Алехандро Ходоровский - Психомагия. Воображение как основа жизни

Психомагия. Воображение как основа жизни [Psicomagia ru] 1184K, 272 с.   (скачать) - Алехандро Ходоровский

Алехандро Ходоровски
Психомагия
Воображение как основа жизни

© Alejandro Jodorowsky, 2004

© Перевод на русский язык. ООО «Издательский дом „ПОСТУМ“», 2017

© Издание на русском языке, оформление ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2017


Перевод с испанского ООО «Издательский дом „ПОСТУМ”»

This Work was originally published in 2004 under the title Psicomagia by Ediciones Siruela


Пролог

Я долго жил в столице Мексики и имел счастливую возможность изучить приемы промышляющих там во множестве «колдунов» и «целителей» всех мастей.

В самом сердце города широко раскинулся рынок Сонора, там торгуют всем необходимым для волшбы: цветными свечами, сушеными рыбинами, похожими на чертей, изображениями святых, лекарственными растениями, освященным мылом, картами таро, амулетами, костяными статуэтками Пресвятой Девы Гваделупской в виде скелета и т. д. Кое-где в полумраке палаток женщины с нарисованными на лбу треугольниками растирают страждущих и недужных пучками трав, кропят их святой водой, «очищают» им тело и ауру. Профессиональные врачи, верные сыны университетов, такого лечения не признают. Медицина, утверждают они, есть наука. Им хотелось бы найти идеальное, верное средство от каждой болезни. Им нужна единая официальная медицина, без импровизаций. Они хотят лечить только тела пациентов и не желают заниматься состоянием их душ.

Для целителя же медицина есть искусство. Подсознанию легче понять язык сновидений, чем язык рационального. Говорят, что болезни – тоже как будто сны, послания от нас к нам, привлекающие наше внимание к нерешенным проблемам. Демонстрируя недюжинную изобретательность, целители выдумывают собственные приемы, обряды и магические ритуалы. Они пользуют больных страннейшими снадобьями: промываниями из кофе с молоком, настойками на ржавых шурупах, компрессами из картофельного пюре, пилюлями из экскрементов животных или яйцами моли.

Одни колдуны одарены талантом и богатым воображением, другие ничем не примечательны, но все они помогают, если идти к ним с верой. Все они умеют найти общий язык с тем примитивным и суеверным существом, что сидит внутри каждого обывателя.

Наблюдая, как работают эти специалисты от «народной медицины», как они выдают за чудеса трюки, достойные великих фокусников, я сформулировал для себя понятие «священное мошенничество». Для того чтобы чудо произошло, необходимо, чтобы больной в него верил, чтобы он твердо был убежден в самой возможности исцеления.

Успешный колдун во время первых сеансов прибегает к кунштюкам[1], которые убедят клиента в том, что физическая реальность подчиняется сознанию. Как только «священное мошенничество» сработало, уверовавший в него человек начинает внутренне меняться. Теперь в своем восприятии мира он все меньше руководствуется рассудком и все больше – интуицией. Можно сказать, что почва для чуда подготовлена.

«Но если, – спрашивал я себя, – избавиться от элементов „священного мошенничества“, нельзя ли использовать эту виртуозную технику для лечения неверующих?» Хотя почему неверующих? Пусть поступками человека управляет разум, можем ли мы с уверенностью сказать о ком-нибудь, что он начисто лишен веры? Подсознание постоянно вторгается в область рационального, проявляется то во снах, то в досадных ляпах. И коли так, нельзя ли привлечь подсознание в союзники, нельзя ли заставить его добровольно работать на нас? Ответы на эти вопросы мне подсказал один случай, произошедший на моем семинаре по психогенеалогии. Когда я описывал причины так называемого невроза неудачи, один из моих учеников, врач-хирург, упал и забился в судорогах, словно в эпилептическом припадке. Воцарилась общая паника. Никто не знал, что делать и чем помочь. Я приблизился к ученику – он корчился от боли на полу – и, сам не знаю почему, с трудом стащил у него с пальца обручальное кольцо. Он немедленно успокоился. Я понял, что наше подсознание, стремясь достучаться до нас, пользуется окружающей обстановкой и предметами обихода, как словами. Можно заковать человека в цепи, всего лишь надев на него кольцо, и освободить – сняв его.

Следующий случай оказался для меня еще более наглядным. У моего шестимесячного сына Адана был сильный бронхит. Знакомый фитотерапевт прописал ему капли. Моя бывшая жена Валери, мать Адана, должна была трижды в день капать ребенку в горло по тридцать капель эфирного масла. Вскоре она пожаловалась, что ему не становится лучше.

– Кажется, ты просто не доверяешь лекарству, – сказал я ей. – В какой религии тебя воспитали?

– В католической, как любую мексиканку.

– Тогда давай добавим к каплям немного веры. Каждый раз, когда ты будешь капать масло, читай «Отче наш».

Валери так и сделала, и вскоре Адан выздоровел.

С тех пор, если во время сеанса таро мои клиенты, не умея справиться со своими проблемами, просили у меня совета, я – поначалу с большой осторожностью – предлагал им совершить некий набор действий. Я назвал это психомагией.

Почему же не просто магией?

Для того чтобы примитивная ворожба целителя сработала, он должен неустанно поддерживать флер таинственности, должен предстать перед своим суеверным пациентом существом со сверхъестественными способностями, посвященным в неназываемые тайны и опирающимся в своей работе то на божественных, то на демонических союзников. Его лекарства следует принимать, не задумываясь об их составе, его рекомендации должны слепо выполняться. Психомагия же опирается не на суеверие, а на осознание. Пациент должен понимать суть происходящего. Психомаг не целитель, но советчик, и с его помощью человек исцеляет себя сам.


Этот подход к лечению не был плодом нечаянного озарения, я шел к нему много лет. Вначале он казался мне самому настолько же экстравагантным, насколько и, если можно так выразиться, ненаучным, так что я осмеливался экспериментировать только на друзьях и родственниках. Иногда, впрочем, я упоминал о моем методе во время парижских лекций. Как-то раз меня пригласили в исследовательский центр, основанный моим духовным наставником Арно Дежарденом. Зная о моих изысканиях, он спросил, сумею ли я вылечить его свекровь, страдавшую от экземы на ладонях. Мне показалось, что, показывая свои пораженные болезнью руки, пожилая дама невольно складывает их в умоляющем жесте, и происходит это оттого, что она чувствует себя исключенной из семьи взрослой замужней дочери. Тогда я попросил Учителя, чтобы он и его жена на глазах у больной плюнули на комочек зеленой глины, а затем размазали удобрение по ее ладоням. Болезнь быстро отступила.

По совету Дежардена меня посетил его юный последователь Жиль Фарсе и под предлогом интервью подробно расспросил меня о моих странных теориях. Результатом нашей встречи стала маленькая книга биографического характера под названием «Священное мошенничество», быстро завоевавшая популярность у читателей. Жиль предложил мне развить и углубить мои идеи и, желая проверить их действие на себе, попросил у меня психомагического совета, как ему стать писателем, способным доходчиво и убедительно рассуждать на тему духовного совершенствования. Я посоветовал ему для начала написать книгу обо мне. Пусть она будет в вопросах и ответах и называется «Психомагия», а подзаголовок у нее пусть будет «Некоторые размышления о лечении панических расстройств». Мой юный друг усомнился: он совсем не разбирался в теме и опасался, что не сумеет сформулировать интересные вопросы. «Именно поэтому я и предлагаю тебе написать эту книгу. Твоя духовность, словно птица, должна вырваться из клетки рациональности. А чтобы облегчить тебе задачу, мы нарушим логический порядок действий. Не ты будешь спрашивать, а я отвечать на твои вопросы, но я буду говорить, а потом ты – спрашивать. То есть причина и следствие поменяются местами». Так мы и сделали: Фарсе уселся напротив меня, и десять часов кряду я отвечал на непрозвучавшие вопросы, пока мой юный интервьюер задремывал, вцепившись в диктофон. Затем Жиль разделил весь полученный материал на логические отрывки и предпослал вопрос каждому из них. Поскольку ему пришлось вторгнуться на неведомую для него территорию (Жиль сказал мне: «Я не знаю, можно ли сочетать творческий поиск с терапией»), он постарался сделать свои вопросы как можно более объективными. «Я не вхожу в число эпигонов Ходоровского, – отметил он в предисловии, – и написал эту книгу не как его ученик, а как друг. Порой его слова вызывали у меня некоторые сомнения. Книге это пошло только на пользу – мое недоумение заставляло моего собеседника четче формулировать свою мысль».

Марк де Смедт, редактор серии «Свободные пространства» во французском издательстве «Альбен Мишель», согласился издать книгу при одном условии: название должно быть изменено. «Никто не знает, что такое „психомагия“. Лучше назвать книгу Le theatre de la guerison, une therapie panique»[2].

Книга вышла в 1995 году и вызвала большой интерес. Мне пришло множество писем от желающих получить психомагические советы. До сих пор в своих занятиях психомагией я полагался исключительно на интуицию, теперь же мне предстояло выработать методику и отточить технику, так что я решил принимать по два человека ежедневно, с понедельника по пятницу. Каждый сеанс длился полтора часа. Вначале мы с моими посетителями составляли их «генеалогическое древо»: я расспрашивал об их родителях, братьях и сестрах, тетях и дядях, бабушках и дедушках, а затем составлял для них план психомагических действий, которые, надо сказать, приносили ощутимые результаты. В ходе этой работы я обнаружил некоторые закономерности, позволившие мне обучить искусству психомагии множество желающих, некоторые из них уже давно лечат самостоятельно. Два года я осуществлял частный прием, после чего начал писать книгу «Танец реальности». Юный Жиль Фарсе стал, как и хотел, духовным писателем. Сегодня он – почтенный отец семейства и помогает своему наставнику Арно Дежардену в его нелегком труде возвращения заблудших душ на путь истинный.

После публикации «Танца реальности» в испанском издательстве «Сируэла» (2001) и после ряда содержательнейших бесед в телеэфире с Фернандо Санчесом Драго, психомагию открыла для себя широкая публика. Немедленно появились энтузиасты, бросившиеся очертя голову ее практиковать, но у них не было ни малейшего артистического или целительского опыта, к тому же они не обладали творческой жилкой, и потому их советы оставались наивной имитацией моих.

В 2002 году я провел в Мадриде конференцию для шестисот человек, собравшихся в университетской аудитории. Под чутким надзором ведущего, молодого преподавателя Хавьера Эстебана, студенты рассказывали мне о своих проблемах и спрашивали о психомагических путях их решения. В конце мероприятия Хавьер подарил мне книгу своих ночных видений «Полусон». («Я иду в магазин, там во множестве продаются гигантские рыболовные снасти. Крючок впивается мне в колено. Пришедший со мной человек учит меня ловить рыбу, но говорит, что для этого не нужно ни удочки, ни иных приспособлений. Я оставляю все в магазине, и мы идем через лес к реке. Рыбы сами прыгают к нам в руки».) Мне кажется, в этих записях есть некое целительное начало. Себя Хавьер назвал приверженцем моих идей и попросил позволения встретиться со мной еще раз, чтобы обсудить вопросы, встающие перед современной молодежью, вопросы, на которые не дает ответа нынешняя система образования. «Студенты изменились, но, к несчастью, преподаватели все еще придерживаются устарелых взглядов», – сказал мне Хавьер. Он поехал в Париж и расспрашивал меня несколько дней кряду. Так появились вторая и третья части этой книги.

Отдельно идет рассказ поэта и специалиста по психопатологии Мартина Бакеро, побывавшего на моем мастер-классе в Сантьяго-де-Чили, а затем приехавшего в Париж, чтобы поближе ознакомиться с моей работой. Мартин первым начал применять психомагию для лечения психических расстройств, и в этом его большая заслуга. Благодаря ему у меня возникла надежда, что мое искусство врачевания однажды станет частью традиционной медицины.

Алехандро Ходоровски



Психомагия
Некоторые размышления о лечении панических расстройств
(беседы с Жилем Фарсе)

Оригинальное название: Psychomagie. Approches d’une therapie panique, перевод Кристобаля Санта-Крус.



Преамбула

«Я не забулдыга и не святоша. Сам колдун не должен быть „святым“. Он должен уметь опускаться на дно, подобно воши, и взмывать в поднебесье, подобно орлу. Должен быть богом и дьяволом одновременно. Быть хорошим колдуном – значит находиться в центре бури и не искать убежища. Это значит познавать жизнь во всех ее проявлениях. Это значит быть иногда безумцем. Это свято».

Хромой Олень шаман сиу (лакота)

Я провел множество вечеров в библиотеке Алехандро Ходоровского в попытках постичь суть психомагии. И как-то я спросил у него, не надумал ли он прописать и мне психомагическое «средство». Ходоровски ответил, что наша совместная работа над этой книгой и без того повлияет на меня достаточно сильно. Ладно, решил я, почему бы и нет?

Надо сказать, что Ходоровски сам по себе ходячее психомагическое средство, персонаж однозначно и безоговорочно «панический», от общения с которым ровный ход нашей, такой предсказуемой на вид, жизни начинает давать сбои.

Драматург, вошедший в историю театрального искусства благодаря движению «Паника» – его основали трое единомышленников: Ходоровски, Топор и Аррабаль; режиссер первых в истории кинематографии культовых фильмов «Крот» и «Священная гора» – американцы до сих пор посвящают им диссертации и научные исследования; автор комиксов, позволяющий себе роскошь работать только с лучшими нашими художниками; заботливый отец пятерых детей, с которыми он поддерживает самые доверительные отношения; Ходоровски – таролог, не признающий правил, чья интуиция поражает воображение. В наше время, когда парижская публика избегает лекций и конференций, этот вдохновенный паяц собирает на представления своего «Мистического кабаре»[3] полные залы благодаря лучшей из реклам – из уст в уста; к тому же он не интернационально, но, говоря словами художника Мебиуса, интергалактически известный маг, к которому обращаются рок-звезды и другие артисты со всего мира.

Этот русский чилиец, проживший много лет в Мексике, а теперь обосновавшийся во Франции, этот литературный герой, которого так и не удалось создать нынешним замороженным литераторам, все свое многомерное бытие отдал во власть воображения.

Его дом – мудрый союз порядка и беспорядка, дисциплины и хаоса – отражает не только характер своего жильца, но и саму жизнь. Даже просто заглянуть в эту кладовую, заполненную книгами, видеофильмами и детскими игрушками – значит получить незабываемый опыт. В доме Ходоровского можно случайно наткнуться на рисунки Мебиуса, Бука или Бесса[4], на неожиданного кота или на неизвестную, невесть откуда взявшуюся женщину, которая, как она утверждает, уже какое-то время присматривает за домом… Это место исполнено поэтической мощи и бьющей через край концентрированной, но в то же время укрощенной энергии.

О работе с Ходоровским можно сказать только одно: это не фунт изюма. В первую очередь потому, что он не желает ничего знать о планировании, расписании, повестке дня и прочих рамках, которые себе ставят простые смертные, чтобы их жизнь не превратилась в хаос. Когда он предложил мне изложить на бумаге его психомагические приключения, я понял, что мне придется посвятить этому все свое время. С Ходоровским невозможно ничего планировать, у него не бывает заблаговременно намеченных дел или заранее установленных сроков – все у него происходит стихийно, он весь – блик, мгновенный, неуловимый отблеск. И не то чтобы ему так чужда была дисциплина или он не мог бы придерживаться расписания, напротив. Тут мы сталкиваемся с совершеннейшей загадкой: как человек, который после нашей с ним работы отправлялся прямиком на съемочную площадку снимать фильм с красноречивым названием «Похититель радуги» (1990), бестрепетно руководил там высокобюджетными съемками, укрощал «священных чудовищ» – Питера О’Тула, Омара Шарифа или Кристофера Ли, умягчал продюсеров – столь же прагматичных, сколь и беспокойных, как этот же самый человек не просто не помнил, а палец о палец не желал ударить, чтобы помнить о своих договоренностях?

Как мог он в сентябре согласиться провести конференцию в марте и даже не оставить крошечной пометки в еженедельнике, и оттого по мере приближения назначенного дня его приходилось попросту караулить – не дай бог, он забудет о своем обещании, ищи его потом по всем затерянным уголкам планеты!

Алехандро убежден, что саму реальность бесконечно лихорадит, оттого она одновременно так восхитительна и так изнуряюща, и оттого Алехандро так чрезмерен во всех своих проявлениях. Как только у него появляются слушатели, он не может устоять перед желанием довести их до ручки. У этого исключительного во всех отношениях человека есть одна очень южноамериканская черта: в частной беседе Ходоровски то предстает мягчайшим и скромнейшим существом, то вдруг в мгновение ока превращает происходящее в барочную оперу уровня его собственных фильмов, где гротеск соперничает с серьезностью, а непристойность – со святостью. Он словно ходит по проволоке, пляшет на тончайшей границе, отделяющей настоящее творчество от дешевой провокации, новшество от вопиющего дурновкусия, дерзость от пошлости. Мебиус, гениальный автор «Эль Инкаля»[5], уже пятнадцать лет сотрудничающий с Ходоровским, склонен видеть в этом «персональный способ Алехандро справиться с сопротивлением Вселенной».

И однако же любое затеянное дело Ходоровски доводит до конца, изрядно, правда, истрепав в процессе нервы организаторов. Этот человек не имеет себе равных в способности заставить чашу весов склониться в свою сторону, исправить, казалось бы, безнадежную ситуацию и вывернуть реальность наизнанку с той же легкостью, с какой мы выворачиваем перчатки.

Позволю себе рассказать одну забавную историю, мы к ней еще вернемся на страницах этой книги. Она хорошо иллюстрирует умение Ходоровского изменять действительность, и всякий, кто отважится с ним связаться, должен быть к этому готов.

Как-то мы договорились о совместном выступлении в Венсене, где ежегодно собираются лекари-травники, продавцы ванн с гидромассажем, эзотерики и мистики всех мастей, певцы матери-природы, издатели и врачи нетрадиционной медицины. Совершил ли я тактическую ошибку? Когда я приехал в Венсен в поисках моего героя, я нашел его с головой погрузившимся в работу. Он начал сочинять историю для комикса и теперь категорически отказывался оставить свое занятие просто ради того, чтобы выступить на, как он выразился, сельскохозяйственной ярмарке.

Я настаивал, напоминал, что нас ждут и что мы не можем нарушить данное нами слово, так что в конце концов Ходоровски с неохотой уселся в мою машину и всю дорогу твердил мне: «Я не чувствую этой поездки, понимаешь? Мне не кажется, что нам будет чем заняться на этой ярмарке». Когда же мы прибыли на место, то обнаружили открытый всем ветрам зал без микрофона и стульев и жалкую сотню человек, да и те пришли послушать не Ходоровского, а некоего доктора Вустландта, ошибочно заявленного в программе симпатичного автора медико-эзотерических бестселлеров…

Покуда я кипятился, мой гениальный приятель, мгновенно оценив масштабы катастрофы, бросил мне укоризненно: «Вот видишь? А я предупреждал!», развернулся и с видом покорности судьбе молча пошел к машине. Моя подруга бросилась за ним. Она умоляла Алехандро не уходить и выступить перед собравшимися. Всегда чувствительный к женским просьбам, Ходоровски вернулся и сказал: «Хорошо же. Эти люди хотят послушать доктора Вестфалера? Прекрасно. Представь-ка меня, как будто я – это он. Скажи им, что сейчас перед ними выступит этот их доктор Визен-Визен».

Возможно, сегодня я с удовольствием принял бы и вызов, и участие в маскараде, но тогда я еще придерживался традиционных взглядов, будто Вустландт – всегда Вустландт, Жиль – Жиль, а Ходоровски – Ходоровски. При таком отношении к действительности я не мог поддержать шутку, а потому просто в нескольких словах представил растерянной публике моего опасного друга. Он же, встав на середину, заговорил умиротворяющим тоном: «Тут вот какое дело: я, конечно, не доктор Вестфаллус, но ведь это, в сущности, не важно, личность человека вообще не имеет никакого значения. Представьте себе, что я доктор Визен-Визен, и задавайте мне свои вопросы. Пусть вас не волнует моя персона, я отвечу вам так, как если бы я действительно был доктор Вуф-Вуф…»

Зрители, поначалу обескураженные, очень быстро подпали под очарование Ходоровского и сами вступили в игру, имевшую, к моему изумлению, оглушительный успех. Когда подошла пора вопросов и ответов, Ходоровски нараспев пригласил свою неожиданную аудиторию, раз ей уже представился такой удачный шанс поделиться с ним своими проблемами: «Задавайте, задавайте вопросы, потому что больше я на эту вашу ярмарку не приеду».

На стенде издательства «Дерви» Алехандро купил книгу доктора Вустландта («А как ты думал, должен же я хотя бы узнать, кто он такой, этот доктор Вестфалер?»), после чего в кафе – там его мгновенно окружили новоявленные поклонники – продолжил любезно раздавать советы и делиться наблюдениями.

Можно сказать, что, хотя тем вечером мы начали за упокой, закончили определенно за здравие.

Следует упомянуть и о невероятной интуиции Алехандро: нередко, впервые столкнувшись с кем-нибудь, он с налета рассказывает о нем то, что тот хранил за семью замками. У собеседника от этого складывается потрясающее впечатление, будто перед ним настоящий провидец.

Один мой друг, назовем его Клод Зальцман, навсегда запомнил тот вечер, когда после некоей лекции – совершенно, надо сказать, потрясающей – мы сидели на террасе в кафе на площади Сен-Сюльпис, и Алехандро без всяких прелиминарий[6], но довольно мягко обратился к нему напрямую. «Эй, Зальцман, – сказал он, – я могу тебе кое-что сказать? Ты друг моего друга, иначе я бы не позволил себе этого. Когда я смотрю на тебя, Зальцман, я вижу перед собой человека разделенного, двойственного: твоя верхняя губа сильно отличается от нижней». (Я тоже посмотрел на Клода и в первый раз обратил внимание на эту, довольно заметную его особенность.) «Твоя верхняя губа очень тонка. Она принадлежит человеку серьезному, духовному, почти суровому, это губа аскета. А нижняя – пухлая, мясистая, это губа человека чувственного, сластолюбца. В тебе уживаются эти два начала, ты вынужден сочетать и примирять их». Хотя Алехандро не сказал ничего нового, его слова произвели большое впечатление на моего друга, который как раз в эти дни был особенно озабочен тем, чтобы уравновесить свои внутренние противоречия, прекрасно, впрочем, в нем уживающиеся.

А сколько раз мне доводилось слышать от разных людей, что Алехандро, опираясь только на собственную проницательность да на то, что увидел в картах, предельно точно описывал их конфликты и вытаскивал на свет их самые потаенные секреты!

Как-то я привел к нему мою подругу. Алехандро ничего о ней не знал. Я только диву давался, глядя, как он, не дожидаясь ее вопросов, по двум лишь фразам, оброненным после того, как она вытащила карты, излагает суть ее проблемы.

В общем, неудивительно, что наш герой вызывает благоговение и преклонение.

Король Ходоровски царствует, окруженный толпой восторженных подданных. «Мистическое кабаре» заменяет им мессу. Некоторые уже много лет помогают ему на представлениях и с поистине религиозным рвением поддерживают самые странные идеи своего учителя.

Думаю, тут следует уточнить, что сам я не принадлежу к обожателям Алехандро. Наша беседа прежде всего дружеская. Именно поэтому я временами отношусь к его словам с некоторым здоровым сомнением, и именно поэтому он старается яснее сформулировать для меня свои мысли.

Его невыносимый блеск обычно завораживает и восхищает, но он же может вызывать недоверие и даже раздражать – сколь бы ни были точны его предвидения, они порой чрезмерно резки или кажутся преждевременными. Глядя, как на представлениях «Мистического кабаре» он проводит сеансы одновременной блицтерапии и за один вечер, набросав генеалогическое древо и слегка присолив его психомагией, виртуозно распутывает клубки давних психологических проблем, хорошо подготовленный и оттого сохранивший способность критически мыслить зритель будет постоянно колебаться между восторгом и скепсисом, изумлением и недоверием.

Восторг и изумление – от великолепной работы не знающего себе равных актера, от его способности поддерживать накал и направлять в нужное ему русло энергию пятисот зрителей, от снайперской меткости его наблюдений – от всего этого порой просто перехватывает дыхание. Недоверие же и скепсис возникают оттого, что эти представления, наполненные смехом и переживаниями, представления, во время которых человеческие язвы бесстыдно обнажаются, а исцелением выставленных на всеобщее обозрение комплексов и травм занимается некий гуру, умело сочетающий прозорливость с преувеличенной благожелательностью, – эти представления суть первые ласточки нового жанра, аналитико-духовного реалити-шоу. Поэтому зритель выходит из «Мистического кабаре» одновременно уверовавшим и усомнившимся, спрашивая себя, насколько действенной окажется вся эта артистическо-терапевтическая мешанина и как долго продлится эффект от нее.

Есть что-то от шулерства и от трюков ярмарочного знахаря во всем этом действе, именуемом священным мошенничеством. Но без этой грани, без этой личины «трансцендентного шарлатана» не существовало бы личности Ходоровского, и служит она только одному – его редчайшей способности к состраданию. Можно сказать, что Алехандро есть бодхисатва под южноамериканским соусом. Очень, очень острым соусом…

Невозможно стать «священным мошенником» просто потому, что очень этого захотелось, под невоздержанностью и видимой развязностью этого не вписывающегося ни в какие рамки артиста скрывается точность, почти педантичность – довольно, правда, специфическая – вкупе с неиссякаемым творческим потенциалом, поэтическим видением и, я убежден, добротой.

Потому что у нашего героя чистое сердце. Ходоровски, безусловно, король, но он не злоупотребляет своей почти абсолютной властью, дарованной ему его многочисленными подданными. Его Величество сам себе шут, он не боится подвергнуть сомнению свое учение и делает это с юмором. Хотя он не отталкивает своих обожателей, но и становиться кумиром у него нет ни малейшего желания. Исключительно бескорыстный – я не раз убеждался в этом, – Ходоровски еще и, на мой взгляд, удивительно разумен, отдает себе отчет в том, насколько велики его возможности и где им положен предел. Ему повезло приблизиться к настоящим учителям, таким как японец Эхо Таката – он ознакомил Ходоровского с медитативной практикой дзадзен, словно оставил на нем свое клеймо. Но не поэтому Алехандро ограничивается званием гуру только в самом точном и благородном значении этого слова, он, скорее, благодушный и беспокойный дух, с которым каждый может пройти отрезок своего пути.

– Подрасти немного, – сказал однажды Ходоровски своей двадцатилетней дочери Эухении.

Она тут же возразила:

– А ты немного уменьшись!

То, что сам Алехандро не без гордости цитирует остроумный ответ дочери, многое говорит о моем друге.

Лицемерный правдолюб, дерзкий фигляр, который просит лишь одного – молча преклонить голову перед тем, кто его превзошел, Ходоровски принадлежит к категории сумасшедших мудрецов. Этот загадочный клоун вызывает то восхищение, то мгновенную неприязнь (а иногда и то и другое вместе), и много выиграет тот, кто узнает поближе всю глубину и неисчислимые богатства его души.

Автор нескольких романов и бесчисленного количества комиксов, Ходоровски лишь в пенсионном возрасте решил написать о том, что его больше всего волнует. Наши беседы стали для меня магическим путешествием, а Алехандро – моим проводником, он мог бы быть Кастанедой, если бы Кастанеда разбирался в театре. И теперь он приглашает в путешествие вас. В нашей с ним книге столько же от художественно-духовной автобиографии, сколько и от учебника по новым методам исцеления. Мы хотели открыть окно в мир, где поэзия выливается в революцию, театр превращается в ритуальное жертвоприношение, а настоящая колдунья, вооруженная кухонным ножом, лечит рак, меняет сердца и подкармливает ночные сны. И, надеюсь, эта книга станет шагом, приближающим нас к существу из другого измерения.


Жиль Фарсе Париж, 1989–1993


Поэтический акт

Полагаю, что рождение психомагии вызвано необходимостью.

Именно. В моей жизни был период, когда я работал с таро и ежедневно раскладывал карты по меньшей мере для двоих желающих.


Вы предсказывали будущее?

О, нет! Я не верю в предвидение. Как только человек узнает свое будущее, он хочет немедленно его изменить или пытается создать новую реальность. Или, наоборот, узнав о грядущем событии, начинает к нему стремиться. В социальной психологии это называется автоматической реализацией пророчества, об этом писала профессор университета Ниццы Анн Анселин Шутценбергер: «Если мы внимательно изучим прошлое некоторого количества пациентов с тяжелыми онкологическими заболеваниями, мы убедимся, что в большинстве своем это люди, еще в детстве написавшие что-то вроде жизненного сценария для себя или для своих семей, куда неосознанно включили и собственую смерть. Иные даже запланировали дату, возраст или обстоятельства своего предполагаемого ухода. Например, 33 года – возраст Христа, или 45 лет – в этом возрасте скончались отец или мать, или в год, когда сыну исполнится семь лет, потому что столько лет было самому „сценаристу“, когда он остался сиротой. Это и есть примеры автоматической реализации личных или семейных предсказаний». То же самое когда-то говорил Розенталь: если преподаватель считает, что слабый студент будет продолжать в том же духе, с большой степенью вероятности так оно и произойдет. И напротив, если преподаватель полагает, что перед ним умный, но робкий юноша, который не сегодня-завтра добьется успеха, спустя некоторое время прогресс будет налицо.

Удивительно, но этот факт описан и изучен достаточно, чтобы внушить нам сильное недоверие к тем, кто, якобы обладая сверхъестественными способностями, позволяет себе «предвидеть» грядущее. Клиент подсознательно сам превращает предсказание в цель, к которой следует стремиться, и «ясновидящий» получает над ним неограниченную власть. Что происходит в результате: клиент автоматически воплощает то, что ему напророчили, и последствия этого могут быть самые трагические. Любое предсказание – это насилие, ясновидящий же получает удовольствие, предвосхищая будущее и тем самым меняя естественный ход жизни…


Но почему же последствия обязательно должны оказаться трагическими? А как быть с теми, кто предсказывает счастливые события, процветание, рождение детей и другие блага?

Это тоже насилие и манипуляции. Кроме того, я твердо убежден, что под личиной «профессиональных ясновидящих» скрываются, за редким исключением, люди неуравновешенные, бесчестные или же просто подверженные галлюцинациям. Если говорить серьезно, доверия заслуживают только пророчества настоящего святого. Вот почему я отказываюсь предсказывать будущее.


Вернемся все же к истокам психомагии. В чем заключалась ваша работа таролога?

Я рассматривал таро как проективный тест, позволяющий разобраться в том, что человеку нужно и где берут начало его проблемы. Широко известен тот факт, что простая попытка сформулировать неосознанную или непонятную проблему уже содержит в себе зачатки ее решения. С моей помощью люди начинали понимать, кто они такие, что им мешает и что их заставляет действовать. Мы изучали их генеалогическое древо и нередко обнаруживали там источник застарелых бед. Но я понимал, что нельзя исцелить болезнь, просто поставив диагноз, необходимо еще предпринять какие-то действия. Чтобы наше общение излечивало, оно должно было вылиться в некую творческую акцию, проведенную в условиях реальной жизни. А потому тем, кто приходил просить у меня совета и помощи, я начал предлагать совершить кое-какие шаги. В полном согласии и полностью отдавая себе отчет в происходящем, мы с клиентом разрабатывали подробнейшую программу действий. Можно сказать, что так я и начал заниматься психомагией.


Начали, занимались ею десять лет и добились очень убедительных результатов. А как вы ее изобрели?

Я бы не сказал, что я изобрел психомагию, подобные практики не изобретаются, но рождаются сами по себе. Хотя корни этой терапии уходят очень глубоко.


Прежде чем мы углубимся в детальное обсуждение психомагии и ее связей с психоанализом, прежде чем перейдем к конкретным примерам и почитаем письма ваших пациентов, хотелось бы обратиться к истокам.

Ну что же… Во-первых, мне помогла поэзия, мое общение с поэтами в пятидесятые годы. Мне повезло, я родился в Чили, а не в каком-нибудь другом месте, как это могло бы произойти. Например, если бы во времена Русско-японской войны мои бабушка с дедушкой не решили эмигрировать, я вполне мог бы появиться на свет в России. Но почему же они сели на пароход до Чили? Мне нравится думать, что человек заранее выбирает свою судьбу и что все происходящее с нами не есть результат слепого случая, но имеет объяснение и смысл. Так же и с моим рождением: я считаю, что родился в Чили, чтобы встретиться там с поэзией.


Нельзя сказать, чтобы Чили была единственной страной, где существует поэзия…

Да нет, поэты есть везде. Но вот настоящая поэтическая жизнь – это нечто иное, куда более редкое. Где еще есть действительно поэтическая атмосфера? Без сомнений, был исполнен поэзии Древний Китай. Но мне кажется, что в пятидесятые годы в Чили, как ни в одной другой стране, сама жизнь была поэтической.


Можно об этом подробнее?

В те времена все там было насыщено поэзией: образование, политика, культурная жизнь… Народ жил буквально по уши в поэзии. Причиной тому – темперамент чилийцев или, если входить в детали, огромное влияние на них пятерки наших поэтов, превратившихся со временем в подобие архетипов. Именно эти пятеро с самого начала словно бы придали моей жизни форму и направление. Самым известным из них был не кто иной, как Пабло Неруда, человек невероятной политической активности, энергичный до буйства, страшно плодовитый автор и прежде всего настоящий поэт. Он и жил как настоящий поэт.


Что значит жить как настоящий поэт?

В первую очередь это значит не бояться взять на себя смелость жить с размахом. Неруда выстроил себе замок, вокруг него потом образовалась целая деревня. Он был сенатором и чуть не стал президентом республики. Безнадежный идеалист, он посвятил всю жизнь компартии, пытался приблизить социальную революцию, хотел построить новый, более справедливый мир. Его поэзия оказала огромное влияние на всю чилийскую молодежь. Даже пьяницы в алкогольном угаре декламировали стихи Неруды! Его строчки звучали и в школах, и в подворотнях. Все хотели быть поэтами. И когда я говорю «все», я имею в виду не только студентов, но и рабочих, и забулдыг – решительно все тогда разговаривали стихами! Неруда великолепно сумел передать ту сумасшедшую атмосферу, которая царила в стране.

Я вспомнил сейчас стихотворение, в студенчестве мы читали его хором, упившись патриотического вина нашей чилийской земли:

Так случилось, я устал от моих ног и ногтей,
От моих волос и тени.
Так случилось, я устал быть человеком.
И все же было бы восхитительно
Напугать нотариуса срезанной лилией
Или прихлопнуть монашку ударом в ухо.
Было бы прекрасно
Бродить по улицам с зеленым ножом
И кричать, пока не умрешь от холода[7].

Кроме Неруды, получившего мировое признание, еще четыре поэта оказались крайне важны для Чили. Висенте Уидобро был выходцем из привилегированной среды, по крайней мере по сравнению с Нерудой, чья семья имела самое скромное происхождение и достаток. Мать Висенте была желанным гостем во всех французских литературных салонах и дала сыну отличное художественное образование, и его совершенная по форме поэзия привнесла в жизнь страны элегантность. Мы так мечтали о Европе, о европейской культуре… Уидобро преподал нам урок эстетики. В качестве примера прочту тебе часть его речи, он выступил с ней в Мадриде еще за три года до появления манифеста сюрреализма:

«Помимо грамматического смысла у поэзии есть другой смысл, магический, и нас интересует только он. Поэт верит, что за границами существующего мира есть еще один – тот, что должен существовать. Ценность поэтического языка прямо пропорциональна дистанции, отделяющей его от языка разговорного. Язык превращается в ритуальное заклинание и предстает пред нами во всем блеске своей первородной наготы, далеким от тщательно продуманной общепринятой разговорной манеры. Поэзия есть не что иное, как последний горизонт, где крайности соприкасаются, где нет места противоречиям и сомнениям. У этой границы сбивается привычный ход событий, и там же, где пролегает территория, принадлежащая поэту, реальность обретает новую логику. Поэт протягивает руку, чтобы вести нас за последний горизонт, выше самой высокой точки пирамиды, в область, простирающуюся за границы правды и лжи, жизни и смерти, пространства и времени, разума и фантазии, духа и материи. В горле его горит неугасаемый огонь».

Была среди пятерки поэтов и женщина, Габриэла Мистраль. Сухая и суровая, она казалась невероятно далекой от чувственной поэзии. Она преподавала в сельских школах, и очень скоро эта маленькая учительница превратилась для нас в символ мира. Она научила нас воспринимать человеческую боль. Габриэла Мистраль была для чилийцев чем-то вроде гуру, фигурой мистической, всеобщей матерью. Она говорила о Боге, но вкладывала в это такую веру… Вот послушай отрывок из «Молитвы учительницы» (в данном случае учительница – это, естественно, она сама):

«Господь! Ты, учивший нас, прости, что я учу; что ношу звание учителя, которое ты носил на земле… Учитель, сделай мое усердие постоянным, а разочарование преходящим. Вырви из моей души нечистую жажду возмездия, которая все еще смущает меня, мелочное желание протеста, которое возникает во мне, когда меня ранят.

Дай мне презирать всякую нечистую власть, всякое насилие, если только оно совершится не по твоей воле, озаряющей мою жизнь.

Дай мне простоту и дай мне глубину; избавь мой ежедневный урок от сложности и пустоты. Пусть рука моя будет легкой, когда я наказываю, и нежной, когда я ласкаю»[8].

Четвертого звали Пабло Де Рока. Это был энергичный человек, эдакий боксер от поэзии, о нем ходили самые невероятные слухи. Говорили, что он анархист или аферист. В действительности Де Рока был приверженцем дадаизма, экспрессионистом, он ознакомил чилийцев с концепцией культурной провокации. Он был неугомонным, способным на самую грубую брань, и в литературных кругах говорилось, что у него пугающая темная аура. Вот несколько его фраз, они звучат как залпы и дадут тебе полное представление о том, какой яростный жар его снедал:

«Подожгите поэму, отрубите ей голову. Выберите любой материал, как выбирают звезды из клубка глистов. Когда Бог был еще лазурью внутри человека. Ты, ты сидишь посередке у Бога, как половой орган, прямо в центре. Разъяренный труп Бога завывает у меня внутри… Я тресну Вечность рукояткой моего револьвера».

Наконец, пятого звали Никанор Парра. Выходец из народа[9] он окончил университет, стал преподавать в серьезных учебных заведениях. В нем воплотилась идея интеллектуала, поэта-ученого. Парра познакомил нас с Витгенштейном, Венским кружком, личным дневником Кафки. Сексуальная жизнь у него была невероятно… южноамериканская.


То есть?

Южноамериканцы сходят с ума по блондинкам. Время от времени Парра ездил в Швецию и возвращался со шведкой. Мы все приходили в восторг от роскошных блондинок рядом с ним. Потом он разводился, возвращался в Швецию и привозил новое очаровательное создание. В чилийскую поэзию он привнес не только интеллектуальный подход, но и юмор, он первым добавил в стихи элемент комического. Он лишил поэзию ее драматического начала и назвал это искусство антипоэзией. Вот тебе отрывок из его «Обращения к читателям»:

Моя поэзия может ни к чему и не привести:

«Улыбки в этой книге фальшивые!» – говорят мои злопыхатели.

«Его слезы искусственные!»

«Вместо вздохов эти строки вызывают зевоту».

«Он сучит ногами, как грудной ребенок».

«Автор выражает свои мысли чиханием».

Успокойтесь, я предлагаю вам сжечь ваши корабли. Я, как финикийцы, намерен создать мой собственный алфавит.

«Зачем же тогда беспокоить публику?» – зададут вопрос дорогие читатели.

«Если сам автор дискредитирует свою писанину, чего можно от нее ожидать?»

Спокойно, я ничего не дискредитирую.

Или, проще говоря, я воспеваю свою точку зрения.

Я похваляюсь своей недалекостью

И возвышаю до небес свои творения.

Птицы Аристофана

Похоронили в своих головах

Трупы родителей.

(Каждая птица была настоящим летающим кладбищем.)

Мне кажется,

Настала пора усовершенствовать эту церемонию

И я хороню свои перья в голове господ читателей!


Я представляю себе, как такие люди могли повлиять на юношу…

Они были живые, живые и невероятно задиристые! Они были худшими врагами мира и проводили дни, непрерывно переругиваясь и обмениваясь оскорблениями. Например, Пабло Де Рока опубликовал открытое письмо к Висенте Уидобро, в котором писал: «Мне уже начинает надоедать вся эта история, мой маленький Висентито. Но я не из породы трусов, готовых побить курицу, раскудахтавшуюся о том, что снесла яйцо в Европе». А знаешь, что говорил Неруда? «Пабло Неруда – никакой не коммунист, он нерудист, последний из нерудистов, а может, и единственный…».

Эти люди рисковали, они не боялись жить страстями. Что касается нас, то нас «шатало», мы принимали то одну, то другую сторону. Мы жили с утра до ночи погруженными в поэзию, поэзия действительно была смыслом нашей жизни. Мы воспринимали эту пятерку как алхимическую мандалу: Неруда был водой, Парра – воздухом, Де Рока – огнем, Габриэла Мистраль – землей, а Уидобро – квинтэссенцией. Но мы хотели пойти дальше наших предшественников, которые, к слову, предвосхитили наши поиски.


Каким образом?

Они перешли от слов к действиям. Уидобро говорил: «О поэты! Зачем вы воспеваете розу? Заставьте ее расцвести в поэме!» Неруда совратил крестьянку, пообещав ей чудесный подарок, а затем предъявил ей лимон размером с тыкву. Они вышли за рамки литературы и привнесли в повседневную жизнь свои бунтарские и эстетские замашки.


И вы с друзьями решили пойти по их стопам, но дальше них?

Мне повезло, я был ровесником знаменитого поэта Энрике Лина, уже покойного. Как-то в книге об итальянском футуризме мы с ним встретили прекрасную фразу Маринетти: «Поэзия – это поступок». С тех пор мы решили меньше писать и больше действовать. Поэтически, естественно. Года три или четыре мы посвящали себя поэтическим актам, и все наши мысли были только об этом.


И в чем же заключались ваши акты?

Однажды мы с Лином решили идти прямо. Просто идти прямо, никуда не сворачивая. Мы пошли по проспекту и уперлись в дерево. Вместо того чтобы его обойти, мы на него залезли, потом спустились – и все это, не прерывая беседы. Если нам на пути встречалась машина, мы забирались на нее и проходили по ее крыше. Если перед нами вставал дом, мы звонили в дверь, заходили внутрь и выбирались с другой стороны, иной раз через окно. Главное было идти все время прямо, не обращая никакого внимания на препятствия, словно бы их и не существовало.


Должно быть, это вызвало массу сложностей?

Вовсе нет. С чего бы? Ты забываешь, что я тебе сказал раньше, – Чили была поэтической страной. Помню, мы позвонили в дверь и объяснили хозяйке, что мы поэты в разгаре творческого процесса, и нам необходимо пройти прямиком через ее дом. Она, не моргнув и глазом, вывела нас через заднюю дверь. Это путешествие через город по прямой и преодоление самых разных препятствий стало для нас великолепным опытом. Мало-помалу мы доросли до более серьезных поступков. Я учился на психологическом факультете. Однажды я почувствовал, что сыт учебой по горло и решил выразить это действием. Я вышел из класса и спокойно помочился перед дверью в приемную ректора. Конечно, я рисковал, меня могли выгнать из университета с волчьим билетом. Но по чудесному стечению обстоятельств никто меня на месте преступления не поймал. Совершив задуманное, я почувствовал невероятное облегчение – во всех смыслах этого слова. В другой раз мы набили монетами дырявый чемодан и пробежались с ним по городу, оборачиваясь, мы видели, как наклоняются и приседают за монетами прохожие. Это было потрясающе – целая улица склоненных, сложенных, изогнутых тел! Потом мы решили создать наш собственный воображаемый город, пусть бы он существовал наряду с реальным. Мы отправились к известному городскому монументу и провели торжественную церемонию инаугурации в полном согласии с нашей выдумкой. В Национальной библиотеке расположилось наше воображаемое интеллектуальное кафе. Пожалуй, это можно назвать зародышем «Мистического кабаре». Самое главное было назвать вещи или явления – нам казалось, что, дав им другие имена, мы изменяем и их суть.

Устраивали мы и совершенно безобидные акции, например, контролеру в автобусе всовывали в руку красивую ракушку вместо билета. Бедолага бывал так ошеломлен, что даже не возражал.


Вам в ту пору едва исполнилось двадцать лет. Как к вашим выходкам относилась ваша семья?

Ты же знаешь, я родился в семье иммигрантов, большую часть дня они проводили у себя в лавке. Когда в мою жизнь ворвалась поэзия, мои родители были ужасно озадачены. Однажды мы с друзьями одели манекен в одежду моей матери. Мы уложили его в гостиной, как обычно кладут покойников, зажгли свечи и приступили к бдениям. В то время мы занимались в театральной студии и у нас был весь необходимый реквизит. Надо признать, сцена вышла устрашающей. Когда моя мать пришла из лавки и увидела, что ее отпевают… К тому же мои друзья бросились к ней с соболезнованиями. Это произвело гигантское впечатление на мою семью. В другой раз мы подложили в кровать моих родителей червей…


Но ведь это жестоко! Кажется, вы были довольно скверным сыном…

Я любил родителей, но мне хотелось взламывать границы, и я предавался этому со всем пылом юношеского безумия. Наши поступки выбивали родителей из колеи, заставляли их раскрываться. Что они могли противопоставить непредвиденному? Это жизнь, понимаешь? Она абсолютно непредсказуема. Ты думаешь, что твой день пойдет по тому или иному плану, а тебя возьмет и задавит грузовик на углу, или ты встретишь свою бывшую любовницу, поведешь ее в отель, и там вы займетесь любовью, или прямо на работе тебе на голову упадет потолок. Может зазвонить телефон, и ты услышишь лучшую или худшую новость в твоей жизни. Своими акциями мы, молодые поэты, просто демонстрировали эту непредсказуемость, упорно противопоставляя ее раз и навсегда упорядоченному миру моих родителей. Расстелить постель и увидеть кишащих в кровати червей – на наш взгляд, это символизировало саму жизнь, то, что происходит с нами ежедневно.

Кстати, мой отец, сам того не подозревая, тоже занимался психомагией. Он был уверен, что чем больше у него товара, тем больше он сумеет продать, и пытался создать у клиентов впечатление изобилия. Одно время он выстраивал за прилавком ряды коробок, будто бы заполненных носками. Один носок непременно свешивался наружу, словно коробка была переполнена, хотя на самом деле внутри ничего не было. Однажды, когда в лавке было полно покупателей, мой пьяный друг принялся открывать коробки одну за другой. Потом он написал поэму, восхваляя моего отца, – исключительного человека, сравнимого лишь с великими мистиками: подобно им он торговал пустотой!


Ваш отец, наверное, был в ярости.

Да нет. Всякий раз, когда случалось нечто подобное, моя семья бывала настолько потрясена, что долго потом хранила растерянное молчание. Это настолько выходило за рамки их обычных представлений о мире, что им казалось, будто они спят с открытыми глазами. Все наши действия походили на сновидения и были пропитаны безумием. Помню, как мы с Лином придумывали для себя необычные цели: когда нам надоедали занятия в университете, мы ехали на поезде в Вальпараисо и договаривались не возвращаться до тех пор, пока пожилая дама не пригласит нас на чашечку чая. Выполняли задуманное и с триумфом возвращались в столицу.

Однажды мы с другим приятелем, очень элегантно одетые, зашли в хороший ресторан и заказали бифштекс с перечным соусом. Когда нам принесли еду, мы взяли мясо и стали натирать им собственную одежду. Закончив, попросили добавки и сделали то же самое. Мы повторяли этот номер пять или шесть раз, пока весь ресторан не впал в панику. Через год мы вернулись туда же, к нам вышел владелец и сказал: «Если вы намерены устроить то же, что и в прошлый раз, – даже не надейтесь, что я позволю вам войти в мой ресторан». То есть наш акт привел к тому, что время словно остановилось. Прошел год, но для владельца ресторана все было так живо, как будто произошло неделю назад.


Вы напомнили мне один эпизод из моей жизни. Когда мне было лет пятнадцать-шестнадцать, я вовсю читал Достоевского. Меня завораживали эти экзальтированные русские, мгновенно переходившие от глубокой подавленности к восторженности. Только что они загорелись какой-то идеей, и вот уже катаются по полу от отчаяния. И вот как-то я сказал своим друзьям: «Зачем мы идем вперед? Что произойдет, если все вдруг решат остановиться?» И мы решили лечь посреди улицы и не двигаться. Пешеходы обходили нас, некоторые отпускали шуточки. Это можно назвать поэтическим актом?

Конечно! Я уверен, что если наши читатели хорошенько подумают, то вспомнят, что и они когда-то подвергали сомнению обыденную жизнь. Кстати, мы тоже один раз улеглись спать перед банком, все грязные и оборванные – живое напоминание о том, что экономический кризис может случиться в любой момент и с каждым, и не стоит зарекаться от сумы. Однако повторю еще раз: это происходило в Чили, в стране, страдающей чем-то вроде всеобщего помешательства. Я убежден, что нигде больше мы не могли бы зайти так далеко. Но большинство чилийских бюрократов заканчивали свою правильную, размеренную жизнь в шесть часов вечера. За пределами учреждений они немедленно напивались и менялись до неузнаваемости, почти физически. Они словно сбрасывали лягушачью бюрократическую шкуру и становились волшебными существами. Вся страна гуляла на непрекращающемся карнавале, дышала разлитым в воздухе сюрреализмом и даже не задумывалась об этом.


Можно ли объяснить эту атмосферу только чилийским темпераментом?

Так называемые разумные люди, те, кто верит в прочность этого мира и земли под ногами, не планируют безумных действий и не совершают их. Но в Чили даже землю трясло каждые шесть дней! Самая основа страны билась в судорогах. Поэтому и людей сотрясала дрожь, и физическая, и экзистенциальная. Мы жили не в твердом мире, управляемом по законам буржуазии, мы существовали в дрожащей реальности. Не было ничего устойчивого, дрожало абсолютно все!.. (Смеется.) Все было неустойчиво, как в материальном плане, так и в плане отношений. Никогда нельзя было предугадать, чем закончится праздник: пара, заключившая брак в шесть вечера, могла распасться к шести утра, гости могли повыбрасывать мебель из окон… И естественно, в сердце всего этого сумасшествия находилась тоска. Страна была бедной, очень социально детерминированной…


Как вы сегодня, с высоты прошедших десятилетий, оцениваете свои поэтические выходки тех времен? Что они вам дали, кроме ярких воспоминаний? Чему научили?

Смелости, юмору, способности оспаривать скучные постулаты обычной жизни, любви к бесплатному действу. Каким должен быть поэтический акт? Красивым, эстетическим и не нуждающимся в оправдании. Может он содержать и элемент насилия. Поэтический акт – это воззвание к реальности, нам приходится противостоять самой смерти, непредсказуемости, нашей собственной тени, клубящимся в нас червям. Эта жизнь, которую мы так страстно пытаемся представить логичной, на самом деле абсолютно сумасшедшая, шокирующая, чудесная и жестокая. Наше поведение, кажущееся нам логичным и осознанным, на самом деле иррациональное, безрассудное, противоречивое. Если мы внимательнее присмотримся к окружающей нас действительности, то увидим, какая она поэтическая, нелогичная, бурная. В те времена я был, конечно, незрелым, заносчивым, безмозглым юнцом, но именно тогда я научился постигать безумное творческое начало бытия и не сковывать себя рамками, в которых находится большинство людей, пока однажды их терпение не лопнет.


Поэзия не терпит стереотипного видения мира?

Конечно. Поэзия конвульсивна, она напрямую связана с дрожью земли! Она не верит внешней шелухе и пронзает мечом ложь и привычки. Однажды мы пошли на медицинский факультет и при пособничестве нашего приятеля украли у трупа руку. Мы спрятали ее в рукав пальто и забавлялись тем, что подавали ее людям или трогали их этой мертвой рукой. И никто не решился сказать, что рука была холодна и безжизненна, никто не осмелился признать жестокую реальность. Разговаривая с тобой, я понимаю, что в каком-то смысле перед тобой исповедуюсь. Знаю, тебе все это может показаться дикостью. Но для нас это была не просто игра, это была настоящая драма! Наше действие создало параллельную реальность в рамках уже существующей, позволило нам выйти на новый уровень, и я до сих пор убежден, что каждый новый акт такого рода открывает нам дверь в иное измерение.


Не подобен ли такой акт катарсису? Не заложена ли в нем очистительная, целительная сила?

Ну конечно! Наша персональная история состоит из слов и действий. Большую часть жизни люди совершают банальные действия, но однажды чаша их терпения переполняется, они теряют над собой контроль, приходят в бешенство, начинают крушить все вокруг, разражаются бранью и оскорблениями, ударяются в насилие, совершают преступления… Если бы потенциальный преступник знал о существовании поэтического акта, он мог бы разыграть сцену убийства и тем самым удовлетворить свое желание с кем-нибудь расправиться всерьез.


Но это может привести к опасным последствиям.

Абсолютно верно. Страх и насилие не возникают каждую секунду, наше общество позаботилось об этом, расставило рамки и барьеры. И когда вы делаете нечто необычное, отличное от повседневной рутины, это действие должно быть осознанным. Нужно постараться заранее предугадать последствия своих поступков. Поэтические акции – это не просто бессмысленный бунт, они призваны проделать трещину в нынешних представлениях о смерти. Главное – не отождествлять себя с поэтическим актом, не позволять высвобождаемой энергии завладеть нами. Например, Бретон попался в собственную ловушку, когда, увлеченный собственным энтузиазмом, заявил, что настоящий поэтический акт заключается в том, чтобы выйти на улицу и стрелять из револьвера по людям. Позже он сильно в этом раскаивался, а ведь он даже не воплотил своего намерения! Но это заявление само по себе было признаком того, что его занесло. Поэтический акт высвобождает доселе сдерживаемую энергию. Бессознательный акт открывает дверь, ведущую к вандализму и насилию. Когда толпа впадает в состояние нервного возбуждения, когда мирная демонстрация вырождается и люди начинают жечь автомобили и швырять камни, тоже высвобождается энергия. Но это не делает из демонстрации поэтического акта.


Вы и ваши друзья отдавали себе в этом отчет?

Со временем мы пришли к этому. Но до этого мы несколько раз увидели, к чему приводит чрезмерный пыл и утрата контроля над собой. Некоторые случаи порядком нас встряхнули, нам пришлось как следует задуматься. Ключ же нашелся в одном японском хайку. Ученик принес учителю стихотворение, в котором говорилось:

Бабочка…
Я оторву ей крылья,
И она превратится в стручок перца!

Нет-нет! – мгновенно отреагировал учитель. – Позволь мне исправить твое стихотворение:

Стручок перца…
Я приделаю ему крылья,
И он превратится в бабочку!

Мораль ясна – поэтический акт должен быть созидательным, он должен идти по пути творения, а не разрушения.


Но иногда, чтобы построить, необходимо прежде разрушить.

Да, но надо быть очень осторожным с разрушением! Надо помнить, что акт – это действие, а не бессмысленное противодействие.


В таком случае как вы оцениваете некоторые из своих юношеских «актов»?

Многие из них как раз и были противодействиями или, скажем, более или менее комковатыми блинами на пути к достойному, заслуживающему упоминания поэтическому акту.

Я решил задним числом подвергнуть все свои действия анализу и оценке и ясно понял, что, вместо того чтобы опустошать коробки моего отца, мы, наоборот, должны были наполнить их носками и претворить его мечты в жизнь. Вместо того чтобы подсовывать моим родителям в кровать червей, мы должны были разложить под одеялом шоколадные медальки в золотой обертке! Вместо того чтобы разыгрывать бдения у тела моей матери, мы должны были сыграть сценку, в которой она предстала бы во всем своем великолепии, например Вознесение Богородицы. Шок был бы неменьшим, но его последствия были бы самыми благотворными.


Когда вы это осознали, вы и ваши друзья почувствовали себя виноватыми? Раскаялись в том, что сделали?

Нет, я считаю, что вина – бесполезное чувство. Мы все имеем право на ошибку, если она совершается от искреннего стремления к знаниям, и только единожды. Таковы обстоятельства нашего бытия: человек вечно стремится к знаниям. А человек ищущий по определению скиталец. Ошибка – часть его пути. Мы оставили свои негативные эксперименты, но без всякого раскаяния. Они открыли для нас двери к настоящему поэтическому акту. А можно ли сделать омлет, не разбив яиц?


Театральный акт

Мы говорили о метафизическом смысле акта, но сейчас мне хотелось бы вернуться к его артистической стороне. Если поэзия есть прежде всего действие, то какое место в ней занимают собственно стихи? Вы и ваши приятели писали что-нибудь или довольствовались только поэтическими актами?

Лин писал и стал одним из величайших чилийских поэтов, сейчас никто уже и не помнит о том, что он вытворял. Соотечественники удивятся, узнав, в какие игры играл в молодости их национальный кумир. Что касается меня, то я оставил поэзию ради театра.


Как это произошло?

Любовь к действию привела меня к тому, что я начал создавать предметы. И в частности марионеток, я полюбил их всей душой. Марионетка для меня – существо абсолютно метафизическое. Мне нравилось видеть, как созданный моими руками предмет ускользает от меня. С того момента, как марионетка делала первые движения, она начинала жить почти самостоятельно. Я помогал развиваться неизвестной личности, а она пользовалась моим голосом и руками для самовыражения. Я казался себе больше слугой, чем создателем.

В конце концов я почувствовал, что не я, но кукла управляет мной и манипулирует. Эта удивительно глубокая внутренняя связь с марионетками неминуемо породила во мне желание превратиться в одну из них, то есть стать театральным актером.


Вы правда думаете, что актер похож на марионетку? Мне кажется, это довольно спорно.

Может быть, но тогда я именно так представлял себе театр и профессию комика. Мне не нравился психологический театр, стремящийся имитировать «реальность». Для меня так называемый реалистический театр есть не что иное, как грубая попытка создать пустое и неверное подобие того мира, который нам кажется реальным. А ведь то, что мы привыкли считать реальностью, – это всего лишь часть, грань чего-то значительно более сложного и глубокого. Мне казалось (и продолжает казаться по сей день), что театр, гордо именующий себя реалистическим, нарочно устраняется от бессознательной, магической составляющей бытия. Реальность – я настаиваю на этом – не рациональна, это мы для самоуспокоения пытаемся представить ее такой. На самом же деле человеческие поступки диктуются подсознанием, сколь бы рациональными ни были объяснения, которые мы им даем. Что представляет собой мир, если не сплав таинственных сил? Не желать видеть в реальности ничего, кроме сиюминутного, значит предать ее, стать жертвой иллюзии, пусть эта иллюзия и выдает себя за реализм. В общем, я люто ненавидел реалистический театр и очень быстро перенес мою неприязнь на сочинения драматургов. Я не хотел видеть комиков, повторяющих затверженный текст, куда лучше было присутствовать на действах, не имеющих никакого отношения к литературе. Я сказал себе: «Зачем брать чей-то специальный „театральный“ текст, если на сцене можно представить все что угодно? Я мог бы поставить замечательную драму, взяв за основу первую полосу ежедневной газеты». И вот я начал работать, ощущая все возрастающую свободу. Я не собирался имитировать реальность и потому делал все, что мне заблагорассудится, – принимал страннейшие позы, выл… И тут мне показалось, что меня ограничивают сцена и декорации. Я решил вывести театр из театра. Почему бы не поставить спектакль в автобусе, решил я. Публика ждала бы на остановках, а автобус собирал бы ее, колеся по городу. Внезапно он останавливался бы, и людям приходилось бы выйти, зайти в бар, роддом, в общем, туда, где что-то происходило, а потом вновь вернуться в автобус. Мой опыт переняли другие. Иной раз я объявлял, что спектакль будет идти в театре, а сам приводил зрителей в подвалы, в уборные или на крышу. Позже мне пришла в голову мысль, что театр может отказаться от безучастных зрителей, пусть все в нем будут актерами. Тогда я начал организовать большие праздники, чтобы в них участвовали все желающие. В конце концов я пришел к выводу, что у актера не должно быть роли. Актер, решил я, должен играть собственную тайну, должен вытащить наружу свой внутренний мир. Человек идет в театр не для того, чтобы от себя убежать, а для того, чтобы себя познать, наладить связь с той тайной, что есть внутри каждого из нас. Для меня театр был не развлечением, а инструментом самопознания. Поэтому я заменил классическую игру тем, что называется эфемерной паникой.


Что такое «эфемерная паника»?

Здесь я должен вспомнить статью, опубликованную мной в 1973 году в сборнике Фернандо Аррабаля «Паника». В ней я сформулировал свое видение театрального процесса: «Чтобы достичь панической эйфории, нужно в первую очередь освободиться от театра, выйти из помещения». Каким бы ни был театр с архитектурной точки зрения, он рассчитан на актеров и зрителей и подчиняется правилам устаревшей игры, пространство в нем разграничено, сцена отделена от реальности. Таким образом, между зрителем и актером изначально устанавливаются (это можно назвать основным антипаническим фактором) строго регламентированные отношения. Актер состоит на службе у архитектора, а потом – у автора пьесы. Театр навязывает актеру манеру двигаться и жесты, тогда как обычно именно человеческий жест определяет архитектуру. Когда мы прогоняем безучастного зрителя с панического празднества, автоматически исчезают «кресла» и «актерская игра» перед неподвижным взглядом. «Эфемерное» творится на ничем не ограниченном пространстве, так что неизвестно, где заканчивается сцена и начинается реальность. «Панический театр» изберет для своего представления любое понравившееся место: пустырь, лес, людную площадь, операционную, бассейн, разрушенный дом, или ладно, пусть будет обыкновенный театр, но тогда каждый сантиметр пойдет в дело, представление будет происходить в зрительном зале, за кулисами, в туалетах, в коридорах, в подвале, на крыше… Можно устроить «эфемерное» празднество под водой, в самолете, в скором поезде, на кладбище, в роддоме, на скотобойне, в доме престарелых, в доисторическом гроте, в баре для гомосексуалистов, в монастыре. Ну и поскольку «эфемерное» действо предельно конкретно, нельзя привносить в него проблемы пространства и времени: у пространства есть свои реальные размеры и функции, и оно не может символизировать собой другое пространство, оно означает именно то, что означает. Нечто похожее происходит и со временем: за время спектакля не могут меняться года и эпохи. Время соответствует моменту действия. И в этом реальном сочетании пространства и времени движется бывший актер. Он распределяет свою энергию между «персоной» и «персонажем». До изобретения «панического представления» в мире существовали две общепринятые театральные школы: одна требовала от актера полностью раствориться в «персонаже», лгать себе и остальным, избавиться от собственной сущности, превратиться в другого человека, в персонаж, родившийся из описаний и не имеющий возможности выйти за пределы узких выдуманных рамкок. Вторая школа учит эклектике, ее актер – человек и персонаж. Персонаж ни на секунду не должен забывать, что он на самом деле играет, а человек по ходу представления может критиковать игру своего персонажа.

Бывший актер, человек панический, не участвует в этих играх и полностью устраняется от персонажа. Человек панический пытается постичь себя в ходе «эфемерного представления».

Драматурги любят прятать одну пьесу внутри другой, и частенько на фоне одной сцены разыгрывается другая, одни актеры выступают перед другими.

Человек панический по горло сыт тем, что в повседневной жизни всякий паяц изображает кого-то другого, он полагает, что миссия театра и состоит в том, чтобы люди перестали наконец воображать себя персонажами, разыгрывающими роль перед другими персонажами, и смогли бы приблизиться к себе настоящим.

Этот путь противоречит традициям театральных школ прошлого – вместо того чтобы идти от своего внутреннего «я» к персонажу, как это делалось раньше, человек панический старается отойти от «персонажа» (сделаем уступку этим клоунам, назовем его так) и приблизиться к тому существу, что прячется у него внутри. И вот это существо, этот «другой», пробуждающийся во время панической эйфории, и есть настоящее, живое, практически ничем не ограниченное создание, а не марионетка из лжи и скупых описаний драматурга. Эйфория «эфемерной паники» ведет к целостности, к высвобождению скрытых сил, к состоянию благодати.

Подводя итог, скажу: «панический» человек не прячется за другими персонажами, а пытается найти собственный способ самовыражения. Он не хочет быть лживым эксгибиционистом, он – поэт в состоянии транса, и когда мы говорим «поэт», мы имеем в виду не застольного рифмоплета, а гиганта мысли – творца.


Как вы воплощали этот манифест?

Я стал творить театральное действо, радикально отличающееся от всего, что было раньше. Зрители-актеры в нем должны были играть свою собственную драму, используя сокровенное внутреннее знание. Так начался для меня священный и почти исцеляющий театр. Очень быстро я обнаружил, что хотя мне удалось сильно поколебать традиционную форму, пространство и отношения между зрителями и актерами, мои изменения не коснулись времени. Я все еще цеплялся за идею, что спектакль должен быть отрепетирован и сыгран бесчисленное количество раз. В США только-только возникла концепция хэппенинга, а я у себя в Мексике уже изобрел то, что назвал эфемерной паникой. Суть заключалась в том, чтобы подготовить спектакль, который будет сыгран только один раз. В нем следовало использовать недолговечный реквизит: дым, фрукты, желатин, живых животных, а само действо должно было быть таким, чтобы его ни при каких условиях нельзя было повторить. В общем, я хотел, чтобы театр не пытался больше ловить и фиксировать, чтобы перестал тяготеть к неподвижности и смерти, а вернулся бы к тому, чем он был когда-то, к мимолетности, недолговечности, к уникальности и неповторимости каждого мгновения. Именно такой театр подобен жизни, ибо в жизни, как говорил Гераклит, никто не может дважды войти в одну и ту же реку. Поставить такое действо означает довести театр до грани, до пароксизма, до пика театральности.

И благодаря этим хэппенингам я словно бы заново изобрел театр и его терапевтический потенциал.


Как вы готовили свои хэппенинги? Из каких ингредиентов?

Для начала я выбирал место, это могло быть все что угодно, кроме театра. Например, Академия художеств, психиатрическая лечебница, санаторий, школа для людей с синдромом Дауна… Выбирал место и проводил там представления.


И вам разрешали устраивать панику в этих местах?

О да! Это-то и чудесно в Мексике! Там не существует понятия дисциплины, и ты можешь устраивать подобные выходки. Один раз мы поставили замечательный балет на кладбище. Это было очень сильно – живые, танцующие среди мертвых. Затем, разобравшись с местом, я собирал группу людей, жаждавших самовыражения. Это были ни в коем случае не актеры, а просто люди, готовые бесплатно выступить перед публикой. Так я создавал условия для «эфемерного» спектакля.


«Эфемерное» в ваших устах звучит, как «грандиозное», такое ощущение, что вы готовились к пышному празднеству. Откуда вы брали деньги на это?

А у меня никогда не возникало проблем с деньгами. Да, я считал, что эфемерная паника должна быть именно праздником. А когда кто-то устраивает праздник, он не берет с гостей платы за еду и напитки. Как я собирал деньги… либо у меня случались авторские отчисления, либо я ставил – в основном под псевдонимом – что-нибудь классическое. У меня, как у Гурджиева, никогда не было финансовых сложностей, что на самом деле удивительно, учитывая мой образ жизни! А кроме этого, я верю в чудо, вернее, в закономерность: если мои намерения чисты и я делаю то, что должен, деньги так или иначе появятся. Может быть, я никогда не разбогатею в полном смысле этого слова, но у меня всегда есть необходимые на данный момент средства. Стоило мне обзавестись деньгами, и я вкладывал их в хэппенинги. Я спрашивал у какого-нибудь знакомого, что бы ему хотелось выразить, и предоставлял ему возможность для этого. Такой способ проводить хэппенинги сам по себе имеет терапевтический эффект. Кроме того, для меня это была манера устраивать, как и прежде, поэтические акты, о которых мы с тобой уже говорили.


Что вы вынесли из этих хэппенингов?

Я обнаружил, что люди совершают во время акций то, что никогда не посмели бы сделать в нормальных обстоятельствах. А когда предоставляешь им реальную возможность сделать это в благоприятных условиях, практически никто не колеблется. Если бы я тебя спросил, что бы ты хотел сделать публично, я уверен, что ты ответил бы сразу же, а если бы я создал для этого условия, ты был бы счастлив принять участие в игре…


Ну…

Приведу несколько примеров. В шестидесятых годах я основал группу «Паника», в которую вошли не актеры и артисты, а просто энтузиасты-нонконформисты, ищущие возможность самовыразиться. Собрав их на центральном дворе школы Сан-Карлос, я предложил подумать, что бы им хотелось сделать, а я тем временем поищу возможности это реализовать. К нашему движению в то время присоединился знаменитый художник Мануэль Фельгерес. Он решил устроить публичную казнь курицы, а из ее крови и кишок создать абстрактную картину, в то время как его жена, одетая в нацистскую форму, пожирала кукурузные лепешки с курятиной.


Экий образец хорошего вкуса… Очень тонко. У вас много примеров такого рода?

Сотни! Одна девушка захотела танцевать обнаженной под африканские ритмы, и чтобы бородатый мужчина в это время покрывал ее тело пеной для бритья. Другая пожелала появиться в образе классической балерины, в пачке, но без трусов и помочиться, изображая умирающего лебедя. Один студент, будущий архитектор, раздобыл манекен вроде тех, что стоят в витринах, и разрубил его топором от живота до гениталий (до того места, где у него были бы гениталии, не будь он манекеном), а потом извлек из дыры связку колбас и вытряхнул сотни стеклянных шариков. Другой студент переоделся в своего преподавателя математики и принес большую сумку, набитую яйцами. Он без передышки сыпал алгебраическими формулами и одновременно методично, одно за другим, разбивал яйца о собственный лоб. Третий притащил большой белый железный горшок и несколько литровых бутылок молока. Он взобрался на горшок с ногами и, поливая себя молоком из бутылок, принялся декламировать стишок из тех, что всегда читают в День матери. Длинноволосая блондинка в черных чулках с жемчужинками на щиколотках ковыляла на костылях и кричала во все горло: «Я невиновна! Я невиновна!» Она вытаскивала из-за пазухи куски сырого мяса и швыряла его зрителям. Потом уселась на детский стульчик, и парикмахер обрил ее под ноль. Напротив нее стоял автомобиль, набитый безглазыми и безволосыми кукольными головами всех размеров. Взвизгивая «Это я! Это я!», бритая блондинка принялась забрасывать ими зрителей. Юноша в смокинге с натугой вытолкал на середину сцены ванну, накрытую покрывалом. Судя по немалому весу, ванна была не пустой. Юноша вышел и тут же вернулся, неся на руках девушку в свадебном платье. Потом он сорвал с ванны покрывало – ванна оказалась полна крови, – и начал ласкать невесту, ее грудь, бедра и ноги, пока наконец, возбудившись до крайности, не уронил ее в кровь. Тут же он взял живую змею и принялся тереть ею невесту, а невеста пела оперную арию. Еще одна, необыкновенно привлекательная женщина, эдакая голливудская вамп, одетая в длинное облегающее золотое платье, вышла, поигрывая большими ножницами. Со всех сторон к ней ползли смуглые мужчины с огромными бананами в руках. Громко хохоча, красотка срезала бананы ножницами…


Да, примеров немало. Кое-кто увидел бы в этих описаниях недурную коллекцию призраков… Вы говорили о целебной силе этих представлений, но не было ли тут опасности скатиться прямиком в эксгибиционизм?

В те времена в Мексике запрещалось совершать публичные действия, имеющие откровенно сексуальный подтекст. Мне не нужны были конфликты с правосудием, так что я контролировал происходящее и отказывал в участии тем, чьи выходки могли расценить как преступления против нравственности. И еще я старался держаться подальше от наркотиков. Но хочу подчеркнуть: мои ограничения распространялись только на это. Как-то один полоумный сожрал на сцене живого голубя. Ажиотаж, обмороки, возмущенные статьи в газетах… Но посадить меня – как это неминуемо произошло бы, если бы речь шла сексуальном скандале, – не могли. Все прочее было разрешено, все, кроме секса.


Это вы говорите о внешних ограничениях, о законах страны. А если бы их не было?

В США хэппенинги частенько выливались во что-то вроде оргий, участники курили марихуану, ласкали друг друга… Меня неоднократно приглашали присоединиться, но я всегда отказывался, я давно понял, что эта дорога никуда не ведет, там тупик. Это просто скрытая форма порнографии, а порнография деструктивна, и вместо желанного освобождения мы попадаем в новое рабство.


Давайте вернемся к истории о стручке перца и бабочке. Если хэппенинг – это действие, а не противодействие, то где проходит та грань, за которой осознанная акция превращается в потерю контроля, и на волю вырываются демоны, готовые нас пожрать?

Грань очень, очень тонка, в этом-то и кроется опасность такого рода практик. Внезапно я обнаружил, что окружен людьми, понимающими под хэппенингами исключительно вандализм и порнографию. Я не стал поддерживать их в их желании принять участие в моих акциях. Опыт поэтических актов, полученный мной в юности, научил меня стремиться к позитиву. Сложно объявнить, что такое «позитив»… Можно сказать, что позитив не противоречит жизни и ее проявлениям, тогда как «негатив» – это все, что связано со смертью и разрушением. Тонкость же вот в чем: целебный театральный акт сам по себе требует вступить в общение со всем тем темным и насильственным, постыдным и подавленным, что прячется в человеке. Сколь бы позитивна ни была цель, любой акт несет с собой определенный «негатив».

Застаиваясь внутри нас, эта черная энергия, эти разрушительные силы подтачивают нас изнутри, и наша задача – не дать им вырваться наружу, а найти способ «проветрить» их и изменить. В этом и заключается алхимия театрального акта – он превращает тьму в свет.


Какую, не побоюсь этого слова, гигантскую ответственность вы на себя брали! Вам не казалось, что вы рискуете, играя в ученика чародея?

Уже нет. Конечно, я рисковал и рискую, просто потому что опасность – это часть жизни. Если люди желают жить, скрючившись в своем маленьком мирке, нимало не интересуясь, как в нем все устроено, бессмысленно навязывать им хэппенинги. Лучше остаться дома и посмотреть телевизор. Но сейчас я предлагаю свои знания, я опираюсь на свой опыт, накопленный за десятилетия, а тогда, в Мексике, у меня этого опыта еще не было. К тому же в то время я выступал не как целитель, а как артист, человек театральный в поисках самовыражения. Другое дело, что по ходу моих изысканий я обнаружил целебное воздействие театрализованных акций на их участников. Но это был побочный эффект, приятное дополнение. Не следует вырывать мои тогдашние опыты из контекста. Хотя сейчас, оглядываясь назад, я признаю, что совершил в то время некоторое количество ошибок. Например, сегодня прилюдное поедание голубя кажется мне вредной и тлетворной выходкой. Но я и сам не ожидал ничего подобного! Я и представить себе не мог, что тот человек способен на такое, он никогда мне не говорил, что у него на уме. Когда я увидел, что он принес живое существо, я забеспокоился, мне сразу показалось, что это чересчур… Да, то было безумное время, и я был безумцем. Но ведь человек мудреет, учась на собственном сумасшествии.


А вы никогда не боялись потерять контроль над теми силами, что вы пробудили? Ни разу не случалось, что эфемерная паника перешла в панику настоящую?

(Смеется.) Можно сказать, что несколько раз я был близок к потере, но меня все время хранили какие-то таинственные силы. Помню, на меня произвело сильнейшее впечатление, когда Джерри Ли Льюис поджег в конце концерта пианино. Это навело меня на мысль тоже поджечь пианино в ходе представления и спровоцировать панику. В другой раз, в Американском центре в Париже – эта акция вошла в историю, – я хотел вынести на сцену корзину с живыми змеями, чтобы бросать ими в публику. Можешь себе представить, какой конец света наступил бы тогда? Но какое-то шестое чувство подсказало мне отказаться от моего замысла. Глазами души я увидел страшную панику в зале, сердечные приступы, люди толкаются, бегут к выходу, затаптывают упавших… Кажется, я избежал настоящей катастрофы.


Расскажите, пожалуйста, о каком-нибудь хэппенинге, который все-таки вышел за установленные вами рамки и стал для вас своего рода инициацией.

В те времена я был молод и довольно хорош собой, и у меня было некоторое количество обожательниц. Четыре из них решили разыграть странную сценку. В Мексике принято запивать текилу острым томатным соком, он называется сангрита[10]. Поэтому на стол всегда ставят две бутылки – одну с текилой, другую с сангритой. Девушки поднялись на сцену и поднесли мне текилы. Когда я отпил из бутылки, пришел врач, взял у каждой немного крови и слил ее в стакан. Теперь мне подали стакан со словами: «Выпей же сангриты, выпей сангриты из вен твоих учениц». Меня отчетливо встряхнуло, для меня это было чересчур, и вместо того чтобы приложиться к стакану, я пустился в долгие рассуждения о хлебе и вине, о приобщении крови Господней и тела Христова, о Тайной вечере, но внутри меня все отчетливее звучал въедливый голосок, твердивший, что если уж мне достало мужества организовать эти хэппенинги, я должен иметь мужество, чтобы пожинать плоды рук моих. В конце концов я решился, но когда я захотел омочить губы в крови, оказалось, что она уже свернулась! Как я мог отказаться от участия в свобственном хэппенинге, я – создатель эфемерной паники? В общем, мне пришлось не выпить, но съесть кровь моих учениц…

Да, мои акции можно назвать скандальными или чрезмерными, но это действительно были своеобразные иницации, ритуальные посвящения. Они заставляли, пусть и на мгновение, переступить через влечение и отвращение, через культурные устои, через понятия красоты и уродства.

Эти женщины загнали меня в угол, и мне пришлось оставить рассуждения и теории. Для меня это был урок. Должен признать, что не все мои акции были достаточно продуманы, но ведь я в ту пору экспериментировал и всякий раз словно бы заново входил в клетку с тигром.


Из-за ваших хэппенингов репутация у вас была самая противоречивая.

Да, я вызывал очень жаркие споры. Ко мне приходило множество писем, и разброс был невероятный – от дифирамбов до прямых оскорблений и угроз. Можно сказать, я спровоцировал переворот в театральном мире Мехико. Оттуда я отправился в Париж, где провел незабываемый хэппенинг в Американском центре.


Давайте поговорим об этом, насколько я понимаю, для вас это был апофеоз, судорожный и очищающий акт.

Да, это было гигантское торжество, празднество, где темные силы вылезли из всех щелей, чтобы при свете дня бороться с лучезарными силами. Битва между ангелами и демонами, ритуал, исполненный мудрости и безумия… Этот панический спектакль не был чистой импровизаций, я тщательнейше его подготовил. У меня уже был некоторый опыт, я больше не бродил в потемках, я рисковал сознательно, полностью отдавая себе отчет в происходящем. Я готовился к акции и понимал, что иду к смерти, к той последней черте, переступив которую я должен погибнуть или измениться. Речь шла не о развлечении, не о легкой интеллектуальной мастурбации перед избранной публикой, ничего общего с авангардистскими выдумками, порождением усохших мозгов некоторых псевдоартистов! В те времена я так же мало беспокоился о них и об их мнении, как сейчас – о носителях так называемой духовности и о том, что обо мне думают вечно перепуганные люди, ищущие в низкосортной нирване убежища от житейских страстей и от панической составляющей мира. Я не собирался делать маленький, симпатичный, оригинально-смелый спектакль, чтобы потрафить модным критикам, я был намерен спросить с себя за все, полностью обнажиться, поставить на карту жизнь и смерть, сумасшествие и мудрость, совершить ритуальное жертвоприношение.


И как это происходило?

В первой части я использовал произведения Топора, Аррабаля и Алена-Ива Лейауанка. Топор сделал для меня четыре рисунка, и я поставил по ним балет. Танцовщики из труппы Грасиэлы Мартинес были одеты в белые холщевые костюмы, разрисованные Топором, персонажей вырезали из дерева, и перед зрителями на черном фоне поэтапно свершалось таинство инициации совсем молоденькой девушки: первая пара чулок – их привезла в маленькой тележке безногая старушка, первая пара туфель, первый бюстгальтер (два чаплиноподобных типа, вздымая клубы белой пыли, набросились с пинками, тычками и колотушками на огромную гипсовую грудь), первая губная помада, первые драгоценности.

Аррабаль дал мне четырехстраничный сценарий комедии. Это была история принцессы, влюбленной в принца с собачьей головой, а потом бросившей его ради принца с головой быка. В этой сцене я выпустил на пол несколько тысяч цыплят. Цыплята пищали, производя невообразимый шум, а принцесса ласкала и мастурбировала бычий рог, пока из него не вырвалась струя сгущенного молока.

Эти две первые части по моей задумке должны были составить комико-поэтический пролог «Сакраментальной мелодрамы». На спектакле присутствовали некоторые знаменитые североамериканские поэты бит-поколения, в частности, Ален Гинзберг и Лоуренс Ферлингетти. Ферлингетти находился под таким впечатлением от увиденного, что попросил меня дать описание сакраментальной мелодрамы для его «Сити Лайтс Джорнэл», предварив материал небольшим разъяснением. Статья была опубликована в Сан-Франциско в 1966 году. Этот текст, написанный по горячим следам, лучше отражает все сумасшествие и красоту эфемерной паники, чем мои сегодняшние воспоминания. Сейчас я тебе его прочту.

Цель театра – провоцировать происшествия.

Он должен основываться на том, что до нынешнего дня мы называли ошибками, – на эфемерных происшествиях. Приняв эфемерную природу театра, мы поймем, что отличает его от других видов искусства, его суть. У других искусств есть объективные результаты: записи (текстовые и звуковые), полотна, книги. Время очень медленно стирает их. Театральное представление в свою очередь не должно целиком занимать даже одного дня жизни человека. Только родившись, оно должно немедленно умереть. Единственные изменения, порожденные представлением, должны касаться людей и отражаться на их психике. Если цель других искусств – создание произведений, то цель театра – непосредственное изменение человека. Если театр не есть наука о жизни, он не может быть искусством.

Сакраментальная мелодрама
Эфемерная паника, представленная 24 мая 1965 года на Втором фестивале свободы самовыражения в Париже

Со сцены убраны все веревки, декорации и т. д. Другими словами, она пуста. Голые стены.

Все выкрашено в белый цвет, даже пол.

Черный автомобиль (в хорошем состоянии). Стекла разбиты, внутри автомобиля можно хранить вещи, использовать салон как гардеробную, как место для отдыха и т. д.

Две белые коробки, на них лежат белые предметы.

Колода для рубки мяса, маленький топорик.

На электрической плите стоит банка с кипящим маслом. Перед поднятием занавеса помещение сильно окуривается ладаном.

Все женщины с обнаженной грудью.

Две из них лежат на полу. Они с головы до ног выкрашены белой краской.

Другая женщина, выкрашенная в черный цвет, сидит на крыше автомобиля. Рядом с ней – женщина, выкрашенная в розовое. Обе окунули ноги в маленький серебряный горшок.

Женщина, одетая в длинное серебристое платье с волосами, уложенными полумесяцем, опирается на два чемодана. Ее лицо (даже нос и рот) закрывает маска. Две прорези в платье открывают ее соски, сквозь еще одну виден пушок на лобке. Женщина держит пару больших серебряных ножниц.

Еще одна женщина одета в капюшон палача, большие кожаные сапоги и тяжелый пояс. В руках она держит хлыст. Ее грудь прикрыта черной шалью.

Рок-н-рольная группа: шесть молодых людей с волосами до плеч.

Употребление наркотиков разрешено только музыкантам.

Рампа объединяет сцену с залом. Используемые во время спектакля предметы и одежда будут брошены в зрителей.

Внезапно с грохотом поднимается занавес. Спокойствие перед бурей.

Появляюсь я, одетый в костюм из сверкающего черного пластика: на мне штаны вроде тех, что носят дворники, резиновые сапоги, кожаные перчатки и очки в толстой пластиковой оправе.

На голове белый мотоциклетный шлем, похожий на большое яйцо.

Две белые гусыни. Я перерезаю им горло. Звучит музыка (электрогитары).

Птицы мечутся в агонии. Летают перья. Кровь брызжет на двух белых женщин. Транс. Танцую с ними. Ударяю их трупами птиц. Звуки смерти. Кровь.

(Предполагалось, что я обезглавлю птиц на колоде. Но когда я вошел в транс, какая-то неведомая сила заставила меня перервать им шеи голыми руками. Это было так же легко, как извлечь пробку из бутылки.)

Розовая женщина с ногами в горшке покачивает бедрами, а черная, как рабыня, покрывает ее тело медом.

Я разделываю птиц на колоде.

Женщина в серебристом платье с силой открывает и закрывает ножницы. Ах, этот звук металла!

Она передает ножницы двум белым женщинам, они начинают резать черный пластик.

Женщины кромсают мой костюм. Сапоги и перчатки приходят в негодность. Остатки костюма женщины срывают руками.

Мое тело покрыто бифштексами общим весом 20 фунтов. Они сшиты в виде рубашки.

Воя, женщины бросаются на красное мясо и раздирают его на маленькие кусочки, а потом отдают их женщине в серебряном платье. Большой серебряной ложкой она опускает мясо в кипящее масло. (Близость плиты и потных тел женщин вызывает электрические разряды.)

Каждый кусочек жареного мяса выкладывается на белую тарелку. Посуда с едой демонстрируется публике.

Теперь на мне штаны из черной кожи. Кожаный фаллос висит перпендикулярно полу. На запястьях и щиколотках у меня кожаные браслеты в честь Мачисты, итальянского Геркулеса. Концентрация. Ката карате.

Я беру топор и рублю на колоде свой кожаный фаллос.

Черная женщина танцует, подражая движениям марионеток, пока я разбиваю молотком белые тарелки.

Белые женщины танцуют без остановки. Устав, они садятся, принимая позу дзадзен.

Я беру металлическую раму. Медленно снимаю черную шаль с плеч палача. Ее кожа не разрисована. Грудь – упругая и здоровая, тело сильное.

Я поворачиваюсь к публике спиной и надеваю раму на шею.

Палач бьет меня хлыстом. Я прочерчиваю по ее груди линию красной губной помадой.

Следующий удар. Линия проходит от ее солнечного сплетения до влагалища.

(Первый удар был сильный, но этого было недостаточно. Я хотел дойти до неведомого мне до сих пор психологического состояния. Мне было необходимо истечь кровью, для того чтобы выйти за рамки своего «я», разрушить собственный образ. От второго удара на коже появился рубец. Затем палач потерял контроль. Она давно мечтала избить хлыстом мужчину. Она пришла в такое возбужденное состояние, что ударила меня изо всех сил. Рана заживала еще две недели.)

Женщина хочет продолжить мое избиение и сильно толкает меня. Я поворачиваюсь и падаю на пол с рамой на шее. (Я мог сломать шейные позвонки, но мое странное эмоциональное состояние замедляет время, как будто в фильме с замедленной съемкой.) Я колю ее в грудь, чтобы она успокоилась. Затишье.

Черная женщина приносит мне лимоны. Ах, этот желтый цвет! Я раскладываю их по кругу и сажусь в центре на колени.

Ко мне подходит еле живой от страха профессиональный парикмахер, чтобы подстричь мне волосы.

Намазанная медом розовая женщина спускается с крыши автомобиля. Я танцую с ней.

Сексуальное томление, похожее на сновидение. Чулки женщины, кажется, символизируют все социальное лицемерие. Я снимаю их. По ее ляжкам стекает мед. Пчелы. Покорность женщины. Ее глаза полузакрыты. Она спокойно относится к своей наготе. Свобода. Очищение. Женщина становится рядом со мной на колени. Начиная с живота, я прилепляю к ее телу волосы, которые мне отрезают.

Я хочу, чтобы у публики создалось впечатление, что волосы на ее лобке растут, как лес, и распространяются по всему телу. Руки парикмахера парализованы от желания. Добрить голову мне должен палач.

Две модели Катрин Харли, весьма далекие от всего происходящего, панически боятся испачкать свои очень дорогие шелковые платья (арендованные специально для этого мероприятия). Они приходят и уходят, принося на сцену 250 больших буханок хлеба.

Мой мозг пылает. Я достаю из серебряного сосуда четырех черных змей. Сначала я пытаюсь прикрепить их к голове липкой лентой, чтобы они висели наподобие волос, но затем решаю расположить их у себя на груди. Струящийся по мне пот мешает это сделать.

Змеи обвивают мои руки как живая вода. Свадьба.

Со змеями на руках я преследую розовую женщину. Она спряталась в автомобиль, как черепаха в панцирь, и начала там танцевать. Женщина напоминает мне рыбу в аквариуме.

Я пугаю одну из моделей. Она бросает свой хлеб и отпрыгивает назад.

Один зритель смеется. Я бросаю модели хлеб в лицо. (Несколько дней спустя во время приема она подошла ко мне и сказала, что, получив удар хлебом в лицо, она почувствовала себя так, словно причастилась, словно это был не хлеб, а гигантская гостия.)

Вдруг наступило просветление: я вижу публику, сидящую в креслах. Одни почти парализованы, другие на грани истерики, третьи возбуждены, но все они неподвижны, их тела не участвуют в представлении, они до смерти перепуганы хаосом, который вот-вот их поглотит. Я должен бросить в них змей или заставить взорваться.

Я сдерживаюсь. Отказываюсь от скандала, который вызовет коллективная паника, я не ищу простых путей.

Спокойствие. Сила музыки. Усилители включены на полную мощность.

Я одет в брюки, рубашку и оранжевые ботинки. Цвет сожженного заживо буддиста.

Я выхожу и возвращаюсь с тяжелым крестом, сделанным из двух деревянных балок. На нем распят цыпленок: голова внизу, хвост наверху, лапы прибиты гвоздями, как у Христа. Я сделал это неделю назад, птица успела протухнуть. На кресте две таблички: на той, что внизу, надпись со стрелкой гласит «Выход наверху», а на верхней – «Выход запрещен». Я протягиваю крест серебряной женщине. Приношу другой. Две таблички-указателя: нижняя указывает наверх, верхняя запрещает выход.

Я передаю крест одной из белых женщин. Приношу еще один. Даю его другой белой женщине.

Обе женщины садятся верхом на кресты, словно это гигантские фаллосы, и начинают бороться между собой. Одна из них вставляет конец креста в окно автомобиля и начинает имитировать половой акт.

Я ставлю кувшин перед крестом. Распятый цыпленок колышется над головами зрителей. Кресты падают.

Я выбираю музыканта с самыми длинными волосами. Заставляю подняться. Он напряжен и скован, словно мумия. Я облачаю его в костюм папы. Надеваю ему на шею епитрахиль.

Женщины, встав на колени, открывают рты и как можно дальше высовывают языки.

Появляется новый персонаж: одетая в трубообразный костюм женщина, похожая на шагающего червя. С помощью этого костюма я хочу показать публике идею заплесневевшего «папского облачения». Папа превратился в камамбер.

Музыкант, подражая движениям священника, открывает банку фруктовых консервов в сиропе и кладет по половинке желтого персика в рот каждой женщине. Они его проглатывают с первого раза.

Облатка в сиропе!

Появляется беременная женщина. Живот сделан из картона. Папа видит, что у нее гипсовая рука. Он берет топор и разбивает конечность на тысячи осколков. Киркой папа вскрывает женщине живот (я должен следить, чтобы он ее не поранил на самом деле).

Священник запускает руки во взломанный живот и достает оттуда электрические лампочки. Женщина кричит, словно рожает. Она поднимается, достает из живота каучукового младенца и ударяет им папу в грудь. Кукла падает на пол. Женщина удаляется. Я поднимаю ребенка. Разрезаю ему скальпелем живот и достаю живую рыбу, она бьется в агонии. Музыка замолкает. Соло на ударных.

Рыба продолжает мучиться. Ударник потрясает бутылками с шампанским, пока они не взрываются.

Пена заливает сцену, от этого у папы начинается приступ эпилепсии. Рыба умирает. Ударник затихает. Я кидаю рыбу в публику. Присутствие смерти.

Все, за исключением меня, уходят со сцены.

Звучит еврейская музыка. Гимн, вызывающий страх. Время замедлилось.

Две громадные белые руки кидают мне коровью голову, весящую восемь килограммов. Ее белизна, влажность, глаза, голова…

Мои руки чувствуют ее холод. Я сам наполняюсь холодом и на секунду превращаюсь в коровью голову.

Я чувствую свое тело: труп в форме коровьей головы. Падаю на колени, хочу завыть, но не могу: у коровы закрыт рот. Я трогаю пальцами ее глаза. Мои пальцы скользят по мертвому глазному яблоку. Я не чувствую ничего, кроме того, что чувствует палец – спутник, вращающийся вокруг мертвой планеты. Я чувствую себя слепым, как голова коровы. Хочу видеть.

Я разжимаю голове челюсти. Вытаскиваю язык. Поворачиваю голову коровы с открытым ртом к полу, а свою, открыв рот, поднимаю.

Слышится вой, но этот звук издаю не я, а труп. Еще раз смотрю на публику. Она неподвижна, холодна, вся сделана из кожи мертвой коровы. Мы все – трупы. Бросаю голову в центр зала. Она становится центром нашего круга.

Входит раввин (это ему принадлежали белые руки, бросившие мне голову).

На нем черное пальто и черная шляпа, он носит белую бороду, как у Санта-Клауса. Ходит как Франкенштейн.

Раввин встает ногами на серебряный горшок. Достает из кожаного чемодана три бутылки молока и выливает их себе на шляпу.

Я трусь щекой о его щеку. У него белое лицо. Мы принимаем молочную ванну. Крещение.

Раввин берет меня за уши и страстно целует в губы, хватает меня за ягодицы. Поцелуй длится несколько минут. Мы дрожим, наэлектризованные. Кадиш.

Раввин рисует на мне две линии черным карандашом. Они идут от уголков рта до подбородка. Моя челюсть похожа на челюсть куклы-чревовещателя. Теперь раввин сидит на колоде. Одной рукой он опирается на мою спину так, словно хочет проломить ее, сломать мне позвоночник, забраться пальцами в грудную клетку и сжать легкие, чтобы заставить их кричать или молиться. Он заставляет меня двигаться. Я чувствую себя машиной, роботом. Меня одолевает беспокойство. Я должен перестать быть машиной.

Скольжу рукой у раввина между ног. Открываю ширинку. Засовываю туда руку и с необычной силой извлекаю свиную ногу, похожую на мое детское представление о фаллосе отца (в пятилетнем возрасте я думал именно так). Другой рукой я беру пару бычьих яичек. Складываю открытые руки в форме креста. Раввин воет так, словно его кастрировали. Он кажется мертвым.

Еврейская музыка становится более громкой и меланхоличной.

Появляется мясник, одетый в шляпу, пальто и перепачканный кровью передник. У него черная борода.

Он кладет раввина и начинает процедуру вскрытия: запускает свои руки в пальто, достает огромное коровье сердце. Запах мяса. Я прибиваю сердце и длинный моток кишок к кресту.

Мясник уходит. В подавленном состоянии я снимаю с раввина шляпу. Достаю коровий мозг и кладу себе на голову.

Я беру крест и кладу его рядом с раввином. Достаю из чемодана длинную красную пластиковую ленту и привязываю раввина к кресту с намотанными на него кишками.

Я приподнимаю всю конструкцию: дерево, мясо, одежду, тело и бросаю на рампу, которая опускается перед публикой. (Общий вес креста – 125 кг, но, несмотря на силу толчка, мужчина не получил ни одной царапины.)

Входят белые, черные, розовые женщины и женщина в серебристой одежде.

Они встают на колени.

Ожидание.

Входит новый персонаж – женщина, одетая в черный атлас, порезанный треугольниками, словно паутина. К ее костюму привязана надувная резиновая лодка трех метров длиной. Она напоминает огромную вульву. Оранжевый пластик надут воздухом. Дно лодки сделано из белого пластика. Он символизирует девственную плеву.

Танец. Женщина подает мне знаки. Когда я приближаюсь, она отстраняется. Когда удаляюсь – преследует меня.

Женщина взбирается на меня. Лодка полностью закрывает мое тело. Хватаю топор. Разрубаю белое дно. Вой. Разрезаю ткань и прячусь в лодке целиком. Я у женщины между ног, скрытый черным атласом. Из мешка, привязанного к ее животу, я достаю сорок живых черепах и кидаю их в публику.

Кажется, что черепахи появились из огромной вагины. Я бы сравнил их с живыми камнями.

Я начинаю рождаться. Крики женщины, дающей мне жизнь. Я падаю на пол посреди стеклянных электрических лампочек, осколков тарелки, перьев, крови, остатков фейерверков (пока мне брили голову, я зажег 36 фейерверков, по количеству моих лет), луж меда, кусочков персика, лимонов, хлеба, молока, мяса, лохмотьев, щепок, гвоздей, пота. Я возрождаюсь в этом мире. Мои крики похожи на звуки, издаваемые ребенком или стариком. Старый раввин с натугой делает крошечные прыжки вправо и влево. Привязанный к кресту, он похож на умирающую свинью. Раввин освобождается от связывавшей его пластиковой ленты. Уходит.

Женщина-мать подталкивает меня к черной женщине. Я поднимаю ее и отношу в центр сцены. Она складывает руки в форме креста. Труп-крест, черная краска намекает на кремацию. Это моя собственная смерть.

Женщина даровала мне жизнь и сама же сунула мне в руки смерть. Испачканный макияжем моей партнерши, я становлюсь полностью черным. Я похож на человека, побывавшего на пожаре.

Женщины привязывают нас друг к другу бинтами, меня и мою смерть. Я привязан к ней в районе пояса и шеи. Наши руки и ноги также связаны. Этот костлявый труп инкрустирован в меня, как эмаль. Мы похожи на сиамских близнецов, мы – один человек. Мы медленно танцуем, потом падаем на пол. Движения не принадлежат ни мне, ни ей, мы двигаемся одновременно и синхронно. Мы можем контролировать совместные движения.

Белые и розовые женщины обрызгивают нас мятным, черносмородинным и лимонным сиропами. Липкая жидкость – зеленая, красная, желтая – покрывает нас с ног до головы. Смешиваясь с пылью, она становится чем-то вроде глины.

Магма.

Начинает медленно опускаться занавес. Наши тела приникли друг к другу, как две колонны. Мы хотим подняться, но падаем.

Занавес опускается.

(Весь реквизит, использовавшийся во время представления, был брошен в публику: костюмы, топоры, сосуды, животные, хлеб, части автомобиля и т. д. Зрители дерутся за него, как хищные птицы. Ничего не осталось.)

Не знаю, расстроен ли я, что пропустил тот хэппенинг или, наоборот, рад…

Подожди, это еще не все! Пока публика обсуждала живых черепах, змей, бифштексы, волосы и так далее, я поднялся на сцену и сказал: «Обычно билет в театр стоит дорого, а зритель получает взамен мало. Сегодня был свободный вход, вы ничего не заплатили, а получили много. Сейчас полночь. Для последней части представления мне надо подготовиться. Это займет пару часов. Идите, попейте кофе и возвращайтесь в два часа утра».

Раздались аплодисменты, и публика вышла из зала. Через два часа театр был снова полон. Тогда я начал церемонию, ее мне подсказал Ален-Ив Лейауанк. Переодевшись в сшитый по моде двадцатых годов костюм, я стал брить лобок его молодой жены под звуки церковной музыки. На свое тело она налепила несколько фишек домино. Это был очень трогательный момент, атмосфера в зале была сродни атмосфере в церкви. Там была копия скульптуры Родена «Мыслитель», в которой мы пробили молотком дырки. Из головы мыслителя хлынула тушь. Затем мы выпустили в зал две тысячи птичек. К концу хэппенинга я чувствовал себя таким свободным и очищенным от себя самого, что даже не чувствовал, как птицы садятся мне на голову.


В чем заключался смысл этого представления?

Для меня это было словно подведение итогов, ритуальное жертвоприношение всего того, что столько времени было частью моей жизни. Этот хэппенинг не только вошел в историю, но и как бы подвел итог определенного этапа в моей жизни. После представления я был изнурен, обескровлен. Я много думал потом, анализировал свои чувства. Я все время видел, что вокруг меня бродит призрак мрачного разрушения и, как никогда, чувствовал, что театр должен стремиться к свету. Тем не менее я всегда говорил себе: «Не забывай, что цветок лотоса вырастает из ила». Нужно исследовать болото, дотронуться до смерти и грязи, чтобы подняться к чистым небесам. С этого момента я стал сторонником светлого, целебного и освобождающего театра. Я понял, что должен идти в противоположную сторону и пришел к идее театра-совета. Если кто-нибудь хотел выступить в театре, я говорил ему: театр – это магическая сила, личный непередаваемый опыт. Он принадлежит не актеру, он принадлежит всем. Достаточно одного решения или даже намека на него, чтобы эта сила изменила твою жизнь. Приходит пора, и человек перестает ходить по кругу и вырывается из цепей ошибочного самовосприятия. В мировой литературе важное место занимает тема двойника, который понемногу вытесняет человека из его собственной жизни, занимает его любимые места, завладевает друзьями, семьей, работой, превращая человека в парию или, согласно некоторым версиям этого мифа, убивая его. Что касается меня, я убежден, что мы и есть двойники, а не «оригинал».


Вы хотите сказать, что мы идентифицируем себя с персонажем, который на самом деле карикатура на наше внутреннее я?

Абсолютно верно. Наше самовосприятие…


Другими словами, идея, что человек делает себя сам…

Да, наше эго (не важно, как мы назовем эту часть нашей натуры) не что иное, как бледная копия, приблизительный образ нашего внутреннего «я». Мы идентифицируем себя с нелепым, иллюзорным двойником. И вдруг появляется «Оригинал». Хозяин возвращается на свое законное место. В этот момент «я», которое ограничивали, чувствует себя преследуемым по пятам смертью, что действительно так. Потому что «Оригинал» поглотит двойника. Во время процесса идентификации с двойником люди должны понимать, что этот захватчик не кто иной, как глубинная природа человека. У нас нет ничего, все принадлежит «Оригиналу». Наш единственный шанс – что появится «Другой» и устранит нас. Мы станем не жертвой этого преступления, но его соучастниками. Речь идет о священном жертвоприношении, во время которого человек полностью и без грусти передает себя хозяину…


Говоря вашими словами, театр может помочь человеку вернуться к «оригиналу»?

Принимая во внимание то, что мы живем под гнетом самовосприятия нашего собственного представления о себе, почему бы не попробовать принять абсолютно противоположную точку зрения? Например, завтра ты будешь Рембо. Ты встанешь как Рембо, почистишь зубы, оденешься, как он, будешь думать, как он, ходить по городу, как он. В течение недели, двадцать четыре часа в сутки, и никто (включая друзей и близких, которым ты ничего не объяснишь), никто, кроме тебя самого, не будет знать, что ты поэт. Ты будешь автором-актером-зрителем, представляющим не на сцене, а в жизни.


Если я правильно понял, вы поначалу объясняли эту теорию тем, кто приходил к вам за советом, а потом составляли для них программу…

Точно! Эта программа состояла из поступка или серии поступков, которые следовало совершить в течение определенного времени: за пять, или двенадцать часов, или за сутки… Эти программы разной степени сложности разрушали тот персонаж, с которым человек себя идентифицировал, и восстанавливали его связи с его настоящей природой. Одному атеисту я приказал стать на несколько недель праведником. Равнодушной матери велел на протяжении столетия изображать материнскую любовь. Судье велел переодеться бродягой и просить милостыню перед террасой одного ресторана. Он должен был доставать из своих карманов пригоршни стеклянных кукольных глаз. Таким образом я создавал персонаж, способный влиться в повседневную жизнь и улучшить ее. Именно тогда мои театральные изыскания понемногу обрели целебную силу. Из постановщика я превратился в театрального советчика, который подсказывал людям, как им сыграть свою роль в комедии существования.


Признаюсь, что отношусь несколько скептически к результатам такой театральной терапии, хотя сама по себе идея очень занятная. Как равнодушная мать могла согласиться играть роль любящей матери в течение всей своей жизни?

В первую очередь не забывай, что все мои клиенты страдали от диктата своего двойника. Они приходили ко мне, потому что плохо себя чувствовали и догадывались, что внутри них скрыт абсолютно другой человек. Таким образом, процесс основывался на их реальном желании измениться. Например, равнодушная мать очень мучилась, оттого что не может полюбить своего сына так, как он заслуживает. Кроме того, я верю в силу подражания, в силу слова. Праведник будет делать успехи, подражая Иисусу Христу. Почему же уставший от своего безбожия атеист не может начать изображать праведника?


Действительно, почему бы и нет? Но ведь это не так просто – день ото дня жить такой жизнью. Это все равно, что посвятить себя духовным практикам…

Верно. Но если благодаря этому процессу мать станет чуть менее равнодушной, а атеист сделает шаг в сторону веры, разве это будет не чудесно?


Акт сновидения

Толкование сновидений занимает главное место в деятельности артиста-шамана – режиссера-постановщика – мистического клоуна во время поисков другой формы безумия (мудрости).

Да, хотя толкованием снов занимались со времен сотворения мира. Со временем изменились только способы толкования – от упрощенной системы, состоящей из систематического присвоения символического значения тому или иному образу, до концепции Юнга, которая гласит, что сон нужно не объяснять, а прожить во время бодрствования и с помощью анализа увидеть, куда он приведет. Следующий этап ушел еще дальше. Он состоит в том, что, осознав, что ты видишь сон, нужно попытаться войти в него, чтобы изменить содержание.


Эта практика стала известна благодаря Карлосу Кастанеде…

Он ее популяризировал, но не изобрел. В действительности первая книга, посвященная осознанному сновидению, была, насколько я знаю, опубликована во Франции. Она называлась «Сновидения и способы ими управлять». Автор, Эрве де Сен-Дени, уже в 1867 году приблизился к сути вопроса, как ты увидишь из этого фрагмента, который я тебе прочитаю: Поскольку сон – отражение реальной жизни, то случающиеся в нем события обычно следуют (несмотря на свою бессвязность) определенным хронологическим законам, соответствующим нормальной последовательности реального события. Я хочу сказать, что если мне, например, снится, что я сломал руку, то мне будет казаться, что я ношу ее на перевязи, и я буду очень осторожен, а если мне снится, что в комнате закрыли ставни, то я буду полагать, что внутри стало темно. Если я во сне прикрываю рукой глаза, у меня возникнет то же ощущение, которое появилось бы при аналогичном жесте во время бодрствования, то есть я перестану видеть образы находящихся передо мной объектов. Затем я задумался, не создаст ли мое воображение при закрытых глазах новые объекты и смогу ли я сосредоточиться на них. Опыт показал, что это предположение было правильным. Прикрыв во сне глаза рукой, я стер ту картину, которую пытался безрезультатно изменить, используя одну лишь силу воображения. Точно так же, как в реальной жизни, какое-то мгновение я ничего не видел. Затем стал старательно вызывать в памяти знаменитое нашествие монстров, и, как по волшебству, это воспоминание отчетливо возникло в моей голове. Оно было настолько чистым, светящимся, бурным, что до пробуждения я даже не понял, как произошел этот переход… Если мы окончательно утвердимся во мнении, что воля может сохранять во время сновидения достаточную силу, чтобы управлять мозгом, находящимся в мире иллюзий и реминисценций (так же как днем управляет телом, действующем в реальном мире), то мы сможем сделать вывод, что у человека существует определенный навык выполнения подобных действий. В сочетании с осознанным пониманием своего состояния во сне это умение мало-помалу приведет упорного человека к значительным результатам. Он не только признает возможность использования воли в управлении осознанными и спокойными снами, но и поймет, что она влияет на бессвязные и кошмарные сновидения. Бессвязные сны и сумбурные и болезненные кошмары в значительной степени реализуются под этим влиянием. В результате приобретенного знания и свободы духа мы получаем возможность отгонять неприятные образы и призывать светлые. Страх перед кошмарами уменьшится по мере того, как мы осознаем их жестокость, а желание видеть приятные сны станет более сильным, когда мы осознаем возможность призывать их. Вскоре желание станет сильнее страха. И, принимая во внимание тот факт, что основная задача – заставить появиться образы, приятные сны будут превалировать. Таково описание явления, присутствующего в моей жизни постоянно.

Впечатляет, правда? Не знаю, читал ли Кастанеда эту книгу или его открытия случайно совпали с мыслями автора. Правда состоит в том, что этот текст, написанный в конце XIX в., описывает метод, который затем объяснил Карлос. Мне порекомендовал прочитать эту книгу Андре Бретон.


Вы начали видеть осознанные сновидения до или после ее прочтения?

Мне очень повезло. Свой первый осознанный сон я увидел в семнадцать лет. Мне снилось, что я нахожусь в кинотеатре, где показывают мультфильмы, достойные Дали. Вдруг я оказался сидящим посреди зала и осознал, что сплю. Я посмотрел на выход, но поскольку в те времена я был лишенным какой бы то ни было духовной культуры подростком и ничего не знал о психоанализе, то подумал: «Если я выйду в эту дверь, то попаду в другой мир и умру». Как я перепугался! Мне оставалось только проснуться, и я с невероятным усилием заставил себя это сделать. У меня было чувство, что я из глубин поднимаюсь в свое тело, скользящее где-то на поверхности. Я вернулся в свою оболочку и проснулся. Это был мой первый опыт, и он меня откровенно напугал. С тех пор осознанные сны стали для меня обычным явлением.


Как можно быть уверенным, что ты спишь? В конце концов я тоже могу сказать, что я сейчас сплю во время нашего разговора…

Сначала я поставил эксперимент. Я опирался обеими руками на воздух, как если бы там была невидимая доска, и отталкивался. Если я начинал подниматься, значит, это происходило во сне. Поэтому я возвращался к началу и принимался работать над своим сном. Я могу прочесть тебе один осознанный сон, который я записал в свою желтую тетрадь в 1970 году. Он был особенно важен для меня, потому что именно в нем я в первый раз применил описанную мной технику.

Я нахожусь один в незнакомом доме. Все кажется абсолютно реальным, но, сам не знаю почему, мне приходит в голову мысль: «Может быть, я сплю… Если я сплю, то смогу летать.». Я делаю усилие, опираюсь о воздух ладонями и лечу вверх. Облетаю комнату. «Это сон!» – говорю я себе. Я решаю воспользоваться возможностью и улучшить свой полет. Хочу не только видеть, но и чувствовать, как я лечу. Я облетаю вытяжной колпак, поднимаюсь и опускаюсь. Остаюсь довольным. Решаю облететь весь дом. Пролетаю по коридору и оказываюсь в темной зале. В углу вижу двух детей лет пяти. Подлетаю, чтобы рассмотреть их внимательнее и замечаю, что это не дети, а старые, худые, морщинистые гномы. Они смеются и прячутся. Это домовые. Они внушают тревогу. Гномы прячутся в тени и смеются надо мной. Сон поглощает меня, утрачивает осознанность. Я еду в автобусе без кондуктора и пассажиров. Смотрю в окно и вижу окаменелый лес. Говорю себе: «Возможно, это сон. Надо проверить». Вылетаю из автобуса через стекло и лечу в лес. Сон снова утрачивает осознанность. Теперь я в подвале с окном с мутным стеклом. Я сразу понимаю, что это сон, и говорю себе: «Я уверен, это сон». Пытаюсь вылететь в окно, но не могу. Мне кажется, что стены толщиной в несколько метров. Но мне нужно пройти сквозь них. Чувствую, что это невозможно, но заставляю себя. Я без труда пролетаю сквозь стену и оказываюсь на улице. Наверху – голубое небо, я лечу сквозь облака. Меня несет легкий ветерок. Я думаю: «Я должен воспользоваться этим сном, чтобы увидеть моего внутреннего Бога…» Вдруг я чувствую страшную усталость, очевидно, что она предшествует грандиозному испугу. Я объясняю себе: «Это слишком тяжелый эксперимент, я еще не готов к этой встрече, перенесу ее на потом». И просыпаюсь. С одной стороны, я чувствую удовлетворение, потому что открыл прием, который позволяет мне понять, сплю я или нет, с другой – я расстроен из-за своей слабости и отсутствия силы воли. В моей тетради для записи снов оставлена следующая запись: «Думаю, пришла пора рискнуть и сделать шаг вперед в исследовании осознанных снов. Но я все еще боюсь умереть и не осмеливаюсь. Я смог войти в свое бессознательное и нашел внутреннего Бога, поверил в Него. Я должен был идти за гномами, остановить их, поговорить с ними, не обращая внимания на их насмешки, установить с ними реальный контакт, узнать их секреты. Я должен был создать миры, пройти через смерть, достичь центра своего естества, победить монстров и страхи. В следующий раз я хочу быть сильнее и подняться над собственным страхом. И мне необходимо найти союзников, чтобы не делать всю работу самому».


Ваше увлечение осознанными снами развивалось поэтапно?

Я начал с игры. Я сказал себе: «Я хочу увидеть слонов в Африке». И через несколько секунд уже находился в Африке, глядя, как проходит передо мной стадо слонов. Я мог изменить декорации, пожелать попасть на Южный полюс и увидеть тысячи пингвинов… Я был так доволен, что просыпался от счастья. Затем я испытал на себе все грани нашего существования. Однажды я захотел узнать, что значит умереть. Я спрыгнул с высокого здания и разбился о землю. Тотчас я почувствовал, что нахожусь в другом теле, среди толпы, которая смотрит на труп самоубийцы. Так я понял, что мозг не знает, что такое смерть. В другой раз я решил отдаться одному из мифических богов.


Вы были женщиной? Вам удалось испытать женский оргазм?

Нет, этот опыт был гораздо глубже, чем обычные сексуальные отношения. Не забывай, что я работал с образами из сновидений, они с легкостью выходят за рамки реальности. Для того чтобы ты лучше понял, я могу прочитать тебе еще один сон из моей тетради, датированный 9 апреля 1978 года: «Я в спальне, сижу на полу между двух одинаковых кроватей, опираясь спиной о стену. У моих ног появляется имбунче…».


Имбунче?

Да, сейчас объясню. Накануне вечером я сидел в кафе с одним чилийским эмигрантом и расспрашивал его о фольклоре мапуче. Он рассказал мне, что согласно легенде колдуны из Чилоэ крадут и калечат детей, чтобы, став уродцами, дети прислуживали им. Вот эти дети и называются имбунче. Продолжаю: «…слепой обнаженный карлик с кожей общипанного цыпленка, клювом птицы, культями вместо рук, сутулым торсом и ногами колесом. Он похож на огромный, ужасный зародыш. Я подумал: „Это Бог, с которым я должен войти в контакт. Его уродство должно что-то породить в моей душе“. Сейчас я знаю, что я сплю и могу управлять сновидениями. Я решаю поработать с этим чудовищем, сделать его добрым божеством. У меня получается. Теперь имбунче высок ростом, с правильными чертами лица, он хорош собой, более того, он неописуемо прекрасен, словно живая статуя. Я выхожу из своего убежища между кроватями и ложусь лицом вверх посреди комнаты. Я знаю, что божество должно меня оплодотворить. Я ищу у себя женское начало и поднимаю ноги. Между ног Бога появляется прозрачный орган сантимеров сорок длиной. Я решаю отдаться без сопротивления и подставляю ему место между половым органом и анусом, в тантре оно называется чакра муладхара. Я знаю, что у меня нет вагины, и у меня нет ни малейшего желания предаться анальному сексу. Бог встает на колени между моими раскрытыми ногами и начинает проникать в меня. Я чувствую, как он поднимается по моему позвоночнику, как он касается мозга. Мое сознание взрывается».


Впечатляюще…

Если ты называешь этот сокрушительный взрыв «женским оргазмом», то да, Жиль, я его испытал, и это было потрясающе. Я был очень взволнован, позволив этому божеству, появившемуся из моего безобразия, овладеть мной. Потом я стал исполнять во сне свои желания, которые не мог бы реализовать в обычной жизни, особенно сексуального характера. Во сне я предавался фантастическим оргиям с полуженщинами, полупантерами. Позволь мне зачитать тебе другую запись, сделанную после одного из таких снов. Хотя сначала хотел бы подчеркнуть: перед тем как увидеть осознанный сон, в котором я контролировал образы, я должен был преодолеть серию препятствий, что-то вроде инициации.

Только когда это произошло, я заслужил право быть хозяином и властелином своих снов. Это доказывает следующая запись в моей тетради: «Я нахожусь в индустриальном мире, совершенно мертвом. Природы нет. Я подхожу к границе. У меня нет удостоверения личности. Три солдата запрещают мне пройти. Я перепрыгиваю через барьер и пускаюсь бежать, преследуемый военными. Открыв двери гаража, я оказываюсь перед колодцем глубиной в тысячи километров. Стоя на краю этой бездны, я понимаю, что сплю. Преследователи пропали. Я решаю прыгнуть вниз, зная, что со мной ничего не произойдет. Прыгаю и лечу на огромной скорости. Я не боюсь. Мне хочется замедлить падение, и падение прекращается. В стене появляется дверь. Вхожу и оказываюсь на портике церкви. Я понимаю, что обладаю магической силой и могу увидеть все, что захочу. Мне хочется провести сексуальный эксперимент. Я создаю трех бестий, полупантер-полуженщин. Они сидят на корточках или стоят на четвереньках. Я целую одну из них, ее широкие губы похожи на срамные. Я пробую ввести указательный палец в их половые органы, под хвостом. Пока я овладеваю одной из них, другие меня царапают, мне приятно, и я стараюсь достичь оргазма. Но неизбежно сон перестает быть осознанным, он поглощает меня и в итоге превращается в кошмар. Я просыпаюсь с сильным сердцебиением…»


И где же здесь начинается посвящение?

Ну, например, когда я начал заниматься любовью с женщинами-животными, мной овладело желание, из-за которого я утерял ясность мысли, и сон вышел из-под контроля. Я забыл, что сплю. То же самое происходило с желанием разбогатеть. Если я соблазнялся богатством, мой сон переставал быть осознанным. Каждый раз, когда речь шла об удовлетворении страстей человеческих, меня поглощал сон. Это был важный для меня урок: в конце концов я понял, что и в жизни, и во сне, для того чтобы не терять контроля, нужно отдалиться от происходящего, не отождествлять себя с ним. Это древний духовный принцип, который я вспомнил благодаря осознанным сновидениям. Во всех религиозных учениях желание и страх составляют две стороны нашей личности.

Другой сон научил меня действовать вопреки своим страхам. Одно время меня постоянно мучил один и тот же кошмар: я в пустыне, и на горизонте, словно огромное разрушительное облако, возникал некто, стремящийся меня уничтожить. Я просыпался с криком, весь в поту… Наконец я устал от этого и решил принести себя в жертву этому существу. Когда сон достиг наивысшего накала и я пребывал в состоянии осознанного ужаса, я сказал себе: «Ладно, я больше не буду хотеть просыпаться. У тебя нет другого выбора, как прийти и уничтожить меня». Существо приблизилось. и исчезло. Я проснулся на несколько секунд и вновь спокойно уснул. Я понял, что мы сами питаем наши страхи. То, что нас пугает, теряет всю свою силу в тот момент, когда мы перестаем с ним бороться. Это одно из классических положений осознанного сновидения. Мне несколько раз удалось обуздать свой страх, преодолев в итоге собственную смерть.


Не могли бы вы привести еще какие-нибудь примеры?

Сейчас поищу в своей тетради. Например: «Я очень хочу помочиться. Мой мочевой пузырь полон. Я писаю кровью в белую ванну. Говорю себе: „Жидкость красная, потому что я предпринял слишком много усилий. Я не могу перестать, но я расслаблюсь, и по моему хотению красное превратится в желтое“. Я не позволяю страху ни на мгновение взять надо мной верх. Мало-помалу цвет меняется. Затем кошмар возвращается, в моче опять появляется кровь. Не теряя хладнокровия, возвращаю себе контроль, и струя окончательно приобретает янтарный цвет».

Другой сон: «Я нахожусь в кафе на площади. Сижу в углу среди прочих посетителей. Вдруг стоящий посреди террасы бородатый молодой человек, безумный и агрессивный, достает пистолет. С ужасным хохотом он приставляет оружие к виску приятеля. Разозлившись, я вскакиваю и кричу ему, чтобы он был поосторожнее. Напоминаю ему, что недавно его друг пытался застрелиться, и эта идиотская шутка может причинить ему боль. Бородатый смотрит на меня, тычет в меня пальцем и мурлычет издевательски: „Отлично, и что же дальше?“ Он ждет, что я дрогну, но мне не страшно. Он кружит вокруг меня, но меня это не беспокоит. Я знаю, что он не выстрелит, и говорю ему об этом: „Ты этого не сделаешь“. „Почему бы это?“ – спрашивает он. „Потому что я слишком мал для твоей мании величия“. Я знаю без тени сомнения, что этот безумец, ослепленный, поглощенный своим собственным больным духом, не интересуется мной настолько, чтобы меня убить. Я просыпаюсь счастливым: то, что могло стать кошмаром, не напугало меня».

Еще один сон, в котором я приручил своих чудовищ: «Я иду по открытой местности и подхожу к круглому отверстию, похожему на канализационный сток. Из него появляется огромный монстр высотой метров двадцать. Мне удается быстро справиться с отвращением, потому что я понимаю, что ужасная тварь – просто часть меня, темная энергия моей души. Я не уничтожу, но изменю ее. В тот же миг существо покрывается белыми перьями, начинает светиться, разворачивает шесть крыльев и взмывает в воздух. Превратившись в прекрасное ангельское создание, он предлагает взять меня с собой в Космос. Но я контролирую и это искушение. Ангел – это светящаяся энергия моей души, я должен эту энергию впитать. Я позволяю ей накрыть меня целиком и вдыхаю ее всеми порами кожи. Теперь я сам – существо, состоящее лишь из энергии и света, – спокойно поднимаюсь в воздух. Просыпаюсь счастливым».

Сейчас я зачитаю тебе очень поэтический сон, в котором я вошел с открытыми глазами в королевство мертвых: «Я в приемной смерти. Напротив меня на скамье сидит певец Карлос Гардель, умерший сорок лет назад. Я здороваюсь и говорю: „Ну же, смелее, решись на смерть…“ Мы входим в другую залу, там я вижу дверь – через нее можно напрямую пройти к смерти. Унылый привратник ощупывает всех присутствующих и решает, кто будет допущен к последней двери. Прямо перед нами идут два подростка. Привратник обыскивает их и отказывается пропустить, и они уходят безутешные, оттого что им придется жить дальше. Но вот Гардель признан мертвым, теперь моя очередь. Привратник ощупывает меня и свидетельствует мою смерть.

Карлос Гардель мнется, ему страшно. „Какая разница? – говорю я ему. – Так даже лучше! Теперь мы узнаем наконец, что находится за этой дверью“. Решительно и твердо подталкиваю певца, чтобы он вошел со мной в новое измерение. Он ступает за порог и тут же исчезает в мощной вспышке света. Я же пересекаю границу смерти и оказываюсь среди зеленых холмов в компании приятнейших людей. Я подбрасываю в воздух пустые бумажные конверты, они падают на землю, набитые лакомствами и драгоценностями. Я могу творить чудеса, потому что я хозяин этого измерения и знаю, что конверты, брошенные в воздух, всегда будут падать полными. Я дарю подарки окружающим и просыпаюсь очень счастливым».

Или вот взять последний сон, в нем я опять встречаюсь с чудовищем: «Мне предстоит пройти через темный подвал с утоптанным земляным полом. Некто ждет меня, чтобы впустить внутрь. Ощущаю в полумраке присутствие зверя. Знаю, что это черная пантера, а впустивший меня незнакомец – ее дрессировщик. Жестом он указывает мне, чтобы я шел прямо и не боялся. Я повинуюсь, и тут пантера прыгает, валит меня на пол, сжимает мне голову передними лапами. Она слегка покусывает меня, будто кошка, играющая с мышью. Передо мной удрученное лицо дрессировщика, он видит меня в лапах хищника, но бессилен мне помочь. Однако же я ни на секунду не поддаюсь панике. Неподвижен, позволяю пантере забирать в пасть мои волосы. Я знаю, что должен отдаться ей полностью, раствориться в ней, должен с любовью принять происходящее. Я словно бы вибрирую от любви и сливаюсь с пантерой в единое целое. В ту же секунду она исчезает. Я поднимаюсь, прохожу через подвал и продолжаю свой путь. Просыпаюсь очень довольным».


Если я правильно понял, вы начали использовать полученный в снах опыт в повседневной жизни, а затем включили его в свою психомагическую практику?

Совершенно верно. Я предпринял громадные усилия, чтобы оставаться верным тому, что мне было позволено вынести из снов. Ибо зачем учиться, если не использовать полученные знания для преодоления жизненных трудностей? Учение только тогда действенно, теория только тогда обретает силу, когда ее применяют на практике.


Не могли бы вы привести пример применения в повседневной жизни знаний, полученных во сне?

Ну, как я уже говорил, опыт осознанного сна помог мне встретиться лицом к лицу с моими страхами. Если покуда нет сил сопротивляться, можно пытаться убежать, но раньше или позже все равно наступает момент, когда человеку приходится смотреть в глаза своих чудовищ. И часто случается так, что вызванный на бой монстр становится нашим союзником. Враждебность противника питается нашим страхом, тогда как наша любовь и дружелюбие обезоруживают и заставляют меняться. Когда я был в Мексике на съемках фильма «Священная гора», по стране поползли скандальные слухи. Мы снимали на площадке перед собором, люди говорили, будто мы служим «черные» мессы. Еще говорили, будто я высмеиваю мексиканскую армию и полицию. Однажды ко мне подошли два полицейских и сказали: «Вас хочет видеть министр N». Меня проводили в кабинет министра, и он мне сказал более-менее следующее: «Послушай, Ходоровски, президент хорошо тебя знает и восхищается твоей работой, можно сказать, он смотрит на тебя как на друга. Но ты веди себя поосторожнее: если ты решишь помериться силами с правительством, оно из друга превратится в страшного врага. Убери из фильма людей в форме, не касайся религиозной символики, и можешь спать спокойно».

Услышать такие слова из уст министра в Мексике равносильно смертному приговору. В тот же вечер, вернувшись домой, я услышал, как в саду кричат: «Ходоровски, будь осторожен, или мы спустим с тебя шкуру…» В то время в Мексике действовала военизированная группа, она называла себя Los Halcones (Соколы) и брала на себя всю грязную работу. Я понял, что дело может кончиться плохо, и на следующий же день увез свою семью в США. Там же я и закончил съемки. Но мне не хотелось, чтобы этот министр относился ко мне враждебно, чтобы в моем подсознании навсегда осталось воспоминание о том, как он мне угрожал. Как только съемки были окончены, я собрал все положительные отзывы о «Священной горе», опубликованные в Европе и США, вернулся в Мексику и попросил аудиенции у министра – тот был очень зол на меня из-за того, что я уехал вместе со всей съемочной группой. Протягивая ему вырезки из газет и журналов, я сказал: «Смотрите, что сделал для Мексики мой фильм, о ней теперь говорит весь мир». Тигр, увидев, что я не побоялся сунуться к нему в клетку, улыбнулся и похлопал меня по спине: «Поздравляю тебя, Ходоровски, ты храбрый парень». Он не только ничем мне не навредил, но и сделал какой-то подарок. Эта история ясно показывает нам, как полезно бывает иной раз бросить вызов чудовищу. Главное – не оставлять, насколько это возможно, несведенные счеты с врагами. Пока конфликт не решен, ненависть растет, подпитывает сама себя. Бомба с длинным фитилем может пролежать годы, не взорвавшись, но в день, когда это произойдет, вы понесете большой ущерб. А потому бомбу лучше обезвредить и не оставлять неразрешенных конфликтов, в особенности если вам угрожали смертью. Но убивать противника не стоит, превратите его в союзника.


Еще одно свойство осознанных сновидений – возможность менять их содержание. Как вы применили полученный опыт в повседневной жизни?

Я тебе уже рассказал, что мне очень нравилось переделывать сюжеты моих снов, отправляться из Африки в США, менять пейзажи и декорации. Я также понял, что в повседневной жизни не обязательно все время удерживаться в рамках. Повседневная реальность – не застывшая субстанция, даже если она нам такой кажется. Если мы чувствуем себя связанными, уставшими от существования в одном и том же окружении, у нас всегда есть возможность поменять его! Кто сказал, что это невозможно? Осознанный сон научил меня перемещаться внутри пластичной реальности, где могут происходить любые изменения, любые трансформации. Все зависит только от моей воли. В осознанном сне достаточно одного лишь желания оказаться среди стада слонов, чтобы немедленно перенестись в Африку. В другой форме сна, именуемой действительностью, только мой мозг определяет, что реально, а что нет. Реальности не существует отдельно от нас, мы сами создаем ее мгновение за мгновением. И она может быть веселой или грустной, монотонной или увлекательной.


Например?

Когда ты приходил ко мне в прошлый раз, ты наверняка заметил, что все тут изменилось. Я устал от старой обстановки. Купил новую мебель, а все, что не хотел больше видеть, выставил на улицу. Это было похоже на ярмарку, и очень быстро появились люди и принялись разбирать вещи… Несколько дней спустя кто-то из соседей крикнул мне: «Теперь мы все про вас знаем!» «Да ну? – ответил я. – И откуда же? Из моих комиксов или фильмов?» «Из вашего мусора! Мы нашли потрясающие штуки у вашего дома». То есть я не просто сменил обстановку у себя дома, а в каком-то смысле изменил среду.


Да, действительно… Но поменять мебель, если на это есть деньги, всегда проще, чем слетать в Африку к слонам…

Нет-нет, здесь действует тот же самый принцип, он заложен в самом нашем сознании, в том, как мы воспринимаем реальность. Она может нам казаться кошмаром, и, видит Бог, судьба непредсказуема, в любой момент может произойти все что угодно. Но именно в рамках этой реальности человек может обрести ту ясность мысли и начать совершать те поступки, которые превратят отрицательный опыт в положительный.


Кое-кто из читателей решит, что в итоге все сводится к деньгам: если они есть – можно сесть в самолет и через несколько часов оказаться в Африке или в Нью-Йорке…

Да, но нужно привлечь жизнь на свою сторону! Твоя жизнь старается соответствовать тому, что ты о ней думаешь. Например, я никогда не был миллионером, даже просто богатым человеком, но всегда применял в повседневной жизни принцип осознанного сна: почему бы мне не перенестись в другое место? Таким образом, когда мне было действительно нужно, я просто создавал благоприятные условия, чтобы мое желание исполнилось. Несколько дней назад я почувствовал, что срочно нуждаюсь в небольшом отдыхе от всех. Меня пригласили на фестиваль кино в Чикаго, я отправился туда тайно и пробыл там три дня инкогнито. Уехал в пятницу и вернулся в воскресенье… А никто и не не узнал. (Смеется.)

Или, скажем, мой друг-мультимиллионер спрашивает меня: «Что ты делаешь в эти выходные?» «Ничего» – говорю. «Хочешь в Акапулько?» И раз! Его частный самолет уносит нас в Акапулько, и мы проводим там уик-энд.


Слушая вас, можно подумать, что это очень просто, но не у всех же есть друзья-мультимиллионеры…

Вижу, что ты пытаешься меня подловить, но ты и без меня по собственному опыту знаешь, что каждый человек сам создает свою реальность. Мне действительно было необходимо провести выходные на другом конце света, в душе я был убежден в способности жизни трансформироваться, и она мне послала мультимиллионера с частным самолетом, только и всего.

Возьмем, например, твой случай: больше всего тебе нравится общаться с мудрыми людьми и слушать рок-н-ролл. Ты хотел совместить эти две на первый взгляд абсолютно несочетаемые грани. Так как твое представление о реальности пластично, ты стремился к наиболее благоприятным обстоятельствам и в конце концов познакомился в Аризоне с мудрецом, который не только основал свой ашрам, но и возглавил рок-н-ролльную группу. Возможно, на планете, кроме него, и нет другого такого человека. В то время он был мало знаменит в США, а в Европе его и вовсе не знали, но, несмотря на это, тебе удалось с ним познакомиться, можно сказать, что магия жизни послала его тебе. Или взять нас с тобой: подростком ты пересмотрел все мои фильмы, собирал статьи обо мне, а сейчас мы друзья и к обоюдному удовольствию работаем вместе над книгами. Будь чист душой и дерзай, и обстоятельства сложатся так, как тебе нужно, даже если статистически это маловероятно.


Согласен.

Расскажу тебе еще одну историю: в 1957 году, когда я еще не создал эту теорию, я спросил у своей жены:

– Куда бы тебе хотелось поехать в отпуск?

– Я бы очень хотела побывать в Греции, – ответила она.

– Очень хорошо, – сказал я. – Давай поедем в Грецию.

– Но как? У нас нет ни сентимо…

– Пустяки, мы едем в Грецию!

В этот момент в дверь мансарды, где мы жили, позвонили. Пришел наш друг, участник очень известной в те времена южноамериканской музыкальной группы «Лос Гуаранис» под руководством Франсиско Марина и сказал:

– Через три дня мы едем в тур по Греции с фольклорным спектаклем, а один из наших танцоров заболел. Хочешь заменить его?

– Но я не умею танцевать…

– Не важно, моя жена научит тебя.

Я выучил два танца – «Байлесито» и «Карнавалито», и мы поехали в Грецию. И скажи мне теперь – разве реальность не есть сон, который мы сами создаем, покуда спим?


В основном я с вами согласен, но мне кажется, что ваши истории и сам подход к этому вопросу могут ввести читателей в заблуждение. Мир полон людей, ожидающих, что их мечты воплотятся сами. Опыт показывает, что желать недостаточно, нужно заслужить.

Да, конечно, это очень важно. Но описанные мной случаи действительно произошли со мной, я могу сказать, что моя жизнь находится в гармонии с моими самыми фантастическими снами. Я и впрямь верю в магию жизни. Но для того чтобы эта магия была эффективной, каждый должен взрастить в себе определенные способности и качества, поначалу они могут показаться противоречивыми: это простодушие, самообладание, вера, смелость. Для того чтобы привести в действие магию, нужна большая смелость, духовная чистота и огромная работа над собой. Лично я – я настаиваю на этом – достиг этого умения путем самосовершенствования и самопознания. Необходимо соблюдать дисциплину, без которой эта сторона реальности будет иллюзией. Жизнь не станет удовлетворять желания первого попавшегося лентяя! Жизнь внимательна к твоим просьбам в той же степени, в какой ты отдаешься ей и стараешься преодолеть свой эгоцентризм.


Можно ли сказать, что вы применяете знания, полученные во время осознанного сна, практикуя аскезу? Я говорю об этом, потому что аскеза требует несомненных усилий, тогда как в осознанном сне достаточно просто сформулировать цель, чтобы достичь ее…

На самом деле осознавать свои действия во время сна – это довольно серьезное усилие. С другой стороны, эмоции, которые человек испытывает во время сна, реальны. Если тебе страшно, ты испытываешь настоящий страх, и с этим очень трудно бороться. В сущности ценность опыта осознанного сновидения состоит не вполне в том, что я открыл для себя повседневную магию. Главное, что я понял, – это как важно отдавать себе отчет в происходящем, поддерживать некий уровень ясности, потому что без этого никакое осознанное сновидение невозможно. Как я уже говорил, как только ты позволяешь переживаемым эмоциям и ощущениям овладеть тобой, сон поглощает тебя, и ты теряешь осознанность, единственное, что поддерживает магическое измерение. Вызванная нами магия действует постольку, поскольку мы держимся на некотором расстоянии от происходящего. Осознанность позволяет нам менять и трансформировать сон по нашему желанию, а идентификация себя с происходящим, напротив, ограничивает круг наших возможностей в этом плане. Во сне царят те же законы, что в повседневной жизни: чем больше ты отдаляешься, чем меньше позволяешь себе увлечься, тем больше удовольствия ты получаешь от жизни, тем больше жизнь для тебя – парк с качелями и каруселями. А не сможешь отойти – и жизнь превратится в тупик. Как это ни парадоксально, но сон научил меня бодрствовать, не терять нити, связывающей меня с действительностью, ясности и осознанности, даже ценой огромных усилий. Одному Богу известно, какой прекрасной иногда может быть жизнь, особенно если ты слегка приоткроешься для магии! И в то же самое время, как только ты откроешься для магии, увеличится твое желание погрузиться в происходящее, и возникнет опасность, что оно тебя поглотит. Впрочем, тут есть выход – регулярные тренировки. По мере практики осознанность крепнет.


Другое открытие, связанное с осознанным сном, и мы о нем уже упоминали, – это гибкая реальность. Сама жизнь пластична, ее можно изменять по собственному желанию.

Так оно и есть. Например, я стараюсь не увлекаться деталями, описывая себя, не зацикливаться на каком-то конкретном самовосприятии. Во сне я могу быть шестидесятилетним мужчиной, молодым человеком, стариком или даже женщиной, почему нет? Сон отражает разные грани моего «я». В реальной жизни я стараюсь по возможности реализовывать их все, не цепляясь за раз и навсегда сформированное представление о том, какой я есть, или о том, каким я должен быть. Во время путешествий многие спрашивают, какой я национальности. Если кто-то в самолете задает вопрос: «Вы итальянец?», я отвечаю: «Да». Принимают ли меня за грека, француза, русского, израильтянина – я всегда отвечаю утвердительно. Мой собеседник, удовлетворенный собственной догадливостью, ведет себя со мной как с итальянцем, русским, греком, чилийцем, и это ничего не меняет… Ты же помнишь, что с нами произошло недавно на этой сельскохозяйственной ярмарке? По-моему, это отличный пример. Когда мы пришли, публика ждала не меня, а доктора Вестфалера.


Нет, доктора Вустландта…

Да, доктора Визена-Визена.


Ладно, не важно.

Помнишь, я попросил, чтобы ты представил меня как доктора Вестфаллюса, а ты струсил? Несколько часов я выступал перед людьми, которые думали, что я доктор Вуф-Вуф. Поговорил с ними о здоровье и передал то, что хотел передать. Мне ведь не важно, кто именно передает людям мое послание или кем люди считают меня! Я всегда действую от того лица, какое видят окружающие. Если кто-то знает меня как кинорежиссера, я буду кинорежиссером, знает как автора комиксов – буду автором… Хоть горшком назови, знаешь, главное, что внутри я тот же самый.


Какие еще стороны осознанного сна вас интересовали?

Позже мне захотелось исследовать метафизическое измерение: я начал искать своего внутреннего учителя. Я зачитаю тебе один сон, он кажется мне очень показательным: «Я в компании двух пухлых мексиканцев, очень типичных. Чувствую, что это мои друзья, хотя я их не знаю. Мы проходим через двор с каменными полом и стенами. Он может принадлежать школе, храму или министерству. Двор очень широкий. Мы идем, прижавшись к стене. Вдруг начинается сильный грохот. Мексиканцы пугаются. Один из них восклицает: „Приближается землетрясение!“ Они смотрят на камни, встревоженно ожидая первых толчков. Я начинаю понимать, что сплю, и говорю: „Не бойтесь, с нами ничего не случится, это только сон“. Несмотря на мой уверенный тон, все кажется таким реальным, что я начинаю сомневаться. Силой воли я сдерживаю грохот и убеждаюсь, что действительно сплю. Тогда я решаю воспользоваться этой осознанностью. „В этот раз я все-таки хочу увидеть Бога“, – говорю я себе. Хотя меня охватил дикий ужас, я решаю осуществить свое намерение. „Помогите мне встретиться с Богом“, – говорю я моим друзьям.

Они подхватывают меня под мышки, словно пара живых костылей, чтобы помочь мне подняться по находящейся в центре двора черной каменной лестнице, похожей на пьедьестал, но с двадцатью двумя ступенями. „Теперь я чувствую, что в силах встретиться с Богом лицом к лицу“, – говорю я своим друзьям. И так как я знаю, что оба этих человека – часть сна, я одним щелчком заставляю их исчезнуть и начинаю подниматься по лестнице. Меня снова охватывает ужас: вдруг я увижу перед собой не образ, но образину? Ступеньки мокрые, и мне чудом удается не поскользнуться. Вдруг передо мной появляется анимированная фотография гигантского паясничающего актера. Я с трудом верю своим глазам: „Фотография, актер, Бог… Это невозможно!“ Актер пропадает, а на его месте появляюсь я. Мне шестьдесят лет, и я выгляжу как старый университетский профессор. На мне кашемировый пиджак, на кончике носа сидят очки. Я думаю, что этот образ – просто экран, на него проецируются мои старые идеалы, они помогут мне впервые без страха встретить Бога. Фотография оживает и начинает ласково разговаривать со мной. Она пытается сообщить мне что-то, преподать урок. Я понимаю всего несколько слов: „Сокровище человечества“. Я очень доволен этим опытом, наконец-то я сделал первый шаг в поисках внутреннего Бога, гида, личного учителя, безличного „я“, не важно, как это назвать, и при этом не бояться. Я концентрирую все свои силы, поднимаюсь в воздух и начинаю летать. Словно баран, я тараню экран лбом, пролетаю сквозь него и взмываю ввысь, в покрытый звездами небосвод. Я хочу еще раз увидеть внутреннего Бога. Передо мной появляются две наложенные друг на друга внахлест пирамиды. Они огромные, как пирамида Хеопса, и похожи на выпуклую звезду Давида. Я говорю себе, что мне мало вида снаружи (одна из них белая, другая – черная), я обязан пробраться внутрь. Я проникаю в центр и вспыхиваю, как вселенная в огне».

Я ни на йоту не отступил от правды, мне действительно все это приснилось. Потом этот сон лег в основу «Эль Инкаля».


Значит, практика осознанного сна состоит в том, чтобы совершать по собственному желанию какие-то действия? А можно ли выйти за границы осознанного сна?

Да. Можно перейти в состояние, которое я называю терапевтическим сном, во время него залечивать эмоциональные раны или восполнить то, чего не хватает в реальной жизни. Процитирую тебе четыре примера из своей тетради.

Я с бабушкой Терезой, матерью моего отца, из-за семейной размолвки мне не довелось с ней познакомиться. Это корпулентная женщина с широким лбом. Во сне я понимаю, что в действительности мы не были знакомы, не разговаривали, не гуляли вместе. Я говорю: «Как это возможно, что ты, моя бабушка, никогда не держала меня на руках?» Затем понимаю, что допустил бестактность и уточняю: «Точнее говоря, бабушка, как я, твой внук, никогда не целовал тебя?» Я предлагаю сделать это сейчас, и она соглашается. Мы обнимаемся и целуемся. Я просыпаюсь со смутным воспоминанием о сне, довольный, что встретил этот архетип.

Я в спальне, такой же, как и в реальности, стою перед своим отцом. Говорю: «За всю мою жизнь ты меня ни разу по-отцовски не поцеловал. Ты сделал так, что я тебя только боялся. Но сейчас я вырос и обниму тебя». И без страха обнимаю и целую его. Мы стоим, обнявшись, покачиваясь из стороны в сторону. Я чувствую, какая сильная у него спина. И, довольный, восклицаю: «Тебе девяносто лет, а ты до сих пор такой сильный!» Продолжая обнимать его уверенно и нежно, я говорю: «Из-за того, что ты был всегда так сдержан со мной, я тоже полностью исключил телесные контакты из своих отношений с сыном Акселем». Появляется Аксель, ему столько же лет, сколько сейчас, двадцать шесть. Я обнимаю его и прошу постоять со мной так же, как я только что стоял со своим отцом. Я просыпаюсь. Днем я с энтузиазмом пересказываю свой сон Акселю. Я прошу его обнять меня и постоять со мной так. Вначале он испытывает неловкость и неохотно выполняет мое желание, но понемногу оттаивает, и мы чувствуем удовлетворение и умиротворение. Таким образом, в своих снах я реализовал то, чего мне не хватало в отношениях со своим отцом, а в реальности помог моему сыну заполнить эту пустоту в отношениях со мной.

У меня финансовые проблемы, и я вижу во сне, что меня взяли актером в какую-то труппу. Я иду к импресарио, чтобы поговорить о своей зарплате. Объясняю, что он должен мне очень хорошо платить, потому что знает, что я не буду довольствоваться только положением актера, а сделаю так, чтобы спектакль имел грандиозный успех. Я буду проверять свет, музыку, костюмы, работу коллег, то есть заниматься всем. Импресарио понимает это и назначает мне хорошую, достойную зарплату. Я просыпаюсь довольный, с возрожденной верой в себя. Знаю, что мои финансовые сложности кончатся.

Уже три дня у меня сильно болит живот, возможно, из-за кишечной инфекции. Я плохо сплю, но не хочу принимать антибиотики. Засыпаю и вижу сон: я лежу в своей кровати, страдая от тех же самых болей, которые мучили меня наяву. Приходит знахарка Пачита. Она ложится на меня и лижет правую сторону шеи: «Я тебя вылечу, братишка». С большим трудом Пачита просовывает свою левую руку между наших тел и кладет мне на живот. Потом она поднимается в воздух, не отделяясь от меня. Мы парим в горизонтальном положении и наконец опускаемся на кровать. Пачита медленно исчезает. Я просыпаюсь здоровым, без всяких болей. Мне кажется, что я каким-то образом принял на себя функции знахарки и в итоге смог достучаться до своего внутреннего врача, разновидности Бога. Помню, что Пачита перед смертью надела мне на безымянный палец левой руки кольцо и сказала: «Я буду приходить к тебе в твоих снах».

Как ты понимаешь, это невероятно позитивный вид сновидений. Они целительны в самом прямом смысле этого слова, в них бессознательное направляет свои силы на исцеление сновидца.


Если можно использовать полученные знания, чтобы добиться от осознанного сна терапевтического эффекта, можно ли пойти еще дальше и приблизиться с помощью сна к настоящей мудрости?

Я называю такие сны кроткими. Однажды я решил перестать действовать, мне захотелось побыть во сне простым зрителем. В этом случае я позволяю сну идти своим чередом, но не позволяю ему полностью завладеть мной, не теряю контроля. Я зритель и воздерживаюсь от всякого вмешательства. И, кажется, в последнее время я достиг какого-то более тонкого уровня, мудрого сна, как я это называю. Действует в этом сне некий мудрец, он время от времени говорит со мной. Проснувшись, я записываю то, что услышал от него. Эти фразы неоригинальны, они могли бы быть взяты из любого священного текста. Но они возникают из самых глубин подсознания, этот процесс я наблюдаю во время осознанного сна.


Можете рассказать о каком-нибудь мудром сне?

Да, но с некоторыми купюрами.


Почему? Вы стесняетесь?

Да нет же! Не в этом дело! Откровенно говоря, я боюсь, что мне не поверят. (Ходоровски достает с книжной полки громадную тетрадь, похожую на золотую книгу.) Здесь я записываю свои самые позитивные сны. Я могу привести тебе пример мудрого сна, но поверят ли наши читатели, что человеку может сниться такое? Может, я вначале дам честное слово…


Почему бы и нет? Получится почти сюрреалистично: «Клянусь своей честью, что во сне ко мне снисходит мудрость»…

Очень хорошо. Итак, я клянусь своей честью, что мне снились эти сны! А дальше каждый волен выбирать: верить мне или нет.


Эти сны такие невероятные?

Нет, в действительности они очень простые. В них есть только одна составляющая, в которую трудно поверить. Именно она делает эти сны мудрыми. Все заключается во внутренней атмосфере сна. (Ходоровски читает.) «Я нахожусь на занятиях боевыми искусствами. Учитель говорит мне: „Расслабься и упади на мои руки“. Я думаю: „Ладно, достигну полного расслабления“. И падаю. Учитель ловит меня и кладет на пол. Я настолько ушел в себя, что он ничего не может сделать. Учитель говорит помощнику: „С ним невозможно бороться. Он как мертвый, а с мертвым ничего не сделаешь“.» Это пример мудрого сна, в котором я достиг полного расслабления.

Другой пример: «Выхожу на улицу в очень узком костюме, в котором я выгляжу тщедушным и болезненным. Думаю: „Даже хорошо, что люди решат, что я слабый, потому что я себя чувствую внутри очень сильным“». Еще сон: «Я сижу на занятии по философии. Преподаватель говорит: „Главное – быть существом мыслящим“. Я отвечаю: „Если ты не принял неизбежность собственной смерти – ты ничего не достиг. Только осознание этого факта освобождает наш ум от мыслей о смерти“».

Другие два примера: «Цыгане приводят меня на свой склад, где хранят разную рухлядь. Они хотят посоветоваться и показывают большую чашу, похожую на ту, которая есть в Марсельском таро. Цыгане собираются использовать ее для своих экспериментов с алхимией, они хотят изобрести универсальный растворитель, способный разрушить все остальные материи. Я спрашиваю их, улыбаясь: „Вы знаете, что такое универсальный растворитель?“ Увидев, что они не могут ответить, говорю: „Кровь Христа. Если одна только капля этой крови попадет в сердце, она растворяет все чувства. После этого остается только любовь“». И последний: «Грустный мальчик говорит мне: „Я – ничтожество. Я ничего не стою. Бог меня не видит, он занят более важными вещами“. Я отвечаю: „Представь поверхность сферы, составленной из бесчисленного количества точек. Теперь представь ее центр. Это одна-единственная точка, которая сообщается с остальными“».


Признаться, я ожидал большего безумия, я думал, эти сны будут фонтанировать магическими символами наподобие ваших фильмов и комиксов. Эти сны, что вы зачитали, какие-то непривычно трезвые.

Мои комиксы и фильмы – это скорее осознанные сны. Как видишь, большинство мудрых сновидений – очень короткие. Особенное в них – их воздействие и мое самовосприятие. Во сне я разумен, спокоен и счастлив. Это ощущение еще долгое время сохраняется после пробуждения.


А теперь мне хотелось бы услышать пример сна короткого…

Это очередной тип сна, тут я восхищаюсь силой другого человека. Например: «Я в доме друзей. Там же присутствует женщина. Она из простонародья, но по ее манере держаться этого не скажешь. Женщине не больше 58 лет. Я думаю, что она очень образованная, симпатичная и великодушная. Улучив момент, женщина спрашивает: „Знаешь, кто я?“ Я отвечаю отрицательно. Она говорит: „Я Кристина. Я ухаживала за тобой, когда ты был маленький“. Я понимаю, что это моя первая няня. Я говорю друзьям: „Вы понимаете? Это первая женщина в моей жизни, которую я полюбил!“ Я рад, что она все еще жива и стала такой утонченной. Мы с Кристиной целуемся, и она уходит. Мои друзья восхищенно говорят: „Ей 80 лет, а она так молодо выглядит!“ Я просыпаюсь счастливым».

Еще один: «Я в удивлении обнаруживаю себя посреди улицы во время студенческого бунта. Молодые люди поджигают машины. Кругом полиция. Слышатся автоматные очереди. Я падаю на землю, но страха не чувствую. Меня задерживает полиция и ведет в комиссариат. Там меня допрашивают. Я остаюсь спокойным. Мои карманы набиты антивоенными памфлетами и вырезками из прессы, где полиция и военные изображены в сатирическом ключе. Я объясняю, что я преподаватель таро, и меня отпускают. Я иду по улице, костюм на мне разодран. Ботинки я потерял. Я надеваю очечник как шлепанцы. Захожу в кафе, чтобы спросить, как пройти на свою улицу. Среди клиентов толстенькая женщина, очень простая, но с добрым лицом. Она смотрит на меня с жалостью, как на бродягу.

И шепчет: „Нужно посмотреть, как себя чувствует этот бедный мужчина, может быть, ему нужна наша помощь“. Женщина принимает меня за нищего. Она кажется мне такой приятной, меня так трогает ее сострадание, что я решаю не разубеждать и не расстраивать ее, а позволить ей выразить добрые чувства и принять ту роль, которую она мне отвела. Я открываю свой черный чемодан и ищу маленькую игру с картами таро, чтобы подарить ей. Среди карт лежат флаконы с таблетками. Это витамины, но женщина уверена, что это наркотики, и почему-то это только усиливает ее сострадание. Не зная ничего о картах таро, она вытаскивает карту Мага и говорит: „Ай, плохо!“ „Выбросьте эту карту. Смотрите, у мужчины зажата таблетка между пальцами…“ Она думает, что желтый круг, нарисованный у мага между пальцами, – это тоже какой-то наркотик. Я благодарю добрую женщину за ее сочувствие, обещаю не возвращаться к наркотикам и выхожу из кафе. У меня ни разу не возникло желания рассказать, кто я. Напротив, я был невероятно доволен своим унижением».


А какие еще существуют типы снов?

Можно достичь благородного сна, в котором мы разделяем с остальным человечеством то, чему мы научились. Например: «Я нахожусь в бескрайнем пространстве, лечу над Маршем мира, в котором участвуют тысячи манифестантов. Поняв, что я сплю, начинаю вращаться в воздухе, чтобы привлечь к себе внимание. Народ в восхищении смотрит, как я парю в воздухе. Я прошу их взяться за руки и сформировать цепь, чтобы они могли полетать со мной. Дотронувшись до них, я пытаюсь заставить их силой своей мысли подняться и полететь, но они не двигаются. Я должен мягко подхватить их и не уронить. Тогда они подлетают ко мне, и мы начинаем подниматься вверх, делая различные фигуры, все вместе, в цепи, пока я не просыпаюсь».

Надо учиться не только давать, но и получать, принимать помощь от того, кто может нас изменить, – это тоже одна из форм благородства. Я это понял из следующего сна: «Я в Париже. У газет проблемы с правительством, оно отказывает им в том, что необходимо для печати. „Франс-Суар“ вынужденно выходит с написанной от руки передовицей, напечатанной самым примитивным способом. Сбоку от газетного киоска на деревянном столе сидит умершая мать моего старшего сына Бронтиса, Бернадетт. Я сажусь перед ней. Она выглядит красивой и счастливой, что редко бывало при жизни. Я чувствую доверие и знаю, что могу рассчитывать на нее. Отдавая себе отчет в том, что я сплю, я говорю себе: „Бернадетт умерла, но во сне она жива. Мне не страшно говорить с умершей. Я верю в нее. Этот архетип может быть мне очень полезен, потому что она в отличие от меня хорошо разбирается в политической ситуации и всегда готова помочь с этим“. Бернадетт начинает объяснять мне причины сложившейся ситуации, рассказывает, почему президент ошибается, доверяя только что назначенному министру. Потом говорит о будущем: „Мы живем с представлением, что будущее не принадлежит нам, что оно не для нас… Однако мы связаны с ним. В будущем мы станем очень активными“. Думаю, она говорила в общем, о миллионах лет, которые еще предстоят вселенной».

После этого абсолютно осознанного сна я был счастлив, что восстановил дружеские отношения с матерью моего сына, особенно после всех конфликтов, которые у нас были. Бернадетт стала союзницей и предложила мне лучшее, что в ней есть для совершенствования моего духовного состояния. Так благодаря сну она вновь появилась в моей жизни.


Осознанный, терапевтический, мудрый, принижающий, благородный сон… Есть ли у них предел, nec plus ultra?

Магический, креативный сон. В течение всех этих лет, что я исследовал сновидения, мне приснился только один: «Я в своей спальне. Опираясь на воздух ладонями, взмываю ввысь. Решаю почувствовать всю силу своего голоса. Песня льется из меня, я почти с безграничной силой издаю звуки, оставляющие далеко позади самого мощного оперного певца. Мне не надо стараться, голос появляется сам. Для того чтобы услышать его звуки, живые и магические, я только должен позволить ему вытекать из моего рта. Я глубоко взволнован. Чувствую, что нашел еще одну, ранее неведомую свою грань. В полном сознании открываю глаза и просыпаюсь. Чувствую, как сильно бьется мое сердце. Не двигаясь, вспоминаю все детали сна. Вдруг до меня доносится пение. Поют не далеко и не близко. Эти звуки издает не один человек, как будто поет весь квартал. Мне кажется, что пение доносится из другого измерения. Я думаю, что я, видимо, задремал, и должен более осознанно посмотреть, что происходит. Феномен повторяется, и я весь превращаюсь в слух, несмотря на то что этот новый опыт полностью меняет ритм моего сердца. С одной стороны, я чувствую, что испытываю галлюцинацию, с другой – мне кажется, что открылась дверь, ведущая к тому, что мы могли бы назвать третьим ухом, по аналогии с третьим глазом, к „яснослышанию“ Я засыпаю глубоким сном и вижу себя на Монмартре. Я иду, бормоча: „Это был божественный голос, голос богини. Он шел не из горла, он был рожден самой реальностью. Его создали улицы, дома и воздух“».


Потрясающе. Но давайте вернемся к тому сну, который вы называете реальностью. Можем ли мы, как утверждают некоторые мудрецы, рассматривать свою жизнь как сон, от которого нужно проснуться?

Я бы сказал более точно, что из бессознательного сна, который есть наша жизнь, мы должны сделать осознанный. Были времена, когда я перед сном имел обыкновение вспоминать все, что со мной случилось за день. По совету, прочитанному в старой книге по магии, я визуализировал все события от начала до конца и наоборот. Эта практика «возвращения в прошлое» в результате позволяла мне отдалиться от событий дня. Проанализировав произошедшее от начала до конца, я вновь прокручивал все события в обратном порядке, дистанцируясь от пережитого. Таким образом, реальность становилась похожа на осознанный сон. Тогда я понял, что, так же, как и все, проспал большую часть своей жизни! Вечерний анализ событий дня был абсолютно похож на привычку вспоминать сны по утрам.

Когда я вспоминаю сон, я как бы реорганизую его. Я вижу не всю картину, а только то, что я из нее выбрал. Аналогично я запоминаю не все события суток, а только часть из них. Такая выборочность – это мой способ интерпретации, на нее я потом опираюсь в своих суждениях и оценках. Чтобы действовать более сознательно, мы можем попробовать отделить наше субъективное представление о том, как мы провели день, от объективной реальности. Когда мы перестанем смешивать их, мы сможем, как зрители, наблюдать за тем, что происходит в течение дня, не позволяя себе поддаваться влиянию мнений и оценок. И тогда можно будет толковать жизнь, как мы толкуем сны. Например, однажды мой ученик, Ги Мошам, попросил у меня совета: он не знал, как ему избавиться от молодых бесцеремонных квартирантов. Я удивился, что он не обратился в полицию (тем более что закон был на его стороне), и сказал: «В какой-то степени эта ситуация тебе на руку. Благодаря ей ты выплескиваешь накопившееся в тебе старое недовольство. Я предлагаю тебе следующее: представь, что это сон, и попытайся интерпретировать его, как ты это сделал со сном, приснившимся тебе вчера. У тебя есть младший брат?» Ги ответил утвердительно. Тогда я спросил, не чувствовал ли он, что ребенком был обделен родительским вниманием. Он сказал, что так оно и было. Тогда я спросил, какие у него сейчас отношения с братом. Как я и думал, Ги признался, что отношения не просто не наладились, а как бы вообще исчезли. Тогда я объяснил, что Ги сам позволяет своим квартирантам вести себя безобразно, потому что может выплеснуть недовольство, которое испытывал в детстве из-за младшего брата. Я добавил, что если он хочет, чтобы ситуация разрешилась, надо простить брата, помириться с ним и наладить отношения. Я дал ему психомагический совет и в конце недели получил открытку из Страсбурга («Фейерверки перед собором, взрыв святой радости») со следующим посланием: «Во время нашего разговора ты прописал мне психомагический акт. Чтобы завершить его, пишу тебе о результатах. Я должен был подарить брату букет цветов, позавтракать с ним и оставить позади прошлое, когда я себя чувствовал лишним. Как ты помнишь, конечная цель была выжить моих незаконных квартирантов. Я послал брату цветы и поговорил с ним в пятницу в полдень. В тот же день вечером оба квартиранта съехали… увезя мою мебель! Зато они наконец исчезли, и я вновь получил свой дом. Спасибо». Интересно, правда? Уехали и увезли мебель, будто забрали часть прошлого.


То есть вы посоветовали своему ученику рассматривать реальность, как если бы это был сон, требующий толкования?

Точно. Принимая во внимание, что мы постоянно грезим наяву, приходится так или иначе расшифровывать происходящее, чтобы понять, что жизнь пытается нам сказать, какие послания передать, а уже потом можно трансформировать ее в осознанный сон. Как только к нам придет осознанность, мы обретем свободу действий в реальности, не надо только забывать, что если мы начнем удовлетворять только наши эгоистичные желания, мы будем несчастны, потеряем спокойствие, контроль над собой и, следовательно, возможность совершить что-то настоящее и стоящее. Чтобы наслаждаться нашими действиями, как в ночном, так и в дневном сне, который мы называем жизнью, мы должны быть с каждым разом все меньше вовлечены в процесс.


Это расстояние, которое следует соблюдать между собой и происходящим и которое позволяет действовать и сострадать, но не сочувствует жадности и сентиментальности, очень похоже на мудрость.

Конечно! Для чего еще и переживать сны, стремиться к осознанности, как не для того, чтобы обрести мудрость? Действительность – это тот же сон, и мы должны работать, чтобы идти вперед от бессознательного сна, который может быть кошмаром, к тому, что я называю мудрым сном.


А пробуждение? Духовные традиции говорят о тех, кто проснулся…

Пробудиться – значит перестать видеть сны, исчезнуть из этой вселенной и там, за пределами, превратиться в того, кому она снится.


Магический акт

Для начала, что такое, по-вашему, магический акт? Как перейти от сна к магическому акту?

Как я уже говорил, я научился управлять снами в Мексике. Если Чили была поэтической страной, то Мексика – это страна сновидений, там постоянно проявляется бессознательное. Любой более-менее чуткий человек чувствует это, ощущает, как сон вплетается в мексиканскую реальность. Хотя можно прожить там десяток лет и не узнать магическую Мексику. В том же Мехико есть множество колдунов, к которым иностранец просто не сумеет попасть. Когда человек плохо себя чувствует или испытывает трудности в делах, он идет к колдунье, а она проводит очистительный ритуал. Для этого она натирает тело клиента смоченными в святой воде травами. Эта практика очень популярна не только среди простонародья. К ней прибегают интеллектуалы и политики, ведь колдовство изначально присуще жизни мексиканцев. Среди этих колдунов, конечно, можно встретить тех, кто лечит галлюциногенными грибами и медицинскими травами. Есть мастера-травники, знающие до трех тысяч трав! Другие используют в лечении экскременты животных. Есть знахари, которые пользуются такими загадочными средствами, что совершенно непонятно, магия это или мошенничество. Например, я помню одну женщину из отдаленной деревеньки, которая всегда ходила в тоненькой, едва прикрывающей ее тело рубашке, не скрывающей стальных шипов, торчащих из ее тела. Очень популярна черная магия, ею занимаются многие колдуны. Если хочешь навести проклятие на своего врага, обращайся к ним. Я был свидетелем удивительных вещей. Например, как-то я прошелся по поводу одной влиятельной женщины, утверждавшей, будто она любовница президента. Ее звали Тигрицей. Артисты из моей труппы отказывались входить на сцену, потому что были уверены, что Тигрица наложила на театр проклятие. Тогда я пригласил помощника одной из колдуний и попросил его снять проклятие. Признаюсь, я смеялся, когда смотрел, как он окропляет театр святой водой. Но затем мы пошли пить кофе, и этот человек стал жаловаться, что у него в заду неожиданно начал расти огромный фурункул. Вскоре нарыв приобрел такие размеры, что бедняга был вынужден обратиться к врачу. Он был уверен, что его тело впитало в себя наложенное на театр проклятие.


Может быть, это была психомагическая реакция?

Может быть. Но в любом случае иногда происходят странные вещи… Однажды директор школы изящных искусств, с которым я только что подписал контракт, сказал мне: «Ты наивный человек. Ты влюблен в Мексику, тебе все кажется чудесным. Но если ты осмелишься посмотреть в этот ящик, то увидишь другую страну». Я подошел к ящику, открыл его и сразу же почувствовал ужасную головную боль.


Что лежало в этом жутком ящике?

Фигурки из воска, колдуны используют их, чтобы мучить на расстоянии тех несчастных, на которых им указали клиенты. Они были такими чудовищными, что от одного их вида мне стало плохо. Если бы эти фигурки выставили в Центре Помпиду или Лувре, публика поняла бы, какую пользу или вред может принести произведение искусства. Сильно заряженный энергией объект влияет непосредственно на созерцающего его человека. Хотя сам по себе этот опыт был неприятным, я нашел в себе силы поразмышлять над ним. Я спрашивал себя, можно ли найти такого артиста-благодетеля, такого доброго чародея, чьи творения были бы заряжены такой сильной позитивной энергией, что она довела бы зрителя до экстаза. Этими размышлениями я руководствовался, занимаясь впоследствии психомагией.


Вы можете привести пример?

Один раз ко мне обратилась женщина по поводу своего сына-гомосексуалиста. Она никак не могла этого принять, и хотя относилась к сыну с большой нежностью, очень его стыдилась. Сам юноша хотел стать пианистом, но всякий раз, когда ему предстоял экзамен или концерт, мать, уверенная в его неминуемом провале, впадала в панику. Бедный мальчик это чувствовал, переживал и в итоге терпел неудачу. Я сразу же понял, что карьера пианиста ассоциировалась в сознании матери с женской работой и имела гомосексуальный оттенок. Тогда я предложил ей сделать вот что: желая навредить, колдуны изготавливают фигурки своих жертв, а потом протыкают их булавками. Я посоветовал матери использовать этот принцип, но поступить наоборот. Я сделал для нее фигурку, похожую на ее сына, а чтобы передать чучелку немного энергии юноши, вставил в него кусочки ногтей, волосы и лоскуты одежды. Следуя моим инструкциям, женщина приклеила по золотой монете к ступням чучелка и капнула золотом на каждую из шести чакр, или жизненных центров тела. Потом она окропила фигуру святой водой, поставила ее рядом с пианино, клавиши которого были смазаны медом, – мед должен был символизировать сладость и нежность, зажгла в комнате свечу, и каждый день по часу молилась там за успех своего сына. Следующий концерт имел оглушительный успех, и отношения между матерью и сыном наладились.


Белая магия?

Нет же, психомагия! Мы еще поговорим с тобой об основах психомагии. Я привел сейчас этот пример, просто чтобы показать, на что меня вдохновила такая популярная в Мексике черная магия. Но я решил изменить процесс. Если кто-то может творить зло на расстоянии, почему нельзя творить добро?


Хорошо, но ведь недостаточно просто иметь добрые намерения. Как сделать так, чтобы эта практика работала?

Связь между матерью и сыном очень крепка. Если мать сделает хотя бы один шаг к тому, чтобы принять существующее положение дел, ситуация уже изменится, и тогда психомагический акт приобретет основательность и материальное воплощение, которого у него не было. Сын, со своей стороны, обязательно почувствует это, сколь далеко он бы ни находился. И он должен будет отреагировать. Мать не могла принять и простить гомосексуальность сына, и я предоставил ей реальную возможность сделать шаг в этом направлении, согласившись на тщательно подготовленную заранее церемонию. Это язык, который понимает бессознательное. Традиционный анализ идет по пути перевода с бессознательного на сознательный. Я действую наоборот: я посылаю сообщения бессознательному, используя его собственный символический язык. В психомагии бессознательное расшифровывает передаваемую сознанием информацию.


То есть, если я вас правильно понял, в психомагии надо научиться языку бессознательного, чтобы сознательно посылать ему сообщения.

Верно. И если ты обратишься к бессознательному, используя его язык, оно тебе сразу ответит. Но мы к этому еще вернемся. Сейчас мне хотелось бы объяснить, как магический акт помог появлению психомагии. Когда в Мексике я понял, какой силой обладает черная магия, я, естественно, стал думать, как извлечь из этого пользу. Если эти силы могут быть мобилизованы для порчи и сглаза, смогут ли они послужить добру? Я начал искать добродетельного колдуна. Один мой друг рассказал мне о знаменитой Пачите, восьмидесятилетней старушке, к ней приезжали даже издалека в поисках исцеления. Я очень нервничал в ожидании визита к знаменитой колдунье, даже подготовился к нему.


Почему вы нервничали?

Я побаивался. В конце концов никто не мог гарантировать мне, что у этой женщины были действительно добрые намерения. В Мексике есть очень опасные колдуны, которые могут тайно войти в подсознание чувствительного пациента и навести действующую с замедленным эффектом порчу. Вы идете к ним на прием и вначале не чувствуете ничего странного, но по истечении трех или шести месяцев начинаете просто умирать. Так что, перед тем как ехать к Пачите, я принял меры предосторожности. Она не была обычной ведьмой – в ее приемные дни к ней могли прийти и три тысячи посетителей. Иногда ее даже приходилось эвакуировать на вертолете… Поэтому надо было быть предусмотрительным…


И что же вы сделали? Как защитились от влияния колдуньи?

Пожалуй, можно сказать, что это был мой первый психомагический акт. Вначале я почувствовал, что нужно срочно изменить облик. Идти на встречу в моем старом обличье значило поставить себя под угрозу. Поэтому я оделся с ног до головы во все новое. Чтобы замести следы, одежду и обувь выбирал не я, а мой друг. Мне было важно, что эти вещи не отражали моего вкуса. Носки, нижнее белье – все должно было быть абсолютно новым. Я не надевал и даже не примерил этой одежды, пока не пошел к Пачите. Кроме того, я сам изготовил для себя фальшивое удостоверение личности: другие имя, дата рождения, фотография… Я купил свиную отбивную, завернул в фольгу и положил в карман как напоминание. Каждый раз, когда я запускал руку в карман, необычные ощущения от соприкосновения с мясом напоминали мне, что я нахожусь в недружественной обстановке и не должен позволить себя поймать. Перед дверью в помещение, где в тот день принимала Пачита, я увидел человек триста, в том числе и так называемый цвет общества. Условия, в которых Пачита меня принимала, можно было смело назвать льготными – мне не пришлось толкаться в толпе, смыкавшейся вокруг Пачиты, когда она оперировала. Мне повезло – я был частью интеллектуальной элиты. Несмотря на то что Пачита не ходила в кино, она знала, что я режиссер нашумевшего «Крота». Когда я наконец подошел к ней, то увидел совсем ветхую старушку с бельмом на глазу. Нависающий лоб и крючковатый нос придавали ей сходство с чудовищем. Как только я переступил порог, она буквально пронзила меня взглядом и позвала: «Мальчик, эй, мальчик!» Было странно слышать, что меня называют мальчиком, мне тогда уже перевалило за сорок. «Чего ты боишься? – спросила она. – Подойди-ка к бабушке!» Пораженный, я медленно подошел к ней. Эта женщина нашла правильные слова, чтобы обратиться ко мне, потому что я не чувствовал себя зрелым мужчиной. Хотя я не был ребенком, степень моей зрелости не соответствовала возрасту. Внутри я так и остался подростком.

«Чего ты хочешь от меня? Что тебе нужно от старенькой бедняжки?» – спросила она. «Ты ведь целительница? – спросил я. – Мне хотелось бы посмотреть на твои руки». К вящему изумлению собравшихся, не понимавших, почему мне было оказано такое предпочтение, она положила свою руку на мою. Рука у «старенькой бедняжки» была нежной и словно воплощала собой духовную чистоту… Она была похожа на руку пятнадцатилетней девушки! Я не мог поверить своим ощущениям. «У тебя рука девушки, прелестной девушки!» В этот момент мной овладело чувство, которое трудно описать. Стоя рядом с уродливой старушкой и глядя ей в лицо, я поверил, что передо мной – идеал девочки-подростка, живущий во мне юноша всю жизнь мечтал найти такую. Пачита протянула мне руку ладонью вверх. Я понял, что она хочет мне что-то дать. Я был в замешательстве и не знал, что делать. Ассистенты шепотом подсказали мне, что я должен принять подарок. Я решил, что дар Пачиты должен быть неосязаем, но мне хотелось показать ей, что я принимаю его. Поэтому я сделал вид, что беру предмет с ее руки. Приблизившись, я увидел, как что-то блеснуло между ее безымянным и средним пальцами. Я взял металлический предмет, это был глаз в треугольнике, символ «Крота». Я поспешил сделать выводы: «Эта женщина невероятная фокусница. Когда она клала свою руку на мою, я не видел, чтобы она что-то прятала. Это было сделано заранее, но как она умудрилась извлечь глаз из ниоткуда? И откуда она узнала, что он символ моего фильма?» Затем я ее спросил, могу ли я быть ее помощником, и она незамедлительно согласилась. «Хорошо, – сказала она, – сегодня ты прочтешь стихотворение, которое помогает мне войти в транс». Я начал декламировать стихотворение, посвященное мексиканскому герою, возведенному в ранг богов – Куаутемоку. Тут же сморщенная старушка издала ужасный крик, похожий на рычание льва, и начала разговаривать мужским голосом: «Друзья, я рад быть среди вас! Приведите мне первого больного». Стали подходить пациенты, каждый держал в руках яйцо. Потерев им все их тело, колдунья разбивала его и изучала белок и желток, чтобы прочитать, в чем причина несчастий… Если она не находила ничего серьезного, то рекомендовала принимать настои или, иногда, более странные вещи, например, делать промывание из кофе с молоком. Она также советовала есть яйца термитов или использовать припарки из вареной картошки и человеческих экскрементов. Если ситуация казалась ей тяжелой, она предлагала «хирургическую операцию». Я был свидетелем этих вмешательств и видел невероятные вещи. По сравнению с ними операции филиппинских хилеров кажутся мелкими манипуляциями.


Например?

Я проработал помощником Пачиты какое-то время и мог бы рассказать о сотнях операций. Я хотел быть в первых рядах, чтобы изучать происходяшее, и был свидетелем невероятных вещей. Например, атмосфера. Практически всегда Пачита принимала в своем доме, отводя на встречи с людьми один-два раза в неделю. В воздухе стоял тошнотворный запах, потому что она собирала у себя всех больных животных с района, они временно жили у нее и справляли нужду по всему дому. Было пыткой ждать ее, вдыхая запах нечистот: собачьих, кошачьих, птичьих. Несмотря на это, как только она входила в залу, запах, казалось, рассеивался от одного ее присутствия. Ее величественная осанка, королевское поведение заставляли нас забывать об омерзительных испарениях. У этой старушки была аура великого ламы.


Что, по-вашему, делало ее такой необыкновенной?

Я много раз задавал себе этот вопрос. Пачитой восхищались не только последователи, но и те, кто не верил в ее талант! Дело в том, что ее энергия сильно превосходила энергию обыкновенного человека. Однажды супруга президента Мексики пригласила ее на прием во дворе Дворца правительства. Там стояли многочисленные клетки с птицами всех цветов и размеров. Когда пришла Пачита, спавшие до той поры птицы проснулись и начали петь, словно приветствуя зарю. На приеме было много народу, все могут подтвердить мои слова. Кроме харизмы, у Пачиты было врожденное умение создать вокруг себя атмосферу, чтобы зачаровать и посетителя, и больного. В ее доме всегда царил полумрак, тяжелые шторы не пропускали свет, поэтому у зашедшего в него с улицы создавалось впечатление, что он попал в мир теней. Несколько помощников, безоговорочно верящих в существование Брата (так Пачита называла духа, с которым, казалось, контактировала и который, по ее словам, лечил посетителей), провожали только что прибывшего, который должен был пройти весь путь по дому вслепую. Думаю, что эти помощники выполняли главную роль во время операций.


Вы хотите сказать, что они помогали колдунье показывать фокусы?

Возможно, Пачита была гениальным шарлатаном. Мы никогда об этом не узнаем. Правда в том, что помощники, какую бы роль они ни выполняли, не были пособниками в плутовстве, все они свято верили в Брата. С их точки зрения, это было самое важное. Пачита была первоклассным медиумом, «каналом», как сказали бы сегодня, инструментом Бога. Помощники уважали старушку, но не благоговели перед ней, когда она не была в трансе. Для них бесплотное существо было реальнее, чем человек из мяса и костей, через которого оно обращалось к людям. Эта вера, окружавшая Пачиту, порождала магическую атмосферу и помогала убедить больного, что он может вылечиться.


Как проходила обыкновенная консультация в доме Пачиты?

Сидящие в полутьме люди ожидали своей очереди, чтобы войти в комнату к колдунье. Все помощники говорили тихо, словно находились в храме. Иногда один из них выходил из «операционного зала», пряча в руках загадочный пакет. Он заходил в туалет и, через неплотно закрытую дверь, можно было видеть блеск предмета, который он сжигал на огне. Затем помощник выходил и шептал нам: «Не заходите, пока порча не будет полностью поглощена. Пока она активна, к ней опасно приближаться. Вы можете взять ее на себя…» В чем заключалась эта «порча»? Мы этого не знаем, но уже тот факт, что человек должен был терпеть и не ходить в туалет в то время, как свершался огненный ритуал, производил сильное впечатление. Понемногу человек покидал реальное измерение и оказывался вовлеченным в полностью иррациональный мир. После процедуры из «операционного зала» выходили четверо помощников, они несли неподвижное тело, завернутое в перепачканное кровью полотно, и клали его на пол, словно это был труп. Однажды, после того как операция была закончена, а повязки наложены, Пачита сказала, чтобы пациент не двигался в течение получаса, под страхом моментальной смерти. Прооперированные боялись кары высших сил и потому лежали, не двигаясь. Обездвиженные, окаменелые, они действительно походили на мертвых. Не нужно объяснять, какое впечатление оказывали эти декорации на посетителей. Когда Пачита вызывала низким голосом следующего клиента, она всегда говорила одно и то же: «Ну, вот и до тебя дело дошло, душенька-сынок». Пациент начинал дрожать с ног до головы и возвращался в детство. Поэтому, наверное, можно сказать, что эта колдунья не работала со взрослыми, а только с детьми, потому что с каждым она обращалась именно так, каким бы ни был его возраст. Помню, как она дала министру карамельку, ласково спрашивая звучным басом: «Что у тебя болит, детка?» Люди покидали ее дом целые и невредимые, они принимали ее саму в качестве противоядия от своих страхов.


Вы рассказали об атмосфере и о, без сомнения, очень важных приготовлениях. Но мне хотелось бы знать, как проходила сама операция… Как «помощник» вы должны быть ценным свидетелем.

Не знаю, так ли это, потому что я, как и все, находился под воздействием магической атмосферы. В комнате, освещаемой только одной свечой, Пачита просила пациента лечь на койку (она говорила, что электрический свет может повредить внутренние органы). Затем она показывала ту часть тела, которую собиралась «оперировать», обкладывала ее ватой и выливала сверху литр спирта. Запах немедленно распространялся по комнате, создавая атмосферу операционной. Пачите всегда помогали два человека (часто одним из них был я) и полдюжины последователей, всем нам запрещалось скрещивать ноги, руки или пальцы, чтобы не препятствовать свободной циркуляции энергии. Стоя рядом с Пачитой, я видел, как она почти полностью опускает палец в глаз слепого или как «меняет» сердце пациента, которому, казалось, отворяла руками грудь, оттуда лилась кровь… Пачита заставляла меня положить руку в рану, я щупал трепещущее мясо и вытаскивал перепачканные кровью пальцы. Из стоящей рядом с ней стеклянной банки Пачита доставала неизвестно откуда взявшееся сердце, которое она собиралась «имплантировать» в тело больного с помощью магии. Она клала это сердце больному на грудь, и оно внезапно исчезало, словно бы тело пациента его впитало. Я наблюдал это «всасывание» во время каждой «имплантации»: например, Пачита брала кусок кишки, клала его на «оперируемого», и в тот же момент орган исчезал в его внутренностях. Я видел, как она открыла голову и засунула туда руки. Можно было почувствовать запах испорченных костей, услышать звуки переливающейся жидкости… Операция представляла собой довольно жестокий спектакль, но в то же время сама Пачита была необычайно доброй.


А какая роль отводилась присутствующим адептам?

Они очень ей помогали. Иногда казалось, что в операции что-то пошло не так, тогда Пачита и сам больной просили активной помощи всех присутствующих.


Можете привести пример?

Я помню операции, во время которых Брат внезапно восклицал через Пачиту: «Мальчику холодно, быстро, нагрейте воздух, или мы его потеряем.» Мы все тут же начинали истерично бегать в поисках электрического радиатора. Но однажды, включив его в розетку, мы поняли, что в доме отключено электричество! «Сделайте что нибудь, или мальчик умрет!» – кричал Брат, в то время как больной, на пороге сердечного приступа, глядя на свой открытый живот и выпущенные наружу внутренности, стонал, холодея от ужаса: «Братья, умоляю, помогите мне!» Встревоженные, забыв о себе, мы все наклонялись к нему и начинали дуть изо всех сил, безнадежно пытаясь согреть его нашим дыханием. «Очень хорошо, дорогие дети, – вдруг говорил голос Брата, – температура повышается, опасность прошла, я могу продолжать».


И что, никто от этих манипуляций не умер?

Нет. Насколько я знаю, после лечения Пачиты все остались живы, несмотря на то что многие находились в критическом состоянии. Тогда это казалось неотъемлемой частью процесса.


Сильно ли страдали оперируемые?

Я бы сказал, что да. Операция могла быть довольно болезненной. Когда Пачита умерла, дар перешел к ее сыну Энрике, который начал проводить операции, как и его мать. Я присутствовал на одной из них и заметил, что Брат разговаривал с большей нежностью, а нож уже не причинял вреда. Я сказал об этом одному из помощников, и тот ответил: «Брат прогрессирует от воплощения к воплощению. Наконец он научился не мучить пациентов».


Вы говорите, что Пачита общалась с пациентами с большой нежностью, но для операций использовала большой кухонный нож. Вы и сами пользовались ее услугами, не так ли?

Да, у меня болела печень, и мне было интересно испытать на себе, как проводятся операции. Пачита сказала мне, что у меня в печени опухоль, и согласилась вылечить меня. Я согласился, сказав себе, что это меня не убьет. До меня Пачита прооперировала множество людей, и если бы с кем-нибудь из них случились неприятности, Пачита давно находилась бы в тюрьме.


Вы не боялись страданий, боли?

Нет, для меня это был театр. Я сознательно пошел на операцию, потому что хотел посмотреть, что со мной будет. И я это сделал. Но когда уже лежал в койке перед Пачитой, державшей в руках большой нож, а вокруг молились помощники, мне стало страшно. Я хотел бы уйти, но уже было поздно. Я увидел, что она разрезает меня ножницами…

Я почувствовал боль, которую чувствует человек, которому режут мясо ножницами! Потекла кровь, и я подумал, что умру. Потом она ударила меня ножом в живот, у меня было ощущение, что мне разрывают внутренности. Никогда в жизни мне не было так плохо. В течение восьми минут я ужасно страдал, страшно побледнел. Пачита сделала мне вливание, и я почувствовал, что кровь вновь потекла по телу. Затем она словно вырвала у меня печень. В заключение положила руки мне на живот, чтобы закрыть рану, и боль сразу ушла! Если это была иллюзия, то она была идеальной. Не только присутствующие видели текущую кровь и взрезанный живот, но и сам пациент чувствовал ужасную боль. С тех пор печень меня больше не беспокоила. Но даже если не говорить о моем выздоровлении, это был один из величайших опытов в моей жизни. Пачита казалась горой, ее действия были впечатляющими, как у мистического тибетского ламы. Я никогда не чувствовал ни такой паники, ни такой признательности, как в тот момент, когда она сказала мне, что я вылечен и могу идти. Тогда я увидел в ней вселенскую Мать. Какой психологический шок! Пачита была великим психологом, знатоком человеческих душ.


Вы испытывали страх при общении с ней?

О да! Она очень хорошо умела использовать терапию страха. Мне хотелось бы зачитать тебе рассказ, записанный моей бывшей женой Валери Трумблэй, которая была помощницей знахарки в те времена.

После выкидыша (я потеряла ребенка из-за того, что слишком много танцевала на театральной репетиции) у меня болели яичники. Врачи не могли найти причину и говорили, что боль имеет психосоматическое происхождение, из-за чувства вины, которое я испытываю. Но какого бы происхождения она ни была, эта боль была реальной, невыносимой и длилась несколько месяцев… Я решила обратиться к Пачите. Даже не приказав мне раздеться, она дотронулась до моего живота и сказала: «Ты была беременна близнецами. У тебя внутри до сих пор находится мертвый эмбрион. Мне нужно будет тебя прооперировать. Приходи в пятницу вечером натощак, принеси пакет ваты, бинт и литр спирта. Принимай эту настойку в течение трех дней до операции». В пятницу Пачита, находясь в трансе, заставила меня присутствовать на операции, перед тем как заняться мной. Брат открыл тело, достал бьющееся сердце и положил другое, купленное, по его словам, в больнице. Он заставил меня дотронуться до внутренностей, закрыл рану, просто наложив на нее руку, и приказал помощникам отнести прооперированного в зал для восстановления. «Теперь ты», – сказала мне колдунья. Я начала дрожать с ног до головы, у меня стучали зубы, прошиб пот. Когда я увидела, что она поднимает окровавленный нож, я упала на пол и так и осталась там сидеть, словно меня приковали к земле. Тогда Брат мне строго сказал через Пачиту, которая вдруг заговорила хриплым мужским голосом: «Успокойся и иди сюда, в противном случае я ничего не смогу сделать, и яичники начнут гнить». У меня пересохло во рту. С большим трудом я поднялась на ноги и легла на койку. Пока один из помощников опускал мне юбку, чтобы открыть живот, другие молились перед портретом Куаутемока, который, по их словам, и был духом, вселяющимся в колдунью. Пачита намочила в спирте вату и положила ее вокруг места, которое собиралась разрезать. Затем очень быстро, расчетливым взмахом хирурга, она вскрыла мне живот. Я чувствовала настоящую боль, слышала звук льющейся жидкости, ощущала запах крови и в конце концов подумала, что я умерла. Три минуты мне показались вечностью: мое сердце билось со скоростью тысяча ударов в минуту, тело похолодело, внутренности были открыты. Но Пачита или, точнее сказать, Брат был невозмутим: ни слова, ни одного суетливого движения, впечатляющая педантичность. Вдруг я почувствовала острую боль, словно у меня выдернули кусок внутренностей, и Пачита показала мне что-то черное и вязкое, похожее на маленького осьминога. «Это эмбрион, он сгнил». Запах стоял невыносимый. «Принесите сумку», – приказала она. Помощники побежали на кухню и вернулись с пластиковым пакетом из супермаркета. Пачита осторожно сделала сверток, перевязала красной лентой и отдала своему сыну со словами: «Сегодня ночью бросишь его в темные воды канала, встав к нему спиной, и уйдешь, не поворачиваясь. Плохие вещи притягиваются взглядом…» Затем она закрыла рану руками, и боль и страх мгновенно прошли. Пачита перевязала мне живот и велела в течение трех дней отдыхать и пить специально приготовленную для меня воду. Так как в тот день я была последним пациентом, Пачита должна была вернуться в свое тело и сделать так, чтобы Брат возвратился в свое царство. Я начала так сильно плакать, что мои рыдания, казалось, были слышны далеко за пределами маленькой комнаты. В то время как помощники молились, чтобы Пачита вновь стала женщиной, я услышала плачущий голосок, который кричал в коридоре: «Мама, мама…» Мне казалось, что больше его никто не слышит, и я воскликнула: «Там, снаружи, ребенок зовет свою мать!» Мне строго-настрого приказали молчать и дать вампиру уйти. Я смогла нормально ходить только через месяц. Невыносимая боль пронизывала мой живот при малейшем резком движении. Но результат операции был ощутим: после стольких страданий у меня никогда больше не болели яичники. С тех пор я превратилась в безусловную сторонницу Пачиты и вместе с Алехандро присутствовала на многих операциях. Не могу точно сказать, было ли это все реальностью или иллюзией, но я точно видела, что эта женщина лечила тех, кто верил в нее и прежде всего в Брата. Пачита всю свою жизнь посвятила страдающим. Если это было мошенничеством, то это было, как говорит Алехандро, «священное мошенничество».

Еще я хотела бы рассказать о неудаче, которая, как мне кажется, связана либо с отсутствием веры, либо со слабым доверием пациента. Я знала одну богатую разведенную американку, которая страдала от мании преследования. Она была уверена, что за ней по пятам идет смерть, что она кружится возле нее, используя ее в качестве своей двери. Ее ассистентка утонула в бассейне, мать погибла в авиакатастрофе, когда летела навестить ее, друг покончил жизнь самоубийством и т. д. Я отвела американку к Пачите, предварительно предупредив колдунью, что придет одержимая. Она пришла в дом колдуньи, пребывая в сомнениях. Я пыталась убедить ее, но она все больше замыкалась в своем высокомерном недоверии белой женщины, приехавшей в индейскую деревню. Американка вошла в операционную с пренебрежительным и брезгливым видом.

Как только она появилась, вселившийся в Пачиту Брат покраснел и, плюясь белой пеной, бросился на нее, потрясая ножом, с явным желанием убить. Все восемь человек, которые были в комнате, держали колдунью, которая боролась с такой силой, что казалось невозможным укротить ее. Мы стали петь ей, и через несколько минут после приступа паники и гнева, грозившего перейти в эпилептический припадок, Брат замолчал. Он начал гладить вдруг ставшую очень покладистой американку по голове, словно это был смертельно напуганный ребенок. «Вот видишь, доченька, – шептал Брат через Пачиту, – ты одержима демоном преступления. Не зная того сама, ты даешь смерть. Ты хочешь убивать. Не обманывай себя, будь честной и пойми, что из-за страха перед миром и из-за злобы ты полна жажды разрушения. Если хочешь освободиться, ты должна точно следовать моим инструкциям». Брат приказал ей идти на рынок, где продаются медицинские и магические травы, и купить семь лент разных цветов и кусочек коралла. В течение двадцати одного дня перед сном она должна была обертывать тело семью лентами и спать в них, как мумия, положив коралл на грудь, как медальон. Для меня послание было ясным: она должна спать каждую ночь завернувшись в радугу, символ союза с Богом, а простая красота коралла должна очистить ее. Но пациентка так не думала. К ней вернулось недоверие и высокомерие, она выдумывала множество причин, чтобы не идти на рынок. Сначала она сломала палец на ноге, потом решила купить ленты в магазине в центре города, потому что считала рынок грязным местом, полным убогих индейцев… Через две-три недели я уговорила ее пойти на рынок со мной. Там ее одолела какая-то абсурдная скупость, она яростно торговалась с продавцами коралла и лент, злясь и раздражаясь из-за нескольких сентимов. В конце концов мы вышли с рынка с пакетом в руках, но даже если бы мы оставили его в такси, я бы не стала возвращаться с американкой за покупками. Она мне так надоела, что я решила порвать с ней всякие отношения и никогда больше не встречаться. Я оставила ее в ее собственном мире без веры и любви, в котором она была жертвой себя самой. Годы спустя я узнала из прессы, что она убила своего любовника. Пачита была права: эта женщина оказалась убийцей. Попытавшись наброситься на нее и убить, Брат действовал как зеркало. Она цеплялась за свои страдания, не хотела ничего менять, поэтому не смогла извлечь пользу из встречи с Пачитой, к которой пошла на консультацию исключительно по моей просьбе, не веря в ее силы. Подводя итог вышесказанному, хочу сказать, что с колдуном нужно сотрудничать. Брат не мог вылечить того, кто этого не хотел и отказывался содействовать ему.

Иногда случалось, что человек верил, но не хотел лечиться. Помню, например, женщину по имени Генриетта, пациентку нашего друга-врача, которой, по словам медиков, осталось жить не более двух лет. У Генриетты был рак, ей удалили обе груди. По настоянию врача, который был уверен, что нужно попробовать все, она полетела со мной в Мексику. Несмотря на то что Генриетта была страшно подавлена, она сказала, что готова позволить Пачите прооперировать себя. Колдунья предложила почистить ей кровь, влив два литра плазмы, доставленных Братом откуда-то из другого измерения. Подошел день операции, и после обычной церемонии Генриетта легла на койку. Брат воткнул ей в руку нож, и мы увидели, как кровь густой, зловонной струей полилась в металлическое ведро. Затем Брат ввел ей в рану пластиковую трубку в метр длиной и поднял другой конец в воздух, соединив с чем-то невидимым. Мы слышали звук жидкости, спокойно текущей неизвестно откуда. Вдруг Брат сказал: «Прими святую плазму, доченька, не отказывайся от нее». На следующий день вид у Генриетты был еще более удрученным. Она не верила в положительный эффект от «переливания», и у нее опустились руки. Я попыталась растормошить ее, но это было бесполезно. Она была упрямой, как ребенок, эгоистичной и угрюмой. Генриетта упрекала меня за то, что я хотела отвлечь ее от страданий. Через два дня у нее на руке появился гнойный нарыв. В испуге я позвонила сыну Пачиты, Энрике, который, посоветовавшись с матерью, сказал: «Твоя подруга верит в медицину, но отказывается от лечения. Она не хочет принимать святую плазму. Пусть она сегодня ночью помочится в горшок, а завтра утром приложит смоченную в моче повязку к ране, чтобы вскрыть очаг инфекции». Я передала эти слова Генриетте, которая сидела, закрывшись в своей комнате. Не знаю, последовала ли она совету или нет, но нарыв лопнул, оставив на своем месте огромную дыру, через которую была видна кость. Я сразу же отвела ее к Пачите, которая, превратившись в Брата, сказала больной мужским голосом: «Я ждала тебя, доченька, и дам то, что ты хочешь. Пойдем…» Знахарка взяла ее за руку, как маленькую девочку, посадила ее на койку и удивила всех, начав напевать старую французскую песенку, покачивая нож перед широко открытыми глазами больной. Мне показалось, что Пачита ее загипнотизировала. Потом она спросила:

– Скажи мне, почему ты хотела, чтобы тебе отрезали груди?

На что Генриетта детским голосом ответила:

– Я не хотела быть матерью.

– А сейчас, моя дорогая девочка, что ты хочешь, чтобы тебе отрезали?

– Ганглии, которые надулись на шее.

– Почему?

– Для того чтобы я могла не разговаривать с людьми.

– А потом, доченька?

– Хочу, чтобы мне вырезали ганглии, надувшиеся под руками.

– Зачем?

– Чтобы не работать.

– А потом?

– Хочу, чтобы мне вырезали те, что около половых органов, чтобы я могла остаться одна, сама с собой.

– А затем?

– Ганглии на ногах, чтобы никто не мог заставить меня никуда идти.

– А что ты хочешь сделать потом?

– Умереть…

– Ну вот, доченька, теперь ты знаешь путь, по которому будет развиваться твоя болезнь. Выбирай: идти по нему или выздороветь.

Пачита наклеила ей на руку пластырь, и через три дня рана зажила. Генриетта решила вернуться в Париж и через две недели умерла. Когда я сообщила грустную новость Пачите, она сказала: «Брат приходит не только лечить. Он также помогает умереть тому, кто этого хочет. Рак и другие серьезные заболевания – это солдаты, у них есть четко разработанный план завоевания. Когда ты рассказываешь больному, который занимается самоуничтожением, весь путь его болезни, он стремится завершить его. Поэтому твоя француженка, предвидя два года страданий, отказалась от борьбы. Она сдалась болезни и помогла ей завершить свой план за две недели». Из этого я вынесла урок: раньше я думала, что, чтобы спасти человека, достаточно сказать ему, что он идет по пути саморазрушения. Этот случай заставил меня понять, что, заявив такое, можно приблизить смерть.


Действительно, рассказ Валери очень интересен, особенно в той части, где говорится о связи между выздоровлением и верой и о том, как важно само желание жить. А что думаете по этому поводу вы? Надо ли верить, для того чтобы выздороветь?

Необязательно. То, что рассказала Валери, – очень правильно, но из этого нельзя делать общие выводы. Без сомнения, лучше верить, но это не условие sine qua non. С другой стороны, Пачита умела хорошо убедить скептиков, как, например, тогда, когда вложила мне в руку эмблему моего фильма. Однажды я отправил к ней кинокритика Жан-Пьера Вигно. Это был колосс, чемпион по карате, он не верил ни в чох, ни в сон, ни в птичий грай и не собирался поддаваться уловкам старой мексиканки. У него была травма ноги, и я присоветовал ему сходить с моей женой к Пачите. Сначала он упрямился, но я начал называть его трусом, и он согласился, сказав, что не позволит водить себя за нос.


И каков был результат противостояния старой колдуньи и этого киногероя?

В результате Вигно находился под таким впечатлением, что сам написал об этом в своих мемуарах Corps dacier, опубликованных в 1984 году Робертом Лаффонтом. Я прочитаю отрывок. Это свидетельство скептика подтверждает то, что я сказал о Пачите.

Во время того пребывания в Мексике в доме Алехандро я познакомился с самым необычным человеком в своей жизни. С самым необычным и в то же время самым реальным. Уже месяц я страдал от разрыва бедренной мышцы. Травма была немаленькой – размером в два кулака с отверстием посередине. В Париже я несколько недель посещал врачей и специалистов. Но улучшения не наступало. Мне просто и искренне говорили, что надо оставить карате, потому что вылечить меня нельзя. Однажды вечером Ходоровски сказал своей жене Валери, что, может быть, стоит отвести меня к старой мексиканской знахарке Пачите. Там мы называли ее колдуньей. И вот ранним утром мы с Валери, несшей в руке необходимое для лечения сырое яйцо, отправились к Пачите домой. Мы пришли на неширокую улицу. Деревянная дверь. Валери звонит. Дверь приоткрывается, и из нее высовывается добрый человек, которому моя подруга объясняет цель визита. Человек разрешает войти. Двор полон людей. Мужчины, женщины и дети, богатые, бедные – хотя больше всего бедных, – индейцы, метисы, типичные мексиканцы с корзинами, узелками с едой и привязанными за спиной детьми. Люди разговаривают, спорят, орут. В глубине двора на куче дров на все это спокойным и проницательным взглядом смотрит орленок. Мы ждем. Проходит двадцать минут, и дверь дома открывается. Выходит старуха, очень древняя дама. Она маленькая, сутулая, с бельмом на глазу, но кажется, что этот больной глаз видит лучше, чем здоровый. Ее возраст невозможно угадать. Ей может быть лет сто, а может – вдвое меньше. Она смотрит на присутствующих, выбирает мужчину, протягивает ему руку. «Ты…» Человек поднимается и идет за ней в дом. Через некоторое время (ее не было довольно долго) старушка выходит вновь. Она опять смотрит на собравшихся и показывает пальцем на меня. «Ты.» Это она мне. Я чувствую, что хочется открыться этой невероятной старухе. Говорю себе: «Я ничего не знаю. Поэтому я расскажу ей все. Хуже не будет, нога не отвалится». Немного странно идти без очереди. Потом Алехандро мне объяснил: Пачита думает, что женщины должны уступать очередь мужчинам, потому что те хуже переносят боль, а женщины могут подождать. Итак, я иду за ней с Валери, которая объяснила ей цель моего визита на испанском. Вдруг старушка поворачивается и, смотря на меня своим белым глазом, делает два или три очень быстрых движения из карате. Если бы меня в тот момент спросили о ее возрасте, я бы сказал, что ей лет двадцать. Потом она взяла принесенное Валери сырое яйцо, разбила его и растерла по всему моему телу: по лицу, рукавам, рубашке, брюкам. Затем она сделала то же самое с белой жидкостью, которую достала из стоявшей позади нее огромной бутыли. Я был испачкан с головы до ног. Она дотронулась до моей ноги, до отеков возле места разрыва. Потом отвернулась, подошла к подобию маленького алтаря, сделанного на манер рождественского из фигур и свеч, и начала молиться низким голосом. Я слушал, ничего не понимал, но слушал. Комната была в полутьме, ее освещали только три или четыре свечи. Стол, на который ложатся пациенты для операции, два или три помощника, которые находятся там для того, чтобы чему-нибудь научиться, или для того, чтобы она передала им свой дар. И молящаяся Пачита. Когда она закончила, повернулась к своим помощникам и продиктовала им целый список названий продуктов, трав, растений. Они отдали этот лист Валери. Я посмотрел на нее:

– И сколько я за все это должен?

– Дай ей, сколько хочешь: один-два песо…

Я засунул руку в карман и достал первое, что нашел: бумажную банкноту, не помню какого достоинства. Мы пересекли двор, и пошли на один из огромных мексиканских рынков, красочный, суетливый и шумный. Когда смотришь на полных сил рыночных торговцев и покупателей, складывается такое же, как в Африке, впечатление, что они не чувствуют жару. На этом немного безумном рынке мы купили все необходимое. Когда мы вернулись в дом Алехандро, Валери приготовила из всего этого смесь и, сделав припарку, приложила ее к моему бедру. Я носил ее в течение трех недель. При этом вел нормальную жизнь и даже тренировался. Через три недели она мне ее сняла. Рана полностью исчезла! Единственным неприятным ощущением был момент отдирания присохшей повязки от волосатой ноги. Моя травма был залечена и никогда больше не появлялась. Естественно, те, кто не сталкивался с подобной ситуацией, могут поставить под вопрос свидетельства тех, кто пережил это. Но я утверждаю, что Пачита меня реально вылечила.

Это рассказ Жана-Пьера. Интересный, правда?


Конечно! И какой из него можно сделать вывод?

Я не стану утверждать, что Пачита проводила настоящие операции, но и в обратном я не уверен. И в конце концов я пришел к выводу, что это не важно. В действительности она делает так, что человек начинает задумываться о верности своих представлений об объективном мире, о современной ментальности, которую мы называем рациональной. Мы стремимся быть сторонними наблюдателями внешнего явления, механизм которого должен быть нам ясен. Шаманы же даже не ставят так вопрос. Нет ни наблюдателя-субъекта, ни наблюдаемого объекта, есть только мир, сон, полный знаков и символов, поле для взаимодействия, на котором сливаются многочисленные силы и влияния. В этом контексте не важно, «реальные» операции проводила Пачита или нет. Какая реальность? С того момента, как ты входишь в энергетическое поле колдуньи, ты интегрируешься в ее реальность, а она в свою очередь оказывается в твоей, и вы оба переходите в измерение, где работает именно эта практика исцеления. И ведь многие действительно вылечились! С другой стороны, придерживаясь объективной точки зрения, я так и не смог раскрыть ее трюк, несмотря на то что находился рядом по несколько часов три недели подряд… В любом случае я могу сказать, что Пачита была гением. Если она играла, значит, она была прекрасной актрисой! Если показывала фокусы, значит, эта женщина была самым великим иллюзионистом всех времен! И прекрасным психологом, конечно…


Чему она вас научила? Что вы потом использовали в психомагии?

В первую очередь я научился общаться с людьми. Благодаря ей я понял, что все (или почти все) люди – это дети, иногда подростки. Первое, что делала Пачита, – проводила руками по всему телу человека, который приходил к ней, устанавливая таким образом сенсорный контакт и вызывая чувство доверия у людей. Она производила необычное впечатление: с того самого момента, как Пачита касалась человека, она становилась для него подобием вселенской матери, и он не мог противиться этому чувству. Так же произошло и со мной. Несмотря на то что я в то время не нуждался в учителях и не хотел никому подчиняться, как только она дотронулась до меня, мое сопротивление растаяло, как снег на солнце. Пачита умела разбудить даже в самом самоуверенном взрослом тоскующего по любви ребенка. Сенсорный контакт был эффективнее слов. С его помощью она входила в доверие, вводила человека в состояние повышенной восприимчивости и проводила диагностику. Я, например, помню, как привел к ней своего друга-француза. Он уже несколько месяцев страдал от болей, и французским врачам потребовалось шесть месяцев, чтобы диагностировать у него полип в кишечнике. Пачита провела руками по его телу и сразу обнаружила причину страданий. Мой друг был поражен!

Но кроме этих способностей, колдунья иногда практиковала то, что сегодня я бы назвал чудесными психомагическими актами. Однажды к ней пришел мужчина, который был на грани самоубийства, потому что сильно переживал оттого, что полысел в 30 лет. Он испробовал все возможные средства, но безрезультатно. Брат спросил его через Пачиту: «Веришь в меня?» Мужчина ответил утвердительно, он действительно верил в способности Пачиты. Тогда дух дал ему следующие указания: «Достань килограмм крысиных экскрементов, помочись сверху и хорошо перемешай до пастообразного состояния. Смазывай полученной массой голову. Это средство для роста волос». Мужчина попытался слабо возразить, но Пачита продолжала настаивать, по ее словам, другого средства от облысения не было. Он решил воспользоваться этим необычным советом. Три месяца спустя мужчина снова пришел к Пачите и сказал: «Было очень трудно найти экскременты крысы, но в конце концов я нашел лабораторию, в которой выращивали белых крыс и уговорил служащего собрать для меня экскременты. Когда килограмм был собран, я помочился сверху, сделал пасту и понял, что мне наплевать на все волосы в мире. Поэтому я не стал мазать себе ничем голову, и решил просто принять свою судьбу».

Я увидел в этом акт элементарной психомагии. Пачита запросила у него цену, которую он не был готов платить. Когда лекарство было готово, оставалось только воспользоваться им, Пачитин пациент понял, что спокойно может прожить и без волос. Оказавшись поставленным перед реальной ценой, он решил, что лучше быть лысым. Он вышел из своего воображаемого мира и увидел реальный. Эти абсурдные на первый взгляд указания позволили ему повзрослеть, заставили пройти весь процесс до конца и принять себя таким, какой он есть. Так я понимаю принцип психомагии. Много раз Пачита заставляла людей делать что-то необычное, для того чтобы они могли смириться с тем, что они собой представляют. Помню человека, у которого были проблемы с деньгами, он не мог заработать на жизнь. Старуха заставила его пройти через очень странную церемонию: «пациент» должен был каждую ночь мочиться в горшок до тех пор, пока горшок не наполнится. Затем ему надо было поставить горшок под кровать и тридцать дней спать над собственной мочой. Я присутствовал на этой консультации и, естественно, задумался, в чем смысл подобных мер. Некоторое время спустя ответ был найден: если человек, не страдающий ни умственной, ни физической болезнью, не может заработать денег на жизнь, значит, он не хочет. Одна из его сторон противится этому, и поэтому он находится в конфликте с деньгами. Инструкции Пачиты можно воспринять как настоящую пытку: не нужно много времени, чтобы моча под кроватью начала испускать зловоние. Пациент, вынужденный спать над горшком, быстро пропитывается запахами собственных выделений. С другой стороны, этот опыт требует наличия жертвенности и развивает силу воли. Иначе постоянное соседство с собственной мочой вынести невозможно…


Без сомнения. Но какое отношение это имеет к деньгам?

В первую очередь символическое. Моча, как и золото, желтого цвета. Но в то же время это отходы человеческого организма. В человеке природой заложена необходимость справлять физиологическую нужду. Мочиться и опорожнять кишечник нужно так же, как есть и пить. Но чтобы обслуживать эти нужды, необходимо зарабатывать деньги. Представляющие собой энергию деньги должны всегда находиться в обороте… а тот человек не зарабатывал себе на жизнь, потому что чувствовал неприязнь к деньгам, считал их чем-то грязным и гнусным. У него было заблокировано понятие о деньгах как об энергии, а оно было ему необходимо. Какая-то часть сознания этого мужчины отказывалась принимать движение денег, которые приходят, уходят, превращаются в продукты питания. Он не хотел признавать законное место «золота» в нашей жизни. Пачита заставила его превозмочь этот страх. После того как он каждую ночь оставался один на один с застоявшейся мочой, пациент понял, что золото-моча не является чем-то «грязным», если все время находится в движении. Если человек отказывается верить в это и помещает под кровать, у него начинаются проблемы… «Золото» в его понимании дурно пахло, потому что этот человек отвел ему постыдное место. В конце концов, как я уже говорил, только доведение этого опыта до конца заставило его проявить свою волю, а это необходимое качество для нормальной жизни.


Кстати, Пачита брала плату со своих пациентов?

Нет, она не требовала этого, но люди все равно делали ей подарки. Когда она проводила операции, рядом с ней всегда стояла корзина с большим кошельком внутри, и пациенты складывали то, что хотели. Нельзя сказать, что Пачита занималась бизнесом. Хотя, естественно, те, у кого были деньги, оставляли большие суммы, потому что, посетив Пачиту, приобретали неоценимый опыт. Она лечила не для того, чтобы заработать денег, но зарабатывала деньги для того, чтобы лечить.


Давайте вернемся к вашим впечатлениям. Что значила для вас встреча с Пачитой, как она повлияла на развитие психомагии?

Ее вклад в психомагию простой, но существенный. Следя за тем, как работала Пачита, я понял, что на имитацию операции человеческое тело реагирует так же, как и на настоящее хирургическое вмешательство. Если я скажу, что разрежу тебе живот, чтобы отрезать кусок печени, если я тебя заставлю лечь на стол и точно воспроизведу все звуки, все запахи и манипуляции, если ты почувствуешь на своей коже прикосновение ножа, если увидишь, как течет кровь, если почувствуешь, что мои руки переворачивают тебе внутренности и что-то оттуда достают, ты будешь «прооперирован». Человеческое тело непосредственно и легко воспринимает символический язык так же, как это происходит у детей. Пачита это знала. Она была первоклассным знатоком этого языка.


Значит, Пачита была прежде всего специалистом по символической коммуникации?

Совершенно верно. Кроме того, она очень внимательно рассматривала аксессуары и драгоценности на своих пациентах. Помню женщину с овальным браслетом, в который были встроены овальные же часы. Это, должно быть, был подарок ее матери, и Пачита сразу же поняла, что женщина не решит свои проблемы до тех пор, пока не освободится от материнского влияния. Было очевидно, что овальное отверстие, проделанное в браслете для часов, символизировало ее мать, которая всячески опекала свою дочь-часы. Пачита интуитивно расшифровала символическое послание и порекомендовала ритуал, во время которого женщина должна была часы разбить. Для нее все имело значение, мир был лесом из неразрывно связанных между собой символов. Общаясь с ней, я открыл для себя язык предметов, понял их значение. Например, любой подарок вносит свой вклад в динамику обладания и коммуникации. Если вы забыли какую-то вещь в доме друга или в общественном месте, в этом тоже кроется свой смысл. В простом колдовстве используются все эти механизмы и взаимодействия. Но речь, конечно, идет об интуитивном, а не интеллектуальном или научном знании. Колдун и шаман могут не суметь описать свои собственные действия, для этого они должны будут посмотреть на себя со стороны. Их сила заключается в умении поддерживать внутренние отношения с миром. Они не смотрят со стороны на «объективный» неодушевленный мир, они – часть субъективной вселенной, где все живет и дышит. Та же самая Пачита думала, что болезни – это живые существа. Например, опухоль – это колдовское творение, которое нужно сжечь живьем, после чего можно услышать пение птиц. Иногда она удаляла из тела больного какую-то шевелящуюся форму, которая двигалась в полумраке, как марионетка. Пачита материализовывала болезнь, которая таким образом переставала быть невидимым, а потому опасным врагом, и воплощала ее в бесформенной уродливо-комической фигуре, заслуживающей смерти. Я видел, как она достала из живота гомосексуалиста черный фаллос, который сопел, как жаба…


Прямо сюжет для ваших хэппенингов… Вы описываете «панические» происшествия.

Достойные кисти Гойи! Не знаю, как Пачита переносила нас в этот барочный мир. Вводила в транс, внушала коллективные галлюцинации, показывала гениальные фокусы? Во всяком случае, если это было жульничество, то оно было священным. Я имею в виду, что ее магические действия были эффективными. Пачита облегчала страдания большинства пациентов, поэтому я хотел посмотреть, как она работает, и поучиться у нее.


Но вы руководствуетесь иной логикой, чем Кастанеда, который получил знания от дона Хуана и сам стал шаманом. Вы же не стремитесь стать колдуном, а довольствуетесь использованием некоторых принципов, и то не в магических, а в «психомагических» целях.

Это потому, что я не рожден в «примитивной» культуре. По моему мнению, за считаным исключением (я не хочу говорить о Кастанеде, с которым познакомился в то время в Мексике), человек не может стать шаманом или колдуном, если не родился в «примитивных» условиях. Сколь бы ни было сильным его желание и сколь бы ни были широки его воззрения, он все равно не сможет с легкостью отбросить весь свой западный багаж рациональных знаний.


Кастанеда – неуловимый персонаж, немногие могут похвастаться общением с ним. Как вы познакомились?

В те годы (а это была эпоха шестидесятых) я был довольно известен в определенных кругах благодаря фильму «Крот», который многие считали разновидностью магического кино. Кастанеда посмотрел «Крота» два раза, он ему понравился. Однажды я с одной мексиканской актрисой сидел в Мехико в ресторане, где великолепно готовят мясо и подают прекрасное вино. Вдруг она увидела свою подругу в сопровождении некоего сеньора. Кастанеда (а это был он), узнав, кто я, отправил свою подругу к нашему столу. Женщина спросила, хочу ли я познакомиться с Кастанедой. «Конечно, – ответил я. – Я его большой поклонник!» Она сказала, что он придет за наш столик, но я сказал, что сам пойду к нему.


Какое литературное совпадение!

Жизнь сама по себе очень литературна. Я спросил Кастанеду, можем ли мы встретиться у него дома, но он сказал, что сам зайдет ко мне в отель. Мы, словно два китайца, наговорили друг другу кучу любезностей. Он, не останавливаясь, расхваливал меня, я, естественно, отвечал ему тем же…


И вы не сомневались, что это был действительно Кастанеда?

Ни на мгновение. Позднее в США была опубликована книга с его нарисованным портретом. Это был тот же самый человек.


Каково было ваше первое впечатление?

В Мексике при взгляде на человека легко определить, к какому социальному классу он принадлежит. Кастанеда был похож на лакея.


Как?!

Ну он похож на деревенского жителя: не толстый, но мощный, с кудрявыми волосами и немного сплющенным носом. Типичный мексиканец из простонародья. Но, едва открыв рот, он превращается в принца. За каждым его словом чувствуется огромный культурный багаж.


И мудрость?

Больше чем мудрость. Симпатия. Мы сразу стали друзьями. Одет он был не вычурно, в ресторане он съел недурной кус мяса, запил «Божоле»… Он был похож не на дона Хуана, а на того Кастанеду, которого мы знаем из его книг. Я узнал его тон, его манеру выражаться, если так можно сказать.


Как вы думаете, его книги повествуют о реальных событиях или это выдумка?

Мне трудно сказать. Мне показалось, что он опирается на реальный опыт, но концепции вводит, почерпнутые из общей эзотерической литературы. В его книгах можно встретить упоминания дзен-буддизма, Упанишад, таро, сомнологических исследований. Одно могу сказать точно: в своих поисках он действительно ездит по всей Мексике.


Вы верите в существование дона Хуана?

Нет, думаю, что этот персонаж – гениальная выдумка Кастанеды, который конечно же знал нескольких колдунов яки.


О чем вы с ним говорили в отеле?

Во-первых, он позвонил мне, чтобы предупредить, что придет на пять минут раньше. Меня тронула такая деликатность. Когда он пришел, я сказал: «Не знаю, кто ты – сумасшедший, гений, плут или правдивый человек». Он заверил меня, что говорит только правду, и тут же рассказал мне, как дон Хуан легким шлепком по загривку швырнул его на сорок километров… за то, что он позволил себе отвлечься на проходившую мимо женщину.

Еще он мне рассказал о сексуальной жизни дона Хуана, который был способен эякулировать пятнадцать раз подряд. Он спросил меня, можем ли мы вместе снять фильм. Голливуд предложил ему много денег, но он не хотел, чтобы дона Хуана играл Энтони Куин. После этих слов у него неожиданно случилась кишечная колика, открылся понос с сильной болью. Кастанеда сказал, что такого могучего приступа у него никогда раньше не было. У меня тоже сильно заболели печень и правая нога. Мы едва могли передвигаться от боли. Я вызвал такси и отвез его в отель. Потом поехал на операцию к Пачите.

Я настаивал, чтобы Кастанеда тоже познакомился с этой исключительной женщиной, но он так и не появился. Я провел в кровати три дня. Когда мне стало лучше, я позвонил в отель, но Кастанеда уже уехал.

Больше мы не виделись, жизнь нас разделила. Воин не оставляет следов.


Иными словами, вам он показался и прохвостом, и человеком очень интересным…

Он так убедительно рассказывал о доне Хуане… Я привык к театру, к актерам. Не думаю, что он лгал. Может быть, я сошел с ума и он гений?


Каков, по вашему мнению, вклад Кастанеды?

Огромный. Он создал источник другого знания, южноамериканский источник. Воскресил концепцию Воина Духа. Привлек внимание к исследованиям снов наяву. Конечно, Кастанеда опубликовал слишком много, но американские издатели заставляют подписывать контракты на десятки книг. И несмотря на это, у него всегда было что сказать нового, в своих книгах он пишет о множестве забытых вещей. Поэтому не важно, правда это или ложь. Если это мошенничество, то это священное мошенничество.


Чилиец русского происхождения, проживший много лет в Мексике, вы уж точно не являетесь образчиком западного обожателя богини Разума…

Это точно, я немного сумасшедший, как ты знаешь. Но мое сумасшествие, моя чрезмерность, как ни жаль это признавать, уходят корнями в современную культуру. Хочу я этого или нет, я продукт материалистического общества, которое намерено поддерживать с миром объективные отношения. Мои самые безумные выходки существуют внутри этого контекста, им от него не освободиться. Может быть, они слегка расширяют его рамки, может, выводят на чистую воду какие-то противоречия и тупики, но уничтожить их до конца не могут. Чтобы быть колдуном или шаманом, нужно жить в мире шаманов. Что касается меня, то у меня нет достаточной веры в примитивную магию, необходимой для того, чтобы самому стать магом. Я действительно хотел научиться у Пачиты, но никогда не стремился получить ее дар, чтобы стать целителем. Более того, я всегда противился этому.


Хорошо, возможно, у вас недостаточно веры, чтобы самому стать магом, но вы же все равно верите в магию?

На самом деле я не могу сказать, правда все это или ложь. Но я сразу понял, что если я хочу чему-то научиться у Пачиты, то должен занять однозначную позицию и вести себя, как если бы я не верил.


Почему?

Если бы я исходил из того, что все это правда, что сама по себе магия реальна, я вскоре зашел бы в тупик. Я бы пытался последовать за Пачитой по магическому пути, стал бы там магом-неудачником, практикующим с переменным успехом, потому что, повторюсь, человек не может сменить кожу и стать шаманом только из-за того, что ему сказали, что все это может быть правдой. Таким образом, я заставил себя поверить, что это не более чем выдумка. Говоря «выдумка» я не хочу сказать, что этого не существует (я сам видел целебный эффект от ее действий и странности, которые происходили вокруг нее), я только имею в виду, что все это может быть объяснено совокупностью психофизиологических законов. Таким образом, я пытался научиться у этой женщины тому, что потом мог использовать в своей работе.


Например?

Умению грамотно пользоваться языком предметов и, если можно так выразиться, символическим словарем, чтобы производить нужное впечатление на людей и добиваться нужного эффекта. В общем, я хотел научиться у Пачиты обращаться непосредственно к бессознательному на его собственном языке, не важно, с помощью слов, предметов или действий.


Пачита, несомненно, была исключительной женщиной, но она вписывалась в традицию…

Совершенно верно. Поэтому после нашего знакомства я решил выяснить, какое место занимает магия в примитивных культурах. Я прочел сотни книг по этой теме в попытке выявить универсальные элементы, которые я мог бы сознательно использовать в моей собственной практике. Не буду долго рассказывать про это, лучше приведу несколько примеров. Во всех культурах существует идея использования силы слова, убежденность, что желание, выраженное в соответствующей форме, исполнится. Но часто имя Бога или духа подкрепляется ассоциацией с каким-то образом. Древние интуитивно понимали, что бессознательное воспринимает не только речь, но и формы, образы, предметы. С другой стороны, например, египтяне считали, что написанные слова важнее произнесенных. Надо было не только высказать свое желание, но и написать. В психомагии я обычно прошу человека писать письма, не столько из-за их содержания, сколько потому, что даже просто написание и отправка обладает терапевтическим эффектом. Другая общая практика состоит в очищении, в ритуальном омовении.

В Вавилоне во время оздоровительных процедур экзорцисты приказывали пациенту раздеться догола, выбросить старую одежду как символ прошлого «я» и одеться во все новое. Египтяне считали, что перед произнесением магических формул необходимо очиститься. Вот что говорит об этом один древний текст, название которого я не помню, но который послужил для меня когда-то источником вдохновения: «Если человек произносит эту формулу для собственных нужд, он должен намазать себя маслами и ароматическими мазями и взять в руку полное кадило. За ушами у него должна быть сода одного качества, а во рту – другого. Он должен помыться, надеть два новых предмета одежды, белые сандалии и нарисовать на языке свежими чернилами изображение богини Маат». Я тоже прошу многих, кто приходит ко мне на консультацию, принять ванну и пройти другие очистительные процедуры. Несмотря на то что эти действия кажутся простыми, они сильно влияют на психологическое состояние человека, меняя его. Если кто-то боится поговорить со своей матерью, я советую перед беседой прополоскать рот семь раз и наполнить карманы лавандой. Этого будет достаточно для того, чтобы разговор прошел по-другому.

Древние думали, что многие символические предметы или существа являются их покровителями. В магических текстах говорится о насекомых, меленьких животных или, скажем, об ожерелье. Они также использовали льняные ленты, восковые фигурки, перья, волосы… После того как я нашел в древних текстах описания подобных практик, я задумался о проекциях этих предметов в сознании людей и стал искать способы их применения в своей практике. Маги записывали имена своих врагов на сосудах, а затем разбивали и закапывали их, веря, что противников ждет смерть и забвение. На подошвах королевских сандалий они рисовали изображения «злодеев», чтобы король ежедневно топтал возможных захватчиков. В психомагии я прибегаю к тем же примитивным принципам, но исключительно с позитивными целями. Я советую людям «зарядить» предмет, написать имя. Хеттские колдуны навели меня на идею о замещении и идентификации: в действительности маг не разрушает зло, а берет над ним власть, раскрывает его причины и вырывает из тела или духа жертвы, чтобы вернуть в ад. Согласно древнему тексту «предмет привязывается к правой руке и правой ноге жертвователя, затем отвязывается и привязывается к крысе, в то время как священник говорит: „Я вырываю из тебя зло и привязываю его к этой крысе“, затем крыса освобождается». Так искореняла зло Пачита, вливая его в растение, дерево или кактус, и они погибали у нас на глазах. Можно принести в жертву барашка или козу – это старый метод обменять баш на баш, барашка на больного. Тюрбан больного привязывался к голове жертвенного животного, а потом эту голову отрезали, предварительно коснувшись ножом шеи больного. Согласно еврейской магической традиции можно силы зла обманывать и вводить в заблуждение. Для этого человек переодевается и меняет свое имя… Я сам имел возможность убедиться в положительных последствиях смены имени, хотя и на бумаге. Я применяю ту же технику, раскладывая карты таро: Башня («Дом Бога» / La Maison Dieu по-французски) изначально означает катастрофу, но почему бы не увидеть в ней «Душу и ее Бога» (LAme et son Dieu) и дать ей таким образом позитивный заряд? Эти древние ритуалы также подсказали мне, что, если хочешь очиститься, нужно закопать что-нибудь в землю.

Это примеры универсальных основ магического акта, я выделил их для себя, чтобы использовать в психомагическом или, другими словами, в лечебном акте.


Психомагический акт

И сцеляя людей, Пачита опирается на их веру?

Давайте назовем это не верой, а послушанием. Я имею в виду, что даже если не веришь в сверхъестественные способности колдуньи, следует подойти к этому непредвзято и предоставить колдунье возможность действовать. Другими словами, веришь ты или не веришь, ты должен добросовестно и точно следовать полученным инструкциям. Если ты не покупаешь и не принимаешь прописанные врачом лекарства, как ты можешь судить о его профессионализме? Если Пачита рекомендует сделать что-то, человек идет и делает, не стараясь понять смысл этого. Он просто повинуется, сколь бы странным ни казалась ему рекомендация. Как мы уже говорили, это часть культуры, совершенно отличной от нашей. Редактор одного влиятельного ежемесячного парижского журнала, больной раком, спросил меня как-то, не мог бы я его познакомить с Пачитой. Я привел его к ней домой, она его прооперировала и сказала: «Теперь ты здоров, но будь осторожен, никому ни слова об этом в ближайшие шесть месяцев». Он не послушался. Едва вернувшись во Францию, он пошел к врачам в надежде, что они подтвердят слова Пачиты. Они ему сказали, что он не излечился, и спустя три месяца мой знакомый умер. В то же время мой друг из Франции, пресс-секретарь крупной кинематографической компании, перенесший несколько инфарктов, по моему настоянию пошел к Пачите, чтобы она «поменяла ему сердце». По окончании операции колдунья попросила его подождать три месяца. Он так и сделал. Когда отведенный срок закончился, он обследовался, и электрокардиограмма продемонстрировала положительную динамику. С тех пор прошли годы, а он все еще жив… Еще я могу рассказать тебе случай с ассистенткой кинематографиста Франсуа Райхенбаха. После автомобильной аварии она должна была остаться парализованной на всю жизнь. Пачита прооперировала ее, и она снова начала ходить. Некоторое время назад она заезжала ко мне, чтобы поблагодарить за то, что я познакомил ее с колдуньей. Я воспользовался случаем и попросил ее выступить на моей лекции в Сорбонне, где собралось порядка пятисот человек. Позволь мне зачитать тебе часть ее рассказа, он был записан на пленку, а потом перенесен на бумагу.

Ходоровски: Ну что же, приступим. Я буду задавать тебе вопросы. Как тебя зовут?

– Клоди.

– У какого французского режиссера ты работала ассистенткой?

– Я была ассистенткой у Райхенбаха.

– Ты попала в аварию?

– Да, в Белизе. Позвоночник был буквально раскрошен, повреждены нервные окончания, сломано девять позвонков. Я провела три месяца в коме. Когда я пришла в сознание, мне сказали, что я парализована и никогда не смогу ходить. Но потом позвонил Райхенбах и сказал: «Тут со мной Алехандро Ходоровски, передаю ему трубку». В то время Ходоровски был для меня человеком, который снял абсолютно безумный фильм. Он спросил: «Что с тобой стряслось?» – и я ответила: «Я парализована». «Это не страшно, – сказал он. – Тебе нужно ехать в Мексику к колдунье Пачите». И я поехала оперироваться, хотя абсолютно в это не верила. Не верила в ее нож, ни во что не верила. Как мне было плохо. Как все болело. Пачита разрезала меня от затылка до копчика. Я дала ей сто франков, чтобы она купила позвонки.

Кто-то из публики: Что?

Ходоровски: Да, имейте в виду, Пачита покупала позвонки в больнице или в морге, не знаю точно… Иной раз приходила с сердцем в склянке.

– Да, точно-точно! Но я должна сказать вот что: я знала, что в один прекрасный день я встану и пойду. Я не верила в Пачиту, Алехандро мне казался психом, но я знала, что буду ходить, и я добилась этого с их помощью. Но прежде всего я верила в саму себя.

– Расскажи о своей операции.

– Ну… она взяла нож и просто разрезала меня сверху донизу, обнажив позвоночник. Я чувствовала абсолютно все. Потом мне показалось, что она бьет по мне молотком. Потом она меня перевернула. А, нет, сначала она полила меня девяностоградусным спиртом. Стоял отвратительный запах теплой крови. Спирт страшно жег. И тут я ее укусила! Да, я ее укусила! Она провела передо мной рукой, я не могла упустить эту возможность. В тот момент я была уже практически без сознания. Не так от боли, как от запаха крови, это было непереносимо. И тут она положила меня на спину. «Что, черт возьми, она делает?» – подумала я, и вдруг перестала видеть ее руки. Рук не было. Они были внутри меня, в моем животе, а я ничего не чувствовала.

– Ты видела это.

– Да, я видела это.

– Отлично! Это, друзья мои, что-то вроде передачи. Не знаю, смотрел ли кто-нибудь из вас программу про айкидо[11]. Там приходит учитель, мы ощущаем силу его ки, и он кажется нам непобедимым. На самом деле он уязвим не менее прочих, он совершенно бессилен перед тем, кто не входит в число его учеников. И необходимо, чтобы произошла та самая передача. То есть чтобы мы наделили этого человека нашей внутренней силой и тем самым превратили бы его в учителя, в гуру, в того, кто обладает огромной мощью. Благодаря нам он становится непобедимым. Это очень важный и необходимый процесс, но это просто передача. И любопытно, что каждый, кто приходил к Пачите, совершал ее.


Интересно… Клоди не верила в лечение, но согласилась ему подвергнуться, в отличие от редактора журнала, который сделал то, что ему заблагорассудилось.

Именно. Для того чтобы лечение принесло результаты, нужно просто принять правила этой игры и не пытаться их понять. Правда, сам я постарался все же раскрыть некоторые механизмы, задействованные в процессе исцеления, с тем чтобы использовать их в дальнейшем. Помню, например, как один мой друг стал слабеть на глазах. Пачита велела ему не принимать никаких витаминов, а вместо этого пойти в мясную лавку, украсть там кусок мяса и съесть его. Он должен был проделывать это раз в неделю. Разумеется, к моему другу вернулась вся утраченная было энергия. Произошло это, как мне кажется, по одной простой причине: совершать каждую неделю кражу для него, человека робкого, было актом неслыханной дерзости. Ему приходилось мобилизовывать все внутренние силы. И вскоре он понял, что на самом деле он сильнее и решительнее, чем думал прежде. И как только он по-другому взглянул на себя, изменилась и его жизнь. По крайней мере я это вижу так.


От понимания тонких психологических механизмов, задействованных Пачитой в ее колдовстве, до магической практики следует пройти большой путь. Как вы преодолели это расстояние? Как перешли от размышлений о колдовстве к психомагии?

Как ты знаешь, я основательно изучил таро и заслуженно пользуюсь репутацией знатока. Но я автор комиксов, театральный и кинорежиссер, я никогда не собирался зарабатывать себе на жизнь картами. Но в один прекрасный день я решил, что хочу углубить мои знания о таро. Для этого мне надо было вступить в общение с другими людьми, заняться чтением карт. Я отправился в «Аркан 22», книжную лавку на рю де Ломбард, специализировавшуюся на литературе по таро. Хозяева лавки очень меня уважали, и я предложил им сдать мне комнатку на задах, а взамен я подрядился принимать по два человека в день на протяжении шести месяцев и профессионально гадать им на картах. Хозяева повесили объявление, пошли первые посетители. Я не стану тут углубляться в то, как я трактую таро. Скажу только, что я не предсказываю будущее, а анализирую настоящее и помогаю человеку постичь самого себя. Я исхожу из принципа, что нет смысла заглядывать в будущее, если ты не знаешь, кто ты. В общем, эти сеансы навели меня на размышления. Чем дальше я продвигался вперед, тем больше убеждался, что все проблемы так или иначе приводят нас к генеалогическому древу.


Что вы хотите этим сказать?

Когда ты получаешь доступ к трудностям человека, ты автоматически получаешь доступ к его семье, проникаешь в психологическую атмосферу среды, в которой она живет. Мы все отмечены, если не сказать, заражены, психоментальностью наших близких. Многие примеряют на себя чужую личину, стараются походить на одного или нескольких членов своего ближайшего окружения. Родиться в семье – значит, если можно так выразиться, быть ею одержимым.

Эта одержимость может передаваться из поколения в поколение: околдованный превращается в колдуна, который проецирует на своих детей то, что когда-то проецировалось на него самого… если только чье-то сознание не разорвет этот порочный круг. По истечении двухчасовой консультации многие восклицали: «Я узнал о себе больше, чем за два года психоанализа!» Я был очень доволен. Мне казалось, что человеку достаточно знать о проблеме, чтобы решить ее. На самом деле это не так. Чтобы преодолеть трудность, недостаточно понять, в чем она заключается. Простое осознание абсолютно бесполезно. Мало-помалу я понял это и пришел к выводу, что я должен начать подсказывать людям, что им теперь делать. Все внутри меня сопротивлялось этому. Какое я имею право вмешиваться в жизнь других, влиять на их поведение? Я не хотел в свою очередь превращаться в колдуна! Я находился в сложнейшем положении, люди приходили, просили у меня советов, мне приходилось становиться то отцом, то матерью, то сыном, то мужем, то женой. Но я не собирался становиться ничьим духовным наставником, не желал вмешиваться в чужую жизнь. И тогда меня осенило: для того чтобы моменты прозрения у моих посетителей не пропали втуне, я должен заставить этих людей самих действовать, должен подвести их к совершению конкретных, продуманных шагов, но при этом не начинать их опекать и не взваливать на себя роль их пожизненного проводника. Так возник акт психомагии, сочетающий в себе все воздействия, которым человек подвергался на протяжении своей жизни, упомянутые в наших с ним беседах.


Как вы действовали?

Прежде всего я изучал человека, я заставлял его рассказать мне абсолютно все. Вместо того чтобы раскладывать карты и пытаться угадать, что посетитель мог бы от меня утаить, я устраивал ему форменный допрос. Я выпытывал всю правду о его рождении, о его родителях, бабушках, дедушках, о его сексуальной и эмоциональной жизни, о финансовом положении, интеллектуальных запросах и о здоровье…


Как в исповедальне.

Совершенно верно! И очень скоро я стал хранителем ужасных тайн: мне поверялись кражи, изнасилования, инцесты. Один человек мне признался, что когда-то еще ребенком, по окончании школьного года, он подкараулил ненавистного учителя и сбросил ему на голову большой камень. Неизвестно, остался ли тот жив, мальчик не стал проверять. А однажды ко мне пришел некий бельгиец, почтенный отец семейства, и я сразу понял, что он гомосексуалист. «Да, – сказал он, – всякий раз, когда приезжаю в Париж, я иду в сауну и занимаюсь там сексом с десятью партнерами. И знаете, что меня угнетает? Мне хотелось бы, чтобы их было четырнадцать, как у моего друга.» Мои посетители начали извлекать свое грязное белье. Мне приходилось выслушивать самые страшные и невообразимые признания. Особенно часто всплывала тема инцеста: одна женщина рассказала мне, что отцом ее дочери был ее собственный отец; совращенный матерью мальчик детально описал мне их отношения. Садомазохизм, связывание, безудержное самоудовлетворение. Чего только не было! Люди выкладывали мне все, потому что доверяли мне и считали, что я способен предложить им лечение, отвечающее их социальному положению и культурному уровню.


Почему для вас так важны были эти подробные исповеди?

Потому что, прежде чем предпринимать что бы то ни было, необходимо произвести рекогносцировку. Это слова Миямото Мусаси, автора «Книги пяти колец». На поле будущего боя, сказал он, нужно прийти как можно раньше и хорошенько изучить местность. Я знаю врачей, которые используют этот метод. Что касается меня, знакомство с «психоэмоциональным полем» пациента кажется мне необходимым предварительным условием для того, чтобы рекомендовать ему любое психомагическое воздействие.


А какую роль играет во всем этом таро? Если человек сам исповедуется, уже не нужно ничего угадывать.

Обычно люди делают полупризнания. Если можно так выразиться, оставляют лучшее на потом. Таро помогали мне извлечь на свет секреты, не подлежащие разглашению, по крайней мере в первый момент. И таким образом, уже имея в своем распоряжении все составляющие, я мог предложить воздействие одновременно рациональное и иррациональное: иррациональное внешне, но абсолютно обоснованное, поскольку человек знал, для чего ему это нужно. Еще надо иметь в виду, что любое психомагическое воздействие имеет побочные, то есть неконтролируемые, эффекты, ради которых оно, собственно, и затевается.


Объясните, пожалуйста.

Я приведу пример. Однажды ко мне пришла швейцарка, чей отец умер в Перу, когда ей было восемь лет. Мать уничтожила все, что могло напоминать об этом человеке, сожгла его письма и фотографии, поэтому моя посетительница в эмоциональном плане так и оставалась восьмилетней девочкой. Ей было больше сорока, а она разговаривала, как ребенок, и у нее были большие проблемы. Я велел ей отправиться в Перу, в места, где жил ее отец, и привезти оттуда что-нибудь, принадлежавшее ему, какое-нибудь напоминание о нем, осязаемое доказательство его существования. По возвращении в Европу она должна была оставить привезенную вещь в своей комнате, зажечь свечу, а потом пойти к своей матери и дать ей пощечину. А надо сказать, что мать плохо с ней обращалась и постоянно оскорбляла ее. Как видишь, выполнение моего задания требовало от моей пациентки взять на себя определенные обязательства. Итак, она поехала в Перу, нашла пансион, где когда-то жил ее отец, и по счастливому стечению обстоятельств, обычно возникающему из того, что я называю танцующей реальностью, нашла его письма и фотографии. Отец оставил их хозяйке пансиона в надежде, что однажды его дочь придет за ними. И вот спустя десятилетия моя пациентка нашла то, благодаря чему ее отец, можно сказать, воскрес для нее. Прочитав все письма и пересмотрев фотографии, женщина перестала воспринимать своего отца чем-то вроде призрака и наконец почувствовала, что он был существом из плоти и крови. Когда она вернулась домой, оставила письма и фотографии в комнате, зажгла свечу и пошла к своей матери с намерением отвесить ей хорошую оплеуху. У них с матерью были очень сложные отношения. Но – представь себе изумление моей пациентки – оказалось, что мать, предупрежденная о ее визите, ждет ее и даже впервые в жизни приготовила ей угощение. Моя пациентка была поражена приветливым обхождением и почувствовала себя очень неловко – она должна была дать матери пощечину, а та – тоже впервые в жизни – не давала для этого никакого повода. Но психомагическое воздействие подразумевает беспрекословное выполнение моих указаний, и пациентка это знала. Поэтому во время десерта она без всякой видимой причины ударила мать, внутренне очень боясь, что мать ответит ей тем же. Но мать лишь спросила: «Почему ты это сделала?» Эта невозмутимость придала дочери силы, и она наконец нашла слова, чтобы высказать все свои обиды. Поразительным был ответ матери: «Ты дала мне пощечину… А должна была дать еще одну!» В конце концов женщины подружились.


Это похоже на чудо…

Я могу предоставить тебе доказательства этой истории. Я рассказал ее, чтобы ты понял, что у психомагического воздействия есть своя собственная логика. Нельзя предугадать, как будут развиваться события и какие будут последствия. Но если почва хорошо изучена, то результаты предписанного воздействия – какими бы они ни были – все равно будут положительными.


И поэтому вместо таро вы стали заниматься психомагией

Я очень быстро столкнулся с невероятным для себя спросом: одни люди ждали сеансов таро, другие приходили ко мне на курсы массажа, еще были те, с кем мы еженедельно встречались в «Мистическом кабаре». Целая толпа народу. Тогда я решил разнообразить формат работы и, кроме индивидуального приема, начать вести занятия в группах по тридцать-сорок человек и выступать в кабаре, собирающем по четыреста-пятьсот посетителей. Сам же порядок действий остался прежним: человек излагал мне свою проблему, а я говорил ему, что делать. Хотя большинство воздействий были предписаны во время индивидуальных встреч.


Когда вы рекомендуете человеку то или иное воздействие, вы заключаете с ним некий контракт

Да, и это взаимное соглашение очень важно. В первую очередь человек обязуется досконально и не меняя ни единого слова выполнить все мои предписания. А чтобы из-за его забывчивости в план не вкралась ошибка, он должен записать, не только что ему предстоит совершить, но и последовательность действий. По окончании же терапии пациент должен прислать мне письмо, где, во-первых, перечислит полученные от меня инструкции, во-вторых, опишет в подробностях, как все происходило, в какой форме и в каких обстоятельствах были выполнены мои указания, а также что происходило во время этого. В-третьих, в письме должны быть изложены достигнутые результаты. Это письмо – мой единственный гонорар за оказанные услуги.


Это значит, что как психомаг вы денег не получаете?

Я всегда хотел заниматься этим бесплатно, по крайней мере с чисто финансовой точки зрения, потому что написание и отсылка письма – это тоже форма вознаграждения. Сделав над собой усилие и написав мне подробный отчет, человек платит назначенную мной цену.


Как реагировали пациенты на ваши необычные требования?

Сколько людей, столько и реакций, но среди них можно выделить несколько подходов. Есть люди, которые по году тянут с отправкой письма, другие спорят со мной, не желая дословно выполнять мои требования, они торгуются, находят любые оправдания, чтобы не следовать инструкциям дословно. А хотя бы минимально отклонятся от намеченного курса – получается, что они не выполнили условий договора, и полученные результаты могут быть и отрицательными тоже. При этом надо иметь в виду, что, общаясь напрямую с подсознанием, мы оказываем на него давление, пытаемся заставить его повиноваться. Ну и понятно, что мы имеем только те проблемы, которые хотим иметь. Мы привязаны к нашим трудностям. И нет ничего удивительного в том, что некоторые пытаются исказить и саботировать воздействие: на самом деле они просто не хотят излечиваться. Избавиться от проблем означает прежде всего серьезно перестроить наши глубинные отношения с самими собой и со своим прошлым. Кто действительно готов меняться на этих условиях? Люди хотят перестать страдать, но они не готовы за это платить, не готовы меняться, не хотят перестать отождествлять себя со своими драгоценными страданиями. Когда я выступаю в качестве советчика, чем меньше я соглашаюсь торговаться, тем больше будет польза для пациента. Сами же пациенты вольны принять или отвергнуть мои условия.


Да – да, нет – нет, что сверх, то от лукавого?

В точку!


Известно, что психотерапевт сам уполномочивает себя принимать пациентов. А психомаг? Как вы можете уполномочить себя давать предписания, напрямую затрагивающие бессознательное?

Я дам иррациональный ответ: если в момент, когда я назначаю очередное воздействие, у меня не возникает сомнений, значит, я прав.


Вы, без сомнения, имеете основания для своих действий, но как вы можете быть уверенным в результате? В конце концов на карту поставлено так много…

На это я тебе задам только один вопрос: кто назначает психомагическое воздействие? Я столько работал, чтобы перестать идентифицировать себя с моим внутренним «я», что, когда я даю тот или иной психомагический совет, это делаю не я, а мое бессознательное.


Но ведь это у всех так! Люди, как марионетки, идут на поводу у своих неосознанных побуждений.

Все так, но человек, чьи действия машинальны, никогда не перестает быть собой. Я не говорю, что достиг мудрости, потому что я не отделен от себя самого 24 часа в сутки, но когда я предписываю воздействие, когда играю роль психомага и пребываю в трансе или в самогипнозе (называй как хочешь), тот, кто говорит моими устами, – это не мое маленькое «я». Я чувствую, как то, что я должен сказать, идет откуда-то из самых глубин. Я считаю, что достаточно работал над собой, чтобы уметь добиться четкого разделения. Конечно, речь идет о тонкой и субъективной среде, не имеющей ничего общего с разумом, только с верой. Святой знает, что творит добро. В глубине души он уверен в искренности и добрых намерениях, хотя некоторые критикуют его и называют человеком со скверными инстинктами. Каждый раз, когда я даю психомагический совет, я уверен, что это действительно верное средство, единственно верное, чтобы разрешить здесь и сейчас конкретную проблему конкретного человека. И только затем я объясняю свой совет с рациональной точки зрения. Совет возникает без посредничества, прямиком из моего подсознания, в прямой связи с подсознанием того человека, который пришел на консультацию.


Эта способность разговаривать с бездной не всякому дана.

В моем случае это плод труда всей моей жизни! Я провел много времени, медитируя и изучая традиционные практики, чтобы мало-помалу открыть в себе безличное пространство. Мы говорим не о святости, а о безличности, о состоянии, находящемся дальше или ближе маленького «я». Поэтому акт советует не Алехандро, а не-личность, которая во мне есть. Тогда я чувствую себя очень правильно настроенным. В моих действиях нет корысти: работая психомагом, я преследую единственную цель – делать добро. Я прошу у пациентов не денег, а старания. Мое вознаграждение – их воля к переменам, поэтому психомагия не превратилась в бизнес. Поверь мне: спрос на мои услуги был так велик, что я мог бы безбедно жить только на доходы от моих консультаций. Люди предпочитают заплатить, чем отдать какую-то часть себя. Но я могу содержать свою семью на гонорары от кинофильмов и комиксов и предпочитаю, чтобы за мои услуги как психомага платили не деньгами, а другим способом.


Такая неблагодарная деятельность? По крайней мере, благодаря ей можно обрести известность и репутацию.

Я не использую психомагию, чтобы стяжать себе известность и репутацию.


Зачем вам в таком случае книга, посвященная этой психомагии?

У меня были совершенно другие соображения: несмотря на то что я пишу романы и сценарии к фильмам и комиксам, мне кажется, что я не должен сам писать книгу о психомагии. С другой стороны, было бы очень жаль, если бы эта великая дисциплина канула в Лету после моей смерти, не оставив следа. Кроме того, думаю, настал момент изложить полученные знания и опыт на бумаге и рассказать о психомагии как можно большему числу людей. В последнее время все больше людей говорят о Пачите, пишут, с большим или меньшим успехом, книги и статьи о том, что когда-то меня вдохновило, об этих силах, с которыми я вступал в непосредственный контакт. И я почувствовал необходимость уточнить кое-что, объяснить, как я пришел к психомагии через поэтический и театральный акты, через сновидения и через магию. Во-первых, чтобы показать, из чего складывалась психомагическая практика, а во-вторых, мне хотелось представить интересующимся некую систему координат, текст, к которому они смогли бы при надобности обращаться. Приглашая же в этот проект тебя, я руководствовался только желанием оказать помощь.


То есть психомагия – это чисто духовная деятельность?

Безусловно. Давая рекомендации, я концентрируюсь на действии, на отдаче, на желании уменьшить боль, я не думаю о том, что я лично обрету благодаря своим действиям. Поэтому психомагия не может ограничиваться медицинскими или парамедицинскими рамками. Она в первую очередь основана на отстраненности.


Сможете ли вы всегда придерживаться этой позиции? Многие врачи попадают в ловушку: когда начинают жить на доходы от своих консультаций, материальные нужды заставляют их принимать все большее количество пациентов, при этом качество лечения снижается…

Хотя спрос подталкивал меня к тому, чтобы превратить психомагию в профессиональную практику, я никогда не зависел от нее в финансовом плане, доходы от комиксов и кино вполне удовлетворяют мои потребности. Кроме того, я еще не собираюсь заканчивать артистическую карьеру! Независимость в материальном плане означает, что человек в любой момент может бросить то, чем он занимается, не боясь остаться без средств к существованию.


Не могли бы вы уточнить, что вы понимаете под термином «независимость»? Не только с материальной точки зрения, но и с точки зрения психомагической практики в целом?

Чтобы быть в состоянии помочь какому-то человеку, не надо ничего от него ждать. Нужно узнать все аспекты его частной жизни, но сделать это так, чтобы он не чувствовал себя смущенным или растерянным. Например, одна пациентка, которая проходила у меня курс массажа, не выносила, когда кто-то дотрагивался до ее груди. Как только мужчина (хотя она сама желала близости) пытался прикоснуться к ее груди, она начинала кричать. Женщина очень страдала из-за этого и желала освободиться от своей иррациональной паники. Я попросил ее раздеться, и она согласилась. У нее была красивая грудь, ничего ужасного или необычного. Затем я спросил, доверяет ли она мне, и женщина ответила утвердительно. Я сказал: «Я хотел бы дотронуться до тебя особым образом, который не имеет ничего общего ни с ласками мужчины, желающего насладиться твоим телом, ни с прикосновением врача, который отстраненно обследует тебя. Мне хотелось бы дотронуться до тебя своим духом. Как ты думаешь, я мог бы сделать это, установить с тобой интимный контакт, который не имеет ничего общего с сексуальным?» Она ответила: «Может быть». Я расположил свои руки в трех метрах от ее груди и сказал: «Смотри на мои руки. Я буду медленно приближаться, миллиметр за миллиметром.

Как только тебе покажется, что я на тебя нападу, или тебе просто станет не по себе, скажи, чтобы я остановился, а затем вновь позволь двигаться вперед».

Я очень медленно приближался. Когда мои руки находились в десяти сантиметрах от ее груди, она попросила остановиться. Я послушался. Подождав довольно долго, я медленно, очень медленно подошел очень близко к болезненной зоне, внимательно наблюдая за ее реакцией. Успокоенная моим нежным вниманием, чувствуя, что я обращаюсь с ней с большой деликатностью, женщина не выразила никакого протеста. В конце концов мои руки легли на ее груди, а она не почувствовала никакой боли, что ее крайне удивило. Эта анекдотичная ситуация – пример отчуждения, которое, на мой взгляд, абсолютно необходимо для тех, кто действительно хочет помогать другим. Я мог трогать, щупать груди той женщины, находясь далеко от своего сексуального «я», ни на секунду не задумываясь об удовольствии. В действительности я касался ее духом. В тот момент я был не мужчиной, а сущностью. Нужно уметь дотрагиваться до тела другого человека, входить в контакт с его духом так, чтобы эта близость не пробуждала в нас наши собственные, еще не разрешенные проблемы. Я привел в качестве примера случай той прекрасной женщины, но должен сказать, что я дотрагивался до разных людей: старых, молодых, красивых, уродливых, с физическими недостатками, больных… Главное – находиться в своем внутреннем состоянии, которое исключает любое желание воспользоваться другим, злоупотребить властью над ним. Потому что в конце концов не важно, говорим ли мы о таро, массаже или психомагии, смысл имеет только одна-единственная сила – незаинтересованная энергия, которая заставляет человека прийти на помощь другому. Речь идет о чистой, простой и тонкой энергии. С того момента, как в процесс вмешиваются личная воля, желание или страхи, помощь превращается в маскарад. Я не утверждаю, что во время работы во мне не могут возникнуть желания или страхи, но я их сразу распознаю и заставляю исчезнуть, как заставляют исчезнуть чувства во время медитации дзен. Они мгновенно рассеиваются и никак не влияют на мои отношения с человеком, который предоставил мне возможность помочь ему. Я сознаю необходимость внутреннего очищения, традиционных ритуальных омовений, о которых говорится во многих культурах и от которых зависит чистота не только тела, но и сердца, и духа. С другой стороны, зачем мне ломать голову, спрашивая себя, достаточно ли я уже чист, достаточно ли прозрачен? В дзен есть одна история об этом: во время прогулки по заснеженным окрестностям ученик сказал: «Учитель, крыши стали белыми, когда они перестанут такими быть?» Учитель долго молчал. Он сконцентрировался в хара и наконец важно сказал: «Когда крыши белые – они белые! Когда они не белые – они не белые!» Это гениально! Главное, чтобы человек себя принял таким, какой он есть. Если мое состояние плохо влияет на самочувствие, значит, от него следует отказаться. В этом случае я более или менее сознательно стараюсь отдалиться от своего «я». Если я, наоборот, безоговорочно принимаю свое состояние, значит, я спокоен. Я не переживаю по поводу того, что я недостаточно святой, красивый, чистый. Когда я белый, я белый, когда я темный – темный, и точка. Это не мешает мне работать над собой, стараться стать лучше. Это принятие самого себя не ограничивает наших стремлений, а, наоборот, подпитывает их. Потому что человек идет вперед, совершенствуясь, по сравнению со своим сегодняшним состоянием.


То, что вы сказали, наталкивает на мысль о возможных опасностях, возникающих в результате искажения теории. Если я правильно понял, психомагические советы может давать только тот человек, который много работал над собой. Я бы даже сказал, что это лично ваша концепция, и поскольку она является продуктом исключительно вашей деятельности, вряд ли ее могут применять другие, хотя она может служить источником вдохновения для ваших последователей – ведь у вас действительно есть последователи. Ваши вечера в «Мистическом кабаре» привлекают туда самых разных людей, некоторые из них считают себя более подготовленными, чем есть на самом деле, и используют ваши слова и полученные от вас навыки…

К сожалению, это так. Приведу один пример. Услышав мой рассказ о психомагии, один человек почувствовал себя в силах немедленно заняться ею. Он организовал краткие курсы и с большой уверенностью сказал всем пришедшим на них женщинам сделать одно и то же: каждая должна была купить большие ножницы и послать их в качестве подарка своей матери! Катастрофа! Советов должно быть столько же, сколько и людей, кроме того, акты не должны навязываться людям «оптом». Психомагический супермаркет – это нелепость. Каждый акт должен быть «изготовлен на заказ», после внимательного выслушивания пациента и, как я уже объяснил, после спонтанного контакта с собственным бессознательным, а это возможно только благодаря отчуждению от собственного «я», то есть контакт является плодом длительной душевной работы. Сказать всей группе выполнить одно и то же действие, не выслушав человека и не будучи расположенным к нему, кажется мне пагубным. Представьте реакцию матерей, которые получили по почте ножницы… Полагаю, эффект был довольно негативным, хотя, конечно, такая цель не ставилась. Я советую кажущийся агрессивным акт, только когда уверен, что его последствия будут позитивными.

И всегда речь идет, по существу, о творческих актах. Этот же человек ничего не творил, напротив, разрушал.

Тот же человек сказал своим жертвам, чтобы они идентифицировали себя с какой-нибудь куклой, передали ей всю свою боль, весь свой негативный заряд, положили в мешок и сдали ему на хранение. После этого ко мне пришла одна очень встревоженная женщина, страдающая психозом. Она была уверена, что теперь тот мужчина получил над ней власть… А он даже не мог успокоить ее, вернув куклу, потому что, как только люди ушли, он выбросил их на помойку. То есть речь шла о коммерсанте, который решил заработать деньги, используя мою методику и доверчивость женщин. Я был вынужден выступить с публичным заявлением, чтобы рассказать о людях, которые творят зло, прикрываясь моим именем.


Это очень неприятно. Но как избежать такого рода фальсификаций?

Надо собрать группу людей, к которым ты действительно испытываешь доверие, с которыми ты был знаком на протяжении долгого времени. Я так делаю на курсах массажа, во время сеансов таро или психогенеалогии, куда приходят психологи и психоаналитики. Но подготовить психомага очень трудно. Чтобы заниматься этой дисциплиной, нужно провести огромную душевную работу, освободиться от страстей или по крайней мере не быть их узником. Я вновь настаиваю, что это дело всей моей жизни.


Некоторые примеры психомагического воздействия

Мне хотелось бы расширить последнюю часть нашего разговора и посвятить ее описанию некоторых психомагических актов.

Не имею ничего против, но должен предупредить: описать психомагический акт – значит напрямую проникнуть в язык подсознательного. Иногда это довольно болезненный процесс. Ты и другие люди можете почувствовать себя в замешательстве, услышав или прочитав о нем. Не то чтобы с помощью этих актов я хотел решить раскрыть сверхсложные тайны, я довольствуюсь мелкими человеческими проблемами. Что может быть загадочнее и иррациональнее, чем наши маленькие сложности? Они таят в себе целую бездну, они только вершина айсберга.


Вы можете привести пример такого айсберга?

Например, у одной моей подруги-балерины была дочь от мужчины, которому при крещении дали то же имя, что и ее отцу. Это уже очень символично. Более того, у балерины было то же имя, что и у матери ее любовника!


Как будто каждый из них искал в другом своего отца или свою мать соответственно…

Любопытно, правда? В действительности многие люди влюбляются в имя или в профессию, которые напоминают им о собственных отце или матери. Отец этой балерины ушел из семьи, когда она была девочкой. Повзрослев, она не только нашла мужчину, которого звали, как ее отца, но и сделала все, чтобы он покинул ее и исчез, то есть чтобы у дочери было то же детство, что и у нее. Конечно, все это было сделано не специально, речь идет о бессознательной, но очень примитивной стратегии. Когда она стала понимать, что натворила, то пришла ко мне и попросила посоветовать ей акт, который позволил бы ей простить собственного отца и победить, таким образом, ее ненависть к мужчинам. Я спросил ее, в какой момент отец прервал с ней отношения. «Вскоре после того, как у меня была первая менструация», – ответила она. Очень часто отцы отдаляются от своих дочерей, когда они становятся женщинами. Им кажется, что они потеряли свою дочь, которая сидела у них на коленях, и им больно отказываться от этой интимности, контакта. Затем я спросил, где похоронен ее отец, предложил сходить к нему на могилу и сказал: «Там, как можно ближе к трупу, закопай вату, смоченную в твоей менструальной крови, и банку меда».


Кровь и мед…

Мед – чтобы добавить сюда нежность, чтобы показать, что речь идет не об агрессии, а о сближении любящих людей, о попытке общения. Это пример очень простого психомагического акта, который позволяет возродить резко оборванные отношения и в то же время продолжить болезненно прерванную эмоциональную эволюцию. Будучи взрослой, в эмоциональном плане женщина оставалась на уровне развития четырнадцатилетнего ребенка, переживающего из-за начала месячных и ухода отца.


Еще пример, пожалуйста.

Девушку Шанталь на четыре года отправили в колледж, которым руководила сестра матери ее матери…


То есть ее двоюродная бабушка…

Точно. Двоюродная бабушка, которая была садисткой и тиранила эту девочку. Работая со мной, Шанталь рассказала, какую ненависть она испытывала к той женщине. Она не могла простить ее, но не могла и отомстить, потому что тиранша уже покинула этот мир. Поэтому я ей посоветовал, чтобы она пошла на могилу к той женщине и дала там выход своему гневу: попинала могилу, покричала, помочилась, освободила кишечник, но с условием, что она должна хорошо проанализировать свои чувства во время всего этого. Шанталь последовала моему совету и, выпустив на могиле пар, почувствовала где-то в глубине себя желание почистить ее и украсить цветами. И мало-помалу ей пришлось признать очевидный факт – на самом деле она чувствовала любовь к своей двоюродной бабушке.


А вы об этом догадывались?

Конечно, было очевидно, что вся ее ненависть – деформированное отражение безответной любви. Я знал, что, выразив свой гнев, Шанталь почувствует необходимость выразить любовь, в течение долгого времени сдерживаемую женщиной, которая в том колледже была единственным представителем ее семьи.


Еще один пример, пожалуйста.

Одна женщина постоянно страдала от морской болезни. Простой лужи было достаточно, чтобы она почувствовала головокружение. Я предложил ей положить свои ноги между ляжками другой женщины и потереть ей гениталии растением.


И каков был результат этого шокирующего лечения?

Эти действия вызвали у нее истерику, а потом она почувствовала спасительное облегчение. Короче говоря, ее обмороки и тошноту вызывал страх быть «поглощенной» матерью.


Как вам приходят в голову подобные идеи?

Не забывай, что я артист, я прошел множество творческих этапов, сформировавших меня и развивших мое воображение.


Случалось ли с вами, что вы не знали, что посоветовать пациенту?

Никогда. Я всегда знал ответ. Думаю, советы варьировались по своему качеству и эффективности, но этого я не могу знать наверняка. Результаты моей работы должны оценивать люди, которые приходили на консультацию и выполняли рекомендованные действия. По правде говоря, не могу представить себя, не знающим, что сказать человеку. В конце концов человек – или маг или нет! Если ты придешь ко мне на консультацию, я вынужден буду говорить. Мои советы всегда благонамеренны. Что касается степени их эффективности, тут я ничего не смогу тебе сказать. Нужно ясно понимать: я действую не как ученый, а как артист. Психомагия не наука и не претендует на это звание, она – форма искусства с неким терапевтическим эффектом. Взять хоть Пикассо. Он нарисовал более десяти тысяч рисунков. Они все более или менее хороши, каждый имеет свою цену, но не все являются произведениями искусства. Однако каждый из этих рисунков – творение рук Пикассо, продукт таланта сформировавшегося художника. «Я не ищу, я нахожу», – говорил он. Находить – это привычка, вторая натура. Тот, у кого нет этого обыкновения, не знает, что такое спонтанное вдохновение, которое вырывается изнутри, но тот, кто связан с его творческим источником, позволяет ему свободно струиться. Ты можешь представить себе учителя дзен, который не принял вызов, заключенный в вопросе ученика? Источник этой уверенности не в науке и не в мании величия, а в вере, в очевидности.


Приведите еще примеры…

Один молодой человек жаловался мне, что витает в облаках, не может твердо встать на ноги в реальном мире и существовать автономно в финансовом плане. Я отнесся к его словам как к руководству к действию и предложил ему раздобыть две золотые монеты, приклеить их к подошвам ботинок, а потом целыми днями ходить, в буквальном смысле этого слова, по золоту. Буквально на следующий день он спустился с небес, встал на ноги в реальном мире и сделал успехи на финансовом поприще… В этом случае я использовал сказанные пациентом слова. В заключение я хотел бы рассказать об акте, который связан с моим старшим сыном Бронтисом.


Слушаю внимательно.

Когда Бронтису было семь лет, он снялся в моем фильме «Крот». Надо сказать, что его мать, Бернадетт, никогда не жила со мной. Когда мы его зачали, я думал, что я бесплоден. Мой отец ненавидел своего отца и никогда не подписывался «Ходоровски». В общем, отец не хотел продолжения рода и тонко внушил мне, что у меня никогда не будет детей и я буду последним Ходоровским.

Однажды актриса, с которой я работал, сказала, что уверена в моей вирильности, на что я ей ответил, что мне на роду не написано стать отцом. В итоге у нас завязались интимные отношения, и какое-то время спустя она объявила, что беременна от меня. Я верил ей и, узнав, что у меня будет ребенок, испытал некое подобие личной революции, как внутренней, так и внешней. Женщина, с которой я жил, ушла, и я остался один на один с этой ответственностью, к которой был абсолютно не готов.

Я принял скорое появление в моей жизни ребенка (для меня аборт неприемлем), но чувствовал себя не в своей тарелке, находясь в состоянии, совершенно отличном от того, которое должен испытывать отец. Кроме того, я был беден и не мог оказать финансовую помощь ребенку и его матери. Поэтому, когда Бронтис родился, я смог подарить ему только плюшевого мишку. Некоторое время спустя мать Бронтиса уехала работать в Европу и увезла сына с собой. Через шесть или семь лет у меня произошел сильный кризис сознания, и я вновь восстановил контакт с матерью моего ребенка, сказав, что сейчас у меня есть определенные средства и что, если она хочет, может отправить Бронтиса ко мне. Мальчик приехал с плюшевым мишкой и фотографией своей матери. Тогда я решил снять его в «Кроте». Фильм начинается так: я приближаюсь вместе с ребенком, играя на флейте, и говорю ему торжественно: «Тебе уже исполнилось семь лет, теперь ты стал мужчиной. Закопай свою первую игрушку и фотографию своей матери». Мальчик послушно закапывает в песок медведя, кладет в яму фотографию, и мы уходим.

Спустя годы я понял, что у нас с Бронтисом были проблемы в общении в духовном плане. Я был вынужден признать, что совершил ошибки, и постарался исправить их. Бронтис несколько раз говорил о медведе, которого я попросил его закопать, когда он приехал ко мне жить. Тот мишка был его первой игрушкой, я подарил его на рождение сына, до нашего расставания на семь лет. Когда мы закончили съемку фильма, мы не стали откапывать медведя. Я понял, что жестоко разлучил ребенка с детством и матерью – с тех пор, как он закопал ее портрет рядом с игрушкой, сын больше не говорил о Бернадетт и перестал ей писать. После он мне признался: «Я не страдал, потому что представил, что внутри медведя будут жить муравьи, что он станет их домом». Таким образом он себя утешал… Однажды, много лет спустя, когда Бронтису было уже 24 года, я придумал новый акт, чтобы воскресить прошлое. В день его рождения я сказал себе: я закопаю плюшевого мишку в саду нашего дома, засыплю его песком и положу рядом фотографию матери. Затем надену черную шляпу, похожую на ту, что носил в «Кроте», и попрошу Бронтиса раздеться и прийти в сад (в фильме мальчик появляется голым), чтобы откопать медведя и фотографию. Я скажу ему: «Сегодня тебе исполняется семь лет и у тебя есть право быть ребенком. Иди, выкопай свою первую игрушку и портрет твоей матери». Когда я решил перейти к действиям, то столкнулся с неожиданными трудностями: я хотел купить медведя, который был бы максимально похож на ту жесткую, набитую соломой игрушку из детства. Но промышленность не стояла на месте и плюшевые мишки стали мягкими. Поэтому старый жесткий медведь превратился в мягкого. Что касается фотографии, то та, что Бронтис закопал в семь лет, была черно-белой, а когда я искал портрет его матери для психомагического акта (Бернадетт погибла в авиакатастрофе), то нашел только цветное фото. В действительности эти произошедшие по воле случая изменения только способствовали успеху задуманного предприятия. Поэтому я говорю, что трудно учитываемые факторы, элементы, которые мы не можем контролировать, тоже играют важную роль в психомагии. Нужно постараться выполнить акт, точно следуя полученным инструкциям, а непредвиденные обстоятельства и прочий форс-мажор считать частью процесса. В «Кроте» я прятал Бронтиса от жгучего солнца под черным зонтиком, а в день, когда мы осуществляли наш психомагический акт во Франции, шел дождь, и я опять держал над сыном черный зонт. Сам Бронтис не знал, что я собираюсь сделать, но, увидев, что я имитирую лошадиную рысь (поскольку когда-то скакал с ним верхом на лошади), понял, взобрался мне на спину, и мы под дождем направились к месту, где я закопал медведя. Любопытно, что он мне сказал: «Я не взял зонт. Знал, что ты меня ждешь и укроешь от дождя», – как будто предчувствовал то, что должно было случиться. Он выкопал медведя и портрет, мы обнялись, и он долго плакал, положив голову мне на плечо. Это были слезы благодарности, слезы полного нежности ребенка. В этот день Бронтис решил каждый день посылать мне по почте стихотворение, и с тех пор я каждый день получаю от него весточку. Я храню его стихи в специальной коробке. Надо сказать, что наше общение сильно улучшилось, и сейчас у нас прекрасные отношения.


Это очень красивая история. В этом акте вы сознательно воспроизвели ситуацию из детства…

Да, но я вернул ей справедливость. Я взял те же самые элементы, связанные с негативными чувствами, и придал им положительный заряд. Так я выплатил свой психологический долг.


Краткое собрание психомагических актов

Вы сказали, что единственная плата, которую вы берете со своих пациентов, – это письмо с отчетом о том, как протекал предписанный им психомагический акт. Расскажите подробнее, что это за письмо.

Я требую, чтобы мои пациенты присылали мне письмо по двум причинам: во-первых – и этим психомагический акт похож на сон, – если сразу по окончании акта его не записать, он быстро забудется. Во-вторых, мы должны делиться тем, что получаем. Лучший способ вознаградить врача – показать ему, как с его помощью человек выздоровел. Умение благодарить – признак душевного здоровья. Эти письма – составная, финальная часть психомагического акта. В этом письме люди словно бы подводят итог и переворачивают эту страницу своей жизни.


Чем дальше, тем любопытнее. Вы не могли бы показать мне какое-нибудь письмо?

Да, конечно. Все равно я не могу продемонстрировать тебе сам психомагический акт, так что ограничимся письмами. Чтобы ты лучше понял процесс, я прокомментирую первое письмо предложение за предложением. Но в остальных случаях пусть читатели сами угадывают, что стояло за иррациональными на первый взгляд актами.


Начнем?

Не нужно забывать, что эти письма пишу не я, а те люди, которым я порекомендовал совершить тот или иной набор действий. Они таким образом отчитываются. Вот первое письмо, и по ходу прочтения я буду его комментировать[12].

Я психолог и пришел к вам, потому что никак не мог найти работу по профессии. Я не зарабатывал ни сентимо. Вы сказали мне сделать следующее: взять цветочный горшок в форме двойного квадрата… [Сосуд в форме двойного квадрата имеет отношение к двойному магическому квадрату в таро, то есть символу единения духа и тела. Мне нужно было работать с обеими составляющими.]… какого-нибудь символичного цвета. [Человек сам должен был выбрать цвет, имеющий для него символическое значение, чтобы объект наводил его на определенные мысли.] Я должен был разделить горшок на две части и посадить пшеницу. [Здесь была использована игра слов. Во французском языке есть поговорка, гласящая: когда ты сажаешь пшеницу, у тебя в кошельке появляются деньги. Это игра слов, и деньги, и пшеница во французском языке обозначаются словом ble.] С одной из сторон пшеница должна была быть посажена в четыре ряда, два ряда парных и два – непарных. [Для меня парные и непарные ряды символизируют мужское и женское начала, которые есть в каждом человеке. Во всех инициирующих ритуалах нечетные числа – мужские, а четные – женские. Уделять равное внимание мужчине и женщине в нас значит признать существующую в нас пару.].

С другой стороны горшка пшеница должна была быть посажена хаотично. [Сторона, где пшеница посажена рядами, символизирует необходимость систематизировать работу ума, другая сторона указывает на доверие, которое мы испытываем по отношению к бессознательному. Все это должно было продемонстрировать, что существование совершенного порядка возможно только наряду с беспорядком.].

Вернувшись домой после нескольких дней отсутствия, я увидел, что пшеница проросла на правой части, на левой было лишь 1–2 ростка. [Пшеница проросла только на правой части… Удивительно! А почему на левой нет? Известно, что в нашем патриархальном обществе левая сторона женская. Это пассивная сторона тела. В Индии правая рука была рукой Бога, а левая – земли, она используется, чтобы ухаживать за задней частью тела, в то время как правой рукой едят. Когда кто-то плюет, он должен это делать в левую, а не в правую сторону. В этом случае мы должны понять послание внутренней женщины: она отрицает свою женственность. И психомагия, которая действует через синхронию или, иными словами, через поэзию, выражает это через пшеницу: «Следи за своей женской частью, прислушивайся к интуиции, позаботься о своей внутренней женщине!» Словно пшеница говорит: «Я не расту, потому что ты не любишь землю. А землю ты не любишь, потому что ты не любишь свою женскую сторону».] Вы сказали мне положить глину туда, где нет всходов. Я должен был поливать ее по ночам святой водой. [Для меня глина символизирует человеческое тело. Говорят, что Бог сотворил Адама, взяв глину из четырех основных точек, и только так сделал уравновешенного человека. Эти четыре стороны присутствуют в нас: если человек не добился равновесия между своими телесными нуждами, желаниями, эмоциями и интеллектом, он не может чувствовать себя хорошо. В гармонично развитом человеке эти четыре энергии уравновешены. Что касается святой воды, это символическое освящение тела. Это первое, что нужно сделать, чтобы восстановить контакт со своей женской стороной, попросить внутреннюю женщину благословить тело, сделать его сакральным, чтобы она перестала пренебрегать им и вновь вступила в свои владения.] Еще я должен был сделать маленькие сердечки из проволоки и разместить их по четырем углам комнаты и помолиться моим предкам женского пола. Я купил зеленой глины. Положил ее слева и ночью полил святой водой, которая до этого стояла на моем алтаре рядом с Буддой. Достал проволоку, чтобы сделать сердца. [Я заставил его трудиться, потому что, если человек хочет найти работу в реальной жизни, он должен уметь работать. Этим объясняются все мелкие задания, которые он должен был выполнить и которые говорили: «Научись любить работу или вообще больше не работай».].

20 февраля я сделал сердца и разместил их так, как вы сказали. Положил еще глины, полил ее святой водой и помолился своим предкам-женщинам, чтобы они пришли мне на помощь. 24 февраля я опять положил глину, полил ее и помолился. Появился еще один росток, но не такой, как на правой стороне. [В этих словах выражается его внутреннее деление на право и лево. Он проводит соревнование, как будто говоря: «Женщина не такая, как мужчина. Она слабее и хуже». И когда он делает наблюдение: «Он не такой, как на правой стороне», нужно ответить: «Конечно нет, потому что это левая сторона!»].

Целый месяц ничего не происходило… [В действительности все уже произошло.] Я иногда клал глину и лил святую воду, и пшеница проросла. [Любопытно: он говорит, что ничего не происходит, в то время как пшеница растет.].

Те участки, на которых ростки появились позже, заросли менее густо, чем остальные. [Он всегда сравнивает… А ведь когда на пригоршне взятой зимой с кладбища земли проростает хотя бы одно маленькое растение из купленных в магазине диетических продуктов семян – это уже чудо. Прямо в его комнате растет пшеница. Какое чудо!].

У меня два ряда по шесть растений и два по пять. [В сумме – 22. Необходимо вспомнить, что я сказал ему использовать горшок в форме двойного квадрата, чтобы получилась карта таро. И в этом квадрате в форме карты таро – 22 растения, столько же, сколько старших арканов в колоде. Поразительно!].

2 марта я нашел работу и продолжаю работать. Спасибо за вашу помощь.


Вы достигли своей цели. Я хотел бы услышать еще одну историю.

Это письмо я не буду комментировать. Его автор, американский писатель Р. М. Костер, переживал этап творческого кризиса и пристрастился к алкоголю. Его жена знала о моей работе и интуитивно чувствовала, что я могу ему помочь справиться с блоком. Она заставила его прилететь из Панамы, где они жили, в Париж, чтобы я предписал ему какой-нибудь психомагический акт. Необходимо уточнить, что за предшествовавшие нашей встрече десять лет этот человек не написал ни одной книги. Я зачитаю тебе письмо, которое он мне написал после того, как избавился от алкоголизма и начал работать. Все это произошло после того, как он выполнил акт.


Очень интересно.

Ты увидишь, что легкий стиль письма не скрывает трагедии его жизни.

Ситуация на март 1987 года. В шестидесятые годы я написал три очень хороших романа, речь в них шла об одной из стран Центральной Америки, прототипом которой служила Панама. Сам того не подозревая, в своих романах я предвосхитил историю Панамской Республики. Уже после публикации Бог решил заняться плагиатом, и воображаемые события превратились в реальные. Творческий человек предсказывает будущее, потому что в отличие от всех остальных знает настоящее. Я работал над третьим романом, но, испытывая отвращение к тому, что вытворяют военные, лишился вдохновения. Я решил больше не писать о своей вымышленной стране Тиниебле и в конце книги разрушил ее землетрясением. Я закончил роман в сентябре 1978 года и с тех пор ничего не написал. Я потерял веру в свои литературные способности и увлекся спиртным. Когда мы с вами встретились, я вам сказал: «Нельзя работать без доверия. Написать роман – все равно что прыгнуть с высоты здания. Ты пишешь, не зная, каков будет конец. Может быть, тебя поймают пожарные, а может, и нет. Но, если ты прежде всего нуждаешься в безопасности, ты должен спуститься по лестнице. Так ты будешь уверен, но не напишешь романа. Когда кто-то думает, что он живет, спускаясь по лестнице, он ошибается. Придет момент, в который надо будет спрыгнуть».

Вы мне ответили: «Ты одержим своим старым „я“. Когда ты писал эту книгу, ты был другим, и персонажи тоже были другими. Но эти персонажи существуют в твоем бессознательном, часть тебя. И что ты сделал? Ты порвал с ними, убил их. Поэтому эти существа обижены на тебя, ты не закончил свой роман так, как должен был это сделать. В творчестве надо повиноваться. Когда ты что-то создаешь, нужно отдаться этому процессу, чтобы творчество росло в тебе, словно гриб. Надо повиноваться тому, что развивается в нас, а ты этого не сделал. Ты сам прервал свое творчество».

Я принял ваш совет, потому что всегда был уверен, что книга ищет своего создателя так же, как самка ищет самца, а не наоборот. Вы мне посоветовали сжечь мои четыре проекта, начатых после окончания третьего романа, но так и не законченных. Это нужно было сделать в той комнате, в которой я работаю. Для разжигания огня использовать алкогольный напиток, чтобы покончить с чрезмерным употреблением спиртного.

Так как комната находится на первом этаже, а я использовал метафору, в которой писатель прыгает с высоты здания, то есть полностью отдается своей книге, мне пришла в голову идея по окончании ритуала выпрыгнуть в окно, а не спускаться по лестнице.

Хочу рассказать о некоторых деталях совершения акта. Я собрал все необходимые материалы и положил в железный короб: четыре неоконченных рукописи, литр водки, зеленую веревку для перевязывания листов и булавку, чтобы прокалывать палец и капать на каждый манускрипт каплю крови… Все это я поджег. Комнату сразу же заволокло облако дыма. Я взял короб и, несмотря на то что он обжигал, отнес его в ванную комнату, чтобы не пачкать комнату копотью. К тому же я не хотел, чтобы кто-то, увидев дым, вызвал пожарных. Я закрыл дверь ванной комнаты, поставил короб на унитаз и начал кашлять от удушья. Потом быстро вышел, закрыл дверь и в течение следующих пятнадцати минут время от времени возвращался, чтобы удостовериться, что огонь не потух. В это время я стал готовиться к прыжку из окна. Как и все другие окна в этой тропической стране, оно было занавешено жалюзи из стеклянных пластинок, а в раму была вставлена москитная сетка. В первую очередь я убрал сетку, а затем демонтировал часть жалюзи, освободив себе проход. Это была довольно сложная операция, потому что пришлось убрать металлическую часть рамы, поддерживающую стекло. Я открыл дверь в ванную комнату.

Бумага к тому времени сгорела. Меня окутало облако дыма. Я не мог дышать. Вытащив короб через окно, так как мне было запрещено пользоваться лестницей, я оставил его на выступе прямо под окном и побежал закрыть дверь ванной комнаты, чтобы дым не распространился по дому. По какой-то загадочной причине на крышке унитаза остался лежать лист. Я вылез через окно, пересек крышу и спустился во двор. Выбросил в мусор то, что осталось от рукописей. Когда на следующий день я вошел в ванную комнату, она все еще была задымлена, а ранее белые стены стали черными. Я взял в руки лежавший на унитазе лист и увидел, что часть крышки, которую он закрывал, осталась белой. Я приказал почистить ванную комнату, но даже сейчас, по истечении шести месяцев, в ней остается запах дыма и видна разница между белым прямоугольником и крышкой серого цвета.

Результаты психомагии:

– я написал статью о Панаме, которая была опубликована в «Харперс’ Мэгэзин» в июне 1988 года;

– нашел литературного агента. Он продал за семьдесят тысяч долларов проект книги, написанной мной на основе материала, предоставленного эмигрантом Г. Санчесом-Борбоном;

– с января по апрель 1988 года я написал тридцать пять тысяч слов этой книги.

Итоги. До сего дня ни одно художественное произведение не постучалось ко мне в дверь с просьбой стать его автором, но я с большим успехом пишу о событиях в Панаме. Пожалуй, осуществляя свою магию, вы не обращаете внимания на жанр, а руководствуетесь только темой.

Вот видишь… Я написал Костеру поздравительную открытку, обратив его внимание, что он не сжег оставшийся на крышке унитаза лист. Также я сказал, что если он хочет написать художественный роман, то я могу предложить ему осуществить еще один психомагический акт. На что он ответил: «В настоящий момент я не хочу осуществлять акты, потому что у меня много работы. У меня в голове роится множество идей. Человек знает, когда он пуст. Сейчас я полон. Спасибо».


Можно верить или не верить в психомагию, но все описанное вами, можно проверить, это невероятно! А вам всегда присылают такие подробные письма?

В большинстве своем. Но иногда во время дружеской беседы я предлагаю человеку совершить тот или иной акт, хотя меня об этом не просят. Видимо, это уже профессиональная деформация. В этом случае я практически никогда не получаю отчета, потому что эти люди, как правило, не следуют моим рекомендациям. Если человек не просит совета, он часто воспринимает его с безразличием, проявляя порой любопытство и интерес, но не придавая сказанному большого значения.


Это снова доказывает важность мотивации, имеющей решающее значение в любом лечении. Главное, чтобы человек действительно хотел меняться…

Конечно. Если есть настоящее желание и доверие – все возможно. Я прочитаю тебе очень длинное письмо, которое иллюстрирует этот пример. Самый простой акт может иметь удивительные последствия, если действовать с верой.

Меня зовут Жаклин. Я уже рассказывала вам, что, когда мне было 12 лет, мой отец покончил жизнь самоубийством – выпил пятьдесят таблеток опталидона. Также я сказала, что из-за продолжающихся много лет финансовых трудностей я сама много раз была на грани самоубийства. Вы мне объяснили, что мой отец покончил с собой мягким способом (приняв таблетки) и что я сама убиваю себя потихоньку, подражая отцу.

Еще я сказала, что моя мать умерла через три недели после отца (у нее было тяжелое дегенеративное заболевание головного мозга). Мне было необходимо выразить с помощью акта то, что меня давно душило. Я нуждалась в освобождении, и я верю в чудеса. Вы предложили мне следующее: я должна была пойти в дом престарелых, купить дюжину прекрасных апельсинов (больших), подарить их 12 пациентам и поговорить 12 минут с каждым из них. Затем мне нужно было немедленно позвонить вам и рассказать об эксперименте. Так как мой отец умер в субботу, вы мне сказали, чтобы я пошла в дом престарелых именно в этот день недели.

Я попыталась понять вашу логику. Я подумала, что в доме престарелых я встречу людей возраста моего отца (вначале мне не пришло в голову связать этот акт с матерью), что апельсины – это символ плодородия и что, увидев людей возраста моего отца, я перестану отталкивать его за то, что он сделал. Если я таким образом дам ему жизнь, то и сама получу право на нее и перестану чувствовать необходимость повторить его судьбу. Кроме того, 12 апельсинов, 12 человек были для меня символом Повешенного аркана из таро. Поэтому, чтобы обрести радость, я должна была идти до верхушки моего дерева, до пика моей боли, может, даже умереть один раз, чтобы возродиться и занять свое настоящее место. Дни перед посещением дома престарелых были невеселыми. Я плохо себя чувствовала, у меня была тахикардия, я была беспокойна и нервозна. Я выбрала районную богадельню, потому что подумала, что его обитатели беднее, чем старики из частного дома престарелых. Мне пришлось поехать в селение, которое находится в 43 километрах от моего дома. Оно носит имя моего мужа (!). По совету моего друга я предварительно позвонила директору и, представившись психологом, который проводит исследование на тему одиночества пожилых, попросила разрешения поговорить с дюжиной людей. Тем не менее, приехав, я увидела совсем не то, что ожидала. Казалось, что все присутствующие ведут себя странно, как умалишенные. И действительно, многие страдали душевными расстройствами. Я была права в одном, что я вновь встречусь с частью своего прошлого, которое заставляло меня много страдать, ведь несколько лет до своей смерти моя мать тоже выглядела сумасшедшей, а я всегда отказывалась это признавать. Там я вновь вынуждена была пережить свою боль. Я выбрала это место не случайно. Несмотря на испытываемые муки, я не могла развернуться и уйти, нужно было двигаться вперед. Боль душила меня, те люди выглядели такими беззащитными… Мне казалось, что они просят у меня помощи. Я почувствовала большую любовь ко всем этим старикам. Мне было трудно ограничить время для общения с ними. Знаю, что нужно очень скрупулезно выполнять все условия психомагического акта, для того чтобы не разрушить его. Вы мне выделили 12 минут на человека, а в своей консультации я провожу с человеком по пять часов и никогда не смотрю на время. В доме престарелых я была вынуждена сконцентрироваться (так же, как повешенный), но это было хорошо и даже необходимо для меня. Это заставляло меня оставаться в настоящем, быть неусыпным наблюдателем, отдавать себе отчет в том, что любовь, которую дает человек, впитывается другим, что, для того чтобы передаваемые послания были более яркими, они не обязательно должны быть более длинными.

У некоторых стариков не было зубов, поэтому они не могли есть апельсин и не хотели брать его. Тогда я им говорила, чтобы они подарили его кому-нибудь. Другим не нравились апельсины, и я тоже говорила им, чтобы они подарили его кому-нибудь. Это происходило четыре или пять раз. Был момент, когда я очень испугалась, потому что совершенно безумный мужчина отказался и брать, и дарить апельсин. Так как я разговаривала с ним, то не знала, считать ли его одним из 12 человек (к тому же у меня оставался его апельсин), что очень осложняло выполнение акта. Я боялась ошибиться. Человек следовал за мной, пока я говорила с другими, и в конце концов я смогла убедить его, чтобы он взял апельсин. Вдруг мужчина упал. У него были проблемы с ногами, и он ходил с помощью какого-то аппарата. Все на него смотрели, но никто не сдвинулся с места. Без особого труда я помогла ему подняться, но он отказался сидеть, пока я буду искать медсестру. Встав на ноги, он попытался идти. Некоторые говорили, что он хочет пойти в свою комнату, которая находилась в другом корпусе. Я продолжала поддерживать его, пока он поднимался по лестнице. Я держалась позади него, чтобы он не упал назад и не свернул шею. Может, это покажется странным, но я не боялась, что его тело упадет на меня и я покачусь по ступеням. Я чувствовала вокруг нас силу любви, которая всех нас окружает. Наконец мужчина пришел туда, куда хотел.

Был уже полдень, время обеда, а у меня все еще оставался один апельсин, то есть я должна была поговорить еще с одним человеком. Я должна была прерваться на час, а затем снова вернуться, чтобы поговорить с последним человеком и подарить ему фрукт. А если из-за перерыва все сорвется?

Я вышла, встретилась с мужем, который меня ждал, и мы обсудили все это. Я говорила 12 минут с каждым человеком, и у меня было ощущение, что я дала им немного счастья, помогла облегчить их страдания. Но сколько и мне дали эти одиннадцать человек! Может показаться странным, ведь я говорю о психически ненормальных людях, но все благодарили меня за то, что я пришла навестить их. Каждый раз, когда я говорила «до свидания», мне отвечали «спасибо». Думаю, что, несмотря на то что разум теряет все или часть того, что мы называем чувством реальности, сердце все так же впитывает предложенную ему любовь. По крайней мере так я это почувствовала в том месте.

Через час я вернулась, чтобы встретится с двенадцатым человеком и отдать двенадцатый апельсин. Это был человек с ампутированной ногой, сидящий в кресле на колесах. После я ушла, понимая, что этот акт помог мне осознать, что в мире есть места, где обитает огромное страдание, которое каждый из нас мог бы постараться облегчить. В этом доме престарелых я оказалась лицом к лицу со своими родителями. В конце концов, они умерли с интервалом в три недели, когда я была ребенком, и я чувствовала себя абсолютно покинутой. После моего визита в дом престарелых у меня появилось впечатление, что я вернула к жизни и папу, и маму. После того как все закончилось, я позвонила вам по телефону, чтобы рассказать, что я перечувствовала. Послушав меня, вы предложили следующее: «Иди туда, где ты покупала апельсины в первый раз. Ровно в полдень, в 12 часов, – уточнили вы, – и купи один, самый красивый апельсин». Я спросила, в какой день это надо сделать, и вы сказали, что это должен быть тот же самый день, в который я посетила дом престарелых. То есть в субботу. Вы велели мне: «Сделай это в субботу. Сядь у двери церкви и медленно съешь апельсин за 12 минут. Это все». В субботу, 14 июля, я пошла на рынок. Накануне я спросила, будет ли он открыт, несмотря на праздничный день. Ровно в 12 я выбрала апельсин, показавшийся самым красивым, и купила его. Я села на велосипед и в компании мужа отправилась искать церковь, рядом с дверью которой я смогу съесть этот фрукт. Была одна церковь, называвшаяся «Нуэстра-Сеньора-де-ла-Пас»[13], в которой я никогда не была, потому что мне не нравится современная архитектура. Она находилась за городом, и я больше всего боялась, что церковь может быть закрыта на ключ, как обычно бывает, когда нет службы. Я оставила велосипед и, толкнув дверь, – о чудо! – обнаружила, что она открыта. Внутри церковь напоминала по форме четвертую часть круга. В ней было много красочных витражей – современных, конечно, но мне понравилось. Это была теплая церковь. Я села помолиться и поблагодарить Бога перед тем, как есть апельсин. Пришел священник, помолился и стал убирать церковь. Я хотела, чтобы он ушел, потому что не осмеливалась съесть апельсин у двери. Я взяла велосипед и вместе с мужем, который ждал снаружи, мы немного отъехали от церкви. Выйдя, я оставила дверь открытой. У меня было чувство, что этот акт нужно совершить при открытой двери, в противном случае доступ к счастью мне будет закрыт.

Мы немного подождали и вернулись к церкви. Очень обрадовались, увидев, что машина священника уже уехала. Но мне вновь стало страшно, что дверь закрыта на ключ. Она не только не была заперта, но и оставалась открытой настежь, так, как я ее оставила. С большим облегчением и радостью я села перед открытой дверью. В 13.12 я начала чистить апельсин. В течение всей недели я думала, что 12 минут – слишком много времени, чтобы съесть его. Дело в том, что я не смакую пищу, а проглатываю ее.

В 13.12 для меня началась прекрасная революция, способ покончить с частью меня, чтобы прийти к полной трансформации. Я попробовала первую дольку. Никогда не забуду то, что я почувствовала. Сейчас, когда я пишу эти строки, я испытываю те же чувства. Я ела медленно, дольку за долькой.

Я была взволнованна, мне хотелось плакать, но от радости. Я понимала, что делаю добро, и, может быть, в первый раз предоставила себе право жить.

Я смаковала саму жизнь, которая входила в меня, проскальзывала внутрь. И действительно чувствовала, что раньше не разрешала себе нечто важное. Жить без сомнения… Там я поняла, что дверь Бога всегда была открыта для меня, и именно я ее закрывала. Я чувствовала себя причастной к Богу.

Это была сильная эмоция. После того как я съела четвертую часть апельсина, я посмотрела на часы: прошло четыре минуты. Время пролетало быстро, мне надо было поторапливаться. Эмоции все еще бушевали во мне. После того как я испытала боль, есть мой апельсин было настоящим удовольствием. Это было открытием. В действительности было похоже, как будто я делаю это в первый раз. Мне бы хотелось, чтобы время текло медленнее, чтобы подольше чувствовать вкус апельсина. Но акт есть акт, и в 13.24 я закончила есть фрукт. Затем я вновь вошла в церковь и провела там несколько минут, ни о чем не думая. Во мне образовалась пустота, но она была приятной, необходимой для того, чтобы во мне укоренилось новое чувство. Потом я ушла в сопровождении своего мужа, который ждал меня, сидя на скамье, очень близко, потому что в тот день мне было необходимо его общество.

Я понимаю, что, попросив, чтобы я вам написала, вы продолжаете помогать мне. Как бы это лучше выразить. Когда я ела апельсин, я почувствовала, что вбираю в себя жизнь. Может быть, это соответствовало моменту, в который я была зачата, потому что во время написания вам письма (я редактировала его несколько раз) у меня было чувство, что я сама себя рожаю. Я хочу вылечиться от моего прошлого и должна сказать вам, что на сегодняшний момент мне помогает в этом дочь, которой 12 лет. Я люблю ее больше всего на свете и хочу, чтобы она была счастлива, но знаю, что она не может обрести счастье, если я не стану для нее примером человека, который желает жить.


Это очень трогательное письмо во многих смыслах, прежде всего потому, что является свидетельством веры этой женщины в психомагию. Недуг, вызванный жизненными трудностями, очень распространен. Прочитав это долгое послание, я рад, что ваша пациентка смогла ощутить собственное возрождение, но мне хотелось бы, чтобы вы показали мне письмо покороче, в котором бы описывалось, как психомагия помогла решить какую-нибудь конкретную проблему.

Я прочитаю письмо Амели, ее мать была француженкой, а отец – вьетнамцем. Девушке трудно жилось среди французов, она была недовольна своей восточной внешностью. Ее отец очень пострадал на войне и отказался от своей родины. Я посоветовал девушке поехать туда в поисках своих корней. Предварительно она должна была съесть на Рождество манго, сохранить косточку, прорастить ее в стакане с водой и посадить в горшок через тридцать три дня. Затем она должна была отвезти растение во Вьетнам и посадить там в саду, принадлежащем семье отца. Вот что она написала мне, выполнив акт.

Я поехала во Вьетнам 5 августа 1986 года. Большая часть полета прошла спокойно, но как только мы стали подлетать к Вьетнаму, самолет вошел в зону турбулентности. Я плохо себя почувствовала и все оставшееся время провела в туалете, меня рвало. У меня было чувство, что какая-то часть меня отказывается от этой страны (может быть, из-за отвращения отца к своей собственной расе). Когда мы приземлились, мне казалось, что я узнаю отца во всех детях, с которыми я встречалась (отец уехал из Вьетнама, когда ему было 14 лет). Странно, но потом мне стало неприятно оттого, что у меня были месячные, я чувствовала себя так же, как в юности, когда у меня только начал устанавливаться период. Думаю, что в тот момент я восстановила контакт со своей женственностью. Я видела женственность вьетнамских женщин, их естественность, хрупкость, очарование.

Меня удивило, что никто не принимал меня за вьетнамку, и я в первый раз ясно поняла, что у меня есть французские корни.

13 августа я приехала в родной город отца. Я была очень взволнована и всю ночь проплакала, чувствуя огромное одиночество и сильное негодование по отношению к своему отцу. На следующий день я пошла посмотреть на дом моей прабабушки. Это было чудесно, потому что прапрабабушка умерла много лет назад 14 августа, и вся семья была в сборе, чтобы вспомнить ушедших предков. Стоя у могилы моей прабабушки, которую я не знала, я испытывала сильное волнение. Затем я посадила в саду манго, и мне помогала вся семья.

Это был необыкновенный момент: я копала желтую вьетнамскую землю, чтобы посадить деревце, пустившее корни в черной французской почве… Контраст между двумя этими землями был поразителен. Кроме того (какое совпадение!), в саду росло много манговых деревьев.

То путешествие было очень важно для меня. Оно позволило мне открыть в себе женственность, проанализировать и оценить культурное наследие Вьетнама, обнаружить, что мой расовый комплекс был основан на выдуманных обстоятельствах. Спасибо.


Почему Амели должна была съесть манго на Рождество и посадить косточку именно через 33 дня?

У этой девушки был комплекс не только на почве своего двойного происхождения, но и потому, что она находилась между двумя религиями. Поэтому я должен был убедить ее бессознательное, чтобы оно приняло как дар ее принадлежность к обеим культурам, соединив их в ней. Христос родился в Рождество и умер, когда ему было 33 года, для того чтобы затем воскреснуть. И этот цикл Амели привезла во Вьетнам в виде растения.


А еще какие-нибудь комплексы, связанные с расой, вы лечили?

Да, конечно. Однажды ко мне пришел человек, у которого был отец африканец и мать француженка, и почти сразу же после него пришла женщина, которая была в той же ситуации. Они не были знакомы и пришли каждый сам по себе. Оба были огорчены своим двойным происхождением. Я решил объединить их в общем психомагическом акте. Я сказал себе, что благодаря этому одновременному акту, реализованному двумя людьми разного пола, встретятся внутренние мужчина и женщина, animus y anima. Их кожа была не очень светлой, не очень темной. Я попросил их выкрасить кожу – одного в черный, другую в белый цвет. Они должны были поехать на автомобиле к Триумфальной арке и пешком спуститься к Елисейским Полям, затем вернуться в отправной пункт, где они красились, и поменяться ролями (перекраситься в противоположные цвета), а затем проделать тот же самый путь. Я прочитаю письмо молодого человека, его зовут Сильвен.

Утро субботы. Передо мной стоят два тюбика с гримом. На одном написано «белый», на другом – «черный». Ванная комната маленькая. Справа от меня сидит девушка, она меня раздражает. Ей не хватает энергии, гибкости. Создается впечатление, что она сейчас заплачет. Она сказала, что выбирает сначала белый цвет, поэтому я покрасился в черный. От страха у меня крутит живот, но я говорю себе: «Ничего не происходит, ничего страшного. Это будет весело». На самом деле в этом ничего веселого нет. Я вспоминаю, что согласился спуститься вниз по Елисейским Полям, выкрасившись сначала в черный, а потом в белый цвет. Я вспоминаю о пятнадцати – двадцати годах жизни, осложненной чувством собственной неполноценности из-за расовой принадлежности, моим стыдом, моим отвращением к себе, моей неудовлетворенностью. Я вспоминаю о Лоранс, кричащей в школьном коридоре. Пройдет по крайней мере двадцать лет, прежде чем она поймет, что я был влюблен в нее. Я смотрю на свое изображение в зеркале и говорю себе, что мне все-таки нравится эта идея. Автомобиль довозит нас до высокой части Елисейских Полей. На мне парик и растаманская шапка. Моя спутница покрасила тело в белый цвет и оделась в черное. Мы идем сначала быстро, словно испытывая желание побежать, а затем замедляем шаг. Я привлекаю внимание. Кажется, никто не обращает внимания на женщину, идущую рядом со мной. Многие смотрят на меня, улыбаясь, и я чувствую себя очень маленьким, спрятанным внутри себя. Я слышу, как люди говорят: «Эй, растаман!» Улыбаюсь. Я не чувствую ни тела, ни земли, по которой иду. Мне кажется, что я сплю, и я чувствую себя неудобно. Хочется сорвать парик, стереть с кожи краску и крикнуть: «Это не я!» Мы вошли в мало освещенную галерею, и я немного успокоился. Когда мы вышли, я почувствовал себя лучше. Остаток пути дался мне легче, и я понял одну вещь: каким бы ни было представление людей обо мне, это не более чем образ. Никто не узнает, какой я, если я сам не захочу это показать. И даже в этом случае – кто сможет действительно увидеть меня? Мы закончили первую часть нашей прогулки. Вернувшись в машину, я снова начинаю думать об образе и думаю, что было бы интересно поиграть немного с этим. Мы опять в ванной комнате. Я мою, тру лицо, и черный цвет стекает с меня. Помню, как в детстве я хотел, чтобы смылся цвет моей кожи.

Теперь мне надо намазаться белой краской. Это кажется более сложным. Мне трудно имитировать белую кожу. Я выгляжу вульгарно. Мой облик напоминает мне фаната хэви-метала в рокерской кепке. Покрасившись в белый цвет, я почувствовал, что совершаю святотатство. Любопытно, но раньше я этого не чувствовал. Мы снова спустились по Елисейским Полям. Теперь, казалось, никто не обращает на меня внимания, но многие смотрели на девушку, которая шла рядом. Она очень черная, а одета в белое. Во время всей прогулки я задавал себе вопрос: чувствовали ли себя люди так же неудобно, как и я, если бы знали, что я делаю…

Тем не менее в конце концов все безличны. Никто ничего не видит. Люди безразличны, каждый сам по себе. Мы прогулялись по Virgin Megastore. Наш путь окончен. Я чувствую легкость. У меня безумное желание потратить кучу денег на новую одежду. Похоже на пробуждение после сна.


Очень интересно, но в письме не говорится, какие были последствия акта.

Как Сильвен, так и девушка, Натали, остались очень довольны. Через некоторое время оба нашли вторые половинки: Сильвен – белую женщину, Натали – цветного мужчину. Насколько я знаю, обе пары живут хорошо.


Пока вы приводили примеры связанных с психологией случаев: мужчина, не способный заработать себе на жизнь, писатель, который не пишет, люди, которые не могут смириться со своей расовой принадлежностью. Эффективна ли психомагия для лечения людей с настоящей, реальной травмой? Например, после аборта, очень, к сожалению, частого в последнее время?

Я прочитаю тебе связанное с этой проблемой письмо. Брижжит чувствовала себя виноватой, потому что сделала аборт в отсутствие своего молодого человека, Мишеля. Она была подавлена и не могла смириться с произошедшим. Отношения пары переживали кризис, Мишель и Брижжит все больше отдалялись друг от друга. Я предложил им совершить совместный акт – они должны были вместе похоронить эмбрион. Брижжит и Мишель должны были вместе сделать ящик из благородных пород дерева, который символизировал бы гроб, и обить его тканью лучшего качества. Они должны были вместе выбрать фрукт, который символизировал бы эмбрион. Они выбрали манго. Голая Брижжит должна была положить фрукт на живот, прижав его повязкой. Мишель должен был, как хирург, разрезать бинты ножницами и вытащить манго. Брижжит нужно было пережить те же чувства, что были у нее во время операции, и громко о них рассказать. Положив «эмбрион» в коробку, им следовало похоронить его в каком-нибудь прекрасном месте. Затем Брижжит должна была поцеловать Мишеля и протолкнуть ему в рот с помощью языка два мраморных шарика, один белый, другой – красный. Мишель должен был в первую очередь выплюнуть черный. Таков предписанный мною акт. А вот письмо Брижжит.

Мы поспешно искали материалы. Такая же спешка предшествовала аборту. Я выбрала тот же день, в который сделала аборт, субботу, и время – 18.15. Акт проходит в операционном зале, я лежу голая, с поднятыми ногами и привязанным к животу манго. Приближается Мишель. Он одет в белое, как хирург. Все происходит быстро, и я кричу, издаю пронзительные вопли, чувствуя, как разрывается мой живот. Я сильно плачу и ненавижу его, потому что он калечит меня. Мишель разрезал повязки и положил манго в коробку. Вдруг возник вопрос: нужно ли было разрезать манго ножницами? Мишель хочет сделать это, но я не позволяю.

Я сильно плачу. Мишель говорит: «В любом случае, сорванное манго уже не будет жить». Затем он садится рядом со мной и гладит мой лоб. Я вижу, что он меня ненавидит. Он за тысячу верст от меня. Теперь надо найти место, чтобы похоронить коробку. Под сильным ливнем мы добрались на мотоцикле до Сен-Жермен-ан-Ле. Я чувствую одновременно и печаль, и облегчение.

В конце концов мы остановились рядом с Марли-ле-Руа. Это дворец, который так любил Луи XIV. Рядом с дворцом есть парк. Я безутешно плачу. Мишель поддерживает меня, но продолжает соблюдать дистанцию. Там, где нас никто не может увидеть, мы выкопали руками яму. Почти наступила ночь. Мы поцеловались. Я кладу Мишелю в рот два шарика. Он выплевывает один, красный, и тот падает на землю. У меня начинается истерика. Мишель находит красный шарик, протягивает его мне. Я вновь вкладываю его ему в рот. Теперь, как и было задумано, он выплевывает черный шарик, целует меня и возвращает мне красный. Я бросаю черный шарик в парковый пруд и чувствую себя гораздо легче. Из красного я сделаю себе кольцо, как вы и посоветовали. Проявилась психосоматическая реакция – сильное покраснение на левой щеке, аналогичное тому, что было после медицинского вмешательства. Я чувствую, что освободилась от вины, во мне появилась энергия. Я спокойна, безмятежна и без страха смотрю в будущее. Я вновь обрела веру в себя и Мишеля. Я выбираю жизнь, что бы ни случилось. Моя внутренняя энергия словно восстановилась, я не чувствую болезненной паники.


Зачем нужно было передавать во время поцелуя два цветных шарика?

Я использую символы жизни и смерти (красный и черный), а также случайность. Поцеловав Мишеля (выражение любви), Брижжит предоставила ему возможность дать жизнь или смерть. Если бы Мишель выплюнул вначале черный шарик, он продемонстрировал бы свое желание убить эмбриона, не становиться отцом. Он выплюнул неверный шарик, потом сам подобрал его в поисках новых возможностей. И во второй раз он выплюнул черный шарик, а красный, символизирующий жизнь, отдал Брижжит. Таким образом он выразил согласие на приход в этот мир другого ребенка. Выбросив черный шарик в пруд, Брижжит вернула в свое бессознательное посылаемые им импульсы смерти, вновь обрела веру в Мишеля и освободилась от чувства вины. Сейчас по ее телу циркулирует жизнь, а не смерть. В будущем ее репродуктивная система будет нацелена на созидание, а не на разрушение.


Этот акт является примером того, как сознательное использует язык бессознательного. Если я правильно понял, именно на этом держится вся психомагия.

Да, но я даю простые и логичные советы, доступные для понимания любого человека.


И как действуют эти советы?

Для того чтобы они были эффективными, мне надо воспользоваться возможностью и создать момент для высказывания своих мыслей. Это вопрос времени, так сказать. Совет, данный в неподходящее время, может быть неэффективным. Этот процесс легко сравнить с футболом: если ты бьешь по полностью закрытым воротам, каким бы точным ни был удар, он не преодолеет барьера, созданного защитой. Напротив, если ты воспользуешься моментом, когда вратарь отвлекся, ты забьешь гол. Так и в жизни. Когда человек немного ослабляет оборону, я стараюсь забить ему психологический гол. Надо иметь в виду, что тот, кто предается порокам, постоянно находится в обороне. Эго отказывается отступать. Поэтому я должен воспользоваться моментом (или создать его), когда человек находится в расслабленном состоянии, чтобы смочь провести приказ через линию обороны до бессознательного. Чтобы клиент воспринял совет, нужно проделать брешь в его упорном «я» и достичь более безличной зоны.


У вас есть какое-нибудь письмо, которое иллюстрирует ваши слова?

Ну это не совсем письмо, но, думаю, тебе будет интересно услышать рассказ знаменитого художника Жана Жиро, aka Мебиуса.

Я познакомился с Алехандро в середине семидесятых. Мы вместе работали над фильмом «Дюна». Два месяца подряд он каждый день удивлял меня своей абсолютно сюрреалистичной манерой обсуждать уже не идеи для фильма, а мысли или ситуации. В то время одной из основных моих проблем было пристрастие к курению. Как проводить долгие часы в беседах с этим увлекательным человеком, не сопровождая мои размышления клубами голубого дыма? Но это было невозможно: Алехандро, ссылаясь на страшную астму, превратил сигареты в табу, и я должен был все время, как нашкодивший школьник, выходить во двор, граничащий с нашим зданием.

Однажды мы с друзьями из съемочной команды весело беседовали, попивая прохладительные напитки на террасе кафе, и я обратился к Алехандро с тем же беззаботным тоном (возможно, чтобы подшутить над ним или просто чтобы сказать что-то): «Алехандро, ты встречался со столькими магами, что уже сам сойдешь за одного них (в те времена у меня были весьма смутные представления о магии, а потому я говорил о ней с иронией). Не можешь ли ты совершить волшебство или наколдовать и помочь мне завязать с курением?»

Что я ждал? Остроумного ответа, который вызовет улыбку и отправит мой вопрос в небытие. Но, к моему величайшему замешательству, Алехандро не ушел от темы, а сказал, да, он знает сильный, надежный магический прием и покажет его мне, как только я захочу. Но вначале он должен быть уверен, что мое решение бросить курить осознанно, потому что это очень сильное колдовство, и когда магия начнет действовать, я никогда больше не смогу курить.

За столом воцарилось молчание, все ждали, что я отвечу. Алехандро смотрел на меня с дружелюбной ухмылкой. Я думал о дыме, своем друге, неосязаемом товарище, который всегда под рукой, такой скромный, эффективный и успокаивающий, о веселых щелчках зажигалки, о росчерке фосфора… Был ли я готов оставить все эти кажущиеся необходимыми удовольствия? Но также я думал о заполонившем все сером пепле, о затрудненном дыхании, о хриплом и болезненном кашле по утрам. Я решился сделать шаг. Кроме того, мне было любопытно. Я не только увижу, как Алехандро советует психомагический акт, но и сам стану его объектом. И еще одно обстоятельство: друзья ждали моего решения. Неужели я мог лишить их удовольствия увидеть магию в действии?

– Хорошо, я готов.

– Сейчас?

– Сейчас.

– Очень хорошо. Дай мне твою пачку сигарет.

Я достал пачку «Голуаз», из которой выкурил только третью часть. Он станет над ними колдовать, превратит в тыкву? Пробормотав странные заклинания, Алехандро очень серьезно сказал:

– Моя магия сильная, но простая. Для того чтобы бросить курить, достаточно принять решение. Ты это уже сделал. Смысл в том, чтобы ему следовать. И вот тут вмешивается магия. Есть у кого-нибудь карандаш?

Я дал ему свой и завороженно смотрел, как он уверенными жестами снимает с пачки целлофановую обертку. Он взял карандаш… Сейчас я увижу, какой каббалистический знак, какое сильное заклинание трансформируют мою начатую пачку сигарет.

– Очень просто: на одной стороне я пишу слово «нет», на другой фразу «я могу».

Алехандро вновь засунул пачку сигарет в целлофан и вернул мне ее так, словно это была готовая взорваться бомба или святой Грааль, обернутый в золотое руно. Он велел мне хранить пачку в течение шести недель, до тех пор, пока я, избавленный от всякого желания курить, не подарю ее нуждающемуся (который точно спросит, что такое «нет» и «я могу»).

С тех пор у меня не возникало ни малейшего желания зажечь сигарету.


Да, в этом случае можно сказать, что человека спасла вера. Однако…

Иногда на первый взгляд кажущийся абсурдным акт способен помочь вылечить болезнь, потому что акт «говорит» с бессознательным, а оно принимает символы за реальность. Болезнь – симптом недостатка чего-то. Если бессознательное чувствует, что этот недостаток восполнен, оно перестает жаловаться, симптомы исчезают. Вот послушай письмо этой женщины, Сони Сильвер.

Я пришла к вам в «Мистическое кабаре» 30 октября 1992 года и спросила вас: «Уже восемнадцать месяцев я чувствую сильные боли в затылке. Может ли эта боль быть связана с духовным упадком?» Я ходила к врачам, на акупункуру, массаж, к остеопатам, целителям, принимала противовоспалительные средства, кортикостероиды, делала инфильтрации. Мне ничего не помогало. Вечером 30 октября вы мне посоветовали психомагический акт: мне нужно было сесть на колени мужу, а он должен был спеть мне в затылок колыбельную песню. Но вы не знали, что мой муж – оперный певец. Он спел мне песню Шуберта. Я вылечена, у меня уже не болит затылок, и я не перестаю вас благодарить…


Что произошло?

Очень просто: я провел параллель между ее затылком, прошлым и бессознательным. Я догадался, что отношения Сони с отцом не были нормальными. Усадив ее на колени, муж символически выполнил роль отца и вернул ее в детство. С другой стороны, когда он пел ей колыбельную прямо у болевой точки, он реализовывал ее детское желание, которое не было удовлетворено, то есть чтобы отец ее укладывал спать и был с нею нежен.


Впечатляющее обобщение… В любом случае Соня не вылечилась от нехватки ласки, которую она испытывала со стороны отца.

Нет, она и не хотела. Но психомагия вылечила ее от одного из симптомов, порожденных этой нехваткой. Ни больше ни меньше. Хотя один раз я смог облегчить страдания, напрямую связанные с отсутствием отца, об этом пишет в письме человек по имени Патрик.

С детства меня беспокоили отношения с родителями. Сейчас мне 45, и восемь лет назад мать сказала мне, что я незаконнорожденный сын. Она никогда этого никому не говорила. После смерти своего мужа (человека, которого я считал своим отцом и который меня воспитал) моя мать уничтожила все фотографии, все вещи, которые могли напомнить о моем настоящем отце. Он умер, когда мне было три года, и я его абсолютно не помню. Я испытывал страшный гнев при одной мысли, что никогда не увижу его лица. Однажды я присутствовал на одной из ваших лекций, в которой вы рассказывали о генеалогическом древе, и спросил вас, что можно сделать, если человек никогда не знал своего отца и у него нет ни одной его фотографии. Вы ответили, что если я не знал своего отца, но у меня есть информация, где он был похоронен (это мне сказала мать), я должен идти к его могиле, заявить о том, что я его сын, и положить свою фотографию в могилу. После некоторых колебаний я так и сделал.

Мало-помалу мой гнев смягчился. Я смирился с тем, что никогда не увижу его лица. Пятнадцать дней назад моя мать, которая была уверена, что уничтожила все воспоминания о том человеке, нашла его фотографию и отдала мне. Эта встреча с моим отцом была и остается для меня большой радостью. В первый раз в своей жизни я получил представление о своем отце. Сейчас я примирился с ситуацией и чувствую любовь к обоим отцам и матери. Вы дали спасительный совет. Благодарю вас от всего сердца.

Этот пример подтверждает одно из моих убеждений, что реальность функционирует по тем же законам, что и сон. В тот миг, когда Патрик положил свою фотографию в могилу, его бессознательное сопоставило реальность с символом и соединило их в фигуре отца. Вот что может произойти во сне под названием жизнь. Не имея возможности помешать этому единению, то есть проявлению правды, мать стала союзницей сына, нашла фотографию и отдала ее ему, что позволило сыну полноценно почувствовать свою связь с отцом. Для меня все эти события очень близко связаны между собой. Хорошо реализованный акт влияет на цепь событий реальности.


Мать бессознательно участвовала в этом акте.

Поэтому важно, чтобы люди, вовлеченные в акт, знали о его цели, чтобы со всем усердием способствовать достижению цели. Приведу пример сознательного и результативного сотрудничества. Я посоветовал Жерару, чья чрезмерная требовательность заставляла сильно страдать его жену, купить две большие восковые свечи и клубок красной шерсти. Он должен был осуществить акт при помощи своей матери. Вот его письмо.

В понедельник, на Пасху, после совместного завтрака мы с матерью пошли в Нотр-Дам, чтобы купить две свечи. Было много народу. Затем я пригласил ее пообедать в китайский ресторан. Мы много говорили о Боге, жизни, семье. Затем вернулись домой. Незадолго до полуночи мы пошли в свою комнату (они с отцом спят в разных комнатах) и поставили две зажженные свечи на камин. Они указывали на север и на юг. Я стоял к свечам спиной, одна была слева, другая – справа. Затем мы крепко привязали себя друг к другу нитками красной шерсти. Мы обмотали ими все тело: ступни, ноги, туловище, руки, кисти, голову… Теперь, когда кто-то из нас двигался, другой должен был следовать за ним.

В этот миг для меня была вновь установлена та связь с матерью, которая у нас была, когда я был ребенком и подростком. В те времена я считал себя обязанным делать все, что бы она ни говорила, смотреть на вещи ее глазами, думать, как она, действовать, как она. Вдруг я почувствовал в районе живота жар, который вскоре пропал. Мы оставались связанными до полуночи. Оба были спокойны. В полночь я стал разрезать шерсть. Сначала снизу – ноги, детство. Мать мне помогала. Каждый отрезал половину скреплявших нас уз, но она хотела, чтобы я срезал больше. Когда мы смогли отделиться друг от друга, я подумал: «С этого момента я свободен». Я поблагодарил мать и поцеловал ее. Мы еще довольно долго разговаривали, потом она устала. Я задул свечи, взял одну и пошел к себе домой. Последней частью моего акта было подарить матери подарок, о котором она давно мечтала. Но я понял: единственный подарок, который мог бы компенсировать ей спровоцированный актом разрыв, это моя благодарность за все, что она мне дала. В субботу, 9 мая, в полночь, я написал кровью: «Я благодарю тебя за все, что ты для меня сделала. Я люблю тебя. Да хранит тебя Бог». Затем я запечатал письмо воском от свечи из Нотр-Дам, которую зажег перед тем, как начать писать. Тот акт изменил мою жизнь, начиная с этого момента я перестал докучать жене чрезмерной требовательностью, корни которой таились в моем детстве.

Теперь мне хотелось бы показать тебе другое письмо, связанное с отождествлением с матерью. Его написала художница, страдающая сильными приступами астмы. Здесь я работал с элементом сновидения, который она использовала в своей картине. Кроме того, это письмо интересно тем, что оно написано человеком, который уже прибегал к помощи психомагии и почувствовал себя вылеченным, однако случился приступ, потребовавший нового акта. Иногда психомагия может проблему отодвинуть, но не уничтожит ее до конца, и тогда нужно прибегнуть к новому акту.

…Я спросила вас, почему после посещения оссуария умерших от чумы в Неаполе у меня случился сильный приступ астмы, первый после целого года ремиссии. Также я задала вам вопрос, почему с самого дня открытия моей выставки об «ангелах», которое по случайному совпадению выпало на 8 июня, канун двадцатой годовщины смерти моей матери, у меня начались частые приступы астмы и я вынуждена была вновь начать прием лекарств, от которых, как думала, отказалась навсегда. После того как я по вашему совету закопала все свои лекарства в могиле матери, я целый год считала себя абсолютно вылечившейся. До того самого дня в Неаполе у меня действительно не было ни одного приступа. Вы мне ответили, что, возможно, я не разрешаю сама себе достичь успеха в любимой профессии, потому что моя мать умерла от продолжительной болезни, так и не достигнув расцвета. Вы мне посоветовали, чтобы я нарисовала скелет, а над ним – ангела, чья непрозрачная туника закрывает кости. Вы предложили мне, чтобы в ангеле я сублимировала всю свою жалость к матери. Идея мне понравилась. Я последовала вашему совету и, несмотря на мою временную нетрудоспособность, сделала над собой усилие и пошла в студию. Я нарисовала скелет, но так как он мне не понравился, я нарисовала сверху еще один и затем – белого ангела. Через несколько дней у меня случился сильный приступ астмы, осложненный бронхитом, который мне трудно было победить. Я так отчаялась и устала, что пошла отдохнуть на гору. Я запуталась и сомневалась во всем и во всех. Почему психомагия на этот раз не сработала и даже принесла совершенно противоположные результаты? Загадка… Я чувствовала себя расстроенной, но потом стала думать и вспомнила, что, перед тем как рисовать ангела, я нарисовала два скелета, два скелета на одного ангела! Я поняла, что бессознательно я все еще чувствовала большую горечь, и она заставила меня заболеть. Возвратившись, я повторила психомагический акт. На этот раз я нарисовала один скелет и одного ангела. На следующий день я вдвое сократила количество принимаемых лекарств. Еще через день – отменила все. Я вылечилась!


Акты, описываемые в этих письмах, открывают нам разные стороны психомагии. Выберите, пожалуйста, самое последнее письмо, рассказывающее о том, как был нейтрализован какой-нибудь обычный психологический механизм. Например, как был побежден страх. Известно, что страх часто маскирует подавленное желание. Есть ли в вашем архиве какое-нибудь письмо, в котором раскрывается эта, сама по себе банальная динамика?

У меня много подобных писем, но я выберу одно, потому что в нем описана совершенно классическая ситуация.

Однажды майским вечером, когда я возвращалась с одной из ваших лекций, в подъезде моего дома на меня напал мужчина в маске и попытался меня изнасиловать. Ему не удалось, но я очень испугалась и, возможно, перенесла свой страх на правую сторону тела, которую на следующее утро словно парализовало. Этот случай вызвал у меня огромное отвращение к мужчинам, я не выносила их прикосновений и иногда не могла сидеть рядом с ними. Мной овладел страх, и если я возвращалась поздно домой, то поднималась на шестой этаж бегом. Я, которая никогда ранее не закрывала дверь на ключ, отдалилась от внешнего мира, закрываясь на три замка. Но страх не оставался по ту сторону двери, он был моим верным спутником… Вы мне посоветовали следующее: «Иди на Пигаль и веди себя словно шлюха. Извиняйся, отказываясь идти с мужчинами, которые к тебе подходят». Свинцовая броня не показалась бы мне такой тяжелой. Я выбрала 17 июля, потому что число 17 соответствует в таро Звезде и Водолею, моему знаку, под защитой которого я нахожусь.

Я плохо знала тот район, поэтому вначале решила разведать местность. Конечно, мне было очень трудно играть свою роль, она была абсолютно новой для меня. 17 июля в 9 часов я отправилась на Пигаль. Я была сильно накрашена и одета в мини-юбку, очень тесную блузку, туфли на каблуке и кружевные чулки. Не хотела бы я по дороге встретиться с кем-то из своих соседей.

На перроне метро ко мне подошел мужчина и спросил вначале, не найдется ли у меня огонька, затем – который сейчас час и в конце концов про станцию метро. Я чувствовала себя в образе и прислушивалась к тому, что происходит во мне. На Пигаль меня ждал друг, и его присутствие меня успокоило.

Я села на террасе первого попавшегося кафе, бесстыдно закинула ногу на ногу и, осматриваясь, сладострастно прикурила белую сигарету. Я увидела, как на меня смотрят мужчины: жадно, презрительно, развратно и т. д. Противостоя этим взглядам, я почувствовала, что во мне, в животе, возникает новая сила. Прошел час, ко мне подошли пять или шесть мужчин, которые хотели пойти со мной домой. Я отказывалась, ссылаясь на легкое недомогание. Некоторые, наверное, подумали, что у меня СПИД.

Поужинав со своим другом Эрве, я вернулась домой очень усталая, но я больше не боялась и с тех пор могла общаться с мужчинами и подниматься без проблем на шестой этаж. Я перестала прятаться и беспокоиться.

Этот акт помог мне понять, что во мне живут несколько персонажей, продемонстрировать их, пережить мой страх и преодолеть его. Я почувствовала свободу и веру в будущее. Без этого акта, без сомнения, я бы по-прежнему была очень зажатой. Сейчас я чувствую, что путь в будущее открыт.

В прошлую среду, возвращаясь с лекции, я увидела, что меня преследует мужчина. Я вспомнила акт и всю силу, которую я получила от него. Он хотел переспать со мной. Я стала с ним спорить и увидела в его глазах страх. Я осознала и почувствовала свою силу. Мужчина вышел из здания, и я спокойно, уверенно поднялась в квартиру.

Любви, радости и гармонии вам и вашей семье!


Пусть это прекрасное письмо завершит наше краткое собрание психомагических актов!


Власть воображения

Не кажется ли вам, что психомагия слишком проста и довольно недолговечна? Психоанализ длится годами, другие виды психотерапии тоже, бывает, затягиваются…

Что такое лабиринт, если не головоломка с прямыми линиями? Иногда я спрашиваю себя, не подменяют ли психоанализ и прочие виды психотерапии прямые линии кривыми? Кроме этого, живое действие убедительнее любого слова. Но мне хотелось бы еще раз напомнить: я очень редко предписываю человеку психомагическое воздействие, не изучив предварительно того, что я называю его генеалогическим древом – его семью, родителей, дедушек, братьев и сестер и т. д.


То есть каждый из рассмотренных нами случаев – всего лишь эпизод, часть долгого процесса?

Да, но эпизод весомый и переломный. Если у меня в ботинке гвоздь, от этого страдает весь мой мир, все мои чувства. Перед тем как двинуться дальше, прежде чем начать совершенствовать мое мировосприятие, я должен его вытащить. То же самое происходит, когда мы страдаем от травмы, – все наше существо испытывает боль. Поэтому нам так важно излечиться.


С другой стороны, мне кажется, что психомагия помогает решить очень конкретные и специфические проблемы. Мне она видится скорее разовым вмешательством, нежели, скажем, общей терапией…

Есть только одно общее средство от всех проблем – найти Бога. Другого способа нет. Если нам удастся отыскать своего внутреннего Бога, мы сможем излечиться насовсем, все остальное даже не приближается к сути. И ни одна терапия не лечит всего.


Что бы вы хотели сказать, подводя итог нашим беседам?

Очень важно подчеркнуть роль воображения. В каком-то смысле мы с тобой тут создали мою воображаемую биографию. Не вымышленную, потому что события, о которых я упоминаю, имели место в реальности. Но глубокое исследование моей жизни предполагает постоянное развитие воображения, раздвижение его границ, изучение его терапевтического и преобразовательного потенциала. Если я и могу чему-то научить, так это воображению.


Алехандро Ходоровски, преподаватель воображения.

Именно. Я учу людей фантазировать. Большую часть жизни мы даже не предполагаем, чем может быть воображение, не имеем ни малейшего понятия о том, сколь многообразно оно бывает. А ведь кроме интеллектуального воображения существует чувственное, сексуальное, телесное, экономическое, мистическое, научное воображение… Везде есть место воображению, даже в тех сферах жизни, которые мы привыкли считать рациональными. И необходимо развивать его, чтобы смотреть на реальность не с одной, но с множества точек и под разными углами. Обычно мы представляем себе окружающий мир, ориентируясь на ограниченный набор наших убеждений и установок. В таинственной, необъятной и непредсказуемой действительности мы воспринимаем только то, что нам позволяет наша, крошечная, точка зрения. Активное воображение – наш ключ к более полному познанию мира, оно позволяет взглянуть на жизнь под углом, отличным от нашего, дает возможность по-другому думать и чувствовать. Это настоящая свобода: уметь выйти из своего «я», пересечь границы своего маленького личного мирка и с распахнутой душой предстать перед вселенной. Мне бы хотелось, чтобы читатели нашей книги поверили по крайней мере в целительную силу воображения. В конце концов психомагия – это просто скромное к нему приложение.



Наставления для мутантов
(интервью с Хавьером Эстебаном)


Пролог

Алехандро Ходоровски согласился опубликовать эти «Наставления для мутантов», только если они пригодятся другим. Я ответил, что если уж они были полезны для такого закоснелого скептика, как я, несомненно, помогут и другим. Так мы решили создать этот труд, который спустя десять лет дополнил написанное Ходоровским мистическое произведение «Психомагия». Эти интервью – плод беседы того, кто готов поделиться знаниями с тем, кто хочет научиться. Мы не занимались констатацией фактов, наш разговор скорее представляет собой сочетание постоянных сомнений и любезных разъяснений.

Благодаря личным обстоятельствам и уровню своего сознания Ходоровски смог найти пути, ведущие к счастью. Мой соавтор далеко не гуру (ему не нравится этот образ), он – эволюционировавший представитель вида, и именно поэтому он может смеяться над собой. Его путь пригоден для всего беспокойного поколения мутантов, которые используют индивидуальные способы получения знания и самореализации. Для того чтобы вылечиться и расти, учит нас Алехандро, у человека есть доступ к таким ключам, как медитация, искусство, сны, магия, алхимия, язык, юмор или таро. Этим техникам и посвящена первая часть «Наставлений для мутантов».

За свою беспокойную жизнь Ходоровски много путешествовал и за несколько лет умудрился побывать в разных эпохах, посетив страны с разными культурами и ознакомившись со многими духовными практиками. Он стал во главе культурного авангарда, внеся вклад в развитие комиксов, киноискусства, литературы. Эта книга, это путешествие по памяти человечества есть постоянный вызов и выдающийся урок совершенствования, в ходе которого мы должны прежде всего ответить себе на вопрос, кто мы такие, забыв при этом все, что выучили заранее.

Ходоровски на собственном примере постигает опыт разрыва и изменения, не доверяя ни церкви, ни монашеству, ни посреднику духа. От свободы и для свободы он использует весь свой жизненный опыт, и этот опыт обладает целебной силой и будет необходим даже последнему человеку, тому, кто перестанет бороться за выживание и захочет добиться внутреннего развития. Независимый от чужих озарений и священных текстов, от догм и идеологии, Ходоровски понимает, что реальность должна быть воспринята от первого лица, она должна получить художественную реализацию. Этому великолепному поиску, этому сумасшедшему эксперименту и посвящена третья часть книги.

Идеи автора о разных уровнях сознания пересекаются с философией в ее чистом виде, но находятся далеко от узких рамок традиционных религий. Хотя Ходоровски говорит о Боге, не верующий и не атеист, не спиритуалист, не религиозный фанатик – он просто человек. Для него единственный эквивалент морали – это здоровье, потому что наша реализация не может ждать и должна осуществляться в этом мире, разрушая мешающие этому границы. Некоторые из его идей доказывают существование феномена, называемого «религия по заказу», который стал популярен в мире в последнее время.

Алехандро – мечтатель, чье сознание выходит за границы его времени. «Просвещенный», скептически относящийся к возможности основать собственную школу, он уже много лет посвящает свое время выполнению странного долга гражданской святости. Его размышления об обществе, религии и судьбе человечества были собраны в четвертой части в форме интересных рассуждений, которые включают себя и тему футорологии.

В этих интервью я не мог оставить в стороне терапевтическую деятельность, которую автор считает делом своей жизни и которую практикует во время своих поездок по миру. В главе, посвященной искусству исцеления, Алехандро вновь повторяет и уточняет некоторые аспекты, ранее изложенные в «Психомагии». Последняя часть этой работы – это песнь в честь жизни, которая повествует о счастливом и ярком существовании нашего героя.

Записывать за Алехандро – непростое, но очень почетное дело. Я старался, насколько это возможно при обращении устной речи в письменную, сохранить все ее богатство и разнообразие. Я верю, что интуиция Алехандро помогает тем, кто ищет ответы и хочет набраться опыта, совершая чудесное путешествие по бытию. Я не стал делать специальное интервью о применяемых Ходоровским техниках, хотя он все равно рассказал почти обо всех. В итоге получилось собрание впечатлений, путеводитель для тех, кто хочет измениться, а не учебник для эрудитов. Это произведение о том, как живет и творит Ходоровски, скромные наставления в форме диалога, в котором я предстал в роли представителя поколения мутантов. Мне кажется, что вначале Алехандро согласился на эти интервью только для того, чтобы помочь мне, но ему самому понравился результат, и он счел его полезным для остальных. Я приехал в Париж, чувствуя себя человеком, сующим нос не в свое дело. В те времена я проводил с Ходоровским по полтора часа в день. По окончании каждого интервью я мог мысленно наложить его слова на примеры, всплывающие в моей памяти и обрушивающиеся на меня водопадом образов. Я все время находился в состоянии слегка измененного сознания. Вопросы возникали у меня в виде цепочек образов. Начав с одной темы, мы заканчивали говорить о другой, появившейся из ниоткуда. На второй день, когда я уходил от Ходоровского, он признался: «Не знаю, будет ли все это полезным, потому что я не помню ни слова из того, что тебе говорил». Ходоровски любезно отвечал на мои вопросы, находясь в состоянии транса. Я чувствовал себя скульптором, обрабатывающим огромный кусок мрамора, из которого будет высечено лицо, странный портрет, который в свою очередь станет зеркалом для других. «Ну как тебе?» – спрашивал я себя, словно действительно рисовал портрет. В дни, когда я приходил к Ходоровскому домой, динамика менялась. Часто мои вопросы заставляли его опускаться до моего уровня и объяснять что-то на пальцах, но случалось и так, что они задевали его за живое, заинтересовывали. Мы много путешествовали вместе. Вызванное нашими беседами состояние опьянения длилось часами. Из всех образов, которые возникли в те дни и хранятся в моей памяти, один постоянно приходит ко мне во сне: мы – кисти, рисующие собственную, ежеминутно меняющуюся жизнь.

Хавьер Эстебан Париж – Барселона, март – июль 2003 года


Ключи от души

I

Сон и бодрствование – это две стороны реальности, таинственным образом связанные между собой. Понимание снов – это путь к самопознанию и изменению, но можем ли мы воспользоваться этим путем, понимая, что сны – это подарки, которых мы не просили?


Да, можем. На протяжении жизни я много раз сталкивался с проблемами, связанными со сновидением. Я сам из семьи невротиков, и поэтому чувствовал постоянную тревогу. Мои родители ненавидели друг друга, и из-за этого мне снились кошмары. Я вынужден был победить эти страшные сны, встретившись с ними лицом к лицу, одержать верх над неврозами. Конечно, у меня был дар, с раннего возраста я мог превратить сны в осознанные, научившись управлять ими. Вначале я пытался реализовывать во сне свои желания: мне снилось, что я просыпаюсь и хочу прославиться, стать миллионером, вести половую жизнь. Но в конце концов я чувствовал себя обманутым. В тот момент, когда я просил о чем-то личном, мой сон терял осознанность. Я опять возвращался в неуправляемое сновидение. Позже в моих снах стало проявляться желание стать магом: я играл с образами, становился гуру, хотел власти. И вновь я чувствовал себя обманутым, потому что терял осознанность.

Сны изменились, и ты можешь делать в них разные вещи, как демиург. Но затем начинаешь понимать, что если кто-то мечтает о чем-то во сне, то не стоит вмешиваться в парад образов.

Наконец пришел момент, когда я стал простым зрителем своих снов: я их смотрю и отдыхаю. В настоящее время я не знаю, сплю ли я в действительности или нет, потому что я сам персонаж своих снов и в них я такой же, как в реальной жизни.


Вы смешиваете сон и бодрствование?

Нет, не в этом дело. Я хотел сказать, что обычно, когда человек спит, он видит не себя, а свое измененное подобие. Во сне он способен на то, чего не делает в реальной жизни. В своих сновидениях я помогаю людям – обучаю, раскладываю таро, читаю лекции. В действительности я уже не провожу различия между тем, что делаю во сне, и тем, чем занимаюсь в состоянии бодрствования. Это находится на границе языка или символического содержания. Позавчера вечером я летел в самолете, было темно, и вдруг самолет осветился ярким светом. Сейчас мне снятся только счастливые сны, я уже не страдаю от кошмаров. Я не боюсь, потому что могу контролировать ситуацию и ложусь спать без всякого страха. Я принимаю сны такими, какие они есть. В какой-то степени моя личность (я не говорю о своем эго, потому что речь идет не о моей натуре) стала более сильной. Она, если можно так выразиться, сгустилась, стала насыщеннее. Моя личность в подсознании и в реальной жизни одинакова.


Вы можете подсказать лекарство от кошмаров?

Я начал с Фрейда, его концепция о том, что сны воплощают в себе наши подавляемые и фрустрированные желания, показалась мне стоящей внимания. Мне было очень интересно почитать и Юнга, который после сна оставался в состоянии дремы, чтобы не только досмотреть сновидение, но и получить ответы на интересующие его вопросы. Поэтому я стал практиковать сон наяву, развивая воображение. Есть много прекрасных способов лечения. В осознанных снах мы приближаемся к методу племен сенои, которые работали над сновидением в течение дня с помощью своеобразной разновидности театра. В других школах сновидцы ваяют свои сны, рисуют, делают по их мотивам фигуры… Таким образом они вводят сновидения в реальность, понимаешь? Но все это используется только в тех случаях, когда ты болен. Когда ты выздоравливаешь, тебе уже ничего не нужно. Ты просто живешь и смотришь сны. И не подавляешь их.


Сны показывают нам настоящую природу жизни?

Жизнь показывает нам настоящую природу жизни. А настоящая природа жизни – это смесь сновидений и жизни. Потому что жизнь есть сон, как сказал Кальдерон. А он имел высочайший уровень интеллекта для своей эпохи. Когда ты переживаешь какой-то момент, он тебе кажется реальным, но через час он будет принадлежать памяти, а образы памяти имеют те же свойства, что и образы сна.

Можно сказать, что мы живем погруженными в сон, и все, что мы видим, просачивается в мир снов и превращается в сновидение. Сны становятся реальностью так же, как реальность становится сном. Сон заканчивается реальностью.


Вы говорили, что мы можем встречаться во сне с умершими, которые обитают в нашей памяти и могут посоветовать нам что-то, помочь нам….

Существует понятие коллективного разума, коллективного бессознательного, находящегося в каком-то определенном месте. В этом коллективном бессознательном должно существовать и место для умерших. То, что в некоторых культурах называется преисподней.


Ведь вы именно через сны пришли к вере в магию?

В осознанных снах я могу добровольно менять некоторые вещи, но только до определенного момента. Я не могу поменять весь сон, а только его часть. С магией происходит то же самое: ты можешь внести некоторые изменения в реальность, но полностью переделать ее невозможно.

II

В основе вашей терапии лежат искусство и поэзия.

Я думаю, что каждый человек должен полчаса в день заниматься стихосложением, не задумываясь о том, плохо или хорошо он это делает, будут его произведения продаваться или нет. Поэзия должна занять постоянное место в жизни, чтобы очистить эго. Каждый день нам необходимо делать что-то безвозмездно, совершать простые поступки, которые будут полезны остальным, например, дарить ребенку шоколад, какие-то штучки. Я дошел до определенной степени распущенности в поисках доброты. Иногда я кладу деньги в карман спящего нищего, для того чтобы он подумал, что ему улыбнулась судьба. Изобретаю чудеса. Ты можешь не верить в них, но все равно совершать поступки, которые будут полезны другим.

Эта комната завалена благодарственными письмами, авторы которых спрашивают меня, что я хочу получить в качестве благодарности за оказанную помощь. Я отвечаю, что ничего, я помогаю бесплатно. Я трачу только время, которое мог бы разделить с другими.


Что вам помогает во время творческого акта?

Уже более тридцати лет я слушаю во время работы кельтские арфы, их звучание действует на меня гипнотически. Если у меня нет сильного вдохновения, я наношу какой-нибудь аромат на подошвы своих ботинок или рисую смазанной медом кисточкой эннеаграмму[14] на подошве моих ног. А в моменты творческого простоя я крашу свои яички красной растительной краской.


Вы говорите, что искусство лечит. Каким образом?

Искусство лечит, потому что мы должны быть самими собой здесь и сейчас. Хасиды говорят: «Если не ты, то кто? Если не здесь, то где? Если не сейчас, то когда?» Если ты можешь ответить, когда, где и кто (ты), ты становишься собой и, значит, уже вылечился.


Совершить акт – значит познать себя?

Да, но познать себя – значит познать человечество и вселенную. Перейти от единственного числа к множественному.


Вы не могли бы пояснить это?

Я думаю, что болезнь начинается из-за недостатка сознания. Она возникает тогда, когда мы рвем связи с миром. Болезнь – это отсутствие красоты, а красота – это связующий элемент. Болезнь – это недостаток сознания, а сознание – это связь с самим собой и вселенной.


Вы знаете каких-нибудь знаменитостей, которые сумели бы полностью вылечиться?

Сублимировать искусство – самое трудное в жизни. Очень немногие смогли этого достичь. Но я мог бы назвать Рене Домаля, который выучил санскрит, был учеником Гурджиева, самореализовался. В противоположность ему Гарсия Лорка не смог этого сделать. Когда я читаю «Поэт в Нью-Йорке», меня охватывает печаль.


Вы как-то сказали, что литература не приносит пользы, если не лечит. А если она лечит только автора? Может ли искусство излечить одних и заставить заболеть других?

Ты мне напоминаешь тех творческих деятелей, которые говорят, что этот дрянной мир ничего не стоит, что мы ни к чему не придем, что Бог умер и т. д. Этим занимается никчемная литература. Писатели показывают пупок[15], рассказывают, как утром пили кофе с молоком в окружении недовольных людей, в прогнившем мире. Пока мир умирает, я пью кофе с молоком. Или занимаюсь любовью. Это устарело. Надо преодолеть невротический барьер. Я, например, признаюсь, что не могу читать Пруста. Он слишком болен для меня, я могу заразиться его невротическим настроем. Если я каждый день вижу невротический хаос, то для чего мне читать произведения других больных. Сегодня везде можно встретить Кафку. Иду отправить письмо и вижу Кафку на почте. Он – служащий, у которого полным-полно проблем.


Каких писателей и художников вы выделяете для себя?

Ну и вопрос! В нем отражено все современное видение искусства. Оно превратилось в своего рода чемпионат по боксу, в конкурс, в котором мы можем определить лучшую картину, книгу, музыкальное произведение… Но я вижу жизнь по-другому.

Я вижу ее в искусстве, архитектуре. Например, в кино меня больше интересует не просто лучший фильм, а лучший в своем жанре. В моем доме много вестернов, в библиотеке есть романы Сильвера Кейна и других авторов, комиксы, книги по восточной философии, суфизму, каббале, магии, алхимии и психоанализу. Я человек эпохи, и в моей эпохе есть Интернет. Уже нельзя говорить о персональном произведении, у нас есть масса творений, которые делятся не по авторам, а по разделам. Интернет все изменил. Мне бы хотелось иметь огромную библиотеку. Мой идеал выражен в старой мечте – собрать все книги по истории человечества, все исторические картины, все фильмы, музыкальные произведения, картины, скульптуры…


А искусство, которое не лечит, вы бы включили?

Хотя оно не лечит (это его другой аспект), оно развлекает. Здоровый человек может читать произведения Чорана и Уэльбека и умирать от хохота. Хотя я не стал бы заниматься такой литературой, потому что она чрезмерна даже для своего жанра. Но она существует. Человек может перейти от чтения Кафки к Кастанеде, продолжая совершенствоваться. Искусство, как и человек, переходит от одного уровня сознания к другому. Оно коллективно, а не индивидуально. Я не могу сказать, что лучший художник – это Леонардо. Я думаю, что Леонардо достиг другого уровня сознания, но он был один и не смог пойти дальше. Если подумать, его механизмам не хватало мотора, в них не было энергии. Они пользовались очень примитивной и слабой энергией воды. Леонардо не сумел решить эту проблему. Человечество того времени установило границы, за которые он не смог выйти. Понимаешь? Если бы мне задали классический вопрос: «Какую книгу ты взял бы с собой на необитаемый остров?» – я бы ответил: «Компьютер с Интернетом». Это очевидно.

III

В чем, по-вашему, состоит настоящая цель языка? Как интерпретировать его и заставить нам служить?

Язык – это прежде всего продукт деятельности тела, он связан с природой нервной системы. С моей точки зрения, мы должны говорить на прекрасном и поэтическом языке. На здоровом языке. Умственные и телесные болезни отражаются на манере говорить. Есть сумасшедшие, больные, туберкулезные или раковые слова, слова неестественные, но сильные и преступные. Болезнь и сумасшедшие слова взаимосвязаны и деструктивны.

С помощью языка мы можем передавать болезни и получать доступ к самым глубоким уровням сознания. Уровни сознания языка совпадают с человеческими. Так как тело человека меняется, то оно тоже говорит. Если мы регламентируем наш язык, то будем использовать форму и содержание, которые нам уже не соответствуют. А если захотим использовать словарь больного человека, он нас будет понемногу разрушать.


Это относится и к непристойностям, брани, грубости?

Если ты имеешь в виду грубые ругательства, то к ним я отношусь как к революционным элементам нашей жизни, предназначенным для разрушения семейных, социальных и других установок. Нам кажется, что использующий подобные слова человек более свободен, но на самом деле ругательства уменьшают уровень сознания. Они бесполезны. Ну, может быть, поначалу они помогают обрести некоторую свободу и кажутся революционными, но в итоге не приводят ни к каким изменениям, как профессиональный жаргон. Люди вводят в язык жаргонные слова, вначале они кажутся полезными, поскольку устанавливают в группе сильные тождественные отношения, но на самом деле резко снижают уровень сознания. Единственный язык, который повышает уровень сознания, – это высокий язык искусства и поэзии.


Поэтому говорят, что необходимо создавать новый язык, чтобы перестать видеть мир в определенном ключе. Что нужно поменять в нашем языке, чтобы в нас самих произошли изменения?

Я работаю над книгой-словарем, которая называется «Интеллектуально правильно». Мы все плохо думаем, поэтому нам необходимо заменить одни слова и выражения другими. Например:

– никогда на очень редко;

– всегда на часто;

– вор на кто-то, кто завладел чужим имуществом;

– бесконечный на неопределенных размеров;

– вечный на с невообразимым финалом;

– ты мой учитель на ты учишь меня понять самого себя;

– хочу сделать на я делаю бесполезные вещи;

– хочу быть на презираю себя;

– дай на позволь я возьму;

– моя жена на человек, с которым я делю свою жизнь;

– мое произведение на то, что я получил;

– таков ты есть на так я тебя воспринимаю;

– мое на то, что у меня сейчас есть;

– умирать на менять форму.

Я работаю над книгой, слушая, как люди говорят о пути, я создаю пути в языке. Еще я ввожу определения, которые меняют существующие. Все они основаны на отрицании:

– счастье – это быть с каждым днем все менее печальным;

– решительность – это быть с каждым днем все менее растерянным;

– смелость – это быть с каждым днем все менее трусливым;

– ум – это быть с каждым днем все менее глупым.

Так мы можем по-другому интерпретировать смысл сказанного. Думаю, что нужно таким образом работать над языком, потому что из-за простого непонимания мы движемся к катастрофе. Мы плохо думаем. Поэтому должны заменить в нашем языке:

– начало на продолжение чего-то;

– прекрасный день на сегодня я чувствую себя хорошо;

– провалиться на поменять деятельность;

– я знаю на я думаю;

– я виноват на я несу ответственность.


Каким образом изящные искусства повышают наш уровень сознания?

Объяснение кроется в самом названии: изящные искусства и творческое созидание. Красота и изящество – это высший уровень, которого мы можем достичь с помощью языка. Мы не можем достичь правды, но можем приблизиться к ней через красоту и изящество. В языке нет правды. Красота – это то, что посвященные называют блеском правды. Это максимум, к которому может прийти человек.


Значит, уродство, напротив, соответствует низшему уровню сознания?

Говоря «красота», мы подразумеваем уродство, говоря «свет», подразумеваем тьму. Они противоположны. Назвав одно, мы в то же время имеем в виду и другое. Ища определение уродства, я много раз отталкивался от понятия, антагонистического красоте… С помощью этой системы противоположностей я говорил о хорошем и плохом, о красивом и безобразном. Я прошел через все это и в конце концов остался с двумя критериями: полезно и бесполезно. Полезно все то, что помогает достичь более высоких уровней сознания, бесполезно все, что снижает его уровень, что плохо влияет на нервную систему, приводит к депрессии и саморазрушению. Атака на наше собственное здоровье ведет к разрушению остальных. А более высокий уровень сознания приводит к эйфории от жизни и жажде бессмертия, вечности и бесконечности. Бессмертие возможно, но поскольку смерть – явление индивидуальное, бессмертие коллективно и достигается путем прославления и защиты человечества. Человеческая раса как коллектив может быть бесконечна. Смерть индивидуальна. Это знание помогает понять мир. Отрицание смерти – это отрицание индивидуального.

IV

Помогает ли алкоголь преодолевать тяготы жизни?

Опьянение приносит большую эмоциональную радость, но алкоголизм ужасен. Человек периодически пьет для того, чтобы забыться или развлечься, но в этом нет необходимости. Я думаю, что интеллигенция должна открыть двери для проникновения новых идей, но не стоит превращать свой мир в попойку, как это сделал Тимоти Лири. Он был наркоманом и умер, находясь под действием наркотиков, не владея собой. Одно дело – разрушить свои собственные границы, другое – убегать от себя. Я никому этого не советую и не поддерживаю это пьяное бегство. Я даже не рекомендую употреблять марихуану. Это благородный, успокаивающий антидепрессант, но быть расслабленным весь день – это уже слишком.


А попробовать галлюциногенные грибы хотя бы раз в жизни?

Это другое. Такой опыт приближает к метафизике и мистике. Когда человек в первый раз в жизни курит марихуану, ему открывается много нового: он учится правильно есть, ощущать запахи, чувствовать музыку. Но для такого обучения достаточно одного-двух раз. Если продолжать, то у нас появится целая армия чувственных и ленивых невежд, мнящих себя гениями. Также и алкоголизм ломает сильных людей, а это никому не нужно.


Вы стали таким, какой вы есть, не принимая никаких веществ, изменяющих сознание?

Я никаким не стал. Каким я стал? (Ходоровски поднимается и крутится вокруг себя.) В моем случае я вынужден был принимать их в определенный период моей жизни, сорок лет назад, когда снимал «Священную гору» и должен был играть там учителя. Мне нужно было знать, как устроен мозг мудреца. Мои умственные способности не достигли необходимого уровня, и я чувствовал свою ограниченность. Тогда я нанял гуру, Оскара Ичасо, который ввел моду на энеаграмму и был учителем Клаудио Наранхо. Я заплатил ему семнадцать тысяч долларов, а взамен он должен был дать мне ЛСД и направить мои действия. Это была чистая кислота, пыль, которую он растворил в апельсиновом соке. Через час Оскар дал мне сигарету с марихуаной. Действие первой дозы длилось восемь часов, по прошествии которых я принял еще одну. За эти два раза я многому научился и разрушил собственные границы. Я думаю, что подобные эксперименты не должны осуществляться ради хорошего настроения, в одиночестве или в компании людей, не достигших высокого уровня сознания. Может случиться, что во время действия наркотиков эти люди покажутся демонами.

В общем, мне требовался опыт, которого у меня не было, и я прибег к веществам. Мое сознание показало, куда я могу прийти. Гурджиев говорил, что наркотики нужны для того, чтобы из подвала здания одним прыжком попасть на террасу. Ты находишься в гараже, а вещества помогают тебе запрыгнуть на пятидесятый этаж. Ты видишь весь горизонт, весь город, а когда возвращаешься вниз, понимаешь, что, если хочешь снова попасть наверх, без наркотиков тебе придется пройти самому все этажи.


Как в мифе о пещере, только вы смогли заглянуть дальше.

Да, но в этом случае, используя собственные силы, без ЛСД. Я научился видеть без наркотиков, такое возможно. В противном случае и наркотики бесполезны.


У нас на Западе не существует правил или культуры использования подобных субстанций. Например, грибы здесь употребляют самыми разными способами на праздниках без всякой цели. Вам их дала шаманка Мария Сабина…

Она их передала через своего ассистента, которого звали Франсиско Фиерро. Он знал, сколько и как надо принимать, как вызывать рвоту и все такое. Этот опыт может показаться очень мудрым ритуалом, если мы не будем приписывать его милости богов. Потому что именно ты должен выполнить путешествие без всякого управления извне, без навязанных архетипов, ведь твои архетипы находятся в тебе, и это путешествие – твое.


Многие сегодня практикуют синкретические культы, принимают айяуаску и другие наркотики.

Не надо связывать айяуаску и другие наркотики со святостью. Эти вещества нужно принимать спокойно, без обрядов, в присутствии кого-то, кто их уже пробовал.


Уже пробовал, но не собирается осуществлять религиозного обряда и удовлетворять свой интерес через другого человека…

Да. Вещества нужно принимать в обществе того, кто развил свой дух и может выступить в роли гида, но не стремится внушить тебе какие-то свои идеи, пока ты беззащитен. В обществе того, кто покажет тебе выход, как только ты ощутишь печаль и беспокойство. Когда я принял ЛСД с Оскаром Ичасо, зазвонил телефон. Я уже отправился в путешествие, но он мне велел: «Ответь». «Но как?» – спросил я. «Ты можешь быть одновременно в двух мирах», – сказал он. Я нормально поговорил по телефону и продолжил свой эксперимент. Вот пример хорошего гида.

Я мог (и любой человек может) быть в двух мирах, один из которых будет реален. Это великий урок, его может преподать только учитель. И это только один из примеров того, чему мы можем научиться во время путешествия.


Значит, субстанция открыла вам путь к знаниям?

Для меня этот опыт был огромным шагом вперед. Я рекомендую всем попробовать это хотя бы раз в жизни, но обязательно с проводником. Как-то я понял, что хотя моя жена Марианн молода, говорит на шести языках и училась в университете, у нее есть жесткие духовные рамки. Вся ее жизнь определяется ее французским рационалистическим воспитанием. Я в то время уже занимался таро и сказал ей, что она не может оставаться в этой рациональной тюрьме, ей необходим психоделический опыт. Мы поехали в Голландию. Я арендовал комнату, через окно которой было видно небо. В два или три часа утра я дал ей грибы, чтобы эффект наступил до рассвета. Я управлял ее действиями, показал путь, и этот опыт оказал решающее влияние на ее жизнь. Если бы я тогда воспользовался ее состоянием и соблазнил ее, она потеряла бы весь положительный эффект от него.

Это же касается и марихуаны, она может использоваться только для обучения азам, что-то вроде алкоголя на вакхических праздниках. Эти празднества составляют часть той культуры, которую мы потеряли.


Что происходит с сознанием, когда субстанции взламывают границы и рамки?

Мы привыкли жить в линейном мире с кубической рациональной архитектурой и поэтому вынуждены в определенный момент ломать барьеры. Часто мы не можем сами сделать это, мы узники нашего собственного сознания. Поэтому мы должны делать все возможное, чтобы наши механизмы восприятия вышли за границы и увидели другие миры.

Шаманы были простыми людьми, но сейчас мы сами хотим принимать грибы без их ритуалов. Я ничего не буду принимать с шаманом, по старинке. Зачем? Зачем, принимая айяуаску, воспевать Пресвятую Деву Марию или змею? Для чего мне это? Некоторые последователи гештальт-терапии ставили диски Вагнера, принимая кетамин. Нет, спасибо!

Нужно принимать субстанции в естественном состоянии, ожидая прихода света дня, с наименьшим вмешательством. Достаточно присутствия учителя, который будет направлять тебя в ту или иную сторону. И одного-двух раз достаточно, чтобы мозг оставался открытым всю жизнь.

В действительности речь не идет о наркотиках. Грибы и наркотики – это совершенно разные вещи. У меня был флакончик с измельченными в пыль грибами, и я сам решил дать их своим близким, потому что подумал, пусть это буду я, чем какой-то дурак с предложением повеселиться на празднике, а в результате все наделают глупостей.


Эти субстанции священны для вас?

Подождите, давайте не будем использовать слово «священный». Для святого все может быть свято, даже собачьи экскременты. А для нормального обывателя ничто не «свято», а только «полезно». Надо сказать, что эти субстанции изменяют уровень сознания того, кто их принимает. Психоделические субстанции раньше принимали преимущественно шаманы, уровень сознания которых был выше, чем у остального племени. На мой взгляд, их вообще должны принимать только люди с высоким уровнем сознания. Есть те, кто по уровню развития стоит близко к животным. Эти люди могут погубить себя, усугубить свое болезненное состояние с помощью психоактивных субстанций. Нужно быть очень осторожным, смотреть, не только кому ты их даешь, но и с кем принимаешь. Есть одна фраза, которая отражает данную ситуацию: «Не знаю, куда я иду, но знаю, с кем». Нельзя отправляться в путь с людьми, которые не способны впитать в себя жизненный опыт, потому что они попытаются тянуть тебя назад и выдернуть из путешествия. Дай наркотики солдатам, и ты превратишь их в убийц. Дай наркотики святому, и он сможет сотворить чудеса. Надо быть очень осторожным с этим. Я не считаю, как некоторые, что, бросив ЛСД в городские источники, можно улучшить общество. Это опасно.

Когда айяуаска попала в руки людей с романтически-детским видением мира, превратилась в религию. Это серьезная ошибка. Низкий уровень сознания систематически растрачивает впустую эту энергию. Но ясно, что в определенный момент, по достижении определенного уровня развития рационального социума, необходимо, чтобы власть имущие приобрели этот опыт и поняли, что помимо рационального есть и другой мир.


Но есть люди, которые не нуждаются в этом.

Конечно. Сейчас эти субстанции мне не нужны. Принимающий их попадает в сон, а я уже там. Что мне дадут сейчас видения, с которыми я уже знаком? Согласен, это прекрасный опыт, но что нового ждет меня там? Они приносят пользу, когда ты чувствуешь, что находишься в определенных рамках и тебе нужно преодолеть их. Человек с низким уровнем сознания пугается, узнав о своей ограниченности, обижается и плачет. Человек с более высоким уровнем сознания хочет только, чтобы ему показали, где проходят эти границы, чтобы преодолеть их, и благодарит за то, что смог усовершенствоваться. Человек с низким уровнем сознания ищет кого-то, кто подтвердит ему существование его ценностей, а с высоким – того, кто укажет ему на недостатки, чтобы устранить их.

V

Не могли бы вы объяснить, что такое таро?

Таро – это метафизическая машина. Организм, состоящий из образов и трудно поддающихся обобщению форм, один из первых оптических языков человечества. В таро есть 22 старших аркана. Если, используя испанский алфавит, можно написать «Дон Кихота», представь, сколько ты можешь сделать, используя 22 карты, к которым нужно прибавить 56 младших арканов.

Таро действует по правилам проективной оптики. Оно похоже на зеркало, которое позволяет человеку развиваться, показывая ему все больше и больше информации о нем. Я пользуюсь им как для других, так и для себя, оно помогает мне лучше понять себя. Если я, например, спрашиваю: «Что такое молитва?» – оно отвечает. «Что такое любовь?» – оно объясняет. «Кто я?» – и оно показывает мне самого себя. Таро также рассказывает мне о подсознании клиента, и если может помочь ему, то помогает. Я использую его для лечения.


Таро можно использовать для всего, но не для предсказания будущего.

Когда люди интересуются будущим и спрашивают меня, например: «Встречу ли я мужчину?», я отвечаю: «Этого я тебе не скажу, потому что могу повлиять на тебя. Я могу тебе объяснить, почему ты до сих пор не нашла мужчину». Они хотят знать, будут ли у них деньги, а я рассказываю, почему у них до сих пор их нет. «Я не знаю, жить ли мне в Мадриде или Барселоне», – задает мне вопрос еще один посетитель, хотя главное – понять, почему ты не можешь решить эту проблему. Я все свожу к настоящему времени. На самом деле я не верю в будущее и не хочу с ним соприкасаться, потому что мозг имеет тенденцию повиноваться предсказаниям. Если человеку, хоть немного верящему в тебя, сказать, что ему отрежут ногу, он ее отрежет сам. Когда эта огромная магическая машина под названием «таро» попадает в руки псевдоспециалистов, они используют ее исключительно в качестве инструмента для чтения будущего. Эти люди – преступники, которые не знают, что таро – произведение священного искусства.


Вы говорили, что, для того чтобы читать карты, нужно дистанцироваться от клиента и ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в его жизнь.

И да, и нет. Для того чтобы консультировать с помощью таро, нужно полностью идентифицировать себя с клиентом, не вмешиваясь в его дела. Нужно уважать его, не влиять на него и не использовать. Я всегда консультировал бесплатно, за исключением нескольких первых месяцев, когда должен был зарабатывать себе на жизнь. Это не из благородства, а потому, что таро приносит людям пользу. Если я буду брать деньги, то искажу его смысл и в таком случае не смогу дать исчерпывающую информацию. Заниматься таро – значит заниматься искусством и творить добро.


То есть вы даете клиенту советы.

Да. Как счетчик Гейгера. Карты рассказывают, что происходит, как человек живет. И иногда помогают разрешить проблемы и сомнения. Таро разъясняет, проявляет волю человека и помогает ему раскрыться.


Как понять, о чем говорят карты?

Вначале я пытался развить телепатию и угадывать. Затем стал просто читать карты, но это не мешает мне пытаться понять, что за человек ко мне пришел, каковы его здоровье, пристрастия, сексуальность, интеллект. Я принимаю человека с его ограничениями, чувствую его голос, запах изо рта, иногда дотрагиваюсь до него. Пытаюсь уловить все, что может рассказать мне о нем, прежде чем я разложу карты: я вижу, как он их мешает, как двигается, как ведет себя, как говорит со мной.

VI

Человечество придумало множество имен для личной трансформации. Одно из них – магия. Возможно ли существование магии без предрассудков?

Магия – это не предрассудок, это природа мира. Мир нелогичен и нерационален, он полон магии, и между происходящими в нем событиями существует тесная связь. Поэтому я назвал свою книгу «Танец реальности», потому что все события связаны, соединены, время нелинейно, иногда следствие предвосхищает причину, существует множество загадок… Мы не можем понять порядка семидесяти процентов мира, а шимпанзе не понимает девяносто. Нам еще многому предстоит научиться. Реальность чудесна и полна магии. Она не повинуется научным принципам. Она ненаучна.


А когда мы не понимаем эту природу мира, то создаем предрассудки…

Точно. И наделяем объекты и события могуществом, которого у них нет, но нам нужно, чтобы оно было.


Магия работает с реальностью или с нашим способом видения мира?

Если ты действуешь сознательно, то можешь увидеть в магии метафоры и аналогии: для того чтобы пошел дождь, шаман стучит пальцами по земле. Если ты эволюционировал, то поймешь, как это работает, потому что это полезная аналогия. Бессознательное воспринимает метафоры, и если ты знаешь законы бессознательного, ты понимаешь, что ими управляет магия. Магия работает с подсознанием.

Я говорю о подсознании всей существующей реальности, а не о маленьком человеческом. Реальность загадочна, мы знаем, что существует личное, семейное, групповое, планетарное, вселенское подсознание… И все это реальность. Мир – это сочетание явного и скрытого. Мир – это то, что есть, и то, чего нет. Мир – это та возможность, которая нам предоставляется, и те бесконечные возможности, которые от нас скрыты.

Человек – это тоже часть бессмертного сознания, точная копия вселенной. Твое бессознательное – частичка и в то же время тотальность космоса. И пусть говорят, что хотят, о границах твоего тела, но твое сознание тотально. Пусть болтают о твоей эфемерной плоти – если ты интегрируешься в божественное сознание, ты бессмертен. Но чтобы достичь этого, ты должен стереть себя, стать просто каналом. Если ты думаешь, что ты всемогущ, – ты всего лишь комедиант. Как бы я ни лез из кожи вон, я всего лишь тот, кто я есть. Надо сознавать, кто мы. Самая главная сила в твоей жизни – это возможность помогать, а самое доброе дело, которое может сделать человек, – это жить в мире. Есть тайны, но человек над ними не властен. Я узнал маленькие телепатические секреты и с каждым днем получал все больше и больше знаний. Но я не могу достичь состояния, о котором говорится в легендах: «Учитель видит человека и может назвать его имя и дату рождения». Я научился делать другие вещи. Телепатия существует, я это знаю.


А что такое черная магия? Она противостоит белой?

Черная магия – это больная магия, она совершает насилие по отношению к миру. Она бесполезна, потому что ведет к разрушению и существует только для тех, кто верит в нее. Для человека может быть очень опасно открыть ей дверь.


Как вы объясните деление магии на белую и черную?

Корни души глубоки, а ветви – длинны и обильны. Ты можешь бесконечно пропадать в темноте или тянуться к свету. Это вопрос выбора. Но я не хочу говорить о черной магии, потому что, как я уже сказал, она больна.


А техника – это не магия в ее современном проявлении?

Мы не знаем, что это. Знаем, что работает. Так же как мы до сих пор не поняли, что за энергия движет вселенную. Мы можем догадываться о том, как устроен мир, и называем эти предположения по-разному, даже Богом. То, что мы не понимаем, мы называем магией, но в действительности это магия. Мы говорим об использовании магии, но не знаем, что это такое. И пока не можем контролировать.


Каковы законы магии?

Их четыре: любить, осмелиться, мочь и молчать. Под «молчать» я подразумеваю «повиноваться». Самая могучая сила – та, которой не пользуются. Иногда в качестве примера я привожу историю о самом сильном в Империи китайце. Когда он захотел показать свою силу, то достал из коробочки бабочку и сказал: «Я так силен, что могу взять бабочку за крылья, не причинив ей вреда». Это и значит «молчать».

Надо показывать свои знания только тогда, когда тебя об этом просят. Одно дело – давать, другое – заставлять других принять…


А как вы понимаете «любить», «осмелиться», «мочь» и «молчать»?

«Любить». Если ты не любишь, ты не будешь двигаться вперед. Есть люди, которые не хотят лечиться. В Евангелии написано, что Иисус спросил у паралитика, хочет ли он ходить, потому что если бы он не захотел, ни один бог не смог бы его вылечить.

«Осмелиться». Вылечиться – значит принять изменения в твоей жизни, которые повлечет выздоровление. Если паралитик, который сорок лет был инвалидом, вылечится, он не сможет больше просить милостыню. В действительности, когда ты болен, ты привлекаешь к себе внимание людей, которые о тебе заботятся, просишь ласки. Болезнь – это комедия просьб. Больной кричит, требуя, чтобы его любили. Надо осмелиться быть здоровым, принять новую, незнакомую индивидуальность, признать, что в какой-то степени ты стал другой личностью.

«Мочь». Значит, что когда ты занимаешься каким-то делом, ты вступаешь в борьбу, но не должен становиться своим собственным врагом. Для того чтобы мочь, надо быть одним, а не другим, и не бороться против себя, потому что, если ты проиграешь эту борьбу, этот проигрыш может стать причиной серьезного невроза.

«Молчать». Значит, что, когда ты пытаешься сообщить, сколько ты заработал, ты все теряешь из-за этой показухи. Это проблема некоторых гуру – они показывают свою святость и немедленно ее теряют. Настоящий учитель невидим. У него нет ни цветов, ни цепочек, ни колец, ни фотографий, ни школы, ни последователей. Для настоящего учителя все человечество сосредоточено в одном ученике. Он тайно передает блага и знания, которые могут повысить уровень сознания. Ему не нужна школа, он не рвется быть учителем. Он учитель, потому что повинуется всеобщей воле, которая управляет им.


А что делает алхимик?

Первым делом надо определить, кто такой алхимик, – это человек, который ищет философский камень, делает золото из неблагородного металла, пытается найти универсальный растворитель и эликсир долголетия. Философский камень: алхимик хочет развить свои внутренние способности до невероятных размеров, заставить расти свое «я» и благодаря этому через свой уровень сознания достичь других измерений.

Эликсир долголетия – это человек, который принимает свою жизнь и проживает ее, не придаваясь саморазрушению.

Универсальный растворитель – это человек, который развил в своем сердце божественную любовь. Любовь – это то, что растворяет любое сопротивление.

VII

Почему смех лечит?

В каком-то смысле потому, что он отвлекает нас от того, что у нас болит или мучает нас. Улыбка создает дистанцию между нами и внутренними проблемами, успокаивает нервы. Помогает моментально. Открой плотину и на несколько мгновений предоставь выход счастью. Это так же полезно, как чихание, быстрое и спасительное.


Схожим образом действуют и анекдоты.

Но не существует какого-то одного типа анекдотов, есть много разновидностей. Агрессивные, расистские или сексуальные шутки – больные. Через них люди демонстрируют свои болезни. Эти анекдоты словно бы слегка освобождают их от тяжести груза. Но существуют анекдоты, которые можно назвать инициативными[16]. Они имеют метафизическое, философское, человеческое содержание – это глубокие анекдоты. Этот юмор всегда использовался в мистических школах. Суфии рассказывали истории о мудром дураке Ходже Насреддине, нечто похожее существовало у наставников дзен, множество анекдотов есть у хасидов. В школах инициации юмор имел такое же значение, как и священные тексты.

В это трудно поверить, но это так. В этом же ключе нам стоит понимать, например, волшебные сказки, тоже очень важные для нас.


Хотя наша культура их недооценивает.

Наша культура недооценивает все, что имеет глубокий смысл. Например, чайную церемонию. Чай был главным элементом восточных культур, в особенности китайской и японской, как кофе в суфизме. Сегодня мы пьем его постоянно, тогда как в действительности речь идет о священном продукте, то же самое касается марихуаны или галлюциногенных грибов. Когда я был в Голландии, то спросил, как они употребляют грибы. Мне ответили, что они их кладут в пиццу. Люди едят грибы без всякого смысла. Вся святость утеряна.

Недавно с общественного аукциона продали произведения искусства, принадлежавшие когда-то Андре Бретону. Любопытно, что лучшим, что он имел, были камни. Бретон коллекционировал красивую гальку, и для него эти камни были величайшим из существующих произведений искусств. Естественно, никакой коммерческой ценности они не имеют. Поэзия тоже не продается. Это восхитительно, что настоящее искусство не превратилось в бизнес. Когда человек достигает нужного уровня сознания, он чувствует святость во всем, что его окружает, и таким образом мир для него приобретает свой смысл. Растения, камни, анекдоты становятся священными, самые странные вещества приобретают сакральный смысл. Я был знаком с шаманом, который лечил потерю голоса настоем из коровьего навоза.


Можете вспомнить любимую шутку?

Они каждый день разные. Вчера, например, мне понравилась шутка про человека, который выиграл в лотерею. Его спросили, доволен ли он полученными миллионами, а он ответил: «Я не доволен, потому что купил два билета. Один из них выиграл, а другой – нет». Вместо того чтобы радоваться жизни, этот человек видел в ней только негатив.


Надо смеяться над абсурдом и ни во что не верить… Но мы должны смеяться над собой и своими мутациями?

Конечно. Есть разный юмор. Черный юмор, с помощью которого человек дистанцируется от мира. Нормальный юмор, когда человек смеется над миром. Панический юмор, когда человек покатывается со смеху и счастлив жить на свете. Не нужно смеяться «над», как это делает вульгарный юмор, нужно смеяться «с», как это делает юмор сюрреалистический. Или панический юмор, когда человек просто смеется, потому что он счастлив посреди хаоса и разрухи. Китайцы пришли к этому открытию, изобретя игру смерти. Один учитель умер, положив голову на пол и подняв ноги в воздух, сотрясаясь от хохота. Он понял смысл бытия.


Статуя жизни

I

Как вы думаете, можем ли мы отказаться от нашего происхождения или мы навеки связаны с ним?

Несомненно, можно говорить о предопределении, идущем из прошлого, но нужно всегда помнить о нем и сопротивляться. Мы можем контролировать каждый последующий шаг своей жизни. В этом состоит наша свобода, не надо позволять прошлому определять нашу жизнь.


Можем ли мы интуитивно чувствовать (как говорится в некоторых преданиях), как прошлый жизненный опыт влияет на нашу жизнь?

Не могу говорить о прошлых жизнях, но точно знаю, что до рождения я был кем-то (не знаю, кем) и после смерти тоже буду кем-то (и опять не знаю, кем). Это все, что я могу утверждать, прочее неизвестно. Хотя мы и представляем прошлые жизни, мы не можем утверждать, что все было именно так, потому что нет способа это доказать.


В некоторых религиях, чтобы оправдать боль, говорится, что тот, кто родился слепым, платит за что-то, сделанное в прошлой жизни, может быть, за то, что выбил кому-то глаз…

Хорошо, допустим! Но получается, что тот человек, которому выбили глаз, в прошлой жизни заплатил за то, что в своей предыдущей жизни он тоже выбил глаз человеку, который в другом воплощении был палачом, и, таким образом, все оказываются виноватыми, а жертв нет, или все жертвы, а виноватых нет.


То есть вы не верите в кармический долг?

Именно. Потому что это не только ошибочное, но и антитерапевтическое утверждение. События нельзя оправдывать судьбой. Мы зависимы от семьи, образования и социокультурной среды. Это то, что на нас давит с рождения. Но совершенно не значит, что мы все должны жить одной судьбой. Один говорит по-английски, второй – по-испански, третий – по-французски, и каждый видит этот мир по-своему. Мы – продукты культуры, которая отформатировала наш мозг. Мы должны бороться против навязанных установок ради нас самих.


Когда читаешь ваши произведения, складывается впечатление, что мы должны освободиться от состояния, обусловленного нашим рождением.

Мы ничего не должны. Было бы хорошо, если бы мы освободились, но мы ничего не должны.


Должны ли мы отказаться от происхождения ради развития?

Какого развития?


Духовного.

Кришнамурти был очень развит духовно, но многие последователи его теорий покончили жизнь самоубийством. Речь идет не только о духовном развитии, но и о том, что нас интересует. Я не верю в духовность, верю в здоровье.


Хорошо, должны ли мы отказываться от происхождения, чтобы вылечиться?

Мы, подобно гусеницам, должны взять все, из чего состоит наша жизнь, скрутить это в кокон, а потом превратиться в бабочку. Мы не должны ничего у себя отнимать. Мы получили сокровище. Не стоит избавляться от его части. Надо возделывать и изменять то, что нам дано.


Разве не может человек быть счастлив в кругу своей семьи или в своей касте, в своем мире, со своим образованием и не хотеть ничего менять?

Если он действительно счастлив, то может, конечно. Но все несут свой крест. Мой – это мой, твой – это твой, я могу только рассказать тебе о твоем кресте, а там уж сам решай, нести его дальше или нет. Это зависит от тебя.


Можно ли пребывать в согласии с самим собой, не встревая в упорядочение отношений между миром и обществом?

Нет. Проще говоря, мы будем островками совершенства посреди несовершенства.


Не мифологизировали ли мы восстание против прошлого, превратив его в отличительную черту абсолютного индивидуализма?

Я бы не стал использовать слово «восстание». Если мы хотим, чтобы мир стал другим, я предпочитаю использовать слово «изменение». Если мы хотим трансформировать реальность, надо начинать с нас самих. Мы не просим мир, чтобы он нас изменил, и не боремся против общества. Мы должны сами утверждать наши собственные ценности.


Религия и обычаи интегрируют нас в группу, которая формирует нашу личность. Может быть, есть традиции лучше, чем наши? Есть ли смысл менять религию?

Нет. Потому что все боги похожи. Это еще одна карикатура, еще одно ограничение. Нужно преодолеть все препоны и быть открытыми для жизни. Век должен перестать быть религиозным, чтобы стать мистическим. Настанет момент, когда все человеческие существа на планете обретут одно и то же мистическое чувство и отойдут от религий. И еще одно: ни одну из религий я не смог бы назвать лучшей.

II

Как относиться к тому, что говорят о нас остальные?

Есть две позиции: тех, кто принимает во внимание, что будут говорить, и тех, кто беспокоится о том, что они скажут о себе самом. Психологический дикарь будет переживать о том, что скажут, а человек с высоким уровнем сознания подумает: «Это то, что я хочу от себя, именно поэтому я сознательный».

Также существуют различные уровни сознания. Первый – это животный уровень, обладатель которого думает: «Все, что у меня есть, – мое». Таких людей можно встретить на улице, это наемники, воры или убийцы. Выше располагается детский уровень, где все представляет собой поверхностную игру. У этого состояния нет осознания ни бесконечности, ни вечности, ни смерти, ни вселенной. Следующий уровень – подростковый. Здесь все решения сводятся к паре, к этой ограниченной ячейке любви. Это уровень большинства женских журналов, телесериалов и кинофильмов. Он нужен для того, чтобы найти счастье в паре и все, что с этим связано. Далее следует уровень взрослого, и здесь появляется «другой». Существует взрослый-эгоист и взрослый с социальным и планетарным сознанием. Первый эксплуатирует самых слабых или наименее смышленых, создает предприятия с вредным влиянием на окружающую среду или захватывает политическую власть. Взрослый-эгоист играет в этом мире зловещую роль. Второй понимает, что другой такой же, как он, и беспокоится о социальных и экологических катастрофах, случающихся в мире – нашем общем доме, бесконечном пространстве, вечном времени, постоянном непостоянстве… На этом уровне встречаются такие важные темы, как «познай самого себя». И еще дальше все еще существует божественное сознание, которое помогает понять, кого мы называем Богом.


Вы думаете, что можно достичь этого божественного сознания?

Да. И для начала прийти к заключению, что мы должны перестать говорить от имени Бога. Мы должны прекратить думать, будто Бог уладит все наши дела, и прийти к тому, что если Бог плохо сотворил эту вселенную, мы можем сами все исправить. Если есть Бог, то мы живем, чтобы помогать ему. Так мы завладеем миром и самими собой, будем делать, что хотим, с полной ответственностью, находясь в полном сознании. На этом уровне божественного сознания находится настоящее искусство.


Можно ли достичь высоких уровней сознания, не развивая личность?

Иногда развитие сознания совпадает с развитием личности, но не всегда. Каждый случай уникален. Однажды ко мне в гости пришел Витторио Гассман. В те времена он уже не был популярен и страдал от сильной депрессии. Составив его генеалогическое древо, я увидел, что его мать хотела, чтобы он стал актером, а он противился этому и в итоге заплатил за это болью. Он заболел и стал страдать от депрессий. Витторио был знаменит, но работал не по призванию. Хотя он был великим актером, это ему ничего не давало. Я многое порекомендовал ему: чтобы он пошел на могилу матери, убил петуха и полил ее могилу кровью птицы. Кроме этого он должен был испачкать пенис кровью и энергично овладеть своей женой. Он сказал, что если бы он не был Витторио Гассманом, он бы так и сделал, но, будучи собой, он не мог позволить себе это сделать. Через два года он умер. Я не рассказал этого раньше, но это хороший пример, чтобы показать, что человек может реализоваться, подчиняясь другим и даже прославиться, но если ты несчастен – ничто тебе не поможет.


Мы постоянно подчиняемся чужим приказаниям, не будучи самими собой?

Мозг имеет тенденцию следовать предсказаниям, нужно быть осторожным, чтобы не попасться на это.


Вы часто говорите, что человек может запрограммировать даже свою собственную смерть. Есть люди, которые уверены, что умрут в определенном возрасте, и это предсказание сбывается…

Так и есть. Мозг часто бывает запрограммирован на дату смерти родственников или знаменитостей.

III

Мы – дети, переодетые во взрослых?

Мы древние, тысячелетние старики, переодетые детьми. Наша кожа состоит из миллионов клеток со сложной памятью.


Говорят, что мы не должны позволить себе плыть по течению жизни… Но это не так легко.

Многие разрешают себе это. Большинство хочет походить на остальных, и это приводит их к смерти во время жизни. Для того чтобы стать кем-то, нужно найти то, что отличает нас от других. Пытаясь стать похожими на других, мы превращаемся в зомби.


Часто в юности мы хотим прожить жизнь другого, пережить то, что переживают другие…

Начав изучать психомагию, я познакомился с разными учителями. Одним из них был Оскар Ичасо, который однажды мне сказал: «В течение некоторого времени ты будешь подражать мне, потому что я дал тебе знания, которых у тебя не было, оставил след в твоей девственной душе». Душа в течение определенного времени имитирует того, кто ее разбудил. Это очень короткий период, если ты сознательный человек, и очень долгий, если ты простофиля.


Как по-вашему, обязательно ли мириться с родителями, если хочешь жить полной жизнью?

Меня очень обогатил опыт знакомства с серийным убийцей Гойо Карденасом, в свое время он убил и закопал в своем саду семнадцать женщин. Карденас провел десять лет в сумасшедшем доме, а затем выучился на адвоката и завел семью. Я познакомился с ним за чашкой кофе в редакции газеты «Эль Эральдо». Он оказался очень приятным человеком. Я спросил его, как он сумел переступить через содеянное, но он ответил, что ничего не помнит о прошлом, потому что это сделал другой человек.

Думаю, он не кривил душой, я тоже верю, что за одну и ту же жизнь человек может прожить множество жизней. Искупление существует. Карденас заплатил по счетам и искупил свою вину. А его истинные ценности были все время внутри него, словно ангел внутри девиантной личности.

Когда эта личность разрушилась, ангел остался. Я думаю, что с семьей происходит то же самое – мы словно находимся в ловушке: родственники укорачивают нам жизнь, причиняют физический и социокультурный вред, навязывают нам низкий уровень сознания, достают из нашего сущностного бытия, упорствуют на своем, настаивая на своей точке зрения, и в тот момент, когда мы встречаемся с миром, все это разрушается и мы вынуждены заново выстраивать жизнь. Мы их прощаем, потому что виноватых нет. Каждое поколение является жертвой другого. Мы многие века чувствовали себя жертвами, но в конце концов поняли, что гнев бесполезен.

Я думал, что мои родители виноваты в том, что произвели меня на свет. Я думал, что, родив меня, они даровали мне смерть. Я винил их во многом, пока не узнал фразу Будды, который сказал: «Правда – это то, что полезно». Я подумал и сказал себе: «Я был чем-то до своего рождения и выбрал своих родителей, потому что мне была необходима их школа жизни. Границы, которые они мне поставили, – это то, что они для меня сделали, и я таков, какой есть, благодаря им». Иногда кривые деревья приносят прекрасные плоды.


Вы думаете, что необходимо «убить отца», как говорил Фрейд?

Символический акт смерти отца абсолютно необходим, но при этом нужно действовать умно, без злости, находясь в трезвом уме. Если ты испытываешь к отцу сильные эмоции, ты его не убиваешь, ты просишь, чтобы он тебя любил, потому что ты в этом нуждаешься. Но если ты сможешь посмотреть на него позитивно, не возводя на пьедестал и не страшась, ты уже не будешь молить о любви, чтобы жить дальше. И именно так ты его убиваешь, свергаешь с трона. Но, разрушив образ, нужно создать новый, наделив его ценностями, потому что отцы очень значимы для человека, пусть они и кажутся кому-то монстрами. Это люди, которые дали нам жизнь, оставили след в нашей судьбе и превратились в мотор, который позволил нам сознательно быть тем, кто мы есть.

В этом случае нужно применять следующую максиму оперативной магии: «Распадись и коагулируй». Чтобы суметь победить отца, надо проанализировать все составляющие его личности. Расставить все на свои места и посмотреть, какой он в интеллектуальном, физическом и сексуальном плане. И затем надо вновь собрать его, сотворить внутри себя таким, каким ты хочешь его видеть. Надо проделать внутреннюю работу и, однажды преодолев все это, восстановить отца, впитав его ценности.


Детская и подростковая жестокость – это фрустрированное состояние? Дети виноваты в том, что делают?

Нет. То, что ты называешь жестокостью, в действительности – неосознанность. Ребенок не жесток, а болен. В его поведении воспроизводится психологическая атмосфера в семье, как у собак. Он не осведомлен о том, как вести себя в окружающем мире, и копирует поведение близких. Есть родители, которые действуют как гуру. Если ребенок расист, это не он исповедует эту идеологию, а его отец. Если один ребенок убивает другого, то его родители – преступники. В этом случае ребенок действует как одержимый. Мы не можем говорить о детской злобе, дети не жестоки, это миф, они лишь действуют неосознанно, по незнанию. Подражают поведению взрослых.


Вы писали, что раны, нанесенные в семье, никогда до конца не заживают.

Правильно. Думаю, что у человека может быть не только животное, но и растительное поведение. У животного есть клетки, которые заживляют, затягивают его раны. Однако если ты сломаешь ветку, она больше не вырастет. Рана наносится растению навсегда, и единственное, что можно с ней сделать, – это закрыть. Поэтому можно встретить деревья с пустотами, которые образуют в стволе паразитирующие на нем грибы. В этом смысле наше сердце ведет себя как растение. Если ты нанесешь ему рану, она никогда не заживет, останется навсегда. Единственное, что можно сделать, – закрыть ее тканью нового опыта.

Я так и не смог утешиться после смерти одного из моих детей. Прошли годы, а мне все еще больно об этом думать. Но я живу счастливой жизнью, несмотря на воспоминания, хотя и безутешен. Я нашел в себе силы создать на фоне этого горя новые произведения, обрести новую любовь, познать новые удовольствия. С ранами можно жить.


Какую роль в нашей жизни играют друзья и другие товарищи по путешествию?

У меня было два друга детства, с которыми я прошел через всю жизнь. Друзья в этом смысле как семья – они всегда рядом. Эта связь похожа на принадлежность к поколению: мы все летим одним самолетом, едем одним поездом.

Они очень важны, потому что мы рядовые существа, а не люди-волки. Я считаю дружбу и встречу с другими важнейшим фактором моей жизни. Для того чтобы знать, что дружба обогащает, надо понимать, почему мы ее поддерживаем. Дружба – это совместное творчество.


Юность полна предрассудков, которые со временем укрепляются в сознании?

По своему опыту могу сказать, что человек стареет, так и не пройдя до конца всех жизненных этапов. В нем навсегда жив ребенок, подросток, молодой человек, взрослый…

Человек растет и вступает в определенную группу, таким образом, в жизни осуществляется последовательность, а не разделение.

Со временем укрепляются не предрассудки, а верования. Я уверен, что в тридцать лет сделал определяющий для моей жизни поступок – взял тетрадь и сказал себе: «Я буду записывать все идеи, которые приходят мне на ум. Во что я верю?» И стал записывать свои мысли, доставая их из головы, как вшей. Затем я подумал: «Эти идеи – не я. Я могу их использовать, они могут мне пригодиться, но они – не я».

Иногда молодые люди считают, что они то, что они думают, как человек порой полагает, что его машина или его ботинки – это он. Но идеи – словно рубашки. Это не человек. В юности можно ошибаться, но с течением времени все лишнее растворяется и остается самое главное, суть.


В раннем подростковом возрасте появляются кумиры из мира музыки или шоу-бизнеса. Они необходимы? Не ограничивают ли они наше развитие?

Для некоторых они необходимы. У меня не было кумиров, но я очень сдружился с поэтом Никанором Паррой, который оказал большое влияние на нашу группу и был старше, чем мы. Иногда нам нужны учителя или гиды, хотя в моей жизни были такие моменты, когда меня спасало только искусство. Я был творческим человекам и должен был делать себе имя на своих работах, поэтому не мог посвятить себя на сто процентов другим людям или произведениям. Хотя я искал учителей и посещал их.


Я говорю не только о так называемых духовных учителях, но и о тех мифических персонажах, имидж которых создается при помощи СМИ и на которых хотят быть похожими столько молодых людей.

К счастью, со мной такого не случалось. Но для некоторых людей такое поклонение необходимо, потому что нам не хватает мифологии, а мозг работает с мифологией бессознательного. Поэтому, к сожалению, голливудские актеры заменили языческих богов. Сюда же можно отнести преклонение перед футболистами или певцами. Они играют свои роли и в определенный момент могут оказаться полезными, но в кумирах нет никакой нужды, и мы не обязаны их творить.


Как можно научить молодого человека или сына понимать жизнь?

Это нужно спросить у моей семьи. В восемь лет я отвел своего сына Кристобаля к Пачите, чтобы он присутствовал на операции. Я велел ему засунуть палец в рану. Хотел, чтобы он увидел, как делается дырка в голове, как заменяется легкое… В этом же возрасте я водил его на массаж к гуру. Кристобаль вырос в окружении шаманов, я сделал все, что мог, для него, мне понадобилась бы целая книга, чтобы рассказать об этом. Я убрал из лексикона слово «отец», чтобы этот монолит никогда не появился. Он никогда не звал меня отцом, только «Алехандро». Я никогда не говорил ему, что надеть. И поступал так со всеми своими детьми. Когда мы проходили мимо магазина игрушек и они начинали дрожать от предвкушения, я им говорил: «Зайдите и купите, что хотите.». Обычно они выходили с маленькими игрушками, но однажды мой сын Адан появился с плюшевой лошадью в натуральную величину. На него смотрел весь магазин, но я купил ему эту игрушку. Я дал им очень осознанное, очень правильное воспитание. Но ошибки есть всегда, и их много. Однажды я ударил одного из сыновей три раза, и когда ему исполнилось 15 лет, сказал, чтобы он вернул мне эти удары. Он помочился за диваном, и пока я его бил, я говорил: «Это серьезное наказание, но я не обижаюсь на тебя». Он никогда мне этого не простил, поэтому во время семейного праздника вернул мне те удары.


Невидимый мост

I

О чем мы можем мечтать в этой жизни?

О многих вещах. Но прежде всего о том, чтобы прожить долгую жизнь. Для этого мы должны иметь любимую работу, быть спокойными людьми и делать то, что нам нравится. Мы должны быть такими, какие мы есть, а не такими, какими нас хотят видеть другие. Любить то, что мы любим, без обязательств, без того, чтобы завязывать нервы в узлы. Желать то, что любим, и создавать то, на что мы способны. Жить в достатке, не проматывая деньги. Но достаток должен быть у всех, без эксплуатации человека человеком. И конечно, надо достичь бессмертия, а для этого мы должны жить как бессмертные, думая, что у нас впереди еще тысячи лет, чтобы сделать то, что мы хотим, но не забывая, что можно умереть за десять секунд.


В одних школах путь к счастью лежит через удовольствие, счастье, запрещенное. В других проповедуется аскетизм, ношение вериг, отдача и жертвенность. У них одна цель?

Да, у всех одна цель – познать себя. Но этот путь к самопознанию надо пройти с большим достоинством, потому что мы смертны. Мы не вечны, и наше сегодняшнее состояние закончится. Жизнь всегда нас побеждает. Даже если бы мы были титанами, мы побежденные. Зная это, некоторые работают более спокойно, со смирением. Нужно идти по пути святости. Счастье – не в обладании вещами, а в чувстве радости жизни. Это чувство может быть утеряно еще в утробе матери, если она хочет сделать аборт. В этом случае восстановление радости жизни – это нечто чудесное, позволяющее нам соединиться со вселенной и с сознанием во всей их полноте, а также со временем и с пространством. Это состояние постоянного эйфорического транса, возможного, потому что мы – тот маленький сундук, что содержит в себе безграничность, которая в свою очередь находится в самой маленькой из наших клеток.


К этому состоянию эйфории от жизни можно прийти разными способами?

Да, но не любыми. Я начал с искусства. Сделал авангардный театр, в котором использовал поэзию, скандал, все. Затем стал практиковать медитацию. Я проводил часы, медитируя, это был совсем другой опыт, но мной всегда двигало постоянное внимание, постоянное любопытство и желание познания без страха. В этом заключается смелость. Это секрет жизни.


Но ведь нами движет не только воображение и желание поиграть с разумом, чтобы не быть заключенными в реальности, наша цель – измениться, точнее говоря, вылечиться?

Дело в том, что ты рассуждаешь о разуме, но с тех пор, как я открыл для себя таро, я всегда говорю как минимум о четырех центрах человека: интеллектуальном, эмоциональном, сексуальном и телесном. Не только разум играет и показывает фокусы, сексуальность и телесность тоже не бездействуют. Надо знать это и наблюдать за собой. Например, интеллектуальный центр хочет быть и приходит в бытие через молчание. Эмоциональный центр хочет любить и любит, преодолевая безразличие. Сексуальный центр хочет создавать и создает, учась неудачам. Телесный центр хочет жить и живет, учась умирать.


Если окружающая нас жизнь и мир вокруг нас не более чем плод нашего воображения, почему мы не можем выйти за его границы по своей воле, когда в этом есть необходимость, установить дистанцию и сделать по дороге привал?

Мы можем выйти по своей воле, но с нашей стороны нужны храбрость и усилия. Медитация – один из возможных способов.


До какой степени наша свобода состоит из знания и убежденности, что судьба уже предопределена?

Я не могу сказать, что будущее предопределено. Законы, по которым я живу, говорят, что когда ты спрашиваешь меня о возможном будущем, ты показываешь свою ограниченность, думая, будто существует только одно возможное будущее. Если я раздвину границы своего разума и приму факт существования будущего, я должен буду признать, что есть бесконечное число его вариаций и я живу в состоянии выбора, потому что каждый момент передо мной открывается новая возможность. Я конструирую будущее своими решениями.


Таким образом, вы не смотрите на судьбу ни с линейной, ни с пространственной точки зрения…

Нет, я смотрю на нее как на веер или структуру, состоящую из вариаций будущего. То есть мы можем сконструировать нашу судьбу, но не создать ее. Есть десять тысяч дорог, и все они известны. Я могу пойти по одной из них, но не могу проложить тысяча первый путь.


В чем тогда состоит свобода?

Внутренняя свобода состоит в возможности выбрать одну из десяти тысяч дорог, мы это называем свободой воли. А если ты узнал свою судьбу, спроектировав генеалогическое древо на будущее, то будущее повторит прошлое, и именно от этого мы должны освободиться. Нужно сделать так, чтобы будущее отличалось от прошлого, и идти вперед, оставаясь собой.


Ваши идеи можно назвать мутационистскими. Мы все мутанты?

Да, все. Есть множество вещей, которых мы не понимаем, потому что наше тело развивается. Недавно я беседовал с врачом, который сказал, что шишковидная железа атрофировалась. Я ответил, что человеческое существо – это животное, которое эволюционирует, и в нем ничто не может быть атрофировано. Шишковидная железа может быть зародышем органа, который будет развиваться и в итоге превратится в четвертую часть мозга. Таким образом, врач поменял свою научную позицию за несколько часов до доклада, который он должен был делать в Лос-Анджелесе. Я сказал ему, что в человеке не существует ничего атрофированного, наоборот, куда логичнее предположить, что это зародыш, начало чего-то. Из этой железы разовьется что-то новое, есть вещи, которые мы не понимаем, потому что мы как шимпанзе…


Зачем нам то, чего мы не можем понять?

Мы не можем представить вечность. Не можем постичь ее, а если мы не понимаем вселенной – то мы невежды, ограниченные люди. Ты спрашиваешь меня о значении всего этого, но я твердо знаю, что это поймут наши потомки. Мы рождены, чтобы производить на свет потомков, которые будут пользоваться тем же мозгом, который есть у нас, но более развитым. Мозг рептилии эволюционировал, превратившись в три части человеческого, и сейчас я искренне верю, что мы создаем четвертую, которая не обязательно должна быть материальной. Люди догадывались о ее существовании еще в Средние века и изображали в форме нимба, потому что так ее видели, в виде золотого круга вокруг головы. Почему они рисовали нимб? Почему они его придумали? Потому что нимб – реальный.

II

Какой совет вы дали бы искателю знания, тому, кто ищет себя самого?

Я начал с медитации. Но вначале нашел людей с более высоким уровнем сознания, не для того, чтобы выразить им свое почтение или стать их последователем. Я установил контакт с теми, кто был мне интересен. Моя ошибка состояла в том, что я стал другом одного из учителей, потому что, подружившись с учителем, перестаешь получать знания и обмениваться опытом. Но благодаря знакомству с этими людьми уровень моего сознания повысился, я многому научился и добился того, чего действительно хотел. Когда ты достигаешь уровня, который считал важным, ты уже можешь и должен предложить свои знания другим, чтобы они учились у тебя.


Вы испробовали столько способов познания – психоанализ, шаманство, принятие различных субстанций, медитация… На каком вы остановились?

Самое сильное впечатление на меня произвела задержка мышления. Состояние, при котором в моем мозгу нет ни единого слова. Как только я этого достиг, у меня из головы исчезли все мысли, даже та, что у меня в голове пусто. Этот опыт был самый трудный. Также для меня была очень важна медитация, хотя мой опыт в этом ключе больше связан с моей артистической карьерой.


Вы не советуете использовать традиционные пути, например изучение философии или научных дисциплин?

Нет, я думаю, что эти пути так же хороши. Когда я изучал философию, у меня возникли вопросы, которые я решил с помощью других дисциплин.


Высокий уровень сознания встречается у отдельных людей или в группах?

Трудно принадлежать к какой-то группе, потому что созданные группы вызывают у человека чувство зависимости. Если говорить в общем, то нужно упомянуть большую группу, целое человечество. К счастью, я уже давно не делю людей на группы и каждую среду встречаюсь в кафе с теми, кто приходит ко мне, чтобы я разложил им карты таро. Начиная с определенного возраста, ты должен приносить пользу людям. Жизнь дает человеку хороший или плохой опыт, и приходит момент, когда он должен передать знания дальше.

Вместо того чтобы превратиться в старого дурака, ты должен продолжать идти. Не существует ни старости, ни умственного упадка. Просто у памяти меньше возможности подобрать слово, или ты чувствуешь понижение сексуальной активности, меньше злобы, но желание все равно остается. Если ты в течение своей жизни работал с эмоциями, то к зрелому возрасту ты узнаешь, что такое сублимированные чувства, которых у тебя не было, когда ты был молод, потому что этого не позволяла природа. До 40 лет ты должен познать себя. Нельзя достичь настоящей открытости сознания до этого возраста. А с 40 лет начинается путь.


Вы говорили, что созерцание – это техника, которая все улучшает. Что вы понимаете под созерцанием?

Во время медитации ты застываешь и внимательно прислушиваешься к тому, что происходит внутри, как будто ты сидишь на берегу реки и смотришь, что происходит вокруг. Созерцание – это то же самое, за исключением того, что ты плаваешь в этой реке. То есть ты видишь, что с тобой происходит, и при этом находишься внутри жизни, действуя.


Что значит «быть во власти духа учителя»?

Наш обширный и бесконечный мозг наряду с нашей личностью может творить и другие. То есть мы учимся конструировать личность, шизофреники могут иметь тридцать и более личностей. Когда ты приходишь к учителю, ты видишь человека, чей уровень сознания выше твоего. Что происходит? Ты преследуешь этот уровень сознания, твой мозг его преследует. Мозг схватывает этот уровень и воспроизводит его, но, так как ты в первый раз с ним встречаешься, ты идентифицируешь его со своей личностью, своим эго и характером… А мозг, вместо того чтобы принимать его как твою форму, придает тебе форму другого человека, заставляет тебя чувствовать так, словно ты находишься в теле и личине другого человека, в кажущейся индивидуальности другого.

Это приводит к имитации. Думаю, именно это ты понимаешь под словосочетанием «быть во власти духа учителя». Учитель не находится в тебе, но ты имитируешь тот уровень сознания, который считаешь выше своего.


Нравится ли учителю быть избранным?

На пути изменения сознания расставлены ловушки. Я объяснил это в моей книге «Евангелие для оздоровления». В действительности ты – дорога. Твой мозг – это дорога, по которой проходят все боги. Если я на дороге вижу бога и избираю его для себя, то я попадаю в ловушку гуру. В действительности мы – дорога, по которой проходят события, а не прохожие.


Что такое инициация?

Говоря словами Кастанеды, это вызовы. Считай, что это так. Давай рассмотрим некоторые травмы. Одну женщину изнасиловали, и это разрушило всю ее жизнь. А другая после изнасилования помылась, почистилась, поплакала, пострадала, восстановилась, решила никогда не говорить о том, что случилось, и продолжает жить. То же самое происходит на войне. У некоторых судьба искалечена на всю жизнь, другие, наоборот, становятся еще сильнее. Надо сказать, что травмы не провоцируют появление болезней, они являются детонаторами. В нас уже заложена основа болезни, а травма ее только использует. Что касается инициации, то она состоит в следующем: у тебя есть определенный уровень сознания, и тебе предстоит какое-то событие. Ты должен отреагировать так, чтобы это было полезно для тебя, и идти дальше.

Инициация – это вызов, ты должен принять его, если хочешь развиваться дальше.


Жертвенность и мученичество – это мазохистская ловушка?

О да. Нас запутали религией. В нашей культуре небо не находилось на земле, до него было невозможно добраться. Ты должен был отработать свое право находиться там, мучаясь на земле, и церковь, призывая к страданиям, стала богатой и могущественной.


Почему у нас иногда возникает чувство страха, когда мы приближаемся к архетипам через сны, воображение или галлюциногенные субстанции?

Люди в своей массе меняют уровень сознания, только когда испытывают серьезные проблемы, например во время экологической катастрофы или террористических актов. Толпа боится архетипов, потому что они – продукт высокого сознания, и это пугает людей, которые не хотят изменяться. Каждый раз, когда мы противостоим архетипам, мы противостоим растворению нашей идентичности.

III

Мы создали невидимую кожу под названием эго?

Нет, кожа – это не эго. Мы привыкли думать, что это так, но это неправда. Давайте посмотрим более глубоко. Представим льва. Его территория – это площадь, преодолеваемая одним прыжком. Когда лев видит, что какое-то животное вошло к нему на территорию, он прыгает. Существуют растения, чье восприятие достигает тысячи километров, птицы, которые совершают полеты на большие расстояния, и организмы, у которых очень развиты органы чувств. А человек? С помощью телепатии человек может облететь земной шар. Его возможности безграничны.


Тогда что такое эго?

Многие говорят об эго, не понимая, что это. В действительности у нас есть то, что нам дано при рождении, и нечто приобретенное, то, что составляет наши личностные качества, идентичность. Это последнее и есть эго, приобретенная идентичность, находящаяся на службе у нашей природы. Эго может переродиться в людей с отклонениями, шизофреников или параноиков, потому что именно на нем отражаются все травмы и удары жизни.


Вы признаете, что много лет назад у вас было гигантское эго. Что можно делать в нашем мире без эго?

Эго глухо. Глухо и слепо. Его нужно укротить. Это основа индуистской религии. Эго должно подчиняться природе. Самые большие эго рождаются во время социальной активности, например на университетской кафедре, где человек говорит и говорит, хотя никто его уже не слушает. Для этого типа людей не существует диалога, есть только долгий монолог. В жизни нужно уметь выстаивать диалог и слушать других. Эго необходимо для человека, как скорлупа для яйца, оно защищает природу. Сумасшедшие идеи «убить эго» принадлежат на самом деле тем гуру, которые являются скрытыми себялюбцами. Я вспоминаю Ошо, который, будучи очень умным человеком, печатал свои изображения на футболках, чтобы их носили его последователи. В каждой из своих книг он размещал по пятнадцать-двадцать фотографий своего тела. Эго может превратиться в навязчивую идею. Этот человек, всю жизнь боровшийся против эго, лишь укреплял его. Он боролся против чужого эго, но не против своего. Я смотрю на гуру как на клоунов. Они необходимы, но какие же они лицемеры.


Мы рабы наших желаний?

Мы все время хотим чего-то: больше денег, больше предметов. Мир – это чистое желание. Нам вкладывают в голову мысли о том, что мы не должны стареть, тысячи объявлений призывают нас увеличивать губы и пенис, придать красивую форму груди или ягодицам. Мы хотим и хотим то, что видим в объявлениях или на улице. Каждый раз, когда я выхожу в Интернет, мне попадаются на глаза четыре типа предложений: удлинить фаллос, снизить вес, нанять проституток и получить деньги, ничего не делая… или объявления о воображаемых банках, где можно заработать миллионы. Это огромная проблема современного общества: люди желают потреблять и выставлять себя напоказ, но мало кто пытается быть собой.


В таком случае мы должны, как вы много раз говорили, победить желание?

Восточные школы исповедуют очень древнюю мудрость, которая должна быть пересмотрена. Учение Будды очень идеализировано, поэтому нужно быть осторожным. Легенда о Будде, если хорошо подумать, на самом деле довольно грустная: богатый молодой человек покидает жену и сына, чтобы обрести спокойствие. Он боится таких естественных вещей, как смерть, старость, болезни и бедность. Его доктрина предполагает, что избавление от желания дарует нам спасение, которое есть отказ от перевоплощений. Будда верит в перерождение и странствие души, что само по себе чересчур и может быть неправдой. Если я не верю в реинкарнацию, то учение Будды мне не подходит. Он считает, что необходимо убежать от этой жизни, чтобы избежать новых перевоплощений, а это ошибка. Не нужно ни от чего убегать. Нужно жить своей жизнью. Я не знаю, существует ли реинкарнация, и мы не можем этого знать. Нельзя строить учение на вере, например, в колесо перевоплощения, карму и т. д. Это сомнительные верования. Я их не использую совсем. Они красивы и потому опасны для любого человека.

IV

Я хотел бы спросить вас о смерти…

Что такое смерть? Просто изменение, мутация. Мы боимся не смерти, а предполагаемого изменения.


Откуда вы это взяли?

(Улыбается.) Смерть – всего лишь слово, я начал понимать это, раскладывая таро. Смерть – это XIII аркан, у которого нет имени. Он расположен посредине колоды. Я осознал, что мне было 15 лет, и они прошли. Потом мне было 30 и 40 лет, и все они исчезли. Сейчас мне 74, я другой, но все равно доволен жизнью. Когда мне будет 90, я буду весел, в 100 – доволен, в 300 буду чувствовать себя замечательно, а в 1000 закачу праздник.


Вы думаете, что когда мы умираем, от нас что-то остается?

Учителя дзен спросили: «Что есть после смерти?» Он ответил: «Не знаю, я еще не умер». Я здесь, но знаю, что иду вперед.

Колеса колесницы на карте таро погружены в землю. Куда она направляется? Земля движется и перемещает ее. Мы продвигаемся вперед вместе со вселенной. Почему меня должно беспокоить будущее? Никогда не волновался о том, какой я буду в 80, 100, 1000 или 60 000 лет. Меня волнует то, каков я сейчас, а не то, куда я иду…

Когда ты начинаешь понемногу отдаляться от своей идентичности, становишься человеком вообще, ты перестаешь чувствовать свой возраст. Затем перестаешь идентифицировать себя со временем в целом. Потом ты уже не чувствуешь себя уроженцем какой-то определенной страны, носителем определенного языка. Ты не ассоциируешь себя с именем или вещами, которыми ты владеешь, ты больше не идентифицируешь себя.


Но что поддерживает такое видение себя?

Ты цепляешься за то, каков ты есть. За радость жизни. С каждым разом ты все более счастлив и не нуждаешься в узде характера и установок. Ты течешь, как вода. Лао-цзы сказал: «Нужно быть как вода, которая принимает форму кувшина, в который ее налили». Ты идешь по жизни, принимая различные формы, и это чудесно. Однажды ты это понимаешь и говоришь: «Я постоянно меняюсь». И как только ты это поймешь, все время будет принадлежать тебе. Ты будешь чувствовать за собой дыхание бездны и продвигаться вперед, как свет. И ты поймешь, что бездна поглотит тебя-свет. Существует надежда, что ты растворишься, как бесконечная радость в космическом океане, но при этом ты будешь вынужден отдать свое сознание. Последним твоим даром будет сознание. Когда наступает момент смерти, лучшее, что может дать человек, – это его прекрасное, светлое сознание, которое нужно уметь сотворить, потому что, если у тебя его нет, то, как говорил Гурджиев, ты умрешь как собака, не принеся в дар сознание и не сконструировав душу.


Говорят, что сила заключена между двумя стенками черепа… А куда вы поместите наше сознание?

Вне тела. Тело – словно косточка персика, а у сознания нет границ, оно постоянно расширяется.


Вы утверждаете, что с помощью силы воображения можно освободиться от наносного, как происходит, когда, слушая музыку или играя с памятью, мы переносимся в другое место. Но ведь недостаточно просто прибегнуть к горстке образов… надо измениться, изменить того, кто воображает?

Есть один тип воображения, который обрел почти промышленные объемы: это бред. Не нужно путать воображение с бредом. Я в любой момент могу представить любую вещь, никуда не углубляясь. Хотя мог бы сделать, как сделал Кафка, опуститься до какого-то уровня и застрять там навсегда. Он никогда не был счастлив, он вырос на неврозах.


Усилие необходимо, но почему от нас требуется это постоянное усилие, называемое жизнью?

В жизни от тебя требуется внимание, а не напряжение. Я заметил, что когда ты говоришь «усилие», ты выглядишь так, словно это нечто неприятное, но я думаю, что мы должны делать только то, что нам нравится, а не то, что мы ненавидим.

Когда я говорю об усилии, я говорю о приятном усилии. Рисовать, танцевать, жить – это очень приятные усилия. Мы должны делать то, что нам нравится, и тратить на это силы.


Жизнь – это испытание?

Нет, жизнь – это инициация. Или, как говорил Кастанеда, вызов. Для воина это важнее всего.


Нужны ли жизненные теории?

Тот, кто создает теорию жизни, не знает ее. А тот, кто ее знает, должен делиться опытом.


Давайте еще раз вернемся к старому вопросу: почему существует то, что существует?

Мне позвонила из больницы женщина, которая была больна раком, и спросила: «Какова цель жизни?» Я подумал и ответил ей то, что она ожидала: «Жизнь не имеет смысла». Тогда она вздохнула и ответила: «Это то, что я ожидала услышать». На следующий день она умерла. Я ответил ей так, чтобы утешить, потому что ее нельзя было вылечить. Но я верю, что жизнь имеет смысл, который нам неизвестен. Это загадка. Идея о том, что у всех вещей есть смысл, – очень глубокая. Конечно, у нас есть цель, но мы ее не знаем. Если бы ее не было, я бы здесь не сидел. У нас, у человечества, есть цель во вселенной. У нас есть судьба, но мы не можем познать ее в рациональном плане. Надо принять это как можно спокойнее. Превратить нашу планету в сад. Обогатить ее и себя.


В чем смысл человеческого существования? Сможем ли мы понять, кто мы?

Познать самого себя – значит понять, что в действительности ты – вселенная. У меня нет границ, потому что я соединен со вселенной как организм: время – это моя жизнь, то, что происходит, – это моя жизнь. Познавая самого себя, я выполняю функции и актера, и зрителя. Я одновременно и знание, и знаток. До определенного момента я остаюсь и актером, и зрителем, но затем эти две ипостаси сливаются в единое целое. Это уже не знание. Это чистое сознание, состояние.


Что значит реализоваться через трансперсональное? Не слишком ли злоупотребляют этим словом?

Это не пустословие, это полезная конструкция. То, что мы понимаем под персональным, соотносится с поведением, когда человек уходит в себя и анализирует все, пропуская только через себя. Трансперсональное означает факт принятия другого человека, значит, что мы воспринимаем мир и то, что нас окружает, принимая во внимание факт существования других людей. В этом смысле трансперсональное выходит за рамки. Следуя по этому пути, мы должны в конце концов прийти к двуполому мышлению. Если ты «коллективный» человек, ты в начале подумаешь как испанец, потом как человек, а затем как житель земли. В идеале мы должны думать, не испытывая давления национальности, пола и Солнечной системы.


Можно ли надеяться, что однажды мы реализуемся?

Это ловушка, потому что никто не может достичь полной реализации. Что такое реализоваться? Человек идет вперед, как может. Например, сегодня я целый день писал «Техноотцы», сценарий к серии комиксов, и мне это нравится. Я счастлив, потому что доволен написанной мной сценой. Я в эйфории, потому что творю.

Несмотря на то что это история для детей и подростков, она очаровательна. И каждое утро я пишу стихотворение из четырех-пяти строк, на большее у меня не хватает времени. Это те маленькие действия, из которых состоит моя жизнь, и мне они нравятся.

Заброшенная комната,
Дом без хозяина,
Пустота следит за моими словами.
Словно слепой,
Нашедший
Сокровище в помойке,
Я позволяю зиме уйти.
Не благодари меня.
То, что я тебе дал,
Было предназначено
Только тебе.
Я не хочу, чтобы ты любил меня,
Я хочу, чтобы ты любил.
У пожаров нет хозяина.

Я послушал вас, и у меня создалось впечатление, что счастье заключается просто в умении посмотреть на мир под определенным углом.

Это не вопрос восприятия. Счастье – это быть самим собой. Когда ты продвигаешься вперед, ты ощущаешь свою целостность. Речь идет не об определении границ реальности. Если мы говорим: «Я хотел бы знать» – мы создаем иллюзию, что у нас есть «я», которое мы знаем. А речь не об этом. Со времен классической древности нам хорошо известно выражение «познай самого себя», но в действительности оно достаточно непонятное. Люди думают, будто это означает, что они должны отправиться на поиски себя. В действительности, когда мы говорим «познай самого себя», надо понимать под «собой» вселенную. Вселенная познает саму себя. «Познай меня», – говорит вселенная. Если бы эти слова произносил Бог, то «познай самого себя» значило бы «познай меня». Осторожно. Не надо думать: «Ты – это я, я – это ты». В действительности, «Ты – не я, но я – это ты».


Великие ученые полагают, что нужно научиться мирной смерти. Но для этого необходимо совершить все это путешествие?

Да, конечно. Жизнь учит, как умереть в мире, китайцы называли это «играть в смерть». Умирание – это такой же процесс, как взросление, когда человек постепенно превращается из ребенка в подростка – волосы, гормоны… Ты переживаешь изменения. Продвигаешься вперед по жизни, и вот уже появилась старость. Это еще один период. Волосы седеют, зубы желтеют. Если ты борешься против старости, то будешь стареть с грустью. Если борешься против наступления пубертатного периода – получишь травму. В определенный момент мы все вступаем в процесс смерти, который можно и нужно пережить, так же как все предыдущие изменения. Смерть – это всего лишь состояние. Никто не умер! Никто не умирает! Все мы войдем в процесс смерти, и самое чудесное, что мы примем его с тем же спокойствием, с каким входили в подростковый период или в зрелые годы.


Взгляды

I

Что вы думаете о духовных посредниках? О тех, кто открывает нам тайны жизни.

В последнее время я делю мир (хотя это деление очень условно) на существа и марионеток. Слово «марионетка», которое приклеилось к моему языку, служит в моем лексиконе для обозначения всех ментальных конструкций. Конечно, есть полезные и бесполезные марионетки. С течением времени и в разных обстоятельствах их полезность варьируется. В определенный момент даже бесполезная марионетка может стать полезной.

Полезная марионетка – та, что ведет нас к необходимым изменениям. Монахи, поскольку они соблюдают целибат, не достойны доверия. Если бы все были священниками, человеческая раса прекратила бы свое существование. В этом смысле их поведение неправильно. Нельзя носить Бога в себе и сообщать о нем остальным, если самая твоя жизнь противоречит природе.

Когда эти монахи создают секты, появляются другие проблемы.


Думаю, они пытаются монополизировать то, что называют правдой…

Секты могут быть полезными, проблема состоит в том, что они считают, будто Бог – их частная собственность. Следом они сообщают, что те, кто не принадлежит к секте, неверные и достойны уничтожения. Они разделены и не объединяются. Я думаю, что в будущем храмы станут поливалентными. Будут существовать соборы для всех культов со свободным доступом и абсолютной совместимостью. Затем исчезнут имена богов, они станут анонимными сущностями. Если ты даешь Богу имя, ты захватываешь его.

Религия, так же как и Конституция, должна быть пересмотрена, потому что, по мере того как меняется человек, должна меняться и религия. Жизнь секты опирается на запреты. Тот, чье имя неизвестно, зовется Бог – это одна из форм предрассудков. По мере того, как эволюционирует мозг, слепые верования и табу разрушаются.


Как это влияет на то, что вы зовете здоровьем?

Мы должны четко осознавать, что за каждой болезнью стоит запрет. Запрет, который исходит от предрассудков.


Поэтому вы не выделяете для себя никакую церковь.

Да, и ни один из храмов учителей дзен – ни испанский, ни американский, ни мексиканский. Это просто марионетки, имитирующие японские традиции, языки и еду.


Но у сект есть интересные техники и знания.

Конечно. Но для того чтобы им научиться, не нужен весь этот цирк. Когда Эхо Таката прислал мне посох дзен, я вернул его со словами: «Я не учитель дзен, не надо мне это давать. Я никогда не буду учителем и никогда не буду никого бить палкой, ты оказал мне великую честь, но я этого не хочу. У меня другой путь».


Что вы думаете о Иисусе или Будде?

Когда ты говоришь Иисус или Будда, ты говоришь о существах, которые для меня являются воображаемыми. Это все равно что ты бы мне сказал Дон Кихот или Гамлет. Одно и то же. Но пусть они даже воображаемые, не важно. Для меня важен характер их послания, а он чудесен.


В какой-то степени они здесь, мы почти можем дотронуться до них.

Они здесь, мифические, но мы сейчас говорим о человеческих существах. Мы не знаем, получили ли некоторые человеческие существа откровение. Никогда не узнаем, прорицающий ли святой перед нами или просто у человека галлюцинации.


А что вы думаете о явлениях или откровениях?

Меня не интересуют явления Пресвятой Девы. Для меня они ничего не доказывают. Для меня увидеть улыбающуюся прозрачную девушку на дереве – все равно что увидеть там гориллу. Это так же любопытно, но абсолютно бесполезно.


Но вы можете как-то это объяснить?

Такие феномены происходят, потому что люди страстно их желают, речь идет о коллективной галлюцинации. Юнг говорил, что летающие тарелки – плод коллективного бессознательного. Это коллективные сны.


Почему у нас создается впечатление, что религии – это коллективные ловушки?

Религии превращаются в ловушки, когда начинают определять границы. Божественность не имеет ни имени, ни национальности, она для всех. Религия устанавливает границы в мистической реальности, и в конце концов человек наталкивается на границы религии, тогда религия становится ловушкой. С другой стороны, священные тексты веками дичайшим образом трактуются людьми, для которых женщина – это демон. Эти люди словно бы заражают священные тексты своей психической ненормальностью, и в таком зараженном виде тексты попадают в школы, в политику, в общество… и в конце концов превращаются в кандалы. Религия, которая должна быть универсальной панацеей, превращается в универсальный яд. Это относится ко всем религиям.


Вы изучали каббалу, а это не только религиозное учение, но и язык.

Да, язык, который сводит с ума. В древнееврейском языке каждой букве присваивалось число. То есть каждое слово – это сумма, определенная цифра. Ты берешь сочетание и говоришь: «Число 87 – это луна (левана на иврите), но слово „падаль“ (невела) также соответствует цифре 87, поэтому луна и падаль – это одно и то же». Это бредовая система, каббала ведет к психозу. Мы взрослые. Нам не нужно верить в волшебные сказки. Мы не можем сказать, что книга была написана Богом. Не можем сказать, что Библия – действительно священная книга, божественное слово. Мы можем назвать ее романом, произведением искусства. И языки произведение искусства. Но все, а не только иврит или санскрит. Можно играть со всеми языками одинаково.


Как вы относитесь к суфизму?

Если хорошо в нем разобраться, то можно найти прекрасные вещи. Суфизм – словно пенки с ислама. Он глубоко мистичен, но находится под сильным влиянием Корана.


Хотя Шамс ад-Дин Табризи или Руми имели очень свободные души…

Когда понял, что за каждой болезнью стоит книга: Коран, Евангелие, Ветхий Завет, буддистские сутры, я решил выздороветь. Все книги, если интерпретировать их содержание с фанатизмом, вызывают болезни. Нужно заново пересмотреть содержание всех этих текстов, надо считать их тем, чем они являются, – произведениями искусства. Библия, например, прекрасный роман.


Все верования используют метафоры, чтобы объяснить существование, но ни одно не может рассказать, что с нами происходит. Это непонимание иногда приводит нас к ошибкам. Вы не думаете, что Бог – игроман?

Это интересная интеллектуальная игра – говорить о Боге и думать, что он существо, которое играет, у которого есть свои склонности, которое скучает и спасается от скуки, бросая кости. Когда Маймонид писал книгу «Путеводитель растерянных»[17], ему понадобилось три тома, чтобы дать определение Богу и прийти к выводу, что Бог – это то, о чем ничего нельзя сказать. Бог немыслим, непроизносим. И я еще добавлю, что он нелюбим, потому что как ты будешь любить то, что не знаешь? Мне нравится мысль, что он играет, но я думаю, что это не он. Это человеческое существо играет, человечество играет. Йохан Хейзинга написал книгу Homo ludens[18], в которой проанализировал человека как играющее существо. Человек – это существо, которое играет и строит иллюзии по своему подобию. Человек представил, что Бог играет…


Во что же вы верите?

Когда Рамакришну спросили, верит ли он в Бога, он ответил отрицательно. «Как это возможно, что такой великий мистик не верит в Бога?» – сказали ему. «Я не верю, потому что знаю его», – ответил Рамакришна. Я не верю в само понятие «вера», я верю в знание.


Знаете?

Есть вещи, которые я знаю. Дурак не знает, но думает, что знает. Мудрец не знает, но знает, что не знает. Когда дурак знает, он не знает, что знает. Когда мудрец знает, он знает, что знает.


Кто такой для вас светский святой? Кто бы им мог быть?

Я – тот человек, который решил, что будет делать только добро. Не то чтобы у меня это получилось, но я стараюсь. Я зарабатываю на жизнь, у меня есть жена и дети, чего может достичь каждый, но я еще и член общества. Для общества я и решил творить добро.

Светский святой – тот, кто имитирует святость с этих позиций. В действительности святых нет, все только подражают им. Святой должен быть совершенным человеческим существом, а мы все еще находимся в процессе эволюции. Поэтому эти люди только имитируют святость.


Как можно имитировать святость?

Интуитивно. Святой слушает, что он должен сделать. Эта информация идет изнутри, от того, кого мы называем внутренним Богом. В нас нечто, говорящее нам: «Как лучше поступить в такой ситуации? Как помочь ближнему?» Для светского святого не существует жертв, как и все, он избегает мазохистских жертв святых великомучеников и живет нормальной жизнью, интегрированный в общество. Но кроме этого он знает о мире, о том, что его действия должны иметь целебный эффект для других и для него самого. Святость не принадлежит религиям и не означает подавление сексуального влечения. Святость – это обладание космическим и божественным сознанием. Когда я только начал говорить о светских святых, меня принимали за умалишенного, но сейчас этим занимается все больше людей. Было необходимо поднять тему светской святости, и я это сделал. Как сейчас говорю, что, для того чтобы искусство стало искусством, оно должно лечить. И многие начали этим заниматься. Когда к тебе приходит идея и ты ею делишься, она распространяется. Когда распускается цветок, везде наступает весна.

II

Необходимо ли для нашего сознания заниматься политикой?

Политики выполняют социальную функцию, они наши служащие, мы им платим. Надо отдавать себе отчет, что президент – нанятый нами управляющий, а полицейские – наши служащие, такие же, как кассиры в банке или официанты. Политики – наши служащие, а не хозяева.


А кому-то, может быть, нравится заниматься политикой…

Мне никогда не нравилось, я всегда ненавидел политику. И всегда старался держаться от нее подальше, потому что считаю, что политика должна быть смесью метафизики, мистики и искусства. Я рекомендую людям завязывать с политикой, которая превратилась в раковую опухоль общества и потеряла всякий смысл. Сегодня президент – это не крупная фигура, а просто устарелый символ, но за его спиной стоят мультинациональные и нефтяные корпорации и так далее. Мы очень хорошо можем жить без них, без марионеток и представительских должностей. Люди учатся, они видят, как политиков пародируют на телевидении куклы или юмористы, и их уже не так легко запутать, как раньше.


В то же время вы говорите, что нужно изменить мир…

Надо менять мир, но не с помощью политики. Когда я был в Латинской Америке, многие советовали мне вступить в левую партию, иначе, грозили они, мне никогда не достичь там литературного успеха. Мне говорили, что если я не выступлю на стороне левых, люди подумают, что я за правых. «Выступи, и достигнешь успеха! Мы все это сделали! Если ты этого не сделаешь, мы будем врагами», – говорили они. Я не встал на их сторону, потому что считаю, что искусство не политика, это политика должна превратиться в искусство, а не творческий человек в политика.


Какую утопию вы бы предложили для современной эпохи?

Для начала я бы хотел, чтобы люди работали в паре, начиная со школы. Чудовищно, что дети от родителей попадают в учебное заведение, где их учит только мужчина или только женщина. Это отрицание пары. На уроке должны присутствовать два учителя – мужского и женского пола, так же как должны существовать Папа и Папесса, президент-мужчина и президент-женщина (необязательно муж и жена). Это то, что я изменил бы в первую очередь в политике для улучшения социальной жизни: все действия в ней должны осуществляться парами, в которых мужчина и женщина дополняют друг друга.


Мы живем в мире, помешанном на технике, рынке и деньгах. В чем причина? В капитализме или в нас самих?

Если хорошо подумать, то станет понятно, что человека или ценности характеризует не количество, а качество. О человечестве всегда судили по его способностям. Другое дело, что существует огромная масса, которая правит миром. Политикам необходимы голоса, и они вынуждены обманывать народ, чтобы получить власть. У нас другая задача – получить сознательное население. Все, что я хочу для себя, я хочу и для всех. Работать над сознанием, для того чтобы потом поделиться им с другими. Чтобы человечество не сгинуло в катастрофе, потому что тогда победит количество и толпа будет иметь очень низкий уровень сознания. Нужно его повышать – толпа не представляет весь человеческий род. В этом больном обществе появляются люди, которые, как антитела, призваны распространять сознание, но это работа, которой должны заниматься со школы, с улицы, следует привлечь искусство, каждое слово должно быть посвящено этому. Поэтому я говорю, что лечить мир должно искусство, а не политика.

Не нужны и усыпляющие развлечения. Ну, может быть, они помогают легче переносить жизненные невзгоды. Мне, как карлику, интересно смотреть американские фильмы. Но они отупляют наш мозг, и все это псевдоискусство не способно изменить общество. Хотя в действительности общество не должно меняться, оно должно мутировать… И мало-помалу оно мутирует. Если ты возьмешь любого современного недалекого человека и переместишь его в Средние века, он будет там гением. Мы изменяемся, мутируем, но в массе своей делаем это гораздо медленнее, чем отдельные люди. Общество похоже на курицу: есть люди-лапы – сильные и нечувствительные, люди-глаза – очень живые и есть люди, которые словно воплощают собой клетки глаза или клетки лап, крыльев или клоаки.

Хотя не все человеческие существа выполняют одну и ту же функцию, коллективное сознание абсолютно необходимо. Есть, как я уже говорил, различные степени сознания, и самое важное – это их мутация. Если бы у нас был другой уровень сознания, человечество было бы прекрасным. Проблема в том, что у человека с улицы животный, детский и романтический уровень сознания, который заставляет его поддерживать тех, кто ему вредит, – будь то политический класс или армия… И в школе, и по телевидению мы слышим постоянное восхваление войн и власти. Наша история – это история битв и принуждений. Позор человечества. Армия и политика – это репрессивные элементы, которые кажутся необходимыми, а ведь они могли бы и не существовать. Я предложил, чтобы чилийская армия переоделась в балетные пачки и научилась прежде всего танцевать классический балет, а затем выращивать цветы и ухаживать за садом, чтобы сделать плодородной нашу чилийскую пустыню и превратить ее в сад.

III

Будущее уже существует. Каким вы видите будущее человечества, о котором вы говорите?

Я устал от пессимизма, человеческая раса всегда меняется, когда находится на пороге смерти. Когда начинают умирать на улицах люди, происходит загрязнение окружающей среды и другие ужасы. Мы реагируем по необходимости.


Никогда не поздно?

Никогда не поздно. В настоящее время совершенствуются не только мобильные телефоны, машины, генетические технологии, оружие, развивается и множество полезного. Открытие атомной энергии помогает улучшить медицину и науку. Избранный генетикой путь кажется нам сегодня чудовищным, но он необходим, потому что мы входим в жизнь. Клонирование нужно было изобрести для нашего дальнейшего развития, если мы хотим уйти от нашего происхождения, от приматов. Алхимики пытались искусственным путем создать человеческое существо, гомункула. Идея очищения расы разрушила желание человека идти вперед в генетическом плане, но мы должны получить другое тело, потому что это не отвечает нашим духовным желаниям.


Но с исчезновением культур и видов, разрушением Амазонии… мир больше никогда не будет таким, каким был.

Мы сможем восстановить его с помощью генетики. Благодаря генетике мы вернем те виды, которые уничтожили. Не надо выступать против науки. Для меня продвижение науки вперед имеет очень большое значение. Как в природе: чем больше мы прогрессируем в зле, тем больше делаем добра.


Почему мы боимся будущего?

Ну вот подумай сам. Животное боится, потому что его могут в любой момент съесть. Чтобы общество функционировало и не впало в анархизм, должен существовать страх. Есть разные страхи: экономический (очень актуальный), сексуальный (СПИД), эмоциональный (война полов) и т. д. Страх – это нечто сложное, он заставляет строить защиты и не дает обществу меняться.


Как вы представляете мир через несколько лет? Какие мутации, по вашему мнению, произойдут?

Я думаю, что в будущем изменится наш энергетический мотор, наша энергия. Изменения в обществе – это изменения энергии. Мы все обязаны летать! Но не как птицы, а с помощью антигравитационной силы. Мы не можем постичь будущее, не победив гравитацию. Все изменится. Город – это место без корней, и города исчезнут. Мы будем жить в летающих мешках. Небо станет обитаемым, а земля освободится от улиц и дорог, мы не будем использовать бензин… Мы будем летать над чудесным садом, населенным всеми типами животных. Будем жить свободно. Наш дух изменится, все изменится.


Вы хотите, чтобы мы развивались в сторону мира без материальных границ, в сторону спиритуализации?

Да, это будут медленные изменения. Не будет мебели, мы будем работать с удобными, распадающимися и вновь принимающими форму материалами, с портативными роботами. У нас будет существовать целебная одежда, которая в любой момент сможет определить температуру человека и его состояние, мы будем жить в разумных домах на самоуправлении. Все это существует уже сейчас, но будет усовершенствовано. Никто не будет выпускать устаревшее топливо, уже изобретены автомобили, которые работают на водороде, сжатом воздухе. Прекратится загрязнение окружающей среды. Деньги станут чем-то нематериальным. Если у нас появится новая бесплатная энергия, мы все будем наслаждаться отдыхом и долгой жизнью, развивать искусства, красоту. Мы станем говорить напевно, словно поэты. Мало-помалу телепатия станет языком. Появится универсальное и мгновенное средство коммуникации. Отношения в паре значительно улучшатся, станут более сознательными. Не будет таких ситуаций, как сейчас, когда одни едят, а другие – нет. Голод исчезнет. Обычный человек будет вынужден повысить уровень своего сознания. Покуда мы гориллы, приматы. Мы все еще формируемся, но мы будем летать.

Несмотря на то что будет много споров и националистических противостояний за сохранение разных мелочей, придет момент, когда все это кончится, потому что будет бесполезным. Как закончится? Благодаря детям. Эти дети национализмов в будущем станут общаться со всем миром. Понемногу все национальности перемешаются. Нас ждет счастливое будущее, но вначале придется пройти через огромные бедствия, которые необходимы для того, чтобы мы не наводнили планету и не покончили с другими видами. Всегда будут болезни, которые нужны, чтобы уравновесить население. Но мы вылечимся с помощью разума.


Почти все виды, которые сопровождали нас во время эволюции, обречены на исчезновение?

Нет. Мы их воссоздадим. Из висящей на стене шкуры тигра сделаем тигров.


Они будут реальными или виртуальными?

Реальными.


Что вы думаете о генетических экспериментах?

Генетика священна. Не надо мешать ей.


Значит, вы считаете, что однажды мы сможем создать красоту, например, крыло бабочки или цветок?

Конечно, мы можем взять кость или что-то органическое и создать животное – все заключено в одной клетке.


Создать, а не воссоздать…

Ну можно смешать животных и виды…


Поэтому вы считаете необходимыми генетические эксперименты?

Я просто думаю, что они необходимы. Для этого нам дано сознание, чтобы мы экспериментировали.


А клонирование?

Оно абсолютно необходимо. Им нужно заниматься основательно. В течение довольно долгого времени развитие этого направления не продвигалось из-за религиозных предрассудков, а сейчас оно стоит на месте из-за научных, экономических, политических предубеждений… Мы должны двигаться дальше!


Есть те, кто считает, что клонирование может нарушить основные права человека.

Почему, если он сам этого хочет?


Я говорю с точки зрения того, кто появился путем клонирования. Можно создать сто копий человека и использовать их для трансплантации органов или превратить в рабов.

Гете написал «Вертера», и две тысячи молодых людей покончили с собой. Кто-то сказал: «Зачем он написал это? Такие вещи не должны появляться на свет». Так возникает цензура, из предположений такого типа. Но, следуя той же логике, нам нужно сжечь Библию, потому что она вызвала больше смертей, чем взрыв атомной бомбы. Или все буддийские тексты, потому что они подтолкнули множество людей к самосожжению. Все всегда опасно. Но существование этого риска не означает, что мы должны препятствовать естественному ходу вещей. Так же, как существует опасность создавать армии из зомби, есть возможность сотворить новое человечество, наделенное незаурядными умственными способностями, с большой продолжительностью жизни, изменить человека в лучшую сторону. Таков путь.

Тем не менее, если мы вспомним историю, попытки улучшения вида всегда приводили к таким тяжелым последствиям, как, например, нацизм.

Это были попытки селекционного отбора с целью получения власти. Это была не генетика, поскольку работали не над зародышем и не над клеткой. Это были мечты эпохи, вызванные желанием одной расы стать выше других и завоевать мировое господство. Но я говорю о человечестве, наделенном незаурядными умственными способностями, а не о высшей расе. Вот где должна быть применена генетика. Ты видишь, какие препоны приходится преодолевать на пути к правде? Нам в головы вбили идею о том, что генетика опасна тем, что можно будет получить нового фюрера. Давайте поменяем концепцию: создадим человечество, наделенное незаурядными умственными способностями, и примем генетику.


Вы думаете, что в будущем мир станет виртуальным, таким, каким его изображают в Интернете?

Нет, основа виртуального – реальность. Поэтому виртуальный мир всегда растворяется в реальном.


Вы думаете, что религии в их сегодняшнем понимании останутся в прошлом?

Конечно, они станут историческим феноменом. Будет существовать мистика, а старые религии отомрут. Я сильно веселюсь, когда смотрю фильмы, в которых фигурируют священники. Они словно участники карнавала: раввины, похожие на парад сумасшедших, тибетане, кришнаиты – все одеты как трансвеститы. Верующий человек не должен носить униформу.


Будут ли создаваться новые церкви?

О церквях ничего не могу сказать, знаю только, что появятся большие бальные салоны. Все эти места превратятся в помещения для праздников.


Как будет развиваться искусство?

Это можно видеть уже сейчас. Благодаря появлению новых средств рождается поливалентное искусство. То есть сейчас мы привыкли читать одно стихотворение, восхищаться одной скульптурой или картиной, приходить на одно представление в театр… В будущем все окажется в одной машине: литература, музыка, голоса, изображения, появится третье измерение. Тотальное искусство.


Как эволюционирует наше чувство времени?

Так как мы станем жить намного дольше, когда нам стукнет по три тысячи лет, мы будем счастливы оказаться старыми, потому что старость – это нахождение между космосом и вселенной. Мы будем чувствовать вселенную. Это божественный подарок, который нам дарит жизнь. Жизнь – это невообразимый подарок. Мы должны работать, чтобы улучшить это чудо.


Ваши комиксы часто посвящены внеземной жизни. Почему?

Потому что она существует. Так же, как есть метафизические проблемы, политика и все остальное. Почему в комиксе не может быть все? Самое плохое, что существует, – это жанры: комический, драматический театр, мелодрама. Я в это не верю.

Нет ни планеты, ни системы планет. Есть космос и вселенная, которые присутствуют здесь и сейчас.


Как вы считаете, может ли в какой-нибудь части Вселенной существовать более развитая цивилизация?

Конечно, это вполне возможно. Почему мы должны думать, что мы единственные живые существа во Вселенной? Ответ на вопрос о феномене сознания мы должны искать во всей вселенной, понимаемой как единство. Так же как в одном месте есть разум и жизнь, они могут быть и в другом. Эта форма жизни может быть отличной от нашей и даже непостижимой.


Искусство врачевания

Вы говорили, что организм – это скопище нерешенных проблем.

Конечно, потому что, когда ты не желаешь признаться себе в существующей проблеме, тело трансформирует ее в болезнь. Весь секрет в том, что это часто проявляется в скрытой форме. Природа хочет, чтобы человек был здоров и самореализовался, а когда он что-то подавляет в себе, проблема перерождается в болезнь.


Откуда берутся пристрастия, пагубные для современного общества?

Они появляются у тех людей, которым чего-то не хватало в детстве, и они пытаются компенсировать это таким способом. Алкоголизмом в основном страдают те, кому не хватало материнского молока. Пристрастие к героину обычно возникает из-за непризнанности, чтобы таким образом восполнить пустоту, возникшую от нелюбви.


Существует ли сумасшествие или это просто выдумка полиции, как говорил Топор?

Да, существует. Нам нужны и сон, и реальность. Наступает момент, когда собственная индивидуальность наскучивает человеку, мозг начинает функционировать бесконтрольно, и мы становимся сумасшедшими. Мозг – это постоянно расширяющая свои границы движущаяся вселенная. Мы живем в рациональной тюрьме, которая перемещается внутри сумасшедшего.


Какова самая распространенная болезнь?

Эмоциональное страдание. Нас располагает к нему цивилизация.


Вы присутствовали на многих операциях, во время которых шаманы лечили людей. Что реально, а что нет в их методах?

Это то, что я называю святым мошенничеством. Шаман разыгрывает театральное представление, имитирует присутствие силы и за счет этого воздействует на человека, открывая двери в наш таинственный внутренний мир.


Раньше вы сомневались в этих ритуалах, но потом изменили свой подход и даже стали применять новый опыт в лечении.

Я исходил из того, что не надо ни во что верить. Дело не в том, что я сомневался, я просто не хотел ни во что верить. Я хотел устранить оба полюса – веры и неверия. Ученые не верят, но верят в то, что они не верят. Это ошибка. Перед посещением шаманов нужно освободиться от предрассудков, и только после этого провести опыт и оценить результаты.


В любом случае шаман действует образно.

Конечно, потому что бессознательное работает с метафорами. Если, например, кому-то, кто причинил тебе много вреда, ты дашь шарик, выкрашенный в черный цвет, и скажешь: «Возьми, это твой рак, а не мой, оставь его у себя», – это будет метафорой.


Но больной в той или иной степени обычно противится выздоровлению.

Не в той или иной степени, а всегда, и по очень простой причине: болезнь сама по себе уже противостояние. Сопротивление организма посланию из подсознания. Формируется запрет, и поскольку ты противостоишь ему, возникает болезнь.

Когда люди приходят ко мне на консультацию и просят разложить карты таро, я борюсь с ними так, что чувствую себя командующим войсками. Провожу бой карате с клиентом, который не хочет, чтобы ему помогли. Таро – это боевое искусство, которое дает жизнь, но люди борются и сопротивляются.

Я борюсь с защитой, которая есть на каждом уровне сознания. Люди защищаются от лечения, потому что прошли определенную генетическую, социокультурную и семейную подготовку, и все это сформировало их личность. Больные люди что-то просят, хотят, чтобы их любили. Чтобы помочь им, мы должны бороться с ними, чтобы они приняли тот факт, что уже никогда не получат того, что им недодали в детстве.


Парадоксально, но в то же время больной просит об исцелении.

В действительности больной просит не об исцелении, он хочет, чтобы от него ушла боль, а не болезнь. Он просит метафизический аспирин. Хочет, чтобы исчезли симптомы, но отказывается видеть суть дела. Не хочет вдаваться в детали, потому что больше всего на свете мы боимся потерять свою идентичность.


Это как страх смерти?

Нет, это чувство гораздо сильнее, чем страх смерти. Мозг не понимает страх смерти, но очень боится потерять идентичность, что равнозначно. О человеке, потерявшем память, можно сказать, что он живой мертвец, который должен заново начинать жить.


Кроме фоновых примитивных декораций и суеверий, какие еще составляющие у шаманских церемоний?

Дело не только в примитивных декорациях. Мы не примитивны. Когда я был в Индии, снимая свой фильм «Бивень» (1978), я искал учителя. Я встретил одного, он выходил из отеля. Он был очень полным. Он разбогател, растолстел и стал до смешного прозападным. В другой раз я увидел парад садху, индийских святых людей, которые выступали против повышения цен на марихуану, – все они были наркоманами. Женщины продавали свои шелковые сари и покупали нейлоновые. И так далее. Эти примитивные люди хотели приехать сюда, вот причина большого скопления шаманов в наших городах. Все, кто приезжает спасать мир, хотят войти в цивилизацию, а привлекают их прежде всего деньги. Вот что их интересует на Западе. Смешно, что мы, уже ушедшие от примитивного мышления и пришедшие к рациональному, вновь пытаемся постичь секреты примитивного. Мы не можем вернуться. Мы должны это принять нашим рациональным умом и идти дальше.


Но есть те, кто в поисках шаманских ритуалов и забытых знаний забирается в джунгли.

Мода на неошаманизм смешна. Хорошо поездить по миру, научиться утерянным техникам, но не для того, чтобы имитировать их и воспроизводить связанные с ними суеверия, поклоняться чужим богам или организовывать ритуалы, созданные для других. Это абсурд. Как бы мы ни старались, мы никогда не станем североамериканскими краснокожими или индейцами из Амазонии. Книга Антонена Арто «Тараумара» производит жалкое впечатление, потому что он говорит об этом народе с точки зрения туриста. Он пытается идеализировать древних. Они не были лучше, чем мы, хотя народ и фольклор всегда сохраняют остатки знаний умерших, которые мы не можем использовать. Традиционалистское поведение для нас непригодно.


Для чего нужна психомагия?

Психомагия нужна, чтобы давать советы, помогать решать проблемы. В ней применяются несуеверные формы магии. Речь идет обо всех видах символических актов, которые могут быть предложены человеку.

Главное, что мы должны понимать, – это если у человека возникла какая-то проблема, ему надо помочь разобраться в ней, чтобы он понял, что с ним происходит. Надо подвести его к самой проблеме и не позволять отойти, а заставить встретиться со своим страхом лицом к лицу. Как только они будут преодолены, тревога уйдет, человек сможет жить спокойно. Если кто-то чего-то боится, надо поставить его перед этим страхом. Этот способ не оригинален: нужно оставить человека один на один с его беспокойством. А затем предложить ему конкретные действия, которые способны помочь ему. В случае если человек страдал всю свою жизнь, единственное, что можно сделать, – это позволить ему умереть и заново возродиться. Это делается образно, например, путем смены имени и изготовления новых визитных карточек.

Психомагия зависит от очень простых творческих решений, в выборе которых для меня не существует границ. Это неагрессивные, неопасные, неразрушительные действия. Например, если мы закопали что-то, то должны что-нибудь посадить. На творчество нельзя смотреть с точки зрения зла или возможности совершить зло, понимаешь? Потому что творчество, которое несет вред, разрушает. А это неинтересно.


Психомагией можно заниматься самому или необходим учитель?

Конечно, можно заниматься самому. Это то, что я делаю постоянно. У меня есть собственные священные и комические идолы. Я даже сделал маленький алтарь, это такой условный рефлекс.


Каким должен быть человек, чтобы заниматься лечением других?

Он не лечит других, он помогает другим лечиться. Тот, кто хочет вылечить другого, – тщеславен. Да и тот, другой, не лечится сам. Его лечит Бог. Я думаю, что двигатель всего этого – доброта. Когда человек развивает в себе сердечность, он обращает внимание на чувства других людей и делает все, что в его силах, чтобы помочь им выйти из беды. Надо поставить себя на место другого и сделать все возможное, чтобы он понял, что ему нужно сделать, чтобы вылечиться. Для этого необходимо, чтобы он повысил свой уровень сознания и стал иначе смотреть на вещи с определенной высоты. Когда мы поменяем мировоззрение, наша жизнь станет другой.


Для того чтобы лечить, целитель не должен обращать внимание на мораль?

Он должен быть аморальным, но не безнравственным. Безнравственность – признак болезни. Быть аморальным для целителя означает не судить. В этом смысле он должен действовать как хирург – если ранен убийца, врач должен зашить рану. Так же должен действовать и целитель – оставить в стороне все предрассудки, быть еще и психологом.


Необходимы ли для лечения определенная персональная беспристрастность и холодность?

Надо уточнить, что мы понимаем под словом «беспристрастность». С одной стороны, хорошо, если вы ничего не хотите от человека, но, с другой стороны, это означает некоторую долю цинизма и безразличия. Целитель заинтересован в выздоровлении своего пациента, и именно этот интерес делает его беспристрастным. Я говорю о тех, кто не ищет путей заработать на людях, выманивая у них деньги, как это делают некоторые прорицатели.

Есть другой вид интереса, который проявляется, когда у психотерапевта появляется комплекс по отношению к клиенту и он хочет превратиться в опору для больных, усилить свое эго или удовлетворить свои нарциссические амбиции. Иногда вмешиваются политические или социальные интересы. Я знал психоаналитика, который систематически разрушал приходившие к нему пары, потому что ненавидел мужчин. Бывает, что мешает желание любви. Или, другими словами, попытка подружиться с пациентом, от нее нужно отказаться раз и навсегда, потому что она будет мешать процессу исцеления.


Вы часто говорили, что лечение – это не сюрреалистическая игра… Но в ваших психомагических рецептах значительное место занимают и игра, и юмор.

Да, в них есть юмористическая составляющая, но дело в том, что когда мы начинаем делать то, что никогда не делали, мы уже вступаем на путь выздоровления. Надо разрушить рутину. Поскольку речь идет о языке бессознательного или сновидений, эти действия могут показаться на первый взгляд странными. Этот путь противоположен тому, что проповедовал Фрейд, размышляя о психоанализе и снах. В психоанализе сны записываются и интерпретируются через призму разума, Фрейд идет от бессознательного к рациональному. Я делаю наоборот: беру рациональное и перевожу его на язык сновидений, вводя сны в реальность. Если этого не происходит, нужно сделать так, чтобы произошло. Реальность хочет освободить сновидения, и, для того чтобы кто-то вылечился, необходимо, чтобы что-то произошло. Все, что отличается от рационального, смешит или пугает. Смех и страх – это реакции, необходимые, чтобы отойти от рутины.


Психомагия действительно стала популярной. Что вы по этому поводу думаете?

Я иду по улице и вижу, как там свершаются психомагические акты, прописанные не мной. (Смеется.) Психомагия сегодня действительно популярна. Вначале я был очень осторожен. Я несколько лет давал советы, записывая их. Затем пришел Жиль Фарсе, и мы создали книгу «Психомагия», он готовил ее к печати четыре года, в то время как я продолжал работать. Когда книга вышла во Франции, она имела большой успех и была переведена на испанский и итальянский. Люди начали искать меня, тогда-то я и получил возможность широко экспериментировать. В течение года я каждый день принимал у себя дома по два человека, для того чтобы обнаружить закономерности психомагии. Я думал, что психомагия – часть моего творческого начала и что, прежде, чем я умру, я должен передать свои знания сыну Кристобалю, жене Марианн и нескольким целителям. Я продолжаю готовить людей, способных лечить психомагией, но это очень небыстрый процесс. Нужно по крайней мере четыре-пять лет набираться опыта и постоянно при этом заниматься творческой деятельностью.

Фундаментальное отличие между психомагией и психоанализом состоит в том, что психоанализ создан людьми, которые учились в университетах и занимались наукой, а я создал технику, которая идет от искусства. Я утверждаю, что ученый не может быть целителем. Лечение – это произведение творческих людей и поэтов. Если бы это было не так, было бы невозможно вылечиться.


Вы работаете с телом, но всегда помните о существовании его фантомного тела, вы много говорили об этом.

Я начал изучать религии, тантру, йогу, алхимию, дзен, китайскую медицину, каббалу и понял, что каждая культура создает для себя воображаемую биологию. Например, я изучал чакру муладхара, которая находится между половым органом и анусом и похожа на цветок с четырьмя лепестками, в центре которого находится слон с поднятым хоботом. Сначала я подумал: «По правде говоря, я не чувствую, что у меня есть цветок между пенисом и анусом». Но, приехав в Индию, я решил залезть на слона. И тогда понял смысл того, что говорилось об этой чакре: когда забираешься на слона, чувствуешь силу природы. Слон движется вперед словно гироскоп, он не наклоняется ни вправо, ни влево, как лодка в тихом море. Это животное олицетворяет собой монументальную силу земли, которую ты чувствуешь между ног. Тогда я понял, что эти цветы и слон – метафоричны, надо смотреть на них с точки зрения культуры, они находятся на теле, но они воображаемы.

Тем, кто хочет научиться точечному массажу до-ин, я говорю, чтобы они не давили большим пальцем, ища таинственные меридианы. В течение часа я их учу воздействовать этим пальцем на все тело человека, и пациенты выздоравливают. Чакры и меридианы – это воображаемая биология. Тело – это все, что у нас есть. Меня заинтересовала воображаемая биология, потому что я понял, что когда ты представляешь свое тело, ты его создаешь. У Кастанеды очень интересная воображаемая биология с точкой центрирования и прочими атрибутами европейской эзотерики, аурой и т. д. Также я изучал искалеченные тела, так называемые фантомные части тела.


Какой совет вы дали бы тем, кто хочет освободиться от собственных страхов?

Каждый случай уникален, но я всегда говорил, что нужно выражать страхи с помощью психомагии. Надо понять, чего ты боишься, и сделать это. Если человек боится смерти, я заставляю его думать о похоронах, символически хороню его. Того, кто опасается бедности, отправляю на день в другой город просить милостыню. Я заставляю их противостоять тому, чего они боятся.

Мне очень понравились слова, сказанные Джорджем Гроддеком: «Ты боишься того, чего желаешь». Если человек боится быть гомосексуалистом, я посылаю его, одетого как травести, в бар, где собираются гомосексуалисты. Для того чтобы победить страх, нужно позволить ему войти в твою жизнь и обрести форму.


Станет ли медицина будущего использовать такие методы, как психомагия, театр или психошаманизм?

Медицина будущего должна вобрать в себя эти методы, и она уже занимается этим. Я знаю многих учеников доктора Хамера, которые создали биопсихогенеалогию. Я считаю это бредом, но мало-помалу этот метод набирает обороты. Мой друг, фитотерапевт Жан-Клод Лапрас, послал ко мне двух своих пациентов, чтобы я сказал, есть ли у них психологические проблемы. Мы с ним с самого начала договорились, что не будем исходить из того, что все болезни – психологические, а посмотрим, что есть психологического в болезнях. Мы изучали психические события в их взаимосвязи с телесными, и в то же время оба делали свою работу.


А современные медики используют что-либо из практики шаманов?

Для большинства из них ты – число, и тебя никто не станет слушать! Надо коренным образом реформировать состояние медицинской отрасли – начиная с больниц и заканчивая привычками. Медицинские сестры и врачи не умеют общаться с больным, думают, что с ним надо вести себя жестко и беспристрастно, а это не работает. Такое ощущение, что они лечат машины.

Главное в лечении – то, что человек выражает свои мысли, говорит. Когда лечишь кого-то, ты видишь, как меняется человек, которому просто дали выговориться. Для того чтобы вылечить, ты должен знать, кто твой пациент, его характер и причину, по которой у него развилась болезнь. Чтобы подробнее познакомиться с ним, нужно составить генеалогическое древо, хотя бы до его прадедудушки и прабабушки. Но ничего из этого не применяется сегодня в традиционной медицине.


Что вы думаете о суициде?

Если у тебя тяжелая, неизлечимая болезнь, то суицид возможен. У человека есть право покончить жизнь самоубийством. Жить не значит продлевать агонию. Современная медицина продлевает боль, а это ужасно.


А о способе нашего общества противостоять смерти?

Это ужасно, как человек сегодня рождается и умирает. Так нельзя приходить в мир и уходить из него, нужно возродить традицию родов и смерти дома.


Представление о жизни

Разве жизнь не чудо?

Она многогранна. Если ты внимательно посмотришь на луг, то поймешь, что растения отличаются друг от друга оттенками зеленого, и не бывает двух одинаковых божьих коровок. Многие знают историю о человеке, который фотографировал снежинки и понял, что все они разные: миллиард снежинок, каждая из которых имеет свою форму. Мир разнообразен. Но в то же время в нем все сообщается, мы соединены невидимыми нитями. Жизнь – это прекрасное творение. Реальность – это соединение ментальных и эмоциональных нитей…


Надо идти по миру на цыпочках, легко ступая, чтобы не чувствовать реальности.

Важно, какие шаги мы совершаем. Все существование отражается на подошвах ног, там собираются все нервные окончания. Шаги определяют нашу личность. Некоторые наши домашние животные, например коты или собаки, знают, как мы ходим. Но есть люди, которые живут, закрывшись в себе, и не заботятся о своих шагах, словно земля грязная и ее можно пачкать дальше.

Когда я уехал из Чили, мне исполнилось 23 года, а вернулся в 63. Улицы были полны воспоминаниями, эмоциями, здесь прошло мое отрочество, связанное с поэзией. Я ходил по тротуарам, лаская их подошвами своих ботинок. Действия, которые мы совершаем по отношению к другим, должны быть такими же, как шаги, которые мы делаем по земле.


А что значит «не чувствовать реальности»?

Человек, который не контролирует свою территорию, не контролирует свое существование. Человек с низким уровнем сознания позволяет себе отдаться мыслям, которые его одолевают. Он очень раним в плане желаний и чувств. Например, живешь ты спокойно со своей женой и вдруг – катастрофа! – внезапно теряешь над собой контроль, потому что влюбляешься в другую. Не надо страдать, проживая реальность, нужно плыть по ней, преодолевая ветра и бури. Надо продвигаться уверенно среди волн и знаков судьбы и смотреть в сторону порта, к которому плывешь.

В Нью-Йорке во время монтажа фильма «Священная гора» у меня были разного рода проблемы, и мне приходилось менять шесть-семь футболок за ночь, потому что они были мокрыми от пота. Я пошел к одному китайскому мудрецу, которого мне порекомендовали. Он был поэтом, великим учителем тай-чи и врачом. Завидев меня, он спросил: «Какова цель вашей жизни?» Я растерялся и ничего не ответил. Он сказал: «Если вы не ответите мне, какова цель вашей жизни, я не смогу вас вылечить». Тогда я понял, что если лодка плывет по морю без определенной цели, она никогда не зайдет ни в один порт. Цель – это то, что не позволяет жизни поглотить нас. Чем она дальше находится, тем дальше нас заведет.

Как у мистика, у меня только одна цель – познать Бога. То, о чем везде говорят, – это не Бог, а та непостижимая сила, что движет вселенной. Более того, моя цель – спокойно раствориться в Боге. Для этого необязательно быть гуру, посвященным или другим послушником.


Мы должны действовать в жизни как во сне?

Как в осознанном сне, а не в кошмаре. И чем более осознан сон, тем ближе он к жизни. Перейти реку – это перейти жизнь. Полное счастье, несмотря на полное страдание. Мне не нравятся войны. Я прошел через многие, начал с мировой. Я не из тех, кто думает, что человек должен быть несчастен.


Но ведь мы все время бесконечно несчастны.

Помнишь, Мария и Захария дважды видели ангела, и он им оба раза говорил, чтобы они не пугались. Эта сцена пришла мне в голову, когда я писал «Евангелие для исцеления». Я думаю, что ангел отнял у них страх. Первый шаг для того, чтобы войти в божественное, космическое сознание – перестать бояться. Почему? Потому что в животных заложен страх, и он нас ограничивает. Наше тело боится быть съеденным. Это первое и самое главное. Такие фильмы, как «Чужой» или «Акула», воздействуют на примитивном уровне, вызывая у человека страх быть съеденным или остаться без пищи.

С другой стороны, страх полезен. Если дети не запомнят, что нельзя лезть в огонь, они все умрут. Страх сохраняет жизнь, без него не было бы нас, а вот паника – это другое.

Нервозность, несчастливость, подавленность – это страх перед неизвестным. Когда ты не знаешь, чего боишься, возникает нервозность. Поэтому главное не освободиться от страха, а не позволить панике овладеть собой.


Говорят, что любовь растет по мере того, как исчезает критика. Что мы должны делать, видя недостатки других?

Критика другого – враг любви. Если кто-то тебя критикует – значит он тебя не любит. Надо принимать другого таким, какой он есть. Но критиковать – это одно, а объективный взгляд на вещи – другое. Судить – плохо, но знать, что происходит с другими, – хорошо. Надо сказать другому: «Я не критикую тебя, потому что люблю. Но я вижу твои границы, и хотел бы указать тебе на них, а ты поступай как знаешь». Это не критика.


Вы часто говорите: «То, что ты даешь, ты даешь себе, то что не даешь – отнимаешь у себя»…

Это значит, что то, что ты делаешь для мира, ты делаешь для себя, а то, чего не делаешь для него, отнимаешь у себя. Если ты хранишь при себе свои знания, ты их отнимаешь у себя. У меня был учитель, алхимик, которому было 110 лет. Он повесился на проволоке у себя в комнате. Этот человек обладал энциклопедическими знаниями, но выдавал их короткими фразами… Для чего ему надо было аккумулировать столько знаний? Он покончил с собой!

Знания получают и отдают. Когда ты делишься своими познаниями, ты обогащаешься. Если ты не даешь любовь, ты ее отнимаешь у себя самого. Когда я начинаю помогать людям, лечить их, я сам начинаю выздоравливать. Понимаешь? Для того чтобы быть врачом, надо быть больным. Первое, что нужно сделать, чтобы вылечиться самому, – вылечить других. Мир – это ты и я. Мир не наша собственность, это мы сами. Я не хочу ходить по нему грязными ногами. Почему я должен ходить по зараженным территориям, среди умирающих деревьев? Мы сами виновники нашего состояния: если мы отравляем атмосферу, то травим и наши легкие. Если я пичкаю свой организма токсическими веществами, такими, как никотин или алкоголь, то я заражаю свою кровь, но так как кровь общая (моя кровь не принадлежит мне), я отравляю человечество.

У меня есть еще одна фраза: «Я не хочу для себя ничего, что не было бы для всех».


Вы писали, что, для того чтобы измениться, надо давать, а не просить, что это разные вещи.

Для того чтобы измениться, нужно давать и нужно учиться. Один закрывается и не принимает любовь другого, его ласку и помощь. Научиться получать практически так же сложно, как научиться давать. И еще нужно уметь просить то, что необходимо: справедливо позволять себе то, чего ты заслуживаешь. Поэтому в Евангелии говорится: «Стучите, и отворят вам». Если я прошу для себя долгой жизни, то это потому, что я имею право просить ее. Если я прошу, чтобы использовали другую энергию, кроме той, что получается из нефти, – это потому, что я имею право просить это, а также чтобы очистились реки, или прекратились войны, или чтобы деньги не скапливались в одной стране, пока другие живут в нищете. Я имею право просить, чтобы денежные потоки циркулировали по всей планете. Мы должны научиться просить о справедливости и не молить о том, в чем нет необходимости.


А люди, которые не просят?

Святой, который ничего не просит, – это святой, который живет, отгородившись от всего мира, и не участвует в его жизни… Это личное решение, но ему все равно необходимо выбрать того, кому он передаст знания. Недавно я рассказал тебе о своем учителе-алхимике, он был невероятно умным человеком, но очень дозированно раскрывал мне свои секреты. Он был иллюзионистом, очень знаменитым. Учитель положил все свои деньги в банк, но после инфляции остался без средств к существованию. Тогда он повесился на проволоке. Он сделал это, потому что никогда не делился с остальными. Для меня это было большим ударом, и я задумался: почему этого человека постиг такой ужасный финал? Я понял, что если не делиться мудростью, ты ее теряешь. После этого я создал «Мистическое кабаре», место, где я мог поделиться с остальными всем, чему я научился за неделю. Иногда у меня крали идеи, но это не имеет значения. Есть люди, которые заявляют, что это они сделали вещи, которые я изобрел. Мне все равно.

Однажды тот самый столетний учитель с телом подростка рассказал мне о том, что он обучался боевому искусству. «Я тоже», – ответил я. Мы были в Нотр-Дам, и он мне сказал: «Атакуй меня». Я встал в боевую позу, а он сделал такой невероятно красивый жест левой рукой, что, пока я завороженно смотрел на него, смог дать мне пощечину. «Красота – самое страшное оружие», – сказал он. Мне понадобилось много времени, чтобы это понять. Он использовал секретный китайский прием, который состоит в рисовании рукой змеи. Это отвлекает противника. Такова красота. Самое страшное оружие.


Самое могущественное оружие человека – это воображение. Откуда оно берется?

Воображение – это такой конструктор. Идя по жизни, мы собираем материалы: слова, эмоции, желания, нужды, чувства, представления. Мы объединяем их всех с помощью нашего рационального сознания так, как умеем. Несмотря на то что мы еще находимся на уровне примитивного человека в познании своей личности и наших возможностей, мы соединяем их. Все эти части собираются в мозгу, перемешиваются и складываются, как в «Лего». В этом процессе участвует не только приобретенная информация, которую мы получили извне, но и та, что таинственным образом находится в нашем мозгу, то, что мы называем бессознательным. Воображение работает с этим материалом. Когда ты читаешь, ты представляешь себе гораздо больше того, что написано в книге. Воображение – более богатый язык, чем ограниченный устный… Оно преодолевает рациональные границы. Существует визуальное, тактильное, обонятельное, вкусовое, слуховое, сексуальное и интеллектуальное воображение. Эмоциональное воображение может привести к возвышенным чувствам или преступлению. Сексуальное было хорошо развито у маркиза де Сада, материальное было у Маркса, который смотрел на мир с экономической точки зрения. Я называю воображение творчеством. Основой жизни. Если мы вымрем, то только из-за его отсутствия.


Надо ли нам за что-то прощать жизнь?

(Улыбается.) Ужасно трогательный вопрос, ты превратил жизнь в объект, а себя в субъект, который находится вне ее и, кроме того, ее судит. Мы не марионетки вне жизни! Для того чтобы простить жизнь, мы вначале должны простить самих себя. Значит, мы должны быть в чем-то виноваты, а это не так. Мы не виноваты. Не существует даже преступника, который был бы один в чем-то виновен: любое индивидуальное преступление – это продукт воспитания, вина общества и истории.


Я говорил об обиде на жизнь.

Надо прощать обиды. Устранять гнев и злобу – это большой труд. Мы полны гнева и разочарований из-за неразделенной любви. Болезнь – это отсутствие любви.


И что может это исправить?

Творчество.


Можно научиться быть творческими людьми?

Конечно, сейчас тебя научу.


Ускоренный курс творчества


Введение

Когда я говорю о творчестве, я имею в виду процесс, полностью меняющий нас самих. И если до сих пор я не хотел рассуждать об этом вслух, это только потому, что то, что вы услышите сейчас, звучит довольно странно. Миру без творчества худо. Я убежден, что большинство болезней и тех социальных проблем, от которых сегодня страдает мир, происходит от недостатка творчества. Неудовлетворенная творческая жилка ведет к войнам и преступлениям.

Чтобы творить, надо критически относиться и к себе, и ко всему, что мы представляем. Когда я смотрю на человека, я вижу не только состояние его тела, я точно так же вижу умственное напряжение или сломленный дух. Я вижу, как не уверены в себе одни и как дух других бьется в оковах полученного в детстве рационального образования. Третьи танцуют в объятиях прошлого, я вижу, как они не могут с ним расстаться. Я смотрю на них не критическим, но творческим взором. Когда я раскладываю для кого-то таро, я в буквальном смысле выхожу из себя, покидаю рамки собственного тела и вижу этого человека целиком. И это только один пример творчества.

Я хочу объяснить, что такое настоящее творчество во всей его полноте и почему оно так редко встречается. Творчество – удивительная штука, творец в любой момент может стать Христом, Буддой, Пресвятой Девой или Афиной. Творчество связано и с религией, и с мифологией. Мне творчество спасло жизнь. Поэтому я и включил в книгу этот курс и поэтому я начну его с рассказа о моем прошлом.

Надо сказать, что я родился в рабочем районе, у моего отца там был магазинчик. Я рассказал об этом довольно подробно в книге «Танец реальности». Мир, в котором мне довелось появиться на свет, был страшно ограниченным, и единственное, что могло мне помочь раздвинуть его границы, было творчество. Нет, мне нравилось учиться, я был хорошим студентом, хотя мне было немного тягомотно. К тому же мои дядья – я терпеть их не мог – все как один пооканчивали университет, так что я бросил учебу и решил, что единственное, что может спасти мою жизнь, – это воображение.

Как развить у себя воображение? Мне это было несложно. Я научился читать в пять лет и проводил много времени за книгами – волшебные сказки, разнообразные приключения… Я развил воображение с помощью литературы, но надо иметь в виду вот что: воображение, сформированное книгами, – это интеллектуальное воображение, его путь к нам лежит через слова. Но на самом деле воображение больше чем книги, творчество нельзя ограничить словесными рамками.

А один из главных врагов творчества – мораль. Человек должен быть аморален, если хочет развить воображение. Мораль сковывает нас, мы должны быть смелее, мы должны отбросить в сторону этот костыль.


История воображаемого

С исторической точки зрения человек поначалу был заключен в себя самого. Потом он сообразил, что может чуть-чуть расширить рамки и впустить в себя что-то, что находится вне его. Нас поместили в природу, и оказалось, что природа – это мы! Хотя вначале, конечно, мир нам представлялся чужим и пугающим.

Я поясню свою мысль. Давайте предположим, что я – дикарь, я знаю, что мир – это не я, я только вижу, что вокруг меня растут деревья, цветы, мох… И вот я прибегаю к помощи колдовства и в один прекрасный день сливаюсь с деревом. Я создаю для себя растительный тотем. Теперь мы с моим деревом едины. Когда сажают дерево, это дерево – я, когда его срубают, я умираю. Когда я умираю, мне кладут в рот семена и из них вырастает чудесное дерево. Из моего трупа вырастает дерево, значит, я сам – семя. И тогда я начинаю обрабатывать землю, потому что отождествляю себя с растениями. В основе моего воображения лежит растительный мир, и это происходит до сих пор – именно так лечат фитотерапевты. Надо слиться с духом растения, но не насильно, не вломившись к нему. Напротив, надо открыть ему дверь, чтобы он проник в меня. До тех пор, пока в меня не войдет дух растения, я не стану творцом в полном смысле этого слова.

А там, где заканчивается дух растений, находится Ом Мани Падме Хум, или бриллиант в цветке лотоса. Там концентрируется вся тибетская религия. Из болота вырастает лотос, а в нем – Будда. Вся египетская религия и весь буддизм покоятся на лепестках растений. Растение тянется к солнцу, разливает свое благоухание, становится богом. Я сам растение, что появилось из грязи, из моего бессознательного. Я расту благодаря моему сознанию, благодаря знаниям, и раньше или позже из меня выходит Сияющее Существо. Все это уходит корнями в глубокую древность. Когда-то я слился с растением, и оно изнутри распахнуло мои двери. В одном из коанов дзен-буддизма говорится: «Дверь, открытая на север, дверь, открытая на юг, дверь, открытая на восток, дверь, открытая на запад». Так отвечают на вопрос, кто такой Будда. Трудно понять, что это значит, но ясно одно: что-то открывается. Когда поиск начинает человек нетворческий, ему трудно открыть свои внутренние двери. Но чтобы начать творить, нужно стать свободным. И войти в дзен, потому что его основной закон – сорвать оковы, освободиться.

По мере развития человечества люди впускали в себя животных. Они словно бы впитывали насекомых, лягушек, тигров, львов, леопардов, пауков… проще говоря, создали животный тотем. Из животного тотема появились все боги: например, Аполлон – лягушка. Во многих культурах принято делать зооморфрные маски: в Мексике это леопарды, в Африке – крокодилы, и даже многие знаки зодиака названы в честь животных. И до сих пор в нашей жизни есть место животному тотему. Мы сравниваем одних людей с соколами, других – со стервятниками, мы говорим, что кто-то дерется, как хищник. Мы впустили в себя животных.

И так человеческое существо начало творить. Из всего, что человек в себя вбирал, он делал бога, и с каждой новой гранью росло в нем то, что есть человек. Вобрав в себя животного, человек стал охотником, стал выращивать коров, ягнят. Вот он слился с тигром, и теперь может охотиться на тигров, слился со слоном – стал способен укротить слона. Так в Индии появился бог Ганеша с головой слона. В индейской культуре майя – это паук, что ткет сеть вселенной, и вселенная – это сон, иллюзия, сотканная в форме паутины. В таро восьмой Аркан означает Справедливость, а Справедливость произошла от паука. Все, в чем есть восьмерка, идет от паука – восемь лап, символ бесконечности…

Но это не все. Человек наблюдает за движением солнца и луны, смотрит на звезды и вбирает в себя космические ритмы. Так рождается закон, и короли, весь общественный уклад появился после того, как человек вобрал в себя космос. Был когда-то один король, в дни полнолуния его подданные получали от него подарки, а в новолуние они его свергали. Они просто следовали за луной, были цикличны. Человек вобрал в себя звезды, и они по сей день влияют на общественный уклад. Нами правят президент, символизирующий Солнце, и его жена, символизирующая Луну. Папа – это Солнце, Папесса – Луна. Мы до сих пор дышим в одном ритме с космосом, и даже просветление связано в нашем понимании со светилами. Люди говорят: «Когда я достигну состояния просветления, я превращусь в солнце». И мы сияем, как солнце. То есть наша конечная цель – превратиться в Солнце (Амон-Ра). Луна же не излучает собственного света, и наше эгоистичное «я» должно скромно, как луна, отражать солнечный свет во всем его великолепии. Наше общество начало вырождаться, когда солнце отождествили с мужчиной. В Германии найдены остатки древней цивилизации, считавшей луну мужским символом, а солнце – женским. Это было матриархальное общество, в котором превратиться в солнце означало стать женщиной. Значит, когда мы сегодня говорим о том, что хотим стать солнцем, мы подсознательно стремимся стать мужчиной. Следует перестать видеть в солнце папский символ и прочее в этом роде. На самом деле солнце – вселенный андрогин.

Позже, в эпоху Просвещения, человек решает жить разумом, только разумом. Настал звездный час механики, и она принимается производить разнообразные моторы и заводные механизмы, например часы. А человек по-прежнему вбирает в себя, и теперь он вобрал машины и начал подражать их работе! Появилось рациональное мышление. Даже сейчас то тут то там мы встречаем следы рационализма, пришедшего к нам из эпохи Просвещения. Я иду с французом в кино, и он говорит мне: «Но это же нелогично! Это невозможно!» Вот мы смотрим фильм Кубрика «Чужой», главный герой заперт, и вдруг появляется с топором, и мы восклицаем: «Это невозможно, нелогично, кто открыл ему дверь?» Что-то кажется нам невозможным, и мы убеждены, что этого не существует. Все, что нелогично, нам не подходит! Так машины, абсолютно и полностью логичные машины, влияют на наше воображение. У машин всегда есть четкая цель, значит, и человек должен ставить перед собой ясные задачи. Буддизм, напротив, хочет добиться просветления без цели. Мы все отмечены рационализмом. Быть рациональным неплохо, но чистый рационализм – это проказа, чума, болезнь. Когда сексуальность – не без помощи религии – встала на путь рационализма, произошла катастрофа. Возникла разрушительная рациональная мораль, как огонь распространившаяся на все общество. Союз секса и рациональности привел к тяжелым проблемам, но именно эти проблемы привели к тому, что мы решились наконец порвать с рациональностью и отойти от нее на безопасное расстояние.

Проблема требовала решения, болезнь ждала своего врача, и появились Фрейд и сюрреалисты. Сюрреализм был невероятно важен для нас, мы снова начали отождествлять себя со снами, мы отвоевали себе обратно царство сновидений, уже принадлежавшее нам когда-то. Когда-то в Греции сон принадлежал не людям, но богам. Я вобрал в себя сон и стал тем, что мне снится.

Но мы должны сделать еще один шаг. Сейчас, в XXI веке, у нас есть компьютеры. За десять лет мы приняли как должное новые возможности, которыми нас одарил компьютер, мы пользуемся ими, и это до неузнаваемости меняет нашу манеру чувствовать, мыслить и воспринимать. Теперь мы можем рассмотреть наш дом со всех сторон. Мы можем мысленно забраться в окно, погулять по квартире, выйти из нее. Мы можем мысленно проникнуть в человека, по его венам, по кровеносной системе добраться до нужной нам точки. Я хочу сказать, что даже в нашем воображении мы стали вести себя как компьютер. Это мутация, и мы переживаем ее прямо сейчас. Мы теперь совсем по-другому обрабатываем информацию. Что нас ждет дальше?

Тут я заканчиваю мой короткий экскурс в историю воображаемого.

Я хочу только, чтобы вы поняли, что происходит, когда я смотрю на свои ботинки. Итак, я смотрю на свои ботинки, изобретение рациональной эпохи, и вижу связь с растительным миром. Мои ботинки – словно корни. Вижу животное начало. Ботинки – та кожа, из которой они сделаны. Я могу представить себе, куда они меня ведут, ботинки как объект – это снова голос рационализма. А вот и сюрреализм: я вижу в этих ботинках все свое детство. А сейчас я представлю себе, что у меня красные, зеленые, желтые ботинки, я могу мысленно изменить их форму и цвет, могу обуть одни за другими десять миллионов пар ботинок! Это значит, я свободен и способен выйти из своей внутренней тюрьмы.


Голос из камеры

Я начинаю эту часть курса со слова «тюрьма» и надеюсь, что это неслучайное слово станет для вас ключом к тому, о чем я говорю. Это реальность, в которой я живу. Я родился в ограниченном теле и чувствую себя бессильным. Все мы состоим из четырех частей: из интеллекта, эмоций, сексуальности и телесности. Мы живем идеями, эмоциями, желаниями и потребностями. Отражение этого мы видим в аркане «Мир», в тибетских, индейских и индусских мандалах – все они делятся на четыре части, и в центре некий пятый элемент. Это и есть настоящее путешествие по истории человеческого искусства. Но надо знать, что каждый из четырех элементов охраняет дракон. Каждая башня отлично защищена. Вспомним львов, которые охраняют дверь собора или горгулий Нотр-Дама. Внутри нас – прекрасные охранники, они держат нас в рамках и ежовых рукавицах. Мой охраняемый интеллект закрыт на ключ, мои эмоции, моя сексуальность, мои нужды – все контролируется, все под охраной, и именно эти тюремщики – а ведь мы сами их создали! – запрещают нам творить по-настоящему. Поэтому мои слова похожи на призыв к революции. Для того чтобы творить, нужно победить стражей и взломать двери, даже если они невидимы, даже если нам трудно их обнаружить. Наши тюремщики – это злая ведьма, которую побеждают в волшебных сказках, это людоеды, чудовища, это наши страхи… Это наши надсмотрщики. Человек формируется в ходе всей истории человечества, он растет вместе с планетой, обществом, страной, семьей. Все это живет в нас. У наших стражей доисторические корни. Мало-помалу они набирали силу, возводили крепости. Но мы должны атаковать их и победить, освободиться. Проблема заключается в том, что, нападая на них, мы чувствуем себя под угрозой, беззащитными. Появляется страх.

Последний страх, который мы должны подавить в себе, чтобы начать творить, – это страх перед экскрементами. Человек постоянно выделяет, изгоняет из себя разлагающуюся материю. Моча, слюна, сперма, месячные истечения. Мы говорим только о теле. Человек с мощными запретами в этой области не может творить по-настоящему. В аюрведической медицине есть школа, использующая мочу в лечебных целях. В Мехико я встретил целителя, который лечил человеческие болезни животными эксрементами и считал, что разные экскременты приносят разные результаты. В психомагической практике, когда я вижу, что у человека стоит блок и он не может творить, я отправляю его рисовать своими экскрементами. Этот блок идет из детства, из семей, помешанных на чистоте, где ребенку запрещали есть руками и в конце концов запретили ему быть свободным.


Творите

Тот, кто хочет стать по-настоящему творческим человеком, должен время от времени делать следующее упражнение: насыпать на гладкую поверхность какого-нибудь абсорбента, выпить литр-другой воды и помочиться, пытаясь одновременно нарисовать рисунок, выводя линии струей собственной мочи. Если мы хотим творить, у нас внутри должен жить грязный ребенок, не имеющий понятия о брезгливости и не боящийся своих выделений. Я был очень дружен с художницей-сюрреалисткой Леонорой Каррингтон, подругой Макса Эрнста, мы познакомились в Мексике. Она рассказала мне, что когда-то была любовницей Бунюэля, но он ее бросил. Когда у нее начались месячные, она вымазала руки в крови и наставила отпечатков по всей квартире. Такова была ее творческая реакция, ее психомагический акт, она использовала собственную кровь, чтобы превратить душевную боль в искусство. Я часто советую людям что-то подобное. В любовной магии довольно часто прибегают к менструальной крови, и вообще магия не брезгует выделениями: лягушачья слизь, змеиный яд, паутина… И все, что нам кажется чересчур личным, в том числе и выделения, помогает творить.

У творческого человека не должно быть никаких сексуальных барьеров, как, скажем, у маркиза де Сада. Потому позже его взял под свою эгиду сюрреализм, что он сумел вообразить себе все типы сексуальных отношений. Прочитайте «120 дней Содома»[19]. Де Сад здесь выступает как ученый, исследующий все безграничные возможности секса. От людоедства до садизма, до инцеста, до чего угодно. Чтобы пробудить творческое начало, нужно иметь свободное от всякой морали и религиозных предубеждений сексуальное воображение. Надо освободиться. В творческом человеке живет потребность время от времени представлять себе самые безумные отклонения, потребность мысленно перебирать все потенциальные возможности.

Человек с развитым, но неуравновешенным воображением может убить миллионы евреев, как это сделал Гитлер, или взорвать атомную бомбу. Здесь можно сказать, что слишком много воли было дано «темной стороне», которая, впрочем, есть у всех нас.

Наш самый строгий тюремщик – это наше суперэго. Выросшее и оформившееся под влиянием наших родителей, оно постоянно твердит: «Это можно, это нельзя, а об этом и думать не смей». Суперэго следует поглотить, победить, растоптать его в порошок.

Нет у творческой личности и эмоциональных границ. Мы должны сознавать, что человек может убить, предать, быть завистливым, тщеславным, алчным, вспыльчивым… Эмоционально я могу и должен представить все в себе. Я могу быть святым, могу быть главным благодетелем рода человеческого и одновременно отравлять воду и уничтожать жизни. В моем эмоциональном воображаемом я должен преодолеть и разрушить все границы.

Теперь рассмотрим то, что объединяет креативность и мышление. Во-первых, я должен вырваться из-под власти слов. Если я тону в словах, я не могу творить. Внутри себя я воображаю все самое отвратительное, все язвы мира. Я не растлен, но когда я собираюсь творить, я не могу ни от чего отказаться. Когда я вижу человека, я отбрасываю все рамки и ограничения, и потому человек может рассказать мне все что угодно – он не удивит и не шокирует меня. Шок, неприятное изумление – это серьезное препятствие на пути врачевателя-творца. Врач не должен неприятно удивляться, он должен быть готов услышать все что угодно, ничто не способно его удивить, он уже все представил себе заранее. Не следует, впрочем, забывать, что восхищение перед лицом необычайного и неприятное изумление – это совершенно разные ощущения.

Прежде я сказал, что слова – это первое и основное препятствие на пути творческого человека. Наша цивилизация – это цивилизация слова: «Я – то, что я говорю». Эта идея жива до сих пор, хотя уже давно сюрреалисты Фрейд, Лакан и другие сказали, что это не так. Но мы проводим дни напролет в болтовне. Есть такое понятие – «глупая» дружба. Это когда люди встречаются, чтобы поболтать, вместо того чтобы сделать что-нибудь вместе. Мы щебечем, кудахчем, кукарекаем, словно живем в птичнике. Мы учим наших детей словами, а не делами. Потому и говорят, что «от слова до дела сто перегонов». Мы твердим, не переставя: «Ты сам мне это сказал», «Немедленно возьми свои слова обратно». Этот инфантилизм – результат нашего «словесного» воспитания, в котором только слова имеют смысл и ценность. И творческая составляющая в этом случае стремится к нулю. Мир, сделанный из слов, страдает творческим бессилием. Если наша цель – слова и мы используем слова же, чтобы ее добиться, наши слова истеричны и дерганны. Настоящее творчество начинается за словами. Когда поэт работает только со словами, слова взрываются у него под пером, они рассыпаются, они ущербны.


Упражнения для воображения

Давайте считать все сказанное выше маленьким, более-менее теоретическим введением. А теперь подумаем, что нам делать со всем этим материалом. Готовы ли мы отказаться от старых идей? Вот над чем нам следует поработать.

Итак, первое, что нужно сделать, чтобы начать творить. Мы живем в ограниченном пространстве. Интеллект сжат в голове, и стоит нам закрыть глаза, как все погружается в темноту. Закрыть глаза – все равно что оказаться в тюрьме. Всякий раз, когда я делаю это, я словно попадаю в застенок. Это впечатление о пространстве создается благодаря концепции личной собственности. Общество создало частную собственность, право обладания которой принадлежит только мне. Мы привыкли не занимать много пространства, жить в тесноте. В семье нам выделяют место за столом. В школе у учеников есть своя скамья, и никто не может сам пересесть за другую парту. Нас так приучили. «Кто ты такой, чтобы говорить мне это?» – люди говорят так, потому что у них нет личного пространства. Они считают, что мы никто. Мы занимаем до смешного мало места, и сами мы невелички. Когда мы начинаем это упражнение, мы совсем, совсем маленькие. Мы должны сказать себе: «Темнота, которую я вижу, – это темнота вселенной, всякий раз, когда я закрываю глаза, я попадаю в космическое пространство». Исходите из этой идеи! Создайте ее! Я казался себе ограниченным и спросил себя: «Как мне стать умнее и восприимчивее?» Я закрыл глаза и представил свет, направил луч этого света в темную пустоту, пытаясь осветить им все большую и большую часть бесконечной непостижимой вселенной. Для начала я решил для себя, что моя вселенная прямоугольна. А потом пошел вперед и шел все дальше и дальше, теряясь в пространстве. Потом я повернул направо и пошел в правую бесконечность. Потом – налево, все дальше и дальше, куда глаза глядят. Потом назад. Я оказался во вселенной, где можно было перемещаться вперед и назад, вправо и влево. Тогда я наметил себе точку вверху и пошел туда, все выше и выше, а потом начал спускаться и спускался почти бесконечно. Бесконечность была со всех сторон: спереди, сзади, справа, слева, сверху и снизу лежало бесконечное пространство. Мне бесконечно нравится такая бесконечность, я не испытываю перед ней никакого страха. А давайте сделаем упражнение: если вы сидите нога на ногу или заплели ноги вокруг ножки стула, поставьте их прямо, закройте глаза и идите за светом или хотя бы думайте, что идете за ним. Идите, идите. Даже если вы не чувствуете себя в силах, повторяйте это упражнение, пока не выйдет хорошо. Давайте вместе закроем глаза и начнем заново.


Увеличьтесь

Вот еще одно упражнение: представьте, что вы смотрите на меня. Посмотрите на меня. Бывает взгляд математический: направо, налево, вверх, вниз. Но существует и другой способ. Я концентрируюсь в центре себя и понемногу расту. Все мое существо равномерно увеличивается, словно шар. Чтобы хорошо выполнить это упражнение, вы должны сидеть абсолютно прямо, вы увидите, это лучшая поза для медитации. Я расту, я раздуваюсь, как шар, я перемещаюсь по всей планете, по всей вселенной. Я увеличиваюсь, я заполняю вселенную. Я чувствю это, я сфера, заполнившая вселенную. Вот гуру. Я вбираю его в себя, хотите, я вас обниму? Я вас обнимаю вместе с целой вселенной. Я занял все возможное пространство, даже бесконечность. Если вы сумеете достичь этого, сами станете Учителями. Хотя быть настоящим Учителем – это значительно больше, чем просто менять размеры.

Теперь ко мне приближается то, что было далеким, ко мне идет то, что было справа, слева, снизу, сверху, сам я-шар идет ко мне. Когда я делаю это упражнение, то я – это я, а другие люди – это другие люди. В этом состоит суть всех восточных дисциплин. Я занимаю всю вселенную, а затем вселенная идет ко мне. Вот и все. Не нужно медитировать двадцать лет. Достаточно делать это упражнение, пока оно не выйдет хорошо. Надо сесть прямо и начать думать обо всей ширине, которая вам представилась, надо вобрать ее всю в себя. Когда я так сижу, я непобедим. Я несокрушим. Ничто не может причинить мне зла. Я каменный Будда. Меня невозможно сломить, я вобрал в себя все пространство. Я умею двигаться в бесконечности. Спупайте же, идите по вселенной так далеко, как только сумеете, и вберите в себя все это пространство. Вы сможете начать творить.

Я не вполне то существо, которым себя вижу. Мои родители сказали мне, что я некрасив, и я вижу себя их глазами. Время от времени я смотрю на себя чужими глазами. Но есть у меня и самоощущение. Оно непостоянное, оно меняется. Когда я подавлен, мое восприятие искажено хандрой. Но я могу воспринимать себя разными способами, я совершенно не обязан делать это всегда одинаково. Я могу изменить свое восприятие себя – в этом заключается смысл шаманизма.


Расширьтесь

Раз мы уже заговорили об этом, давайте теперь шаманить. Предыдущее упражнение было позаимствовано из буддистской практики. Я расту, как вся вселенная, а потом замыкаюсь в себе. Я гора, но какая я гора? Кто я?

Сейчас мы будем работать с чувствами. Представьте, что вы на меня смотрите. Посмотрите на меня немного. Я велик, безграничен, я во вселенной. А теперь вся вселенная, все понимание, все сострадание – во мне. Я и есть реальность. А теперь вся эта сила (потому что, созидая пространство, вы созидаете силу) входит в вас. Как говорят в «Звездных войнах»[20], «Да пребудет с тобой сила». Я создаю силу, сила заключена во мне. А когда в человеке сила, он может действовать ею, как мечом. Я могу извлечь этот меч, ощутить его рукой, каждым пальцем. Я сконцентрирован на себе, мои руки тянутся в бесконечность. Мои пальцы – неистощимый источник силы. Я закаляю свое сердце. В этом сжатом, сосредоточенном теле только мое сердце растет до бесконечности. Мне уже не нужно увеличиваться, подобно шару. Я могу позволить расти только части себя. Я сосредоточен, я собран, я весь в себе, но мое сердце заполняет мир. Я умею это делать, я создал базу, и мое сердце возвращается ко мне. Теперь я могу заполнить мир своей сексуальностью, умом, силой. Я могу делать с собственным телом, с ощущением собственного тела все, что я захочу. Понимаете? Все, что вы захотите.

Я использую этот прием, например, как часть инициации. Если можно открыть сердце, почему не сделать это рукой? Я заставляю тело сжаться и начинаю открывать сердце. И люди плачут, оттого что до сих пор жили в ограниченном пространстве.


Достигните просветления

Итак, вы научились менять восприятие. Вы знаете, что ощущение тюрьмы, несвободы преодолимо. Кроме этого я могу взять от себя все, что мне нужно, и отдалить все, что меня не устраивает, что мне невнятно и тягостно. Теперь представьте часть своего тела. Только одну часть, этого достаточно. А теперь, как блох, как надоедливых насекомых, стряхните с нее то, что вас угнетает. Как вас все допекло, когда вы чувствуете, что больше не выдержите, скажите, как боксер: «Я не побежден!» Как собака, стряхивающая с себя блох, я отрину все, что меня тормозит, все, что меня раздражает или мучит, и не остановлюсь ни перед чем. Поскольку наши страхи, о которых мы говорили, нас беспокоят и мешают нам, мы должны избавиться от них. Продолжаем. Для начала нужно вырасти, стать шаром, потом вернуться в свои границы, сосредоточиться на себе, ощутить собственную прочность, надежность (потому что в этот момент возникает ощущение собственной силы и крепости) – перенести это чувство на любую часть своего тела. Без ограничений! Тело, сердце, кишечник – ты можешь поделиться силой, с чем только захочешь. И теперь ты у меня в два счета просветлишься. Почувствуешь себя Буддой, узнаешь, кто он. Это упражнение тебе поможет. Не печалься, не думай, что ты все делаешь плохо. Делай, что можешь, и будь что будет. Смотри на меня. Я беру силу рукой, я аккумулирую в руке всю энергию вселенной. Вся вселенная идет ко мне. Энергия прибывает, я чувствую ее. Готово дело! Это и есть сила. Главное – позволить себе. Раз ты уже все равно делаешь это упражнение, ты можешь сосредоточить у себя в руках массу силы, а потом оделить ею кого угодно. Захочешь – передашь ее своему произведению, не захочешь – можешь оставить себе. Главное – представить себе, что она у тебя есть здесь и сейчас, создать ее. Можешь приговаривать что-нибудь. Мужское и женское, право и лево, работаем вместе, отец и мать, обе руки… Это как молитва! Господи, Боже мой, помоги мне! Я здесь, я молюсь, и в это время на меня снисходит космическая энергия. Я сам создаю ее. Я излучаю свою собственную энергию. В этом и состоит творчество.

Иной раз в нас просыпается наказанный ребенок. Его поставили в угол, и он страдает. Его обидели, и теперь он защищается от всех и от всего отказывается. Бывшая жертва, теперь он издевается над тобой-взрослым, над твоей силой, он не позволяет тебе быть собой. Скажи ему: хватит! Прекращай капризничать! Прямо сейчас мы заставим его расти. Хватит друг друга терзать, заставляем вырасти ребенка-жертву. Я выхожу из себя и наполняюсь силой. Я могу это сделать. Я призываю энергию из Космоса, и она идет ко мне.


Парите в невесомости

Следующее упражнение: человек нетворческий подчиняется силе гравитации. Мы чувствуем гравитацию внутри нас. Земля все время говорит нам: «Из земли ты вышел, в землю и вернешься». Каждую минуту мы чувствуем, что можем упасть. Все идет к тому, что мы постепенно ослабеем, сожмемся и в конце концов не сможем удержаться на ногах. Нам трудно представить, что существует сила, способная победить вес.

Так оно всегда – если я ощущаю свой вес, я чувствую себя тяжелым. Но если я начну избавляться от веса, если извлеку его из себя, я почувствую себя легким. Я могу управлять этим чувством. Я творю, я делаю со своим весом все что хочу. Я могу ощутить себя то очень тяжелым, то совершенно невесомым! И еще я могу наполнить свое тело светом. Вот оно, просветление. Просветленный человек не чувствует притяжения, он невесом. Вернее, у него именно тот вес, который он хочет, он все контролирует. Я уже не узник вещей и чувств. Я могу весить миллионы килограммов, а могу – ни одного. Я контролирую темноту и свет, жар и холод. Это уже похоже на гималайские йогические практики, но нам ни к чему ехать в Гималаи и становиться йогами. Вспомним китайское кунг-фу, где бои проводятся на свежем воздухе. Мы можем это сделать, почувствовать себя легкими. Это тоже связано с просветлением. Когда мы испытываем состояние просветления, значит, тень ушла. А когда идем к свету, можно прийти к тени. Мы не узники света. Достигнув легкости, мы можем вернуть вес, не надо быть и заложником легкости.

Давайте поработаем над этим. Аккумулируйте в себе силу и наполните ею тело. Сейчас вы всемогущи. Так делают гуру, показывая фокусы. Они как бы говорят: «Всю это бесконечную энергию я могу дать и вам». Когда гуру делают это, их сила безгранична. Они в этот момент воюют на стороне воображаемого, а оно бесконечно. Людям кажется, будто произошло чудо, но каждый из нас способен совершить это чудо. Надо просто работать с самоощущением. Я в любой момент могу изменить собственное восприятие себя. По желанию могу стать большим или маленьким. Могу дать, а могу отнять. Могу собрать энергию всей вселенной и взять ее у себя. Мы совершаем эту работу, когда идем к бесконечности и обратно.


Игра во времени и пространстве

Время безгранично. Суфии говорили: «Перед Богом нужно жить так, словно нам осталась минута, а перед людьми – тысяча лет». Это значит, что секунда вечна и главное – наполнить ее. В Индии живет женщина, она обнимает всех, кто к ней приходит, и эти люди испытывают невероятное просветление. То же самое произойдет, если вы почувствуете пространство и сконцентрируетесь на нем. Вы создадите бесконечную силу. Укрепите свое сердце и позвольте бесконечности и вечности войти в вас. Это я раскрываю объятия, но в моей душе – миллионы и миллионы людей, а в моих обнимающих руках – миллионы миров. И тогда ко мне приходит будущее, я встречаю его в бесконечности и в вечности. В этот момент наша тюрьма не выдерживает и взрывается.

Когда человек ищет себе гуру, он хочет найти то, что мог бы сделать сам. Он хочет, чтобы другой выполнил за него работу, ему кажется, что сам он не справится. Но и гуру не получил этот дар от неба, он сделал, создал его. Он работал, чтобы достичь его, поработай же и ты.

Мы не можем оставаться бедным зайчиком, говорящим: «Меня обидели, ударили, мне сделали больно, и больше я с вами не играю и никогда ничего не буду делать. У меня ничего нет внутри, я не творческий человек». Хватит ныть! Заставьте своего внутреннего ребенка расти. На самом деле он не дитя, он древнее могучее существо, я древнее могучее существо. Все было до меня, будет и после. Люди разобщены, каждый сам по себе. Но я могу объединить всех людей. Когда я двигаюсь, двигаются все. Словно бусы, а нить, на которую нанизаны бусины, – чувство пространства и времени. И все двигаются – это самое главное. Вместо того чтобы попросить другого подвинуться, я двигаюсь сам. Это я, это время, это пространство. Это священное колье. Я соединен. Вот она – архимедова точка опоры, точка приложения силы. Я – точка приложения силы. Я делаю, а за мной это повторяет весь мир. Запомните, главное – делать, и тогда мир будет делать то же самое. Мы выполняем это упражнение посреди вечности и бесконечности, мы – точка приложения силы человечества, его прошлого и будущего. За нами следуют все уже умершие и еще не родившиеся. Все это может показаться странным, но так считал Будда! Именно это он чувствовал. Именно так устроен наш мозг. Когда человек открывает границы, он сам приходит к осознанию этого.

И это не просто слова, это упражнения для развития творческого начала. Не трусьте, не бойтесь открыть для себя человеческую природу. У нас всегда были эти возможности, но когда-то нас искусственно ограничили. Я, думает «я», нахожусь здесь и сейчас. Неправда! Здесь и сейчас находится Целое. Во мне заключено все человечество, я веду за собой всех людей, уже отживших и еще не пришедших в этот мир. Я живу посреди пространства. Теперь мы можем понять мудру, в которой рука обращена открытой ладонью вперед: «Я здесь, и я останавливаю мир». Так должен думать настоящий художник.


Благословите мир

Другое упражнение: я в вечности, посреди бесконечного будущего и бесконечного прошлого. Сжимаю и разжимаю руки. Благословляю. Я в вечности, и я благословляю мир. Вот и все. Ты должен это делать, потому что человек творческий – абсолютный параноик. Он считает себя богом. И не надо этого бояться. Я благословляю вас, я могу многое дать миру и людям, я силен, у меня есть все, чтобы благословить этот мир. Покончим с комплексами неполноценности! Кстати, теперь ты легко разделаешься с любыми сектантами. Они промывают тебе мозг, чтобы ты увидел у них сверхъестественные способности, которых якобы нет у тебя, но ты, если захочешь, обзаведешься такими же. Для этого нужно избавиться от тьмы, вычистить все уголки, в нас еще полно паутины. Еще нужно поймать живущего в нас ребенка, высморкать его и умыть, а потом заставить расти. Без этого наш суровый страж, наше сознание, заставляет нас реагировать на все по одной и той же схеме. Но когда ты делаешь это упражнение, ты превращаешься в творца. Никто теперь не может причинить тебе ни малейшего вреда, разве что убить… И даже этого не могут, потому что смерти нет, а есть жизнь вечная. То есть ты уже непобедим. И все, что только существует в мире, может быть твоим. Раз существует талант, это может быть мой талант. Смотрите, смотрите, я поднимаю руки к бесконечности, они тянутся, уходят в нее: я беру оттуда жизнь. Точно так же, как я могу дать энергию, я могу и взять ее. Я могу получить всю способность к творчеству. Все деньги мира. Все, что есть у другого. Красота? И у меня будет красота. Энергия? И у меня будет энергия. Это все мое. Я могу брать и отдавать. Это очень похоже на игру.

Но брать нам довольно трудно, у нас есть границы дозволенного. Нам говорят: «Кто ты такой, чтобы делать это?» «Почему ты?» – спросили меня родители, когда я собирался уехать из Чили, чтобы учиться у великого мима Марселя Марсо. Я ответил: «А почему бы и нет?» И сделал это. Явился к Марсо и стал с ним работать. Но я нарушил запрет, бросил вызов родителям. «Почему ты?» – «А почему бы и нет?» – «Как ты смеешь хотеть сделать то, что не сделал я?» – «Смею, потому что я хочу и могу». Да, мы бросаем вызов запретам. И точка. Хочешь быть красивой – будь ею. Будь! Будь восхитительной! Очаровывай людей! Хорошо, ты пока не умеешь быть восхитительной. Но ты приходишь сюда, чтобы научиться этому, потому что ты можешь прийти. Человек видит тебя такой, какой себя видишь ты. Если я чувствую, что я стою ниже других, остальные верят мне и думают так же. Но если я чувствую себя богом или богиней, остальные будут меня боготворить! Хорошо, не все, но многие, самые необходимые для вас люди.

Возьмем, например, некоторых знаменитых музыкантов. Все знают, что они гениальны, потому что они сами себя чувствуют гениями. Конечно, со временем чары развеиваются, и люди начинают понимать, что их провели. И тогда нужна серьезная духовная работа, чтобы продолжать чувствовать себя красивыми. Потому что если в глубине души человек перестает ощущать себя красивым или талантливым, все, карета однажды превратится в тыкву. Поэтому надо терпеливо и упорно работать над собой. Если в тебе нет настойчивости, ты не творец. Творчество – это прежде всего воля, а творческий процесс – это сочетание силы и терпения.


Избавьтесь от своего «я»

Мы уже создали пространство. Оно здесь в настоящий момент. Здесь и сейчас есть я. Нужно атаковать это «я». Мы видели тюрьму времени и пространства, в которой мы были пленниками «я». Начинается самая трудная часть – выгнать «я». Потому что мы настолько отождествляем себя с этим «я», что защищаемся, хватаемся за него и не хотим меняться. Мы упорные и невозможно упрямые. Мы – чудовища, мы не желаем отпустить наше «я». Говорим: «Я таков, и все».

Римляне и греки говорили, что «я» находится в животе, оттуда появляются идеи, а потом прячутся в мозгу.

Другие цивилизации считали, что «я» находится в груди или в носу, точно неизвестно где. Где же оно на самом деле? У нас есть «я», и от него очень сложно отделаться. Мы должны совершить шаманский ритуал и растворить его. Сейчас этот процесс можно увидеть в современной технологии компьютерной анимации, это называется «морфинг», с помощью него мы можем превратить один образ в другой. То есть нужно работать, чтобы принять различные изменения «я», это очень сложно. Актеры делают это, когда вживаются в образ, но они не заходят слишком далеко, потому что актер – это всегда «я» и персонаж, который он играет. Мы же говорим о том, что можно сделать, чтобы обогатить свое «я». Это очень легко, но никто об этом не говорит. Если я открою личность всему, все будет говорить через меня. Я превращаюсь в тебя, в другого. Но как? Каким образом? Я позволяю тебе зайти в меня и выражаю тебя. В этот момент я превращаюсь в абсолютного творца, потому что все говорит через меня.

Приведу пример. Около меня на стуле сидит мой сын Кристобаль. Я превращаюсь в него: «Я сижу здесь, как светоприемник, зная, что время бесконечно и вечно, я буду сверкать, пусть свет это сделает, пусть я буду соединен со всем…». Творчество состоит во впитывании другого и в его выражении в себе. Я превращаюсь в стул: «Я рад, потому что на мне сидит человек. Я выполняю свою функцию, потому что помогаю ему сидеть прямо, не позволяю ему уставать, благодаря мне он здесь. Кроме того, дерево, из которого я сделан, не умерло. Во мне не живет моль. Я хорошо сохранился, я сильный, хотя и старый. Я буду служить долго. Может быть, даже дольше того, кто на мне сидит. Он исчезнет, а я буду продолжать стоять здесь. Не следует отказываться от меня. Я поддерживаю людей. Со своими четырьмя ножками я представляю материальную основу, на которой он может сидеть».

Когда я начал учиться пантомиме, в первую очередь нас научили тому, что для того, чтобы делать жесты, не нужно делать жестов. Принцип пантомимы – оставаться нейтральным и только потом начинать делать жесты. Поэтому в основе воображения лежит не его наличие, а способность разрушить все воображаемое. Начиная с этого момента можно делать все что хотите. Если вы не разрушите воображаемое, вы всегда будете жить с паразитами. Всегда есть вещи, которые движутся в нашем воображаемом мире. Необходимо нарушить внутренний диалог и язык, привести в порядок эмоциональный хаос, обилие желаний, недисциплинированное тело. Надо научиться владеть всем этим.


Будьте точкой

Можно сделать следующее упражнение: самая простая вещь, о которой можно подумать, это точка, не так ли? Предположим, что у нас есть кисть или ручка и мы собираемся нарисовать точку. Нам нужно приложить все духовные и эмоциональные усилия, так, словно мы ставим точку в пространстве. Нарисуем ее. Теперь из нее можно сделать многое. Но нужна большая концентрация, чтобы нарисовать ее. Это первое, что делают в карате. Люди, занимающиеся карате, способны создать точку, точку мысленной и эмоциональной концентрации. Давайте напряжем наши силы и создадим точку, как будто в ней сосредоточена вся энергия вселенной. Точку тотальной энергии. В ней должно быть все. Нужно приложить много усилий, чтобы создать ее. Нужно сделать это всем нашим существом. Мы концентрируемся на точке, точке, точке… Все! Смогли ли вы, сконцентрировавшись, нарисовать хорошую, отличную точку? Браво, вы очень старались. Теперь посмотрим. У меня есть точка на лбу. Весь мой мозг – это точка.

Я сконцентрирован в ней. Здесь, в груди, у меня есть эмоциональная точка. И на половом органе. Они везде. Я могу подвинуть точку, могу положить ее в рот, здесь, там… Моя воля – это точка! Сделайте это упражнение. Поработайте с точкой. Сконцентрируйте в ней энергию и введите в ваше тело. Это словно пространственное упражнение. Здесь все направления концентрируются в одном месте. Все мысли, чувства, желания. Когда вы научитесь делать точку, вы сможете реализовать все движения, которые хотели. Какой бы ни была дисциплина, которой вы хотите заниматься – танцы, театр, карате, боевые искусства, она все расставит по своим местам. Потому что это не более чем жест, символизирующий мои намерения. Будь что будет. Все сконцентрировано, мое внимание сосредоточено, моя концентрация четкая, точная. Карате по сути своей состоит в создании конкретной точки, в которую можно ударить. Так можно ударить стул. Но для того, чтобы научиться ставить эту точку, нужны годы.


Искусство

Теперь споем, но беззвучно, только силой воображения. Исполните беззвучно самую прекрасную песню! Представьте, что у вас восхитительный голос. Это творчество. Вы должны петь, как птицы. Так этому учатся. Сделайте это, сконцентрировавшись, приложив все усилия, ведь это не театр. Вы можете двигаться вперед, не стойте смирно. Пойте, старайтесь, как будто вы великий певец. Вам нравится, правда? Это гениально, вы можете петь все что хотите в полной тишине, с закрытым ртом.

Мы уже пели, теперь начнем творить. Сделайте то, что можете, тут я не могу посоветовать вам, что именно делать. Если вы пели, спойте для всех, вы достигнете большого успеха, потому что бессознательное уже воспринимает вас как певца, вы уже притворились, что умеете петь. До подсознания доходят ваши послания, и оно довольно. Вы уже умеете петь, понимаете? Теперь в воображении я умею играть на пианино. Вы можете взять другие инструменты, но с ними будет посложнее. Начнем с пианино, для игры на нем требуются две руки, а потом вы сможете перейти к любому инструменту, к какому захотите. Расслабьтесь и начните страстно играть на невидимом пианино, стараясь представить то, что вы играете. Все, что хотите, главное – играйте на пианино. Это прекрасное упражнение. Когда вы устанете от пианино, переходите к другим инструментам. И придете к лучшему в вас. Придете к сублимации с музыкой!

Маленькое отступление. До настоящего времени этот способ был детской игрой. Но теперь он станет нашей профессией. Вам необходимо достичь сублимации. Не для развлечения. Нужно играть, но при этом испытывать только лучшие чувства, которые есть в вашей душе. Пусть играет лучшее в вас. Сделайте музыку из безграничной духовности. Сыграйте ее. Я прошу вас о самой большой духовной красоте, о сублимации. Вы самые прекрасные, вы можете очаровать все человечество своей музыкой. Не нужно недооценивать себя, наоборот, нужно восхвалять. Это придет. Начните, и это чувство появится. Концерт может длиться весь день. Хорошо бы, чтобы вы продолжали эти упражнения до тех пор, пока не получите над нами власть. Практикуясь, вы понемногу будите свои творческие способности, чтобы достичь сублимации.


Будьте талантливы

Сейчас я предложу очень простое упражнение для развития вашего таланта. У вас нет таланта? Сейчас вы его обретете! Не сомневайтесь. У меня есть талант, когда у меня есть сила. У меня есть сила, когда есть право на жизнь и смерть среди остальных. Бог всемогущ, потому что он может убить, когда хочет. И потому что может создать меня, когда ему хочется. И если я жив, то это потому, что он меня прощает. Значит, возможность убивать и прощать создает талант. Все просто. Я представляю себя ядовитой змеей, которая видит перед собой обезьяну. Я концентрируюсь, полностью погружаюсь в себя, двигаюсь, смотрю, гипнотизирую. Обезьяна делает то, что я хочу. Это и есть проявление таланта. Я говорю вам правду. Я делаю так, что вы на меня смотрите. Я позвал вас сюда. Я вас создал. Нужно, чтобы вы превратились в змею. Вместо того чтобы быть вечной жертвой, загипнотизированной мышкой, перейдем на другую сторону. Мы те, кто гипнотизирует людей. Согласны? Для этого надо расслабиться, создать точку, заставить ее подняться и начать балансировать, потому что мы готовы к прыжку, но не прыгаем. Мы как будто готовы прыгнуть, но вместо этого остаемся на месте. Так гипнотизируется обезьяна. Мы ее не будем кусать, а только подвергнем гипнозу. Вы должны развить эту способность – смотреть, гипнотизируя. Этот взгляд очень отличается от обольщения. Концентрируя свои мысли, я получаю власть над другим. Работайте над этим. У нас не змеиный слет, у нас встреча мудрецов, которые, как змеи, уважают друг друга, потому что знают, что их разум смертен.

А сейчас попробуйте с силой вырваться за пределы своего сознания. Представьте, что ваши глаза находятся на тридцать сантиметров выше черепа и, чувствуя себя коброй, подумайте, что внизу у нас есть пупок, пальцы, точка концентрации и сила, которая выходит из нее во внешний мир и может быть передана остальным. В живот. Эта карта таро называется Император. Он так сидит, и от него исходит сила.


Рисуйте

Сейчас мы выполним упражнение, связанное с прикладным творчеством. Так как у нас есть все необходимые мыслительные инструменты – концентрация, сила, все, что мы изучили в этом курсе, представьте, что у вас есть холст любого размера и кисточка, которая меняет цвет по вашему желанию. Нарисуйте воображаемую картину. Вы можете вырисовывать детали, ставить огромные кляксы, менять на свое усмотрение цвета. После этого разделитесь по группам и жестами опишите вашу картину. Договорились? Начали! Пока вы рисуете, можете включить воображаемую музыку, чтобы она вас направляла. Если хотите быть творцами – творите! И если у кого-то есть творческий потенциал – пусть продолжает, пусть рисует до тех пор, пока у него не получится. Сделайте так, как будто картина была действительно нарисована, понимаете? Нашему подсознанию все равно, сделали мы это наяву или в воображении. Когда человек представляет или делает что-то, в его нервной системе активизируются одни и те же связи. Дело в том, что обычно люди не могут делать то, что мы с вами делаем, потому что не верят в это. А на самом деле, если ты хочешь быть творческим человеком, нужно просто стать им. Если я напишу десять или двадцать подобных воображаемых картин, я смогу нарисовать реальную картину, потому что буду уже готов к этому. Видите?


Ваяйте

Для того чтобы закончить с этой серией упражнений, нужно изваять скульптуру. Она делается в пространстве. Вы можете использовать любой материал: мрамор, золото, бронзу. Создайте персонаж, который при желании можно будет превратить в абстрактный. Подумайте, какую скульптуру вы хотите сделать.

Вы – скульпторы. Давайте творчески управлять пространством. Это важно, потому что, если не сделать этого, образуется пространство, которое не будет развиваться. Нужно двигаться вокруг объекта, скульптура не предполагает неподвижного взгляда, а позволяет развить наш дух, пока мы ходим вокруг создаваемого творения. По окончании работы каждый должен описать свою скульптуру и выслушать комментарии. Перед началом хорошо подумайте, какой материал вы возьмете, нужно, чтобы он вам нравился. Потом, если захотите, можете раскрасить свое творение…


Создавайте моду

В этом упражнении вы будете творить одежду. Можете индивидуально или в группе сделать костюм. Если вы создаете его в группе, то каждый должен сделать по три предмета одежды для других. Посмотрите внимательно на другого человека и подумайте, какая одежда могла бы ему подойти. Это не критика. Нужно осмелиться и наделить одежду силой, как это происходит на карнавале. Создайте воображаемое одеяние. И вы увидите, что так же, как вы умеете рисовать или ваять, вы можете придумывать модную одежду. Не будьте трусами. Если после этого упражнения вам предложат устроить дефиле – вы это сможете! Просто нужно внимательно посмотреть на человека. Ты можешь менять одежду, делать пластическую операцию, заполнять, снимать – ты ответственный за внешний вид другого человека. Начинаем.


Радуга

Следующее упражнение я считаю фундаментальным. Я буду считать от 9 до 0, для того чтобы вы сконцентрировали внимание. Нужно внимательно слушать. Чтобы сконцентрироваться, существует один простой, но очень хороший способ – нужно представить цвета радуги: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый. По мере того как я считаю, я буду погружаться в красный, который станет оранжевым, желтым, зеленым, голубым и, наконец, фиолетовым. Это просто для того, чтобы занять мозг и не думать о словах. Почувствуйте, как приходит цвет. Девять… восемь… вы все больше концентрируетесь. Семь… все больше концентрируетесь. Шесть. еще больше, еще больше. Пять. еще больше, еще больше. Четыре. еще больше. Три. еще больше, слух, концентрация, восприимчивость. Два. еще больше. Сейчас мы будем использовать бессознательное, один. будем использовать бессознательное.


Твое пространство

Внутри тебя есть пространство, территория, которую ты любишь. Она принадлежит только тебе и может находиться у подножия горы, в поле, у океана, это может быть плодородная или покрытая песком земля, как хочешь. Позволь твоему пространству сложиться у тебя в уме в целостный образ. Ты его видишь? Что там? Есть тень? Как там пахнет? Есть маленькие насекомые? А другие животные? Теперь прогуляйся, счастливый, потому что у тебя наконец есть территория того размера, которого ты хочешь. Маленького, большого – каждый сам решит для себя. Главное, что подсознание предоставило тебе это пространство. Землю, которая принадлежит тебе. Твой кусочек планеты. Пейзаж, в котором можно жить. Не отбирай его у других, например у родителей, придумай свой. Пропитайся радостью твоей земли и смотри, как там появляется дом, твое жилище. Это твой идеальный дом, где ты хочешь жить, развиваться с кем-то или один, всю жизнь. Какой он? Какого размера? Из какого материала? Подумай, каково твое безграничное идеальное пространство. Когда дом будет готов, обойди его, хорошо осмотри, войди и создай внутреннее убранство: ванные комнаты, кровати, кухню, чашки, ложки. Создай все объекты твоего идеального дома, все его комнаты. Пройдись по ним, чтобы ты знал, что хочешь, не останавливайся ни перед какими границами! Никто не говорит о деньгах, нет никаких запретов, ты не должен быть ни маленьким, ни посредственным. Используй свои творческие способности для того, чтобы создать то, что ты действительно хочешь, чтобы затем реализовать это в реальной жизни. Тебя никто не торопит… Подумай, как ты хочешь обустроить дом, какие материалы выбрать. ты Великий Архитектор. Свой собственный архитектор. Свой собственный творец. У тебя есть время, не торопись, для тебя очень важно знать все о своей территории. Твой дом – это твое эго, твое настоящее «я». Подумай, как ты его оденешь, какие вещи тебе подходят. Как ты хочешь выглядеть. В кухне представь, какие блюда ты хочешь съесть. Представь себе идеальную еду. И сконцентрируйся на идеальной компании. С кем ты хочешь быть. Видишь ли ты вообще кого-то рядом с собой. Там может быть зал для таро, кинозал, музыкальный салон, библиотека, все что ты хочешь. Нет никаких ограничений. Можешь завести животных. Представь, какой в этом идеальном доме будет твоя кровать.

Эта часть упражнения тоже очень важная, надо, чтобы ты сделал ее хорошо. Ты лежишь в кровати, мертвый. И из твоего тела выходит новое существо, которое перерождается. В кого ты хочешь переродиться? Ты лежишь, существо, тело, жизнь которого закончена, и затем встаешь в новом теле. Какая у тебя внешность? Пол? Возраст? Каково твое идеальное «я»? Надо представить идеальное «я». То «я», что у нас есть, – это не наш идеал. Но он существует, хотя находится далеко. Позволь себе представить его. Все эти упражнения нужны для того, чтобы преодолеть отсутствие доверия, чтобы обогатиться. Если у тебя есть твоя территория, твой дом и ты знаешь, каков твой идеал, значит, ты богат.

А сейчас покритикуй себя, как это сделал бы член твоей семьи – мама, папа или брат. Выскажись от их имени. Поставь себя на место того, кто тебе противостоит. Потому что если ты до этого момента ничего такого не представлял, значит, есть силы, которые не хотят, чтобы ты это сделал. Что это за силы? Определи их. Например, представь, что бы сказала твоя мать. Или отец. И покритикуй. Вся новая медицина говорит, что потеря территории вызывает болезни. Потому что, по их мнению, мозг действует как животное, которому необходима своя территория. Я не думаю, что это абсолютная правда, но тоже считаю, что территория – это очень важная часть. Поэтому, когда мы знаем, что она принадлежит нам, мы делаем большой шаг на пути к творчеству. А дом – это способ развития нашего индивидуального «я». Если я придумываю для себя дом, значит, я позволяю себе существовать. Отдельно от родителей. Поэтому дискуссия с родителями или создание нового тела – это вид творческой свободы. Она исходит из внутренней свободы и оценки. Знаю, что у меня внутри все есть, и поэтому могу действовать. Воображение работает, руководствуясь очень простыми принципами.


Освободитесь от языка

Это маленькое упражнение необходимо для того, чтобы освободиться от языка. Мы привыкли говорить как нормальный человек. Мы боимся сумасшествия. Тем не менее реки, струящиеся с покрытых голубями потолков, будут всегда белыми и темными и откроют путь ко всем наслаждениям… Поняли? Нет? Да? Вот так мы должны говорить, должны позволить совершенно бессмысленным фразам выражать наши чувства. Нужно создать разговор, общаться не с помощью вербального, а с помощью концептуального языка. Готовы? Ты можешь поднять любого Самсона, не позволяя Далиле отрезать ему лебедя и выставить на стол три или четыре превосходно посахаренные сказки. Согласны? Еще можно изобретать слова, фиа фа нара ке. Костригун тост Батче келараманда дроие претчо. Апанде кетака киугала патчу! Эрабутчи Кара ми. Это помогает немного освободиться. Сделайте это. Освободите язык. Вам понравится. Сначала вы будете чувствовать себя неуютно, потому что артикулируемый, логический язык – самая большая тюрьма. Это сюрреалистическое упражнение. Но оно ломает обыкновенный язык, чтобы выпустить свободу творчества. И пусть проявится ваш плохой вкус, не важно. Да, детский сад и глупость. Но будет и прекрасное. Попробуйте сделать это, а затем мы перейдем к обучению техникам воображения.


Техники воображения

Воображение работает, руководствуясь очень простыми принципами. Некоторые творцы используют их до истощения. В основе воображения лежат четыре математических действия: вычитание, сложение, деление и умножение. Они же являются четырьмя элементами воображения. Вначале идут вычитание и сложение. Затем деление и, наконец, умножение. И еще есть смесь. И с этими пятью элементами у тебя будет воображение вдохновенного безумца. Это очень просто. В вычитании надо все уменьшать в воображении, до тех пор, пока все не станет маленьким. Например, ты видишь, как мимо проходит человек с пакетом, в котором он уместил всю свою родную деревню или город, где родился. У вас огромное воображение, если вы что-то уменьшили. Можете сделать это с любой вещью. В моем правом кармане я могу носить свою маму, а в левом – папу. Я заставляю их спорить, а потому смотрю на них. Был фильм с похожим сюжетом «Дорогая, я уменьшил детей»[21].

Человек уменьшается, уменьшается и в итоге вынужден сражаться с пауками. Для меня это простые элементы воображения. Но они часто используются! Еще есть гиганты: это будет сложение. Можно увеличить тыкву. Типичный пример: тыква растет, растет, достигает размеров планеты и сама превращается в нее. А затем становится такой огромной, что занимает всю Галактику. Внутри тыквы – целая история, рождается новое человечество. Вот что значит увеличивать любую вещь. Это просто. Ты заставляешь расти что-нибудь и творишь. В архитектуре можно взять три коробки свечей, увеличить их и построить здание. Так поступают архитекторы.

Воображение может заставить объект увеличиться или уменьшиться. Фантазия японцев создала маленькие карликовые деревья, хибаро уменьшали размеры головы, а кино увеличило обезьяну (вспомним Кинг-Конга или Годзиллу) и атомную бомбу (из маленькой бомбы). Что касается меня, то я создал комикс под названием «Мегалекс» о городе, который занял всю планету, и не я первый это придумал.

Еще можно увеличить силу (Супермен). Образы всех супергероев построены на преувеличении. Например, Флэш Гордон – самый быстрый. Есть персонажи, которые преодолевают расстояние с помощью взгляда, или те, кто все слышит. Их можно встретить в волшебных сказках. Или человек, у которого такой сильный голос, что может разрушать здания. Существует мужчина, который может обслужить триста женщин за одну ночь и т. д.

Представь себе: по улице идет лошадь, а ты думаешь, что началось нашествие лошадей, они заполонили улицы и все прибывают и прибывают. Это похоже на эпидемию, на захват. Скоро в городе становится так много лошадей, что население вынуждено бежать от захватчиков. И тут мы можем добавить элемент смешения. Лошади превращаются в плотоядных млекопитающих, и необходимо срочно спасаться бегством, потому что они пожирают людей. Это воображение. То есть воображение использовало технику смешения (но мы пока говорим только о вычитании и сложении).

Человек становится таким слабым, что к нему, как к марионетке, нужно привязывать ниточки, а это президент, то вот так, с ниточками, он и обратится сейчас к народу. Другой пример: человек теряет силы, и его кости становятся жидкими, как вода. Мы можем представить и это.

Есть сказка, в которой у девушки такие длинные волосы, что ее возлюбленный может подняться по ее косам в башню. Это преувеличение, связанное с волосами. Увеличивать, уменьшать. (У многих произведений Ионеско очень простой сюжет. В одном из них женщина подала чашку чая, потом еще одну, и еще, тысячи чашек чая. В другом – растущие шампиньоны заполнили весь дом. Еще в одном умерший человек рос, рос и занял всю сцену. В «Стульях» театральные подмостки заполонили стулья. Это говорит о том, что у автора были проблемы с воображением, потому что во всех произведениях он использовал только один прием, связанный с увеличением количества вещей. Это превращается в норму!)

Другой прием воображения – это ситуация, когда чего-то не хватает. Например, еды или питья. «Дюна» – это планета, где не хватает воды. И на этом факте строится целое произведение. Мы берем один природный элемент и вокруг него создаем целый мир. Я вам рассказываю про истоки воображения, формулы, которые вы затем сможете применить в любой момент в вашем мире или для творчества. Увеличение, уменьшение. Это можно сделать.

Телефонный звонок, десять телефонных звонков, телефоны начинают звонить по всей планете, здания рушатся. Гекатомбы. Из-за приумножения. Из-за увеличения. Затем начинается деление. Навстречу тебе идет рука, хватает тебя за шею… и душит. А затем убегает, как паук. Это деление. Или ты идешь по улице и видишь две ноги, идущие без тела. Юнг в одном исследовании анализирует сказки краснокожих, там говорится о герое, который хотел обладать дочерью вождя племени. Он взял свой фаллос и послал его по реке. Пенис овладел девушкой, она забеременела, и молодой человек смог жениться на ней.

Умножение. У некоторых индийских богов есть много рук. И на каждой – по глазу. Множество рук. У Ганеши их четыре. У греков есть бог с тремя головами. В «Одиссее» у циклопа только один глаз, на лбу. Это преуменьшение. В случае третьего глаза один – лишний. Это приумножение.

Затем эти четыре элемента перемешиваются. У египетского сфинкса голова женщины, тело льва, крылья орла, хвост коровы. Это чудовище. Подобные примеры можно найти и в картинах Босха. Кентавр – это помесь человека с животным. Берутся элементы одного, другого и соединяются. Так создаются чудовища. Ангел – это помесь человеческого существа с птицей. В течение долгого времени я продолжал эти традиции смешивания.

Я представлял себе, например, что будет, если голову слона приставить к телу – облаку с четырьмя лестницами вместо ног. Эта возможность смешивать элементы чрезвычайно интересна для творческого человека. И все эти техники в нашем распоряжении. Представьте себе, что все это время мы применяли их в искусстве и рекламе. Если ты владеешь этими техниками, ты можешь работать в любом рекламном агентстве.

Есть еще одна форма воображения – путешествие во времени. Во время него я могу переместиться в прошлое. Но проблема в том, что если изменится прошлое, поменяется и будущее, откуда я прибыл. Это называется временным парадоксом, он тщательно разрабатывался в научной фантастике. Это одна из ее самых популярных тем. Если я, отправившись в прошлое, убью там свою мать, я не смогу родиться, потому что она меня не сможет зачать. На этом сюжете построено много популярных фильмов, например, серия «Назад в будущее»[22]. Поэтому воображение пытается заигрывать со временем. Тут сильно проявляется эдипов комплекс, потому что если я попаду в прошлое, я могу совратить свою мать и сделать ее своей возлюбленной. В этом случае я смогу зачать себя с собственной матерью. Или я могу совратить отца в прошлом. Это основная проблема путешествия во времени. Вмешиваться в прошлое – значит вмешиваться в жизнь наших родителей.

Еще существует эсхатология, воображаемый конец света. Каким образом он произойдет? Из-за пожара, наводнения, чумы, чего-то другого? Очень много выдуманных историй повествует об этом. Это я вам не рекомендую, хотя сам частенько практикую – представляю различные виды смерти. Я представляю себе, как умирают задушенные, покончившие с собой, сбросившиеся со здания, разрезанные на две части. Чтобы немного освободиться от себя, я много думал о суициде и смерти. Повторяю: я этого вам не рекомендую. Если у вас это будет вызывать отторжение, не делайте этого. Это трудно. Особенно трудно представлять смерть близких людей. Вы будете испытывать очень сильные эмоции, потому что всегда есть угроза, что близкий человек исчезнет, да и сами мы боимся прекратить свое существование.

Для того что преодолеть все это, я много представлял. Я превратился в ноль, как это бывает, когда человек оказывается в темноте. Я начал себе представлять черноту, глубокую черноту, которая растворила мое «я» в абсолютной пустоте. И внезапно стал свет!


Терапевтическая практика

Давайте поработаем с чувствами. Подумайте, как вы себя чувствуете, что вы о себе думаете, потому что мы живем чувствами, и эти чувства порой тоскливы. Поэтому я сейчас покажу вам, что следует делать, когда вас одолевает хандра. Кому-нибудь сейчас тоскливо?

«Я чувствую, словно у меня стена в груди». Послушай меня, это твое воображение. Что это за стена, из чего она сложена – из камня, металла, цемента? Сконцентрируйся, постарайся ее описать. Из красных кирпичей? Хорошо. Какого она размера? Она окружает тебя как труба? Где конкретно она находится? А теперь представь эти красные кирпичи. Вообрази, что ты можешь делать с ними все что захочешь. Ты и делаешь. Твоя стена тебя защищает. От чего? От какого-то чувства. Не надо думать, надо чувствовать и анализировать испытываемые чувства. Эта стена нужна тебе, ты сам ее построил. Подумай о красных кирпичах. Они прекрасны. Подумай об этом. Впусти в кирпичи красоту. Твоя стена становится все красивее, правда? Она твоя, она полностью принадлежит тебе. Ты можешь делать с ней все что хочешь. Построить из нее что-нибудь. Выгородить для себя кусочек пространства. Сделай это в твоем воображении. Представь себе это пространство внутри себя, и там красные кирпичи. Ты видишь, как оно гостеприимно? Ты можешь зайти внутрь. Нет, погоди, вначале тебе придется проделать дверь в стене. Вот тебе и решение: не нужно крушить стену, нужно открыть дверь. А сейчас всмотрись, что произошло: в тебе есть стена, и в ней есть маленькая дверь, ты можешь через нее входить и выходить, когда тебе заблагорассудится. Это часть тебя, она хранит твою еще неокрепшую индивидуальность. Хорошо? А теперь укрепляй свою личность. Красные кирпичи дадут тебе силу. Если ты станешь сильным, твой страх пройдет. Никто не сможет вломиться к тебе, понимаешь? Надо принять воображаемое, сделать его частью себя. Работать над чувствами. Потому что наши чувства, как символы, мы можем работать с ними напрямую.

Один пациент сказал мне, что чувствует, будто в сердце у него экскременты. Экскременты, ответил я, – это удобрение, он просто должен добавить их в землю, и там что-нибудь вырастет. А когда человек выращивает что-то, его чувства меняются.

«Что-то тяжелое лежит у меня на плечах, что на меня давит». Ничего страшного, сосредоточься, попробуй прочувствовать, что это такое. Позволь ему приблизиться. Не защищайся, хорошо? Попытайсь изменить твое восприятие. Думай, что эта тяжесть идет не снаружи, а изнутри. Это возникло из тебя и рвется наружу, понимашь ли ты, что это значит? У тебя растут крылья. Позволь им расти. Распахни их! Распахни свои крылья, пусть они тебе позволят лететь, куда тебе заблагорассудится. Ощути свои крылья, пошевели ими. Лети куда хочешь, – к какому-нибудь месту, к какой-нибудь точке, к себе самому. Теперь ты можешь реализоваться. Так работают чувства.

«У меня в подвздошье как будто свинцовое ядро». Прекрасно. Представь, что твое тело –