Фарход Абдурасулович Хабибов - Дон-16. Часть 2 (Освободительный поход) [СИ]

Дон-16. Часть 2 (Освободительный поход) [СИ] 995K, 247 с. (Дивизия Особого Назначения-2)   (скачать) - Фарход Абдурасулович Хабибов


Фарход Абдурасулович Хабибов
Дон-16. Часть 2 (Дивизия особого назначения. Освободительный поход) - Фарход Хабибов



Старенькая, пожелтевшая, общая тетрадь в клеточку, вроде бы германского производства, так как на обложке изображен мальчик в немецкой форме (гитлерюгенд, а может быть и фольксштурм). Конечно кресты, свастики давным-давно кем-то старательно расцарапаны, но по личику юного гитлерёныша, видно, что это был какой-то пропагандистский плакат. Кстати типографская надпись, которая была под фото, гласит, что это все-таки тетрадь, и слева от мальчика, синим химическим карандашом, написаны слова Сталина.

Представляем вашему вниманию вторую тетрадь об истории ДОН-16.

18 июля 1941 года где то в Белоруссии (в 100-150 км от Брестской крепости)


Просыпаюсь, а вокруг благода-а-а-ать, ее мать, так ведь июль, разгар белорусского лета, птички поют, как будто нанятые шансонье (причем за бесплатно, это же вам не Стас Михайлов), легкий ветерок, шевеля лениво ветви деревьев, массирует нежно кожу (мою конечно).


И тут ломом в лоб, бьет мысль, "чо за дела брат", я же на войне, хватит восторгаться красотам белорусского леса, лес от меня никуда не убежит, можно и после войны кайфовать от красот здешней природы. Он тут (ну лес) до меня миллионы лет стоял, и еще выстоит, ему спешить некуда, на него вермахт не полез.


На мне получается дивизия (ну почти дивизия), значит, надо срочно оправиться, принять командный вид и проконтролировать, кто, да чем страдает в родной нашей дивизии. Хотя к чести предков, надо сказать, они и сами во всем справляются, а я тут как Генри Авраам Супстоун. Хотя конечно звали того парня Хэнк Шало, но он став ГС (Генеральным советником) руководил колонией Земли (потому что планета) методом супстоуновским. Что такое супстоуновский метод управления? Была старинная сказка, французская, аналог русской "Каша из топора", там цыгане варили, в голодный год, похлебку из камней. То есть Хэнк Шало, будучи направлен в качестве ГС, оптимизировать процесс производства спаджий (какая-то фантастическая хрень, типа винограда), оптимизировал ее методом солдата. Ну этого, солдата, который из топора кашу сварганил. То есть все решали, те кто и до Шало работали со спаджиями. Он всего лишь поддерживал их инициативу, и не давал одним специалистам мешать другим. Вот и я получается типа Хэнка, вроде бы руковожу дивизией, а в реале ни фига не руковожу. Да и не дано, я же максимум взводом командовал, да и то на школьных военных сборах аж в 1989 году, куда мне командовать дивизией, да даже ротой... Рассказ тот у меня засел в мозгах, с времен его прочтения, а это где-то восемьдесят пятый год, кто написал не помню, сборники "Зарубежная фантастика" издательства "Мир" помните? Тисяча извинэний, отвлекся.


Что-то шебуршится под рукавом гимнастерки, закатываю рукав, там пасется мураш. Ага, теперь понимаю, почему я восторгался природой, я же оказывается, спал на природе (в прямом, и переносном смысле этого выражения). И мураш видимо из муравьиной фельджандармерии, проверял меня. А с хрена ли, я в лесу-то спал? Ну да, мы же вчера всю ночь эвакуировались, а сколько сейчас времени?

Оглядываюсь, точно! Вокруг вповалку дрыхнут бойцы, но чувствую время под десять часов, если не больше (не позже) конечно. Тут замечаю Игорь Романыч ногодрыжством активно занимается прикрываясь кустами, блин, и не стыдно ему, ведь цельный понимаешь ли майор, человеку сороковник стукнул, а он тут балет устраивает.


- Игорь Романыч, это что за менуэт вы тут танцуете?

- Это не менуэт, а просто разминка, тренирую тело.


Дядьке энкагебешному сорок лет, а фигура как у двадцатипятилетного Геракакала, вот что значит менуэт по утрам.

- Ну, тогда и я пробегусь, что бы и мое тело размять.

- Не спеши друже, еще пяток минут и побежим вместе, ну конечно если ты не против, тыж командир дивизии, а я так, размяться вышел.

- Игорь Романыч...

- Капитан, я ж просил, убери свои среднеазиатские заморочки, прошу тебя, обращайся ко мне на ты.


- Прости майор, привычка, воспитание и менталитет, но я исправлюсь!

- Ох уж мне энтот восточный менталитет с цветистой и развесистой вежливостью! Вбыв бы його!

- Ах, надо, так надо, ну что, Игорек, ты эти свои тулупы тройные закончил, побегли бегмя бегом?

- Да побежали, и помни у меня сурок узбекский, шаг- вдох, второй шаг -вдох, третий шаг выдох.

- А куда излишки воздуха девать Игорь? Два раза вдохнув, лопну же?

- Не лопнешь, при выдохе интенсивней выдавливаешь, и пусть лопается Геринг. (Не хотелось бы на тот момент оказаться рядом, испачкает жирдяй навозом арийским)


Ну, мы и побежали, кстати, я грешным делом думал, надавлю на газ, и дядько взмолит о пощаде со снисхождением, хрена там! Семенов, как сначала разогнался, так и бежал, даже дыхание не перебьется у "кровавой гебни". Несмотря на то, что я моложе, почти не курю, и не пью, километра через два, пришлось, обняв дерево приводить себя в порядок. А этот БТ, как рванул, так и испарился, могЁт главный (ну майор с нагличанского, разве не так переводится?)


Вернулись по отдельности, но особого превосходства во взгляде Романыча не углядел, наверно не впервой ему молодых "АдиЁтов" на место ставить. Стыдно... (Мне)


Для меня будет уроком, возраст надо уважать, и что если бы я оказался сильней его, мне что орден бы дали? Ага щазз!

Потом мы все позавтракали, новое необжитое место, а ребята привыкли к нашей столовке, ну, на том прежнем месте дислокации, да ладно, как говорится ничего, и тут уют оборудуем.


Все, пора работать, тут вам не там, то есть война идет, а у нас прям пионерлагерь в день заезда пионЭров, поэтому вызываю сразу после завтрака командиров полков и особиста с Семеновым к себе. Ну как, к себе, пока у нас тут нет строений, потому мы с товарищами командирами пошли на соседнюю полянку, Прибылов остался за старшего, с поручением раздать орудия труда, и начать строить землянки.


- Ну, что товарищи командиры, какие у вас теперь есть планы-задумки, что нам делать, Москве сейчас не до нас, нам дан всего один приказ. Повсеместно мешать немцам - нарушать транспортные артерии и т.д.

- А почему бы нам не воспользоваться планом Старыгина, он планировал перейти, на сопредельную сторону, и устроить множественные диверсии, там, где нас не ждут, - говорит Абдиев.

- Ержан, может ты, нам немного осветишь план Старыгина, я про него знаю, ну Иванов с Ахундовым слыхали немного, а скажем Савин, Семенов может, и не знают?


Ержан, стал оглядываться по сторонам, нет ли поблизости лишних ушек, ну правильно, бдительность никто не отменял, в зоне слышимости никого нет.


- Мы со Старыгиным планировали, провести дезинформацию, все бойцам рассказать о нападении на польскую территорию, а в реале собирались на восток. То есть до определенного момента, мы бы шли на запад, пробивая немецкие заслоны. И как только немцы собрали бы мощную ударную группировку, мы бы не доходя, километров 20-50, повернули бы и рванули бы на восток. Но теперь фронт с каждым днем, еще дальше.


- И что же, теперь делать? - вопрошает майор Иванов-Разумник.


- Слушайте, а давайте повернем вектор атаки, то есть всем бойцам и окрестным жителям, доведем информацию о прорыве на восток, самолеты отправим бомбить восточное направление, и будем наступать на восточное направление до Н-ска. А сами с Н-ска повернем на запад, уверен, что противник стянет войска на восточное, направление, а мы все механизированной громадой ударим на запад. - Остапа несло (ну меня)


- А интересно получится, кстати, - думает вслух прислатый (не ошибка, специально) из Москвы Савин.

- Надо разработать, точные наметки к операции, - умничает Онищук, наш новоявленный старлей.


- Товарищ Семенов, а вы что скажете? - интересуюсь мнением убивца широкого профиля.

- Все- таки, войсковые операции мой юный друг, не моя специальность, у нас принципы диаметрально противоположные. Малолюдством, да исподтишка, молча и бесшумно, наносим максимальный вред, и так же безмолвно линяем. Но мне кажется, что ваша затея интересная, но надо над ней хорошо поработать.


- Елисеев, что вы скажете, как начальник особого отдела, что вы можете предложить?

- Первым делом, конечно, предлагаю молчать. Все, о чем говорилось тут, тут и должно остаться. Обнаружу, что кто-то болтлив, лично расстреляю, не посмотрю на заслуги, из-за болтливости и расхлябанности, отсутствия бдительности и шапозакидательства немцы прут вглубь нашей родины. А меня страна и партия, народ и правительство, поставили пресекать все эти вещи. - внезапно забдил безопасник.


Да, точно Елисеев прав.


- Все, все свободны. Абдиев вместе с Прибыловым и Ивашиным заняться экранированием танков, противник знает о наличии у нас танков и готов к отражению танковой атаки. Поэтому, всеми правдами и неправдами нарастить броню, на БТ и Т-26 вдвойне, на остальные сколько сможете. Онищук, найти в окрестностях разбитые танки, и притащить их танкистам, им необходим металл, для экранирования танков. (обалдеть, а ГКО выпустил через два (20 июля 1941) постановление "Об экранировке легких танков и о бронировании тракторов")


Все разошлись, но почему-то рядом остался Семенов:

- Товарищ Семенов, вы чего-то хотели?

- Послушай капитан, меня тут по вашему требованию Москва оставила на две недели, так?

- Да Романыч, что бы вы чуть-чуть понатаскали наших ребят.

- И когда я должен приступить к делу?

- Да хоть сегодня.

- Ну тогда, через пятнадцать минут, присылай на эту поляну два взвода красноармейцев и Выквана. С одним взводом буду работать я, с вторым Выкван, он душегуб очень приличный. Даже финны, во время "Зимней" войны прозвали его "бесшумная узкоглазая смерть", так что у тебя два хороших учителя.

- Хорошо Романыч, - и я поскакал, распоряжаться, буквально через десять минут на полянке стояло два взвода наших бойцов, ну и Кузнецов тоже (Выкван Эттувьевич). Ребятки обрадовались, что их от постройки землянок освободили, но не думаю, что их тут ждет курорт.

Так получилось, что к нам попал диверсант высокого полета, майор госбезопасности Семенов, а в наших условиях его опыт бесценен. Потому пришлось нам запрашивать наркомат, и просить разрешения оставить этого бандюгу (для немцев, он реально бадюган) у нас. Не на долго, всего на две недели, пусть парней поднатаскает, диверсанты в тылу врага - лишними не бывают.


Онищук, со товарищи, ушли искать танки, их много стояло в тот горестный для СССР год, по обочинам, у мостов, да и просто в чистом поле. Прибыловцы, весело, с огоньком (автогеном) наваривают на танки остатки найденного неподалеку "покойного" Т-26. Его наши бросили при отходе, танчик потасканный ему лет десять, да и мотор у него накрылся, потому и бросили. А нам на нем не гонки по пересеченной местности устраивать, нам от него тупо металл нужен, кот и подобрали.

Пусть Т-26, и не КВ, но хоть на немного улучшит защиту танков, БТ-шкам и Т-26-ым много не надо, у них же противопульное бронирование. Прибылов придумал, как чуть более обезопасить люк мехвода в БТ, они перед люком приварили толстенный железный лист, сзади приварили еще и упоры. Красоту танка, конечно, нарушили, не БТ, а какой-то носорог или рыба-молот получились. Но нам сильно эстетичность танков как бы не очень нужна, нам важней безопасность. В результате БТ стал примерно таким:


Да в эстетике танк потерял, и похож теперь БТ-7 на себя дотюнингового, как пузатый дядька на себя молодого и юного. Зато теперь противотанкисты противника, не так страшны, как раньше. И гусянки немного прикрыты, и "колотушки" не страшны, пусть слабое, но противоснарядное бронирование. С таким можно и на Т-III поохотится, у того с маневром-то швах, шкаф на роликах он.

Похвалил Прибылова, молодец, ведь проявил креатив во всю ивановскую, если уж быть последовательным, то Прибылов проявил креатив во всю прибыловскую. Пока мы трындели с инженером, и обсуждали его твАрение, появился Онищук. Петруха стал делать какие-то непонятные знаки, руками, не поняв, чего же от меня он хочет, я подошел к нему и спрашиваю:

- Петровский, что с тобой?

- Товарищ капитан, мы в лесу нашли клад, какая-то танковая часть РККА, дошла от границы до этих мест, и в лесу танкисты запрятали свои машины, дальше видимо ушли налегке.

- И что, в каком состоянии машины, тьфу, то есть танки, и что за танки, опять тачанки типа БТ или Т-26?

- Нет, командир, там три Т-28, пять Т-34, ну и как же без Т-26, да еще пять Т-26-ых.

- И что они их не испортили?

- Да нет вроде, даже пулеметы не сняты, тильки горючохо нема, воны як горючка кончилась, так и пишлы до ридненькой Радянской власти, - говорит, от состояния аффекта переходя на ридную мову.


- Тогда, берешь Прибылова, человек двадцать архаровцев, грузовик с горючкой, Нечипоренку с БТ-шками (ну для буксиру) и вперед. Одна гусеница там, другая здесь.


Во всю ивановскую (черт, онищуковскую) Петрильо кричит и сзывает: Прибылова, Нечипоренку и других. Минут через пятнадцать бронетабор чадя двигателями БТ и немецкого MAN, уходят за добычей.


Тут мимо проходят взмыленные Романычем два взвода, которые думали вместо рытья землянок побакланить, а Семенов им тренировкой все силы отбил. Смотрю на часы, время обеда, пора подкрепится, схожу-ка я на обед, подхватываю Хельмута любезничавшего с Глафирой (интернациональных романов тут нам не хватало) и вдвоем идем на обед.

Не скрою, у всех какой-то болезненный интерес к нашим немцам, вроде немцы, вроде с Германии, а воюют вместе с нами, против гитлеровцев. Потому не только Глафира, даже бойцы интересуются немцами, ну да ладно, зато у бойцов к немцам другой интерес, а у Глафиры к Хельмуту (ну и наоборот тоже), совсем другой интерес.


Бойцы сержанта Хмельченко (ну который фортификатор из крепости) построили хорошую солдатскую столовую. Врыли столбы в землю, покрыли все ветвями (хвойными и лиственными вперемешку), соорудили из пеньков и попиленных вдоль, бревен скамьи и длинные столы. Нормальная такая трапезная получилась, зовут, все братва, кушать покомфортней подано! Повара наварили кондёра (график блюдей утверждает Маша), и мы с Хельмутом сели среди бойцов немецкой нации. Поначалу немцы чувствовали себя виноватыми, и какими- то чужими что ли. Но время прошло, ребятки поучаствовали в бою, появилось чувство локтя с бойцами из других взводов (не немцев), и сейчас пацаны гогоча (как и любые другие парни в их возрасте) что-то обсуждали. Хельмут стал переводить, оказывается немецкие бойцы войск НКВД, обсуждали одного из своих товарищей. Тот при команде немецкого офицера об отступлении, по привычке собрался выполнять приказ, пока его сотоварищи, не напомнили, что теперь офицеры, по другую сторону баррикад. Вот что делает привычка вбитая армией.


И так весело беседуя, обсуждая Эберхардта Штирнера (так звали этого бойца) мы пообедали кондёром, так как место новое и обед был сварганен с бухты-барахты, потому и блюдо на обед было одно, зато сразу второе, и вдоволь. Только стал выходить из-за стола, переговариваясь с Хельмутом, как появился Никодимов (ну который снайпер).

- Товарищ командир, вас Ильиных ищет.

- Хорошо иду, - только и успел сказать я, как из-за спины Никодимова вынырнул сам Ильиных.

- Арсений Никандрович, добрый день, у нас повар такого отменного кондёра приготовил,

грех не попробовать.

- Успеется, пошли, поговорить надо, я ж сюда за тридевять земель не кондёры наворачивать добирался.


И мы с Ильиных пошли к моему шалашу (землянки пока роются), но я успел моргнуть Хельмуту (еще и челюстями намекнул) и тот поскакал к повару, организовывать обед товарищу секретарю горкома. Вошли в шалаш, сели по-турецки, а как еще в шалаше сидеть, чай не гостиная в лучших домах ЛАндона и Парижа.

- В двадцати километрах северо-восточней вашей базы проходит железная дорога, и там есть переезд через путь, предлагаю остановить поезд, идущий с востока. На этих поездах везут или раненных немцев, или разбитую технику для ремонта, а бывает и наших пленных. То есть гарнизон на поезде, идущем с востока небольшой, вот и предлагаю поставить танк на переезде, выставить шесты с белыми тряпками, что бы заранее фрицы углядели (а то еще локомотивом, помнут танк). И как только остановят, возьмем поезд за жабры...


- Арсений, а зачем нам поезд с разбитой техникой, мы, что металлолом для Родины заготавливать будем, и вы решили по линии вторсырья поработать?

- Вот молодежь пошла, не дослушав старших перебивает, и где только тебя воспитывали, чернявый?

- Простите Никандрыч, виноват.

- Так вот Фарход, захватываем поезд, сгружаем тех, кто на нем, если пленные хорошо, пополнение, если фрицы раненные, то пусть часа два подождут, если с техникой, мы опять же не сильно против. И сев на поезд грузим на него также минометы с боезапасом, пушки, если конечно, артиллеристы скажут можно, ну и пулеметов штук десять. Прямиком едем на ближайшую станцию, каверзу неприятелю делать. На станции скопилось много составом со всякими припасами для вермахта, вот мы и дадим прикурить противнику из всех стволов. Разворошив осиное гнездо, уедем обратно, тут сгрузимся, разгоним поезд, и пускаем обратно, навстречу погоне (если она будет). Состав на полной скорости катится обратно, на станцию, а мы скрываемся в лесу.


- Арсений Никандрович, вам бы не секретарем горкома быть, а не меньше чем начальником штаба фронта.

- Не пристало нам коммунистам льстить друг другу, лучше готовь бойцов, завтра в десять самое время, для атаки, в десять по моим сведениям подходит эшелон с востока.

Тут с подносом на руках входит Хельмут, а на подносе кондёр в цивильной тарелке, на другой тарелке крупно нарезанный свежий ржаной хлеб, и фляжка с чем-то и две жестяные кружки. Кто-то может без фуагры, да шампольонов (или это не гриб?) и не жрет, так мы не олигархи, и не "слуги народа", мы воины.

По взгляду Никандровича, понимаю, что он ошарашен, ведь жратву ему принес немец (по харе лица видно), да еще в форме обер-лейтенанта вермахта. Для полноты прикола, Хельмут говорит:

- Битте герр партайгеноссе Ильиных...

Хохочем втроем, и Хельмут вкратце сам рассказывает свою историю, Ильиных доволен, с Шлюпке-то он знаком. А с Хельмутом не был, вот зараз и познакомится, то есть познакомился уже.


Потом, Ильиных обедал (скорей полдничал) а я сидел, и с Хельмутом поддерживали разговор, то есть планировали задуманную Арсением операцию. В результате пришли к такому плану, берем все немецкие танки, свои БТ, на всех малюем кресты и тактические знаки вермахтовской дивизии (Хельмут выбрал какую-то охранную дивизию). Обряжаем полторы роты бойцов ЗАР в немецкий прикид, и рвем на переезд, взяв с собой две сорокопятки, да все минометы, небельверферы тоже. Тормозим поезд, под видом немцев, и наезжаем на них, мол, есть информация, что они ряженые немцы (или еще что, можно поиск дезертиров придумать, или шпиЁнов), и мы проверим документы. Ссадив немчуру с поезда делаем им по быстрому абзац, грузим на поезд железки, подходим к станции. На станции даем прикурить фрицам изо всех стволов. Выстреливаем по противнику (весь захваченный боезапас), и главная цель поджечь составы с ГСМ и боеприпасами, то есть стреляй по станции во всю ивановскую, а гореть там есть чему. Под шумок, быстро вертаем обратно, сгружаем добро, и запустив на паровозе все пары, отправляем его обратно (ну не на станцию, а туда откуда пришел). Так как в три, с той стороны пойдет еще поезд, вот фрицам-зигфридам будет приятная встреча! Успеют остановить свою железнодорожную таратайку, повезло им, а нет, то так им нацистским сучкам (не сУчкам, а сучкАм) и нужно.


Правда немцев называли при Хельмуте не так, а нацистами и гитлеровцами, нафиг обижать союзника, не Хельмута (Шлюпке и т.д.) вина, что у власти в Германии Гитлер. Через часа полтора, Арсений стал собираться, тяжела доля секретаря подпольного горкома, у него делов полон рот. Арсения Никандровича, саперы, довезли на мотоцикле до ближайшей деревни, дальше он поехал, на возке селянина. Этот средство передвижения более легитимней, да и безопасней чем мотоцикл саперов.


А я решил, надо сходить к Семенову, как бы он там не умучил наших бойцов, и мерным шагом иду по лагерю. Вокруг бойцы уже перекрывают брёвешками верха землянок, обживаемся, в землянке жить веселей, чем в шалаше. Менее романтично, зато более удобно. На полянке "семеновской" слышны крики, дохожу до нее, а это Романыч подает своим команды, чуть подальше, Эттувьевич показывает своему взводу хитрые приемчики. Хорошо работают, сажусь на пенек, и смотрю на то, что творят диверсанты энкагебешные.


Почему-то, Игорь работает только с одним бойцом, показывает ему удары, блоки, и другую хреномудрь бойцовскую, Выкван тоже работает только с одним, остальные бойцы стоят и смотрят, пытаясь движениями повторять движения инструкторов.

Ах, понял, всех же за два три раза не обучить же диверсантизму, и значит энкагебешники, выбрав самых сообразительных и подготовленных, обучают их. А те в свою очередь потом, не спеша обучат остальных (если немцы позволят им столько прожить). Логично.


Понятно, сразу видно спецы, еще те, всех-то тут не меньше года обучать, а у Романыча только две недели. Хотя чукотский коммандо, у нас останется, но Семенов-то покруче.

В лесу раздался грохот моторов, кстати, не мешало бы на танки мощные глушители приделать, все-таки мы не действующая армия, поскромней нам треба быть. Напрашивается простенький логический вывод, раз моторы трещат, и тревоги нет, значит Онищук, припёр свои танки. А любопытство не грех, пойду, посмотрю, что же они там приволокли.


Увидев, что именно притащил Онищук со своими ребятами, я просто ахнул. Притаранили они все танки, то есть всё, что оставлено было неизвестными танкистами РККА. А именно: все три Т-28, пятерку Т-34 и пятерку двадцать шестых, правда, на ходу были не все. Из двадцать восьмых два имеют проблемы, Прибылов мгновенно осмотрев (прям не по дням, а по часам учится, наш Прибылянский), пообещал из двоих проблемных Т-28 сделать один нормальный, второй пойдет на запчасти и экранировку других танков. Тем более все три Т-28 экранированные. Из тридцать четверок только три на ходу, и то одна нуждается в ремонте, а остальные две на запчасти и металл для дополнительного бронирования пойдут. Ну и три двадцать шестых на ходу, из двух остальных Прибылов пообещал сделать еще один нормальный танк. Ну да ладно, пополнение получается в 9 танков, танкистов уже не хватает, придется снова шерстить лагеря пленных. Передал Онищук танки во владение Абдиеву (во прикол - броневик командует танками), а Ержан сразу передал пополнение в ведомство Прибылова, тот пообещал за три дня восстановить танки (которые подлежат восстановлению), у него же полторы взвода ремонтников. Полвзвода наших бойцов из РККА, и взвод немецких танко и авиаслесарей.


Прямо оттуда пошли вечерять, на ужин уже приноровившийся, к условиям нового лагеря, старшина, под руководством начтыла, приготовили знатную гороховую кашу с мясом. После того как праздник для желудка кончился, вызвал к себе Гогнидзе, он же командир ЗАР, с ними завтра и пойдем в бой. После часа планирования и обсуждения (я, Гогнидзе и заглянувший на огонек Хельмут) пришли к выводу, что пора спать, завтра к обеду моя штабная землянка будет готова, как обещал Хмельченко и это последняя ночь в шалаше. Хельмут ушел к своим немцам, а Гогнидзе к своим зенитчикам-артиллеристам.

Все, именно тут 18 июля 1941 года закончилось, и я чувствую, как проваливаюсь в море сна (или океан...)


19 июля 1941 года где то в Белоруссии (в 100-150 км от Брестской крепости)

Сегодня проснулся пораньше, ну как всегда, когда запланировал на утро что-то важное, у меня включается инстинкт будильника...


Утро началось с беготни, ну так надо позавтракать, подготовить ЗАР, транспорт, танки, тем более танки решено брать только немецкие и БТ, правда БТ возьмем с собой только три, с остальными колдует еще Прибылов. Инженер наш делает из них блин сухопутные дредноуты по-моему, немчура от одного вида возмужавших БТ, будет смазывать пятки сапогов ГСМ-ом. Потому как "колотушкой" его уже не пробить, а маневренность осталась та же.


Так вот к часам 8 утра на "отправке" уже построились: взвод онищуковцев, первый взвод немцев (проверенный в бою) и весь ЗАР старлея Гогнидзе. Кроме того, три БТ с экипажами и два панцера трёшки, с двумя панцер-четвёрками. Все бойцы одеты в немецкую форму, онищуковцами командует Вахаев (в наряде обер-лейтенанта вермахта), немецким взводом командует предсказуемо Хельмут (его тоже мы произвели из кандидатов на офицерский чин вермахта, в целые обер-лейтенанты того же вермахта, ну не жадные мы, хотя... он сам обоберлейтенантился), а Гогнидзе аж в форме гауптмана. Ну и на десерт я в скромном мундире майора фельджандармерии, мундир вообще-то, был от одного покойного фельджандармского офицера, а погоны и остальную необходимую мишуру достряпал Ашотик. (очень скромно, всего лишь майор, могли и генерала сробить)


И в восемь пятнадцать по местному времени колонна пошла вперед, кстати, ничем особым наша колонна не отличается от среднестатистической колонны вермахта. Грузовики исключительно германские, четыре германских же танка, германские же небельверферы и "трофейное" вооружение: сорокопятки, ротные и батальонные минометы с ДП. Хотя я и командир, и наверно должен оставаться в расположении (то, что командир я никакущий, я и сам знаю), но не утерпел, и оставив за главного в лагере Владислава Савина, присоединился к колонне. Что бы, не гонять лошадей, к грузовикам, не тянущим пушки или небельверферы, приконтачили германские военные повозки. И в повозках тоже ехали типа солдаты вермахта, правда из этих "гитлеровцев", навряд ли хоть один мог бы сказануть, что-либо членораздельное и неподозрительное на немецком. Да и рязанские, да вологодские лица, не особо смахивали на гитлеровцев, зато явных неарийцев типа Мамбеткулова или Выквана не было.


Хоть Ильиных и говорил двадцать километров, нам пришлось проехать полных тридцать, потому, что Арсений-то считал напрямки, по карте, грузовик напрямки не может, ему дорогу подавай. На крайняк проселок хотя бы. Колонна остановилась у переезда, переезд охранялся отделением зольдатиков гитлеровских, но пара очередей с танковых пулеметов, и гитлеровцы тихо и быстро кончились. Ганомаг от очередей 7,92 калибра в упор не спасает. Ваши не пляшут, сказали веско пулеметы танков охранникам, и те реально бросили плясать, причем навеки. Мертвые не говорят, - говаривал Флинт.

- Мертвые не танцуют, - сказал громко Ивашин, вылезая из своего Т-IV.


Через десяток минут, трупаки фашистов и даже портивший пейзаж ганомаг, успешно удалились в лес, танк Ивашина поставили на проезжую часть (или нет, так про ЖД не говорят), короче танк поставили на рельсы, перпендикулярно движению поездов. По бокам танка присобачили здоровые четырехметровые жердины, навесив на верх жердин белые полотнища из белья покойный гитлеровцев. Короче все к шоу готовы, добро пожаловать гитлеровцы, концерт по заявкам телезрителей начинается. Жердины должны, приковав внимание паровозной бригады, заранее остановить поезд гитлеровцев.


И фашисты не заставили себя ждать, Ивашин, положив голову на рельсы, определил, что эшелон идет, тоже мне "битва экстрасенсов". Скоро уже всем было слышно ритмичное чук-чук приближающего состава. И машинист, углядев сюрприз на дороге, начал вопить сиреной, а танк не стал уходить, я не знаю почему, может он (танк) бесстрашный, или бессмертный, а может просто не умеет ездить без экипажа.


Короче эшелон стал тормозить (противно скрежеща), танки, размалеванные в гитлеровский танковый прикид, понятно фашистам, не внушали страха, да и стоящие рядом псевдогитлеровцы, не казались врагу подозрительными. Ну, сломался немецкий танк, на переезде, ну с кем не бывает?


Когда поезд остановился, не доезжая метров сто до Ивашинского танка, с эшелона спрыгнул гитлеровский офицер и поскакал разбираться, а там его встретили два самозваных обер-лейтенанта, Лечи Вахаев и Хельмут, то есть Герхард Шварцальд и Ханс-Мануэль Фогель (ну документы на этих, теперь уже покойных, граждан рейха у нас были). Осматриваем будущую добычу, паровоз ОВ (трофейный) тащит штук двадцать вагонов, впереди платформа с охраной, затем сама "овечка", после нее штук пять вагонов-платформ, на них стоят впритык наши военнопленные. Ну и за платформами десяток вагонов (четыре пассажирских и шесть теплушек), а в конце состава, снова платформы с побитой фрицевской техникой.


Гауптман, комендант (или начальник, хрен его разберет, да и не нужно нам это) поезда подбежав к "обер-лейтенантам" кричит, что-то, Лечи, типа что бы настучать на гауптмана, подбегает ко мне, и говорит шепотом:

- Товарищ, капитан, что сказать энтому верблюдку, шайтану нацистскому?

- Как и договаривались, скажи, что проверка документов, ищем русских шпионов, пусть всех своих гитлеровцев спускает с поезда


Гауптман, углядев фельджандармского майора, сразу чуть ли не на полметра уходит в землю (укорачивается, субординация твою мать), то-то же, нефига было орать, на "бедных" обер-лейтенантов. Короче, Лечи как надо растолковал гауптману, и тот стал командовать своим зольдатам, что бы выходили с документами.

С поезда сошло около полусотни гитлеровцев, правда пулеметчики и стрелки что на передней платформе, так там и остались (они оказывается гауптману-то, не подчинялись). Ну и хрен с вами, попробуем пнем об сову, ну или филином о бордюр.


Подзываю пальцем Вахаева, и шепотом говорю:

- Пусть Хельмут, проверяет не спеша, документы, а ты возьми с собой десяток своих головорезов, и проверьте документы у охраны. Хельмуту передай, и сам, как только услышишь крик "Бей гадов", гадов надо реально бить, понял?


Наши бойцы и так, оружие держат наготове, еще поезд только подъезжал, как у всех патроны были досланы в стволы и предохранители передвинуты в непредохраняемое положение. Хельмут осмотрел тщательно документы гауптмановской своры, и посматривая на меня, ждет сигнала.


Все практически все фашисты под прицелом одного или даже нескольких стволов, пора и я выходя из машины, брезгливо отряхиваю рукав правой руки, левой и кричу:

- Бей гадооов.

Еще не отзвучала буква "Е", как раздались выстрелы, и через минуту, ни одного немцы не осталось (в живых). Сказать, что бойцы РККА (ну пленные) стоявшие на платформах, офигели, это ничего не сказать, а что они в тот момент думали, слыша как "гитлеровцы" убивая гитлеровцев, матерятся на всех языках народов СССР, а некоторые еще и на немецком...


Потом ЗАРовцы с онищуковцами рванули в пассажирские вагоны, а мало ли кто там едет, вдруг домофон Бок? А там, оказывается, ехали наши родные либерасты, то есть предатели, вставшие на путь купли-продажи родины. И среди них даже полковничеГ был, ну про то, кто они такие, мы не сразу узнали. Сперва онищуко-гогнидзевцы в традициях российского ОМОНа, из сериалов про ментов, всех сидевших в вагонах вывели под конвоем, добавив кинетической (потенциальной) энергии пинками. Всего около пятидесяти человек, ну и стали разбираться, по русскому (в основном) мату, и по тому как расстреляны, были фрицы, предатели конечно же сделали правильный вывод. Насчет того, кто мы, да и матюки на всех языках СССР, дополнительно объяснили продажным шкурам, что почем, и какой Берлин их ждет, на этом месте.


Все пленные (которые не предатели) получили приказ, спуститься с платформ, и построится, кстати, в теплушках ехали опять наши родные пленные, в одной женщины, в другой командиры, а в остальных уже простой рядовой и сержантский состав. Вахаев отобрал из экспленников наиболее сильных внешне, бывшие пленники вместе со разведчиками и ЗАРовцами, стали втаскивать на платформы минометы и пушки.


На первую платформу залегли пулеметчики, и поставили, вдобавок к немецким пулеметам, два ротных миномета с боезапасом. Машинистов просто немного побили (что бы, не служили врагу), и пока дали отдохнуть. На платформу, прицепленную сразу за паровозом и тендером, поставили один небельверфер. Следующая платформа приняла батальонные минометы (две штуки), затем еще платформа с небельверфером, и две платформы с сорокопятками. На крышу первого пассажирского вагона накидали мешки с песком (с землей, с почвой, короче с чем нашли) и посадили трех пулеметчиков, двух с максимками и одного с МГ, ну и вторые номера расчетов там же, и дофигищи патронов. Вот такой получился бронепоезд, на скорую руку, на живую нитку и из чего было.


Ну где-то так, решил я, и Лечи лично, пинком чеченским, объяснил старшему машинисту что пора ехать, Ивашин откатил свой танк назад, и мы рванулись вперед, гарнизон нашего импровизированного бронепоезда составил два взвода ЗАР, и взвод онищуковцев, остальные (третий взвод ЗАР и танкисты) получили распоряжение отдыхать и следить за всеми пленными. За главного остался Ивашин.


- Наш паровоз, вперед лети, у фашистов остановка... пою я, а паровоз набирает скорость, плохой из меня командир, опять в гущу ринулся. Ну, такой уж, я плохой командир, все-таки сержантом был (не более, даже прапором не довелось), а сержанты привыкли всегда со своим микровойском быть. Уж не обессудьте, не люблю я житуху без движухи.


Ну и едем, едем, в не очень далекие края, и близкие соседи, нам вовсе не друзья. Несем мы близким соседям ящик Пандоры, или нет, вагон Пандоры, опять не то, целый эшелон Пандор. Так вот едем, все в предвкушении боя, после нескольких победоносных сражений (минисражений) наши бойцы, перестали бояться "непобедимых" немцев, и привыкли побеждать их. Вот такая, вот хорошая привычка выработалась у нас, и все деловито готовятся к бою, а крепостники гитлеровцев не боялись и подавно.

Кто набивает патроны в запасные магазины или ленты, кто готовит мины, кто заряжает свое оружие и т.д, как говорил товарищ Сталин, на собрании избирателей в 1937 году - "забот полон рот". По-моему все напевают что-либо под нос, а я почему-то напеваю чингисхановское "Москау Москау" (с какого бодуна, эта антисоветчина прилипла, не знаю) нет, лучше давай "Катюшу" буду петь.

И со словами "Расцветали яблони и груши", заряжаю запасной магазин к ПаПаШе, пригодится, магазины лишними не бывают (я не о торговых точках).


Самого глазастого, и опытного в корректировании огня, Полуэктова (да того самого, которого вы читатели, помните еще с ДОТа, ну Дениска-артиллерист), командование (то есть я) попросило (приказало) залезть на крышу пассажирского вагона. Для красоты на шее у Полуэктова висит бинокль (само собой трофей) и по мере приближения, Денис вглядывается вдаль, тем самым биноклем. И главное смотрится он в форме гитлеровского фельдфебеля, безукоризненно, истинный ариец твою мать (Конечно Гитлера мать, не Полуэктова же). Он должен раньше нас, разглядеть все цели, и дать команды минометчиками и артиллеристам, кому куда стрелять, короче он наши глаза и этакий ПУАО (Пункт Управления Артиллерийским Огнем). Такова короче его миссия, корректировщика огня, а паровоз в это время подъезжает к станции, ветер дует справа от нас. Облегчая миссию Полуэктову, ветер уносит дым паровоза налево. До станции километра два, и машинист (может Вахаев посредством пинков) начинает тормозить состав, правда не экстренно, а скажем, притормаживает понемногу.


Станция несется на нас, и как говорят исторЕГи, гитлеровцы прекрасные воины, но они не ждут нападения поездом, они понаставили постов на дорогах, и зениток для отражения налета сверху, а насчет нападения с рельсов, они не дотумкали. Вот мы и приходим нежданными-негаданными, поезд, притормаживая, приближается к станции, мы уже прекрасно различаем вагоны, толпящиеся почем зря на станции. Еще немного и сможем разглядеть лица фрицев, те спокойны, как и весь террариум, они ждут поезд с востока (правда не совсем такой, или совсем не такой?).


Дениска уже прикидывает и записывает свои прицелы, ориентиры и дистанции. Не доходя метров двести до станции, в ста пятидесяти метрах от ближайшего вагона состав остановился. И Полуэктов (паровозом тоже рулит он, через Вахаева), уже готов, он передает координаты целей минометчикам и пушкарям, которые необходимо накрыть. Потом Денис, захвативший всю полноту власти в свои руки, командует машинисту (или Лечи) подойти еще на 50 - 100 метров вперед, и паровоз двигается вперед, опять чук-чук, ну и вот намеченная Полуэктовым точка, и как только эшелон останавливается, Денис кричит:

- Расчеты, каждый по своей цели огонь!


Шесть минометов и две пушки начали активно швырять "напор стали и огня" на окаянных вражин. Пулеметчики с крыши пассажирского вагона приступили к ласкам дальних целей (особенно две батареи зениток, которые ахт-ахт), остальные начали поливать свинцом, все, что им не нравится (а не нравится, нам тут все!!!). А пулемет "максим" хоть скажем и устарел морально, но его скорострельность и дальнобойность, таки не устарела...


И тут у меня появляется вопрос к самому себе:

А зачем я тут, для чего, и не только я, онищуковцы тут зачем, со всеми делами справляются соколы Гогнидзе, мы видимо чисто для кучи. И тогда проявив креатив командую:

- Гогнидзе, спустить с платформы оба ротных миномета, Вахаев спускай своих архаровцев, сделаем вылазку.


Прошло пять минут подготовки и рядом с поездом полусидя-полулежа расположилась осадная группа, то есть группа для вылазки. Паровоз еще дымит, и я предлагаю пройти, прикрываясь дымом паровоза и пожара, вперед на сто-двести метров. И оттуда укрывшись выпустить оставшиеся мины, пострелять из ручного оружия, да отступать. А немцы опомнившись, начинают стрелять по составу, правда в дыму, не особо, видят нас (а машинисты подбрасывают уголька, под охраной бойца разведчика Ступишина), и мы короткими перебежками выдвигаемся. Пробежавшись, укрываемся под пустыми вагонами, в пространство между вагонами сержант Асатиани, устанавливает свои самовары, ну ротные минометы, и осмотрев окрестности начинает пулять мины в зенитную батарею 20мм автоматов. Ружейно-автоматно-пулеметным огнем, мы помогаем косить зенитчиков (как минимум пугаем), которые давно осыпали своими снарядиками наш состав, но теперь они больше не будут, ибо некому, мы видимо их сильно напугали, аж до заворота кишок.


Приказываю рвануть к расположению батареи, и мы успеваем вовремя, туда же спешит до взвода противника, но глазастый Асатиани со своими минометчиками накрывают бегущих фашистов, затем и мы начинаем массажировать им кожу свинцом. Фашисты залегли, куда им беднягам с одним МП и двумя десятками карабинов, против двух минометов, шести пулеметов (ДП и МГ) двум ППШ, трем ППД и десятку МП, короче фрицы, ваши не пляшут, ваши реально танцуют. Не для того, мы учили ДОН-16, и не для того насыщали ударные части автоматическим оружием, в ближнем бою наши ударники, опасней всех кобр, гюрз, львов, тигров и т.д.


Асатиани переносит огонь на цистерны и третья мина, становится причиной пожара, эти цистерны не видны Полуэктову (они в мертвой зоне, прикрыты вагонами), и с поезда наши обрабатывают правую сторону. А мы переносим огонь дальше, станция напоминает ад, да фашистам этот кисель придется хлебать долго, и я командую отход (валить надо, пока живы), минометчики хватают первый миномет и прячась в дыму бегут к нашему "пиратскому" эшелону. Тут что-то горячее чиркнуло меня по ноге, но мне не до этого, пора уносить ноги (и чиркнутую тоже). Асатиани, поменяв прицел, выпускает последние три мины, и мы все берем ноги в руки, и давим на газ. Десять минут коротких перебежек и мы у состава, настрелявшись... Быстро грузимся, машинист трогает, и "пиратский поезд", набирая скорость, уходит. Из-за дыма показывается два германских танка, две трёшки, первая трешка получает несколько снарядов от сорокопяток и послушно загорается, в лобешник второго Полуэктов зарядил шесть мин небельверфера, что с ним стало потом, мы не интересовались, но чувствую у фашистских танкистов, воспоминания остались не очень положительные (если остались).


Состав ускоряется, и рейдовая группа убирается из ада, еще больше увеличивается скорость, да, мы не боимся встречного поезда. Не потому, что наши поезда самые поездатые в мире, а потому, что Ивашин имеет приказ, не пропускать составы, идущие с востока, а едущим с запада поездам теперь не до езды, станцию тупо не пройти. Поезд пыхтит, Лечи кричит на машиниста, что бы тот прибавил, проходит время и мы на месте, Ивашин с Хельмутом встречают нас, танки тут же, пленных не видно, видимо отогнали их в лес. Как только поезд останавливается, сержант - ЗАРовец гонит из лесу, наших пленных, что бы разгрузить орудия и минометы с платформ. И в течении пятнадцати минут, все полезное с поезда снято (и свое и чужое), затем, паровоз трогается и на нем укатывают Вахаев с Асатиани, они имеют приказ разогнать состав, спрыгнуть и обратно, а мы их подождем в лесу. Настрадавшуюся паровозную бригаду отпускаем, пусть живут, все таки свои, советские граждане.


Всех пленных накормили дважды, и они полны сил, придется им топать тридцать километров, большинство согласно, ведь теперь они на свободе. А вот предателям не позавидуешь. В лесу на условленном месте оставляю отделение Вахаева, вместе с ганомагом, как-нибудь доберутся, когда кавказцы (чеченец и грузин) их догонят, а мы уходим вперед, у нас почти четыреста человек освобожденных пленных, из них сорок женщины-военнослужащие РККА и около взвода командиров.


Идем исходя из скорости наислабейших из пленных, Ивашин ушел вперед, в машины мы загрузили наиболее женщин и ослабевших, когда один из командиров попытался сесть в грузовик (мотивируя ромбами на петлицах), пришлось пригрозить расстрелом. Ивашин получил приказ передать всех Елисееву, на жесткий фильтр, и колонна транспорта и танков ушла, а мы идем пешком, самые здоровые пленники и предатели шагают под взведенными автоматами, ЗАРОВцев. Если что, я демонстративно (громко и с матом) приказал бойцам не жалеть патронов на врагов народа и предателей Родины.


Через часик нас догоняют вахаевцы, сам Лечи хромает, неудачно спрыгнул с паровоза, зато Тенгиз Асатиани цветет и пахнет, герой, три километра чеченемца тащил на своем горбу, но дотащил. Тут мне от чего-то, кардинально поплохело, я ощутил боль в ноге, и теряя сознание, сползаю на землю...


19 июля 1941 года где то в Белоруссии (в 100-150 км от Брестской крепости)


Очнулся я в землянке, рядом обняв меня, сидит Маша, приговаривая какие-то нежные глупости, напротив меня сидят, посмеиваясь Калиткин с Онищуком, а что со мной случилось?

Маша приказывает мне лежать, и выпроваживает дохтура с хохлом, потом подходит ко мне и говорит:

- Слушай, ты коммандос гребанный, ты же мне еще в ноябре 2011обещал беречь себя, нафига ты полез под пули?

- Я обещал? Маш, я что, ранен?

- Да милый, ты еще умудрился прошагать пять километров с раной в ноге, теряя кровь, от потери крови и потерял сознание.

И потом полезла на меня с кулаками:

- Сволочь, скотина, тварь бесчувственная, нехристь такая, а что бы было, если бы ты умер, ты обо мне думаешь иногда, говнюк напыщенный, ты же идиот, не знаешь что я беременна...

- Что беременна, кто беременна, как беременна, почему беременна? - И от радости все логические центры у меня отключились, я только покрывал поцелуями любые части тела Маши, что попадались моим губам, причем три раза умудрился поцеловать воротник любимой, и два раза вообще окружающую среду.

- Все, спи сволочь, спи кровосос, ты должен выспаться, что бы выздороветь, понял? Теперь на тебе ответственность еще и за НАШЕГО РЕБЕНКА...

На этом кончаю дозволенные речи, ибо благодарности моей к Маше не было предела, но..

об этом не пишут, то есть, конечно, пишут, но в своеобразной, специфической литературе, но тут вам не там! Все и этот день закончился.


20 июля 1941 года где то в Белоруссии (в 100-150 км от Брестской крепости)


Блин, Маша беременна? Так она тут с 3 июля, прошло чуть больше двух недель, неужели можно забеременеть (и самое главное, узнать об этом, откуда тут тест?) за неполные два десятка дней?

Что-то у меня в голове не стыкуется, чего-то я вообще не понимаю, рядом посапывает Маша. Неужели беременна, а где же логика. Машинально ищу по карманам сигареты (из той жизни привычка), но фиг вам, нет сигарет, да и вообще ниже пояса ничего нет (из одежды конечно), выше пояса белье красноармейское, а ниже только одеяло.

Засада однако, и на улицу не выйдешь, представляю часового, если он увидит меня в таком эротическом прикиде, застрелит наверно на месте, тут нудистов и других вегетарианцев реально не любят.


Машуня просыпается и крепко-крепко обнимает меня:

- Милый ты как?

- Да в норме, хватит краски мрачные нагонять, у меня рана не опасная, подумаешь, икроножную мышцу прострелили (была б опасная, была бы перемотка).

- Да но ты скотина такая раненный протопал, теряя кровь пяток километров.

- Ну и что, организм как у быка в расцвете сил, за недельку кровища восстановится, все тащи одежку.

И Маша, что бы, не расстраивать "ранетого и поломатого" быстро встав, принесла мою форму. Хотел осмотреть место раны на галифе, но Машуня дает мне форму РККА, а ранили-то меня в шикарном прикиде фельджандармского майора. Облачаюсь, нога, конечно побаливает, но жить можно, тем более рядом любимая. Она помогает доодеться мне, и вдвоем мы выходим из землянки. Само собой опираюсь на Машу, а она ниче, сильная, тащит меня как танк телегу, ну и девушка у меня, прям трактор Комацу.


Оказывается, давно рассвело, время, где-то 9 утра, бойцы вовсю продолжают обустройство лагеря, а мне дюже интересно кого ж мы вчера привели. И предлагаю Маше пройтись в ведомство Елисеева. Она не против, мы ковыляем по направлению к "кровавой гебне", все вокруг оглядываются, и прямо перед нами возникает Калиткин:

- Это что за волюнтаризм товарищи, кто разрешил ранбольному покидать палату?

- Товарищ Калиткин, а вы не забываетесь? Как вы разговариваете с командиром дивизии?

- Дорогой капитан, вы до ранения были командиром дивизии, а сейчас вы всего лишь, один из ранбольных, ясно? А ну марш в палату! Бегом!


Ни фига себе, вот чеховец крутой оказывается, а я-то думал интеллигентик, так нет, этот Чехонте быстро обернул меня из куля в рогожу, и Машундру тоже в бараний рог скрутил (а за это спасибо, очкарик).

- Товарищ начтыл, а вам не стыдно, какой пример вы даете раненому? Марш в палату оба, через пять минут я сам лично приду на перевязку!

Ну, ты Наполеон очкастый, Троцкий с его волюнтаризмом отдыхает абсолютно, рядом с нашим врачом-тихоней. Придется подчиниться, и мы плетемся обратно, как Наполеон у Березины, а я думаю:

- Vae victis! Тоже мне Бренн в белом халате, Ганнибал со скальпелем, Тамерлан от аспирина, Чингисхан от клистирных трубок, Атилла от горчичников, Ксеркс от новокаина. Оскорбляя мысленно Калиткина, снова очутился на своем ложе, Машуня хотела, меня раздеть, но я отказался. Тут пришел клистирный Сулейман Великолепный, и раздеться мне, все равно пришлось.

Помучив меня, Калиткин наверно решил, пусть живет, разрешил одеваться, и облачаясь я спросил.

- Калиткин, нехороший ты человек, можно мне хоть с командирами пообщаться?

- Конечно можно товарищ капитан, у вас же не горло прострелено, а нога.

- Ну тогда, Маша пошли, сходим к Онищуку и к Елисееву.

- Ранбольной Каримов, я вам разрешил общаться, а не шататься по расположению, вы скажите мадемуазель начальнику службы тыла, она вам и приведет, кого вам надо.

И терминатор от медицины, развернувшись ушел, блин значит, придется изображать Карла XII под Полтавой.


Попросил я Машу, пригласить сперва Елисеева, та тоже сильно не заморачивалась, и выглянув из землянки припахала какого-то бойца, тот и сгонял за "кровавой гебней.


- Привет больной, слушай капитанишко, какого черта ты под пули полез, что возомнил себя Карлушкой двенадцатым? (он что, читает мои мысли?)

- Привет палач вольнолюбивого демократического воинства, как ты там? Расслабься, пуля шальная, да и рана не опасная.

- Ну что, предателей, что ты приволок, опросим в последнюю очередь, а начали фильтрацию с женщин, они бедняжки и так у немчуры натерпелись. А мужики подождут, тем более двужопые предатели и враги народа.

- И что, откуда пленные?

- При взятии Минска попали, вот и фрицы помурыжив, отсортировали для отправки пленных нах фатерланд.

- Понятно, Елисеич, если будут новости, держи меня, пожалуйста, в курсе.

- Само собой, расслабься Фарход и выздоравливай, у нас все хорошо. - И нагнувшись шепотом, говорит мне:

- Выздоравливай быстрее, через три - четыре дня выходим в Польшу, ну или на Польшу, - и потом уже нормальным громким голосом, - Ну пойду я командир, сам знаешь дела.


После Елисеева, я хотел бы пообщаться с Прибыловым, о чем и сказал Маше, и та снова сделала вестовым какого-то очередного красноармейца. Прошло минут десять и Прибылов немного сутулясь, вошел в землянку, и поздоровавшись сел рядом с Маней.

- Командир, вызывали? Военинженер Прибылов по вашему приказанию прибыл (а инженер-то скаламбуримши).

- Да Прибылов, как у тебя дела, ну то есть, как обстоят дела с ремонтом и с допбронированием танков?

- Ну оба Т-28 готовы и опробованы, так как они Т-28Э, они с завода уже экранированы, и потому мы даже не планировали увеличивать бронирование данного вида танков. Неприятель зубки о них поломает.

- Так Прибылянский, давай дальше.

- Т-34 ребята сейчас доделывают, как и говорили раньше, две оставшиеся тридцать четверки пойдут на запчасти. Итого получается у нас семь боеспособных средних танков:

два Т-28Э, найденные накануне, один Т-28 который использовался и ранее, его агрегаты сегодня перенесем в не подлежащий восстановлению Т-28Э, и всего будет три экранированных Т-28. Кроме найденных и восстановленных накануне у нас был один Т-34, но с тридцать четверками проблема, они на соляре, а у нас запасов дизтоплива мало, только на один рейд всеми четырьмя танками.


Идем дальше, нами уже экранированы три БТ-7, сегодня до вечера, будут экранированы все остальные БТ-7. Завтра приступим к ремонту и дополнительному бронированию Т-26, надеюсь, завтра к вечеру доложить о готовности, товарищ командир дивизии.

- Спасибо, Прибылов, молодец, хорошо работаете!

- Служу Советскому Союзу!

- Ладно, иди Прибылов, форсируй свою нужную деятельность. Не можешь послать бойца, что бы ко мне тот позвал Кравцова?

- Хорошо, сам схожу, - и Прибылов стал Отбыловым, ну отбыл он, ушел!


Раздался грохот сапог, и в землянку, как на позиции врага (ну или как гусар, в будуар томной красавицы) ворвался летун Кравцов.

- Товарищ комдив вызывали?


- Да Кравцов присаживайся, надо мне с тобой поговорить, товарищ Машкова, можете нас оставить наедине, просто нам надо поговорить конфиденциально, - на что начтыл фыркнула презрительно, и ушла по своим тылово-крысиным делам.

- Слушай Кравцов, вчера мы разметелили к едрене фене станцию, и противнику надо три-четыре дня, что бы привести все в порядок. То есть с этой линии, прущие вглубь СССР полчища не смогут получать свое довольствие. Но есть и другие линии, в ста двадцати километрах южнее есть еще станция, и через ту линию гитлеровцы отменно снабжают своих вояк. Вот и предлагаю сделать туда налет, апробировать наши партизанские ВВС, в первый раз бомбили очень хорошо, но фактор неожиданности, во второй раз может не сыграть.

Предлагаю следующее, в два часа ночи, По-2, на малом газе, подходят к станции и накрывают бомбовым ударом зенитчиков, как только По-2 отбомбятся, на станцию прилетаете вы, и юнкерсы, и ишаки с чайками. Постарайтесь и к чайкам с ишаками приделать бомбы, ну и потом отбомбиться так, что бы и эта станция на неделю вышла из игры.


Но сперва, надо слетать, днем, на одиночном юнкерсе, и разведать местоположение зениток. Затем передадите, эту информацию летчикам с По-2, да и стрелка надо в По-2 с пулеметом МГ (к нему патронов море разливанное), что бы по расчетам зениток поработать. Понятна мысль Кравцов?

- Да куда понятней товарищ комдив, предлагаю, где-то к часам двенадцати, самому вылететь на рекогносцировку.

- Да, еще, назначаешься главным, так как все-таки ты бомбардировщик, а Никифоров истребитель, и специфика службы у него немного другая. И на разведку лети сам, у тя ж привычка работать по наземным целям, у Никифорова привычка работать по воздушным целям, все иди.


Кравцов, обрадованный предстоящим делом, ускакал как молодой газел (да не газель, она же женского полу, а именно газел-самец, а в случае Кравцова он даже газелллл)


За разговорами пришло время обеда, сам начтыл (честь-то какая) принесла поднос с яствами, ну и мы вдвоем прилично так покушали. Потом сидели и пили чай, проводя время в приятных интимных разговорах. А я все думал:

С кем же я поговорить-то забыл а? Кого же я сегодня не повидал?


Епрст... Я ж сегодня Онищука не видал, и сам этот украинский гарный парубок, чего-то зайти не додумался.

- Маш, а где Петруха?

- Так они же на разведке!

- И кто их туда послал?

- Ну они ж у тебя разрешения спросили, со своим чеченёнком (она смотрела фильм "12"?) с утра тут были, не помнишь?

- Неа, не помню, и что, куда они отправились?

- Осмотреть окрестности, собрать информацию от агентуры, наведаться к Ильиных, но самое главное к Тухватулину.

- К кому?

- Ты, что не помнишь этого татарина-лейтенанта? Ну, Ильиных случайно нашел склад мобзапаса, а там и этот лейтенант с отделением охранников, ну и много всего там на складе, патроны там, гранаты, провиант ГСМ и т.д. При отступлении про склад вояки забыли, а и этот сидел тихо мирно, ждал команды от начальство, а оно тю-тю. И сидеть бы Тухватулину до морковкиного заговения, или взятия Берлина, как Ильиных вспомнил о складе, и человечка направил.

- И?

- Короче предлагаем после нашего ухода отсюда, Тухватулину с его бойцами перебраться сюда, и тут оставить около роты бойцов. Отдохнув три четыре дня, приучат фрицев к покою, и снова начнут нашу пляску смерти, пляску немецкой смерти.


- Ну, тогда ладно, а кто это мы, которые предлагают это? И куда это мы собрались уходить?

- Ну пока ты раненый и без памяти был, я и предложила... Как куда? В Польшу.

- А не много ли вы на себя берете, товариСЧ наполеонша? И кто это тебя в Польшу возьмет, что это тебе круиз по Адриатике? Вообще нюх потеряла овца?

- Прости милый, но ты был без памяти...

- А чеж, тогда не подняла по тревоге всех и не рванула на осаду Берлина а? Ты ж такая вумная, и вообще, ты у нас начтыл или кто? А ну вперед, заниматься своими крысиными делами. Мне кажется любимая, ты на себя много берешь.

Теперь я хочу поговорить на другую тему, объясни мне, каким макаром ты забеременела, и главное узнала об этом, за две недели а? А то я логики не всасываю, физиология, что ли поменялась и у тебя милая после переноса, каждую неделю "критические дни"? И ты во время переноса с собой "случайно", захватила пачку тестов на беременность?


- Ну, ты дурак милый, я ж тебя этим поддержать хотела, мы ж с тобой планировали ребеночка, до переноса, я и подумала, что эта весть тебе поможет быстрей выздороветь! Правда забыла про твой дурацкий критический образ мышления.


Блин, и как такую женщину, не обнять, не прижать к себе, она же ангел мой, ангел земной.

- Прости милая, прости психа, прости дурака, прости долбо... прости короче меня.

Маша гладит меня и смотрит на меня всепрощающе, она видит во мне не грозного комдива, а просто больного, но любимого, глупого, но своего...и она права!


Раздается воспитанный стук в дверь, землянки, мы с Машей хором кричим:

- Войдите.

И в землянку входит Семенов, за ним радист, с телеграммой.

- Привет болезный, ну как там твоя героическая нога? - спрашивает Романыч.

- Не дождетесь, - отшучиваюсь я, Маша жестом приглашает сесть Семенова, а радист перебирает ногами, не терпится ему, значит.

- Ну Генка, в чем дело? - спрашиваю я у Зворыкина (радиста нашего).

- Тут товарищ командир телеграмма с центра.

- Читай Зворыкин, тут все свои, - и тот читает.

"Одобряем разгром станции D. предлагаем разработать план аналогичного нападения на станцию W. Всем бойцам привет от генерал-майора Старыгина!"


Блин, и эти прочитали мои мысли, однако тут сильно развито ясновидение что ли, или Мессинг им подсказывает а? А Кравцов наверно уже обратно возвращается на юнкерсе своем, время-то два часа дня уже.

- Геннадий, передай в центр, что мы уже занимаемся этим делом. Ну и передай данные о нападении на станцию D. А конкретные потери врага, тебе должен сказать Полуэктов, он занимался корректированием огня, и ему с высоты, да в бинокль виднее было.

- Хорошо, разрешите идти?

- Ну да сообщи, что особо отличились Полуэктов, Хельмут и Асатиани.

- Будет сделано, товарищ комдив, разрешите выполнять?

- Да Зворыкин, иди, - И Генка свалил, передавать информацию в Москву, в центр, кстати, мы используем шифр системы ЧУКЧА. Не слышали про такую систему шифрования?

Так это придумал Шлюпке, то есть предложил, заранее чередовать языки, национальностей и народностей СССР. И на эту неделю принята система ЧУКЧА, а расшифровывается просто:

Ч - чеченский;

У - узбекский;

К - калмыкский;

Ч - чукотский;

А - адыгейский;

И что думаете, просекут хваленые либерастами умницы-гитлеровцы? Да нет, думаю, черта с два, и даже с три, тут не семи пядей, а семисот пядей во лбу не хватит дотумкать, нашу выдумку фрицам.


на следующую неделю идет следующая система:

К - кумыкский;

А - абхазский;

Б - балкарский;

А - Аджарский;

Н - Ногайский.

То есть на этой неделе ЧУКЧА, на следующей КАБАН, и т.д. и плевать нам на энигмы. На черта нам выдумывать велосипед, когда человечество уже выдумало гоночный болид?

Правда русский, украинский, белорусский, литовский, эстонский и латышский, мы использовать не сможем, на той стороне много человечишек, могут их знать, ну айзсарги всякие, нахтигали-бранденбурги, Шухевичи и прочие Коновальцы. А нет, Коновальцу Судоплатов уже устроил взрыв мозга, ну на той стороне перконкрусты, сичевые стрельцы всякие точно есть.


Извините, отвлекся, растекся мыслью по Еве, тьфу, простите по древу. А че аблаката язык кормит, его фуагрой не корми, дай потрындеть! Сержантом-то, с армейской лаконичностью я недолго был, а аблакатом с их повышенной болтологичностью надцать лет!


Ну, тут мои размышления, прерывает радостный во всю ивановскую Кравцов, без стука врываясь в землянку.

- Товарищ комдив, разрешите обратиться!

- Обращайся, не томи, знаешь же, что я жду тебя "с томленьем упованья".

- Полетал я над станцией, на станции шесть зенитных огневых точек: две батареи длинноствольных 88мм орудий, и четыре батареи малокалиберных зенитных автоматов. Предлагаю кукурузникам, начать с малокалиберных, они, по-моему, для По-2 опасней 88мм пушек, те медлительны, а автомат закидает их своими снарядами.

- Так продолжай Кравчук, хотя нет, Кравчук это один дерьмократ такой был (а может и жив курилка).

- Не понял, товарищ комдив, какой-такой дерьмокат-самокат?

- Не важно, Кравцов, не отвлекайся, давай по существу, что предлагаешь?

- Так вот, для малышей (ну мы По-2 так называем) более опасны автоматы зенитные, потому предлагаю малышам задавить прожектора, затем автоматки, и на десерт навалять ахт-ахтам. А к тому времени, и мы налетим, авиаслесари уже приделывают бомбы и к ишакам и к чайкам. Конечно же это не юнкерс, и не хейнкель, и совсем не ТБ, и даже не СБ, но на безрыбье и крокодил за скумбрию сканает.

- Понятно, Кравцов, на малышах кто полетит?

- На одном Игорь Инжеватов, младлей, он до плена на таком и летал, на втором полетит Александр Сафрониди, этот-то истребителем был, на ишачке летал, но с По-2 справится, мы же все на них учились!

- Ладно, Сергей иди уж (Просто я вспомнил, что Кравцова зовут Сергеем, а то все Кравцов, да Кравцов), и Серёга, так же стремительно как вошел, вышел, да нет, прямо вылетел, он же летун!


За то время пока Серёга трындел, Машундра снялась с места дислокации и свалила в неизвестном направлении. Хотя нет, в известном, в двери, до Машиной ретирады, мелькнула Глафирка, значит и благоверная моя ушла на склад.

Лежу, размышляю и предательская мысль бьет в голову, как подкалиберный в кормовую часть "Тигра", блин каламбур получился, кормовая часть "Тигра" (от слова корм). Вообще-то пока, до Тигров сумрачный гонимый тевтонский гений не додумался, и самый страшный зверь это Т-IV, особенно новая модификация (новая на 1941 год). Ну да ладно, нам в встречном танковом бою, с ними, не воевать, Мы партизанская дивизия, исподтишочники, исподтишка ужалим фрицев-гансов, и в лес и чем глубже в лес, тем "широка страна моя родная"!


Тут слышен грохот сапог, и в землянку скатываются пышущие здоровьем и молодецким азартом, три богатыря, Илья Муромец - украинского производства, Добрыня Никитич чеченского производства и товарищ Алеша Попович (тогда уж Муллаевич) родом с Киргизских степей. Онищук, Вахаев и Мамбеткулов. От них прет каким-то немецким одеколоном. Все гладко выбриты, и очень похожи на бравых Швейков тевтонского производства (тем более наряжены в вермахтнатиков), вот только из Мамбеткулова немец как из меня балерина Волочкова.


- Привет Фара, - кричит Петруха ладно кидая задницу на скамейку, остальные архаровцы, так же бесцеремонны, гуляй-польцы отдыхают.

- Бойцы, вы к мамке на побывку прибыли, или к командиру на доклад, - жестко пресекаю я махновщину.

Разведчики стройными рядами, отрывают кинутое со скамьи, и выстраиваются почище эсэсни из "Семнадцати мгновений весны".


- Товарищ Онищук. Петр Тарасыч, вы заместитель командира Дивизии Особого Назначения НКВД СССР, или сотник Гаврюха из махновцев? А вы товарищ Вахаев, вы что на базаре мандаринами торгуете (штамп блин)? Мамбеткулов, когда до войны вы учили детей в школе, вы их учили таким же манерам?


И товарищи разведчики стоят предо мной, как хулиганы десятиклассники, перед директором школы, который поймал их в туалете школы, с сигаретами. Советское воспитание, и политработа комиссаров в армии, снова вернулись к ним, и вся тройка стоит краснея и местами белея как футболки Спартака (красно-белые). Я ж замолкаю, теперь их очередь говорить, пусть докладывают. Тут Петруха что-то шепчет своим, и вся троица выходит обратно на улицу. Раздается стук, и четким, командным голосом Онищук говорит:

- Товарищ комдив, разрешите обратиться!

- Разрешаю старший лейтенант Онищук.

- Группа разведчиков, прибыла с рейда, разрешите доложить результаты?

- Да товарищ старший лейтенант, докладывайте.


- Разведчики, разделены были на две группы, одной командовал я сам, второй Вахаев, доложу о рейде своей группы, о рейде второй группы Вахаев доложит сам.

Итак, первое задание нашей группы, это встреча с группой Тухватулина, встреча прошла удачно. К моменту начала рейда в Польшу, группа Тухватулина законсервировав склад. перейдет на место дислокации ДОН-16. Бойцы группы Тухватулина, начали подготовку к консервации и маскировку складов и подъездных путей. Затем наша группа провела рекогносцировку местности, согласно наблюдениям группы, противник стягивает силы к станции W, немецкое командование ожидает нападение или со стороны шоссе, или со стороны железной дороги, на станции уже сосредоточенно до полка пехоты, при поддержке сводного танкового батальона. У меня все, товарищ комдив.

- Молодец, а как вы с немцами говорили? Ты ж на немецком ни бельмеса не знаешь?

- Ну, а Хельмут на что, он был с нами, и играл роль обер-лейтенанта фельдъегерской службы вермахта, а мы его охрана.

- Молодцы, Лечи какие у тебя новости?


- Наша группа, также провела рекогносцировку нашего пути на Польшу, действительно, некоторые гарнизоны сняты, и перекинуты к станции W, то есть пока немцы держаться станции, путь на Польшу нам практически открыт. Кроме того, противник свозит военнопленных, а так же вспомогательные службы, для разбора завалов на станцию D, и привлечены полицаи, и даже некоторые гарнизоны гитлеровцев. Затем мы побывали у Ильиных, Арсений Никанорович передал вам привет, и точные сведения о потерях германцев на станции D. Согласно информации от Арсения Никаноровича, у противника следующие потери:

огнем уничтожено двадцать четыре вагона с горючим, при взрыве горючего огонь перекинулся, на стоящий рядом эшелон N-ской танковой дивизии вермахта, и пострадали восемь танков (пять Т-IV, новой модификации, не подлежат восстановлению). Кроме того взорвались или сгорели девять вагонов с боеприпасами (авиабомбы и снаряды для артиллерии) . Уничтожено два танка Шкода-38, три батареи зенитных автоматов с прислугой и одна батарея 88мм зенитных орудий. Потери в живой силе составили 125 человек убитыми, и 89 раненными, минометчики умудрились накрыть пассажирский состав, с маршевым батальоном, зенитчиков, танкистов и до взвода сотрудников организации Тодта (что они делали на станции, я не знаю), так же огнем сорокпятки с поезда уничтожена одна трешка, а от небельверфера, вторая трешка пострадала, но не смертельно.


- Ну молодцы, все идите отдыхать, чувствую (по запаху, и пузо рычит) ужин готов, а ты Лечи сгоняй к Зворыкину, и передай информацию о потерях противника, пусть доложит по инстанции, Москва, по моему будет рада! Все идите! А вас Онищук, я попрошу остаться!

Все в традициях Лиозновой, но я все-таки не папаша Мюллер-гестапо, хотя из Петра офигенный Штирлиц получился бы (если бы он по германски кумекал).

- Слышь, Петро, ты не в обиде на меня?

- Нет, Фарход, ты прав, идет война, а мы себя как мелкопоместная польская шляхта в сейме ведем, ты прав.

- Ну, если ты не в обиде, на меня-то будь другом, позови мне Елисеева с Абдиевым, а сам иди ужинать, и этому старшине, передай, что бы организовал нам сюда три порции ужина.

- Понял, Фарход, сейчас все организую, - и Петруха ускакал восвояси (раз ускакал, значит, реально не обижается).


Сперва подоспел ужин, один из помощников Крамскова, балкарец Шогемоков принес и поприветствовав комдива, положил поднос с тремя котелками пшенки, чаем и сахаром на кургузый столик, сразу за его уходом в землянку ворвался бронеказах.

- Товарищ комдив, вызывал?

- Да Ержан присаживайся, ща дождемся еще одного гостя и поужинаем-поболтаем.


У меня на родине, при приеме пищи ждут старшего (по возрасту, или по должности) и есть начинают, только после того, как старший пригубит блюдо, ну да пригубить (прикоснуться губами) можно не только спиртное. А Еслисеев и по званию, и по возрасту меня старше, а Ержанчика тем более. Да и в России (Украине и т.д.) тоже было так же, но потом в последние 100 лет, все поменялось.


Наконец, вырисовывается представитель "кровавой Гебни", здоровается с порога и входит:

- Приятного аппетита басмачи!

- И тебе не болеть, недоразоблаченный подручный Ягоды и Ежова, и скрытый троцкист, - отвечаю ему той же монетой.

- О смотрю комдив-то наш оживает. - говорит Елисеев и садится за стол.

- Елисеич начинай, давай поужинаем по семейному, - предлагаю я и подшучивая друг над другом, наша троица весело поглощает ужин, после ужина попивая чаек начинаем разговор, блин совсем как на Востоке, в чайхане, сюда бы еще пластинку "Яллы", с ее песней "Чайхана", но на нет и прокуратуры нет (и других правоохранительных органов).


- Слышь Каримов, че вызывал-то, чисто поесть в кругу друзей? Не верю, ты бы наверно со своими махновцами поел бы, ну с разведчиками (блин еще один экстрасенс, да что за день-то такой а?)

- Так думаю Ержану, сперва выговорится надо, он же командир бронетанкового полка.

Абдиев тут опомнился, и отстранив кружку говорит:

- Товарищ комдив, нельзя ли из пленных сперва отфильтровать танкистов? Просто у нас танков теперь больше двух десятков, а экипажей наберется только на половину из них. И что мне делать, где танкистов искать?

- Ну как, товарищ Елисеев, вам понятно, зачем вы тут?

- Понял, сегодня до ночи пропустим, сколько можно, причем упор сделаем только на танкистов, тем более точно знаю, двое уже все готовы к труду и обороне.


Поворачиваюсь к Абдиеву:

- Вопрос исчерпан?

- Да товарищ командир дивизии.

- А как там идет усиление бронирования?

- Хорошо, только Прибылов хотел поначалу применить схему экранирования БТ-СВ, но мы отговорили.

- Почему?

- Так много металла уйдет, на другие не хватит, да и не нужно нам полное бронирование, нам бы только лоб укрепить, лобовые удары страшны нашим БеТехами и двадцать шестым, а бока и корму подставлять, мы не собираемся. Не регулярная армия, нам с танковыми дивизиями не воевать, наше дело засада, и бег потом сломя уши. Вот и навариваем спереди, куски неремонтабельных танков


- Ладно, товарищи командиры, свободны, занимайтесь своими делами, меня что-то в сон тянет, переутомился чуток. Ержан будь другом, позови мне Онищука.

И товарищи командиры комбронеполка и начальник особого отдела удалились. Меня сморило, но ворвавшийся Онищук, не дал заснуть.

- Товарищ комдив, вызывали?

- Да Петруха, мне что-то плоховато-херовато, и тянет в сон, а ты остаешься за главного, ночью летчики, должны сделать каверзу противнику, проконтролируй, что бы все было тики ток. И это сдвиньте операцию на часок, не в два ночи, а в час.

И договорив (или недоговорив), чувствую, как проваливаюсь в царство Морфея... спаааааать...


21 июля 1941 года где то в Белоруссии (в 100-150 км от Брестской крепости)


Утро начинааается, начинается!

Блин приснился детский мультик из брежневских времен, но мульт офигенно добрый, офигенно солнечный, и офигенно позитивный, а песенка просто офигенно душевная (тавтология на офигительность?!?)! Блин, Брежнев сейчас наверно по званию или равен со мной (в 1941 году), или даже младше меня, но хорошее было время, застой, не сравнить конечно, со Сталинской эпохой, но было тихо, мирно и сытно.


Уф пора вставать, всю ночь снилось нападение кравцовских соколов Сталина на станцию W, хорошо под утро этот мультик приснился, развеял психоз. Интересно, как все прошло, а то из-за потери крови, я вчера позорно уснул, и теперь понятия не имею, как все прошло.

Пытаюсь встать, получается, кстати, у какого-то писателя альтернативщика (попаданщка), рассказывалось, что у попадалы раны заживают быстрее. То есть процессы регенерации намного быстрее и эффективнее чем у нормальных людей, у меня вроде как-то не очень, рана затягивается в нормальном режиме, вчера еще Калиткин говорил. Видимо высшие силы и тут дискриминируют, ну да ладно, прорвемся.

Одеваюсь и встаю, в углу стоит палочка (трость) беру ее и опираясь, ну что бы не натрудить раненую ногу, выхожу на волю, преодолевая сперва ступеньки.


Ого, да все уже давно поднялись, и заняты своими делами, иду к умывальнику, под большим деревом саперы сделали умывальник на двадцать персон. На металлической конструкции развешаны какие-то бачки и баки из танков, и простенькая система поливания воды. Тонкая дырочка заткнута привязанной пробкой. Вытаскиваешь пробку, льется тонкая струйка воды, умываешься и деревянную затычку снова вставляешь в дырку. Дешево и сердито!


Быстренько умываюсь, вытираюсь захваченным из землянки полотенцем, и замечаю стоящего рядом Онищука.

- Здравия желаю товарищ комдив!

- И тебе не хворать Онищук, какие новости?

- Да пока после ночного налета тихо, ничего особенного не происходит.

- А как прошел ночной налет?

- Да все в норме, мы фашистам дали прикурить, считай станции у них, теперь нет, но правда есть потери.

- Кто?

- Северьян Лановой, на чайке...

- Едрить твою мадрить, и как все произошло?

- Да случайно попали в его чайку, и по-моему, маслопровод перебило (чай не юнкерс, брони нет), самолет загорелся, мотор заглох, тем, более ориентируясь по огню горящего самолета, немцы открыли ураганный огонь из стрелкового оружия. Уйти возможности не было у Северьяна, и...

- Ну не томи, что ну?

- Он направил свой истребитель один из эшелонов, а там боеприпасы, у Северьяна под крыльями стокилограммовые бомбы... Салют по геройски погибшему Лановому, проведенному самим Северьяном слышала вся Белоруссия.


Обидно, я этого Северьяна всего два раза видел, и особого внимания не обратил, а среди нас жил оказывается герой, ведь мог он спланировать в сторону, или выбросится с парашютом в лес, но нет, ГЕРОЙ предпочел свою жизнь положить на алтарь победы. В первый раз видел Северьяна, когда он только был освобожден из плена, после Елисеевского рейда на лагерь военнопленных. Второй раз видел, когда он с нами участвовал в нападении на аэродром, и все, вчера из-за потери крови даже напутствовать не смог. Буду ходатайствовать перед центром, о присвоении ему звезды Героя Советского Союза. Жаль, очень жаль, что посмертно.


А парнишке ведь жить, да жить...

Это был его третий боевой вылет. До плена в первом же вылете, он сбил мессер, а другой мессер сбил его. Затем плен, затем освобождение елисеевской группой, затем второй вылет, когда он перегонял самолет, и вот третий и последний вылет.


- Петруха, а где Кравцов?

- Как где, там, у самолетов, техники дырки латают, а Кравцов то ли техникам помогает, то ли мешает. Но так, как пока техники, его не прогнали, значит, все-таки помогает, ну или не очень сильно мешает.

- Понятно, пойду, схожу к нему, а вы позавтракали, ну не только ты, но и твои бойцы?

- Да уже с час как, сейчас наблюдают как товарищ майор госбезопасности, учит бойцов Ахундова.

- А ты о Семенове, что ли?

- Ну да.

- Бери своих бойцов, и на двух трех мотоциклах наведайтесь к Арсению, уточните у него потери противника, надо сообщить в центр.


- Будет исполнено, товарищ комдив, разрешите идти?

- Иди, Петр иди!

А сам я поковылял к партизанскому аэродрому, надо переговорить с Кравцовым, получить информацию с первых рук. По дороге встретил Абдиева, он ведет к себе пополнение:

- Здравия желаю товарищ комдив!

- Доброго утра Ержан, как дела?

- Хорошо, вот Елисеев сдержал слово, профильтровал танкистов, и теперь у меня пополнение, целых двадцать четыре танкиста.

- Здравствуйте товарищи!

- Здравия желаем товарищ комдив, - хором отвечают бойцы.

- Ну как есть желание повоевать в составе дивизии особого назначения НКВД СССР?

- Так точно, товарищ комдив.


- Ну-ка товарищи, отойдем под дерево, сядем,

И Абдиев командует, переходим, под дерево, и рассаживаемся в тени (ну и от лишних глаз с неба подальше), Немцы-то нас ищут, поди как пьяница заначку, в момент обострения труборгорения.


- Я командир дивизии Каримов. Наша дивизия почти на 90 процентов состоит из таких же как вы, попавших в плен бойцов РККА, НКВД и т.д. С июля наша дивизия состоит в НКВД и получила статус дивизии особого назначения. Миссия нашей дивизии, освобождение попавших в плен наших товарищей, с последующим вооружением и обучением тактике партизанской войны. Как вы заметили, мы нападаем на противника из засад, а так же с применением других хитростей. Ну и наносим ощутимый урон тыловым коммуникациям противника, технике и личному составу.

Вот и все что я хотел сказать, теперь бы я хотел задать несколько вопросов.


- Вы боец, как вы попали в плен, представьтесь, пожалуйста?, - обращаюсь к невысокому худощавому красноармейцу-танкисту со впалыми щеками и с характерным носом.

- Сержант Кеосаян, командир двухбашенного Т-26.

- Пулеметного?

- Так точно, согласно приказу командования, в составе полка наш танк был брошен в контрнаступление под Минском, налетела авиация противника, часть боевых машин была повреждена, наш танк перевернуло близким попаданием авиабомбы. Остальная техника расстреляна ПТО противника, немецкие трофейщики вытащили меня из танка, был контужен, остальные члены экипажа погибли. Все, больше рассказывать нечего, мы даже ни одного выстрела по противнику сделать не успели.


- Ну вот Кеосаян, партия и правительство решило дать тебе еще один шанс, цени.

- До последней капли крови буду бить немцев.

- Ну тут ты дважды неправ Кеосаян: сперва в том, что хочешь пролить свою кровь, до последней капли. Нет, ты должен свою кровь беречь, а вот кровь противника, беречь не надо! Фашистов ты обязан бить и в хвост и в гриву, но себя и своих товарищей беречь. Так же ты неправ, когда хочешь убивать немцев, вспомни, при твоем освобождении на нашей стороне воевали немцы. Понимаешь, не все немцы фашисты, не все немцы враги, зато на стороне противника есть и немцы, и румыны, и итальянцы, и венгры, и представители многих других наций. Но нация, за ублюдка, не отвечает Кеосаян, понял?

- Так точно товарищ комдив, виноват.


Теперь обращаюсь к скуластому парню с раскосыми глазами и в замызганном танковом шлеме.

- Ты боец кто, и как в плен попал?

- Милядший сиржант Вайдуллоев, миханик вадитиль Т-34, ва время атака на немис пазиция наш танка первий вашель на батарея ПТО, первий два пушка убили осколочна-пугасными вистрелам, третий камандир удариль танком, патом наш танка, пашель на читвертий пушка. На этот пушка наш танка застрял, пад живот танка немицкий пушка папаль, гусиница зимля ни даставал. Немисы пашель в атака и ми попаль в акружени. Камандир танка литенан Петренко приказаль застопорить люки, и падашель немисы, ми стриляль из пулимьот и автамат из дирка, но танка легкий добыч для пихот. Люки ани аткрыль ломом, исказали что в люк гранату кинут, камандир Петренко застрелился, а ми сдались. Патрон ни асталса.

- Ну понятно Вайдуллаев, значит будешь ездить на Т-34.


Теперь обращаюсь к крепышу среднего роста, с ярко выраженной славянской внешностью.

- Ты боец кто, и как в плен попал?

- Я Никишин Валерий, командир артиллерийской башни Т-28, при отступлении в танке отказала КП, во время ремонта захвачены немецкими мотоциклистами, все. В бою побывать так и не довелось.

- Ну, значит, будешь теперь служить на Т-28Э, тем более его коробке, техники не дадут отказать, это тебе шанс повоевать, и даже не повоевать, а начать воевать. Ладно, товарищи бойцы, не буду вас отвлекать, товарищ Абдиев, ведите ребят, знакомится с танками.


И Абдиев построив, увел парней к танкам, притаившимся в лесу за поляной, где Семенов гонял очередной взвод бойцов. Ковыляя к летунам, пришлось заглянуть к Игорю, тем более по пути.

- Здравия желаю товарищ майор!

- И тебе не хворать капитан, как ноженька твоя богатырская, заживает?

- Да Игорь, спасибо, заживает не по дням, а по часам, как тебе наши бойцы?

- Да отличные бойцы, может умения немного маловато, зато желания победить, хоть отбавляй.

- Вот Игорь и помоги с ним умением.

- А я чем по твоему занимаюсь, иди отсюда стойкий оловянный солдатик, не мешай народу постигать умение воевать. А то, ходют тут всякие, потом трусы пропадают...


Ну и пришлось мне ковылять дальше, к летунам, прошел полянку (еле-еле, как говорится на морально-волевых, скорей уж на аморально-болевых), дошел до нашего лесного аэропорта. Самолеты, небольшие, чай не эйрбас, и не боинг, тем более не "Руслан", вот частично и засунуты под деревья, а часть прикрыта сетями маскировочным. Причем родными люфтваффными, подарок с аэродрома и под сетями копошатся бойцы (техники и летчики).

Кравцов меня углядел (истребитель, у них привычка оглядываться), и произнес, как полагается по уставу:

- Смирно!

- Вольно товарищи красноармейцы, старший лейтенант Кравцов, можно вас на минутку, - и Кравцов подходит.


- Ну, рассказывай Серый, как все вчера было.

- Как и планировалось, сперва вылетели По-2, на малых оборотах прошли незамеченными к станции и разгромили все зенитные батареи, первым делом атаковали бомбовым ударом две крайние батареи зенитных автоматов. Причем подлетали с разных сторон, и атаковали один ближнюю левую, другой дальнюю правую батареи. После этого первый По-2 все так же бесшумно, хоть немцы и шарили прожекторами небо, и шмаляли будь здоров наобум, , накрыл дальнюю левую таким же бомбовым ударом.


Второй согласно плану, атаковал ближнюю правую. В это время 88мм тоже стреляли, но стреляли как и остальные наобум, потому, что вторые номера экипажей накрыли все четыре прожектора пулеметными очередями. Правда оба По-2, прямо изрешетили осколками, но как говорится кукурузник, состоит из дырок и палок, так что одной дыркой больше другой меньше, это не фатально. Оба самолета пошли на аэродром, и их сменили мы, два юнкерса и две чайки, и два ишака.


Начали обрабатывать станцию, разделившись по квадратам, у немцев зенитной артиллерии уже нет, вот и начали они беспорядочно стрелять из стрелкового оружия. А тут какой-то фашист и попал в самолет Ланового, а может и не один, я не знаю, ведь каждый из нас работал по своим квадратам. Чайка сразу загорелась, и мотор отказал, Северьян мог дотянуть до леса и там выброситься на парашюте, но не захотел, скорей всего. На крайнем пути стоял эшелон, немцы подцепили паровоз, и попытались его вывезти, Лановой направил свою чайку на эшелон, спланировал и все. Видимо в эшелоне были боеприпасы, эшелон так рванул, что наверно товарищу Сталину было слышно в Кремле. Паровоз откинуло на соседние пути, от разлетающихся осколков загорелся пакгауз, ад короче полный. Все амбец, станцию придется строить заново, ведь и мы набомбили, да и Северьян тоже немцам дал на орехи.


- Понятно, ну за службу, конечно, благодарю, но вот Ланового не сберегли, и в этом твоя вина, так как ты командир.

- Виноват товарищ комдив.

- Ладно, что с самолетами?

- Да остальные в порядке, вот на По-2 перкаль заклеим, и они снова как новые будут. Командир, пора обедать, может, пообедаете с нами?

- Ну, давай, а то мне колченогому до столовой три часа добираться.


И потом с ребятками из ВВС (то есть бывшие вэвээсники, а настоящие НКВД-шники) мы плотно отобедали, и согласно моему плану, теперь время осмотреть сперва то, что намудрили Прибыловцы, затем к Елисееву, и потом можно ковылять обратно.

Дохромал таки я до танкограда нашего, где так же, как на аэродроме под деревьями, и натянув рядом с ними маскировочные сети, ребята мудрили над танками.


В данный момент, напрягая смекалку и какую-то мать, они пытались установить двигатель от неэкранированного танка Т-28, в моторный отсек Т-28Э. У экранированного проблемы с двигателем, а у неэкранированного проблемы с коробкой, вот ребятки из двух плохих танков, делают один классный.


Прибылов используя парламентские и не очень парламентские выражения, руководит процессом, а я стою опираясь на палочку и смотрю. Наконец ребята водрузили махину на место, и техники начали более точный тюнинг, и Прибылов подошел ко мне.

- Здравия желаю товарищ комдив.

- И тебе не хворать Прибылов, ну как у тебя дела?

- Неплохо, вот скоро закончим с этим великаном (с Т-28), а ребята заканчивают экранирование последнего БТ, и сразу начнут экранировать Т-26.

- Ну, пойдем, посмотрим товарищ инженер.


Я подошел и офигел, тот первый БТ, который есть на фото, по сравнению с остальными монстрами, прям "меркава". Потому что на эти БТ, налепили металла, по принципу с миру по ниточке, БТ - дополнительное бронирование. Или выражаясь словами Лапиной (Или Апиной?) "Я экранирование слепила, из того что было".


Как говорит, Прибылов танк, стал тяжелее на тонну (может чуть больше), и вся дополнительная броня пришлась на перед танка. Сперва, на башню и корпус наварили (автогеном) металлические штыри, улучшив геометрию наклонов брони. Потом на штыри наварили куски брони не подлежащих ремонту танков, (Т-26, Т-28 и Т-34), в результате бронирование возросло, на 15-30 мм, плюс рациональный наклон аля Прибылов. Кроме того внутрь танков добавили тюнинг, нет конечно не сидения ковши с аудиосистемой (это вам не "тачка на прокачку"), а просто обили изнутри войлоком, и на войлок набили брезент. Как показали бои, при попадании вражеского снаряда, даже если он не пробивает броню, внутри происходят сколы металла, и таким куском неаэродинамического железа может убить кого-нибудь из экипажа. Или просто ранить танкиста, а раненный танкист во время боя, в танке - обуза.


- Прибылов, ты эту свою броню на штыри посадил, тем более штыри на автогене, при нормальном попадании, сварка отвалится.

- Да отвалится, но снаряд уже не пробьет броню, пробьет экранирование, намного ослабеет, и не сможет пробить основную броню, а верх, потом еще наварим.

- Ну тебе видней, ты специалист, а красить танки будете? Ну, типа маскировку что ли?

- Нет, маскировочную сетку накидывать будем, при необходимости, а в бою чего его маскировать? Мы ж не планируем в открытом поле с ними воевать, а из засад, да и веточки можно прилепить по мере надобности..

В результате конфигурация переда БТ примерно изменилась так:

0x01 graphic


Эх еще бы пушку от Т-34 на бетеху пришпандорить, и дрожи Гитлер, но на нет, и гарнизонного суда нет. Теоретически конечно можно, но это такая морока будет, пусть так бегает, тем более не с "тиграми" бетехе бороться, а вполне себе с чешскими танками, да панцерами от единички до четверки.

- Молодец, Прибылов, благодарю за службу!

- Служу Советскому Союзу.

- Ладно, работайте товарищи, а я в особый отдел, к Елисееву.


И поковылял дальше, правда с каждым шагом чувствую, что боли все меньше и меньше, видимо кровь ускорив свой бег, ускорила и заживление. Тем более рана была легкая, и если бы не потеря крови, то фиг мне был бы бюллетень.

Наконец, дохромал до особого отдела, и часовые при входе в особую землянку, меня пропустили беспрепятственно, еще и здоровьем поинтересовались, приятно!

- Добрый вечер товарищ госбезопасность, - приветствую Елисеева.

- И тебе, того же, капитан Каримов, ну как ноженька не болит?

- Да уж перестала, ну какие новости у тебя, что с фильтрацией?


- Идет, фильтрация, танкистов, уже проверили по быстрому, но это не значит, что они все, чистенькие. Собираем перекрестную информацию, о каждом человеке, и если, что не так, быстро возвратим, куда следует, то есть наблюдение не снимаю.

- А что там, с предателями, которых в пассажирских вагонах везли?


- На каждого заведено дело, и когда закончим, я думаю демонстративно расстрелять, представь от полковника, до рядового, и все активно сотрудничали с противником, а немцы документы на каждого везли, причем не только на предателей, но и на честных парней. Потому и управились с танкистами так быстро.

Но это еще ягодки, знаешь, среди них были и генералы, представляешь, генерал РККА, согласившийся сотрудничать с врагом. Вот список этих Иуд:


-- Генерал - майор РККА Трухин, Федор Иванович 1896 года, из Костромы. 27 июня 1941 добровольно сдался в плен со штабными документами.

-- Генерал-майор РККА Рихтер, Борис Стефанович 1898 года, из Жмеринки. 28 июня попал в плен, но сам добровольно согласился работать на Германию.

-- Генерал - майор береговой службы Благовещенский, Иван Алексеевич 1893 года, из Юрьевца. 7 июля попал в плен, и тоже добровольно согласился работать на Германию

-- Генерал - майор РККА Закутный, Дмитрий Ефимович 1987 года, донской казак. 16 июля 1941 попал в плен, в плену предложил немцам создать антисоветское правительство из граждан СССР (из таких же, как сам предателей.)


Бойцы не утерпели, и Трухину вколотили по первое число, эта сука вздумала качать права, и грозила мне то генштабом РККА, то новыми дружками из вермахта. Ну и я тоже не стерпел, сломал ему два зуба. А потом уже бойцы били, я не вмешивался, поделом вору мука.

- Слышь, гебнюк, и что вы такие злые, а? Кровожадней крокодилов.

- Ау, барышня кисейная, а капитана танкиста 25 июня я, что ли вместе с Онищуком убил? Так тот капитан не генерал был, и не с секретными документами к врагу перебежал.

- Прости, Каллистрат, прости, ты прав, конечно, можно и я немного морду лица этой мрази отполирую?

- Нет, ты и так ковыляешь, а Трухин получил не слабо, кровью писает, и резцы потерял. Фарход, а по существу, что скажешь, мы два капитана рискуя жизнью, воюем в тылу врага, за нашу социалистическую Родину, и за нашего дорогого вождя товарища Сталина. А эти ублюдки, предали родину. И все наши неудачи этого года, из-за таких сук. Предлагаю их сегодня же расстрелять, при всем честном народе.

- Я против, Каллистрат Аристархович. (так в миру зовут Елисеева)

- Это еще почему?

- Предлагаю эту сволоту товарищ Елисеев передать в Москву, и пусть там, при стечении народа их повесят. А вот тех, кто пониже генералов стреляй гебист на здоровье.

- Каримов, ты комиссарская душа прав!


- А что насчет остальных Каллистрат Аристахович?

- Среди остальных, тоже есть генералы, но это настоящие граждане СССР, они отказали гитлеровским сволочам в содействии. Это такие честные люди как:


-- Толкачев Николай Иванович, бригадный комиссар, попал в плен, будучи тяжело раненным. Отказал немцам в сотрудничестве.

-- Огурцов Сергей Яковлевич, генерал майор РККА, попал в плен. Отказал немцам в сотрудничестве.

-- Аллавердов Христофор Николаевич, генерал - майор РККА. 1 июля 1941 при попытке прорыва окружения попал в плен, так же отказал врагу в сотрудничестве.

-- Баранов Сергей Васильевич, генерал - майор РККА, попал в плен раненым, отказал в сотрудничестве гитлеровским оккупантам.

-- Макаров Петр Григорьевич, генерал - майор РККА, попал в плен 8 июля этого страшного года. Так же отказал гитлеровским тварям в сотрудничестве.


- Товарищ Елисеев, этих тоже надо в центр, боевые генералы, не трусы и не предатели, там, в тылу формируются новые дивизии, вот им и генералы, что бы новыми войсками командовать.

- Ну, это само собой Фарход, тогда завтра с утра расстреляем всех предателей, кроме этих четырех иуд, пусть ими в Москве займутся.

- А может из предателей, что-нибудь типа живого щита сделаем? Или типа штрафной части, искупят вину кровью, пусть воюют в наших рядах?

- Какая вина, товарищ Каримов, вы что? Это не вина, это смертный грех, вина это трусость, глупость, ну воровство или мародерство наконец. Но предательство это и не трусость и не глупость, ладно Затейник, он струсил, но эти-то ПРЕДАЛИ. Чувствуешь разницу? Не либеральничай, предателей надо карать! А не то, мы и Москву фашистам сдадим, и до Свердловска додрапаем, и последний бой примем или на Памире, или в во Владивостоке, на берегу Тихого океана.

- Все Каллистрат (блин, хоть Калей обзывай), ты прав, я то как командир части постоянно должен думать о усилении своей части, понимаешь.

- Да понимаю, но единожды предав, невозможно не предать и во второй. Предатель, это навсегда. Вон Чингисхан предателей убивал, и не тех кто предал его, а тех кто предал ему. Бродников всяких по проклятой кличке Плоскиня.


Вообще-то Елисеев прав, человек, который один раз предал Родину, он уже переступил черту. Он уже вне и человеческих и божеских законов, он хуже фашиста.


- Ладно, Каллистрат (ну и имя у тебя), уже поздно, да и до ужина мало, осталось, а мне еще до землянки своей ковылять.

- Ну, иди с богом, и береги ногу, не хватало еще гангрены.


И долго ли, кратко ли, но я дошел до своего места дислокации, там Машуня уже приготовила романтический ужин (суп пюре гороховый, на первое, и колбасные немецкие консервы на второе, смех неуместен, во время войны это просто кайф). Поужинали мы с Машей моей и легли спать. Первый месяц войны закончился.


22 июля 1941 года где то в Белоруссии (в 100-150 км от Брестской крепости)


Вдруг срабатывает будильник на мобиле, и Мишель Лето (певец такой, бразильский вроде) начинает петь "Nosa Nosa". Значит утро, пора вставать и на работу, расхлебывать законные проблемы граждан Таджикистана. То есть незаконные проблемы, ну проблемы с законами своих клиентов, хороших и не очень хороших граждан. Одеваюсь, собираюсь идти умываться в ванну, и тут в голову бьет мысль, а почему я в военной форме? Да и форма как минимум необычная, и мобилы не видать, и кнопку отбоя сигнала будильника я не нажимал, а кто его "отбил", да еще и одновременно с тем, как я открыл глаза? Кстати вообще эта комната не похожа, на ту в которой я живу, да и прикид какой-то, как минимум оригинальный. На стене нет плаката старинного с "Депеш Мод", да и вообще не стена моей хаты это. Тут как шар врывается в стройный ряд кеглей, в голову вламывается мысль: я попал, причем уже давно! Я же в прошлом, я же на войне, я же комдив ДОН-16, все вспомнил.

Нога практически зажила, и иду не хромая, выхожу из землянки, и вспоминаю, что Манюни не наблюдал в своем закутке, значит, она встала раньше. Ну и не решилась, наверно будить, ранетого хероя.


У умывальника умываются (простите за тавтологию) бойцы ДОН-16, подхожу и пристраиваюсь на свободное место. Вокруг все здороваются, ну и я конечно, тоже здороваюсь с красноармейцами и младшими командирами (воспитанный мля). А почему только, с ними, да потому, что командиров в толпе не наблюдается. Насчет побегать, мне еще рано, из-за раны (или из-за потери крови), и потому двигаюсь завтракать, по пути планируя закинуть полотенце в штабземлянку. Иду себе тихо-мирно, никого не трогаю, как появляется рядом Онищук.


- Разрешите обратиться товарищ капитан.

- Да Петр, что случилось?

- В деревне Светляки, какие-то, окруженцы убили немецких мотоциклистов, у нас есть сведения, что к деревне немцы отправят карателей.

- Так и что?

- Предлагаю, встретить их, мы тут с лейтенантом Смирницким (сапер, командир группы взрывников) прикинули план, как немчуру встретить. За 5 км, до Светляков, каратели будут проходить, лесным проселком, вот там и планируем устроить засаду.

- Хорошо, Петр, бери, тех, кто тебе нужен, и идите, как говорится аллюр три креста. Ну и позавтракать не забудьте.


За командирским столом, в ожидании завтрака, сидят Елисеев, Абдиев, братья летуны и Арсений Никанорович.

- Арсений Никанорович, как дела, как ваше здоровье уважаемый?

- Да хорошо все мил человек, ты, что там учудил, зачем пули ногами ловить а?

- Ну, так получилось Никанорыч.

- Плохой ты командир Фарход, какого лешего ты полез вперед? А если бы убили бы?

- Ну, так значит судьба такая.

- Ты тут мне фатализмом не занимайся, ты не просто сорви-голова и башибузук, ты командир особой части НКВД СССР, и ты уже не просто Фарход. Не просто так себе брюнет восточный, ты часть советского войска. Да незаменимых у нас нет, но пока назначим другого, пройдет время, а у нас времени на такие глупости нет. Впредь, как партийный руководитель, со стажем пребывания в славных ее рядах, чуть больше твоего возраста, я ЗАПРЕЩАЮ такие махновские выходки.


- Простите, Арсений Никанорович, больше не повторится.

- Думаешь, товарищу Сталину не хочется воевать с врагом? Но он не имеет права, скакать с саблей на врага, на нем ответственность за всю страну. Вот в начале войны, поверил он генералам, отвлекся на мирное строительство, и что? В результате немец прет как скаженный вглубь Родины.

- Арсений Никанорович, я все понял, простите, просто недавно я был старшим лейтенантом, и командовал мелкими подразделениями, там надо чаще показывать на личном примере.

- Все капитан Каримов, не надо оправдываться, это приказ партии, да и уставы говорят именно об этом.

- Вас понял, виноват.

- Но я вообще-то, тут по другому вопросу, в деревне Лёшки содержался конский табун колхоза имени Свердлова, и мы решили, пока немцы не позаботились прибрать табун к рукам, передать его вам. Предлагаем создать кавалерийскую часть, коней товарищи колхозники, уже гонят лесными тропами к вам, наберите ребят любящих и умеющих обращаться с лошадьми и создайте кавчасть, неважно эскадрон это будет или сотней обзовете. В лесу твои танки и другие железки не пройдут, а конница пролетит со свистом, понял?


- Товарищ, секретарь горкома вы правы, мы и сами об этом подумывали, только вот насчет фуража...

- Не надо, найдешь фураж, если своим железным драконам бензин и соляру находишь, то и для коней овёс, сену или солому найдешь. Пока фрицам не до хозяйства, заберите излишки (а их теперь много) у селян, ну и сами накосите побольше сена, вон трава, какая.


Да против Никанорыча переть, это все равно, что попытаться соломинкой проткнуть КВ, тем более он прав по всем статьям.

Я человек XXI века кавалерию считаю анахронизмом, а вот в лесу она очень пригодится, да и расходы на нее, не как на грузовик. Да и опыт той войны показал, что умелое командование кавчастями, может немало забот принести неприятелю, вон генерал Белов, вон генерал Городовиков... Ни масла тебе, ни дефицитной резины, ни бензина, и запчастей тоже не надо. Сена или соломы порубает ДСС (двигатель соломо-сенный) и помахивая хвостом вперед.


- Елисеич, а среди твоих фильтруемых командир-кавалерист есть?

- Да лейтенант Бондаренко, бывший комвэск кавалерист, сегодня уже выпустим, проверили, все чисто. В плен попал, когда танки фрицевские в конном строю атаковал, танковая колонна остановилась для отдыха, и они всем эскадроном напали на фашистов, а танк сбоку беззащитен, когда тем более танкисты, рядом валяются - отдыхают. В люки накидали гранат, насколько смогли, порубали/постреляли танкистов, но случайно мимо проходила мотоциклетная рота противника, и Бондаренку вместе с эскадроном взяли в оборот. Коня под ним убили, пока он выползал из под коня, фашисты и поймали его тепленьким. Часть эскадрона постреляли пулеметами, остальные ушли.

- А чего ж его не расстреляли, он же танкистов противника причесал.

- Так его как смелого воина везли в рейх, но не довезли, вы тот поезд остановили.


- Вот, у тебя Фарход есть смелый и инициативный кавалерийский командир, организуй эскадрон, - резюмирует сказанное Арсений.

- Обязательно, Елисеич пришлешь, мне Бондаренку своего, сразу после завтрака?

- Конечно, пришлю.


Закончив завтрак, мы разошлись, то есть не все, Никанорыч остался со мной, ну и я ему рассказал, что и как мы собираемся делать, что завтра ночью выходим в путь, тут оставляем одну роту, плюс ребята Тухватулина, ну и летчики останутся тоже, авиа поддержка для нас дорогое удовольствие.


Решили, что летчики сегодня ночью выйдут бомбить противника по пути следования нашей колонны, правда мы повернем в точке Z, а летуны бомбить будут и дальше. Для дезинформации, а враг будет готовить мощный отпор, ну что бы разгромить нашу колонну, мы же повернем за двадцать километров от места, где враг подготовит нам встречу, в сторону. Конечно, мы мысли врага читать не умеем, но точка Z, это городок 4, городок перерезается речкой, и единственный мост в том самом месте и находится, а бродов на двадцать километров в округе нет, и враг об этом знает.

Исходя из всего этого мы и предполагаем, что враг подготовит горячую встречу нашей дивизии в городке4, тут восьми локонов на висках не треба, щоб уразуметь. (или как-то не так звучала поговорка, там же о прядях, причем во лбу речь шла)


Арсений, одобрил наш план, узнав о том, что план тайный и в него посвящены меньше десяти человек, еще раз одобрил наши действия. Кроме того, Арсений перечислил, какими силами располагает противник на данном направлении, всего получается почти дивизия, да с танками и сильной ПТА (вплоть до ахт-ахтов).


Вот наиболее сильные группировки и будем бомбить, на бомбардировку пойдут все самолеты кроме По-2, как раз По-2 станут единственной нашей авиаподдержкой в польском рейде. Они более экономничны чем остальные аэропланы, да и для посадки-взлета не требуется больших аэродромов, могут сесть и на дороге. Зато станут нашими глазами, которые высоко летят, и далеко глядят.


В бомбовой налет пойдут юнкерсы, чайки и ишаки, их миссия бомбить врага, но осторожно. Плевать на меткость, главное беречь себя. Просто скинуть бомбы, пролетая, никаких пикировок, никаких повторных заходов. Пролетели, скинули и дальше, как боезапас кончается, обратно на базу, и снова заправившись вперед, и так три вылета, и потом до хаты. Самолеты запрятать, замаскировать, и до нашего возвращения (или до нашего вызова), отдыхать, превратившись в пехоту. Пока мы болтали с Арсением, товарищи колхозники, пригнали лошадок, целых сто двадцать голов.


Кстати, те кто останутся, еще займутся сбором и подготовкой фуража на зиму, ну и обустройством еще двух баз, поглубже в лесу, да не меньше 20-50 км друг от друга. Колхозникам в благодарность за коней, передали двадцать винтовок и по сотне патронов на винтовку, для самообороны, и другого потребного имущества, особенно рады они были двум бочкам керосина и мешку соли. Пейзане попрятав винтовки, керосин и соль в телеги, уехали обратно, а у нас настало время обеда, Никанорыч отказался с нами обедать, мол пора ему, пришлось проводить его, с селянами.


Я продолжил свой поход в столовую, тут ко мне елисеевский боец привел кавалериста.


- Разрешите обратиться, товарищ комдив, по приказанию начальника особотдела дивизии привел к вам лейтенанта Бондаренко, - и сдав мне Бондаренко, боец удалился.


- Ну герой давай знакомится, я капитан Каримов, комдив.

- Лейтенант Бондаренко по кличке "Букварь", командир эскадрона N-ской кавдивизии, взят в плен при атаке на танковую колонну.

- И что, много танков уничтожил лейтенант?

- Всего их было восемнадцать, остановились сучьи дети на обед, а мы из леса и в шашки пауканов-тараканов тевтонских. Еще и в танки накидали гранат, пять штук, уж точно не пригодны, остальные может быть восстановят.

- Молодец Бондаренко, если бы каждый взвод РККА уничтожил шесть танков противника, мы бы с тобой сейчас где-нибудь у рейхстага общались бы. Проверку у особистов, ты прошел. Лейтенант "Букварь", у нас план создать кавалерийский эскадрон, кони у нас есть, тебе надо из красноармейцев отобрать, будущих кавалеристов. И вообще, пошли на обед там договорим.


И я с Бондаренко, пошел на обед, в столовую, сели за один стол с Хельмутом, да с танкистами. За столом Ивашин громко спорил с Нечипоренко, какой танк лучше: КВ или Т-34. Я познакомил ребят с новым командиром нового подразделения ДОН-16. Бондаренко, сразу пожал руку Хельмуту, за помощь в освобождении из плена, но удивился, узнав, что Хельмут - реальный немец. Оказывается "Букварь" думал, что Хельмут, советский, парень, просто хорошо знает немецкий язык. Ну раз с Хельмутом они сдружились, я и отправил их вдвоем, отбирать кавалеристов, в первую очередь к Елисееву, ну из тех, кто прошел фильтрацию. (Интересно да, немец знакомит красного командира с его будущими подчиненными, и это не РОА, а вполне себе РККА/НКВД)


А сам я пошел на склад, к милой, почему-то ее на обеде не было видно.

- Привет Мань, привет любимая как ты? Почему тебя на обеде не было?

- Ой зашиваюсь я любимый, - ответила Маня, нежно отвечая на поцелуй, - сам посуди, завтра ночью отправка, и я должна приготовить все к тому времени, питание, боепитание, ГСМ и т.д., ну ты сам все понимаешь, но ночью приду к тебе. Ты иди уж выздоравливай.


И отвесила мне страстный поцелуй, мням, ну да блин жизнь удалась! Вышел я от Мани, и решил сходить к летчикам-самолетчикам, пусть готовят свои летальные (летательные, летальные они для врага) аппараты к ночной бомбардировке.

Летчики, как раз закончили обед, видимо им позже доставили, ну и я вызвал Никифорова, для постановки задачи.


- Здравствуй Никифоров, как ты? Братец твой как? У нас недостаток танкистов, потому его определили на Т-34 мехводом, не жалуется?

- Все на высоте, товарищ комдив, да и брательник не нарадуется на своего железного коня.

- Ну и хорошо, так вот слушай меня, в прошлый раз группой командовал Кравцов, потому что он бомбёр, в этот раз командовать будешь ты, как раз потому, что ты истребитель. Ваша цель пробомбить до точки U, сперва поражаете ее, затем во время второго вылета, закидываете бомбами точку Z, ну и затем точку F (место нашего поворота на Польшу). Никакого пикирования, никакого прицельного бомбометания, никаких повторных налетов ваша цель, пощипать врагу нервы, понял? Как только зенитчики открывают огонь, просто уходите, три вылета, три точки, три бомбардировки, как понял?


0x01 graphic


- Вас понял товарищ комдив, во сколько вылетать?

- В 10 часов ночи, а пока просто готовьтесь, прикрепите бомбы, заправьтесь, и проверьте аппаратуру на своих летающих тарантасах. А да, летят все корме По-2, малыши пусть отдыхают.

- Так точно товарищ капитан, разрешите исполнять?

- Да, - и я пошел обратно, к земляночке своей, ибо устал, да и нога начала ныть немножко.

И вот я в штабе дивизии, хотя у людей в штабах и секретарши длинноногие, и вагон и маленькая тележка вестовых, денщиков и другого слоя похалимского населения, а у нас, всего этого нет, только стол для обсуждений, кургузый кривобокий столик для еды, и кровать моя со стульями. Откуда-то взялся у меня в землянке, роман "Черное и Красное" Стендаля не знаю, откуда, но реально классное снотворное. Страниц тридцать прочту, и я уже в царстве Морфея I Снотворца, и все до утра - мирный, тихий сон. Ну его в сторону, во первых жду Онищука с их операции "Боже покарай карами карателей". А ночерком Манюня обещалась заглянуть на огонёк (реально огонёк, светильник системы "катюша", гильза, керосин и фитиль из ваты), вот и ее надо подождать. Хотя чувствую еще полчаса и без Стендаля засну капитально.


И тут в голову шваркнула мысль, как молния освещает ночные джунгли в сезон дождей. А если я вернусь в XXI век? И меня бросило в дрожь. Нет, ни за что. Не хочу я в этот долбанный двадцать первый век. Хочу остаться тут, со своими, в СССР, а там в будущем где человек человеку тигр, шакал и гиена, я ЖИТЬ НЕ ХОЧУ. Стук-стук, мои размышления о нежелательности возврата, прерывает кто-то щепетильно - интеллигентный.

- Войдите, - и в землянку вваливается Онищук со Смирницким.

- Разрешите товарищ комдив?

- А что разрешать, вы оба уже тут, ну рассказывайте, что и как, ах да присаживайтесь. Хотя нет, скажи Петруха, кому-нибудь из бойцов, пусть принесет ужин на нас троих.

- Будет сделано товарищ капитан, - и разогнавшись как Бугатти Вейрон, с места в карьер (наверно по добыче гравия) рванул Петр. И буквально через 20 секунд загрохотал обратно.

- Сейчас доставят, товарищ комдив.

- Ну, присаживайтесь ребята, и начинайте рассказ.


- Позавчера вечером, наши окруженцы, под командой сержанта пограничника Авдеева (они уже у нас) напали на немецких мотоциклистов, которые в количестве двух мотоциклов, и о одном пулемете, подъезжали к Светлякам. Наши в количестве восемь человек, при одном пулемете, четырех винтовках и одном немецком автомате, сначала угостили немцев гранатой системы лимонка. А на десерт добавили из стрелкового оружия, фашисты местами перешли в разряд безвозвратных потерь, а ребятки принялись трофейничать. Чуть поотстав от мотоциклистов, ехал еще один мотоцикл и легковая машина, фашисты видимо планировали какое-то собрание провести в деревне, новый порядок устанавливать. Сержант Авдеев срезал мотоциклистов очередью из захваченного пулемета, легковая развернулась и ушла. Вот немцы и послали карателей, что бы очистить всю деревню, нам об этом донес полицай Пашкевич из села Станкевичи, ну он наш, мы его попросили пойти на службу в полицаи. Это Ильиных посоветовал, да и кандидатура Пашкевича, тоже от Никанорыча.


По плану карателей, из города должны были прибыть на двух грузовиках, одном бронетранспортере и трех мотоциклах фашисты, кроме того к ним должны были пристать окрестные полицаи, в количестве пятидесяти человек. Ну и вся эта гоп-компания, собиралась подвергнуть экзекуции всех жителей Светляков. По словам Пашкевича (ну того самого, нашего агента) мы знали, что каратели прибудут в час дня, и заранее подготовились к торжественной встрече.


Смирницкий со своими бойцами заминировали дорогу, кроме того еще на деревьях, на высоте чуть больше трех метров развесили четыре шрапфугаса, направив их на землю под углом 30-45 градусов. С целью культурно причесать карателей, потом мы заняли позиции, где указал Смирницкий (ну что бы сами от шрапфугасов не пострадали), и затаились.

И в час дня (орднунг) гости пожаловали, мы их и встретили в лучших традициях. Вначале сработал фугас и броневик ганомаг, отбросил копыта, то есть колеса. Тут немцы все стали с сидячих мест, для того что бы выпрыгнуть из машин, и Смирняк (Ну, Смирницкий) завел свой аццкий лисапет, наверно 90% немцев полегло тут же. Каска от пули не спасает, спасает от осколков на излете, а тут Смирняк чуть увеличил содержание ВВ, и нам осталось только пострелять, четверку выживших. А полицаи которые по приказу немцев собирались в Станкевичах, сами разбежались, даже оружие местами раскидали. Из вражеской техники, только один мотоцикл и один грузовик, можно отремонтировать, остальное бесполезно везти, грузовик дошел своим ходом, а мотоцикл на буксире. Ну еще у врага мы захватили два огнемета, два станковых пулемета "Максим" ну и два МП-40 и несколько десятков карабинов Маузера, ну и патроны.


- У вас все?

- Да товарищ капитан.

- Лейтенант Смирницкий, а вы чего молчите?

- Товарищ Каримов, он плохо слышит, когда в крепости воевал, рядом с ним бомба упала, и его контузило, говорите громче, - поясняет ситуацию мне Петр.

- Спасибо Петруха, - и дальше продолжаю громче, - Лейтенант как додумался до того, что бы шрапфугасы на высоту установить?

- Товарищ капитан, снизу фашисты прикрыты, днищем автомобилей, бортами, шасси, моторами, а сверху только тент. И тент пропускает шрапнель, почти не уменьшая пробивную силу осколков, так урону больше.

- Ну, молодец лейтенант, благодарю за службу.

- Служу Советскому Союзу товарищ комдив.

- Ну все, давайте поужинаем, - тем более пока мы говорили, один из помощников Крамскова, принес на подносе три порции перловой каши, из Тухватулинских запасов, и мы с аппетитом поужинали, запивая чаем на смородиновых листьях. После ужина, ребятки засобирались, да и Маша пришла. Как только ребята вышли, мы тоже погасили "катюшу" и легли спать. Машутка, на складе отужинала, со своими, потому можно было приступать к ... ну к "Прощанию славянки". Короче на этом месте Шехерезада (то есть я), промолчит.


23 июля 1941 года где то в Белоруссии (в 100-150 км от Брестской крепости)


Просыпаюсь от стука в дверь, оглядываюсь, а рядом никого, знать Маня ушла.

- Кто там, войдите.

И в землянку просочился командир партизанской сотни (кавалеристы, так окрестили свой эскадрон, по аналогии с партизанскими сотнями времен гражданской), товарищ Бондаренко.

- Здравствуйте товарищ комдив, разрешите обратиться.

- Товарищ лейтенант, вы уже, как бы обратились, слушаю вас.

- Разрешите, мне с нашей сотней, сделать небольшой рейд.

- Что за рейд, и зачем?

- Для отработки взаимосвязи, обещаем с врагом не связываться, просто до вечера будем в вольном походе, притираться друг к другу.

- Не разрешаю, товарищ лейтенант, сегодня ночью мы выходим всей дивизией в рейд, а если вы целый день будете скакать и рубить, к вечеру лошади устанут. Если конечно не раньше, а ночью они нам нужны полные сил. Но попробуйте взаимосвязь отработать, например, в пешем строю.

- Так точно, разрешите идти?

- Да Бондаренко идите.


Теперь поднимаюсь, ну что бы лицо помыть, и понимаю, что нога не беспокоит меня вообще. Вот так вот, теперь я снова в строю.

Выхожу, и как молодой газел (выше упоминалось, почему без мягкого знака), бегу умываться, чего-то я со сном, перебрал, все уже давно позавтракали, и занимаются своими делами. Кто бегает, под командой сержантов, кто тренируется (саперы по своему, танкисты по своему, ну и остальные тоже). А кто сидит и слушает тихо-мирно эфир, кстати, сегодня в 10 ночи, должен спустится самолет, за генералами и за предателями, имевшими когда-то такое же звание.


Ну и значит, отправив группу бывших (предав, теряешь звание) и настоящих генералов в центр, основная часть дивизии пойдет в поход (как соединение Ковпака, хотя, по-моему, его еще нет в природе, ну соединения). И размышляя, я умываюсь по пояс, и когда уже начал обтираться, заметил, что рядом безмолвно стоит Никифоров.

- Доброе утро товарищ истребитель, ты, что ж так пугаешь, хоть бы кашлянул, что ли?

- Товарищ, командир, разрешите отчитаться, за ночную бомбардировку.

- Может я сперва, все-таки до конца вытрусь а?

- Да конечно товарищ комдив.

- Спасибо за разрешение, - и я, усмехаясь, заканчиваю ликвидацию последствий водных процедур.


- Пошли ко мне в штаб, старлей-орденоносец, там и поговорим. Товарищ боец, сходите на кухню, к старшине, скажите, что я хотел бы позавтракать. - загрузив по пути, пробегавшего мимо, бойца, идем к штаб, и Никифоров начинает.

- Товарищ капитан, все провели, как и планировали, впервые проводили высотную бомбардировку, и я очень беспокоюсь за результаты.

- Думаешь, не попал в немцев? Ну и пусть, ваша цель была, не громить немцев, а дезинформировать. Но товарищ Ильиных постарался, и координаты по которым вы отбомбились, не заняты населением, там враг. В первом случае это склады и казармы, во втором случае это полевой лагерь охранной дивизии, ее фашисты выслали, что бы расправится с нами. Ну и третий случай, это ремонтный двор бывшей МТС, сейчас противник там ремонтирует свою технику (ну и трофейную тоже). Так что, не должны были попасть в наших гражданских, но если даже бы и попали, хотя нет, не должны были. (и про себя думаю, - а вдруг все таки попали а?)


- Потерь нет, немцы пока успевали понять, что это бомбардировка, мы уже улетали, так что их зенитки только зря боезапасы расстреляли. Правда на третьей точке они скорей всего уже нас ждали, и ориентируясь по звуку моторов начали стрелять. Мы прям на ходу сбросили бомбы, и ушли на полном газе обратно.

- Ну молодцы Никифоров, благодарю за службу!

- Служу Советскому Союзу.

- Ах да Никифоров стой, я тут ночью подумал, нужно этой ночью, ну практически завтра утром, на рассвете, разбомбить точку D, но чуть тщательней. В этот раз, желательно по живой силе отбомбиться, там немцы кулак собирают, планируют напасть на нас, и чем больше их вы побьете, тем лучше. Но без пикировки, заходите со стороны точки U кидаете свои бомбы, и на полной скорости обратно. Все бомбы сбросить с одного раза, понятно?

- Так точно, товарищ комдив.


И Никифоров ушел, вместо него в землянку спустился красноармеец Хушвактов, земляк мой, вчера его Елисеев реабилитировал, ну то есть выпустил отфильтровав.

- Салом Алейкум командир-ака, вот вам старшина завтрак передал, - в руках Хушвактов держал котелок с подогретым гороховым супом (остатки вчерашнего ужина) и мощный кусок хлеба.

- Красноармеец Хушвактов, ты уже завтракал?

- Так точно командир-ака.

- Ну можно просто так посидеть, с командиром за компанию?

- Так точно, командир ака.

- Как зовут? - и начиная восточно-неспешный разговор приступаю к супу.

- Али я, товарищ капитан.

- Откуда, когда призван, как в плен попал?

- Я из колхоза "Байраки Сурх" (Красное Знамя), который недалеко от Бухары, призван в ноябре 1940 года, служил в ** стрелковой дивизии, в плен попал при обороне Минска. Ночью был в боевом охранении, вроде не спал, раз удар по голове и все, оказался у немцев, разведка взяла меня как языка.

- И что много рассказал врагу?

- Нет я притворился человеком не знающим русский язык, говорил им по таджикски и по узбекски, простите товарищ командир, но это был мат. Они били, пытались у меня узнать место расположения артиллерии, я по русски отвечал только одной фразой: "Я па русска ни гавару", примерно на сотом ударе они признали бесполезность меня как языка, и просто дополнительно побив, отправили в лагерь для военнопленных. Оттуда нас и вывозили на поезде, когда ваши ребята нас выручили.


- Кем был до попадания в плен?

- Второй номер пулеметного расчета, красноармеец Хушвактов Алиджон Пулодович.

- Русский откуда знаешь, таджик или узбек?

- Русскому учили сперва в школе, потом в техникуме, техническая документация вся на русском, вот и пришлось напрячь голову. Таджик я.

- Ладно, Алиджон, иди, кстати, тебя куда перенаправили?

- Временно приставили в помощь к кухне.

- Ну, тогда бери котелок (завтрак закончил я) и отнеси на кухню, из пулемета как стреляешь, и из какого?


- Стреляю хорошо, но мой напарник Мыкола Слюсаренко стрелял лучше (не знаю, где он сейчас), умею стрелять из максима, ДП и даже немецкого МГ, во время боев за Минск пришлось пострелять из трофейных, даже какой-то чешский был.

- Тогда иди, к Ахундову, скажи что пулеметчик, что стрелял из чешской Збруевки, как раз ему пулеметчик нужен, свободный чешский пулемет есть, зачем пулеметчику прохлаждаться на кухне, и передай, что я направил.

- Рахмат Фарход-ака, мне действительно лучше на пулемете работать, чем на чистке посуды: - и новый пулеметчик нашей дивизии ушел, забрав с собой посуду.


Все теперь надо сперва заглянуть к Прибылову, узнать готовность техники, ну и я направил свои стопы туда, где автоген горит чадя.

И не доходя до штаб-квартиры, по тому, как стоят танки, я понял, что с танками у Прибылова и его братии все в порядке. Ну да, танки, больше чем на танки, похожи на произведения сумрачного наглосаксонского гения в фильме "Смертельные гонки", но какая-то первобытная красота в них есть. Правда эти шушпанцеры, теперь на БТ и на Т-26 похожи, как махайрод на домашнюю кошку, но разве махайроды - уроды?


- Добрый день товарищ Прибылов, как у вас дела?

- Товарищ комдив, у нас все запланированные работы окончены, сейчас проводим последние испытания танков. Скорость танков немного пострадала от наших нововведений, но зато фронтальная часть брони увеличилась на 30-45 сантиметров, плюс рациональней стали углы наклона. Снаряд из 37мм вражеской противотанковой пушки БТ и Т-26 должны выдержать, даже в упор. Но против орудий калибром больше, конечно же бессильны, например 88мм зенитное орудие все равно пробьет наш танк.

- Ничего, 88мм у немцев поменьше чем 37мм, увеличение бронирования-экранирования мы себе позволить не сможем, будем воевать с тем, что имеем товарищ Прибылов. Буду ходатайствовать о присвоении вам внеочередного звания и государственной награде.

- Служу Советскому Союзу, товарищ капитан.


- Прибылов, как дело обстоит с транспортом?

- Сейчас проводим технический осмотр грузовиков и броневиков, к трем часам дня собираемся закончить, и потом отдых, до времени выступления.

-Ну, тогда доработайте и потом отдыхайте товарищ инженер, и все остальные, как работают товарищи немцы?

- Хорошо работают товарищ комдив. Вот танки их работа, хоть и непривычно им было танки экранировать, проект мой, исполнение их, ну и наши ребята, тоже в стороне не стояли.


Ну что, надо теперь до обеда собрать командиров и обсудить, дальнейшие действия, кстати, у комдива, ни денщика, ни ординарца, ни вестового, даже охраны нет, прям красный начдив времен боев за Перекоп.

- Боец!

- Красноармеец Сидорчук, товарищ комдив.

- Позови ко мне в штаб, командиров полков, начтыла, Елисеева, Онищука и командира кавалеристов товарища Бондаренко.

- Есть, разрешите выполнять?

- Да беги Сидорчук, беги.


И боец полетел по лагерю сзывать неразумных хазаров, то есть товарищей командиров, ну и я строевым, горделивым шагом (хоть нога и побаливает), двигаюсь в штаб, проходит минут пятнадцать и в моем тесном штабе, собираются командиры.


- Товарищи командиры, сегодня вечером, приняв самолет с центра, мы выходим в наш долгожданный рейд по бывшей панской Польше. Начнем с разведки, старший лейтенант Онищук, разведке обеспечить сбор информации, на всем пути следования. Вы можете подготовить группы и отправить, их уже сразу после обеда. Предполагаю группу на четырех мотоциклах и ганомаге, с собой взять портативную немецкую рацию, вторая группа на лошадях, и тоже с рацией, если первая идет по дорогам, вторая по лесу. Все товарищ старший лейтенант, можете идти, шифр для передач язык коми, затем удмуртский и мордвинский, обязательно чередовать шифровку. А почему именно эти языки? Потому что, их носители на немцев похожи больше чем туркмены или якуты (не так подозрителен мордвин в роли немца, как туркмен, или казах), подберите по одному бойцу указанной национальности. Ашот делает уже вам документы фельдъегерской группы штаба армий "Центр", и ваша легенда, то, что вы везете донесение в ставку фюрера. А второй группе документов не надо, некому в лесу документы проверять.

И Петро убежал, он же у нас человек-действие (не человек действия, а именно как написано).


- Товарищи командиры, все подразделения которые идут в рейд, должны быть готовы ровно в десять вечера, задача ясная?

- Так точно, - ответили командиры хором,

- Если у кого-то есть вопросы, то сейчас самое время его задать.

- Какое количество боеприпасов выдавать? - спросила товарищ начтыл.

- Не думаю, что это можно ограничивать, мы не знаем, сколько времени нас не будет, потому предлагаю раздать 65 % имеющихся боеприпасов, как для ручного оружия, так и для пушек, пулеметов и минометов. Хотя вероятно мы будем добывать трофеи, потому давайте остановимся на половине огнеприпасов. Так же с горючим, но соляру раздать всю экипажам Т-34, КВ оставим тут. Товарищ начтыл, озаботьтесь погрузкой боеприпасов ГСМ и другого имущества в грузовики, все женщины остаются в лагере, потому товарищ Машкова назначьте начтыла для рейда, из числа мужчин.


Вижу, не нравится Машеньке, то, что мы ее оставляем, но война есть война, а им женщинам рожать и воспитывать советских граждан, мы не вправе рисковать матерями (пусть потенциальными). Хотя Машуня у меня не из робкого десятка, но не имею я прав рисковать ею, не имею и все!


У остальных вопросов не возникло, кадровые военные, привыкли не задавать лишних вопросов, и я объявил, что консилиум окончен.


Все разошлись, и я только собирался выйти и пойти на обед, как в землянку вошла снова Маша:

- Милый, ты опять меня оставляешь?

- Маш, я понимаю там феминизм и эмансипация, но ты тоже пойми, мы идем в смертельно опасный рейд, и не могу я рисковать женщинами, не могу и все.

- И что нам, тут оставшимся делать?

- Маш, ты начтыл, скоро зима, и пора уборки зерновых пришла, значит, твоя миссия и миссия оставшихся, помощь в уборке урожая селянам, за определенную часть урожая, и пусть после просушки прячут зерно, а то скоро фашисты пойдут по деревням грабить урожай. Кроме того, попробуйте придумать, что-либо типа мельницы, водяную или ветряную, это на ваше усмотрение, из зерна нужно будет делать муку. Да и картошки побольше заготовить, да в ямы зарыть.

Необходимо закупать скот у населения, особенно колхозные стада, немцы все равно все отнимут, а так вы закупите, и заготовите мяса впрок. Это тоже на ваше усмотрение, хотите вяльте, хотите коптите, хотите зажарьте и залейте маслом, тоже вариант. Так же заготовить овощей и фруктов, боюсь, как бы цинга не напала, вот видишь милая на тебе сколько дел? Война это не только, убивать врага, но и кормить своих, тоже война!

- Ладно, все поняла, опять дискриминация по половому признаку.

- Мань, оставь уж свои эти экивоки в двадцать первом веке, мы не там пойми милая.

- Да поняла я милый, шучу. Пошли на обед?

- Пошли, конечно, милая, и мы рванули на обед.


Когда мы уже почти подошли к столовой, оттуда вырулила толпа псевдофельдъегерей самого Микрофон Бока. Главный в группе (для противника) гауптман Макс фон Штирлиц (Хельмут, это я ему такое имя придумал), затем обер-лейтенант Ганс Клосс (Вахаев, тоже мой креатив), ну и всякие Фрицы Шварцмюллеры, даже обер-фейнрих Арнольд Шварценеггер, с старшим стрелком Бастианом Швайнштайгером. Правда этот Бастиан по немецки кроме хенде хох, только слово небельверфер знает. Да и родился и вырос в городе Полевском (что в Свердловской области, откуда есть пошел сказочник Бажов).


- Товарищ капитан, группа разведчиком закончила обед и идет получать документы к товарищу Саркисянцу (ну к Ашоту).

- Счастливого пути товарищи разведчики, и себя беречь, в бой не вступать, ваше дело только разведка.

- Так точно, товарищ комдив, - и немного стройная толпа псевдо фашистов как в юности пустилась в бег, по направлению к штаб-квартире нашего фальшиводокументчика. Конные разведчики, в документах не нуждались, и ушли вперед, ими руководит Мамбеткулов, еще один лошадиный фанат.

Затем мы с Машуней поужинали, после этого Маша назначила старшину Цыбикова (бурята) рейдовым начтылом. Ну и загрузила его заняться загрузкой имущества в грузовики, Глафира возглавила склады (раздачу боеприпасов), так припахав своих подчиненных, Маня освободилась, и мы решили пойти в лес, ну попрощаться по человечески...


Но не тут-то было, только мы с Марией расстелили брезент, как из-за деревьев, послышался воспитанный кашель, заменяющий стук в дверь.

- Кхе-кхе, товарищ комдив, можно вас на минутку?

Пришлось мне встать и пойти на голос, все равно же не уйдет Акмурзин, без ответа (я по голосу определил, что это бесшумник - башкир).

- Ну чего тебе товарищ Акмурзин?

- Разрешите, нашему полувзводу, поступить в распоряжение Бондаренко?

- Я не против, но если у него свободные кони?

- Да товарищ капитан, мы с ним уже договорились, осталось только у вас взять разрешение, мы целый день с его подразделением вместе.

- Ну, тогда, чего стоишь, "кто, ты такой давай до свидания". - И бесшумный башкир удалился бесшумно (тавтология, но он реально бесшумно исчез, прямо растворился в лесу).


А потом часа полтора, мы с моей королевой Марией (но не Стюарт) прощались, затем разошлись, она контролировать деятельность своих складских, а я же узнать, как обстоят дела вообще.

Согласно плану, у нас с 8 30 ужин, это для того, что бы к десяти вечера все должны уже отужинать и быть готовы к великим делам. Потому, когда я подошел, люди ужинали, и я сел рядом с немцами, товарищи немцы уже давно освоились в наших рядах, и со смехом обсуждали то, что Хельмута произвели в аристократы (фон Штирлиц). Оказывается Хельмут из явных пролетариев, и если бы не ДОН-16, то никогда бы аристократом не стал. Как только ребята (немецкие) углядели, меня, то стали говорить на русском (ну как могли):

- Тьепер Хелмут красни маркграф, Хелмут фон Штирлиц, ха-ха-ха.

- Спасиб для русиш дивизон.


Тут один из дежурных по столовой принес мою порцию обеда: на первое суп-пюре гороховое, на второе перловая каша с мясом. Ну, немцы, как жители классового общества, с интересом заглянули ко мне в котелок и тарелку, ан нет, содержимое их посуды и моей, было идентичным. Это вам не разносолы офицеров-пруссаков, это партизанская дивизия особого назначения, у нас все одинаково нужны!


Ну, поел я, немцы приличия ради посидели, и забыв про меня, начали шпрехать по своему, что-то там рассказывая, ну и как любая мужская компания гогоча. Потом, поев, я сделал аминь, немцы офигели, они же думают, что мы все безбожники, и один спросил:

- Герр гауптман, ви есть мусулманин?

- Да, а что, это необычно?

- Ми думаль у вас, все нащалник есть юден.

- Да нет, вы что, у нас есть и иудеи, и христиане, и мусульмане, и буддисты, вон старшина Цыбиков буддист, есть и другие религии.

- Данке герр командер дивизион, ми тоже верим, ми верим Иисус.

- Так верьте, разве вам кто-то мешает? Все ребята, пора идти, - и раскланявшись с немцами, я поскакал в штаб, скоро же идти самолет принимать.


На пути встретился мне наш нацик, ну который из двадцать первого века.

- Товарищ капитан, разрешите обратиться?

- Слушаю тебя Онищук (вы помните, у него тоже такая фамилия).

- Можно я пойду в рейд с вами?

- Зачем, тебе вместе с "черными" идти против "белой и пушистой расы" истинных нордических арийцев?

- Ну, я все понимаю, да я был неправ, кроме того, я боюсь деда...

- Не понял, какого деда, ты о чем любезный?

- Я Сергей Викторович Онищук, отец мой Виктор Петрович Онищук, а дед мой Петр Никифорович Онищук воюет с вами вместе...

Я от удивления тупо сел, прям на землю, и рот наверно разинул ширше Тихого океана, даже Сергей Викторович обалдел.


- Да дед, узнает про мою глупость насчет "белой расы" наверно убьет меня.

- И давно ты понял, что он твой дед?

- Давно...

- И долго собираешься от него скрывать, кто ты?

- Нет, пойду в бой, убью несколько немецких сволочей и расскажу деду, кто я.

- Ну, ты не прав, насчет, немецких сволочей, сволочи как раз нацистские, а немцы есть и хорошие, вон Шлюпке, Хельмут другие ребята из немецких взводов.

- Да ошибся, так можно я пойду в бой?

- А, ты не умеешь стрелять, ничего как солдат не умеешь, я боюсь отправлять Петрухиного внука в бой.

- Умею, меня Артур многому научил, и не только, рассказал что мы русские для немцев унтерменши, и многое другое. Раскрыл мне глаза на планы гитлеровцев в отношении наших людей.

- Ладно, иди к Гогнидзе, послужи под руководством "черного", повоюй против "белой расы".

- Товарищ капитан, ну хватит, пожалуйста.

- Да Серега, иди к Гогнидзе, пусть он из тебя классного артиллериста сделает.

- Так точно, товарищ комдив, - и Петрухин потомок, ускакал с таким воодушевлением, что я фашистам не завидую.


А тем временем, наступил момент, когда должен прилететь самолет, ну что бы генералов забрать (нужных и не очень). И весь командный состав стал собираться на нашем аэродроме, бойцы аэродромной команды, подготовили костры, но пока еще не подожгли, есть минут пять шесть. Ждем, наконец, наступает время, и по команде Кравцова, бойцы зажигают огни, белорусский валежник жарко горит, отдавая атмосфере тепло и свет.

Громыхает транспортный ТБ-3, и рыча снижается, затем катится замедляясь по аэродрому, и не доезжая метров двадцати до нас останавливается. Открывается дверь и первый кого мы видим, это Артур Круминьш, собственной персоной, да еще в форме лейтенанта войск НКВД.


Летчики торопят, и с самолета спускаются за Артуром, еще какие-то люди, ничего сейчас познакомимся. Затем, летчик подзывает бойцов, и все вместе начинают разгружать самолет, а член экипажа торопит, все-таки ТБ-3, один и без прикрытия, лакомая добыча для Геринговских летающих шакалов, правда ночью темной шансов у ТБ третьего намного больше.

Сразу после разгрузки, в самолет повели предателей-генералов, затем генералов честных, и по общему решению всех освобожденных женщин красноармейцев, ну да охрану генералов-предателей составили честные полковники. Четыре освобожденных нами полковника, два пехотных один, танкист и один из ВВС РККА, все вооруженные немецкими автоматами, так же отправились в тыл. В тылу мобилизуют военнообязанных, и опытные кадровые командиры необходимы, для командования новыми частями. Наконец немного перегруженный ТБ ревя моторами ушел в небо, и мы поспешили на отправку, пора, в путь, на Ржечь Посполиту!


24 июля 1941 года где то в Белоруссии (в 30 км от Польши).


Спереди колонны двигается механизированный кулак, затем грузовики. Причем через каждые три автомашины, идет охрана, или БА-10, или Ганомаг (скрипя гусеницами) или мотоцикл с пулеметчиком наготове, это вражеская территория, и надо быть начеку. Пешая колонна, состоящая из батальона Ахундова и двух рот Иванова-Затейника, отправилась напрямки, через леса, вместе с кавалерией (им дорогу и разведует группа Мамбеткулова). Они-то в отличии от техники к шоссе не привязаны, но и вооружены только стрелковым оружием и тремя ротными минометами с двумя максимами (на лошадиных вьюках).


Кстати кавалеристы предлагали два названия, "Волчья сотня" или "Золотая сотня", оба названия напоминают, что-то анархо-синдикалистское, пахнет Махно, потому по совету Ильиных, назвали просто - "Отдельная Партизанская Сотня имени Щорса" или коротко ОПСиЩ. Креативная часть ЗАРовцев Гогнидзе окрестили кавалеристов "опсищуками" видимо по аналогии с Онищуками (так зовут разведчиков).


На одном ганомаге едут присланные из Москвы секретники, у них какое-то специальное задание, и даже я не знаю, кто они и что у них запланировано. С самого начала на них маски, и где они уйдут от нас неизвестно, типа ребятки воспользовались попутной колонной.

Колонна двигается на максимальной скорости, равняясь на самых нерасторопных, на Т-28 и Т-26. БТ даже, несмотря на лишнюю тонну железа на передке, все равно остается БТ (быстроходным танком), и командирам танков приходится их придерживать. Идем ночными полными тишины дорогами, правда, как только в тишину вторгается тарахтение десятков моторов, и массы гусениц танков и ганомагов, как тишина мгновенно, превращается в грохот, скрежет и другой абсолютно неумиротворяющий звук. Эстетики шуму исторгаемому нашими моторами и гусеницами, не то что бы не хватает, эстетикой тут и не пахнет, но есть некая иррациональная но логика звука, логика войны и логика разрушения, которую мы и несем врагу.


В немецком ремонтном автомобиле с металлическим крытым кузовом, обосновался Зворыкин, и слушает эфир, засветло, практически в полдень, вперед ушли онищуковцы. И в случае непредвиденных обстоятельств, они обязаны сообщить все по рации, на одном из языков малых народностей России. Вот Зворыкин и сидит с наушниками на голове, вслушиваясь в ночь, как одинокий, но грозный тигр, слушает ночь, выбирая из звуков, стук копыт добычи.


Зворыкин получает радиограмму и передает для перевода с удмуртского Тихонову Зосиму, красноармейцу из Затейниковских, и Зосим, сообщает мне, что через три километра нас ждет пост фельджандармерии, численностью до взвода. Ну для нас они, как клоп против слона, и прошу Зосима передать Онищуку благодарность, Тот быстро переводит текст на родной удмуртский, и Зворыкин начинает отстукивать свои точки и тире. Жандармы, не ожидали, что на них идет такая механизированная колонна, и быстро погибают под выстрелами идущих спереди БТ и Т-34, а два Т-28, прошлись по позициям жандармов - гусеницами.


И мы идем вперед, со скоростью тридцать км/ч, ориентируясь на Т-26, они хоть и небольшие по сравнению с Т-34 и Т-28, но ужасно тихоходные. На исходе третьего часа марша, от колонны отделяются все Т-34 и все БТ, два грузовика с пехотой, один грузовик с саперами, четыре мотоцикла, а так же гаубицы и батальонные минометы ЗАР, все они идут к точке Z, для имитации нападения. Остальная колонна поворачивает согласно плану, в сторону польской границы (мы достигли точки F), колонна идет дальше. Группой имитирующей нападение на Z командует Нечипоренко, у него приказ: пятнадцать - тридцать минут вести шквальный огонь по Z (не дольше). За это время саперы должны заминировать дорогу, причем минировать и полотно дороги, и окрестности, да еще в трех местах, с интервалом в 700 и 1100 метров. Ринуться, немцы преследовать, их встретят сюрпризные ништяки, как вертикального действия (мины и фугасы) так и горизонтального (шрапфугасы). Чуть-чуть очухаются, поматерятся от души, раз вперед, а тут через 700м еще раз фейерверк. Опять у врага состояние полноразмерного аффекта, снова разадекватятся, в дорогу, ну что бы догнать подлых русских, а через километр и сто метров, опять тебе бабушка Юрьев день.


Ну, а колонна идет вперед, скрежеща всеми фибрами души, с сумасшедшей скоростью в тридцать км/ч двигаются Т-26, ну и все остальные тоже. Правда любая другая техника может двигаться быстрее этих чудо-юд по имени Т-26, но в колонне всегда скорость держат по самому тихоходному.


В стороне Z начинается канонада, грохочут танки и гаубицы, минометы и пулеметы, бешено налетели на немецкую засаду, немцы же ждали наш отход на восток, а вот фигвам, нам желательно на запад, на территорию генерал-губернаторства. В грохот канонады вмешиваются и вражеские огнестрельные средства, слышны разрывы орудий снарядов, мин, и выстрелы из стрелкового оружия. А колонна идет дальше, представляю, как подсвечивая себе фонариками, готовят врагу сюрпризы бойцы Смирницкого. Взрывать будут сами немцы, система минирования централизированная, и от нажима на проволоку сдетонирует вся система. Ну как говорится счастливого пути тефтели, тьфу ошибка, тевтоны, а колонна идет вперед.


Наконец мы слышим, как канонада сходит, на нет, значит уже все готово, и наши соратники на всех парах летят за нами. Опель-блитцы, Т-34 и БТ, намного быстрее наших "скороходов" Т-26, и в течении часа - полтора они должны нас догнать. Как раз к тому времени, мы должны достигнуть моста через пограничную реку, за которой начинается уже бывшая Польша.


Опять начинает прием радиограммы Зворыкин, и окончив прием, переводит записанное в буквы. Затем записка переходит к Зосиму, и тот крепким рабоче-крестьянским почерком пишет расшифровку уже на русском:

"На посту охрана, до двух взводов, три пулеметных гнезда. Кроме того на нашей стороне, за 100 м от моста врыты два танка, и четыре зенитных автомата 20мм с двкмя 88мм зенитными орудиями. С приветом Петруха"


До моста остается четыре километра, если продолжать ехать так же, скорей всего немцы встретят нас во всеоружии, значит, нужна экспромтом оперативно-тактическая хитрость. Жалко бесшумники дойдут только через полчаса, они же своим ходом идут лесами, значит надо исходить, из того, что есть. Все придумал, стучу по кузову прикладом ППШ, надо останавливать колонну.


Дав три гудка, наш бюссинг останавливается, вся колонна останавливается тоже, три гудка, это сигнал экстренной остановки. К нашей штабной машине бегут товарищи-командиры.

- Товарищи, через 4-5 километров граница, и очень неслабое предмостное укрепление: два ДОТа (врытые танки), затем шесть зенитных орудий, три пулеметных гнезда и полторы роты пеших фрицев. Предлагаю подтащить имеющиеся минометы и орудия (сорокопятки) на дистанцию кинжального огня, поднести так же 8-10 пулеметов, и ударить по охране. Сорокопятки, первыми выстрелами должны ликвидировать врытые в землю танки, минометы закидывают позиции зенитчиков минами, пехота поливает пулеметно-автоматным огнем все, что двигается. Часть пехоты по-пластунски, подползает на бросок гранаты, и закидывает фрицев гранатами, все вперед выдвигаются танки и бронеавтомобили, мост наш.

У кого вопросы, или предложения?

Пока, ни у кого, вопросов и предложений нет, ребята обдумывают мое предложение, с тыла доносится грохот танков и другой техники, наши товарищи возвращаются от Z.

- Давайте, подождем, вон ребятки доедут, а у них гаубицы и минометы батальонные, ими сподручней врага колошматить, - говорит Прибылов.

- Согласен, - говорю я

- Согласен, - говорят Артур и Ержан, так же согласны все остальные, колонна на подходе и 5 минут ничего не решают.


И вот танки и грузовики глушат моторы, и к нам подбегают Ивашин, Нечипоренко и Гогнидзе. Быстренько делимся с ними информацией, и нашим планом, Гогнидзе сразу сзывает своих минометчиков и пушкарей, и ставит им задача. Пехотинцы тоже по негромкой команде своих непосредственных командиров спрыгивают с машин и строятся. Увы, лошадей нет, лошади все ушли с пехотой через леса, на автомобилях буксировать пушки, слишком шумно будет, потому к каждой гаубице, и небельверферу сразу на подмогу, распределяем по взводу бравых пехотинцев и ребята распевая "Дубинушку" (шепотом) начинают толкать орудия. С батальонным полегче, все таки всего 56 кг, но мины тащить тоже кому-то нужно. Затем Гогнидзе просит Прибылова организовать, телефонную связь, ну что бы лейтенант Полуэктов корректировал огонь, Прибылов обещает и провода и телефоны, и боевая группа в составе двух гаубиц, обоих небельверферов, четырех батальонных минометов идет вперед. Сюда же пристали микроминометчики из ЗАРа, на Тухватулинском складе было два десятка минометов - лопаток, и теперь у нас есть и микроминометы (для ближнего боя), и бойцы с лопатками, и с патронташами (правда патронташи такие, крест-накрест как пулеметные ленты, не поносишь) так же выдвигаются вперед. Чуть-чуть поскрипывая и разговаривая шепотом группа идет вперед.


И вот Полуэктов взмахом руки останавливает группу, видны вкопанные танки, оба наши родные Т-26, тот, что справа двухбашенный - пулеметный, тот, что слева однобашенный и в нем нас ждет 45 мм танковая пушка 20к. За день видимо танки нагрело, потому немчура сидит в них с открытыми башенными люками, ничего, ща мы их культурно охладим. Подзываю Ежурова, и говорю:

- Володя подбери еще одного, такого же решительного парня, и надо закатить по гранате в оба танка, желательно Ф-1, пока надо подползти и приготовится, угостить противника, строго по знаку. Знак белая ракета, понял?

- Да товарищ командир, разрешите выполнять?

- Вперед.


Пока я беседовал с Володей, на шею Полуэктова связисты вешают полевой телефон, и помогают влезть на дерево, артиллерист самостоятельно затем лезет повыше, для обзорности, пушкари и минометчики (небельверферы), оборудуют позиции, вытаскивают из ящиков снаряды и мины. Минометчики диаметром поменьше (это которые 82мм) ползут дальше, им нужно поближе, ну а микроминометчики поползли еще ближе, и во время канонады подползут вообще в упор, их то плевалки на 60-100 м бьют, зато стволов много и мин тоже.


К позициям небельферферов, гаубиц и батальонных минометов тоже проложены телефонные линии, Ежуров с каким-то напарником, отрапортовались и исчезли в тишине, все, готовность десять минут.

Раздался зуммер телефона, с дерева докладывает Полуэктов, о том, что он готов, ну подождем еще пять минут, Гогнидзе передает ракетницу (Где взяли? Трофей). Отсчитываю про себя триста секунд (ну пять минут). 296, 297, 298, 299, 300, пора, поднимаю ракетницу, и в небо уходит, освещая окрестности белым светом, ракета.

И начинается пляска смерти, в огне взрывов вырисовываются торчащие стволы зениток, и Полуэктов корректируют огонь, пусть немцы вояки классные, но гаубицам и небельверферам плевать на чужие авторитеты и рейтинги, и с завидным постоянством позиции вражеских зенитчиков накрывают мины и снаряды. Начинают стрелять немцы, зенитчики сперва стреляют в небо, приняв наш огонь за бомбардировку с воздуха, и шансов что бы опустив дуло, навести его на нас, у них у же нет, в дело вступают батальонные минометы, все зениткам и зенитчикам кранты.


Шквал пуль летит, из немецких пулеметных точек, танки немцев молчат, знать Ежуров с товарищем отработали на ять, поднимаю ракетницу и стреляю красной ракетой, это сигнал нашим танкам, и вдали они рыкают моторами и начинают нестись сюда, к мосту. впереди быстроногие БТ, преодолев 4 километра за 5-8 минут, они устремляются на пулеметные точки и сторожку противника, поливая огнем курсовых пулеметов, бедным немецким пулеметчикам достается, одно гнездо накрыто небельверфером, и это значит, точки больше не существует, второе и третье накрывают с неба мины батальонных минометов и лопаток, за БТ на мост врываются Т-34, БА-10 и Т-28, все мост наш, танки идут добивать немцев на польскую сторону моста. Отправляю последний БА-10 за основной массой колонны, на том берегу танкисты с пехотинцами добивают немцев, дело сделано.


Проходит минут пятнадцать, и колонна грузовиков подходит, к мосту, начинается переправа, здравствуй генерал- губернаторство. Во времена Пилсудского это была грозная страна, и был бы жив маршал, навряд ли Гитлер сунулся бы сюда (а СССР на захваченную часть правобережья?) . Но маршал почил в бозе, и какой-то сиводушный Рыдзы-Смыглы просрал Польшу, ну, а чего еще ожидать от человека с такой фамилией. Сорри, отвлекся, прощу прощения за свои взгляды.


Грузовики, танки, мотоциклы и ганомаги, стремительно переправляются через государственную границу СССР, наконец, переехал последний мотоцикл, теперь ждем конницу с пехотой, хотя они должны подойти под утро. На мосту со стороны СССР остаются танки Т-26 и два взвода пехоты, с взводом саперов. Бойцы лейтенанта Смирницкого должны заминировать мост, как только пехотинцы с кавалеристами переправятся через мост, Смирницкий должен его взорвать, да так, что бы враг очень сильно помучился его ремонтировать.


Остальная колонна, двигается дальше, в 20 км от моста польский городок Збышкув, и на полной скорости движемся вперед, пусть городок стратегически не стоит ни понюшки табака, зато идеологически, каждый разгромленный гарнизон врага, это большая гиря на весы Победы! Еще во время нападения на мост, Зворыкин получил сообщение от Онищука, и перевод Зосима, объяснил нам, что городок почти готов к встрече, но наличествует паника, есть информация, что полчища русских двигаются на городок. На въезде две батареи ПТО, (сборная солянка) значит надо бить сходу, чем дольше мы будем медлить и готовить нападение, тем лучше противник подготовится.


Под утро подъезжаем к городку, место расположения батарей ПТО знаем благодаря Онищуку, и потому берем в клещи, Т-34, Т-28 и БТ, идут справа и слева. На танках сидят пехотинцы, их задача прикрывать танка от вражеской пехоты. Правая группа двигается по полю ржаному, а левая по свекольному, к взаимной нелюбви двух стран, скорей всего добавятся еще и потери от урожая ржи и свеклы. По центру двигаются тихоходные Т-26, и за ними Т-III и Т-IV, и первым же выстрелом вражеского ПТО остановлена головная машина, экранирование не помогло. Пехотинцы сыпятся с танков, и короткими перебежками идут вперед, на дистанцию ближнего боя с немецкой пехотой прикрывающей ПТО. Сразу же начинают огрызаться наши танки, полтора десятка стволов, закидывают позиции батарей осколочно-фугасными изделиями СССР и третьего рейха. Немецкие артиллеристы отстреливаются, останавливают еще один Т-26, и стремительно несущийся на врага БТ, сразу залпом говорят несколько танковых орудий, и батарея скрывается в осколках, дыму и пыли. Пока дым и пыль развеялись, стремительные БТ уже ворвались на территории батарей, и начинают утюжить позиции, за ними туда врываются остальные танки, боевое охранение немецких артиллеристов так же сильно пострадав от курсового огня пулеметов,


Батареи ПТО, действительно оказались, сборной солянкой, обломки 37 мм Pak 35/36, соседствовали с 50 мм Pak 38, присутствовали две 75мм Pak 40, и даже две вообще экзотические пушки Pak 112(f). Потом мы выяснили, что эти двенадцать орудий вывезены с заводика, ремонтировавшего артиллерию, побитую РККА, на заводике мы нашли и наши орудия, но у них не было боеприпасов, потому немцы и вывели в поле только эти пушки. С западной стороны города вошли пехотинцы, доставленные на грузовиках под охраной БА-10 и ганомагов. под прикрытием тех же бронированных транспортных средств пехотинцы начали оккупировать Збышкув (под руководством Абдиева).


Покончив с ПТО, и боевых охранением артиллеристов, наша группа так же вошла в город, впереди бронированным кулаком идут танки, за ними пехота и две косилки. Остатки гарнизона (как недобитые в боевом охранении, так и оставшиеся в городе), в панике покатились на запад. Но там их тепло, с истинной евразийской щедростью (на пули, снаряды и мины) встретили бойцы под руководством Ержана. Гарнизон Збышкува был чуть больше роты, и через полчаса с ними было покончено


Началась зачистка, и штурмовые группы при поддержке танков, БА-10 и ганомагов, расползлись по городу, очищая его от представителей "высшей, белой и пушистой расы". Через два часа все было чисто, может какие буржуины и ушли, но это уже не играет роли. Евреев собранных для отправки в гетто, мы освободили, но что с ними можем сделать? Чем мы можем им помочь, тем более в основном это старики, женщины, дети. Поэтому Круминьш рассказал иудеям, что их ждет в гетто, и предложил скрыться. Евреи ушли на восток, к мосту, пришлось им выдать полтора десятка винтовок и по полсотни патронов к ним, ну пусть попробуют через леса дойти к нашим, к РККА.


Штаб обосновался в экснемецкой комендатуре, сюда поляки стали приводить спрятавшихся немцев, и вскоре наш улов увеличился на пять душ ариев. а потом и вовсе, ко мне пришел разряженный как наследник престола полковник Станислав Вишневецкий, главный здешний АКовец, с официальным визитом. Ой простите АК появится лишь в 1942 году, пока это был "Союз вооруженной борьбы", затем ко мне пришел Зденек Шиманский, глава местного представителя "Спартакус".

Давайте расскажу, по порядку, зачем они приходили:


- Здравствуйте пан капитан, полковник армии Речи Посполитой Станислав Вишневецкий.

- Здравия желаю, пан полковник, слушаю вас?

- Я полномочный представитель Польского правительства в изгнании в данном городе, и меня интересует, на каком основании вы пан капитан оккупировали город?

- Во первых, пан полковник, я товарищ капитан, кроме, того, мы не оккупировали город, мы освободили его от немцев, кстати которых ваше правительство и привело в страну. Куда мы дальше пойдем, и зачем мы тут, объяснять вам пан эксполковник не собираюсь, ваше правительство, вы сами назвали правительством в изгнании. Тем более мы не воюем с поляками, вне зависимости от их политических взглядов, мы воюем с нацистской Германией, вы бы еще у немецкого коменданта спросили, на каком основании он тут комендантом был.


- О Матка Бозка Ченстоховска, какой-то, капитан смеет мне грубить?

- Капитан НКВД, на общевойсковые звания, это подполковник, кроме того, у меня под командованием дивизия, а где легионы Пилсудского, где ваша армия, где ваша независимость пан полковник? (я не капитан НКВД, я капитан войск НКВД, но пан полковник не в курсах). Кроме того, может нам проверить, чем вы занимались в 1920 году? Может вы военный преступник, и виновны в гибели советских военнопленных, попавших к вам во время битвы за Варшаву?

Пан Вишневецкий, сморщил свое лицо, и стал гавкать:

- Как полномочный представитель, Польского правительства в изгнании, и как местный командир "Союза вооруженной Борьбы" приказываю вам оставит город в течении шести часов.

- Во первых, ваша армия и правительство капитулировали перед Германией, следовательно, для меня они не существуют. Во вторых данная территория включена в территорию третьего рейха, как генерал-губернаторство, и независимой не является априори. Потому, ваши приказы я не собираюсь выполнять, у меня есть мое командование, то есть мой непосредственный командир, народный комиссар Внутренних Дел, товарищ Берия вот его приказы я выполнять ОБЯЗАН. А ваши утверждения, как и ваше звание на данный момент НЕЛЕГИТИМНЫ. Если, у вас есть какие либо конструктивные предложения, я согласен выслушать, если нет, то честь имею, пан полковник.

Полковник, посмотрел на меня испепеляющим взглядом, хонор польски переполнял его, и он, развернувшись, ушел, ну и как говорится, большому кораблю - большого крушения.


Прошло полчаса, бойцы под руководством командиров занимались сортировкой трофеев, я же составлял донесение в центр, тут ко мне опять постучали:

- Разрешите войти товарищч командир?

- Заходите, - и в комнату вошел мужчина лет сорока пяти - пятидесяти, среднего роста крепенький такой и с усами а-ля Тарас Бульба.

- Зденек Шиманский, местный командир "Спартакуса", ну это подпольная коммунистическая боевая организация.

- О рад познакомится пан Шиманский, проходите, садитесь. - Гость прошел за стол (оставшийся от коменданта майора фон Штаубе) и сел, сразу видно, родной рабоче-крестьянский товарищ.

- Ну пан Шиманский, слушаю вас?

- Я так понимаю, пан капитан, что вы партизанское соединение, и имеете миссию нанести наибольший ущерб транспортным артериям рейха?

- Да товарищ Зденек, Каримов я, по имени может запросто - Фарход. Кстати откуда вы русский так хорошо знаете? И до вас был пан Вишневецкий, тоже по-русски очень неплохо изъяснялся.


- Так мы же из российской империи товарищ Фарход, Вишневецкий был капитаном императорской армии, я рабочим, правда революция застала на Путиловском заводе меня. Из-за беспорядков на заводе перестали платить зарплату, а мне кормить семью, вот я и вернулся в Польшу, оттуда из Питера и язык, да и взгляды большевистские.


- Ну я вас, понял, знаете, что от меня хотел пан Вишневецкий?

- Примерно представляю, наверно, что бы вы извинились за захват города и оставили его в течении часа?

- Ну да почти, только Вишневецкий был щедрее, он дал нам шесть часов. А вы что хотели уважаемый товарищ Зденек?


- Я понимаю, что вы тут в тыловом рейде, и ваша миссия, нанести как можно больший урон войскам рейха так?

- Так точно, товарищ Зденек.

- Хочу предложить вам помощь от имени "Спартакуса" и "Молота и серпа", можем поделиться информацией, где и как нанести наиболее ощутимые удары по тылам рейха.

- О вы просто радуете меня, пан Шиманский.


- У нас, есть, конечно, некоторая информация, но к вечеру вы будете иметь, полный перечень, мне надо обзвонить наших по окрестностям, и выявить объекты, которые наиболее стоят вашего внимания, товарищ Каримов. Кроме того, у нас есть добровольцы, которые хотели бы с вами воевать против швабов, поляки, белорусы, украинцы, даже армяне.

- Добровольцы говорите? Это надо обдумать, и кандидатура каждого обсудить с Легостаевым, он наш гепеушник, ну из НКВД.


Потом, я тепло попрощался с Шиманским, и польский коммунист ушел. Пока затишье, и враг не рвется к нам, надо обсудить дальнейшие планы, а так же недавний бой. Поэтому я вышел из комнаты и спустился во двор, во дворе Гаджиев (механик-водитель БА-10) чинил машину, рядом советами мешали ему работать пяток бойцов.


- Смирно, - скомандовал Гаджиев, и бойцы вытянулись во фрунт.

- Вольно, товарищи, Гаджиев, продолжайте свою работу, остальные срочно позвать ко мне, всех командиров полков, батальонов и особиста Легостаева, выполнять.


И бойцы разбежались по городу, в это время мимо дома показалась наша конница, слава богу прибыли. И ко мне с докладом подскакал Бондаренко:


- Товарищ комдив, бойцы пехотных частей и кавалерии окончили марш и прибыли в городок, чрезвычайных происшествий во время движения не произошло. Взвод Смирницкого взорвал мост и так же скоро прибудет в городок.

- Молодец Александр, благодарю за службу.

- Служу Советскому Союзу.

- Бондаренко, определи бойцов на постой, и пусть отдыхают, сам возвращайся сюда, у нас намечается совет в Филях. Ах да, что там с евреями? Через мост прошли?

- Вас понял, товарищ комдив, разрешите выполнять? Евреи? Ну да, они прошли и мы сюда.

- Давай!


Через полчаса, у меня собрался Ареопаг, и первым выступил Цыбиков, как начтыл:

- В ходе рейда, на территории завода, по ремонту артиллерии, нами захвачены следующие трофеи:


-- Четыре счетверенные зенитные автоматические установки 2cm Flakvierling 38, из них два отремонтированы и пригодны к употреблению. Два оставшихся негодны к употреблению и придется уничтожить.

-- Три одноствольные зенитные автоматические пушки 3.7cm Flak 36, из них тоже годны только две, третью уничтожим.

-- Кроме того захвачено одиннадцать легких полевых гаубиц, но все в разбитом состоянии, видимо недавно поступили, и ремонт еще не был начат.

-- Так же захвачены четырнадцать противотанковых и горных пушек, но они так же негодны к использованию, видимо все отремонтированные пушки встречали нас на подходе к городу и разбиты. Предлагаю уничтожить все орудия, кроме двух счетверенных зенитных автоматов и двух одноствольных зенитных автоматов. Кроме того предлагаю установить данные орудия на грузовики, в городе захвачено десять грузовиков разных марок, в основном немецкие и два французского производства.

-- Захвачено стрелковое оружие, карабины, автоматы, пулеметы и пистолеты, а так же боеприпасы к ним.


- У тебя все Цыбиков? - спрашиваю я.

- Да товарищ комдив.

- Прибылов, займитесь первым делом, установкой зениток на грузовики, Гогнидзе обучите бойцов стрельбе из этих орудий. Если не хватает людей, можете взять у пехотинцев. Уверен, что противник, сейчас обсуждает сложившуюся ситуацию, и в скором времени атакует нас с воздуха, что бы к тому времени мы были во всеоружии.


Затем провели перекличку потерь, и каждый командир доложил свои потери, всего погибло 16 человек. Из них 7 человек танкисты (экипаж Т-26, экипаж БТ-7 и один человек из экипажа второго Т-26), четыре пехотинца, трое из ЗАР и двое саперов.

Потери, раненные 25 человек, но тяжело раненные только 3 остальные легкораненые. Потери в технике, один танк Т-26 и один танк БТ-7 не подлежат восстановлению, один танк Т-26 подлежит ремонту.


Тут поднимает руку Ивашин, и я приглашаю его высказаться:

- Мы потеряли семь танкистов погибшими, и в этом наша вина, мы не имели права пускать вперед слабо бронированные танки. Впредь предлагаю пускать первыми Т-28, Т-IV и Т-34, остальные танки идут за ними. Тем более полоса наступления у нас пока редко бывает масштабной, ну и в необходимый момент, более маневренные БТ вырываются из-под прикрытия средних танков и атакуют правый или левый фланг. Т-26 предлагаю использовать строго по назначению, то есть как танк поддержки пехоты, или как подвижные ДОТы.

- Кто, что имеет сказать, по поводу высказывания товарища Ивашина?


Руку поднимает Гогнидзе, жестом приглашаю его к речи, и он начинает:

- Я бы немного хотел бы покритиковать коллегу танкиста, я сам до плена был танкистом, и потому мне не понять, где мы будем использовать Т-26, как танк поддержки пехоты? И тем более как подвижный ДОТ? Мы что, планируем штурм укреплений противника, или мы из партизанского рейда, теперь переходим в полномасштабное наступление на рейх? Скорострельность пушки Л-11 1-2 выстрела в минуту, скорострельность пушки 20к (на БТ и Т-26) - 7-12 выстрелов в минуту. Скорострельность немецкой автоматической пушки 3.7cm Flak 36, около 150 выстрелов в минуту. Скорострельность 2cm Flakvierling 300 выстрелов в минуту, а с 4 стволов то и 1200 (правда, боеприпасов не оберешься). Так к чему, я все это, хочу сказать, может, как вариант объединить Т-26 и эти самые флаки? Снять башню, укрепить вместо нее флаки, и засыпать выстрелами ПТА противника? Ну не дать им сосредоточится, и произвести выстрел по танкам, четыре орудия и четыре Т-26 у нас есть.


- Предложение, конечно интересное, просто нам тогда придется, перетащить с базы сюда КВ, и ему, вместо башни установить завод по производству боеприпасов для этих флаков, - шутит зло, Ержан.

- Капитан Абдиев, что тогда предлагаете вы? Не уподобляетесь ли вы, в данном случае экспертам царской России, которые зарубили автомат Федорова? Они тоже запретили такое оружие, мотивируя большим расходом патронов.


Тут руку тянет Семенов, а он старый волк, и потому, передаю слово Семенову:

- Да Игорь Семенович, мы все хотим послушать вас.

- Ну значит, щас буду вас ругать, развели тут игру в солдатики понимаешь ли.


-- Итак Т-26. Орудие 45мм 20к. Уверенно (при умелом применении) противостоит ВСЕМ немецким танкам. С 1000 метров уверенно поражает в ЛОБОВУЮ БРОНЮ Pz I, Pz II F, Pz 35 (t), Pz 38 A (t). Более бронированных чехов Pz 38E(t), а также фрицевских Pz III уверенно прошибает в лоб с 500 метров. То же самое относится к танкам серии БТ. При этом танки БТ-5, БТ-7 всех модификаций, благодаря более мощному, чем ВСЁ фрицевское, движку и подвеске Кристи, обладают просто обалденной манёвренностью, что скрашивает слабую броню. Для Т-26 вариант один - действие из засад с постоянным маневрированием (смена позиции через 1-2 выстрела, если танки и не вылазить дуриком один на один). БТ может и подуэлировать маленько - с двумя-тремя фрицами управится, если начнёт из засады. Тем паче, если лобовая часть и баки (особенно баки) прикрыты дополнительными экранами. Даже для слабой подвижности Т-26 чех Pz35(t) не соперник. Особенно учитывая, что практически все немцы (и чехи) могут поражать Т-26 и БТ с 1000 метров только при попадании под углом 90 градусов, всё остальное - только с 500 метров. А танков с вертикальными листами брони у нас нет. Исключение: "Тройки" но только с 50 мм пушками, если им попадалась вертикальная советская броня, то могли и с 1000 метров. Фрицевские "четвёрки с короткой 7,5 см. пушкой (окурком) не в состоянии пробить с 1000 метров НИ ОДИН советский танк., а с 500 метров - только БТ-2, БТ-5, БТ-7, БТ-7М, Т-26 и плавунцов Т-37, Т-38. Потому что этот "окурок" изначально предназначен только для борьбы с пехотой.

-- БТ - скорость, натиск, постоянный манёвр, мощь орудия!!! - залог жизни экипажа и успеха в бою. Пинать надо танкистов, чтоб учились и учили матчасть! Иначе любую вундервафлю погубят и себя. Это и есть главная проблема наших танкистов.

-- БТ можно облегчить на полторы тонны, убрав нахрен всё, связанное с дополнительным колёсным движителем. Это реально сделать в полевых условиях. За счёт этого облегчения получше защитить баки вдоль бортов и движок (главные источники возгорания танка). Один мой знакомый инженер считает, что общее сплошное бронирование БТ-7 можно довести до 30мм без ущерба для подвижности. Худший вариант это БТ 7А с короткостволом КТ-28, лучший - БТ-7М (он же БТ-8), особенно с Л-11 или Ф-32, но с 45мм тоже очень даже хорошо.

-- Т-28, Т-34 - непробиваемы с 1000 метров для всех немцев, кроме "троек" с 5см. пушкой (PzIIIH, PzIIIJ). Причём Т-28Э в лоб не пробивается даже с 500 метров - НИКЕМ из фрицев. НО проблема Т-28 в таком же обрубке 76мм - КТ-28 - орудие противопехотное. Хотя супротив единичек и двоек с Pz35 вполне сгодится. А вот если модификация Т-28 с пушкой Л-10, то немцам наступают кранты в любом раскладе уже с 1000 метров

-- Фрицевские "единички" и "двойки" (которые пулемётные) всех модификаций ничего не могут сделать почти всем советским машинам. Впрочем, как и наши "плавунцы" ничего не могут супротив танков.

-- Напоминаю, что главным своим преимуществом немцы (в танках) считают именно СКОРОСТЬ И МАНЁВРЕННОСТЬ. А ЭТО - ДОСТОИНСТВА ВСЕЙ СЕРИИ НАШИХ БТ!!!!

-- Т-34-76 и КВ-1 поражают ВСЕ типы панцеров под любым наклоном брони с расстояния более 1000 метров! При этом оставаясь неуязвимыми для ответного огня. Потому и есть у фрицев принцип "танки с танками не воюют!" - ещё на Сомуа с Шарами обожглись во Франции.

-- Пример: пушка Л-10 с 1000 метров пробивает бронеплиту толщиной 50мм под углом 30!!!! градусов.


Я это всё о чём? Нехрен даже думать о смене нормальных пушек на всякие "флаки". Нормальтный танкист об этом даже думать не станет, не то что заикаться тут на совещании. Дерьмо ваши флаки - полное! Это и немцы прекрасно знают. И скорострельность можно в задницу засунуть, она не спасёт.


От этих грубых, но правдивых слов, все ошалели (признаю, речь Романыча перемежалась матом в стиле Старыгина, но тут не передашь особенности), а Абдиев и Гогнидзе, вообще встали и стоя стали аплодировать Семенову. Я и сам не заметил, как тоже встал и стал рукоплескать, только взгляд офигевшего от наших действий самого Романыча, меня отрезвил.

- Кто еще, что хочет сказать, - произнес я разряжая обстановку (не всегда обстановку разряжают в момент негатива)


- Позвольте ответить мне, товарищ комдив, - поднимает руку наш инженер-креативщик, - автоматические пушки используют уже все развитые армии мира, и никто не жалуется на расход снарядов, на то она и автоматическая. Тем более если бой длится 15 минут, необязательно стрелять с максимальной скорострельностью все 15 минут, так одна счетверенная пушка-флак, может минут за 10 дивизию истребить. Но химические и физические свойства металла, из которого сделана пушка, никто не может отменить. При таком темпе на второй минуте ствол погнется, а на третьей расплавиться.

То есть, нам такие машины нужны, ну флаки эти на базе Т-26, закидаем позиции артиллерии десятком другим снарядов и все, отдых, до следующей цели.

Пока, предлагаю установить пушки на грузовики, у нас нет технической возможности установить флаки на место башни Т-26. Тем более уже на блитцы устанавливаются 20 мм автоматические пушки, по моему приказу.

- Так с этим уяснили, что думаем, по поводу наших дальнейших действий, - модерирую процесс я.


- Взятие Збышкува, я могу охарактеризовать более удачным, чем неудачным, да потери есть, но не катастрофичные, - говорит Иванов (который Затейник). Как уже было сказано, гитлеровцы попробуют бросить на нас авиацию, что мы им можем противопоставить на данный момент? Только две "косилки", а этого НЕДОСТАТОЧНО. Поэтому предлагаю Прибылову ускорить установку на колеса этих зениток, а Гогнидзе ускорить освоение данной техники бойцами. В вооружении кроме автоматического короткоствольного оружия (автоматов ППД, ППШ и МП38/40) имеются винтовки, карабины и пулеметы, необходимо научить бойцов стрелять из длинностволов по воздушному противнику. Для практических стрельб, можно использовать или импровизированные воздушные шары, или проще и доступней воздушных змеев.


Я аж захлопал от слов Иванова (что за день, майоров прорвало на креатив), вот, а Елисеев его расстрелять хотел, и тут понимая, что уже как бы пора кончать собрание, встаю и говорю:


- Товарищи командиры, рейд мы продолжим завтра, сегодня необходимо выполнить, все то, о чем сейчас говорили, пусть каждый командир взвода, потренирует своих бойцов стрельбе по воздушным целям, товарищ Гогнидзе, обеспечить командиров опытным зенитчиком. Пусть объяснит товарищам командирам особенность стрельбы по воздушным целям, но не долго, минут на 15, сейчас все свободны, обед.

Уже все расходятся, но я останавливаю Легостаева.

- Слышь, чекист, тут польские товарищи, хотят вместе с нами воевать против гитлеровцев, ты за ними пригляди, они теперь в твоем подчинении, и ты комвзвод. Раз трудящиеся Польши, хотят воевать против Гитлера, надо же им помочь. Ну и на всякий, будь на чеку.

- Так точно, разрешите идти?

- Да, иди.


И мы обсуждая этот день пошли на обед, на обеде Ивашин спорил с Прибыловым, о том, что лучше флак на базе просто грузовика, или флак на базе танка. Их спор прервал Абдиев, процитировав Семенова:

- Дерьмо ваши флаки - полное! И скорострельность можно в задницу засунуть, она не спасёт.

Все кто сидели за столом, чуть не погибли героически от смеха, каждый представлял, наглядно слова Ержана.


Ну и все, после этого все командиры разошлись по своим делам, кто учить людей стрелять по воздушным целям, кто учить бойцов подлянить немцам исподтишка и исподгромка (Семенов с Выкваном), кто отдыхать (кавалерия и часть пехоты, что на одиннадцатом трамвае прибыла). Прибылов устанавливать флаки и батальонные минометы на грузовики, а так же прикидывать, как снять с БТ, колесную группу.

Так за работой и учебой наступил вечер, и снова пришел Шиманский.

- Добрый вечер пан, ой простите товарисч командир.

- Добрый вечер шановны пан Шиманский, как ваши дела, как здоровье?

- Да все в норме, ну что вы готовы получить от меня информацию?

- Да конечно, - и достав немецкий офицерский блокнот (вермахт подарил), готовлюсь записывать информацию.


- В тридцати километрах на юго-запад рядом с селом Армадово у немцев склад боеприпасов, запасы нацистами сделаны перед началом войны. Да и с началом войны гитлеровцев с вашей страной именно отсюда шло снабжение одной из группировок. Немцы ушли, склады остались, правда, потихоньку немцы начали вывозить боеприпасы. Охрана около роты, тыловиков, не совсем боевая часть, плюс могут быть люди из Штрало. Вот и предлагаю, первым делом ударить по складу. Ребята из "Спартакуса", покажут вам более короткий путь, мы все хотим бороться против гитлеровцев. Вот и ребят в бою посмотрите, годятся они к вам или нет?


- Спасибо пан Шиманский, какая еще есть информация?


- В пятидесяти километрах к северо-западу есть завод сельхозтехники у города Прошкув, ну заводик, так вот там немцами налажен ремонт танков, и думаю ваш рейд туда, так же принесет много пользы коммунистическому движению и вашей стране. Так тоже около роты тыловиков, ну и около взвода, может чуть больше ремонтников. Кроме того, я вам дам список наших руководителей, в необходимых вам населенных пунктах, и не только представителей "Спартакуса", но и "Молота и серпа", и других коммунистических организаций. Так же мы попробуем поговорить и с "Союзовцами".


- Товарищ Шиманский, теперь приглашаю вас отужинать с нами, вы нам помогли, и скоро вы услышите, как мы будем бить наших врагов.

- Хорошо товарисч капитан, и как сказал Адам Мицкевич "За нашу свободу и вашу". Когда к вам послать проводников и добровольцев?

- Думаю сегодня, часа через три ночь лучшее время для перемещений в тыловом рейде.

- Тогда через два часа и Онищук и Ковальчук.

- Как Онищук?

- Ну, а что тут такого, украинец интербригадовец, после войны в Испании живет здесь, подпольно, не получись переправиться в СССР. Ежи Ковальчук тоже интербригадовец, но поляк, так же подпольно проживает.


После ужина, товарищ Шиманский ушел, значит две цели, в двух разных местах, придется делать зигзаг, или разделится на две группы?

Наверно лучше всего разделится, кому поручить командование второй группой?

Ну, тут у меня разночтений нет и быть не может, надо, воспользоваться тем, что у нас пока тут Семенов. Пусть покомандует майор НКВД, это же все-таки по-армейски полковник.


Надо опять вызывать командиров, но, надо так надо, и я подозвал проходящего мимо бойца через окно, то был Ежуров.


- Володя, позови мне, пожалуйста командиров полков, артиллерии, кавалерии, особиста Легостаева, начтыла Цыбикова и майора Семенова.

- Слушаюсь, товарищ комдив, будет выполнено, - и Володя побежал.

Прошло минут десять, как к штабу стали подтягиваться товарищи командиры, первым входит Савин, затем Семенов, ну и за ними пришли все остальные.


- Товарищи командиры, оказывается в городе у нас есть союзники, представляете, мало того они нам сочувствуют, еще и активно помогают. Так вот есть предложение, согласно информации наших друзей, польских коммунистов, вблизи от нас, есть два очень интересных и важных для нашей родины объектов. Это стратегический склад боеприпасов группы армий "Центр", и заводик, который ремонтирует танки для той же группы. В обоих местах нас встретят по сотне - полторы солдатов противника. Потому предлагаю, обсудить планы нападения.

У кого какие вопросы?


- Раз там количество неприятеля, то по роте при поддержке техники хватит, но конечно необходимо тщательно разведать, подходы, посты и все остальное, - говорит новоиспеченный лейтенант войск НКВД Круминьш.


- Предложил бы в группы добавить еще по взводу, так сказать резерв, на всякий случай, - выражает свое мнение Савин.


- Товарищи командиры, мне кажется у нас миссия, не просто разрушить первый и второй объекты, а если на ремонтном заводе несколько готовых к использованию танков? Что их тоже уничтожить? А нам разве они не пригодятся? А боеприпасы со склада? К шестиствольным минометам у нас по полвыстрела, поэтому предлагаю основными силами выдвигаться на ремонтный завод. На склад отправить не меньше двух рот, при поддержке техники и транспорт, для вывоза боеприпасов, - говорит Ивашин.


-Кроме того, поляки и сами хотят повоевать с немцами, мало того от них к нам придут добровольцы, вот они и пройдут испытание на прочность там, а командовать ими будет товарищ Легостаев. Кто, что еще хочет добавить? - продолжаю модерировать стафф-митинг я.

- Ивашин прав, кроме того, на заводике, можно попробовать, как советовал товарищ майор, убрать с БТ колесную группу. Раз заводик по ремонту, значит там, есть все необходимое, вплоть до подъемных кранов, - поддерживает танкиста техгений Прибылов.


Потом обсудили конкретные детали, и Семенов принял руководство "складской" группой. В его группу вошли две роты савиновцев (сам Савин тоже), восемь танков (два БТ, два Т-34, два Т-26 и два немецких панцера) и польская группа Легостаева. Все остальные идут с основной группой на танкоремонтный завод, ну приняв окончательное решение, товарищи командиры разошлись. Что бы подготовить каждый своих бойцов, наконец настал назначенный час, и несмотря на ночь сам Шиманский привел двоих проводников и почти сто поляков-добровольцев.


Познакомился, проводники: украинец лет тридцати пяти, высокий худой соломенного цвета волоса и овальное лицо. Поляк в отличии от украинца, среднего роста, но коренастый почти брюнет (тоже наверно из Сандомира), с квадратной челюстью и карими глазами. И целая толпа польских патриотов, причем не все они поляки, нашлись даже двое русских, трое западных украинцев, и четверо белорусов с одним армянином. Послелний оказывается из Львова, и тоже интербригадовец. Легостаев сразу принялся знакомится со своими бойцами. Поляки вооружены кто чем, есть и царские трехлинейки, и немецкие карабины, и какие-то чешские и иные ружья, а у львовского армянина в руках вообще "бур", ну винтовка из времен англо-бурских войн.


А оба проводника, увидев Семенова, обрадовались ему как родному брату, оказывается Романыч, отметился в Испании под именем капитана Серхио Веласкеса. Под Гвадалахарой наша троица, оказывается, вместе воевали против франкистов. Затем семеновскую группу, к к селу Армадово повел Ковальчук, а нашу группу повел Онищук (не Петро, а который испанец). На этом этот день закончился, начинается новый день.


25 июля 1941 года где-то в Польше (в 50-100 км от границы СССР).


По дороге к нам присоединились Онищуковцы, и Онищук как с братом обнялся с Артуром, так как, все этапы их пути мы знали (по радиограммам) в отчете не было необходимости. Кстати оказывается, немцы усилили гарнизон V дополнительной ротой, плюс собрали артиллерию и несколько из починенных танков. На остальные танки экипажей у них нет, если бы пехота могла воевать в танках, она бы называлась не пехотой.


За пять-шесть километров от Прошкува мы остановились, что бы прикинуть конкретный план атаки, на дворе глубокая ночь, и потому скорей всего, враг нас не ждет. Потому на позиции танков и артиллерии врага, пойдет сотня Бондаренко. Для бесшумности, копыта лошадей обернуты тряпьем, и в атаку кавалеристы пойдут поотделенно с разных сторон, все остальное окружается пехотой, и пехота тоже идет по возможности бесшумно. Как только, пехота входит в контакт с противником, закидываем тыл противника минами, бойцы уже сняли с машин батальонные минометы. Ротные минометы, так же как и батальоные, совместно с расчетами пехота несет самостоятельно, с той же группой идут обвязанные патронташами к 37мм минометам лопатко-минометчики (или миномето-лопатчики?)


Танки, наша ударная сила, но они громыхают как сотни пустых металлических бочек, скатывающихся в бесконечную каменную пропасть. Потому танки, с танкистами остались позади, и вперед рванут с первыми выстрелами, а до того идем в тишине, кстати все псевдомонголы пошли в кавалерию. Даже Йигитали со своим "мечом милосердия" оказался у Бондаренки, а лучники само собой, выбрали сотню имени Щорса, и тоже стали опсищуками. Наступая, охватываем немецкие дозоры, дзинькает в ночи тетива луков, и злые острые стрелы летят в осоловевших от ночной тишины часовых, вжик-вжик.


Причем лук-то оружие экологически чистое, ни тебе пороховых газов, ни тебе солей тяжелых металлов, ни тебе мартеновских печей. Просто мечта эколога, я бы на месте наших (современных мне) экологов, провел бы эдвокаси-кампанию, по замене огнестрельного оружия на тетивострельное. Патрон (заряд) огнестрела шумный, вредный и одноразовый, да к тому же дорогой, на него же цветмет идет, то ли дело стрела, выстрелил, выдернул из тела гитлеровца и стреляй снова, а если особо брезгуешь, оботри стрелу об штаны того же фашиста, и стреляй уже чистенькой стрелой.


Передовые посты и секреты обходим без шума, а чего шуметь, чай не "Свадьба в Малиновке", нам признание зрителей, как собаке хромовые сапоги сорок пятого калибра. Пусть наше пришествие станет фашистам сюрпризом, как говорилось в древности идем "аки тать в нощи".


- Хальт, - просыпается какой-то проворный фриц, но вжик-вжик, и фриц больше не мужик, ну и не человек вообще, просто труп. Но аларм (или ахтунг) свой он навел, немцы пробуждаются, и первым из МП-38 от пуза, щедрой очередью угощает их ни кто иначе, как бывший нацик, а теперь честный внук Петрухи, Онищук-попаданец. Оказывается русским нацистом, был украинец, а это часто так бывает, у этих русских нацистов, фамилии подозрительно, не русские: Марцинкевичи, Поткины, Штильмарки и т.д..


Бабах, и ночь взрывается, выстрелами минометов, немецкие казармы закидываются минами трех сортов, батальонных, ротных и лопаток - минометов. Остальные наши стволы тоже не скучают, винтовки, карабины, автоматы, пулеметы изрыгают свинцовые точки, ну когда они вылетают они еще не совсем точки, но как долетают, ставят точки в жизни граждан рейха. Какой-то офицер (по фуражке сужу) пытается скоординировать оборону противника, но 82мм мина, ставит на его жизни не точку, а целую кляксу, и не только в его личной жизни, но и в круге диаметром метров 5-10.


С другой стороны села слышно дружное кавалерийское ура, Бондаренковцы развернувшись в лаву, вдарили со своей стороны, в лучших традициях Чингисхановского ограниченного контингента. С тыла слышны ревущие двигатели танков, танкисты рванули на предельных оборотах своих железных феррарь и ламборджинь (нет танки то немецкие и советские, значит поршей и жигулЁв).


Но ситуация подсказывает, что танки уже не нужны, потому что пехотинцы (и я в их рядах) врываются на позиции вражеской артиллерии, вражеские расчеты, не успевают добраться до орудий, и у меня возникает подозрение мгновенно переходящее в уверенность, что и не успеют НИКОГДА. Да если бы и добрались, артиллерия хороша на расстоянии, а когда враг в двадцати метрах, то пушкарям вермахта, пора смазывать вазелином пятки, ну или что другое. Слева от нас, позиции немецких танков, но им не успеть, разворачиваем трофейные пушки, и бьем по пробирающимся к танкам немецким танкистам, чем попало. Ну в ночи, и в ажиотаже боя, не до разбора, какой снаряд ОФ а какой, бронебойный, шарахнули чем попало, минометы добавили жару, а взвод Епифанцева (из полка Иванова) встретил танкистов в штыки. Аха панцершутцы гребанные, когда вы в танке вы круче Памира и Тянь-Шаня, а вот против красноармейцев со штыками, да когда панцершютцы вне танков, сил маловато, и очко из стального превращается в резиновое?

Видимо танкистов немецких хорошо воспитали в духе гитлеризма-нацизма, ни одна черноробная сука не сдалась, все легли под ударами Епифанцевского взвода (двоих их епифанцевских еще и убили суки).


В село врываются наши танки, впереди несутся как борзые БТ, за ними еле поспевают Т-34, а остальные наверно еще больше отстали. Колонну замыкают, глотая польскую пыль, устаревшие Т-26. Повзводно командиры очищают каждое здание от гитлеровцев, кто поднял руку, тот успел, кто не поднял, ну значит не очень сильно хотел жить.


К четырем утра, Прошкув полностью в наших руках, за километр по всем сторонам ставим секреты и дозоры, и теперь можно отдыхать. Прохожу мимо привязанной к забору лошади в головной офис (а как еще назвать) танкоремонтного заводика, обнаруживаю тут Йигитали с Ежуровым, они вдвоем пакуют майора технической службы вермахта. Хороша добыча, майор откормленный как кабанчик в канун нового года, пыхтит и ругается тварь толстая.

- Русише швайне, ферфлюхтер... - ну и что-то еще, в том же роде, и скажем как минимум обидное. Блин, ну как он дослужился до майора, пфуй такой некультурный, а еще и с Европы, гондурас западноевропейский. Ладно Ежуров, признаем что русише швайне, но по морде Йигитали, видно же что он не особо русише швайне.

- Пасть закрой, дойче швайне, - приговаривает Володя, отоваривая носком сапога нутро майора. Майор почему-то замолкает, то ли осознает неправильность своих действий, то ли замолкает, из-за того, что Володя мощно попал тому поддых.


- Красноармеец Ежуров, оставить расправу, - командую я (с ним поговорить надо, а не то эти сейчас до смерти запинают), и тут доброта не причем.

- Так точно, товарищ командир, - говорит Ежуров, напоследок добавив обеими руками по ушам майору. Майор в полном офсайде (вне игры).

- Ежуров, приведи ко мне, или Хельмута, или Круминьша, ну хотя бы Вахаева, ты ж по-немецки только руками и ногами говорить умеешь?


Володя убегает, а Йигитали смотрит на майора, как на главнейшего врага узбекского народа всех времен, майор прячет взгляд, и чего-то щебечет, на своем, но без прежней злости и гонора, наверно извиняется за свою невоспитанность. Как, однако, даже представителя высшей расы может воспитать простой пинок?!


В контору забегает Вахаев с Ежуровым, хм, оперативно Володя.

- Вызывали товарищ капитан?

- Да Лечи, надо пообщаться с этим господином.

- Хорошо товарищ комдив, раз надо, так пообщаемся, вы задавайте вопросы?

- Майор представьтесь.

Чеченемец переводит немцу, поднимая его и сажая на кресло, затем переводит ответ хряка мне.

- Майор Клаус Венцель, инженер, директор танкоремонтного завода.


Немец еще что-то говорит Вахаеву, но тот показывает мощный чеченский кулак, и майор понимает, что от него требуются конкретные ответы, на конкретные вопросы, и нефига растекаться мыслью по древу.

- Сколько танков находится на ремонте, и сколько отремонтировано?

- Готовы к отправке 11 танков, 5 танков Т-34, 4 БТ-7 и 2 танка КВ-1, три дня назад отправлены 15 танков в основном Т-IV и Т-III. На ремонте находятся 14 танков Т-IV и Т-III, 8 танков БТ, 4 танка Т-26 и 8 танков Т-II. Если бы не ваше нападение, то завтра утром готовые танки отбыли бы в войска, на платформы танки уже загружены, а паровоз придет утром со станции.


- К заводу проведена железнодорожная ветка?

- Да, до ближайшей станции 14 километров.

- Как обстоит дело с горючим?

- У нас восемнадцать тонн бензина и 5 тонн соляры, для советских танков, наши танки только на бензине.

- Какое количество боеприпасов к танкам?

- Боеприпасов у нас нет, мы на танках не воюем, мы танки ремонтируем, тем более через две недели, наше предприятие должно было быть эвакуировано в Остланд, ой, извините, в СССР.

- Майор Венцель, хотите жить?


- Да господин офицер, у меня дети и внук, я согласен выполнить ваши условия, только не убивайте меня.

- Понятно, тогда пока мы тут, вы будете помогать, нашему инженеру, когда мы будем уходить, гарантирую оставить вас живым, а так же всех остальных лояльных к нам немцев, все понятно герр майор?

-Так точно господин офицер.

- Вахаев, ведите майора в цех, пусть сдает хозяйство Прибылову, кстати, чей полк дежурит сегодня?

- Полк Савина.

- Понятно, я тогда посплю, до утра ребята, немец пусть в цеху спит, третий рейх временно кончился.


На заводе суки-немцы использовали рабский труд наших военнопленных, до того как пленили много бойцов РККА, тут работали поляки. Но поляки народ гордый, потому заводская администрация уже с 25 июня вытребовала себе наших военнопленных у своего командования, и вот 30 июня ребята сюда поступили. Месяцок отработали на нациков, бац и мы их освободили. Всего из ста двадцати оказывается лояльных присяге сто восемь бойцов, (двенадцать предателей), ну что ж, у нас пополнение, еще на роту.


А Нечипоренку, говорит, что освобожденные красноармейцы, в основном танкисты, ну стрелки, радисты, мехводы, и большая часть ремонтники. Как раз, у нас прибыло танков, теперь будут у них экипажи, тут от Легостаева пришел сержант Нигматулин, мол, что-то интересное у особиста.


Нигматулин, привел меня в бывшую казарму немцев, где в трех комнатах, Легостаев устроил "особый отдел".

- Ну, сержант УГБ НКВД Легостаев, капитан Каримов по вашему приказанию прибыл!

- Товарищ капитан, я вас не вызвал, я вас пригласил, посмотреть на удивительного персонажа. Вот знакомьтесь, капитан Каримов Абдувахоб. Может это ваш родственник?

Внимательно всматриваюсь, на незнакомого бровастого брюнета, нет, никогда не видел (а может это родственник настоящего Каримова?). Хотя, где-то я это лицо видел, но вот где и когда, да и в какой шкуре, здесь или там, в будущем.

- Нет Легостаев я этого, человека не знаю.

- Представляете, этот капитан, верный помощник Венцеля, бывший танкист РККА.

- Капитан Каримов, вы откуда? - спрашиваю у сидящего, потупив глаза бровастика.


- Ничего не скажу, красные собаки, великий Гитлер вас всех победит, и я стану в нашем независимом Туркестане большим человеком.


- Дерьмом собачьим станешь ты, и не в Туркестане, а прямо здесь и сейчас понял, ты кто: узбек, таджик, туркмен?

- А ты кто такой, что бы я тебе отвечал, грязный кафир?

Тут Легостаев не выдержал, и привстав во всю легостаевскую кулаком влепил моему почти тезке в глаз. Глаз второго капитана Каримова зацвел всеми цветами радуги, и начал пухнуть прям не по дням, а по секундам.

- Встать сука, когда с командиром дивизии говоришь, - по энкаведешному грозно крикнул Легостаев, и полутезка оторвал свой базис от стула.


- Капитан Каримов Абдувахоб, командир роты Т-26, N-ской танковой дивизии.

- Откуда ты экскапитан, кто по нации?

- Таджикская ССР, узбек, Ленинабадская область, Пролетарский район, кишлак Бароз (блин, моя малая родина, родители мои оттуда).

- Почему ты капитан, считаешь меня воюющего за свою страну кафиром, а себя перешедшего к Гитлеру хорошим мусульманином? Эмир Саид Алимхан, который держал моих предков впроголодь, и в невежестве значит хороший мусульманин, а Ленин и Сталин, которые накормили нас, дали нам образование и веру в завтрашний день кафиры? А не пошел ли ты вместе со своим эмиром и гитлером в...


Минут пятнадцать я матерился, тупо, грязно, скверно и совсем не по джентльменски, у кажого джентльменТа уши бы не только отввяли-завяли, но и отвалились бы нахрен. Легостаев и Абдувахоб смотрели на меня с открытыми ртами, ибо я матерился на трех языках: русском, узбекском и таджикском, причем ни разу не повторяясь (даже не переводя), еще и немецкими и английскими фразами из порно.


- Легостаев, расстрелять, не видишь, человек осознанно перешел к врагу, что простительно красноармейцу, то непростительно капитану РККА.

- Слушаюсь, - коротко сказал Легостаев, и Абдувахоб упал на колени.

- Бубахшед рафик командир, бубахшед ахмакро, ман то охири умрам барои ватану, барои Сталин хизмат мекунам. (Простите товарищ командир, простите дурака, я до конца жизни буду служить Родине и Сталину).

- Барои Ватан, ва барои Сталин, хизмати ту даркор нест, фахмиди, ту хоин хасти, ту авлодхои худро, Ватани худро, хокимияти худро фурухти, фахмиди? (Ни Родине, ни Сталину, твоя служба не нужна, понял, ты предатель, ты предал своих предков, свою Родину и правительство). Нега менга тожикча гапирасан, менам узбек? (Почему ты со мной говоришь, по-таджикски, я тоже узбек)

- Ман дигар хоини намекунам, охир ман дар шароити вазнин будам, агар ба немисхо хизмат намекардам маро мекуштан (Я больше не предам, я был в очень трудной ситуации если бы я не стал помогать немцам, меня бы убили). Акажон, кечирин мени, мен яшашни хохлайман, ота-онам кари охир. (Простите меня уважаемый, у меня же родители старые)

- Бывший капитан Каримов, прекратите истерику, хватит, ты командир РККА и с тебя спрос другой, понятно. Но хорошо, я готов простить тебя, если по твоей вине не погиб не один человек ясно?

Легостаев, опросить всех остальных, если этот человек повинен в смерти хоть одного нашего бойца, расстрелять без суда и следствия!

- Слушаюсь товарищ комдив.


Капитан Каримов испортил мне настроение, и было слышно, как он рыдал, но не имею права, я его ни защищать, ни поддерживать, предатель есть предатель. Но конечно, если он не виновен в смерти людей, то возьмем простым бойцом, а жаль было бы два капитана Каримова, но даже если это был мой брат, то и тогда я не имел прав его защитить.


И тут мне в голову, паровозом влетает мысль, это же Вахоб-немис, из кишлака моих родителей. Как-то мы с дедом (по матери) пошли на колхозный рынок (в году 89-90), и там при входе на рынок, дед грубо толкнул мирно стоящего благообразного старика, с белой бородой. При этом дед, который до того момента, для меня был воплощением восточной воспитанности, тут выматерился очень грязно, причем примешивая русские, узбекские, и еще какие-то ругательства.


Я если честно испугался, представьте, что ваш близкий, вдруг открывается вам, с незнакомой стороны, причем так радикально. Я от деда мата никогда не слышал, а тут...

Потом приехали мы с рынка, а дед вытащил из холодильника бутылку водки "Столичной", которая с длинным горлышком была, нарезал огурчиков с помидорками, тоненькими ломтиками порезал холодное вареное мясо, и ушел в свою комнату.

А еще через часа два, мать послала меня проведать деда, а то тот, так и не вышел, с тех пор. Я, потихоньку толкнув, открыл дверь и вошел, углу работал телевизор "Аэлита", для нас это был какой-то раритет, дед сидел напротив телевизора, и молчал.

- Дедушка, у вас, все в порядке?

- Да мой верблюжонок, все хорошо. Садись, хочу извиниться перед тобой, и поговорить.

- Дедушка, а может не надо, ну извиняться?


- Прости меня, я сильно разозлился. Потому не контролировал себя.

- Тот человек, вас так сильно разозлил, но ведь он ничего не сделал вам, он просто стоял.

- Он все, что мог плохого, сделал давным-давно, когда ни тебя, ни твоей матери, короче никого из вас еще не было. Он учился в военном училище, и стал командиром, ну вы сейчас их называете офицерами. И весь кишлак гордился им, ведь первый красный командир-танкист, ох, как важничала его мать, тетушка Саври, планировала женить его на дочке секретаря райкома, а может и обкома. Потом началась война, на нас напал немец. В сорок втором, я тоже пошел добровольцем на фронт, и каждый наш односельчанин, мечтал попасть в часть к красному командиру Каримову.


Дошли мы до Берлина, победили фашистов, и зажили спокойно, много односельчан пропало без вести, много погибло, но часть все-таки победив, вернулась домой. Кстати знаешь соседа нашего, дядю Абдушукура, так вот его отец пропал без вести, до сих пор никто не знает, что случилось с Рахмат-ака. Вернулся с войны и товарищ Каримов, уже майором, и с орденами да медалями.


Уже в пятьдесят пятом году, решили мы, ветераны, устроить десятилетие Победы, райком и колхозы района поддержали наш порыв, да все начальство тогда было из нас, из фронтовиков, а председатель колхозя "Парижская Комунна" инвалид войны Абдукаюм, пригласил своих сослуживцев. Приехали почти десять человек, шестеро с России, два грузина, один хохол, и один туркмен. За день до дня Победы Абдукаюм затеял пир, зарезал откормленного бычка, закупил ящики водки, и много другого угощения. Так вот на пире, и произошла та история, один из русских, полковник Артемьев, случайно узнал в нашем майоре-танкисте, гитлеровского прихвостня из "Туркестанского легиона". В 1942, под Харьковом, полковник попал в плен, и в лагерь где их содержали впроголодь, пришли вербовщики из власовской РОА, татарского легиона ну и "Туркестанского легиона" тоже. Представляешь, этот сволочь, испугавшись немцев, в 1941 году, трусливо перешел на сторону фашистов. Вот его и узнал, Артемьев, с тех пор я его ненавижу, даже бил несколько раз. Потом начальник райотдела милиции Саяпин Фрол Никитич, меня неделю в каталажке держал. Но дел никаких не заводил, потому что сам фронтовик, на Севере где-то служил.

Видимо этот ублюдок, как только его хозяева проиграли, как-то просочился в Красную армию, и жил тут припеваючи как герой войны. Его Саяпин прямо с пирушки и забрал, и отправили Вахоба-немиса в те края, где Фрол Никитич воевал, но не воевать, а сидеть. После откидки, он вернулся и ходит по району, а я когда его вижу, мне станоится очень плохо, и без бутылки эту боль, не унять, так что вот такая история внучок. И помни, долг, есть долг, а если свернешь с пути долга, я тебя прокляну, прокляну и с того света, ты меня понял?

- Да дедушка, понял вас...

- И этого, я ненавижу не за то, что предал, а зато, что с наглым видом, десять лет, с 1945 по 1955 год, эта скотина с президиумов поучала нас, как любить Родину. А среди нас, ветеранов войны, есть такие парни, кто пережили плен, голод, смерть близких и друзей, но остались верными своей Родине и народу. Вот в чем зерно ненависти, эта гадина-предатель просто издевался над нами.


Вот, как значит начиналась карьера Вахоба-немиса, ну, тут она и окончится, нечего поставлять в "Туркестанский легион" вербовщиков, пусь Легостаев его того... ну укоротит, желательно сверху, сантиметров на тридцать.


Блин, аппетит пропал, а у нас наступило время завтрака.


Но надо, и я пошел к кухне, товарищи тыловики, организовали столовую прямо в микродворце местного буржуина, и тот разрешил попользоваться своим дворцом "ясновельможных панов". Ну и я, прошел к месту для товарищей командиров, обалдеть, но там прям святая троица, сидела, целых три штуки Онищуков. Онищук Петро, его внук Онищук-попаданец и Онищук щирый хохол, ну интербригадовец правобережный, Тарас Онищук. Пришлось сесть к Онищуковскому выводку (кстати, Петро, до сих пор не в курсах, что Онищук 2-ой его внук).


Разговор вел Онищук который Тарас, рассказывал о своих приключениях в Испании, злоключениях во Франции, когда он с другими интербригадовцами уходили из Испании через Францию. О том, как дефензива его гоняла на правобережной, тогда польской части Украины, и ему оказалось легче сбежать в центральную Польшу, чем переправится в СССР. Пережил мужик много горя, за свои коммунистические убеждения, но остался все равно остроумным и веселым щирым хохлом-галичанином душой компании (не все галичане были бандеровцами).


Когда мы приступили к завтраку, попивая эрзац-кофе (что было, то и пили, трофейному кофе в зубы не смотрят) послышался свисток паровоза, значит, немчура подала паровоз, за танками. Там их уже должен встречать типа обер - лейтенант Вахаев и типа гауптман Круминьш, с группой товарищей. Действительно, через пару минут братцы чечено-латыши, привели плененного лейтенанта ваффен СС. Это чудо приехало за танками, мне с ним, говорить не о чем, мне с эсесней три раза не попути, пусть тащат к Легостаеву, это он у нас ассенизатор и щелкунчик (ну что бы фрицев щелкать как семечки). Вот и займется своей профессией, пусть вытащит из Зигфрида Бауэра, все возможную и невозможную информацию, а там что в лоб, что по лбу. Эсесовскую собаку можно убить по всякому, что эсесовцем об пень, что пнем об эсесовца.


Кстати, чувствую по дороге, ко мне эсесняк получил твердокаменную трепанацию организма, потому что при мне вел себя как классический дух перед дедом, ну или ботан перед гопнярой. А эти эсесы (существа такие) они же "нордическая раса", они на славян и прочих узбеков, всегда смотрят, задирая носы, уши, задницы, и другие оттопыривающиеся части тела. Ну и хер с ним, трепанация лишней не бывает, особливо для эсесовского придурка "белоКУРой бестии" (белоКУРый от слова белая курочка).


- Онищук, поели и баста, эсес танки ждет, так что нам пора на станцию, Онищук второй, бегом к Абдиеву, пусть посадит во все танки, что стоят на платформе экипажи, плюс перетаскают по два десятка снарядов и патроны к пулеметам. У нас на станции назначен бенефис, Онищук первый (Петр) ты иди и мне нужны два взвода пехотинцев.


Пехотинцы, с автоматическим оружием, при нападении на станции, лишними не бывают, бери с собой у Бондаренки бесшумников тоже, пусть стрелами поработают.

Через полчаса, к паровозу уже прикрепили платформы, и он пыхтя и окутываясь паром, как курильщик дымом, в безветренный день, тащит сюрприз к станции. На передней платформе, за мешками лежит отделение бесшумников и отделение пехотинцев (прикинуты по последней вермахтмоде). Короче типичная охрана состава из немцев (луков, не видно, а настоящая охрана, в это время обживает подвал), мы их гостеприимно захватили, в ответ они нам подарили три МГ, несколько карабинов и автомат МП с двумя пистолетами.


Это Хельмут с Круминьшем им мозги заморочили, и пока те ушами хлопали, немцы красноармейцы, из первого немецко-партизанского взвода, скрутили немцев не-партизанов.

Пехотинцы и остальные бесшумники прячутся под пологами, которыми замаскированы танки, и должны выскочить оттуда по моему сигналу. Так же под брезентом спрятаны три ротных миномета с расчетами и пятерка лопатко-минометчиков. Тем более рано еще, всего восемь утра, и враг не ждет нас, теоретически конечно ждут, они знают, что в Польшу прорвалась какая-то подлая советская часть. Но что именно сейчас, да именно на эту станцию нападут, не знали.


И вот состав походит к станции, конечно, это не грузовик, и никто его досматривать не будет, тем более немцы в курсах, что это состав с Прошкува. Везет состав танки, восстановленные для ваффЛен СС, и машинист, остановил состав, не доезжая до места остановки пол километра. Паровоз стоит под парами, нам же дергать обратно, а пехотинцы снимают брезент с танков, и ожившие танки, начинают шевелить башнями, находя по сообщениям пехотинцев сперва наиболее опасные места, то есть батареи зениток.

- Беееей гадов, кричу заполошно я, наш лжебронепоезд двигается вперед и взрывается десятком орудийных выстрелов из Л-11 и 20к.

Бам, бам, бам стреляют наши танки ОФ-снарядами, превращая ПВО в хлам и металлический мусор, пулеметчики и пехота пуляют во все что двигается, минометчики включают свои шарманки, и тоже раскидывают летающие подарки, по стоящим рядом вагонам и строениям, карнавал начался. Первые минут десять пятнадцать, фашисты в жестоком офиге, пока они раскачались начали гореть здания и вагоны, тут кто0то из танкистов, попал в ЖД-цистерну, стоявшую в кругу товарок, в километре от нас, получается у нас карнавал с фейерверком, огреби фашист гранату (мины, пули и снаряды тоже огребай).


И когда нам казалось, что сопротивление уже сломлено, вдруг с правой стороны ударил пулемет, по интенсивности стрельбы стреляет спарка, а может и счетверенка. Фашист срезал сразу расчет ротного миномета, три танка повернули башни и начали закидывать снарядами нацистскую суку. Но пулеметчик прикрыт вагонами, цистернами и пушками его не достать, тем более на танках пушки, а не гаубицы, и навесного огня не сотворить. Немец, безнаказанно расстреливает нас, правда бойцы-стрелки, сразу запрятались-заховались за борт платформ, но человек 5 получили от вражеского пулеметчика. Плохо. Тут Круминьш кричит:

- Танки огонь, по пулемету, пока он отвлекается, минометчики спустить миномет, на левую сторону и попробовать накрыть суку, отделение бесшумников за мной, попробуем обойти.


БТ-шки закидывают окрестности пулемета ОФ-снарядами, минометчики в темпе, стаскивают свою трубу и боеприпасы, на безопасную левую сторону, и готовятся к стрельбе. Бесшумники и Артур, скапливаются в слепой для пулемета части платформы, и по одному ныряют вниз, на полотно, затем прикрываясь вагонами, короткими перебежками рванули вперед. Тут же позиции подлого нацистского пулемета, начали закидывать минами минометчики. В результате, то ли миной накрыло суку пулеметную, то ли Круминьш с ребятами перекрыли кислород, но пулемет заткнулся.


Ребята бегом возвращаются, и уже с предосторожностями запрыгивают на платформу, Артур показывает большой палец, значит все, уходим, даю команду паровозчикам. Превратив в не проснувшуюся порядком станцию в Содом и Гоморру, паровоз дает задний ход, и танки продолжают стрелять, во все, что им кажется привлекательным, минометчики последние мины посылают во врага (местами попадая) и мы уходим восвояси. Противник проснулся, и накрывает нас жесточайшим стрелковым огнем, но... а теперь я понял, почему говорят "поздно, поезд ушел", поздно граждане нацисты, поезд уходит, пулеметчики и танкисты лепят последние боеприпасы на вспышки выстрелов, и станция прекращает свою деятельность.


Пока едем, подсчитываем, свои потери, убито одиннадцать человек (причем суки нацисты опомнились поздно, а если бы вовремя?) ранено трое, причем все трое легко. Наконец мы вернулись, и как только паровоз останавился, выскакиваю из Т-34 (я в нем прокатился), на подъездных путях замечаю гэбешного майора, Игорь Романович стоит и улыбается на все свои сорок четыре зуба. Спрыгиваю с платформы, и подхожу к Игорьку:

- Здравия желаю товарищ майор госбезопасности, с прибылом что ли?

- И тебе того же, товарищ капитан, ты чего это с утра хулиганишь, бедным нацистам покою не даешь?

- Покой им теперь будет только сниться Романыч, нефига было свои орды на нашу страну кидать. У нас древнее правило, кто к нам с ордой придет, то от орды и погибнет, какие успехи у твоей группы?


- В короткой ночной атаке, перебили врага, и захватили склады, вырезав охрану, и некоторую более упертую часть водителей из Штрало, всю ночь грузили пригодные-потребные боеприпасы в грузовики, в свои и в наследственные от Штрало, пятнадцать опелей и мерседесов. Затем заминировали остатки боеприпасов, и дралала, то есть сделали молниеносно ножки.


И вот мы здесь, ну и насчет вашей станционной каверзы, в курсах, ну поздравляю, в твоей коллекции теперь одной станцией в твоей карьере станет больше!

- Да, но знаешь, мы потеряли одиннадцать человек, ушами прохлопали зенитную счетверенку, наши трофейные "Максимы", пока его кончали, он нам восемь человек положил.


- Жаль ребят, очень жаль, но пойми это война, да и впредь, тебе урок, надо предусмотрительнее быть, разве жизнь не показывает "могучий удар, малая кровь" это всего лишь мечта. Война, это тяжелый, вонючий, противный, кровавый труд и надо к ней относиться серьезно, ох если бы с самого начала не хлопали ушами, не прошел бы немец так далеко. Ладно хватит мечтать, все пора отдохнуть.

- А как там братья поляки?

- Да нормально, эти ляхи всегда были неплохими вояками, им с командирами не всегда везло. Я против них повоевал под Варшавой, когда Тухачевский нас вел вперед. Ох и досталось нам тогда, еле ноги унесли, потому уже вместе с ними воевал против франкистов в Испании. Нет ребята боевые, и эти под командованием Легостаева, неплохо навоевали. Правда трое их них, там и остались навечно, причем один армянин из Львова, ну ты его должен был запомнить, у него ружье времен "очаковских и покоренья Крыма" было.

- Хлопцев жалко, но у нас пополнение. Думаешь, стоит их с собой брать?

- Да конечно стоит, друзей и союзников, мало не бывает, это тебе не мелкобританцы.


И мы с Романовичем пошли, задать храповицкого, в эксвермахтовскрй казарме, и в дортуаре захрапели пограничник (ваш покорный слуга), эксабверовец (Артур конечно) и гебист-диверсант (Семенов). Дежурным командиром назначили, Абдиева, он немного выспался уже.


На этом закончился еще один день, потому что я спал аж до полуночи, а в полночь начинается новый день.


Сразу заснуть не дали, ко мне пришел Легостаев, и говорит:

- Товарищ капитан, опросом свидетелей подтверждено, что капитан Каримов, в лагере и здесь выдал троих наших граждан. Военфельдшера Вайнера (как еврея) батальонного комиссара Стеценко (как комиссара) и капитана Арзуманяна (как коммуниста), все трое немцами казнены.

- Так Легостаев, и что дальше?

- Ну, прошу у вас разрешения, расстрелять вашего однофамильца.

- Легостаев, за одного выданного его можно было уже расстрелять, а за троих наверно нужно повесить как явного и неисправимого предателя. Вешай суку, хоть за ногу, хоть за шею.

- Согласен, разрешите исполнять?

- Да Легостаев, собери освобожденных пленных и при них повесьте Каримова, остальных подтвержденных предателей расстреляйте. Этот ублюдок пусть висит с табличкой "Я предал Родину", как вы сделаете табличку, это ваше дело, все ясно?

- Так точно, разрешите исполнять?

- Ах, да, что насчет поляков скажешь?

- Как что, нормальные боевые парни, правда трое погибло, и двое ранены.

- Знаю, Романыч уже сказал, ну что одобришь их вливание в наши ряды?

- Да, но и наблюдать за ними продолжу, все-таки иностранцы.

- Ну, это тебе видней, ты ж особист.

- Ну все, я пойду, товарищ капитан?

- Давай, нам выспаться надо.

И все ушел Легостаев, и я заснул.


Проснулся я через некоторое время, но проснулся не сам, меня разбудили, разбудили немцы, противник собрал около десятка самолетов, и самолеты бомбили село, по привычке наши танки были замаскированы, и потому немцы бомбили цеха. При первом же заходе ЗАРовцы Гогнидзе, открыли ураганный огонь по бомбардировщикам, кроме того огня добавила пехота. Автоматчики попрятались кто-где, а стрелки вооруженные винтовками, карабинами и пулеметами, начали поливать небо свинцовым дождем. На втором заходе расчет сержанта Кудеярова умудрился сбить немецкого стервятника из четырехствольного флака. Тут смотрю, майор Семенов, из позиции на колене, пуляет агрессивно в самолеты из родного мосинского винтаря, правда может и попадает, но не сбил еще ни одного.


Пехотинцы тоже не подкачали, и еще два самолета противника, дымя свалили с курса, когда же пулеметчик Гуссейнов всадил очередь в кабину еще одного бомбера, и бомбёр так и не вышел из пике, остальные люфтвафлёры, свернули и рванули на родной аэродром.


Итог налета, два сбитых бомбардировщика (марки никто не разбирал) два поврежденных (надеемся, что хотя бы один не долетел), с нашей стороны потери, одиннадцать погибших красноармейцев, шесть немцев пленных и все прислужники из пленных красноармейцев (прямое попадание в подвал, где держали пленников). Блин капитана Каримова тоже размазало бомбой стокилограммовой по подвалу. А мы так мечтали эту суку повесить, ну по любому избавил деда и его друзей, с кем он победил немцев, от переживаний за этого козла, самозваного героя войны Вахоба-немиса (немца). Легостаев даже виселицу сотворил, главное бомбы виселицу не тронули, а клиента виселицы размазали, вместе с дружками и бывшими хозяевами, поди разберись где тут Каримов, где экслейтенант РККА Гонгадзе, и где лейтенант вермахта Эрнст Милнер. Говно от дерьма отделить трудно.


Цеха тоже пострадали, но катастрофическими разрушения в цехах назвать не возможно, люди научились воевать, и уже как первые дни войны не дали бомберам ходить по головам. Да немецкие бомберы ухитрились взрывом бомбы опрокинуть немецкий же Т-IV, ждавший ремонта, мне кажется он его не дождется!


Вот суки свастиконосные, человеку поспать не дадут, хорошо, что мы (Артур, Семенов и я) сразу побежали к цехам, от конторы заводика остались рожки да ножки. А жаль, у майора в кабинете, такой сладкоспательный диван был.


Как только улеглась пыль, поднятая летающими крысами Геринга, бойцы снова погнали пленных немецких ремонтников в цеха, оказывается, пока я спал, с очередного БТ уже сняли колесный движитель, и начали усиливать броню. Если бы крылатые гансы не помешали, то к обеду танк был бы готов. Так вот на заводе трудовую деятельность вели, оказывается не только немцы, но и наши плененные, в первые дни войны, красноармейцы. И нами все сто двадцать человек были освобождены, правда десяток предателей, среди них оказался. помогали своим новым хозяевам угнетать остальных военнопленных. А Прибылянский решил всунуть пушку от разбитого Т-34 в башню БТ-7, не просто решил, но и всунул, еще и оптику с немецких разбитых танков поснимали, и устанавливают на наши Т-34 и БТ.То есть танки наши хорошеют, еще и защиту от сколов в новозахваченные танки устанавливают механики. Правильной дорогой идем, товарищи?


Вот Легостаев и запер самых оголтелых предателей, типа капитана Каримова, с самыми нациками из немцев, в подвал, а немецкая бомба их нашла даже в подвале, подвал расчищать никто не собирался. Остальные предатели, в это время дружно давали друг на друга, материал Легостаеву, и это их спасло.


При перекличке выяснилось, что при бомбардировке погибло еще пять человек, из новоосвобожденных, правда они не были предателями, и их искренне жаль. Но лучше наверно смерть, чем гитлеровские лагеря смерти, ну в любом случае, грех на немецких бомбовозах, не на нас.


Ну теперь-то я могу поспать, и я затарился в сторожку при цехах, плевать на бомбы Я ХОЧУ СПАТЬ...


26 июля 1941 года где-то в Польше (в 50-100 км от границы СССР).


Утро началась, хотя, это было не совсем утро, скорей день или нет, была ночь, ну да ночь с 25 на 26 июля, того самого, грозного года нашей истории. Войска фашистов прут вглубь СССР, котлы, пленные, разбиты войска, колонны, города и людские судьбы.


А мы в это время прохлаждаемся в немецком тылу, на территории Быхешувского воеводства бывшей Польши. А ведь предлагал Сталин ввести войска в Польшу этим Рыдзы-Смыглам, так нет, не дали английские хозяева на то разрешения. В результате Польшу Гитлер разгромил в считанные дни, а еще и плацдарм для нападения на СССР челконосный ублюдок получил.


Но и Польша никакого гешефта от этого не сымела, с равноценной (вермахту) армией Польша встала на колени, еще неблагодарный Андерс увел армию свою (или это позже будет) куда-то в Иран (урод, Польшу пошел в Иране защищать, главное в Польше не смог, а в Иране сможет?). За такие дела по-моему надо было бы Андерса расстрелять, его же и его шайку кормили-поили, одевали, вооружили, а оно ушло нагликанцам задницы в Африке прикрывать, лучшей защиты Польши не придумать. Причем этого выблядка, СССР кормил и поил, в самое трудное время, разве 1941-1942 это не трудная пора? Просто обалдеть можно, это существо защищало свою шляхтетскую родину аж в Африке, где Африка и где Польша. Он бы еще в Антарктиде Польску защищал.

Что с поляками творили немцы, евреи-то уничтоженные немцами, тоже граждане Польши были, и тоже налоги платили. А министерство обороны Польши колоссально просрало войну, тем более почему-то АК-вцы не поддержали восстание евреев в варшавском гетто, и наверно совесть не сильно их мучала. А восстание в Варшаве, в 1944 году, некий еще один генерал польский Коморовский по кличке Бур, зачем поднял, и так понятно, что бы Варшаву советским войскам не отдать. Типа "свободную" Польшу аиметь, что бы эти Рыдзы-Смыглы могли снова править. А разве это не подло, СССР сломал хребет гадине, а Бур со своими хозяевами из Лондона, решили под шумок Польшей обзавестись, но круто обгадились.

Мало того цвет польской нации погиб под ударами гитлеровцев, так еще и Коморовское предало своих бойцов, подписало капитуляцию, и поехало отдыхать в лагерь. Выторговало для себя и других АК-овцев статус военнопленного, и все, вокруг хоть трава не расти. При этом торге, Бур специально не выторговал данного статуса АЛ-овцам, Батальонам Хлопским, и другим прокоммунистическим бойцам, участвовавшим в том восстании, и боровшимся локтем к локтю с АК-овцами. Зато провиантом и оружием, которое на самолетах подкидывало советское командование, коморовская шайка пользовалась только так. Коммунисты значит плохие, и ну их в топку, а жрачку которую они, рискуя жизнью, доставляют жрать можно? Типа, дай пайку начальник?


Извиняюсь, очень уж к Польше необыкновенное отношение у меня. С одной стороны как вы видите подлое правительство и Соснковские, Коморовские, Андерсы, а с другой XIII интернациональная бригада имени Домбровского и такие герои как Станислав Матущак, Станислав "Болек" Улановский и Антоний Коханек.


Прямо небо и земля, причем оба Станислава и Антоний знали, что на Родине их ждала тюрьма, но все равно воевали за будущее демократической Испании, и не их вина, то, что испанцы проиграли. Поляки (для меня они настоящие поляки) положили жизнь на алтарь свободы и светлого будущего, зная, что их, за это никто не поблагодарит.

Вот и сравните Станислав Улановский и Тадеуш Коморовский (который Бур), оба поляки, но если первый для меня ближе брата, то второй навеки никто.


Уфф, это все что касалось Польши и моего отношения к ней и к ее народу и правительству, так вот просыпаюсь я, а рядом сидят и болтают два сослуживца по республиканской Испании, Веласкес (майор ГБ Семенов) и Онищук Тарас.


Они говорят о бое, происходившем 25 августа 1937 года на Арагонском фронте, где украинская рота имени Тараса Шевченко (из галичан и волынян), крепко навтыкала итальянским фашистам, и прорвала их позиции. Самый прикол, в том, что украинцы все как на подбор правобережные, затем все они в большинстве своем люди невоенные, а вот макаронники реально кадровые были. И хохлы воины-любители навтыкали кадровым итальяшкам, ну, а Семенов в то время был тоже там, как наблюдатель от штаба интербригад, Тарас-же участвовал просто как воин макаронникопокаранец (победитель итальянцев).


Я не знал, а украинцев на той войне, было много оказывается, рота имени Шевченко (в составе польской интербригады) и отдельный батальон имени Максима Кривоноса.

Смотрите, какой парадокс истории, в 37-38 поляки и правобережные украинцы вместе воевали против фашизма, прошло пять лет и поляки из АК убивали мирных украинцев, а боевики из УПА убивали мирных поляков. Хотя это были не те поляки и не эти украинцы, боевики АК и УПА в интербригадах замечены не были, тут опять сыграл классовый фактор: в УПА в основном власть имущие (имевшие и процент замороченных бедняков), с АК обстоит дело так же, головка это всякие Соснковские и Коморовские.


- Товарищи интербригадовцы, я вам случайно не мешаю?

- Та ти що, - говорит мне с доброй улыбкой Тарас.

- А скажите добродию як вы оказались в Испании-то?

- У мене сусід працював у Франції, вугіллячко рубав, ну і з початком подій в Іспанії пішов допомагати іспанським незаможникам. Я в той час наймитував у пана Недзвецького в Галичині. І почув що Евген, ну друг мій пішов до Іспанії, тут наші мужики стали збиратися, що б допомогти іспанцям, ну і я пішов.

- Так, где ж Испания, а где Польша, тем более панское правительство против было, как добрались то?

- Ми йшли через польсько-чехословацький кордон, через перевал Яворник, важко нам довелося, але там вирішувалася доля незаможників, і тому ми дійшли.

- Понятно, ну что, Тарас пойдем, посмотрим наши танки, как там Прибылов справляется?

- Ну пішли пан командир.

- Тарас, у нас панов уже 24 года нет, у нас товарищи.

- Вибачте, товаришу командир.


И мы пошли осматривать танки, в цеху не смотря на то, что уже ночь, стучат кувалды, визжит (или как этот звук назвать) автоген, Прибылов и его команда активно работают, почему то немцы не отрезали электричество.


В момент, когда мы входили в цех, из цеха выходил очередной танк, увидев нашу делегацию, бронированная машина остановилась, из переднего люка выскочил младший Никифоров (мой коллега по анабазису, после отлета Старыгина).

Смотрю на танк, и не могу понять, что это за зверюга?

0x01 graphic

Стою разинув пасть, Онищук-испанец открыл рот больше моего, подскакивает Никифоров-джуниор, и кричит:

- Товарищ комдив, разрешите доложить, перегоняю на место дислокации готовый танк БТ, после проведения работ по улучшению.

- БТ? Это что танк, по-моему у него пушка, не 45мм, да и в остальном, на бетеху, не похоже, но судя по каткам, да по размеру, это таки БТ.

- Так это из сломанного Т-34, и нормального БТ-7, Прибылов новый танк сварганил. У него пушка от Т-34, и передняя часть башни, но она просто надета на башню БТ. Опять же брони и на корпус наварили, усилили спереди и по бокам. Колесную группу убрали,как советовал Семенов, вот что получили, то получили.

- И как тебе БетЕха, теперь?

- Не знаю, товарищ капитан, бой покажет.

- Ладно, гони и не забудьте замаскировать, ждем немцев к утру.

- Так точно, - звонко кричит Никифоров 2-ой, - разрешите выполнять?

- Беги, - и младший Никифоров ныряет в люк, БеТешка грохоча двигателем, уезжает в ночь.

Тут навстречу нам выезжает, следующее изделие Прибылова, и так как в нем БТ узнается легче, чем в предыдущем сплаве БТ и Т-34, понимаю, что это БТ с усилением, но не убранной колесной группой. То есть этот более быстроходней, но и менее защищённый.

0x01 graphic

Обалдеть, и тот и этот были простыми БТ, а стали, я не знаю, как это обозвать, это все семеновские мысли и прибыловское исполнение (реализация немцев ремонтников). И из этого выскакивает сам Прибылов, и:

- Здравия желаю, товарищ комдив, - говорит, подбегая наш креативный инженер.

- И тебе, не хворать Прибылов, ну как ты, как твои, то есть наши дела?

- Ну как, нормально, наращиваем броню, меняя одновременно угол наклона, в итоге общее бронирование доводим до 45 мм (только в лобовой части корпуса и башни), угол наклона более острый, на глаз до 15-20 градусов более рациональный. Масса машины увеличилась, и мы пошли по двум путям, на половине сняли колесную группу (как и советовал Семенов), на второй половине пошли альтернативным путем, просто усилили пружины подвески (особенно ведущих передних колес). Вот вам и результат.

- И как по-твоему теперь называется первый танк? ПереБТ или недотридцатьчетверка? А второй?

- А какая разница, главное он есть, я о первом, он ездит, маневренность как у бэтехи, зато пушка и броня спереди как у Т-34, мы еще и гусеницы немного защитили. Второй вообще будет летать как метеор, колесную группу оставили, может и без гусениц полетать, броню и наклоны как у Семенова, проявили смекалку. Тем более запчастей вон сколько, используй не хочу (по аналогии бери - не хочу).


И Прибылов обводит руками цех и окрестности, вокруг стоят всевозможные (на данной территории) танки: польские (7ТР) немецкие (весь спектр от Т-I до Т-IV) и советские Т-26 (две штуки, но в раздолбанном состоянии), БТ-7 (пять штук в состоянии ремонта) Т-34 (2 штуки, но в непригодном состоянии) и один КВ, но с него тоже, все что можно и нужно, сняли еще немцы.


- Ну и как товарищ Прибылов считаете, какой вариант лучше?

- По мне оба хороши, тот, что уже без колесного движителя, он конечно по бронированию лучше, зато который с колесной группой, сможет быть маневренней без гусениц. То есть, смотря по поставленной задаче, тот, что с колесами броневая защита до 30мм, который без колес, несет до 45 мм брони.


- Ну, благодарю Прибылов, кстати, а баки, баки так и остались без дополнительного бронирования?

- Все три бака, и боковые и кормовые, так же несут дополнительную защиту, от немецких орудий больше 50мм не гарантирую, но от до 50 мм подарка баки защищены.

- Молодец, Прибылов буду ходатайствовать о награждении и очередном звании.

- Служу Советскому Союзу.

Выходим из цехов, на востоке восходит солнце, реально запомни Западная Европа, солнце восходит на востоке, и это реальность, хоть подохни Западная Европа! Простите, опять на пафос сбился.


Выходим, а уже светает, и фашисты, просто обязаны полезть, скорей всего всю ночь перегруппировывались, то есть подбрасывали войска.


- Романович, как думаешь, полезут фрицы с утречка? Я вот уверен, на все 100 процентов полезут, да и уже подбросили войск. А так как грохота моторов слышно не было, скорей всего это пехота, и орудия тащили вручную (не любят они без артиллерии воевать), но конечно чувствую, начнут с бомбежки, и будет не десяток самолетов. Значит надо рассредоточить танки и бойцов в округе, нефига в зданиях торчать, здания чаще всего и бомбятся. Под шумок авиации, подбросят технику, скорей всего танки и самоходки, значит, надо готовиться их встречать, оборудовать противотанковые засады.


- Да тут шести пядей не надо быть, сам знаешь, немцы чувствую себя хозяевами мира, и потому не имеют права потерять лицо. Сам факт нашего присутствия тут, это удар по тщеславию арийцев, я уже кое о чем распорядился, ребятки наиболее опасные места заминировали. Даже противотанковые шрапфугасы придумали и сотворили.


- Да? И какие же это шрапфугасы? Шрапнель вообще-то противопехотная штука?


- Ну и что? Ты помнишь про самые уязвимые места танков?

- Ну да, ну и к чему ты Романыч? Давай не томи.

- Пока ты дрых, Смирницкий пришел с предложением нового типа борьбы с танками, на основе того же шрапфугаса. Просто делаем конус менее коническим, а более цилиндрическим, начиняем большим количеством взрывчатого вещества. Ну и потом шарахаем шрапфугасом по гусеницам, все танк тихо стоит и не рыпается, делай с ним что хочешь. Ах да, ну и куски железа побольше, из остатков брони танков, ну тех, что в цеху, танки же экранировали, и обрезков масса.


- А что, апробировали хоть?

- Чегобировали? Ты понятно говори, я на твоем узбекском как-то не очень.

- Ну не испытали?

- Испытали, там польский 7ТР за цехами стоял, ну теперь уже не стоит, а раскорячился, с пяти метров вдарили. Два катка и гусеница в хлам, такое в полевых условиях не лечится.

- Так 7ТР почти и не танк, так недотанк, а можно ли так же с Т-IV?

- А какая разница? И там катки и тут катки, и тут гусеницы и там гусеницы, лобовая броня нам пофигу мороз. Мы не собираемся ее ковырять, обездвижили танк, и колупай его в бок, ну или бутылку с КС, и пусть горит на здоровье.

- Романыч, если что, прекрати полет фантазии, у нас КС нет, да и боеприпасов к нашим танкам мало осталось, зато ты вон к их пушкам, танкам и стрелковому оружию притаранил, до фига и больше.


- Ну что делать, не производит промышленность рейха боеприпасов к нашим танкам, слушай, а может письмо Ялмару Шахту написать, пусть войдет в положение, вагончик отгрузит, мы оплатим?

- Ну давай Игорь Романович, напиши, попроси ради бога, может еще он десяток Т-IV с иголочки нам предоставит, да тонн 50 бензина, ну и боеприпасов еще вагончик. Кстати чего уж мелочится, пусть еще бронепоезд пришлет (лучше два) и мессеров с хейнкелями да с юнкерсами, штук по десять, да с бензином, механикам боеприпасами, ну и летчики не помешают - "мы заплатим золотом".


В это время Тарас Онищук, на все село, грохоча-хохочет, он реально представил, что Ялмар Шахт, сам бегает по станции, а какие то железнодорожники грузят боеприпасы и танки на состав. И Шахт бегает по станции, и кричит, давайте, мол "быстрее там Каримов с Семеновым ждут, им же воевать".


- А твой Прибылов, пушки с четверок настригет, да на БТ установит, причем по три штуки, две спереди и одну сзади, - продолжает хохмить Семенов, Онищук грохочет еще громче.


Но вот послышались моторы самолетов, Шахт видимо выслал их нам, только скорей всего летчики не в курсах, потому придется повоевать.


- В-О-О-О-О-ОЗДУ-У-У-УХ, - раздается команда, и все бойцы выбегают из зданий, на бегу заряжая или проверяя оружие, зенитчики давно сбежались к своим флакам и счетверенкам-косилкам, и тоже готовы. Приманкой для немецких бомбёров служат разбросанные и спецом полузамаскированные танки (не наши, а притараненные немцами для ремонта). Бойцы прячутся в канавах и других складках местности и строений, ну гости дорогие мы готовы, я тоже валяюсь в канаве, но оружие у меня не длинноствол (парабеллум и ППШ, самолету как слону зубочистка), и потому я просто поваляюсь в грязи, хобби у меня такое.


И около двух десятков разномастных бомбардировщиков ринулись вниз, мы пока молчим, все ожидают сигнала Гогнидзе, он ведь командир ЗАР, ему и командовать.

- По немецким стервятникам ОГ-О-О-О-О-НЬ, - кричит Гогнидзе, и навстречу геринговцам летят пули, снаряды, а нам навстречу летят бомбы и тоже пули, тьфу не навстречу, а на нас.


Воя самолеты поднимаются вверх, на нас наплывает вторая волна, но ей уже не везет, пехота и зенитчики пристрелялись, и в момент отрыва бомб, прям в пикирующих рядах, взрывается большой бомбовоз. Понятие не имею, кто его и чем обласкал, скорей всего это флаками в него всадили несколько снарядов. Зато остальные немцы умудрились расколошматить КВ, мирно стоявший в метрах 100 от цехов. Так же досталось 7ТР (на котором противотанковый шрапфугас апробировали), от близкого взрыва большой бомбы, 7ТР перевернулся как картонная коробка от ветра.


Пехотинцы, лежа (а кто и сидя) стреляют по немцам пачками, направляя по два-три десятка стволов в одного стервятника. Тут замечаю, что один из бойцов уложил в развилке дерева пулемет, шпарит из него по самолетам, этакая экологически чистая зенитная тренога. Свою порцию огня немцам под хвост, добавляет из турельного, зенитного пулемета переБТ (или недоТ-34) младший Никифоров. Короче немцам я не завидую, бойцы обстреляны, злы и теперь опытны в борьбе с летающим врагом. Видимо противнику начальство вставило шикарный втык, и они идут на третий заход, несмотря на то, что сбито уже два самолета, плюс еще три задымив, потянули назад (снова надеюсь, что не все налетят).


В бешенном темпе, геринговские летучие свиньи пикируют на нас, а бойцы уже приноровились, на выходе из пике самолеты противника, на пяток минут зависают брюхом к нам, и в этот момент сотни пуль летят в люфтвафельные брюхи (знаю, что брюхо не склоняется по числам, но тут реально брюхи, и вообще хай им бис). Еще двое начинают клылатых швайнов дымить, плюс наши флаковцы наконец приноровились к этим шайтан-трубкам, и накрывают еще двух бомбовафлеров, один сразу рвется на куски, второй дымя воротит нос от нас, спешит к себе на аэродром (щоб ты не долетел сука кессельринговская).


Остальные летающие крысы, так же собирают манатки, и дранг нах нахрен, только один из подбитых стрелками как-то рывками двигается, и летчик выбрасывается из самолета на парашюте, остальные держат тот же курс (нах нахрен). Пятерка бойцов бросается, что бы получить автограф у летуна фрицевского, ну или дать ему по автографу гектографом, щас геринглюфтец ощутит признательность народа своими ребрами. Проходит, минут 5 бойцы перегруппировываются и занимают места в обороне согласно плану (это пока я спал неутомимый Семенов, озаботился подготовкой обороны). К селу ведут два шоссе, на обоих ждут немцев засады, плюс заминировали ЖД, вдруг противник бронепоезд кинет в атаку (если у врага он есть, конечно)?


Кроме шоссе есть еще проселок (по которому мы и пришли), на каждом направлении фрицев ждут приятные (не для них) сюрпризы, и тут фашистня начинает артобстрел. Ну понятно, скорей всего в атаку пойдут под прикрытием артобстрела, немецкие гаубицы, минометы (одно- и шестиствольные) кидают в нас десятки килограмм дефицитного цветного металла и других дорогих веществ, в виде мин и снарядов. Щедро!


Командиры взводов знают действия своих бойцов, артиллеристы (пушки, гаубицы и минометы) запрятаны частью на флангах, и ждут немцев, все получили приказ, огонь открывать строго по команде. Остальная артиллерия ждет противника в капонирах у дорог. Танки тоже притаились (правда им капониров вырыть не успели, то есть успели, но не всем) и те танки (одиннадцать штук, причем 8 из них, это тюнингованные БТ) которые без капонира, это наш подвижный резерв. Нечипоренко (чую он пересядет на переБТ, не сейчас, то после) поведет их по команде в необходимый участок боя (с фланга или желательно с тыла наступающих). На нас наступает не менее полка пешерылых фрицев (пехота) при поддержке батальона танков и самоходной артиллерии. То есть немцы бросили на нас:

семнадцать танков Т- IV;

восемнадцать танков Т- III;

и восемь чешских тридцать пятых;

плюс к этим танкам на нас шли восемь артштурмов.

То есть немчура, готовит нам показать маму Кузьмы, песца и много других креативно-неадекватных подлян.


Вся эта масса, грохоча приближалась к нам с двух сторон, со стороны западного шоссе, и со стороны проселка, пехота противника активно сопровождает танки идущие лавой. За танками двигаются около полторы десятка ганомагов и других броневиков (даже три БА-10). Противник начал стрельбу (из танков и самоходок) по всему подозрительному с предельной дистанции, тут же прекратилась артподготовка. На нас двигалается страшная, опытная сила, это уже не тыловики и нахрапом их не возьмешь. Молчим и ждем, шоссе не заминировано, (зачем автобан портить) зато заминированы обочины и окрестности шоссе. Слева от шоссе (для нас слева), где до леса метров тридцать-пятьдесят, наша подляна, там панцеров дождаются мины и танковые шрапфугасы. Там же притаились противотанкисты и танки, которым успели вырыть капониры. Правая часть шоссе тоже заминирована, но она не так важна, там метров через двадцать красивый такой, противотанковый овраг, природа тоже не очень любит гитлеровцев. Фашисты не любовь природы (или глупость своего начальства) в полной мере ощутят зимой, что этой зимой, что под Сталинградом.


А пока, добро пожаловать незваные гости и немцы прут как каток, стреляя и расходуя боезапас, по всему, что им кажется подозрительным, прям на их пути, пехотинцами нарыты ложные капониры и брустверы. В капонирах врага ждут дохлые танки (из тех, что немчура для ремонта свезла), и бравые панцершютцы поджигают еще один 7TP (первый подожгли бомбёры), мирно стоящий в капонире. Для полного кайфа немчиков, в танках приманках спецом валяются тряпки, политые солярой и бензином, есть чему гореть и чадить.


И тут для немцев настает час Х (кому Икс, кому Ху), сигналом для начала часа Х служит, наезд головного Т- III на мину, бабах и танк остается на месте. Экипаж отправился в ж.. в валгаллу. (43-1=42), пока танкисты поняли, что путь заминирован, и остановились, успевают взорваться еще два (42-2=40, уже легче), но из них экипаж выскальзывает, пока молчим. Вперед выдвинулись два ганомага (саперного взвода) и опытные саперы, полезли разминировать путь для своих танков, но мы не зря чуть дальше танка 7ТР, обустроили скрытные позиции для косилок и флаков. Пулеметы и автопушки, начали косить саперов. из двух десятков саперов, в живых остались пять, сделав для себя вывод, что своя рубашка ближе к телу, чем завывания Адика Гитлера, саперы смылись, бросив ганомаги. Согласно плану, теперь немцы должны подъехать вплотную к лесу, а там их мы и должны встретить, тут наши гаубицы из закрытых позиций начинают бить по врагу. Полуэктов (талантливый корректировщик получился из него) по телефону корректирует артиллеристам цели. Гаубичники расколошматили еще один танк, да повредили ходовую часть артштурма (40-1=39, 8-1=7), достается еще и пехоте, но нам не до подсчетов потерь вражеской пехоты.

Немцев манят ложные позиции до которых они не дошли километр, и они посовещавшись все-таки приняли необходимое для нас решение и всей группой двигаются ближе к лесу.

Нам того и нужно, там немцев ждут танкшрапфугасы, правда немного, штук пятнадцать, да и для их успешного действия необходимо, что бы танки были не дальше 10 метров, а так только напугают. Но фашисты исправно жмутся к лесу, так как идущий в 20 метрах от леса тридцать пятый чех нарывается на мину, экипажу кранты (39-1=38, правильной дорогой идете товарищи).


Наступает кульминация, и немцы дорвались до шрапфугасов тесной кучей, взрывники натягивают натяжные взрыватели, и срабатывают все шрапфугасы, восмерка танков так и остается на месте (дымя и "крася утренний пейзаж"), ходовая часть и борта в хлам (38-6=32, 7-2+5 отпад). Теперь им нужен как минимум ремонт, а кто ж им даст ремонтировать в бою, фигвам, как там говорил товарищ Эренбург. Тут взрывается по танкам противника наша артиллерия и танки, а чего бы, не пострелять, тем более немцы подставились боками. Саперы приводят в действие пехотные шрапфугасы расположенные по старой привычке Смирницкого на высоте трех метров, и куски металлических отходов, летя сверху вниз, рвут пехоту в манную крупу.


Загораются еще танки противника; один, три, уже пять (32-5=27), и нацики не выдержав поворачивают вспять. Правда при этом они не слабо стреляют по нашей засаде, и даже попадают в зарытые до бровей пушки и танки, но они-то на открытой местности, и двигаясь задним ходом рвут дранг нах нахер. Жестоко пресекают инсинуации вражьей пехоты пулеметы и флаки, пушки и танки бьют только по танкам, и снова загораются или останавливаются отступающие танки врага (27-4=23).


Пошла команда Нечипоренке, и он, на своих шушпанцерах сейчас должен ударить в тыл отступающего врага, немцы, пятясь выкатываются в мертвую зону, и наши вынуждены прекратить обстрел. Зато есть бог на небе, и один танк противника ломается, скорей всего экипаж в состоянии аффекта сделал что-то не так. Потому дойчепанцерщютцы выскакивают из танка, и бегом присоединяются к бегущей пехоте, пулеметы наши уже не достают и потому, экипаж немецкого танка, успешно бежит (пусть живут пока, жЫр нагуляют).


Ну и когда фашисты уже расслабились, мол вышли из боя, во фланг им выходят танки Нечипоренки, с двумя немецкими же ПТО, на буксире, и с ходу, отцепив пушки, в двенадцать стволов бьют по боковой броне отступающего врага. Сразу загорается еще один артштурм (5-1=4), за ним два тридцать пятых, и еще через минуту один Т-IV(23-3=20, больше 50% панцеров слиты), фашисты разворачиваются, и идут в лобовую атаку на группу Нечипоренки. Нечипоренко не дурак (да и приказ надлежащий имеется), и продолжая обстрел противника, БТ-шки задним ходом (бросив пушчонки) уходят назад в лес, по той дороге, по которой пришли.


Фашисты обозленные преследуют группу Нечипоренки, но они-то не знали, что сумрачный свердловский гений Семенова, придумал заминировать и это направление, плюс и шрапфугасов наставили с два десятка: шесть танковых на уровне земли, и пятнадцать противопехотных на трехметровой высоте. И немцы втыкаются в это дерьмо по полной, сперва противотанковую мину находит прущий впереди Т-III, затем сбоку от него нарывается на такой же сюрприз привезенный Семеновым из немецкого же склада Т-IV (20-2=18). Видимо со второй миной были синхронизированы шрапфугасы, потому что начинается канонада, и бездушные взрывные устройства шпигуют ходовые части танков всяким металлоломом, а тела пехотинцев таким же металлоломом, но помельче, да сверху вниз.

Еще три танка остается там, и немцы теперь окончательно поворачивают и дергают несолоно (неперчено, негорчичено, некетчупено и немайонезено) дранг нах хаус. Поле боя ЗА НАМИ!!!

Ну и значит ПОБЕДА тоже!


С недавних пор введено новшество (Калиткиным), после каждого боя каждый комвзвод должен доложить о потерях своему комроты, тот своему комбату, ну и тот своему комполка, кроме того каждый комвзвод должен обеспечить транспортировку раненных в медсанчасть, где им окажут вторую медпомощь специалисты. Первую медпомощь должны оказать соседи раненого. Наш чеховец, с потрясающе небрутальной фамилией Калиткин, организовал курсы первой медпомощи, и каждый боец умеет ее оказывать.


Скоро у нас был полный отчет, всего мы потеряли сто двенадцать бойцов убитыми и шестьдесят раненными (тут и бомбежка, и артподготовка и сам бой). Кроме того потери в технике шесть орудий (два противотанковых, что Нечипоренко оставил при отходе в лес, подберем, так что 4), два ротных миномета и один батальонный, плюс одного небельверфера козлы арийские тоже разбили. Вдобавок ко всему мы потеряли все Т-26 (два сломались, у одного трансмиссия у другого двигатель стуканул), два БТ (один тюнингованный, второй без тюнинга ), так же одну тридцать четверку, и одного великана КВ. Хоть КВ и прятался в лесу, немчики уложили рядом с ним бомбу (случайно) вот его и перевернуло, плюс деформировался корпус и с креплений сорвало двигатель.


Потери сразу скажу колоссальные, но и немцам мы нанесли потряссальный урон, из сорока трех танков у врага осталось восемнадцать, из восьми самоходок у врага осталось только четыре, плюс потери в живой силе больше трех батальонов. А это того стоило, если еще добавить три сбитых в начале боя самолета, то мы по всем параметрам наклали немчуре, по первое число.


Бойцы пошли вперед собирать трофеи, танкисты во главе с Абдиевым и Прибыловым, осматривать оставленные противником танки (вдруг вместо убыли в танках добавим?).

У бойцов строжайший приказ, раненных немцев оставшихся на поле, не добивать, наоборот они (наши бойцы) обязаны немцев перевязать. Их же индпакетами, наши тратить нельзя, тем более у каждого фашиста в ранце пакеты и не по одному, вот пусть их перевяжут и грузовик выдадим, пусть легкораненые тащат своих нах хаус. Тут не то, что бы у нас свербит гуманизм и человеколюбие в одном месте, но пусть у каждого из тех, кого щас не добьем, совесть, да и проснется.


Глядишь и потом, нашим раненным так же помогут, короче немцев перевязали, на грузовик погрузили, те, кто не поместились, поедут вторым рейсом. Фашистам приказано на обратном пути машину заправить и вернуть, оставшихся соратников, пусть сами на своих машинах вывозят. У нас командование не зарабатывает медаль имени Флоренс Найнтингейл, и на Шнобелевскую премию мы не рассчитываем. Представляю хари немецкого командования, когда узнают, что мы их раненных отпустили, еще машину дали покататься, ну и пусть знают суки, что коммунизм, это не национал-социализм.


После обхода, разгромленных танков, Прибыловская комиссия выявила один абсолютно невредимый танк (Т- IV, экипаж которого просто обтрескался, психология-с), и шесть подбитых танков с небольшими повреждениями. Например один Т-III (сбоку) пробил бронебойный снаряд от 76мм пушки Т-34, порвал двоих членов экипажа, на паштет и вышел из другого борта. Остальные танкисты сделали ноги, а в танке дырки заварить (что бы сквозняк убрать), и ездить можно, боекомплект не взорвался. И тому подобное короче, мы можем прибавить на место убывших танков 6 фрицевских, тем более фрицевского боеприпаса у нас до фига.


И ребята начали оттаскивать по шоссе танки, остальные-то места заминированы, еще из пяти танков Прибылов предложил сделать ДОТ-ы, например возьмем один Т-IV, болванка КВ, из его двигателя сделала склад металлолома, и из его остатков, ничего кроме набивки для шрапфугасов сделать нельзя. Ну, на крайний случай, после войны польские пионеры, могут сдать, сей двигатель в металлолом, и все, зато корпус и вооружение в целости, вот и будет ДОТ.


Скоро все трофеи были собраны, необходимое количество Маузеров отобрали, собрали все МП-38/40, пистолеты и гранаты, остаток маузеров собрали в накрывшиеся бесповоротно танки, и подорвали гранатами (в каждый танк по три гранаты, вот металлолому привалило). Вот грохоту-то было, а что зачем нам с собой возить более сотни стволов, ненужных, все уже и так до зубов вооружены. А немцам оставлять, хай им бис, пусть рогатками воюют.


Со всех танков ремонтники сняли оптику, вооружение (пулеметы, если годны к использованию) и боеприпасы (патроны и снаряды), в цеха потянулись ремонтопригодные танки (то есть не сами потянулись, а их потянули танками), эмиссары Прибылова забегали по танкам, снимая необходимые запчасти. По совету Ивашина (еще один креативщик), вокруг шоссе пехотинцы и свободные танкисты, артиллеристы и саперы начали рыть танковые ловушки. Вырывается яма, глубиной метра два, длиной чуть длиннее танка, с отвесными стенками, ах да ширина уже ширины танка. Потом яму застилают ветвями, сверху тент (тряпье, одеяла или обмундирование, снятое с мертвых) это для того что бы перекрытие удержало землю и песок, сверху маскируется (трава, дерн короче по обстоятельствам).


И вот едет танк, едет, наезжает на яму, и наехавшей стороной сваливается в яму, все он оттуда не вылезет. ну скажем например так:

0x01 graphic

Как вариант можно так:

0x01 graphic


И результат конечно для нас кайф, для противника полный файф. Тут эту броненосную бандуру, без подъемного крана, не вытянуть. Да и кто позволит фашистам, заняться этим делом, во время боя?

На всех, танкоопасных направлениях, ребята стали копать танкосажалки, какой-то креатив-менеджер из пехотинцев обозвал наши ловушки этим словом. А поляки-стахановцы, нарыли этих ям по собственной инициативе, и в незапланированных местах. Пусть немцы "порадуются".


Танкисты заняты оттаскиванием и закапонированием (зарытием) неподвижных немецких танков (ну тех, из которых можно стрелять).

Ночью будем уходить, по карте, в 80 верстах от нас, есть пограничная станция ЖД, вот и туда наведаемся, по пути домой. Для того, что бы немцы не сразу прочухали наш отход, тут в этом гостеприимном городке, останется усиленная рота пехоты, взвод саперов, и два танка T-III, ну что бы их прикрывать. Если немцы утром пойдут в бой, то рота должна пострелять из пяти обездвиженных танков, стрелкового оружия, саперы должны опять своим шрапфугасным хобби заняться, а танкисты просто будут прикрывать на отходе. Для мобильности, ребятам оставляем четыре ганомага, три грузовика (опель блитц, это наша фирменная тачка) и три мотоцикла. В усиленную роту пехоты (командир Вахаев) кроме трех общевойсковых взводов и роты поляков Легостаева, входит полувзвод бесшумников с лошадями, десяток лопатко-минометчиков и два расчета немецких, ротных минометов (свежак, трофеи вчерашнего дня).


Ну а командиры полков, и отдельных подразделений (кроме Прибылова и Калиткина, они заняты) собрались в одном из пока стоящих зданий, и решили провести фильсовет (совет в Филях). Обсуждали, как напасть на приграничную станцию, и как потом рвать когти, на свою сторону, на территорию правобережной Белоруссии. Пора нам этот туристический рейд заканчивать, а то от нас рожки да ножки останутся.


Сразу после окончания планерки, приступили к обеду (чуть опоздали, конечно, время три часа дня), и после обеда дежурные пошли охранять и бдеть, а остальные командиры, пошли проконтролировать то, что делают бойцы.


А я, Онищук (который Тарас), Ковальчук (польский коммунист) и Семенов решили отдохнуть, сами знаете, ночи какие выдались, фиг поспишь. Вытащив матрасы и одеяла, ушли в лес (мало ли, вдруг бомбардировщики налетят), и я задал храповицкого, про остальных не в курсах, наверно дрыхли тоже.


27 июля 1941 года где-то в Польше (в 50-100 км от границы СССР).


Просыпаюсь, от того, что кто-то ходит по моему лицу, ну насекомое неустановленной конструкции, и я открываю глаза, надо мной, давясь от хохота стоит Петруха, и какой то травинкой щекочет меня. Идиот!


- Доброе утро, Онищук, у тебя что, инстинкт самосохранения отказал?

- Простите, товарищ капитан, просто мы хотели на разведку пойти, вот и пришли к вам, спросить разрешения, а вы спите.


Я спросонок, ничего не понимаю, в сердце агрессия к этому сукиному сынку, но потом, между мысленными матюками, вспоминаю, что нам ночью в бой, и потому сам просил разведчиков зайти в 10 часам ночи. Хорошо, хоть матерился про себя, не вслух, так и авторитет потерять можно.

-Хорошо Петруха, как и когда, хотите выдвигаться?

- Да прям сейчас товарищ капитан, на двух броневиках и на трех мотоциклах.

- Может тебе еще телеграмму дать, вражескому командованию? Мол, так и так, его величество Петро Онищук выходит на разведку, посторонись сынку?

- Не понял, чувствую, что сарказм, но в чем прикол не чую, товарищ комдив.


- Ты дорогой, вспомни, что тебе тут не там, ну не Белоруссия тут, и после наших приключений немчура начеку, на первом же посту спалишься. Нет, конечно, не перебьют вас, но уже узнают кто вы? Поэтому возьмите лошадей, отбери из своих погранцов лошадеводителей, и бойцов Бондаренки, сколько тебе нужно, и тропами вперед. Противник не должен прочуять, что Петро Онищук вышел в разведку. А дорогу вам покажет или Тарас или Ковальчук, так что давай иди.

- А что мне делать с моим восьмиколесным тарантасом? - И показывает рукой за окно. На улице действительно стоит какой-то странный агрегат, трансформер какой-то, восемь колес и пушчонка от Т-II. И тачанка эта покруче чем ганомаг. Если бы новые русские увидели этот джип, они бы быстро сменяли геленвагены и мерсы серии S на такие девайсы.


- Ну оставь здесь, уверен желающих покататься на нем у нас немало, где нашкобал-то данный восьмиколесный трактор?

- Да он тут сначала был, еще в польскую кампанию, его поляки подбили, тут он и стоял, запчастей не было, Венцель его и починил самоделковыми запчастями.

- Ладно, все старший лейтенант Онищук выполнять, рацию возьмите и про все, что увидите важного сообщать сразу. Зворыкин на рации, а шифр давайте на сегодня армянский, найдите бойца армянина, можете брать кого хотите кроме Ашота.


И Петруха ускакал, со своими паладинами, правда недовольный, на 8-rad-е кататься куда комфортней, чем на лошади, но так это и не туризм, это война. Тем более этот тарантас гремит не хуже БТ, как-то не заботились в эти времена о покое людей.

Вылавливаю мирно сидящего Круминьша:

- Ау, абверовец, можно с тобой потолковать?

- Да товарищ капитан.

- С чего это тебе НКВД, вместо девяти грамм звание прилепило?

- Ну, проверили меня, со всех сторон, одобрили, то что я делал после перехода в ДОН, и дали звание и задание.

- И что за задание, или это секрет?

- Да нет, конечно, мне поручено отобрать бойцов прибалтийского происхождения, ну латышей, эстонцев, литовцев и других уроженцев Прибалтики, и готовить из них партизанский отряд. Потом, по мере готовности, особенно политической, мы должны пойти в наши края, поднимать народ против немецких захватчиков.

- То есть больше некому?

- Нет, на местах уже работают люди, готовят подполье, а мы будем ударной группой, все-таки обученные красноармейцы, с опытом боев, и с опытом партизанской войны.

- Ну и почему ты до сих пор молчал? Так я по прибытии доложился Елисееву, а вы сперва заняты были, потом этот польский поход, как бы, не до этого было. Но могу (да и должен) показать вам копию приказа, - И протягивает латыш мне бумагу. Действительно, парень назначается для отбора прибалтов, самим Берией, ну что скажешь...

- И много уже отобрал?

- Да нет товарищ капитан, не много. Пока приглядываюсь, есть хорошие ребята, Пятрас Межелайтис, Витаутас Мажулис, Йаак Холниньш и другие, так что пока приглядываюсь.

- Ну, понятно, если что обращайся конечно, дело нужное, надо прибалтов поднимать против немцев. Ладно, иди, отдыхай, ну или дела свои делай.


К тому времени работы окончены, только немецкие (и ненемецкие) ремонтники доделывают тюнинг и ремонт танков (тюнинг БТ и ремонт Т-II и Т-IV), ну и ребята отдыхают, часа через три выйдем в дорогу, что бы затемно шандарахнуть противника. Я уже наспался, и потому иду в цеха, посмотреть, как там идут дела, там шипит автоген, ослепляет электросварка и вдаряет по ушам грохот кувалды.


Часть ремонтников наваривают электросваркой заплату на Т-III (отметка от нечипоренковцев, автограф фашистам), остальные доваривают автогеном экранировку на последний БТ. Прибылова нет, наверно спит бедняга, работой руководят Ержан и помощник Прибылова младший воентехник Хлебников. Выгоняю Абдиева, пусть спит бронетанковый казах, все-таки под утро от него требуется свежая голова, что бы командовать. Болтаем с Хлебниковым, с рассудительным волжанином из Сталинграда, ему на вид лет двадцать пять, невысокий средней комплекции, овальное лицо с особой приметой, брови светло-соломенного цвета.

- Как величать вас товарищ младший воентехник?

- Василий Парфенович, товарищ комдив.

- Давай на ты, Василий, как думаешь, долго еще тут работать?


- Нет, товарищ капитан, основная работа, уже сделана, немецкие подбитые танки починили, в одном сменили мотор, у остальных разрушения послабее. Наши били с боков, и в основном поражены экипажи, ну побиты и танки конечно, но не так капитально. В полевых условиях нам бы эти танки чинить неделю, если не больше. А тут завод, все необходимое под рукой, плюс большое количество квалифицированных специалистов. Наши пленные и немцы, вдобавок ко всему Прибылов привлек поляков, денег-то у побитых немцев, да и здесь на заводе взяли много, вот и платим им.


- Да, Прибылов голова, - говорю я тоном ильфопетровских "Пикейных жилетов".

-Да и вообще, эти пробоины сбоку, не очень мешают танку воевать, но может залететь шальная пуля, потому и завариваем.

- Ну что ж молодцы, благодарю за службу товарищ младший воентехник.


За это время, заварив пробоину от снаряда пушки 20к (толи с БТ, то ли Т-26 угостили), ремонтники, выгнали во двор трешку, и на ее место Т-34, притащил Т-IV. Четверку тоже угостили сбоку, еще и два катка вместе с гусеницей перебиты, это наш танкшрапфугас постарался. Вроде огромная страшная боевая машина, а сделанный из отходов девайс прибыловского изобретения, остановил танк, потом еще кто-то в бок добавил, и экипаж (кто выжил) предприняли большие шаги в противоположном от танка направлении. Может пулеметы и там им покоя не дали? Но это уже их проблема, война есть война, и не мы первыми начали.


Сижу, никого не трогаю, вдруг подходит Семенов.

- Ну что капитан, тяжела шапка Мономаха?

Видимо меня сморило, и я спросонья отвечаю невпопад:

- Да так себе папаха, что, кто, где? А Игорь Романович, что случилось?

- Да ничего не случилось, ты чего какой-то притормаживающий, сморило что ли? - говорит мне этот экстрасенс-убивец из эНКаГеБе.

Я хотел с тобой поговорить об атаке на последнюю станцию, накроем ее, немцам на нашем направлении хана настанет. Последняя нитка снабжения прервется, придется Федьке (который темный фон Бок) со своими архаровцами перейти на подножный корм, изображать из себя коней монгольских. Потому надо к этому делу серьезно подойти, небитых немцев не осталось, все амба, немцы теперь битые и ученые стали. Кавалерийский наскок аля Чингисхан не прокатит, и я надеюсь, ты со мной согласен?


- Да на все 100 процентов не даст Игорь Романович, я вот ломал голову, но пока Онищук нам информацию не даст, мне кажется думать рано.

- Ну почему, можно придумать каверзу, и потом уже прикинуть ее на конкретный населенный пункт с его индивидуальными особенностями. Есть что навскидку?


- Да мне давно хочется применить один древний метод, метод Чингисхана, того самого, пусть он был против нас, но воевал-то реально круто?

- Ну, давай, колись черненький, что за метод, ты имеешь ввиду?


- Ну, выкликаем роту добровольцев, они нападают на предместья станции, наводят шороху и драпают как только немцы отпор дают, быстро и успешно. А мы ждем, рассредоточившись, половина с одной стороны станции, половина делает засаду, на дороге к Прошкуву, по которой будут наши застрельщики отступать. Ну и немцы должны пустится в погоню за нашими грубиянами, а тут их встретят злые ребятки. И устроят фашистам поголовное изнасилование с всеобщим летальным исходом. Это идея Машутки моей, это она книжек о злых татаровьях начиталась.

- Ну понятно, идейка скажем неплохая, тем более Чингизкой не раз апробированная, ну значит подождем от Петра разведданных и расплантовав что и как, пойдем вперед.


Тут и на ловца зверь побежал, то есть на нас Зворыкин прибежал, с радиограммой. А она ж на армянском, так Зворыкин оказывается, не поленился, сбегал к Ашоту и тот на обороте "гумажки" написал русскую версию радиограммы:

"На станции батальон из охранной дивизии, с тяжелым вооружением, кроме того взвод танков БТ и Т-26. Так же на станции имеется рота украинских националистов, ждем распоряжений, Онищук"


- Зворыкин, ответь Онищуку, что бы наблюдал и собирал информацию, и ничего не предпринимал, ясно?

- Так точно, товарищ командир, ну я тогда к Ашоту, что бы он зашифровал.

- Беги, Зворыкин беги, - и радист бегом рванул от нас.


- Ну что скажешь Романыч?

- Норма, на роту застрельщиков немцы кинут не менее двух рот, так что, от четырех рот врага, на станции останутся две роты, уже намного легче. Предлагаю кавалерию, тоже пустить с какой-нибудь третьей стороны на станцию, что бы переполоху было побольше? А еще можно летунов вызвать, что бы они помассажировали станцию.

- Нет Романыч, летунов пока не след трогать, справимся своими силами, нас больше, да и наши ребята не просто обстрелянные, а боевые терминаторы. А вызов летунов это расход горючего и бомб, пока они у нас невосполнимы.

- Тоже верно, и когда планируешь начать операцию? Кстати, чегоминаторы? Это ты опять на своем узбекском?


- Ну я думаю, сегодня отдыхаем уж, часов в 10 ночи, поднимаемся и выдвигаемся к станции. Пока доедем, да то да се пройдет почти три часа, значит в два часа ночи (они же утра) роту застрельщиков кинем на станцию, они должны навести марафет и сделать ножки. Ну что бы немцы потом протянули ножки, бесповоротно, навеки, вовеки вечные аминь нафиг. Кстати Онищук, ну который ваш однополчанин из Испании, говорит в тридцати километрах, аэродром есть, с него в ту ночь (22 июня) фашисты нас бомбили. Может, отправим группу заплатить по счетам, ну РККА не любит долгов, вот и отправим штуки три танков с взводом бойцов, аэродром уже тыловой и охраняется взводом охраны. Вот наших, там и должно хватить, да еще ночью, да врасплох вот и результат.


- Ну почему бы нет капитан, почему бы нет, только на всякий случай броневика два добавь и "косилку". А насчет станции, пока засада кончает с преследователями, удар наносит первая ударная группа, шум второго удара символизирует эскадрон Бондаренко. А засадники, раскокав попавших на Чингисхановский развод нацистов, врывается на станцию с третьей стороны. Быстро превращаем станцию в бледное воспоминание о станции, и уходим на Родину. Ребятки, что напали на аэродром, прямо должны выдвигаться на мост у Навалок (местечко, так обзывается, у них тут так принято, Сувалки/Навалки).

- Товарищ майор, а вдруг не успеем к утру мост взять, нас же противник в клещи возьмет.

- А мы к мосту заранее Хельмута с ребятками пошлем, пусть возьмут его тепленьким и сторожат. Передай Хельмуту СД-шные жетоны (у нас в архиве штук пять есть), пусть он сыграет какую-либо СД-шную инсценировку.

- А это мысль Романыч, - заключаю я фантазии Романыча, и вижу что рядом, давно уши греет какой-то лейтенант из новых.

- Слышь, чудо, ты кто такой? И почему к начальству без доклада?

- Виноват, товарищ командир дивизии, младший лейтенант Великов Дмитрий.


- Так, ты знаешь, как называется младший лейтенант Великов, когда красноармеец подслушивает служебные разговоры своего командования? Это называется как минимум трибунал.

- Виноват, просто я не решился перебивать, товарищи командиры.

- А че те надо было, че пришел-то?

- Так я хотел попросить, оставить меня с группой Вахаева, прикрывать отход основной группы.

- Ну, так проси, чего стоишь?

- Теперь, хочу попроситься в группу застрельщиков.


- Слышь Великов, ты часов не отмечаешь семь пятниц на неделе? То ты в прикрытие хотел, теперь в застрельщики тебя потянуло, ты уж определись младлей?

- Да товарищ командир дивизии, если вы не против, то я бы хотел в группу застрельщиков, интересно попробовать.


- Ну, посмотрим, все младлей иди отдыхать, - и мы с Семеновым тоже разошлись отдыхать, посплю ка я несколько часиков. Пошел в конуру у цеха и завалился спать, предварительно дежурного прибыловца предупредил, что бы меня разбудили ровно в 9 30 (полдесятого), все я сплю, меня нет.


27-28 июля (ночь-утро) 1941 года где-то в Польше (в 50-100 км от границы СССР).


Никто меня не будил, проснулся сам, самостоятельно, ну не Штирлиц конечно, но когда надо просыпаюсь. Так вот выхожу из конуры, навстречу ремонтник Прибыловский соратник, видимо, меня будить шел. Но увидев меня, сориентировался и говорит, что ужин готов, после ужина Семенов дал команду к отправке, у блин гебьё раскомандовалось, хотя он на наши деньги цельный полковник, ему можно, хрен с ним. Далеко ходить мне не дали, Прибылов со товарищи вечеряли, чем боженька послал, ну и меня до кучи пригласили. Трофеев много, потому Машкин назначенец (бурят который Цыбиков) жратвы не жалел, потому жрём, как говорится от пуза (парню в логике не откажешь, чем больше сожрём, тем меньше придется везти).


А ничего фашистов кормят, я даже обертку "Нестле" заметил, буржуины нестлешные значит гитлера снабжали, если вернусь в будущее, то все бойкот и эмбарго полное нафиг этой компании. Хай им бис, исключительно неевропейскую шоколадки употреблять буду, ну "Россию" российскую или "Ляззат" казахский, ну или свой таджикский "Амири". Оберток этих фирм точно не встретил (да и не было их тогда), поужинав, бойцы расходятся, надо отуалетится, три часа дороги предстоит (это механизированным и лошадистам, пехтуре до утра топать придется, но им отлить, проблем меньше)


Наступает назначенное время, и вся армада приходит в движение, механизированные и лошадированные сразу уходим вперед. Вахаевцы попрощавшись, заваливаются спать (все кроме дежурящих) пехтура рвет походным маршем за нами, но скоро отстает. Тут же отрывается колонна из трех грузовиков двух БТ и двух БА, это Абдиев повел на аэродром наказательно-карательную группу.


Впереди двигаются "чисто арийские" части, танки, ганомаги и мотоциклы, наполненные реальными немцами (но уже не фашистами, а бойцами немецкой части РККА, то есть уже НКВД).

А уже за ними, двигается остальной обоз, все ротные и батальонные минометы, так же как и трофейные зенитки установлены в кузовах машин. Густо облепив железяки в кузовах, так же едут бойцы, при шухере, все они, кроме расчетов, должны свалить с машины и не мешать минометчикам шмалять в врага.


Едем, пехоты уже не видно, теперь еще и лошадисты приотстали, к их приезду мы должны подготовить засаду, и потому, не стесняясь, водители жмут на газ. На довольно хорошей для того времени (и тех двигателей) скорости в 40 км в час, приближаемся к окрестностям станции. Дороги безлюдны, ночь все-таки, да и враг боится нас, потому на дорогах КПП не наблюдается. Когда до станции остается час пути, на дороге попадается усиленный взвод фельжандармерии, не заморачиваясь на обдуривание, с ходу бьем полевых полицаев в хвост и гриву (вариант под хвост и в гриву). Впереди-то идут танки, им взвод жандармов, как против ниндзи щенок. Заговаривают пулеметы и автоматические пушки немецких танков, взвод жандармерии превращается в взвод привидений.

И движение снова возобновляется, мотоциклисты остаются добить раненых и зачистить территорию (ну трофеи там и т.д.), пацаны на байках, так, что догонят.


В намеченном для засады месте нас ждет группа Петрухи, как заправские фельджандармы кстати, видимо тоже потрепали жандармерию (геноцид пришел жандармы к вам). Парни уже разведали окрестности, и прикинули что, где и как делать. Ну молодцы принимаем, часть бойцов и техники идут в обход, им придется же нападать с тыла, остальные заняты подготовкой, снова пришел Великов, младлей решил довести меня до белого каления, опять просится в застрельщики. Ну и хрен с ним, ведь фиг отстанет, рибоксидный клей и то легче отлепить. Половину бойцов, как и договаривались, увел к станции Ахундов (правда, у него ни танков, ни косилок) их задача согласно плану, ударить после "отступления" застрельщиков на территорию Навалок (городка этого, в котором станция).


Тут же снимается на ганомагах, мотоциклах и опеле группа Хельмута, Хельмут озадачен, и захватив мост должен послать краткую радиограмму. Радиограмма будет гласить "Опель-блитц" при удачном исходе, а в случае неудачи Хельмут должен радировать "Мерседес LG-3000". Думаю, вражеские дешифровщики все затылки расчешут в кровь, но ни за что не угадают, что же значит та или иная радиограмма.


К атаке на станцию готовится группа застрельщиков, Романыч вызвался сам вести группу, собирают десять грузовиков, косилку и два БА. Ребятки собираются, подгоняют амуницию, оружие и ждут команды.

- Ну что узбекотаджик, счастливо оставаться что ли? - говорит мне, обнимая Семенов.

- Да и вам счастливого пути товарищ майор госбезопасности, ты это Романыч береги себя, как бы, если что случится, меня твое гебьё со свету не сжило.

- Даже не надейся, я еще собираюсь Гиммлера повесить на Унтер-ден-Линден, и потом жить до ста лет, и няньчить внуков своих внуков, усёк Васёк?


- Ладно, с богом, давай товарищ майор, - прощаюсь я с Семеновым, он вскакивает на подножку машины, как сзади кто-то кричит:

- Стооооой, - и я и Игорь оборачиваемся, к нам бежит Онищук и его бойцы толкают к нам одетого в форму вермахта парня.

- Чего тебе Петр, - спрашиваю я обернувшись всем корпусом.

- Товарищ капитан, товарищ майор госбезопасности, стойте, важная информация.

- Что еще у тебя, - говорит Семенов командуя жестом водителю глушить мотор, остальные тоже глушат моторы.

- Как показал этот язык, товарищ майор, комендант станции оставил на ночь маршевый батальон, то есть теперь на станции два батальона фрицев, плюс рота украинцев. Надо что-то менять в плане товарищи командиры.

- А язычок твой показал, где расположился этот батальон?

- Да там же на станции в станционных помещениях.

- Каримов, у тя на гаубицах еще боеприпасы есть?

- Да Игорь, по десятку полтора снарядов для всех трех гаубиц есть.

- А где этот Онищук, который испанец, ми амиго донде эста?

- Эстой акуи ми команданте, - и перед нами появился Онищук "испанец".

- Слушай Онищук (вздрогнули оба Онищука), как ты думаешь, где нам лучше поставить гаубицы, что бы ударить по станции, ты же тут вроде местного?

- То есть желательно, что бы позиция была закрытой?

- Конечно амиго, и где же расположить нам батарею?

- Двор пана Стародомского, самый лучший вариант, он на окраине, легко войти и легко уйти, да и станцию спокойно достаем.

- Тогда берешь в свое подчинение Полуэктова с гаубицами, кстати, можете и небельверфер взять и вперед, в гости к пану Стародомскому. И все выполнять, пока готовитесь и ждете, как только начинается стрельба, выстреливаете весь запас и сюда. Встреча в этой точке, все ясно?


Накомандовавшись, товарищ майор госбезопасности, архистратиг, сел в грузовик

и пустив вонючий дым от синтетического бензина германского производства, группа ушла вперед. А нам остается только ждать, как отреагирует немец, на чингисхановский прикол. Хотя чем лучше немецкие войска, войск Хорезмшаха Мухаммеда или войск Мстислава Удатного? Да ничем, те тоже не слабые солдатики были, но Чингисхан переиграл и тех и этих. Блин надо срочно кого-нибудь послать к Ахундову, что бы они, не ударили во время обстрела. Чуть не забыл, и посылаю Петруху на мотоцикле догнать Ахундова и рассказать об изменении планов, тем более рация у него в мотоцикле. Короче по рации скоординируем момент нападения. Уехал Петруха.


От переживаний, захотелось курить, беру сигаретку у курящего рядом бойца, немецкая сигаретка, "Юно" называется. Но это реально не "Кент" восьмёрка, я будущем я курил кентяру, а "Юно" паршивое на кентозаменитель не тянет, но на нет и суда нет, на халяву сойдет и гоЮно.


В голову лезут всякие мысли, типа, а вдруг немчура щас порубает нафиг наших? Не хотелось бы терять Игоря, младлея Димку и остальных ребят. И тут начинается далекая и не такая громкая канонада, из-за того, что ночь, мы слышим отлично. Это Семеновцы напали по заветам степного Наполеона, хотя если сравнивать Наполеона и Чингисхана, то бонапартик намного пожиже старика монгола будет. Тут к грохоту семеновской летуче-бегучей группы добавляется канонада от гаубиц Полуэктова, Денис как и договаривались, закинул все снаряды, на станцию (метил, конечно, в место ночлега маршбатяка, типа привет из 22 июня) и замолкает вместе с орудиями, значит ноги делает.


Тут появляются бондаренковцы, дошли ребятки, но они знают диспозицию, и не останавливаясь проходят, им придется в разгар нашего боя, необходимо напасть с тыла на станцию, так сказать огородами. Замыкают строй эскадрона самопальные тачанки, Букваренко, то есть Бондаренко реквизировал у немцев и богатых поляков четыре рессорные пролетки (может двуколки, или тупо коляски, я в них ни хера не шарю). Установили на свои колымаги два максима и два трофейных немецких пулемета (тоже максимы, но боковая ветвь эволюции, еще в первую мировую наверно кайзерня из них шмаляла). Получилась маневренная огневая точка, против танка и артиллерии конечно пшик, зато из пехоты способна нарубить квашеной капусты. А если к артиллерии подобраться вплотную, то пушкарям колбасным тоже мало не покажется. Так что трепещи колбасня, "Букварь" идет, со своей мобильной ОПГ. (не Организованная Преступная Группа, а Организованная Партизанская Группа).


Перестрелка семеновцев не прекращается, звуки стрелкового оружия перемежаются более тяжелыми голосами снарядов или мин. Что-то они так долго, а время идет, пора возвращаться Романыч, мы заждались нафиг. И реально, перестрелка перемешанная грохотом моторов (как в ерше - пивас с водярой) становится все громче, ну что паря, начинаем, саперы метнулись ко мне, Смирницкий докладывает, что мышеловка готова.


Не один же Семенов тут самый умный, мы тут со Смирницким, тоже подумали и придумали каверзу для немчуры. На пути следования кортежа, сорри колонны преследующей семеновцев, Смирницкий со товарищи, приготовили аж целых шесть штрапфугасов. Ну и по подлой своей привычке, конечно на высоте трех метров, да раструбом вниз, под углом 45 градусов.


Идущие впереди улепетывающей колонны застрельщиков грузовики достигли точки кипения, то есть точки инициирования. С достижения семеновцами этой точки инициируется начало нападения на преследователей, и я стреляю красной ракетой в небо, для особо тупых кричу во все горло:


- БЕЕЕЕЕЕЕЕЕЙ ГАДОООООООООВ.


И темнота (мы затихарились в темноте) взорвалась огнем, сперва на немцев потоки металлолома, вылили шрапфугасы. Пушки, танковые пушки, минометы, пулеметы и остальное стрелковое оружие, начало конец (каков каламбурчик?) фрицев по рецепту Чингисхана. Самое хреновое при движении колонны, это внезапный обстрел из "зеленки", а если добавить для антуража ночь? И солдаты противника частью спросонья, так что вермахту мы не завидовали, и единственное, чего нам не хватало, это ПНВ, вот десяток ПНВ спасли бы отца русской демократии.


Чего не скажешь об отцах германской демократии, их не спасло бы уже ничего, через секунд пятнадцать абсолютно безнаказного геноцида, немцы начали сыпаться со своих таратаек на землю. Ну не все конечно, а те, что умудрились выжить, и тут наши танки и БА, включили фары, а освещенного врага как то и стрелять легче, и наши ребята снова налегли на спусковые крючки и подобные приспособления. Ну фашики тоже в ответ стреляли, а кому хочется погибнуть за окурок (то есть за понюшку табака), им беднягам пришлось стрелять на огонь, в фары и в отблеск пламени на дулах.


Короче прошло пятнадцать минут, и мы двинулись вперед, сперва само собой отодвинули с дороги, накрывшиеся гитлеровские транспортюги (особенно жалко было повозок, тьфу лошадок). Лошадиные фрицы на подводах подошли к касочному разбору (а что вы хотели, тут же война, тут не место штатским шапкам), ну и получили в лоб "стали и огня", еще и Ивашинцы на своих танках рванули на них. Кто из гитлеровцев успел, тот скрылся в лесу, кто не успел, тот теперь на том свете.


Все, пора, идем в город, вперед пускаем танки, батареи ПТО ждут нас у станции (а мы идем с тыла). Там они не опасны ахундовцам, у них танков нет, подберутся ползком и или гранатами закидают или пулеметами посекут. Ну, это на усмотрение братца азербайджанца, не маленький, майор целый, справится.


Чуть не забыл, надо ж ахундовцам скомандовать наступление.

- Зворыкин, радируй Онищуку, наступление ровно через 15 минут, к тому времени фашисты все рванут в нашу сторону, Ахундову легче станет.

- А что прямо так, по-русски и посылать, товарищ комдив?

- Конечно, просто пошли четыре слова "Азербайджанец, через пятнадцать минут", они сами разберутся.


Все и колонна вторгается в город, на входе конечно КПП стоит, то есть стояло, теперь головешки вперемешку с трупами. Идем стремительно вперед, в нас тоже стреляют и к каждому узелку сопротивления направляется штурмовая группа. Тут я конечно переборщил, просто к точке (дому или толпе) стреляющей в нас сразу идет наказательная группа товарищей, сходу поливая свинцовым потоком фашиков. Перевес в автоматическом оружии, на ближней дистанции, и ваши не пляшут господа сосисочники. Правда и в наших попадают фашисты, но у нас козырь стремительность, и мы идем дальше к станции. На подходе к станции, сгружаемся с грузовиков и бегом догоняем танки, тут вижу, как из проулка нам навстречу выбегает кто-то, его догоняет другой кто-то на лошади, в свете луны блеснула сабля. Аха, бондаренки работают, то есть кавалеристы, за первым всадником из проулков выскакивает целая стая всадников, кричим что свои (да они ж не тупые и так просекли, кто есть с чем). Двигаемся вперед, перед нами открывается станция, на станции идет не шуточный бой.


Защищающиеся дают красную ракету, блин немчура чуть не прищучила Ахундова, и с тыла мы бросаемся на нападающих. Стволы поворачиваются в нашу сторону, Полуэктов конечно артиллерист от бога, но полусотней гаубичных снарядов, да кинутых наобум батальон не положишь, привет маршбатяк.

Маршевики, оказывается, были не сильно натренированными, сразу видно с западного фронта, потому, что яростную атаку русско-нерусской орды не выдержали. А мы наследники Чингисхана если чо! Еще пятнадцать минут и станция наша. Теперь осталось почистить ее от нацистского дерьма, а то она в нем как бриллиант в грязи. Нет сегодня к мосту не успеем, то есть этой ночью, перенапряг будет.

Посовещавшись с Игорем, Онищуками (испанцем и разведчиком) и Ахундовым, высылаем роту наиболее сильных бойцов с тремя ротными и одним батальонным минометами, да с четырьмя трешками немецкими, к мосту. Как бы очухавшийся противник не накрутил из Хельмута и его бойцов котлеток диетических. А рота с минометами, да четыре танка, это уже дважды козырный туз.


Тем более скоро к ним присоединятся Абдиевцы, ну все зачистка, назначил Ахундова дежурным и спааааааать. Устал как гимнаст на квадратном шаре, или слон пытающийся перенести Памир на Монблан, короче сильно устал.

Меня нет, я сплю-ю-ю-ю-ю, прям в ганомаге, мне пофиг, я сплю.


28 июля (день) 1941 года где-то в Польше (в 5-20 км от границы СССР).


Просыпаюсь, потягиваясь и позевывая (челюсть трещЧит аж) выскакиваю из гавномага, кстати на редкость уродливое произведение сумрачного тевтонского гейния (или гения). У ганомага сверкая как новенький пятка стоит, стоит Великов (ударение не на Е, а на И).

Кстати, я его вчера во время боя не заметил, он где-то пропадал, может, нарыл чего вкусного, зряж блестеть не будет.


- Здравия желаю товарищ капитан, разрешите обратиться!

- Младлей, может я сперва личико омою, а то у нас у узбеков не принято, с немытой харей общаться с бравыми младшими лейтенантами.

Младлей хлопает глазами, и видимо движения его ресниц и есть разрешение на мордомывство. И я бегу в северо -западном направлении в поисках воды, ну щобы оросить животворной влагой заспанную мордуленцию. Натыкаюсь на колодец, у колодца какая-то пани набирает воду, и я терпеливо жду, когда паненка наберет два ведра воды и свалит с горизонта. Пани набрала не спеша воду и ушла покачивая ведрами и бедрами, то есть бедрами и ведрами, стоп!!! Плевать на шикарные бедра полячки, может она мне классово чуждая. И вообще Маша!


Закидываю ведро в колодец и вытягиваю, скрипя цепью, затем ставлю ведро на бортик колодца, и начинаю омовение. А с полотенцем засада, его нет у меня, и омыв лицо и руки, пытаюсь осушиться по-собачьи, и от меня во все стороны (кроме колодца) летят веселые брызги. Все я готов как говориться и к труду и к обороне, ну конечно больше всего я готов к завтраку. Вдруг сзади кто-то гаркает:

- Разрешите обратиться, товарищ капитан, - оборачиваюсь, а это Великов.

- Ну, ты Великов прям репей, скотч прямо какой-то, ну говори, чего хотел.

- Мы товарищ командир пленили командира н-ской легкопехотной дивизии вермахта полковника Отто Штирмайера и в довесок к нему коменданта стации майора Генриха Браунмюллера.

- Так, так, так, они что сами к тебе приперлись, мол, милый младлеюшка заарестуй нас противных? И вообще ты завтракал?

- Нет пока товарищ капитан.

- Ну, вот пошли вместе позавтракаем и поговорим, как ты поросенок прыткий смог таких кабанов спеленать.


Нашли мы старшину, и старшина отвалил нам от своих щедрот две банки сосисок консервированных и банку какой-то каши, подогнал так же чаю и галет. Не пожадничал старшина, а че жадничать мы ночером захватили станцию и тут много чего вкусного (даже в гастрономическом смысле слова).

Сидим жрем, и Димон начал повествование:

- Товарищ майор госбезопасности мне поручил командовать одним грузовиком, и как только начали стрелять, войдя на станцию, я приказал водителю отъехать на обочину, притушить фары и постараться въехать, задним ходом, в лес. Товарищ майор и остальные ребята, постреляв, выехали из города. А мы сидим тихо, затаились. Мимо пролетели фашисты, гонясь за нашими ребятами, вот мы с отделением и решили пробраться к центру. И тихо, таясь пробирались и пробирались, пока не наткнулись на комендатуру, за ней стояло офицерское общежитие. Немцы бегали вокруг, потом вошли уже вы, с других сторон ударили Бондаренковцы и Ахундовцы, все гитлеровцы побежали отражать нападение. А мы и напали на штаб, там всего оказалось отделение охраны, немцы даже комендантский взвод и тыловые службы кинули на оборону станции. Вот мы и взяли под шумок штаб, охрану перестреляли, (у нас два автомата и два пулемета, один наш, другой МГ) а в штабе были три офицера комендатуры, да полковник с денщиком.


- А почему полковник без дивизии своей?

- А я знаю? Мы ж без вас пока не допрашивали.

- Ну, ты кадр товарищ младший лейтенант.

- Какой такой кадр, товарищ капитан?

- Помнишь, товарищ Сталин сказал "Кадры решают все", вот про таких как ты он и сказал. Ладно, поели и хватит, пошли допрашивать немчуру, к нам впервые целый комдив попался, растем ребятки. Веди к своему оберсту.


И я пошел за Дмитрием, он привел меня к какому-то пакгаузу, мол здесь полковник (и майор тоже).

Вхожу в какую-то комнату ведомый Ариадной со званием младшего лейтенанта (хотя больше подходит Сусанин, все-таки дядь Ваня русский был, да и в Польше мы).

На стульях у стены сидят три особи (или особы? а какая разница) в форме вермахта, значит один полковник, другой майор, а третий по бегающим глазкам денщик наверно.


- Великов, ты по-немецки хорошо говоришь?

- Нет вообще не говорю.

- А как мы по-твоему будем с немчурой общаться, может они в узбекском секут?

- Понял, - и младлей поскакал искать Артура. И за несколько мгновений ок (очей?) прискакал обратно с Круминьшем под мышкой, мол получай толмача.


- Здравия желаю товарищ капитан.

- И тебе не болеть Артур, ну что, пообщаемся с твоими товарищами?

И тут Артур затараторил с третьим немцем, тот чего-то негодовал, чуть ли не кричал на Артура, офигеть, почему? Латыш, что немцу денег должен?

- Артур, чего он орет как недорезанная свинья?

- Вы бы знали товарищ капитан кто это, вы бы и не так кричали.

- Ну-ка давай подробней, я тебе не колдун, для меня, что мысли читать, что по-немецки говорить. Все одно минус бесконечность.

- Так это начальник местного абвера гауптман Густав Кранке, бывший мой командир, прошу любить и жаловать. Да он и по-русски может говорить.

- Мистер Кранке, гуд монинг, ай глед ту си ю (ну не знаю я немецкого, и лицом в грязь низя ударить перед фашистом).

- Господин русский офицер, у меня направление работы Россия, потому я английский знаю не так хорошо, как русский, давайте на русском.

- Ну, на русском так на русском, только я не русский, и не офицер. Я командир Красной армии, капитан РККА Каримов. Думаю, наш Елисеев очень рад будет поговорить с вами, вы наверно сами понимаете, что полковника с майором, я хоть щас могу расстрелять. Но вот вы очень вкусный трофей, и вас мы будем колоть до победного конца.

- Исходя из женевской конвенции, и принципов гуманности, господин капитан, вы не смеете меня "колоть".


- Во первых я ТОВАРИЩ капитан, во вторых, мы не регулярная часть РККА, мы ПАРТИЗАНЫ, и потому мы плевали/чихали на женевскую конвенцию (а так же на гаагскую и все остальные). Кроме того, какое вы имеете право говорить о конвенции, ваша страна БЕЗ ОБЪЯВЛЕНИЯ войны напала на нас, и вероломно БОМБИЛА наши города, причем гражданских лиц. Так что лично для меня и для наших бойцов, вы всего ЛИШЬ БЕШЕНЫЕ СОБАКИ, которых надо ИСТРЕБЛЯТЬ. Кстати Артурас переведи и этим красавчикам, мои слова, я думаю, им будет интересно.

Артур стал переводить, и в речи его послышались такие обороты как "херр оберст".


- Артурыч, че за дела? Ты че этих херов обзываешь херрами, они для нас НЕ ГОСПОДА, и ими НИКОГДА НЕ БУДУТ. Обращайся к ним просто по фамилиям или по званиям и плевать на вежливое обращение. Мы не рабы, рабы не мы, понял?


Дальше в речи Артурчика херов уже не наблюдалось, и закончив переводить, он посмотрел выжидательно на меня, мол, что дальше?

- Поэтому ЛЮБОЕ сопротивление, ЛЮБОЕ нарушение, ЛЮБОЙ отказ, нами будет наказываться одинаково, казнью через повешение!

При этом у меня лицо было кровожадное как у воображаемого эмира Тимура, при приказе срубить сотню тысяч голов, и построить башню, на фрицев подействовало, глазки стали беспокойными и дыхание аритмичным.

А когда мои слова немцам перевел Артур, так они еще больше увяли, только воинственный полковник стал чего-то трындеть и Артур начал перевод в обратную сторону.


- Я полковник доблестного вермахта, и не позволю разговаривать со мной, таким образом подлому унтерменшу, приказываю всем вам сдать оружие, и признать победоносную германскую власть.

Пока Артур переводил, я молчал, а тут сразу всосал смысл речи немчика, и чисто инстинктивно шарахнул немца в лицо сапогом. Правда, мысленно, в реальности не имею я права пинать это арийское быдло.


Тут в окно вижу проходящего мимо по своим делам Йигитали, стучу в окно и парень, заметив меня, останавливается, знаками показываю на дверь. И дверь, скрипнув пропускает потомка Чингисхана (реально конечно, это не так, но внешне еще как так). И по узбекски говорю ему:

- Укам бу онасини эмагурлар хеч гапиришни хохламаяпти, бир куркитиб куинглар Бондаренкони болаларини орасига олиб бориб.

(Братец, эти мать их... вообще говорить не хотят, отведи их к своим, к кавалеристам Бондаренки и попинайте, что бы говорить начали)


Йигитали, обучен и вытащив свой кривобокий меч-ятаган, взмахивает и на плохом русском (тоже спецом) говорит:

- Хади впирёт сука немис, хади я тувой мама таптал, и твой дом труба шатал.

Еще взмах сабли-катаны и фуражка с высокой тульей принадлежащая полковнику, безнадежно испорчена, как и настроение с высокомерием оберста. Потому что устрашающий клинок промелькнул в сантиметре от носа херра Штирмайера.


В напутствие говорю нашему псевдочингизиду:

- Булар бизни узига кул килар экан, бизлар иккинчи сорт одам экан укам.

(Представь братец, эти считают нас людьми второго сорта, и хотят сделать нас рабами)

Йигитали не заставляет себя долго ждать, и отвешивает мощного поджопника херру Штирмайеру, приговаривая.

- Ти сам у мене раб будишь немис-собака, я всю Гирманию таптат буду, ми не унтерменш ми саветски щеловек, а кито унтерменшь, ти сичас узнаишь СУКА! Я твой мама шатал!


Выходим из пакгауза, и направляемся к центру, ну где ганомаг стоит, мой ночной приют, там Семенов с Прибыловым, да с Цыбиковым стоят, активно о чем-то переговариваясь, тут же стоит и Ахундов, но молчит, взгляд его устремлен, по-моему, в прошлое.

- Ну что товарищи командиры? Какие планы?

- Товарищ капитан, все необходимые грузы, уже погружены в машины и телеги, все что не поместилось, оставляем., - докладывает Цыбиков.

- Как оставляем, зачем? Может лучше сжечь?

- Расслабься капитан, - говорит Семенов, - все, что можно было, разрешили забрать полякам, само собой классово близким, беднякам местным. Остальное Прибылов заминировал, да и людей предупредили, что будем взрывать, держитесь подальше.

- Ну, это лучше, кстати, товарищи командиры, наш младшой поймал майора, полковника, и начальника местного абвера, как его отблагодарим за это?


- Да ты что, полковника видел, майора тоже, а абверовца где надыбали, - удивляется майор госбезопасности.

- Так мы его не дыбали, он сам объявился, притаился сука под видом денщика полковничьего, а Артурчик его и распознал. Артура оказывается данный капитан и закидывал, к нам до войны.

- Так молодчага младшой, надо его к награде представить, - говорит Семенов.

- Фигвам товарищ майор госбезопасности, по товарищу Великову плачет трибунал, ведь он вместо выполнения приказа, занялся самодеятельностью. И это есть нарушение устава РККА. И я лично его накажу, потому что если каждый командир будет своевольничать, то немцы дойдут до Тихого океана.

- Слышь Фарход, не ругай парня, и вообще отдай его мне, парень умен и инициативен и пригодится для диверсий. Давай я его подучу и когда улечу в центр, у тя будет готовый начальник диверсионного отряда, они в связке в Выкваном таких тут дел наделают. - адвокатствует Игорь Романович.

- Ладно черт с вами, победителей не судят, но младший лейтенант Великов, еще один раз ты будешь вольно трактовать приказ, и играть в Запорожскую Сечь, или лично расстреляю, или сошлю нафиг в центр. Понятно?

- Так точно товарищ капитан, - и Великов скрылся с глаз, радуясь, что легко отделался.


Тут Йигитали с еще одним парнем ведут бывшего херра оберста. У Штирмайера разорван китель, испачканы брюки и морда лица напоминает рожу хари, то есть пельмени в Забайкалье куда красивей и симметричней.

- Командир ака, немис хаммасини айтаман, айбларимни англадим деди, манна олиб келдик (Командир, немец говорит, что все понял, и все расскажет, вот и привели его).

- Ну что Артур, Йигитали говорит, оберст спустился с небес на землю, обещает петь как Нина Русланова, послушаем?

- Конечно товарищ капитан, по его внешности видно что он сейчас, согласен и на Беломорканал, простым каналармейцем, и рыть будет канал от Белого моря аж к Черному. - хвастает знанием ГУЛАГовских реалий Прибылов.


- Где находиться ваша дивизия?

Немец, булькая и вздыхая начинает отвечать, Артур переводит:

- Я только назначен командовать дивизией, командира дивизии убили русские, и меня послали его заменить, дивизия находится в районе Минска.

- Чем и где командовали до того?

- Командовал полком во время Дюнкерка, затем был тяжело ранен при налете английской авиации, получил железный крест и звание полковника, после временно не командовал. И вот теперь меня вызвали и отправили командовать 264-ой легкопехотной дивизией. Но я до нее не доехал.

- Выбирайте или расстрел или вас отправим в тыл, советский лагерь для военнопленных.

- У меня дети, и я хотел бы жить, пусть лагерь, тем более я в войне против СССР участия не принимал, и даже пойман на территории Польши, надеюсь, ваш суд будет ко мне справедлив.

- Хорошо, Йигитали, гони его, и веди к нам абверовца, посмотрим, как он споет, надеюсь по части пения, заткнет за пояс полковника.


"Чингизид" увел полковника, а я обратился к Семенову:

- Игорь Романович, что скажешь, не слишком ли мы жестоко с фашистами?

- А ты что хотел, с врагом сантименты разводить, может его в перины укутать, кофеями поить, и холить и лелеять? Нет, ты бы его Ахундову отдал, тот бы немчика, так отхолил и так отлелеял бы, что Штирмайер грешникам в аду позавидовал бы.

- Да скорей всего, после Ахундовской обработки, от немца не осталось бы ни рожек ни ножек, да и остатки фашиста пришлось бы потом от земли отскребывать. И знаешь Романыч, я бы Ахундова за это не осудил, зная, что он пережил, я бы наверно ни слова не сказал бы.


Пока мы болтали с Семеновым, "чингизид" привел крынку, то есть Кранке, чего-то Йигитали как-то сурово с ним поступил. Крынка идет обливаясь кровью:

- Йигит сен нима килдинг, мен сал узига келтиргин деган эдим, сен кариб улдирибсану.

(Йигит, ты чего натворил, я тебе сказал, чуть приведи его в себя, а ты почти убил его)

- Командир-ака у узича мен олий одаму, сенлар кул деди. Ичига берсам, ужарлик киламан деди, аммо чупонга карши немис нима кила олади, сал тарбияладимда.

(Командир-ака, он сам начал, типа он высшая раса, а мы их рабы, дал я ему разок в воспитательных целях, а он на меня попер, но куда немцу до чабана, вот чуть и подрихтовал его)


- Подожди Йигитали, ну что Романыч, мне кажется клиент готов к ГТО, поговорим?

- Салам херр Кранке, ну что отведали кулаков унтерменьша? Куда ж вы интеллигент на пастуха-то полезли, пастухи в горах на волков с ножом ходят, а вы против волка жидковаты. Кстати за причиненные вам неудобства, со стороны "азиата" НЕ приношу извинений, а будете кочевряжиться, вообще отдам ему на съедение, задача ясна? Теперь будем общаться.

- Да понял я, объясните только что значит "кочевряжиться"?

- Вы тут не для изучения русской филологии, херр гаумптман, вы тут пленный, и отвечать будете на мои вопросы, вам ясно?

Утирая кровь текущую из носа и вообще с лица (Йигитали кровожаден) Кранке, издал звук похожий на хрюкание, и ответил.

- Jawohl.

- Что знают о нашем подразделении и рейде в вашем ведомстве?

- Ну что, Сталин забросил в тыл вермахта монголо-большевистских головорезов, с целью диверсий и саботажа на коммуникациях вермахта. Численность около батальона при поддержке двух танковых рот, вы должны переправиться на свою сторону через мост, который вы уже захватили. Но за мостом вас ждет засада, командование стянуло все войска из округи, и почти дивизия со всем тяжелым вооружением, при поддержке авиации, ударит на вас при прорыве. Так что я долго в плену не задержусь товарищи!

- Все Йигитали, забери херра Кранке, и запри всех пленных. Где Онищук кстати?

"Чингизид" увел абверовца, и я посылаю Артура собрать вес комсостав, скоро по одному собираются товарищи командиры.


И как только появляется Онищук, я наезжаю на него:

- Товарищ командир разведки, какова обстановка за мостом?

- Ну, если честно не знаю, я занимался с пленными украинцами.

- А вы у нас товарищ старший лейтенант обязаны заниматься фильтровкой пленных, или разведкой?

- Слушаюсь, товарищ капитан, сейчас же займемся разведкой.

- Отставить Онищук, без тебя все разведали, на том берегу немцы нас ждут, численностью до дивизии, да еще с тяжелым вооружением, и авиация когда надо подлетит. Если бы мы сунулись на тот берег, то от нашей дивизии немцы ничего не оставили. Еще раз товарищ Онищук вы вместо своих ПРЯМЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ, займетесь работой других лиц, арестую и передам в трибунал.

- Виноват товарищ капитан.


Все командиры, кроме отсутствующих расселись кругом под деревом, и я начал.


- Как я уже сказал товарищи, за рекой на территории родной нам Белоруссии нас ждет смерть, у нас не хватит сил прорвать засаду противника и уйти от преследования, потому объявляю обсуждение: что делать? Геройски погибнуть, или попробовать ускользнуть?


Руку поднял майор ГБ Семенов, я ему махнул рукой, мол давай Игорь, и тот начал:

- Товарищи красные командиры, как сказал капитан Каримов, у нас есть два выхода, погибнуть геройски, и уйти от врага. Если мы геройски погибнем, то мы с собой унесем эту вражескую дивизию, и у врага станет на одну дивизию меньше. Как раз этой дивизии врагу может не хватить при решающем сражении, и мы своими жизнями поможем нашей Родине. Теперь второй вариант, мы уйдем, и переправимся в другом месте, в результате эта дивизия у немцев останется. Но мы сохраним нашу часть, и сможем и далее продолжать диверсии и саботаж, разведку и разжигание партизанской борьбы в тылу врага. И если сейчас на нас отвлечена одна дивизия, то активизировав свою деятельность, мы сможем оттянуть на себя две, три или десять дивизий. Но на это нужно время, у меня все товарищи.


Руку поднимает Хлебников, это который помощник Прибылова, и после моего разрешающего жеста начинает:


- Товарищи! А почему бы нам не объединить оба действия, группу прикрытия отправить в бой, на демонстративный прорыв, а остальные, под шумок уйдут.

И тут начался галдеж, сторонники предложения Хлебникова начали спор с противниками, пришлось Семенову крикнуть:

- Отставить! Высказываемся по одному, что предлагаете вы майор Ахундов?

- Товарищи, предлагаю доверить командование отвлекающей группой мне, мне терять нечего.

- Товарищ майор, СССР вас воспитывал, учил, готовил из вас майора, и вы предлагаете погибнуть здесь? А где мы возьмем другого майора? Кто будет командовать вашим полком? Тем более майор вы боевой! Ладно вы, а те бойцы кто останутся с вами, что мы скажем их родным, их детям и матерям? - это Легостаев не выдержал.


Хлопаю в ладоши (ну ни колокольчика у меня, ни стакана с ложечкой) товарищи командиры замолкают, и я говорю:

- Товарищи, давайте все-таки обсуждать, что нам делать и как, а не то кто хочет погибнуть, или кто гибели не достоин!


Робко руку поднимает Полуэктов. И как же Денис, да без артиллерийских предложений?

- Товарищи командиры, предлагаю на позиции гитлеровцев не нападать, но нанести огневой удар. Для этого нам необходимо вывести на удар гаубицы и батальонные и полковые минометы, кроме того обстрелять противника из танковых орудий через перелесок, классическая стрельба из закрытых позиций. Для усиления вреда от стрельбы танков, необходимо из них стрелять навесной, почти мортирной стрельбой, то есть соорудить вал, высотой примерно полметра-метр, и этим действием увеличить угол возвышения танковых орудий. Танк ведь не гаубица и не мортира, он пушку вверх задрать не может. До начала стрельбы, пешие и конные бойцы, повозки и грузовики с грузом уходят. А потом, расстреляв весь имеющийся лишний боезапас, взрываем мост и уходим. Так же предлагаю уходить в разных направлениях, скажем часть, идет на север, часть на юг, и пусть враг напрягает мозги, кого сперва ловить.


- Ну, кто, что скажет по этому поводу, - модерирую процесс я.


Руку поднимает Прибылов, и начинает:


- Предложение товарища артиллериста более компромиссное, в результате мы и немцев немного покрошим, и попробуем уйти.

Тут раздались выкрики-окрики, и к месту заседания приблизился чеченемец Лечи Вахаев собственной персоной. Сразу, как и положено по уставу РККА, отдав честь обратился ко мне:

- Товарищ командир дивизии, группа прикрытия из танкоремонтного завода прибыла в расположении дивизии. Потерь нет, кроме того противник быстро снялся и исчез в неизвестном направлении, мы выждав оговоренный срок прибыли для продолжения службы.

- Вот оно как, значит, и оттуда немцы перевели своих солдат сюда, на территорию Белоруссии, так и набрали дивизию, - рассуждает вслух Иванов-Разумник.

- Что решим насчет предложения Полуэктова? Принимаем как руководство к действию и обсуждаем? Или выслушаем другие мнения?


Все командиры одобрили предложение Дениса, и мы решили доработать конкретный план, основанный на его идее.

В результате обсуждений пришли к консенсусу:


Конникам и пехоте передаем ротные минометы и минометы-лопатки, так же еще десять ручных пулеметов (кроме штатных). Это будет весь перечень тяжелого вооружения конно-пехотной части, гужевой обоз идет так с ними. Группу назвали группой КП (конно - пехотная), и командует группой КП майор Савин, группу сопровождает как проводник Онищук-испанец. Точка встречи наша база, на которой остались Машкова и другие. И ребята уходят вместе на юг, переправятся скорей всего где-нибудь вброд.


Наконец совещание кончилось и все уходят, окликнул Петруху:

- А вас, Онищук, я попрошу остаться.

- Слушаюсь, товарищ капитан.

- Ну, кабан украинский, колись, почему вместо разведки, ты занимался общением со своими сородичами?

- Товарищ капитан, меня взбесило, знаешь кто командует украинцами? Некий Павло Штукарь, бывший поручик австро-венгерской армии, потом был в армии ЗУНР, потом у Петлюры, после этого в с Евгеном Коновальцем миловался. А потом вместе с немцами пришел, тут фашисты стали отпускать из лагерей военнопленных украинцев, и этот деятель сколотил из таких роту. Я думал, что у него, в роте, все враги, мы же их теплыми взяли, почти все сдались в плен, а оказывается нет. Я даже односельчанина встретил, Авксентий Халабуда, на соседней улице жил, под Минском служил. Я его помню вот таким, он на года три младше меня. Ну и разговорил парня, невесело, в плен попал парняга контуженым, ну и в лагерь этот обормот пришел. Звал на боротьбу за самостийну Украйну. Жрать нечего, многие тыщи людей под солнцем валяются, ну и Авксентий решил пойти к нему, а потом уж сбежать. Только их начали обучать, а тут мы, вот и кинули их в бой против нас. Но надо признать, они и не сопротивлялись, только Штукарь пытался отстреливаться, да его подпевалы. Их скрутили, предлагаю этих уродов повесть, а остальных к нам взять, ну пусть Легостаев проверит. Представь, немцы твой Таджикистан захватят, и начнут из ваших таджиков и узбеков, такие роты набирать.

- Так ты Петруха загнул, кто ж этих обормотов, до Средней Азии-то допустит?

- Ну, это к примеру, капитан, ну не немцы, афганцы какие, ну в принципе ты меня зрозумив.

- Да понял я тебя, и конечно же не против. Просто насчет бдительности, забывать не следует, помнишь Ковалева?

- Понял я командир, ты бы сам этих "самостийников" побачил, таки дитыны неразумны.

Видимо сильно повлияла на Петруху эта рота "вильных хлопцив" боротьбистов за самостийну Украйну, парень так и перемежал речь украинскими словами.

- Да успокойся Петруха, я все понимаю, ты думаешь мне они чужие? Или мне таджик или узбек ближе украинца или русского? Ни хрена, все они мои братья, и не важно на каком ему мама пела колыбельную, хоть на пермяцком, хоть на каком. Мы все одна страна, одна семья. Так что я за, пусть Легостаев проверит, и ребятки могут воевать с немцами. Ох хохол ты щирый, разбередил мне душу... Все иди отсюда, но про разведку не забывай.


Петруха ушел, и мои мысли, о том как Ющенко Шухевичам всяким героев Украины давал, поднять бы ДОН-16, и раскатать бы всяких подобных деятелей...

Перед выступлением, повесили Штукаря и его уродуев, у каждого на груди висела табличка, написанная рукой Онищука:

"Ворог радянской Украйны".

А я подумал, и прикинул, в Прибалтике значит советские партизаны из латышей, литовцев и эстонцев нужны, а разве на Украине партизаны из братьев украинцев, не нужны? Да нужнее прибалтов, все-таки Украина побольше всех трех прибалтийских республик будет. Потому написал телеграмму в центр с предложением о создании и последующей отправки на Украину группы из боевых и политически сознательных украинцев, и отдал Зворыкину. Тот отстучал ее в центр, само собой сперва осетин Цаллагов, перевел на родной язык. Нечего абверам ее читать.


Потом приступили уже к самой операции.

На белорусский берег переправляются танки и артиллерия вместе с саперами, и брустверные терминаторы начали сооружение вала Чингисхана. Вот наверно лет через сто историки будут спорить, кто соорудил данный вал? Немцы пока молчат, и мы делаем вид, что не знаем о засаде, они привыкли за этот месяц громить атакующие группы РККА фланговыми ударами. И потому скорей всего и приготовили нам, что-то типа клещей, пассатижей или плоскогубцев, а мы обманем их, постараемся соригинальничать, пусть они своими кусачками пустоту откусывают. Пустоте плевать, на потуги гитлеровцев.


Саперы сперва натягивают маскировочную сеть, и потом под ее прикрытием начинают работать по сооружению волшебного пьедестала, превращающую танковую стрельбу в стрельбу навесную. Работами руководит Полуэктов со Смирницким, сразу же создали два пункта корректировки огня, и протянули телефонный провод к корректировщикам, на первом рулить будет сам Денис, на втором старший сержант Бердзнишвили.


Хельмута с его ребятами сняли с охраны объекта, ему поставлена задача разведки на северном направлении. Парни должны обследовать все на север от моста, и по возможности найти переправу, тем более гитлеровцы, как-то переправились, значит, есть переправа. Но правда она с таким же успехом может быть и на южной стороне нашего (вообще-то польского) берега. Все, Хельмут с бойцами немцами, в одеяниях фельджандармерии уехали, на разведку и поиск переправы.


За это время саперы закончили свой труд, а Онищук с группой сходили в разведку, результаты разведки Петро согласно приказу сперва передал Денису, затем мне. Почему вначале Денису, наверно спросите вы? Да потому, что Денис глава корректировки огня, и он сразу начал прикидывать квадраты, и другие свои прибамбасы, ну для верного расстрела гитлеровцев (углы и т.д.). Как рассказал Онищук, впереди нас ждало пять батарей 37мм ПТО, три батареи 88мм зениток, полсотни танков (сбродных, кроме собственно расово германских панцеров (разных номеров) еще и "Шкоды", и БТ, и Т-26 и даже 7ТР где-то отрыли), а еще три батареи крупнокалиберных гаубиц и много других ништяков. Ох, если бы все это захватить, да нет сил маловато, как бы не превратится в охотника, который медведя поймал, да весовые категории разные, ведмедь охотника тащит запросто, а наоборот никак.


Проведя и закончив расчет, Денис собирает командиров орудий, танков, батальонных (и полковых) минометов и небельверферов. Да они уже было превратились в ненужные связки труб, как на станции нами были захвачены выстрелы к ним, так что получи фашист гранату реактивную мину. Кроме того на станции были захвачена прямо на платформах шестиорудийная батарея легких полевых гаубиц вермахта, и много боеприпасов к ним, особенно мы рады теперь дальнобойным ОФ снарядам 105мм. Вдобавок к гаубицам немцы на станции подарили нам снова два флака двуствольных и один четырехствольный, так что еще и флаками покидаемся.

Самое вкусное в этих гаубицах, то, что ее можно использовать и как пушку, то есть у нас теперь еще шесть пушко-гаубиц, так что трепещите гитлеровцы.


Ну, вот время обеда, Цыбиков и его подчиненные разнесли обед, и бойцы начали трапезу, "после плотного обеда по закону Архимеда, надо хорошо..." повоевать!

Перед стрельбой все позиции хорошенько политы водой, чуть ли не до грязи, легче воевать в грязи, чем погибнуть, так как клубы пыли могут выдать местоположение орудия. Тем более день, на дворе, и клуб пыли буден виден издалека, потому и полили, воды не жалко, река рядом, течет почем зря.


Ну, все, для внезапного бегства мы готовы, часть боеприпасов ушла с конно-пешеходизированной группой. Рядом с пушками (ну как рядом в метрах 20-50) стоят грузовики, которые и поволокут нашу артиллерию. На случай внезапной атаки, гаубицы переведём на прямую наводку, запасец бронебойных снарядов к гаубицам, тоже оставили, танки отъедут с вала и тоже добавят, тут еще добавят флаки в упор, ну и косилки тоже дадут прикурить. Так что, мы готовы и к атаке врага, правда, долго мы не сможем сдерживать напор, но первый порыв собьем. А пока флаки караулят небо, ведь нам же Кранке обещал "авиаподдержку" противника, вот флаки и ждут "милости с неба".


Все пора, и даю согласно уговору зеленую ракету в небо. Это знак в основном Денису, что бы он начал корректировку и вообще дал старт огню. Проходит минута, и чуть ли не все стволы, задранные в летнее белорусское небо, выпихивают с положенной каждому стволу скоростью разнообразные снаряды.


Конечно, среди снарядов преобладали осколочно-фугасные, возможно кто-то из читателей, сидя в удобном кресле, скажет. Кто ж использует танковые пушки как гаубицы, а сорокопятка никогда не позиционировалась как гаубица, и тому подобные умствования. Извините господа знатоки, в реальном бою исходят не из того, что нужно, не из того как нужно, и даже не из того, что полагается разработками всяких теоретиков типа Клаузевицев, да прочих Дуэ. В реальном бою приходится исходить из того, что есть, раз не может 37мм пак (противотанковая пушка-колотушка) пробить Т-34 и КВ, значит фашисты обосрались в июне 1941? Ага, фигвам, эти суки дошли до Москвы, так как пушка не пробивающая лобовую броню танка, может пробить боковую или скажем корму. А если уж танк вообще не пробиваем такой пушкой в принципе, тогда можно сосредоточить огонь (даже колотушки) на гусеницах гиганта-броненосца. А если удастся разбить гусеницу, все танк беспомощен, бери его голыми руками, обойди пулеметы и все, закрой все дырки, и танкёры или задохнутся или сдадутся. Сектор стрельбы пулемета из любого танка ВМВ не был 360 градусов (по-моему, и в XXI веке таких нет), так что мертвых зон хватало, было бы желание.


Так вот шквал снарядов обрушился на позиции притаившихся фашистов, для них это было как минимум неожиданно. Конечно, они знали (не слепые же), что мы чего-то готовим, но знать, что и подозревать что-то, это разные вещи. Сперва гитлеровцы конечно шифровались, ну что бы не выдавать свои порядки, но на третьем или четвертом залпе, нервишки у противника не выдержали, и фашистня открыла огонь из своих гаубиц, а танки и пушки через лес стрелять не умеют (хотя, наши смогли, но у противника нет вала Чингисхана). Да и корректировщику нужно видеть место корректировки огня (ну куда стрелять), а вот фигвам. Они нас ждали как минимум на три-четыре километра глубже по территории родной Беларуси, и очень грамотно, прям талантливо, устроили засаду. А мы подлые бабахаем их издалека, да через деревья, вслепую, Денис корректирует ковровый артналет, нам так безопаснее, да и трофеев придется везти меньше, значит, грузовики вздохнут с облегчением. Ну не хотим мы попасть в мышеловку, категорически не хотим.


Минут десять продолжается обстрел позиций противника навесным огнем, все, хорошего понемногу, пора сматывать сети, то есть садки, нет скорей удочки. Потому стреляю красной ракетой вверх, все это значит отпад, да что это со мной, это значит отстой, тьфу блин, отход я хотел сказать. И сразу грузовики двинулись к орудиям, расчеты стали их готовить в походное положение, танки задним ходом съехали со рва. Немецкие артиллеристы начинают нащупывать наши позиции, но уже поздно, и орудия и танки форсированным маршем уходят на тот берег. Саперы поджигают дымовую завесу, ну это старые покрышки и тряпье-мусор, это во первых маскирует наш отход на польский берег, во вторых немцы подумают, попали куда-то, пусть порадуются муфлоны, то есть тефлоны, черт побери что-то со мной, тевтоны я хочу сказать. Бойцы уже в кузовах грузовиков, на броне танков, в ганомагах, до свидания фашисты, пишите до востребования.


Прибыловцы запустили маскировку, то есть на позициях поставлены снаряды, меж ними протянута веревка, чуть пропитанная солярой, и в ямки под стоящими снарядами насыпали порох. Согласно задумке Прибылова и Ко, данное измышление ихнего ума, должно имитировать орудийную стрельбу после нашего отхода. Когда последняя машина пересекает мост в клубах черного дыма, Прибыловский креатив начинает бабахать, и каждые тридцать секунд - минуту, на брошенной уже нами позиции взрывается снаряд, имитируя стрельбу. На данный креатив Прибылов и Ко не пожалели полсотни снарядов, сотню метров веревок, и некоторое количество пороха.


За мостом стоит грузовик саперов, они должны взорвать к едрене фене мост, колонна, не останавливаясь, двигается на юг (а чего тут ждать?), поворачивая налево сразу после моста, не успели мы проехать полкилометра, как мост рванул в небеса. А минут через пять и Смирницкий со своими бойцами догнав, присоединились к колонне. И мы двигаемся на пределе мощностей двигателей, ну не Кенворты, и не Ивеко, даже не КРАЗы, зато не пешком.


Через час форсированного марша останавливаемся под прикрытием деревьев, наверняка летуны противника нас ищут, и потому вся техника замаскирована колоссальным количеством ветвей, а Нечипоренки вообще на башню танка (помните переБТ?) присобачили крону целого дерева. Водители быстренько в темпе осматривают состояние моторов, где надо заливают воду или масло (идем же на пределе) и люди и моторы отдыхают ровно пятнадцать минут, и опять в путь!


Минут через 30-40 колонна опять останавливается и на разбитом рокадном шоссе, нас ждут немцы. Нет, не те немцы, что за Гитлера, а те немцы кто против, то есть взвод Хельмута. Во время беседы выясняем, в десяти километрах от нас, немцы устроили понтонный мост, видимо через него и перевозили войска на белорусский берег. Согласно информации Хельмута, мост охраняется двумя взводами гитлеровцев, и мы запросто можем сомнуть их и переправиться в Беларусь. А там уже наша земля и черт нам не брат, и русалка не сестра, и даже Баба-яга не бабушка, и тем более какой-то Кащей нам не дед!


Ахундов, как ни неожиданно от него, предлагает разбить временный лагерь, покормить бойцов (скоро время ужина) и потом ночью, рвануть на мост, а затем и на родной берег. Большинством голосов принято предложение товарища майора, заныкав по укромным местам технику, расставив посты и секреты, бойцы получают отдых. И вот Цыбиков со своими помощниками начинают выдачу сухпая, зажигать костры собрание командиров запретило (что бы, не демаскировали). Зато воды вдоволь, ничего, с одного раза сухомятки надеюсь, приворот почек не случится, ё-моё, видимо я устал, как можно заворот кишок обозвать приворотом почек?


Ну да точно устал, поем ща, запью водицей и спать, и спаааааать, все еще один день в прошлом да на войне Священной и Святой для меня кончился...


29 июля 1941 года где-то на границе Польши и СССР.


Будят меня, пора, пора так пора, вперед мочить охрану моста уже ушли бойцы Ахундова, все остальные собираются, пора ведь. Конечно, классно было бы, будь с нами бесшумники, перестреляли бы охрану моста луками, но бесшумники это один из взводов Бондаренко, а опсищуки (ОПСиЩ, ну кавалерия) ушла с пехотой. Вот и послали вперед роту ахундовцев, а что ребятки тоже "закаленные" в боях, почти на 80% прошли ад Брестской крепости, им как и их комполка терять нечего. Зубами грызть будут врага, тем более там всего ничего немчуры.


Колонна вскоре двинулась вперед, время час ночи, посты охраны и все остальное давно разведано соглядатаями made in Onishuk, ну онищуковцами. Это нашего Онищука разведчики, ну который Петр, Онищук соратник Семенова по испанским подвигам ушел проводником у КП группы.

Впереди нас двигается ганомаг с крыльевой установкой ШВАК, снятой с сбитого советского самолета. Ну да данная мысль пришла Хлебникову недели две назад, и ребятки развернули охоту за сбитыми советскими самолетами. Из-за господства фрицев в воздухе много в тот год было сбито наших соколов, вот Хлебников с единомышленниками собирали с остатков наших самолетов пушки ШВАК, пулеметы ШКАС и УБ. Почти на все ганомаги нашей дивизии Хлебников под руководством Прибылова и установили ШВАКи со ШКАСами да УБ.


Правда, в определенный момент мы поняли, что с боеприпасами к данным девайсам у нас немного задница. Они жрут патронов немерянно, а вот источника возобновления боеприпасов у нас нет, если только по лесам сбитые самолеты ВВС РККА искать. У немцев нет патронов ни к пушке 20мм ШВАК, ни к 12,7 мм пулемету ШКАС и УБ, и вряд ли фашисты в ближайшее будущее освоят выпуск боеприпасов к данным видам оружия, у них своего оружия и проблем хватает. Потому и стоят эти ружбайки на ганомагах, те у нас редко участие в бою принимает, все-таки у нас полно танков и других средств ведения огня.


А в случае если понадобится засеять какую-нибудь поляну свинцом, и если других поставщиков огня или не будет, или заняты будут, то ганомаги с советскими скорострельными системами порвут, кого надо и там где надо.

Все извиняюсь, чего-то опять на болтологию потянуло, нас попаданцев хлебом не корми, а дай потрындеть, о разных человекоубийственных ништяках времени попадания.

Когда колонна подъехала к мосту, вокруг моста уже было тихо, ахундовцы порезали охрану и оказавшихся рядом саперов противника. Вот саперы немецкие тоже камикадзЫ, сидели бы тихо, их бы никто не тронул, так нет, полезли на ахундовскую группу. А у тех в прикрытии катили два БТ и передвижная минометная точка (батальонный миномет в кузове блица), ну и прикрытие причесало саперов гитлеровских до кровавых волдырей.


Остаток саперов, даже руки поднять не успел, все мы знаем какой берсеркер Ахундов, и почему он не любит фашистов, и в плен, почему он не берет принципиально. Так ладно геноцид носителей арийской нации закончился, и колонна начала в темпе переправляться на белорусский берег, на родной берег, на РОДИНУ! Классно кстати, саперы-то немецкие со всем хабаром тут ошивались, ну машины на которых понтоны возят, но вот засада, у нас водителей нема, да и специалистов нету. И вообще нафига попу фисгармония, то есть, зачем с собой эти бандуры таскать? Потому пришлось Смирницкому снова тряхнуть стариной, то есть не стариной, а тишиной, ну взорвал он к чертям собачьим понтоны. И машины немецкие тоже на дно спустили, ну как спустили, завели их на свои же понтоны и бабахнули, зато покрышками поживились, как говорится с паршивой овцы хоть запасное колесо. А ребятки с гитлеровских грузовиков сняли все скаты, еще и какие-то мелочи, там свечи, фильтры и еще что-то, партизан мимо таких сладостей не проходит..


Все у немцев теперь ни мостов ближайшей округе, ни других средств переправы, хотя они чертяки опять понтонов навезут, да и мосты постараются отремонтировать. Но на это нужны денюжки, люди и времюшко, пока они мосты отремонтируют, поезда же летать не смогут? Вот и боеприпасов и горючки немчики недополучат, и фигвам блиц-криги, фиг вам немчура катастрофы РККА (ну я оптимист и размечтался).


Кстати в разведку отправлены все те же и Хельмут, ну главный Петруха Онищук, затем чеченемец, Артурас Круминьш и Хельмут с взводом красных немцев. Кстати к ребяткам прилипло прозвище, данное им аж самим Выкваном Эттувьевичем - краснемцы, или ротедойчи, короче как кому легче. Ребятня разряжена в фельджандармскую банду при группе армий "Центр" и "гумажки" соответствующие имеются, кто, как и почему, за подписью самого Федуни смартфон Бока. Зря, что ли Ашота в бой не пускаем, он бедолага уже сто раз проклял свое криминальное рукомесло, но назвался подберезовиком и лезь под березу, вот и бережем его, как зеницу таврии (а нет, это другая микролитражка, надо зеницу "Ока")


Временами связываемся с разведчиками (ну на что нам немецкие рации просто так таскать, пусть пользу приносят), и пока информация, от них обнадеживающая, потому катим весло и с песнями. С равными промежутками в колонне катят средства, лечащие острый недостаток господства в воздухе. Ну, зенитки; и свои родные зенитные системы, и подаренные радушными немцами, все-таки генерал-губернаторство сейчас их территория, и значит, мы в гостях у германцев были, вот они нас гостеприимно и снабдили.

Парней, из ахундовцев, погибших в бою за понтонный мост, всех троих похоронили сразу за мостом, уже на нашей советской (правда временно оккупированной) территории.


По рации нас регулярно снабжают информацией о происходящем на советско-германском фронте, из штаба НКВД. Был бы тут вместо меня какой-нибудь красавчик из ВВВ-форума, сейчас бы сличил бы успехи германцев тут и в той (в нашей) реальности, и дал бы свой вывод: есть изменения в истории или нет. Помогли мы тыловым террором-саботажем нашей родной РККА, или впустую тут воюем. А у меня такой информации нет, я не умнявый хорек с ВВВ, я просто человек, такой в меру няшка. Кстати, из центра идею насчет украинцев подержали, мало того обещали послать на базу каких-то суперпропагандистов украинской национальности, что бы они промывали мозги украинцев от бандеровско-мельниковского мусора.


Тут Онищук со товарищи и други, сообщают, что противник, лихорадочно стягивает силы (около полка) и будет готовить нам знатную подляну. Но, увы немчики, мы идем с опережением, к нашему подходу, навряд ли они успеют подготовить позиции, ибо большинство только начали отрывать окопы.


Абдиев предлагает отправить наиболее быстроходные танки (БТ и Т-34), при поддержке БА и роты пехоты, объездным путем, что бы попробовать ударить на врагов с тылу, а что, почему бы нет. Не все же немцам бить танковыми клиньями, не все же коту вербное воскресение, надо иногда этого мелкого хищника и пасхой покормить. То есть вернем немчуре должок, и из-за предложения Абдиева, возникает идея танковоклинного удара.

Подходим всей колонной, мотопехота рассредоточивается, и идет (конечно, не как немцы в фильмах, в рост да с песнями) по пластунки, прикрываясь складками местности и т.д. к позициям врага.

Артиллерия наносит удар по артиллерии противника (гаубицы, и пушчонки 45мм опять поставим типа на попа), остальные танки делятся на две группы и наступают с флангов. Тем более они танки и буераки да складки местности им не мешают, зенитки, и пулеметы, прикрывают пехоту. Чем больше думаем, тем хуже придумаем, да и противник приготовиться успеет, а нам нельзя позволить этого. С подготовленных позиций немцев сковырнуть трудно, потому вперед, за Родину, за Сталина!


На стадии развертывания нас накрывают немецкие гаубицы, но видно их не много, штук семь восемь, и кроют они по площадям, надеемся поблизости, аэродрома нет, и авиация противника успеет только к шапочному разбору. Санитары остаются помогать раненным (убитым уже нечем) а остальная масса нашей группы рвет вперед, так как группа разделилась на три части, немцы (артиллеристы) теряются, и огонь прекращается. К тому времени наши гаубицы развернулись, и дают огня противнику, Полуэктов имеет приказ не жалеть боеприпасов, жизнь дороже (да и снарядов у нас пока, хоть ягодицами вкушай), потому на немцев летит много смерти.


Автомобили остаются рядом с артиллерией, а пехота, поддерживаемая скорострельными авиационными пулеметами с "ганомагов" (пригодились), зенитными автоматами, минометами и своими стрелковыми средствами идет на врага. Гаубицы врага сосредоточили свой огонь на нашей пехоте, от прямого попадания пострадал один "ганомаг" с УБ, но пехота идет вперед, а наши гаубицы вступают в контрбатарейную борьбу. Сорокопятки задрав стволы вверх (сверхнормы) бьют в порядки противника, пусть не все снаряды попадают, и скажем, редко вообще урон наносят, зато психически давят противника вместе с пулеметами и зенитками.


Красные пехотинцы страдают тоже от огня противника и не менее двух трех десятков пострадали от огня противника, наша атака затихает, но тут им силу дают наши танки, вырвавшиеся на оперативный простор. Немецкие ПТО переносят огонь на наши танки, зенитные автоматы, так же переносят огонь теперь уже на позиции ПТО противника (ответка прилетела).


Завертелась такая катавасия, танки наши идут вперед, но вот задымил один Т-28, затем немцы попаданием в лоб остановили Т-III (сволочи), но вся масса идет вперед. Немцы перегруппировались, и теперь встречают наши все три группы убийственным огнем, пехотинцы сопровождавшие танки залегли, никто не хочет глупо умирать, и казалось бы чаша весов склонилась на сторону немцев, как ударом сзади быстроходная группа Абдиева, ложится тяжелой гирей на чашу весов.


Тут еще Полуэктов удачно уложил осколочно-фугасный снаряд, посередине между двумя немецкими "колотушками", осколками посекло расчеты обоих орудий, и воодушевленные молчанием обеих ПТО танки Нечипоренки (левая группа) летят вперед, в сопровождении своих пехотинцев. Правой группе (группе Ивашина) приходится трудней, но и они наконец достигают вражеских позиций, танки начинают утюжить позиции пехоты и ПТО противника, основная масса пехоты достигает врага, и начинается тупая, ожесточенная рукопашная схватка.


Немцы не хотят умирать, а наши умирать НЕ БОЯТСЯ, и это помогает бойцам ДОН, полностью опрокинуть позиции врага, противник пытается побежать назад, но сзади врага, расположился Абдиев со своей быстроходной группой, и у него в сопровождении еще целая рота наших пехотинцев. Теперь начинает геноцид немецкой нации, но как только противник поднимает руки, то сразу же он обретает жизнь. Кто не успел...ну значит, плохо хотел жить, еще минут пятнадцать побоища, и с немецким полком покончено.


Нам нельзя тут долго оставаться, и все бойцы и командиры собирают наших раненных и погибших бойцов, затем трофеи. Всего погибло 132 наших бойца, это очень большая цена за полк противника, пусть мы окрылены победой, но мы потеряли полторы роты бойцов, полторы сотни наших братьев, полторы сотни сынов Родины. Нет войны и победы без потерь, санитары лихорадочно оказывают помощь раненым, раненных тоже много. Ахундов командуем своим бойцам и они расширяют воронку от гаубичного снаряда, и еще роют три могилы. Это будут братские могилы наших воинов, как только могилы готовы, по быстрому хороним героев, и отсталютовав уходим на восток.


Прошли километров пять по большаку, тут на дороге стоит Онищук, и просит остановить колонну.

- Товарищи командиры, предлагаю разделить колонну на две части, и уходит на базу двумя разными путями. Противник, не ждет от нас такого хода, потому, скорее всего они будут готовить встречу, а разделившись, мы заставим попотеть и противника.

- Согласны, - говорит, Ивашин, - и ты предлагаешь, как только фрицы устроят две засады, хлопнуть обеими группами одну?

- Да, танкисты тоже бывают сообразительные а? Даром, что в танке, - острит Петр.

- Хорошо, тогда делимся, поровну всего и уходим, тучи над нами сгущаются ребятки быстрее чем, вдова хахаля находит, - говорю я, и разведчики опять уходят вперед. А мы делимся на две равные группы, и командование над второй группой, которая пойдет южнее, поручаю Ахундову.


Ахундов быстро собирает свою группу и уходит первым, мы ждем минут пятнадцать, и идем по той же дороге до развилки, а с развилки берем курс севернее, и да здравствует путь-дорога зафронтовая. То есть тыловая, но не нашего тыла, а тыла неприятеля зело супротивника. Ведь не было в истории противника у Руси (СССР) сильнее третьего рейха, даже Наполеончик, по сравнению с бронированными ордами гитлера, выглядит октябренком против урки.


Дорогу нашей группы разведует чеченемец, с полувзводом красных немцев и полувзводом разведки, кстати, Тыгнырядно с ним в упряжке, успеха Васильку. Петруха ушел разведывать-проведывать дорогу товарищу майору Ахундову, радиосообщения практически дублируются от обеих разведгрупп, идут и Ахундову и затем к нам. Для того, что бы можно было оперативно отреагировать на изменения ситуации в режиме реального времени, причем обеими группами.


Как и заведено прежде радиосообщения не шифруются, но играем на естественном богатстве СССР, на том, что наций и языков в нашей стране, больше чем во всей Европе.

Немцы даже не знают про такой язык - юкагирский, а в Петрухиной разведгруппе есть боец юкагир, и у Ахундова в полку, вот вам и шифр, да такой, что любой Шампольон зубы обломает. Так что, мучайтесь господа фашисты, учите юкагирский, и тофаларский тоже учите (мало ли), ибо в разведгруппе Вахаева, как раз тофалар есть. А меж группой номер один (нами) и группой номер два (ахундовцами), переписка будет на ненецком языке. Вроде бы одна буква разницы, немец и ненец, но фашисты своими мозгами в жизни не дойдут, до смысла того, что наш Николай-тофалар зашифровал.


Над миром опускается ночь, мрак окутывает поля и леса, но мрак наш союзник, и во мраке, наши колонны мчаться вперед, наконец, под утро решено устроить дневку. Гнали мы безлюдными проселками, старались объезжать все населенные пункты, и надеемся, что немцы пока нас поищут вслепую, а мы... а мы отдохнем.


Выставив дозоры, замаскировав все, основная часть бойцов и командиров, нашей группы, приступила к отдыху, только дежурный радист у рации, и он тоже сменится через два часа, так же как и дозорные. Все, кончился еще один день, такие вот дела, мы снова в Белоруссии. Здравствуй Родина!


30 июля 1941 года где-то в Белоруссии (на границе СССР).


Ох и задали мы задачку немчуре, сами посудите, у них в наличии примерно дивизия, нас два полка. При встрече с нами в чистом поле, счет будет не в нашу пользу, а мы издалека постреляли в немцев, приготовившихся к обороне, пульнули весь так сказать лишний боезапас, и драпанули. Не знаю про их потери, но знаю, что должны быть, а мы испарились, как минимум на час или два, они нас потеряли. Вот где гитлеровцы постигли русскую народную премудрость, которая гласит; "ищи ветра в поле". И Гидрометеоцентр им в помощь, ну или роза ветров.


Пока фашисты прочухались, пока проанализировали подозрительное молчание охраны понтонного моста, пока прочухали "исчезновение" саперов, ночевавших рядом с понтонным мостом, мы оторвались. А чего ждать? Букетов от гитлеровцев, аплодисментов и криков браво с бис, неа, хай им бис.


Хотя партизаны в той войне часто отрывались от гитлеровцев, но они, пользуясь данными разведки, перебрасывали в нужные места свои части, при помощи или железной дороги, или на автотранспорте. Но для этого нужно, именно своевременно узнать где находится противник (то есть партизаны), затем вычислить куда мы пойдем, а еще иметь железную дорогу в нормальном состоянии.


А мы им, все ближайшие станции, да мосты расколошматили к эфедриновой матери, а телепортировать войска фашисты не умели, да даже если бы и умели, куда кидать зольдатиков.

Даже если опсищуки с пехотой, уже дошли до базы, то даже тогда, как минимум две колонны вооруженные до зубов, спаянные дисциплиной, передовой идеей (коммунистической) и главное местью, шатаются в тылу.


Причем одной группой командует Ахундов, этот ни перед чем не остановится, он врага будет крошить до победного конца. Или враг кончится, или Ахундов с бойцами, третьего не дано. Так что прошли мы, достигли базы, правда по пути пришлось отвлечься на "боевиков" вспомогательной полиции, их вооружили до зубов, и численность "боевики" имели до батальона.


Если бы полицаи, имели бы еще боевой дух, то могли бы очень попортить нам настроение, победить, конечно нет, но остановить на время, устроить проблемы, это конечно да. К тому времени и гитлеровцы подоспели бы, но нет.

Кому охота умирать за чужие идеалы, за чужое господство, и тем более за гитлеровцев?

Вот и батальон изменников, воевать не стал. Вначале конечно постреляли, но как говорится у Булгакова "капитан Гатеррас, известный сапожник, дал несколько снарядов куда-то вкривь и вкось" Причем вооружены были изменники двумя батареями советских пушек, батареей сорокопяток, и батареей 76мм пушек.


Мы как следует, и посопротивляться не успели, как среди "боевиков" возник бунт, часть разбежалась, а две сотни бывших красноармейцев, со всем оружием и боеприпасами, перешли к нам. Причем не в плен, а именно с целью воевать против Германии.

И это оказывается заслуга бывшего лейтенанта РККА Михася Карасевича, это он разагитировал "боевиков", это он арестовал (местами пристрелил) верхушку батальона вспомогательной полиции, при помощи своих единомышленников.

А единомышленники, это его же подчиненные, то есть бойцы 200-го полка, второй стрелковой дивизии РККА, попавшие в плен, еще 23 июня. Он то знает, чем дышали его бойцы, потому ему и было легко сплотить вокруг себя, актив, наиболее патриотически настроенных красноармейцев.


Михась, и его ребята, вырвались из лагеря, благодаря изворотливости лейтенанта, так они и попали в батальон вспомогательной полиции, а потом начали там агитацию против немцев. Причем вели агитацию не огульно, а смотря на происхождение бойцов, если парень из бедных, то его надо прощупать, если же полицай, из бывших богачей, или из интеллигенции времен панской Польши, или скажем с националистическим душком, то его не трогали.


А так как, Карасевич, еще оказывается прекрасный актер, то Шушкевич (который и командовал батальоном) назначил Михася командиром первой роты. Реально крутой пацан этот Михась, но... Но Елисеев обязан все проверить, а потом будет у нас еще один хороший командир (если у него все чисто), а нет, ну на нет и суда нет. Зато нам достались десят пушек, почти сотня снарядов, да десяток грузовиков.

Правда все грузовики, это родные ГАЗ-А, ГАЗ-АА, и ЗИС-5, немцы передали восстановленные трофеи своим прихвостням, а прихвостни оказывается не все прихвостни.


И таки растрофеи вернулись снова к нам, к советским. Немцы, оказывается, выдали батальону еще два броневика, ну БА-10, а сержант Курпоченко (один из помощников Карасевича), насыпал в баки, по две пригорошни сахара.

А мы не гордые, забрали бы и эти броневики, но они оставлены были у штаба немецкой группировки, ну и пусть, немчура владеет, мы не жадные.


Про встречу с оставшимися на базе рассказывать не буду, чай не индийский фильм, но если сказать, что радости не было предела, то это ничего не сказать.

За время пока мы были в рейде, остальные неплохо поработали, заготовлены чуть ли не три десятка тонн мяса, причем мясо провялено, а затем будем растирать его в порошок. Так оно занимает меньше места ну, скажем в походе, и хранится дольше.А из кишок с тем же мясом понаделали колбас, и прокоптили все это. Так чего его коптить, зада не трудная, тут не москвичи из 21 века собрались, ну или душанбинцы, здешние парни знают где и как растёт мясо, и это вовсе не супермаркеты. Опять же, заготовлено почти сто пудов зерна, пока их сушат, а потом зароем в ямы, урожай в этом году уродился знатный, вот и косят бойцы, по окрестностям, наравне с колхозниками. Часть зерна, пошла местным жителям, часть в ДОН-16, а еще оставили часть, что бы немцам сдавать. Само собой самое плохое зерно, не то что бы лояльны к немцам, но это должно все-таки немного защитить местных. Эти же вурдалаки по любасу придут за зерном, не ради "свободы" сюда пришли всякие гитлеры.


Крупных боевых операций не проводили, но очистили округу почти на 150 км от полицаев да мелких гарнизонов. Теперь мы в этакой партизанской республике живем, этакий круг (вообще-то овал) свободы, диаметром в 150-200 км. Освобождены восемьсот человек военнопленных из Сявичевского лагеря, охране устроили карачун (синоним: секим башка). И все это заслуга Елисеева с Ильиных, а последний вообще развернулся, еще и соседнюю область к своему подпольному обкому присоединил. Да вы не ослышались, был он секретарем (первым) горкома, и его сам Пономаренко (заочно конечно) назначил первым секретарем обкома партии, правда подпольного.

И наш Арсений, умудрился запустить свои щупальца в соседнюю область, даром что великорос, а тут уже все белорусы его за своего приняли, и как он за год полтора работы здесь язык осилил?


Ну и по пути с ним, свои щупальца протянул на обе области и Елисеев, партия и энкаведе в одной упряжке. Вчера в соседней области, волей Ильиных и Елисеева, казнили секретаря райкома партии. Помните, у саперов мы создавали разведвзвод, ну для поиска залежей брошенного или неисправного оружия РККА? Вот двое из этих ребят и исказнили секретаря, за что?


А нечего было идти в бургомистры, за предательство и поплатился Крынкевич (так звали ренегата). Красноармеец Василий Сазонов, и сержант Иван Наметнов, привели приговор обкома партии в исполнение. Средь бела дня, убили ехавшего в бричке (важный какой бургомистр) Крынкевича. Выехал болезный из дому, а до здания бывшего горкома не доехал, всего триста метров, а Сазонов с Наметновым, с красиво состряпанными документами полицаев, сдернули с города, остался Мида (городок так называется), без бургомистра.

Прям не большевики этот Елисеев с Ильиных, а эсеры какие-то, это эсеры же баловались бомбочками да кинжальчиками, резали господ офицеров да министров царских. Может понахватались, Ильиных из амурских партизан, там воевал со всякими эсерами, не секрет ни для кого что белые не все были монархистами. А этот гебнюк, видимо потом эсеров гонял, ну по своей службе. Блин я так рад возвращению, что порю какую-то изрядную ахинею, простите.


Так вот, на базе все по старому, только землянок прибавилось, и самое главное место расположение почти вылизано, ни соринки тебе ни бумажки, это видно Елисеев строил всех.


Ну, да ладно, полезно это, кстати Машутка как только я слез с ганомага, так и вцепилась в меня как клещ, пришлось ходить повсюду с ней. С Каллистратом только поздоровались, ну и он увел Легостаева к себе, там у Викентия (ну Легостаева) материала вагон и маленький локомотив, там пленные освобожденные с танкоремонтного, пленные освобожденные на станции, опять же поляки Легостаева, украинцы Онищука и белорусы Михася.


Наскоро повидался с Крацовым, Никифоровым, пожал руки микроэсерам Сазонову и Наметнову, и потащила Машундра меня к себе.


Часа два мы встречу с Марией отмечали, причем Маша так меня ласкала, как будто я отсутствовал не неделю (и то не полную), а по крайней мере год. И будто мы были в рейде, не в Польше (тут же рядом), а как минимум в Антарктиде.


Кстати, нечаянно обратил внимание, на Глафиру, она бросилась на шею Хельмута, однако, вот и еще один роман, жизнь-то продолжается.


Все, силы и у меня и у Манюни иссякли, теперь можно и переговорить.

- Ну милая, рассказывай, как ты тут без меня?

- Как? Ну как тебе сказать, да без задних ног, каждый день разъезжали по окрестностям, скупали скот, бойцы жали жито (о как заговорила моя городская краля, раньше она таких слов не знала), забот полон рот.


Тут же у нас еще и бойня, а зарезать даже самого маленького поросенка, это большие проблемы. Сперва надо его забить, потом освежевать, разделать. И это пол-дела, пока тепло надо все это мясо развесить, что бы от жары и ветерка оно провялилось. И это все хозяйство надо сторожить, а то всякие птицы и звери тоже кушать хотят. А зерно просушивать, это же тоже заботы, а его еще надо сжать, привезти, понимаешь?


Да конечно понимаю, в бытность мою юнцом, лет надцати, лето я проводил у деда с бабкой в кишлаке, ну и что бы я, не болтался без дела, дед меня отдал в колхоз. А ничего так, в сентября приезжал в город загоревшим, обветренным и заметно усилившейся мускулатурой. Так что сельский труд я как бы понимаю, правда там мы возделывали в основном хлопок, но и другие растения тоже. Да, пшеницу жали и обмолачивали комбайны, но принципы-то ясны.


- Да Машуня понимаю, слышь а не трудно тебе тут, ты ж у нас городская фря, пшеницу только на картинках да по телевизору видала, а тут бац тебе и пашаничка и ржа и картопь?

- Ну и что, не трудно мне, для нас же стараемся, не на дядю забугорного.

- Слышь, Манюня, а ты у нас там, в двадцать первом веке, не особо коммунистическая фемина была, откуда все это?

- Милый, и ты у нас там отнюдь не был Че Геварой, и даже не Зюгановым, чего мне предъявы кидаешь, а? Ты еще Елисееву донос накатай, что я троцкистка, ну или из графьев.

- Да ты успокойся, что сдурела, мне просто интересно.

- Просто там, мы каждый рассчитываем на себя, и только, а тут все вместе, нет мое твое, есть наше. Тем более Родина в опасности, тебе не понять, а я из Ленинградской области, и знаю что такое блокада Ленинграда, в музее видела, и дневник Тани Савичевой читала. И читала Николая Чуковского "В небе Балтики". Хотя может с названием, конечно путаю, но там такие строки были, я их сто раз читала, и сто раз плакала, а потом опять вспоминала и опять слезы. О том, как женщина, не ела и весь свой паек детяи отдавала, и как мальчик четырех лет перестал ходить с голодухи, и как он куски штукатурки ел, из-за того, что они цветом напоминали хлеб, понял! Тварь ты бездушная.


Маша зарыдала, слезы лились из ее глаз, мне стало плохо, я тоже читал Чуковского, да она напутала с названием, книга называлась "Балтийское небо". У меня у самого прослезились глаза, когда я читал то место. Хоть я перечитал книгу еще раз пять, но то место перечитать не смог, духа не хватило, воли не хватило, смелости не хватило...

Обнимаю Машу, прижимаю к себе, и говорю, говорю, говорю.


- Мань, успокойся, не бездушный я, и все понимаю. Думаешь мы тут зря воюем? Думаешь зря, погибают парни? Нет, же понимаешь, чем больше мы тут фашистов убьем, чем больше мостов им взорвем, чем больше полотна железнодорожного разрушим, тем слабее станет натиск фашистов.

Мань, ну Мань, успокойся, хочешь, я для тебя буду приносить уши убитых мной гитлеровцев?

- Молчи дурак, нафиг мне эти уши, прости меня, я немного переборщила. Просто вспомнила, то что видела в музее Блокады, опять же книгу Чуковского. Это же тебе, не твой Конюшевский, это серьезная книга.

- Мань, я читал ее, она называется "Балтийское небо", зато там летчик Серов, спас же ту женщину, и ее детей.

- Плохо ты ее читал, Серов тогда в госпитале лежал, а детей и женщину вывез Лунин, ну или как там его фамилия была, ну майор.

- Точно, все верно прости, Маш, мир?

- Мир милый, конечно мир, сорвалась я, просто видела я позавчера наших красноармейцев расстрелянных, они-то солдаты, но немцы еще расстреляли и семьи их укрывшие...


- Мань, пошли к людям, а то от этих мыслей и мне хреново, и тебе не кайф, а так хоть развеемся. Тем более нам себя корить не за что, ты вон с крепости себя показала, и я понемногу воюю.

- Ладно милый, иди, я щас приду в себя, умоюсь, и пойду к себе на склад.


Блеать, кричать хочется, матерится на весь лес, суки фашисты, твари...


Иду к Елисееву, настрой на нуле, хуже некуда, шас бы мне какой Отто Скотинацени попался, я бы его на куски провал, загрыз бы нахрен. Гитлеру бы эпиляцию головы и морды сделал бы, выдирал бы волосенки с головы и усов по одной.


- Привет, сотрудникам невидимого фронта, - приветствую особистов, о чем-то говорят сержант госбезопасности Легостаев, и его коллега Архалуков.

Здравия желаю, товарищ комдив, - оба безопасника отдают честь.

- Елисеев здесь?

- Да товарищ капитан, Каллистрат Аристархович, беседуют с Карасевичем, ну с Михасем.


- Войти-то можно?

- Да, конечно можно, - "милостиво" разрешает Легостаев, вот жук гебешный.


Вхожу в землянку, мимо часового, тот отстранившись приветствует меня, приятно.

- Добрый вечер, товарищ Елисеев, как ваши дела?

- Привет Фарход, присаживайся, ну как, отдохнул с дороги, Мария Сергеевна, не замучила?


Вот сука, какое его гебнючее дело, бесцеремонный этот опричник, как чирей на седалище.

- Каллистрат Аристархович, а вам не кажется, что вы лезете, не туда?

- Шучу я, ты что капитан сразу в бутылку лезешь, вродеж раньше таким не был, за неделю в походе, озверел, успокойся.

- Черт, прости, прости чего-то я не в себе, это все Маша, рассказала, про то как немцы постреляли приймаков и семьи их приютившие.

- Ах, вот от чего, да... потому мы и отправили Сазонова с Наметновым, наказать одно суку, с его ж подачи каратели в Парцевичи заявились. Так что пришел-то, может, хотел чего?

- Да нет, ничего особого, просто соскучился я по тебе лейтенант госбезопасности.

- Эх, отстаешь ты от мира, - и Елисеев выпячивает грудь, ну и что? Грудь как грудь, не Аполлон конечно, но и не глобус.

- Ты чего тут, Аристархыч, ты чего?

- Да ты не только озверел в походе, но еще и отупел, брат мой смуглолицый, - и гебнюк показывает петлицы, опа...

- Да ты теперь старший лейтенант госбезопасности? Опять меня по званиям обогнал? И давно, и почему я не знаю?

- Так ты ж у нас в отъезде был, а это за генералов, особенно предателей, ну и за прежнее, по совокупности, тебе недавно звание давали, так что не обессудь, зато тебе звездочку красную дали, с орденом тебя.

Я вскочил, и гаркнул:

- Служу Советскому союзу!

- Ау, я тебе не Калинин, ты чего тут орешь? Вон человека испугал, Ну Михаил Константинович, вы уж простите нашего комдива.


И я тут понял, что тут сидит Михась, блин вот позор-то. Надо прикрыться наглостью, всегда помогало, как ситуация проблемная, надеваю на рыло маску наглости, и все прокатывает. Как-то помню, у одной женщины завис, забавляемся часика два, а тут стук в ворота, муж. Пока она одевается и идет открывать ворота своего частного дома, я мгновенно тоже оделся, и хрясь через стену, а под ней сержант милиции стоит, курит сволочь. Ну и я его нагло спрашиваю (сориентировался):

- Прокуратура Коргарского района, следователь Сангинов (был тогда у нас, в прокуратуре соседнего района, такой) тут гражданин Пулатов, только что пробегал?

- Нет, товарищ...прокурор, не было никого.

- Не мешайте следствию, не стойте тут, - и я слинял, что было потом с тем сержантом, не в курсах, а с бабенкой той, потом еще часто забавлялись. Это я до Маши таким ухарем и Казановой был, теперь ни-ни, Машка с говном сожрет.


- Спасибо тебе Аристархыч, обрадовал ты меня. Ну я это... пойду, кстати что насчет Михася, то есть товарища Карасевича? Он нас выручил, причем роту ребяток привел, да две батареи пушек, да снаряды, да десять машин.

- Да знаю я все, но проверим, запросим Москву, сам знаешь, вы тылу мы, мало ли, но обещаю проверить все быстро, понял?

- Да, ну пойду я, время ужина, да с летунами пообщаюсь.


Потом я пошел на ужин, по быстрому поел, поговорил с летунами, они застоялись бедняги, аж от скуки ходили "жать жито", как говорит Машуня.

Ну и оттелева срулил я к Маше, а там мы... ой, нельзя тут про это, короче спать легли, все еще один день нах нахрен.


Проснулся, сижу, задумался и тихо охерел, блин, я ж курильщик, а у меня ни сигарет, ни тяги к ним, едрить мадрить, вылечился или как там, разохотилось. Зато видимо теперь я еще и бессмертный, как начинают меня убивать, я сразу начинаю день сурка, это круче чем, каунтер страйк. Я бессмертный, охренеть упасть и не вставать во веки веков.


Ну да ладно, я попаданец, я в 41 году, но я не Лисов, у меня нет АПЛ "Воронеж" и не Манзырев, я и не Леонов. Я нифига не смогу внятно объяснить, ни про АКМ, ни про танки современные и авиацию тоже. Абсолютно бесперспективный попадала, меня к Сталину, Берии ну или на крайняк к Судоплатову фиг кто пустит, а и пустят, если обратно или в дурдом отправят или из жалости расстреляют. Ни ноутбуков у меня с набитыми жесткими дисками, ни порталов как у Оргулова, и даже завалявшегося КВ-2, как у Логиновцев.


Тут как чертик из табакерки, ну или ГАИшник из под кустов (в РФ ГИБДДшник, в Таджикистане БДАшник, в Узбекистана ДАНщик и т.д.) появляется Онищук, вот черт настырный опять чего-то надыбал. Пацан-то беспокойный, еще тот альфа-самец, Берлускони обзавидуется.


- Товарищ старший лейтенант, там, окруженцы, человек десять, говорит Онищук.

- Петро веди их сюда, щас разберемся, что к чему.

Пацаны наши ведут окруженцев. Главный из них розовощекий, чуть выше среднего роста, крепенький, и на голове полубокс цвета соломы, а еще с виду в крайней степени хитропопый (глазки бегают, у сцуки), докладывает:

- Товарищ старший лейтенант, сводный отряд окруженцев построен, докладывал младший сержант Ковалев.

- Ну, давай Ковалев, свисти, кто ты и так далее и тому подобное.

- Мы товарищ старший лейтенант, остатки н-ской дивизии западного фронта, 24 июня дивизия во время контрнаступления дивизия разбита, вот мы и пробираемся к своим.

- Ну, понятно, давайте документы, и пока всех в шалаш и поставить охрану Онищук, надо разобраться. Что за окруженцы такие?


Сижу и опять тыква в думки влетела, что ж делать, я в истории, конечно, маракую немного. Ну, знаю что немчура шандарахнула по Красной Армии, и бедные предки потеряв до хрени танков, боеприпасов, авиации, да и личного состава, откатывались от вермахта как пропивший зряплату дядька от жены созданной в стиле "жесть". Но я, не то, что некоторые ввихревременцы, ни фига не волоку в конкретике тех времен. Говорю ж меня там навечно забанили, сцуки махровские, а за что, не соизволили объяснить. Мумийтролль им в зад, вот и не судьба мне беседовать да тусовать со Сталином, Берией, и Судоплатовыми. Потому что проку ни хера от моей беседы с ними, инфы от меня как от козла баксов. Да и ноутбука ни хера со мной нет, даж трусов скажем из 21 века, фигвам, у меня тело и то не свое.


Подходит Онищук, и с ходу начинает умничать:

- Товарищ старший лейтенант...

- Слышь хватит, сам не устаешь каждый раз так долго меня обзывать? Давай просто без политесов, чай не на плацу, да и ситуация далека от устава РККА. Давай Онищук просто Фарход.

Разинутый рот, Онищука был похож на Атлантический окиян.

- Политесы?

- Короче называй меня или Фарход или там Фар, а то пока ты меня по моему званию длинному как китайская стена обзываешь, я успеваю забыть кто ты. Понял?

- Хорошо товарищ старш... ой Фарход, ты зачем так с ребятами обошелся? Они и так помучились, повоевали, опять мучились в окружении шли, а ты?

- Послушай, вот ты знаешь такой слово как бдительность?

- Да расслабься Фарход, свои они пацаны.

- Вообще-то можешь меня, если тебе легче Быковым обзывать, это персонаж один, из сериала, ну несколько книг о нем написано, врач он, практикантов учит, которые после мединститута. У него шашни еще с главлепилой по фамилии то ли Сисесрач, то ли Кисегач. Говорят мне у меня с ним, характера схожи, и хрен с ними, так вот насчет бдительности, ты знаешь, у немцев есть такое подразделение "Бранденбург" причем целый полк.


- Ну и что? У них этих полков как у собаки блох.

- Так этот полк, полк диверсантов, это раз, и они говорят все по-русски, причем очень хорошо. Они из прибалтийских немцев, из прибалтов, из белогвардейцев ну и всяких других жертв абортов, что знают русский язык. Так вот, одним из очень решающих факторов, почему немцы гонят нас как участковый торговок, стал тот самый полк.

- И что если немчура болтает по нашему... хотя подожди, они что, в нашей форме диверсанты эти сраные по тылам шухер наводят?

- Ну, ты не совсем дуб! Правильно они мочат гонцов и посыльных, перерезают связь, начальство наше отстреливают и так далее. То есть нарушают целостность процесса руководства. Усек Васек, хотя нет, ты Петр.

- И ты думаешь, что это они? А как их поймать, сук-то этих?

- Самый простой путь, дай свой документ, и давай сравним с документом Ковалева.

Открываем, и что? У Онищука скрепки чуть тронуты ржавчиной, а у Ковалева ни хера, как никелевые.

- Ну, чуешь разницу?

- Охренеть у них в документах скрепки из нержавейки?

- Да, стой это точно Хренденбурги, тащи этого пидора Ковалева Петруха и побыстрей.


Тут стали, раздаваться выстрелы, вытаскиваю ствол, досылаю пульку в ствол и мы с Петрухой бежим, на звуки выстрелов. Подбегаем к шалашу, а брандерхрены завалили обоих раззяв часовых и сбежали. Один часовой еще жив, командую Онищуку чтобы достали каждого засланца абвера, сам склоняюсь, к раненному:


- Они суки немцы, когда сидели в шалаше, один наступил другому на ногу, и тот матюкнулся по немецки. Сабуров хотел его вытащить и проверить лучше, а тот Сабурова ножом, ну и я стал стрелять, а у них пистоли оказывается были, и в меня они стрельнули, - тут у солдатика ртом пошла кровь и он умер.

Пришлось мне побежать туда, где раздевались крики и выстрелы, вот я лох, нет что бы сразу эти ксивы проверить, ХВилософ гребанный, уже двое погибли, из-за моей тупости.


- Петро ложись, эта сука, там, где-то засела, стреляет справа, вон Васильева убил.

- Хорошо, вы отсюда будете постреливать, я обойду его сзади, а где остальные немчары?

- Далеко Фарход, то есть нигде, все, крышка им.


Я сперва отошел, где то метров 200 вправо, потом прошел метров 100 и начал заходить за диверСРАнта (с тыла), но пригнувшись сперва, а то на пулю от своих можно нарваться. Потом пополз, все-таки диверсы брандергамбургеры, подготовочка у них, учует меня, и одним движением руки я превращусь в недоразумение (хотя наврядли я ж ходячий "день сурка"). Ползу, слышу, как немчик пуляет в наших, ну и наши в него тоже, подбираюсь все ближе, он сука под деревом лежит, убить его уже могу, но надо его живым брать. Расколоть его надо, как щелкунчик раскалывает гнилой орех, интересно кто такие и что им надо. Подползаю метров на 15, практически не дышу, да и голову не поднимаю, наши вобщее не хило пуляют. Вот он голубчик за деревом лежит, у него ППД, сучара фашистская, видимо у нашего бойца прихватил, пистолька у меня уже с пулей в стволе и предохранялка давно отодвинута, прицеливаюсь в правое плечо (почти лопатка). Бум, йес (или яволь?), попал. Подбегаю, он оборачивается и получает сапогом в челюсть, кайфуй падла семибатюшная (его мамаша любила, значит группен секс).


- Петруха, не стреляйте я его взял.

Подбегают наши, гнида лезет левой рукой к голеницу, а кто тебе даст несамец собаки, ножичком поиграть решил, а я тебя горячий допрос покажу, как проводят.

Бум, пуля в левом предплечье.

- Ну, чо сука госдеповская, колись, кто ты?

- Я сержант Ковалев.


Стреляю в правое бедро, боли полная жопа у "типа Ковалева". Тот делает зверски кисло-молочную харю и скрипит сквозь зубки звероарийские:

- Я лейтенант Ульрих Хашке, перевяжите мне, я вам обещаю достойный плен.

- А я старший лейтенант Каримов, и обещаю тебе достойный хрен.

Колись, и миссию свою слей, а нет то я тебя солью, считаю до трех, потом стреляю.

- Воин Великой Германии не отступит перед славянскими унтерменшами.


Бум выстрел, и пуля входит в опасной близости от яиц гондураса по имени Ульрих.

- Ну отступи перед узбекским унтерменшем, в виде исключения, кстати, у вас офицеры без яиц бывают, - спрашиваю я, доставая из голенища его же сапога, его же нож, и разрезаю брюки. И втыкаю (а чего мне жалеть) в ногу суперменша (скажете юберменш, так я в школе аглицкий изучал). Тот хрюкает как недорезанный кабан (каковым он и является) что-то звиздит по немецки.


- Шпрехен зи русиш, дойче швайне, блещу полиглотией я? - И с чувством морального удовлетворения вонзаю нож в левое бедро Хуильриха, да поближе к яйцам.

- Мы должны были внедрится, и найти или убить генерала.

- Какого генерала?

- По сведениям от пленного энкаведешника, тут среди окруженцев есть русский генерал, его очень сильно бережет ваше НКВД, наше задание его найти.

- Спасибо Хуильрих, прощай земля тебе прахом, - бум, это называется контрольный.

Смотри-ка, фамилию выбрал европеец - Ковалев, а че не Новодворский? Или Нахренвальный, или Мудальцов. Наверно еще МПГПП считает своей библией, после "майн кампфа" и плана "Ост" (МПГПП - Международный Пакт о Гражданских и Политических Правах - библия "демократов").


- Онищук, позови бойцов, убитых соберите, и ранетых к военврачу потом батька речугу толкать будет, ну я то есть.


- Бойцы Красной Армии, подлые ублюдогерманцы замаскировавшись под окруженцев проникли к нам, все, они увидали в последний раз в своей полной дерьма жизни, кузькину мать, и им настал полный звиздец, но эти верблюдоослы убили шестерых наших ребят. А знаете почему? Потому что мы потеряли бдительность, у гитлера главного недоноска германской нации есть такой полк: "БранденбурХ" называется. В него собраны русскоязычные ублядки всей Европы, и у них одна цель, сделать нас своими рабами. Они считают, что все народы СССР, это люди второго сорта, и предназначение у нас, это быть их рабами. И это мы, которые с букваря начинаем "Рабы не мы, мы не рабы". Короче впредь, абсолютная бдительность, каждый, кого мы принимаем, должен пройти проверку, никому доверия, пусть даже у него документы и внешность Жукова, Тимощенко или даже самого Берии.


- Бойцов похоронить, немцев просто прирыть как бешеных сук, а то вонять начнут.


Потом Онищук, со своими ушли порыскать в лесу и окрестностях, ведь до чертовой хрени, всякого военного имущества, щас валяется на территории захваченной фрицеублюдками.


Сижу, учусь разбирать ППШ, мало ли, в бою пригодиться, я то, с АКМ служил. Правда пришлось долго помучаЦЦа, но если долго мучиться, то что-нибудь получится. В результате я сделал тупо непрофессиональную разборку-сборку плюс смазку ППШ.

Потом откуда то выявился наш стРАшина, нет, не настоящий старшина, а тот кого мы взамен старшины-оружейнника назначили, боец Юхневич (кстати, он один в один с этим как его там, ну который "Бабахов плюс", ну нетрадиционный дохтур с ОРТ, но морда у нашего поширше) и пригласил кушать, типа жрать подано. Жрать подали то, что экспроприировали у немчурбанов, конечно не шикарный дастархан, но жить можно. Чай не курорт санаторного типа, война это.


Потом появился как всегда сумбурно, и как известие о трипаке, не очень радостно, Онищук, то есть наш разведхохол.

- Товарищ старш... ой, товарищ Фарход, на опушке леса обнаружены 5 БА-10 и три БТ-7, вместе с экипажами, окруженцы. У них бензин на исходе, и они там пытались разоружить свою технику и уходить налегке, мы им не позволили, у нас-то бензина как у рыб воды.

- Молодцы, Петруччо, ты уверен, что это не засланцы?

- Да нет, ребята наши, я проверил документы, у всех чуть-чуть тронуты ржавчиной скрепки, да и все помяты, есть раненные, вот я главного привел, старший лейтенант Абдиев.

- Нука зови, - и Онищук выскочил, и мгновенно залетает с казахом в форме бронетанкового старлея РККА, казах я бы сказал точь-в-точь Сангаджи из РУДН, но поширше, и пониже ростом и помедленнее в движениях, но с таким же дерзким взглядом. Прямо Батый-2.0, ну или Чингисхан 3.0 (это если Батыя считать Чингисханом -2).


- Здравия желаю товарищ старший лейтенант, я старший лейтенант Абдиев Ержан, командир роты бронеавтомобилей н-ского бронедивизиона. Командую остатками дивизиона, остальные командиры пропали вместе с машинами, во время боя. Может, отстали, может погибли, у меня информации нет. После боя вынуждены были отходить, артиллерия и авиация противника расстреляли наши танки и броневики, как в тире, на засаду нарвались. И вот мы шли с танкистами, из нашего же механизированного корпуса, старшим у них в группе лейтенант Нечипоренко, тоже считай, командует полком, ну огрызками полка. Бензин у нас на исходе, и мы вынуждены, разоружив бросить технику, что бы дальше, пробиваться к своим пешком, тем более и патронов осталось по ленте на пулемет, и снярядов по три четыре на орудие.


- Абдиев, мы можем помочь бензином, но есть одно но. Ты к своим не пробьешся, немцы верблюдочные, наши войска, очень далеко оттолкали, предлагаю тут бить врага.

Сам подумай, тут мы принесем больше прибыли, с вашей техникой порвем железку, разлохматим мосты, немчуре неоткуда будет ждать припасов. Попробуем стать бронированной занозой в заднице немцев, у нас есть оружие, транспорт, бензин, даже танкисты и броневики. Чуешь, тут немцам филиал ада устроим, у нас даже боеприпасы есть!

- Есть командир, но маловато, - поднывает жмотистый Петриньо

- Ниче тут поиск устроим, у немчурок отобьем, тут есть разбитые наши колонны, или даже брошенные склады. Короче, если ты решил уходить, я никого не держу, у нас найдется экипажи для ваших железок, но если хотите воевать, а не шляться по лесам и весям, то милости просим.


- Хорошо командир, дай потолковать с бойцами.

- Ну, толкуй, только толковище толковать, долго не толково. У тя полчаса на все про все. (Господа читатели расслабьтесь, преднамеренная тавтология) Идет?

- Все мы ушли.


Онищук вошел, и спрашивает:

- Ну что командир, как те братва железнобокая?

- Да, что-то говорить пока рано, пусть всех сюда пригонят, там видно будет. И ващпе слухай сюды Петруха, как придут железняки, надо типа их фильтрануть, разоружить и по одному проверить, что, да как и так далее, усек?

- Да без проблем, командир.


Так думаю, чем бы в анусе немцев глобально поворошить, чтоб у гилтерят свербило в прямой кишке как от наждака. Действительно: рельсовая война, дорожная война, из мостов им понаделать трамплины для прыжков в ад, и все неплохая помощь РККА обеспеченна. Значит нам, нужны карты, дорог и мостов, "Атлас Автомобильных Дорог СССР" тут скорей всего ни разу ни выпускали пока, но у танкёров и бронеящиков на колесах должны быть карты, а там я думаю все обозначено.


Ну и прошло самтайм, как опять казах старлей входил ко мне:

- Разрешите обратиться?

- Рискни, - буркнул я, за старлеем вошел незнакомый лейтенант танкёр, ну и за ним Петруха с ППШ-ой наперевес.

- Разрешаю товарищи командиры.

- Это лейтенант Нечипоренко, - представляет мне Абдиев летёху в замасленном танковом комбезе, ростом чуть выше среднего, носом картошкой и белесыми ресницами.

Вынимаю из кобуры пистолю, и сняв с презер.., ой предохранителя (а не один ли черт, и тот и этот предохраняет), -

- Граждане, сдать оружие, - Петруха тоже грозно поводит пэпэшой.

Граждане временно задержанные, кладут на стол: казах тэтэху, украинец ППД, лица горение как кислые, думают наверно, что попались засланцам рейховым.

- Документы мне, и давайте рассказывайте, по очереди, типа по старшинству агентскому, когда завербованы абвером, и с каким заданием шли на восток?


У обоих глазки как у психоНЛОпата летающие тарЭЛЬки, ниче попроверяем, вон недобдяние привело к каким потерям.

ГуППки у казашенка надулись как груди Семенович, и говорит сквозь зубы, расстреливая меня глазами как из ДШК, тоже мне нью-Батый -

- Я не понимаю вас, я вывел с поля боя пять броневиков, мы пробились, нами уничтожены 7 немецких танков 5 штук Pz Kpfw II и 2 штуки Pz Kpfw I, кроме того три "ганомага", пять 37мм ПТО, с расчетами и четыре мотоцикла с мотоциклистами, мы потеряли 7 броневиков, два из-за неисправностей. И теперь вы смеете обвинить меня и танкистов в том, что мы агенты? Тем более у немцев есть русскоязычные агенты, но они-то все европейской внешности, ну а я казах, в Германии казахов нет же.


- Абдиев, во-первых, чем докажешь, что ты на самом деле сделал столько, сколько говоришь? Насчет казахов на той стороне, там есть Мустафа Чокаев например, казах который хочет "Великий Туркестан" создать, и он-то там не один.

- Тогда расстреляйте меня и дело с концом, а что касается доказательств, у меня в броневике есть немецкие документы, удостоверения личности убитых нами, правда не всех, только тех, у кого была возможность взять их.

- Хорошо, своди его Петруха к броневику, возьми с собой четверых на всякий случай, пусть за слова ответит.


Просматриваю документы Абдиева, по моему, нормальные ксивы, не самоделки абверо-гестаповские, на тщательный немецкий новодел - самопал точно не похоже. Пистольку с летёхи не спускаю, Нечипоренко сопит и молчит, интересно, о чем кумекает его моСК? И он меня, в своей башке, материт, или ругает в пределах литературного русского?

- Товарищ старший лейтенант, можете объяснить, в чем недоверие к нам? Мы действительно воевали, вышли с оружием в руках, а тут нас ждет жопа.

Эх, летёха, если дойдешь до наших, там тебя тоже проверки особого отдела ждут, считай что тут репетиция - думаю я.

- К нам уже выходили окруженцы гражданин Нечипоренко, и это нам стоило жизни шестерых бойцов, понимаешь, я лучше перестреляю сто подозрительных окруженцев, чем позволю от их рук погибнуть хоть одному своему бойцу, понятно?


- Простите товарищ старший лейтенант, но мы не несем ответственности за всяких гнид.


Грохот, Ержан бедняга споткнувшись о порог, чуть не растянулся, но вошел, в руках охапка зольбдбухов, и он протягивает их мне, за ним спокойно вошел Онищук и держит, обоих окруженцев под прицелом.


Беру гумажки затрофеенные геройским казахом, это 13 зольдбухов немчуранцев, причем четыре из них офицеры, два экслейтенанта (один экстанкист), один эксобер-лейтенант и один даже целый эксгауптман, командир танковой роты вермахта. Да не верить Ержану нет оснований, молча, подхожу к нему, обнимаю его по дружески и говорю.

- Теперь верю, теперь салам брат, ты тоже меня пойми, приняли мы десяток окруженцев, а они суки оказывается засланцы подлявые, абвером засланы, что б найти какого-то нашего генерала, ну и по пути сдавать немцам, таких как мы. Шесть бойцов наших остались тут навсегда, понимаешь, НАВСЕГДА! Теперь говори, что знаешь о Нечипоренко.


- Д а знаю его с довоенного времени, в округе на собраниях встречались, тоже геройски воевал, остальные командиры погибли или пропали, а он и выводил полк, ну остатки, то есть я выводил своих, он своих, мы ж рядом в контрнаступление пошли, и разбиты были вместе, и выходим из окружения вместе.

- Хорошо, а остальные бойцы? Все с того, довоенного времени? Никого в окружении не подобрали?

- Да подобрали двоих, но тоже парни геройские, пограничники, с границы топают.

- Проверим, иди Ержан и ты Нечипоренко, отдыхайте ну и остальных своих людей возьмите, сперва шалаши для себя поставьте. Не на улице же ночевать. Орудия труда подберет вам старшина, там семерки и челюсти, то есть топоры и пилы. И получше замаскируйте свои апартаменты, щоб немецкие верхогляды со своих саломётов (именно не самолёт, а спецом саЛоМёт) не углядели. Петруха веди погранцов, этим оружие можете раздать.


Петро отправил командиров и привел, разоружив погранцов. Один почти ксерокопия Медведева (не того, что знаменитый партизан, а так, один политик, некогда ВРИО Путина который) правда этот росточком сантиметров на 20 выше того, политика. Второй классический армянин, черные, почему-то грустные очи, рост 180 почти сантиметров, и вес под 80. Ну и я спрашиваю, конечно же грозно, аки Ванятка Грозный который номер четыре.


- Кто вы такие, какое задание получили в абвере?

- Товарищ старший лейтенант, я старший сержант Окунев, это рядовой Геворкян, мы пограничники нн-ская застава нн-ского погранотряда, и вас мы знаем и товарища Онищука, мы же соседи.

Оглядываюсь на Петруху, я-то ни разу не помню ничего вообще до удара по мозгам прикладом покойного немца секьюрити (яж "попадала"), тот кивает, знает, значит узнал коллег.


- Да товарищ старший лейтенант, прошлым летом на соревнованиях по боксу, пришлось помахаться с этим Окуневым, еле по очкам одолел его, а рядового точно не помню, но личико знакомое.

- Ладно, раз пограничники, поступаете в подчинение Онищука, но не дай бог подведете в чем, я лично вам яйца на лоб притяну и гвоздями сотками прибью, и будете вы яйцелобыми или лобояйцевыми, понятно?

- Так точно товарищ командир.

- Все тогда кругом и бегом к разведчикам.


Ну, эти чуваки, вроде братва своя пограничная, реальные пацаны, то есть не немецкие засланцеподделки. Теперь воевать нам будет полегче, правда для крутой движухи маслят у братвы мало (сам чую что лексикончик подводит), хотя ващето, если маслята это пульки к пекалю, а для пушек БА-10 и БТ-7, снаряды - тогда уж маслятища наверно, ну или как минимум белые грибы. Но круто же, скажем, сидят немчурины какой-нибудь свой хуилоуин справляют под патретом (именно патрет, а не портрет) преподобного Адольфа, тут мы как им дадим курнуть в глобально-летальной дозе. Пять БА-шек, три БТ-шки, нацибайки с хреномётами, плюс три наших РККА-шных миномёта, а если "Косилкой" огонька добавить, то штейт аувф полный, немчурилы и свет потушить-то не смогут. Тока б узнать, где они сидят и штейт аувф от нас ждут, хотя щас надо пацанов отправить пробить ситуашку, узнать, где и чем дышат супостаты.


- Онищук, товарищ боец, найди мне Онищука и этого чечена, как его там Вахаева, найди так же Кравцова, и передай, что я ухожу на разведку с парнями. А он, ну Кравцов, остается за главного, все ясно? Тогда бегом товарищ красноармеец.

Не успел я досчитать до ста, как вваливаются чечен наш с нашим же хохлом.

- Командир, вызывал?


- Да братва собираемся завтра с утра и на двух мотацах и двух БА-шках, желательно в разведку скатать, надо найти деревеньку с взводом - ротой немцев. И показательно наказать вражин, жаль политруков у нас ни грамму нема. Зафигачили б они какие-нибудь плакаты-листовки, типа "Немцы, валите нахрен на фатерлянд, а не то из ваших яиц подшипники для Т-34 сделаем". Ну и наказав немчурбасов мы б им оставили наши визитки, а если б деревенька, без жителей бы оказалась, то ваще кайф, ни одного свидетеля не осталось бы. Вот те и бермудский треугольный трындец, и прискачут потом в Хренитлеру его жополизы, типа Адольфик все пропало.


Тут мне самому показалось, что как то мой словарный запас не в меру богат, причем богат в негативную сторону, не думаю, что это повысит мой авторитет, надо как-то "фильтровать базар"

Так, на раздумьях о лексиконе, закончился еще один день моего пребывания там, что ж принесет нового следующий день? Поживем, как болтается (трындится, звиздится, говорится - нужное выбрать, при желании подчеркнуть) увидим.


27 июня 1941 года где то в Белоруссии


Через полчаса после завтрака два БА-10 и оба наших нацибайка были ГТО, я и сам решил сходить в разведку. Пойдем двумя группами, один мотик и бронник (фи, что за сленг) на север под командой Онищука, второй комплеХт под моим рукомандованием на юг. Все вырядились в вермахтский прикид, последний крик аЦЦкой моды, на брониках замалевали звезды, накалякали свастики, скопировали тактические знаки с мотоциклов на бронники (бездумно скопировали, признаюсь), и вперед. На развилке дорог Онищук со своими повернули, мы ж поехали прямо, едем, дорога очень ху... короче не автобан, мотику похрен, а броник поскрипывает, ругает своими рессорами (или амортизаторами, я не спец) дорожно-эксплуатационные службы. Едем-едем, опять развилка, поворачиваем снова налево (судьба у нас такая, все воюют, а мы налево).


Едем. И та, первая дорога, ну которая не автобан была, по сравнению с этой, по которой едем теперь, автобаном показалась. Броник уже не ругается, он прямо материт рессорами ДЭУ-шников, причем в особо извращенной, да поголовной садистской форме.

Проехали километра три-четыре, на дороге стоит колонна наших войск, блеать, то есть стояла, причем давно. Налетели, значит дейчланские бэтмены и бедняги наши пытались укрыться в лесу, да не получилось, КВ и Т-28, в лесу, таком реденьком, хрена спрячешь. Грузовики наши стоят побитые и разбитые, причем все передом на запад, видимо шли на фронт, но не дошли, а еще и пулеметами потом мотоциклеры посекли.


- Тормози Гаджиев (это я водителю броника), давайте ребята осмотрим, что и как? Нам-то снаряды к БА-шкам и БТ-шкам нужны, вдруг танки исправные, а может и боекомплект есть, да и в грузовиках тоже что-нибудь должно быть.


Хамзат (это дагестанец наш, высокий худой, но с орлиным взглядом, нос у него) тормозит, сперва просигналив байкерам нашим, те развернулись, и к нам. Начинаем осмотр, странно... динозавр двадцать восьмой вроде цел, у одной КВ-шки гусеница сбита, у второй хорошенько посечен близким взрывом бомбы бок. Вахаев нырнул в Т-28, я в КВ который без гусеницы (интересно конечно посмотреть на супертанк, от которого Гудериана на понос прбивало), на таком Зиновий Колобанов поимел 22 панцера, и ему за это ничего от гансов не было.

Опа, а снаряды-то есть, тока к нашим БТ да БА они ни разу не подойдут, и чо с ними робить? Оставлять жалко до ж.. то есть очень сильно жалко. Вылазю из КВ-хи, зову мотоциклиста нашего;


- Боец, ау, как там тя звать-то?

- Красноармеец Путин (Ни хера себе, мгновенно офуев)

- А имя у тебя Путин есть? (если зовут Владимиром, то у меня как минимум инсульт)

- Петрован Никанорович (уффф, не венценосцев родак, хотя мне по барабану, я то гражданин Таджикистана, по мне хоть Ислам Каримов)

- Короче заводишь свою шарманку и бегом в расположение, там передаешь приказ Кравцову, пусть отправит к нам Ивашина (он же у нас КВ-шник) с двумя блитцами и человек 15 бойцов. Все товарищ Путин, аллюр три креста, и все на могилы фрицев!


Фыркнул мотором, обиженный преждевременной смертью своих прежних хозяев, цундап понес Петрована Путина в лагерь.

Осматриваем грузовики, а ящиков всяких, тут как говорят братья украинцы, дуже бахато,


Отвлекусь, но Евген Коновалец, снайперша Павлюченко, Онищук наш, юЩЧенко и Устин Кармелюк да Яйценюх это все украинцы. Но одни мне родны близки и за них в бой пойду, а насчет Коновальцев и юЩЧей, да Яйценюхов, я не то что на гектар, я и на одну планету хрена бы сел, но увы, других планет под рукой нет. Пардон-с чего-то отвлекся.


Мы вскрываем ящики и оргазмируем от содержимого, у нас теперь есть все: снаряды, жрачка, даже ящик с индпакетами, вдруг...

- Хенде хох фашистские ублюдки!

Ишь ты, а где это фашисты, и кто это их раком ставить собирается? Аха! Нас окружили человек 15 в советской форме, охренеть это ж НКВД-шники, простите за ошибку, пока это эНКаГеБешники.

- Товарищи спокойно, мы свои, на нас форма немецкая, мы из эркэ...


Хорошим ударом прикладом мосинки, в пузо, мне затыкают рот, (хорошо хоть не в рыло, так же и без зубов можно остаться).

Нас обезоруживают, но послышался рокот моторов, слава богу, едут наши, которых ведет сам Путин, нас бегом понукают забежать в лес, и там лечь на землю, рты забиты нашими же пилотками (хотя они скажем не совсем наши, мы-то их честно унаследовали у немцев).


Бойцы, ведомые Путиным, подъезжают и фигея начинают нас искать, нам повезло, так как кроме Путина все в форме своей, и кричат во всю петровскую (или все-таки ивановскую, вариант селивановскую);


- Товарищ старший лейтенант, товарищи Каримов, Вахаев, Гаджиев, Семакин, Онуфриев, - а ни хера мы ответить-то не могём, но эти окрики действуют правильно на наших захватчиков. Один из них, со знаками различия лейтенанта ГБ (епрст капитан это, но нормальному, ну на наши, общевойсковые деньги) высокий статный и движениями и внешностью напоминая Василия Ланового, но лет тридцати, выходит на дорогу.


- Кто такие?

- Лейтенант Ивашин с группой бойцов РККА, а вы кто такой?

- Лейтенант НКГБ Каллистрат Елисеев. Что вы тут делаете?

- Мы ищем боеприпасы, выходим из окружения, сюда подъехала наша разведка, и они послали Путина за нами, вот мы, взяв два трофейных грузовика, приехали, а где наши?

Лейтенант ГБ поворачивается к нам и командует своим, нас отпустить, выходим, как же ты сладка свобода!


- Ивашин, какого ананаса без оружия? А если б это были не свои, а немцы?

- Так товарищ старший лейтенант, оружие-то в машине.

- Какая разница? Ты чего немчувырлам сказал бы, подождите камрады, я щас оружие возьму да? НИКОГДА впредь, что бы такого, не было, даже посрать ходить с оружием, мы в тылу вермахта. Едрит мадрид твою барселону, в голубую дивизию.


- Старлей, вы, что за часть? И что тут в тылу делаете? - спрашивает у меня летёха гебист (мы-то потомки думали, это НКВД, а оказывается с 26 февраля 1941, НКГБ отделено от НКВД, и только в июле этого года НКГБ и НКВД объединят заново).

- Воюем, лейтенант, нами за день уничтожено до роты немцев и отделение диверсантов из "бранденбурга", а ты пся крев вместо того что бы выслушать меня, прикладом в тушку.

- Ну не признали, не нюнься старлей. Нам тут колонну разгромили уроды, только пытались двинуться дальше налетели на мотоциклах и бронетраспортерах, мы в лес, они постреляли и ушли. Мы убитых похоронили, выходим, а тут вы, мы и хотели за наших отомстить.

- Ну брат-ГеБист присоединяйся, нас тут больше роты пехоты, остатки полка танкистов и полка броневиков, мы пока планируем поворошить в тылу немцев нашим подразделением как кочергой в заднице гитлера, а там видно будет, или в партизаны, или пробиваться будем к нашим.


Наши ребята начали грузить в машины все, что могло бы нам пригодиться, а Ивашин с пятеркой танкистов стали осматривать КВ-хи и двадцать восьмого, гебешник же отозвал меня в сторону, типа побалакать тетатетно.

- Слушай старлей, тут с нами генерал, мы должны его доставить к нашим, не дай бог в плен попадет, знаешь, сколько визгу немецкого будет?

- Да, тогда больше никому не говори что он генерал, переодень его в рядового или в командира, и молчок. Я ж сказал о кодле засранцев-засланцев, эти упырки как раз твоего генерала тут и искали видимо, какая-то сука им слила инфу понимаешь? Они нам стоили шестерых бойцов.


- Товарищ старший лейтенант, - докладывает Ивашин, один КВ исправен, надо только гусеницу приладить на место, второй тоже почти годен, но слабоват, повредили его немного, двадцать восьмой тоже, но у него проблемы с коробкой, далеко не сможем уйти.

- Ну, сколько сможем, столько сможем, пока в лес его отведите и замаскируйте, а второй КВ никак?

- Ну, он сможет ехать и стрелять, но башню заклинило, и есть проблемы с коробкой передач.

- Ну тогда, этот шкаф-гардероб тоже пока в лес и замаскировать, пусть стоит, запас карман не мацает. Лейтенант, где генерал наш, может, познакомишь? (это я по незнанию, так с аж капитаном разговаривал, и чего он меня не расстрелял, за нарушение субординации ума не приложу)


И лейтенант, сделав рукой знак "пошли мол" двинулся в сторону леса, я конечно за ним, я ж впервые с живым генералом балакать буду, интересно ж, я их может только на картинках и видел. Идем мы, идем, наконец, гозбезопасник садится на пенек и закуривает папиросу. Вот псих, прямо голландец Михель.

- Слышь старлей, короче диспозиция такая, это вообще-то не генерал, это редкое дерьмо, ты наверно не поверишь, но это гость из будущего...

- Что? Из какого будущего? Капитан ты, что Герберта Уэллса начитался, ну или Беляева или Ник. Шпанова? - старательно играю роль я, Станисловские с Немировичами бы обзавидовались, и с Данченками. Или нет, Немирович-Данченко это ж один человек.

- Да, я тоже, когда узнал охерел до копчика, короче это русский пацан из какого-то 2012 года.

- Что? (год блин мой)

- Так вот он говорит, что из Питера (Ленинград он так называет), говорит, что в 1991 СССР накрылся алюминиевым дуршлагом, и Ленинград стал - Санкт-Петербургом.

- Чекист, да хорош, заливать он, что с психушки себе досрочный дембель устроил? - продолжаю я очаровывать Немировича с Данченкой.

- А ты думаешь, он сумасшедший и нам рассказывает, свои долбанутые хвантазии?

- Ну а чем докажешь что это правда?

- Вот посмотри, - говорит мне лейтенант ГБ и протягивает эппловскую жертву аборта айфон номер четыре.

- Это что, портсигар такой? - причем, я так убедителен, щас как Нерон (или, то Калигула был) воскликну: "Какой актер погиб"

- Нет старлей, это мобильный телефон.

- Аха, ты еще скажи, что это карманный кинотеатр, ну дзержинец, что у тя от окружения мозги нахрен расплавились и сплавились в пудинг?

- Ну, смотри, Фома неверующий, он же Томас Аквинский, - и он включает противный гаджет фирмы "яблочный огрызок".


Я делаю вид, что охерел в крайней степени, потому что он мне демонстрирует аудио и видеоплееры, вдруг он из какого-нибудь "ХроноСМЕРШа", и хочет вывести меня на чистую воду. А он мне дпрокручивает ролик выступления Адика Шикльгитлера на какой-то стрелке долбонациев. Как шлюшка уличенная своим трахалем в некошерном трахе с соседними трахалями (о как закручено), горячно и страстно пытается доказать свою невиновность, так и Гитлеришка что-то в том же ключе втуляет, за кадром переводят, смысл типа германия для германских. Я старательно делая рожу пипла внезапно обнаружившего в своем огороде дохлого мамонта, да еще одетого в спортику фирмы "Адидас", и спрашиваю у капитана. -


- Елисеев, ущипни меня, что это такое?

- Вот вот, старлей, вот мы его и ведем к своим, а самое главное знаешь что?

- Так это еще и не все? - а актер-то я оказывается классный, вон энкаведешный Станиславский верит мне.

- Да, самое главное... вообще-то ты в форме немцев, пошли сам увидишь.

И ведет меня еще дальше вглубь леса, по пути говорит, -

- Щас придем на место, я бойцов своих, что этого уродонала охраняют, отзову, ты подходишь, делаешь, два три выстрела, и подойдя к нему вытащишь у него изо рта кляп, да и скажи че нить по-немецки.


- Лейтенант госбеза, все-таки надо тя к невропатологу, чего-то ты вообще "галиматНю" понес. И вообще, откуда тема насчет генерала появилась, абвер себе ягодицы рвет, ищет генерала.

- Так я, своим сказал, что у нас раненный генерал, которого мы вывозим. Это чисто для сохранения тайны было. Но видимо, какая-то сука и в НКГБ городском нашем есть, раз до абвера дошло, кстати, ну и пусть, пусть ищут генерала, припечет, пристрелю нахрен. А насчет того, что этот выродок из будущего, ты выполни, что я говорю, сам все увидишь сам поймешь.


- Яволь херр гауптштурмфюрер (КГБ-то "дерьмократы" причислили к СС, значит лейтенант НКГБ на немецко-фашистский лад, это штурмфюрер, или оберштурмфюрер, тьфу язык сломаешь).


Гэбнюк поднимает руку, ага, это - "внимание стой" значит, и идет вперед, затем что-то там говорит, и спокойно идет обратно с двумя сержантами той же службы (унтершарфюреры или штурмфюреры, не помню, как сержант на эсесовской мове будет).


Иду туда, откуда они вышли, там под деревом сидит аки перст, не, ни хрена, персты-то стоят, а это аки червь наверно, сидит натуральный секонхенд, скинхед-то есть. Черная майка с ликом преподобного адольфия нацистского, джинсы моднявые с помочами висящие на жопе (или как эта хрень называется; подтяжки, бретельки там или вытяжки) и берцы с шнуровкой до колен. Он смотрит на меня как на полубога (я же в ретроскинхедовском прикиде, в фельдграу), а я на него, как и ожидалось, смотрю как на говно, и высокомерно глядя вытаскиваю у него изо рта чьи-то портянки (вот гебьё извращенцы а? гебня кровавая, Новодворской на вас нет), фу!


- Господин офицер, ведите меня к Гитлеру, я знаю много чего, благодаря этому вы сможете победить Сталина и их жидо-коммунячье иго, на благо белой расы.

- Ти есть кито? Что ти знаишь рюсски сабака? И какой польза, есть от ты?


- Господин офицер, я русский национал-социалист, и приветствую идеи великого фюрера, белая раса должна защищать себя, наши цели едины, наши враги все черные начиная с жидов, хачиков, узкоглазых и кончая неграми.

- Ти, не есть белая раса, ти не есть щеловьек, ти славянски недощеловек, не арий, унтерменш, ферштеен зи?

- Нет, я не недочеловек, я истинный ариец, представитель как и вы белой расы, я читал "Майн кампф" господина Гитлера, и полностью разделяю его взгляды.

- Мине плефат на твои вскляды, ты ест унтерменш, и только германская раса ест белий и вищий раса, ви славяне дастойни бит нашими рабами. А если ти читаль великий бух нашього фюрера, то ето говорит, что его учение истинно для всего мира, даже для рабоф унтерменш как ти. -


Ой, чую, не нравится правда нацику доморощенному, но нацики, это реально, вы для гитлера и его оболваненной кодлы - унтерменши, всего лишь рабы. И они срали на ваши шульцы 88, зиги и массовые чтения "Майн кампф", "Россия для русских" у НСДАП не канает для них "Россия для немецких", а русские даже почитатели Гитлера, лишь рабы.


Ладно, хватит роль играть,-

- Ну что сука, думал немец я?

- А вы значит власовец, тоже защитник белой расы, или РОНА?

- Нет нацик, я не власовец, да и не знаю, кто это (как я признаюсь, что тоже попаданец, низя), - Я советский командир, старший лейтенант Каримов, и нерусь я вообще. - И вытащив парабел, передергиваю затвор.

- Ну что, придется кончать тебя, нацик ты самопальный, готов сдохнуть во славу гитлера?

- Нет, товарищ старший лейтенант, я ж тоже советский, я тоже служил в Армии.

- Хотя, вообще-то живи, тем более ты добыча, энкагебешника, он Елисеев, чисто русский, так сказать полномочный представитель белой расы, пусть он и решает твою судьбу. Елисеев, госбезопасность ходячая, ты где?


Из лесу материализовался как гаишник из засады с радаром наш бравый энкадешник с пепедешкой.

- Ну что старлей, как тебе фрукт?

- Ну товарищ лейтенант госбезопасности, фрукт это конечно интересный, правда несъедобный, но он твоя добыча, и пацан вижу он - упертый, делай с ним что хошь. Мне с вами тут не фига болтологией страдать, Родина в опасности, надо выручать. Играйте в свои игры без меня.


- Старлей, а много у тя людей?

- Да поболе роты будет, а что?

- Берешь нас к себе? Будем пробиваться вместе к нашим?


- Елисеев, вынужден тебя огорчить, пока к нашим мы, не собираемся, так как, пытаемся немчуре подляны здесь строить, а то они маршируют по нашей земле, поют свои "дойчен зольдатен унд официрен". Тем более у нас щас паника и неразбериха, кидают под танки с винтовками и даже без, мы тут больше пользы принесем. Сам подумай главная сила немцеболванов это танки и взаимодействие родов войск. Мы попытаемся по возможности обескровить их танки, перережем снабжение бензином и боекомплектом. Стоящий без горючего и снаряги танк, как тупая изба, мало того от него пользы как от верстака сгущенки, так его еще и охранять надо, казенный ведь.


- Согласен я, ну что старлей, возьмешь нас к себе?

- Да конечно, нам как раз начальник особого отдела нужен как колорадскому жуку картошка, пойдешь главным чистильщиком, в подчинение старлею? Засланцев брандербургоидных как собак непиленных. Ну что пошли к нашим?

- Пойду, хоть я на ваши РККАшные звания и капитан цельный, но войсковыми соединениями (даже взвдом) не командовал, у нас специфика службы другая, да ине за командование пехотными подразделениями у нас дают звания, а у тя хорошо получается.


И мы пошли опять к дороге, архангелы Елисеевские подобрали секинхенда (написано как я думаю, это не ошибка, не скинхед и именно секинхенд) и снова на беззвучку и вибрацию перевели портянкой. А тут наши уже готовы, КВ-шки и Т-28 оттащили в лес и замаскировали ветвями и всяким лесным мусором, все что можно (и нужно) погрузили в опеля и Ивашин докладывает.


- Товариш старший лейтенант, нами обнаружены, следующие материальные ценности:

Снаряды к 45-мм пушке 20к (на БТ и БА) бронебойные 38 штук;

Снаряды к 45-мм пушке 20к (на БТ и БА) осколочные 43 штук;

Снаряды к 45-мм пушке 20к (на БТ и БА) шрапнель 56 штук;

Снаряды к 76,2-мм пушке КТ-28 или Л-11 бронебойные 100 штук;

Снаряды к 76,2-мм пушке КТ-28 или Л-11 осколочные 120 штук;

Снаряды к 76,2-мм пушке КТ-28 или Л-11 шрапнель 100 штук;

Выстрелы к ротному миномету 211 штук;

Выстрелы к батальонному миномету 78 штук;

Патронов калибра 7,62 (винтовочных, а значит и на Максим, и на ДП, и на ДТ) 150 000 штук.

Все военное имущество пересчитано и погружено, кроме того две двухтонки Газ ААА, один ЗИС-5 пригодны к использованию и тоже не пустые, одна из ГАЗ три А это автоцистерна с бензином.

Ну и четыре мотоцикла родных РККА-шных ПМЗ-А-750, и на двух ДП установлены. Правда один пришлось бросить, осколком бомбы полмотора выворотило, толкать теперь его можно, а ездить ни фига, ну и пулемет на другой установили.


- Ого Ивашин, так это ж хватит на одну-две войнушки типа войны Чако, все немчура дрожи, слышь Елисеев, а куда вы все это везли, и где экипажи танков?

- Так в танках, экипажей и не было, только мехводы, мы их с ремонта вели, вообще колонна сводная, всякой твари по паре и они тоже где то в лесу, щас покричу, выйдут. Танкисты ау, вы где?


И действительно из лесу вышли три мехвода в классических комбинезонах и шлемах от Гуччи, то есть от РККА. Всего с энкаведешниками и водителями оказалось 28 человек (из них 8 водители, остальные 18 погибли, трое ранены, всего в колонне было 49 человек), кстати, боекомплекты в танках полные. Но пусть пока полежат в танких. И мы попрыгав в грузовики рванули как пули (ну почти как пули) в лагерь.


Проехав километра два, услышали за нами грохот, ну и как же не посмотреть, что там да как? Сгоняв на мотоцикле, ребята выяснили, что по шоссе двигается немецкая колонна. Потому водители с танкистами уехали на машинах и мотоциклах, а я с отделением наших бойцов, да гэбнюк со своими гебешниками, придя на шоссе скрылись в придорожных кустах. Мало ли кто, и куда едет, вдруг какой профит поимеем? Вскоре показалась колонна танков, немчура ехала на броне (жара - июнь), один из развиздяев пиликал на аккордеоне, остальные подпевали, какой-то бравурный марш на своем верхнесаксонском, или нижнесилезском, или правобаварском, ну или левовюртембергском, английский я учил в школе...


До нас еще метров 500-800, и я говорю парням:

- Автоматчики, стреляем по членам экипажей, сидящим на броне, те, кто с винтовками и с карабинами, стреляйте по бочкам, что за танками. Огонь строго по команде - "Бей гадов", отход тоже, отходим по-пластунски по команде - "Отбой".

В группе у нас четыре автомата, у меня ППШ, У Аржанухина немецкий трофей, у Елисеева ППД на шее висит и ППД у еще одного из гебистов. Остальные вооружены винтовками мосинками (гебисты) и немецкими карабинами наши.


За это время, немцы кончили горланить свой марш, и начали петь грустную песню, наверно почуяли суки, что щас им карачун будет.

И когда, первые пять танков уже миновали нас, и с нами поравнялся шестой, я крикнул "Бей гадов", на немцев сразу посыпались разнообразные пули, как пистолетные из ПП, так и винтовочные из винтовок и карабинов, "аллес гемахт" начался. В врага всадила два магазина ППД (по 73 патрона) магазин ППШ (еще 71 патрон) и рожок немецкого автомата (30 патронов), ну и винтовочники влепили по обойме в баки и в бочки, огонь загорелся, немцы остановились, а мы дали ноги.


Сразу по тому месту, откуда мы делали карачун, немцы вдарили пулеметами танков, а нас уже нема, пишите до востребования камерады. Обозленные немцы, начали бить затем по площадям, танковыми пушками, а мы уже давно отползли до безопасного места, встали и побежали как лани. Нам признание наших талантов немцами, ни к чему, ребта мы скромные и местами скоромные. Немчура попалила еще минут пятнадцать, и обматерив нас от всей тевтонской души, скорей всего ушли, собрав своих мертвяков и потушив два танка (два танка загорелось от богня из бочек). Ну не голыми же танками в лесу шнырять, они ж незнают, что нас чуть меньше взвода, и даже ни одной противотанковой гранаты, они-то думают, может, что у нас тут батарея ПТО трехорудийная.


Правда, когда отползали, гебешного бойца Анкудинова убило, прям в темя попала пуля из танкового пулемета, вот суки, всетаки одного отквитали.Анкудинова его сослуживцы вытащили, и прямо у дороги на нашу базу мы его похоронили, на дереве у могилы, ножом вырезали:

Здесь похоронен боец НКГБ, Анкудинов Петр Валерьевич, 15 ноября 1921 - 27 июня 1941, вечная память герою.


Ну и оттуда, пошли в лагерь.


В лагере нас ждало две новости, одна ожидаемая и прогнозируемая, как падение курса доллара после поголовного приступа диареи у всех министров и топ-менеджеров США, то есть Онищук пока не вернулся. И вторая новость, меня ждал какой-то дядька заарестованный Кравцовым, и с ним, по словам Кравцова, надо сразу побазарить. В шалаше сидел дедок лет 60 (может больше, на нем не написано), высокий, широкий, с темно русыми волосами и мощной нижней челюстью (вроде быкопса, бульдога, то есть) и вроде с честным лицом.


- Здравствуйте э...

- Арсений Никандрович Ильиных, здравствуйте командир.

- Здравствуйте Арсений Никандрович, какими судьбами?

- Я первый секретарь горкома партии, остался, чтобы повоевать в тылу, у меня опыт партизанской войны еще с гражданской. Из приаргунских казаков я, в германскую, то есть в мировую войну, воевал в первом Аргунском Казачьем полку. Затем мы устанавливали Советскую власть, ну и тут полезли всякие семеновы, унгерны, колчаки да каппели с ниппелями, вот мы и попартизанили. В тридцать пятом назначен из заведующих райОНО аж вторым секретарем горкома, ну это у нас в на Дальнем, на Востоке, в сороковом перевели сюда на повышение, когжа братьев белорусов освободили. И тут на тебе, бабушка Юрьев день, немцы пришли. А я же, теперь хочу попробовать вспомнить былое, тряхнуть стариной, думаю если от моего тряхания немчуры станет поменьше, то и от меня значит с моим тряхом есть еще польза. Не думаю, что немцы семи пядей во лбу, погонял я их в империалистическую, и тут погоняю!


- Ну, это конечно похвально товарищ секретарь? От нас-то, что надо? Оружие, патроны?

- Да нет старлей, хочу я предложить тебе воевать вместе, у меня опыт, знание местности, у тя молодость. Да и из окружения, вам касатики выходить долго, да с потерями, вот и давай, тут повоюем.

- Да мы товарищ Ильиных того же мнения и придерживались, тоже думаем пошуровать в заду у немцев, и пользы много, и идти далеко не надо, опять же весело.

- Так хорошо старлей, с чего планируешь начать?

- Так мы уж начали Арсений Никандрович, собираем технику, вооружение, топливо, снаряды и оружие.

- Похвально, могу присоветовать, что и где еще собрать, тут у нас на у МТС, склад ГСМ есть, можно его прикарманить, нечего немцам шиковать за счет Наркомсельхоза. Причем там же в подвале оружие есть, даже пушки сорокопятки с зарядами к ним, пока немчура не прочухала забрать надо, ведь приграничье вот и хранили на всякий, надо отграбить народное добро.


Тут в шалаш входит Елисеев с Ивашиным, и увидев Ильиных, энкагебешник лезет обжиматься к секретарю горкома.

- Арсений Никанорович какими судьбами?

- Да вот решил попробовать, понравится ли немцам в 41 то, что не нравилось японцам в 20, попартизанить.

- Елисеев ты знаешь Ильиных?

- А как же, в одном городе работали, как же я да хозяина города то не знал бы? Мировой мужик!

- Ну что товарищ Ильиных может чайку, из трофейных запасов испробуете?

- Давай, и поговорим сразу, ну насчет почистить МТС, надо план раскумекать, что и как?

- Ну вот, сразу видно боец Сергея Лазо, сразу войнушку почуял, Ивашин крикни бойцам, пусть чайку фрицевского сварганят, - Ивашин возьми и побеги как юный онагр, молодо-зелено, ему где-то двадцать, любит пока еще бегать.


- Слышь старлей, щас гитлерчата рвут в центр страны, тухачевиусы так развоевались, что немец имеет наших в хвост и гриву. Сам видишь, могучий удар и малая кровь у немцев работает, а у нас ни хрена, у нас как-то наоборот, колоссальная кровь и нифига ударов. Сталину надо было этих тупых (надеюсь тупых, а не предателей) чуть ли не поголовно в Туруханский край направить, а то местами и в штаб Духонина. Ты ж видел, сколько у нас было войск, и где теперь они, в лучшем случае как ты в окружении шарахаются, а сколько из них уже никогда и нигде шарахаться не будут. Ладно, предлагаю по нашему, по Лазовски, по партизански устроить немцам в тылу содом, гоморру, геену и чистилище в одном конкретно взятом месте. У тя вижу и бойцы есть техника, у меня знание здешних мест, да и люди есть на местах. Правда, не знаю, кому теперь верить, кому нет, сам видишь если уж генералы да маршалы как минимум по тупости просрали войну то, как верить тем, кто пониже?


- Арсений Никандрович, а почему тогда вы мне верите?

- Так ты с бойцами, я знаю уже, немцам показал местный филиал кузькиной матери.

- И что вы сейчас конкретно предлагаете Арсений Никандрович.

- Первым делом надо провести большую показательную акцию наказать немцев под хвост, я бы сказал даже демонстративно-наказательную акцию. Народ в унынии, все завоевания советской власти нулем пошли за несколько часов и дней. Надо поднять дух народа, показать, что немцы такие же люди и вояки.

- Да вы Арсений Никандрович как я вижу, не только партизан, но и комиссар от бога? Я-то грешным делом о духе народа и не подумал.


- Так я еще в первом Аргунском с империалистической комиссаром полка ехал, председателем солдатского комитета. Тем более здесь народ только год как из-под панского ига, и пока не прониклись нашим духом, не получили кайф, скажем так, от советского образа жизни понимаешь?

- Да понял я Арсений Никандрович, понял.

- Давай просто Арсений, тя-то как звать.

- Да Фарходом.


- Татарин что ли?

- Нет, узбек я.

- Предлагаю, на твоих броневиках с танками наведаться в Город, причем на всю технику наших звезд намалевать, да еще надписи покрасивше, типа "Мы победим, смерть немцам".

- Да Арсений это очень хорошо будет.

- У меня наметки всего есть, зови командиров, давай обсудим план.


Тут как по заказу вошел Ивашин с чаем, я ему и говорю, -

- Ивашин, зови командиров, и наших и новых, Абдиева, Нечипоренко, Елисеева и быстрей.

Ивашин поставил чайник (металлический, нашли в багажнике цундапа) и побежал звать, и не прошло и трех минут как на лавки уже расселись бравые отцы - командиры.

- Товарищи командиры, позвольте представить вам нашего гостя, первый секретарь горкома партии Арсений Никандрович Ильиных.

- Здравствуйте товарищи, все вы, видите что произошло и что происходит, гитлеровские вояки, пользуясь или тупостью или прямым предательством наших высших командиров, разгромили приграничные группировки наших войск. И это очень плохо, плохо не только для вас, для армии, самое главное, это плохо для народа, тем более для жителей новоприсоеденившихся к союзу территорий. В народе царит уныние, и неуважение к советской власти, мы должны, мы обязаны это изменить, я как представитель партии, вы как представители РККА.


- И что вы как представитель партии, нам предлагаете?


- В Городе имеется около роты немцев, но это тыловики, интенданты, ремонтники, связисты. Предлагаю напасть с двух сторон, с северной стороны, три танка при поддержке взвода пехоты, с южной три броневика, так же при поддержке пехоты входят, громя все, что в немецкой форме. И желательно было бы какие-нибудь листовки сварганить, хотя шрифтами мы займемся в Городе сами, подготовим, а вы как-будто их и раскидаете. Листовки от имени "Комитета Освобождения Города" причем все нужно сделать днем и в форме РККА, что бы все видели, что Красная армия есть.


- Тогда завтра в 12 часов дня, подходящее время для наказа демонстративного? Вы к тому времени подготовьте листовки и типографию для эвакуации, мы ее заберем в лес, - говорю я, - кроме того было бы хорошо что бы и на севере и на юге, нас ждали бы по одному человеку от вас, показать где и как расположены фрицы, ну и типографию тоже.

- Да конечно, ну все сделаем, ну, мне пора, подбросьте меня, до деревни Ярошки оттуда я сам до города доберусь.

- Ивашин, подбросьте товарища до деревни на мотоцикле. - и Ивашин с Ильиных удалились тарахтя одним из наших ПМЗ-а-750 .


- Значит так товарищи, завтра северная группа в составе четырех БА-10, под руководством Абдиева, с взводом разведки на двух грузовиках, взяв с собой один миномет, с расчетом идут к северному въезду в город. Южная группа три БТ-7 под руководством Нечипоренко с энкаведешниками Елисеева и взводом Никифорова, так же на двух грузовиках с минометом и расчетом идут к югу. Первой группой командует Онищук, второй командую я, на входе в город снимаем заслоны, и вперед, нахальство говорят это второе счастье, но нам на это плевать. Для нас теперь нахальство это инструмент, и им мы должны пользоваться. Танки и броники подавляют любое сопротивление фрицев орудийным и пулеметным огнем. Ивашин, подготовить звезды и надписи на бронетехнику, кроме того подготовить десять табличек с надписью "Я ПРЕДАТЕЛЬ", для бургомистров и другой предательской швали. Пехотинцам двигаться вперед строго под прикрытием танков и бронемашин, за тупые шапкозакидательские атаки в полный рост и без бронеприкрытия - расстрел нахрен перед строем. Все ясно? На базе остается сводный взвод, из пехотинцев и артиллеристов, артиллеристы пусть пушки чинят, а пехота их охраняет.


- А какие именно грузовики брать (богато же живем)?

- Эти вопросы решает товарищ Ивашин.

- Сколько выстрелов брать к миномету?

- По пятьдесят, и миномет использовать только в крайнем случае, все товарищи командиры, все свободны.

- Товарищ старший лейтенант разрешите обратиться?

- Да Никифоров.

- У нас в взводе ценная инициатива, двое бойцов младший сержант Фатхула Акмурзин из Башкирии и рядовой Босхамджи Церенов из Калмыкии довольно хорошо умеют обращаться с луками. Они сделали себе луки из подручных материалов, и на метров 50- 80 очень неплохо стреляют.

- Хорошо, понял Никифоров, пошли к вашим стрелкам, посмотрим и поговорим. - и мы с Никифоровым пошли к шалашам его взвода, за шалашами человек пять стреляли из лука в дерево.


- Смирно! Товарищи командиры, отделение производит тренировочные стрельбы из лука, - докладывает младший сержант Акмурзин, который внешне напоминает покойного Турчинского, но брюнетистый вариант, да и с усами как у Семена Буденного.

- И какие результаты Акмурзин?

- Хорошо стреляют Церенов, Порфирьев, Иванопуло и я. Порфирьев в школе занимался стрельбой из лука, я в степи охотился на зайцев, лис с коня, на ружье и порох денег не было вот с детства, и приучил меня отец к луку. Почти так же и Церенов, а Иванопуло раньше не занимался, но у него есть талант.


- А чем вам, kar-98k, мосинки и ППШ, не нравятся?

- Громкостью товарищ старший лейтенант, и скажем невосполнимостью патронов. То ли дело стрела, наломал тростинок или веток, прикрепил наконечники и вперед. Кроме того, у меня, прапрадед - отец моего прадеда, с луком Берлин и Париж в 1813 брал, а я учитель истории, и знаю, что стрелой можно не только по прямой стрелять.

- Акмурзин, ты-то хочешь сказать, что стрела может лететь криво?

- Да товарищ командир, но не вправо влево, как вы подумали, а сверху вниз, скажем, сидит немец в укрытии, мы стрелу запускаем в небо под углом, стрела перелетает укрытие и потом вниз на немца, мало не покажется.


- Гениально, это мне нравиться, и бесшумно и запулить можно за укрытие, у меня есть тебе предложение младший сержант, походи по всем остальным бойцам, может еще лучники есть? Набери людей до взвода, назначаешься командиром отдельного взвода лучников, все что нужно для луков и стрел в твоем распоряжении.

- Так точно товарищ старший лейтенант, нам бы разные кусочки металла для наконечников.

- Будут тебе кусочки, куски и кусища, и наделайте наконечников с рваными краями, чтоб холеные немецкие телеса рвали и что б вытаскивать западло потом было.

- Ну, это само собой, товарищ командир.


- Молодцы, Никифоров и все остальные, Никифоров идешь с Акмурзиным по остальным взводам, ищите таланты стрелометные. Насчет наконечников Никифоров тоже позаботьтся, мало ли, сколько щас по дорогам металлических обломков, там танки целые валяются, на десяток Чингисхановских армий хватит.

- Так точно товарищ командир.

- И тренируйтесь товарищ Акмурзин, возможно завтра вы нам понадобитесь.

Все пойду отдохну, чего это кстати Онищук задерживается, когда это наш гарный парубок начальством стал (начальство ж не опаздывает, оно задЭрьживается)


Сели ужинать, Онищука все нет... блин червь беспокойства из дождевого червя вырастает в червя из "дрожь земли", где ж этот Онищук наш а? И когда уже заканчивали ужинать, наконец, послышался рокота моторов цундапа и БА-шки, и я не вытерпев выскочил навстречу. Залихватски развернувшись передо мной, остановился мотоцикл за рулем, которого сидел Петрильо, -

- Онищук что за валанданье, где шлялся? Знаешь сколько часов прошло а?

- Товарищ командир, защемана ругасса? Ты лучше пополнение принимай, мы с пацанами пленных отбили у немцев 123 человека, плюс масса информации про то, что видели ну и новые цели.

- Конечно, пополнение это хорошо, значит, бедный Елисеев всю ночь их проверять будет, а утром неспамши в бой.

- Какой бой Фарход, кто такой Елисеев? У вас, что есть, какой-то план?

- Ну, так у нас тоже пополнение, не все же вам масленица, почти взвод энкагебешниковв плюс танкисты.

- Насчет танкистов хорошо, мы два танка отыскали, Т-26 называется, причем на ходу, и они оба сами поклялись иметь фашистов во всю железку. Правда у него не было снарядов, да и пулеметы с него сняли наши при отступлении, зато танчек на ходу и на довольно неплохом ходу. Пришлось БА-шке и моточикалу поделиться экипажем, зато скоро они уже подъедут.


- Ты щас повечеряй Петрушка, затем Ивашин тебе расскажет планируемую операцию, познакомит с энкаведешниками и т.д. завтра в 9 утра выходим на задание, как понял?

- Так у нас энкагебе прибыло или таки энкаведе?

- НКВД и НКГБ, не твоего ума дело, кого прибыло, того прибыло, понЯл?

- Так точно, разреши идти?

- Вали конечно, и пацанов своих бери на ужин, ты что танки без оружия оставил ехать в одиночку?

- Да нет, мы их сопровождали до входа в лес, затем сами поехали быстрей, а они там ковыляют, это же не БТ, который гусеницу скинул и летит сломя уши, мы им МГ-шку оставили с цундапа, и два карабина, на них хватит, не с медведями же в лесу воевать.


Затем после того как разведвеличество сплюнуло с горизонта, там нарисовался местный Робин Гуд, башкирского производства, из Уфавудского леса, который -

- Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться?

- Да Акмурзин, я тя обоими ухами слухаю?

- Предлагаю пойти и осмотреть спецподразделение лучников.

- Конечно брат-тюрок, треба зараз поглядаты, на вийсковых.


На поляне горит костер, и весело стоят десять наших бойцов во главе с Цереновым, да у всех в руках были луки. Тоже мне йомены из Локсли.


- Разрешите показать огненный дождь?

- Рискни удивить.

И Акмурзин забегал по поляне, по его просьбе танкисты подогнали БТ-шку, за БТ-шкой он с бойцами начал, что-то партизанить как партизан (каламбур однако, но факт). Затем окончив свои приготовления, он позвал меня. -

- Товарищ старший лейтенант, можно вас, так вот, танк это укрытие за укрытием стоит предполагаемое отделение немцев.


Заглядываю за танк там наши очумелые ручки натворили немцев, как говориться из того что было, рваную форму напялили на соломенные немцезаменители, для большей схожести чучелам в руки всунуты палки, типа это оружие, типа враг вооружен и очень соломоопасен. Причем три "немца" типа стоят, еще три типа сидят, ну и четыре типа притаились лежа. Ну да ладно, Чапаев на картошке постишгал военную мудрость, а мы получается на соломе.


- Вот тут располагаются наши лучники товарищ командир, - и действительно пятеро бойцов стоят с луками, стрелы в луках горят, чадя черным дымком, рядом с каждым "йоменом" стоят еще по бойцу, которые поджигают стрелы от костра и передают стрелкам, - обратите внимание товарищ старший лейтенант, стрелкам не видны цели. По немцам, огнем, пли!


Небо озарилось полетевшими горяще-летящие зигзагами, стрелы поднялись на надцать метров (надцать количество - больше десяти меньше ста, задача на фантазию) и оттуда обрушились за танк. Акмурзин стоит сбоку, и командует, -


- Вправо вперед пять!


Прохожу к месту, где стоит Фатхулла, в пяти - шести метрах от чучел немцев, догорают стрелы, пущенные нашими славными гвардии татаро-монголами Советского Союза стрелы снова взмыли вверх и теперь точнее накрыли "немцев". Из десятка трое горят. Ниче так, красиво!

- По прежнему ориентиру, пачками, пли!


Бойцы подают снова горящие стрелы лучникам, и в небо снова вонзаются костротворные молнии, и все это беззвучно, затем, взмыв до предела, стрелы с неба густо падают на "немцев".

- Все, оставить, расстрел закончен, - командует Фатхулла, - Ну как вам командир?

- Прикольно, только, немцев ты заранее предупредишь, что б стояли, ну или сидели, и смирно ждали с неба огненный факю?


- Нет, конечно, но даже если они, все лягут, то от этого ничего не измениться, наоборот площадь поражения тела немца увеличится. Но главный смысл в том, что мы можем закидывать стрелы им за шиворот, будь то окоп, ров, или любое другое укрытие, тот же "Гавномаг", он же сверху открыт.

- Согласен товарищ младший командир Акмурзин, готовь стрелков зашиворотчиков, нам их человек десять как минимум нужно. А можно и больше, Машу каслом не испортишь.

- Готовим.

Обхожу танк, "немецкое" отделение горит вонючим, желтым, соломенно-униформенным пламенем, как и надежда арЫйцев на мировое господство.


Теперь надо к Елисееву заглянуть, интересно как он там козлов от козлищ, ну или зерна от плевательниц отделяет. Около "особого" шалаша Елисеевского филиала энкагебе, сидят под охраной человек пять из приведенных Онищуком новичков, их охраняют двое охранников, и последние, при моем появлении встают, тот, что ближе ко мне, докладывает мне: -

- Товарищ старший лейтенант, особый отдел ведет проверку новичков, мы охраняем проверяемых, рядовой Востриков, - докладывает боец, напоминающий более модифицированный, мужественный вариант Андрея Малахова

- Хорошо, - и вхожу в "кабинет" Елисеева, в шалаше скамья (самоноводел), стол и табуретка "следователя" Елисеева (кстати, эта меблировка из той же партии "Made in ЛЕС").


- Привет спецлейтенант, какие успехи?

- Человек 50 проверили, пока только трое подозрительных, причем одного опознал охранник, Востриков который по фамилии.

- И что ж в нем не то, по-вашему, тАвАриСЧи, особисты?

- Майор РККА Иванов-Затейник (ни хера себе фамилиё да?), командир стрелкового батальона НН-ской дивизии, при наступлении немцев, бросил свое подразделение и бежал, сдался в плен немцам. Бойцы, ну и Востриков в том числе, видели это, но из-за боязни нарушить субординацию не пристрелили говнюка. Батальоном пришлось командовать комиссару, и через сутки боев батальон был разбит, остатки попали в плен, Востриков и еще трое, угодили в колонну, где были вы с Онищуком, дальше ты сам знаешь.


- А еще два мутных персонажа?

- Похоже, засланцы, но утверждать не берусь, поговори с ними сам, идет?

- Да сперва кончай с этими.

- Те пятеро, что на улице, опрошены, прошли проверку вроде честные бойцы. А этот, показав рукой на сидящего на скамье бойца, вроде тоже нормальный боец, вот посмотри документы. - И он протягивает, мне красноармейскую книжку.

- Рядовой НН-ской дивизии Савельев Иван Исидорович, 1921 года рождения. Как попал в плен рядовой Савельев?

- Бросили нас на контрнаступление, сперва пошли наши танки, затем мы пехота, мы отстали от танков, немец сильно пулял. А потом немцы подбили почти все БТ-шки, затем навалились на нас, минометами давили. Командиров поубивало, немцы окружили и начали кричать, что бы мы сдавались. А что мы с винтовкой против пулеметов и минометов сделаем, был среди нас комиссар еврей, он нам разрешил сдаваться в плен, сам остался там с коммунистами, немцы евреев и коммунистов в плен не берут же. Как нас увели, комиссар и все пятеро коммунистов начали стрелять в немцев и кидать гранаты, убили человек 10, потом их закидали из минометов и добили раненных.


- Савельев, кто может подтвердить твои слова?

- Как кто, Петрушин Славка, Хайрулин Рифкат, Герасимчук Опанас; мы все с одного взвода.

- Хорошо, если они подтвердят, то ты свободен. Востриков, обойди новичков найди Петрушина, Хайрулина и Герасимчук, даа узнай, знают ли они Савельева Ивана Исидоровича, и историю его пленения, опроси каждого по отдельности. Потом мне доложишь, второму охраннику скажешь, что бы отвел новичков, к Никифорову, и там глаз да глаз, примерно так, свободен.

- А ты Савельев посиди пока, Ну что Елисеев, где твои мутные подозреванты? Тащи их, колоть будем поодиночке.


Елисеев, кликнул кого-то из своих гебешных архангелов, и тот скоро привел подозревантов, сперва на разбор ввели первого, на первый взгляд ничего мутного. Ну-ка приколемся, и я рявкнул командным голосом:

- Штейт аувф, - аха вскочил, попался засланец гребанный, с хрена ли, если ты красноармеец честный так вскочил бы, это ж условный рефлекс.

- Ну что сука подзаборная подстилка канарисовская, будем колоться?

- Я вас не понимаю, я красноармеец Сазонов, ННН-ской дивизии, попал в плен вчера, у нас закончились патроны. Командиры все погибли, связи с штабом не было, противник нас окружил и предложил сдаться, вот мы и сдались.


- Не трынди, считаю до десяти, признаешься, просто отпустим, не признаешься, расстреляем. Елисеев, а почему, ты его заподозрил то?

- Да говорит что он рядовой, а взгляд у него нифига не рядового, он смотрит как минимум как старлей. - Да действительно, не похоже на взгляд рядового пехотинца, Елисеев молодец.

- Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, да ну нафиг расстрелять этого долбораза-пидораспредвала. Елисеев, как говорил великий комиссар Триканоров, герой Гражданской войны; - Лучше расстрелять десять невиновных, чем отпустить одного шпиёна. Так ведь Сазонов?

- Да так, но я ни в чем не виноват, товарищ командир.

- Точно, тогда процитируй высказывание Триканорова, комисса Первой Конной, докажи что ты точно наш.

- Лучше расстрелять десять невиновных, чем отпустить одного шпиона.

- Слушай ты Курт, Вилли, или Улли, я точно знаю, что ты немец, я точно знаю, что ты из абвера, даже больше того, я знаю, что ты ишешь какого-то нашего генерала, который тут в окружении находиться так? Ведь никакого Триканорова нет и не было никогда, а ты повелся на развод, потому что не наш ты, был бы нашим сразу сказал бы, что за галиматья про Триканорова. Так что давай колись немчура!


- Да, если вы поможете мне с информацией о генерале, и сложите оружие, то я буду ходатайствовать перед вермахтом, о вашем почетном плене, и выделении вам земель с работниками из недавно освобожденных земель.

- А хрен тебе, Елисеев лучше этого унтерменша суперменша повесить.

- Господин командир вы не имеете права, я же военнопленный.

- А попутного хрена в горбатую спину не хочешь? Наше подразделение в плен не берет, наш принцип - хороший гитлеровец, гниющий гитлеровец. Да и в плен ты попал, в форме РККА, значит ты не пленный, а просто предатель наш.

- Все давайте следующего гитлерюгу. - лжеСазонов начал упираться, что то там говорить о рейхе, о высокодостопочтенноуважаемом адольфике, но приклад ППШ в солнечное сплетение отбил приступ недержания речи, да и гебисты-особисты как-то талантливо вытолкали его, взамен ввели другого.


- Боец, какого дрына не представляешься, ты что субординацию в реке утопил? Или в абвере отобрали?

- Рядовой НННН-ской дивизии Маленков Сергей.

- Вот его красноармейская книжка, - протянул мне документ Елисеев, - обрати внимание, сам он вроде и помятый и грязноватый, а документик новый. Это мне и показалось мутным, потому и задержали, для обстоятельной проверки.

- Ну, Маленков, в каком году родился Ленин?

- В 1870, в городе Симбирске, в семье инспектора народных училищ, Ильи Ульянова.


Провоцирую и этого, вскакиваю и кричу, выкинув руку в нацистском приветствии, -

- Хайль Гитлер!

Тот успевает вскочить, выкидывая руку в ответном, но понимает, что прокололся и садится снова на место.


- Ну что дойче швайне попался?

- Я не немец, я латыш, признаю, что попался.

- Твои ошибки, слишком чистая и немятая красноармейская книжка, в абвере научили биографию Ленина лучше, чем знают наши красноармейцы, ну и твой "хайль гитлер" тоже попадалово.

- Не могу ли я как-то, выкупить свою жизнь, товарищ командир?

- Раз тебя так хорошо учили в абвере, скажи один из главных девизов большевиков?

- Кто не работает, тот не ест? Или мир хижинам война дворцам?

- Кто не с нами, тот против нас, а кто против нас тот враг, и того убиваем и мучаем нещадно как собаку Павлова. Так вот, пристрели немца, того что раскололи до тебя, и будешь воевать с нами, за свободную советскую Латвию.


- Я согласен.

- Еще бы, ну, пошли, Елисеев пошли перевербовывать эксагента авбера.

Я, Елисеев и лжеМаленков повели лжеСазонова на расстрел, выйдя из расположения прошли еще километр, и я загнав патрон в ствол парабела, вытянул из него магазин, затем кивнул Елисееву. Тот передернув затвор ППШ, взял под прицел обоих засланцев. После этого я протянул пистоль латышу-плохишу.

- На, и докажи что ты с нами, или сдохнете вместе.

Латыш-плохиш выхватил пистоль у меня из рук, бабах, и одним агентом абвера в лесу стало меньше, плохиш выстрелил неизвестному немцу в лоб, вышибив арийские высшей расы мозги нахрен.


- А теперь господин из Риги, скажи три причины, по которым мы не должны тебя убить?

- Первая, я хорошо знаю немецкий язык.

- Насрать, у нас четверо знают немецкий как родной, и нам их хватает, - преувеличил я в два раза количество немецкогундящих, ведь я из ферганской долины, у нас очень долго торгуются даже из-за трусов. А тут торг идет на прибалтийскую жизнь, лицо прибалтийской национальности, лицо приравненное к истинно арийским харям.

- Я хорошо знаю взрывное дело, это вторая причина.

- Стопицот раз накакать, у нас взвод саперов. И вообще твои бранденбургские навыки мне до фени.

- Могу водить все виды авто, и даже танки, как танки РККА, так и вермахта.

- У тя сегодня неудачный день, наверно менопауза у тя началась, у нас взвод танкистов на три танка, нахер мне еще один? Слышь Лацетис, ты или Ульманис, Банионис ты абверовский, я честно не вижу не одной причины, не мочить тебя. Чувствую, убив тебя, я увеличу мартиролог страдальцев за независимость Латвии.

- Да я согласен делать что угодно, только оставьте живым.

- Ладно, пока будешь у меня спецпереводчиком, а там посмотрим.


Мы идем обратно, с места расстрела неизвестного засланца, и я спрашиваю у плохолатыша, (ну тянет меня блин покомиссарствовать)

- Слышь мастер шпротов, а звать тебя как?

- Артур Круминьш.


- Ответь мне на вопрос: ты пошел в брандербургеры ради чего? Ради независимости Латвии так?

- Да так, я учился с 37 в Гамбурге, потом вы захватили мою страну, и я уже не смог бы адвокатствовать, как мечтал, вот и пошел ради освобождения родины.

- И что даст независимость Латвии?

- Как что, жить станет лучше!

- Кому именно?

- Как кому, всем нам латышам.

- А ты уверен?

- Да.

- Первый кол в спину твоей мечте, с чего вы умники решили, что немцы дали бы вам независимость? Хрена они собачьего вам дадут, догонят, обгонят и иСЧо надают, Латвия да и вся Прибалтика теперь исконно немецкая земля Остланд называется. И значит вопрос, чем вам немцы лучше СССР?

- Как они цивилизованная европейская нация, а не ваши жидо-большевистские азиатские орды.

- Ты еще татаро-монголов, гуннов, и варваров добавь, спой Гебельсиную песню. Насчет азиатов, увы и ах, но вы европейцы, особенно вы прибалты еще прямыми дикарями были частично крещеными насильно псами рыцарями даже в двенадцатом веке. Когда тевтонцы гоняли вам по лесам и болотам, а один из ваших братских народов - пруссов, уничтожили под корень, в Азии уже давно тогда процветали науки, трактат о медицине в основе которого лежит современная медицина Абу Али ибн Сины уже в десятый раз был переиздан даже в формате покет-сайз. Ал Хоразми написал уже "Ал Жабр аль Мукамбала" ну от слов аль жабр и пошла алгебра, а от Ал- Хоразми - алгоритм, А Бируни уже создал свой полуглобус, я уж молчу про Сунь Цзы, Конфуция, Манихея, Хайяма и сотни других великих азиатов. Да и западная Европа мыть руки перед едой (и вообще умываться) и есть не лапами, а ложками и другими приспособлениями, научилась опять же у "тупых" азиатов, во время крестовых походов, а прибалты гордые и еще позже. Так что азиаты это не западло.


Слушай, получается две дороги у латышского народа: первая с немцами. Великая германия и в его составе какая-нибудь латгалия, а там латыши люди третьего и последующих сортов, почему? ПОТОМУ ЧТО НЕ НЕМЦЫ и не арийский народ, и вообще патамушта гладиолус. Первый сорт в Германии, это имперские немцы, затем второй сорт, немцы неимперские - фольксдойчи, и прихвости идут третим сортом. Получается главная миссия вашего народа - прислуживать господам (которые немцы ну и арийцам типа англосаксофонов), по сравнению с этим простому народу крепостное право, покажется коммунизмом.


Теперь Латвия в составе СССР: первое все равны, все люди первого сорта. Каждый получает бесплатное (реально бесплатное) образования, здравоохранение опять же на халяву. Пенсии по старости, по инвалидности, и не только госслужащим, (признаю, тут я спутал СССР 80-тых, с СССР времен Сталина) у вас-то это положено только госслужащим, а у нас всем, будь то сельский рабочий, генерал или учитель. Во время гражданской войны один латыш Вацетис, был начальников генерального штаба РККА, а в третьем рейхе вас в германский генштаб максимум как уборщиков допустят. Короче независимая Латвия (предположим, что третий рейх травоядное государство и даст вам полную независимость) это страна для элиты. В ней хорошо землевладельцам, богачам, и другим элитарным особям, а основная масса крестьяне, рабочие, служащие, будут все-таки перебиваться с хлеба на воду, как и было за вашу короткую независимость.

Артур слушал меня, разинув свое поддувало во всю иваноФФскую, "неужели проняло" подумал я.


- Я вот представитель народа одной из окраин СССР, далекой Таджикской ССР, и для меня независимость это что-то страшное и невозможное, потому что сила СССР в единстве наций и сотрудничестве. Без единства, нас наглосаксы или любые другие перцы посильней просто слопают, слабого бьют, не слыхал? А СССР печется о благе простого человека, и чем человек уязвимей, тем наша страна больше о нем заботиться.


Пока я болтологил уже давно раскочегарилась ночь, мы дошли до хаты, и наскоро поужинав, легли спать, Артура забрал Елисеев, что бы приглядывать, все-таки неофит пока. Тут кстати и т-двадцать шестые прискрипели-приползли, сходил бы я на них посмотреть, а ну их, темно, ночь же. Пойду-ка я спать, все и этому дню пришли кранты.


28 июня 1941 года где то в Белоруссии


- Командир, - слышен голос Онищука, - вставай утро давно нагрянуло неожиданно. У нас в десять праздник, забыл? Давай отрывай тушку от кушки, или тушетку от кушетки, вставай короче.


Сволочь, поспать не дал, но! Надо, надо так надо, поднимаюсь и иду подмыть лицоморду и рукикрюки. После водных процедур, надо пробежаться, все-таки война, надо в форме ся держать, дыхалка-то не казенная, чай не газпром оплачивает амортизацию дыхалки. И я трусцой покатился вокруг лагеря, кстати, я такой не один, Никифоров тоже свой взвод

погнал, но они с оружием и вещмешками системы "Сидор", то есть с выкладкой, а я в галифе и сверху полный стриптиз, голова только местами прикрыта волосенками. Свежо, белорусский июнь по сравнению с нашим таджикистанским июнем, даже на апрель наш не тянет, но приятно. У нас бы я по колено в поту ща был бы, а тут свеженький, как будто всю ночь в "олд спайсе" отмачивали. Ну что километра три отмахал, можно и на завтрак, чем фриц послал, и я так же трусцой бегу в хату штабную. По дороге отжимаются по формуле "упал - отжался" чем-то провинившиеся бойцы Ивашина, их мучениями руководит сержант танкёр.


Вокруг птички шебечут, им сукам накласть на то, что РККА, откатывается от вермахта гнусновонючего. Прошу Вахаева окатить меня водичкой, и он окатывает меня во всю вахаевскую, вот нехороший человек, даже кальсоны нафиг, промокли, я ж думал он мне, только торс обольет. А этот стахановец брызнул меня, как будто я грязная тачка на, автомойке, редиска он, даже турнепс какой-то. Прискакал я от разводных процедур, пришлось менять обмоченные Лечи шикарные немецкие штанишки, на родные РККА-шные, но сухие галифе. Ну и где завтрак?


А на завтрак, кстати, был жареный заяц, Акмурзиновские джигиты настреляли всякой дичи (5 штук всего, расслабься гринпис). Ну и после вкусного зайца, надо обойти технику и личный состав. Мы с Онищуком пошли сперва к танкам и бронетачкам.

Ивашин красава, постарался на славу, мы ж его просили только звезды нарисовать, так он вообще отпад сделал, на всей технике одинаковая надпись. Надпись сделана белой краской (не знаю, где они ее нашли, или из чего сделали), но на всей технике надпись буквами стилизированными под славянский шрифт (ретрокирилица) и написано следующее.


ДОН - 16 Новосибирск (дивизия особого назначения).


Вот это тюнинг, вот это "Тачка на прокачку", или Танчег на проканчег.

Такая надпись просто кайф, немцы ничего про такую дивизию, ни разу не в курсах, и абверам по мордам и не только понараздают. Да что там немцы, в РККА генералы офигеют, от наличия в стройных рядах такой части.

А если мы город возьмем, то гитлерчата с катушек точно на ролики перекатят мозгом. Класс, уважил Ивашин, молодца!

- Товарищ лейтенант Ивашин, объявляю благодарность за находчивость!

- Служу Советскому Союзу.


- Все классно, Онищук скажи бойцам, что бы командиров всех собрали, на постановку задачи.

- Так точно.

- Ивашин пошли, Онищук догонишь.


Пока мы дошли, до штаба, вокруг уже забегали бойцы, в поисках командиров, и практически одновременно с нами, все командиры прибыли в штаб.


- Товарищи красные командиры, - начал с патетической ноты я, - сегодня наше соединение, должно заявить о себе, до сего дня то, что мы делали, было конечно полезным. Но то, что запланировано на сегодня, это не просто наказательная акция, где мы будем нагибать непрошенных гостей, но и этой акцией поднимем дух, наших сограждан, сломленных неудачами последних дней на фронтах.

Предлагаю сперва представить всем план демонстративного захвата Городка1, затем обсудим, его, если будет необходимость, то внесем изменения. И потом час на подготовку, ровно в 10 часов, мы должны выезжать на дело. Если нет вопросов, то приступим.

Ну-ка Онищук, начинай.


- Значит перед всеми лежит схема города (кстати, кто и когда успел нарисовать, причем 5 штук?). В город существует три въезда - входа. Север, юг и проселочная дорога на северо -востоке. Нападение осуществляется, с севера и юга, на проселочной дороге, которая на западной оконечности города, немцев будет ждать засада, взвод добровольцев, наполовину из новичков, уже выехали, для осуществления засады, под руководством Вахаева. Все они в немецкой форме, и обещали аццки зажечь, Лечи в мундире обер-лейтенанта, и поставлен главным за знание языка, они по дороге снимут четыре ДТ с КВ и Т-28, кроме того у них один ДП, два миномета, и ручное оружие, а также топоры и пилы. Они для начала, сделают завал на дороге, и оборудуют секреты, для встречи бегущих из города немцев, и потом устроят там радушную встречу, надеюсь, сарафан, и хлеб-соль прихватили с собой.


Чуть раньше этого, с одной стороны наступают броневики Абдиева, и взвод Онищука, то есть мой, с другой, южной стороны наступает танковая тройка Нечипоренки с взводом Никифорова, при поддержке стрельцов Акмурзина. Каримов идет с Нечипоренковскими, каждой группе, даем по миномету, и скажем по 20 мин к нему самому. Плюс делим пулеметы пополам, а так как у Абдиева вооружение побольше, поэтому счетверенная установка зенитных максимов едет с Нечипоренкой. Вопросы?


Вроде особых вопросов не возникло, но мне кажется, недоговоронность есть, это, прежде всего во взаимодействие железок с пехотой. Поднимаю руку, прошу этим слова у Онищука.


- Да товарищ старший лейтенант.


- Все мы помним, как идут в атаку немчуринцы, они техникой подавляют пулеметы и орудия, затем техника идет чуть впереди, а пехота чуть позади, прикрываясь этими железяками, предлагаю воспользоваться их опытом. Так и страшнее немчуре, и мы людей сбережем, да и гитлеренки не привыкли к такому методу боя с нашей стороны. Танкам и броневикам, ни в коем случае, не отрываться от группы. Елисеев давай своего "генерала", мне кажется, ему надо посмотреть, что творят его "друзья" на оккупированной территории. Со мной на грузовике поедет, а бойцы присмотрят. У меня все.

- Ну, командир, не Америку открыл, и даже скажем честно не Австралию, максимум Новую Зеландию, но он прав, у кого другое мнение?


- Не глупо ли соваться в Городок1, без разведки? - спрашивает, подняв руку Кравцов.


- На данный момент, это во-первых фактор внезапности, вот представь Нечипоренко (а тот весит в два раза меньше Кравцова, и ниже на голову) шандарахнет тебе внезапно по киндер-сюрпризам, он же пока ты в себя придешь порвать тебя успеет так?


- От подлый хохол, Нечипоренко, я не тебе, я Онищуку, сравнил так сравнил, но ты прав.

- Второй фактор, непуганность немчиков, они как зрелая деревенская девка, раскрутить на их шпили-вили, как Машку за ляжку. То есть они не видят в нас достойного соперника, и от своей непуганности могут нам дать, как та деревенская Джокомонда, или как ее там Мондализа.


Если вопросов нет, то Каримов, Нечипоренко и Никифоров, к своим, готовят свою группу. Проверить всё, танки, машины, пулеметы, короче проверить все! Абдиев и я проверяем и готовим свою группу, остальные остаются, особенно Елисеев. - смотри как Онищук раскомандовался, ща как по фабержам дам, небо с козлинку покажется, вообще хохолок нюх потерял, тоже мне Гайка Юлия в Цезаре.


Ну и все само собой рассосались, Елисеев, молодец, кстати, он-то по званиям старше нас как Динозавр старше мамонта, но не пикнул, пошел свои авгиевы конюшни расчищать, тоже мне фейри или как его там мистер проктер.


Прошло минут двадцать и я прибарахлившись в свою родную РККА-шную форму (с каких пор она стала родной то, служил то я в камуфляже-трехцветке, или как оно там называлось) пошел с месту сбора. Там уже собирались люди, Никифоров со своим взводом размещаются в грузовиках, они захватили два наших РККА-шных грузовика; полуторочку и ЗИС-5. Онищуковцы подошли, когда взвод Никифорова уже завоевал наши грузовики практически навечно, вот им и остались два блитца, может машинка блитц и не совсем паршивая, но Зис-6 и Газ-ААА, все-таки наши, родные.


Танкёры и бронетачанкисты стояли у своих железных коней, или скорей волов железных, наконец, все загрузились и сводной колонне, предстояло проехать два с половиной часа, что бы потом войти в бой. Танки стояли без гусениц, все-таки планируется поход по дорогам, и они так и едут быстрее и бензину жгут поменьше, у нас-то не ЮКОС (и даже не Башнефть), треба экономиты.


Тут мне в голову вдарила мысль, а почему бы наш красный флаг на танк не установить а?

- Боец, как звать?

- Рядовой Никодимов, снайпер я помните?

- Да вспомнил, слушай Никодимов сгоняй в штаб, притащи знамя.

- Так точно товарищ старший лейтенант, - и снайперские пятки засверкали, ну не пятки, подметки сапог сверканули.


И вот обратно бегмя бежит с развевающимся знаменем Никодимов. Прямо Егоров и Кантария в одном флаконе.

- Вот товарищ старший лейтенант.

- Спасибо Никодимов.

- Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться?

- В кого?

- Как в кого, товарищ старший лейтенант...

- Ну в кого ты там собрался, обратится?

- А, ни в кого, к вам.

- Тогда попробуй.

- Можно мне тоже пойти с вами, я из взвода Кравцова, наш взвод не идет в бой, а я хочу.

- Вообщем-то нужно, ты ж снайпер, а снайпера, как и мозги лишними не бывают.

- Спасибо, товарищ старший лейтенант, мне в какую машину садится?

- Иди в Зис-5 к Никифорову.


Снова засверкали подметки Никодимова, прямо не снайпер, а подметкосверкун какой-то или сверкопят быстроногий. Вот его подметки сверкнули последний раз и исчезли на борту ЗИСа.

- Нечипоренко, давай принайтовим флаг к танку, для пущего страха немцев и полной радости наших.

Танкисты нашли из железных внутренностей танка проволоку, кусачки и еще кой-какие гаджеты, используя их, мы намертво прикрепили флаг к командирскому танку Нечипоренки. При взгляде на флаг у всех посветлели глаза, ведь два три дня назад, будучи в плену, нам казалось, что все, трындец всему и нашей родине, ан нет, повоюем еще, а у уральского расового украинца Нечипоренки, даже увлажнились глаза (у меня тоже, вообще-то).


Ну и "генерала" тоже погрузили


- Онищук, Абдиев, Никифоров, Нечипоренко, короче, все готовы, все и всё на месте?

- Да.

- Да.

- Да.

- Тогда ни пуха, ни пера, надеюсь, ни бог не выдаст, ни свинья ни схавает.


И заурчав моторами, пятнадцать бензинопожирателей больших (три танка, пять бронетачек, четыре грузовика и зенитная счетверенка) да два мелких (немецкие байки) рванули к Городу.

Мерно рокоча моторами наших транспортных средств, двигаемся вперед, с огромной по тем временам скоростью в 50 км в час. У меня в будущем мерин в 203 кузове, мотор 163 лошадки, а эти ретротачки по-моему все вместе, столько лошадок не имеют, я уж молчу про то, что тут ни магнитолы, ни МП3 модулятора, комфорт никакой. Ах да я еду в кабине ЗИС-5, по сравнению даже с ГАЗ-53 это явный раритет, я уж молчу про КАМАЗы, и про распространившиеся у нас в Таджикистане китайские грузовики Дон-фенги, Фотоны и еще какие-то, с трудноперевариваемыми названиями, то ли чайхуни то ли хренсухимы.

Но пусть и дребезжа, урча и местами попискивая, этот рыдван, верно, нес нас со скоростью 50 километров в час к Городу, скоро и неотвратимо приближая смерть немцам.


Ну и пришел черед расставания, то есть наши колонны разделились, онищуко-абдиевцы поехали в своему северному въезду в город, мы поехали к южному, само собой, что проселками и т.д., для скрытности. Километров через 15, нарвались на фельджандармерию. Сразу после танков шла полуторка с счетверенной "максимкой", и счетверенка выкосила оба экипажа немецких цундапов как мухобойка муху. Колонна пошла дальше, а мы (ЗИС-5) задержались, взяли оружие и шмотье моднявое, типа мотоплащей, и железок на шею, у покойных жандармов, заныкали в лес нацибайки, и рванули вдогонку за остальной колонной.


Долго ли, коротко ли, мы доехали до Города, как говорит остановивший колонну проводник (Явтушевич ехал в головном танке), еще полкилометра и после поворота, начнется Городок1.

- Явтушевич, веди акмурзинскую пятерку вперед, там, на въезде должен быть КПП, надо снять и желательно беззвучно, ну или хотя бы просто разведать, справитесь Акмурзин?

- Так точно, разрешите выполнять?

- Конечно, о чем речь, вперед, наверно она давно тебя ждет. - словами "Мальчишника" ответил я, и они бесшумно растворились как клофелин в водке.


Не прошло и десяти минут, как из потустороннего мира материализовался Церенов.


- Товарищ, старший лейтенант, на КПП около десятка немцев, нам нужно прикрытие, на всякий случай человек пять-шесть автоматчиков.

- Никифоров, пять автоматчиков и Никодимова ко мне, веди Церенов, остальные ждать.


Церенов повел нас к КПП, причем не по дороге, а параллельным курсом, то есть, через лес, вот показался фрицеКПП, и Акмурзин выныривая из небытия как дух, говорит, -

- Трое автоматчиков на ту сторону дороги, обходите КПП с противоположной стороны, трое с этой, снайпер чуть дальше в лес, и на дерево, стрелять только в одном случае, если немцы начнут стрелять, а до того вас просто нет. Вы ребятки на подстраховке, наших бесшумников. Товарищ командир, попрошу вас тоже не геройствовать, дайте нам пройти экзамен.

- Хорошо Акмурзин действуй.

А что, паренек, дело знает все делает уверенно, пусть рулит, мне не жалко.


Автоматчики и снайпер вышли на исходные, а я в трофейный цейсовский дальногляд, изучаю КПП, вижу на посту три зольдатика и перезольдатик (унтер). За будкой и шлагбаумом палатка, за ней стоит "ганомаг 251" с куляметом наверху, видимо остаток поста отдыхает в палатке и бетеэре.


Вжик- вжик, засвистели стрелы, и стали поражать фашистов, с глухим шмяком, трупы (а может полутрупы) арийских завоевателей стали шмякаться (тавтология, ога!) на дорогу.


Зашевелились листва и трава, и стрелки видимо стали подползать ближе, и оттуда, они начали стрельбу в стиле "смертельный дождь", и закидали ганомаг десятком стрел. Пораженный пулеметчик, захрипел, встал с места и рухнул на борт, очумелые пулеметчицкие ручки бессильно повисли через борт. Стукотнул пулемет, и на этот звук, из палатки потягиваясь, вышел толстый немец, он успел сделать пять шагов, к посту как превратился в жирного и противного, ежа наоборот. То есть ему все пузо и грудь нашпиговали стрелами, потому, он глухо брякнулся на пузо, вгоняя стрелы еще глубже в свое брюхо, тыловик-с. Из палатки появилось еще одно германское чудо, зевая как крокодил, и тоже получил свое, кто-то уложил стрелу, прям в раскрытую пасть немца, он успел что-то взвизгнуть (или хрюкнуть), да покинул бренную землю, о нет, он на нее банально упал. На предсмертное хрюкание фашиста, и из палатки выбежали четыре остатних немца, что-то там шебурша меж собой, и на ходу кто натягивая сапог, кто одевая китель. Рой башкиро-калмыцких стрел, увеличил число немецких ежей наоборот, кто-то из нибелунгов, успел даже выстрелить, но он не видел никого и выстрел попал, почему-то в ганомаг, весело выбив искру из брони (у немчика наверно аллергия на ганомаги). Потомки Чингисхана, рванули и стали добивать немцев, жатва весело прошла и непринужденно, потерь с нашей стороны не было.


Акмурзин послал Церенова к остальным, и мы стали заниматься крысизмом, очищать немецких реверс ежей от имущества, то есть крысить (ну или трофеить). При осмотре выяснилось, что в ганомаге спал офицер, и транзитом прямо из царства Морфея лучники отправили его, лейтенанта вермахта (из запаса видимо, офицер, ему лет 40-45) в царство Аида. Оружие, которому несколько тысяч лет, снова показало свою эффективность, а пока мы крысятничали, подошли танки и грузовики, и я спросил у Никифоровских бойцов.

- Водители есть, кто-нибудь умелый, кто немецкий гроб на колесо-гусеницах вести сможет?

Нашлось три могущих и хотящих, плюс два пулеметомана, и мы сразу присоединили цундап и ганомаг КПП-шников к нашей колонне, и я скомандовал атаку.


Сперва пошли танки, затем ганомаг, за ним зенитная счетверенка, и потом грузовики с пехотой. При въезде в сам город стояло несколько фрицев у шлагбаума, их скосили из пулеметов сходу, дежурку, ну домик у поста, стерилизировали двумя выстрелами осколочно фугасных снарядов БТ-шек, и не сбавляя темпа пошли вперед отстреливая все что казалось в фельдграу.


Атака была ужасной, колонна шла со скоростью 20-30 километров в час, грузовики разгрузились, и пехота бежала за танками и бронетранспортером, в полуторку с зенитной установкой набились пять шесть автоматчиков, и она стала косить все вокруг, просто СМЕРТЕЛЬНОЕ оружие. Из окон длинного одноэтажного здания начали стрелять карабины, МП-38 и МГ, ураганный огонь, однако принес немцам пользы меньше чем нам, у нас они ранили троих и убили двоих, зато выдали свое местоположение. Три осколочных снаряда, аккуратно уложенные в окна здания (казармы) ускорили решение этой проблемы. Затем по уменьшающим интесивность огня стрелкам немцев, очищающей десницей бога прошлась "косилка", а четыре ствола плюющие винтовочными патронами на близкой дистанции, это покруче "Фауста" Гёте. Под прикрытием "косилки" и пулеметов танков, бойцы подобрались ближе и закидали очаги сопротивления гранатами. РГД в замкнутом пространстве комнаты действует на немцев как гексахлоран на мелких паразитов, а некоторые ухари еще и Ф-1 умудрились закинуть непрителю. Бойцы зачистили комнаты, достреливая, все что двигается, устроив из временного отдыха фрицев - вечный.


Потом оставив на попечение двух бойцов, и одного танка раненных и убитых наших товарищей, мы пошли дальше, юркие и маневренные БТ-шки, пользуясь отсутствием у немцев противотанкового лекарства, чувствовали себя берсерками, и давили на психику. На одном из перекрестков попались человек пять немцев на мотоцикле и кюбельвагене, они ничего понять не успели, косилка и два пулеметных танка (блин танковых пулемета), показали немцам, что "наше дело правое, мы победим". И мы продолжили движение, к центру города, красное знамя гордо реяло над БТ-хой Нечипоренки, а мы, "косилка" и пехота, двигались в кильватере, что стало с теми бундесами, никто не проверял, там мог выжить только Арни в образе терминатора.


Наконец наша ОПГ (мы ж в тылу врага, значит вне закона) оказалась у какого-то центрового здания разукрашенного гитлеровскими флагами, из окон стали бить по нам пулеметы, шмайсеры (МП-38 или 40) и карабины. Бойцы таяась за танками и ганомагом стали стрелять по окнам, танки бабахали осколочными и стрекотали пулеметами, счетверенка косила немцев как болгарка железный лист. Тут послышались выстрелы и из-за здания, видимо подоспели онищуко-абдиевцы, немцам небо показалось с свининку (мабуть с овчинку?). Танки, ганомаг и счетверенка остались нас прикрывать, и я повел бойцов на штурм здания. Нам помогло два обстоятельства, первое само собой то, что немчура непуганая была, и растерявшись, позволила нам взять здание - комендатуру. Второе то, что немцы не привыкли обороняться, это они к 42-43 научаться обороняться, а щас попытались пойти в атаку, а против наших автоматов (ППШ, ППД и расовых немецких МП-38/40) в тесных коридорах и комнатах, это гиблое дело. Мы захватили раненного коменданта - майора вермахта, и бургомистра, остальных добили а зачем нам дармоеды?


Покончив с засевшими в штабе, в комендатуре, то есть, оставив под охраной пленников, снова объединившись с абдиевско-онищуковским ОПГ, мы начали зачистку города. Жители города, оставшиеся под немецким игом, видимо не успели к нему привыкнуть, и активно выдавали места спрятавшихся нечурбанов и их приспешников. Особенно порадовало попадание в наши очумелые ручки не кого-нибудь, а самого шефа полиции некоего Остащука, эмигранта из Польши, но местного уроженца, которого пленил собственноприкладно не менее местнейший Явтушевич.


"А почему Ильиных нигде не видать, да еще нас не встретили его посланцы, в чем же дело" думаю я. Тут подошел местный житель и сказал, что в тюрьме (как в любом цивилизованном городе и в Городке1 есть тюрьма) немцы начали расстрел заключенных. На выручку заключенным рванули два броневика с "косилкой" так обозвали счетверенку бойцы, взвод Онищука (и я к ним прицепился), остальные продолжили расчистку по квадратам. Бронетачанка бортовой номер 658 (вообще лживый гений Ивашина им проставил номера от 654 по 659) подразделения ДОН - 16, с ходу вскрыла ворота тюрьмы, и для устрашения бабахнула во внешнюю стену бронебойным (тупо шугнуть) потом за ним прорвался второй броневик и наша "косилка", ну и бойцы начали зачистку. Кстати результат самого бронебойного выстрела в стенку практически ноль, результат: много грохота и небольшая дырка в стене, зато психологический эффект, покруче чем Большой Взрыв.


Немцев парализовал этот бронебойный выстрел, а вид Церенова и Мамбеткулова с какими-то саблями окровавленными (само собой для понтов) вообще вызвал у немчуры преждевременную импотенцию с признаками внеочередной (причем не положенной по полу) менструации. Ведь немцев запугали азиатскими ордами, и вот они, живое воплощение духов Чингисхана, Батыя и Эмира Тимура с окровавленными ятаганами (или что там немцы ждали, там акинаки может, или катаны). Они ж не знают что Мамбеткулов вообще городской, да еще и учитель математики (ботан еще тот), короче они подняли свои клешни, а начальник отстреливался (мы потом поняли кто он), но на одном парабеле далеко не уедешь, да и Мамбеткулов лицо кровью обмазал, и показался, ощерив зубы. Начальник тюрьмы наверно подумал, что сам Чингисхан за ним пришел, и застрелился последней пулей. Бойцы начали открывать камеры, то есть открывали тюремщики под присмотром бойцов, подгоняемые пинками и прикладами по тому же филе. В тюрьме, оказалось, было человек пятьдесят заключенных, в основном окруженцы, коммунисты и дерзкая молодежь не пожелавшая прогнуться перед немчуринами, немцы успели расстрелять человек десять. Потому что расстреливали не все, ведь орднунг же, убийствами занимались пять надзирателей, остальные охраняли периметр и т.д.


- Церенов, вы, где с товарищем киргизом сабли-то нашли а?

- Как где, в комендатуре, там было штук пять в кабинете у одного покойного фрица, мы его сперва мочканули, и потому не смогли с ним поближе познакомится (о чем "искренне" сожалеем), ну и где он взял да как, выяснить не смогли, но это точно наши, советские клинки, кавалерийского образца.

- Мне кажется надо остальным бойцам с монголоидной внешностью, тоже раздать сабли, на немцев оказываеться, очень потрясающе действует, мне кажется еще какие-нибудь чапаны и малахаи изыскать, и вообще фашисты на генетическом уровне какать будуть. Не все же Унгерну монголоидами европоидов пугать.

- Если мой разрез глаз пугает немца, кладу его на алтарь родины, - заржал Мамбеткулов.


- Товарищ старший лейтенант, посмотрите, кого мы нашли, - говорит Соловьев молоденький боец из пограничников, а сзади идет своей персоной его величество господин-товарищ Ильиных, в меру отполированный немчурыдванами, сверкая царапинами и гематомами на морде лица.


- Арсений Никанорович, а что ж вы тут делаете? Нашли время для отдыха на курорте " У кривого Ганса".

- Сегодня с утра поймали, лично господин Остащук, а выдал ему меня бывший второй секретарь нашего горкома, ныне бургомистр Яковенко Олег Павлович, сука. За три дня сделал шаг по карьерной лестнице, и полный путь по карьере предателя. Ребята были заняты печатанием листовок, а я и не знал, что эта сука подалась к немцам, зашел поутру, что бы он вас встретил на севере. Сам-то на юге хотел вас встретить, но не попал, скорее, попал, но не туда.


- Арсений Никанорович, а Яковенко стреноженный ждет вас в комендатуре, можете ему всю жопу двухжопую напинать (двухжопый - икки кут, идиома из узбекского, предатель значит).

- Его не напинать надо, а повесить в центре города за яйца.

- Так вы Арсений Никанорович первый секретарь райкома партии, а партия сказала выполнить, мы сказали есть! Повесим за милую душу, хоть за яйца хоть за хоботок.


- Бойцы, обследуем дома, очищаем от вражеской скверны город; бронники и "косилка" помогаем, все вперед выполнять, Церенов останься.

И мы втроем Ильиных, Церенов и я пошли не спеша (как 45 год блин) к комендатуре, и я показывая кровожадный вид калмыка спрашиваю у Ильиных.

- Арсений Никанорович, кстати, ваши друзья, то есть недруги, которые из высшей расы, почему-то сильно бояться вот этого горячего калмыцкого парня, даже выстрелить в него ссут.


Представьте, идет человек, рост 180 - 190 см, пилотка одета как шляпа Наполеона, перпендикулярно взгляду, на шее висит ППД, на спине лук, с одного боку ножны сабли, с другого колчан со стрелами. Колчан, скажем так себе - третий сорт MADE in ЛЕС (на коленке, за пять минут), не каждый неандерталец позарился бы. В руках сабля, причем с сверхбрутальными потеками крови. И раскосое лицо истинного сына степей Азии плюс усы подковой аля Чингисхан. Тут не только немцу, тут любому эуропэйцу, экстренная замена памперса потребуется, он еще для пущего страха лицо кровожадно перекашивает, как будто кости грызет, и лицо нехороший человек кровью смазал немного.


- Так если б он на меня попер, я б наверно тоже туалет искать стал, во плечи как фасад танка еще и антураж полный экзотики, прям Субудай Багатур во плоти ведет тумены на Европу.


- Ау, товарищи европеоиды, хватит заливать, кроме чингизидов завоевателей не было что ли, по-вашему, ваши македонские, д. римляне, лакедомонцы (или ламекедонцы), стефаны батории, гитлер тот же, тоже по колени и выше в крови шастали. Гунны тоже не совсем сестры милосердия, но венгры (потомки гуннов) у вас как-то даже европейцами считаются, - начал умничать брат калмык.


- Босхамджи, да я не европоид брат, правда и не монголоид, а там смесь бульдога с носорогом, мои-то предки тюрки оттуда же, откуда монголы пришли, правда лет на тысячу раньше, и ассимилировались с среднеазиатскими аборигенами, персоязычными, вот и получились мы узбеки европомонголоиды или монголоевропоиды, короче ни туды, ни сюды. А то, что немцы от тебя писаются, так это их проблемы и наша сила, сила СССР в дружбе и разнообразии его народов.


- Да кто ж против, командир, - усмехнулся так же кровожадно по станиславскому Церенов, - Вон от Акмурзинского прадеда наполеоновские бандюки через всю Европу бежали, а почему мне так же не шугать их белые мягкие жопы!


Так мило болтая, мы дошли к комендатуре, бойцы еще часа два вылавливали, и допиливали немчур и их шестербасов ягодицелизов. К центровой площади, что у экс комендатуры была, уже стекался народ, люди волокли угощение освободителям (нам любимым) и даже совсем деликатес притаранили, полицая, который неделей ранее тут же был участковым.

Потом он куда-то исчез, оставив после себя кровавую тушку, причем бойцы в суде Линча не принимали участие, женщины и мужчины жители города, самостоятельно прекратили бренное существование эксмента.


А товарищ первый секретарь райкома, успел за время линчевания на бронемашине Гаджиева сгонять за листовками, и теперь листовки расходились как акции АО "МММ" в 92-94 годах, то есть как горячие пирожки, ну или холодные блины. И Ильиных залез на броневик Гаджиева, и тут же, в стиле В. И. Ленина начал свою речь, даже жесты он скоммуниздил у отца пролетарской революции.


- Товарищи жители Города, поздравляю вас с временным освобождением нашего Города от гитлеровских ублюдоскотин. Но сразу скажу, нам радоваться рано, РККА истекает кровью под хищными ударами кровососов "новой европы", но это не значит, что мы должны предаваться унынию, нет, нам нужна победа, и мы за ценой не постоим. Тут в немецких тылах действуют бойцы шестнадцатой Дивизии Особого Назначения, присланные товарищем Сталиным из Новосибирска. Они снова уйдут в лес, продолжая партизанский метод ведения войны, от нас же им требуется повсеместная поддержка.


И таким же макаром Ильиных продолжил высокоидейное бла бла бла, почти полтора часа. За это время нами полностью был очищен город, и даже броневики Абдиева погнали бегущих немцев к Вахаевской засаде. А там вахаевские универсальные болеутолители системы ДП и ДТ, окончательно излечили последних немцев от всех болезней, даже представителя абвера обер-лейтенанта Штайнера накрыло разрывом осколочного снаряда. По документам мы и смогли узнать какую важную птичку мочканули (без документов, Штайнер не был похож не то, что ни как кого, но и ни на что). Три немца подняли ручки, не вынеся кошмара кинжального огня спереди и сзади, ведь еще минометчики добавили сверху горячих апельсинов, один их хендехохных немчиков оказался помощником коменданта гауптманом Дюрером (сука, какую фамилию опозорил).


Танки и бронемашины я отправил на въезды в город, один БТ и два БА на север, один БА и два БТ на юг, и ганомаг с двумя оставшимися БА на вахаевский курорт, каждым в придачу по отделению пехоты. Сегодня мы решили провести в Городке1, отсортировать трофеи, проверить человек сорок - пятьдесят желающих поступить к нам, которые в основном окруженцы и пленные, как из тюрьмы, так и прятавшиеся по домам.


Трофеев было много, как штатное вооружение немцев, так и заботливое собранное немцами брошенное или отбитое имущество РККА. Одних минометов ротных 8 штук, три батальонных (у нас как раз их не было, зато были выстрелы к ним). Четыре максима, пять ДП, пять МГ, пятнадцать МП-38, пять ППШ, и даже двенадцать ППД ну и мосинки, СВТ и Kar-98. Кроме того, еще три БТ одна тридцать четверка и два Pz Kpfw II, правда один БТ пулеметный, около двадцати повозок, да еще и с конями, один грузовик MAN на четыре с половиной тонны и опель-блитц набитые двухсотлитровыми бочками с бензином. Так как железная дорога не проходит по Городу, а горючего немцам нужно много, поэтому в Городе была устроена этакая нефтебаза, и все семь тонн бензина и тонна соляры попала к нам в плен. Кроме того целых пять цундапов тоже пополнили наш автопарк. Правда БТ-шки и кое-какая другая техника требовала ремнота, но онищуко-абдиевцы пленили ремонтников, у них и отобрали БТ, Т-34 и Pz Kpfw II, те их ремонтировали, теперь доремонтируют, но уже для нас. А куда они денутся-то, как вы думаете, кто за ними присматривает, правильно Церенов, и Мамбеткулов, и им запрещено очистить сабли, психология-с.


Кроме того конечно было захвачено продовольствие, все таки тут хавчика тут было как минимум на два немецких полка, а этого до хера нам хватит на дохрена. То что, можно было мы конечно заберем с собой, остальное передадим местному населению. Весь взвод Никифорова, при поддержке новичков окруженцев и новичков из вахаевского контингента занимались крысятничеством, то есть разбором и погрузкой трофеев. Кроме повозок набили трофеями (патронами, гранатами и минами) все, что можно было в танках и бронемашинах. Я себя чувствовал каким-то флибустьером типа Моргана, Черной бороды или Блада, после захвата какой-нибудь Картахены или Панамы.

Правда надо признать, что и мы потеряли двенадцать человек погибшими (четверо у нашей группы, пятеро у Онищуко-абдиевцев и трое у Вахаева), ну и раненных человек пятнадцать, из них пятеро тяжело. Зато нами убито 113 немцев, 15 полицаев, и 25 захвачено в плен.


Пока я занимался хозяйственными нуждами (крысятничал с бойцами) жители Городка1, под руководством товарища красного партизана Ильиных, построили уютную четырехзвездочную виселицу для ренегаДов и просто гадов. Еще они успели провести блитц-суд, и вынести приговоры, коменданту, его помощнику гауптману, бургомистру Яковенко и начальнику полиции Остащуку. Тут и пригодились наши дощечки с лейблами "предатель", нам не жалко мы и на немчиков их навесили, правда, дощечек у нас было пять, а приговоренных, четыре, дощечку притырили, на время. На показательное выступление, на бенефис немецко предательской головки Города, пригласили и меня. Все четверо виновников торжества, авторитеты гитлеровски-коллаборационистского ОПГ стояли у виселицы, с разной степенью разукрашенности мордолиц, в ожидании прыжка на небо, а на шеях красиво офомленные лейблы. Первый секретарь зачитал приговор, для экономии времени объединив все четыре приговора в один оптовый.


- Исходя из всего вышеследующего, городской комитет партии Городка1, приговаривает бывшего коменданта Городка1 майора Тодта, помощника коменданта гауптмана Дюрера, начальника полиции Остащука и бургомистра Яковенко, к смертной казни через повешение, присутствующих жителей города и бойцов ДОН-16 прошу проголосовать, кто за? - ораторствовал Ильиных.

Вверх взметнулось рук, больше чем было людей, потому что многие подняли обе руки.


- Кто против?

Вверх не поднялось ни одной конечности.


- Кто воздержался?

Результат тот же.


Единогласным постановлением народного собрания Городка1, вы Тодт, вы Дюрер, вы Остащук, и ты сука Яковенко, будете прямо сейчас повешены.


Двое из жителей города, по одному, отвели каждого визжащего приговоренного к виселице, и взгромоздив на длинную четырехместную скамью возвели, скажем, на эшафот. Вся площадь затаила дыхание, давно уже в Городе никого не вешали, даже в польские времена (до 1939 года). Арсений Никифорович лично толкнул ногой скамью, и немцы и их соплевытиратели зашевелились в последнем танце.

А народ закричал:

- Ура, смерть захватчикам. - Правда вразнобой, и местами слово "захватчики" люди заменили, на разнообразные синонимы, местами не совсем парламентские, а местами вообще русско-белорусским матом-перематом.


Потом начался, как говаривал Булгаков, "байрам огромных размеров", то есть люди праздновали временное (все-таки на дворе не май 45, а июнь 41) унижение немецкого крысиного гитлеризма. На площади даже сбацали тусовку типа первомайской демонстрации, кричали слава великому Сталину, и т.д. Затем нас пригласили на обед, организованный местным женским полом, при активном содействии самого первого секретаря. Из наготовленных женщинами кулешей и каких-то других местных блюдей заслали доляну и пацанам на постах, и на север, и на юг, и на "магомадовку". Короче дым коромыслом, пар веслом, жрачка центнерами, вино и самогон конечно декалитрами.


Тут весь кайф поломала орудийная стрельба с севера, на мотоцикле примчался Явтушевич с Гаджиевым, там какие-то фрицы ломанулись в Городок1. Их встретили пулеметно -минометным огнем, страсти добавили БТ и БА, ну и на двух грузовиках, взяв пяток пулеметов и "косилку" мы рванули на перемогу. Оказалось колонна немцев, три мотоцикла ганомаг охраны и пять грузовиков: три опеля, один MAN и один самсунг (вы поняли, о чем я), везли что-то в город, и мягко говоря, чуть не довезли бедняги.


Наши редиски шандарахнули подъезжающих и не подозревающих подляны нибелунгов, железными (местами свинцовыми) презентами. И там шел бой, минут за 15 - 20 мы доехали, и кто-то предложил окружить, место боя, скрытно подойдя через лес, правой стороной стал командовать я, а двадцаткой танкисто-броневико-пехотинцев Онищук. Еще минут 5-10 ушло на скрытный выход на боевые позиции.


Немцы укрываясь, за грузовиками, и придорожными деревьями, вяло отстреливались, они видимо надеялись, что из города подойдет помощь, они ж не в курсах, что Городским немцам кранты, крышка, амбец и полярный лис в одном флаконе пришли, и помощь пришла, конечно, из города, но отнюдь не к ним. Короткими очередями из автоматов, и гулкими хлопками немецких карабинов с обеих сторон, мы дали немчуре понять, что они окружены, человек 15 - 20 уже валялись смертным боем (прикольный эпитет, не правда ли?), человек 15 еще отстреливались, но это ненадолго, это исправимо. Впереди отделения онищуковцев один БА и один БТ (справа и слева), сзади их объехал второй БА-10, плюс слева, да справа подоспели мы и начали лупить со всех стволов. Еще и пулеметчики, оборудовав позиции, открыли сабельный, нет мечевой, ах да кинжальный огонь на поражение. Ответный огонь немцев стал захлебываться, гранаты мы конечно же не кидали, хватит того что огнем миномета, наши солдатушки бравы ребятушки два грузовика расколошматили, к чертям собачьим, один гранатой противотанковой, второй прямым попаданием мины от ротного миномета, но зачем было портить имущество, которое через пяток минут вермахт торжественно подарит РККА?


Короткими перебежками приближаемся к остаткам фрицев, прикрывая огнем бегущих братушек, а вот и БТ и БА решили, что и без них все на мази, и перестали шмалять. И отстреливаются уже только три-четыре фрица-шприца, остальные или ранены, либо убиты или тупо зассали. Ведь они ж круты когда с автоматом на безоружного или в танке на пехотинца. А тут и численное превосходство, плюс кругом блитц-криг, и пулеметов десяток (кроме наших они ж у БТ и БА тоже есть). Ну и последние три-пять немчиков, подняли кривые лапки и сдались на милость победителя, наверно сорок пятый почуяли, или Сталинград.


Кстати я б на месте Путина (ВВ который, а не наш Петрован), я бы Волгоград переназвал в Сталинград, а то Волгоград никакое название, а от слова Сталинград у любого врага СССР (ну и СНГ-шного последыша той великой страны) очко от дрожи слипается, неся вселенский запор на вражью задницу. Уверен и туристы б со всего мира поехали бы, а Волгоград... ну мало ли городов в мире, но Сталинград, Канны, Гавгамелы в мире лишь в единственных экземплярах. Вон у хранцузов Канны до сих пор Канны, в пику итальяшкам, типа вы древний Рим, а нам насрать и растереть, у нас Канны, где Ганибал отымел вас итальяшек древних и в хвост и в гриву.


Сорри товарищи читатели, отвлекся, немчура подняла ручки, поднявших ручки оставили жить, остальных дострелили, медикаменты и моторесурс врачей (а как еще назвать, расходами на амортизацию?) лишними не бывают. Ну и знакомый флибустьерско-крысиный оргазм снова охватил меня, кстати "косилку" не пришлось использовать, ей раздолья не было. Из пяти машин немцев наши молодцы, раскокали один самсунг и один МАН, как я раньше говорил, зато остальные три вполне пригодны к употреблению, то есть к применению хотел сказать, правда, надо признать пулями мы их и подырявили, и поцарапали, когда у экс хозяев их отцарапали (каламбур-с поручик). Бойцы полезли, пошаманить в кузовах, что там, да почем, а я с техникограмотными осмотрели моторы и т.д., вроде в норме, да есть дырки, даже пробито два колеса, но моторы работают, из баков и систем охлаждения ни хера ничо не журчит, и даже фары включаются, норма. С разбитых снимаем, колеса (резина в лесу жгуче дефицитна) плюс техники снимают какое-то чисто техническое барахло (запчасти шмапчасти).


Ганомаг тоже осколками посекло, но он так же годен к употреблению, правда пришлось выкинуть из него покойного бундеспулеметчика, успокоенного Никодимовым одним росчерком пера СВТ в лоб. Но мотор заводился, руль крутился гаджет можно использовать, а в дырки можно тряпок напихать, или ездить так. Нам-то экстерьер трофейной техники по барабану, не на парад чай нам ехать, до парадов еще года четыре, ну и наверно и читателю не терпится, чегож там немцура везла. Целых две машины одеял, подушек и матрацев, это конечно не горячий товар, но пусть, мы не зазнайки, с паршивой немцы хоть шерсти (постельных принадлежностей) клок. Разчихвостили машину (самсунг) с продовольствием, армейские пайки вермахта (треть из него еще скажем, пригодна), а MAN уставлен бочками с бензином (может солярой). Да опелек вез немцам почту, оборудование для связистов и обмундирование (кителя, брюки, шинели и белье). Ну что ж спасибо, а чего ж нам патефон с последним моднявым музлом не подбросили сцуки, нам че в лесу от скуки помирать а? Какие эти фашисты нетактичные, невоспитанные, фу прАААтивные, даешь патефон-граммофон суки, мы "Рио-риту" желаем.


Пленную четверку немцев и еще одного вполне здорового, но немного обкакавшегося немца (реально обосрался) заставили рыть могилы для погиблых "хозяев мира" и инсталляторов (установщиков) нового порядка. Почему-то немчики возомнили, что мы и их прироем для полного комплекта, не ссы немец, солдат ублюдка не обидит. Пусть поработают на благо не фюрера, а нормальных адекватных по всем параметрам пацанов. Потом им пришлось перетаскивать в другие машины, недопорченную минометом и пулеметами жрачку из разгромленного DEWOO (конечно самсунга, то есть мерседес LG- 3000), а кто работает, тот временами ест, и потому им от щедрот ДОН 16 дали по пачке галет. Также перетаскали они и бочки с горючим из МАНа, грохнутого кем-то из наших, гранатой, не пропадать же добру. Кстати байки тоже в поряде, только одному обе щеки бака прострелили, ниче заткнем и снова кататься будем, их экипажи были ликвидированы первыми очередями ДТ с БТ и с БА, потому и ответить адекватно не смоги. Ибо мертвецы не умеют стрелять из пулеметов, даже если при жизни и пуляли почем зря. Какой то сержант (танкист Тимофеев) установил БТ на правой обочине диагонально к дороге, и БА так же, но на левой обочине, дорогу перекрестили, андреевский флаг немцам сделали, что бы порвать их на британский (оцените креатив каламбура).


Остальное упаковали и отправили в город, затем в километре от засады посадили наблюдателей, и протянули к ним провод полевого телефона (и первое и второе из кузова опеля-блитца). Они исподтишка будут наблюдать за дорогой, и за километр предупредят, если чо. Тот же ценный метод повез Явтушевич на вооружение на юг и к вахаевской засаде (с телефонами и проводами), предупрежден, значит, вооружен, говорил какой-то древнеримский авторитет. Ганомаг кстати оставили тут же, передав его во владение онищуковскому отделению, пусть пользуются, заработали.


После этого в тот день был отдых, хороший день провели, можно и отдохнуть (правда посты, со сменами и т.д., все, что велит устав выполнили). На этом закончился и этот день.


29 июня 1941 года где то в Белоруссии


Утро было солнечным, и полным скажем позитива, вечор наубивали много немцев, нарыли до хрени шматья (причем шмотья тоже (первое вообще имущество второе одежка)), ну и начинается новый день и т.д.

В 9 часов оказывается Ильиных, назначил гражданскую панихиду по погибшим, по 11 расстрелянных надзирателями в тюрьме, и 16 нашим боевым товарищам, к вечеру двое из раненных умерло, и во время нападения (хотя они не напали, а тупо нарвались) немцев на северный въезд погибло еще двое. На краю центральной площади, на территории скверика были немцами-пленными вырыты могилы, а всех погибших принесли и положили в гробах (в Городе нашли, кому не хватило, ночью сделали) тут же на площади.


Потом выступил Арсений Никанорович, рассказал по чуть-чуть о каждом, из погибших товарищей (вечером и ночью прошелся по бойцам и жителям и выяснил инфо о каждом погибшем) когда родились, чем занимались и как погибли. Затем попросил минуту молчания у присутствующих, что бы почтить память погибших героев, и весь город замолчал, причем минута растянулась на целых пять минут, женщины и дети плакали, и даже у мужиков (и у меня тоже) прослезились глаза.

- Товарищи, проводим в последний путь наших отцов, братьев и сыновей, и поклянемся поставить на колени врага, отомстить за каждую каплю крови, погибших наших братьев. Салют, - сказал Арсений Никанорович, и более сотни стволов, выкинули в небо по пуле.

- Пусть земля им будет пухом, они жили и погибли гордо, с честью!


Настроение, конечно, оказалось на нуле, но аля геркум аля гер, жизнь продолжается, и мы начали готовиться к отъезду. Грузить недогруженное и т.д., трофейные танки все были на ходу, правда башня у Т-34 была заклинена, но ремонтников-то захватили, на своем месте дислокации доделают, решили мы. И к часам одиннадцати наскоро подкрепившись, мы вышли в путь, колонна была просто впечатляющая, 9 грузовиков, "косилка" (она кстати тоже грузовик, и тоже до отказа набита барахлом). Кроме того шесть БТ, два панцера вторых, один Т-34-76, десять байков, пять БА-10, четыре ганомага и два кюбельвагена. И двадцать шесть армейских повозок вермахта, ну не оставлять же их, а нам пригодятся, тем более каждая набита честно награбленным добром. А немцы, пленные, топают вместе со всеми бойцами, пешком, ну понятно без оружия, зато под охраной.


Теперь мы точно похожи на Дивизию Особого Назначения, в голове колонны пошли четыре байка и ганомаг (тот что покрасившее и менее покоцанный)с одетыми в немецкую форму бойцами, под руководством чеченского немца (как головной дозор, в километре от колонны) Вахаева. Затем идут четыре БТ (пулеметный тоже), потом шесть грузовиков, за ними три ганомага и два БА-10, за ними следуют все оставшиеся грузовики, и после остальные три БА-10. Затем двигаются два БТ, тридцать четверка и Kpfw II, ну и в конце колонны повозки, за ними длиннющая колонна пехоты.


Таким макаром, мы и ехали по дороге домой, на базу. Хотя, можно и на МТС, куда Ильиных советовал наведаться, а почему бы нет, тем более такая страшная колонна идет. И я попросил Василенко (бойца что вел мотоцикл, в коляске которого я кемарил) по обочине перегнать колонну. Тот надавил на газ, сигналя, и колонна приняла чуть вправо, и мы стали объезжать колонну слева, вообще-то братва, ну и силищу гоним. Обогнав колонну, мы снова увеличили скорость и попытались нагнать головной дозор чеченского немца Вахаева. Когда мы их почти догнали, я попросил Василенко посигналить, и Лечи остановил свою псевдо гитлеровскую миниколонну.


- Вахаев, мы по дороге заглянем на МТС, то есть через сорок три километра, повернем налево, там, в 13 километрах МТС, на ней взвод охраны, и взвод техников, надо и тем прикорот дать, что бы они стали равны корню из минус единицы.

- Товарищ командир, а толк переться туда всей группой, давайте шесть мотоциклов, ганомаг, три-четыре танка и "косилку" и два взвода пехоты, я думаю достаточно, остальные пусть едут и идут на базу.

- Согласен, тогда дожидаемся колонну, останавливаем ее, забираем все предложенное тобой, желательно, что бы все были в форме само собой немецкой. Ну и покатим по быстрому вперед, остальные пусть добираются.


Минут через пять нас нагнали головные танки колонны, и мы попросили остановиться, и вся колонна остановилась.

- Онищук, одевай своих орлов в немецкие клифты, и на мотоциклы и грузовики, ганомаг тоже с нами, да три бетешки, нарисовать на все немецкие тактические знаки, на все 15 минут. Как только приготовления закончены, мы уходим вперед, колонна двигается строго на базу, старшим остаются Никифоров и Абдиев, первый отвечает за голову колонны, второй за ее хвост.


По карте и рассказам местных (теперь их у нас поболе будет) выходит, что деревня Колушты, где расположена МТС, состоит из 54-ех дворов, немцы скорей всего размещены на самой МТС (это в центре). При въезде в деревню, мы уверены есть пост, его надо по тихому проехать, в этом нам поможет знание немецкого чеченцем, он должен изобразить командира маршевой роты обер-лейтенанта Грабе (такого мы ухлопали в городе, хотя он не был командиром маршевиков). Пока Лечи балакает с постовыми, мы на беззвучке, должны очистить пост, затем вход в деревню, и начинаем представление. Опять же, как в городе, вперед техника, под ее прикрытием пехота, "косилка" помогает косьбой.


Всё и все готовы, наша маневренная группа рванула вперед, разгоняясь местами до 40 километров в час, прошел какой-то час, основная колонна давно отстала и мы приехали на развилку, откуда нам необходимо повернуть налево. Ну, все МТС, мы идем, и снижая скорость до 20 километров в час, повернули в сторону Колуштов, и через 18 минут были у поста, у опущенного шлагбаума.

С переднего мотоцикла сошел Вахаев, и показывая свою ксиву, начал ушепинание, начальнику поста кривоногому унтеру, покрикивая при этом. Типа какая-то поломка у одного из захваченных у этих варваров танков, и надо показать его ремонтникам в МТС. Унтер что-то гавкнул зольдатику слегка горбатому, и тот по телефону доложил куда-то (скорей всего командиру в МТС), за это время десяток бойцов, внешне чистейших арийцев (тульско-тамбовского производства), типа стали разминать ноги, и улыбаясь, подошли к постовым, как только горбатый положил трубку, Лечи и остальные, резко напали на немцев. В ход пошли ножи и штыки Kar-98, всех троих немцев-постовых технично и качественно, сняли с поста, освободив их навечно от несения любой постовой службы.


Все в темпе запрыгнули на исходные позиции (в транспорт), мангруппа рванула к МТС, который оказался в двух км от поста. На въезде в деревню, двое немцев что-то обсуждали на завалинке, валить их шас, это выдать себя заранее, а это совсем не банзай, потому мы просто проехали, помахав руками. Минуты три терпения, и мы въезжаем во двор МТС, а там шагистикой занимается с двумя десятками солдат немолодой унтер, этакий бундесПришибеев, в дальнем углу двора стоят три крытых грузовика, один металлический и два тряпяных, там же стоит танк, панцер номер три, и с ним мудруют человек десять. За этим панцером видны еще какие то, железные изделия, наверно пулеметные тачанки под именем Pz Kpfw I, тупо неадекватные кладбища металла (для нас, конечно).


Я, не здороваясь, сразу резанул по марширантам очередью, с соседних мотоциклов, шагистику оценили аналогично. Три МГ с калибром пули 7,92, с пятидесяти шагов не оставляет шансов, тут хоть стой, хоть падай, результат одинаковый, нулевой. Не понимая в чем дело из строений стали выскакивать вооруженные и не очень немцы, в дело вступила "косилка", суматохи добавили выстрелы пушек 20К наших бетешек. Неограниченный писец на ограниченном пространстве. Немцы, тоже огрызались, но мощь огня у них послабее, ведь как против лома нет приема, так и с карабином против десятка пулеметов только камикадзе может пойти. Сломав сопротивление эмтеесников, мы начали зачистку и подготовку к отражению атаки. Так как тут оказалось около взвода охранения, и ремонтники, остальные где-то шлялись. И действительно поднятый по тревоге, по улице уже бежал второй взвод охраны, танк Нечипоренко, поливая свинцом все, что можно выполз на улицу, за ним рванула "косилка", но как только она вышла со двора, огнем немцев убило водителя "косилки", все-таки стекло не броня, а ГАЗ-АА, не КВ, и даже не БТ.


Но пулеметчик Аникушкин стоя в кузове начал мстить за друга - водителя, из ворот выехали оставшиеся оба БТ, и под их прикрытием пехота, а тут немцы, еще и Аникушкина убили (может, ранили?). Бешеная стрельба продолжалась, еще пять минут, огонь немцев стал ослабевать, перестреляв оставшихся фрицев, танки пошли по деревне, прикрываясь ими, побежали пехотинцы, и прошло еще 15 минут и все, ни одного живого немца в деревне не осталось (кроме ремонтников, которые заперлись в боксе). Им пригрозили раскатать танками вместе с боксом в тончайший пирожок (или блин), и те проявили благоразумие (правда не все, человек пять - шесть погибло ранее, от пулеметов и пушек при взятии МТС).


Парни обошли деревню, по пути раскатали фрице-денщика командирского, с двумя зольдатиками и привели живого, но чуть подпорченного командира лейтенанта Гросса. Тот был в ретро очках, и не был похож на бандюка, но при разборе выяснилось, что этот гондурас изнасиловал тринадцатилетнюю дочку местного пастуха, так еще и пристрелил ее верблядок, потому, лейтенанта вермахта качественно и летально запинали при активном содействии деревенских. А про немцев говорят, что они культурная нация, но почему культурная нация могла себе позволить то, что они творили в мире, в период с 33 по 45 год, тем более это же не один-два выродка творили, да и особо не заметно что бы остальные их к совести немецкой взывали. Ладно, оставим это на совести национал-социализма, кстати и это и то что в Городе в тюрьме натворено немчиками, досконально наблюдал наш секинхенд, ну который из будущего, его специально переодели и он был с нами в походе. Надеюсь, он делает правильные выводы.


Когда последний немец признал, что РККА круче вермахта, поднятием очумелых клешней, им доверили ответственную работу, сортировку и погрузку добра которое мы награбили непосильным трудом. Под техническим зданием МТС был подвал-бомбоубежище, за ним оказывается и схоронены были три сорокопятки и 150 снарядов, правда не густо, но на халяву и скипидар - уксус. И потому немчики и их прицепили к кузовам грузовиков, и снаряды перетаскали в кузова. Кроме того в заныканном подвале, были патроны 100 тыщ штук калибра 7,62 (к пулеметам нашим и к мосинкам на раз-два-три подходят), а еще несколько ящиков гранат наступательных и оборонительных. У ремонтируемого немцами Pz Kpfw III, выстрелом какого-то танкиста или артиллериста РККА, были повреждены два катка, и заклинило башню, а немчики уже успели катки привести в марафет, но до башни щупальца пока не дотянули. За ним стояло три Pz Kpfw I, с разными повреждениями, но нам такой истребитель бензина нафиг не нужен. Потому, их сперва завели (двоих) и хорошенько побили друг об друга, да о стоящего собрата, затем покоцав фейсы танкам, в салон и в моторный отсек закатили по гранате (немецкой же, которая, типа бейсбольной биты). Фейерверк, получился знатный, и из почти готовых танков (танчков уж), получилось три недоразумения, которые хрен поедут. Конечно " раз не мне, так никому" принцип подлый и нетривиально говнистый, но это техника врага, и не хрена было к нам им приходить, так что получите и распишитесь, тройная залежь металлолома, для послевоенных пионеров нами обеспечена.


Увы, но среди наших бойцов не оказалось ни одного, кто бы совладал с танком Pz Kpfw III, а оставлять его - западло, уничтожать земноводное задушит (ну то, что круглый год в бородавках, и на лягушку похоже). А среди немчуры должен же быть мехвод, он и нашелся (правда не с полпинка, а с пинка скажем двадцатого). Мы вообще-то и не знали, что он мехвод, но более адекватные (или трусливые) немчики подсказали, под угрозой геноцида немецкой нации, в отдельно взятой белорусской деревне.


После обретения мехвода, и приставки к нему бурята Бадмаева (он один из наших секретных орудий системы "Церенов-Мамбеткулов") с положенной по рангу саблей (которая почему то называется шашкой, но не шахматкой). Данная процедура, помогла осознать мехводу Гюнтеру, необоснованность вредных мечтаний, типа сделать подляну, или запороть панцваффейную трешку, и он осознанно и дисциплинированно довел ее до нашего лагеря (в этом ему помогла совесть, ну или сабля Бадмаева, упертая в бок, или парабеллум мой, направленный с другого бока). Просто я тоже поехал в этом танке, махнув не глядя коляску цундаповского девайса, на командирское место трешки с окурком (так по-моему короткая пушка этого танка обзывалась).


Конечно же, мы с собой забрали всех пленных числом 12 человек, и они поменяют теперь идеалы национал-социализма, на идеалы коммунизма, или поменяют надежды на светлое нацистское будущее, на темное существование (не бытие, то есть замочим). Спереди колонны опять катит Вахаев со товарищи на байках и ганомаге, затем мы на трешке, ну и сразу за нами грузовики с пленными, пехотой и шмотками честно нажитыми, "косилка" и три БТ-шки, замыкают шествие.

Проехали мирно километров 20-25, так как моторы грохотали, мы не сразу услышали о встречной колонне. А навстречу нам двигался штабной "Хорьх", под охраной ганомага и четырех цундапов. Интересно, если что, то примет Вахаев верное решение?


Встречная мини колонна остановилась, и один из гитлеровских байкеров подняв руку крикнул "Хальт". Это я предполагаю, потому что ни хрена мне не слышно, и далеко (метров 50 от меня), и опять же четыре танка и ганомаг, тоже не оптимизируют слышимость, но руку поднятую вижу. Вахаевцы стали замедлять, и с 20 метров открыли ураганный огонь из МГ-шек, которые на мотоциклах и ганомаге нашем были. Выехавший влево вбок БТ Нечипоренко, шарахнул двумя осколочными в ганомаг врага, еще и "Хорьх" задел осколками, немцы тоже стреляли, шмаляя и из МГ-шек и МП-шек. Перестрелка продолжалась, потому что немчики попались опытные (не тыловики, суки), хорошо маскируясь поливали огнем наши мотоциклы, но и те в ответ шмаляли будь здоров, и это продолжалось бы не знаю сколько, но из грузовиков прикрытых нашей тройкой, скрытно сгрузились пехотинцы Онищука, и обойдя взяли в ложку (о нет, в вилку) немцев, еще один БТ, обошел колонну нашу по правой обочине, и добавил огня, от второго его выстрела заткнулись сразу два мотоцикла, прикрытые от БТ Нечипоренки бортом горящего ганомага противника, тут немцы поплыли, потому что их двадцать человек, против четырех танков, и до фигищи бойцов, как минимум глупо. Да и вооружение у нас насыщенно автоматическим оружием, то есть в единицу времени заплюем большим количеством свинцовых антигитлерициновых примочек.


Последние держались менее уверенней, но и копыта пока не поднимали, отстреливаясь, однако против кувалды нет приема (как и против молотков, рессор и других технически сложных приборов), так что минут за десять мы домножили немчуру на минус бесконечность.


Потом, собрали оружие (стандартный набор- МП38, МГ-34, три парабеллума и Kar -98), зольдбухи, дострелили раненного в грудь неудачника генерала, (а нафиг он нам живой, в центр его хрен доставишь, и пахать на нем хрен получится, да и планов нет таких), это которого везли немцы, в "Хорьхе". Оттолкали, на обочину остатки ганомага, "Хорьха" и двух полностью накрывшихся мотоцикла. Пригодные к употреблению мотоциклы присобачили тросами к танкам (мотоциклистов нема), суки немцы убили у нас пятерых, и раскромсали гранатой один мотоцикл, вместе с водителем, это Василенко с которым я ехал до МТС, мир его праху, вовремя я в танк-то сел, хотя мне то что, я ж деньсурковый кащей. Поредевшие, но снова победившие наши ряды, сомкнулись и рванули дальше в лагерь, правда, предыдущее победное настроение вообще улетучилось, за два дня мы потеряли человек двадцать из старых проверенных кадров, и щас с собой везли еще пять наших павших товарищей.


Факт, конечно, что нациков навалили немерянно, но каждый из погибших, нам (и мне лично) дороже всех нациков мира. Кстати в грузовике немецкие пули из МГ-34 (с ганомага наверно) нашли двоих немцев и нашего нацика "попаданца". Один немец был немецкой пулей признан как бесконечно стремящийся к нулю (убили его) второй серьезно ранен в плечо. А нацику нашему, который из будущего, пуля пробила насквозь ногу, в районе бедра, но не очень серьезно, кость не задета, просто прострелена мыщца.


Долго ли коротко ли, быстро ли медленно ли, но наконец, мы оказались в лагере, и братва нас встречала криками радости и флагом (райкомовским из разбитого грузовика). Флаг сперва был на Нечипоренковском танке, затем, когда Ильиных изображал Ленина на БА-10, флаг был прикреплен к БА, да так на нем и приехал обратно. Потом радость встречавших была омрачена видом наших погибших. Торжественные похороны погибших в МТС и при встречной сшибке с генеральским конвоем, договорились провести завтра в 9 часов утра. Такова война, каждый день теряем друзей.


Ужин закончил день, и я лично заснул, без задних ног, еще один день в прошлом прошел, а хорошо или плохо, не мне судить.


30 июня 1941 года где то в Белоруссии


Проснулся я поздно, часов в 8 или позже даже, комната была свободна, и даже за окнами тишина, и я выполз на волю, потягиваясь как особо ленивый и сверх наглый котяра-сумоист. На улице меня встретило солнышко, и там-сям валявшиеся в тенечке бойцы. Мы за эти дни наделали делов, и я уверен, что у немцев алярм огромных размеров, и у них чешется не только сзади, но и спереди и сбоков и снизу-сверху, что бы найти и сделать нас вечной памятью.

Надо сегодня или завтра валить из этой горячей зоны куда-нибудь похолодней. В места, где мы не так сильно популярны, или сделать длиннющий рейд по вражеским тылам, парралельно линии фронта.

- Старлей, че как старичок на солнцепеке разлегся? - оглядываюсь, кто ж до товарища-то командира рискнул докопаться, а это господин-товарищ энкаведешных наук, который Елисеевым обзывается.

- А что энкагебе запрещает лежать в тылу врага? - подкалываю в ответ.


- Кстати как тебе Каримов не стыдно, немцы пришли, принеся народу свободу, частную собственность и демократию, а ты со своими бандюганами мешаешь процессу развития. Убиваете передовой народ, лучших представителей высшей расы, нет, что бы как культурный раб, облизать им ноги и другие места, специально созданные для облизывания.


- Капитангенс (обзываю летёху гебешного на войсковой лад), у тя чо от безделья, крышка отлетела, и последние шарики в ромбики и параллелепипедики превратились ась? Так ведь эти суки, сами виноваты. Нет, чтоб встретить культурно верного раба, открыть доступ к местам обязательного облизания, так нет, автоматиками и пушечками встречают, вот мы и осерчали.

- Ладно, старлей, действия не то, что бы одобряю, но реально кайфую, от них. Ты тут немцам, гигантскую занозу в жопу загнал, представляю что там, в штабах творится. Там наверно начальство немчурилое во все дырки имеет своих подчиненных, они почти полк за неделю потеряли, а еще всякого шматья, так вдобавок человек триста бесплатных рабов переквалифицировались в свободных бойцов. Надо еще два - три дерзких нападения соорудить, немцы сюда дивизию с фронта пригонят.


- Эх, капитан, капитан, вам гебью, только бы из невинных овечек демократов, тяжелыми сапогами признания выпинывать. И не я все это замутил, а мы, да советские люди, Абдиев вон, Онищук опять же, Ивашин, Арсений Никанорович, ты и другие. Нет, чтоб мозгами подумать, хотя откуда у энкагебилы мозги-то там же фуражка.

- Я что-то пропустил, или у тя новая мысля старей, ну-ка хрюкай понятней, да без экивоков.

- Просто гауптман ты наш, немцы и так щас на взводе, как сташеклассница впервые в ночном клубе, уверен что сюда тащат, все части какие могут найти, и нам потому пора честь знать, надо двигать отсюда свои тушки куда-нибудь подальше, где мы популярны чуть меньше Орловой, Пырьева и Утесова. А немчура пусть тут нас ищет. Леса тут до хрени, ходить им не переходить, чай не Люксембург, где, если в центре ляжешь, ноги из Бельгии видать.


- Вообще-то стратегически ты прав старлей, надо двигать, или вверх или вниз по карте, километров на 200 - 300.

- Нет 200-300 это мало, надо двигать я думаю на полтыщи, не меньше, и выходить завтра ночью, пока не все нечурбасы прибыли, двигаясь по ночам, валим подальше, нам популярность не нужна, чай мы не Ольга Чехова. По прибытии на новое место, начнем снова, напинаем немцам жопы, а до того тут поуспокоится, ну и можно обратно. Затем уже тут начать угощать немцев десертным блюдом подлян.


- Наверно ты прав, кстати, всех новичков проверили мы, всего попалось семь мутных, одного прибалт отстрелил, сам вроде перековывается, остальные просто наше ссыкованное командирье, от капитана до подполковника. Представляешь, командира дивизии, при бомбежке убило, командование перешло к майору (комполка 1), а этот ублюдок бросил дивизию в трудную минуту, переоделся бойцом и свалил. Ладно бы передал командование комполка два, или кому другому, нет, просто сбежал с дружком. Там между частями разрывы и он умудрился пройти почти сотню километров, пока немцы не поймали, и тут сразу видно было, что скрывает что-то сукин сын, дружка немцы убили, евреем оказался. Да Ивашин узнал его, до войны в театре в майорской форме видел, когда только самого из училища выпустили. Вот думаю командириков этих очковитых при общем построении помножить на ноль.


- Так может, простим, человек-то натура живая, может, осознают?

- Нет старлей, трусость на раз, простительна бойцу, ну максимум сержанту, или лейтенанту новичку. Из-за трусости капитана гибнет рота, из-за трусости майора - полк, а это тысячи, чьих-то сыновей, отцов, любимых. Это нельзя простить; народ, партия и правительство доверили им командовать своими сынами, обучили этих ублюдков, кормили-поили, а эти очкодыры, сберегая свое драгоценное очко, кладут на вторую чашу весов жизни тысяч простых парней, женщин, детей и стариков.


- А ведь ты капитан прав, я с этой стороны и не подумал. Да этих сук действительно стрелять надо, прости еще раз, признаю ты прав.


Подбежал боец и доложил, что все построены к торжественным похоронам, и что нам туда пора бежать. Втроем мы отправились туда, куда зовут, действительно на опушке леса были вырыты могилы, и все бойцы построились, часть в форме РККА, а кому не хватило в форме вермахта, мы же партизаны нам можно (да и одеть им больше нечего). У всех кто в немецкой согласно рационализации от Елисеева, на шее белые платки (может просто тряпки), в бою точно немчика со своим не перепутаешь. Все кроме боевого охранения, построились для прощания с друзьями, даже немцев построили (правда, у них платков на шее нет, а хотят ли они, и не спрашивал у них никто).


- Товарищи, бойцы, за день рейда, нами уничтожено более двухсот захватчиков (частью они попали в плен), остальные погибли, придя непрошеными гостями на нашу землю. Но и мы понесли потери в ходе боев. В Городке1 на центральной площади навеки покоятся 16 наших товарищей, слава им навеки, они погибли при освобождении Городка1. После этого нами была взята МТС и разгромлен еще один гарнизон, врага, затем в ходе следования в лагерь, нам повстречалась конвойная группа немцев с каким-то генерал-майором вермахта Отто Хюстлером, все немцы были уничтожены, но при этом погибло пять наших товарищей.


Всего после освобождения города погибло еще 11 человек, вечная им память, свой долг перед родиной и народом, они выполнили до конца. Клянемся жестоко отомстить за каждого из наших друзей, братьев и товарищей. - и я поднял руки призывая к клятве, и над лесом пронесся духсотголосый крик:

- КЛЯНЕМСЯ.


Крик еще летел в вышину, а сержанты, бережно по одному опускали тела наших погибщих друзей в могилы, по традиции, кто могилу вырыл, ему ее и зарывать-засыпать, и потому военнопленные немцы эту скорбную работу выполнили. Пока немцы засыпали могилы, и начали установку табличек, я продолжил.


- Завтра вечером после десяти мы уходим. К этому времени, все грузы должны быть уложены в автомобили, танки, бронемашины и мотоциклы. Взводу Ивашина вместе с немецкими ремонтниками, отремонтировать Т-34 и немецкий Т-3, так же осмотреть остальные танки. Водителям и техникам осмотреть все автомобили, каждая машина должна быть наготове. Остальным бойцам, подготовить/осмотреть повозки, помните возможен перегруз. До этого, с часа дня выходим в рейд на трассу, туда же подгоняем Т-28, оба КВ, и всю остальную огневую и бронетехнику. На трассе мы должны атаковать колонну противника, неважно какую, какая подойдет, ту и атакуем, то есть перед уходом мы должны очень громко хлопнуть дверями, воротами, ставнями и всем прочим, мы еще ни разу на главной дороге активности не проявляли, надо так проявить, что бы гитлеровцы надолго там ездили озираясь.


Саперы, в то же время на других дорогах должны устроить диверсии, подготовить два или три взрыва, два ганомага и четыре мотоцикла в вашем распоряжении. Онищук с Вахаевым, едут на разведку и подготовят диспозицию нападения, в бою примут участие: все минометы, все орудия, все шесть БТ, оба КВ, Т-28, все БА, тридцать четверка и немецкие агрегаты тоже. Кроме того "косилка" и два взвода пехоты: взвод Кравцова и взвод Прибылова с добавлением новичков, остальные готовят отъезд.


Двадцать шестые пока в резерве, кстати, на всякий осмотреть их тоже, и боеприпасами нагрузить. И еще Ивашин дополнительное задание, оборудовать "косилку" защитой, что-нибудь типа башенки для пулеметчика, и какие-нибудь металлические шторы для кабинки. Онищук и Вахаев, возьмите остальные мотоциклы и вперед, вечером представите мне схему нападения, выбрав наиболее удобное для нас место. В бой не ввязываться в любом случае, Вахаев обмануть любых попавшихся фрицев, любыми путями избежать засвечивания и боя. Саперы ваши взрывы тоже должны позвучать одновременно с нашим нападением, ах да еще, товарищи саперы, в узких местах дороги, где лес подходит вплотную в проезжей части, смастерите-ка вы засеки, пилы есть, руки есть, надеюсь все понятно?

Саперы чуть ли не все вместе хором, гаркнули:

- Так точно!

- Тогда исполнять.


Онищук со своей антинемецкой бандой сразу укатили, благо все кто нужны были, уже в немецком прикиде, остальные занялись своими приготовлениями, к завтрашнему не киндер, но сюрпризу. Минут через пятнадцать, саперы диверсанты тоже укатили на двух ганомагах и остатних байках, набрав взрывчатки, пил и топоров.

Мы с Елисеевым пошли пообщаться с пленными немцами, переманить на сторону РККА.

Из них четверо наотрез отказались сотрудничать с нами, остальные более-менее не против, пришлось воспользоваться методами самих немчиков, то есть те, кто согласятся расстрелять не согласных, примем, но все кто против, тех однозначно в расход.


Еще двое немцев отказалось в своих стрелять. Значит 24 оставшихся ганса, должны прямо сейчас, доказать нам свою лояльность, ну и сопряженное с ним право на жизнь. Елисеев шепнул своим бойцам, и те за четверть часа приготовили все для экзамена на жизнь пленникам, концлагерей у нас нет (и не будет, мы партизаны) и негде хранить живые тушки немцев, короче или мертвый фашист или немецкоязычный партизан. А что, кто-то осудит? А плевать, немцы с нашими пленными обошлись и обходились намного хуже, мыж комиссаров и скажем баварцев, не расстреливали сразу.


Пока мы с Елисеевым решали, как именно обставить дело, энкагебешники уже все подготовили, гонец прискакал (прибежал) и доложил Елисееву, что все готово, охрана тем временем, повела немцев к месту аутодафе, а мы пошли самостоятельно своими как говорится скороходами.


На поляне с трех сторон залегли три пулеметчика и по два автоматчика у каждого пулемета, в середине поставленные в овцы (ой, нет, в козлы), стояли куча карабинов и мосинок. Охрана провела "вроде лояльных" немцев к оружию (правда оно было без патронов), и каждому потенциальному красноармейцу раздали оружие. Потом самых упорных нациков построили на северном краю поляны, в двадцати метрах от расстрельной команды. Прибылов и Мамбеткулов приготовили "лейки" (фотоаппараты это, тоже трофейные), что бы заснять на пленку компромат, говорю ж, все как у немцев, при отборе в РОА, а мы наберем в ГОА (это не индийский курот, а Германская Освободительная Армия). Каждому лояльному немцу раздали по патрону (хватит для расстрела), конечно к карабину патроны от карабина, а к мосинке от мосинки. Да у всяких либералов, да гуманистов сраных, волосенки на голове дыбом, но если бы их слушали бы наши предки, то пришлось бы повоевать с немцами еще и в Забайкалье, или на Памире.


- Ахтунг, - скомандовал Елисеев, подняв руку (ему кровавому гебисту, не привыкать кровушку пить), защелкали фотоаппаратами техник и киргиз, - Фойер!!!

Раздался залп из 23 стволов, у третьего от конца строя немчика случилась осечка, всех безосечных, охрана увела. Осекшемуся дали шанс дострелить, пока еще копошившегося кривоногого зольдата, Елисеев дал ему свой ТТ.

Бам, бам, бам и зольдатик (который теперь наш) расстрелял всю обойму по зольдатику (который теперь труп, и ни разу не наш), все отбор прошел. И зольдатиков повели поесть, их ждет много работы, по освобождению Германии от гитлеровской клики, а голодное брюхо к наслаждениям глухо!


Надеюсь, у нас теперь появятся союзники, ну братья по оружию из немцев, они такие же люди, но голову им заморочило воспитание, жажда мести за проигрыш в первой мировой, национал-социализм долбучий, да жесткая дисциплина вермахта, и со всем этим нам предстоит бороться. Я по истории знаю, были и немцы партизаны в рядах наших партизан, и не только из поволжских, но и самых что ни на есть расово-рейховых гроссдойчей. Тем более они потом, в ГДР очень пригодятся, смотришь и в 1990, не ГДР переварят западные немцы, а вовсе наоборот, ФРГ стройными рядами вольются в ГДР.


Ладно, молчу, согласен, размечтался, сорри сэры и не сэры.


Пошел в штаб, и попросил позвать мне Круминьша и "попаданчика", через ...надцать минут елиссевский волкодав, постучался в дверь, застенчиво как институтка, что как бы не шло к его должности.

- Товарищ старший лейтенант, оба поднадзорных приведены, разрешите ввести?

- Давай сержант, введи, но сперва прибалта.


И в дверь просочился господин из шпротландии.

- Садись диверсант, ну и как ты провел эти дни?

- Нормально, господин офицер, много общался с вашими бойцами, они разве не все из ЭНКАВЕДЕ?

- Нет, конечно, из НКВД (хотя вообще-то из НКГБ) только люди Елисеева, остальные пехотинцы, танкисты, летчики саперы - артиллеристы и т.д. И что, Артур похожи, они на рабов забитых комуннячьей пропагандой?


- Не особо, многие рассказывают, как год от года улучшалась жизнь, как местами появлялась электрификация, про ликбезы рассказали, про колхозы, а услышав про канализацию, я вообще удивился. И мне кажется все-таки Советский Союз, не совсем то, про что нам говорили.

- Конечно, и перегибы у нас есть, не спорю, но это единичные случаи Артур, нет семьи без урода говорят. Вон был у нас один мелкий педераст, по фамилии Ежов, много зла сделал, но и в свою очередь получил приговорс довеском в виде пули. Зато, в общем, картина все-же оптимистичная, то же бесплатное образование и здравоохранение чего стоят.

- Да эти два фактора меня очень удивили, не ожидал, думал, врет большевистская пропаганда.


- Ладно, Артур, ты нам нужен, от тебя может быть много пользы, и потому ты должен жить и бороться, за лучшее будущее своего народа. Не только богатеев Латвии, но и простых рабочих, крестьян, рыбаков и прочих.

- Наверно вы правы товарищ командир.

- Ладно, иди, свободен, пусть пришлют второго, а ты направляешься к Абдиеву, пусть он расскажет, как жили казахи до революции, и как живут теперь. Потом отправляешься в взвод к Ивашину, поможешь ему с переводом, что бы лучше изучить Т-III, в помощь себе берешь любого немца из пленных, желательно конечно что-бы выбранный тобой, хорошо знал танк.


Снова скрипит дверь, входит по виду нормальный боец, а по лицу ба, это ж наш руснацик.

- Ну, привет друг ситный, исполать тебе добрый молодец, или как вы там друг друга приветствуете "белая раса" может тебе еще хайль гитлер сказать? - говорю, а он сопит и молчит.

- Тебе западло с черным говорить, о смелый "белый господин", о вашей смелости ходят легенды, о белый брат. Говорят скинхеды до того смелые, что не бояться впятером напасть на одного армянина или таджика, что молчишь о ассенизатор наций. А почему вы не нападаете впятером на пятерых чеченцев или дагестанцев? Потому что напасть на них даже вшестером сыкотно да? Можно количественно и качественно получить по яйцам, гораздо интереснее напасть впятером на троих забитых ментами и работодателями работяг таджиков или узбеков, они ж не ответят, - секинхенд краснеет, и сопение увеличивается в тембре и мощности.

- Так эти черные захватили все хлебные места, русскому человеку негде работать, в своей стране.


- А что, ты хочешь дворником, ассенизатором или разнорабочим работать? Месяцами жить в вагончике, зарабатывать гроши, и получать от каждого работодателя и его сотрудника местного по зубам? Навряд ли, хрена ты в дворники пойдешь я, что-то не заметил, что бы бедные таджики, узбеки, киргизы, вьетнамцы и другие черные в топ - менеджерах или чиновниках были. Но так же легче, чем искать самому достойную работу, или вообще заняться коммерцией или производством, хрюкать, что черные все рабочие места захватили. И бить превосходящими силами невоинственных среднеазиатов, армян, азербайджанцев, вьетнамцев и студентов с Африки.

- Слышь, командир, а ты откуда все это знаешь? Что ли сам из будущего?

- Да, представь себе, но если кому то, тут что-то хрюкнешь, я из тебя тефтелей наверчу, пельменей накручу, кулебяк накрошу! Я наблюдатель из галактической слубжы космической службы справедливости. Лицкерж Цу Зимвальджан, лицкерж это звание, типа вашего майора. Понял, кто я?

- Понял. - И челюсть парня отвисла аж до паха (согласен, преувеличил, но сильно уж отвисла она)


- А ты знаешь, что гитлеру с его ОПГ, русские, даже такие как ты, нужны как паровозу высотомер, как автомобилю презерватив и как женщине-москвичке плуг. Тут пленных из немцев много, можешь пообщаться, узнать у них какие планы у "белой расы" на русских, как они называли "славянских недочеловеков". Да любить свою нацию нужно, но это не значит, что нужно любить, унижая и убивая другие нации. Вон пиндосы, говнистая страна, но надо признать в 21 веке (пока, во всяком случае) они самые крутые, и наглосаксофоны тоже страна не из последних, а знаешь почему?

- Нет.

- Потому что там, на национальность, НАСРАТЬ, так же и на цвет кожи, на наличие/отсутствие крайней плоти на члене главное, что бы человек был хороший и способный. На остальное тупо наплевать, растереть и забыть.

- Ну, наверно, я об этом как то не думал. - (интересно нацик на самом деле соглашается?)


- Правильно, в нацистких организациях, и не требуется думать, там требуется, бить мочить и тупо выполнять приказы отморозков, чаще всего это обиженные по жизни люди. Например, попал в армию парень, там не смог за себя постоять, и долго его унижали, скажем, деды. Если деды были русскими (и вообще славянами), то он приходит просто обозленным. Если же деды были с Кавказа (с Татарстана, Башкирии и т.д.), то он приезжает обозленным на черноволосых, и передает дикую животную ненависть к обидчикам, тусующейся вокруг него малышне (малолеткам). Да чаще всего так и происходит, или пострадал во время чеченской войны, и потом обиду на чеченцев выплескивает на таджиков или узбеков (так безопаснее, чеченцы в ответ и прирезать могут).


- Не знаю, у нас главный гаумптштурмфюрер Федя Савостин, после службы в Приморском крае, начал нас готовить.


- Нет, не готовить, а портить, заполнять вши мозги говном, пойми сила России, в многонациональности. Если бац война в твоем настоящем, с теми же пиндосами, и Россия, откажется от нерусских бойцов, то на сколько миллионов солдат, уменьшится армия? А если учитывать, что "золотая молодежь" всеми правдами и кривдами отмажется от армии, а с ней и МКАДыши-вкладыши? Тогда даже какая-нибудь Грузия сможет порвать Россию, привлечет Грузия на свою сторону, всех обиженных лозунгами "Россия для русских" нерусских россиян, и все, - кранты.

- Наверно вы правы господин офицер.


- А вот ваш лозунг возьмем "Россия для русских", примем его к действию, хорошо, но что делать с остальными нациями? Выгнать в сопредельные страны? Калмыков и бурятов в Китай и Монголию, кавказцев в Грузию и Турцию, мордвин-чувашей, карелов и финнов, в Финляндию, и т.д.

И сколько же обозленных потерей родного дома, родной землей врагов вы получите? Или наоборот, дадите им всем независимость тогда, на сколько процентов сократится Россия? И куда девать русских с этих территорий? А это будут миллионы, где им найти жилье, работу и далее? И смирится ли русский народ, с тем, что по территории Россия сравняется с Францией и Германией? Видишь кругом этот лозунг, полное дерьмо.


Ох и задумался секинхендик то? Сразу видно эти доводы интернационалиста крепко всколошматили его мозги.

- Ладно, свободен, будешь тусоваться с прибалтом, пусть он тебе о нациках гитлеровских рассказывает, пусть рассказы других немцев тебе переводит, свободен.


Ну и потом прикатили шумно чеченский немец с украинцем пограничником.

- Здравия желаю товарищ старший лейтенант.

- И вам не болеть, товарищи лазутчики, ну что, как пошло, чего наразведовали?

- Да все хорошо, командир дай нам подумать, порисовать, почувствовать себя Брусиловым или Клаузевицем каким, составим план за милую душу, можно Нечипора возьмем с Абдой?

- Это Нечипоренку с Абдиевым чтоли?

- Да они-то пацаны, боевые и повидали кой-чего.

- Да берите кого хотите, и у вас час, через час собрание командиров, намек понятен?

- Так точно, разрешите идти? - переминаясь с ноги на ногу, как конь в предвкушении овса, ну или француз в предвкушении жарено-парено-вареной лягушки, спросили хором оба. Они-то пацаны молодые, семьи нет, романтика в ... (короче, где надо) играет во всю мощность, на все децибелы, вот им и не терпится жить.

- А ну пошли отсюда жеребцы, - и оба стратега поскакали на разработку нападалова на некую (пока этого никто не знает, и знать не может) колонну, как мухи на мед, или клопы на снулого капитально мужичка.


- Товарищ старший лейтенант, разреши войти? - сует в дверь свой нос Елисеев.

- Капитан, что ли стареешь, или так, мозги на отпуск отпустил? С каких пор целый лейтенантище НКГБ, спрашивает у какого-то лейтенантишки общевойскового пусть и старшего разрешения на вход, - подкалываю Елисеева.

- Короче, Каримовджан, насчет расстрела командиров бросивших свою часть в бою, ты мысль не сменил? Не против, все еще?

- Я конечно против смерти наших воинов, но вчера ты все выразил ясно, и получается что расстрел это заслуженно, давай завтра, перед выходом на охоту, поговорим с бойцами, и надо будет там же и расплатимся по задолженностям этих недоумков трусливых. Просто пристрелить, не мешает, но пусть своей смертью они другим послужат в науку.

- Старлей, ты точно погранцом был простым, или все-таки комиссарил?

- Погранцом, но партия и правительство учит нас, что командир должен не только заботиться о физической и боевой подготовке, но и политической.


- Ладно. молчу, чо скажешь о "генерале" и шпротчике?

- Так мне кажется и тот и этот встали на путь исправления, я с ними несколько раз общался, как ты говоришь "по - комиссарски". И знаешь, по-моему, результат есть, причем у прибалта больше. Да он нам и нужнее, все-такиж обученный диверСРант, опять же немецкий знает, и т.д.


В это время. к нам стучаться, кто-то преться нагло в штаб. Сегодня постовую службу нес взвод пушкарей, и они (под командованием сержанта Артюхова) привели в штаб живого немца, надыбали они его, где-то в лесу, без оружия шлялся, пацифист тевтонский. То есть даже не шлялся, а лежал, спал мирно в лесу турист долбанный.

- Товарищ командир, этот немец валялся в лесу, романтик гребанный, обыскали его, из оружия у него только ложка, даже ножа и то нет, да ранец с минимумом жратвы. - докладывает сержант.


- Ну, тащи сюда этого долбораза.

- Извините, я не долбораз, я большевик с 1917 года бывший комроты Красной Армии Бернхардт Шлюпке, - говорит мужчина, лет пятидесяти в форме вермахта, подтянутый, и внешностью напоминающий Тихонова в известном фильме (Штирлиц), но на русском, почти чистом языке, - бывший гауптман кайзеровской Германии. В 1916, при Брусиловском прорыве, попал в плен, был в русском лагере для военнопленных. Там вступил в ВКП (б), после революции с 1918 - го служил в Красной гвардии, воевал командиром роты, против Краснова, Деникина, и даже против Пилсудского, в 22 году уехал в Германию к семье. Так как меня могли знать как бывшего красного командира, я вернулся в Германию под именем ефрейтора Герхардта Эберта, хорошего парня бывшего со мной в плену и умершего в 17 году от тифа. Он был сиротой, и никаких проблем не возникло, под этим именем я призван в армию в 1938, участвовал в "освобождении" генерал-губернаторства, то есть Польши. И по документам, на данный момент я, ефрейтор Герхардт Эберт. На деле бывший гауптман Шлюпке, бывший комроты красной армии, член ВКП (б).


- Прошу извинения, товарищ Бернхардт, но как вы оказались в лесу и без оружия?

- Меня хотели арестовать за пропаганду против рейха, мы ж коммунисты не можем спокойно существовать, ищем трудности, я вынужден был бежать от трибунала. Увы, на фронт я не попал, все по тылам, а то бы перешел на сторону своих братьев - большевиков.

- Прошу еще раз прощения, Артюхов скажи там, что бы товарищу принесли поесть.


Через минут пятнадцать старшина (по должности, по званию он сержант, настоящий старшина же оружейником оказался) принес поесть товарищу немцу, и видно было, что его распирало любопытство, раньше командир кормил немцев штыками да пулями, максимум гранатами. А что ж это за немец если его просят накормить, и причем едой.


Пока Бернхардт ел, я вышел поболтать с другими командирами.

- Товарищи командиры, наши пушкари привели к нам заслуженного немца, - говорю я напыщенно как Ксюша Собачк, ну или как ПростоФиля Киргоров.

- И чем же этот немчурбас так заслужен? - спрашивает, кривясь, Кравцов.

- Он командиром роты Красной армии во время гражданской был. За просоветскую пропаганду его чуть ихняя гестапа не схватила, и он бежал, а куда ему бежать? Правильно не в Гондурас, а к красным, то есть к нам, вот он и пришел, не сметь, о нем говорить плохо, товарищ лейтенант.

- Если все это правда? То он нам очень, нужен, - рассуждает военврач, - он с немцами говорить будет на их языке. Главное чтобы в свое подразделение не попал, а формы у нас хоть завались, даже гауптманская есть.


В это время Шлюпке выходит к нам, командиры оглядывают его.

- Товарищ офицер, какие будут распоряжения? - спрашивает, у меня Шлюпке.

- Товарищ Шлюпке, у нас нет офицеров, у нас командиры, - отвечаю я.

- Простите товарищ командир, привычка.


- Нет, товарищ Шлюпке, ничего это не страшно, я кстати Фарход Каримов, старший лейтенант, пограничник. Это Абдиев, командир бронетанкового взвода, это Гогнидзе командир минометно - артиллерийской батареи, это Прибылов командир саперного взвода, это командир особого взвода танкистов Ивашин, а это целый капитан НКВД Елисеев (он же лейтенант НКГБ). Немец с каждым раскланивался и представлялся:


- Бернхардт Шлюпке, бывший гауптман у кайзера Вильгельма, и бывший комроты в Красной армии.

Потом повернувшись ко мне, он спросил:

- Вы азербайджанец?

- Нет, я узбек, а откуда вы знаете азербайджанцев?

- В гражданскую, пришлось повоевать на Кавказе, имя у вас похоже. Хотя нет, тогда бы ваша фамилия звучала как Керимов.

- Ладно, товарищи командиры, идите к своим подразделениям, займитесь обучением бойцов.


И командиры разошлись по своим делам, а я решил поговорить с Шлюпке наедине.

- Герр Шлюпке, мне надо рассказать о том, кто мы и как тут оказались.

- Буду рад услышать герр Каримов.

- Мы остатки разбитых частей Красной армии, сбежали всей толпой из вашего, ну немецкого плена.

- Простите товарищ Каримов, но немецкий народ и Гитлер с его нацистами, это разные вещи, много немцев сражалось в Испании против франкистов. Их всех потом Гитлер по возвращении пересажал в тюрьмы. Карл Маркс, Вильгельм Либкнехт, Эрнст Тельман и Роза Люксембург тоже немцы. Поэтому вы были не в нашем, не в немецком плену, а в нацистском плену у Гитлера.


- Вы правы товарищ Бернхардт, простите. Так вот нам, не хватает знания немецкого языка и реалий вермахта, для более успешных действий против немецкой, простите нацисткой армии. У нас только один знаток языка, его катастрофически мало. Поможете ли вы, нам в этом?

- Да, конечно, но только у меня условие, в наших немецких ребят я стрелять не буду, в вермахт, а вот в SS буду стрелять обязательно. И помогать советами, и знанием языка тоже.

- Тогда рад приветствовать вас в рядах Рабоче - Крестьянской Красной Армии. Консультантом по вермахту и ваффен SS, вы должны сделать так, что бы у немцев, простите у нацистов скажем наша колонна в трофейной форме и с трофейным оружием не вызывала подозрений.

- Тогда давайте рассмотрим, вашу технику, - предложил Шлюпке, и я с ним пошел смотреть технику.

- У вас сразу видно, что техника захвачена у разных частей, видите вот эти знаки, это тактические знаки. И когда в одной части они разные, то сразу понятно, что это не орднунг, а это подозрительно. У нас ведь орднунг, тотальный порядок, и потому в одной части все знаки должны быть одинаковые. Тем более вы умудряетесь, нанести тактический знак мотоцикла из пехотных частей на танк, а это не очень гут.


- Черт, вы правы Бернхардт, как вас по батюшке?

- Ульрихом звали.

- Вы правы Бернхардт Ульрихович, это серьезное упущение, вы посоветуете какой и где знак намалевать, наши ребята намалюют. А теперь, пошли Бернхардт Ульрихович в хату, посидим, поговорим, я о многом хочу поговорить с вами.

- Хорошо, пошли.


И вот мы в хате, бойцы принесли чаю, нашего фирменного ("то, что у фрицев" захватили, называется), и я неспешно начал базар.

- Уважаемый Бернхардт Ульрихович.

- Каримов, можно просто Бернхардт, или герр Шлюпке, зачем усложнять.

- Хорошо Бернхардт, у меня самый главный вопрос, почему наша армия разгромлена, почему РККА отступает? Кстати можно и нужно просто Фарход.


- Ну, этому много причин, первая это то, что вы не были готовы к войне, просто не были и все. Второе отсутствие информации и координации, например одна дивизия понятия не имеет что происходит на территории соседней дивизии. Недавно в моей части говорили об н-ской дивизии, которая 22-23 июня, не только не отступила, но и потеснила войска вермахта аж на 20км вглубь Польши. А соседи в это время драпанули километров на 15-30. И эту дивизию, обойдя ее по флангам по территории соседей, ударили в фланг и с тылу, добавили артиллерией, авиацией, и все дивизии нет.


Все погибли, никто не сдался, если бы все так воевали, то вермахт щас отбивался бы, где то в Польше, если не в Восточной Пруссии. Следующее это отсутствие связи и взаимодействия родов войск. Танки плохо взаимодействуют с пехотой, артиллерия с авиацией, в результате у вермахта миллионы пленных, и очень много техники. И какой техники, ни один танк вермахта не сможет сравниться ни с КВ, ни с Т-34, ни даже с БТ-7. Я конечно же об однотипных танках. Конечно же Т-III сильнее БТ-7, но у них категории разные. Следующее это недооценка противника, вон возьми зимнюю войну, недооценили финнов, в результате тысячи потерь, знаешь, как в рейхе смеялись над вами, а мне было очень больно.


- Спасибо за ваш анализ, видно, что вы анализировали, болея за нас. А вот что бы вы предложили нам, нашей партизанской роте. Чем бы мы могли наиболее лучше помочь РККА, находясь в тылу Вермахта?

- Надо перерезать снабжение, ведь войскам нужно много горючего, много снаряжения. Понимаете, перерезая эти артерии, вы обрекаете их как минимум на остановку наступления. А остановив танки, вы остановите пехоту, а пехоту без танков и бить легче, это мое мнение, как бывшего гауптмана кайзера, и как опять же теперь бывшего солдата вермахта.


- И как это мы скажем небольшим числом, сможем перерезать артерии?

- Ну, я бы предложил взорвать мосты, завалить деревьями дороги в лесной местности, минировать дороги, и железнодорожные пути. Диверсии против железнодорожных станций и других мест складирования и транспортирования необходимых припасов.

- Понятно Бернхардт, думаю вначале, нам надо разведать все окрестности, и составить карту, расположения частей вермахта, складов, переправ, и потом методично резать эти нити?

- Да это я считаю первый шаг, а потом начать тотальный диверсионный цикл, но не больше чем на неделю или на десять дней, потом надо исчезнуть из данного района. Потому что навезут фельджандармерии, вспомогательных и других войск и вас размажут, как сливочное масло сапогом.


- Согласен, вы правы нас всего около трехсот человек, хотя тут могут быть еще лагеря военнопленных, мы можем освободить и их? Оружия у нас в избытке, и еще добудем в бою, тем более, если грабить склады.

- Ну да, но и слишком большое соединение тоже опасно, уйти от преследования будет трудно.


Дверь скипнула и как ураган ворвались, два новоиспеченных генштабиста, Онищук и Вахаев.

- Товарищ старший лейтенант, э... - они занятые разработкой плана нападения, конечно не знале о герре Шлюпке, и оба разинули богатырские чеченско-украинские пасти, Бернхардт ведь все еще был в форме вермахта.

- Знакомтесь герр Шлюпке, это начальник разведки Онищук, а это наш немецкоговорящий чеченец Вахаев.

- Рад познакомится, Бернхардт Шлюпке.

Пришлось нашим микростратегам объяснить, кто такой Шлюпке и как он появился у нас.


- Круто, однако, у нас будет немец, сознательно ставший нашим, как раз у нас 24 немца, а тут целый гауптман, вот и будет им и командир, и комиссар в одном лице,- сказал Онищук и оба заново пожали руки Бернхардту.

Затем презентовали свой план:


- Два танка, один КВ и Т-28, стоят на дороге, закрывая ее, как немцы натыкаются на них, они начинают огонь, сбоков добавляют жара БТ, из-за колонны выходят второй КВ и трешка, ну и отстреливаем их как в тире, - хвастает своим планом Онищук.

- Товарищ Онищук, а если пока вы ведете бой с колонной вермахта (Бернхардт конечно не мог сказать немцев), а тут догоняя первую, придет еще какая-нибудь группа противника, у вас нет резерва, и они сходу сомнут и Т-III и КВ, так как те будут к подходящим стоять боком, да и заняты будут боем, что тогда?


- Ну, они повернутся передом к подходящим и начнут их обстреливать, не подпуская?

- А почему у вас тут не предусмотрена пехота, вы не боитесь, что пехотинцы из колонны, гранатами забросают танки, например БТ одной хорошей гранаты хватит за глаза.

- Согласны товарищ Бернхардт, надо добавить пехоты.


- А если вражеские силы подойдут не с тыла колонны, а с переда, тогда как? Поэтому предлагаю устроить мобильный резерв, во время боя они не воюют. Они резерв, но если появляется кто-то спереди или сзади, они через лес идут туда. Предлагаю туда назначить не учтенные вами Т-34, 45мм пушки, и взвод пехоты.

- Вы правы господин Шлюпке.

- Не господин я, товарищ Вахаев, я товарищ.

- Прощу простить товарищ Шлюпке.


- Добры молодцы, а чего ж вы Абдиева обидели? Почему бронеавтомобили не участвуют?

- А и так засада насыщенна товарищ старший лейтенант.

- У нас пять БА десятых, предлагаю установить три в начале засады, там, где Pz Kpfw III, они более маневренны, плюс орудия и пулеметы, то есть это станет страховкой на случай подхода неприятеля со стороны Польши. Еще два ставим в тот край, где Т-28, почему там два, потому что у Т-28, итак стволов много, последний пятый БА-10 ставим за танками БТ, он заменит, если какой либо БТ будет уничтожен. Ну, а пушки и минометы по диагонали поставлены хорошо. И если мы промежутки меж танками, заполним пехотой по совету товарища Шлюпке.


- Товарищ Каримов, позвольте внести еще важное изменение.

- Да товарищ Шлюпке.

- Представьте себе, вы движетесь в составе колонны по дороге, вдалеке увидете, что закрывая дорогу, стоят два танка вы, что будете переть на них?

- Точно, согласен, нельзя танкам стоять, если колонна нормальная, то впереди будут мотоциклисты, и они остановят колонну задолго, до того, когда нам нужно, может даже не доезжая поворота.

- Тогда предлагаем, притаится и ждать в лесу, как только колонна подойдет к контрольной точке, трешка (Pz Kpfw III) и КВ прямо из леса, поражают хвост колонны. Колонна останавливается, внимание "колоннистов" переключается на хвост колонны. В это время Т-28 и КВ выезжают из леса с обеих сторон и закрывая дорогу, атакуют авангард колонны.

- Точно! А до того все стоят замаскированные, и немцы спокойно проедут мимо Pz Kpfw III и второго КВ, как только начнут стрелять, вылезают все остальные и размаскировываясь бьют все вместе, - домысливает Онищук.

- Вот именно, это действительно будет засадой, и действительно внезапной, - резюмирует герр Шлюпке.


Чехословацкий пулемет ZB vz. 26/30, захваченные, во время агрессии против Чехословакии пулеметы, были приняты на вооружение Вермахта, под названием MG.30(t)

Германская военизированная автотранспортная организация.

На самом деле, это утверждение принадлежит Иоахиму Лелевелю (1831 г.)

Один из персонажей книги "Четыре танкиста" и фильма "Четыре танкиста и собака" Григорий Саакашвили, является грузином в Войске польском. А что бы люди, не заподозрили его не польское происхождение, о Саакашвили говорят, что он из Сандомира. Видимо в данном городе проживают, больше брюнетов, чем в остальной Польше.

Henschel HS 123 - Пикирующий бомбардировщик третьего рейха.

StuG III Ausf. C Самоходное орудие вермахта.

Валгалла - Рай у викингов.

Медаль, Международного Комитета Красного Креста, ею награждаются медбратья (медсестры) за исключительную преданность и храбрость при оказании помощи раненым и больным.

81-мм миномет CrWr 34, состоял на вооружении вермахта, во времена ВОВ,

SdKfz231 (8-rad) - 8- колесный бронеавтомобиль вермахта повышенной проходимости.

Автомобили фирмы Мерседес серии G, внедорожники премиум класса.

Автомобили фирмы Мерседес сменили знаменитые шестисотые мерседесы.

Фраза "Бенеш это голова", цитата из "Золотого теленка" Ильфа и Петрова.

Мой друг, ты где (плохой испанский)

Я здесь, мой командир (плохой испанский)

Прибор Ночного Видение.

Цитата из книги "Двенацать стульев" Ильфа и Петрова.

Легкая полевая гаубица Ie.F.H. 18.

Крыльевая установка - спарка 20мм пушки ШВАК и 12,7 мм пулемета ШКАС.

ШВАК (Шпитальный-Владимиров Авиационный Крупнокалиберный) -- первая советская авиационная малокалиберная автоматическая пушка калибра 20 мм.

ШКАС (Шпитального -- Комарицкого авиационный скорострельный) -- первый советский скорострельный авиационный пулемёт. (1800 выстрелов в минуту)

УБ (сокр. Универсальный Березина) -- 12,7-мм авиационный пулемет оружейника М. Е. Березина.

Неточная цитата, из произведения М. Булгакова "Багровый остров".

Сильвио Берлускони, итальянский олигарх, владеет ФК "Милан", несколько раз был премьер-министром Италии. Знаменит своими амурными похождениями.

Противотанковое орудие вермахта - Pak 35/36.

Мустафа Чокаев (Шокай) казахский буржуазный политик, считается инициатором создания "Туркестанского легиона".

Готов к Труду и Обороне, советский компоекс мер, по повышению физического здоровья граждан, попутный эффект, подготовка к армейской службе.

ДЭУ- Дорожно-Эксплуатационная Служба

Согласно приказу Народного Комиссара Внутренних Дел N 319 от 10 октября 1935 года: лейтенант государственной безопасности приравнивается к капитану РККА или капитан-лейтенанту РККФ.

Персонаж произведений В. Гауфа - нечистая сила.

Великий английский фантаст, один из основоположников жанра научной фантастики.

Александр Беляев, великий русский-советский фантаст (самые знаменитые произведения "Голова профессора Доуэля", "Человек-Амфибия" и т.д.)

Никола?й Никола?евич Шпа?нов - русский советский писатель - фантаст, сценарист. Был очень популярен в предвоенные годы.


Отрицательный персонаж в мечтаниях братьев Оськи и Левки, в произвелении Льва Кассиля "Кондуит и Швамбрания".

Любовь Петровна Орлова - советская кинозвезда, тех времен.

Иван Александрович Пырьев - один из самых успешных режиссеров того времени.

Леонид Осипович Утесов (Лейзер Иосифович Вайсбейн) - популярный певец того времени.

Великое Герцогство Люксембург - очень маленькая страна.

Ольга Константиновна Чехова (Книппер) - Жена племянника А. П. Чехова, этническая немка, киноактриса, звезда, получила от Гитлера звание "Государственной актрисы третьего рейха", есть информация, что она была агентом советской разведки.



Оглавление

  • Фарход Абдурасулович Хабибов Дон-16. Часть 2 (Дивизия особого назначения. Освободительный поход) - Фарход Хабибов
  • X