Фреш Бриз - Нежданно-негаданно

Нежданно-негаданно 1320K, 116 с.   (скачать) - Фреш Бриз

1


В тот вечер я сидела на балконе, курила уже не помню какую по счёту сигарету, хотя, судя по количеству окурков в пепельнице – восьмую, и тихо плакала. И жалела себя, жалела… Ну что ж мне так не везёт в любви-то, а? Сегодня вообще такое произошло, что только злейшему недругу я бы и пожелала. Вообще-то, сегодня у меня день рождения! И мне исполнилось 28 лет. Предполагалось мною с утра, что день пройдёт просто чудесно: какой-нибудь неожиданный и дорогой подарок от любимого мужчины, комплименты от сотрудников по поводу моего нового платья и потрясающего внешнего вида, и всё в таком духе.

А вышло…вот так и вышло, что сижу теперь одна, от табака уже во рту гадко, но руки тянутся за очередной сигаретой. Сначала я не получила от Саши утром своего долгожданного сюрприза. Он просто на словах поздравил меня с днём рождения, обнял, поцеловал, хлопнул по попке и отправил в честь праздника в душ первой. Я расстроилась поначалу, а потом подумала, что, скорее всего, сюрприз мне Сашенька собрался преподнести вечером и, вполне может быть, вдобавок к подарку я получу ещё и долгожданное предложение руки и сердца. Поэтому вновь начала широко улыбаться, – даже вода в рот под душем затекала. На работу сегодня меня также подвёз мой парень или лучше сказать мужчина, всё ж ему уже гораздо за тридцать. Потому что у меня платье – белое и новое, и испачкать его в общественном транспорте не хотелось, тем более, что еду я в час пик, и уже с самого утра стоит такая жара, что дышать тяжко. День рождения мой приходится на лето и, Боженька, как же я люблю этот сезон, спасибо тебе, дорогой, что ты с родителями так подгадал, и все мои взрослые сознательные дни рождения я могу праздновать или на море, вдали от всех, не мучаясь угрызениями совести по поводу тех, кого не пригласила, или отдуваясь шашлыками во дворе родительского дома. Это очень удобно: родители и стол накроют, и мангал подготовят, и салатики-овощи мама сама организует. С меня только мясо. А я живу с Сашей на съёмной квартире, – на свою мы ещё не заработали, а с родителями как-то не хочется…

Так вот, на работе я блистала улыбками направо и налево по случаю хорошего настроения, но ближе к обеду пришла ко мне клиентка разбираться по поводу своего кредита и просроченных процентов по нему. Я старалась говорить с ней мягко и вежливо, также почти всё время улыбаясь: быть невежливой и равнодушной сегодня совсем не хотелось. Решили мы её проблему, договорились с управляющим об отсрочке платежа, оформили все бумажки, и тут на прощание, так сказать, она решила меня «отблагодарить»:

– Катенька, – да, зовут меня Катерина, но мне это имя совсем не нравится, и я предпочитаю называться Кирой. Только на работе всё равно на табличке с именем написано «Катерина Валерьевна Панская». – Что-то Вы сегодня совсем плохо выглядите! А Вам в отпуск скоро? Вы бы хоть пару дней у начальства выпросили, а то какая-то Вы совсем бледная, осунувшаяся, несчастная, как больная. Отдохнуть Вам надо.

И она ушла, оставив меня в прострации. Я тут весь день, понимаете ли, такая счастливая, любовь ко всем и вся из меня фонтаном плещет, а меня больной назвали! Бледной! Плохо выглядящей! Я, конечно, подружкам-коллегам об этом инциденте рассказала смеясь, но внутри настроение уже заметно опустилось, равно как и самооценка. Да, я знаю, что не красавица. Вроде, симпатичная, что заметно по периодически пытающимся познакомиться мужчинам. Но не красавица, да! Волосы каштановые, но не очень густые. Конечно, не две волосины, но всегда хотелось мне такую шевелюру, чтоб всем завидно было! Глаза голубые, – глаза не подкачали ни цветом, ни разрезом. Красивые! Мордашка тоже ничего, в смысле симпатичная, но не такая, чтоб мужики штабелями к моим ногам падали. Кожа не очень, есть немного прыщиков в летний жаркий период, но так это у многих сейчас. Грудь! Да, вот тут у меня засада: грудь маленькая, размер первый. Лифчики мне можно совсем не носить, даже на пляже. Ляжешь на спину в одних бикини, руки за голову поднимешь и – мальчик-мальчиком. Шутка. Фигура у меня очень женственная, если размер груди не учитывать, – как гитара, что признаётся одной из лучших женских фигур. Ножки тоже очень стройные.

После обеда с девчонками я в санузел наш зашла, ещё раз критично себя в зеркало осмотрела и подумала, что хороша я сегодня и вовсе не бледная, ведь кожа у меня от природы смуглая. Решила, что мне эта тётка из зависти так сказала, наверное, ей платье моё новое очень понравилось, а у самой денег-то на такое нет, т.к. кредит, проценты, проблемы, возраст… Тем и утешилась.

А потом наступил конец рабочего дня, который я так ждала, так ждала… Ведь рассчитывала на романтический ужин вдвоём, в качестве подарка, может быть, даже колечко. А потом секс сногсшибательный, уж я расстараюсь за подарок-то! Но не так сталось, как гадалось! Заехать за мной Саша не смог, оправдался важными встречами. Попросил часикам к семи подтянуться к лучшему в нашем городе торговому центру, чтоб мы там уже и встретились, и ему проще – домой не нужно ехать, опять-таки время сэкономим. Я согласилась, а что делать? Так тоже, в общем-то, неплохо: можно принять душ, одеться в чистую свежую одежду, и встретить его не уставшей и потной, а свеженькой и бодренькой.

Я сидела в одном из кафе центра и медленно тянула из трубочки апельсиновый сок. Подошёл Сашка:

– Привет, красавица! Ну что, пошли тебе подарок выбирать?

Ой, сердечко моё как забилось, улыбка опять расцвела, и я вся в предвкушении поплыла за ним… к бутику с одеждой? Не в ювелирный, нет?

– Примерь что-нибудь, что тебе нравится, – сказал мне мой мужчина с ехидной, как мне показалось в свете сегодняшнего дня, улыбочкой. Это я уже язвлю, ведь улыбка у него была искренняя, просто настроение моё опять упало.

Ну, ладно, переживём. Я выбрала себе замечательные серые, строгого, но одновременно игривого покроя брючки из лёгкой ткани. Отлично подойдут на работу мне носить, – стиль деловой, но не чопорный. Саша их оплатил, и потянул меня из магазина со словами:

– Ну, вот и с праздничком! Вот и подарочек тебе купили! – и чмокнул в щёчку.

Фу-у-у! Неужели я в свой день рождения не заслужила чего-то большего? Ха, заслужила! Сейчас расскажу. Наверное, ему не понравилось моё кислое выражение благодарности на погрустневшем лице, потому как Саша сразу почувствовал, что что-то я не слишком обрадовалась. И, наверное, ему это было неприятно, иначе бы он не стал хмуриться и разговаривать со мною сквозь зубы:

– Ну что не так? Что опять за кислое лицо такое!? – вопрошает. – Хочешь, пойдём пиццу съедим?

Чтобы не портить день окончательно, тем более дома в холодильнике, кроме кефира, огурцов и помидоров – шаром покати, я смиренно согласилась. Ужин прошёл в молчании. Саша и пытался как-то разрядить обстановку рассказом о сегодняшних встречах и их перспективах, но я жевала молча, отделываясь односложными ответами типа «угу», «хорошо» и «рада за тебя». И уже не улыбалась.

Домой ехали также молча, а когда остановились возле подъезда, у меня зародилось какое-то странное подозрение, что то ли ещё будет. Ведь Саша не заехал на стоянку, где обычно на ночь оставлял свою машину. Э-эх, интуиция!

– Кира, я хочу пожить отдельно.

Как снег на голову в середине лета!

– Ну, так и поживи, – сказала я, хлопнув дверью машины, и сама пошла в подъезд. Я, конечно, очень надеялась, что Сашка сейчас побежит за мной и скажет мне, что он дурак, попросит прощения. Но вместо этого я услышала, как с места тронулся автомобиль, а оглянувшись, и увидела, как Саша уехал.

Сначала я не плакала, нет. Я была очень зла и даже решила, что соберу вещи и снова вернусь в родительский дом, где мне всегда рады. Ведь квартиру эту Саша ещё до меня нашёл и, по сути, платил за неё всегда сам, так что, хоть и съёмная, но всё-таки его. Но из-за летней, наверное, жары, руки как-то не поднялись тотчас собирать чемоданы, вместо этого я нашла давно припрятанную, уже начатую пачку сигарет, заварила себе кофе и поплелась на балкон. Уже на второй сигарете я расплакалась от обиды на всех и вся, на третьей начала самоуничтожать себя жалостью, а после восьмой решила, что, мать вашу, ведьма я или не ведьма?!

Это не потому, что у меня какие-то способности, а потому что телевидение с помощью сериалов регулярно твердит нам, что все женщины – ведьмы. А я и верю! Да! А ещё очень люблю фэнтези читать и любовно-фантастические романы. Всегда в своих мечтах я раньше представляла себя эдакой попаданкой, в которую безумно влюбляется самый прекрасный эльф волшебной страны, объясняет мне, что я его избранная – одна-единственная любимая на всю оставшуюся тысячелетнюю жизнь, и потом мы живём долго и счастливо. Я даже детский сериал «Баффи – истребительница вампиров» смотрела лет до двадцати пяти, и тихонько, тайком от всех млела от этих вампирчиков. Хоть я их и не очень люблю, мне больше эльфы нравятся, с блондинистыми косами и камушками в ленточках, но в сериале том Костыль меня зацепил. Такой весь ужасно холодный, человеконенавистник, а ведь влюбился же! В человечку! А может, это волосы его белые меня подкупили, не знаю.

Короче, девочки, записывайте ритуал, который я в этот вечер провела. Он самый что ни на есть настоящий, потому как после его проведения я попала! Вообще-то это обряд на получение того, что душа желает, но сказано же давно и очень мудрым человеком, что свои желания нужно формулировать очень чётко и конкретно, с представлением всех нужных и важных деталей, иначе не весть что получится. Но разве я в том состоянии, да ещё и злая на Сашку и на свою судьбу (28 и не замужем) могла чётко и внятно всё продумать? Изливала самую суть, ну там, чтоб встретить такого мужика, сильного, смелого, красивого, богатого, и необычного очень – каких вот в нашем мире и не бывает, и чтоб полюбил он меня та-а-к сильно, чтоб на всё остальное и остальных ему плевать было! Чтоб ради меня он от всего на свете готов был отказаться, вот так сильно чтоб любил. И чтоб, как у Гусейновой, всё время кричал: «Моя!», «Только моя! Никому не отдам!» Не то, чтобы я фанат Гусейновой, даже на мой женский вкус слишком розово, но вот это её «Моя!», и по запаху или чему там ещё – единственная суженая – это её фишка. И меня очень заводит! А Сашка никогда мне такого не говорил, не то что рыком, от других отбивая, но даже в постели и ласково не говорил. Инопланетян я, конечно, не просила, потому как не уверена, что воочию мне бы таковой муж, пусть и потенциальный будущий, понравился бы, но образ в голове был чисто эльфийский – прекрасный сильный мужчина с белой косой, вдыхающий мой невероятно сладкий аромат.

Ой, отвлеклась. Записывайте! В день своего рождения (как удачно всё у меня совпало, а то валялся, на листике записанный, не один год в косметичке, но всё некогда было) зажигают три свечи и читают 12 раз: «Господи, Боже мой, благослови и помилуй! Оля-якш и сам чёрт-рыцарь, пройдите через ворота, через окно, через чёрную трубу, к моему столу. Привезите мне пыль золочёную, губу заячью толчёную, и три косточки от телка. Как луна в свой час по небу идёт, так мне, Божьей рабе (имя) с этого часа повезёт в (и тут вы проговариваете своё желание). Песок в море, Слово, дело – на запоре. Ключ, замок, язык. Аминь. Аминь. Аминь». А свечки пусть полностью сгорят.

Не знаю, чего я в тот вечер ещё ждала, может, что сразу мой принц в дверь позвонит, я по быстренькому Сашке записку напишу, мол, «кусай локти, я не вернусь», и меня унесут на руках в огромный мой новый дом. Но я устало поплелась на балкон, выкурила ещё сигаретку и так, одетая в джинсы бой-френды с модными дырками и футболку, упала на кровать. Завтра ж на работу. Уже засыпая, я подумала, что Сашка сегодня точно домой не вернётся, а вещи я завтра соберу, – отпрошусь с работы пораньше, с обеда, например, и перееду.


2


Обычно я просыпаюсь по будильнику, сама только на выходных, ближе к полудню. Но сегодня я ещё сквозь сон почувствовала, что мне как-то совсем неудобно лежать, как будто в лицо впились множество острых иголок и колют мне щёку, колют. Также сквозь сон подумала, что будильник ещё, вроде, не звенел, а ворочаться лень, сильно спать хочется. Но тут ступней коснулся очень даже прохладный ветерок, я их ближе к попе подтянула и поняла, что вовсе не на постели я лежу. С трудом, но открыла глаза и увидела вокруг какую-то зелень, траву, а лежу я на голой земле почему-то. Я вскочила очень быстро и резко, от чего в голове закружилось. Спросонья ничего понять не могу: ни как попала сюда, ни местность обозначить как знакомую. Головой кручу в разные стороны, перепуганными глазами осматриваюсь и вижу, – сидит шагах в пяти от меня моя мечта. Описывать заново не буду, кто первую главу читал, тот понял, что ушки эльфийские торчали умилительно из белых распущенных длинных волос шикарного представителя мужского вида. Я застыла. А он сидит, хитро щурится, и улыбочка такая, насмешливая. Наверняка уже обсмотрел меня всю, пока я спала, но теперь опять по телу глазами шарит и посмеивается.

Я тоже на себя глянуть решила, опустила голову вниз и увидела всё те же джинсы, в которых вчера весь вечер была, на коленках сквозь дырки виднеются следы от камешков и веточек, впившихся в тело во время сна. Ноги босые. Наверное, потому, что спать я без обуви ложилась. Мысли стали в голове проноситься со скоростью ветра, нет, света. Я – попаданка! Ух ты! Здорово! Это точно ритуал сработал. Неожиданно, но приятно. Я когда его проводила вчера, думала, что просто в своём мире встречу классного мужика, не похожего на моих предыдущих ни внешностью, ни поведением. Но чтоб совсем в другом мире оказаться, – такого я и не представляла даже. А то, что это мир не наш, я выкупила сразу, как только эльфа увидела.

Видимо, вид у меня был, как обычно утром. Плюс нужно учесть, что спала я на земле, хоть и прикрытой травой, но всё ж без покрывала, потому что эльф встал и, осторожно подойдя ко мне, медленно протянул правую руку к моему лицу, всё также улыбаясь, аккуратно и нежно стряхнул с моей щеки прилипший мусор в виде травинок и пыли. Потом так же спокойно и с улыбкой избавил мои волосы от всего того, что в них нацеплялось. Посмотрел мне в глаза, а у него-то у самого они та-а-акие… сказочно прекрасные, ярко синие… Я, как дура, пялилась на него, открыв рот, и не могла поверить своему счастью. Вот оно! Рядом! Что ж я столько лет держала мечту свою помятой в косметичке! Более прекрасного существа я ещё не встречала, не только среди мужчин.

Тут эльф ещё шире улыбнулся мне и, разомкнув свои прекрасные губы, сказал какую-то хрень. В смысле, не ругнулся, нет, но, видимо, перенося меня сюда, этот рыцарь-чёрт с другом Олей забыли сделать так, чтоб я понимала здешний язык. Вот неудача! Незадача-то какая. Я с языками и у нас не очень, но тут чувствую совсем тяжело придётся. Уже увидела картинку, как я тыкаю пальцем в стол и стул, в мясо и картошку, а эльф мне терпеливо объясняет, что и как у них называется.

Я ему на русском говорю:

– Я не понимаю тебя. Я не отсюда и языка вашего не знаю.

Эльф, услышав мою речь, очень удивился. Это я по лицу поняла. Улыбки уже не было, а в глазах появилось какое-то напряжение. Потом мы с ним начали одновременно что-то друг другу говорить, каждый на своём. Но, т.к. это было бесполезно, быстро оба снова замолчали. Прекрасное существо отодвинулось от меня немного и начало оглядываться по сторонам. Я проследила за его взглядом и увидела неподалёку пасущегося коня, тоже статного и прекрасного, вороного. Эльф подозвал к себе коня свистом, а я так испугалась, что он сейчас вскочит в седло и ускачет от меня подальше, что вцепилась ему в руку, чем вызвала не меньшее удивление, и самым примитивным образом попыталась объяснить мужчине, что меня зовут Кира. Для этого я второй рукой тыкала себя в грудь и говорила в этот момент: «Кира», потом трогала одним указательным пальчиком эльфа в грудь и вопросительно смотрела ему в глаза, давая понять, что он также должен сказать мне своё имя.

– Санриэль, – дошло до него, наконец. И снова лицо эльфа озарила тёплая улыбка.

Но теперь мне предстояла ещё более сложная задача, – нужно было объяснить ему, что он не должен оставлять меня тут одну, это же опасно. Защищаться от лесных животных я не умею, про возможных недружелюбных иных обитателей этого мира я ещё не думала, но точно понимала, что без знания языка, босиком в чужом мире, одетой как попало, кому я тут ещё буду нужна, кроме как своему суженому? А то, что одета я плохо, я уже поняла, судя по одежде Санриэля. Он-то был одет с иголочки. Узкие штаны чёрного цвета, высокие и чистые сапоги, белая рубашка, украшенная удивительным узором-вышивкой. На шее блестел кулон с драгоценным, наверное, очень крупным камнем на золотой цепочке. Руки эльфа украшали не менее интересные кольца и, хоть я мужчин с кольцами не люблю, но… тут, значит, так принято.

Такого, конечно, знаками не покажешь, по привычке я что-то говорила по-русски, но в итоге пришлось взять палочку и рисовать на земле, как мы с ним вдвоем скачем на его лошадке куда-то, а вдалеке виднеется домик. Получилось забавно и понятно. Хотя, я не заметила, что такая постановка вопроса обрадовала моего нового знакомого. Однако, спасибо чёрту с Олей, он поступил, как настоящий мужчина: посадил меня на коня перед собой и повёз незнамо куда. Надеюсь, что к нему домой.

Пока ехали, я то и дело тыкала пальцем в разные предметы, коня, например, кольца на руках мужчины, сапоги и т.д., а в ответ получала скупые ответы, обозначавшие названия этих вещей. Потом я долго повторяла эти названия вслух, в случае надобности Санриэль меня поправлял, и к тому моменту, когда впереди вдалеке я увидела раскинувшийся в низине город, уже знала штук тридцать-сорок слов.

Когда я показала пальчиком на город и вопросительно обернулась к Санриэлю, он произнёс:

– Мавира.

Мавира оказался большим и светлым городом. Светлым, потому что основная масса строений в нём была построена из светлого камня, одежда у людей также преобладала светлых тонов, равно как и светлыми были их лица, светящиеся добрыми улыбками при взгляде на моего спутника. Неудивительно, такой красавчик не может оставить равнодушным ни одно женское сердце. Сами обитатели города, по крайней мере те, которых я успевала рассмотреть, с виду были самыми обычными людьми. Иногда попадались и другие не менее красивые эльфы и эльфийки, которые также радостно приветствовали Санриэля. Особенно некоторые эльфийки! Все как на подбор блондинки и красавицы. Одежда тут у женщин напоминала крестьянский вариант средневековых платьев, зато платья эльфиек были очень красивыми, как в сказках. Не пышные, но длинные, облегающие, с соблазнительными декольте. Мужчины же были одеты подобно Санриэлю – тёмные брюки, светлые, в основном белые у эльфов, рубашки. Иногда их наряд дополняли расшитые жилетки.

Неспешно мы добрались до отдельно стоящего дома, очень красивого с фасада, из-за которого вышел какой-то мужчина и начал радостно приветствовать Санриэля. Он помог нам спешиться и увёл коня куда-то на задний двор, а мы с эльфом направились в дом. Из дверей нам на встречу вышла полненькая женщина средних лет с очаровательной улыбкой, и мне сразу захотелось улыбнуться ей в ответ. Сразу же с порога Санриэль назвал ей моё имя и, указав на женщину, сказал:

– Майра.

Потом он долго объяснял ей что-то по поводу меня, и они часто ко мне оборачивались, причём Майра как-то неодобрительно смотрела на мою одежду и качала головой, но при этом радостно кивала Санриэлю в ответ. Оно и понятно, в джинсах, да ещё с дырками, я тут ни одного человека не увидела, да и футболочка моя не вписывалась в здешнюю моду. Затем мой спаситель и, я так думаю, потенциальный муж, удалился наверх по лестнице на второй этаж, а Майра, взяв за руку, повела меня на кухню. Где очень вкусно и сытно накормила. Попутно, как и я, ранее для Санриэля, она указывала на отдельные предметы и блюда, а также чашки с напитками, называла их. Я повторяла с набитым ртом и была очень рада такому тёплому приёму. Может, это его мать? А потом подумала – нет, не похожи они совсем, да и судя по ушам, это обычный человек. Но может же быть такое, что у Санриэля отец эльф, а мама – обычная человеческая женщина? Тогда нужно больше улыбаться, чтобы сразу ей понравиться. Что я и делала.

После еды Майра отвела меня на второй этаж и показала комнату, в которой, как я поняла, мне предстоит жить. Рядом с комнатой находилась ванная, где я к несказанной радости увидела краны и трубы. Значит, цивилизация! Можно спокойно мыться. Рядом находился и туалет, что было крайне для меня важно, т.к. очень долго я сегодня сдерживала естественные позывы своего организма, не зная, как объяснить Санриэлю, что мне нужно в кусты.

Что-то прощебетав на своём языке, Майра показала рукой на ванну и ушла. Я же, посетив туалет, открыла воду и разделась. Залезла в ванну, понюхала баночки с разноцветными составляющими и пришла к выводу, что это различные гели и шампуни. Нежась в тёплой воде, с любовью вспоминала свой мир, в частности салон, в котором только недавно закончила курс лазерной эпиляции: теперь мне ещё долго можно не задумываться о том, как здешние женщины удаляют ненужные волосы с тела. К тому моменту, как я, завёрнутая в полотенце, вышла в свою комнату, туда же вновь зашла Майра, держа в руках какие-то вещи. Оказалось, что это несколько платьев для меня, почти таких же красивых, какие я видела на эльфиечках в городе. Нижнее бельё тут было также удивительно красивым, кружевным, приятным к телу. В районе груди, правда, все платья были мне немного велики, но Майра аккуратно подколола лишнюю ткань булавочками, и вышло очень даже неплохо.

По крайней мере, когда я смотрелась в зеркало, то результат меня очень радовал. Выглядела я так, будто собиралась на королевский приём в Англии, т.к. платья были не средневековыми, а просто длинными вечерними нарядами. Какая же прелесть, что тут я смогу носить такое каждый день.

Единственное, что огорчило, так это то, что моя внешность осталась моей. Никаких тебе ни необычных глаз, ни большего объёма волос, ничего и нигде не добавилось. А жаль. Ведь большинство попаданок перемещают в другие тела, более красивые, чем у них были до этого. Иногда даже и в более молодые. Значит, и девственность мою мне не вернули, подумала я. Интересно, Санриэль сильно расстроится, когда узнает, что до него у меня уже кто-то был?

Но я утешилась мыслью, что в таком случае наверняка у меня скоро откроются какие-то магические способности. Может хоть тут Оля с чёртом не пожадничали?

В этот вечер хозяина дома, т.е. Санриэля, я больше не видела. Зато попыталась ещё больше понравиться Майре тем, что взялась помогать ей на кухне. Временами, отвлекаясь от теста и других продуктов, Майра показывала мне дом, что-то объясняла, и всё также пыталась научить меня правильно произносить названия здешних предметов. К ней я прониклась искренней симпатией и надеюсь, она ко мне тоже.


3


На следующее утро разбудил меня Санриэль тем, что легонько щекотал кончик моего носа. Такое пробуждение, то есть, в такой компании, мне очень понравилось. Я проворковала ему «доброе утро!», а в ответ получила не менее добрую улыбку. Санриэль что-то сказал на своём языке, и по смыслу я поняла, что он предлагает мне одеться, умыться и пойти завтракать. Я радостно закивала ему в ответ, и он вышел из комнаты.

А я вскочила и начала приводить себя в порядок. Так, расческу найти, зубы почистить, платье надеть, губы красить нечем, ладно, и так хороша. Мысленно повторив известную женскую мантру «Я самая обаятельная и привлекательная», бегом я побежала вниз, к моему прекрасному эльфу.

Оказалось, что завтракать мы будем не на кухне, а в большом светлом зале, который располагался на первом этаже дома, за второй гостиной. За завтраком, состоящим из напитков, фруктов и чего-то, похожего на блинчики с мёдом, Санриэль весело и воодушевлённо что-то мне рассказывал, называл отдельные виды пищи и фруктов, стоящих на столе, я усердно их повторяла и просто млела от близкого присутствия рядом и от внимания такого мужчины. Сказка! А как подумаю, что скоро целоваться с ним буду, так вообще в пот бросает.

Потом Санриэль повёл меня в свой кабинет или, может, это была библиотека, т.к. тут находилось огромное количество книг. Он вытаскивал их с разных полок, я так поняла, что выбирал он книги по наличию картинок в них. Там изображались различные виды животных, растений и даже разумных существ, которые населяют этот мир. По ходу дела Санриэль объяснял мне, какая раса как называется и пытался дать понять, кто из них добрые, а кого лучше остерегаться.

Рассматривать изображения обитателей этого мира было интересно, жаль только, что ни прочитать, ни понять хоть что-то из того, что про них написано или рассказано Санриэлем, я пока ещё не могла. Да и рисунки все были чёрно-белыми, а я такие с детства не люблю.

Но зато с этой библиотеки процесс моего обучения новому языку двинулся гораздо быстрее. В последующие дни и недели моей адаптацией к новому миру занимался не только мой прекрасный эльф, но и Майра. Она водила меня с собой на рынок, и я полностью погружалась не только в языковую среду города, но и в его колорит. Смотрела, как ведут себя тут женщины и мужчины, – да так же, как и в моём родном мире: женщина, – она везде и всегда остаётся женщиной, а мужчина – вид и размер не главные в этом определении, главное – внутренний стержень. Язык я осваивала весьма и весьма быстро и успешно. Ещё бы! Оказавшись в обществе, где выразить свои потребности можно только на незнакомом языке, ты очень быстро начинаешь к нему привыкать. Вскоре я уже могла довольно внятно объясняться, причём не только именами существительными, но и с помощью глаголов, прилагательных и даже матерных слов, подслушанных мною на рынках и улицах города.

В доме Санриэля я старалась по максимуму показать свою пользу в ведении домашнего хозяйства. Так, помогая Майре, я как бы благодарила их за то, что не выкинули меня, за то, что возятся со мною и кормят. Майре я очень нравилась, как и она мне. Добрейшей души человек, в этом мире она стала не столько подругой мне, сколько заменила мать. Кстати о моих родителях – я за ними очень скучаю. Иногда даже плачу, когда думаю о том, как они там переживают моё исчезновение. Если бы я только могла хоть что-то сделать, чтобы успокоить их, весточку передать, что я жива-здорова! Но я могу только ощущать своё бессилие и надеяться, что у них там всё будет хорошо.

Что же до моих отношений с Санриэлем, то часто я вспоминаю мультфильм Диснея «Русалочка». А именно тот момент, когда Дерек катает Ариэль в лодке и не может понять, что же это происходит вокруг, и что же эта девушка так странно смотрит на него? Вот так же и я, бывает, заглядываю в его глаза с ожиданием и желанием поцелуя, а он, как и принц мультяшный, смотрит и не понимает. А я, как та немая Ариэль, вроде и слов уже достаточно знаю, но они как-то не по романтической части.

За это время я смогла понять, что Санриэль в этом городе весьма уважаемый доктор. К нему практически каждый день кто-то приходит. Чаще с простыми недугами, но случалось мне видеть, как приносили и совсем тяжёлых больных. Даже было пару случаев, когда приносили раненых настолько, что казалось уже не встанут. Но Санриель умудрялся и таких выходить. Лишь раз за время моего пребывания тут был один смертельный случай, – слишком рваная рана была на шее у человека. Санриэль сказал, что это оборотень постарался. Именно тогда эльф разрешил мне войти в его лабораторию, – нужны были дополнительные руки. А там… тьма тьмущая баночек и скляночек. С порошками, с мазями, с жидкостями и прочим, и прочим. И всё в рабочем таком беспорядке – видно, что Санриэль не только по готовым рецептам работает, но и сам экспериментирует.

В свою работу эльф был однозначно влюблён. Отрывался от больных только для времяпрепровождения в своей лаборатории, а от неё лишь изредка, чтобы прогуляться со мной раз в несколько дней по городу.

Вчера мы с ним отправились в городской парк. Перед тем, как выйти из дома, я попыталась привести волосы Санриэля в порядок, т.к. он сам ими вообще не занимался. Да, они у него, конечно, красивые, но всё же было бы лучше, если бы он их как-то собрал в косу, как другие эльфы, которых я видела в городе, или, на худой конец, в хвост. В хвосте такая грива тоже смотрелась бы сексуально. А то висят всё время, распущенными, мешают, в глаза лезут, особенно при работе. Или когда ветер сильный подует. Но Санриэль не разрешил. Отшатнулся от меня да ещё так глянул, будто я его убить хотела в благодарность за всё, что он для меня сделал. Ну и ладно. Не хочешь, как хочешь. Ходи лахудрой.

Во время самой прогулки мы неспешно разговаривали, всё больше о деревьях да травах. Какие вокруг растут, какие далеко. Для чего используются и как лечат. Скучно! Решила я немного подтолкнуть развитие событий в нужную мне сторону. А для этого пришлось подвернуть ножку.

– Ах! Ой, мамочки, как же больно!

– Кира, что случилось!

– Санриэль, я, кажется, ногу подвернула! Ах, как же больно! Ты не посмотришь?

– Конечно!

Я, судорожно вцепившись в спутника, с его помощью присела на лавочку, которая оказалась рядом, и, со слабым стоном покусывая губку, приподняла подол платья, обнажая щиколотку. Руки эльфа с врачебной точностью ощупали мою ногу, при этом он как-то странно на меня посмотрел, понял что ли, что я притворяюсь? Так как такое можно понять по щиколотке? Я ж не на открытый перелом жалуюсь! Но вслух мой доктор ничего не сказал, кроме того, что нужно вернуться домой и просто сегодня полежать, дав ноге отдых.

Я «честно» пыталась идти сама, но в виду сильной боли, так и отражавшейся в моём печальном взгляде, Санриэлю пришлось взять меня на руки. Я обвила его шею руками и, не отрываясь, смотрела на прекрасный и мужественный профиль. А когда мужчина моей мечты усадил меня на кресло в гостиной, я не могла не поблагодарить его и сделала это так, как и любая женщина, у которой для выражения благодарности ничего, кроме неё самой, не имеется: я его поцеловала. Просто нежно и совсем легонько прикоснулась губами к его губам и прошептала:

– Спасибо!

И я уж точно не ожидала, что в ответ на мой лёгкий поцелуй эльф начнёт бегать по своему дому, словно он тут заблудился и кричать:

– Майра! Майра! Я забыл тебя предупредить, – скоро приезжает моя невеста! Подготовь, пожалуйста, для неё комнату. И много цветов! Она обожает цветы и не будет жить в доме, в котором зелень видна только из окна да на столе.

Перепуганная криками хозяина, Майра прибежала в гостиную и уставилась на меня так, будто это ко мне приезжает неизвестно откуда взявшаяся невеста. Я только плечами пожала, мол, знать не знаю, что происходит.

Всю ночь я думала над тем, что же мне теперь делать. Совершенно очевидно, что моего прекрасного эльфа я нисколько не интересую в качестве любимой женщины, а лишь только как неведома зверушка из неизвестного мира я и смогла его занять. Сильнее всего в эту ночь мне хотелось куда-нибудь исчезнуть. Чтоб утром меня тут уже не было и не нужно было бы смотреть Санриэлю в глаза. Но повторного чуда по телепортации меня в ещё одно измерение не случилось. Заснула я под утро с намерением двигаться дальше. Не хочу больше здесь оставаться. Что я буду тут делать, когда явится эта невеста, и станет его женой? Давиться слюнями и из безвыходности выполнять обязанности помощницы экономки? Нет, моя женская гордость меня удавит, заставит ноги топать навстречу неизвестности, тем самым, может, подтолкнёт и к верной гибели, но такому случиться не позволит. Моя женская гордость согласна голодать и пытаться заработать на тарелку супа и новое платье где-то в таверне, но только не прислуживать жене мужчины, который меня отверг.

Завтрак я проспала. Оно и к лучшему. В присутствии одной только Майры я выпила на кухне, похожий на кофе, напиток. Спросила, где Санриэль и почему он раньше ничего не говорил о том, что у него есть невеста.

– Не знаю, девочка, не знаю. Не в его привычках откровенничать со мной. Он хороший хозяин, таких ещё поискать. Я тем и довольствуюсь. В душу ему не лезу, в дела его тоже.

Но смотрела на меня при этом женщина с жалостью.

– Понятно, Майра. Спасибо тебе. – тихо проговорила я. – Он в лаборатории, говоришь?

Майра кивнула и вновь занялась тестом.

А я пошла к лаборатории в подвал, чтобы сообщить Санриэлю о том, что я решила покинуть его дом. Пока шла, всматривалась в стены этого дома и мебель, в картины и статуэтки, и долго стояла перед портретом хозяина дома. Смотрела на его тонкие правильные черты, на глубокого синего цвета необычные для нас, людей, большие глаза, и понимала, что мне грустно, да, но совсем не хочется плакать. И не рвётся сердце моё к нему, не хочется бороться за него и доказывать, что я лучше любой эльфийки, кого бы из них он не выбрал своей парой. Да, все эти четыре с небольшим месяца, проведённых рядом с ним, я надеялась, что Санриэль и есть тот, ради которого меня вышвырнуло в этот мир. И сейчас я отчётливо поняла, что хоть он и прекрасен, но любви я к нему не испытываю. И потому моё решение уйти – правильное. Что тут сидеть? Ждать у моря погоды? Чего я дождусь, оставшись в этом городе? Я всю свою прошлую жизнь чего-то ждала, ждала и кого дождалась? Сашу, которого не любила, а жила с ним, чтоб не самой быть, в надежде, что он меня замуж позовёт, и буду я, как все, при муже и при детях. И который бросил меня в день моего рождения!

Не хочу больше плыть по течению. Хочу сама что-то делать, куда-то двигаться, искать свою судьбу. Пойду к драконам. В книгах Санриэлевой библиотеки они все изображены такими красавчиками! Закачаешься! Там в каждого можно влюбиться. Сердце туда тянет. Или это опять обострилась интуиция? А для всех, кому истинную причину знать не надо, легендой будет моё желание вернуться домой, к родителям, а драконы – народ мудрый, волшебный, наверняка что-нибудь посоветуют.

Постучала в дверь лаборатории. Не услышав разрешения, всё же вошла. Эльф как обычно был поглощён своими составами и даже не сразу меня заметил.

– Санриэль, доброе утро.

– Доброе, Кира. Как спалось? Ты сегодня проспала завтрак.

– Было дело. Санриэль, я к тебе с просьбой. – он уставился на меня в ожидании – о чём просить-то буду. – Я хочу отправиться в земли драконов, – смотрю, как при этих словах брови прекрасного эльфа поползли вверх, а глаза стали ещё больше, и про себя думаю: уж не чушь ли какую я несу? Может, я книгу сказок в библиотеке за энциклопедию рас приняла? – помоги мне в этом, пожалуйста.

– Как? С тобой пойти? – он явно в недоумении. – И вообще, ты что это выдумала? Зачем тебе туда идти?

– Ну, зачем, – это моё дело. И со мной идти не нужно вовсе – не маленькая, справлюсь. Я путешествовать люблю. В своём мире каждый отпуск в новое место отправлялась, так что, новых земель я не боюсь. Ты мне объясни, как туда добраться. Может, у вас тут порталы настроены?

– Какие ещё порталы? – да, судя по выражению лица Санриэля, я сегодня одну только чушь и несу.

– Ну, такие проходы в пространстве между далёкими землями. Как ворота: в Мавире в портал зашёл, а в драконьем городе вышел. Есть такие?

– Кира, мы же не в сказке живём! Какие порталы? Конь – самый надёжный портал до любых земель. Коня дам. Если не передумаешь. Но может, ты подумаешь ещё немного? Это опасное для тебя путешествие. Язык ты ещё не слишком хорошо знаешь. Да и о нашем мире тоже знаний тебе не хватает, раз к драконам собралась в одиночку. Это из-за того, что я сказал о моей невесте? Да, Кира?

Я отвернулась, чтобы не дать ему понять, как меня вчера задело его поведение.

– Это потому, что я хочу найти способ вернуться домой. У меня там родители, – извелись уже, наверное. Да и вообще, там я и при работе, и при доме, и друзья мои там же. Домой хочу! Ты же не знаешь способа меня в мой мир отправить?

– Нет. Я не знаю. И даже не могу предположить, кто может его знать. И я не уверен, что такой способ ведом драконам…

Я не дала ему договорить:

– А я уверена, что им хоть что-то да известно. Если не сам способ, так уж какие-нибудь намёки – где и что искать.

– Почему ты в этом так уверена?

– Потому что в моём мире драконы всегда описываются, как самые мудрые, древние существа, которым известны многие тайны.

– Кира, они не любят, когда к ним лезут. Они опасны!

– Это, если к ним с мечом! А если с добром? Надеюсь, помогут.

– Я просто не могу поверить в твою безрассудную идею! Ты просто не знаешь, куда ты хочешь отправиться! Ты даже не представляешь, какой сложной будет туда дорога! Золотые драконы первыми стоят на страже драконьих земель, но даже до них отсюда много недель пути и много разных городов. Это Мавира спокойный город, потому что тут живут обеспеченные представители разных рас. Мавира богатый город, где никто ни в чём не нуждается. А за его пределами совсем другой мир – там бездорожье. Там разбойники. Там поселения ещё не знакомых тебе народов. Что ты будешь делать, если встретишь в лесу злого голодного оборотня? А если банда отбросов рода людского захочет отобрать у тебя не только коня и имущество, но и жизнь? Да и как ты вообще будешь идти через Дикий Лес? Как ты будешь договариваться с лешими?

– С лешими? Я не знала, что такие есть. Я думала, что эльфы – дети природы и заботятся о лесах.

– А как же! Только к драконам путь идёт через Дикий Лес, а там эльфы не живут. Мы в основном в городах. Слишком тёмное и мрачное место – лес. И лешие – не самые жуткие его обитатели. Кира, ты подумай ещё. Не уходи всё же. Если тебе скучно в моём доме – мы подумаем вместе, чем тебе заняться. Но идти самой в такую дорогу – глупость.

– Может и глупость, да только мне нужно! Ты помоги, чем сможешь. А дальше я сама.

В последующие несколько дней Майра на пару с Санриэлем пыталась отговорить меня покидать и дом, и Мавиру. Она и причитала, и ругала меня, а когда поняла, что это бесполезно, принесла мне в комнату кошель, туго набитый монетами.

– Возьми. Тебе в дороге пригодится.

– Нет, Майра! Ты что! Я знаю, что это очень много! Это, наверное, все твои сбережения.

– Не все. Но ты права, это достаточно большая сумма. Этого тебе, не умеющей зарабатывать в нашем мире, должно хватить до самых драконьих земель. Бери, не стесняйся! Мне всё равно некуда и не на кого их тратить. Тебе они нужнее.

Я от всей души поблагодарила добрую женщину за столь искреннюю заботу, обняла, и расплакалась у неё на плече. Недаром я воспринимала её как маму в этом мире. Ведь кто ещё, кроме мамы, способен отдать всё, что накопил за долгие годы работы, на воплощение идеи о сумасбродном путешествии.

Санриэль же за эти дни вплотную занялся моей подготовкой к дороге. И заключалась она в основном в обучении меня стрельбе из арбалета. Для меня это оказалось не так уж и сложно, потому что я неплохо умею стрелять из ружья и пистолета, – меня в детстве ещё папа начал брать с собой в тир. Меткость у меня что надо. А арбалет – это не лук. Так что нескольких дней мне вполне хватило, чтобы освоить этот вид оружия. Должна сказать, что эльф очень удивился и моей меткости, и той спокойной уверенности, с которой я обращалась с арбалетом. Мне даже казалось, что в его глазах промелькнуло нечто вроде тени уважения. Видимо, на этой волне он решил снабдить меня ещё и парой больших ножей. Один был похож на наш привычный охотничий нож, второй напоминал тонкий длинный кинжал, с двусторонним острым лезвием. Кинжал я решила в дорогу спрятать в сапог, чтоб он никому не бросался в глаза, а нож повесить на пояс.

Одним вечером, после тренировок с арбалетом, Санриэль меня удивил:

– Кира, если это способно поменять твоё решение, – то у меня нет невесты!

Да я просто опешила от такого заявления и смотрела на эльфа, чуть ли не открыв рот.

– Я это случайно сказал, зацепился за мысль о невесте, когда понял, что ты проявляешь ко мне недвусмысленный интерес. Просто думал немного охладить тебя, но никак не рассчитывал, что подтолкну тебя к такой авантюре.

Санриэль подошёл ко мне практически вплотную, взял в свои ладони мою свободную руку и, глядя на меня сверху вниз, продолжил:

– Кира, я не могу ответить тебе взаимностью, но и не хочу, чтобы ты шла навстречу опасности по моей вине. Ведь я спасаю жизни, а не гублю их. Кира, пожалуйста, останься.

Но мне уже самой так успели понравиться мысли о предстоящей дороге, что остаться теперь тут я ни за что не соглашусь. Я видела своё путешествие, как интересные приключения, перед которыми меркло даже моё недавнее увлечение прекрасным эльфом.


4


Санриэль подарил мне замечательную лошадку: не строптивая, спокойная, и чудо, как хороша. Одним словом – женщина. И хоть я и не привыкла к такому виду транспорта, однако здесь выбирать не приходится. Пришлось вспоминать свой опыт конных прогулок на Земле. Больше этого меня напрягала необходимость заботиться о животном, чему я никогда не училась и не имела такого желания. Радовало понимание, что в принципе, лошадка кушать может и сама, по дороге. Ходить в туалет тоже. Мне лишь нужно следить, чтобы регулярно был источник воды.

Эльф также снабдил меня некоторой суммой денежных знаков и кучей баночек с лечебными мазями и настойками. И что он думал, что я не запутаюсь в них? Как бы случайно не выпить при мигрени настойку от запора – вот теперь головоломка. Нужно было сказать ему, чтоб на этикетках делал не только надписи, но и рисунки – для таких, как я. Майра собрала мне в дорогу большущую сумку с бутербродами, вяленым мясом и овощами. Положила также фляги с водой. И я за всё это им была бесконечно признательна, только вот с одеялом и запасными вещами все эти мои пожитки еле-еле удерживались на живом транспортном средстве. Так это ж ещё я сверху не уселась в седло. Ей Богу, нужно было брать караван из двух верблюдов. Оделась я в брюки, рубашку и лёгкую куртку. На ноги – сапоги. Распределила ножи, повесила сбоку седла арбалет со стрелами. Ну, вроде всё, можно и в путь.

Когда прощалась с теми, кто всё это время обо мне заботился, чуть не разрыдалась, так я к ним привыкла. Но заметила, что тяжелее мне далось расставание с Майрой, – как я буду теперь без её наставлений, без её опеки? В конце концов, пересилила себя и села в седло. Ну, с Богом!

Началось моё путешествие хорошо – я всё вокруг встречала с улыбкой и радовалась ощущению свободы и встрече с новым. Ехать было легко, да я и никуда не торопилась. Дорога также была широкая, наезженная, ведь в Мавиру и через неё пролегали пути многих путников и караванов. Птицы пели, солнце радовало, ветер освежал, и всё было прекрасно, пока не наступила ночь. А с наступлением темноты я подумала, что мне, наверное, нужно где-нибудь заночевать. Только где? Вокруг, кроме лугов и редких деревьев, никаких ни деревень, ни отдельно взятых домов не просматривалось. Подумала, что следовало мне ехать быстрее, тогда б, может, засветло добралась бы до чьего-нибудь жилья. А то так расслаблено я к драконам годам к восьмидесяти доеду.

Стала устраиваться спать. Чуть поодаль дороги привязала к дереву свою подружку. Рядом расстелила одеяло. Кое-как разожгла небольшой костерок. Поужинала. Улеглась. Страшно. Повертелась, улеглась на другой бок. Неудобно. И страшно. Мало ли кто тут бродит ночью по лугам? А сбоку от дороги, примерно в километре, я давеча лесок видела. Кто в нём живёт? Неужели, только ёжики? Села, осмотрелась – вроде тихо, спокойно. Никакого движения, кроме ветра. Но ложиться что-то совсем не хочется. А вдруг кто ехать будет ночью, а я тут дрыхну? Заберут мои вещи и всё. Хорошо, если меня оставят. Посидев, эдак, ещё какое-то время, и предприняв ещё одну попытку заснуть, я поняла, что у страха глаза и впрямь велики. В любой тени мне начали мерещиться чудные дикие звери, а в любом звуке – треск сухих веток под ногами голодных оборотней.

Быстренько собравшись, я влезла на лошадку и поехала дальше, решив подремать по пути. Ехать было не так страшно, как сидеть на месте. Вот уж действительно, дурная голова ногам покоя не даёт – вспоминала я своё решение оставить тихую спокойную жизнь в Мавире. Почти всю ночь я промучилась – спать на ходу совсем нелегко, даже если вместо тебя ногами передвигает твой верный конь. А к утру я набрела на нечто, похожее на постоялый двор.

Внутри было спокойно, скорее всего, те, кто тут остановился, если таковые и были, ещё спят. Не спали только куры с петухами на заднем дворе. Я про себя посмеялась: надо же, разумные существа в этом мире самые разные, вплоть до сказочных драконов. А лошадки и съедобные зверушки – точь в точь, как у нас. Заказывать завтрак я не стала, т.к. не столько хотелось есть, сколько выспаться, вытянувшись на мягкой кровати. Комната нашлась быстро, денег взяли не много, хотя кто их знает, какие вообще тут приняты расценки.

И спала я почти до самого вечера. Проснулась от какой-то ругани за окном. Ругались знатно. Разлепив с крепкого сна веки, выглянула в окно. Картина была страшная – несколько здоровенных мужиков скрутили какому-то парню руки за спиной стальной верёвкой, и, опрокинув его на землю, били нещадно ногами. Какие-то женщины – судя по их одежде и мискам с кормом для птицы в руках, это жители данного места – стояли поодаль и только смотрели, прикрывая рты, и иногда переговариваясь. Но ни малейших попыток остановить издевательство над человеком эти женщины не предпринимали.

А мне его стало жалко. Да и вообще, это что за дело? Шесть здоровых бугаёв на него одного, худого, связанного! Я закричала в окно, чтоб они немедленно прекратили избивать человека. На что мне ответили местными неприличными жестами. Я поняла, что задействовать тут нужно нечто более весомое, чем слова, – схватила свой арбалет, натянула штаны и кинулась вниз. Подбежав к грозной компашке, нацелила арбалет на стоящих мужчин:

– Отошли от него! Быстро!

– О, защитница нашлась. Слышь, курочка, иди отсюда, пока мы все тебя не подмяли. – глупая у него вышла шутка, но дружков его развеселила.

Я выпустила одну стрелу под ноги шутнику, оцарапав ею край носка его ботинка. Пальцы ему не задела, зато обувь испортила. Быстро вставила следующую стрелу на место выпущенной и навела арбалет уже выше.

– Пущу прямо в сердце, только шаг ко мне сделай. Совсем одурели? Мало того, что сворой паренька бьёте, так ещё и женщин не уважаете. Последний раз повторяю – или отпускаете его, или я начинаю делать из вас ёжиков.

– Он заслужил. – ничуть не испугавшись меня стали оправдываться мужики. – Он вор. Украл у нас золото и коня.

– Не думаю, что много он золота взял у вас, судя по вашему внешнему виду. Да и было ли оно у вас? Вы своё вернули?

– А то! – снова заржали мужики. Один из них тут же пнул носком ноги парня, до этого лежавшего тихо и отплёвывавшегося кровью.

– Значит, больше ничего он вам не должен. Тем более, что и свою моральную травму вы уже… удовлетворили. А теперь оставьте его.

– А тебе он сильно понравился? Так ты к нам приглядись, красавица.

– Вас на меня много. А он – в самый раз. Разговор окончен, господа. Пора расходиться. – с этими словами я сделала движение арбалетом в сторону, указывая им на серьёзность своих намерений. Стала понемногу подходить к избитому парню.

Мужики ещё немного посмеялись о своём, в смысле о том, что нечего слабакам, вроде этого, к ним соваться, да и пошли. И славненько, а то я ж только с виду такая грозная и смелая, а у самой поджилки только так трясутся. Я подошла к парню, наклонилась. Да, побили его знатно. Весь в крови.

– Эй, кумушки! – окликнула я наблюдавших за всем этим представлением женщин. – Не стойте зрителями. Дайте что-нибудь, чем этот трос перекусить. – Я указала им на руки парня, что были крепко замотаны перевитой железной проволокой, похожей на верёвку. Видно было, что и тут обидчики перестарались – кожа под тросом местами содрана и руки кровоточат. Ещё хуже было то, что в раны попадала пыль с земли, так недолго и заражение заработать.

– Они не помогут. – подал голос парень. – Таких, как я, тут не любят.

– Каких таких? – спросила я на автомате, пока искала глазами вокруг, чем бы руки ему освободить.

Он долго всматривался в моё лицо, пока, наконец, произнёс:

– Воров.

– Так их нигде не любят. Робин Гуд – единственное исключение. Но тебе до него далеко.

– Кто? – удивился парень. А я сообразила, что тут же и знать никто не знает о героях моего мира. А я в этих волнениях с освобождением пострадавшего из лап здешних нелюдей незаметно перешла на свой язык вперемешку с местным.

– Никто, конь в пальто. Ты его не знаешь.

Наконец, в одном из сараев, я обнаружила нечто, похожее на секатор. Подошла с находкой к парню. Он тем временем просунул ноги через связанные руки так, что руки оказались спереди. Глянув на инструмент в моих руках, подставил свои.

– Пробуй, – сказал. Но не тут то было. Силы перекусить трос у меня не хватило. Тогда он стал на одно колено, положил руки на землю. – Держи вот так, – показал мне на кусачки. И, пока я держала их с одной стороны, парень нажал ступнёй на другую, и одна из нитей верёвки лопнула. Дальше проще – трос просто размотали и отбросили в сторону.

Встав на ноги и отряхнувшись кое-как от грязи и пыли, сказал:

– Спасибо! Не думал, что буду обязан жизнью маленькой хрупкой девушке. Как только послушались тебя эти…? Но если б не ты, они б меня и убить могли. Я Тэваз, – протянул мне руку.

– Кира. – протянула свою в ответ. – У тебя есть чем раны смазать?

– На мне само затянется, – ухмыльнулся.

Я б на его месте не относилась к этому так беспечно, лицо вон, вообще только угадывается за кровоподтёками.

– Ты не храбрись, – сделала ему замечание. – Только не передо мной – я тебя, считай, из грязи вытащила. Пошли, у меня лекарства есть. Мне доктор знакомый дал по блату. Заживёт всё моментально.

– Почему он тебе лекарства дал?

Чёрт, что значит переволновалась. Опять словечки старые использую.

– Не бери в голову. – отвечаю. Мы пошли внутрь таверны, туда, где располагались жилые комнаты. – Только тебе бы сначала помыться нужно. Мазать раны поверх грязи нельзя, – антигигиенично.

Тэваз посмотрел на меня ну очень удивлённо.

– Знаю тебя пять минут, а ты уже столько слов интересных сказала. Ты откуда?

– Из Мавиры.

– Врёшь.

– Так, слушай, ты мне кто, чтоб тут допрос устраивать? Лучше скажи, у тебя одежда чистая есть? Помыться я тебя так и быть, к себе пущу. А вот с одеждой извини, размерчик у нас разный.

– Есть мне, где помыться, – ответил Тэваз, распрямляя плечи. – Я тоже тут остановился.

– Отлично. Тогда, как помоешься, вот в эту комнату приходи. Помажу твои раны. Ну всё, пока-пока.

С этими словами толкнула свою дверь и скрылась в комнате. Сама я также не побрезговала ванной, пусть и лилась из крана еле тёплая вода. Помня о том, что вскоре придёт Тэваз, надела чистый запасной комплект одежды, а снятый мною быстро простирнула. Тут и стук в дверь:

– Заходи!

Тэваз пришёл в одних штанах да обуви, с голым торсом и рубашкой через плечо. В глаза мне сразу бросились ссадины на груди и, начинающие проступать, синяки. Предплечья тоже здорово пострадали. А лицо – я поморщилась. Зато теперь стало понятно, что он не настолько парнишка, как я думала. Скорее на вид ему лет 25 уже должно быть. Высокий – я, когда мимо него проходила за сумкой с мазями, отметила, что достаю ему макушкой только до области сердца. И не столько худой, сколько стройный, особенно это заметно было сейчас, когда он полураздет. Тело у мужчины видно, что сильное, развитые мускулы заметны под кожей, но при этом он весь как будто состоит из плавных вертикальных линий, стремящихся вверх. Эту его стройность я и приняла изначально за худобу. Мокрые волосы, тёмно-каштановые и слегка вьющиеся, Тэваз собрал в небольшой хвост. Идёт ли ему такая причёска не поняла, – не то сейчас лицо. Зато, усадив его на кровать и рассматривая ссадины и рассечения на лице, обратила внимание на необычные глаза. Казалось мне, что в Мавире я уже привыкла к необычным большим и ярко-синим или зелёным глазам эльфов. Но у этого они были необычны не размером, а только цветом. Такого насыщенного тёмно-жёлтого цвета, с чёрными вкраплениями, и что-то такое в его глазах было настораживающее, что на миг я даже испугалась. Там, во дворе, они мне казались чёрными, теперь же я поняла, что то, наверное, было из-за расширившихся от страха и боли зрачков. Сейчас мне казалось, что это нечеловеческие какие-то глаза. Эффекта добавляли почти прямые тёмные брови, поднимающиеся к вискам.

Но, раз уж позвала его сюда, нечего бояться. Да и вряд ли он мне что-нибудь сделает плохое, ведь я спасла его. Отрезала ножом кусок ткани от рулона, который мне дал Санриэль для перевязок на всякий случай. Сложила его в нечто наподобие тампона. Бутылку со спиртовой настойкой для дезинфицирования ран я нашла сразу, – она была больше остальных моих баночек. Смочила в настойке тампон и начала аккуратно примакивать ссадины. Сначала на лице, которое было под стать всему телу мужчины овальным, но каким-то резким и хищным. Тэваз заметно морщился от неприятных ощущений, но не дёргался и молчал. Так, нос, вроде, не сломан. Зато губы рассечены и разбиты в нескольких местах.

– А ну, прочитай, что здесь написано, – протянула я ему две широких круглых баночки с мазями.

Тэваз удивился:

– Ты что, читать не умеешь? – но банки в руки взял.

– Не то, чтоб не умею, но читаю плохо. Мало было времени научиться, – выкрутилась я.

– Вот эта для ран, – сказал он, протягивая мне одну из банок.

Вскоре он весь почти был намазан лекарством, запястья пришлось перебинтовать – так сильно они были повреждены проволокой.

– Всё, можешь одеваться, – разрешила я, с удовлетворением рассматривая свою работу.

– Ещё раз спасибо, о, спасительница моя, – с кривой из-за разбитых губ улыбкой, шутливо поклонился мне Тэваз. – Надеюсь, ты разрешишь мне тебя отблагодарить?

– Каким образом? Денег мне дашь? – усмехнулась я.

Заметила, как он смутился.

– Денег не дам, – сам бы у кого взял. Но, может, я составлю тебе компанию в дороге? Ты куда едешь?

Неожиданный вопрос. Говорить ли ему, что я еду в земли драконов? С одной стороны – страшно, незнакомец, всё-таки. С другой, я вспомнила, как пыталась спать одна ночью посреди открытого пространства, так то ещё страшнее. А в компании, вроде, и легче было бы. Тем более, что в его желание хоть как-то меня отблагодарить за помощь я верила.

– Я еду к драконам.

Глаза Тэваза вновь расширились от удивления, но при этом выражение лица было такое, будто я умалишённая какая-то.

– Одна? – только и спросил он.

– А что?

– Ничего. Просто к ним мало кто ходит. Опасно это. Тем более, в одиночку. Ты как вообще рассчитываешь пройти через Дикий Лес? Там даже воины гибнут отрядами. А ты сама хочешь.

– А у меня выбора нет. Так что, хочу или не хочу, а надо.

– Да… Я в этот лес, конечно, не сунусь. Но до него тебя доведу. Моя деревня недалеко от него, я как раз домой возвращаюсь. Так что большую часть пути могу тебя сопровождать.

Я кивнула, мол, согласна.

– В ночь не хочу идти, – сказала. – Завтра с утра пойдём. Окей?

– Я не Окей, я Тэваз.

Я рассмеялась.

– Ну да, ну да. Окей – это не имя. На моей родине это сравнимо со словом «хорошо». А в виде вопроса означает «Согласен?»

– Так, всё-таки, откуда ты? – Тэваз снова вопросительно глядел на меня.

– Не важно. Ты всё равно такой страны не знаешь. – убирая свои склянки снова в сумку, спросила – Я вниз иду, хочу поесть. Составишь мне компанию?

При этом вопросе Тэваз подобрался, встал с кровати и, двинувшись к двери, натягивая на ходу рубашку, бросил:

– Я не голоден сейчас. В пути что-нибудь раздобуду.

Тут я вспомнила его слова о том, что ему бы самому где-нибудь денег достать. А ещё вспомнила, что те громилы говорили, будто забрали у него золото, что он у них украл. Не знаю, что его толкнуло на такой нехороший поступок, как воровство, но мне Тэваз законченного воришку не напоминал. Мало ли, какие бывают обстоятельства. Значит, он просто не может себе позволить купить ужин в таверне. Я вздохнула, – раз уж я взяла на себя роль его спасительницы, придётся теперь ещё и от голода его выручать.

– Тэваз! – он обернулся у самой двери. – У тебя денег нет, да? Ну, пойдём тогда за мой счёт. Но, – вскинула сначала вверх указательный палец, а потом направила на него, – будешь должен.


5


Мужчина заказал себе большую порцию мяса и жадно его ел. Я ограничилась тарелкой жидкого супа и свежими овощами.

– А как так получилось, что у тебя на комнату деньги были, а на еду – нет? – спросила я уже после того, как мы расправились с ужином. – Кстати, ты вино будешь?

– Нет, я не люблю дурман в голове. А комнату я снял на часть тех монет, которые украл.

– А почему крал?

– Пешком идти надоело. Верхом быстрее. Домой очень хочу, – я там уже больше года не был.

– А-а-а, – протянула я. – Но у меня лошадь одна.

– Придётся достать вторую. – ответил Тэваз, улыбаясь во весь рот. На что он намекает? Опять уведёт у кого-нибудь скакуна?

– Э-э-э! Даже не вздумай! Мне месть таких амбалов не улыбается!

– Тогда придётся купить. – и смотрит на меня выжидающе, уже без улыбки.

Я подняла правую бровь:

– Тэваз, я правильно поняла? Ты намекаешь, чтоб я тебе коня купила?

– Ну, а как ты себе представляешь по-другому наш поход? Я бежать, что ли, за тобой буду?

– А не слишком ли ты примазался? От амбалов тебя спасай, корми, ещё и транспортом снабжать? Да мне самой проще будет доехать!

– Во-первых, самой не проще. От Мавиры до этой местности – всего день пути. Ты ещё не успела как следует испугаться. А во-вторых, – я тебе деньги за коня и еду верну, как только до дома моего доберёмся. Не переживай. Тебе ведь всё равно через те края ехать.

– А с чего ты решил, что я чего-то испугаюсь? Я и сама за себя постоять могу. Или знакомство наше припомнить?

Тэваз громко рассмеялся.

– Смешная ты. Посмотри на себя! Ты явно из далека, ни здешних мест, ни обитателей не знаешь совсем. Доверяешь кому ни попадя. Да и не воин ты, это же сразу видно. Тебе повезло, что у тех мужиков настроение приподнятое было, – всю злость они на меня спустили. А если б сама с такими встретилась на дороге, – что б ты делала?

– А кто ни попадя – это ты, что ли?

– А кто ж ещё? – улыбается.

Да… Может, зря я согласилась на его компанию?

– А что в тебе такого страшного? – спрашиваю через минуту раздумий.

– Вот и я говорю, – не отсюда ты, совсем ничего не знаешь.

– Не хочешь, – не рассказывай. – я начала злиться. – А пугать меня не нужно. Ты сам предложил, я с тобой ехать не напрашивалась. Не хочешь – чеши один. И – я наклонилась над столом, приблизив своё лицо к мужскому и сощурив грозно глаза, – даже не думай мне навредить: убью, не задумываясь.

В ответ Тэваз лишь попытался сдержать приступ смеха. Неужели же я выгляжу настолько глупой и беззащитной, особенно учитывая недавнее приключение, что мои слова вызывают такую реакцию?

– Где коня тебе искать будем? – спросила, усаживаясь на место. Я немного остыла, подумав, что не стоит разбрасываться в неизвестной дороге попутчиками-мужчинами. Он, если что, и дров к костру наломает, и какая-никакая, а защита. Даже, если он и не вернёт мне деньги, зато спокойнее будет с ним рядом, чем одной. И дорогу он, говорит, знает до этого их странного Дикого Леса. Можно сказать, что я покупаю его услуги провожатого.

– Тут же и возьмём. У трактирщика их несколько в стойле, наверняка и для таких случаев держит.

– Пошли, – бросила я сквозь зубы, поднимаясь. – Не будем откладывать покупку коня на завтра, а то мало ли, кто перед нами успеет.

Мда… Ещё раз я умилилась своей красавице лошадке, по сравнению с которой то, что мы приобрели для моего спутника, казалось просто адским животным. Не в смысле страшным от грозного внешнего вида, а в смысле страшным от того, что явно за ним особо не ухаживали. И недокармливали. И не молод он точно. Интересно, он под весом Тэваза не упадёт? Мы заплатили ещё и за то, чтоб эту клячу накормили перед нашим отправлением, и разошлись по своим комнатам.

Заснуть я снова не могла довольно долго, т.к. выспалась днём. Всё думала, не сглупила ли, беря незнакомого мужчину в попутчики? И опять приходила к выводу, что с ним всё ж лучше.

Думала-думала, и проснулась от напористого стука в дверь.

– Ну кто там ещё? – крикнула, не вставая с кровати.

– Раб твой и защитник на ближайшие недели. Кира, вставай, выехать лучше как можно раньше.

– Хорошо! Только дай мне ещё полчаса.

– Я внизу буду ждать, – у конюшни.

Услышав удаляющиеся от двери шаги, я заставила себя встать. Быстро умылась, заплелась и натянула одежду. Постиранную и уже сухую, спрятала в сумку. Осмотрелась, – вроде ничего не забыла, – и вышла во двор. Тэваз уже подготовил наших лошадок к дороге.

– А завтракать ты что, не собираешься?

Тэваз нахмурился и ответил:

– Если хочешь, иди.

– А ты?

– На меня не нужно тратиться, я себе в дороге мясо найду – скоро леса начнутся. Я подожду тебя тут.

– Тэваз, – мне как то неудобно было идти есть одной, я ж понимаю, что это его мужская гордость сейчас говорит, в то время как желудок наверняка иного мнения, – я не сомневаюсь в твоём охотничьем таланте, но то когда ещё будет. У меня с собой еды не очень много и её нужно экономить, так что лучше всё ж позавтракать здесь. Пошли, – с этими словами я дотронулась до его руки и потянула за собой. – Не нужно меня стесняться. Я уверена, что ты тоже ещё не раз меня выручишь.

Плотно позавтракав и выпив какую-то местную бурду вместо крепкого кофе, мы наконец-то взобрались на коней и тронулись. Поначалу ехали молча. Тэваз смотрел прямо вперёд, вдаль, словно высматривал что-то, а я крутила головой по сторонам, пока не поняла, что смотреть-то особо не на что. Пейзаж унылый, как и вчера. Холодный утренний ветер заставлял меня туже кутаться в куртку, захотелось даже достать из сумы плащ, да лень было. А вот Тэваз даже не застёгивал свою куртку и ехал, расправив плечи и грудь, будто наслаждался этим холодным ветром. Он шумно иногда втягивал носом воздух, словно принюхивался к чему-то. Потом мне надоело молчать и я начала понемногу заводить разговор о здешних местах. Уже не боялась дать ему понять, что я тут неместная, – он, ведь, и сам сразу это понял. Мужчина терпеливо относился к тому, что иногда я путала названия, не могла произнести некоторые слова, которые были для меня новыми или малознакомыми, или же вставляла свои, из моего мира, непонятные ему. Только иногда он как-то задумчиво на меня смотрел при этих ляпах, видимо, пытаясь понять, откуда же я такая взялась. Но в целом, Тэваз оказался хорошим собеседником и учителем.

Заметив, что у него нет воды, отдала ему одну из двух своих фляг. На мои вопросы о том, как так у него получилось – оказаться совсем без ничего, он рассказал, что год назад сбежал из родного поселения и всё это время слонялся по миру туда-сюда, иногда подрабатывая, иногда охотясь, но чаще всего выполняя не самые хорошие задания для богатых людей, живущих в таких больших городах, как Мавира. Что это были за задания, Тэваз умолчал. Но, как он сообщил, именно они и оплачивались очень щедро, что позволяло ему неплохо жить. А потом он решил вернуться домой. Да только попал в ловушку того, для кого выполнил последнюю работу. Его посадили в подвал на цепь на ошейнике, руки и ноги также сковали. В течение многих дней Тэваза почти не кормили и били, пытаясь сломать и вынудить дать клятву верности бывшему работодателю, как хозяину.

– Но зачем? – удивилась я. – Ведь он мог просто, как и в первый раз, заплатить тебе за выполненное поручение. Тогда ты бы по доброй воле согласился.

– Глупая. Иметь такого, как я в вечном подчинении, за еду выполняющего самые грязные и опасные задания, – мечта многих нечистоплотных людей.

– А что в тебе такого особенного? – снова попыталась выведать секреты этого человека, – уже не первый раз он случайно даёт мне понять, что за внешностью стройного высокого парня скрывается нечто, чего я не понимаю, а остальные не любят и боятся.

– Тебе лучше не знать. Давай теперь ты расскажи о себе.

– Э, нет. Ты ещё не сказал, как выбрался из своей тюрьмы.

– А как ты думаешь, я мог из неё уйти? Сбежал. Выбрал удачный момент, когда с меня сняли цепи, – поняв, что я служить ему не буду, та тварь решила меня продать другому, такому же. Пришлось убить охранников, снявших цепи, – они думали, что я от голода совсем ослаб, потому и не боялись. Несостоявшегося своего хозяина я тоже убил, вместе с гостем его. И сбежал. Там же, в доме его, взял себе одежду, а уже по дороге украл коня. То был отряд воинов-наёмников, от кого ты меня спасла. Это обычные люди, солдаты. Сейчас нет тут войн, поэтому они нанимаются в основном в охрану. Я заметил их издалека и шёл несколько часов поблизости, а когда они устроились на ночь, – украл одного из коней. Только именно к седлу этого скакуна один из солдат прицепил кошель, в котором держал всё заработанное. Собственно, поэтому они за мной и погнались. Думал, что не догадаются искать меня в таверне, но прогадал.

Да, невесёлая история и я, после услышанного, совсем не осуждаю его за воровство коня. Он жить хотел, до дома быстрее добраться после месяца голода на цепи…бр-р-р.

– Они только потому смогли меня скрутить, что я ещё слаб – всё-таки длительные голодовка и побои бесследно не прошли.

Тут я вспомнила, что у меня в сумке ещё есть несколько бутербродов и мясо. Я достала их и часть протянула Тэвазу.

– Кира, не нужно относиться ко мне с жалостью. Я этого не люблю.

– О чём ты? – сделала я невинное лицо. – Мы уже довольно долго едем и я проголодалась. А обещанных тобою лесов не видно. Так что, давай без капризов, – я ем, и ты ешь. К тому же, вскоре я стану рассчитывать на твою добычу.

И я ему улыбнулась. На ходу мы быстро прожевали наш нехитрый, но вкусный обед, за что спасибо Майре. И теперь настала моя очередь делиться откровениями. Я сильно вдаваться в подробности не стала, вскользь сообщила ему о том, что, якобы случайно, создала портал, через который попала из дома неизвестно куда. Рассказала, как познакомилась с Санриэлем, как учила здешний язык, жила в Мавире. А потом, поняв, что не знаю, как вернуться домой, решила наведаться к драконам, потому как в легендах моего мира они обладают тайными знаниями и, возможно, смогут мне помочь. При упоминании драконов Тэваз заметно морщился со скептическим выражением на лице, а вот при упоминании о том, как эльф всё время бегал от моих попыток заплести ему косу, расхохотался так громко, что мне стало обидно.

– Тэваз! Что смешного я сказала!?

– Аха-ха! – никак не мог отойти от смеха мужчина. – Аха-ха! Косы носят только те эльфы, которые вступили в брак. А когда, аха-ха, девушка заплетает эльфу волосы, она выражает ему своё желание стать его женой. А эльф это может позволить сделать только той, кого любит и на ком сам хочет жениться. Ой, не могу, – продолжал заливаться Тэваз, – ой, хотел бы я на это посмотреть.

Да, что ж мне Санриэль-то не сказал об этой их традиции? Глядишь, и не выглядела бы дурочкой в его глазах. Стыдно как-то стало перед эльфом, пусть и задним числом. Хотя, я потом своими попытками поцеловать его ещё больших дров наломала… Ладно, впредь учту.

– Тэваз, прекрати немедленно! – вспылила я, видя, что он никак не может успокоиться, и всё продолжает смотреть на меня и ржать, словно конь. Но не тут то было! Мужчина ещё долго заходился смехом, отчего я, разобидевшись, поехала вперёд.

– Кира, – кричал он мне вслед, догоняя, – Кира, ну подожди. Прости, пожалуйста. Просто ты ж не понимаешь, что эльфы к людям относятся свысока. Они ко всем вообще так относятся, но к обычным людям – особенно.

– Почему?

– Они считают себя одной из лучших и высших рас. Самыми красивыми, одарёнными. Они долгожители, живут по триста-четыреста лет. Сильны, все без исключения владеют широкими познаниями в науках, отсюда и заносчивость. Хоть они и живут рядом с людьми, вступают в половые отношения, но такой нонсенс, как брак эльфа и человеческой женщины – ни разу не слышал. Как правило, эльфы используют людей, как игрушки, в своих сексуальных развлечениях. Не все, конечно. Есть среди них и нормальные, вот хоть твой доктор, раз он так хорошо к тебе относился. Но, всё-таки, браки эльфы заключают только внутри своего народа.

Переваривая услышанное и своё в свете этого, поведение, я уткнулась взглядом в землю, да так и ехала какое-то время. Тэваз молчание не нарушал. А вскоре я заметила впереди что-то, похожее на деревню. Подъехали ближе, – так и есть. Мой спутник хотел объехать деревню стороной, но я настояла на том, что нам неплохо бы набрать воды и купить хлеба у селян. Аккуратные и не очень, новые и почти развалившиеся домики образовывали несколько улиц. Детвора бегала туда-сюда, разглядывая нас с нескрываемым любопытством и не прячась. И только иногда, когда взрослые люди могли рассмотреть нас чуть ближе, они звали своих детей в дома или во дворы, где скрывались и сами.

– Тэваз, может, напросимся уже к кому-нибудь пополнить запасы еды для дальнейшей дороги?

Мужчина не сразу ответил. Но, после того, как очередная женщина, чураясь нас и что-то бормоча, спряталась в своём доме, произнёс:

– Попробуй. Только езжай вперёд, а я другой улицей за село выеду. Если меня с тобой увидят, – никто тебе ничего не даст. – и он стал разворачивать коня, чтобы поехать другой дорогой.

Я не поняла, что происходит. Только его плотно сжатые губы да нахмуренное лицо говорили о том, что такая идея ему хоть и не по душе, но оставить меня голодной из-за страха местных жителей перед ним, он не хочет.

– Тэваз, подожди. Объясни мне, почему они на тебя так странно реагируют?

– Кира, не время и не место!

– Я ещё подумала, что можно бы попроситься на ночлег у кого, – совсем скоро темнеть будет. Зачем в поле ночевать, если вот она – деревня.

Взгляд Тэваза на меня в этот момент был наполнен смесью горечи и твёрдой уверенности в том, что ничего из моей затеи не получится.

– Так, поняла. Ночевать нас тут никто не пустит, да?

Тэваз отрицательно покачал головой.

– Тогда просто попросим еды. Только ты не уходи от меня. Будь рядом, ладно?

– Кира, со мной рядом тебе ничего не дадут.

– А я попробую. Если не дадут, тогда сделаем по-твоему, – упрямо продолжала стоять на своём я.

Недолго выбирая, я спрыгнула со своей лошадки и постучалась в двери ближайшего дома. Не самый красивый, давно не ухоженный, покосившийся, но зато никто в нём не скрылся при виде нас. Потому что и не было рядом с ним никого. Я ещё раз постучала, ведь слышала звуки, исходящие из-за стен дома. Вскоре дверь открылась и на пороге встала пожилая женщина, почти старуха. Мельком взглянув на меня, она остановила свой взгляд на Тэвазе и, не отрываясь от его глаз, спросила у него, будто меня тут вообще не было:

– Чего тебе тут надо?

Я поспешила взять нить разговора в свои руки, тем более, что после странного поведения жителей деревни, вряд ли Тэваз сможет расположить женщину к себе:

– Здравствуйте! Мира Вашему дому! Мы тут проездом, хотели попросить у Вас немного хлеба нам в дорогу. Мы заплатим. И, если можно, лошадей напоить. – при последних словах женщина перевела на меня взгляд своих старых мутных, с почти белесыми зрачками и пожелтевшими белками, глаз. Сложно было прочитать реакцию на просьбу по её лицу, казалось, что оно вообще ничего не выражает.

– Заходи, – сказала она мне, отступив чуть вглубь дома. – А ты, – и перевела взгляд на Тэваза, – снаружи останься.

Я оглянулась на него в нерешительности, но Тэваз будто и не ждал другого, только кивнул мне – иди. Дверь за нами женщина закрыла, потом захлопотала на кухне: отрезала пару ломтей свежеиспечённого хлеба, ещё горячего, да налила в две грубых глиняных чашки молока.

– Отнеси ему.

Я взяла хлеб и молоко для Тэваза со словами благодарности, – и правда, не ожидала я, что хозяйка решит и его покормить. Отнесла своему попутчику, он тоже удивился. Но взял и жадно выпил сначала молоко, а уже потом, вернув мне чашку, принялся молча кусать ломоть хлеба. Я вернулась в дом, ещё раз выразила свою благодарность хозяйке, но та ничего не ответила, даже не глянула в мою сторону. Тогда я принялась за своё молоко и хлеб, наблюдая, как женщина достаёт из печи, похожей на русскую, ещё несколько хлебов. Она положила передо мной два из них и сказала:

– На ночь не просись. Не пущу. Это вам. Денег не нужно – пусть дрова мне наколет.

Я кивнула, – согласна была, что на её просьбу мы также должны откликнуться. Оставив остывать теперь уже наши буханки, я вышла к Тэвазу.

– Тэваз, нам женщина хлеб в дорогу дала свежий. И просила тебя ей дров наколоть. Ты как, не откажешься?

Мужчина молча встал с порога и прошёл туда, где под старым навесом были сложены остатки дров да свалены рядом как попало брёвна, обломанные деревья и натасканные, видимо, самой женщиной, а может, и соседями, тонкие ветки. Надеюсь, хозяйка не имела в виду, что переколоть ей нужно всю эту гору, – так мы, глядишь, всё-таки заночуем здесь. Там же нашёлся топор. Всё так же молча, Тэваз принялся за работу, а я тем временем отправилась искать нужник. Если тут всё так похоже на наши деревни, значит, нужное мне место должно выглядеть как серая деревянная постройка где-то позади сараев.

Вернувшись, я уселась на порог, вытянула ноги и расслабленно смотрела, как Тэваз рубит дрова. Да, что ни говори, а смотреть, как работает другой человек, и впрямь можно бесконечно. Особенно, когда это мужчина, особенно, когда он снимает рубашку, чтоб не пропиталась потом, и видно перекатывающиеся мускулы у него на спине. Жесть!

Работал Тэваз без перерыва несколько часов кряду, пока, наконец, не расправился со всеми брёвнами. К этому времени, как я и предполагала, уже начало темнеть. Хозяйка вышла проверить работу. Показала Тэвазу колодец с ведром.

– Сполоснись. – будто приказала.

Тэваз прошёл к колодцу и сказал:

– Я и коней напою.

Женщина утвердительно кивнула. Когда уже Тэваз облился холодной водой и сделал несколько согревающих движений, чтобы струсить с себя лишнюю воду и обсохнуть, старуха подошла ко мне:

– Темно совсем скоро станет. В получасе от деревни лес. Пусть он там ночует. А ты, так и быть, оставайся тут.

– Да Вы что, – вытаращилась я на неё, понимая, что она даже и не пыталась говорить тише, чтобы мой спутник её не услышал. Глянула на него, он встряхнул головой, кинул на меня беглый взгляд, и понёс ведро с водой лошадям. – Мы вместе с ним в пути, я не могу его одного в лесу оставить, а сама в доме спать. Это некрасиво как-то.

– Дура! Но, как знаешь. Сама выбрала его для себя. Можешь до утра не дожить.

Ох, бабушка! Что ж ты, на ночь глядя, страсти такие говоришь! Вскоре Тэваз вернулся и натянул на себя рубашку с курткой. Подошёл ко мне почти вплотную, посмотрел на меня снизу вверх, т.к., стоя на ступенях порога, теперь я была его выше.

– Идём? – всего одно простое слово, но чувствовалось, с каким напряжением в голосе он его произнёс, словно ожидал, что я откажусь. После слов старухи о моей возможной смерти ночью, стало страшно, но и неудобно было бы сейчас выказать Тэвазу своё недоверие, особенно после его откровений о недавних несчастьях. На миг промелькнула мысль, что если я сейчас струшу и останусь спать в деревне, он не станет меня ждать в лесу, и придётся дальше мне ехать в одиночестве. А этого совсем не хотелось. Я решила рискнуть.

Сложила наши хлеба в сумку с продуктами, ещё раз поблагодарила добрую женщину и с помощью парня влезла в своё седло. Из деревни мы выезжали молча, я то и дело с опаской косилась на Тэваза, не зная, что и думать. Наконец, решилась спросить:

– Тэваз, а ты меня ночью не убьёшь? – и сразу же устыдилась своего вопроса.

Даже не обернувшись на меня, бросил через плечо:

– Я мог бы уже несколько раз это сделать сегодня, если б хотел.

Такой вполне логичный ответ меня немного успокоил. Кивнув сама себе, подогнала лошадь чуть ближе к нему. Когда добрались до леса, уже совсем стемнело.

– Остановимся с краю, так безопаснее. – мужчина спешился и принялся привязывать своего коня к дереву. Я последовала его примеру. Травка тут есть, животные голодными тоже не останутся. Пока я доставала и расстилала одеяло, мой знакомый куда-то отошёл. Наверное, по надобности, подумала я. Легла на одеяло и прикрыла глаза. Даже не представляла, что так вымоталась. Мышцы страшно ныли, спина никак не хотела расслабляться.

Услышала, как вернулся Тэваз и начал устраиваться неподалёку от меня. Решила спросить:

– А мы огонь разжигать не будем?

– Зачем? Только лишнее внимание к себе привлекать. На краю леса нам ничего не угрожает. Звери сюда не идут, – чуют близость людских жилищ. А люди по ночам в лес не ходят, разве что такие же, как мы, путники.

Я открыла глаза и повернулась на бок в ту сторону, где устроился под деревом мой знакомый. Хотела было предложить ему кусок своего одеяла, чтоб не спал на голой земле, но тут наткнулась на его глаза. Мамочки! Да они горят жёлто-зелёным светом, совсем как у наших кошек в темноте! Лица и очертаний не видно, только два светящихся в темноте пятна глаз.

– Тэваз! – я вскочила, испугавшись, на ноги, готовая, в случае чего, бежать без оглядки. – Ты кто такой? – крикнула я.

– Кира, не бойся.

– Чего не бояться?

– Меня, Кира. – он продолжал лежать на боку и смотреть на меня. – Я скажу тебе, если ты обещаешь не кричать и успокоиться.

Взяв себя в руки, и вспомнив его слова о том, что он уже мог бы при желании причинить мне вред раньше, решилась:

– Говори.

– Я оборотень.

– Тэваз! – снова вскрикнула я. – Ты не мог мне об этом раньше сказать?


6


– Когда раньше?

– Днём, например.

– Что бы это изменило? Ты бы отказалась взять меня в попутчики?

– Я бы хоть засветло привыкла к мысли о том, что ты наполовину зверь! Ты когда обращаешься? В полнолуние? – при этом я попыталась разглядеть сквозь густые ветви деревьев фазу луны.

– Что за глупости. Когда захочу.

– А зачем тогда на коня меня развёл? Мог же обернуться и бежать рядом.

– Кира, – сказал мужчина раздражённо, – а вещи свои я бы в зубах нёс? Или ты думаешь, что после обращения на мне одежда сама по себе появляется?

Он привстал, опершись на локоть. Я уже немного привыкла к темноте и теперь могла видеть очертания его тела, только вот меня всё также не отпускали его удивительные горящие глаза. Усевшись на одеяле удобнее, сон-то как рукой сняло, я продолжила расспросы.

– А почему ты не обернулся, когда наёмники тебя схватили? Мог же?

– Я ж говорил тебе, что сильно ослаб. А они, зная кто я, сразу меня серебром скрутили.

– Тот трос серебряный был, да?

– Да. Из оборотня серебро вытягивает силы и не даёт превращаться.

– А тот, что пленил тебя, хотел поработить именно потому, что ты оборотень?

– Да. Потому, что я чистокровный оборотень, а значит… Кира, ложись спать.

Но не тут-то было. Спать мне совсем уже не хочется, зато узнать об оборотнях от первоисточника…

– А почему люди вас так сильно боятся?

–А ты на свою реакцию посмотри, – сказал он, улёгся на спину, и заложил руки под голову, закрыв глаза. Это я поняла по тому, что они перестали отсвечивать. – Потому, что мы сильнее, потому, что наша вторая ипостась пугает.

Перед моими глазами живо встала картина с человеком, которого Санриэль не смог спасти, такие страшные рваные раны у того были. Аккуратно продолжила:

– Но, ведь, ты говорил, что эльфы тоже сильные, а люди их не боятся.

– Эльфы не превращаются в чудовищ. Если они убивают, то делают это таким же оружием, как и люди. – он немного помолчал. Потом тяжело и медленно, будто взвешивая каждое слово, продолжил: – Не все оборотни могут контролировать себя после превращения. На это способны только чистокровные, у кого оба родителя – оборотни. Но в отличие от эльфов, многие оборотни живут и заводят детей с обычными людьми. Тогда такие дети, будучи полукровками, совершенно не могут контролировать ни процесс превращения, ни себя в теле зверя. Им достаточно сильно разозлиться и они уже потеряли человеческий облик. Когда, например, я становлюсь зверем, я чётко ощущаю, кто я и зачем я обратился. Я иду к своей цели и, выполнив её, снова становлюсь человеком. И я не эмоциям злости позволяю решать, в какой момент мне обращаться, а только своему разуму. Обратившись, я не буду загрызать людей и всё живое направо и налево от меня, утоляя жажду крови и инстинкт убийцы. А вот полукровки, – это совершенно неконтролируемые существа, необычайно сильные, с инстинктами убийц. Они не понимают, что творят, упиваясь своей силой и ощущением свободы в теле зверя.

– Так ты чистокровный?

– Да. В последние столетия полукровок становится всё больше и больше, а люди не умеют их отличать от чистых оборотней. Отсюда и ненависть к нам всем.

– Тебя это здорово задевает, да? Такое отношение людей.

– Они сами виноваты в том, что происходит. Сами же идут на отношения с оборотнями, рожают от них или зачинают им детей, а потом, снимая с себя ответственность, ненавидят нас и стремятся убить. И всё увеличивающееся число полукровок, – лишь подтверждение глупости каждой из сторон. Эльфы правы в том, что создают союзы только с себе подобными и не допускают появления нечистых детей. Но там глубинный мотив – презрение вышестоящей расы к ничтожному человеку. А мой народ, не испытывая презрения и ненависти к людям, плодит чудовищ и сам же от того страдает. – он произнёс это с такой горечью в голосе, что я в какой-то мере почувствовала себя виноватой во всём происходящем, хотя бы тем, что происхождением отношусь к людям.

– А ты? Как к людям относишься ты? – спросила, затаив дыхание.

Тэваз повернул голову на бок и посмотрел на меня. От вида его горящих диким огнём в ночи глаз я вздрогнула.

– Как к разумным существам, живущим на одной со мной земле. Никто из нас не идеален. Только я не стану повторять чужие ошибки и слишком сближаться с человеческими женщинами.

На пару минут я замолчала, прикусив губу. Но десятки новых вопросов роились в голове, и я опять позвала Тэваза:

– А ты, т.е. вы, оборотни, умеете отличать полукровок от чистокровных?

– Да.

– А как?

– По запаху.

– И как они пахнут?

– Не так, как мы, и не так, как вы.

– Классный ответ. Тэваз, вот ты для меня пахнешь, как самый обычный мужчина. Если бы не твои глаза, я бы и не додумалась до твоей сущности, даже не смотря на странное отношение к тебе окружающих людей.

Мужчина вздохнул. Да, знаю, что если я пристаю со своим любопытством, то отделаться от меня не так уж и просто. Да и хочется узнать как можно больше о существе, с которым я нахожусь одна ночью в тёмном лесу.

– У меня даже в человеческой ипостаси гораздо более развиты органы чувств. Я ощущаю запах каждого существа, как его индивидуальную метку, и запоминаю его. Твой запах тоже особенный, не похожий на ароматы других людей. Теперь, даже, если я не буду тебя видеть, то смогу найти по запаху и среди толпы. Понимаешь?

Конечно, понимаю. Именно на умении запоминать и различать тонкие нотки запахов основано использование собак в наших земных службах.

– Точно так же своим особым запахом для оборотней выделяются и полукровки.

– А сколько тебе лет, Тэваз?

– Двадцать три.

– Такой молодой? Я думала, что ты примерно моего возраста!

– А ты что, значительно старше меня?

– Не значительно, но мне двадцать восемь. Ты выглядишь совсем не как юноша, скорее, как молодой, но уже зрелый мужчина. Я думала, что тебе лет двадцать пять как минимум. А какие именно задания ты выполнял для своих заказчиков?

– Об этом я не намерен рассказывать. Кира, ты спать собираешься?

– Да, только можно ещё пару вопросов? – спросила я, укладываясь на своём одеяле на бок. – Я поняла, что ты не очень хорошо относишься к тем людям, для которых выполнял опасную работу. Зачем же ты это делал?

– Затем, что мне нужно было что-то есть.

– А в лес сходить поохотиться? Ты же мог? Кстати, а как выглядит твой зверь?

– Лучше тебе не знать.

– А ты не показывай, просто расскажи. Какой он? Волк?

– Почему именно волк?

– Ну, я не знаю. Просто строю предположения.

– С волком у меня мало общего.

– Ладно, не хочешь – не говори. А почему ты из дома ушёл?

– Нужно было сбежать и спрятаться.

– От кого?

– От суженого девушки, которую я в последнюю свою ночь в поселении лишил девственности.

– Ух ты, как интересно! А подробней?

– Ничего интересного. Мне девушка одна понравилась. Я её долго обхаживал. Она тоже оборотень, как и я, чистокровная. Наконец, она сдалась. Мы переспали. А на следующее утро в нашу деревню приехал жених её старшей сестры со своей стаей. У нас так принято: за несколько дней перед свадьбой стая жениха забирает к себе в поселение невесту, и свадьбу играют уже там, у жениха. Там же они и остаются жить. Так вот, одним из тех, кто приехал с женихом, был глава их стаи. Он совсем недавно стал главным, – заслужил это право в боях с другими претендентами после того, как убил прежнего главу. Нехорошие про этого парня ходили слухи, – слишком жестокий, признаёт лишь силу. И, когда невесту жениху выводили, этот оборотень унюхал свою самку. Ею оказалась та девушка, с которой я только что провёл ночь. С неё ещё мой запах не сошёл, так что сразу и он, и все вокруг поняли, что произошло. Оказалось, я «подпортил» пару главы одной из самых сильных стай буквально за несколько часов до их встречи. Она, кстати, тоже в нём своего мужчину признала. Только его это не остудило. Что там творилось – про свадьбу и позабыли все сразу. Он без разговоров бросился на меня, – хотел убить. Я тоже сражался, конечно, только против него у меня шансов не было. Пришлось убегать. Не успел я ни с родителями попрощаться, ни взять с собой ничего. Обратно обернулся уже далеко от дома, спустя несколько суток непрерывного бега, когда понял, что он потерял меня и больше не гонится. В деревню возвращаться не рискнул, решил дать всем время остыть. Так и слонялся то тут, то там больше года. Теперь вот, недавно решил наведаться домой, хоть отцу с матерью показаться. Пусть знают, что я жив и здоров.

– Ты планируешь там и остаться?

– Не знаю. Будет зависеть от ситуации.

– А как интересно у вас с запахами получается! Неужели же стоит кому-то переспать, как все вокруг будут знать об этом?

– Да. В первые несколько суток после контакта запах мужчины держится на самке, которую он имел. Особенно, если до него она ещё ни с кем не спала. Потом постепенно выветривается. Если же женщина спит с разными мужчинами, то их запахи смешиваются, но всё равно сильнее всех чувствуется тот, кто был с ней последним. Особенно долго держится запах оборотня на человеке, если у них был секс.

– Интересно. С таким чутьём, наверное, измен в вашем обществе почти не существует?

– Существуют. Если, например, любовник сильнее мужа, то женщина может даже и не скрывать свою внебрачную связь.

– А что означает, что он по запаху, как ты сказал, свою самку, т. е. пару узнал, и она его?

– Мы можем иметь, как и люди, множество связей. Но природой для каждого чистокровного оборотня предназначена одна, реже несколько особей, которая подходит ему идеально. Именно в такой паре рождаются самые сильные дети. И такая пара пахнет друг для друга по-особенному. Говорят, что запах такой женщины словно сводит с ума, заставляя инстинкты мужчины активизироваться, и бороться за эту женщину до тех пор, пока она не станет принадлежать ему. Кроме этой женщины, оборотню остальные становятся не интересны. Потому что их запах не возбуждает так сильно, а забыть ту единственную, её аромат – невозможно. Он навсегда запечатывается в памяти как сильнейший афродизиак.

– А для тебя та девушка, из-за которой ты ушёл, не была особенной?

– Нет. Она просто мне нравилась.

– А свою суженую ты ещё не встретил?

– Нет.

– А бывает так, что оборотень никогда не встречает такую женщину, запах которой сносит ему крышу?

– Что ты имеешь в виду? Что он никогда не встречает ту, которая самая подходящая для него? Да, так бывает. Это довольно частая ситуация. Тогда он просто живёт самой обычной жизнью, заводит семью с другим оборотнем-женщиной, может даже жить с человеком. Я ж тебе говорил, что мы можем иметь разные связи. В таких союзах также рождаются дети. Просто от предназначенной пары рождается самое сильное потомство.

– А так заманчиво пахнуть для тебя может только женщина-оборотень или женщина другого вида тоже? Например, полукровка. Они же тоже наполовину оборотни.

– Только чистокровная. Только у чистокровных есть тот специфический феромон, от которого, как ты говоришь, сносит крышу, и ты идёшь на поводу у этого запаха и желаний, которые он вызывает. А у полукровок вообще не бывает таких, созданных для конкретной особи, идеальных партнёров. Они, как и люди, при выборе пары руководствуются совсем иными характеристиками. Так же, как и чистокровные до встречи с сужеными, выбирают, исходя из чувства любви, расчёта, внешних данных.

– Тэваз, а ты мечтаешь о такой единственной и самой лучшей девушке?

– Пока нет. Мне ещё рано создавать семью, – это большая ответственность. Сейчас я ничего не смогу предложить своей паре, кроме себя самого.

– А что ты будешь делать, если никогда её не встретишь?

– Кира, ведь ты же ещё не встретила «своего» мужчину, – я чувствую, что на тебе нет мужского запаха. И как ты живёшь? Без идеального?

– Ну во-первых, в моём мире вообще не существует идеальных партнёров для кого бы то ни было. Иногда люди, чаще всего это женщины, конечно, создают в своём воображении образ идеального мужчины, которого им хотелось бы иметь рядом. Но этот образ в основном состоит из набора внешних данных и самых лучших человеческих качеств. Но проблема в том, что таких людей не бывает. Потому что, наравне с положительными чертами, каждый человек обладает ещё и массой недостатков, которые в идеальном образе не присутствуют. Идеал, он на то и идеал, что он – недостижим. А во-вторых, у меня в моём мире был мужчина. – о том, что этот мужчина меня в день моего рождения бросил, я из чисто женской гордости умолчала. – А так, как у вас, по запаху, – нет, в моём мире такого не существует.

Поболтав ещё немного об обоих мирах, мы, наконец-то, заснули. Перебраться ему на своё одеяло я так и не предложила, – стрёмно. Утром мы разрезали одну хлебину и съели её вместе с тем куском вяленого мяса, что я везла ещё из Мавиры.

– Не так далеко есть река, – сообщил Тэваз спустя некоторое время путешествия по лесу. Дорога была даже в лесу хорошо протоптанной, и оборотень чувствовал, что не так давно ею прошёл большой обоз. – Там несколько человек, если хочешь, можем, конечно, их нагнать. Они идут медленно в виду количества повозок и груза.

– Но зачем нам это? – удивилась я. – Ведь они явно не будут рады тебя видеть рядом с собой.

Тэваз хмыкнул и глянул на меня озадаченно:

– Я подумал, что среди людей тебе будет спокойнее.

– Ты по поводу себя? Что ты, я уже тебя не боюсь.

– Да? А ночью я думал задохнусь от запаха твоего страха.

– А что, чувство страха тоже имеет свой запах? – мои глаза стали размером с большие круглые монеты.

– Имеет, – снова хмыкнул он.

– Тэваз, ну, ты извини, конечно, просто ты выбрал не самое удачное время, чтобы сообщить мне о том, что ты – оборотень. Хоть не гомнецом попахивало? – отшутилась я, пытаясь разрядить обстановку и дать ему окончательно увериться в том, что я ему доверяю и менять его общество на общество незнакомых людей, пусть даже одного со мной вида, не собираюсь. Пока.

В ответ Тэваз лишь расхохотался.

– Нет, с самообладанием, Кира, у тебя всё в порядке. Хотя вообще, бывали и такие случаи. Когда я на глазах у человека принимал вторую ипостась.

Так, шутя и разговаривая, мы ехали целый день. Добравшись к реке, по очереди вымылись и пополнили фляги водой. Тэваз сказал, что дальнейшая дорога потянется вдоль реки, значит, какое-то время недостатка в воде не будет. Ближе к вечеру мы нагнали обоз, о котором предупреждал оборотень. Но, перекинувшись с людьми парой приветствий и пожеланиями счастливой дороги, задерживаться возле них не стали. Люди, хоть и вежливо с нами говорили, заметно напряглись, поняв, кто такой Тэваз. Наверное, его сущность они определяют по глазам. Не бывает у людей таких ярко-жёлтых хищных глаз. Тэвазу тоже подпортили настроение их переглядывания и опасливые движения к оружию. Да и я не горела желанием плестись рядом с десятком тяжело груженых повозок, – наши лошадки даже медленным шагом преодолевали за день гораздо большее расстояние, по сравнению с этими путниками.

Пока ещё не начало смеркаться, Тэваз предложил уже обустраиваться на ночь, чтобы у него была возможность добыть для нас на ужин какого-нибудь зверя. Он развёл для меня костёр и, попросив не волноваться, ушёл в чащу леса. Не знаю, сколько именно его не было, но мне показалось долго. Каким образом оборотень собирался поймать животное, особенно, если учесть, что у него при себе вообще не было никакого оружия, загадкой для меня не стало. Без Тэваза рядом даже огонь костра не мог развеять мои страхи перед глухим лесом. И о чём я вообще думала, когда изначально собралась проделать весь этот путь сама?

Наконец, мой знакомый оборотень вернулся и, бросив тушу какого-то животного метрах в четырёх от костра, попросил у меня нож. Вскоре мясо было зажарено на огне и съедено даже без соли и соусов, что ничуть не испортило аппетита голодным нам.

Поблагодарив спутника за ужин, я смущенно попыталась предложить ему для сна часть своего одеяла.

– Тэваз, я не буду против, если ты ляжешь рядом. На голой земле наверняка слишком неудобно спать. Я знаю, – один раз пришлось.

– Не боишься?

– Нет. Метр ближе к тебе или дальше меня, в случае чего, не спасёт. Так что, ложись на одеяло.

Так мы и заснули.


7


За последующие дни мы с оборотнем заметно сдружились. Он оказался очень весёлым парнем, совершенно не обозлённым на род людской. Да, его расстраивало отношение людей к нему, – за то время, что он провёл в своих скитаниях, они либо избегали общения с ним, либо старались использовать в своих интересах. Поэтому он чувствовал себя одиночкой, ни с кем не сближаясь, и ни на кого не рассчитывая.

Я уже совершенно перестала бояться его сущности и была искренне рада его обществу в своём пути. Да, мне действительно повезло его встретить: мало того, что я стала за эти дни буквально физически ощущать его силу, словно окружающую меня аурой безопасности рядом с ним, так теперь ещё он каждый день брал на себя вопрос нашего пропитания в лесу. Беседы с Тэвазом также доставляли мне немало удовольствия, не только новой информацией, но и лёгкостью общения и открытостью парня.

За эти несколько дней его раны и ссадины совсем сошли, открыв довольно приятное своей мужественностью лицо. Тэваз оказался очень даже красивым. Только его красота была обусловлена не столько смазливостью, сколько хищностью и резкостью черт. Теперь его глаза не только говорили мне о том, что он оборотень, но также и о том, что он не по годам повидал разной жизни, что отражалось в проницательности взгляда и уверенности в своих силах. Тэваз сказал, что как оборотень, он гораздо быстрее регенерируется по сравнению с человеком, особенно этому способствуют его ежедневные обращения в зверя для охоты.

Лес закончился. Придерживаясь главной дороги, мы проехали его без опасных приключений. Немалую роль в этом сыграло и то, что, по словам Тэваза, дикие животные чуяли его запах более сильного зверя, и потому не совались к нам. Тому обозу, например, поездка сквозь лес могла такой лёгкой и спокойной не показаться.

И снова начался унылый пустынный пейзаж, изредка нарушаемый одинокими деревьями да птицами в небе. Вскоре сбоку от дороги показалась ещё одна деревня. Только теперь, наученная прошлым опытом, я согласилась на предложение Тэваза въехать в поселение одной и купить у селян продуктов. Он же обещал меня ждать с другой стороны деревни.

– Сама не боишься? – спросил он перед тем, как развернуть коня и двинуться в обход.

– Тэваз, до встречи с тобой я провела в этом мире почти полгода, и ещё ни разу за это время со мной не случилось ничего плохого! Даже с оборотнем, в отличие от коренных жителей этого мира, я смогла не враждовать, а подружиться.

– Не все с нами враждуют, ты просто ещё мало знаешь.

– Главное, – продолжила прерванную им мысль, – идти к незнакомым людям с чистыми намерениями и улыбкой на лице. Тогда всё будет гуд.

Тэваз только покачал головой из стороны в сторону и направил коня прочь от меня. А я взяла курс на покорение сердец деревенских жителей. Без Тэваза это оказалось раз плюнуть: в первом же приглянувшемся мне дворе приветливая и предприимчивая женщина, мать двоих очаровательных мальчуганов, за одну золотую монету сложила мне полную сумку пирогов с начинкой. Пока она складывала, я ела такие же, только с общего лотка на столе. Очень вкусно! Особенно после нескольких суток на одном жареном мясе. Правда, по дороге Тэваз показывал мне, какие ягоды съедобны, и понемногу я успевала закидывать их в рот, но ягодами сыт не будешь.

Женщина всё пыталась выспросить меня, куда я держу путь. Пришлось выдумать сказку, что я еду в гости к подруге, которая вышла замуж пару лет назад и теперь живёт недалеко от Дикого Леса.

– Ещё день и будешь в городе. Ит-Тева – большой город. Красивый. Но дорогой. Мне тамошняя жизнь не по карману… – задумчиво протянула хозяйка дома. – Ты, если хочешь, можешь остаться у меня на ночь. Много не возьму, всего ещё одну такую же монету.

Но я вспомнила, что за селом меня дожидается друг, и тут же засобиралась.

– Нет-нет-нет. Спасибо, но я спешу. Была рада гостеприимству… И Вам не хворать…Счастливо оставаться… – долго пришлось мне отбиваться от её желания подзаработать ещё немного.

Как только увидела Тэваза, сразу же закинула сумку с пирогами ему на колени. Взяв пару штук, вернул торбу мне:

– Спасибо, мне хватит.

– Тэваз! Не скромничай! Я знаю, как сильно нуждается в еде молодой растущий организм! И не смотри на меня – я там поела.

– Невегогягно вгузно! – расплывался в довольной улыбке парень.

– Сказали, что завтра можем доехать до большого города. Ох, Тэваз, если б ты знал, как я соскучилась за матрацем, желательно ортопедическим, за цивилизацией, удобствами…

Когда Тэваз доел, мы снова взобрались на лошадей.

– До заката ещё часа два, – заметил он, – не стоит их терять.

В этот раз ночевать нам пришлось на открытой пустынной местности. Всё бы ничего, да только ветер осенний больно уж холодный. В лесу деревья давали от него защиту, а тут… Костёр разожгли, чтобы он давал хоть какое-то тепло, коней привязали к одинокому дереву. Легли оба на одеяло, причем Тэваз положил меня между собой и огнём, а сам лёг так, чтобы ветер дул ему в спину, тем самым, закрывая меня. Попытались укрыться моим плащом, что было довольно сложно, т.к. плащ женский и на второе тело, особенно мужское, рассчитан не был. Моё долгое копошение в попытках укрыть себя и его, Тэваз в раз прервал, спеленав меня в плащ, словно куколку, и прижав спиной к своей груди. Одну свою руку он подложил мне под голову, второй накрыл меня сверху. Я в очередной раз ощутила волну нежности и благодарности к этому парнишке, который в свои двадцать три ведёт себя так, как не каждый мужчина и в сорок. Да, наверное, это не от возраста зависит, думала я про себя. Жаль, что у меня нет никаких шансов.

Проснулась я утром, всё так же спелёнатая в плащ, только уже лицом к Тэвазу. Удивительно, но рядом с ним я вообще не чувствовала холода. Мне было гораздо холоднее в прошлые ночи в лесу, когда мы спали на одном одеяле, не касаясь друг друга, чем в кольце его рук на открытой местности, не защищённые от ветра ничем. Шевелиться не хотелось, потому что было уютно и спокойно, да и Тэваз лежал тихо, – не хотелось его будить.

– Доброе утро! – вдруг услышала я.

– Давно ты не спишь? – спросила я, удивлённо приподняв брови и всё ещё упираясь взглядом в мужскую грудь.

– С тех пор как ты проснулась и твоё дыхание изменилось. Если готова, то лучше вставать и отправляться, так есть шанс добраться до города засветло.

Так мы и поступили. Пироги жевали уже верхом. И вот на горизонте в виде призрачной дымки стали проявляться очертания Ит-Тевы. Чем ближе мы подъезжали, тем жаднее оборотень втягивал в себя воздух, пригоняемый ветром со стороны города. Когда же до первых зданий осталось рукой подать, Тэваз остановил коня и произнёс:

– Не нравится мне этот запах. Думаю, будет лучше пройти Ит-Теву стороной.

– Ты что, рехнулся? – опешила я. – Я так долго мечтаю о ванне с тёплой водой и мылом, а ты хочешь меня лишить этой радости из-за того, что тебе не понравился городской запах? Так я тебе скажу, что в месте, где проживает несколько тысяч человек, не может хорошо пахнуть! Зато тут есть свои плюсы, опять же – матрацы, ванна…

– Ты не поняла, – прервал он меня, – я чувствую тут полукровок. И их много.

– Ну и что? Сосуществуют же с ними как-то горожане, почему мы не сможем?

– В том то и дело, что полукровки в таком количестве в города суются только в одном случае – грабить, уничтожать. Но жить в городах они не любят, разве что, если характером выходят, как я, – одиночки. Забыла, что они наполовину звери, да ещё и не умеющие себя контролировать? А звери любят жить на природе. Кира, я бы предпочёл не входить в город.

– Но ты же тоже оборотень, разве они тронут своего?

– Я не отношусь к их стае, это во-первых. А значит, я для них никто. Во-вторых, если они там зверствуют и убивают, то им уже всё равно, на кого нападать. Кира, я один могу не справиться и не защитить.

Я, вроде бы, и понимала разумность его доводов и опасений, но, тем не менее, мне было сложно расстаться с мыслью о нормальном ночлеге и горячем супе вместо сухомятки, так что я постаралась воздействовать на Тэваза самым, что ни на есть, женским способом. Итак, губки бантиком, в глазки больше просящего эффекта…

Да, о том, что такое зверствующие оборотни-полукровки я теперь имела полное представление. Если с первых улиц у меня создалось впечатление, что они похожи на банду юнцов-хулиганов, которые бьют витрины магазинов и окна, судя по остаткам стёкол возле домов, то с погружением вглубь города всё чаще стали слышаться крики о помощи и какой-то потусторонний дикий рёв. На улицах вообще не было видно людей, словно все они спешно спрятались в домах и подвалах. За полчаса езды проулками мы не встретили ни одной живой души, зато несколько раз натыкались на ужасные картины разодранных тел, мужских, женских и даже детей, и луж крови на плитах дороги. Стало страшно и муторно. Меня затошнило. Я подвела лошадь вплотную к коню Тэваза и, дотронувшись своей рукой до его предплечья, выдавила из себя:

– Тэваз, я полная дура! Давай выбираться отсюда!

Сначала он глянул на меня, точнее всмотрелся в мои глаза, наверное, чтобы удостовериться, что я осознала свою ошибку и оценила жизнь выше недолгого блаженства в ванне. Затем потянул воздух на себя, осматриваясь в разные стороны, – искал, где меньше вероятность встретиться с ужасом. Затем взял мою лошадь под уздцы и, пришпорив своего коня, стремительно понёсся в ту сторону, откуда мы прибыли. Топот копыт наших животных по плитам улиц казался мне раскатами грома, не смотря на то, что слева, справа и сзади постоянно слышались крики и разный шум.

– Чёрт! – вскрикнул Тэваз, когда справа в его коня влетело нечто, чему я даже не могла дать названия. Я поняла, что это было за существо, непохожее совершенно на больших волков из фильмов, типа «Сумерек».

Я и опомниться не успела, как Тэваз правой рукой вытащил у меня из сапога длинный кинжал и воткнул чудовищу в шею. Оно издало самый страшный звук боли и ярости, что я в жизни слышала, но Тэваз уже нанёс ему второй удар в глаз кинжалом, причём всадив тот по самую рукоять, наверняка повредив и мозг, и оттолкнул тело ногой. Оставив кинжал у себя, крикнул мне:

– Быстрее! Гони, как только можешь!

Меня долго просить не нужно. Как бежать от опасности – я в первых рядах. Уже была видна окраина города, а там и пустошь, которую недавно мы опрометчиво покинули по моей вине, только вот сзади я услышала рёв, заставивший моё сердце опуститься в пятки. Оглянувшись, я увидела ещё две твари, догоняющие нас.

– Не смотри назад! – кричал мне друг. – Смотри вперёд и гони лошадь. Давай, детка, ногами её, ногами в бока, ну же!

Вот и Ит-Тева далеко позади. Мы свернули с дороги и гнали по траве и кустарникам, объезжая город стороной, т.к. Тэваз выкрикнул, что с другой стороны города должен быть лес, а там нам будет проще затеряться. А эти два существа всё также преследовали нас, не отставая. Сильный страх не давал мне почувствовать усталость от длительной погони, но он же спровоцировал приступ отчаяния, прорвавшегося наружу слезами, когда я увидела, что расстояние между нами и полукровками сокращается, а до леса ещё не менее километра. Я уже не видела дороги перед собой, еле успевала смахивать рукой слёзы. Тэваз что-то пытался мне сказать, только я не слышала. Бичевала себя мысленно за то, что не послушалась его и подвергла опасности не только себя, но и его молодую жизнь.

Немного пришла в себя, когда в меня полетела куртка Тэваза, – я автоматически подхватила её и пристроила поперёк ног впереди себя. Тут же сюда оказалась заброшена его рубашка.

– Что ты делаешь? – кричала я ему в панике.

– Кира, – на скаку снимая с себя сапоги и засовывая их в сумку на боку своего коня, кричал мне оборотень, – бери моего коня и скачи в лес. Скачи долго, я потом тебя найду. Сейчас смотри только вперёд, ты меня поняла?

С последними словами он кинул мне в лицо, – так уж получилось, – свои брюки. Я тут же отвернулась и, теперь уже как послушная девочка, глядя прямо перед собой, мчалась к заветной кромке деревьев. Краем глаза заметила движение – это Тэваз спрыгнул со своего коня и остался где-то позади. Я не оглядывалась, – не хотела видеть, как он бросается на тех тварей и дерётся с ними. Мне было страшно увидеть, как они на него нападают и рвут. Снова полились из глаз слёзы, когда я услышала позади страшный рёв, рычание и визг боли. Вот и первые деревья. Поначалу лес не очень густой, потому я не замедлила бег лошади. Но постепенно пришлось притормаживать. Конь Тэваза держался рядом, и, оглянувшись и не увидев сзади никого, я нагнулась и подхватила его поводья, – чтоб не потерялся. Всё равно не рискнула останавливаться, так и продолжала продвигаться вперёд. Чем дальше, тем лучше. Вспомнила, как Тэваз рассказывал, что он несколько суток безостановочно уходил от погони по лесу, пока не понял, что суженый его любовницы уже его потерял. Счёт времени я потеряла, но всё также старалась двигаться быстро. Остановилась лишь тогда, когда поняла, что уже темно. Слезла с лошади и без сил рухнула рядом с ней на колени. Я боялась каждого звука, даже тех, что раздавались треском из-под копыт стоящих рядом со мной коней.

Подползла к дереву с широким стволом и прижалась к нему спиной, обхватив колени руками. Подгребла к себе ближе одежду Тэваза, которая упала на землю, когда я слезала с лошади. Страшно мне было по-всякому: и с закрытыми глазами, и с открытыми. Так и сидела, не знаю, сколько времени, всхлипывая, всматриваясь в темноту, дрожа от холода и страха и проклиная себя. Я чувствовала вину перед этим мужчиной, бросившемся навстречу тварям, чтобы дать мне возможность уйти. С тех пор, как мы с ним расстались, прошло уже точно несколько часов. Если бы он смог их победить, то наверняка уже бы догнал меня, тем более, что передвижение моё в лесу не было очень уж быстрым.

Внимание привлекли звуки, раздающиеся впереди, в нескольких метрах передо мной. Рука потянулась за вторым ножом, а на глаза опять навернулись слёзы. Я в полной мере прочувствовала свою беспомощность и обречённость, когда увидела два огромных жёлтых, светящихся в темноте, глаза. Они казались гораздо большими, чем глаза Тэваза, и неумолимо становились всё ближе и ближе ко мне. Вот уже я могу разглядеть и контуры этой туши: огромное тёмное существо медленно приближалось, не спеша перебирая лапами. Оно шло на двух задних конечностях, скаля на меня блестящие в темноте клыки. Вжаться в дерево ещё сильнее просто невозможно. Какой там нож? Против этой твари нож мне не поможет. Разглядеть эту штуку как следует, мешали и страх, и темнота, и слёзы. Медленно и с тихим рыком животное опустилось на передние конечности тоже и теперь подкрадывалось ко мне на четырёх лапах. Так удобнее нападать, зачем-то прокомментировала его действия я. Когда зверь приблизился ко мне уже почти вплотную, я увидела, что тело его покрыто короткой, гладкой, блестящей тёмной шерстью, из которой местами на передних лапах проступали какие-то роговые наросты, словно шипы. Они тянулись по бокам лап от кисти или как там у этой твари называется эта часть тела и вплоть до плеч. На морду я намеренно не смотрела, – слишком уж страшными мне показались они во время преследования. Но и сам вид рук или лап, в сочетании с огромными размерами, производил неизгладимое впечатление.

Зверь протянул когтистую лапу вперёд по направлению ко мне. Я задержала дыхание, наконец, подняв свой взгляд к его глазам. Он схватил лапой, находящуюся у моих поджатых ног, одежду Тэваза и, развернувшись, также не спеша скрылся за деревьями. А через минуту оттуда же вышел Тэваз и, приблизившись, сел передо мной на корточки. Протянув правую руку вперёд, дотронулся до моей щеки и вытер большим пальцем слёзы.

– Ты как? – спросил.

– Тэваз! – заорала я, когда ко мне вернулись голос и способность говорить. – Зачем ты меня так напугал?

– Как напугал? – развёл он руки в стороны в жесте, выражающем крайнюю степень недоумения. – Я же тихо и аккуратно подходил, как раз для того, чтобы ты не испугалась, а поняла, что это именно я. Я же предупреждал, что найду тебя в лесу.

– Я думала, ты именно в таком вот виде человека меня найдёшь! – я никак не могла успокоиться и сбавить тон. Вскочив на ноги, подняла лицо к ночному небу и закрыла ладонями.

– Но я не мог выйти, как человек, – я же был голый! – возмущённо и повышенным тоном оправдывался Тэваз.

– Да лучше бы голый! – зло продолжала орать я, оторвав руки от лица и развернувшись к нему в пол оборота. – Ладошкой бы прикрылся!

– Ну, знаешь! Ладошкой! Я не маленький уже – в ладошку не поместится!

Абсурдность перепалки, пережитый страх и понимание того, что с Тэвазом всё в порядке, словно сломили меня сейчас. Я снова разрыдалась и бросилась к другу, обняв по бокам и соединив свои руки у него на спине.

– Тэваз! Тэваз! Я так рада, что с тобой всё в порядке! Прости меня, пожалуйста!

– За что, Кира? – спросил, обняв меня в ответ.

– За то, что не послушалась тебя. Что заставила идти в этот чёртов город! Тэваз, – рыдала я у него на груди, – я думала, что никогда больше тебя не увижу. Ты ранен? – наконец, я посмотрела на него снизу вверх.

– Есть немного, но это не страшно. Само пройдёт через пару оборотов. Им досталось гораздо больше.

– Они сбежали?

– Нет, сбежать они больше никуда не смогут.

– Почему?

– Потому, что трупы не умеют бегать.

– Тэваз… – я вновь уткнулась в него лицом. – Я невероятно устала. Давай помажем твои раны и ляжем спать.


8


Утром, дожёвывая то, что осталось от купленных в деревне пирогов, Тэваз сделал мне комплимент:

– А знаешь, ты хорошо держалась!

– Да, конечно, – буркнула я, вспомнив свои слёзы и позорную готовность быть съеденной без сопротивления.

– Держи. – вернул мне мой кинжал. – Только не могу понять: если ты думала, что к тебе иду не я, – в какой момент ты планировала использовать нож?

– Наверное, в самый последний. – не говорить же ему, что в тот момент я уже смирилась с неизбежностью смерти.

– В таких ситуациях последнего момента лучше не ждать – может не хватить места для манёвра. – наставлял меня оборотень. – Напомни мне, чтоб я показал тебе несколько приёмов обращения с ножом. Учитывая твою комплекцию, с полукровками-оборотнями тебе это, конечно, не сильно поможет, зато сможешь себя защитить от людей или иной какой нечисти.

– Какой, например?

– Ну, от драургов.

– Драургов? – переспросила, судорожно пролистывая в своей памяти страницы книг из библиотеки Санриэля с картинками жителей этого мира. – Это кто ещё такие?

– Собралась идти через Дикий Лес и даже не знаешь, кого можешь там встретить? – ухмыльнулся он. Мы уже взобрались на свой копытный транспорт, и Тэваз ехал немного впереди меня, чуть поворачивая голову назад при обращении ко мне, поэтому выражения его лица я не видела. – Эти твари чем-то похожи на человека: у них есть руки и ноги, такое же тело и голова. Только вдобавок крылья, как у летучих мышей. У них тёмно-серая бугристая кожа, слизкая на ощупь. Это из пор их кожи выделяется нечто похожее на пот, только он плотный, тягучий, слизкий и очень неприятно пахнет. Драурги не отличаются физической силой, они даже слабее людей. Но драться с ними проблемно из-за слизкого пота – сложно схватить и удержать эту нечисть, и ядовитых зубов. Точнее, ядовиты не сами зубы, а слюна, которая попадает в кровь в месте укуса и вызывает скорое гниение плоти. Бороться с этим гниением практически бесполезно, проще сразу отсечь руку или ногу, за которую эта тварь укусила. Ну, а если укусит в шею или в голову, – пиши – пропало.

– Бр-р-р…– меня передёрнуло. – А в этих лесах их нет?

– Нет. Только в Диком.

– А почему они водятся только там? Почему не живут спокойно какими-то поселениями, как стаи оборотней, например, раз уж они похожи на людей?

– Потому что по уровню своего развития, осознания себя, они ближе к животным, нежели к разумным существам. В том лесу они надёжно укрыты от солнечного света, который их убивает. Они ведут преимущественно ночной образ жизни, даже в густом лесу прячась днём в глубоких ямах, прикрытых листьями и ветками, а охотятся ночью. Поэтому они не могут выбраться из того леса и добраться до какого-нибудь другого. Да и мало их слишком, чтобы расселяться по другим территориям. Они плодятся раз в двадцать лет, причём для размножения им совсем не нужен партнёр. Внутри у каждой твари несколько лет вызревают яйца, из которых потом появляются маленькие драурги. Снеся своё третье по счёту яйцо и, расколупав его руками, взрослый драург-родитель сразу умирает. А только что вылупившиеся остаются в этой яме и первое время питаются плотью мёртвого родителя. Спустя какое-то время они уже готовы к самостоятельной жизни, могут вылетать ночью из своего убежища и охотиться.

– Фу, какая мерзость.

– Да, не самые приятные создания.

Дальше я какое-то время молчала, размышляя, как же буду пробираться через это гиблое место с обилием слизких ядовитых тварей и кучей иной нечисти в одиночку, – ведь, Тэваз чётко мне раньше дал понять, что в Дикий Лес он со мной соваться не намерен. Оставалось надеяться на удачу, – вдруг смогу найти кого иного себе в попутчики, кому, как и мне, приспичит добраться до драконов.

Вскоре мы выбрались из леса примерно там же, где я и въехала в него вчера. Вдалеке виден был подвергшийся нападению полукровок-оборотней Ит-Тева, но мы направили коней не к нему, а вдоль леса к нашей дороге, которая проходила через город. Таким образом, мы не станем заходить в Ит-Теву, просто выйдем на дорогу позади него.

Яркое солнце развеяло мои вчерашние страхи и переживания, и теперь я снова думала о ванне, о том, как хочется нормально вымыть уже грязную голову с шампунем или мылом, на крайний случай, а не просто речной водой. Решила для себя, что, если впереди набредём на какую-нибудь деревню, то я не постесняюсь попросить Тэваза снова отпустить меня туда одну с целью не только набрать еды, но и выпросить у жителей разрешения помыться по-человечески. Но никаких деревень всё не было и не было, а время шло и шло… Господи, ещё одну ночёвку на улице я просто не переживу! Моё тело настойчиво требует крышу над головой и кровать.

Стали попадаться такие же путники, как и мы. Кто-то ехал в одиночестве, кто-то небольшими группами. Встретили пару караванов, состоящих из нескольких гружёных телег, в сопровождении наёмников-охранников. Все они ехали в противоположном нам направлении, и каждого оборотень предупреждал об опасности заезжать в Ит-Теву. На лицах предупреждённых людей читалось смешение эмоций: от благодарности за предупреждение до разочарования от невозможности получить нормальный отдых в черте города. А может, у кого-то Ит-Тева и вообще был конечным пунктом назначения. Что им теперь делать?

– Это что там? Таверна? – указывая рукой на какое-то строение впереди, радостно заёрзала я в седле.

– Думаю, да. – ответ оборотня был весьма лаконичен.

– Мы же остановимся там? – заглядывала я ему в глаза. – Тэваз, а ну, принюхайся: есть там какая-нибудь опасность?

– Кира, – укоризненно посмотрел на меня, – опасность я по запаху не чувствую! Я могу распознать вид существа по его запаху и сделать вывод на основании своего опыта, чего мне от этого существа ждать. В Ит-Теве полукровок было много, плюс добавился запах крови и страха. Ты же не думаешь, что я смогу определить, сидит ли внутри таверны на горизонте какой-нибудь несчастный оборотень за кружкой мухоморовки?

Мы вошли в помещение, отдав сначала лошадей в руки конюха и наказав их напоить и покормить. Да, радость моя немного угасла при виде полного зала мужиков, чокающихся кружками явно не с квасом и громко разговаривающих. Женщин тут я вообще не увидела ни одной, разве что подавальщицу – крупную мужеподобную тётку, сновавшую от стола к столу, разнося ещё кружки с алкоголем.

– Нам ужин и комнаты, – отчеканил Тэваз какому-то мужчине возле двери, ведущей, судя по запахам и жару, в кухню.

Тот окинул Тэваза не то неприязненным, не то боязливым взглядом. Затем осмотрел народ, сидящий в зале, и бросил:

– Что сначала, ужин или…?

– Сначала поселите нас, – вмешалась я. Да, горячей и жидкой еды я обязательно попрошу, но только после того, как вымоюсь. – И нам две отдельных комнаты.

– Есть две, но они в разных концах второго этажа.

– Не страшно, – снова я.

Мужчина, видимо, это был хозяин заведения, взял с нас деньги и свистнул какому-то парнишке, чтоб провёл нас наверх. Мальчик показал нам наши комнаты и отдал от них ключи. Сказав мне, чтоб, если вдруг что, я звала его, Тэваз ушёл к себе.

Я закрылась у себя на ключ изнутри и, скинув все свои сумки на пол возле кровати, отправилась осматривать санузел. Включила набираться ванну, причитая о том, что вода льётся еле тёплая. Откиснув и несколько раз намылившись, я снова почувствовала себя женщиной. Маникюр и педикюр мне бы не помешали, но хоть эффект от лазерной эпиляции ещё держится – ни одного лишнего волоска там, где они совсем не нужны. Заплетя ещё мокрые волосы в косу, натянув на себя чистый комплект белья и запасной одежды, грязную выстирала и развесила на двери.

Пошла за Тэвазом – спускаться одной в зал, полный пьяных мужиков, меня не заставит и самый дикий голод. Мой друг тоже успел вымыться и переодеться.

– Наконец-то, – сделал он мне замечание, выходя из своей комнаты и запирая её на ключ.

Я подняла правую бровь вверх:

– Ты на что намекаешь? На то, что теперь я похожа на женщину, а все эти дни была, словно чумазая зверушка? – возмутилась в шутку.

– Нет, – поспешил оправдаться парень, – намекаю на то, что уже устал ждать, когда же ты насладишься своей долгожданной ванной. Страшно хочется есть!

– Ну, пошли, коли так сильно проголодался…

Стол для нас нашёлся – маленький, как раз на двоих, в углу. Одной стороной столик упирался в глухую стену, второй – в подоконник у замызганного окошка. Тэваз выбрал себе место с той стороны, где за его спиной за другим длинным столом сидела довольно мрачная компания из десятка мужчин. Они также пили алкоголь, – это я успела заметить по кружкам и бутылкам на столе, но, в отличие от остальных посетителей, они не пели и не орали глупые шутки в пьяном угаре. Меня же посадил боком к себе и окну.

Подошла подавальщица и с ужасной улыбкой, хотя она сама, наверное, считала, что улыбка её красит, плотоядно уставилась на моего спутника. Ну да, я уже заметила, что Тэваз очень привлекательный парень, который выглядит старше своего возраста не только лицом, но и за счёт высокого роста и ширины плеч. «У тебя нет никаких шансов!» – подумала я про себя, рассматривая эту женщину. Не молодая, далеко за тридцать, грубое и некрасивое лицо. Пшеничного цвета волосы собраны в безобразный пучок, часть которого растрепалась. Не поможет даже глубокое декольте, открывающее прекрасный вид на её самое главное достоинство – высокую пышную грудь. Зависть берёт – зачем ей такое богатство? Почему одним так много, а другим, т.е. мне, – совсем почти ничего? Про шансы я подумала не потому, что Тэваз каким-либо образом дал мне понять за время знакомства, что я ему нравлюсь, как потенциальная партнёрша для сексуальных утех, а потому, что не может такая баба быть привлекательной для молодого мужчины, который, с учётом его внешних данных, может позволить себе проводить ночи в постели с самыми, что ни на есть, реальными красотками. Да и вспомнилось нежелание оборотня заводить близкие отношения с человеческими женщинами во избежание появления в этом мире новых полукровок.

Я попросила тарелку горячего супа и отдельно свежих овощей. Тэваз не изменял привычкам и заказал большую порцию жареного мяса, тоже с овощами.

– Ты не будешь против, если я сегодня напьюсь? – спросила я его. Ко мне пришло понимание того, что нужно дать возможность расслабиться и успокоиться не только телу, но и мозгам.

– Только пьяных женщин я ещё не укладывал спать! – усмехнулся он.

– Сама лягу, не переживай!

– Мне вина, – обратилась я к подавальщице. – Желательно белого полусладкого, чтоб пилось, как компотик.

Тэваз покатился со смеху.

– Кира! Ты вообще понимаешь, где находишься? – хохотал, а затем, уже для подавальщицы добавил: – Неси ей вина. Только не того, что сами наливаете, а запечатанную бутылку. Поняла?

Подавальщица кивнула и удалилась. Вернулась через пять минут, принеся на подносе весь наш заказ.

– Наливать сразу? – спросил меня оборотень со смешинками в глазах.

– Нет, дай сначала поем, не то, боюсь, развезёт на пустой желудок.

Доесть мы не успели: я даже не успела заметить как на шею Тэвазу одним из мужчин, сидящих позади него, была накинута железная проволока. Пока тот закручивал спиралью проволоку сзади, чтоб оборотень не смог её скинуть, другие уже держали руки моего друга, не давая ему возможности защититься, вступив с ними в драку. Поняла, что они опознали в нём оборотня и проволока серебряная, чтобы не смог обернуться и использовать всю свою мощь. Я схватила бутылку вина за горлышко и с размаху опустила её на голову тому, кто закручивал проволоку. Бутылка разбилась о его макушку, и красная жидкость потекла вниз, не давая возможности понять, то ли это вино, то ли вино с кровью. Мужик осел на пол без признаков жизни. «Один есть», – подумала я. Оставшейся у меня «розочкой» полоснула руки того, кто вцепился в Тэваза ближе ко мне. «Это точно кровь», – проскользнула в голове мысль при виде растекающихся по светлым рукавам красных пятен. Мои действия дали Тэвазу возможность вывернуться из рук другого мужчины, напавшего на него. Тэваз выскочил из-за стола, но на него сразу же бросились остальные.

С серебром на шее мой друг мог рассчитывать лишь на обычную силу молодого мужчины, а возможности раскрутить узел спирали не было – руки были заняты дракой. Я тоже не могла подступиться к оборотню, чтобы помочь снять серебро. Оглядываясь по сторонам, я истошно кричала: «Помогите! Помогите!», – но никто из посетителей таверны даже не подумал прийти нам на помощь. Все эти мужики продолжали спокойно сидеть на своих местах, прикладываться к кружкам и комментировать друг другу происходящее. Заметила, как хозяин таверны поспешил скрыться за тяжёлой дубовой дверью, – от греха подальше. Девять человек против одного – силы явно не равны. Всё ещё сжимая в руке «розочку», я кинулась на одного из навалившихся на Тэваза, полосуя острым стеклом его спину. Мужик заревел, извернулся и откинул меня на стену. От боли кисть разжалась и я выпустила своё единственное оружие. Некстати вспомнился арбалет, мирно лежащий сейчас возле кровати на втором этаже. И мои ножи, которые я поленилась цеплять на себя после ванны. «Самое время для проявления у меня каких-нибудь полезных магических способностей», подумала я в стиле жанра, оглядываясь по сторонам. А разъярённый на меня мужик-то всё ближе!

На помощь Тэваза сейчас рассчитывать не приходится, – он сам с трудом отбивается от восьмерых. Увидела, как оборотень выхватил у одного из напавших нож, – хоть какое-то ему подспорье. Напирающий мужик в это время тоже достал нож и, занеся его над головой, кинул в меня. Пи…ц, как страшно. По-моему, я просто одурела от страха. Не знаю, как смогла увернуться, но запрыгнула при этом на тот стол, который был нашим, и двумя руками выдернула из подставки на стене факел, который, в числе таких же, освещал помещение. С какими-то нечленораздельными звуками, вырывающимися из моего горла, этим горящим факелом зарядила ему по голове со всей дури. Посыпались искры на пол, волосы и ворот рубахи на нём загорелись. Он пытался тушить себя руками, но только обжигал их.

Потом спрыгнула со стола и с криками на отборном русском: «Суки! Козлы! Твари!», бросилась в самую гущу навалившихся на Тэваза тел. Те, опешив, отступили от оборотня, чем он незамедлительно воспользовался и, вновь вскочив на ноги, начал отходить спиной в сторону от разбойников. А я, не отдавая себе отчёта в том, что делаю, продолжала бегать туда-сюда по залу и, размахивая в разные стороны факелом, орать:

–А-а-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а! Суки! Пид…сы! Совсем ох…ли! Щас спалю тут всё нах…н!

При этом я вовсе никого не задевала своим оружием, но не потому, что не хотела кому-либо навредить, а потому, что от меня бежали и отшатывались, сидящие до того за своими кружками, люди. Часть из них уже выбралась наружу из таверны. Мой ор продолжался. Краем глаза увидела, что Тэваз, пользуясь всеобщим шоком от моего поведения, раскручивает и снимает с шеи серебряную проволоку. Ему осталось совсем чуть-чуть, как один из нападавших, пришедший в себя, стал подкрадываться к Тэвазу со спины, занося кверху нож. Хуже всего было то, что Тэваз его не видел, а за царящим тут шумом и моими криками, ещё и не слышал. Тогда я, спасая товарища, кинулась через Тэваза прямо на этого козла, опять же не молча:

– Убью на х…! – кричала я на русском.

И это сработало! Нападавший поспешил отбежать, Тэваз отбросил проволоку в сторону и с рычанием, зажав в руке добытый в драке нож, кинулся на наших обидчиков. Теперь, не ограничиваемый в своих силах серебром, он, даже не перекидываясь, расправился с каждым из них в отдельности. Я же, от страха за наши жизни и от безумного количества адреналина в моей крови, потеряла способность здраво мыслить и не поняла вовремя, что уже всё закончилось. Поэтому я продолжала бегать с факелом по залу, пугая оставшихся людей и кричать, как я их всех ненавижу. Опомнилась только тогда, когда смогла различить окружавший меня хохот. Смеялись все, – те, кто так и остались сидеть за столами и наблюдать весь этот спектакль, баба-подавальщица, выглядывающая из-за барной стойки, и даже Тэваз. Даже он сгибался пополам и держался за живот в приступе смеха, иногда поднимая руку по направлению ко мне и пытаясь произнести моё имя:

– Кира! Ой, не могу! Кира! Ха-ха-ха-ха!

Мне до слёз стало обидно! Что ж вы ржёте, придурки, не заступившиеся за женщину? А ты, друг, которого я пыталась спасти, пусть даже и таким образом? Как можешь ты теперь надо мной смеяться, зная, что моё неадекватное поведение обусловлено лишь тем, что я сильно перепугалась?

Прислонив уже ненужный факел к стене, я развернулась и побежала наверх в свою комнату. Хлопнула дверью и, как была, кинулась на постель, подгребла к себе подушку и рыдала в неё. Нога об ногу скинула сапоги. В истерике ревела, ругая их всех, и своё глупое поведение в том числе, самыми погаными словами. Не заметила я, как в комнату вошёл Тэваз, дотронулся рукой до моего плеча.

– Кира, успокойся, пожалуйста. Кира, Кирочка, детка, не плач.

Знаю, что он пытался меня утешить, но я была на него обижена. Сев на постели в обнимку с подушкой и скрестив ноги по-турецки, вызверилась на него сквозь слёзы:

– Убирайся! Слышишь? Пошёл вон! Я не хочу тебя больше видеть! Убирайся отсюда! И вообще, дальше я поеду одна, а ты – чеши сам своей дорогой. Понял? Ты…

Тэваз прибег к единственно возможному способу, которым мужчина только и может прекратить женскую истерику, не применяя при этом грубую физическую силу и насилие. Он закрыл мой рот поцелуем, одновременно обняв мой затылок своей большой ладонью. Язык парня проник в мой рот и делал там что-то невообразимо прекрасное с моим языком. Потом его губы то жадно собирали слёзы с моего лица, то вновь приникали к моим губам. Оторвав от меня подушку, отбросил её в сторону, а сам подтянул меня к себе, усадив на свои колени и сжав в объятиях. О, Боги, как же сильно я в этом нуждалась! Я страстно и также жадно отвечала на поцелуи, сжимая в кулачки рубашку оборотня, шаря руками по его плечам, запуская пальцы в его волосы и пытаясь стянуть с них резинку, удерживающую хвост. Краем сознания заметила, что перестала плакать, – даже молодые оборотни в чужих мирах знают верное средство от женских истерик.

Мне нужен был мужчина прямо сейчас! И я не сопротивлялась, когда Тэваз стягивал с меня одежду, покрывая моё тело поцелуями и покусывая. От его укусов мне не было больно, – они лишь ещё сильнее распаляли меня, вырывая из моей груди стоны наслаждения. Стягивая с меня штаны, мужчина ласкал языком и губами мои бедра и голени, обласкал ртом каждый мой пальчик на ногах, так же точно прошёлся по ступням и пяточкам. Сильными руками он потянул вниз мои трусики и замер.

– Кира! У тебя здесь нет волос?!

Не зная, что и думать по поводу этого восклицания, я смущённо попыталась прикрыть сокровенное местечко руками. Но Тэваз убрал мои руки в стороны и принялся целовать меня там.

– Как же ты сладко пахнешь, детка! – шептал он мне, иногда отрываясь от своего занятия и поднимая на меня глаза. Удивительное зрелище – два, сверкающих потусторонним жёлтым звериным огнём, глаза, в сумерках, где-то у меня между ног!

Наконец, оторвавшись от этого занятия, Тэваз быстро избавился от своей одежды и накрыл меня своим телом сверху. Снова завладев моим ртом, продолжал руками гладить и сжимать моё тело, вызывая волны удовольствия. Я ласкала его в ответ так, как только могла, – со всей своей страстью, соскучившейся за долгие месяцы за мужской силой и нежностью. И мне казалось, что рядом с его звериной сущностью я тоже выпустила на волю своё животное начало, такое же древнее, как и сама жизнь. Закинув мои согнутые ноги себе на спину, держа их там одной своей рукой скрещенными в щиколотках, Тэваз вошёл в меня – нежно и плавно, затем всё убыстряя темп.

Раньше, когда я занималась сексом с мужчинами моего мира, я далеко не каждый раз доходила до оргазма. Им приходилось ну о-очень долго стараться, чтобы у меня наступила логическая разрядка. Но тут, отдаваясь этому мужчине, я, буквально с первых его движений внутри меня, почувствовала ту самую томительную сладость, что разливалась теплом и соками внутри живота, облегчая ему движение и судорожно сокращая мои внутренние мышцы вокруг его мужского естества. Это было прекрасно! Но это был ещё не конец! Тэваз всё продолжал и продолжал движение, смотрел мне в глаза, целовал губы, шею и плечи, выдыхал моё имя прямо мне в рот… Я никогда в жизни не забуду этот секс! Дойдя до самого пика, он вышел из меня, изливая семя мне на животик, но я скользнула вниз и позволила ему закончить у меня во рту, лаская каждый миллиметр его возбуждённой плоти своим языком.

Окончательно излившись, Тэваз подхватил меня к себе на колени и со стоном впился в мой рот. Сжимая руками мои ягодицы, так сильно вдавливал меня в свой пах, что, казалось, тела сейчас соединятся в одно целое. И они соединились! Потому что вот оно, преимущество занятий любовью с оборотнем, – он снова был готов, и снова, и снова доводил меня до самой высшей точки блаженства, заставляя выкрикивать его имя, пока я, покрытая нашей влагой и потом, не упала, обессилев, на простыни.

Лучшей ночи в моей жизни не было! Засыпая у него на груди, обняв его руками и ногами, я старалась не думать о том, что никакого совместного будущего у нас быть не может.

А утром я проснулась одна. Тэваза рядом не было.


9


Передвинувшись на то место, где остался отпечаток его тела, я свернулась в позе эмбриона. Знаю, что у нас с ним ничего не получится, уговаривала я себя. Потому что он совсем ещё молодой и ему не нужна семья. Потому что он не хочет отношений с человеческой женщиной, а то, что случилось, – случилось единожды и случайно. Наверняка он сам теперь об этом жалеет и лучшее тому доказательство то, что он ушёл. А может, и вообще уехал, оставив меня тут, – я же сама его вчера прогоняла. Но видят Боги, как же я хотела, чтобы сейчас меня обнимала не простыня, а руки Тэваза.

Полежав так ещё немного, решила вставать. Всё равно мне нужно двигаться дальше. Только вот на какой-то миг мне показалось, что моя поездка утратила смысл. Разве что и впрямь просить драконов отправить меня домой. Оделась и привела себя в порядок. Собрала сумки, вышла из номера. Подошла к двери комнаты Тэваза, но постучать в неё не решилась. Спустилась вниз. Глянув на помещение, в котором вчера так опозорилась, даже решила пренебречь чашкой местной кофейной бурды.

Возле конюшни я увидела оборотня, – он закреплял на лошадях сёдла и свою сумку. Не уехал. Это хороший знак? Подошла к нему и пожелала доброго утра, не зная, что ещё сказать. Тэваз посмотрел на меня в ответ, даже без тени улыбки.

– Доброе, – произнёс спустя несколько секунд. Но эти секунды показались мне вечностью.

«Неужели и впрямь жалеет?» – подумала я. А что ещё мне думать, если он не улыбнулся, как обычно, не поцеловал, как мог бы поцеловать женщину, которая ему нравится и с которой он провёл сумасшедшую ночь?

– Э-э-э-м…– протянула я, сначала бегая глазами по его груди, а затем переведя взгляд на свою осёдланную лошадь. От незнания того, как дальше быть, схватилась за свои сумки с целью пристроить их к седлу. Но Тэваз забрал их у меня и всё сделал сам.

– Кира, – я перевела взгляд на него, – по поводу того, что было… – и замялся, замолчал, подбирая слова.

Не хочу я слышать от него слов о том, что произошедшее – ошибка! Это так больно, когда третий мужчина подряд даёт тебе понять, что ты ему не нужна. Ещё больше я не хочу, чтобы он заметил, как его поведение и отношение меня задевают. Нужно дать ему понять, что я легко к этому отношусь и вовсе даже и не хочу никакого серьёзного продолжения. Я еле-еле выдавила из себя подобие улыбки и, как мне казалось, весёлым тоном постаралась разрядить обстановку:

– Тэваз, у нас был хороший секс! Но давай не будем по этому поводу заморачиваться. Я не твоя пара, как и ты не мужчина всей моей жизни. У каждого из нас впереди другая жизнь, мы лишь попутчики на небольшом отрезке пути. Я не буду ревновать и плакать, если уже завтра ты встретишь другую девушку, которая будет тебе подходить гораздо больше, чем я. Как говорят в моём мире, постель – не повод для знакомства.

С этими словами я вскочила в седло, но не смогла удержаться и, глянув на него сверху, добавила, ещё шире улыбаясь:

– Но я совершенно не буду против, если эта ночь ещё повторится!

А затем я пришпорила лошадь и направила её к выходу с постоялого двора. Сама в шоке от своего последнего заявления! Что-то я совсем распоясалась.

Видимо, моя речь облегчила парню жизнь, поскольку дальше наше путешествие продолжалось в том же духе, что и раньше: мы перекидывались шуточками, Тэваз рассказывал мне разные истории об этом мире, и никто из нас не вспоминал о произошедшем.

– Кира, а что это ты кричала вчера в таверне, бегая по кругу? Пыталась открыть свой портал? – захихикал.

Вот, гад! Наступил на больную мозоль! Шутить по этому поводу совсем не хотелось. Да и не моглось. Впечатлений – выше крыши, и они совсем не приятные. Я поджала губы и отвернулась. Тогда Тэваз преградил дорогу моей лошадке, тем самым остановив её и меня, и, смотря мне прямо в глаза, сказал совершенно серьёзно:

– Ещё никогда ни один человек не рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня и мне помочь! Ты делаешь это на протяжении всего нашего знакомства. Спасибо тебе!

– Ты тоже мне здорово помогаешь, – вернула я долг. – Вот только понять не могу, зачем им понадобилось на тебя нападать? – объехала его коня и двинулась дальше.

– Трактирщик сказал, что эта группа – местные разбойники. В основном они промышляют грабежом караванов торговцев. А иногда и ловят таких, как я, одиночек-оборотней, продавая их в рабство. Держали в страхе всю округу, так что мы с тобой оказали всем местным жителям большую услугу, разобравшись с этой падалью.

– Что ж нам тогда никто не помог, раз они всех так достали?

– Их боялись. А уж кто бы вчера вышел победителем, поначалу никто и не сомневался.

– Тэваз, ты есть хочешь? – переключилась я на другую тему, ковыряясь в своей сумке.– У нас тут ещё пара пирожков завалялась.

В этот день нам встретились два посёлка подряд. Если в первый я, как и прежде, входила одна, договорившись с оборотнем о последующей встрече за селом, то на подъезде ко второму решила плюнуть на все предубеждения местных жителей против оборотней, тем более, что дело шло к вечеру, и найти нормальный ночлег. Семейная пара, у двора которых мы остановились попросить воды для лошадей, показалась мне довольно симпатичной. Вокруг них бегала детвора, да в таком количестве, что я засомневалась – все ли дети их? Доставая несколько мелких монет, чтобы отблагодарить людей за воду, рискнула:

– Может, и нам с другом по кружке молока да куску мяса дадите? – и тут же заменила мелкие монеты одной золотой.

Нас накормили, даже не побоявшись впустить Тэваза в дом. Впечатлённая успехом, я выложила перед хозяевами на стол ещё одну золотую монету:

– Может, и переночевать пустите?

Мужчина с женщиной переглянулись, потом попеременно переводили взгляды с монеты на моего спутника, не решаясь сказать ни да, ни нет. Тогда я решила сделать «ход конём» и достала ещё один такой же золотой. Это возымело эффект.

– Я вас в свой старый дом пущу, – скоренько подобрав монеты, поспешила схватить удачу за хвост женщина. Она заметалась по дому, собирая нам постель и полотенца, затем повела нас к дому, стоящему неподалёку от того, где проживала с семьёй.

Этот дом начинался предбанником, затем шла огромная кухня с огромной же печью, так напоминающей мне старые русские избы. За кухней располагалась такая же по размеру комната. Вся небогатая деревенская мебель тут была в наличии: и стол, и стулья, и кровати. Застилая нам постели, хозяйка щебетала о своей трудной и, до недавних пор, не слишком счастливой жизни:

– Тут я раньше с первым мужем жила. Замуж-то по малолетству скоро выскочила, да только не долго радовалась – муж пил, бил, а детишки – кожный год по одному, уж думала, что после младшенького не встану более. А прошлого лета Марлын покойный, муж мой первый, напился сильно, да и упал пьяный в колодец. Вытащить – вытащили, да только не откачивать, а хоронить пришлось. Думала, по миру с детьми пойду, мал-то ещё сиську сосёт, куда ж мне на поле да за остальными глядеть, кормить. Так, Хаврон меня к себе позвал, – его жена лет пять, как сбежала, – тут она глянула украдкой на Тэваза, – с оборотнем каким-то. С тех пор и не знает о ней никто. А у Хаврона на шее тоже трое детишек осталось. Так мы и стали жить. И мне так боле нравится, уж совсем не такого склада мужик, как первый мой был.

Показав нам, где колодец да миски в сараях, женщина поспешила домой. Тэваз вылил на себя несколько вёдер с колодца, да растёр водой тело, а я по старинке – в мисочке мылась. Мы с ним ещё немного посидели на крылечке, наслаждаясь покоем и деревенскими краевидами. Вдоль дворов бегали дети, и мне подумалось, глядя на подпёршего спиной косяк прохода парня, как здорово было бы вот так сидеть с ним возле своего дома по вечерам, наблюдая, как копошатся рядом наши дети… И сразу встрепенулась, отгоняя от себя это наваждение. О чём я думаю? Это невозможно! Я так же, как и Тэваз, не хочу становиться матерью тех ужасных чудовищ, что гнались за нами с Ит-Тевы.

Отругав себя мысленно за ненужную сейчас романтику, отправилась спать, пожелав Тэвазу спокойной ночи.

– И ты идёшь? – спросила, увидев, как он подхватился на ноги.

– Нет, мне перекинуться надо. Я за деревню пройдусь. Не жди меня, – ложись спать.

– Зачем тебе перекидываться? У нас, вроде, есть еда, и в охоте сейчас нет нужды.

– Помяли меня сильно прошлым вечером. Хоть ран и нет, но для синяков и ушибов один оборот – лучшее лекарство.

С теми словами он вышел со двора, а я зашла в дом. Разделась до трусиков и, накрывшись одеялом, попыталась заснуть. Но сон всё никак не шёл. Вместо него перед глазами мелькали картинки: вот Тэваз дошёл до кромки деревьев, вот он скинул свою одежду. Пыталась представить, как именно он превращается в зверя, как бежит сквозь деревья, и каменные мышцы перекатываются под тёмным мехом, как светятся в ночи его дикие глаза… В конце концов, это превратилось в муку. Я полночи ворочалась с боку на бок, отгоняя от себя мысли об оборотне, заставляя себя думать о светлом будущем. В конец измученная бессонницей, перевернулась на левый бок, уткнувшись при этом носом в стену, и услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Далее скрип половиц под мужскими ногами приблизился к самой моей кровати. Я заставила себя лежать, не двигаясь и не открывая глаза. Какое-то время Тэваз стоял рядом, а потом я услышала, как он пошёл к своей кровати, что находилась у противоположной стены, услышала шорох снимаемой одежды и скрип железных пружин под тяжестью его тела. А потом – тишина, нарушаемая лишь нашим мерным дыханием.

Опять скрипнули пружины соседней кровати и, вроде, я не слышала звука шагов, только что-то мне подсказывало, что он снова рядом, стоит и смотрит на меня. От неожиданного прикосновения рук к своей талии вздрогнула. Тут же Тэваз прижал меня спиной к себе и прошептал на ушко:

– Тш-ш-ш…

А вслед за этим развернул к себе моё лицо и поцеловал, лаская при этом одной рукой мою грудь, а второй забираясь под трусики. И я не смогла ему отказать. Нет, правильнее будет сказать – я не смогла отказать себе! Себе – в том, чтобы почувствовать себя желанной и необходимой, хотя бы на эти несколько ночных часов. Ощутить внутри себя твёрдое мужское тело, дарящее мне небывалое наслаждение. Я захлёбывалась в своих эмоциях, царапая его спину в кровь. Я искала губами его рот и, приникнув к нему, чувствовала себя самой счастливой в эти мгновения. Мы дышали одним дыханием на двоих и выпивали влагу друг друга, и не было на свете ничего более естественного и жизненно необходимого, чем то, что происходило в те минуты.

Мой сон прервался криками петухов, проникающими в дом даже сквозь закрытые окна, лаем собак и смехом детей. Протянув руку туда, где ещё недавно чувствовала Тэваза, ощутила лишь холод смятой постели. Рывком села – на соседней кровати его тоже нет. Опять? Он снова ушёл. Не захотел разбудить меня утром своим поцелуем. Не дал мне увидеть самым первым сегодня непоколебимую уверенность в его глазах в том, что он ничуть не жалеет, что его ко мне тянет.

Засунув свою печаль как можно глубже, оделась и вышла на двор. А там уже Тэваз готовил нам завтрак: на невысоком огне жарил тушку какого-то небольшого зверька, по очертаниям похожего на зайца.

– Ночью словил, – сказал он, когда я подсела рядом. – В углях картошка.

– Здорово! – ответила я, чуть улыбнувшись.

И никаких слов о том, как хорошо ему со мной было. Никаких телодвижений в мою сторону, кроме протянутого куска мяса и картошки.

Так и продолжалось наше путешествие: мелькали сёла и таверны, леса и реки, мы побывали ещё в нескольких городах, один из которых населяли преимущественно эльфы. Уж в этом городе я смогла в полной мере прочувствовать на себе всё высокомерие эльфийского народа! Тэваз только тихонько хихикал, глядя, как я пыталась отстоять своё право отужинать в заведении, по его словам открытом только для высшей расы, – т.е. эльфов. Один раз мы даже помогли караванщикам отбиться от бандитов. Точнее, это Тэваз помог, наказав мне спрятаться подальше за деревьями и не высовываться. Издалека я увидела как, сбросив одежду, он в мгновение ока потерял человеческий облик и кинулся в чащу сражения. Думаю, что напуганные нападением разбойников торговцы, чуть не описались со страху, когда вдобавок к их несчастью увидели ещё и раскидывающего людей направо и налево зверя. Немного погодя они заметили, что он нападает исключительно на разбойничью братию. Когда повозки с товарами были отбиты, Тэваз удалился, чтобы подойти к караванщикам уже человеком и в одежде. Перебросившись с ними парой слов, поспешил за мной. Счастливые люди поспешили отблагодарить нас сытным обедом возле костра. Предложили дальше держать путь вместе, тем паче, что и им и нам в одну сторону. Даже предлагали Тэвазу небольшую сумму денег, если он согласится сопровождать их обоз. Но мы отказались. Отказались потому, что…

Потому что днём мы вели себя исключительно, как друзья. Ни разу Тэваз не бросил на меня двусмысленного взгляда, ни разу не прикоснулся к какой-нибудь части моего тела, кроме руки, ни разу он не сделал ни одного замечания, которое могло бы быть истолковано мною как знак того, что он видит во мне нечто большее, чем просто друга и попутчика. Зато каждую ночь, где бы нам ни пришлось её проводить, – в номерах или под открытым небом, – мы сходили с ума, предаваясь самому разнузданному сексу, на какой только способны человек и оборотень.

И каждый раз я ловила себя на мысли, что мне этого мало. От этого человека, т.е. оборотня, мне нужно гораздо больше. Безумно хотелось услышать, как он произносит: «Кира, я тебя люблю!». Хотелось, чтобы сказал мне: «Плюнь на всё, на свой мир и свой дом, – останься со мной». И каждый раз, глядя на его спину, что мерно покачивалась в седле немного впереди меня, я ловила себя на мысли, что я в него влюбляюсь. Да, в этого молоденького парнишку, хоть он на вид и поведением своим совсем уже не мальчик. «Ты будешь от этого только страдать, – твердила я себе день за днём. – Пора заканчивать эти странные ночные отношения!» А потом вновь и вновь солнце скрывалось за горизонтом, отдавая всю власть над миром луне, и я не могла бороться с желанием.

Поняв, что только и жду уже с первых проблесков рассвета наступления темноты, сама себя истерзав душевными переживаниями, в очередной гостинице взяла в этот раз не один, а два номера для ночлега. Мы как раз въехали в большой город под названием Сармидос. Тэваз, как обычно широко и искренне улыбаясь, сообщил, что это последний большой город на нашем пути. Дальше только небольшие селения людей и оборотней, и то в стороне от дороги, а за ними уже рукой подать до его родных лесов. Пока я оплачивала комнаты, Тэваз пристраивал на ночь наших коней. Дождалась его возле лестницы в широком холе гостиницы. Обвешанный со всех сторон нашими сумками, он вперёд меня промчался по ступеням наверх с возгласом:

– Где наша дверь?

Я молча прошла к одной из тех комнат, которые до утра будут нашими, открыла ключом дверь, а затем, развернувшись к мужчине лицом, протянула ему второй ключ.

– Я сегодня хочу поспать одна, – сказала, не сразу подняв на него глаза.

Тэваз застыл в нерешительности. Какое-то время, прежде чем взять ключ из моей руки, он смотрел на меня, не говоря ни слова.

– Я что-то сделал не так?

Как мне хотелось крикнуть ему, что он каждый божий день ведёт себя не так! Не так, как мне хочется, не так, как я жду.

– Нет, Тэваз. Всё нормально. Я просто очень устала и хочу этой ночью выспаться. – при этих словах я старалась смотреть куда угодно, но только не на его лицо, иначе снова бы не смогла устоять перед ним. – Твоя комната рядом справа.

Ещё раз протянула ему ключ, он взял. Отдав мне мои вещи, Тэваз ушёл. Поели мы как раз перед поселением в гостиницу, так что нужды куда-то выходить у меня не было. Это была моя первая ночь за последнее время, когда оборотня не было рядом. Она далась мне совсем нелегко. Душа и тело просились к нему, умоляли не пренебрегать этим шансом – почувствовать руки Тэваза на своём теле, вкус его рта, забыться в его объятиях, ведь не так много их осталось нам, этих ночей. Но мозги упорно заставляли меня оставаться тут, повторяя в который раз, что нужно разорвать эту связь прямо сейчас, пока у меня ещё есть на это силы. Мозги повторяли, что шанса прожить долгую и счастливую жизнь рядом с Тэвазом у меня нет. Даже, если он изменит своё поведение, даже, если захочет быть со мной, что я буду делать, когда между нами встанет его суженая, его пара, которая, в отличие от меня, сможет подарить ему нормальных, здоровых, сильных детей? Это была самая горькая и убийственная мысль, но именно она и дала мне сил продержаться эту ночь и определила моё дальнейшее поведение.

На следующее утро, когда Тэваз, постучав, вошёл в мою комнату со словами: «Ты готова ехать?», я решилась:

– Тэваз, я решила остаться в Сармидосе ещё на несколько дней. Я не привычна к таким путешествиям и хочу отдохнуть тут вволю. Но тебя я задерживать не смею, – знаю, как сильно ты хочешь вернуться домой. К тому же тут уже совсем немного осталось, и я прекрасно смогу преодолеть оставшийся путь сама. Забирай себе коня и будь уверен, что ты абсолютно ничего мне не должен.

– Я могу подождать тебя эти несколько дней, мне совсем не сложно. Кира, мне всё-таки будет спокойнее, если я буду знать, что ты не едешь по этим дорогам одна. Наши приключения неоднократно доказывали, что опасность может прийти откуда угодно.

– Всё равно ты не сможешь быть со мною всегда и всегда меня защищать. Вспомни, что через Дикий Лес мне предстоит пробираться самой…

– Я так и не научил тебя обращаться с ножами. – перебил меня Тэваз.

– Я подумала, что поживу тут какое-то время, – вернулась к своей мысли я, – возможно, смогу найти себе компанию для дальнейшей дороги. Попутчиков, которые не оставят меня возле этого вашего страшного и странного Леса.

При этих моих словах мужчина нахмурился и поджал губы. Он что-то явно обдумывал, а потом, сложив руки у себя за спиной, выдал:

– Я проведу тебя до конца. И через этот Лес – тоже. Доведу до самых твоих драконов. Так будет справедливо. Так я смогу хоть как-то отплатить тебе за твою помощь.

– Нет, Тэваз, нет. Я же уже сказала, что ты мне ничего не должен. Честное слово, я более чем уверена, что могла бы и не добраться сюда, если бы не ты. Ну уж точно не со всеми своими вещами, деньгами и лошадью.

– Я не только о том, что ты тратила на меня свои деньги всю дорогу…

– Какие деньги, Тэваз? Ты забыл, сколько раз ты находил нам пищу в лесу? Или думаешь, я бы монетки грызла, чтобы утолить голод?

– Кира, я о том, что я хочу отблагодарить тебя за твоё отношение ко мне. Это для меня гораздо дороже любых денег.

– Тэваз, послушай, я уже всё решила. Дальше я поеду одна.

– Я не согласен! – вспылил он.

– А я тебя и не спрашиваю, – тут же подхватила я повышенный тон. – Это не тебе решать!

После этих моих слов он словно отшатнулся от меня, смотрел недоумённо, не в силах понять, что же это со мной творится. Да, это ты, мальчик, только начинаешь узнавать, что такое великий женский ПМС!

– Сколько времени ты планируешь здесь пробыть? – спросил Тэваз меня уже спокойно, перешагнув порог моего номера.

– Не знаю. Сколько понадобится.

Кивнув каким-то своим мыслям, он развернулся и оставил меня.


10


Первые несколько суток после этого я тупо лежала в своём номере, выходя только пару раз в день, чтобы поесть. Нет, по-моему, на второй день, как ушёл Тэваз, я ещё вышла в коридор и постучала в ту комнату, которую он занимал. Но дверь мне открыла незнакомка. Теперь она поселилась в этом номере. Тогда я спустилась к конюшням и проверила свою лошадку, а заодно и уточнила у мужчины, ухаживавшего за лошадьми, где тот конь, которого мы определяли вместе с моим.

– Дак, пару дней уж как забрал его мужчина. С тех пор и нет.

Это конец! Он действительно уехал. И, возможно, я больше никогда его не увижу! Вернувшись в номер, я снова упала на постель. Слёзы душили, что-то внутри меня кричало мне, что я дура – зачем его прогнала? В следующие сутки я даже не выходила поесть. А день, наверное, на четвёртый, предприняла первую вылазку в город. Во-первых, очень хотелось кушать, а во-вторых, понимала, что страдать тут вечно я не могу – нужно проветриться.

Прошлась вдоль улиц, набрела на рыночную площадь – чего тут только не продавали! И сладости, и вкусности, оружие и животных, нарядные платья и рядом же сельскохозяйственный инвентарь. Дурдом! Я всё внимательно рассматривала, но ничего не покупала, кроме еды. Зачем мне это всё? Потом на участке площади, свободном от торговцев, наткнулась на каких-то артистов, дававших представление простому люду. Сюжет истории был прост и вечен: молодую прекрасную девушку похищает злобный дракон, но влюблённый в неё рыцарь, пройдя сквозь огонь и воду и победив ужасного дракона, спасает свою невесту. Муть! Но пипл хавает, как говорят у нас на родине. Единственным плюсом сего спектакля была большая доля юмора и заразительных шуточек, которыми актёры разбавили пьесу. Зрители аплодировали каждой удачной шутке и смеялись, и эта аура всеобщего веселья понемногу проняла и меня.

В общем, в гостиницу в тот день я вернулась уже в более менее нормальном настроении, заплатила ещё за несколько дней проживания вперёд, и с тех пор я каждый день стала совершать длительные прогулки.

В одну из таких вылазок немного обновила свой гардероб: купила новые брюки и рубашку, и даже, не удержавшись, – взяло своё женское начало во мне – купила пару красивых платьев. А потом понеслось: под платья мне приглянулись аккуратные полусапожки на каблучке, немного бижутерии… Теперь я по вечерам стала посещать некоторые, приглянувшиеся мне, заведения при полном параде.

Также я начала узнавать у горожан, в частности у работников гостиницы и в полюбившихся мне трактирах, не слышали ли они о ком-то, кто собирается в ближайшее время отправиться через Дикий Лес. Но всегда ответом мне было «Нет».

И вот, день на двадцатый моего пребывания в Сармидосе, а может, и на двадцать пятый, сижу я вечером в трактире. Ужинаю. Вдруг сбоку от меня слышу голос:

– Говорят, Вы ищете попутчиков в Дикий Лес?

Обернувшись на звук, увидела рослого мужчину, лет сорока. Рыжие волосы подстрижены коротким ёжиком, россыпь веснушек, таких, что большими пятнышками покрывают не только лицо, но и руки. Массивная челюсть, крупный нос, но глаза – добрые, голубые. Меж бровей и от носа к губам протянулись глубокие складки, а правая щека и кисти обеих рук щедро испещрены тонкими, как ниточки, белесыми шрамами. Но эти шрамы вовсе не производят устрашающего или отталкивающего впечатления. Наоборот, они как бы говорят о том, что их носитель привык встречать опасность лицом к лицу.

– Ищу, – отвечаю, продолжая свой осмотр мужчины. – Можете мне помочь?

– Могу предложить свои услуги охраны и провожатого, – говорит мужчина, усаживаясь напротив меня за мой стол и складывая на нём предплечья.

– Сколько просите за услуги?

Сумма, которую он назвал, показалась мне баснословной. Прикидывая, сколько у меня осталось денег, не спешила ни принимать его предложение, ни давать отказ.

– Цена не маленькая. – наконец, прервала я молчание. – Мне нужно подумать, готова ли я столько заплатить. Как мне связаться с Вами, если я решу принять Ваше предложение?

– Встретимся завтра здесь, в это же время. Моё имя Барт.

– Барт и всё? – переспросила.

– Пока да.

Интересно, что он имеет в виду? Я ответила мужчине, что непременно загляну сюда завтра, каким бы ни было моё решение. Казалось бы, на этом в нашем разговоре можно поставить точку, и мужчина должен был бы встать и уйти. Но он вставать не спешил.

– Позвольте узнать, зачем такой молодой и красивой девушке понадобилось ехать в Земли Драконов?

Что ему сказать? Опять начать описывать все свои злоключения совсем не хотелось. Решила остановиться на некоем варианте полуправды, чтоб не врать, но и не особо посвящать его в детали своей жизни.

– Интереса ради. Хочу новых впечатлений. И приключений. О драконах так много легенд, да только как верить им, если я за всю жизнь ни одного из них не увидела.

– Их вообще мало кто видел. Говорят, старожилы, живущие неподалёку, ещё застали то время, когда драконы появлялись по эту сторону Дикого Леса. Но таких, переваливших за столетний рубеж, уже совсем мало осталось. Иногда, правда, некоторым выпадает удача и удаётся увидеть, как высоко в небе над Лесом пролетает один или два дракона. Прекрасное зрелище!

– А Вы видели? – оживилась я.

– Однажды, когда был ещё мальчишкой, поспорил с друзьями, что смогу продержаться в том Лесу целую ночь. Её я продержался, хоть и страху натерпелся. А на рассвете, когда начал обратный путь из Леса, увидел большую тень, что накрыла меня и землю рядом. Когда я поднял голову вверх, то сквозь ветви деревьев увидел огромного Золотого Дракона. Он кружил над Лесом прямо над тем местом, где шёл я. Его крылья даже с земли казались невероятно огромными и блестели от утреннего Солнца так, что отливали не только золотом, но и розовым сиянием. Это был один единственный раз, когда я их видел. И хоть с тех пор я уже несколько раз проходил через Лес вплоть до самых их Земель, но больше такая удача мне не выпадала.

Слово за слово, вопрос за вопросом, но то, что Барт рассказывал, было настолько интересно, что я не заметила, сколько же времени мы просидели за столом. Он угостил меня бокалом местного вина, похожим на наше шампанское, – такое же лёгкое и пузыристое, и из его поведения и того, как он на меня смотрел, я сделала вывод, что я ему нравлюсь. Пусть он сам и не вызывал у меня даже малейшего ответного влечения, но, всё же, было приятно. Барт зарабатывал на жизнь очень неплохо тем, что нанимался со своим небольшим отрядом, главой которого был, сопровождать караванщиков, защищая тех от опасностей больших дорог. Но больше всего платили такие же, как я, сорвиголовы, мечтающие попасть по ту сторону Дикого Леса. И хоть никому из них так и не удалось увидеть ни живого дракона, ни мёртвого, тем не менее, самим походом все оставались довольны, т.к. в том Лесу можно было увидеть такое, чего более нигде в мире нет, а уж выплеск адреналина…

Поняв после второго, купленного Бартом для меня, бокала вина, что уже очень поздно, я дала понять, что буду уходить.

– Кира, позвольте мне проводить Вас до гостиницы. Я не смогу простить себе мысль, что Вы одна будете идти тёмными улицами города по моей вине.

– По Вашей вине?

– Думаю, если б не я, Вы бы закончили свой ужин гораздо раньше.

Позволив взять себя под руку, я сообщила Барту, в какой гостинице проживаю. Шли мы, не торопясь, наслаждаясь беседой, да, собственно, и шагать по брусчатке на каблуках быстро не получалось.

– Я заведу Вас внутрь, – сказал Барт, открывая передо мной дверь гостиницы, – чтоб точно быть уверенным в том, что Вас никто не похитит.

– Кто может меня похитить, Барт? – смеясь, отвечала я на его шутливую любезность.

– Ну, например, один из разыскиваемых Вами драконов. Ведь когда-то они занимались похищениями прекрасных девушек. Может, от того и не видно их больше, что всех самых красивых они уже забрали к себе. Но, увидев Вас сегодня, такую прекрасную, я подумал о том, что одну красавицу они всё-таки упустили. Я не могу рисковать и дать кому-то из них хоть малейший шанс исправить эту ошибку.

«Какие красивые слова! Для меня!» – подумала я, входя в холл гостиницы, всё также опираясь на руку Барта и сияя улыбкой от комплимента. А возле лестницы, ведущей наверх к номерам, я увидела Тэваза! Моё сердце пропустило несколько ударов, и на какой-то миг я даже забыла не только, как дышать, но забыла и кто я, и где я.

Тэваз оторвался от колонны и, буравя взглядом мужчину рядом со мной, подошёл к нам.

– Привет! – сказал оборотень, обращаясь ко мне. – Нужно поговорить.

– Кира, Вы боитесь этого…, хм, … человека? – спросил Барт, т.к. от неожиданности я вцепилась в его руку ногтями.

Поспешила убрать свои руки от Барта, заверив:

– Нет-нет, не боюсь. Мы давно знакомы. – промолвила я, всё ещё глядя оборотню в глаза. А затем добавила, уже глянув на Барта: – Что ж, до завтра. Была рада встретить Вас, Барт.

– Не смею мешать. – усмехнулся последний, но при этом он как-то так странно-презрительно окинул взглядом меня и Тэваза, что в миг растерял в моих глазах всё то очарование, которого уже успел добиться. Барт вышел из гостиницы, а я повернулась к парню:

– О чём ты хотел поговорить?

– Будем разговаривать здесь? – уточнил он. Я осмотрелась – кресел в холле не наблюдалось, а люди, проходящие туда-сюда, не располагали к беседе.

– Можем пройти в мою комнату.

С этими словами я пошла наверх, спиной чувствуя взгляд Тэваза. В номере я первым делом сбросила с себя тёплый плащ и заметила при этом, как Тэваз на меня посмотрел. Он смотрел так, словно был голоден, словно соскучился за мною, а голод этот был по моему телу.

– Тебе очень идёт такая одежда. – наконец сказал он, осматривая меня в платье. Да, не самый изысканный комплимент, особенно в сравнении с теми, которыми так щедро осыпал меня сегодня Барт.

– Кто этот мужчина? – опомнился Тэваз, переведя взгляд на мои глаза.

– Его зовут Барт. Я познакомилась с ним сегодня – он согласился сопровождать меня со своим отрядом к Землям Драконов.

Тут Тэваз отстегнул от пояса кошель и положил его передо мной на стол.

– Здесь всё, что ты на меня потратила и…

– Тэваз, – поспешила я его перебить, – я же уже говорила тебе, что ты мне ничего не должен! Сколько ещё раз мы будем возвращаться к этому вопросу? И где ты взял эти деньги? Ты успел побывать дома?

– Нет, дома я ещё не был.

– Тогда откуда они? Тэваз, только не говори мне, что ты их украл!

– Почему сразу украл? По-твоему, я не способен их заработать?

Я смутилась. Действительно, почему я сразу подумала о плохом?

– Но как? Где? Ты снова выполнял ту работу, которую так ненавидишь? – он отвернулся, уставившись в окно, и я поняла, что попала в точку. – Но зачем, Тэваз? Я не возьму этих денег!

– Кира, не обижай меня! Я очень старался заработать их для тебя и очень боялся, что не успею тебя тут застать. И ещё, Кира, я сам поведу тебя через этот чёртов Лес. Откажись от услуг Барта.

Тэваз уже вновь смотрел на меня, а я не знала, что придумать, чтоб он поменял своё решение.

– Послушай, Тэваз, я знаю, зачем я рискую жизнью, направляясь туда. Потому что для меня это – единственная возможность вернуться домой. Домой, где меня любят и ждут люди, которых я также сильно люблю. Там вся моя жизнь! Там мой мир, моя семья. И я ни перед чем не остановлюсь, чтобы вернуться домой. И я понимаю, почему меня вызвался сопровождать Барт – для него это работа, за которую он получает немалые деньги. Это чисто деловые обязательства. Но я не понимаю, зачем туда рвёшься ты. Более того, я не хочу, чтобы ты туда шёл из-за меня, из-за каких-то своих идеалистических убеждений в том, что таким образом сможешь меня за что-то там отблагодарить. Я потом всю жизнь буду мучиться чувством вины, если буду знать, что по пути туда ты пострадал. И даже если по пути туда с тобой ничего плохого и не случится, то я всё равно буду переживать и накручивать себя, думая, что ты мог погибнуть на пути назад. Поэтому больше я этот вопрос обсуждать не намерена. Завтра я встречаюсь с Бартом, даю ему предоплату, и мы с ним решаем, в какой день выезжать.

После того, как я высказала всё это медленно, отделяя одно слово от другого, Тэваз подошёл ко мне вплотную, так, что мне пришлось задрать голову вверх, чтобы смотреть ему в глаза, и точно также медленно, чеканя каждое слово, произнёс:

– А я всю жизнь буду мучиться чувством вины, если не удостоверюсь лично в том, что ты добралась до своих драконов в целости и невредимости. Поэтому хочешь ты того или нет, в сопровождении Барта или без него, но я иду с тобой. И если ты не хочешь терпеть моё присутствие в вашей команде, значит, я буду следовать за вами тенью на расстоянии. Но избавиться от меня у тебя не получится.

Затем, развернувшись, он направился к выходу. Хлопнула дверь. Я села на стул в прострации, протянув руку, взяла оставленный Тэвазом кошелёк. Заглянула внутрь – золотых монет там оказалось значительно больше того количества, что мы потратили на двоих за время совместной дороги.


11


На следующий день, как и в предыдущие, я отправилась в город с самого утра. Прогулялась по улицам, на открытых прилавках купила себе сдобные пончики на завтрак, посмотрела с толпой ещё одно представление бродячих артистов. В общем, ничего нового и необычного сегодня не произошло. Разве что совсем не хотелось возвращаться в гостиницу – среди городской суеты, наблюдая за людьми, я хоть немного отвлекалась от своих мыслей, тогда как в тишине гостиничного номера они всё время крутились вокруг Тэваза, снова растревожившего моё сердце своим появлением. Так я и прослонялась до самого вечера, пока не наступило время встречи с Бартом. Он уже ждал меня в одиночестве за тем же столом, за которым мы беседовали вчера.

– Добрый вечер, Барт!

– Рад видеть Вас, Кира. Надеюсь, это взаимно? – мужчина смотрел на меня выжидающе, а я подумала – не будет ли от моего ответа зависеть цена его услуг и атмосфера похода?

Понимая, какого именно ответа он ждёт, всё же не решилась играть с огнём и уверять неплохого, по первым впечатлениям, человека в несуществующей симпатии.

– Барт, я тоже рада Вас видеть, но исключительно потому, что решила согласиться на Ваши условия, т.е. на Вашу цену – 100 золотых и нанять Вас для сопровождения. Я могу дать Вам задаток в день, когда мы сядем на лошадей, а остальную сумму – после прохождения Леса. И надеюсь, что тянуть с отправлением не будем.

– Я согласен выполнить эту работу за половину озвученной суммы! – сбоку от меня раздался голос Тэваза, незаметно подошедшего в гаме людского гомона к нашему столу, и стоящего как бы между нами с Бартом. Не дожидаясь ответа, он сел на лавку рядом с Бартом, практически касаясь плеча того своим, напротив меня.

– Мне кажется, что моё предложение является более выгодным. – продолжил.

Ох, злость меня берёт! Убила бы его сейчас!

– Но не думаю, что оно является лучшим. – Барт уверенно включился в торги. – В отличие от Вас, я могу предложить вместе с собой десять лучших, сильных и опытных воинов, уже неоднократно доказавших свою способность выполнять до конца и качественно подобную работу.

Даже не подумав взглянуть на Барта, Тэваз продолжал гипнотизировать меня взглядом и обращаться ко мне:

– Если согласишься сделать небольшой крюк на пару-тройку дней до моей деревни, я найду нескольких человек, согласных пойти с нами.

Я выдержала его настойчивый и уверенный взгляд. И в нём я увидела, что Тэваз не отступится от своего решения и, как и обещал, всё равно последует за мной. Так зачем платить больше? Раз уж ты не согласен отступиться от своей глупой затеи, быть по-твоему.

– Хорошо. – сказала, обращаясь к Тэвазу. Затем повернулась к рыжеволосому наёмнику: – Извините, Барт, но это предложение, и впрямь, более выгодное.

Тот только пожал плечами и, явно неодобрительно посмотрев на меня, молча покинул наше общество.

– Выезжаем завтра на рассвете. – всё также по-деловому и собранно сказал Тэваз. – А сейчас я голоден и буду есть. Если хочешь, можешь составить мне компанию.

В последующие несколько дней пути до родной деревни Тэваза, мы разговаривали очень мало. Да и эти редкие разговоры уже не были скрашены его искренней широкой улыбкой, как раньше. Он вообще в эти дни держался как-то холодно и отчуждённо, словно сросся с ролью наёмника, для которого существует одна задача и цель – довести клиента до конечного пункта, а поддержание непринуждённой атмосферы общения в задачи этого наёмника не входит. Теперь ночами он спал на своём собственном одеяле, которое успел раздобыть где-то без меня. О былом Тэвазе и нашей дружбе, если так можно обозначить наши отношения, по крайней мере, их былую дневную составляющую, напоминал только конь под ним – всё ещё тот, которого мы приобрели в день нашего знакомства.

И если сначала я пыталась как-то его разговорить, вернуть прежнюю лёгкость общения, то вскоре поняла безнадёжность этих попыток и уныло плелась следом, время от времени позволяя себе любоваться его широкими плечами, копной тёмных волос в неизменном хвосте, и радуясь, когда он снисходил до нескольких скупых фраз, обращённых ко мне. Когда же землю покрывала темнота, свернувшись клубочком на сложенном вдвое одеяле и накрывшись тёплым плащом, я мечтала о том, чтобы Тэваз, как и раньше, как ещё месяц назад, тихо опустился бы рядом со мной и поделился своим теплом. И не только теплом. Хотелось, как бы я не гнала от себя это желание, снова того дикого страстного секса, что дарил мне только он. Хотелось дорваться до его тела и всё его покрыть поцелуями, наслаждаясь своей женской властью и упиваясь ответными ласками.

За это время нам не попалась ни одна таверна, ни один постоялый двор. Мой провожатый объяснял это тем, что тут уже в основном раскиданы по лесам и возле них поселения оборотней, которые исконно считают эти края своими. И они не любят останавливаться в тавернах людей, даже если в перемещениях их застаёт ночь. Когда закончились припасы, взятые в день отъезда из Сармидоса, Тэваз вновь обращался, чтобы принести убитое им животное к нашему костру. Однажды, при только начинающихся сумерках, я попросила мужчину показаться мне в образе его зверя, чтобы разглядеть его, как следует, и сохранить этот образ в памяти. «Буду внукам рассказывать когда-нибудь о своих приключениях!» – подкрепила я свою просьбу веским доводом.

Я сидела возле костра, а большой и мощный зверь стоял в шаге от меня, сверля своими пронзительными, жёлтыми глазами. Даже под короткой и гладкой тёмно-коричневой шерстью, казавшейся в сумерках чёрной, были видны стальные мышцы, рельефно выделяющиеся на всём теле. Морда зверя была не похожа ни на одно из известных мне животных, – это была смесь человеческого лица, волка и крупного кошачьего. От волка – глаза и уши. От кошки – плоский вытянутый нос и челюсти. Но во всём этом просматривалось человеческое начало, по крайней мере, мне так казалось, при взгляде в эти разумные печальные глаза. От самой кошачьей лапы и до мощных плеч доходили острые шипы костяных наростов, сходились в одну линию на спине и спускались вниз по позвоночнику, как дополнительное к острым клыкам и когтям оружие ближнего боя. Хвоста никакого не было. Пару раз моя рука невольно дёрнулась по направлению к зверю, но дотронуться я не решилась. Тогда, поняв моё замешательство, он сам ткнулся в мою руку мордой и горячим шершавым языком лизнул сердцевинку моей ладони. Внутри словно всё замерло в восхищении и страхе перед этим существом, что так смиренно ластилось ко мне, позабыв, что одним ударом лапы, одним сжатием мощных челюстей он способен закончить мою жизнь здесь и сейчас. Остроты ощущений добавляло осознание того, что это – Тэваз, тот самый весёлый и искренний парень, в которого я имела неосторожность влюбиться. Зверь сделал ещё один шаг ко мне и, уткнувшись носом в моё лицо, лизнул его. Внизу живота от этого прикосновения его языка и морды к моему лицу разлилось теплом желание, руки сами потянулись к шее зверя и пальцы обхватили её за ушами. Одновременно с желанием я ощутила и всецелое доверие к нему, словно могла возложить на него всю ответственность за свою жизнь.

Когда я пальцами начала гладить и ласкать его шею и уши, зверь жалобно взвизгнул и поспешил от меня прочь. А через некоторое время, показавшееся мне долгим ожиданием, вернулся уже Тэваз-человек, таща за собой немаленькую тушу дикого кабана. Да, ужин у нас будет о-очень сытный. И завтра не придётся переживать о еде.


12


Ровный пейзаж степей постепенно стал сменяться всё большими и большими холмами, перетёкшими со временем в низкие и высокие горы. Одни были покрыты деревьями, в основном хвойными, хотя иногда попадались и лесные участки уже почти голых деревьев, готовящихся к долгому зимнему сну. Другие стояли по сторонам от нашей дороги бесплодными каменными великанами, и казалось, что вот-вот что-нибудь произойдёт, и они проснутся от своего вечного сна. Вокруг стояла оглушительная тишина, прерываемая лишь звуком копыт наших лошадей о твёрдые камни на дороге да криками птиц, парящих над нами в чистом сером холодном небе.

И сама дорога не была похожа на дорогу – так, тропа, щедро покрытая упавшими с гор камнями. Часто встречались небольшие озёра. Вода в них была настолько чистой и прозрачной, что так и манила окунуться в неё, смыть с себя пот и пыль многих дней пути. Только холод мешал поддаться этому желанию да пронизывающий ветер, гуляющий между гор. Я ежилась и куталась в свой плащ, накинутый поверх куртки, придерживала сдуваемый ветром капюшон и завидовала Тэвазу, который даже не сутулился, чтоб сохранить тепло. Всё так же ровно и прямо он держался в седле, словно ветер, трепавший его волосы, был тёплым летним морским бризом. А сегодня с самого утра зарядила мелкая морось, которую и дождём назвать язык не поворачивается. Но, тем не менее, за несколько часов она почти насквозь промочила мой плащ и часть брюк, им не покрытых. Холодно, зябко, противно… Сырость пробирает до самых костей. Утомлённая долгим переходом и холодом, я припала туловищем к шее своей лошадки в надежде собрать от её тела хоть крохи тепла.

– Уже совсем скоро. – сказал Тэваз, заметив моё состояние.

Только дорога всё продолжалась и продолжалась, и казалось, что не будет конца и края моим мучениям.

Сначала я услышала голоса. Их было много. Слов не разобрать, но общий фон и смех заставили напрячь слух и подняться в седле. Я всматривалась в пространство между деревьями, но всё будто сливалось и ничего не различить, кроме примелькавшихся за эти дни стволов, стволов, стволов…

– Тэваз! Братишка! – как будто вырос из-под земли и бросился навстречу нам молодой мужчина. Тэваз впервые за долгое время радостно улыбнулся, жаль, что не мне, и, спрыгнув с лошади, раскрыл руки в стороны, чтобы потом сомкнуть их крепкими мужскими объятиями за спиной друга. – Думал уж, что и не увижу тебя никогда! Ты что ж так долго не объявлялся?

– Не мог. – коротко ответил Тэваз, отстраняясь от друга и хлопая того по плечу. – Как отец с матерью?

– Да нормально, не переживай. Поначалу, конечно, смотреть на них жалко было, всё мать ждала тебя, выглядывала. На пару с отцом первые месяцы только и рыскали в горах, думали, хоть живого, хоть мёртвого тебя домой воротить. А как тело не нашли, так и успокоились они немного, – значит, жив, ушёл зверюга!

– А это кто? – спросил незнакомый парень, кивком головы указывая в мою сторону?

– Это Кира. Она… Мы сюда по делу завернули – завтра расскажу. А сейчас давай быстрее в стаю – очень хочу родителей увидеть.

Я представляла себе поселение оборотней таким же, как и множество деревенек, виденных нами, – небольшие одноэтажные сельские домики, огороженные деревянными заборами, разве что без огородов. Слабо мне верилось в то, что звери-оборотни картошку с помидорами выращивают. Но эти дома-срубы, сплошь построенные из длинных круглых брёвен, все, как один, возвышались на два-три этажа. И никаких заборов! Ни одного! Хоть с огородами угадала, хотя, кто их знает…

Шум промеж домами и весть о возвращении блудного оборотня домой промчались быстрее нас, и навстречу Тэвазу бросилась высокая красивая женщина. Сжав того в объятиях, всё отрывала голову от его груди и, смотря на него глазами, полными слёз, гладя его лицо руками, шептала:

– Мальчик мой! Вернулся!

Я поняла, что это мама Тэваза. Хоть по виду ей и сорока лет явно нет. Следом за ней, немного более скупо, но тепло и с видимым счастьем в глазах Тэваза поприветствовал отец. Они похожи были, словно старший и младший братья. Уже потом я смогла разглядеть на их лицах тонкие сетки морщинок возле глаз, выдающие возраст. Нас завели в дом, накормили. Всё это время на меня никто не обращал внимания, молча ставя передо мной блюда с едой и большую чашку горячего вина. Родители Тэваза забрасывали его вопросами, не давая тому, как следует, прожёвывать пищу. А мать ещё и всё время то дотрагивалась до руки сына, то гладила его по волосам, – никак не могла поверить, что он сидит рядом с ней.

С болью в глазах родители восприняли слова сына о том, что он тут всего на несколько дней, а дальше – в Земли Драконов. Вот тут и мне досталось. В смысле, ко мне тоже стали обращаться с вопросами.

– Мама, ты нам с Кирой комнаты приготовь, пожалуйста.

– А мы твой дом достроили, – сообщил отец. – Далана хотела в него жить пойти, но мы не разрешили: пусть ей муж строит. А ты в тот дом столько труда вложил и как нам его отдать кому было? Ведь чувствовала мать, что вернёшься.

– Кстати, а где она? И что за муж? Наш?

– Не наш. Из двенадцатой стаи. Слабак! – недовольно высказался отец.

– Пара? – уточнил Тэваз.

– Да в том то и дело, что нет. – снова, пождав губы, отвечал сыну старший оборотень. – Зато плодовитый, капкан ему на лапы. Не успели и понять ничего, как уже Далана беременна. Двойню ждёт.

– Проведаю, как вернусь.

Удивительное дело, электричества в доме нет, а водопровод подведён! И горячая вода льется из крана в ванну, расслабляя напряжённые мышцы. После сытного обеда, или то был ужин, Далая, так зовут мать Тэваза, провела меня наверх. Тут она показала мне комнату её дочери, младшей сестры Тэваза, разрешив мне занять её на время пребывания в их доме. К спальне примыкала ванная комната, поражающая своими размерами. Свет был только тот, что проникал из больших окон, поэтому я поторопилась искупаться, пока ещё хоть что-то было видно.

– Завтра попрошу для тебя свечи, – сказала Далая, – живут у нас в стае две человеческих женщины, в отличие от нас, они не видят в темноте, так что у них запас большой. Поделятся. А сегодня потерпи.

Выйдя из ванной, я сразу же, как была, голышом скользнула в мягкую постель. И, по-моему, разморённая вином, я заснула ещё до того, как моя голова коснулась подушки.

Когда утром следующего дня я спустилась вниз, Тэваза уже не было. Только Далая хлопотала на кухне, и от этих ароматов мой желудок словно взбесился. Далая улыбнулась, услышав голодное урчание изнутри меня.

– Садись. Блины любишь?

– Обожаю!

– Вот, ешь. А это – и выставила передо мной ещё несколько пиал со сметаной, мёдом, сыром, мясом – на выбор к блинам.

Наевшись от пуза, спросила:

–А где Тэваз?

– Он с самого рассвета ушёл. Ищет готовых с вами пойти. И зачем это тебе понадобилось? Ты так и не ответила вчера. Может, сегодня расскажешь?

Я уткнулась в стол. Сказать по правде, мне и не хотелось никуда идти, ни к каким драконам или кому бы то ни было другому. Больше всего я хотела бы остаться тут, такими родными и прекрасными мне показались и эти места, и эта деревня. Только я так и не поняла, смогли родители Тэваза определить по запаху, что он был со мной? Или выветрилось уже всё… Да и как они бы восприняли меня в качестве выбора сына? Вчера, когда Далая говорила о тех двух женщинах, в глазах её промелькнуло нечто такое, что натолкнуло на мысль: она этого не одобряет. Да, собственно, и сам Тэваз уже совсем не ведёт себя так, как раньше. Он лишь хочет до конца позаботиться обо мне, в знак благодарности, но никаких иных эмоций уже явно ко мне не испытывает. Так что глупо сидеть и думать, как бы меня приняли его родители, если сам Тэваз уже оставил наши ночные отношения в прошлом.

– Ну, твои секреты пусть и останутся твоими. – заметила Далая в ответ на моё молчание.

– Давайте, я Вам что-нибудь помогу? – так я попыталась сгладить неловкость.

– Да не нужно ничего, всё уже сделано. Отдыхай, вам ещё долго дальше идти.

– Впрок не отдохнёшь. – вздохнула я.

Посидев ещё некоторое время возле Далаи, отправилась на улицу немного осмотреться. Да в этом поселении несколько сотен домов! Ну, может, и чуть меньше, но куда ни глянь – всё стоят внушительные срубы среди леса – загляденье!

Побродив немного, нашла выход за пределы посёлка к озеру. Такое широкое, что едва в туманной дымке угадывается противоположный берег. Жаль, что в это время года я сюда попала. Летом, наверное, тут одно удовольствие купаться.

Оказывается, скука и безделье невероятно выматывают. Никому моя помощь не нужна. Никто мною не интересуется. Смотрят, конечно, все, кто встречает меня на улицах, даже принюхиваются некоторые смешно, только никто не спешил со мной заговорить. Намаявшись от безделья, вернулась в дом. Уселась в кресло в большой гостиной, накрылась пледом и задремала. Тэваз вернулся, когда за окнами уже стемнело. С ним и отец, которого также не было видно весь день.

Далая разрешила мне помочь накрыть ей стол к ужину, и я засуетилась, расстилая скатерть и поднося мужчинам тарелки.

Поучаствовать в общей беседе мне и сегодня было не суждено. Они так увлечённо разговаривали между собой, обращая на меня внимание только, когда предлагали попробовать ещё что-то из того, что стоит на столе, что я сама и не решалась вставлять свои пять копеек. И, что добавило мне грусти, Тэваз практически не смотрел на меня. С одной стороны, оно и понятно – он так долго не видел родителей, а по моей вине снова со дня на день их покидает. С другой, попробуй объясни это влюблённому сердцу. Ничего, скоро я вернусь в свой мир и забуду его. Обещаю себе, что я его обязательно забуду! Что толку страдать за мужчиной, которому ты не нужна?

Из-за стола я встала первая, извинившись, сказала, что пойду спать. Никто не стал возражать. Лишь Далая утвердительным кивком словно отпустила меня, а мужчины, кинув на меня секундный взгляд, снова вернулись к обсуждению своих вопросов.

Следующий день был точно таким же, как предыдущий. Т.е. наполнен был ничегонеделаньем. Я вновь решила выйти из дома, пройтись немного, погулять по лесу или сходить к озеру. Но как только отошла от дома на несколько шагов, ко мне подошла какая-то девушка. Хотя, что я говорю – какая-то! Очень красивая! Высокая, но, как я заметила, все оборотни тут отличались немаленьким ростом и даже женщины были как минимум на голову меня выше. Черноволосая, с чёткими дугами смоляных бровей, а глаза, обрамлённые длинными и густыми ресницами под цвет волос, сверкали на меня обычным для оборотней ярко-жёлтым насыщенным светом. Её пухлые алые губы, будь я мужчиной, наверняка свели бы меня с ума, равно как и всё лицо, отличающееся тонкими правильными чертами.

– Уж не ты ли губу раскатала на Тэваза? – обратилась ко мне девушка, презрительно скривив правый уголок губы.

От такого вопроса, прозвучавшего вместо приветствия, я растерялась и не сразу смогла подобрать слова для достойного ответа. А она продолжила:

– Что ж с ним случилось, что он на такую поганку, как ты, позарился? Сколько раз он с тобой смог – один, два? То-то Далая говорит, что он и не смотрит теперь в твою сторону, – нос воротит.

Я всё время и сама себе твержу, что он лишь воспользовался моим предложением повторить нашу первую ночь, что я в качестве постоянной женщины его не интересую. Но только от этих её слов мне сделалось так больно, что я сорвалась с места и побежала, куда глаза глядят. Остановилась уже на берегу того озера, к которому выходила вчера. Я подошла к груде больших камней-валунов и спряталась в нишу между ними. Тихое и спокойное убежище. Тут меня никто не увидит и не потревожит. Не знаю, сколько я так просидела, но, честно, я осталась бы в этом убежище до самого отъезда, лишь бы больше никого, никого не видеть. Откуда они знают, что между нами было? И какая им всем разница?

Вдруг я услышала голос Тэваза, что звал меня по имени. Сначала тихо, а потом он звучал всё громче, приближаясь уже почти к самым валунам, среди которых я пряталась. Я затаила дыхание и старалась не шевелиться, чтобы не выдать себя. Не хочу его видеть. Только не сейчас. Голос стих, и, подождав ещё немного, я тихо и аккуратно, стараясь не шуметь, немного приподнялась на ногах, чтобы посмотреть – ушёл ли. Тэваз сидел на берегу, кидая мелкие камешки в воду, в нескольких шагах от моего укрытия. Меня он не заметил ещё и потому, что ветер дул от него как раз в мою сторону, унося в противоположном направлении от оборотня мой запах. Я снова присела. Что ж, мне тут очень даже хорошо, я не выйду отсюда. Тянулись минуты, а может, часы, ноги совсем затекли и болели. Всё чаще стала вспоминаться горячая ванна в доме оборотней и мягкая тёплая постель. Я даже хотела уже наплевать на то, что он меня увидит и выйти, как вдруг услышала голос Далаи:

– Она не пара тебе, сынок. Совсем не подходит.

– Я знаю, мама.

– Поверь мне, время лечит.

– Я знаю, мама.

– А ты ещё так молод, Тэваз, что тебе много времени и не понадобится. Вот увидишь, ты забудешь её даже раньше, чем нашу землю вновь покроет зелёная трава. Поверь мне, Тэваз, весна творит чудеса с нашими душами и сердцами, наполняя их желанием жизни и новой любви.

Затаив дыхание и закрыв глаза, я слушала их разговор. И мне казалось, что внутренним зрением я вижу, как она, Далая, стоит возле Тэваза, сидящего на берегу и смотрящего на тёмные воды холодного озера, и, положив свою материнскую нежную руку ему на плечо, вновь произносит:

– Тебе нужно выбросить её из головы. Приказать себе забыть.

– Я знаю.

– Тогда произнеси это вслух! – голос Далаи из мягкого стал более жёстким и требовательным.

– Я забуду её. – ответил Тэваз.

– Легко и скоро!

– Я забуду её. Забуду её легко и скоро! Словно её и не было никогда в моей жизни!

– Сколько согласилось с вами идти?

– Нармаз, Карун и Тариэл.

– Не много.

– Но и не мало. Большая компания в том гиблом месте только проблем создаст. А нашей с ними силы достаточно, чтоб пройти его.

– Пойдём домой, сынок. Вам завтра уже отправляться.

– Я должен Киру найти. Нармаз сказал, Сири ей грубостей наговорила и Кира убежала куда-то в эту сторону.

– Сири давно уже в тебя влюблена.

– Я знаю, – ответил Тэваз, тяжело вздохнув.

Потом я услышала, как Далая ушла, а следом за ней поднялся Тэваз, только он пошёл не в направлении деревни, а в противоположную сторону. Мне было видно сквозь расщелины между камнями, как он прошёл мимо моего убежища. Выждав пару-тройку минут, я медленно встала, чтобы идти в дом. Раз нам уже завтра снова выдвигаться, то ночью лучше выспаться в постели. Я высунулась из-за камней и в этом была моя ошибка. Теперь я находилась с подветренной стороны, и ветер мгновенно оповестил Тэваза о моей близости. Он резко оглянулся и, развернувшись, направился ко мне. А я побежала от него прочь – в спасительный лес. Но, как бы я не старалась бежать быстро, с оборотнем мне не тягаться. Он нагнал меня возле первых же деревьев и, прижав к стволу дерева спиной, наклонил ко мне голову и, глядя в глаза, спросил:

– Ты всё слышала?

– Да. – ответила я, отводя глаза.

Тогда он наклонил голову ещё ниже к моему лицу и почти в самые губы выдохнул:

– Забудь! Всё, что ты слышала – забудь! Я не хочу и не могу тебя отпустить, Кира. Ты нужна мне. Кира, я люблю тебя, слышишь? Я тебя люблю и готов сделать что угодно, лишь бы ты согласилась остаться со мной. Мне плевать на то, что там у тебя есть мужчина! Плевать на тот мир. А если захочешь, – на мой плевать. Только выбери меня, детка!

Я снова смотрела ему в глаза и тонула в них. Как же я хотела услышать от него эти самые слова! Я потянулась к его губам, и он ответил мне таким жадным, таким жарким поцелуем, что мне тоже стало на всё остальное наплевать. Мы целовались долго и страстно, словно с цепи сорвались, изголодавшись друг по другу за прошедший месяц. А потом Тэваз подхватил меня на руки и понёс в сторону деревни. Его дом, который закончили без него родители, стоял недалеко от края деревни, и нам не пришлось посвящать всю стаю в подробности примирения. Открыв и закрыв дверь ногой, он занёс меня в этот дом и, оторвавшись от моих губ на пару секунд, осмотрелся. Дом был достроен, но абсолютно пуст. Мебели нет вообще никакой. Только деревянные стены и такой же пол, наполняющие пространство блаженным ароматом свежей древесины. Со мной на руках Тэваз пролетел лестницу на второй этаж, но и там кровати мы не нашли. Тогда, извиняясь передо мной глазами, он осторожно опустил меня на пол и накрыл сверху своим телом. Думаю я, что всё-таки деревня узнала этой ночью о том, что у нас любовь.

– Ты останешься со мной? – спросил Тэваз ещё раз, подвигая меня так, чтобы я лежала сверху на нём, а он – спиной на полу.

– А что, если твои родители будут против?

– Это не имеет никакого значения! Только я решаю, с кем хочу провести свою жизнь. – я тихо млела от его слов, но он, наверное, решил, что я сомневаюсь, и добавил: – Любимая моя, если хочешь, я пойду за тобой в твой мир. Будем жить там. Мне всё равно куда идти, лишь бы знать, что ты рядом и ты – моя.

Господи! Вот для чего я тут оказалась! За пару секунд в голове пронеслись мысли о том, что в мой мир Тэвазу никак нельзя. Если здесь таких, как я, обычных людей тысячи и миллионы, то там один единственный оборотень на всю Землю – ему не дадут спокойно жить. Нам! Нам там жизни не дадут. Простите меня, мама с папой! Но я остаюсь!

– Я останусь тут, с тобой. Потому что я тоже тебя люблю!

Заснули мы ещё не скоро, наслаждаясь близостью тел и разговорами о ближайшем будущем. А утром, одевшись и кое-как приведя себя в приличный вид, поспешили в родительский дом. Когда мы вошли в гостиную-кухню, его родители уже сидели за столом в ожидании нас. Вид у обоих был не самый жизнерадостный, потому что понять, чем мы с их сыном всю ночь занимались, можно было и не по запаху, а лишь по нашему виду, особенно по моим искусанным, распухшим губам, и руке Тэваза, которая крепко прижимала меня к нему за талию.

– Это твой выбор. – только и сказал отец, жестом руки запретив матери хоть что-либо сказать против.

– Кира – мой выбор. – в тон ему повторил Тэваз, и больше ничего не нужно было говорить.

Мы поднялись в комнату Тэваза, и вдвоём залезли в горячую ванну. А после ванны целый день не вылезали из постели, на словах и на деле доказывая друг другу нашу любовь. После того, как мы поели то, что Тэваз принёс нам сюда, он усадил меня к себе на колени, обхватил руками и прижал спиной к своей груди. Пока он целовал моё ушко, я спросила:

– Тэваз, а ты точно уверен в том, что я не пахну, как твоя суженая пара?

На секунду его руки напряглись:

– Уверен. – ответил он. А затем, прижав меня к себе ещё сильнее, добавил, – Ты пахнешь лучше. Ты пахнешь моей любовью.


13


А дальше мы активно занялись переездом в дом Тэваза. И не только мы – нам помогало такое число оборотней, что мне казалось, вся стая решила принять участие в нашей судьбе. Мужчины за два-три дня сделали нам приличную деревянную мебель, в т.ч. и широкую мощную кровать, а женщины делились кто чем мог: нам приносили посуду, продукты, постельное и прочее, и прочее. В общем, дом был полон и обставлен, я была счастлива и благодарна, а мой любимый настаивал на том, что каждую свободную минуту я должна его благодарить известным способом за то, что у нас так чудненько и славненько всё есть.

К моему удивлению больше всех мне помогала именно мать Тэваза. Она вместо меня взяла на себя ведущую роль в руководстве всем этим процессом, раздавая остальным женщинам указания, чего ещё тут не хватает и что ещё нужно сделать. Не знаю, поменяла ли она своё мнение относительно выбора сына, но ни разу она не дала мне понять, что плохо ко мне относится. Когда уже всё было закончено, все разошлись, в доме остались только я с Тэвазом и его родители. Я подошла к Далае и от всего сердца поблагодарила:

– Спасибо Вам! Я бесконечно Вам благодарна за помощь и за то, что Вы меня приняли.

В ответ Далая обняла меня со словами:

– Я желаю вам счастья. Такого же бесконечного, какое я испытываю с Тейвансом, отцом Тэваза.

Казалось бы, чего ещё нужно? Но Тэваз уже следующим утром собрался ехать зачем-то в Сармидос, так как это был ближайший город. Он предлагал мне отправиться с ним, но я, вспомнив, как мы сюда добирались, решительно отказалась. Лучше я подожду его здесь, тем более, что общий язык с Далаей и другими женщинами, помогавшими нам, я уже нашла.

Время без Тэваза тянулось медленно и мучительно, хоть я почти всё его проводила в общении с новыми знакомыми. Далая даже предложила мне спать у них, пока её сын не вернётся. Но я упрямо уходила каждый вечер в наш дом, где каждая вещь и каждый угол наполняли меня родным спокойствием и вдохновляли на светлые мысли о дальнейшем. Тэваз вернулся через две недели, когда уже землю покрыл первый снег. Когда он занёс в дом свои покупки, я полюбила его ещё сильнее, потому что всё, что он привёз, предназначалось мне. Тут была самая разная одежда и обувь, от летней до зимней. И надо же, глазомер какой, ни в одной вещи с размером не ошибся. А также он купил ещё много чего полезного для женщины: косметика, расчёски, заколки, украшения, бельё. Привёз и свечи с лампами, похожими на наши старые керосиновые, – тоже для меня, ведь ему нет нужды освещать для себя дом по вечерам.

Зима выдалась снежной и холодной. Но это была самая счастливая зима в моей жизни! Не смотря на мороз, мужчины часто ходили на охоту, а с ними и Тэваз, а потом, разделав добычу и отнеся по своим подвалам её часть, большими шумными компаниями и здесь и там мы собирались вокруг костров, жаря на них мясо и предаваясь веселью.

Лишь единожды за долгие недели пребывания здесь моё настроение омрачилось. Олика, одна из тех двух человеческих женщин, что жили тут, как и я, со своими мужчинами-оборотнями, успела стать мне подругой. Со своим любимым она познакомилась, когда он спас её из бурной реки. Пойдя купаться с односельчанами людьми, Олика не смогла устоять перед сильным течением, и её унесло далеко от друзей. Захлёбываясь, зовя на помощь, приближалась она с бурным течением к каменным порогам, с которых вниз водопадом падал поток. Девушку вытащил оборотень ещё до того, как течение разбило бы её тело об эти камни. Так они и не смогли потом расстаться. Хоть и просили Олику родители не уходить к оборотням в поселение, но она выбрала зов сердца. Тут она прожила уже больше четырёх лет и ни разу не пожалела о том, что пошла тогда купаться. Детей у них не было. Её любимый Марин пару раз в году нанимался сопровождать в дальние походы караваны людей-торговцев, а Олика, как и большинство женщин, оставалась дома ждать его. И вот, вернувшись в очередной раз после такой работы, её любимый привёл с собой другую женщину. Это была его пара. Так получилось, что караван, который охранял Марин, на середине пути присоединился к другому такому же каравану с товарами. И там, в качестве одного из наёмников-охранников, была молодая девушка-оборотень Найдари. Эта девушка своим манящим запахом заставила его сердце биться сильнее. Теперь для Марина существовала лишь одна-единственная Найдари. Как ни плакала Олика и не взывала к былой любви, Марин, хоть и чувствовал какую-то вину перед ней, но всё же попросил её покинуть поселение. Недалеко от родной деревни Олики он купил ей дом и перевёз туда. И, хоть я не имела ничего против Марина и Найдари, ведь они друг для друга суженые, я оплакивала судьбу Олики и невольно примеряла её на себя.

Однажды, во время всеобщего ужина, что случался после каждой удачной охоты у костров под открытым небом, к нашей веселящейся компании подошёл старший сын главы стаи. Он сообщил о том, что через два дня в первой стае состоится совет, и попросил Нармаза, друга Тэваза, отправиться вместе с ним самим и некоторыми другими оборотнями на этот совет. Потом вечером, нежась в кровати в объятиях Тэваза, я спросила:

– А почему тебя на совет не позвали? И отца твоего?

–Потому что прошлым летом ни я, ни мой отец не участвовали в Играх Сильнейших.

– А что это такое?

– Каждое лето между стаями проводятся эти игры. Это вроде традиции. Мы воспринимаем их как праздник. Уверенные в своих силах мужчины из разных стай выходят в бой друг против друга. Бои ведутся в двух ипостасях – и в человеческой, и в образе зверя. Это бои не на жизнь и смерть, а словно соревнование – кто сильнее. По итогам, мужчины какой стаи одержали наибольшее количество побед, та и считается первой на весь следующий год. Остальные занимают места соответственно своим победам.

– А всего их сколько, стай?

– В этих краях двенадцать.

– Так вот почему твой отец говорил, что муж Даланы слабак! Потому что его стая заняла в этом году последнее место в боях? Так и что? В этом году двенадцатые, а в следующем могут и первыми стать.

– Нет, детка. Крайне редко случается, чтобы слабая стая вдруг ни с того ни с сего, стала первой. Как правило, последние места с переменным успехом делят между собой одни и те же стаи. Такая же ситуация и в середине. И самые сильные первые пять стай тоже периодически добывают для себя право именоваться первой или второй. Но на моей памяти ещё ни разу ни одна из тех, что именуются с первой по пятую, не теряла своего статуса, опускаясь к шестому месту или ниже.

– А наша к какой относится?

– Наша в этом году четвёртая.

– А первой когда-нибудь была?

– Три года назад мы получили первое место. Потом, через год, стали второй, а в этом году сразу четвёртой.

–А ты участвовал в таких Играх?

– Каждый год с пятнадцати лет.

– Побеждал?

– Сомневаешься?

– Не-е-ет, что ты! Я верю, что ты у меня самый сильный! Вот потому что тебя этим летом тут не было, твоя стая и не смогла вернуть своё первенство.

Тэваз рассмеялся такому моему уверенному заявлению.

– И, – продолжил он отвечать на мой первоначальный вопрос, – на совет собираются лишь главы каждой из стай и те, кто принимал участие в последних Играх и смог победить противника. Нармаз этим летом уложил нескольких, поэтому он будет на совете, как и старший сын нашего главы. Я не участвовал, поэтому меня там быть не должно. А мой отец не участвует в этих играх уже несколько лет, с тех пор, как я одержал свою первую победу.

Вернувшиеся с совета стай, мужчины рассказали всем остальным, что люди и эльфы ополчились против оборотней и гонят тех отовсюду, откуда могут. Толчком к этому послужили зверства полукровок в Ит-Теве, которое застали мы с Тэвазом, проезжая там. Люди, как всегда, не стали разбираться, чистокровные ли оборотни виноваты или полукровки в случившемся, да только теперь они не хотели терпеть соседство ни с кем из тех, кто мог оборачиваться. Из городов гнали тех, кто находился там в тот момент проездом или же жил отдельно от стай. Разбросанные в тех местах, редкие и малые численностью, поселения оборотней также подвергались людскому гневу. Вместе с чистокровными и полукровками изгоняли от себя подальше и людей, осмелившихся по тем или иным причинам выбрать для своей жизни общество оборотней. Как правило, это были женщины, реже самки оборотней выбирали себе в мужья мужчин человеческой расы. Тех, кто не соглашался уходить, убивали скопом. А с ними и семьи.

Совет принял решение принимать в свои стаи всех, кто сможет дойти в эти края, помогая несчастным обустраиваться здесь. Поскольку эти земли всегда считались родиной оборотней, сами люди и эльфы не должны были дотянуться до этих мест войной, но на всякий случай всех предупредили и о такой возможности. Стало очень страшно. Что же нас ждёт? Вспомнились картины разодранных трупов на улицах Ит-Тевы, по телу прошла дрожь, волоски встали дыбом при мысли, что точно так же вскоре земля может усеяться трупами с обеих сторон. Не приведи Господь когда-нибудь узнать в одном из них любимое существо.

Но эти печальные новости были не единственными, с которыми вернулись с совета наши мужчины. Нармаз, впервые допущенный на совет, встретил свою суженую в доме одного из участников из первой стаи, т.к. именно там и проходило мероприятие. Пара не стала затягивать со свадьбой по всем обычаям оборотней, т.к. и так уже было ясно, что они соединяются на всю жизнь, какой бы долгой она ни сложилась.

Обряд проводили родители Нармаза, свидетельствующие перед всеми собравшимися на берегу озера, что их сын и его невеста Талия предназначены друг другу судьбой и природой. Молодые стояли, держась за руки, на священных камнях, чья увеличенная многовековыми обрядами сила обещала сделать их брак долгим, плодородным и счастливым. Это были те самые камни, среди которых не так давно меня угораздило прятаться от Тэваза! По поверьям местных жителей это святилище обещало счастье всем, кто произносил тут клятвы любви и верности или же приходил сюда поверять силам природы свою тоску от неразделённых чувств.

Талия, теперь уже жена Нармаза, как и все оборотни, была высока и красива. Её волосы насыщенного рыжего цвета отливали красным, а жёлтые горящие глаза смотрели на своего мужчину с такой преданностью и любовью, что я растрогалась до слёз. Заметив влагу в моих глазах, Тэваз обнял моё лицо ладонями со словами:

– Кира, любимая моя, ты чего? Ты плачешь, потому что мы с тобой не проходили этот обряд? Детка, да я женюсь на тебе сразу же, как только мы подготовим всё к нашей свадьбе!

Я улыбнулась ему и отрицательно покачала головой, стирая руками непрошенные слёзы.

– Что ты, Тэваз. Я плачу вовсе не потому, что мы не женаты. Просто они такие милые, такие трогательные, – я всего лишь поддалась эмоциям и это добрые слёзы радости за чужое счастье.

– Ну, уж нет! – ответил любимый. – Считай, что только что я сделал тебе предложение! Наша свадьба будет следующей.

Весь этот день все гуляли, танцевали, поздравляли молодых, в общем, кроме отличительных черт самого обряда, могу сказать, что свадьбы у оборотней проходят так же, как и у нас, людей моего мира.

А на следующий день мы обедали у родителей Тэваза, и он их огорошил:

– Я сделал Кире предложение. Хочу, чтобы она стала моей женой. Я прошу вас провести обряд для нас.

Родители переглянулись, а потом уставились на меня с единым вопросом, прозвучавшим из их уст одновременно:

– Кира?

Я не поняла по удивлённым выражениям их лиц, то ли они просто застигнуты врасплох, то ли не рады, то ли, смирившись с желанием сына жить с человеческой женщиной, не ожидали, что он ещё и жениться на ней захочет. В общем, я решила немного спасти ситуацию и, чтоб ни нашим ни вашим, выдала:

– Скажу «Да» только тогда, когда ты, Тэваз, выйдешь победителем на следующих Играх Сильнейших из каждого боя с противником. А если на следующих не получится, – подождём ещё год. – При этих моих словах и у Тэваза стал не менее удивлённым взгляд, даже одна бровь поползла вверх, а сам он так вытянулся, словно аршин проглотил. А что? Нынче мотивационные тренинги очень популярны в моём мире! Вот и мотивировала я его на победу в Играх. Заодно пусть и мне с родителями докажет, насколько он уверен в своём выборе и насколько сильно хочет сделать меня своей женой.

– С ума меня сводишь! – сказал мне Тэваз, возвращая свою бровь на место.


14


Вскоре сюда стали добираться первые, гонимые людьми и эльфами, переселенцы. Поначалу их было немного. Они расселялись в разных стаях, их хорошо принимали и каждому старались помочь обжиться на новом месте. Наше поселение также принимало у себя всех, кто доходил и принимал решение остаться тут, под защитой края оборотней. Мужчины помогали новичкам строить собственные дома, а женщины помогали по-женски.

Со временем переселенцев становилось всё больше и больше. Вот уже пришла весна и успела полноправно вступить в свои права, прогнав зиму окончательно, а новые и новые обозы с оборотнями и теми пожитками, что они смогли привезти с собой, всё приходили и приходили. Многие предпочитали оставаться не в уже существующих стаях, а создавать свои. Чаще всего к такому решению приходили те, кто уходил с людских земель целыми деревнями, а также те одиночки или семьи, что отбились от своих или же изначально жили среди людей, но за время дороги успели сдружиться.

И таким новым стаям, с нуля строящим свои поселения, наши мужчины не отказывали в помощи. Родители Тэваза вместе с ним самим с утра до вечера были заняты на стройках. Я тоже старалась помогать, чем могла. В нашем с Тэвазом доме мы приютили две семьи с детьми, пока не будут готовы их собственные дома. Пока мы с женщинами готовили еду и занимались хозяйством, детвора бегала в доме и на улицах. Такие забавные эти мелкие оборотёныши! Особенно, когда четырёх-пятилетние пытаются доказать всем, что они уже взрослые и могут наравне с отцами оборачиваться в мощных зверей и ходить на охоту.

Мы с женщинами принесли еду для наших мужчин, занятых на стройке. Все новые дома строились по краям поселения, и теперь уже нельзя было сказать, что наш с Тэвазом дом был одним из крайних. Мужчины начали резко оборачиваться в сторону ещё не застроенного леса, туда, откуда к нам вела дорога. Через несколько минут показались очередные повозки с новичками. Было пять повозок, в которых насчитывалось порядка двадцати оборотней. Они остановились, и от их группы отделился один из мужчин. Он подошёл к тем мужчинам нашей стаи, что работали возле самого крайнего дома, и о чём-то с ними говорил. Скорее всего, просил разрешения остановиться тут, как это делали все вновь прибывшие.

Тэваз стоял рядом со мной, держа в одной руке миску, а в другой – кусок жареного мяса. Я заметила, как он начал активно втягивать в себя воздух, раздувая ноздри. Я уже видела его таким возле Ит-Тевы, когда он почуял запах полукровок и пролитой крови. На какой-то миг я испугалась, подумав о возможной опасности. Но я даже не представляла, чем обернутся для меня эти новые лица.

Тэваз перестал жевать и как будто застыл. Он даже дышать перестал на некоторое время. Тем временем вновь прибывшие слазили со своих повозок и, провожаемые нашими женщинами, стали продвигаться вглубь домов. Мимо нас проехала первая из повозок. Далее, скрипя и качаясь из стороны в сторону, катилась вторая. Возле неё шли несколько человек, т.е. оборотней. И глаза Тэваза, не отрываясь, провожали одну из них. Я переводила свой взгляд с Тэваза на девушку и увидела, что она тоже внимательно его рассматривает. Такая же рыжая, как и Талия, жена Нармаза, только у этой волосы отливали не красной медью, а золотом, чудесным образом гармонируя с уже привычным цветом глаз. Я дотронулась до руки любимого, но он будто не почувствовал моего прикосновения. Всё его внимание было сосредоточено на прекрасной незнакомке.

Моё сердце камнем ушло вниз, а в глазах потемнело. Я поняла, что это значит. Она пахнет для него так, как не пахнет ни одна другая! Её аромат снёс ему крышу сразу же, как только он его учуял, заставив позабыть о том, что я рядом. Моя рука бессильной плетью соскользнула с руки Тэваза. Он посмотрел мне в глаза. Но что я могла в них прочитать в тот момент? Сожаление о том, что это случилось? Сожаление о том, что оставил меня тут, рядом с собой? Мы стояли и смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Я понимала, что та девушка – предназначенная ему природой пара. А он понимал, что я это понимаю.

С того самого дня моя жизнь превратилась в ад. Я испытывала муки ревности, изводила себя ненужными подозрениями. Каждую минуту, когда рядом со мной не было Тэваза, моё воображение рисовало мне картины, в которых они целуются или того хуже – занимаются любовью и признаются друг другу в любви. Сам Тэваз ходил, словно потерянный. Он стал хуже спать, меньше есть и чаще убегать в лес, оборачиваясь зверем, и охотиться там, скидывая напряжение и раздражение последних дней. Я не закатывала ему истерик и ни в чём не обвиняла. Но из моих глаз почти всё время лились слёзы отчаяния от понимания того, что я его теряю. И, хоть он продолжал уверять меня в том, что его чувства ко мне не прошли и не изменились, и он всё также любит меня, я отдавала себе отчёт в том, что это лишь вопрос времени.

Эти пришлые оборотни выбрали для своей новой жизни именно нашу стаю. И рыжеволосая красавица, словно ненароком, то и дело встречалась с Тэвазом в поселении. Не заметить её интерес к моему мужчине было просто невозможно, и это отмечали все. Хотя, тут ещё вопрос: чей именно он мужчина? Точно также все видели, что с Тэвазом творится нечто странное, когда эта девушка по имени Серези находится в пределах его видимости. Он замыкался в себе, становился невосприимчив не только к моим словам, но и словам родных и друзей, обращённых к нему. Он пожирал её глазами, а потом, словно выиграв очередной раунд борьбы с собой, уходил без оглядки, даже если там оставалась я.

Каждый день я вспоминала Олику, и то, как тогда поступил Марин, сразу же отвёзший её от себя и от новой любимой подальше, теперь казалось мне не ужасным предательством, а благородным поступком. По крайней мере, он не заставил её, страдая, наблюдать за развитием их отношений, разрубил связь одним махом. Переживаний мне добавляли и нечаянно подслушанные разговоры о том, что Тэваз зря тянет с разрывом со мной. Все как один сходились во мнении, что долго сопротивляться зову Серези он не сможет и исход в любом случае будет один. В одном из таких обсуждений особенно злорадствовала Сири, хотя, что уж ей-то радоваться этой ситуации, ведь она, как и я, навсегда теряла возможность быть с Тэвазом.

Но я всё ещё упрямо продолжала держаться и бороться за него. Так, как умела, так, как могла. Каждую ночь я отдавалась ему так, словно это была наша последняя ночь вместе. Я шептала ему о своей любви и благодарила за то счастье, которое он мне подарил. Я делала вид, что не замечаю косых взглядов и перешептываний за моей спиной. Но однажды он просто не пришёл ночевать домой. Всю ночь я металась по дому, не находя себе места. Я порывалась бежать туда, где я знала, живёт Серези, но останавливала себя ещё до выхода из дома. А утром я сдалась. Не зная, куда мне идти, я пришла в дом его родителей и попросила разрешения немного пожить у них, пока я не смогу собраться с силами и покинуть это место.

Далая плакала вместе со мной, обнимала меня, называла дочерью и пыталась оправдать его отсутствие этой ночью:

– Кира, он мог уйти в лес! Я знаю, он всегда так делал, когда ему было плохо. – но я лишь мотала головой, закрывая лицо руками и снова рыдая у неё на груди. – Кира, он любит тебя и пытается бороться! Пойми его, ему так сложно сейчас совладать с собой и своими инстинктами. Девочка моя, верь ему.

Этим днём Тэваз не появился. Не знаю, может быть, он был в его доме, который этой ночью я перестала считать и своим тоже. Как не появился и следующей ночью. Тейванс на следующий день говорил, что Тэваза уже два дня никто не видел и не знает, где он. Ещё несколько дней о нём не было вестей. За это время все, кого интересовала наша судьба, уже знали, что я живу у родителей Тэваза и не вернулась в наш с ним дом даже тогда, когда его покинули те две семьи, с которыми мы делили крышу последнее время, переехав в свои только отстроенные дома. Поскольку все эти дни Серези была на виду у всех, мне стало стыдно за свои подозрения, и теперь я переживала уже не о том, что он смог поддаться искушению, а о нём самом. Где же он бродит? Не случилось ли с ним что-нибудь плохое? Может, он попал в какую-нибудь неприятность и просто не может попасть домой или подать о себе весточку? Извела себя окончательно.

Вдруг словно что-то меня подтолкнуло сходить в наш с ним дом. Я даже не знаю, что именно и зачем. Часть своих вещей я уже перенесла в дом Тейванса и Далаи ещё в тот день, когда попросилась жить у них, и пока другие вещи мне были не нужны. На подходе к нашему дому я заметила, что входная дверь наполовину приоткрыта. Подойдя ближе, заглянула внутрь и замерла на пороге. Я увидела Тэваза, сжимающего Серези в объятиях и целующего её. Это не было похоже на тот случай, когда женщина пристаёт к мужчине своими поцелуями, а он пытается от неё отделаться. Нет, он целовал её страстно, долго, гладя руками спину Серези и её затылок. Одна его рука сместилась со спины на грудь девушки, и он начал сжимать её ладонью, от чего та застонала. Вдруг оба почувствовали моё присутствие и посмотрели на меня. Тэваз тут же отшатнулся от рыжеволосой красавицы и сделал движение в мою сторону. Но я убежала.

Бежала, роняя горькие слёзы на землю, отбиваясь от Тэваза, который кинулся вслед за мной. Он пытался меня остановить, что-то говорил, но я ничего не слышала и не воспринимала. Так я добежала до дома родителей и кинулась на кухню за спину Далаи.

– Кира, Кира, пожалуйста, прости меня! – говорил мне Тэваз.

– Ненавижу! Слышишь? Я ненавижу тебя! Убирайся! Забудь обо мне, я не хочу тебя видеть. – кричала я ему в ответ.

Тэваз попытался подойти ко мне и сжать в объятиях, но я кричала, била его руками, царапалась, отталкивала.

– Не смей трогать меня руками, которыми ты ласкал её!

– Кира, прости меня, я не знаю, что на меня нашло. Это помутнение какое-то. Кира, я не люблю её. Я люблю тебя, детка.

– И не смей говорить мне такие слова ртом, которым ты её целовал! – орала я в ответ, запуская в него посудой, которая попадалась мне под руку.

На наш крик прибежал Тейванс. На пару с Далаей они пытались оттащить Тэваза от меня, Далая же ещё и забирала из моих рук то, что я намеревалась продолжить бросать в её сына.

– Кира, я виноват, я знаю. Но поверь мне, я люблю только тебя. Она не нужна мне! Я обещаю тебе, я выиграю этим летом все Игры, чтобы заслужить право называться твоим мужем. Девочка моя, мне кроме тебя никто не нужен.

Но я ему не верила больше. И что б он сейчас не говорил, никакие заверения в любви меня не успокаивали. В конце концов, Тейванс уговорил Тэваза уйти сейчас и дать мне время успокоиться. Далая попыталась поговорить со мной, но я убежала наверх, в свою комнату. Больше не хотелось плакать. Зато появилась решимость убраться отсюда. Пользуясь тем, что меня оставили в покое, я собрала в сумку запасную пару брюк и рубаху, свои ножи и арбалет, зажигалку. Её мне дал Санриэль когда-то. Не смогла найти флягу для воды, – вспомнила, что оставила её в том доме. Ничего, и без неё справлюсь. Тут же в сумке был и кошель, в котором ещё оставалось немного денег. Их я тоже специально взяла раньше, ещё после того, как Тэваз не ночевал дома.

Дождавшись глубокой ночи, я, открыв дверь своей комнаты, прислушивалась к звукам дома. Не услышав ничего, подумала, что родители Тэваза уже спят. Старалась спускаться вниз как можно тише, проклиная в темноте, способность оборотней хорошо ориентироваться ночью. Тихо-тихо я открыла входную дверь и выскользнула на улицу. Направилась к выходу из поселения туда, где была дорога к Сармидосу. Свою лошадку я брать не рискнула, потому что тут все кони находились в одном общем загоне и идти туда сейчас, означало бы поднять шум на всю деревню. Уж лучше пешком попытаюсь скрыться.

Весь остаток ночи я шла по дороге, боясь сойти с неё в лес и заблудиться там в потёмках. Но с первыми признаками рассвета оставила дорогу. Я примерно помнила, как она идёт, и теперь шла по чаще леса метрах в двухстах от дороги, придерживаясь её направления. Таким образом я рассчитывала обмануть Тэваза, если он вдруг отправится на мои поиски. Шла я без остановок, иногда собирала росу с листьев кустарников, чтобы выпить её. По пути же срывала ягоды – Тэваз научил меня, какие можно есть, а какие – нет. Но чувство голода и усталость уже начали брать своё. Короче, я продолжала движение только на силе духа и желании никогда больше не встречаться с ним. К ночи я сделала первую остановку. Улеглась спать, укутавшись в куртку, прямо на землю. Костёр не разжигала, чтобы не привлекать к себе внимание. Проспала я не долго, судя по тому, что, когда открыла глаза, было всё ещё темно и только луна, висящая высоко в небе, давала возможность видеть пространство вокруг. Я поднялась и пошла снова к дороге, – ночью буду идти по ней, чтобы не заблудиться, а днём – по лесу.

По пути мысленно строила план дальнейших действий: мне нужно добраться до Сармидоса, т.к. карта, которую мне дал Санриэль, указывала дорогу на Дикий Лес только от этого города. Я помнила, что никаких деревень и трактиров от самого Сармидоса до этих мест уже не встречалось на нашем с Тэвазом пути сюда, а потому рассчитывать на подсказку местных жителей о том, как сократить путь и выйти к Дикому Лесу отсюда, а не от города, не приходилось.

На третий день я встретила телеги с переселенцами-оборотнями. Я увидела из леса, что они сделали привал, сойдя с дороги в мою сторону. Немного поколебавшись, решила выйти к ним и попросить или купить у них немного еды. Понимая, что выгляжу сейчас не лучше лешего, как могла, отряхнулась и направилась в их сторону. Натянув на лицо фирменную улыбку, подошла и поздоровалась. Попросила разрешения посидеть с ними у костра, словно они были не оборотнями, а двенадцатью месяцами. Я сообщила путникам, что до первых поселений им осталось совсем немного, всего-то пара дней пути, учитывая, что они, в отличие от меня, проделают этот путь не пешком. Рассказала, как хорошо там принимают всех вновь прибывших, как помогают обживаться, а также о том, что те поселения, которые образуют новые стаи, ещё совсем немногочисленны и лучше примыкать именно к ним. Меня накормили, не взяв ничего. Тогда я осмелела и попросила путников продать мне одного из коней. Я давила на то, что им совсем чуть-чуть осталось ехать, а в поселениях достаточно животных, если возникнет необходимость в их использовании.

Тогда один из мужчин, прищурившись и склонив голову на бок, сказал:

– Два дня тому мы видели мужчину. Назвался Тэвазом. Он искал свою женщину. Сказал, что её зовут Кира и просил ей передать, если она нам встретится, что он её ищет.

В ответ я сказала, что знать не знаю никого по имени Тэваз, и зовут меня не Кира, и вообще, я просто мимо проходила.

Один из всадников сжалился надо мной и отдал своего коня за несколько золотых монет. Сам он пересел на телегу. Воодушевлённая успехом, я выпросила у них ещё и флягу для воды.

В один из последующих дней мне удалось подстрелить птицу! Радости не было предела. Впервые в жизни я сама её кое-как ощипала и зажарила. Потом уже было проще, я постепенно училась добывать себе еду сама. Чаще оставалась голодной, но иногда удача мне улыбалась, и очередная птица становилась моим завтраком, обедом или ужином.

Долго ли, коротко ли, но на коне быстрее, чем пешком, наконец, добралась я окольными путями до Сармидоса. Остановилась в одной из дешёвых гостиниц, где помылась и привела себя в божеский вид. Я уже не могла рассчитывать найти тут Барта и просить его помощи, т.к. не обладала достаточной суммой денег. Потому решила идти к драконам в одиночку. Чем чёрт не шутит, думала при этом. Если я смогла прожить в этом мире почти год, если сама добралась от оборотней к городу, смогу и этот страшный лес сама пройти. Другие же в нём как-то выживают.

Закупив на рынке сухарей и вяленого мяса, уже через день я выехала из города. До Дикого Леса добралась за несколько дней, т.к. старалась ехать не медленно, а подгоняя коня. Когда до него оставалось каких-то метров сто, я спешилась. Мне нужно было собраться с силами и набраться мужества, чтобы заставить себя войти в него. Собиралась я долго, решив в результате отложить это дело на утро.


15


А когда оно настало, громко выдохнув, вступила в чащу. Лес как лес. Такие же старые и молодые деревья, покрытые мхом. Между ними поросль диких кустарников. Точно так же, как и в обычных лесах, отовсюду раздаются звуки: то веток треск, то крики птиц. Я ехала по широкой тропинке, т.к. дорогой это назвать было нельзя. Она была не прямая, но кривая, сплошь заваленная сухими старыми ветками и побегами травы, старательно подчиняющими себе некогда вытоптанную широкую тропу. И всё же, не смотря на запустение, было понятно, что когда-то именно по ней к Землям Драконов пробирались иные путники.

Я изредка жевала сухари, старалась как можно реже пить, т.к. воды было мало. Всё время озиралась по сторонам, держа кинжал наготове. Мало ли, вдруг зверь какой выскочит из кустов или нечисть посчитает меня лёгкой добычей. Отдыхать пока не хотелось, и я не останавливалась. А когда захотела, было уже поздно. Начало смеркаться, и всё сильнее я стала шарахаться от звуков, раздающихся со всех сторон. Теперь мысль об остановке для отдыха и сна пугала ещё больше, т.к. только сейчас до меня дошло, что драурги же охотятся ночью. О, Господи, ну что ж я за дура такая, ну почему не вспомнила об этой их особенности днём, тогда и можно было бы поспать, сохранив силы на ночь. А теперь нужно продолжать идти. На всякий случай я взяла в каждую руку по ножу, арбалет перецепила со спины на бок, чтобы удобнее было воспользоваться им при необходимости. Так и ехала, всматриваясь в сумерки и держа ножи наготове остриями вперёд.

Моё внимание привлекло движение сверху впереди меня. Я подняла голову и увидела тёмную тень, которая тихо летела на меня, растопырив крылья и открыв чёрную пропасть рта.

– А-а-а-а-а-а-а! – заорала я со всей мочи от ужаса. Ведь это был драург. – А-а-а-а-а-а-а.

От сильного громкого крика горло моментально разболелось, но я всё продолжала орать. Выставив обе руки с ножами вперёд в защитном жесте, я свалилась с коня вниз, уходя от столкновения с этой тварью. Размахивая ножами, закрыв от страха глаза, но всё также продолжая визжать, почувствовала, что что-то я ножом таки задела. Хоть бы не коня. Я открыла глаза, лёжа спиной на тропе, и увидела тварь, зависшую над нами с конём. Она махала крыльями, смотря то на меня, то на коня, топчущегося на месте и ржущего от такого же животного страха, наверное. Драург начал опускаться ниже, но в тот момент, когда до меня оставалось пару метров, что-то другое бросилось на него откуда-то из-за моей головы и сбило на землю. Вскочив на ноги, я увидела зверя, который одним ударом мощной лапы перебил этой твари позвоночник. Открыв рот, наблюдала, как за какую-то секунду зверь стал человеком. Абсолютно голый Тэваз подошёл ко мне, обнял и принялся, стоя, укачивать меня, приговаривая:

– Тш-ш-ш, детка, успокойся. Всё уже хорошо. Я рядом.

Затем он оторвался от меня и стал сгребать с тропы ветки в небольшие кучи по кругу от нас. Ещё часть он навалил большой кучей прямо в центре возле меня.

– Есть чем разжечь огонь? – спросил меня.

Я молча протянула зажигалку. Тэваз подпалил весь круг, точнее овал, таким образом мы с ним и конём оказались внутри огненного кольца. Конь сильно нервничал, бил копытами, то и дело поворачивался от одной полосы огня к другой, но перепрыгнуть через горячее пламя не решался. Наконец, конь успокоился, когда оборотень приласкал его и шепнул несколько слов. Тэваз вновь подошёл ко мне и взял моё лицо в свои ладони.

– Чуть с ума не сошёл, когда услышал твой крик.

Я же стояла молча, всё ещё силясь поверить в то, что это не сон. Тэваз забрал из моих кулаков ножи и опустил в ножны, прикреплённые к моему поясу.

– Пока горит огонь, они нам не понадобятся. – сказал он. Потом потянул меня на себя, усевшись прямо на землю и усадив меня на свои колени. Прижимал моё тело к своей груди, гладил волосы и успокаивал.

Когда я пришла в себя, спросила:

– А что ты здесь делаешь?

– Тебя ищу. – ответил, смотря мне в глаза и гладя большим пальцем правой руки мою щёку. – Брожу тут, не знаю сколько дней уже, туда-сюда вдоль дороги в ожидании тебя.

– Но почему именно тут?

– Когда ты сбежала, а я не смог тебя найти, подумал, что ты захочешь снова отправиться к драконам, чтобы вернуться в свой мир. Я паниковал, не чувствуя твой запах, и не знал как ты решишь добираться сюда. То ли пойдёшь сначала на Сармидос, то ли решишь сократить путь и добраться к Дикому Лесу прямо с земель оборотней. Я думал, что, скорее всего, ты выйдешь на знакомую тебе дорогу и будешь двигаться по ней. Сначала я уловил остатки твоего запаха на дороге из стаи, но потом поднялся ветер, и сколько я уже не проезжал по дороге, никак не мог уловить твой след. Тогда я решил не рисковать и не ехать в Сармидос, чтобы не упустить тебя, если вдруг ты примешь другое решение. Отправился прямо сюда. Тут дорога всего одна на несколько дней пути влево или вправо, и я рассчитывал, что именно по ней ты и пойдёшь. Кира, почему я не чувствовал тебя?

– Потому, что я шла не по дороге, а в глубине леса, специально прячась от тебя там.

– Ты так и не простила меня?

Я отвела глаза. Вздохнув, ответила:

– Я не знаю. Сейчас уже совсем не знаю. Это всё так сложно, Тэваз. Я много думала о нас, и о тебе, и Серези, и я не вправе требовать от тебя отказываться от неё. Потому что не просто так она является твоей парой, а я – нет. Если бы меня сюда не закинуло, то мы с тобой никогда бы не встретились, и тут, в твоём мире, всё шло бы своим чередом. Ты добрался бы до дома. В Ит-Теве всё случилось бы так, как и случилось. Точно так же ты бы помогал своей стае принимать переселенцев и дождался бы её. Вы бы почувствовали друг друга и создали семью, в которой у вас родились бы чудесные сильные дети…

– Кира! Но я уже люблю тебя! И этого уже не изменить! Да я и не хочу ничего менять. Я хочу быть именно с тобой. Пойми, Серези для меня никто. Да, я не смог устоять перед её ароматом, когда она зашла в наш дом. Но это не потому, что я хочу её, а лишь потому, что обострились мои инстинкты, и я не смог сразу с ними совладать. Но я не хочу, чтоб моей жизнью управлял мой нос! Кира, пожалуйста, не бросай меня.

– Я не могу, пойми меня, не могу, Тэваз. Остаться тут с тобой и мучить себя страхами, что когда-нибудь ты снова не сможешь совладать с инстинктами?

– Мы уйдём из стаи. И Серези не будет рядом.

– Но когда-то ты говорил мне, что бывает и так, что для одного оборотня такой же подходящей парой может оказаться не одна, а несколько особей. И что мне делать, если нам встретится ещё одна? Я не могу лишить тебя возможности иметь детей.

– Глупости! Плевать на всё! Значит, я иду с тобой до конца. И в твоём мире уж точно ни одна из женщин не рискует оказаться моей парой.

– Тэваз! А твои родители? Ты подумал о них? Они не так давно обрадовались твоему возвращению, как теперь ты снова исчезнешь без следа. И уже никогда не сможешь к ним вернуться. Подумай о маме – она будет страдать, не зная, что с тобой случилось, и уже никогда в жизни не узнает, всё ли хорошо с тобой или тебя уже много лет нет в живых, раз ты не приходишь. Нельзя так с мамой!

– Я уже сказал им, что могу не вернуться.

– Когда?

– Когда отправился искать тебя. Не знал, где именно смогу тебя найти, но был готов к тому, что уйду за тобой. Они знают, что если я не вернусь, это значит, я тебя нашёл.

– Тэваз! – на мои глаза навернулись слёзы. Тогда он нежно собрал их с моих ресниц и щёк губами. Я потянулась к нему и поцеловала. Так сладко было сознавать, что он любит меня и готов оставить тут всё, лишь бы быть со мной.

Так я и заснула, сидя у него на коленях, слушая треск сгораемых веток. Тэваз дежурил всю ночь, поддерживая огонь. Когда он разбудил меня, костры уже погасли, но сквозь густые кроны деревьев пробивались первые лучи восходящего солнца. Мы шли пешком, ведя рядом коня. Спустя несколько минут ходьбы от кострища, стали попадаться разбросанные по дороге куски разорванной одежды.

– Что это? – спросила я.

– Когда услышал твой крик, обернулся не раздеваясь.

Чуть дальше мы нашли брошенную на земле сумку Тэваза. Из неё он достал запасные вещи и оделся. Жаль, – вид его обнажённых ягодиц впереди меня хорошо отвлекал от мыслей об остальных опасностях леса. Теперь мы оба взобрались на моего коня и ехали верхом. А ещё дальше наткнулись на объеденные останки животного. Это был конь Тэваза, которого он бросил, чтобы спасти меня этой ночью. Так мы и продвигались по тропе, никуда с неё не сворачивая.

– Сходить с тропы нельзя, – объяснял мне Тэваз, когда я попросилась в кустики. – Те, кто этому правилу не следуют, из Леса не возвращаются.

– Почему?

– Потому что, потеряв дорогу, они начинают блуждать по лесу, запутываемые лешими, и не могут найти ни саму тропу, ни обратный выход из Леса. Лешие их не выпускают. Так они и бродят по чащам, пока не умирают от тех или иных причин. Так что, пока мы на дороге, бояться нужно только драургов. Но от них мы можем защититься солнцем и огнём. А сойдя с тропы, навеки потеряемся в этом лесу.

– Откуда ты это знаешь? Если ни один из заблудившихся так и не вышел? Почему решили, что лешие виноваты, если они вообще существуют?

– Это старые истории, рассказанные ещё теми людьми, которые были спасены от проделок леших драконами. На драконов колдовство леших не действует, так что они спокойно ориентируются в любом месте леса. Да, раньше они приходили людям на помощь, а потом перестали.

Днём мы без перерывов ехали, а с первыми признаками сумерек разводили вокруг себя костры, которые старались поддерживать до рассвета. Ещё несколько раз мы наблюдали драургов, метавшихся в бессилии за стеной огня, не знающих, как к нам добраться. Самых настойчивых Тэваз убивал стрелами из арбалета.

Вода у нас закончилась, а без неё мы не хотели грызть сухари, чтобы после них не мучиться жаждой. Только по утрам получалось собирать воду с крупных листьев каких-то кустов, тянувшихся вдоль тропы.

К нашему счастью этот лес оказался не большим, чем и другие, уже не раз нами проходимые. Так что, через каких-то четыре дня мы вышли из него. Вдоль кромки леса текла мелкая каменистая речушка. Мы кинулись к ней, напились, умылись и перешли на противоположный берег. Радостно смеялись, поднимая глаза и руки к Солнцу. Тэваз схватил меня в охапку и закружил. А потом мы не бросились искать еду, как можно было бы подумать. Нет, мы набросились друг на друга! Не отрываясь от поцелуев, Тэваз сдёрнул с меня одежду и уложил на траву. Разделся сам и опустился сверху. Он взял меня нежно и ласково, двигаясь во мне медленно, уверенными толчками довёл меня до оргазма, а затем и сам излился мне на животик.

– Кхе-кхе! – услышали мы и вскочили на ноги, спешно одеваясь и прикрываясь. Тэваз закрыл меня собой, пока я натягивала одежду, от старичка, сидящего на камне шагах в пятнадцати от нас.

И откуда он тут взялся? Ладно, я могла бы и не заметить, тем более не ожидала никого увидеть так сразу. Но Тэваз с его чутьём? Млин, стыдно-то как!

– Можете не стыдиться! И не отворачиваться. Чего я там не видел? Всё, как у всех! Ничего интересного! – сказал старичок, слезая с камня и подходя к нам. Он шёл медленно, но это, скорее, была его прихоть, чем скованность старого тела. Уж слишком хитро он улыбался, чтобы поверить в его немощность, и подшучивал над оборотнем. При ходьбе он периодически опирался на корявую деревянную палку, не слишком толстую, сантиметра два-три в диаметре.

– Не интересно – зачем смотрел? – спросил Тэваз.

– А чёрть его знает? – ответил, пожимая плечами, старик.

У него были совершенно белые, даже белоснежные волосы, на самых кончиках их только было немного золотого цвета, блестевшего от попадавших на него лучей Солнца, и от того казалось, что вокруг головы его словно ореол сияет. А глаза! Узкий чёрный вертикальный зрачок, острый сверху и снизу и чуть более широкий в середине, на фоне тёмно-жёлтого, а не белого, белка глаза.

– Ну, у тебя-то – ткнул он своей палкой в грудь Тэвазу, – точно всё, как у меня. А вот у тебя – нет! – продолжал он, переводя глаза на меня, всё с той же улыбочкой.

Я уткнулась Тэвазу в бок и спросила его подмышку:

– Кто это?

– Дракон. – так же тихо прошептал Тэваз.

От удивления я вскинула брови и снова стала рассматривать старичка. Никак не вязался он с моим представлением об этой расе. Старик же тем временем продолжал над нами издеваться:

– У тебя там нет волос! – вдруг громко вскрикнул он, округлив глаза. – Вот! Вот это меня удивило! Ну, а раз смогла удивить, – так и быть, говори, с чем пожаловала. Если смогу – помогу. А не смогу – подумаю, как быть.

Вот уж никогда бы не подумала, что своим возвращением домой я буду обязана именно этой своей особенности!

Старик между тем развернулся к нам спиной и пошёл от реки и Леса, опираясь на свою палку. Махнул нам рукой, чтоб мы следовали за ним. Я продолжала рассматривать его со спины и всё ещё не могла поверить в то, что он – великий, мудрый, сказочный дракон. Идти молча не хотелось, в голове крутились истории, слышанные мною о представителях драконьей расы, порождая вопросы.

– А можно Вас спросить? – осторожно начала я.

– Ну, спрашивай, удивительная!

– А почему драконы перестали появляться по ту сторону Дикого Леса и прекратили общение с другими расами?

– Да потому, что заеб… вы нас!

– Чем? – одновременно воскликнули мы с Тэвазом.

– Да хоть бы историями своими глупыми, что про нас выдумываете.

– Это какими, например?

– Ну вот взять бы хоть небылицы о том, что мы похищаем ваших женщин, почуяв в них свою половинку, т.к. у нас, у драконов, рождаются в основном особи мужского пола, а самок не хватает. И потому мы ищем себе пару среди людей, – старик говорил, размахивая в воздухе своей палкой, чуть поворачивая голову к нам назад, т.к. шёл на несколько шагов впереди, – в надежде избавиться от одиночества и обзавестись потомством. Да даже маленьким детишкам известно, что драконы вылупляются из яиц! Вы хоть раз видели живого дракона? – спросил старик, резко остановившись и обернувшись к нам. Он моргнул и я замерла. Потому что он моргнул не так, как человек. Его верхнее веко оставалось неподвижным и открытым, а из внутренних уголков глаз прозрачная белесая плёнка дотянулась до внешнего края и вернулась на место.

– Нет. – ответили мы.

– Так мы не маленького размера, скажу я вам! – старик вновь повернулся к нам спиной и продолжил идти. – Ну, вот скажите мне, разве может человеческая женщина, или эльфийка, или оборотень снести яйцо, размером с себя саму? Нет, конечно! И, тем не менее, не смотря на эти очевидные факты, люди упорно продолжали обвинять нас в похищениях. Идиоты! – снова старик тряс в воздухе палкой.

– Это единственная причина? – спросила я.

– Нет, не единственная. – ответил старик.

Какое-то время мы шли молча. Я ждала, что он продолжит рассказывать, но он молчал.

– Ну? – напомнила я.

– Что ну? Что за вопрос? – удивился старик.

– Я спрашивала о других причинах, а Вы молчите.

– Ты не спрашивала о других причинах!

– Как же не спрашивала? Спрашивала.

– Нет! Ты спросила: «Это единственная причина?» И на этот твой вопрос я ответил. А про другие ты вопросов не задавала! – смеялся хитрый старикашка.

– Каковы же другие причины? – выручил меня Тэваз.

– Рыцари! – ответил ему старик.

– А с ними что не так?

– А то, что наслушавшись баек о похищенных драконами женщинах, они стали толпами ходить к нам спасать своих невест. Только ж как объяснить этим идиотам, что невесты-то сами от них сбегают. Потому что, один пьёт до потери сознания, другой считает, что пока не женился, – может гулять направо и налево, пока невеста своё целомудрие блюдёт. А третий, женившись, начинает друзей своих кожен день в дом таскать. Какая ж баба это выдержит? Вот и сбегали они от женихов да мужей своих куда подальше и к кому получше. А все шишки на нас!

Он помолчал с минуту, затем обернулся к Тэвазу, снова тыкая его палкой в грудь:

– Надо отдать должное вашей братии, не было ни одного горе-рыцаря из оборотней. Но это потому, что у вас там так на запахах всё завязано, что потом он хоть пей, хоть бей, самка уже никуда от него уйти не захочет.

И снова пошёл и нас повёл, только куда?

– Но больше всего неприятностей нам доставляли те, кто считал, что победив дракона и съев его сердце, или печень, или что-то там ещё, они обретут тем самым нашу силу и непобедимость. Ерунда какая! Кому только в голову могло прийти такое! – снова палка деда рассекала воздух от его гневных взмахов руки. – Вот скажи, – обернулся на секунду ко мне, – когда ты съедаешь сердце зайца, ты что, плодишься так же часто, как и он? Или, может, съев петуха, начинаешь кукарекать? А от мяса курицы ты же яйца нести не начинаешь? Я знаю только один-единственный случай, когда качества животного переходят к тому, кто его мясо ест. Это случай со свининой. Употребляя в пищу этих животных, одни потом пьют до поросячьего визга, – смеялся старик, – а другие просто ведут себя по жизни по-свински.

– А, вспомнил! – подняв палку вверх, воскликнул старик через минуты две, которые мы шли в молчании, переваривая информацию. – Вот старость не радость. Совсем склероз замучил. Вспомнил ещё один случай, когда от животного человеку передаются его качества.

Я даже боялась предположить, что же это за случай.

– Любители говядины и иной рогатой живности, оленинки, например, потом и сами со временем рогоносцами становятся! – плечи старика тряслись. Видно, что смеётся.

Опять замолчал.

– Пришли. – сказал он, остановившись у высокой одинокой скалы. – Моё гнездо!

Мы с Тэвазом переглянулись.

– А вы думали, гнёзда на деревьях вьют? Ну, даёте! Какое ж дерево выдержит? Особенно, если с женой утехам предаваться! Так, вот, пещерку видите? – дед указал нам на тёмное отверстие в скале прямо перед нами. – Посветить чем есть?

Тэваз достал из моей сумки зажигалку.

– Отлично! Значит, идёте в пещерку, там увидите ступеньки. По ним ступайте и выйдете наверх, там уже я буду ждать. А я обычным способом поднимусь.

С этими словами старик отошёл от нас подальше и в мгновение ока превратился в огромного дракона. Именно такого, какими их и рисуют в книжках. Чешуя его отдавала золотом, а из пасти вырывался небольшой огонёк. Оттолкнувшись задними лапами и взмахнув крыльями, он поднялся в воздух и опустился высоко на скале, на широкой горизонтальной площадке. Мы стояли, задрав головы вверх и любуясь увиденным.

– Ну, чего стоите, рты разинули! – дед уже успел снова принять человеческий облик и теперь, свесившись с края площадки, кричал нам сверху: – Я ж сказал: вам в пещерку! Идиоты!

От такого нелестного отзыва мы быстро пришли в себя и вошли в проход в скале. Тэваз поддерживал меня за руку, освещая нам ступеньки. Они были довольно крутыми и шли по спирали. Наконец, впереди мы увидели свет, – это был выход из недр пещеры на ту самую площадку, где нас ждал дракон. Похоже было на комнату – скальные стены по бокам, кое-где ниши, словно выходы в другие помещения, а прямо перед нами – никакой стены, только открытое чистое небо да край скалы. Возле одной из стен сидела старуха, такая же беловолосая, с золотым цветом по краям, и что-то толкла в ступе. Увидев нас, она улыбнулась, обнажив два передних зуба. Да, старость не радость, подумала я.

Старик рукой указал нам на бревно, лежащее возле одной из стен комнаты. Мы с Тэвазом присели на это бревно, а сам дед примостился возле жены, приобняв её за плечи на какое-то мгновение. Я умилилась: и сидит старик со своею старухою у самого синего … неба.

– Рассказывайте, что привело?

Я начала пересказывать им историю своего попадания в этот мир, не слишком подробно, но и не вскользь. Рассказала о том, как мы с Тэвазом познакомились и почему решили вместе отправиться в мой мир. Драконы слушали, не перебивая, иногда моргая своим чудным образом. Но не успела я договорить последние предложения своего рассказа, как старик стукнул ладонью себя по колену с возгласом:

– Золото! Точно! Я ж про золото забыл! Вот старость…одним словом.

Я насторожилась. То, что он понял, о чём мы просить его будем, это уже ясно. А золото? Это он плату с нас потребует? В принципе, не проблема, лишь бы не запросил больше, чем у нас есть. Иначе приключения продолжатся, теперь уже с целью подзаработать, а сил никаких нет.

– Я ж вам про небылицы о золоте забыл рассказать! С чего-то люди решили, что мы тут у себя в пещерах да гнёздах золото наворованное храним. Да так много, что, прям, горы целые золотые. Только опять забыли люди с эльфами вместе мозгами своими пораскинуть: ну на кой нам это золото? На что его тратить, ежели дворцы мы себе не строим, живём в пещерах, еду себе добывать каждый из нас до самой глубокой старости способен, а уж если и понадобится чего, так существует же натуральный товарообмен. В общем, повадились они ходить сюда отрядами целыми в поисках сокровищ драконьих несметных. Оно, вроде, и не страшно, вы-то против нас слабые. Отбиваешься, бывает, в пол силы, но как одного какого-то охотничка из вида упустишь, так и заработаешь себе копьё в задницу. Приятного мало! Дык и было бы за что! А то ж из-за глупости всё.

С этими словами старик встал и ушёл в одно из отверстий в стенах, что служили входами в другие помещения. Вернулся оттуда с какой-то старой и толстой книгой в руках. Уселся на прежнее место и стал листать страницы, внимательно вчитываясь в написанное. Старуха заглядывала в книгу сбоку, облокотившись на своего старика. А есть ли у них дети, интересно, или даже внуки? Я не выдержала и спросила, почему больше никого не видно из драконов, только они двое.

– Не знаю, как у вас, у людей, – отвечал старик, не отвлекаясь от листания книги, – а у нас дети, достигнув определённого возраста, предпочитают находить себе свои собственные гнёзда. Они, видишь ли, считают, что жить отдельно от родителей лучше. Особенно подальше стараются поселиться, когда жениться надумают. Это чтоб мы им со своими советами не досаждали. Сами-то они ж лучше всё знают! – тут он ткнул указательным пальцем в страницу и обратился к старухе: – Тащи, жена, свой котёл. Будем зелье варить.

Старушечка принесла из той же комнаты, откуда была вынесена книга, небольшой котелок на высоких ножках. Его установили на пол пещеры, под него накидали дров, лежавших прямо тут же. Затем старик называл ей названия каких-то трав и других ингредиентов, она всё это приносила и высыпала в котёл. Из одной из старых деревянных бочек зачерпнула ковш воды и залила содержимое котла. Старик развёл под ним огонь.

– Сейчас мы будем вам зелье заговаривать, а вы молча сидите, и чтоб ни звука.

Мы кивнули. Бабушка помешивала варево ложкой, а старик читал вслух какие-то заклинания из книги, иногда покачивая головой из стороны в сторону и поднимая брови, словно и тут находил нечто странное, чему удивлялся. «Ну, наконец-то! – подумала я. – Хоть какая-то магия в этом мире!»

Старик замолчал. Бабушка продолжала мешать зелье. Поскольку он молчал очень долго, я подумала, что уже всё сделано и можно снова разговаривать. Спросила:

– А сколько Вам лет, дедушка?

Старик, наморщив нос и лоб, почесал затылок.

– Тысяча двести сорок восемь. Да, Машенька? Ты не помнишь? – дракониха по имени Маша отрицательно покачала головой. – Да, тысяча двести сорок восемь. А может и тысяча двести сорок девять… Ну, ты полегче что не могла спросить? Я даже не помню уже когда у меня день варенья, а ты про возраст… Твою итить его налево! – прикрикнул тут на меня дед, строго и гневно зыркнув необычными глазами. – Ты чего рот свой раскрыла? Я ж нормальным языком сказал – молчать! Теперь заново всё перечитывать нужно! Язык опять ломать!

Снова он взял в руки книгу, раскрыл её и обратился ко мне:

– Значит так: говорить нельзя ни слова никому, кроме меня. Ни пока я читаю, ни потом. Вы оба просто сидите и молча наблюдаете. – он опустил взгляд в книгу, раскрыл рот, чтоб начать снова произносить заклинания, но, решив, видимо, ещё раз меня предупредить, поднял указательный палец, потряс им со словами: – И чтоб ни звука!

Я уже боялась и мысленно придумывать в голове вопросы. Когда все заклинания были прочитаны вновь, под котлом погас огонь. Старуха принесла две железных кружки и, зачерпнув ими из котла варево, поставила на пол остужаться. Пока из кружек валил пар, мы все сидели молча. Старик нарушил тишину:

– Когда выпьете то, что мы тут наварили, вам захочется спать. Не бойтесь этого желания. Ложитесь прямо на пол и закрывайте глаза. Для того, чтобы перенестись отсюда, вы должны чётко представлять то место, где вам нужно очутиться. Поскольку твой парень не имеет ни малейшего представления о том, куда он отправляется, представлять будешь только ты. А его крепко обнимешь и, когда будешь туда перемещаться, тяни его за собой. А ты, – старик направил кончик своей неизменной палки в сторону Тэваза, – представляй только белое пустое пространство, в котором ты держишь свою любимую и следуешь за ней. Если поняли, просто кивните, говорить нельзя.

Мы кивнули. Тогда старик подобрался и подал каждому из нас кружку с напитком. Пахло ужасно, но на вкус ничего – травяной чай. Отставив свою кружку в сторону, я почувствовала, как сразу же стали тяжелеть веки, и уже с трудом удавалось держать глаза открытыми. Вот так скорость! Старик, заметив нашу сонливость, потянул нас с Тэвазом с бревна и уложил на пол. Сам же и повернул нас друг к другу лицом, напомнив, чтоб мы держали друг друга крепко-накрепко. Тэваз притянул меня к себе, крепко обняв. Я тоже сомкнула пальцы замком у него на спине. Я расслабилась в кольце рук любимого и закрыла глаза. Чувствовала, как проваливаюсь в сон. На душе было абсолютно спокойно, никакого страха или других негативных эмоций. Я словно парила в темноте, летела сквозь неё и наслаждалась этим чувством полёта. Я знала, что Тэваз рядом, я ощущала его присутствие своим телом и каким-то осознанием, что он здесь, хоть я его и не вижу. Я и себя-то не видела, просто ощущала и парила, парила, парила в этой успокоительной темноте, как вдруг почувствовала, как что-то твёрдое, скорее всего некая тонкая деревянная палка, больно ударило меня по мягкому месту. Следом за этим раздался недовольный голос знакомого старика:

– Я тебе что сказал представлять, дура? Я сказал чётко: представлять то место, куда хочешь попасть!

Сосредоточившись, я представила перед собой двор родительского дома. Сейчас в мае там уже всё зелено, у мамы наверняка зацвели цветы в саду. Я представляла, будто сижу прямо попой на каменной плитке, которой вымощен наш двор, всё так же обнимая Тэваза, а у него за спиной я словно вижу родительский дом, в котором прошло моё детство. Картинка была настолько реальная, что, казалось, даже воздух я вдыхаю уже совсем не тот, что раньше. Этот был напоен ароматами роз, которыми так щедро усажен мамин сад. Я увидела, как из дома выбегает моя мамочка и спешит ко мне с кухонным полотенцем в руках. Она поменяла причёску. Решила отрастить волосы? Мама кинулась обнимать меня и стегать полотенцем, оторвав от Тэваза. Ощущения от этого были тоже настолько реальными, что я поняла – это уже не сон. Мы дома! И это моя мама кричит и плачет от радости, что со мной всё в порядке, и от расстройства, что её непутёвая дочь, исчезнувшая в неизвестном направлении, за долгие месяцы хоть бы раз позвонила. А они-то с отцом уже и в розыск подавали и чуть ли не без вести пропавшей меня объявили. Я вжимала голову в плечи, когда мне доставалось полотенцем, но продолжала улыбаться и на каждое мамино восклицание говорить:

– Мамочка! Я так тебя люблю! Я так за тобой соскучилась!

Тут она переключилась на Тэваза:

– А ну, отвечай, негодник, это ты её подбил исчезнуть, ни слова не сказав? Ты? Ах, ты ж, дать бы тебе по одному месту! – с этими словами мама отвесила Тэвазу смачную затрещину по затылку.

Я на миг испугалась агрессивной реакции оборотня, которая, как мне казалось, должна последовать. Но тут же я поняла, что в этот самый миг полюбила его ещё сильнее, если такое вообще возможно. Потому что вместо того, чтобы ответить моей маме такой же грубостью, но вскочить на ноги, потирая затылок, с вопросом «За что?», а потом поднять, целуя в губы меня, и кинуться расцеловывать, широко улыбаясь, в обе щеки мою маму, может только тот, кто любит меня всем сердцем.


Вот и сказочки конец.

Кто дочитал, тот молодец!


X