Герман Иванов - Казахстан-Россия: тернистый путь к современной интеграции. Хронологическое собрание. 1731 – 2017 гг.

Казахстан-Россия: тернистый путь к современной интеграции. Хронологическое собрание. 1731 – 2017 гг. 4M, 696 с.   (скачать) - Герман Иванов - Совет Алтайбек

Совет Алтайбек, Герман Иванов
Казахстан-Россия: тернистый путь к современной интеграции Хронологическое собрание. 1731 – 2017 гг

С глубоким почтением к Истине в Истории и современности Наших братских народов.

Авторы


ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Уважаемый наш Читатель!

Авторы-составители книги «КАЗАХСТАН – РОССИЯ: Тернистый путь к современной интеграции. (Хронологическое собрание. 1731 – 2017 гг.)», как уже было сказано в первом ее московско-алматинском выпуске, не считают себя сугубо профессииональными историками, этнологами, политологами. Тем не менее, мы решились на такой шаг, как объединение в одном собрании наиболее значимых и ярких, на наш взгляд, исторических фактов, событий и явлений, относящихся к развитию отношений между Казахстаном и Россией за весь подтвержденный историческими свидетельствами указанный выше период. Исходя из непростых реалий современной обстановки и опираясь на свои знания и опыт практической деятельности в таких сложных сферах, как межнациональная политика, реальная экономика, государственное управление, авторы видят настоятельную необходимость в более корректном информировании читателей наших стран, особенно подрастающего поколения, об истории взаимоотношений наших народов.

Всякое нынешнее государство считает историю своей страны неповторимой и великой. Казахстан и Россия тут не исключение. И это действительно так. Великая Российская История – это. прежде всего, есть события, что бережно хранят с древнейших времен летописные источники и устные сказания. Это добросовеснейшие труды, чьи авторы глубоко чтимы всем просвещенным человечеством, в какие времена и эпохи они ни жили – Карамзин, Пушкин, Погодин, Грот, Палас, Соловьев, Бердяев, Зеньковский, Флоровский, Вышеславцев, Тарле, Панкратова, Андроников, Венюков, Гумилев – младший, Гринкевич, Раевский, Гуль, Тухачевский, Покровский, Деникин, Вернадский, Игнатьев, Некрич, Самсонов et cetera – тут много достойных имен и трудов можно назвать. Значительную часть Казахстанской Истории составляют тоже труды российских и российско-казахстанских историков, этнографов, географов, военных, экономистов и путешественников. Одно из самых гениальных имен тут – великое имя Чокана Чингисовича Валиханова. И оно, надо полагать, не единственное.

Однако ныне, к глубочайшему сожалению, несомненный, а нередко и необратимый целенаправленный вред в понимании сложных исторических процессов активно и небескорыстно усердно наносят теперь уже годами усердно подвизающиеся в СМИ, особенно на телевидении и в книгоиздании, самозваные псевдоисторики, квазифилософы, лжепублицисты типа радзинских, яковлевых, сванидзе, правдюков и прочих фокусников, клоунов и фигляров от истории и краеведения, алчных оборотней, совместно с разного рода хаббардами, соросами, конкуэстами, догру и прочими «геббельсами и розенбергами наших дней», прицельно зомбирующих историческое сознание российского, казахстанского и других народов ближнего и дальнего зарубежья с тем, чтобы превратить их в покорных манкуртов, навсегда лишить национальной идентичности, благродного чувства патриотизма и братства, способности результативно преодолевать любые риски, угрозы и трудности, осознанно мыслить и активно действовать во имя и благо всеобщего гуманизма и мира.

Мы же постарались предоставить читателям России и Казахстана, других стран широкий ареал исторических материалов, подчас не очень известных и не очень удобных для тех, кто не прочь расколоть наши дружественные народы. Разумеется, тема взаимоотношений наших народов, весьма обширна и многовекторна и полностью неохватна для одной, даже очень объемной книги.

Как бы то ни было, мы, гарантируем самое уважительное отношение к истории сопредельных стран, о которых в той или иной степени говорится в нашем «Тернистом пути к современной интеграции…»

Главная цель авторов-составителей данной хрестоматии – активно способствовать прочному сохранению исторически предопределенных добрых и воистину братских отношений между народами России и Казахстана, их дальнейшему цивилизованному развитию даже спустя более 25 лет после распада единого государства. Всей жизнью уверенно доказано и подтверждено, что никакой альтернативы миру и дружбе нет и быть не может. Уверены: именно эти благородные отношения не останутся пустой декларацией, а будут все шире и масштабней охватывать людские души и сердца.

Возьмем, к примеру, такое простое казахское слово «бодан». По своей этимологии оно – заимствовано из русского языка, где есть лексема «подданный». Так вот иные казахские политики, историки и писатели вкладывают в него смысл «рабство». А ведь на самом деле оно означает гражданство, то есть принадлежность конкретного человека к конкретному государству, а точнее то, что человек этот находится под защитой этого государства. Именно в силу своего подданства России казахский султан Абылай, впоследствии ставший ханом, был освобожден из джунгарского плена, плена кровного врага!

В нашей книге мы излагали сведения об исторических событиях, происходивших на территориях современных Российской Федерации и Республики Казахстан, сохраняя прежние исторические названия государственных образований, географических объектов, населенных пунктов. Это позволит читателю легко сравнивать уровень развития государственности наших стран на определенном этапе истории и прослеживать все события и последующие изменения, имевшие судьбоносные значения.

Думаем, нашему читателю небезынтересно узнать, что авторы этой книги и все им помогавшие хорошо знают и искренне доверяют друг другу. Остается пожелать гражданам наших стран такой же искренней дружбы и уважения друг к другу.

Разумеется, мы не считаем свой труд лишенным каких-либо изъянов и погрешностей, излишне эмоциональных всплесков. Но ведь еще когда было очень верно сказано, что без эмоций не может быть подлинного поиска и утверждения истины. За два с половиной года после первого выхода в свет нашего тома весь его тираж полностью разошелся полностью. Более того, наша книга Постановлением Ученого совета Института социально – гуманитарных технологий Московского государственного университета технологий и управления имени К.Г. Разумовского от 16 октября 2014 года утверждена в качестве учебно – практического пособия и рекомендована для изучения студентами вузов. Пристальный позитивный интерес был проявлен к ней в ближнем и дальнем зарубежье.

За это время от авторитетных историков, писателей, политологов авторы получили доброжелательные и очень аргументированные замечания и дополнения, с абсолютно большинством из которых нельзя не согласиться. По возможности все они учтены в новом ее издании. Таким образом существенно обновленное данное хронологическое собрание «Казахстан – Россия: Тернистый путь к современной интеграции…» станет еще более содержательным и выверенным. Не менее важным стало включение в хрестоматию емких дополнений о наиболее значимых, поистине исторических событиях в наших странах и мире за последнее время.

Хотелось бы надеятся, что наш том сослужит добрую службу всем, кто всерьез желает получить самые достоверные сведения по заявленной нами актуальной тематике.

Итак, в добрый путь наш дорогой читатель!

Совет Алтайбек
Герман Иванов
Алматы/Москва/ Санкт-Петербург,
2017.


ГЛАВА I.
О том, как происходило смешение (сближение)кочевых и оседлых народов в евразийскомпространстве. Русь и Золотая Орда в XIII – XV веках. Россия и Казахское ханство в XV – XVII веках


1. Русь и Золотая Орда в XIII – XV веках

Согласно истории России1 в 1436 – 1437 годах хан Золотой Орды Улу Мухаммед2, потерпев в междоусобной борьбе за власть поражение от сыновей чингизида Тохтамыша, занимает Среднее Поволжье.

Затем, в 1445 году, его сыновья, воспользовавшись разобщенностью Руси, захватывают Нижний Новгород и в битве под Суздалем берут в плен великого князя Василия II. Вскоре ордынцы отпускают его за большой выкуп. Он опять вступает в междоусобную борьбу и добивается сплочения ряда ключевых княжеств Руси вокруг Московского княжества. «Собирание земель под руку Москвы» интенсивно происходило и во времена великого князя Ивана III Васильевича. С 1476 года Русь перестает выплачивать дань Орде.


Иван III


Противостояние русских и ордынских войск у одного из притоков реки Ока в 1480 году завершается мирно, тем самым возвестив о освобождении Руси от вассальной зависимости. Иван III фактически обосновал создание Московского государства. Согласно концепции «Москва – Третий Рим», сформулированной в начале XVI века, Московское государство при Иване III наследует от Византии государственный герб – двуглавого орла, сам великий князь в 1485 году принимает титул «Великого государя всея Руси». Это было началом применения термина «Россия».

Для того чтобы вкраце узнать, что же происходило до этого обратимся к работе известного русского историка, евразийца Г.В. Вернадского (1887 – 1973) «Монгольское иго», написанной в 1913 году и опубликованной в 1925 году (Русский разлив. 2 том. ДИ ДИК Танаис. Москва.1996, С. 568 – 569).

Автор пишет:

«Из русских земель северо – восточная и юго – восточная Русь вошла на более продолжительное время в состав Улуса Джучиева. Другая половина Руси уже в середине XIV века оказалась под властью Запада. Хотя русские земли, вошедшие в состав Польского, Литовского и Венгерского государств, во многом сохранили свои культурные начала, но культуру национально – государственную они утратили.

Основное русло исторического процесса развития русской государственности пролегло не в западной, охваченной латинством, а в восточной, захваченной монгольством.

Восточные русские земли тоже вошли в состав государства иноплеменного – монгольского. Однако это государство была мировая империя, а не провициальная держава.

Эта империя не мешала внутренней культурной жизни своих частей – в том числе и земли Русской. Империя эта вела борьбу со своими западными соседями – Литвой, Венгрией, Польшей, – а эти соседи были как раз и неприятелями народа русского. Монгольско – татарская волна поддержала на своем гребне оборону русского народа от латинского Запада. Когда Монгольская империя окончательно распалась, прежняя часть, Улус Джучиев, Золотая Орда, продолжала традиционную имперскую политику борьбы с Западом.

Как и Москва, Сарай боролся с Литвой. Исторически роль Сарая в этом направлении была не меньше. Нападая на Литву, Сарай защищал этим русскую культуру даже тогда, когда политически враждовал с Москвой. В 1380 г. на Куликовом поле Москва в первый раз открыто выступила против Сарая – и устояла. Устояла ли бы она в эти же годы против Литвы без монгольской помощи – далеко не известно. Сильный Литовский князь Витовт расширял все больше на восток свои владения. Большой вопрос: без вмешательства Сарая в борьбу чем кончилось дело – укрепился бы центр русской государственности в православной Москве или в полуополяченной Вильне?

Сарай решил дело.

В 1399 г. рать Витовта потерпела на реке Ворскле страшное поражение от Едигея. После этого поражения Литва долго не могла оправиться; напор латинства на Восток с тех пор подорван. Историческое значение битвы на Ворскле 1399 г. не меньше, чем битвы на Ворскле же с небольшим 300 лет спустя (Полтава – 1709).

Битва на Ворскле 1399 г. – одно из величайших событий в русской истории, хотя в этой битве восточнорусские полки не участовали вовсе, а западнорусские – участовали на стороне Витовта.

Успехом Сарая исторически воспользовалась – Москва».

Что же происходило в тот исторический период на территории современного Казахстана? Проведем параллели.

О создании Казахского ханства в XV веке историк – исследователь, политический деятель и полководец Муххаммед Хайдар Дулати (1499 – 1551) в своей книге «Тарих – и – Рашиди» повествует так.


Мухаммед Хайдар Дулати


«После того, как в середине XV века хан Абулхайр [чингизид. Авт.] полностью установил свою власть над Дешт-и-Кипчак, некоторые султаны-проныры, выходцы из рода Джучи [старшего сына Чингисхана], предчувствуя от хана Абулхайра серьезную угрозу, задумали свергнуть его с ханского трона.

Такие известные личности, как Керей хан3, султан Джанибек, некоторые другие султаны и их приближенные, устроили побег и небольшой группой добрались до Могулистана.

В это время власть в государстве Могулистан уже занимал Есенбуга-хан [чингизид. Авт.]. Приняв их с большим почтением, Есенбуга-хан выделил им одну из окраин Могулистана (низовье реки Чу и земли между реками Талас и Чу). Здесь беженцы находят хорошее безопасное пристанище, где и продолжали тихо и спокойно жить.


Керей и Жанибек


После того, как Абулхайр-хан покинул этот мир, в государстве узбеков возник раздор. Всякий, думая о своей безопасности и желая мирной жизни, находит прибежище у Керей-хана и Жанибек-хана, которых это усиливает.

Этих людей, оказавшихся оторванными от родных мест и находившихся некоторое время в состоянии разброда и шатания, назвали «казахами». Такое прозвище и сохранилось за казахским народом.

После смерти Керей-хана престол занимает его сын Бурундык. Касим-хан – сын Жанибек-хана4, как и отец, во всех делах слушался Бурундык-хана…

Тем не менее, Касим-хан подчинил себе Дешт – и – Кипчаки настолько масштабно, что после Джучи-хана подобной власти никто не удостаивался. Например, из исторических фактов известно, что число войск могло перевалить за тысячу тысяч. В 1518 году Касим-хан умер. Началась междоусобная война между казахскими султанами [чингизидами. Авт.]… После смерти Касим-хана ханский титул достается Тахиру, сыну Адик-султана. Тахир-хан был настолько жесток, что когда его жестокость превысила пределы человеческого терпения, все четыреста тысяч жителей страны в один момент разбрелись кто куда. Оставшись в одиночестве, Тахир-хан нашел свою смерть в нищете, среди киргизов.

Тридцать тысяч человек снова вернулись в Могулистан. Брат Тахир-хана Буслаш взошел на престол. В конце концов, последствия неудачной судьбы были настолько жестокими, что в течение последующих четырех лет от многочисленного народа нигде не осталось и следа»5.

Определение понятия «казахский народ»

Авторы книги «История Казахстана. Народы и культуры»6, ссылаясь на известных историков, дают определение понятия «казахский народ».

«Киргизы [казахи], – писал В.В. Радлов, – подлинно кочевой народ, скитающийся круглый год по степям… Нравы, обычаи, образ мышления, словом, вся жизнь и деятельность киргизов тесно связаны с этими переездами ради животных…»7.

В этом плане интересно наблюдение венгерского путешественника А. Вамбери8. Он пишет, что на его вопрос о причинах, побуждающих казахов перекочевывать с места на место, «ничто не могло бы дать более ясного понятия о кочевой жизни», чем слова одной казахской женщины, которая отвечала ему со смехом: «Мы не так ленивы, как вы… нам не усидеть по целым дням на одном месте! Человек должен двигаться, потому что, посудите сами: солнце, месяц, звезды, вода, животные, птицы, рыбы – все движется, только земля и мертвые остаются на месте».

Авторы книги «История Казахстана. Народы и культуры», обобщая приведенные в их работе формулировки, делают такой вывод:

«Содержательно казахами были все те, кто остался на территории Казахстана. Казахами были все те, кто остался вести кочевой образ жизни. Казахами остались все те, кто остался «верен заветам предков» и не перешел к оседлому образу жизни. Казахами были все те, кто ушел от государства «казаковать» и не признавал государственного контроля. Казахами были все те, кто прекрасно осознавал свое отличие от оседлых жителей и земледельцев… Казахами были все те, кто считал, что их культура и образ жизни – самые лучшие и единственно возможные во всем мире».

Поскольку в судьбах российских и казахстанских народов монголо-татарские нашествия с начала XIII века и до современности оставили глубокий след, включая генетический уровень, считаем уместным сделать экскурс в историю тех времен. А начнем его с Востока по ходу продвижения войск Чингисхана.


Чингисхан


Из истории хорошо известно, что в ходе междоусобной борьбы монгольских и тюркских племен победу одержал один из племенных вождей Темучин (Темуджин). В 1206 году, на съезде монгольской знати – курултае, он был провозглашен Великим каганом всех монгольских племен и назван Чингисханом. В последующие пять лет объединенные войска под предводительством Великого кагана покоряют соседние народы: енисейских киргизов, бурят, якутов, уйгуров и захватывают Приморье.

Кроме того, из истории известно, что наиболее организованное сопротивление Чингисхану оказывает сильный союз Керейского и Найманского ханств на западе Монголии, возглавляемый, соответственно, Тогырулом (Ван-ханом) и Таян-ханом. В этот период времени кереи и найманы были христианами (несторианцами), имели письменность, перенятую у уйгуров.

Сплетя целую сеть интриг и переманив на свою сторону мощное племя кереитов, в 1204 – 1211 годы Чингисхан покорил Найманское ханство, племена и рода которого представляют собой одно из значительных составляющих звеньев народа современного Казахстана. До этого, в 1203 году, окончательно покорив кереитов, Чингисхан взялся за реформу своих войск. Весной 1204 года он собрал своих полководцев на совет, на котором решает провести учет войск и военную реформу, затем начать полномасштабное наступление на ближайшего противника – мощное Найманское ханство.

Образуются знаменитые боеспособные соединения и отряды, разделенные на тысячи, сотни и десятки во главе с испытанными полководцами и старшинами племен и родов, назначаются дозорные отряды. Последующие действия войск Чингисхана показали, насколько были действенными эти военные реформы и полководческое дарование Чингисхана. Первый удар реорганизованной военной машины Чингисхана приняло на себя летом 1204 года Найманское ханство. В одном из кровопролитных боев с объединенными силами Чингисхана погиб найманский хан Таян. А его ханство не продержалось и до конца 1204 года. Сыну Таян-хана князю Кучлуку и меркитскому хану Тохта с остатками войск удалось спастись от Чингисхана бегством. Собрав оставшихся в живых найманов и меркитов, они остановились вблизи озера Зайсан, что находится в современном Восточном Казахстане. В 1205 году отряды Чингисхана в сражениях добили остатки своих главных врагов на западе – найманов и меркитов.

После этого Чингисхан направляет войска на покорение Северного Китая (империя Цзинь). К 1215 году Северный Китай в основном завоеван, и Чингисхан назначает здесь наместником полководца своей армии Мухали (1217 – 1223), выходца из известного своей воинственностью племени Жалайыр, которое тоже является составной частью современного казахского народа.

По воле судьбы, будущие казахские племена Жалаир, Керей, Найман, Конырат, Дулат, Канлы, Кипчак и другие активно участвовали в расширении империи Чингисхана. Армия Великого Завоевателя мира разрасталась, как снежный ком, вбирая в себя такие же кочевые народы, как и монголы.

До сих пор остается неразгаданным, какой общий язык объединял этот огромный поток кочевых этносов. Такой язык, несомненно, был. И, наверное, не без основания многие казахстанские исследователи – историки и этнологи считают, что Чингисхан говорил на древнетюркском языке. Доводы ученых таковы: Чингисхан – выходец из тюркского рода Кият, его жена Борте – из тюркского рода Конырат, а в тюркском племени Керей, которое находилось в тесной родственной связи с племенами Найман и Жалаир, Чингисхан рос и воспитывался. Окружали эти племена киргизы, меркиты и уйгуры – сугубо тюркские народы. К тому же нет никакой логики в том, что четверо сыновей Чингисхана: Джучи, Чагатай, Угэдей и Тулей – постчингисхановские правители огромной Монгольской империи говорили на другом языке.

Известно, что когда армия монголов во главе с Субедеем и Джебе в 1223 году достигла земли аланов и кипчаков (половцев), то есть вошла в Восточную Европу, они сразу нашли общий язык с тюркоязычными половцами, кочующими на юге Руси.


2. Найманский князь Кучлук и Чингисхан

В книге «Тарих-и-Рашиди», написанной более чем через три века после этих судьбоносных исторических событий, Мухаммед Хайдар Дулати со ссылкой на книгу «Тарих-и-Жахангушай» Ала ад-дина Ата Малика ибн Мухаммеда Джувейни9, рассказывает о дальнейших событиях, связанных с военными походами Чингисхана на запад10.

«После того, как Чингисхан захватил восточные страны, Кучлук ибн Тайанг хан Найман, убегая по Бишбалыкской11 дороге, добирается до границы уалаята12 Гурхана. От походов по горам и камням беженцы терпели неимоверные лишения. Окружающие тайпы13 покинули его. По некоторым рассказам, его [Кучлука] арестовывает группа бойцов Гурхана и приводит к нему. По другой версии, он к Гурхану является добровольно».

Альтернативную историческую справку дает Майкл Байран в своей книге «Империя Кара-Китай14 в евразийской истории: между Китаем и исламским миром»:

«Когда Мухаммед Хорезмшах 15 выступил против Гурхана, восточные эмиры, опираясь на поддержку повелителя всего мира Чингисхана, не стали признавать власть Гурхана. Таким образом, они спаслись от кары Гурхана.

В 1211 году бежавшие под натиском Чингисхана найманы наводнили Среднюю Азию и пленили Гурхана, однако уже семь лет спустя Каракитайское государство вошло в состав Монгольской империи. Под властью монголов каракитаи растворились в окружающих племенах. Их традиции и культура были восприняты пришедшими им на смену киргизами, казахами и каракалпаками» 16.

Теперь вернемся к рассказу Мухаммеда Хайдара Дулати:

«Кучлук говорит Гурхану: «Мой народ очень многочисленный, и они разбрелись по Эмилю 17 , Киялыку18 и Бишбалыку 19 и не находят пристанища. Кто попало их обижает. Если будет на то разрешение Ваше, хотел собрать их и этим обществом оказать Вам помощь». Более того, сказал, что «использует все имеющиеся возможности для полного исполнения Ваших приказов». Такой хитростью он окрылил Гурхана. Позднее, преподнеся Гурхану подарки, хотел от него получить звание «Кучлук-хан». Гурхан отказал. Кучулук, как выпущенная из лука стрела, стремительно ушел.

Услышав распространившиеся сообщения о наступлении Кучлука, когда он подошел к границам Эмили, Киялыка, к нему присоединился ранее убежавший от повелителя мира Чингисхана, один из меркитских эмиров Тохтай.

Отряды Кучлука собирались отовсюду. Они принялись грабить местное население, совершали разбойничьи нападения.

Они то здесь, то там набегами уводили домашних животных 20 у местных жителей.

Услышав о победе Султан Мухаммеда21, Кучлук направляет к нему одного за другим своих послов с предложением: если Султан Мухаммед Хорезмшах с запада начнет наступление на Гурхана, а сам Кучлук с востока, то, взяв его с двух сторон в тиски, можно уничтожить Гурхана. Но если Султан Мухаммед сокрушит Гурхана без помощи Кучлука, то пусть Алмалык 22 и города Хотан и Кашгар, находящиеся в подчинении Кучлука, будут переданы Хорезмшаху. Если же Кучлук раньше расправится с каракитайцами, то ему достанутся земли до Финакета 23 . После достижения такого соглашения, подняв пыль столбом, войска обеих сторон направились на каракитайцев. Опередив [союзника], Кучлук, разбил армию Гурхана, хотя она находилась далеко, и ограбил казну [Гурхана] в Озкенте. Отсюда направился на Баласагун 24 . Гурхан находился там. Кучлук проиграл битву, и много его бойцов попали в плен. Возвратившись назад, Кучлук приступает к формированию своей армии. Услышав, что после сражения с Султан Мухаммед Хорезмшахом Гурхан устраивает гонения на подчиненные уалаяты и возвращает свою армию, Кучлук с новой армией, «как сверкающая молния», выступил с угрозой [Гурхану]. В результате сражений он подчиняет себе армию, забирает казну Гурхана, все владения и требует выдать себе в жены одну из дочерей. Большинство людей найманского тайпа были христианами. Эту девушку, однако, он заставил перейти из христианской веры в буддийскую.

Прочно закрепившись в регионах Каракитая, Кучлук несколько раз вступал в военный конфликт с Гурханом. В конце концов, когда Гурхан безмятежно охотился, он убил его.

Власти Кашгара и Хотана оказывают сопротивление, поднимают бунт. В то время у Гурхана содержался в плену сын Кашгарского хана. Кучлук освободил его и отправил в Кашгар. Но эмиры, заманив его, убивают у городских ворот.

Кучлук обычно направлял туда свои войска для проживания, когда шла уборка урожая. Оставшуюся часть урожая, которую они не успевали поедать, сжигали. После трех-четырех таких визитов хлеб заканчивался. Начинался голод. По этой причине население стало подчиняться его [Кучлука] распоряжениям. Армия Кучлука прибыла снова [в Кашгар]. Воины расквартировались в домах, где были хозяева 25 . С наступлением темноты войска занимались издевательствами, насилием, хулиганством. Безбожные буддисты делали все, что приходило в их головы. Ни у кого не было силы, чтобы оказать им сопротивление.

Отсюда Кучлук направляется в Хотан и захватывает его. Затем всем жителям этого края он приказывает выйти из религии Мухаммеда. Приказал им принять христианскую или буддийскую веру и носить нясари – китайскую одежду. Люди выбрали китайскую одежду>26. <…> Запретил утреннюю молитву, преграждая путь мусульманам и муминам, верующим одному Аллаху, позакрывал мечети, уничтожил медресе.

Однажды в Хотане Кучлук собрал на площади известных имамов и затеял с ними спор. Из среды имамов Аллаадин Мухаммед эль-Хотани взялся задавать вопросы и отвечать на вопросы. Когда он исполнил свой долг, его повесили на воротах мечети. <…>

После этого мусульманские дела резко остановились, разом упразднились. Против правителя, против верующих в Аллаха творились злодеяния и хулиганства. Все люди, подняв руки к небу, читали молитву. Молитвы их были приняты, просьбы исполнены.

Чингисхан, направляясь на завоевание государств, снарядил группу ноянов 27 , чтобы дать отпор злодеяниям Кучлука. В это время Кучлук находился в Кашгаре. По рассказам кашгарцев [очевидцев], когда неожиданно прибыли нояны, он не успел организовать боевые порядки, чтобы принять бой. Безоглядно подался в бега. Прибывавшие один за другими монгольские отряды ничего не требовали от населения, кроме Кучлука. Где они ни появлялись, [везде] официально оповещали население о том, что разрешается молиться, читать намаз, что каждый может жить согласно своим правилам и традициям, придерживаться своей религии. После бегства Кучлука размещенные на квартирах горожан люди [бойцы] исчезли, как вода в песок. Армия монголов начала преследование Кучлука. Он останавливался в разных местах, а когда приближалась армия, бежал дальше как бешеный пес, пока, наконец, не достиг области Бадахшана. Эта местность называлась Даразухан. На свою беду, достигнув местности Сариг-Чупан, он сбился с дороги. И уперся в тупик горного ущелья. В это время группа бадахшанских охотников охотилась на зверей. Увидев беженцев, они направились к ним. С другой стороны ущелья торопились монголы. Монголы говорят охотникам: «Там убегающий от нас Кучлук и его нукеры28. Если сдадите Кучлука нам в руки, то с вами мы не будем иметь дела».

Окружив отряд Кучлука, охотники арестовали их и сдали монголам. Они отрубили голову Кучлука и забрали с собой. А бадахшанцы возвратились домой с большим трофеем – изумрудами, жемчугами из казны Гурхана.

Одно совершенно ясно: если кто бы то ни было станет препятствовать и преследовать веру в ислам, закон и дорогу Мухаммеда, тот никогда не добьется победы; а кто соблюдает традиции и идет по этому пути [вера в ислам], тот изо дня в день становится богаче и добрее» 29.

Так пишет Мухаммед Хайдар Дулати о Найманском ханстве, о действиях найманского князя Кучлука захватить власть у каракитайского Гурхана и организовать вооруженное сопротивление войскам Чингисхана. Эти события происходили в 1218 году.

Возможно, ближе к истине писатель Исай Калашников. В своей книге «Жестокий век»(«Жазушы». Алма-Ата. 1985) он пишет о тех же событиях. Конечно, изложение советского писателя, мастера художественного слова воспринимается проще. В уста Чингисхана он вкладывает такую речь:

« – <…>Джэбэ, ты отправляйся во владения Кучлука. Приведи их к покорности, Кучлука убей. Сделай с остатками найманов то же, что Субудэй сделал с меркитами. Как только прикончим Кучлука, пределы моего улуса продвинутся вплотную к пределам Хорезмшаха.

Далее писатель так описывает развязку выше описанных событий:

«Подошел [Кучулук] к Тафгач-хатун. Она спала, подложив под голову ладони. Солнце разрумянило ее щеки, на носу выступали капельки пота… Он вынул нож. Поставил конец ножа на грудь жены, где билось сердце, и с силой ударил кулаком по ручке ножа и, не оглядываясь, побежал к воинам. Заседлав коней, поскакали вниз, навстречу врагам, навстречу своей гибели».

Есть основания предполагать, что Кучлук, узурпировав власть Гурхана – главы огромного каракитайского государства (населенного тюркоязычными народами и племенами, принявшими исламскую веру), в течение 1211 – 1218 годов готовился в союзе с Хорезмшахом дать бой грозному Чингисхану. Но он допустил непоправимую ошибку, насильно насаждая глубоко верующим мусульманским народам христианство и буддизм. И народ не поддержал его в борьбе против монголо-татарских войск. Можно предположить и то, что храбрый полководец Кучлук, прошедший огонь и воду в борьбе с Чингисханом и Гурханом, не мог так просто сдаться бадахшанским охотникам, тем более, в условиях горной местности. С собой у него было большое количество драгоценностей, которые он забрал в казне Гурхана, с ним была жена – Тафгач-хатун, и, скорее всего, он собирался подкупить охотников и с их помощью скрыться от монголов. Но охотники оказались хитрее и Кучлука, и монголов. В результате драгоценности полностью достались им. А полководец Джэбэ возвратился к Чингисхану с отрубленной головой Кучлука, которую он получил от охотников, по сути, в обмен на драгоценности.

Достигнув военного могущества в результате завоевания северного Китая, Чингисхан неизбежно должен был направить своих коней на запад. И здесь первым препятствием на его пути становятся не до конца сломленные кровные враги – найманский князь Кучлук и меркиты. Монголы очень хорошо умели большими силами, вероломно и стремительно нападать на своих врагов. Именно таким, уже неоднократно испытанным способом Чингисхан окончательно добил последнее наймано-меркитское сопротивление. Это открыло ему дорогу к беспрепятственному продвижению к границам государства Султан Мухаммед Хорезмшаха – к городу Отрару.

Несомненно, что найманы и после своего окончательного поражения, войдя в состав империи Чингисхана, продолжали играть значительную роль. Позже приведем один факт, сыгравший исключительную роль для Руси, который русский историк, географ и евразиец Л.Н.Гумилев в своей исторической книге «От Руси до России» ( АйрисПресс. Москва. 2011. С. 125) описывает как трагические события, связанные с отношениями Руси и Орды.


3. Не Чингисхан ли стоял у истоков евроазийской политической и торгово – экономической интеграции?

Нет никакого сомнения в том, что огромные войска Чингисхана, двигаясь на Запад, вбирали в себя казахские кочевые племена и роды жалайыров, кереев, найман, дулатов, аргынов, канлов, конратов, уйсунов, кипчаков – всех, кто был на их пути. Они вместе с монгольскими ордами дошли до Западной Европы. А там – смешались с народами завоеванных стран.

Российская историография, отметив, что в 1219 году двухсоттысячная армия монголов начала захват городов Хорезма, так описывает дальнейшее развитие военных действий Чингисхана: «<…> В 1221 году Чингисхан окончательно разгромил остатки войск Хорезм-шаха и подчинил своей власти всю Среднюю Азию, жители большинства городов которой не оказали серьезного сопротивления монголам. Население Самарканда сопротивлялось пять дней, Бухары – три…

Весной 1223 года тридцатитысячный отряд монголов под командованием полководцев Джебе и Субедея, пройдя вдоль южного берега Каспийского моря, вторгся в Закавказье. Разбив армяно-грузинское войско и опустошив Грузию и Азербайджан, захватчики прорвались через Дербентский проход на Северный Кавказ и столкнулись с аланами (осетинами) и половцами. Сначала они разбили аланов, а затем принялись теснить половецкие орды».

Половецкий хан Котян, дочь которого была замужем за Галицким князем Мстиславом Удалым, обратился за помощью к русским князьям.

«По инициативе Мстислава Удалого на съезде южнорусских князей в Киеве было принято решение поддержать половцев. В степь выступило крупное войско во главе с тремя сильнейшими князьями южной Руси: Мстиславом Романовичем Киевским, Мстиславом Святославичем Черниговским и Мстиславом Мстиславичем Галицким. В низовьях Днепра оно соединилось с половецкими ордами. 31 мая 1223 года неподалеку от Азовского моря, на реке Калке, произошло сражение, в котором русско-половецкое войско в результате несогласованности действий союзников и внутрикняжеских распрей потерпело сокрушительное поражение…

Цитируем отдельные заслуживающие внимания читателей неординарные выводы Л.Н.Гумилева в его книге «От Руси до России» (Айрис-пресс. Москва.2011):

– «В 1216 г. на реке Иргиз [на территории Актюбинской области совр.Казахстана] монголы наголову разбили остатки меркитов, но сами подверглись нападению хорезмийцев… Хорезмийское войско обрушилось на монголов, но они в арьергардном бою сами перешли в наступление и сильно потрепали хорезмийцев… После этого хорезмийцы отошли, а монголы вернулись домой: воевать с Хорезмом они не собирались, напротив, Чингисхан всеми силами хотел наладить отношения с хорезмшахом… В 1218 г. Мухаммед [хорезмшах] направил в Монголию торговый караван. Мир был восстановлен, тем более монголам было не до Хорезма.

Чуть раньше найманский царевич Кучлук начал новую войну с монголами, опираясь на силу своих соплеменников – кара-китаев. Кучлук потерпел поражение, однако погубила царевича не военная слабость. Его сил было достаточно, чтобы бороться против немногочисленного корпуса, посланного Чингисханом, но Кучлук принял новую веру, подробностей о которой в источниках нет. Во всяком случае, это верование не относилось ни к исламу, ни к христианству,ни к буддизму, а представляло собой некий неизвестный культ. Точно известно другое: все население отказало Кучлуку в повиновении. Он бежал, героически защищаясь, отступил до самого Памира, там был настигнут монголами и убит. А население Кара-китайского ханства целиком и с охотой подчинилось Чингисхану…

В 1219 г. к городу Отрару, владению хорезмшаха, подошел богатый караван, следовавший из земель Чингисхана… Купцов перебили, имущество конфисковали…

Чингисхан направил послов, чтобы выяснить, из-за чего произошел такой страшный инцидент. Мухаммед разгневался, увидя неверных, и велел часть послов убить, а часть, раздев до гола, выгнать на верную смерть в степь. Двое или трое из монголов все-таки добрались домой и рассказали о случившемся. Гнев Чингисхана не имел пределов…

Итак, Чингисхан бросил на Хорезм собранные монгольские, уйгурские, тюркские и кара-китайские войска…

Между тем неукротимые монгольские тумены приближались к русским границам. Западный фронт монголов проходил по территории современного Казахстана между реками Иргиз и Яик и охватывал южную оконечность Уральского хребта. В тот период главным врагом монголов на западе были половцы [кипчаки, тюркоязычный народ, живший в южно-русских степях ].

Их вражда началась в 1216 г., когда половцы приняли кровных врагов Чингиса –меркитов…

Видя бесперспективность кавалерийских ошибок с половцами, монголы применили традиционный для кочевников военный прием: они послали экспедиционный корпус в тыл врагу…

Важно то, что монголы отнюдь не стремились к войне с Русью. Прибывшие к русским князьям монгольские послы привезли предложение о разрыве русско-половецкого союза и заключении мира. Верные своим союзническим обязательствам, русские князья отвергли монгольские мирные предложения. Но, к несчастью, князья совершили ошибку, имевшую роковые последствия. Все монгольские послы были убиты, а поскольку по Ясе обман доверившегося является непрощаемым преступлением, то войны и мщения после этого было не избежать.

Однако ничего этого русские князья не знали и фактически вынудили монголов принять бой. На реке Калке произошло сражение: восьмидесятитысячная русско-половецкая армия обрушилась на двадцатитысячный отряд монголов (1223). Эту битву русская армия проиграла из-за полной неспособности к самой минимальной организации…

После битвы на Калке монголы обратили своих коней на восток, стремясь вернуться на родину и доложить о выполнении поставленной задачи – о победе над половцами. Но на берегах Волги войско угодило в засаду, устроенную волжскими булгарами. Мусульмане, ненавидевшие монголов как язычников, неожиданно напали на них во время переправы. Здесь победители при Калке потерпели серьезное поражение и потеряли множество людей. Те, кто сумел переправиться через Волгу, ушли степями на восток и соединились с главными силами Чингисхана. Так закончилась первая встреча монголов и русичей».

В 1227 году основатель Монгольской империи умер, завещав своим потомкам продолжить его дело и покорить всю землю, вплоть до известного монголам, находящегося на западе «моря франков». Огромная держава Чингисхана была поделена на улусы (отдельные государства). Улус старшего сына Джучи, умершего в один год с отцом, достается внуку Великого завоевателя Бату-хану (Батыю). Именно этот улус, расположенный к западу от реки Иртыш, должен был стать главным плацдармом для завоевательного похода на Запад.

В 1235 году на курултае 30 монгольской знати в Каракоруме 31 было принято решение об общемонгольском походе на Европу…


4. Внук Чингисхана Бату–хан (Батый) приступает к осуществлению идеи Великого завоевателя о Евразии.

Наступление началось осенью 1236 года, и уже через год монголы покорили Волжскую Булгарию, земли буртасов и мордвы на Средней Волге, а также половецкие орды, кочевавшие в междуречье Волги и Дона. Поздней осенью 1237 года основные силы Батыя сосредоточились в верховьях реки Воронеж (левом притоке Дона) для вторжения в северо-восточную Русь…

Разорив Рязанскую землю, в январе 1238 года завоеватели разгромили под Коломной великокняжеский сторожевой полк Владимиро-Суздальской земли… Двигаясь затем по замерзшим рекам, монголы захватили Москву, Суздаль и ряд других городов. 7 февраля после осады пала столица княжества Владимир…

4 марта 1238 года за Волгой произошло сражение на реке Сити между основными силами северо-восточной Руси во главе с великим князем Владимирским Юрием Всеволодовичем и монгольскими захватчиками. Русское войско в этой сече было разгромлено, а сам великий князь погиб… Однако приближение весенней распутицы и значительные людские потери заставили монголов, не дойдя около 100 верст до Великого Новгорода, повернуть обратно в половецкие степи. По дороге они разгромили Курск и небольшой городок Козельск на реке Жиздре… Весной 1239 года отряды Батыя разгромили Переяславское княжество, а осенью была разорена Чернигово-Северская земля… После длительной осады монголами 6 декабря 1240 года пал Киев. Зимой 1240 / 1241 года монгольские тумены захватили почти все города южной Руси.

Весной 1241 года монгольские войска, пройдя «огнем и мечом» через Галицко-Волынскую Русь и захватив Владимир-Волынский и Галич, обрушились на Польшу, Венгрию, Чехию и Моравию, а к лету 1242 года вышли к границам Северной Италии и Германии» 32.

На этом по различным причинам останавливается дальнейшее продвижение монгольских захватчиков. Историки называют несколько причин. Но их анализ в нашу задачу не входит.


5. Открытие великим евразийцем Львом Николаевичем Гумилевым новых методов исследования истории

Систематизируя исторические материалы по интеграции России и Казахстана по всем направлениям, мы, авторы, с самого начала решили обратиться к выдающемуся русскому советскому историку и географу Л.Н.Гумилеву, автору пассионарной теории этногенза. По определению Л.Н.Гумилева «Пассионарность – это признак, возникающий вследствие мутации (пассионарного толчка), образующий внутри популяции некоторое количество людей, обладающих повышенной тягой к действию… Это они организуют далекие походы, из которых возвращаются немногие. Это они борются за покорение народов, окружающих их собственный этнос, или, наоборот, сражаются против захватчиков…(Лев Гумилев. От Руси до России. Очерки этнической истории. АйрисПресс. Москва. 2011. С.13)


Л.Н.Гумилев


Или возьмем книгу «Мир Льва Гумилева».(Мир Льва Гумилева. Русский разлив.Т -2. ДИ ДИК Танаис. Москва. 1996. С.20-21. Всего 624 стр.)

Конечно, – пишет Л.Н.Гумилев– не случайно именно Чингису и Чингисидам приписывалось опустошение Азии, в то время как некоторые другие события не меньшего масштаба ( например, разгром уйгуров кыргызами в 841 – 845 гг., поголовное истребление ойратов [джунгар. А ]маньчжурским императором Цяньлуном в 1756 – 1759 гг.) остались вне общего поля зрения. Цяньлун– император (1736 – 1795) династии Цин (манчжурской) произвел поголовное истребление ойратов , причем маньчжуры охотились за женщинами, детьми и старцами, не давая пощады никому. Было уничтожено более 1 млн ойратов. Но сведения об этом потонули среди малозначительных известий. Причина забвения лежит не в самой истории народов, а в историографии…

XIV –XV века были на Ближнем Востоке временем расцвета литературы, а борьба с монгольским игом являлась тогда самой актуальной проблемой и в Иране , и на Руси. Вот почему ей посвящено множество сочинений, которые к тому же уцелели.. Истребление же ойратов не нашло своего историка…

Другую крайность представляет идея считать походы монголов XIII века обычными миграциями, которые сопровождались сопутствующими переселениям войнами. Этой идее поддались даже некоторые видные ученые. Однако монгольские походы вовсе не были миграциями. Победы одержали не рыхлые скопища кочевников, а хорошо организованные мобильные отряды, после боевых компаний возвращавшиеся в родные степи. Число выселившихся было для XIII века ничтожным. Ханы ветви Джучидов – Батый и Орда-Ичэн получили по завещанию Чингиса лишь 4 тыс. всадников ( с семьями – около 20 тыс. человек), которые расселились на огромной территории от Карпат до Алтая. И наоборот, подлинная миграция калмыков в XVII веке – гигантское по размерам охвата территории Юго-Восточной Руси: от Иртыша и Тобола до Яика, Волги и Дона до предгорий Кавказа калмыцких родов – осталась не замеченной большинством историков вследствие того, что не нашла должного резонанса в трудах по всемирной истории…

В другой главее этой книги (С. 191 – 192) подчеркивается, что именно новая система поведения, созданная на старой идеологической основе – православии – позволила России сказать свое слово в истории Евразии. Этот континент за исторически обозримый период объединялся три раза. Сначала его объединили тюрки [ предки современных казахов], создавшие каганат, который охватывал земли от Желтого моря до Черного. На смену тюркам пришли из Сибири монголы. Затем, после периода полного распада и дезинтеграции, инициативу взяла на себя Россия: с XV в. русские двигались на восток и вышли к Тихому океану. Новая держава выступила, таким образом, «наследницей» Тюркского каганата и Монгольского улуса.

Объединенной Евразии во главе с Россией традиционно противостояли: на западе – католическая Европа, на Дальном Востоке – Китай, на юге – мусульманский мир. В отличие от ландшафтов Западной Европы ландшафты Евразии очень разнообразны…

Разнообразие ландшафтов Евразии благотворно влияло на этногенез ее народов. Каждому находилось приемлемое и милое ему место: русские осваивали речные долины, финно-угорские народы и украинцы водораздельные пространства, тюрки и монголы степную полосу, а палеоазиаты [группа малочисленных народов Севера и Северо-Востока] – тундру. И при большом разнообразии географических условий для народов Евразии объединение всегда оказывалось гораздо выгоднее разъединения. Дезинтеграция лишала силы, сопротивляемости; разъединяться в условиях Евразии значило поставить себя в зависимость от соседей, далеко не всегда бескорыстных и милостивых. Поэтому в Евразии политическая культура выработала свое, оригинальное видение путей и целей развития…

Исторический опыт показал, что, пока за каждым народом сохранялось право быть самим собой, объединенная Евразия успешно сдерживала натиск и Западной Европы, и Китая, и мусульман…»

Как мы дальше увидим, что Л.Н. Гумилев свои теории и выводы сделал на основе научного анализа исторических событий прошедших времен, куда органически вписываются отношения между Россией и Казахстаном. Взаимоотношения Руси и Золотой Орды он характеризует без всякой предвзятости так, как они были на самом деле. Л.Н.Гумилев пишет:

В 1246 г. собравшийся великий курултай избрал Гуюка [сына великого хана Угэдэя, умершего в 1246 г.] великим ханом. Казалось, судьба Батыя была предрешена. Понимая безвыходность положения, Батый попытался обрести поддержку на Руси. Действительно, политических поводов для продолжения войны между русскими и монголами не было никаких…

Препятствовало этому союзу лишь одно обстоятельство. Великий князь владимирский Ярослав, отец Александра Невского, присутствовавший на торжествах по случаю избрания нового хана, умер от яда. Этот яд по версии папского агента Плано Карпини, был дан матерью Гуюка – ханшей Туракиной. Причиной столь серьезного поступка явился донос боярина Федора Яруновича, который оговорил князя, сообщив, будто Ярослав вступил в союз с папой римским Иннокентием IV.

Однако и после смерти Ярослава Северо – Восточная Русь не стала зависимой от Орды. Это видно даже из того, что в 1248 г. Батыем был утвержден новый великий князь владимирский Святослав Всеволодич, брат погибшего Ярослава. Однако, прокняжив меньше года, был свергнут Михаилом Ярославичем Тверским. Дни свои Святослав закончил в Орде, тщетно добиваясь справедливости. Но в его судьбе был виноват не Батый, а центральное правительство в Каракоруме, где после смерти в том же 1248 г. Гуюка правила его вдова – найманка Огуль – Гаймыш. Она отдала власть на Руси детям отравленного Ярослава: Александру [Невскому] – великое княжение и разрушенный Киев, а Андрею – богатое Владимирское княжество.


Александр Невский


Александру предстоял тяжелый выбор союзника. Ведь выбирать пришлось между Ордой, в которой погиб его отец, и Западом, с представителями которого новгородский князь был хорошо знаком со времен Ледового побоища. Нужно отдать должное Александру Ярославичу: он великолепно разобрался в этнополитической обстановке и сумел встать выше своих личных эмоций ради спасения Родины.

В 1251 г. Александр прбыып в Орду, где сначала Батыя, подружился, а потом и побратался с его сыном Сартаком, вследствие чего стал приемным сыном хана. Союз Орды с Руси осуществился благодаря дальновидному патриотизму и самоотверженности князя Александра.


6. Монгольская империя призывает к созданию объединенной Евразии

Вот что писал французский путешественник Гильом де Рубрук в своей книге «Путешествие в Восточные страны» – отчете королю франков Людовику (1253):

«Наконец, когда окончена была грамота, которую хан посылает вам, они позвали меня и перевели ее. Содержание ее, насколько я мог понять его через толмача, я записал. Оно таково: [C. 180 – 181]

«Существует заповедь вечного Бога: на небе есть один только вечный Бог, над землею есть только единый владыка Чингис-хан, сын Божий, Демугин Хингей (т.е. «звон железа». Они называют Чингиса «звоном железа», так как он был кузнецом, а вознесясь в своей гордыне, именуют его ныне и сыном Божиим). Вот слово, которое вам сказано от всех нас, которые являемся моалами, найманами, меркитами, мустелеманами; повсюду, где уши могут слышать, повсюду, где конь может идти, прикажите там слышать или понимать его; с тех пор, как они услышат мою заповедь и поймут ее, но (если) не захотят верить и захотят вести войско против нас, вы услышите и увидите, что они будут не видящими, имея очи; и когда они пожелают что-нибудь держать, будут без рук; и когда они пожелают идти, они будут без ног; это – вечная заповедь Божия. Во имя вечной силы Божией, во имя великого народа моалов, это да будет заповедью Мангу-хана для государя франков, короля Людовика, и для всех других государей и священников, и для великого народа (saeculum) франков, чтобы они поняли наши слова. И заповедь вечного Бога, данная Чингис-хану, ни от Чингис-хана, ни от других после него не доходила до вас. Некий муж, по имени Давид, пришел к вам, как посол моалов, но он был лжец, и вы послали с ним ваших послов к Кен-хану. Когда Кен-хан уже умер, ваши послы добрались до его двора. Камус, супруга его, послала вам тканей насик и грамоту. Но как эта негодная женщина, более презренная, чем собака, могла бы ведать подвиги воинские и дела мира, успокоить великий народ и творить и видеть благое? (Мангу сам сказал мне собственными устами, что Камус была злейшая колдунья, и что своим колдовством она погубила всю свою родню.) Двух монахов, которые прибыли oт вас к Сартаху, Сартах послал к Бату; Бату же, так как Мангу-хан есть главный над миром моалов, послал их к нам. Теперь же, дабы великий мир, священники и монахи, все пребывали в мире и наслаждались своими благами, дабы заповедь Божия была услышана у вас, мы пожелали назначить к отправлению вместе с упомянутыми выше священниками вашими послов моалов. Священники же ответили, что между нами и вами есть земля, где идет война, есть много злых людей и труднопроходимые дороги; поэтому они опасаются, что не могут довести наших послов до вас невредимыми; но если мы передадим им нашу грамоту, содержащую нашу заповедь, то они сами отвезут ее королю Людовику. По этой причине мы не посылали наших послов с ними, а послали вам, чрез упомянутых ваших священников, записанную заповедь вечного Бога: заповедь вечного Бога состоит в том, что мы внушили вам понять. И когда вы услышите и уверуете, то, если хотите нас послушаться, отправьте к нам ваших послов; и таким образом мы удостоверимся, пожелаете ли вы иметь с нами мир или войну. Когда силою вечного Бога весь мир от восхода солнца и до захода объединится в радости и в мире, тогда ясно будет, что мы хотим сделать; когда же вы выслушаете и поймете заповедь вечного Бога, но (если) не пожелаете внять ей и поверить, говоря: „Земля наша далеко, горы наши крепки, море наше велико“, и в уповании на это устроите поход против нас, то вечный Бог, тот, который сделал, что трудное стало легким и что далекое стало близким, ведает, что мы знаем и можем».

В этом письме помимо всего нас особенно интересует предложение: «Вот слово, которое вам сказано от всех нас, которые являемся моалами, найманами, меркитами, мустелеманами…» , где сказано слово «найманами». Это означает, что найманы несмотря на свое жестокое поражение, по своему статусу стояли на втором месте в структуре основных этнических объединений народов империи Чигисхана. Это же, на наш взгляд, свидетельствует и о том , что после окончательного поражения ( Кучлука) от монголо – татар найманы достойно вошло в Монгольскую империю и они ( как и другие современные казахские родо-племенные союзы) участвовали во всех ее завоеваниях.


7. Русь и распад Золотой Орды

Уважаемый читатель! Таким образом, мы сделали исторический экскурс в те судьбоносные события, которые проследили от точки отчета – появления великого завоевателя мира Чингисхана и до момента завершения его и его последователей захватнических действий. Мы акцентируем внимание читателя на этих событиях потому, что народы современных России, Казахстана и сопредельных государств побывали тогда под насильственным управлением монгольских захватчиков. Конечно, каждый народ испытал эту зависимость в разной степени. О времени татаро-монгольского ига написано множество исторических трактатов, сложено немало легенд, песен, былин. Известная русская пословица о том, что незваный гость хуже татарина, жива и до сих пор – слишком дорого (иногда и в хорошем смысле) стоил народу этот затянувшийся на 300 лет визит незваных орд Чингисхана. Но в нашем случае рассказ об этих исторических событиях служит всего лишь отправным пунктом повествования о том, каким образом то сближались, то расходились судьбы наших народов.

Сначала нас объединяло государство Золотая Орда. Оно простиралось от сибирских рек Иртыша и Оби на востоке до Карпат и Дуная на западе, от прикаспийских степей и Кавказских гор на юге до черноземной полосы и верховьев Волги и Камы на севере. Однако нужно уточнить, что юго-восточные и южные области современного Казахстана, Кыргызстан и часть Узбекистана попали в улус (государство) Чагатая, второго сына Чингисхана.

Дальнейшие судьбы народов Золотой Орды в течение нескольких веков определялись в основном междоусобной борьбой потомков Чингисхана (ханов, султанов – чингизидов). Назовем последних ханов Золотой Орды: Улу Мухаммад (1424 – 1432), Кичик Мухаммад (1432 – 1459), Махмуд (1459 – 1465) и Ахмад (1465 – 1481).

Империя Золотой Орды распалась на несколько государственных образований:

• Половецкая степь,

• Казанское ханство,

• Крымское ханство,

• Сибирское ханство,

• Ногайская орда,

• Астраханское ханство,

• Узбекское ханство,

• Казахское ханство.

Прежде чем мы перейдем к историческим событиям XVI века, хотелось бы обратить внимание читателя на такое явление в истории, как обратное монгольскому продвижению из Азии в Европу и на юг, расширение Российского государства из Европы в Азию и на юг, спустя три века. Такая вот своеобразная ответная реакция на татаро-монгольское иго. Реванш?

Как обстояли дела с дипломатическими и межгосударственными отношениями в то время? Чтобы выяснить это, воспользуемся замечательной книгой современного казахстанского дипломата Наурыза Айдарова «Посольская грамота. История и практика».

«<…> конечно, – пишет он, – надо согласиться с утверждением, что появление в XIII веке таких масштабных государственных образований, как империя Чингисхана, а затем Золотая Орда, внесло существенные изменения и обусловило качественно новый характер межгосударственных отношений на всем евразийском пространстве… Дипломатическая служба Золотой Орды впитала традиции Сасанидов33, халифата тюрков. Сложившийся в Орде симбиоз оседлой и кочевой культур отразился и на методах и приемах дипломатической практики. Это же обстоятельство позже позволило Степной дипломатии по мере расширения торговли с Россией, Китаем, Персией, Византией позаимствовать международный опыт.

Монгольская канцелярия делилась на несколько отделений и состояла из персидских, китайских, тангутских, тибетских, уйгурских писцов, обязанных вести дипломатическую переписку, а также чиновников, ведавших внешними делами, обслуживающих иностранных послов. Прибывших послов встречали на границах провожатые, которые сопровождали их в ханскую ставку, здесь их размещали в специальной резиденции, и они получали соответствующее содержание. Послы обязаны были соблюдать требования ордынского этикета и церемониала. При отъезде они получали проезжую грамоту, содержащую приказ о снабжении их в пути всем необходимым. Учрежденная в империи почтовая служба обслуживала послов, гонцов и чиновников…

Страны, попавшие в зависимость от Золотой Орды, перенимали традиции дипломатической практики монголов. С середины XVI века дипломатическая служба Руси претерпевает существенные изменения: она перестраивается по ордынским традициям, просуществовавшим несколько веков, вплоть до реформ Петра I. До конца XVII века русские цари и князья вели дипломатическую переписку в протокольных традициях Орды, с использованием стиля и формул, свойственных ее парадно-канцелярскому делопроизводству» 34.

Современная история России констатирует: «На конец XV – первую треть XVI века приходится третий, завершающий этап объединительного процесса государственно-политического «собирания Русских земель» под руку великого московского государя35. <…> Российское государство стало крупнейшей державой на Европейском континенте… В последние годы правления Василия III важнейшей задачей укрепления великокняжеской власти было решение вопроса о престолонаследии…


Иван Грозный


После смерти Василия III в декабре 1533 года на великокняжеский престол вступил Иван IV (1533 – 1584). Правительницей государства при малолетнем сыне Иване стала Елена Глинская, а фактическим руководителем правительства – ее дядя Михаил Глинский…

В целях укрепления центральной власти 16 января 1547 года по задуманному митрополитом Макарием ритуалу семнадцатилетний великий князь Иван Васильевич принял царский титул и формально был приравнен к западно-европейским императорам… Вскоре вокруг молодого царя образовалась группа приближенных лиц, которую один из ее участников – князь А.М. Курбский впоследствии назвал Избранной Радой… Избранная рада была, по сути, правительством России и в течение 13 лет управляла государством от имени царя, осуществив целую серию крупных реформ (таких, как военная реформа, реформа государственного управления, церковная реформа, опричнина).

В 1572 году опричнина (особый удел царя и земщина) была отменена, а земли вновь объединены» 36.

Главный результат пятидесятилетнего царствования Ивана Васильевича Грозного – создание централизованного Российского государства, обладавшего мощным бюрократическим и военным аппаратом, завоевавшего солидный международный авторитет. Важный этап в истории России являет собой возникновение первого сословно-представительного законосовещательного37 института – Земского Собора, созванного в феврале 1549 года в Москве. Государство делилось на уезды, а уезды – на волости. [Через 300 лет такое административное деление придет и в Казахстан. Авт.]. Во главе уезда стоял наместник, волостью управлял волостель. Наместники были наделены еще и судебной властью.

«<…> несмотря на укрепление южных рубежей, в 1521 году крымский хан Мухаммед-Гирей совершил опустошительный набег на Московию… Но, оправившись от неожиданного удара, русские войска сумели быстро заставить Мухаммед-Гирея отступить за южные пределы России. При Иване Грозном, особенно в период существования Избранной рады, восточное направление оставалось главным. Проблема состояла не только в набегах на Россию казанских ханов и мурз, но и в том, что они отвлекали силы, требующиеся для решения балтийского вопроса.

Но первые военные походы против Казани (1547 – 1548 и 1549 – 1550) окончились неудачей. В 1551 году Иван IV начал подготовку к решающему походу на Казань <…> В августе 1552 года московские войска приступили к осаде Казани, гарнизон которой насчитывал до 30 тысяч человек. В осаде приняли участие, по некоторым сведениям, до 150 тысяч человек. <…> 2 октября после ожесточенного сопротивления Казань пала. Казанское ханство было присоединено к Москве, а хан Ядигер-Магомед 38 попал в плен, позднее он крестился … и воевал уже на стороне Российского государства.

В 1556 году была побеждена и Ногайская Орда. Хан Дербеш-али бежал из Астрахани, узнав о приближении русских.

В связи с тем, что крымское ханство поддерживала Османская империя, царь Иван IV ограничился укреплением южных рубежей, построив Тульскую «засечную черту» 39.

Сохранив в своей власти степное пространство и предгорье, крымские татары признавали над собой турецкого султана, который обязался назначать ханов из рода Гиреев40 – потомков Чингисхана. Ханы Золотой Орды безуспешно пытались противодействовать установлению независимости Крымского ханства, и в 1479 году Крым признан суверенным государством. Считается, что последним ханом Золотой Орды был Улу-Мухаммед41 (1438 – 1445), он же хан Казанского ханства. После смерти хана Едигея в 1420 году устои Золотой Орды окончательно расшатались. Сначала был потерян контроль над Крымом, затем произошел полный распад, и образовались Казанское, Узбекское, Сибирское и Казахское ханства, Астрахань и Ногайская орда.

Мудрые люди говорят, что история ничему не учит, но наказывает за ее незнание. Сколько было империй после Золотой Орды? Построенные силой оружия, насилья и принуждения, они всегда имели один конец – распад, мирный или кровопролитный, ибо неистребимы заложенные природой центробежные силы, толкающие народы (этносы) и их элиты к самостоятельности. В современных условиях применяются более изощренные, мирные способы колонизации – экономические, информационные. Наглядный свежий пример – распад Советского Союза – страны, в которой ценой неимоверных лишений, страданий и кровопролития, наконец-то, было достигнуто реальное политическое и экономическое равенство в правах всех народов.


8. Казахское ханство и Россия

Крымский хан Менгли Девлет Гирей дружил с великим князем Руси Иваном III и действовал с ним заодно против Литвы, желая с его помощью овладеть землями Золотой Орды. Таким образом, хан способствовал освобождению Руси от монгольского ига.

За сменой ханского престола в Крыму ревниво следила Турция, не случайно турецкий Султан величал себя «падишахом Дешт-и-Кипчака (Золотой Орды), Кафы, Крыма и Дагестана».

В этот период истории Казахское ханство, как и Россия, находилось на подъеме. После долго не прекращавшейся междоусобной борьбы султанов-чингизидов на ханский престол взошел Хакназар (1538 – 1580), сын знаменитого Касымхана и, волею судеб, ровесник Ивана Грозного. Во время правления Хакназар-хана прекратилась междоусобная борьба султанов-чингизидов. В Казахское ханство прибывают российские послы от Ивана Грозного. На северо-западе усиливаются конфликты с башкирами и татарами за пастбищные угодья, на западе – с ногайцами. На юго-востоке Казахского ханства, в Семиречье, все еще существовали остатки государства Могулистан. А на востоке образуется мощное государство Джунгария (1635). Она представляла открытую угрозу и в скором времени приступила к агрессии. В этих условиях для улучшения управляемости огромной территорией и разбросанными по ней немногочисленными племенами и родами Казахское ханство разделяется на три жуза – орды: Старший жуз, Средний жуз и Младший жуз.

Казахские историки-исследователи, как ни в каком другом вопросе, единогласны в оценке правления Хакназар-хана. Он расширил западную границу путем присоединения к Казахскому ханству южных земель между Волгой и Уралом.

Это подтверждает А.И. Левшин (1797 – 1879), выдающийся русский ученый – историк, этнолог и «казахский Геродот». В непревзойденной и во многом правдивой исторической книге «Описание киргиз-казачьих, или киргиз-кайсацких орд и степей» он приводит такие факты:

«Семен Мальцев, посланный царем Иоанном Грозным в 1569 году к ногайцам, жившим между Волгою и Яиком 42 , пишет о нападении на улусы их казацких орд Акназара царя43, Шигая царевича и Чалыма царевича…

Но через четыре года после того Иоанн решился войти с ними в политические сношения. Причиною такового предприятия были, вероятно, просьбы Строгановых, которые, имея с ордою казачьею торговые связи, склонили государя поддержать и распространить оные отправлением к владельцам той орды своего посланца. Звание сие было возложено на Третьяка Чебукова, но он, не достигнув места своего назначения, в июле 1573 года взят был в плен близ Камы племянником хана сибирского Кучума, известным Маметкулом. Не получив таким образом успеха в первом опыте сношений с киргиз-кайсаками, Иоанн отложил повторение оного до другого удобного случая. Между тем 30 мая 1574 года дал Строгановым грамоту, которою дозволил им беспошлинно торговать с казачьею ордою.

Завоевание Сибири, вскоре затем последовавшее, сблизило народ сей с россиянами. Кучум, последний хан сибирский, был киргиз-казак. Завладев Искером силой оружия и убиением царствовавших в нем Ядигера и Бекбулата, он необходимо должен был иметь около себя и войско, составленное из прежних соотечественников своих. Следовательно, Ермак и сподвижники его, без всякого сомнения, сражались с казаками, или нынешними киргиз-казаками…»44.

В 1581 году на средства Строгановых для похода на Западную Сибирь снаряжена экспедиция из 600 волжских казаков с атаманом Ермаком Тимофеевичем. Осенью 1582 года, разгромив укрепленный военный лагерь Кучума, отряд Ермака без боя занял столицу Сибирского ханства Кашлык, а подвластные хану сибирские народности присягнули на верность русскому царю. Однако Кучум не прекратил сопротивления и откочевал на юг.

Победа русских казаков не принесла России окончательного установления контроля над просторами Сибири. В течение двух лет отряды Кучума продолжали нападать на русских казаков. Из Москвы в Западную Сибирь был послан новый отряд воеводы князя Болховского. А летом 1585 года отряд Ермака попал в засаду, устроенную кучумовцами, сам атаман утонул в Иртыше. Однако в 1580 – 1590 годы поток русской колонизации в Сибири не ослабевал, новые отряды воевод основывали вдоль западносибирских рек города крепости Тюмень (1586), Тобольск (1587), Тару (1594) и Верхотурье (1598). К концу столетия хан Кучум потерпел окончательное поражение и вскоре погиб, но еще его дети и внуки (чингизиды) продолжали борьбу с русскими переселенцами. Только в начале XVII века народности Западной Сибири окончательно вошли в состав России.

Ярко и образно воспроизвел этот далекий период истории русско-казахских отношений русский советский поэт Павел Васильев (1910 – 1937).


Павел Васильев


Он родился в городе Атбасаре Акмолинской области и часть своей жизни провел в казахстанских городах.. С большой любовью и вниманием относился Васильев к казахам, к их быту, традициям, привычкам, тяжелой жизни в период колонизации. Его бабушка по отцовской линии Мария Федоровна и дед Корнила Ильич, несмотря на неграмотность, обладали редким даром рассказывать о прошлом. Очевидно, их исторические рассказы послужили одним из источников вдохновения для талантливого внука, когда он впоследствии создавал свои поэтические произведения.

Да и сам поэт Павел Васильев – живой свидетель великих событий в истории своей страны: российских революций начала ХХ века, гражданской войны, коллективизации, политических репрессий. А вот как он пишет о Ермаке:

«…Эти стаи привел на Иртыш Ермак,
Здесь они карагач на костры вырубали
И селились станицами возле зеленой волны,
Тынья, крепости называли по-рыбьи и птичьи,
Так возникли Лебяжье, Черлак и Гусиная Пристань.
…К устью каменных гор они песни и струги вели:
Где стреляли по лебедю – там возникло Лебяжье,
Где осетр попадался обильно – Черлак возникал,
Тяжелые гуси ломали осоку в полете –
Там Гусиная Пристань тын городила.
Ермак Тимофеевич давал есаулам наказ,
Чтоб рубили дома казаки и ставили бани,
И брюхатили пуще баб завезенных,
И заставы покрепче держали на сопках дозорных,
И блюли свои грамоты, власть и оружие.
Край чужой. По ночам зачинается где-то тоска,
Стонут выпи по-бабьи, кричат по-кошачьи, и долго
Поднимаются к небу тревожные волоки волчьи.
Выдра выплещется. Выстрелит рядом пищаль,
Раздадутся копыта, – кочевники под боком были.
Край недобрый. Наклонишься только к ручью,
Только спешишься, чтобы подпругу поправить,
Тетива загудит, под сосок, в крестовину иль в глотку,
В оперении диком, шатаясь, вгрызется стрела, –
Степняки и дики и раскосы, а метятся ладно…
… И когда не хватало станичных жен привозных,
Снаряжались в аулы, чинили резню, табуны угоняли,
Волокли полонянок скуластых за косы по травам
И, бросая в седло, увозили к себе в тыны…
Оттого среди русых чубатых иртышских станиц
Тут и там азиатские водятся скулы,
Узкий глаз азиата и дугами гнутые ноги, –
Это кровь матерей поднимается исподволь в них,
Слишком красная, чтобы смешаться с другою.
… Вознесли города над собой – золотые кресты,
И кочевники согнаны были к горам и озерам,
Чтобы соль вырубать и руду и пасти табуны.
Казаков же держали заместо дозорных собак
И с цепей их спускали, когда бунтовали аулы» 45.

Казахские историки (например, Мухтар Магауин. Автор «Азбуки казахской истории». Алматы. 1995) говорят, что казахский хан Хакназар разбил в Сибири Кучум-хана, на западе отражал постоянные атаки калмыков, на востоке наступал на государство Могулистан и неоднократно одерживал победу над его войсками. В одном из кровопролитных боев с казахами погиб Абдилатиф, сын Могулистанского хана Абдирашида. В результате присоединены юго-восточные и южные территории современного Казахстана и земли Кыргызстана, поэтому Хакназар назывался казак-киргизским ханом. Номинально киргизы около двух веков оставались в составе Казахского ханства.

Хакназар-хан начал возвращать из бухарского подчинения южные города. Так были присоединены к Казахскому ханству города Туркестан и Сауран. Хакназар-хан продолжал наступление на Бухарское государство, возглавляемое Абдулла-ханом, считавшим себя самым могучим со времен эмира Тимура. Однако ташкентский эмир Баба-султан предал своего союзника – казахского хана, и 23 марта 1580 года Хакназар-хана, двоих его сыновей, брата Жолым и двоих сыновей Жолыма вероломно убили.

Русская и казахская историографии уделяют значительное внимание личности казахского султана Ураз Мухаммеда, внука Шигай-хана, который в 1588 году был взят в плен тобольским воеводой Данилой Чулковым вместе с сибирским ханом Сейдаком.

Ураз Мухаммеда освободили, но он добровольно остался в России. В 1600 году, сохранив ханский титул, он получил от царя Бориса Годунова Касимовское владение в местности Хан-Кермен. Такое трогательное отношение Бориса Годунова к Уразу Мухаммеду казахские историки объясняют тем, что царь Российский имел золотоордынские (ногайские) корни.


Борис Годунов



9. Первые попытки казахских ханов установить дипломатические отношения с Россией и получения от нее военной помощи

Наверное, неслучайно период служения казахского султана Ураз Мухаммеда России совпадает со временем стремления казахских ханов Хакназара и Тевеккеля установить дипломатические отношения с Россией и получить военную помощь в борьбе с Бухар-Узбекским ханством. Прибытие посольства Казахской Орды зафиксировано 20 января 1595 года. Во главе казахской миссии – Кул-Мухаммед бек Султан. Казахский хан просил русского царя, во-первых, оказать военную помощь в борьбе против Абдуллы хана, в том числе огнестрельным оружием; во-вторых, освободить из русского плена султана Ураз Мухаммеда. Известно, что эта миссия не принесла особых успехов, но, тем не менее, казахские ханы получили достоверную информацию о своем северном соседе, о его мощи и возможностях. Царь Борис Годунов разрешил казахской миссии встретиться с Ураз-Мухаммедом, теперь уже российским военным деятелем. Встречались они под наблюдением, но все же по всем правилам степного гостеприимства. Ураз Мухаммед отправил с казахской миссией письма своим дяде хану Тевеккелю, брату Кучеку и другим знатным людям. Российская сторона согласилась и на то, что Ураз-Мухаммед может покинуть Россию, если хан Тевеккель выдаст в заложники своего сына. Как видим, этот вариант не прошел.

Однако небезынтересно, что российская сторона очень доброжелательно относилась к Ураз Мухаммеду и казахскому посольству. При Ураз Мухаммеде были его мать Алтын-ханум, бабушка Эз-ханум, старшая сестра Алтын-ханум и младшие сестры Бахты-ханум и Кун-ханум. Своим высокородным родственникам Ураз Мухаммед передал ценные подарки. А царь подарил Тевеккель-хану пять комплектов кольчуг, двум его султанам Ишиму и Кучеку – по кольчуге, дорогие ткани и очень сожалел, что не может подарить самый значимый государственный подарок – сокола, потому что для такого подарка на тот момент был не сезон. Вот так неплохо начались в конце XVI века первые российские и казахские отношения на государственном уровне.

Тевеккель-хан46 продолжил дела, начатые Хакназар-ханом.

Главной причиной необходимости срочного установления союзнических отношений между Россией и Казахским ханством, по всей вероятности, явилось то, что Бухар-Узбекский хан Абдулла достиг апогея своего могущества, распространив власть на северный Иран, Афганистан, на территории современных Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана, он установил запрет на торговлю с Казахским ханством. В 1586 году, подготовив войска, хан Тевеккель начал активные военные действия против Абдуллы. Его попытки возвратить города Туркестан, Сауран и Ташкент закончились неудачей. Будучи осведомленным о действиях России против Сибирского ханства и о применении эффективного огнестрельного оружия ближнего боя, Тауекель-хан в 1594–95 годах отправлял в Москву миссии, задача которых – уговорить Российского царя дать казахам огнестрельное оружие, поддержать в борьбе с Бухар-Узбекским ханством. Дипломатические миссии с такой же задачей отправились и к иранскому шаху Аббасу. Одновременно шла агитация против Абдуллы среди жителей Бухарского ханства, которые относились к казахским племенам Кипчак, Керей, Найман, Канлы и другим, когда-то ушедшим с Шейбани-ханом.

В 1598 году войска Тауекель-хана начали масштабные военные действия против Бухар-Узбекского ханства за возвращение казахских земель и городов. Река Сырдарья с прилегающими к ней городами Туркестан, Сауран, Аркук, Отрар и Сайрам перешла во владение Казахского ханства. После смерти могущественного хана Абдуллы казахи ненадолго захватили Самарканд, Андижан, Бухару и северную часть Ферганской долины. В одном из боев во время осады Бухары Тевеккель-хан был смертельно ранен. Иранский шах возвратил Хорасан и Мешхет, наступая на Бухар-Узбекское ханство с запада. Ташкент перешел в подчинение Казахского ханства.


Тауекель – хан


Такие изменения, произошедшие в результате боевых действий между Казахским и Бухар-Узбекским ханствами, в 1598 году закреплены Соглашением между новыми казахским Есим-ханом (1598 – 1628) и Бухар-Узбекским ханом Пир-Мухаммедом. Невозвращенным оставался только Самарканд47.

Согласно российской истории, 21 февраля 1613 года Земский Собор утвердил нового российского самодержца – Михаила Федоровича Романова (1613 – 1645), ставшего основателем династии, которой суждено было править Российским государством свыше трех столетий. XVII век вошел в историю России как период «Нового времени», ознаменовавшегося оформлением всех институтов абсолютизма и просуществовавшего до начала XX века.


Алексей Михайлович Романов


Утверждение основных институтов абсолютизма продолжилось и после вступления на престол в 1645 году Алексея Михайловича Романова (1645 – 1676). После его смерти царем российским стал Федор Алексеевич Романов (1676 – 1682). В 1682 году, когда бездетный царь Федор умер, при дворе разгорелась борьба между претендентами на престол. В конце концов, на заседании Священного собора и Боярской думы сын Алексея Михайловича от второго брака – царевич Петр провозглашен царем.

В 1687 и 1689 годах русские войска совершили два похода против Крымского ханства, находившегося в вассальной зависимости от Турции. В результате были блокированы силы крымского хана, которые он должен был направить на помощь турецким войскам, терпевшим поражение в Европе.

Внешнеполитический курс России на протяжении XVII века был нацелен на достижение выхода к Балтийскому морю, обеспечение безопасности южных границ, возвращение отторгнутых территорий.


10. Казахское ханство в Российском полукольце

В 1591 году создано Уральское казачье войско. Его центр – Яицкий городок (с 1775 года Уральск) основан в 1613 году. Заселение среднего и нижнего течений реки Урал48 российские казаки начали тоже в конце XVI века. В XVII веке яицкие казаки уже признавали себя служилыми людьми Русского государства, сохранив, тем не менее, значительную независимость. Истории известны крупные выступления казаков против центрального правительства.

Второй город – Гурьев на Каспийском море, в устье реки Урал – основан в 1640 году рыбопромышленником Гурием и его сыновьями. Сначала они построили деревянный острог для защиты от набегов киргиз-казаков, ногайцев и туркмен. Но постройке такого укрепления препятствовали и яицкие казаки, особенно их возмущало устройство учугов (запруд), наносивших значительный урон казачьему рыболовству. Более того, в 1649 году атаман Кондыров разорил городок. Российское правительство забрало его в казну, а основатель городка Гурий получил на 7 лет бесплатно Яицкий учуг и Эмбинские воды. В 1661 году городок и его промыслы снова были разорены, теперь уже атаманом Паршиком. Для защиты от собственных казаков центральное правительство вынуждено разместить в городке военный гарнизон из стрельцов.

Несмотря на это, в 1667 году атаман Касимов снова взял, ограбил и сжег город. Весной 1668 года здесь побывал грозный бунтовщик Степан Разин. Правительство снова присылает для охраны города стрельцов и возводит каменные стены с башнями.

История создания города Гурьева дает нам повод для размышлений в рамках истории Российского государства и Казахстана. Конечно, для российских людей рыбный промысел был обычным делом. Они умели делать плавсредства и снасти, перерабатывать, хранить и транспортировать рыбную продукцию. Чего, конечно, нельзя сказать о казахах.

А на Урале добывались ценные деликатесные породы рыб: осетр, белуга, дающие еще и ценнейшую черную икру. Российские власти быстро оценили выгоду от рыбного промысла на Урале. Эта уникальная река на протяжении четырех веков остается возобновляемой кладовой экспортной рыбной продукции. И все это время, как ни пытается государство защитить богатства реки Урал, браконьерство было и остается неистребимым.

Во второй половине XVIІ века современную Восточно-Казахстанскую область захватили монгольские племена – джунгары. Пытаясь как можно скорее закрепиться здесь, они построили вдоль Иртыша буддийские крепости – монастыри. В 1664 году на берегу речки – притока Иртыша, которая затем получила имя Аблакетка, Тайша Аблай построил укрепление и в нем храм с богословской библиотекой. Простояв два десятка лет, эти сооружения были разрушены. Такой же монастырь-крепость был построен на Иртыше, у его развалин в 1718 году возведена крепость Семипалатная.

К концу XVII века юго-восточная граница Российского государства вплотную примыкала к землям Казахского ханства. В течение XVII века российское правительство делало попытки продвинуться вверх по Иртышу, но этому препятствовало военно-феодальное государство Джунгария. Территории Алтая и верховья Иртыша находились тогда в зависимости от западных монголов и ойратов, которые позднее стали себя называть джунгарами. В состав этого племенного союза входили торгоуты, хошоуты, дербеты, чоросы и другие племена.

Первые русские поселенцы в Западной Сибири стали добывать соль на Ямышевском озере. Затем границы стали расширяться к югу, вверх по Иртышу. Этому способствовали дошедшие до Петра I слухи о золотых россыпях близ джунгарского города Яркенда.

Эстафету по сооружению крепостей в это время принимает майор Иван Лихарев, и в 1720 году там, где Иртыш вырывается из узких и тесных каменных гор на просторы степей, где в воды Иртыша вливается синеокая Ульба, была заложена крепость Усть-Каменная. Предназначалась она для защиты от набегов джунгар. Возможно, и киргиз-казахов. Первыми колонистами были сибирские казаки. Но они не могли обеспечить хозяйственное освоение этого богатого недрами края.

Царь российский приказал сибирскому губернатору Гагарину создать цепь крепостей и форпостов вверх по Оби и Иртышу. В силу сказанного приказа, в 1715 году на шести досчаниках из Тобольска отправился отряд солдат численностью около трех тысяч человек. Вел отряд бригадир Иван Бухгольц. Этими людьми построены Ямышевская, Омская и Семипалатная крепости.

Итак, построены Уральск, Гурьев и Оренбург, по Волге и Уралу обеспечен выход в Каспийское море, и Россия активно ищет пути выхода в Среднюю Азию и далее.


11. Межгосударственные отношения России с Казахстаном и Средней Азией в XVII веке

Итак, построены Уральск, Гурьев и Оренбург, по Волге и Уралу обеспечен выход в Каспийское море, и Россия активно ищет пути выхода в Среднюю Азию и далее.

В уже упоминавшейся книге А.И. Левшин пишет:

«Страна, нами описываемая, лежит между Россией и несколькими торговыми государствами Средней Азии, а потому, хотя жители ее не имеют нужды в дорогах для взаимного сообщения, но посредничество, которое они принимают в сношениях своих северных соседей с южными, установило некоторые караванные пути, постоянные в главных направлениях своих, невзирая на изменения некоторых частей, зависящие от количества людей и верблюдов, от погоды, времени года и частных видов вожатых. Мы почитаем полезным означить главнейшие из сих путей. Начнем с запада.


А.И.Левшин


1. Из Сарайчиковой крепости 49 в Хиву, через перешеек, отделяющий море Аральское от Каспийского, есть несколько путей. Замечательнейший из них есть так называемая древняя Ногайская дорога. Она идет чрез следующие места: чрез солончак Тентяксор и урочище Беляулы к реке Сагыз, чрез которую переправляются близ развалин древнего укрепления, называемого Узунтам. От Сагыза – чрез горы Кайнарские к реке Эмбе, чрез которую переправляются близ древнего кладбища Бакашаулия. От Эмбы – к источникам пресной воды, называемым Учукан, близ коих также лежат развалины. От Учукан, или Учкан, мимо горы Джизли, оставив оную слева, поднимаются на плоскую возвышенность Устюрт… По Устюрту дорога сия идет чрез пески Шам, или Сам, миновав которые, до спуска Устюрта или до урочища Айбогур проходит она чрез колодцы Айдабул, Актюбы и Куркурук… Спустившись с Устюрта, все караваны идут к развалинам древнего Ургенджи, а из оного – в Хиву, коей таким образом достигают в 25 или 26 дней. Развалины строений, остатки укреплений и прочно устроенные колодцы показывают, что два пути сии проложены народами, жившими здесь прежде киргиз-казаков. Некоторые из сих приписывают вышеописанные устроения потомкам Чингисхана, и мнение сие кажется весьма вероятным. Можно думать, что первый из сих путей есть часть дороги, описанной Франциском Пеголетти в 1335 году» 50.

Эти строки лишний раз свидетельствуют о том, что уже в те времена Россия очень тщательно изучала идущие из Европы в Среднюю Азию караванные пути, чтобы спланировать дальнейшие действия. Последовавшие события тому доказательство.

Продолжим повествование выдержкой из книги английского путешественника и историка Алексиса Краусса «Россия в Азии»51, изданной в 1899 году в Лондоне.

«Точная дата начала сношений России со Средней Азией неизвестна, – пишет англичанин. – Однако официальные данные говорят о том, что, по крайней мере, в начале XVII столетия московский царь Михаил Федорович находился в сношениях с хивинским ханом, который был вынужден к этому действиями уральских казаков, совершавших частые вторжения на хивинскую территорию.

Жители Хорезма, однако, оказались сильнее своих завоевателей, и русские неизменно должны были терпеть поражения. Иногда целые отряды подвергались истреблению. В 1703 году хивинский хан, несомненно, под впечатлением от храбрости русских в Сибири, добровольно объявил себя подданным царя и направил в Москву своего посланца с ходатайством о том, чтобы Петр взял Хиву под свое покровительство. Из этой просьбы не вышло ничего, и положение оставалось прежним до тех пор, пока десять лет спустя вести о богатствах реки Аму 52 , рассказываемые туркменом Хаджи-Нефесом, прибывшим в качестве купца в Астрахань, не привлекли внимания русских к странам Средней Азии. Нефес заявил, что в Хиве и поблизости от нее должно находиться много золота. Его рассказам поверили. Вскоре после этого князь Гагарин, губернатор Сибири, известил, что им получено достойное доверия сообщение о большом открытии золотых залежей в Бухаре53 – стране, в то время фактически неизвестной. Эти слухи вызвали у Петра сильное желание заняться исследованием неизведанных областей по ту сторону Каспийского моря. В целях получения более подробных сведений о долине реки Аму он распорядился, чтобы Нефес прибыл в Санкт-Петербург. Его приезд имел место в 1713 году, и рассказы, привезенные туркменом, чрезвычайно усилили корыстолюбие царя. <…> Поскольку на западе не было больше стран для завоевания, Петр решил повернуть на восток»54.

А на пути стояло Казахское ханство. Каковы были контакты степного государства в допетровскую эпоху?

Чтобы ответить на этот вопрос, казахский дипломат Н.Г. Айдаров55 предлагает обратиться к исследованию историка М.А. Сарсембаева и отмечает в его книге «Международно-правовые отношения Казахстана и Средней Азии в период с XV века до 1917 года» такие моменты:

«… он пишет, что государства и племена региона отправляли свои посольства, принимали у себя иностранные посольства не менее 1 050 раз. По утверждению ученого, картина состояния дипломатических отношений между государствами региона и иными странами была примерно такой: в XV веке государства региона (Мавереннахр, Казахское ханство, государство кочевых узбеков) приняли и отправили не менее ста посольств; в XVI веке казахские ханства, Бухарское ханство, Хивинское ханство приняли не менее 50 посольств России, Персии, Индии, Бадахшана и отправили в эти государства примерно 80 посольств; в XVII веке они отправили приблизительно 95 посольств, приняли 115 посольств; в XVIII веке Хивинское ханство, Бухарское ханство, жузы Казахстана, киргизские племена, туркмены приняли примерно 110 посольств из разных стран и направили не менее 120 посольств в Россию, Джунгарию, Китай, Персию, Афганистан, Индию; в Х1Х веке государства и племена региона, включая образовавшееся Кокандское ханство, приняли примерно 160 иностранных посольств, отправили не менее 200».


ГЛАВА II.
Российская империя и присоединение к ней Казахского ханства в XVIII–XIX веках


12. Петровская Россия (Российские экспедиции на Восток)

В августе 1689 года правительство царевны Софьи56 было свергнуто, и до 1696 года власть в государстве Российском перешла к сторонникам семнадцатилетнего царя Петра Алексеевича. В первые годы правления юный Петр окружил себя способными помощниками и специалистами, особенно в военной области.

Еще в ходе Северной войны57 правительство Петра активизировало внешнеполитическую деятельность в восточном направлении. Князь Матвей Петрович Гагарин, назначенный в 1710 году сибирским губернатором, сообщил Петру I, что по поступившим к нему сведениям близ города Еркеть58 имеется много песочного золота, которое якобы промышляют в большом количестве «с помощью попон, ковров и сукон местные жители во время половодья». Это сообщение заинтересовало царя, уделявшего большое внимание разведке золотых и рудных месторождений. Но его заинтересовало не только золото, столь необходимое для завершения затянувшейся войны со шведами, а желание проникнуть в глубь Сибири, чтобы еще больше укрепить могущество Российского государства, проторить торговые пути на Восток. Самое пристальное и дальновидное внимание уделял Казахскому Ханству Петр Первый, рассматривая конкретную возможность отнюдь не присоединения его к России, а реальность обращения Казахского Ханства в ее надежного геополитичес кого партнера, хотя по словам самого Петра – «это стоило бы России миллион (рублей) золотом».

Экспедиция Бухгольца

На поиски Еркети «по именному его царского величества указу» от 22 мая 1714 года под командованием лейб-гвардии Преображенского полка подполковника Ивана Дмитриевича Бухгольца (1671 – 1741) была снаряжена экспедиция, в состав которой кроме офицеров и солдат Преображенского полка были включены «воинские люди» Московского полка.

Небезынтересен и сам царский указ, который приведен ниже с незначительными опущениями:

«1. И ехать тебе в Тобольск и взять там у помянутого… губернатора 1500 человек воинских людей и с ними иттить на Ямышево озеро 59 , где велено делать город. И пришед к тому месту, помянутых людей в той новостроенной крепости и около ее, где возможно расставить на зимовье для того, чтоб на будущую весну, сколь возможно скорее и теми людьми собравшись иттить далее к помянутому городку Еркети.

2. И как… пойдете от Ямышева к Еркети, то… дорогою иттить такою, где б была для людей выгода также в некоторых угодных местах, а именно при реках и при лесах делать редуты для складки провианту и для коммуникации. И чтоб редут от редута расстоянием больше не был как дней шести или по неделе времени от одного к другому было на переход. И в тех редутах оставлять по нескольку человек… по своему усмотрению.

3. А когда бог поможет до Еркетя дойтить, тогда трудитесь тот городок достать и как оным с помощью божию овладеете, то оный укрепить и проведать подлинно каким образом и в которых местах по Дарье реке 60 тамошние жители золото промышляют.


Иван Дмитриевич Бухгольц


4. Потом также стараться проведать о помянутой Дарье реке, куда она устьем своим вышла.

5. Сыскать несколько человек из шведов, которые искусны инженерству и артиллерии и которые в минералах разумеют, которых с воли губернаторской взять также и в протчем во всем делать с воли и совета губернаторского.

6. В протчем поступать как доброму и честному человеку надлежит во исполнение сего интересу по месту и коньюктурам» 61.

В мае 1716 года в устье сибирской реки Омь, которая является правым притоком Иртыша, вошли 16 дощаников62. На речных судах находилось около семисот русских солдат. Отдохнув какое-то время от плавания, они принялись за сооружение крепостных валов и стен. Так начиналась Омская крепость, превратившаяся постепенно в современный город Омск.

Семь сотен первых строителей Омской крепости были остатками трехтысячного экспедиционного корпуса, отправленного в 1715 году Петром I по Иртышу на поиски золота в окрестностях города Еркеть. Русский отряд под командованием подполковника И.Д. Бухгольца потерпел сокрушительное поражение от воинов Джунгарского ханства во время зимовки у озера Ямышева. Единственный караван с продовольствием, направленный из Тобольска для подкрепления осажденной Ямышевской крепости, был перехвачен. Каких-либо иных эффективных попыток оказания помощи героическим защитникам крепости сибирский губернатор М.П.Гагарин не предпринял, хотя Петр I, находящийся в то время за границей, из Копенгагена наставлял его «всемерно пещись об успехе предприятия»63. Согласно донесениям самого Бухольца, русский отряд, отступая перед напором джунгар, покинул место зимовки 28 апреля 1716 года. И как только на Иртыше закончился ледоход, оставшиеся в живых 700 участников экспедиции, разрушив все крепостные сооружения, «забрав все припасы на суда, следовали вниз по реке Иртышу и дошед до устья реки Оми, которая с восточной стороны в реку Иртыш впадает, и остановясь при оной (Бухгольц) рапортовал князю Гагарину не повелено ль будет при устье Оми по строить крепость, где б можно было людей и припасы для предбудущей надобности оставить»64. Строительство Омской крепости осуществлялось «под смотрением» поручика артиллерии инженера Каландера, чудом оставшегося в живых во время эпидемии на Ямышевском озере. И.Д.Бухгольц был отозван для объяснения и расследования причин неудачи экспедиции в Петербург. За лихоимство и злоупотребления сибирский губернатор князь М.П.Гагарин в 1717 году также был отозван в Петербург, где после проведенного расследования в 1721 году «за неслыханное воровство» и провал экспедиции Бухгольца был приговорен к смертной казни и повешен на Сенатской площади. Комендантом Омской крепости был назначен майор Вельяминов-Зернов. В 1717 году новая экспедиция под командованием Ступина достигла Ямышевского озера и восстановила Ямышевскую крепость «по прежнему начертанию» и в этом же году основала Железинскую крепость65. Чтобы не повторить неудачу экспедиции Бухгольца и оградить Ямышевскую крепость и соляные разработки, обеспечивающие солью сибирские города, от нападения джунгаров, в 1717 году в верховья Иртыша из Тары был направлен отряд казаков для «сыскания еще мест к крепостному строению способом, который в том же 1717 году дошел до верхнего устья протоки реки Иртыша, Колбасунская заостровка называемое, откуда по прямой дороге до Ямышевской крепости шитается 90 верст, и там назначил быть зимовье. А в 1718 году подполковником Ступиным и крепость построена и названа Семипалатною, по имени семи палат, которые от оной крепости в 17 верстах находятся. Она построена как Ямышевская деревянная, только фигуру имела четвероугольника»66.

Но на этом продвижение русских землепроходцев в верховья Иртыша не приостановилось, поиск полезных ископаемых и освоение края продолжалось.

Экспедиция Лихарева к озеру Зайсан

Петр I поручил Лейб гвардии майору И.М.Лихареву возглавить новую экспедицию в верховья Иртыша и провести расследование злоупотреблений сибирского губернатора Гагарина и причин неудачи экспедиции подполковника Бухгольца.

Весной 1719 года команда Лихарева прибыла в Тобольск. Здесь развернулась энергичная работа по подготовке к походу: формировались команды, строились суда, велась заготовка продовольствия, обмундирования, необходимых инструментов для постройки крепостей и редутов. Налаживались связи с комендантами Омской, Железинской, Ямышевской, Семипалатинской и других крепостей.

В Тобольске и иных сибирских городах Лихарев отыскал людей, знающих или слышавших о золоте, на которых ссылался М.П.Гагарин. На основании этих расспросов геодезисты составили чертежи местности предполагаемого пути.

На них были нанесены реки, впадающие в Иртыш, крепостные укрепления и другие географические обозначения. Намечалась экспедиция к озеру Зайсан.

Вот как определяет цель этой экспедиции сам Лихарев в письме Петру I от 17 сентября 1719 года: «От Семипалатинской крепости до Зайсана озера велено осмотреть и описать по реке Иртышу, какие берега и где камень или пески, или леса. И какие в том пути удобные места к строению городов и что оной реке ширина и глубина воды. И сколько порогов и что на тех порогах воде глубина и какими судами через те пороги можно итить. И какие реки в Иртыш пришли, и с какой стороны, и сколько велики и глубоки. Также Зайсан озеро сколь велико и не впали ль в то озеро какие реки и из него не вылились. И кругом того озера какие берега, лес или камень, или пески. И куды оное озеро подалось. И есть ли удобные места, где построить крепости. И от того озера леса сколь далеко, и много ль того лесу, и нет ли около того озера контайшиных подданных какого жилья»67.

Командиром этой экспедиции был назначен капитан Урезов. К озеру Зайсан и в верховья реки Иртыш команда капитана Урезова отправилась 24 июля 1719 года.

Все лето 1719 года Лихарев занимался укреплением и усилением иртышских крепостей и обеспечением их продовольствием и фуражом. При этом особое внимание он уделял Семипалатинской крепости. Сюда был направлен из Ямышевской крепости караван с хлебом, солью, крупами и другими продуктами, различные товары, снасти для судов, обмундирование для солдат, свечи, горох и пр. О всех их действиях он докладывал лично Петру I и сенату. В частности, о создании продовольственных запасов в Семипалатинской крепости он писал Петру I, что в связи с предстоящим походом, из-за дальности пути, невозможно в течение одного лета довезти провиант из Тобольска до озера Зайсан. Поэтому он решил создать в Семипалатинской крепости необходимые запасы продовольствия на два года.

15 октября 1719 года в Тобольск возвратилась Зайсанская экспедиция под командованием капитана Урезова и поручика Сомова. Эта экспедиция имела не только большое практическое, но и научное значение. Она обследовала озеро Зайсан, проникла к верховьям Черного Иртыша, сделала описание реки Иртыш и озера Зайсан и их окрестностей, замерила глубины вод, уточнила названия рек, впадающих в них68. Петр Чичагов составил первую наиболее достоверную карту течения Иртыша и его притоков и нанес на нее иртышские крепости.

Зима 1719-1720 годов ушла у Лихарева на формирование и снаряжение предстоящей большой экспедиции. Несмотря на многочисленные письма Петру I, в сенат, новому сибирскому губернатору князю А.М.Черкасскому, в военную, адмиралтейскую и другие коллегии, обмундирование, оружие, порох, свинец, продовольствие и другие припасы поступали медленно из-за дальности расстояний и плохих дорог. Не хватало нужного количества солдат. И все же как только весной 1720 года растаял снег и сошел лед на реках, Иван Михайлович выступил в поход к озеру Зайсан. В связи с этим он написал в сенат: «Опасаясь того, чтоб не упустить удобного времени к походу, сего мая 8 числа из Тобольска к Зайсану озеру и пошел на трех легких судах, а при мне штап, обер, унтер офицеров, солдат, артилерных служителей и неслужащих сто восемьдесят девять человек, а для вышеупомянутого остального отправления (здесь речь идет о солдатах, вооружении, продовольствии и т.д.) в Тобольске оставил я лейб-гвардии порутчика Сверчкова. А как и с Тобольской канцелярии оное все порутчику Сверчкову отправят и ему велено итти за собою немедленно»69.

В конце июня 1720 года Лихарев прибыл в Семипалатинск. Лето в этом году было засушливое, воды в Иртыше было меньше, чем обычно. Поэтому он решил подниматься вверх по реке не на больших судах, а на плоскодонных лодках, которые капитан Урезов «на прежде описанном ево пути употреблял. Сии лодки с этого времени между верхними крепостями по реке Иртышу завсегда в употреблении остались и в память … от путешествий по озеру Зайсану зайсанскими названы»70. Из Семипалатинской крепости экспедиция в составе 440 человек отправилась на 34 лодках. С собой были взяты 13 полевых пушек и 6 мортир, а также продовольствия на три месяца…

Время клонилось к осени, экспедиция повернула назад. Прибыв к тому месту, «где Иртыш проходил Алтайские горы, в степь вливается», Лихарев решил, «что государству небесполезно будет там построить крепость»71.

К устью реки Ульбы отряд Лихарева возвратился 12-17 августа 1720 года. Здесь были начаты работы по закладке крепости. «Сия новая крепость названа Усть-Каменогорской, то есть при устье Иртыша из каменных гор истекающего лежащая… Она укреплена земляным валом и представляет правильный четвероугольник. Вокруг обведен ров и внутри сверх вала поставлен палисадник в человека вышиною», – сообщают архивные материалы72.

Чувствуя недомогание и торопясь возвратиться водным путем в Тобольск, Иван Михайлович оставил в «устье каменных гор» гарнизон из 363 человек и назначил комендантом новой крепости подполковника Ступина73. Ему же поручил возглавить работы по возведению крепости, «искусственной же частью заведовал инженер-капитан Летранж». В сооружении Усть-Каменогорской крепости принимали участие мастеровые люди: слесари, кузнецы, плотники, столяры, токари. Комендантом Семипалатинской крепости вместо П.Ступина был назначен майор И.Вельяминов-Зернов. Семипалатинская и Убинская крепости были усилены за счет участников экспедиции.

12 октября И.М.Лихарев прибыл в Тобольск и на следующий день на 25 подводах отправился в Петербург. Сюда он прибыл в декабре 1720 года. На имя сената им была подана карта «Иртышу реки и по ней построенные крепости», которая была составлена первыми картографами Западной Сибири геодезистами Иваном Захаровым и Петром Чичаговым. Они оба принимали участие в экспедиции. 3 января 1721 года Иван Михайлович Лихарев подал в сенат дополнительное доношение и «репорт», в котором указывалось, сколько офицеров, солдат и других служащих оставлено «в новопостроенных крепостях» – Семипалатинской, Убинской, Усть-Каменогорской, а также в Тобольской, Долонской, Ямышевской, Железинской и Омской. В результате доклада Лихарева царю подполковник Иван Дмитриевич Бухгольц был оправдан и впоследствии командовал большим отрядом в Сибири.

Так завершилась экспедиция в верховьях Иртыша под руководством Ивана Михайловича Лихарева. Она способствовала освоению и изучению верховьев Иртыша и озера Зайсан, составлению и уточнению географии Западной Сибири, Алтая и Казахстана, поискам полезных ископаемых в этом богатейшем крае. (Источник: http://e-arhiv.vko.gov.kz/Page.aspx?id=1475)

Торговля с Востоком, занимая в ХVIII веке относительно небольшое место во внешнеторговых оборотах страны, играла важную роль для России и по экономическим соображениям. Не случайно, что в правительственных и торгово-промышленных кругах она была предметом особого внимания и забот.74 Лишь после успехов в Северной войне, укрепления позиции России на юге страны и персидских походов 1721 – 1722 гг. Петром I ставится задача проникновения в Казахстан и Среднюю Азию. Ближайшими соседями на юго-востоке были казахи.


13. Военно – дипломатические экспедиции России в Хивинское ханство и Персию

Почти одновременно с вышеизложенными событиями в начале 1716 года из Астрахани в сторону Хивинского ханства направилась военно-дипломатическая экспедиция, которую возглавлял кабардинский князь А. Бекович-Черкасский75, имевший ранг русского посла. Одной из целей экспедиции была разведка торгового пути в Индию и поиск золота. Но попытка оказалась неудачной – в 1717 году хивинские войска вероломно напали на посольский отряд и всех перебили.

Более успешной стала миссия Ф. Беневини76 в Бухару. Но о ней мы поговорим несколько позже. А сейчас переправимся на правый берег Каспия. Конечно, в историческом смысле.

«Летом 1722 года, – пишет М.Н. Зуев в своей «Истории России», – русские войска, возглавляемые самим царем Петром, предприняли поход в Персию в связи с обращением за помощью сына персидского шаха Тохмас-мирзы. В июле русские войска во главе с императором отплыли из Астрахани по Каспию. Вдоль берегов двигались 9 тысяч кавалерии и 50 тысяч казаков и татар. Без боя сдался город Дербент, и Петр вернулся в Астрахань. Командование войсками было поручено генералу М.А. Матюшкину. Русские войска в декабре занимают Решт, в июле 1723 года – Баку. Но усиление русского влияния в Прикаспии вызвало недовольство Турции, которую поддерживала Англия. 12 сентября 172377 года в Петербурге с Персией был подписан мирный договор, согласно которому в состав России включались западное и южное побережья Каспия с городами Дербент, Решт и Баку, провинциями Гилянь, Мазендеран и Астрабад; Россия и Персия заключили оборонительный союз против Порты.

В договор также включены союзнические отношения против Турции. Дагестан признал русский протекторат, Картлийское царство 78 было освобождено от Персии. 12 июня 1724 года, по Стамбульскому соглашению, Турция признавала все приобретения России в Западном Прикаспии и отказывалась от дальнейших притязаний на Персию. В результате Персидского похода безопасность юго-восточных границ России была укреплена, а ее престиж на международной арене возрос еще больше» 79.

Завершая эту тему, остается сказать, что 21 января 173280 года, согласно Рештскому договору с Ираном, Россия возвратила Ирану провинции Гилянь, Мазендеран и Астрабад, а взамен получила торговые льготы и союзнические обязательства против Турции. Иран же обязался возвратить по отвоевании у Турции Восточно-Грузинское царство картлийскому царю Вахтангу VI. Гянджинский трактат 173581 года подтверждал разрешение России свободной торговли в Иране.

Спустя 500 лет после начала стремительного татаро-монгольского продвижения на Запад, когда в 1221–1223 годах монгольские полководцы Субэдей и Джебе вторглись в славянские земли, историческое развитие приняло обратное направление. Петр Великий пошел той же дорогой, только теперь в обратном направлении. Россия петровских времен, смотря на соседние Европейские страны, принимает активное участие в освоении новых земель и продвижении всеми известными миру способами к новым рынкам, к богатым сырьем и полезными ископаемыми землям. Нашему современнику выпала замечательная возможность изучать и анализировать историю и особенности развития отношений стран Евроазиатского континента, непосредствено к которым относятся Россия и Казахстан.


14. Джунгарская агрессия и освободительная война казахского народа

Известно, что в 1635 году союз ойратских (монгольских) племен создал Джунгарское государство82 во главе с хонтайши Батуром83, правившим до 1653 года. В сентябре 1640 года Батур организовал всеойратский съезд правителей Халхи84, Кукунора85, Джунгарии и калмыков Поволжья. Затем Джунгарией правили Сенге-хан (1651–1663) и Галдан Богошту (1661–1697). В 1643 году на границе Семиречья и Джунгарского Алатау между джунгарами и казахами произошла Орбулакская битва86. В 1667 году Джунгария победила монгольскую87 армию Алтан-хана, в 1679 году присоединила Уйгурию (Восточный Туркестан). Столицей стал город Кульджа. В 1723–1727-е годы джунгары беспощадно завоевали весь юг и центр Казахского ханства. Эти кровопролитные завоевания сопровождались безжалостным уничтожением мирного населения. Некоторые казахские историки считают88, что тогда Казахское ханство потеряло от одной трети до половины своего населения, то есть около миллиона человек.

До этого времени основные военные силы джунгар были вынуждены оставаться на востоке, выжидая момент, когда можно будет возвратить потерянные территории. Китайская империя, чувствуя серьезную угрозу с запада, стремилась задушить ее в зародыше. Двухсоттысячная армия империи вела непрерывную войну с джунгарами и прекратила свои военные действия в 1722 году в связи с кончиной императора Сюань Е89. Это дало джунгарам возможность захватить Тибет, Халху, угрожать Кукунору и приступить к опустошению казахских земель.

В каком же состоянии находилось Казахское ханство в преддверии джунгарского нашествия? В 1710 году казахский хан Тауке (Тявка) (1680–171890) созвал в Каракумах всеказахский курултай91. Некоторые родоплеменные старшины заявили, что считают нужным подчиниться джунгарам, другие советовали откочевать в центр и на запад страны. Но большинство участников съезда высказались за оказание вооруженного сопротивления захватчикам. Руководить объединенными войсками назначили Букембай92-батыра, выходца из простого народа.

В 1712 году войска Казахского ханства стали оттеснять джунгарские войска, уже находившиеся на казахских землях. Но через два года казахи потерпели от джунгар крупное поражение. Эти события свидетельствуют, что Джунгарское ханство имело стратегический план: уничтожив Казахское ханство и присоединив Калмыцкое ханство, создать Джунгарскую империю.

К несчастью, в 171893 году Тауке-хан умер, и в результате три казахские жуза проявили склонность к открытому сепаратизму, предпочитая спасаться от джунгар по отдельности. До этого, в 1717 году казахи решились дать бой джунгарам на реке Аягуз, что на территории современной Восточно-Казахстанской области. В итоге трехдневного сражения тридцатитысячное казахское войско было полностью уничтожено, а казахские военачальники Каип-хан и султан Абулхаир спаслись бегством.

В 1718–1719 годах джунгары захватили всю территорию современного Южного Казахстана. Причиной тому послужили междоусобицы среди казахских властителей. К власти пришел бесталанный хан Булат – сын Тауке-хана, и это обидело султана Абулхаира94. Вместо того, чтобы объединиться перед смертельной опасностью, представители казахской правящей верхушки поставили свои амбиции выше безопасности страны.

Вообще-то, такая междоусобная борьба казахской знати никогда не прекращалась и не прекращается. Подробно о событиях того времени пишет наш исторический гид А.И. Левшин:

«При всех сих заслугах и при всем влиянии своем на орды киргизские, Тявка95, как говорят, не имел полной власти над народом своим и действовал более благоразумием, опытностию, связями и искусством, нежели силою. Повелевая всеми вообще киргиз-казаками, сам он жил, подобно отцу и деду, в Туркестане. Для надзора же и управления каждою ордою в особенности были избраны и подчинены ему три частных начальника: в Большой орде Тюля96, в Средней Казбек и в Меньшей Айтяк97.

Мы говорим здесь о разделении казахского народа на три орды, не сказав, когда и каким образом произошло сие. К сожалению, происшествие сие остается для нас тайною, мы не имеем никаких источников для определения оного. Все, что мы знаем о нем, заключается только в предании народном, которое говорит, будто бы один из сильных ханов казакских разделил весь свой народ между тремя сыновьями и что удел старшего назвал Большою Ордою, удел второго – Среднею, а удел младшего – Меньшею

Предания говорят только, что восстановленная Тявкою тишина недолго существовала между киргиз-казаками. Вскоре начались опять междоусобия, и соседственные народы не замедлили воспользоваться оными. С запада стали нападать волжские калмыки, с севера – башкиры и сибирские казаки. Страшнее всех были с востока зюнгары98, которыми владел тогда сильный хонтайдзи99 Галден Цырен100, не только заставивший трепетать всех кочующих соседей своих, но и возбудивший внимание даже России и Китая.

В бедственном положении сем киргизы могли ожидать защиты только от могущества Петра Великого, которого обширный гений, занимаясь славою и благоденствием своего народа, не выпускал из вида азиатских границ России во время занятий самыми важнейшими делами Европы.

В Сибири был тогда губернатором князь Гагарин. Царь приказал ему не только войти в сношения с казачьими ордами, но, если можно, и помочь им против Галдан Черена (или Цырена), дабы сколько-нибудь остановить возраставшее беспрестанно могущество зюнгарского владельца. Гагарин исполнил волю государя в 1717 году, и ханы киргиз-казакские Тявка, Каип и Абульхаир101 (Известие сие взято нами из сочинений и переводов 1760 года, месяц генварь: см. статью «О песочном золоте?. Упоминаемый в ней хан Тявка должен быть тот знаменитый законодатель киргизский, о котором говорено выше, но он уже тогда был очень стар. Слабость его и последовавшая за оною утрата власти были, вероятно, причиною избрания при жизни его в ханы Абульхайра и Каипа, которых имена мы встречаем здесь (1717 года) в первый раз) отвечали ему обещанием во всем повиноваться России. Сношение сие не имело, однако ж, никаких последствий, потому что князь Гагарин вскоре после того из Сибири был позван в Москву, а Тявка, старейший и благоразумнейший из ханов, умер.

Товарищи его не умели воспользоваться счастливым случаем; вместо того, чтобы соединенными силами искать покровительства России для защиты от зюнгаров, они начали между собой ссориться, и, не думая нисколько о спасении общем, продолжали обычное ремесло свое: грабили соседей, причем не менее прочих пострадала и Россия, предлагавшая им покров и опору. Не удовольствовавшись частыми нападениями на сибирские границы наши, они в том же 1717 году проникли в Казанскую губернию до Новошешминска, взяли оный, разорили и, хотя были прогнаны с значительной потерею, однако увлекли с собою много пленных. Сей последний набег был произведен подвластными хана Абульхайра (См.: «Оренбургскую историю» Рычкова (с.9) и донесения губернатора оренбургского Неплюева правительствующему Сенату. Рычков не пишет, кто предводительствовал киргизами при сем набеге, но Неплюев говорит, что это был сам хан Абульхайр, впоследствии сделавшийся подданным России).

Каип же боялся, чтоб оный не был приписан ему, и чтоб его не наказали невинно за поступок соперника, потому в 1718 году послал к Петру I грамоту (Грамота сия вместе с ответом на оную казанского губернатора доныне сохранилась в архиве Коллегии иностранных дел) с предложением вечного мира и союза.

Грамота сия, однако же, не остановила справедливой мести пограничных жителей России, раздраженных беспрерывными набегами киргиз-казаков. Волжские калмыки, башкиры, сибирские казаки более, нежели когда-нибудь начали нападать на них. Галдан Черен не мог быть равнодушным свидетелем гибели древних неприятелей своего народа, не мог не отплатить им беспокойств и обид, от них претерпенных предками его в течение с лишком ста лет и потому не только нанес киргиз-казакам в то время несколько сильных ударов, но и отнял у них в 1723 году столицу ханов их Туркестан (Неплюев и Рычков в донесениях Коллегии иностранных дел из Оренбурга не раз говорят, что Абульхайр жил в Туркестане до 1723 года, в котором изгнан из оного зюнгарами), Ташкент и Сайрам, и, наконец, совсем покорил власти своей некоторые отделения Большой и Средней орд.

Такая же участь ожидала всех остальных киргиз-казаков. Стесненные и преследуемые с трех сторон, они могли бы быть совсем истреблены, если бы не удалились на юг. Остатки Большой орды с малою частью Средней откочевали тогда к Ходжанту102, большая часть Средней – к Самарканду, Меньшая – к Хиве и Бухаре (Так говорил Тевкелеву при свидания с ним в Орской крепости в 1748 году знаменитый старшина Средней орды Букембай, прибавляя: «Мы бегали тогда от калмыков, башкирцев, казаков сибирских и яицких как зайцы от борзых собак». См. дела Оренбургской пограничной Комиссии). Переходы сии влекли за собою неминуемое разорение и гибель. Стада и табуны ежедневно уменьшались, меновая торговля прекратилась, нищета и страдания сделались всеобщими: иные умирали с голода, другие бросали жен и детей своих. Наконец, бегущие остановились, но где же? В местах бесплодных и не представляющих никаких удобств для кочевого народа. Столь несчастное положение не могло быть долго сносимо киргизами. Из двух зол, предстоявших им, легче было избрать то, которое обещало какие-нибудь выгоды, если не в настоящем, то хотя в будущем. Отчаяние убеждало их в необходимости возвратить себе прежние жилища, а бедствия внушали средства к достижению сей цели. Опасность примирила внутренние междоусобия, возродила общее согласие и направила всех к одному предмету. В собрании целого народа положено двинуться вперед, напасть на общих врагов и вытеснить их из древних земель киргиз-казакских. Общее предприятие тотчас освящено клятвою в верности друг другу. <…> Вооружившись таким образом, киргизы пошли вперед, напали на зюнгаров, выиграли у них несколько сражений и возвратили себе прежние земли свои, но ожидая новых нападений на оные от Галдан Черена, признали за лучшее удалиться от сего опасного соседа частью на запад, а частью на север. Однако только Большая орда осталась близ зюнгаров, и потому скоро была почти вся покорена ими, как увидим ниже. Меньшая орда, дойдя до Эмбы, где была прежняя граница ее, не остановилась, но перешла на правый берег сей реки, напала на нынешних волжских калмыков и, заняв многие кочевья их, достигла до Урала. Средняя орда подвинулась на север до Ори и Уя, из окрестностей которых вытеснила многих башкиров. Хотя сии последние, равно как и волжские калмыки, не могли равняться силою своею с зюнгарами, однако ж земли, отнятые у них киргизами, составляли их собственность, и потому они не хотели оставить в покое народ, завладевший ими. Отмщения и беспрерывные набеги готовились с обеих сторон в будущем и уже начались в настоящем. Новые соседи, уральские казаки, грозили киргиз-казакам тем же. Надобно было искать одной опоры против всех врагов, надобно было требовать помощи от России.»103 Теперь для полноты картины снова сравним версию А.И. Левшина с мнениями и выводами казахских историографов104. Мирная и беззаботная страна казахов открывает дорогу джунгарским захватчикам практически без боя. Это совпадает с тем периодом, когда Китайская империя прекращает свои военные действия против джунгарских захватчиков изза кончины императора в 1722 году. Новый император Инь Чжень считает необходимым прекратить военные операции на западе, против джунгар. В результате огромное количество закаленных в боях с китайцами джунгарских войск перебрасывается на запад для полномасштабного наступления на Казахское ханство.

Некоторые казахские историки высказывают мнение, что катастрофа в Казахском ханстве могла наступить гораздо раньше, если бы Китайская империя не вела с джунгарами трудные кровопролитные войны за возврат захваченных джунгарами земель. Джунгарские захватчики провели против Казахского ханства два опустошительных наступления силами отборного стотысячного войска; первое – в 1723 году и второе – 1725 году. Война была настолько жестокой, что, истребив мужское население, способное противостоять врагу, джунгары стали уничтожать всех подряд, кто попадался под руку. Это был настоящий геноцид. Разные исследователи называют разные цифры – погибло от одной трети до половины населения. Поэтому совершенно прав российский историк А.И. Левшин в своей оценке небывалых страданий и мучений казахского народа.

В отличие от легенд, которыми пользовались А.И.Левшин и другие историки, на наш взгляд, Бахтияр Албании ближе подходит к раскрытию истины о происхождении казахских трех жузов (орд): Старшего (Улы), Среднего (Орта) и Младшего (Киши) жуза, которые, без преувеличения, можно считать государствообразующим, фундаментальным явлением.

В своей статье «Загадка казахских жузов», появившейся в казахстанской газете «Свобода слова» от 12 января 2012 г. за № 1 (345), Б.Албани приходит следующему выводу. В разделе «Три источника, три составные части казахов» он пишет:

Исчезновение в начале XVII века Сибирского ханства, Ногайской Орды, а затем Моголистана и, наоборот, образование и усиление Джунгарии привели к перемещениям и перераспределению населявших Дешт-и-Кипчак племен. При этом некоторые ногайские племена ушли за Волгу, вплоть до степей Молдавии и Южной Украины, некоторые сибирские племена оказались на территории России, часть могольских племен влились в состав киргизов и уйгуров. Но все-таки значительная часть населения этих исчезнувших государств продолжала кочевать в тех же местах, что и раньше, т.е. на территории Казахстана. Их государственность была ликвидирована, авторитет властей упал, родные пастбища заняли джунгары. Разрозненные племена оказались отрезаны от своих бывших политических центров и попали в зависимость от Джунгарского и Калмыкского ханств. Но рядом оставалось небольшое Казахское ханство с вполне лигитимной династией чингизидов. Вот оно и стало центром притяжения для скитавшихся кочевых родов и племен… На восточных и западных границах ханства началось формирование Улы и Киши жузов… Основные племена Сибирского ханства: кипчаки, найманы, кереи и уаки после смерти хана Кучума в 1598 году начали присоединяться к Казахскому ханству, входя (или образуя) в Орта жуз.

Основной этнический состав Моголистана: дулаты, канглы, жалаиры, хушины, кереиты, карлуки, чорасы, кончи, кушчу, баарины, балыкчи, нойгуты, меркиты и др. Из перечисленных племен первые четыре позже вошли в состав Улы жуза. Те же дулаты и канглы под именем дуулаты и кангды, а также баарины, балыкчи, кушчу, нойгуты, меркиты вошли в состав современных киргизов.

Известно, что в Ногайской Орде были племена алшин (Алтыульская или Джембойлыкская Орда) и союзы племен байулы, едисан. Это были восточно-ногайские племена, кочевавшие между Яиком и Эмбой, и в низовьях Сыр-Дарьи. Джем – это казахское название Эмбы, а Джембойлы – означает по берегам Эмбы. «Еди сан» – переводится на русский, как « семь племен», а по-казахски будет « жеты ру». Алтыульская Орда стала называться алимулы. Как известно, современный Киши жуз состоит из союзов трех племен: алимулы, байулы, жетыру…

К середине XVII века Джунгарской империи противостоит лишь небольшое Казахское ханство. С этого времени спорадические конфликты между казахами и калмыками превращаются в регулярные казахско-джунгарские войны, продлившиеся до 1771 года и способствовавшие слиянию трех жузов в одну народность и определившие современную территорию Казахстана…

Вместе с тем не следует путать образование жузов и их объединение – это два разных процесса. Появление именно трех казахских жузов – случайное явление… Просто Тауке-хану удалось уговорить трех вождей из множества других объединить силы для отражения джунгарской агрессии. В 1710 году впервые создается общеказахское ополчение под командованием Богембай-батыра.

Для казахов объединение трех жузов было выдающимся событием, сравнимым с откочевкой ханов Жанибека и Керея, и именно от него следует отсчитывать образование казахской народности.

Со своей стороны авторы – составители данной хрестоматии могут добавить к концептуальным выводам Б. Албани такие основные свойства, связующие некогда разрозненные роды и племена в одну народность, как общность культуры и образа жизни, языка и традиций. Вместе с тем совершенно непонятно, почему Бахтияр Албани проигнорировал такую неоспоримую историческую истину, как то, что основные составляющие Среднего жуза и всего казахского народа – племена Найман, Керей, Жалаир, Уак до и после нашествия Чингисхана и джунгар жили на своих исконных землях на западе гор Алтая, полностью Тарбагатайских гор, озер Зайсан, Алаколь и Балхаш и на всей протяженности реки Иртыш. Крупные казахские племена Аргын и Уйсун и их земли вообще отсутствуют.


15. Попытки Петра Первого проникнуть в Среднюю Азию

Что же происходит в этот исторический промежуток времени в российской политике по отношению к Средней Азии? Обратимся к капитальному труду английского путешественника и историка Алексиса Краусса «Россия в Азии»105. Он пишет о «глубоком впечатлении», которое, «видимо, произвело на Петра сообщение Нефеса о течении реки Аму, которая, по его словам, некогда впадала в Каспийское море, но была отклонена от своего течения узбеками, преградившими дамбой старое русло из-за боязни нападения русских и заставившими реку течь в Аральское море».106

«Петр решил, – продолжает повествование Алексис Краусс, – отправить в Туркестан экспедицию с двумя целями: исследовать богатства края и попытаться повернуть Оксус107 в свое русло, чтобы река снова несла свои воды в Каспийское море и тем обеспечила русским возможность достигнуть хивинской территории прямо из Астрахани. Петр доверил командование экспедицией князю Бековичу-Черкасскому, служившему в императорской лейб-гвардии, и дал ему инструкцию – до начала каких-либо военных операций посетить хана и тайком ознакомиться со страной. Бекович последовал его указаниям и по возвращении доложил Петру о том, что река Аму108, или Оксус, как было установлено, впадала раньше в Каспий и что во время его исследования он был у старого русла, восстановить которое, по его мнению, не представляло больших трудностей. В результате этого донесения князь получил новое приказание – взять командование над экспедицией в составе трех тысяч человек пехоты, казаков и драгун, чтобы вернуться в Хиву, предложить хану покориться и стать вассалом России; а самому Бековичу – обосноваться в Хиве в качестве представителя русского царя. Из Хивы должны были отправить два каравана: один в Бухару, а другой вниз по Оксусу для его изучения, в то время как по берегам реки должна быть развернута торговля с туземцами.

Экспедиция выступила из Санкт-Петербурга в начале 1717 года и, направившись по пути на Астрахань и Гурьев, достигла в июне предгорья Усть-Урт. Прибыв в среду киргизских племен, экспедиция узнала, что хивинцы намереваются воспрепятствовать вступлению на их территорию столь большой армии. Экспедиция быстро тронулась в поход с целью достичь Оксуса, прежде чем хан будет иметь время собрать сильную армию <…>

Начальник экспедиции отправил вперед посланца, чтобы предупредить хана о своем приближении, и в надлежащий срок получил любезный ответ, содержащий многочисленные выражения ханской благосклонности. Торжественно заявляя о своих чувствах вечной дружбы к эмиссару царя, прибывшему сюда, чтобы нанести ему почетный визит, хан собрал войска и выступил из своей столицы во главе двадцатичетырехтысячного войска, чтобы дать бой русскому гостю. Лишь только Бекович услышал о намерении хана дать ему бой, он расположил свой отряд в удобной позиции на берегу реки и стал ждать нападения. Когда хивинцы пришли к реке, русские позиции были укреплены земляными окопами с шестью батареями в боевой готовности. Атака туземцев была бешеной, но безуспешной. Они ходили в наступление в течение целых двух дней с небольшими перерывами, не выбив русских из позиции. Многие из них были убиты выстрелами казаков. На третий день командующий хивинской армии пришел к заключению, что было бы бесполезно продолжать нападение на позиции русских, отозвал свои войска и удалился.

На следующий день к русским явился с белым флагом посланец с сообщением от хана. Согласно этому сообщению, нападение на русских было произведено без распоряжения хана, который заверял Бековича, что желает оставаться в самых дружеских отношениях с русскими. Он настаивал, чтобы один из русских офицеров был послан в Хиву для получения лично от хана выражения его дружественных отношений к царю и его народу <…>

Получив это сообщение, Бекович устроил совещание и решил, что было бы смешно отвергнуть предложения мира, поскольку они сделаны.

В то время как совещание еще обсуждало предложение хана, хивинцы возобновили нападение. К хану тотчас же был отправлен посланец, чтобы уведомить его о происходящем. Русские сдерживали нападающих, которые через некоторое время были отозваны. Хан прислал многоречивые извещения, объясняя, что отряд, нанесший оскорбление русским, не принадлежит к его регулярным войскам, а состоит из туркменов, которые без его ведома и распоряжения напали на русских <…>

Хан заявил Бековичу, что он был бы рад принять русское войско в городе, но что здесь нет соответствующих помещений для столь большого количества. Для преодоления этой трудности он предложил князю, чтобы он послал в лагерь распоряжение о приходе части его сил в город. Остальная часть должна остаться в лагере. Бекович согласился с этим планом и послал распоряжение майору Франкенбергу, оставшемуся его заместителем, – о разделении войск. <…>

Три раза посылалось это распоряжение Франкенбергу без всякого результата, но когда распоряжение было послано в четвертый раз с угрозой военным судом в случае неповиновения, то распоряжение было выполнено, и русские были разбиты на небольшие отряды, приблизительно по 600 человек в каждом, и разведены в различных направлениях. Новость об успехе ханской тактики немедленно достигла Хивы, Бекович и его сотоварищи были схвачены и убиты. <…>

Получив известие о судьбе своей экспедиции, Петр отдал распоряжение войскам, находящимся на Каспийском море, выступить в поход, чтобы отомстить хивинцам. Но несчастья преследовали русские войска. Флот, на который они были погружены, чтобы переплыть Каспийское море, попал в большой шторм, при котором многие суда потерпели крушение. Остальным судам с большими трудностями удалось достигнуть восточных берегов Каспия, и войска в истощенном состоянии высадились на берег. Однако не могло быть предпринято ни одной попытки проникнуть на туркменскую территорию, и оставшиеся в живых много претерпели от повторявшихся нападений на их лагерь со стороны кочевников. В конце концов, им была оказана помощь многочисленными судами, высланными на поиски, и в начале 1718 года они были доставлены обратно в Астрахань»109.

Анализируя эти трагические события, В.В. Григорьев в статье «Русская политика в отношении к Средней Азии»110 делает вывод о том, что царь Петр не стремился к завоеванию Средней Азии. Его манили, считает В.В. Григорьев, другие идеи:

«1) проложить русскому купечеству через степи дорогу к сокровищам Индии, которыми, он знал, обогащались проникавшие туда морями приятели его голландцы и другие народы, 2) привлечь в Россию то золото, которое, как доходили до него слухи, промывалось при городе Иркети, в стране, о которой сказывали, что лежит она во владениях калмыцкого контайши111, где-то на юг от Сибири и к востоку за Бухарою <…>.

Через посольства из Хивы, являвшиеся в Москву еще в самом начале века (1700 и 1703) с предложением от ханов ее о подданстве, и из других источников известно было Петру, что хивинские и бухарские ханы так мало были действительными владыками своих подданных, так «бедствовали» от них, по меткому выражению самого Петра, что для подчинения их себе охотно приняли бы всякую помощь извне <…>.

На основании этих данных и решился он послать в Хиву и Бухару военный отряд значительной силы (до 5 тысяч человек); часть этого отряда предводитель его должен был оставить при хивинском и бухарском ханах, в виде гвардии, которая бы обеспечила им покорность их подданных и вместе с тем личную зависимость их от России, а затем озаботиться разведкою пути в Индию и Иркети и отправкою туда русского торгового каравана. Затея эта нисколько не была бы рискованною и могла бы увенчаться полною удачею, не испорти государь всего дела возложением его на князя Бековича-Черкасского. <…> Это было великою ошибкой <…> – Черкасский, с азиатской хитростью своею, дался в обман и погубил, как известно, и себя, и сподвижников без всякой пользы для дела»112.

Какой безжалостный анализ печальных для России событий!


16. Петровская Россия

Волна петровских реформ охватила все уровни существования этого государства.

Важнейшей опорой политическй системы и инструментом осуществления петровской политики являлась регулярная армия. В 1705 году внедрена рекрутская система: в зависимости от потребности в рекрутах правительство призывало в армию и на флот определенное количество мужчин113 от крестьянских и посадских дворов. Служба в армии была пожизненной, она продолжалась, пока солдат мог находиться в строю. С 1699 по 1725 год по России проведено 53 рекрутских набора, давших армии и флоту 280 тысяч человек. Проведенные Петром I преобразования послужили основой для установления абсолютной монархии.

В октябре 1721 года Петр I обрел титулы Императора Всероссийского, Отца Отечества и Великого. В этом смысле очень поучителен воинский Артикул114 1715 года, где написано: «Его величество есть самовластный монарх, который никому на свете о своих делах ответу дать не должен. Но силу и власть имеет свои государства и земли, яко христианский государь, по своей воле и благомнению управлять».


Петр I


Для обоснования неограниченной власти самодержца над государственным и общественным порядком использовались разнообразные приемы: сакрализация царской власти и наделение ее особой харизмой. Этой же цели служили теоретические выкладки главного идеологического документа петровского времени – «Правды воли монаршей»115 об обязанности подданных «без прекословия и роптания все от самодержца повелеваемая творити».

Для Петра I документы такого типа были необходимы, так как его деятельность, его методы проведения реформ в стране, даже его поведение, манеры коренным образом отличались от традиционных. Позицию Петра I отличали резкое неприятие всего русского, демонстративное пренебрежение к культуре собственной страны в целом и в деталях. В силу жизненных обстоятельств, Петр I с самого отрочества и всю юность находился в кругу иностранцев. Общение с ними давало ему представление об ином образе жизни, который резко контрастировал с известным ему с детства. Петр помнил и ненавидел кровавый бунт стрельцов в мае 1682 года, несправедливое правление Софьи, незаслуженное унижение матери Наталии Нарышкиной (вдовствующей царицы), затхлость московских теремов и косность боярской жизни.

Невозможно отрицать факта, что много кровавого пота было пролито русским народом, реализовавшим грандиозные Петровские идеи преобразования страны, сколько человеческих жизней принесено в жертву его амбициозным реформам. Вот уж когда «щепки летели» в процессе «рубки леса»!

Трехнедельные маневры под Кожуховом, на берегу реки Москвы, в 1694 г., в которые, по свидетельству участника князя Куракина едва ли, впрочем, непреувеличенному, введено было до 30 тысяч человек, велись по плану, серьезно разработанному при содействии того же Гордона, и о них составлена была целая книга с чертежами станов, обозов и боев. Князь Куракин говорит об этих экзерцициях, что они весьма содействовали обучению солдатства, а о кожуховском походе замечает, что едва ли какой монарх в Европе может учинить лучше того, прибавляя, однако, что тогда “убито с 24 персоны пыжами и иными случаями и ранено с 50”. Правда, сам Петр об этой последней своей потехе писал, что под Кожуховом у него, кроме игры, ничего на уме не было, но что эта игра стала предвестницей настоящего дела, каким были азовские походы 1695 и 1696 гг. Они оправдали эту игру, показав ее практическую пользу: Азов взят был с помощью артиллерии, подготовленной потешными экзерцициями, и флота, в одну зиму построенного на реке Воронеже под непосредственным руководством Петра, запасшегося необходимыми для того знаниями на переяславской верфи, и с помощью мастеров, там же выученных.»116

В связи с возрастающей критикой, ставящей под сомнения пользу проведенных Петром Великим реформ в политической, экономической и социально-общественной жизни Российского общества хотелось бы особо остановиться на вопросе причины «появления большого количества иностранцев в России». Обратимся к началу этого процесса и постараемя понять его корни.


Русские послы в Гааге


Итак официальные цели Великого посольства – дипломатической миссии России в Западную Европу в 1697-1698 годах.

Посольству предстояло выполнить несколько важных задач:

1. Заручиться поддержкой европейских стран в борьбе против Османской империи и Крымского ханства;

2. Благодаря поддержке европейских держав получить северное побережье Чёрного моря;

3. Поднять престиж России в Европе сообщениями о победе в Азовских походах;

4. Пригласить на русскую службу иностранных специалистов, заказать и закупить военные материалы, вооружение.

Однако практическим его результатом стало создание предпосылок для организации коалиции против Швеции.

Великими полномочными послами были назначены:

1. Лефорт Франц Яковлевич – генерал-адмирал, Новгородский наместник;

2. Головин Фёдор Алексеевич – генерал и воинский комиссарий, Сибирский наместник;

3. Возницын Прокофий Богданович – думный дьяк, Белёвский наместник.

При них было более 20 дворян и до 35 волонтёров, среди которых находился урядник Преображенского полка Пётр Михайлов – сам царь Пётр I.

Согласно приказанию царя посольство направлялось в Австрию, Саксонию, Бранденбург, Голландию, Англию, Венецию и к папе римскому. Путь посольства шёл через Ригу и Кёнигсберг в Голландию и Англию, из Англии посольство возвратилось назад в Голландию, а затем оно посетило Вену; до Венеции посольство не доехало. 14 июля 1698 неожиданно из Москвы пришли известия о бунте стрельцов и поездка была отменена.

По дороге в Москву царь узнал о подавлении бунта. 31 июля в Раве Пётр I встретился с королём Речи Посполитой Августом II. Общение двух монархов, бывших ровесниками, продолжалось в течение трёх дней. В результате возникла личная дружба и наметилось создание союза против Швеции. Окончательно тайный договор с саксонским курфюрстом и польским королём был заключён 1 ноября 1699 года. По нему Август должен был начать войну против Швеции вторжением в Ливонию. Назревал конфликт между Россией и Швецией, который вылился в Северную войну117 1700 – 1721 годов.

Одной из величайших битв в истории России является Полтавская битва118 которая закончилась полным разгромом шведской армии. Полтавская битва имела огромное значение для утверждения России как сильной державы. Страна навсегда закрепила за собой выход к Балтийскому морю. До сих пор презиравшие Россию европейские державы отныне должны были считаться с ней и относиться как к равной. Великая Северная война полностью изменила соотношение сил на Балтике. По итогам войны были присоединены Ингрия (Ижора), Карелия, Эстляндия, Лифляндия (Ливония) и южная часть Финляндии (до Выборга). Российское влияние прочно утвердилось и в Курляндии. Была решена ключевая задача царствования Петра I – обеспечение выхода к морю и налаживание морской торговли с Европой. К концу войны Россия обладала современной, первоклассной армией и мощным флотом на Балтике.

Конкретные «культурные преобразования» начались после первого возвращения Петра I из-за границы в 1698 году, но кульминация культурной реформации России связана с периодом строительства Петербурга. В новой столице России воплотился не только царский идеал морского, военного, административного города, но и его мечты о центре новой культуры, образования и просвещения. Для реализации своих целей Петр I использовал все доступные средства, включая опыт стран Западной Европы. Он перенял лучшие достижения Швеции и Германии, Дании и Голландии, Англии и Франции.

Политика насаждения всего нового, принцип «тащить за уши» в новую жизнь оборачивался неприятием, непониманием, а иногда и страхом русских людей.

Исключительно объективную информацию дают дневники и мемуары современников Петра. Большинство из них в то время писались для себя, для собственных детей, потомков, но не для широкой публики и содержали подлинные факты.

Для справки о состоянии образовательной системы в России приводим следующие данные.

Первая высшая школа – духовная академия – открылась в Киеве (тогда ещё польском) в начале XVII века. Спустя полвека и в Москве появилась Славяно-греко-латинская академия (1687). В ней учились Л. Ф. Магницкий119, М. В. Ломоносов120 и другие научные пионеры России. Впрочем, математику в Москве поначалу не преподавали, а в Киеве ограничивались начальными сведениями.

С открытием Академии наук121, куда пригласили, в числе прочих, крупнейших математиков Европы – Эйлера и Даниила Бернулли, которые начали читать свои лекции поначалу на латинском языке, высшая математика стала предметом преподавания в России, перевод преподавания в последующие годы, в частности физики, произошел в значительной степени благодаря стараниям, а также собственным переводам М.В. Ломоносова122.

М.В. Ломоносов, который в числе талантливейших студентов академии провел пять лет на обучении в Германии (начиная с 1736 года 3 года в университете Марбурга у знаменитого ученого X. Вольфа, а весь 1739 год – в Фрейберге у специалиста по горному делу И. Генкеля), пытался бороться с иностранцами, оккупировавшими Петербургскую Академию наук. В этом смысле показательны его жесткие дебаты с «деятелями от науки»123, которые взялись писать историю России. В угоду династии Романовых они прибегали даже к фальсификации исторических фактов и переписыванию общей концепции исторического развития страны. Гнев Ломоносова124 по этому поводу был просто беспримерным. Из всех дошедших до нас документов несомненно, что Ломоносов вел свою борьбу отнюдь не против немцев вообще, как это нередко утверждается, но с теми, в ком он видел препятствия к распространению просвещения в России, или кто не работал в Академии на пользу России. Ломоносова возмущала уничижительная и пренебрежительная оценка, которую эти новоиспеченные российские историки давали культурному уровню современной ему России. Тем не менее концепция российской истории, против которой так аргументированно выступал Ломоносов, в начале XIX века реализована Н.М. Карамзиным125 в его «Истории государства Российского»126. И хотя позже эту концепцию опроверг в своих исторических трудах В.О. Ключевский, до сих пор официальная версия истории России во многом базируется на весьма сомнительном, с точки зрения соответствия фактам, сочинении Н.М. Карамзина.

Вот что писал В.О. Ключевский о временах правления Петра Первого и его последователей: «При первых трех царях новой династии оно [государство] готовится вступить в общую жизнь с Западною Европой, занять место среди европейских держав. Начинаются важнейшие преобразования, под влиянием которых воспитывается Петр: он доканчивает начатое, решает нерешенное. Усвоение европейской цивилизации, имевшее при Петре материальные цели, во второй половине XVIII в. рождает потребность в духовном, нравственном просвещении.»127 и далее: «Прежде всего господство Бирона и немцев, нашествие “сатаны и ангелов его”, по выражению елизаветинских церковных ораторов, вместе с внешними успехами России пробудили патриотическое одушевление, чувство народной гордости. … Мысль открыть свету древность и славные дела российского народа, в чем видел задачу русской историографии Ломоносов, теперь соединилась с потребностью уяснить себе самим ход и смысл своего прошлого; потребность написать достойную историю своего народа осложнилась мыслью о необходимости прежде изучить ее основательно; наконец, нападки на русскую жизнь со стороны пробудили желание познакомиться для сравнения с историческою жизнью других стран.»128

Как бы ни пытались биографы Петра оправдывать его беспощадность по отношению к собственному народу, какие бы аргументы они ни приводили в обоснование проведенного Петром тщательного уничтожения исконно русской культуры, искоренения им практически всех традиций и обычаев русского народа, вряд ли можно признать исторически необходимым для дальнейшего развития России его глумление над талантливыми, достойными, незаурядными его современниками. И все это в угоду и с подачи далеко не самых лучших представителей западноевропейской цивилизации, которых отнюдь не добрыми ветрами занесло в Россию, которые ехали в эту страну с вполне прагматичной целью поживиться и которые в своих собственных голландиях, германиях и прочих странах никому особо не были нужны. Да и морально-нравственные устои всевозможных лефортов, окружавших Петра, отнюдь не были достойны подражания, как того требовал царь.

Позже все это повторится и в 1917 году, когда наиболее рьяные деятели от культуры засомневались в ценности, например, классической русской литературы, в том числе и Пушкина. Повторилось это и после смерти Сталина, когда с подачи Н.С. Хрущева отрицалось слишком многое из того, что действительно можно назвать завоеваниями социализма. А уж в перестроечные годы достигло буквально своего апогея. Это, уже ставшее традиционным, стремление очернить свое собственное прошлое, унизить свой народ, низвести до полного ничтожества все достижения поколений собственных предков, положивших свои жизни во имя будущего своей страны, на благо своих потомков, вполне неблагодарных, как выяснилось, потомков.

Тем не менее Петр I Великий – выдающийся политический и военный деятель России. Он осуществил ряд важнейших преобразований: организаций мануфактур, оружейных и горных заводов, развитие торговли; создание Сената, коллегий; регулярной армии, постройка флота; разделение страны на губернии; строительство Петербурга129, крепостей, каналов; открытие учебных заведений, Академии наук, посылка молодых дворян для учебы за границу и др. Он проявил дипломатические и военные способности во время Северной войны; успешно руководил войсками при взятии Нотебурга (1702), в сражениях при Лесной (1708) и под Полтавой (1709). Царь умело подбирал помощников в разных сферах деятельности. Он решительно подавлял попытки реакции помешать реформам. Реформы Петра I проводились, главным образом, за счет усиления угнетения народных масс, что влекло за собой народные восстания (Астраханское 1705–1706, Булавинское 1707–1709).

В петровские времена получили беспримерное развитие геодезия, гидрография, картография, изучение недр и поиск полезных ископаемых. Нет надобности объяснять пользу и выгоду, которые несут эти науки для развития экономики и военной мощи любого государства.

Вместе с тем и при Петре Россия продолжала оставаться единственно верным и надежным союзником всех трех казахских жузов, чьими жестокими и непримиримыми врагами были джунгары, о захватнических набегах которых мы уже подробно рассказывали в предыдущих главах, будем продолжать и далее.


17. Анырахайское сражение казахов с джунгарами. Казахское ханство накануне добровольного присоединения к России

После тяжких поражений от джунгар и перед угрозой потери своей независимости весь народ в Казахском ханстве пришел к единственно правильному решению – объединяться и бороться за свободу и независимость. Собрав все силы, казахи дали джунгарам два серьезных боя: первый состоялся в 1728 году в центре страны, в районе рек Сарысу и Буланты, а второй – в 1730 году в районе озера Итишпес130, южнее озера Балхаш. В казахской историографии эти сражения называются Калмаккырган и Анырахайское.

Можно допустить, что Анырахайское сражение казахов с джунгарскими захватчиками было последним, когда предводители и ополченцы всех трех казахских жузов (орд) выступили против общего врага объединенными силами. Описание этого исторического кровопролития дано в Национальной энциклопедии Казахстана131.

В 1726 году под предводительством Болат-хана ханы трех жузов (Жолбарыс, Самеке, Абулхайр), бии (Толе, Казыбек, Аксуат), султаны и батыры собрались в местности Ордабасы (на территории современной Южно-Казахстанской области) и определили стратегию выступления против врага объединенными силами. Главнокомандующим избрали хана Абулхайра. С 1728 года ополченцы трех жузов начали передвигаться в район между озером Балхаш и рекой Чу. В это время умер джунгарский хонтайши Цеван Раптан132, и к власти пришел его сын Галден Церен. Узнав о намерении казахских жузов, джунгары предприняли соответствующие военные приготовления южнее озера Балхаш.

Старший жуз выставил 10 тысяч ополченцев, Средний – 15 тысяч и Младший – 10–15 тысяч ополченцев. Сражение казахских и джунгарских войск началось весной 1729 года и продолжалось 40–45 дней. Схватки происходили на обширной территории, названной Анырахай, она охватывает на севере озеро Балхаш, на востоке озеро Итишпес, на юге степи Отар, на западе реку Чу. Размеры полей военных действий составляли в длину 30–35 км и в ширину 20 км. Предположительно в Анырахайском сражении участвовали с казахской стороны 30–35 тысяч ополченцев, с джунгарской – 35–40 тысяч бойцов. Джунгары к тому времени уже имели огнестрельное оружие и пушки. Тем не менее, не выдержав натиска объединенных сил казахов, они повсеместно отступили далеко, к рекам Аягуз и Шар (современная Восточно-Казахстанская область).

Вдохновляли и вели в бой своих ополченцев легендарные батыры Старшего жуза – Карабатыр, Отеген, Самен, Койгельды, Санырак, Толек, Казыбек, Хангельды, Наурызбай; Среднего жуза – Богенбай, шакшак133 Жанибек, керей Жанибек, Тилеули, Кабанбай, Жаугашар; Младшего жуза – Есет, Тайлак и другие.

Однако казахские правители – ханы и султаны – не смогли довести победу над джунгарами до конца. Погиб от полученных боевых ран Болат-хан. В Среднем жузе началась междоусобица. Абулхайр вышел из военного союза и увел своих бойцов в свой Младший жуз. На этом закончился политический и военный союз казахских жузов.

Казахская историография отмечает, что Анырахайскому сражению предшествовали крупные бои между объединенными казахскими силами и джунгарами в районе рек Буланты и Билеуты в горной местности Улытау (территория современного Центрального Казахстана). Они произошли в 1727 году. В результате было остановлено передвижение джунгарских захватчиков в северо-западные и северные районы Среднего жуза. Объединенным войском казахских ополченцев командовал Абулхайр – хан Младшего жуза.


18. Принятие российского подданства ханом Абулхаиром

А.И. Левшин предлагает читателям «совокупное историческое обозрение» с 1730 года «до настоящего времени» событий в «Средней и Меньшей киргиз-казачьих ордах», которые со времени присоединения их к России так связаны между собой, «что невозможно разделять оных»:

«Положение киргиз-казаков около 1730 года благоприятствовало властолюбию Абульхайра 134 . Подвластные его, изнуренные частыми потерями людей и имущества, стесненные со всех сторон враждующими соседями и ежеминутно ожидавшие новых бедствий, были тогда готовы на всякие пожертвования. Воспользовавшись расположением их умов, хан решительно объявил им, что другой меры к спасению, кроме добровольного вступления в подданство России, нет. С первого раза предложение его было отвергнуто, но Абульхайр с такой заботливостью и постоянством продолжал представлять киргизам несчастья, их ожидавшие без опоры правительства русского, так сильно, так живо описывал оные, и убеждения его в самом деле были столь справедливы, что нельзя было не согласиться с ними.

<…> ближайшие приверженцы Абульхайра решились покориться императрице Анне. Число народа, изъявившего сию решимость, было невелико, но хан не мог терять времени на умножение оного, не мог не пользоваться первым действием своих убеждений, а потому немедленно избрал из надежнейших людей несколько посланцев и отправил их в сопровождении башкирского старейшины Алдара к уфимскому воеводе Бутурлину с письменным предложением подданства. Посланцы сии в июле 1730 года прибыли в Уфу, а из оной отправлены Бутурлиным в Петербург.


Абулхайр – хан


В письме своем Абульхайр изъяснял причины, побудившие его к покорности, говорил о несчастьях, народом его претерпенных от зюнгаров, упоминал о нападениях волжских калмыков и яицких казаков, обещал содержать себя на собственном иждивении, давал надежду помогать России в усмирении ее неприятелей, а между тем, просил вспомогательных войск для покорения хивинцев, каракалпаков, аральцев и прочих и, наконец, признавал как себя, так и Орду всю вечными подданными России. Неожиданное и приятное происшествие сие, которого истинных причин еще не знали в Петербурге, было принято с радостью. Оно льстило славе государства, ибо присоединяло к нему без малейшего кровопролития несколько сот тысяч новых подданных. Оно обещало спокойствие и безопасность юго-восточным областям нашим, столь долго страдавшим от опустошительных нападений киргиз-казаков. Наконец, оно открывало для правительства множество блестящих надежд по торговле. Думали, что добровольно покоряющиеся орды можно будет употреблять к ослаблению зюнгаров, которых владелец Гальдан Цырен, возбудивший опасения в самом Петре Великом, тогда был еще жив. Надеялись, что киргиз-казаки послужат и к усмирению внутренних неприятелей России, башкиров, беспокоивших правительство частыми бунтами. Нельзя было не обратить внимания и на вызов Абульхайра усмирить аральцев, каракалпаков и особенно хивинцев, которые тогда еще носили на себе свежие следы крови коварно умерщвленного ими при Петре I князя Бековича-Черкасского, твердое основание торговым связям своим со всею Среднею Азиею<…>.

Осыпанные милостями, ласками и подарками, посланцы киргиз-казачьи отправились обратно с грамотою императорскою к Абульхайру, в которой изъявлено согласие на принятие его в подданство и обещаны ему защита и покровительство. Для удостоверения во всем ими сказанном и для приведения новых подданных к присяге отправлен с ними в Орду переводчик Коллегии иностранных дел Мурза Тевкелев. <…>

С ним было послано также несколько уфимских дворян, вернейших башкиров и русских казаков и для топографической съемки мест, занимаемых киргиз-казаками, наряжены два офицера-геодезиста» 135.

Но далее дела пошли не так гладко.

«Наскучив присутствием русских и боясь влияния их, – пишет А.И. Левшин, – киргиз-казаки твердо положили избавиться от посетителей столь неприятных, и потому объявили Тевкелеву, что назначают решительное собрание народное для совещаний о принятии или непринятии присяги на подданство России и что в собрание должен он явиться один, без всякой силы. Намерение убийства было почти очевидно, однако ж Тевкелев не отказался от приглашения и даже употребил оное в свою пользу. Он знал корыстолюбие киргиз-казаков и был руководим ханом и его приверженцами, а потому прежде склонил на свою сторону некоторых знатнейших и опаснейших врагов своих подарками и потом уже явился в собрание. Подкрепляемый надеждою иметь защитников и видя пред собой решительный случай прославиться или погибнуть, он показал в сем случае всю отважность, всю силу своего красноречия, все присутствие духа, которыми столько раз отличал себя между киргизами и которые приобрели ему, как сказано выше, необыкновенное уважение всех магометан. Знаменитый и чтимый как Среднею, так и Меньшею ордами старейшина киргизский Букенбай вызвался быть первым его покровителем. Вместе с сим старейшиною и с ханом Абульхаиром, тут же присутствовавшим, они столь сильно, столь убедительно говорили в пользу России, что противники ханские были увлечены доводами его приверженцев. Следствием сего было то, что все присутствовавшие, начиная с Абульхайра и хана Средней Орды Шемяки [Семеке], присягнули на подданство России. Все сие происходило в 1732 году»136.

Однако казахская историография137 считает, что это сообщение не совсем верно отражает ситуацию.

Так, принятие российского подданства ханом Абулхаиром и его приближенными, по мнению казахских историков, произошло не в 1732 году, а значительно раньше – 10 октября 1731 года. Подписание юридического акта состоялось на собрании казахских старшин, куда был приглашен и А.И. Тевкелев. На этом собрании после речи Тевкелева выступил старшина Букенбай и заявил присутствовавшим, что «в подданстве российском быть желает». Его поддержали Абулхаир и Есет-батыр. Затем на аль-Коране «учинили присягу» на российское подданство Абулхаир, Букенбай, Есет, его брат Худай Назар-мурза, а за ними 27 знатных старшин. Часть старшин, присутствовавших на собрании, присягу не принесли138.

Хан Среднего жуза Семеке на этом собрании не присутствовал. 25 декабря 1731 года А.И. Тевкелев, Абулхаир и батыр Букенбай направили к Семеке послов с предложением принять российское подданство. Это предложение нашло поддержку у хана, который в июле 1732 года принес присягу верности русской императице. Однако подданство Семеке имело формальный характер.


Алексей Иванович Тевкелев


А.И. Левшин продолжает свой рассказ:

«<…> Удаленный от пределов России, Тевкелев еще не успел сообщить правительству об успехе своего посольства, как начались волнения в другой части орд казачьих, а именно в Средней орде. Хан и родоначальники ее завидовали силе, которую должен был приобрести Абульхайр сближением своим с двором петербургским, и даже боялись его. Простой народ, напротив того, не имея среди себя столько приверженцев России, сколько было в Меньшей орде, не хотел расставаться с независимостью своею, представлял себе все в превратном виде и потому сильно восстал против соплеменников своих, покорных России. <…>

Волнение сие, подкрепляемое увещаниями друзей независимости, отразилось даже и на тех киргиз-казаках, которые уже присягнули. Они опять поколебались, начали снова отставать от принятой присяги, и положение Тевкелева опять сделалось опасным. Тут начал он помышлять о возвращении в Россию, но его не хотели отпустить. <…>

Таким образом, Тевкелев, казалось, был предан на жертву полудиким киргиз-казакам. Опасность, в которой он находился, по-видимому, еще увеличилась, когда Абульхайр откочевал от границ России к устью реки Сыр и когда Тевкелев должен был туда за ним следовать, но на самом деле путешествие сие оказалось источником успеха, которого ожидало правительство русское и которого домогался представитель оного в ордах киргизских. Переход Абульхайра к берегам Сыра, удалив подвластных его от поборников независимости и от личных неприятелей его, приблизили их к спокойному народу – каракалпакам, которые, будучи угнетены со всех сторон, при первом известии о могуществе России стали искать защиты ее чрез Тевкелева и, наконец, признали себя поданными русскими, немедленно приняв присягу. К происшествию сему более всего содействовал Абульхайр по двум причинам: во-первых, для того чтобы увеличить силу и услуги свои пред Россиею, во-вторых, чтобы примером сим подействовать сильно на киргиз-казаков и скорее склонить их к такой же покорности. И в самом деле, его подвластные после сего сделались спокойнее и окончательно решились признать себя подданными императрицы Анны. <…>

Приблизившись в декабре месяце 1732 года к границам российским, Абульхайр отправил с Тевкелевым в Петербург посольство, состоявшее: 1) из сына его Эрали-султана, в последствии времени бывшего ханом; 2) из ближнего своего родственника султана Ниаза; 3) из нескольких старейшин киргизских. К ним присоединил он из тщеславия старейшин Большой орды Аралбая и Арасгельды-батыра. <…>

Его [Тевкелева] почитали погибшим или плененным, и потому даже посланы были деньги в Уфу на его выкуп. <…> Но Тевкелев вдруг явился в столицу с торжествующим лицом и донес об успехах своих, о прибывшем в Уфу посольстве киргизском и о вновь принятой им присяге от каракалпаков. Между тем и хан Средней орды Шемяка прислал в Уфу посланцев с раскаянием в сделанных после присяги нападениях и с новым предложением подданства. <…>

В таковых переездах и переговорах прошел весь 1733 год, и посольство прибыло в Петербург не прежде января 1734 года. В феврале месяце султаны Эрали и Ниаз и старейшины, им сопутствующие, ровно, как мнимые представители Большой орды, Абульхайром присланные, были торжественно представлены императрице. Эрали произнес при сем краткую речь, в которой, изъяснив поконость отца и всего народа киргиз-казачьего, просил о принятии оного под власть, покровительство и защиту России. Императрица выслушала сие приветствие весьма милостливо и приказала всех принадлежащих к посольству наградить богатыми подарками, доставив им для прожития в Петербурге все возможные выгоды и удовольствия за счет казны. <…>

Взамен обещаний столь пышных Абульхайр чрез сына и Тевкелева, между прочим, особенно просил двух вещей: утверждения ханского достоинства в его роде на вечные времена и построении при впадении реки Ори 139 в Урал города с крепостью, в которой мог бы он найти себе убежище в случае опасности».

Как видим, Абулхаир прежде всего заботился о своей власти, и о власти своих наследников и своей безопасности.


Имрератрица Анна Иоанновна


Вот обе грамоты императрицы. Они были выданы с тем…

«1. Божиею милостью Мы, Анна, Императрица и самодержица Всероссийская и прочая, и прочая, и прочая <…>.

А ныне Мы, Великая Государыня, наше императорское величество из особливого нашего милосердия к тебе, нашему подданному Абульхайр-хану, и старшинам, и ко всему киргиз-кайсацкому народу и на прошение твое, Абульхайр-хана, всемилостивейше склонились и соизволили послать статского советника Ивана Кирилова и нашего ж полковника Мурзу Мамета Тевкелева, и указали город при устье Орь реки построить, и людьми и артиллериею, пушками и мортирами и прочим воинским снарядом снабдить для удобнейшего и скорейшего тебя, нашего подданного Абульхайр-хана, и старшин, и всего войска, тако ж де и других Киргиз-кайсацких и Каракалпакской в наше подданство пришедших орд, ханов и старшин и всякого войска и посольства от наших и ваших неприятелей охранения и защищения; в чем во всем от нас, Императорского Величества, дана им, статскому советнику и полковнику Тевкелеву, полная мочь. А с ними же и сын ваш Эрали-салтан и брат Ниаз-салтан и при них старшина и рядовые – все возвратно к тебе отпущены с награждением нашего Императорского Величества жалованья при отпуске и на проезд со удовольствием. И тебе, Киргиз-кайсацкой орды Абульхайр-хану, старшинам и всему киргиз-кайсацкому войску, видя нашу Императорского Величества к себе милость, наипаче верные службы оказывать; и как при первом случае, во время строения города, так и всегда, от внезапных неприятельских нападений всякое охранение чинить и о худых и противных чьих намерениях и замыслах нашим статскому советнику Кирилову и полковнику Тевкелеву и нашим войскам, где как случай допустит, заблаговременно ведомость подавать, и других помянутых подданных наших, ханов и старшин, и войско в том утверждать, и во всем так поступать, как нашему Императорскому Величеству подданническую присягу ты, Абульхайр-хан и старшина и войско учинили. Впрочем, оные Кирилов и Тевкелев имеют указ наш пространнее тебе объявить и изустно о нашей Императорской милости тебя обнадежить; чего ради тебе, Абульхайр-хану, с ними видеться почасту и, что они тебе о случившихся делах говорить станут, верить и потому исполнять. Дан в Санкт-Петербурге 10 июня 1734 года».

В своей книге А.И. Левшин приводит полный текст инструкции, полученной Кириловым и Тевкелевым. Надо полагать, что в свое время этот документ, скорее всего, был секретным. Такова была государственная политика России того времени.

Вот текст инструкции:

«1. Построить город с крепостью при устье реки Ори и стараться о привлечении в оный жителей.

2. Разослать врученные ему грамоты: a) Абульхайру, b) Шемяке, хану Средней казачьей орды, c) родоначальникам Большой орды и d) каракалпакскому хану.

3. Ханов и старейшин или родоначальников всех сих орд пригласить к себе.

4. От Большой и Средней орд потребовать присяги.

5. Султана Эрали отправить к отцу под надежным прик-рытием.

6. Удерживать киргиз-казаков в повиновении, смотря по обстоятельствам, милостями и подарками или строгостию и страхом.

7. Если Абульхайр или другие ханы и простые киргизы захотят кочевать близ нового города, то назначить им места, если же ханы пожелают иметь для приезда или житья дома, то строить оные под городом по их обычаю. Равным образом не отказывать им в построении мечетей, но иметь при них караул как для чести, так и для надзора.

8. Реку Урал назначить границею и смотреть, чтобы никто из киргизов своевольно на правый берег не переходил.

9. Для разбирательства учредить суд из русских чиновников и значительнейших киргизов, как, например, из ханских детей или других султанов и старейшин. В суде сем всякому судиться по обычаям своей земли.

10. По основании города и после свидания с Абульхайром при первом удобном случае отправить караван с товарами в Бухарию и, если можно, далее. Равным образом стараться привлечь в Россию для торговли купцов из разных мест Азии.

11. В каждом караване, начиная с первого, отправлять гео-дезистов для осмотра и съемки мест.

12. Отыскивать по возможности руды и осмотреть место, заключающее в себе, по словам Абульхайра, золото.

13. Стараться завести на Аральском море пристань и вооруженные суда, для чего построить вначале несколько шлюпок на Яике и, разобрав их, держать со всеми снастями во всегдашней готовности. Когда же город построится и связи с киргиз-казаками и каракалпаками утвердятся, то разобранные суда в зимнее время, с согласия Абульхайра и знатнейших старшин, привести на Аральское море и, опять собрав, вооружить пушками.

14. Покупать у киргизов при удобных случаях лошадей для кавалерии.

15. В открытии, добывании и продаже минералов, кроме золота и серебра, которые в киргизской степи могут быть найдены, поступать на купеческом основании, не теряя времени в соблюдении форм.

Дополнительные дипломатические наставления, ему [Кирилову] данные, имели целью:

1. Надзирать за башкирами, между которыми до того оказывались частые беспокойства.

2. Смотреть равным образом и за киргиз-казаками.

3. Если же те или другие будут волноваться, то употреблять один народ против другого, сберегая русское войско.

4. Стараться иметь верные и скорые известия о всех народах, пограничных с Россиею.

5. Особенно наблюдать действия зюнгаров, изыскивая средства прекратить набеги их на сибирские поселения и отвратить их от собирания подати с так называемых двоеданцев. Если же замечено будет со стороны их какое-либо движение, то немедленно доносить Коллегии иностранных дел и давать знать пограничным начальникам.

6. Абульхайру в войне его против хивинцев делать пособия только порохом и оружием, но войск вспомогательных не давать»140.

Теперь порассуждаем об уровне государственной зрелости обеих сторон в решении государственных задач. Относительно казахской стороны все просто и ясно. Перед ней стоят задачи – получить гарантии сохранения ханской власти за Абулхаиром и его наследниками и обеспечить ее защиту с помощью России. Абулхаира почему-то не волнует проблема джунгарских захватчиков, занявших к этому времени весь юг Казахского ханства. Не беспокоится он ни о торговле, ни о получении образования, ни об обучении ремеслу, строительному делу, обучении военному делу и т.д. Но не наше дело обвинять Абулхаир-хана, и так много сделавшего для будущего развития своего народа через сближение с Россией. Судя по всему, высшее российское чиновничество готово было оказывать разностороннюю и многогранную помощь вновь присоединившемуся многочисленному казахскому народу и в свете открывшегося прямого доступа к новым азиатским рынкам.

Имперская политика Российского государства поражает своей дальновидностью. Соответствующие ведомства (коллегии и департаменты) настолько внимательно заботятся об интересах России, инструкции и наставления составляются в таких деталях, что исполнителям остается только их точно выполнять. Конечно, выстраивая отношения с азиатскими странами, русское правительство учитывает неудачный опыт военно-дипломатической миссии Петра Великого, уничтоженной в результате коварных действий хивинского хана. Само собой разумеется, в приведенных выше документах интересы России ставятся превыше всего, также поступила бы каждая имперская страна.


19. Татищев и Абулхаир продолжают присоединение Казахстана к России

Во исполнение указа императрицы Анны, Оренбург – «город при устье Орь реки» – взялись строить и укреплять, пишет А.И. Левшин о последовавших затем событиях. Султан Ниаз отправился в Орду, где объявил Абулхаиру, что его просьба исполнена, и пригласил всех знатных людей Меньшей и других орд посетить весной 1736 года вновь построенную крепость Оренбург. Тем временем Кирилов сильно был занят проблемой башкир. А люди Меньшей орды, несмотря на свое российское подданство, в 1736 и 1737 годах совершали чувствительные нападения на волжских калмыков, тоже российских подданных, угоняли их в плен, отбирали множество скота.

В этой связи Коллегия иностранных дел поручила Кирилову «внушить Абульхайру, сколь противно видам правительства поступают подвластные его, разоряющие подданных России, и употребить меры к воздержанию их впредь от подобных насилий».

«Увещание сие не достигло своей цели, ибо Кирилов, проведший зиму с 1736 на 1737 год в приготовлениях разных проектов по делам киргизским и намеревавшийся весной 1737 года привести их в непременное исполнение, умер в апреле того же года, – пишет А.И. Левшин. – Важность дел, порученных Кирилову, и последствия, которые они должны были иметь, требовали избрать ему в преемники человека, отличного сведениями и деятельностью.

Так и сделано: вторым начальником киргизской, или, как ее тогда называли Оренбургской экспедиции, определен Татищев141, известный сочинитель «Российской истории». <…>

«Возмущение башкиров тогда еще продолжалось. Абульхайр, боясь самопроизвольно принять в оном какое-либо участие, предложил Татищеву свое содействие к усмирению непослушных. Высшее правительство, узнав о сем предложении, позволило принять оное и впустить хана с его киргизами в Башкирию, с тем однако же, чтобы он, действуя против непокорных, не касался верных России башкиров, а напротив, сохранял их жизнь и имущество.»

Далее Левшин пишет, что напротив «Абульхайр два месяца грабил Башкирию без всякого различия ее жителей, а впоследствии оказалось, что он, предлагая свои услуги, не имел другой цели, кроме обогащения себя и своих киргизов добычею. Некоторые же уверяют, что он даже надеялся сделать сына своего ханом башкирским и, что, вступая в жилища сего народа, он объявил себя защитником и покровителем оного у престола русского, но когда обман его оказался безуспешным, тогда приступил он к грабежу. Вследствие того предписано немедленно его вывести из земель башкирских142. Татищев исполнил волю правительства благовидным образом, без ссоры.

Сын Абульхайра Эрали, между тем, оставался в Оренбурге как заложник, или аманат. Пока Абульхайр разорял башкиров, в то время другая часть его орды, около устья Урала кочевавшая, возобновила нападения на калмыков и в одном из своих набегов захватила в плен многих россиян».

Когда в августе 1738 года В.Н. Татищев прибыл на встречу к Абулхаиру, встречать начальника Оренбургской экспедиции хан, «желая удостовериться в его намерениях», отправил всеми уважаемого старейшину Младшего жуза – батыра Букенбая, «которого явная обязанность была спросить Татищева, когда и с каким числом старшин прикажет он Абульхайру приехать в Оренбург, а истинная цель состояла в том, чтобы видеть число войска и удостовериться, нет ли в оном калмыков».

«Свидание было назначено 3 августа, – пишет А.И. Левшин. – Дабы сделать оное сколь возможно торжественнее и тем произвести более влияния на азиатцев, вообще любящих пышность, был выслан навстречу хану один майор с ротою драгунов, с двумя взводами гренадеров, с музыкою и 12 заводными лошадьми».


Василий Никитич Татищев


Встретившись с Абулхаиром, В.Н. Татищев посулил ему покровительство и защиту, если хан сохранит покорность России, о которой обещал сообщить императрице. Затем «немедленно был введен в палатку старший из магометанского духовенства с Кораном и принесен золотой ковер, на котором хан преклонил колена и, выслушав клятвенное обещание, поцеловал Коран. Немедленно после сего обряда Татищев надел на Абульхайра богатую, золотом оправленную саблю, которую как особенный знак милости хан должен был обнажать только против врагов России. В то же самое время старейшины и простые киргизы были приводимы к присяге Тевкелевым в других палатках. <…>

В Средней орде тогда еще не был избран хан на место умершего Шемяки, но она управлялась двумя султанами – Абульмагметом и Аблаем, которых Татищев вместе с Абульхайром приглашал для свидания в Оренбург. Ни один из них, однако ж, не приехал, а потому послан был к ним офицер с поручением узнать о расположении их к России и о причинах, помешавших им быть в Оренбурге. В конце августа 1738 года посланный возвратился с несколькими старейшинами киргизскими, которые объявили Татищеву, что Абульмагмет и Аблай не могли воспользоваться сделанным приглашением только по причине удаления от Оренбурга аулов их, на Иртыше расположенных, но что будущею весною непременно приедут и примут присягу в верноподданстве.

Однако и сие свидание не состоялось, ибо Татищев в начале 1739 года уехал в Петербург, а преемник его князь Урусов143, прибыл на границу уже в конце лета, и первое известие, которое он по приезде своем получил о киргиз-казаках Меньшей орды, состояло в том, что они почти на самой границе нашей разграбили два купеческих каравана, недавно из Оренбурга вышедшие. Таковы были первые опыты покровительства, обещанного ханом Абульхайром торговле нашей с Азиею.

Вторым доказательством бессилия киргизских владельцев, или, говоря точнее, начальников, было то, что когда в 1740 году бежал за Яик главный башкирский бунтовщик Карасакал144 с товарищами, то хан и султаны решительно отказались ловить беглецов».

О причине башкирского восстания Урусов сообщал в столицу: «…Явился новый возмутитель Салтан Гирей, по прозванию Карасакал; одни говорят, что он турок, другие считают его кубанцем. Карасакал разглашает, что прежде он жил в Башкирии, а потом поселился на р. Кубани, где у него силы 82000 человек. Узнав о башкирском разорении, он приехал, имея при себе 8000 кубанского войска, 2000 калмыков и 500 киргиз, войско его осталось покуда в верховьях реки Эмбы, откуда скоро придет вместе с башкирами, будет громить русские жилища».145

Сыновья Абулхаира Нурали и Эрали еще не уехали из Оренбурга, когда туда прикочевали «давно ожидаемые Средней орды хан Абульмагмет и султан Аблай с многими родоначальниками, старейшинами и простым народом».

«При посещении ими князя Урусова оказаны им те же самые почести, с которыми был принят Абульхайр, но они, войдя в палатку начальника, вместо изустных речей, подали ему каждый по письму, содержание которых сходно с речью Абульхайра, а потому мы не помещаем их здесь. Князь Урусов по прочтении переводчиком писем сих отвечал на оные приветствиями, обещал за верное подданство именем императорским милость, а потом предложил как хану, так и султану, и прибывшим с ними киргизам принять присягу. Беспрекословно повинуясь требованию российского начальника, Абульмагмет и Аблай немедленно стали на колена на золотой ковер и, сняв шапки, поклялись в верности по обычаям своим; в заключение они поцеловали Коран и подняли его на головы свои, а к присяжным листам вместо подписи приложили печати. В подражание им 128 старшин Средней киргизской орды, хан и султан Средней орды в то же время приняли присягу в другой палатке, а народ присягал под открытым небом»146.

Лето 1740 года считается датой присоединения казахского Среднего жуза, эту дату мы возьмем за условную точку отсчета начала добровольного присоединения Казахстана к России, поскольку пройдет еще более ста лет до полного присоединения.


20. События 1741–1743 годов. Карасакал. Абулхаир. Абылай

«Хотя Хан и султаны Средней орды оставили Оренбург со всеми знаками покорности и доброго расположения к правительству русскому, но происшествие 1741 года заставляет сомневаться в искренности их уверений и обещаний», – пишет А.И. Левшин147.

Что же происходило в это время в казахских степях?

Казахские историографы считают, что речь идет о новом крупномасштабном вторжении джунгар на территорию Казахского ханства в 1739–1741 годы. Бежавший от преследования русских башкирский бунтовщик Карасакал со повстанческими отрядами и казахские батыры объединили свои силы и начали активную борьбу против джунгаров, захвативших казахские земли.

Зимой 1741 года джунгарские войска численностью до 30 тысяч человек, которыми командовал полководец Септень, вторглись во владения Среднего жуза. В одном из сражений к ним в плен попал султан Аблай. От верховьев Илека к Оренбургу отступил Абульмагмет-хан. За короткое время джунгары опустошили казахские кочевья по Ишиму и Тоболу и нанесли удар казахам Младшего жуза в районе реки Иргиз. В 1742 году десятитысячное войско джунгар разорило кочевья казахов на обширной территории от Ташкента до реки Ори, то есть до границы с Россией.

А.И. Левшин несколько иначе трактует эти сообытия, он пишет, что, получив известие о нападении Карасакала со многими вооруженными киргизами и разорении жилищ зюнгаров , «Галдан немедленно отправил для наказания грабителей до 15 000 войска, которое преследовало их до самого почти Оренбурга, чрез степи киргизские, разоряя все на пути встречающиеся аулы, убивая и увлекая как людей, так и скот. Наболее пострадали в сем случае подвластные Абульмагмету и Аблаю. Стремление мстителей было остановлено комендантом Оренбургским, который, увидя приближение зюнгаров к границе, выслал сказать, что они нарушают мир, существующий между русским двором и Галдан-Цыреном. Начальник войска зюнгарского немедленно отступил, объявив, что ни ему, ни владельцу его не было известно подданство киргиз-казаков России и что они всех соседей своих выводят из терпения частыми набегами. В ответ сказано зюнгарам, что вперед должны они на Меньшую и Среднюю орды казачьи жаловаться правительству русскому, а не сами наказывать их. Разумеется, что ни Галдан, ни полководец его не могли понять справедливости такого дипломатического объяснения и продолжали управляться с новыми подданными России так, как они обращались с ними во время их совершенной независимости.

Происшествие сие было причиною принесенной Абульмагметом российскому правительству просьбы построить ему в кочевьях Средней орды укрепленный город»148.

Опасность сия, оправданная взятием в плен зюнгарами султана Аблая, была причиною, что владельцы киргиз-казачьи, несмотря на подданство свое России, должны были искать благоволения зюнгарского хонтайдзи (Галдана). Абульмагмет отправил к нему послов с изъявлением покорности и, наконец, отдал ему в аманаты сына своего.

Абульхайр, превосходя Абульмагмета умом и живя ближе его к границам России, с одной стороны, менее опасался зюнгаров, с другой же, более имел нужды в покровительстве императрицы российской, а потому решился поступить в сем случае самым хитрым образом. Он чрез ближних своих дал знать войску зюнгарскому, что готов добровольно повиноваться Галдану и что пришлет к нему заложников повиновения, если он того потребует. Галдан, получив таковое известие и, вероятно, полагая Абульхайра сильнейшим из владельцев киргиз-казачьих, сам прислал к нему своих чиновников удостовериться в его покорности и взять обещанных им аманатов. Приезд сих посланцев не лишил присутствия духа хитрого и оборотливого хана киргизского.

Он не хотел и как подданный русский боялся исполнить требование зюнгаров, а потому решился их вести с собою в Оренбург, куда собирался он тогда ехать по приглашению нового начальника оренбургского Неплюева149. Две причины заставили его [Абулхаира] поступить таким образом: во-первых, он желал показать правительству российскому свою преданность и строгое повиновение, во-вторых, хотел избавиться от ответственности пред Галданом в том, что не прислал ему аманатов, наверное, знал, что пограничный начальник русский его к тому не допустит.

Так и случилось, – констатирует А.И. Левшин и продолжает свое повествование эпизодом отъезда посланцев Галдана. Когда им было предложено отправиться в обратный путь, «они отвечали, что, хотя очень довольны приемом Неплюева, однако ж слова его для них недостаточны, ибо, зная коротко киргиз-казаков, равномерно обманывающих обещаниями покорности как россиян, так и зюнгаров, они не могут ждать от них в будущем ничего, кроме воровства и разбоев, а потому не смеют возвратиться без аманатов. В заключение они решительно сказали, что прибыли с поручениями от своего хонтайдзи не к русскому начальнику, а к хану Абульхайру.

Много труда стоило Неплюеву и самому Абульхайру убедить их ехать обратно с ответами, им данными, наконец, они отправились из Оренбурга прямо в свое отечество»150.


Иван Иванович Неплюев


Конкретные сведения о ходе переговоров И.И. Неплюева с ханом Абульхаиром и джунгарскими посланцами Кашкой и Буруном в 1742 году в Орске содержатся в специальном журнале Оренбургской комиссии и свидетельствуют о высоком уровне российской дипломатии того времени.

«Для успешнейшего же внушения Гальдан Цырену, что киргиз-казачьи орды состоят в числе подданных России, и для вручения ему письма о том Неплюева послан к нему вместе с его чиновниками майор Миллер, бывший начальником первого каравана русского, разграбленного в Большой орде. Это случилось в августе 1742 года»151.

В качестве основного и, по существу, единственного источника сведений по истории русско-джунгарских переговоров конца 1742 – начала 1743 года казахская историография указывает путевой журнал Карла Миллера, в котором отражены результаты деятельности этой дипломатической миссии Неплюева в Джунгарию. Миллер отметил здесь, что Галдан Церен не принял его, стремясь по возможности скрыть свое трудное положение от посторонних глаз. Все переговоры с русским послом «о киргиз-кайсацких делах» он поручил вести Сары-Манджи, командовавшим в то время ойратскими войсками в Семиречье. Основным итогом переговоров стало освобождение султана Аблая (будущего хана) из плена.

Вообще, существует много легенд о чудесном самоспасении Аблая из джунгарского плена. Но, по версии А.И. Левшина, «султан Аблай, около года томившийся в плену у зюнгаров, стараниями посланного к Галдану майора Миллера был освобожден весною 1743 года»152. (Приводим выдержку из дневника Карла Миллера. Болатбек Насенов. Шапрашты Наурызбай Батыр. Новосибирск– Алматы. 2012. С.74. Всего 752 стр.) Пересказ:

18) 24 числа [наверное августа] приехал к русскому послу Эрали султан и сообщил , что Барак султан со старшинами Найманского рода посоветовал Абульмагмет хану, чтобы он сына своего отправил с калмыцким посланцем [ в заложники ]. Эрали султан также объявил Барак султану, что русский командир отправляется к Галдену Царену по указу Ее Императорского Величества для общей пользы и ему не нужно отдавать сына калмыцкому хану. Барак проявил согласие и обещал, что скоро приедет сам для встречи с русским послом, предварительно отправив при этом Эрали султана. Российский посланник ждет приезда Барака до 28 числа. Но он не приехал. От других казахов станет известно, что будто Абульмагмет хан и Барак султан отбирают своих детей и хотят отправить их к Галдану Церену… Калмыцкий посланник Кашка заявляет, что ждать Барак султана больше он не намерен.

19) Далее Карл Миллер пишет в дневнике, что он написал письмо Барак султану на татарском диалекте, что больше ждать его не намерен, что он по высочайшему Ее Императорского величества указу отправлен к Галден Царену для их народной пользы, посоветовал ему сына своего не посылать. Ибо он намерен Аблай султана и других старшин освободить от Галдена Церена.

А сам поехал с Кашкою.

Майор Карл Миллер. 22 сентября 1742 года.

Данный факт может хорошо разрядить споры, сложившиеся вокруг освобождения Аблая, и служить доказательством, как Россия защищала казахов, как своих подданных.

Здесь прослеживается, может быть, не осознанное, а случайное участие Абулхаира, обманным путем вызвавшего джунгарских послов Галдана Церена153. Выше приведено весьма подробное описание этих сообытий, но все-таки стоит отметить, что в освобождении Аблай-хана, по мнению некоторых казахских историков, решающим фактором был страх джунгар перед Китайской империей. В Казахском ханстве они видели потенциального союзника против Китая и тайно договорились с Аблай-ханом больше не воевать друг с другом. Во всяком случае, в силу такого соглашения или каких-то иных причин, после освобождения Аблай-хана джунгары на девять лет оставили казахов в покое. Еще более интригующий факт – согласие Абулхайра выдать свою дочь замуж за хонтайши Галдана Церена. Но к этому эпизоду мы вернемся позже.


21. Абулхаир в годы джунгарской оккупации

Чем был занят хан Абулхаир в тяжелейшие годы джунгарской оккупации казахских земель? Об этом пишет А.И. Левшин:

«Татищев и Абульхайр часто посещали друг друга в Оренбурге и под Оренбургом, в стане ханском, не только публичным, но и частным образом. На свиданиях сих было решено:

1. Эрали-султана, бывшего в Оренбурге аманатом, отпустить в орду и вместо его взять другого сына ханского ХоджуАхмета.

2. Хан принял на себя собрать и, освободив от неволи, доставить в Россию всех пленных россиян, находящихся не только в ордах казачьих, но и в соседственных владениях. Заметим, что обещания сего он не мог никогда исполнить и что, давая оное, сам он, без сомнения, был уверен в невозможности оное сдержать.

3. В подтверждение своей покорности Абульхайр изъявил желание в 1739 году отправить ко двору супругу свою ханшу Папай. Целью сего предприятия, вероятно, было любопытство, подкрепленное надеждою получить от двора богатые подарки.

Между тем хан, в благодарность за оказанные ему милости, торжественно вызвался и обязался покровительствовать и защищать караваны русские при переходе их чрез степи киргизские. Основываясь на таком уверении, Татищев тогда же отправил в Ташкент первый купеческий караван, в котором часть товара была казенная и над которым начальником назначен был поручик Миллер, а при нем послан для географических съемок один геодезии офицер. Сей караван благополучно прошел через Меньшую орду, а в Большой за два дни от Ташкента был разграблен»154.

В принципе такого хода событий следовало ожидать, так как «власть Абулхаира, которую он стремится подчеркнуть в отношении Старшего жуза, действительно не распространялась на его владения по причине их обособленности в условиях бывшего до 1734 года подчиненного положения Старшего жуза Джунгарии.

Интересна характеристика, данная Н.Г. Аполловой некоторым сторонам как внешней политики Абулхаира, так и внутрифеодальных отношений155.

«Стремясь создать себе прочную социальную базу, Абулхаир не порывал с традициями своего предшественника хана Тауке, усилившего политическую роль родовой знати. Но, если Тауке был заинтересован в том, чтобы упрочить положение биев, то Абулхаир хотел искоренить «противных старшин», т. е. тех представителей патриархально-феодальной знати, со стороны которых он испытывал опозицию. Это, по-видимому, были старейшины, аксакалы, не желавшие признавать Абулхаира представителем Младшего ханского рода».

Султан Барак, присягнувший пред тем за два года в подданстве России, живя далеко от границ наших, равным образом более страшился зюнгаров, нежели русских, и подобно Абульмагмету отдал сына своего в заложники зюнгарскому владельцу».156

Однако, как подчеркивает А.И. Левшин, наследственная ненависть казахов к джунгарам была настолько сильна, что они всегда предпочитали владычество над собою русских. Если бы Китайская империя не вела с джунгарами продолжительной и результативной войны, джунгары могли бы совсем уничтожить казахов. Но ведь обстоятельства могли измениться. Особенно готовы были помогать русским в борьбе с джунгарами те роды Средней орды, которые еще страдали от последствий разорения, учиненного им джунгарским войском в 1741 году, когда казахи оказались прижатыми к самому Оренбургу. Но надежды казахов не оправдались – Россия не стала воевать против джунгар. Наоборот, российское правительство приняло решение строго наказать казахов, применяя военную силу, если они будут продолжать набеги на Оренбургские и Сибирские линии. Летом 1748 года Абулхаир приехал в Оренбург, чтобы в целях примирения с русскими пограничными властями встретиться с Неплюевым. Вместо Ходжи-Ахмета Абулхаир отдал в аманаты Неплюеву своего сына Айчувака (будущего хана) и дал письменные обязательства, что прекратит набеги своих подданных на российские границы. Вернувшись в свою орду, Абулхаир тайно отправил к Галдан Церену(уже умер в 1745 г.) послов с известием о том, что хан согласен выдать замуж за него свою дочь. Чем можно объяснить такое примиренческое поведение Абулхаира? Возможно, он предчувствовал свою скорую смерть.

Вскоре после возвращения из Оренбурга Абулхаир собрал своих сарбазов и, направившись на разграбление мирных каракалпаков, столкнулся с вооруженной группой султана Средней орды Барака. В свое время они были соперниками в борьбе за ханский трон, их давняя взаимная ненависть была настолько велика, что встреча непременно должна была завершиться гибелью кого-то из них. Барак жестоко убил хана Абулхаира. И хотя позже суд присяжных казахских биев оправдал его, но месть наследников Абулхаира настигла Барака в том же году. Что касается российских приграничных властей, то их весть о гибели Абулхаира нисколько не тронула, поскольку наследники Абулхаира демонстрировали еще более лояльное отношение к России.

Губернатор Неплюев отправил в Младшую орду своего чиновника, который должен был организовать избрание султана Ерали ханом этой орды. Но неожиданно явились знатные люди Средней орды и предложили избрать единым ханом обеих орд Нурали. Российские чиновники, имея хорошее представление об амбициях многочисленных султанов-чингизидов, постарались не допустить этого и предложили назвать Нурали просто ханом киргиз-кайсацким, не уточняя жуза. Вскоре, 26 февраля 1749 года, была подписана императорская грамота об утверждении ханом Нурали.

В амбициозности он отнюдь не уступал своему отцу. Нурали рассчитывал на военную помощь России, намереваясь обратить русское войско против всех своих врагов, особенно против правителей Средней орды, у которых не пользовался уважением. Он планировал истребить их, а затем подчинить своим братьям племена и роды Средней орды, чтобы сделаться единым ханом Младшей и Средней орды.

Но тут джунгары стали преподносить Нурали сюрпризы. В соответствии с договоренностью с Абулхаиром они приехали сватать сестру нового казахского хана.

В книге профессионального историка Ж.К. Касымбаева есть еще одна версия данного события157. В 1749-1750 годах отправлено посольство джунгар к хану Нуралы, новому правителю Младшего жуза, в результате которого достигнуто соглашение о выдаче замуж за хана Джунгарии дочери Намруны хана Абулхаира от калмычки. За свое согласие на брак сестры с Цэван-Дорджи хан Младшего жуза должен был получить город Туркестан и поддержку в преследовании убийцы отца – султана Барака.

Для отвращения такой опасности нельзя было правительству российскому не препятствовать хану Нурали сделаться шурином зюнгарского хонтайдзи, а потому велено употребить все возможные средства. Действительнейшим из оных полагали увещевания человека, уважаемого ханом и известного всей Меньшей орде, а именно Тевкелева, по сей причине опять нарочно посланного в Оренбург для личного свидания и переговоров с Нурали. В дополнение к советам, ласкам и обещаниям, которыми Тевкелев должен был осыпать киргиз-казаков, предписано Неплюеву приступить к немедленному началу надгробного памятника Абульхайру и при нем жилища для ханов в угодность Нурали и братьям его. Равным образом, решено допустить принятие в аманаты вместо законного брата ханского, побочного Чингиса, в чем Абульхайру много раз было отказано. Между тем Нурали был встревожен распущенною молвою, что если хонтайдзи зюнгарский будет иметь от его сестры сына, то для доставления ему достоинства единственного хана киргиз-казачьего, он истребит всех владельцев казачьих и их потомков.

К успокоению всех сомнений дочь Абульхайра, назначенная в супруги зюнгарскому владельцу Цэван Дорджи, в 1749 году умерла. Смерть ее сделалась известна в Оренбурге прежде, нежели Тевкелев успел видеться с Нурали, а потому повеления о немедленном построении памятника над гробом его отца и о принятии Чингиса в аманаты как излишние в безопасное время остались необъявленными».

До свершения вышеуказанных трагических событий в 1745 году умирает хонтайши Галдан Церен. Перед своей кончиной старый хунтайджи из трех своих сыновей выбрал наследником среднего Цэван-Дорджи от законного брака, малолетнего и неопытного, в обход, более взрослого и подготовленного к правлению Лама-Дорджи. И только 12 октября 1750 года в результате государственного переворота и казни Цэван-Дорджи, Лама-Дорджи был официально утвержден ойратским ханом и с этого времени вел борьбу с другим претендентом на джунгарский престол – чоросским князем Даваци158. Галдан Церен перед смертию своею примирился с киргиз-казаками и, кажется, решился привязать их к себе более ласками и благодеяниями, нежели страхом, но старший сын его имел другой образ мыслей и возобновил набеги. Вот что пишет А.И. Левшин: «Средняя орда особенно пострадала от него в 1751 году около гор Улу. Потеряв много людей, взятых зюнгарами в плен, большая часть оной должна была приблизиться к границе русской и почти смешаться с Меньшею ордою, достигнув реки Ори и гор Мугоджарских».

Казахский историк М. Магауин159 считает, что возобновление организованных набегов ойратов на казахские земли произошло не в 1751 году, а в 1752 году, когда двадцатитысячная ойратская армия под командованием Саин Белека, Шакдор-даши и Батура-Убаши вторглась в районы пограничных кочевий казахов. Поводом для этих вторжений явилось нежелание султана Среднего жуза Аблая и других влиятельных лиц жуза выдать новому джунгарскому хану нойонов Даваци и Амурсану160. Сражения, развернувшиеся осенью и зимой 1752 года, проходили с переменным успехом, однако перевес сил постепенно склонялся на сторону казахов. Исход этой борьбы был предрешен скрытным, затяжным рейдом Даваци и Амурсаны в Джунгарию и последовавшим вслед за тем убийством хонтайши Ламы-Дорджи 12 января 1753 года. Захватив власть, Даваци отозвал войска и направил Аблаю и Абулмамбету послания с предложением жить в мире и дружбе.

С этого времени начался новый этап в казахско-ойратских отношениях, характеризующийся активным вмешательством казахских правителей в междоусобную борьбу джунгарских князей.


22. Стратегия и практика Российской империи в Евразии

Вернемся к деталям уже упомянутых событий.

В 1720 году майор Лихарев с отрядом в 440 человек, имея при себе пушки, переправился через озеро Зайсан и направился далее, на Черный Иртыш. С этого времени по Иртышу было открыто безопасное для русских движение. Но в бухарском направлении и обратно караваны обязательно шли под охраной. Для усиления русской власти к Ямышевской крепости велено было в качестве постоянных жителей приписать ссыльных и наладить торговые отношения с Джунгарией, Тибетом и Китаем.

«В 1745 году правительство прислало пять полков пехоты и конницы для охраны границ, причем приказано было построить ряд новых крепостей.

С этого времени началась усиленнная колонизация края военным поселением и постепенное расширение российских границ на юг, в глубь степей». 161

Так заканчивается время свободного передвижения казахов, утрачивается возможность скрываться в недоступных, только им известных районах.

В 1752 году генерал Киндерман завершил строительство Петропавловской крепости и линии редутов от Омской крепости до Оренбургской крепостной линии (2 шестиугольные крепости, 9 четырехугольных, 33 редута и 42 маяка с общей численностью населения 3 642 человека). В спешке места для военных сооружений выбрали не совсем удачно – близ цепи горько-соленых озер, отчего всю эту оборонительно-наступательную линию стали называть «Горькой линией».

Русский ученый, географ и путешественник П.П. Семенов-Тянь-Шанский (1827–1914) пишет:

«После победы китайцев над джунгарами русские хотели занять весь Иртыш до Зайсана, но последнее озеро было захвачено китайцами; русские довели свои крепости до Бухтармы 162 (1760). Китайцы выстроили ряд своих крепостей по р. Нарыму163 до южных острогов Калбинского хребта… Столкнувшись с китайцами, русское правительство начало обращать внимание на внутренние киргизские степи, население которых то переходило в подданство России, то уходило к китайцам. В конце XVIII столетия значительная часть кочевников Киргизского края признала русскую власть и кочевала в русских пределах»164.

Информация о том, что в это время происходило в России, на западных и северо-западных рубежах Казахского ханства, содержится в трудах русского историка и путешественника В.Н. Витевского:

«Охраняя свою жизнь и имущество, яицкие казаки, по самому своему положению как пограничная военная сила, должны были защищать и других поселенцев обширного Оренбургского края, входивших в состав Московского государства. В 1736 году и в начале 1737 года киргизы, напав на волжских калмыков, многих из них взяли в плен; в 1738 году повторилось то же, причем были захвачены в плен и русские. В 1739 году пострадали от киргизов рыболовы на Каспийском море; вслед за тем улусы калмыкского владельца Бая должны были выдержать нападение 2 700 киргизов; в том же году на калмыков напали каракалпаки в числе десяти тысяч человек, а киргизы, оставив на время в покое калмыков, грабивших, в свою очередь, русские селения близ Саратова, продолжали беспокоить Илецких казаков, а иногда захватывали в плен и самих владельцев скота. Но особенно много привелось вынести горя от киргиз пограничным русским селениям в 1743 году, когда толпы киргиз, заключавшие в себе по тысяче и по две человек, нападали на русских и увлекали за собой все, что только не могло спастись от них или быть истреблено ими.

<…> Укрепляя Нижне-Яицкую линию и стараясь обезопасить ее от кочевников, Неплюев всегда старался действовать согласно с мнением, желаниями и доводами самих казаков, которым лучше были известны местность по реке Яику и нравы соседних кочевников – барантачей. <…> При всех форпостах велено было устроить на более возвышенных местах «маяки высокие». <…> Форпосты, заключавшие в себе не менее ста человек, должны были иметь по одной пушке и какое-либо укрепление, а в две крепости Неплюев приказал дать по две пушки со всеми снарядами, чтобы, в случае нападения сильного отряда, можно было безопасно и с большим успехом вести оборону. <…> Вследствие этих распоряжений со стороны Неплюева, возникла следующая цепь форпостов, существующих доселе: Сарайчиков, Яманхалинский, Баксаев, Тополевой, Зеленый Колок, Гребенщиков, Кол-Яик, Харькин, Красный Яр, Котельный, Антонов, Каменные Орешки, Сахарный, Мергенов, Чуядаев, Кожахаров, Бударин, Кош-Яик, Чаганский – и крепости Кулагинская и Калмыковская, называющиеся городами. Во всех поименованных форпостах казаки постоянно обязаны были содержать два полка в полном комплекте; причем число всех казаков вместе со старшинами, должно было равняться 1 016 человек. <…> Нижне-Яицкая линия, начинаясь Чернореченской крепостью в 18 верстах от Оренбурга, простиралась до самого Каспийского моря на протяжении более 700 верст…» 165.

Как видим, к середине XVIII столетия с северо-востока приграничная Сибирская линия – Горькая линия, а с северо-запада приграничная Нижне-Яицкая и Верхне-Яицкая форпостовые линии постепенно выстроились в пограничное полукольцо к казахским землям.

Казахское ханство в это время представляло собой три практически отдельных ханства, разъединенных междоусобицами многочисленных султанов-чингизидов. Большая часть территорий этих ханств была захвачена Джунгарским государством. Казахское ханство в целом не только не было способно оказать сколько-нибудь организованное сопротивление русским, но, пожалуй, было просто неуправляемым. Старший жуз сдался джунгарам, Младший жуз джунгары прижали к реке Урал и Оренбургскому краю, Средний – тоже был прижат к ЗападноСибирскому краю России. К этому времени Средний и Младший жузы формально являлись подданными России.

Исторические аргументы, представленные ниже, свидетельствуют о мирном характере полного присоединения Казахстана к Российской империи. Несмотря на отдельные неприятно воспринимаемые эпизоды этого процесса, авторы полагают, что в целом он был обоюдовыгодным.


23. Аблай султан и Средняя орда между Россией и Китаем

Судя по многочисленным историческим источникам, хан Младшего жуза Нурали не только не помогал Аблай-султану, а, наоборот, с помощью России и Джунгарии постоянно пытался отомстить Среднему жузу за смерть своего отца Абулхаир-хана. Хан Старшего жуза находился в вассальной зависимости от Джунгарии. Но для Аблая было благом, что часть населения этого жуза переехала в Средний жуз и оказывала ему посильную помощь в борьбе с джунгарами за освобождение своих земель.

Вот что пишет об этом А.И. Левшин:

«Средняя орда выдерживала тогда последние удары угасающего могущества зюнгаров. В начале 1754 года она так была ими притеснена, что множество киргиз-казаков, к ней принадлежащих, просили правительство русское впустить внутрь линии жен и детей их. если сами они не могут быть впущены, некоторые же просили отвода земель у границы и обещались завести селения.<…>

Тут правительство, внимая представлениям Неплюева и желая приласкать киргизов, позволило им кочевать близ Уйской линии, а в случае нападения приказано пропускать их в самые пределы империи, требуя только аманатов в залог спокойствия.

Снисхождение сие, оказанное в конце 1756 года 166 , нашлось излишним, ибо тогда уже почти исчезли опаснейшие враги киргиз-казаков, зюнгары, которые при хонтайцзиях своих Батуре и Галдан Цырене не только устрашали слабые владения Средней Азии и орды казачьи, но возбуждали справедливые опасения в императорах российском и китайском. <…>

При детях Галдана, не похожих на отца умственными способностями, народ сей приметным образом утратил прежний дух свой, но соседи еще не переставали его бояться. В 1756 году зюнгары уже были покорены, рассеяны и в таковом множестве истреблены, что земли их почти совсем опустели.

Причиною разрушения Зюнгарского государства были, как известно, несогласия и возникшие от оных междоусобия последних его владельцев, из которых главнейшим виновником гибели был Амурсана. Поссорившись с соперником своим во власти над народом Давацием 167 , он в 1754 году признал себя подданным Китая и просил помощи против Давация войска китайского. Император Цян Лунь принял его весьма ласково и дал ему сильную армию, которой велено было идти с ним, но не для доставления ему верховного владычества над зюнгарами, а для покорения сего народа, столь часто беспокоившего правительство китайское. Желание богдохана 168 исполнено, и в 1756 году опустошенная Зюнгария присоединена к Китаю».169

Хороший урок для народов всех времен. История уничтожения Джунгарского государства со всей очевидностью показывает, к чему ведет междоусобная склока внутри отдельно взятой страны.

Абылай – хан

Как развивались события дальше, читаем у А.И. Левшина:

«Умный предприимчивый султан Аблай не упустил воспользоваться ссорами владельцев зюнгарских и всячески содействовал продолжению их междоусобий, понимая совершенно, сколь необходимо для его собственного спокойствия и для внешней безопасности всех орд казачьих раздробление и обессиление древних врагов их. <…> Переменив союзников, он не переменил цели своей и продолжал вместе с китайцами истреблять ненавистных соседов своих так же, как истреблял их вместе с приверженцами Амурсаны, а когда Зюнгария совсем была покорена, и войско китайское, заняв ее, приблизилось к кочевьям Аблая, тогда он вышел навстречу победителям и признал себя подданным богдохана.

С сего времени (1756) китайцы внесли в число своих владений земли, на которых кочевал Аблай, а ему были немедленно присланы от Цян Луня грамота на княжеское достоинство и календарь, или условия китайского вассальства». 170

Здесь, пожалуй, уместно привести текст устного сообщения Аблая русскому правительству об обстоятельствах принятия им китайского подданства. Этот документ в 2004 году казахский исследователь Болатбек Насенов обнаружил в архиве города Омска. Здесь он воспроизведен с сохранением авторской орфографии и пунктуации:

«1759 года марта 8 числа присланные отъ Аблай Салтана киргисцы Мамыкъ да Базара оренбургской губернской канцеляріи при секретной экспедиции сказали:

Что реченной Аблай Салтанъ при подаче посланного от него с ними къ господину генерал-Майору Тевкелеву писма словесно донести приказал, хотя де от ныне в третьемъ году 171 во время приближенія китайского войска напримеръ в тысячах тритцати къ границе их киргись-кайсацкой земли, онъ Аблай китайскому Богдыхану и представилъ себя, чтобъ быть с нимъ в миру <…> а чтобъ в подданстве у него бытъ о том де не только делу но и в помышленіи того не имелъ и иметъ не будетъ и от подданства высокославной державы Ея императорского величества отлажится не отважится. Но во ономъ вечно и непоколебимо пребыватъ желаетъ. В чемъ ему вера подавана была, и доже хотя онъ от него Богдыхана награжденіе немалое свое получилъ. Толко де оное несравненно тому которое онъ отъ России до ныне получилъ и впредъ[может получить], что состоящіе около зюнгарской земли, малой Бухаріи города Яркентъ, Кашкарь, Ташкентъ и прочіе китайскимъ войскомъ под власть ихъ Богдыхана покорены, от которыхъ по нескольку человекъ знатных людей подобразомъ [в заложники] посланниковъ взяты, и в то войско[которое] расположившись[на] Зюнгарской земли в разныхъ местахъ повезены куда и от него Аблай Салтана прошедшею весною с присланными от того войска во сто человекахъ нарочными семь человека Теленгутов, де человек пять киргизцов отправлено не для чего иного какъ толко в знакъ добраго с ними обхожденія и дружбе которыхъ всехъ находящийся в томъ войске генералъ намеренъ былъ отправить къ ихъ Богдыхану китайскому куда и отьправлены. Токмо они еще отъ толъ невозвращались а уповатено[надеются] будущею весною возвратится, и что ими какъ от него Богдыхана, такъ и отъ того воиска уведена [уведомлено] будетъ о томъ немедленно и сюда объявить онъ Аблай Салтанъ хотелъ. Впрочем де киргизцы средней ихъ Орды находятся спокойно и кочуютъ в прежнихъ своихъ местах. Охоте [охотясь] некоторые в Зюнгарскую землю и отлучились, но не для чего иного какъ толко для собственной добычи и отысканіе скрывшихся оставшихъ Зюнгорскихъ калмыкъ. Намеренца где худаго к россииской стороне от китайского войска они еще неслыхали, и хотя помянутые присланные к Аблаи Салтану и спрашивали Аблай Салтана:

Ежели иногда у нихъ с Россіиею война быть случится в таком случае они, киргизцы, которой стороне прилежать будутъ. Токмо на то отъ него Аблай салтана сказано имъ, что онъ с его ордою в тогдашнемъ случае и к российской и к китайской сторонамъ помогать не будетъ, но в собственной толко остороженности пребудетъ (но и то речь употреблена под виду для того одного дабы китайскую сторону не озлобить, а в самомъ деле когда отъ стороны ея Императорского величества употреблены они киргизцы будутъ в службу Ея Императорского Величества: то к отправленію оной тогда приступить и употребляется они готовы.

Из слов переводил переводчик лейтенант Праслоев…»

Коротко перескажем содержание вышеприведенного письма современным языком.

Посланные в 1759 году от Аблай Салтана в оренбургскую губернскую канцелярию при секретной экспедиции Мамык и Базар сказали, что вместе с письмом от Аблай Салтана им поручено передать устно г-ну генерал-Майору Тевкелеву, что, к примеру, когда в 1756 году войска китайского Богдыхана в 30 тысяч человек приблизились к границе киргиз-кайсацкой земли, то Аблай Салтан представил себя Богдыхану, чтобы находиться с ним в миру, а чтобы быть у него в подданстве, он не имел при этом не только дела, но и помысла не имел и иметь не будет. Аблай Салтан заверяет, что неотважится отказаться от подданства ее Императорского Величества и сообщает, что получил награждение от Богдыхана, но оно не сравнимо с тем, которое он получил от России. Также сообщено, что войсками Богдыхана покорены находящиеся около зюнгарской земли малой Бухарии города Яркент, Кашкар, Ташкент и прочие, и захвачены по нескольку знатных людей от этих городов в заложники.

Далее идет сообщение о том, что Аблай отправил вместе со 100 прибывшими китайскими посланцами семь толенгутов (бойцов) и пять киргизцев (казахов) в качестве посланцев доброй воли со своей стороны, которых китайский генерал отправил к Богдыхану и возвращение которых ожидается только в будущую весну. Аблай Салтан ждет об этом сообщение как от Богдыхана, так и от его войск, о чем сразу сделает сообщение. Далее сообщается, что его люди Средней орды спокойно кочуют в своих прежних местах и охотятся для личных целей на зюнгарских землях. О плохом намерении для российской стороны от китайской стороны они не слышали. На вопрос о возможных стычках Китая с Россией и участии в них Аблая он ответил, что примет нейтралитет. И далее подтвердил, что на самом деле он готов выступать за Российскую сторону путем отправления своих людей для прохождения военной службы в России.


24. Происхождение Джунгарского государства и российских калмыков.

Не менее интересны сведения, обнаруженные Болатбеком Насеновым в «Памятной книжке Западной Сибири на 1881 год», изданной в Омске в 1881 году172:

«…77. 1628 год. Теснимый монголами, джунгарами и казачьей ордой тайша Хо-Орлек с 50 000 кибиток торгоутов выступает из Ойратского кочевья и, расположившись по рекам Тоболу, Яику и Эмбе, подчиняет себе местных ногайских татар.

78. 1629 год. Аблай, сын хана Ишима Кучукова, грабит с калмыками русские селения.

79. 1630 год. Казачьей ордой управляет проживающий в Туркестане Есим-хан, сын Сыгай-хана.

84. 1635 год. Умер Харахула Хутугайту Джунгарский. Ему наследовал сын его Ердени Батур, получивший от Далай Ламы титул Контайши и предпринявший войну против Казачьей орды. 90. 1639 год. В Москву прибыло посольство Ердени-батыра, Контайши Джунгарскаго.

91. 1640 год. Потомок Кучума Давлет-Гирей грабит с калмыками на низовьях реки Тобола.

92. Съезд Калмыцких и Монгольских владетелей и установление законодательства. [1640]

98. 1643 год. Хо-Орлек откочевал с торгоутами за реку Яик, на низовья Волги.

99. Цецен Очирту-хан, сын Байгабас Багатура, тайши Хошоутских калмыков, кочует у озера Нор Зайсан, а брат его Аблай, расположившись на реке Иртыш, построил в Колбинских горах буддийский монастырь Аблайкит.

100. Ердени Батур воюет с Джангир-ханом Казачьей орды.

105. 1649 год. Ердени Батур сносится с Тобольскими властями. … 109. 1652 год. Джангир-хан Казачьей орды убит в бою Голдамой, сыном Цецен Очирту, Хана Хошоутскаго.

126. 1665 год. Умер Ердени Батур, Контайши джунгарский. Ему наследует сын его Сенге.

144. 1696 год. Богдохан Канси разбил на реке Туле Галдана Бошокту, который потерял в битве до 40 000 джунгаров, бежал и вскоре умер.

149. 1701 год. Цеван-Рабтан, сын Сенге, утвердивший свою власть в Джунгарии после смерти Галдана Бошокту, отправляет посольство в Россию…» 173.

Внимательное изучение этого отрывка из хронологического перечня событий позволяет определить время, когда торгоуты174 стали занимать казахские земли и оказались на Волге. Этот вопрос до сих пор, по нашим данным, оставался неизученным казахской исторической наукой. И вот, благодаря «Памятной книжке Западной Сибири на 1881 год» и Болатбеку Насенову, исходная дата начала нашествия торгоутов на казахские земли установлена – это 1628 год. А в 1643 году Хо-Орлек, по неизвестным пока причинам, откочевал со своими торгоутами в низовья Волги. В данном случае возможны дветри причины: 1) предложение со стороны России 1636 года, как считает А.И. Левшин, 2) постоянные кровавые стычки с казахскими племенами, 3) природно-климатические условия.

В том же 1643 году хошоутские175 калмыки заняли территории близ озера Зайсан и реки Иртыш – исконные земли казахских племен Керей, Найман, Уак, Кипчак, Аргын.

Согласно казахской историографии, влиятельный единый хан Казахской орды Есим в 1627 году отправился с большим войском дать отпор джунгарам и победил их.


25. Китайско-казахские отношения в середине XVIII века. Хан Абылай. Восстание Амурсаны. Ликвидация Джунгарского государства

Тексты, содержащие сведения из китайских источников об окончании войны с Джунгарией и Казахским ханством, собраны в первой части книги «Цинская империя и казахские ханства. Вторая половина XVIII – первая треть XIX века»176, изданной Институтом истории, археологии и этнографии имени Ч.Ч. Валиханова Академии наук Казахской ССР. Приведем некоторые из этих сведений.177

«1756. Ноябрь. – Указ императора Военному Совету об отпуске части пленных казахов и отправлению грамоты Аблаю с требованием захвата и выдачи Амурсаны.

21 год правления Цяньлун. Зима. 10 луна, бининь 178 . Милостивое освобождение пленных казахов и возвращение их на родину.

Высочайшее повеление сановникам Военного совета гласит:

Западная и Северная колонны войск сейчас уже отозваны. Уже передан приказ Чжао Хою решить вопрос об отряде для набегов на Аблая, дабы разбойники не находили нигде покоя. А также распорядиться, чтобы каждый отток 179 организовал оборону от казахов.

Всех пленных казахов, не имевших вины перед небесной династией, следует, сообразуясь с условиями, милостиво отпустить в родовые гнездовья. Это во всех отношениях глубоко растрогает казахский народ, что может привести их к выдаче изменника Амурсаны.

Составлена грамота Аблаю. Надо выбрать [среди пленных] умного, опытного человека для вручения [этой грамоты], выдать провиант на дорогу. Кроме того, следует передать атлас их родоправителям в подарок.

Получив настоящий указ, Чжао Хой должен дать приказ Казак-Сары 180 , Ниме 181 соответствующим образом исполнить его.

Если же [пленные] казахи уже розданы по оттокам, то не следует их выявлять и отправлять обратно. Надо только освободить жену Утубу. 182

Кроме того, как сообщил Юй Бао, Шуньдэна докладывал ему о давнем желании казаха Чаганбая-батыра 183 подчиниться нам. Повелеваем Чжао Хою расспросить Казак-Сары, Ниму и других. Если Чаганбай-батыр является важным человеком среди казахов, имеет искреннее намерение подчиниться нам, то приказываем среди освобожденных из плена [отобрать кого-либо] и передать ему высочайшее повеление [для Чаганбая-батыра]. Чжао Хой должен выполнить приказ надлежащим образом.

Повелеваем передать высочайшую грамоту казахам Аблаю, Ханбабе 184 и другим. В высочайшем повелении указать Аблаю и Ханбабе: «Разбойник Амурсана, предав нас, поднял восстание. Для осуществления небесного возмездия мы [император] приказали своим генералам возглавить войска для его поимки. Изменник, будучи в крайне безвыходном положении, прошел в ваши казахские пределы. Великая армия приблизилась к вашим владениям специально для того, чтобы захватить одного этого бунтовщика. У нас нет оснований иметь [враждебные] намерения против ваших подданных.

Мы уже раньше посылали послов с грамотами к вам. Получив наши повеления, вы должны соблюсти высочайшие принципы, захватить и передать нам изменника и бунтовщика. Как вы могли попасть в ловушку, воодушевиться таким ничтожеством, пойти на сопротивление великой армии? Вы дважды потерпели поражение от моей армии, покинули свои кочевья и разбежались кто куда. Вы сами накликали на себя беду тем, что легкомысленно последовали за изменником.

Ныне мы [император] издали приказ о выводе войск в связи с наступлением зимы. Офицеры и солдаты второй год подряд находятся в походе, [потому] приказали им временно отдохнуть.

Что касается преступления бунтовщика Амурсаны, то оно тяжелейшее [чрезмерное], и он решительно и неумолимо будет умерщвлен. В следующем году снова пошлем великую армию, чтобы добить его.

Вы, казахи, из-за этого коварного беглого раба будете уничтожены. Наше [императора] сердце этого не выдержит.

Прежде, во времена Галдан-Цэрэна, ваши владения притеснялись им, вы не имели сил оказать ему отпор. Ныне вся Джунгария подчинилась великой династии, полностью находится под нашим управлением. Снова сосредоточим там наши войска из Внутреннего Китая. Вы должны сами проанализировать обстановку [подумать, за кого можно держаться, не боясь].

Мы [император] являемся правителем Вселенной, ко всем относимся одинаково гуманно. Хотя ваши владения находятся в далекой глуши, не остановимся перед тем, чтобы сделать вам предостережение. И мы вновь предупреждаем вас, а кроме того, великодушно освобождаем из плена [ваших] людей. Когда вы получите наш указ, вам следует захватить и выдать изменника Амурсану, прислать своего посла. Мы непременно проявим щедрость, проявим особую милость и благоволение, чтобы вы пребывали в вечном мирном счастье. Подумайте о грозящих вам бедствиях [в случае непослушания], чтобы потом не терзались запоздалым раскаянием» 185.

«…В 1756 году китайские историки отмечают три решающих сражения между ополчением кочевников и маньчжуро-китайскими войсками. <…> По их данным, во всех трех сражениях ойраты и казахи потерпели поражение, при этом намеренно не учитывалась обычная военная тактика кочевых отрядов: внезапное нападение и столь же стремительное их удаление в безбрежные степи. Это-то рассеивание кочевников после боя китайская официальная историография преподносит как поражение и отступление противника. 186 <…>

Вначале произошло сражение между отрядом Ходжибергена 187 и Амурсаны и цинской армией западного пути188 под командованием генерала Дарданы189. По словам цинского полководца, кочевников было более 2 тысяч человек. Они готовили засаду маньчжуро-китайским войскам, но попали в ловушку сами. Разведке Цинов удалось обнаружить местонахождение лагеря ополченцев в ущельях гор190, где они «гудели подобно рою пчел», жгли сигнальные костры. Дардана решил атаковать внезапно, бросив вперед легкую кавалерию. Основные силы его двинулись с правого и левого флангов. Сам генерал командовал отрядом, находившимся в центре. В этом бою было убито 570 ополченцев, 11 человек взято в плен, остальные отступили, преследуемые Дарданой. Для того чтобы Цины не узнали о его участии в этом бою, Амурсана сменил бунчуки191, одежду и головной убор».

В другом сражении «маньчжурско-китайские войска уничтожили еще 340 ополченцев, в плен попало 18. Таким образом, если верить донесениям генерала Дарданы, которые являются единственными письменными свидетельствами, сохранившимися до наших дней, и помещены с небольшими изменениями во многих китайских источниках, произошло два сражения его войска с казахскими ополченцами.

В это время тысячный отряд Аблая продвигался навстречу Северной колонне цинских войск во главе с Хадакой 192 . В завязавшемся бою Аблай потерял 100 человек убитыми, пятеро попали в плен, сам он был ранен. <…>

…Аблай не только организовал отпор цинским захватчикам, но смог без потерь перевести свои аулы и угнать скот в глубь степи. Так же поступили и другие феодалы. Цинские отряды не застали на месте ни одного казахского аула. Казахские ополчения мешали объединению Северной и Западной колонны цинских войск, совершая неожиданные нападения и стремительно исчезая в неизвестном направлении. С большим усилием поредевшие колонны все же объединились, но это произошло зимой, то есть гораздо позже намеченного срока. <…>

В начале лета 1757 года передовые отряды цинских войск направились через Тарбагатай в казахские кочевья. В районе Тарбагатая произошли последние сражения ойрато-казахских ополчений с отрядами Чжао Хоя 193 и Фу Дэ. Затем к Фу Дэ прибыли парламентеры от казахов, которые передали, что Амурсана покинул кочевья Аблая и вообще пределы Казахстана. После ухода Амурсаны феодалы Среднего жуза пошли на переговоры с Циннами, по их предложению, чтобы остановить вторжение иноземных войск в свои кочевья.

Фу Дэ потребовал через своих посланцев приезда в свою ставку султана Аблая в течение 5 дней для переговоров о мире, но султан уклонился от личной встречи и прислал на переговоры своих представителей. Это вызвало бессильную ярость Фу Дэ. Однако генерал Чжао Хой оказался более дальновидным человеком. Он отправил посланцев Аблая под охраной прямо в Пекин и послал к Аблаю новое посольство. Оно должно было при помощи таких мощных рычагов, как торговый обмен и уничтоженные ойратские кочевья, оказать давление на султана, заставить его перейти на сторону Цинов.

Амурсана вскоре умер в Тобольске от оспы. Китайцы требовали выдачи его тела. Русское правительство, представив для освидетельствования тело Амурсаны, в то же время выразило протест по поводу незаконных действий Цинов против подчинившихся России султана Аблая и других феодалов Среднего жуза. Кровавая расправа маньчжуро-китайских войск в Джунгарии длилась до 1759 года. Цинские отряды за это время несколько раз вторгались в кочевья некоторых владетелей Среднего и Старшего жузов, а также киргизов под предлогом поимки ойратских повстанцев. Главной задачей казахских феодалов было предотвращение разбойничьих набегов цинских отрядов, что они пытались осуществить путем посольских связей. <…> Попытки Цинов наладить связь с западными казахами 194 не прекращались и позже.

На поддержание дипломатических связей казахских правителей с Цинами влияло отношение последних к институту ханства. Обычно цинский император признавал право носить титул хана за любым казахским правителем, согласным поддерживать посольские связи с Пекином. В особенности это касалось представителей ханского рода. За отдельными же влиятельными правителями заранее признавались права и более высокие титулы, чем те имели. Так, Цяньлун в своих грамотах называл ханом султана Аблая задолго до того, как Аблай в 1771 году был избран ханом. Цяньлун уже на следующий год «утвердил» его на троне, повторив обряд провозглашения. По существу, это было официальным признанием цинским правительством Аблая казахским ханом и называлось «утверждением согласно великоханской дипломатической традиции». Русское же правительство еще долго продолжало называть Аблая султаном, медлило с признанием его прав на ханство».195


26. Казахские батыры-полководцы в борьбе с джунгарскими захватчиками

Во время освободительной войны казахов против джунгарских завоевателей из этнических казахских племен и родов вышли множество батыров и полководцев, проявивших самоотверженность и героизм на поле битвы, участвовавших в разработке стратегии и тактики ведения боя в различных природно-климатических условиях. Ханы – правители трех казахских жузов – заботились зачастую о спасении собственного жуза и своих наследников, но казахские батыры не разделялись на жузы, не покидали Аблая и участвовали во всех сражениях с джунгарами за освобождение казахских земель от захватчиков. Благодаря произведениям героического эпоса, созданным жырау – казахскими сказителями, поэтами, певцами, все новые и новые поколения узнают о подвигах легендарных казахских батыров. В годы небывалых испытаний, трагедий и жертв рождены казахским народом Богембай-батыр, Наурызбай-батыр, Карасай-батыр, Кабанбай-батыр, Шынгожа-батыр и множество других народных героев. Память о них бережно хранится в памяти родов, из которых они вышли.

Среди них исключительное место занимают Богембай-батыр и Кабанбай-батыр – легендарные полководцы Абылай хана.

Богембай Ахшаулы – Канжигалы Богембай – батыр

О месте рождения Богенбай батыра имеются разные версии. По одной из них он родился у подножья гор Каратау на берегу реки Боген современной Жамбылской области, по другой – у озера Коржынколь современной Акмолинской области Казахстана.

Богембай батыр участвовал в более 100 сражениях с джунгарскими захватчиками, являясь одним из ведущих полководцев Абылай хана, организатором объединения ополченцев всех трех казахских орд. Когда в 1710 году в Каракумах собирался всеказахский курултай (съезд) Богембай батыр избирается главнокомандующим объединенными войсками.


Богембай батыр


Первое крупное сражение с джунгарами состоялось в 1726 году у реки Буланты Центрального Казахстана. Самое крупное Анрахайское сражение на юго-западе озера Балхаш, которое произошло летом 1729 или 1730 года, дало возможность отбросить джунгарских захватчиков за реку Аягуз Восточного Казахстана. В этом крупнейшем сражении Богембай командовал ополченцами Среднего жуза, которых в смертельный бой вели батыры Каракерей, Кабанбай, Шакшак Жанибек, керей Жанибек и другие.

Казахские ополченцы под командованием Богембай батыра и других батыров ради освобождения родной земли сражались с джунгарами повсеместно: на берегах рек Жайык (Урал), Ойыл, Жем,Чу, Или, Аягуз, Иртыш, в горах Ерейментау, Каркаралы,Чингистау, Тарбагатай, Алтай и в Семиречье.

Богембай был самым старшим среди плеяды казахских батыров, которые не жалели ни сил, ни жизни ради спасения своего народа и народ с большим почтением его называл «Канжигали карт Богембай», где « Канжигали» означает название его рода из племени Аргын, «карт» означает по-русски старейшина. Богембай батыр умер в глубокой старости и похоронен у мавзолея Ходжи Ахмеда Яссави в городе Туркестан. Его именем в современном Казахстане названы улицы городов, аулов. Соружены памятники.

Кабанбай – батыр

Среди этих исторических личностей исключительное место занимает Кабанбай-батыр – один из главных полководцев Аблай-хана.


Кабанбай батыр


Этот человек вобрал в себя лучшие свойства казахских батыров и в этом смысле предстает как собирательный образ народного защитника.

Кабанбай Кожакул-улы196 родился в 1691 году в Барлыкских горах Урджарского района современной Восточно-Казахстанской области, погиб в 1770 году.

При рождении он получил имя Ерасыл. Когда ему исполнилось 7 лет, от рук джунгарских захватчиков погибли его отец Кожакул и брат Есенбай. Растили и воспитывали мальчика его сестра Меруерт и зять Бердаулет, жили они в окрестностях озера Зайсан. В 1717 году Ерасыл впервые участвовал в сражении с джунгарами, это была Аягузская битва. За храбрость и отвагу, проявленные в этом и других сражениях, батыр получал прозвища: Избасар – преемник героических поступков отца; Нарбала – молодой силач (как одногорбый верблюд); Дарабоз – особый среди равных; Кабан – возмутитель спокойствия вражеских сил. Последнее прозвище перешло затем в общепризнанное имя в виде Кабанбай.

Всю свою жизнь Кабанбай-батыр посвятил освобождению казахских земель от джунгар: в 1723 году участвовал в обороне города Туркестана, в 1726-м – в Булантинских сражениях, в 1730-м – в Анырахай-Алакольских битвах, позднее – в Чингистауских, Иртышских сражениях в качестве одного из главных полководцев Аблай-хана.

В 1751 году начался военный поход, названный именами двух полковоцев Кабанбай-Ханбаба и направленный на освобождение юго-западных земель. Два тумена – двадцать тысяч казахских ополченцев Кабанбая, усиленные ополченцами Старшего жуза, освободили от джунгар низовья Сырдарьи, города Шымкент, Сайрам, Ташкент. Главой Ташкента был назначен знаменитый би казахского Старшего жуза Толе би. Казахские ополченцы Кабанбая отбили несколько тысяч каракалпаков, которых джунгары угоняли из Чирчикского края в Джунгарию.

В военных действиях казахских ополченцев с участием Кабанбай-батыра можно проследить почти всю хронологию национально-освободительной борьбы казахов под руководством Аблай-хана. В 1752–1754 годы казахские воины под предводительством Кабанбай-батыра приняли активное участие в освобождении от джунгар Семиречья, районов Тарбагатая и Алтая, бассейнов Или, Балхаша, Каратала. Окончательное вытеснение джунгар шло по двум направлениям: по северному склону Тарбагатая, где командовал Богембай-батыр, и по южному склону, там во главе войска был Кабанбай-батыр. Освободив местности Нарын, Урджар, Хатынсу, Алаколь и Барлык, на границе с Джунгарией войска Кабанбая соединились с отрядами Богембай-батыра. Совместно они воевали при Баспан-Базаре, Шорге, Маныраке и очистили от джунгар территории Зайсана, Маркаколя, Курчума.

После победы над джунгарами Кабанбай участвовал и в других очень важных военно-политических акциях Аблай-хана. В 1756 году происходили стычки с китайской армией, вступившей на освобожденные казахские земли в погоне за джунгарским князем Амурсаной. Аблай-хан и Кабанбай-батыр активно занимаются заселением свободных земель бывшей Джунгарии казахами, возвращением от киргизов казахских земель Шонжи, Нарынкол, Кеген.

В результате побега Амурсаны в российский Тобольск и его смерти китайско-казахские отношения были урегулированы, и в 1758 году Кабанбай-батыр организовал казахско-китайскую торговлю, пригнав для продажи 300 лошадей из Барлыка в город Урумчи.

Прославленный казахский батыр до конца своих дней остался воином, защитником независимости своей страны. Уже будучи тяжелобольным и в преклонном возрасте, в 1770 году Кабанбай-батыр вступил в единоборство с молодым киргизским батыром Карабеком, который напал на аул Кабанбая с пятьюстами бойцами, чтобы отомстить Кабанбаю за смерть своего отца Атеке, погибшего в одной из стычек с казахами. 78-летний батыр убил Карабека, а затем умер сам.

Казахский народ чтит память своего легендарного защитника. Именем Кабанбай-батыра названы два села (аула); вблизи столицы Казахстана – Астаны в память герою установлен мемориальный комплекс. Его памятники есть в городах Учарале, Туркестане, Шымкенте, Талдыкоргане, в селе Маканчи. Улицы многих городов и населенных пунктов Казахстана, танковая дивизия в городе Аягузе носят его имя.


27. Казахско-китайская дипломатия XVIII века

Новые и очень интересные исторические факты о развитии казахско-китайских официальных отношений в XVIII веке приводит автор книги «Посольская грамота» Н. Айдаров, со ссылкой на исследовательские работы профессора Меруерт Абусеитовой, директора Института востоковедения имени Р.Б. Сулейменова:

«250 лет назад в Кульдже, Урумчи и Тарбагатае [в городе Чугучак] проводились большие ярмарки для торговли с кочевниками, в том числе и с казахами197. О том, как идут дела, сообщали самому китайскому императору. Казахская земля поставляла в Поднебесную лошадей, овец, шкуры. Платили серебром – за скакуна первого сорта в 1765 году давали 4 лян198, то есть 200 граммов драгметалла, причем представители одного рода могли завезти на ярмарку несколько сот лошадей. Прибегали и к бартеру. Со времен Великого шелкового пути использовали термин «жібекке жылқы» – «лошадь за шелк». Одно время атлас с вплетением золотых ниток стоил более чем 36 лян за рулон199. Для Цинской империи же, недавно разгромившей Джунгарское ханство и покорившей Кашгарию, было необходимо укрепить оборону с западной стороны и поднять экономику в недавно присоединенных землях. Именно поэтому цинский император Цянлун принял предложение казахских предводителей Абылай-хана, Абильфеис-хана и Кабанбай-батыра и открыл сначала в Урумчи с 1757 по 1765 год, затем в Кульдже и Тарбагатае ярмарки для торговли с кочевниками. В «Сиюй цзун чжи»200, написанном во второй половине XVIII века маньчужурским писателем Чуньюань Циши, имеются сведения о казахах, которыми правил Абылай:

«Казахи <…> имя их хана Абылай. Подчиненные его зовут Абылай-би. Земля у них широкая, (наличествуют) большая численность людей и много скота. У зажиточных имеется по 10 тысяч лошадей и коров, а овец – не счесть. Даже у бедных имеется по нескольку сотен лошадей и коров, несколько тысяч овец, они живут в достатке. Когда сыну исполняется 16 лет, выдают ему енши 201 и предоставляют [возможность] жить по-своему».

1 января 1759 года в Пекин прибыла первая торговая миссия хана Абылая. Цинский дом был заинтересован в поддержании караванной торговли с казахами. По данным Чжен Кунфу, Ныгмета Мынжана, хан Абильфеис отправлял в Пекин четыре посольства: в 1759, 1761, 1762 и в 1764 годах. Главные вопросы, которые они обсуждали с дипломатами Китая – это расширение казахско-китайских отношений, приграничные проблемы, поддержание спокойствия в регионе. Сайрамкульский договор 1774 года – первый равноправный договор Казахстана с Китаем. Соглашение подготовлено по инициативе Абылая, и, как видим, его принятию предшествовала трудоемкая подготовительная работа. Этот договор на многие годы урегулировал казахско-китайские торговые контакты.

И, наконец, посольства Уали-хана (Вали-хана) в Пекин. По данным, зафиксированным в китайских источниках (Чжен Кунфу), он отправлял шесть посольств. Как правило, Пекинский двор щедро одаривал казахских послов. Маньчжурско-Цинские правители придавали большое значение расширению контактов с Уали-ханом, они сразу признали его ханские полномочия и отправили к нему солидное посольство. Все это вызвало переполох в Петербурге. Первое крупное посольство направилось в Пекин в 1782 году. Оно состояло из девяти человек, во главе с султаном Сагаем. После смерти в 1819 году Уали и упразднения ханской власти в Среднем жузе, двухсторонние дипломатические связи с Пекином прекратились.

Обобщая сказанное, автор «Посольской грамоты» перечисляет степных дипломатов. Среди них Джанибек и Керей, сумевшие собрать и сплотить подвластные им племена в единый казахский народ; Тауке, нашедший эффективную форму управления Казахским ханством из единого центра; Касым, ставший основоположником казахского права и законоположения; Абулхаир – первый верховный предводитель объединенных казахских войск. По сути, они были первыми, кто закладывал основы казахстанской дипломатии. И, конечно, в их числе Толе би, Казыбек би и Айтеке би – великие мудрецы, сплотившие казахский народ воедино, зорко и прозорливо определившие будущее казахского народа, предначертавшие единственно верный путь сохранения родной земли.

Более ста лет сохранялись дипломатические отношения Казахского ханства и Китайской империи, пока Россия и Китай не установили окончательно официальные межгосударственные границы. В свое время мы поговорим об этом отдельно.


28. Россия во второй половине XVIII века. Откочевка калмыков на историческую Родину

Для Российской империи вторая половина XVIII столетия – это так называемый «Золотой век» императрицы Екатерины Второй202. Образованнейшая женщина своей эпохи, в 1765– 1767 годах она написала, а затем издала «Наказ», где обосновала естественность неограниченного самодержавия в России и общественного неравенства. Фразы о народном благоденствии оставались просто декларацией. Результаты «Наказа» не заставили себя долго ждать. Указ от 10 декабря 1764 года отменил гетманство на Украине, вместо него учреждена Малороссийская коллегия во главе с генерал-губернатором. Указом 1765 года помещикам разрешено ссылать провинившихся крестьян на каторгу на срок, установленный самим помещиком. Указ 1767 года запретил крестьянам жаловаться на своих помещиков.

В общем, можно сказать, что были созданы все условия для того, чтобы лопнуло терпение даже чрезвычайно терпеливого русского народа. Народные возмущения не заставили себя долго ждать.

Примечательно, что восстание трудового народа во главе с Емельяном Ивановичем Пугачевым берет начало на земле современного Казахстана. Его зачинателями в конце 1771 года стали русские яицкие казаки. И для всего Казахского ханства этот год тоже начался с серьезного испытания, связанного с массовой откочевкой волжских калмыков (торгоутов) на их историческую родину – в уже окончившую свое существование Джунгарию.

Весьма подробное описание «побега тургутов203 из России и сражения их с киргиз-казаками» дал А.И. Левшин. Приступая к нему, историк предуведомляет читателей, что сведения он почерпнул «из двух источников, весьма достоверных, а именно: 1) из журнала капитана Рычкова, посланного с войском русским под начальством генерал-майора Траубенберга для преследования бежавших тургутов, и 2) из описания сего бегства китайского князя Циши…».

«Отечество калмыков, или, говоря точнее, тургутов, которых остатки доныне кочуют на правом берегу Волги в Астраханской губернии, было в нынешних западных пределах Китайской империи, – пишет А.И. Левшин204. – Они оставили оное потому, что терпели частые нападения от соседов своих зюнгаров, коих могущество с начала XVII столетия беспрестанно возрастало, и которые, часто нападая на них, грозили им совершенным покорением. Недостаток сил для отмщения притеснителям и страх сделаться их рабами понудили тургутов удалиться на запад.

В 1636 году пришли они в Россию 205 и, быв приняты царем Михаилом Федоровичем206 в число его подданных, получили для кочевания своего обширные земли по обеим сторонам Волги.

По завоевании китайцами (1756 года) Зюнгарии и по истреблении большей части ее жителей, слабые остатки их из поколений дербет, хоит и хошут в числе 10000 кибиток вспомнили о живущих на Волге соплеменниках своих и, забыв древние несогласия, соединилися с ними под предводительством Шерена, одного из усерднейших сподвижников известного зюнгарского владельца Амурсаны.

Шерен и подвластные ему калмыки вышеупомянутых поколений принесли с собой из Зюнгарии чувства и желания, совсем не одинаковые с теми, которые имели тургуты, уже более 120 лет жившие в России. Первые привыкли к междоусобным войнам и сражениям; последние – к миру, нарушаемому только грабительствами киргиз-казаков. Первые пылали мщением к китайцам, изгнавшим их из отечества, и надеялись возвратить оное силою оружия, вторые были в земле, на которой родились и в которой наслаждались тишиною. По обыкновенному порядку вещей казалось, что новые подданные русских, утомясь долгими бедствиями войны и соединясь с гораздо превосходнейшим числом старых жителей берегов Волги, должны были с радостью навсегда остаться в безопасном месте. Пространство, отделяющее Волгу от бывшей Зюнгарии, присоединение сей земли к Китаю и жестокость, с которою она была опустошена войсками богдохана, еще более удостоверяли в том, что калмыкам, в Россию пришедшим, невозможно возвратиться в прежнее отечество, но опыт показал совсем противное».

Над произошедшими далее событиями стоит задуматься любому народу.

«Шерен и сопутствующие ему дербеты, хоиты и хошуты не только сами не отказались от желания опять кочевать на прежних землях, но возбудили к тому же и тургутов, родившихся в России.

Рассеяв разные слухи о неприязненных и даже варварских будто бы намерениях русского правительства против всех калмыков, Шерен вместе с беспокойными соумышленниками своими овладел умом слабого и доверчивого тургутского повелителя Убаши, воспользовался несогласиями его с ближайшим к нему русским начальством, прельстил его надеждою переменить название подданного на достоинство независимого владельца и убедил бежать из России через степи киргиз-казачьи в древнюю Зюнгарию. Простой народ, испуганный ложными слухами и подстрекаемый духовенством, не изъявил сопротивления. Убаши решился и по совету с князьями и ламами (духовными), назначил для выступления в поход то время, в которое Волга покроется льдом».

В соответствии с советской историографией наиболее признанной в науке является точка зрения, согласно которой откочевка калмыков в 1771 году стала следствием кризиса, нараставшего в Калмыцком ханстве с начала второй четверти XVIII столетия под влиянием вольной и правительственной колонизации калмыцких степей земледельческим населением России. Это шло вразрез с интересами крупных животноводческих феодалов и калмыцкой знати. Следовательно, инициатива откочевки целиком и полностью исходила от узкой группы наиболее богатых калмыцких ханов, зайсангов и тайшей.

Здесь перед нами еще один наглядный исторический урок, актуальный во все времена: отдельные сепаративно настроенные личности и группы могут принести в жертву своим интересам, своей жажде власти и наживы свои же собственные народы путем их одурачивания. С подобными ситуациями, к сожалению, не раз приходится сталкиваться, анализируя исторические события.

Видимо, на счастье правобережных калмыков, зима 1770 года была теплая, как пишет А.И. Левшин, «реки южной России не замерзали, и Убаши, напрасно ожидая до января месяца присоединения к себе калмыков, на правой стороне Волги кочевавших, принужден был оставить их и отправиться в путь только с теми, которые были на одном с ним берегу. Они выступили 5 января 1771 года. Число их простиралось до 30000 кибиток207.

По приближении к Яику оренбургский губернатор дал знать хану Нурали, что калмыки идут нападать на киргиз-казаков, а потому именем высшего правительства предоставил ему право сражаться с ними и пользоваться от них всею возможною добычею, но с тем, чтобы после обратить их на прежние жилища в границы России. То же самое объявлено сибирским пограничным начальством Средней орде, чрез Аблая и других султанов. В подтверждение объявлений 27 января 1771 года дана на имя Нурали и всего народа киргизского императорская грамота об удержании бежавших тургутов.

Излишни были всякого рода побуждения и старания к исполнению таковых распоряжений. Всякий киргиз-казак почитал особенным счастием возможность исполнять оные, наследовав от отца, деда и отдаленнейших предков своих вражду ко всем поколениям калмыков, всякий спешил идти сражаться с ними и грабить их. Менее, нежели в месяц, вооружились все орды казачьи, и вся степь, от берегов Яика до границ Китая, наполнилась толпами воинов, с нетерпением ожидавших появления пред ними людей, которых по одному их происхождению и имени, не говоря об обидах, ими нанесенных, почитали они врагами своими».

Какой ужасный ряд ударов должны были вынести тургуты. Какая непрерывная цепь нападений, убийств и грабежей предстояла им на пути до берегов реки Или, куда стремились они не в виде войска, всегда готового на отражение неприятелей, но шли с женами, детьми, стадами и всем имуществом своим.

В помощь киргиз-казакам немедленно назначены были и несколько отрядов русского войска, но действия их по разным обстоятельствам не соответствовали ожиданиям правительства, а потому основательные надежды на удержание калмыков оказались тщетными, и вооружение всех орд казачьих послужило только к истреблению значительной части бежавших тургутов, но не к возвращению их в пределы России.

Первую преграду им должно было положить яицкое (уральское) казачье войско, чрез земли которого они пришли и которому потом велено было их преследовать, но оно тогда возмутилось и решительно отказалось выйти из своих жилищ».

Это было предвестием пугачевского восстания, и, возможно, калмыки это предвидели.

«Другой отряд состоял из казаков оренбургских. Он выступил в степь киргизскую и соединился с ханом Нурали в первой половине февраля, но лошади сего отряда были так изнурены недостатком корма, что он отстал от хана и, наконец, должен был возвратиться в свои границы».

Возможно, и этот вариант был учтен калмыками.

«В замене оного назначено было регулярное войско. Тот же недостаток корма зимою в степях зауральских и потеря времени для переписок и приготовлений были причиною, что сие войско под начальством генерал-майора Траубенберга выступило за границу из Орской крепости не прежде 12 апреля. Ему велено было, соединившись с ханом Нурали, встретить калмыков на Иргизе, но он прибыл к сей реке тогда, как они были уже на Тургае. Потеряв, таким образом, возможность действовать иначе как с тыла, русские вместе с войсками ханов Нурали и Каипа устремились в погоню за тургутами» 208.

Напрашивается вопрос, почему полвека назад русские и казахи, объединившись таким образом, не выступили против джунгарских нашествий? Тогда, в петровские времена, Россия только-только вступала в стадию имперского развития. Теперь, при Екатерине Второй, эта страна, став империей с огромной неравномерно заселенной территорией, испытывала сильную нужду в увеличении народонаселения, ей преданного. Из истории известно, что калмыки были более или менее преданными России по сравнению с другими подданными, насильно и добровольно присоединенными. Понятно, что страна, владеющая огромной территорией и неадекватным числом населения, необходимого для ее экономического развития и безопасности, всегда уязвима.

Теперь обратимся к версии этих же событий, изложенной в трудах казахских историков209.

К середине лета 1771 года калмыки достигли реки Мойынты, в210 северо-западной части озера Балхаш. Остановившись, чтобы привести кочевье в порядок и набраться сил для дальнейшего продвижения, они попали в окружение войск Среднего жуза, возглавляемых Аблай-ханом. Предводители калмыков Убаши и Цэрен, предчувствуя большую беду, направили к Аблаю послов с предложением мирно разойтись или, в крайнем случае, если того потребует казахская сторона, даже остаться на этой земле и жить в мире и дружбе. Три дня продолжалось обсуждение этих предложений, в казахском стане никак не могли прийти к единому мнению, хотя Аблай был за мирное разрешение. Свою позицию он аргументировал тем, что, оказавшись на территории между Китаем и Казахским ханством, калмыки в знак благодарности всегда будут на стороне казахов. Тем временем, почувствовав опасность из-за затянувшихся переговоров, калмыки в ночь на четвертый день решили силой прорвать окружение и двинуться дальше, вдоль южного и северного берегов Балхаша. Опомнившись утром, казахские войска вступили в кровопролитное сражение с калмыками. Много калмыков и их скота казахи взяли в плен, остальных отпустили.

Не менее суровые испытания ждали беженцев на юге. Хотя в ответ на просьбу помочь в сражении с торгоутами султан Старшего жуза Эрали получил от Абылая отказ, его войску удалось нанести калмыкам серьезный урон.

Подводя весьма плачевные итоги перекочевки, казахские исследователи констатируют: изначально беженцев было 170– 180 тысяч человек, достигли конечного пункта 15–20 тысяч!


29. Пугачевское восстание и казахи Младшего жуза

Поводом для восстания яицких казаков стали крутые меры, предпринятые Российским правительством в конце 1771 года, чтобы привести казачество к послушанию. Правительственная комиссия начала работу с яицкими казаками с допросов и арестов. В январе 1772 года недовольные этим казаки крестным ходом направились в Яицкий городок (Уральск) – центр Уральского казачьего войска. Как уже было сказано, с 1734 года по среднему и нижнему течению Урала (Яика) создавалась Нижнеяицая линия, оборона которой была возложена на казаков. Собравшись в Яицком городке, казаки подали прибывшему из центра генералу Траубенбергу прошение о смещении войскового атамана и войсковых старшин. Мирное шествие казаков расстреляли из пушек, и это послужило детонатором восстания.

Восстание яицких казаков на Урале стало еще и прологом к крупнейшему социальному потрясению – казацко-крестьянскому бунту, масштабы которого позволяют расценивать его как гражданскую войну. В июне 1772 года восстание подавлено карательным отрядом из центра.


Емельян Пугачев


Уже летом 1773 года в среде яицких казаков появился бежавший из казанской тюрьмы донской казак Емельян Пугачев со своим небольшим отрядом. Более или менее подготовленное восстание началось 17 сентября 1773 года. Пугачев объявил себя «чудесно спасшимся» императором Петром III и обнародовал манифест, в котором пожаловал казаков «рекою, травами, свинцом, порохом, провиантом и жалованием». Почти не встречая сопротивления, восставшие продвигались вдоль Яицкой укрепленной линии к Оренбургу. В отряд Пугачева вливались все новые и новые силы. 5 октября 1773 года восставшие приступили к осаде Оренбурга, который защищал трехтысячный гарнизон. В ноябре того же года в Бердинской слободе под Оренбургом учреждена ставка Пугачева – Государственная военная коллегия. Развязка этой кровопролитной гражданской войны в России хорошо известна. Стоит лишь добавить, что всеми приписываемыми ему организаторскими, военно – политическими способностями Пугачев обязан поднеольным царским офицерам, которые под страхом смерти выполняли приказы Самозванца.

О том, какими были отголоски пугачевского восстания среди казахов, пишет историк советского периода А.Ф. Рязанов211:

«<…>Пугачев засылал в орду свои письма, именуя себя императором Петром III; он предлагал хану Малой орды Нурали присоединиться к нему, требовал к себе в заложники ханского сына и вспомогательного войска 100 человек. Со своей стороны, Пугачев обещал хану подарить киргизам во владение яицких казачьих жен и детей 212.

Одно из писем Пугачева, написанное на татарском языке, хан переслал Оренбургскому губернатору генералу Рейнсдорпу: «Мы, люди, живущие в степях, – писал хан губернатору, – не знаем, кто сей, разъезжающий на берегу: обманщик или настоящий государь; посланный от нас воротился, объявив, что того разведать не мог, а что борода у того человека русая». Хитрый ордынец, оценив положение русского пограничного начальства, предъявил генералу Рейнсдорпу ряд требований о возвращении аманатов, отогнанного скота и выдаче бежавших из орды невольников. Во избежание возможных осложнений генерал Рейнсдорп поспешил удовлетворить предъявленные ханом требования.

Рейнсдорп при этом писал хану Нурали, что император Петр III умер, что он видел его в гробу и целовал его мертвую руку. Он увещевал хана в случае побега самозванца в киргизские степи выдать его правительству, обещая за это милость императрицы.


Иван Андреевич Рейнсдорп


Хан Нурали, вооружив большие толпы подвластных ему киргиз, прикочевал по близости к русской границе и выставил свои караулы, ожидая исхода событий, происходящих на русской окраине. Между тем, в настроении киргизов наблюдались весьма тревожные симптомы; они оказывали пограничному начальству некоторые признаки неповиновения. Так, султан Айчувак, получив приказ Оренбургского губернатора прибыть со вспомогательным войском к Оренбургу, приказа не исполнил и даже не удостоил Рейнсдорпа ответом. <…>

Киргиз-кайсацкая орда не оставалась безучастной к событиям 1773–1774 годов, хотя хан Нурали с подвластными ему улусами и не примкнул к Пугачеву. Не вмешиваясь в борьбу русского правительства с восставшими, он занял выжидательную позицию.

Между тем восстание быстро разрасталось. Благодаря успехам Пугачева, у него появились приверженцы и в Орде. Возглавлявший тогда киргизов Табынского и Таминского родов султан Дусали Эралиев, племянник хана Нурали, признал Пугачева за нового государя и отдал ему в аманаты своего сына Сейдалия.

Однако «вооруженный нейтралитет», которого придерживался хан Нурали по отношению к событиям, происходящим на правом берегу Урала, продолжался недолго. Лишь только Пугачев разгромил русские укрепления и уничтожил гарнизоны по реке Уралу, для киргизской вольницы открылся полный простор для вторжения в русские и башкирские поселения. Киргизы вспомнили старые обиды, нанесенные им казаками и башкирами, карательные экспедиции русских войск, угон скота, разорение аулов и баранту. Скоро киргизы под предводительством своих батырей ринулись на правый берег Урала…

Набеги киргиз-кайсаков в 1773–1774 годы отличались особенной отвагой, они доходили до Новоузенского и даже Казанского уездов и достигали берегов Волги. В своем донесении в Государственную Коллегию иностранных дел от 15 ноября 1775 года генерал Рейнсдорп пишет:

«А как по возмущению известного государственного злодея и самозванца Пугачева весь обитающий в здешней губернии российский и иноверческий народ поколеблен, тогда и они, киргиз-кайсаки, узнав отнятые внутренними изменниками к воздержанию их воровских нападений способы, паки пустились на такое злодейство, что многие линейные крепости, государственные и помещичьи селения разорили, причем не только скотом, но и увозами российских людей трех тысяч человек воспользовались. И хотя …разными труднейшими случаями до трех сот возращено, прочие и поныне в ордах киргизских, другие, будучи запроданы в Бухарию и Хиву, в порабощении находятся, о выручении коих оставшиеся здесь отцы и родственники всегда с неусыпным плачем приходят».

После ликвидации Пугачевского восстания русское правительство предъявило хану длинный счет убытков, причиненных киргизскими набегами, и потребовало их возмещения. Генерал Рейнсдорп «сильным образом» требовал от хана Нурали и султанов выдачи плененных русских людей и возврата отогнанного киргизами скота. Но ни хан Нурали, ни султаны не располагали в Орде фактическою властью, которая могла бы вынудить киргиз-кайсацкие роды к выполнению требования русского правительства.


30. Султан Абылай становится ханом Средней Орды

Абылай-хан силой объединил Среднюю и Большую орды, вернул северные районы Илийского Алатау, реки Или и Чу, города Туркестан, Сайрам, Шымкент и Ташкент. При этом хан Младшего жуза Нурали, похоже, никогда не считал себя зависимым от Абылай-хана. Тем более, что Россия и Китай относились к каждому казахскому жузу (орде) как к отдельному субъекту.


Абылай – хан


В этом отношении наиболее объективными нам представляются данные, приведенные А.И. Левшиным:

«В июне и октябре того же года 213 некоторые старейшины и султаны, независимые от Аблая, прислали к начальнику сибирской линии своих посланцев с предложением подданства России. В числе оных находился сын хана Абульмагмета Абульфеис, просивший себе ежегодного денежного жалованья, того же просили сын и племянник Аблая. Императрица Екатерина, получив о том донесение, ответствовала рескриптом (25 мая 1776 года) на имя оренбургского губернатора, как главного правителя дел киргизских, что предложения частных присяг на подданство от киргизов Средней орды основаны только на ожидании подарков от двора, что они совершенно излишни, ибо вся орда принята в число подданных русских еще императрицею Анною, что удовлетворение таковых просьб возбудит множество новых требований и что назначение ежегодных и постоянных денежных выдач для правительства делается обязанностию. Киргизов же приучает почитать снисхождение необходимостию, а потому гораздо лучше и действительнее ласкать их неопределенными подарками. <…>

Оренбургский губернатор Рейнсдорп писал в своих донесениях императрице Екатерине за март и апрель 1776 года что:

«Меньшая орда опять начала тогда неприятельские действия против России, и что хотя после удара, нанесенного ей войском русским в конце 1774 года, пограничному начальству запрещено было посылать вооруженные отряды за Урал, однако ж сам хан Нурали просил о том, отзываясь недостатком власти для усмирения буйных киргизов своих.

Напротив того, султан Аблай в то же самое время становился день ото-дня сильнее. Превосходя всех современных владельцев киргизских летами, хитростию и опытностию, известный умом, сильный числом подвластного ему народа и славный в ордах сношениями своими с императрицею российскою и китайским богдоханом, Аблай соединял в себе все права на сан повелителя Средней орды. <…> Это сделалось особенно приметным после 1771 года, когда он стал менее заботиться о сохранении наружной покорности своей России, менее лицемерить и начал явно называться ханом. Правительство русское вопросило его, почему принял он сей титул.

Аблай смело отвечал, что приобрел оный победами над тургутами и по смерти Абульмагмета избранием не только от всех орд киргиз-казачьих, но и от туркестанцев и ташкентцев, прибавляя, что, подобно независимым предкам своим и предшественникам, в достоинстве казачьего хана, намерен жить в Туркестане при гробе Хаджи-Ахмета. <…>

Далее Левшин пишет, что императрица с целью поддержания мнения в ордах киргизских, что «нельзя сделаться ханом оных без посредства России … приказала отправить к Аблаю чиновника, который бы частным образом склонил его просить утверждения от правительства российского в новом своем достоинстве. <…>

Аблай не обнаружил ни малейшего сопротивления в присылке письменного прошения, а потому султан Тугум 214 , привезший оное в Петербург, был принят весьма милостиво, и 22 октября 1778 года императорской грамотой утвержден ханом Средней орды. <…>

Аблай …не согласился дать новой присяги в верности. Он полагал, что требования от него наружных знаков покорности имели целию сделать его сомнительным в глазах китайцев, которым он тогда оказывал преимущественную преданность, а потому все сделанные ему со стороны России предложения были безуспешны и предназначенная ему грамота, равно как и прочие знаки ханского достоинства, остались в Петропавловской крепости, против которой жил он в построенном ему от правительства русском доме. Непокорность Аблая сделалась еще очевиднее, когда он, получив отказ в присылке к нему русского войска для войны с дикими киргизами, решительно отказался выдавать из своей орды как пленных россиян, так и туркменцев, которые были увлечены из Астраханской губернии калмыками и остались у киргиз-казаков. Справедливо раздраженное дерзостью Аблая правительство русское прекратило ему выдачу жалованья и потом искало средств унизить его власть поддержанием и усилением кого-нибудь из султанов, находившихся с ним во вражде. <…>

В 1781 году Аблай возвращался к границам России, но в дороге на 70 году от рождения умер и похоронен в Туркестане…» 215


31. Политика Российской империи в Центральной Азии после смерти Абылай-хана

Повествуя о событиях, последовавших после смерти хана Аблая, А.И Левшин пишет, что Средняя орда избрала себе в ханы сына Аблая – Вали (Уали). Новый хан, «дорожа покровительством России, не хотел с нею ссориться, а потому просил себе утверждения в новом достоинстве своем». Это утверждение он получил в 1782 году.

«Избрание Вали киргиз-казаками, повиновавшимися Аблаю, и утверждение его в новом достоинстве, – рассказывает А.И. Левшин, – не помешало, однако ж, появлению в той же Средней орде другого хана, избранного поколением216 найманским и утвержденного китайским богдыханом.

Потомки древних найманов, вошедших в состав нынешнего казачьего народа, повиновались во времена Аблая султану Абульфеису (сыну хана Абульмагмета и брату туркестанского хана Пулата), который, хотя входил иногда в сношения с сибирским начальством… но состоял в подданстве Китая. В 1783 году он умер, оставив после себя сына Бупу и пасынка Хан-Ходжу, рожденного от известного хана Барака. Один из султанов должен был наследовать власть Абульфеиса, но каждый из них имел своих приверженцев, кои не могли согласиться в выборе и распрями своими возмутили все поколение найманское. Беспокойство кончилось тем, что большинство голосов оказалось на стороне Хан-Ходжи, и он сделался повелителем прежних подданных Абульфеиса. Китайский император, узнав о том, прислал ему чрез одного из высших чиновников свою грамоту на ханское достоинство. Министерство богдыхана нашло меру сию нужною, потому что почитало, или по крайней мере, называло всю Среднюю орду владением Китая, а Аблая – князем китайским. Увидя, что сын его Вали предается России, оно для поддержания достоинства своей империи, спешило заменить его другим, покорным ему владельцем киргиз-казакским. Исключая Вали, прочие сыновья и ближайшие родственники Аблая мало имели связей с Россиею, некоторые из них явно признавали себя подданными Китая. Так поступил султан Чингиз, который в 1784 году приходил с войском из степей своих в Ташкент для усмирения происшедшего там бунта. Другой брат хана Вали, султан Тыс, также преданный китайцам, известен нам по вражде своей с дикими киргизами, или бурутами»217.

Объективность А.И. Левшина в описании происходившего тогда в Среднем жузе не вызывает сомнений. Во-первых, он жил раньше всех других историков, исследовавших эту тему, во-вторых, мог беспрепятственно пользоваться документами, хранящимися в Оренбургском архиве, когда служил в Оренбурге, то есть был близок к этим событиям, можно сказать, и во времени, и в пространстве. А в-третьих, Левшин очень скрупулезно и добросовестно работал над своей книгой.

Конечно, сыновья Аблая занимались проблемами киргизов и Ташкента, присоединенных их отцом к Казахскому ханству. Несомненна объективность А.И. Левшина и в тех эпизодах, где он повествует о действиях совершенно ни от кого не зависимых султанов-чингизидов, когда они захватывали власть над тем или иным крупным казахским племенем, когда по собственному усмотрению вели самостоятельную внешнюю политику или даже военные действия. Это происходило и в Малом, и в Большом жузе. Естественно, при столь необузданной свободе, сепаратизме и амбициях ханов и султанов-чингизидов, разбросанности населения по огромной территории подчинить страну единому центру было невозможно. Отсюда все те беды и трагедии, которые пришлось пережить казахам под властью чингизидов. Анализируя историю страны на протяжении столетий, мы постоянно сталкиваемся с этим казахским феноменом, выработанным беспредельно вольным укладом жизни кочевников. Главной движущей силой кочевников всегда были хорошие пастбища и зимовья.

«Приняв решительное намерение ввести в народе киргизском хотя какой-нибудь распорядок и от оного постепенно приближаться к учреждениям постоянным, – пишет А.И. Левшин о попытках российской императрицы как-то усмирить казахскую вольницу, – Екатерина в 1782 году повелела: во-первых, открыть в Оренбурге особенное пограничное правление под названием пограничной экспедиции, которое всеми возможными средствами должно было стремиться к исполнению благих ее намерений относительно к киргиз-казакам. Во-вторых, она отменила существовавшее с основания Оренбургской линии запрещение перепускать скот киргизский на зиму в пределы России. В-третьих, тогда же строжайше подтвердила начальникам пограничных мест, чтобы они неослабно смотрели за соблюдением правосудия и оказывали киргизам возможное покровительство и справедливую защиту. В-четвертых, отпущены значительные суммы денег для построения на границах оренбургской и сибирской мечетей и при них школ и караван-сараев. Соединением всех сих заведений в главнейших точках границы императрица желала не только сблизить киргиз-казаков с русскими, но и смягчить нравы их. Тщетны были все труды и издержки, ибо народ сей нисколько не оказал расположения к образованию».218

В то же время прогресс цивилизации начинает пробивать себе дорогу в казахском обществе при участии той же России. В 1785 году построено по мечети с медресе (духовным училищем) в Оренбурге и Троицке. 13 августа 1786 года пограничному начальству предписано удовлетворить просьбу об отводе земли не только султана Средней орды Худайменды, но и его подданных, а, кроме того, еще и выдавать каждому семейству, желающему построить жилье, безвозмездные денежные пособия. 15 июня 1788 года всем казахским семьям, переходящим на территорию России, разрешено давать земли без всякого на то специального разрешения. Покровительство императрицы Екатерины II над Казахской ордой обнаруживается и в том, что 28 февраля 1789 года утвержден штат для казахских училищ на Оренбургской линии, учителям установлены жалования, ученикам – бесплатное питание, а родителям – похвальные листы. 30 апреля 1789 года генерал-губернатору Игельтрему дано указание: «составить для киргиз-казаков проект Уложения», то есть устава, основанного «на народных обычаях, нравах и изустных законоположениях».

А жизнь кочевая продолжала течь в своем русле. В 1783 году казахи Меньшей орды своими нападениями на русскую границу нанесли столько вреда, «что нельзя было опять не наказать их вооруженною рукою, почему в феврале месяце 1784 года послан был за Урал отряд войска, состоявший из 3462 человек, но он не нашел виновных и для возвращения плененных россиян взял 43 киргиза, которые не принимали никакого участия в последних грабежах, а потому раздраженные родственники их немедленно устремились на правый берег Урала для отмщения за своих».219


32. Сырым Датов – первый этнический казахский батыр, требовавший упразднения архаичной ханско-султанской формы правления

Вот пришло время обратиться к делам и подвигам славного сына рода байбакты Младшего жуза, казахского «Пугачева» – батыра Сырыма Датова220 (? – 1802). Возможно, не все согласятся с таким определением. Тем не менее Сырым-батыр стоял во главе восстания казахов Меньшей орды, направленного против укоренившегося в течение веков ханско-султанского правления и поддерживающей его российской администрации. Восстание это разгорелось в 1783 году, спустя ровно десять лет после пугачевского бунта, и имело во многом совпадающие задачи, хотя Сырым сам был крупным феодалом. Напрашивается даже дерзкое предположение: не оказало ли Пугачевское восстание против самодержавия и помещичье-крепостнического гнета в России своего влияния на возмущение казахов отношениями, сложившимися в их ханстве между султанами-чингизидами (белой костью) и этническими казахскими племенами и родами (черной костью).


Сырым Датов


А.И. Левшин характеризует Сырыма-батыра как «человека с диким, беспокойным, мстительным, но сильным характером и с редкою предприимчивостию»221.

«В начале своей общественной карьеры Сырым-батыр поддерживал ханскую власть, – пишет советский историк и краевед А.Ф. Рязанов222. – По крайней мере, во время борьбы хана Нурали с султаном Дусалием (приверженцем Пугачева) Сырым выступал на стороне хана. В письмах Нурали-хана за 1775–1776 годы, адресованных оренбургскому губернатору, мы читаем, что хан Нурали во все подведомственные улусы послал славного в народе Сырым-батыра для увещевания киргиз и отвращения их от дурных поступков. <…>

Байбактинский род, во главе которого стоит Сырым-Батыр, по отзыву хана, находится в полном спокойствии и послушании <…>

…с 1776 по 1783 год в делах Пограничной комиссии никаких сведений о деятельности Сырым-батыра не имеется. Сырым-батыр выступает на арену общественно-политической деятельности в 1783 году. Все начинается с того, что 30 января 1783 года хан Нурали сообщает Сырыму о том, что к нему чрезвычайно враждебно относится уральский казак Чаганов, который, собрав казаков в окрестностях Тупинской крепости, напал на близкочующих киргиз. Стычки были настолько серьезны, что Нурали-хан и султан Айчувак 223 вынуждены были откочевать со своими улусами к озеру Каракуль, оттуда два раза отбили нападения казаков, покушавшихся отбить их улусы. В одном из сражений казак Чаганов попадает в плен Сырым-батыру и в скором времени будет продан в Хиву. В свою очередь, Сырым также был схвачен казаками близ Тополинского форпоста и был заключен под стражу в городе Уральске. Здесь он содержался с декабря 1783 года до апреля 1784 года, пока хан Нурали не выкупил его из плена, заплатив 70 лошадей и 350 рублей деньгами уральскому войску, которое за такую сумму выкупило казака Чаганова из хивинского плена.

Далее события с участием Сырым-батыра стали быстро разрастаться, но уже в противоположном направлении. 23 апреля 1784 года султан Айчувак доносит губернатору, что «вор Сырым-Батырь к нападению на здешние места многолюдною толпою собирается на реке Сагыз». Сведения, доставленные султаном Айчуваком, были вскоре подтверждены ханом Нурали. Сырым-батыр и табинец Барак Тлянчи собрали до 1 000 бойцов на указанной реке для нападения на русские селения. В марте того года уже начинают осуществлять задуманное. Около Рубежинского форпоста люди Тлянчи-батыра угнали 1 445 лошадей, 757 голов рогатого скота, 10 человек русских. При этом 19 нападавших было убито. Ввиду серьезных волнений жителей Малой орды, губернатор Оренбургского края просит правительство Российское посылать в степи воинские отряды для наказания бунтующих».

Начальник Оренбургского края генерал-поручик барон О.А. Игельстрем был активным сторонником нового административного деления края, предложенного Екатериной II. Идея очень привлекательна, особенно для этнических казахов: разделить Казахскую орду на три части, в которых завести особое управление выбранной из лиц «киргизской», то есть казахской, администрации. Для этого требовалось только упразднить институт ханства. Видя на деле, как набирает силу движение Сырыма за упразднение ханской власти и в каком жалком состоянии пребывает Нурали-хан, губернатор О.А. Игельстрем решил немедленно приступить к перестройке системы власти в Казахском ханстве и начать ее с Малой орды. В середине 1785 года он обратился к старшинам и биям этой орды с особым воззванием, призывая их к спокойствию и миру с Россией.


Осип Андреевич Игельстрем


Игельстрем пригласил их собраться на народный съезд – рассмотреть и разрешить все важнейшие вопросы. Конечно, было непривычно и противоречило традициям то, что на этот съезд не пригласили ни хана Нурали, ни многочисленных султанов-чингизидов, представителей «белой кости». Это была первая в многовековой казахской истории попытка кардинально изменить – упразднить – безоговорочное наследственное право потомков Чингисхана управлять казахскими ордами. Попытку такой реформы российские власти предприняли с благословения Екатерины II.

Родовые старшины и бии откликнулись на призыв губернатора края и в огромном количестве прибыли на народный съезд. Руководителем народного собрания был избран Сырым-Батыр. Ярый противник ханской власти, он стремился обоснованно доказать, что ханская власть не только не нужна, но и вредна для спокойствия казахского народа. Он предложил передать власть в Орде народному собранию и раз навсегда покончить с ханской формой властвования.

Императрица Екатерина следила, как идет предложенная ею реформа механизма правления степным народом, имеющая целью приблизить его к европейскому.

О том, что форма правления в России соответствовала идеалам эпохи Просвещения, не может быть и речи. При Екатерине в стране была абсолютная монархия отягощенная к тому же крепостным правом, низводящим крестьян до положения рабочей скотины. Либеральничала императрица только в своей переписке с европейскими вольнодумцами типа Вольтера и Дидро. А на деле при Екатерине II проявление же критического отношения к существующему в стране строю, тем более выражение недовольства им или кем-то из власть предержащих было чревато серьезными последствиями для критиканов.

Первая попытка введения хотя бы конституционной монархии была предпринята в начале царствования Александра Первого, который поручил Сперанскому разработку Конституции. Попытка эта, как известно, кончилась весьма печально. Работа Сперанского постепенно была прекращена, а после смерти Александра в стране случилось восстание декабристов. О практической возможности передать власть народному собранию в России заговорили только в 1917 году (Учредительное собрание). До этого все сводилось к теоретизированиям на либеральные темы, не приветствовавшимися властями.


Екатерина II


Возможно, предлагая свою реформу механизма правления степным народом, Екатерина пыталась провести в Казахстане своего рода социальный эксперимент. Не исключено, что это как-то перекликается с ее эпистолярными попытками очаровать европейских вольнодумцев своими свободомыслием и прогрессивностью.

В указе от 27 ноября 1785 года императрица писала губернатору Игельстрему, что в интересах России выгодней разделить Орду на роды, которыми будут непосредственно управлять родовые старшины и бии, подчиненные начальнику края напрямую, минуя ханскую власть. Екатерина давала установку – убедить старшин казахских родов «отделить некоторое количество людей из каждого рода на службу, которые будут пользоваться жалованием от казны, наравне с прочими регулярными войсками, а по мере их усердия, исправности и воздержания от своевольства, они, старшины, особые выгоды получить могут. Потребна, однако, тут осторожность, чтобы сей народ не возомнил, по легкомыслию их, что их в службу выбирать и невольно принуждать к тому будут».224

Забегая вперед, скажем, что спустя более полувека эти планы Екатерины II начали осуществляться на казахской земле. Как это происходило, мы подробно рассмотрим, конечно, основываясь на документальных исторических материалах.

Прозорливая императрица предупреждала и о том, что, если реформа в Орде не удастся сразу, нужно наметить среди султанов достойного преемника хану Нурали, а самого хана следует задержать на границе и отправить на жительство в Россию. Произошедшие после таких установок события в Младшей казахской орде подтвердили второе предположение Екатерины Второй. В соответствии с ее распоряжением, 3 июня 1786 года хана Нурали вместе с сыновьями и некоторыми преданными ему старшинами родов вызвали в Оренбург и депортировали в Уфу для постоянного проживания. Видимо, хан Нурали уже был морально сломлен и смирился с потерей ханской власти.

Тем временем барон Игельстрем наладил с Сырым-батыром деловые отношения относительно управления Малой ордой без хана. В Младшем жузе, где установилось в тот момент небывалое спокойствие, продолжалась, если говорить сегодняшним языком, реализация мер по проведению административной реформы. Младшая орда была разделена на три части по признакам главных родоплемен: Алимулинское, Байулинское и Семиродское. Для управления каждым племенем, или улусом225 учредили «расправы», состоящие из старшин и письмоводителя, которые содержались за счет российской казны. На своей административной территории расправы получили такие важнейшие функции, как ведение судебных дел, управленческая и полицейская деятельность. При генерал-губернаторе были учреждены штаты из казахских старшин.

К сожалению, эта вполне цивилизованная административная реформа совпала с началом тяжелой и кровопролитной войны России с Турцией за владение новыми территориями. В судьбе екатерининской реформы в Младшей казахской орде эта война сыграла роковую роль. Параллельно с военными действиями против России Турция вела сильную пропагандистскую кампанию в мусульманских странах Средней Азии и в Казахской орде, агитируя их как единоверцев выступить против России. Чтобы склонить к войне с русскими бухарского султана, в Бухару прибыли турецкие эмиссары. Он, в свою очередь, обратился с воззванием выступить против России к Казахскому ханству, как ближайшему к русской границе мусульманскому государству. Не могли не затронуть религиозных чувств богобоязненных необразованных людей подкреплявшие это воззвание упоминанием о предписания Корана, о Пророке и о каре Божией. Полный текст воззвания приведен в книге А.И. Левшина226:

«Храбрым воинам, биям и старшинам Сарытай-бию, Сырым-батыру, Шукурали-бию, Садырбеку, Барак-батыру, Даждан-батыру мир и благословение, а потом слово наше. Слава Вышнему Богу.

По милости Его, Святого, все наши дела текут благополучно. Одна только у нас скорбь: недавно от правоверного турецкого государя, наместника Божия, прибыл к нам посол с грамотою, извещающею, что неверные россияне со всех сторон собрались и, соединясь с семью европейскими державами против турецкого государя, выступили в поход. А как вы живете к россиянам ближе, нежели мы, и, следовательно, сражаться с ними умеете лучше нас, то мы предлагаем всем рабам Божьим и последователям Мухаммеда, уповающим на ходатайства Пророка нашего, соединиться с войском турецким делами и духом и отправиться на поражение неверных, за что великую мзду получить можете.

Если же вы, народ казачий, имея возможность исполнить наше предложение, оставите оное без исполнения, то сделаетесь на сем свете изменниками Богу, а в день Воскресения будете гореть в адском огне. Ежели бы мы сей истины вам не предложили, то сами заслуживали бы в сем название неверных, а в будущем подвергли бы себя вечному адскому огню.

Впрочем, с нашим почтением пребываем.

Лета 1202 от Эгиры 227 , (или 1788 от Рожд. Христова). К письму сему приложена была чернильная печать бухарского аталыка (первого министра) Шаг-Мурата» 228.

Конечно, письмо очень тяжелое и пугающее. Но разве запугаешь людей Священной книгой, если ее не только не умели читать, но даже не держали в руках. Тем не менее Сырым дал достойный ответ – он заявил, что сам он и все его сподвижники готовы повиноваться заповеди Божьей, но только пусть войну начинают бухарцы и другие азиатские народы, которые считают себя более просвещенными мусульманами. Будучи осведомленной о таких связях, российская приграничная администрация стала откровенно подозревать Сырым-батыра в возможной измене, несмотря на его искреннюю верность России. Он болезненно переживал эти подозрения, делая при этом вид, что ничего не замечает.

Тем временем сторонники Сырыма по старой привычке начали в массовом порядке тревожить русские поселения вдоль границы. Избранные члены расправ никаких мер для наведения прежнего порядка не предпринимали, но за казенным жалованием в Оренбург ездили исправно.

В 1790 году в Уфе умер хан Нурали, завещав своим наследникам всегда быть покорными России. Назревал вопрос о возвращении Малой орды к ханскому правлению, поскольку началась междоусобная борьба среди султанов и одновременно против партии Сырыма, потерявшего доверие российского правительства.

В конце концов, Сырым-батыр прервал свои прежние дружественные отношения с оренбургским генерал-губернатором и в 1790 году направил в Бухарию посла просить помощи в борьбе с Россией. Эмир бухарский обещал, что в скором времени военная помощь будет оказана, и посоветовал продолжать нападения на жителей правобережья Урала. Бухарский посланец, который вез письмо эмира, попал в плен к русским, и это обстоятельство еще больше обострило отношения российского правительства с Сырым-батыром и его сторонникам.

Уже в марте 1791 года Сырым попытался поднять всю Меньшую орду против России. Попытка не увенчалась успехом, так как наследники Абулхаир-хана узнали о намерении Екатерины II вернуть на казахских землях ханское правление и, стремясь угодить России, не давали Сырыму развернуть полномасштабные действия против администрации Оренбургского края. Тем не менее, набеги сторонников Сырым-батыра продолжались в течение восьми лет.

4 сентября 1791 года, с согласия российской императрицы, султан Ерали был провозглашен ханом Меньшей орды. Таким образом, в силу всех описанных выше событий, административная реформа в Меньшей орде провалилась. Сырым и Абулгазы Каипов направили к губернатору своих доверенных людей, чтобы открыто выразить свое несогласие с избранием ханом Эрали. В ответ их известили о том, что решение принято Екатериной II.

В это время туркменский хан Пирали, сын Нурали, обратился с прошением принять его народ в подданные России.

10 июня 1792 года Сырым-батыр и его сподвижники предприняли последнюю попытку, написав представление новому генерал-губернатору края Пеутлингу229:

«В то время, когда киргиз-кайсацкий наш народ к российской государыне в подданство вступил, когда с господином поручиком бароном Игельстремом сделали мы контракт, или договор, что из людей Абул-Хаир хана в ханы не производить <…>. Киргизский наш народ бытием хана Эрали недоволен, ибо он, по старости его, Эралиевой, тщения, остроумия и верности быть весьма не уповает, почему происходимые между нами разного рода ссоры и претензии порешить не может, и через то народ наш по тем своим ссорам и претензиям подвержен быть может чувствительному озлоблению. Итак, мы все, вышеописанные бии с подчиненными народами, просим, дабы повелено было для представления нашего Ее Величеству о том, того нам в ханы произвести, кого мы за достойного признаем, отправить способных и хороших людей».

Бюрократ Пеутлинг нашел это письмо дерзким и преступным вымыслом и ответил, что барон Игельстрем никаких письменных актов не давал, и «так как хан Эрали избран с соизволения Ее Величества всей Меньшей ордой, то хана Эрали наслаждайтесь блаженной жизнью, для вас устроенной, опасаясь всемерно противно тому дерзновенными поступками подвергаться неминуемому и страшному Ее Величества гневу».

Сырым-батыр пришел в ярость и в сентябре 1792 года объявил России войну за то, что губернатор края Игельстрем не сдержал данного на съезде старшин и биев всех родов Меньшей орды обещания об упразднении ханской власти! Это было крайней мерой, которая, по его мнению, должна была принудить администрацию Оренбургского края к исполнению решения столь уважаемого съезда.

29 сентября Сырым во главе тысячи преданных ему вооруженных людей атаковал крепость Илецкая Защита и поджег ее со всех сторон. Но крепость не сдалась. По призыву Сырыма, его сторонники нападали на Илецкий городок, на Калмыкову крепость и некоторые другие форпосты Илецкой линии, в том числе на крепости Озерная, Гирьяльская, Красноярская и Верхнее-Кизильская.

Вновь избранный хан Эрали, не сумев дать достойного отпора Сырым-батыру, для обуздания своего непримиримого противника обратился за военной помощью к российскому правительству. Но помощь не поступала. Хан Эрали умер в июне 1794 года. При поддержке российских властей 17 сентября 1795 года новым ханом Младшей орды избрали Ишим-султана (старшего сына Нурали-хана). Учитывая взрывоопасную ситуацию в Орде, императрица Екатерина разрешила откомандировать к Ишим-хану русский военный отряд. Ишим, весьма преданный России, активизировал борьбу со своими противниками в Младшей орде. Его сторонники поймали несколько человек из окружения Сырым-батыра, в том числе его близкого друга Минбая.

Эти обстоятельства толкнули Сырым-батыра на крайние меры – пойти на физическое устранение представителя Абулхаирской ханской династии. В ночь на 17 апреля 1797 года под форпостом Красноярским он убил хана Ишима. Екатерина II, конечно, не узнала об этом, ее уже не было в живых. В 1796 году наступило время нового российского императора Павла. Он тоже внес много нового в жизнь Казахского ханства в целом. Но к этому мы еще вернемся в свое время.

Тем временем в Оренбургский край возвратился, чтобы возглавить его, барон Игельстрем, сторонник упразднения ханской власти. 8 августа 1797 года на реке Хобде открылся ханский совет во главе с султаном Айчуваком. Но ни султанская партия, которая ратовала за ханскую власть, ни народная партия, которая противилась избранию в ханский совет представителей казахских родов, ставших чиновниками русской администрации, не пришли к согласию. 29 августа на заседание ханского совета в сопровождении тысячи своих сторонников пришел Сырым-батыр. Он произнес такую речь:

«Киргиз-кайсацкая Меньшая орда в течение семи лет не видит спокойствия и тишины и пришла уже почти в полное разорение. Ныне, чувствуя попечение о ней государя, учреждением правления Ханского Совета и желая установить тишину и спокойствие в Орде и воздержать от набегов на границы российские хищнейших людей, бывшие на собрании киргизы единодушно положили и избрали к сему: алимулинца – Каракубека-тархана и баиулинца – Сырым-батыря, возлагая на них попечение, дабы они впредь, каждый в своем роде, наблюдали и в случае нужды вспомоществовали учрежденному в их орде Ханскому Совету, который один имеет право разбирать и решать вражды». 230

Сторонники султанской партии, возглавляемые энергичным султаном Каратаем, вступили в непримиримую борьбу с партией Сырым-батыра и устранили его физически. По другой версии, Сырым спасся бегством в Хиву, где в 1802 году его отравили. Тем временем, барон Игельстрем решил возвращаться к ханской форме правления231.

Казахская историография232 считает, что в 1783–1797233 годах Сырым Датов возглавил восстание казахов, направленное против произвола российской пограничной администрации и сотрудничавшей с ней местной знати. Возглавляемое им народное восстание носило освободительный характер.


33. XIX век – эпоха активных действий Российской империи в Центральной Азии

XIX век был для России, безусловно, бурным234. В том числе и в Азии Российская империя вела активные действия.

11 марта 1801 года убит император Павел I. С началом царствования Александра I (1801–1825), названного Благословенным, началась коренная реформа неповоротливого и громоздкого чиновничьего государственного аппарата. При императоре образован Комитет министров, и все коллегии заменены министерствами.

Разработкой планов радикальных преобразований, которые в дальнейшем должны были обеспечить возможность введения представительной формы правления, занялся видный государственный деятель М.М. Сперанский. К 1809 году он разработал проект, предполагавший введение в России конституционной монархии. Проект предусматривал возможность разделения власти при сохранении самодержавия. Законосовещательные полномочия Сперанский предлагал передать Государственной думе (парламенту), исполнительную власть – министрам, а судебную – Сенату. Координировать работу этих трех ветвей власти и связать их с императором должен был Государственный совет как высший орган при государе. Результаты реформаторских усилий Александра I тем не менее были незначительны. Упрочению сложившегося государственного строя больше всего способствовали принятые в 1715–1724 годы законы, которые предусматривали усиление крепостничества и введение системы военных поселений. Эпоха Александра I отмечена знаменательной победой России над Наполеоном в Отечественной войне 1812 года.

Вступление на трон в 1825 году следующего российского императора – Николая I ознаменовано не менее значимым событием – восстанием декабристов и расправой над ними.

При Николае I, который царствовал по 1855 год, происходит усиление карательного аппарата монархии и государственно-политической системы самодержавия, милитаризация всех органов государственного управления. Большинство губерний возглавили военные губернаторы.


Николай I


Начало XIX столетия отмечено активизацией внешнеполитического курса России в восточном направлении. В 1801 году российское подданство приняли Восточная Грузия, царства и княжества Западной Грузии. В 1810 году русские войска вошли в Абхазию. К Российской империи были присоединены ханства Северного Азербайджана: Карабахское, Ширванское, Шекинское, Кубинское и Бакинское, а в 1826–1828 годы и ханства Восточной Армении: Эриванское и Нахичеванское. В результате изнурительной и кровопролитной Кавказской войны, которую Россия вела на протяжении 1817–1864 годов, ей удалось установить контроль над горскими народами Северного Кавказа.

Одновременно во второй четверти XIX века Российская империя настойчиво продвигала свои кордоны в глубь Средней Азии и казахских жузов. К 1853 году русские владения уже вплотную подошли к реке Сыр-Дарье.

Так пишет об этом периоде истории России наш современник, российский историк Н.М. Зуев.

Обратимся к описанию действий Российской империи в Средней Азии и Казахстане, принадлежащему перу английского путешественника и историка Алексиса Краусса235.

«В 1834 году у входа в залив (Мертвый) Култук 236 русскими построено укрепление Ново-Александровское. Предполагалась, что это даст русским возможность держать в покорности киргиз [казахов] и туркмен и защищать восточную торговлю империи.

Два года спустя небольшой отряд под командой полковника Мансурова был направлен против киргизов, действовавших совместно с хивинцами, и были сделаны попытки договориться об освобождении русских, находившихся в хивинском плену. Переговоры кончились неудачей. В качестве меры возмездия все хивинские купцы, бывшие на осенней ярмарке в Нижнем Новгороде, были задержаны на обратном пути в Оренбург вместе с их товарами. Хану Хивы было послано уведомление, что захваченные в плен купцы не будут отпущены до тех пор, пока не будут освобождены русские пленные и не прекратятся нападения на русских. В это же время генерал Перовский получил предписание принять командование над большим военным отрядом и выступить в поход против Хивы. Согласно предписанию, Перовский после занятия столицы и взятия в плен хана должен был реализовать освобождение русских подданных, находившихся в хивинском рабстве, установить торговые отношения с хивинским народом, привести к покорности киргизские племена, кишевшие в степи и нападавшие на мирных купцов, а также провести обследование Аральского моря. Войско, набранное Перовским для реализации этого широкого плана, было совершенно не соразмерно с возложенными на него задачами. Оно состояло менее чем из 6 000 человек с какими-нибудь двадцатью пушками. Многие из солдат были ссыльными поляками и преступниками, а большинство регулярного войска – новобранцы, из которых немногие были знакомы с действительной военной службой. <…>

18 июня 1839 года войско выступило из Оренбурга, сопровождаемое 7 700 телегами и большим количеством лошадей. С самого начала выступления экспедиция столкнулась с трудностями. Жара была чрезмерной, и многие животные гибли. Колеса телег трескались от жары, и запасы приходилось бросать на пути. Запасы воды начали истощаться. Наконец, после многих жестоких испытаний экспедиция достигла 15 июля Ак-Булака и расположилась здесь лагерем на время приобретения необходимых верблюдов. После значительных затруднений удалось уговорить обитавших в этой области киргизов дать требующихся животных, и осенью было добыто около 10 400 верблюдов. Экспедиция ожидала лишь прибытия подкрепления из Оренбурга, чтобы выступить через пустыню в Хиву. 12 ноября подкрепление прибыло в лагерь. Дальнейшая отсрочка похода вызывалась погодой, арктической по суровости. Солдаты, не приученные к невзгодам, терпели большие страдания. Многие умирали. Потеря верблюдов и лошадей тоже была весьма велика. Когда, наконец, экспедиция возобновила свой поход, почти треть солдат были больны и не менее 600 человек умерли. В начале апреля (1840) девять тысяч верблюдов погибли, и Перовский понял, что его миссия обречена на неудачу. Составляя план своего похода, он помнил судьбу отряда Бековича и перенесенные ими трудности из-за недостатка воды. Во избежание подобных невзгод, он решил выступить своей экспедицией таким образом, чтобы пересечь степи зимой, когда снег обеспечивал бы снабжение питьем. Он не учел, однако, ни суровости морозов, ни затруднений с транспортом. С начала мая количество смертей достигло в общем 80 офицеров и свыше 800 солдат».

Как ни были сильны имперские амбиции России, но природно-климатические условия, в которых существовали кочевники, были их надежными защитниками от экспансии. Как видно из приведенного эпизода, в этом была одна из главных причин того, что процесс присоединения Средней Азии и Казахстана к России затянулся более чем на сто лет, уже после того, как Младший и Средний жузы приняли российское подданство.

«Достигнув пункта, расположенного всего на полпути между Оренбургом и Хивой, Перовский покорился обстоятельствам и начал отступление с остатками своего войска. Претерпев множество лишений, он достиг Оренбурга менее чем с одной третью его начального войска и с одной тысячью верблюдов из десяти тысяч, с которыми он выступил в поход».

Надо полагать, что эту военную экспедицию обязательно сопровождали много местных казахов, которые умели управлять верблюдами и знали местность.

В результате, рассказывает Краусс, царь Николай во время пребывания в Англии в 1844 году заявил, что признает желательным достичь в вопросе о Хиве и Бухаре столь же твердого соглашения, к какому пришли в отношении границ Турции, и в заключение дал согласие «оставить ханства Средней Азии в качестве нейтральной зоны, разделяющей Россию и Индию, дабы предотвратить их опасное соприкосновение»… Далее он пишет:

«Медленно, но верно русские продолжали укреплять свою пограничную линию внутри страны, до того времени принадлежавшей Большой Киргизской орде северного Туркестана. Были построены форты, долженствовавшие сомкнуть аванпосты вдоль Яксарта (Сыр-Дарьи), и к крепостям, уже имеющимся в Карабутаке и Оренбурге, в 1848 году добавлено Аральское укрепление на берегу Аральского моря…» 237


34. Внутренняя (Букеевская) орда

О том, как обстояли дела в преддверии XIX столетия в Младшем, Среднем и Большом казахских жузах, пишет А.И. Левшин:238

«…Султан Букей 239 … занимавший место председателя в ханском совете … Живя близ пределов Астраханской губернии и зная, что после бегства калмыков осталось в ней множество земель, совершенно пустых и весьма выгодных для кочевого народа, он в 1799 году решился оставить навсегда степи зауральские и перейти на урочище, называемое Рын-пески240. В сей решимости и в надежде скоро сделаться отдельным ханом Букей отнесся к главному начальнику Грузии и Астраханской губернии, генералу Кноррингу с просьбою об исходатайствовании ему позволения занять места, им избранные между Волгою и Уралом … о доставлении ему возможности завести там из киргиз-казаков свои селения и о назначении к нему для сохранения порядка 100 казаков с офицерами241».

В объяснении причин образования Внутренней орды у современных историков нет единого мнения. Казахские историки Е.Б. Бекмаханов и С.З. Зиманов считают, что решающим фактором образования Букеевского ханства явилась острая социально-политическая ситуация, которая сложилась в Младшем жузе после подавления народного восстания под руководством Сырыма Датова и которая была обусловлена глубокими социальными причинами, тесно связанными с напряженной внутренней и внешнеполитической обстановкой в Западном Казахстане в тот период.

«Предложение, столь выгодное и полезное, не могло оставаться без внимания. Генерал Кнорринг довел оное до сведения императора Павла, и государь 11 марта 1801 года дал указ о приведении оного в исполнение. Не теряя времени, Букей осенью того же года (1801) начал готовиться к переходу в пределы России. Киргиз-казаки, за ним последовавшие, большею частью принадлежали к байулинскому поколению, из алимулинского было мало, из семиродского почти никого, все же вместе составляли они около 10 000 кибиток. Заняв Рын-пески, они весьма скоро сделались самым очевидным и разительным доказательством выгод, проистекающих от мирной жизни. В то самое время, когда разоренные и истощенные междоусобиями соплеменники их приводили из-за Урала детей своих в поселения русские для продажи, подвластные Букея не только оставались покойными, но день ото дня богатели, и чрез 7 или 8 лет стада и табуны их удесятерились. Казалось, что пример, столь приманчивый для всякого кочевого народа, должен был возбудить охоту к подражанию во всех киргизказаках, но привязанность к дикой свободе и к родине действуют сильнее всех примеров. <…>


35. Русский географ и этнограф М.И. Венюков

Книга «Опыт военного обозрения русских границ в Азии», написанная русским географом и этнографом М.И. Венюковым (1832–1901), содержит немало сведений о том, как развивались российско-казахские отношения далее.

Он пишет, что «Устав о сибирских киргизах» первоначально вводился «только в западно-сибирской степи, которая со времени Сперанского получила особое административное устройство», вынуждавшее Россию «иметь определенные и постоянные центры за Иртышом, в 200 и 300 верстах на юг от него и от Горькой линии».

«В Оренбургской же степи, – уточняет М.И. Венюков, – долгое время никаких передовых линий и укреплений не было. Тамошние генерал-губернаторы больше полагались на умиротворяющее влияние промышленных интересов, которые возрастали между киргизами вследствие развития караванной торговли в степи, да на временные отряды, высылаемые при нужде, и потому они не желали строить среди киргизов укреплений, а тем более станиц. Но в 1835 году вдруг в Оренбургской степи не только была устроена так называемая «новая линия», то есть ряд укреплений между Орской и Звериноголовской, отрезавший у киргизов Малой орды обширные и наилучшие места для кочевок, но и самое отрезанное пространство заселено казаками. Мера эта в военном отношении достигла цели, то есть прикрыла Верхнеуральскую и Уйскую линии от хищников, но совершенно разорила многих киргизов, а еще более выселенных в степь казаков, которые даже прибегали к открытому сопротивлению переселявшим властям»242.

Какая откровенность и объективность!

«Притом она развила такие волнения в степи, что для обеспечения вновь водворенных станиц генерал Перовский начал было строить непрерывный вал, вроде Китайской стены, долженствовавший связать крепость Орскую с укреплениями Императорским, Наследника и проч. Кроме того, чтобы быть ближе к отдаленным кочевьям степных хищников и прикрыть от их разбоев рыбные ловли на Каспийском море, в 1834 году обосновано было при заливе Кайдак укрепление Ново-Александровское. Но все эти пограничные военные меры не достигали цели, и скоро в степях образовалось правильное восстание под предводительством умного и предприимчивого Кенесары Касимова. Оно продолжалось до 1845 и 1846 годов, когда наконец Кенисары был убит дикокаменными киргизами, а в степи генералом Обручевым основаны укрепления на Иргизе и Тургае (Оренбургское и Уральское).

В 1847 году, по личной воле императора Николая, явилось даже укрепление на Сыр-Дарье (Раимское), а еще раньше того в сибирской степи основан Копал, за которым уже начинались кочевья Большой орды. Орда эта, дотоле бывшая независимой или подвластной номинально то китайцам, то кокандцам, в 1846 году наконец приняла русское подданство, и, таким образом, к 1847 году наша государственная граница, по крайней мере теоретически, перешла на Или, к хребту Алатау, к рекам Чую 243 и Сыр-Дарье».244


36. Исатай Тайманов – казахский батыр, требовавший установления справедливой власти

Никак нельзя обойти вниманием восстание Исатая Тайманова (1791–1838) – настоящего борца за справедливость и защитника простого казахского народа. Обратимся к исследованиям советского краеведа А.Ф. Рязанова.

«…Начиная с 1830 года, Джангер-хан 245 постепенно начал закреплять общественные земли во владение частных лиц. Сначала он раздавал их местным начальникам и султанам в награду за службу, а потом просто стал распродавать богатым казахам за деньги, выдавая на право владения особые акты. По подсчету Оренбургской Пограничной комиссии, с 1835 года по день смерти в 1845 году Джангер-хан выдал 1 517 актов на владение землей, причем некоторые из них даны в отмену ранее выданных тем же ханом. По существу, это сводилось к полному расхищению ордынских земель. Некоторые роды и отделения оказались в весьма тяжелом положении, так как их старые кочевья отошли в собственность отдельных лиц; а некоторые же из них сумели приобрести большую территорию земли. Так, например, немногочисленный Ногайский род сумел получить 1 800 тысяч десятин земли, султаны Чингалий и Мучигалий получили в частное владение 700 тысяч десятин земли по Камыш-Самарским озерам, которая раньше принадлежала Байбактинскому роду. Караул-ходжа Бабажанов, ханский тесть, владел 700 тысячами десятин земли по побережью Каспийского моря, куда откочевывали на зимовку казахи разных родов в числе до 12 тысяч кибиток; и, наконец, сам Джангер с ближайшими родственниками владел 400 тысячами десятин лучшей земли по реке Торгун. В результате такого расхищения две трети всей территории Букеевской орды оказались во владении частных лиц, и только треть была распределена между казахскими родами. <…>

Джангер-хан при раздаче административных постов своим приверженцам предпочитал старикам султанов и старшин молодого поколения. Между тем народ привык видеть у власти стариков, умудренных опытом долгой жизни, и знатоков, хранителей обычаев старины. <…> Еще губернатор Эссен обратил на это внимание Джангер-хана и посоветовал ему осторожное отношение к традициям орды. Джангер-хан был вынужден последовать совету военного губернатора и, как мы знаем, в 1828 году учредил при своей особе Ханский Совет из 12 старшин орды. <…>

Заветной мечтой каждого ханского советника, каждого приближенного к хану султана была мечта сделаться сборщиком ханских податей, так как эта должность приносила огромные доходы. <…>

Если в 1825 году на каждую душу населения приходилось 56,6 голов скота, то через 25 лет это отношение понизилось до 18,6 голов.

В 1834 году Джангер-хан выдал на занимаемые Исатаем246 земли новую грамоту с приложением особого плана, составленного, по-видимому, аульными землемерами. План этот представляет собой грубую схему урочищ, начерченную без соблюдения масштаба и других топографических правил и размалеванную коричневой краской. <…>

На плане имеется надпись Джангер-хана следующего содержания: «Скрепив план сей, дозволяю старшине Исатаю Тайманову за его усердную службу и всем его близким родственникам зимовать на местах, начерченных на плане сем, и пользоваться ими. Хан Джангер печать приложил». <…> Именно этот документ сыграл роковую роль в судьбе Тайманова.


Исатай Тайманов


Самым замечательным сподвижником Исатай-батыря был Махамбет-батырь247 – сын Отемыса, пишет А. Ф. Рязанов.

<…> Подобно Исатаю Тайманову, Махамбет происходил из Бершева рода Джаикова отделения и по бумагам Джангер-хана числился старшиной. …Махамбет Утемисов был грамотен по-татарски и по-русски, что в то время составляло для простого казаха большую редкость, и это обстоятельство сильно возвышало его в глазах современников. …Он славился по Орде, как искусный акын (певец) и оратор, почему везде и всюду был излюбленным гостем. <…>

Начало борьбы Исатая-батыря с Джангер-ханом и, вообще, с существующим режимом в Букеевской орде положили личные столкновения Исатая с управителем прикаспийских казахов Караул-ходжой Бабаджановым 248 , который был назначен на эту должность в 1833 году. …Уже в 1835 году Исатай провел кампанию во что бы то ни стало добиться смены Караула-ходжи. Указания на это мы находим в письме Исатая на имя султана Зулькарнеина (очевидно, одного из сыновей Джангер-хана) от 26 июня 1836 года, в котором говорится следующее:


Махамбет Утемисов


«В прошлом году, когда я ездил с Вами по Орде, Вы изволили собрать старейшин и почетных ордынцев Бершева рода и объявили им, что Караул-ходжа Бабаходжин будет отставлен от должности и что он не будет управлять нами. Ваше степенство, сами изволите рассудить, что тому человеку, которого почитают врагом, если поручить управление, то, разумеется, он никому добра делать не будет, и через это происходят беспорядки. За этим остается Вам объяснить, что о причиненных нам после отъезда Вашего притеснениях мы объявили по приезде к Вам…».<…>

Караул-ходжа, со своей стороны, тоже принимал меры и в своих донесениях Джангер-хану изображал Исатая, как «народного возмутителя» и «ослушника ханской воли и законных властей». <…>

В начале июля, совершенно неожиданно для хана, Исатай-батырь, Махамбет и другие их сподвижники решили лично явиться в Ханскую Ставку 249 , оправдаться перед ханом в возводимых на них обвинениях и подать жалобу на злоупотребления Караул-ходжи. В числе 17 человек они выехали из своих аулов и направились к кочевникам Джангер-хана на урочище Кандагач. Слух о движении Исатай-батыря к хану с жалобой на Караул-ходжу и других управителей быстро разнесся по казахским аулам. В каждом ауле было немало лиц, так или иначе обиженных и недовольных Караулом-ходжой и бием Балкой. Они пожелали присоединиться к батырю, чтобы вместе с ним пожаловаться хану и потребовать смены этих недостойных правителей народа. Мало-помалу к Исатаю стали присоединяться со всех сторон новые спутники, и вскоре число их возросло свыше 100 человек. Поездка Исатая к хану принимала характер свободной демонстрации, к которой, пожалуй, могла присоединиться вся Орда из солидарности к своему вождю и в знак протеста против насилия ханских чиновников. Скоро до Джангер-хана докатился слух, что к его ставке двигается Исатай-батырь «с большим сборищем вооруженных людей». Это известие страшно напугало хана, который был совершенно не подготовлен для отражения Исатая, если последний шел к нему с враждебными намерениями. Хан принял экстренные меры для защиты своей ставки. Во-первых, он послал к астраханскому губернатору с просьбой прислать ему на помощь отряд казаков и калмыков с артиллерией; при этом движение Исатая было заранее обрисовано как опасное народное восстание. <…>

Ханские посланцы встретили Исатая и его спутников в урочище Толубай, в 100 верстах от кочевок хана, и передали ему ханское повеление. Они обещали батырю от имени хана, что через 12 дней в его аулы прибудут члены Ханского Совета для расследования претензии народа на Караул-ходжу и бия Балку Худайбергенова. Исатай поверил обещаниям хана, распустил своих спутников по аулам и вернулся обратно.

Между тем хан Джангер 14 июня отправил военному губернатору донесение, в котором просил не упускать время, «задержать под стражу через линейное начальство Тайманова и Утемисова и удалить их от всяких сношений с ординцами и передать другим… Утемисов придумал особенный вымысел следовать ко мне на кочевья с вооруженной шайкой киргизцев разных родов, по нехорошим своим качествам приставших к нему в сообщничество, разглашал предлог говорить со мной о народных делах и о жалобах на старшину полкового есаула Караул-ходжу Бабаджанова». В заключение своего донесения хан просит оренбургского губернатора разрешить ему на будущее время «не щадить киргиза проступки при первом покушении, если оные возникли вопреки покою и благоденствию народа, какие издавна он имеет в Орде».

В распоряжении Джангер-хана в Ханской ставке всегда находился отряд астраханских казаков в составе трех офицеров и 174 нижних чинов. Но дело в том, что Джангер-хан не вправе был употреблять этот отряд для подавления народных восстаний, не известив военного губернатора и не спросив на это особого разрешения, на что уходило слишком много времени».

Тем не менее, надо полагать, что этот русский военный отряд делал Джангер-хана в глазах подчиненных ему казахских родов грозным правителем. Нельзя не отметить и хитромудрую политику российского правительства – держать хана в полной зависимости от пограничных властей.

«В свою очередь, Исатай понял, что он становится жертвой ханской провокации и что хан использует его попытку явиться в ставку в сопровождении джигитов, чтобы объявить его бунтовщиком. Имея это в виду, Исатай обратился к начальнику оренбургского края с особым посланием, в котором пытался вскрыть внутреннее положение Орды и те причины, которые глубоко волновали казахские народные массы и двигали их на открытое выступление против хана.

«Все султаны, старшины и бии Внутренней орды, – писали Исатай и его приверженцы, – и сам хан питают к нам неудовольствие за содействие наше офицеру войска Уральского Донскову в поимке скрывающихся в Орде людей, отчего происходят притеснения ордынцев и все мы лишились даже власти над своей собственностью. Отнимают у нас хороших лошадей и платье, через что мы потерпели крайние обиды и, хотя мы приносили многократные жалобы высокостепенному хану, но по непринятию их в уважение и неучинению по ним никаких разбирательств, сочли за благо довести до сведения о сем российского начальства, так как мы есть верноподданные его Императорского Величества. Сверх того в этом году, в канун марта месяца, Караул-ходжа Бабаходжин с 800 вооруженных киргиз напал на меня без всякой причины, окружил и угрожал меня убить; о каковом его поступке я также многократно приносил жалобы, но и по этому никакого следствия не сделано. Почему опасаясь, дабы от такого угнетения киргизы не вздумали чего-либо законопротивного, я обязанностью поставляю довести до сведения Вашего и прошу Вас, господин начальник, представить сию жалобу в надлежащее место и быть причинствующим водворения спокойствия между ордынцами… В случае принятия просьбы моей благоволено бы было для произведения следствия прибыть в середину простых ордынцев и спросить каждого особо, без посредства хана и старшин»…» 250

Этому документу почти два века, но он представляет собой классическую форму жалобы народа на местных властей во многих современных странах.

А.Ф. Рязанов, пишет, что генерал-губернатор Оренбургского края Перовский, который в то время, вероятно, готовился к походу на Хиву, приказал произвести по делу Исатая расследование, выслав следователей в «середину простого народа», как просил Исатай.

В ожидании следствия Исатай пребывал в тревоге. А.Ф. Рязанов приводит строки из его письма к одному из друзей: «Теперь будьте у себя дома, в степи, и остерегайтесь воров. Времена приходят в худшее положение, и найдется много таких людей, которые сами себя бросят в огонь и не пожалеют других – меня и вас».

«2 ноября, – продолжает свой рассказ А.Ф. Рязанов, – следственная комиссия приступила к опросу заинтересованных лиц, выехав для этой цели в Орду и разместившись в одной из рыболовных ватаг, среди казахских зимовок на берегу Каспийского моря. По делу было допрошено много казахов. Все они поделились на две непримиримые партии: на партию Исатая и его приверженцев и на партию Джангер-хана, Караул-ходжи и других. Каждая из этих партий, по киргизскому обыкновению, давала показания в собственную пользу. В этом случае не помогала и присяга, которую следователи заставляли принимать казахов перед допросом. Между враждующими партиями начался один из типичных судебных поединков, которые были в обычае народа и которые вовлекали в дело все новых и новых лиц… Вообще, казахи являлись к следователям и давали показания крайне неохотно и уклонялись от следствия под всякими благовидными предлогами.

Между тем Исатай-батырь по ходу следствия увидел, что ему нельзя ожидать от русских чиновников чего-либо хорошего, так как они держат сторону хана, и поэтому он продолжал группировать вокруг себя недовольных для борьбы с ханом и для самозащиты, формировал новые партии из своих сторонников и вооружал их. …Лишь только русские чиновники приступили к следствию по делу Исатая, с первых же шагов обнаружилась тенденция обвинить батыря и его друзей и оправдать ханскую партию. Убедившись в этом, Исатай лично и через своих сторонников усилил агитацию в народе против хана и его приспешников. <…>

11 июля 1837 года генерал-губернатору Оренбургского края направляется отчаянная петиция за подписью 15 старшин и с приложением 615 тамг сторонников Исатая, которая гласит:

«Мы решаемся убедительнейшее просить Ваше Превосходительство о дозволении нам вступить в состав служилых людей Уральского ведомства, чтобы нам дозволено было прожить в близких местах около Урала и помогать по службе Государю Императору, исполнять походы в дальные города, как, например, Ново-Александровское укрепление и другие ему подобные места. Мы готовы услуживать всем: лошадьми, запасами, верблюдами, а в случае надобности и самими людьми, как требуется верноподданному россиянину… При сем покорнейше просим, чтобы мы остались под управлением старшины Бершева рода Исатая Тайманова, через которого мы и желали бы получать все приказания и распоряжения имеющегося над нами быть начальства… Обратите, Ваше Превосходительство, свое милостивое внимание на бедственное положение наше и не откажите нам осчастливиться правосудием вашим…»».

Ровно через два года начался поход на Хиву под командованием генерала Перовского – губернатора Оренбургского края. Можно только предполагать, что казахи были наслышаны об этом и готовы участвовать в военной экспедиции. Возможно, они лишились благосклонности российского правительства в результате роковой ошибки самого Исатая. Судить об этом можно, исходя из анализа дальнейших трагических событий.

Петицию Исатая и его приверженцев, как свидетельствует А.Ф. Рязанов, доставили генералу Перовскому. Ознакомившись с ней, 15 августа Перовский отправил в Орду свой ответ – предписание старшинам Бершева рода:

«Старшинам Внутренней Орды Усе Тюлегенову, Иманбаю Калдыбаю, Ибакуте Дикмамбетову и др.

Получив просьбу за вашей и других ордынцев ваших подписью о дозволении им отдельно кочевать от Внутренней Орды под личным управлением старшины Исатая Тайманова, извещаю Вас, что по рассмотрении в подробности просьбы вашей последует на то от меня решение, но вместе с тем напоминаю вам, что всякое самовольное многолюдное скопище есть дело противозаконное и непозволительное, почему предписываю вам объявить всем товарищам вашим и однородцам, чтобы немедленно разошлись по своим обыкновенным местам и продолжали бы пасти свой скот по-прежнему мирно и спокойно, в ожидании моего решения, а в противном случае вы будете виноваты.

Что же собственно до старшины Тайманова, то, наперед всего, должен исполнить приказание мое и явиться ко мне лично. Ослушание его было бы крайне неблагоразумно и гибельно для него. У меня всегда есть средства принудить его силой к исполнению моих приказаний, но тогда уж он будет наказан за ослушание свое. Вам же всем приказываю быть в деле том крайне осторожными, не забываться и не делать ничего, в чем бы впоследствии могли поздно раскаиваться, а ждать спокойно моего решения и приказания».

Одновременно с этим Перовский отправил еще одно предписание – на имя Исатая, текст этого документа приведен в работе А.Ф. Рязанова:

«Получив просьбу за подписью нескольких старшин и простых кайсаков 251 о дозволении им отделиться от внутренней Орды и кочевать отдельно под твоим управлением, я отвечал им, что рассмотрю просьбу и дам вскоре предписание, но что, наперед всего, они должны разойтись спокойно со своим скотом и кочевать на прежних местах. При том случае предписываю тебе явиться ко мне для личного со мной объяснения; надеюсь, не нужно тебе напоминать, что в случае ослушания твоего ты сам доказал бы только, что признаешь себя виноватым и что ослушание это было бы уже само по себе немаловажной виной, за которую ты подвергся бы наказанию. Поэтому ожидаю, что приказание будет тобой немедленно исполнено».

Здесь перед нами классический вариант реакции любой власти на непослушание ее воле, основанный на страшной боязни власти перед угрозой многочисленного, организованного и, тем более, даже отчасти вооруженного выступления народной массы.

«Джангер-хан, – пишет А.Ф. Рязанов, – чувствовал смертельную опасность, которую готовил ему Исатай, и не переставал посылать донесения Оренбургскому губернатору, Пограничной Комиссии, Уральскому атаману и Астраханскому губернатору, требуя немедленной помощи.

Исатай, по-прежнему подготовляя свое решительное выступление, старался усыпить бдительность оренбургских властей и продолжал уверять их в своей покорности и преданности государю императору. По-видимому, к этому времени в лагере Исатая созрел окончательный план отомстить Джангер-хану и султанам за все грабежи, обиды и притеснения народа, отнять у них все имущество и затем уйти за Урал… Объединяя вокруг себя активные элементы Орды, способные взяться за оружие в борьбе с угнетателями народа, Исатай принимал решительные меры против слабых и колеблющихся ордынцев, которые в критический момент могли перебежать в лагерь противника. Он стремился застраховать себя и свое дело от измены. У старшин, которым он имел основание не доверять, он отбирал скот, брал в заложники их семейства и вовлекал их в активную борьбу с ханом, заставляя связать свою судьбу с судьбой восставшего народа».

Не надо удивляться категоричности А.Ф. Рязанова. Он писал в 1925 году, когда многие исторические события интерпретировали с точки зрения классового подхода.

«Генерал Перовский, видя, что Исатай отказывается добровольно явиться на суд русских властей, 18 сентября обратился к нему с новым посланием:

«От 15 августа было тебе мною предписано явиться ко мне немедленно для личных объяснений. В том предписании моем я, между прочим сказал: «Надеюсь, не нужно тебе напоминать, что в случае твоего ослушания ты доказал бы только, что сам признаешь себя виновным, да и самое ослушание было бы немаловажной виной, за которую ты подвергался бы наказанию». Но вместо того, чтобы воспользоваться милостивым разрешением моим и прибыть ко мне немедленно, ты вздумал заводить со мною переписку…

Если ты понимаешь сколько-нибудь поступки и отношения свои, то сам рассудишь, что ты теперь испортил дело свое и должен отвечать за то, что ослушался. За этот поступок будет непременно с тебя взыскано. Но если ты и теперь еще не исполнишь строгого предписания моего и не явишься ко мне добровольно, то не ожидай никакого снисхождения; в таком случае отдано уже приказание схватить тебя силою и представить под караулом». <…>

В половине октября из донесений, полученных генералом Перовским из Орды, выяснилось, что события в Букеевской орде приняли крупный размах. Волна восстания Исатая охватывала все новые и новые аулы, приближаясь к Ханской Ставке, вокруг которой бушевала восставшая народная стихия. Хану грозила смертельная опасность, и дальше медлить было нельзя. Это побудило генерала Перовского командировать в район восстания одного из самых энергичных своих офицеров, чиновника особых поручений подполковника Геке, в котором Исатай-батырь нашел своего Михельсона 252 . Командируя подполковника Геке в Букеевскую Орду, генерал Перовский 17 октября дал ему следующее предписание:

«Ввиду того, что от действий Тайманова могут произойти весьма вредные последствия, вынуждаюсь я неотлагательно принять самые ближайшие меры к восстановлению в Орде порядка. Командируя вас в ставку хана, предписываю задержать Исатая Тайманова, Махамбета Утемисова, Усу Тюлеганова, Иманбая Калдыбаева, Сарта Идилева, а шайку Исатая разогнать. Средства для этого: убеждение и внушение; при недейственности же их употребите воинские команды, избегая, однако действия оружием, но не ограничивайтесь действиями нагайками, тупыми концами пик и палками. В необходимости же, при явном вооруженном сопротивлении, разрешаю действовать оружием. Если же находящейся в распоряжении хана команды будет недостаточно, то атаман Уральского войска подкрепит вас 400 казаками».

Еще до приезда Геке в Уральск войсковой атаман Покотилов приказал подготовить 600 доброконных и исправно вооруженных казаков для предстоящей экспедиции в Букеевскую Орду. Из числа назначенных для этой цели людей 400 казаков должны были быть готовы к 31 октября. Предполагалось, что этот отряд выступит двумя отдельными колоннами из Зеленовского форпоста и Кулагинской крепости, в каждой команде по 200 человек, третья колонна, в составе 200 человек, должна была выступить из крепости Горской 4 или 5 ноября. Все три колонны предполагалось направить отдельно в урочище Терекли, в аулы Исатая Тайманова, где они должны были соединиться для совместных действий против восставших. Для усиления внутренней Уральской линии было назначено 150 казаков, которые должны были держать посты – от Глининского форпоста до Калмыковской крепости – в виде заслона, чтобы не дать возможности прорваться на этом участке Исатаю Тайманову»

Таким образом, против восставших казахов Букеевской Орды генерал Перовский направил 177 + 600 + 150 = 927 вооруженных казаков, да еще и артиллерию. А как сложилась бы ситуация, явись к нему Исатай, которого генерал неоднократно вызывал в приказном порядке и которому предлагал не осложнять своей участи собственной глупостью? Тем более, стараниями прежнего оренбургского губернатора Игельстрема и по решению императрицы Екатерины II, а затем по Указу 1822 года институт ханства, как таковой, вообще был упразднен. Видимо, Исатай поддался психологии толпы, которая слышит только собственный голос, тем более голос, требующий восстановления справедливости.

До сих пор остается неразгаданной тайной: почему он воздерживался от решительных действий по отношению к злейшим внутренним врагам: хану Джангиру и его ставленнику Караул-ходже? А что произошло бы, если бы Караул-ходжа лишился своего поста и его место занял Исатай? Наверное, все кончилось бы миром. Мы не можем знать, что задумывал генерал Перовский, неоднократно приглашая к себе Исатая и заранее предупреждая его, чем обернется упрямство и для него лично, и для его соратников. При этом нельзя забывать, что хан Джангир пользовался у части казахских родов и у российских властей немалым уважением – люди помнили заслуги его отца Букей-хана в создании Внутренней Орды.

Не будем навязывать готовых ответов на эти вопросы. Во всяком случае, можно предполагать, что без настойчивых просьб и требований казахских ханов, султанов и биев Россия никогда не применила бы вооруженные силы против восставшего народа. Однако история человечества знает немало трагических случаев, приведших к большим человеческим жертвам из-за ошибок или самоуправства властителей.

Вот как описывает историк А. Ф. Рязанов развязку трагических событий. Геке послал Меркульеву приказ немедленно идти к нему на присоединение; в ту же ночь, по счастливой случайности, на место ночлега подошла артиллерия, в сопровождении 50 уральских казаков и 100 джигитов Ногайского рода. <…>

15 ноября, на рассвете, отряд Геке подошел к урочищу Тас-Тубе, где намеревался сделать привал, чтобы дать обогреться людям, озябшим за холодную ночь. Но вдруг в четырех верстах от привала показалось несколько больших партий конных джигитов. Отряд быстро снялся с привала и двинулся к ним навстречу. При сближении с джигитами Геке увидел перед собой Исатая Тайманова, который стоял на высоте, окруженный 500 отборных всадников. Геке продолжал двигаться вперед. Исатай не обнаруживал никакого намерения уклониться от боя, а напротив, с его стороны выехали несколько наездников, которые гарцевали на своих конях перед отрядом, вызывая его вступить в бой и обстреливая из ружей».

Какая безумная храбрость! Задумывался ли Геке, когда описывал это зрелище, о том, что скажут спустя много лет потомки присутствовавших там русских и казахов.

«Тут нечего и думать было, – пишет подполковник Геке, – подействовать на мятежников убеждением». Он приказал своему отряду построить боевой порядок; отряд изготовился к бою, заслонив орудия прикрытием, он поставил их на возвышенность».

По всем правилам военного искусства против народных ополченцев.

«Двум сотням казаков по первому артиллерийскому выстрелу было приказано атаковать Исатая. Между тем, Исатай первым начал бой. Его джигиты открыли огонь по русскому отряду. Подполковник Геке приказал открыть огонь из пушек ядрами. Первое ядро, выпущенное по Исатаю, упало в середине его джигитов, не причинив им ни малейшего урона. После этого Исатай бросился на отряд Геке в атаку. Атака эта была настолько неожиданна и стремительна, что казаки растерялись и дрогнули. <…>

Один из флангов отряда Геке был смят, но, воспользовавшись удобной минутой, Геке приказал выдвинуть вперед орудия и ударил по исатаевцам картечью на самом близком расстоянии. Это произвело в отряде Исатая замешательство и беспорядок. Уральцы оправились, и сами ударили в атаку. Джигиты Исатая не выдержали и начали уходить в разные стороны. Преследование велось на протяжении семи верст. Отряд Исатая потерял 60 человек убитыми, но никто из главных вождей не попался в руки русских. Сам Исатай был ранен в руку и, будучи преследуем на самом близком расстоянии, все же успел на скаку пересесть на заводную лошадь и ушел от преследования казаков. Во время боя был убит сын Исатая Яхия, молодой человек 20 лет».

Только здесь, в этом подробном описании главного боя, точно указано значительное число убитых казахских ополченцев. И, пожалуй, нет оснований не доверять этим данным или осуждать действия конфликтующих сторон, поскольку все они были правы по-своему.

«…Воздавая должное героизму Исатая, подполковник Геке был очень поражен случаем, что джигиты бросились в атаку на русский отряд, несмотря на его превосходные силы и артиллерию, – случай, пожалуй, не имевший примера в истории боевых столкновений русских отрядов с казахами, так как артиллерия наводила панический ужас на ордынцев…

Поражение Исатая 15 ноября имело самые решительные последствия для всего хода дальнейших событий во Внутренней Орде. <…>

При Исатае осталось не более 300 человек верных ему людей, которые во что бы то ни стало решили прорваться за Урал. По предложению Геке, всем восставшим была объявлена амнистия. Объявляя амнистию восставшему народу, генерал Перовский приказал главных участников восстания предать суду. <…>

Между тем, Геке совершенно безрезультатно мотался в песках в поисках Исатая. Исатай был неуловим, и местонахождение его было покрыто непроницаемой тайной. Опубликованное по Орде объявление, что правительство назначает 1 000 рублей в награду тому, кто схватит батыря и выдаст русским властям, и 500 рублей за его голову, нисколько не продвинуло дело вперед. В Орде не нашлось ни одного предателя, который рискнул бы выдать вождя. Измучившись напрасными поисками, изнурив свой отряд [зимой в открытой степи], Геке, наконец, решил возвратиться на линию».

Создается впечатление, что Геке все-таки сочувствует Исатаю и не хочет прославиться расправой над ним.

«Согласно ранее сделанному распоряжению, преследование Исатая за Уралом было возложено на султана правителя Западной части Орды Баймухамеда Айчувакова. Сотенный отряд этого султана был сосредоточен в Баксайской крепости, то есть всего в 11 верстах от места перехода Исатая через линию».

Видимо, о продвижении Исатая все-таки доносили.

«В ночь на 13 декабря 1837 года султан-правитель находился в одном из аулов близ Сарайчиковской крепости и о прорыве Исатая через линию узнал в тот же день 13 декабря. Имея в своем распоряжении сотню казаков под командой есаула Сафонова и хорунжих Мизинова и Бородина, в сопровождении нескольких султанов, в числе которых были его братья Кусяп Галий и Мухамед Галий Тяукин, а также несколько биев и старшин, султан бросился в погоню за Исатаем, имея направление через урочище Кара-Бау, Кара-Куль на Тайсугане). <…>

Султан-правитель, сообщая о пленении семейства Исатая, пишет, что сам «мятежник и помощник его Мухамед скрылись отдельным бегством от всех захваченных с самого перехода границы, а напоследок, по учинению разведывания, открылось, что они через урочище Кара-Куль, Кара-Бау, Буйрек и Тайсуган удалились в аулы Чиклинского рода, Назаровского отделения, а оттуда в Хивинские пределы. <…>

После бегства Исатая в Зауральную орду опасность нового восстания миновала, и военный губернатор назначил суд над всеми виновниками восстания, которые в разное время и в разных местах были захвачены русскими войсками. <…>

Оренбургские власти и правители Букеевской Орды устроили повсеместную слежку за местопребыванием руководителя неудавшегося мятежа Исатая. В феврале были получены первые сведения, что Исатай с группой джигитов появился в аулах против Горской крепости, на урочище Чушка-Куля, всего в 3–4 днях езды от границы. По дополнительным сведениям султана-правителя [Айчувакова], вполне подтвердилось, что Исатай Тайманов находится в аулах Назаровского отделения Шекты. Затем он побывал в аулах бия Байтре Токманова и Юсупа Куланова. В целях проведения агитации несколько его сподвижников отправились на Эмбу, в аулы Кегеменова, и три человека – к султану Каипгалию Ишимову, управляющему Адаевским родом и признающему протекторат Хивы. Комендант Ново-Александровского укрепления на восточном берегу Каспия 8 мая доносил, что бежавший из Оренбурга султан Каипгали собрал значительное количество недовольных из разных родов и к нему присоединился Исатай Тайманов. Кроме того, Исатай обратился к Исету Кутебарову с просьбой отдать ему 5 русских пленных для выкупа своей семьи, находящейся в плену у султана-правителя Айчувакова».253

Султан Баймухамед Айчуваков 17 июня направил в Пограничную Комиссию просьбу прислать еще подкрепление – отряд не менее 500 человек, необходимый ему для удержания народа в спокойствии. К старшинам казахских родов он обратился с призывом собрать ополченцев для противостояния силам Исатая. Однако получил категоричные ответы, что ему, вообще, надо выбросить из головы такую мысль, так как никто против Тайманова пойти не решится. Тем временем Исатай Тайманов и Каипгали Ишимов собрали около 2 000 ополченцев и, остановившись в урочище Темир, на реке Эмбе, обратились к местным родам с призывом присоединиться к ним, и небезуспешно.

Положение во многих районах Степи к лету 1738 года приняло взрывоопасный характер. Восставшие под предводительством Исатая и султана Ишимова соединились с силами Кенесары Касымова, созданными на территории Средней Орды. Все это парализовало торговые отношения России с государствами Средней Азии.

Генерал был вынужден обратиться к военному министру с просьбой направить в казахские степи усиленный отряд для военных действий против народных ополченцев султана Кенесары и батыра табынского рода Джуламана Тлянчина. 28 июня Перовский приказал сформировать под командованием теперь уже полковника Геке усиленный отряд, в состав которого вошли две с половиной сотни Оренбургского непременного полка, полусотня Илецких казаков, сотня 4-го Уральского казачьего полка, 50 человек пехоты и два орудия артиллерии. Отряд имел запасы продовольствия и фуража на месяц. По указанию генерала, полковник Геке обязательно должен был взаимодействовать с отрядом султана-правителя Бекмухамеда Айчувакова. Главная задача – «рассеять шайку мятежников и захватить главных возмутителей»254.

Скоро сводный отряд Геке двинулся в Степь, намереваясь выйти к реке Киил, где его должен был встретить султан Айчуваков. 9 июля пришло подтверждение, что у устья этой реки продолжают группироваться главные силы султана Каипгали – две тысячи ополченцев. Отряд Геке и ополченцы Исатая встретились на противоположных берегах реки Ак-Булак. Полковник Геке приказал артиллерии сделать несколько выстрелов в гущу отряда Исатая. От прямого попадания артиллерийской гранаты погибло несколько бойцов и лошадей. Ополченцы бросились в разные стороны. Воспользовавшись суматохой, отряд Геке перебрался на другой берег реки и развернул боевой порядок. Две сотни казаков направились в обход бойцов Исатая. Увидев перед собой русский отряд, Исатай медленно отошел назад. Ополченцев преследовал отряд Айчувакова.

Это был ключевой момент трагедии Исатая и его приверженцев. Увидев султана, Исатай повернул назад и бросился на него в атаку. Джигиты султана, не выдержав натиска исатаевцев, разбежались. Увлекшись их преследованием, Исатай и его ополченцы оказались в тисках двух сотен бойцов регулярной российской армии. Осознав, что попали в ловушку, джигиты Исатая дрогнули и бросились спасаться бегством. В результате 100 ополченцев были убиты и в том числе сам народный герой и вождь Исатай Тайманов.

Он оставил по себе вечную славу истинного борца за счастье своего народа против казахских ханов, султанов-чингизидов и других ставленников российской администрации.

Восстание Исатая было подавлено военной машиной Российской империи по настоянию Джангер-хана и его приспешников. Конечно, Исатай понимал, что силы абсолютно неравны. Но, видимо, до конца своей жизни он надеялся, что российские власти все же осознают справедливость его требований и упразднят ханскую власть в Букеевской орде, как почти полвека назад того требовал для Малой орды Сырым Датов. Тем не менее нельзя забывать, что богатые феодалы Сырым и Исатай мало что могли изменить в той среде, откуда сами вышли.


37. Упразднение династической формы правления в казахских ханствах

Бюрократия в Российской империи была настолько неповоротлива, что ни узаконенный в 1822 году «Устав о сибирских киргизах», ни еще более раннее указание Екатерины II, предоставлявшие возможность упразднить институт ханства в Малой орде, прекратить ханскую форму правления, не могли ускорить этот процесс.

Согласно Уставу, территория казахских земель, занятая кочевьями Среднего и частью Старшего жузов, получила название Область сибирских киргизов. Ее центром был Омск. С 1822 по 1834 год в Среднем жузе образовано 8 округов. Этим было положено начало политического подчинения Казахстана Российской империи и внедрения административно-территориального деления страны наподобие принятого внутри России. Таким образом, Устав явился важным юридическим документом для определения будущей судьбы казахов в составе Российской империи.

К сожалению, в свое время советсткие и теперь казахские и российские историки не сделали серьезного и обстоятельного анализа положений и сути этого знаменательного документа, разработанного М.М. Сперанским и Г.С. Батенковым. С некоторыми, наиболее интересными, на наш взгляд, статьями (параграфами) этого документа мы предлагаем читателям ознакомиться здесь.

«4. Сообразно с настоящим состоянием залинейных киргизов, кочевья их разделяются на волости, волости же на аулы, кои сохраняют нынешние их наименования.

5. В ауле вообще полагается от 50 до 70 кибиток, а в волости – от 10 до 12 аулов.

7. Округ содержит вообще от 15 до 20 волостей.

15. Аулы управляются старшинами.

16. Волости управляются султанами.

18. Для управления целым округом избирают волости старшего султана.

19. В каждом округе учреждается окружной Приказ.

20. В Приказе под председательством старшего султана присутствуют: два российских заседателя, определяемых областным начальником, и два заседателя из почетных киргизов, по выбору.

56. Старший султан есть земский чиновник, которому по избранию его родовичей 255 вверяется от российского правительства местное управление. Он распоряжается всеми способами к сохранению тишины и порядка и к достижению благосостояния подведомственных ему людей.

62. Посему Приказ обязан:

1. Действовать к охранению народа от общих бедствий и подавать в таковых случаях нужную помощь.

2. Заботиться о просвещении, трудолюбии и хозяйственных выгодах всех и каждого.

3. Употреблять все средства к немедленному искоренению обычных киргизам беспорядков, а именно: грабежей, баранты и неповиновения власти.

63. Без исследования, суда и приговора Приказ не наказывает никого.

223. Жалобы на старшего султана, на членов Приказа и начальника стражи подаются письменно областному начальству. … 229. В каждый округ определяются по два лекаря для пользования как служащих, так и обывателей.

230. При округе учреждаются неподвижные больницы.

131. В больницы сии принимаются из киргизов преимущественно бедные и тяжелобольные, сколько позволит помещение».

Не могут не вызвать большого интереса такие разделы Устава, как народное продовольствие, распространение промышленности, торговля, «Установления духовные и по части народного просвещения» и т.д. Приведем некоторые параграфы, касающиеся просвещения.

«247. Дети султанов 256 и старшин, буде пожелают, принимаются в военно-сиротские отделения, на линии устроенные, на казенное иждивение.

248. Дети сии по обучении грамоте и арифметике возвращаются к их родителям и родственникам или, по желанию их, определяются на службу.

249. Каждый киргиз имеет право сына своего поместить в учебные заведения, внутри империи находящиеся, на общих правилах.

250. В заведении школ, кроме назначенных при духовенстве, не только не делать киргизам воспрещения, но напротив, содействовать всеми средствами».

«Устав о сибирских киргизах», проникнутый гуманистической идеологией, содержит способы приобщения вольных степных народов к европейской цивилизации. Непредвзятый человек никак не найдет здесь злого умысла. Российская бюрократическая машина медленно, но уверенно претворяла в жизнь почти все предписания «Устава». Исключение составляло решительное упразднение архаического института ханской власти. Но и он преобразовывался в соответствии с административно-территориальной реформой в институт окружных правителей – старших султанов. Таким образом, султанское сословие чингизидов уравнивалось в правах с этническими казахскими родами. Это можно расценивать как величайшую помощь, оказанную российскими реформаторами этническим казахам и позволившую им активно участвовать в политической борьбе за власть на местах.

Несколько десятков лет спустя казахский и российский ученый, просветитель, демократ, исследователь, путешественник, этнограф и историк Чокан Чингисович Валиханов (1835–1865) писал Сибирскому генерал-губернатору по поводу реформы судебной системы:

«Ввиду таких видных преобразований, готовящихся для моей родины, я считаю долгом представить (благоусмотрению Вашего Превосходительства, как главному начальнику киргизского народа) некоторые мои соображения и заметки (относительно судебной административной реформы и отчасти касательно народного образования).

Россия в числе сыновей своих имеет немало народностей иноверческих и инородских, которые ведут образ жизни, диаметрально противоположный образу жизни коренного русского населения, и имеют нравы и обычаи, диаметрально противоположные нравам и обычаям русских славянского племени. Понятно, что преобразования, проектированные для христианского и оседлого русского населения, по вышеизложенным причинам, не принесут никакой пользы, если будут всецело применены к кочевым и бродячим инородцам Европейской и Азиатской России. <…>

Из всех инородческих племен, входящих в состав Российской империи, первое место по многочисленности, по богатству и, пожалуй, по надеждам на развитие в будущем принадлежит нам – киргизам…

Народ наш, наконец, не в такой степени дик и груб, как думают об этом большинство русских… Говоря серьезно, киргизский народ принадлежит к числу наиболее миролюбивых и, следовательно, к числу наименее диких инородцев Русского царства.

…В наше время самыми важными и близкими для народа считаются реформы экономические и социальные, прямо касающиеся насущных нужд народа, а реформы политические допускаются как средства для проведения экономических реформ, ибо каждый человек отдельно и все человечество коллективно стремится в развитии своем к одной конечной цели – к улучшению своего материального благосостояния, и в этом заключается так называемый прогресс». 257

Каковы кругозор и глубокомыслие совсем еще молодого человека!

Для успеха скотоводства, считает Чокан Валиханов, необходимы:

«1) обилие земли и большой район для кочевок,

2) густые леса и лесистые горы для зимовок и открытые привольные, безлесные места, обильные водою, для летних пастбищ…» 258.

Это пишет совсем молодой человек, окончивший всего лишь Омский кадетский корпус. Кажущиеся сейчас простыми и очевидными, эти постулаты молодого Чокана не были поняты ни его современниками – российскими чиновниками, усилиями которых были ограничены пастбищные территории; ни коммунистами советского времени, проводившими насильственную коллективизацию. Прислушайся власти к мнению Валиханова, и казахский народ был бы избавлен от неисчислимых бед и трагедий.

Обратимся к событиям, связанным с реакцией представителей ханского сословия на «Устав о сибирских киргизах» от 1822 года. Этот документ, кстати, допускал возможность распространения его положений и на казахов Малой орды. В параграфах № 315 и 316 Устава сказано:

«С киргизами Малой орды, пока не введено будет у оных внутреннего устройства, поступать как с киргизами, не поступившими на положение нового порядка. Ежели бы не большее число аулов или волостей, из коих можно составить целого округа, просили о принятии их на положение нового устройства, то могут они составить особое отделение от ближайшего округа в зависимости Приказа, пока не умножатся до того, чтобы составили свой округ; или, с согласия учрежденного округа, могут навсегда поступить в оный, но в сем случае таковое согласие необходимо» 259.


38. Кенесары Касымов – последний борец за сохранение института ханской власти

Кенесары – наиболее яркая и амбициозная фигура среди чингизидов. Он стремился сохранить архаическую ханскую власть над этническими казахскими родами, во всяком случае, пытался добиться, чтобы Россия выделила ему значительный кусок Казахстана, где он стал бы самостоятельным ханом.

Пусть простят и поправят нас сторонники Кенесары-султана, если обнаружат в нашем повествовании погрешности против истины. Во всяком случае, мы оперируем имеющимися в нашем распоряжении наиболее достоверными, на наш взгляд, историческими материалами, которыми пользовался советский историк А.Ф.Рязанов.

Вот что он пишет:

«Совершенно неожиданно 23 июля [1844], на рассвете, султан Кенисара с легкой партией джигитов, численностью до 700 человек, появился вблизи новой Оренбургской линии 260 и напал на аулы Кипчакского и Яппасского рода Алтыбашева, Карагузовского и Сумурунского отделений, кочевавших по реке Аяту против Константиновского укрепления, и отбил у них 3 000 лошадей, 1 500 верблюдов, разбил до 381 кибитки, захватив имущества и скота на 152 328 рублей, и так же быстро удалился в степь, за реку Тобол, уходя в южном направлении. Нападение Кенисары как громом поразило всех прилинейных киргиз, среди которых поднялась чрезвычайная паника. <…>

14 августа 1844 года, на восходе солнца Кенисара Касымов, незаметно приблизившись к укреплению Екатерининскому, внезапно атаковал его со всех сторон… Атакующие ворвались в форштадт укрепления и зажгли его со всех сторон, вокруг станицы запылали стога сена. Ордынцы рассыпались между горящими домами, чтобы тащить, грабить. Но часть их бросилась на штурм крепости… Крепости Кенисара взять не мог, но сжег соседний форпост, угнал все табуны, забрал 41 человека пленных жителей и казаков (русских), находившихся на полевых работах, из которых 8 человек было женщин… Взятых в плен башкир Кенисары отпустил обратно, передав им письмо на имя начальника Края. <…>

Вот это письма Кенесары Касымова:

«Господину Генерал-майору и кавалеру Гансу. Я донести честь имею Вашему Превосходительству об моей нетерпимости, что меня крайне разорили 1844 года января 1-го числа. По предписанию главного начальства Сибирского корпуса, майор Закочек разбил аулы мои и побил много людей моих, множество в плен захватил, и в том числе жену мою Куным-Джан, но я до сего времени никакого вреда царю не чинил, но понудила меня необходимость, разбил станицу и захватил в плен 41 человека. Но покорнейше прошу Ваше Превосходительство: не возможно ли будет возвратить пленников, в том числе жену мою, но и я захваченных в плен возвращу. Вашему Превосходительству честь имею воздать. Султан Кенисара Касымов». <…>»

Как пишет А.Ф. Рязанов, «летняя кампания 1844 года закончилась материальной победой Кенисары. Закончив свои операции против русской границы, султан возвратился на свои зимовки в песках Кара-Кум».

Благо, есть куда возвращаться в бескрайней степи.

«Все отряды, высланные против него в течение лета: Лебедева, Жемчужникова, Дудниковского, наконец, отряды султанов-правителей 261 – возвратились на линию, не только не выполнив своей задачи уничтожить Кенисару, но даже не могли прикрыть линию и защитить от мести султана приверженцев России…»

Далее А.Ф. Рязанов пишет:

«Жена султана Кенисары Куным-Джан, содержащаяся с весны 1844 года в Тобольске, проживала в доме одного богатого татарина. 21 марта Куным-Джан была доставлена в Орскую крепость, а 27 марта – в город Оренбург, куда потребовал ее председатель Пограничной Комиссии. В Оренбурге султанше был устроен весьма радушный прием как со стороны военного губернатора, так и со стороны председателя Пограничной Комиссии. Она получила много подарков как для себя, так и для своих детей. Оказывая ей знаки внимания и радушия, пограничное начальство стремилось завербовать ее в число своих приверженцев, а через нее действовать на султана Кенисару. Султанше было объявлено, что она немедленно выедет в Орду, лишь только установится дорога, и действительно стали готовить султаншу к отъезду…

До сих пор правительство не имело вполне достоверных сведений о Кенисаре… Генерал Обручев решил воспользоваться благоприятным случаем и для сопровождения султанши Куным-Джан в орду назначил офицера генерального штаба поручика Герна…

Перед отъездом в степь султанша Куным-Джан просила председателя Комиссии освободить из плена 17 женщин и девушек, взятых вместе с ней сибирским отрядом. Пленницы эти, по сведениям султанши, были розданы киргизам разных родов сибирского ведомства. Председатель Комиссии, считавший, что раз объявлена амнистия, то ее нужно проводить до конца, обещал исполнить и это желание султанши и, действительно, снесся с сибирскими властями об освобождении пленниц. Султанша Куным-Джан уехала в Орду в самом лучшем настроении и с твердым намерением повлиять на мятежного супруга и содействовать его примирению с Россией. В течение почти двухнедельного пребывания в 1845 году в аулах Кенисары поручику Герну удалось собрать очень интересные и ценные сведения о султане и его приверженцах.

«Скопище султана Кенисары, – пишет Герн в своей записке, представленной военному губернатору, – состоит из собственных его теленгутов (до 1 000 кибиток), которые достались ему в наследство от хана Аблая и большей частью калмыкского происхождения, и до 1 000 кибиток пришатнувшихся к нему бродяг и барантовщиков из разных родов, преимущественно же из аргынов, дюрткаринцев и чумеккевцев; говорят, что даже до 200 кибиток тама-табынцев находятся при нем; есть также баганалинцы, кирейцы и почти всех родов Оренбургского и Сибирского ведомств, но не в большом числе и большею частью люди, бежавшие по каким-либо преступлениям; башкирцев – 4, татар – 6, русских – 5…

Кенисары действует неограниченно; за малейшее преступление наказывает смертью или рассечением головы, и поэтому страх к нему не имеет границ. Он говорит мало, и каждое слово его исполняют буквально. Вместе с тем, однако, ближайшие окружающие его советники совершенно владеют его волею; он никакое важное дело не решает без совещания с ними; во многом даже они не слушают его и действуют без его согласия и даже против его воли. В особенности пользуются любовью и доверием народа султаны Наурузбай, Худайменды, Ирджан и Кучак. К числу советников еще присчитывают есаула Кенджу, Джика-батыря, бия Суюна, батыря Бассы и до 20 есаулов…».

Судя по свидетельству разведчика Герна, в борьбе за власть над казахскими родами Кенесары опирался главным образом на свои туленгуты, иначе говоря, на многочисленную военизированную личную охрану – гвардию, состоящую в основном из калмыков. Российские пограничные власти были готовы к тому, что Кенесары-султан предпримет дерзкие и кровавые поступки для устрашения преданных России казахских родов.

29 марта 1843 года, ознакомившись с докладом Сибирского генерал-губернатора, российский император Николай I высочайше повелел направить против ополченцев султана Кенесары военные отряды. Один из них – отряд Лебедева, в составе которого было 500 бойцов, выступил в степь для усмирения восставших и в верховьях реки Иргиз неожиданно встретился с самим Кенесары-султаном, имеющим до 1 500 хорошо вооруженных всадников. Это было в 1844 году. При виде втрое превосходящего числом противника русский военачальник растерялся. Однако, не вступая в бой, Кенесары заявил, что прибыл сюда по требованию правительства, обещавшего определить места для его кочевок. Весьма обрадованный таким поворотом дел, Лебедев сообщил об этом губернатору Обручеву и получил директиву: не вступая в бой с противником, наблюдать за дальнейшими действиями султана Кенесары.


Кенесары Касымов


О событиях, происходивших спустя год после этого, пишет казахский исследователь истории Болатбек Насенов, оперируя сведениями из документов Омского государственного архива, с которыми он работал в 2004 году. В его книге «Кенесары – дала маршалы» приведено письмо Оренбургского генерал-губернатора Обручева, адресованное 24 августа 1844 года военному министру князю Горчакову:

«Въ начале июля [1844] съ Оренбургской линiи высланъ на поиски въ степь новый отрядъ под начальствомъ полковника Дуниковскаго, въ составе 500 уральскихъ и оренбургскихъ казаков при 2-хъ орудiяхъ. Въ ночь съ 20-го на 21-е июля на реке Улькоякъ, недалеко отъ верховья Тобола, на отрядъ Дуниковскаго напалъ Кенисары, перерезалъ султановъ, бiевъ, почетныхъ киргизовъ [более двадцати человек], находившихся при отряде, и быстро скрылся въ степь отъ отряда. Семействамъ султановъ, погибшихъ по вине и беспечности Дуниковскаго, Высочайше пожалованы пожизненные пенсии.

После бесцельныхъ розысковъ мятежниковъ внизъ по р. Эмбе отрядъ Дуниковскаго отступилъ къ Арской крепости и 23 сентября был распущен по домам…».

Далее Обручев пишет:

«Въ то время, какъ отрядъ полковника Дуниковскаго после дела на Улькояке 20–21 июля бросался въ разные стороны степи, отыскивая скрывшихся мятежниковъ, Кенисары съ шайкою своихъ приверженцевъ въ 5 т. человекъ, прорывается на Оренбургскую новую [Тургайскую] линiю, где 14-го августа выжигаетъ Екатеринбургскую станицу, угоняетъ казачьи скотъ и захватываетъ 40 человекъ в пленъ. Разграбивъ Екатеринбургскую станицу, Кенисара сталъ угрожать станице Наследницкой и другимъ пунктамъ новой линiи, жители которой находились въ страхе за свою жизнь и имущества.

Для охраненiя же Оренбургской линiи от новыхъ вторженiй мятежниковъ высланы на поиски впереди линiи два отряда под командою полковников Геке и Ковалевскаго; кроме того, въ укрепленiя Императорское, Наследника, Константиновское и Николаевское высланы казачьи команды на усиленiе гарнизоновъ, а населенiе вновь образованных между старою и новою линiями 30 станицъ вооружено пехотными ружьями». 262

Смелые и дерзкие действия неуловимого султана Кенесары глубоко взволновали российскую общественность. Даже несколько десятков лет спустя, в 1871 году, «Вестник Европы» опубликовал статью Середы Н.А. «Бунт киргизского султана Кенисары Касимова», где дана нелицеприятная критика причин трагического события:

«Ни одинъ поискъ въ степь не кончался такъ безуспешно и такъ неблагоприятно для русскихъ, как Дуниковскаго. Погибель султановъ отъ руки мятежного Кенисары въ глазахъ русскаго отряда, долженствовавшаго оберегать ихъ жизнь и имущество и оказывать покровительство преданнымъ России киргизамъ, нанесла сильный удар русскаму авторитету в глазахъ мирных ордынцевъ и умножила страхъ и уваженiе къ непобедимому хану.

Безусловное отступленiе оренбургскаго отряда, конечно, придало еще более дерзости Кенисаре, и шайки его по-прежнему продолжали набеги» 263.

Из архивных материалов, опубликованных Болатбеком Насеновым, известны детали непримиримой борьбы представителей ханского рода султанов-правителей Малого жуза Бекмухамеда Айчуакова и Ахмеда Джантюрина с султаном Кенесары. Даже родной брат Кенесары – старший султан Кушмурунского округа Чингис Валиханов264 – участвовал в военной экспедиции против мятежного брата. Все султаны-чингизиды, выступившие против Кенесары и его ополченцев на стороне России, хорошо понимали, что в реально сложившихся условиях невозможно образование независимого государства казахов. В 1842 году султан Чингис Валиханов принял участие в военных действиях, выехав в степь вместе с казачьим отрядом. Отряд этот больше занимался охраной табунов султана, чем военными операциями против Кенесары. А Чингис и его русский приятель Александр Сотников главным образом были заняты разбором конфликтов между Оренбургской и Западно-Сибирской губерниями. Эти конфликты разгорались из-за того, что прямая линия, разделяющая казахскую степь на две части с севера на юг, абсолютно не учитывала исторического расположения пастбищных угодий казахских родов.

Есть женщины в казахских аулах…

Сделаем небольшое отступление. В истории России немалую роль сыграли российские императрицы Анна, Елизавета и Екатерина. Роль этих женщин в становлении России великой империей бесспорна. Среди казахских женщин, современниц упомянутых российских правительниц, тоже были незаурядные личности, оказавшие влияние на развитие политических событий в своей стране. Мы приведем два примера женской казахской дипломатии.

Хан Младшего жуза Абулхаир, желая продемонстрировать свою покорность российскому правительству, в 1739 году пытался отправить в Петербург свою супругу ханшу Бопай и хлопотал о том, чтобы она была представлена императрице Анне Иоанновне. Очень яркая и разумная женщина, ханша Бопай была известна всей Малой орде своим недюжинным умом и благоразумными действиями и пользовалась расположением генерал-губернатора Неплюева. Она смело вмешивалась в дела хана, касающиеся управления народом, открыто выражала свою симпатию к русским, а порой удерживала своего импульсивного супруга от непродуманных шагов против России. Бопай самостоятельно вела свои дела, даже имела свою личную печать, чего вообще не было в обычаях степных правителей. Императорский двор был хорошо осведомлен о преданности ханши Бопай. Султан Джанибек привез ей из Петербурга письмо от канцлера и отрез золотой парчи в подарок от императрицы. Бопай сыграла решающую роль в утверждении ее сына султана Нурали ханом Младшего жуза в 1749 году и в сооружении за счет российской казны надгробия на могиле Абулхаира.

Не менее яркая личность – ханша Айганым, супруга хана Среднего жуза Вали, сына Аблай-хана. Вот как о ней пишет И.И. Стрелкова, автор исторической книги «Валиханов»265:

«Младшая жена хана Вали, умная и властная Айганым неустанно следила за авантюрами Губайдуллы 266 . Она была женщиной образованной, знала несколько восточных языков, обладала незаурядным поэтическим талантом и прозорливостью опытного политика. После смерти Вали Айганым и ее сыновья получили ставку в Сырымбете. Ханша Айганым – так ее продолжали титуловать в казенных бумагах – твердо взяла курс на сближение с Россией, не поддаваясь никаким иным веяниям. На любую попытку вовлечь ее в заговор против России у ханши Айганым всегда был наготове категорический отказ. Она сама заботилась, чтобы русское начальство получало от своих соглядатаев сведения о верности ханши Айганым и чтобы из Степи регулярно шли доносы на Губайдуллу и на всех других ее политических противников.

В Петербурге обратили внимание на усердие вдовы хана Вали. Александр I подписал указ о водворении вдовы хана Вали на избранных ею землях и о строительстве для нее дома и мечети ценою в пять тысяч рублей. В Сырымбет явились военнорабочие и взялись за строительство. Поручик Ермолаев мечетей прежде не строил, он поставил мечеть фасадом не в ту сторону. Требовательная ханша обратилась к генерал-губернатору Западной Сибири с просьбой поставить мечеть по мусульманским правилам, а также оштукатурить дом внутри, сделать еще одну голландскую печь и одну русскую, приделать к 15 окнам ставни. Кроме того, ханша просила, чтобы ей за счет казны выстроили в Сырымбете баню, школу с помещением для учителя, сараи во дворе и пристроили к дому гостиную для приема посетителей. В Сырымбет прислали новую команду, все, что просила ханша, сделали. Сырымбет превратился в недурное поместье вполне русского образца – только вместо усадебной церкви мечеть. Затем ханша изъявила желание заняться хлебопашеством (По «Уставу» Сперанского, за хлебопашество, пчеловодство и прочее полагалась особая награда) и попросила прислать ей соответствующие орудия, семена и опытного человека «для показания», что и как делать. Ханше дали семена, купили для нее четыре сохи, восемь борон, послали в Сырымбет казака Антона Лычагина, и он с помощью поступивших под его начало тюленгутов поднял четыре десятины целины и засеял рожью. Военнорабочие построили в Сырымбете мельницу. Для обучения детей ханши русское начальство прислало муллу.

Энергия этой женщины была поразительна. Айганым просила послать ее в числе лучших и почетнейших людей в Петербург, где она имела бы «неоценимое удовольствие лицезреть августейшего монарха», выразить ему свою искреннюю преданность и передать пожелание киргиз-кайсаков, чтобы вновь учреждаемые волости управлялись не людьми простого племени, от которых не будет никакого проку, только споры и раздоры, а султанами. <…>

В 1831 году ханша Айганым привезла своего двадцатилетнего сына Чингиса в Омск… Чингиса поместили в Азиатскую школу. Великовозрастному султану Чингису ученье давалось непросто. Однажды он попытался удрать домой. Айганым отослала сына обратно в Омск. Чингис продолжал ученье до 1834 года. По-русски он, в конце концов, стал объясняться довольно свободно, и Чингисом заинтересовалось омское общество. <…>

30 августа 1834 года… султаны и старшины, соблюдая традиции и желая угодить новоиспеченному ага – султану, подняли сына ханши Айганым на белом войлоке, изорвали его одежду и затем утвердили бумагу об избрании Чингиса Валиханова старшим султаном Аман-Карагайского округа, приложив к ней свои тамги… Омское начальство без проволочек утвердило решение казахской знати, и Чингис, согласно «Уставу», получил вместе с должностью старшего султана чин майора. <…>

Ханша Айганым до конца дней своих заботилась о достоинстве рода Валихановых, пользовалась печатью хана Вали и не отдавала ее – как следовало по обычаю – одному из сыновей. Айганым продолжала поддерживать тонкие дипломатические отношения с русским начальством, которое прекрасно понимало, как велико влияние в Средней орде вдовы последнего хана. <…>

Старший султан Чингис стремился выдвинуться в глазах омского начальства, и это ему удалось, потому что он был одним из первых в Средней орде султанов, получивших порядочное русское образование. Правящий должность пограничного начальника Области сибирских киргизов полковник М.В. Ладыженский в порядке служебного поручения приказал г-ну майору Чингису Валиеву собирать песни, сказки, пословицы киргизского [казахского] народа, отыскивать в степи развалины и камни с надписями и записывать связанные с ними предания. Этот приказ полковника Ладыженского сочинил и переписал набело декабрист В.И. Штейнгель, познакомившийся с Чингисом в годы его ученья в Омске и не раз потом гостивший у молодого султана. Дружили с майором Чингисом и наезжали к нему также декабристы С.М. Семенов и Н.И. Басаргин, ученые и путешественники, интересовавшиеся жизнью казахов Средней орды. <…>

С первых лет правления молодого султана в Кушмуруне, где он с разрешения омского начальства построил на свои средства школу для детей казахов – это была уже вторая школа, созданная в Степи Валихановыми, первую открыла Айганым в Сырымбете» 267.

Вернемся к нашей основной теме.

В отличие от просвещенного Чингиса, его дядя Кенесары продолжает ссориться с Россией из-за упразднения ханского звания.

«Кенесары, отличавшийся мстительностью, свел счеты с Айганым (а значит, и с Чингисом) вполне по-родственному. Отрядом, налетевшим на Сырымбет, командовала сестра мятежного хана султанша Бопай 268 . Не застав Айганым в Сырымбете, Бопай обчистила богатое поместье и угнала весь скот. 269

Как ни говори, а султанша Бопай приходилась Чокану теткой, а Чингису сестрой».

Когда дело касалось власти, и это подтверждается многими приведенными выше фактами, чингизиды никогда не жалели друг друга. В междоусобной борьбе они уничтожали друг друга безжалостно. Таковы были традиции и порядки. И если у них не было принято жалеть друг друга, то есть собственных родственников, то на какое отношение могли рассчитывать претендовавшие на власть смельчаки из казахских родов и племен? Об этих особенностях Степи были прекрасно осведомлены российские чиновники, в том числе и бывший в 1819–1821 годы генерал-губернатором Западной Сибири автор «Устава о сибирских киргизах» М.М. Сперанский.

Тем не менее мы полагаем, что благодаря упразднению института ханства и лишению султанов-чингизидов привилегий впервые в истории края на выборах волостных султанов-управителей и уездных старших султанов-правителей эти должности стали занимать энергичные и богатые этнические казахи. Они начали открыто выступать против сословия чингизидов вообще, и, в частности, против султана Кенесары, стремившегося к ханской власти, которая, по сути своей, была не только реакционной, но и чреватой изоляцией Казахстана от мировой цивилизации.

Обратимся к документам, хранящимся в Омском архиве и содержащим факты из соответствующего периода истории Казахстана.

«1844 г. Октябрь 17 дня. Доставившiе въ Сибирскiй Улутаускiй отрядъ пленного казака Оренбургскаго Казачьего войска Николая Губина киргизы спрашиваны и показали:

1) Зовутъ его Мурзабек Кулмановъ, от роду 27 летъ, неграмотный, старшина Джаппасовской волости, веденiя султана Омара Матенева, предведомственные въ верноподданство Оренбургскому корпусу, назадъ тому 18 дней стояли они волостью по правую сторону Улу-Тургая, близъ урочища Тайпака, въ полдневное время прибывъ къ их волости, родной братъ султана Кенесарыя Касымова, Наурызбай, съ 200 человеками киргизовъ, расположившись въ 5-ти верстном расстоянiи, требовалъ отъ них со своего именiя и скота пошлину, съ устрашеванiемъ, ежели не будутъ таковой ему платить, то обещался разбить всю волость, но сей старшина Мурзабекъ, по небытности въ волости своего султана (который былъ въ то время въ крепости Троицкой и въ те же дни ожидался къ волости), сего требованiя исполнить не мог, а послалъ тайно отъ Наурызбая, навстречу своему султану Омару съ известием, который на другой день прибыл въ волость, но по верноподданству своему к Россiйскому Правительству не хотелъ исполнить требованiя Наурызбая, а собравъ своих подданныхъ и вооружился против Наурызбая с приверженцами, разбiв ихъ шайку, такъ что на месте убили 95 человек, въ том числе коим убили главных Кенесаринскихъ сообщниковъ батырей: Байтабына, Каная, Тюлегена, Бiй-Батыря, Каскабая и Джеке-Батыря родного брата, по имени не знает, а съ остальными людьми Наурызбай бежалъ, а после чрезъ киргизов они удостоверились, что онъ, Наурызбай, жестоко раненъ и остановился по нездоровью у киргизъ Серкечь Алчиновской волости, поступившихъ нынешняго года въ подданство Оренбургскому корпусу, при каковомъ действiи захватили бывшаго у Наурызбая въ услуженiи Оренбургскаго войска Николая Губина, захваченнаго Кенесарою при разоренiи на Оренбургской линiи Екатеринбургской крепости. <…>

2) Киргизъ Оналбай Тузулбаевъ, от роду 24-х летъ, неграмотный, тюленгутъ Джаппасовской волости, султана Омара Матенева, по расспросе показалъ во всемъ сходно съ показанiемъ старшины Мурзабека Кулманова. <…> Показанiя отбиралъ Командующiй Улутавскiмъ отрядомъ сотникъ Леденевъ, скрепил: Начальникъ штаба генералъ-майоръ Жемчужников» 270.

Об участии в подавлении восстания Кенесары султанов-правителей, происходящих от другой ханской ветви, свидетельствует следующий документ, обнаруженный в архиве Болатбеком Насеновым:

«От пограничного начальника 4 марта 1846 года № 527. Город Омск.

В должности старшего султана Аягузскаго округа Буленю Шанхаеву.

По имеющимся сведенiям о настоящем пребыванiи мятежного султана Кенесары Касымова, и дабы онъ не смог причинять волостям Аягузскаго округа вреда мятежными шайками, а особенно темъ, которые кочуютъ по реке Лепсе и по сiю сторону оной, я сделал распоряженiе о командированiи туда усиленнаго отряда с конным орудiем подъ командою есаула Казачинина, который 14 апреля долженъ выступить из Аягуза. О чемъ уведомляя Вас, почтенный Султанъ, возлагаю на полную Вашу заботливость и усердiе, оказывать для отряда все способы, дабы онъ мог съ пользою и успешно защищать наших киргиз и поражать хищниковъ, для чего, дабы иметь постоянные разъезды при отряде, то назначить к оному достаточное число вооруженныхъ киргизъ и не менее 50 человекъ на хороших лошадях; людей этих назначать и переменять можете по Вашему смотрению, как найдете удобнее, но чтобы они находились при отряде не менее месяца. Волостнымъ же управителямъ поручите под строгою ихъ ответственность, дабы они имели при аулах свои караулы и, ежели малейшее что заметятъ, то давали бы знать начальнику отряда для зависящего от него действия в их защите. А какъ появленiе мятежных шаек можно ожидать более отъ горъ Алатау, то как для лучших распоряжений Ваших в волостях, кочующих по Лепсе и к Тарбагатаю, а ровно удержанiя между ними должнаго спокойствiя, представляю Вам лично находиться более въ том крае и сообща с отрядом стараться оградить наши волости отъ всякого вреда хищниковъ и сохранить в оных непоколебимую тишину, в чем, по благоразумию и усердной преданности Вашей къ правительству, я совершенно остаюсь уверенным. Для сведенiя же со стороны Приказа 271 по всем отношенiям и наблюденiя за надлежащимъ порядкомъ во всех волостях всего округа отъ меня оному дано предписание. При сем нужным считаю уведомить Васъ, что для подобнаго огражденiя отъ хищниковъ киргизъ Каркаралинского Округа выставленъ уже теперь сильный отрядъ казаков с орудiем и при ономъ 200 вооруженныхъ киргизъ на урочище Ичке-Ульмесь.

Верно: Адъютантъ Штабс-Капитан (подпись)».

Столь беспрецедентные меры по защите местного населения российские пограничные власти предприняли, видимо, после того позорного для России случая на реке Улькояке 20–21 июля 1844 года, когда повстанцы во главе с Кенесары убили 20 казахских султанов, биев и старшин, принявших российское подданство. Примечательно, что реализация таких мер в Каркаралинском округе совпала со временем пребывания в должности султана – волостного управителя Кунанбая Ускембаева272, который никогда не поддерживал Кенесары.

Сведения о том, насколько серьезно занимались русские политики и исполнительная власть вопросами присоединения казахов к России малой кровью, а то и без таковой, можно увидеть в следующих документах.

«Отношение господину Управляющему Министерством иностранных Дел. Господина командира отдельного Сибирского Корпуса, от 24 июня 1846 года за № 55.

Из прилагаемого в копии рапорта генерал-майора Вишневского, Ваше Сиятельство, извольте усмотреть, что происки Кенесары, прибывшего на Каратау и с участием принятого 273 . Теми же, которые недавно искали покровительства России, делают наши отношения к киргизам Большой Орды весьма сомнительными. Вероятно, что Кенесары, имеющий и поныне тайных доброжелателей между султанами во многих Округах, обольщает киргиз Большой Орды будущим содействием сих лиц и, если не надеждою изгнать нас совершенно из степи, то, по крайней мере, приобретением легкой и богатой добычи, чему эти племена, не испытавшие еще силы нашего оружия, по обыкновению своему и легкомыслию дают веру.

Вместе с сим, одобряя намеренье генерал-майора Вишневского употребить все возможные меры к сохранению спокойствия, предлагаю ему без крайности не прекращать дружеских переговоров. <…>

Покорнейше прошу Ваше сиятельство всеподданнейше довести сии обстоятельства до Высочайшего сведения и испросить повеления Его Императорского Величества, как мне поступать, если что правдоподобно киргизы Большой Орды вступят в сообщество с Кенесарою и начнут свои набеги. Зная милосердие Государя Императора, допущающего употребление оружия не иначе как по истощении всех мер кротости, не смею предложить поиски против Кенесары и племен его прибывших, хотя и полагаю (может быть, ошибочно), что возбуждение страха есть существеннейший способ для успеха переговоров с азиатцами; но вместе с тем полагаю себя обязанным не скрывать и того, что, по моему мнению, одно только скорое и сильное наказание первых приверженцев Кенесары может посодействовать на понятие киргиз и остановить присоединение к нашим врагам племен, еще колеблющихся, ибо если мы своевременно не предупредим их в собственных аулах, то за хищническими шайками никогда не угонимся, и неизбежный успех, с коими шайки будут грабить покорных нам, поощрит неприятелей к дальнейшим набегам, и легко поколеблется верность самых верных нам волостей, не получающих от нас возможной защиты.

В ожидании того, что Государю Императору благоугодно будет повелеть, вместе со сим принимаются мною возможные местные меры по военному управлению для защиты Аягузского округа, о коих доношу чрез господина Военного Министра. Корпусной командир, генерал от Инфантерии (подпись)» 274.

Ответил Вишневскому князь Горчаков:

«5 июля 1846 года. Секретно. Состоящему в должности Пограничнаго Начальника Сибирских Киргизов, господину Генерал-майору Вишневскому.

Препровождая к Вашему Превосходительству для сведения и должнаго исполнения копию с отношения моего Господину Управляющему Министерством Иностранных Дел за № 55, присовокупляю, что вместе с сим предписал я заготовить в Аягузе 750 четвертей провианта и выкомандировать туда из Семипалатинска два конно-артиллерийские орудия и роту пехоты в составе не менее 120 человек рядовых, из коей усилить пикеты от Семипалатинска до Аягуза, размещением на каждом по 10 рядовых и одному унтер-офицеру, о чем Вас уведомляю. Остаюсь в полной надежде, что Вы к охранению наших пределов примете нужные меры, а относительно киргиз Большой Орды употребите одни только способы кротости, отнюдь не делая к ним поиска впредь до Высочайшего разрешения, хотя бы то и было для разбитья Кенесары. Подлинное подписал: Корпусной командир, генерал от Инфантерии князь Горчаков».

Многие историки – и русские, и казахские – до сих пор полагают, что в своем стремлении заполучить ханский титул султан Кенесары руководствовался благой целью – добиться независимости Казахстана. Чтобы объективно оценить роль каждого из участников этой истории, в том числе и России, нужно иметь в распоряжении достоверные факты. На наш взгляд, их содержит документ, который Болатбек Насенов обнаружил в особом «Катанаевском фонде» Омского архива. Это рапорт султанов Кенесары и Кучака Касымовых. Приведенный здесь практически полный, лишь с незначительными сокращениями текст рапорта дает возможность проанализировать трагические события в жизни казахского народа.

«5 июля 1841 года.

Председателю Оренбургской Пограничной Комиссии

Господину Генерал-Майору и Кавалеру Гансу.

Султанов Кенесары и Кучака Касымовых

РАПОРТ

По примеру предков наших, хана Аблая, принявшего присягу на верноподданство Великого Государя Императора, мы располагали кочевьем на … уповая на Бога и не размышляя ни о чем, как только о спокойствии нашего народа, но вдруг грянул на нас гром следующим образом:

В 1825 году сделанный в Каркаралинском Приказе заседателем султан Ямантай Букеев, питая Бог весть какую то славу и без всякой причины наговорил на нас Начальнику того приказа Ивану Семеновичу Карбышеву, который, выехав с 300 русскими и 100 человеками киргизов за предводительством Каракисятского рода киргиза Ябалака, разбил аулы султана Саржана Касымова, отделения Олжая Токытемяча 275 и награбил бесчисленное множество скота и имущества, убили 64 человека, остальные едва спаслись бегством.

В 1827 году выступившая команда до 200 человек из Кокчатава под начальством Мингряву майора разбила аулы отделений Алике и Чубуртпалы, убила 58 человек, награбила бесчисленное имущество, что принудило на Терсь-Аккане.

В 1830 году выступившая команда в числе 100 человек из Кара-Уткуля под начальством одного сотника, с 600 человеками киргизов и с султаном Кургур Кулясею Айдармендием, заманив к себе обманом людей сказанных отделений, убила 120 человек, а остальные спаслись бегством.

В 1831 году выступившая команда в числе 500 человек из Кокчатава под начальством Алексея Максимовича разграбила вторично аулы султана Саржана, отделений Алтай Тока родов Каракисятскаго, Алчинскаго и Джагалбайлинскаго, причем убито 450 человек и увезено одно дитя Саржана, что было при реке Сары-су.

В 1832 году выступившая команда из Кокчетавскаго приказа в числе 250 человек под начальством Петра Николаевича Кулакова задержала султанов Исенгельдия и Кучака Касымовых и, возив их с собой, разграбила Уйсуновцев, Турыевцев и Джан-Кидаровцев; причем убито 60 человек, что было при Тургае на Куль-кичу (Киякный брод).

Наконец же, мимо возможности переносить безвинного притеснения, убийства и грабежей и не почитая их противо кого виновник и как некому было доводить до сведения правительства о вышесказанном гонении, принуждены мы были удалиться на Каратау для спасения самих себя, где прожили несколько лет, а при обратном перекочевании открылась новая беда следующим образом:

В 1836 году выступившая команда из Актава в числе 400 человек майора (дурнаго и глупаго майора) разграбила Алчинцев, Джагалбайлинцев, Тока, Темячевцев и убила 250 человек, это было зимою на урочище Блаути – Сары-су.

В 1837 году выступившая из Кокчатавскаго приказа команда в числе 400 человек под начальством Ивана Семеновича Карбышева и за путеводительством Язы Ялова разграбила Аликинцев, Алтаевцев, Калкамановцев и Туртгуловцев и убила 350 человек, в том числе бия Яманкару. В том же году выступившая команда из Актава в числе 500 человек под начальством Тинтяк Майора преследовала нас до Улытава, но возвратились без добычи.

В 1838 году выступившая с Кара-Уткуля команда в числе 300 человек с султаном Кунгу-Кулеген Худаймендиевым, одним киргизским майором и 100 человеками киргизцев, разграбила аулы Кучака Касымова, бия Сайдалия, убила 21 девку, 8 женщин, 25 человек мужчин и 80 взяла в плен, что было при Аланчике на Айрикум-Аккуле. В том же году команда вышеозначенная из Яр-каина, в числе 500 человек, разграбила аулы султана Саржана, Алтаевцев, Карпыковцев и Тмячевцев, убила 400 человек, взяла с собою 100 человек, в том числе бия Баяндыя, что было при Тургае на Джан-дала-Кара-Убе.

В том же году вышедшая из того же места команда в числе 400 человек под начальством какого-то неизвестнаго русскаго, встретившись с вышедшим из Кара-Уткуля султаном Кунгур-Кулжою, принудила перекочевать 2 300 аулов Кувандыковцев и Суюндуковцев на свою сторону, поручив их якобы это сему султану, который на пути делал им большие обиды, но Туртгуловцы, будучи недовольными, убежали. Тут убито 160 человек, а остальные затем аулы команда увела с собою. <…>

Все сие происходило по наговору султана Ямантая Букеева. Теперь да будет известно Вашему Превосходительству, какую злобу питали к нам сибиряки и как мы были безвинно гоненны ими, потерпев такие неприятности, принуждены были спасти самих себя бегством. Чрез сие более и как бы вооружили мы противу себя сибиряков, которые полагали, что мы не хотели будто повиноваться им. Я не приглашал к себе никаких родов. Сибиряки, выезжая беспрестанно в степь, грабили и убивали людей как своего ведомства, так и степных киргизов, отчего носили шайки, что я, Кенесары Касымов, вооруженные против Сибирской линии. Наконец, не нашед никакого правосудия со стороны их, перекочевал я с Оренбургской линии для того, чтобы искать себе Великаго Государя покровительства, приют и убежище и довести до сведения Оренбургскаго начальства о всех потерпенных мною бедствиях. Я не утаиваю, что при разграблении Алтыбашева отделения бия Балгудакы Ямгурчина я был; это было мое мщение ему за его дела.

Султаны Кенесары и Кучак Касымовы печати приложили. Перевел Коллежский Регистратор 7 июля 1841». 276

Единственное, что вызывает в этом документе некоторые сомнения, это то, что охвачен пятнадцатилетний период и приведены круглые цифры. И еще – кто бы мог вести такую статистику?

19 ноября 1846 года двоюродной брат Кенесары султан Сеилхан Бегалин и 17 его сообщников попали в плен к русским, отрядом которых командовал майор Ерофеев. У Сеилхана обнаружили 14 писем Кенесары-султана к старшинам, биям и султанам казахских родов, находящихся в составе Оренбургского ведомства. В этих письмах Кенесары требовал, чтобы они либо перекочевали к нему, либо собрали для него зякет – налог на скот. Ниже приведен фрагмент одного из этих писем.

«…уведомляем, что мы живы и здоровы и находимся в совершенном благоденствии в кругу нашего Правления; да обрадуются друзья, что враги наши побеждены и наказаны и мы не испытываем никаких горестей, огорчений и нужды. Да и не будет также сокрыто, что, по предопределению Всевышняго и притеснениям неверных, время нашего благополучия в Средней и Малой орде миновало и мы основали местом своих кочевок реки Чу (или Джу) и Иле в Большой орде, которое превосходит доселе наши виденыя, потому что не претерпели еще никаких болезней и вреда. Начиная с предков – мы считались всегда между вами предводителями кочевок, а Вы нашими добрыми и любезными последователями и слугами».

Заслуживает внимания эта последняя фраза. Она отражает действительное состояние власти султанов-чингизидов, которую в 1822 году отменила Россия. Но чингизиды этого не признают.

«Писана сия высокая грамота, – сообщает далее Кенесары-султан, – с тем намерением, чтобы вы с женами и детьми своими не подпали под его неверных. Если путь кочевой жизни сочтете трудным, посылаем к Вам младшего брата нашего султана Сеиль-хана277 и бия Чикмара для зяката. Просим верить всему, что они скажут.

Писано 29 дня Рамазана, на обороте грамоты приложена печать Кенесары Касымова.

Подлинное перевел состоящий в должности переводчика коллежский секретарь Батыршин.

Верно: начальник штаба генерал-майор Жемчужников»

Завершая описание трагических событий, связанных с восстанием казахов против российских порядков, которые вводились в Казахстане в соответствии с «Уставом о сибирских киргизах», предлагаем ознакомиться с текстом документа, подтверждающего смерть предводителя этого восстания – султана Кенесары. Текст документа, опубликованный в книге Болатбека Насенова «Кенесары – дала маршалы»278, здесь приведен в соответствие с современными требованиями русской орфографии и пунктуации с полным сохранением изначального его смысла.

«Пограничному Начальнику Сибирских киргизов

господину генералу

Главного Манапа Кара-Киргизовского

Джантая Карабекова

ДОНЕСЕНИЕ

В прошлом августе месяце приезжал к нам татарин Галим Якубов с приглашением от Вашего Превосходительства, чтобы я приехал для получения царской милости за уничтожение мятежника султана Кенесары. Вследствие чего я послал брата своего Калыгула получить таковую, в чем бы она ни состояла, …коей хотя я доволен, но все-таки убытков наших довольно было против Кенесары. Во-первых, когда мятежный Кенесары с 7 тысячами человек напал на нас, тогда сколько братьев моих и храбрецов лишились жизни, напоследок Бог помог, и тогда из 7 тысяч неприятелей многих погубил, но сам Кенесары спасся бегством. Во-вторых, в нынешнем в 1847 году, когда [Кенесары] вновь наступил к нам, тогда, выехав ему на сопротивление, три дня держал его в осаде, в это время султан Рустем с бием Супатаем Алибековым, взяв войска [казахов Старшего жуза], обратились [в бегство], представив мне по своему разумению поступить с Кенесарою; брат наш Усман его не видел, справедливо потому, что остался назади, мятежника Кенесару схватил мой человек по имени Колча и первый известил меня о том. После чего он Кенесары уведомил, чтобы показать ему лицо, и из награбленного имения торговцев предложил 60 навьюченных в тюках имением верблюдов с тем, чтобы его отпустили. Но я за сделанные им многим народам злодеяния, а равно, чтобы доставить обиженным спокойствие и … негодяя, не послушавшись279 высказанных мнений, умертвил, тем самым выказал услугу Государю, потом брату моему Калыгулу отдав голову и письмо с печатью280, отправил султану Рустему и Бию Супотаю на тот конец, чтобы они о том [известили Вас], Господин Генерал, но все это осталось в безызвестности. За сим, если Князь281 дозволит предстать пред его лицом мне, султану Рустему, Бию Супотаю и по одному сыну нашему, то вместе с нами, для сопровождения нас, исходатайствуйте о поездке с нами татарину Галиму Якупову.

В настоящее же время не имеем большого спокойствия со стороны Ташкинии [Ташкента], от Кипчаков прислан посол с приглашением о присоединении к ним, из Кошкории Хожа (или Хасена) просит вспоможения в войске. Если Князь удостоит прибытием для совещания, то об этом чрез …татарина Галима Якупова известите султана Рустема, а он нас уведомит.

Октября 15-го 1847 года.

В удостоверение Манап Джантай Карабеков прилагаю печать.

Переводил: Переводчик Губернский Секретарь».

В заключение, хотя история не терпит соглагательного наклонения, озадачим читателя вопросом: как сложилась бы жизнь султана Кенесары Касымова, если бы Российское правительство исполнило его просьбу, переданную генералу Ладыженскому через посла Долгова в начале 1845 года? В том письме Кенесары писал:

«При нынешнем Великом Государе и в наше время доставшиеся в наследство от покойного отца нашего Аблая земли: Юлды-узяк, Кукча-Тау, Кылчалы, Ат-Басар, Исиль-Кура, Ак-Тау, Уртаг, Кар-Каралы, Каранлык, Яркаин, Убаган, Тобыл, Куш-Мурун, от Хаят и Тугузак до Урала – усеяны укреплениями…

О каковых притеснениях никогда не доводится до сведения Государя. Я до сего сколько раз доводил об этом до сведения прежних начальств, но ни от кого не получил ответа. Не смею и не хочу противиться начальству и не прошу о тех землях, на которых построены уже укрепления. Если бы Вы выпросили у Государя Императора земли, следующие мне в наследство от отца нашего, как-то: Тургай, Улу-Тау, Сары-су и по сию сторону Исиль-Нуры, то заставили бы молиться о Государе Императоре! Сколько я просил об этом высшее начальство, но оно никогда не слушало…»

Поразмышляем о размерах этих земель. Это половина Костанайской и Карагандинской областей современного Казахстана. А пошли бы за Кенесары казахские роды, еще тогда попавшие под действие «Устава о сибирских киргизах», упразднившего ханство и наследуемое султанство чингизидов как таковые? Конечно, казахские роды на это не пошли бы. Наверное, в этом и заключается суть трагедии, связанной с восстанием Кенесары.

А чтобы понять причины убежденности Кенесары в своем праве на владение перечисленными в его письме землями, обратимся к документу, составленному дедом Кенесары – Аблай-ханом.

«1769 г. декабря 6.

Письмо Аблай-султана

на имя Екатерины II

и оренбургского губернатора генерал-майора И.А. Рейнсдорпа.

«Могущественная и державная великая императрица, самодержица всероссийская и прочих и прочих и прочих вилайетов государыня-повелительница ее величество Екатерина Алексеевна!

От Среднего Йуза Аблай-хана

Вам, достопочтенный и превосходительнейший господин генерал-майор губернатор Оренбургской губернии и любезный кавалер Иван Рейнсдорп, а также всем вашим домашним бесконечные и бесчисленные приветствия! Живите в здравии и благополучии много лет, много времени, много эпох!

Благословенное ваше послание дошло до нас в полной сохранности. Содержание его стало понятным через посланного вами переводчика Йакуба с товарищами. Мы приняли и одобрили [это послание].

Если ее величество государыня внемлет нашему желанию, а я, как известно переводчику Йакубу, имел указания в письменной форме от прежних государей и по поводу тех дел сообщал в прошлом втором году, то через прибывшего от вас Мунасиба – сына Мамата с его казахскими спутниками передаю вам прошение и все еще остаюсь при таких своих словах: для прославления перед друзьями и врагами, чтобы мой сын был в звании генерала; когда он поедет к вам, то пусть увидит благословенное и приятное лицо ее величества государыни, а также местом пребывания его будет крепость Кызыл-Йар в Тобольской губернии.

И еще, если с какой-либо стороны на нас нападает враг, нам будет оказана помощь в сан или, по крайней мере, в тысячу или пятьсот человек. А еще чтобы моим людям, которым вручили письма за моей печатью, была открыта дорога между моим йуртом и русскими как в крепостях, так и на базарах. Речь идет о моих тилангутах 282 – четырех-пяти отдельных казахах.

Еще чтобы мне ее величеством государыней была пожалована грамота с текстом и печатью тарханство моим потомкам вплоть до дня Страшного суда…

А еще чтобы упомянутое войско в сан было бы использовано так: против дальних врагов – сан, против ближних – тысяча, а если враг менее значительный, то против моих внутренних врагов – пятьсот, будь то при моей жизни или при жизни моих сыновей…

Если ее падишахское величество примет и одобрит это наше прошение, то пусть все будет записано в тарханской грамоте…

Прекращаю речь я, Среднего Йуза Аблай-хан, собственноручно приложил мою печать». 283

В этом письме Аблай-хан, как и хан Младшего жуза Абулхаир в 1731 году, хочет под защитой Российской империи увековечить вечное властвование своих потомков над казахскими родами и племенами. Но Россия, в конце концов, в 1822 году отменила эти привилегии казахских чингизидов – ханов и султанов. И это было очень справедливо.


39. Борьба за власть в Степном крае

Дети и внуки казахских ханов, из века в век привыкшие владеть казахскими родами и видевшие в них, как говорил Кенесары-султан, своих «добрых и любезных последователей и слуг», продолжали захватывать местную власть – окружную и волостную, создававшуюся согласно российской административно-территориальной реформе. Болатбек Насенов приводит интересную статистику по Каркаралинскому округу:

«В 1824–1843 годах всеми землями, принадлежащими Каркаралинскому Приказу, владели сыновья и внуки Букей-хана и Аблай-хана. В связи с присоединением к царскому правительству они каждые три года избираются волостными управителями в значимых волостях. Например, Турсын Чингисов разными способами в течение 19 лет избирался старшим султаном. С 1843 года местные энергичные молодые люди стали активно сопротивляться дальнейшему избранию ханских потомков волостными управителями». 284

«9 июля 1843 года № 7748.

Город Омск.

Состоящему в должности Пограничнаго Начальника Сибирских Киргизов, Господину Полковнику и Кавалеру Вишневскому.

Каркаралинский Окружной Приказ от 19 июня за № 3995 доносит, что старший султан подполковник Турсун Чингисов представил прошение об увольнении его от службы по болезненным припадкам вместе со свидетельством, о чем Приказ 12 июня получил лично приказание, чтобы произвести выборы старшаго султана на место Чингисова, и кандидата приговором, составленным 18 числа, избрали в присутствии Вашего высокоблагородия, султана Кара-Аимбетовской волости майора Кушпека Таукина и кандидата по нем султана Дюйсенбай-Чекчековской волости хорунжаго Тюлюка Турсунова. Пограничное управление, представляя при сем в благоусмотрение вашему Высокоблагородию избирательный лист, имеет честь доложить, что со стороны Пограничнаго Управления на утверждение означенных лиц в сих должностях препятствий никаких нет.

Председатель [подпись]

В должности советника [подпись]

Секретарь [подпись]» 285

Остается добавить, что и Турсун Чингисов, и Кушпек Таукин служили Российской администрации честно и преданно и даже участвовали в подавлении восстания султана Кенесары. Кушпек Таукин – из ханского рода Букея. После него должность старшего султана Каркаралинского округа в 1849–1852 годах занял представитель казахского рода Тобыкты племени Аргын хорунжий Кунанбай Ускенбаев, отец Абая Кунанбаева. А будущему великому казахскому поэту, композитору и мыслителю, волостному управителю, пропагандисту русской культуры и русского языка и всего прогрессивного в момент, когда его отец был избран окружным управителем, было 4 года от роду.

Неожиданный приход к власти окружного уровня этнических казахов, таких как Кунанбай Ускенбаев, отход от традиционного ханско-султанского правления – значимое политическое явление в жизни казахов. Но, к сожалению, как показала практика, такие случаи были единичными.

Кроме Кунанбая Ускенбаева, в их числе можно назвать избранного в 1854 году старшим султаном Баян-Аульского округа Мусу Чорманова из рода Каржас племени Аргын. Сын знаменитого бия Чормана, он был весьма разносторонне развитой личностью.

Далее мы неоднократно будем возвращаться к этой теме.


40. Российская империя на Кавказе и в Центральной Азии во второй четверти XIX века

Поражение самодержавной России в Крымской войне 1853–1856 годов значительно подорвало ее международный престиж, в восточном вопросе – свело на нет внешнеполитические достижения предыдущих десятилетий. Потеряв за время Крымской войны 500 тысяч человек, страна попала в сильнейший экономический и финансовый кризис. Разумеется, все это сопровождалось спадом морального имперского духа. В российском обществе ищут причины упадка – политического и морального. И находят их. Это – отсталость и слабость России, вызванные архаической феодально-крепостнической системой и патриархальным самодержавно-бюрократическим режимом, который страдал великодержавными амбициями и долгое время стремился сохранять роль вершителя судеб и жандарма на международной арене.

Об этой роли России применительно к Казахстану сказано выше. Мы отметили и некоторые, на наш взгляд, прогрессивные стороны административно-территориальной реформы Степного края, проведенной российскими властями.

В ходе продолжительной и упорной Кавказской войны 1817– 1864 годов Российской империи удалось установить контроль над горскими народами Северного Кавказа. Дело в том, что завершившееся в 20-е годы XIX столетия присоединение Кавказа к России впоследствии вызвало сильное сепаратистское повстанческое движение горцев-мусульман Чечни, Горного Дагестана и Северо-Западного Кавказа. Мусульманское духовенство возглавило его и вооружило лозунгом мюридизма286 – призывом к священной войне против «неверных». С 1834 года духовным руководителем и организатором этой войны стал третий имам Шамиль. Дагестан и Чечня объединились и при поддержке Турции и Англии создали теократическое государство – имамат. Авторитет Шамиля среди горских народов был настолько велик, что он мог собрать под свое знамя до 20 тысяч воинов. Тем не менее в 1859 году, после 25-летней беспрерывной войны с Россией, убедившись в бесперспективности сопротивления, Шамиль добровольно сдался русским в ауле Гунив.

На Северо-Западном Кавказе боевые действия русской армии против адыгов, шапсугов, убыхов и черкесов продолжались до 1864 года, вплоть до полного взятия урочища Кбаада (Красная Поляна).

Во второй четверти XIX столетия Российская империя продвигалась в глубь казахской степи и в 1853 году вышла на реку Сыр-Дарья.

В этой связи вновь возникает вопрос о возможной судьбе казахского султана Кенесары, если бы он, как Шамиль, добровольно сдался русским властям в 1845 году, когда ему предлагали полную амнистию. Но в том-то и дело, что историю нельзя повернуть вспять, как нельзя игнорировать и ее уроки.

В целом, несмотря на крупные военно-политические неудачи, к середине XIX века территория Российской империи простиралась от Балтики и Восточной Европы до Тихого океана и Аляски, занимая 18 миллионов квадратных километров. Ее населяли почти 70 миллионов человек, из которых более 20 % составляли так называемые «иноверцы». Всего в России проживали 200 народностей и племен.

История никогда не делалась в белых перчатках, но всегда крайне важно знать и помнить, что Россия на служение своим коренным интересам где бы то ни было отправляла не армейско – чиновных невежд, дураков, негодяев, стяжателей а – образованных и опытных, далеко не худших своих представителей; мрачных же фигурантов вроде генералов Черняева, Покатило, Фольбаума (Соколова – Соколинского) надо считать исключением из исторически неколеблимо – российского державного правила: не разъединять народы.


41. Борьба этнических казахов за власть.
Жанкожа Нурмухамедов

Среди казахских национальных героев, вышедших из простого народа, особое место занимает батыр Жанкожа Нурмухамедов (1774–1860), выдающийся представитель сырдарьинских казахов.

Весной 1847 года хивинский визирь Уаис-Нияз разорил 1.400 казахских юрт на жайлау Атанбас, Ахирек и Камысбасты. В августе хивинцы снова повторили свои разбойничьи набеги. Собрав 700 ополченцев, батыр Жанкожа взялся избавить свою землю от хивинского войска, насчитывающего 2000 человек. К нему на помощь из русской Раимской крепости прибыл отряд Ерофеева. Общими усилиями они разбили хивинцев. Жанкожа Нурмухамедов и начальник Раимского укрепления Ерофеев заключили соглашение совместно воевать против хивинцев и обеспечивать мирную жизнь своим подопечным.

Однако этим договоренностям скоро пришел конец. Оренбургская пограничная комиссия приступила к сбору налогов с сырдарьинского населения. Казахи во главе с Жанкожой-батыром подняли восстание. В конце декабря 1856 года они окружили крепость Казалинск и несколько раз нападали на русский отряд Л. Булатова. Уже к январю 1857 года число повстанцев увеличилось до 5000 человек.


Жанкожа Нурмухамедов


Сильно обеспокоенный этими событиями Оренбургский генерал-губернатор В.А. Перовский вынужден был направить на Сырдарью карательные войска под командованием генерал-майора Фитингофа. Это были 300 конных казаков, 320 пехотинцев, с ними была пушка, к ним присоединился султан Еликей Касимов с несколькими сотнями своих туленгутов. Все это войско, не выдержав натиска повстанцев в ходе первого же сражения у Арыкбалыка, отступило. А Жанкожа и его ополченцы ушли в недосягаемые для русских Каракумы. Вынужденный отказаться от преследования повстанцев, карательный отряд принялся разорять мирные аулы. В результате в 1856–1857 годы было изъято скота и имущества на 79 567 рублей. Не обошлось и без человеческих потерь со стороны казахов.

Жанкожа, во многом оказавшись жертвой предательства со стороны старшин родов, покинул родной край и ушел в Бухару. Через два года он вернулся в Кзылкумы, попал в руки султана Еликея Касимова и отряда казаков и был казнен.

Посмотрим на эти события глазами известного русского путешественника Петра Ивановича Пашино287, побывавшего на просторах Казахстана во времена описанных выше событий. Ниже читателю предлагается пролистать страницы изданных впоследствии дневниковых записей, рассказывающих о времени пребывания П.И. Пашино на просторах казахской земли. Мы приводим авторский материал, взятый на сайте http://www. kondor-tour.kz/kaz_naselenie_gorodov. Вот что писал П.И. Пашино:

В 1847 г. оренбургский военный губернатор, генерал-лейтенант Владимир Афанасьевич Обручев, устроил для ограждения киргиз-оренбургского ведомства от кокандцев и хивинцев и распространения русского влияния на Среднюю Азию в низовьях реки Сырь-Дарьи на урочищах Раим укрепление, переименованное 4 февраля 1851 г. в Аральское (находилось в 40-45 верстах от теперешнего гор. Казалинска). Вскоре, однако, оказалось, что место было выбрано неудачно, в стороне от главного торгового пути, где главным образом и происходили крупные недоразумения между кокандцами и хивинцами – с одной стороны, и нашими подданными киргизами Малой орды – с другой. Сменивший в 1851 г. оренбургского военного губернатора Обручева со званием генерал кавалерии, Василий Алексеевич Перовский, немогший забыть своего неудачного похода в Хиву, лишь только вступил в управление Оренбургским краем, начинает развивать мысль о необходимости наступательного движения в Среднюю Азию. В этом укреплении, со времени его основания до 1850 г., находился в ссылке известный малороссийский поэт Тарас Григорьевич Шевченко, переведенный отсюда в Ново-Петровское укрепление. В 1853 г. по плану, составленному инженером генерал-майором Богдановым, В.А. Перовским во время пребывания на урочище Казалы 20 июня этого года было приказано приступить к возведению здесь форта № 1, и к осени того же года были готовы два дома, называвшихся казематами, в которых зимовала небольшая команда для содействия беспрепятственной переправе караванов через Сырь-Дарью. На зиму в этом году была здесь оставлена рота пехоты: 50 казаков и 300 рабочих башкир. В 1855 г. оренбургским генералгубернатором графом Перовским с Высочайшего разрешения Аральское укрепление было упразднено. Управление форта, гарнизон, поселенцы и все казенное имущество переведены в форт № 1, будучи недовольны действиями коменданта крепости по отводу переселенцам участков земли под хлебопашество, окружили со всех сторон форт, захватили и убили 3 казаков Обертышевых и сожгли казенное сено. Командовавший сырь-дарьинской линией барон Фитингоф, узнав об этом, двинулся из форта Перовский на выручку с 265 человеками, при 2 орудиях и 1 ракетном станке. Подходя к форту № 1, отряд Фитингофа соединился с вылазкой этого форта в числе 200 казаков и 200 человек пехоты, при 2 орудиях. Киргизы были разбиты при урочище Арык-Балык, причем у нас был ранено 6 человек. Затем были сделаны поиски за Сырь-Дарью и в Малые Барсуки, во время которых у киргиз было отбито 21 365 голов разного скота. Нападение на форт № 1 было произведено под предводительством известного престарелого батыря Жань-Хожи Нур-Мухаммедова, который после этого бежал в хивинские владенья и просил помощи как у хивинского хана, так и у шектинского батыра Исета Кутебарова, чтобы взять и разрушить форт № 1, но хан в помощи отказал, так как вел войну с туркменами, а Исет Кутебаров ему помогал. В 1858 г. форт перестраивался по плану полковника Генериха. Гарнизон в это время состоял уже из 600 человек пехоты, 300 казаков, 85 артиллеристов и, кроме того, чинов аральской флотилии находилось в форту 200 человек. Работы по плану Генериха были окончены в 1860 г. Все казенные дома форта и фортштата, как-то: казармы, офицерские флигеля, полугоспиталь, цейхгаузы, дома поселенцев и нижних чинов одноэтажные из сырцового кирпича, на фундаментах часто из дикого камня, часто из жженого кирпича; под домами поселенцев и семейных нижних чинов фундамента нет. Крыши всех строений из камышовых мат, положенных на деревянные перекладины, смазанные глиною. Все строения без потолков. Правительство, устраивая укрепления в низовьях реки Сырь-Дарьи, заботилось вместе с тем и о водворении при укреплениях поселенцев для приручения окружающего кочевого населения к земледелию и другим занятиям оседлого жителя. В 1849 г. при Раимском укреплении было поселено 25 семейств оренбургских казаков, а в следующем году – еще 3, но из этих 28 семейств вскоре 11 семейств было возвращено обратно в войска на оренбургскую линию «за дурное поведение и леность», как значится в делах того времени.

Прежде чем мы обратимся к имени Исета Кутебарова хотелось бы вкратце напомнить политику и цели продвижения России в Среднюю Азию. Для этого воспользуемся работой военного востоковеда и историка М.А. Терентьева «Россия и Англия в Средней Азии»

К концу царствования Ивана Грозного Россия шагнула за Каменный пояс, как тогда называли Уральский хребет. <…>

Через пятьдесят лет после появления русских за хребтом вся Северная Азия уже принадлежала России по самую Камчатку. Эта же последняя присоединена только в 1697 году.

Не то мы видим в Средней Азии: Сибирь мы заняли, так сказать, с налета, от степей же Средней Азии – открещивались сколько могли. Судьба толкала нас к Аральскому морю, а мы упирались, не шли. Надобны были целые столетия смут, набегов, погромов со стороны киргизов, чтобы вывести нас из терпения, заставить нас двинуться вперед, отказаться от страдательной роли, в которую ставила нас пассивная оборона. Первые шаги наши были не смелы, мы подвигались ощупью, мы жалели насиженного места и только в крайности рисковали перенести оседлость на передовой пункт нашей границы.

Мало по малу все успокоилось, и киргизы остались притиснутыми к нашим границам: – Малая Орда примкнула к самому Яику, а Средняя – к рекам Ори и Ую. Что касается Большой Орды, то она вынуждена была подчиниться дзюнгарам.

Итак, Оренбургская линия свое дело сделала. <…>

Гор впереди Сибирской и Оренбургской линий не было; подходящими реками были только Сырдарья и Чу.

Давно уже сами киргизы звали нас на р. Сыр. Им хотелось иметь среди своих кочевок опорный пункт против набегов соседей, хотелось иметь рынок, где бы они могли приобретать мануфактурные изделия и сбывать свое сырье. Первый же хан, принявший наше подданство – известный Абул-Хаир – настойчиво просил устроить при устье Сыра русскую крепость и непременно с пушками, которыми он надеялся кстати и поддержать свою власть. В 1740 году послана была к нему партия, под начальством драгунского поручика Гладышева, для осмотра и выбора места под укрепление. Этим осмотром дело и кончилось: выносить укрепление за 1000 верст вперед можно было не иначе, как привязав его нитью укреплений к линии, нить же эта легко могла быть порвана при тогдашней слабости русского элемента в Оренбургской окраине.

Исет Кутебаров

На этом месте прервем повествование генерала Терентьева и обратимся к судьбе еще одного героя национально-освободительного движения – Исета Кутебарова (1807–1888), представителя чиклинского казахского рода.


Исет Кутебаров


Вот что пишет о нем его современник – английский публицист, редактор журнала, активный член Королевского Азиатского Общества и разведчик Д. Булжер:

«…Киргизы [казахи] начали сознавать, что цепи русского рабства не мягче кокандских и что, оказывая поддержку России, они делают лишь более безнадежным возвращение утраченной ими независимости. В то время, как это сознание стало усиливаться среди киргизов, в их среде появился человек, оказавшийся способным возбудить их страсти до высшего предела и повести их даже против хорошо организованного врага. Имя этого вождя было Исет Кутебаров. Его красноречие подогрело чувства соплеменников до наивысшей степени безумия. Его призыв к войне против России облетел киргизские кибитки. «У них есть лошади и оружие. И разве мы не имеем того же? Разве мы не столь многочисленны, как песок океана? Куда ни обернись: на восток ли, на запад ли, на север или на юг – всюду, наверняка, найдешь киргизов. Почему же в таком случае мы должны подчиняться горсточке чужеземцев?288

С помощью подобных смелых слов Кутебаров вдохнул отвагу в сердца киргизов. Его пример пристыдил многих киргизских начальников и заставил их подражать ему. Разъединенный киргизский народ на некоторое время оказался объединенным общей враждебностью к России. В течение пяти лет Кутебаров вел вид партизанской пограничной войны с Россией, и не один раз его искусство и быстрота передвижения приводили к перевесу над лучше вооруженными и более дисциплинированными русскими войсками. Наконец, по не совсем установленным причинам (может быть, он заметил разлад в рядах его последователей) он принял почетные условия мира, предложенные ему представителями русской власти. С прекращением борьбы Кутебарова с царем умерла душа киргизского дела (освобождение от русской зависимости). Это событие имело место в 1858 году, когда Россия вознамерилась вернуться к временно оставленной активной политике в Средней Азии и к продолжению прежних побед на Сыр-Дарье, приостановленных после смерти генерала Перовского».

Для полноты портрета Исета Кутебарова дадим слово русскому военному историку П. Назарову, не менее красноречиво описавшему свою встречу с Исетом и народное восстание, которое он возглавил. Статья П. Назарова опубликована в № 4 «Военного вестника» за 1864 год.

«4-го июня [1858], при Джаинды, к нам приехал Исет Кутебаров. Полагаю поместить здесь краткую биографию этой замечательной личности.

Исет Кутебаров – простой киргиз Чиклинского рода, по уму и богатству имел сильное значение в своем роде, а своим удальством в баранте заслужил почетное название «батыря». Он был предан русскому правительству и, как человек с влиянием на своих единоплеменников, с пользой употребляем для разных поручений, которые всегда исполнял добросовестно.

В то время умер султан-правитель Средней Орды, место которого, по своим отличным достоинствам, должен был занять Исет. Его опередил султан Арслан, человек хитрый, который пронырством и наветами на Кутебарова достиг почетного назначения. Самолюбие Исета было оскорблено; но Арслан не удовольствовался получением места правителя и, вероятно, чувствуя шаткость своего положения при возраставшем влиянии Исета на страну, старался всеми силами унизить Кутебарова: представлял в дурном свете его действия, клеветал на него и проч., наконец, гнал лично Исета и его родню.

Не выдержала горячая натура киргиза; жажда мести и крови забушевала в его груди, и в одно раннее утро в первых числах мая 1855 года, шайка приверженцев озлобленного «батыря» ворвалась в ставку султана-правителя (она была в то время на реке Илеке, недалеко от Исембая) и произвела там страшную резню. В числе первых жертв был, конечно, Арслан. Казачий двухсотенный отряд, постоянно командируемый к султану-правителю, был, по распоряжению его, не ожидавшего таких решительных действий со стороны Исета, расположен вдали от ставки, почему не мог вовремя поспеть на помощь… Для поимки Кутебарова были высылаемы отряды, из которых один довольно значительный, но без успеха…

Но всему бывает конец, Кутебарову стала не по силам эта борьба… Когда Исету было обещано прощение, он, по свойственной киргизам недоверчивости, не верил своему благополучию, подозревая обман и медлил на призыв генерала Катенина, который намеревался ожидать его по приходе на Эмбу. Наконец решившись отправиться туда, Исет явился предварительно к нашему посланнику со своей свитой, состоявшей из двух десятков киргизов.

Я с любопытством глядел на этого человека: представьте себе мужчину громадного роста, с весьма выразительными чертами лица, с выдающимися скулами и глазами, полными жизни и энергии. Он был одет со вкусом, в костюме его не было видно тех ярких цветов, какими любят украшать себя азиятцы: на нем был белый шелковый халат, опоясанный зеленым кушаком, а сверху халат черного сукна, на темноклетчатом подборе; на голове вышитая золотом тюбетейка с меховым околышем; верхнюю, с высоким верхом шапку из белого войлока Исет снял с себя еще при входе в кибитку.

Наши гости уселись на ковре, поджав ноги под себя. После приветствий Исет начал уверением в том, что, высоко ценя милость к нему государя императора, он самой глубокой преданностью постарается заслужить ее. Наш посланник говорил ему о тех печальных для него последствиях, если бы он не остановился в своем поведении. На лице Исета пробежали судороги, вероятно, заменившие слезы, потому что, глядя на такую мужественную физиономию, трудно было предположить, чтобы он когда-нибудь мог плакать. Для блудного сына и его товарищей зарезали барана; потом их угощали конфетами, потешили песнями. Между прочим, когда подавали чай, Исет подозрительно взглянул на сухую лимоновую кислоту. И, чтобы успокоить его, я положил этой кислоты в свой стакан.

Исет, собравшись домой, обещался немедленно отправиться в лагерь генерала Катенина и повторил, если царь русский простил его, то он будет служить ему, не стесняясь никакими жертвами, предлагал к услугам нашим своих верблюдов, лошадей, вожаков, даже конвой». 289

И.И. Стрелкова, некоторые другие специалисты по этому периоду истории Казахстана пишут, что, получив прощение за свои тяжкие проступки, Исет Кутебаров даже был приглашен в Петербург. Это свидетельствует об изменении российской политики относительно султанов-чингизидов. Напомним, что после упразднения ханской власти мирным путем свои услуги в плане поддержки действий российской стороны, как и Исет Кутебаров, предлагали российской администрации Сырым Датов и Исатай Тайманов, но русские военачальники их не приняли.

Исет-батыр был более решительным, чем его предшественники – батыры в выполнении своей главной задачи – ликвидации султана-правителя. Документальное тому подтверждение обнаружил Болатбек Насенов.

«11 июля 1855 года. В Оренбургскую Пограничную комиссию. Хорунжий султан Хангалий Арасланов рапортом от сего июля за № 02 доносит, что шайка мятежного киргиза Кутебарова в числе 1 000 человек, напав утром 7 числа сего месяца на ставку Правителя Средней части Орды, убила подполковника Джантюрина, султана Исалия Абдулмукшенева, местного начальника Нуржана Калабаева и прочих, и ограблено все имущество с угоном у киргиз находящихся при Правителе лошадей.

Подлинный рапорт Арасланова мною вместе с сим представлен господину Председателю Комиссии, о чем Пограничной Комиссии имею честь донести.

Есаул султан Махмуд Алгалиев». 290


42. Выборы образца XIX века: Чокан Валиханов – Ерден Сандыбаев

Дальнейшие события показывают, что как ни пыталась российская административно-территориальная реформа уравнять в праве на властные должности потомков ханских семей и этнических казахов, у чингизидов все же оставались их неоспоримые «фамильные» преимущества: опыт, известность, сложившиеся связи с русскими чиновниками. Из-за этого этнические казахи, как правило, проигрывали им. Вот несколько фактов.

Например, Каркаралинский округ образовался в 1824 году, и первым же его правителем стал Турсын Чингисов, племянник Букей-хана. Причем он умудрился шесть раз переизбраться и в общей сложности правил на протяжении 19 лет подряд – с 1824 по 1843 год. Затем с 1843 по 1848 год этот пост занимал внук Букей-хана Кушпек Таукин. И только после него, в 1849–1853 годы, энергичный волостной правитель Кунанбай Ускембаев из рода Тобыкты аргынского племени стал старшим султаном Каркаралинского уезда. С 1853 по 1854 год он провел в тюрьме, где оказался не без помощи чингизидов. Освободившееся место окружного властителя в 1853–1855 годы снова занял чингизид Тюлек Турсынов, сын бывшего старшего султана Турсына Чингисова.

Еще более примечательно избрание султана-правителя Атбасарского округа, подробно описанное в книге И.И. Стрелковой «Валиханов». Выбирать старшего султана должны были летом 1862 года. Всесильный правитель канцелярии военного губернатора области сибирских киргизов Василий Егорович (Густав Карлович) Кури за хорошую взятку обещал Ердену Сандыбаеву свою полную поддержку. Братья Ерден и Байгулы Сандыбаевы – из крупнейшего казахского баганалинского рода племени найман. Ердену покровительствовал новый генерал-губернатор Александр Осипович Дюгамель, хотя он взяток не брал.

К 60-м годам четыре волости баганалинцев, переданных в Атбасарский округ из Кокчетавского, продолжали кочевать как им заблагорассудится. Они считали своею огромнейшую территорию, простирающуюся до границ с Кокандом. Бесконечным непокорством баганалинцы добились кое-каких поблажек от русского начальства, умиротворявшего их за счет других казахских родов. Кроме баганалинцев, в новый Атбасарский округ входили еще три волости других родов, переданные из Акмолинского и других соседних округов. Вот они-то твердо стояли против Ердена, а значит за Чокана Валиханова.

На выборы в Атбасар пожаловал сам Кури. Однако на другой день, когда проголосовали все явившиеся на выборы волостные султаны и старшины и когда были оглашены письменные отзывы неявившихся, оказалось, что за Ердена подано 14 голосов, а за Чокана – 25. Полная победа. При его-то происхождении, при его образовании и заслугах перед Россией.

И вдруг как снег на голову известие от Гутковского: баганалинцы съездили не зря, генерал-губернатор не хочет утверждать Чокана старшим султаном. А Дюгамель уперся на том, что штабс-ротмистр Валиханов откомандирован на родину по болезни. В приказе об утверждении хорунжего Ердена Сандыбаева в должности старшего султана Атбасарского округа написали хитро: «вместо штабс-ротмистра Валиханова, избранного на эту должность большинством голосов, но отказавшегося от принятия оной за болезнью».291

И.И. Стрелкова считает, что Байгулы и Ерден Сандыбаевы – фигуры нового образца. Это казахские кулаки, оба они безграмотны. Дюгамелю выгоднее вытащить из грязи Сандыбаевых, создать новый влиятельный клан, преданный ему лично. И это будут не какие-то возомнившие о себе полукиргизы-полуевропейцы, а натуральные киргизы, по-восточному льстивые и подобострастные.

15 октября 1862 года Чокан написал из Кокчетава отчаянное письмо Достоевскому:

«…чувствую себя очень плохо как физически, так и нравственно…

Оно и правда, что законы у нас на Руси пока еще пишутся не для генералов, известно мне также, что генералы больше любят натуральных киргизов, потому что в них, знаете, больше этой восточной подобострастности…

Земляки нас считают отступниками и неверными, потому что, согласись сам, трудно без убеждения, из-за одной только политики пять раз в день хвалить Бога, а генералы не любят потому, что (у меня) мало этой восточной подобострастности. Черт знает, что это такое, хоть в пустыню удаляйся. Пожалуйста, посоветуй, что делать». 292

Тем временем Ерден Сандыбаев собирал казахов уже другого – Кокчетавского округа, где старшим султаном оставался отец Чокана полковник Чингис Валиханов, – учил их от имени влиятельного Кури, как сместить полковника с должности окружного правителя, используя компромат на Чокана. Свою службу в должности старшего султана Чингис Валиханов начал 30 лет назад и все это время стремился подчинить беспокойных и не признававших пограничной линии баганалинцев российской сибирской администрации.

Этот эпизод прекрасно иллюстрирует, что, несмотря на отмену наследуемого чингизидами права на ханскую власть и другие властные должности, султаны-чингизиды, более продвинутые в вопросах борьбы за власть, практически не оставляли никаких шансов простым казахам занимать местные командные посты.

Старшие султаны Каркаралинского и Атбасарского округов Кунанбай Ускембаев и Ерден Сандыбаев бросили дерзкий вызов традиции и впервые в казахской истории проложили дорогу этническим казахам к власти в Степи. Правда, потом Кунанбай был даже осужден, чему немало способствовали его противники, желавшие отобрать уездную власть. Самое удивительное, что освобожден он был благодаря поручительству Чокана Валиханова и Мусы Чорманова, старшего султана Баян-Аульского округа, выходца из казахского рода каржас племени аргын.

Муса Шорманов был дружен с русским офицером Александром Лукиным и за два года общения с ним выучился грамоте и русскому языку. Эти знания помогли Мусе в 1833 году стать султаном – избранным волостным управителем Умбетейской волости вновь образованного Баян-Аульского внешнего округа. В 1843 году Муса избрали членом окружного суда, а с 1854 года он утвержден в должности старшего султана Баян-Аульского внешнего округа. За время работы на этих постах он организовал в Баян-Ауле строительство мечети с медресе, переселение в свой округ 60 тысяч казахов из Сибири. В 1856 году Муса присутствовал на коронации императора Александра II в Санкт-Петербурге. Служебную карьеру он закончил в звании полковника, поскольку в 1869 году, в соответствии с новой административно-территориальной реформой, была упразднена должность старшего султана.

Членов Географического общества Г.Н. Потанина, Н.И. Ядренцева и И.Ф. Костылецкого Муса Шорманов обеспечивал имеющими научную ценность материалами о казахах. Он постоянно поднимал перед Западно-Сибирским генерал-губернатором вопрос об открытии кочевой степной гимназии. В 1882 году генерал-губернатор Степного Края Г.А. Колпаковский поручил ему участвовать в определении границы между Павлодарским и Семипалатинским уездами. О родственных связях Мусы Шорманова и Чингиса Валиева сказано выше: Чокан – племянник Мусы по материнской линии.

К сожалению, о Ердене Сандыбаеве, который тоже происходил из сословия «черной кости» и был избран в 1862 году старшим султаном Атбасарского округа, в Национальной энциклопедии Казахстана сведений нет.

Народные герои из казахских родов: Сырым Датов, Исатай Тайманов, Исет Кутебаров и Жанкожа Нурмухамедов стремились, если не удавалось по-хорошему, то силой взять степную власть и при этом продолжать верно служить Российской империи. У них не вышло. Они не были просвещенными, как Муса Шорманов, и не были в хороших контактах с русскими чиновниками, как Ерден Сандыбаев. Ерден боролся с наследниками Вали-хана с такой целеустремленностью, был настолько пробивным, что Чокан Валиханов не сумел добраться даже до власти местного уровня, несмотря на свою образованность, широкий кругозор и хорошие отношения с рядом высокопоставленных чиновников Западно-Сибирского генерал-губернатора.

В Степи борьба за власть любого уровня во все времена была грязным делом, поскольку правила выбора не соблюдались. В более поздние времена, о которых мы еще будем говорить, российские власти, пытаясь преодолеть такое зло, как подкуп чиновников и фальсификация результатов выборов правителей волостного и, особенно окружного уровней, вынуждены были отказаться от выборов и ввести назначение чиновников округов из лиц честных и добропорядочных. Но и это не помогло – слишком велик соблазн быть у власти.


43. Власть чингизидов – казахский феномен

Теперь, не вдаваясь в подробности, остановимся на казахском феномене, связанном с беспрекословным подчинением всех казахских родов и племен потомкам грозного Чингисхана. Это продолжалось не один, два или три века, как в других завоеванных монголами государствах Азии и Европы, а все 600 лет (1222–1822). Только в конце XVIII и в середине XIX века казахские народные герои: Сырым Датов, Исатай Тайманов, Махамбет Утемисов, Исет Кутебаров и Шон Едигеев под влиянием России пытались бороться с многовековой традицией – монополией чингизидов на власть. А претендующих на власть султанов-чингизидов было так много, что образовалось целое привилегированное сословие – тюре. Духовное привилегированное сословие составили ходжи.

Например, знаменитый казахский Аблай-хан оставил после себя от 12 жен 30 сыновей и 40 дочерей. У каждого чингизида – хана, султана – было, как правило, множество жен и детей. Большинство детей, особенно от первых жен, претендовали на власть султана. Когда дело касалось власти, они безжалостно истребляли своих противников – тех же чингизидов.

Все это надо воспринимать не более как династический переход власти, как это было принято в Англии, Германии, Франции, Китае, Японии, в странах Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии и других государствах. Наглядным примером может служить династия Романовых, в течение трех веков стоявшая у власти крупнейшей державы мира – России. Однако в нашем случае ханско-султанская власть над казахскими родами и племенами была настолько всеохватывающая, что доходила до отдельных аулов. Тут как раз подходит прицип «разделяй и властвуй». В то же время институт биев составляли авторитетные выходцы только из казахских родов. Но привилегиями ханов и султанов они не пользовались.


44. Пореформенная Россия

Пребывание на российском престоле императора Александра II (1856–1881) стало эпохой «великих реформ». Созданный в январе 1857 года для выработки мер по устройству быта помещичьих крестьян Секретный комитет 21 февраля 1858 года преобразован в Главный комитет по крестьянскому делу. В декабре этого же года утверждена новая либеральная программа, предусматривавшая освобождение крестьян с землей на условиях выкупа.


Александр II


19 февраля 1861 года Александр II подписал «Положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» – судьбоносный государственный акт, который отменил крепостное право, дал крестьянам личную свободу. Крепостной крестьянин в России стал свободным человеком. Но земля оставалась в собственности помещиков, а «временнообязанные» крестьяне за возможность пользоваться усадьбой и угодьями должны были нести вполне серьезные повинности, по сути, отрабатывать барщину до тех пор, пока не наберут денег для заключения выкупной сделки. Крепостные рабочие помещичьих и казенных фабрик и заводов переводились на оброк и получили право выкупа прежних своих усадеб и наделов. Крестьянская реформа дала мощный импульс развитию промышленности и подъему сельского хозяйства.

Внешняя политика Александра II главным образом была направлена на решение восточных вопросов и преодоление последствий Крымской войны, в которой Россия потерпела сокрушительное поражение.

В 1857 году для урегулирования пограничных вопросов в Китай направлена российская дипломатическая миссия, возглавляемая Путятиным. В результате 1 июня 1858 года подписан Тяньцзиньский договор об установлении дипломатических отношений и режима благоприятствования русским подданным, находящимся в Китае.


45. Присоединение среднеазиатских государств к Российской империи

В 1864 году Российское государство решительно наступает на страны Средней Азии и полностью присоединяет все Казахское ханство. Войска под командованием Черняева и Веревкина вступили на территорию, контролируемую Кокандским ханством. Сначала были захвачены города Туркестан и Чимкент и образована Туркестанская область. Действуя самовольно, генерал Черняев в июне 1865 года присоединил крупнейший город Средней Азии Ташкент с населением не менее 100 тысяч человек.

Весной 1868 года осуществляются успешные военные операции против бухарского эмира, благодаря чему становится возможным образование Туркестанского генерал-губернаторства с центром в Ташкенте.

В 1868 году туркестанский губернатор Кауфман заключил с Кокандским ханством договор, поставивший ханство под контроль России, а в марте того же года бухарский эмир объявил газават – «священную войну» против «неверных» – русских. Однако уже в июне эмиру не оставалось ничего, кроме как подписать унизительный для него договор.

Мировые имперские державы Англия и Россия иногда вынуждены делить свои сферы влияния. Пример тому – их соглашение о том, что Англия уступит России Хивинское ханство, а взамен Россия оставляла Афганистан нейтральной страной.

В феврале 1873 года русские войска начали военные действия против Хивы, в результате которых Хива попала в вассальную зависимость от России. В 1876 году, подавив восстание в Коканде, Российское правительство приняло решение о подчинении его Туркестанскому генерал-губернаторству. Бухарское и Хивинское ханства сохраняли номинальную независимость.


Хивинский поход. Переход Туркестанского отряда через пески Адам Крылган. С картины Н.Н.Каразина.


Непокоренными Россией к этому времени оставались туркменские племена. Они оказывали настолько отчаянное сопротивление, что российские войска в начале военной операции вынуждены были отступить. В 1880 году предпринята новая военная операция под началом генерала Скобелева. В итоге, видя бессмысленность дальнейшего сопротивления, грозящего значительными человеческими потерями, туркмены признали свое поражение. А в мае 1881 Россией создана Закаспийская область с центром в Ашхабаде.293


46. Российско-казахстанские и среднеазиатские отношения второй половины XIX века по версии Краусса и Скайлера

Во второй половине XIX века к России были решительно присоединены все три казахских жуза и среднеазиатские государства. Хорошую возможность самостоятельно разобраться в российско-казахстанских отношениях этого периода предоставляют составители исторического сборника «Прошлое Казахстана в источниках и материалах», опубликованного в 1936 году казахстанским краевым издательством, и, в частности, вошедшие в этот сборник труды двух путешественников и историков – североамериканца Скайлера и англичанина Краусса.

Воспользуемся данными Алексиса Краусса,294 к которому, несмотря тенденциозность его высказываний в адрес России, никак не откажешь в пунктуальности.

Он констатирует, что в 1848 году добавлено Аральское укрепление на берегу Аральского моря. В следующем году было построено другое укрепление под именем форта № 1 в Казале, в том месте Яксарт 295 делает последний большой изгиб перед своим впадением в Аральское море.

За этим последовало устройство форта № 3 на реке Куван, недалеко от впадения ее в Сыр-Дарью, а в 1853 году на развалинах Ак-Мечети вырос знаменитый форт Перовский 296 , занимающий одну из наиболее важных стратегических позиций на Сыр-Дарье.

В 1860 году кокандцы под предводительством Канат-Ша вторглись в Семиречье, где находились войска, возглавляемые полковником Колпаковским. Силы кокандцев состояли из 15 тысяч человек. Тактика их была хорошо продумана. Однако Колпаковский опередил намеченное нападение и с отрядом, состоящим лишь из 800 человек, добился поражения противника. Таким образом, власть России распространилась вплоть до горного хребта Ала-Тау. Ободренный этим успехом, полковник Черняев, действовавший, несомненно, по указанию главной квартиры 297 русских войск, выдал план нападения на Чимкент.

Наступление имело место в 1864 году, когда Черняев продвигался со своей армией из Сибири на соединение с полковником Веревкиным, шедшим с небольшим отрядом из Оренбурга. Объединенные силы напали на Аулие-Ату 298 и 16 июня завладели ею. В октябре после упорной борьбы русские захватили Чимкент. Черняев решил продолжать продвижение на Ташкент в надежде, что ему удастся взять город. Ташкентцы оказали упорное сопротивление, и русские были отбиты с большими для них потерями. Черняев решил быть настойчивым в своих действиях и применил военную хитрость, чтобы овладеть городом. Он отступил к Ниазбеку299, небольшому укреплению на реке Чирчике, в 16 милях от Ташкента, запрудил здесь реку и таким образом лишил город воды. Военная уловка причинила осажденным большие страдания. Было невозможным, однако, осаждать город, стены которого простирались до 16 миль в окружности. Было сделано поэтому нападение на Камеланские ворота, которые и были взяты. 18 октября 1865 года депутация от осажденного населения сдала город на милость победителя. Эти успехи побудили русских поспешить с приготовлениями к окончательному занятию Кокандского ханства.

Однако военные операции, оказавшиеся необходимыми при взятии города Туркестана, обладавшего знаменитой мечетью Хазрета Яссавы и считавшегося Меккой Сыр-Дарьинского края, снова привлекли внимание европейцев к Средней Азии. Князь Горчаков, бывший в то время русским канцлером, счел разумным обратиться с циркулярной нотой ко всем великим державам с объяснением проводимой политики и защитой расширения русского господства в Азии, вызываемого настоятельной необходимостью… Доводы этого циркуляра, изданного 21 ноября 1864 года, были столь убедительны, что они заставили умолкнуть уже наполовину выраженный протест, подготовленный Великобританией, и русские, пользуясь дипломатическим успехом своего канцлера, поспешили с продвижением вперед для захвата Кокандского ханства. В декабре население Туркестана сделало попытку захватить обратно свой священный город, но попытка оказалась безуспешной.

Бухарский эмир, сильно напуганный решительным продвижением русских, вступил со своей армией в Коканд и овладел Ходжентом, откуда он направил послание к русским, требуя, чтобы они приняли магометанство.

Черняев послал несколько офицеров к хану с протестом против этого требования, но посланцы сразу же были схвачены и заключены в тюрьму. Когда это стало известным, генерал Романовский был отправлен против эмира, который, в свою очередь, выступил навстречу русским. При Ирджаре произошел бой, кончившийся тем, что бухарцы были обращены в бегство. Ходжент был занят русскими.

Воспользовавшись достигнутыми преимуществами, генерал Кауфман, прибывший в Азию для организации управления Туркестаном, решил двинуться на Самарканд и захватить плодородную долину Зеравшан. Продвижение русских не встретило сопротивления. Кауфман, желавший добиться своей цели без кровопролития, послал эмиру проект договора, по которому город подлежал передаче царю…

На следующее утро явилась депутация от жителей Самарканда с сообщением об уходе бухарских войск и с просьбой к русским вступить в город и принять под свою защиту его население. Таким образом, русские 14 мая 1866 года овладели Самаркандом. Чтобы окончательно добить бухарскую армию и закончить войну, Кауфман, оставив небольшой гарнизон в цитадели, выступил с большой частью своих войск против эмира. Лишь только он покинул город, к Самарканду подошла 20-тысячная армия из Шахрисябза и осадила его…

Тем временем сведения об окончательной победе Кауфмана над войсками эмира достигли осаждавших, и осада была снята до возвращения генерала и до выпуска воззвания, извещавшего о присоединении Зеравшанской области к России. Вскоре после этого эмир, чувствуя бесполезность дальнейших уверток, согласился на подписание мирного договора…

Русским был разрешен свободный проезд по всему ханству и к соседним с ним владениям. Этот договор был подписан 18 июня 1868 года…

В 1851 году был подписан Кульджинский договор с Китаем, которым узаконивалась торговля между обеими странами. Однако, кроме покровительства караванному сообщению между Джунгарией и Семиречьем и создания русских факторий в Чугучаке и Кульдже, – договор не дал ничего. В течение десяти лет договор держался в секрете, чтобы не привлекать внимания Англии к русской экспансии в Азии. Условия заключенного соглашения не могли обнаружиться вплоть до 1871 года.

Восстание мусульман в Кашгарии в 1865 году привлекло внимание русских к Китайскому Туркестану. Захват Кашгара, а затем Яркента Якуб-беком в 1865 году послужили к тому, чтобы напомнить русскому правительству о других областях, которые с выгодой могли быть приведены под ярмо московитов. Тем не менее границы Китая временно были оставлены в покое, так как все силы Кауфмана были посвящены завершению завоевания на западе.

Все эти приготовления к давно обсуждавшейся экспедиции были прерваны вспыхнувшим киргизским [казахским] 300 восстанием, сильно перепугавшим Уральск и Оренбург. Мятеж продолжался значительное время и только осенью 1870 года был наконец подавлен.

[Более подробно на этом мы остановимся позже.Авт. ].

Согласно Алексиссу Крауссу, после этого армии был дан приказ немедленно выступить против Хивы. Причиной такой поспешности была новая вспышка восстания в Кашгарии, где имелись признаки заговора Якуб-хана с правителями Бухары и Хивы для объявления священной войны против русских христиан. Когда известие об этом заговоре дошло до Петербурга, были получены новые сведения об оставлении китайцами Джунгарии и о занятии Илийского края мусульманами. Это неожиданное обстоятельство вызвало необходимость посылки войск в Джунгарию, и майор Балицкий, а позднее генерал Колпаковский отправились в Кульджу с отрядом в 2 тысячи человек. Сопротивление, оказанное русским на реке Или, было незначительным. В июне мятежники покинули китайскую территорию, и русские тотчас же заняли область, которую они считали своей навсегда.


Константин Петрович Кауфман


Как только опасность в Восточном Туркестане миновала, генерал Кауфман направил свои силы на то, чтобы разрушить коалицию ханов Туркестана. Русское влияние решительно и с успехом было использовано на то, чтобы подстрекнуть туркмен на восстание против хивинского хана.

Когда Хива, таким образом, была возбуждена восстанием, русские решили нанести удар ее независимости, и с этой целью полк Маркозова был отправлен в Красноводск, откуда он должен был выступить через степь.

В октябре 1872 года экспедиция благополучно достигла Кызыл-Арвата, но, пройдя беспрепятственно пустыню, экспедиция в своем дальнейшем продвижении наткнулась на сопротивление хивинцев, атаковавших ее у Игды и принудивших русских отступить с потерей большей части их обоза.

В марте 1873 года экспедиция[новая] направилась в путь для выполнения возложенного на нее поручения [покорение Хивинского ханства]. Колонна, выступившая из Ташкента, находилась под личным командованием генерала Кауфмана и состояла приблизительно из 5 500 человек с 18 пушками и очень большим количеством верблюдов. Каспийская колонна, которой было приказано выступить из Чикишлара, находилась под командой полковника Маркозова и включала в себя не менее 3 000 человек, приблизительно с таким же количеством верблюдов. Третья колонна под командой генерала Веревкина выступила из Оренбурга и имела около 2 000 человек пехоты с 6 пушками. По плану все три колонны должны были встретиться у города Хивы.

Донесение о продвижении русских, достигших Хивинского оазиса, повергло хана в величайший страх. В надежде спасти себя от предстоящей атаки он послал своих эмиссаров в Индию и в Персию. Но это не привело ни к какому результату. Тогда хан объявил о своем намерении не отступать и держаться до конца… 8 июня хан прислал командующему русским отрядом [Веревкину] прибыть в столицу для переговоров об условиях мира и просьбу о перемирии на это время. Веревкин, помня судьбу Бековича [более полутора веков назад], 301 отклонил приглашение.

При таком положении вещей Веревкин решил предпринять нападение на город без дальнейших отлагательств, и утром 9 июня, не имея сведений о колонне Кауфмана, он начал решительную атаку.

Многие из хивинских пушек были приведены к молчанию, три из них были взяты, и центр наступавших занял позицию в 50 ярдах от главных ворот города. Теперь, когда весь город находился в его власти, Веревкин вспомнил данное ему распоряжение дожидаться Кауфмана.

Веревкин дал приказ об отступлении и вскоре после этого сам был ранен…

Ночью пришло письмо от Кауфмана с извещением о том, что его лагерь находится в 7 милях. Рано утром полковники Ломакин и Саранчев выехали навстречу главнокомандующему, занятому выработкой условий мира с высланным к нему для этой цели эмиром Омаром, дядей хана. Условия, на которых было заключено соглашение и которые были внесены в мирный договор, были довольно тяжелыми и коренным образом противоречили намерениям России, декларированным графом Шуваловым. [В январе 1873 года в Лондоне Шувалов заявлял: «Овладение Хивой не только далеко от намерений царя, но что подготовлены уже решительные меры, чтобы не допускать этого, и уже даны распоряжения, чтобы намеченная экспедиция никоим образом не привела к длительной оккупации Хивы».] На деле вышло все наоборот. Они 302 содержали: передачу России всей территории Хивы по правому берегу Оксуса [Аму-Дарьи] с дельтой этой реки, выплату контрибуции в размере 2 200 000 рублей в погашение расходов по экспедиции, освобождение русских купцов от пошлин на всей территории ханства и признание ханом своей зависимости от царя. После того, как этот договор был подписан, генерал Кауфман 10 июня 1873 года вступил в столицу.

Как здравомыслящий и проницательный российский государственный деятель генерал – инженер Константин Петрович Куфман в противовес настойчивым устремлениям Британской империи проявил себя под эгидой Российской державы рачительным собирателем ее будущих земель, решительным их защитником от соседних диспотий с их бесчеловечными режимами, умелым обустройством огромного края, обеспечившим реальный паритет двух мировых религий, выборные начала в т.н. военно – народном самоуправлении. Следует особо отметить: Кауфман открыл тут первую консерваторию и первую типографию, основал первую громадную библиотеку типа Румянцевской (будущей ленинки) и т.д и т.п..


47. Восстание 1870 года на Мангышлаке – реакция на административно-территориальные реформы России

Теперь рассмотрим непосредственно казахстанские события, произошедшие в это время.

В 1867–1868 годы проведены административно-террито-риальные реформы. В 1867 году царь Александр II утвердил «Временное положение об управлении в Семиреченской и Сырдарьинской областях», а в 1868 году – «Временное положение об управлении в степных областях Оренбургского и Западно-Сибирского генерал-губернаторства». Территория нынешнего Казахстана была разбита на ряд областей: Уральская и Тургайская области вошли в состав Оренбургского генерал-губернаторства; Акмолинская и Семипалатинская области – в состав Западно-Сибирского генерал-губернаторства; Сырдарьинская и Семиреченская области – в Туркестанское генерал-губернаторство. Территория Мангистау в 1870 году отошла под управление Кавказского военного округа, а позднее – в Закаспийскую область. Территория бывшего Букеевского ханства в 1872 году включена в состав Астраханской губернии. Согласно реформе 1867–1868 годов, учреждены военно-судебные комиссии, уездные суды. Утверждаемые военными губернаторами суды биев и казиев составляли низшее звено колониальной судебной системы.

Местная власть султанов была упразднена, и вместо нее введено такое же военно-политическое управление, как и по всей России. Эта реформа вызвала почти повсеместные волнения казахов и особенно на западе. Некоторые историки считают причиной восстания подстрекательство султанов и мулл, которые лишались власти над казахскими родами. Особенно сильным было возмущение на Мангышлаке.

Североамериканскому дипломат, историк и путешественник Юджину Скайлеру303 очень подробно описывает эти события.

Этой реформой Малая Орда была разделена на две больших области: Уральскую и Тургайскую. Каждая область была подчинена власти русского военного губернатора, гражданских губернаторов и волостных или аульных старшин. Гражданские губернаторы назначались, само собой разумеется, русским правительством, в то время как волостные или аульные управители избирались населением. Было, пожалуй, чрезмерным внедрение системы избирательного правления в степи, среди народа, привыкшего к наследственной и неограниченной власти, так как даже ханы, когда они еще были выборными, избирались только аристократией.

По мнению русских, недоверие и нелюбовь, питаемые киргизским народом к султанам и местной аристократии, обнаружились в том факте, что выбиралось очень много начальников, принадлежащих к аристократии, и что лица, пользовавшиеся доверием народа, не избирались только потому, что они не были султанами.

Нет, однако, никаких сомнений в том, что одной из важнейших причин беспорядков была (основанная в значительной мере на фактах) уверенность в том, что новый порядок передает киргиз полностью во власть русских казаков, с которыми они всегда были не в ладах.

Беспорядки разжигались в известной степени также хивинским ханом. В результате этого в течение всего 1869 и 1870 года степь была в сильном волнении. Почтовые дороги подвергались блокаде, станции были разрушены, забирались в плен даже путешественники, часть из которых была убита, а остальные проданы в рабства.

В конце концов, порядок был восстановлен, и в настоящее время степь находится в более спокойном состоянии. Киргизы скоро привыкли к новому порядку вещей и даже говорят, что родственные чувства к членам одной и той же семьи или к одному племени уступили место чувству общности с людьми, обитающими в одной и той же волости или округе.

Надо сказать, что исторические книги Скайлера большой интерес вызывали у казахстанских историков исследователей. Например в «Вестнике Академии наук Казахской ССР» 1988 г, за № 10 была опубликована работа Г.Н.Сыздыковой «Юджин Скайлер и Казахстан». В указанной работе Сыздыкова отмечает, что большой заслугой Ю.Скайлера является обстоятельный анализ исторических предпосылок присоединения Казахстана к России. Исторически достоверно описаны огромные бедствия и лишения казахов, их борьбе за свое существование в конце XVII и начале XVIII веков. Суть рассуждений Ю.Скайлера сводилась к тому, что в сложившейся внешнеполитической обстановке лучшим выходом для казахского народа было обращение к русскому государству с просьбой о принятии его в подданство, ибо оно давало ему реальное преимущество – устранение внешней опасности, прежде всего со стороны Джунгарии. Довольно длительное общение с казахами дало североамериканскому ученому основание составить собственное мнение о национальном характере казахов. Он высоко оценивает дорожелательность, общительность, доверчивость, радушие, наблюдательность степных жителей. В то же время отмечает такие их недостатки, как лкгкомыслие и способность быстро попадать под влияние других людей.

Составители сборника «Прошлое Казахстана в источниках и материалах» отмечают, что газеты известили о восстании жителей полуострова Мангышлак, о гибели там пристава полковника Рукина, о некоторых действиях посланных на Мангышлак кавказских войск, но нигде не было опубликовано подробного отчета об этих событиях.

Вообще, заслуживает внимания тот факт, что с момента принятия казахами Малого и Среднего жузов российского подданства это был первый и последний инцидент убийства русского офицера какого бы то ни было, а тем более столь высокого ранга.


Иса Тленбайулы


Об этих событиях писал в 1871 году журнал «Военный сборник»:

«…Восстание началось в средних числах марта и распространилось с такой быстротой, что в начале апреля весь край уже был положительно взволнован. Киргизы [казахи] неистовствовали по всему Мангишлаку: убийства, грабежи и всевозможные насилия не имели пределов; наконец дошло до того, что, уничтожив отряд полковника Рукина, взяв и обратив в пепел Николаевскую станицу и прибрежные маяки, киргизы осадили Александровский форт 304, и, вероятно, если бы помощь, присланная с Кавказа, не подоспела вовремя, форт, несмотря на то, что в нем находилось четырнадцать орудий, был бы взят ими…

На Мангишлакский полуостров под начальством полковника графа Кутайсова были посланы 21-й стрелковый баталион, две стрелковые роты Апшеронского полка, две роты № 14 линейного баталиона, взвод пешей батареи 21-й артиллерийской бригады, четыре сотни Дагестанского конно-регулярного полка, две сотни терских казаков и два конных орудия Терского казачьего войска. Цель экспедиции состояла в умиротворении края и в наказании главных виновников…

Все адаевцы, более или менее, принимали участие в восстании; одни действовали открыто, силою, а другие, оставаясь равнодушными к производившимся беспорядкам, тем самым косвенно содействовали их успеху. Что делается теперь в Мангишлаке, нам, по неимению оттуда сведений, неизвестно, но к концу сентября прошлого года часть адаевцев изъявила покорность; к нам явились депутаты от 2 000 кибиток, и, кроме того, известно было, что до 3 000 кибиток заявили оренбургскому начальнику готовность принять новое положение. Собранная за прошлый год подать покажет, до какой степени приводимые цифры справедливы; во всяком случае, если считать народонаселение Мангишлакского полуострова только 20 000 кибиток, то окажется, что к упомянутому выше времени еще три четверти адаевцев покорности не изъявили и оставались к нам в том же неопределенном положении. Если же обратиться к причинам, заставившим часть адайцев принести покорность, то окажется, что это произошло не от раскаяния, не от искреннего желания прекращения беспорядков и не от успехов кавказского оружия, а большей частью от причин чисто случайных и от нас нисколько не зависевших, а именно: от недостатка корма для огромных табунов и стад, от застоя торговли у богатых людей, от недостаточного привоза муки из Хивы и проч. Будь прошлый год богат дождями и будь травы на Усть-Урте обильнее, вряд ли при наших средствах нам удалось бы достигнуть каких-нибудь результатов…»

Эти события не оставлены вниманием и современных казахских историков. 1 сентября 2010 года в газете «Жас Алаш» вышла статья писателя-историка Абильхаира Спанова «Восстание Исы-Досан», посвященная восстанию 1870 года на Мангышлаке.

Отметив, что основная проблема, затрудняющая исследование истории казахов, заключается в скудости письменных источников, автор статьи пишет, что с освещением восстания Исы историкам повезло:

«Например, из Ташкентского архива я привез 156 листов документов. Нашлись письменные документы в архивах Оренбурга, Петербурга, Москвы, Ашхабада. К нашей радости, нашлись две фотографии Исы Тленбайулы. Известный немецкий этнограф Рихард Крутц, исследуя в свое время этот край, написал замечательную книгу «Среди мангышлакских туркменов и казахов». В личном архиве этого ученого сохранились портреты Исы. Есть сведения, что Иса много помогал Крутцу в его работе и в путешествиях. В знак признательности Рихард Крутц сфотографировал волостного управителя, а фотографию назвал «Бии Бузачи»… Второй раз он заснял Ису сидящим на лошади с саблей на поясе».

Абильхаир Спанов приводит очень интересные исторические факты. Он пишет, что причиной повсеместного народного возмущения была проводимая Россией административно-территориальная реформа, а результате которой казахские роды лишились своих исторически сложившихся пастбищ, возросли налоги.

Ранней весной 1870 года уездный правитель, взяв с собой сорок вооруженных солдат, отправился в аулы для разъяснения правил «Новый Низам»305. Предпринятая им поездка совпала по времени с празднованием Наурыза – восточного Нового года и мусульманского праздника Курбан айт. Появление вооруженных людей в такой ситуации, в принципе, воспринимается крайне негативно. Другое дело, если бы уездный правитель заранее оповестил старшин родов о своем добром намерении участвовать в народных праздниках. Тогда его визит, безусловно, был бы воспринят доброжелательно. Вместо этого ополченцы волостного управителя Исы, встретив отряд Рукина в пути, предложили ему провести переговоры. Рукин проигнорировал это условие казахов и скомандовал начинать бой. Численно превосходящие казахские ополченцы во главе с Исой и Досан-батыром быстро окружили русских, и полковник Рукин, видя безвыходность своего положения, покончил с собой выстрелом из пистолета.

Спанов пишет, что «уездный пристав Ломакин, прибывший вместо Рукина, был очень умным человеком, имел ученую степень и генеральский чин. Он оказал повстанцам большую помощь в их оправдании и прощении, снова назначил Ису волостным управителем… Иса воспользовался добротой Ломакина для пользы местного населения. Например, сравнялись права русских и казахов на ловлю рыбы в море, и это позволило казахам развивать собственный рыбный промысел. Русские утратили свое преимущество в пользовании пресноводными колодцами. Было получено разрешение на обучение казахских детей в местных русских школах. По инициативе Исы в Бузачах была открыта четырехгодичная русско-казахская школа».

В газете «Мангыстау» от 24 июля 2010 года, тоже ссылаясь на исторические документы, краевед Дуйсемби Арипов опубликовал несколько иные сведения об обстоятельствах гибели полковника Рукина. Его статья «Мангыстауское восстание» представляет собой очень серьезную исследовательскую работу.

Дуйсемби Арипов считает, что версия о самоубийстве Рукина «сочинена комендантом Форта майором Зелениным ради спасения собственной персоны, облегчения своей вины в уничтожении военного отряда, в убийстве Рукина. Более того, комендант ради спасения чести русского офицера придумал версию о самоубийстве Рукина. Эти сведения он телеграфировал наместнику царя Михаилу306 в Дербент. По мнению Арипова, нет никакой логики в том, чтобы имеющий военное образование, присланный приставом Мангыстауского округа подполковник (по другим источникам, полковник) Рукин и его советники могли поддаться уловкам казахов о добровольном разоружении и в результате были уничтожены307.

«…15 марта 1870 года Рукин, с которым было более 40 русских казаков и около 60 адайских биев и старшин, погрузив свое военное снаряжение на 35 верблюдов, вышел на сбор налогов, – пишет Дуйсеми Арипов. – Услышав это известие, население во главе с Досаном Тажиевым (1829–1876), Исой Тленбаевым и Алги Жалимбетовым восстало против отряда Рукина. Повстанцы встретились с отрядом Рукина 22 марта у колодца Ушауыз. Хорошо вооруженный отряд Рукина подвергся нападению с четырех сторон группами Досана, Алги, Исы, Орака и Дихвана. Нападение было настолько неожиданным, что, несмотря на хорошее вооружение, царские солдаты не смогли оказать должного сопротивления…

Восстание охватило весь полуостров. Число повстанцев достигло 10 тысяч человек. Они разрушали рыболовные базы, производственные предприятия, строящиеся объекты. Рыбаки, грузчики восстали против хозяев и купцов. В заливе Сарытас наемные рабочие, напав на предпринимателей, отобрали у них лодки. Соорудив из этих лодок малую флотилию, использовали ее для окружения самой укрепленной царской крепости – форта Александровский (окруженного крепостной стеной высотой 4 метра и шириной 2 метра, располагавшего 18 пушками и 800 пудами боеприпасов, хорошо вооруженными защитниками)…»

Дуйсеми Арипов пишет, что в 2009 году директор Атырауского палеонтологического музея Юрий Александрович Пастухов передал мангистаусцам собранные им материалы о Мангышлаке. Среди прочих интересных документов оказался отчет нового пристава Мангыстау Ломакина командующему войсковой части Уральской области от 13 апреля 1870 года. В этом документе сказано:

«Считаю своим долгом доложить Вашему Превосходительству, что в продолжение своей 20-летней службы имел не раз столкновения с киргизами, но такого отчаянного и упорного нападения не ожидал. Под неумолкаемые картечные и ружейные выстрелы они бросались в улицы базара, если которых убивали, то другие бросались за телами и уносили их…».

«Каратели силой заставили население подчиниться «Временному уставу», – пишет Дуйсеми Арипов. – Чтобы ослабить адайцев, 6 тысяч семей царское правительство переселило в Уральскую область. До 1874 года адайцами управляло Дагестанское военное ведомство. В течение одного месяца был собран двухгодичный налог у 9 тысяч адайских кибиток… Все-таки, опасаясь народного возмущения, царское правительство установило ряд льгот для восставшего народа. Многие участники были освобождены от уголовного преследования. Принимая во внимание высокий авторитет бия и батыра Исы, его назначили волостным правителем. Были внесены изменения в «Устав» (денежный налог заменен натуральным, разрешено пользоваться пастбищами и т.д.)».


48. Чокан Валиханов – славный сын двух народов

Яркий пример благотворного влияния России на казахскую Степь в ее приобщении к русской и европейской культуре без всякого преувеличения являет собой Чокан Валиханов (1835–1865) – первый казахский ученый, просветитель, историк-востоковед, географ, этнолог, фольклорист, художник и путешественник. К этому перечню можно добавить такие современные понятия, как политолог, социолог, экономист и истинный интернационалист. А по происхождению, как уже было сказано, он был чингизид, прямой потомок Аблай-хана.


Чокан Валиханов


Выше уже шла речь о его знаменитой бабушке Айганым, и, пожалуй, справедливо предположение, что от нее Чокан унаследовал искреннюю преданность и любовь к России. Укреплению этих чувств способствовала дружба, которая связывала его с замечательными русскими людьми – настоящими интеллигентами, среди которых были талантливые ученые, военные, географы, геологи, топографы, этнографы, историки, писатели, политики, дипломаты и путешественники.



Этот уникальный человек, наделенный от природы многими дарованиями и талантами, в том числе и бесконечной жаждой знаний, обогатившей его серьезными познаниями во множестве наук, во многом опередил свое время. Его многогранные интересы, прозорливость и широчайший кругозор поражают, особенно, если учитывать, что породила его феодально-патриархальная среда Казахского ханства той эпохи. Перефразируя слова великого русского поэта и ученого М.В. Ломоносова, пример Чокана Валиханова показывает, что может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов Казахская земля рождать.

Исключительно одаренного юношу заметили, и после окончания в 1853 году Омского кадетского корпуса корнет Чокан Валиханов получил должность в канцелярии Западно-Сибирского генерал-губернатора Г.Х. Гасфорта. Через год Валиханов стал адъютантом Гасфорта и быстро завоевал его благосклонность и доверие своей безупречной службой. Одновременно Валиханов выполнял обязанности офицера по особым связям с Казахской степью и Средней Азией Главного управления Западно-Сибирского края. Уже 19-летним юношей он оказывался посвященным в тонкости внешней колониальной политики Российской империи.


Густав Христианович Гасфорт


Очевидно, тем самым преследовались далеко идущие цели, для исполнения которых и велась планомерная подготовка Чокана – владеющего многими восточными языками, хорошо образованного и всесторонне развитого азиата.

В 1855 году вновь образованная Семипалатинская область вошла в состав Западно-Сибирской губернии, а летом генерал-губернатор Густав Христианович Гасфорт отправился в поездку по этой области. По дороге его свиту встречали прекрасно обустроенные в соответствии с «Уставом о сибирских киргизах» аулы, подобие потемкинских деревень в России. Местная знать – волостные султаны и старшины аулов – не только организовали эти встречи по маршруту продвижения Гасфорта, но и устроили показательный степной праздник, который поразил Чокана, сопровождавшего губернатора.

Семипалатинская крепость встретила генерал-губернатора пушечным салютом. Она построена в исключительно удачном месте, здесь сходились многие торговые пути: из Китая, Средней Азии и Казахской степи. В 1851 году знаменитый путешественник и дипломат Егор Петрович Ковалевский через Семипалатинск проследовал в китайский город Кульджу и заключил с Китаем Кульджинский договор, позволивший России открыть в Кульдже и Чугучаке русские торговые консульства и торговать в этих городах.

В Семипалатинске Гасфорт встретился с депутацией азиатского купечества. Речь купцов переводил губернатору Чокан. Например, среднеазиатский купец Букаш просил русское начальство на законном основании отвести купцам землю для выпаса вьючного скота, поскольку у казахов очень много свободных пастбищ. Гасфорт дипломатично ушел от прямого ответа.

Из Семипалатинска губернаторский кортеж двинулся на юг, в сторону крепости Копал. Там его встретил полковник С.М. Авакумов, командир 10-го казачьего полка, правитель казахов Алатавского округа. Крепость Копал тоже удачно расположена: отсюда можно легко наблюдать за Кульджой и Кокандом. Очень живописная местность, рядом озеро Алакуль.

Следующим и последним пунктом поездки генерал-губернатора было укрепление Верное. Здесь губернатор получил два неприятнейших известия: пал Севастополь, а в Чугучаке взбунтовавшаяся толпа сожгла русскую факторию, недавно открытую стараниями российского посла Ковалевского.

В том же 1855 году двадцатилетний Чокан вошел в состав особой военно-научной экспедиции, которую возглавляли русские офицеры К.К. Гутковский, М.М. Хоментовский, М.Д. Перемышельский и которая должна была детально изучить обстановку в Семиречье.


Ч.Валиханов. Прием у китайского сановника в Кульдже. Карандаш. 1856 г.


Вот маршрут движения экспедиции: Омск – Семипалатинск – Аягуз – Копал – Заилийский Алатау – Джунгарские ворота – Алакуль – Каркаралы – Баян Аул – Кокчетав – Омск. Возвратившись из экспедиции, Чокан получил звание поручика.

Работа Чокана в непосредственном контакте с главой Западно-Сибирской губернии отразилась на положении его отца Чингиса Валиханова и дяди Мусы Чорманова. В 1854 году подполковника Чингиса Валиханова и сотника Мусу Чорманова назначили советниками Пограничного управления. Они прекрасно владели политической и социальной обстановкой в Казахской степи и могли принести немало пользы российскому пограничному ведомству. Переехав в Омск, они близко познакомились с весьма незаурядными людьми. Еще в должности старшего султана Кокчетавского округа Чингис опекал ссыльного и разжалованного в солдаты петрашевца Сергея Федоровича Дурова, когда он был болен. В Сырымбет, усадьбе бабушки Айганым, Чокан близко познакомился с ним. Дуров открыл Чокану теоретиков утопического социализма: Фурье, Сен-Симона, Оуэна. Позже Дурова освободили от солдатчины по болезни.

Вскоре после того, как Ф.М. Достоевский, тоже разжалованный в солдаты, попал в Семипалатинск, семипалатинский губернатор П.М. Спиридонов, приятель генерал-губернатора А.Е. Врангель и адъютант Ч.Ч. Валиханов уговорили Гасфорта написать военному министру представление о присвоении опальному писателю Достоевскому унтер-офицерского чина. Спустя некоторое время в пакете, привезенном фельдъегерем из Петербурга, Чокан обнаружил приказ о производстве Ф.М. Достоевского в унтер-офицеры. Федора Михайловича и Чокана связывали самая искренняя дружба и глубокое взаимное уважение.

Весной 1856 года военно-топографическая экспедиция во главе с полковником М.М. Хоментовским, участвовавшим в свое время в походе против султана Кенесары, отправилась проводить топографические работы вокруг озера Иссык-Куль.

Генерал-губернатор Гасфорт решил, что участие его адъютанта Чокана Валиханова в этой экспедиции не будет лишним, поскольку Чокан был очень полезным в вопросах дипломатии. Дело в том, что киргизский род Бугу, возглавляемый манапом Боромбаем, в 1854 году просил предоставить им российское подданство, а теперь Боромбай пригласил русских для разрешения внутренних споров между киргизскими бугинцами и сарыбагышами, а также между бугинцами и казахскими родами албан и дулат. Отношения между бугинцами и сарыбагышами были весьма натянутами, так как в одном из боев был убит манап сарыбагышей Ормон. Тем не менее сарыбагыши вытеснили бугинцев из их исторически сложившихся кочевий и очень доходных караванных переходов на Кашгар. Свои претензии конфликтующие стороны передали российским властям через участников экспедиции Хоментовского.

Назад Чокан возвращался другим путем, отдельно от своих товарищей по экспедиции. По дороге он был поглощен киргизским эпосом «Манас» и устной историей дикокаменных киргизов, как тогда их называли русские путешественники.


Чокан Валиханов и Федор Достоевский


В Семипалатинске, в доме Демчинского, с которым Валихановы были дружны еще в Омске, на исходе 1856 года состоялась встреча Ф.М. Достоевского, П.П. Семенова-Тян-Шанского и Ч.Ч. Валиханова. Эта встреча кардинально повлияла на судьбу Чокана и в итоге привела к признанию его заслуг на высочайшем уровне.

21 февраля следующего года по рекомендации П.П. Семенова поручик Чокан Валиханов стал действительным членом Русского географического общества. Много позже стало известно, что именно Семенов-Тян-Шанский подсказал Западно-Сибирскому генерал-губернатору идею отправить Чокана в Кашгар для выполнения задачи государственной важности. Европейцам путь туда был закрыт. А 15 июля 1857 года в Омск из Кульджи пришло донесение русского консула Ивана Ильича Захарова о том, что китайцы, встревоженные сообщениями из Кашгара, отправляют туда войска. Восстание против маньчжурской династии организовал в Кашгаре, якобы, Коканд, направив туда правоверных мусульман во главе с ходжами. Серьезность этого донесения оценил Егор Петрович Ковалевский, в бытность свою дипломатом заключивший с Китаем Кульджинский договор, а теперь он был директором Азиатского департамента в Петербурге. Дело усугублялось большой заинтересованностью англичан в происходящей в Кашгаре смуте.

Годом раньше Чокан Валиханов встречался с российским консулом в Кульдже И.И. Захаровым. На территории, отведенной китайскими властями в соответствии с Кульджинским договором, там была построена русская фактория, куда Захаров возил тогда членов военно-научной экспедиции и где уже успели построить двухэтажный каменный дом консула, дома для сотрудников, гостиный ряд, баню, торговые ряды, складские помещения и казармы для казаков. Наблюдательный Чокан потом писал:

«Если бы не дешевизна и не эта доступность, то нет никакого сомнения, что все оборванцы и бедняки, которыми так обилен Китай, вымерли бы давно от голода. Народу тысячи, и все это народ рабочий, дельный, трудолюбивый, но что же делать? Нет работы. Сколько рабочих рук пропадает даром! Сколько полезного народа. Труд здесь ставится в ничто. Китаец за 100 рублей складывает каменный дом, который стоил бы у нас 300 рублей. Вот до чего не ценят они труд и время».

За три долгих месяца, проведенных в Кульдже в составе русской экспедиции, Чокану удается узнать, что уйгуры переселены для выращивания хлеба и снабжения им войска, что купцы называют Кашгарией весь Восточный Туркестан с такими главными и торговыми городами, как Кашгар и Яркенд, что городов всего шесть, но китайские власти разрешили «западным народам» посещать только Кашгар. На встрече в Семипалатинске П.П. Семенов рассказал Чокану, что доктора Мюнхенского университета братья Шлагинтвейты планируют путешествие в ТяньШань, а один из них – Адольф Шлагинтвейт уже держит туда путь через Индию, колонию Англии.

Повествуя о дальнейших событиях, биограф Чокана Валиханова И.И. Стрелкова308 пишет, что «8 июня 1858 года Чокан присоединился к семипалатинскому каравану, который остановился для торга в урочище Карамула309, в тридцати верстах от Капала». 1 июля по древней караванной тропе караван отправился в дальнейший путь и 6 августа остановился возле аила Чон-Кара. «Род бугу собрался на пышные поминки – исполнилась годовщина после смерти старого манапа Боромбая», с которым Чокан Валиханов, как сказано выше, встречался во время экспедиции на Иссык-Куль. Почти месяц шла торговля с бугинцами, а затем под охраной казачьего отряда, загодя вышедшего для охраны семипалатинского каравана, купцы направились в Кашгар по Аксайской дороге.

«26 сентября, – пишет И.И. Стрелкова, – сидя у себя в коше, Чокан торопливо дописывал в дорожную тетрадь: «Южный склон, где мы теперь стоим, заметно потеплел, есть полыньи чий310. От высоты Теректы до Ислыка (китайского пикета) 60, до Кашгара 135 верст. Тороплюсь: дневник сейчас зарывается в землю… Аминь». Чокан завернул тетрадь в кусок коленкора и упрятал в деревянный сундук. Зарыв свой клад в землю, Чокан показал место Мусабаю311».

Очень предусмотрительно: а вдруг не удастся вернуться.

Дальше караван двигался в сопровождении сипаев312. После длительных переговоров, потребовавшихся, чтобы пройти через китайский пикет, после общения с кокандским чиновником – караулбеги, «в обязанность которого входила запись приходящих и уходящих караванов» и который «без китайских церемоний» «взял с каждого «огня» (коша) по барану», караван наконец подошел к Кашгару.

«Вечером пошли за советом к Насреддину-дахте 313 . Он ругательски ругал китайцев и обещал, что волос не упадет с головы его старого друга Мусабая…

Назавтра Мусабай приказал начинать торговлю. Иностранные купцы в Кашгаре нанимали лавки в особых сараях. Семипалатинский караван вывез свои товары в одиннадцать лавок сарая «Кунак». Торговля сразу пошла бойко, потому что после восстания Валихана-тюре караваны из Коканда в Кашгар не ходили, семипалатинский был первым, привезшим товары в столь большом количестве, причем такие пользующиеся большим спросом русские товары, как ситец ивановских фабрик, рижский бархат, тульские самовары.

…Уяснив себе, что в Кашгаре относительное спокойствие бывает редко и кратковременно, а новое восстание вот-вот, по слухам, вспыхнет, Чокан решил воспользоваться мирной обстановкой и съездить в Яркенд…

Сам город куда больше Кашгара, а крепостные стены в три раза выше кашгарских.

…Сколько материалов, причем наиболее ценных, он хранил в памяти – своей блистательной памяти сына кочевого, поэтического, памятливого народа! Географический обзор. Исторический очерк. Народонаселение. Правительственная система и политическое состояние края. Промышленность и торговля. И все это о крае, про который до поездки Валиханова европейской науке не было известно ничего.

Еще до поездки в Кашгар Чокан встречал в трудах ориенталистов ссылки на «Тарих-и-Рашиди» и небольшие отрывки из этого удивительного исторического труда, написанного в середине XVI века Мухаммедом Хайдаром и излагающего события с XIV по XVI век, происходившие в Восточном Туркестане и прилегающих к нему землях, в узбекском и казахском ханствах, у киргизов и уйгуров». 314

12 апреля 1858 года семипалатинский караван возвратился из Кашгарии в укрепление Верное. Поручика Чокана Валиханова – купца Алимбая – сердечно встречал майор Герасим Алексеевич Колпаковский, новый начальник Алатавского округа и казахов Большого жуза.

Через 13 дней, несмотря на болезнь, Чокан отправился в Семипалатинск, оставив свой караван позади.

13 июля 1859 года генерал-губернатор Г.К. Гасфорт отправил министру иностранных дел князю А.М. Горчакову рапорт о благополучном возвращении поручика султана Валиханова, собравшего много полезных сведений. С отчетом для Азиатского департамента Чокан должен был ехать в Петербург, как только поправится подорванное трудностями и лишениями здоровье.

16 декабря 1860 года Г.К. Гасфорт вновь пишет А.М. Горчакову: «Возвратившийся с караваном …поручик Валиханов, вследствие испытанных в течение продолжительного путешествия лишений, физических трудов, неудобств и нравственных потрясений от опасностей, которым подвергался, рискуя жизнью, если бы настоящее звание его сделалось известным, о чем уже высказывалось некоторое подозрение, прибыв в Омск, сильно занемог, так что по его природной слабой организации нельзя было определить исход болезни, долго продолжавшейся». 315

Перед поездкой в Петербург Чокан Валиханов все сведения, выводы и предложения, касающиеся российской политики в Восточном Туркестане изложил письменно и на всякий случай сделал копии. Как известил генерал-губернатор директора Азиатского департамента Ковалевского, отчет Валиханова был отправлен 27 января 1860 года с фельдъегерской связью. Только после этого, более или менее поправив здоровье, Чокан отправился в столицу из Омска.

Император Александр II проявил большой интерес к экспедиции Валиханова в Восточный Туркестан, к личности российского офицера – инородца, так блестяще охарактеризованного генерал-губернатором Гасфортом. В представление о награждении Чокана Александр II внес исправление, указав наградить его не орденом Святой Анны, а орденом Святого Владимира, имеющим более высокий статус. Награду Чокан получил из рук царя. Его приняли в штат Азиатского департамента, одновременно он числился в военном ведомстве. В Петербурге перед Чоканом открылась хорошая карьерная перспектива.

4 мая 1860 года в Русском географическом обществе, действительным членом которого он уже состоял, Чокан сделал первое сообщение о своем путешествии в Кашгар в присутствии известных географов, историков, востоковедов и, конечно же, представителей российского военного и дипломатического ведомств, среди которых были Потанин, Ядринцев, Голубев, Венюков, Макшеев. Аскер-хан. Был здесь и самый близкий друг Чокана – Ф.М. Достоевский.

Тогда же шла работа над «Очерками Джунгарии», которые принесли Чокану Валиханову известность в научном мире не только России, но и Германии, и других стран Западной Европы. В Петербурге Чокан встречался с известными востоковедами: Владимиром Владимировичем Веньяминовым-Зерновым, Галсаном Гомбоевым, Александром Касимовичем Каз-Беком. Он непосредственно участвовал в составлении «Карты пространства между озером Балхаш и хребтом Алатау», «Рекогносцировки западной части Заилийского края», «Плана города Кульджи», «Карты к отчету о результатах экспедиции на Иссык-Куль», «Карты Западного края Китайской империи». Описание пути в Кашгар и обратно в Алатавский округ, подготовленное Чоканом Валихановым тогда же в Петербурге, вышло в свет в 1868 году, уже после смерти автора. Он умер 10 апреля 1865 года, не дожив и до тридцати лет (родился в ноябре 1835 года).

Попытки европейских путешественников проникнуть в загадочную Кашгарию заканчивались неудачно. В 1857 году в Кашгаре погиб известный немецкий путешественник и исследователь Адольф Шлагинтвейт, верные сведения о его гибели доставил Чокан. Казахскому ученому первому выпала честь ознакомить мировую науку и общественность с политическим и торгово-экономическим положением Восточного Туркестана того времени. Об этом крае он написал 22 работы, главная из них – «О состоянии Алтышара, или шести городов китайской провинции Нан-Лу (Малой Бухарии) в 1858–1859 годах».

Рассказывая о дальнейшей судьбе Чокана Валиханова, уже штабс-ротмистра, И.И. Стрелкова пишет316:

«Работу над «Запиской» 317 Чокан Валиханов закончил 28 февраля 1864 года. 8 марта в Омске появился полковник Черняев. Он направлялся в укрепление Верное, чтобы возглавить поход Зачуйского отряда на кокандскую крепость Аулие-Ата318. Следуя примеру Перовского и Муравьева-Амурского Черняев постарался заинтересовать ученых возможностью совершить путешествие в неведомые края. В походе согласились принять участие зоолог Н.А. Северцов, энтнограф Ю.Д. Южаков, художник М.С. Знаменский. Дюгамель (новый Западно-Сибирский генерал-губернатор) писал военному министру Д.А. Милютину, что полковнику даны инструкции предложить киргизам присоединиться к России, а если правитель Ташкента или Туркестана изъявит желание, полковник Черняев должен вступить в предварительные переговоры. Для такого рода отношений при нем будет состоять штабс-ротмистр Валиханов, весьма ловкий и развитый азиатец, хорошо знающий русский и татарский языки».

Дюгамель тут конечно «пересолил», так как военный министр Милютин и без его характеристик уже был знаком с Чоканом по его блестящему отчету по Кашгарии…

В тех краях, где Коканд понаставил свои крепости – Куртку, Пишпек, Токмак, Туркестан, Аулие-Ату, Чимкент, – издревле кочевали казахи и их родные братья киргизы. Кокандскому господству там приходил конец. В 1860 году отряд полковника Циммермана в 1 750 человек пехоты и конницы при 15 орудиях взял кокандские крепости Токмак и Пишпек. В этом походе участвовали казахские султаны, в том числе и Тезек (который впоследствии близко породнился с Чоканом), награжденный за храбрость золотой медалью и орденом святого Станислава…

Тогда же, в 1860 году, двадцатитысячное кокандское войско двумя отрядами двинулось на укрепление Верное…

Начальник Алатавского округа Колпаковский располагал не очень большими силами. Четыре сотни казаков, три роты пехоты, горстка артиллеристов с шестью орудиями и двумя ракетными станками. Но вместе с русскими против кокандцев выступило многочисленное казахское ополчение. В этом сражении при Узун-Агаче кокандцы были разбиты. На сопке около Узун-Агача воздвигли затем памятник в честь совместной победы русских и казахов…

Продвижение на юг велось одновременно со стороны форта Перовского (на Аральском море) и со стороны укрепления Верного. Полковник Черняев еще в 1863 году, двигаясь из форта Перовского, занял кокандские крепости Сузак и Чулак-Курган. Из Верного выступил тогда же отряд Проценко – того самого, который уточнял составленные Валихановым маршруты…

Зачуйский отряд выступил из Верного 1 мая 1864 года. За полмесяца до выступления Черняев заслал киргизам прокламацию, написанную Валихановым. По совету Валиханова Михаил Григорьевич Черняев пригласил участвовать в походе казахских и киргизских биев…

В рапорте Черняева Дюгамелю от 17 мая 1864 года особо отмечены усердие и знания штабс-ротмистра Валиханова, способствовавшие ослаблению вражды между казахами и киргизами. 28 мая отряд Черняева, оставив в Мерке стрелковую роту… выступил на Аулие-Ату. Кокандцы боя не принимали, казачья разведка докладывала, что они отходят к крепости…

Штабс-ротмистр Валиханов сделал все, что он мог сделать при сложившихся обстоятельствах… Известно только, что Нияз-Али 319 отказался сдать крепость…

Нияз-Али-датха (после артобстрела и штурма) с 400 конными успел улизнуть из цитадели. Черняев писал в рапорте, что успех достался легко, во всем отряде ранены трое и контужены двое…

Сомнение вызывает только вот какое место. Черняев пишет, что по его распоряжению погребено 307 человек и что убитые почти все принадлежат к гарнизону. Вряд ли снаряды, рвавшиеся в городе два дня подряд, поражали только солдат и щадили мирное население…

В воспоминаниях Потанина причиной разрыва Валиханова с Черняевым названа расправа русских войск над единоверцами Чокана или, может быть, и над соплеменниками…

Чокан в отставку не подал…

Между тем султаны Старшего жуза во главе с Гази (поручик Гази Валиханов, который после взятия Аулие-Аты подал в отставку) строчили доносы на штабс-ротмистра Валиханова, взявшегося защищать «степной пролетариат».

…Кашгарский отчет Валиханова, затребованный срочно из архива, лежал на столе начальника Главного штаба генерал-адъютанта графа Гейдена, которому было поручено изучить вопросы Кульджинского восстания. И возможно, не случайно именно Гейден докладывал 7 апреля 1865 года военному министру Д.А. Милютину о мерах, принимаемых вследствие «вредного влияния, производимого на умы киргизов Семиреченской области штабс-ротмистром Валихановым»…

Граф Гейден вышел от Д.А. Милютина с резолюцией: «Перевести в один из кавалерийских полков по выбору самого штабс-ротмистра Валиханова. Генерал-лейтенант Хрущев мог бы ныне же прислать его сюда курьером».

9 апреля распоряжение военного министра полетело телеграммой в Омск».

Чокан Валиханов мог бы служить и в Петербурге. Но он умер 10 апреля 1865 года в семиреченском урочище Кочен-Тоган, в ауле своего родственника султана Тезека. Он так и не узнал ни о своем производстве в ротмистры, ни о том, что его кашгарские записки изданы на английском языке в книге Алексиса Краусса «Русские в Средней Азии».

Итоги жизни Чокана подведены в официальном некрологе:

«Чокан Чингисович Валиханов, известный своим путешествием в Кашгар. Он происходил из рода султанов Средней Киргизской Орды, но получил воспитание в Сибирском кадетском корпусе в Омске, в 1853 году поступил на службу в Сибирскую казачью линию, а в 1854 году стал адъютантом генерал-губернатора Западной Сибири. Для выяснения общего состояния и торговых путей в одной из частей Центральной Азии он, по заданию правительства, предпринял в 1858 году путешествие в Кашгар и в 1859 году после многих приключений и опасностей благополучно возвратился в укрепление Верное. Со времени Марко Поло он был первым европейцем, посетившим Кашгар, не считая Адольфа Шлагинтвейта, о смерти которого он собрал более точные сведения. «Очерки Джунгарии» и «О состоянии шести больших восточных городов китайской провинции Нань-лу» (Записки Императорского Русского Географического Общества, 1861) далеко не исчерпывают тех важнейших материалов – особенно этнографических, – которые он привез из этого путешествия. Климат Петербурга, где он жил после этого, стал причиной легочной болезни, которая погубила его после возвращения в степь, где он тщетно искал исцеления, в возрасте 31 года». 320

Высокую честь от имени высшей власти Туркестанского края Российской империи оказал праху Чокана генерал-губернатор К.П. Кауфман – его заботами на гробнице Чокана Валиханова установлена мраморная плита с надписью на казахском и русском языках. Текст составлен К.П. Кауфманом, а надписи по его поручению вырезаны архитектором П. Зенковым. Плиту заказали в Екатеринбурге, везли ее через Омск и Семипалатинск на Алтын-Эмель, где водрузили на могиле Чокана Валиханова. Надпись, составленная генерал-губернатором Кауфманом, гласит:

«Здесъ покоится прахъ штабсъ-ротмистра Чокана Чингисовича Валиханова, скончавшегося в 1865 г. По желанiю Туркестанскаго генералъ-губернатора, Генералъ-Адъютанта фонъ Кауфмана 1го, во вниманiе ученыхъ заслугъ Валиханова положенъ сей памятникъ генералъ-лейтенантомъ Колпаковским в 1881 г.».


Обелиск на могиле Ч.Валиханова


Время, увы, не пощадило памятник. В 1985 году на могиле Чокана воздвигли высокий обелиск в ознаменование его 150-летия, у подножия обелиска – копия надгробной плиты 1881 года. В 1979 году в ауле Шанханай построен мемориальный комплекс и сооружен скульптурный памятник. Памятники Чокану Валиханову установлены в Алма-Ате и Кокчетаве.


49. Тарас Григорьевич Шевченко в Казахстане

Тарас Григорьевич Шевченко


Все вышеописанные трагические события на Мангышлаке произошли спустя 13 лет после того, как Мангышлак покинул великий украинский поэт, художник, революционер-демократ Тарас Григорьевич Шевченко (1814–1861). За связи с петрашевцами и участие в Кирилло-Мефодиевском обществе он был арестован, забрит в солдаты и в 1847 году сослан на Мангышлак, где пробыл 10 лет. Десятилетнюю ссылку Т.Г. Шевченко провел в Новоалександровском форту – в одном из главных опорных пунктов Российской империи, откуда велось завоевание Туркмении, Хивы, Бухары и т.д.

В неволе, в разлуке с Родиной, Шевченко создал около 20 повестей, более 100 стихов и около 500 рисунков, многие из которых посвящены суровой природе Мангышлака и Приаралья и тяжелой жизни населения этих мест.

В 1848–1849 годах Т.Г. Шевченко участвовал в Аральской экспедиции, которой руководил мореплаватель А.И. Бутаков. Экспедиция началась 11 мая 1848 года степным походом от Орска до Раимского укрепления, расположенного на берегу Сырдарьи за 64 километра от ее устья. 25 мая к конному военному обозу присоединился караван из 3 000 верблюдов, которых вели 565 проводников-казахов.

Эти два года для поэта и художника были весьма плодотворными: он сделал более 160 рисунков. Те, что названы в этой книге, заимствованы из альбома «Щедрость сердца. Казахстан в творчестве Т.Г. Шевченко»321. Пейзажи тогдашней природы Казахстана, изображение русских военных укреплений, служивших опорными пунктами военных, географических и других специальных экспедиций, и многие другие рисунки Т.Г. Шевченко бесценны не только с художественной, но и с исторической точки зрения.

19 июля построенную [собранную] у укрепления Раим шхуну «Константин» спустили на воду, а 25 июля 1848 года Т.Г. Шевченко в составе экипажа шхуны отправился из Раима по Сырдарье в плавание по Аральскому морю.

Среди 27 участников экспедиции были два казахских проводника. Они хорошо знали местность, казахские названия географических пунктов, связанные с ними народные предания, легенды и другие сведения. Они же были переводчиками при общении с местным населением.

В 1848 году экспедиция начала работу с обследования северной части Аральского моря, где было множество островов и полуостровов. Т.Г. Шевченко делал зарисовки исследуемой местности: скалистого берега острова Куг-Арал (Кокарал) с орлом на высокой скале над морем, полуострова Куланды, мыса Тюбе-Коран (Каратуп), острова Барса-Кельмес, мыса Изеньде-Арал (Изеньдыарал) с каменными навесами над водой, подмытыми морем.

На северо-востоке экспедиция открыла целую группу новых островов. Самый большой из них – остров Николая (теперь он называется остров Возрождения).

Теплым, искренне доброжелательным отношением проникнуты рисунки Т.Г. Шевченко: «Казахский мальчик растапливает печку», «Казахи у огня», «Казах на коне» и многие другие его творения. Глядя на эти рисунки великого поэта и художника, можно судить об уровне жизни и быта казахов в середине XIX века. По эскизам, привезенным в Оренбург из Аральской экспедиции, Т.Г. Шевченко делает акварельные рисунки, которые вошли в альбом, приложенный к отчету А.И. Бутакова.

Генерал Обручев был доволен результатами экспедиции. 20 ноября 1849 года он просил шефа жандармерии графа Орлова дать Шевченко разрешение рисовать «под наблюдением ближайшего начальника». Но эта попытка не увенчалась успехом. Царь хорошо помнил революционные произведения Шевченко и не согласился облегчить его положение. Более того, по доносу поручика Н. Исаева Т.Г. Шевченко был арестован за нарушение царского запрещения писать и рисовать. Новым местом ссылки поэта стал Форт Новопетровский, куда поэт прибыл 17 октября 1850 года.

Интерес художника к памятникам материальной культуры, к этнографии казахского народа выразился в это время в его зарисовках архитектурных сооружений, гробниц, надгробий, которых очень много на Мангышлаке и в окрестностях Новопетровского укрепления.

Каратауская экспедиция получила задание исследовать на Мангышлаке залежи полезных ископаемых. Возглавил ее горный инженер А.И. Антипов. Комендант Новопетровского укрепления А.П. Маевский разрешил зачислить в команду солдат и Т.Г. Шевченко. Маршрут экспедиции пролегал через урочище Ханга-баба, в 30 километрах от Новопетровского укрепления. Рисунки Шевченко того периода – это не только иллюстративный материал к отчету экспедиции, особенно важно их познавательное значение в историческом смысле. Художник воспроизвел величие и суровую красоту природы Мангышлака, отразил жизнь и быт местного населения. Впечатления от посещения казахских аулов Т.Г. Шевченко воплотил в сепии «Трио», «Песнь молодого казаха» и других рисунках, эскизных набросках.

Одна из самых живописных местностей, встретившихся на пути Каратауской экспедиции, – это урочище Акмыш. Широкую долину с юга окружают меловые горы Чир-Кала, Кок-Суйру, Акмыш-Тау, Кайрак-Тау, а с севера – горная цепь Ак-Тау. Здесь экспедиция обнаружила заржавевшие мечи, кольчуги, шлемы, щиты, копья, оставшиеся с давних времен. На вершине горы Чир-Кала-Тау в то время еще оставались развалины старинной крепости. Все эти памятники, очевидно, остались с того времени, когда правителем основной части территории Казахстана, в том числе и Мангышлака, был старший сын Чингисхана – Джучи.

Здесь Т.Г. Шевченко создал свои блестящие творения – рисунки «Чир-Кала-Тау», «Ак-Мыш-Тау», «Аулье-Тау», «Долина на Хивинской дороге» и др.

В знак благодарности великому украинскому Кобзарю в 1939 году форт Александровский, бывшее Новопетровское укрепление, назван городом Форт-Шевченко322. В Алма-Ате и Актау ему установлены памятники.


50. Российско-китайская граница

Не совсем четкие линии границы России с Китаем продолжали иметь место и после 60-х годов XIX столетия, а это затрагивало и интересы Казахстана. В истории русской дипломатии323 этот процесс описан следующим образом:

«… Владения России и Цинского Китая западнее пограничного знака Шабинь-Дабага появились еще в XVIII веке. В 1-й половине XIX века русские и китайские пограничные отряды и посты в Киргизской степи пришли в соприкосновение южнее Иртыша, но обе стороны проводили осторожную политику во избежание недоразумений. «Деликатностью» двух держав воспользовался Коканд, попытавшийся установить контроль над казахскими землями Большой орды, что и привело к решительным действиям России в этом пограничном регионе».

По просьбе султана Большой орды Суюка Аблайханова и киргизских биев из рода бугу летом 1825 года в Семиречье и Северную Киргизию был направлен военный отряд под командованием подполковника Ф.К. Шубина. 23 мая 1831 года султан Старшего жуза Суюк Аблайханов обратился к царским властям с просьбой учредить в его кочевьях внешний округ. Но русское правительство решило повременить, и тогда в 1833 году Суюк Аблайханов со своими подвластными, а их было 7 500 кибиток, сам прикочевал в район Аягуза – на земли Среднего жуза.

Обе стороны – и Китай, и Россия – «воздерживались от пограничного размежевания и позднее, в середине XIX века, когда российские владения достигли Тянь-Шаня. Летом 1851 года был заключен Кульджинский торговый трактат324, но при этом русский уполномоченный не касался вопроса о государственных границах. Цинская империя осторожно реагировала…

Пекин поощрял «народную» колонизацию пограничных земель, в 1854 году в русских пределах появились китайские золотодобытчики. Неоднократно казачьи отряды выгоняли из района, расположенного между Копалом и Сергиополем (город Аягуз), китайские партии до двух тысяч человек. В отместку за это китайская толпа в 1855 году сожгла русскую торговую факторию в Чугучаке. В 1857 году потребовались значительные усилия для выдворения вторгнувшихся в Семиреченскую область китайских золотоискателей».

В этой ситуации откладывать пограничное размежевание становилось опасным.

«Вопрос о разграничении между Россией и Цинской империей на запад от Шабинь-Дабага был поднят и в принципе решен на переговорах в Пекине в 1860 году. В статье 2-й «Пекинского дополнительного договора» говорилось: «Граничная черта на западе, доселе неопределенная, отныне должна проходить, следуя направлению гор, течению больших рек и линии ныне существующих китайских пикетов, от последнего маяка, называемого Шабин-Дабага… до кокандских владений. В данном документе определялись примерные ориентиры новой границы: озеро Зайсан и южные отроги Тянь-Шаня, южнее Иссык-Куля. Что касается более точного определения и обозначения границы на местности, в статье 3-й договора говорилось: «Для обзора же западной границы комиссары съезжаются в Тарбагатае» 325 , но время для их съезда теперь не определяется.

Первая после подписания Пекинского договора встреча русских и китайских уполномоченных состоялась в августе 1861 года. В результате нескольких консультаций сторонам удалось прийти к соглашению о том, что официальные переговоры о разграничении откроются в Чугучаке (Тарбагатае) в июне 1862 года 326 . Однако весной 1862 года китайские власти резко активизировали свою деятельность в районе разграничения. По всей линии от Зайсана до Иссык-Куля были высланы военные отряды, казахские и киргизские лидеры провоцировались на антирусские выступления. Несколько отрядов из Чугучака, Кульджи и Кашгара перешли через линию постоянных китайских пограничных пикетов на территорию, подконтрольную России. Первое вооруженное столкновение между русским и китайским отрядами произошло в начале мая 1862 года на реке Каркара. Вскоре русский отряд заставил уйти с места близ Иссык-Куля цинский отряд численностью до 1 тысячи человек.

Сложность ситуации на границе отражается в записях очевидцев событий. В июне 1862 года исследователь В.В. Радлов 327 записал в своем дневнике: «Сегодня рано утром рота стрелков, несколько пушек и отряд казаков отправились в Коксу, куда прибыли генеральный консул Кульджи и комиссар пограничного управления полковник Бабков: в этом году должно быть проведено точное определение границы между Китаем и Россией. С этой же целью собирается русское войско у Чугучаке 328.

Определение границы начинается с Исыкколя 329 , где в настоящее время тоже находится русский отряд, и должно быть доведено до Шабинь-Дабага 330 . Китайцы, в свою очередь, тоже, кажется, собирают войска. На протяжении весны вблизи Копала появилось множество вооруженных отрядов, просивших у русских властей разрешения добраться до станицы Лепсинска и Копала, чтобы взыскать долги со своих прежних данников – киргизов…

Своими набегами китайцы хотят перехитрить русских и продвинуться как можно дальше, чтобы оставить в различных местах принесенные с собой фальшивые пограничные знаки. Позже они собираются основаться на подобных знаках, чтобы передвинуть границу как можно дальше на запад».

Русско-китайские переговоры о линии границы начались в Чугучаке в июле 1862 года, но из-за того, что стороны придерживались совершенно разных позиций о месте прохождения будущей границы, они скоро были прерваны. Основной причиной разногласий на переговорах явилось различное понимание сторонами указания на «линию ныне существующих китайских пикетов». Китай в этом регионе имел кроме линии пикетов, выполняющих функции охраны государственной территории, еще линию «внешних» пикетов, выполнявших «функцию наблюдения за положением дел на той территории, которая не находилась в пределах суверенитета Цинской империи. Китайцы настаивали на проведении границы по линии временных «внешних» пикетов, выставлявшихся в районе русских станиц, российские же власти полагали, что «…только линия постоянных караулов («чан-чжу-карунь»), как находящихся с давнего времени на одном и том же месте, должна, в сущности, служить настоящею государственной границею, тем более, что… само китайское правительство как бы заранее обозначило этими караулами черту государственной границы на Западных пределах Срединной Империи».

Обе стороны попробовали продемонстрировать решимость в отстаивании своих позиций, следствием чего явилась серия вооруженных конфликтов в Илийском крае летом 1863 года. Уже 31 мая 1863 года китайцы напали на небольшой русский отряд из 12 человек, прибывший на китайский пограничный пикет Борохудзир. Командир отряда поручик Е. Антонов был вероломно изранен китайскими стрелками, но, пробившись сквозь толпы китайцев к своему отряду, …на другой день умер. Кроме того, были ранены хорунжий Елгин и 6 нижних чинов, 3 человека оказались в китайском плену. На следующий день состоялся бой между китайскими войсками и отрядом капитана Голубева. Через несколько дней русский отряд в составе полутора взводов пехоты, 25 казаков, сотни киргизской (казахской) милиции и взвода конно-артиллерийской казачьей батареи атаковал китайский отряд до 700 человек, перешедший на российскую сторону. Китайцы, потеряв до 50 человек убитыми, отступили к Борохудзиру. 22 июня произошел бой отряда подполковника Лерхе с китайскими войсками, которые отступили, оставив пограничный пикет Борохудзир и потеряв до 400 человек убитыми и ранеными. Далее нападения и бои продолжались. Согласно рапортам русских военных начальников, на реке Каркара российскому отряду противостояло до 5 тысяч человек, на поле боя осталось 35 погибших китайцев и много оружия. Вооруженные столкновения продолжались до конца июля 1863 года и показали полную бесперспективность силового решения вопроса. По взаимному согласию российского и китайского правительств, эти столкновения были признаны случайными, стороны сели за стол переговоров.

В сентябре 1864 года был подписан «Чугучакский протокол о размежевании русско-китайской границы», определивший линию границы, указанную в «Пекинском договоре 1860 года». Китайская сторона пошла на скорое подписание протоколов потому, что в это время в Синьцзяне началось восстание, приграничные территории вышли из-под власти Пекина и начали борьбу за независимость. Но процесс определения и обозначения границы затянулся еще на несколько лет. Лишь в 1869 году уполномоченный пограничный комиссар И.Ф. Бобков (Бабков) вместе со своим китайским коллегой установил границу на местности, поставив пограничные столбы на территории от Шабинь-Дабага до перевала Хабарасу в Тарбагатайском хребте 331 . Вскоре были подписаны документы о демаркации границы: в августе 1869 года в Кобдо «Описание государственной границы между империями Российскою и Дайцинскою от перевала Богосук в Сайлюгемском хребте до горы Ак-Тюбе» и в урочище Чингистай «Описание государственной границы между империями Российскою и Дайцинскою от перевала Богосук в Сайлюгемском пограничном хребте до перевала Шабинь-Дабага…». Летом 1870 года на горе Ак-Тюбе стороны подписали «Описание государственной границы между империями Российскою и Дайцинскою от горы Ак-Тюбе до прохода Хабар-асу 332 в Тарбагатайском хребте…».

«…Далее на юг установить границу не удалось, так как в результате восстаний на части территории Цинской империи возникли независимые мусульманские государственные образования.

…Россия для защиты своих интересов ввела войска в Кульджинский (Илийский) край. Подавление мусульманского сепаратизма в Западном крае вновь привело к столкновению интересов Петербурга и Пекина на границе, встал вопрос о судьбе Кульджи. Противостояние между двумя империями создало к началу 80-х годов даже угрозу военного конфликта. Илийская проблема была разрешена компромиссом в начале 1881 года, большая часть Кульджинского края возвращалась Китаю. В феврале 1881 года в Санкт-Петербурге был подписан «Договор между Россией и Китаем об Илийском крае», 3 статьи из 20ти в котором были посвящены пограничному размежеванию. В статье № 7 Договора 1881 года говорилось о новой линии границы в Илийском крае. В статье № 8 говорилось: «Ввиду обнаружившихся недостатков известной части пограничной черты, определенной в протоколе, подписанном в Чугучаке в 1864 году, оба правительства назначают также комиссаров, которые по взаимному согласию изменят прежнее направление границы таким образом, чтобы указанные недостатки были устранены…». Таким образом, Петербургский договор 1881 года отчасти подтверждал определенную в 1864 году, но неустановленную линию границы, а отчасти изменял границу, определяя ее новое направление. Кроме того, в статье 9-й говорилось: «Оба правительства назначат также комиссаров для осмотра границы и постановки граничных знаков между принадлежащей России областью Ферганской и западной частью принадлежащей Китаю Кашгарской области. В основание работ комиссаров будет принята существующая граница».

…Линия границы между Тарбагатайским хребтом и Джунгарским Алатау была определена в 1864 году, но не установлена на местности. «По высочайшему велению назначенный для постановки граничных знаков Полномочный Комиссар военный губернатор и командующий войсками Семиреченской области» А. Фриде и «полномочный комиссар Статс-Секретарь придворной канцелярии Член Совета Министерства обрядов, Илийский Хэбэй-Амбань сановник Шен-тай» в сентябре 1883 года «во исполнение IХ статьи Петербургского договора, определяющей постановку границы… согласно протоколу, утвержденному 25 сентября 1864 года в Чугучаке – на участке от перевала Карадабана в хребте Джунгарского Алатау до перевала Хабар-асу в Тарбагатайском хребте… на съезде в городе Чугучаке договорились, изобразили…

В пункте 1 данного документа говорилось, что на этом участке границы комиссия прошла по бывшей китайской пикетной линии и поставила 21 пограничный знак в местах бывших китайских пограничных пикетов. «В местах, где поставлены пограничные знаки, – пограничным знаком определяется граничная межа; но вообще вся граница между обоими государствами считается по красной черте, обозначенной на карте». Пограничный протокол состоял из 7 пунктов, кроме описания линии сграницы он определял совместное пользование водой реки Кара-китата и торговым путем, проходящим по бывшей китайской пикетной дороге, по которой прошла линия границы. Документ устанавливал совместное пользование сенокосными угодьями в урочище Чубан-аган и давал право китайским подданным пахать землю на русской территории по реку Узун-булак. Статья № 4 протокола определяла 10-летний срок для обустройства киргиз (казахов), кочующих в Барлыкских горах, и 1 год – для кочующих в других местах Тарбагатайского округа. «В течение вышеозначенного 10-летнего срока Дайцинское правительство не будет допускать кочевок своих киргиз – заводить оседлых поселений и выставлять пикетов – в местах кочевок киргиз русского ведомства, в Барлыкских горах». Документом определяется осмотр границы пограничными чиновниками каждые три года.

В 1882–1883 годах была проведена и обозначена на местности линия границы от перевала Улан-дабага хребта Сайлюгем на Алтае до перевала Уз-бель Сарыкольского хребта на Памире, расположенного около озера Каракуль. На участке от Сайлюгемского хребта до хребта Саур в 1883 году было установлено 7 пограничных знаков и 2 полузнака. Протокол об установке знаков севернее Иртыша был подписан в устье Алкабека 23 – августа 1883 года, южнее Иртыша – в урочище Май-Капчагай 1 сентября 1883 года полковником