Татьяна Ивановна Герцик - Научный эксперимент

Научный эксперимент 930K, 199 с.   (скачать) - Татьяна Ивановна Герцик

Татьяна Герцик
Научный эксперимент

© Татьяна Герцик

* * *


Глава первая

Программа лихорадочно замигала, завершая работу, и на мониторе загорелась раздражающе яркая красная надпись на английском: «результат недостоверен».

Денис недовольно забарабанил пальцами по столешнице. В формуле ошибка? Какая? Вроде все проверено на сто рядов. Вгляделся в заданные параметры, но сосредоточиться не смог. Здорово мешала соседка из двенадцатой квартиры, Вероника, сидевшая рядом и о чем-то занудно бубнившая. Делать ей, видно, было нечего, потому что едва после работы он пришел домой, как она тут же заявилась к нему по-домашнему одетая в коротенькие черные шортики, оголявшие длинные ноги, и свободную красную футболку с радостно-глуповатым приветствием:

– Добрый вечер! Что делаешь? – как поступала все последние три года с той поры, как Денис безрассудно помог ей донести до квартиры тяжеленную сумку.

Как говорила его мама, «не делай добра, не получишь зла». Не верил этой поговорке, считал ее глупостью, но она оправдалась на все сто.

На его суровый ответ «Мне некогда» безмятежно ответила «Я ненадолго» и как обычно бесцеремонно просочилась в квартиру.

Денис разозлился. Очень хотелось выставить ее за дверь, но до откровенного хамства он опускаться не хотел. И вот теперь она сидела с ним рядом на низком пуфике и бормотала о чем-то своем, о девичьем.

Он ее не слушал. Зачем? В собеседниках она не нуждалась совершенно, что было ее самой привлекательной чертой.

Нет, друзья, видевшие ее, уверяли, что она вполне даже ничего и просили познакомить. И он знакомил. Но зря. Вероника вцепилась в него как клещ, не оторвать. И чего она тут потеряла? Хорошенькая ведь, если посмотреть беспристрастно. Классическая красота, совершенная и холодная. Наверное, потому ему с ней и скучно до тошноты.

Постарался сосредоточиться на программе, абстрагируясь от навязчивой собеседницы. Только в голове что-то начало проясняться, Вероника повернулась к нему всем телом, положила руку ему на ладонь и восторженно переспросила:

– Так ты согласен?

Он автоматом ответил, лишь бы отстала:

– Угу!

Раздался восторженный вопль, потом поцелуй в щеку и неожиданное:

– Хорошо, я скажу родителям о свадьбе!

Он отшатнулся. Это что за телячьи нежности? С чего бы? Ухо зацепилось за слово «свадьба», и он переспросил, все еще думая о корявой формуле:

– Чьей свадьбе?

Вероника сильнее сжала ему ладонь и повторила уже строже:

– Нашей, чей же еще?

На сей раз он услышал. Повернулся к ней и недоверчиво переспросил:

– Нашей? С ума сошла?

Она потрясенно заморгала накрашенными ресницами.

– Я тебе об этом уже с полчаса говорю! И ты соглашался! И вообще, мы с тобой нашу свадьбу уже несколько месяцев обсуждаем!

У Дениса изумленно округлились глаза.

– Обсуждаем? Ты это о чем? – почти заорал он. – Я тебя вообще не слушаю! Мне не до тебя! У меня расчеты, формулы, задание срывается, и ты мне просто мешаешь! Забудь про свадьбу! Я не такой дурак, жениться на тебе ни с того ни с сего! Ты мне даже не нравишься!

Вероника потрясенно соскочила, вытерла о шорты вспотевшие ладони.

– Это непорядочно! – ее голос стал похож на зудящую дрель, и Денис раздраженно поморщился. – Я тебе уже несколько раз о своей любви говорила и тебя спрашивала, любишь ли ты меня! И ты всегда соглашался!

Шок! Полный и абсолютный!

Справившись со ступором, он тоже встал и неприязненно заявил:

– Я тебя никогда не слушал! Ты мне просто мешала! Всегда! Заметь, я никогда сам не признавался тебе в любви, никогда не говорил о свадьбе, никогда даже к себе не звал! Так что о любви и свадьбе это только твои фантазии! Давай уматывай немедленно и больше не появляйся!

Это было жестоко, но что ему еще оставалось делать? Ему и в голову никогда не приходило, что его увлеченностью работой можно воспользоваться с таким коварством. Чуть было не оженила!

Вероника негодующе воспротивилась, уперев руки в бока:

– Ты не можешь так поступить! Это непорядочно! Я на тебя целых три года жизни потратила! – ее голос обиженно сорвался.

Денис удивился:

– А кто тебя просил? И ты не свою жизнь тратила, а мою отравляла! А я тоже, дурак, за дверь тебя выставить стеснялся! Давно нужно было это сделать! Тогда и оженить бы меня никто не пытался. А то, видите ли, она тут нашу свадьбу уже распланировала! Пожалуйста, делай что хочешь, но только без меня!

У Вероники пятнами покраснела сначала шея, потом огнем разрумянились щеки.

– Вот ты какой! Я-то думала, ты сдержанный и ответственный, а ты просто безответственный и подлый!

– Ага, думала, что я смирный рохля! – насмешливо уточнил он. – А мне элементарно было не до тебя! Ты для меня что-то вроде табуретки, стоит рядом и ладно! Главное, чтоб не мешала!

Она с яростью посмотрела на него покрасневшими от слез глазами.

– А ведь я тебя любила, идиот!

– А мне навязанной любви не надо, красотка, – зло отрезал Денис, – так что советую срочно меня разлюбить и найти другой объект для пылкой страсти. Адью!

Прекращая разборку, он открыл дверь и издевательски поклонился, указывая на выход.

Она с негодованием прошла мимо, пообещав напоследок:

– Я этого так не оставлю! Ты еще об этом пожалеешь!

Закрыв за ней дверь, Денис вернулся к компьютеру, но понял, что сосредоточиться уже не сможет. Недоумевая, как мог угодить в такую нелепую переделку, пошел на кухню и принялся готовить ужин.

Через час пришла мать, уставшая и голодная. Повесив шубку на плечики и убрав ее в шкаф, Анастасия Викторовна быстро переоделась в домашний брючный костюмчик, вымыла руки и торопливо прошла на кухню.

Увидев хлопочущего сына, насмешливо спросила:

– Что, поссорился с невестой?

Денис вспылил, с силой поставив сковородку на плиту, отчего по кухне пронесся резкий дребезжащий звон:

– Хоть ты меня не зли, мама! Меня эта ухажерка достала уже! Она меня на себе женить решила! О чем сегодня до моего сведения и довела!

Анастасия Викторовна иронично улыбнулась.

– И что, ей это даже удалось? Ты же ее попросту не слышишь. Что такое случилось, что ты ее расслышал?

– Я ее и не слышал! Просто она меня поцеловала! Это меня и насторожило!

– Да? – Анастасия Викторовна намотала на палец длинный локон, как делала всегда, запоминая информацию. – Значит, на тактильные ощущения ты реагируешь. Надо будет учесть. А то мне тоже порой трудно бывает до тебя достучаться.

– Мама, это не смешно! Ты лучше скажи, что это такое с Вероникой?

Анастасия Викторовна популярно объяснила непонятливому сыночку:

– Вероника – продукт современной эмансипации. Деловая и решительная. Уверена, что мужчина – существо слабое и безответственное. И что ты ее любишь, но признаться в этом страшишься в связи с вышеперечисленным. Вот она и взяла это дело в свои крепкие руки. И я тебя об этом предупреждала, между прочим! Не нужно было пропускать мои слова мимо ушей.

– Ладно-ладно, не прислушался, не учел, сглупил, впредь буду умнее! – Денис поспешил согласиться с матерью, чтоб не нарваться на новые поучения. – И вообще, на ошибках учатся! Но откуда ты узнала, что мы поссорились? Что, псевдоневеста донесла? – разговаривая, вынул из упаковки котлеты, кинул на раскаленную сковороду. Они громко зашипели.

– Ага, она меня у подъезда караулила, – Анастасия Викторовна припомнила мечущую искры девицу. – И высказала мне все, что о тебе думает. Без околичностей.

– Понятно. – Денис тягостно вздохнул. Он никогда не впутывал мать в свои дела, и ему было до чертиков противно. Какая же все-таки эта Вероника стерва! – И что ты ей ответила?

– Что всегда считала ее сверхпредприимчивой щучкой, – голос возмущенной Анастасии Викторовны приобрел педагогическую жесткость.

– А почему сверхпредприимчивой? – заинтересовался Денис, быстро нарезая хлеб. – Она на что-то рассчитывала?

Анастасия Викторовна снисходительно потрепала сына по голове.

– Молодой ты еще, наивный!

Денис не считал, что двадцать семь лет такая уж наивная юность.

– Не уклоняйся от темы, мама! Почему ты так решила? – котлеты зашкварчали, сообщая о готовности, он сноровисто их перевернул, посыпал сверху пряные травы, раздавил дольку чеснока и закрыл крышкой, чтоб скорее дошли.

Анастасия Викторовна спокойно наблюдала за сыном. Она давно уже ничего не готовила. Не любила, да и некогда было. Да и зачем, если у сына это получается гораздо лучше? Вот и сейчас запах на кухне стоял такой, что руки сами тянулись к котлетам. Спохватившись, что Денис ждет ответа, пояснила:

– Ты очень выгодная партия, сынок. Сам посуди: кандидат физико-математических наук, заведующий лабораторией престижного НИИ, и папа у тебя кто?

– Понял вас, госпожа профессор. Только папа далеко, а ты рядом. Так что ты важнее папы.

– Я тебе никогда бы роскошную иномарку купить не смогла, – Анастасия Викторовна не стала принимать несуществующие лавры. – И несколько десятков миллиончиков на счет бросить – тоже. И квартирку такую крутую в элитном профессорском доме приобрести мне бы не удалось, даже если б я взятки от студентов брала, чего я не делала и делать никогда не буду. Так что девочка все просчитала, прикинула и распланировала. И столько лет тебя упорнейшим образом добивалась. Гордости за себя не ощущаешь?

Денис хмуро промолчал. Молча положил матери в тарелку котлеты с пюре, подал тарелку с хлебом, налил какао.

– Ешь скорее, может, подобреешь. А то ты злая сегодня какая-то. Голодная такая или студенты достали?

– Всего понемножку.

Анастасия Викторовна принялась за еду, а сын ушел в свою комнату.

Хоть вида он и не показывал, но слова матери его задели. Что же это получается, теперь ему верить никому нельзя? Если уж он такой ценный приз для девчонок? Как узнать, нравится он им сам по себе, или их привлекают только его возможности?

Посмотрев на все еще мерцающую на компе красную запись, забыл обо всех своих сомнениях и принялся разбираться. Работа захватила, и больше он о Веронике в этот вечер не вспоминал.

Но на следующий день пришлось вспомнить. Потому что после обеда его вызвал Генеральный директор его НИИ.

Зашел в длинный узкий кабинет, поздоровался. Сергей Михайлович скептически посмотрел на него отчего-то одним глазом и взмахом руки пригласил присесть.

– Ты что ж, голубчик, невесту огорчаешь? – Генеральный был давним другом его отца, знал Дениса с рождения, поэтому наедине позволял себе панибратское «ты».

Денис с силой сжал зубы. Захотелось вспомнить те слова, что употребляли его сотрудники после провалившегося эксперимента. Но Генеральному, как-никак начальник, ответил предельно корректно:

– Невесты у меня нет. А если особа, нахально претендующая на эту роль, чем-то недовольна, она вполне может обратиться ко мне. Я ей популярно разъясню, кто она для меня.

Генеральный усмехнулся и лукаво подмигнул.

– Мне тоже так показалось. Но учти, девица пробивная, весьма и весьма зубастая, и крови тебе еще попортит немало. Как ты с какой умудрился связаться?

Как объяснить, что оказался просто доверчивым лопухом?

– Я с ней не связывался, это она со мной связалась. Она соседка по подъезду. Но я ее отважу. – Пообещать-то гордо так пообещал, но душу грыз неприятный червячок сомнения: получится ли?

– Постарайся сделать это без кровопролития, – попросил Сергей Михайлович будто бы шутя, но с каким-то неприятным подтекстом. – А сейчас иди, работай.

Озадаченный Денис ушел к себе в лабораторию. Завлабом его поставили совсем недавно, после того, как Артем Александров защитил докторскую и стал заместителем Генерального по научной работе, поэтому он постоянно боялся сделать что-то не так и пошатнуть в глазах подчиненных свой еще не устоявшийся авторитет. Вообще авторитет ему пришлось завоевывать с трудом. Еще бы, после харизматичного Александрова это было весьма сложно.

Едва зашел, к нему обеспокоенно повернулся обычно насмешливый Давид Штраух.

– Чего тебя Генеральный вызывал? Песочил за что-то?

Нехотя ответил:

– Нет, это личное. Про работу он не говорил.

Кирилл Рокшевский, его зам, с удивлением глянул на него. В самом деле, какие личные вопросы решаются во время работы? Но Денис, раздосадованный неприятным разговором, объяснять ему ничего не стал. Ушел в свой кабинет, отделенный от лаборатории прозрачным с одной стороны стеклом. Сразу увидел, как люди принялись переговариваться, явно недоумевая, что за личные разговоры могут быть у Генерального с их завлабом.

Потом к нему потянулись сотрудники уже с производственными вопросами, и он про разговор забыл. Перед концом работы зашел Кирилл. Вообще-то это он должен был стать завлабом после Александрова, но Генеральный рассудил иначе.

Лабораторию расширили, потому что госзаказов стало гораздо больше, у заведующего появился заместитель. Им стал Рокшевский, мужик умный и опытный. Тертый калач, как говорится. И зачастую он Денису подсказывал, как нужно поступить в той или иной житейской ситуации. Может, посоветоваться с ним?

Рокшевский, не подозревая о сложностях в жизни шефа, напористо попросил:

– Слушай, Денис, мне на завтра отгул нужен. Мне с женой в детскую поликлинику надо сходить, прием назначен на середину дня, неудобно.

Денис мысленно взвыл. Ну почему у него в лаборатории такие ответственные папаши работают! Что Штраух, что Рокшевский. Или они друг друга перещеголять пытаются?

– А что случилось?

– Дочка болела, ее нужно врачу показать, взять справку для садика.

– А Марина одна что, не сможет?

– А я беременной жене не позволю поднимать ребенка! Ульянка тяжелая уже.

Денис подумал, что в четыре года ребенок и сам ходить может, но с Рокшевским спорить не стал, ему виднее.

– А кого ждете? – спросил исключительно для того, чтобы снизить накал возмущения ответственного отца и мужа.

Тот расплылся в счастливой улыбке.

– Сына! Все как положено: сначала нянька, потом лялька. Ну так отгул дашь?

– Бери, конечно, – вяло согласился босс. – Ты и так остаешься на авралы без проблем.

Рокшевский ушел, а Денис покрутился на компьютерном кресле и спросил сам у себя: интересно, он будет таким же сверхотвественным папашкой или, наоборот, станет увиливать от отцовских обязанностей при первой же возможности?

Вопрос был риторическим, вернее, эмпирическим, и нуждался в проверке, до которой было еще далеко. Теоретически он созрел до брака с нормальной девчонкой, но вот только Вероника к их числу не относилась.

Надо будет популярно до нее донести, что подобные шутки с ним не прокатывают. Она этого не понимает, значит, нужно искать другие пути. Решил вечером поговорить с Андреем Ивановичем, ее отцом. Его он знал хорошо, тот преподавал в одном с матерью универе и был вполне адекватным человеком.

После работы, не поднимаясь к себе, позвонил в двенадцатую квартиру. Дверь открыл сам отец неистовой поклонницы, все еще в строгом черном костюме, видимо, только что вернувшись из универа. Скептически посмотрел на нежданного гостя.

– Что, извиняться пришел? Так Вероники дома нет.

Денис сердито сверкнул глазами и угрожающе выпалил:

– Я не к ней пришел, а к вам. И не извиняться, а объяснить ситуацию.

Андрей Иванович пожал плечами и хмуро пригласил его в дом.

Квартира у них оказалась гораздо меньше, чем у Ветровых, зато была уютной и комфортной. Вот что значит наличие настоящих хозяек в доме.

Анастасия Викторовна была истинным ученым, преподавателем, и подобными мелочами интересовалась в последнюю очередь. Он тем более, поэтому уюта в их большой квартире было немного. Она была функциональной, удобной для житья, но не более того.

Хозяин с гостем расположились в гостиной на мягком диване, обтянутом приятной на ощупь тканью. Денису даже погладить ее захотелось и спросить, что это за обивка, но разговор к подобным отклонениям от темы не располагал.

– Боюсь, ваша дочь неверно информировала вас о наших отношениях, – официально начал Денис. – Видите ли, я к ней никогда никаких чувств не питал. Вообще. Правда, сейчас начал испытывать, причем исключительно негативные.

– Не понял? – Андрей Иванович выглядел удивленным. – Она же у тебя все вечера напролет пропадала?

– Вот именно! – Денис с раздражением кивнул. – Причем, не давая мне работать! Уж извините, но по нахальству она мне фору очков в сто даст. Я просто ее выпроводить не мог, воспитание не позволяло. К тому же не подозревал, что она на меня какие-то виды имеет, думал, ей просто дома скучно. Не то не пускал бы.

– Но она нас с матерью уверяла, что ты ей в любви клялся!

Денис позеленел от злости.

– Чушь собачья! Я с ней вообще не разговаривал! Я работал! Вы же знаете, я диссертацию писал. И что она там бормотала, вообще не слушал!

Андрей Иванович оторопел.

– Но как такое возможно?

– А вы что, никогда не увлекались? Работой, я имею в виду. – И безапелляционно потребовал: – В общем, так, или вы своей влюбчивой доченьке объясняете, что к чему, или я ей тоже устраиваю веселую жизнь. Как говорится, око за око, зуб за зуб. Она ведь на последнем курсе политеха учится, не так ли? У меня там знакомых полно. И не только среди преподов.

– Ну зачем же так грубо, Денис! – укоризненно проговорил Андрей Иванович, но продолжить ему тот не дал:

– Потому что она сегодня приходила жаловаться на меня Генеральному директору в мой НИИ! В общем, так: если она еще раз мне попробует жизнь испортить, я ей отвечу. Симметрично, как сейчас любят говорить. И пусть тогда не жалуется. Я не такой тюфяк, каким она меня считает. И извините, я пойду, не то сорвусь, лишнего наговорю. Достала она меня уже.


После этого демарша наступила тишина. Денис решил, что Вероника прониклась и отступила. И успокоился.


Глава вторая

Отработав до обеда в душном кабинете, Денис решил прогуляться. Жмурясь от яркого солнца, безмятежно шагал по улице, блаженствуя от отличного зимнего денька. Денис любил зиму. Мороз, снег, лед, лыжи – что может быть лучше?

Падал мелкий, похожий на серебряную пыль, снег. Настроение было замечательным, все радовало, пока внезапно прямо в ухо не прилетел плотно слепленный снежок. Повезло, натянутая на голову плотная вязаная шапка защитила от холодного снега и смягчила крепенький удар.

Он угрожающе повернулся и увидел, как какая-то девчонка, испуганно ахнув, приложила руки к щекам. Потом развернулась и стремительно побежала прочь, скользя ботиночками по накатанной дорожке.

У него автоматически сработал чисто охотничий инстинкт. Чрезвычайно полезный реликт для современного человека, позволяющий не задумываться над своими поступками. Девчонка бежала быстро, но Денис быстрее. Недаром три раза в неделю ходил в спортзал при НИИ, занимаясь самбо и подкачивая мышцы. Оказалось, очень даже полезно, спортивная подготовка не подкачала.

Догнал, ухватил за плечи, развернул лицом к себе. И свирепая нотация застряла в горле. На него смотрели смеющиеся каре-зеленые колдовские глаза.

– Извините, пожалуйста, я не нарочно! – девчонка умоляюще прижала к груди руки в ярких варежках. – Вы так похожи на моего знакомого, вредного такого, вот я и не удержалась, запустила снежком в него, а попала в вас!

Она улыбалась, сконфуженно глядя на него, а он произнес то, на что принципиально считал себя не способным:

– С вас штраф: поцелуй!

Девчонка озадаченно захлопала длинными загнутыми ресницами, похоже, даже не накрашенными.

– Эээ…, но я не целуюсь с незнакомцами! – протест был слишком слабым, чтоб Денис принял его всерьез.

– Тогда давайте познакомимся! – чопорно предложил он, с изумлением понимая, что выпустить ее из рук просто не может. – Я Денис.

Она попыталась освободиться, но он не дал ей улизнуть.

– Давайте, давайте, расплачивайтесь уже, а то неприлично как-то получается, – сердито потребовал он. – Как хулиганить, вы тут как тут, а как отвечать за свои поступки, так в кусты? И кто вас только воспитывал?

Она звонко засмеялась, в глазах засверкали золотистые блики. У Дениса перехватило дыхание, и он медленно, как во сне, стал наклоняться к ее губам. Она что-то сказала, но он не слышал, впервые в жизни целиком захваченный таким процессом.

Поцелуй был улетным! Он не мог остановиться, стараясь насладиться ее сладкими губами и не понимал, что с ним происходит.

Может, это и в самом деле сон?

Оторвался от нее, посмотрел вокруг. Нет, не сон. На лицо падал невесомый снежный пух и таял, оставляя на щеках холодную воду.

– Мила, ты еще долго целоваться будешь? Кончай давай! Пошли дальше в снежки играть! – девочка лет десяти недовольно дергала ее за рукав.

– В самом деле, хватит! – попыталась возмутиться Мила. – Что вы себе позволяете?

Денис посмотрел на часы, выругался про себя. Времени на разговоры не осталось, обед подходил к концу. В институт придется даже не бежать, а мчаться. Понимая, что выпрашивать у нее номер телефона некогда, да и гарантии, что она его даст, никакой, беспардонно залез в ее карман, вынул телефон, открыл настройки, посмотрел номер. Закрыл и отдал ей.

– Позвоню! – это прозвучало с угрозой, и она поморщилась.

– Вам что, так больно? – и с подозрением посмотрела на него. – Вы же в шапке, толстой, между прочим!

– Шапка у меня вязаная, она только от холода и ветра защищает, а не от ударов плотно слепленными снежками. Так что позвоню.

С неохотой повернулся и бросился бежать.

– Это кто, маньяк? – с любопытством спросила младшая девочка, следя за удирающим во всю прыть парнем.

– Не знаю. Никогда не сталкивалась с маньяками, не с чем сравнивать. – Мила с удивлением смотрела ему вслед, потом сняла варежку и задумчиво провела пальцем по горячим губам. – Он странный, ты права. – И восторженно добавила про себя: – Но жутко красивый!


Примчавшись на работу, Денис не узнавал сам себя. Сосредоточиться на любимой, захватывающей до отключения от действительности, работе не мог совершенно. На экране вместо формул на него смотрели невероятные каре-зеленые с золотыми смешливыми искорками глаза.

Он сглотнул, налил в стакан минералки, залпом выпил. В голове чуть-чуть прояснилось. Что с ним случилось? Будто кто-то напрочь выключил мозги и включил что? Чувства? Это предположение ему не понравилось. Он логик, чистый логик. А чувства – удел мечтательных дам. И они ему не интересны. Чувства, но и дамы тоже.

Призывы к здравому смыслу не помогли. Колдовские глаза стали смотреть на него еще насмешливее, и он решил выяснить конкретно, что же с ним приключилось. А для этого придется познакомиться с ней поближе. Припомнил весь облик девчонки и засомневался. А есть ли ей вообще восемнадцать?

От этой мысли сердце болезненно сжалось и в голове образовалась какая-то неприятная пустота. Если ей, допустим, шестнадцать? Или все пятнадцать?

Накрыла паника. Вот самая что ни на есть натуральная паника! Он встал, расправил плечи и принялся гулко маршировать туда-сюда мимо удивленных его метаниями сотрудников.

Справиться с собой помогла здравая мысль: приступить к выяснению этого необычного феномена сегодняшним же вечером!

Ровно в семь часов в ускоренном темпе закончил с домашними делами и набрал ее номер. К его ужасу, на звонок никто не ответил. Он закрыл глаза, заставляя вспыхнуть в памяти увиденный в ее телефоне номер. Нет, он не ошибся. С цифрами он никогда не ошибался.

Почему Мила не берет трубку? Не слышит телефон или принципиально не отвечает на вызовы с незнакомых номеров? Положив сотик на стол, задумался. Что теперь предпринять? Оставить все так, как есть, не мог. Исследовательский азарт не дает покоя.

Но, кроме этого, было еще нечто непонятное и захватывающее.

Можно ли утонуть в чьих-то глазах? А у него возникло именно это иррациональное чувство. Что его, Дениса Ветрова, больше нет. Вот нет, и все. И вернуть его на землю сможет только эта самая Мила, и больше никто.

Выждал для верности час, снова набрал ее номер. Потом еще раз, уже в девять, критичное время для разговора. В десять посмотрел на часы и разочарованно застонал. Поздно! И хотя отчаянно хотелось попытаться еще раз, звонить не стал.

Без пятнадцати одиннадцать, когда он, мрачно ощерясь, пилил неподдающуюся формулу на несколько составных частей, раздался звонок. Он схватил телефон и задохнулся: звонила Милена!

В голове промелькнула неприятная мыслишка: наверняка это не она, а ее родители, для нее слишком позднее время. Увидели, что ей названивает какой-то посторонний тип и решили выяснить, чего ему нужно. Он и сам поступил бы точно так же.

С тяжелым сердцем ответил «слушаю».

– Извините, вы мне несколько раз звонили, но я телефон с собой в кино не беру. Вот только что пришла, увидела несколько неотвеченных вызовов и перезваниваю.

У Дениса само собой вырвалось:

– А с кем вы ходили?

– С Таней и Сашей.

– А Саша – кто?

– Наша подруга. А что? – Мила не могла понять столь настойчивого интереса к своим подружкам.

Денис облегченно выдохнул застоявшийся в легких воздух. Если бы этот Саша оказался парнем, он бы его на несколько частей разорвал! И тут же вновь поразился своим неуправляемым эмоциям. Он же прагматик, черт возьми! Что за дурацкие эксцессы! Никогда он никого не ревновал и не будет!

– Кто вы? – ее голос прозвучал обеспокоенно.

Вспомнил, что не представился.

– Это Денис. Как дела, Мила?

– Вообще-то, Милена, – степенно поправила она его. – Дела отлично, как обычно.

– Это хорошо. – Выпалив: – Сколько тебе лет, Мила? – замер в ожидании ответа, забыв дышать.

– Двадцать один, а что? – последовал осторожный ответ.

– Ух ты, совсем старушка! – от охватившего его облегчения Денис перестал контролировать собственную речь, и язык начал жить отдельной от его сознания личной жизнью.

– Ну, смотря с кем сравнивать, – спокойно согласилась она. – Для своей младшей сестренки я точно дряхлая старушка. Она со мной так и обращается.

– А сколько ей?

– Десять.

– А сколько вас вообще в семье?

– Четверо. У меня еще два брата. Один старший, ему двадцать пять, другой младший, ему пятнадцать.

– Здорово. А я совсем один, – запечалился Денис. – Завидую.

– Чему? – искренно удивилась Милена. – Места мало, в ванную постоянно очередь, утром, когда все собираются кто куда, на кухне толкучка.

– Зато весело, – не согласился Денис с ее пессимизмом.

– Что точно, то точно. Но я бы лучше одна пожила, хоть немного. Хоть узнала, каково это – прорываться в ванную без боя и мыться сколько захочешь, без требований не тормозить и поскорее из нее убираться.

Денис чуть было не пригласил ее пожить у себя, в четырехкомнатной профессорской квартире, но вовремя прикусил язык.

– Ты извини, но мне спать пора. – Слышно было, как Мила с трудом подавила зевок. – Завтра вставать рано.

– Ты где-то учишься или работаешь?

– Учусь. В медунивере. На четвертом курсе. А ты?

Денис открыл было рот, чтоб с гордостью сообщить, кто он такой, но вспомнил о своем сомнительном статусе завидного жениха и сказал вовсе не то, что намеревался поначалу:

– Работаю. Наладчиком станков с программным управлением. – А вот в этом он не соврал. В его лаборатории были и станки с ЧИПами, поэтому ему пришлось овладеть и этой премудростью. Он даже заочно инструментальный колледж закончил по этой специальности. – Могу диплом предъявить. С отличием, между прочим.

Про диплом она пропустила мимо ушей. Ее заинтересовало другое.

– Папа тоже со станками на заводе работает. И это хорошо, потому что он к пол-восьмому на работу уходит и в конкурентной борьбе за ванную не участвует.

Денис засмеялся. Голову закружило, будто на улице уже вовсю бурлила весна с ее уносящими покой ароматами.

Быстро предложил, надеясь, что она не откажется:

– Давай встретимся завтра?

– Ну… – она засомневалась, – не знаю, стоит ли…

Весна тут же превратилась в лютую стужу с морозами и буранами.

– А что такое? У тебя что, кто-то есть? – он едва не зарычал, не в силах справиться с собственным голосом.

– Не то, чтобы есть, но ухаживает тут за мной один. – Это прозвучало на редкость скучно, даже неприязненно. – Друг брата.

– Он тебе что, нравится? – Денис осторожно отлепил левой рукой телефон от чуть не раздавившей его правой.

– Да не очень, – голос Милены как-то сник.

– Пошли его подальше! – сурово потребовал Денис, кровожадно представивший, как этот неизвестный ему конкурент гибнет в страшных мучениях.

– Неудобно, я его с детства знаю, – Мила сомневалась в разумности данного ей совета.

– Что, и замуж за него в благодарность пойдешь?

– До такого я доходить не собираюсь! – твердо отрезала она.

– Но он-то думает обратное, раз ты его поощряешь! – Денис не мог понять, как до девчонок не доходит такая простая истина. – Или ты его на веревочке держишь, как запасной вариант? Типа «на безрыбье и рак рыба»?

– Нет, конечно! – она возмутилась. – Просто… просто…

– Просто плюй на все и береги свое здоровье! Не красное солнышко, всех не обогреешь! Впрочем, ко мне это не относится. Давай встретимся завтра возле «Невы» на Центральной площади ровно в семь, она недалеко от медунивера. Не опаздывай, буду ждать!

И он отключился, не дав ей придумать достойный предлог для отказа.

От нее тотчас раздался один звонок, потом другой, но Денис не отвечал, с некоторым коварством рассудив, что повода для отказа он ей не предоставит.

На следующий вечер без десяти семь стоял возле «Невы», со странным трепетом ожидая девушку. Мороз чувствительно щекотал щеки, ладно хоть ветра не было. Придет или нет? Это зависело от степени ее сознательности. Если не захочет, чтоб он напрасно мерз, то придет. Если нет, тогда он поторчит здесь до восьми и бесславно отправится восвояси.

Но что-то ему говорило, что она придет. Если уж она не может столько лет отшить не нравившегося ей парня, то придет. Иногда и девичья робость идет на пользу настойчивым мужчинам.

Он стоял возле фонарного столба под снопом голубоватого света, чтоб его сразу было видно. Прекрасный обзор, вся дорога видна со всех сторон. Ровно в семь никого похожего на Милену видно не было. Он несколько припечалился, но ведь может же девушка опоздать? Или не может?

За свою жизнь ему как-то не довелось назначать свидания девушкам, его больше наука интересовала. Так что эта сторона жизни ему была известна больше в теории, по рассказам друзей. Ведь нельзя же назвать свиданиями его сиденье перед компьютером рядом с Вероникой?

Отвлекая от грустных мыслей, сзади раздалось сердитое:

– Добрый вечер, Денис!

Он резко обернулся. Перед ним стояла недовольная Мила в серой курточке и серой вязаной шапочке со смешным помпончиком, прижимая руки в варежках к покрасневшему носику.

– Сердишься? – виновато поинтересовался он. – Ну прости. Просто я не знал, согласишься ты или нет.

Она слегка отошла и даже улыбнулась.

– У меня сегодня был зачет по физкультуре. Мы лыжный кросс сдавали. Закончили только полчаса назад. Так что мне не до свиданий. Совершенно. Мне бы сейчас поспать где-то в тихом уголке.

Ему стало ее жаль. Она в самом деле выглядела не лучшим образом. Усталая, бледная, не выспавшаяся.

– А тебе что, дома поспать дадут? У тебя отдельная комната есть?

– Нет, я с сестрой в одной живу. У нас четыре комнаты, все по парам, а одна для телевизора, типа общей. Но там постоянно кто-то спит. То один брат, то другой.

– Вот и я про тоже. Уснуть тебе все равно не удастся. Может, лучше в кафе зайдем? А то по улицам гулять, как я понимаю, у тебя сил нет.

– У меня и сидеть сил нет. А спать я в любом месте могу. Если сильно устану.

Денис призадумался. А вдруг прокатит?

– Может, ко мне пойдешь? Я тебе свободную комнату предоставлю. И не бойся ничего. У меня мама строгая, шашней не допустит.

Милена сразу проснулась, встрепенулась и с негодованием посмотрела на него сердито заблестевшими глазами.

– За кого ты меня принимаешь? Я не хожу к парням в гости, а тем более у них не сплю!

Денис защитным жестом выставил ладони вперед.

– Все, понял, прошу прощения! Не сердись! Я же хотел как лучше.

– Да ладно! – снизила она накал негодования. – Можно и в кафе сходить, я есть хочу, но с условием: каждый платит сам за себя!

Это дурацкое требование Денису не понравилось.

– Это что, равноправие в действии? Европейские стандарты, так сказать?

– Или так, или никак! – сурово выдала Милена, и он был вынужден согласиться.

Чувствуя себя из-за этого идиотского требования на редкость ущербно, повел ее в ближайшую кафешку. Это оказалась примитивная «Самобранка». Там даже гардероба не было. Сняли куртки, повесили на спинки твердых кресел. Подошли к стойке, заказали чего понравилось. Что-то им дали сразу, что-то официантка принесла позже.

Люстры были выключены, лишь на столах горели настольные лампы под зелеными стеклянными абажурами, создавая сомнительный интим. При их свете глаза Милены стали совсем зелеными, и она показалась ему еще красивее, отбив остатки аппетита, которого у него и так было немного.

Он есть не хотел, а вот она набрала себе довольно много. Но ела медленно, отдыхая после каждого кусочка. Он понял, что она в самом деле на грани.

– Что-то ты слишком уставшая для простого занятия физкультурой. Может, есть что-то еще?

Она мрачновато на него посмотрела.

– Если ты намекаешь на бурные ночи, то да. Есть такое.

Он побледнел и положил руку на грудь, утишая затрепыхавшееся сердце.

– Что ты имеешь в виду? – ревность медленно, но верно накрывала горячей неуправляемой волной.

Она взяла в руку стакан с клюквенным напитком, отпила, смачивая пересохшее после физкультурного забега горло и только потом ответила:

– Я подрабатываю медсестрой в больнице, в неврологии. Всего восемь-девять ночных смен в месяц, но зато оооччччень бурных!

– Фуу!.. – Денис откинулся на спинку кресла и громко выдохнул, выпуская пар. – Умеешь ты нагнетать обстановочку! Я впечатлен!

Милена удивленно посмотрела на него.

– А с чего ты так возбудился? К тебе-то это какое отношение имеет?

– Пришлось бы твоего ночного партнера ликвидировать, – мрачно пошутил Денис. – А это опасно. Для него.

Милена неодобрительно фыркнула.

– А тебе какое дело до моих партнеров? Мнимых или настоящих?

Денис мог бы многое ей сказать о том, какое ему дело до возможных соперников. Он впервые в жизни понял, что вполне может убить человека. Без сомнений и сожалений. Надо же, а всегда считал себя цивилизованным человеком и никогда не мог понять кидающихся в драку из-за пустяков парней. Теперь понял. Просто у него жизненный опыт был недостаточным. Но, похоже, теперь он очень скоро его приобретет.

Смиренно предложил, больше не надеясь на свою выдержку:

– Давай поговорим о чем-нибудь другом. Не будем зацикливаться на тебе и твоих пристрастиях.

Мила надулась. Прозвучало у него это так, будто это она только о себе и долдонит.

– Не будем, – агрессивно согласилась, – расскажи-ка о себе. – И она поставила локти на стол, уперлась в них подбородком, и сделала вид, что вся внимание.

Денис смутился. О себе он говорить не хотел. Элементарно боялся запутаться во лжи. Легенду он не продумал, а вот так сразу, с ходу, врать не мог. И вообще вранье его напрягало. Но делать нечего, раз начал, надо продолжать.

– А чего обо мне говорить? Закончил школу, пошел в инструментальный колледж. Закончил, теперь работаю.

– А где?

Это на первый взгляд вопрос был безобидным. Но только на первый взгляд. Ну скажет он, что на заводе? Придется говорить, на каком. А вдруг там у нее окажется знакомый? Или родственник? Или еще кто-то? Решил не рисковать и сказать правду:

– В НИИ сверхлегких сплавов.

– Да? В НИИ? А разве там есть станки?

Он усмехнулся.

– Конечно. И полно. Без них никуда.

– И без тебя тоже никуда? – прозвучало насмешливо.

– Тоже никуда. – Он важно кивнул, потом резко отбросил волосы назад. – Меня там ценят. – И в этом он против правды не покривил.

– Тебе нравится твоя работа? С железками? – скептически поинтересовалась Мила.

– Нравится. А тебе твоя нет? – решил он перевести разговор на менее опасную тему.

– Тоже нравится. Беспокойная, конечно, но зато я людям помогаю. Я просто не понимаю, как можно работать с бездушными железяками.

– Это лучше, чем с капризными больными, – быстро парировал он.

– Не знаю, не знаю. Каждому свое. – Она невольно зевнула, едва успев прикрыть рот рукой. – А можно я уже пойду, а? Не то усну прямо здесь.

Он кивнул, протянул ей руку, помог подняться. Вышли на улицу, он махнул рукой проезжавшей мимо машине. Та остановилась, Денис усадил Милену на заднее сиденье, сел рядом. Она назвала адрес, водитель кивнул и быстро влился в поток проходящих машин.

Милена покачнулась, потом обессилено положила голову на плечо спутника и тут же заснула.

Денис замер. Вот это подстава! Чувства обострились так, будто концы нервов кто-то безжалостно зачистил ножом для более тесного контакта. Чуть повернул голову и принялся целовать ее волосы, ощущая, как начинает куда-то уплывать голова и каменеть тело.

Ну и ну! Такой страстности он в себе никогда и не подозревал! До чертиков хотелось уложить ее прямо здесь, на заднем сиденье и…

На его счастье, водитель остановился и громко сказал:

– Приехали!

Денис сунул ему обговоренную сотню, вынул спящую девушку из машины и замер перед подъездом, не зная, что делать. В какой квартире она живет? Будить ее ему не хотелось, но и стоять так было глупо.

– Ух ты! Милка! Вот это да! Что это с ней? Уснула, что ли? А ты кто? – раздался сзади недобрый мужской голос.

Повернувшись, Денис увидел перед собой парня среднего роста лет двадцати пяти с накаченной мускулатурой, чем-то неуловимо напоминающего Милену.

– Привет! Я Денис. А ты, похоже, ее старший брат?

– Ага. Влад. Но ты учти, Милка уже пристроена. Так что зря не надейся, ничего тебе не обломится.

– Это ты ее за своего дружка сватаешь? Активно так? Так он ей не нравится.

Влад насторожился.

– Вот еще! С чего это он ей не нравится? Они давненько уже вместе. Если бы он ей не нравился, то и не ходила бы с ним.

– Она людей обижать боится. Вот и ходит.

– Так же, как с тобой? – насмешливо уточнил братец. – Ты не обольщайся давай, не то схлопочешь.

– Пользуешься тем, что у меня руки заняты? – Денис с чувством превосходства посмотрел на парня. – Нехорошо. Стыдно. Ай-яй-яй, одним словом.

– Ладно, поговорили, и баста. Давай ее сюда! – скомандовал строгий братец. – Домой отнесу.

– И выйдешь? Для продолжения разговора? – Денис и сам не понимал, для чего ссорится с ним. Надо бы наоборот, контакты налаживать. Хотя порой лучший способ навести мосты во взаимоотношениях это пара добротных зуботычин.

Влад насмешливо посвистел, забирая сестру.

– Что, жить надоело? Я ведь каратист. И уделаю тебя за пару минут.

– Интересно-интересно, – с нарочитой искренностью заинтересовался Денис. Выходи поскорее, посмотрим, какой из тебя каратист.

Брат пожал плечами.

– Желание гостя для нас закон! Все для вас, как говорится.

Унес сестру домой, минут через пять вышел. Скомандовал:

– Давай пошустрее, а то меня ужин ждет. Как бы не остыл, я разогретое не люблю. Пошли во двор соседнего дома, на хоккейную площадку, там нас никто не увидит!

Денису не слишком понравилась мысль о площадке. Падать на холодный твердый лед то еще удовольствие.

Ушли на хоккейную площадку. Она оказалась не чищена, с довольно толстым слоем снега, так что опасения Дениса об опасности приземлений не оправдались. Скинули куртки, встали в боевую позицию.

Влад кинулся на Дениса первым. Тот ловко ушел от захвата, перехватил его и бросил через бедро. Приземлившись в снег, тот привычно сгруппировался и вскочил.

Но теперь он был умнее и попытался достать противника ногой в прыжке. Тот стремительно отскочил, увернувшись, подождал, когда тот встанет на обе ноги и быстро подсек. Тот снова рухнул.

– Может, хватит, каратист? А то я мастер спорта по самбо. У тебя какой дан?

– Фиолетовый, – с неохотным уважением признался тот. – А че сразу не сказал, что самбист?

– А зачем? Так хоть размялись немножко. Аппетит нагуляли.

– Если думаешь, что я тебя на ужин приглашу, то ты это зря. Нам самим мало, как говорится.

– А я бы все равно отказался. Мы с Миленой только что из кафе. Сытый я. Временно довольный. Да и она наверняка сердиться будет, если я ни с того ни с сего к ее родным в гости припрусь. У нас с ней еще не та стадия знакомства, чтоб с родными знакомиться.

Влад натянул куртку и отряхнулся.

– Не надейся, что дойдешь до нужной стадии. За ней Витек ухаживает. И ты тут третий лишний.

– Посмотрим, – не полез в спор Денис. – Это не от него зависит, и не от меня.

– А от кого же? – удивился Влад.

– От Милены, естественно.

– Вот еще! Слушать всяких. Была нужда. Эти девчонки сами не знают, чего им надо. Сегодня одно в голове, завтра другое.

Денис проницательно посмотрел на парня.

– Что, на личном опыте убедился?

– Есть немного, – не стал отпираться тот. – Ладно, я пошел. И ты больше тут не отсвечивай, в смысле, нечего тебе здесь делать.

И ушел, оставив Дениса одного. Тот прохладно усмехнулся. Неужели Влад решил, что он будет выполнять его смешные приказания?

Посмотрел на окна дома. Интересно, какое окно Милы? Сердце странно замирало.

Выбирая окна, не заметил, как промелькнул почти час. Опомнившись, медленно пошел домой. Падал мелкий снежок, светила луна, настроение было удивительным. У подъезда своего дома увидел Веронику в стильной серебристой шубке. Нехотя поздоровался и хотел тихо проскользнуть мимо. Но она не дала, перегородив дорогу и уперев одну руку в стену, другой вульгарно подбоченясь.

– Что, ты меня даже видеть не хочешь? – язвительно спросила.

– Да не особо, – согласился он.

– Ты мне всю жизнь испортил! – она трагически вскинула глаза и поникла, как сломанный цветок, приложив обе руки к шее.

Денису эта поза показалась уж очень наигранной. Наверняка выверяла ее перед зеркалом, и не раз.

– Ты ее сама испортила, без моей помощи! – зло парировал Денис.

Она бросила не оправдавшую себя игру и зло поджала губы.

– Ты мне за это еще ответишь! – Вероника была настроена решительно. – Я этого так не оставлю!

Денис вздохнул. Как не любит он эти дурацкие разборки! Убедившись, что к ее разуму взывать бесполезно, попытался разозлить так, чтоб отстала сама:

– Чем ты недовольна конкретно? Тем, что не удалось меня к рукам прибрать? Или тем, что не удалось в мою семью влезть? Точнее будь добра, объясни свою позицию.

– Ты просто хам! – разъяренно завопила Вероника. – Я думала, ты добрый и отзывчивый, а ты просто наглое хамло!

– Что, не такой тихий и послушный, как ты рассчитывала? И лепить из меня нужные тебе песочные фигурки не получается? – Денис тоже разозлился и тяжело посмотрел на нее.

Вероника сжала кулаки, с негодованием глядя ему в лицо. Хотелось вцепиться ногтями в эти бессовестные глаза и расцарапать щеки. Ее даже трясло от злости и разочарования.

Прекратив с ней препираться, Денис молча отодвинул ее в сторону. Повернулся, держа плечи по-военному прямо, и вошел в подъезд. Вслед ему неслись какие-то вопли пополам с угрозами, но он ее больше не слушал. Быстро взбежал в себе, открыл дверь.

Мама давно была дома. Как обычно, сидела за компьютером и что-то быстро диктовала. Денис поцеловал ее в щеку и спросил:

– Ты что-то ела?

Она рассеяно посмотрела на него и переспросила:

– Ела? Не помню. Наверное, раз есть не хочу.

Денис пошел на кухню. Приготовленный им вчера омлет с беконом бесславно доживал свою жизнь в холодильнике. Понятно, мама на кухню даже не заглядывала. Вынул колбасу, нарезал хлеб, сыр, налил чай, разогрел омлет и пошел в комнату. Мама всё также увлеченно говорила в микрофон, на экране вслед за ее словами появлялась запись.

– Как хорошо, что сейчас появились такие чудные программки! – Восторженно заявила сыну, нажав на кнопку «стоп». – Представляешь, сколько времени мне нужно было бы набивать текст? А сейчас я на целую лекцию трачу всего-навсего три часа, и это с редактурой! Тогда как раньше я над ней корпела несколько дней.

– Это замечательно, мамуля, но только пойдем поедим. Я всё приготовил.

– Да? А я что, ничего не ела? – удивленно спросила мать.

– Ты ничего не ела, гарантирую.

– Странно, а мне показалось, что я сыта.

Анастасия Викторовна послушно отключила микрофон и пошла на кухню. Поев, спросила у сына:

– Как твои дела?

– Нормально. Как обычно.

– Мне так не кажется. Ты слишком напряжен. Что-то случилось?

Денис несколько смутился. Но скрывать свое состояние не стал. Они с матерью всегда были откровенны друг с другом.

– Знаешь мама, мне кажется, я влюбился.

Она с удивлением посмотрела на сына.

– Ты это серьезно? Или это твоя очередная шутка на тему «еще немного, и я женюсь»?

Он мечтательно улыбнулся.

– Я не шучу. Я встретил ее вчера. Случайно. На улице. Ее зовут Милена.

– Милена? Интересное имя. Славянское. Красивое очень. И без двойного дна. Не то, что мое.

Денис знал, что мать свое имя не любит, и в очередной раз ее укорил:

– Да ладно тебе. У тебя имя тоже красивое.

– Красивое. Если в его смысл не вдумываться.

– Ну и что в его смысле? Что плохого в переводе с древнегреческого «воскресшая»?

– Это прилизанный переводик-то. А конкретно «воскресший мертвец». Или, еще вернее, «зомби». Этого имени нигде в других странах нет. Мне порой кажется, когда Русь крестили, попы из Византии всласть над дикарями славянскими покуражились. Какие только нелепые имена не давали! Пользовались тем, что перевода народ не знал. Клавдия – хромоножка, Варвара – балаболка. Есть переводы и почище, типа Яков – пятка! Ну да ладно, ничего уже не поделаешь.

Денис не согласился:

– Мама, вот вечно ты все гиперболизируешь. Анастасия, в духовном значении – воскресшая к жизни. Можно же выбрать красивое значение, а не примитивно-удручающее.

– Можно, но я, видишь, реалистка, а не оптимистка. Ну да мы не о том. Милена красивая девочка?

Он выдохнул:

– Очень. Я таких еще не встречал.

– Красивее Вероники?

– Они вообще несравнимы. Даже несопоставимы.

– Да, похоже, ты в самом деле влюбился. А как у тебя дела с Вероникой?

Он поморщился.

– Плохо. Сейчас возле подъезда она мне заявила открытым текстом, что будет мстить.

– Да, девочка весьма решительная. По ее мнению, ты ее прокатил, причем нагло. Она возмущена и обижена. Может, тебе стоит перед ней извиниться?

– Мама, ты о чем? Можно подумать, это я приглашал ее в наш дом и уговаривал сидеть подольше! Она мне работать не давала, и я же должен извиняться! Я ей ни словом, ни намеком не давал понять, что она мне нравится!

– Это ты так думаешь, а у нее другое мнение. Одно то, что ты ей никогда не говорил, что она тебе не по нраву, вселяло в нее определенные надежды!

– Но теперь-то я ей сказал все, что о ней думаю. Почему бы ей от меня не отстать? Молча? А то достала уже своими мерзкими претензиями!

– Она от тебя отстанет только тогда, когда на ее горизонте появится другой кандидат в мужья. С соответствующими возможностями. Девушка желает жить красиво. И уверена, что ее фактура это позволяет. Что, в принципе, так и есть.

– Ну, мама, ты даешь! – изумленно выдохнул Денис. – Ты что сейчас сказала? Я не понял. Разъясни.

– Что тут непонятного? Это из серии «настоящий бриллиант достоин соответствующего обрамления». То есть для ее красоты необходимы крутая иномарка, квартира, ну и муж. Но не просто муж, а такой, который в состоянии обеспечить все ее нехилые жизненные потребности.

– То есть муж в самом конце ее приоритетов, я верно тебя понял?

– Ну, не в самом, я думаю. Где-то посредине между поездками в Париж и собственным домиком на морском побережье. Да, точно, где-то там.

Денис удрученно отмахнулся.

– Не хочу я такую женушку, спасибо. Мне хочется быть не в конце, а в начале приоритетов своей жены. Где-то даже любимым хочется быть. И самому ее любить, между прочим.

– А вот я тебя предупреждала! – выдала на-гора очередное откровение Анастасия Викторовна. – Нельзя быть таким уступчивым. Отправил бы ее восвояси сразу, как заявилась в первый раз, и проблем бы сейчас не расхлебывал. И учти, это только начало.

– Я помню, мама, ты мне это уже говорила! – по слогам выговорил Денис.

– Да? Говорила уже? – Анастасия Викторовна призадумалась. – Это хорошо. А то мне постоянно кажется, что я уделяю тебе слишком мало внимания.

Денис неслышно рассмеялся.

– Нет, мама. Ты мне уделяешь слишком много внимания. Все время забываешь, что я уже не маленький мальчик.

Анастасия Викторовна нарочито обрадовалась, даже вздохнула с облегчением.

– Замечательно! Значит, совесть меня больше мучить не должна, раз я исправно выполняю материнский долг. – Она вопросительно посмотрела на свою пустую тарелку. – Интересно, я уже все съела или еще не начинала?

Пользуясь ее рассеянностью, Денис положил бы ей еще, но еды больше не осталось. Пришлось сказать правду:

– Ты все честно съела, мама. Можешь идти работать дальше.

– Спасибо! – искренне поблагодарила она, встала и скептически посмотрела на грязную посуду. – Думаю, ее надо помыть…

– Нет, не надо! – заполошно возразил заботливый сын. – Количество посуды у нас стремительно стремится к нулю. Кстати, именно после твоих предыдущих попыток ее помыть.

– Ну и ладно, – послушно согласилась антихозяйственная мамочка. – А то времени и так ни на что не хватает. Так оно и лучше будет. – И ушла в свой кабинет.

– Безусловно лучше! – Денис собрал спасенную им посуду и быстро вымыл под краном, не считая нужным запускать посудомойку. – А то никакой посуды не напасешься! Я, конечно, тоже увлекаюсь, но не настолько, чтобы решать задачки при мытье кружек. И при этом ставлю их не мимо сушилки, а в нее!

Разделавшись с уборкой, сел за комп, открыл все ту же неподдающуюся программку и принялся за проверку. Что за зараза! Ни туда, ни сюда. Откинул голову на спинку, закрыл глаза и задумался.

Вместо формул перед мысленным взором засветились зеленоватые глаза Милены. И снова ему показалось, что он тонет в них, как в омуте. Это было хуже, чем провал на экзамене. Хотя он все экзамены в своей жизни сдавал на «отлично», но вот кошмарные сны об этом ему снились. И не раз.

Денис представил ее губы, вспомнил ее мягкое податливое тело в своих руках и возбужденно выдохнул сквозь сомкнутые губы. Низ мгновенно закаменел. Он снова выругался. Да что ж это такое?! Никогда никакая похоть его не терзала, и вдруг на тебе?! Что это за наказание?

Поплелся в душ. Нормальный теплый не помог, пришлось включить обжигающе холодную воду. Вот она с поставленным перед ней заданием справилась вполне успешно. Завернувшись в махровую простыню и прищелкивая зубами от холода, как замерзший серый волк, Денис пробежал к себе.

Теоретически у него тоже должен был быть свой кабинет, но мама в нем нуждалась больше. К тому же у нее и звание было повыше – доктор физико-математических наук, это тебе не какой-то жалкий кандидат. Он ее догонит, в этом нет сомнений, но до этого не один год еще пройдет.

Повесил мокрую простыню на батарею, накинул длинный шелковый халат в восточном стиле, подаренный отцом лет десять назад, после первого вояжа в Японию. Халат Денис не любил, и натягивал только в форс-мажорных обстоятельствах, вот как сейчас.

Принялся раздумывать над следующим этапом исследования своего парадоксального чувства. И нужно соответствующее название. «Утопление в чужих глазах»? А что? Вполне конкретно, объективно, действительности соответствует. Нужно будет еще планчик небольшой накидать пунктов этак на десять и галочки ставить по мере выполнения.

Итак, пункт первый: для конкретного изучения объект должен быть в пределах досягаемости. Он призадумался. Милена сказала, что подрабатывает в неврологии по ночам. Очень даже хорошее время. Все больные спят, медсестры сидят себе за столиком на своих постах, можно спокойно поговорить о том, о сем. И не только поговорить.

Что он о ней знает? Имя, номер телефона, адрес и место работы. Не так уж и мало. Оперируя этими данными вполне можно разузнать о ней все и даже больше.

Позвонил своему знакомому по институту, попросил совета. В принципе, совет ему был не нужен, но как иначе подвигнуть того на нарушение должностных обязанностей и пошариться в российских базах данных?

В результате подсказки приятеля плюс собственных сведений у него оказалась вся нужная ему информация: Милена Алексеевна Андропова, двадцать один год, студентка четвертого курса медунивера, подрабатывающая медсестрой в неврологии четвертой медсанчасти.

Все, можно действовать дальше!

Нашел телефон медсанчасти, позвонил в неврологию, деловым тоном спросил, когда смена Андроповой, ему тотчас доложили. А что, это ведь не секретная информация, так что все по закону.


Глава третья

В субботу приехал в больницу. За десять минут до окончания посещений надел белый халат, бахилы на ноги и спокойно прошел внутрь под предлогом посещения друга, чью фамилию впервые увидел в перечне больных. Была толкучка, народ шастал туда-сюда, как обычно перед концом посещений, охранник что-то выяснял с каким-то забулдыжного вида типом, тоже пытавшимся прорваться внутрь, и на благообразную физиономию Дениса никто внимания не обратил.

Поднимаясь на третий этаж, он даже посетовал: а ведь так любой наркоман в больницу прорваться может. Здесь же наверняка наркотики есть! Ему стало беспокойно за Милену, но он твердо сказал себе, что она тут работает не одна и ничего с ней не случится. Нечего призывать неприятности, когда их нет. Так и накликать можно.

Устроился в уютном тихом уголке в самом конце коридора, снял халат, чтоб не бросался в глаза, прикинулся больным, коих здесь обиталось немерено, и стал ждать появления Милены.

Она пришла ровно к восьми часам, приняла смену у постовой медсестры. До десяти бегала по палатам, потом о чем-то говорила с дежурным врачом, его Денис узнал по бейджу на халате. Хорошо, что он был немолодым и на Милену смотрел как на средний медицинский персонал, а не как на хорошенькую девушку. Денис помнил, как от одних только ее слов о буйной ночи в нем проснулись самые неприятные поведенческие атавизмы. Не хотелось бы повторения.

В одиннадцать все затихло. Больные разошлись по своим койкам, свет в палатах выключили, гореть осталась одна настольная лампа на письменном столе в коридоре, где и устроилась что-то пишущая Милена.

Выждав для верности еще полчаса, Денис на цыпочках прокрался по заглушающему шаги линолеуму и сел на стоящий рядом с ней стул.

Милена даже не посмотрела в его сторону, не прекращая стремительно строчить.

– Что-то случилось? – вежливо поинтересовалась, откладывая одну историю болезни и беря другую.

– Смотря как посмотреть, – загадочно ответил Денис, уверенный, что она немедля узнает его по голосу.

– У вас что-то болит? – индифферентно спросила, и не думая узнавать.

Денису это не понравилось.

– Милена, добрый вечер! – уже настойчиво поздоровался он.

– Добрый-добрый! – все также аморфно ответила она, проворно записывая что-то весьма неразборчивым почерком.

Он заинтересовался.

– Интересно, а кто-то эти твои каракули прочесть сможет?

– В том-то и проблема, что это весьма сомнительно. Но компьютерами оснащены далеко не все больницы, вот и приходится писать от руки. Напрягает, если честно, – пояснила она, все также не глядя в его сторону.

Денис призадумался. И как заставить ее хотя бы посмотреть на себя? Никогда не думал, что он что-то вроде человека-невидимки.

– Милена, добрый вечер! Я – Денис! – произнес уже настойчиво, пытаясь пробиться сквозь ее сознание.

– Добрый вечер, Денис! – машинально повторила девушка, все с той же пулеметной очередью строча по бумаге, и замолчала, так и не посмотрев на него.

Он хмыкнул. Похоже, идея со свиданием в рабочее время оказалась не столь продуктивной, как он рассчитывал.

Издалека послышались тихие шаги, и он, быстро поднявшись, спрятался в тени в углу и затих, прислушиваясь. Подошел тот же немолодой врач, придирчиво посмотрел, сколько историй болезней исписано.

– Ты так до утра провозишься, Милена! Шустрее надо работать, шустрее! Энергичнее!

Не отрываясь, та кратко буркнула:

– Компы надо завести, тогда и шустрее будет!

Врач пожал плечами. Для него компьютер представлял подобие печатной машинки, на которой он печатал одним пальцем, выискивая нужную букву по несколько минут.

– Не думаю, что это было бы быстрее.

– Это в тыщу раз быстрее! – заверила его Милена. – Я вот сейчас почти во всех картах одинаковые фразы пишу. А так бы я их просто тупо на автозамене вставляла, и все! Давно бы уже закончила.

Врач не стал пускаться в пустые пререкания. Зевнув, пошел в ординаторскую, сказав напоследок:

– Ладно, пойду вздремну немного. Мне еще с утра в поликлинику на прием. Ежели что, буди.

Она молча кивнула, врач ушел.

Из своего укрытия выбрался Денис.

– Привет, я – Денис! – снова бодро завел свою волынку, с интересом наблюдая за ее стремительной писаниной.

– Добрый день, Денис! – на полном автомате ответила она, все так же не поворачивая головы. – У вас что-то болит?

– Да, – уныло согласился он.

– Что конкретно? – проявила она слабый профессиональный интерес, упорно не глядя по сторонам.

– Сердце, – он положил руку на грудь, имитируя страдание.

– С сердцем это не к нам, это в кардиологию. Вы в какой палате лежите? Я вам сейчас кардиолога вызову… – и она потянулась к трубке телефона.

– Вот блин! – невольно вырвалось у него. – Не надо мне кардиолога, успокойся, пожалуйста! Ты лучше на меня посмотри!

Она тихо вздохнула.

– Не могу. Некогда мне. Тут столько работы оставили, до утра не управлюсь.

У Дениса мелькнула светлая мысль помочь ей. Он взял одну историю, открыл на заложенной в ней бумажке, с которых она и писала, попытался прочесть.

– Ну и белиберда! Одни закорючки! Что ты тут понимаешь?

– А что тут непонятного? – недоумевающе переспросила она. – Все понятно. Только писать много. Проверяющих развелось – жуть! Для них и пишу. К тому же еще и понятно писать надо, а то там такие профессионалы встречаются – «а» от «б» отличить не в состоянии.

Денис не считал, что она пишет понятно. Но что пишет гораздо больше, чем нацарапано в этих нелепых записочках, это точно. Расшифровать их он не в состоянии, следовательно, ничем помочь не может.

Он призадумался. Ей не до него, это очевидно. Зря он сюда пришел. Поговорить, похоже, не удастся.

По коридору снова раздались шаги. На сей раз быстрые, хоть и тихие. Он метнулся в свое укрытие. Из-за поворота вынырнула женщина в зеленой униформе, куртке и брюках. Подошла к столику, посмотрела, чем занимается Милена.

– Ладно, иди передохни немного, я напишу. Да в процедурной все подготовь к утреннему приему. И не забудь про стерилизацию.

Милена поднялась, уступая ей свое место. Сделала шаг назад, и изумленный Денис увидел, с какой скоростью вновь прибывшая дама принялась писать назначения в историях болезней. А он-то еще думал, что Милена быстро пишет! Ошибался! Вот что значит опыт и соответствующий навык! Из-под ее пера истории болезней вылетали, как ошпаренные! Ему вообще казалось, что она их открывает-закрывает, открывает-закрывает!

Увлекшись процессом, чуть было не прозевал уход Милены. Спохватившись, догнал ее уже возле самых дверей в ординаторскую. Не окликая, позволил ей открыть дверь и прошмыгнул следом.

В полутемной комнате горела одинокая настольная лампа. За ширмой раздавалось мирное посапывание, и он понял, что дежурный врач спит на кушетке, край которой выставлялся из-за ширмы.

Милена прошла к столику с чайником, осторожно коснулась его бока ладонью. Отчего-то от этого безобидного жеста по спине Дениса прокатилась волна возбуждения. Он поежился, стараясь справиться со своими непонятными эмоциями.

Привык все и всегда анализировать, попытался сделать это и сейчас.

Что ему напомнил этот с виду невинный жест? На что-то же он повелся? Он полуприкрыл глаза и тут же увидел, как Милена точно таким же осторожно-ласковым жестом касается его щеки.

До чего он дожил! Он уже чайникам завидует! Не сдержался и фыркнул.

Милена испуганно обернулась и чуть слышно вскрикнула:

– Что вы здесь делаете?

Денис приложил палец к губам.

– Тише, Милена! Без патетики, пожалуйста! Я с тобой за сегодняшний вечер здоровался уже пять раз! И ты мне, между прочим, каждый раз отвечала! – это было преувеличение, но небольшое. Так сказать, допустимая погрешность.

– Когда? – она включила чайник и подошла к незваному гостю.

Денис радостно улыбнулся, с удовольствием глядя на нее. Ей удивительно шел и белый халат, и белая шапочка на голове. И вся она была такая своя, близкая, родная, что он не удержался и обнял. И поцеловал.

И немедля получил болезненный пинок по колену. Опомнившись, тут же ее отпустил и укоризненно попенял:

– И не стыдно? А еще врачом называешься! Или это как: сама травмируешь, сама и лечишь? Тебе что, практиковаться не на ком?

Она повнимательнее посмотрела на него.

– А, это ты, Денис? – протянула, наконец-то узнав.

– Естественно, я! – он иронично поклонился. – Я уже несколько раз тебе говорил: это я, Денис!

Она чуть слышно вздохнула.

– Не ожидала тебя здесь увидеть. Ты что, заболел?

Ему хотелось сказать, что он заболел ею, но это было ненаучно и вообще безосновательно.

– Если ты намекаешь, лежу ли я в этой богом забытой лечебнице, то мой ответ: нет! Я просто пришел поболтать с тобой.

– Поболтать? – она изумилась. – Со мной? Посреди ночи? На работу? В закрытую для посетителей больницу?

– Я уже понял, что был неправ. Но можно, я хоть рядом посижу?

– Зачем? – она никак не могла взять в толк, что нужно тут этому видному парню. На наркозависимого вроде не похож, на токсикомана – тоже. Что ему все-таки нужно? Вряд ли он пришел полюбоваться ее веснушками, не настолько уж они хороши.

– Устал, – заявил он, на ходу придумывая очередную версию своего с ней пребывания. – Дома шум, а тут тишина и покой.

– Странно. А мне показалось, что у тебя дома тихо. Ты мне сам об этом говорил, когда звал к себе.

– А к нам родственники внезапно нагрянули, – моментально обосновал он свою тягу к покою. – Никакой жизни. Они из деревни, им все непривычно, вот и шумят. И бродят туда-сюда посреди ночи. А я к тишине привык.

Это Милене было понятно.

– Да, я и сама так живу. Но со временем привыкаешь.

– Зачем мне-то привыкать? Они скоро уедут. Я надеюсь. – Обозначать время отъезда мифических родственников не стал, вдруг еще пригодятся. – Привыкну, потом отвыкать. Нет, я уж лучше здесь у тебя перекантуюсь помаленьку.

– В шесть здесь уже тоже шумно будет, – поспешила разочаровать она его. – Не обольщайся, что всегда так тихо.

– Мне только до утра и протянуть. Потом они по магазинам рванут, по музеям, театрам, кабакам и прочим увеселительным заведениям.

Она с сомнением оглянулась на ширму, за которой похрапывал ее непосредственный начальник.

– Вообще-то, посторонние в ординаторскую не допускаются. Так же как и в больницу. Как ты сюда попал, кстати?

– Прошел, и все.

– И все? Так просто?

– Это же не режимный объект. Охрана тут весьма сомнительная.

Милена считала так же, но ничего не сказала из пиетета перед собственным начальством.

Денис смотрел на нее и улыбался. Ему никогда еще не было так хорошо. Скажи ему кто-то еще неделю назад, что он будет просто так сидеть рядом с девчонкой и молча на нее пялиться, ни за что бы не поверил. Терять время на такое непродуктивное занятие? Да он его просто идиотом бы посчитал.

Ему очень хотелось взять ее за руку, просто подержать, но он помнил ее неадекватную реакцию на вполне дружеский поцелуй и судьбу еще раз попытать не решился. Во всяком случае, пока.

– Ладно, можешь остаться, но ненадолго, – с сомнением разрешила она. И тут же строго добавила: – И чтоб никаких обжималок и поцелуйчиков! Я этого не терплю.

Денис тут же пустился в углубленное изучение данного тезиса:

– Ты этого вообще не терпишь или только на работе?

– Вообще!

– А как же Витек? – не удержался от подковырки он и тут же напрягся в ожидании ответа. Похоже, это уже не подковырка была, а нечто гораздо более серьезное.

– Витя? А при чем тут он? – она внимательно на него посмотрела, забыв о протянутой к закипевшему чайнику руке.

– Он тебя что, не целует?

– Конечно, нет! – с излишним негодованием воскликнула она. – Вот еще! Я же тебе сказала: я этого не терплю!

Денис посмотрел на ее руку. Рука боязливо дрогнула. И он не поверил в ее горячечные слова. Похоже, все не так просто, как Милена пытается представить. Но усугублять проблему не стал. Неловко отшутился:

– Равноправие в действии? Типа если не ему, то и никому? Это хорошо?

Милена отчаянно хотела спать и его шуточки доходили до нее с трудом.

– Какое равноправие? Ты это о чем?

– Ты права, – с нарочитой серьезностью уточнил он. – Это не равноправие, это равновесие, справедливость своего рода. Типа всем сестрам по серьгам, ну, в нашем случае по нулям, и прочее в этом же роде.

Она недоуменно пожала плечами, совершенно ничего не поняв из его путаной шуточки. Взяла чайник, налила себе в чашку кипятка. С сомнением посмотрела на него.

– Чай будешь? Или кофе?

Он посмотрел на часы.

– Два часа полуночи. Нет, в такое время я чаи не гоняю.

– Как хочешь. А мне еще до восьми надо продержаться. Так что я черный кофе выпью. Без сахара. А то спать хочется ужасно.

Денис с сочувствием посмотрел на ее бледное лицо. Как хочется избавить ее от утомительной работы! Но она его не поймет, скажи он ей ни с того ни с сего, что готов платить ей в разы больше, если она бросит свою подработку.

– А подрабатывать что, обязательно? – все-таки осторожно поинтересовался он. – У родителей денег не хватает?

– Почему не хватает? Хватает. Мы скромно живем, не шикуем. К тому же Влад уже работает. Мне просто опыт нужен. Ведь что за врач без опыта работы медсестрой? У нас в группе все подрабатывают. Я вообще ни одного студента не знаю, кто бы не работал. С четвертого курса так точно.

Это было сложнее. Опыт, как известно, на деньги не купишь.

– А поспокойнее нет ничего? Ну, чтобы днем и не так напряжно…

Насыпав в кружку растворимый кофе, Милена блаженно втянула горьковатый запах, сделала глоток и только потом ответила:

– Днем я учусь. И в ночь на воскресенье работать нормально. Днем можно отоспаться. Вот посреди недели это трудно. На лекции я просто носом клюю. Меня соседка по кафедре все время подпихивает. Но когда она из ночи, то бужу ее уже я. Но это, в принципе, мелочи.

Он протянул руку и осторожно коснулся ее щеки костяшками пальцев.

– И что это значит? – она сердито тряхнула головой.

– Я за тобой ухаживаю.

– Зачем?

Прямой вопрос смутил Дениса. В самом деле, не будешь же ей объяснять, что это эксперимент? Что он хочет выяснить обоснованность собственных непонятных чувств? Вряд ли она поймет его исследовательский азарт. Он давно убедился, что его понимает только мама да еще пара друзей по институту.

Поэтому ответил обтекаемо:

– А зачем парни ухаживают за девчонками? Или ты, как сторонник равноправия, предпочитаешь ухаживать за парнями сама?

Это нелепое предположение ее не смутило, как он рассчитывал.

– Сама? Забавно. Никогда ничего подобного не делала. – Представив, как она ухаживает за Витьком в его же весьма развязной манере, чуть не рассмеялась в полный голос.

Принявший ее хихиканье на свой счет Денис помрачнел.

– Тебе это кажется смешным? Или наоборот?

Не уловившая ход его мыслей Милена потребовала уточнений:

– Что мне кажется смешным?

– Как ты за мной ухаживаешь.

– Я ни за кем ухаживать не собираюсь. Но равноправие поддерживаю. Но не в таком аспекте.

– А в каком?

Она с печальным вздохом мечтательно призналась:

– Вот если бы муж сам в доме убирал, посуду за собой мыл, и еще бы, – она даже задохнулась от несбыточности подобных мечтаний, и помедлив, попросила: – Только ты не смейся!..

Он твердо пообещал, недоумевая, что же привело ее в такую эйфорию:

– Хорошо, не буду.

Милена зажмурилась и выпалила:

– Чтоб он сам продукты покупал, готовил и меня кормил, вот!

Денис не понял, в чем тут прикол.

– И это все?

– Ну да! – она удивленно на него посмотрела, – а что, этого мало?

Он почувствовал себя кем-то вроде волшебника, мага и доморощенного колдуна в одном лице. Да он этим занимается столько, сколько себя помнит. Он уже в три года маме сам бутерброды делал!

– У тебя что, мужчины дома ничего не делают?

– Они прибирают. Пылесосят в смысле. Иногда. Пыль стирать и полы мыть они не умеют. По магазинам папа ходит только с мамой. Потому что если ему список дать, он на цены и дату выпуска не смотрит. Наберет что с краю, лишь бы поскорей. А уж готовить… – губы у нее сами собой сложились в пренебрежительную гримаску.

Денис догадался без слов.

– Не мужское это дело?

– Естественно! И посуду мыть – тоже. За ними мы убираем. Потому что в грязи жить не хотим. Хотя посуду вымыть любой дурак сможет.

– Ну не скажи, – Денис припомнил мамочкину привычку посуду не мыть, а бить. – Это тоже не каждому дано.

– Шутишь? – всмотревшись в его лицо, поняла, что нет, и сделала грустный вывод: – Ясно. Ты ее тоже не моешь.

Он хотел было опровергнуть ее слова, но тут из-за ширмы раздался такой мощный всхрап, что Милена вздрогнула и плеснула горячий кофе из чашки себе на колено.

– Вот черт! – воскликнули они одновременно.

– Обожглась? – Денис моментально вытащил из кармана носовой плеток и приложил ей к коленке. – Больно?

– Заботливая у тебя мама, – посмотрев на его платок, синий с белоснежными квадратиками, Милена сделала совершенно неверный вывод. – Она о тебе очень хорошо заботится.

Денис с трудом подавил фырканье. Мама о нем заботится? Всегда было наоборот, это он о ней хорошо заботился. К тому же все мамины попытки позаботиться о нем заканчивались если не катастрофой, то где-то около того. Последняя подобная попытка была, когда он учился в пятом классе он ее прекрасно запомнил.

Анастасия Викторовна, как и полагалось ответственной матери, в тот день отправилась в школу на родительское собрание. В девять часов ее не было, в десять тоже. На звонки она не отвечала.

Пришлось ему одеваться и топать в школу. Он нашел мамочку внизу, у стола охранника. Она уперто спорила с их математичкой о методике преподавания математики в старших классах. Выяснилось, что увлекшись спором, на родительском собрании она так и не побывала.

Решительно прервав их болтовню, он указал спорщицам на недопустимо позднее время и отвел маму домой. Больше он ее на родительские собрания не пускал.

И платки носовые он стирал сам. Вместе со всем остальным бельем.

Но подставлять мать не стал. Просто согласился:

– Да, она у меня такая.

Но в его голосе, видимо, сарказм все-таки проскользнул, потому что Милена принялась его убеждать:

– Лучше мамы все равно никого нет и быть не может. Просто родители, они старше и с трудом овладевают новыми технологиями…

Анастасия Викторовна новыми технологиями овладевала не с трудом, а с налету. Она и ему в этом деле вполне фору могла дать. Поэтому Денис прервал славословие в честь матерей и буднично предложил:

– Ты кофе-то допей, наверняка уже остыл. Хотя в этом тебе повезло.

Милена сладко зевнула, сверкнув белыми зубками и квело переспросила:

– В чем повезло?

– В том, что твой кофе остыл. И ты не обожглась, когда плеснула им на колено. Так?

– Так, – она посмотрела на часы и охнула. – Давай-ка я тебя быстренько через служебный ход выпущу, и ты домой иди. Или на улицах сейчас опасно?

Денис хотел сказать, что он на машине, но крутая тачка в его рабочее-крестьянскую легенду не вписывалась. Во всяком случае, сейчас он об этом говорить был не готов. Вот когда разработает свою шпионскую легенду поподробнее, может быть, и скажет. Быстро нашел отговорку:

– Я по центральным улицам пойду. Там постов полно и камеры слежения кругом. И народу всегда много, так что безопасно.

Милена никогда не была ночью на центральных улицах, поэтому просто пожала плечами.

– Ну как знаешь.

Взяв ключи от служебного хода, выпустила его через боковой коридор и принялась за дела.

Денис обошел корпус неврологии, сел в оставленный перед ним «вольво» и отправился домой. Уже лежа в постели, хотел проанализировать собственные ощущения, но как-то нечаянно заснул.

Проснулся от странного потряхивания. Открыл глаза, перед ним стояла мать.

– Ух ты, проснулся! А я уже испугалась, что ты заболел. Прихожу, времени уже два часа, а ты все еще спишь! – она потрогала его лоб. – Вроде холодный.

Подозревая, что мамочка попросту голодная, Денис потянулся и сел на постели.

– Есть хочешь? Сейчас накормлю.

– Да ладно! – она возмущенно махнула рукой. – Не нужно меня ассоциировать с автоматом для поглощения продуктов. Я из кафе, кстати. Меня твой Сергей Михайлович пригласил.

Денис насторожился. Сергей Михайлович был удачно женат, имел троих детей и никогда в донжуанстве замечен не был.

– Зачем он тебя приглашал?

Анастасия Викторовна кокетливо поправила выпавшую из прически прядь.

– А что, разве мужчина не может пригласить понравившуюся ему даму в кафе просто так?

– Сергей Михайлович не может! – категорично заверил Денис. – Так для чего он тебя пригласил? Уверен, там и его жена была рядом.

Анастасия Викторовна разочарованно сникла.

– Нет, это что такое? Единственный сын не верит в мою женскую привлекательность.

– Мама, даже не пытайся сбить меня со следа! Если тебя позвал Генеральный, то беседа шла или обо мне, хотя не вижу в этом смысла, и или об отце. Так что вернее?

– Ну никакой личной жизни! – пожаловалась Анастасия Викторовна почему-то шторе, закрывавшей комнату от солнечных лучей. – Но признаюсь честно, разговор шел обо мне.

– Ясно. – Денис принялся одеваться. – Папаша в очередной раз решил призвать тебя к порядку.

– К порядку? – растерялась Анастасия Викторовна. – Теперь это так называется?

– Ты же от него сбежала, так? То есть нарушила веками устоявшийся порядок. Вот тебя и призывают к порядку.

– Странная у тебя логика, сынуля. И я вовсе не сбежала, а ушла, потому что мне надоело быть бесплатной домохозяйкой. Да и времени у меня на это не было.

– У папашки раньше денег не было тебе достойную жизнь обеспечить. А теперь есть. Чем плохо? – Денис прекрасно знал упорное стремление отца вернуть беглую жену под свое крылышко.

– Пусть он достойную жизнь другим милашкам организует, а не мне. Их у него вполне достаточно.

– Но он ни на ком так и не женился. Я уверен, это все суррогаты, заменители, так сказать. А тебе он устроит райскую жизнь. В прямом смысле, не в переносном, не думай. Это я тебе гарантирую.

– Да не хочу я ничего. Мне и так хорошо. – Анастасия Викторовна не понимала, отчего все так пытаются отправить ее обратно в семью, из которой она благополучно удрала вот уже двадцать лет назад.

Денис скептически вытянул губы. Конечно, ей хорошо! Теперь в их семье за домработницу он. Мама даже не знает, откуда берутся продукты. Если он заявит, что яйца несут куры, которых он держит на балконе, она поверит. И даже проверять не пойдет.

– Мама, – вкрадчиво начал он. – А что ты будешь делать, если я женюсь?

– Ничего не буду делать. А что я должна делать? И вообще, вопрос поставлен некорректно и неконкретно. Что ты вообще имеешь в виду?

Денис сумрачно подумал, что хорошо бы в их сверхнаучной семейке иметь хоть одного нормального человека. Милена бы прекрасно подошла. Она наверняка не стала бы искать в обычном вопросе разного рода подковырки.

– Я это к тому, что я здесь с тобой вечно жить не собираюсь. Женюсь, куплю себе квартиру и уйду.

Анастасия Викторовна поразилась.

– Уйдешь? Почему?

– Потому что на одной кухне двум хозяйкам делать нечего! – патетично провозгласил он.

– Ты хочешь сказать, что не будешь пускать на кухню свою собственную жену? – уточнила мамочка. – Меня-то ты ведь не пускаешь. И делать ничего не даешь. Даже посуду мыть не доверяешь.

Денис потер лоб. Интересный разговор получается.

– Я тебя не пускаю, потому что ты сильно увлекаешься и можешь чего-нибудь сжечь или разбить. Припомни, когда ты хоть что-то приготовила сама?

Анастасия Викторовна напряглась. На память она никогда не жаловалась, но вот ее память почему-то носила исключительно избирательный характер. По работе она помнила все, а вот по дому – ничего.

– Что-то ведь я готовила, когда ты маленьким был? – обратилась она за поддержкой к сыну.

– Этого я не помню. Но вот что я что-то бесконечно подогревал, резал и варил, помню хорошо.

– Ну вот! – с облегчением выдохнула мамочка. – Раз ты «что-то» разогревал, значит, я это «что-то» готовила!

– Я это «что-то» в нашей кулинарии покупал. И тебя кормил.

– Да? – Анастасии Викторовне стало не по себе. – А я тогда что делала?

– А ты кандидатскую писала, потом докторскую. А я тебе тыл обеспечивал.

– Хм… это хорошо, но как-то не по-матерински. А что я вообще для тебя делала? У меня такое чувство, что и родился-то сам.

Денис рассказал маме, как это было:

– В этом деле участвовали я, ты и папочка. Что и возвращает нас к первооснове нашего разговора. – Денис ловко вернулся к истокам. – Сергей Михайлович просил тебя простить отца?

– Да за что я должна его прощать, если я его сама бросила?

– Умная женщина всегда найдет, за что простить мужа. Раз ты его бросила, значит, он в чем-то был виноват?

– Ты специально пытаешься меня запутать, чтоб я задумалась о прошлом! А я не хочу! – Анастасия Викторовна начала сердиться.

– Мама, я о тебе беспокоюсь! Тебе одной не выжить, это я тебе гарантирую!

– Я взрослый, нормальный, вполне адекватный человек! И на последнем медосмотре мне был поставлен диагноз «практически здорова»! Причем у меня одной! У других нашли уйму всяческих болячек!

– Мама, диагноза «практически здоров» не существует. Но дело не в этом. Вопрос на засыпку: где в нашем доме лежит соль?

– Соль? – Анастасия Викторовна рассеянно повела вокруг взглядом и осененно заявила: – Это я знаю! Соль лежит на кухне!

– Мама, отвечай по существу! «Кухня» в данном случае понятие слишком растяжимое и неконкретное!

– Что я твердо знаю, это то, что соль вредна для здоровья, вот! Так что пищу солить вредно, следовательно, она просто не нужна! И в этом никто меня не разубедит! – быстро нашла выход из положения ушлая мамочка.

Денис сдался.

– Хорошо, мама. Но ты все-таки поразмысли на досуге, как ты будешь жить одна.

– А ты в самом деле хочешь жениться или только меня пугаешь грядущими катаклизмами?

– Еще не знаю. Сам не разобрался. Это вопрос сложный, требующий специального исследования! – с этими словами он вышел в прихожку и уже оттуда сообщил: – Мама, раз ты не голодна, я пошел. Когда вернусь, не знаю. Если что, звони! – и исчез.

Анастасия Викторовна прошла в свой кабинет, нежно погладила корешки научных трудов, ровными рядами стоящие на полке и железно им пообещала:

– Я вас ни на кого не променяю, не беспокойтесь! Вы – самое ценное, что у меня есть! По крайней мере, уж вы-то никогда не заявите, что нашли кого-то более ученого и уходите к нему!


Глава четвертая

Денис решил немного прогуляться, свежим воздухом подышать, о жизни подумать. А то что-то скучновато дома сидеть. Хотя надо было прибраться, он обычно убирал по субботам, но вчера профилонил, наверстывая упущенное по работе. Но домашние обязанности ведь могут до чертиков надоесть, кто скажет, что это не так?

Шел себе, шел, не глядя по сторонам, думая то об одном, то о другом, и очнулся от хрипловатого насмешливого голоса:

– А вот и твой конкурент, Витек! Легок на помине! Но ты в драку с ним лучше не кидайся, дерется он классно. Я против него не сдюжил, прямо говорю! А ты тем паче.

Денис посмотрел в сторону голоса и узнал Влада. Тот в распахнутой куртке стоял возле своего подъезда, курил и насмешливо глядел на него. Рядом с ним на скамейке обосновался голубоглазый довольно симпатичный блондин в добротном кожане, дорогих ботинках и тонких кожаных перчатках.

Парень, недобро сощурившись, пристально разглядывал Дениса.

– Вот как? Конкурент, говоришь? Влад, – снисходительно обратился он к брату Милены, – напомни-ка мне, сколько таких, как он, за последние шесть лет перебывало на моем жизненном пути?

– Ууу… – заунывно пропел Влад. – Извиняй, дружище, но подсчетам это число не поддается.

– Во, слышал? – назидательно заметил Витек Денису. – Так что давай отчаливай, малыш, пока цел. А не то посчитаем.

Денис нарочито удивился.

– А вы что, считать умеете? До десяти? Или до пяти? Это ведь сложное занятие – счетоводство.

Витек вскочил и двинулся было на Дениса. Они оказались одного роста. Денис, чуть прищурившись быстро оценил противника. Нахален, но, пожалуй, на этом все его достижения и заканчиваются. Из тех, что берет нахрапом. Похоже, они всех знакомых от Милены отваживали на пару, один пугал, другой воспитывал физически.

– Ну-ну, смелее, дружочек, не дрейфь так уж сильно! И учти, что на сей раз Владик тебе не подмога. Он сам боится.

– Какой я тебе Владик?! – возмутился тот. – Я Владислав, вообще-то!

– Слава значит? Или тебе Славик ближе? – Денис ерничал, не понимая, как это его угораздило вляпаться в такую дикую историю. Он за всю свою жизнь дрался только в детском саду да еще в спортзале со спарринг-партнерами. А тут за каких-то пару дней назревала вторая драка!

Витек взял его за грудки и попытался встряхнуть. Денис, язвительно усмехаясь, положил поверх его рук свои и с силой сжал, вынуждая отпустить. Тот несколько побледнел и оглянулся на дружка в безмолвном призыве о помощи. Тот отрицательно помахал головой, безгласно говоря «я пас!»

– Вот видишь, Витек, – назидательно заметил Денис, отрывая от себя его цепкие ручонки, – я не такой малыш, как ты думал. Тебе, кстати, сколько? – Тот промолчал, с ненавистью глядя на победителя. Но Дениса это не остановило, и он безмятежно продолжил математические выкладки: – Если Владимиру двадцать пять, как говорила мне Мила, то тебе так же. А мне уже под тридцать. Так что в нашей милой компашке малышня – это вы.

Виктор сжал кулаки, прицениваясь, куда бы стукнуть. Он четко понимал, что получит сдачи, и что на сей раз Влад ему не помощник. Вот только почему, интересно? Милена вмешалась? Но он не даст ей увильнуть. Он столько времени на нее перевел – жуть. Он вообще ее еще в девятом классе выбрал. То есть это она в девятом была, а он уже в колледже учился, где и познакомился с Владом.

И дружил он с ним не потому, что с ним было приятно, что может быть особо приятного с парнем, с которым даже в кафешке не посидеть из-за его неплатежеспособности? Все упиралось в Милену. Она ему нравилась. И не просто нравилась. Он на нее конкретно запал.

И никому не отдаст, пусть даже и не мечтают! Не для того он дурака столько лет валял, уламывая ее, чтоб отдать первому встречному.

Ударил в солнечное сплетение, уповая на внезапность. Но чувство было такое, будто ударил в чугунную болванку.

Денис ответил мгновенно. И бил не в живот, в грудь, но Витек все равно согнулся пополам от боли и, открыв рот, принялся хватать ртом воздух.

– Караул, пожар, убивают! – завопил где-то поблизости истошный женский голос. – рятуйте, люди добрые!

– А, это Клавка из шестого подъезда! – раздраженно посмотрел куда-то в сторону Влад. – Не обращайте внимания.

Денис вопросительно вскинул брови.

– Интересно, как на эти сиреноподобные вопли можно не обращать внимания? Оглохнуть, что ли?

Влад широко раскинул руки.

– А что, кто-то обращает, что ли? Она на день раз по пять так орет, все уже привыкли, вон вокруг посмотри, ни одна живая душа даже не посмотрела.

– Понятно. Это интерпретация притчи «Мальчик и волк». Когда у вас в самом деле кого-нибудь убивать будут, никто и не почешется. Будут думать, что это очередная проверка гражданской сознательности.

С трудом распрямившись, Витек скептически восхитился:

– Ух ты! Какие слова знаешь! Гражданской сознательности? Небось, вышку имеешь за плечами?

Почему-то слово «вышка» у Дениса прочно ассоциировалось только с «высшей мерой наказания». Поэтому он, ничуть не лукавя, отмел эту сомнительную честь:

– Не сподобился. А ты?

– Почти. Скоро буду. Один курс остался. Правда, заочно, но это ерунда.

Влад расхохотался.

– Ерунда, это точно! Ты же за каждый экзамен преподам платишь, чтоб не прокатили. И учишься в коммерческом вузе.

Насторожившийся было при словах «преподам платишь» Денис расслабился. Не хотелось бы, чтоб в приличном вузе были продажные шкуры. Хотя он знал о таких случаях и в государственных вузах. Он подумал о матери и поморщился. Она всегда возмущалась подобными вещами. Но в жизни, как известно, все бывает.

– А какая разница? Заметь, мог бы диплом запросто купить, а я честно учусь. В аккредитированном высшем учебном заведении.

– Потому что боишься проверки. Проверят, а диплом-то липовый. Нехорошо будет.

– Сейчас такие дипломы делают, что комар носа не подточит и никакая проверка ничего не найдет. Потому что все будет в ажуре. Так что дело не в дипломе, а во мне. Потому что я сознательный.

Денис призадумался. Неужто в самом деле есть такие дипломы, которые не проверить? Но это же сколько подделывать-то нужно? Одних только экзаменационных листов немеряно. Нет, это нереально. Он посмотрел на стоящих перед ним парней. Какие-то они странные друзья. За этими внешне дружескими подколками больше неприязни, чем дружбы.

– Вы куда-то направились? Ну так и идите, куда шли, не смею вас задерживать, – разрешил он с издевательским поклоном. – Как говорится, вперед и с песней.

– А мы не ушли, мы, наоборот, пришли. Так что адью-юю, бэби! – Витек в долгу не остался.

Денис нахмурился. А вот и причина этой странной дружбы. По ходу этот Витек прицепился к Владу из-за Милены. Тот это понимает, но терпит. Что его-то держит? Интересная ситуация. Но пока у этого неприятного во всех отношениях Витька перед ним есть неоспоримое преимущество: благодаря этой сомнительной дружбе он гораздо ближе к девушке.

Парни открыли дверь и, нахально ему подмигнув, двинулись в подъезд. Но тут им навстречу выбежала Милена.

– Милка, ты это куда направилась? – на правах старшего брата возмущенно перерезал ей дорогу Влад. – Мы домой, а ты из дома?

– Куда хочу, туда и хожу, тебе-то что за дело? Я у тебя отчета не требую, так что и ты у меня ничего не спрашивай! – раздраженно огрызнулась сестренка.

– А ну, давай домой шуруй! – приказал Влад, ухватив ее за руку.

– Это для того, чтоб Витек за ней мог без проблем поухаживать? – насмешливо осведомился Денис. – А Милене это не по нраву!

Увидев Дениса, она прикусила губу, решительно вырвала у братца руку и метнулась к нему. Он быстро передвинул ее за спину и с трудом удержался, чтоб не показать язык обставленным конкурентам.

– Вы отдыхать пошли, так идите себе, идите! Телевизор посмотрите. У вас сколько каналов?

– У нас кабельное, три сотни, – пискнула из-за его спины довольная Милена. Она была рада. Как повезло, что у подъезда оказался Денис! Не то сидеть бы ей снова наедине с этим тупым типом и терпеть его мерзкие притязания.

– Замечательно! – искренне порадовался за обездоленных Денис. – Будет из чего выбрать.

– А давайте-ка мы с вами пойдем! – агрессивно предложил Витек. – Уверен, нам всем вместе будет очень даже весело!

– Нет, спасибо, нам и без вас не скучно! – одновременно отказались Денис с Миленой, переглянулись и засмеялись.

Это единодушие Витьку ужасно не понравилось.

– Ишь, как спелись, и когда только успели? – он зло посмотрел на Дениса и перевел вмиг ставшим умильным взгляд на девушку. – Мила, не хочешь дома сидеть, можем куда-нибудь сходить. Куда хочешь?

– «В кино, на танцы, в ресторан – пожалуйста»! – пропела она приятным сопрано и рассмеялась. – Но не с тобой, уж извини!

– А с кем? – с угрозой протянул Витек. – Учти, ему ведь плохо будет!

Милена помрачнела.

– Не обращай на него внимания, успокоил ее Денис. – Это он тебя на понт берет.

– Вовсе нет, – Витек с предупреждающей ухмылкой подмигнул ей. – Она прекрасно знает, что я слов на ветер не бросаю. Так что плохо тебе будет, это факт.

– А может, это тебе будет плохо? – Денис сказал это низким раскатистым басом. – Никогда об этом не думал, дружочек? – и, взяв Милену за руку, повел прочь.

Поморщившись, парни пошли следом.

– Он со шпаной дружит, – тихонько предупредила спутника Милена. – И в самом деле может пакость сделать.

– А я с силовыми структурами дружу, – так же тихо проговорил Денис. – И могу всем им пакости делать по мере надобности.

– С какими силовыми структурами? – Милена в жизни такого выражения не слыхала. Нужды не было.

– Разными. У нас же их много. Полиция, следственный комитет, ФСБ, прокуратура. Сейчас и Росгвардия. Выбор большой. – Обтекаемо пояснил он. – У них возможностей поболе, чем у тупой шпаны.

– Ааа… – неуверенно протянула она. Почему-то возникло странное чувство из огня да в полымя.

– Ты не волнуйся, я ни на кого из них не работаю, – успокоил он ее. – Но знакомые, готовые прийти на помощь, есть везде. Так что забудь про этого настырного ухажера и лучше скажи, куда мы идем?

Милена призадумалась. Она шла к подруге, и прежде позвала бы с собой любого парня, но почему-то Дениса ей с собой брать не хотелось. С Иришкой, конечно, весело, но она уже столько парней у своих подруг отбила, – не сосчитать! Причем делала это под предлогом дружеской заботы: ведь если парень настолько морально неустойчивый, что во время ухаживания заглядывается на других девиц, то что будет дальше?

Она искоса посмотрела на Дениса. Красивый, высокий и очень располагающий. И улыбка такая обаятельная. Иринка мимо него точно не пройдет. Оглянулась, заметила недобрый взгляд Витька. Тот тоже высокий и красивый, а душа к нему совершенно не лежит. А вот с Денисом все наоборот. И знакомить его с Ириной ей не хочется совершенно.

Но пришлось. Потому что им навстречу вынырнули болтающие и смеющиеся во все горло Ирина с Танюшкой.

– Здорово! – завопила Ирина, чуть не столкнувшись с Миленой. – А мы как раз к тебе шли, не стали тебя ждать. Хорошо, что дорога одна, не разошлись. А ты ко мне?

– Ну да, как договорились, – суховато согласилась Милена, не собираясь знакомить шуструю подружку с Денисом.

Но та уже увидела его сама.

– Ух, ты не одна? Давайте знакомиться! Я Ирина, это Таня, а вы?.. – и она многозначительно уставилась на него, замерев в охотничьей стойке и улыбаясь во все тридцать два зуба.

Денис напрягся. Эта раскрепощенная девица ему доверия не внушила. Такие родную мать продадут, если предложат приличную цену.

– Денис. – Это прозвучало холодно и предостерегающе, но Ирина или не поняла предупреждения, или не захотела понять.

– Очень приятно, Денис! Какое у вас красивое и редкое имя! А то вокруг одни Влады да Витьки! – и она с пренебрежением посмотрела на идущих следом парней.

Денис оглянулся и заметил болезненно-злой взгляд Влада, устремленный на Ирину. Тот быстро отвел глаза, делая вид, что рассматривает стоящие вдоль тротуара машины, но Денис уже все понял. Это с ней у него не сложилось?

Он удивился. Разве можно не заметить, что это вертихвостка еще та! Да и не красива вовсе, так, миленькая слегка. Или правду говорят, что нахальство второе счастье? Он посмотрел на Татьяну, спокойно идущую рядом. Вот она гораздо привлекательнее. И умнее, если судить по ее насмешливому взгляду на Ирину.

А та старалась вовсю. Повисла с левой стороны на его локте, оставив подружку, и с упоением превозносила его мнимые достоинства. Денис понятливо усмехнулся. Понятно, этим она парней и завлекает. На лесть можно много падкой на нее рыбки наловить.

С презрением на нее посмотрел. Видавшая виды щучка, наверняка опытнее Вероники. Та хоть так откровенно не льстила. Хотя кто знает, что она ему бормотала в то время, когда он ее не слушал? Может, у них и приемчики одинаковые?

Денис посмотрел на Милену. Чуть принахмурившись, та шла рядом, глядя строго перед собой и чуть прикусив верхнюю губу. Ревнует? С одной стороны это хорошо, осознает свои чувства, с другой – не стоит давать ей повода для ревности. Кто знает, как она отреагирует, вздумай он показать, что Иринкины приставания его забавляют? Вдруг пошлет его куда подальше?

Решительно отцепив от себя приставучую девицу, Денис ближе привлек к себе Милену и демонстративно приобнял ее за плечи.

– Тебе не скучно, моя радость? – с мягкой иронией осведомился, глядя, как меняется выражение ее лица.

Оно из озабоченного и даже чуток печального стало удивленным и радостным. Светло улыбнувшись ему, она покосилась на разочарованную подругу и призналась:

– Есть немного.

Ирина попыталась вклиниться между ними и была осажена холодным:

– Не слишком милая девушка, вам что, нравится быть третьей лишней?

Такого та еще ни от кого не слыхала. Вздернув нос, хотела было сказать ему про третьих лишних, но, наткнувшись на твердый строгий взгляд, почему-то дрогнула и прошелестела:

– А я что, мешаю? – уверенная, что сейчас последуют уверения, что она, такая хорошая, никому мешать не может.

Но вместо этого услышала суровое:

– Однозначно!

Она пораженно замолчала.

– Что, нашла коса на камень? – Таня ухватила ее за рукав и заставила отойти от Дениса с Миленой. – Бывают на свете чудеса?

– О чем это она? Какие чудеса? – Денис быстро пошел вперед, увлекая за собой Милену.

– Ирина говорила, что парня, который не поведется на ее заманиловки, в природе не существует. – Милена подняла голову, глядя ему в глаза. – А чудес, как известно, не бывает.

– И много она парней у своих подруг отбила? – нехорошо прищурился Денис.

– Много. Для нее это просто нечто вроде спорта.

– А у кого она твоего брата отбила?

– У Тани.

Денис впал в ступор.

– Однако! И та после этого с ней дружит?

Милена передернула плечами.

– А от нее очень трудно отвязаться. Она же такая искренняя и доброжелательная. Разве нет?

– Прохиндейка она истинная. Вот это точно. Чего ты с ней дружишь?

– Это она со мной дружит, – поправила его Милена. – С детского сада. Мы все живем рядом. Всегда вместе. Как-то привыкли к ее заскокам. Да и кто из нас не без греха?

– А у тебя какие грехи? – заинтересовался Денис. – Только честно!

– У меня? – она растерялась. – Никогда об этом не думала. Может быть, лень?

– Лень не порок, а способ сохранения энергии, – авторитетно заверил он ее. – Я и сам порой этим занимаюсь. Особенно когда в усердии не вижу прока. Нет, ты конкретно давай. Это слишком обтекаемо.

– Может, ты мне в своих грехах признаешься? – отчего-то покраснела Милена. – А то опять я да я.

– Мама говорит, что я слишком увлекаюсь, что порой приводит к очень неприятным результатам, – он вспомнил Веронику и поморщился. Ее попытка женить его на себе однозначно результат его увлечения работой.

Милена побледнела. Перед ее мысленным взором пронеслись брошенные им девчонки с оставленными малышами на руках.

Он вмиг это понял по ее неприязненно скривившемуся лицу.

– Эй-эй! Что-то тебя не туда уносит! Я не слабым полом увлекаюсь, а исключительно работой! И еще никого в своей жизни не бросил! И даже не жил ни с кем. Я девчонок имею в виду.

Она посветлела и со смущенной улыбкой посмотрела на него. Он ожидал извинения, но тут раздался громкий возглас:

– Ой, это же Павлик! Точно! – воскликнула Ирина и завопила: – Павлик! Привет, иди к нам!

– Это еще кто? – Денис не обрадовался пополнению их компании.

– Это новый Танин друг, – шепотом ответила Милена. – Что он тут делает? Он на другом конце города живет.

– Что, теперь эта твоя милая и заботливая подруга еще одного парня на прочность проверять будет?

– Похоже.

К ним подошел коренастый парень среднего роста. Ирина тут же повесилась на него и завела уже слышанную Денисом песню. Он обернулся. У парня было брезгливо-неприязненное выражение лица, и Денис успокоился.

– Я за Татьяну спокоен. Этот не сбежит.

– Он мне не нравится, – прошептала Милена, повернув к нему лицо. – Он разведен, у него ребенку даже года нет!

– Из-за Татьяны?

– Нет. Они позже познакомились. Они с женой поссорились. Он и ушел.

– Ну, это непорядочно, однозначно. Жена устала с ребенком, а он наверняка права начал качать, типа, почему борщ вовремя не подали или еще что-то в этом роде, она сорвалась, и пошло-поехало. Эгоист. Но, возможно, у них все еще наладится. Я сам пару таких случаев знаю. Дети подросли, и все устаканилось.

– То есть папаши просто от детей сбегали? Потому что уставали от них, бедные? – Милена с негодованием посмотрела на Дениса, будто это он бросил жену с маленьким ребенком.

– Я никогда жену не оставлю, это ты зря меня пытаешься взглядом испепелить. Тебе не кажется, что ты чересчур уж восприимчивая?

Она опомнилась и обернулась назад. Там Ирина безуспешно пыталась очаровать поклонника Тани. Тот уже откровенно морщился. Денис тоже посмотрел на него. Тот был мрачен и как-то слишком небрежно обращался с обеими подружками.

– Ирина его не отобьет, но у него с Татьяной тоже все несерьезно. Скорее всего он с женой помирится.

– Таня тоже это говорит. Но она его и не любит. Она до сих пор… – тут Милена прикусила язык, чуть не проболтавшись.

– Любит твоего глупого братца, – закончил за нее Денис. – Но вот он, похоже, никак не может забыть Ирину. Хотя, возможно, здесь что-то другое. Но вот только что? Пока не разберу. Но забавно.

– Что тут может быть забавного? – вскинулась Милена.

– Все забавно, – спокойно осадил ее Денис. – И вообще нужно подумать, как восстановить статус-кво.

– Какой статус-кво?

– Привести всех к общему знаменателю, – пояснил он. – Математику проходила?

– Человеческие судьбы это не цифры, – осторожно призвала она к здравому смыслу. – Не стоит вмешиваться.

– Не цифры, это точно. Это формулы. Иногда весьма запутанные, но всегда решаемые. При должном усердии.

Милена с подозрением посмотрела на него.

– Ты в самом деле колледж инструментальный закончил?

– Ну да. А что, ты в этом сомневаешься?

– Как-то ты слишком сложно говоришь для простого выпускника колледжа.

– А я не простой. У меня диплом с отличием. Могу показать.

– Да? А дальше учиться не хочешь?

Сказать, что он пишет докторскую, было невозможно, и он с легкой лукавинкой заявил:

– Возможно. Но не сейчас.

– А почему не сейчас?

– Потому что деньги нужны. Вдруг придется от мамы отделяться.

Милена вмиг насторожилась.

– Почему?

Он отметил перемену ее настроения. Вообще он чувствовал ее так, будто давным-давно был с ней знаком. Вот и сейчас вмиг понял, что ее взволновали его потенциальные на нее виды. И не слишком радостно взволновали. Похоже, этот нахрапистый Витек в принципе отвратил ее от мыслей о возможном изменении семейного статуса. Пришлось снова выкручиваться:

– Мама у меня еще молодая, красивая очень. В любой момент может замуж выйти. А мешаться под ногами молодоженов грех. Вот и хочу слинять. Как только что-нибудь почую.

– А почему она до сих пор замуж не вышла?

– Я мешал.

Это была явная ложь, мама бы и не подумала спросить у него не то что разрешения, а даже совета. Она просто привела бы своего избранника домой и объявила: «Познакомьтесь, это мой сын, а это мой муж». И никому бы в голову не пришло сказать хоть слово против.

Но Милена не была знакома с Анастасией Викторовной, поэтому приняла его слова за чистую монету.

– Да, мамы, они такие, – явно примерила его слова на свою мать.

Денис порадовался. И мама неэмансипированная, и семья очень даже полная, аж два брата в наличии, не считая папеньки. Наверняка его задержки на работе и долгое сиденье за компом ее раздражать не будут. Девочки из таких семей на вес золота. Недаром Витек так старательно окучивает ее вот уже столько лет. Но он постарается, чтоб у того ничего не вышло.


Глава пятая

Денис оглянулся. Витек следил на ними ревнивыми злыми глазами. Денис ему насмешливо подмигнул и предложил Милене:

– Давай мы от этих навязчивых спутников сбежим!

Она весело согласилась:

– Давай. А как?

– Видишь, к остановке автобус подходит? Мы не спеша идем мимо, якобы не обращая внимания. А едва дверцы начинают закрываться, запрыгиваем в него и уезжаем.

– Так мы аварию можем спровоцировать! – Милена протестующее положила руку на его рукав.

Он ласково пожал ей руку и заявил:

– Не бойся, все будет в абажуре! – рядом с ней у него отчего-то появилось бесшабашное мальчишеское настроение.

Она хотела воспротивиться, говоря, что они взрослые люди, но он, неторопливо подведя ее к автобусу, в последний момент запихнул ее внутрь, запрыгнул сам и с чувством законного удовлетворения помахал ручкой не успевшим за ними соглядатаям.

– И что теперь? – с неудовольствием спросила его Милена, обеспокоенно глядя на грозившего ей кулаком братца.

– А теперь мы будем уходить от погони, как в лихом боевике, – изложил он план дальнейших действий, чувствуя возрастающий азарт в крови. – Витек будет дураком, если не поймает тачку и не кинется за нами.

– У него машина есть, – осторожная Милена не понимала его запала. – Он наверняка на ней приехал.

– Он к машине не успеет. Так что однозначно они уже шпарят на нами на такси. Поэтому мы сейчас выскакиваем и пересаживаемся на что-нибудь другое. Вот смотри, перед нами едет троллейбус. Прыгаем в него!

Едва автобус затормозил на остановке, Денис выдернул Милену, промчался с ней до закрывающего двери троллейбуса и заскочил внутрь.

– Классно! Но для полноты успеха мы сейчас выйдем снова и скроемся в павильончике.

Не успел троллейбус затормозить, они выскочили из него и спрятались в стоящем на остановке торговом павильоне. Денис посмотрел в небольшое окошко под самым потолком и радостно потер руки.

– Вон наши шпионы на тачке гонят за троллейбусом! Но уже на следующей остановке они усекут, что промахнулись и вернутся. Поэтому мы сейчас во весь дух бежим на другую сторону!

Едва загорелся зеленый, они рванули на противоположную сторону развязки. Денис взмахнул рукой, перед ними затормозило такси. Он усадил девушку на заднее сиденье, сел рядом и велел:

– Прямо и направо! И поскорее! Мы опаздываем!

Привычный ко всему таксист только плечами пожал и рванул прямо по дороге.

– Так куда мы опаздываем, Мила? – уточнил Денис у девушки.

– Давай в городской парк съездим? Я там так давно не была. Хочется в комнату смеха сходить. – Милена раскраснелась и развеселилась от быстрого бега. – И, пожалуйста, не называй меня Милой. Мне это ужасно не нравится. Почти как корова Милка. Или просто милка, как в частушках.

– У тебя очень красивое имя, – серьезно заверил ее Денис. – И очень редкое.

– Что, Ирину наслушался? Цитируешь дословно, – захихикала Милена.

– Мы же на одном языке говорим. Но я могу и на другом сказать. Хочешь?

– А на каком? – Милене стало интересно.

– А какой ты знаешь? Чтоб ты могла понять.

– Ты переведешь.

– Можно любую абракадабру ляпнуть тому, кто не может проверить. Так что лучше давай на том, который ты знаешь.

Она заинтересовалась.

– А сколько ты вообще языков знаешь?

А вот это был вопрос на засыпку. Сколько языков может знать обычный рабочий парень? Сколько он знал таких парней, ни один из них себя знанием иностранных языков не отягощал.

– Немного. Ну так на каком?

– Лучше на латыни. Я ее, пожалуй, лучше всех знаю.

Денис откинул голову и захохотал.

– Прокол! Латынь я не знаю. А в школе ты какой учила?

– Французский. И не учила, а так, мимо проходила. У нас учителя менялись так часто, что едва-едва привыкнешь к одному, уже приходилось привыкать к другому. Так что нам не до французского было. Мы с учителями взаимопонимание налаживали.

– Понятно. Но я все-таки скажу. – И он быстро произнес длинную французскую фразу.

– Ага! – она медленно соображала. – Значит, так: ваше имя самое красивое из всех имен. Так?

– Верно! – не удержавшись, он чмокнул ее в нос и тут же отшатнулся. – Ты только не кусайся, ладно? – перевел он в шутку свой спонтанный порыв.

– Ладно, не буду. Но и ты больше так не делай. – Взгляд у нее стал встревоженным. – Я не люблю всякие сюси-муси.

– Надоело?

Она пожала плечами, не желая отвечать. Денис мысленно пообещал Витьку встретиться с ним и поговорить по-мужски. Пара заломов должны были привести его если не в ум, то в разум уж точно.

Водитель затормозил возле парка.

– Приехали! – и лукаво подмигнул Денису.

Тот расплатился и помог выйти Милене. Таксист укатил, а она озадаченно спросила у спутника:

– Слушай, а когда это ты ему адрес сказал?

– Я и не говорил. Он сам все слышал. Не видела, что ли, как он ушками туда-сюда водил? Все слышал, все видел. Правда, был несколько разочарован.

– Мало заплатили?

– Сколько набежало по счетчику, столько и заплатил. Нет, разочарован он нашим слишком скромным поведением. Он-то надеялся, что мы лобызаться примемся на заднем-то сиденьи. Для интима все же условия созданы.

– Ну, ты же меня поцеловал.

Денис расхохотался и повлек ее в парк.

– Милена, ты хоть раз по-настоящему целовалась?

Она замкнулась и нахмурилась. Он посерьезнел и зло пообещал:

– Я Витьку морду все-таки набью. Уж очень хочется.

– За что? – она не поняла его запала.

– За ненужные поцелуйчики. И не говори мне, что поцелуи тебе обрыдли, потому что ты мексиканских сериалов пересмотрела. Ты их, кстати, смотришь?

– У нас к телевизору не пробиться, я тебе уже говорила. У родителей в спальне маленький есть, но маме его смотреть не дает папа. Он по нему все новости смотрит и футбол. А большой стоит в общей комнате. Там то Влад спит, то Славка.

Они уже подошли к комнате смеха. Денис купил билеты, игнорируя протянутую ею половину денег, истраченных им на такси и билеты.

– Ты во мне комплекс неполноценности воспитываешь, право слово, – не вытерпел и высказал-таки ей свое возмущение. – Что я за мужчина, если за свою спутницу какие-то жалкие копейки заплатить не могу? Так что давай это прекращай уже. Чай мы в России-матушке, а не в Гейропе.

Не давая ей возразить, завел внутрь комнаты смеха и только тогда спросил:

– Братья Влад и Славка? Владислав и Станислав? Я правильно понял?

– Ага. Ты вообще догадливый.

Он не ответил, любуясь собой в странном кривом зеркале. Верх был почти нормальный, симпатичный такой, а вот ножки оказались короткими жутко и тоненькими-тоненькими. Он подергал сначала одной ногой, потом другой. Уродец в зеркале почему-то дрыгал вовсе не теми ногами, что он.

– Хорош! И для чего в ужастиках снимается столько статистов? Достаточно завести пару зеркал, и толпа уродцев обеспечена.

– Они слишком смешные, – не согласилась с ним Милена. – Ничего в них страшного нет. Они очень даже милые.

– Это ты очень милая, а я вовсе даже и не милый. – И Денис, встав у зеркала, в котором вместо его одного оказалось пятеро раскоряченных коротконогих мужичков, сердито порычал в подтверждение своих слов.

Милена покатилась со смеху.

– Извини, – вытирая глаза, повернулась к нему. – Знаю, что это все по-детски и недостойно взрослых людей, но порой так хочется быть просто маленькой и ни за что не отвечать. Тебе это знакомо?

Он взял ее руки в свои.

– Еще как! Но ты, похоже, просто устала. Учеба, работа, да еще дел по хозяйству немеряно? Небось, сегодня весь день у плиты простояла?

Она замялась. И как он все угадывает? Он ждал ответа, не выпуская ее рук. Пришлось сказать:

– Мама загрипповала, вот мне и пришлось ее заменить. А в нашей семье готовить нужно на троих здоровенных мужчин. Конечно, немного устала.

– Тебе небось и поспать не пришлось? Сразу с работы за плиту?

– Нет, я до двенадцати спала.

– То есть в девять ты пришла, и до двенадцати спала? Аж целых три часа?! И не совестно твоим мужикам? Почему они-то ничего для себя приготовить не в состоянии?

– А ты умеешь? – она недоверчиво усмехнулась.

– Умею, представь себе. Не желаю сидеть голодом, когда мамы дома нет. Бездельники зрелище убогое.

– Понимаешь, – Милена развела руки, освобождаясь от его ладоней. – У меня дедушка, папин отец, старовер. И у них разделение труда на мужской и женский очень строгое. Так вот готовка – это женское дело. Ну и папа придерживается такого же мнения. И братья.

– Хорошо устроились, однако. Потому что мужской труд – это дрова рубить и пашню пахать. Ну еще живность колоть в случае надобности. И где теперича для них этот самый мужской труд в городе найти? Вывели его сотню лет назад. Они небось даже пол шваброй помыть не желают под предлогом бабского дела?

Милена удрученно кивнула.

– Лентяи они все, вот и все ваше разделение. Может, женской половине вашей семьи уехать куда-нибудь? Отдохнуть всем вместе? Тогда, глядишь, и мужики ваши хоть что-то бы поняли?

Она тихо призналась:

– Я давно об этом мечтаю. Но пока это нереально. А вот ты что, будешь посуду сам мыть, когда женишься?

– Я ее и сейчас сам мою. А что, женятся для того, чтобы прислугу бесплатную заиметь, что ли?

– Мне мама говорила, что когда отец за ней ухаживал, он ей и посуду мыть обещал, и полы. Но все сказочками оказалось.

– Интересный у тебя отец.

– Обычный. Но зато не пьет и не курит. У староверов это не принято. И зарабатывает хорошо. – Она явно повторила слова матери.

– Это все для утешения говорится, ты и сама это понимаешь. Ну да ладно. Давай о другом поговорим. Влад о размолвке с Таней не жалеет?

– Не знаю. Он скрытный очень.

– А вот это у вас семейное. Ты тоже скрытная. Понимаешь, я сегодня заметил взгляд, которым он на Ирину смотрел. Болезненный такой. Но особой любви я в нем не заметил. Скорее раздражение. Она ему долго мозги-то компостировала?

– Месяц. На большее ее никогда не хватает. Но она никогда и не говорит, что кого-то там любит. Она никем в своей жизни и не увлекалась даже.

– Похоже, она свои дела в секрете не держит?

– Нет. Это же так здорово, отбить любого парня у любой девчонки, как она говорит. Как же не похвастать очередной победой?

– Ну, сегодня у нее два облома случилось. Один со мной, другой с Павлом. Может, это ее хоть чему-то научит?

– Она просто решит, что плохо старалась. И удвоит усилия. Она говорит, что ничего невозможного нет. Стоит только постараться.

Денис насторожился. Одной сверхактивной поклонницы ему вполне хватит. Больше не надо.

– Да черт с ней, этой роковой… – он чуть было не добавил непечатное словцо, но, вовремя спохватившись, заменил его на другое, более адекватное: – вампиршей. А ты не пыталась Влада с Таней помирить?

– Я боюсь. Влад он злой бывает до невозможности, когда ему противоречишь. Так что я в их отношения никогда не лезла.

– Он что, тебя бьет? – Денис неосознанно сжал кулаки и напружинился, будто собравшись драться.

– Нет, что ты! У нас в семье такого не принято. Просто от него такой агрессивный напор идет, что все стараются держаться подальше. Даже папа с мамой. Но если Ирина смогла его увести, это при том, что Влад прекрасно знал, какая она, значит, он в самом деле Таню не любил. Да они и встречались только у нас в доме. Ни о чем серьезном не говорили. Может, они друг друга и не любят вовсе?

Денис прикрыл глаза, вспоминая.

– Сложно сказать. Таня на него демонстративно не смотрела. Она на него обижена, это точно. Смотрел ли он на нее, сказать не могу, мы впереди шли. Но к этому своему новому поклоннику она сто процентов равнодушна, как и он к ней. Это как в песне «встретились два одиночества».

Они дошли до конца комнаты смеха.

– Жаль, что она такая небольшая. Хотя у меня от смеха уже живот побаливает. Так что, наверное, в самый раз.

– Мы можем в комнату страха сходить. – Денис туда не рвался, не для него подобные развлечения, но и расставаться с Миленой отчаянно не хотелось. – Для симметрии.

– Не сейчас. Я уже все равно ни смеяться, ни пугаться не могу.

Вышли на улицу. Дул сильный ветер, снег слепил глаза.

– Да, погода нелетная. Куда теперь? Давай в кафе? Перекусим?

Милена тихо вздохнула. Ей хотелось в кафе с Денисом, но такой роскоши она себе позволить не могла. Денег нет, да и дел дома полно.

– Мне домой пора. Еду готовить. Мама же болеет. А сестренка еще маленькая.

Денис еле слышно выругался. В ее семье все мужики жалкие иждивенцы! Это ж надо, сидят голодом, ждут, когда кто-нибудь для них жратву приготовит! Почему-то стало до чертиков обидно и досадно. Может, он на себя ее чувства проецирует?

– Ладно, давай я такси поймаю.

– Нет, – она была решительно настроена против. – Нечего так транжирить! Здесь автобусная остановка рядом, пошли на нее!

Пожав плечами, нехотя согласился. Сел в автобус, купил билеты и вынул смартфон. Набрал номер и проговорил:

– Микола, привет! Не хочешь поучаствовать в драке, приближенной к боевым условиям? Позови там еще кого-нибудь из наших и подъезжайте прямо сейчас к дому, – и он назвал Миленин адрес.

Едва отключился, она боязливо положила ему руку на рукав.

– Что за боевые условия?

Он с предвкушением широко усмехнулся волчьей ухмылкой, больше похожей на оскал.

– Уверен, разозленный Витек уже собрал свою лихую команду и ждет нас с ней возле твоего дома. Так что встреча будет с моей стороны радостной, а с его – поучительной.

Она испуганно приложила руки к своим щекам, загоревшимся от возбуждения и страха.

– Ой, не надо! У него в друзьях такие отморозки…

– А что среди этих отморозков твой братец делает, а? – меланхолично поинтересовался Денис с единственной целью: отвлечь ее от ненужных переживаний.

– Витек с ним только из-за меня дружит, – в сердцах призналась она, – и мне это ужасно не нравится!

– Мне тоже, – присоединился к ее мнению Денис. – Но ты за меня и мою команду не волнуйся. Для нас это будет развлекухой и только.

Милена сильно в этом сомневалась, но переубеждать даже и не пыталась. Живя в окружении самоуверенных мужчин, она давно убедилась, что это напрасная трата времени и сил.

Автобус остановился на их остановке. Они вышли и неспешно пошли вглубь дворов. Около дома Милены Денис увидел знакомую иномарку и незаметно кивнул сидящим в ней друзьям. Те молча принялись ждать развития событий.

А события развивались своим чередом. Как Денис и предполагал, возле подъезда им навстречу вышел Витек в окружении восьми парней самого хулиганистого вида. Таких обходят даже не за версту, а за десять.

– Что, голубчик, поговорим? – нежно поинтересовался Витек, небрежно поигрывая увесистым металлическим прутом.

– Всенепременно, малыш, всенепременно! Вот только Милену домой пропустишь, так и поговорим.

– А вот пусть она посмотрит на процесс воспитания. Умнее будет, – зло посмотрел Витек на испуганную девушку. – И впредь думает, уходить от меня с кем попало или нет.

– Да ты просто свинья! – горячо воскликнула Милена и вытащила из кармана телефон. – Я вызываю полицию!

– Не смей! – одновременно воскликнули Денис с Витьком и удивленно посмотрели друг на друга.

– Весь кайф мне обломаешь, – насмешливо уточнил Денис. – Лучше отойди подальше, чтоб не задеть случайно.

– Да, девушка, вы отойдите-ка воон туда! – неслышно подошедший высокий крепкий парень отправил Милену за стоящий неподалеку бетонный столб. – И стойте тут, не мешайте развлекаться!

Шпана с недоумением посмотрела на внезапно оказавшихся рядом пятерых крепких парней, смотревших на них так, как хищники смотрят на вкусную еще бегающую еду, – с предвкушением.

– Ну что, начали! – скомандовал тот, кто велел Милене отойти подальше. – Вариант второй. Пошли!

И пятеро мужчин кинулись на шпану. Денис мгновенно подскочил к неуспевшему среагировать Витьку, обошел его со спины, схватил за руку, державшую металлический штырь и принялся фехтовать ею с другим парнем, со свинцовым кастетом на руке. Тот едва успевал отбиваться, подставляя под удары кастет, то и дело заполошно вскрикивая:

– Витька, ты чего, с ума сошел? Скинь его с себя, скинь!

Но Витек, как ни тужился, ничего сделать не мог. Несильный с виду соперник на деле оказался мощным противником. Парень с кастетом, сообразив, что пора смываться, быстро исполнил свое намерение, растворившись в темноте двора. А Денис с Витьком дружным тандемом продолжали танцевать по площадке, сбивая с ног шпану. Та не столько дралась, сколько мешала друг другу. Один из парней, получивший по лбу собственным кастетом, надетым на собственный же кулак, уже тихо лежал на снегу, пристально разглядывая красивое звездное небо. Вскоре к нему присоединились все подельники. На ногах оставался только Витек, и то благодаря Денису.

Наконец, фехтовать стало не с кем, и Денис, повернув напарника по фехтованию к себе лицом, от души врезал ему в скулу, и тот мирно растянулся рядом с отдыхающими.

– Ну и врун же ты, Дениска! – с укором сказал первый, с неодобрением глядя на лежавшую добычу. – Условия, приближенные к боевым! Где они, эти условия, я тебя спрашиваю? И это что, бойцы? – он пренебрежительно кивнул на валяющихся на земле парней. – Это что, агрессоры? Да это мелкое хулиганье, даже драться не умеющее! Я с тренажерами больше выкладываюсь, чем с этими неспортивными пособиями. Тренажер хоть на откате сдачи дает, а эти… Ну, принарядились они в кастеты, так это исключительно для устрашения…

– Ага, самих себя, – согласился Денис. – Но видишь, Костя, я ведь с ними не знаком, – попытался он оправдаться, – если б знал, никого б не тревожил. Хотя в одиночку пришлось бы применять уже серьезные приемчики, глядишь, кое-кто бы и не выжил. А это неприятные разборки. Опять же маму волновать не хочется. А тут немножко все-таки ведь поразвлеклись, что ни говори.

– Ты, может, и поразвлекся, видел я, как ты с этим малым зажигал, а я даже согреться не успел, – Костя не принял его отговорки. – Думаю, ребята тоже.

Те согласно загудели.

– А давайте мы этих счас реанимируем, – Денис слегка попинал ногой ближайшего отдыхающего, – и заставим атаковать пятерых на одного? Как вам такая идея?

– Здорово! Давай! Поднимай их! – раздалось со стороны победителей.

И дружное «нет!» от побежденных.

– Нет, как это «нет»?! – не понял отказа Костя. – Давайте вставайте живо, не то поднимем! Как пакости делать, вы тут как тут, а на доброе дело вас не дозовешься!

Но шпана служить доброму делу не захотела. Те, кто лежал подальше от разглядывающих их самбистов, соскочили и быстро рванули вглубь двора. Оставшиеся пятеро приподняли головы и с завистливой тоской посмотрели им вслед.

– А ну, встать! – рявкнул Костя.

Парни нехотя поднялись. Чтоб спарринг-партнеры поневоле не удрали, их окружили со всех сторон. Костя скомандовал:

– А ну пошли на меня, балбесы, не то худо будет! – и парни кинулись на него замахиваясь кто чем.

Но все кончено было даже не через минуту, а через пару секунд. Снова мило возлежавшие на мягком снежке побежденные услыхали:

– Не, это сейчас что такое было? Я не понял! Они что, на ногах вовсе стоять-то не умеют, что ли? Денис, ты кого нам подсуропил?

– Они сами вызвались, я их не звал. – Денис подошел к Милене, все так же замершей возле столба, и обнял. – Напугалась, малышка? – он сочувственно погладил ее по спине. – Я же говорил тебе, что это будет развлекуха…

– Не слушайте его, девушка, он зарвавшийся фантазер. Какая это развлекуха? – друзья были недовольны. – Это откровенная скукотища.

– Не понравился учебный материал, позанимайтесь сами. Кто мешает-то? – Денису было не до них.

– И то правда. Давайте без этих необученных, – Костя отошел подальше от лежащих парней и предложил: – Коля с Генкой, к бою!

Они кинулись на него, и завязался уже настоящий бой, с подсечками, захватами и заломами. Шпана поднялась, с восхищением наблюдая за ними. Кончилось тем, что они начали свистеть и подначивать то одного, то другого.

Витек с ненавистью смотрел на обнимавшего Милену соперника и тихо бормотал сквозь зубы:

– Я тебя все равно достану, не надейся, что сможешь мою девчонку увести! Вот кровь из носа, но достану!

Не обращавший на него внимания Денис склонился к девушке и осторожно поцеловал, вызвав у соперника зубовный скрежет.

– Домой пойдешь?

Она кивнула и быстро пошла к дому, испуганно поглядывая на шпану. Денис проводил ее до подъезда и попросил:

– Окна квартиры куда выходят? Помахать мне сможешь? Чтоб я не беспокоился, как ты дошла. Сейчас и в собственных подъездах разные инциденты бывают. Или мне тебя лучше до квартиры проводить?

Милена представила, как придирчиво ее будут расспрашивать родственники, кто это такой, и отказалась.

– Я лучше из окна помашу. Сюда как раз окно кухни выходит.

Она убежала. Денис отошел немного подальше, чтоб лучше было видно, и заметил, как через пару минут на третьем этаже засветилось окно и стройный девичий силуэт появился в освещенном проеме. Помахав ему рукой, Милена задернула шторы и Денис внезапно почувствовал себя обездоленным.

Вернулся к парням. Шпана рассеялась, и они, посмеиваясь и негромко переговариваясь, повернулись к нему.

– Что, друже, скоро на свадьбу звать будешь? – с подначкой спросил у него женатый Генка. – А то что-то на свадьбе здорово погулять охота.

Денис пожал плечами.

– Чего не знаю, того не знаю. Сам видел, конкуренция плотная.

– Какой он тебе конкурент, окстись, Дениска! – Костя счел это пустой отговоркой. – Если она проходной вариант, так и скажи.

– Да я сам еще не разобрал. – Денису не хотелось говорить на эту тему. – Спасибо за помощь.

– Ладно тебе, будто мы не поняли, что случилось? Кстати, поехали ко мне. Галка пирог рыбный заварганила, бутылка коньяка есть. Посидим, побалдеем? – предложил Костя, хитрющими глазами глядя на Дениса.

– Не думаю, чтоб Галина была рада нашей шараге. – Денис вдруг понял, что не хочет сидеть в привычной холостяцкой компании. – Сестра – не жена.

– Да ладно, ей что, привыкать, что ли? – Костя жил с давно овдовевшей сестрой и воспитывал двух сорванцов-племянников. – Она нам только рада будет.

– Вы поезжайте, а я как-нибудь в другой раз. Мне домой пора.

– Твою мамочку замуж отдать нужно, чтоб тебе о ней не заботиться. За какого-нибудь хозяйственного мужика. – Генка, как и все Денисовы друзья, знали, почему он всегда домой спешит. С Анастасией Викторовной все были знакомы хорошо.

– Да не пойдет она, вот еще! Мужики, они внимания требуют, ласки, заботы, а она вся в науке. Ей обуза не нужна! – степенно высказался Костя. – Пока у нее сынулька такой рачительный есть, она по сторонам и не взглянет.

– Да ладно вам, – Денису не нравилось обсуждение его жизни. – Сами-то хороши. Чего не женитесь?

– А я женат, если помнишь, – по-волчьи сверкнул зубами Генка.

– А чего домой не спешишь? – Денис ехидно подмигнул ему одним глазом.

Тот принял вид строгий и благочестивый.

– Вот не надо мне с такими неприличными намеками подмигивать! Я в этом отношении свят, не намекай мне на непристойности всякие. У меня жена сегодня во вторую смену работает. И к ее приходу я, как штык, буду дома, не волнуйся за меня, пожалуйста.

– Да я и не волнуюсь, зачем мне это? Я вообще за тебя радуюсь.

– А скоро мы и за тебя будем радоваться, – обнадежил его Генка. – У меня в этом деле глаз наметанный. Сколько уж друзей поженил – не счесть. Учти, из меня очень хороший тамада на свадьбах получается, нанимать никого не надо. И веду я свадьбы задаром. Экономия, однако.

– Что ты расквакался, как лягушонок перед дождем? – осадил его Николай. – Денис еще и не решил ничего, а ты его уже опечалил. Вон посмотри, как бедняга нос повесил.

Денис с натугой улыбнулся.

– Ладно, парни, мне в самом деле пора.

Он пожал руки всем подряд и быстро устремился в ночь, отказавшись от предложения Николая подвезти, отговорившись тем, что в машине мест нет. Друзья обогнали его на повороте, помахали руками. Денис махнул в ответ. На машине было бы быстрее, но ему нужно было заскочить в магазин и к тому же крепко подумать.

Снег бил в лицо, мороз крепчал, но он не замечал непогоды. Накинув на голову капюшон и засунув руки в тонких перчатках в карманы, шел против ветра чуть пригнувшись и размышлял.

Сегодняшний день принес несколько неожиданностей. Первая и самая главная – он не разучился еще веселиться, как ребенок. Это было давным-давно забытое чувство. Комната смеха – это последнее место, где бы он хотел побывать. Но ему было весело. По настоящему, как в детстве.

Он знал, чья это заслуга. Если бы Милена не позвала его туда, он бы никогда там не появился. И невозможно представить, что весело ему там было бы с кем-то другим. С той же Вероникой, к примеру.

Получается, ему в любом месте хорошо с Миленой. А что это значит? Неужто его настигла любовь? Он скептически усмехнулся. Настигла? Поразила? Ударила? Что-то ничего подобного он не ощущал. Да, ему с Миленой хорошо, но и только. Конечно, его к ней тянет на чисто гендерном уровне, но это вовсе не говорит о том, что ему пора жениться.

Нет, до женитьбы он не дозрел, это факт. Но продолжать встречаться с ней он будет. Потому что исследование нужно продолжать. И выяснить, отчего он тонет он в ее глазах и как она это делает.

Денис зашел в попутный магазин, накупил продуктов на несколько дней вперед и вернулся домой.


Глава шестая

Едва за Денисом и Миленой закрылась дверь автобуса, неотрывно провожавшая их взглядом Ирина с восторженным придыханием заявила Татьяне:

– Я впервые такого парня встречаю. Классного. Даже придраться не к чему. А глаза какие! Я даже цвет определить не могу? Темно-серые? Он как на меня посмотрел, у меня аж сердце встало! И, вообще, пошли скорее к тебе, поболтать без посторонних ужас до чего хочется!

– А кто тут посторонние?

Ирина удивленно посмотрела по сторонам.

– В самом деле, куда это парни делись? Только же тут были.

– Если ты о Витьке с Владом, то они в погоню бросились, если о Павле, то он по делам пошел. Куда и шел, кстати.

– Слушай, он тебе что, в самом деле нравится или ты с ним так, от скуки валандаешься? – от любопытства у Ирины даже кончик носа заострился, и она повела им, как маленький хищный зверек.

– Знаешь, Ирина, это не твое дело, – строго предупредила ее Татьяна. – Ты и без того слишком много знаешь.

– Знание – сила! – пропела подружка и томно вздохнула. – Только вот не всегда помогает. Ну так пошли к тебе? А то я что-то замерзла.

Татьяна согласилась. Она и сама начала замерзать.

Они сидели на маленькой уютной кухне в ее квартире. Правда, не совсем в ее, потому что квартира была бабушкиной, но та вот уже пять лет круглый год обитала на даче. Вернее, даже не на даче, а в добротной пятистенке в старой полузаброшенной деревеньке. Ирина предполагала, что жила она там из-за хотя и немолодого, но симпатичного одинокого соседа, не желающего жить в шумном и грязном городе.

И вот теперь, после пары часов непрерывной болтовни Таня все еще безропотно слушала нескончаемые откровения Иринки, прекрасно понимая, что это только начало.

– Я влюбилась! – с придыханием открывала ей душу подружка. – Правда, влюбилась. Мне еще никогда так сильно не хотелось привлечь к себе парня.

– Отбить, ты хочешь сказать? – устало уточнила Таня.

Иринка неожиданно возмутилась:

– Я от тебя Влада не отбивала, вот чего не приписывай, того не приписывай! Я тебе говорю, он сам на меня запал! И сам свидания назначать начал! Он мне, а не я ему! Разницу улавливаешь?

Татьяна осторожно помолчала, закусив губу. Потом натужно улыбнулась.

– Нет. Для меня все едино.

– Потому что ты его никогда не любила, не то сразу бы разницу ощутила! – патетично возмутилась Иринка. – Это ж надо – все едино! Или ты парня добиваешься, или он тебя! Вы с Владом просто дружили, да и то потому, что он брат твоей лучшей подруги. Ты мне сама не раз так говорила. Так что не порти мне настроение своей сквашенной физиономией. И чего тебе-то переживать? Это уж скорее мне нужно печалиться, он ведь меня бросил, а не тебя.

Таня удивленно воззрилась на нее.

– Ты всем говорила, что он тебе надоел, потому что с ним скучно. Неправда, скажешь?

Ирина чуток засмущалась.

– Ну не буду же я всем и каждому докладывать, что с этим парнем у меня вышел облом? Зачем подрывать свой имидж роковой красотки? Я даже думала, что он меня таким макаром проучить пытался, но зачем ему это?

– Проучить? – Татьяна призадумалась. – Вряд ли. Он из себя мстителя не строит. Да и за что ему мстить?

Они затихли, озадаченно поглядывая друг на друга.

– Слушай, Танька, а не из-за тебя ли он мне мозги-то пудрил, а? Может, хотел, чтоб ты ревновала? – озаренно предположила Иринка. – Подруга остолбенело округлила глаза, не веря ни одному слову. – Правда-правда! Сама посуди: мы столько лет с ним постоянно встречаемся, причем очень часто, так? – Таня кивнула, подтверждая ее слова. – И вот он вдруг ни с того, ни с сего, принимается типа как ухлестывать за мной. Учти – натужно, нехотя так. Мы когда вдвоем с ним оставались, он ко мне даже не прикасался! Вывод: ему что-то нужно было, причем не от меня. А от кого еще? Я уверена, что от тебя!

Татьяна мрачно опустила голову.

– Он за мной и ухаживать-то не пытался. Подшучивал только, и все. Так что от меня ему ничего не надо было. Это ты путаешь.

– Тогда от кого? Нас всегда было трое: я, ты и Милка. Милка отпадает сразу, чай родная сестра, меня он вообще вокруг пальца обвел. Остаешься ты. Для тебя весь этот балаган и затевался. Но ты повела себя неправильно. Вот что ты сделала, когда узнала про наши встречи?

– Ничего я не сделала, – Таня покраснела от возмущения. – Что я могла сделать?

Иринка возбужденно подскочила на диване.

– Правильно! Ты не сделала ни-че-го!

– А что я должна была сделать? – Таня недоуменно смотрела на неугомонную подружку. – Что? На шею ему броситься? Конечно, я стала держаться от него подальше. И разговаривать поменьше.

– Вот-вот! А он-то ждал какого-то знака. Может, ты должна была показать ему, что ревнуешь?

Не выдержав, Татьяна вскочила с места и отошла к окну. И только потом, отвернувшись от въедливой подружки, с притворным равнодушием обронила:

– С чего я должна была показать ему, что я ревную? Я ему кто? Жена? Любовница? Подруга? Мы с ним просто знакомы!

– Танька, вернись на место! – безапелляционно потребовала Иринка. – Я с твоей спиной разговаривать не собираюсь!

Татьяна нехотя села за стол.

Ирина одобрительно кивнула.

– Продолжаем разговор! – Многозначительно воздела к небу указательный палец, подчеркивая вполне логичный вывод: – Если он на тебя запал, но не знал, нравится ли он тебе, то все это имело смысл. Вот начала бы ты ревновать, и он бы понял, что можно действовать. А ты ему своим нелогичным поведением все карты спутала.

Таня сдула с глаз упавший локон и болезненно попросила:

– Знаешь, твои выдумки меня уже достали! Хватит выдумывать то, чего нет! Давай о чем-нибудь другом поговорим!

Иринка послушно согласилась:

– Хорошо, давай о другом. Хотя предупреждаю сразу, я говорить могу только о том парне, что был с Милкой. Вот уж симпатяга! У меня прямо вся душа запела. Думаю, мне он гораздо нужнее, чем ей. И от нее я парней еще не отбивала. Он будет первым.

– Он тебе уже показал сегодня, что о тебе думает. Не надейся, что он на тебя поведется. Денис взрослый и умный. Уж извини, но не тебе чета.

– То, что я только кулинарный колледж закончила, ничегошеньки не значит! – возмутилась несправедливым намекам Иринка. – Зато я готовлю хорошо и вообще хозяйка отменная. Не то что ты, кстати! – она не упускала случая выделить себя из толпы. – А это гораздо важнее какой-то там твоей академии.

Таня училась на четвертом курсе педагогической академии и не считала ее «какой-то».

– Дело твое. Но судя по манерам, у Дениса явно высшее образование. Он однозначно из интеллигентной семьи.

– Как ты? – насмешливо уточнила Ирина.

– Ну, я-то интеллигент всего в третьем поколении, а настоящая интеллигенция начинается с пятого, – спокойно отбила удар Татьяна. – Но тебе и это не грозит.

– Я и не хочу. – Снисходя к маленьким слабостям подружки, Ирина небрежно передернула плечиком. Интеллект она считала чем-то побочным и не шибко в жизни нужным. – Зато у меня мама шеф-повар в престижном ресторане. Правда, папаша давно слинял, но это его проблемы, такую жизнь сытную прошляпил! Не повезло ему по жизни, что тут еще скажешь?

Таня поневоле рассмеялась. Вот за что Ирине все ее подруги спускали пакости, и мелкие, и крупные – она по жизни была оптимисткой. И с ней всегда было весело.

– Да уж, это точно, не повезло. Но ты все-таки насчет Дениса не обольщайся.

– Я и не обольщаюсь, – неожиданно серьезно подтвердила Иринка. – Я понимаю, он положительный и настоящий. Но он мне ужасно нравится, и я буду за него не просто бороться, я за него буду биться!

– Это будет битва не на жизнь, а на смерть. И один из вас не выживет, – с торжественной мрачностью провозгласила Татьяна.

– Выживут все, – опровергла ее слова подруга, – и жить будут вместе! Но серьезно, это будет мое последнее сражение за мужчину! Потому что я собираюсь стать образцовой женой и матерью.

– А как же Милена? О ней ты не думаешь?

– Она его не любит! Ты заметила, с какой опаской она на него смотрит? Так на любимых не глядят!

– Ты же знаешь, ее с пятнадцати лет этот придурок Витька терроризирует! Из-за него она и нормальных парней боится!

– А вот надо отпор давать, а не терпеть, как клуша! Нажаловалась бы один раз отцу, он бы этого нахала и на порог не пускал! Сам знаешь, у нее отец строгий.

– А она не хочет с братом ссориться. Влад с Витьком дружит. Потом будет волком на нее смотреть. – И Таня с утомленным вздохом спросила: – Кстати, ты когда домой пойдешь? Мне заниматься нужно.

Ирина скорчила умильно-просительную рожицу.

– Мама придет только под утро. Мне одной скучно. Давай я у тебя переночую? Тебе ведь наверняка одной страшно?

– А давай-ка я хоть пойму, страшно мне одной или нет? Ты за прошедший месяц дома-то и не бывала. Иди сходи, родную квартиру проведай. – Татьяна устала от общества навязчивой подруги.

– Гонишь меня, да? – нарочито обиделась та. – А ведь я могу тебе такие пирожки сварганить, закачаешься! Или тортик завернуть. Или консоме приготовить. – На все эти заманчивые предложения Таня отрицательно качала головой. – Ничего не хочешь? Жаль. – Демонстративно запечалилась Иринка. – А мне есть хочется. Ну да ладно, мама наверняка чего-нибудь вкусненького принесла. Может, тогда хоть ко мне пойдем?

– Ирина, я ведь тебе русским языком сказала: мне заниматься надо! – Татьяна начала сердиться всерьез.

Еще немного для виду посопротивлявшись, Ирина все-таки утопала домой. Но не успела Татьяна найти в интернете нужную тему, как раздался телефонный звонок. Она посмотрела на дисплей и чуть не заскрипела зубами от злости. Опять эта неугомонная Иринка! Вот делать ей нечего!

– Слушаю! – ответила неохотно, давая понять, что та просто бесцеремонная.

Но Ирину подобные мелочи никогда не смущали.

– Слушай, чего я тебе расскажу! – выпалила она на едином дыхании. – Здесь только что такая драка знатная была! Жаль, тебя не было! А ведь я звала тебя с собой! Так что ты сама виновата, что такое зрелище потрясное пропустила!

– Что за драка? – насторожилась Таня. – Неужто Витька подкараулил Дениса с Миленой?

– Ага! Подкараулил! На свою же голову, вернее, шею. Ох, и получил же он!

– Ты ничего не путаешь? Витек в одиночку никогда не нападает. С ним обычно человек пять шпаны ходит.

– Не-а, не пять! Их с ним вместе девять было!

– И что, Денис пострадал? – Татьяна приложила подрагивающую ладонь в щеке, испугавшись и за Дениса, и за Милену.

– Нет. Это Витька с дружками пострадал.

– Неужто Денис в одиночку со всеми справился? – не поверила ей Таня. – Что-то ты преувеличиваешь!

– А я тебе не сказала, что он один был, – возмутилась Иринка. – Если будешь перебивать, ничего не скажу больше!

– Не буду, говори скорей! – Татьяна начала подпрыгивать на месте, стараясь сдержать нетерпение.

Ирина поднапружилась от осознания собственной значимости и важно продолжила:

– С Денисом еще четверо парней было, даже мужчин уже! Так вот, они Витьку со всей его гоп-компанией за полминуты уложили! Я слышала, они их ругали за то, что те драться не умеют! Они их еще раз напасть заставили, но с тем же успехом. В общем, видюха была – закачаешься! Так что в следующий раз ходи со мной, когда зову. Кстати, я Милке позвонила, и она сказала, что у Дениса за плечами всего-навсего колледж! Так что мы с ним равноценная пара! – и она, чуть слышно гоготнув, отключилась.

Татьяна разъяренно фыркнула. Это только у Иринки хватает нахальства позвонить подружке, у которой собирается отбить парня, и повыспросить у той все, что только можно, о намеченной жертве.

Немного поколебавшись, все же решила Милене позвонить. Конечно, она и сама не дура и наверняка намерения Иринки раскусила, но все-таки предупредить будет не лишним.

Взяла сотовый, набрала номер и вместо ожидаемого мягкого голоса подруги услышала твердый мужской баритон:

– Слушаю тебя, Татьяна.

От неожиданности телефон чуть не выпал из внезапно ослабевших рук. Влад! Ответила слегка охрипшим от волнения голосом:

– Добрый вечер, Влад. А где Милена?

– В ванной. А я трубку взял, чтоб телефон зря не трезвонил. Мама болеет. Что сестре передать?

– Ничего, я перезвоню позже. Пока!

Она хотела отключить телефон, но раздалось встревоженное:

– Стой! Ты хорошо себя чувствуешь?

Татьяна откашлялась.

– Да, вполне. С чего вдруг такое беспокойство?

– Я всегда о тебе беспокоился, если помнишь. А что это за парень был сегодня с тобой? – ей показалось, или его голос дрогнул на слове «парень»?

– Просто друг. – Она не хотела ничего говорить о Павле. Какое Владу до него дело? К тому же, если Иринка не соврала, и он первый начал к ней подкатывать, то о чем вообще может идти речь?

– Просто друг… – раздался тягучий вздох. – Правду говорят, что благими намерениями дорога в ад вымощена. Похоже, именно это я и сделал.

Татьяна промолчала, не зная, что на это говорить.

– Ты меня теперь круглым идиотом считаешь? – в его голосе зазвучала затаенная надежда.

И ей вдруг стало горько. Так горько, что во рту появился привкус желчи. Так это в самом деле была проверка ее чувств? Хороший Иринка психолог, однако. Быстро его вычислила. Но вот только от этого еще больнее.

– Я никем тебя не считаю, – сказать хотела холодно, но получилось зло. – Ты просто брат моей лучшей подруги, только и всего. Для меня ты никто. – И отключилась, с силой прикусив губу.

Она не видела, как он с силой ударил себя телефоном по лбу.

– Нет, я идиот, просто идиот. Для чего я повелся на идиотское предложение Витька? Если будет ревновать, сразу будет видно! А она послала меня куда подальше, и на этом все! А ведь казалось, она будет смотреть на меня хоть с каким-то чувством. Со злостью, ревностью, ненавистью, хоть как-то!.. А она будто замерзла. Надо было мне за ней просто ухаживать, как положено. А я…

Из ванной вышла Милена с полотенцем на влажных волосах, в длинном махровом халате.

– Чего ты с моим телефоном стоишь? Кто-то звонил?

Он сумрачно на нее посмотрел.

– Татьяна. – И подал ей телефон.

Брат вышел, но Милена все смотрела ему вслед.

– Сам виноват. Прекрасно знал, что Иринка вертихвостка беспринципная… И Таню жаль. Похоже, он ей нравился. А он ее на пустельгу променял.

Повздыхав, набрала Татьянин номер. Та ответила сразу.

– Чего звонила? Иринка достает? – Милена была в курсе, что та пропадает у Тани целыми днями.

– Я ее домой отправила. Но зато благодаря ей я знаю о драке.

Милена села на диван, поджала ноги и передернулась, вспомнив тот ужас, который охватил ее при виде целой толпы шпаны.

– Здорово напугалась? – правильно истолковала Татьяна потрясенное молчание подруги.

– Не то слово. Мне до сих пор страшно. Трясет даже. У них кастеты были и прутья металлические. И Витек гад такой! Заявил, что это он устроил для того, чтоб меня воспитать. Чтоб я с кем попало от него не уходила. У меня до сих пор озноб не кончился. Хотя я горячий душ приняла.

– Это нервное. От душа не пройдет. Ты лучше валерьянки выпей. Но ведь все закончилось хорошо?

– Да. Но если бы не друзья Дениса, то страшно подумать, что бы было.

– Я тебе начет Дениса и звоню. Он тебе нравится? – спросила осторожно, понимая, что уподобляется беспардонной Иринке.

– Я не поняла еще, – осторожно протянула Милена.

– Ты ничего о нем Иринке не рассказывай. Ты сама знаешь, какая она.

– Но Денис сказал…

– Знаешь, мужчины, они странные. Сегодня одно говорят, а завтра другое. Ты сильно-то на их порядочность не надейся. – В словах подруги звучала выстраданная обида, и Милена сочувственно вздохнула. – К тому же учти, что Иринке он понравился. И сильно. Она вообще заявила, что это будет ее последняя битва за мужчину. В смысле она за него замуж собралась.

– Да? – Милена поджала уголки губ. – Это что-то новенькое. Но знаешь, Таня, если он уйдет к ней, то он просто не мой вариант. В этом она права.

Подруга согласилась:

– Ты права, мужчины не ухаживают за другими, если любят по-настоящему. – Голос Татьяны нехорошо дрогнул. Спохватившись, она кашлянула и попрощалась: – Пока. Я рада, что ты все понимаешь.

– Не ухаживают за другими, если любят по-настоящему? – изумленно повторила за ней Милена. – Это что же значит? – и она бросилась в комнату парней.

Влад в полной темноте стоял у окна, что-то высматривая на улице. Милена открыла дверь и замерла на пороге, не зная, как начать разговор.

– Чего молчишь, Милена? – спросил он, не оглядываясь.

– А как ты узнал, что это я? – она вошла в комнату и закрыла двери.

– В нашей семейке только ты одна тактичность проявляешь. Другие бы с ходу спросили «А чегой-то ты в темноте делаешь?» – И с некоторой насмешливостью добавил: – К тому же от тебя пахнет больницей.

Милена тихонько вздохнула. Забавно, но иногда хорошее превращается в плохое. В их семье никто не курил, поэтому обоняние у всех было острым, ну, по городским меркам. Вот если бы курили, то и не чувствовали бы, кто чем пахнет.

– Так чего пришла, сестренка? – голос брата звучал разочарованно, да и ласков он был непривычно.

Поежившись, Милена тихо спросила:

– Влад, а ты правда влюблен в Таню?

– А тебе это зачем? – он построжел и отвернулся от окна, безошибочно найдя ее в темноте.

– Мне бы хотелось помочь… – растерянно призналась она. – Но не знаю, стоит ли вмешиваться в ваши отношения.

Он помолчал.

– Не думаю, что ты сможешь чем-то помочь. Она уже составила обо мне мнение. И не слишком хорошее.

– В этом виноват ты сам, – бросилась она на защиту подружки.

– Я и не спорю. Но от этого не легче. – Это прозвучало признанием.

– Может, тебе с ней откровенно поговорить?

– И что я ей скажу? Что я люблю ее, а свидания назначал ее подруге, чтоб она ревновала? Это ведь даже не глупость, это идиотизм. Да она и не поверит.

– Она сама обо всем уже догадалась.

– Почему ты так решила? Это она тебе сказала?

– Она мне сказала интересную такую фразу: мужчины не ухаживают за другими, если любят по-настоящему.

– Это вы о ком говорили? Обо мне, что ли?

– О Денисе.

– Понял. – Его голос охрип. – Да, это я назначал свидания Иринке, так что да, можно сказать, что и ухаживал. Значит, она призналась. А я-то думал, она никогда этого не скажет. Она же из себя крутую такую бабенку изображала.

– Таня говорит, что она влюбилась в Дениса.

– Вот как? Ну, там ей ничего не светит, не беспокойся.

– Я и не беспокоюсь, – с героической улыбкой опровергла его слова Милена. – С чего мне беспокоиться?

– А вот теперь ты врешь. Ты же знаешь, я легко отличаю правду от лжи. Так что меня обмануть лучше и не пытайся. Денис тебе небезразличен, назовем это так. А вот как он к тебе относится, я понять не смог. Вроде бы ты ему и нравишься, но где-то он фальшивит. Он не женат, случайно?

– Нет. Во всяком случае, я так думаю, я у него об этом не спрашивала. Ведь не стал же бы он встречаться со мной, будучи женатым?

– Да, это вопрос серьезный, с ходу не решить. Он тебе о себе что-то рассказывал?

– Немного. Живет с мамой. Закончил инструментальный колледж, работает в НИИ сверхлегких сплавов. Станки настраивает.

– Вот как. В НИИ? То-то он мне показался слишком уж выпендристым для обычного парня. Надо будет о нем разузнать побольше. – На вопрос сестры «зачем» строго ответил: – Как-никак ты мне не чужая. Я о тебе беспокоюсь. Да и ответственность несу. Зря я с Витьком тебя сводил, сейчас это и сам понимаю. Не стоило этого делать. Но Витек, он…

– Он прилипчивый, как Иринка.

– Он даже не прилипчивый, он умеет сделать так, что ты думаешь, будто предложенный им вариант – единственный и самый лучший.

– Да, манипулировать людьми он большой мастак. Это верно. Но как быть с Таней? Может, ты все-таки с ней поговоришь?

– Милка, – он назвал ее нелюбимым ею именем, чтоб она от него просто отстала. – Что б я ей не сказал, она мне не поверит. Она не умеет прощать. Ты разве этого не заметила?

– Она постоянно прощает Иринку. Что бы та ни сделала.

– Она ее не прощает. Она ее терпит. Это две большие разницы, как говорят юмористы. А я не хочу, чтоб она меня терпела. Да она и не будет. Бьюсь об заклад, она со мной не то что встречаться и разговаривать-то не будет. Вот как сегодня. Она просто отключила телефон, и все.

Милена с силой потерла замерзшие отчего-то ладони.

– Надо подумать.

– Думай-думай, если тебе так легче. А теперь иди-ка отсюда, что-то я от тебя уже утомился, – сказал он своим обычным снисходительно-ироничным тоном, которым разговаривал с младшими.

Милена молча вышла, зашла к себе. Там сидела недовольная Лена и прицельно метала дротики в висевшую на стене мишень. Дротики ложились ровно в яблочко.

– Что опять? – Милена прыгнула на диван, поджав ноги, и тот отозвался неприязненным скрипом.

– А потому что я младшая! – несколько невпопад ответила сестра, не прерывая свое занятие.

– Славка достал? – сочувственно уточнила Милена. – Он может.

– А кто еще? Я понимаю, переходный возраст и все такое, но я-то тут при чем?

– Не волнуйся. Вот начнется у тебя этот сакраментальный переходный возраст, и ты с полным правом начнешь изводить его.

– Я ему это уже пообещала. Он заявил, что к тому времени женится и слиняет. Вот! Так что моя месть не удастся!

Милена расхохоталась, уткнувшись носом в колени.

– Это он тебе мозги выносит, Лена! Сама посуди – ему же только пятнадцать! В нашей семье раньше двадцати пяти парни не женятся. Папе аж двадцать восемь было, когда он на маме женился, и то дед считал, что слишком рано. Так что у тебя как минимум десять лет на отмщение! Да за это время он от тебя полысеет! Как говорит тетя Света, проесть плешь мужику пара пустяков!

– За десять лет я от него поседею. Он мне сегодня в компот соли насыпал!

– А за что он тебе соли в компот насыпал? – насторожилась Милена. В их семье было не принято портить еду.

Сестренка неловко попрыгала на месте, выдернула из мишени все дротики и запустила их снова.

– Понятно. За дело, – догадалась Милена. – Сама скажешь, или у Славки спросить?

– И вот так всегда! – пафосно воскликнула Лена. – Как что, сразу шантаж!

– Это не шантаж, это справедливость. Если бы ты его не завела, он бы тебе не напакостил. Значит, было за что.

– Ну, если для справедливости, – Лена потянула многозначительную паузу, – то это я ему отомстила за то, что он мне портфель не понес! А он жутко тяжелый, между прочим! И папа велел ему мой портфель носить! А он не носит!

Милена вздохнула. Младшие отчаянно конфликтовали, постоянно делая друг другу мелкие пакости.

– Наверняка он с друзьями шел. А ты вместо того, чтобы нормально попросить, ему приказным тоном велела взять твой портфель. Ты вообще нормально разговаривать-то можешь?

– Могу. Но не со Славкой. Он меня бесит!

– А ты его бесишь. Похоже, вам разборку надо назначить. Со мной и Владом в свидетелях и судьях. Помнишь, как в прошлом году?

Это жуткое обещание сестренку впечатлило.

– Что, мне пойти извиниться? – недовольно вопросила она, надеясь, что сестра это предложение опровергнет. – Но ведь он первый начал.

– Кто первый начал, теперь никто не выяснит.

– Он же старше, значит, он и первый, – вполне логично уточнила Лена. – Я еще слишком маленькая была, когда он мне пакостить начал. Я помню…

Но Милена не стала в сотый раз выслушивать жалостливую историю о первой запомнившейся сестре обиде.

– Я знаю. Но первым просит прощение не тот, кто первый начал, а тот, кто умнее.

– Это я тоже сотни раз слышала. Вот Славка старше, следовательно, умнее. Почему он у меня никогда прощения не просит, а?

– Если бы все, кто старше, были умнее, то сразу было бы видно, кто умный, а кто нет. Или ты считаешь, что Васька, который тебя на целый год старше, тебя умнее?

С Васькой Лена сидела за одной партой и точно знала, что тот дурак. Круглый. Потому что дергать ее за косы при первой же возможности может только абсолютно круглый дурак.

Выражение лица у нее было столь выразительным, что Милена рассмеялась и торжествующе заявила:

– Вот видишь?

Она кивнула и нехотя пошла к дверям.

– Ладно, пойду попрошу прощения. Хотя это не моя инициатива.

Не успела дойти до двери, как та широко распахнулась, и в комнату вошел набычившийся Славка.

– В общем, так: я прошу у тебя прощения! – гордо заявил и требовательно посмотрел на младшую сестру.

Та немедля покраснела от гнева.

– Нет, это я первая прошу у тебя прощения! – она аж запрыгала от возмущения. – Я, а не ты!

– Опоздала, опоздала! – кривляясь, рассмеялся он. – Я первый сказал!

– Так, тихо! – за спиной Славки нарисовался грозный старший брат и сразу стало ясно, что идея первому попросить прощения принадлежала вовсе не младшему брату. – А ты, Лена, если хотела первой попросить прощения, надо было идти и просить, а не тянуть кота за хвост.

– Кота за хвост? – Милена подскочила на диване. – А где наш Феликс? Что-то я его сегодня не видала!

– Да у мамы сидит, не иначе, – никто, кроме нее, больше не обеспокоился. – Что ты так за этого прохиндея переживаешь?

– Давайте посмотрим! – и Милена кинулась к маминой комнате. – Он сегодня даже к обеду не вышел, когда я котлеты жарила!

Вот это насторожило уже всех.

Черно-белый пушистый Феликс был любимцем всей семьи. Поэтому, забыв о том, кто попросил прощения первым, в мамину комнату заскочили уже всей гурьбой.

– Мама, Феликс у тебя? – спросили тоже хором.

– Нет, я его сегодня не видела. – Мама, укутанная по самое горло в толстый шерстяной плед, лежала на диване с вязанием в руках, вязала для младшей дочери в очередной раз потерянную варежку. Ей так редко выпадала свободная минутка, что она считала непозволительной роскошью валяться просто так.

Дети молча закрыли комнату и разбежались по квартире, громко зовя «кис-кис».

– Его нигде нет! – встретившись в коридоре, вынесли всеобщий вердикт. – Неужто он выскочил, когда кто-то заходил или выходил?

Сделать это через двойные входные двери было сложно. Расстроенная Лена начала было всхлипывать, и Славка твердо пообещал:

– Не реви, мелкая, найдется наш Феликс!

– Куда он мог деваться? – недоумевающе посмотрела вокруг Милена. Мы его случайно нигде закрыть не могли?

Все снова разбежались по комнатам. Проверили балкон, пусто. Принялись открывать дверцы шкафов, пусто. Последней открыли кладовку, и, о чудо! Этот мохнатый проныра оказался здесь.

– Понятно, почему он не желал сообщить о своем месте пребывания, – Влад пристально рассматривал довольного жизнью кота. – Он слопал все папины охотничьи припасы. Интересно, плохо ему не будет?

Объевшегося кота выволокли из кладовки. Он активно упирался, громко выражая свое недовольство.

– Повезло тебе, котяра, что папы дома нет, – по-дружески сообщил ему Славка. – Не то получил бы сейчас на орехи.

– Он не один бы получил, а в компании с тем, кто кота в кладовку запустил, – уточнила раздосадованная Милена. – Интересно, и кто бы это мог быть?

Все дружно повернулись к Славке.

– Это ведь ты вчера лыжи на урок физкультуры брал и обратно ставил. Так что тебе и ответ держать, – «порадовал» его старший брат.

– Это кот виноват! Как я мог его заметить, если у меня в руках лыжи с палками были? – возмущено принялся оправдываться Славка.

Но его уже никто не слушал. Вытащив кота и убедившись, что съеденное ему не повредило, его принялись гладить и чесать за ушком, хотя он стопроцентно был виноват.

Обиженный такой вопиющей несправедливостью Славка ушел в общую комнату готовить уроки, а все остальные – на кухню, как самое уютное место в доме.


Глава седьмая

На следующий день с утра пораньше в кабинет к Денису закатился Рокшевский. Плотно закрыл дверь и недовольно спросил:

– Ты Константина Петровича видел?

Денис вмиг догадался о продолжении:

– Что, опять с перепоя?

Кирилл кивнул, сердито поджав губы.

– Что с ним делать будем?

– Была бы моя воля, я б его давным-давно уволил. Стаж же у него выработан? – Рокшевский снова подтверждающе кивнул. – Так почему бы ему на пенсию не уйти?

– Предлагали много раз. Не хочет. Скучно ему на пенсии будет, видите ли. А что толку от него никакого, это его не волнует.

– Что предлагаешь? – Денис не любил ходить вокруг да около.

– Понятия не имею! – Кирилл звонко пощелкал пальцами. – А у тебя какие на этот счет мысли?

– А никаких. Наше законодательство так устроено, что выгнать этого любителя выпить никакой возможности нет. Но докладную напишу. И выволочку сделаю. Но сам понимаешь, толку от этого – ноль. Только время зря потрачу. Пошли мне его.

Рокшевский ушел, через пару минут в кабинет вошел невысокий пожилой мужчина с пивным пузиком. Через прозрачную стену было видно, как сотрудники, пользуясь его отсутсвием, стремительно открывают окна, проветривая помещение. Денис поморщился. От Константина Петровича разило, как из винной бочки. Хотя от бочки благоухание было все же поприятнее. Не чинясь, стремительно поднялся и настежь распахнул окно.

– Я так простыну, – возмутился Константин Петрович. – Я ведь не молоденький.

– Конечно. Вы просто несколько пьяненький. Вас сколько раз предупреждали о недопустимости появления на работе в подобном виде?

Тот несколько пригорюнился, но тут же нашел достойное оправдание:

– Я не пьян!

– Нет. Вы всего лишь с жуткого перепоя. Головка, случайно, не болит? – с ехидной заботой поинтересовался завлаб.

– Нет. Я таблетку выпил. – Константина Петровича ничем было не пронять.

– В общем, так. В связи с невыполнением плановых заданий я понижаю вас в должности. До простого лаборанта. Если вздумаете судится, то вообще уволю. Компромата на вас собрано достаточно. И сейчас я докладную Генеральному на вас накатаю. Честно говорю – мое терпение лопнуло.

Константин Петрович сурово нахмурился, хотел что-то возразить, но, натолкнувшись на горящий яростью взгляд непосредственного начальника, сник и только укоризненно покачал головой.

Он ушел, а Денис, набив на клавиатуре очередную докладную, распечатал ее, подписал, и отправил ее Генеральному пмевмопочтой, досадуя, что столько времени потрачено на глупые разборки.

На обед пошел в ближайшую кафешку. Не успел выйти за порог института, на его руке повесилась довольная собой Ирина.

– Привет! Как дела? – умильно проворковала, глядя ему в глаза призывным взором.

Она была в короткой норковой шубке, изящной шапочке и высоких сапогах до середины бедра, обтягивающих стройные ножки. Макияж тоже присутствовал, вполне скромный, подчеркивающий ее серо-голубые прозрачные глаза. И вся она была так соблазнительно-хороша, что идущие рядом с Денисом мужчины с интересом поглядывали то на нее, то на него.

Он решительно скинул со своей руки ее ладонь.

– Ты что, плохо понимаешь, что тебе говорят? Не совсем адекватна? Или так зациклилась на собственной привлекательности? – язвительно прошипел, не понимая, как можно быть такой беспардонно-навязчивой.

Ирина уверенно улыбнулась:

– Денис, к чему столько ненужной экспансии? – Немножко подумала и поправилась: – Или экспрессии? Ну да неважно! Ты ведь обо мне ничего не знаешь. Может, сначала поговорим, познакомимся?

Взяв ее за локоть, он отвел к краю тротуара и сердито сказал:

– Мне с тобой говорить не о чем. Я таких щучек, как ты, за версту вижу. – Вспомнил о Веронике и поправился: – Ну, когда на них смотрю, что вообще-то редко бывает, мне не до них. И учти: ты мне не нравишься. Причем активно! И не вздумай за мной ходить. А не то просто выпорю!

Денис ушел в кафе, а Ирина смотрела ему вслед круглыми от изумления глазами. Выпороть ее еще никто не обещал. Что он имел в виду под этим загадочным термином? Может, это название какой-то сексуальной игры? Тогда она только «за»!

И когда Денис, ничего не подозревая, вышел из кафе, обсуждая со своим другом-самбистом Генкой новое задание, к ним подлетела взволнованная Ирина и громко объявила:

– Денис, если ты хочешь меня выпороть, то я согласна!

Поглощенный серьезным деловым разговором Денис о приставучей девице уже забыл, и только растерянно заморгал, выдавив из себя изумленное:

– Чего-чего?

Генка от души расхохотался.

– Это что, твое тайное увлечение?

Денис зло сощурил глаза.

– Я сейчас это свое тайное увлечение воплощу в жизнь! Причем прилюдно! Ремень есть? – и он протянул руку к поясу друга.

– Какой ремень? Ты чего? – тот испуганно отскочил, на всякий случай схватившись за куртку. – Я ремней сроду не ношу!

– Блин! У меня тоже нет. Интересно, а кто у нас ремни носит? – и он изучающе оглядел шедших неподалеку коллег. – Если только Константин Петрович? – неторопливо шедший неподалеку разжалованный сотрудник еще не подозревал об ожидавшем его обнажении.

– Не надо, ты что? – испуганно одернул его Генка. – Не вздумай! У него же штаны тут же упадут!

– Ничего, ручками подержит ради доброго дела! – и Денис решительно направился к Константину Петровичу. – А ты жди здесь! – твердо указал он неуемной ухажерке. – Сейчас выпорю, как желаешь! Только не вопить! Терпеть не могу женские вопли!

Едва он отошел, Генка склонился к ничего не понимающей Иринке и предупреждающе прошептал:

– Девушка, вы давайте сматывайтесь поскорее, не то точно выпорет! Он не шутит. Когда Денис в таком настроении, с ним лучше не связываться. И вообще отстаньте от него, мало ему одной Вероники?

– Что за Вероника? – любопытство в Иринке оказалось сильнее здравого смысла.

– Соперница ваша. Она тоже решила его на себе оженить. Вы это же сделать намереваетесь? – Геннадий язвительно ухмыльнулся.

– А она кто такая? – не отвечая на слишком личные вопросы, спросила Ирина, опасливо наблюдая за требующим ремень у сопротивляющегося мужика Денисом.

– О, она три года за ним ухлестывала. Так что у нее приоритет. И она покруче вашего будет. Дочка преподавателя классического универа, сама в этом году курс заканчивает, экономистом будет. А у вас родители кто?

До Ирины дошло, что мама – шеф-повар в этих кругах не котируется. В этот момент Денис стребовал-таки пояс у крайне недовольного этим фактом мужичка. Сложив его вдвое и прихлопывая по ладони, будто проверяя силу удара, двинулся к ним.

Ирина ойкнула.

– Бегите, девушка, бегите, – уже серьезно порекомендовал ей Геннадий. – И как можно быстрее.

Взглянув в горевшие мстительным огнем глаза подходившего к ним Дениса, Ирина решила не испытывать судьбу. Похоже, она ошиблась. Пороть своих подруг прилюдно в сексуальные пристрастия Дениса явно не входило.

Она сбежала. Презрительно свистнув ей вслед, Денис укорил друга:

– Ты чего, подержать ее не мог, что ли?

– А мне такого указания не поступало. – Генка сердито покачал головой. Он не одобрял устроенного другом цирка. – К тому же ты что, всерьез взялся ее пороть, что ли?

Денис сердито взмахнул рукой с экспроприированным ремнем.

– Не удрала бы, так точно бы выпорол. Девица считает, что ей довольно только глазками взмахнуть и ляпнуть какую-нибудь чушь типа «ах, какие у вас уши умные», и все мужики у ее ног.

– Уши умные? – Геннадий оторопело расхохотался. – Это ты так шутишь или она вправду такую бредь несла?

– А чем лучше «у вас такое имя красивое?» По моему, так ничем.

– Ты лучше Константину Петровичу пояс отдай, – посочувствовал ограбленному коллеге Генка. – Ему некомфортно брюки через плотную куртку держать. Он на тебя зверем смотрит. Чем ты ему пригрозил, интересно, что он тебе отказать не смог?

– Сказал, что лично его комп почищу.

Генка ахнул.

– Ну ты злодей, однако! И что, все игрушки уберешь?

– И не думал. Но, по секрету: на следующей неделе проверка будет. Дистанционная, разумеется. Возглавляет лично сам Александров. И все нерегламентированные программы с компьютеров уберут. Да еще и накажут тех, у кого их обнаружат. Так что смотри, осторожнее.

Генка пожал плечами.

– Да пусть убирают. Я чист, как стеклышко. Я на работе работаю. Но таким, как Петрович, трудно придется. Даже не поиграть. Чем они заниматься-то будут? Загнутся ведь от безделья.

– А пусть работают. Чем плохо? Интересно даже.

Они подошли к смурному Константину Петровичу, отдали отобранную вещь.

– Спасибо. Жаль, не пригодился. Объект перевоспитания удрал, не захотел знакомиться с сим достойным предметом повышения сознательности поближе. А ремень у вас хороший. Из натуральной кожи, пружинит очень хорошо. И твердый, форму держит. Эх, не удалось опробовать в деле. Ну да ничего, я себе такой же куплю. На всякий случай. Чую, он мне еще понадобится.

Они ушли в здание. Денис со своей командой проработали до вечера в режиме ошпаренной кошки. Результаты нужно было представить через неделю, а получили они задание только вчера, хотя на разработку одной только первой части требовалось не менее десяти рабочих дней. Денис взял несколько вопросов домой для проработки, но до дома ему добраться не удалось. Позвонил отец и попросил встретиться с ним сегодня после работы.

Они сидели за двухместным столиком в ресторане «Патриций», одним из самых дорогих в городе, хотя Денис не понимал, что в нем такого уж стоящего. Ресторан как ресторан, не лучше других. Но Никите Владимировичу он нравился. Наверное, потому, что половина этого заведения принадлежала ему.

Денис согласился на эту встречу с неохотой. Опять папашка будет жаловаться на бездушную жену, давно уже бывшую. А ему работать надо! Но молчал, потому что, во-первых, отца было жаль, во-вторых, не хотел, чтобы он снова надоедал матери.

Они ели палтуса под каким-то изысканным маринадом, очень вкусного, между прочим. Отец с печалью рассматривал сына и наконец выдал набившую оскомину фразу:

– Как ты похож на Асю. Одно лицо, только в мужском варианте.

Денис спокойно кивнул. Что есть, то есть.

– Как я ее любил! – Никита Владимирович с упоением принялся предаваться воспоминаниям. – Что только для не нее не делал! И какой результат…

И тут Денис не выдержал. Обычно он молча выслушивал отцовские откровения, проигрываемые тем с занудностью затертой шарманки, но тут его прорвало:

– Папа, если бы ты хотел, чтоб она оставалась с тобой, то не нужно было принижать и ее саму, и ее работу.

Никита Владимирович поразился.

– Принижать? Я никогда этого не делал.

– Да? А кто говорил, что ее научные труды жалкий никому не нужный мусор? И не отпирайся, я сам это слышал. Хоть и маленький был, а помню. И еще ты ей говорил, чтоб она посуду лучше мыла, чем всякую ересь сочинять.

Отец уставился на него с изумленным видом.

– Да? Я этого не помню. Неужели я такую ахинею нес?

– Это еще мелочи. Когда она кандидатскую взялась писать, ты все ее черновики выкинул. И сказал, чтоб она не дурью маялась, а еще одного ребенка родила.

Никита Владимирович озадаченно потер намечавшуюся плешинку на голове. Денис подозревал, что волосы потому и выпадают, что он их нещадно теребит.

– Я помню, как просил еще одного малыша завести, но не в такой же форме. Это ты преувеличиваешь. Или тебе Ася такую чушь наговорила.

– Мама о тебе вообще не говорит. Никогда. Мне порой кажется, что все с тобой связанное она постаралась забыть. Я тебе говорю то, что помню сам. Все-таки в семь лет многое можно запомнить. А мне было семь, когда мама подхватила меня и сбежала.

– Я ее любил! И никогда не обижал! – Никита Владимирович постарался сказать это твердо, но прозвучало как-то жалко и вопросительно, будто он ждал подтверждения своим словам.

– Но мать от тебя поэтому и ушла. Надоело ей быть домохозяйкой. Не ее это. И бесконечные унижения ее достали.

– Я ее не унижал…

– Да? А как бы ты отнесся к тому, что я сейчас тебе объявил, что ты всего-то жалкий подражатель, и из тебя никогда путнего бизнесмена не получится, даже и не пытайся?

Отец насупился и нервно повертел в руках вилку.

– Я что, и такое говорил?

– Если поменять «бизнесмена» на «ученого», то да.

Никита Владимирович налил себе вина и залпом выпил весь бокал.

– Слабовато винишко. – Он помахал официанту и велел: – Конька бутылку. Хеннесси. Выдержка не ниже КС. – И уже сыну: – Будешь?

Тот ожидаемо отказался.

– А мне надо. Как-то твои слова все поставили с ног на голову. Или наоборот? Я-то никак понять не мог, с чего она от меня ушла. Таким себе заботливым и любящим казался, почти святым. А что? Не пил, не гулял. Курил и то редко. А сейчас и вообще бросил. А получается…

Официант принес бутылку с нарезанным лимончиком на тарелке, открыл, налил на четверть похожего на тюльпан снифтера из толстого богемского стекла, вопросительно посмотрел на клиента, тот кивнул в знак достаточности.

Отец покрутил в руках бокал, давая раскрыться аромату благородного напитка.

– Мне после ее ухода обидно было до слез. И больно. Но хоть пожалеть себя можно было, друзьям пожаловаться, типа: кто ж знал, что Ася такая неблагодарная? А получается что? Я сам виноват? Но почему она мне ничего не говорила? Думала, что и сам догадаюсь? А я, дурак, не догадался!

Он опрокинул коньяк, закинул в рот дольку лимона пожевал.

– Лимон портит коньяк. Весь вкус перебивает. Хотя я тоже хорош. Его медленно пить надо, по глоточку, и закусывать горьким шоколадом. Похоже, мне надо было водку заказать. Сплоховал. Для того, чтоб напиться и забыться – водка самое то. И лимон с ней хорош.

Денис продолжал вопросительно смотреть на отца. Тот как-то сразу постарел и осунулся. Денис решил, что зря ему сказал про мать и его нелестные в ее адрес слова. Молчал раньше, вот и надо было молчать дальше.

Но Никита Владимирович внезапно взбодрился.

– Но, с другой стороны, не все потеряно. Ее еще можно вернуть.

Денис поразился сделанным отцом выводам.

– Как это?

– Пообещать поддержку во всех начинаниях, завести домработницу, в общем…

– Папа, она откажется, это я тебе гарантирую. Понимаешь, ей лишние люди в доме только мешают.

– И ты мешаешь?

– Нет. Ко мне она привыкла. К тому же я все по дому делаю сам.

– Это я знаю. Но что ей мешает снова привыкнуть ко мне? Ты же не век будешь возле материной юбки обитать. Рано или поздно свое гнездо вить примешься, не до мамочки уже будет. И, по мне, так уже пора. В твои годы у меня уже ты был. Жаль, только один. Я бы еще троим был бы рад. Два парня, две девчонки? А? Вот оно, счастье!

Денис тут же вспомнил Милену, ее большую семью и чему-то улыбнулся.

– Что-то глазки у тебя, сынуля, мечтательные такие стали. Смотрю, у тебя кто-то на примете объявился. Только не вздумай брать такую же наукой увлеченную, как мать. Двое ученых в одной семье – жуткий перебор. Кто еду-то готовить будет?

– А мы в кафе есть будем. Чтоб время зря не тратить, – отшутился Денис, не догадываясь, что разоблачает этим себя.

– Вот ты и попался! – Никита Владимирович сам налил себе коньяку, и не четверть бокала, как официант, а почти доверху. Покрутил, держа за ножку, и принялся медленно пить. Но не маленькими глотками, как положено, а большими.

– Папа, ты так скоро до невменяемого состояния дойдешь. Как домой поедешь?

– Меня водитель с машиной ждет. Увезет, не боись. А ты на машине?

– Нет. Я пешком ходить люблю. Так думается лучше.

– Да, вы с матерью мыслители. А я вот прагматик. Вина будешь? – не дожидаясь ответа, Никита Владимирович налил сыну полный бокал сухого красного вина. – Пей, к рыбе самое то. Может, еще чего-нибудь заказать?

– Спасибо, я наелся, – ответил Денис, но вино выпил. – Вкусно. – Внимательно посмотрел на задумчивого отца. – Ты мне еще чего-нибудь сказать хочешь?

Тот помолчал, что-то прикидывая.

– Нет, я все сказал. А вот ты мне?

– Да я ничего говорить и не хотел. Извини за ненужные откровения, не хотел тебя обидеть, случайно как-то вырвалось.

– Ты меня и не обидел, вот еще! Я теперь и сам много чего припоминаю. Глупый был. Молодой. Думал, что Ася никуда не денется, и пролетел.

Он еще бы пооткровенничал, но Денис не выдержал.

– Слушай папа, я уже все съел, и мне пора. Работы много. Извини.

Никита Владимирович поднял руку, останавливая сына.

– Постой чуток, – и, помедлив каким-то необычным тоном попросил: – Скажи мне, когда тебя не будет дома.

– А мама будет? – вмиг догадался Денис. – И зачем тебе это?

– Ну, надо же как-то мосты налаживать. Извиниться хочу и так далее…

– Вот это твое «и так далее» и настораживает. Может, ты маму куда-нибудь в более людное место пригласишь? Хотя бы сюда?

– Уже. И многократно. Сам знаешь, какая она упертая.

– Знаю. Ты даже Сергея Михайловича просил за тебя похлопотать?

– Было дело. Но с тем же успехом. – Никита Владимирович снова налил бокал коньяку, и на этот раз принялся попивать его маленькими глоточками. – Ну так как?

– Мне кажется, по отношению к маме это непорядочно.

– Ну ты мне все-таки жизнью обязан.

– В смысле ты мой отец? – для определения его функции в своем рождении у Дениса было гораздо более емкое определение, но он сдержался. Родителям хамить нехорошо.

Никита Владимирович догадался о том, что было не сказано.

– И в этом тоже. Но без моей настойчивости ты бы просто не родился. Ася была слишком увлечена наукой, ей было не до детей.

До Дениса дошло. Что ж, придется быть благодарным.

– Хорошо, я подумаю.

– Хотелось бы, чтоб ты не думал, а просто позвонил. И все. Можешь же ты позвонить родному отцу и сказать, что пошел на свидание? Это ведь не трудно.

– Я подумаю, – снова неопределенно сказал Денис и поднялся. – Удачи!

Он размашисто пошел к выходу, а Никита Владимирович, сумрачно поглядев ему вслед, укоризненно покачал седеющей головой.

– Вот ведь маменькин сыночек! Хотя это и правильно. Он ей защита и опора. А я вот не смог! – и снова наполнил до краев бокал в форме тюльпана.

Придя домой, Денис удивился. Обычно ни на что не обращающая внимания мать на сей раз ждала его возвращения.

– Что так долго? Уже десятый час. Я волновалась.

Снимая куртку, он спросил:

– Мама, что случилось? С каких это пор ты принялась обо мне волноваться?

– С тех самых, как эта великолепная Вероника пообещала тебя достать!

– В каком смысле? – Денис не врубился. – Откуда достать?

– А вот не знаю. Этого она не уточнила. И скорее, куда достать?

– А, болтовня все это! Ниоткуда она меня доставать не станет. Она прекрасно знает, что от этого ей не поздоровится. Ты же меня в обиду не дашь? – и он ласково чмокнул мать в щеку.

Та потянула носом.

– Понятно, откуда такое благодушие. С чего это ты винцом баловался?

– Один бокал, и то по настоянию папашки. А что? Красное вино полезно для кроветворения. Разве не так?

– Не знаю, я его с этой целью никогда не употребляла. Но с чего это ты вдруг встречался с отцом? – Анастасия Викторовна насторожилась. – Речь случайно не обо мне шла?

– Естественно, о тебе, о ком же еще? – не стал отпираться Денис. – Мы когда с отцом встречаемся, только о тебе и говорим. Точнее, говорит он, а я изображаю психотерапевта.

– То есть усиленно ему поддакиваешь? – мать сердито нахмурилась.

– Мама, психотерапевты никогда не поддакивают. Они молча слушают. Вот надо почаще с ними встречаться, тогда и будешь знать азы психотерапии.

– Не хочу я их знать! Я не медик, мне это ни к чему! И ты мне мозги не компостируй! О чем вы с отцом говорили?

– Ай-яй-яй! Мама, что за подзаборные выражения? Где ты таких нахваталась? А еще профессор, доктор наук! Мне за тебя просто стыдно!

– Я их «не нахваталась», как ты изящно выразился, я их каждый день от своих студентов слышу. И еще не такое, это цветочки. Но ты от вопроса не увиливай. Чего ему опять надо?

– Мама, справедливей надо быть, объективней. Ты же ученый, откуда такая предвзятость? К твоему сведению, отец от меня ничего не просит, он только дает. Так что без наездов на моего второго родителя, пожалуйста. Я понимаю, если б это у тебя к нему были претензии, а то ведь нет.

– Какие претензии, к примеру?

– А вот если бы он тебя оставил из-за какой-нибудь молодой девахи, вот тогда ты имела бы право негодовать. А теперь-то что?

Анастасия Викторовна решила больше не таить причину разрыва с мужем:

– Это он меня достал! Потому и ушла! От хорошего мужа еще ни одна жена не уходила!

– Ага, ты первая. Если тебя в нем что-то не устраивало, нужно было перевоспитывать. Перевоспитываешь же ты своих студентов?

– И не думаю. Взрослых людей перевоспитывать бесполезно. Кто не хочет учиться, тот и не учится.

– Вот и папочке надо было сказать о том, что тебе в его поведении не нравится точно так же, как ты мне говоришь сейчас – твердо и безапелляционно. Чтоб проникся и осознал.

Анастасия Викторовна чертыхнулась и ушла к себе, поняв, что вполне может сорваться и наговорить лишнего. К тому же совесть ей подсказывала, пусть негромко, но настойчиво, что с Никитой она и в самом деле поступила нехорошо. Нужно было поговорить, честно ему сказать, чего она от жизни и от мужа хочет, а не сбегать, как нашкодившая животинка.

Денис засел за компьютер, с удивлением почувствовав, что ему не хватает кого-то рядом. Видимо, за годы сидения возле него Вероники выработался некий стереотип. Но вот только ее он рядом с собой не хочет видеть категорически. А вот Милену, – да.

Открыл программу, написал задание, поставил на выполнение. Посмотрел на часы. Пол-одиннадцатого. Звонить или нет Милене? Время вроде как неподходящее. Но звонила же она ему в это же время? А он чем хуже? Равноправие в стране, в конце-то концов или нет? Которое она, кстати, усиленно декларирует.

Успокоив себя этим странным тезисом, набрал ее номер.

Она взяла трубку сразу.

– Привет, радость моя! – несколько иронично, чтоб притушить удовольствие от ее мягкого голоса, сказал Денис. – Не спишь?

– Конечно, нет. Я на дежурстве, – ответила чуть слышно, явно побаиваясь отвечать в полный голос.

– Опять? Чего так часто?

– Не часто. Два раза в неделю. Один раз с субботы на воскресенье, другой посреди недели, как получится. А ты чего звонишь?

Признаться, что соскучился, язык не повернулся.

– Да вот, выдалась свободная минутка, решил поговорить. Как дела у тебя?

– Нормально. С Владом ты оказался прав. Он напортачил и теперь страдает.

– Так устрой им случайную встречу. Если он не рохля, то сумеет воспользоваться моментом.

– Он не рохля, – заступилась она за брата, – но Таня узнала, что это он приглашал Иринку на свидания, а не наоборот.

– И что это меняет? – он не понял. – От перестановки мест слагаемых…

– Тут не слагаемые, это не примитивная арифметика, это человеческие отношения! – Милена рассердилась. – И то, что инициатором их встреч с Иринкой был он, говорит о том, что он Татьяну не любил! Или принимал ее за пустышку, которой пальчик показал, и она уже твоя!

– Знаешь, ты меня вовсе запутала. – У него возникла потрясающая идея: – Давай я к тебе сейчас приеду, и ты мне все доступно разъяснишь?

– Нет, – ее голос звучал категорично, – не вздумай! Сегодня сам зав. отделением дежурит, он меня на мах выгонит за такое!

Денис сник.

– Ну ладно. В другой раз.

– Ирина тебя не доставала? – голос Милены прозвучал опасливо, и у Дениса вмиг улучшилось настроение.

– Ну как сказать? Она притащилась ко мне во время обеда, но быстренько удрала. Я ее за приставучесть выпороть пообещал, она решила, что это какой-то эротический эксперимент и согласилась. Так вот если бы она не сбежала, то быть бы ей принародно поротой. Нет, юбку, или что там на ней было, я задирать бы не стал, но ремень у Петровича жесткий такой, тяжелый, он бы и через плотные джинсы пробил. Так что ей повезло, это однозначно.

Милена коротко выдохнула.

– Пороть? Ты пообещал ее выпороть?

– А что мне еще оставалось делать? Она на мне повисла, как куль на мерине. Вот и пришлось прибегнуть к непедагогичным, но весьма действенным методам. Хотя розги, моченые в соленой воде, были бы куда действеннее, но только вот где их взять?

– Она тебе этого никогда не простит! – с пафосом заявила Милена. – С девушками так поступать нельзя.

– Не простит, говоришь? Ты меня обнадежила, – довольно сообщил ей Денис. – А то у меня возникло неприятное такое, весьма стойкое убеждение, что она на серу похожа, которая сама знаешь к чему прилипает.

Милена тихо засмеялась. Она не хотела смеяться, к тому же Иринка какая-никакая, а подружка, и ее защищать положено, но что-то не хотелось. Более того – она была довольна. Пусть это и не по-дружески, но пусть хоть иногда та встречает достойный ее нахрапистости отпор. Хотелось слушать и слушать его спокойный чуть насмешливый голос, но поболтать не удалось. Невдалеке раздался низкий недовольный бас заведующего, и она, прошептав в трубку:

– Все! Пока! – быстро отрубилась.

Денис понял, что рядом появился этот одиозный заведующий. Недовольно чертыхнувшись, посмотрел на дисплей, где в яркой зеленой рамочке светился положительный результат.

– Вот блин! Что это со мной? Совсем о деле забыл. Чуть было к ней не умотал, даже результат не сохранив.

Записал протокол на флешку, чтоб не забыть, убрал ее в карман пиджака. Посмотрел на часы – еще одиннадцати нет, работай да работай. Но вместо того, чтоб запустить новое задание, лег на диван, положил руки под голову и принялся смотреть в потолок, улыбаясь внутренним ощущениям. Проведя таким абсолютно непродуктивным способом пару часов, встал, выключил компьютер и лег спать.

И точно так же улыбался всю ночь.


Глава восьмая

Утром не помнил, что снилось, но настроение было отличным.

На обед не пошел, обошелся парой пирожков из буфета. Он частенько так делал во время авралов. Вообще ему было не до еды, сроки поджимали. Поэтому когда с обеда вернулся Геннадий, даже не посмотрел в его сторону.

– Слушай, дорогой ты наш, символ красоты и мужественности! – это прозвучало выпендристо, с изрядной долей насмешки, и Денис поневоле отвлекся от работы. – Ты доколе будешь бедных несчастных поклонниц мучить своей холодностью и невнимательностью?

– Ты не заболел, случайно? – Денис никак не мог врубиться в высокопарный стиль друга. – Лихорадку подхватил?

– Я-то совершенно здоров, а вот как дела обстоят у вас? – Генка укоризненно покачал головой. – Разборок из-за мужиков в нашем НИИ еще не бывало.

– Это ты не прав, – вступилась за начальника Лариса, пухлая веселая дамочка средних лет. – У нас постоянно из-за мужиков разборки, вас же мало, а нас много. Просто мы не такие эмоциональные, как эти девицы, и отношения выясняем по-тихому.

– В самом деле, Денис, сегодня тут цирк был. Жаль, тебя не было. С тобой было бы еще эффектнее. Тебя бы на две половинки порвали, это точно. – Константин Петрович радостно потешался, мстя за понижение в должности. – Давно я так не развлекался. Лучше, чем в американском блокбастере.

В голове Дениса забрезжила смутная догадка. Неужто Вероника сцепилась с Ириной? Или наоборот?

– Что случилось, конкретно говори! – сердито обратился он к другу. – Думаешь, мне хочется служить всенародным посмешищем?

– Про тебя знают только те, кто вчера с тобой видел ту предприимчивую деваху, любительницу сексуальных извращений. Так что не боись. А было что? Я поел и шел в лабораторию, когда перед зданием НИИ Вероника (насколько я помню, красотку зовут именно так) пристала ко мне и велела вызвать тебя. Я отказался. Она настаивала, весьма настойчиво, кстати. Тут рядом с нами откуда-то оказалась эта твоя вчерашняя извращенка. Она беспардонно вмешалась в наш разговор и принялась выяснять, по какому такому праву эта красотка хочет видеть ее жениха. Вероника от ее наглости слетела с катушек и на повышенных тонах объяснила, что она о конкурентке думает. Очень откровенно объяснила, в народном таком стиле, замечу я тебе. Извращенка не стерпела и вцепилась ей в волосы. Вероника дала сдачи. В общем, начались женские бои без правил. Класс! Самое забавное, что их никто разнимать не стал. Все молча шли мимо. Смотрели только с весьма большим удовольствием и интересом.

– Блин! – Денис со злостью швырнул на пол гаечный ключ, которым он постукивал по столу во время этой будоражащей воображение речи. На полу, покрытом керамогранитом, остался приличный скол. – Дьявол!

– Вот именно! – поддержала его Лариса. – Денис, во имя человеколюбия женись уже давай! И пусть оборону твоя жена держит, нечего государственное имущество портить.

– Полностью присоединяюсь к предыдущему оратору! – торжественно поддержал ее Геннадий. – А то что-то жарковато уже становится. Так глядишь на работу придем, а начальника нет как нет. Умыкнули.

В отдел стали заходить другие сотрудники, не имеющие понятия, из-за чего, вернее, из-за кого разгорелось нешуточное сражение возле их НИИ, и собеседники замолчали.

Угрюмый Денис ушел к себе и принялся за работу, не зная, как призвать к порядку зарвавшихся девиц. Прилюдно они его делить уже начали, это что? Этак вообще скоро пополам распилят, как пообещал разобиженный на него Константин Петрович.

После работы пошел домой, приготовил ужин, но есть не хотелось. Накормил мать, сказал ей, что пойдет погуляет и вышел на улицу. Куда пойти? Если дать волю ногам, они пойдут в одном направлении. И он даже знает, в каком. Но нужно передохнуть. Взять тайм-аут. И разобраться с настырными поклонницами.

Спустившись на этаж, вспомнил о просьбе отца. Набрал его номер. Кратко сказал:

– Папа, привет! Я ушел. Но я тебе ничего не говорил!

Отключив телефон, остановился перед квартирой Вероники. Позвонил. Через пару минул распахнулась дверь и на него взглянула она. Денис остолбенел. Похоже, Ирина драться умела. Веронике совершенно не шел обширный синяк под глазом, тщательно замазанный, но тем не менее весьма заметный. Кроме того, ее украшала разбитая до крови распухшая губа и расцарапанная щека.

Увидев его, она вздрогнула и хотела захлопнуть двери, но он быстро поставил ногу в притвор.

– Я пришел сказать тебе, что нехорошо прилюдно выяснять отношения, но, похоже, ты уже и сама обо всем догадалась. На ошибках учатся?

– Как ты мог связаться с такой швалью? – Вероника яростно, но тихо зашипела, боясь, что ее услышат родители.

– А чем Ирина лучше тебя? Просто на оскорбления она отвечает действием, потому что гораздо темпераментнее, только и всего. – Денис насмешливо осклабился, с недостойным удовлетворением разглядывая ее побывавшую в бою физиономию.

– Ах, ты… – Вероника захлебнулась от возмущения.

– Да, я такой. Не пряничный мальчик, а нормальный парень. Не любящий наездов, кстати. И то, что ты сегодня получила отпор, вселяет надежду на твое понимание ситуации. Надеюсь, до тебя дошло, что ко мне лучше не соваться? Не то я скажу Иринке твой адрес. Насколько я знаю, она не работает, то есть обладает массой свободного времени. К тому же жутко злопамятная. Почти как ты.

Вероника вспомнила о гордости, дипломатичности и полезности манипулирования окружающими. Задрав нос, пообещала:

– Ты мне не нужен! Я уже забыла, как тебя и звали!

– Замечательно! – он от всей души одобрил ее слова.

Вынул ногу и позволил ей закрыть дверь. Насвистывая, быстро спустился вниз и вышел на улицу. Если б он мог слышать, как Вероника, закрыв дверь, сквозь зубы пообещала:

– Ничего, голубчик, я тебе жизнь испорчу так же, как ты мне! – у него настроение было бы отнюдь не столь радужным.

У дома уже остановился большой черный семиместный джип «шевроле», из него вышел помпезный Никита Владимирович в строгом черном костюме, в белой рубашке, при галстуке и с большим букетом алых роз наперевес.

Прекратив свистеть, Денис выругался:

– Блин, разоделся, будто свататься идет! – и устремился к папашке.

– Папа, ты чего творишь?

– А что? – Никита Владимирович не мог понять агрессивного настроя сына. – Я поговорить иду. К даме. А дамам принято цветы дарить.

Денис решительно отобрал у отца букет.

– Папа, если ты с такой помпой заявишься к маме, она тебя и на порог не пустит! Говори, что ты пришел ко мне. И не жди, когда она тебя впустит, втирайся сам.

– Втирайся? – отец был слегка шокирован.

– Да! Мама открывает дверь не глядя, вот и пользуйся моментом. Потом тебя выставить будет гораздо сложнее. И никаких цветов! Сыновьям цветы носят только на могилу! Вот помру, тогда и носи.

Никита Владимирович испуганно отшатнулся.

– Да бог с тобой! Ты чего несешь-то?

– А что? Меня уже несколько человек пообещали пришить, пришибить, уничтожить как личность.

– И кто такой отважный? – всерьез заинтересовался отец.

– Неважно. Ты давай, иди уже! – Денис махнул рукой в сторону подъезда и шустро направился к отцовской машине. – Папа, ключи кинь! Прокачусь на твоем драндулете.

Слегка пофыркав, Никита Владимирович бросил ему ключи, сам пошел к подъезду. Дойдя до него, сообразил, что внутрь не попадет, на металлической двери стоял внушительный замок.

– Денис, а ты мне ключи кидай от квартиры! На всякий случай! Я ими не воспользуюсь, но как мне попасть в подъезд?

Сунув руку в карман, Денис вынул связку ключей, метким броском отправил их в руки отца. Потом положил букет на переднее сиденье, завел мотор и отправился к Милене. Раз уж у него есть цветы, то зачем же им пропадать? А так, глядишь, послужат благому делу. И хотя сегодня он к ней ехать не собирался, но не воспользоваться такой оказией было просто грешно.


Никита Владимирович приложил проходилку к дисплею подъезда, открыл дверь. Потом шкодливо, как хулиганистый пацан, взбежал по лестнице и остановился возле квартиры бывшей жены. Сердце билось так, будто он отправился к ней на первое свидание.

Но вот в руках явно не хватало букета, неуютно без него как-то было. В случае чего за него и спрятаться можно. Он смущенно потеребил пальто. Потом зачем-то надел перчатки. И только потом позвонил.

Раздались торопливые шаги, дверь широко распахнулась, в дверях нарисовалась Анастасия Викторовна в легком домашнем брючном костюмчике, босая, с распущенными волосами, точь-в-точь та девчонка, в которую он когда-то влюбился. Да и переставал ли он когда-нибудь ее любить?

Он видел ее много раз после развода. Но то была строгая деловая подтянутая дама, с которой было невозможно поговорить так запросто, как они болтали когда-то. Сердце сжалось, во рту пересохло. Но о совете сына втереться в квартиру он не забыл.

– Добрый вечер, Ася, – выговорилось с трудом. И почему они расстались? Неужто из-за тех глупых слов, которые он говорил ей скорее для подначки, чем всерьез?

Анастасия Викторовна вся в негодующем споре по поводу реформы Академии наук не сразу поняла, кто перед ней. С опозданием сообразив, вдруг обнаружила, что бывший муж каким-то странным образом просочился в ее дом и уже стоит в коридоре перед запертой дверью.

Она потрясла головой.

– Шустрый ты, однако. Но если ты к Денису, то он у себя.

Никита Владимирович округлил глаза. У себя? Наверняка она не слышала, как сын говорил, что уходит. Знал он ее манеру ничего не видеть и не слышать, заработавшись. Но ничего не сказал. Нарочито обрадовавшись, пошел в комнату сына.

– Денис, ау! Ты где? – вышел из комнаты и доложил Анастасии Викторовне: – Нет его там. Может, он на кухне?

Пошли на кухню, потом в общую комнату. Поиграв таким образом в прятки, якобы расстроенный отец заявил бывшей жене:

– Эх, напрасно приехал. Но, может, ты меня хоть чаем напоишь, раз уж я тут? – и пошел на кухню, не оглядываясь, идет ли она за ним или нет, где тут же, как гость, устроился на диванчике за овальным обеденным столом.

Анастасия Викторовна алчно взглянула в свою комнату, где ее с нетерпением ждал доклад об академической реформе, которую она собиралась порвать на мелкие кусочки, но гостя бросать одного было не комильфо, и она со скорбным выражением недовольного лица отправилась следом.

Зайдя на кухню, огляделась.

– Интересно, а где здесь заварка? – теоретически она знала, что она где-то здесь, но где она была практически?

Встав, Никита Владимирович открыл дверцу шкафа, вынул несколько пачек с одноразовыми пакетиками.

– Ты какой будешь? Советую вот этот, он ароматный и вкусный, – и подал ей пакетик с лесными ягодами. Заметив, что она скептически его разглядывает, уверил: – Тебе понравится, вот увидишь.

Где лежат чашки, Анастасия Викторовна знала твердо: в сушилке. Именно мимо нее она несколько раз и ставила посуду, за что получала суровые выговоры от хозяйственного сынка.

Они в самом деле оказались там. Пока она их осторожно доставала, Никита Владимирович успел налить воды и включить электрический чайник. Вынул сахарницу из буфета, сливки из холодильника, варенье на стол ставить не стал. Помнил по старым временам, что Ася его не любила.

Раздобыл в шкафчике шоколадные вафли и сдобное печенье. Едва закипел чайник, налил две чашки кипятка, поставил на стол и сел напротив внимательно за ним наблюдавшей Анастасии Викторовны.

– Быстро ты ориентируешься в чужих апартаментах, – подозрительно протянула она. – Лучше меня, однако. Часто здесь бываешь?

– Время от времени. – Никита Владимирович был здесь всего-то пару раз, но для чего ей это знать? – Надо же навещать единственного сына.

Он сделал упор на слове «единственного», и Анастасия Викторовне стало не по себе. Это из-за ее увлечения наукой сын у нее был единственным. Но вот в том, что он оказался единственным и у бывшего мужа, в этом она себя виновной не считала.

– А кто ж тебе не давал еще парочку завести?

– Ты что, не знаешь, что одна моя гражданская жена родить не могла, а со второй наш ребенок оказался вовсе даже и не нашим, а только ее?

Анастасия Викторовна подавилась чаем и закашлялась. Он ласково провел ее по спине, больше гладя, чем постукивая. Отмахнувшись от его ненужной помощи, она спросила:

– Это как такое может быть?

– А это бывает, когда семья состоит не из двух супругов, а трех. В общем, когда все выяснилось, мы быстренько разбежались. Она с меня даже алиментов не потребовала. Потому что у меня на руках генетический анализ был.

– Обидно было, наверно? – Анастасия Викторовна с сочувствием взглянула бывшему мужу в глаза.

Он кривовато усмехнулся.

– Поначалу да. А теперь даже смешно. Но малышка славная такая. Я ей на дни рождения подарки дарю. Как бывший отчим.

– А жена замуж вышла?

– Вышла. Но не за отца своего ребенка. У него уже жена была. И есть. От нее он уходить не собирался.

– Ух ты, какая у тебя жизнь насыщенная! Интересная такая! Захватывающая просто! – поневоле увлеклась этим нетривиальным действом Анастасия Викторовна. – А у меня рутина сплошная. Работа, работа и еще раз работа.

– Устаешь сильно? – сочувственно спросил Никита Владимирович, исподтишка любуясь ее изменчивым лицом.

– Устаю? Нет. Я злюсь сильно. – Анастасия Викторовна яростно взмахнула рукой, демонстрируя, насколько сильно она злится. – Вот это меня достает. А так все нормально.

– Злишься? – пришла очередь удивляться бывшему супругу. – Из-за чего?

– Да по-разному. То студенты-идиоты бесят, то преподаватели-дураки, а теперь вот тупая реформа.

– Какая конкретно? В стране реформ много. И все бесят.

– Не, меня одна бесит. Конкретно реформа нашей Академии наук. Слыхал?

– Краем уха. А что там такого уж страшного?

Анастасия Викторовна возмутилась:

– Как чего страшного? Да все страшно! Все, что нарабатывалось даже не десятилетиями, а столетиями, все коту под хвост!

Никита Владимирович отключился уже на второй возмущенной фразе. Она с негодующим пафосом излагала ему свою точку зрения на проводимую недалеким правительством реформу, призванную унифицировать российскую науку, подогнать ее под западные, далекие от российской действительности мерки.

А он просто слушал ее мелодичный голос, смотрел в красивые глаза, мечущие гневные искры, и чувствовал, как переносится в те далекие времена, когда они вот так же сидели на кухне, только в другой, еще маленькой квартирке, и до хрипоты спорили.

Но теперь он не спорил. Во-первых, куда ему, простому инженеру, спорить с доктором физико-математических наук, а во-вторых, он стал умнее и зря в бутылку лезть ни за что не станет. Наоборот, по ходу ее негодующего повествования, ориентируясь исключительно на интонацию, вставлял очень актуальные и соответствующие сказанному восклицания:

– Да что ты говоришь? Нет, это просто свинство! Нет, ну это ж надо?! – и дальше все в таком же духе.

Поэтому, когда Анастасия Викторовна, выдохнувшись, принялась пить остывший чай, оба были вполне довольны понятливостью друг друга.

Никита Владимирович осторожно спросил:

– А как ты? На примете никого нет?

– На какой примете? – Анастасия Викторовна все еще горела болью за родную Академию наук.

– Замуж не собираешься? – упростил свой вопрос Никита Владимирович.

– Замуж? – недоуменно переспросила Анастасия Викторовна. – А зачем?

– Ну, чтоб жить лучше… – Никита Владимирович не смог правильно аргументировать свой вопрос.

– Я и так живу хорошо. Не надо мне лучше. У нас ведь как – хотел как лучше, получилось как всегда. Так что рисковать я не собираюсь.

– Но ведь мы, в принципе, жили неплохо. Пока ты не ушла. Молча, без объяснений. – Он не хотел, но прозвучало обвиняюще. – Я так и не понял, почему?

Анастасия Викторовна нехотя проговорила:

– Мне не хотелось с тобой ссориться, – и многозначительно приподняла ровные брови.

Никита Владимирович не внял едва слышимому предупреждению не ворошить былое.

– Ссориться? Да мы с тобой почти и не ссорились.

И тут Анастасия Викторовна не выдержала:

– Конечно. Потому что я молчала. Молча сносила твое хамство, твои мерзкие выходки, твое неуважение. Потом мне это все надоело, и я просто ушла.

Никита Владимирович склонил голову. Взял печенюшку, посмотрел, как она раскрошилась в его руке. Стряхнул с ладони крошки и все так же не поднимая голову, сипло признал:

– Я был дураком, Ася.

– Ты был не дураком, ты был типичным русским мужиком. «Курица не птица, баба не человек». Сколько раз я от тебя это слышала? Почитай, каждый божий день. Ты же считал своим долгом меня унизить не по разу.

– Я шутил, – попытался он неловко оправдаться.

– Вот как? А если бы я тебя называла глупцом или неповоротливым увальнем, тебе бы это понравилось?

– Я никогда тебе такого не говорил, – возмутился он. – Это ты уже на меня напраслину наговариваешь.

– Вот как? А кто мне говорил, что баба на сносях что утка неповоротливая? И это тогда, когда я последний месяц ходила беременная?! Твоим ребенком, между прочим! Которого ты отчаянно хотел! – лицо Анастасии Викторовны разгорелось от неприятных воспоминаний.

Никита Владимирович ужаснулся.

– Правда? Извини. Я точно был самоуверенным молодым идиотом, полагающим, что все вокруг должны плясать под мою дудку. Но почему ты мне ничего не говорила?

– Что я тебе должна была говорить? Я и сейчас совершенно уверена, что от моих слов ничего бы не изменилось. Если мужчина не уважает свою собственную жену, это неисправимо. И никакой декларированной любовью это не исправить.

– Это жестоко. – Никита Владимирович с горечью посмотрел ей в лицо. – Просто жестоко. Вот так взять и молча уйти. А я мучился и не знал, за что ты так со мной. А ты обиделась на мои глупые слова. Почему мне об этом было не сказать? Я бы исправился. Но ты даже поговорить со мной не хотела! Как будто я был твоим злейшим врагом.

– Ну, в то время я тебя таким и считала. Ты помнишь, после чего я ушла?

У него замерло сердце. Похоже, сейчас прозвучит нечто для него убийственное.

– Нет, не помню, – сказал это с болезненным трепетом, думая, что не стоило ему затевать этот разоблачительный разговор. А то, глядишь, так и сна лишиться можно, бессонницу заработав.

Анастасия Викторовна почувствовала, как веки защипали подошедшие слишком близко слезы. Но бесстрастно припомнила, как давно прошедшее и забытое:

– Мы с тобой возвращались из гостей. Ты выпил и на прощанье при всех заявил, что из меня жена липовая, потому что я только диссертации лепить умею, а вот на пироги толку не хватает. И один из твоих веселых дружков, не помню его имени, посоветовал тебе поменять жену. На хозяйственную и не зануду. И ты ответил «непременно». И вот тогда я ушла. Чтоб не мешать тебе найти эту самую хозяйственную и не зануду. Нашел?

Он молча смотрел на нее, не в силах прийти в себя. Несколько раз сглотнул, с трудом проталкивая в горло вязкую горькую слюну.

– Прости. Если бы я это помнил…

Анастасия Викторовна небрежно махнула рукой.

– Не бери в голову. Правду говорят: что ни делается, все к лучшему. Если б я осталась с тобой, была бы никем. Нехозяйственной женой-занудой. А теперь я человек. Доктор наук – звучит гордо. И ты тоже доволен жизнью. Так что все хорошо.

Он обреченно прикрыл глаза.

– Я вовсе не доволен своей жизнью. Наоборот, я ею жутко недоволен. Мне ужасно не хватало да и не хватает тебя. Наших разговоров, совместных походов в лес и жарких ночей. Их особенно.

Она скривилась.

– Вот в этом я тебе ничем помочь не могу.

– Ты не хочешь?

– Нет. Мне это ни к чему. Я все силы отдаю науке. Это то, что меня по-настоящему интересует. А все эти чувства… – она сделала небрежный взмах рукой, – они только отвлекают. Расстраивают. Заставляют думать не о том. Нет, это не для меня, недаром я постаралась все забыть. – Она с намеком посмотрела на него. – Тебе, случайно, не пора?

Никита Владимирович прикинулся непонятливым:

– Нет, сегодня я совершенно свободен.

Пришлось сказать прямо:

– А у меня много работы. Если хочешь, сиди, а я пойду.

Она ушла в свой кабинет. Никита Владимирович печально усмехнулся своим невеселым мыслям. Потом поднялся, убрал со стола, вымыл посуду.

– Забавно, но ничего трудного в этом нет. Почему ж я раньше этого не делал? – этот простой вопрос поставил его в тупик.

Закончив с приборкой, пошел в коридор и остановился возле двери в кабинет. Она была закрыта неплотно, он приоткрыл ее еще больше. В принципе, подсматривать нехорошо, но он и не подсматривал. Он просто смотрел.

Анастасия Викторовна с увлечением диктовала свою обличительную статью интернетовской программке. Он с тихой улыбкой наблюдал за резкими взмахами рук, выражающими неудовольствие, когда программа ошибалась и печатала не то слово. Несколько раз она вообще враждебно грозила монитору кулаком.

Это было и смешно, и умилительно. Но вот она оторвалась от работы, видимо, почувствовав взгляд бывшего мужа, остановила запись и спросила:

– Уходишь?

Признаться в том, что он ею просто любуется, было бы катастрофой, и Никита Владимирович аморфно выговорил:

– Да, пришел попрощаться. Сына ждать не буду. Что-то долгонько уже бродит.

– Наверное, к своей девушке отправился. У нее имя очень красивое – Милена. Денис говорит, что она и сама очень красивая.

Никита Владимирович открыл было рот, чтоб сказать, что похоже, из-за этой красотки сына и угрожают прибить, но так его и закрыл, ничего не сказав. Зачем ее волновать? Может, это все пустяки. К тому же он вполне с этой проблемой справится и сам.

– Я тебя провожать не пойду, а то с мысли собьюсь. Дверь захлопни! – скомандовала на прощанье Анастасия Викторовна и снова принялась за диктовку.

Никита Владимирович еще немного на нее посмотрел, потом повернулся и вышел сначала из квартиры, потом из дома. Посмотрел вокруг. «Шевроле» не было видно. Пожав плечами, позвонил своей охране. Попросил приглядеть за сыном, особенно вечерами, чтоб неприятностей не было.

Решив не ждать машину, позвонил Денису.

– Ты скоро?

– Не знаю. Мы тут катаемся еще. Можешь мой «Вольво» взять.

– Не нужен мне твой «вольво». Я лучше такси вызову. Своего водителя я сегодня отпустил. Хотя можно было и на «фольксвагене» приехать. Вот его бы ты наверняка не забрал.

– Конечно. Чем «фольксваген» лучше «вольво»?

– Дело твое. Если хочешь, я тебе «шевроле» отдам. Если уж он тебе так понравился.

– Он не мне так понравился, а компашке, что в него залезла. Ну да ладно, я тебе его завтра пригоню.

– Не надо пригонять. Оставь у своего подъезда, завтра пошлю кого-нибудь забрать машину. Это не проблема.

Недоумевая, что за компания, судя по всему, насильно забралась в машину и которую вынужден катать сын, вызвал такси и уехал домой.


А Денис катал по городу младших брата и сестру Милены во главе с ней самой. Но кроме них в машине были еще Таня и две подружки младшей сестры Милены, Лены. Так что галдеж в салоне стоял знатный. Ладно, джип был семиместный, а то объясняться бы ему с полицией до второго пришествия.

Катать он никого не хотел, так уж получилось.

Когда он подъехал к дому Милены, во дворе о чем-то спорили двое – паренек лет пятнадцати и сердитая и взъерошенная девочка лет десяти. Девочка была сильно похожа на Милену, и Денис сразу понял, что это ее сестра.

– Привет! – подошел к ним с букетом и насмешливо спросил: – О чем спорим, господа?

Они повернулись к нему. Обращение «господа» вмиг отбило у них всякое желание продолжать спор, во всяком случае, при свидетелях. Наоборот, они тут же по-родственному сплотились, желая дать отпор надменному дядьке. Но он насмешливо им подмигнул и поинтересовался:

– Похоже, вы из семьи Андроповых? Я прав?

Переглянувшись, они осторожно кивнули.

– Милена дома?

Девчушка подпрыгнула на одном месте и весьма невоспитанно закричала:

– Ага, вы новый Милкин хахаль! О вас Влад говорил! Он еще сказал, что Милку вам не видать, как…

Договорить ей не дал покрасневший до ушей брат.

– Это неважно! Помолчи, уже, не позорься!

Она хотела было возмутиться. Но, наткнувшись на саркастически вздернутую бровь Дениса, замолчала и принялась пристально смотреть вниз, будто увидав там что-то крайне интересное.

– Не обращайте на нее внимания, она у нас младшая, в связи с чем чрезвычайно балованная и невоспитанная! – хотя парень говорил это Денису, но смотрел на сестру и нелицеприятные слова предназначались явно ей.

Она подняла голову и хотела было возразить, но Денис протянул:

– Понятно. Разговаривать с дурно воспитанными девицами удовольствие сомнительное, это факт.

Парень победно улыбнулся, а девочка угрюмо принялась ковырять носком сапожка снег.

– Это Ленка, моя невоспитанная сеструха. А я…

– А ты Славка, который от нее не слишком далеко ушел, – осадил его Денис.

– Почему? – парнишка сердито поджал губы. – Я никому не хамлю.

– Никому. Кроме сестры. К тому же не принято закладывать родных незнакомым людям. Да и знакомым тоже. Но это мелочи. Милена дома или нет? А то у меня цветы замерзнут.

Лена протянула руки и завопила:

– Давайте я их отнесу. Я быстро!

Не успел Денис открыть рот, чтоб сказать, что он и сам вполне справится, она выдернула у него из рук букет и умчалась с ним в подъезд.

– Лихо она! – сказал вслед ей Денис. – Она всегда такая… шустрая?

– Это она еще вас стесняется. Обычно она куда… шустрее. – Повторил Славка с теми же многозначительными интонациями. – Пойдем к нам?

Денис отказался:

– Меня Милена к себе не приглашала. Так что не пойду. Может, она сама выйдет? Или ей позвонить?

Из подъезда вынеслась Ленка.

– Милена сейчас выйдет. А вы нас покатаете? У вас такая машина классная!

Славка молчал, но его глаза горели таким завистливым огнем, что сразу было ясно – он тоже мечтает прокатиться.

Из подъезда вышла Милена без шапки, в наскоро накинутой куртке, без варежек, с голыми руками. Денис понял, что долго она с ним оставаться не собирается. Вместе с ней вышла Таня, одетая уже вполне по сезону: в шубке, шапке и пуховых рукавичках.

Они поздоровались, и тут Ленка, не давая никому сказать и слова, заявила:

– А Денис нас покатает! Воон на той машине! Здорово, да?

Проследив за ее взглядом, все увидели внушительный черный «шевроле».

– Это что, в самом деле твой?

– Нет, это отцовский. Я покататься взял.

– Вот, что я говорю? – важно подтвердила свои слова Лена. – Мы поедем кататься.

– Извини, Денис, у меня сестра слишком непосредственная, – сердито глядя на нее, извинилась Милена.

– А почему бы нам в самом деле не покататься? Бак полный, и за бензин платить не надо, – Денис сделал приглашающий жест. – Идемте!

Едва они подошли к машине, как возле них появились две девчонки одного с Ленкой возраста. Та сделала широкий жест, будто машина принадлежала исключительно ей:

– Девочки, поедете с нами кататься?

Те польщено согласились, но Славка с возмущением объявил:

– Ты здесь не хозяйка, и не командуй! К тому же в машине только пять мест, поэтому семеро не поместятся! Она не резиновая!

Девчонки сникли, и Денису стало их жаль.

– Это семиместный джип. Просто сзади придется сиденья опустить. Но там не очень удобно.

Это никого не смутило, и дети вихрем бросились к машине. Денис открыл дверцу, опустил задние сиденья и девчонки первыми устроились на них. Таня хотела попрощаться, но Денис ласково спросил:

– Ты куда-то торопишься? Так сильно, что не хочешь составить нам компанию?

Она смутилась и села на средний ряд. Там уже сидела гордая Лена с видом владелицы этого крутого авто. Славка хотел было сесть впереди, но Денис отстранил его со словами:

– Извини, дружище, но с тобой мне сидеть совершенно неинтересно, – и почти насильно посадил вперед Милену.

Славка был вынужден сесть сзади. Он был несколько огорчен, но ненадолго. Едва они тронулись, как он обо всех своих обидах забыл.

– Классная тачка! Я на таких еще не ездил! А кто у тебя отец?

– Бизнесмен. – Денис не стал вдаваться в подробности.

– А своя машина у тебя есть?

– Есть. Но попроще. «Вольво».

Славка тут же затеял высокопрофессиональный разговор о достоинствах и недостатках разных марок машин, доказывая всем, что он не какой-то там жалкий профан. Но его почти не было слышно, поскольку восхищенная малышня громко вопила то по одному поводу, то по другому.

Денис уехал на окраину, старательно объезжая посты ГИБДД. Девицы в соответствии с возрастом должны были сидеть в детских креслах, а их у отца сроду не бывало. Ни к чему были.

Он украдкой поглядывал на улыбающуюся Милену. Ей тоже все нравилось. И сверкающие огни реклам, и голубоватые фонари вдоль дороги, и скорость. Хотя больше восьмидесяти Денис не гнал. По принципу – тише едешь – дальше будешь.

И хотя Славка то и дело подначивал его уйти за сто, потому что их обгоняли все, кому не лень, но Денис стойко отбивал все его обвинения в неумении водить машину.

Они прокатались пару часов, когда раздался отцовский звонок. Поняв, что отец Дениса будет вынужден ехать на такси, потому что они плотно оккупировали его «шевроле», Милена почувствовала себя неуютно.

– Как-то мы нехорошо сделали, – она повернулась к Денису и серьезно попросила: – Отвези нас домой, пожалуйста, и верни отцу машину.

Но остальные пассажиры были категорически против. Уступая их нажиму, Денис покатал их еще с час, потом привез к дому и заявил:

– Все, шоу окончено. Давайте по домам. Вас и так все потеряли.

– Никто нас не терял. Мы всем домашним позвонили. – Славка был недоволен обвинениями в легкомыслии. К нему присоединились все пассажирки, дружно вытащив из карманов телефоны и продемонстрировав их придирчивому водителю.

Но, невзирая на просьбы покататься еще немного, Денис их высадил, придержав Милену за руку.

– Посиди со мной немножко. Если время позволяет.

Если б он сказал только «посиди со мной немножко», Милена бы не осталась. Но тон, которым он добавил «если время позволяет» решил все.

– Только в самом деле немножко. У меня много дел.

– Мама все еще себя неважно чувствует?

– Да. Но дело не в этом…

Она замолчала, не зная, стоит ли ему об этом говорить. Ему пришлось ее поторопить:

– А в чем?

– Просто у нас отец строгий. И он считает, что девушке нечего делать вдвоем с парнем наедине в машине.

Денис с силой сжал руль.

– Вот как? В машине значит нельзя, а в комнате можно?

– Почему ты так решил? – она встревожено повернулась к нему.

– Да потому что ты боишься прикосновений, поцелуев, вообще всего того, что в твоем возрасте считается совершенно нормальным! И не говори мне, что ты от природы такая!

Милена быстро отвернулась к окну, понурив голову.

– То есть тебя преспокойно отставляли одну вместе с этим мерзким типом, который лапал тебя, как хотел. Надеюсь, он на этом и останавливался? Или еще что-то пытался?

Она принялась шарить рукой по дверце в поисках ручки. Глаза заволокло пеленой слез, поэтому коварная ручка никак не находилась.

Он положил руку на ее локоть и сжал.

– Извини, сорвался, – но извинения в его голосе не было, только злость. – Почему ты об этом ничего отцу не говорила?

– Мне было стыдно, как ты этого не понимаешь? – ненароком вырвавшийся всхлип не дал сказать это спокойно.

Денис вздохнул и успокаивающе попросил:

– Не переживай, Милена. Поверь, тебе стыдиться нечего. Это лапающему малолетнюю девчонку Витьку должно быть стыдно. И твоему братцу, который это допускал! Это ведь с его подачи ты оставалась с этим криминальным Витьком наедине?

– Выпусти меня, пожалуйста, – взмолилась она. – Мне не хочется об этом говорить.

Милена в самом деле была до чертиков расстроена. Такой хороший вечер заканчивался такой ужасной разборкой. Ну с чего Денис к ней прицепился?

Его голос снова построжел:

– Дай мне слово, если он еще посмеет к тебе приставать, ты позовешь на помощь кого угодно – отца, брата, меня, в конце концов! Понимаешь, такого рода парней надо ставить на место сразу и решительно! По-другому они не понимают. Если ты не протестуешь, значит, на все согласна! Поняла?

Она безропотно кивнула. Денис немного помолчал, отходя.

– Что делаешь завтра вечером? Сходим куда-нибудь? – он нежно погладил ее пальцы.

– Завтра не смогу. Заниматься надо. Если только в воскресенье.

До воскресенья была еще почти целая неделя. Денис нехотя согласился:

– Ну, раз раньше не хочешь, давай в воскресенье. Я за тобой приеду ровно в шесть. Успеешь к этому времени передохнуть?

Она кивнула. Хотела поправить его, что раньше встретиться с ним не не хочет, а не может, но не стала. Попрощавшись, вышла из машины, вошла в подъезд. Через пару минут в знакомом окне появился тоненький силуэт и помахал ему рукой.


Глава девятая

Денис медленно поехал к себе, осмысливая по дороге прошедший вечер. Похоже, «шевроле» произвел впечатление на всех, кроме Милены. Ей было все равно, на чем он прикатил. Интересно, а для чего он сам это сделал? В самом деле произвести впечатление хотел? Ведь для чего-то он взял у отца машину, не говоря уж о цветах?

Для него это было нестандартно, он никогда не был хвастуном. Взялся за привычный анализ и вдруг понял: он хотел порадовать Милену. Просто порадовать. Чтоб она ему улыбнулась, посмотрела в глаза, что-нибудь сказала.

Задумался. Похоже, это чувство засасывает все глубже и глубже. А что дальше? Женитьба, семья, дети? А как же наука? Не придется ли ему потом так же, как матери, выбирать? Не хотелось бы.

Наверное, ему все-таки еще рано в эти тенета. Хватит и того, что он тратит уйму времени на домашние обязанности, которые все как-то плавно свалились на его плечи. Хотя Милена никогда так делать не будет, но тем не менее, кто знает, как связь с ней отразится на его карьере.

Так как ему быть? Продолжать эти чреватые сменой холостяцкого состояния исследования или прекратить?

А сумеет ли он прекратить? Если сегодня он воспользовался малейшей оказией, чтобы приехать к ней, то сможет ли выдержать характер? Решил, что все станет ясно в воскресенье. Если ему с ней будет хоть чуточку скучно, он просто перестанет с ней встречаться. Навязываться ему Милена точно не станет.

Неделя прошла спокойно, если не считать непонятного беспокойства, даже тоски, стоило ему только вспомнить о Милене. А вспоминалась она постоянно. К выходным он даже не стосковался, а попросту извелся.

В субботу было большое искушение пройти в больницу проторенным путем. Но не хотелось доставлять Милене лишних проблем. Вдруг с ней снова дежурит кто-то из начальства? В общем, не пошел и полночи проворочался с боку на бок, представляя ее в строгой белой шапочке на кудрявой головке.

В воскресенье приехал за Миленой к ее дому, на этот раз на своем «вольво». Остановился подальше, у соседнего дома, чтоб снова не стать жертвой малолетних оккупанток, позвонил ей.

Милена вышла сразу. Пока шла от своего подъезда к нему, он откровенно любовался ее открытым лицом и стройной фигуркой. До чего хорошенькая, однако!

Она устроилась рядом с ним на переднем сиденье, и он сразу спросил, выезжая на проезжую часть:

– Куда сгоняем?

Милена огляделась. В этой машине ей было гораздо комфортнее, чем во внедорожнике. Уютнее здесь и проще. Ну не привыкла она к роскоши, что поделаешь.

– Ты хорошо получаешь? – спросила просто так, чтоб было о чем говорить, и тут же смутилась. – Ой, извини, я не должна была это говорить.

Денис снисходительно улыбнулся ее смущению.

– Это не комильфо, ты права. На Западе, которому ты так старательно подражаешь, о деньгах вообще заговаривать неприлично. Но, поскольку мы в России, то отвечу: зарабатываю средне. Если б не отец, мне эту машину не купить. То есть купить-то можно было бы, но ссуду пришлось бы брать. А долги я любого вида не терплю. – Он не погрешил против истины.

– Я тоже, – поддержала она его. – Уж лучше отказаться от чего-нибудь, чем быть должной. Хотя я понимаю тех, кто живет в долг. Много таких знаю.

– И я. Но приятно, что у нас по этому поводу единое мнение.

Это прозвучало как-то слишком уж обещающе, и он подосадовал на себя. Для чего он девчонке на что-то там намекает? Еще поймет его не так.

С опаской посмотрел на нее. Она явно не придала его словам никакого значения, рассеянно смотрела в окно, чему-то рассеянно улыбаясь. Но вместо облегчения на него волной накатила досада. Да что это с ним такое? Настроение, как у глупого тинейджера – кидает как маятник туда-сюда.

– Ты так и не сказала, куда ехать, – напомнил он, пристраиваясь за высоким мощным джипом.

– Просто не знаю. Мне нравится ехать вот так, по сторонам смотреть. Я не люблю приезжать.

– Ты это серьезно?

– Ну да. Куда-то приезжать – это конец твоей дороги. Своего рода маленькая смерть. А когда едешь, то кажется, что впереди целая жизнь.

– Хорошо, давай поедем куда-нибудь.

Она обеспокоенно посмотрела на показатели бензина.

– Может, не стоит? У тебя и бензина мало, да и дорогой он. Уж лучше давай в кино сходим. Или музей.

– Это на тебя такое впечатление произвели мои слова о средней зарплате? Ты опять еще и расходы предложи пополам поделить. Вот тогда я точно обижусь.

Милена именно это и хотела сказать, поэтому огорченно прикусила нижнюю губу.

– Ага, именно это ты и надумала! – догадался он. – Знаешь, дорогая, для настоящего мужчины это оскорбление.

– Ничего не вижу оскорбительного в том, чтоб делить все расходы поровну.

– А в семейной жизни как? Кто, как ты думаешь, должен содержать семью? Опять оба?

– В принципе да. Когда жена не… – тут она смущенно запнулась.

– Для медика ты слишком застенчива, моя дорогая. Но я доскажу за тебя: когда жена не беременна и не ухаживает за ребенком. Так?

– Да, это я и хотела сказать! – мягко согласилась она. – Но когда просто знакомые, то расходы должны ложиться на всех.

– Извини, но воспитание у меня посконное такое, кондовое, я бы даже сказал, поэтому пока ты со мной, за все плачу я. И без возражений! И учти – ты мне ничего не должна! А то у меня такое чувство, что как раз этого ты и опасаешься.

Милена чуть порозовела. Что такого, если она не хочет ни от кого зависеть? А когда мужчина платит за тебя, это своего рода покупка, разве не так? И вообще, она не любит чувствовать себя должной. Никому и ни за что.

– Включить музыку? – он потянулся к магнитофону.

– Нет-нет! – поспешно отказалась она. – Под колесами асфальт шуршит, ветер чуть слышно завывает, больше ничего и не надо.

Денис несколько удивился. Он обычно включал что-нибудь бодрящее, живенькое такое. Но сейчас вместе с Миленой прислушался к негромким звукам.

– В самом деле, как музыка. Музыка дороги.

Они несколько часов поездили в уютной тишине, пока стрелка бензобака не оказалась на нуле. Тогда Денис подъехал к заправке, налил полный бак. Когда садился обратно, с кривой ухмылкой открыл бардачок, вынул оттуда пятисотку и помахал ею перед носом пассажирки.

– Это откуда здесь взялось, а?

Она не стала отпираться.

– Мне просто неудобно. Ты столько времени на меня тратишь и денег.

Он молча взял у нее сумочку, открыл, бросил внутрь купюру.

– Если бы не хотел, то и не тратил. – Повернулся к ней, посмотрел в каре-зеленые глаза и снова понял, что его затягивает, как в омут. – Слушай, – голос звучал хрипло, как при ангине, – как ты это делаешь?

Она удивленно заморгала длинными ресницами.

– Что делаю? – спросила тихо, будто боялась его спугнуть.

– Вот это? У тебя в роду колдуний не было?

– Магии, колдовства и прочей паранормальной чепухи не бывает, – заученно ответила она. – Это несовместимо с серьезной наукой.

– Боюсь, что этой самой серьезной медицинской науке, – уточнил он ее слова, – еще расти и расти, чтоб объяснить многие непонятные для нее факты. Но это не про нас. Вот как ты объяснишь тот факт, что я, как посмотрю в твои глаза, так утопленником себя чувствую?

Милена вздрогнула.

– Утопленником? Это что, у тебя комплименты такие странные?

Денис спохватился.

– Ну, не в буквальном смысле, а в переносном.

– Это в любом смысле неприятно. Не забывай, кто я. Мне и утопленников спасать приходилось.

– Спасла?

– Нет. Было слишком поздно.

Ее голос зазвенел слезами, и он быстро проговорил:

– Извини. Я неправильно выразился.

Но настроение все равно было уже испорчено. Милена отвернулась к темному окну и попросила:

– Отвези меня, пожалуйста, домой. Уже поздно. Мне дольше одиннадцати часов гулять не разрешают.

Он посмотрел на часы. До одиннадцати осталось пятнадцать минут. Молча нажал на сцепление, погнал в ночь. Без двух минут был у нее. Скороговоркой проговорив привычное: «спасибо за прекрасный вечер, было очень приятно» – Милена выскочила из машины и убежала домой. Дождавшись, когда она помашет ему в окно, Денис отправился к себе, хмурый и раздосадованный на самого себя.

С чего он ляпнул про утопленника? Но, с другой стороны, именно это слово точно отражало его ощущения. Но словцо неприятное, это точно. Надо было как-то попоэтичнее, не так прямолинейно. Но вот не умеет он поэтично, чай, не поэт. Вот если бы можно было разговаривать математическими формулами, это было бы по нему.

Дома все было по-прежнему, только мама посмотрела на него с каким-то непонятным ему сочувствием. Не удержавшись, спросил:

– Чего ты на меня так смотришь?

– Сочувствую.

– Чему? У меня все хорошо.

– Неправда. У тебя точно такой же вид, как перед поступлением в универ. Ты тогда так долго раздумывал, твое это или не твое, помнишь? Но это и понятно: когда вокруг столько возможностей, трудно понять, какая дорога самая верная.

Денис поморщился. Ох уж эта мамочка с ее проницательностью! Но, с другой стороны, у кого, как не у нее, просить совета?

– И как мне быть, как ты думаешь?

– А я ничего не думаю. И советовать не возьмусь, – красиво ушла от ответа Анастасия Викторовна. – В этом деле что ни посоветуешь, все равно промахнешься. Ты и сам это хорошо понимаешь.

– А если я ее домой приведу, знакомить? Тогда что-то сможешь сказать?

– Ты готов ее знакомить с родными? То есть обозначить серьезность своих намерений?

Денис вздохнул. Вот если бы он и сам это знал!

– Не знаю еще. Как-то не могу сообразить. С одной стороны надо бы, а с другой…

– Ты с меня пример не бери. Для ученого хорошая жена – подарок небес. Ты заметил, что все выдающиеся ученые были, как правило, удачно женаты? Ну и политики тоже. А вот для творческих людей все наоборот. Чем сложнее личная жизнь, тем интереснее их творчество. Хотя тоже не всегда. Но для ученых хорошая жена основа основ.

Денис рассмеялся, уж очень торжественно преподнесла эту избитую истину Анастасия Викторовна.

– Спасибо, мама, обязательно учту.

– Кстати, видела сегодня Веронику. Кто это ее так разукрасил?

Он сделал невинные глаза.

– Понятия не имею. И вообще тут ни при чем.

– Да? – она вгляделась в него и вынесла неприятный вердикт: – А врать ты вовсе не умеешь. Ну да ладно, меня это не касается. Что ты так поздно?

– Ездили кататься с Миленой.

– Кататься?

– Да. Тебе это кажется странным?

– Отнюдь. Давным-давно, в те времена, когда у меня еще было свободное время, я тоже очень любила кататься. А поскольку личного транспорта не имела, то каталась на общественном. Почему-то больше всего любила ездить по вечернему городу на трамвае. Удивительное ощущение. Темнота, огни большого города и ритмичный перестук колес по рельсам. – Она зажмурилась, вспоминая. Потом резко встрепенулась: – Что это я с тобой драгоценное время теряю? У меня же еще статья для журнала не закончена! – и она бросилась в комнату.

– Вот и поговорили по душам с мамочкой, – выдохнул ей вслед сынулька. – Хотя я тоже чего время-то зря теряю? – он отправился к себе и засел за компьютер.

Но не работалось. Или от того, что было поздно, или потому, что он как-то не слишком хорошо расстался с Миленой.

А все потому, что привык работать с бездушными железками. А Милена ранимая и нежная девочка. И зря она выбрала такую профессию. Медик – это циник и на жизнь должен смотреть просто, даже примитивно. Или наоборот, так, как на жизнь смотрят верующие – как на нечто недолгое и преходящее. Иначе не выжить самому.

Если б он был знаком с ней раньше, он бы ее непременно отговорил. Ей не место в больнице. Ну, может, где-нибудь в поликлинике узким специалистом? Он задумался. Надо будет выяснить, кем она хочет стать. И помочь, если у нее не хватит денег.


На работе, как обычно по понедельникам, состоялась оперативка при директоре. На сей раз не при Генеральном, тот был в министерстве, а при его заме, Александрове. Денис его уважал. Умница, во все проблемы вникает досконально, всегда поможет, если случится такая нужда. И то, что он был зятем самого Касаткина, одного из крупнейших российских олигархов, никогда даже не поминалось.

Но в этот раз Артем был как-то суетлив и встревожен. Отчего, выяснилось уже после совещания, когда Денис шел к себе вместе с начальницей структурно-химического отдела Вассой Николаевной.

– Да, переживает Артем, переживает. В первый раз, да еще и двойня – это тяжело.

Денис не понял.

– А что случилось?

– А ты что, не знаешь? – Васса Николаевна удивленно посмотрела на него. Он развел руками в знак непонимания. Она снисходительно пояснила: – У Артема жена в Лондоне рожает. Двойню.

– Ух ты! Круто! А почему не здесь?

– Потому что папа не позволил. Тесть, в смысле. Решил, что там безопаснее. Все-таки возраст у нее немаленький, роды первые, да и двойня к тому же.

– А, – наконец вспомнил Денис, – у нее же папа крутой такой олигарх. – А чего Артем здесь, а не там?

– Опомнись, Денис, нас же за границу не пускают!

– В самом деле, – спохватился он, – я как-то совсем об этом забыл.

– Не ездишь, и не хочется? – иронично уточнила Васса Николаевна.

– Ну, как-то так, – не менее иронично согласился с ней Денис. – Но хоть кого ждут-то известно?

Васса Николаевна открыла рот, чтобы ответить. Но тут, заглушая все посторонние звуки по внутриинститутским динамикам раздался громогласный голос Ольги Юрьевны, начальницы отдела кадров:

– Дорогие коллеги, у нашего замечательного Артема Александрова родилась двойня! Дочь и сын! И дети и мамочка чувствуют себя хорошо!

Из-за закрытых дверей отделов и лабораторий прокатилось дружное «ура»! Денис рассмеялся и тоже завопил «ура»! Васса Николаевна постучала пальцами по ушам.

– Ты меня совсем оглушил!

– Извините, Васса Николаевна, не сдержался.

– Да ладно, за хорошего человека и порадоваться не грех! Но как ты думаешь, если катализатор поменять в том эксперименте, с которым я к тебе подходила, что будет?

Денис задумался.

– С ходу не скажу. Надо подумать. Но не сейчас. Мы зашиваемся.

Васса Николаевна пригладила и без того гладкие волосы.

– Вот и мы тоже. Мечемся, мечемся, выдаем все в последнюю минуту. Нет чтоб планомерно, поэтапно, вот тогда и нервы были бы в порядке. А то я который уже день валерьянку пью. Сердце что-то подводить стало. Наверное, пора уже на более спокойную должность переходить.

Денис с сочувствием покивал.

– Я тоже по ночам стал плохо спать. И снятся мне кошмары с участием цифр, формул и Сергея Михайловича.

– Он всем уже снится, – понизив голос и оглянувшись, поддержала его Васса Николаевна. – И, заметь, отнюдь не в эротических грезах!

Они подошли к структурно-химическому отделу, и его строгая начальница, приняв деловой вид, свернула в сторону. Денис отправился дальше.

В лаборатории царил настоящий переполох. Лариса первая подскочила к нему и возбужденно спросила:

– Денис Никитич, вот как вы думаете, что можно Артему подарить? Мы уже все перессорились.

– Что можно подарить дочери олигарха? – точнее сформулировал неконкретный вопрос Денис. – Понятия не имею! – Вопросительно посмотрел на своего зама, Рокшевский с таким же недоумением уставился на него. – Есть у кого мудрые мысли?

– Выпить за здоровье малышей! – бодро предложил Константин Петрович. – Чтоб росли здоровые и умные! И чтоб родителей слушались!

Все с осуждением посмотрели на него и молча разошлись по своим местам.

– А что? Я хотел как лучше! – запечалился любитель крепких спиртных напитков. – Не хотите, как хотите!

Денис от непродуктивных разборок сбежал к себе, к нему тут же присоединился Рокшевский.

– Фу-ууу! – с облегчением выдохнули оба, – плотно закрыв за собой дверь кабинета.

– Теперь весь рабочий день насмарку! – с горечью обозревал свое непослушное царство-государство игнорируемый народом завлаб. – И что стоило Ольге Юрьевне сказать об этом знаменательном событии перед концом рабочего дня?

– Она бы не удержалась. Сам посуди – столько лет ждали и наконец дождались! Но зато он теперь и по детям практически со всеми сравнялся. За раз. Всегда впереди. Везет мужику, однако.

В голосе Кирилла слышалась зависть, и Денис ему на это попенял:

– Ты что, хотел бы быть на его месте?

Рокшевский побледнел.

– С чего ты это взял?

– Наши дамы что-то говорили вроде того, что жена Артема, Дарья, вроде? – Рокшевский опасливо кивнул, – за тобой одно время ухаживала.

Тот чуть не сплюнул на пол, но, вовремя спохватившись, лишь сердито указал:

– Не слушай бабские сплетни. Это она меня до кондиции доводила, чтоб я на Маринке женился. Ну да это неважно. Может, задание дадим покруче, чтоб народ не расслаблялся?

– Кому ты собираешься задание давать? – Денис кивнул в сторону прозрачной стены. – В лаборатории пусто. Народ смотался. Куда, не догадываешься?

– Тут и догадываться не нужно. Бабы в дамской комнате сидят, каждая свои роды вспоминает, вернее, ужастики из триллеров на тему родов, а мужики занимаются тем же, но уже в курилке.

– Мужики тоже роды вспоминают? – не поверил ему Денис.

– Конечно. Не свои, понятно дело, а женины. Но в то время и мы тоже страху-то натерпелись. Всяко ведь бывает, сам знаешь.

Денис этого не знал, но считал, что Кириллу виднее, тот во второй раз готовится в папашки. А он еще ни разу не удосужился.

– Это ты у нас мальчуган еще, не знаешь, откуда дети берутся. Хотя и пора бы уже, – наставительно проговорил старший по возрасту.

На столе замаячил внутренний телефон. Денис взглянул на дисплей, выясняя, кто звонит, и включил громкую связь. Раздался возбужденный голос Ольги Юрьевны:

– Денис, мы на подарок Александрову по полтысячи собираем. Но твоя лаборатория, если хотите, и больше может. Все-таки вы для него свои, родные, можно сказать. Деньги мне к вечеру. Завтра с утра вручать будем. И Сергей Михайлович к этому времени уже будет, он и поздравит.

Она отключилась, а мужчины, пожав плечами, вытащили из карманов по тыще и положила на столик у входа.

– Ты, пожалуйста, разруливай, – попросил Кирилла Денис. Он вообще подобные ситуации не выносил. – А то мне что-то не по себе. Я уж лучше поработаю поинтенсивнее. Роды, это, знаешь, не мое.

Снисходительно кивнув, будто делая большое одолжение, зам ушел, а завлаб, чуть слышно чертыхаясь, плотно закрыл дверь, чтоб не слышать выбивающих из колеи разговоров, и принялся за работу. Делать замечания сотрудникам не хотел принципиально.

Если б это был не Александров, он бы еще намекнул распоясавшимся сотрудникам, что время-то рабочее, но теперь, когда это событие, можно сказать, коснулось всех вместе и каждого в отдельности, идти против целого коллектива нельзя было ни в коем случае. Оставалось молча терпеть, что он и делал.

К обеду народ более-менее утихомирился. Но стоя в очереди в соседской кафешке, Денис слышал одно и то же: вес, рост и прочие параметры новорожденных.

Самого Александрова не было видно. Говорили, что он заперся в своем кабинете и по скайпу говорит с женой. Денис не знал, о чем можно говорить с женой полдня, но верил, что это вполне возможно.

После работы немного задержался, потом позвонил Милене, хотя сегодня звонить ей не хотел: решил дать ей отдохнуть от себя. По его плану для чистоты эксперимента объект должен был находиться вне воздействия экспериментатора несколько дней.

Но не выдержал.

Услышав ее мягкий голос, резко выдохнул, как от удара под дых, и только потом спросил:

– Что делаешь сегодня?

– Работаю. Одна из постовых сестер на больничном, у нее ребенок маленький, график сдвинулся. На этой неделе придется дежурить несколько раз.

Денис поморщился, будто работать сверхурочно предстояло ему. Причем не на своей любимой работе, а в пропахшей лекарствами и страданиями больнице.

– А уволиться никак нельзя?

– Зачем мне увольняться? – Милена с удивлением вслушивалась в его негодующий голос. Что это с ним?

– Перенапрягаться крайне вредно, сама знаешь.

– Ну, если я почувствую себя плохо, я приму меры, – обтекаемо пообещала она. – А теперь извини, мне на работу собираться надо, – и телефон умолк.

Денис посмотрел на погасший дисплей и нахмурился. Отчего-то ужасно хотелось увидеть Милену. Решил: а он ее и увидит. Удалось проникнуть в больницу один раз, проникнет и другой.

Отправился туда же, причем снова на машине. Если обратно придется ехать посреди ночи, то уж лучше на своих колесах.

Но в приемной дежурил подозревающий всех и вся в злом умысле тип. Денис потерся между посетителями, присмотрелся и понял, что на сей раз ему внутрь не попасть: прежде чем пропустить внутрь, охранник звонил больному в палату, спрашивал, знает ли тот посетителя, и только после этого пропускал, предупредив, чтоб ровно в семь был на выходе без разговоров. Без десяти семь пропуск посетителей и прием передач прекратился вовсе.

Денис вышел. Что же ему делать? Уезжать не хотелось категорически, желание увидеть Милену превратилось в острую потребность. Немного пошатался вокруг, вспомнил о служебном ходе. Пошел к нему. С этой стороны двор больницы не освещался и свет горел только перед входом. Притаился в темном уголке, надеясь, что никто его здесь не застукает, а то что ему говорить в свое оправдание?

Около восьми началось шевеление – кто-то приходил на смену, кто-то уходил. Можно было присоединиться к какой-нибудь группе врачей, больница большая, вряд ли все друг друга знают, но он не решился. Положился на всесильный русский авось. И он его не подвел: из подсобки вышли две санитарки с большими мешками, видимо с мусором, и ушли в темноту, не закрыв двери.

В это время Денис и прошмыгнул внутрь. Быстро взбежал на третий этаж, снял куртку и шапку, спрятал в коридоре за каким-то дряхлым шкафчиком. И непринужденно зашел в коридор, сливаясь с шатающимися туда-сюда больными в разномастных одеждах, главным образом, спортивных костюмах.

На Денисе были джинсы с серым джемпером, но кого это волнует, если ты скромно сидишь в уголочке и смотришь вокруг невинным безмятежным взором?

Милена появилась с небольшим опозданием, за время которого Денис вообразил себе все: от автокатастрофы до отмены дежурства. Она шла и разговаривала с немолодой полной женщиной в зеленой форме, видимо, врачом.

Денис призадумался. Это дежурный врач или медсестра? По внешнему виду и не отличишь. Женщина зашла в ординаторскую, а Милена устроилась за столом. Денис мешать ей не стал. К ней подходили больные, что-то спрашивали, подсаживаясь на стоящий рядом стул, она что-то дружелюбно отвечала, а он просто наблюдал, с удивлением понимая, что это пустое занятие ему очень нравится.

Лицо у нее было не просто хорошеньким, оно светилось изнутри добротой и благорасположением к людям. Денис вздохнул. Надолго ли в их достаточно жестоком мире сохранится ее нежная сердечность?

Так хотелось отгородить ее даже не от бед, это само собой, а от тех мелких неприятностей, что каждодневно отравляют нашу жизнь.

Около десяти Милена ушла в процедурную, и в нее потянулся хвост желающих уколоться. Потом она бегала по палатам, ставила уколы лежачим больным и раздавала таблетки. Потом делала еще что-то, Денис не разобрал.

К одиннадцати все стихло, она села за истории болезней. На этот раз их было куда меньше, и к двенадцати они закончились. Она ушла в ординаторскую. Только прикрыла за собой дверь, в кармане Дениса зазвонил телефон. Он посмотрел на дисплей. Мама! Блин! Он совсем забыл о времени!

– Мама, я сейчас приеду, не волнуйся! – прошептал в телефон и пробрался к служебному выходу.

Нажал на кнопку, вышел, быстро пробежал за ворота. Хорошо, что все можно было без проблем открыть изнутри, не то пришлось бы ему просить Милену снова его выпускать.

До дому добрался быстро. Анастасия Викторовна молча показала ему указательным пальцем на висящие в прихожке круглые часы со стрелками, отошедшими от двенадцатой цифры. Этим же пальцем погрозила ему.

Пришлось каяться:

– Мама, ну забыл о времени, с кем не бывает?

Сказать, что с ней такого никогда не бывало было бы вопиющей неправдой, потому что она забывала не только о времени, а вообще обо всем, поэтому только фривольно заметила:

– Я все понимаю. Любовь и все с ней связанное, – это прозвучало как-то уж чересчур двусмысленно, Денис брезгливо поморщился. – Но не нужно забывать и поесть, дорогой мой! Или ты ел?

– А ты ела? – задал он встречный вопрос.

– Да! Где стоит холодильник, я знаю! – Анастасия Викторовна сделала величественный взмах в сторону кухни. – И микроволновкой пользоваться умею!

Денис едва сдержал смешок. Мамочка подняла умение пользоваться микроволновкой на недосягаемую высоту. В других, не столь ученых семьях, с таким пафосом, наверное, подается умение печь пироги или готовить торты.

– Мама, а когда ты заметила, что меня нет дома?

Вот это был вопрос на засыпку!

Признаваться, что она этого вообще бы не заметила, если б не звонок бывшего мужа, почему-то спросившего у нее, дома ли их сын, она бы о его отсутствии и не догадалась.

– Почти сразу! – ответ был совершенно неточный и даже необъективный, но как еще ей было уходить от неприятных вопросиков? И вынужденно добавила, как бы невзначай: – Кстати, тебя искал отец.

– Позвонив тебе? – Денис не хотел наводить мать на подозрения, это ненужное замечание сорвалось само собой.

– Ну да. До тебя он дозвониться не мог. Видимо, тебе было не до него, – слегка съязвила чем-то раздосадованная Анастасия Викторовна.

Закладывать отца, говоря, что он ему вовсе не звонил, Денис не стал.

– Хорошо, я ему перезвоню. – И, предваряя ее слова, заверил: – Сейчас перекушу и спать!

Она потрепала его по голове, как несмышленого малыша и ушла к себе, откуда снова послышалось вдохновенное бормотание.

– Ух, папаша, заложил! – сердито пробормотал Денис, вынимая из холодильника вчерашний суп.

Разогрел, поел, проверил запасы продуктов. Завтра придется идти в магазин. Но вот когда? Вечер хотелось бы освободить для более нужных дел, да и работу он подзапустил с этим внеплановым исследованием собственных чувств.

Надо как-то выбраться во время обеда, ничего другого не остается.

Решив так, принял душ и упал в постель, улыбаясь неизвестно чему.


Глава десятая

Сидя на своем старом месте в лаборатории, Александров задумчиво барабанил сильными пальцами по столешнице, отзывавшейся глуховатой дробью. Сидевший слева от него Денис сумрачно объяснял проблему, сидевший справа Рокшевский согласно покачивал головой, обвиняюще глядя на монитор с работающей программой.

– В самом деле, странно это, – согласился с доводами завлаба Артем. – Вроде все правильно, а получается черт-те что. – И почему-то добавил: – Сюда бы Дашу. У нее ум парадоксальный, она бы быстро выход нашла.

Скривившийся Рокшевский мрачно подтвердил:

– Это точно.

Денис не поверил, честно говоря. Двое кандидатов во главе с доктором наук уступят простому магистру? Это казалось блажью влюбленного мужчины.

– Ладно. Попытаемся разобраться сами. Начнем с самого начала, отбросив все результаты, – распорядился заместитель Генерального. – Поехали!

Разделив схему на троих, они принялись проверять все с самого начала. Провозились несколько часов, забыв про обед, но зато выявили ошибку. К удивлению Дениса, она была не в вычислениях, а в параметрах, заложенных в саму программу.

– Обидно, дьявол все побери! – Денис мысленно пробежался по проделанной зря работе. – Столько времени угрохано напрасно!

– Бывает, – сочувственно похлопал его по плечу поднявшийся начальник. – Зато впредь будем знать, что проверять в первую очередь. Ну, я пошел! – и он чуть не вприпрыжку улетел из своего бывшего кабинета.

– Счастливчик! – проводил его завистливым взглядом Рокшевский. – Завтра у него семья прилетает, встречать будет.

– И такую малышню на самолете домой везут? А это для них не вредно?

– Видимо, нет. Хотя им всего-то неделя от роду. Могли бы и повременить. Тесть-то точно против, я думаю. Это наверняка Дашка к мужу спешит. Хотя не наше это дело.

– Ты прав, не наше. Главное, чтоб малыши дорогу хорошо перенесли, а остальное приложится. И давай-ка сходим перекусим. У меня уже живот к спине прирос. Я вчера еще перетренировался малость, так вообще от голода умираю. Плюс к этому все мышцы болят. Надо снова сегодня в спортзал сходить. Не хочешь?

Они вприпрыжку сбежали вниз по служебной лестнице, потому что выход из нее был как раз напротив буфета.

– Подобное будешь лечить подобным?

– Как всегда. Но ты идешь или нет?

– Нет, мне не до занятий. Тем более, что тебе партнер по самбо нужен, а тут я тебе вовсе не соперник. И мне сегодня домой позарез надо.

Денис окинул его непонимающим взглядом.

– Ты сегодня дерганый какой-то. Что-то случилось?

Рокшевский немного помедлил, думая, говорить или нет. Но все-таки признался, понизив голос:

– Здесь Гарри Орбейн.

Денис не знал, кто это, поэтому, взяв бифштекс с пюре и чай с беляшом, сел за самый дальний столик, дождался, когда к нему присоединится Кирилл и уточнил:

– Это кто такой?

Тот зло фыркнул.

– Злостный поклонник моей жены. Волочится за ней вот уже пять лет. Вчера опять из Америки сюда приперся, серенады под нашим балконом петь! Достал, гад, сил никаких нет!

Денис подавился пюре, закашлялся, и Кириллу пришлось побарабанить по его спине.

– Слушай, ты предупреждай хоть чуть-чуть. Это не тот Гарри Орбейн, кому заводы по изготовлению микрочипов принадлежат?

– Ему много чего принадлежит, – зло выпалил вздрюченный муж. – Кроме моей жены. Но он и ее к рукам прибрать пытается.

Денис задумчиво откусил кусок бифштекса. Прожевал и спросил:

– А знакомить ты его ни с кем не пытался?

– Хочешь сказать, клин клином?

– Ну да. Самый действенный способ.

– Это было бы дико, не находишь? Типа: а давай-ка я тебе в постель другую девочку подсуну?

– Зачем так грубо? Пусть эта девочка сама в его постель влезет.

Рокшевский призадумался. Потом уныло признал:

– Среди моих знакомых таких шустрых дамочек не имеется.

Денис вмиг вспомнил Иринку. Вот уж кому шустрости-то не занимать. Задумчиво протянул:

– У меня, пожалуй, есть.

– А самому такая не нужна?

Денис аж отшатнулся.

– Я от нее спасаюсь. Это она дралась с Вероникой.

Рокшевский призадумался.

– А что? Эта сможет. Не столько хорошенькая, сколько умеет себя подать. Давай договаривайся с ней, а я выясню, где этот америкос остановился.

Денис принялся звонить Милене.

– Привет! Слушай, мне нужен телефон Ирины, у меня тут для нее поручение есть очень серьезное. Потом расскажу.

Милена помедлила. Ей было очень странно, какое-такое дело может быть у него для ее сумасбродной подруги, но решила, что лучше доверять, чем не доверять, и телефон дала.

Денис набрал данный номер. Ирина ответила сразу, но голос был настороженный.

– Ирина, это Денис. Давай дуй ко мне к НИИ к шести, дело есть! – и выключил телефон, ничего больше не объясняя.

Кирилл тоже управился со своей частью.

– Орбейн остановился в отеле «Камрад». Маленький такой частный отельчик неподалеку. Твоя шпионка когда будет?

– Велел в шесть.

– Ладушки. Действуем так: после работы все вместе едем к отелю. Я показываю ей фото Гарри, мы разъясняем ей задание и пускаем по следу. Надеюсь, она сможет отвлечь его на себя хотя бы на этот раз.

– А если фотографии сделать компрометирующие и пригрозить? Не прокатит? – Денис вспомнил шпионские боевики с разоблачениями.

– Не знаю. Он же не женат, кому компромат-то предъявлять? А, впрочем, видно будет по ходу жизни.

– Слушай, ты про серенады для красного словца сказал или как?

– Надеюсь, зимой он под нашими окнами песни орать не станет, холодно для этого слишком. Но прошлым летом он нам их пел. Жаль, на даче, не в городе. Здесь я бы его живо в полицию сдал.

– И прямо под окнами пел? – поразился Денис.

– Нет. Он уважает чужую частную собственность. На участок к нам он не вламывался. Он на общей дороге пел. Но сам понимаешь, наши шесть соток это единая, вполне обозреваемая площадка. К тому же маленькая. Но соседям нравилось. Во всяком случае, в полицию никто не нажаловался, но потом мне много чего по этому поводу выслушать пришлось.

– И даже ты не жаловался?

– И даже я. Я на разборку к нему пару раз выходил, но он от честной драки отказывался. Якобы не хотел огорчать любовь всей своей жизни.

– Это Марину что ли?

Рокшевский недовольно посмотрел на тормозного начальника.

– А кого еще? Хотя кто его знает? Может, у него еще с десяток таких обожаемых девчонок, как Маринка. И он их всех по кругу объезжает, чтоб не заскучать.

После работы они вместе вышли из здания. К Денису тут же кинулась радостная Ирина – она была уверена, что он наконец-то оценил ее по достоинству. Но, придержав ее порыв твердой рукой, Денис представил ее Кириллу:

– Вот, знакомься, это и есть та самая шпиёнка-диверсантка.

Рокшевский учтиво поклонился и нахально подмигнул девушке.

Та нахмурилась.

– Я в такие игры не играю! – гордо заявила и отвернулась.

Денис взял ее за рукав и повлек к машине Рокшевского.

– Не думай, мы групповухой не занимаемся. По дороге расскажем, что ты должна делать.

Она принялась упираться, но Денис ее успокоил:

– Не дрейфь, Милена знает, что ты со мной.

Услышав имя подруги, Ирина пошла с ними, но надулась еще больше.

Отъехав от НИИ, Рокшевский обозначил задание для Ирины:

– В общем так: тут у нас гостит один американский миллиардер, тебе его нужно обаять. Серьезно так обаять, чтоб забыл, зачем он сюда приехал.

– А зачем он сюда приехал? – проявила любознательность Ирина.

– Любопытная очень? – Рокшевский не приветствовал ненужного ему любопытства.

– Лучше скажи, – небрежно попросил Денис. – А то она вздумает, будто мы ее в международный дипломатический скандал втягиваем. И это по меньшей мере.

– Ладно, – Рокшевскому это не нравилось, но выхода не было. – В общем, этот Гарри Орбейн запал на мою жену. И терроризует нашу семью уже пять лет. Твоя задача проста: отвлечь его на себя. Вряд ли он на тебе женится, но если он хотя бы раз с тобой переспит, ты уже будешь обеспечена на всю оставшуюся жизнь. Усекла? – и протянул ей фотографии Орбейна.

Ирина прониклась. И хотя Денис нравился ей куда больше, у Орбейна возможности даже не впечатляли, они потрясали.

Она тут же принялась планировать «случайную» встречу:

– Ладно, делаем так: он выходит, я иду навстречу, поскальзываюсь, падаю ему под ноги. Он меня поднимает и… – тут она запнулась и вяло проговорила: – а вот английского я не знаю…

– Не страшно, – Рокшевский скривился и будто выплюнул: – зато он русский знает!

Тут уже заинтересовался и Денис:

– Точно знает? Обычно американцы чужие языки не учат. Им и своего много.

– Выучил, гаденыш, за столько-то лет! Тарабанит как из пулемета. Не все слова понятны, правда, но смысл узнается легко.

– Так он в самом деле впечатлился и серьезно. Небось, отступные предлагал? – Денис проявил чисто академический интерес.

Рокшевский аж зашипел от злости.

– Естественно. Была возможность разбогатеть. Впрочем, что я говорю? Она и сейчас есть. Но уж лучше пусть вон Иринка богатеет. Если сможет его к рукам прибрать. Он капризный, учти, девушка. Сама понимаешь, возможности не меряны. Красоток к ногам валится, – жуть! Точно так же, как собираешься падать ты.

Ирина поняла, что сейчас ее артистическим способностям придется держать настоящий экзамен. Это тебе не глуповатые мальчишки, для которых достаточно одного зазывного взгляда. Это матерый волчище, для которого она всего-то одна из тыщи, если не из мильона.

Иринка постучала себя по носу и напряглась. Они подъехали к отелю, встали за рядами иномарок, но она все так же продолжала деловито постукивать себя по носу.

– Что, дрейфишь?

– Вживаюсь в роль! – жестко отрезала она, не желая болтать перед таким важным спектаклем. – Не мешайте!

Мужчины переглянулись и замолчали.

– А вот и наш герой! – прервал молчание Кирилл. – Идет не из отеля, а в отель. Марину у работы караулил, что ли? Но она отгул взяла и дома сегодня сидит, Аришка покашливает. Вот обломился голубчик!

На него шикнули вместе и Денис, и Иринка. Она быстро выскочила из машины. Пригибаясь, чтоб Орбейн не заметил, пронеслась вдоль длинного ряда машин ко входу, приоткрыла двери и заскочила внутрь.

– Изнутри ее быстрехонько выставят. Зря она туда полезла, – сердито заметил Рокшевский. – Надо было ее как следует проинструктировать.

– Она сама кого хочешь проинструктирует. Ты на ее внешность белокрылого ангелочка не ведись. Вон Вероника повелась, вся в синяках ходит. А на этой крале я что-то ни одного не заметил. – Орбейн подошел к дверям отеля и Денис предупредил Кирилла: – Смотри внимательно. Сейчас начнется.

Гарри протянул руку к двери, желая открыть, но дверь резко открылась сама и ошарашенный американец со всей Иринкиной дури получил дверцей по лбу. На нем были скользкие не по погоде ботинки, внезапного нападения не выдержавшие.

Не удержавшись на ногах, Орбейн опрокинулся навзничь, пребольно ударился головой об покрытый ледяной коркой асфальт и отключился.

Очнулся он от нежных похлопываний по щекам. Открыв глаза, увидел перед собой ужасно виноватое личико. В прозрачных серо-голубых глазах стояли горькие слезы, капавшие ему на грудь.

– Вы сильно ушиблись? Вызвать скорую помощь? – нежный голосок звучал донельзя испуганно.

Он поднял руку, потрогал бедную свою голову. Она гудела, но вроде ничего сломано не было.

– Не надо. Хорошо, шапка толстый, – от удара он путался в словах. – Меня спас от вашего нападений.

Подрагивающие губы вытянулись в сплошную тонкую линию, девушка шлепнулась на асфальт на колени рядом с ним и беззвучно зарыдала, пытаясь выговорить:

– Из… извините… я не… не хотела! Я не нарочно!

Наблюдавшие этот бесплатный концерт Кирилл с Денисом переглянулись.

– Слушай, если б не знал, что это фарс, сейчас сам бы на выручку кинулся, – восхищенно признался Рокшевский. – Вот это артистка! Браво!

– Вполне возможно, что она в самом деле испугалась. То, что он с катушек слетит, в ее планы не входило. Зачем ей инвалид? К тому же и полиция привязаться может, – резонно заметил Денис.

– Нам это тоже ни к чему, – Кирилл положил руки на руль.

– Это ты прав. Может, уедем?

Тут Иринка принялась старательно отряхивать Орбейна от снега, не поднимаясь с колен, больше гладя, чем отряхивая, и Рокшевский заинтересованно отказался:

– Давай чуток еще подождем. Интересно, что дальше будет?

– Если мужик адекватный, то он сейчас ее с собой заберет. Не оставит здесь в таком состоянии. Посмотри, она от слез красная вся. В приличных местах в таком состоянии не показываются.

Орбейн осторожно сел, повертел головой, потом утешающее похлопал по плечу сидящей рядом девушки:

– Я порядок. А вы?

Ирина закивала, все еще содрогаясь от испуганных, отнюдь не притворных рыданий. Когда здоровенный мужик от ее удара полетел на асфальт, ее аж в жар кинуло! А когда первые несколько секунд он вообще признаков жизни не подавал, она струхнула так, что холодный пот прошиб.

И теперь ей было не до игры, не до показухи, ей просто хотелось, что б он встал, сказал, что все хорошо и ушел. Пусть даже и один. Уже то, что он ее запомнил, дает надежду на продолжение знакомства.

Но Гарри был джентльменом и оставить перепуганную даму в таком неприятном положении не смог.

– Нет, не порядок, – констатировал он, глядя на ее покрасневшие от сдерживаемых рыданий нос и щеки. – Идем ко мне. Надо согреть!

Ирина округлила глаза. Интересно, что собирается греть ей этот американец? Но он, поднявшись, рывком поднял и ее. Завел вовнутрь, сообщил удивленному портье: «это мой!» и отвел ее в свой номер.

Рокшевский с Ветровым переглянулись и удовлетворенно подмигнули друг другу.

– Будем надеяться, что в обстановке, способствующей близкому сближению, она не растеряется, – выразил их общую надежду Рокшевский.

– Было бы здорово, – Денис широко улыбался. – Вот если бы все проблемы можно было решить так легко и просто.

– Ты прав, – Рокшевский вглядывался в окно на втором этаже. – А вот и наши голубки!

В одном из широких окон второго этажа на несколько мгновений показалась тесно стоявшая пара, но потом опустилось жалюзи и обзор исчез.

– Класс! – впечатлился Рокшевский и принялся насвистывать бравурный марш. – Тебя домой? – спохватившись, предложил выручившему его Денису.

– Если не сложно.

– Не сложно. Все равно ехать мимо, – проявил заботу о начальнике Кирилл.

Чтоб не попасть в пробку, он быстро поехал по боковым улочкам.

– Жене об этом скажешь, чтоб больше не волновалась? – спросил Денис у довольно насвистывающего Рокшевского.

Тот свистеть перестал.

– Скажу, но не сразу и не все.

– Почему? Он ей ведь тоже досаждал?

Рокшевский не очень лестно подумал о мальчишеской неопытности начальника. Вот уж из кого бабника никогда не получится, потому что женская психология для него лес темный.

– Я ей скажу только, что Орбейн нашел наконец-то другую и от нее отстанет.

– Думаешь, ей твое участие в этом деле не понравится?

– Сразу видно, Денис, что ты пацан еще сопливый, уж извини за прямоту, – Кирилл свысока взглянул на наивного пассажира. – Ну какой девчонке будет приятно, если муж отвадит поклонника, да еще таким неприличным способом – подставой? Вот если б я его на дуэль вызвал, это было бы другое дело. Честно и благородно. А так…

– Понятно. То есть о моем участии в этом деле тоже нужно помалкивать.

– Молодец! Схватываешь все с лету.

Рокшевский подъехал к автобусной остановке неподалеку от дома Дениса.

– Выпрыгивай поскорей, пока не засекли! Дальше и сам добежишь, не маленький!

Денис шустро выскочил из салона, захлопнул дверцу, и Рокшевский перед носом подходившего автобуса ушмыгнул с запрещенного для стоянки места.

Денис укоризненно покачал головой и прошел между домами, но не к себе, а в магазин, продукты-то сегодня он так и не купил.

Когда с полными пакетами возвращался к себе, у подъезда стояла Вероника с какими-то двумя бугаями. Причем стояла молча, ни слова не говоря. Денис поздоровался и прошел мимо, она же ему не ответила ничего.

– Говорить не хочет или показывает степень своего презрения? – настроение Дениса было радужным, и подобная ерунда испортить его не смогла. – Но странные с ней жлобы, честное слово. – И тут его осенило: – А не меня ли она им показывала? Недаром они смотрели на меня так оценивающе?

Он немного поразмышлял на этим, но решил, что ему это просто показалось. Ну не будет культурная девочка из приличной семьи заниматься такими вещами. Вот если бы это была Иринка, он бы проникся, а так ни за что не поверит.

Посмотрел на вешалку, материной одежды еще не было. Приготовил еду, потом поработал. В десять часов решил позвонить Анастасии Викторовне. Она взяла трубку не сразу. Вместе с ее голосом были слышны чьи-то возгласы, музыка и пение.

– Мама, ты где?

– Сынуля, – язык у нее слегка заплетался, – я тебе же еще вчера говорила, что сегодня вечером пойду на юбилей. Ты что, забыл?

Денис возмущенно поднял глаза вверх, апеллируя к потолку. Потолок к его возмущению остался безучастным.

– Мама, возможно, ты хотела мне сказать, но ничего не сказала! Я бы хоть еды столько готовить не стал.

– Да? – Анастасия Викторовна озадачилась. – Мне почему-то казалось, что я тебя предупредила.

Сын привычно выкинул очередное семейное недоразумение из головы и заботливо предложил:

– Ладно, проехали. За тобой заехать?

– Нет, меня подвезут. И не жди меня, возможно, я приеду поздно.

Денис погрозил пальцем затихшему телефону.

– Нет, это что такое? Разве можно быть такой несобранной? – вспомнил о Веронике с ее свадебными приготовлениями и решил, что поговорка «яблоко от яблони» правдива на все сто и рассеянность их семейная черта. Так что злиться на мамочку тоже самое, что злиться на себя, то есть занятие ненужное и бесперспективное.


В десять часов в двери Татьяны позвонили. Уже зная, кто это может быть, она пробормотала под нос нечто, совершенно не приличествующее воспитанной девушке, и пошла открывать.

Перед дверью в самом деле стояла Иринка, но с таким торжеством во взоре, что Таня испугалась. Неужели она захомутала-таки Дениса?

Не дожидаясь приглашения, непрошенная гостья по-свойски проскользнула внутрь, разделась, прошла в комнату, плюхнулась на свое излюбленное место и пригласила хозяйку:

– Садись скорее, я тебе сейчас такое расскажу!

Та села в кресло напротив, подвернув ноги калачиком и приготовилась по возможности терпеливо перенести все, что услышит.

– Я выхожу замуж за американца! И не просто американца, а за настоящего богатея! – гордо выпалила Иринка и принялась ждать восторженных ахов и охов.

Но Татьяна восхищаться не собиралась.

– Опять? Это в который раз? – скучно уточнила, доставая пилку для ногтей и подпиливая сломавшийся ноготь. – Я твоим богатеям уже и счет потеряла.

– На сей раз все взаправду! Американец настоящий! Его зовут Гарри Орбейн! Можешь посмотреть в интернете, там про него много чего есть!

– Ну и что, что про него там много чего есть? Как говорится, есть, да не про нашу честь!

– А теперь про нашу! То есть про меня! Или про мою? – Иринка отмахнулась от лексических неточностей. – И не смотри на меня так скептически! Меня с ним Денис познакомил!

Татьяна села прямо и спустила ноги с кресла.

– Денис познакомил? Зачем?

– Затем, чтоб я его захомутала! И мне это удалось. Ну, пока еще не совсем, – поправила она себя ради справедливости, – такие дела с налету не делаются, но я с ним познакомилась, и завтра мы с ним идем в театр! Поэтому мне нужна твоя книжка про оперу.

– Слушай, я ничего не понимаю! – взмолилась Таня. – Давай ты все с самого начала мне расскажешь, а?

Иринка принялась рассказывать сначала:

– Мне позвонил сегодня Денис и назначил свидание. После работы. Я прибежала, и тут он меня и еще один мужик повезли к отелю. Показали фотографию этого Гарри Орбейна и велели с ним познакомиться. Чтоб отвлечь его на себя. Я и отвлекла. Поняла?

– Нет, – честно призналась Татьяна. – Для чего его нужно было отвлекать? Что за шпионские игры?

– Это не игры. То есть игры, но не шпионские. Просто Гарри ухлестывал за женой этого второго, Кирилла, вроде, и его нужно было от этой самой жены отвлечь. Дошло теперь?

Татьяна сделала вид, что поверила очередной сказочке, рассказанной на ночь подружкой-фантазеркой:

– Дошло. Но ты на опере уснешь. Ты же ее не выносишь.

Ирина гордо пропела несколько тактов из «Лебединого озера».

– Это я раньше ее не выносила, а теперь очень даже люблю. Особенно Чайковского. Петра Ильича. Вот!

– Понятно, – согласилась с ней Таня. – Чего не сделаешь ради высокой цели.

– Вот именно! Так что давай книжку, я ее всю ночь учить буду, – нетерпеливо потребовала возбужденная Иринка. – Потому что я ему сказала, что я все оперы Чайковского смотрела, и мне очень понравилось.

– Оперы не смотрят, их слушают.

– Ладно, усекла. Что еще может любить скромная образованная девушка вроде меня?

Таня хотела сказать, что девушки вроде Иринки рестораны любят и кабаре. И к скромным и образованным никакого отношения не имеют. Но в бутылку не полезла и настроение подруге портить не стала.

– Я лично балет люблю.

Ирина поставила галочку в своем мысленном списке любимых вещей.

– Хорошо. А что еще?

– Если ты скажешь, что драму любишь и часто в драматические театры ходишь, то тебе содержание пьес надо будет учить. Как минимум. Тебе оно надо?

– Нет. Столько мне не осилить. Да еще так быстро. В общем, я люблю балет и оперу, а драму не люблю. Потому что там музыки нету. Верно?

– Ну, в нашем драматическом мюзиклы ставят. Там музыка есть. Но поют плоховато. Голоса-то не оперные. И в других театрах тоже музыкальные спектакли есть.

– Нет уж. Я только оперу и балет люблю. И баста!

– Дело твое. А где ты скромные платья для театра возьмешь? – убийственно заметила Татьяна. – У тебя вся одежда, уж извини, невозможно вульгарная.

Вопрос был актуальным. Платьев у Ирины отродясь не бывало. В лучшем случае туники, скромностью отнюдь не отличающиеся, да брючки в обтяжку. С люрексом и стразами.

Она на минуту задумалась, потом перевела заинтересованный взгляд на Татьянин шифоньер.

– А вот где я их возьму! У тебя как раз платья для театра есть. И скромные, и красивые.

Татьяна воспротивилась:

– Я не люблю, когда мои вещи носят другие люди.

– Я не другой людь, а твоя лучшая подруга! – опровергать ее слова и говорить, что лучшей подругой она назначила себя сама, Таня не стала. Все равно бесполезно. – Зато потом, когда я стану богатой женщиной, я тебе таких платьев сотни куплю! Я не жадная, ты же знаешь.

Татьяна молча смотрела на нее, скрестив руки на груди, и Иринка сменила тон:

– Ну пожалуйста! Тут, можно сказать, судьба решается, а ты жадничаешь!

– Хорошо, бери! – Таня решила, что уж лучше уступить, чем слушать бесконечные жалобы и стенания по поводу собственной черствости.

– Ура!!! Ты самая лучшая на свете подруга! – и Ирина бросилась к шкафу.

Вынула скромный костюм-тройку: юбку, жилетик и пиджачок. Тут же натянула все это на себя, повертелась перед трюмо.

– Ух ты, как одежда меняет человека! Теперь я самая что ни на есть отличная отличница! Это я беру. И еще это черное платье возьму. Оно и скромное, и сексуальное. На тебе весит как на вешалке, а меня в нужных местах очень даже миленько обтянет.

– Ладно, забирай. Но сначала мне скажи, кто тебе на щеке такую царапину оставил? Замазана хорошо, но мне-то видно.

– А, не бери в голову! Это я с невестой Дениса схлестнулась. С некоей Вероникой.

– Невестой? Дениса? – Татьяна не поверила. – Этого не может быть! Он же за Миленой ухаживает!

– Он за многими ухаживает, я так думаю. Разносторонний тип. Но эта фифа сама себя невестой-то объявила, он-то про нее ничего не говорил. Может, она и не невеста вовсе. Ладно, мне пора!

Забрав еще одно платье, зеленое, на случай непредвиденных обстоятельств, Ирина убежала, не забыв прихватить и книгу.

Немного передохнув от налета подруги, Татьяна решила позвонить Милене. Обсказав ситуацию, спросила:

– Как ты думаешь, у нее что-нибудь получится?

Милена, для которой этот разговор был подобен бальзаму, потому что все это время ей не давала покоя мысль, для чего же Денис просил телефон Иринки, радостно выпалила:

– Не знаю. Но буду кулаки держать за то, чтоб получилось.

– И, знаешь, – Таня помедлила, не зная, стоит или нет говорить о невесте Дениса. Но, глубоко вздохнув, как перед прыжком в холодную воду, протараторила: – Иринка говорит, что у Дениса невеста есть, Вероника. Она с ней познакомилась. Весьма близко.

Из всей этой тирады Милена услышала только одно: у Дениса есть невеста!

– Вот как? Хорошо, буду знать, – настроение у нее тут же упало, и голос болезненно захрипел.

Татьяна встревожилась. Зря она ей это сказала.

– Ты близко к сердцу не принимай. Иринка и ошибиться может.

Но Ирина в таких вещах не ошибается, это знали обе.

Они распрощались, и только Милена положила телефон на стол, как снова прозвенел звонок.

– Ну что, поболтала с подружкой? – Денис был насмешливо-радостен.

– Поболтала, – с обидой ответила она.

– Что, сердишься? Обещал и не позвонил? – догадался он. – А я это специально. Чтоб ты все узнала и сказала мне. А то я тоже от любопытства умираю. Ну, как там у нее прошло?

– У кого? – прикинулась непонимающей Милена.

– Не делай вид, что не знаешь, о ком идет речь. Все равно не поверю. Давай, говори скорее!

Милена сдалась и рассказала все, что знала.

– Жаль, конечно, что я узнаю не из первых, а уже из третьих рук. Многое искажено. Ну да ладно – главное, что она больше не будет мне досаждать. Я не верю, чтоб он забрал ее с собой в Штаты, но хотя бы неделю она будет занята ловлей «миллионэра». А как твои дела? – голос у него стал ниже, интимнее, и Милена поежилась.

Только бы он не принялся оттачивать на ней свое обаяние. Ей не хотелось числиться в отставленных невестах.

– Нормально. Как обычно. Извини, но у меня очень много дел. – Ее голос нехорошо дрогнул, и она торопливо выключила телефон, не дожидаясь неприятных вопросов, на которые вовсе не хотелось отвечать.

Денис почувствовал ее настроение, но не понял, с чем оно связано. Может, она просто устала? На ее месте он бы давно свалился, а она ничего, держится как-то. Но женщины вообще выносливее мужчин.


Глава одиннадцатая

Милена с трудом сдерживала слезы. У Дениса есть невеста? Как так можно? Иметь невесту и ухаживать, другого слова она и подобрать не могла, за другой? А она уже позволила себе на что-то там надеяться…

Шмыгнула носом, изо всех сил жалея себя. Верить в невесту не хотелось. Может, здесь все-таки какая-то ошибка? Прикрыла глаза, припомнила выражение лица Дениса, с которым он порой на нее смотрел. Кроме нежности там присутствовало и еще что-то. Какой-то странный интерес. Будто он смотрел не на нее, а на сложную задачку с тремя неизвестными.

И как он ей сказал: он чувствует себя рядом с ней утопленником?

Тогда ее просто покоробило это слово, в его смысл она не вдумывалась, и зря. А что, если оно выражает самую суть его к ней отношения? Он не хотел, но утонул? А не хотел потому, что у него уже есть невеста?

Над всем этим надо подумать. И подумать хорошенько. Она не будет с бухты-барахты с ним рвать. Потому что он ей нравится. Очень нравится. К тому же есть возможность ошибиться. Сначала она про невесту выяснит все сама. Но Дениса спрашивать о ней не станет. Его версия ей не интересна. Она постарается узнать версию той, что назвала себя его невестой.

Только вот как это сделать? Может быть, спросить все конкретно у Иринки? Не хочется так унижаться. Спрашивать у нее то же самое, что кричать на весь белый свет.

Что же делать?

Прерывая ее размышления, в комнату вошла сестренка.

– Спать, всем спать! – сурово скомандовала она и принялась раскладывать свое кресло-кровать.

Милена взглянула на часы.

– Десять часов. Тебе в самом деле пора спать.

– А ты мне мешаешь, – укорила ее въедливая сестренка. – Я при свете не засну, прекрасно знаешь.

Милена послушно ушла на кухню. Там уже обитался Влад.

– Что, Славка спит уже? – она подозрительно уставилась на старшего брата.

– Спит! – он лукаво ей подмигнул.

– Что это с ним?

– Благородная усталость от физической работы.

– От физической работы? – недоуменно переспросила она. – Что вы делали?

– Ездили с батей на дачу, дрова кололи для бани.

– А когда вы венцы прогнившие подвели? – они не мылись в бане этой зимой, потому что два нижних венца с северной стороны прогнили и пропускали холод.

– На прошлой неделе еще. Мы же об этом говорили. Или тебя при этом не было? Хотя ты последнее время в облаках витаешь. Из-за Дениса?

Она нервно заморгала, борясь со слезами. Но справилась с собой и тихо сказала:

– Не знаю. А ты что, с Витьком поссорился? Что-то его давненько у нас не видно.

Влад нахмурился и нервно повел плечами.

– Ну как поссорился. Скорее мы с ним разобрались кое в чем. Так сказать, выяснили наши отношения.

Милена пытливо посмотрела на брата.

– Это надо понимать, что больше он у нас не появится?

– Почему не появится? Парень упорный, и дышит к тебе уж очень неровно. Так что появится, однозначно.

– Он мне не нравится. Скользкий он и непорядочный. И ты зря оставлял меня с ним наедине.

– А что такого? Он что, к тебе приставал? – Влад насторожился, неосознанно сжимая кулаки.

Милена хотела промолчать, как делала всегда, но вспомнила слова Дениса и все-таки сказала:

– Всякое бывало.

Брат хмуро потребовал ответа:

– Почему ты мне ничего не говорила? Почему молчала?

Она опустила голову, вновь почувствовав себя виноватой.

– Стыдно было очень. К тому же, это твой друг. Я думала, ты это поощряешь.

Он взял ее за подбородок, поднял голову и заставил смотреть себе в глаза.

– Послушай меня внимательно, сестренка. Я никогда, понимаешь, никогда не позволю никому тебя к чему-либо принуждать. А оставлял я тебя с ним только потому, что он меня уверял, что вы с ним так славно болтаете. Но сейчас вижу, что он не только болтал.

– Да, он себе много чего позволял. – Милена криво усмехнулась. – Меня все подружки за это ругали.

– Вот как? Не надо было молчать. Я ведь думал, что все в порядке. Хотя мог бы и догадаться, – признал он, предвосхищая ее упрек. – Но одно время я слишком зависел от Витька. Да и верил ему слишком. Теперь понимаю, что зря.

– Почему зависел? – Милена резким движением освободила подбородок, отошла к столу, села на банкетку.

Влад опустился на табурет напротив, обхватил голову руками и с трудом признался:

– Неприятная история. Это еще в колледже было. Я же старостой группы был, помнишь? Мне велели собрать деньги на выпускной, я собрал. И они в тот же день исчезли из моей сумки, которую я нигде не оставлял. Почти две сотни тысяч, представляешь? Мне таких денег взять было негде. Витек меня выручил, дав мне их по сути без отдачи.

Милена подскочила и вскричала:

– Да это он сам их у тебя и вытащил! Чтоб подставить! Чтоб ты от него зависеть стал! Больше некому! Он же всегда за одним столом с тобой рядом сидел!

– Я теперь и сам так думаю. Но тогда он мне так мозги запудрил, что казался чуть ли не идеалом. В общем, я в такое поверить не мог. И не поверил бы, даже если б тогда мне кто-то прямо об этом сказал. К тому же купюры он мне дал совершенно другие. Пятитысячные, а я насобирал-то мелочью. Нуворишей у нас в группе не было. В общем, выручил, поэтому я ему и отказать ни в чем не мог. Но теперь я за долг с ним расплатился. С процентами.

– И он взял? – ужаснулась Милена.

– Взял. Хотя и не хотел. Но куда ему деваться? Не мог же он признаться, что тогда меня, по сути, ограбил?

– Конечно, это бы уронило его благодетельный имидж. Но я вот думаю, – голос у нее упал до шепота, – неужели он из-за меня пошел на такую подлость? Чтоб почаще у нас дома бывать?

Влад с сочувствием посмотрел на добросердечную сестренку.

– Не бери в голову. Ты только предлог. Если уж нутро гнилое, то предлоги всегда найдутся. – И без перерыва распорядился: – Чай завари.

Милена молча встала, заварила чай, выставила на стол пирожки, испеченные вместе с матерью еще в воскресенье. Насмешливо посмотрела на брата.

– Ох и коварная же ты! – пробормотал он и поставил пирожки в микроволновку. – Сама-то это сделать не могла, что ли?

Сестра укоризненно покачала головой.

– Влад, вот ты женишься, неужели думаешь, что тебя жена обслуживать будет, как барчука? Не у всех же семьи такие патриархальные, как наша. В нормальных семьях все делается поровну.

– Ладно-ладно, не надо меня воспитывать! К тому же плохо мы живем, что ли? – он достал пирожки из микроволновки и тут же откусил от одного изрядный кусок.

Милена скептически согласилась:

– Мужчины в нашей семье очень даже хорошо устроились, а вот женщинам плохо.

Это ему не понравилось.

– Было бы плохо, давно бы ушли. – Из-за пирожка во рту слова звучали невнятно, но Милена его расслышала.

– Было бы куда, давно бы ушли. Кстати, ты знаешь, что тетя Катя от дяди Прокопа ушла?

Наливающий в это время себе чай Влад плеснул кипяток мимо кружки. Чертыхаясь, принялся промокать стол полотенцем.

– С чего ты это взяла? Они же только-только младшую дочь замуж выдали.

Дядя Прокоп был старшим братом отца, и дед постоянно ставил его им в пример, как самого достойного и ответственного. И его семью считал образцом всех добродетелей.

– А мне тетя Катя сама позвонила. Сказала, чтоб я маме передала. Для того, чтоб слухи не плодились зря.

Влад отставил кружку с чаем и недоеденный пирожок.

– А что конкретно случилось?

– Ничего не случилось. Тетя Катя сказала, что ей надоело ишачить и горбатиться на мужа, который только и умеет, что покрикивать. В общем, пусть другую себе бессловесную кобылу вьючную ищет. А она все последние годы только и ждала, когда же из семьи последний ребенок уйдет, чтоб на свободу вырваться.

– А дядя Прокоп что же?

– Не знаю. Она про него ничего не говорила.

– А куда она ушла?

– К себе. У нее же квартира после матери осталась. Вот там она теперь и живет.

Влад посмотрел вокруг так, будто от стен, разрушенных внезапным землетрясением, остались одни обломки.

– Что, трудно поверить? Думаю, что для дяди Прокопа это тоже было как гром с ясного неба. Они на свадьбе дочери казались такой дружной и всем довольной парой. А это была только видимость. Тебе не кажется, что наша мама тоже мечтает об этом?

– До этого жить долго. К тому же у нее квартиры своей нет. И уходить ей некуда, – сделал прагматичный вывод Влад. – До Ленкиного замужества еще лет десять, если не больше. Вот тебе уже двадцать один, а на горизонте еще ни одного серьезного ухажера.

– За Витька можно хоть завтра выйти, – не согласилась с его оценкой своей ущербности Милена.

– Но не хочется?

– Верно.

– Вот я и говорю: серьезного. А это значит, что желание должно быть обоюдным.

Милена отвернулась, притворившись, что смотрит в окно.

Влад посмотрел туда же и несмело спросил:

– Что у тебя с Денисом?

– А что у меня может быть с Денисом? – ответила она вопросом на вопрос.

– Милена, говори правду, или я найду у кого ее узнать. Позвоню Иринке, она мне все тут же как на духу выложит.

Милена поняла, что скрывать бесполезно.

– Ирина сказала, что у него есть невеста. Ее Вероника зовут.

– Чего-чего? – Влад в это не поверил. – Какая невеста?

– Обыкновенная. Иринка с ней чего-то не поделила.

– Не чего-то, а кого-то. И я даже знаю кого. Дениса. Но это странно. Не похож он на бабника. Заумный несколько, но порядочный. Ладно. Сделаем так: у меня в этом НИИ есть одна знакомая. Завтра я к ней подвалю и все разузнаю. Пойдет?

Милена молча кивнула.


На следующий вечер она, чуть не подскакивая от нетерпения, ждала Влада с работы. Вернее, не с работы, а со встречи с этой самой знакомой. Пришел он в девять часов, несколько озадаченный и даже смущенный.

Сел за уже накрытый стол.

– Что, больше не пытаешься меня воспитывать, сестренка?

– Рассказывай скорее, не тяни! – Милена чувствовала, как в груди болезненным предчувствием бухает сердце.

Но Влад сначала поел, потом откинулся на спинку стула и с облегчением сказал:

– Ну вот, на сытый желудок все видится по другому. – Уступая ее нетерпеливому жесту, доложил: – Этот Денис вовсе не наладчик станков, как он тебе вякал, а заведующий лабораторией, очень важной какой-то. И образование у него не просто высшее, он еще и кандидат физико-математических наук. Так что недаром я в нем какую-то заумь почувствовал.

Милена молчала. А ведь она ничего не подозревала, ничего! Верила ему безоговорочно. Да что там – у нее даже и тени сомнения не возникло.

– Но насчет невесты это туфта. Ольга сказала, что про невесту никто ничего не слыхал.

– Это еще не значит, что ее нет.

– Верно. Поэтому я и взял его домашний адрес. Завтра схожу туда, узнаю, что к чему.

– Это уже на типичное шпионство похоже.

– Точно. Я себя сегодня так и ощущал. Шпионом. Но хоть не диверсантом.

– Может, бросить все и забыть, как его и звали?

– Почему?

– Ну, если он не сказал сразу, кто он такой, то не стоит ему доверять, только и всего?

Влад был против. Может, ему стало жаль побледневшую сестру, а может, взыграло чувство мужской солидарности.

– Мало ли отчего он промолчал? Он ведь не хвастал, а наоборот, старался выглядеть скромнее. Может, просто не хотел, чтоб мы стеснялись? У него родители знаешь кто?

Она молча потрясла головой, уже понимая, что услышит нечто сбивающее с ног.

– Мать – профессор, преподаватель нашего классического универа, доктор наук, а отец – тот самый Ветров, владелец заводов, машин, пароходов.

– Ой, – только и смогла выговорить Милена.

– Вот именно, ой, – согласился с ней брат.

– А мне кажется, он о себе правду не сказал не потому, что меня смущать не хотел, а потому что боялся, что я ему на шею повешусь. Для него, наверное, это обычное явление.

Брат пожал плечами.

– Может быть. Но чего гадать? Завтра потрусь возле его дома, наверняка чего-нибудь да выясню.

– Как хочешь. Но на твоем месте…

Договорить ей не дал телефонный звонок. Звонил Денис. Милена с опаской ответила и услышала радостное:

– Привет! Пойдем завтра погуляем? Погода, говорят, будет хорошая.

Милена печально вздохнула. Ей очень хотелось сходить с ним куда-нибудь. Но вдруг невеста и вправду существует? Она ни с кем не хочет конкурировать. Да и унизительно это.

– Я не смогу завтра. Я работаю.

Голос у него помрачнел.

– Жаль. А послезавтра?

– Я не знаю еще, – Милене требовалось время, чтобы осознать масштаб перемен. Да и понять, что делать дальше. – Я тебе потом позвоню. Пока! – и первая выключила телефон.

– Думаю, он жутко недоволен. Так ты такого жениха завидного проворонишь! – подначил Милену Влад. – Пожалеешь, гляди! И для чего наврала? Ты ведь завтра не работаешь.

– Не могу. Вдруг он в самом деле почти женат? Вот выяснишь все, тогда и позвоню.

– Или вообще звонить не будешь.

– Все может быть.

– И это верно! – внезапно согласился с ее решением брат. – Пусть подумает, помучается, поразмыслит. А то ему, похоже, все само в руки плывет. Счастливчик.

Милена посмотрела в темное окно. Мерцали звезды, луна выплывала откуда-то из-за крыш.

– Знаешь, я спать пойду. А посуду ты уже будь так добр, сам вымой.

На кухню зашла мать. Еще немного бледная после болезни, она улыбнулась старшим детям.

– Секретничаете? – она знала, что они, в отличие от младших, были дружны. – Не помешаю?

– Нет, мама, я спать ухожу! – Милена сердито опросила мать: – И не мой за Владом посуду, не маленький уже.

Мать кивнула головой, вызвав взрыв искусственного негодования брата:

– Нет, вы это серьезно? Мне что, в самом деле за собой придется посуду мыть?

Женщины переглянулись и вышли из кухни, оставив раздосадованного мужчину гневаться в одиночестве.


На следующий день Влад пришел домой рано. Вышедшая ему навстречу Милена огорченно вздохнула:

– Что, не ездил к Денису домой?

– Ездил.

– И что?

– Сейчас расскажу.

Он переоделся, прошел в комнату девочек.

– Хорошо, что Ленки нет. Спокойно поговорим.

Милена приложила подрагивающие руки к горящим щекам.

– Что, невеста все же есть?

Он кивнул. Милена не смогла подавить жалостного всхлипа.

– Я так и думала!

Он поторопился ее успокоить:

– Здесь не все так просто, как кажется. Я разговорился с бабушками, они там в беседке такой забавной у соседнего подъезда кучковались. И говорил я о красивой такой девушке лет двадцати – двадцати пяти, что живет в этом доме, по имени Вероника. Якобы она мне очень приглянулась и я хочу с ней познакомиться.

– Бабушки наверняка всей толпой на такой романтический крючочек клюнули?

– И не говори! Но пришли к выводу, что речь идет о Веронике из первого подъезда. Но там мутная такая история. Якобы она дружила с Денисом с седьмого этажа, они аж три года встречались, но потом поссорились. И она на него очень даже сердита. Там уже свадьба планировалась, а дело вдруг врозь. Вот и все, что я выяснил.

Милена помолчала. На душе было сумрачно и неприятно.

– Но, в общем, больше ничего компрометирующего о Денисе я не узнал. А то, что он за этой Вероникой ухаживал, ничего еще не значит.

– Да. И то, что он за мной теперь ухаживает, тоже ничего не значит. – Милена скорбно опустила вниз кончики губ.

– А вот это не узнаешь, пока не попробуешь. Так что не робей.

– У тебя о нем так мнение изменилось после того, как ты о его родителях узнал? – подозрительно прищурилась она.

– И это тоже, – он лукаво ей подмигнул. – Но главным образом после того, как он меня на снег через бедро кинул. Вот тут я его зауважал.

Милена поневоле улыбнулась.

– И ты давай не фордыбачь. Мне кажется, он нормальный парень. И нравится тебе. Так ведь?

Она неопределенно повела головой.

– Давай звони ему и на свидание соглашайся. Не морочь голову ни ему, ни себе. Но не сегодня позвони. И не завтра. Может быть, послезавтра?

– А в воскресенье я работаю. Причем целые сутки. Ты же знаешь, у нас постовая медсестра на больничном.

Влад что-то прикинул.

– Ну тогда на следующей неделе позвони. Но можешь и раньше, если сильно соскучишься. Я разрешаю, – с важным видом покивал он головой.

Милена грустно рассмеялась.

– Хорошо. Я позвоню. Может быть.


Денис злился. Злился всерьез и сильно. Вчера он, как дурак, пришел в неврологию к Милене, желая хоть издалека на нее посмотреть, но она на смену не пришла! И когда он спросил о ней одного из больных, то выяснил, что смена у нее только в воскресенье, но зато на сутки!

Для чего она его обманула? Не хотела видеть? Но почему? На что-то обиделась? На что она могла обидеться? Вроде ничего компрометирующего он не совершал. Денис перебрал несколько причин, пока в голову не пришла мысль об Иринке. Та вполне могла рассказать Милене о драке с Вероникой. А та наверняка заявила, что она его невеста. Вот и причина!

Он призадумался. Оправдываться не хотелось. Тогда пришлось бы рассказать слишком многое, а он к этому готов не был. Да и как скажешь, что скрывал от нее истинное положение дел?

Решил взять небольшой тайм-аут. Милена пообещала ему позвонить, вот пусть и звонит, он подождет, он терпеливый. А за это время определится, что говорить при встрече.

Но прошел день, потом второй, миновал третий, а она все не звонила.

Не выдержав, отправился в воскресенье к ней в больницу, зная, что сегодня она точно на работе будет. Посетители шастали туда-сюда, охранник был тот самый, что и в первый раз, бдительностью не отличавшийся, поэтому внутрь Денис проник без особых проблем.

Правда, его из-за белого халата пару раз принимали за врача, и пытались что-то у него выпытать, но он удачно от любопытствующих ускользал.

На третьем этаже в неврологии было более-менее тихо. Он снова устроился в том же уголке, что и предыдущие разы, и принялся наблюдать за обстановкой. Народу в отделении было мало, видимо, многих отпустили на выходной домой.

Милена не появлялась, и он было решил, что снова приехал зря. Спросил у проходившего мимо старичка в старинных роговых очках, работает ли сегодня медсестра Андропова, получил в ответ изучающий взгляд и сакраментальное:

– Она-то работает, а вот вас я, голубчик, что-то в наших рядах не припомню.

Говорить, что новенький, Денис не решился, уж очень въедливым выглядел этот старичок. Может, какой-нибудь следователь в отставке? Решил, что безопаснее признаться:

– А я не больной. Я ее друг. Просто ей по жизни некогда, так я хочу хоть здесь с ней парой слов перекинуться.

– А, понятно. – Старичок расплылся в лукаво-ехидной улыбке. – Дело молодое, сам был когда-то такой же пробивной и настойчивый. Правильно, нечего ждать милостей от девчонок, их нужно брать своими руками! – и он потряс перед носом Дениса жилистым высохшим кулачком.

Денис испугался, что сейчас он начнет предаваться занудным воспоминаниям, но тот шустро поспешил дальше, видимо, организм срочно потребовал уединения.

Из ординаторской вышло несколько медиков, среди них была и Милена. Они переговаривались и чему-то негромко смеялись. Но она не участвовала в общем разговоре, была печальна, даже уныла.

Денис испытал двойственное чувство. Если она печальна из-за него, значит, он ей нравится. Но если она считает его чужим женихом, весьма беспринципным типом, то это как-то неприятно.

Поняв, что серьезно говорить с ней еще не готов, тихо встал, стараясь не привлекать к себе внимания, вышел и быстро спустился по лестнице.

И не видел, что вслед ему, закусив губу и часто моргая, чтобы высушить набежавшие на глаза слезы, смотрит Милена.


Глава двенадцатая

– Я уезжаю с Гарри на Гавайи! – Иринка в дорогой новой шубке, которую принципиально не стала снимать, лишь расстегнула, чтоб было не так жарко, с горделивой улыбкой протянула Тане тысячу долларов. – Это тебе за платья! Правда, их пришлось переделывать, но это ерунда!

Татьяна отвела протянутую к ней руку с валютой.

– Да не надо мне, вот еще. Не обеднею.

Иринка небрежным жестом кинула доллары на стол. Купюры разлетелись по сторонам.

– Я тем более! Знаешь, сколько у меня этих бумажек? Я их даже не считаю! Так что бери, вдруг мне еще помощь понадобится. – И с неожиданной серьезностью добавила: – Долги ведь отдавать надо. Думаешь, я не понимаю, сколько тебе должна?

Таня пожала плечами.

– Мы все друг другу жуть сколько должны. И не денег, а нечто гораздо более важное – сочувствие и поддержку.

– Вот именно! Как ты всегда меня понимаешь! – восхитилась Ирина и горделиво запахнула шубку. – Но я вообще-то попрощаться зашла.

– Когда уезжаешь?

– Этой ночью. Улетаю. Сначала до Пекина, потом дальше, куда, даже не спрашивала. Но мы и по Пекину побродим. Я же в своей жизни еще нигде не бывала.

– А как мама относится к твоему вояжу?

– Плохо. Она против. Единственная я у нее кровиночка, сама понимаешь.

– А в качестве кого ты едешь?

Иринка немножко сникла, но быстро оправилась и с вызовом провозгласила:

– Я – личный секретарь!

Татьяна спрятала ироничную усмешку. Ирина писала с ошибками в каждом слове, но какое значение имеет грамотность для личного секретаря?

– А как с английским?

– Буду учить, – настроение подружки несколько померкло. – Но это не страшно. Меня учить будет сам Гарри. Кстати, чтоб я за свое будущее не волновалась, на мой счет положена весьма приличная сумму. Так что если чего и не сложится, я не пропаду. С такими деньгами я везде буду желанной гостьей.

– Похоже. Только ты об этом не болтай. А то желающих где-нибудь тебя приземлить найдется немало.

– Я же не дура и все понимаю. Криминал, он не дремлет и богатых дурочек подстерегает везде. Но я всегда начеку! И теперь с кем попало знакомиться не буду.

– Ну, тебе это Гарри сделать не даст. Во всяком случае, пока ты с ним.

Они распрощались. Ирина ушла, а Татьяна решила навестить Милену. Давно не виделись, болтали только по телефону, и ей не нравилось пасмурное настроение подруги.

Не предупреждая, жили-то по соседству, зашла в ее подъезд, у них проходилки на подъездные двери подходили, позвонила в ее квартиру. Дверь открыли сразу.

Татьяна улыбнулась, желая сказать «привет», и застыла от изумления: перед ней стоял Влад, тоже несколько растерянный.

– Добрый день, – с трудом обретя дар речи, выговорила она. – Ты не на работе?

Влад отмер и саркастично поклонился.

– Как видишь, нет.

Татьяна выпрямилась, устремила взгляд вбок и аморфно спросила:

– Милена дома?

Он помедлил, но сказал:

– Ее нет. Не пришла еще. Но ты можешь подождать.

Бросив на ходу:

– Ждать не буду, приду попозже. – Таня развернулась и сделала пару шагов к лестнице.

Больше не успела. Он схватил ее за руку, дернул на себя и она влетела в его объятья. Захлопнув дверь, он быстро ее поцеловал, потом отстранил от себя и предложил:

– Можешь дать мне пощечину, если хочешь.

Она растерянно посмотрела на него.

– Почему ты так странно себя ведешь?

– Странно? – он непонятливо тряхнул головой. – Это я себя раньше странно вел. А теперь я себя веду так, как и положено вести себя влюбленному парню. И учти, я тебя все равно не отпущу! И звать на помощь бесполезно, дома никого нет.

Татьяна попыталась освободиться, но он не пустил. Снял с нее шапку, стянул пальто и потянул в свою комнату.

– Дай хоть сапоги снять! – запротестовала она.

– Чем тебе сапоги-то помешали? – удивился он.

– Конечно, тебе полы-то не мыть, – сердито указала она и сняла сапоги.

– Хозяйственная ты моя! – печально засмеялся он, крепко держа ее за руку, будто боясь, что она может исчезнуть.

Привел в свою комнату, усадил на диван, сам сел в кресло и внимательно посмотрел на нее. Татьяна сидела, пристально рассматривая узор на застилающем пол паласе.

Влад вздохнул.

– Может, ты на меня посмотришь, а?

– Зачем? – спросила она, не поднимая головы.

– Я бы хоть немного сориентировался в ситуации. А то мне как-то здорово не по себе. Хотя я и прокручивал в голове свое объяснение много раз, но все равно это случилось слишком внезапно.

Она подняла голову и в упор спросила у него:

– Может, мне лучше уйти?

– Ни за что! Я больше этой неопределенности не вынесу! – вскинулся он.

– А я тебе не опытное поле для экспериментов! – отрезала она и снова опустила голову, не в силах смотреть ему в лицо.

Влад прерывисто вздохнул и с силой ударил кулаком в раскрытую ладонь.

– Я дурак, признаю. Мне нужно было прямо у тебя спросить, чувствуешь ли ты ко мне хоть что-то, а не пытаться вызвать ревность. Но я ведь тоже человек и тоже боюсь. – Это прозвучало неожиданно для такого всегда уверенного в себе парня, и Татьяна с удивлением посмотрела на него. – Что, не веришь? А то, что моя всегдашняя самоуверенность только маска, не догадываешься? Тебе такое и в голову не приходило?

Она отрицательно взмахнула рукой и снова потупилась. Теперь на ее щеках горели красные пятна возбуждения.

– Я вижу, для тебя этот разговор так же тяжел, как и для меня. Но надо же наконец-то все выяснить. Давай сделаем так: если ты сейчас встаешь и идешь к дверям, значит, я тебе безразличен. В этом случае я тебя молча отпускаю. И больше никаких разборок, обещаю. Ну так как?

Он пристально смотрел на нее, ожидая ее реакции. Татьяна молча подвинула ноги, будто намереваясь встать, и он сжался, ожидая безжалостного удара. Но она медлила, и он осторожно перевел дух.

Потом встал и пересел к ней на диван. Взял ее руку, поцеловал ладонь и тихо проговорил:

– Танюш, ты мне нравишься. Очень. – Она чуть шевельнула пальцами, но руку не отняла. Вдохновленный уже этим подобием поощрения, Влад выдохнул: – Я тебя люблю. Давай поженимся!

Она осторожно посмотрела на него. Он, не выдержав, рывком подвинул ее к себе, запустил руку в волосы. Наклонил к себе и принялся целовать, прижимая все сильнее и сильнее.

Таня не протестовала, чувствуя, как в груди разворачивается туго сжатая пружина напряжения, и ее с головой накрывает теплая волна. Протянула руку, осторожно погладила его коротко стриженый затылок. Что-то простонав, он сильнее прижал ее к себе и лег, уложив ее на себя.

Лежать на нем было удивительно приятно, и она расслабилась, позволяя ласкать себя не самым целомудренным образом. Но когда он попытался задрать подол платья, чтоб погладить бедро под ним, она поднялась и встала перед ним.

Он нехотя сел, прикрываясь руками, испытывая смущение от туго натянувшейся ширинки.

– Ты мне так ничего и не ответила, скромница ты моя. Ну, решись уже скорее! – попросил он, протягивая к ней руки.

– Я замуж не хочу, – тихо ответила она.

У него враз опустились руки и он зажмурился, боясь продолжения. Потом встал, траурно опустив голову.

– Может, нам сначала просто пожить вместе? – Татьяна положила руку ему на грудь, где под футболкой гулко билось сердце.

– Ууухх!.. – он выдохнул и обессилено покачнулся, с трудом устояв на ногах. – Ты меня так больше не пугай, ладно? А то у меня сердечный удар какой-нибудь случится. Я же думал, ты меня сейчас пошлешь лесом. – Прижав к себе, нежно погладил волосы. Потом наклонился и поцеловал в губы. Помедлив, тяжело признался: – Я с таким трудом сдерживаюсь, что не понимаю, на каком я свете: уже на том или еще на этом.

– Сдерживаешься? Почему?

Он моляще посмотрел ей в глаза, безмолвно пытаясь передать ей то неистовое желание, что раздирало его на части. Немного помолчал, надеясь, что она все поймет без слов. Догадавшись, что Таня все равно ни о чем не догадывается, с жалким смешком выдал:

– А давай я тебе это попозже объясню? Наглядно, так сказать, потому что теоретически об этом не расскажешь. Надеюсь, ты не думаешь, что жить мы будем вместе, а спать врозь?

До нее наконец-то дошло, о чем он говорил, и она смущенно засмеялась.

– Нет, я так не думаю.

– Уже легче, – пробормотал он, наклоняясь к ее губам. Но вместо поцелуя спросил: – А почему ты замуж не хочешь? Другие девчонки только о свадьбе и мечтают, а ты… – При слове «свадьба» ее передернуло, и он догадался: – А ты боишься?!..

Она кивнула.

– Почему? – он поднял ее лицо за подбородок и заглянул в глаза. – Что не так?

– Слишком много народу! – призналась она и снова покраснела.

– Поэтому мы сначала потренируемся, а уж потом… – он засмеялся. – Да как хочешь, голубка моя, я согласен на все и сразу!

Тут открылась дверь и в комнату вошла расстроенная Милена.

– Ой, извините! – и тут же отступила к дверям.

Таня сконфуженно освободилась из объятий Влада. Усмехнувшись, он заявил:

– Ну хорошо, поболтайте пока. Только недолго. А я пройдусь чуток. Охлажусь. Мне это очень нужно. А потом мы пойдем к тебе! И без вариантов! – жестко заявил он, выходя.

Таня оторопела. Она не думала, что все свершится так быстро. Когда она говорила «пожить вместе», то не предполагала, что жить вместе они начнут прямо сегодня.

Милена изумленно посмотрела на пылающее лицо подруги.

– Вы помирились?

Татьяна молча кивнула. Она не понимала, как можно спрашивать очевидные вещи.

– Здорово. А как насчет свадьбы?

– Мы без свадьбы. Так.

– Родители будут недовольны. – Милена помрачнела.

– А мне кажется наоборот, это ведь дикие траты.

– Тратиться будет жених. Если Влад тебе предложение сделал, значит, он уже все просчитал и предусмотрел. Так что проблема не в тратах. Наверняка это ты струсила?

– Да. – Таня виновато посмотрела на подругу. – Понимаешь, свадьба – это слишком пышно. А я не люблю быть в центре внимания. К тому же вдруг мы не сможем ужиться вместе? У меня характер не сахар. Быть прислугой за все я никогда не буду. И прощать мужу неуважение, как делает твоя мама, не смогу.

– И правильно! – горячо поддержала ее Милена. – Хотя я и не думаю, что Влад будет вести себя так же, как отец, но лучше, чтоб он все уяснил с самого начала.

– И я так же думаю. Но как дела у тебя? – решила немного отдохнуть от обсуждения личной жизни Татьяна. – Ты что-то бледная очень. Денис не звонил?

Милена опустила взгляд. Подруга была так счастлива, что ей стало не то что завидно, а просто досадно за свою бесталанность.

– Я сказала ему, что позвоню сама.

– И звонить не хочешь? – Татьяна сочувственно погладила ее по плечу. – Это из-за мифической невесты?

– Я не знаю. Понимаешь, он не тот, за кого себя выдавал.

Таня насторожилась и села на диван, приглашающее похлопав рядом с собой. С состраданием глядя на подругу, тихо спросила:

– А кто он тогда?

– Он из очень приличной семьи, мама доктор наук, папа мультимиллионер, а он сам кандидат наук, а вовсе не наладчик станков, как он мне заливал.

Таня откинулась на подушки дивана и монотонно засвистела. Потом спохватилась.

– Извини. Дурная привычка. Да, неприятная ситуация. С одной стороны, хорошо, что он не из мест заключения, как я было подумала. С другой, почему он не захотел сказать, кто он такой? Проверка своего рода? Типа полюбите нас черненькими? Неприятно.

– Вот именно. Я от него такого не ожидала. Он мне показался… – Милена задумалась. – Порядочным? Да, наверное так. А оказался таким же, как Витек.

– Своекорыстным?

– Не знаю. Наверное. Просто обидно.

– Звонить не будешь?

– Пока нет. Нужно успокоиться. Но что это я о себе? Тебе сейчас явно не до меня. Как думаешь жить?

– Не знаю еще. Понимаешь, это произошло так внезапно…

– Да, перестраиваться всегда сложно. Честно говоря, я даже хотела устроить вам то-то вроде внезапной встречи, но, к счастью, не пришлось. Судьба поработала за меня.

– А почему ты вдруг решила вмешаться? Ты обычно ничего подобного не делаешь. В смысле, боишься вмешиваться в чужие отношения.

– Мне Денис сказал, что у вас все не так просто, как кажется.

– Странно это. Значит, он не такой своекорыстный, как мне показалось. Но какая-то корысть в его странном поведении все-таки присутствует.

– Влад думает, что Денис это сказал для того, чтоб мы рядом с ним не чувствовали себя ущербными. Но мне в это не верится.

Татьяна прикрыла глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Милена последовала ее примеру. Они часто пытали таким образом свою интуицию и редко ошибались.

– Нет, тут что-то есть еще. Тебе так не кажется? – Таня открыла глаза и задумчиво потеребила мочку уха.

– Кажется. Что-то есть еще. Но что, никак не пойму. Какая-то странность. Знаешь, он мне сказал, что рядом со мной он чувствует себя утопленником и спрашивал, как я это делаю.

Татьяна молча уставилась на подругу.

– Утопленником? Это что, дурацкая интерпретация комплимента «утонул в ваших глазах»? Что за бред? Хотя подожди… – она призадумалась. – По идее, это логическое завершение этих слов. Если он логик в чистом виде, то для него это естественно.

– А если он логик, то для него наши отношения это что, исследование?

– Своего рода, да. Похоже, он и в самом деле пытается выяснить, как ты это делаешь.

– Топлю его в своих глазах?

– Ну да.

Они обе рассмеялись.

– Ладно, пусть выясняет, – сквозь смех выговорила Милена. – Мешать не буду. Но и помогать – тоже.

Хлопнула входная дверь. Слишком громко, явно предупреждающе.

– Влад вернулся, – прошептала Милена побледневшей подруге. – Ненадолго же его хватило. Но идите уже, а то мне за него уже просто страшно. Он когда уходил, у него аж глаза горели.

Влад зашел в свою комнату, оккупированную девчонками.

– Наговорились, надеюсь? – насмешливо спросил, сверля жадным взглядом вмиг покрасневшую Татьяну и не обращая никакого внимания на сестру.

Та понятливо поднялась.

– Что, вещи будешь собирать?

– Если Таня не против, – он протянул к ней руку, будто приглашая к себе.

– Нет, конечно, я же сама предложила, – тихо проговорила она, глядя в пол.

– Ну ты собирайся пока, а мы у меня посидим, – предложила Милена, подходя к двери. – Таня, ты со мной или будешь Владу помогать?

– С тобой. – С некоторым испугом согласилась она.

– Правильно! – Милена открыла перед подругой двери, выпуская из комнаты. – Он и сам справится. А трусы с носками ты ему еще успеешь, наукладываешься.

Сзади раздался короткий хохоток, но они уже скрылись в комнате девочек.

Милена с размаху прыгнула на диван, тот с привычным укором зазвенел разболтанными пружинами.

– Ура! Как я за вас рада!

– Ты и за себя рада, я думаю. Одним конкурентом в битве за ванную стало меньше, – по-дружески поддела ее подружка.

– И это тоже. Но у нас и одним кормильцем стало меньше. С Владом получалось фифти-фифти, а теперь опять перекос. А мне еще два года до окончания академии учиться, а потом я хотела бы еще и ординатуру закончить. Еще не знаю, по какой специальности, но хочу. Без брата у нас уровень жизни упадет. Так что считай, что мы отдаем тебе самое лучшее!

– Ценю, – неожиданно серьезно ответила Татьяна. – Для меня он тоже самый лучший.

– Ты только ему об этом не говори, – испуганно предупредила любящая сестренка. – А то вмиг зазнается.

– Не буду, – согласилась Таня. – Я знаю, в вашей семье сантименты не приняты.

– К сожалению, – жалостливо вздохнула Милена, обхватив себя руками за плечи. – А порой так хочется, чтобы не только поддержали, но и пожалели.

– Я вообще столько лет уже одна живу. Хотя вы меня и поддерживаете и жалеете.

– «Вы» – это кто?

– Подруги, естественно. Даже Иринка, по-своему. Кстати, ночью она улетает с этим американцем.

Милена откинулась на спинку дивана и мечтательно улыбнулась.

– Будем считать, что она обрела свою хрустальную мечту. Хотя нам ее будет не хватать. Ее напористости, самоуверенности и даже ее мелких пакостей. И ее юмора. Рядом с ней весело, несмотря ни на что.

Татьяна согласно кивнула.

– Представляешь, через пару-тройку лет получаем милостивое приглашение от миссис Гарри Орбейн посетить ее виллу в Майами?

– Танюша, я собрался! – прерывая разговор, в дверь просунулась взлохмаченная голова Влада. – Пошли?

Милена вскочила вместе с подругой. Они вышли в прихожку, Таня быстро оделась. Уже выходя, Влад попросил сестру:

– Ты нашим поаккуратнее так скажи, что я у Тани буду жить. А свадьба попозже будет. Где-то месяцев через два-три-четыре-пять. В общем, как невеста созреет, так и будет.

– Созреет? Ты хочешь сказать, забеременеет? – ужаснулась Милена.

– Постараюсь, – Влад коварно подмигнул, – приложу для этого все силы и усердие!

Таня возмущенно развернулась, желая сказать, что думает об этом подловатом плане, но Влад жалобно попросил:

– Не тормози, даже не прошу, а умоляю! Иначе меня просто порвет!

Молча повернувшись, девушка вышла из квартиры. Влад с чемоданом и сумкой рванул за ней, еще раз велев сестре поаккуратнее сообщить родителям о переменах в своей личной жизни.

Захлопнув за ними двери, улыбающаяся Милена пошла к себе. Села с ногами на диван, вынула телефон и принялась гипнотизировать дисплей с номером Дениса. Ей тоже хотелось вот так уйти из родного дома. Тихо, без помпезной свадьбы, без напутствий и поучений.

Но вряд ли удастся. Денис оказался не тем, за кого себя выдавал. И она для него только очередное развлечение, раз уж он скрыл, кто он такой на самом деле. Горестно вздохнув, решительно убрала телефон подальше, как убирают с глаз долой опасный соблазн.


Через час с работы пришел уставший отец, потом мама с тяжеленными сумками, полными продуктов. Еще позже из школы вернулись младшие дети. И вот тогда в конце семейного ужина Милена и сказала об изменениях в жизни брата. Все застыли, не в силах поверить услышанному.

Первым отмер Славка, завопивший дурным голосом:

– Урра!.. Теперь наша общая с Владом комната только моя! И никто мне подзатыльники за ни за что ни про что давать не будет! И наш с ним общий компьютер только мой! Молодец он, хвалю!

Но родители его восторга не разделили.

– Как такое могло произойти? – тоном прокурора провозгласил отец. – Если сын решил жениться, он первым делом должен был сказать об этом родителям. Мы бы пошли к родителям невесты…

– Папа, ты забываешь, что сейчас на дворе двадцать первый век, – тихо, но упрямо сказала Милена. – К тому же Танины родители в Норильске. Ты что, туда бы полетел?

Отец нахмурился. Он не терпел противоречия.

– Тебя это не касается! И что ты так защищаешь Владислава? По его стопам идти решила? Так то, что прощается парням, не прощается девицам! Тебя все будут считать жалкой шлюхой!

– Ты и Татьяну считаешь жалкой шлюхой? – возмущенно спросила у него Милена. – Это ведь она предложила Владу пожить просто так, не расписываясь!

Мать протянула руку и властно постучала мужа по плечу.

– Остынь! И прежде чем что-то сказать, подумай, хочешь ли ты, чтоб твои слова дошли до молодых.

– Какие они молодые? Они просто…

Тут Надежда Дмитриевна порывисто встала.

– Пойдем, поговорим без детей! – это прозвучало зловеще, и Александр Иннокентьевич удивленно на нее посмотрел.

Не дожидаясь ответа, мать пошла в спальню, он за ней. За плотно притворенными дверями слышно было плохо, но что родители говорили на повышенных тонах, было ясно.

Не потерявший аппетита Славка, пользуясь отсутствием старших, беспардонно выловил из компота все персики и груши, с удовольствием их слопал и, погладив себя по округлившемуся животику, удовлетворенно признал:

– Класс! А еще утром я думал, что никогда от этого занудного типа не избавлюсь! И тут вдруг такой крутой поворот судьбы! Правду в библии говорят: уныние – смертный грех!

Прислушивающаяся к спору родителей Милена снизила накал его восторга:

– Смотри, как бы мама с папой не разошлись! Вот тогда весело будет.

– Почему это? – брат был настроен на редкость благодушно. Полученная им в полное распоряжение комната надолго примирила его с несовершенством этого мира.

– Потому что ты останешься с отцом.

Славка моментально помрачнел.

– С чего это? Не собираюсь я с ним оставаться. В моем возрасте уже спрашивают, с кем из родителей я хочу остаться.

– Это в том случае, если родители между собой договориться не могут. А как ты думаешь, маме нужен будет еще один рот? Она и нас-то с Леной прокормит с трудом.

– А алименты? Отец же должен будет платить алименты?

– На меня нет. Мне уже далеко не восемнадцать. К тому же где гарантия, что он их вообще будет платить? Вдруг он так разозлится, что уволится с работы и ударится в бега?

Это предположение было фантастичным, но заставило Славку нехило призадуматься о будущем.

– Вот видишь, одно влечет за собой другое. Владу сейчас хорошо, но его уход создал проблемы для всех нас, – вздохнула Милена. – И если отец будет гнуть свою линию, то неизвестно, чем это все для нас кончится. Ты прекрасно знаешь, что мама сердится очень редко, но зато если уж рассердится…

Дети тихо сидели за столом, ожидая, когда стихнут грозовые раскаты. Но вот наконец стало тихо, и на кухню вернулась пунцовая от гнева Надежда Дмитриевна.

– Поели? Давайте со стола убирать! – и принялась собирать грязную посуду.

Девочки стали ей помогать, а Славка, под предлогом того, что уборка женское дело, попытался сбежать к себе, но под пристальным взглядом Милены нехотя достал из угла маленький пылесосик и принялся пылесосить кухню. Управившись за пару минут с этим нехитрым делом, сбежал к себе.

Домыв посуду, Лена ушла в общую комнату смотреть какой-то сериал про школьников, Надежда Дмитриевна со старшей дочерью остались одни. Милена закрыла дверь и приступила к расспросам:

– Папа здорово сердит?

– Да пусть его сердится! – зло выпалила мать. – Что за дурацкая манера считать, что ты всегда и во всем прав! Если он хочет перессориться со всей семьей и остаться один, то на здоровье!

– Да, у папы сложный характер, – Милене было не по себе от непривычной взбудораженности матери.

– Сложный? У него не характер сложный, а воспитание дурацкое. И у наших парней такое же. И что, им легче жить будет с их повадками победителей? Или даже не победителей, а откровенных оккупантов?

Милена бесцельно переставила графин с водой с правой стороны стола на левую. Исключительно для того, чтобы потянуть время и понять, что происходит. Когда мать была в таком настроении, ей не возражал никто. И отец в первую очередь.

– Что вы решили с отцом? – спросила, будто ступая по тонкому весеннему льду.

– Да пусть живут, как хотят. Кто им вправе указывать? Они взрослые люди. И за свои поступки отвечают сами. Жаль только, что Влад не сказал это в глаза отцу. Испугался, что ли?

– Он просто не успел. Они с Таней помирились только сегодня. И сразу все решили. Думаю, инициатором его скоропалительного переезда была точно не Таня.

– Я в этом уверена. Надеюсь, он ее не разочарует и не приплетется обратно с поджатым хвостом. Это было бы вовсе неприятно.

– Ну не настолько же он глуп, чтобы не мыть за собой посуду до свадьбы. Вот после свадьбы – другое дело. Тогда можно будет и грязные носки под диван запихивать и крышку унитаза за собой не опускать. Жить в свое удовольствие, так сказать.

Они рассмеялись, чувствуя, как от этой незамысловатой шутки исчезает ожидание неприятностей.


Глава тринадцатая

Владу очень не хотелось снова идти в дом Дениса. И говорить с Вероникой не хотелось совершенно. Дома его ждала Танюша, и все его естество стремилось к ней. Но и обмануть ожидания сестры он не мог. Решив провернуть все как можно быстрее, прямо с работы отправился к профессорскому дому.

Едва подошел к автобусной остановке, раздался знакомый сигнал. Так сигналил только Витек. Влад поморщился. Дружка он видеть не хотел. В последнее время он вызывал у него острую неприязнь. Бывает иногда так – живешь будто с шорами на глазах, и вдруг они падают, и все оказывается вовсе не так, как казалось.

Зная ослиное упрямство Витька, повернулся и подошел к машине.

– Я не домой, – предупредил сразу, даже не здороваясь.

– А куда?

– По делам.

– Садись, подвезу, – радушно предложил Витек.

Влад хотел сказать, что он и сам справится, но вспомнил о Тане и молча сел в машину. Если он выиграет хотя бы десять минут, и то вперед. Он с трудом скрыл улыбку при мысли об ее нежном теле. И чего он столько времени тянул? Давно бы объяснился и жил бы сейчас с ней. И жил счастливо.

Хотя теперь, когда тяжелое объяснение позади, можно с улыбкой и попенять себе на нерешительность, а вот вчера ему вовсе не до веселья было.

– Куда едем? – Витек вырулил на центральную улицу и ждал команды, на какую развязку свернуть.

– Налево. К академическому городку.

– А чего ты там потерял?

Влад неопределенно ответил:

– Да надо бы с одной девчонкой за жизнь поговорить.

Витек похабно хохотнул.

– Помочь не могу?

– Сам справлюсь. – Витек начал доставать Влада своей беспардонностью.

– Как знаешь. А то я всегда готов.

Они подъехали к новой элитной высотке и Витек завистливо сказал:

– Да, я бы тоже хотел здесь жить. Классный домишко. Вот только охраны маловато. Такие замки, что на подъездах стоят, я за один прием вскрою.

– А ты посмотри по сторонам. Видишь, камеры слежения кругом? Значит, охрана есть, только в глаза не бросается. К тому же бабульки в беседке сидят. Бдят. Им оттуда все видно.

Затормозили возле первого подъезда. Влад вышел, нажал на кнопки домофона. Витек внимательно следил за его действиями.

– Итак, он направился в двенадцатую квартиру. И чего он там потерял?

Пробыл в доме Влад недолго. Вышел какой-то взъерошенный, с красными пятнами на щеках.

– Как переговоры? Прошли успешно? – насмешливо осведомился Витек, уводя машину.

– Смотря как смотреть, – ушел от ответа Влад. – Девица еще та. Не хотел бы я быть у нее в женихах.

Витек удивленно присвистнул.

– Ты что, жениться хочешь, что ли?

И тут Влад с мечтательной улыбкой выдал:

– Уже.

От неожиданности рука у водителя дрогнула и он чуть было не задел бампер соседней машины. Быстро выровнявшись, проскрипел:

– Ты предупреждай сначала, а потом говори.

Влад счастливо рассмеялся.

– Ладно. Так и сделаю в следующий раз.

– И кто это? Татьянка, небось?

Влад не считал нужным скрывать данную информацию.

– Естественно.

– Объяснился, значит? Насмелился-таки?

– Точно. Но пока живем так, без свадьбы.

– Проверку проходишь на совместимость?

– Еще пока не понял. Но, надеюсь, если я права качать не буду и особо мусорить не стану, то меня оставят, – отшутился Влад и попросил: – Притормози здесь, я выйду, а ты по делам спеши. Ты же тоже куда-то собрался?

Он вышел и направился к цветочному киоску. Витек, хмуро посмотрев ему вслед, пробормотал себе под нос:

– Ладно. Иди, голубчик, иди. А я вернусь и выясню, о чем ты шептался с девчонкой из двенадцатой квартиры.

Не дожидаясь бывшего дружка, повернул и поехал обратно. Возле профессорского дома остановился, оставил машину неподалеку и отправился к дверям подъезда. Набрал на табло домофона число двенадцать и почти сразу услышал сердитый женский голос:

– Кто там?

– Я Виктор. С вами только что мой друг говорил, Влад. Можно мне с вами поговорить?

– О чем? – твердо спросил голос.

Виктор немного помедлил. Не будешь же говорить, что он просто любопытствует, о чем речь шла?

– Я не могу так просто сказать. Тут чужих людей много. Давайте приватно поговорим. Если меня к себе пускать не хотите, может, вы ко мне выйдете? У меня тут машина, не замерзнете.

– Ну ладно, – нехотя согласился чем-то недовольный голос.

Виктор довольно усмехнулся. Он давно понял, что его напористости мало кто умеет противостоять. А что, удобно. И жить проще.

Через пару минут из подъезда вышла красивая девчонка в ярко-голубой куртке, с пышными распущенными волосами. Виктор мысленно присвистнул. Красотка, однако! Но что от нее нужно было Владу? Он же вроде как с Татьяной? Если б он не знал друга столько лет, подумал бы, что тот работает на два фронта, но Влад так делать никогда бы не стал. Нет, тут что-то другое.

Осторожно представился:

– Я Виктор, для друзей просто Витек. А вы?

Девушка передернула плечами и нехотя ответила:

– Вероника. Зачем вы меня звали?

– Боюсь, Влад вам далеко не все сказал. Вот и пытаюсь сориентироваться, – Витек не знал, как вызвать на откровенность эту зазнаистую красотку.

Она поежилась и Витек спохватился:

– Давайте в мою машину сядем. Клянусь, я буду вести себя примерно.

Она сверкнула темными глазами и холодновато согласилась:

– Давайте. Ветерок прохладный. Замерзаю.

Он поспешно пошел вперед, показывая дорогу. Подойдя к «тойоте», нажал на брелок, сигнализация отключилась. Открыл дверцу со стороны пассажира, посмотрел на Веронику. Та сморщила нос.

– Давайте лучше сзади сядем. Так я по крайней мере буду знать, что вы меня никуда не увезете.

Это предложение Витьку понравилось. Заднее сиденье у него ассоциировалось с весьма приятным общением с противоположным полом.

Вероника с горделивым видом, ясно показывая, что делает ему огромное одолжение, нырнула в открытую им дверцу. Он быстро обошел машину и сел с другой стороны.

– Итак? – она устремила на него пристальный взгляд, от которого ему вмиг стало как-то не по себе.

Сложная девочка, – с невольным уважением подумал он. – И интересная. Очень.

– Мой друг приезжал сегодня к вам, – степенно начал он разговор, лихорадочно соображая, как плавно перейти к тому, что его интересовало, и по наитию нажал на нужное место: – Он говорил по поводу нашего общего знакомого…

Веронике надоело это хождение вокруг да около:

– О Денисе он говорил, что дальше?

Витек задохнулся от злости. О Денисе? Он не забыл своего обещания из-под земли его достать. Не стал скрывать своего гнева:

– Не знаю, кем вам приходится этот прохиндей, – определение не соответствовало сути, но кого это волновало? – но мне его просто пришибить хочется. Он ухлестывает за моей невестой.

У Вероники алчно загорелись глаза.

– За невестой? Вот как? Еще недавно я считала его невестой себя. Он три года за мной ухаживал, в любви клялся, о свадьбе говорил. А потом как обрезало.

– Похоже, это он Милену встретил, – раздумчиво проговорил Витек. – Вот и обрезало. Не жалеете?

– Я? Да я в бешенстве просто! Но я ему все равно отомщу! Пусть он меня чем хочет пугает!

Он протянул руку и крепко пожал ее ладонь. Она с удивлением посмотрела на него, и он пояснил:

– Я в деле! Меня этот чертов конкурент тоже достал уже.

Вероника оценивающе посмотрела на него.

– А что, ты с ним справиться не можешь, что ли?

Витек поморщился.

– Пытался. Но он же мастер спорта по самбо. Не получилось.

Вероника удивилась еще больше.

– Мастер спорта по самбо? Не знала. Он всегда мне казался… – она замялась, любящие невесты такое про своего жениха, как правило, не говорят.

– Дохляком он вам казался, – закончил за нее Витек. – Но мне это странно. Обычно невесты, за которыми три года ухаживают, знают о своих женихах такие вещи.

– А вот я не знала, – сердито выпалила она. – Это что, порок?

Витек понял, что не все тут так гладко, как расписано. Но возражать не стал. У него другая цель. Вкрадчиво предложил:

– Может, объединим наши усилия?

Вероника призадумалась. Что-то в этом типе ее настораживало, хотя он и красив, и одет прилично, и машина у него крутая. Но допытываться, кто он такой, было как-то не с руки, и она опрометчиво согласилась:

– Объединим! – и по-мужски протянула ему свою руку. – И давай на «ты», а то мне как-то непривычно ровесникам выкать.

Они скрепили договор крепким рукопожатием, хотя Виктору и хотелось нежную ручку не пожать, а поцеловать, и перешли к обсуждению деталей.

– Я уже договорилась с крепкими парнями проучить его немного. Так что тебе остается только присоединиться.

Он покачал головой.

– Я пытался это сделать, и друзей с собой брал. Но он силен и приемчики нехило так знает. Нам втроем не справиться.

Она не поверила.

– Они борцы. Любого повяжут.

Витек недовольно пожевал губами, но решил:

– Ладно, давай координаты. Скооперируемся. А там видно будет.

Она продиктовала ему телефоны нанятых ею амбалов.

Записав их, Витек небрежно поинтересовался:

– А что ты Владу говорила?

Она сердито выдохнула.

– Тоже, что и тебе. Ему это не понравилось.

– Конечно, с чего бы ему это понравилось? Денис ухлестывает за сестрой Влада, а сам натуральный маразматик.

Вероника протестующе вскинулась.

– Он не маразматик, он просто… – и осеклась.

– Понятно. Старая любовь не ржавеет. Или ты все-таки надеешься его вернуть? – почему-то Витьку это ужасно не понравилось.

– Не твое дело! – грубо осадила его Вероника. – Ну ладно, я пошла.

Она вышла из салона, быстро пробежала по асфальту до подъезда, открыла дверь и скрылась.

Витек остался один. Холодный свет фонаря соперничал с такой же холодной луной. Он резко выдохнул воздух и, пробормотав:

– Хороша Маша, да не наша, – поехал к себе.


Милена тихо плакала. Сестренка спала, и она старалась сдержать слезы, но не могла. Они лились сами, капая на подушку. Она медленно, но неуклонно становилась мокрой. Милена перевернула ее на другую сторону, но та уже была влажной от ее слез.

– Да что это такое? – Милена не могла понять, что с ней такое. – Он же мне ничего не обещал, никогда о любви не говорил, с чего я так переживаю?

Но она знала, с чего. Его слова звучали порой так ласково, с такой интимной подоплекой, что она поверила. Не словам, а невысказанным обещаниям. И это глупо. Его-то обвинить не в чем, а вот ее…

В голове снова и снова крутились безжалостные слова Влада:

– Говорил я с его невестой. Если ей верить, то большего негодяя и не сыскать. Но это нормально. Было бы странно, если б она его хвалила. Якобы он за ней аж три года ухаживал, в любви клялся, предложение сделал, она уже с родителями к свадьбе готовиться начала. А потом он слинял. В общем, некрасивая история. Но, подчеркиваю, это только ее версия.

Милене было все равно, чья это версия. Даже если половина из этого правда, то получается, что верить Денису нельзя. А она поверила, за что теперь и расплачивается.

Но это ерунда. Никакого невосполнимого урона она не понесла. А слезы – это только вода. Пусть и соленая. Вот немножко пострадает и успокоится.

Но успокоиться не получалось. Денис не появлялся, а она в каждом высоком парне видела его. Это ее раздражало, и она клялась себе, что вздрогнула в последний раз, но все повторялось из раза в раз. Оказалось, что забыть того, кого любишь, очень сложно.

Но она справится с этим.


Денис напрягся от раздавшегося в кармане звонка и поспешно вытащил телефон. Вдруг наконец-то звонит Милена? Но звонил отец с каким-то надуманным вопросом, призванным прикрыть настоящую цель звонка – когда мать снова будет одна дома. Денис чуть было не выругался от разочарования и обманутой надежды, но сдержался и, исключительно для того, чтоб отстал, пообещал отцу позвонить.

Тот отключился, и Денис снова вопросительно посмотрел на дисплей. Позвонить Милене или нет? Доколе она будет выдерживать характер? Как-то не туда завело его исследование собственных чувств. Вместо конкретных выводов – неконкретная, но вполне ощутимая боль, вместо детального анализа – страстное желание присвоить себе эту упрямую девицу. Сплошные атавизмы, а не исследования.

Он даже отца стал лучше понимать в его стремлении вернуть мать, а не приударить за какой-нибудь хорошенькой дамочкой. Хотя и хлопот было бы меньше, и результат весомее. Но вот не нужны им другие.

А вдруг он такой же однолюб, как отец? Он замер от этой мысли. Однолюб? Получается, что он все-таки серьезно влюбился? Возможно, он и исследование это выдумал, чтобы оправдать перед самим собой такую бездарную трату времени не на науку, а на какие-то там чувства?

И что в результате? Теперь, когда его ничто не отвлекает, он должен работать с удвоенной силой, а у него ничего не выходит! Сидит, как пенек и тупо пялится в экран. Идиотизм какой-то.

В кабинет заглянул Рокшевский.

– Денис, ты домой идешь или нет? Рабочее время давно вышло.

Завлаб уныло согласился:

– Иду. – Поднялся, запер дверь кабинета, вышел вместе с замом в лабораторию.

Там сидели двое самых упорных, о чем-то негромко споря. Выяснив, что они еще немного посидят, Денис с Кириллом пошли на выход.

– Ты на машине? – Рокшевский посмотрел на угрожающе потемневшее небо. – Похоже, сейчас снег пойдет. Может, даже метель начнется. – Услышал, что босс безлошадный, предложил: – Подвезти?

– Нет, пройдусь пешком. Может, мозги хоть немного прочистятся. А то как вата. Ничего не соображаю.

– Как знаешь, – не стал настаивать Рокшевский. – До завтра!

Денис в ответ махнул ему рукой и пошел по дороге. Ветер крепчал, в воздухе начали мелькать первые снежинки. Но это его не беспокоило. До академгородка, где стоял его дом, было всего-то полчаса ходу быстрым шагом.

Он прошел половину, когда метель разыгралась не на шутку. Улицы быстро опустели. Пришлось поднять воротник и поглубже натянуть шапку на уши. Но все равно ветер пробирал до костей.

Из-за встречного ветра шел, опустив глаза вниз и не сразу понял, кто перерезал ему дорогу. Прищурившись, поднял взгляд и увидел наглую морду Витька.

– Вот мы и снова встретились, дружочек! – ласково проговорил тот с гнусной ухмылкой.

Враз все понявший Денис быстро вынул руки из карманов, куда он спрятал их от ветра. Сжал кулаки в тонких перчатках и приготовился к драке.

Из-за спины Витька выступили двое крупных парней с одинаково тупыми выражениями плоских лиц. Такие убьют и не поморщатся. За ними виднелись силуэты уже знакомой Денису шпаны.

Положение у него было незавидное. Мало того, что нападавших было слишком уж превосходящее количество, так еще и ветер дул в лицо, неся с собой сонм колючих снежинок, из-за которых приходилось прикрывать глаза, тогда как противникам ветер дул в спины, не мешая смотреть.

Чтоб хоть немного выровнять положение, он быстро отскочил в сторону, встав к ветру боком. Загоготав, уверенные в своей безнаказанности амбалы дружно бросились на него. От первого удара он ушел, но тут получил болезненный удар по спине.

Только бы не по почкам! – мелькнуло в голове, – вот ведь гады! Со спины зашли!

Нападавшие окружили его со всех сторон, и он принялся поневоле применять боевые приемы. Троих вырубил тут же, но то были просто необученные мальчишки, позванные на выручку Витьком. И от того, что нападавших стало меньше, Денису легче не стало.

Отбивая удар одного амбала, он пропустил удар второго и почувствовал, как из разбитой губы потекла кровь.

И тут раздались выстрелы. Не предупреждающие в воздух, а на поражение. Один из амбалов упал сразу, остальные нападавшие застыли, не понимая, что случилось. Но когда враз упали еще двое – и второй амбал и Витек, стоявшие к Денису ближе всех, шпана быстро бросилась врассыпную. Прогремело еще несколько выстрелов, догнав еще двоих. Остальные рассеялись в снежном мареве.

Из плотной пелены снега выступили двое мужчин. Один что-то быстро говорил в телефон, держа в другой руке пистолет, второй, тоже с пистолетом наизготовку, был готов выстрелить в любой момент.

Денис повернулся к ним.

– Спасибо. Вы вовремя. Мне бы точно не поздоровилось. – Приглядевшись к ним, понял, что не раз их видел – это были люди из отцовской охраны.

Говоривший убрал телефон и спросил:

– Платок дать?

Денис провел перчаткой по подбородку, она окрасилась в неприятный красный цвет.

– Не надо, платок у меня есть. – Вынул из кармана джинсов платок, приложил к рассеченной губе. – Превышение пределов самообороны не припишут?

– С чего это? Их больше десятка было. Хорошо подготовились, гады. И замешкались-то мы из-за метели буквально на полминуты, а тут уже такая свалка.

С сиреной подлетела карета скорой помощи и почти одновременно с ней легковушка без опознавательных знаков. Из скорой выпрыгнула бригада врачей, тут же принявшаяся оказывать первую помощь пострадавшим, из легковушки вышли трое в камуфляжной форме без погон.

Стрелявший обрисовал ситуацию, и один в камуфляжной форме вяло поинтересовался:

– Подстреленные все живы?

Мужчины с пистолетами спокойно кивнули.

– Все. На фатальное поражение мы не стреляли. Только в мясо. Заживет быстро, даже слишком. Им бы усвоить надо, что нападать на людей нехорошо. Тем более сзади.

Люди в камуфляже подошли к врачам скорой, показали удостоверения, велели поместить раненных в отдельную палату и пообещали прислать охрану.

Подошла еще одна легковушка. В нее сели Денис с охранниками и один из людей в камуфляже. Привезли их в один из комитетов силовиков в центре города. Охранники весело поздоровались с сидящим внизу офицером и быстро, как в хорошо знакомое место, прошли на третий этаж.

Там их уже ждали. Они обрисовали ситуацию. Денис сидел молча, прикладывая платок к болевшей губе. Слушавший их офицер искоса посмотрел на него, позвонил по телефону и велел медсестре зайти к нему. Она прибежала через пару минут, обработала рассеченную губу Дениса, спросила, не нужно ли наложить скобки. Тот отказался:

– В первый раз, что ли? И так заживет.

Медсестра ушла, а в кабинет вошел сердитый Никита Владимирович. Посмотрев на сына, укоризненно покачал головой.

– Герой! И кто тебя так?

– Не знаю. – Денис не хотел признаваться, что драка произошла из-за Милены. И что Витек ему прекрасно знаком.

Внимательно наблюдающий за ним офицер мрачно усмехнулся:

– Знает. Но говорить не хочет. Значит, драка произошла из-за девчонки. Ну и пусть не говорит. Нам нападавшие все сами расскажут. Там у них уже Остапенко сидит. Ему достаточно только взглянуть, и все говорить начинают, не остановишь.

В кабинет кто-то сердито постучал. Офицер пожал плечами. Кто это мог быть? Свои не стучат.

– Заходите! – разрешил неохотно. Ему не хотелось, чтоб кто-то посторонний видел их компанию.

В кабинет вошел Сергей Михайлович. Видно было, что собирался он второпях. Галстука, без которого он в институте не появлялся, не было, рубашка была не однотонная, а в мелкую сине-серую клетку. Увидев Дениса, сначала успокоено выдохнул, потом нахмурился.

– Кто на тебя напал?

Денис укоризненно посмотрел на отца.

– Для чего ты панику поднял, батя? И без того тошно.

Тот внушительно заявил:

– Чтоб разобраться до конца. И чтоб впредь никому не повадно было.

Сергей Михайлович представился, и офицер посмотрел на него уже другими глазами.

– Никита Владимирович совершенно прав. – Веско проговорил Генеральный. – Нужно найти всех виновных и примерно проучить. Как вы знаете, наш институт относится к особо секретным. Поэтому нападение на ведущего сотрудника, заведующего лабораторией всероссийского значения, попадает под особую статью. Так что все нападавшие должны понести наказание по всей строгости закона. Вы уже выяснили, кто это сделал и зачем?

Офицер посерьезнел. Нападение из рядовой драки, пусть и с применением огнестрельного оружия, перерастало в нечто весьма и весьма проблемное.

Раздался звонок. Он взял трубку и выслушал сообщение. Положив ее, обвел глазами собравшихся и, дождавшись напряженного внимания, объявил:

– Нападение организовала Вероника Круглова, бывшая невеста потерпевшего.

Денис отрицающее взмахнул рукой, Никита Владимирович и Сергей Михайлович одновременно устремили на него вопрошающие взоры.

– Вот стерва, – не удержался Денис. – Но моей невестой она сама себя провозгласила. Я ей предложение не делал. Я с ней на подобные темы вообще не говорил.

– Но обычно девицы ни с того, ни с сего себя невестами не объявляют. – Офицер упорно ждал объяснений.

Денис неохотно пояснил, в чем дело. Тот неожиданно хохотнул, но тут же принял вид строгий и суровый.

– Понятно. Думаю, что в этом и ваша вина есть. Но это неважно. Важно то, что она наняла откровенных бандитов, чтобы вас проучить. И, если бы ваш отец не позаботился о вашей охране, неизвестно еще, чем бы дело кончилось. Ранены нападавшие легко, так что под суд пойдут, как миленькие.

Денису стало не по себе.

– Это обязательно? Мне не хочется впутывать в эту разборку Веронику. Все-таки, как вы верно сказали, в этом есть и моя вина.

– Организация разбойного нападения у нас карается весьма строго. Так что за этой организаторшей уже поехали. Думаю, что уже взяли и сюда везут. – Он кому-то позвонил, удовлетворенно кивнул головой и доложил: – Через пару минут она будет здесь.

Денис уныло опустил голову. Похоже, от него больше ничего не зависит.

Дверь открылась, и в кабинет вошли испуганная Вероника с отцом. Андрей Иванович держался амбициозно, явно считая, что его дочь арестовали по какому-то нелепому недоразумению, но, увидев избитого Дениса, вмиг все понял. Повернувшись к дочери, прошипел:

– Что, доигралась, дурочка?

Она попыталась прикинуться непонимающей, но офицер с непроницаемым выражением лица произнес:

– Гражданка Круглова Вероника Андреевна, вы обвиняетесь в организации разбойного нападения на Ветрова Дениса Никитовича.

– Я… я ничего не организовывала, – всхлипнула она и зло посмотрела на Дениса. – Это поклеп!

Офицер согласно покивал головой и внезапно огорошил:

– А вот граждане Корнишенко и Григоридзе заявляют, что для расправы с Ветровым их наняли вы. Будем делать очную ставку?

Денис не выдержал.

– Если я вам не нужен, можно, я пойду?

Никита Владимирович заботливо посмотрел на сына.

– Я тоже пойду. Денису досталось здорово, нужно еще в больницу заглянуть, проверить, не повреждено что-либо еще. Били-то со всей дури.

Вероника, не представлявшая всего того ужаса, в который затянула ее жажда мести, побледнела и разрыдалась.

– Я не просила их его бить! – прокричала она, – я просила его только припугнуть! И вовсе не хотела, чтоб он пострадал! Я его люблю!

– Уж очень специфическая у вас любовь, дамочка, – сердито возразил Никита Владимирович, – за такую любовь карать надо по всей строгости закона. Думаю, пяток лет строго режима вы себе обеспечили. Я правильно понимаю, что за организацию преступной группировки ей пять лет положено? – спросил он у офицера.

Тот, набирая номер телефона, только кивнул головой.

Услышав это, Вероника впервые в жизни упала в обморок. Укладывая дочь на кушетку, Андрей Иванович виновато попросил Дениса:

– Может, ты заберешь заявление, а? Она дура, это даже не обсуждается, но так калечить девчонке жизнь…

– Какое заявление? – прорычал взбешенный всем произошедшим Денис. – Я никакого заявления не писал и не думал даже! Это же не полиция! Вы что, вывеску на входе не читали, что ли?

Теперь побледнел уже и Андрей Иванович. Сергей Михайлович насмешливо подтвердил:

– Дела о нападениях на сотрудников моего института расследуют весьма компетентные органы. И заявления от пострадавших им вовсе не нужны, вполне достаточно самого факта нападения. И от мнения Дениса, который, кстати, тоже против открытия дела, ничего не зависит. Лучше дочь-то надо было воспитывать, лучше. Чай одна, кровиночка ненаглядная?

Андрей Иванович промолчал. Дочь и в самом деле была одна. Он считал, что воспитывали ее правильно, но поди ж ты! Он и не подозревал, что она настолько лишена чувства ответственности да и элементарной гордости. Это ж надо додуматься – мстить парню за то, что он на ней не женился. И как мстить!


Глава четырнадцатая

Кивнув в знак прощания, Денис с отцом вышли из здания. К Никите Владимировичу тут же подкатил черный джип. Он властно указал сыну на переднее сиденье, сам сел на заднее и приказал:

– В городскую клиническую больницу.

Денис попытался возражать, но отец был непреклонен.

– Вот когда мне после обследования скажут, что у тебя все в порядке, вот тогда я тебя и отпущу. Но прежде домой отвезу. И не вздумай мне выговаривать за то, что я к тебе охрану приставил! Хотя у меня и были кой-какие сомнения, но я рад, что перестраховался. И оказался прав.

Пристегиваясь, сын возразил:

– Я и не думал тебе выговаривать. Наоборот, благодарен. Если б твои люди не подоспели так вовремя, от меня бы только каша осталась. Но мне это расследование не нужно. И я уверен, что Вероника в самом деле просила меня только припугнуть. На тот свет меня решил отправить другой тип и по другому поводу.

– Кто такой?

– Ухажер Милены. Это он руководил нападением. Уверен, это он и парней взбаламутил.

– Как его зовут, знаешь?

– Виктор. Но ничего никому не говори. Не хочу приплетать сюда Милену.

– Как хочешь. Дело закрутится все равно. И сядут все, кто в этом участвовал. Не отмажутся, тут слишком серьезные силы задействованы.

Они приехали в клинику. Никита Владимирович позвонил главврачу и Денису мгновенно сделали полное обследование. Синяки были, и внушительные, но внутренних повреждений, к счастью, не оказалось.

– Повезло им, – мрачно констатировал отец. – Не то бы я такую бучу поднял, пятью годами бы не отделались. Все по полной программе бы получили.

Отвез Дениса домой, зашел с ним в квартиру. Анастасии Викторовны еще не было, и Никита Владимирович, бестолково покрутившись в ожидании бывшей жены еще с полчаса, был вынужден уехать несолоно хлебавши.

Она пришла уже в десять, уставшая и взбудораженная.

– Говорят, у академгородка какая-то драка была аж с выстрелами. Не знаешь, что такое приключилось?

Денис равнодушно пожал плечами, радуясь, что разбитую губу она не заметила. Она вообще на него не смотрела, занятая своими мыслями.

– Нет. Я сплетнями не интересуюсь. Но ты все-таки пешком не ходи.

Она устало провела рукой по лбу.

– Я и не хожу. Особенно по вечерам. У меня, если ты помнишь, и своя машина есть.

– А когда ты на ней в последний раз ездила, мамуля? – с некоторым ехидством поинтересовался сын.

Анастасия Викторовна с гордостью посадила его в лужу:

– Сегодня! И даже в подземный гараж сама завела без твоей помощи!

Денис представил, сколько новых царапин появилось на бедной маминой машинке, но вслух ничего не сказал. Зачем подрезать маме крылья?

– Растешь! Я тобой горжусь! Скоро асом станешь. Если не забудешь бензин заправить и не застрянешь у светофора.

Анастасия Викторовна встрепенулась.

– Точно! У меня бензин кончается! Заправить сможешь?

Другой бы сын сказал, что заправка за углом, но Денис прекрасно знал мамину манеру забывать обо всем на свете, стоит ей вспомнить о неприведенных ею аргументах в прениях с каким-нибудь студиозом. Или деканом. Или ректором. Неважно, с кем, важен был только сам факт спора. Поэтому он лишь молча кивнул и вышел.

Спустился в подземный гараж, зашел в их бокс на три машины. Обошел машину матери, удрученно посвистывая. На ее боках, как он и предполагал, виднелись свежие царапины.

– И как так нужно ездить, чтоб в четырехметровые ворота просочиться по самому краю? Захоти я так, у меня не получится. Каскадерша, однако.

Чуток поварчивая, вынул канистру с бензином, хранимую им как раз для таких случаев, аккуратно перелил в бензобак. Потом завел многострадальную машинку, убедился, что ничего в ней не стучит и не тарахтит. С чувством хорошо сделанного дела вернулся домой.

Мать снова сидела за компьютером. Поговорить было не с кем.

Денис хмуро посмотрел на дисплей телефона. Ужасно хотелось услышать голос Милены. После сегодняшней встряски это казалось почему-то жизненно необходимым. Набрал номер. Тишина. Повторил. С тем же успехом.

Что случилось? Она что, поставила запрет на звонки с его телефона? Но почему? До такой степени на него обиделась?

Решил повременить. Может быть, она просто сидит в кинотеатре и выключила телефон? Но тогда сигнал бы все равно шел. Поломав голову, но так и ни до чего не додумавшись, позвонил отцу. Тот взял трубку сразу.

– Ты плохо себя чувствуешь? – обеспокоенно выпалил, даже не дождавшись ответа сына. – Вызвать скорую?

– Папа, ты о чем? Какая скорая? Я себя вполне сносно чувствую, – сказать «нормально» язык не повернулся. Все-таки ребра и спина, да и рассеченная губа изрядно ныли. Но это не страшно. Пара-другая деньков, и все придет в норму. – Я о другом. Я как-то не в полном адеквате был и не спросил у тебя сразу: ты можешь это дело замять? Не хочу, чтоб Вероника пострадала. Дура она, это факт, но мне ее жаль.

– Замять? – Никита Владимирович задумался. – Нет. Не мой уровень. Этим делом уже сам генерал заинтересовался. Это ж надо – напасть на ведущего ученого такого НИИ! Это ЧП далеко не регионального масштаба. Выводы будут сделаны жесткие. Думаю, Веронике, как организатору, достанется больше всех.

– Да не предполагала она такого исхода. Припугнуть хотела, но не больше. – Денис уже по-настоящему рассердился.

– Конечно. Она же думала, тебе по-тихому навтыколяют, ты, если не помрешь, то сопли на кулак намотаешь и по гроб жизни ее уважать будешь. А помрешь, и того лучше – уже никого заложить не сможешь. И я думаю, что предполагалось именно второе, а не первое.

Денис припомнил напавших на него жлобов в ее компании у своего дома и призадумался. Не могла же она не понять, что он их узнает? И выйдет на нее? Или была уверена, что он, такой благородный, даже и жаловаться не станет?

А ведь он и в самом деле жаловаться бы не стал. Счел бы ниже своего достоинства жаловаться из-за девчонки. Да и вообще жалобы – не его стиль. Сжал бы зубы и вытерпел все молча. Вот в этом она была твердо уверена. Хорошо же она его изучила. Все сильные и слабые стороны знает.

– В общем, как хочешь, а я даже и вмешиваться не стану. И тебе не советую. Заслужила – пусть отвечает.

Отец прекратил разговор, а Денис еще долго думал о сегодняшнем дне, неосознанно касаясь разбитой губы языком и бередя незажившую рану.


На следующий день на работе на него поглядывали с сочувствием, но с расспросами не приставали. Весь день проработал спокойно, а перед концом работы к нему зашел Рокшевский.

– Ты в курсе, что к Артему Даша приехала?

Денис мотнул головой. Губа болела, и говорить он старался поменьше. Хоть и мазал ее постоянно, но рассеченную кожу саднило все равно.

– Посмотреть не хочешь?

– На что?

– На встречу двух титанов. Уверен, что Дарья приедет с малышней встретить любимого мужа после работы. Раньше она всегда так делала, не думаю, что будет изменять этой привычке и теперь. Тем более сегодня тепло.

– А при чем тут погода? – недоуменно поинтересовался Денис.

Кирилл укоризненно фыркнул:

– Сразу видно, что от реалий семейной жизни ты страшно далек. Погода – это чтоб детей не простудить. Дошло?

Денис кивнул.

– Ну ладно. Захочешь посмотреть, присоединяйся. Думаю, народу будет полно.

Он ушел, а Денис задумчиво почесал бровь. Он не понимал народной любви к подобным зрелищам. Вот он никогда на подобные вещи внимания не обращал. Ему даже стало жаль чету Александровых. Всегда в центре внимания, это что за жизнь? Наверняка еще и папарацци подтянутся. Ведь не каждый день можно увидеть гуляющую по улице дочь самого Касаткина!

Касаткина?! И тут его накрыло озаряющей волной. Вот кто может помочь в прекращении дела. Сказать, что такая шумиха ему не нужна, объяснить ситуацию, и, возможно, все образуется? Он выступит в непривычной роли просителя, что вообще-то ему не импонирует, но есть ли у него выход?

После работы присоединился к Кириллу. Тот с некоторой язвительностью усмехнулся.

– Что, тоже любопытно стало?

Денис посмотрел на выстроившихся на тротуаре сотрудников собственной лаборатории в полном составе. Да что его лаборатория, тут был весь институт. Все тихо переговаривались, внимательно наблюдая за дорогой. Через пять минут показалась большая иномарка, из нее вышла высокая красивая девушка с рассыпанной по плечам копной медных волос. Посмотрела на толпу, весело засмеялась, блеснув белыми зубами и приветливо помахала рукой.

Все будто этого и ждали. Толпа бросилась к ней. Женщины принялись обнимать, что-то горячо желая, мужчины просто стояли рядом, улыбаясь и помалкивая.

– Дорогие коллеги, отпустите, пожалуйста, мою жену! А то так я скоро и ревновать начну. – Насмешливый голос Александрова несколько отрезвил возбужденные головы.

Все отошли, продолжая возбужденно говорить. Артем поцеловал жену, ласково посмотрел в глаза, что-то тихо произнес, близко подвинувшись к ней.

На каблуках Даша была почти одного с ним роста. Денис подумал, что рядом с такой женщиной он чувствовал бы себя на редкость неуютно.

Мешать им совершенно не хотелось, но пришлось. Подошел к Артему, хмуро поздоровался и спросил:

– Подвезете?

Александров бросил на него проницательный взгляд, сразу поняв, что коллеге что-то нужно. И нужно не от него, к нему он вполне мог подойти и в рабочее время, а от жены. Перевел вопросительный взгляд на Дашу.

Та дружелюбно усмехнулась, враз догадавшись о том же самом:

– Садитесь, Денис. Артем, ты за руль?

Тот молча открыл заднюю дверь и усадил Дашу. Денис сел рядом. Удивленно оглянулся.

– А где малыши?

Даша в свою очередь удивленно посмотрела на него.

– Дома с няней. Не думал же ты, что я одна буду возиться с двойней? Я так с ума сойду. И очень быстро.

– У нас две няни, Денис, – с ухмылкой пояснил счастливый папаша. – Дневная и ночная. Поэтому мы и не похожи на замученных жизнью молодых родителей.

– Думаю, Денису наши внутренние дела не интересны, – заметила Даша смущенный вид сидящего рядом холостяка. Артем лихо тронул с места, и она предложила: – Ну говорите уже, облегчите душу.

Денис нервно прокашлялся.

– Тут дело завели с моим участием, его хотелось бы прекратить.

– Дело? – Даша осуждающе посмотрела на спутника.

– Малышка, дело не на него завели, – засмеялся Артем, увидев в зеркало заднего вида ее осуждающую гримасу. – Денис там пострадавший.

– Рассказывай! – потребовала Дарья. Выслушав душераздирающую историю, немножко похихикала. – Да, решительная девушка.

– Что, она тебя саму напомнила, периода ухаживания за Рокшевским? – лукаво уточнил Артем.

– Ну да, – Даша с удовольствием припомнила свои проказы. – Но я поняла, Денис, ты хочешь, чтоб я отца к этому делу подключила. В принципе можно, уж больно оно забавное. – Она набрала номер Касаткина. Обрисовав ситуацию, спросила: – Помочь сможешь?

Отсмеявшись, тот пообещал:

– Попробую. Впервые в жизни потерпевший просит простить своих обидчиков. Хотя, насколько я понял, обидеть его так и не удалось. – И со словами: – Ну и девицы нынче пошли, оторви да брось, – он положил трубку, пообещав позвонить попозже.

– Остается только ждать, – Даша с улыбкой повернулась к Денису. – Будем надеяться, что все удастся.

– Вот Генеральный будет недоволен! – скептически признал Артем. – Он мне говорил, что никакие отмазки этой девице не помогут. И он в самом деле возмущен, Денис. Можно даже сказать, дико зол. Я его в таком состоянии еще не видел.

– Его можно понять. Он меня еще на коленях качал. Я для него гораздо ближе, чем обычный сотрудник, – нехотя признался Денис. – Но все равно я не хочу давать делу ход. Что я за мужик, в конце концов, если из-за меня девчонка срок мотать будет?

– Правильно, – поддержал его Артем. – Но вот у нашего босса другое мнение.

– Да, у него одно правило по жизни: чего заслужил, то все твое, – горестно вздохнул Денис. – И без вариантов. Он недоволен будет, факт.

Даша внезапно рассмеялась.

– Вам не кажется, что еще рано что-то говорить? Вдруг у отца еще ничего и не получится. Это ж вы сами понимаете, с кем договариваться-то придется. Хотя папашка, конечно, и выдумкой не побрезгует. Так что давайте не будем об этом говорить. Преждевременно это.

Мужчины замолчали, признавая ее правоту.

Александровы довезли Дениса до академгородка, дальше он решил идти пешком. Прошел то место, где вчера его встретили бандюганы, посмотрел по сторонам, невольно поежился и быстро пошел дальше.

Мама была дома, все такая же увлеченная и ничего не замечающая. И это было очень хорошо, потому что объясняться с ней по поводу нападения не было никакого не то что желания, а попросту сил. К тому же если дело закроют, то и нападения как бы и не было.

Позвал мать на кухню, хотел накормить, она отказалась, сказав, что сегодня у них был небольшой фуршет по поводу регистрации очередного открытия. Поел один, ему не привыкать. Вымыл посуду, ушел к себе, включил комп, принялся за работу. В девять понял, что мысли вьются только возле одного имени – Милена.

Плюнул на работу, забил на гордость, позвонил Милене. Телефон так же, как вчера, мертво молчал. Не выдержал, поехал к ней. Позвонил уже снизу, глядя на ее окна. Там горел свет, ходили люди, но ее силуэта он не увидел. Решил пробраться в подъезд. Прикинул по этажам, какой номер может быть у квартиры Милены, нажал на кнопки домофона, спросил, не квартира ли это Андроповых. Хриплый старческий голос весьма невежливо ответил, что он ошибся и, не давая добавить ни слова, отключился.

Он чертыхнулся. И что ему теперь, все квартиры перебирать? Немножко помедлил, злясь и на себя, и на Милену, но набрал следующий номер. Никто не ответил. Продолжил набор. На нужную квартиру вышел только с пятой попытки.

– Андроповы? Это мы. – Денис сразу узнал ломкий подростковый голос Славки. – А это кто?

Не отвечая на вопрос, Денис спросил:

– Милена дома?

– А вам зачем? – холодно осведомился Славка. – Если опять Витек вызывает, то нет ее и не будет.

Денис несколько призадумался. Знают они, что Витек долго еще здесь не покажется или нет? Решив, что иначе бы Славка так не говорил, нехотя представился:

– Слава, это Денис. Милена дома?

Славка тихонько присвистнул и пообещал:

– Счас выйду.

Через пару минут показался паренек в накинутой на плечи куртке.

– Привет! – И, как взрослый, протянул раскрытую ладонь.

Денис ее крепко пожал и нетерпеливо спросил:

– Так что там с Миленой?

Славка недовольно передернул плечами.

– Не знаю. Старшие между собой шепчутся, а мне ничего не говорят, будто я маленький. Но она с красными глазами ходит. Похоже, ревет втихаря. А ты что, не на машине?

Денис отрицательно покачал головой и с горечью подумал, что в его жизни, похоже, наступила если не черная, то серая полоса, это точно.

– А Влада позвать нельзя? Раз они шепчутся, значит, он в курсе происходящего.

– А он от нас ушел. Он теперь у Татьяны живет. Типа они поженились. Хотя отец сердится до чертиков и говорит, что без свадьбы нельзя, но их мама поддерживает.

– Похоже, у вас в семье проблемы.

– Раздрай у нас в семье, а не проблемы. Родители переругались, Милена сопли вытирает, Елка вообще от рук отбилась. Вчера двойку принесла. И оправдывает это тем, что в такой нервной обстановке она нормально заниматься не может. А я почему-то могу! И двоек не хватаю.

– А сама Милена-то где?

– У какой-то подружки ночует. У кого, не знаю. Мне не говорят. Я в собственной семье на вторых ролях. Вот когда Милка замуж выйдет и свалит, как Влад, вот тогда… – при этих словах он приосанился, уже вообразив себя если и не главой семьи, но уж и не на последних ролях.

Денис замер. Вот об этом он почему-то никогда не думал. Замуж выйдет? От этих слов в крови закипел такой пожар, что он невольно сжал кулаки и почувствовал шум в ушах, будто собирался грохнуться в обморок.

– И что, есть желающие ее в жены взять? – он не узнал свой голос. Сиплый какой-то и дребезжащий.

Славка потер затылок.

– А кто ж его знает? Но звонят ей многие, точно знаю. Она ж девка красивая, это все говорят. Так что вполне может получиться, как с Владом. Еще утром, до школы, я думал, что он мне всю жизнь мозги выносить будет, а из школы пришел – его уже нет. Глядишь, и с Миленой то же будет.

Денис хотел сказать, что этому не бывать, но сумел лишь просипеть:

– Телефон у нее в порядке? Дозвониться не могу.

– Нормально, только что звонил. Может, она просто с тобой говорить не хочет?

Денис напрягся. Ладно, не хочет с ним, но с братом-то она говорить будет?

– Вот что, набери-ка ты ее номер, и дай телефон мне.

Славка пожал плечами, вынул сотик и набрал сестру.

– Милка, привет, это я. С тобой тут поговорить хотят, – и быстро сунул телефон в руки Дениса.

– Здравствуй, Милена. – Денис постарался говорить спокойно, но голос все равно нехорошо подрагивал. – Почему не отвечаешь?

На той стороне подозрительно затихли, но потом Милена холодно ответила:

– Не хочется, то и не отвечаю.

– Почему? Обиделась? На что?

– Я не обиделась, с чего ты взял? – голос звучал высокомерно, но Денис слышал в нем болезненные нотки. – Мне не на что обижаться.

– Тогда встретимся, поговорим? – Денис сказал это нейтрально, но в нем все звенело от напряжения, и он мысленно отдал ей приказ: – скажи «да».

Приказ не подействовал, Милена равнодушно отказалась:

– Извини, но мне некогда. И болтать с тобой у меня тоже времени нет. И не звони мне больше, для тебя у меня никогда не будет времени!

Она отключилась и Денис мрачно чертыхнулся.

– Что, говорить не хочет? – Славка с сочувствием смотрел на угрюмого парня. – Плохо. Милка вся в мать. Если отрежет, то навсегда. Может, ее Витек чем напугал?

– Витек в кутузке сидит. За нападение на меня.

Славка аж подпрыгнул.

– Во дает! А я-то думаю, куда это он запропал, а он на нарах отдыхает, значит. Это хорошо. Надо будет об этом Милке сказать. И Владу.

– То, что он сидит, не моя вина, – сразу уточнил Денис. – Я никуда не жаловался и заявлений никаких не писал. Просто я – охраняемый объект.

– Это как? – не понял Славка.

– У меня охрана есть, как выяснилось. Вот они и вмешались.

– Молодцы, – со знанием дела прокомментировал мальчишка. – Витек он падла хорошая. Нападает всегда со шпаной и бьет до больницы.

– Он-то получил по заслугам. – Денис хотел сказать про Веронику, но вовремя спохватился. Ни к чему парню знать такие подробности его личной жизни. – Ладно, я пойду. И ты иди. И так замерз уже.

– Я-то не замерз. Сегодня тепло. А вот ты иди давай. Я смотрю, ты какой-то дерганый весь. Пока! – и Славка убежал в подъезд.

Денис медленно пошел домой. Было уже темно, хотя уже и чувствовалось приближение весны. В воздухе пахло чем-то неуловимым, тем, что кружит головы и заставляет совершать безрассудные поступки.

Он бы тоже совершил что-нибудь этакое, но какой смысл? Вот если бы рядом была Милена, он бы мог спеть ей серенаду, но где Милена? Разговаривать с ним она не желает, где ее искать, он тоже не знает…

А, впрочем, почему не знает? Он же в курсе, где она учится! Надежда разгорелась в груди и тут же угасла. Он в это время работает! И во время обеда ему ее не увидеть, в медунивере наверняка идут занятия. Но выяснить надо.

На следующий день во время обеда приехал в универ, зашел внутрь, посмотрел расписание. На четвертом курсе оказалось шестнадцать групп! В какой же учится она?

Ухватил за локоть проходившего мимо очкарика и наугад спросил:

– В какой группе учится Милена Андропова с четвертого курса?

Парень несколько минут остолбенело смотрел на него, потом в его мозгах что-то прояснилось и он выдал:

– В седьмой! – и снова с отсутствующим видом пошел дальше.

Денис с облегчением выдохнул:

– Уже легче, – и принялся смотреть, где расписание седьмой группы.

Нашел, заснял на смартфон и только потом прикинул, где она теперь может быть. Должна быть на хирургии. Это корпус номер пять. И снова проблема – где находится этот дурацкий корпус номер пять? Он знал, что корпуса медиков раскиданы по всему городу.

Перегородил дорогу праздно шатающейся парочке девчонок, спросил. Они тут же принялись завлекательно хихикать, чем жутко его разозлили. Но тайну нумерации и адресов корпусов все же раскрыли.

Поблагодарив их, Денис посмотрел на часы. Все, время вышло. Уехал на работу. За пять минут до конца обеда купил в буфете несколько пирожков и помчался к себе в кабинет. Заскочил в лабораторию одним из последних и понял, что речь шла о нем: при его появлении все замолкли и сделали вид, что усердно трудятся.

В кабинете вскипятил чайник, заварил чай и быстро выпил его, заедая пирожками.

Минут через пятнадцать, явно для того, чтоб дать начальнику время прийти в себя, вошел Рокшевский.

– Слушай, тут слухи ходят, что тебя убить пытались? Это что, правда?

Денис мысленно застонал. Ну вот, началось!

– Никто меня не убивал, что за ерунда? – от гневных слов заняла потревоженная губа и уровень недовольства пришлось снизить. – Напасть напали, это так, но исключительно в образовательных целях.

– Это как? – Рокшевский сердито сложил руки на груди, решив, что над ним потешаются.

«Вот всем ты хорош, – уныло подумал Денис, – и специалист хороший, и человек неплохой. Но вот с чувством юмора проблемы».

А вслух сказал:

– Очень просто. Для того, что б я не так сильно делами увлекался, а прислушивался к тому, что мне говорят.

Кирилл неприязненно пожевал губами. Порой начальник своими непонятными шуточками его здорово доставал.

– Не хочешь говорить, не надо, – обидчиво заявил. – Хотя я помочь хотел.

Денис вздохнул.

– Я знаю. Но история самая заурядная. Шерше ля фам. Этих типов на меня натравила Вероника.

– А, это та, высокая, с которой дралась Иринка? Понятно. Решительная дамочка. Весьма. Кстати, Иринка уже живет на ранчо Орбейна и хозяйку из себя изображает.

– Девочка настырная, глядишь, хозяйкой и станет.

– Возможно. Ну так чем тебе помочь?

– Ничем. Если только у тебя возможности есть дело прекратить.

– В полиции? – небрежно уточнил Кирилл.

Денис с намеком потыкал пальцем в потолок.

– Нет, там нет, – с некоторым испугом отказался Рокшевский. – А с чего ты хочешь дело прекращать?

– Стыдно просто. Из-за того, что девица на меня разобиделась, ей теперь тюрьма светит. Мне как-то не по себе.

Рокшевский сурово присоединился к мнению Генерального, хотя ничего о нем и не знал:

– Раз виновна, пусть отвечает по всей строгости закона! Нечего было дурью маяться.

– Вот видишь, какие у нас разные позиции в этом вопросе.

– Чтобы там у вас ни произошло, она не имела права так поступать! – решительно высказался Кирилл. – Я бы этого так не оставил.

– Я считаю, что она довольно уже наказана. Одно то, что она сидит сейчас в КПЗ навсегда отучит ее прибегать к помощи криминальных элементов.

– Как знаешь, – Рокшевский решил, что тема закрыта и перешел к делам производственным.

Проработав до вечера в изматывающем темпе, причем изматывала его не работа, а постоянное ожидание звонка от Александрова, Денис устало поплелся домой. На перекрестке посмотрел налево и с трудом удержался, чтоб не свернуть к дому Милены. Зачем? Даже если она и будет дома, где гарантия, что выйдет с ним поговорить? Нет, ее нужно где-нибудь встретить «совершенно случайно».

Вечером к нему пришел Андрей Иванович. Денис мысленно ахнул: тот за эти три дня стал полностью седым. Ох уж эта доченька!

– Я пришел прощенья попросить за дочь. После очной ставки с этими типами я вообще не понимаю, как она могла такое сотворить. Столько подлости!

– Вы не совсем в курсе, Андрей Иванович. На очной ставке сколько человек было?

– Восемь! Как представлю, что восемь на одного, так просто жить не хочется! – Андрей Иванович с силой провел ладонями по худощавому осунувшемуся лицу.

– Вероника нанимала только двоих. С ними-то я бы справился. Но там как-то оказался и Витек, мой давний неприятель, и вот он-то приволок с собой всех остальных.

Сосед насторожился.

– Но как-то он узнал о готовящемся нападении? Кто-то ему сказал? Не подозреваешь, кто?

Денис пожал плечами.

– Может, эти два жлоба, может, сама Вероника. Хотя мне казалось, что они незнакомы. Но что-то я в последнее время слишком часто ошибаюсь.

Андрей Иванович тихонько вздохнул.

– Я даже просить тебя ни о чем не буду. Думаю, если б это зависело от тебя, никакого разбирательства, а тем более дела по такой мерзкой статье бы и не было. Просто прости мою глупую дочь.

– Я ее давно простил. Вот теперь если б еще удалось дело закрыть… – Денис поморщился. – Но это очень трудно.

– Это вообще невозможно, пораженчески признал Андрей Иванович. – Не та контора. Я куда уже только не тыкался. Но Вероника кается в том, что натворила. Мне кажется, она сильно повзрослела за это время.

Денис не стал говорить, что в этой передряге виновата исключительно она сама. Ей же все говорили завязывать с этой глупой местью, не послушалась, вот и получила на свою голову по полной программе.

Нежданный гость ушел, а Денис несколько минут сидел молча, уставясь в одну точку, что-то соображая. Потом стремительно оделся и вышел на улицу.

Их дворовый комитет, как жильцы называли сидящих на уютной верандочке бабулек, присутствовал почти в полном составе. Он широкими шагами направился прямо к ним.

– Добрый день! – они нестройным хором ответили на приветствие и замолчали, ожидая вопроса. Денис наугад спросил, придав голосу нужную всезнайскую твердость: – А кто на прошлой неделе спрашивал обо мне или Веронике?

Дамы переглянулись.

– Был тут один молодой человек. Он о Веронике все допытывался.

– И вы сказали, где она живет?

– Сказали. Это же не секрет. А что, нельзя было? – опечалились старушки. – Так мы не нарочно. Просто помочь хотелось. Приятный такой паренек. Она ему понравилась, вот и помогли ее найти.

– И он с ней говорил?

Немолодая дама в собольей шубке, такой же изношенной, как и она сама, заявила:

– Говорил, но не в этот день. На другой. Он на машине приехал. А потом на этой же машине другой парень приехал. И снова с Вероникой говорил. Мне тогда еще это странным показалось, но теперь такая молодежь беспринципная пошла…

Выслушивать побасенки о современной молодежи Денис не стал. Для него все стало ясно. Быстро поблагодарив старушек за помощь, ушел к себе. Войдя в квартиру, с силой ударил кулаком в стену. Боль враз отрезвила. Посмотрел на сбитые с кровь костяшки, нывшие еще с последней драки, сердито плюнул и пошел на кухню, где обитала аптечка с медикаментами.

Смазал руку йодом, сел там же на банкетку и невесело посвистел. Теперь понятно, с чего Милена не хочет с ним даже разговаривать. Но откуда Влад узнал его адрес? Хотя место работы он ведь знал. А если в НИИ у него есть знакомые, то и все остальное узнать уже не проблема.

Ну и влип же он!

Почему не подумал о таком варианте, когда вешал лапшу на уши Милене? Ведь сразу было ясно, что с ним творится что-то непонятное.

И что теперь делать? Идти каяться? Но, похоже, Вероника расписала его так, что Милена ему просто не поверит. Выход один – заставить Веронику признаться в обмане. Но для этого ее нужно из КПЗ вытащить. Но вот получится ли это у Касаткина? Фирма-то уж очень серьезная.

На работе Рокшевский поглядывал на него с сочувствием, и Дениса это изрядно доставало. Когда они наконец-то остались одни, он предложил ему:

– Ну говори уже! Ты ведь наверняка нашел какой-то сногсшибательный выход, я по глазам вижу. Или, вернее, по твоей снисходительной усмешке.

Кирилл кивнул и выдал:

– Тебе на Веронике нужно жениться!

Если б Денис не сидел, то уж точно бы упал.

– Я ей пару слов без зубовного скрежета сказать не могу, а ты – жениться! Опамятайся, друже!

– Я же не сказал, что брак будет настоящий. Он будет фиктивный. Только для того, чтобы помочь ей выбраться из застенков. Ты же знаешь – против жены муж давать показания не может. Возьмешь самоотвод, только и всего. Да и на суде проникнутся и простят. Может быть.

Денис считал это глупостью, но, если Касаткин помочь не сможет, тогда, наверное, придется использовать этот вариант. Подумав о Милене, Денис и вовсе пал духом. Ему и так трудно будет перед ней оправдаться, а после этой идиотской женитьбы тем паче.

– Чего так нос повесил? Если кто-то на примете есть, то ведь ей и объяснить все можно.

– Не думаю, что все так просто, – Денис положил сцепленные ладони на голову и помассировал кожу. Обычно после такого нехитрого приема в его голову приходили умные мысли. Но на сей раз не помогло. Посмотрел в окно. Там голубело предвесеннее небо, обещая скорое тепло. – Что-то я запутался. Совсем. И как распутать этот мерзкий клубок, не знаю.

Рокшевский пробормотал что-то вроде «не журись, хлопче, все мы в твоей шкуре побывали, теперь твоя очередь», ушел, а Денис вынул телефон с расписанием занятий Милены. И только тут уяснил, что по субботам они занимаются тоже! А суббота у него свободна и он вполне может устроить «внезапную встречу».

В субботу стоял возле второго корпуса, где у Милены шли занятия, и рассеянно смотрел по сторонам. Морфологический корпус располагался в доме даже не в старом, а старинном, на торце которого мемориальная доска сообщала всем любопытствующим о времени постройки здания – 1822 год.

Денис, никогда прежде не обращавший внимания на подобные вещи, лишь восхищенно присвистнул. Этому домику почти три сотни лет! Недаром у него стены в полтора метра толщиной – пушкой не прошибешь.

Раздался шум и на крыльцо стали выходить студенты. Солнце светило ярко, по-весеннему, многие останавливались, щурясь и привыкая к яркому свету.

Вышедшая на крыльцо Милена тоже остановилась, прикрыв глаза рукой. Денис встал подальше. Ведь кто поверит в случайную встречу, если он будет торчать практически перед ней, как фонарный столб!

К Милене подошел высокий небритый парень, что-то ей сказал, она согласно кивнула. Парень взял ее за руку и повел вниз. Спустившись с крылечка, они побрели по улице, никуда не торопясь и непринужденно болтая.

Денис пошел следом, придумывая самые изощренные пытки для наглого парня. В груди бушевала даже не буря, там свирепствовали ураган, тайфун и цунами вместе взятые. Когда он уже дозрел до изощренного убийства и лишь искал местечко поукромнее, чтобы осуществить это желание, парень прощально махнул рукой и быстро скрылся в боковом переулке.

– Повезло тебе, дружок, – мрачно пробормотал ему вслед Денис. – Не то от тебя мало бы что осталось.

Чтобы организовать «случайную» встречу, свернул на параллельную улицу и, вихрем промчавшись по ней, выскочил наперерез Милене. Но на улице ее не оказалось. Денис растерянно поозирался по сторонам – пусто!

Куда она могла деваться? Приказав себе не паниковать, перешел на другую сторону улицы и вчитался в вывески, которые на отдалении были видны почти все. «Дамское счастье», «Салон красоты», «Все для рукоделия». В принципе, она могла зайти в любой. Остается ждать.

Отошел к старой липе, за стволом которой вполне можно было скрыться при необходимости, и принялся наблюдать за дверями бутиков. К его удовольствию, ждать пришлось недолго. Из магазинчика для рукодельниц вышла Милена, убирая в сумку маленький сверток. По сторонам она не смотрела.

Воспользовавшись этим, Денис стремительно перебежал через дорогу на красный свет, благо машин здесь было немного и, встав перед ней, насмешливо воскликнул:

– Кого я вижу! Милена! Сколько лет, сколько зим! Ты откуда?

Вскинул голову, она недоуменно поморгала, не сразу разглядев, кто перед ней – солнце било прямо в глаза. Проморгавшись, смущенно потупилась и нехотя выговорила:

– Добрый день! – и сделала движение, будто собиралась его обойти, будто он неодушевленный, мешающийся под ногами предмет.

Естественно, ничего подобного он ей не позволил. Подхватил под руку и повел дальше по улице, небрежно спрашивая:

– Что с твоим телефоном? Никак не могу до тебя дозвониться. Сломался?

– Нет. – Она попыталась освободить свой локоть, но он не дал. – Просто не хочу с тобой говорить.

– Почему? – его голос стал ужасно похож на голос придирчивого преподавателя физиологии, и Милена поморщилась.

– Не хочу, и все! – она с тоской посмотрела вслед уходившему автобусу. Если б не Денис, она сейчас мирно ехала бы на нем домой.

– А я тебе скажу, почему ты не хочешь со мной говорить. Потому, что поверила Веронике.

Милена удивленно посмотрела на него.

– Удивляешься, откуда я смог узнать о визите к ней твоего братца? Я тоже умею рассуждать, моя прелесть, – это прозвучало на редкость саркастично, и Милена отшатнулась. – Конечно, конечно, я должен оправдываться, но не вижу в этом никакого смысла. Признаю, я выдал себя за другого, но это все из-за этой же Вероники.

Милена опустила голову, не веря его словам. Интересный способ оправдываться – обвинив во всем и без того обиженную им девушку.

– Не веришь? Давай пойдем куда-нибудь, сядем и спокойно поговорим. На улице говорить о таких вещах как-то некомфортно.

– Мне вполне комфортно. – Милена была решительно настроена никуда с ним больше не ходить.

Он вздохнул.

– Хорошо. Как хочешь. – И он рассказал историю с Вероникой, включая и организацию нападения.

Милена высвободила руку и посмотрела ему прямо в глаза.

– Как-то не вдохновила меня твоя шпионская история, – она сумрачно усмехнулась. – К тому же ты со мной себя вел так странно, будто лягушку под микроскопом изучал.

Денис виновато содрогнулся, и она тотчас обо всем догадалась.

– Точно! Я для тебя была чем-то вроде мушки дроздофиллы. На них все ученые миры свои теории обкатывают. Но я подопытным зверьком быть не хочу…

– Я не ставил над тобой опыты! – неуверенно запротестовал он. – С чего ты это взяла?

– А над кем тогда ты их ставил? Над собой? – Милена не отрывала от него глаз, вспоминая все принципы определения правдивости собеседника.

Он растерянно заморгал. У него появилось чувство солдата в окопе, возле которого все ближе и ближе ложатся вражеские снаряды. Еще немного, и следующий накроет его с головой.

Денис понимал, что его сейчас просто сканируют. И врать нельзя. Но и правду сказать было самоубийством. Попытался ограничиться золотой серединой:

– Понимаешь, я никогда ничего подобного не испытывал…

– Чувство утопленника прежде тебе было не знакомо? – иронично уточнила Милена.

Сконфуженно усмехнувшись, он согласился:

– Да. Поэтому, как мне относиться к этому, я не знал. Ну и решил проверить, насколько это серьезно. Это же не криминал?

– Зная твою страсть к упорядочиванию, я уверена, что ты и таблицы какие-нибудь рисовал и галочки напротив пунктов ставил.

Денис сердито замотал головой.

– Хотя бы мысленно? Разве не так? – Милена с грустью смотрела на него.

Пришлось признаться:

– Ну было пару раз. Я же ученый.

– Первый раз слышу про такую чудную отмазку. Что ты имеешь в виду конкретно? Ученым все можно или все прощается?

Денис рассердился.

– Ни то и не другое. Но разве ты никогда в себе не сомневалась?

– Я постоянно сомневаюсь. Но я никогда в выяснение этих сомнений не привлекаю других людей. Почему я была задействована в твоем исследовании, назовем его «утопление в чужих глазах»? Об мне ты подумал? Или твои исследования не предполагают согласие испытуемого?

Денис побледнел. Она даже название угадала! Это было чревато уже крупными неприятностями. Он не понимал, как безобидная, по сути, шутка превратилась в нечто угрожающее, готовое поглотить и его самого.

Попытался еще раз:

– Милена, прости, все это ужасно глупо…

– Вот в этом ты прав: это ужасно глупо. И ни к чему. И вообще, мне пора. – Резко повернувшись, она увидела стоящий на остановке автобус и опрометью кинулась к нему, даже не попрощавшись.

Денис даже вслед ей смотреть не стал. Просто стоял посреди улицы, сжимая кулаки и кусая губы.

Неужели это все? Нет, он просто так не сдастся! Он все-таки выяснит, отчего тонет в ее колдовских глазах.


Глава пятнадцатая

В понедельник, едва Денис пришел на работу, прозвучал звонок внутреннего телефона. Посмотрел на дисплей и замер. Звонил Артем. Что-то он ему скажет? Замедленно поднял трубку и поздоровался ставшим вдруг чужим голосом.

– Привет, пострадавший от пылкой любви! Слушай, вчера вечером тесть звонил, сказал, что дело он прикрыл. И что это было трудно. И чтоб ты больше в такие авантюры не встревал.

Денис на мгновение потерял дар речи.

– Спасибо! – хрипло выговорил он. – Передай ему мою огромную благодарность. И…, – тут он замялся, не зная, как озвучить тему материального возмещения хлопот.

Александров догадался и без слов.

– Не смеши меня. Если он что-то делает, то делает безвозмездно, то есть даром, как говаривала одна очень мудрая сова. Да и что мы с тобой можем ему дать? В общем, твою безмерную благодарность я ему уже озвучил, так что можешь отдыхать. Пока!

Денис положил трубку на место так тихо, будто боялся разбудить тяжело больного. Неужели против этой проблемы можно наконец поставить галочку о выполнении? Вот еще бы разобраться с Миленой и с чистой совестью поставить галочку и на этом выполненном задании. Он насторожился. Опять галочка? Он что, становится завзятым формалистом? Нет, с этим нужно завязывать, пока на самом деле не стал скучным педантом.

Все-таки Милена понимает его так, как никто. А чтобы ее вернуть, пора прибегнуть к каким-то решительным мерам. Но вот к каким?

В голову из решительных мер пришла только одна – кража. Но за похищение людей в УК есть статья, и весьма суровая. Да и Милене это вряд ли понравится. А так было бы вовсе даже неплохо. Денис прикрыл глаза, почувствовал ветер в лицо, мерный цокот копыт по булыжной мостовой. И украденную девушку в своих руках.

Это видение было настолько реальным, что он призадумался: кем это он был в прошлой жизни? Разбойником? Или просто в самом деле похитил любимую?

Прерывая его безрадостные раздумья, в кабинет вошел Рокшевский с нерешенной проблемой и из прошлого пришлось шустренько вернуться в настоящее.

Вечером, едва пришел с работы, к нему заявились Кругловы. Андрей Иванович просто сиял от радости, Вероника, наоборот, была угрюма и насторожена. Денис исподволь оглядел ее. Побледнела, поскучнела и глазки больше вызовом не горят. Ему стало ее жаль.

– Дело закрыли, я же говорил, что это все выеденного яйца не стоило! – Андрей Иванович попытался обелить дочь да и себя тоже.

– Что дело закрыли, я в курсе, – хмуро прервал его Денис.

Андрей Иванович подозрительно прищурился.

– Откуда? Я сам об этом узнал только час назад. А я держал руку на пульсе.

Денис молча посмотрел на него, пока до того не дошло:

– Это ты? Но как тебе это удалось?

– Неважно. Но, надеюсь, Вероника, ты сняла с меня все обвинения? Или все еще пышешь жаждой мщения?

Она молча уставилась в пол.

Чтобы смягчить неприятную ситуацию, Андрей Иванович торопливо проговорил:

– Выпустили только троих – Веронику, Виктора, и еще какого-то парня, они нигде больше не светились. На остальных завели дела по другим эпизодам, но уже в полиции. И за освобождение Вероники спасибо тебе. Не полез в бутылку, все понял и простил.

Денис не хотел принимать ангельских крылышек. Они ему были ни к чему.

– Не за что меня благодарить, Андрей Иванович. А сейчас, если не возражаете, я хотел бы переговорить с Вероникой.

Андрей Иванович суетливо засобирался.

– Да-да, конечно, я ухожу. И еще раз спасибо! – Денис пошел его провожать, и тот уже в коридоре, понизив голос, тихо спросил: – Сколько я тебе должен, Денис?

Тот отрицательно качнул головой.

– Ничего. Тот, кто помог, с меня тоже ничего не взял. Так что все о'кей.

– Есть еще у нас хорошие люди, – благодарно выдохнув эти слова, Андрей Иванович ушел, что-то приговаривая про себя и чуть приволакивая правую ногу.

Денис с горечью посмотрел ему вслед. Здорово его подкосила эта история. Вернулся в комнату к Веронике. Та сидела все в той же понурой позе.

– Я тоже виноват, надо было тебя сразу не пускать, – сердито признался Денис. – Но я никогда даже не предполагал, что в тебе коварства, как в миледи Дюма!

Вероника сразу вскинулась. Глаза засверкали, руки сами собой уперлись в бока. О смирении и прощении было вмиг позабыто.

– Ты вообще вел себя по-хамски! Мне даже и в голову не приходило, что ты меня просто не слышишь!

Денис с удовлетворением произнес:

– Очнулась наконец! А то мне уж было показалось, что в КПЗ тебя здорово поломали!

Она блестящими от гнева глазами посмотрела на него и вдруг разрыдалась.

Обнимать ее он не стал, просто молча протянул платок. Высморкавшись, она сжала платок в руке и разочаровано заявила:

– Благодарить тебя мне не за что! Если бы не ты, я бы в эту кошмарную заварушку никогда бы не попала!

С этим гордым заявлением Денис не согласился:

– А вот это вряд ли. С твоим гонором и самомнением ты бы и не в такое дерьмо, уж извини за откровенность, вляпалась. Так что считай это скромным предостережением судьбы. И извинений мне твоих не надо. Но вот моей настоящей невесте, с которой у меня из-за тебя раздрай, будь так любезна, объясни свое истинное место в моей жизни.

Вероника презрительно вскинула подбородок.

– С чего это я должна это делать? Я сказала все так, как вижу я.

– А теперь скажи ей все так, как происходило в действительности, а не со своей колокольни. И учти, не расскажешь, очутишься снова в КПЗ. И выручать я тебя больше не стану, не надейся. – Эти слова были блефом чистейшей воды, но Вероника этого не знала.

Испуганно посмотрев на твердо сжатые губы собеседника, побледнела и смогла лишь прошептать:

– Ты этого не сделаешь!

Денис упрямо склонил голову и угрожающе пообещал:

– Тебе три дня на исправление своей напраслины. Учти, хотя мне и жаль твоего отца, но конкретно ты меня своими пакостями уже достала!

Вероника изучающе посмотрела на него. Он ответил ей злым непримиримым взглядом. Пришлось красиво сдаться:

– Мне тоже жаль отца. И учти, я сделаю это только ради него!

Денис догадался, что она изо всех сил пытается сохранить лицо. Он на ее месте поступил бы так же, поэтому ничего ей на этот выпад не ответил.

Она ушла, часто дыша и усиленно хмурясь, чтоб не разрыдаться.

Денис с силой зажмурил глаза, избавляясь от напряжения. Наклонился в одну сторону, потом в другую. Присел. Вроде ничего не болит. Надо размяться в спортзале. Он там не бывал с момента нападения, почти две недели. Физические упражнения, как всем известно, лучший способ скинуть напряжение и избавиться от стресса.

Позвонил Генке. Тот опять сидел дома один, жена была на работе. Позвал в спортзал и услышал довольное:

– Потренироваться? Я всегда с удовольствием. Еду!

Зал в НИИ был открыт до одиннадцати вечера, два часа у них еще было. Поработав на спарринге, они пошли в сауну, погреться после интенсивной тренировки. И тут, глядя на разукрашенное тело Дениса, Генка пораженно присвистнул:

– Вот это да! Что-то маловато ты мне про эту драку рассказал. Я-то думал, это в самом деле смешочки и хаханьки были, а это полновесная драка! Как тебя не зашибли?

– А вот за это отцу спасибо сказать надо. Он ко мне тишком охрану приставил. Как оказалось, очень своевременно.

– Слушай, я на тебя посмотрел, так мне аж нехорошо стало. И кто тебя так?

– Да два каких-то амбала. Ну и с ними уже знакомый тебе Витек со своей командой.

– Это дело так оставлять нельзя. – Генка уже прикидывал, кого из парней можно будет позвать на разборку.

– Не волнуйся, ими уже занимаются компетентные органы. И давай о другом поговорим. Мне эта тема вот тут уже сидит! – и он провел ребром ладони по горлу.

Друг понятливо кивнул. Они принялись обсуждать новый фильм, недавно вышедший на экраны.

В двенадцатом часу Денис был дома. Лег спать и снова всю ночь видел колдовские глаза, в которых медленно и безвозвратно тонул.


Через день в домофоне Милениного дома раздался звонок. Ответивший на него Славка недовольно позвал старшую сестру:

– Милка, это опять к тебе! Какая-то знакомая. Просит тебя выйти на пару минут.

– А кто это? – Милена удивилась. Обычно ее подруги заходили в гости не чинясь.

– А я почем знаю? Она не представилась. Не на параде! – Славка, в третий раз за вечер послуживший сестре привратником, был здорово недоволен.

Пожав плечами, Милена оделась и вышла. У подъезда стояла хорошо одетая красивая девушка с независимым видом. Милена удивленно спросила:

– Вы меня ждете?

– Если вы Милена, то вас.

Милена подтвердила, что это она, и девушка с высокомерным видом высказала:

– И что он в тебе нашел? Не понимаю. Я гораздо красивее.

Милена с этим спорить не собиралась. Это было очевидно.

– Вы это о чем? – она тоже выпрямилась, расправила плечи, давая понять, что оскорблять себя она не позволит.

– О Денисе. Что он в тебе нашел?

– Это нужно у него спрашивать, не у меня. – Строго призвала к порядку странную гостью Милена.

– Понятно. Но у него я спрашивать не буду. Мы с ним друг друга не поймем. В общем, так: я здесь по его настоятельной просьбе. – Что отнюдь не по просьбе, а по категоричному требованию, сообщать не собиралась. Выступать в роли благодетельницы ей импонировало гораздо больше. – Я сказала твоему брату, что Денис меня бросил. Но это не так. Это я его бросила. И больше он мне не нужен!

Милена несколько оторопела. Но, не успела она что-либо сообразить, девушка развернулась и ушла.

Подходя после работы к дому Денис увидел ожидающую его Веронику. Дождавшись, когда он подойдет поближе, она насмешливо доложила:

– Ваше указание выполнено, сэр! – и ушла, небрежно помахивая сумочкой.

– И на том спасибо, – пробормотал он ей вслед и пошел к себе.


Уставшая Милена медленно шла после ночной смены по утреннему воскресному городу. На улицах было тихо, редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на печальную девушку.

Ей очень хотелось спать, глаза закрывались сами собой. И она радовалась одному – что сегодня воскресенье и можно отоспаться. Внезапно дорогу ей перегородила высокая фигура. Она вздрогнула. Неужели опять Витек? Разговаривать с ним не хотелось совершенно. И сил выслушивать его признания – тоже.

Она испуганно подняла взгляд – Денис. От сердца отлегло и кровь начала биться в ушах пульсирующими возбужденными точками.

– Что тебе нужно? – спросила, не здороваясь. Это было невежливо, но ей было все равно. – Мне некогда я тобой говорить. Я устала и хочу домой.

Он молча обнял ее.

– Что ты себе позволяешь? – изумленно пискнула она и вдруг поняла, что не хочет, чтоб он ее отпускал. В его объятиях было так тепло и уютно, что она на мгновенье захотела, чтоб так было всегда. Но тут же опомнилась и рванулась, пытаясь освободиться.

– А вот попробуй вырваться, – насмешливо предложил он. Она попыталась еще раз, уже сильнее. Это было бесполезно. – Я тебя никогда не отпущу! – твердо пообещал он. – Хватит уже глупостей! Я наконец-то завершил свое исследование и понял, что оно было ни к чему. Нужно было сразу признаться себе, что влюбился с первого взгляда, а не прятаться за псевдонаучные изыскания. Но я струсил.

– Любви с первого взгляда не бывает, – прагматично уточнила Милена. – Это выдумки. Или самовнушение.

– Н-да? Вот и я так же думал, когда принимался за это дурацкое исследование, – возразил ей Денис. – В результате что? От чего ушел, к тому и пришел. Поэтому… – не договорив, он склонился к ней и поцеловал, несмотря на то, что она старательно отворачивала лицо. – И вообще, давай поедем сейчас ко мне, – предложил он.

– Зачем? – испугалась она.

– Обговорим ситуацию, обсудим нашу дальнейшую жизнь. И учти, я никакие твои отговорки не принимаю. Пошли! – И он увлек ее к стоящей неподалеку машине.

Усадил на переднем сидении, сел за руль и поехал. Милена могла бы протестовать, но ей так хотелось спать, она так устала, что на протесты не было никаких сил. Она чуть не уснула за те десять минут, что они ехали к его дому.

Остановившись у высокого красивого дома Денис помог ей выйти из машины и повел внутрь. Такие дома Милена еще не видела. Подъезд был большой, чистый, уютный даже.

Денис открыл дверь своей квартиры, провел ее внутрь. Один холл этой квартиры был раза в два больше ее комнаты. Но ужасно пустой и холодный какой-то, как в больнице.

– Ты здесь живешь с мамой? – с накатившей робостью спросила она.

– Да. Я же тебе уже говорил.

Она посмотрела по сторонам.

– Здесь так просторно…

– Смотря с чем сравнивать. Триста квадратов. Но есть квартиры куда больше.

– А наша четырехкомнатная восемьдесят квадратов. Но зато она уютная. И эта тоже четырехкомнатная, да?

– Да. А что неуютная, то заниматься уютом здесь некому.

– А мама?

– Мама профессор, доктор наук. Ей не до уюта. – И быстро перевел разговор на более насущную тему: – Есть хочешь?

Милена кивнула, с некоторой насмешкой глядя на него. Она была уверена, что сейчас ей предложат в лучшем случае бутерброд, в худшем попросят быстренько приготовить что-нибудь самой.

Проведя ее на кухню, Денис устроил ее в удобном кресле и принялся хлопотать. К ее удивлению, на столе моментально появился свежеприготовленный омлет с зеленью и колбасой, посыпанный натертым сыром, несколько видов бутербродов и йогурт из домашней йогуртницы.

– Тебе кофе, какао или чай? – он обернулся через плечо, протягивая руку к коричневой керамической сахарнице.

Милена почувствовала себя как в ресторане. Ей вообще было странно сидеть вот так, ничего не делая, и ждать, когда ее накормят.

– Я какао люблю. Но если это трудно… – неловко проговорила она.

– Конечно, не трудно. Что может быть трудного в приготовлении какао? Кстати, мама тоже его любит, так что я в этом деле поднаторел.

Он привычно достал большую пачку какао, нагрел в микроволновке большую кружку молока, всыпал туда шоколадный порошок, довел до кипения и вынул. Поставил перед ней и констатировал:

– Вот и все! Что тут сложного? Я давно хозяйничаю сам. Честно говоря, про маму, которая за мной ухаживает, это блеф. Просто мне не хотелось расхваливать себя. Но вообще-то все, что ты тут видишь, куплено мной. Мама в этом деле никакого участия не принимала. И посуду я сам мою, и еду готовлю, и прибираю, и стираю тоже. Ничего в этом сложного нет. Вот только времени на это уходит будь здоров. Потому что моей маме некогда, она занимается наукой. – И добавил с некоторым сарказмом: – А кто-то же должен делать в доме черную работу. Вот я и делаю.

– И что, ты даже сам в магазины ходишь? – недоверчиво спросила Милена.

– Естественно. А кто еще будет ходить? Не мама же? Ее посредине торгового зала осенит какая-нибудь очередная гениальная мысль, она застынет и вообще забудет, зачем она здесь. Нет, я ей такие вещи не доверяю. Я уж лучше сам. Быстро и без нервотрепки. И искать ее потом нигде не надо. – Посмотрев на ошеломленную гостью, напомнил: – Но ты ешь давай, а то что-то мы заболтались. Или тебе этого мало? В принципе, можно сделать пирожки, блинчики или оладьи, что ты предпочитаешь?

– Пирожки? – она смогла только пораженно пискнуть. В ее семье мужчины пирожки умели только есть. – Ты это серьезно?

Он решил, что это критика его самонадеянности.

– Дрожжевые пирожки я сделать не успею, готового теста нет, а ставить его долго. Но вот посикунчики – вполне. Их стряпать быстро. Хочешь?

– Нет, мне и этого-то много, – отказалась она.

– Ешь тогда.

– А ты не будешь?

– Я уже поел перед встречей с тобой.

Она принялась за еду. Денис сел напротив и, любуясь ею, тихо улыбался. Она подняла глаза.

– Когда ты так на меня смотришь, я не могу есть. Боюсь подавиться.

Он вздохнул, встал и отошел к окну, глядя на голубую полосу неба, видневшегося между двумя стоявшими напротив высотками.

– Сейчас лучше?

– Лучше, – согласилась она.

Через пять минут завтрак был съеден. Денис собрал грязную посуду, быстро вымыл, убрал в шкаф. Потом протянул руку и сказал:

– Пойдем, поговорим.

Он привел ее в свою комнату. Зевнув, она обессилено прилегла на диван и тут же вырубилась. Он наклонился к ней, нежно провел костяшками пальцев по щеке, разочарованно протянул:

– Славненько поговорили… – принес подушку, одеяло, устроил ее поудобнее.

Включил компьютер, открыл нужную программу, и, стараясь не шуметь, с улыбкой принялся за работу. Работалось на удивление хорошо. Решения приходили сразу, без напряга, по наитию. Почти не вдумываясь, за три часа сделал столько, сколько не делал и за несколько дней.

В коридоре зазвонил чей-то телефон. Звонок был незнакомым. Вышел в прихожку, увидел сумку Милены. Вынул телефон, посмотрел на дисплей, надпись гласила: «мама».

Со словами: «все равно когда-нибудь надо будет знакомиться», ответил: «слушаю».

На другом конце недоуменно помолчали. Потом приятный женский голос боязливо спросил:

– Милена у вас?

– Да. Спит.

Раздался приглушенный вздох.

– А кто это? Виктор?

– Нет. Я Денис. Мы не знакомы. Но, думаю, сегодня познакомимся.

– Хорошо. Скажу мужу, что Милена у подружки. Надеюсь, у вас все хорошо? – вопрос был с намеком.

Говорить, что еще ничего не было, но он надеется, что будет, Денис не стал. Просто пообещал:

– Все хорошо. Надеюсь, будет еще лучше.

Боясь разбудить Милену, выключил телефон. Хорошо, что мама на очередном семинаре для заочников, а то вопросов было бы море. А ответов на них у него не было. Пока не было.

И стоило ему об этом подумать, как раздался звук поворачиваемого ключа и в дом вошла Анастасия Викторовна.

– Привет! – ее звонкий голос разнесся по всей квартире, и Денис испуганно приложил палец к губам, призывая к молчанию.

– Что случилось? – шепотом спросила она, раздеваясь.

Сын подошел, помог снять шубку, повесил ее на вешалку в стенной шкаф и только тогда сообщил:

– В моей комнате спит Милена.

У Анастасии Викторовны в голове промелькнули не слишком приличные мысли.

– Устала? – с подоплекой поинтересовалась она у сына. – А ты чего не устал?

– А я в ночной смене в больнице не работаю. Мне повезло.

– А, она с работы? – догадалась мать. – Она медик?

– Студентка четвертого курса нашего медунивера. Не шуми. Она очень устала. Я привез ее поговорить, но она просто отрубилась. Жду, когда выспится.

– Чтоб поговорить?

– Да, – твердо заверил он. – Чтоб поговорить.

Анастасия Викторовна на цыпочках отправилась в комнату сына.

– Мама, ты куда? – Денис попытался ее остановить, но она погрозила ему пальцем и в комнату все-таки зашла.

Внимательно посмотрела на спящую девушку и так же осторожно вышла обратно. Прикрыла дверь и поманила его за собой. И только в своей комнате, закрыв двери, в полный голос сказала:

– Милая девочка. Даже очень. И усталая очень. У них что, совсем денег нет, раз она работает по ночам да еще и учится к тому же?

– Тут дело не в деньгах, а в практике. Ей практика нужна. Опыт. Сноровка опять же. И уходить с работы она не хочет, я уже спрашивал.

– Понятно. Уважаю. Свататься когда пойдешь?

– Не знаю еще. Мы не говорили на эту тему. И пойдем мы все, и отец тоже.

– С чего это вдруг? – эта идея Анастасия Викторовна пришлась не по нраву. – Сейчас в известность родителей ставят, и это хорошо. Хлопот меньше.

– Хочешь не хочешь, мамочка, а выполнить родительский долг придется, – укорил ее сынок. – У нее семья из староверов.

– Ой-ой-ой! – Анастасия Викторовна демонстративно обхватила голову руками. – Ну и строгости! И что, крепкие староверы?

– Дед у них крепкий старовер. Ну и отец в этой вере крещен. И хотя молебны они не служат, но порядки в семье строгие, да. Отец глава, и без вариантов.

– Ух ты, крутизна какая. Но из девочки из такой семьи жена замечательная получится, это точно. – И провокационно поинтересовалась: – Ты поэтому ее и выбрал?

Сын укорил мамочку:

– Да будь Милена из неполной семьи, к тому же единственным ребенком, все равно я бы выбрал ее.

– А почему?

– Потому что моя. Родная. Мне с ней тепло. Что еще надо?

Анастасия Викторовна завистливо вздохнула.

– Ладно. Пойду погуляю. В гости схожу. А то что-то засиделась я.

– Да ты нам не мешаешь. – Денис враз понял он причину ее внезапного желания прогуляться.

– Нет. Я сама себя неловко чувствовать буду. Ты мне уж звякни, когда можно будет возвращаться.

Она ушла. Денис заглянул в комнату. Милена мирно спала, обнявшись с подушкой.

Искренне позавидовав счастливой подушке, Денис ушел на кухню, поставил тесто, приготовил несколько начинок. Через час напек пирожков, пошел в комнату к Милене.

Она сидела на диване, недоуменно оглядываясь, явно не понимая, где она.

Он быстро подошел к ней, присел перед ней на корточки, взял за руки, улыбнулся ее немного взлохмаченному виду.

– Проснулась? – и, не удержавшись, с удовольствием чмокнул ее в кончик носа. – Пошли, покажу, где ванная.

Провел по коридору, распахнул дверь в достаточно большую комнату.

– Сориентируешься, или показать, как этим всем пользоваться?

Вопрос прозвучал провокационно, и Милена поспешно отказалась.

– Ну тогда жду тебя на кухне! – и он ушел.

Быстро закрыв дверь, Милена подошла к умывальнику и принялась умываться. Потом с любопытством огляделась. В самом деле, если б ей нужно было принять душ или ванну, инструкция бы ей понадобилась несомненно.

Посреди комнаты стояло джакузи, в углу душевая кабинка. Подле нее крутая стиральная машина, и вдоль стены располагалась сушилка. Сама ванная комната была размером с ее комнату.

Ей стало не по себе. Дискомфорт она испытывала и тогда, когда только зашла в эту огромную квартиру, но сейчас он стал просто оглушающим.

Вышла из ванны и неуверенно прошла по большому коридору к несущимся из кухни запахам. Восхитительно пахло пирожками. Неужели он все-таки испек их сам?

На столе стояли три тарелки с готовыми пирожками. Весело ей подмигнув, Денис снял смешной фартук с яркими петухами, повесил его на крючок с внутренней стороны шкафчика.

– Садись, перекусим. А потом поговорим.

– Почему потом, а не сейчас? – поинтересовалась она, осторожно устраиваясь в том же кресле.

– Потому что ты будешь сытая, довольная и, следовательно, добрая.

Она обескуражено поморгала и вдруг спохватилась:

– Ой, меня наверняка дома потеряли! – и хотела встать.

– Не волнуйся, я сказал твоей маме, что ты у меня.

– Ой! – только и смогла выговорить она. – Ой, что они подумают!

– Они подумают правильно. Что ты со мной.

– Что ты имеешь в виду? – Милена покраснела от подозрения.

– Давай сначала поедим, я проголодался. Суетливый сегодня выдался день.

Милена хотела было возразить, но пирожки пахли так вкусно, что она подвинула к себе стакан с молоком и протянула руку к ближней тарелке.

– Это пирожки с луком и яйцом, дальше с мясом, а на той с яйцом и капустой. Я хотел еще расстегаи сделать, но хорошей рыбы в доме не оказалось.

У Милены округлились глаза. Откусив от капустного пирожка, она искренне похвалила:

– Очень вкусно! Ты любишь готовить?

– Я умею готовить. Но не сказал бы, что уж очень это дело люблю. Просто необходимый навык. Поесть вкусно я люблю, а готовить некому. Вот и результат. Я готовить начал еще до школы.

Милена съела пять пирожков и поняла, что последний был лишним. Денис осилил пятнадцать.

– Вот, теперь и жизнь хороша, и жить хорошо.

Милена покладисто кивнула.

– Я рад, что ты довольна. Поговорим здесь или в комнату пойдем?

Она обвела взглядом кухню.

– Мне здесь нравится гораздо больше.

– Да, она более жилая, чем моя комната. – Он переставил стул к ее креслу и взял за руки. – Милена, я тебя люблю. Будешь моей женой?

Она молча смотрела на него, не зная, что сказать.

Он помрачнел.

– Ты сомневаешься?

– Нет, не сомневаюсь, – с некоторым коварством ответила она.

– Это значит «да»? – о «нет» он не хотел и думать.

– Это значит, – тут она немножко помедлила, повышая его температуру до критической. У него замерло сердце, отказываясь биться. – «Да».

Он резко выдохнул, потом быстро поднялся, подхватил ее на руки и, приговаривая:

– Я тебе жестоко отомщу! – унес в комнату, усадил на диван и принялся целовать.

Она не возражала, ей нравилось чувствовать под рукой сильно бьющееся сердце и на своих губах его твердые губы. Но когда он накрыл своей ладонью ее грудь, она вздрогнула. Денис замер и пристально посмотрел в окно.

– Да, надо остановиться.

– Почему?

– Потому что я старше, потому что я мужчина, и потому что я за тебя отвечаю.

Милена улыбнулась. Она впервые услышала такие слова. В своей семье она, как старшая, отвечала за всех и за все. И почувствовать себя маленькой и слабой было очень приятно.

Он еще раз ее поцеловал и попросил:

– Подожди, я сейчас приму душ, переоденусь и съездим к твоим родным, познакомимся. Не скучай!

Он вышел, а она осторожно встала и подошла к встроенному в шифоньер высокому зеркалу. Губы покраснели и распухли, глаза лучились и вся она просто светилась от счастья.

Денис вернулся быстро, в черных джинсах, белой рубашке и темно-сером джемпере, такой красивый и привлекательный, что Милена спросила у себя: и что он в ней, такой обычной, нашел?

– Готова? Поехали.

Он взял ее учебную сумку, они спустились вниз, сели в «вольво». Уже по дороге он спросил:

– Что тебе сказала Вероника?

– Что это не ты ее бросил, а она тебя.

Он бравурно просвистел первые такты «Мурки».

– Ну пусть хоть так, чем никак.

– Она тебя не бросала?

– Никто из нас никого не бросал. Просто я не слышал того, что она мне говорила. Видишь ли, когда я работаю, я попросту не слышу, что мне говорят. А она, как выяснилось, спрашивала меня, люблю ли я ее и даже свадьбу назначила.

– Но ты ей, видимо, что-то отвечал.

– Да. «Угу». Чтоб не мешала работать. Но это были так, ничего не значащие междометия.

– Это для тебя они ничего не значили, а для нее значили очень многое.

– Это я уже понял. И клянусь тебе – больше я в свой дом посторонних девиц пускать не буду. Пусть они хоть умрут у порога.

Милена расслышала в его голосе раздраженные нотки и решила больше ни о чем его не спрашивать. Пока. Потом она все равно все разузнает.

Подъехали к дому. Денис остановил машину, но выходить не спешил. Милена вопросительно посмотрела на него.

– Давай посидим немножко. Что-то у меня мандраж начался.

– Ты ведь можешь и не ходить, – сочувственно предложила она. – Отец у меня в самом деле строгий.

Он рывком выбрался из кресла.

– Ладно, пошли, чего зря волынку тянуть? Раньше начнем, раньше кончим. Кстати, отец у тебя не пьет?

– Нет. А для чего ты спросил?

– Просто во многих семьях к знакомству бутылка прилагается. Но хорошо, что он не пьет. Я этим делом тоже не увлекаюсь.

Они вышли из машины, Денис включил сигнализацию. Посмотрел на окна квартиры Милены, ощутил неприятный трепет, но сделал решительный шаг вперед.

Позади раздался резкий свист. Милена тут же обернулась.

– О, нас Влад с Таней зовут!

Денис тоже обернулся. К ним спешили улыбающиеся Влад с Таней. Догнали. Влад подозрительно уставился на спутника сестры.

– И что ты тут делаешь?

– Иду знакомиться с будущими родственниками. Надеюсь, ты не против? – по интонациям его голоса было понятно, что даже если он и против, это ничего не изменит.

– А ты о чем думаешь? Надеешься, что тебя он не бросит? – строго спросил Влад у сестры.

Денису очень хотелось вмешаться, но он молча ждал ответа Милены.

– Вероника приходила ко мне и сказала, что это она бросила Дениса, а не наоборот.

– Вот как? – Влад немного призадумался. – Недаром она мне сразу не понравилась. Скользкая такая вся и выпендристая. От таких держаться надо подальше.

– Ты прав, – поддержал его Денис. – Жаль, я об этом раньше не догадался.

– А что за история с Витьком? – въедливо поинтересовался Влад. – Якобы он на тебя напал, его посадили, но потом все-таки выпустили.

– Все верно, – не стал углубляться в подробности Денис.

– Но выпустили-то с твоей подачи, так?

– Хлопотал я, не спорю. Но это не значит, что я такой крутой. Просто интересы совпали, – туманно ушел от прямого ответа Денис. – Ну так мы идем к родителям или как? Кстати, что я должен для первого знакомства принести? Что у вас принято?

Влад окинул его придирчивым взором и одобрительно кивнул.

– Все как у всех – бабам цветы, мужикам торт. – Обе девушки разъяренно посмотрели на него. – Он тут же исправился, как-то по доброму иронизируя: – Дамам – цветы, мужчинам торт. Можно два. И больших. Потому что к нему наверняка и дамы присоседятся. Они такие. Что им, то их, а что другим, то общее.

Татьяна шутливо ткнула его кулаком в бок, он обнял ее за талию, поднял и покрутил. Они засмеялись, и Милена с завистью посмотрела на них. Усмехнувшись, Денис поднял ее на вытянутых руках и тоже покрутил. У нее занялся дух от восторженного ужаса. Опустив, он посмотрел в ее лицо и спросил:

– Понравилось или напугалась?

– И то и другое, – неуверенно призналась она. – Но лучше так не делай, смотри, сколько людей смотрят.

Он пожал плечами.

– Да пусть смотрят, если хочется, это не страшно. – И повел ее к подъезду. – Ты мне номер квартиры скажи. Я опять забыл.

Не поняв, зачем это ему нужно, она сказала:

– Сто двадцать вторая.

– Ты какие торты любишь? И цветы?

– С безе. Не полностью, а чтоб прослойка с ним была. А из цветов мне больше всего нравятся розы. Но только свежие, белые или розовые.

Достав смартфон, Денис зашел на сайт компании по доставке продуктов и заказал цветы и торты.

– Не будем же мы теперь бегать по магазинам, время терять, – пояснил он вопросительно смотревшей на него девушке.

Смеющиеся Таня с Владом пошли за ними следом. Милена открыла дверь своим ключом. Зашли в квартиру, им навстречу выскочили младшие дети. Лена остановилась в дверях своей комнаты, не желая толпиться в маленькой прихожей, а Славка с гордым видом пошел пожимать руки брату и Денису.

Влад так пожал ему ладонь, что он обижено затряс пострадавшей конечностью.

– А вот не будешь поперед батьки в пекло лезть, когда не просят.

Тот обижено отошел, а гости разделись и прошли в общую комнату. Милена новыми глазами посмотрела вокруг. Тесно, особенно после просторов квартиры Дениса, но зато уютно и сразу видно, что вся обстановка подобрана с любовью.

В комнату вошли настороженные родители. Александр Иннокентьевич сразу укорил старшего сына:

– Как ты так мог? В нашей семье есть традиции, и не след их нарушать! Пороть тебя да пороть.

Татьяна тотчас покраснела.

– Это из-за меня, дядя Саша. Я шумихи боюсь.

Тот перевел строгий взгляд на Дениса.

– А это кто?

Денис с усмешкой посмотрел на заметно нервничающую Милену. Спохватившись, она представила его:

– Папа, мама, познакомьтесь, это Денис!

Не дожидаясь уточняющих вопросов, Денис добавил:

– Мы решили пожениться!

Теперь покраснела и Милена.

Отец пожал протянутую Денисом руку и заявил:

– Без свадьбы не отдам!

Денис улыбнулся Милене.

– Это как захочет невеста. Я приму любой вариант.

– А ее никто и не спрашивает! – жестко заявил отец семейства. – Мала еще условия ставить!

Женская часть семьи Андроповых возмущенно переглянулась, но промолчала, не желая ссориться при новом члене семьи.

Снижая напряжение, раздался звонок домофона. Привезли цветы и торты. Денис принял, расплатился и отнес торты на кухню. Потом вручил цветы женщинам.

Надежда Дмитриевна с дочерьми и Таней принялись накрывать на стол. Мужчины гордо ждали, когда женщины закончат хлопотать. Денис поморщился. Ему такое демонстративное разделение обязанностей не импонировало.

Когда Милена принялась приносить к столу громоздкие стулья, он решительно отстранил ее и стал делать это сам.

Славка удивленно присвистнул.

– Вот это да! Ты что, бабскую работу делаешь?

– А с чего ты решил, что это бабская работа? – саркастично спросил Денис. – Ты из какого века вообще выпал? Из девятнадцатого? Когда мужики плугом землю пахали и дрова рубили?

Отец с недовольством указал:

– В нашей семье такие порядки.

– А если такие порядки, то знаете, что дочь, уходя в другую семью, живет по порядкам новой семьи. А у нас делить работу не принято. У кого есть время, тот ее и делает.

– И что, ты суп варить умеешь? – с явным желанием посадить Дениса в лужу спросил Славка.

– И не только суп, – насмешливо ответил Денис. – Но и борщ, и рассольник. И вообще на кухне я – бог! Я и пироги печь умею. Которые настоящие, в духовке. И тесто для них ставлю сам.

Славка презрительно скривился, но Влад прозаично добавил:

– А еще он кандидат физико-математических наук, заведующий самой важной лабораторией НИИ сверхлегких сплавов. Но до его мамочки ему далеко – она доктор этих самых наук, профессор нашего универа. Про папу вообще уже молчу.

Александр Иннокентьевич, готовящий язвительную отповедь новоявленному жениху, как-то притих и даже сжался.

Интерес к словам сына проявила мать:

– А что там с папой?

– А папа у нас Ветров Никита Владимирович. – И Влад интригующе замолчал.

– Это что, владелец моего завода, что ли? – не поверил свои ушам Александр Иннокентьевич.

– Не знаю, – Влад уклончиво посмотрел на Дениса и переадресовал вопрос ему: – Это так?

Тот улыбнулся Милене, аккуратно поставил возле стола два последних стула и только тогда безразлично бросил:

– Не знаю. Никогда не интересовался. А что, это важно?

– Просто интересно, – Александр Иннокентьевич настороженно навострил ушки.

– Думаю, на следующей неделе познакомимся. И, честно говоря, у вас как-то тесновато. Так что приглашаю всех к себе. – Пользуясь тем, что отец ее не видит, Лена многозначительно потыкала в себя пальцем. Денис понятливо добавил: – И Лену со Славой не забудьте. Как с воскресеньем? В три часа? Подойдет?

Александр Иннокентьевич проглотил гордую фразу о том, что за невестой должны родители жениха приходить, а не наоборот, и добродушно согласился:

– Воскресенье, так воскресенье. В три, так в три. У вас, так у вас.

Они съели торты, оказавшиеся очень вкусными, выпили чаю, поговорили и разошлись. Влад с Таней к себе, а Денис к себе.

Милена пошла его провожать, хотя у отца к ней накопилось очень много вопросов.

Внизу Денис обнял ее и крепко поцеловал. Она неловко оглянулась, боясь, что из какой-нибудь квартиры выйдет сосед и увидит ее.

– Ну и запуганная же ты, – укоризненно сказал Денис. – Я и не думал, что сейчас есть еще такие девчонки.

– Тебе не нравится? – сердито вскинулась она.

– Нравится, – с тихим смешком признал он. – Но немножко раскованности не помешает. Не до разнузданности, а так, чуть-чуть посмелее.

– Чуть-чуть это как? – потребовала уточнения она.

– Чтоб и ты меня обняла.

Милена опустила глаза, и, явно переламывая себя, закинула руки ему за шею.

– Уже лучше! – хриплым голосом признал он и снова поцеловал.

Наверху заскрежетал чей-то замок, и Милена тут же стыдливо отпрянула от него.

– Поедем ко мне? – не отпуская, попросил он ее. – Дома никого нет!

Она с укором посмотрела на него, освободилась от его рук и решительно стала подниматься наверх. Он вздохнул, потер лоб и вышел.


Глава шестнадцатая

В воскресенье Анастасия Викторовна в домашнем брючном костюмчике из мягкой фланельки холодно смотрела на бывшего мужа, прибывшего за полчаса до назначенной встречи.

– Что-то вы к нам зачастили, голубчик. И по какому поводу теперь?

Никита Владимирович несколько раз оторопело открыл и закрыл рот.

– Только не говори мне, что ты забыла о встрече!

– Какой встрече? – недоуменно нахмурилась Анастасия Викторовна.

– С новыми родственниками!

– Ничего я не забыла! Она в воскресенье, в три часа.

– А сегодня какой день? – Никита Владимирович догадался, что у нее проблемы с календарем.

Анастасия Викторовна замерла, недоверчиво уставившись на него.

– Ты хочешь сказать, что сегодня воскресенье? – она медленно начала бледнеть. – Денис, почему ты меня не предупредил? – ее неистовый вопль мог бы разбудить и мертвого.

– Мама, я тебе уже несколько раз об этом сегодня с утра говорил. – Из столовой выглянул сын в повязанном фартуке. – Ты мне ответила, что все прекрасно помнишь. А что, ты все еще не готова?

Ойкнув, Анастасия Викторовна опрометью кинулась в свою комнату.

Пройдя к сыну в столовую, отец полюбовался накрытым столом. Еще раз поправив белоснежную льняную скатерть и зачем-то пересчитав приборы, Денис снял фартук и нервно потер руки.

– Волнуешься?

– Естественно. – Посмотрел на отца и иронично уточнил: – А ты нет?

Никита Владимирович окинул себя придирчивым взором. Идеально сидевший на нем пиджак и острые стрелки на отутюженных брюках неодобрению не подлежали. Поправил галстук и гордо провозгласил:

– Нет. Я и не такое в жизни видел.

Денис в белой рубашке, заправленной в темно-серые брюки, насмешливо подтвердил:

– Конечно.

Окинув взглядом многочисленные салаты, закуски, канапе, пироги и заливное, Никита Владимирович удивленно воскликнул:

– Ну ты даешь! Тебе шеф-поваром работать нужно!

Сын его несколько разочаровал:

– Папа, я бы это все не успел приготовить и за неделю. Я же в этом деле дилетант. Хотя, в теории, я умею все это готовить, но у меня выходит слишком медленно. Эта вся роскошь из ресторана. Я только по блюдам разложил. Из нашего сервиза. Ну еще горячее подогрею, когда время придет.

– Ааа… – расслабился отец. – А я-то вообразил…

В комнату залетела Анастасия Викторовна в серебристом платье с шелковой вышивкой на тон светлее, с высокой строгой прической, оголяющей еще стройную шею, вокруг которой была обмотана в два ряда нитка жемчуга.

– Ну как, успела?

Никита Владимирович на мгновенье застыл, потом подошел, взял ее ладонь, церемонно поцеловал тыльную сторону и охрипшим голосом провозгласил:

– Ты несравненна, как всегда!

Анастасия Викторовна отобрала свою руку, и обмахиваясь ею, как веером, нервно заявила:

– Что-то я жутко волнуюсь. Как бы давление не подпрыгнуло!

Никита Владимирович обеспокоенно склонился к ней.

– А у тебя что, давление прыгает?

– Нет. Вот и боюсь, что подпрыгнет.

Нелогичность ее заявления все пропустили мимо ушей, потому что вместе с боем часов раздался звонок в дверь. Денис поспешил открыть.

Шумные Славка с Леной первыми ворвались в квартиру.

– Нас внизу какая-то девушка странная впустила. Молча. Даже не сказала ничего.

Денис понял, что это была Вероника. Найдя глазами румяную от смущения Милену спросил:

– Вероника?

Та молча кивнула. Денис широко улыбнулся и пригласил:

– Проходите, раздевайтесь. Места всем хватит. – И распахнул дверцы шкафов.

Быстро стянувшая с себя куртку Лена с детской непосредственностью закричала:

– Ух ты, как тут просторно! – и помчалась по комнатам, обозревая новые места.

Александр Иннокентьевич тихо спросил у дочери:

– Ты здесь была?

Она так же тихо ответила.

– Была. Один раз.

Взволнованная Надежда Дмитриевна принялась стягивать шубку, когда из комнаты торопливо вышел Никита Владимирович. Быстро сориентировавшись, помог ей снять шубу, повесил на вешалку в шкаф и повел вперед, непринужденно разговаривая.

Александр Иннокентьевич безмолвно сглотнул, узнав владельца завода, на котором работал уже без малого тридцать лет. В голове вмиг возникло с десяток не имеющих отношения к нынешнему визиту вопросов. Но он благоразумно отложил их на потом, здраво рассудив, что, став свояками, встречаться они будут довольно часто и возможность поговорить о делах производственных еще появится.

Денис быстро помог раздеться Милене, ласково поцеловал ее в щеку и провел в комнату, предложив оставшимся следовать за ними.

Таня, куртку которой снять помог Влад, поправила перед трюмо прическу и хотела пройти внутрь, но возбужденная Лена, прибежав обратно, восторженно завопила:

– Класс! Я хочу здесь жить!

Александр Иннокентьевич шикнул на дочь:

– Тихо! Ты почему себя так безобразно ведешь? – и та была вынуждена замолчать.

Последним в столовую прошел Славка, беспрерывно крутивший головой. Видно было, что ему здесь тоже понравилось, но он сдержанно, как взрослый, прятал свои эмоции, хотя ему тоже хотелось покричать, как младшей сестре.

Устроившись за столом, гости сконфуженно замолчали. Никита Владимирович, как главный в принимающей стороне, перешел к делу. Велев Денису с Владом открыть пару бутылок французского шампанского, подождал, пока будут наполнены бокалы и произнес краткий спич на тему молодых.

– Я знаю, что в вашей семье не принято пить, но шампанское это не вино, это шипучка. Так что выпьем за наших жениха и невесту.

Все заулыбались и выпили. Напряженность растаяла.

Накладывая себе очередной салат, Александр Иннокентьевич с воодушевлением сделал комплимент хозяйке дома:

– Все изумительно вкусно, уважаемая Анастасия Викторовна! Вы рецепт моей жене не дадите? У нее никогда так вкусно не получается.

Женщины семьи Андроповых с осуждением посмотрели на бестактного отца семейства, а Анастасия Викторовна, хихикнув, уничтожила все его надежды одним ударом:

– Что вы, дражайший Александр Иннокентьевич, я готовить совершенно не умею. Мне сын даже посуду мыть не доверяет. Так что этот стол – его заслуга.

Гости оторопело уставились на Дениса. Тот поспешил откреститься от навязываемой высокой чести.

– Все приготовили в ресторане. Я только заказал и стол накрыл. Вот и все.

Милена восхищенно на него посмотрела. Денису даже неудобно стало. Что сложного в накрытии стола? Этого он не понимал.

– Да, сын все делать умеет, – с гордостью заявил Никита Владимирович. – А Милена на четвертом курсе медунивера учится? Я ничего не напутал? А вы, Александр Иннокентьевич, на «Машиностроителе» работаете? А кем?

Александр Иннокентьевич принялся говорить о заводе, а Денис с подозрением уставился на отца. Он ему про Милену ничего не говорил! И сейчас о ней разговора не шло. Так-так, значит, о его нешуточном интересе отец знал уже давно, если так свободно оперирует данными о семье Андроповых. Вот ведь лазутчик! Его бы в стан врага на разведку послать, меньше в чужие дела свой длинный нос совать будет.

Эти не слишком почтительные для сына думы прервал вопрос Славки:

– А газировка еще есть? Здесь уже вся кончилась.

Спохватившись, Денис встал, сходил на кухню и принес еще четыре стеклянных бутылки газированной воды. Раздал всем желающим, помог открыть и налил и себе и Милене. Она благодарно ему улыбнулась и отпила глоток.

Ей было не по себе. И от вида будущей свекрови, хотя та вполне приветливо к ней относилась, и от вальяжного свекра. Неужели они с Денисом будут жить здесь? Это ее откровенно пугало.

– А когда свадьба? – Александр Иннокентьевич уже прикидывал, сколько народу позовет на свадьбу. Выходило не меньше сотни. Если уж сын не сподобился, так хоть на дочери отыграться.

Все дружно посмотрели на Дениса, а он на Милену. Она беспомощно уставилась в тарелку. Она завидовала Тане. Ее решительности и спокойствию. Не захотела никакой свадьбы, и все тут. И никто ее заставить не может. А вот ее, Милену…

Она вспомнила свадьбу двоюродной сестры, Пелагеи, и вздрогнула. Родственники-староверы не гнушались шутками, от которых не то что щеки – уши огнем пылали! Нет, ей такой свадьбы не надо! Ей вообще никакой свадьбы не надо! Но как сказать об этом отцу?

Не выдержав всеобщего ожидания, тихо сказала:

– Мы еще заявление в ЗАГС не подали. А там три месяца ждать надо.

Денис вздохнул. Но озвучивать свои сожаления не стал. Компания для этого была явно неподходящей.

– Завтра же сходите и подайте! – привычно распорядился Александр Иннокентьевич. – Нечего резину тянуть!

Никита Владимирович чуть заметно ухмыльнулся. Он таким тоном никогда со своими близкими не разговаривал. Вот пусть Настя и почувствует разницу. И мягко добавил:

– Думаю, в ЗАГСе проблем с подачей заявления не будет. А где вы собираетесь регистрироваться? Если нужно, я помогу.

Разницу поняла не только Анастасия Викторовна, но и непробиваемый Александр Иннокентьевич. Едва слышно крякнув, он постарался произнести как можно более доброжелательно:

– Но все-таки решайте поскорее. Столько всего подготовить нужно!

Милена вовсе поникла. Вспомнив беспардонного строгого деда, который отцу в деле руководства семьей и особенно безмозглыми женщинами сто очков вперед мог дать, поняла, что уже готова отказаться и от свадьбы, и от замужества, только бы ее оставили в покое.

Почувствовав ее упадочное настроение, Денис бодро достал еще пару бутылок шампанского, одну отдал Владу, другую разлил сам. Подождал, когда наполнятся бокалы и провозгласил новый тост:

– За встречу и знакомство!

Все выпили. Милена тоже пригубила бокал, мечтая наконец-то очутиться дома.

Но все подходит к концу, подошел к концу и этот длинный день. В девятом часу довольные гости уехали на вызванных Никитой Владимировичем машинах, и хозяева остались одни.

Анастасия Викторовна тут же скрылась в своей комнате, а Никита Владимирович скучно предложил, истово надеясь на отказ:

– Тебе помочь?

И был обманут в своих лучших надеждах:

– Помоги, если не трудно.

Ему был вручен поднос и велено носить на кухню грязную посуду. Сняв пиджак, Никита Владимирович деловито принялся выполнять указание. Как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Вдвоем они быстро убрали со стола, загрузили посудомойку, привели в порядок квартиру.

– Рекорд! – посмотрев на часы, сообщил Денис. – Всего двадцать минут потратили. Обычно один я вожусь куда дольше.

– И часто тебе приходится гостей принимать? – недоуменно поинтересовался отец. – И кого?

– Чаще всего мамины коллеги собираются по разным поводам. Но и мои друзья тоже. Но такие застолья бывают редко. Это ж напрягает, хлопот уйма. Проще встретиться в кафе или ресторане.

– А чего ж в этот раз дома решил?

– Меня бы не поняли, если б я пригласил Андроповых знакомиться со своей семьей в ресторан. Решили бы, что я сноб.

– А дальше делать чего думаешь? Здесь с женой жить будешь или квартиру купишь?

– Куплю, конечно. Милена сегодня и так сидела как на иголках, зачем ее сюда приводить?

– А мать на кого оставишь? Она ведь одна не выживет. Или будешь бегать туда-сюда?

– Не буду я никуда бегать. Потому что с мамой останешься ты.

Это вполне отвечало планам Никиты Владимировича, но он решил немножко порисоваться.

– Да? Боюсь, это будет несколько сложновато. У меня работы много, за всем следить надо, и еще это…

Он надеялся, что сын примется его уговаривать, и просчитался.

– Ну, не можешь, так не можешь, – Денис сразу раскусил наивную хитрость отца. – Найму кого-нибудь. Сейчас во многих семьях домработницы живут. Думаю, мама против не будет.

Никита Владимирович тут же дал задний ход.

– Ну зачем чужие люди в доме? Уж для любимой женщины я всегда найду время. А квартиру ты когда покупать думаешь?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Это хорошо. А то мне показалось, что Милене в семье не слишком комфортно. Уж очень этот Александр Иннокентьевич твердолобый, тебе не кажется?

Денису это тоже казалось, но обсуждать будущего тестя он не стал.

– Милене уже и свадьбы не надо, – добавил Никита Владимирович. – Что там у них за свадьбы такие, если одна от нее наотрез отказалась, а Милена аж трясется? Не знаешь?

– Не знаю. Но если Милена не захочет, я свадьбу играть не буду.

– Ну, свадьба это хорошо, – размечтался отец. – Родственники все соберутся, друзья. Весело.

– Всем весело. Кроме жениха и невесты. – Денис хорошо запомнил сжавшуюся Милену. – И, похоже, всех «веселее» невесте. А то с чего бы Милене так переживать?

– Да, есть такие традиции, про которые лучше бы забыть, – протянул Никита Владимирович. – Но неужто до демонстрации простыней докатятся?

– Ты же ее отца видел. С него станется.

– Но мать-то вроде адекватная.

– Да, Надежда Дмитриевна хороший человек. Но, боюсь, не она будет решать.

– Ну, как-нибудь переживем. До чересчур откровенных сцен мы им опуститься не дадим. Охраны побольше, и все будет в ажуре.

Никита Владимирович ушел, а Денис, морщась, вспоминал командный грубый голос тестя, вздрагивающие руки Милены, ее опущенную голову и жалел, что помпезной свадьбы избежать, похоже, не получится.


Через неделю Милена уже пожалела, что согласилась на предложение Дениса. Они с ним подали заявление в ЗАГС, но никому об этом не сказали. Потому что список, составленный отцом, зашкалил за двести человек. Правда, в него входили и родственники мамы, но большая часть была со стороны отца.

Милена подозревала, что отца обуяла гордость: «смотрите, кого захомутала моя дочь», и это ей жутко не нравилось. Все было так пошло и вульгарно, что мать постоянно ссорилась с отцом, пытаясь привести того в чувство, но все было напрасно.

Когда ее в воскресенье, уставшую после ночной смены, привез домой Денис, ее встретила настороженная тишина. Лена сидела в их комнате, сжавшись на диване в жалкий комочек, и жалобно плакала.

Милена вздохнула. Опять отец выкаблучивается! Надо было соглашаться с приглашением Дениса и поспать у него. В прошлый раз она так хорошо выспалась, вот и надо было к нему ехать, а не домой.

– Что случилось? – вопрос был проформой, ответ она и без того знала.

– Папа опять на маму кричал, – вздрагивающим голосом прошептала сестренка. – Я боюсь…

Милена не выдержала. Решительно встав, прошла в большую комнату, где отец как ни в чем ни бывало пялился в телевизор. Увидев дочь, сердито протянул:

– А, явилась-таки! А я думал, ты под этого своего жениха уже легла.

Милена взорвалась, чувствуя, как глаза заволакивает кровавой пеленой:

– Все! Хватит! Я ухожу! Свадьбы у меня не будет! Больше я твои оскорбления терпеть не собираюсь!

Александр Иннокентьевич разъяренно поднялся.

– Да ты кто такая, отцу перечить! От матери набралась? Я тебя быстро почтению научу! – и ударил ее по щеке, не рассчитав силы.

Милена отлетела к стене и почувствовала, как болезненно горит вмиг покрасневшая щека. Отец тут же пожалел о своем взрыве, но дурная гордость не позволила признать свою неправоту. Он продолжал кричать на дочь, накручивая себя еще больше.

И тут раздался звонок в дверь. Открывший ее Славка увидел Дениса и, схватив его за руку, потащил в комнату.

Вошедший в нее Денис понял, почему у него так отчаянно защемило сердце и почему он повернул обратно с полпути. Милена с прижатыми к лицу руками сидела на полу и смотрела на отца, явно не видя его из-за бегущих по лицу слез. Щека у нее покраснела от сильного удара, и вся она была такая маленькая, беззащитная и обиженная, что у Дениса сами собой ладони сжались в кулаки.

– Что здесь происходит? – его скрипучий яростный голос был незнаком даже ему самому.

Несколько смутившийся Александр Иннокентьевич тем не менее считал, что он вполне в своем праве:

– Поучил немного зарвавшуюся дочь, а что?

– Вы меня попробуйте поучить, вот я вам смогу вполне адекватно ответить.

И Денис, не обращая больше внимания на рассерженного хозяина, подошел к Милена, поднял ее, поцеловал и твердо приказал:

– Иди собери вещи, мы отсюда уходим!

Александр Иннокентьевич возмущенно заявил, не в состоянии рассуждать здраво:

– А ее здесь ничего нет, здесь все на мои деньги куплено!

В комнату вошла Надежда Дмитриевна с покрасневшими от слез глазами.

– Собирайся, дочка, и не слушай его! – и она сердито посмотрела на мужа.

– И что, ты тоже смотаться решила? – издевательски спросил муж. – Ну так скатертью дорога!

– Вообще-то порядочные мужчины сами из дома уходят, а не жен из квартир выгоняют, – не менее издевательским тоном осадил его Денис и обратился к женщине уже с уважением: – Если вы хотите уйти, я вам помогу.

Надежда Дмитриевна отрицательно покачала головой.

– Я уходить не хочу. Но вот ему точно нужно уйти. Охладиться хоть чуть-чуть.

Денис кивнул.

– А вот охладиться мы ему сейчас поможем! – и сделал к нему угрожающий шаг.

До Александра Иннокентьевича наконец-то дошло, что нужно менять тактику, если не желает получить по заслугам.

– Хорошо, я был неправ! – обидчиво высказал он. – Можете делать, что хотите! – и с разобиженным видом ушел в спальню.

– Интересно, как это ему всегда удается сделать так, что виноваты все вокруг, только не он? – с досадой пробормотала Надежда Дмитриевна. – Вот умеет же людьми манипулировать.

– Вы едете? – спросил Денис, уже предполагая отказ.

– Нет, – со вздохом отказалась мать. – Александр повозмущается и остынет. Темперамент взрывной. Он вспыхивает быстро и остывает быстро. Потом чувствует себя виноватым.

– Ага, – беспардонно вмешался Славка. – И мы этим пользуемся. Вот мне велосипед нужен новый, старый только на металлолом годится. Вот и попрошу. Завтра. Когда остынет.

Из своей комнаты вышла Милена с сумкой и баулом.

– Готова? – Денис поспешил забрать у нее вещи и встал у дверей, ожидая, пока она попрощается с родными.

Мать обняла ее и что-то шепнула на ушко. Милена покраснела и опустила глаза. Денис озадачился. Что такого ей было сказано? Но потом, догадавшись, что предполагается первая ночь вместе, по сути брачная, сам судорожно вздохнул. Но тут же взял себя в руки. Едва Милена открыла замок и вышел в коридор, сказав всем оставшимся «до свиданья», попрощался тоже и быстро сбежал вниз по лестнице.

Приехав домой, устроил ее в своей комнате, предварительно накормив. Она тут же уснула, тяжело вздыхая во сне.

Денис сел за работу, то и дело поглядывая на ее опечаленное лицо. Через четыре часа сделал все, что планировал на выходные и снова поразился собственной производительности. Голова работала четко, как хороший компьютер.

Решив, что Милена скоро проснется, приготовил обед. Прикинул, во сколько придет мама. Получилось, что часа через два. Едва приготовил какао, позвонил отец.

– Слушай, ты хотел квартиру покупать? Тут мне за долги одна контора предлагает квартиру в элитном доме в центре города. Двести квадратов, не так уж и много, три комнаты, холл просторный, кухня хорошая. Подземный гараж к тому же, бокс на два места. Съезди, посмотри, если понравится, я на сделку соглашусь. А то денег у них все равно нет, продать такие квартиры очень проблематично. А тебе подарок будет к свадьбе.

Денис посмеялся. Вот что значит настоящий бизнесмен! Из всего выгоду извлечет.

Пока он говорил с отцом, проснулась Милена. Покормив ее, повез смотреть квартиру. Пройдя с восторженным ужасом по просторным комнатам, Милена тут же согласилась, что квартира прекрасная. Позвонив отцу и озвучив согласие, Денис предложил сразу проехать по магазинам, купить обстановку и технику.

– А разве мы не с твоей мамой будем жить? – Милене не верилось, что это будет только их квартира.

– Зачем? Думаю, тебе приятнее быть хозяйкой в доме, без оглядки на свекровь.

Она замялась.

– Это так. Но твоя мама скучать не будет?

– Мама? Скучать? Да она вообще не заметит, что меня нет. Или нет, заметит, когда выяснит, что холодильник пуст. Но о ней пообещал позаботиться отец.

Они до вечера ездили по магазинам, выбирая мебель и бытовую технику. А так же разные мелочи, делающие жизнь комфортнее и уютнее.

Вернувшись, обнаружили, что Анастасия Викторовна уже дома и вовсю переписывается с кем-то в ВКонтакте. Убедившись, что мама съела все, что ей было оставлено, Денис вернулся в свою комнату, где на диване сидела Милена, старательно делавшая вид, что увлечена чтением.

Он осторожно вытянул из ее рук книгу и лукаво спросил:

– Тебе не скучно?

– Ннет…, – заикаясь, протянула она.

– А вот мне скучно, даже тоскливо, – и Денис обнял ее и принялся пылко целовать.

Она запустила руку в его волосы, несмело отвечая. Он так боялся испугать ее своим напором или причинить боль, что… не выдержав, Милена сама предложила ему больше не тянуть…


На следующий день дочери позвонил Александр Иннокентьевич. Сконфуженно извинился и сказал, что не настаивает на свадьбе, если она не хочет. Но в его голосе звучала такая обида и огорчение, что Милена неожиданно для себя сказала, что свадьба будет.


…Играли ее в ресторане сразу после регистрации, не объезжая памятники, нарушая тем самым свадебный ритуал. Но Милена чувствовала, что столько впечатлений не для нее. И без того народу была тьма, но предварительная обработка гостей Никитой Владимировичем дала свои плоды: никто себе лишнего не позволял. Родственники Александра Иннокентьевича, сидевшие обособленно, вели себя прилично, не желая давать повода для осуждения новой родней.

Уже поздней ночью, вернувшись в свою квартиру, Денис сказал молодой жене:

– Ну вот все и кончилось, а ты переживала.

– Хорошо, что кончилось. Я боялась до последнего. Но, может быть, теперь и Таня согласится на свадьбу. В принципе, было весело.

– Да. И тебя никто украсть не смог. Это ведь очень плохая примета, если невесту крадут на свадьбе. Это значит, что жизнь у молодых не задастся.

– А почему тогда это делают?

– А это проверка жениха и его платежеспособности. Ну и чтоб типа веселее было. То есть обычай-то остался, но первооснова забылась. А в свадебном ритуале есть небезобидные моменты. Но у нас с тобой все прошло хорошо.

Милена от всей души с ним согласилась.


Витек, дождавшийся Веронику возле ее универа после учебы, со злостью стукнул кулаком по стволу. Липа зашумела, и на охальника упало несколько молодых листочков.

– Не уродуй дерево, оно тут ни при чем! – сердито выговорила ему Вероника.

– Да я на нее пять лет жизни потратил! Пас, как овечку! А результат?

– Я на Дениса вообще целых три года убила! Уже о свадьбе родным рассказала, а он… И то я деревья не уродую.

– Не понял, – Витек озадаченно посмотрел на Веронику. – Три года и пять? Что больше?

– Смотря чьи это годы, – холодно осадила его Вероника. – Если мои, то больше, естественно.

– Почему это естественно?

– Потому что девичьи годы в два раза тяжелее мужских.

– Это как на северах, что ли? Год за два?

– Верно. – Вероника сердито нахмурилась и тут же обижено всхлипнула. – Я для него… а он…

– Да ладно тебе! – он внимательнее всмотрелся в ее тонкие черты. – Ты же настоящая красавица! Что, на этом типе свет клином сошелся, что ли?

– Ты что, себя вместо него решил предложить, что ли? – с пренебрежением воскликнула она.

– А чем я плох? – Витек приосанился, распрямил плечи и встал поровнее. – Весьма даже ничего. А если учесть, что у меня свой бизнес есть, то для семейной жизни вполне гожусь. Не хуже этого заумного типа.

– Какой бизнес? – Вероника безутешно махнула рукой.

– Автосервис. Худо-бедно, но пару миллионов в год имею. Но учти, что я еще на подъеме, мне еще расти и расти. Через пару лет я столько в месяц иметь буду.

Вероника замолчала, нервно терзая платок.

– Давай для начала в ресторан закатимся? – предложил он, почему-то вдруг засмущавшись. – Не против?

– Меня отец не отпустит, – вяло отговорилась она.

Виктор понял, что напор надо усилить.

– А я у него разрешения попрошу. И паспорт покажу. Все как полагается.

Вероника удивленно посмотрела на него.

– Даже так?

– А почему бы и нет? Ты мне очень нравишься. Красивая ты. Куда до тебя Милене! Да и для тебя я куда предпочтительнее этого кандидатика. Я вот немного окрепну и в политику подамся. Сначала в местные депутаты, а потом куда повыше. А для политика умная и красивая жена – первое дело.

Вероника решительно сложила платок и убрала его в сумочку.

– А в какой ресторан? – это прозвучало уже прагматично, и Витек понятливо осклабился.

– Здесь неподалеку «Занзибар» есть, но там кормят плоховато. В немецком кормят получше, но пища тяжелая, не для девушки, хотя пиво там хорошее. А вот «Маленький Париж» очень даже неплох. Гарантирую – тебе понравится. Ну, едем к папе?

Еще немного подумав, Вероника кивнула и направилась к автобусной остановке.

– Ты куда? – остановил он ее. – Я на машине! Странный был бы я владелец автосервиса, если б разъезжал на автобусах. Хотя пара автобусов у меня есть.

Он подвел ее к своей «тойоте», усадил и повез к ее дому. Андрей Иванович долго не мог поверить, что такой тип может понравиться его дочери, но был вынужден ее отпустить, взяв с Виктора слово, что ровно в одиннадцать тот привезет ее обратно.


Анастасия Викторовна зашла в квартиру и почувствовала очень, очень вкусный запах. Если учесть, что она не ела нормально со дня ухода сына, то понятно, что обоняние у нее было, мягко говоря, обострено. Сразу захотелось есть.

Первой ее мыслью было: неужели вернулся Денис? Или он просто приехал, чтобы ее накормить? Но это вообще-то непорядочно бросать молодую жену одну ради голодной мамочки.

Она поспешила на кухню. К ее удивлению, там стоял бывший муж.

– Что ты тут делаешь? – удивилась она.

– Разве не видишь? Готовлю ужин, – спокойно ответил Никита Владимирович. – Когда ты ела в последний раз?

Анастасия Викторовна, не колеблясь ни минуты, заявила:

– Сегодня!

Последовал контрольный вопрос:

– А что ты ела конкретно?

Это уже было сложно. Анастасия Викторовна сомневалась, что сегодня вообще что-то ела, но зачем ему об этом знать?

– Я не помню, что я ела. Я не имею привычки обращать внимания на еду. Еда и еда, какая разница, какая? Я не могу понять, по какому праву ты тут хозяйничаешь?

– Если ты вспомнишь, то эта квартира куплена на мои деньги для тебя и для сына. То есть, по сути, я имею полное право здесь жить.

– Нет, мой дорогой, – чопорно провозгласила Анастасия Викторовна, не заметив, как подействовало слово «дорогой» на Никиту Владимировича. – Ты купил ее для нас, а не для себя, поэтому жить ты здесь не будешь.

Но воодушевленный Никита Владимирович мирно осведомился:

– А как ты будешь вообще питаться? Ты же не умеешь готовить.

– Ну и что? В наше время это не проблема. Я буду покупать еду где-нибудь, в кафетерии, к примеру. Или вообще буду есть в кафе.

– Да? Если не забудешь. Ведь для того, чтобы ты там поела, тебе об этом нужно сказать. А кто тебе об этом напомнит, дорогая? – последнее слово прозвучало у него с такой нежностью, что Анастасия Викторовна поневоле зарумянилась.

Это был удар под дых.

– Нууу… эээ… – протянула она. – Я буду посылать себе напоминалки. И мне мой смартфон будет говорить, что я голодная.

– Да? И он проследит за исполнением своего напоминания? Ну и что, что он тебе напомнит о еде? Это же ничего не значит. Ты тут же об этом забудешь, лишь только в твою голову придет новая выдающаяся идея.

Анастасия Викторовна не нашлась, что сказать.

– В общем, так, – заявил он. – Я буду жить здесь в качестве повара. Буду следить за твоим питанием. Тебя это устроит?

Он знал, что она всегда терялась в бытовых вопросах. А при достаточно сильном напоре тем более. Поэтому она сконфуженно протянула:

– Ну, если только поваром…

Он ее заверил:

– Только поваром! А сейчас садись есть.

Она переоделась, вымыла руки, села за стол и с удовольствием съела все, что он ей дал, только тут поняв, что столь зверский голод есть продукт голодания не одного дня. Потом пошла к себе. Принялась диктовать очередной доклад.

Одним ухом прислушиваясь к ее неторопливой речи, Никита Владимирович довольно потер руки и неизвестно кому доложил:

– Операция «Внедрение» прошла успешно.


Смена закончилась. Уставшая Милена медленно спустилась по лестнице и вышла в широкий больничный двор. Светило солнце, текли ручьи, зеленели первые листочки, первая мурава покрыла газоны. Суровая затяжная зима кончилась. Она улыбнулась и вышла через служебные ворота.

Не успела опомниться, как оказалась в сильных руках Дениса. Покрутив ее вокруг себя, он поставил ее на асфальт, чмокнул в нос и повел к стоящей неподалеку машине.

– Здорово устала? – обеспокоенно спросил, глядя на ее бледное лицо и тени под глазами.

– Как обычно. Отосплюсь и все пройдет.

– Мне ужасно не нравится твоя работа по ночам. А давай ты уже уволишься, а? Хотя бы для того, чтобы я спал спокойно.

Она устало улыбнулась.

– Хорошо, но попозже. Сейчас все в отпусках и уходить было бы просто непорядочно. Найти медсестру не так-то легко.

– Сколько ты еще собираешься работать? Кстати, я взял отпуск на август, куда поедем?

– Еще месяц проработаю точно. А поехать… – она немножко подумала. – Я всю жизнь мечтала поездить по Австрии. Вена, Зальцбург, это волшебно.

– А почему не Париж? Как там «увидеть Париж и умереть»?

– Не хочу умирать. Париж как-нибудь потом.

– Твое желание – закон. Выспишься, посмотрим, куда лучше заказать путевки. А сейчас домой!

Они приехали в свою новую квартиру. Милена уже без удивления съела все, что ей приготовил муж, и ушла спать.

Денис с сожалением посмотрел ей вслед, но настаивать на близости не стал, жена и без того была измучена. Похоже, смена была бурной.

Прибрав на кухне пошел в спальню, хотя компьютер стоял в кабинете. Хотелось быть поближе к Милене, видеть ее, слушать ее дыхание. Вынул ноутбук, устроился рядом с кроватью в глубоком кресле и принялся работать, иногда взглядывая на спокойное лицо спящей жены. Улыбался каким-то своим мыслям и продолжал заводить в программу все новые и новые задания.

Все-таки здорово, что он провел этот эксперимент и понял, отчего тонет в ее глазах.

Конец

Приглашаю всех на свою страничку Вконтакте http://vk.com/public48311961


Татьяна Герцик


Оглавление

  • Глава первая
  • Глава вторая
  • Глава третья
  • Глава четвертая
  • Глава пятая
  • Глава шестая
  • Глава седьмая
  • Глава восьмая
  • Глава девятая
  • Глава десятая
  • Глава одиннадцатая
  • Глава двенадцатая
  • Глава тринадцатая
  • Глава четырнадцатая
  • Глава пятнадцатая
  • Глава шестнадцатая
  • X