выбрал именно эти действия, наверное интуиция (и ангел тут, как вы понимаете, не причём), но они произвели на корабль неизгладимый эффект. Звездолёт резко дёрнулся и, отбросив меня на кресло с пультом, рванул вверх. Я успел заметить, как Фридззи ухватился всем конечностями и зубами, за обшивку кресла, дабы не вывалиться из последнего и с радостью отметил, что он не так уж и безнадёжен.

– Глеб, аккуратней, нашего крысёныша добьешь! – попенял мне ангел.

– Ок!

Оторвавшись от земли метров на триста, корабль остановился в ожидании новых вводных. И я не заставил его долго ждать.

– Держись Федя, скоро будешь дома! – крикнул я и крутанул джойстиком. Корабль повиновался молниеносно. Он сделал лёгкий реверанс и, перекрутившись вокруг своей оси как пьяная балерина, ведомый моей опытной рукой, поспешил в сторону замаскированного под мусорку, совершенно секретного Гавасора, к мистеру Уизгги. – Твои собратья обалдеют, увидев на чём ты возвратился домой!

Нам понадобилось секунд тридцать, чтобы добраться до знакомых холмов мусора, под толщей которых скрывался целый крысиный город, от которых в пешем порядке я тащился почти весь день. И это я ещё не переходил на космические скорости.

Корабль, который я не задумываясь нарёк «Крысинный герой», в память о Федьке, мне определённо понравился. И в поведении и в управлении он был послушным и исполнительным как солдат первого срока службы.

Не зная полной инфраструктуры Гавасора, я завис на несколько минут над освещаемыми моим «буцефалом» мусорными холмами и обнаружив неподалёку захламленный, как и всё вокруг, пустырь, достаточный для безопасного приземления аппарата, совершил на него относительно мягкую посадку. Ни я, ни мой межзвёздный скакун не пострадали. Только израненный Фридззи не удержался от соприкосновения корабля с землёй, выпал с кресла и отъехал в дальний угол. Но скорая помощь ему уже была близка, поэтому мы особо не расстроились. Отключив недовольно фыркающие силовые установки, я взял на руки своего боевого товарища и поспешил с ним к трапу.

– Выходи серая братва, мы с вашим Федькой вернулись! – зная, что нас пасут агенты Уизгги, крикнул я, спустившись с корабля на землю. – Скажите дорогому товарищ Уизгги, что это не привидения, это мы с великим воином-следопытом Фридззи.

После таких моих откровений со всех сторон как по команде к нам ринулось серое лысохвостое племя. Вспомнив, как мчалась на нас толпа чёрных прожорливых хозяев проклятых земель, я опять вздрогнул, но сдержался и не выронил многострадального Фридззи.

Крысы, заполонившие всё вокруг, с детским любопытством оглядывали не только корабль, но и нас. Наше благополучное возвращение, да ещё с таким результатом, произвело на эту серую массу неизгладимое впечатление. Судя по тому, как они бережно, словно реликвию, приняли из моих рук, своего раненого товарища я догадался, что один из нас, как минимум обеспечил себе хвалу и почести на все оставшиеся годы и мысленно порадовался за Фридззи.

– Слава герою! – отдал я крысёнышу воинское приветствие.

– Не обольщайся! – услышал я мэра Уизгги, минутой позже пробравшегося сквозь толпу соплеменников к трапу. – Этот «герой» ещё получит у меня за своеволие. Ему ставилась задача проводить тебя до границы, а не рисковать жизнью, разгуливая с тобой по проклятым землям.

– Однако без него я бы давно уже пошёл на ужин тем мутантам, которые нас атаковали за кордоном, – возразил было я, но Уизгги перебил меня.

– Каждая тварь сама выбирает свою судьбу. Если тебе было суждено погибнуть там, то так оно и должно было быть. Но Фридззи является моим преемником, и это было неосмотрительно с его стороны так рисковать своей жизнью, а значит и благополучием нашего народа.

– То есть?

– Мне стоило немалых усилий объединить и организовать эту толпу, и столько же сил я потратил на выбор и обучение преемника. Если с ним что-то случится, я не успею подготовить нового правителя Гавасора, и после меня некому будет направлять и учить следующие поколения. Они вновь вернутся к старому образу жизни, уподобившись мятежникам. Все мои усилия, сделать жителей Лабака новой цивилизованной расой планеты, сойдут на нет. За свой поступок Фридззи понесёт наказание.

– О чём он тебе так поучительно пищит? – спросил ангел, вмешиваясь в мой разговор с крысой. – Скажи ему «оревуер» и полетели. Не забывай мне всё ещё нехорошо.

Я сделал вид, что не расслышал ангела, а продолжил беседу с Уизгги.

– Я понимаю твою тревогу, – произнёс я, давя на самолюбие мэра. – Но твой «зам», набрался от тебя не только великолепных знаний, а и небывалого благородства. Поэтому прошу тебя, мэр Уизгги, не наказывать слишком строго своего верного воина.

– Глеб, ты что тоже «оглох»? – не отставал от меня ангел. – Полетели уже!

– Погоди! Сейчас полетим! – шепнул я ангелу.

Уизгги, осмысливший мои слова, смягчился.

– Я подумаю над твоими словами, и возможно не буду наказывать Фридззи, – ответил предводитель крысиного сообщества. – Но давай вернёмся к тому, зачем ты здесь со своим вполне сносным звёздным кораблём, – крыс поморщил свою мордочку, – Здесь слишком шумно, давай пройдём внутрь корабля.

– Глеб, ты как хошь, а я жду тебя на «небесах»! – шепнул Эхнафаил пока мы переходили внутрь корабля.

Я кивнул, мол не возражаю.

– Итак, – удобно устроившись в кресле, вновь заговорил со мной Уизгги. – Пока вы ходили за звездолётом, я вновь прослушивал переговоры инцектопов. В основном пустой трёп, формальные доклады., но кое-что интересное, что мне удалось выудить из их переговоров – это координаты встречи разведывательной эскадрильи Рагла с захваченным транспортом. Ты понимаешь, что это значит?

– Вроде да, – сказал я, находясь в небольшом ступоре от услышанного. – Ты хочешь сказать, что эти сволочи ещё не добрались до наших девчонок? И у меня есть возможность добраться до них раньше Рагла?!

– Да! Землянин, поверь чутью старой опытной, и даже более того, в своё время подопытной, лабораторной крысе, которая, как может искать ответы не только на уровне сознания, но и подсознания. И моё подсознание говорит, что у гладкокожего пришельца ещё не всё потеряно! Итак, транспорт с твоими сородичами вскоре недалеко пройдёт от Лабака. И пока Рагл со своими живодёрами не добрались до него, тебе нужно поспеть перехватить транспорт. Этот корабль, – Уизгги кивнул на скелеты хороших инцектопов, – принадлежит их флоту. Это поможет тебе при встрече с искомым звездолётом.

– Согласен! Они примут это судно за своё, – наконец я определился с тем, что меня всё время смущало в идее захвата вражеского транспорта. – Но, перед тем как разрешить мне стыковку они обязательно запросят пароли и всё такое. И как я отвечу на их запрос?

– На запрос? Да, запросто! На таком корабле ты сможешь надурить врага, просто подав сигнал бедствия. Там они сами тебя и подгонят, и пристыкуют, а дальше дело техники.

– Какой техники?

– Вычислительной! – съязвил Уизгги. – Я подразумеваю технически безупречную физическую расправу над супостатами, и всего делов.

– Спасибо, конечно, что ты считаешь меня великим воином-джедаем, – «поблагодарил» я серого оптимиста.

– На здоровье, камикадзе! – в свою очередь «обрадовал» меня Уизгги.

– Теперь, если ты не против, я поеду за своими девчонками! – увидев в иллюминатор как на горизонте стало рассветать, поспешно воскликнул я. – Прошу вас сэр, покинуть корабль!

– Экий ты прыткий, – ухмыльнулся Уизгги. – Спешка нужна только при ловле блох! А ты не торопись, дай мне ещё немного времени, например, проинструктировать тебя «джедай».

– Если только немного, – сказал я, нетерпеливо забарабанив по ручке кресла.

– Слушай сюда, – прошептал Уизгги и зачем-то заговорщицки наклонился ко мне, как будто кто-нибудь мог нас здесь подслушать.

В течении нескольких минут он обрисовал мне примерный сценарий развития событий, на всякий случай пояснил принцип действия основных органов управления вражеским кораблём, матчасть которого он, к моему удивлению, знал гораздо лучше своего ученика Фридззи, хотя я считал, что с лихвой хватило бы и «джойстика». Потом он показал как на звездолёте подаётся сигнал бедствия и приветствия. Затем мы совместно разобрали ещё несколько острых моментов, которые могли возникнуть в ходе операции, теоретически отработали всевозможные вводные и на этом закончили наш военный совет.

– Только смотри, «джедай», – по окончании «совета», дополнительно проконсультировал меня крысиный стратег. – Если всё получится, не вздумай сматываться вот в эту сторону, – он ткнул лапкой в большое сферическое образование на трёхмерном экране, закрывавшее обширный участок Вселенной, – Это, так называемая, космическая аномалия – метеоритный тайфун – образованный миллионами больших и маленьких метеоритов и астероидов, которые, вращаясь с огромной скоростью, создают непреодолимую зону. Некоторые астероиды, сталкиваясь друг с другом, сходят со своих орбит и, отрываясь от общей массы, вырываются в космические просторы, грозя оказавшимся поблизости звездолётам. Другие небольшие космические странники, наоборот, притягиваются к «шару», тем самым, увеличивая его разрушающую мощь. Поэтому близко приближаться к данному тайфуну крайне опасно. Тебе лучше уходить вот сюда, – Уизгги показал в противоположную сторону Вселенной, – Это в другой стороне от колоний завоевателей и там наверняка много необитаемых, или по крайней мере, дружественных миров. Что-нибудь себе да подыщете, а нет, милости просим к нам, только, чур, без хвостов. Нам здесь разборки не нужны, у нас своих забот с мятёжниками хватает. А так, проблем нет, живите .

Крыс выложил всё это так запросто, будто освобождение моих соотечественниц уже свершившийся или, как минимум, неизбежный факт.

– Буду иметь в виду, – ответил я и на всякий случай поинтересовался. – Вроде всё обсудили, только ещё один вопрос – у вас случаем автомат или, на худой конец, ружьишко какое не завалялось, а то с гаечным ключом на хозяев Вселенной неудобно руку поднимать.

Крыс в задумчивости почесал острое ухо.

– Короче, где-то валялся у нас бластер, – ответил он, немного помявшись. – Только, сам понимаешь, к нам на планету новые вещи не сбрасывают. Мы его использовали пару раз в боях с мятёжниками, но после нескольких осечек мы его, мягко говоря, законсервировали. Если хочешь, могу дать команду, его найдут и принесут сюда.

– А ничего более смертоносней нет?

– Извини, это всё что я могу тебе предложить.

– Ну на безрыбье и рак рыба.

– Не понял?

– Давайте своё оружие возмездия, говорю.

Мы вышли на свежий (хотя для огромной свалки это громко сказано) воздух и через несколько минут несколько здоровеньких крыс принесли к трапу штуковину, больше похожую на усовершенствованный кухонный комбайн.

Я с трудом поднял эту игрушку и поинтересовался, как ею стрелять. Оказалось, что проще простого. Надо направить ствол на цель и одновременно нажать на два спусковых крючка, расположенных в разных местах стрелкового оружия неведомых мне четвероруких мутантов, возможно даже глифориан. Изловчившись, я умудрился произвести выстрел. Результат меня немного вдохновил. В той стороне пустыря, куда я предусмотрительно направил инопланетный мушкет, зияла приличная для такой малышки воронка. С такой машинкой можно идти в бой.

– Беру не глядя! – бросил я Уизгги. – Теперь вроде порядок, я проинструктирован, вооружён и, надеюсь, хоть немного опасен. Пора и честь знать.

– Хорошо сказал! – Уизгги посмотрел мне в глаза. – Удачи тебе землянин. Смотри не оплошай там.

– С таким самострелом оплошать нереально, как пить дать завалю любую тварь, – самонадеянно ответил я и привстал на одно колено. – Дай я обниму тебя мэр Гавасора. Спасибо за всё!

– Пока, пока! – похлопал меня по плечу Уизгги и, отпрянув, сошёл по трапу. Толпа примолкших крыс расступилась перед своим мудрым начальником. Тот же, не оглядываясь, двинулся через образованный коридор. За ним потянулись его подчинённые.

– Только не тупи там, – не выдержал Уизгги, оглянулся. – Работай в первую очередь головой, думай. Думай и не забывай, что быстрее всего на свете мысль.

– Так точно! – ответил я, молодцевато козырнув. – Передавайте пламенный привет Фридззи, мне его будет не хватать.

– Давай, вали уже, а то транспорт прозеваешь, флибустьер, – подстегнул меня крыс. – Будешь мельтешить не сдержусь, брошу всё и улечу с тобой! В атаку!

– Есть! – по-военному отрапортовал я и, включив подъём трапа, побежал внутрь корабля.

Военно-спасательная операция под кодовым названием «Землячки» началась.


Операция «Землячки» без видимых затруднений длилась уже несколько часов. Я имею в виду то, что уже несколько долгих часов я, подражая терпящему бедствие судну и рискуя нарваться на пиратов или патруль противника, дрейфовал на предполагаемом маршруте движения транспорта с пленницами. Дабы не привлекать своей активностью ненужных свидетелей, я практически полностью отключил все системы корабля, оставив работать только локационные антенны, и то в пассивном режиме работы.

Воссоединившийся со мной ещё на орбите Эхнафаил, уставший меня потчевать другими «более разумными и менее безрассудными планами» обиженно молчал, оставив меня «блаженствовать» наедине со своими мыслями. А все мои мысли, как и положено, были устремелены в пучины космоса, туда, откуда должен был появиться долгожданный корабль.

Осмотрев, в очередной раз по голографическому объёмному индикатору обстановки окружавшее меня космическое пространство я и с облегчением, и с тревогой констатировал факт отсутствия как транспорта так и нежданных гостей других весовых категорий.

У меня начали возникать сомнения насчёт слов Уизгги. Хотя умудрённая жизнью и нечеловеческими опытами над собой крыса настаивала, что не могла ошибиться в своих предположениях и расчётах, это были всего лишь предположения и расчёты.

Раздался еле слышный зуммер. Словно в подтверждение моим мыслям, в сферу зоны пассивного приёма сигналов вползла крохотная точка корабля. То, что это корабль, а не астероид или ещё какая напасть, было видно по цветовой гамме, перемещавшейся по индикатору отметки. Скорость и размеры отметки говорили сами за себя. Такая медленно волочившаяся по индикатору блямба могла принадлежать только транспортному судну. Боевые корабли подобных размеров, были высокоскоростными и маневренными, кроме того их всегда сопровождали звездолёты обеспечения и непосредственной охраны и поддержки, а этот шёл по маршруту в полном одиночестве.

– Что скажешь Эха? – спросил я ещё ослабленного после пребывания в энергополе загубленной планеты, ангела.

– Они это, как пить дать!

Дождались! Можно посылать сигнал!

Выплеснув в космос пачку импульсов о том, что наше многострадальное судно терпит бедствие и нуждается в посторонней помощи, я спрятался за кресло.

Видно на транспорте получили мой сигнал, потому что, через несколько секунд в динамике раздался встревоженный голос инопланетян. Инцектопы, захватившие транспортный корабль, насколько я их понял, интересовались, что тут у нас стряслось. Не зная, что им ответить, я додумался только закашлять, виртуозно изобразив умирающую особь. И это тоже сработало.

Через некоторое время, когда транспорт уже приблизился ко мне на расстояние прямой видимости, и можно было различить их рубку управления, возвышавшуюся над, напоминающим по форме гроб, корпусом транспорта, в динамике прозвучала отрывистая команда, и я почувствовал, как мою колымагу стало разворачивать без нашего ведома – как и прогнозировал Уизгги, они взяли звездолёт на дистанционное управление.

Осторожно подглядывая из-за кресла, я наблюдал как, закрывая своим корпусом панораму космоса, на меня надвигается огромная туша глифорианского корабля. Вот в корпусе транспорта раздвинулся шлюз посадочной площадки и моё судёнышко вплыло внутрь его тёмной утробы. Я уже не видел, происходившее снаружи так-так здесь было темно, а включать прожектора не хотел, чтобы не выдать себя, но, почувствовав тяжелые удары снаружи, догадался, что нас чем-то зацепили и, судя по прекратившемуся вращению, закрепили.

Раздалось шипение запускаемого в ангар воздуха, затем несколько металлических звуков, и я с удивлением почувствовал, как завибрировал корабль из-за начавшегося опускаться трапа. Это означало начало самой, что ни на есть активной фазы моей операции.

– Глеб, извини! Вот сейчас я точно чую, что твоя гибель близка! Я не смогу стоять в стороне, когда тебе угрожает смертельная опасность! Хочешь ты того или нет, но тебе придётся подвинуться! – озабоченно прошептал ангел, видимо приняв нелёгкое для себя решение. – И достанется мне…

– Ты о чём, сейчас не время! – шепнул я ангелу, подавляя желание наговорить ему глупостей, чтобы не отвлекал и так в нервозной обстановке.

– Вот сейчас-то самое время! – грустно протянул Эхнафаил. – Приятно было с тобой поболтать!

– Да о чём ты!

– Я собираюсь тебе «прокачать» мозги! Апгрейд внутричерепного «компа» провести! Хоть это грозит мне… э-э ерунда! Зато вместе мы покажем всем «кузькину бабушку»!

– Не вздумай, Эхнафаил! – догадался я наконец, что задумал ангел. – Хватит того если ты будешь мне подсказывать!

– Так я и собираюсь это сделать! Погнали наши городских! – сказал Эхнафаил. – Пути Господни не исповедимы даже его ангелам! – добавил он и… смолк, сколько я его не коликал.

Не понял! Он что действительно просочился мне в мозги?!

То ли от этого, то ли от всплеска адреналина, то ли от объявшего волнения, у меня в голове как-то странно зашумело, но сознание, тем не менее, оставалось предельно ясным.

Ох и ангел! Ох и нарушитель!

Ладно, с ангелом позже разберусь, а сейчас, с ними или без него дел по горло.

Подхватив лежавший рядом бластер, я метнулся к трапу.

Сейчас я, ладно мы, покажем кузькину бабушку!

Остановившись в нескольких шагах от опускавшегося трапа, я скрючился, изготовившись к стрельбе из этой убойной штуковины. Сердце билось в груди, вырабатывая адреналин в огромном количестве. Внутри у меня всё кипело, то ли от страха и волнения, то ли от злости и жажды мести, трудно описать это охватившее меня чувство. Шум в голове усилился до предела. Казалось ещё чуток, и я съеду с катушек от нахлынувшего гнева.

Трап опустился и вибрация прекратилась. На удивление, в полутёмном ангаре меня никто не встречал. Внезапно снаружи включились прожектора и раздались цокающие шаги. Кто-то направлялся к трапу. Отойдя из освещённого квадрата в полумрак корабля, я замер.

На трап, семеня огромными лапами, поднялся первый инцектоп и остановился в нерешительности.

Ха! Не такие уж вы и бесстрашные, «мураши»!

Рыжий «муравей», поднявшийся на трап, выглядел, мягко говоря, неприятно. Неприятно и ненавистно!

– Держи тварь! – юркой тенью я выпрыгнул из темноты на освещённый квадрат, скрючился и, зажав между коленями бластер, нажал на спусковые курки.

От моих действий противник только немного отшатнулся от неожиданности. Бластер, будь он неладен, дал осечку! Долбаный бластер! Долбаный Уизгги, что он мне подсунул?!

Я ещё несколько раз нажал на курки, но всё безрезультатно. Пушка сдохла окончательно!

Поочерёдно разглядывая меня испуганными глазёнками, глифорианин медленно, не делая резких движений, положил клешню на висевшее у пояса оружие.

Тысяча чертей, какая, досада! Так хорошо началась операция, и на тебе, первый блин тянется за пистолем!

В сердцах я отбросил свой никчемный агрегат и, сжав кулаки, впился глазами в противника. Шум в голове достиг своего апогея, в мозгу сквозила одна мысль – «Это полный звездец!!!». Мне ничего не оставалось, как достойно пялиться в глаза смерти.

– «Эх, чтоб ты сдох, скотина хитиновая!» – с ненавистью подумал я, глядя, как тот вальяжно вытаскивает из кобуры аккуратный блестящий бластер.

Инцектоп вздрогнул, нервно выхватил оружие и выстрелил в голову… себе.

Дамы и господа, честное слово, я сам был ошарашен его неадекватным поведением. Не знаю, что произошло. Возможно, у этой особи были проблемы в семье, на работе, и он не нашёл лучшего момента чем здесь и сейчас покончить жизнь самоубийством, чтобы на меня потом всё спереть, не знаю, врать не буду. Может мой внешний вид его настолько шокировал, что он потерял рассудок, хотя меня никогда не считали уродом, даже расфуфыренные венерияночки. Может всё в купе, еще какие причины…

Хотя постойте! Неужели это Эхнафаил! Что он там говорил насчёт «подвинуться»? Проник в мой мозг и включил его на полную мощность! Наверное он пошёл на серьёзное нарушение, поступая так! Вполне вероятно! Это так на него похоже! И этот шум в голове, он стих! Зато какой ментальный удар! Заключённая в глубинах мозга сила выплеснулась наружу! Это было круто!

Хм, а я не так прост на самом деле, каким казался себе и другим. Далеко не прост.

Интересно это мои мысли или моего ангела?! Не время раздумывать! Вперёд! Так долго мы не протянем! Ба-а! Половина моих мыслей, половина Эхнафаила! Да беги уже! Точно! Этот ангел прочно засел у меня в башке! Давай, давай! Два «деятеля» на одну бедную голову!

Это будет что-то!

Придя в себя после запредельного стресса и переосмысления всего происходящего, я перешагнул через обезглавленного врага, сошёл с трапа и пройдя несколько шагов наткнулся на изуродованный труп глифорианина. Одна из его четырёх оторванных конечностей лежала тут же сжимая непригодившийся бластер. Подняв руку инопланетянина я вытащил из его окоченевших пальцев импортную «волыну».

Вот это бластер как бластер: удобный, лёгкий и в руках как влитой. Вот с таким уже воевать можно!

Я выглянул из-за корабля. В ангаре пусто. Отлично!

Я помчался в противоположный конец ангара. У меня складывалось такое ощущение (и теперь я догадывался из чего оно складывалось), будто знаю, где расположен выход, словно чувствовал этот корабль.

Добравшись до двери, я смело нажал кнопку и шагнул в раскрывшийся переход. Да, да, я чувствовал, что за дверью никого нет. С этим стрессом, моё «шестое чувство» настолько обострилось, что даже закрыв глаза, я продолжать бежать по коридору заранее угадывая повороты, спуски и подъёмы.

Вывернув из-за угла на одном из ярусов я, не останавливаясь, выстрелил в спину шедшему по своим делам насекомому и, перепрыгнув через падающее тело, продолжил бег. Не знаю почему, я точно знал – надо спешить.

Очередной поворот и я выбежал в главный тоннель, ведущий наверх, в рубку управления. Надо спешить! Надо спешить!

Внезапно я услышал женские крики. Точнее не услышал, а почувствовал. Опять на нижнем уровне. Я развернулся и бросился вниз по лестнице.

Это здесь! Яркий свет вырывается из открытого люка в конце коридора. Теперь уже барабанными перепонками я ощущаю присутствие земной женщины.

– Отпустите меня! – услышал я ворвавшись внутрь большого помещения с разделочными столами. Двое инцектопов, стоя спиной к входу, выкручивали руки сопротивлявшейся девушки, собираясь пустить её на убой.

И кого, сволочи, выбрали?! Я узнал бы этот голос из тысячи других.

– Мой отец, князь! Вам не поздоровится, холопы бесовы! – пыхтела, сопротивляясь, Софья (а кто ещё мог быть дочерью князя на зведолёте), ещё и кусаться пытается.

Молодец, не из трусливого десятка! Ну как такой отважной даме не помочь.

Один из инцектопов, уставший видимо от прений с жертвой, занёс лапу с разделочным топором над дико завизжавшей девушкой. Поэтому выстрела из бластера, приставленного к затылку хитинового хама, никто не услышал. Только его мозги фонтаном брызнули во все стороны. Второй «муравьишка» не среагировав вовремя, получил «пулю» в правый глаз. Он как раз собирался взглянуть, кто там за спиной шалит.

Оба безголовых хулигана упали практически одновременно.

Поняв, что её отпустили, зажмурившаяся Софья приоткрыла один глаз и огляделась. Увидев на моём лице приветливую улыбку, она вновь зажмурилась, собираясь завизжать (привидений она видимо боялась больше инопланетян).

– Тихо, тихо, солнышко, – прикрыл я ей рот свободной рукой – Хватить уже надрывать голосовые связки. Ты в безопасности, а те плохие дяди умерли.

– Это и впрямь ты? – затравленно спросила девушка, до конца не веря в мою реальность.

Ох уж эти девчонки.

– Это действительно я, тот самый, Ковалёк-юродивый, – стараясь успокоить, я нежно улыбнулся. – Я пришёл за тобой Софьюшка!

– Глеб! Ты! – поверила она наконец в мою реальность и, расплакавшись, кинулась мне на шею.

Несколько минут я потерял на то, чтобы успокоить её.

– А это что за демоны? – выплакавшись, кивнула она на трупы инцектопов. – И где мы?

– О, это долгая история, – махнул я рукой. – Потом расскажу.

– А как ты здесь оказался? – оглядев забрызганное насекомовскими мозгами помещение, она смахнула с растрёпанной чёлки несколько красных капелек.

Молодец девка, быстро восстанавливается. Сразу видна порода – дочь князя.

– Хм, это тоже долгая история, вытекающая из первой «долгой истории», – перевёл я беседу в другое русло. – Софья, в этом… э-э, логове, демонов ещё хватает! Поэтому давай сделаем так – ты спрячешься здесь, а я схожу, разберусь с твоими обидчиками и вернусь за тобой. Хорошо?

– Нет, Глеб! Мне страшно опять остаться одной! Я пойду с тобой!

Я хотел настоять на своём, чтобы не рисковать любимой девушкой, но Софья так посмотрела на меня, что я сдался. Пришлось дальше идти вместе сней. Теперь спешить никуда не надо, а, наоброт, надо быть вдвойне осмотрительнее – спасённая девушка обязывает вести себя осторожнее.

Чувствуя за спиной лёгкое девичье дыханье, я ощутил прилив сил и пацанячьей радости. Правда вот с экстрасенсорными способностями у нас с ангелом произошёл небольшой сбой. Я никак не мог сосредоточиться, думая то об идущей следом девушке, то об находившихся поблизости парочке сотен подобных ей созданиях, которые тоже надо было защитить и освободить. И, как следствие, пропустил очередного врага. Точнее наоборот – не пропустил – мы столкнулись с ним на лестнице.

Инцектоп, не ожидавший такого подвоха, отскочил и стал нервно дёргать кобуру с бластером. Захотел, сучонок, опередить меня. Не тут-то было.

Я выстрелил первым! Инцектопская туша, с неслабо развороченной грудиной, всё ещё хватаясь за кобуру, прокатилась мимо нас вниз по лестнице.

А вот теперь опять надо спешить. Те, кто были наверху, наверняка услышали этот бой местного значения, на подступах к рубке.

Бегом вверх. Я оглянулся посомтреть не отстала ли Софья, девушка не отставала.

Ворвавшись в круглый зал рубки, я выставил вперёд руку с оружием и, что было мочи, закричал:

– Всем оставаться на местах, это захват!

Инцектопы – пять откормленных особей, несогласные с моим предложением, сдаваться не собирались и все, как один потянулись к оружию.

– Мочи насекомых! – крикнул я себе, начав пальбу по движущимся «мурашеньям».

Несколько секунд и наш дружный тандем (вы понимаете кого я имею в виду) завершил этот гейм с разгромным счётом 5 : 0. То бишь, с нашей стороны потерь не было.

– Ведь можем когда захотим! – оглядел я устроенную нами мясорубку и повернулся к Софье. – Вот Софьюшка, как-то так.

– Так ты колдун и охотник за нечитью, – «догадалась» она. – Я так и думала, что ты только притворяешься юродивым.

– Может и так, – неопределённо пожал я плечами, – может и так.

Любопытная девушка, брезгливо морщась, переступила через лежащие тела и подошла к центральному иллюминатору рубки управления.

– Это что такое?! – поражённая восхитительными красотами космических картин, спросила она.

– Это то самое «княжество», о котором я тебе когда-то рассказывал, – остановился я рядом с ней. – И мы сейчас далеко от земли.

– На краю света?

– Я бы так не сказал. Это «княжество» бескрайнее!

– И оно очень прекрасно! – сказала Софья и взяла меня за руку.

– Не то слово, – прижался я щекой к её волосам.

Аромат, исходивший от её волос, будоражил меня, лишая не только остатки экстрасенсорных способностей но и самообладания. И всё же я почувствовал опасность – ангел во мне не дремал.

Я развернулся, оттолкнув Софью в сторону и выстрелил в падении.

Раздался выстрел, точнее два одновременно, почти слившиеся в один громкий залп.

Когда я вскочил на ноги, с противником было покончено. Поднявшийся в рубку инцектоп, с простреленным туловищем, сучил по полу своими лапами в предсмертных конвульсиях. Софья, лежала на спине возле бокового иллюминатора, не подавая признаков жизни.

О-о, только не это! Этого не должно было случиться. Это же не глупый роман о любви с нечастливым концом. Это реальная жизнь! Она не должна была…

Бездумно отбросив бластеры я метнулся к девушке и упав на колени, обнял её.

– Софья, милая, как же так? Почему?! – зашептал я, судорожно сжимая в объятиях обмякшее тело. – Зачем? Зачем? Это была не твоя пуля! Не-ет!

В смятении, я не замечал как по моему лицу катились слезы. Закрыв глаза и прижав Софью к груди, я застонал от бессилия.

– Глеб, не тряси меня, задушишь, – приоткрыв глаза, слабо простонала Софья.

Она ещё была жива!

Чтобы не выказывать своего удручённого состояния, я натянуто улыбнулся.

– Как ты, Софьюшка? – спросил я её.

– Ударилась больно головой, – поморщилась она от боли трогая вздувшуюся на лбу шишку. – Помоги мне подняться!

– Чего?! – не поверил я своим ушам. Ещё раз оглядев девушку, я, к своей радости, убедился что девушка не пострадала, если не считать вышеупомянутой ссадины.

Судьба была к нам благослконна. Без стеснения роняя слёзы на её порозовевшие щёки, я приблизил свои губы к лицу Софьи, и замерев на мгновение в нерешительности, нежно поцеловал её. Девушка не отвернулась.


Внезапный сигнал вызова напомнил, что мы всё ещё во вражеской «акватории», как внутри корабля, так и за его пределами, и расслабляться рано.

Сконцентрировавшись, я почувствовал вновь нарастающий шум в голове и спустя несколько мгновений уже точно знал – корабль чист. Инцектоп, уничтоженный мной, был последним из врагов на этом судне.

Удостоверившись в том, что корабль полностью в моих руках, я приблизился к индикатору. В трёхмерной голографической сфере среди россыпей звёзд спешили в направлении к нашему судну несколько маленьких и шустрых отметок.

Хотя катера были ещё довольно далеко, их скорость не шла ни в какое сравнение с быстроходностью, а правильнее сказать, с тихоходностью перешедшего под моё командование судна.

– Грэгл, командир разведывательного звена Рагл приветствует тебя! – раздалось из динамиков переговорного устройства. – Надеюсь ты ещё не начал пирушку? Потерпи ещё немного, мы на подходе!

Разведчики Рагла! Банда безжалостного инцектопа приближалась к нашему многстрадальному межзвёздному «кашалоту».

Как они не вовремя!

– Грэгл, ты что опять отключил связь? Приём! – вновь проговорил Рагл, в голосе которого проскальзывали нотки шутливого недовольства. – Погоди, я покажу тебе как не отвечать на приветствие старых друзей!

Боюсь, что кроме меня, этому гаду, здесь больше никому не получиться «показать».

А чтобы избежать и мне этой участи, надо было по возможности быстрее «сматывать удочки».

– Глеб, что это за противный скрип? – приложила ладошки к ушам Софья.

– Это спешат на помощь поверженным мной демонам, их сородичи! – ответил я.

Услышав про новых демонов, Софья побледнела.

– Не бойся, они до нас не доберутся, – поспешил я успокоить её и усадив в кресло, пристегнул ремнями. – Сиди здесь. Если будет страшно просто закрой глаза.

Девушка кивнула.

Собрав свою силу воли и волю духа в кулак, я подошёл к пульту управления и, положив руки на большой круглый штурвал, закрыл глаза. Мне понадобилось несколько секунд, для того чтобы войти в контакт с кораблём – Эхнафаил наверняка просто «разрывался», стараясь помочь мне выпутаться из создавшегося положения. Наш необыкновенный тандем, в котором мои технические познания и его запредельные возможности «ясновидения» сработал на «отлично».

Не прошло и трети минуты, а я уже знал все слабые места корабля, которых, к сожалению, было предостаточно. Также я прямо нутром прочувствовал как он управляется и выяснил какую нагрузку сможет выдержать при манёврах. Я даже узнал сколько транспорт сможет пролететь на предельной скорости, прежде чем выйдет из строя силовая установка.

Я хорошо узнал этот корабль и я принял решение дать… дёру.

В первую очередь я отключил автопилот, решив управлять судном в ручном режиме. Затем я отключил все системы внутренних нужд корабля, оставив только поддержание температурного и кислородного режима. Это высвободило дополнительную мощность, что теоретичсеки должно было привести к увеличению скорости судна.

Расстояние между мной и преследователями стало сокращаться намного медленнее. Правда мне пришлось развернуть корабль по азимуту и углу места относительно прежнего курса почти на сорок градусов, чтобы не угодить в лапы шедшим на сближение катерам.

– Грэгл, ты куда пятишься?! – увидев мой манёвр, забеспокоился Рагл. – Вы что там уснули или пережрали чужеземных самок?!

Меня так и подмывало сказать, что тут Рагл частично прав и все его сородичи на нашем корабле «уснули» вечным сном. А может даже не я этого хотел, а Эхнафаил, или, что вероятнее всего – оба. Но мы сдержались! Сейчас нам надо было сосредоточиться на другом. На бегстве!

– Если это не твои глупые шутки, Грэгл, то, клянусь, кто бы ты ни был, пытающийся от меня сбежать, я доберусь до тебя и буду убивать тебя медленно! – вновь заговорил динамик голосом заподозрившего неладное Рагла.

Вместо ответа я вывел энергетическую установку на полную мощность. Наш неуклюжий «кашалот» задрожал, набирая скорость.

Рагл больше не стал отвлекаться на выяснение того, кто у нас на корабле «балует». Он и сопровождавшие его звездолёты начали преследование.

По экрану обстановки я видел как гнавшиеся за нами «точки» его разведывательных катеров разомкнулись, намереваясь взять меня в клещи. Действовали они слаженно, но всё же в пылу погони не заметили небольшую брешь в своей «сетке». Направив корабль в неё я вновь выскользнул из их лап и отыграв ещё немного времени рванул вперёд.

Главное оторваться, а потом разберёмся где это мы.

И тут я понял, какую западню они подготовили мне. Хитрые твари, ничего не скажешь.

На экране обстановки показался тот самый гигантский шар, вернее его небольшой кусок, состоящий из круживших по многочисленным орбитам, мириад астероидов, сплошной стеной ставший прямо по курсу!

Возможности обогнуть эту зону не было, в виду её опасности и гигантских даже по космическим меркам размеров. Необходимо останавливаться и разворачиваться, это единственный вариант. Рагл знал об этом и, понимая, что «птичка в клетке» уже не спеша сжимал кольцо вокруг нашего транспорта.

Я взглянул на притихшую Софью. Девушка с надеждой и страхом смотрела на меня. Она верила мне, а я, получается, обманул её ожидания. И ни о чём не подозревающие девчонки, находившиеся в анабиозных капсулах на этом корабле. Пусть они даже не догадывались, что были совсем близко к своей свободе, но я-то знал, что обманул и их. Теперь всех нас ждёт страшная участь быть растерзанными инопланетными злобными «тараканами».

А теперь что?! А ничего!

А теперь только последний рывок. Сдаваться на милость победителя я не стану. Я знаю, что ожидает Софью и других девчёнок, и желаю им только добра. Они меня поймут.

Я направил транспорт в самый центр смертельной зоны. Прощайте мои милые дамы! Не поминайте лихом, если что не так.

– Ты куда?! Это верная смерть?!! – злобно зарычал в динамиках голос Рагла. Его добыча уходила практически из-под носа и это его взбесило. – Вы что там с ума посходили?!!

– Да пошёл ты, таракан крикливый! – не сдержался я, раскрылся. – Я таких как ты муравейниками топтал! Бешеное ты насекомое!

Конечно, насчёт муравейников я, каюсь, приврал. Никогда их не трогал (я увидел то их впервые только после своей теледепортации). Просто хотелось чем-нибудь уколоть мерзкого Рагла, перед смертью. Чтобы помнил, зараза!

И это, я вам скажу, здорово его рассердило!

– Глеб?! Землянин?! Это ты?!! – задыхаясь от негодования завопил Рагл. – Не знаю как ты там оказался, но я тебя вы… вы… – от удивления инцектоп стал заикаться, – я тебя выпотрошу!

– Хрен с редькой тебе на рыло! – подлил я масла в огонь. – Безбожник! Исчадие ада! – выкрикнул моим ртом и свою порцию «ругательств» Эхнафаил.

– Все за ним!!! – скомандовал оскорблённый «покоритель галактик» и направил свой корабль следом за нашим. – Брать живым!!!

Остальные катера инцектопов, опасаясь взбучки, побоялись не выполнить приказ и потянулись следом за обезумевшим от гнева начальником.

– Я вырву твои внутренности! – пытался Рагл меня запугать. Эти инцектопы, как я понял, могли угрожать, но абсолютно не умели обзываться и дозолять. А я умел!

– Сначала догони, жучара-паучара уродливая! – ответил я на его угрозу, сами меня снабдили «переводчиком», теперь слушайте как я умею выражаться. – Эй, тупоголовый Рагл! Я бы мог много чего рассказать тебе о всей твоей родне и неудовлетворённых самках Министерства Оккупации, но мне некогда больше с тобой трепаться, червяк шестилапый! Конец связи!

С чувством исполненого долга я отключил связь с внешним миром, чтобы больше не слушать наивных угроз разъярённого инцектопа.

Мы с ангелом-хранитель настраивались слушать великий Космос.

Я прикрыл веки и, ухватившись крепче за штурвал, превратился в одну маленькую нервную клетку. И эта клетка взмыла над пультом, проплыла через многослойный борт рубки и помчалась впереди корабля. Я видел всё вокруг. Я видел как снизу и сверху, слева и справа от звездолёта соударяясь друг с другом, неслись чёрные монолиты, способные расплющить его как консервную банку. Я видел это и успевал за тысячную долю секунды до столкновения отвернуть свой корабль от гибели. Я «видел» как за нами врезались в метеориты глупые инцектопы. Я «видел» как они взрывались. Красивое зрелище!

Я уходил всё глубже и глубже, внутрь этой страшной сферы.

Вот взорвался последний из преследовавших нас звездолётов врага. Рагл и его палачи превратились в космический пепел и прах, а я всё ещё умудрялся вести нашего «кашалота» сквозь смертельный тайфун.

Несколько небольших метеоритов уже врезалось в нас, но не причинили существенного вреда. Большие же космические тела мне удавалось обходить стороной. Только однажды по левому борту раздался жуткий скрежет – это один из астероидов зацепил нас своим краем, но посудина выдержала. Не ослабляя внимания, я сосредоточенно вёл звездолёт через Зону.

Я продолжал вести корабль. Секунды складывались в долгие минуты, минуты превращались в томительные часы. Я и ещё кое-кто внутри меня начали выдыхаться и всё чаще допускать ошибки, а наше судно стало получать всё более ощутимые удары по корпусу. То, что виделось мне отчётливо, начинало расплываться, укрываясь пеленой. Шум в голове становился всё тише и тише.

Ещё немного и я упаду без сил.

Ещё немного и наш корабль разнесёт в клочья.

Ещё немного и всё…

Ещё немного…

Ещё…

Нас вновь сильно тряхнуло. Не в силах более держать курс, я открыл дрожащие веки и увидел… яркий свет ослепительных цефеид!

Это были те самые звезды, которые я мечтал увидеть. Боже, неужели мы прорвались сквозь этот смертельный панцирь?! Мы одолели космическое безумное торнадо! Мы промчались сквозь космический ад! Мы… мы здорово «срезали» и наша посудина выдержала!

Всё! Обессиленный, я отключил движок и упал в кресло рядом с Софьей.

– Я скоро! – прошепатал я княжне и… заснул мёртвым сном.

И снилась мне вновь зелёно-голубая Земля, такая, какой я её запомнил из иллюминатора «дракона».


ЭПИЗОД VI. ВОЗВРАЩЕНИЕ ЮРОДИВОГО

Пробуждение пробуждению рознь. Особенно когда долгое время ты «просыпался» в эпицентре кошмаров, а в одно, во всех смыслах прекрасное космическое утро, почувствовав нежное прикосновение ласковых рук, открываешь глаза и видишь склонившуюся над тобой любимую девушку. Её широко распахнутые глаза источают неуловимый свет любви. И хоть открытый лоб пересекает тревожная ложбинка, её губы улыбаются. А вокруг, в огромных прозрачных иллюминаторах сверкают россыпи галактических алмазов.

Тишина.

Только слышен стук двух сердец, одно из которых определённо принадлежит мне. Мгновенья этого блаженства невозможно представить в полной мере. Я даже зажмурился сам не зная зачем. Наверное пытался избавиться от этого «наваждения». Я всё ещё не верил, что сделал это.

А «наваждение» и не собиралось исчезать. Софья молча сидела на краешке своего кресла, поближе ко мне (гляди-ка умудрилась самостоятельно отстегнуть ремни безопасности) и терпеливо ждала.

Ничего, потерпи ещё немного, солнышко! Вот сейчас я потянусь со сна, осмотрюсь, соорентируюсь в какую сторону развернуть этоого на удивление крепкого «кашалота», в чреве которого помимо нас, былоо несколько сотен «спящих красавиц» и тогда уже всё тебе расскажу.

Ну, может не всё, но многое! Ну может не многое, а основное! В части касающейся!

Главное, что у нас будет достаточно времени не только поговорить по душам но и познакомить тебя, милая, с моим другом – Господином Великим Космосом.

Сейчас, сейчас! Вот только узнаю как делишки у Эхнафаила. Что-то я не чувствую его присутствия в своей голове. Никак «выветрился», нарушитель!

– Эха-ха! – якобы вздохнув, вымолвил я имя своего ангела. – Эх-ха!

А в ответ лишь приглушённое эхо.

Эхнафаил молчал. Опять, небось цену набивает, ждёт когда я начну причитать, выкрикивая его имя. А может всё-таки его за нарушение свои «повязали». Не ясно!

Я не стал покамест отвлекаться на раздумье по этому вопросу. Надо было сматываться отсюда домой и как можно скорее.

Разобравшись с местоположением нашего судна, я развернул звездолёт курсом на далёкую Солнечную систему, где нас ждала одна маленькая, но такая драгоценная, голубая планета.

Я вёл корабль в режиме радиомолчания, чтобы, не дай бог, вновь не нарваться на рыщущих в поисках наживы по всему космосу инопланетных форм жизни.

Пока земляне ещё не были готовы к встече с инопланетным, зачастую коварным и злобным разумом, и нам, заброшенным волею судьбы на другой край Галактики оставалось только постараться незаметно прошмыгнуть к своему дому, дабы не привести «хвост» и потихоньку переждать пару-тройку тысячелетий, чтобы потом поговорить с любой иноземной расой на равных.

Однако режим радиомолчания я с лихвой компенсировал болтанием. Софья оказалась благодарной слушательницей. Она внимательно слушала мои рассказы о том «диве дивном», которое окружало нас в течении нескольких дней пути, лишь изредка интересуясь теми или иными «чудесами» и тайнами Вселенной. Я был «рад стараться» поведать ей всё что знал сам, так что к концу нашего полёта Софья знала о космосе немногим меньше меня, хотя по сути и я знал о нём не так уж много.

Впереди нас ждала ещё одна встреча с «чудом» – с бирюзовой жемчужиной Солнечной системы, в которую мы вошли на четвёртый день нашего пути. Земля была так же восхитительна и хрупка. Её, кажущуюся такой маленькой с расстояния в несколько тысяч вёрст, хотелось взять в ладони и спрятать от недружелюбных глаз у бога за пазухой.

Чтобы Софья лучше разглядела Землю, я сделал несколько витков вокруг неё. Показав ей все океаны и материки, а также её (да и мою тоже) родину (прародину), я сделал ещё один круг почёта над планетой, усадил девушку в кресло, сам встал у штурвала и начал снижение.


Над дремучими лесами занималась ранняя заря. Войдя в плотные слои атмосферы, я сбавил мощность силовой установки до минимума, чтобы рёвом двигателей не сеять панику в пробуждавшемся ото сна мире.

Снизившись настолько, чтобы показать Софье ставшие хорошо различимыми реки, заросшие тёмными елями холмы и покрытые рябью озёра, я провёл корабль на малой высоте до предгорья тех самых Скал Волчьего Оскала, где и совершил посадку, надеясь припрятать в этой глуши трофейный звездолёт от лишних глаз.

На этом наше межзвёздное путешествие удачно завершилось. Оставалось вывести из анабиоза других девушек и отправить их всех по домам.

– Пойдём, Софьюшка, провентилируем наши лёгкие, истосковавшиеся по свежему ветерку, – расстегнув ремни безопасности я протянул Софье руку. – В том «княжестве» хорошо, а дома, на родной планете, намного лучше.

Держась за руки, мы с Софьей вышли на лестницу трапа.

– Лепота! – хапнул я полной грудью добрый «кус» родимой атмосферы и почувствовал в нём запах дыма, как-будто где-то недалеко жгли костры. – И дым отечества нам сладок и приятен!

Софья тоже хотела что-то сказать, но тут грянуло грмкоголосое «Урраа!!!» и из леса нам навстречу выкатилась рать воинов. Впереди на коне, как и положено отважному полководцу, скакал князь Святополк. Рядом с ним, только на своих двоих, бежали в атаку Никитка и Мызга, а уже за ними неслась лавина княжеских дружинников.

Я так понимаю, князь решил в этом месте устроить засаду на «дракона». Стратег, растудыть его в кушак!

Надо было вмешаться, пока ещё лучники не подключились к «травле чудища» и по нелепой случайности не омрачили радости нашего возвращения.

– Стой здесь! – заставил я зайти за створу люка Софью. – А то, сама видишь, там наши спасатели бегут, как бы беды не было. Пойду их остановлю. А ты будь умницей, не выглядывай, от греха подальше, пока не позову.

Оставив девушку на попечении железной заслонки, я сбежал по трапу и, размахивая руками, пошёл навстречу стремительно приближавшимся ратникам. Переживая, чтобы какой-нибудь мнительный «снайпер» не пустил в меня стрелу, я, натянуто улыбаясь, продолжал жестикулировать.

К моей радости стрелять с дальнего расстояния по «одиночной ростовой мишени» никто не сподобился. Надвигавшееся войско, ориентируясь на своего князя, сначала сбавило темп, а потом и вовсе остановилось и стало вглядываться кого это из «дракона» им навстречу вынесло.

Слава богу, они меня узнали, хотя и было это мудрено – в грязных лохмотьях, чумазый и растрёпанный – я мало походил на того Глеба, которого они видели в последний… пардон, крайний раз.

– Это же Ковалёк юр… вещий, кажись! – с некоторым сомнением крикнул самый зрячий из остановившейся толпы засадного полка.

– Верно, это же Глеб Вещий! – признал меня и Никитка.

Отбросив меч, он кинулся ко мне обниматься. Догнавший его Мызга, обхватил нас обоих и зарычав по медвежьи, оторвал от земли.

– Покоритель драконов вернулся! – провозгласил он и стоявшие в ступоре дружинники вскинули оружие в приветствии.

– Урраааа!!! – огласилось ещё сонное предгорье протяжным кличем. Только теперь в этом кличе вместо угрожающих, преобладали нотки радости.

– Здрав будь, Глеб! – поздоровался со мной спешившийся князь Святополк.

– И ты будь здрав, княже! – учтиво поклонился я.

Князь ничего не спрашивал, но в его глазах я прочитал мучивший его один-единственный вопрос.

– Всё хорошо, княже! – улыбнулся я и, обернувшись к кораблю, позвал свою прелестную спутницу: – Софья, выйди к нам! Тут к тебе пришли!

Не знаю, то ли солнце в этот миг выглянуло из-за леса, то ли его лучи отразились от снежных шапок, но в тот миг, когда княжна ступила на трап звездолёта, вокруг, словно светлее стало. А, может оттого показалось, что у князя глубокие морщины на челе разгладились.

Сбросив с себя присущую руководителям такого ранга спесь и важность, Святополк, молодым козликом устремился к дочери, подхватил взрослую девушку на руки, поднял её аки былинку и закружил княжну по поляне.

– Это же другой дракон, не тот которого ты в пещере приручил, – сказал Никитка, оглядев стоявшую невдалеке махину.

– Взрослый гад, попался, – пояснил я, ревниво поглядывая краем глаза как Святополк обнимает дочь, а та, лукаво поглядывая на меня, шепчет ему что-то на ухо. – А тот, первый издох. Пришлось нового «приручать». А вас тут как дела?

– Князь со всей ратью на подмогу примчался, как только письмо Никиткино получил, – рассказал Мызга. – Девок по домам отправил, а сам тебя ожидать здесь решил. Нас с Никитосом ни в какую слушать не стал. Как чуял княже, что ты сюда и возвернёшься. Засаду устроили, как видишь, всё чин чинарём.

– А где другие красные девицы? – поинтересовался Никитка. – Али ты одну княжну из лап чудищ высвободил.

– Обижаешь, Никит, – высокомерно ухмыльнулся я, сейчас я мог себе позволить повыпендриваться. – Все до единой в чреве этого «чуды-юды», как и те, первые, спят зачарованным сном. Так что работёнки у вас двоих по снятию «чар» в ближайшее время будет предостаточно. Чародеи, блин!

Никитка и Мызга, польщённые таким доверием по проведению возложенной на них ответственной миссии, важно приосанились, рисуясь перед остальной ратью, мол, гляньте ребятки, какие мы незаменимые подручные у покорителя драконов.

Подошёл князь с Софьей.

– Благодарю тебя Глеб Вещий за содеянное, – князь поклонился мне так низко, что вся рать сначала от удивления ахнула, а потом, чтобы не встретится с взглядом начальника, когда тот подымет голову, дружно бухнулась передо мной на колени.

Не стали исключением и «маги» Никитка с Мызгой, склонились. Только Софья, хитро улыбаясь, не присоединилась к большинству. Её смеющиеся глаза (так мне показалось) намекали на другой вариант проявления признательности.

– Однажды ты уже помог, теперь вторижды выручаешь нас, – продолжил Святополк после непродолжительного, но всё равно эпохального события (я имею в виду его поклон «а ля в ножки»). – Так что будешь ты вознаграждён за свой подвиг, – Святополк многозначительно переглянулся с покрасневшей Софьей, – по княжески. Испроси, прям здесь чего хошь, всё исполню. Пред всей ратью тебе говорю. Но проси только сейчас, пока я не передумал.

Мне показалось или князь действительно едва заметно показал мне глазами на свою дочь. Чтобы свою дочь да за «юродивого»! Это князь учудил! Неужели княжна выхлопотала! Да нет, не может этого быть! Хотя чего не может, когда-то же она сама ко мне целоваться полезла!

Ох, как сейчас мне не хватало возмущённого шёпота Эхнафаила. Он бы меня заставил это произнести! А так, я даже не знаю! Попросить руки дочери у князя. Как говорится, с корабля на бал, а почему бы и нет. Вот Эхнафаил обрадуется! Он так этого хотел. Хотя почему хотел? Я знаю, чувствую, что он рядом и сейчас тоже этого хочет, а потому ругает меня, наверное, на чём свет стоит. Уши горят нестерпимо! А ангелам ругаться не к лицу! Надо его угомонить, пока не получил за свои солёные словечки по «губам» сами знаете от кого.

Ладно, спрошу!

– Княже, коли ты говоришь, что исполнишь мою просьбу, – собравшись с духом, заговорил я. – То у меня нынче она одна единственная, – настала моя очередь переглянуться с Софьей, – как и та, ради которой я всегда готов залезть в пасть дракону. В общем…

Не успел я договорить, что там «в общем и целом» мне было нужно, как среди ясного неба громыхнули громовые раскаты и на противоположной стороне, у опушки леса заискрился хоровод голубых молний.

Рать, которая так и не решилась без команды подняться на ноги, дружно развернулась и, продолжая стоять на коленях, стала со страхом и удивлением взирать на новые чудеса.

В отличие от остальных присутствовавших здесь, я единственный видел, как выглядят открывающиеся порталы для гиперпрыжков звездолётов и сейчас это был именно тот случай. Неужто коварные инцектопы выследили нас?! Или это глифориане? В любом случае битвы не избежать, и хоть я прекрасно представлял, чем она закончится, но сдаваться на милость лютого врага не собирался. Я их хорошо узнал. Так что лучше погибнуть, ибо как там, мёртвым не срамно, короче… погибшие сраму не имут, чем видеть во что превратится земля наша. Жаль, дурак, бластер на корабле оставил, хотя и от него толку не много будет.

Тем временем хоровод молний превратился в горизонтальную воронку и из него вылетел первый противник – искрящийся молниями серебристый шар метра три-четыре диаметром. Что-то он мне напоминал. Точно! Эта штуковина похожа на термоядерную мину типа «потрошитель планет». Неужели я так сильно их разозлил?! Теперь из-за меня всей планете несдобровать.

Однако подозрительный шар не стал взрываться. Зависнув метрах в двух-трёх от земли, шар остановился, и снизу у него раскрылось отверстие. Всё-таки десант! Фу-у! Пронесло!

– К оружию, братцы! – скомандовал я, приняв меч из рук вставшего рядом Никитки.

Несмотря на то, что рядом находился князь, воины беспрекословно подчинились моему призыву, вскочили и изготовились к неравному бою. Святополк, тоже был непротив того, чтобы я немного покомандовал его ратью, тем более в тактике ведения боя с «драконами» и их «приспешниками» он совсем не разбирался.

– Князь, Софья! – напомнил я Святополку ещё об одном важном моменте. – Дай указание, чтобы её проводили в безопасное место. Сейчас здесь будет очень жарко!

Святополк спохватился и выделив упиравшейся дочери сопровождение, отправил её в тыл нашего отряда.

– Всем быть наготове! – крикнул я, внимательно всматриваясь в тёмный открытый проём зловещего шара. – Лучникам и пращникам без моей команды не стрелять! Подпустим поближе!

Ратники настороженно озираясь, нервозно заёрзали и тут из шара выпрыгнул первый пришелец. Он сделал несколько шагов в сторону, освобождая место, на которое тут же спрыгнул второй. Едва отошел этот, как на землю ступила нога третьего пришельца.

Третий отходить никуда не стал. Я так понял, что из этой шлюпки больше никто не появится. Радоваться конечно было рановато – открытый портал за их спиной запросто мог выплюнуть ещу пару сотен таких «шариков» – но уже полегче. Три не тридцать!

Правда сам внешний вид пришельцев мне совсем не понравился. Они больше напоминали многофункциональных роботов, чем живых существ. Чёрная сталь тяжелой брони, из которой состояли все части их «тел», матово переливалась в солнечных лучах. Чуткие серводвигатели тонко жужжали, откликаясь на их малейшее движение. На прикреплённой к туловищу «голове» – вычислительно-анализаторному блоку – у этих жестянок натыкана куча детекторов и сенсоров. В верхних манипуляторах наизготовке к бою они держат тяжёлые пулемёты, на плечевых шарнирных кронштейнах закреплены ракеты ближнего боя.

В общем с нашими мечами-копьями, нам тут делать нечего. Бери шишак, пошли домой!

Роботы-пришельцы сделали навстречу нам несколько шагов и остановились, как мне показалось в небольшой растерянности. Так автономные системы себя не ведут. Возможно ими управляют дистанционно живые существа. И если это не инцектопы и не глифориане, а третья сила, то может стоит с ними поговорить. Вдруг они не такие уж кровожадные.

Была, не была! Рискну!

– Внимание! – подал я команду готовым сию минуту ринуться на «чёрных рыцарей» ратникам. – Никому не делать резких движений! Всем оставаться на месте! Мечи опустить! Я иду к непрошенным гостям!

– Глеб я с тобой! – схватил меня за рукав Никитка.

– Будь здесь! – вырвал я руку и, бросив ему меч (всё равно для этих пришлых он лишь безвредная железка) пошёл навстречу чёрной троице.

Не дойдя шагов десяти до роботов, я остановился и, подняв руки, помахал ими, показывая тем, кто мог наблюдать за мной через видеосенсоры железных бойцов, что безоружен.

– Землянин Ковалёв приветствует вас! – как принято в любом культурном и цивилизованном обществе, поздоровался я с пришельцами. – Я примерно представляю, почему вы вторглись на планету Земля. И хоть, честно говоря, я ещё не знаю, с кем имею честь вести переговоры, но хочу сразу заявить, что этот звездолёт мной был захвачен в целях освобождения заложников, которых на корабле несколько сотен. А все жертвы противника на моём счету. Остальные земляне тут не причём, – я махнул головой в сторону княжеского воинства, – поэтому со мной можете делать что угодно, готов понести наказание, но прошу не причинять вреда остальным людям. Они ни в чём не виноваты. И драндулет этот в целости и сохранности.

Троица чёрных роботов сделала навстречу мне несколько шагов, от которых вздрогнула земля и ваш покорный слуга, и остановились так, что я оказался в центре их треугольника. Один робот поднял манипулятор к сенсорному блоку и сделал им такое движение словно почесал затылок.

Я ещё успел подумать, что движения у робота совсем как у человека, когда к моему изумлению броневые пластины башни с прорезью для сенсоров разъехались в сторону, и в проёме появилась голова совсем как у человека. Стоп! Что значит как у человека?! Веснушчатая, курносая, голубоглазая голова ЧЕ-ЛО-ВЕ-КА!

Я в шоке!

– Здравия желаю, товарищ лейтенант Ковалёв! – поздоровалась со мной человеческая голова. – Капитан Сварогин, командир пятого отдельного разведывательного отряда звёздной пехоты!

Капитан, отдавая воинское приветствие, приложил манипулятор правой руки к своему «головному убору» – шлему усовершенствованного броневого экзоскелета. А я, вот же юродивый, голову себе ломаю, кого мне эти «роботы» напоминают. На них же новенькие «экзешки» для наших «зведопехов». Когда я там был, они на вооружение ещё не поступали, но эскизы мельком видел. Красота, а не «экзешки»!

Стоявшие по бокам «роботы» тоже «почесали за ухом», распаковыва