Ак-патр Алибабаевич Чугашвили - Резистенс

Резистенс   (скачать) - Ак-патр Алибабаевич Чугашвили

Ак-патр Алибабаевич Чугашвили
Резистенс


1

Ветер швырнул мне в лицо пригоршню снега, я зябко повёл плечами, поднял воротник пальто, и поправил, висящую на плече, тяжелую сумку с надписью «fight sports». Короткий зимний день заканчивался, по небу ползли клочья рваных, серых облаков. Надо же было назначить встречу именно на сегодня! Сколько времени уйдёт на то, чтобы добраться до центра? Час? Два? Я ткнул указательным пальцем в правое запястье, поисковик выдал белёсую, застиранную карту (аккумулятор садится). Тээкс, с учётом снежных заносов, и интервалов движения «теффтелек», путь до центра займёт час сорок пять минут. Отлично! Хотя бы высплюсь по дороге. Я щёлкнул указательным и большим пальцем, карта исчезла. Сейчас бы закурить, да беда в том, что по последнему закону, курильщиков отстреливают на месте преступления, автоматизированная система «Минздрав устал предупреждать» в действии. Ладно, пора выдвигаться. Патрульный коптер возник из ниоткуда, только что горизонт был чист, и вот, на тебе! Быстры собаки легавые!

— Hands up![1]

Я послушно вытягиваю руки вверх. Бесшумно открывается люк, двое здоровенных, румяных патрульных, тряся мясистыми брылями, спрыгивают на землю.

— Your ID, please.[2]

Я медленно вытягиваю вперёд правую руку. Первый патрульный подносит к моему запястью прибор, похожий на старинный терминал для снятия наличности (старожилы помнят такой термин — «банкомат»). Прибор утробно урчит, щёлкает, и …ничего. Патрульный недоумённо смотрит на меня, затем на прибор.

— What a fuck?[3]

Я мягко и расслабленно улыбаюсь, и (глядя ему прямо в переносицу) говорю.

— Дешёвое американское гавно.

— What?[4]

— I say, fragile American machinery![5]

— Yes-ah! Fucking Russian winter! Our tools are not adapted to such savagery! [6]

Очень тактично, медленно, я поворачиваю руку ладонью вверх.

— You can also try?[7]

Не дожидаясь ответа, я выхватываю прибор у него из руки, и бросаю его на землю. Глаза патрульного готовы вывалиться из орбит от изумления, он широко открывает рот, и делает судорожные, глотательные движения. Его напарник лапает кобуру дрожащими пальцами — хочет превратить меня в пар, с помощью высокотехнологичного оружия. Я поднимаю прибор с земли, и прикладываю к запястью, туда, где находится вживлённый мне (и всем остальным десяти миллионам московитов) чип. Прибор жужжит, раздаётся громкий щелчок, первый патрульный недовольно морщится.

— You broke the instrument! [8]

Я не успеваю ответить, потому что прибор издаёт мелодичный сигнал, загорается зелёный индикатор, механический женский голос произносит.

— Identified.[9]

Патрульные радостно хмыкают, и заметно расслабляются. Я протягиваю прибор ближнему патрульному, он рассматривает табло.

— Period of validity your ID will expire soon, be careful.[10]

— Thanks. Where are you from, guys?[11]

— Сalifornia.[12]

— Wow! Long live 2002! Fuck Minnesota![13]

— Yeah! Right! So long, take care![14]

Они трусят к коптеру, и с видимым облегчением забираются внутрь. Так же бесшумно, как появились, они исчезают. Я негромко выдыхаю — сработало! Вживлённый мне, паленый чип прошёл, (пусть и со скрипом) проверку. Только сейчас я замечаю, что замёрз, и меня начинает потрясывать от холода. Быстрым шагом я достигаю перекрёстка, и захожу в двери кафе «Шакаль — ладница». Внутри тепло, приятно пахнет свежим кофе, негромко играет музыка. Я оставляю сумку у входа, и присаживаюсь за ближайший столик.

— Халдей!

Подбегает мальчик с недовольным, кислым выражением на холёном, покрытом первым пушком личике.

— Такие выражения у нас не в ходу, сэр. Вы, наверное, долго отсутствовали, сейчас используют понятие «вэйтер», слово которое употребили вы, очень обидное, и оно не используется с момента падения режима всеобщего жлобства и не толерантности.

— Простите мне мою необразованность, уважаемый «вытерр», или, как вы сказали вас теперь звать?

— «Вэйтер» сэр.

— Вот именно. Принесите мне, пожалуйста, чашечку кофе, молотого, стакан минеральной воды и пару пирожных «шакалья титька».

«Вэйтер» боязливо покосился на портрет Верховного Манагера Московии, гордо красовавшийся над входом в кафе. Верховный привычно скалился с портрета, обнажая известные всей стране лошадиные дёсны. Тысячи экзальтированных дамочек сделали себе косметические операции, подрезали себе какие — то лицевые мышцы, уздечки, и всё с единственной целью — иметь улыбку как у Манагера. Чисто американский look[15]: бесстыдно вздёрнутая верхняя губа, и слюнявая розовая десна, присыпанная пригоршней мелких, разнокалиберных зубов…Те, кому не хватило денег на дорогостоящую операцию, просто скалили зубы в стиле «мечта стоматолога». «Вэйтер» подошёл поближе, и, снизив громкость речи до интимной, пробубнил.

— Сэр, в нашем заведении с уважением относятся к политическому руководству страны, название пирожного которое вы употребили, это название вульгарное, оно было в ходу в ту самую эпоху жлобства, фирменное название этого деликатеса — «шакальинка», оно имеет форму неповторимой правой груди Верховного Манагера. История появления этого деликатеса такова: один фотограф сделал этот всем известный фотокадр, запечатлевший нашего любимого Манагера на пляже, страна сразу же влюбилась в пикантные грудки нашего Верховного, и, у повара нашей сети появилась идея увековечить несравненный бюст нашего идола в этой кулинарной безделице…

Этот снимок был сделан в тот момент, когда будущий Верховный Манагер позиционировал себя как главный борец с коррупцией, и считался (в некоторых кругах) главным оппозиционером страны. Фотограф запечатлел его на пляже. Трижды судимый за мошенничество, кристально честный оппозиционер, был здоровенным, сырым увальнем с вытянутой параллельно земле шеей, оловянным взглядом выцветших глаз, и уныло торчащими бабскими грудями второго размера. Фото вызвало бурю восторга в социальных сетях, один остряк написал: ходят слухи, что эта стрёмная тёлка — будущий президент России. Угадал. Почти…

…Пирожное выполнено из воздушного бисквита, облитого глазурью, сосочек и волоски отлиты из чистого швейцарского шоколада. Блюдо фирменное и очень дорогое, вы уверены в том, что средств на вашем счету достаточно для того, чтобы…

Я поманил его пальцем, он доверительно наклонился, и застыл, вытаращив глаза — я воткнул ему палец в ухо, притянул к себе, и ласково прошептал.

— Слушай сюда, пидор пендосский. Ты несёшь мне всё, что я заказал, без вопросов, нудных лекций и наставлений. Где дверь в служебное помещение? Глазами покажи, не надо махать конечностями. Справа? В цветах американского флага? Я понял. Ты приносишь мне заказ, и ждёшь меня там, за дверью. Для того чтобы у тебя не возникало ненужных иллюзий, чтобы тебе не захотелось связаться с патрульным коптером, сделаем так. Ты смотришь прямо, видишь у двери сумку? Видишь или нет? Чего мычишь? Кивни головой. Так. Обожаю научно — технический прогресс! Лет десять назад, мне пришлось бы возиться с детонатором, проводами, тьфу! А сейчас, во времена всеобщей чипизации, мне достаточно произнести ключевое слово, и, бум! Ваша тухлая тошниловка взлетит на воздух. Я — смертник, взорву всех, мне всё равно. Если я пойму, что кто — то из посетителей ведёт себя неестественно, я всех взорву, ты меня понял? Понял или нет? Не мычи, блядина. Кивни головой. Хорошо.

Я отпускаю его, и громко, чтобы слышали все, говорю.

— Слава шакалу!

Халдей растерянно бормочет.

— Шакалим на славу.

— Что? Не понял, простите?

Он громко, и истерично орёт.

— Шакалим на славу! Шакалим на славу!

Посетители изумлённо оглядываются на вопящего «вэйтера». Менеджер кафе быстро едет на сигвее в моём направлении. Под носом у него крупные капли пота, он одышливо отдувается.

— Прошу прощения за эту некрасивую сцену, как я могу загладить нашу вину?

— Всё в порядке, я всё понимаю, нервная работа, много посетителей, не берите в голову.

— Могу я угостить вас за счёт заведения? Рекомендую наше фирменное блюдо, бисквит «ромовый Зю». Пухленькая пышечка в форме головы лидера запрещённой ныне партии, с вишенкой во лбу, и ромовой пропиткой, «смачно да швидко»! Пальчики оближите! Вы, конечно же помните обстоятельства его гибели? Пуля попала ему прямо между глаз! Бум! Вишенка символизирует искусство снайпера, выполнившего выстрел…

— Спасибо, не надо, принесите мне мой заказ, этого будет достаточно.

— Если вам что — то понадобится…

— Я знаю к кому мне обратиться.

Назойливый менеджер отъезжает к стойке, через несколько минут «вэйтер» ставит передо мной поднос с кофе и пирожными, его руки трясутся так сильно, что поднос залит той бурой жижей, которую в «Шакаль — ладнице» гордо называют словом «кофе». Я неторопливо поедаю пирожные, выпиваю минералку, и захожу в дверь, выкрашенную в цвета «Юнион — Джек». «Вэйтер» привалился к стене, плечи его содрогаются от рыданий.

— Ненавижу… быдло колхозное… всю мою жизнь я тянулся к прекрасному, изящному… я искренне верю в победу демократии… и всю жизнь рядом вы… сиволапые патриоты… квас…русская идея… всех вас… всех…к стенке надо было ставить в двадцатом году… после смерти главхама… вешать надо было…эх, ведь хотел уехать туда, где цивилизация…в любимые штаты…

— Довольно плакать, давай сегодняшнюю выручку.

Он растерянно смотрит на меня заплаканными глазами.

— Вы…ты, правда, думаешь, что успеешь воспользоваться деньгами? Тебя найдут…с тебя спросят…ссать кровью будешь…у нас везде камеры…твоя рожа через пять минут будет известна всем патрульным…

— Коины давай!

Он поднимает правую руку на уровень пояса, достаёт заострённый предмет, похожий на стило, и замирает.

— Какой номер? Куда переводить?

Я называю ему восьмизначный код, он легонько прикасается к своему запястью, вводит (с помощью стило) мой номер. Я чувствую пульсацию на своём запястье, щёлкаю пальцами, мелодичный женский голос произносит:

— Пополнение баланса…

Звучит цифра с пятью нулями.

— Ого! Удачно я зашёл! Хорошо поработали сегодня! Ладно, веди меня в комнату охраны.

— Зззачем? Уходи…может, успеешь, я подожду, сколько скажешь…я не буду вызывать…

— Не сездепи, пошли, показывай, где у вас тут охранники сидят?

Он подводит меня к незаметной серой двери, и недоумённо оборачивается.

— А что мне…

— Прикладывай руку к сканнеру.

Дверь открывается с мягким щелчком, я вталкиваю его внутрь, захожу сам, и забираю стило из его руки. Пульт охраны оборудован камерами слежения, экраны мониторов образуют выгнутую панель, ленивые охрандосы отключили звук, и смотрят бейсбол, иначе, они бы обратили внимание на сцену между мной и «вэйтером». Я приставляю стило к шее ближнего охранника, и спрашиваю.

— Кто здесь главный?

— Я.

— Ответ неверный.

Я всаживаю стило ему в ухо, он мгновенно обмякает и падает со стула, я придвигаю к себе второго охранника (вместе со стулом), вставляю стило в его ушную раковину.

— Кто здесь главный?

— Вы!

— Что вы делаете с записью?

— Храним две недели, затем стираем.

— Куда пишете?

— На диск.

— Где он?

— В шкафу.

— Доставай.

— Я…я не могу…у меня будут проблемы…

— У тебя уже проблемы, доставай, только медленно.

Он медленно встаёт, открывает жестяную дверцу.

— Как только я открою…

— На пульте дежурного сработает сигнал тревоги? Я знаю. Делай.

Он копошится в шкафу, подаёт мне диск. Я убираю его во внутренний карман пальто.

— Отключай камеры.

— Все?

— Все.

Он совершает какие — то манипуляции, экраны стремительно гаснут.

— Молодчинка!

Я втыкаю стило ему в ухо, он грузно оседает на пол. Я разворачиваюсь к «вэйтеру».

— Имя!

— Моё?

— Моё я знаю.

— Пол.

— Как?

— Пол. Павел, по — вашему, по — русски.

— Фамилию я даже спрашивать боюсь, что — нибудь интеллектуальное, типа: Фитцжеральд, или Фолкнер. Развернись.

Он послушно поворачивается ко мне спиной, и инстинктивно зажимает руками уши. Я хватаю его за волосы, и резко бью головой об стену, один раз, второй, третий, он отключается с каким — то писклявым стоном. Я быстро выхожу из комнаты, прохожу коридором, и почти успеваю дойти до двери, когда путь мне преграждает пухленький менеджер на сигвее.

— Я надеюсь, что вам у нас понравилось! Приходите к нам ещё!

— Всенепременно.

Я вытаскиваю сигарету.

— Огонька не найдётся?

Толстячок с ужасом смотрит на меня, по его виску медленно бежит струйка пота.

— Огонька не найдётся?

Он молча мотает головой. Я хватаю его за манишку, и вытаскиваю на улицу, сигвей отскакивает в сторону, менеджер забавно семенит ногами, не успевая за мной. Пройдя метров пятьдесят, я останавливаюсь, вставляю сигарету ему в рот, поднимаю вверх правую руку, и громко произношу:

— Fiat lux et lux fit![16]

Мощный взрыв вспухает подобно гигантскому грибу, бетонные балки, кирпичи, деревянные перекрытия причудливо взлетают в воздух, клубы чёрного дыма закрывают видимость. Я поднимаю дымящуюся головню, и даю ему прикурить. Менеджер смотрит на гигантское пожарище, вылупив глаза, и машинально делает затяжку. В этот момент раздаётся сухой щелчок, его голова взрывается на части, как переспелый арбуз. Дрон министерства здравоохранения чётко справился с поставленной задачей — «Курить вредно для здоровья».


2

Радужная площадь радовала глаз яркими, свежеокрашенными стенами, и огромностью пространства. После демократической революции, площадь была освобождена от всех признаков тоталитаризма, от привычного всем облика остались только стены и брусчатка. Я неторопливо брёл по направлению к «Яйцам», до встречи с Петром осталось ещё двадцать минут. Чтобы убить время, я присоединился к группе восторженных японских туристов. Экскурсовод радостно стрекотал.

— Сейчас мы с вами находимся в удивительном месте, лет десять назад, эта площадь носила безвкусное название «Красная», фффу, какая пошлость! После спасительной для всех московитов смерти глав хама, новое, демократически настроенное руководство, приняло решение снести эту гнусную китчевую коробку под названием «мавзолей», и захоронить мумию, осквернявшую своим присутствием это святое место. Захоронение тела вызвало взрыв возмущения у пещерных людей (сейчас вы уже не встретите подобного атавизма), и здесь произошли ожесточенные схватки протестующих с полицией.

Экскурсовод изящно повёл правой рукой, и перед изумлёнными японцами появился экран. На экране разворачивалось эпическое сражение между здоровенными, закованными в защитные доспехи полицейскими, и небольшой кучкой дряхлых, плохо одетых пенсионеров, последних защитников творения Щусева.

— Какая прелесть, смотрите, как задорно этот мужественный полицейский проламывает череп гнусному прихлебателю тоталитаризма!

На экране здоровенный детина дубасил по голове дряхлого старика, старик пытался прикрыть голову табличкой с надписью «Руки прочь от Ильича», полицейский изловчился и ударил дубинкой таким образом, что хлипкий плакатик разлетелся на куски, а старик упал лицом вниз, из раны на голове медленно вытекала ярко — малиновая кровь.

— Бинго! Вот это удар! Страйк!

Экскурсовод бешено захлопал узенькими ладошками. Пожилая японка со смешными, торчащими кроличьими зубами, недоумённо переводила взгляд с экрана на экскурсовода, и затем что — то быстро затараторила по — японски. Переводчик спросил у экскурсовода.

— Зачем эти…большие мужчины бьют стариков?

— Это не старики, это грязные тупые коммуняки, недочеловеки, сейчас эта партия запрещена на территории Московии, её практика признана преступной, и наше руководство приняло решение выплатить компенсации всем жертвам этого преступного режима. Вам хорошо известно, что в рамках этого проекта мы отказались от Курил, и Сахалина, в вашу пользу, в пользу Японии, Китай получил Дальний Восток, Укрия получила наши западные территории, самостоятельность получили: Татарстан, Башкирия, Северо — Кавказская, Уральская и Сибирская республики. Мы избавились от тоталитарного имперского мышления, предоставили самостоятельность дотационным регионам, и наконец — то вздохнули свободно, полной грудью. Эти…эти неандертальцы, которых вы видите на экране, это последние кости тоталитаризма, застрявшие в демократической глотке Московии. Только переломив их, мы получили возможность дышать свободно. Но, не будем о грустном, мы с вами стоим у одной из московских достопримечательностей.

Группа подошла к огромному монументу, установленному на том месте, где ранее была усыпальница вождя мирового пролетариата.

— Именно на этом месте народный художник Московии, придворный живописец Великого Манагера, лауреат премии Герострата, полный кавалер ордена Власова, всеми нами обожаемый сэр Пропадленский, прибил свои нежные тестикулы к грубой брусчатке. Этот героический художественный акт вдохновил нашего придворного скульптора на создание этого монумента. Вы видите тестикулы Пропадленского, выполненные в бронзе, масштаб 300 к одному. Какая гармония, изящество линий, эстетическое совершенство композиции…

В этот момент, на вершине тестикул появилось румяное лицо московского мальчугана, с лихим криком, он ловко съехал вниз, использовав монумент в качестве горки. Экскурсовод раздражённо цыкнул на мальчишку.

— Никакого уважения к подвигу предков! Негодяй! Продолжаем экскурсию, после демократической революции Пропадленский заскучал, и решил уехать на родину демократии, где трагически окончил свою жизнь.

Японка — крольчиха быстро затараторила. Переводчик донёс.

— Как умер всенародный любимец, и очень милый (судя по этому памятнику) человек?

— О, это очень трогательная история, он решил совершить художественный акт, который должен был стать венцом его карьеры, вишенкой на торте. Вы, конечно же, знаете, что в процессе борьбы с тоталитаризмом, он зашивал себе рот, закутывался в колючую проволоку, прибивал свои драгоценные тестикулы к брусчатке, и вот, наконец, прибыв в штаты, он решил лишить девственности дряхлую девку демократии, он должен был подняться на специальном подъёмнике на статую Свободы, и совершить акт символической дефлорации, но…стихии оказались враждебно настроены по отношению к нашему герою, он поднялся на высоту двух сотен метров, успешно довёл себя до состояния эрекции, но поднявшийся ветер ударил лебёдку о статую, Пропадленский сломал себе половой член об складки одежды плесневой американской девки, попытки спасателей помочь герою, не увенчались успехом, сильный, штормовой ветер не позволил им подняться, и оказать помощь мученику демократии. Всенародно любимый гений истёк кровью, и умер с улыбкой на устах, и эрекцией в руках. Его окоченевшее тело — лучший памятник творцу, его смерть — это его лучшее произведение. В знак уважения к заслугам художника, скульптор Ркацители изваял легендарные тестикулы гения, отлил их в бронзе. Это место стало любимым местом встречи московитов, здесь назначают свидания девушкам, деловые встречи, говорят так: встретимся у «яиц», простите за вульгарность, это цитата. Вы можете сфотографироваться на фоне монумента.

Японцы радостно бросились к огромной бронзовой глыбе, громко стрекочущие бабушки ласково обнимали гигантские гениталии, бабушка — крольчиха нежно положила щёку на морщинистую бронзовую складку, и растянула в улыбке губы, со стороны казалось, будто бы она приготовилась вонзить в памятник свои выдающиеся зубы.

Увлечённый виртуозной работой экскурсовода, я забыл о времени. Истинно говорят, что есть три вещи, на которые можно смотреть вечно: как неловко пинают мяч игроки сборной по футболу, как Пропадленский прибивает к брусчатке свои яйца, и …как филигранно проводит экскурсии по Радужной площади этот вьюнош.

После окончания фотосессии туристы робко собрались вокруг гида.

— В продолжение темы, хочу сказать, что тоталитарный режим причастен к гибели большого количества либерально настроенных творцов, смерть вырвала из наших рядов самых достойных членов. Примеры? Их есть у меня. Выдающийся писатель — сатир Сфинктер Швондер — Сволочь. А? Что? Почему такое необычное имя? Ну, я думал это общеизвестно…

Гид щёлкнул холёными пальцами, на экране появилось диковатое лицо известного писателя — сатира. Безумные, вытаращенные глаза, слюнявый оскал, неопрятная, скошенная бородёнка — всё это выглядело настолько дико, что ошарашенные японцы инстинктивно отпрянули назад.

— Точно так же отреагировала мать писателя в момент его рождения, от страха она не удержала в себе содержимое кишечника. Это событие нанесло матери писателя психологическую травму, в честь происшествия она дала мальчику памятное имя Сфинктер. Маленький Сфинктер был честным гражданином тоталитарного государства, и даже отправился служить в армию (бррр, какая мерзость), там он подвергся физическому воздействию со стороны скотов — сослуживцев, его тонкая душевная организация не выдержала, и бедный, забитый Сфинктер… прозрел, узрел истину, и понёс…и понёс её в народ! Его острые, отточенные филиппики о рукожопости народа, его отсталости, косности, мгновенно расходились на цитаты, его разящие реплики снискали ему славу самого остроумного человека эпохи. Его так и прозвали: разящий Сфинктер! Но! Мы с вами знаем, что гений — это 99 процентов девиации, и всего лишь один — единственный процентик таланта. Сфинктер тоже был грешен, он страдал болезненным влечением к постельным принадлежностям.

Экскурсовод грациозно повёл правой рукой, и на экране появилось изображение обнажённого писателя, из одежды на нём был только презерватив, уныло свисающий с поникшего члена. Экскурсовод поперхнулся и торопливо щёлкнул пальцами, перемещая кадр.

— Извините, это кадры гнусной провокации, организованной спецслужбами с целью дискредитации светлого образа нашего любимого Сфинктера.

Пожилые японки быстро залопотали на своём языке. Экскурсовод вопросительно посмотрел на переводчика.

— Что они говорят?

— Часто повторяется слово «стручок».

— Да — да, это именно тот прискорбный случай, когда писатель вынужден был признаться, что в его тучном стручке не осталось горошин, гебистская девка — подстилка вынудила героя сделать это постыдное заявление, не известив его о том, что его слова записываются, поэтому, юридической силы это заявление не имеет, Сфинктер оставался настоящим мужчиной до конца жизни. Вы спросите: при чём тут тоталитарный режим? Я отвечу. Главхам нагло ввёл экономические санкции против демократических стран, и это несмотря на то, что страна уже была членом ВТО! То есть, для диктатора не имели юридической силы никакие подписанные им же самим нормативные акты! В ответ на его наглые, беззаконные действия, демократические страны ввели свои контрсанкции, многие западные фирмы прекратили свою деятельность на территории глав хамства. Одна из таких фирм (прекративших деловую активность в нашей стране), поставляла на наш рынок дешёвую мебель, фурнитуру и прочие составляющие. Бедный Сфинктер, он узнал о прекращении деятельности этой фирмы, и умер от спермотоксикоза! Таким образом, тоталитаризм убил самую светлую голову современности! Простите, расчувствовался…

Экскурсовод смахнул непрошенную слезу.

— Но, не будем о грустном, сейчас мы с вами пройдём за стену, и вы увидите памятник Царь — Пусси, заменивший уродливую, никому не нужную Царь — пушку, название памятника увековечило героическую борьбу трёх прекрасных девушек …

Я ощутил вибрацию в области запястья, провёл по нему пальцем, и перевёл звонок в режим громкой связи.

— Алё! Я тебя не вижу! Где ты?

— Где договаривались. У яиц.

— Где?

— Не вынуждай меня орать. Где ты находишься?

— Где?

— Ты меня слышишь?

— Где — где? Я у бывшего ЦУМа!

— Стой там, я сейчас подойду!


3

Петя сидел в кафе внутри Уоллмарта (расположившегося в здании бывшего ЦУМа) и увлечённо смотрел популярное телешоу. Всклокоченный ведущий скороговоркой произнёс.

— Мы находимся в отеле «Деменция», здесь вы можете купить журнал альтернативной истории, для альтернативно ориентированных и альтернативно одарённых людей, журнал «Гей — лейтенант», ваш верный и неизменный спутник в мире истории. Ваш любимый телеканал «Миазмы Москвы» создаёт вам настроение на протяжении всей недели. Понедельник, программа «Разбор помёта» с заслуженными золотарями Московии Чижиковой и Пыжиковой, вторник: программа «Хамно польское» и её бессменный ведущий Мотя Брехливый, среда: передача «Вестник Невроза» или «неврозовские среды», и её бессменный ведущий Малик — Сандр Большое Копыто. Четверговая программка для брошенных мужьями женщин «Ты куда?» с Ольгой Протушковой, пятничный «Дневной обход» дежурного врача нашего дурдома, субботний «Культурный лошок» и его ведущая Псения Полудурина. Если вы думаете, что мы оставим вас в покое в воскресение, то вы глубоко заблуждаетесь! Здесь целая россыпь увлекательнейших программ: «Навозом по неврозам», «Хрени недели», «Детская площадка с папиным гульфиком», «Алкашка — открывашка» и многое другое. «Миазмы Москвы» — от нашей вони у вас заболит нос! Сегодня у нас среда, и с вами ваш любимый обладатель гигантских копыт, забрасывающий оппонентов тучными комьями навоза собственного производства, неподражаемый Малик — Сандр!

— Здравствуйте, Лёши (питерские и московские), и сразу новость. Вы знаете, что я не являюсь русским, матушка моя в юности согрешила с вождём индейского племени, именно поэтому я взираю на происходящее с вялым интересом, моё любопытство — любопытство учёного — антрополога, но об этом позже, а сейчас новость: я пришёл к выводу, что я не только не русский, я вообще не человек.

— Очень интересно. А кто же вы?

— Утренняя ломота в копытах, рези в районе рубца, постоянная потребность навалить кучу — всё это заставило меня прийти к выводу, что я — конь!

— Я надеюсь, что вы не станете наваливать кучу прямо в студии?

— Ну что вы, Лёша…я — учёный, а не люмпен. Вы же знаете, каково происхождение термина «люмпен»?

— Нет, не знаю.

— Мне, как учёному, необходимо знать латынь, так вот. В переводе с латыни, «люмпус» означает лохмотья, таким образом…

— Слава шакалу!

— Шакалим на славу!

— Привет, Петро!

— Здорово, Василий!

— Смотришь старого пердуна?

— Да, выглядит неважно, пожелтел весь, ссохся…

— Сдаётся мне, что скоро уважаемый Малик — Сандр в последний раз стукнет копытами…

— Не будем о грустном. Какие новости?

— Ты мне скажи.

— Ты же смотришь шизовизор, должен быть в курсе.

— Пока ничего, а вот, сейчас…

…Уважаемый Малик — Сандр, извините, что вынужден прервать ваше блестящее выступление, у нас экстренные новости. Управление безопасности Верховного Манагера сообщает о том, что сегодня, в нескольких округах Московии, террористической атаке подверглась сеть кофеен «Шакаль — ладница». Синхронность и чёткость действий нападавших говорит о том, что мы имеем дело с ячейкой профессиональных террористов. В каждом случае, нападавшие действовали по одной и той же схеме. В состав работников внедрялся пособник террористов, входил в доверие, делал карьеру, (все они занимали должности менеджеров), организовывал теракт, после совершения теракта, все пособники были уничтожены. В нашем распоряжении есть эксклюзивные кадры, снятые с медицинского дрона. Вы смотрите и слушаете, и обоняете «Миазмы Москвы»! Смотрим на экран.

На экране появился я, и менеджер «Шакаль — ладницы» снятые с высоты полёта дрона. Мы быстро отбежали от кофейни, на безопасное расстояние, я поднял руку вверх, и произнёс ключевую фразу, после чего здание окуталось клубами дыма, и развалилось на части. Затем, я поднял с земли тлеющую головешку, и услужливо дал прикурить менеджеру. Выстрел разнёс голову бедолаги на части.

— Вот такая плёночка. Прокомментируйте увиденное, пожалуйста, уважаемый Малик — Сандр.

— Ну, что тут сказать…вы, конечно же, знаете, что я всю свою жизнь действовал пиратскими методами, и не мне осуждать этих людей…

— Чего они добиваются? Зачем взрывы?

— Кому принадлежит сеть «Шакаль — ладница»?

— Как кому? Верховному Манагеру.

— Правильно. Если я всё правильно понял, атаке подверглись только заведения этой сети?

— Да.

— Мы имеем дело с бандитскими разборками, это банальный передел собственности. Очень скоро компетентные органы установят личности этих ублюдков, и ликвидируют их.

— Раздел собственности? Как вы прокомментируете эти кадры?

Камера вывела изображение, но в этот раз со звуком. Сквозь шумовые помехи отчётливо были слышны слова: фиат люкс эт люкс фит.

— Вам, как специалисту в латыни, не составит труда перевести эту фразу.

— Уважаемые Лёши, вы хотите устроить мне экзамен на знание латыни? Мне? Специалисту по пигидиям? Анусам и пенисам? Вы читали мои программные статьи: «Идущие в анус» и «Глядящие в пенис»? Нет? Прочитайте, и не задавайте глупых вопросов!

— Хорошо. Наши специалисты выяснили, что эта фраза переводится так: Да будет свет, и стал свет.

— Примерно так, хотя произношение оставляет желать лучшего.

— Как нам это понимать? Что значат эти слова?

— Уважаемые Лёши, вы во всём хотите найти смысл, это непростительная наивность. Этот человек просто красуется, любуется собой, вычитал где — то эту фразу, и кое — как, коверкая слова произнёс. Ничего это не значит.

— Наши специалисты установили, что эта фраза — масонское приветствие. Мы имеем дело с заговором масонов?

— Я сразу это понял, но не стал говорить вслух. Масоны? Сомнительно, очень сомнительно, скорее всего, это имитаторы, но загадывать сейчас рано, мы не видим всей полноты картины, скоро мы поймём, с чем имеем дело.

— Обратите внимание, во всех случаях, а мне сейчас наши редакторы подсказывают, что было взорвано семь (священное у масонов число) кофеен, нападавшие убивали сообщников с помощью медицинских дронов. Эта тактика: внедрение — теракт — устранение сообщников, она вам о чём — нибудь говорит?

— Уважаемые Лёши, мы имеем дело с типичной тактикой спецслужб, в пору моей буйной юности, я много общался с представителями спецслужб, разделявшими мои черносотенные взгляды, и могу вам сказать, что это типично для них — устранять соучастников, и вообще типично для русских, забрасывать противника трупами своих солдат. Эта тактика повелась у нас со времён Суворова.

— Понятно. Закончим с этой темой. У меня к вам другой вопрос — когда вы раскроете нам секрет вашей популярности? Как вы это делаете? Я имею в виду ваши циничные оценки происходящего? Как у вас это получается?

— Ну…этот секрет стоит таких денег, которых нет даже у вашего богатого телеканала. Я читаю курс лекций на эту тему, ближайшая будет послезавтра в клубе «Урина и дефекация». Лекции так и называются: «Искусство лгать», «Искусство оскорблять», «Искусство портить воздух в компактных помещениях», ну, и самая любимая — «Искусство разводить лохов на бабки».

— Это очень интересно, но всё же? Ну, Миксандр, поделитесь секретом, хотя бы завесу приподнимите?

— Ну, хорошо. Это несложно. Люди обожают цинизм, всё дело в их трусости. Им нравятся мои выходки потому, что сами они на подобное неспособны.

— А поконкретнее?

— Берёте любое уродство, и называете это нормой. Норму объявляете уродством. Глумливо высмеиваете традиционные ценности. Хотите пример? Помните этого юношу, который ловил покемонов в храме? Он сделал это для того, чтобы увеличить количество своих подписчиков в этих ваших интернетах, то есть — мальчик тупо хотел бабла и известности! Кто он? Конченый урод и скудоумный примат, но! В рамках моей философии, мы объявляем его «прекрасным, талантливейшим мальчишкой», «жертвой режима» и «узником совести». Теперь понимаете, как это работает?

— Да. Если честно, то я немножко разочарован.

Чтобы не заканчивать эфир на этой грустной ноте, позвольте мне взорвать информационную бомбу. Я уже сказал в начале передачи, что не только не считаю себя русским, но, и не считаю себя человеком. Я чувствую ментальное родство с лошадью, но, поскольку я всегда был предельно циничен, то решил раздвинуть границы вашего сознания ещё больше. Я пришёл к вам на эфир в пиджачке, пошитом из лошадиной кожи, блестящий пошив, не правда ли?

— Да.

— Зачем я это сделал? У наших любимых попов есть заповедь «не убий», вы знаете моё отношение к попам, поэтому я счёл своим долгом убить своего любимого коня, и пошить себе этот блестящий пиджачок. Более того, я решил, (как это говорится в ваших интернетах), «разорвать шаблон», и принёс на эфир кусок конской колбасы. Сейчас вы станете свидетелями акта каннибализма в прямом эфире!

Малик — Сандр оторвал зубами кусок конской колбасы, и стал ожесточённо жевать её на глазах у изумлённого ведущего. Я тронул Петра за плечо.

— Пошли на воздух. Поговорим.

Пётр неторопливо потянулся, и обратился к официанту.

— Уважаемый, выйдешь с нами? Пошли! Покурим!

Официант испуганно замотал головой.

— Судя по твоим пожелтевшим пальцам, ты любишь это дело!

Официант заметно побледнел, но не сдвинулся с места.

— Куришь, пьёшь вино и пиво? Ты — пособник Тель — Авива!


4

Мы вышли к сверкающему огнями Большому Марвел — театру. Украшавшую ранее фронтон здания аляповатую, безвкусную квадригу, управляемую проходимцем из греческих мифов, заменила стильная фигура Бэтмена, сурово грозящего кулаком всем врагам свободного мира.

— Был там?

Я мотнул головой в сторону Большого Марвел — театра.

— Нет, комиксы не люблю.

— А балет? Балет любишь?

— Балерин люблю. Балет не очень.

— Балерин любишь? Помнишь эту…как её…ну, дура непроходимая, которая везде садилась на шпагат…

— Которая на морского ежа плюхнулась?

— Да!

— Смешная смерть. Да, все балерины теперь в штатах, народ ходит сюда для того, чтобы мультики в 5 D смотреть, эх…

— Террористы чего творят, ужас прямо!

— Согласен, молодцы! В смысле подлецы, негодяи!

Я достал из кармана сигарету, размял её, и вставил в рот.

— Не провоцируй птичку.

— А что? Бац! И конец мучениям. …умереть, уснуть. И видеть сны, быть может…какие сны приснятся? А может тучные стада прекрасных обнажённых женщин, за мной бегущих с криками: Васятка! Я хочу от тебя ребёнка!

Я щёлкнул зажигалкой, и поднёс её к сигарете. Петя с интересом смотрел на колеблющийся на ветру огонёк.

— Не сейчас. Позже.

— На, возьми.

Он вложил мне в руку плотный квадратик бумаги.

— Я про такое в книжках читал — бумажки, шифры, и прочая мутотень…

— А можно, я не буду её есть, если меня поймают, очень боюсь проблем с кишечником…

— Если тебя поймают, то кишечник — самая маленькая из твоих проблем…Ладно, увидимся…Слава шакалу!

— Шакалим на славу!

Я неспешно прошёл мимо памятника Марсу и Сникерсу (важнейшие символы новой России — подлинный вкус свободы, вязнущий в зубах, и вызывающий оскомину), раньше на этом месте стояла каменная глыба, из которой торчал бюст какого — то кудлатого мужика, презрительно смотревшего на Бэтмена, грозящего кулачком с крыши Большого Марвел — театра. «Баланда — центр» провёл замеры общественного мнения, и выяснил, что 90 % московитов не знают человека, в честь которого был поставлен этот памятник. 5 % опрошенных послали интервьюера, и только оставшиеся 5 % сумели объяснить, что этот глыба — человек, какой — то дальний родственник (то ли бабушка, то ли дедушка) вождя мирового пролетариата, тело которого было вынесено из Мавзолея. Жуткий пережиток тоталитаризма был ликвидирован, кудлатого деда выкорчевали и вывезли в неизвестном направлении. На этом месте, по личному распоряжению Верховного Манагера воздвигли памятник Марсу и Сникерсу, два шоколадных батончика, образующих латинскую V, символ победы демократии в масштабах всей Московии. Восхищённые московиты говорили, что Манагер «бросил пару палок у Большого», выражая тем самым неподдельный восторг, вызванный тонким вкусом Верховного.

Раскованной походкой ледащего верблюда, ко мне подошёл негр в оттянутых до земли штанах. Он что — то пробубнил себе под нос, и широко улыбнулся, демонстрируя слюнявые дёсны.

— Что, простите?

— Мальчика не желаете? Есть любые. Смелые, умелые, рыжие, бесстыжие, розовые попочки, глазки словно кнопочки. Пять монет — анал плюс минет!

— Спасибо большое, как — нибудь в другой раз.

Интурист сменил тактику.

— Чего шляешься здесь? — он говорил без акцента, как природный московит — вынюхиваешь чего?

— Расслабься, брателло…

— Носорог рогатый в Африке — твой «брателло».

— Я должен был убедиться, что ты — не коп. Всё нормально, теперь я уверен. Хочу негритёнка, чёрненького, с глянцевой кожей, упругой попочкой, и вывернутыми фиолетовыми губками…Аж слюни потекли,…есть такие мальчонки у тебя, а, вождь?

— Есть! — он выплюнул это слово с отвращением — бабки гони!

— Ну…так дела не делаются, ты что? Новенький что ли? Здесь камеры везде…сделаем так, я зайду вот в ту арочку, и подожду тебя там, там вроде камеры не достают, а ты…

— Не учи учёного. Пять минут.

Неспешно, словно гуляя, я дошёл до закрытого вестибюля метро (нерентабельно), обошёл его слева, и поднялся вверх по лестнице. Пимп неслышно появился рядом со мной минуты через полторы. Я не успел открыть рот, как он сделал выпад правой рукой в мою сторону.

— Сссука! Убью! Муссор! — он прыгал взад — вперёд, размахивая здоровенным тесаком.

— Уууу, как ты возбудился, гудрон!

— Кто? — он на мгновение остановился, и в этот момент я достал его голову правым прямым, его мотнуло, я догнал его прямым типом в грудь, он упал на спину, и выронил нож. Чтобы успокоить товарища, я сделал то, что когда — то делал со своими соперниками один бразильский боец по прозвищу «Сёгун». Сбив своего соперника с ног, он прыгал на него сверху, выцеливая ногой живот жертвы, этот приём назывался «затаптывание». Я прыгнул всем весом на живот сутенёра, он ойкнул, и скрючился на правом боку. Я обхватил его за шею левой рукой, и зафиксировал голову правой.

— Сдаётся мне, что сегодня ты будешь моей маленькой губастенькой подружкой. Обещаю — тебе понравится!

Он захрипел, и забулькал слюной.

— Извини, не понимаю твой ярославский акцент.

— Нееет, не убивай меня, я работаю на СБВМ…

— Да ты чё? Я тоже! Привет, братан! — я сильнее сжал его горло, он судорожно задёргался, и засучил ногами. Проходящая мимо бабка, испуганно шарахнулась в сторону.

— Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь — немузыкально проорал я. Бабка побежала, припадая на правую ногу, и помахивая авоськой.

— Ну, всё, нам надо прощаться, очень приятно было познакомиться…

— Не делай этого, Васся…

— Что? Откуда ты знаешь моё имя? А…так ты не врал — я ослабил захват — чего тебе надо от меня?

— Ничего…просто проследить…

— Да ты меня чуть на лоскуты не порубил, словно я кусок хамона какого — нибудь…

— Я просто пугал, я не всерьёз…прости…

— А если за мной следят? Ты об этом подумал? Извини, но мне придётся тебя убить, я должен соответствовать образу несгибаемого патриота, и борца с американской оккупацией.

Я сдавил его шею посильнее, он впился ногтями в мои руки, и задёргал ногами как сумасшедший. Я упирался ногой в стену, негр отчаянно дёргался, от его ног летели брызги (обмочился, голубок), в этот момент на моё лицо упал отблеск голубого цвета — полицейский коптер завис в воздухе, и подмигивал мне голубым глазом мигалки.

— Немедлэнно прэкратитье драку! — до меня донёсся скрежещущий голос из полицейского динамика.

— What do you want from me? I have the right to fuck this pretty boy in the ass! Вы нарушаете мою privacy! Принцип уважения прав меньшинства — один из главных принципов демократии! За что боролись? За что гибли самые светлые умы современности? Пропадленский! Швондер — Сволочь! Они отдали свои жизни за то, чтобы я мог спокойно взлохматить булки этому почтенному московиту! Это моё конституционное право!

Из коптера выпрыгнули два брата — близнеца утренних копов, и потрусили к нам с тяжеловесной грацией двух перекормленных бизонов. Я отпустил негритёнка, и вытянул вперёд правую руку, предвосхищая вопрос о моём Ай — Ди. Ближайший ко мне полицейский прижал к моему запястью считывающее устройство, оно возмущённо булькнуло, и выдало моему поддельному чипу зелёный свет. Неудачливый сутёнер не торопился встать на ноги, он держался за горло, и выхаркивал сгустки желчи, сидя на мокром асфальте.

— Ваш Ай — Ди!

— Я из Службы Безопасности верховного манагера!

— Ваш Ай — ди!

— На! — он резко выкинул вперёд правую руку.

Считывающее устройство щёлкнуло, загорелся красный индикатор, полицейский ловко захлестнул правое запястье афромосковита петлёй пластиковых наручников, вторую петлю он замкнул на своём запястье — ты пойдёшь с нами.

— Да чего такое? Ваш прибор не работает, я — сотрудник спецслужб, мои документы в порядке!

— Не надо…этот бабский визг! Прьекратить! Встать! Маалчать! — полицейский перешёл на фальцет совершенно не подходящий такому капитальному телу. Он шагнул в сторону коптера, и сутенёр поехал за ним на животе, издавая дикие утробные вопли. Я отряхнулся, и побрёл в сторону остановки, мне предстояло добираться до дома на «теффтельке» — кургузой, жёлтого цвета маршрутке, прозванной так за внешнее сходство с американским послом. Победившее демократическое правительство решило, что троллейбусное, трамвайное и автобусное сообщение — неподъёмный груз для бюджета десятимиллионного города, точно так же, как и метро. Трамвайные пути были безжалостно выкорчеваны, провода содрали активисты, промышлявшие продажей цветмета, входы на станции метро были заколочены фанерными щитами с портретами улыбающегося Верховного Манагера, и слоганом «Ходьба — самый демократичный способ передвижения!». Я успел промёрзнуть до костей, прежде чем пришла нужная мне «Теффтелька» переполненная пассажирами. Я повис на одной ноге у самого входа, и стал свидетелем перепалки между пассажирами и водителем. Краснолицая тётка, сидевшая спиной к водителю в первом ряду, истекая потом, злобно выплёвывала слова.

— Козёл!

Ей вторила хорошо одетая дамочка, сидевшая лицом по ходу движения.

— Баран!

— Куда ты сажаешь? Ты видишь, что стоять негде?

— Ему главное коины получить, а на пассажиров — плевать!

— Чего ты молчишь, морда тупая? В зеркало зыркает на меня, и молчит! Отвечай!

— Да он не местный! Понаехал тут!

— Я каждый день по этому маршруту езжу, все водители нормальные, один этот — урод!

— Чтоб ты лопнул от коинов! Никакого удовольствия от поездки, одни отдавленные ноги!

— Останови здесь, тупица!

Краснолицая тётка продралась к выходу, и тяжко ойкнув, стала вываливаться из двери. Водитель подождал до тех пор, пока тётка отошла на безопасное расстояние, и вежливо включился в беседу.

— Иди — иди, овца тухлодырая! Целлюлитная тварь! Да штоб ты мужа задавила во сне своим жиром!

В салоне наступила тишина, хорошо одетая дамочка, оставшись в меньшинстве благоразумно помалкивала. Водитель замурлыкал песню — Я Мустафа, Я Мустафа…

— Можно здесь остановить?

— Здесь? Ммм…можно…только вот…правила запрещают…

— Ну, пожалуйста!

— Что же вы все…

Он резко затормозил, девушка, просившаяся на выход, стала продвигаться к двери.

— Что же вы все…

Она вышла наружу… — такие тупые! Шлюха дешёвая! Рожу намажет и скулит здесь — «а можно…», тьфу блядь! Шагай быстрее, смотри в лужу не грохнись! Мокрощелка кривоногая!

В дверь ломились три примечательных мужичка, по всей видимости, они представляли три поколения одной семьи. Все трое коренастые, усатые, с золотыми цепями на шее, только у самого старшего усы были седые, у того что помоложе — рыжие, а у самого молодого только оформились.

— Чего там? Сколько денег? Полтора коина? Ни хрена себе! Дед! Расплатись!

Старший с кряхтением поднёс запястье к считывающему устройству — за троих! Двое других представителей славного усатого рода озирались в поисках свободных мест.

— Чё, сесть негде? За полтора коина, стоять всю дорогу? Не, так не пойдёт! За что мы такие бабки платим! Э! Командир, бабки верни! Мы на такое не подписывались!

Салон заинтересованно молчал, ожидая — чем разрешится ситуация. Водитель забормотал.

— Нет…не могу…

— Чё ты там бубнишь? Останови! Деньги давай!

— Не могу…мы не работаем с наличными…терминал…

— Что? Ты чего? В бубен хочешь? Гони бабки!

— Я не могу…меня …мне…

Троица вывалилась из маршрутки, громко матерясь, самый молодой пнул ногой по фаре, разбив её вдребезги. Дождавшись, пока усачи уйдут, водитель выскочил из маршрутки с монтировкой руке, и начал боевито прыгать перед капотом.

— Иди сюда! Я тебе скворечник в щепки разнесу! Что? Зассал? Козёл шерстяной!

Он поскакал ещё пару минут, и вернулся в салон абсолютно счастливым человеком.

— Вот так! Вот так надо ставить на место это быдло!

Сидевший у входа дед, печально посмотрел на меня, и изрёк.

— Я пережил перестройку, «шоковую терапию», «крымнашизм», живу во времена шестого технологического уклада, всё меняется, рушатся страны, лопаются экономики, а жлобы не меняются — жлобство неистребимо!

Я доехал до конечной остановки, и (благодаря этому) вышел из маршрутки без напутственных слов со стороны водителя. Поднявшись на седьмой этаж пешком (лифт — пережиток тоталитаризма), я открыл ключом рассохшуюся дверь, как только я поднёс руку к выключателю, хорошо поставленный голос произнёс.

— Не надо, давай без света посидим.


5

— Здравия желаю, товарищ полковник!

— Не паясничай. Садись, поговорим.

— Я даже не знаю…

— Ты встречался со связным?

— Да.

— Получил новые инструкции?

— Да, но их надо расшифровать…

— У вас всё по — взрослому…Сложный шифр?

— Да нет, первая цифра — номер страницы, вторая — строка, третья — буква, простенько, и…

— Дерьмово. Значит, самое важное — ключ. Который содержится в одной из твоих книг. Я тут посмотрел твои книжные полки, и хочу тебе сказать, тебе надо читать больше классики. Кого ты читаешь? Рубанов, Самсонов, Сорокин…Мне тут приспичило, пока я тебя ждал, я захватил с собой в туалет одну из твоих книжек, из жизни тех, кого в эпоху не толерантности называли педиками, называется…э…Голубое с…ссало? Или срало?

— «Голубое сало»!

— Нет, дорогой мой, судя по тому, что я успел прочитать, этой книжице больше подходит название «срало», я этой, с позволения сказать «литературой», с удовольствием подтёрся, только для этого она и годится.

— Вы не прочитали её всю, тогда бы вы смогли оценить авторское владение языком, умелую стилизацию…

— Моя задница оценила этот текст по достоинству, он мягонький…Есть такое модное понятие — букшиттинг, слышал о таком? Нет? Объясняю. Для того чтобы открылись нижние чакры, необходимо подпитывать их духовной энергией содержащейся в книгах, чем ближе контакт кожи и книги — тем быстрее идут процессы энергетического обмена. Хорошая книга надолго заряжает организм положительной энергией. Это твоё «Голубое ссало» абсолютно ничтожно в энергетическом смысле, безделица, написанная с целью потешить авторское самолюбие…

— Это не главное, важно то, что именно эта книга была ключом к шифру, какие страницы вы использовали?

— Мммм, те, которые я не использовал, я просто вырвал и спустил в…в общем, распространил, на полях аэрации эту книжку оценят.

— Отлично. Инструкции, которые я получил, теперь представляют бесполезный набор цифр.

— Тоже мне проблема, найдём такую же книжку, и расшифруем…

— Бумажную книгу? В нынешней Московии? Последний книжный магазин закрылся два года назад. Бумажные книги — редкость, стоят огромных денег…

— Для нашего ведомства деньги — не проблема…

— Проблема в том, что акция состоится завтра, а я не знаю о ней ничего, и моё отсутствие вызовет вопросы, а затем и выводы…

— ?!

— Я должен объяснить отсутствие на акции…это очень серьёзно!

— Мы тебя арестуем.

— За что?

— Это не должно быть серьёзным правонарушением…что — то простенькое, чтобы через пару дней тебя выпустили…

— Проблема с документами?

— Подойдёт. А что у тебя с документами?

— У меня? Всё нормально (я не дурак, чтобы сообщать ему о моём левом ID).

— Вот и славно. Я вызываю наряд?

— Да.

— Выходи, проверили мы твои документы, ты свободен, нечего тут рассиживаться на деньги налогоплательщиков.

Потирая небритый подбородок, я выхожу на улицу, освещённую зимним солнцем. Я готов убить за сигарету, и чашку горячего, ароматного, дымящегося кофе. Я захожу в первое попавшееся кафе, и…натыкаюсь на испуганные взгляды официанток. Мне не очень понятна реакция, я оглядываю себя в зеркале — ну, да, выгляжу я как Борис Карлофф в гриме: фиолетовые синяки вокруг глаз (КПЗ не очень похож на Хилтон), серый цвет лица, нечищеные зубы…Но, это не повод для того, чтобы так от меня шарахаться…

— Будьте добры, чашку вашего лучшего кофе, и шизовизор,…то есть…телевизор, включите, пожалуйста!

…Служба Безопасности Верховного Манагера призывает граждан к бдительности, и рекомендует не посещать предприятия общественного питания без крайней необходимости…

— Что случилось? — я спрашиваю у симпатичной официантки, поставившей передо мной ту самую, желанную чашку кофе. Она испуганно смотрит на меня, и молча отходит в сторону. Что здесь происходит? В чём дело? Я замечаю, что, несмотря на обеденное время, я — единственный клиент в этом кафе. Я хватаю пульт от телевизора, и начинаю переключать каналы, вот! Вот оно!

— …террористической атаке подверглась сеть трактиров «Ёлки — шакалки», вчера вечером было взорвано шесть трактиров, Служба Безопасности уточняет количество погибших, как и в прошлый раз, террористы не предъявили никаких требований, всё цивилизованное человечество осудило этот варварский, чудовищный акт, президент США выразил свои соболезнования населению Московии. Верховный Манагер заявил, что прерывает свою стажировку в США, и возвращается в Московию, для того, чтобы лично возглавить процесс расследования этих чудовищных злодеяний, совершённых…

Я выпиваю кофе залпом, и быстро выхожу из кафе. Шесть трактиров взорвано, а надо было взорвать семь! Я облажался, и теперь…А что теперь? Обратной связи с ячейкой у меня нет, придётся ждать звонка…

Пять дней я провёл в томительном ожидании, не отходя от старенького, дискового телефона (раритет, купленный мною по случаю в антикварном магазине на Арбате). Телефон подло молчал. К концу пятого дня, я был готов пойти в ближайшее отделение полиции, и сдаться. Давящая, вязкая тишина доводила меня до исступления. Чтобы как — то занять себя, я спустился на первый этаж, и зашёл в бар. Местная пьянь приветствовала меня вялыми взмахами сизых рук. Я взгромоздился на табурет у стойки, по шизовизору шло популярное ток — шоу. Стриженный под горшок телеведущий в стильном полувоенном френче, улыбаясь, и демонстрируя дешёвую работу зубного техника, произнёс.

— …И сегодня в нашей передаче встречаются: паталогоанатом так называемого «русского мира», политолог, провидец, предсказавший нынешнее развитие ситуации, всеобщий любимец — Блевонид Шайзман!

На подиум вышел красавец Блевонид: на голове героя трепетала мочалка всклокоченных волос, глаза посылали друг друга на хуй через скошенный нос, на лице застыла брезгливая гримаса вечно недовольного скупердяя, он сразу же заголосил противным, гундосым фальцетом.

— Какой такой русский народ? Такого народа нет! И никогда не было! Тот генетический мусор, который вы называете «русским народом» в действительности представляет собой жуткую помесь тюркоязычных народов с финно — уграми, давно известно: поскреби русского, найдёшь татарина! Я придерживаюсь той позиции, что такого народа нет!

Ведущий улыбнулся ласковой улыбкой палача, и жеманно произнёс.

— Действительно. Читаем «Повесть временных лет», договор князя Олега с Константинополем, и что же мы видим? «Мы от рода русского Карл, Ингелот, Фарлаф» ну и другие, есть даже «Актутруян», скажите мне, какое из этих имён русское? Риторический вопрос, ответа не требует. Второй участник нашего шоу — режиссёр, не побоюсь этого слова «заслуженный педагог», умница и интеллигент в седьмом поколении, Гоноррий Шмондюэль!

«Умница и интеллигент» был похож на ёжика, всё в нём мягко топорщилось: усики, волосики. Настороженные бусины маленьких глазок внимательно сканировали студию, удостоверившись в отсутствии опасности, он облегчённо выдохнул и, сбивчиво, скороговоркой понёс.

— Ну…что же вы так уж…и среди русских были неплохие ребята…Лев Троцкий…Яков Блюмкин…Ойстрах…тот же Бродский, например…

— Люююся! Выключи этих уродов! Достали своим словоблудием…всякие пидоры сопли жуют в прямом эфире…включи лучше американский футбол!

— Точно! Сегодня «Ховринские шпалы» играют с «Бусиновскими мясниками»!

— Еее! Мы порвём этих уродов из Бусиново!

Барменша недовольно цапнула пульт, и клацнула ярко — красным ногтем по кнопкам, на экране появилось изображение огромного, выцветшего, бурого поля, в гигантской луже копошилось несколько здоровенных, грязных мужиков. Они были похожи на гигантских скарабеев, усиленно катящих перед собой ком драгоценного навоза. Один из них схватил дынеобразный мяч, и усиленно шевеля мощными ногами, пополз в направлении гигантских ворот.

— Давай! Жми! Шевели поршнями!

— Ползи быстрее, сука тупая! До тачдауна осталось двадцать метров!

Покрытый грязью форвард устало брёл из последних сил, его шатало, он с трудом выдёргивал ноги из крутой, загустевшей грязи.

Барменша ещё раз клацнула ногтем, послышался голос комментатора, захлёбывающегося от восторга.

— …блестящий прорыв бразильского легионера Пьёхо — Лопеса, форварда «шпал» по прозвищу «тупица», лёгкий, грациозный, словно невесомое пёрышко, он летит к воротам бусиновцев!..

Не доходя пары метров до нужной линии, уставший нападающий рухнул лицом в грязь, камера выхватила сведённую судорогой икроножную мышцу правой ноги героя.

— …что происходит? Я сейчас закончу тут вообще всё! Покончу в себя! Или наложу себе в руки! Вставай «тупица»! Ползи, тряпка половая! Я требую ввести жёсткий лимит на легионеров! Эти недоделанные гастарбайтеры не хотят шевелиться!..

Моё правое запястье завибрировало, я провёл по нему указательным пальцем левой руки.

— Завтра в шесть, где обычно.

Абонент отключился.


6

Я пришёл на Радужную площадь со стороны моста, носящего ныне имя кумира либералов, зверски убитого преступным режимом у стен Кремля. Над мостом летали чайки, привлечённые огромными горами неубранного мусора, от аммиачного запаха мочи резало глаза, парочка бомжей доводила крысу до состояния «хрустящей корочки», поджаривая её в пламени Вечного огня установленного по личному распоряжению Верховного Манагера. С трудом продравшись через мусорные завалы, я вышел к месту встречи. Пётр поджидал меня с достоинством, с лёгким нетерпением перебирая ногами, словно конь перед стартом забега.

— Слава шакалу!

— Шакалим на славу!

— Петя, не дай мне умереть дураком, я не понимаю ничего…что происходит? Что мы делаем? Для чего это всё? Взорванные кофейни, масонская символика…

— Замолчи, глупец! Пошли отсюда! Быстро!

Он быстро уходит от меня в сторону Музея Истории семьи Шакальных (бывшего Исторического музея). Я догоняю его у памятника героям Болотной площади (скульптурная группа изображает Верховного Манагера, разрывающего пасть ОМОНовцу).

— Петя, стой!

— Ты дурак? Ты чего несёшь? Ты понимаешь, что площадь слушается…вся! Может, сразу пойдёшь, сдашься? Ты всех нас угробить хочешь?

— Петь, я запутался…

— Ты почему не сделал свою часть работы? По плану, мы должны были ликвидировать семь тошниловок, почему седьмая уцелела?

— Меня взяли…прямо у дома…я вышел через двое суток…

— Причина?

— Что — то с документами, у меня ID палёный, заглючил при проверке…через двое суток выпустили…

— Понятно. Там (он показал глазами наверх) будут недовольны, а ты знаешь, что бывает в таких случаях.

— Да я тут причём? Я не сам вживил себе этот сраный чип, ваши же техники работали…

— Закрыли тему. Чего ты хотел спросить?

— Что мы делаем? Как это поможет нам избавиться от американцев? Я потерял нить…мы взрываем забегаловки, в которых работают такие же московиты…ничего не меняется…шакал в штатах, ему наши фейерверки до фонаря…

— Он возвращается. Послезавтра. Наше послание дошло до адресата.

— «Наше послание»? А мы отправляли какое — то послание? Я думал, что мы боремся против новой «семибоярщины», против ублюдков, наводнивших страну американцами в обмен на гарантии сохранения собственности…

— И это тоже, но это — стратегическая цель, на пути к ней, мы должны решить целый ряд тактических задач. Первая из них — ликвидация режима Шакального.

— Почему? Кто он такой?

— Согласен, он абсолютно ничтожен, и несамостоятелен. Дешёвка, без принципов и оригинальных идей, серая посредственность. Но! Он должен быть ликвидирован для того, чтобы сделать диктатуру американцев явной, видимой, а не скрытой. Он три года прятался в штатах, прикрываясь сказками о мифической стажировке. Все наши попытки выманить его оттуда, оказались напрасными. Учитывая его цинизм, и беспринципность, единственный способ вернуть его в страну — ударить по его бизнес — интересам. «Ударь буржуа по морде, и он утрётся, ударь его по кошельку, и…».

— Все эти акции…это?

— Ты начинаешь понимать, да?

— Не совсем. Зачем нам вся эта латинская чепуха, «фиат люкс…»?

— Ты знаешь, что после прихода к власти, Шакальный подмял под себя все более — менее лакомые куски собственности, у нас теперь есть «Шакаль — ладница», «Ёлки — шакалки», «Крошка — шакал», сотовая связь «Шакалофон», «Шакалвидео», «Шакалнедвижимость», «Шакалмоторс», «Аэрошакал» и прочие. Простой наезд на его собственность не вызовет у него эмоций, надо показать ему, что его инвестиции под угрозой, а для этого…

Он ловким жестом фокусника извлек, откуда — то мятый, сморщенный бакс.

— Знакомая бумажка?

— Давненько не видел, со времён всеобщей чипизации…

— Ты её когда — нибудь внимательно рассматривал?

— На кой оно мне…

— А зря, множество прелюбопытнейших деталей содержит этот доллар. Чью надменную рожу мы лицезреем на лицевой стороне? Ба! Да это же несгибаемый борец за свободу и независимость, плантатор и рабовладелец Джордж Вашингтон! А знаешь ли ты, что этот благообразный дяденька был мастером масонской ложи в Александрии? А его ближайшим советником, и человеком, провожавшим его гроб, и заботливо накинувшим на гробик масонский флажок, был член ордена рыцарей Храма, масон высокого градуса маркиз де Лафайет?

— Нет, не знал, да какое мне до этого…

— Это ещё не всё — он изящно перевернул доллар обратной стороной.

— Что символизирует собой эта милая пирамидка с глазом на вершине?

— Торжество офтальмологии? Офтальмология убер аллес?

— Хорошая попытка! Это символ Всевидящего Ока, Ока Великого архитектора Вселеннной — Бафомета, то есть — сатаны! А ещё там есть латинские буковки: новус ордо…что означает — «новый мировой порядок», а сама пирамидка означает, что те, кто устанавливает этот новый порядок, вылупились из пирамиды, то есть — из Египта. А какой же порядок был в Египте?

— Рабовладельческий строй?

— Верно, мой дорогой. Занимательно?

— Ну…так себе, на троечку.

— Я сам не сторонник этих пронафталиненных теорий, но есть целый ряд наглухо завёрнутых придурков, которые свято верят в эти теории мирового заговора, мирового правительства и прочую ботву…

— Зачем ты меня грузишь всей этой чушью…какая связь…

— Наш (он громко проорал) — Всенародно любимый! Верховный Манагер! Верит во всю эту бодягу, информация о том, что напавшие на его кафе террористы выкрикивали масонские лозунги, пришли — ушли незаметно, и не предъявили никаких требований, вся эта информация навела его на выводы о том, что этот наезд инициирован из — за океана. Большие дяди недовольны холопом Лёшкой, между вашингтонскими башнями нет консенсуса, а ну, как отнимут самые лакомые куски?

— Допустим, что он во всё это поверил, возникает вопрос — зачем ему возвращаться? Имеет смысл остаться там, и выяснить инициаторов наезда на месте.

— Не понимаешь ты нескромного обаяния нашей буржуазии, и её ментальности. Его собственность стала объектом атаки, действия нападавших чёткие, спланированные, что говорит о высоком уровне организованности. Судя по всему, останавливаться эти люди не собираются. Неминуемы новые атаки, где будет нанесён следующий удар — неизвестно. Что делает в этой ситуации обычный буржуй?

— Что?

— Пытается договориться.

— А если не получится? С кем договариваться? Мы безымянны…

— Тогда надо избавляться от рискованных активов. Выручить за них хоть какие — то деньги.

— То есть…он прилетает, и…

Петя смотрел на меня, ласково и жирно улыбаясь, так смотрят на симпатичных, но умственно отсталых детишек — с симпатией и сочувствием.

— Новые инструкции?

— Пока нет. Жди новостей.


7

Я проснулся от настойчивой вибрации запястья — кто — то вызванивал меня в эти ранние, предрассветные часы.

— Да?

— Включи шизовизор!

— Что? У меня нет…

Невидимый собеседник отключился. Я с трудом выполз из кровати, придётся спускаться на первый этаж, в тошниловке есть шизовизор. Несмотря на ранний час, в кафешке было полно народу. На экране появилось упитанное личико американского посла Теффтеля.

— Мой дадагой гусский нагод! Сеходня свучивось стгашное! Самольёт с нашим льюбимым Вегховным Манагегом был сбит, на подлёёте к Московии. На месте тгагедии габотают спесиальные свужбы…Маё гоге не поддаётся описанию…Мы, стогонники демокгатии, усехда будим помнит великоко богца Шакального…

Он театрально смахнул невидимую слезу, вальяжно потёр усики, вздохнул, и продолжил.

— До тех пог, пока вы не выбегете нового манагега, упгавлять стганой буду я. Новые выбогы назначены на магт.

Собравшиеся в кафе алкаши вяло отреагировали на случившееся.

— А то мы не знали, кто именно управляет! Этот дурачок Шакальный три года сидел в штатах, а как надумал вернуться, так — бум!

— Всё тайное станет явным! Теффтель — верховный правитель Московии!

— Тоже мне новость!

— По этому поводу стоит выпить! Людок! За упокой души раба божия Альёши! Наливай!

На выходе из кафе меня поджидал человек со свирепым, бульдожьим лицом потомственного полицейского.

— Садись в машину!

— И вам здравствуйте!

— Без разговоров!

Я ныряю в салон полицейской машины, на переднем сиденье, спиной ко мне сидит Полковник. Не оборачиваясь, он негромко произносит.

— А ведь я тебе доверял, Васенька…Если бы не я, ты бы давно отправился в Новороссию, пограничную службу нести, отстреливать диких укров, а они там совсем дикие, человеческий облик потеряли…едят друг друга, …Или отправил бы тебя в Сирию, ликвидировать последствия ядерных бомбардировок, там бы у тебя и писюн обвис бы, и волосики твои пышные повылазили бы, а через пару месяцев, ты бы и сам преставился в жутких мучениях…А ещё можно было, отправить тебя в Европу, по программе обмена, в отряды, отлавливающие беженцев из Африки…периодически они нарываются на вооружённые группы беженцев, те вообще зверюги, или яйца отрежут и заставят съесть, или в попу оприходуют, и СПИДом заразят. Так нет же, оставил тебя здесь, в тепле, сытости, квартирку тебе дал, из конфискованных у врагов демократии, думал, что ты какую — нибудь пользу принесёшь…внедрили тебя в ряды «резистенса«…тьфу блядь, слово какое — то уродское, нет, чтобы «сопротивлением» назвать, обязательно нужно использовать американизмы…а толку от тебя никакого…террористы спокойно взрывают кафе, а вчера так вообще — самолёт Верховного Манагера сбили…Что тебе об этом известно? А, Васятка?

— ?!

— Я так и думал.

— Товарищ полковник, вы же знаете, у них очень строгая конспирация, все отряды делятся на пятёрки, я могу сдать вам тех, кого знаю лично, но…остальных я в глаза не видел…

— Об этом я и говорю, ты — бесполезен! Надо будет тебя американцам отдать в качестве punching body, слышал о таких?

Ещё как слышал! Американские инструктора рукопашного боя отрабатывали свои приёмы на осуждённых преступниках, справедливо рассудив, что бить по мешку, и бить по живому человеку — это разные эмоции, и разная степень усилий, новая администрация издала закон, разрешающий использование отдельных категорий граждан в качестве мешков для битья. Продолжительность жизни таких людей не превышала недели. Таким образом, улицы очень быстро были очищены от бомжей, а тюрьмы от преступников.

— Товарищ полковник, я исправлюсь! Я…я на следующей встрече призову к решительным действиям…я потребую встречи с руководством…я…

— Я — я — я, прямо как в немецкой порнухе. Даю тебе две недели. Если результата не будет, то…нам придётся попрощаться. Пшёл вон из моей машины!

Бульдог — охранник выдёргивает меня из машины, и очень больно бьёт носком ботинка в копчик. Машина резко трогается с места, обдав меня жидкой смесью грязи и подтаявшего снега. Я стою на карачках посреди проезжей части, редкие машины тщательно объезжают меня, один из водителей открывает окно и радостно кричит — почём филе? Чего оттопырился тут? Другого места не нашёл, жопой торговать? Шлюх!

Как всегда, бесшумно появляется полицейский коптер, и зависает надо мной. Я медленно поднимаюсь, и уныло бреду к дому, к конфискованной у врагов демократии квартирке на седьмом этаже.

Петя вызвал меня на свидание обычным образом. Когда я пришёл к «яйцам», он уже притопывал ногами от нетерпения.

— Здорово! Ну, то есть — слава шакалу!

— Шакалим на славу!

Он протянул мне руку, и я почувствовал на своей ладони плотный квадратик из сложенной бумаги.

— Петя, у меня проблема, я не смогу расшифровать инструкции.

— Почему?

— По ошибке, задницу вытер книгой.

— Целой книгой? Да ты силён! У тебя в роду слонов не было? Это ж какой пердак надо иметь…

— Не смешно. Чего делать — то? У тебя есть экземпляр?

— Есть. Один.

— Дай отсканирую, и верну.

— Нет, на руки не дам, ещё срать захочешь, и — гудбай! С твоими аппетитами это просто.

— Как быть? Я не смогу прочитать то, что ты мне передал. Может, устно скажешь?

— Я не знаю, инструкции у каждого свои.

— Ну? Чего делать — то?

— Ммм, я думаю…Вообще — то, это запрещено, ну так и быть…Из жалости к тебе…второй осечки тебе не простят…поехали ко мне, у меня отсканируешь…

— Спасибо, Петро! Ты меня спас! Я тебе по гроб…

— Не надо «по гроб», «спасибо» будет достаточно…

Мы втиснулись в переполненную «теффтельку», меня тесно прижало к Петиной спине, я ласково прошептал.

— Я войду?

— Я те войду!

— На полшишечки? По — демократически, по — нашему…

— Отвали, демократ хренов, все вы демократы такие, только о мужских задницах думаете…

— Слушай, у меня есть план, я придумал, как устранить самого…

— Кого?

— Усатого.

Петя резко дёрнулся — шутишь? Его охраняют лучше чем…

— Его слабость в его силе…

— Бредишь, что ли? Ты даже к территории посольства не подойдёшь, там датчики движения…я уж не говорю о том, что внутри…

— Я и не собираюсь.

— Я же говорю — бредишь! Тебя близость моих пленительных, тугих ягодиц так возбудила, что ты голову потерял?

Стоявшая рядом бабка фыркнула — и тут пидорасы! Стока баб одиноких, а они друг друга в задницы шоркают! Бабы от отчаяния уже с неграми спят! В каждом дворе парочка гуталиновых детишек бегает. Я их ласково «гориллками» называю… чего смотришь, педрила? Профукали страну в погоне за мужскими жопами…

Я радостно смеюсь.

— Гогочи, гогочи…этот, как его…гэй! Ничего — ничего, голубые, найдутся и на вас красные, вот тогда вы попляшите, будет вам салют победы из ваших яиц!..

…Мы выпрыгнули из «теффтельки», Петя вполголоса произнёс.

— Идёшь налево, через парк до набережной, затем вдоль реки, разворачиваешься на 180 градусов, и вот по этой улице (он высветил интерактивную карту, и показал на подсвеченную нежно — розовым цветом улицу) доходишь до этого дома, я буду ждать тебя у третьего подъезда. Яхши?

— Бар яхши!

Я поплутал по каким — то переулкам, с трудом вышел на набережную, и очень быстро (минут через сорок) нашёл дом, указанный Петей.

— Чего так долго?

— Чего за приколы? Фильмов про шпионов насмотрелся, что ли?

— Угу. Всё чисто?

— Да нет, грязищи полно, ты ж знаешь, как только мы стали суверенной Московией, все пленные азиаты отсюда были…

— Ты чего несёшь? Я про слежку спрашиваю, мне до уборки улиц нет никакого дела!

— А! Всё…нормально…

— Звучит не очень уверенно…ладно, будем надеяться…пошли!

Мы долго кружили по каким — то тёмным дворам, занесённым снегом, перелезали через заборы, и в тот момент, когда я уже готов был завалиться спать в ближайший сугроб, мы вышли к пятиэтажному дому, плохо освещённому перекошенным фонарём.

— Добро пожаловать! — Петя гостеприимно повёл правой рукой, складывалось ощущение, что этот элитный жилой комплекс полностью принадлежит ему. Мы вошли в грязный подъезд, Петя открыл дверь квартиры, в нос ударил застоявшийся запах кошачьей мочи, и прокисшего куриного супа.

— Тихо! Все спят уже. У нас строгий распорядок, всё по часам, так что не шуми!

В коридор высыпала кучка чумазых ребятишек.

— Паап! Ты сладенького купил?

Петя замер на месте.

— Вы, почему не спите?

Дети загалдели.

— Сима читал, и не разрешал выключить свет!

— А Фима назвал меня скотиной!

— А она грязной ногой у меня перед носом махала, и не убирала её, хотя я просил!

— Стоп! Молчать! Где мама?

— Спит.

— Вот! Берите пример с неё! Всем спать!

— А сладенькое?

— Тому, кто первый заснёт, приснится огромный, кремовый торт! Бегом в кроватки!

Дети постояли ещё некоторое время, чего — то ожидая, а затем рванули по коридору.

— Так, теперь с тобой. Пошли, дам книгу, отсканируешь, спать будешь здесь — он показал на чулан, заваленный пыльными журналами — жена не должна тебя видеть, поэтому уходи засветло, договорились?

— Да.

— Отлично.


8

Расшифровав задание, я не поверил своим глазам. Встряхнул головой — чтобы отогнать наваждение, строчки плясали перед глазами…Нет, всё верно, зрение меня не подводит. Я сходил по указанному адресу, и забрал тяжелую спортивную сумку. Закрыв лицо просторным худи, и, опустив для верности голову, я нахожу нужный дом. Поднявшись на пятый этаж, стучу в дверь, открыла милая старушка.

— Вы от Иннокентия?

— Да.

— Он скоро приедет?

— Недельки через две, а потом мы с ним улетаем в Африку, на симпозиум.

— Ой, вы же только что с самолёта, а я вас отвлекаю своей болтовней…

— Мгм…да, неплохо было бы отдохнуть…

— Вот ваша комната, обратите внимание на вид, открывающийся из окна…

— Прекрасно! То, что нужно!

— А может быть вам чайку заварить?

— Это было бы замечательно!

Она недоумённо смотрит на мои руки обтянутые тонкими, полиэтиленовыми перчатками.

— Редкая форма экземы, в Малайзии подхватил…

— Как дела у Кеши, я всегда за него волнуюсь, эти его экспедиции…

— Всё хорошо, он приедет сам вам всё расскажет…что — то в горле пересохло…

— Ой, я и забыла! Чай! Сейчас поставлю!

Быстро выхлебав чай, я укладываю сумку под кровать, и принимаюсь за наблюдение. Из моего окна хорошо видно здание напротив, меня интересует вход в спа — салон. Место престижное, и охраняемое — два копа постоянно дежурят у входа. Практически ежеминутно ко входу подъезжают дорогие машины, из дверей которых, цокая каблучками, выходят пафосные самочки в сопровождении охранников, через полчаса я замечаю тенденцию — в этом сезоне модно иметь бодигардов — негров. Интересующая меня особь приезжает в шесть часов вечера, бабёнка с пятиугольным, сужающимся книзу лицом, короткая стрижка, отсутствие макияжа. Выйдя из салона, она засовывает в рот сигарету, и начинает её ожесточённо перекатывать из одного угла рта в другой, помусолив её минуты три, она сплёвывает на асфальт, и заходит внутрь. Единственный охранник (он же водитель) нетерпеливо мнётся поблизости. Она проводит внутри полтора часа. Ритуал повторяется три раза в неделю, по вторникам, четвергам, и субботам. Проходит неделя, я изображаю интенсивную научную деятельность. Я разбросал по комнате Кешины записи, старательно морщу лоб, много курю, гримасничаю, скалю зубы — одним словом, я — в творческом поиске. Из дома я вообще не выхожу, бабка (её зовут Аграфена Никитична) занимает меня маразматическими рассказами о Кешином детстве, поит чаем, и кормит вкусной выпечкой. Я так к ней привык, что расставаться будет тяжело…На восьмой день я получаю звонок с лаконичным сообщением — «сейчас». Сейчас, так сейчас. Я выхожу на кухню, бабка моет посуду, я нежно беру её правой рукой за лоб, а левой за нижнюю челюсть, и резко дёргаю влево, раздаётся мягкий хруст, она валится на пол, и роняет недомытый кофейник, струйка коричневатой воды растекается по жёлтому линолеуму. Я стою на кухне до тех пор, пока ручеёк не упирается в мой левый ботинок, затем иду в свою комнату, вынимаю сумку из — под кровати, и вытаскиваю оттуда ПТРС, хреновина весит двадцать килограмм, ею можно качаться. Я распрямляю сошки (для упора), в оконном стекле я заранее вырезал сектор для стрельбы. Дежурившие у входа полицейские, исчезают как струйка дыма в предрассветной тьме. До приезда цели есть ещё пять минут, я с наслаждением закуриваю. На часах 18–00, машины нет. Проходит пять минут, я начинаю нервничать. 18–15, клиент отсутствует. Она не появляется ни через двадцать минут, ни через полчаса. Я раздражённо хожу кругами по комнате — а что, если она вообще не приедет сегодня? Следующий сеанс через день, я нахожусь в квартире с трупом старухи, а…Она приезжает на такси в 18–45, раздражённая выходит из машины, и громко хлопает дверью, (видимо своя машина сломалась), я хватаю ружьё, ловлю её лицо в перекрестье прицела, и задерживаю дыхание, она приветливо кому — то улыбается, поднимает взгляд вверх и…видит меня, целящегося в неё из противотанкового ружья, я мягко жму на пусковой крючок, отдача такая, что меня отбрасывает назад, ПТРС с грохотом падает на пол, с улицы слышны громкие крики. Я неспешно протираю всё, к чему я мог прикоснуться руками, оставляю ружьё на полу, и (не забыв одеть, худи) выхожу из квартиры налегке. Около входа в спа — салон образуется толпа, любопытные московиты смакуют подробности.

— Это жена самого…главного приватизатора?

— Она самая, мы с ней в прошлый четверг в соседних кабинках на массаже лежали…

— Немолодая уже…

— Боже мой! От лица ничего не осталось, хоронить будут в закрытом гробу…

— Там мастера работают, слепят ей новое лицо, мужу будет куда чмокнуть…

Неспешно, словно гуляя, я захожу в ближайшее кафе. Оно оформлено в псевдорусском стиле — Гжель, Хохлома, наличники, всё это очень ярко, аляповато, кричаще. Ко мне подбегает расчёсанный на прямой пробор официант в русской косоворотке, и (старательно окая) спрашивает.

— ЧегО извОлите — с?

— Ммм, хОчу кОфе, Очень хОчу! СдОбу и…спОкОйнОй дрОчи!

Он недоумённо смотрит на меня, и абсолютно нормально (без оканья) спрашивает.

— Простите, что вы сказали?

— Кофе и яблочный штрудель.

— Но…мне послышалось…

— Вам послышалось.

— Будет сделанО — с!

В ожидании заказа, я смотрю шизовизор, на экране известный телеведущий, недоумённо приподняв брови, и напряжённо (словно клешни) держа руки параллельно полу, расхаживал по студии на негнущихся, деревянных ногах, и рассуждал.

— …и вот, неизвестный киллер, зверски убивает жену Ваучера в самом центре Московии. Незадолго до этого, безымянные террористы совершают ряд нападений на кафе, принадлежавшие Верховному Манагеру, обеспокоенный происходящим, Манагер пытается вернуться в Московию, и его самолёт сбивают. Совпадение? Я так не думаю! Судя по всему, мы имеем дело с заранее спланированной акцией тех сил, кого принято называть «резистенсом». Чего добиваются безымянные террористы? Они не предъявляют требований, не оставляют свидетелей, отпечатков пальцев. Группа оперативного реагирования, прибывшая на место убийства, обнаружила место, с которого был произведён роковой выстрел, и орудие убийства — противотанковое ружьё времён Второй мировой войны. В квартире обнаружен труп пенсионерки Авдотьи Никитичны Сатирид, жестоко убитой киллером, сотрудники полиции также обнаружили тело её внука, известного энтомолога Иннокентия Пузиллова, в одном из мусорных контейнеров. Что это? Месть патриотов главному приватизатору всея Руси? Коммерческие разборки? Теракт? Поживём — увидим!..

— …Неужели ничего нельзя сделать?

— Ну…входное отверстие не очень большое…несмотря на калибр…выходное, да…сзади всё разворотило…но …если постараться…вот здесь прошьём челюсти через нос…челюсти стянем проволокой, затем корнцангом…

Главваучер брезгливо поморщился — избавьте меня от подробностей…(он тяжело, одышливо, словно после сеанса мастурбации, выговаривал слова)…родные не должны видеть её такой…вот (он вытащил увесистый конверт) — большая редкость по нынешним временам — доллары! В нераспечатанных пачках! Раритет! Если результат меня устроит, получите ещё столько же…как вас зовут?

— Петя…Пётр…

— Пётр? А дальше?

— Пётр Аваддонов.

— Аваддонов — странная фамилия…

— Еврейская.

— А…конечно…я на вас надеюсь…Пётр…Аввадонов…

Главваучер вышел, Петя сопроводил его уход сдержанной улыбкой. Через два дня заказчик приехал проверить результат.

— Да вы — волшебник, Пётр Аввадонов! Она выглядит как живая…кудесник! Я навёл справки насчёт вашей фамилии, вы знаете, что в переводе с иврита ваша фамилия означает «гибель», «уничтожение», очень подходящая для вашей профессии фамилия.

— Совпадение, просто повезло…

— Повезло…действительно…проблема в том, что в этом морге, в этом конкретном «Судебно — медицинском морге № 3» не числится работник с такой фамилией. Ч то скажете, Пётр…как вас там?

— Пошутил. Неудачно.

— Фамилия?

— Гаврилов.

— Архангел Гавриил? Опять шутите?

— Нет. На этот раз серьёзно.

Плавным движением руки, Главваучер подозвал помощника — пробей его по базе.

— Есть такой, помощник гримёра, Пётр Гаврилов, работает по — совместительству, на полставки…

— Вы даже не гримёр… всего лишь помощник…

— Вас не устраивает качество моей работы?

— Устраивает. Но денег больше я не дам. Не люблю…шутников…

…Мы ведём прямую трансляцию с похорон Пуси Шальновой. Проститься с известной писательницей, режиссёром и общественным деятелем, пришёл весь цвет общества. Здесь присутствуют все либерально настроенные мыслители, архитекторы рыночных реформ, властители дум (прогрессивные писатели и журналисты), министры и сенаторы. Все они пришли почтить память несгибаемого борца за свободу и демократию Пуси Шальновой. Мы берём интервью у близкого друга покойной, актёра Миши Олигофренова.

— Миша, что вы можете сказать о покойной?

Бесформенный, оплывший от пьянства Миша, криво ухмыльнулся, обнажив ряд обломанных, неровных зубов, но затем взял себя в руки, и старательно дыша мимо журналистки, нетвёрдым голосом произнёс.

— Пусю…Пусю люблю…а вы чего хотите…гражданин хороший?

— Вы были близким другом покойной…

— Близкий…склизкий…я не понимаю…чего вы там дребезжите…а, Пуууси жооолтые над городом кружаааатся — он махнул рукой и вышел из кадра, и, споткнувшись о ковёр, потерял равновесие, пробежал несколько шагов, и уткнулся лицом в ноги покойницы.

— Пуся? Ты? Здесь? Она…она что, умерла? А-а-а-а, Пусенька! — ревущего актёра довольно жёстко отпихнули от гроба охранники.

— А вот! Здесь присутствует всенародно любимый певец Провод! Что вы можете сказать о покойной? Вы хорошо её знали?

— Кого?

— Пусю Шальнову.

— Я её вообще не знал.

— ?! А…простите, что вы тут делаете?

— Не знаю…мне сказали, что тут будет круто…пафосно…

— Понятно. Ну, хотя бы пару слов о покойной…

— Ну, чё бля…я тут нах стишок написал о ней…короче.

— В женщине есть какой — то секрет.
— Если кто против, то я лично нет.
— Манят меня pussy сдобные, и-и-и.
— Тому подобное…

Ой, нет, это я по другому поводу написал, а на смерть Пусечки вот это.

— А я вот на поминках не буду бухать,
— Всё заебало, пиздец на х… бл…

Простите, по — моему, что — то не то, может быть это…

— На лабутенах нах, и в ох…тельных гробах…

Извините, я чего — то сегодня не в ударе…

— Большое спасибо, очень эмоционально, мы видим, что трагическая гибель Шальновой заставляет скорбить всех, даже представителей шоу — бизнеса. А! Здесь присутствует великий (не побоюсь этого слова) режиссёр — Дристантин Мухоморов! Здравствуйте, Дристантин!

— Здрассте, здрассте.

— Какими судьбами вы здесь?

— Я поклонник таланта Пусечки, её трагическая смерть вдохновила меня, я решил поставить её пьесу «Грязь», ту самую, где нудный главный герой тоскливо изменяет своей невнятной жене с какой — то опухшей, невзрачной прелестницей…Я переосмыслил эту пьесу, и решил поставить её в современном ключе. Главный герой (в моем прочтении) — старый, демократически настроенный гомосексуалист, живущий в любви и согласии со своим мужем. Однажды он встречает прелестного молодого юношу, мальчика, эдакий нетронутый бутон. Старый извращенец нежно полюбил мальчишку, тот отвечает взаимностью (весь второй акт будет посвящён перипетиям их любовных игр), от актёров потребуется смелость и хорошая физическая форма — большую часть спектакля они проведут полностью обнажёнными. В третьем акте выяснится, что гомосексуалист и его любовник, на самом деле — отец и сын. Педофилия и инцест, фистинг и камшоты — в этом спектакле будут все достижения демократии! Но! Главная бомба ждёт зрителя в конце спектакля. Изнурённые любовными играми отец и сын, отправятся на поиски пропитания, и, рыская по помойкам, наткнутся на мужа старого гомосексуалиста, который к тому времени превратился в дряхлого, вонючего бомжа. Надругавшись над ним, они убьют гнусного люмпена, и устранят опасного конкурента, не подозревая, что он — их отец и дед соответственно. «Царь Эдип» в современном прочтении, я так вижу эту пьесу.

— Гениально! Шедеврально! Впрочем, чему я удивляюсь — всё как всегда, большое спасибо, многоуважаемый Дристантин! А! Вот мы видим группу творческих интеллигентов, бурно скорбящих по поводу преждевременной кончины нашей Пуси.

Камера выхватила группу нарядно одетых юношей и девушек, которые смеялись, и делали селфи на фоне гроба.

— Представьтесь, пожалуйста. — корреспондент поднес микрофон к лицу одного из участников торжества. Юноша, одетый в розовые леггинсы, и широченные подтяжки цвета радуги, развязно засмеялся и легонько хлопнул ладошкой по микрофону.

— Прикольный страпон! Ух ты, мой мохнатенький — юноша схватил микрофон правой рукой, и попытался укусить его, корреспондент ловко вырвал оборудование из рук ретивого мажора.

— Гы — гы— хххы — хы — паренёк быстро выставил в сторону камеры свою туго обтянутую леггинсами задницу, и начал вращать ягодицами в бешеном темпе — Самба Ди Жанейро! На— на — на — на-ннна — ннна — нан — на…

— Спасибо, понятно…

Зазвучал главный хит Шопена, на помост вышел багровый от скорби Главваучер. Он высоко задрал голову, поиграл желваками на скулах, и произнёс.

— Пуся…Пусенька была моею женою целых десять лет. Её убили…да, убили. Убийцы понесут заслуженное наказание, мы найдём их и …

Мощный взрыв сотряс здание, камеру заволокло чёрно — серым дымом, а затем изображение исчезло. На экране появилось испуганное лицо ведущей.

— У…уважаемые зрители, по техническим причинам трансляция прервана…в ближайшее время мы восстановим сигнал, и продолжим информировать вас…а сейчас очередной выпуск народной программы «Давай наебенимся». Приятного просмотра!

На экране появилась разноцветная заставка, замелькали изображения пивных и водочных бутылок, банки с соленьями закружились в яростном хороводе, затем камера остановилась на обрюзгшем лице ведущего.

— В эфире ваша любимая программа «Давай наебенимся», и её бессменный телеблюющий…(как вам моя новая шутка?) — за кадром громыхнул приклеенный смех — хорошо, согласен — неудачно, скажем так — в тело введущий (он попытался изобразить вялые фрикции) — пиво сосущий…короче! С вами — Блевонид Алкоголич!

Аудитория разразилась громкими аплодисментами.

— Напоминаю, это программа для тех, кому не с кем выжрать. Триста лет в прямом эфире программа «Давай наебенимся!» В студии наш первый гость — дядя Петя из Мытищ! Проходите, не стесняйтесь, крутите барабан! Сектор — «по сто пятьдесят»! Берите стакан, многоуважаемый дядя Петя, вздрогнем!

Ведущий и гость синхронно выпили водки из гранёных стаканов — после первой не закусываем! Крутите барабан! Ооо, вам повезло — сектор «Закусь»! Что выбираете? Сырок «Дружба», батончик «Марс», или по — нашему?

— «По — нашему»?

— По — нашему — не закусывать, а занюхать рукавом.

— По — нашему.

— По — нашему! Аплодисменты герою! Крутите барабан! Оооо! Вам достался сектор «Из горла!» Редчайший случай в моей практике! Бутылку в студию!

Под бравурную музыку в студию вошёл ассистент, он держал на вытянутых руках поднос с одиноко стоящей в центре бутылкой водки. Ведущий хриплым голосом пропел — в студии пить, в студии пить, с Блёвиком вдвоём пить! Воцарилась на пьянки мода, кто не пьёт — тот враг народа!


9

Я проснулся от назойливой вибрации запястья — да? Алло?

— Новости видел? Нет? Посмотри.

Я спускаюсь на первый этаж, с экрана шизовизора бурным потоком льётся ликующая речь телеведущего.

…в результате блестящей спецоперации удалось обезвредить подрывника, им оказался гримёр из «Судебно — медицинского морга № 3», некий Пётр Гаврилов (на экране появилась фотография Петра), к сожалению, взять его живым не удалось, заметив сотрудников спецслужб, он подорвал себя, но удалось взять живым его непосредственного руководителя, и ещё несколько членов террористического подполья. Задержанные дают признательные показания, есть надежда, что таким образом мы избавимся от бандитов терроризирующих мирных граждан, в многострадальной Московии установятся наконец, мир, спокойствие и процветание…

Я вышел из кафе на негнущихся ногах — Петя мёртв! А» непосредственный руководитель» взят живым…в состоянии близком к обморочному, я поднялся на седьмой этаж, и толкнул ногой распахнутую дверь в мою квартиру, зайдя внутрь, я вспомнил, что запирал дверь перед уходом. Полковник сидел на своём обычном месте.

— Товарищ полковник, я сразу хочу сказать…я сделал то, что мог…у меня не было возможности предупредить…я…

— Я доволен Васенька, наконец — то ты стал приносить пользу.

— Я? Пользу?

— Ну да.

— Я…я не понял, так вы…довольны? Чем? Если я правильно понял, в результате взрыва погибло…

— Весь либерально настроенный истеблишмент, практически весь.

— А…можно спросить…почему вы довольны?

— Кто — то в вашей организации умеет строить простенькие двухходовочки, примитивные конечно, но…учитывая горизонт планирования…выглядит приемлемо…

— О чём вы говорите?

— Ваша группа провела две акции, в ходе которых были уничтожены тринадцать (из — за твоего отсутствия) кафе. Планировалось, что будет взорвано четырнадцать. Посмотри на карту (он щёлкнул пальцами, в центре комнаты возникло голубоватое свечение, на экране высветилась интерактивная карта).

— Смотрю.

— Ничего не напоминает?

— Что именно…а! (изображения взорванных кафе накладывались друг на друга, и образовывали причудливую фигуру) — похоже на наложенные друг на друга латинские буквы V.

— Молодчинка! Это так называемый наугольник и циркуль, не буду утомлять тебя подробностями, скажу только, что для человека знающего, это очень важные, говорящие символы. Кроме этой, наглядной символики, боевики ещё и выкрикивали определённые фразы на латыни…

— Фиат люкс, ет люкс фит…

— Во — во! Как ты думаешь, зачем всё это?

— Мммм, не знаю, я задавал такой вопрос, но внятного ответа не получил…

— Зато Шакальный всё прекрасно понял, и сел в самолёт, который был сбит над неконтролируемой территорией, таким образом, план сработал! Затем, ты застрелил жену главваучера, как же тебе это удалось, ведь спа — салон, в который она ходила, круглосуточно охранялся полицией, и тебя должны были ликвидировать сразу после акции, или во время её…

— Они куда — то ушли…

— Куда? Почему? Ты задавал себе эти вопросы?

— Честно? Нет.

— По какой причине полицейские могут покинуть свой пост? Не забывай, мы говорим об американских копах!

— ?!

— В трёх кварталах от того места, где расположен спа — салон, был убит американский коп. В случае гибели полицейского, все свободные копы выдвигаются на место происшествия…Удивительное совпадение, правда?

— Действительно.

— Эх, Вася, Вася…совпадений не бывает. Ты убил Шальнову, убил зверски, из противотанкового ружья, какой там у него калибр? Ей всю голову разворотило поди…А дальше, её тело поступило в один из моргов, куда вы заранее внедрили своих людей. Твой бывший друг Петя начинил тело покойной пятьюдесятью килограммами взрывчатки, цинично рассчитывая на то, что труп никто обыскивать не будет, и в тот момент, когда приватизатор всея Руси начал нести свою пафосную пургу — бум! Весь либеральный клан, вся творческая (прости господи) интеллигенция превратилась в атомы. Ай — ай, шалуны! — он погрозил мне холёным пальчиком.

Я открываю рот, изображая крайнюю степень удивления — я не понимаю…

— А тебе и не надо, это мне надо понимать, praemonitus praemunitus, что в переводе с латинского означает «не поддавайся на пчёлкин медок, у неё жальце в запасе». Всё складывается очень хорошо, западники ликвидированы, террористическая сеть уничтожена, ну, практически уничтожена, Московия находится на пути к процветанию…

— Так вы…не сердитесь на меня?

Полковник громко расхохотался — сердиться? На тебя? Да я тебе благодарен! Я и не думал, что такая бездарность, как ты, может приносить пользу. Но…потом, я подумал — если от тебя нет никакого толку в качестве агента под прикрытием, может быть дело в том, что я неправильно тебя использую? Вот я и решил попробовать тебя в роли козла — провокатора, и ты блестяще с ней справился, ты привёл нас к Пете, Петя вывел нас на руководителя ваших чёртовых пятёрок, тоже хохма! Пятёрки! Дешевая нечаевщина! Позапрошлый век! А руководитель пятёрки вывел нас на руководителей более высокого уровня. Так что ты — молодец! Хорошо служишь!

— Слава шакалу!

— Ну — ну, не надо этого дешёвого пафоса! Шакала больше нет, славить труп — некрофилия.

— Слава вам!

— Это хорошо, но пошло, не надо этого верноподданничества.

— Слава вам, и Московии!

— Вот! Уже лучше!

— Какими будут мои дальнейшие действия?

— Дальнейшие действия? В принципе, ты больше не нужен, могу отправить тебя в Сирию, или на стену, к украм…

— Не надо, я ещё пригожусь! Еще не вся ячейка раскрыта! Я ещё принесу пользу!

— Ну, почти всю вашу банду мы взяли, за исключением тех, кто оказывал сопротивление…

— Я предложил руководству план по устранению руководства Службы безопасности верховного манагера…

— Что? Ты предложил план?

— Да. Если они ответят согласием, вы сможете предотвратить его реализацию, и это откроет перед вами перспективы карьерного роста, а если…

— Я не захочу его предотвращать, это откроет передо мной ещё более радужные перспективы…Ладно, даю тебе…

— …две недели? Обещаю, я оправдаю ваше доверие, вы же меня знаете…

— Это меня и пугает…ладно, даю неделю!


10

…Добрый день! В эфире программа «У нас не все дома», и сегодня мы в гостях у главного творца наших демократических реформ, светоча свободы, человека, подарившего нам возможность гордится своей страной, давшего нам право считать себя частью цивилизованного мира, а не монгольской орды, главного поборника добра и справедливости, мы в гостях у посла Соединённых Штатов Америки, мистера Теффтеля! Здравствуйте, мистер посол!

— Здгасьте, здгасьте!

— Мистер Теффтель, как вам живётся в нашей варварской стране? Вам было очень тяжело, попасть в наш медвежий угол после прекрасного, цивилизованного Висконсина?

— Ну, ви отшень кретински…то есть критицки относитесь к сваей стране. То того, как прыехат к фам, я уше был в Литффе, Крузии, так што, я нитшему не удиффляюсь.

— Да — да, осколки империи…скажите, что вас больше всего удивило в Московии?

— Ваши прыффетлифые люди, фаша культура, кухня…

— Кухня? Какое ваше любимое блюдо?

— Пьэльмэни! Вери гуд! Тейсти! Ями! Из мяса маладых бичкофф, и парасят, уау! Мне приффозят ис одного подмоскоффного хазяйства, со сметанкой, и рюмкой водки — отшень вкуссно!

— Не ожидал, что вы, американцы, сторонники высокой кухни, давшие миру такие утончённые, изысканные блюда как: хотдог, гамбургер… не ожидал, что вы польститесь на такую грубую поделку как пельмени! Как говорится: с волками жить…

— Пельмени фодочкой запить!

— Ха — ха — ха! А вы прекрасно знаете наш фольклор! Браво господин посол!

Хмурым зимним утром я зашёл в гости к химику. Химик жил в старом пятиэтажном доме, сохранившемся в эпоху «снобянизации» — сноса пятиэтажек в первой четверти века. Нажав кнопку звонка, я услышал традиционное для химика восклицание — «чё за нах. й?».

— Химик, открой дружище, это Вася!

— Какой «Вася»?

— Вася Поллитровый!

— Вася 0,7 мне нравится больше…но…и 0,5 сойдёт, заходи, добрый человек!

Минут через двадцать химик проникся ко мне доверием, и разговор вошёл в нужное русло.

— Ты кто? Какого хера тебе здесь надо? Думаешь…напоишь меня и всё…воспользуешься моей беспомощностью? Я тебе не уступлю! Не для тебя я храню мою девственность…ты — не герой моего романа! Я…

— Химик, ты бредишь! Меня не интересуют твои проспиртованные прелести, ты мне скажи, ты можешь сделать жидкую взрывчатку?

— Пан…панкластит?

— Как?

— Не важно…есть такая смесюга…если рванёт, то твоя мошонка долетит до Урала…

— Ух ты! Так далеко не надо…Ты можешь такую сделать?

— Я? Я всё могу! Я как Зевс Каловержец, извергаю потоки дерьма и…выдаю блестящие мысли, я — мастер построения вербальных конструкций, и я же — жалкий раб моего нефритового стержня, моего маленького сморщенного…

— Извини, что прерываю твоё блестящее выступление. Что тебе нужно, чтобы создать этот…пан…панкреатит…

— Панкластит! Коины нужны…всё остальное я достану сам…зачем тебе это нужно, я не спрашиваю…не моё дело…

— Хорошо, с меня коины, с тебя взрывчатка…

— Ты о чём сейчас? Зачем ты меня прервал? Мой папа очень хотел стать учёным, но у него не получилось, и он стал мастером по ремонту пылесосов…Этот незакрытый гештальт…ну, ты понимаешь…эффект Зейгарник? Ты в теме?

— Зейгарник? Это… которая из столовой при депо? Эффектная такая, с рыжими волосами и грудями пятого размера?

— Да нет, эффект Зейгарник, лучше всего запоминаются незавершённые действия…

— А! Точно! Если с вечера не допил бутылку, то будешь весь следующий день об этом жалеть!

— Блядь, что ты за баран такой! Я говорю о мышлении, языке. Что первично: мысль или слово?

— Конечно мысль!

— Представь себе ситуацию, ты роняешь на ногу утюг, какими словами ты сопроводишь это неудачное действие?

— Блядь!

— Точно! Но ведь ты ещё не успел подумать, вот оно: утюг — падение — блядь! Мысль совершается в слове? Речь переводит в слова, вербализует образы нашего сознания? Ничего подобного, в этом случае (с утюгом) слова выражают не мысли, а эмоции…Понимаешь? Незнакомые путаю местами говорю слова я, но что сказать ты понимаешь меня? Ты поймёшь меня даже в том случае, если я буду проглатывать окончания слов, или перепутаю слова местами…

— К чему ты ведёшь? Слова вроде бы знакомые, но смысл от меня ускользает…Ты, взрывчатку сделаешь, или нет? Объясни мне так, будто мне два года, брось свои гештальт — фокусы!

— Мне скучно с тобою, через неделю приходи…оплата вперёд!

— Нет, сладенький мой, я тебя слишком хорошо знаю, если я переведу тебе коины сразу, ты запьёшь, и через неделю я найду тебя здесь, в обоссанных штанах, интеллигентно блюющим на собственный подбородок…Деньги после окончания работы, если не устраивает — тогда считай, что этого разговора не было.

— Я буду доооолго трахать мой сосед,
В его заднице член свой приземлю,
Куплю бухла, и вкусных сигарет,
Василию, которого люблю!
Кууупльюю бууухла, и вкуууусных сигарээт…

Иди сюда Васенька, тебя сейчас я полюблю! — химик стал судорожно расстёгивать брюки, попытка увенчалась успехом, брюки упали вниз, обнажив тощие мохнатые ноги, химик сделал шаг вперёд, но запутался в штанинах, и рухнул лицом вниз. Я быстро вышел из квартиры, оставив гения наедине с коварными брюками…

…Я вошёл в дверь своей квартиры, и обнаружил на своём диване негра — пимпа, того самого, с которым я имел очень любопытную встречу в центре города. В этот раз он был одет в прекрасно сшитый костюм кремового цвета, руки его опирались на изящную трость чёрного дерева, искусно инкрустированную золотом.

— ?!

— Здравствуй, Василий! Обнимемся?

— ?!

— Я тоже рад тебя видеть. Удивлён?

— Чем обязан? Я не заказывал обслуживание на дому.

— «Всякий человек обрекает людей на то, чтобы они его объясняли».

— Это ты о себе? Ты считаешь себя таким загадочным?

— Как ты относишься к спекулятивной философии? К размышлениям над содержанием самого мышления? Дай догадаюсь, ты — сторонник эмпиризма? Ведь так?

— Ну…в целом…

— Нет, ты рационалист, ты считаешь, что природа нашего мышления объективна, а что если я скажу тебе, что…

— Какого хуя ты делаешь в моей квартире?

— Дорогой Василий, я всегда интересовался историей. Тебе, человеку начитанному — он указал на заставленные книгами полки — конечно же, известно, что существует два подхода к изучению истории…

— Линейно — стадиальный и циклический. Ты пришёл сюда для того, чтобы проверить мой образовательный уровень?

— Ты же не разделяешь идею о том, что история «это ряд выдуманных событий по поводу действительно совершившихся»?

— Ближе к телу, товарищ лектор.

— Удивительная у нас история, просто удивительная! Если мы разделяем (а ведь мы разделяем?) взгляды сторонников линейно — стадиального подхода, то картина получается прелюбопытнейшая! В рамках этого подхода мы (я имею в виду нашу страну) достигли той ступени развития, которую отцы — основатели считали высшей, смекаешь, о чём я?

— Ты имеешь в виду социализм?

— Так точно! Но, достигнув этой стадии, мы…решили сделать шаг обратно, из социализма в капитализм. А это значит, что мы — страна, которая деградирует, мы идём по пути регресса…

— Очень свежая мысль. Очень! Можно внести малееенькую поправочку: все твои рассуждения верны в том случае, если верна марксистская теория, а на этот счёт есть большие сомнения…а в целом, твои рассуждения банальны, и скучны…

— Новейшая история Московии наглядно подтверждает мысль о том, что лучший способ сбросить правительство — войти в него. Мы расставили наших людей на важнейших должностях в нынешнем правительстве, и результаты не заставили себя ждать — полный развал всего! Не работает транспорт, полностью развалена экономика, несамостоятельный, марионеточный характер власти понятен всем…

— Так всё это — результат методичной работы «ваших людей» в правительстве?

— Ну…бездарные болтуны из окружения ныне покойного Манагера, прекрасно справлялись и сами, без нашей помощи…нам просто пришлось кое — что отшлифовать, усилить эффект…

— Очень интересно, у меня вопрос — почему я должен выслушивать твою нудную исповедь?

— Потому что я — твой новый связной.

— Что? Ты? Я думал, что организация уничтожена…а как же…

— Смерть Петра? Арест остальных? Это только небольшая часть организации. Их потеря ничего не изменит. Мы продолжаем бороться с оккупацией, с тупыми деревенскими пастухами из американской провинции, захватившими нашу Родину!

— Я прошу прощения, но…пафосные словеса об оккупации, произнесённые чёрным как сволочь негром…

— Ты — расист? Нехорошо. Надо избавляться от расовых предрассудков. Русскость — это не только цвет кожи, это, прежде всего культурная идентификация. Я думаю и говорю по — русски, разделяю ценности нашей культуры, и поэтому считаю себя русским. Пушкин — русский поэт? А ведь его дедушка был из африканского племени тигре! Даль, составитель толкового словаря русского языка? Потомок датчан переехавших в Россию на ПМЖ? Он — русский? Несомненно! А вот с тобой, Васенька (если это твоё настоящее имя) не всё так однозначно. Ты — человек без прошлого. О тебе нет никакого упоминания в бумажных архивах московских ЗАГСов, ты появился из ниоткуда на втором году правления Верховного (ныне покойного) Манагера, и сразу получил (непонятно за какие заслуги) эту квартирку, конфискованную у семьи врагов демократии, люстрированных шакалятами. Ты — безработный, законных источников дохода не имеешь, но живёшь, живёшь безбедно, книжечки почитываешь, постреливаешь в представителей истеблишмента, устраиваешь теракты. Всю твою ячейку ликвидировали, а ты — на свободе, жив — здоров. Выводы?

— ?!

— Ты, мил человек — стукачок!

— Доказательства?

— Фу! Какая пошлость! В нашем деле, для принятия решения о ликвидации, достаточно подозрений, ты же это знаешь. Ты жив, и на свободе, благодаря тому, что у тебя есть покровители, и ты мне их назовёшь, мой сладкий Васенька…

— Даже если это так (а это не так), с какой стати мне с тобой откровенничать?

— Как ты думаешь, зачем я начал разговор с вопросов об изучении истории?

— Не знаю. Твоя речь очень похожа на бессвязный бред. Скачешь туда — сюда, с пятого на десятое…

— Возможно… возможно я не Цицерон, и тебе кажется, что в моей речи отсутствует логика, но она есть. Существуют законы исторического развития, и проявляются они через деятельность людей…

Я закатил глаза под лоб, встал, и спросил — ты не против того, чтобы я вторую часть твоей увлекательнейшей лекции прослушал дистанционно, скажем — из туалета?

— Против. Я подхожу к самому главному. Так вот. Законы истории объективны, непреложны, и проявляются в деятельности людей, даже такой никчёмный (в сущности) человечек, как ты, может стать субъектом исторического процесса.

— Где — то я уже слышал о моей ничтожности…совсем недавно…что вы все так упорно внушаете мне эту идею…идею моей никчёмности, ничтожности, и при этом, всем вам что — то от меня надо?

— Об этом я и говорю. Скажи пожалуйста, зачем ты участвовал в терактах?

— Я? Я борюсь с проамериканским режимом Шакального! Нам надо было выманить его из Америки, и убить, что и было сделано!

— Ой! Какой пафос! Какое самолюбование! Значит, вот такую басню тебе скормил покойный Петро. И ты поверил? Ай — да Петя, ай — да молодца! Вот видишь, как легко тобою можно манипулировать — несколько общих, псевдопатриотических фраз, размытые цели, и — бац! Ты попался!

— Что ты там бредишь? О чём ты говоришь?

— Какой «режим Шакального»? Кто его видел? Когда Шакальный был в Московии, в последний раз?

— Три года назад, до стажировки…

Негр визгливо засмеялся, щедро разбрызгивая слюну — вам, идиотам, можно любую туфту впарить, вы во всё верите, гыы — хыы — гхы!

— Не разделяю твоего восторга. Объяснись.

— В начале нулевых годов, оппозиция в стране исчезла как класс. Старые, сморщенные сливы, такие как: Зю, Жи, отлично встроились в существующую систему, пригрелись, стали ручными, и безопасными. Реальные пассионарии, те, кто в действительности мог повести за собой людей, были посажены. Наступило политическое затишье. Новый застой. В этой ситуации, группа предприимчивых, и состоятельных граждан создала проект «Шакальный». Нашли дурачка, попку с пустыми глазами, пустой головой, но с лошадиным оскалом (бабам нравится, они ж кобылы, им нужен жеребец), и завышенным самомнением. Поскольку у объекта не было за душой ничего — ни карьеры, ни идей, его использовали как помойку. Через него осуществляли вбросы, сливали инсайды, и вот…спустя какое — то время, говорящая мошонка, бездарный кретин, обработанный имиджмейкерами, научился бубнить про демократию, сменяемость власти, и самое главное (благодаря вбросам, и липовым разоблачениям, типа «медвежьи кроссовки» — бредятина для лохов, но лохи поверили!) приобрёл имидж несгибаемого борца с коррупцией, твёрдого как шанкр! Его так и прозвали — шанкр Лёха! Ну, понимаешь?

— Не совсем…

— Его использовали как таран. Технология знакомая. В девяностые, по той же схеме раскручивали Беспалого. Алкаш, тупой, недалёкий, страдал дислексией, плоть от плоти компартии, знал только один метод руководства — менять кадры. В демократических ценностях разбирался, как сомелье в лошадином дерьме. Но при этом — бычье упрямство, бешеный драйв, жажда власти, дикая пробивная сила! Ему создали имидж борца с привилегиями (разок прокатился в троллейбусе, в сопровождении журналистов, ботва взвыла от восторга — уиии! Народный политик!). Грохнулся пьяный с моста в реку — это же покушение спецслужб! Коварству гебистов нет границ! Таким образом, создаётся имидж жертвы (народ любит гонимых). В результате: Беспалый разрушил страну, взгромоздился на обломках, спился, и склеил ласты. Человек — функция, человек — таран. Сделал своё дело, и больше не нужен.

— Какое отношение это имеет к Шакальному?

— Самое прямое. Он был нужен для того, чтобы решать свои, внутри клановые дела. Но в какой — то момент, он стал политическим фактором всероссийского масштаба. Его использовали как таран для слома режима глав хама, а когда того не стало, отпала и необходимость в Шакальном. Его быстренько устранили, а вам втюхали, будто он на стажировке, в штатах. Три года стажировки! Но ведь… ты же поверил? Только честно?

— А…а как же сбитый самолёт?

— Ты его видел?

— Ну…по шизовизору показывали горящие обломки…

— Что именно ты видел?

— Ну…кадры…обломки самолёта…тела…

— Ты видел кадры запечатлевшие авиакатастрофу, почему ты решил, что это именно ТОТ самолёт?

— Диктор сказал…

— Святая простота! «Диктор сказал»! Обожаю эту страну, и этот народ! «Диктор сказал!» Браво!

— Но…

— Не было сбитого самолёта, Шакальный уже три года как труп, но и после смерти он выполнял ту функцию, ради которой был создан.

— Какую?

— Канализация общественной ненависти, отвлечение внимания.

— Не понимаю.

— Ну, хорошо. Представь себе ситуацию. Центральная площадь в каком — нибудь провинциальном городке. Выходной день. Толпа радостного, возбуждённого народа. И вдруг…Ох! Ах! — в центре площади, молодая, красивая девушка начинает томно совлекать с себя одежды, и неожиданно остаётся полностью обнажённой. Крики восторга, смех, шутки…Придя домой, многие из любопытствующих зевак обнаружат, что у них отсутствуют кошельки, часики, кольца, серьги, и другие драгоценности. Очаровательная прелестница, чаровница, нескромно обнажившаяся на площади, всего лишь отвлекала внимание лохов, в то время как ворюги обчищали их карманы.

— Какая связь между…

— Прямая. Все, так называемые «разоблачения» Шакального — пустышка, фикция. Кого из реальных коррупционеров он разоблачил? Кого привлекли к ответственности в результате его расследований?

— ?

— Правильно. Зато сколько шума, вони, криков! Доверчивая ботва прильнула к экранам, с наслаждением наблюдая, как бесстрашный борец с коррупцией, смело показывает компьютерную презентацию, изображающую виноградники премьер — министра. Вот это да! У премьера есть виноградники! Какая коррупция! Система прогнила сверху донизу! Геть всех! Миллионы просмотров на ютубе, и только редкие, трезвые головы спрашивают — а ничего, что премьер семь лет был председателем совета директоров одной крупной газовой компании? Официальный доход нынешнего руководителя которой составляет 25 миллионов долларов в год? А значит, он может себе позволить не только виноград, но и (страшно сказать) — оливки! А ничего, что в фильме не представлено ни одного доказательства того, что эти нарисованные на компьютере виноградники, действительно принадлежат премьеру? Что?

— Есть там доказательства!

— Какие? Помнишь кино с австрийским дуболомом в главной роли, ну, где он нашего милиционера играл? «Какие ваши доказательства? — Кокаинум!» Такие доказательства? Дяденька рядом с премьером танцует, этот дяденька — его одноклассник, а значит…всё, что принадлежит ему, принадлежит премьеру! Эврика! Железная логика!

— Чего — то больно ретиво ты бывшего премьера защищаешь…

— Да не в нём дело, я пытаюсь объяснить тебе, как создаются репутации «борцов с режимом«…пока вы пялились в экраны, и развешивали спагетти на ушах, реальные ворюги пилили бюджеты, посмеиваясь над вашей глупостью.

— Честно? Мне всё равно. Ты увлёкся какой — то конспирологией, давай конкретнее, а то, я не понимаю — что именно ты пытаешься мне сказать?

— Я не буду делать выводы за тебя, я изложу факты, а уж дальше — ты сам. Итак. Первое. Шакальный уже три года, как переселился из земного царствия в небесное. Второе. Ты участвовал в терактах, направленных якобы «на свержение «проамериканского режима Шакального». Третье. Вся твоя организация ликвидирована, в живых (в силу чудесного стечения обстоятельств) остался ты один. Четвёртое. Ты — человек из ниоткуда, появился внезапно, без документов, твой ID — липовый, после того, как меня задержали (в прошлый раз), выяснилось, что твой чип — хитрая фитюлька, заражающая считывающее устройство каким — то злобным вирусом. Ты — прыщ, который хочется поскорее выдавить. Бельмо на глазу, сопля на кончике носа, заусенец на пальце…

— Какой слог, какие метафоры!

— Кто ты? На кого ты работаешь?

— Можно, я на оба вопроса сразу отвечу?

— Угу.

— Не знаю. Меня больше интересует — кто ты такой? Несчастный русский негр? Сексот — патриот?

— Можно, я на все вопросы сразу отвечу?

— Да! Да!

— Не твоё собачье дело! Единственное, что тебе надо знать, это то, что ты теперь подчиняешься мне! Если ты что — то задумал, то я должен узнать об этом первый! Понятно? Тебе понятно?

— Ну, да.

— Что ты задумал?

— Ничего.

— Зачем ходил к химику?

— Ааа, ты об этом…Выпить захотелось…

— Верю — верю. Кто твой куратор в спецслужбах?

— Полковник…

— Имя? Фамилия?

— Не знаю, он не представлялся.

— Где вы встречаетесь?

— Здесь.

— Периодичность?

— Не знаю…он появляется…исчезает, когда ему вздумается…

— Значит так. Сам ничего не предпринимай. Если ты что — то задумал — отложи! Как только появится полковник — сообщи мне, я должен на него посмотреть. И…как сказано умными людьми «чего не можешь взять, не пытайся и брать».


11

…Новости часа. Всеми нами любимый посол США, великий человек, проводник демократии, совесть человечества, образец гуманизма, мистер Теффтель погиб сегодня утром в результате взрыва в посольстве. Эксперты предполагают взрыв бытового газа, поскольку посольство тщательно охранялось, проникновение на его территорию террористов полностью исключено…

…Появилась новая информация о теракте в американском посольстве. Бедного Теффтеля сгубила любовь к русской кухне. Оказалось, что господин посол всегда заказывал пельмени в одной и той же фирме. Пельмени со сметаной были его любимым блюдом. Каждое кушанье, доставляемое в посольство, тщательно проверялось и дегустировалось. Сотрудники спецслужб установили, что взрыв, лишивший нас лучшего посла за всю историю, произошёл в тот момент, когда Теффтель окунал пельмени в сметану. Подлые террористы создали взрывчатку, отдельные элементы которой абсолютно безобидны. Химическая реакция происходит в результате их соединения. Это — абсолютно новый вид взрывчатых веществ, его невозможно обнаружить никакими детекторами. В какой — то мере, несчастный Теффтель стал жертвой научно — технического прогресса. Это, конечно же, слабое утешение для родных и близких покойного, но его смерть послужит делу борьбы с террором, сотрудники спецслужб непременно сделают выводы из этого трагического инцидента. Сотрудники фирмы — производителя задержаны, и дают признательные показания. Прощание с покойным произойдёт…

— Васенька, я тебя недооценил, какой же ты проказник!

Я вскакиваю с постели — а? Что? Товарищ полковник? Вы здесь? В такое время?

— Обижаешь Васятка. Уже не полковник. За успешную операцию по ликвидации террористического подполья, я удостоен очередного звания…

— Товарищ генерал — майор?

— Так точно! Так и обращайся ко мне, по — дружески, без формальностей. Запанибрата! Господин генерал — майор! Орёл свинье не товарищ!

— Действительно…Ну, тогда я полетел…

— Хи — хи. Я оценил твой бородатый анекдот. А вот, скажи, пожалуйста, как ты думаешь, сколько может прожить человек, если ему отрезать одно яйцо?

— ?!

— А если оба?

— Н…не знаю…А…почему вы меня об этом…

— Расскажи, пожалуйста, зачем ты это сделал?

— Ч…что?

— Поджарил бедного Теффтельку. Зачем?

— Я…я не делал…я спал…я ни сном, ни духом…

Генерал щёлкнул пальцами, откуда — то из — за угла появился невидимый ранее охранник, он же водитель. Его бульдожьи брыли были растянуты в каком — то жутком подобии улыбки, в руках он держал целый набор инструментов: пассатижи, гвоздодёр, какие — то провода…

— Эт…это что? Муж на час? Я не заказывал…

Генерал громко смеётся, и останавливает ассистента взмахом руки.

— Говори, Вася, а то…я твоими яйцами капот машины украшу!

— Это не я! Это пимп!

— Кто?

— Пимп! Негр — сутенёр! Он…

— Бред какой — то, нет, всё — таки надо тебя привести в чувство…

Шофёр приблизился ко мне вплотную, и громко щёлкнул пассатижами в непосредственной близости от моих гениталий.

— Он появился недавно, представился новым связным, вместо Петра…потребовал свести его с химиком…рассказывал какие — то басни о том, что Шакальный уже три года как мёртв, что всё обман…что я — ничтожество…

— Ну, с последней мыслью не поспоришь. А вот остальное…Какой он?

— Разный. То в одежде сутенёра…ну, штаны такие отвисшие, будто туда целая рота насрала…то в стильном костюме с тросточкой…любит поговорить, цитатками разными щегольнуть,…например «чего не можешь …эээ…сбрить, и не пытайся …мыть?»

— «Чего не можешь взять и не пытайся брать?».

— Точно!

— Интересно. Как ты с ним связываешься?

— Н…никак. Он сам приходит. Прямо как вы, господин генерал…

— О каком химике ты упоминал? Кто он? Это он смастерил взрывчатку, избавившую нас от надоедливого посла?

— Так точно! Он! Сам предложил!

— Где он? Он мне нужен.

— Они с пимпом задумали какую — то крупную акцию…я скоро узнаю…какую именно…и сообщу вам, а вы сможете их накрыть…и тогда…звание генерал — лейтенанта…ваше…

— Считаешь себя хитрым, Васятка? Ищешь повод для того, чтобы я оставил тебя в живых?

— ?!

— Я хочу встретиться с этим твоим…негритёнком. Мой ассистент оставит тебе номер для связи, как только он объявится — звони!

…На одной заплесневелой горе, подальше от шумных людишек с их вечными дрязгами и визгами, жил бородатый мужичина атлетического телосложения. Любил он поесть, выпить, (после чего начинал оглушительно пускать газы, за что и был прозван «громовержцем») а при виде квёлой бабёнки, неряшливо завёрнутой в простыню (такая мода была в то время), он совершенно терял контроль над собой. Впрочем, злые языки утверждают, что «громовержец» любил не только девочек, но и мальчиков (одного из них, он якобы обменял на пару полудохлых кляч, и правдивое обещание обессмертить любовничка). У «громовержца» было двое братьев, один стал водолазом, другой шахтёром — дальше едешь, тише будешь. Нравы в то время были грубые, и никого не смущало, что бородатый скалолаз женат на собственной сестре, что не мешало ему скакать козлом вокруг других прелестниц. Осчастливленные бородатым чаровницы, хихикая, рассказывали, будто старый похотливец обожал ролевые игры — то ласковым бычком прикинется (старый пентюх, мычит и пускает слюни, припадочно потрясывая седыми патлами), то в тучку поиграет (я тучка, тучка, тучка, я вовсе не старпёр), то крякает, словно водоплавающий. А в последнее время, дед поддался модным веяниям, и в процессе ухаживания за буфетчицей из сельпо, изъявил желание пролиться «золотым дождём», что не встретило понимания со стороны объекта ухаживания, девушки строгой и неприступной. Отмечал как — то наш скалолаз очередную днюху (всё честь по чести: салат оливье из «Ашана», вино в пакетах, ну, то самое, при открывании которого струйка бьёт фонтаном (старик, смеясь говорил — прямо кратер!). Подпили, конечно, и родные. и близкие, и стала его жена — сестра спорить с дочерями: кто их них ещё девушка с персиками, а кто уже…бабушка с курагой. Идея дебильная (мать соревнуется с дочерями!) но…слово хозяйки — закон! Попросили они старика рассудить их. Дед (после выпитого) находился в состоянии невменяемом, и послал всех к…к Борису. Борис — стрелочник в местном депо (любитель «Тройного» одеколона, за своё пристрастие прозванный «троянцем») с похмелья ничего не понял, и признал самой свежей и прекрасной младшенькую сестричку (информированные люди говорят, что причиной тому её муж — злой кавказец из Гудермеса, слово Гудермес сложное для произнесения, сокращённо его звали — Гермес). Обиженные сестра — жена, и старшая сестричка решили прислать к троянцу на разборки чётких пацанчиков (фраер должен обосновать свой выбор). Дальнейшие события вошли в историю под названием «Троянская война». Мучимый отходняком Борис — троянец во время приступа белой горячки видел жутких существ: три громадные змеи (Жадность, Подлость, Обжорство) выползшие из подвала, задушили бухгалтера депо Лаокоонова с двумя раскормленными сынками в придачу, ворота депо протаранил окутанный дымом локомотив, управляемый дворниками — азиатами, вооружёнными вейпами (бойтесь китайцев, вейпы парящих!), рассчитанные на год запасы «тройного», спрятанные Борисом в укромном месте, нагло выхлебал одноглазый машинист Полифемов, жена Бориса и его тёща, вернувшись из санатория, и обнаружив мужа в непотребном виде, разорались как пожарные сирены, а услышав его рассказы о том, что он — не Борька — стрелочник, а троянский царевич, они немедленно вызвали санитаров. Поскольку Борьке спьяну привиделось, что он едет к родственникам в Одессу, (а не в психушку, как это было на самом деле), то его путешествие осталось в истории как «Одиссея». Заботливо укутанный в смирительную рубашку Боря продолжал галлюцинировать, он видел себя, плывущим на корабле мимо чудовища с огромными, острыми зубами, и смертельно опасной воронки, с плотоядным бульканьем засасывающей морскую водицу…Надо ли упоминать о том, что утром санитарам пришлось поменять Борину рубашку на другую, сухую?

…После ухода генерала, я чувствовал себя словно Одиссей, плывущий между Сциллой и Харибдой. Пимп и свежеиспечённый генерал взяли меня в клещи. Что мне надо сделать для того, чтобы остаться в живых?…

…Химик! Открывай! Спишь, что ли?

— Ххх…хто там?

— Ххх…хто, это Вася 0.7 литра!

— Ххххорошо! Зззахходи!

Я пинаю ногой трухлявую дверь, она медленно отворяется.

— Химик! У тебя тут проходной двор, не боишься незваных гостей?

— Шта? Каво? Гостей? Гостям я всегда рад…

— Мать твою, у тебя же тут химикаты…ты знаешь, что тебя ищут?

— А? Зачем?

— Чтобы торжественно вручить тебе нобелевскую премию за убийство американского посла.

— Ааа, смишно…

— Так что? Не думаешь о защите? Что делать будешь, когда за тобой придут?

Тишина, и лёгкое похрапывание в ответ.

— Химик! ХИ — МИК!

Он недоумённо смотрит на меня — а? Чего?

— Я говорю, у тебя тут химикаты, препараты и прочая байда. Чего ты не занялся безопасностью? Вдруг ограбят? Или копы нагрянут? А у тебя трухлявая дверь, проходной двор…А? Чего молчишь?

Он негромко щёлкнул пальцами, из невидимых глазу пазов на окна опустились мощные решётки, вход в квартиру перегородила решётчатая дверь из толстых металлических прутьев, мы оказались заперты в клетке.

— Устраивает?

— А…да. А если ворвутся, если не успеешь закрыться?

— А…авон…аавон…

— Какой «авон»? Эйвон? Косметика, что ли? Бредишь?

— А…вон по углам форсунки висят…видишь?

Я пригляделся, форсунки были настолько искусно вмонтированы в верхние углы комнаты, что, не зная об их существовании, разглядеть их было невозможно.

— Ну?

— Ссс…ссс.

— Где у тебя туалет? Дотерпишь?

— Ссс…сссекунда, и всё полыхнёт, ничего…ничего не останется…

— Как ты управляешь этим механизмом?

— Пс…пс…пс…

— Пэ — эс? Это какая — то аббревиатура?

— Пс…не скажу!

— Дело твоё. Я смотрю, ты уже размялся чем — то крепеньким, да так ловко, что мои 0.7 тебе не интересны.

— Эээтт…этто свободная страна брррат…у нас демокррратия…с утррра поддал…весь день чувствую себя как верррховный манагерррр…хррр… — химик звучно захрапел, и я понял, что мне лучше уйти. Я звучно пощёлкал пальцами — ничего не случилось, решётки остались неподвижны, я оказался заперт в этой мышеловке, набитой химикатами.

— Химик! Проснись, скотина! Выпусти меня!

Он оторвал голову от стола, и осоловело посмотрел на меня налитыми кровью глазами.

— Ты…ты кто?

— Я — Вася 0.7 литра.

— Оооо! Наливай!

— Тебе уже хватит…

— Не тебе решать! — химик внезапно пришёл в ярость — наливай, сука тупая!

— Ух ты! Какой ты темпераментный!

— Где бутылка? Ну? — на меня смотрело дуло какого — то неизвестного мне оружия.

— Чем ты мне угрожаешь?

— Высоко…высоко…

— Высоко, высоко, над рекой летает Ко…

— Высокочастотный испаритель! Во…секунда, и …«моя любовь не струйка дыма, что тает ночью у огня, а вы прррошли с улыбкой мимо, и не заметили меня…».

Пробка открылась с характерным хрустом, я налил ему на две бульки (алкаши со стажем знают, количество водки в бутылке измеряется не литрами, а «бульками» — когда начинаешь наливать водку в стакан, она издаёт своеобразное бульканье, обычная поллитровка вмещает от четырёх до шести «булек»). Химик жадно схватил стакан, и быстрым, профессиональным движением опрокинул его в глотку, это получилось у него так естественно и грациозно, что мне показалось, будто водка попала в пищевод, не касаясь ротовой полости.

— Да ты мастер! Техничен как этот…алкоМесси…помнишь такого футболиста?

— Аааа…этот, карлик со смещённым центром тяжести…дааа…

Я незаметно включил запись — химик! Выпусти меня!

— Нееет, ты останешься со мной, ты мне ндравишься…

— Я серьёзно, у меня встреча.

— Путь к перцу мущщины лежит через…через что?

— ?!

— Праильно…сосни…сосни…

— Чего? Да ты охерел, что ли? Я не из этих…

— Сосни…со снипелем чё — нить покурить, есть?

— Уфф, конечно есть, держи сигарету…

Он затянулся, и его глаза стали слипаться.

— Химик! Мне надо идти! Открой решётки!

Он щёлкнул пальцами, решётки беззвучно спрятались в невидимые пазы. Я вышел из его квартиры в задумчивости, проходившая мимо бабка шарахнулась от меня в сторону, крестясь на ходу. Редкие прохожие старательно обходили меня стороной, опуская глаза вниз. Я неторопливо прошёл несколько кварталов, прежде чем заметил, что машинально перекатываю из одного угла рта в другой, мокрую, импотентно обвисшую сигарету. Добрые люди боялись испачкаться в остатках моего мозга, они были уверены, что жить мне осталось несколько секунд, и поэтому старательно обтекали меня, как вода обтекает камни.


12

…много лет в эфире, ваша любимая передача «Футболлер туп»! В студии ведущие Вася и Лёша!

Огромный, расплывшийся в стороны, похожий на распухший ельцинообразный труп, ведущий поправил лежащее на коленях пузо, и продолжил ранее начатую речь.

— Понимаешь, Лёша, главный вопрос нашего, скоропостижно умершего пуцбола заключается в следующем: должен ли ведущий спортивной программы мыть голову перед эфиром, или он может продолжать радовать зрителей видом своих грязных, перхотных, сальных волосёнок?

— На мой взгляд, другая проблема занимает умы наших зрителей (отвечал второй ведущий, к наглому, заплывшему лицу которого прилипли кудрявые, омерзительно грязные патлы), должен ли человек, чья основная деятельность — комментирование спортивных состязаний, запустить себя до такой степени, чтобы превратиться в заплывшую салом скотину, не помещающуюся в экран телевизора?

— Неумный, неаргументированный, слабый выпад, Лёшенька. За последние две недели я похудел на целых семьсот грамм, мой боевой вес составляет всего — то сто семьдесят пять килограмм! Сама Псина Козьинаки пригласила меня вести программу «Утренний фитнесс» на «Сратч — Тв», рейтинг зрительских ожиданий составляет 97 %! Я буду выступать в малиновом трико, упруго обтягивающем мои соблазнительные округлости, слоган программы «В компании с толстяком время летит незаметно!».

— А я ухожу в программу «Сбродный приговор. Высшая мера», буду указывать безвкусным старым дурам, что им носить, и визгливым голосом с пидорскими интонациями, буду устраивать им выволочки, я уже тренировался, вот послушай…

— Не старайся, у тебя и так пидорский голос…

— Да выключи ты этих ублюдков…футбола в стране нет уже лет сорок, а они до сих пор сопли жуют…переключи на какое — нибудь кино! — разорялся алкаш, сидевший у стойки бара. Я неторопливо допил своё пиво «Высокогорная марийская вишня» (рекомендуется употреблять с хрустящими свиными ушками), и тяжело вышел на улицу. Первый раз за зиму, из — за туч пробилось робкое, стыдливое солнышко, оно неуверенно сверкнуло, и тут же (словно устыдившись своего порыва) спряталось вновь. С трудом поднявшись по лестнице, я обнаружил дверь в мою квартиру незапертой. Легонько толкнув её носком ботинка, я обнаружил стоящего посередине комнаты генерала.

— Това…господин генерал?

— Наконец — то! Что так долго? Мы уже соскучились…Я знаю, что ты куришь. Дай сигарету!

Я протянул ему сигарету, дал прикурить, он затянулся, закрыл глаза, и с видимым облегчением выпустил носом две жирных струи дыма.

— Вот скажи мне (он заговорил сквозь дым, отчего голос его казался приглушённым), почему, вместо того, чтобы нести людям красоту, прославлять прекрасное, эти…так называемые творцы пишут омерзительные книги про инцест, педофилию, убийства? Почему в современном театре, режиссёры настойчиво показывают зрителю голую жопу? Исключительно, только её, «смотрите во всех театрах страны!». Мораль, честь, совесть — все эти слова воспринимаются как атавизмы, нечто наподобие хвоста, торчащего из трусов — милый пережиток прошлого, напоминание о каменном веке. Певцы смачно рычат, поливая своих поклонников отборным матом, бездарные актрисульки вываливают на всеобщее обозрение груди и задницы разной степени вялости, художники публично срут и прибивают свои яйца к полу, и всё это называется современным искусством. Я осознаю, что я отстал, что мои взгляды устарели, что я ничего не понимаю в современном искусстве, я не смотрю детское порно, у меня нет сожителя, я даже не занимаюсь онанизмом…я — динозавр, существо из другой эпохи, я — офицер! Моё дело — служить Родине! Я плакал во время военных парадов… когда техника шла по Красной площади, я испытывал чувство гордости за мою страну, а теперь? Чем мне гордится теперь? Моё эстетическое чувство грубо оскорблено, я ощущаю физические страдания от глупости и грубости окружающих…

Генерал вытер окровавленные руки о занавеску, и поставил ногу на голову человека, лежащего на моём ковре, человека, чьё лицо представляло собой кровавое месиво.

— Мы откровенно поговорили с этим…телом, которое ты назвал…как там ты его называл, слово такое смешное…

— Пимп?

— Да! Точно! Пимп! Теперь мне всё о нём известно, он был честен, сотрудничал, и заслужил умереть так, как подобает офицеру — генерал сделал знак рукой, бульдог — охранник (невидимый ранее) сделал шаг вперёд, и выстрелил пимпу в голову.

— А теперь, ты отведёшь меня к химику, и затем мы попрощаемся…

— Зачем вы его убили? Он же ваш коллега? Просто из другого ведомства…

— Он мне не коллега, он атлантист, и дерьмо, проамериканская падаль, из той породы, что ранее называли компрадорской. Мой бедный, глупый Вася, ты так ничего и не понял, да?

— ?!

— Не было никакого Шакального, никакой службы безопасности, всё это — сказочка для наивных дурачков. Вся история человечества является наглядной иллюстрацией утверждения о том, что власть всегда, подчёркиваю — ВСЕГДА! Власть всегда находится в руках меньшинства, и никогда не принадлежит большинству! Более того, под лозунгом «Власть — народу!» устанавливались самые страшные диктатуры в истории…Ты (дорогой Вася) являешься современником, и даже участником удивительных исторических событий. В борьбе за власть сошлись две элиты: атлантистская (проамериканская) — продажная, ориентированная на Запад, прогнившая, либеральная, и элита национально ориентированная, патриотическая. Я, мы…представляем национально ориентированный капитал. Наша задача — зачистить западников, и установить в Московии власть, действия которой будут определяться нашими национальными интересами…Ты даже не представляешь себе — какие серьёзные люди нас поддерживают! Какие огромные ресурсы задействованы! Процесс уже идёт, в это самое время наши люди берут под контроль Кремль, здание Центробанка, Лубянку…Сегодня вечером мы обратимся к руководству США с предложением о сотрудничестве на новой основе, на основе традиционных русских ценностей: православие, толерантность, народность! Наши отношения станут партнёрскими. Я предвосхищаю твой вопрос: да, потребуется переходный переход, в течение которого нам не удастся обойтись без помощи американцев. Они помогут нам создать инновационную экономику, профессиональную армию, стройную систему государственного управления, модернизируют нашу систему образования. А затем (самое интересное начнётся после), мы поблагодарим их за сотрудничество, и вперёд! К процветанию! Мы станем органичной частью демократического сообщества! Ты понимаешь, Васятка? Это наш шанс вырваться из векового рабства, из этого закоснелого болота, из этой патриархальной, краснорожей отсталости…

— Я прошу прощения…

— Плохо просишь, холоп! Говори, чего хотел?

— Я могу задать вопрос?

— Какой же ты тупой вахлак…Задавай!

— Чем вы отличаетесь от тех, кого называете атлантистами?

— Я так и знал…твой слабый мозжечок не справился с задачей…ты ничего не понял…Они — предатели, холуи, американские лакеи, а мы — патриоты! Мы — сторонники традиционных ценностей, святой патриархальной Руси…ладно, ты всё равно не поймёшь, значит так, бери ствол…нет, на меня направлять его не надо, нет времени у нас на эти глупости…положи его на пол, аккуратненько, вот так, молодец. С телом разберёшься после того, как мы закончим с химиком. Веди нас, Сусанин х. ев.

Мы вышли из дома, сели в машину, и через три минуты остановились у дома химика. Водитель — охранник ткнул меня стволом в спину — веди!

Дверь в квартиру химика была приоткрыта, генерал брезгливо открыл её правой рукой, завёрнутой в тонкий батистовый платочек.

— Фу, ну и запах, как на свиноферме! Вот это — он? — генерал указал наманикюренным пальчиком на блаженно похрапывающего химика.

— Он.

— Разбудить! Быстро!

— Я бы не советовал…

— Молчать! Скотина! Не пререкаться со старшим по званию — генерал сделал шаг вперёд, и хлестнул меня платком по щеке — выполнять приказ! Быстро!

— Химик, просыпайся! К тебе целый генерал пришёл!

Химик продолжал блаженно посапывать, не реагируя на мои слова.

— Химик! Вставай!

В этот момент химик засучил ногами, сладко вздохнул, и…из — под его ног вытек стремительно расширяющийся ручеёк. Водитель — охранник громко захохотал, генерал брезгливо зажал нос платком — грязное животное! Приведите его в чувство! Быстро!

Водитель — охранник бьёт ногой по ножкам стула, на котором сидит химик, ножки ломаются, химик падает на пол, всхрапывает…поворачивается на бок, и…продолжает видеть сладкие сны.

— Сон пьяницы крепок, но недолог. У нас есть время пообщаться, товарищ генерал.

— Общаться? С тобой? О чём?

— О тебе и обо мне в предрассветной тишине шелестит румяная ботва!

— Паяц! Клоун, да я…

— Такой же ублюдок, как и те, кого ты назвал атлантистами. «Нацио — анально ориентированный капитал» — чушь собачья! Капитал не имеет национальности, он перетекает в те сферы, где выше доходность, к национальным интересам это не имеет отношения. Никакой разницы между вами и так называемыми «атлантистами» нет, вы такие же подстилки, просто рядитесь в другие одежды…

— Ко — ко — ко, наш петушок закукарекал…Тебе осталось недолго, кстати…чего это ты разошелся? Кем ты себя вообразил? Ты как разговариваешь с вышестоящим…

В этот момент химик перекатился на правый бок, приложил к ноге охранника пистолет для инъекции, раздался негромкий щелчок, охранник грузно осел на пол. Ошарашенный генерал прервал свою речь, и молча сглатывал набежавшую слюну. Химик неторопливо привстал, и с кряхтением освободил стол от всего, что на нём было навалено.

— Будьте так добры, подойдите к столу, пожалуйста — я перекинул через руку тряпку, изображая официанта.

— За…зачем?

— Я сказал — пожалуйста!

— Вы…правда, не понимаете? Сюда уже едут…я подал сигнал тревоги…через …три минуты здесь будет куча копперов, службистов…вам не уйти…в твоей квартире труп, ствол с твоими пальчиками…вам конец…моя смерть ничего не изменит…чего вы хотите?

— К столу!

Я легонько подтолкнул генерала в спину — смотрите сюда, товарищ генерал. Химик, объясни.

— С запада наступают наши товарищи из Новороссии, с юга — наши чеченские друзья, с востока — объединённые силы Сибири, в течение двух часов ожидается переброска контингента из Сирии…

Химик щедро исчеркал карту фиолетовыми стрелками, направленными на Москву. По нашим подсчётам, вас поддерживают тысяч десять копперов, плюс Служба безопасности, плюс ЧВК, итого: двадцать — двадцать пять тысяч максимум. Мы имеем тройное преимущество в живой силе и в технике, уже сейчас мы контролируем ракетные установки шахтного базирования, все американские охранники покинули базы по предварительной договорённости, переподчинение стратегической авиации, и подводных лодок — вопрос, который решается в данный момент…Вам нравится? А, товарищ генерал?

— Вы…вы что задумали…это же война…идиоты…мы столько усилий потратили для того, чтобы выстроить со штатами это хрупкое равновесие — отказ от ядерного оружия в обмен на гарантии неприкосновенности, а вы…вы всё разрушили…зачем? Мы же с вами заодно…мы тоже за демократию…

— «Демократия, пока собственность остаётся у капиталистов — лицемерное прикрытие диктатуры буржуазии». Владимир Ильич Ленин, полное собрание сочинений, том 37. Вы, наверное, новостей не слышали, товарищ генерал?

Я перевёл радио в режим громкой связи.

— …наше антикапиталистическое восстание ставит своей целью установление диктатуры пролетариата и беднейшего татарского крестьянства! В эфире радио «Красная Казань!». С победой, товарищи!..

— …Уфа полностью освобождена от капиталистических наймитов, новый руководитель города…

— …города Сибири салютуют освободителям Москвы, мы с вами товарищи!

— …чеченцы сумели стать выше личных обид, и поняли всю прогрессивность коммунистической идеологии…

Генерал в ужасе смотрел на меня — вы, что наделали…ты…ты кто?

— Я сын тех самых людей, которых вы расстреляли, и у которых вы, лично вы, конфисковали квартиру, в которой я сейчас живу. В то время я воевал на Донбассе, и узнал о случившемся с опозданием. Был ранен, лечился, наши умельцы вживили мне поддельный чип, который дал мне возможность вернуться, и поступить к вам на службу…

— Это ты мне отомстил, вот так, за твоих коммуняк — родителей…

— Вы ничего не поняли…

Химик хлопнул меня по плечу — время!..

Мы расположились на крыше соседней высотки, сквозь открытую дверь квартиры химика, был хорошо виден трепыхающийся на стуле генерал.

— Жалостно ты про родителей…

— Да. Вася был бы доволен, мир его праху…и фанера хорошая — я включил воспроизведение.

— …наше антикапиталистическое восстание ставит своей целью установление диктатуры пролетариата…

— Жаль, что это — неправда.

— Да уж. Вот они.

Бойцы тактической группы проверили вход на наличие растяжек, заняли периметр, и вошли внутрь квартиры. Химик щёлкнул пальцами, мощные решётки бесшумно опустились на окна и двери. Затем он привстал и громко крикнул — Поехали!

Огненный смерч полыхнул во все стороны, затем раздался громкий взрыв, дом стал оседать вниз, поднимая огромные столбы дыма и пыли. Мы спокойно спустились вниз, и попрощались у двери подъезда. Я засунул в рот сигарету, и привычно перекатывал её из одного угла рта в другой. Какой — то парень в модной бейсболке, ухмыляясь, показал рукой на горящий дом химика — здорово полыхает, да?

— Угу.

Он поднёс к моему рту зажигалку, я машинально затянулся, и…когда я слышал хлопок, было уже поздно…


Примечания


1

Руки вверх! (англ.)

(обратно)


2

Удостоверение, пожалуйста (англ.)

(обратно)


3

Какого черта? (англ.)

(обратно)


4

Что? (англ.)

(обратно)


5

Я говорю, хрупкая американская техника! (англ.)

(обратно)


6

Да-а-а! Гребаная русская зима! Наши инструменты не приспособлены к такой дикости.(англ.)

(обратно)


7

Можно попробовать? (англ.)

(обратно)


8

Ты сломал инструмент!(англ.)

(обратно)


9

Выявлено

(обратно)


10

Срок действия вашего удостоверения личности скоро истечет, будьте осторожны.(англ.)

(обратно)


11

Благодарю. Откуда вы, ребята? (англ.)

(обратно)


12

Калифорния (англ.)

(обратно)


13

Вау! Да здравствует 2002! Ебать Миннесоту! (англ.)

(обратно)


14

Да! Правильно! Так долго, береги себя! (англ.)

(обратно)


15

смотреть (англ.)

(обратно)


16

«Да будет Свет; и стал Свет» (лат.) — масонский девиз.

(обратно)

Оглавление

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • X