Илья Леонидович Котов - Игра под названием "ЖИЗНЬ"

Игра под названием "ЖИЗНЬ"   (скачать) - Илья Леонидович Котов

Илья Котов
ИГРА ПОД НАЗВАНИЕМ «ЖИЗНЬ»


Глава 1
Атака «мертвецов»

Лето 1915 года подпоручик Котлинский встретил в Осовце. Немцы предприняли уже две неудачные попытки штурма крепости. Русские солдаты хоть и были изрядно измотаны бесконечной войной, но боевой дух не теряли.

Слышалась гармонь и песня, сочинённая кем-то из солдат:

«Там, где миру конец,
Стоит крепость Осовец,
Там страшнейшие болота,
Немцам лезть в них неохота…»

Владимир Карпович Котлинский, командир 13-ой роты, обходил свои боевые позиции. Поступило донесение, что немцы готовят новый штурм крепости. Солдаты не спали. Все ждали.

Вдруг, в утренней звенящей тишине со стороны вражеских позиций стало подниматься огромное белое облако и медленно ползти в сторону крепости.

— Газы! Газы! — послышались крики солдат.

— Поджечь паклю! — скомандовал подпоручик, — приготовить известь.

По его команде перед окопами вспыхнула пакля и солома. Солдаты стали разбрасывать перед своими позициями известь из мешков. Считалось, что это может как-то сбить облако надвигающегося хлора.

Котлинский стоял на бруствере и наблюдал, как облако медленно накрыло позиции 9-ой, 10-ой и 11-ой рот, находящихся в форпосте. Центральный редут, занятый 12-ой ротой тоже медленно накрывало облаком. Казалось, что это был обычный утренний туман. Если бы не дикие крики и хрипы, доносящиеся из окопов.

Зловещий туман приближался к позициям 13-ой роты.

— Готовьтесь, Братки! — заорал подпоручик, — Закрыть все участки кожи. На лица намотать мокрые тряпки! Даст Бог, переживём и эту атаку!

Котлинский спрыгнул в окоп и взял из рук помощника мокрую рогожу.

В этот момент из тумана полетели снаряды. Казалось, что их было так много, что они затмили собой свет утреннего июльского неба.

Зловещая тишина превратилась в ад. Грохот разрывов снарядов, удушающие крики солдат. Туман, разъедающий глаза, вызывающий кровавый кашель и дикий зуд во всём теле. Казалось, это продолжалось целую вечность. Но и вечность заканчивается. Взрывы стихли. Тяжело дыша, Котлинский, бросил взгляд на своих солдат. Полуживые, харкающие кровью, покрытые, как и он сам, страшными язвами и волдырями, они продолжали держать в руках винтовки.

Подпоручик поднял голову из окопа. Он увидел как немцы, одетые в защитные костюмы и противогазы, браво шагали по позициям рот, находящихся в низине. В-живых из русских солдат там не осталось никого.

— Други мои! Не помирать же нам, как пруссакам-тараканам от потравы! Покажем им, чтобы помнили вовек! — заорал сквозь хрип Котлинский, схватил винтовку со штыком и бросился навстречу врагу.

Все, кто мог ещё ходить, последовали за ним. В подкрепление 13-ой роте ударила русская артиллерия. На немцев, которые были уверены, что в крепости не осталось ни одной живой души, обрушился град снарядов и ярость русских солдат, которые помышляли только об одном — отомстить подлым отравителям. «Живых мертвецов» не могла остановить ни шрапнель, разрывающая плоть, ни острый штык, насквозь пронзающий тело. Озлобление и ярость русских солдат, и, конечно, их устрашающий вид повергли врага в ужас.

Поручик Котлинский ворвался в гущу врагов и стал наносить удары штыком в растерянных немцев. Прогремевший рядом взрыв ударил поручика в грудь. Огромная зияющая рана в сердце заставила его покачнуться и рухнуть лицом вниз.


Пётр, совсем недавно умиротворённо находящийся в капсуле погружения, неожиданно вскрикнув, открыл глаза. Он продолжал яростно наносить смертельные удары штыком ненавистным врагам. И если бы не ремни, крепко прижимающие его к креслу, он, наверное, разнёс бы всю капсулу.

Над капсулой Петра, находящейся в огромном зале, в котором было не менее тысячи таких же капсул, загорелось зелёное свечение. К ней подошёл сотрудник компании «Игра в ЖИЗНЬ» и нажал на монитор снаружи. Капсула открылась. Ремни на Петре ослабли.

— Как Вы себя чувствуете? — спросил дежурным голосом мужчина.

Пётр, тяжело дыша, посмотрел на сотрудника:

— Это было ужасно! Ужасно увлекательно! Боже! Как прекрасна жизнь!

Пётр вышел из капсулы. Его ноги ещё дрожали от напряжения, а во рту оставался металлический привкус хлора.

— Где моя супруга? — спросил Пётр.

— Полковник Свечников в этой атаке чудом выжил, — спокойным тоном ответил сотрудник, — но, уверен, что тиф, которым он болен, добьёт его месяца через полтора-два. Вы можете подождать свою супругу в комнате отдыха. Как раз успеете выпить чашечку кофе.

Пётр проследовал за сотрудником компании из зала с капсулами в коридор. Проходя мимо комнаты инструктажа со стеклянным фасадом, он увидел очередную группу игроков, которую готовили к первому погружению.


Глава 2
Погружение

Шёл 3045 год. Земля не была разрушена метеоритом, не сгинула в бездне мирового океана, не погибла в пучине ядерного холокоста. Напротив, во всём мире наступила эпоха всеобщего благоденствия. Прогресс шагал огромными шагами в сторону обеспечения человеку наибольшего комфорта и безопасности. Преступность была искоренена очень давно, когда контроль над действиями человека стал поголовный и повсеместный. Люди научились жить на виду. Трудно было бы не научиться чему-либо, если ты живёшь вечно. Да-да. Медицина и робототехника тоже не стояли на месте. Человеческое тело постоянно обновлялось, заменяя вышедшие из работы органы или ткани. Смерть стала скорее чем-то случайным, нежели неизбежным. Её выбирали люди, пресытившиеся жизнью. В мире, где не было бед, нищеты, войн и болезней, где всю основную работу выполняли роботы, главным бичом человечества стала скука.

Спасение от скуки нашлось в новой услуге компании «Игра в Жизнь». Прогресс компьютерной реальности шагнул так далеко, что стало возможным моделировать целый мир. Игрок проживал в нём полноценную жизнь, испытывая самые реальные эмоции — страх, боль, любовь, дружбу и, конечно, самую настоящую смерть. Возвращаясь из «Игры», он полной грудью вдыхал райский воздух безмятежности и комфорта реальной, а не виртуальной жизни.

— Итак, дорогие участники Игры, — произнёс дежурный инструктор в чёрном костюме с эмблемой компании «Игра в ЖИЗНЬ» на лацкане, — сегодня знаменательный день в вашей жизни. Сегодня ваше первое погружение. Вам предстоит окунуться в мир, полный приключений, боли, страданий и самой настоящей смерти! Вы ощутите всё то, что вам пришлось лишиться в результате безудержного прогресса. Ощущения будут самые настоящие, поэтому, если вы решите передумать, сейчас самое время.

В зале для инструктажа послышались саркастические смешки. Инструктор сделал паузу и посмотрел в зал.

— Желающих нет? — спросил он, — Так я и думал. Тогда я подробнее расскажу, что вас ждёт. Может тогда желающие появятся.

Итак, при первом погружении программа сканирует Ваши человеческие параметры — характер, силу воли, склонность к творчеству или извращениям и т. д. и т. п. И выдаёт Вам рекомендуемый персонаж, жизнь которого Вам предстоит прожить. Цель каждого уровня — развить свои положительные качества, найти и реализовать свои таланты и призвание, попутно совершив как можно больше добрых дел. За это Вам начисляются положительные баллы, которые выражаются в Вашей «астральной массе». После каждого уровня программа будет её взвешивать и назначать нового персонажа в зависимости от успехов на предыдущем уровне.

— А если я передумаю переходить на следующий уровень? — спросила девушка, сидящая в первом ряду.

Инструктор посмотрел её бейджик:

— Игра — дело добровольное, Елена! Идти на следующий уровень или нет, решаете Вы сами. Скажу больше, самый большой перерыв у игроков именно между первым и вторым уровнем. В среднем 5-10 лет проходит прежде игрок решит вернуться в игру. Но на последующих уровнях игра всё меньше пугает и больше засасывает. Кроме того открываются новые стартовые условия, дополнительные возможности и подсказки.

— А какие персонажи достаются новичкам? — спросил мужчина спортивного телосложения.

— Хороший вопрос! Первый уровень лёгкий. Вам однозначно не попадут ни горемыки, ни прожигатели жизни. Ваша задача — жить и не косячить. Вам не представится больших шансов преуспеть, но и горе со страданиями вас тоже не ждут. Но хочу ещё раз напомнить — судьбы как таковой нет. И Ваше право — реализовать свою жизнь так, как Вам будет угодно. Программа позволит Вам это сделать.

— А какова вероятность того, что с непривычки новичок сразу погибнет? — снова спросил Егор.

— Очень небольшая. В программе предусмотрены коды, корректирующие ошибки. В игре Вы будете называть их Ангелами-Хранителями. Если Вы выберете заведомо ложный или тупиковый путь, обстоятельства сложатся таким образом, что Вы, в конце концов, пойдёте в правильном направлении. Например, неожиданно Вам позвонит старый друг и предложит что-то другое или по ТВ Вы посмотрите наставляющую передачу. Ну, или, наконец, в тот момент, когда Вы полезете в электросеть, на станции случится авария.

В зале раздался смех. Новички хоть и были сильно взволнованы, но не сомневались в том, что у них «жизнь» сложится, как надо. Рассказы «бывалых» игроков их воодушевляли.

— А есть ли вероятность не набрать «массу», а потерять её? — раздался вопрос из зала.

Инструктор поднял вверх палец, акцентируя внимание на этом вопросе:

— Вот. Самый важный вопрос, определяющий весь алгоритм игры. Как я уже сказал, совершая добрые дела и реализуя свои положительный потенциал, Вы набираете «астральную массу». Но, совершая плохие поступки, преступления или просто прожигая жизнь, Вы эту «массу» теряете. И, потеряв её полностью, обратно Вы уже не вернётесь!

— Мы станем бессмертными в игре? — спросил худощавый мужчина в первом ряду.

— Нет, Мэтью! Вы станете бесплотными сущностями, скитающимися в виртуальном мире. А наяву превратитесь в «овощи». Ваши тела поместят в «овощехранилище», туда мы с вами обязательно заглянем перед подписанием договора, чтобы никаких иллюзий не оставалось на тот счёт, что игра — дело серьёзное.

— Но как это коррелируется с законом? — спросил молодой парень.

— Это условие — правительства! — спокойно ответил инструктор, — Нашему обществу не нужны отморозки. Поэтому с помощью «игры» подчищается и наш генофонд. Кто не уверен в своих человеческих качествах, должен ещё раз подумать перед подписанием договора.

— Но как мы про это будем помнить, если по условиям игры наш разум будет чист? — снова возразил молодой человек.

— В игре напоминания о её правилах будут Вам встречаться на каждом шагу. Во-первых, это религии. Религии — это общественные догмы поведения, направленные на подчинение человека общим правилам игры. Религий будет много, но их общая суть одна. Второе — это общественная мораль, которая тоже с самого Вашего рождения будет диктовать правила игры.

— А есть способы быстрее набрать «массу»? — спросил мужчина, сидящий в последнем ряду.

— Игроку даётся максимум трудностей, которые он способен преодолеть. За каждое такое преодоление и идут бонусы.

— Но не получится так, что игрок не выдержит этих трудностей и наложит на себя руки? — снова спросил мужчина.

— Программа контролирует уровень трудностей. Когда человек готов сломаться, она снимает нагрузку и даёт позитивные эмоции. Но, если игрок наложил-таки на себя руки, наказание будет очень суровым. «Игра» Вас заставит проживать одну и ту же жизнь снова и снова. В то время, как Ваше тело будет лежать в холодильнике «Овощехранилища». Таковы условия игры.

— А в какое время интегрируется новый игрок? — спросила Елена.

— В любое!

— А если я с мужем погружаюсь в игру, мы с ним встретимся? — снова задала вопрос девушка.

— Да. Судьбы близких людей в реальности обязательно переплетаются в игре. И не важно, муж это, сын, мать, близкие друзья или ненавистные враги. Проживая с ними новые жизни, Вы будете по-другому их оценивать в реальности безмятежной жизни. Хотя, в игре Вы не поймёте, насколько близок Вам этот человек. На каком-то уровне Ваш муж может стать Вашей рабой, а Вы влиятельным вельможей. На другом уровне он будет Вашим поклонником, а Вы известной медиа персоной…

Девушка посмотрела на сидящего рядом мужчину:

— Да, мне это подходит!

— Вы сказали, что на последующих уровнях появляются новые возможности. Что Вы имели в виду? — спросил мужчина крепкого телосложения.

— Во-первых, — начал инструктор, — ваши прошлые жизненные опыты накладывают свой отпечаток на Ваш «игровой интеллект». Вы становитесь более приспособленным к жизни, у Вас появляется интуиция. Во-вторых, Вы получите более выгодные стартовые позиции. Вы можете родиться в семье миллиардера или знаменитости, получить престижное образование, выиграть в лотерее. Наиболее продвинутые игроки получают дар предвидения.

— А сколько длится игра? — спросила Елена.

— Время в игре и реальности течёт по-разному. За один час в реальности Вы проживаете 10 лет в игре. В большинстве случаев игрок укладывается в 8 часов. Но если Вы, Елена, попадёте во времена средневековой инквизиции, то уложитесь за пару часиков, сильно пополнив свою «астральную массу».

В зале раздался смех.

— Ну, что? — подытожил инструктор. — Если вопросов больше нет, проследуем в «овощехранилище»?

Зал зааплодировал инструктору и встал с мест, чтобы проследовать за ним.

— Простите, — сквозь шум аплодисментов спросил Егор, — а какова конечная цель игры?

Инструктор повернулся к нему и пожал плечами:

— Стать Богом!


Глава 3
Возвращение

Пётр сидел на мягком диване в комнате ожидания, держа в руках чашку крепкого кофе. В голове его ещё слышались дикие крики солдат и разрывы снарядов. Грудь ныла в месте «ранения», а аромат кофе никак не мог перебить металлический привкус отравляющих веществ. Но Пётр был счастлив. Он пребывал в лёгкой расслабленной истоме, в которой находится человек, очнувшийся от кошмара. Кроме того, Пётр понимал, что после своих подвигов он сильно поднабрал «астральную массу» и теперь может претендовать на новый, ещё более харизматичный, персонаж. Ему не терпелось поделиться впечатлениями от игры со своей женой Анной. И вот, наконец, она зашла в комнату ожидания.

— Эй, тифозная! — прокричал ей через всю комнату Пётр, — Иди ко мне! Я тебя поцелую.

Люди, ожидавшие своих спутников на других диванах, повернулись к Петру.

Анна на подкашивающихся ногах подошла к супругу и плюхнулась без сил рядом с ним на диван.

— Ваш кофе мадам, — произнёс доброжелательным тоном робот-официант, протягивая ей чашку свежезаваренного кофе, — с молоком, как Вы любите.

Анна взяла дрожащими руками чашку и поднесла ко рту.

— Петя! — тихо произнесла Аня. — Это было последнее погружение. Я наигралась…

— Анечка! — попытался успокоить супругу Пётр. — Эмоции улягутся, и тебя снова потянет в бой. Вот увидишь.

— Нет, Петь! Дело не в эмоциях. Я полжизни провела в окопах, нюхая солдатские портянки. Моя жена и дети умерли от тифа у меня на руках. И это я их заразила, привезла с собой вшей из Осовца. Знаешь, как умирают от тифа? Дикая, нескончаемая боль в животе, высокая температура, во рту сухость, как в пустыне. Ты пьёшь воду, а язык всё равно сухой. И галлюцинации, кошмарные видения…

— Анечка, — Пётр обнял супругу, — мы и пришли сюда за этими впечатлениями. И получили их сполна. Представь, как пополнилась твоя «астральная копилка»! На следующем уровне нас однозначно ждёт что-то грандиозное.

Анна склонила голову на плечо Петра:

— Знаешь, что сказала мне моя пятилетняя дочка Сонечка, когда умирала у меня на руках?

— Что?

— Она сказала: «Папочка! Когда ты умрёшь, никогда не возвращайся обратно!»

Пётр поцеловал супругу в голову:

— Мы же знаем, что многие персонажи в игре — просто виртуальное дополнение живых игроков. Они выдуманы программой для более яркого эмоционального переживания реального игрока. Я уверен, что у персонажа твоей Сонечки не было реального прототипа. Ну, или в тифозном бреду ей привиделись покойники.

— Я больше не играю в «Жизнь». Я хочу жить сама. Здесь и сейчас. Я потеряла разум в игре, умирая на грязном матрасе в своей пустой, холодной квартире, а кажется, что сошла с ума здесь, в реальности.


Глава 4
Правильный пацан

— Пашка! Ты классный рихтовщик! — Мутный смотрел на свой Гелик и не верил глазам. Перед ним стоял его боевой конь ещё краше, чем до аварии.

Неделю назад Мутный (в миру Ломутов Аркадий Сергеевич, а по жизни «авторитетный пацан»), возвращаясь под утро из ночного клуба «Рокко», где он слегка перебрал с коньяком, затеял гонки с СААБом и вылетел на повороте с трассы. Сидевшие в его машине ночные феи отделались лёгким испугом, когда его Гелик кувыркался в кювете.

1996 год — год расцвета малиновых пиджаков и жизни «по понятиям», а гелендваген — это визитная карточка успеха и авторитета его хозяина.

— Держи, Паштет, свои 200 зелёных! — Мутный небрежно отслюнявил из толстой пачки баксов две купюры. Затем посмотрел на Пашку и добавил ещё две. — И ещё столько же за скорость.

— Да, не стоит, Аркадий Сергеевич! — стал возражать Павел.

— Не ломайся! В наше время это не принято. Все берут, — Аркадий Сергеевич уверенным жестом сунул деньги в карман спецовки рихтовщика.

Спасибо, Аркадий Сергеевич, — пробормотал Павел.

Мутный по-отечески приобнял Павла:

— Ты правильный пацан, Пашка. Давай, отметим возрождение моего Феникса из пепла!

— Я не пью на работе, — возразил Павел.

— Я тоже не пью за рулём, — рассмеялся авторитет.

Он достал из кармана своей кожанки пакетик с порошком и стодолларовую купюру.

— Найдёшь в своём гараже чистое зеркальце?

Павел увидел наркотики и не на шутку испугался:

— Я этим не злоупотребляю, Аркадий Сергеевич!

— Ты что, челтушник сопливый, хочешь сказать, что авторитетный пацан перед тобой нарик?

— Нет, конечно, — замямлил Павел.

Он понимал, что попал в щекотливое положение. Взяв премиальные у авторитета, он стал ему обязан. Предложить вернуть ему деньги — значит показать своё неуважение. Отказаться от «угощения» — значит назвать авторитета наркоманом. При любом раскладе его ждала нешуточная разборка с «братками». Выбора было два — принять «угощение» или бросить вызов одному из самых авторитетных воров города.

— Мне ещё работать сегодня!

— Ты что, мужик что ли, чтобы в поле пахать? — ответил Мутный. — Правильный пацан сам решает, когда дела делать, а когда с хорошим человеком праздник отметить. Или ты не считаешь меня хорошим человеком?

— Считаю, конечно!

— Тогда не дрейфь! Я же тебе не колоться предлагаю, как шантрапе подъездной, — Мутный взял со стола зеркало заднего вида и вытер его о спецовку Павла. — По дорожке дунем и снова за свои дела грешные возьмёмся. Ты машины рихтовать, а я коммерсов.

Мутный засмеялся, представив на всеобщее обозрение свои золотые фиксы.

Мутный ещё несколько раз заезжал к Пашке в гараж «отметить очередной праздник». А потом приезжали только барыги с герычем. Постоянные клиенты от Павла отвернулись, когда он долго не мог сделать для них машины и встречал их, трясясь в ломке. Деньги быстро кончились. Жена стала подозревать недоброе, когда Павел возвращался под вечер домой «пьяным» и с огромными зрачками.

— Паша! Что с тобой происходит? Ты стал колоться? — однажды, спросила она.

— Нет, Кать! — ответил Павел. — Я только нюхаю иногда.

— Кокаин?

— Героин.

— Давно? — со слезами на глазах прошептала Катя.

— Два года.

— А ну ка, покажи мне руки!

Катя стала в истерике срывать одежду с мужа, пока не увидела исколотые вены на левой руке Павла. Дыхание перехватило. Слёзы брызнули из глаз.

Хождения по наркологическим клиникам, экстрасенсам, бабкам-повитухам и прочей публике, готовой погреть руки на чужой беде, ни к чему не привели. Катя продала дачу, машину ВАЗ 21099, которую Павел купил незадолго до злополучной встречи с Аркадием Сергеевичем, назанимала огромную сумму у друзей, чтобы отвезти Пашку в Екатеринбург, где лечат наркоманов, вводя их в кому. Но, выйдя из комы, Павел снова побежал искать героин.

Вернувшись, однажды, поздним вечером домой, Паша не обнаружил дома жены и дочки Алиночки. Квартира встретила его злобным эхом. Шкафы были пусты, детской мебели и игрушек тоже не было. На кухонном столе лежала записка:

«Прощай папа! Мы тебя очень любим, но умирать с тобой не хотим!»

Павел сел на пол в углу кухни и заплакал. Слёзы текли по его щекам. Лицо искривила жуткая гримаса. Если каждый раз, отойдя от очередной дозы, он обещал себе бросить ради семьи, то сегодня почва ушла у него из-под ног, и он летел в пропасть. И без того слабая воля наркомана была окончательно сломлена.

Павел встал, прошёл на балкон, достал из тайника шприцы с разведённой дозой. Там же, на балконе, снял с бельевой верёвки кухонное полотенце и перетянул себе плечо на левой руке. Воспалённые вены вздулись в ожидании очередного укола. Павел взял один из трёх шприцев и уверенно воткнул его в воспалённую «дорожку». Прижавшись спиной к стене, он стал медленно сползать на пол. Не открывая глаз, дрожащей рукой он потянулся за вторым шприцем…


Глава 5
Вероника и Антон

— Как Вы себя чувствуете, Вероника? — спросил сотрудник компании «Игра в ЖИЗНЬ», открывая капсулу.

Вероника посмотрела на него потерянным взглядом:

— Всё кончилось?

— Да, Вы умерли от передозировки героином. Не скажу, что этот уровень Вам удался, но эмоций Вам перепало не мало.

— Перепало, — эхом отозвалась Вероника.

В её голове ещё оставался дурман, а в душе глубокая, безысходная тоска.

— Пойдёмте, я провожу Вас в комнату ожидания. Ваш супруг уже ждёт Вас, — предложил мужчина.

— Как ждёт? — удивилась Вероника, — С Катей что-то случилось? А с кем Алиночка?

— Не волнуйтесь! Ваша игровая супруга Екатерина, похоронив Вас, вышла замуж за хорошего человека и о Вас больше не вспомнит. Алиночка тоже полюбит его всей душой, и вскоре будет называть его папой.

— Но как? — удивилась Вероника.

— Ваш супруг — авторитет Мутный. Он уже полтора года как был убит на очередной «стрелке». Ему реально выпустили кишки. Он до сих пор сидит в комнате ожидания и не может чашку кофе взять, потому что руки от живота боится убрать. Очень комично, знаете ли, выглядит.

— Мутный? — удивилась Вероника. — Тогда сейчас я ему ещё раз выпущу кишки.

Войдя в комнату ожидания, Вероника уверенным шагом проследовала к дивану своего супруга Антона. Антон, увидев её широко улыбнулся. Но звонкая пощёчина сбила его улыбку в один миг.

— Ты что творишь? — заорала на него Вероника, не смущаясь присутствия других игроков.

— Да, откуда я знал, что это ты? — стал оправдываться Антон. — В этом весь прикол игры и есть.

Вероника села рядом на диван и взяла чашку кофе, которую не мог взять в руки Антон. Она посмотрела на руки супруга, которые держались за его живот.

— Можешь отпустить, — улыбнулась она, — кишки уже не вывалятся.

Антон медленно разжал руки.

— Как ты мог стать таким мерзким человеком? — спросила Вероника. — Ты же добрый, умный, воспитанный мужчина! Во всяком случае, я так думала, когда 80 лет назад вышла за тебя замуж.

— Как-то всё само закрутилось, — стал объяснять Антон, вспоминая прошлую «жизнь». — Увлёкся боксом ещё в школе. После школы — в армию. 2 года в стройбате вышибли мне все мозги. Вернулся тупым, озлобленным. Ничего не умел кроме как кулаками махать и унижать тех, кто слабее. «Старшие» товарищи пригрели, одели, обули. Даже «Поджарого» подогнали. Дали коммерсов на откорм. Моя задача была только в общаг отстёгивать. Потом свою бригаду сколотил. В ночниках на ништяки подсел. А, однажды, на «стреле» с Майонезом какой-то пиковый фраер лишака фыркнул. Я дыбанул на его запил — всяко, думаю, какой-то пряник мелкий. Ну, и без базаров ему фанеру прорубил. Оказалось, что он был положенец чеченский. Так я попал «под вопрос». «Старшие» за меня не впряглись, и пиковая братва меня на ремешки и порезала.

— Ты бредишь? — спросила Вероника. — Я слова ещё через раз понимала, которые ты говорил, а смысл вообще не уловила.

— Извини, — осёкся Антон, — что-то из меня Мутный никак не выйдет.

— Ладно, — успокоилась Вероника, — поехали домой. Но учти, пока Мутный из тебя не выйдет, ты в меня не войдёшь!

— Выйдет! Ради такого стимула обязательно выйдет, — ответил Антон, поднимаясь с дивана, — в натуре, век воли не видать.

Вероника нажала на кнопку вызова лифта. Антон, время от времени поглядывая на свой живот, чтобы проверить, не висят ли у него кишки, встал рядом. Неслышно подъехала большая стеклянная кабина. Двери раздвинулись, и Вероника шагнула внутрь.

— Мы не испортим Вам компанию, если присоединимся?

Вслед за Вероникой и Антоном в кабину вошли Пётр и Анна.

— Нет, конечно! Путь со 124 этажа долгий, — ответил Антон. — Будем рады Вашей компании.

Лифт медленно начал ускоряться. Перед глазами пассажиров открылась вся красота бескрайней Москвы 3145 года. Башни корпорации «Игра в жизнь» располагались во всех крупных городах планеты и, как правило, были самыми высокими сооружениями в городе. Вокруг них собирались другие развлекательные заведения. Индустрия развлечений стала самой востребованной в мире, достигшем полного технического совершенства.

— Ваша супруга, видимо, не очень довольна тем, как сложилась последняя игра? — спросил Пётр, обращаясь к Антону.

— Видимо, — ответил Антон, искоса поглядывая на супругу. — Но это мой косяк! Я рамсы мальца попутал.

— Что Вы сделали? — уточнила Анна.

— Антон! — укоризненно произнесла Вероника. — Ты уже не 1996-м. Возвращайся в реальность!

— Это какое-то балканское наречие конца 20-го века? — спросила Анна.

— Скорее язык новообразованной субкультуры России смутных времён, — пояснила Вероника. — А вы сами-то, из какого времени вернулись?

— Начало 20-го века, — ответил Пётр. — Война, голод, тиф… Бррр.

— А друг с другом, в каких ипостасях пересеклись?

— Вместе воевали на фронте, — ответила Анна.

— Это хорошо, когда вместе одно дело делаете. А меня этот отморозок, — Вероника посмотрела на Антона, — на наркотики подсадил. Так и умерла со шприцем в вене.

— Ну, я же извинился, — заканючил Антон.

— Пару жизней ранее, — сказал Пётр, — меня звали Ганс Рюккенс. Шла первая половина 16-го века. Я состоял на португальской военной службе и был отправлен покорять Южную Америку. Там я попал в плен к племени каннибалов под предводительством безжалостного вождя — «Поедателя Сердец», и, как вы догадываетесь, по совместительству моей любимой жены Анечке. Так она приказала привязать меня к дереву, и каждый день собственноручно отпиливала от моей плоти по куску мяса себе на обед. Пока не сожрала меня заживо.

Все засмеялись.

Кабина лифта бесшумно открылась, и пассажиры вышли в фойе башни корпорации «Игра в Жизнь».

— Если не торопитесь, может, в баре посидим? — спросила Вероника, обращаясь в Анне с Петром. — Продолжим наслаждаться райским воздухом реальности.

— С удовольствием, — пожала плечами Анна.

Они зашли в двери бара, находящегося прямо в фойе. Большой зал бара был погружён в темноту. Освещением служили только светящиеся столики, выполненные из специальных полимеров, испуская приятный голубоватый свет.

Новоиспечённые друзья сели за свободный столик. Пётр нажал на центр стола, и вокруг них образовалось кольцо из струящегося с потолка водопада, переливающегося разными цветами. Стена из воды создавала уют, а её журчание успокаивало нервы.

— Что желаете отведать? — прозвучал приятный женский голос робота-официанта.

— Мне обед французских королей, — мечтательно произнёс Антон.

— Рекомендую Вилероа — отбивные котлеты из молодого барашка с куриным мясом, — ответил робот-официант.

— Отлично! И кружечку холодного пива из кафе «Пельменная» на проспекте Ленина 32 в году, эдак, 1992, — добавил Антон.

— Алкоголь запрещён с 2110 года, — приятным голосом ответил робот.

— Но мечтать-то о нём ещё не запретили, — возразил Антон.

Он шутит, — вступила в разговор Вероника. — Ему свежий сок манго. А мне китайский салат из куриных сердец и стакан воды.

— Мне после окопных вшей, не к столу будет сказано, — вступил в разговор Пётр, — и солдатская каша бы показалась божественной. Но раз мы дома, пусть будет что-нибудь домашнее. Мясной брикет, насыщенный белковый мусс и чечевичные хлебцы.

— А Анна Андреевна что желает? — спросил официант.

— Мне ничего не надо, — ответила Аня, — воды разве что стаканчик. Я, если вдруг захочу поесть, у мужа кусочек возьму.

— Как когда-то в Южной Америке? — вспомнил историю про каннибалов Антон.

Все засмеялись.

В это время на столе перед гостями что-то стало потрескивать, и прямо на глазах стали появляться заказанные ими блюда.

Антон пододвинул к себе французские котлеты из барашка и обеими ноздрями втянул в себя их аромат:

— Какой аромат! Прямо как настоящие!

— Они и есть настоящие, — удивился Пётр. — Прямо перед тобой приготовленные.

— Нет, — возразил Антон, — «настоящие» — это когда молодой барашек пасётся на зелёном лугу, щиплет, ничего не подозревая, сочную травку. Сверху пригревает тёплое солнышко, поют птички. А на следующий день он лежит передо мной в виде сочной котлетки.

— Ты пропустил очень важный этап происхождения «настоящей» котлеты, — вступила в разговор Аня, — убийство несчастного барашка.

— Смерть наполняет смыслом жизнь, — задумчиво произнёс Антон, — даже если ты всего лишь молодой баран. Какой толк в тех баранах, которые пасутся в «зелёных зонах»? Они такие же бессмертные био-машины, как и мы. Каждый наш следующий день похож на предыдущий. И так целую вечность! Пасёмся на зелёном лугу под тёплым солнышком, как те же бараны, не боясь ни болезней, ни катаклизмов, не жалея времени, не боясь куда-то опоздать.

— Ты как будто тоскуешь по тем временам, когда человек мог умереть каждую минуту, — заметил Пётр. — Человечество своей тысячелетней историей заслужило право на такую райскую, свободную жизнь, которой мы сейчас живём. Наши предки, жизни которых мы проходим в «игре», мечтали о таком будущем.

— Райская? Свободная? — переспросил Антон.

— Зря ты, Пётр, поднял эту тему, — вступила в разговор Вероника, зная, как болезненно её супруг реагирует на разговоры о «райской жизни».

— Ты чувствуешь себя свободным? — спросил Антон, обращаясь к Петру. — Свободным от чего? От работы, от обязанностей? От детей?

— Справедливости ради надо сказать, что работа у меня есть. Я по 20 часов в неделю работаю программистом в центре роботостроения. Тестирую их программы на наличие ошибок, — ответил Пётр. — Так что обязанности у меня есть. А дети — это тоже свободный выбор. Никто не запрещает иметь детей. Если ты готов уступить своё место на планете своему ребёнку — пожалуйста! Ты закон знаешь, кто выбирает бессмертие, обязан стерилизоваться, чтобы не увеличивать популяцию на планете. Но твоя сперма хранится на тот случай, если ты передумаешь и захочешь передать своё место на планете своему ребёнку.

— Не увеличивать популяцию ленивых бездельников на планете эгоистов! — уточнил Антон. — Для меня свобода — это несбыточная мечта! Не может быть свободы в мире, где я не могу выпить пива, где каждый робот знает, как зовут меня и мою жену, какой кофе она предпочитает и какие фильмы смотрит, где государство контролирует каждый мой шаг, время от времени вежливо напоминая, что мне можно, а что нет. Мы с вами — бараны, мирно пасущиеся на зелёном лугу. А чтобы эти мысли нас не посещали, нам дали «Игру». Отрывайтесь, дескать, там, в виртуале! Выплёскивайте свой негатив, наслаждайтесь «свободой», а потом назад — в стойло.

— Ну, в «игре» тоже особо не оторваться, — вступила в разговор Аня, обняв за руку Петра, — можно растратить свою «астральную массу» и отправиться в «овощехранилище».

— А какая у тебя, Аня, «астральная масса»? — неожиданно спросил Антон.

— Этого никто не знает, — ответила Анна. — «Игра» сама определяет её величину.

— А вам не кажется это странным?

— Что именно, — спросил Пётр.

— Почему мы не знаем свою «астральную массу»?

— Наверное, чтобы игра была азартнее, — предположила Аня.

— А не потому ли, что в «овощехранилище» может попасть не какой-нибудь отморозок в «игре», а кто-нибудь нежелательный человек здесь, в реальности? — вполголоса произнёс Антон. — Никто же не знает, какая у него «астральная масса», и кем он стал в последнем погружении. Отправят в «овощехранилище», и ты никому ничего не докажешь. В договоре стоит твоя подпись под словами о такой вероятности.

Аня и Пётр замерли, глядя на Антона. Эта жуткая мысль им никогда не приходила в голову.

Антон посмотрел на их удивлённые и испуганные лица и громко засмеялся:

— Да я прикалываюсь! Видели бы вы сейчас себя!

Аня тяжело выдохнула и откинулась на спинку дивана. Пётр натянуто улыбнулся, продолжая смотреть на Антона. Его смех казался Петру каким-то не естественным, что придавало словам Антона особые мрачные нотки.

— А сколько у вас было погружений? — спросила Вероника.

— Около ста сорока, — ответила Аня.

— Не густо. У нас с Антошкой около пятисот.

— Не густо, — ответила Аня, — но в каждой игре мы набирали плюсов всё больше и больше. Я уверенна, что мы с Петькой у программы на хорошем счету.

— Надеетесь, что на следующем уровне станете властителями мира? — спросил Антон.

— Не будет следующего уровня, — тихо опустила глаза Аня. — Я решила не возвращаться в «Игру».

— Наигралась? Ну, так мы все говорим после очередной мучительной «смерти», — усомнился в решении Ани Антон.

— Она ещё не отошла, — сказал Пётр. — Очень, уж, сложным был этот раунд для нас обоих. Умирать от тифа — очень мучительное занятие.

— Отойдёт через пару годиков, — заверил Антон, — мы с Вероникой после Великой эпидемии чумы в Лондоне 17 века, лет 10 отходили.


Глава 6
Чума

Шёл 1665 год. Обоз с тканями известного Лондонского купца и ловеласа Эндрю Бейкера неторопливо двигался в сторону Дербишира. Уже смеркалось, когда обоз въехал в небольшую деревушку с коротким названием Им. Эндрю распорядился своим возничим располагаться в постоялом дворе, а сам направился по своему обыкновению в трактир. К удивлению Эндрю трактир был пуст. В углу тихо потрескивал старый очаг. Эндрю сел за большой деревянный стол и позвал хозяина:

— Эй! Люди! Кто накормит странника?

Вдалеке послышались шаркающие шаги. Появилась пожилая дама. Она несла нехитрый ужин и кружку эля. Женщина молча поставила еду на стол и развернулась, чтобы уйти.

— Красавица! Почему у тебя так мрачно! Я, наверное, попал в преисподнюю? — попытался пошутить Эндрю.

Дама медленно повернулась:

— Так и есть, странник! Все в ней сгорим в мучениях адовых. И нет нам прощенья за грехи наши.

Холодок пробежал по спине Эндрю. Не похоже, что эта странная женщина шутила.

Перекусив, Эндрю оставил пару монет на столе и вышел из трактира. На улице было уже темно, и Эндрю под лёгким хмелем английского эля отправился по дороге в постоялый двор.

Обычно оживлённая и шумная в это время улица была на удивление пустой и зловещей. Эндрю, озираясь по сторонам, прибавил шагу. Вдалеке он увидел, как дорогу пересекла большая скрипучая повозка, доверху наполненная каким-то грузом. Рядом с ней неторопливо шли два человека.

— Эй, люди! — окрикнул их Эндрю.

Но незнакомцы его не услышали. Они также неторопливо скрылись за поворотом. Эндрю поспешил за ними, чтобы узнать, куда подевались все жители. Повернув за угол, за которым скрылась телега, Эндрю остолбенел. Посреди большой площади горел огромный костёр. Незнакомцы, остановив телегу возле него, стали неторопливо, привычными движениями, доставать из телеги тела людей, завёрнутых в ткань, и швырять в пламя.

Дыхание Эндрю перехватило. Сердце рвалось из груди.

«Чума!» — страшным приговором звучало в его голове.

Эндрю со всех ног бросился к постоялому двору, где остановился его обоз. Забежав во двор, он нос к носу столкнулся со своим помощником Джеффом.

— Ты где бродишь? — раздражённым голосом спросил тот, — Надо срочно уезжать. В городе чума!

— Да, я знаю, — ответил Эндрю, — тихо собирай всех, и срочно выдвигаемся в Дербишир.

— Все уже готовы. Ждали только тебя! — ответил Джефф, — Но в Дербишир не пройти. Сегодня вечером на сходе жителями было принято решение о добровольном карантине, чтобы предотвратить распространение чумы.

— А мы-то здесь при чём? Мы же не местные!

— Принято решение никого из деревни не выпускать пока не закончится эпидемия, — пояснил Джефф, — не думаю, что для нас сделают исключение.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Эндрю.

— Лиза, хозяйка постоялого двора, сообщила. Она как раз вернулась со схода, когда мы приехали.

— Едем назад. Оставаться здесь — значит умереть.

Джефф повернулся к возничим, которые только и ждали его сигнала. Он дал им знак рукой, и обоз тронулся. На окраине города их встретил высокий незнакомец с мушкетом в руке. Он встал на дороге, преграждая путь.

— Поворачивай обратно! — грозно произнёс он первому возничему.

Обоз остановился. Эндрю подошёл к незнакомцу:

— Послушай, добрый человек!

— Меня зовут Большой Боб! — сухо ответил тот.

— Послушай, Большой Боб! — снова обратился Эндрю, — Мы здесь люди случайные. И спешим покинуть вашу деревню, не успев даже шагу по ней ступить.

— Поворачивай обратно! — грозно повторил незнакомец.

Эндрю запустил руку в дорожную сумку и вынул из неё горсть золотых соверенов.

— Возьми, добрый человек! — протянул деньги Эндрю, — Сделай всего один шаг в сторону и будешь сытно жить до конца своих дней.

Большой Боб резко ударил Эндрю прикладом в лицо. Деньги золотым дождём разлетелись в стороны. Джефф бросился на помощь другу, но стрела, со свистом вылетевшая из темноты, вонзилась ему в бедро. Джефф упал рядом с окровавленным Эндрю.

— Сытно жить до конца своих дней, говоришь? — склонился над Эндрю Боб. — Голодная смерть в Име теперь уже никому не грозит. Отныне здесь правит бал другая леди.

Из темноты к обозу подошли ещё двое мужчин. У одного в руках был лук, у другого вилы.

У вас одна минута, чтобы развернуть обоз, — объявил тот, который держал в руке лук.

Эндрю встал с земли, вытирая кровь с лица. Возничий помог раненному в ногу Джеффу забраться на телегу. Эндрю махнул рукой, и телеги стали неуклюже разворачивать на разбитой просёлочной дороге.

Прошла неделя. Эндрю с командой коротали время в постоялом дворе. Лиза, молодая особа лет 20–25, приносила им еду и воду. Эндрю сдружился с ней. Они часто подолгу беседовали, сидя у очага и наблюдая, как голубоватые языки пламени обнимают короткие поленья. Беседовали обо всём — о том, как живёт богатый Лондон, о других городах и странах, где Эндрю сумел побывать за свою короткую жизнь, о людях, которые встречались ему на пути. Обо всём, кроме чумы. Они старались не призывать её в свой мир даже случайными упоминаниями. И только зловещий скрип колёс большой повозки, на которой собирали трупы, доносящийся несколько раз в день с улицы, не давал им забыть о главном.

Эндрю стоял у окна и смотрел, как повозка, на которой он возил свои дорогие ткани по всей стране, везла гору трупов на площадь. А его дорогой товар, который был предназначен для того, чтобы мягкими волнами огибать прелести дворцовых красавиц, использовался для упаковки чумных трупов.

Эндрю был спокоен. Ему не было страшно. В глубине души он смирился с тем, что ему предстоит умереть в страшных муках в забытой Богом деревушке. Хотя, в глубине души надеялся, что Господь всё-таки смилуется над ним.

В беседах с Лизой он часто затрагивал тему смысла жизни, цели, к которой надо обязательно идти. Иначе, жизнь теряла свою суть. Своей целью он всегда считал стремление занять как можно более высокое место в иерархической лестнице. Деньги, уважение, любовь женщин. Сама по себе жизнь казалась Эндрю данностью, которую невозможно было отнять. Но сегодня, когда Господь поставил эту данность под вопрос, для Эндрю было важно только одно — жить. Ему больше не хотелось богатства, шумных утех с продажными красавицами в придорожных пабах, титул пэра. Он хотел сидеть в обнимку с Лизой у очага и смотреть, как их маленькие дети шалят неподалёку. И всё! Вот оно — счастье. Как это было очевидно для Эндрю. Как будто какая-то пелена упала с его глаз.

— Эндрю, — в комнату вошёл Джефф, — возничие пропали.

— Как пропали? — повернулся к нему Эндрю.

— Я зашёл к ним в комнату. Их нет, и вещей нет. И деньги у меня пропали.

— Они решили пробраться через кордон? — уточнил Эндрю.

— Я думаю, они ушли ночью через лес. Эндрю, нам тоже надо выбираться пока не покрылись бубонными бляшками!

— Я не могу бросить Лизу, — возразил Эндрю.

— Не можешь бросить — возьми с собой! Но оставаться здесь, нет больше никаких сил. Уйдём в Дербишир. Чума, наверняка, туда не добралась.

— Хорошо, — немного подумав, ответил Эндрю, — я пойду за Лизой, а ты собирай пожитки, хлеб, воду и что там ещё нам понадобится.

Эндрю вышел из комнаты и направился в комнату Лизы.

— Лиза, — тихим голосом произнёс Эндрю, открывая дверь, — это я. Мы уходим. Я пришёл за тобой.

Спёртый, кислый запах грязного белья и пота ударил Эндрю в нос. В полумраке комнаты Эндрю рассмотрел кровать, на которой спала Лиза, отвернувшись к стене. Он сел на краешек кровати и погладил Лизу по волосам.

— Любимая! Может, это не самый удобный момент. Но я прошу тебя стать моей супругой. Клянусь, любить тебя и наших замечательных детей до конца своих дней!

Эндрю наклонился, чтобы поцеловать Лизу в шею. Грязное покрывало соскользнуло с её плеча и оголило перед губами Эндрю отвратительные бубонные язвы на шее любимой. Эндрю отпрянул, он резко развернул Лизу на спину. Она была мертва.

— Где Лиза? — спросил Джефф, когда Эндрю вбежал в комнату.

— Она с нами не поедет, — судорожно бегая глазами по комнате, ответил Эндрю, — ты собрал вещи?

— Да.

— Тогда не теряем время. Уже смеркается. Большой Боб нас, наверное, уже заждался.

Они вышли на улицу. Стараясь не привлекать случайные взгляды, они свернули в ближайший проулок. Джефф ещё хромал, но старался не отставать от своего друга. Под покровом ночи им удалось пробраться в ближайший лес. Осторожно, пробираясь по лесу, друзья выбрались за пределы деревни.

— И далеко вы собрались? — послышался сзади громкий окрик.

— Они повернулись. Перед ними стоял Большой Боб с мушкетом в руках.

— Дьявол! — вырвалось у Эндрю.

— Беги, Эндрю, — закричал Джефф и бросился на Большого Боба, схватив его за мушкет.

Завязалась борьба. Эндрю стоял в растерянности.

— Беги! — снова закричал Джефф. — Вдвоём не уйдём.

Эндрю бросился прочь. Ветки били по его лицу. Он падал, спотыкаясь о корни деревьев, поднимался и снова бежал.


Глава 7
Пути Господни неисповедимы

— Я бежал так быстро, что даже Чума отстала, — засмеялся Антон, — а Вероника погибла тогда от рук Большого Боба.

Пётр смотрел на Антона с нескрываемым удивлением. Аня с тревогой смотрела то на Петра, то на Антона.

Антон был доволен произведённым впечатлением на своих новых друзей:

— А вы говорите «тиф»!

— А я знаю! — тихо произнёс Пётр.

— Что знаешь? — не понял Антон.

— Что Большой Боб убил Джеффа. Он сначала проломил ему голову прикладом, а потом выстрелил для верности в лицо.

— Откуда? — удивилась Вероника. — Мы же этого не рассказывали.

— Я и есть Большой Боб, — тихо произнёс Пётр, — а Аня — моя родная сестра Лиза.

— Да, ладно разыгрывать! — не поверил Антон и посмотрел на Аню.

Аня кивнула головой.

— Не может быть таких совпадений, — продолжал сомневаться Антон. — В «Игре» постоянно висит около 3 млрд. человек. Все они разбросаны по эпохам и континентам. Пересекаются только супруги и близкие друзья. А мы с вами только сегодня познакомились.

— Значит, совпадения бывают! — сделала вывод Вероника.

— Может, мы родственники? — спросила Аня.

— Каким образом? — не унимался Антон. — В современном мире нет родственников. Родители, желающие завести ребёнка, отказываются от бессмертия. А по закону разрешён только один ребёнок. Всё. Точка. Когда-то ветвистое генеалогическое древо сегодня превратилось в жалкую травинку. Нет ни родителей, ни братьев с сёстрами, ни шумных племянников. Зато мир полон кичливых, самовлюблённых эгоистов.

— Антон, а ты кем работаешь? — спросила Аня.

— Я историк-философ!

— По профессии или по жизненным убеждениям? — засмеялся Пётр.

— Историк по профессии, а философ по убеждениям.

— А ты Вероника? — обратилась Аня к супруге Антона.

— А я дизайнер-психотерапевт! — засмеялась Вероника. — По той же схеме. Работаю дизайнером, а по жизни — психотерапевт. Приходится регулярно одного философа, пропагандирующего теории заговора, наставлять на путь истинный.

— Я бы тогда твою профессию назвал «дизайнер-мозгоклюй»! — уточнил Антон.

Все засмеялись.

— А я пишу детские книжки! — с гордостью сообщила Таня.

— Для детей, которых почти нет? — съязвил Антон.

— Не просто пишет книжки, — поправил её Пётр, — она мастер художественного слова. Читая её описания событий, кажется, что ты оказываешься в гуще происходящего. Я порою даже запахи чувствую, когда читаю её сказку про то, как блины с котлетой поругались…

— Потому что ты её читал во время обеда, — заметила Аня.

Им было легко и спокойно на душе. Первый день в «раю» все игроки находились в блаженной истоме. Состояние безграничного удовольствия, безмятежности и лёгкости создавало реальное чувство нахождения на небесах. Тем более что реальные ощущения «смерти» уже позади, но ещё так свежи в памяти.

Антон с Вероникой, как выяснилось, жили в той же башне, что и Аня с Петром, только занимали блок, находящийся на 6 этажей выше. При таком раскладе случайно встретиться было сложно. Каждый этаж башни представлял собой небольшой город образца 20–21 века. Там было всё необходимое для жизни и развлечений. Все коммуникации между людьми сводились к виртуальному общению голограмм в то время, когда сам человек мог находиться в своём жилом блоке. Для людей, желающих путешествовать по миру, на каждом этаже стояли телепортационные камеры, с помощью которых можно было переместиться в любой уголок Земли.

Они ещё не раз сидели в этом кафе, вспоминая прошлые жизни, обсуждая очередную теорию заговора, выдвинутую Антоном, смеясь над шутками Вероники. Люди редко общались между собой в живом формате — голограммные связи были удобнее и менее утомительными. Но Антон был ярым противником прогресса и настаивал, чтобы встречи друзей проходили в живом формате. Аня с Петром не возражали.

Однажды, Антон попросил Петра встретиться наедине, якобы, у него был к Петру серьёзный разговор. Пётр зашёл в кафе, где они часто ужинали вместе. Антон сидел в углу за столиком. Пётр подсел к нему. Антон огляделся по сторонам, провёл рукой по столу, чтобы закрыться от окружающих водяной завесой и заговорчески наклонился к Петру:

— Как насчёт очередного раунда?

— Ты о чём? — уточнил Пётр.

— Об «Игре», конечно! Пора бы растрясти косточки!

— Анька про «Игру» даже слышать не хочет!

— Знаю, знаю! Вероника тоже ещё не созрела. Поэтому я и предлагаю тебе составить мне компанию. Завалимся ненадолго в какую-нибудь заварушку! Постреляем или на мечах порубимся. А может, очередную болезнь подхватим.

— Нет. По болезням у нас Анька специалист, — усмехнулся Пётр.

— Ну, хорошо. Можно без болезней, — согласился Антон, — ну, так что?

— Антоха! Если я только заикнусь Аньке, что пошёл в «Игру», да ещё и без неё…

— Не надо никому ничего говорить! Я тоже ушёл по делам и отключил треккер.

— Ты сейчас хочешь это сделать? — сомневался Пётр. — Но ведь капсулу надо бронировать загодя.

— «Загодя» было неделю назад, — ответил Антон, — я уже всё забронировал. Сеанс через 40 минут. Давай, соглашайся, Петька! Я от тоски сдохну скоро.

— Да мне тоже уже снится, как я «играю». Ладно. Погнали.

Они встали из-за столика и направились к выходу.

— Треккер отключи, — предупредил Антон.

— Не обязательно. Анька не ограничивает мои передвижения.

Антон и Пётр зашли в офис компании «Игра в жизнь».

— Здравствуйте, господа, — слегка поклонившись, произнёс сотрудник компании, — ваши капсулы готовы. Прошу следовать за мной.

Пётр и Антон проследовали за ним. Возбуждение и волнение наполняли их обоих.

И вот капсула закрылась. Послышалось лёгкое жужжание, и Пётр почувствовал, как теряет сознание.


Глава 8
И снова в бой

Шёл 2014 год. Семён уже 7 лет как с блеском окончил в МФТИ «факультет нано-, био-, информационных и когнитивных технологий». Сразу после института его пригласили в крупную компанию, где он и работал, по сей день. К своим 29 годам Семён уже защитил диссертацию и разработал ряд прорывных технологий. К его мнению прислушивались учёные со стажем и руководители компании. Жизнь удалась! Дорогой пентхаус в центре столицы, «Ягуар» последней модели, модный костюм и … подруга Танька, которая, ну, никак не соответствовала имиджу Семёна.

Милая на вид девочка была на деле исчадием ада. Не было дня, чтобы Танька не встряла в какую-нибудь историю. Она с детства доставляла всем сплошные хлопоты. То она, посмотрев мультфильм, уезжает, никому ничего не сказав, «на Мадагаскар». То играет «в доктора» с бездомными одичавшими собаками, а потом полгода лечится от лишая. То клеит себе из картона крылья, чтобы полетать с 12 этажа…

Родители Семёна были категорически против его дружбы с Таней. Да и мама Тани тоже была не в восторге от их союза. Но если родители Семёна считали, что Таня им не ровня, то Таниной маме было просто «жалко такого хорошего умного мальчика».

А Семён её любил. Любил ещё со школы, где она, конечно же, была самой главной заводилой и шкодницей. Его восхищало в Тане её нестандартное мышление, оторванное от всех шаблонов. Лучшее качество учёного или изобретателя досталось малообразованной девчонке. Семён при всех своих научных успехах не обладал такими способностями к нестандартным решениям, как Таня.

— Сёмочка! — промурлыкала Таня, садясь на колени к Семёну. — В Сокольниках построили американские горки, равных которым нет нигде. Завтра открытие.

Семён обнял Таню:

— Нет, девочка моя! Ты знаешь, как я скептически отношусь к развлечениям, связанным с игрой со смертью. Даже не заикайся!

— А ты знаешь, как я оптимистически отношусь к таким развлечениям!

— Танечка! Ты забыла, как мы тебя с «тарзанки» снимали на мосту через Блоукранс? Ты 40 минут висела над 200-метровой бездной. Я за это время чуть не поседел.

— Ну, Сёма! Это же Южная Африка была, неорганизованный аттракцион. А здесь всё сделано надёжно. Ты сам можешь со мной не ехать, если боишься. Посмотришь снизу.

— А как ты прыгала со скалы в Турции?

— Ну, я же ради любви!

— А то, что я ещё 2 месяца любовался на огромный синяк во всю твою попу, это не считается?

— Обещаю, что если ты разрешишь мне сесть в первый поезд на открытии горок, я буду всегда тебя слушаться!

— Танюша! Ты бы хоть обещания свои меняла. Я это слышал от тебя уже сотню раз.

— Так я и слушаюсь. Если ты мне не разрешишь прокатиться на этих горках, я не поеду, — смиренно ответила Таня.

Затем зловеще прищурилась и добавила:

— Но, ведь ты мне разрешишь!

Сокольники встретили Таню и Семёна громкой музыкой, шумом и смехом окружающих гуляющих людей.

— Быстрее, Семён, — в нетерпенье бормотала Таня, пробираясь сквозь толпу.

Возле «американских горок» собралась большая толпа зевак. Телевидение снимало процедуру торжественного открытия аттракциона.

— Дорогие друзья, — обратился в микрофон ведущий, — сегодня в нашем городе открывается фантастический аттракцион. Предупреждаю, что лицам, страдающим сердечными заболеваниями или недержанием, не рекомендуется не только кататься на этом аттракционе, но и смотреть, как это делают другие. Те, кто раньше думал, что не страдает недержанием.

Толпа засмеялась.

— А сейчас я попрошу подняться первых добровольцев.

На сцену возле аттракциона поднялись молодые парни лет 15–16.

Ведущий их остановил:

— Вход на аттракцион возможен только взрослым.

Из толпы стали по одному выходить взрослые мужчины, в большей своей массе слегка «подшофе». Они бравировали своей смелостью перед толпой, хотя, их страх было видно невооружённым взглядом.

— Я! Я! — закричала Таня и выбежала на сцену.

— А вот и бесстрашная Амазонка! — произнёс ведущий. — Вы уверены, что готовы испытать новые ощущения?

— А Вы уверены, что они для меня новые? — парировала Таня.

Пассажиры уселись в вагоны, сотрудник аттракциона проверил крепление защитных дуг, и поезд медленно тронулся. Оркестр заиграл «Марш Славянки». В толпе раздались выкрики и смех. Ведущий в шутку перекрестил отъезжающих пассажиров.

У Семёна всё сжалось внутри. Сердце колотилось как бешеное. Ему хотелось броситься на «рельсы» и остановить этот чёртов поезд.

Поезд на огромной скорости под крики толпы и визги мужчин, сидящих в вагонах, вошёл в первый вираж. Семён, не отрываясь, смотрел на Таню. Она бесстрашно подняла руки вверх и наслаждалась полётом.

— Держись, Таня! — орал Семён.

Но его крик тонул в криках других людей.

Поезд уже прошёл все виражи и приблизился к последнему, самому крутому, повороту. Пассажиры мёртвой хваткой держались за поручни, зажмурив от страха глаза, и только Таня безмятежно махала руками над головой.

Резкий рывок в сторону заставил пассажиров прижаться к боковой стенке вагона. Таня, не готовая к таким нагрузкам, выскользнула из кресла под дугой безопасности и, пролетев по воздуху около 15 метров, стремительно врезалась в дерево, стоящее за пределами аттракциона.

Толпа вскрикнула. Находящиеся рядом медики, призванные больше напустить жути на посетителей, нежели для оказания реальной медицинской помощи, бросились к Тане.

— Нет. Нет. Нет, — кричал Семён, расталкивая толпу.

Он подбежал к лежащей на траве Тане. Таня была без сознания. Кровь текла из её затылка.

— Скорее на носилки! — подоспели врачи.

Таню погрузили на носилки и понесли к машине «Скорой».

— Готовьте реанимацию, — кричал по рации другой врач.

Семён прыгнул вместе с врачами в машину, и «Скорая», включив сирену, рванула с места.


Глава 9
Сбой матрицы

Антон открыл глаза в капсуле погружения.

— Ну, что за напасть, Вашу за ногу! — выругался Антон. — Только жизнь нормальная досталась!

Антон уже хотел сам отстегнуть ремни, крепящие его тело, как вдруг сознание снова резко его покинуло.


— Есть сердцебиение, — услышала Таня сквозь туман в голове голос врача.

«Я опять в „игре“? — подумал Антон, — Круто!»

Только через неделю Таня стала приходить в себя. Поначалу она никого не узнавала — ни маму, ни Семёна. Но затем память стала возвращаться. Она вспомнила родителей, Семёна и то, что с ней произошло на аттракционе в Измайловском парке.

Наркоз, который ей с перепугу вколол неопытный анестезиолог, долго её не отпускал. Она в полном сознании сказала своему доктору, что прилетела из будущего, где врачей вовсе нет, а людей лечат нано-роботы. А соседкам по палате, вечно храпящим и пердящим бабулькам, сообщила, что, когда она была в Помпеи во время извержения Везувия, шума и вони было гораздо меньше.

К выписке Таню полюбил весь персонал больницы за её неугасаемый жизненный оптимизм и оригинальные истории. Только Семён был немного огорчён такими переменами в Тане, потому что она время от времени называла его Петей.

— Таня! — спросил Семён, когда они возвращались из больницы домой. — Кто такой Петя? Я знаю всех твоих друзей и родственников. Среди них нет Пети.

— Петя — это ты! — задумчиво произнесла Таня, глядя в окно на проплывающие за окном городские пейзажи.

— Танечка, меня зовут Семён!

— Я знаю, знаю. Ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума после травмы?

— Нет, конечно.

— Думаешь. Я знаю, — спокойно сказала Таня. — Наверное, так и есть. Мне иногда кажется, что во мне живут тысячи разных личностей. Я помню их мысли, чувства…

Семён с удивлением и испугом смотрел на Таню.

— Тормози! — закричала Таня.

Семён резко затормозил, но на излёте всё-таки слегка воткнулся в задний бампер большого чёрного джипа. Из джипа вышли двое крепких мужчин. Один вальяжно встал перед машиной Семёна, а второй решительно подошёл к его двери.

Семён опустил стекло:

— Я прошу прощения за это недоразумение. Надеюсь, Ваш автомобиль не пострадал.

— Выходи, обсос, базарить будем, — грубо с кавказским акцентом произнёс мужчина.

— Моя страховая компания погасит любой ущерб, если таковой вообще имеется, — выходя из машины, сказал Семён.

— А кто компенсирует мне стоимость штанов, на которые я пролил кофе? — незнакомец схватил Семёна за воротник.

— Держите себя в руках, — сказал Семён, пытаясь вырваться из рук мужчины.

Таня резко выскочила из машины:

— Слышь, ты, баклан! Ты кому тут решил свою лоховскую мутку впарить? Думал, под фраера чухонского подставиться? Карася жирного на лавэ развести хочешь? Облом, ПикОвый! Балабас вышел!

Мужчина, державший за шиворот Семёна, разжал пальцы и поправил Семёну одежду:

— Так я. Это, — забормотал он.

— Чё я? Фаршманулся? — Таня решительным шагом направилась к нему.

Проходя мимо второго, такого же растерянного незнакомца, она остановилась, посмотрела на него и поднесла к его лицу свою маленькую ладошку с разведёнными в сторону пальцами в виде «козы»:

— Хиляй в стойло, торпеда! Сейчас я из твоего «разводного» «трубочиста» делать буду!

Мужчина кивнул и скрылся в автомобиле.

Первый кавказец и Семён с одинаковым удивлением и испугом смотрели на Таню. Она подошла к ним.

Таня посмотрела на Семёна:

— Берись за свой бублик и уши не грей! Взрослым надо побазарить!

— Что? — растерялся Семён.

— В машину сядь, — пояснила Таня.

Семён поторопился исполнить распоряжение.

— А ты, Черныш, выбирай, — обратилась она к растерянному кавказцу, — либо ты растворяешься как утренний туман, либо я сейчас чихну на мобилу, и тебе придётся свои любимые штаны отстирывать не от кофе, а от вчерашнего обеда. Ты понял?

— Понял, — поторопился согласиться незнакомец.

Семён в полной прострации смотрел, как его хрупкая Танечка взяла за щеку здоровенного кавказца и небрежно притянула его к своему лицу. Он видел, как тот покорно поклонившись, направился к своей машине, но по короткому окрику Татьяны вернулся назад. Мужчина внимательно её выслушал, ещё раз кивнул и направился к двери Семёна. Семён открыл окно, понимая, что человек хочет ему что-то сказать.

— Прошу прощения за это неловкое недоразумение, — прочеканил кавказец.

— Да не стоит, — пробормотал Семён.

— Семён Владимирович, — поправила Таня.

— Семён Владимирович, — добавил незнакомец.

— Прошу прощения за это неловкое недоразумение, Семён Владимирович, — назидательным тоном произнесла Татьяна.

— Прошу прощения за это неловкое недоразумение, Семён Владимирович, — поправился кавказец.

— А теперь растворяйся, — разрешила Таня.

Незнакомец быстро сел в джип и рванул с места. Таня села в машину.

— Сём! Может, в ресторан заедем? — как ни в чём, ни бывало, спросила она.

Семён в испуге смотрел на неё:

— Танечка! Это что сейчас было?

— Ну, сорвалась. Прости, милый!

— Я не об этом! Ты сама-то понимаешь, что говорила? Я — нет.

— Когда говорила, вроде бы понимала, — ответила Таня.

— Танечка! Ты меня пугаешь своим поведением! — начал говорить Семён.

— Да, ладно, любимый, — перебила его Таня нежным голосом. Она обняла его за шею и, посмотрев в глаза, ласково добавила: — Хорош барагозить! Поехали в рыгаловку!


Глава 10
Спалились

Аня медитировала, сидя на полу в позе Лотоса, когда раздался голос робота-секретаря:

— С Вами желает поговорить Ваша подруга Вероника. Судя по голосу и сердцебиению, она очень взволнована. Соединить?

— Выведи голограмму! — не открывая глаз, ответила Вероника.

— Аня! Где твой муж? — услышала Аня голос Вероники.

Анна открыла глаза. Перед ней стояла трёхмерная голограмма встревоженной Вероники.

— Привет, Вероника! — произнесла Анна, всё ещё находясь в расслабленном состоянии. — Его Антошка куда-то позвал.

— Куда-то? — встревожилась Вероника. — У Антона треккер блокирован. Посмотри, у твоего тоже?

— Я такими вещами не занимаюсь, — ответила Аня. — Как вернётся, спрошу, где они были.

— Посмотри, пожалуйста, Ань! Я очень переживаю за Антона.

— Да что с ними может случиться, в конце концов? — раздражённо спросила Аня.

— Они могли пойти на «Игру»!

— Нет. Пётр не мог уйти, мне ничего не сказав.

— А я считаю, что мог! Посмотри его треккер и убедись в своей правоте! — сказала Вероника.

— БАП! Где находится мой муж? — спросила Аня у «Бытового Автоматического Помощника».

— Ваш муж находится в башне корпорации «Игра в жизнь». 121 этаж. Зал погружений.

— Ага! — вскрикнула Вероника. — Что я говорила?

— Вот, поганец! — раздражённо произнесла Аня. — Как вернётся, будет искать пятый угол.

— Они могут не вернуться! — закричала Вероника. — Во всяком случае, мой может не вернуться.

— Почему ты так говоришь? — встревожилась Анна.

— Он уже здорово поизносил свою «астральную массу». Поэтому я ему и не разрешала возвращаться в «игру». Только я его постоянно сдерживала от греха и порока в «игре». А сейчас он там один. Он точно угодит в «овощехранилище», — со слезами на глазах тараторила Вероника. — Мне срочно надо к нему.

— Он с Петькой!

— У твоего Петьки в 10 раз меньше погружений, чем у Антона. Мой разведёт его на раз-два.

— Но как ты сможешь попасть к нему, если он уже в «игре»? Ты же родишься ребёнком, когда он будет совершать свои грехи, — спросила Аня.

— Аня, поверь моему опыту! Программа сводит родственные души по алгоритму, понятному только ей самой. Я уже была его отцом, хотя мы погружались одновременно. Программа нас всё равно сведёт. Всё! Пока, Анька, мне пора.

— Стой! — Анна встала с пола. — Я с тобой.

— Ты же решила завязать с «игрой» навсегда!

— Я хочу быть свидетелем тех событий, которые вы будете завтра обсуждать, сидя в кафе!


Глава 11
Визит к психотерапевту

Таня и Семён сидели в ресторане. Таня с упоением наслаждалась сочной бараниной в то время, как Семён, не отрываясь, смотрел на неё, пытаясь как-то научно обосновать всё то, что сегодня произошло.

— Может, ты в детстве кино про зону смотрела, и у тебя эти слова на подкорке отложились? — спросил Семён.

— Не может, — ответила Таня, продолжая пережёвывать баранину. — Ты же знаешь мою маму. Она меня близко к таким фильмам не подпускала.

— Может, из родственников кто-то сидел в тюрьме, приехал в гости к папе, и они разговаривали, когда ты сидела у него на коленях?

— Папа хоть и был козлом, — ответила Татьяна, — но с академическим образованием. Таких друзей или родственников у него не было?

— Но должно же быть какое-то объяснение? — не унимался Семён.

— Объяснение я тебе уже дала. Во мне живут разные личности, и они выходят наружу. Всё же просто, Петь!

— Но это не научное объяснение, а какая-то мистика! И я не Петя!!!

— Когда меня звали Джордж МакЛафлин, твой телефон, — Таня показала на сотовый телефон Семёна, лежащий на столе, — мне тоже показался бы мистикой. Не говоря уже о твоём автомобиле. А у меня тогда был самый дорогой автомобиль в Бостоне.

— Господи, Танечка! Ну, какой ещё МакЛафлин?

— Не знаю, — честно призналась, Татьяна, — помню, как я увёл у Алекса «Бобо» его тёлку. И меня за это здорово отметелили. Я, конечно, отомстил потом. Много было крови.

— Господи, помилуй! — прошептал себе под нос Семён с ужасом и жалостью, глядя на Таню, — Давай сходим к психотерапевту?

— Ты всё-таки считаешь меня дурой?

— Нет. Просто я не могу найти объяснения твоему феномену.


Семён долго выбирал врача, по отзывам посетителей, стоимости посещения и месту расположения его клиники. Наконец, был выбран самый титулованный и раскрученный психиатр Москвы, клиника которого находилась в пешей доступности от Кремля. По всем параметрам доктор подходил для Тани, как никто другой. К тому же, по отзывам посетителей, Савелий Авигдорович Хазенфус, так звали известного доктора, мог погружать своих пациентов в прошлые жизни. Семён не верил в эту ерунду, но решил попробовать.

Савелий Авигдорович внешне оказался типичным представителем своей национальности — невысокого роста, худощавый брюнет с большим, слегка сгорбленным носом. На вид ему было около 30–35.

— Проходите, молодые люди, — любезно пригласил он в свой кабинет Таню и Семёна.

— С чем ко мне пожаловали, любезные? — поинтересовался доктор, когда Таня и Семён сели в огромные мягкие кресла.

— Понимаете, — начал Семён, — Татьяна не так давно попала в больницу с черепно-мозговой травмой после одного инцидента на аттракционе.

— Что Вы говорите! — ахнул Савелий Авигдорович. — А я помню этот жуткий репортаж с открытия аттракциона в Измайловском парке. Вы очень бодро выглядите, Татьяна. После такого полёта не всякий остался бы в-живых.

— Да-да, — продолжил Семён, — но я не об этом. Таня поправилась. Но теперь она утверждает, что в её теле живут разные личности.

Семён посмотрел на реакцию врача. Но тот и бровью не повёл, продолжая внимательно слушать пациентов.

— И с некоторыми я уже знаком! — добавил для верности Семён.

— Простите! Я Вас перебью, — произнёс доктор. — Хотел уточнить, а кому собственно требуется моя помощь? Вам? Или Вашей супруге?

— Я же тебе говорила, что и здесь нас примут за идиотов, — спокойно сказала Татьяна, попытавшись встать с кресла.

— Ну, что Вы! Что Вы! — остановил её примирительным жестом Савелий Авигдорович. — Я опытный доктор. Мне приходилось встречаться с инцидентами массового помешательства. Но пока, я уверен, это не тот случай. Продолжайте, пожалуйста!

— Во-первых, — продолжил Семён, — она стала ругаться «по фене», круче любого старожилы Бутырки. Она просто «Аль-Капоне в юбке». Во-вторых, она всё время меня называет другим именем. А, однажды, она сказала, что была Джорджем МакЛафлином и увела девушку у Алекса «Бобо».

— У Алекса «Бобо», — эхом отозвался Савелий Авигдорович. — Типичный случай. Видимо, у Вашей супруги очень богатая фантазия. И во время трагического инцидента, так скажем, её воображение перешло в плоскость реальных воспоминаний. И теперь она полагает, что её фантазии основаны на реальных событиях. Я бы здесь, как доктор, заострил внимание на имени её вымышленного соперника. Алекс «Бобо». Трагедия сильно повлияла на её психику. Свою боль и страх, пережитые во время падения с аттракциона, она подсознательно пытается отстранить от своего «я». Называет свою боль Алекс «Бобо» и непримиримо с ним враждует. Да. Именно так. Этот случай обязательно войдёт в мою диссертацию.

— Не спешите с диссертацией, — разочарованно вздохнул Семён.

Он достал распечатанный листок бумаги и стал читать:

«Джордж МакЛафлин — один из членов Чарльстонской группировки. Участник войны ирландских группировок Бостона с 1961 по 1967 год…»

— Случайное совпадение фамилий, — перебил доктор.

Семён многозначительно посмотрел на Савелия Авигдоровича и продолжил:

«… „яблоком раздора“ в данном случае послужило то, что Джордж МакЛафлин увёл девушку сторонника другой банды Алекса „БоБо“, за что был избит Уинтерхиллской преступной группой. Глава Уинтерхиллов „Бадди“ МакЛин отказался выдать виновников, и небольшой инцидент привёл к открытому конфликту двух крупнейших банд Бостона. Ход событий войны ирландских группировок сравнивают с Троянской войной. В результате разборок вся организация неудачливого ловеласа — Чальстонская ОПГ была полностью уничтожена. Выжить удалось лишь самому зачинщику бойни — Джорджу МакЛафину.»

— Забавно! — заметил доктор. — Если Вы не возражаете, я предложил бы Вашей даме пройти курс погружений под гипнозом в «прошлые жизни». Часто эта терапия помогает пациенту найти своё «я».

— Что за прошлые жизни? — с недоверием спросил Семён.

— Считается, что наша бессмертная душа переселяется время от времени из одного человека в другого на протяжении тысяч лет, проживая всё новые и новые жизни. Но с каждой реинкарнацией память о прошлых жизнях стирается. Или точнее, уходит в глубокое бессознательное. В случае с Татьяной это самое «глубокое бессознательное» оказалось не так глубоко, видимо.

— А это не опасно? — спросил Семён.

— Нет, конечно, — успокоил Савелий Авигдорович, — просто наша Танечка поспит немножко. Хорошо?

— Ты готова? — спросил Семён Таню.

— Давайте попробуем! Должно быть весело, — согласилась Таня.

— Ложитесь на эту кушеточку, — сказал Савелий Авигдорович, поставив на стол включённый диктофон, — и постарайтесь расслабиться. А Вас, Семён, я попрошу подождать в коридорчике. Никто не должен отвлекать Танечку от процедуры.

Семён послушно вышел из кабинета. Он сел на кушетку рядом с полной блондинкой лет 35 и взял в руки первый попавшийся журнал.

— Простите, — обратилась к Семёну женщина, — Вы к Савелию Авигдоровичу на погружения пришли?

Семён посмотрел на даму:

— Получается, что так.

— Семён Авигдорович очень опытный регрессолог, — затараторила женщина. — Меня, кстати, Кира зовут.

— Семён, — пожав протянутую руку, ответил Семён.

— Я погружалась во многие свои прошлые жизни с помощью этого великого доктора, — продолжила скороговоркой говорить Кира. — Его методы погружения уникальны и очень эффективны. На первом погружении я не смогла преодолеть свои блоки, но уже на шестом погружении Савелий Авигдорович помог мне увидеть истоки моих проблем.

— Вы тоже головой ударились? — спросил Семён.

— Что Вы себе позволяете, Семён? — не поняв до конца вопрос, ответила Кира. — Я не сумасшедшая. Многие обыватели неадекватно воспринимают современные методики психотерапии. Я, например, паталогически боялась микробов и разных паразитов. Мне казалось, что в моей голове живут черви.

Семён посмотрел на даму и подумал, что же делают эти черви в её голове для того, чтобы она так быстро говорила?

— Но Савелий Авигдорович, — продолжала Кира, — помог мне погрузиться в прошлую жизнь, где я была боевым офицером русской армии, пережила газовую атаку и мучительно умерла от брюшного тифа. Вы знаете, как умирают от тифа? Дикая, нескончаемая боль в животе, высокая температура, во рту сухость, как в пустыне. Ты пьёшь воду, а язык всё равно сухой. И галлюцинации, кошмарные видения…

— А. Понятно, — скептически протянул Семён, думая сам о том, как бы этот «великий доктор» не залечил его Танюшку до такого психического состояния, как у этой дамочки.

Минуты мучительно тянулись, а Кира даже не думала останавливаться. Она говорила и говорила.

«Боже! — подумал Семён. — Когда она дышать успевает?»

В этот момент из кабинета вышел взволнованный доктор и дрожащими руками достал из кармана пачку сигарет. Он сунул сигарету в рот и посмотрел на Семёна.

— Ну, что, доктор? — Семён встал с кушетки. — Как Татьяна?

— Татьяна, — по привычке эхом отозвался доктор, — Татьяна в порядке. Первое погружение всегда сложное, надо провести ещё ряд погружений. И, думаю, мы докопаемся до истоков её странного поведения.

— Конечно, докопаемся, — вступила в разговор Кира, — я уже объяснила Семёну, что первое погружение носит пробный характер. А вот, начиная с шестого…

— Да-да, Кирочка, — перебил её Савелий, сильно картавя, — Вы позволите мне выйти покурить? Я сейчас вернусь, и мы с Вами пообщаемся.

— Конечно-конечно, Савелий Авигдорович! Я понимаю, какие энергетические потери испытывает Ваше био-поле во время погружений! — ответила Кира.

— Он всегда начинает картавить, когда сильно волнуется! Уж, я-то знаю, — обратилась она к Семёну.

В этот момент из кабинета вышла слегка сонная Таня.

— Танечка, ты как себя чувствуешь? — спросил Семён.

— Хорошо. Поспала, — ответила Таня.

— Позвоните мне завтра, — сказал Савелий Авигдорович. — Я обязательно выберу для вас время.

— Хорошо, — ответил Семён.

Доктор натянуто улыбнулся и быстрым шагом направился к курилке.

Не зажигая сигарету, он дрожащей рукой достал из кармана диктофон и, оглядевшись по сторонам, нажал кнопку «PLAY».

«Какой на дворе год?» — слышится голос доктора.

«3045», — спокойным голосом отвечает Таня.

«Как Вас зовут?»

«Меня зовут Антон. А тебя?»

«Я — Савелий Авигдорович. Ваш доктор. То есть Вы сейчас находитесь в будущем?»

«В каком будущем? Я в настоящем. А ты вот в „ненастоящем“. Ты в компьютерной игре и считаешь себя доктором, жидяра ты махровый».

«Если Вы, Антон, — Савелий Авигдорович сглотнул обиду от слов Татьяны, — сейчас находитесь в настоящем, то получается, что я, жидяра махровый, нахожусь в воображаемом прошлом?»

«Именно», — ответила спокойно Таня.

«А кто Вы, Антон, по профессии? Путешественник во времени?»

«Нет такой профессии, дурачина! Фильмов что ли насмотрелся? Я — историк», — голос Тани был по-прежнему спокоен и размерен.

«Значит, Вы всё знаете про историю, в том числе, начала 21 века?» — спросил Савелий Авигдорович.

«Знаю».

«А вы можете сказать, например, на какое спортивное событие будет самая выгодная ставка?»

Татьяна замолчала. Казалось, что она в голове листала какой-то справочник.

«Ставь в сезоне 2016–2017 на Лестер Сити», — ответила Татьяна.

«Этого не может быть, Антон. Такая команда, действительно, есть в английской футбольной лиге, но она — безнадёжный аутсайдер. Ей никогда не победить таких грантов, как „Манчестер“ или „Челси“. Вы явно не разбираетесь в футболе».

«Ты тупой или глухой? Я разбираюсь не в футболе, а в истории! Я уже 200 лет изучаю историю. На моём чипе памяти записаны все более-менее значимые события от Рождества Христова. Если ты поставишь 20 фунтов на Лестер, получишь 100000. Так что поторопись, хитрый жид! Ты же для этого спросил…»


Глава 12
Первые сомнения

Была поздняя ночь. Таня мирно спала на кровати, завернувшись в одеяло. Семён сидел рядом за компьютерным столом, выискивая какую-то информацию в сети. Он время от времени что-то записывал в блокнот.

— Не тупи, Петька! — услышал он за спиной слова Тани.

Семён повернулся к ней:

— Ты не спишь, Танюшка?

Ответа не последовало. Семён подошёл ближе к кровати. Таня мирно посапывала. Семён вспомнил про то, что доктор во сне проводил с Таней терапию и тоже решил с ней поговорить.

— Танечка! А кто такой Петька?

Таня в ответ что-то пробормотала. Семён взял со стола телефон и включил на нём диктофон.

— Это я! Пётр! Я не туплю! — тихо произнёс он, наклонившись к Таниному уху.

— Тупишь! — прошептала Таня. — Как фраер!

— А что я должен сделать?

— «Игра» дала сбой! Лови момент и стань Богом!

— Какая «игра», Танечка? Какой сбой? Каким Богом?

— Какая Танечка? — передразнила во сне Семёна Татьяна. — Меня зовут Антон. Ты специалист по нано-, био— информационным и когнитивным технологиям?

— Да.

— Хороший специалист?

— Говорят, что хороший, — ответил Семён.

— Очень хороший? — уточнила Таня.

— В научном журнале написали, что лучший! — без ложной скромности ответил Семён.

— А почему ты лучший?

— Хорошо учился в институте.

— Не тупи, Петька! Рядом с тобой работают специалисты с многолетним стажем, а ты, молодой студент, их заткнул за пояс. Почему?

— Может, у меня талант?

— Тепло! — прошептала Таня. — Думай! Что такое талант?

— Дар Божий? — спросил Семён.

— Не дар, а сбой «игры»! Потому что в реальной жизни ты изучаешь эту тему уже лет сто и знаешь технологии, которые в этом времени ещё не открыты. Знания местных учёных — это твоя школьная программа средних классов. И эти знания наложились на твой персонаж в «игре». Моцарт, Пикассо — это не гении, а следствие сбоя программы.

Но ты в отличие от них можешь понять программу и управлять ею!

— Какую программу? Как её понять? — спросил Семён, наклонившись к Тане.

Вдруг Таня вскочила, схватила Семёна за уши, притянула к своему лицу и заорала во всё горло:

— Ищи коды, исправляющие ошибки жизни!

От неожиданности Семён вскрикнул и выронил из руки телефон. Он смотрел в открытые глаза Тани и отчётливо видел в них совсем другого человека.

Таня вздрогнула и посмотрела на Семёна любящим взглядом.

— Ты почему не спишь? — ласково спросила она. — Что-то страшное, наверное, приснилось? На тебе лица нет. Иди ко мне. Я тебя пожалею.


Глава 13
Снова у доктора

— Проходите, Кирочка, — дружелюбно улыбнулся Савелий Авигдорович своей постоянной клиентке.

— С чем Вы пожаловали сегодня? — спросил он. — Опять черви?

— Нет. Черви больше не беспокоят, — заговорила скороговоркой Кира, располагаясь на кушетке. — У меня странное ощущение, что я должна срочно найти своего мужа.

— А куда он у Вас пропал? — уточнил доктор.

— Никуда он не пропал по причине того, что его нет. Но его надо найти.

— Так Вам, наверное, не ко мне, а в какое-нибудь брачное агентство лучше обратиться? — спросил Савелий.

— Я не верю в брачные агентства. Они там только дурят порядочных женщин. То ли дело Ваши погружения или чистка ауры методом клизмы «живой» и «мёртвой» водой, которую я покупаю у просветлённого Никодима.

— Я Вас понял, — прервал её рассуждения Савелий.

Ему не очень понравилось сравнение его научной деятельности с «клизмой от Никодима». Но чего не сделает настоящий еврей ради гонорара?

— Расслабьтесь! Слушайте мой голос! На счёт три Вы уснёте и окажетесь в лифте. Раз. Два. Три.

Кира расслабленно лежала на кушетке, закрыв глаза.

— На каком этаже Вы остановились? — спросил доктор.

— Не знаю. Я очень долго ехала вниз.

— Выходите из лифта. Что Вы видите?

— Прекрасная природа. Пляж. Пальмы. Это Южная Америка.

— Вы видите своего мужа?

— Да. Он прекрасный рыцарь! Загорелый, сильный.

— Что Вы с ним делаете? Не стесняйтесь, расскажите мне. Я — Ваш доктор.

— Я привязываю его к дереву.

— Это какая-то игра?

— Да. Игра. Все вокруг смеются.

— Вы не одни на пляже? Это интересно, — Савелий Авигдорович проверил, записывается ли разговор на диктофон.

— Вокруг пляшут туземцы.

— Это, наверное, свадебный обряд?

— Наверное! Я беру в руки его гениталии.

— Продолжайте! — взволнованно произнёс доктор в ожидании сальных подробностей. Он коллекционировал записи интимных сцен, которые ему рассказывали пациенты во время погружений.

— И отрезаю их острым ножом. Рыцарь дико орёт. А туземцы смеются.

— Что Вы сделали? — удивился доктор.

— Я бросаю их в большой чан, который стоит на огне. Подхожу снова к рыцарю и отрезаю кусок мяса от его ноги.

В этот момент в кабинет заглянул Семён:

— Доктор! Мне срочно надо с тобой поговорить!

— Ты что! — зашипел на него Савелий. — У меня сеанс.

— Мне очень срочно!

— Сейчас, — ответил доктор.

Он повернулся к пациентке и произнёс:

— На счёт три Вы проснётесь. Раз. Два. Три.

Кира открыла глаза.

— Ну, что, доктор, я нашла своего мужа?

— Да. Нашла, — сухо ответил Савелий. — Если бы не нашла, он бы ещё пожил.

— Я не понимаю Вас, доктор!

— Приходите завтра в это же время. Будем разбираться с результатами. А сейчас мне срочно надо принять другого сумасшедшего.

Савелий вышел в коридор и сделал знак головой, приглашая Семёна зайти в кабинет.

— Здравствуйте, Семён, — обрадовалась Кира. — А я вот пытаюсь найти своего несчастного мужа, знаете ли.

— Даже не сомневаюсь в этом! — ответил Семён.

— Не сомневаетесь в том, что я его найду? — уточнила Кира.

— В том, что он несчастный! — ответил Семён.

— Ещё какой, — согласился Савелий.

Когда Кира вышла из кабинета, Семён, убедившись, что дверь за ней закрылась, положил на стол телефон:

— Доктор! Я хочу, чтобы ты это послушал!

Внимательно выслушав запись ночного разговора Семёна со спящей Таней, Савелий встал и начал прохаживаться по кабинету. На его лице читалось волнение.

— Что ты об этом думаешь? — с нетерпением спросил Семён. — Я, реально, разговариваю через неё с другими людьми.

Доктор долго молчал. Затем сел перед Семёном и спросил:

— Скажи, Семён, ты можешь мне пообещать, что этот разговор будет конфиденциальным?

— Ну, конечно, — ответил Семён.

— Я был неплохим гипнотизёром с детства. Начинал с мамы, бабушки и своего кота. Поэтому после окончания школы твёрдо решил стать психотерапевтом. Но погружениями я стал заниматься исключительно из-за корыстных побуждений. Я был уверен, что просто ввожу людей в гипнотическое состояние, и они мне рассказывают свой бред, который я интерпретирую, как погружение в прошлые жизни. Всё так и было до встречи с твоей Таней. Во-первых, она в отличие от других пациентов погружалась не в прошлое, а в будущее. Во-вторых, она посоветовала мне сделать ставку на Лестер, который, действительно, победив в чемпионате, поднимет ставки до небес. А в-третьих, эта запись меня ещё раз убедила, что она из будущего.

— Но что это значит? — спросил Семён.

— Что я, действительно, погружаю людей в их прошлые жизни. И то, что вышедшая из кабинета пациентка сожрала своего мужа!

— Как сожрала? — удивился Семён.

— Медленно. По кусочку. Она была каким-то кровожадным аборигеном, сожравшим конкистадора, который, видимо, когда-то в прошлой жизни был её мужем.

— Он, наверное, плохо отозвался о нетрадиционной медицине, — попытался пошутить Семён.

Да, уж, — вздохнул доктор, — не завидую я её мужу!

— Да Бог с ним, с этим несчастным недоумком! Его нет давно, а я стою перед тобой. Мне-то как быть? — вернулся к главному Семён. — Может, в неё духи какие вселяются? Я уже готов поверить чему угодно.

— Духи из будущего? Бред, — ответил Савелий.

— У тебя самого есть какое-нибудь объяснение всей этой чертовщине? — раздражённо спросил Семён.

— Есть, — задумчиво ответил Савелий. — Всё, что она нам говорит, правда. Мы — персонажи компьютерной игры.

— Это невозможно, — встал с места Семён. — Даже если это так, как проверить эту теорию?

— Искать коды. Кстати, что это такое?

— Коды, исправляющие ошибки? В идеальной системе символы, которые появляются на выходе устройства, декодирующего сигналы на выходе канала (декодера), должны совпадать с символами, которые поступают на вход устройства, кодирующего символы в сигналы на входе канала (кодера). Однако в реальной системе всегда есть случайные ошибки, и назначение кодов состоит в том, чтобы обнаруживать и, быть может, исправлять такие ошибки. Эти коды не могут исправлять любую возможную комбинацию ошибок; они скорее предназначаются для того, чтобы исправлять наиболее правдоподобные комбинации ошибок. Большая часть теории двоичных кодов основана на предположении, что каждый из символов искажается шумом независимо и что, следовательно, вероятность данной комбинации ошибок зависит только от числа ошибок… Это если в двух словах.

— Получается, что эти коды тоже не совершенны? — спросил Савелий.

— Да. Но 99 % ошибок они исправляют.

— А как это может выглядеть в компьютерной игре? Но глазами игрока, а не программиста, — уточнил доктор.

— Игрок это не ощущает никак. Ну, или если очень грубо, то игрок не сможет открыть какую-нибудь дверь, за который пустота. Или перед его машиной упадёт кусок скалы, преградив дорогу, — задумчиво произнёс Семён.

Семён посмотрел на Савелия:

— Господи! Доктор! Ты что, действительно, веришь, что мы просто персонажи компьютерной игры? Ты же образованный человек.

— Только образованный человек способен сомневаться и допускать невозможное!

Савелий показал жестом на кушетку для пациентов:

— Приляг, Семён! Я хочу, чтобы ты вспомнил тот злополучный день в мельчайших подробностях.

— Я не поддаюсь гипнозу, доктор!

— Я не предлагаю тебе гипноз. Я хочу, чтобы ты расслабился.

Семён нехотя расположился на кушетке.

— Закрой глаза и расскажи про тот самый день с самого начала, — спокойным голосом попросил Савелий.


Глава 14
Приятного аппетита!

Семён не взял Таню с собой к доктору. Он сказал ей, что хочет только выбрать время очередного приёма. Поэтому Тане пришлось скучать одной в машине у ворот клиники доктора Хазенфуса. Наконец, ей это наскучило, и она решила попить кофе в расположенной совсем рядом кофейне. Таня отправила СМСку Семёну, где она будет его ждать, чтобы он её не искал, и уселась за свободный столик на открытой веранде. Не успела Таня сделать первый глоток ароматного кофе, как за спиной послышался радостный женский возглас:

— Танечка! Это Вы! Я Вас сразу узнала!

Таня повернулась. Перед ней стояла Кира — «любимая» пациентка доктора Хазенфуса.

— Как Вы чудесно выглядите! Вот что значат чудодейственные погружения в прошлые жизни!

Кира без приглашения плюхнулась на стул рядом с Таней.

— Вы кушайте, кушайте, — залепетала Кира, посмотрев на Танино пирожное. — Я Вас не отвлекаю.

Таня снова поднесла кофе к губам.

— Вы даже, Танечка, не представляете, в какие увлекательные путешествия ведут погружения с Савелием Авигдоровичем! Последние годы, я Вам скажу по секрету, меня преследовала одна навязчивая идея, что в моём мозгу живут черви.

Таня поставила на стол кофе, так и не сделав глоток, и с сомнением посмотрела на Киру:

— А они там не живут?

— Нет! Что Вы! — засмеялась Кира. — Это моя фобия была вызвана эпизодом из одной моей прошлой жизни.

— А! Ну, и славно, — Таня снова взяла чашку с кофе и потянулась за ароматным песочным пирожным, которое просто просилось, чтобы его откусили.

— Я тогда была русским офицером, — продолжала скороговоркой говорить Кира, — пережила химическую атаку немцев. Газы, хлор, знаете ли. Солдаты корчатся в предсмертной агонии, выблёвывая свои лёгкие. Тряпки, которыми обмотаны их лица, пропитаны кровью и рвотными массами. Слезящиеся глаза на смертельно бледных лицах, обезображенных печатью ужаса и боли. Мои глаза тоже залиты кровью, красные волдыри покрывают мои руки и лицо, безумно зудя. Я чешу своё лицо, отрывая от него куски кожи…

Таня снова поставила кофе на стол и глубоко вздохнула, стараясь прогнать подкатившую к горлу тошноту.

— Кирочка! Можно без подробностей? — попросила Таня и добавила: — Пожалуйста!

— Ой, простите, Танечка! Вы же кушаете. Я не думала, что Вы такая впечатлительная, — извинилась Кира и продолжила: — Одним словом, немцев мы тогда отбросили, хотя, и сильно пострадали сами. Мне дали отпуск, и я приехал к семье, в Питер.

Таня выдохнула и наконец-то откусила кусочек желанного пирожного.

— И привезла им тиф, — продолжила Кира. — Тифозные вши так и ползали по моему язвенному после хлора телу. Казалась, одежда шевелилась на мне…

Кусок пирожного, находящийся в Танином горле остановился. Видимо, ему хотелось дослушать красочную историю Киры. И как Таня не старалась пропихнуть его в желудок, он всё-таки вырвался на свободу, заодно прихватив с собой Танин завтрак.

На душераздирающий звук к Таниному столику подбежал администратор кофейни:

— Вам не понравилось пирожное? — спросил администратор.

Именно так эта картина выглядела со стороны, если не слушать, о чём рассказывала Кира. Подруги мило беседовали за столом, но стоило одной из них откусить пирожное, как оно тут же вырвалось назад.

— Нет. Нет, — замахала руками Таня, — всё в порядке.

Она подняла голову и посмотрела на Киру. На лёгком майском ветерке её кофточка слегка развивалась. И Таня представила, как по жирному телу Киры, покрытому кровавыми зудящими волдырями ползают полчища тифозных вшей, заставляя шевелиться её одежду.

Новая волна тошноты подкатила к горлу Тани.

— Танечка! — вскрикнула Кира, — Что с Вами? Вы не беременны?

— Да, — закрывая рот рукой и стараясь не смотреть на Киру, чтобы ещё чего-нибудь не представить, ответила Таня и побежала в туалет.


Глава 15
В поисках ошибки

Семён лежал на кушетке в кабинете доктора Хазенфуса с закрытыми глазами и вспоминал тот злополучный день, когда Таня разбилась на аттракционе:

«Это было воскресенье. Тане не терпелось поскорее попасть на аттракцион, поэтому она встала очень рано. Я ещё спал, когда она отправилась готовить завтрак. Когда я проснулся, она сидела на кровати, держа в руках поднос с завтраком.

„Доброе утро, Любимый Сёмочка! Пора завтракать и в путь! Прости, в доме отключили свет, поэтому на завтрак бутерброды с соком“, — сказала она.

Я встал. Мы позавтракали и стали собираться в парк. У меня на душе было тошно. Было ощущение, что мы в этот дом больше не вернёмся. Когда мы вышли на улицу, я долго не мог найти ключи от машины. Таня вернулась назад домой, но и там их не нашла. Оказалось, что я их вчера оставил в замке зажигания. Мы подъехали к парку за несколько минут до начала мероприятия посвящённому открытию аттракциона. Таня очень нервничала, боялась опоздать, а, я как назло, не мог найти место для парковки. Наконец, я его нашёл, и мы побежали. Таня последней успела сесть в злополучный поезд. Когда он тронулся, что-то в моей груди сжалось и упало вниз. Было очень страшно. Ощущение, что я что-то сделал неправильно. Что было дальше, показали по всем каналам».

— Как я понимаю, Танечка у нас экстремалка? — задумчиво спросил Савелий.

— Ещё какая! — обречённо вздохнул Семён. — Мы отдыхали в Турции на яхте. Море было неспокойное, и капитан наотрез отказался останавливаться около «Пещеры Любви», про которую ходят легенды, будто бы тот, кто пройдёт через эту пещеру и прыгнет в воду со скалы, обретёт вечную любовь и счастье. Так, Татьяна, никого не предупредив, прыгнула за борт, доплыла до пещеры, пролезла через неё и, ничуть не поколебавшись, прыгнула со скалы. При этом она так неудачно вошла в воду, что последующие две недели ей пришлось спать на животе.

— Поцелуй «Пещеры Любви»! — романтично прокомментировал Савелий.

Семён посмотрел на доктора:

— Видел бы ты этот поцелуй!

— Да, — мечтательно согласился Савелий, — посмотреть бы!

— Да, хватит уже о жопах-то думать! — возмутился Семён, посмотрев на слащавую улыбку доктора. — Давай к делу переходи, чего трындели-то попусту?

— Не попусту, мой дорогой друг, не попусту! — Савелий многозначительно встал с кресла и стал прохаживаться по комнате.

— Предположим, что «теория виртуальности бытия»… Да, так мы её назовём! — довольный собой Савелий поднял указательный палец вверх. — Верна. Таким образом, дорогой гений программирования, будь ты Создатель, каким способом ты не дашь персонажу умереть?

Семён открыл рот, чтобы ответить на этот несложный вопрос, и замер:

— Уж, не хочешь ли ты сказать, что…

— Продолжай! — приободрил Савелий.

— Отключение электричества, ключи, парковка, все эти внутренние переживания…

— И есть коды, исправляющие ошибки! — радостно закончил потуги Семёна Савелий. — Бинго! Мы их нашли! И что дальше?

Савелий вопросительно посмотрел на Семёна.

— Читать коды! Искать алгоритмы и связи! Исправлять и управлять! — ответил Семён.

— И ты станешь Богом? Круто! — Савелий хитро посмотрел на Семёна. — Как только Им станешь, не забудь одного яркого представителя особо почитаемого народа посадить под своё крыло!

— Куда, уж, без вашего народа!

Семён встал и направился к двери.

— Семён, подожди! — попросил Савелий. — Танечке надо ещё на один сеанс погружения прийти.

— Зачем? — удивился Семён. — Мы же вроде как разобрались во всём?

— Для вас скидка 50 %, — настаивал Савелий, — как друзьям!

— Не надо, Савелий, — ответил Семён, — я же вижу, как слово «скидка» разрывает твоё иудейское сердце!

Семён взялся за ручку двери.

— Бесплатно, — не унимался доктор.

— Савелий! Что это ещё за «пуримский беспредел»? — озабочено спросил Семён. — Аттракцион невиданной щедрости?

— Доплачу! — в подтверждение последних слов Семёна выпалил Савелий.

— Доктор! — Семён настойчиво смотрел прямо в глаза Савелию. — Зачем тебе Таня?

— Ладно, — сдался Савелий, — мне нужна не Таня, а Антон.

— Я не хочу никакого Антона, — возмутился Семён. — Я хочу Таню. Чтобы внутри Тани тоже была Таня, а не какой-то посторонний мужчина.

— Ты не можешь запретить нам с Антоном встречаться, — проговорил Савелий, — мы подружились!

— За 40 минут? — усомнился Семён.

— Он такой же ярый болельщик английской Премьер-Лиги, как и я!

— Понял, — догадался Семён, — ставку хочешь поставить? Так и ставь на «Лестер», как тебе велел Антон, раз он твой друг!

— Не всё так просто, — попытался объяснить Савелий, — «Лестер» сейчас в нижней части турнирной таблицы. Если поставлю 20 фунтов, выиграю 100000. А если проиграю? 20 фунтов тоже на дороге не валяются.

— Не убедил, — поставил точку Семён и вышел за дверь.

— С тебя стандартная такса за сеанс, — прокричал вдогонку Савелий, — оплатить можешь у девочек на ресепшене.

— Разумеется, — ответил Семён.

Семён вышел на улицу и направился к кофейне, в которой его ждала Таня. Подойдя к кофейне, он увидел, как на открытой веранде суетился обслуживающий персонал. Кто-то протирал стол, кто-то орудовал шваброй. Его знакомая Кира что-то рассказывала управляющему. Тот в ответ кивал головой и с отвращением морщился. Семён осторожно подошёл поближе, чтобы рассмотреть зал и найти Таню, но при этом ни в коем случае не попасться на глаза Кире.

— Жуткая жажда. А воды принести некому, — тараторила Кира. — Жена уже мертва. Её синюшный труп лежит на кровати. Кислый запах разлагающейся плоти. Повсюду тифозные вши…

Вдруг она увидела Семёна:

— Семён! — окликнула его Кира. — Мы здесь. Танечка в туалет убежала. Блеванула здесь огромную лужу и убежала. Там, наверное, продолжила своё мокрое дело. Это и понятно — в её-то положении.

Администратор, воспользовавшись моментом, когда Кира переключилась на Семёна, лёгкой рысцой скрылся в подсобном помещении.

— В каком положении? — не понял Семён.

— Как в каком? Она же беременна! Разве Вы этого не знали?

— Нет. Не знали.

— Получается, что она хотела Вам сюрприз устроить, а я всё испортила!

В этот момент из туалета вышла Таня.

— Семён, как хорошо, что ты вернулся! Поехали скорее домой, — сказала она и взяла Семёна под руку, пытаясь вывести из кофейни.

— Ой, Танечка, вы на машине? Может, захватите меня, если нам по пути? — спросила Кира.

— Не по пути, — резко ответила Таня, стараясь не смотреть на Киру. Красочность её рассказов всё ещё не могла отпустить желудок Тани.

— Вам, наверное, надо побыть наедине? — догадалась Кира. — Чтобы сообщить супругу что-то очень важное.

— Да-да. Очень важное, — ответила Таня и с силой вытолкнула Семёна из кафе.

Когда Таня и Семён сели в машину, Семён вопросительно посмотрел на Таню:

— Говори!

— Что говорить? — не поняла Таня.

— Что-то очень важное, — пояснил Семён.

— Да нет ничего важного, — ответила Таня, — я просто хотела поскорее свинтить от этой Киры. Её рассказы про «червей в мозгу» и тифозных вшей в солдатских окопах меня наизнанку вывернули.

— Так ты не беременна?

— Я? — засмеялась Таня. — Нет, конечно. Это я Кире ляпнула, чтобы она отстала.

Кира смотрела вслед уезжающей машине с Таней и Семёном, когда у неё зазвонил мобильник.

«Слушаю Вас, Савелий Авигдорович! — взяла трубку Кира. — А что случилось? В уникальном эксперименте? Конечно, хочу. А что мы будем делать? Вызывать духов? А это не антинаучно? Тогда я уже бегу к Вам!»

Она убрала телефон в карман и стремительно направилась к клинике Хазенфуса.

Проходя мимо вахтёра, она важно заметила:

«Я направляюсь к Савелию Авигдоровичу. Ему нужна моя помощь для важного эксперимента!»

Вахтёр вяло кивнул и нажал на кнопку, открывая турникет.

«Мы будем вызывать духов», — многозначительно добавила Кира и важно шагнула вперёд.

Вахтёр также равнодушно кивнул ей в ответ.


Глава 16
Общение с духами

Семён взял на работе административный отпуск и полностью посвятил себя Татьяне. Он возил её на процедуры, в гости к маме, ходил с ней гулять по парку. И постоянно что-то записывал в блокнот. Вечером, когда Таня собиралась лечь спать, Семён сидел у компьютера и рисовал непонятные простому обывателю таблицы, графики и схемы. Он распечатывал из интернета какие-то исторические документы, делал пометки на полях, рисуя стрелки от одного события к другому.

Таня подошла к нему и обняла сзади за шею:

— Какой ты неугомонный! Отпуск взял, чтобы поработать?

— Это не совсем работа, Таня, это открытие, о котором лучше никому не знать, — ответил Семён.

— Ты изобрёл машину времени?

— Почти. Только не изобрёл, а обнаружил. Её уже изобрели без меня.

— Когда успели? — удивилась Таня.

— Ещё не успели. Изобретут потом, в будущем.

— Раз не успели, значит, ты её и изобрёл, — сделала вывод Таня.

— Да нет же, говорю, её уже изобрели.

— Ты меня совсем запутал, — зевнула Таня, — пойдём спать!

— Ты иди. Я скоро.

Таня лениво побрела в спальню.

— Таня! — окликнул её Семён. — А почему тогда, на выпускном вечере, ты выбрала меня, а не Женьку Воробьёва?

— Ты тогда бегал за шампанским и весь промок под дождём, — ответила Таня, вспоминая их выпускной вечер в школе. — Все пацаны были щёголями, а ты мокрым обсоском. Жалко тебя стало.

— То есть, если бы не дождь, то ты на меня внимания не обратила бы? — уточнил Семён.

— Наверное, — пожала плечами Таня и пошла спать.

Семён повернулся к компьютеру и внёс в таблицу очередные данные.

В этот момент зазвонил его мобильный телефон.

— Слушаю Вас, — поднёс трубку к уху Семён.

— Семён, здравствуйте, это Кира! — прозвучало в трубке. — Вы меня помните?

— Вас невозможно забыть, Кира! — ответил Семён.

— Мне нужно с Вами срочно увидеться!

— Уже поздно, Кира! — ответил Семён. Ему очень не хотелось с ней общаться. — Может, по телефону мне расскажете, в чём срочность?

— Я сегодня общалась с заблудшими душами, Семён. И они мне говорили о Тане. Это важно.

— Я не верю в общение с заблудшими душами, Кира. Пообщайтесь лучше на эту тему с Савелием Авигдоровичем.

— Он назвал себя Алексом «Бобо», — не обращая внимания на слова Семёна, продолжила Кира, — и поклялся найти и отомстить душе Джорджа МакЛафина, которая живёт в теле моей подруги — Танечки. Он был слишком серьёзен, чтобы относиться к этому легкомысленно. Я очень боюсь за Танечку, Семён.

— О, Боже! — встревоженно выдохнул Семён. — Вы говорили об этом Савелию Авигдоровичу?

— Нет, Семён, я сразу позвонила Вам.

— Но откуда у Вас мой телефон? — удивился Семён.

— Мне его Танечка дала, когда мы сидели в кафе, — ответила Кира.

— Хорошо. Приезжайте ко мне. Проспект Мира 26. Я Вас встречу. И позвоните Савелию Авигдоровичу. Думаю, он нам тоже понадобится.

Кира положила трубку и повернулась к Савелию:

— Я всё правильно сказала? — спросила Кира.

— Совершенно верно, — довольно поблагодарил её Савелий. — А теперь едем в гости.

— А когда же мы будем вызывать духов? — спросила Кира.

— В гостях и будем вызывать, — ответил Савелий, взяв со стола ключи от машины. — Только сначала Вы должны рассказать Семёну всё, как мы договаривались. А потом мой выход. И я обещаю, духи будут самые настоящие.

Савелий выключил свет в кабинете и галантно открыл перед Кирой дверь.

— А они в меня не могут вселиться? — с опаской в голосе спросила Кира.

— Обещаю, что если они осмелятся на этот безумный поступок, то очень сильно пожалеют!

— Вы такой отважный мужчина, Савелий Авигдорович! — кокетливо улыбнулась Кира. — Рядом с Вами я ощущаю себя настоящей леди!

Таня уже глубоко спала, когда Савелий и Кира приехали к Семёну.

— Кира мне по дороге всё рассказала, — сказал Савелий, заходя в дом.

— Какие ещё духи? — спросил его Семён, искоса поглядывая на Киру.

Они прошли в кабинет Семёна.

— Как я Вам рассказывал, бессмертные души переживают всё новые и новые реинкарнации, получая новое человеческое тело.

— Или получают новый персонаж, так скажем, — уточнил Семён.

— Как будет угодно, — ответил Семён. — Но бывают случаи, когда после смерти душа оказывается слишком сильно привязана к телу и остаётся на земле, не отправляясь в рай и, как следствие, не получая новую реинкарнацию. Эти бесплотные души тоже могут каким-то образом влиять на действительность. И в нашем случае появления Алекса «Бобо» — это тревожный сигнал.

— Что Вы предлагаете? — спросил Семён.

— Нужно пообщаться либо с Алексом «Бобо», либо с Джорджем МакЛафином! — ответил Савелий.

— Как? — удивился Семён.

— Раз Кира уже общалась с Алексом, можно попробовать ещё раз выйти через неё на канал связи с заблудшей душой и убедить его оставить свою затею, — ответил Савелий.

— Разумно, — согласился Семён, — если в данном случае это слово вообще подходит.

Савелий достал метроном поставил его на пол, затем зажёг свечи и поставил их вокруг метронома. Семён по просьбе Савелия погасил в комнате свет.

— Садимся на пол и дружно смотрим на метроном. Я буду говорить, а вы слушать, — распорядился Савелий.

Семён и Кира сели на пол и стали смотреть на метроном. Метроном размеренно покачивался из стороны в сторону, своими щелчками задавая ритм.

— Вы слышите только мой голос, — начал говорить доктор, — мой голос наполняет Ваше тело, заполняет Ваши мысли, Вы полностью подчиняетесь только моему голосу. Я хочу поговорить с Алексом «Бобо». Будь ты в теле или в духе, отзовись!

Семён саркастически покачал головой, продолжая смотреть на метроном.

— Я здесь, — низким голосом произнесла Кира, — что ты хочешь спросить у меня?

— Зачем ты хочешь мстить душе Джорджа МакЛафина, он уже давно умер и не может причинить никому вреда.

— Я хочу, чтобы он извинился передо мной, — говорила Кира, закрыв глаза. — Тогда я прощу его. Если он этого не сделает, я уничтожу его земную сущность в этом мире. Ха-ха-ха.

Кира смеялась холодным низким басом.

Семён посмотрел на Киру с удивлением. Вдруг его глаза остекленели, и из его уст прозвучал высокий мужской голос:

– [битая ссылка] Shit a brick! You Alex? And I then who?

Услышав чужой мужской голос, Кира открыла глаза, и дико завизжав, бросилась к дверям. В этот момент дверь открыла Таня, разбуженная чужими голосами. Кира, врезавшись на полном ходу в дверь, обмякла и упала на пол.

— Господи! Семён! — удивилась Таня, включив свет. — Что у тебя здесь происходит?

— К нам гости зашли, — как ни в чём, ни бывало, пожал плечами Семён.

— И чем вы здесь в темноте занимаетесь?

— Духов вызывали, — честно признался Семён.

— Одного из них я, наверное, убила? — спросила Таня, показывая на лежащую около дверей Киру.

— Нет, — вступил в разговор Савелий, — это просто шок. Пройдёт минут через десять. Особенно если к ушибленной голове приложить мокрое полотенце.

Таня пошла в ванную за полотенцем, а Савелий посмотрел на Семёна:

— Это ты так пошутил?

— Ты о чём? — не понял Семён.

— Зачем ты так напугал бедную Киру!

— Я ни при чём. Она вещала от имени Алекса, потом я на мгновение отключился. А когда включился, она уже лежала на полу, — ответил Семён.

Савелий встал, поднял метроном и задул свечи.

— Я уже ничего не понимаю, — сказал он. — Получается, что дух Алекса «Бобо» живёт в тебе.

— Как это? — не понял Семён.

Савелий отмотал диктофон и включил запись с голосом Алекса «Бобо».

— А кто же тогда вещал через Киру? — удивился Семён.

— Я, — расстроено ответил Савелий. — Я хотел тебя убедить дать мне возможность пообщаться с Антоном. Вот и уговорил Киру изобразить этот цирк.

— Как она на это согласилась? — спросил Семён.

— Я обещал ей, что она услышит настоящего духа.

— Да. Ты её, получается, не обманул, — улыбнулся Семён.

В этот момент в кабинет пришла Таня. Она перевернула на спину Киру и положила ей на голову мокрое полотенце.

Кира открыла глаза:

— Танечка! Он говорил со мной!

— Кто? Апостол Пётр?

— Нет. Алекс «Бобо». Он хотел убить тебя, но я встала у него на пути. Холодное, леденящее душу дуновение его сущности коснулось моего темени, и искры небесные вспыхнули перед моими глазами.

— Это дверь коснулась твоего темени, — успокоила её Таня, — а твои «искры» чуть не спалили весь дом.

— Раз, уж, мы здесь собрались, хочу поделиться с вами своими расчётами и выводами, сказал Семён и стал стучать по клавиатуре.

На экране появились таблицы и диаграммы.

— Итак, первое, — произнёс Семён, — наша жизнь изобилует кодами, исправляющими ошибки. Кто-то их называет «совпадениями», кто-то «случайностями», а кто-то «ангелом-хранителем». Каждый человек с ними сталкивается. Если в молодости мы не обращаем на них внимания, то с обретением жизненного опыта начинаем понимать, что «случайности не случайны». Отсюда рождаются приметы и суеверия. Люди заметили закономерности, предупреждающие о беде, и передавали их из рода в род.

«Не возвращайся — дороги не будет!», «Чёрная кошка, перешедшая дорогу, к беде». Если ты хотел кому-то сказать что-то важное, и в этот момент позвонил телефон, значит говорить этого не надо. Примеры можно приводить бесконечно.

— А ещё есть выражение «прямо как жопой чуяла»! — вступила в разговор Кира.

— Вы правильно уловили мою мысль, Кира — ответил ей Семён. — А теперь, можно, я продолжу?

Кира закивала в ответ.

— Я провёл ряд исторических исследований. К сожалению, я не историк и опирался только на информацию из сети, но даже на этой скудной базе можно сделать выводы, что коды, исправляющие ошибки, можно условно поделить на 3 группы:

Первая. Подправляющие движение личности. Я к ним отнёс народные приметы (чёрные кошки, разбитые чашки, падающие столовые предметы и т. д.) Их задача не столько исправить наш жизненный путь, сколько приучить нас верить в приметы, видеть знаки и правильно на них реагировать.

Вторая группа — это интуиция, предчувствие и вещие сны. Эти коды, воздействуют на подсознание, более явственно корректируя наши действия.

И, наконец, третья группа. Эта группа прямого вмешательства. Эти коды просто физически не дают сделать человеку трагическую ошибку. Вы можете заболеть и не поехать с друзьями на Отортен, или опоздали на самолёт, который разбился, или у Вас украли билеты на Титаник…

В некоторых случаях применяется совокупность групп. Так, например, Аврааму Линкольну приснился сон: он спускается по лестнице, задрапированной черным материалом. На посту стоит солдат, президент его спрашивает: «Почему траур?» Солдат отвечает: «По убитому президенту!» Линкольн рассказал своей жене Мэри о странном сне. Выслушав его, она забеспокоилась и сказала, что лучше ему сегодня остаться дома и никуда не выходить. Но Авраам, хоть и сам не хотел никуда идти, ответил, что сегодня в театре премьера, и они должны вместе появиться среди зрителей. 14 апреля 1865 малоизвестный актёр этого театра Джон Уилкс Бут, люто ненавидевший Линкольна, сыграл свою самую знаменитую роль — роль убийцы. Он убил президента в его ложе, выстрелив ему в затылок…

— Я знаю одного историка, который даст тебе гораздо больше материала для твоих исследований, — заметил Савелий. — Жаль только он уснул от твоих рассказов.

Савелий показал на Таню, которая мирно посапывала, свернувшись калачиком на кушетке.

— Не будем её будить, — полушёпотом произнёс Семён, — а я продолжу. Анализируя свою жизнь и жизнь Тани, я сделал вывод, что люди встречаются не случайно. «Судьба» или скорее алгоритм игры их сводит друг с другом, чтобы каждый из них выполнил свою задачу на игру. Если заранее определить эти задачи, можно получить гарантированную фору в этой «игре».

— Подожди, — задумчиво произнёс Савелий. — Если там, в будущем, Таня — твой друг Антон, ты Пётр, то алгоритм «игры» специально пересекает в игре близких людей, чтобы им потом было над чем поржать?

— Ну, Конечно! — осенило Семёна.

— Но тогда, получается, — вступила в разговор Кира, — что мы с Савелием Авигдоровичем тоже здесь не случайно!

— Получается, — согласился Семён.

— И если вы с Таней друзья, то может быть я на самом деле жена кого-то из вас? — спросила Кира.

Семён с ужасом посмотрел на неё. Такая перспектива его не радовала однозначно.

— Ну, конечно! — раздался голос Тани. Она по-прежнему лежала на кушетке с закрытыми глазами. — Ты же Анька! Вот почему мне твои рассказы о вшах показались такими знакомыми. А этот психотерапевт наверняка Вероника. Но как вы попали в игру, мы же вас дома оставили?

Пока Семён пытался понять, что говорила Таня, первым опомнился Савелий. Он давно ждал встречи с Антоном, чтобы задать свои вопросы. Он подсел к Тане на кушетку и со всей своей природной деликатностью, картавя, произнёс:

— Антон, здравствуйте! Я по поводу «Лестера» хотел пару вопросов задать. Насколько Ваши предсказания безошибочны? Ведь не исключена вероятность того, что в этой сессии игры кто-нибудь напортачит, и результат окажется другим? «Эффект бабочки» так сказать. Ну, Вы меня понимаете.

— А кто мой муж? — сорвалась с места Кира. — Антон или Пётр? А кто из вас симпатичнее? У кого больше зарплата?

— Антон! — опомнился Семён. — Я нашёл коды, как мне их контролировать?

— Я первый задал вопрос! — возмутился Семён. — Пусть сначала мне ответит.

— Да хрен с ним, с «Лестером»! — ответил Семён. — Нам глобальные вопросы надо решать. Кто такие Анька и Вероника?

— А какой у нас дом? — не унималась Кира.

Вокруг Тани началась нешуточная возня. Каждый хотел первым получить ответ на свои вопросы, поэтому пытался задавать их непосредственно ей в ухо.

Таня открыла глаза. Она увидела отталкивающих друг друга людей в попытке приблизиться к ней как можно ближе.

— Всё, фраера! Балабас вышел! — вспомнил слова Тани Семён и с разочарованием поплёлся к компьютеру.

Савелий тоже разочарованно вздохнул и пошёл за Семёном. И только Кира ещё не теряла надежду, наконец-то, выяснить, кто же её муж:

— Проснулась, Танечка? — натянуто улыбнулась Кира. — Скажите, мой муж Пётр или Семён?

Таня ещё несколько секунд молча смотрела то на Киру, то на Савелия с Семёном и вдруг разразилась диким хохотом.

— Видели бы вы себя сейчас! — задыхаясь от смеха, проговорила Таня. — У вас такой глупый вид. Особенно у Аньки! Да и Вероника ей подстать — хитрый еврей-психотерапевт. Умора! Теперь, когда ты будешь мне вправлять мозги, я буду видеть только его!

Семён и Савелий, поняв, что Антон всё ещё здесь, сорвались с места, но Кира преградила им дорогу своей необъятной попой:

— Я первая!

— Не суетитесь! — ответила Таня. — Всем отвечу.

Она посмотрела на Киру:

— Ты — Анька, жена Петра! А этот доктор — моя любимая Вероника. Видимо, вы спалили, что мы отправились на «игру», и увязались следом. Симпатичнее я, конечно. Но Петька тоже ничего. Зарплаты нет ни у кого, потому что денег в будущем нет. Каждый приносит пользу обществу в меру своих сил и талантов.

Теперь по поводу «Лестера», — Таня обернулась к Савелию. — Такие события, как победа в чемпионате, являются якорными. «Игра» не позволяет менять ход истории. «Якоря» — как обязательные точки маршрута. Ты можешь идти к ним по прямой, можно зигзагами, но прийти к ним придётся всё равно.

Теперь о том, как стать Богом…

Таня повернулась к Семёну. Она на мгновение затихла и, глубоко выдохнув, упала на кушетку без чувств.

— Танечка! Танечка! — Пётр схватил Таню за плечи и стал трясти, пытаясь вернуть её в чувства.


Антон снова очнулся в «капсуле погружений».

— Я понял. Понял. Больше не буду нарушать правила! — прошептал он. — Пожалуйста, верни меня назад. Я не буду влиять на ход игры. Я просто посмотрю, как они играют и всё. Это так весело!

Сознание Антона помутилось.


* * *

— Дыши! Дыши! — кричал Семён в то время, когда Савелий делал Танечке искусственное дыхание.

Таня открыла глаза.

— Что произошло? — тихо спросила она.

— Всё в порядке, — сказал Семён, держа её за руку, — нам надо ехать в больницу.

— А что произошло? — забеспокоилась Таня.

— Да ты чуть «копыта не отбросила»! — вступила в разговор Кира. — Со словами «Я знаю, как стать Богом!» ты вся обмякла, закатила свои бездонные серые глаза и отпустила свою безгрешную молодую душу на встречу с Создателем. Твои руки похолодели, цвет кожи стал бледно-серым, казалось, что твоё когда-то живое счастливое лицо превратилось в восковую маску. И если бы не профессиональные навыки нашего доктора, который, не раздумывая впился своими губами в твои похолодевшие губки, а затем ритмичными движениями своих мужественных ладоней стал надавливать на твою хрупкую грудную клетку, заставляя твои аппетитные грудки колыхаться из стороны в сторону…

— Достаточно, Кира! — прервал её подробное описание событий Савелий. — Таня всё поняла бы и без таких подробностей.

— Но ты, и правда, как-то, уж, слишком старался, — Семён с подозрением посмотрел на Савелия.

— Ну, не мог же я позволить умереть своему мужу! — ответил Савелий и добавил: — Будущему.

— Какому мужу? — удивилась Таня. — Савелий! Ты выходишь замуж?

— Позвольте, я объясню Танечке весь психологизм сложившейся композиции! — вступила в разговор Кира.

— Если только в двух словах, — предупредил Семён.

Кира присела к Тане на кушетку и взяла её за руки:

— Понимаешь, Танечка! Савелий — не гей. Он даже не Савелий. Ты не поверишь, но он даже не мужчина. Он — Вероника, твоя жена.

Таня вопросительно посмотрела на Савелия.

Савелий пожал плечами:

— Это если в двух словах!

— Перестаньте морочить Тане голову! — воскликнул Семён. — Вам пора по домам, а нам в больницу!


Глава 17
Вещие сны

Обследования у врача результатов не дали. Таня была абсолютно здорова и при этом чувствовала себя замечательно. Можно даже было сказать, что второй случай комы пошёл Тане на пользу — она перестала чувствовать в себе присутствие других личностей, включая Антона. Она была очень рада таким изменениям. Не меньше Тани радовался этому и Семён. Единственным, кто воспринял возвращение Тани к нормальной жизни с глубоким разочарованием, был Савелий. Он придумывал всё новые и новые подходы, чтобы снова пообщаться с Антоном.

Был уже поздний вечер. Таня и Семён уже спали, когда зазвонил мобильный Семёна. Семён поторопился поскорее взять трубку, чтобы не разбудить Таню:

— Алло! Савелий, что произошло? — шёпотом спросил Семён.

— Семён, я понял! — голос Савелия был очень взволнован. — Я понял суть «игры», я понял своё предназначение. Нам нужно срочно увидеться!

— Ты должен, во что бы-то ни стало, выполнить своё предназначение сегодня ночью? — спросил Савелий, выходя из спальни. — До завтра это никак не подождёт?

— Я жду тебя в парке. Выходи! — ответил Савелий и повесил трубку.

Семён тяжело вздохнул и стал собираться.

Семён подошёл к сидящему на скамейке Савелию и сел рядом.

— Не терпится узнать, ради какой информации ты поднял меня с постели! — недовольно сказал Семён.

— Выслушай меня и не перебивай! — начал Савелий. — Я долго думал над теорией виртуальности бытия, о наших реальных личностях и их пересечениях. Вы с Таней, точнее с Антоном, попали в «игру» раньше нас с Кирой, но при этом мы с Кирой старше вас. Получается, что алгоритм «игры» выбирает любое удобное время рождение в «игре», чтобы главные персонажи пересеклись в самый важный момент «игры».

— Логично, — согласился Семён. Но я об этом уже думал.

— Тогда получается, что самый важный момент в «игре» уже наступил, раз мы встретились, — продолжил Савелий.

— Предположим. И что дальше? В чём твоё предназначение? Ты сказал, что постиг его.

— Если не будешь перебивать, раньше поймёшь, что я хочу сказать. Антон сказал, что я — его супруга Вероника, которая постоянно вправляет ему мозги. И в «игру» она, то есть я, ввязалась вслед за ним. Наверняка, чтобы его контролировать в меру своих сил. В конце концов, не зря же я стал знаменитым психотерапевтом. Это моё призвание, потому что перекликается с реальными способностями. Ты — талантливый программист, или кто ты там есть, потому что твоя нынешняя жизнь стала отражением твоих способностей в реальности. А Таня, точнее Антон, хоть и историк в реальности, наверняка ещё баламут и повеса. Он — прожигатель жизни, истинный «Сорви Голова», к тому же, по ошибке программы, осознавший себя в «игре». За ним нужен глаз да глаз. Во-первых, он сам для себя представляет опасность со всеми своими экстремальными развлечениями, а во-вторых, ещё хуже… — Савелий замялся.

— Что, во-вторых? — тревожно спросил Семён.

Напряжение в разговоре нарастало в геометрической прогрессии.

— Ой, здравствуйте, Семён, здравствуйте, Савелий Авигдорович! — раздался сзади громкий женский голос.

Семён вскрикнул от испуга и повернулся. Перед ними стояла Кира:

— А я думаю, на какой скамейке вы меня ждёте? Весь парк оббегала вдоль и поперёк.

— Мы её ждём? — спросил раздражённо Семён, обращаясь к Савелию.

— Да, это я Кирочку пригласил, — ответил Савелий. — Как бы нам этого не хотелось, но она — один из элементов головоломки.

— Какой головоломки? — уточнил Семён.

— Головоломки под названием «жизнь», — многозначительно ответил Савелий.

— Я разбираюсь постепенно с этой головоломкой, — ответил Семён. — Я вывел кое-какие закономерности, анализируя каждый день прожитый нами с Таней. И сделал поразительный вывод, что…

— Трагедия на аттракционе не была случайной? — перебил его Савелий.

— Да, — Семён с удивлением посмотрел на доктора. — Но как ты догадался?

— Я пришёл к тому же выводу, — ответил Савелий. — Поэтому мы здесь. Не знаю, по какому пути размышлений шёл ты, мой путь был коротким. Раз мы с Кирой должны были с вами встретиться, то это могло произойти только в моём кабинете. А в мой кабинет вы попали после аттракциона.

— Не очень логично, — возразил Семён. — Во-первых, мы могли встретиться где угодно. Во-вторых, Таня попала в твой кабинет после того, как услышала голоса прошлых жизней. А это — сбой программы. Так что, твои рассуждения натянуты за уши.

— Значит, это просто совпадение? — язвительно спросил Савелий. — То, что вы с Антоном напоролись на своих жён в «игре»?

Семён задумчиво просмотрел на Савелия. В чём-то он был прав. Этот поворот алгоритма «игры» он не учёл, когда анализировал его структуру.

— Доктор, — вступила в разговор Кира, — Вы велели мне записывать все мои сны. Если это уместно, конечно, я хотела бы Вас посвятить в мой последний сон, который мне особенно запомнился.

— Да, конечно, Кирочка, — согласился Савелий и, придав выражению своего лица профессиональную внимательность и сосредоточенность, уставился на Киру.

Она достала из сумочки пачку отпечатанных листов А4, скреплённых степлером, и стала читать:

«Ночь с четверга на пятницу. Я долго не могла уснуть, переживая все перипетии прошлой недели. Не каждый день узнаёшь, что твоя жизнь, полная переживаний и надежд, всего лишь игрушка в руках Судьбы. Но, наконец, часам к двум ночи Морфей всё-таки забрал мою душу в своё царство сладостных сновидений…»

Семён разочарованно закатил глаза, услышав очередные разглагольствования Киры.

— Вы про сон хотели рассказать, — направил её Савелий.

«Вижу я сон, — продолжила Кира, — будто иду я нагая ночью по лесу. Корни деревьев хватают меня за ноги, мешая идти, ветки сухими пальцами своих сучьев вырывают и без того не богатую поросль на моей голове. Огромная ветка ударяет меня по лицу, выбивая зубы. И вдруг, я вижу вдалеке озеро. Большое озеро, покрытое туманом. Запах его затхлой воды наводит ужас. На берегу стоит женщина в белом саване. Она стоит спиной ко мне, но я понимаю, что это Таня.

„Таня! — кричу я ей. — Не подходи к воде!“

Но голос совсем не вырывается из моего рта. Таня медленно подходит к воде и садится в лодку без вёсел. Я пытаюсь бежать, чтобы остановить её, но ноги вязнут в прибрежной грязной жиже. Лодка медленно уплывает в туман. А я просыпаюсь вся в поту и с учащённым сердцебиением. Вот так».

— Боже, мой! — прошептал Савелий. — Какой ужасный сон!

— Ты о чём? — встревожился Семён. — Что это значит?

— Выбитые зубы и вырванные волосы обычно снятся к смерти близкого человека, — тихо проговорил Савелий. — А когда видишь человека в саване, который уходит от тебя, это значит, что он умирает. Река или озеро с затхлой водой, через которую уплывает человек, означает уход в потусторонний мир.

Савелий посмотрел на Семёна:

— Я должен быть рядом со своим мужем! Ему угрожает опасность. Его надо спасать.

У Семёна от страха перехватило дыхание. Повисла зловещая тишина.

Вдруг громко рявкнула песня группы «Рамштан» — это зазвонил телефон Семёна. Все вскрикнули от неожиданности. Кира продолжала визжать даже тогда, когда Семён взял трубку. В трубке прозвучал сонный голос Тани:

— Семочка! Ты куда пропал? Я проснулась, а тебя нет.

— Я скоро буду. Вышел в парк подышать, — ответил Семён.

— В парк? — удивилась Таня, услышав истошный женский визг. — Там, что сегодня ночью показательные выступления маньяков-насильников?

— Это одна впечатлительная дама испугалась рингтона, который я поставил на твой номер, — ответил Семён, неодобрительно посмотрев на Киру. — Я уже иду к тебе, любимая.

Семён повесил трубку и посмотрел на Савелия с Кирой:

— Так, артисты из погорелого театра! Вы опять передо мной спектакль разыгрываете, чтобы с Таней пообщаться? Точнее с Антоном.

— Что Вы Семён! Как я могу обманывать своего мужа? — залепетала Кира.

— Кира! Я Вам не муж. У меня есть Таня. А Вы своего благоверного сожрали ещё в Южной Америке. Поэтому забирайте своего доктора и идите прочь, и не приближайтесь к нам с Таней.

— Семён! — обеспокоенно произнёс Савелий. — Я тебе Богом клянусь…

— Каким? — перебил его раздражённый Семён. — Иисусом Христом? Даже не пытайтесь меня переубедить. Я ухожу.

Семён развернулся и направился прочь.

— Семён! — окликнул его Савелий. — «Игра» исправит ошибку с Антоном, просто убив его. Я знаю, как этого избежать.

Семён, не поворачиваясь, сделал жест рукой, как бы отстраняющий его от Савелия и его слов.

Таня сидела на кухне, закинув ноги под себя, и пила чай. Сонное лицо, растрёпанные волосы. Семёну захотелось обнять этого нелепого «воробушка» и скрыть от всех бед в своих объятиях.

— Ты почему проснулась? — спросил он, наливая себе чай.

— Сон странный приснился, — ответила Таня.

— Что за сон? — спросил из вежливости Семён. Вещих снов на сегодня ему уже было достаточно.

— Как будто стою я на берегу какого-то зловонного болота в белом балахоне. А из тумана меня кто-то зовёт. Я сажусь в лодку без вёсел, и она, не торопясь, меня уносит в туман. А сзади слышится истошный вопль Киры: «Таня! Не подходи к воде!» — неожиданно закричала Таня, изображая Киру во сне.

Семён выронил чашку с чаем на пол.

— Ты что, Сём, испугался? — засмеялась Таня.

— Нет, — опомнился Семён, — чашка горячая была. Я сейчас уберу всё.

Семён побежал за щёткой, но по дороге передумал и свернул в прихожую, где лежал его телефон. Он дрожащими руками набрал номер Савелия:

— Вы где? А, ну, быстро ко мне!


Глава 18
В поисках ответов

Таня налила чай ночным гостям. Савелий и Кира сидели за кухонным столом, а Семён судорожно ходил по кухне из угла в угол.

— Короче, — начал он, — я вам верю. Не спрашивайте меня, почему. Просто примите это как факт. Савелий, я готов выслушать твои предложения!

— Надо погрузить Танечку в прошлые жизни и получить как можно больше информации о наших прежних пересечениях в игре. А если повезёт, то узнать у Антона все тонкости правил игры.

— Антона не будет, — поставил точку Семён. — Если «игра» хочет от него избавиться, то именно за то, что он общался с нами.

— Тогда только прошлые жизни, — согласился Савелий. — Я занимаюсь погружениями больше 10 лет, и ни один мой клиент ещё не умер.

— Да-да, — подтвердила Кира, — Савелий Авигдорович замечательный регрессолог. Я уже много раз погружалась в прошлые жизни и чувствовала всегда себя замечательно.

— Семён! — добавил Савелий. — Погружения в прошлые жизни никак не могут повлиять на ход программы. Пациент не приобретает знания и умения прошлых персонажей, он просто узнаёт, кем он был и когда. Многие даже всерьёз это не воспринимают.

— По-моему, это будет весело, — добавила Таня, всегда готовая к новым развлечениям.

— Но сначала начнём с меня, — поставил условие Семён.

Савелий с разочарованием посмотрел на него:

— Но ты же не поддаёшься гипнозу.

— А ты постарайся, Савелий Авигдорович! Ты даже кота своего в детстве смог загипнотизировать! — раздражённо ответил Семён.

— Кота? — Кира с восхищением посмотрела на Савелия. — Доктор! Вы просто волшебник!

— Никакого волшебства, Кирочка, — высокомерно ответил Савелий. — Только наука.

Савелий встал, воодушевлённый высокой оценкой своего таланта, и потёр руки:

— Ну-с, где расположимся?

Они прошли в кабинет Семёна. Савелий распорядился Семёну располагаться на кушетке, а остальных попросил покинуть кабинет, чтобы не мешать процессу погружения.

По привычке поставив на стол включённый диктофон, Савелий начал сеанс.

Как не кичился Семён тем, что не поддаётся гипнозу, сломался он раньше упомянутого им кота, которого маленький Савочка загипнотизировал ещё в детстве. Глаза Семёна закатились, дыхание стало ровным и замедленным.

— Семён, — бархатным голосом говорил Савелий, — ты идёшь по лестнице большого небоскрёба. Остановись и открой дверь этажа, на котором ты находишься. Расскажи, что ты видишь? Какой сейчас год?

— Сегодня 1546 год. Ноябрь. Я высадился на красивом пляже. За мной огромный корабль и команда матросов. Они тоже высадились на берег. Моряки и солдаты разгружают корабль. Видимо, мы собираемся надолго здесь обосноваться. Нежный шум прибоя, золотой песок, пение птиц. Это райский уголок!

— Расскажи про тех людей, кто прибыл в это райское место вместе с тобой, — попросил Савелий.

— Здесь мой оруженосец Андрес. Он всегда со мной. Я помню, как он спас меня во время последнего сражения, — спокойным голосом ответил Семён и вдруг вскрикнул: — Андрес! Нет! Все в укрытие! Мушкеты к бою!

— Что происходит? — спросил Савелий.

— На нас обрушился град стрел. Андрес убит. У меня в ноге торчит стрела. Моряки тоже все либо ранены, либо убиты. Из леса выходят люди с красной кожей. Их лица разукрашены, а на голове перья. Меня куда-то тащат. Я вижу, как добивают копьями моих солдат и моряков. Меня привязывают к дереву. Вокруг пляшут эти странные люди. Вдалеке я вижу белого человека. Он тоже член племени, но держится обособленно. Их главарь приближается ко мне. У него в руке огромный острый кинжал. Он хочет меня убить. Боже! Он берёт в руку мои… Неееет!!!

Крик Семёна был настолько душераздирающим, что Таня с Кирой не выдержали и бросились в кабинет. Кира для верности даже схватила со стола кухонный нож.

— Что случилось? — хором закричали они.

Савелий сделал жест, останавливающий их. Затем Савелий хлопнул в ладоши. Семён проснулся. Он был напуган, сердце колотилось как бешеное.

— Что так напугало Семена? — не сдержала любопытство Кира.

— Ему привиделись Вы, Кирочка! — ответил Савелий. — Похоже, что вы с ним, действительно, супруги в реальной жизни.

— Может, это мне привиделось после твоих рассказов о погружениях Киры? — пытался уйти от фактов Семён.

— Нет, дорогой друг! — поставил точку в сомнениях Семёна Савелий. — Кира и была тем вождём, который взял в руки твои причиндалы и…

— Не продолжай! — попросил Семён т покосился на Киру с ножом в руке.

— Теперь я! Теперь я! — Тане не терпелось увидеть свои прошлые жизни.

— Хорошо, Танечка, располагайся на кушетке, — обратился к ней Савелий.

Он строго посмотрел на Семёна с Кирой:

— А вы можете сесть на стулья в уголочке и молчать, чтобы не происходило!

Семён и Кира кивнули и направились туда, куда им велел Савелий.

Таня тоже быстро поддалась голосу Савелия и погрузилась в транс.

— Танечка! Ты идёшь по длинному коридору гостиницы. Тебе нужна комната 1546. Найди её.

— Вот она. Я стою перед дверью с табличкой 1546.

— Открывай её и входи внутрь! Что ты видишь?

— Океан. Я плыву на корабле. На флаге «Весёлый Роджер». Это пираты. Я тоже пират, но мои руки связаны. Капитан разрезает верёвки и, показывая на землю вдалеке, говорит: «Я не стану тебя убивать, Сэм! Пусть твой Господь сохранит тебе жизнь на берегу Пожирателя Сердец, если, конечно, твоё сердце не сожрут раньше акулы!» Все вокруг хохочут, а капитан выталкивает меня за борт. Я плыву к берегу. Кажется, что он только отдаляется.

Таня тяжело дышала.

— Ты доплыла до берега, — направил её воспоминания Савелий. — Что ты видишь дальше?

— Моё тело переворачивают на спину. Надо мной склонились индейцы. Они говорят между собой. Я понимаю их слова и жесты. На языке жестов индейцев я показываю им, что я не еда, а друг. Они удивлены и тащат меня к вождю. Он долго с недоверием смотрит на меня и говорит…

— У тебя белая кожа, но красное сердце! — проговорила не своим голом Кира. Она, слушая Савелия Авигдоровича, тоже впала в транс. — Отведай белое мясо чужака и станешь одним из нас.

Кира злобно захохотала. Семён узнал этот смех. Он с опаской отодвинулся от Киры, у которой по-прежнему в руке был нож.

Савелий хлопнул в ладоши. Кира и Таня пришли в себя.

— А я, наверняка, был в этой истории несчастным Андресом, — сделал заключение Савелий. — Кира меня подтолкнула на одну интересную идею. Давайте проведём сеанс массового погружения. Поскольку мы предположили, что пересекаемся во всех жизнях, то и воспоминания будут синхронизироваться.

Савелий возбуждённо стал размещать «пациентов» в кабинете Семёна:

— Танечка, ты оставайся на кушетке. Семён, бери подушку у Танечки и ложись на пол. А Кирочка… Ей и на стуле хорошо спится. Итак, закрываем глаза и слушаем только мой голос…

Погружение перенесло Семёна, Таню и Киру в эпоху Великой чумы, бушевавшей в Англии.

— Я обнаружила у себя первые признаки чумы и заперлась в своей комнате, чтобы не заразить своего возлюбленного Эндрю. Упаси Господи его от этой напасти! — тихо проговорила Кира.

— Семён, где ты сейчас находишься?

— Меня зовут Большой Боб. Я действительно большой сильный мужчина. Моя задача — никого не выпускать из деревни пока не закончится чума. Моя семья давно умерла, жива только моя сестра Лиза, хозяйка постоялого двора. Но как началась чума, люди стали общаться друг с другом только по необходимости, и я её давно не видел. Целыми днями я контролирую дороги из деревни Им, преграждая дорогу всем, кто хочет въехать в неё или выехать.

— Таня, что видишь ты? — спросил Савелий.

— Я склоняюсь над моей возлюбленной Лизой. Она лежит на кровати спиной ко мне. И вдруг вижу бубонные бляшки на её шее. Бежать! Скорее бежать!

Таня стала судорожно трястись.

— Спокойно! Ты уже убежала. Что дальше?

— Мы бежим по лесу. Я и мой лучший друг Джефф.

— И далеко вы собрались? — вступил в разговор Семён.

— Джефф бросается на Большого Боба, а я бегу прочь. Надо бежать! Надо бежать! — тревожным голосом бормотала Таня.

— Я убью и тебя и твоего дружка! Никто не выйдет из деревни! — рычал Семён.


Глава 19
Рейс отменяется

Они ещё не однажды проводили массовые погружения и каждый раз убеждались, что их судьбы всегда пересекались.

С каждым разом Семён становился всё более озабоченным. Он ночи напролёт сидел у компьютера над какой-то мудрёной программой, внося в неё всё новые и новые данные.

Однажды, получив очередные результаты своей новой программы, он встал и, посмотрев на Таню, уверенно сказал:

— Танечка! Мы уезжаем.

— Куда? — удивилась Таня.

— Это я ещё не решил, — честно ответил Сергей. — Определимся по дороге в Шереметьево. Собирай вещи.

— Как я могу собрать вещи, если я не знаю, куда поедем? Мне брать купальники или лыжный костюм?

— Бери и то и другое!

— В программе горные лыжи? — обрадовалась Таня. — Я мигом.

— Ну, лыжи, так лыжи! — согласился Семён и сел к компьютеру, чтобы заказать билеты.

Таня бросилась собирать вещи. Возбуждению не было предела. Пьянящий воздух горного склона уже будоражил её мысли.

Через 30 минут вещи были собраны, и такси уже ждало Таню и Семёна около подъезда.

Семён стоял перед терминалом, распечатывая свои билеты в Сочи, когда сзади он услышал голос Савелия:

— Семён! Что происходит? Почему вы уезжаете, ничего мне не сказав?

Семён разочарованно повернулся:

— Савелий! Не обижайся! Я понял одну вещь, что мы с вами не просто пересекаемся в каждой игре. Мы пересекаемся перед смертью. И если мы хотим ещё пожить, нам нужно держаться друг от друга подальше.

— А как же моя миссия — охранять Антона? Я же останусь не реализованным!

— Реализуешься лет через 50! Договорились? — ответил Антон и двинулся к очереди на регистрацию, где его уже ждала Таня.

— Ничего не выйдет! — ответил Савелий и посмотрел на номер рейса, на который шла регистрация. — Я лечу с вами.

Он бросился покупать билет на этот рейс. В это время Семён подошёл к Тане:

— Танечка! Откуда Савелий узнал, что мы улетаем в Сочи?

— Я ему сказала, когда вещи собирала, — невозмутимо ответила Таня. — Он хотел вечером провести очередной сеанс, а я сказала, что мы не сможем.

В это время Семёна заинтересовал разговор двух женщин, стоящих за ними в очереди.

— Ты что опаздываешь? — спросила одна из них. — Я, уж, решила, что мне одной в отпуск лететь.

— Да, то одно, то другое, — запыхавшись, отвечала её подруга. — На середине пути вспомнила, что паспорт дома забыла. Вернулись. Ну, и как водится, потом никакой дороги. Сначала колесо пробили. Потом прямо перед нами фура за МКАДом перевернулась. 40 минут не могли проехать.

— У меня тоже эта командировка вымученной получилась. Вчера звонит начальник и умоляет отказаться от отпуска. Моя напарница ногу сломала и месяц не сможет выйти на работу, чтобы меня подменить. Я ему, мол, билеты на курорт уже оплачены. Он говорит, что компенсирует все затраты плюс бесплатно путёвку в Альпы купит.

— А ты?

— А что я? Я же не могу подругу подвести, которая сама на рейс чуть не опоздала!

В этот момент к Семёну с Таней пробрался Савелий.

— Танечка! Я лечу с Вами! Надеюсь, эта новость для тебя будет приятной. Будешь отдыхать одновременно и с мужем, — показал он на Семёна, затем на себя, — и с женой.

Таня засмеялась, оценив шутку Савелия.

— Только умоляю, Танечка, никаких горных лыж. Это очень опасно!

— Савелий! Успокойся! Я родилась с горными лыжами на ногах! — уверенно ответила Таня.

— Как доктору, мне сложно такое представить! И, тем не менее, Таня, я должен следить за твоим здоровьем. Твоё легкомыслие должно быть компенсировано моей разумностью.

В это время Семён уже подавал паспорт для проверки. Он положил свой лэптоп на конвейер, а Таня сразу за ним — свою небольшую сумку.

— Танечка, — не унимался сзади Савелий, — каждый эпизод жизни ты воспринимаешь как хохму! Тебе постоянно нужен адреналин либо от какого-то экстрима, либо ржака от какой-нибудь глупости!

— Савелий! Ты зря беспокоишься! — ответила Таня и протянула свой паспорт равнодушному сотруднику аэропорта, проверяющему билеты. — Я вполне серьёзный и разумный человек.

Проверяющий взял паспорт и посмотрел на фото, затем поднял глаза на Таню и снова опустил их на паспорт. Эту процедуру он неторопливо повторил несколько раз. В его глазах читался вопрос к Тане.

— Что? — раздражённо спросил Савелий. — В чём дело?

Таня обречённо вздохнула и скривила физиономию, перекосив лицо набок. Савелий, открыв рот, смотрел на эту картину. Проверяющий удовлетворённо закрыл паспорт и протянул его Тане. Семён перехватил его и открыл страницу с фотографией.

— Таня! Ты серьёзный человек? Да ты даже на паспорте рожу корчишь! — воскликнул он.

Таня забрала паспорт у Савелия:

— Самый что ни на есть серьёзный. На своё 25-летие я летала на параплане и простудила лицевой нерв. Моё лицо парализовало. Старый паспорт недействителен, а в поликлинику без паспорта не пускают. Вот и пришлось делать новый паспорт с таким лицом.

— Но можно же было поменять потом паспорт! — возмутился Савелий. — Ты теперь при каждой проверке документов рожи корчишь?

— Поменяю, — успокоила Савелия Таня, — в 45 лет.

Семён шёл впереди и не слышал разговора Тани и Савелия. Он сел на скамейку перед посадкой на рейс и тревожно что-то думал.

Савелий и Таня подошли к нему.

— О чём задумался? — спросила его Таня.

— До посадки всего 20 минут. Почему так мало пассажиров? — спросил Семён и посмотрел на Савелия. — Ты когда билет покупал, сколько было свободных мест?

— Два, — ответил Савелий. — Но я уверен, что мы полетим в полупустом самолёте. На трассе фура перевернулась, и все кто ехал на 1 минуту позже меня, встали в глухую пробку. Пока не приехали люди МЧС, ещё можно было прямо через разлитую солярку проскочить на свой страх и риск. Потом всё перекрыли наверняка.

Семён открыл свой лэптоп и запустил какую-то программу.

— Ты что делаешь? — спросил Савелий.

— Подключаюсь к компьютеру регистрации и скачиваю список пассажиров на наш рейс, — вполголоса ответил Семён.

— Это же противозаконно! — возмутился Савелий.

— Знаю, — ответил Семён. — Но о законности меня надо было раньше предупреждать, когда я покупал базу данных жителей России после последней переписи.

— А это тебе зачем?

— Я создал прототип программы, анализирующий жизненные события людей, на основании их гороскопов, страниц в социальных сетях, больничных листах, справок из ЖЭКов и ЗАГСов.

— Должен тебя предупредить, Семён, — наклонившись, поговорил Савелий, — что никому кроме нас об этой программе говорить не надо. Тебя за неё либо убьют, либо посадят, либо отправят на принудительное лечение.

— Знаю, — ответил Семён, вводя полученные данные в браузер своей программы.

На экране открылась таблица с крупной красной индикацией посередине «ОПАСНОСТЬ 1 степени», «Вероятность 94 %».

— О, Боже! — прошептал Семён.

— Семён!? — хором произнесли Савелий и Таня, вопросительно посмотрев на него.

Он поднял на них свой взгляд и после секундной паузы произнёс:

— С вероятностью 94 % в течение 2 часов люди прошедшие регистрацию погибнут.

— Самолёт разобьётся? — ахнула Таня. — Надо срочно предупредить пассажиров.

— Нам надо самим валить отсюда подобру-поздорову! — возразил Савелий. — Как ты собираешься сообщить? Тебя либо за дуру примут, либо за террориста.

— Савелий прав, — согласился Семён.

— Но мы не можем бросить других пассажиров! — возмутилась Таня.

— Ты тоже права! — опять согласился Семён.

— Так не бывает, — недовольно произнёс Савелий. — Ты, уж, определись, кто же всё-таки прав?

— Вы оба правы, — ответил Семён. — Нам надо решить, как отменить этот рейс, не вызвав подозрений. И у нас всего 18 минут.

— Анонимный звонок о бомбе? — спросил Савелий.

— Анонимный? С твоего телефона будем звонить или с моего? — уточнил Семён.

— Дебош на борту! — воскликнула Таня. — Я организую на раз!

— Нас снимут с рейса, а остальные так и улетят на встречу со святым Петром! — возразил Савелий.

— Вот вы где! — раздался громкий голос Киры. — Я, было, подумала, что не успею!

Все повернулись на голос.

— Кира! — воскликнул Семён. — Ты-то здесь, какими судьбами?

— Мне Савелий Авигдорович сказал, что вы всем дружным коллективом сорвались в Сочи на лыжах кататься. Ну, я и подумала: «Эх, была, не была! Где моя девичья душа не пропадала! Раз все на лыжах, значит, и я на лыжи встану».

В этот момент объявили посадку на рейс Москва-Сочи.

— Ладно, девушки, идите в очередь на посадку. Нам с Савелием Авигдоровичем надо с глазу на глаз переговорить, — сказал Семён, грозно поглядывая на Савелия.

Савелий в ответ только пожал плечами.

Кира и Таня встали в очередь на посадку. Пассажиры постепенно подтягивались к ним из разных углов зала ожидания.

— Семён, извини, я просто предупредил её, что вечернего сеанса не будет и, видимо, что-то лишнее сболтнул, — сказал Савелий.

— Что-то лишнее? — удивился Семён. — Типа, дорогая Кирочка, а не махнуть ли нам в Сочи?

— Семён! О другом нам тобой сейчас надо думать, — напомнил Савелий. — На борту останется только вариант с Таниным дебошем.

В это время Кирочка рассказывала Тане об аварии, которая случилась на трассе в аэропорт:

— …его кишки, как переплетённые змеи на голове Горгоны, шевелились, как бы пытаясь вернуться обратно во чрево разорванной плоти. Лёгкой дымкой жизни, покидающей изуродованное тело, над ними поднимался тёплый, струящийся пар…

Танин желудок снова не выдержал красноречия Киры и извергся всем своим содержимым на спину впереди стоящего мужчины.

Увидев это, Савелий воскликнул:

— Вот оно!

Он бросился к Тане:

— Я врач! Спокойно! Вам надо лечь!

— Нет, — возразила Таня, — я сейчас опять…

И новая волна вырвалась из горла Тани. Пассажиры шарахнулись в разные стороны, с жалостью и отвращением глядя на Таню.

Савелий отвёл Таню в сторонку и уложил на пол. Он стал проверять её пульс, смотреть в глаза, громко приговаривая: «О, Боже! Не может быть!»

К ним стали подходить люди, желающие оказать какую-нибудь помощь. Семён с Кирой тоже стояли рядом. Семён и Таня уже поняли задумку Савелия, а Кира всё принимала за чистую монету.

— Не приближайтесь! — громко произнёс Савелий. — Это может быть очень заразно.

Он встал и подошёл к испуганной девушке, проверяющей билеты на рейс:

— У нас чрезвычайная ситуация! Рейс нужно срочно отменить. Всех пассажиров этого рейса и персонал, контактирующий с этой женщиной, нужно немедленно поместить в карантин!

— Боже, — затряслась от страха девушка, набирая номер на телефоне.

Вскоре к ним подошли другие сотрудники аэропорта и штатный медработник.

— Здравствуйте, коллеги, — официально обратился Савелий. — Я — профессор Хазенфус. Специалист по инфекционным заболеваниям. У нас явный случай холеры.

— Этого не может быть! — возразил медработник.

— Я опросил больную и её супруга, — Савелий показал на стоящего рядом Семёна. — Они неделю назад вернулись из Средней Азии.

Семён кивнул в подтверждение слов Савелия.

— У неё и со стулом проблемы, — подтвердил он. — Думали, домой в Сочи вернуться. Не хотелось в Москве оставаться болеть.

— Господи! — громко воскликнула Кира. — Так вот почему вы так резко сорвались. У Танечки холера!

Кира искренне зарыдала.

Пассажиры, которые до этого придвигались поближе, чтобы расслышать разговор, стали торопливо расходиться по дальним углам зала ожидания, тревожно закрывая рты воротниками одежды.

— У неё на лицо все симптомы холеры: пониженная температура, озноб, судороги, сухость слизистой, жажда и охриплость голоса.

Все с испугом посмотрели на лежащую рядом Таню. Она немного тряслась, изображая озноб и судороги. Затем скривив лицо, как на фотографии в паспорте прохрипела:

— Воды!

Сотрудники аэропорта одновременно шагнули назад от Тани.

— Если Вы не верите профессору Хазенфусу, — Савелий обратился к медработнику, — можете сами провести осмотр.

— Нет-нет, — возразил медработник, — я профессору верю.

— Тогда девушку в карантин, — сделал вывод главный переговорщик аэропорта, — а пассажиров срочно в самолёт и с глаз долой!

Савелий взял его под руку и отвёл в сторону:

— Простите, как Вас зовут?

— Аркадий Иванович. Я — заместитель начальника аэропорта.

— Аркадий Иванович, — своим профессиональным бархатным голосом начал Савелий, — Вы не знаете, Владимир Владимирович случайно сейчас не в Сочи?

— Моё какое дело? — не понял вопрос Аркадий Иванович.

— Я бы на Вашем месте это уточнил сначала, прежде чем отправлять в Сочи целый самолёт холерного вибриона. Лучше получить выговор за чрезмерное усердие в предотвращение чрезвычайной ситуации, чем всеобщее презрение (это в лучшем случае!) за умышленное заражение целого города, включая главу государства.

Аркадий Иванович быстро понял расклад и удалился.

Вскоре по громкой связи объявили:

«Рейс 143 Москва-Сочи отменён. Пассажиров рейса 143 просим не покидать своих мест до прибытия медицинских сотрудников».

Савелий подошёл к Семёну и Тане, которую Семён успел посадить на скамейку. Таня по-прежнему изображала умирающую. Рядом всхлипывала Кира.

— Кирочка, успокойтесь! Я её вылечу в течение 30 минут, — сказал Савелий и набрал номер телефона. — Алло! Скорая? Говорит доктор Хазенфус. Нет, не домой. Я в Шереметьево. Лети пулей! Очень тяжёлый случай. Захвати с собой носилки, санитара и пару халатов. Я вас встречу.

— Зачем нам скорая? — не понял Семён.

— Это скорая, которая меня на работу подвозит, когда в Москве пробки. За 5000 он нас домчит в любой конец Москвы и области.

Вскоре они уже летели по Москве, разгоняя пробки включённой сереной.

Кира с недоумением смотрела на неожиданно поправившуюся Таню и довольных, смеющихся мужчин.

— Не пугайтесь, Кирочка, — сказал ей Савелий. — Таня поправится, если только Вы перестанете ей рассказывать тошнотворные истории.

Через полтора часа они всё-таки добрались до дома Семёна.

— Спасибо, Джанговар, ты, как всегда, красавчик! — обратился Савелий к водителю, протягивая обещанные деньги.

В этот момент музыка, звучащая из магнитолы, резко прервалась, и раздался голос диктора, не предвещавший ничего хорошего. Все замерли.

«Срочная новость. При заходе на посадку потерпел крушение самолёт Боинг 747, выполнявший рейс Москва-Сочи. Только по невероятной случайности пассажиров на борту не оказалось. Заместитель начальника аэропорта Шереметьево Аркадий Иванович Зверев, принявший решение снять всех пассажиров с этого злополучного рейса, сейчас даёт свои показания. Ждём дальнейшего развития событий».

— А почему он пустой полетел? — прошептала Таня.

— Видимо, у него был запланирован рейс из Сочи, — ответил Семён.


Глава 20
Стать Богом

Несмотря на гибель экипажа самолёта, Семён чувствовал себя воодушевлённо. Он не сумел спасти четырёх членов экипажа, зато спас 300 человек из числа пассажиров. И это чудесное спасение Семён приписывал исключительно своему компьютерному гению. Не Аркадию Ивановичу, который принял решение снять всех пассажиров с рейса, не Тане с Савелием, которые талантливо разыграли спектакль с холерой. И, уж, тем более не Кире, которая так вовремя рассказала Тане свою очередную тошнотворную историю.

Это же он разработал такую умную программу, которая смогла предсказать крушение. Это он сумел смоделировать прототип большой «ИГРЫ», в которой они сейчас находились. А теперь, если ещё немного доработать программу, он сможет не только предугадывать различные трагедии, но и будет в силе их отменить. Это он, Семён, станет тем, кто создаст коды, исправляющие программу. Он станет Богом!!!

Так думал Семён, сидя в своей гостиной с фужером шампанского в руке, и наблюдал за тем, как Савелий в очередной раз наставлял его Таню быть в жизни благоразумнее и рассудительнее.

— Скажи, Семён, — прервала его сладостные мечтания Кира, подсаживаясь к нему поближе, — если ты смог предсказать будущее трём сотням людей одновременно, значит, предсказать будущее одного человека тебе будет совсем легко?

— Не думаю, — ответил Семён. — Анализируя жизненные пути большего количества людей, проще давать прогнозы глобальных событий. В случае с самолётом, программа просчитала уровень предупреждений об опасности у всех пассажиров, опираясь на их посты в соц. сетях, болезнях близких, ЧП дома и на работе, и сделала вывод, что совокупность действий кода, исправляющего ошибки, высшей степени у более, чем 200 человек одновременно, пути которых должны были пересечься в течение 2–3 часов — это знак катастрофы для них. А анализировать судьбу одного человека без данных о внешних силах воздействия на него будет не слишком точно. Как ни странно это звучит, предсказать наводнение или финансовый кризис проще, чем найти девушке суженого.

— То есть, ты теперь сможешь, стать великим предсказателем, как Ванга, Нострадамус, Авель? — спросила Кира.

Семён посмотрел на Киру. Вопрос, который, казалось бы, был на поверхности, не приходил ему в голову раньше.

Кира ахнула:

— А может быть, это и был ты в своих прежних воплощениях?

— Маловероятно, — ответил Семён. — В их времена не было возможности программирования, а значит, они черпали свои знания из других источников. И тут Семёна осенило:

— Ну, конечно! Они были такими же…

В этот момент зазвонил мобильник Киры.

— Да, мамочка! Уже еду к тебе! — проговорила скороговоркой Кира и повернулась к Савелию. — Савелий Авигдорович, Вы не захватите меня по пути домой? С мамой плохо. У неё часто такое бывает — давление скачет сильно.

— Конечно, Кирочка, Семён с Танечкой, наверное, не дождутся, когда мы уйдём, — ответил Савелий и стал собираться.

Когда Савелий с Кирой уехали, Семён по своему обыкновению сел за компьютер, чтобы внести изменения в программу.

Таня налила себе чашку чая и села рядом с ним:

— Сёмочка! — задумчиво протянула она. — Тебе не грустно от того, что мы с тобой всего лишь набор компьютерных кодов?

Но Семён вовсе не ощущал себя мимолётным всплеском активности электронов. Он чувствовал себя без пяти минут БОГОМ!

— Ничуть! — ответил он. — Скорее наоборот.

— А мне грустно, — вздохнула Таня. — Я вдруг подумала, что вся моя жизнь, мои переживания, слёзы, боль, любовь — всего лишь игра. Чужая игра. В конце концов, я умру и не буду ничего помнить, а какой-то Антон будет пить пиво со своим другом Петькой и ржать, вспоминая, как я умирала, как я страдала. Я теряю ощущение собственного «я».

— Старайся думать, что в эту игру играешь ты сама, а не Антон, — ответил Семён, посмотрев с жалостью на Таню. — Это ты принимаешь решения в своей жизни, а не он.

— И всё равно, больно и страшно в конце будет мне, а смешно ему!

Семён чмокнул Таню в лоб:

— Иди спать, Танечка! А я позабочусь, чтобы тебе никогда не было больно и страшно.

Таня устало встала и побрела в спальню.

Только за Таней закрылась дверь, Семён приник к монитору, торопливо набирая команды на клавиатуре. Уже светало, когда Семён торжествующе откинулся на спинку:

— Всё! Теперь первый тест.

Он запустил программу. На экране появилась карта страны, на которой стали выделяться зоны разного цвета и поблёскивать искры небольших вспышек. Семён навёл курсор на одну из них. Прозвучал механический женский голос: «Камчатка, посёлок Телички. Вероятность землетрясения 91 %. Дата землетрясения 28 июня. Число погибших — 38 человек. Список погибших загружен отдельным файлом».

Семён нажал на кнопку, и из принтера стали выползать отпечатанные листы.

Семён нажал на другой огонёк. Тот же механический женский голос с присущим ему холоднокровием произнёс: «Город Кудымкар, улица Пирогова, дом 2. Через 3 дня произойдёт ЧП в первом подъезде. Пострадают 18 человек, 5 человек погибнут. Вероятность взрыва бытового газа — 99 %. Список погибших и пострадавших загружен отдельным файлом».

Снова зажужжал принтер, выплёвывая новую порцию грядущих человеческих жертв.

Через час Савелий сидел с большой папкой листов в руках и с ужасом думал, как предотвратить грядущие катастрофы.

Внутренний голос его предостерегал:

«Это всего лишь „ИГРА“. Люди не умрут, а вернутся из своих ролей, наверняка, наполненных массой трагических переживаний, в реальность, где их ждут близкие, где им ничего не угрожает».

Но другой Семён не мог допустить трагедии, которая может быть и вернёт погибших в безмятежное райское состояние, но оставит детей без матерей, а пострадавших, но не погибших с пожизненными увечьями.

Сомнения разрывали Семёна, и, наконец, он пришёл к единственно правильному решению: «Надо поспать!»

Он устало поплёлся в спальню. Сон накрыл Семёна сразу же, как только его голова коснулась подушки.

Сновидения были сумбурными, как всегда это бывает, когда ложишься спать после бессонной ночи, но на редкость красочными и яркими. Ему снилось, что он невесомо парит над городом. У него нет страха высоты, потому что он понимает, что сила притяжения не властна над ним. У него нет крыльев за спиной, он просто парит в воздухе туда, куда ему хочется. Внизу проплывают парки и проспекты, шумные площади и тихие спальные районы. Вдруг, Семён осознаёт, что это сон — мир, который создан только его воображением, в котором он, как Творец, способен менять условия игры. И он начинает их менять. Только подумав о дожде, Семён вызывает дождь. Силой мысли он может остановить поток машин или нарисовать на небе радугу. Чувство лёгкости и безмятежности растекалось по телу Семёна.


Глава 21
Разговор с миром

«Клиника доктора Хазенфуса» встретила Савелия огромной очередью. Протиснувшись среди страждущих попасть на аудиенцию доктора, он попытался открыть дверь в кабинет Савелия, но путь ему преградила дама лет 50, обладательница больших форм, но маленького словарного запаса:

— Куда прёшь?

— Простите, дама, мне по делу! — попытался разъяснить даме свою поспешность Савелий.

— Здесь всем по делу! — разумно возразила дама и угрожающе выставила свою грудь вперёд.

Савелий понял, что эти груди ему не преодолеть. Он отошёл в сторону и набрал на телефоне номер Савелия:

— Савелий Авигдорович! — вполголоса проговорил Семён. — Я стою за твоей дверью и не могу к ней подойти. Врата в твоё царство охраняет какой-то Цербер.

— Не какой-то Цербер, — ответил Савелий, — а Церберг Зоя Ефимовна — моя самая нетерпеливая пациентка. Сейчас я её на цепь посажу, и ты пройдёшь.

Дверь кабинета вскоре открылась, и из неё вышла встревоженная дама. Затем показалась голова Савелия. Он, увидев стоявшего поодаль Семёна, махнул ему головой. Семён сделал шаг вперёд, но снова уткнулся в грудь неотразимой (в прямом смысле этого слова) Зои Ефимовны.

— Зоя Ефимовна! — спокойно окликнул её Савелий и многозначительно добавил: — Это не пациент, это Он. Ну, Вы понимаете, про кого я говорю?

Зоя Ефимовна ахнула и, почтительно склонившись, забормотала:

— Простите, пророк-батюшка! Не признала.

Семён прошёл в кабинет.

— Савелий! Что это за ажиотаж? Предварительную запись на приём уже отменили? И что ещё за «пророк-батюшка»?

— По записи долго. Вот и прутся без записи, — махнул рукой Савелий.

— А с чем связан такой ажиотаж? — продолжал задавать вопросы Семён. — Савелий Авигдорович снизил цену на приём? Что-то не верится.

— Цены, наоборот задрал до небес, — ответил Савелий. — А от этого ажиотаж только больше стал.

— Чего-то ты не договариваешь, — Семён строго смотрел в глаза Савелия.

— Я выложил на YOUTUBE Ваш с Таней случай и наши сеансы коллективных погружений. И интерес к регрессологу Хазенфусу вырос многократно. Приезжают из других городов и стран.

— Так, — угрожающе проговорил Семён.

— Я учёный! — стал оправдываться Савелий. — Мои научные работы не должны лежать на полке. Я должен их донести до научного сообщества!

— А донёс, как полагается твоему брату, пока только до Зои Ефимовны и прочих Цербергов, которые подняли твой доход многократно?

— У тебя предвзятое мнение о евреях, — обиженно заметил Савелий. — Я делаю это только ради науки, а повышающиеся доходы я расцениваю как справедливую оценку моей работы. Ты бы тоже мог подзаработать на своих знаниях.

— Я не бедный человек, — ответил Семён, снизив градус напряжения. — Это, во-первых. А во-вторых, зачем мне деньги, если я знаю, как устроен мир?

— Ко мне-то зачем пожаловал? — спросил Савелий.

Семён положил на стол пачку отпечатанных листов. Савелий взял её в руки и стал читать. Прочитав очередной лист, Савелий поднял глаза на Семёна:

— Ты вступил в ИГИЛ?

— Какой ещё ИГИЛ, Савелий?

— Разве ты не дал мне сейчас список запланированных терактов с поимённым списком жертв?

— Это предсказания на ближайшие чрезвычайные происшествия с возможными человеческими жертвами. Чем ближе дата, тем точнее прогноз.

— Ты хочешь остановить землетрясение? — удивился Савелий. — Тебе это уже по силам?

— Остановить, конечно, не смогу, но как-то предупредить надо, — произнёс Семён и вопросительно посмотрел на Савелия.

— Позвони в МЧС. Предупреди.

— Савелий! Что я им скажу? Что я великий пророк? Семион-сказитель?

— Ну, да, Почему бы нет? — пожал плечами Савелий. — Так и скажи. «Семион-сказитель» — подходящий псевдоним для великого пророка. Только говорить будешь через мой YouTube— канал.

Савелий подошёл к большому плюшевому мишке, который сидел на подоконнике и пристально смотрел на Семёна. Савелий пожал плюшевому мишке лапу и, глядя ему в глаза, стал говорить тревожным голосом:

«Дорогие друзья, мои подписчики и случайные зрители! Для тех, кто со мной ещё не знаком — меня зовут Савелий Авигдорович Хазенфус. Я психотерапевт и регрессолог. И сегодня вечером вы станете свидетелями уникального погружения. Я погружу пациента в одну из его прошлых жизней, где он был святым пророком, и постараюсь узнать подробно о нашем с вами ближайшем будущем. Результат может быть непредсказуем и касаться любого из вас, поэтому прошу сообщить об этом событии всех ваших друзей и близких. Начало ровно в 21–00».

Савелий снова пожал мишке лапу, сохранив запись, и довольный повернулся к Семёну:

— Готовь речь, Семион-Сказитель!

— У тебя здесь скрытая камера? — спросил Семён, указывая на медведя.

— Только для работы, — строго ответил Савелий.

Вечером Семён снова был в кабинете Савелия. Он держал в руках листки с текстом и мысленно его повторял снова и снова, прохаживаясь по кабинету.

— До эфира 3 минуты. Ты готов? — спросил Савелий. — Второго дубля не будет.

— Готов! — глубоко вздохнув, произнёс Семён.

Он забрался в кресло для психотерапии и закрыл глаза.

Савелий посмотрел на часы и сел напротив плюшевого мишки. В очередной раз, пожав лапу медведю, Савелий начал свой репортаж:

«Дорогие друзья, на часах 21–00. А это значит, что уникальный сеанс погружения начинается. Я вижу, что нас смотрят уже 500000 человек, и число постоянно увеличивается. Уверен, что вы не пожалеете, если потратите 15 минут своего времени, чтобы стать свидетелями уникального события».

Савелий повернул Медведя таким образом, чтобы было видно лежащего на кресле Семёна.

«Пациент уже погружён в изменённое состояние. И мы начинаем выбор интересующей нас жизни».

— Скажите, — обратился Савелий к Семёну, — где Вы сейчас находитесь?

— Я стою на автобусной остановке, — медленно произнёс Семён.

— Вы ждёте автобус номер 1570. Он подъехал? — спросил Савелий.

— Да. Я сажусь в него и еду.

— Вы доехали до конечной остановки. Выходите! Что Вы видите?

— Я вижу поле. Огромное поле ржи. Я иду по нему.

— Как Вас зовут?

— Меня зовут Семион-сказитель.

— Почему Вас так зовут?

— Я знаю, что будет.

— Всё знаете?

— Да. Можешь спросить дату и место, а я скажу, что случится.

Савелий взял в руки листки Семёна.

— 28 июня 2016 года. Камчатка.

— Камчатка, посёлок Телички. Земля содрогнётся и заберёт 38 невинных душ рабов Господа нашего. Погибнут: Иван Рыков, Наталья Рыкова, Анна Еремеева…

Семён перечислял заученные фамилии из первого списка, а Савелий смотрел на него и думал: «Халтура! Какая халтура! Не верю!»

Наконец, Семён перестал перечислять фамилии погибших при землетрясении. Савелий посмотрел в свой список и снова спросил:

— 26 июня 2016 года. Южный Урал.

— Город Кудымкар, улица Пирогова, дом 2. Огонь поглотит его и унесёт 5 невинных душ. Огненный газ станет виной тому. Зинаида Зудина, Андрей Ворошилов…

«Нет. Он так всех клиентов разгонит», — подумал Савелий, наблюдая, как Семён фальшиво изображает предсказателя.

Когда Семён перестал перечислять фамилии, Савелий своим приятным бархатным голосом произнёс:

— А теперь мы унесёмся на берег Средиземного моря. Пустой пляж. Мурлыкающий прибой щекотит твои ноги. В небе над твоей головой кружат чайки. Ты слышишь мой голос и идёшь на него.

— Да, — медленно произнёс Семён, — я на море.

Семён погрузился в реальный гипноз.

— Ты видишь перед собой ракушки?

— Да. Их много. Они выложены в ряд.

— Ты умеешь предсказывать будущее, — сказал Савелий. — Выбери ракушку, под которой скрыта твоя жизнь предсказателя.

— Вот она, — ответил Семён. — Я беру её в руки. Да я предсказатель. Я слеп, но вижу больше зрячего.

— Скажи, что ты видишь в мире летом 2016 года?

Семён вытянул правую руку вперёд, куда-то показывая указательным пальцем, и голосом пожилой женщины произнёс:

— И наступит лето жаркое года 2016. И придёт к вам муж учёный и молодой и скажет вам: «Слушайте, что говорю я вам! Ибо, знаю я беды грядущие и имена отроков без вины погибших в них». И слушайте же его и делайте, как скажет он вам. Потому что Бог будет говорить с вами устами его.

«Браво! — подумал Савелий и мысленно поаплодировал. — Умеет же, когда не комплексует. Артист!»

— И сможет он беды великие останавливать. Мор и напасти силой своей победит. Достаток в каждый дом принесёт, — продолжал Семён говорить не своим голосом. — Но наступит день, когда возомнит он Богом себя, и истинный Бог покинет его. И станет он Владыкой Мира всего. Но станет он править миром без Бога в душе. И вернуться в мир горе и страдания с большей силой, чем ранее были. И проклянёт его народ, который вчера молился на него и чад своих в честь его называл. И плюнет всякий на могилу его, когда смерть неминуемо заберёт его душу. Но не пустит душу его Господь в царствие своё. Будет она проклятой скитаться между миром живых и царством тьмы безграничной.

«Эй! Не переигрывай!» — подумал Савелий.

— Расскажи, что случится 30 июня 2016 года в городе Санкт-Петербург? — спросил Савелий, стараясь вывести Семёна на запланированный сценарий.

— Горе будет. И не только в этом городе, но и в других городах горе случится не меньшее. И люди погибнут. Потому, как Бог истинный их к себе призвал, чтобы оградить любовью своей. И нельзя их удерживать, заставляя дальше страдать в мире неправильном.

«Опять всё не по плану!» — возмутился про себя Савелий, а вслух произнёс — «На счёт три ты вернёшься в свою настоящую жизнь и откроешь глаза. Раз. Два. Три!»

Савелий хлопнул в ладоши, и Семён открыл глаза. Он растерянно озирался по сторонам. Савелий пожал лапу медведю и повернулся к Семёну:

— Что за тарабарщину ты нёс?

— Я не помню. Я спал? — удивился Семён.

— Ты нёс полную околёсицу. Посмотришь запись на моём канале — поймёшь, о чём я говорю. А сейчас можешь ехать домой. Свою миссию пророка ты выполнил. Персональные предупреждения о трагедиях ты сделал. Теперь остаётся только ждать, кто к ним прислушается.


Глава 22
Слава приходит неожиданно

Прошло несколько дней после трансляции с пророчествами Семёна, которая вызвала неподдельный интерес у любителей мистики и эзотерики. Но грядущие трагедии, предсказанные «пророком-Семионом», не случились. Жизнь людей была спасена рядовыми заурядными методами, которые даже поставили под вопрос способности Семёна. Жители дома номер 2 по улице Пирогова, что в обозначенном городе Кудымкар, послушав о своей грядущей кончине, вызвали Горгаз, чтобы провести профилактические работы. Те приехали, всё проверили, где надо, подтянули, что надо поменяли. И жили люди дальше долго и счастливо. О возможном землетрясении в городе Телички сообщили сейсмологи, что позволило предотвратить человеческие жертвы. На канале Савелия всё чаще звучали саркастические замечания, типа, «Сколько стоит заказать Горгаз через Савелия?» или откровенные скептические о том, что Савелий первый узнал у сейсмологов, что возможно землетрясение, и это выдал за пророчества.

Подписчиков на канале Савелия стало меньше, и он был этим не на шутку обеспокоен. Его научная работа стала отдавать фейковым запашком. И, что самое неприятное, доходы Савелия стали снижаться.

Тем временем, Семён снова и снова прослушивал своё пророчество во время погружения. Голос, жесты, построение фраз говорили о том, что он, действительно, был в одном из своих воплощений Вангой. Про кого она говорила — «муж учёный и молодой»? Если ему суждено править миром, значит это политик или финансист. Вряд ли она имела в виду самого Семёна. Он хоть и молод, но не претендует на мировое господство. Его по-прежнему, больше интересовала наука. А с его истинным пониманием окружающего мира стало возможным смотреть на происходящие вокруг процессы под другим углом.

Если каждая букашка в этом мире — бесплотная программа, подчиняющаяся определённому алгоритму, то зная этот алгоритм, можно было бы ею управлять в своих интересах. Семён думал о том, что он мог бы управлять не только букашками, но и людьми, и даже регулировать глобальные процессы.

От этих мыслей его отвлёк звонок телефона. Звонила Кира.

— Семён! — послышался в трубке встревоженный голос Киры. — Мне очень нужна твоя помощь. Маме стало плохо. Её увезли в больницу. Я знаю, что ты можешь не только предсказывать беду, но и находишь способы её избежать. Мне очень страшно! Пожалуйста, помоги!

— Но как, Кира? Я же не врач, — возразил Семён.

— Врачи лечат тело. Но мы же с тобой знаем, что наши тела находятся далеко в будущем. А здесь надо лечить наши программы. А ты и есть программист, — ответила Кира, как будто бы слышавшая мысли Семёна.

— Хорошо. Я приеду.

Семён стал торопливо собираться в дорогу.

— Ты куда? — удивилась Таня. — Ночь на дворе.

— У Киры с мамой плохо. Надо бы её поддержать.

— Я с тобой, — не раздумывая, сказала Таня и бросилась собираться.

Когда они подошли к машине, Таня подошла к водительской двери, опередив Семёна:

— Я за рулём!

Семён не возражал. Он протянул Тане ключи, а сам расположился на месте пассажира. Пока Таня выруливала с парковки, Семён открыл лэптоп и запустил свою программу.

Он не смотрел на дорогу, он изучал данные грядущих смертей в городе, пытаясь определить, что ждёт маму Киры. На карте города тут и там вспыхивали искорки, говорящие о неотвратимости человеческой смерти. Но, как ни странно, в районе больницы, куда увезли маму Киры, огоньки не появлялись. Семён облегчённо вздохнул и нажал на карте города на больницу.

Послышался знакомый механический женский голос:

«Проложить маршрут?»

«Да» — ответил Семён и стал закрывать лэптоп.

Вдруг он увидел на экране, как прямо перед их машиной обозначенной на карте, вспыхнул яркий огонёк.

— Тормози! — закричал Семён.

Таня, не раздумывая, обеими ногами ударила по педали тормоза. Машина, пролетев юзом ещё метров 15, встала, как вкопанная. Машина, ехавшая за ней, еле успела вырулить, чтобы не врезаться в автомобиль Тани.

Объезжая автомобиль с Таней и Семёном водитель «Тойоты» притормозил, чтобы что-то проорать и покрутить пальцем у виска, грозно поглядывая в окно на Таню. Но не успел он тронуться с места, как на перекрёсток вылетел неуправляемый грузовик, груженный щебнем. Он на полном ходу снёс электрический столб и завалился на бок, засыпав весь перекрёсток большой кучей щебня. Бетонный столб, срезанный грузовиком, как спичка, рухнул прямо перед «Тойотой» с грозным водителем.

Семён выскочил из машины и подбежал к «Тойоте».

— Вы в порядке, — спросил он водителя, открыв дверь.

Тот ничего не мог ответить. Он только часто дышал и повторял: «Господи, помилуй! Господи, помилуй!»

Из грузовика выбрался перепуганный водитель и тоже подбежал к «Тойоте».

— Все живы? — закричал он. — Слава Богу! Слава Богу!

— Что произошло? — спросил его Семён, когда все успокоились.

— Шланг, наверное, тормозной лопнул, — ответил водитель грузовика. — Какой-то перец на чёрной «Ауди» подрезал, нёсся, как угорелый. Я по тормозам. А он гружёный, зараза, под завязку. Начал юзом вбок тащить, а потом этот шланг. Будь он неладен. Вот я и полетел. Тормозить нечем. Вырулить тоже нельзя, уже в юз сорвало. Хорошо, что вы с «Тойотой» на перекрёсток не выехали, а то мне бы до конца дней своих сидеть.

— У Вас сегодня новая жизнь началась, — сказал Семён, — попробуйте прожить её правильно.

Водитель грузовика с опаской и удивлением посмотрел на Семёна:

— Да Вы тот самый «Семион-Сказитель»! Вы знали, что это произойдёт и спасли меня от тюрьмы, а себя и того из «Тойоты» от смерти.

Семён ничего не ответил. Он вернулся в машину и сел на место пассажира:

— Ты как сама? Рулить можешь? — спросил он Таню.

Таня кивнула в ответ.

— Тогда поехали, пока полиция не приехала!

Автомобиль Семёна тронулся и медленно покинул перекрёсток, на котором остались стоять водители грузовика и «Тойоты», провожавшие их взглядами.

— Если бы эта дура не затормозила, как сумасшедшая, я бы уже с предками общался, — пробормотал водитель «Тойоты». — А ведь у меня сегодня сын родился. Вот в роддом и торопился.

— Назови сына Семёном, — ответил ему водитель грузовика. — Этот парень рядом с ней — тот самый Семион-сказитель, который предсказал землетрясение на Камчатке. Он и в нашей ситуации людей спас. Храни его Господи!

Водитель грузовика перекрестил уезжающую машину Семёна.

В это время к месту аварии стали подтягиваться прохожие и водители с других машин. И всем возбуждённый водитель грузовика рассказывал, как Семион-Сказитель спас людей от смерти.

Когда Таня с Семёном подъехали к больнице, они увидели на парковке чёрную «Ауди» Савелия.

— И Савелий тоже приехал, — сказал Семён. — Наверное, действительно дело дрянь.

Они поднялись наверх в палату интенсивной терапии, возле которой встретили заплаканную Киру и встревоженного Савелия.

— Что у вас тут? — спросил Семён.

— Вы опоздали на несколько минут. Людмила Петровна скончалась, — ответил Савелий.

Семён подошёл к Кире и молча её обнял.

— Не надо расстраиваться, Кира! — произнёс он. — Ты же знаешь, что твоя мама не умерла, а вышла из «игры». Ей сейчас легко и спокойно. А нам нужно жить дальше, выполняя свои предназначения.

В это время вышел доктор. Кира подошла к нему и стала слушать, что он говорит. Савелий подошёл к Семёну:

— Тромб. Никто даже и не ждал.

— Она не должна была умереть, — тихо произнёс Семён. — В этой больнице в ближайшие 5–7 дней вообще не должно было быть смертей. Я не понимаю, как такое могло произойти? Может быть, происходит замещение?

— Какое замещение? — не понял Савелий.

— Мы с Таней сейчас должны были погибнуть в аварии, но программа нас предупредила, — ответил Семён. — Как минимум, три человека остались живы.

— Ты хочешь сказать, что Людмила Петровна умерла вместо вас?

— Ну, типа того. Я, конечно, не утверждаю. Просто мысли вслух.

— Тебе не кажется, что твоя программа имеет какой-то зловещий подтекст? — спросил Савелий.

— Моя программа не имеет, а вот алгоритм большой «ИГРЫ» для меня ещё полностью не понятен. Я постоянно добавляю новые связи и зависимости, которые черпаю из алгоритма «игры», в свою программу, но чувствую себя слепым котёнком перед чудовищным масштабом первоисточника.


Глава 23
Нежданный гость

Савелий смотрел новости по телевизору и не мог поверить своим глазам.

«Вчера поздно вечером на перекрёстке Семёновского проезда и улицы Семёновский Вал произошла авария с опрокидыванием 10-тонного грузовика. По удивительному стечению обстоятельств в этой аварии никто не пострадал. Вы сейчас видите на своих экранах запись с камеры наблюдения. Огромный грузовик, потерявший управление, вылетает на перекрёсток. Но самое поразительное в этой аварии то, что „Ягуар“, который неминуемо должен был оказаться под колёсами грузовика, резко остановился пред перекрёстком, как будто ожидая этой трагедии. По словам очевидца — водителя перевернувшегося грузовика — в „Ягуаре“ сидел мужчина, известный, как „Семион-Сказитель“.

„Богом клянусь! — говорил водитель в камеру, — Сам Семион-Сказитель подошёл ко мне и говорит, мол, дарю тебе новую жизнь, Андрей Геннадьевич, проживи её правильно. Не пей! Не ругайся! И соляру больше из своего грузовика не сливай! Живи праведно, и Господь тебя отблагодарит. Сказал и растаял, как туман!“

Но виной этой аварии стал автомобиль „Ауди“, который незадолго до этого перекрёстка подрезал многотонную машину. Вы сейчас видите кадры видеорегистратора перевернувшегося грузовика. К сожалению, номер автомобиля не разобрать. Поэтому, если кто-то оказался свидетелем данного инцидента, и у него есть данные регистратора, на котором запечатлён номер чёрной „Ауди“, совершившей этот злополучный манёвр, редакция нашего канала просит предоставить его нам за вознаграждение».

— Не может быть! — пробормотал Савелий.

В этот момент зазвонил телефон. Савелий вздрогнул от неожиданности. Номер звонившего абонента был скрыт. Савелий, немного поколебавшись, взял трубку:

— Алло.

— Савелий Авигдорович? — прозвучал в трубке мужской голос.

— Да.

— Меня зовут Сергей Сергеевич. Я представляю Федеральную Службу Безопасности. Когда Вам будет удобно со мной увидеться?

Савелий не на шутку перепугался. Как быстро ФСБ вычислила номер его «Ауди»!

— Я думал, ФСБ сама назначает время и место встречи!

— Тогда откройте дверь, я стою за ней.

Савелий, жутко волнуясь, подошёл к входной двери. Не убирая телефон от уха, он осторожно открыл дверь. За ней стоял мужчина лет 30–35 в штатском костюме. Он, улыбнувшись, показал удостоверение и вежливо спросил:

— Вы позволите мне войти?

— Да, конечно! — ответил Савелий и открыл дверь шире, пропуская Сергея Сергеевича.

Тот прошёл в комнату и по-хозяйски сел в кресло Савелия.

— Вы догадываетесь, зачем я к Вам пришёл? — спросил сотрудник ФСБ.

— Из-за аварии на Семёновском, наверное, — забормотал Савелий. — Я в больницу торопился. Вот и подрезал его. Я компенсирую. Никто же не погиб.

— Никто, — ответил ФСБэшник. — Но то, что авария произошла по Вашей вине, я узнал от Вас. Если хотите, оформим это, как чистосердечное признание!

«Кто меня за язык-то тянет?» — подумал Савелий.

— А можно и вовсе про это забыть, — продолжил Сергей Сергеевич. — Но это ляжет неизгладимым пятном на моей честной репутации.

— Продолжайте! — попросил Савелий.

— Я хочу знать всё, что Вы знаете про Семиона-Сказителя.

Вопрос ФСБэшника застал Савелия врасплох.

— Да, я и не знаю про него ничего толком-то, — промямлил Савелий.

— А мне кажется, что Вы с ним находитесь в очень тесных отношениях. Я бы сказал — дружеских.

Сергей Сергеевич достал из папочки какие-то документы.

— Это распечатка Ваших с ним телефонных разговоров. По 10–20 минут в день. Это показания администратора Вашей клиники, что Семён Владимирович, посещает Вас без предварительной записи, в том числе после рабочего дня. Это билеты на самолёт Москва-Сочи, на который Вы зарегистрировались вместе с Семёном Владимировичем. И, кстати, именно из-за Вашего спектакля с эпидемией холеры были сняты с рейса все пассажиры, который, кстати говоря, разбился спустя 1 час 50 минут.

— Вы и без меня всё знаете, — ответил Савелий. — Вряд ли я что-то смогу добавить.

— Я уверен, что сможете, Савелий Авигдорович, — вежливо, но с металлической ноткой в голосе, произнёс Сергей Сергеевич. — Откуда он узнал про землетрясение и авиакатастрофу? Сразу предупреждаю, что про ясновидение, погружения в прошлые жизни мне рассказывать не надо.

— Но тогда мне точно нечего Вам рассказать, — пожал плечами Савелий.

— Ну, хорошо, — Сергей Сергеевич встал с кресла и направился к выходу. — Не смею Вас больше задерживать, Савелий Авигдорович.

Савелий облегчённо вздохнул.

— Ах, да! Чуть не забыл, — остановился Сергей Сергеевич.

Он достал из портфеля какой-то листок бумаги и протянул его доктору:

— Чистая формальность. Подпишите этот документ!

Савелий взял в руки листок.

«ПОДПИСКА. О невыезде и надлежащем поведении», — прочитал он заголовок.

— Что это? — растерялся Савелий.

— Я же говорю — формальность, — добродушно пояснил Сергей Сергеевич. — В настоящий момент Вы являетесь подозреваемым в связях с террористическими организациями, причастных к крушению самолёта. Да к тому же лицом, спровоцировавшим дорожную аварию и скрывшимся с места происшествия.

ФСБэшник с показным сочувствием посмотрел на Савелия:

— Вы же мне не дали повода замарать мою честную репутацию.


Глава 24
По дороге благих намерений

Семён всё больше и больше познавал алгоритм большой «ИГРЫ». Он не мог поделиться своими знаниями с коллегами, но мог изменить подходы к решению тех или иных задач, стоящих перед ними.

Так он смог разработать препарат, который попадая в организм человека, был способен перепрограммировать повреждённые ДНК клеток, возвращая им былую трудоспособность. Кроме того, он распознавал коды всех известных вирусов и блокировал их деятельность в организме. Семёном был создан своеобразный аналог компьютерного антивируса, только для человека.

Первые испытания своего «антивируса» Семён провёл на себе. Вирус герпеса, который регулярно расцветал у него на губе, только стоило Семёну промочить ноги, был удалён из организма в течение 24 часов. За его открытием началась настоящая охота. Авторские права на препарат, который ещё не прошёл всех необходимых испытаний, были готовы выкупить крупные фармакологические компании за любые деньги. Семён каждый день получал предложения, в которых фигурировали всё более круглые суммы. Но Семён всем отказывал. Зачем ему деньги, если он знает, как устроен этот мир? Эфемерность дензнаков для Семёна была очевидной. Он ставил перед собой куда более амбициозные задачи — изменить этот мир. Сделать его честнее, счастливее и справедливее. Но в глубине души (Семён даже сам себе в этом не признавался) он хотел удовлетворить своё тщеславие, сравнившись с Творцом.

Его открытие делало бизнес фарм. компаний, мягко говоря, убыточным, что сулило Семёну большие неприятности. Они были готовы выкупить его открытие за любые деньги для того, чтобы мир ничего не узнал про открытие Семёна. Ещё одним слоем недоброжелателей стали его коллеги по работе. Они не могли понять принцип действия препарата, а Семён их умышленно не посвящал в алгоритм его работы, что вызывало у коллег раздражение и зависть.

Одним словом, Семён окружил себя со всех сторон врагами. Единственными близкими людьми оставались для него — его друзья (Таня, Савелий и Кира). Даже своих родителей он не мог посвятить во всё, что знал.

В тот вечер Кира и Савелий приехали в гости к Семёну и Тане. Вместо игры в «мафию» или разгадывания шарад главным развлечением друзей было выдумывать новые способы спасать людей от грядущих катастроф. В этот раз ожидалась вспышка сибирской язвы на Ямале, откуда она перенесётся в центральную часть России.

— Надо определить очаг заражения и каким-то образом не допустить туда людей, — размышляла Таня.

— На Ямале много могильников больных животных. Они были похоронены под вечной мерзлотой. Но сейчас она тает, и могильники размываются. Сложно сказать, откуда именно начнётся эпидемия сибирской язвы, — возразил Савелий.

— А что это вообще за болезнь? — спросила Таня. — Она очень опасна?

— Сибирская язва, Танечка, — ответил Савелий, — известна с давних времён. Восточные писатели называли её «Персидский огонь». Основное её проявление — это злокачественный карбункул. В дореволюционной России из-за преимущественного распространения болезни в Сибири, она получила название Сибирская язва. Кроме кожной формы встречается и лёгочная. Судя по количеству ожидаемых смертей, именно такая форма заболевания нас и ожидает. Смертность около 90 %.

— Какой ужас! — прошептала Таня.

— Самое страшное, Танечка, — поддержала разговор Кира, — это не кожная форма, при которой появляется сначала маленькое безболезненное пятнышко красновато-синего цвета и диаметром 1–3 мм, имеющее сходство со следом отукусанасекомого, которое через несколько часов переходит впапулумедно-красного цвета. Нарастаетзуди ощущение жжения. Через 12–24 часовпапулапревращается впузырёкдиаметром 2–3 мм, заполненныйжидкостью, которая темнеет и становится кровянистой. При расчёсывании (иногда и самопроизвольно) пузырёк лопается, и на его месте образуетсяязвас тёмно-коричневым дном, и приподнятыми краями. Через сутки язва достигает 8—15 мм в диаметре. В результатенекрозацентральная часть язвы через 1–2 недели превращается в чёрный безболезненный плотный струп, вокруг которого имеется выраженный воспалительный валик красного цвета. Внешне струп напоминает уголёк в пламени, что и послужило поводом для названия этой болезни как «Персидский огонь». Гораздо страшнее лёгочная форма. Она сопровождается диким ознобом, температурой под 40, хрипами и кашлем. Глаза не могут смотреть на свет, на веках образуется кровавая корка. Одышка боль в груди и обильное выделение пенистой мокроты.

Таня почувствовала, как тошнота подступила к горлу.

— Таня, у вас есть вишнёвое желе? — неожиданно спросила Кира.

— Да, — обрадовалась Таня, что Кира, наконец-то, перевела разговор на другую тему, — я сейчас принесу.

Она встала и направилась на кухню.

— Так вот эта пенистая мокрота, — продолжила Кира, — один в один как вишнёвое желе, которым нас сейчас угостит Танечка.

— Боже! — прошептала Таня и бросилась в туалет.

— Кирочка! — осуждающе посмотрел на неё Савелий. — Ну, я же тебя просил без этих подробностей.

— Я ей просто Википедию процитировала, ни шагу в сторону. Всё сухо и по делу. Почему она такая впечатлительная? — возразила Кира.

— Кира, — обратился к ней Савелий, — откуда ты так хорошо осведомлена о разных болезнях. Ты не врач?

— Раньше была доктором, — ответила Кира, — а сейчас у меня свой небольшой бизнес.

— Какой, если не секрет? — уточнил Семён.

— Не секрет, — кокетливо улыбнулась Кира. — Я готовлю усопших к встрече с Господом.

— У тебя похоронное бюро?

— Не совсем. Я занимаюсь исключительно бальзамированием тел.

В этот момент вернулась Таня. Она была очень бледная, её глаза слезились, а выражение лица было подчёркнуто печальным.

— Всё начинается с массажа, — продолжила свой рассказ Кира. — Растираются основные группы мышц, чтобы снять напряжение, а также массируются суставы, чтобы они ослабли…

— Обожаю массаж! — вступила в разговор Таня. — Могу часами валяться на массаже. А ты, Кира, массажистка?

— В известной степени, — ответила Кира. — Но у меня часами никто не валяется. Я за 10 минут могу снять трупное окоченение.

Танины глаза округлились. Она посмотрела на Киру, потом перевела взгляд на Савелия. Таня понимала, что упустила нить разговора. Разговора, который ей может очень не понравится.

— Кирочка пошутила, — успокоил её Савелий, грозно бросив взгляд на Киру. — А где обещанное вишнёвое желе?

— Я его выкинула, — ответила Таня, перебарывая отвращение. — Я больше не люблю желе. Никакое.

— Что-то мы отвлеклись от главной темы, — произнёс Семён. — Как будем предотвращать эпидемию? Через 10 дней от Сибирской язвы умрут первые москвичи.

— Ну, это просто, — произнёс Савелий и достал свой телефон. — Позвоню знакомому инфекционисту на Ямале. Пусть проведёт профилактические мероприятия.

Он встал и подошёл к окну.

— Привет, дружище! — произнёс он в трубку. — Это Савелий! Узнал?

— Конечно, узнал, Савелий Авигдорович, — послышался в трубке голос Сергея Сергеевича, ФСБэшника, который не так давно навещал Савелия. — Слушаю Вас.

— До меня дошла информация, что на Ямале вот-вот вспыхнет эпидемия Сибирской язвы. Ты бы там провёл, что положено в таких случаях. А то, не ровен час, через неделю-другую смерти начнутся уже в Москве.

— Понял Вас, Савелий Авигдорович. Меры будут приняты незамедлительно.

Савелий повесил трубку и вернулся к друзьям.

— Так просто? — удивился Семён. — Он даже не поинтересовался, откуда у тебя такая информация?

— При его профессии сомнения опасны для жизни, — ответил Савелий.

— Тогда предлагаю выпить за очередное доброе дело! — Семён встал, взял в руки бутылку шампанского, чтобы разлить друзьям.

В этот момент послышался тихий хлопок. Бутылка в руках Семёна лопнула, а по белой рубашке на его груди стало растекаться багровое пятно. Прямо в сердце зияло отверстие от пули. Семён удивлённо посмотрел на свою грудь, затем перевёл помутневший взгляд на Таню и рухнул на пол.

— Все на пол! — закричал Савелий.

Он бросился к выключателю и погасил в комнате свет.

— Сенечка! Сенечка! — шептала Таня. — Не умирай.

Кира схватила со стола салфетки и, разорвав рубашку на груди Семёна, прижала пачку салфеток к ране.

— Прижми крепко и держи! — крикнула она Тане.

— Савелий, звони в скорую! У нас пулевое ранение в сердце! — обратилась она к Савелию.

— Уже звоню! — ответил Савелий, судорожно, набирая номер на телефоне. — Сергей Сергеевич, беда. Семёна убили!

— Он ещё живой! — закричала Таня. — Звони в скорую!

Кира стала массировать руку Семёна.

— Ты что делаешь, некрофилка? — закричала Таня, пытаясь свободной рукой отпихнуть Киру от Семёна. — Ему твой массаж не нужен!

Семён открыл глаза:

— Да, Кирочка! По ощущениям до трупного окоченения ещё далеко.

Все замерли. Савелий так и стоял с телефоном в руке, из которого слышался голос: «Скорая! Слушаю Вас!»

Таня медленно подняла с груди Семёна окровавленные салфетки. На груди не было и следа от пулевого ранения.

— Это розыгрыш? — не поняла Кира.

— Семён! — строго сказал Савелий. — Если это была шутка. То мне она не понравилась.

Семён попытался подняться.

— Если честно, я сам не понял, что произошло.

— Я чётко видела входное пулевое отверстие, — произнесла Кира.

Она расправила обрывок рубашки Семёна, на котором был явный след от пули.

— Ну-ка, повернись! — Кира посмотрела на спину Семёна.

Сзади на рубашке было такое же отверстие.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Семёна Савелий.

— Как младенец, — ответил Семён. — У меня ничего не болит. В организме лёгкость.

Наверное, это ещё одно чудодейственное свойство моего препарата, про который я вам рассказывал. Скорость регенерации тканей просто поразительная.

— Так это же чудесно! — захлопала в ладоши Таня.

— Это ужасно, — сурово проговорил Савелий.

В этот момент в дверь позвонили.

— Быстрее вытирайте кровь, спрячьте рубашку, — скомандовал Савелий. — Это, наверняка, полиция. Я открою.

Савелий подошёл к двери и посмотрел в экран видеонаблюдения. За дверью стоял Сергей Сергеевич, держа обе руки за спиной. Савелий приоткрыл дверь:

— Ложная тревога, Сергей Сергеевич. Всё обошлось.

— Откройте дверь, Савелий Авигдорович! — спокойным голосом произнёс Сергей Сергеевич, убирая пистолет обратно в кобуру.

Савелий подчинился. Он открыл дверь и впустил ФСБэшника. Выглянув в коридор, Савелий убедился, что тот был один.

— Бутылка шампанского лопнула прямо в руках, — Савелий попытался засмеяться, но получилось это у него очень театрально. — А мы все пьяные уже, перепугались. Караул! Стреляют! Все на пол! Гаси свет! Вот я, с-перепугу, Вам и позвонил. Вы, уж, меня извините, Сергей Сергеевич.

ФСБэшник, не обращая внимания на лепет Савелия, прошёл в гостиную. Она освещалась только светом включённого телевизора. На диване сидели Семён, Таня и Кира. Они слышали версию Савелия, которую он озвучил Сергею Сергеевичу, поэтому старались соответствовать ситуации.

Пока Савелий разговаривал с ФСБэшником в дверях, они успели собрать осколки стекла и вытереть кровь с пола. Семён уже сидел в чистой футболке.

— Добрый вечер, господа, — обратился к ним Сергей Сергеевич. — Я представляю Федеральную Службу Безопасности и хотел бы выслушать вашу версию случившегося в этой квартире.

— Бутылка разбилась, — засмеялась Таня, — а Савелий как заорёт: «Ложись!»

Кира тоже залилась безудержным смехом.

— Бутылка? — Сергей Сергеевич посмотрел на Савелия.

— Бутылка, бутылка, — подтвердил Савелий, — Ба-бах! Прямо в руке. Вот.

ФСБшник подошёл к окну и отдёрнул штору. Он провёл рукой по стеклу и нащупал отверстие от пули. Затем проанализировав траекторию её полёта, подошёл к противоположной стене и достал пулю из стены.

— А где осколки от бутылки, которая «Ба-Бах»? — спросил он.

— Так выкинули уже, — ответила Кира. — Не ходить же нам по ним.

ФСБэшник прошёл на кухню и открыл шкаф с мусорным ведром, в котором лежали осколки бутылки на окровавленной рубашке Семёна. Он осторожно достал рубашку и расправил её. Затем положил её назад и вернулся в комнату.

— Семён Владимирович, — обратился он, — Вы как себя чувствуете?

— Да, всё в порядке, — ответил Семён.

— Где мы могли бы с Вами пообщаться?

— Пойдёмте в мой кабинет, — пригласил Семён и встал с дивана.

Когда они вошли в кабинет, Сергей Сергеевич по-хозяйски закрыл дверь.

— Семён Владимирович, — произнёс ФСБэшник, — у меня есть все основания беспокоиться за Вашу жизнь.

— Простите, как мне к Вам обращаться? — спросил Семён.

— Сергей Сергеевич. Для Вас можно просто Сергей. В некотором роде мой сегодняшний визит носит не официальный характер.

— Сергей, — обратился к нему Семён и после некоторой паузы добавил: — Сергеевич! У меня нет оснований беспокоиться за свою жизнь, и я не вижу подобных оснований для Вас.

— Семён Владимирович! Я знаю с большой вероятностью, кто именно заказал Вашу смерть. И он, точнее — они, не остановятся, пока Вас не убьют. Но я могу Вам помочь.

— Боюсь, что Вы не всё знаете, Сергей Сергеевич, — ответил Семён.

— Про что я не знаю? — спросил ФСБэшник. — Про то, что мы с Вами компьютерные персонажи? Про то, что человек, играющий Вашим персонажем, живёт в 3045 году, и его зовут Пётр? Про то, что Ваша гражданская супруга Таня персонаж Вашего реального друга Антона, историка по образованию? Про то, что разработанный Вами препарат может перевернуть нашу виртуальную реальность с ног на голову? Мне продолжать?

— Откуда? — удивился Семён.

— Правильнее будет спросить «зачем»? Повторюсь, что мой визит носит конфиденциальный характер. И всё что знаете Вы, знаю и я. Только я, — подчеркнул Сергей Сергеевич.

— Зачем? — спросил Семён.

— Вот и славно. Теперь к делу. На Вас объявлена охота. Фармакологические компании хотят похоронить Ваш проект с Вами или без. Лучше первое, чтобы он навсегда потерялся. Действие Вашего препарата я, кстати, оценил. Впервые, разговариваю с человеком через 20 минут после получения им пули в сердце. В моих силах провести оперативные и превентивные мероприятия для пресечения данных поползновений.

— А от меня Вы что хотите? Препарат? — спросил Семён.

— Нет. Я хочу получить доступ к результатам Вашей программы, которая предсказывает будущее.

— Зачем Вам это? — удивился Семён.

— Затем же, зачем и Вам, — признался Сергей, — Я хочу исправить этот мир! Согласитесь, у меня больше возможностей предотвращать катастрофы. И для этого мне не придётся блевать на пассажиров, изображая холеру.

Семён встал и подошёл к окну. Он смотрел в окно и думал над словами Сергея.

— Вы хотите получить власть? — спросил он, не поворачиваясь к Сергею.

— Я хочу, чтобы власть получили Вы, Семён Владимирович, и реализовали свои амбиции.

Семён повернулся:

— Вы верите в предсказания Ванги?

— Да. Я верю Вашим предсказаниям, — ответил Сергей.

— Но они сулят ещё большие беды и страдания.

— Мы сумеем вовремя остановиться. Ванга тоже частенько ошибалась. И знаете почему?

— Нет, — честно признался Семён.

— Потому что она говорила прямо, и люди слышали. А значит, делали выводы. У неё было одно предсказание, что «четыре президента в 2008 году погибнут в один день». В 2008 году четыре президента (Украины, Польши, Литвы и Эстонии) летят в одном самолёте поддержать режим Саакашвили в Грузии. Их путь лежит над территорией, где ведутся боевые действия. Узнав, кого ему предстоит везти, пилот, знакомый с предсказанием Ванги, отказался лететь по намеченному маршруту и тем самым спас президентов. Предсказание кануло в лету, как фейк.

— Предсказания пророков — это не приговор, а предостережение, — сделал вывод Семён.

— Именно, — согласился Сергей. — Существует два типа предсказателей. Одни говорят иносказательно о будущем. То ли в силу своей некомпетентности в цивилизационных процессах, то ли желая скрыть правду до поры до времени. А другие лепят правду-матку в лоб. И если предсказания первых мы понимаем только после того, как всё уже случилось, то в случае со вторыми есть ещё возможность что-то изменить. Но эти изменения вредят имиджу предсказателя, который «опять ошибся».

— В Ваших словах есть логика, — ответил Семён. — Но она изначально ошибочна. Люди смотрят на свою жизнь изнутри, а надо смотреть со стороны. Со стороны программиста этой реальности. Ванга, Авель, Нострадамус — это не люди из крови и плоти, это программы. Программы, которые либо выполняют свой алгоритм, либо сбоят. На мой взгляд, сбоя в программе «игры» не было никогда. А вышеупомянутые персонажи, так же как и я, играют роль кодов, исправляющих ошибки. Мы — чистильщики. Мы и есть эти коды. Скажу больше, с большой вероятностью я был всеми этими пророками. Я — тот самый код, исправляющий ошибки.

— Пусть так, — согласился Сергей, — но сути дела это не меняет. Я готов помогать Вам, исправлять ошибки общества.

— Я готов над этим подумать, Сергей Сергеевич. Как Ваша фамилия?

— Я пришлю Вам все свои данные, чтобы Вы могли пробить по своей чудо — программе, можно ли мне доверять? — понял вопрос Семёна Сергей Сергеевич.

Он встал с кресла, давая понять, что разговор окончен, и направился к двери. Вдруг, он остановился и повернулся к Семёну:

— Кто ещё может синтезировать Ваш препарат?

— Никто. Даже подняв все мои записи, никто не разберётся в его сути, пока будет считать себя человеком из плоти и крови.

— Хорошо, — ответил Сергей и вышел из кабинета.

— Вынужден с вами распрощаться, — обратился он к сидящим на диване встревоженным друзьям Семёна. — В следующий раз осторожнее с алкоголем. Может и в голову ударить.

Когда за ФСБэшником закрылась дверь, Савелий подошёл к Семёну:

— Семён, я всё про твой препарат думаю. Если он восстанавливает организм за минуту, ты как умирать думаешь?

— Да я пока не собирался, — отшутился Семён.

— А задуматься-то надо бы! Иначе сбудется твоё же предсказание. «Господь не пустит тебя в царствие своё!»

— Ты о чём? — не понял Семён.

— Ты никогда не умрёшь, а значит, не выйдешь из «игры», а значит, твоё реальное тело будет вечно гнить в шлеме виртуальной реальности, или как там это у них происходит.

— Не переживай, Савелий! — похлопал его по плечу Семён. — Раз придумал, как жить вечно, значит, придумаю, как помереть. Время у нас ещё есть.


Глава 25
Время перемен

Семён проверил полученные от Сергея личные данные. Программа не выдала опасности от этого человека, и Семён стал регулярно делиться с ним результатами прогнозов программы. В свою очередь Сергей Сергеевич сдержал своё слово — по стране прокатились громкие аресты руководителей и топ-менеджеров фармакологических компаний под разными предлогами — неуплата налогов, подкуп, организация заказных убийств… Большинство из них вскоре вышли на свободу, но стали послушнее и сговорчивее, чем раньше.

После случая с покушением Семён не стал форсировать внедрение своего препарата. Во всяком случае до тех пор, пока он сам не найдёт решения, как снова стать «смертным», а значит — выйти из «игры».

Шло время. Сергей широко шагал по карьерной лестнице, перешагивая сразу через несколько ступеней. При этом он никогда не забывал подтягивать за собой Семёна.

Вскоре Семён был официально представлен как советник президента. Президент не принимал ни одного важного решения без предварительного общения с ним. И правильность этих решений подтверждало время. Рейтинг президента рос, его авторитет и влияние распространялись всё шире в мире, и вместе с этим росло могущество «серого кардинала» закулисы Кремля.

Люди, наделённые большой властью, почитали и боялись Семёна Владимировича. Они знали, какое влияние он оказывал на президента, а значит и на их грешные судьбы, в греховности которых не было сомнений и без способностей Семёна. Каждый из них мечтал заручиться его благословением, но ещё больше они хотели от него избавиться. Люди, считавшие ещё вчера себя «богоизбранными», сегодня стали зависимыми от мнения какого-то сопливого выскочки. Кто он, и почему неожиданно стал таким влиятельным? Никто не знал. Для всех власть имущих фигура Семёна была покрыта таинственным мраком. Он ни с кем не водил дружбы, появлялся ненадолго и сразу уезжал, держался со всеми подчёркнуто официально. И самое главное, что бесило «элиту», это то, что Семён никогда не ошибался в своих прогнозах.

Таня смотрела в окно, сидя на подоконнике их нового жилища в элитном доме на Кутузовском проспекте. С тех пор, как они сюда переехали, её жизнь перестала ей принадлежать. Семён становился всё более далёким и чужим для неё. Его больше увлекала работа с программой и ВЛАСТЬ. Власть над людьми, над политическими процессами, власть над миром. И, хотя, он отрицал упрёки Тани в своей заносчивости, она ясно видела, как он менялся. Как он становился всё более раздражительным и высокомерным не только с окружающими его людьми, но и с ней самой.

Она смотрела на проезжающие за окном дорогие иномарки с синими огоньками сирен и вспоминала их последний разговор.


Был поздний вечер. Позвонил Савелий, который уже давно не был у них в гостях, и предложил провести выходные вместе.

«Я слишком занят, чтобы так попусту расходовать время», — ответил Семён и повесил трубку.

«Я тоже для тебя „пустое“ место?» — не выдержала Таня.

«Танечка! — попытался оправдаться Семён. — Ты же знаешь, как я устаю от работы».

«Ты устаёшь не от работы, Сенечка, а от своего чванства и заносчивости. Чувство собственной важности тебя переполняет до такой степени, что друзья становятся назойливыми мухами».

«Таня! Ты прекрасно знаешь, как эфемерна реальность, в которой мы живём. И я должен думать, прежде всего, о своей миссии…»

«Какой миссии? — не унималась Таня. — Кто тебе её определил? Ты сам её для себя выдумал! Ты одел на голову „терновый венец“, взял в руки крест и пошёл шаркающей походкой, не забывая поглядывать во все зеркала, чтобы оценить, достаточно ли ты страдающе выглядишь. Ты слишком заигрался в Бога, Сенечка! Не пора ли тебе подумать о моей миссии?»

«Но я не знаю твоей миссии», — честно признался Семён.

«Моя миссия — стать матерью! Я женщина, а не домашнее животное!»


Таня встряхнула головой, пытаясь выкинуть из неё эти неприятные воспоминания, резко встала и направилась к шкафу. Она достала из него небольшой рюкзак и спортивную сумку, наспех побросала в них свои вещи. Затем натянула на себя любимую кожанку и подошла к входной двери. Она остановилась перед зеркалом, возле которого лежал шлем от её мотоцикла. Таня замерла, глядя на своё отражение в зеркале, как бы ещё раз спрашивая себя, правильно ли она поступает? Затем решительно взяла шлем, а на его место положила ключи от дома и сотовый телефон. На зеркале она быстро написала яркой помадой: «Не ищи меня, если хочешь мне добра!» И вышла за дверь.


Глава 26
Кира против мафии

Что чувствует мужчина, которого бросила любимая, хотя, и потерянная в суете, среди рутины неотложных дел, женщина? Люди не склонны задавать себе этот вопрос. Жалости и сочувствия скорее дождётся она, нежели он — человек, никогда не помышлявший о разрыве с любимой женщиной.

Семён стоял в растерянности перед зеркалом в холле своей элитной квартиры. Земля как будто ушла у него из-под ног. Он падал в бездонную чёрную бездну растерянности, страха, отчаяния и злобы. Чувства, аккуратно расставленные по полкам в его душе, неожиданно смешались в каком-то зловещем вихре. Семён понимал, что произошло что-то ужасное и надо срочно исправлять ситуацию. Он схватил свой сотовый телефон и набрал её номер.

— Танечка! Танечка! — шептал Семён, пока не пошёл вызов.

Но, когда зазвонил Танин телефон, лежащий прямо перед ним, он обречённо опустил руки.

Что-то в душе Семёна оборвалось. Он, конечно, ещё мог запустить программу, рассчитать дальнейшие действия Тани, но мужская гордость, обида и жизненный принцип — не ограничивать близких тебе людей в их решениях — не позволили ему это сделать.

Что в этот момент больше разрывало сердце Семёна? Потеря любимой женщины? Обида брошенного мужчины, уверенность которого в собственной безупречности пошатнулась? Чувство одиночества и незащищённости? Нет. Семён не мог себе простить того, что он — равный Создателю — не мог предугадать подобный шаг Тани. Значит, он ещё не до конца постиг суть «игры», значит надо ещё работать и работать. Эти мысли помогли Семёну успокоиться. И, как бывает с одинокими мужчинами, он с головой окунулся в работу…


Тем временем, Кира, ставшая за последнее время владелицей сети похоронных бюро, продолжала наведываться к Савелию, в его клинику регрессологии, которая была очень популярна у всевозможных селебрити, с соответствующими уровнями гонораров.

Был уже вечер, когда Кира без приглашения, как могут поступать только близкие друзья, завалилась к Савелию в кабинет.

— Савочка, добрый вечер! — выпалила с порога Кира и плюхнулась в кресло. — По чашечке кофе сейчас будет в самый раз.

Савелий нажал на селектор, чтобы заказать кофе, но Кира его остановила:

— Не надо. Я уже заказала. Сейчас принесут. Мне со сливками, а тебе — чёрный, как ты любишь.

— Твоя навязчивая забота мне всегда импонировала, — ответил с улыбкой Савелий. — С какими новостями ты ко мне пожаловала?

— Тревожно мне как-то в последние дни, Савелий! — ответила Кира, забирая свой кофе с подноса, который принесла секретарша.

— Эта тревога чем-то обоснована? — спросил Савелий. — Что-то приснилось или знак какой-то был?

— Да, нет. Ни снов, ни знаков, — вздохнула Кира. — Приезжали ко мне на прошлой неделе крепкие ребята, говорящие с очаровательным кавказским акцентом, и настоятельно просили продать им свой бизнес. И так, знаешь, убедительно говорили, что я почти согласилась и даже пообещала подумать.

— И чем же они тебя так убедили? Ценой?

— Холодный металлический вкус пистолета во рту очень убедителен. Особенно для беззащитной женщины.

— Что? — Семён даже привстал. — И ты об этом так спокойно говоришь? Ты сообщила в полицию? Ты знаешь, кто они? Где их найти?

— Они сказали, что сами меня найдут, — ответила Кира, потом добавила: — Точнее, «из-под земли достанут и кишки выпустят».

— Я звоню Сергею Сергеевичу! — сказал Савелий и стал набирать номер.

— Не надо, — остановила его Кира. — Ты же знаешь, на каком сейчас уровне Сергей Сергеевич. Ему точно не до наших скорбных дел. Давай, позвоним лучше Семёну с Таней.

Савелий тяжело вздохнул:

— Боюсь, что уровень Семёна на 10 порядков выше, чем у Сергея Сергеевича. И ему, уж, точно будет не до нас.

— А я считаю, что дружба не должна зависеть от уровня человека, — уверенно сказала Кира.

— Хорошо, — пожал плечами Савелий и взял телефон.

Семён очень быстро ответил:

— Савелий! Дружище! Как я рад твоему звонку!

— Семён! Привет! — проговорил Савелий, не ожидавший такой бурной реакции от своего друга. — Я, в общем-то, по делу. Здесь Кира со мной…

— Никаких дел. Бери Кирочку и ко мне. Ужин будет незабываемым, — ответил Семён и повесил трубку, давая понять, что возражения не принимаются.


— О делах потом. Все к столу! Ужин прибудет через несколько минут, — сказал Семён, помогая Кире снять верхнюю одежду.

— А где Таня? — спросил Савелий, проходя в гостиную. — Наряжается?

— Тани не будет, — смущаясь, ответил Семён. — Она уехала.

— Уехала? Без тебя? — удивилась Кира. — Но это в её стиле. Дерзкая, неудержимая. С годами она не меняется. А когда приедет?

В этот момент в домофон позвонили.

— А вот и ужин, — с деланой радостью произнёс Семён и, потирая руки, направился открывать дверь.

Через минуту в комнату прошли официанты и стали сервировать стол. Ужин, как и обещал Семён, был изыскан.

— Ну, за встречу! — произнёс Семён, разливая вино по бокалам. — Если бы вы знали, как я рад вас видеть.

И это было правдой. Семён был очень рад видеть Савелия и Киру. И не просто рад — он в них нуждался в эту минуту. Неожиданный отъезд Тани перевернул его жизнь с ног на голову. Он потерял жизненную опору, о важности которой никогда даже не думал. Таня просто всегда была рядом с ним с выпускного вечера. И ему казалось, что так было, так есть и так будет во веки веков. А человеку свойственно недооценивать близких ему людей, которые идут с ним по жизни. И Кира с Савелием были теми самыми близкими людьми, которых Семён чуть было тоже не потерял из-за своего тщеславия. Кроме того, они оставались последним мостиком между ним и Таней. И он в глубине души надеялся, что они как-то помогут ему её вернуть.

— Кирочка! Ты с годами становишься всё прекраснее! — сказал Семён и поставил пустой бокал на стол. — Чего нельзя сказать про Савелия.

— А я давно его приглашала с собой на фитнесс! — ответила Кира. — Но ведь ты знаешь Савочку — пока у клиентов в карманах ещё остались деньги, он будет работать.

— Зачем тебе столько денег, Савелий? — спросил Семён. — Их с собой в реальный мир не заберёшь и в другую «игру» тоже.

— Каждый понимает цель «игры» по своему, — ответил Савелий. — Ты пытаешься исправить мир. Кира, рассказывая родственникам усопших, что ждёт их близких впереди, помогает им пережить горе. А это тоже не мало, согласись. А мне суждено, видимо, переоценить своё отношение к деньгам. Но пока это у меня плохо получается.

— «Игра» даёт каждому человеку возможность подумать над своими ошибками, — сказал Семён, разливая вино по бокалам. — И если нам некогда подумать о них в процессе жизни, то большая вероятность того, что «судьба» даст годик-другой подумать над своим поведением и сделать выводы в тишине и покое перед смертью. И скорее всего эти покои будут больничными. Так, что Савелий, осмысляй сейчас.

— Есть задача «персонажа» — Савелия, а есть задача игрока — Вероники, — ответил Савелий. — И не понятно, чья задача важнее? Виртуального психотерапевта Савелия или реального человека? Вероника пришла в игру осмысленно, чтобы уберечь своего супруга от неприятностей, и, если это ей удастся, то насколько ли важно, что её персонаж оказался падок на цветные бумажки?

Семён замялся. Он был не готов к логичному вопросу Савелия о Тане, поэтому поспешил перевести разговор:

— А что за проблема у вас была, когда вы мне звонили?

— Да, пустяки, Сёмочка! — проговорила с улыбкой Кира. — Меня хотят убить.

— Это шутка? — не понял Семён.

— Боюсь, что нет, — вступил в разговор Савелий. — У Киры хотят отжать бизнес, как я понимаю. И угрожают расправой. Всё довольно серьёзно.

— И когда ты должна дать свой ответ этим подонкам? — спросил Семён, когда Кира красочно, как она умеет, рассказала про незнакомцев, которые требовали переписать на них свой бизнес.

— Сегодня в 21–00, — ответила Кира и посмотрела на часы. — Через 1 минуту.

В этот момент зазвонил её телефон.

— А это, наверняка, они, — спокойно произнесла Кира и сняла трубку.

— Ну, что, Марамойка! — послышался в трубке грубый мужской голос. — Обмуслякала тему?

— Тяни время, сколько сможешь! — прошептал Семён и, схватив со стола свой телефон, выбежал из гостиной.

— Простите, а с кем я разговариваю? — вежливо спросила Кира.

— Хорош «Горбатова лепить»! Ты знаешь, с кем базаришь! — ответил мужской голос.

— Но мне же надо как-то к Вам обращаться! — спокойно ответила Кира. — Наша последняя с Вами встреча была настолько сумбурной, что я так и не спросила Вашего имени, за что искренне извиняюсь.

— Эй, Марамойка! Не тяни резину! Зови меня Магомет!

— Магомет, мне очень приятно общаться с таким образованным человеком, как Вы!

— Какой такой образованный-шмаразованный? Что ты несёшь?

— Ну, как же? — ответила Кира. — Вы обратились ко мне «Марамойка». А это говорит о вашем глубоком знании древнеславянской мифологии. У древних славян, как Вы, конечно же, знаете, богиня Мара воплощала собой смерть. А понятие «Марамойка» распространялось на женщин, омывающих человеческие тела перед захоронением.

— Чё реально? — спросил Магомет.

— Чё реально? — эхом ему в другое ухо Киры спросил Савелий. Он заслушался, как Кира читала незнакомцу лекцию по древнеславянской мифологии.

— Ну, конечно же, — ответила Кира. — Но, к сожалению, я не так образована, как Вы, Магомет. Может, Вы введёте меня в филологические особенности тех жаргонизмов, которые Вы, так умело, используете в своём лексиконе, чтобы я могла легче понимать Ваши вопросы?

Магомет молчал. Он, видимо, вспоминал русские слова, чтобы понять смысл вопроса Киры. После длительной паузы в трубке снова прозвучал его голос:

— А?

В этот момент в комнату вошёл Семён.

— Надо продержаться ещё минуты 3–4, — прошептал он Кире.

— Можешь не волноваться, — прошептал в ответ Савелий. — От Киры так легко ещё не один собеседник не уходил. Пару часов гарантировано.

— В начале нашего с Вами разговора, Магомет, — продолжила свою милую беседу Кира, — Вы сказали: «Здравствуйте, Марамойка! Обмуслякали Вы тему или нет?» Я очень ограниченно понимаю значение слова «обмуслякать». Для меня это слово носит архаичный характер и означает, смочить слюнями. Но в данном контексте слово «тема» не носит предметный характер, а значит, её нельзя смочить слюной или «обмуслякать», как Вы красиво выразились. А потому я предполагаю, что это иносказательное значение.

— А? — снова задал свой сакраментальный вопрос Магомет.

Кира, прикрыв рукой трубку, посмотрела на Семёна и Савелия, слушавших её с открытыми ртами:

— Не тупите! Разливайте! У дамы бокал пустой!

Семён торопливо разлил вино по бокалам. Кира взяла свой бокал, красиво сделала глоток и продолжила свою беседу с Магометом:

— Я хочу понять, что значит «обмуслякать тему»!

— А! — понял Магомет и, долго подбирая слова, выдал: — Значит, принять решение.

— Очень интересно, — ответила Кира, непринуждённо попивая вино. — А Ваше выражение «Лепить Горбатова» я поняла, как увековечивание памяти первого и последнего президента Советского Союза? Должна Вам сообщить, что к нам не обращались его родственники или близкие люди с предложение изготовить его монумент. И, наверное, я Вас ещё больше удивлю, если скажу, что он всё ещё жив? А для живых мы памятники не делаем.

— Да что ты несёшь, Лахудра? — сорвался Магомет.

— Здесь я с Вами, Магомет, не соглашусь, — продолжила Кира. — Есть два основных варианта происхождения слова «Лахудра», и оба ко мне не подходят. Если в том случае, когда Вы обратились ко мне «Марамойка», это, что называется, было точно про меня, то в обращении «Лахудра» есть явные несоответствия моему образу.

Кира сделала паузу, чтобы сделать ещё глоток вина. Затем, поставив на стол бокал, она сделала Семёну жест, чтобы тот подлил вина и продолжила:

— Во-первых, по одной из версий слово «Лахудра» происходит от слов «Лахон» и «Кудри». Со словом «кудри» всё понятно, а слово «лахон» обозначает в переводе с древнеславянского, как Вы, конечно же, знаете, Магомет, «лохмотья». Таким образом, слово «Лахудра» приобретает значение «растрёпанная, лохматая женщина». А я, должна заметить, очень опрятная и всегда следящая за собой леди. Второе вероятное происхождение этого слова — заимствование из финского слова «laahutra», что в свою очередь означает «жалкий бродяга». Ко мне тоже это значение не подходит.

Ээээ! — угрожающе протянул Магомет.

В этот момент трубку взял другой кавказец:

— Ээээ! Ты что тут Маге фуфло втираешь?

— А это кто? — поинтересовалась Кира.

— Я Адам!

— Очень красивое имя, Адам. Ваш друг Магомет помогает мне разобраться с некоторыми особенностями вашего языка. И я делаю большие успехи, знаете ли. Вот послушайте, Адам, что я Вам сейчас скажу.

Кира сделала ещё глоток вина и продолжила:

— Завали своё едало, фраер дешёвый, и слушай сюда! Под мусорскую крышу ты, Волосатик, ненароком забрёл, а потому ждёт вязалово жёсткое, воронок тесный и кукарешник сырой на долгие годы!

— Что? — возмутился Адам.

В этот момент в трубке раздались крики спецназа: «Всем лежать! Мордой в пол! Руки за спину!»

— Алло! Адам, Магомет! Где вы? — спросила Кира. — Вот так всегда. Только познакомишься с образованным человеком, а он срывается по каким-то важным делам.

Кира тяжело вздохнула и повесила трубку.

— Кира! Ты откуда такие слова знаешь? — удивился Семён.

— Да, я после первой встречи с ними со словарём блатной фени сидела 3 часа, чтобы понять, что они мне говорили, — ответила Кира.

— Кому позвонил? — спросил Савелий Семёна.

— Сергею Сергеевичу, конечно, — ответил Семён. — Он подобный беспредел пресекает на корню в течение 5 минут. Не понимаю, почему вы сразу ему не позвонили?

— Кира захотела с этим вопросом обратиться именно к вам с Таней.

— Кстати, о Тане, — вступила в разговор Кира. — Где она? Когда вернётся? Я очень по ней соскучилась.

Семён опустил глаза:

— Я не знаю, где она. Я не знаю, когда она вернётся. Она от меня ушла.

— Как не знаешь, где она! — вскрикнул Савелий. — Я тебе доверил самое дорогое, что у меня было, а ты так спокойно про это говоришь?

— Она ушла от меня после нашего с тобой последнего разговора, — пояснил Семён. — Она обиделась на то, как я тебе ответил. Кстати, извини за это!

— Да что мне твои извинения! — закричал Савелий. — Я был уверен, что с Таней ничего не случится рядом с тобой. А ты её отпустил? Где мне теперь её искать? Как я посмотрю в глаза Вероники?

— Вообще-то никак, — пояснил Семён. — Вы никогда с ней глазами не встретитесь.

— Антон! Антон! Где ты? — Савелий встревоженно ходил по комнате.

— Вообще-то я могу навести справки, — сказал Семён. — Но это противоречит моим принципам.

— К чёрту твои принципы! — наклонился к нему Савелий. — У меня муж пропал!

Семён встал и вышел из комнаты.

— А я Таню понимаю, — сказала Кира. — Если бы у меня был такой муж, я бы тоже ушла.

— Вообще-то он твой муж и есть, — возразил Савелий.

— В реальности он другой, наверняка, — мечтательно протянула Кира. — Заботливый, внимательный, ни слова мне поперёк не скажет…

— Кира! Твои фантазии про реальность ещё более утопичны, чем сама «игра»! — раздражённо сказал Савелий. — Если он такой положительный, почему он тогда от тебя на «игру» сбежал? Затюкала его, небось, своими «туда не ходи», «этого не делай».

— Да, это его твой балбес заманил! Наверняка, сказал что-то вроде, — Кира понизила тембр голоса, изображая мужика, и, как водится у женщин, добавив тупости в интонацию, произнесла: — «Не ссы, Петруха! Чего ты бабу слушаешь! Давай в начало 21-го века махнём, пивка попьём, тёлочек поплющим!»

— Да твой тёлочек и в своём 3045 плющит налево и направо, как пить дать! — повысил голос Савелий. В нём не на шутку разыгралась женская гордость Вероники. — Он и меня, наверняка, нет-нет, да и зажмёт где-нибудь. Не тебя же ему плющить — страхолюдину с замашками фюрера!

— Это я страхолюдина? — завопила Кира. — Да ты свой нос в зеркало видела? Разве такой нос дали бы красотке? Однозначно, оставили такой же, как и в реальности, чтобы не отвыкала!

В этот момент в комнату вошёл Семён. Он с недоумением посмотрел на вопящую Киру:

— Кира! Что с тобой?

— А она чего? — логично ответила Кира, показывая на Савелия.

Семён осмотрелся по сторонам:

— Кто она?

— Вон та дура носатая! — сказала, успокаиваясь Кира, и плюхнулась обиженно на стул.

— Есть новости? — спросил Савелий, отходя от скоротечной перепалки с Кирой.

— Да, — ответил Семён, — Татьяна купила билет на самолёт Москва-Катманду в день своего отъезда. Регистрацию на рейс прошла.

— Таня в Индии? — удивилась Кира.

— Ну, вообще-то в Непале, — уточнил Семён.

— Я вылетаю в Непал, — уверенно сказал Савелий.

— Я с тобой! — также уверено сказала Кира.

Савелий с сомнением посмотрел на Киру:

— Не стрёмно с «дурой-носатой» вместе лететь?

— Пока она в образе обаятельного еврейского мужчины, нисколечко, — примирительным тоном ответила Кира.


Глава 27
Непал. Первые впечатления

Таня не зря выбрала Непал для своего «бегства». Он давно привлекал её своей загадочной вечностью, своими мистическими легендами и буддистскими практиками. Кроме того, горы были её мечтой. В последнее время ей часто снился молодой монах, который беседовал с ней во сне. Просыпаясь, она забывала, о чём он говорил, забывала его лицо. Она помнила только горы — величественные, заснеженные вершины, зовущие её к себе.

Сняв номер в недорогом отеле в долине Катманду, она, торопливо приняв душ и переодевшись, отправилась осматривать достопримечательности. Она с жадностью впитывала информацию, осматривая старый Королевский Дворец, ступы Бодднатх и Сваямбунатх, а также священный для всех индуистов комплекс храмов Пашупатинатх. К вечеру, изрядно устав, Таня присела на веранду одного из кафе не далеко от её отеля. Попивая не очень вкусный кофе, Таня с грустью смотрела на уходящее за крыши храмов ярко-оранжевое непальское солнце.

— Прошу прощения! Я присяду?

Таня обернулась. Перед ней стоял статный молодой человек около 30 лет. По его лицу было понятно, что незнакомец не чужой в этой стране. Но дорогой костюм, чистый английский и вычурные манеры выделяли его из толпы.

— Да, — ответила Таня, — буду рада знакомству.

Незнакомец присел к Таниному столику:

— Меня зовут Чой. Я увидел тоску в твоих глазах.

— Меня зовут Таня. Я из России.

— Россия — великая страна, — ответил Чой. — Я никогда не был в России.

— А я, объездив полмира, никогда не была в Непале. И вот я здесь. Я мечтала об этом очень долго.

— Но, судя по твоей грусти, — ответил незнакомец, — мечта разочаровала?

— Не так сильно, как Париж, — улыбнулась Таня, — но какой-то осадок бутафории остался.

— Я вижу, что ты приехала в Непал не за красивыми картинками и сувенирами? — Чой пристально смотрел на Таню.

— Нет, — ответила она. — Я пролетела 5000 км не для того, чтобы увидеть, как Стоун Баба носит на своём члене огромный камень, а его друг ходит в железных трусах. Я полагала, что встречу народ, который живёт духовной жизнью, а встретила ряженых.

— Ты не там хочешь найти духовность. Туристические маршруты всегда обрастают ряжеными, как ты выразилась. Истинную мудрость народа надо искать вдали от центральных площадей.

— Если бы я знала, где её искать!

Чой посмотрел на Таню и спросил:

— Зачем тебе это? Ты хочешь узнать, как устроен этот мир?

— Нет, — вздохнула Таня, — как он устроен, я знаю. Я хочу понять, как с этими знаниями жить?

— Ох, уж, эти самоуверенные белые люди! — саркастически усмехнулся Чой. — Они всегда уверены, что знают, как устроен мир.

— Я понимаю твой сарказм, Чой, — ответила Таня, — но уверяю тебя, в моём случае ты ошибаешься.

— Тогда приглашаю тебя завтра с рассветом отправиться в горы, — предложил Чой. — Тебя не пугают горы?

— Меня ничто не пугает, — возбуждённо ответила Таня, — а горы меня манят!

— Тогда утром буду тебя ждать на этом месте, — Чой встал, давая понять, что разговор подошёл к концу. — И не забудь тёплые вещи. В горах будет холодно.


Утром Таня одела спортивный костюм, покидала в рюкзак тёплые вещи и всё необходимое, как ей казалось, для похода и вышла на улицу. Чой ждал её, держа за повод двух низкорослых лошадей.

— Такой вид транспорта не пугает? — спросил Чой.

— Чой! Я же сказала, что меня ничего не пугает, — ответила Таня и взяла под уздцы одну из лошадей.

Чой помог Тане закрепить рюкзак, сел верхом на свою лошадь и сказал:

— Тогда за мной.

Путь был долгим, но очень живописным. Дорога проходила то по ущельям, то по извилистым серпантинам. То и дело на пути встречались караваны яков. Воздух становился всё более разреженным, а заснеженные вершины гор всё ближе.

Таня была в восторге. Дикая природа, горы, лошади, ячий сыр на обед…

Смеркалось, когда Чой остановился возле небольшого лоджа или попросту говоря — придорожной ночлежки, хозяйка которой встретила их с большим почтением.

— Чой, — обратилась Таня, когда они ужинали небогатыми, но очень вкусными блюдами, приготовленными хозяйкой лоджа, — по дороге я видела объявления о пропаже туристов. Судя по дате этого объявления, их уже не найдут?

— Туристы часто теряются в горах, — спокойно ответил Чой. — Без проводника в этих местах нельзя. Легко заблудиться или сорваться в пропасть.

— Получается, что ты хорошо знаешь эти места?

— Получается.

— А зачем тебе в этот отдалённый горный монастырь, куда мы направляемся? Ты же не из-за меня отправился в этот нелёгкий путь.

— Всё, что делает человек в этом мире, он делает для себя, — ответил Чой. — Кто-то для своего тела, кто-то для своего кармана, а кто-то для своей души или совести. Даже давая монету нищему дервишу, человек думает не о нём, а о себе: «Какой я молодец! Какой я добрый!» Он тешит своё эго, своё самолюбие. В такой благодетели нет добра, но она тоже угодна Всевышнему.

— Ты тоже решил потешить своё эго? — спросила Таня.

— Ты веришь в предназначение? — неожиданно спросил Чой.

— Верю, но не всем дано знать своё предназначение.

— Ты прошла длинный путь, чтобы его найти?

— Наверное, — вздохнула Таня. — Я пытаюсь найти себя.

— Найти себя — это и есть предназначение каждого живущего на Земле, — уверенно произнёс Чой. — Всё сущее имеет предназначение. И человек не исключение. Как любая букашка, он рождается, выполняет своё предназначение и умирает, чтобы родиться вновь и повторить бесконечный цикл перерождений. Только избранный, до конца постигший суть бытия, может вырваться из этой головокружительной карусели, чтобы перейти на новый уровень самосознания.

— Ты говоришь, как мой муж, — улыбнулась Таня, вспомнив Семёна. — Только в отличие от меня он уже нашёл своё предназначение.

— Очень плохо, когда человек не находит своё предназначение, но, гораздо хуже, когда он ошибается с его выбором. Угощая других людей мёдом, он может дать им яд.

У Тани холодок пробежал по спине. Ей на мгновение показалось, что она уже сидела вот так на пластиковых стульях возле захудалого лонжа и слушала этот голос, наблюдая как по дороге проходит караван яков.

— Ты хотел бы знать, кем ты был в прошлых жизнях? — спросила Таня.

— Я это знаю, — спокойно ответил Чой.

— Это невозможно, — возразила Таня. — Такое может случиться только в случае сбоя программы.

— Я знаю, кем я был, кто я есть и кем стану после перерождения, — ответил Чой. — Это несложно, если тебе предначертана одна и та же судьба.

— Я помню только прошлые жизни, — тихо произнесла Таня. — Помню своих друзей, родителей, языки, на которых разговаривала. Но кем я стану, не знаю. И не знаю, захочу ли я кем-то стать.

— Всевышний не спрашивает наших желаний, — ответил Чой. — Он сам выбирает нам тело, в котором душе будет проще размышлять о вечном. Поэтому нищий дервиш благодарит Всевышнего за те страдания, которые Он ему дал. А богатый мот поминает Его только в суе, считая, что Бог слишком мало ему даёт.

— Чой! Ты говоришь, как проповедник. Кто ты?

— Я — Чой. Тот, кто ведёт тебя туда, куда ты должна попасть, чтобы найти себя. Возможно, в этом и есть моё предназначение.

Стало холодать. Таня накинула на плечи куртку и натянула воротник свитера на подбородок. Но уходить в тепло ей не хотелось. Ей было хорошо и спокойно. То ли от местного слабоалкогольного напитка — тонгба, то ли от свежего горного воздуха. А может быть от того, что рядом был человек, который понимает её состояние. Тот, кто своим бархатным голосом убаюкивает её тревоги и сомнения.

— Если наша душа бессмертна, и она с каждым перерождением обретает новое тело, новые взгляды и стремления, то где же тогда «Я» этой души, — спросила Таня, — если с каждой новой жизнью всё начинается сначала? И какое мне, Тане, дело до того человека, в тело которого будет переселена моя душа после моей смерти? Моя память, мой опыт умрут вместе со мной. Получается, что я, Таня — это тело из плоти и крови, а не бессмертная душа. Все мои страхи, радости, любовь, поиски правды и справедливости — всего лишь мимолётный всплеск в бесконечности бытия.

— Твоя память не умрёт с телом, — возразил Чой. — Душа сохраняет память и опыт человека. Твоё новое воплощение начнёт свой путь, снова познавая мир. Но когда ему будет это необходимо, душа даст ему твой опыт и знания, как она давала тебе опыт прежних твоих реинкарнаций.

Таня улыбнулась, вспомнив, как она гоняла бандюков, используя опыт авторитета из 90-х.

— Человек, перешагнувший базовые животные инстинкты (еда, секс, тёплый дом), рано или поздно задумывается, зачем он живёт, понимая, что его свобода мнима. И чем ближе его перерождение, тем больше он задумывается о нематериальных ценностях, осознавая, что он не заберёт с собой в иной мир ни дом, ни машину, ни цветные бумажки с портретами американских президентов. А что тогда? Зачем он жил? Как это ни странно звучит для западного человека, но истинная свобода и просветление к нему приходят только на смертном одре.

— Откуда ты это всё знаешь? — удивилась Таня.

— Я прожил тысячи жизней, размышляя о вечном, — ответил Чой.

— Если ты, размышляя о вечном, прожил тысячи жизней, но так и не вырвался из этого круговорота перерождений в лучший мир, то нам, грешникам, этого вовсе не дано, — сделала вывод Таня.

— Предназначение у каждого своё. Кому-то поставлена задача, совершить один единственный поступок, а кому-то нести крест своего предназначения из одного перерождения в другое. Так, например, женщине суждено родить пророка, а пророку — просвещать людей на протяжении веков. Женщина, выполнив свою задачу, вырвется из круга перерождений, а пророк в нём останется, выполняя свою миссию из жизни в жизнь до конца времён.

— Не завидую я этому пророку, — вздохнула Таня.


К вечеру следующего дня Таня и Чой добрались до маленького горного монастыря. Ворота им открыл монах в типичном оранжевом одеянии. Увидев их, монах склонился в почтительном поклоне. Все находящиеся в это время в небольшом дворике монахи тоже повернулись к ним и склонились в глубоком почтении.

— Они всех гостей так встречают? — прошептала Таня.

— Гости здесь бывают очень редко, — пояснил Чой, — поэтому и особое почтение.

Они прошли в главный храм, где их встретил настоятель:

— Приветствую вас! Большая честь для нашего храма разделить с вами свой стол и кров!

Английский язык здесь хорошо понимали, поэтому Тане было легко понять каждое слово настоятеля.

— Вы, наверное, очень устали в пути? — произнёс настоятель. — Мои помощники проведут Вас в Ваши покои.

В это время к Тане подошёл монах и взял её рюкзак, показывая рукой, что она должна следовать за ним. Таня посмотрела на Чоя. Тот кивнул в ответ. Таня последовала за монахом. Тот привёл её в небольшую комнатку с циновкой на полу и небольшим умывальником. Пока Таня умывалась, тот же монах ей принёс еду и напитки. После еды Таню сильно потянуло в сон. Она сладко расположилась на циновке и уснула. Разбудил её солнечный свет, пробивающийся через небольшое окошко. Пред ней стоял поднос с завтраком.

После завтрака Таня вышла во двор. Она пыталась найти Чоя, но его нигде не было. Монахи на вопросы Тани только кланялись ей и удалялись. Она прошла в главный храм, где накануне рассталась со своим спутником. В храме был только главный настоятель, он сидел, скрестив ноги, что-то бормотал и постукивал каким-то приспособлением с шариками на верёвках, задавая ритм своей молитве. Таня захотела выйти, чтобы не мешать, но настоятель окликнул её:

— Подойди ко мне!

Таня послушно подошла. Настоятель показал перед собой, предлагая Тане сесть перед ним. Таня послушалась.

— Что привело тебя, чужестранка, в нашу обитель?

— Я пытаюсь найти себя, — честно ответила Таня. — Чой мне сказал, что здесь знают ответы на мои вопросы. Кстати, а где он?

— Здесь знают ответы на многие вопросы, — ответил настоятель. — Но о ком ты говоришь, я не понимаю.

— Чой. Тот мужчина, который меня привёл к вам! — пояснила Таня.

— Ты пришла одна, — ответил настоятель.

— Но я не могла сама преодолеть этот путь, — возразила Таня. Она вспомнила разговор с Чоем и добавила: — Многие туристы пропадают по дороге, сбившись с пути.

— Чистое сердце никогда не собьётся с пути, — возразил настоятель. — А твоё сердце чистое, и помыслы твои светлы. Тебе не хватает покорности и смирения. Только обретя покой в душе, ты постигнешь истину.

— Но как я вернусь в город без проводника? — не переставала возмущаться Татьяна.

— Обрети покорность и смирение в своей душе, и она выведет тебя из любого лабиринта судьбы.

— Но как мне их обрести? — спросила Таня.

— Покажи мне свою мандалу! — спокойным голосом ответил настоятель.

— Чего я должна показать? — возмутилась Таня. — С какой стати?

Вдруг ей стало страшно от осознания того, что она находится, Бог знает где, в окружении непонятных религиозных фанатиков, которые хотят видеть её «мандалу».


Глава 28
В поисках Тани

«Наш самолёт набрал высоту. Теперь вы можете расстегнуть ремни безопасности. В полёте вам будет предложен горячий обед и напитки. Экипаж корабля благодарит вас за выбор нашей авиакомпании», — произнесла милая проводница.

— Почему Семён с нами не полетел? — спросила Кира. — Неужели, составлять гороскопы Его Величеству важнее собственной жены?

— Работа здесь не при чём, — ответил Савелий. — Это я тебе как психолог говорю. Во-первых, Таня сама просила его не искать с ней встречи. Во-вторых, мужская гордость. А в-третьих, его тупая убеждённость в собственной непогрешимости.

Савелий посмотрел на Киру:

— Это я тебе уже как твоя подруга говорю.

— Понятно! — ответила Кира. — Только вот как мы, две очаровательные подружки, будем искать Таню в этом забытом Богом Катманду?

— У меня есть план, — многозначительно ответил Савелий и, откинув спинку, закрыл глаза.

— Хорошо. Будем действовать по твоему плану, потому что у меня плана нет, — ответила Кира и тоже откинула спинку кресла.


Сразу по прилёту Савелий стал реализовывать свой план. Он, проходя мимо местных таксистов, показывал им фото Тани. Но те качали в ответ головой.

— И это твой план? — скептически спросила Кира.

— Можем перейти к твоему плану, — раздражённо предложил Савелий.

— Мой план — взять первого попавшегося извозчика, как это сделала Таня, и ехать в город. А с утра уже приступать к поискам. Мне не терпится принять душ и лечь в кровать! — спокойно ответила Кира.

Каким бы продуманным и изысканным не был план мужчины, если у женщины есть свой план, то за руководство к действию принимается именно он.

Они вселились в первый попавшийся отель. Сервис был далеко не на высшем уровне, но выбирать не приходилось. Кира и Савелий очень устали от долгого перелёта, поэтому остановились возле первого попавшегося здания с английской надписью «HOTEL».

Утром, как и договорились, они отправились на поиски Тани. Точнее, на экскурсию по местным достопримечательностям, не забывая показывать Танино фото экскурсоводам. Но поиски результатов не давали. Уже третий день Кира и Савелий осматривали всевозможные храмы долины Катманду.

— Смотри, Савочка! — прошептала Кира, показывая на двух бородатых мужчин, сидящих, скрестив ноги. Тело одного из них было обнажено и покрыто каким-то бело-голубым порошком. Из одежды на нём были только небольшая накидка и железные трусы. — Зачем ему железные трусы?

— Пойдём, спросим! — предложил Савелий.

— Простите! — обратился Савелий к странному мужчине на английском. — Зачем Вам железные трусы?

Тот ничего не ответил, он продолжал медитировать, что-то мыча и глядя сквозь Савелия. Тогда Савелий обратился к другому странному бородатому мужчине, сидящему рядом. Прямо перед ним стояла связанная какой-то рогожей стопка из трёх больших булыжников.

— Простите, я могу задать Вам вопрос?

Мужчина посмотрел на них и протянул руку с раскрытой ладонью.

— Информация стоит денег, — догадалась Кира.

Савелий положил в ладонь пятидолларовую банкноту:

— Почему у Вашего друга железные трусы?

Незнакомец забрал деньги, медленно встал, поднимая связку камней. Когда он распахнул накидку, Кира и Семён поняли, к какому именно месту была привязана эта стопка. Кира вскрикнула. А Семён торопливо сунул ему ещё доллар со словами: «Я всё понял. Спасибо!»

— А что ты понял? — спросила Кира, когда они второпях покидали странных чудаков.

— Понял, зачем его соседу железные трусы, — ответил Савелий.

— И зачем же?

— Чтобы, когда он в очередной раз погрузится в медитацию, его друг над ним не подшутил и не привязал свою вязанку к его члену.

— Да, уж, — представила эту картину Кира. — Сам вечером домой пойдёт, а член на работе оставит.

Савелий и Кира ещё долго шутили над чудными клоунами, сидя за столиком на веранде какого-то кафе. Когда к ним подошла официантка, чтобы рассчитаться, Савелий по отработанной схеме показал ей фото Тани:

— Простите, мадам, Вы не встречали здесь эту девушку?

— Да, — ответила неожиданно официантка, — она здесь была. Она остановилась в этом отеле.

Официантка показала на отель, в котором остановились Кира с Савелием. Савелий сорвался в отель, увлекая за собой, ничего не понимающую, Киру, где прямо с порога бросился к женщине на регистрации:

— Вам знакома эта леди? — спросил Савелий, показывая фото Тани на своём телефоне.

— О, да, — ответила женщина. — Эта дама остановилась в 5 номере. Она заплатила за две недели вперёд, но вот уже 10 дней её никто не видел.

— Опоздали! — воскликнул Савелий. — С ней что-то случилось!

— Что? Что она сказала? — встревоженно спросила Кира.

— 10 дней назад она сказала, что идёт в горы с каким-то незнакомцем, — пояснила женщина.

— Что она сказала? — спросила Кира, не понимая английский язык.

— 10 дней назад она ушла в горы с каким-то незнакомцем, — перевёл Савелий.

— С каким незнакомцем? — стала заваливать вопросами Кира. — Как фамилия? Где живёт? Номер телефона?

— Кира! — удивился Савелий. — У «незнакомцев» нет имени и фамилии и визиток с номерами телефонов тоже. На то они и «незнакомцы».

— Тогда пошли за ней в горы! — сделала вывод Кира.

— Мы? В горы? — Савелий скептически посмотрел на Киру. — Хилый сорокалетний еврей, который из всех видов спорта предпочитал шахматы и его ровесница с повышенным содержанием холестерина?

— Вообще-то я очень спортивная дама, — возразила Кира.

— Ты имеешь в виду пилатес?

— А что предлагаешь ты? — спросила Кира. — Ждать здесь? А если твой муж сейчас лежит, истекая кровью в каком-нибудь ущелье? Кожа на голени разорвана сломанной костью. Снег покрывает его лицо. Вдалеке слышен вой стаи голодных волков. И его синеющие от холода и потери крови губы шепчут: «Вероника! Девочка моя! Спаси меня!»

— Достаточно, Кира! — остановил её Савелий. — Ищем проводника и с рассветом идём в горы.

За 100 долларов найти проводника оказалось не сложно. Но вот определить, куда именно направились Таня и её таинственный проводник, оказалось делом куда более сложным. Утром, прежде чем двинуться в путь, проводник разложил карту местности и обвёл кружочками вероятное место пребывания Тани — горные монастыри, святыни и деревни. Он звонил своим друзьям, другим проводникам, отправлял им фото Тани, дозванивался до горных лоджей. Время от времени он брал в руки карандаш и зачёркивал один кружок за другим, пока на карте не осталось ни одного не зачёркнутого кружка.

— Боюсь, что ваша подруга погибла, — сделал вывод проводник. — Во всех местах, где она могла бы прожить 10 дней в горах, её не было.

Кира посмотрела на неожиданно побледневшее лицо Савелия:

— Что он сказал?

— Её нет в горах, — ответил Савелий и глубоко вздохнул. Потом добавил: — Либо она там погибла.

— Таня? Погибла? — возмутилась Кира. — Да вы её плохо знаете!

Кира взяла телефон Савелия, лежавший на столе рядом с картой, и набрала номер:

— Алло! Семён! Запускай свою шарманку и скажи мне, жива Таня или нет?

— Что? — послышался на другом конце провода испуганный голос Семёна.

Через некоторое время снова послышался его голос:

— Таня жива. Она здорова и более того пребывает в спокойном, умиротворённом состоянии. Что у вас происходит? Вы нашли её?

— Если я берусь за дело, значит, найдём и вернём! — сказала Кира и, сбросив вызов, положила трубку рядом с собой на скамейку.

— Таня жива и здорова, — донесла Кира информацию до Савелия. — Скажи этому аборигену, чтобы напряг ещё раз свои извилины.

«Абориген» вдруг вскрикнул и стал такать в карту карандашом:

— Здесь. Здесь есть старый горный монастырь. Туристов туда не пускают. Они не принимают праздных гостей. К ним приходят только за просветлением.

— Таня за ним и приехала, — подтвердил Савелий и встал. — В путь.

— Нашёл? — поняла Кира. — То-то. Понял кучерявый, что Савелий Авигдорович 100 баксов так просто не отдаст.

Они встали из-за стола, свернули карту и двинулись в путь.


А в это время в Москве полусонный Семён сидел возле своей программы и судорожно вводил в неё данные. Когда программа выдала результат, Семён вскрикнул и бросился к телефону. В трубке шёл вызов, но телефон никто не брал. А не брал потому, что он так и остался лежать на скамейке, на которой сидела Кира.


Глава 29
Новые гости

— Савочка, возьми меня на ручки! — попросила Кира, тяжело дыша.

Прогулка по горным склонам оказалась не такой увлекательной, как она рассчитывала.

— Боже, Кирочка! — ответил запыхавшийся Савелий. — Я сам думаю, к кому бы на ручки забраться? И дёрнула нелёгкая Таню переться в эту глушь! Медитировала бы рядом со Стоуном Бабой и его другом в железных трусах. Нет. Ей экзотики захотелось.

— Осталось немного! — приободрил их проводник.

— Что он сказал? — спросила Кира.

— Говорит, скоро будем, — облегчённо вздохнул Савелий.

— Завтра к вечеру доберёмся, — продолжил проводник.

— Ты шутишь? — воскликнул Савелий. — Это немного, по-твоему?

— Что он сказал? — спросила Кира.

— Говорит, завтра к вечеру придём! — ответил Савелий.

Кира плюхнулась на ближайший камень:

— Тогда убейте меня прямо здесь!

— Он так и говорит, — продолжил Савелий. — «Давай бабу убьём! Она всё равно не дойдёт, а у нас будет свежее мясо на обед!»

Кира подскочила с камня:

— Это кто не дойдёт? Он плохо знает русских женщин!

Она сурово посмотрела на проводника и добавила:

— Давай, шевели булками, кучерявый! Ползёшь, как дохлая муха! Так и до завтрашнего вечера не дойдём!

Кира обогнала всех и резво зашагала по тропинке, изящно виляя задом, как будто не было за плечами изнурительных километров.

— Послушай, Мо! — обратился Савелий к проводнику. — А нет какого-нибудь более короткого пути к этому монастырю?

— Есть, — ответил Мо. — Можно пойти напрямик по нижней террасе. Но этот путь очень опасен. Женщина там точно не пройдёт.

— Почему ты так думаешь? — спросил Савелий. — У неё ещё много сил.

— Дело не в силе, а в размере, — пояснил проводник.

— А говорят ещё, что размер не имеет значения, — пробормотал Савелий и поплёлся дальше за Кирой.

К вечеру они добрались до последнего перед монастырём лоджа.

— Остановимся здесь, — сказал Мо. — Завтра придём в монастырь.

— Не думала, что я буду рада этой лоджии! — пробормотала Кира, снимая рюкзак.

— Не «лоджия», а «лодж», — поправил её Савелий.

— А по размеру и комфорту размещения — «лоджия», — ответила Кира. — Причём моя лоджия комфортнее, если лыжи с велосипедом убрать.


Солнце уже коснулось острых заснеженных вершин, когда проводник указал на виднеющиеся среди скал стены монастыря:

«Мы пришли. Вон он».

Монахи с подозрением посмотрели на незваных гостей:

— Мы предоставим вам ночлег, если вы заблудились, но утром вы должны будете уйти!

— Мы не заблудились, — пояснил Савелий. — Мы ищем женщину. Она пропала.

Монах оценивающе посмотрел на Савелия и, сделав жест головой, приглашая следовать за ним, не торопясь направился к храму. Кира и Савелий направились за ним. Мо направился за другим монахом, который повёл его в столовую.

Монах подошёл к храму и открыл двери, приглашая Киру и Савелия зайти внутрь. Внутри, при свете факелов на полу сидела Таня и, увлечённо потирая какую-то металлическую трубочку деревянной палочкой, высыпала цветной песок на пол, создавая красивый цветной узор.

— Таня! — воскликнула Кира. — Ты жива! Как мы за тебя боялись!

Но Таня даже не шелохнулась. Она продолжала делать своё дело.

Кира и Савелий подошли ближе к Тане.

— Таня, — осторожно окликнул её Савелий, — ты в порядке? Мы приехали за тобой.

— Я не могу уехать, — не поворачиваясь, спокойным размеренным голосом проговорила Таня. — Я должна показать настоятелю свою мандалу.

— Таня! — воскликнула Кира. — Ничего с этим настоятелем не случится, если он твою мандалу не увидит. Они здесь сотни лет без мандалы жили. И ещё столько же без неё проживут! Поехали домой!

— Кира! Мне кажется, что Таня вкладывает несколько иной смысл в это слово, — вступил в разговор Савелий.

— Я целую вечность сюда добиралась, — раздражённо завелась Кира. — Меня чуть абориген по дороге не сожрал. А мы уехать не можем, пока Таня свою мандалу не покажет. Так иди, покажи её кому надо и домой!

— Я её ещё не закончила, — таким же спокойным голосом произнесла Таня, не отрываясь от работы. — Идите с монахом. Он покажет вам ваши покои. Поешьте, помойтесь с дороги и ложитесь спать. К утру я закончу.

— Пойдём, Кирочка, — Савелий взял раздражённую Киру под руку. — Пусть Таня занимается своей мандалой. А мы поедим, поспим и все вместе утром двинемся назад.


Савелий проснулся от того, что Кира теребила его за плечо:

— Савочка! Солнце уже взошло. Пора валить отсюда.

— Кира! — пробормотал Савелий. — Ещё рано. Давай поспим!

— Не могу я спать, — ответила Кира. — Сны плохие снятся. Не к добру.

— Что тебе приснилось? — пробормотал сквозь сон Савелий. — Расскажи. Я объясню.

— Снится, будто бы я стою посреди двора этого монастыря. Нагая. Капли утренней росы омывают мои босые ноги. А вокруг прыгают кровожадные монахи и кричат хором: «Покажи мандалу! Покажи мандалу!»

— Господи! Кирочка! — пробормотал Савелий. — Это не вещий сон. Это бред, порождённый твоими вчерашними впечатлениями и сексуальной неудовлетворённостью. Ляг, поспи ещё.

— Так удовлетвори меня, чтобы мне бред не снился, — сказала Кира и полезла к Савелию под одеяло.

— Что ты делаешь! — стал сопротивляться Савелий.


Когда Кира и Савелий вошли в храм, где накануне расстались с Таней, они застали её на том же месте.

— Танечка! — воскликнула Кира. — Ты так и не ложилась?

— Всё! — с чувством удовлетворения произнесла Таня. — Готово!

Она довольно посмотрела на большой круговой узор из разноцветного песка, который составляла последние дни, и безжалостно его стёрла.

— Можем ехать! — победно сообщила она.

— Ты сидела всю ночь с этим узором, чтобы его вот так просто смахнуть? — спросила Кира.

— Я с ним сидела последние пять дней и ночей с короткими перерывами на сон и еду, — ответила Таня.

— А потом взяла и смахнула? — не поняла Кира. — Вчера ты этого сделать не могла? Всё равно кроме нас этот узор никто не видел. Сказала бы, что закончила. И всё!

— Кирочка! — сказал Савелий. — В этом и есть суть психологической практики монахов — выполнять долгий кропотливый труд, не ожидая за него благодарности.

— Ладно, — успокоилась Кира, — раз дело сделано, поехали домой! — потом посмотрев на Таню добавила: — Мандалу настоятелю уже показала?

Таня засмеялась:

— Показала. Можно ехать.


Глава 30
Дорога домой

Таня быстро собрала свои пожитки и вышла во дворик, где Савелий о чём-то ругался с монахом. Точнее, Савелий ругался, а монах спокойно отвечал.

— Что-то случилось? — спросила Таня, подходя к ним.

— Наш проводник ушёл ещё вчера вечером, — разъяснила Кира, — потому что Савелий ему заплатил только за дорогу сюда. Как будто трудно было догадаться, что нам обратно тоже надо будет идти! Эта еврейская скупость Савелия нас загонит в могилу.

Савелий повернулся к Кире с Таней:

— Я думал, что мы запомним дорогу и по ней вернёмся обратно.

— Запомнил? — спросила Кира. — Тогда веди нас, вождь!

— Странно, — произнесла Таня, — мой проводник тоже пропал после того, как привёл меня сюда.

— Как бы и для нас эта дорога не оказалось «дорогой в один конец»! — сказала Кира. — Давайте уже валить из этого жуткого места!

Она ловко натянула свой рюкзак и двинулась проч. Таня и Савелий последовали за ней. Монахи, вежливо раскланявшись им вслед, закрыли за ними ворота.

Свежий горный ветер обдувал им лица, дорогу освещало солнце. Настроение было приподнятое. Дорога домой всегда кажется короче. Вскоре они подошли к очередной дорожной развилке.

— Ну, что, Савелий! — обратилась к нему Кира, — По какой тропе шагать?

— Раз мы идём с горы, значит по левой. Она вниз спускается, — ответил Савелий, — а правая наоборот вверх идёт. Мы же не хотим ещё выше забраться.

— Логично, — согласилась Кира и зашагала вниз по левой тропе.

— Постойте, — окликнула их Таня, — мне кажется, что правильнее идти направо. Хотя, если честно, я этой развилки вообще не помню.

— Доверься старому следопыту, Танечка, — уверенно сказал Савелий. — Я в 92-м восьмое место по ориентированию занял на районных школьных соревнованиях. Я был одним из восьми участников, кого потом по лесу не искали.

Таня пожала плечами и пошла вслед за Савелием.

Спустя пару часов Кира сказала:

— Савочка! Тебе не кажется странным, что за весь путь мы не встретили ни одного каравана яков?

— Тем лучше, — ответил Савелий, — быстрее дойдём. Никто мешать не будет.

Таня посмотрела на свои наручные часы:

— Да и лоджа ни одного ещё не было. Посмотрите в навигаторе, где мы находимся?

— Нет навигатора, — раздражённо сказал Савелий. — Кое-кто его на скамейке оставил.

Ещё через пару часов стало ясно, что они заблудились. Небо затянуло тучами, подул холодный ветер, пошёл промозглый мелкий дождь.

— Может, нам стоит вернуться, — спросила Кира, — чтобы не усугублять положение?

— До темноты уже не успеем, — ответила Таня.

— В любом случае мы идём вниз, — возразил Савелий, — а значит, спустимся в долину к людям. Там возьмём такси и вернёмся в гостиницу.

Тропа становилась всё уже, а склон, по которой она была проложена, всё круче. Справа и слева от путников вырастали отвесные холодные скалы.

Наконец они увидели впереди большую площадку, на которой можно было разбить небольшой лагерь, чтобы перекусить и переночевать. Но чтобы попасть на неё, нужно было пройти по небольшому карнизу шириной не более 30 сантиметров.

— Всё! Приплыли! — обречённо вздохнула Кира.

— У нас получится, — приободрила её Таня.

— Я понял, — вздохнул Савелий. — Мы идём правильно. И даже по более короткой дороге. Но Кира здесь не пройдёт. Размер имеет значение.

— Назад дороги нет! — твёрдо сказала Таня.

Она сбросила рюкзак, достала из него какие-то ремни и карабины. Ловко обвязав ими Киру, она дала ей в руки конец ремня с карабином на конце. Ту же операцию она проделала с Савелием. Затем она отцепила от рюкзака альпинистский фал и смело двинулась к карнизу. Таня уверенными движениями привязала один конец за острый выступ скалы, а второй пропустив через карабин, пристёгнутый к поясу, взяла в руки.

— Когда я переберусь на площадку, я натяну перильную верёвку. Ваша задача — прицепив к ней карабин, пройти по карнизу лицом к стене и, держась руками за верёвку. Понятно? Но сначала я переправлю рюкзаки.

— Господи помилуй! — прошептала Кира.

Таня смело шагнула на карниз. Через какое-то время она добралась до площадки и закрепила верёвку, которая струной натянулась на высоте полутора метров от уровня карниза. Вскоре Таня, как кошка, ловко прошла по карнизу обратно, время от времени раскачиваясь на перильной верёвке, проверяя её прочность, чем вызывала подташнивание у Савелия.

— Готово! Давайте рюкзаки! — скомандовала она.

Она прицепила к рюкзакам карабины и развесила их на натянутой верёвке, как груши. Осторожно перетаскивая один рюкзак за другим, Таня переправила все пожитки. Осталось переправить только Савелия и Киру.

— Савелий! Давай первый! — крикнула Таня.

— Я не готов, — ответил Савелий, — морально. Давай начнём с Киры!

— Не трусь, Савелий! — крикнула Таня. — Будь мужиком!

— Тебе легко говорить! Ты всегда была мужиком, — ответил Савелий, — а у меня это редкое мужское воплощение. Я ещё не привык. Пусть Кира лезет. Она всё-таки на войне воевала, вождём племени была!

— Савочка! — спокойно сказала Кира. — Собери свои яйца в кулак и вперёд.

— Там собирать нечего, они у меня уже в горле! — запаниковал Савелий.

— Тогда оставайтесь! — крикнула Таня. — Я пойду за подмогой.

— Наступит ночь, — тихо проговорила Таня. — Тебя накроет дремота. Потому что нормально уснуть на краю обрыва, лёжа на промозглом ветру в грязной, холодной луже тебе не удастся. И вот, только твои веки сомкнутся, послышится нарастающий шум от огромных крыльев. Острые когти стервятника вонзятся в твоё лицо, пронзая твои глаза. Он же не будет знать, что ты ещё жив. С трудом отбившись от стервятника, ты попытаешься пойти назад в поисках помощи. Но дорогу тебе преградит огромный горный волк. Ты его не увидишь, поскольку уже слеп, но ты услышишь его тяжёлое дыхание и звук стекающих с языка слюней. Тогда собрав в кулак последние силы, ты нащупаешь эту чёртову верёвку и, шаря ногами в поисках карниза, побредёшь вдоль стены в надежде на выживание. Но на другом конце пути тебя будет ждать разочарование. Потому что вместо Тани тебя там встретит…

— Кирочка, не продолжай, пожалуйста! — завопил Савелий, ужасно картавя. — Я уже иду.

Он дрожащими руками прицепил карабин к верёвке и стал медленно продвигаться вдоль стены.

— Смотри на верёвку или на меня, — подсказала Таня.

Вскоре Савелий, чередуя молитвы с нецензурной бранью, всё-таки добрался до Тани.

— Кира! Давай к нам! — закричал он Кире. — Это совсем не страшно.

— Ага, не страшно, — пробормотала Кира. — С моим-то бюстом здесь как пролезть?

Она прицепила карабин к верёвке и осторожно шагнула на карниз.

— Смотри на меня, Кира, — кричала ей Таня.

Но Кира упорно смотрела на свои ноги, боясь оступиться. Вместе со своими ногами она видела устрашающую бездну, в которую она сорвётся, если оступится. Вдруг, голова Киры закружилась, она покачнулась и резко сорвалась с карниза. Ремень, которым обвязала её Таня, больно врезался ей в подмышки. Перильная верёвка провисла, и карниз оказался прямо перед глазами Киры. Кусок скалы, за который Таня закрепила верёвку, дрогнул. Кира издала душераздирающий вопль, который эхом разнёсся по всему Тибету. С самых дальних вершин поднялись стаи перепуганных птиц, горные козлы, гуляющие по склонам, замерли, а Савелий, неожиданно побледнев, грохнулся в обморок.

— Спокойно, Кира, — кричала Таня. — Перебирай руками верёвку и двигайся ко мне.

Но Кира в ужасе хваталась за карниз руками, продолжая истошно орать. Огромный гриф прилетел на крик и, вцепившись когтями в её спину, стал клевать Кире голову. Со стороны казалось, что он хочет её успокоить, но на деле это вызывало ещё более истошные вопли Киры.

Таня схватила ещё одну верёвку и бросилась по карнизу ей навстречу. Согнав грифа, она закрепила конец верёвки на ремне Киры и, вернувшись обратно, стала осторожно её подтягивать к себе.

Наконец, Кира оказалась на твёрдой поверхности.

— Достань из аптечки нашатырь, — сказала ей Таня, сматывая верёвку. — Сама нюхни и подружке своей впечатлительной дай.

Кира сидела на земле и часто дышала, уставившись в одну точку, снова и снова переживая тот ужас, который только что с ней случился.

Таня посмотрела на неё, покачала головой, прицепила верёвку обратно к рюкзаку и достала аптечку. Она смочила одну ватку нашатырным спиртом, вторую перекисью водорода. Первую она сунула под нос Киры, а второй протёрла кровавые ссадины на её голове, оставшиеся от укусов грифа. Кира встрепенулась и посмотрела на Таню. Та молча протянула ей ватку с нашатырём и показала на лежащего на земле Савелия. Кира взяла в руки ватку и подошла к нему:

— Хилый нынче мужик пошёл! — уверенно сказала Кира, когда Савелий открыл глаза.

— Кирочка! Ты жива! — прошептал Савелий.

— Что со мной будет? — уверенно ответила Кира. — Я же спортом занимаюсь. А вот ты чуть копыта не отбросил.

Таня посмотрела на них и покачала головой:

— Так, девочки! На сегодня путь закончен. Разбиваем лагерь. Ужинаем и спать. Утром выдвигаемся.

После нехитрого ужина, разогретого на костре, Таня скомандовала:

— Так. Сейчас спать. Первым дежурит Савелий. Через два с половиной часа я его сменю. Костёр поддерживать обязательно. Это и тепло и наша безопасность.

Она легла рядом с костром на лежанку из хвороста и окуталась своей курткой.

Савелий и Кира остались сидеть у костра, подбрасывая в него время от времени хворост.

— Повезло тебе с мужем, — сказала Кира.

— Это не мне с мужем, а Семёну с женой повезло, — ответил Савелий. — Таня сегодня была собой, а не Антоном или кем-то из своих прежних воплощений. Я боюсь, что когда мы умрём, и я снова стану Вероникой и посмотрю на своего любимого Антона, он мне покажется лишь бледной тенью своего последнего персонажа.

Они замолчали. Вдалеке ухали совы, костёр потрескивал, провоцируя на доверительное общение.

— На одном из сеансов Таня призналась, что не может смириться с тем, что её жизнь не настоящая, — сказал Савелий. — Она всегда вдыхала жизнь полной грудью, не боясь опасностей или трудностей. И вдруг, выяснилось, что все мысли, чувства, переживания принадлежат не ей, а какому-то постороннему человеку, который просто развлекается.

— Да, с этим трудно смириться, — согласилась Кира.

— Но ведь мы же с тобой смирились, — возразил Савелий. — И даже подыгрываем своим прототипам. И умирать вроде как не страшно.

— Ну, да. Я общаюсь со смертью каждый день на протяжении последних 20 лет, — сказала Кира, — с тех пор, как стала работать патологоанатомом. У меня всегда было отношение к ней философское.

— Да, уж, — ответил вполголоса Савелий, чтобы не разбудить Таню, — своё философское отношение к смерти ты выразила душераздирающим воплем, который ударной волной пронёсся по всему Тибету. Не удивлюсь, что с перепугу передохли последние Йети.

— Да ты сам чуть не подох с-перепугу! — Кира встала, отряхнула одежду и добавила: — Пойду, уединюсь.

Савелий остался сидеть у костра. Он вспоминал события уходящего дня. Ему на душе было спокойно. Казалось, что самое страшное уже позади. Вдруг, в тишине послышалось хлопанье больших крыльев. Звук приближался всё ближе и ближе. Семён напрягся, вспомнив кровожадный рассказ Киры перед тем, как он ступил на карниз. Но вскоре шум затих, и Савелий снова расслабился. В этот момент острые когти впились в голову Савелия и страшный утробный голос прозвучал за спиной: «Покажи мне свою мандалу!»

— Кира! — вскрикнул Савелий, повернувшись назад. — Разве можно так пугать! Я ещё от твоих страшилок не отошёл.

Кира, довольно посмеиваясь, легла рядом на приготовленную лежанку и накрылась с головой курткой:

— Не обделайся со страху, Савочка!

— Спи, давай! — ответил Савелий и, заботливо поправив на Кире куртку, добавил: — Мандалу не простуди!

Кира захихикала под курткой.

Прошло два часа. Савелию совсем не хотелось спать. Да, и мужская гордость не позволяла будить Таню, которая и так не спала толком последние пять дней. Он сидел у костра и смотрел на звёздное непальское небо. Казалось, что звёзды больше и светят ярче, чем обычно. Воздух был прозрачен и чист. Стрекотание каких-то насекомых и уханье сов добавляли этому сочному пейзажу ещё больше красок и колорита.


Кто-то теребил Таню за плечо. Она открыла глаза. Уже светало. Савелий с Кирой спали в обнимку, пытаясь согреться. Костёр давно погас. Таня повернула голову:

— Семён? Я сплю ещё?

— Нет, Танечка, это я, — ответил Семён. — Вы живы? Что с Кирой? Программа выдала, что вам угрожает большая опасность, а Кира может даже умереть.

— Всё в порядке, Сёмочка, — Таня протянула руки, чтобы обнять Семёна. — Всё уже позади. Мы проходили через пропасть, и Кира сорвалась вниз, но мы её вытащили.

— Странно, — сказал Семён, обнимая Таню. — Первый раз такое произошло, чтобы я опоздал, а беда не случилась.

— Значит, я тоже могу исправлять реальность, — сказала Таня.

— Буди своих бойцов, и поехали домой. Я привёл целую армию проводников и охотников, чтобы вас спасать. Так что доберёмся быстро и налегке.

Таня посмотрела в сторону дороги. На ней стояли люди с лошадьми и ружьями:

— Сёмочка! Какой ты хороший!

Таня встала и сняла куртки с Савелия и Киры, которые они на себя накидали.

— Подъём! За нами приехала кавалерия! — громко скомандовала она.

Савелий открыл глаза:

— Я уснул? Как это получилось? Семён? Ты как здесь оказался?

— Я вылетел к Вам в тот же день, когда вы мне позвонили, — ответил Семён. — Если бы вы не оставили свой телефон в долине, всё могло бы быть попроще.

Кира тоже открыла глаза:

— Боже! Как холодно! Налейте мне кто-нибудь водки!

Киру просто трясло от холода.

— Семён? — удивилась Кира, увидев Семёна, — Ты нас спас! Есть Бог на свете!

— Спасли вы себя сами, а я только лошадей с проводниками вам привёл, — ответил Семён.

Они погрузили рюкзаки на лошадей и сами забрались верхом. Путь домой был недолгим и спокойным. Уже вечером они сидели в том же кафе и смеялись, вспоминая свои приключения. Кира никак не могла согреться. Она пила водку рюмку за рюмкой, но, видимо, холодный горный воздух пробрал её за ночь до такой степени, что даже водка не помогала.

— Дорогие друзья, — сказал Семён, — ваше путешествие закончено. Завтра в 13–30 наш самолёт в Москву. Надеюсь, что это путешествие всем нам принесло что-то полезное.

В этот момент в кафе началась суета. Местные жители прильнули к телевизору, по которому передавали новости. На экране показывали фотографию маленького мальчика в буддистском одеянии и взрослого статного мужчину, восточной внешности.

— Что там происходит? — спросил Савелий.

Таня посмотрела в экран и вскрикнула:

— Это же, он! Это Чой! Мой проводник. Что про него говорят?

Семён подошёл к барной стойке, возле которой висел телевизор, и попросил барменшу перевести, что передавали по телевизору. Затем он вернулся к своим друзьям.

— Ну, что? — с нетерпением спросила Таня. — Где он? Я же говорила, что это не игра моего воображения!

Семён посмотрел на неё и после небольшой паузы сказал:

— Это Гедун Чойкьи Нима — Панчен-Лама одиннадцатый.

— Я сразу поняла, что он не из простых людей! — довольно заявила Таня.

— Он был похищен Китайским правительством в 1995 году в возрасте 6 лет. С тех пор никто ничего про него не знал. И только сейчас правительство раскрыло его судьбу, — продолжил Семён.

— Какой ужас! — воскликнула Таня. — Но лучше поздно, чем никогда.

— Танечка! — сказал Семён. — Гедун Чойкьи Нима скончался в китайской тюрьме ровно год назад.

Все замерли и смотрели на Таню.

— Этого не может быть! — возразила Таня. — Он сидел напротив меня. Как ты сейчас.

В этот момент подошла та самая официантка, которая узнала Таню на фотографии Савелия.

— Вы же меня помните? — спросила Таня официантку.

Та закивала в ответ головой.

— Я здесь сидела в тот вечер!

Официантка снова закивала головой.

— А напротив меня сидел мужчина.

Официантка улыбнулась и пожала плечами.

— Танечка, — сказал Савелий, — успокойся. Наверное, твой проводник был просто на него очень похож.

Таня замолчала и задумалась. Затем она тихо заговорила:

— Буддисты верят в перерождение. Они верят, что их пророки — Далай-Лама и Панчен-Лама перерождаются через год-два после смерти. Они ищут того мальчика, в теле которого снова живёт их пророк и приводят его в свой храм, где снова учат своим наукам. Они верят, что первые три года ребёнок помнит свою прошлую жизнь и узнаёт старых друзей и учеников. Поэтому они торопятся его найти, пока он может их узнать.

— Танечка, — сказал Савелий. — Это лишь красивая легенда, основанная на их ощущениях действительного устройства мира.

— Мы с ним много говорили об этом устройстве, — ответила Таня. — И, однажды, он мне сказал: «Я знаю, кем я был, кто я есть и кем стану после перерождения. Это несложно, если тебе предначертана одна и та же судьба».

— Ребята! — вступила в разговор Кира. — Я, пожалуй, пойду спать. Что-то мне совсем нехорошо.

Она встала и отправилась в гостиницу.

— Она не заболела? — спросил Семён.

— Я думаю — стресс, — сказал Савелий. — Если бы ты знал, что она пережила за эту поездку! Сначала её хотел съесть абориген (Во всяком случае, она так думает). Потом он сам пропал. Потом эта пропасть.

— Гриф на неё ещё напал, — добавила Таня, думая о своём.

— Какой гриф? — удивился Савелий. — А я где был в это время?

— В отключке, — пояснила Таня.

— А с тобой-то что произошло? — спросил Семён.

— Я же говорю — стресс! — пояснил Савелий.

— Грифы на живых людей не нападают, — сказал Семён. — Они — падальщики. Им здесь и без живых еды хватает. У местных жителей есть поверье, что тело должно вознестись на небо вслед за душой. Поэтому своих усопших они не закапывают в землю, а выносят в поле, разрезают плоть и оставляют на съедение этим стервятникам. Когда те обглодают тело, оставшиеся кости, череп, мозг измельчают и снова отдают на съеденье птицам. Таким образом, поднимая тело усопшего в небо.

— Хорошо, что не Кира про это поверье рассказала! — сказала Таня. — Я бы не выдержала её анатомических подробностей.


Глава 31
В Москву с новой бедой

Утром Кира чувствовала себя ещё хуже. К вчерашнему ознобу прибавился кашель. По всем признакам Кира подхватила в горах грипп. Было принято решение, добираться до Москвы и уже там приниматься за комплексное лечение. А пока Кира, как дипломированный врач, сама себе назначила противовирусные препараты, наглоталась боле— и жаропонижающих средств и вместе со своими друзьями села в самолёт. Тревога за состояние Киры не покидало Семёна весь путь до Москвы. Когда они вышли из самолёта он настоял на том, чтобы Кира сразу отправилась в клинику на обследование.

Когда они вошли в клинику, Семён направился к стойке приёмного покоя, а Таня и Савелий посадили Киру на кушетку.

— Здравствуйте, — начал разговор Семён, — наша подруга очень плохо себя чувствует. Вы не могли бы сделать срочное обследование. Её состояние ухудшается очень быстро.

— Ждите, — ответила женщина, принимающая больных. — Доктор скоро подойдёт.

— А Вы не могли бы его поторопить? — уточнил Семён.

— Он отлучился всего на 15 минут, — возразила женщина. — Ничего с Вашей подругой за это время не случится.

Грохот прервал разговор. Это Кира, потеряв сознание, рухнула на пол. Её лицо было бледным, дыхание было еле ощутимым.

— Переверните её на спину, — закричал Савелий.

Таня и подоспевший Семён перевернули Киру на спину. Савелий стал трогать её пульс.

— Пульс есть, — закричал он. — Принесите воды!

Перепугавшаяся медсестра бросилась к ним со стаканом воды. В это время подоспел доктор:

— Срочно тележку! — заорал он медсестре. — Везите в реанимацию!

Когда состояние Киры стабилизировалось, и её отвезли в отдельный бокс, доктор вышел к Семёну и его друзьям:

— Рассказывайте!

— Её состояние резко ухудшилось, когда мы вернулись с Тибета, — начал Семён.

— Вы были в Непале? — с тревогой в голосе спросил доктор.

— Ну, да, — подтвердил Семён. — Только что с самолёта.

— Это очень плохо, — проговорил задумчиво доктор. — В Непале сейчас вспышка птичьего гриппа, и Ваша подруга вполне могла его подцепить. У вас был в Непале контакт с птицами? Может, не прожаренное блюдо из птиц ели?

— Вообще-то на неё гриф напал, — сказала Таня.

— Я отдам кровь на анализ, — сказал доктор. — Через пару часов будет результат. Советую вам дождаться его здесь. А лучше самим тоже сдать кровь на анализ.

— А нам-то зачем? — удивился Савелий. — На нас гриф не нападал, в птичий грипп не передаётся от человека к человеку.

— Как знать! — сказал доктор и удалился.

Часы ожидания результатов тянулись очень долго. Савелий в нетерпении ходил из одного конца зала ожидания в другой. Семён и Таня сидели, молча обнявшись на кушетке. Наконец, вышел доктор.

— Ну, что доктор? — спросил Семён, — Ваш диагноз подтвердился?

— И да, и нет, — ответил доктор, смотря в листки с анализами.

— Это как? — переспросил Савелий.

— Вирус H5N1 не обнаружен, — ответил доктор.

— Слава Богу! — выдохнула Таня.

— Но обнаружена его мутация, — продолжил доктор, — H7N7.

— Что это за штамм? — спросила Таня.

— Этот штамм мог образоваться в организме при встрече человеческого гриппа и птичьего, — врач, немного подумав, добавил: — В теле свиньи, например.

— Или в теле больного птичьим гриппом грифа, который склевал тело умершего от гриппа человека, — догадалась Таня.

— Как вариант, — согласился доктор. — Но, как бы там ни было, он обнаружен.

— И чем это грозит? — напрягся Савелий.

— Если мои предположения верны, то ничего хорошего нам ждать не стоит, — ответил доктор. — Он обладает необычным зоонозным потенциалом. А потому ждать можно чего угодно.

— А какая от него смертность? — спросила Таня.

— Пока он был обнаружен только у одного человека, — ответил врач, — и этот человек скончался. Для статистики мало, а для математики — 100 %. Вполне возможно, что вы привезли из Непала большую беду для человечества.

Таня в ужасе закрыла рот руками, а Семён схватился за голову.

— Какие шансы у нашей подруги? — не унимался Савелий.

— Пока она жива, 50/50. Либо выживет, либо нет. Точнее я вам ничего не скажу, — ответил врач, поправив маску на лице. — А сейчас идите все в лабораторию на забор крови и будьте готовы к худшему.

Предположения доктора подтвердились частично — Таня и Семён были здоровы, а вот у Савелия тоже был обнаружен вирус H7N7. Ему выделили отдельный бокс, а Таню с Семёном отправили домой, но велели прийти на следующий день для повторных анализов.

Прошло всего три дня, а случаи заболевания новым штаммом гриппа вспыхивали тут и там по всему миру.

Американские учёные (из национальной лаборатории Лос-Аламоса) построили компьютерную модель распространения заболевания по территории страны. Получилось, что, если основная масса американцев будет за день лишь переходить через улицу и возвращаться после этого домой, а 10 % станут перемещаться на более приличные расстояния, то болезнь полностью накроет Штаты всего за 90 дней. Будут инфицированы, порядка 90 миллионов американцев (каждый третий), половина из них — заболеет, а не менее 2 миллионов — умрут. Последняя цифра сильно зависит от того, успеют ли учёные найти действительно эффективное лекарство, способное бороться с напастью. Пока его нет.

В США возможная пандемия так напугала правительство, что оно даже приняло программу, в которой описываются более 300 мероприятий, направленных на борьбу с ней. По этой программе границы страны были частично закрыты (именно частично, потому что полное закрытие границ могло привести к худшим последствиям, чем грозящая эпидемия). Количество авиарейсов было сокращено в несколько раз. На предприятиях, в институтах и учреждениях были введены нормы плотности людей — не более одного человека на 4 м2, то есть расстояние между сотрудниками в одном помещении не должно было быть меньше 2 метров. Учащиеся в массовом порядке были переведены на дистанционное домашнее обучение, с помощью подключённых к интернету компьютеров. Чрезвычайные полномочия получили военные, а руководителей частных компаний обязали предоставить 85 % продовольствия, медикаментов и денег на проведение мероприятий по спасению нации.

Споры шли о том, сколько человек падёт жертвами нового вируса. Самый мягкий прогноз давали специалисты ВОЗ. Они считали, что эпидемия унесёт жизни 5 миллионов человек. «Красный Крест» был более категоричен: 150 миллионов. Некоторые эксперты поднимали планку ещё выше — 1,5 или даже 4 миллиарда.


— Семён, — сказала Таня, растерянно отрывая трубку от уха, — звонили из больницы. Кире совсем плохо. Она вряд ли дотянет до вечера. Савелий тоже долго не проживёт.

Слёзы катились по щекам Тани нескончаемым потоком.

— Поехали! — решительно сказал Семён.

— Попрощаться? — прошептала Таня.

— Нет, — Семён посмотрел на Таню. — Мы их вылечим и заберём домой.

— Как?

Семён ничего не ответил, он быстро взял ключи от машины телефон и открыл дверь:

— Таня, поторопись!

Дорогу Семёну преградил сотрудник эпидем. службы в закрытом наглухо комбинезоне:

— Вам туда нельзя.

— Я советник президента, — сказал Семён и показал удостоверение.

— Вирусу плевать на Ваши корки, — грубо ответил сотрудник.

— А мне плевать на вирус! Я требую, чтобы меня пропустили! — ответил Семён.

— Вы пройдёте только в том случае, если мне позвонит министр здравоохранения!

— А если тебе позвонит президент? — спросил Семён и достал свой телефон.

— Приветствую Вас, — обратился Семён к президенту. — Я могу остановить эпидемию, но для этого мне нужно пройти к больным, которые дали своё согласие на апробирование экспериментального препарата. Вы не могли бы дать распоряжение в режиме видеоконференции, чтобы мне препятствовали? Счёт времени идёт на часы.

— Вы уверены в своих возможностях, Семён Владимирович? — спросил президент. — Ведь о предстоящей пандемии Вы мне не сообщили.

— К сожалению, я был в отъезде и не мог проконтролировать грядущую катастрофу, — ответил Семён.

— Хорошо. Включаете видеорежим.

Семён нажал на кнопку, и на экране появилось лицо президента. Семён повернул его в сторону сотрудника санэпидемслужбы:

— Пропустите этого человека к больным, которых он укажет. И предоставьте ему всё необходимое для его работы.

— Слушаюсь! — человек в комбинезоне вытянулся по струнке.

Таню одели в специальный комбинезон, а Семён от него отказался. Первым делом они вошли в палату Киры. Она была без сознания, очень сильно похудевшей и побледневшей. Таня вскрикнула, увидев Киру в таком состоянии. Семён достал шприц и протянул его врачу:

— Введите внутривенно!

Врач скептически взял шприц и поднёс его к руке Киры. Медленно введя лекарство в вену, он вынул шприц и выпрямился:

— Пойдёмте! Медперсонал проконтролирует динамику больного.

— Нет, — ответил Семён. — Принесите её вещи. Она пойдёт с нами.

— Пойдёт? — усмехнулся врач.

Семён достал ещё один шприц и протянул его доктору:

— А это укол для пациента в соседнем боксе. И чтобы два раза не бегать, его вещи тоже захватите.

Доктор раздражённо взял шприц из рук Семёна. Ему, врачу-инфекционисту с многолетним стажем, даёт указание какой-то пацан, которому и тридцати-то по виду нет, а гонору, как у взрослого. И если бы не распоряжение президента, он послал бы этого выскочку, куда подальше. С такими мыслями врач открыл дверь бокса, чтобы пойти к пациенту из соседней палаты, как вдруг услышал за спиной слова пришедшей в сознание Киры:

— Семён! Таня! Я жива?

— Как ты себя чувствуешь, Кирочка? — спросил Семён.

— Хорошо, — ответила Кира. — Только слабость и есть очень хочется.

— Сейчас приедем домой, и мы тебя начнём потихоньку откармливать, — сказал Семён.

Он повернулся к дверям, где стоял, раскрыв рот, врач-инфекционист. Тот с удивлением, близким к шоку, смотрел то на Киру, то на препарат в своих руках.

— Вы ещё здесь? Я же Вам сказал, идите в соседний бокс и вещи принесите!


Уже на следующий день весть о чудодейственном препарате Семёна разлетелась по всему миру. По его настоятельному требованию препарат был разослан во все страны совершенно бесплатно и распространялся среди медицинских учреждений по таким же правилам.

Эпидемия отступила так же быстро, как и вспыхнула. Люди, получившие этот препарат, быстро избавились не только от гриппа, но и от других заболеваний, в том числе хронических.


— Теперь мы все стали бессмертными, как ты? — спросил Савелий, когда они с Семёном стояли на балконе его квартиры и наслаждались тёплым московским вечером.

— Нет, — ответил Семён, — такого проклятия я не пожелал бы никому. Я сильно ослабил действие первоначальной формулы и запрограммировал его действие на полгода. За это время эпидемия уйдёт, и «Непальский грипп» нам больше не будет угрожать. Действие препарата выключится, и люди снова начнут чихать и кашлять как обычно.

— И после этого ты назовёшь цену своего препарата, чтобы продлить его действие? — уточнил Савелий.

— Нет, дружище, мною движут благие намерения, а деньги — это про тебя.

— После Непала я пересмотрел своё отношение к деньгам, Семён. Но его не пересмотрел весь остальной мир, и тебе придётся через полгода очень туго, когда тот же президент потребует от тебя повторить массовую вакцинацию в пределах страны или хотя бы в пределах кремлёвской стены. Сможешь ли ты ему отказать?

— У меня ещё есть время, придумаем что-нибудь, — махнул рукой Семён.

— Ты так же говорил, когда вколол себе этот препарат. Придумал, как избавиться от бессмертия?

Семён отрицательно покачал головой:

— От моего препарата невозможно избавиться. Он восстанавливает любую клетку моментально. Боюсь, что меня не сможет убить даже расчленение. Программа антивируса выберет ключевую точку и восстановит каждую клетку организма.

— Это очень плохая новость. Никогда не думал, что буду искренне желать своему лучшему другу смерти. Ведь если ты не умрёшь здесь, там, — Савелий показал пальцем на небо, — мы с тобой уже никогда не увидимся.

Семён ободрительно похлопал Савелия по плечу:

— Время есть. Придумаем что-нибудь.


Глава 32
Хорошие новости

Шло время. Жизнь Тани и Семёна вернулась в прежнее русло. Семён старался больше уделять внимания своей супруге и друзьям, но не всегда это удавалось. Власть и слава не покидали Семёна ни на минуту. Человек, спасший мир от чудовищной эпидемии, к тому же избавивший его попутно от массы недугов, был для жителей планеты полубогом. Многие его считали мессией, а кто-то и воплощением Бога на земле. Семён не мог бы спрятаться ни в одном уголке планеты — всюду его знали и почитали.

— Сёмочка! — Таня обняла сидевшего за компьютером Семёна. — У меня есть одна новость, про которую ты не знаешь!

— Наверняка, она хорошая, — ответил Семён, не поворачиваясь к Тане. — Плохие новости мне положено знать по работе.

— Сейчас узнаем, — загадочно произнесла Таня и показала Семёну тест на беременность с положительным результатом.

— Танечка! Это чудесно! — воскликнул Семён и обнял Таню. — Сегодня отмечаем! Звони Савке с Кирой, но про повод пока не говори.

— А как же твоя работа?

— А работа подождёт!

Семён выключил компьютер и радостный стал обнимать Таню, пока она звонила Савелию.

Савелий с Кирой были легки на подъём, поэтому долго их уговаривать не пришлось. Мероприятие было решено провести на яхте, вдалеке от чужих глаз.

Семён поднял фужер шампанского и начал торжественную речь:

— Дорогие друзья! Сегодня самый счастливый день в моей жизни. И этим счастьем я хочу поделиться с самыми близкими и дорогими людьми. Моя дорогая супруга сообщила мне, что в нашей семье будет пополнение!

— Вот это новость! — воскликнул Савелий.

— А я сразу поняла, что Танечка забеременела! — важно сказала Кира. — Она мне ещё во время нашей последней встречи показалась подозрительной, когда отказалась от вина и сидела бледная, подавляя тошноту.

— Кирочка! — воскликнула Таня. — Я тогда не только от вина, но и от еды отказалась. Но это не потому, что была беременна, а потому, что ты рассказала в подробностях, как ты умеешь, какие происходят изменения в организме алкоголика, и как ярко это проявляется при вскрытии.

— Я бы могла ещё рассказать, как протекает рождение ребёнка, и что происходит в это время с женским организмом. Но боюсь, что в обморок грохнется не Таня, а Семён с Савелием.

— Про Семёна не знаю, а что Савка обмякнет, как тогда в горах, это точно, — засмеялась Таня.

— Да, я просто голодный был! — попытался оправдаться Савелий.

— Ты давай, Савелий, на еду-то налегай, — предложил Семён, — а то, не ровен час, и здесь с голоду обмякнешь.

Вечер проходил весело и непринуждённо. Друзья, прошедшие вместе через свои реинкарнации, чувствовали друг друга на подсознательном уровне.

— Одно не пойму, — весело спросила Кира, — как вы своему чаду лет через 10 объясните, почему мама старая, а папа молодой, как и раньше?

Но эта шутка не вызвала всеобщего веселья. Скорее наоборот — все замолчали и задумались. Эта проблема, действительно, существовала и угнетала их всех. Ну, разве что, кроме Киры.

— А кто мне покажет каюты? — спросила она. — Я на яхте в первый раз.

— Пойдём, — встала Таня, — я проведу экскурсию.

— Не думай об этом сегодня, — успокоил Семёна Савелий, когда дамы их покинули. — Сегодня праздник. Выкинь проблемы из головы.

— Я не об этом сейчас думаю.

— Но, судя по твоему лицу, думаешь ты о чём-то очень важном!

— Савка! — Савелий говорил медленно, подбирая правильные слова. — Мы знаем друг друга очень давно. Даже если брать только это воплощение. И мы всегда пытались найти своё предназначение, свой смысл жизни. Иначе, зачем мы здесь? И мне казалось, что я первый его нашёл. Помогать людям, исправлять катастрофический ход истории — это ли не достойное призвание? Ты даже не знаешь, что я не однократно спасал мир от третьей мировой войны.

— Да? — Савелий напрягся.

— Помнишь, выступление нашего президента в ООН, когда он открытым текстом сказал, что ему известно, кто и когда планирует напасть на Россию?

— Ещё бы! — отозвался Савелий. — Он тогда даже города наши назвал, по которым будет совершён ядерный удар. До сих пор холод по коже, как вспомню.

— Он не всё сказал, — Семён вздохнул. — Он знал, сколько человек погибнет. И он знал, что Россия победит в этой страшной войне. Но он роли победителя в ядерной войне предпочёл роль, мягко говоря, странного человека, который попусту всех пугает, ради того, чтобы избежать этих жертв.

— Так это ты ему дал эту информацию?

— Да. И не только эту, — ответил Семён. — Но сегодня я понял, что моё призвание не в этом. Я понял так ясно и отчётливо, что мне стало страшно.

— А в чём же тогда твоё призвание? — спросил Савелий.

— В ребёнке, которого носит Таня в своём животе. Не подумай, что это неожиданно нахлынувшие отцовские чувства помутили мой разум. Скорее, это откровение. Я не знаю ещё, что это за ребёнок. Мальчик это или девочка? Но его роль для меня лично должна стать судьбоносной.

— Ты можешь посмотреть в своей программе и узнать, что тебя и его ждёт, — сказал Савелий.

— Нет, — ответил Семён, — ты же знаешь мой принцип — не смотреть своё будущее и будущее близких мне людей.

— Но, однажды, ты это всё-таки сделал, чем очень нам всем помог, — возразил Савелий.

— Я всего лишь привёл за вами лошадей. Вы бы и без них легко добрались до города.

— Тогда как ты хочешь изменить свою жизнь? — спросил Савелий.

— Я хочу уничтожить свою программу, — тихо произнёс Семён. — И стать просто человеком. Я хочу посвятить себя своей семье, своему ребёнку…

— Стать снова смертным, — продолжил Савелий. — Семён! Порой мы встаём на путь с односторонним движением. Обратной дороги нет. Ты молод, умён. У тебя есть власть, деньги, слава, бессмертие. И ты думаешь, что ты свободен в своём выборе? Ты как смиренная овца бредёшь на заклание по тому пути, который тебе выписала «игра». Неужели, ты до сих пор этого не понял? Ну, посуди сам. Каждый из нас жалеет о каком-то своём неправильном решении в этой жизни, думает о том, что если бы он снова прожил жизнь, то никогда бы его не принял. Так?

Семён кивнул головой.

— Но если бы такое случилось, — продолжил Савелий, — и жизнь повторилась снова с теми же исходными данными, то мы прожили бы её точно так же, совершив всё те же ошибки. Потому что свои решения мы принимали бы в тех же обстоятельствах, которые над нами довлели тогда. Это ли не судьба?

— А что же тогда свобода? — спросил Семён.

— Свободы нет, — ответил Савелий. — Есть правила «игры» — плыви по течению и думай, что ты свободен. Попытаешься свернуть, и судьба тебя жёстко накажет. И ты сейчас, Семён, именно пытаешься свернуть. Здесь и программы твоей не надо, чтобы понять, что ты можешь накликать беду.

— Спасибо, Савка! — сказал Семён. — Но я уже всё решил. И если ты прав, что мы не свободны в своём выборе, получается, что это решение приняла «игра», а значит, так тому и быть.


Глава 33
На Алтай

— Что значит, уволить? — спросил президент. — Вы вообще представляете, Семён Владимирович, о чём просите? У подобной просьбы должны быть веские основания. Устал? Заболел? Мало платят? А может быть, Вы узнали что-то, что Вас подтолкнуло к этому решению?

— Я же Вам говорю, что программа дала системный сбой, и её восстановление невозможно. Поэтому считаю, что в сложившейся ситуации я не могу больше приносить пользу на своём месте, — ответил Семён.

— Сколько нужно времени, чтобы восстановить программу? — спросил президент.

— Её восстановление невозможно, — снова повторил Семён.

— Не можете восстановить — напишите её снова! — рявкнул президент.

— Я не смогу этого сделать, — спокойно ответил Семён.

— Хорошо, — спокойным тоном сказал президент. — Я даю Вам отпуск. Отдохните, развейтесь и подумайте, как восстановить программу.

Семён кивнул головой и повернулся к выходу.

— И ещё, Семён Владимирович, — окликнул его президент. — Если вдруг программа не совсем пропала, она не должна попасть в чужие руки, тем более иностранные. У меня ещё остались «предсказатели» кроме Вас, которые это могут проконтролировать. Вы меня поняли?

Семён кивнул и вышел из кабинета.

Когда Семён сел в машину, он набрал один знакомый номер:

— Сергей Сергеевич? Вы не могли бы мне сделать одно маленькое одолжение? Только об этом никто не должен знать. Я хочу сделать своей супруге подарок.


Как и говорил Савелию Семён, он твёрдо решил поменять свою жизнь… Савелий был прав — мы идём по уготованному пути навстречу неизбежному. И единственное, что нас успокаивает на этом пути — неизвестность. Мы искренне надеемся, что впереди нас ждёт только хорошее, а всё плохое уже кончилось. Это также наивно, как радоваться весне, думая, что зима больше не вернётся. Почему люди преклонного возраста, которых впереди ждёт старость, болезни и смерть, на вопрос, хотели бы они снова прожить свою жизнь, отвечают решительным отказом? Потому, что за плечами у них есть горестные события, которые они не хотели бы повторить ни за что и никогда, а впереди ещё жизнь, которая несёт что-то новое и, как они надеются, только хорошее.

— Таня, мы уезжаем, — выпалил с порога Семён.

— Что-то случилось? — встревоженно спросила Таня.

— Да. Случилось. Отпуск!

— Ура!!! Я уже готова! — ответила Таня.

— Как ты смотришь на путешествие по Алтаю? — спросил Семён.

— Что за вопрос! — воскликнула Таня. — Хочу!!!

— Все телефоны, компьютеры, ноутбуки оставляем дома, — сказал Семён. — Нас ждёт первозданная природа и чистый воздух.

— Да не вопрос, — ответила Таня. — Только надо Савку с Кирой предупредить, чтобы не волновались.

— Хорошо, только не говори, куда мы едем. Скажи, просто уезжаем. Куда, Семён не говорит.

— Это чтобы они за нами не увязались? — засмеялась Таня. — Хорошо.

Пока Таня звонила Савелию, Семён сидел в своём кабинете перед компьютером, на котором были открыты данные по лекарству, которое он распространял во время эпидемии «Непальского гриппа». Никто кроме него не сможет синтезировать этот препарат. Но раз Семён выбрал путь обычного человека, эти данные тоже должны быть уничтожены. На экране светился вопрос: «Вы действительно хотите удалить эти файлы безвозвратно?» Семён колебался. Это лекарство спасло жизни миллионов людей, а может быть даже миллиардов. Разве можно его просто забыть? А вдруг «Непальский грипп» вернётся? А что будет, если нагрянет какая-нибудь другая напасть?

— Сём! Я готова. Мы едем? — Таня заглянула в кабинет Семёна.

— Едем! — ответил Семён и решительно ударил по клавише ENTER.


В аэропорту Семёна и Таню встретили и проводили мимо всех регистраций прямо к самолёту. Их ждал новенький, переливающийся в лучах заходящего солнца «Бизнес Джет». На борту было всё необходимое вплоть до большой двуспальной кровати. Самолёт доставил Таню и Семёна до Горно-Алтайска, а оттуда они на машине добрались в небольшую деревушку на реке Катунь, где Семён заблаговременно арендовал небольшой деревянный домик в комплекте со старым УАЗиком.

Чистые воды горных рек и озёр, дурманящий воздух поразили и восхитили Таню. Семён тоже был очарован природой. Отсутствие цивилизации добавляло в их жизнь умиротворения вперемешку с адреналином. С одной стороны — лес, горы, чистые реки и озёра. А с другой отсутствие в случае необходимости какой-либо помощи. Семён понимал, куда они едут, поэтому кроме того, что отказался от гаджетов, он ещё снял большое количество наличных денег со своих счетов на тот случай, если в алтайской глуши не найдётся банкоматов. В первые же дни пребывания на природе Семён и Таня доехали на своём УАЗике до ближайшего районного центра, чтобы пополнить запасы провианта и купить патроны для охотничьего карабина. Семён был против убийства животных ради охоты, и карабин приобрёл скорее для антуража деревенской жизни.

Шло время. Семён и Таня наслаждались своей отшельнической жизнью. Казалось, что на мир опустилась благодать.

Но это только казалось…

Семён за время своего добровольного отшельничества сильно изменился внешне. Чтобы соответствовать своему реальному возрасту, он отпустил бороду и прибавил в весе мышечной массы. Хождение по горам и физический труд взамен научной работы давали свои результаты.

Запасы провизии подходили к концу, и Семён с большим трудом завёл свой УАЗик, чтобы отправиться в районный центр.

— Танечка! Я за провизией! Персональный заказ будет? — крикнул он, открыв дверь дома.

— Будет! — крикнула в ответ Таня и через несколько минут вынесла целый список необходимых продуктов, лекарств и средств гигиены. — Держи инструкцию! И постарайся нигде не задерживаться, что-то мне тревожно.

— УАЗику тоже тревожно — он еле завёлся, — ответил с улыбкой Семён и сел за руль.

— Стой! — окрикнула его Таня и вынесла карабин. — Возьми с собой.

Семён бросил карабин на заднее сиденье, чмокнул супругу и скрылся за поворотом.

Обычно шумный в это время районный центр встретил Семёна неприветливой тишиной. На магазине висел замок и обрывок какого-то объявления. Семён попытался его прочитать, но разобрал только несколько слов, из которых было понятно, что магазин закрыт в связи с отсутствием продуктов довольно давно.

Семён был в растерянности. Ему надо было бы всего-навсего найти другой магазин, но формулировка «в связи с отсутствием продуктов» оставляла тревожный осадок. Он огляделся по сторонам и увидел ковыляющую мимо старушку. Она шла, опираясь на большую кривую палку.

— Бабушка! — окликнул её Семён. — Не подскажете, где можно продукты купить?

— Ты что, сынок, с гор спустился? — ответила старушка и посмотрела на него.

— Ну, в каком-то роде, да, — ответил Семён.

— Продукты сейчас редкость. Если летом на своём огороде не вырастил, то можно до следующей машины с продуктами и не дожить.

— А что произошло за последние месяцы? — спросил тревожно Семён. — Война что ли?

Бабка перекрестилась:

— Не дай Боже! Хотя, уж лучше бы война! Сатана явился в мир, сынок. Обманул он нас своей личиной добродетели. Мол, вылечу я вас от всех болезней, а сам обрёк всех на муки смертные. И вернулись горе и страдания с новой силой.

— Какие страдания? — напрягся Семён, ему показалась эта формулировка очень знакомой.

Старушка пристально посмотрела в глаза Семёну и, неожиданно вскрикнув, заорала во всё горло:

— Антихрист! Антихрист здесь!

— Что с Вами? — не понял Семён и постарался взять старушку за плечи, но та ещё громче завопив, вырвалась и больно ударила его своей палкой.

— Вы что с ума сошли? — возмутился Семён.

На крики стали выходить люди. Все они выглядели довольно агрессивно. Кто-то держал в руке ружьё, кто-то топор. Старушка не переставала орать, показывая на Семёна пальцем:

— Это он! Сатана! Только бороду отрастил, чтобы мы его не узнали!

Семён смекнул, что здесь становится опасно и двинулся к своему УАЗику. Но дорогу ему перегородил огромный мужик с лопатой в руках.

— А ну, стой! — скомандовал он.

— Да, что здесь происходит? — возмутился Семён. — Дайте пройти!

Но вместо того, чтобы сделать шаг в сторону, мужик занёс лопату и изо всех сил ударил ею Семёна по лицу. Семён упал на землю. Голова сильно болела, помутилось в глазах, во рту появился вкус крови. Он постарался встать на ноги, но подбежавшие на крик люди стали больно пинать его ногами по животу и спине. Семён закрывал голову руками. Но сильный удар лома переломил ему руку пополам. Она безжизненно болталась на одной коже. Второй удар железного предмета проломил ему череп. Теряя сознание, Семён услышал выстрелы.

Семён открыл глаза. Перед ним, наклонившись, стоял Сергей Сергеевич:

— Живой?

— Сергей Сергеевич? Но как?

— Встать сможете? — спросил Сергей Сергеевич.

Семён встал. Он чувствовал, как зарастает его рука, как глаз, потерявший зрение после удара по голове, включился как лампочка. Череп Семёна на глазах изумлённой публики быстро восстанавливал свою форму. Уже через несколько минут на Семёне не было и следа от побоев. Увидевшие такую картину люди в панике бросились врассыпную.

— Что происходит? — спросил Семён.

— Всё плохо! — ответил Сергей, отряхнув одежду Семёна. — Поехали! Вам лучше не светиться перед людьми. Таня тоже может быть в опасности.

Сергей рассказал Семёну, что происходило в мире за время его отсутствия.


Глава 34
Беда вернулась

Как и говорил Семён, действие его лекарства через полгода после эпидемии прекратило действовать. Но иммунитет человечества был за эти полгода сильно подорван. Зачем защищать организм, если он запрограммирован самоисцеляться? Первые звоночки начались с посещения больниц теми пациентами, которые объявили после принятия вакцины Семёна о своём исцелении от хронических заболеваний. Недуги вернулись с новой силой, и препараты, которые до этого приносили облегчение, перестали быть эффективными. Затем к врачам потянулись все остальные. На больницы и другие медицинские учреждения, которые уже успели забыть, что такое пациент, обрушилось цунами из больных людей. Жалобы были разными, но причина одна — полное или частичное отсутствие иммунитета.

Как всегда бывает в жизни, если не можешь ответить на вопрос «Что делать?», ищешь ответ на вопрос «Кто виноват?». В сложившейся ситуации и первый, и второй вопрос были адресованы одному и тому же человеку, который сейчас был в недоумении и растерянности.

— Но, как Вы нас нашли? — спросил Семён.

— Это же я для вас организовал «Бизнес Джет», значит, только я и мог знать, куда он полетел?

— И что нам теперь делать? — спросил Семён после долгой паузы.

Сергей Сергеевич с удивлением на него посмотрел:

— Вообще-то Вы обычно отвечали на этот вопрос. Я не знаю. Я ехал сюда, чтобы задать тот же самый вопрос Вам.

— Я — обычный человек, — ответил тихо Семён. — У меня нет ни программы, ни вакцин.

— Значит, Вас убьют! — подвёл итог Сергей. — Для всего мира Вы — Сатана.

— Меня невозможно убить, — обречённо ответил Савелий. — Вы же видели.

— Значит, будут убивать снова и снова, — уточнил Сергей Сергеевич. — Не думаю, что этот вариант лучше. Татьяна принимала Вашу вакцину?

— Нет. Она не была инфицирована Непальским гриппом, — ответил Семён. — А вы?

— Я тоже предпочитаю не употреблять сомнительные препараты, — ответил Сергей Сергеевич. — Но таких людей на Земле было не много. Вы, Семён Владимирович, не представляете, какой ажиотаж был на Ваш препарат, который оказывал комплексное исцеляющее действие на организм. Когда эпидемия сошла на нет, остатки Вашего препарата упаковали в красочные упаковки и стали распространять под другими брендами, дав ему красочное название «God's hand», были попытки скопировать его формулу.

— Рука Бога?

— Именно. С Вашим портретом на этикетке, — добавил Сергей Сергеевич.

— Копировать препарат бесполезно, — ответил Семён. — Препарат — это не химическое соединение, а программа, с заложенным функционалом и определённым сроком действия. Даже если бы удалось выпустить копию этого препарата, она закончит своё действие одновременно с оригиналом.

— Так и вышло, — продолжил своё повествование Сергей. — Неожиданно, «Рука Бога» перестала помогать людям. И фармакологические компании, бравшие за своё чудо-лекарство баснословные деньги, оказались в нелицеприятном положении. И в этот момент на сцену вышли масс-медиа, щедро проплаченные теми же компаниями, которые наперебой заговорили о том, что препарат был дан миру не Мессией, а Сатаной, который таким образом поработил Землю, переключив тем самым всеобщий гнев с фармакологических компаний на Вас лично.

Семён был подавлен. У него в голове проносились обрывки воспоминаний.


«Ты молод, умён. У тебя есть власть, деньги, слава, бессмертие. И ты думаешь, что ты свободен в своём выборе? Ты как смиренная овца бредёшь на заклание по тому пути, который тебе выписала „игра“. Неужели, ты до сих пор этого не понял?» — звучали в голове Семёна слова Савелия.


«И вернуться в мир горе и страдания с большей силой, чем ранее были. И проклянёт его народ, который вчера молился на него и чад своих в честь его называл. И плюнет всякий на могилу его, когда смерть неминуемо заберёт его душу. Но не пустит душу его Господь в царствие своё. Будет она проклятой скитаться между миром живых и царством тьмы безграничной», — вспомнил он своё же предсказание.


— Я думаю, Вам стоит вернуться к работе, — произнёс Сергей Сергеевич. — Вам обеспечат полную секретность.

— Не думаю, — ответил Семён. — Иммунитет восстановится рано или поздно. Бог, создавший человека, гораздо умнее меня. И если Он даёт людям болезни и страдания, значит, так и должно быть. Я не вправе за него решать, кто должен жить, а кому можно умереть. Я не знаю Его перспективных планов, а значит, вмешиваясь в Его работу, могу сделать только хуже. Как и произошло.

— Но ведь умрут люди! — возразил Сергей Сергеевич. — Много людей.

— Не больше того количества, которое я спас за последние годы, — цинично возразил Семён.

— Умрут Ваши друзья — Кира и Савелий, — напомнил Сергей Сергеевич.

— Когда самолёт в Москву? — тихо спросил Семён.

— Сразу, как только Вы будете готовы, — ответил Сергей. — Я вызову вертолёт, он нас отвезёт в аэропорт, где уже ждёт служебный борт.

— Забираем Таню и летим, — ответил Семён.


— Таня, собирайся! — решительно сказал Семён, когда они подъехали к дому. — Мы возвращаемся!

— Что-то случилось? — спросила Таня.

— Пока нет, но может, — ответил выходящий из машины Сергей Сергеевич.

— Сергей Сергеевич? — удивилась Таня. — Если за нами приехали лично Вы, то дела, похоже, обстоят совсем плохо.

— Танечка! — успокоил её Сергей Сергеевич. — Не волнуйтесь! В Вашем положении это вредно. Правительству нужна помощь Вашего супруга. Только и всего.

— Ну, хорошо! — согласилась Таня и стала собираться.

— Сёмочка! Ты бороду-то свою сбрей, а то не узнают тебя на работе, — обратилась она к Семёну.

— Нет, — резко вступил в разговор Сергей Сергеевич. — Бороду оставьте! Пусть для всех это будет сюрпризом.

Вскоре послышалось приближающееся тарахтение вертолёта.

— Транспорт прибыл, быстро все на борт! — скомандовал Сергей Сергеевич и подхватил первый попавшийся рюкзак из приготовленных Татьяной.

Вдалеке послышался шум моторов приближающихся автомобилей.

— Взлетай! — заорал Сергей пилоту. — Чего ждёшь?

Вертолёт медленно оторвался от земли и поднялся над бескрайними красотами Алтая. Таня смотрела на эту красоту и с грустью прощалась с ней навсегда, понимая, что вряд ли они с Семёном сюда когда-нибудь вернуться. Она посмотрела на их с Семёном скромный домик и увидела несколько машин, стоявших возле него. Люди, вышедшие из машин, окружили дом и обливали его из канистр.

— Сёма! Смотри! — вскрикнула Таня. — Что они делают с нашим домом?

Семён посмотрел вниз. Дом неожиданно вспыхнул как соломенный. Пламя охватило сразу все его стены, добравшись до крыши. Нападавшие, взяв в руки охотничьи ружья, ждали тех, кто выскочит из полыхающего дома, чтобы убить их наверняка.

Таня вскрикнула:

— Господи! За что? Они пришли убить нас? Семён! Мы же никому ничего плохого не сделали? Почему эти люди нас хотят убить?

Семён ничего не ответил. Он обнял рыдающую Таню и прижал к себе.

В аэропорту их так же, как и в Москве, провели мимо стоек регистраций сразу на борт, скрывая от посторонних взглядов.

Дорога домой прошла в томительном ожидании. Таня молча смотрела в окно, понимая, что их ждёт в Москве что-то ужасное.

Семён подошёл к Сергею Сергеевичу, сидевшему в конце салона:

— Я могу позвонить Савелию и Кире.

— Савелию можно, а Кире вряд ли, — ответил Сергей. — Она в больнице, в очень тяжёлом состоянии.

— Кокой диагноз? — спросил Семён.

— Медуллобластома.

— Рак мозга? — уточнил Семён.

— Неоперабельная форма.

— Сколько ей осталось? — спросил Семён.

— Не больше месяца, по словам медиков, — ответил Сергей. — И смерть будет мучительной.

— Боже, Кирочка! — прошептал Семён.

Он взял телефон из рук Сергея и набрал номер Савелия:

— Савелий, привет! Это Семён. Мы летим в Москву. Как ты себя чувствуешь?

Савелий что-то говорил в ответ.

— Таня в порядке. С ребёнком тоже всё хорошо, — ответил в трубку Семён. — Да. Я знаю про Киру. Я постараюсь ей помочь. Я найду тебя сам, когда приземлимся.

Семён повесил трубку и обратился к Сергею:

— Мне нужна моя лаборатория.

— Она Вас ждёт, Семён Владимирович.


Глава 35
Смерть собирает урожай

Под звук сирен и кряканье спецсигнала машина с Семёном и Таней пронеслась через всю Москву и въехала на строго охраняемую территорию.

— Поживёте пока здесь, — по-хозяйски распорядился Сергей Сергеевич. — Это в ваших интересах. Лабораторию Вам покажут. Всё необходимое для работы доставят. И поторопитесь, Семён Владимирович, счёт идёт на дни.

Семён с головой ушёл в работу. Он должен в кротчайшие сроки разработать новую вакцину для Киры и Савелия. Семён не думал обо всём человечестве, как раньше. Ему было уже откровенно плевать на других людей. Их жизнь его интересовала только в рамках собственного благополучия и благополучия его близких. Люди, ради которых он жил последние годы, жизни которых он спасал, ещё вчера его жестоко убили и сожгли его дом, пытаясь убить его супругу и ещё не родившегося ребёнка.

Семён работал «на износ», если так можно было сказать про организм Семёна, который было невозможно утомить. Ему требовалось всего пару часов сна, для того, чтобы, как и всем другим людям «игра» могла дать подсказки во сне и подкорректировать сбившиеся настройки.

Через 10 дней вакцина была готова, и Семён собрался в больницу к Кире. По словам Савелия, она ещё держалась, хоть, и была очень слабой. Таню Семён решил оставить дома, чтобы жуткое зрелище не повлияло на её впечатлительную натуру.

— В город можно выходить только с разрешения генерала, — равнодушно сообщил военный на КПП.

— Да ты знаешь, с кем ты разговариваешь? — возмутился Семён.

— Порядок для всех один, — равнодушно ответил военный.

Семён набрал номер Сергея Сергеевича:

— Сергей Сергеевич! Здесь какое-то недоразумение. Объясните своему зарвавшемуся подчинённому на КПП, что на меня не распространяются его правила!

— А Вы, Семён Владимирович, куда-то собрались? Поздно уже. Может, стоит перенести дела на утро? — спросил Сергей.

— Мне нужно в больницу к Кире.

— Вы подготовили вакцину? — поинтересовался Сергей.

— Да, — раздражённо сказал Семён. — И мне не терпится её применить.

— Я сейчас распоряжусь. Вам выделят машину и вооружённую охрану.

— Мне не нужна охрана, а машина у меня есть.

— Семён Владимирович! Мы охраняем не Вашу жизнь, а Ваши знания, поэтому дождитесь охрану, — вежливо сказал Сергей Сергеевич и повесил трубку.

Вскоре подъехала служебная машина с мигалкой в сопровождении двух чёрных внедорожников.

— Прошу Вас, — сказал мужчина в штатском, открывая заднюю дверь.

Семён сел на заднее сиденье:

— Мне надо в больницу по адресу…

— Я знаю адрес, — перебил его сопровождающий.

Семён шагал по больничным коридорам в окружении крепких ребят, которые грубо расталкивали попадавшихся по дороге больных и сотрудников лечебного учреждения. Он подошёл к палате, на которую указал сопровождающий их дежурный врач. Семён остановился перед дверью, понимая, какое зрелище его может ожидать, собрался с силами и распахнул дверь.

Кира лежала в кровати очень худая и бледная. Волос на голове не было. Через весь череп проходил огромный шрам от трепанации. Её когда-то живые глаза поблёкли. Она повернула их на Семёна, но выразить радость у неё уже не было сил.

— Кирочка! — Семён взял её за руку. — Сейчас я тебя вылечу. Всё будет хорошо.

Он торопливо достал шприц с вакциной, но Кира остановила его руку. Она покачала головой и, набрав в лёгкие воздуха, тихо произнесла:

— Не надо, Сёмочка! Моё время вышло. Я всегда умирала от болезней. И в этот раз ничего не изменилось. Отпусти меня домой! И сам, пожалуйста, не задерживайся здесь. Мне не терпится узнать, какой ты в реальности?

Семён молча сидел перед умирающей Кирой. Слёзы катились по его щекам. Это он начал цепную реакцию, которая привела к смерти самых близких для него людей.

— Нам пора, Семён Владимирович, — окликнул его сопровождающий.

Семён молча встал, поцеловал Киру и вышел из палаты.

Сев в машину, Семён набрал телефон Савелия. Вызов шёл, но телефон никто не брал.

— Мне нужно заехать в клинику Хазенфуса, — сказал Семён.

— Мы должны вернуться в лабораторию, — сухо ответил охранник.

— Я что, под арестом? — сорвался Семён. — Останови машину!

Водитель посмотрел на охранника, сидевшего рядом. Тот кивнул, и машина остановилась. Семён вышел. Он глубоко дышал морозным московским воздухом, еле сдерживая рыдания. Его жизнь рассыпалась как карточный домик. И он не знал, за что хвататься и куда бежать, чтобы остановить этот процесс. Он знал, что жизнь вернётся в прежнее русло, хаос отступит. Но только он, Семён, останется на её обочине, без друзей и близких, неспособный даже умереть, чтобы снова их увидеть. Он не будет нужен здесь и не сможет уйти туда. «Игра» смеялась над ним, доказав очередному выскочке, кто в доме хозяин.

Семён неторопливо брёл по улице. Машины с охраной следовали за ним.

— Семён Владимирович! Сядьте в машину. Вас могут узнать, — твердил охранник, высунувшись из окна.

Семён не обращал на него внимания. Он свернул во дворы, покинув освещённую улицу. Машины последовали за ним. Семён не знал, куда и зачем он идёт. Он ждал какого-то знака или сигнала. За последние годы он научился читать правила «игры» и знал, чтобы найти выход из трудного положения, нужно просто внимательно присматриваться к знакам.

В этот момент подъездная дверь, мимо которой проходил Семён, открылась, и из неё высунулась голова маленькой девочки:

«Сёма! Сёма! Кис-Кис!» — позвала девочка своего кота.

«Вот оно», — подумал Семён и бросился в подъезд.

Девочка от испуга завизжала, а Семён, затолкнув её в подъезд, скомандовал:

«Быстро, домой! И никому дверь не открывай!»

Он бросился по лестнице наверх. Растерянные охранники стали ломиться в закрытую подъездную дверь, затем набрав номер первой попавшейся квартиры один из них скомандовал:

— Откройте дверь! Я представитель личной охраны президента!

На что в ответ он услышал отборный мат в свой адрес, в адрес президента и его ближайших родственников.

Тот же диалог с поправкой на уровень интеллигентности собеседника повторился столько раз, сколько охранник взывал к сознательности жильцов.

В конце концов, охранникам удалось-таки выломать дверь. Они бросились наверх, вслед за Семёном.

Семён бежал по лестнице и ждал очередного знака. Добежав до последнего этажа, он увидел, как сантехник спускается по лестнице с чердака.

— Стойте! — закричал Семён, — Не закрывайте дверь на чердак.

Воспользовавшись замешательством сантехника, Семён выскочил на крышу и побежал по ней на другой конец здания.

— Стойте, Семён Владимирович! — кричал сзади охранник. — Вам не убежать от нас.

Семён подбежал к краю крыши и остановился, глядя вниз.

— Всё кончено, — произнёс подоспевший охранник. — Отбегались!

— Пожалуй, — ответил Семён, не поворачиваясь к охранникам, и сделал шаг вперёд.

— Нет! — заорали охранники.

Но было поздно. Глухой стук об асфальт дал им понять, что, действительно, всё кончено. Они посмотрели вниз, где лежало окровавленное, всё переломанное тело Семёна.

— Генерал нас расстреляет! — проговорил один из них. — Чёрт! Нам было поручено-то всего лишь этого задрота свозить в больницу и назад. А мы обосрались, как дети.

— Он же сам! — пробормотал второй.

— Иди, докажи, что он сам, — заорал на него первый. — 10 из 10 поверят в то, что это мы его с крыши сбросили. А потом будут нас вежливо спрашивать, на кого мы работаем, не забывая поворачивать раскалённый паяльник в наших жопах!

— Надо сообщить генералу, — ответил второй.

— Сам знаю, — огрызнулся первый и достал телефон. — Товарищ генерал, это Устименко говорит. Прошу прощения за поздний звонок. У нас ЧП.

— Майор! — заорал в трубку Сергей Сергеевич. — Только не говори, что вы его потеряли!

— И да, и нет, товарищ генерал! — ответили Устименко. — Потерять — не потеряли. Он здесь. Только, — майор замялся: — Он мёртв.

— Ты идиот, Устименко? — орал генерал. — Я знаю, что ты любого в гроб вгонишь, за это тебя и держат. Но только не этого человека. Его ты убить не сможешь!

— Да я и не убивал, товарищ генерал! — оправдывался майор. — Он сам.

— Он не может умереть, дебил!

— Я своими глазами видел, товарищ генерал! Прямо в лепёшку.

— Майор! — орал Сергей Сергеевич, поражённый тупостью своего подчинённого. — Где сейчас эта лепёшка?

— Да вот прямо передо мной! — сказал Устименко и подошёл к краю крыши.

— Ох, ты, сука! — воскликнул Устименко, — Его нет. Только мокрое место осталось.

— Если ты мне его не вернёшь в течение 2 часов, мокрое место останется от тебя! — орал Сергей Сергеевич.

— Есть, товарищ генерал! — вытянулся в струнку майор и повесил трубку.

— Он в какую-то клинику хотел заехать, — подсказал второй охранник.

— Знаю, — сказал первый. — Только в какую? Я не запомнил.

— Я тоже.


Семён подбежал к клинике Савелия. Он чувствовал, что Савелий именно здесь, а не дома. Ворота были открыты, а дверь в клинику выломана. Перед дверью стоял чёрный джип. Семён потрогал капот, он был ещё тёплый, значит, автомобиль приехал недавно. Семён вошёл в клинику. Осмотревшись по сторонам, он открыл двери кладовки и взял оттуда увесистую монтажку из коробки с инструментами. Осторожно поднявшись по ступенькам, он подошёл к двери кабинета Савелия. За дверью слышалась какая-то возня. Семён распахнул дверь. Савелий сидел привязанный к своему креслу, а какой-то здоровенный мужлан, душил его, одев ему на голову чёрный пакет. Не раздумывая, Семён ударил незнакомца по голове своим оружием. Незнакомец обмяк и упал на колени перед Савелием. Семён оттолкнул его и поторопился снять пакет с головы Савелия. Освободившись от пакета, Савелий стал жадно хватать ртом воздух.

— Савка, ты живой? — спросил Семён.

— Да.

— Кто это? Что они от тебя хотели? Денег? — спросил Семён, пытаясь развязать верёвки.

— Нет, — отдышавшись, ответил Савелий. — Они искали тебя.

— Но кто они?

— Я не знаю, — ответил Савелий. — За секретом твоей вакцины кто только не охотится!

Сзади послышались шаги и звук передёрнутого затвора.

— Ну-ка, замер на месте! — прозвучал сзади грубый голос.

Семён повернулся. Перед ним стоял ещё один незнакомец.

— Не дёргайся! — скомандовал тот.

Семён нагнулся и спокойно взял в руки свою монтажку.

— Стой! Я тебе сказал! — повторил свою команду незнакомец.

Но Семён уже почувствовал кровь. Он смело шагнул на пистолет. Прозвучал выстрел. Семён почувствовал, как пуля прошла сквозь него. Но он не останавливался. Он набросился на незнакомца и, повалив его на пол своим весом, стал методично наносить удары. Незнакомец был уже мёртв, его лицо было похоже на месиво, но Семён бил снова и снова. Он вымещал свою ярость. За Савелия, за Киру, за свои неудачи…

Наконец, Семён остановился. Тяжело дыша, он отбросил монтажку в сторону. Весь кабинет, руки Семёна, его лицо и одежда были забрызганы кровью.

— Прости, Савка! — произнёс Семён, не поворачиваясь к Савелию. — Это я вас втравил в эту историю. Если бы я не заигрался в Бога, этого ужаса сейчас не было бы.

Савелий ничего не ответил. Семён повернулся к нему и увидел, что Савелий мёртв. Пуля, прошедшая сквозь тело Семёна, угодила прямо в сердце Савелия.

— Савка! Держись! — закричал Семён и бросился к нему.

Он достал вакцину, которую вёз для Киры и разорвал рукав на руке Савелия, чтобы ввести препарат. Поднеся иглу к вене Савелия, Семён остановился. Он представил, как облегчённо сейчас вздохнула Вероника, очнувшись от этого кошмара в теле Савелия. Как она наслаждается райским воздухом реальности и вряд ли желает вернуться в кабинет Савелия, забрызганный кровью и наполненный ненавистью и страхом.

Семён выбросил шприц в сторону и, обняв голову Савелия, заплакал.

Осознание того, что за один день на его руках умерли двое самых близких для него людей, разрывало его изнутри. И причиной этих мучительных смертей был именно он. Он нёс в мир не спасение и всеобщую благодать, а смерть, ненависть и разрушение.

Семён встал и посмотрел на себя в зеркало. Разорванная одежда, лицо забрызганное кровью, бешеный взор красных глаз. На Семёна смотрел из зеркала совсем другой человек.

«Сатана явился в мир, сынок. Обманул он нас своей личиной добродетели. Мол, вылечу я вас от всех болезней, а сам обрёк всех на муки смертные. И вернулись горе и страдания с новой силой», — вспомнил Семён слова полоумной старушки.


Человек живёт в гармонии с самим собой до тех пор, пока его жизненные установки соответствуют его поведению. Даже совершив нелицеприятный поступок, человек старается оправдаться перед самим собой, чтобы снизить эмоциональный дисбаланс. Семён не был в этом роде исключением. Он считал себя добрым человеком, помогающим людям, а в результате приносил горе и страдания. Причины возникновения когнитивного диссонанса были налицо. И выйти из него можно было только двумя способами. Либо изменить свои поступки, либо подогнать под них своё мировоззрение. Первое, как ни старался Семён, он сделать не мог.

— Вот это Вы тут начудили! — услышал Семён голос майора Устименко.

Семён равнодушно повернулся к нему.

— Этого человека надо похоронить со всеми почестями, — он указал на Савелия. — А про этих я хочу знать всё. Кто они? Кто их прислал? Кто их друзья, родственники и коллеги? Даю Вам три дня.

Холодок пробежал по спине майора. В голосе Семёна он услышал уверенность и нечеловеческую силу.

Вернувшись, домой, Семён не стал будить Таню, а тихонько пробрался в душ, смыл с себя кровь и сбрил бороду. Он станет тем, кого в нём видят люди. Эти жалкие трусливые твари заслуживают жёсткой руки того, кто знает, как их сделать счастливыми.


Глава 36
И снова в раю

Аня, глубоко вздохнув, открыла глаза. Первые секунды она ничего не могла понять. Кто она? Где находится? Но сознание постепенно к ней возвращалось. Облегчение и расслабленность поначалу завладели Аней, но свежие воспоминания сюжета «игры» снова окунули её в тревогу.

Увидев зелёное свечение над кабиной Анны, к ней подошёл сотрудник компании «Игра в жизнь», чтобы проверить её состояние и проводить в комнату ожидания.

— Послушайте, — заговорила Анна, обращаясь к нему, — там недоразумение произошло. Надо как-то принудительно вывести из игры моего супруга.

— Не беспокойтесь, — спокойным голосом произнёс сотрудник, расстёгивая ремни на кресле Анны, — в «игре» недоразумений не происходит. Всё будет так, как должно случиться. У Вас постигровой шок. Такое бывает. Пройдите в комнату ожидания, выпейте бодрящих напитков. И Ваш супруг вскоре появится.

— Вы меня не понимаете! — возразила Аня. — Он не умрёт никогда!

— Жизнь конечна, — ответил сотрудник. — Таковы правила «игры».

Аня увидела, как зелёный свет загорелся над соседней кабиной, в которой была Вероника.

— Скорее, — она показала на Веронику сотруднику, — освободите её!

Сотрудник компании, не торопясь, закончил расстёгивать ремни на кресле Анны и переключился на кабину Вероники. Вскоре Вероника вышла из кабины. Она потерянным взглядом смотрела то на сотрудника, то на Анну, то просто осматривалась по сторонам.

— Вероника! — затрясла её за плечи Аня. — Ты меня узнаёшь? Всё в порядке. Мы дома.

— Мы в раю? — уточнила Вероника.

— Ну, по сравнению с тем, где Вам пришлось побывать, однозначно, в раю! — пошутил сотрудник компании.

— Что с тобой произошло? — спросила Аня.

— Не помню, — ответила Вероника. — Меня хотел убить какой-то мужчина, а Семён меня спас, но потом появился ещё один, и я оказалась тут.

— Значит, не до конца спас, — поняла Аня. — Пойдём, кофе попьём в комнате ожидания.

Они сели на мягкие диваны в комнате ожидания и взяли из рук робота-официанта свои чашки с горячим кофе. Рядом сидели такие же игроки, как они, которые приходили в себя после очередных приключений.

Какие-то пары ругались между собой, обсуждая прошедшую «игру», кто-то смеялся, а кто-то сидел, обняв свою половинку, и плакал. Одним словом, комната ожидания была больше похожа на сумасшедший дом, где пациентов разрывают всевозможные эмоции. Собственно, то, за чем они все и приходили сюда снова и снова.

— В этот раз я точно завязываю с «игрой», — сказала Анна.

— Мы все это говорим в первые минуты после возвращения, — возразила Вероника, — но потом жажда новых острых ощущений тянет нас сюда снова.

— В этот раз меня не жажда сюда притянула, а ты, — ответила, обиженно, Аня. — Вы со своим Антом стоите друг друга. Он моего мужа затащил, а ты — меня.

— Поверь, он меня об этом не просил, — повысив голос, ответила Вероника. — Иначе, его бы не тошнило постоянно от твоих рассказов!

— Его тошнило от моих рассказов, а у тебя слюнки текли от его сисек! — сорвалась Аня.

— У меня хоть от сисек текли, а у тебя просто от вида любого мужика! — нашлась Вероника.

— Ой-ой-ой! Кому-то секс со мной не понравился? — встала с дивана Аня и, уперев свои кулачки в бока, специально картавя, произнесла: — А кто мне говорил: «Кирочка! Вы прекрасны, как сама Афродита!»

Вероника и Аня замолчали и, посмотрев друг на друга, захохотали.


Глава 37
Сделка

— Семён Владимирович, Вы себя вели вчера очень неосмотрительно, — произнёс Сергей Сергеевич, войдя в лабораторию Семёна. Увидев, что тот сбрил бороду, Сергей добавил: — И Вы напрасно побрились. Борода Вам была к лицу.

— Я не намерен ни от кого прятаться, — ответил Семён.

— Если смерть не угрожает Вам, подумайте о Вашей супруге и будущем ребёнке, который должен вот-вот родиться, — спокойным голосом сказал Сергей.

Семён внимательно посмотрел на Сергея Сергеевича:

— Это угроза?

— Что Вы, Семён Владимирович! Я искренне за вас переживаю и желаю только добра!

— Послушайте, Сергей Сергеевич! — твёрдо сказал Семён. — У нас с Вами сделка. Я даю Вам препарат, восстанавливающий иммунитет, Вы гарантируете мою безопасность и безопасность моей семьи. Пока у Вас нет причин сомневаться в моей порядочности. Стоит ли мне сомневаться в Вашей?

— Разве за столько лет знакомства я дал Вам хоть раз усомниться в моей порядочности, Семён Владимирович? — ответил вопросом на вопрос Сергей Сергеевич. — Если Вы не вздумаете отступать от нашей сделки, Вашей семье ничто не угрожает.

Семён пристально посмотрел в глаза Сергея. Он понимал, что тот играет свою игру, и семья Семёна ему нужна только до тех пор, пока это отвечает его интересам.

— Тогда я готов предложить Вам лучшие условия сделки, — улыбнулся Семён.

— Какие именно? — напрягся Сергей Сергеевич.

— Я дам Вам два препарата. Один для простолюдинов, — Семён протянул флакон с жидкостью Сергею. — Второй — для избранных.

Семён протянул Сергею Сергеевичу ещё один препарат.

— И в чём разница? — спросил Сергей, взяв в руки флаконы.

— Первый восстанавливает иммунитет, позволяя ему самому бороться с болезнями, — ответил Савелий, — а второй подарит человеку вечную молодость, силу и здоровье.

— Как у Вас? — уточнил Сергей Сергеевич.

— Именно. Готов Вам предложить 10 % от дохода!

— Это очень щедрое предложение! — ответил Сергей Сергеевич, просчитывая в уме возможные баснословные барыши. — Но, что Вы хотите от меня?

— Презентацию препарата на саммите G20 перед лидерами стран!

— Это невозможно, — ответил Сергей. — Протокол не позволит Вам появиться на этом мероприятии.

— Именно поэтому я и делаю Вам столь щедрое предложение, — ответил Семён.

— Я подумаю, — ответил Сергей и вышел из лаборатории.

Семён зло усмехнулся, глядя вслед Сергею Сергеевичу.


Глава 38
Я заставлю вас быть счастливыми

Таня рожала в Кремлёвской больнице под присмотром самых квалифицированных врачей. Мальчик не принёс особых хлопот ни маме, ни врачам. После недолгого пребывания в больнице Таня с сыном вернулись домой. По просьбе Семёна их перевезли на хорошо охраняемую дачу в ближайшем Подмосковье. Сам Семён не часто появлялся там, он постоянно проводил время в лаборатории.

— Семён Владимирович, — обратился к нему Сергей, — по спец. каналам я разослал Вашу просьбу главам государств. Они готовы Вас выслушать.

— Когда? — спросил Семён.

— Как Вы и просили на саммите. Через неделю в Шанхае.

— Я готов, — ответил Семён.


В Шанхай Семён прилетел в составе делегации России. Встреча была назначена в первый же день. Лидеры государств собрались в отдельном зале. Кроме них было несколько вооружённых представителей охраны. Они все знали, кто такой Семён и какую роль он играет в сложившейся ситуации в мире в связи с новым недугом. Кто-то его искренне ненавидел, кто-то боялся, но все одинаково были заинтересованы тем, что Семён хотел им сказать.

Семён вышел к трибуне и начал свою речь:

«Господа властители мира!

Я не хочу занимать много вашего времени. Поэтому начну с главного. Я могу раз и навсегда исцелить мир от нынешней напасти. Иммунитет жителей Земли вернёт свою силу в считаные дни. И я готов дать лекарство миру бесплатно, без каких либо условий».

В зале раздались аплодисменты.

«Но я готов дать вам всем нечто большее. Я хочу вам предложить вечную молодость, силу и бессмертие. А значит вечную власть. Пока Вы молоды и сильны, никто не посмеет посягнуть на то, чем вы владеете сегодня. Кроме того, вы возьмёте под контроль распространение моего препарата в вашей стране. Только вы будете решать, кому в вашей стране жить вечно, а кому суждено стать чернью. Препарат готовится индивидуально под характеристики каждого человека и стоит очень дорого. Вы можете от него отказаться. Но прежде, чем это сделать, подумайте, откажется ли от него ваш соперник?»

— Вечная молодость — это сказка, — послышалось из зала.

Семён вышел из-за трибуны и подошёл к сомневающемуся президенту. Его остановил сотрудник охраны.

— Я не продаю кота в мешке! — грубо сказал Семён и выхватил пистолет из кобуры охранника.

Все вскрикнули. Охранники достали оружие и направили на Семёна. Семён, не раздумывая, поднёс пистолет к виску и выстрелил. Кровь брызнула в лицо сомневающемуся президенту. Тело Семёна безжизненно упало на пол.

— Кто пустил сюда этого фанатика! — завопили из зала.

Все уже встали, чтобы поскорее покинуть место трагедии, но, вдруг, замерли, наблюдая, как Семён со снесённой половиной черепа встал на ноги. У них на глазах его голова приобретала прежние очертания. Семён, как ни в чём, ни бывало, достал из нагрудного кармана платочек и вытер лицо от крови.

— Вы ещё можете отказаться, — спокойно произнёс он. — А можете подумать. Как со мной связаться, вам сообщат. А сейчас не смею вас задерживать.

Семён учтиво поклонился и покинул зал. Ошарашенные люди остались сидеть на своих местах.


Как и ожидал Семён, согласие вскоре дали все присутствующие на презентации президенты. Запросы пошли не только от них, но и от всевозможных магнатов и миллиардеров, тайно или явно влияющих на мировые процессы. Семён получал от покупателей не только деньги, но и все данные, которые он запрашивал для персонального изготовления препарата.

После того, как все сильные мира сего получили свою порцию бессмертия, Семён был готов заняться чернью.

— Сергей Сергеевич! Я хочу сделать заявление. Организуйте мне пресс-конференцию и прямую трансляцию на все каналы мира завтра в 15–30 по Москве, — попросил он.

— Хорошо! — спокойно ответил Сергей.

Когда все медиа-магнаты получили от Семёна свою порцию счастья, пользоваться их ресурсами ему было позволено безгранично.


Семён небрежно сидел за столом, а на него были нацелены сотни камер. Он был подчёркнуто, равнодушен и спокоен. Миллиарды людей по всему миру прильнули к экранам.

«Я обращаюсь к вам, жители Земли! — начал Семён своё неторопливое обращение, сняв очки. — Каждый из вас знает меня, но не каждый знает, кто я. Кто-то считает меня Богом, а кто-то Сатаной. Я не буду разубеждать ни первых, ни вторых. Пусть каждый останется при своём мнении. Я хочу вам сказать, что, начиная с этого момента, в вашей жизни наступает эра благоденствия. Вы забудете про болезни, голод и нищету. Войны и вооружённые конфликты канут в лету, потому, как не будет границ. И ресурсы планеты будут принадлежать всем вам на деле, а не в сомнительных законах, именуемых конституцией. Воротилы и толстосумы больше не посмеют на вас наживаться. Ибо я отменю деньги. Но наступающая эра не будет только эрой благоденствия, она станет эрой справедливости. Я не скажу, что люблю каждого из вас. Я не люблю лгунов, лентяев и тунеядцев. Я не люблю завистников и негодяев. Я не люблю трусов и подхалимов. Я не люблю многих из вас. И я не позволю им портить жизнь поистине достойным людям».


— Что он несёт? — заорал Тим Борк своим подчинённым. — Что он о себе возомнил? У него совсем плохо с головой? Срочно вырубите его к чертям собачьим!

— Слушаюсь, босс! — отозвался его помощник Пол и стал набирать номер на мобильном телефоне.


Семён одел очки и посмотрел на часы:

«Буквально сейчас глава „NBC“ Тим Борк дал распоряжение отключить мою трансляцию. Но посмеет ли его помощник Пол Колански выполнить его распоряжение, если узнает, что его босс неожиданно скончался от сердечного приступа?»


— Слушаю Вас, Пол! — послышался голос в трубке.

Но услышав слова Семёна, Пол не стал ничего говорить, а медленно повернулся к боссу.

— Что ты на меня смотришь? — орал Тим Борк. — Он сумасшедший. Вырубай! Я тебе говорю!

В этот момент Семён на экране телевизора в кабинете главы «NBC» щёлкнул пальцами, и Тим Борк схватился за сердце. Пол, в ужасе отшвырнув от себя трубку, бросился к боссу. Но тот уже был мёртв.


Президент Соединённых Штатов тоже в этот момент стоял перед экраном и слушал слова Семёна.

— Позвони-ка Борку, — обратился он к помощнику, — узнай, как его здоровье?

— Но, господин президент! — возразил помощник. — Вы же не верите всерьёз в эту чушь!?

Президент посмотрел на помощника.

— Слушаюсь, господин президент! — ответил помощник и скрылся за дверью.

Через минуту он вернулся. Его лицо было бледным, а дыхание учащённым:

— Господин президент! Тим Борк доставлен в госпиталь с сердечным приступом. Признаков жизни нет.

— Позови госсекретаря!

Помощник скрылся за дверью. Вскоре он вернулся с госсекретарём.

— Слушаю Вас, господин президент! — выпалил госсекретарь.

Президент сделал знак помощнику, чтобы тот покинул кабинет, а сам подошёл к своему столу и, выдвинув ящик, взял в руки пистолет. Недолго думая, он направил пистолет на госсекретаря и выстрелил ему в сердце. Тот, не успев испугаться, бездыханно упал на пол. Вскоре госсекретарь громко вздохнул и, неуверенно встал на ноги.

— За что, господин президент? — заныл госсекретарь, осматривая дырку на своём костюме.

Президент подошёл к нему и, разорвав на груди госсекретаря рубашку, осмотрел грудь. След от пули рассасывался на глазах.

— Да, ладно. Не ной! — сказал президент. — Я просто проверить хотел, не обманул ли он нас с препаратом? Не на себе же мне проверять! Я всё-таки надежда нации!

— А если бы обманул? — не переставал ныть госсекретарь. — Что со мной было бы?

— Но ведь не обманул же! — ответил президент. — Прекрати ныть! Не мешай мне слушать!


«Отныне вы все находитесь под моей защитой и покровительством. И все равны передо мною. Будь ты президент или оборванный дервиш, медиа персона или простой рабочий. Всех судить я буду одинаково — по делам их и помыслам. А дела ваши и помыслы мне известны не только те, что были, но и те, что будут. Потому, бойтесь меня усомнившиеся во власти моей!»

Семён замолчал и посмотрел в зал:

— А теперь я готов ответить на ваши вопросы!

В зале стояла гробовая тишина. Журналисты не решались обратить на себя внимание Семёна, чтобы лишний раз не вызвать его гнев. Наконец, одна молодая журналистка всё-таки осмелилась и подняла руку:

— Я — Саманта Блэк. «New York Times». Скажите, как вы собираетесь наводить порядок и командовать в мире, если у вас нет своей армии?

— Мне не нужна армия, — ответил Семён. — Я пришёл не разрушать, а созидать. Я несу мир. А мир нужен солдату ещё больше, чем хлеборобу. Не одна пуля не вылетит без моего разрешения. Иначе она размозжит череп самому стрелявшему.

— Но как вы будете это контролировать? — снова спросила Саманта.

Семён одел очки и, пристально посмотрев на Саманту, подмигнул ей одним глазом:

— Саманта, Вам 24 года. Вы не замужем, хотя, уже трижды делали аборт. В детстве Ваш отец плохо с Вами обращался, за что отсидел 8 лет. Вы хотели стать актрисой, но даже переспав с шестью разными режиссёрами, так и не получили роли, о которой мечтали. Ваша красота помогла Вам получить должность в «New York Times».

Саманта стояла, открыв рот, и смотрела на Семёна.

— Сегодня вечером Вы узнаете, что в очередной раз беременны, — продолжил Семён. — Но в этот раз аборт Вы делать не будете, а родите здорового ребёнка…

Саманта очнулась от оцепенения, вскрикнула и выбежала из зала.

— Ещё вопросы будут? — спросил Семён. Немного подождав, он пожал плечами и, улыбнувшись, добавил: — Я так и знал!

В зале раздался одиночный идиотский смех. Остальные, хоть и оценили шутку Семёна, скорее были ей напуганы.

Семён встал и покинул пресс-конференцию.

— Я думал, наша цель — деньги! — сказал догнавший Семёна Сергей Сергеевич.

— Наша? — высокомерно переспросил Семён. — У моей цели нет компаньонов!

Сергей Сергеевич озадаченно остановился, а Семён пошёл дальше.


Глава 39
Играя по своим правилам

Таня встретила Семёна, держа на руках младенца:

— Семён! Что это было? Зачем ты это затеял?

Семён взял из рук Тани младенца и прошёл в дом:

— Я делаю то, что мне поручено «игрой», — спокойно ответил он.

— Ты сошёл с ума со своей «игрой»! — закричала Таня. — Кира и Савелий уже мертвы из-за твоих амбиций. Ты хочешь, чтобы и мы с ребёнком тоже погибли?

— Танечка! Есть только один путь спасти тебя и сына от беды, и я по нему сейчас иду. Доверься мне!

— Как я могу тебе довериться, если ты сейчас холоднокровно убил человека?

— Какого человека? — не понял Семён.

— Только что объявили, что Тим Борк скончался в больнице, не приходя в сознание! — рыдала Таня.

— Я здесь не при чём, Танечка! Я просто знал, — спокойно ответил Семён.


Была поздняя ночь, когда Сергей Сергеевич открыл дверь лаборатории Семёна. Сегодня выдался редкий часок, когда хозяина лаборатории не было на месте. Сергей подошёл к компьютеру и попытался его включить. Компьютер был заблокирован. Тогда генерал стал копаться в бумагах Семёна, хаотично разбросанных по столу. Ему было сложно понять каракули Семёна. Он отбрасывал один листок за другим. Поиски на столе результатов не дали и Сергей переключился на урну. Достав мятые листки оттуда, он стал их перебирать.

«А это интересно!» — сказал Сергей, прочитав один из листков, и сунул его в карман.

Выходя из кабинета, он вдруг увидел очки, в которых Семён был сегодня на пресс-конференции.

«Зачем тебе очки, если у тебя здоровье с нулевым пробегом?» — прошептал Сергей и взял очки в руки.

Он покрутил их в руках. Очки ничем не отличались от обычных. Сергей одел очки на себя.

«Очки с простыми стёклами? Зачем? Для того, чтобы поумнее выглядеть?» — сказал Сергей. — «Детский сад, право слово!»

Сергей начал снимать очки и вдруг увидел перед собой маленький зелёный огонёк. Он поторопился снять очки, чтобы лучше его разглядеть, но огонёк пропал сразу после того, как Сергей их снял.

«Странно!» — сказал Сергей и снова их одел.

Огонёк снова появился. Сергей стал судорожно искать какую-нибудь кнопку на очках, чтобы их включить. Но всё было тщетно. Вдруг, он вспомнил, как Семён странно подмигивал, когда одевал эти очки на пресс-конференции, и тоже подмигнул одним глазом. Перед Сергеем прямо в воздухе развернулся экран приложения, на котором горели иконки с пояснениями «Президенты», «Медиа Магнаты», «Банкиры»… Переводя взгляд с одной иконки на другую, Сергей видел, как вслед за его взглядом перемещался курсор. Наконец, курсор указал на отдельно находящуюся иконку «Экспресс-анализ». Сергей снова подмигнул, и перед ним засветилась рамка видео поиска. Сергей посмотрел на себя в зеркало, наведя рамкой на своё отражение. В этот момент рамка вздрогнула, и на экране появилось полное досье на него самого. Где он родился, где учился, чем болел.

Досье было тоже удобно отформатировано таким образом, что все эти параметры были разложены по разным файлам: «Школа», «Институт», «Семья», «Работа», «Смерть».

Сергей немного оторопел, прочитав последний раздел. Он навёл курсор на эту папку и задумался. Знать об обстоятельствах своей смерти — дело заманчивое. Но как жить с подобными знаниями, если этого не избежать? Каждый раз перед сном считать, сколько мне ещё осталось? Нет. Сергей решительно снял очки и аккуратно положил их на то же место, где взял.


Весь мир был шокирован прошедшей пресс-конференцией Семёна. Кто-то ликовал, а кто-то твердил про пришествие Антихриста. А кто-то делал и то и другое одновременно. Правители разных стран взяли паузу на то, чтобы подумать над словами Семёна, на всякий случай, отдав приказ прекратить все военные действия.

Со временем, амбиции власть имущих поутихли. На верность Владыке (так стали называть Семёна) стали присягать целые армии, а за ними и правители стран, с одной лишь целью — удержаться у власти. Пусть мнимой и марионеточной, но всё-таки власти.

Как и обещал Семён, войны прекратились, цены на продукты первой необходимости сильно понизились. Большие средства стали вкладываться в развитие науки и роботостроения. Люди перестали болеть. Пропала безработица, потому что рабочий день снизился вдвое, а достаток вырос. У людей появилось больше времени для занятия своей семьёй, спортом, развитием творческих талантов. Вакцина всем людям Земли вводилась вместе со специальным чипом, в котором были закодированы все личные данные человека (имя, возраст, место работы, банковские счета…)

Он был имплантирован в запястье правой руки, оставляя небольшой след, и функционировал под действием кровотока. В случае его извлечения или смерти человека, чип блокировался, передовая сигнал службам быстрого реагирования. Таким образом, Семён получил доступ к каждому человеку на Земле. Поначалу оставались ещё люди, отказавшиеся от вакцинирования и чипирования, но после того, как на Земле прекратилось хождение наличных денег, они тоже были вынуждены сдаться, потому что стали изгоями, которые не могли ни продавать, ни покупать. Говорят, что ещё оставались верные анти сатанинской идеи отступники, но их уделом стала жизнь в глухом лесу с ведением натурального хозяйства.


Глава 40
Яник

Прошло три года. Сын Семёна — Ян подрастал на глазах. Он был на редкость смышлёным мальчиком, быстро научился ходить и говорить первые слова.

Семён души не чаял в сыне, хотя, видел его не часто. С Таней отношения были натянутыми. Она категорически не поддерживала новую роль Семёна, но не могла, как когда-то раньше, всё бросить и отправиться на Тибет. Хотя, Семён по-прежнему придерживался своего железного правила — не контролировать Таню с помощью своей программы, но маленький сын и влиятельность его папы, тем не менее, накладывали свои ограничения на свободу Тани, которой она всегда так дорожила. Однако, холодные вершины Тибета снились ей всё чаще и чаще.


Яник сидел на полу веранды и пытался с помощью разноцветного песка изобразить домик. Таня занималась своими делами по хозяйству. Она наотрез отказалась от услуг всевозможных нянь, гувернанток и домработниц.

Домик никак не получался, и Яник решил найти себе другое занятие. Он разломал свою игрушечную машинку и, достав из неё деталь в виде трубки, стал засыпать в неё цветной песок.

— Яник! — Таня вышла на веранду. — Пора обедать!

Вдруг ноги Тани подкосились, дыхание перехватило, и она тихо опустилась на скамейку. Яник уверенными движениями, постукивая палочкой по трубке с цветным песком, выводил очень сложный тибетский орнамент — легендарную мандалу.

— Сыночек! А что за красивый узор ты нарисовал? Где ты этому научился? — спросила Таня.

— Когда я был большой, я сидел в тюрьме, — спокойно ответил Яник, продолжая свою работу. — Я всю жизнь сидел в тюрьме. И там я всегда рисовал такие картинки.

— Красиво, — похвалила Таня — А как она называется?

— Картинка, — логично ответил ребёнок.


Семён пришёл домой поздно, когда Яник уже спал. Таня сидела на веранде, слушая стрекотание кузнечиков.

— Как дела? — спросил Семён, присаживаясь рядом.

— Хорошо, — задумчиво ответила Таня. — А у тебя?

— Замечательно.

— Замечательно? — усмехнулась Таня. — В твоей большой тюрьме всеобщего счастья без перемен?

— Почему ты так говоришь? — удивился Семён. — Я сделал, наконец-то, людей счастливыми. Они больше не убивают друг друга, не умирают с голоду. Тюрьмы пусты! Почему ты так отрицательно настроена?

— Я хочу поехать с Яником на Тибет, — сказала Таня.

— Хорошо, я выделю тебе охрану, — согласился Семён.

— Охрану от кого? — спросила Таня. — От счастливых людей?

— Таня, ты же понимаешь, что ты не просто рядовой человек, — Семён взял Таню за руку. — Тебе обязательно нужна охрана.

— Я сказала, что хочу ехать на Тибет с Яником, а не со взводом автоматчиков! Знаешь, почему я назвала тот мир, который ты создал, тюрьмой?

— Почему?

— Потому что в этой тюрьме главные заключённые — ты и твоя семья! — ответила Таня. — Никому в новом «счастливом» мире не угрожает опасность, кроме нас с тобой! Ты с каждым годом строишь свой замок всё больше, стены всё толще, заборы всё выше. Но этим забором ты не людей от себя отгораживает, а себе склеп готовишь. Если раньше ты сидел за компьютером в соседней комнате, то сейчас для работы у тебя отдельный бункер с сотней дверей в метр толщиной каждая. Ты никогда не думал о том, что будет, если какой-нибудь механизм заклинит, и ты никогда уже оттуда не выйдешь?

— Этого не случится, — успокоил её Семён. — Система замков очень умная с целой сетью аварийных систем на все случаи жизни и всем необходимым для многолетнего автономного проживания.

— Семён! — вздохнула Таня. — Твоя беда в том, что ты пытаешься всё просчитать, предугадать. Жизнь теряет свой смысл, когда ты наперёд знаешь, что произойдёт. Это всё равно, что смотреть футбол в записи, зная кто и на какой минуте забьёт гол. Ты, зевая, смотришь, как игроки бегают по полю, а зрители на трибунах неистовствуют, подгоняя свою команду. Радость сменяется горем, гнев — умиротворением. Неужели, тебе самому не хочется в святом неведении в этот момент быть там, на трибунах, рвать глотку, испытывать восторг или разочарование?

— Это моя Судьба — быть тем, кто я есть, — ответил Семён.

— Ты — раб Судьбы? — спросила Таня.

— Конечно, как и все люди, — подтвердил Семён.

— А ты знаешь, какая судьба у твоего сына? — спросила Таня.

— Ты же знаешь моё правило — не смотреть будущее своих близких, — ответил Семён. — Вырастет и сам определится.

Таня показала Семёну на красочный узор из цветного песка.

— Красиво! Ты снова вернулась к медитации?

— У меня на такую работу ушло бы дня три, а твой сын её насыпал за два с половиной часа. Он рассказал мне, что когда был большим, всегда такие картинки насыпал.

Семён с удивлением и сомнением посмотрел в глаза Тани.

— Хорошо, — сказал он, немного подумав. — Мы все вместе поедем на Тибет.

— Инкогнито! — утвердительно сказала Таня. — Без всяких там торжественных приёмов, красной дорожки у трапа и военного караула.

— Но, Таня! — попытался возразить Семён.

— Семён! — Таня угрожающе встала.

— Хорошо, — сдался Семён. — Это будет не просто, но я это сделаю.


Глава 41
На Тибет с сыном

— Сергей Сергеевич, забронируйте мне и моей семье билеты в бизнес-класс на самолёт в Катманду, — попросил Семён.

— В бизнес-класс? — переспросил Сергей. — У Вас же есть борт номер один! Лететь с простолюдинами? Это же не безопасно.

— Сделайте это, — настоял Семён. — И я попрошу, чтобы этот разговор остался между нами. Для всех мы должны оставаться в Москве.

— Я понял Вас, Семён Владимирович, — ответил генерал. — На какие имена заказать билеты.

— Я пришлю Вам личные данные, — ответил Семён и повесил трубку.

В этот момент к Семёну подошла Таня:

— Сёма! Мы готовы! Когда выезжаем?

— Через часик-полтора. Я отправлю пару писем, и поедем, — ответил Семён и ушёл.

Вскоре он вернулся. Его было не узнать. Пол-лица закрывала окладистая борода. Слегка тонированные очки и бейсболка. В руках Семён держал двое наручных часов.

— Держи, одень это, — он протянул Тане часы.

— Что это? Зачем? — удивилась Таня.

— Ни у тебя, ни у меня нет чипа личности, а значит, нас не пустят на борт самолёта, не поселят в гостинице, не продадут бутылку воды. В часы вмонтированы имитаторы чипа на другие личности с безграничным доступом к финансам.

— Оказывается, у простых людей больше прав, чем у нас тобой, — ответила Таня, одевая часы.

— А ты говоришь, им плохо живётся! — согласился Семён. — Бери Яника, и спускайтесь в гараж. Я пойду, машину подготовлю.

Таня ушла за ребёнком, а Семён спустился в гараж, где его уже ждал Сергей Сергеевич.

— Вы сильно рискуете, Семён Владимирович, — предупредил Сергей, протягивая Семёну ключи от своей машины.

— Побудьте пока вместо меня, Сергей Сергеевич, — попросил Семён. — Пусть всё выглядит так, как будто мы дома. Я оставил на своём рабочем столе коды от всех замков и пароли от главного компьютера на тот случай, если надо будет предпринимать какие-то срочные меры. Но до этого спускаться к нему нет никакой необходимости. Он работает в автономном режиме. Вы единственный человек, кому я могу доверять.

— Хорошо, — ответил Сергей. — Когда планируете вернуться?

— Я дам знать, — ответил Семён и открыл дверцу тонированного джипа Сергея.

Услышав шаги Тани, Сергей осторожно скрылся за машиной.

Таня подошла к машине и усадила ребёнка в детское кресло. Семён покидал вещи в багажник, сел за руль и выехал из гаража.


Таня не верила своему счастью. Она снова была обычным человеком. Пусть под чужим именем и на короткий промежуток времени, но и этому кусочку мнимого счастья она радовалась от всей души.

Регистрация на рейс прошла без происшествий. И вот они уже сидели в самолёте. Где-то совсем рядом разговаривали пассажиры из эконом-класса, но в отсеке бизнес-класса была тишина. Яник спал, а других пассажиров кроме них не было.

Через несколько часов полёта командир корабля объявил:

«Уважаемые пассажиры! Наш самолёт прибывает в аэропорт города Дели. Просьба пристегнуть ремни. Пассажирам, следующим транзитными рейсами, просьба после приземления также покинуть салон. Посадка пассажиров будет осуществлена согласно расписанию сразу после дозаправки борта. Благодарим вас за выбор нашей компании».

— Дай мне твои часы, — попросил Семён.

Таня послушно сняла часы, которые ей дал Семён, и протянула ему, а сама заворожено уставилась в иллюминатор, наблюдая за огнями Дели.

Семён снял свои часы, огляделся по сторонам и «нечаянно» уронил журнал. Нагибаясь, чтобы его поднять, он незаметно спрятал браслеты под сиденьем.

После приземления пассажиры организовано покинули салон. Таня с Семёном и Яником тоже перебрались в зал ожидания.

— Даже не верится, что уже через несколько часов я окажусь на Тибете, — мечтательно произнесла Таня.

— Через несколько часов вряд ли, — ответил Семён. — Мы летим дальше на другом самолёте и из другого аэропорта. Кстати, держи свои часы.

Семён протянул Тане часы с имитатором чипа. Таня, ничего не подозревая, их одела:

— Но почему?

— В целях безопасности, — ответил Семён.

— Но там наши вещи! — возмутилась Таня.

— Купим новые, — ответил Семён и направился к выходу из аэропорта, держа на руках сонного Яника.

Тане ничего не оставалось, как следовать за ними.

Семён вышел из аэропорта и остановил первое попавшееся такси. Таксист худо-бедно понимал по-английски, поэтому Семёну удалось объяснить цель маршрута. Дорога была долгой и утомительной. За окном была поздняя ночь. Таня с Яником спали на заднем сиденье, а Семён сидел рядом с водителем. Играла заунывная индийская мелодия, словно созданная для того, чтобы навевать скуку. Вдруг, музыка прервалась, и голос диктора стал произносить какое-то важное сообщение. Водитель заохал, хватаясь за голову.

— Что-то произошло? — поинтересовался Семён.

— Да, — ответил водитель. — Разбился самолёт, который летел в Катманду из того аэропорта, откуда я вас забрал. Упал в горах, куда спасателям не добраться. Даже если кто-то выжил, он замёрзнет там, без всякого сомнения.

Семён повернулся, чтобы посмотреть, спит ли Таня. Затем осторожно достал сим-карту из своего телефона.

— Остановись, — попросил он водителя.

Семён, выходя из машины, прихватил зажигалку водителя, которая лежала между сидений. Он спокойно зашёл за машину, подпалил симку, затем дождавшись, когда она придёт в негодное состояние, швырнул её в сторону. Немного подумав, он бросил свой телефон на асфальт, разбил его ногой и, подняв, выбросил далеко в обочину.


После долгих индийских регистраций на рейс, от которых Таня уже успела отвыкнуть, самолёт в Синин всё-таки вылетел из аэропорта. Семён почему-то выбрал билеты в эконом-классе. И Таня была не на шутку раздражена тем, что ей с ребёнком приходится лететь среди галдящих индусов и китайцев, но виду не подавала. Она считала, что Семён специально хочет ей показать, насколько комфортной была её жизнь до этого.

После ночи, проведённой в гостинице Синина, их путь продолжился. В город Лхаса они добирались на поезде по цинхай-тибетской железной дороге — самой высокогорной в мире. Из окон поезда виднелись снежные вершины, бескрайние степи с дикими животными. При переезде через пятитысячные горные перевалы, в вагонах поезда автоматически подавался кислород, чтобы избежать горной болезни у пассажиров. Но, тем не менее, у многих из них начинала болеть голова. Самым беспроблемным пассажиром в этом вопросе оказался маленький Яник. Он заворожено смотрел на горные вершины, пасущихся яков, огромных хищных птиц, кружащихся над степями. Время от времени он восторженно кричал:

«Мама! Мама! Смотри! Яки! Они дают очень вкусный сыр!»

Пассажир, сидевший напротив Тани с Семёном, спросил на русском языке:

— Русские?

— Да, — сухо кивнул Семён и поправил очки, которые старался не снимать всю дорогу.

— Меня зовут, Андрей. Я из Питера. Художник.

Андрей протянул руку Семёну для знакомства.

— Очень приятно, — сухо ответил Семён и пожал протянутую руку.

— Хотите показать сыну Тибет?

— Скорее, хотим, чтобы он нам его показал, — вступила в разговор Таня.

— Как я вижу, он вам его уже показывает, — улыбнулся Андрей. — Очень образованный мальчик для своих лет. Любит, наверное, детские энциклопедии про животных?

— Нет, — ответил Семён, — он предпочитает «Книгу Мёртвых» в оригинале полистать.

Андрей засмеялся. Он принял слова Семёна за шутку.

— «Книга Мёртвых» — это энциклопедия для путешественника по загробному миру, — сказал Андрей. — Буддисты считают её святыней и изучают от корки до корки. Но западные адепты превратили её в жвачку, как всё, к чему прикасаются люди из масс-культуры. Я сам большой поклонник буддизма. Многие путешественники стремятся на Тибет, чтобы постичь формулу счастья, надеясь её найти в буддизме. Но в буддизме нет ответов на вопросы.

— А по-Вашему, что такое формула счастья? — спросил Семён.

— Для каждого она своя, — ответил Андрей. — Для западного обывателя она проста: «Счастье» равно «Покупательная способность». Одним словом, чем больше денег, тем больше счастья. Но они забывают, что в формуле «Счастья», кроме числителя есть ещё и знаменатель, в котором собрались такие понятия, как ответственность, болезни, всевозможные страхи, одиночество, смерть близких. И, владей ты хоть всеми деньгами мира, если на тебе лежит ответственность за этот мир, ты будешь несчастнее всех остальных.

Таня многозначительно посмотрела на Семёна, как бы акцентируя его внимание на словах Андрея.

— Взять хотя бы нашего Владыку, — продолжил Андрей. — Разве он счастливый человек?

— А разве нет? — спросил Семён. — Заботиться о всеобщем благополучии, разве это не счастье?

Андрей рассмеялся:

— По мне, так несчастнее этого человека нет!

— Вы считаете его просто человеком? — уточнил Семён. — Кто-то называет его Сатаной.

— Да оставьте эти бредни для бабушек! — отмахнулся Андрей. — Свихнувшийся учёный с маниакальным синдромом Бога. Если бы в его жизни была такая замечательная семья, как Ваша, разве он думал бы о мировом господстве? Он сейчас путешествовал бы по миру, сидел бы на Вашем месте и наслаждался тибетскими пейзажами.

Андрей посмотрел в окно, чтобы самому насладиться пейзажами гор, затем задумчиво повернулся к Семёну, который пристально на него смотрел, наклонившись вперёд. Андрея смутил такой взгляд Семёна, а когда тот ещё ему подмигнул, совсем затушевался.

— Пойду, пройдусь, — сказал Андрей и, быстро собрав пожитки, удалился.

— Чего это с ним? — не поняла Таня.

— Не знаю, — честно признался Семён. — Хороший парень. Художник из Питера. Неплохой художник, судя по отзывам.

— Ты что, его сканировал? — недовольно спросила Таня.

— Да, нет, — успокоил её Семён. — Узнал я его, просто. Видел отзывы в интернете как-то.

Таня с недоверием покачала головой.


Глава 42
Лхаса-город Богов

Лхаса — в переводе с тибетского «город Богов». Он блистал своим великолепием и загадочностью. Но первое впечатление от его великолепия усугубляла жуткая головная боль, вызванная горной болезнью. Таня по обыкновению, привыкшая уже к таким особенностям Тибета, выпила таблетку. Семёну лекарства были не нужны, препарат в его организме сам регулировал кровяное давление в зависимости от окружающей обстановки, создавая для Семёна наиболее комфортное состояние. Но самым беспроблемным был, как всегда, Яник. Он восторженно бегал по дороге, подбегая то к сувенирным лавкам, то к лоткам с местными угощениями.

— Мама! Папа! Идите сюда! — закричал Яник.

Когда Таня и Семён подошли к нему, он указал на сувенирную лавку.

— Что ты хочешь, Яник? — спросила Таня. — Костюмчик?

Она взяла национальный тибетский костюмчик из плотного материала и одела его на Яна. Со своими чёрными, как смоль, волосами и раскосыми, как у Тани, глазами Яник был очень похож на местного мальчишку.

Таня провела запястьем с часами по считывающему устройству, которое пискнуло в подтверждение оплаты.

Продавщица улыбнулась и, поклонившись в традиционном приветствии, сказала Янику:

— Кале-пеб! (Идите с миром!)

Тот в ответ, сложив ладошки, тоже поклонился:

— Тху-дже-че! Кале-жу! (Спасибо! До свидания!)

Таня и Семён стояли, открыв рот.

Продавщица тоже была удивлена, но, подумав, что мальчик специально выучил пару фраз, добавила:

— Сарва-мангалам! (пожелание благополучия)

— Сарва-мангалам! — ответил Яник и побежал, как ни в чём, ни бывало, дальше по улице, рассматривая на придорожных торговых лавках сувениры.

— Теперь ты мне веришь? — спросила Таня, когда они с Семёном отошли от шока.

— Да. Верю, — эхом отозвался Семён.

Дворец Потала был совсем рядом. Он вызывал восторг своим величием. Таня давно хотела его посетить, и вот, её мечта сбылась… Почти сбылась.

— Увы, Танечка, — сказал подошедший Семён, — билетов нет. Они продаются в ограниченном количестве и в основном для туристических групп. Нужно заказывать и ждать пару дней.

Таня очень расстроилась:

— Тогда давай закажем! Посмотрим Дворец позднее.

В это время их маленький сын в национальном тибетском костюме изображал из себя коренного тибетца. Он подходил к проходящим мимо монахам, кланялся, сложив ладошки и говорил:

«Таши-деле!», — что в переводе означало приветствие.

Монахи улыбались смышлёному мальчику и кланялись в ответ.

— Таши-деле, — в очередной раз поклонился Ян проходящему мимо пожилому монаху.

Тот поклонился в ответ:

— Таши-деле, мурид! (Приветствую тебя, ученик!)

Пожилой монах продолжил путь дальше.

— Лха-жьяло! — закричал Яник вслед монаху, победно вскинув руки, — Лха-жьяло! Муршид Гьяцо! (Боги побеждают! Учитель Гьяцо!)

Монах замер на месте, затем медленно повернулся к мальчику. Яник бросился к нему, как к старому другу с распростёртыми руками. Монах подхватил его на руки и подошёл к Тане с Семёном, которые с удивлением смотрели на сына:

— Здравствуйте! Меня зовут Гьяцо. Это ваш ребёнок? — спросил монах на английском языке.

Таня и Семён одновременно кивнули в ответ.

— Он очень светлый мальчик. Хотите, я покажу вам Дворец?

— Но у нас нет билетов, — ответила Таня.

Монах улыбнулся и поставил Яна на землю:

— Я покажу вам сам Дворец! А не его вывеску, которую показывают туристам.

— Здорово! — обрадовалась Таня.

— Следуйте за мной! — попросил Гьяцо и пошёл в сторону Дворца Потала.

Маленький Яник догнал монаха и взял его за руку.

— В этом костюмчике он больше похож на его сына, а не на нашего, — сказал вполголоса Семён.


— А этот молитвенный зал, — монах прошёл в большое помещение с различными ритуальными предметами.

Яник бросился к молитвенным барабанам и стал их крутить.

— Позвольте, я расскажу вам историю Будды Амитабхи, — продолжил Гьяцо. — Китайцы его зовут Улян Гуан Фо, японцы — Будда Амита. А когда-то его звали просто Амитаба. Он был сильным, властным царём, который имел всё, чего только не пожелает. Деньги, золото, красивые женщины. Он повелевал каждым, и каждый смиренно склонял голову перед великим царём. Но не было покоя в сердце Амитаба. Где-то глубоко в душе он понимал, что тленны золото и богатства, и жалок он сам перед великим Создателем. И встретил он, однажды, странствующего монаха и спросил его: «В чём твоя цель, монах? Ты всё время куда-то идёшь. У тебя нет ни гроша, питаешься, как голубь. Что ты ищешь или от чего бежишь? Хочешь, я дам тебе кров, пищу, богатства? Перестанешь ли ты тогда идти?» И ответил ему монах: «Зачем мне твои деньги, если у меня есть целый мир? Ты выстроил для себя тюрьму из золота и гордишься тем, что умрёшь в ней, так и не увидев света!» Задумался тогда царь над словами путника. Отрёкся он от трона и стал простым монахом, взяв себе имя Дхармакара. И так далеко он продвинулся по пути просветления, что смог создать свою особую чистую страну Сукховати, в которую существа могли бы попадать моментально только за счёт силы собственного желания отправиться туда.

Как говорил великий Чойкьи Нима Ринпоче: «Благодаря устремлениям Будды Амитабхи переродиться в Сукховати, довольно просто. И это сделать не только просто, но и очень полезно: после этого уже невозможно снова упасть в миры сансары. Обладая глубокой преданностью и однонаправленностью ума, в момент смерти действительно возможно отправиться в чистый мир подобно стреле, выпущенной из лука. Именно по этой причине, нужно снова и снова создавать устремление переродиться в чистом мире. В момент смерти у вас не должно быть никаких сомнений в том, что вы сможете переродиться в Сукховати; возможность перерождения там полностью зависит от ваших устремлений, веры и заслуг».

— Красивая легенда, — согласился Семён. — Но ведь Дхармакара умер, как и все смертные. И не известно, достиг ли он своей страны Сукховати?

— Человек не умирает, — ответил монах. — Он получает новое перерождение. Будда Амитабхи тоже получил своё высшее перерождение, которое мы имеем счастье наблюдать в его зримом отражении абсолютного совершенства в лице Панчен-Ламы. Когда-то в далёком 1995 году в этот зал вбежал маленький озорной мальчика, вроде вашего. Только он был немного постарше. Его звали Гедун Чойкьи Нима. Он стал моим учеником. Он быстро запоминал всевозможные мантры, потому, что знал их из своей прошлой жизни — жизни Панчен-Ламы Десятого. Каждый раз, достигая очередного успеха, он кричал мне: «Лха-жьяло! Муршид Гьяцо!», что означало «Боги побеждают, учитель Гьяцо!»

В этот момент маленький Ян услышал последние слова монаха, повернулся к нему и, вскинув руки, закричал: «Лха-жьяло! Муршид Гьяцо!»

Холодок пробежал по спине Тани.

— Мы, наверное, отнимаем у Вас время? — спросила она, обращаясь к монаху. — Мы, пожалуй, пойдём.

— Идите, конечно! — ответил Гьяцо. — Этот молодой человек проводит вас.

Он дал знак проходящему мимо монаху. Тот подошёл и вежливо поклонился.

Таня взяла за руку Яна, и они вместе с Семёном отправились за молодым монахом.

Яник повернулся к Гьяцо и, помахав рукой, крикнул:

— Кале-жу, Муршид Гьяцо!

— Кале-жу, Чой! — тихо произнёс монах.


Глава 43
Погоня

Утром Таня с Семёном решили посетить монастырь Ташинлунпо — самый крупный действующий монастырь на Тибете, расположенный в двух часах езды на поезде от Лхасы.

На вокзале они купили билеты и беспечно стояли на перроне в ожидании состава. Вдруг, внимание Семёна привлекли двое незнакомцев, европейской внешности, которые шли вдоль перрона, заглядывая в лица пассажиров. Они явно кого-то искали.

— Таня, — вполголоса произнёс Семён. — Нам надо уходить. Срочно.

— Ты что, Семён! — воскликнула Таня. — Поезд уже прибывает.

— Мы поедем на такси, — ответил Семён, увлекая Таню с Яном к выходу.

Незнакомцы их заметили и стали продвигаться сквозь толпу в их сторону.

— Быстрее! — скомандовал Семён.

— Объясни, что происходит? — возмутилась Таня.

— Нас ищут, — ответил Семён. — И эти люди могут быть опасны.

— Но кто их послал?

— Я.

— Как это? — оторопела Таня. — Я ничего не понимаю.

— Скорее, — взмолился Семён. — По дороге всё объясню.

Они выбежали на улицу и прыгнули на заднее сиденье такси:

— Шигадзе, — крикнул водителю Семён, называя город, в котором расположен монастырь Ташинлунпо.

Такси тронулось с места и выехало с парковки вокзала. В этот момент из вокзала выбежали двое незнакомцев, они озирались по сторонам, разыскивая Семёна.

— Семён! — кричала Таня. — Что ещё за незапланированные приключения?

— Я тебе всё объясню! — успокоил её Семён. — Мы уехали с тобой под чужими именами. Для всех мы остались в своей резиденции. Твоя голограмма время от времени выходит гулять с Яником, а я нахожусь в своём бункере…


— Товарищ генерал, потерпел крушение борт 3212 Дели-Катманду, — прозвучало в трубке.

— Выжившие есть? — спокойно спросил Сергей Сергеевич.

— Никак нет, товарищ генерал! Самолёт развалился в воздухе, на большой высоте. Обломки разбросаны по высокогорью. Все пассажиры и экипаж погибли.

— Пришлите мне список пассажиров этого рейса.

Через минуту в мобильном генерала что-то пискнуло. Он провёл по нему рукой и перед ним в воздухе стал пробегать список пассажиров.

— Стоп! — скомандовал Сергей.

Список остановился на фамилиях:

«Колесов Иван Дмитриевич

Колесова Татьяна Ивановна

Колесов Ян Иванович»

— Скажите майор, все ли зарегистрированные пассажиры были на борту в момент аварии? — спросил Сергей Сергеевич.

— Конечно, — ответил собеседник, — чипы всех пассажиров отслеживались в воздухе до самого взрыва.

Генерал повесил трубку.

— Я даже не думал, что всё будет так просто, — произнёс Сергей и направился в бункер Семёна.

Он быстро нашёл нужный код для входной двери среди тех, которые оставил ему Семён перед отъездом.

Войдя внутрь, он направился к главному компьютеру, который контролировал каждого человека на Земле. Рядом с ним лежал листок, мелко исписанный почерком Семёна. Сергей взял его в руки:

«Дорогой Сергей Сергеевич!

Если Вы читаете это письмо, значит, моя семья погибла, а я, хлопая глазами, лежу вмороженный в горный ледник и проклинаю своё бессмертие.

Нелегко быть человеком, который знает. Но ещё тяжелее быть человеком, который знает, что тот, кому он доверял, хочет твоей смерти. Когда после объявления о вступлении человечества в эру благоденствия, Вы пришли ко мне в кабинет, и нашли листок с предсказаниями предстоящих смертей знаменитых людей, Вы, конечно же, поняли, что я не убивал Тима Борка. Я просто знал, что в этот день и час с ним случится сердечный приступ. И я знал его импульсивность, которая заставит прекратить на своём канале моё выступление. И, конечно же, тот препарат, который я готовил именно для него, был пустышкой. Остальное было просто хорошо режиссированным трюком. Вы также поняли, что „видеть людей насквозь“ я могу только в своих очках. Да и то, только тех, кто чипирован или тех, на кого есть данные в различных архивах. Но, тем не менее, Вы не помешали мне осуществить свой авантюрный план. Почему? Я долго думал и понял. Вы хотели расчистить дорогу себе, используя мои знания, чтобы при первом удобном случае избавиться от меня.

И этот случай представился.

Я ни в чём Вас не обвиняю. Я даже благодарен Вам за то, что Вы избавили меня от бремени Владыки. Теперь Владыка — Вы. Но Вам совсем не обязательно объявлять миру об этом. Отсюда, из этого бункера, все приказы, которые Вы будете отдавать, будут звучать из уст моей голограммы. Все инструкции, чтобы Вы смогли стать полноправным Владыкой, я оставил.

Желаю удачи!

P.S. Бункер обеспечен всем необходимым для полноценного проживания. В этом Вам придётся убедиться в ближайшие 50 лет. Так как раньше замки на дверях бункера не откроются».

Сергей бросился обратно к дверям, но они были закрыты.


— Но зачем тогда он нас ищет, если ты ему и так всё оставил? — спросила Таня.

— Здесь два варианта, — ответил Семён. — Либо, чтобы убедиться, что мы мертвы и не вернёмся назад. Либо хочет меня вернуть, чтобы я выпустил его из бункера. И тот и другой вариант не в наших интересах.

Такси ехало по горному серпантину.

— Уважаемый! Мы не могли бы ехать чуть быстрее? — поинтересовался Семён у водителя.

— Это очень опасная дорога, — ответил водитель. — Под нами пропасть в 100 м. Я хочу добраться живым.

— Мы тоже, — заорал Семён, увидев, как сзади к ним на большой скорости приближается пикап. — Гони!!!

Сильный удар сзади заставил старое такси потерять управление. Семён схватил Яна и крепко прижал к себе.

— Держитесь, — заорал он.

Машина, сделав несколько оборотов, вылетела с дороги в пропасть.

Пролетев по воздуху около 100 м, она упала на дно ущелья, снеся по дороге несколько деревьев.

Семён открыл глаза. Они были залиты кровью. Сквозь кровавую пелену он рассмотрел лицо Яника.

— Яник! Яник! Ты жив!

Яник громко плакал.

— Сейчас, родной, — твердил Семён, дожидаясь, когда срастутся его переломанные ноги и позвоночник.

— Таня! — позвал он.

Таня не отвечала. Наконец, Семён почувствовал свои ноги. Он выбил стекло и осторожно выбрался из машины вместе с сыном.

— Ты цел? — спросил Семён Яна, осматривая его тело.

— Ножка болит, — плакал Яник.

Семён посмотрел на его ногу. Она была сломана.

— Потерпи, сынок, — сказал Семён и побежал к машине за Таней.

В этот момент прогремел взрыв. Семёна отбросило в сторону. Осколок обшивки больно вонзился ему в живот. Семён с трудом вынул его из себя и, отдышавшись, снова вернулся к Яну.


— Они мертвы! — говорил по телефону один из тех, кто преследовал Семёна на вокзале, — Как мы проверим? Они в глубоком ущелье, оттуда не выбраться, да к тому же поджаренные. Даже если я смогу туда спуститься, я только пепел констатирую. Понял. Отбой.

Он махнул своему напарнику и сел в пикап. Автомобиль развернулся и поехал обратно в Лхасу.


Глава 44
Возвращение

— Ну, ты посмотри, кто к нам идёт! — сказала Вероника, показывая Ане на растерянного Антона, который искал их глазами в зале ожидания.

— Ну, как поразвлёкся? — спросила Вероника, когда Антон плюхнулся рядом с ними на диван.

— Не спрашивай! — ответил Антон, взяв в руки чашку кофе. — Сколько не умирал, никак не могу привыкнуть.

— Что с Петькой, Антон? — спросила Аня.

— Мы упали в пропасть на машине, — сказал Антон, отхлебнув кофе. — Ни один нормальный человек не выжил бы, но, ведь, он не нормальный. Вы же знаете.

— Но что с ним теперь будет? — не успокаивалась Аня. — Он навсегда там останется?

— Я не слышал про такие случаи, — честно признался Антон, — чтобы игрок не выходил из игры, и его оставляли в камере. По договору тех, кто не возвращается из игры, отправляют в овощехранилище. Но это в тех случаях, когда персонаж умер, а игрок остаётся с мёртвым телом, не желая смириться со смертью. А в случае с Петром…

Шёл час за часом, а Петра всё не было. Аня судорожно ходила по залу ожидания. Вероника и Антон сидели, молча обнявшись, на диване и смотрели с сочувствием на Аню.

К ним подошёл сотрудник компании «Игра в Жизнь»:

— Я прошу прощения! Я юрист компании «Игра в Жизнь»: Вы — Анна? Игрок 164523 по имени Пётр Ваш супруг?

— Да, — встрепенулась Анна. — Он жив?

— Ну, — замялся юрист, — как сказать. Согласно пункту 8.4. договора мы вынуждены отключить его тело от игры и переместить на склад не вернувшихся игроков.

— Постойте! — вмешался Антон. — Согласно договору Игрок перемещается в Овощехранилище только в случае гибели его персонажа. Но в случае Петра о гибели речи не идёт, как я понимаю?

— Мы потеряли связь с игроком. Функции его персонажа ведут себя очень странно. И сказать однозначно, жив он или нет, нельзя, — ответил юрист. — А согласно пункту 9.02. «все сомнительные состояния персонажа констатируются, как смерть». Подпишите этот документ.

Юрист протянул Ане документ, именуемый «Согласие на утилизацию тела».

Аня выбила папку с документом из рук юриста и бросилась в зал погружений. Вероника и Антон бросились за ней.

В это время техники компании уже разворачивали камеру с Петром для отключения. Аня с разбегу набросилась на того, который производил отключение.

— Вы что себе позволяете? — заорал на неё второй сотрудник и попытался грубо её сорвать со своего напарника. — Мы выполняем свою работу.

Он потянулся к блоку управления камерой погружения, но удар Антона свалил его с ног. Вероника увидела, как к ним бросились сотрудники службы охраны.

— Я их задержу! — заорала она и бросилась на охранников.

— Как? — закричала в пылу борьбы Аня, не отпуская волосы своего подопечного.

Вероника зажмурила глаза и задрала кофточку, оголив грудь. Охранники замешкались.

В этот момент Пётр в камере глубоко вздохнул и открыл глаза с блаженной улыбкой на лице. Все лица, учувствовавшие в батальной сцене за тело Петра, замерли. Техник, стоявший на четвереньках, на спине которого сидела Аня, Аня, впившаяся мёртвой хваткой ему в волосы, техник с Антоном, вцепившиеся друг другу в горло, охранники. Неожиданно наступила тишина. И только Вероника, стоявшая с закрытыми глазами и обнажённой грудью, всё ещё считала, что это её грудь производила такое парализующее действие на всех.


Эпилог

— И всё-таки настоящая еда вкуснее напечатанной! — произнёс Антон, откусывая котлету «по-киевски».

— Мне сейчас вообще не до еды, — сказала Аня. — Почему я всегда умираю от болезней? В этот раз вообще было жёстко…

— Кирочка! Только не начинай, пожалуйста! Я же ем! — остановил её Антон.

Все засмеялись.

Они сидели в своём любимом кафе. Водяная стена вокруг их столика успокаивающе журчала. Казалось, что они проснулись после кошмарного сна. Впечатлений было море, а страх, боль и смерть остались где-то далеко за пределами реальности.

— Я так и не понял, Петька, как ты ухитрился выкрутиться? — спросил Антон.

— Когда Кира с Савелием умерли, я понял, что спецслужбы меня взяли в оборот и всеми правдами-неправдами заставят им служить, шантажируя меня моей семьёй. Тогда я решил их опередить и подчинить себе всех сильных мира сего. Я пообещал им дать то единственное, чего у них не было — бессмертие.

— И ты им это дал? — удивилась Аня.

— Не совсем, — ответил Пётр. — Я связал их самочувствие с состоянием жителей их стран, благо, что всех жителей я тоже вскоре контролировал. Если проще говорить, то в том случае, когда народ был доволен жизнью, то самочувствие власть имущих было бодрячком. Но стоило народу приуныть, то хандра нападала и на первое лицо со всем его окружением. Здесь, уж, хочешь-не хочешь, приходится работать на свою страну.

— Спас меня от спецслужб, но посадил в золотую клетку, — вернул Петра к теме разговора Антон.

— Вырваться из этой клетки — было и моей мечтой, — сказал Пётр. — А когда Таня мне сказала, что хочет ехать на Тибет, я понял, что это знак. Мне уже несколько ночей до этого снились горы, яки, монахи.

— Инкогнито, — напомнил Антон.

— Именно! И тут меня осенило. Судьба даёт мне шанс вырваться из собственной тюрьмы. Она всегда даёт такой шанс. Его нужно только не пропустить. И я начал действовать. Оставив Сергея Сергеевича за старшего, я, первым делом, решил сжечь мосты. Те чипы, по которым он мог нас найти, я оставил в разбившемся самолёте. А сам подготовил для себя и Тани чипы на неизвестных Сергею Сергеевичу людей. Я шёл вперёд, ориентируясь только на знаки. Пассажир в китайском поезде по имени Андрей только подтвердил правильность моих действий. Монах Гьяцо, рассказавший про Будду Амитабхи, приоткрыл мне дверцу к свету.

Сергея я недооценил. Опытный оперативник, он не смирился с моим исчезновением и послал от моего имени в Тибет своих людей, которые должны были убедиться в нашей с Таней смерти. И они убедились. Я двое суток выбирался с Яником из ущелья и добирался до монастыря. Там нас встретили, оказали первую помощь. Мне было позволено остаться, потому что я не был чипирован, как и все монахи, а Яника встретили, как своего господина.

И окончательно меня спас именно он, наш с тобой, Антошка, сынок — Ян Чойкьи Тынджол — Панчен-Лама Двенадцатый. Он научил меня с помощью мысли покидать своё тело и переноситься в страну Сукховати, «страну Света» в загробном мире.

— Подожди, — остановила его Вероника. — Ты хочешь сказать, что твоё тело живо? Оно сидит сейчас, скрестив ноги, в каком-то монастыре?

— Ну, типа того, — ответил Пётр.

— Так ты к нам на побывку что ли? — удивился Антон.

— Пока точно не знаю, но…


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.


Оглавление

  • Глава 1 Атака «мертвецов»
  • Глава 2 Погружение
  • Глава 3 Возвращение
  • Глава 4 Правильный пацан
  • Глава 5 Вероника и Антон
  • Глава 6 Чума
  • Глава 7 Пути Господни неисповедимы
  • Глава 8 И снова в бой
  • Глава 9 Сбой матрицы
  • Глава 10 Спалились
  • Глава 11 Визит к психотерапевту
  • Глава 12 Первые сомнения
  • Глава 13 Снова у доктора
  • Глава 14 Приятного аппетита!
  • Глава 15 В поисках ошибки
  • Глава 16 Общение с духами
  • Глава 17 Вещие сны
  • Глава 18 В поисках ответов
  • Глава 19 Рейс отменяется
  • Глава 20 Стать Богом
  • Глава 21 Разговор с миром
  • Глава 22 Слава приходит неожиданно
  • Глава 23 Нежданный гость
  • Глава 24 По дороге благих намерений
  • Глава 25 Время перемен
  • Глава 26 Кира против мафии
  • Глава 27 Непал. Первые впечатления
  • Глава 28 В поисках Тани
  • Глава 29 Новые гости
  • Глава 30 Дорога домой
  • Глава 31 В Москву с новой бедой
  • Глава 32 Хорошие новости
  • Глава 33 На Алтай
  • Глава 34 Беда вернулась
  • Глава 35 Смерть собирает урожай
  • Глава 36 И снова в раю
  • Глава 37 Сделка
  • Глава 38 Я заставлю вас быть счастливыми
  • Глава 39 Играя по своим правилам
  • Глава 40 Яник
  • Глава 41 На Тибет с сыном
  • Глава 42 Лхаса-город Богов
  • Глава 43 Погоня
  • Глава 44 Возвращение
  • Эпилог
  • X