Somber - Кровь и Звёзды

Кровь и Звёзды (пер. Notabenoid) (Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»-2)   (скачать) - Somber

Somber
Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»
Том второй: Кровь и Звёзды


Глава 1
Личность

«Секреты и ложь. Только секреты и ложь с этими пони!»

Я начинаю задаваться вопросом: по прежнему ли я Блекджек? На моей кьютимарке всё те же дама и туз. На мне та же броня охраны, хоть модифицированная и вся в заплатках. Я всё ещё не самая умная пони, и у меня ужасная привычка сваливать в одну кучу полуосмысленные идеи и называть это планом. В общем, у меня всё те же ослиные мозги, и с этим ничего не поделаешь.

Мне не раз приходилось убивать пони после того, как я покинула Стойло. Приходилось, конечно, и до этого, но тогда я прикрывалась красивыми словами о «списании» и «самозащите». Теперь я лишь убивала, просто и без прикрас, из дробовика или карабина, пожарным топором или даже голыми копытами, если требовалось. Меня стал сильнее беспокоить вопрос выживания. В Стойле Девять Девять каждый боялся лишний раз чихнуть, чтобы всё не развалилось. Теперь же за мной охотились ради крышек. Чёрт, даже сама земля могла меня прикончить! Как и часовая бомба внутри меня, которая либо убьёт сразу, либо превратит в мутанта, а потом всё равно убьёт.

И всё же, проводя большую часть своего свободного времени в полумертвом состоянии, я стала гораздо лучше чувствовать то немногое, что у меня осталось. Относительно.

Я изменилась. Стала больше думать, хотя всё равно остаюсь глупой пони. Просто мне не всегда ясно, что к чему. Мне не всегда удается вникнуть в суть вещей, хотя стоило бы. Я стреляю или бью, вот и всё.

Я заметила, что теперь мне не всё равно. Забавно думать, что покинув Стойло, я перестала быть такой чёрствой, как раньше, но так и есть. Мне жалко тех пони, которые пытаются меня убить; безумие, не так ли? Они пытаются меня убить, а мне их из-за этого жаль.

Но возможно, на самом деле я не меняюсь. Возможно, я просто начинаю понимать, что та пони, жившая в Стойле, была совсем не той, кем я её представляла. Но если это так… то кем же она была?

* * *

На то, чтобы спуститься с крыши, ушло некоторое время. Ходьба не была проблемой; я уверенно держалась на ногах, и в момент гибели Деуса обрушилось столько стен, что образовался склон, по которому можно было спокойно сойти вниз. Проблемой было просто найти в себе силы встать и спуститься на улицы под нами. Пока я продолжала сидеть, уставившись в дождь, П-21, как всегда практичный, ушёл откапывать Зодиака, чтобы обыскать тело. Я не могла винить его за это; рано или поздно всё равно кто-нибудь обобрал бы труп зелёного жеребца. В рюкзаке Тауруса нашлось несколько ракет и два десятка патронов для его охотничьей винтовки.

А винтовка эта, должна признать, была прекрасным оружием. Видавшая виды ружейная ложа была сделана из пропитанного олифой дерева. На стволе было клеймо в виде быка. Спуск был мягким, как шёлк, только с лёгким скрипом, а прицел — сильнее и точнее, чем на моём штурмовом карабине. Я вынула обойму и посмотрела на бронебойные патроны, которые не смогли нанести вреда техномагическому монстру. Я тоже не смогла. В итоге, Деус был смертельно покалечен благодаря бомбе П-21 и самопожертвованию Джем, а добит был взрывом собственных боеприпасов.

У меня было достаточно причин радоваться его смерти, однако радости я не испытывала.

«Вряд ли кто-то из охотников за головами будет преследовать меня теперь, когда с ним покончено. Чёрт, формально это делало меня Потрошителем. Теперь никто не посмеет перейти мне дорогу, верно? Он вломился в моё Стойло и превратил мою жизнь в ад, назначив награду за мою голову. Он угрожал моим друзьям и смеялся над смертельно раненной Мини. Почему же я сейчас не танцую посреди улицы, крича во всё горло „Ура-ура-ура! Деус мёртв!“?»

— Не знаю, — ответил старый бледный жеребец, сидевший рядом. Он медленно тасовал карты, глядя на меня грустными, потускневшими, молочно-белыми глазами.

— Заткнись. Я сейчас не в настроении сходить с ума, — тихо проворчала я, закрыв глаза.

— Может и так, но я же всё равно здесь, — усмехнулся он в ответ.

Я потёрла глаза и снова посмотрела на Крупье. Карты мягко шелестели в его копытах.

— Зачем всё это нужно? А, я поняла. От Порчи у меня едет крыша. Так что значат эти твои жутковатые карточные метафоры?

Он лишь улыбнулся и покачал головой.

— Нужно же нам, галлюцинациям, как-то привлекать к себе внимание, а то ведь некоторые пони могут попросту забыть о нас — сказал он, сдавая по пять карт мне и себе. — Ты ведь знаешь, почему не радуешься, правда? Потому что этой операцией руководил не Деус, верно?

«Не смотреть… Не смотреть.»

— Нет. Это был Сангвин или тот, кто его нанял, — вздохнула я. Крупье когда-то сказал мне прослушать записи, которые у меня были, и я так и сделала.

Карты легли передо мной, и я, не сумев удержаться, взяла их и посмотрела, что мне выпало, хотя и понятия не имела, в какую игру мы играем. Розовая кобыла с кудрявой гривой, балансирующая на мяче на краю скалы, держащая кекс в одном копыте и подарок в другом. Белый аликорн, с грустным лицом держащий весы. Пара красных глаз, глядящих из клетки, сделанной из девяти мечей. Пустая бутылка «Дикого Пегаса» с восемью перевёрнутыми стаканами на барной стойке и силуэт кобылы в дверях. Пурпурная кобыла, повисшая на задних копытах на ржавом уличном фонаре.

— Кажется, у меня флэш, — пробормотала я, глядя на Крупье. — И почему мои дурацкие свихнувшиеся мозги не могут хоть раз выразиться ясно?

— Это ты мне скажи. Мозги-то твои, — усмехнулся тот, открывая свои карты.

Молодой чёрный аликорн, печально смотрящий на луну. Симпатичный улыбающийся единорог, с ярко-жёлтым рогом и такой же гривой. Чёрные башни Хуффингтона, окутанные зелёным свечением. Шесть мечей, остриями пронзающие облака. Жёлтая пегаска с прекрасной длинной розовой гривой, сидящая у пруда и обнимающая копытами два странных мяча, голубого и зелёного цветов.

— Слушай, это очень захватывающе, наполнено смыслом и всё такое, но ты же знаешь, что я не самая сообразительная пони и не понимаю таких вещей. — Вздохнув, я закрыла глаза. — Я вообще больше ничего не понимаю. Почему у меня ничего не получается? Я не могу защитить Глори, не могу загладить вину перед П-21. Не могу понять Рампейдж. Даже не могу порадоваться смерти моих врагов!

Я медленно легла на спину, теребя копытом мордашку.

— Мало того, я ещё и треплюсь с сумасшедшими галлюцинациями, которые дают мне таинственные зловещие карты.

— Блекджек? — тихо спросила Глори. — С кем ты разговариваешь?

— Да так, сама с собой, — вздохнула я, оглядевшись и увидев, что Крупье исчез. Я села и вновь посмотрела на пегаску. Взгляд Глори был угасшим и потерянным. О чём я могла её спросить? «Ты в порядке?» Разумеется, она была не в порядке. «Как ты себя чувствуешь?» Она была несчастной. Наконец, я встала и подошла к ней.

— Чем я могу тебе помочь, Глори?

— Не называй меня больше так, — чуть слышно ответила она.

Я зажмурилась, искренне желая превратить её старшую сестру в перьевой ёршик для унитаза.

— Ты не обязана слушать её, Глори.

— У меня четверо сестёр, Блекджек, — произнесла она. — Старшая — Даск, затем Муншэдоу, потом я, Лусент и Лэмбент — младшие. Отец живёт на пенсию, которую ему выплачивает Анклав. Даск работает офицером безопасности, Муншэдоу — учёная, Лу и Лэмб ещё школьницы. Ты представляешь, что это значит для семьи, когда один из её членов становится дашитом? — спросила Глори.

В ответ я только покачала головой.

— Моего отца заставят публично отречься от меня. Может быть, он уже это сделал. Иначе он потеряет свой дом, все доходы, всё. Мою семью вынудят жить на одиноком облаке вблизи Вечнодикого Леса, или ещё хуже — под страхом смерти заставят спуститься вниз! Возможно, Муншэдоу уже лишили всех проектов, над которыми она работала. И я знаю, что придётся вытерпеть Лу и Лэмб от своих одноклассников.

— Как они могут так поступать? Как может Анклав предать тебя и быть таким жестоким к пегасам, у которых хватило мужества порвать с ним?

— Дезертирство — это не мужество! — резко ответила Глори. — Быть стойким, поддерживать своих товарищей, выполнять свой долг… вот мужество, — уверенно добавила она. — Анклав не предавал меня. Это сделал Лайтхувз. И всякий раз те, кто обращается в дашитов, уничтожают всё, чего хотела добиться Рейнбоу Дэш. Как будто они отвергают её верность и отвагу и становятся величайшими эгоистами среди всех пегасов.

— Был один такой случай пару лет назад, получивший широкую огласку. Дэдшот Каламити. Легенда в рядах сил безопасности, один из тех пони, кто мог бы заставить Совет возобновить связи с поверхностью. Он добивается аудиенции у них. И что ты думаешь, делает? Призывает их спуститься на поверхность? Нет. Говорит, что мы должны продавать поверхности продукты и медикаменты? Опять нет. Вместо этого он полчаса обзывает всех членов Совета трусливыми, безмозглыми, бессердечными убийцами и улетает. А когда после этого весь его отряд отправился на его поиски, чтобы заставить его одуматься, он перебил их! — закричала она, топнув копытами. — Этот идиот одним движением отправил ослу под хвост десять лет работы по подготовке Добровольческого корпуса!

— Я знаю, сколько вреда принесёт моей семье то, что сделал Лайтхувз. Каждый раз, когда в сводках будут упоминать «дашита Монин Глори», карьера Даск будет откатываться назад. Каждый раз, когда в новостях будут говорить о дашитах, Лусент и Лэмбент будут чувствовать на себе тяжёлые взгляды одноклассников и слышать перешёптывания за спиной. Мою семью оставят в покое только если я буду мертва. И Даск предоставила мне выбор: умереть понарошку или по-настоящему.

— Твоя родная сестра могла бы убить тебя?

От этой мысли мне стало не по себе. Для меня это было всё равно, что убить Маму.

— Она собиралась это сделать, прежде чем ты её остановила, — ответила Монин Глори. — Но вместо этого она предоставила мне выбор, и это было очень щедро с её стороны.

— Значит, ты смирилась?

— Конечно же я не смирилась. Я должна найти способ, как остановить Лайтхувза и вывести его на чистую воду. Не потому, что он причинил зло мне, а потому, что он причинил зло Анклаву! Я не верю, что Совет Пегасов знал о его махинациях. И если я докажу свою преданность и верну себе доброе имя, то вновь смогу стать Монин Глори, — со вздохом произнесла она, глядя сквозь моросящий дождь. — Но до тех пор я должна быть кем-то другим.

— Монин Глори… — тихо сказала я, глядя на неё, затем перевела взгляд на её выжженную метку и бледное клеймо на боку.

«Изменила ли саму Глори потеря её метки? Изменило ли это П-21, или его собственнаякьютимаркавсё ещё скрывается под той, которую он получил в Стойле?»

— «Падшая» Глори, — поправила она. Дождевая вода каплями падала с её промокшей пурпурной гривы. Она посмотрела на меня с грустной улыбкой и добавила:

— Думаю, это будет подходящим прозвищем для дашита. Но вы с П-21 можете по-прежнему называть меня Глори. Вы единственные, кто звали меня так.

— Глори… тебе не нужно так поступать, — прошептала я, глядя в её наполненные болью глаза, точь-в-точь как у Мини. И я не могла отделаться от мысли, что это было своего рода самоубийством. Бескровным, но от того не менее трагическим.

Она закрыла глаза, её губы дрожали:

— Так будет лучше. Всё равно, что теперь осталось от Монин Глори? Мои карьера и репутация уничтожены, моя семья разрушена, моя сестра хочет убить меня, и теперь у меня даже…

Она крепко зажмурилась и сжала зубы, застонав, словно от боли. Слёзы на её лице слились воедино с дождём. Пегаска надрывно вздохнула.

— Всё, что у меня осталось — мои друзья. Для меня это важнее любого имени.

В её больших влажных глазах я видела мольбу. Мольбу принять это. Принять её такой.

Что мне оставалось делать? Всё это казалось ужасно неправильным… но… я обняла её и пробормотала:

— Если ты правда этого хочешь, Падшая…

Она тихонько всхлипнула; конечно, она этого не хотела, но считала, что это её долг.

Когда Глори перестала плакать, я глубоко вздохнула и решительно посмотрела на неё.

— Я тоже должна кое о чём тебе рассказать. Об одной тёмной тайне из прошлого, о которой никто не знает… — произнесла я, заметив, как она напряглась. — Моё имя… Тайное, настоящее имя Кобылы-Охранницы… Рыбка.

Она уставилась на меня в замешательстве, а я кое-как изобразила улыбку. Глори отрывисто хихикнула. Потом ещё разок. А затем мы обе расхохотались.

— Наверное, в Стойле у тебя был просто огромный аквариум, да? — спросила она, задыхаясь от смеха.

Я улыбнулась и погладила носом её лоб.[1] Она не поняла шутки; это всё ещё была моя Глори, как бы она себя теперь не называла.

* * *

Когда жители Флэнка наконец решились показать носы из Стойла Восемьдесят Девять, они обнаружили меня лежащей в ванне. Покорёженная, ободранная и заляпанная кровью, чугунная ванна на середине улицы, тем не менее, показалась мне удивительно удобной, когда я улеглась в неё, время от времени пополняя её водой из ближайшей водосточной трубы. Симпатичные маленькие охранницы, боязливо выглянув из подземной парковки, уставились на тела, разбросанные по улице, и дымящиеся руины на верхних этажах «Биржи». Я поприветствовала их своей почти пустой бутылкой «Дикого Пегаса».

— Эге-гей, — воскликнула я с любезной пьяной улыбкой.

Охранницы тут же ретировались.

— Я сказала что-то не то? — спросила я П-21, который приковылял со своими вещмешком. Потом не спеша прикончила бутылку.

— Хм. Возможно они просто не ожидали увидеть нас здесь, — ответил П-21, ставя свой мешок на землю и расстёгивая его. — Похоже, честь на Пустоши — весьма дефицитный товар. Все, кому посчастливилось выжить, хорошенько помародёрствовали, прежде чем сделать ноги. Тем не менее, мне всё же удалось найти кое-что полезное. — Он зачерпнул две пригоршни патронов.

— Тьфу… девятимиллиметровые и заряды двадцатого калибра, — пробурчала я, перебирая копытом боеприпасы. Хотя, возможно нам удастся продать их или обменять на что-нибудь более существенное. Сейчас мне куда нужнее были боеприпасы для охотничьего ружья. — Так, автоматические пистолеты, револьверы… О-о-о! — воскликнула я, вскакивая на ноги. — «АФ-33 Эпплбак»! — Я схватила оружие и немедленно передёрнула затвор. — Калибр двенадцать и семь десятых миллиметра. Семизарядный магазин. — Я прицелилась в невидимого врага и слегка нахмурилась. — Хотя, не мешает его как следует почистить. Дай-ка угадаю. Зарядов к нему у нас нет?

— Спроси у своего ПипБака. Я лишь собираю патроны. Эти — короткие. Эти — длинные. Эти — круглые и пластиковые. Вот всё, что я о них знаю, — ответил он с ухмылкой.

— Точно, прости, — ответила я.

— Ещё у меня тут дюжина динамитных шашек, несколько осколочных гранат и пара противопехотных мин. А также вот это, — добавил он, выуживая полупустую бутылку виски.

— О-о-о, давай сюда! — Я расплылась в улыбке, протягивая копыта. — Ты настоящий джентельпони и просто голова, — добавила я, откручивая колпачок и делая большой глоток. Затем выдохнула, переводя дух, и затянула песню[2], абсолютно не попадая в тональность:

— Пусть ветер воет, ливень льёт,
Земля трясётся иль снег идёт.
Плевать мне на них, пока есть у меня…
Добрый виски и верные друзья.

П-21 поморщился.

— Блекджек, это было ужасно!

— Ты просто завидуешь, потому что у меня куча скрытых талантов, — с наигранной гордостью ответила я.

— Ещё я нашёл вот это, — продолжил он, доставая чёрный причудливо изогнутый коготь.

— Мой драконий коготь! — восторженно воскликнула я, заключая П-21 в объятия и чмокая его в щёку. Надо же, никогда ещё не обнимала жеребца, который был бы настолько напряжён в этот момент. Сейчас я вполне могла использовать его в качестве хуфбольной биты!

Он оттолкнул меня, выглядя при этом очень смущённым.

— Твой драконий коготь? — переспросил он, вытирая щёку.

Я левитировала коготь перед собой и внимательно осмотрела его. Всё ещё прочнее и острее всего, что мне когда-либо встречалось.

— Я подобрала его в музее и потеряла по пути сюда. Думала, что никогда уже его не увижу. — Я улеглась обратно в ванну и глотнула из бутылки. — Эх, ебите меня семеро, похоже, моя удача снова со мной.

П-21 закашлялся и, слегка покраснев, отвёл взгляд.

— Просто чтобы увести разговор от твоей промежности… почему Глори расплакалась, когда я назвал её Монин Глори?

Я вздохнула и, погрузившись в воду по самые глаза, некоторое время пускала пузыри, прежде чем ответить.

— Глори хочет, чтобы отныне её называли Падшая Глори. Я этого не понимаю, если честно. Она словно… готова умереть, лишь бы не причинять неприятностей остальным. Просто не понимаю. — Затем я не спеша отхлебнула виски и пристально посмотрела на П-21. — А как насчёт тебя?

— Что насчёт меня? — недоумённо переспросил он.

— Никогда не подумывал сменить имя? П-21… давай мы будем называть тебя… м-м-м… «Взрыватель». Или «Синяя Бомба»! Посмотрим, может Скальпель удастся удалить эту… штуковину с твоего зада, чтобы мы смогли увидеть твою настоящую метку, — с улыбкой произнесла я.

Он вздохнул и покачал головой:

— Нет.

— Все мои друзья постоянно говорят мне это, — проворчала я, состроив недовольную гримасу, — хоть бы раз услышать: «О, да, Блекджек, ты права. Блестящая идея!» — Я откинула голову на край ванны, уставившись в небо. Сейчас я была слишком пьяна, чтобы меня волновал желудок, подступивший к горлу. Дождь постепенно начинал ослабевать. — Как это было бы здорово.

— Я думал об этом, — ответил он. Затем быстро добавил: — Об имени, а не о твоих блестящих идеях.

«Ну спасибо, П-21. Давай, рушь мои надежды. Топчи их, разбивай на маленькие кусочки, как… как… пф-ф.»

Я пренебрежительно фыркнула в его сторону.

— Некоторые жеребцы в Девяносто Девятом задумывались над тем… кем бы мы были, если бы могли стать кем-то ещё. Как бы нас звали. Какими были бы наши метки. — Он скрестил копыта на краю ванны и положил на них подбородок. — Суть в том, что мне нравится быть П-21. Это напоминает мне о том, что я жеребец, который выжил, несмотря ни на что. Я не могу забыть Стойло, оно часть меня. И это придаёт мне силы.

Я поджала губы и постучала жеребцу по лбу.

— Ты слишком много думаешь. Давай так: ты берешь немного моего веселья, а в ответ делишься своим умом, и мы становимся… ну… непобедимыми! — рассмеялась я.

Охранницы Стойла Восемьдесят Девять снова показались из своего укрытия, разглядывая нас двоих. Я ехидно улыбнулась в их сторону и они тут же испарились.

— Тьфу ты… и долго они собираются так делать?

— Без понятия, — ответил П-21 с усмешкой. — Замечание на будущее: большинство пони, когда собираются принять ванну, первым делом снимают всё с себя. — Развернувшись, он поскакал собирать трофеи дальше.

Я удивлённо заморгала, а затем перегнулась через край ванны и закричала ему в след:

— Большинство пони не подстреливают так часто, как меня! За мою голову назначена награда, знаешь ли! Мою голову оценили в тысячи крышечек! — Я перегибалась через край ванны всё дальше и дальше, тыча в его сторону копытом. — А сколько стоит твоя голова, а?!

В этот момент физика вновь преподала мне урок, когда лишённая ножек ванна перевернулась, выплёскивая меня на разбитый асфальт. Шокированные этим зрелищем кобылки пялились на меня из подземной парковки.

— У меня очень-очень ценная голова, — пробормотала я, уставившись в небо.

* * *

Проспав несколько часов в холодной ванне посреди улицы, я проснулась, мучаясь от сушняка и головной боли, поскольку моё предательское тело усваивало алкоголь, обезвоживая ткани и даря мне ощущение, будто по моей глупой голове долбят кувалдой. Это Глори попыталась объяснить мне медицинским языком, почему я чувствую себя так хреново. Правда, голова у меня раскалывалась так сильно, что меня эта лекция мало интересовала. Ха, вот вам, умники! А тот факт, что меня всё ещё трясло от препаратов, которые я приняла, чтобы одолеть Деуса, лишь усугублял моё и без того незавидное состояние.

Мы всей честной компанией собрались в холле Восемьдесят Девятого, ожидая барпони, которая отправилась смешивать для меня что-то под названием «Расплата». Вскоре она вернулась с подносом, на котором стояла рюмка и большая бутылка с какой-то оранжевой жидкостью.

— Давай. Это вернёт тебя к жизни.

— Может всё-таки вернёмся в клинику к Скальпель? — пробормотала я, всматриваясь в содержимое рюмки. Она была наполнена какой-то красной жидкостью с плавающим сверху сырым яйцом, вдобавок всё это было присыпано какой-то красно-коричневой… мерзостью. — Пахнет отвратительно. Наверняка и на вкус такая же гадость.

Когда я ранее притащилась в клинику, Скальпель лишь одарила меня взглядом, в котором явственно читалось: «Это не ломка, это порча пожирает твоё сердце. ПРЕКРАТИ. ЕЙ. ПОМОГАТЬ!», и с этим вышвырнула меня на улицу. Да, она была мастером подобных взглядов.

— Она придерживается твёрдой политики: не лечить похмелье, — сказала Барпони. У неё была самая причудливая метка из всех, что я видела в своей жизни или даже могла себе представить: мешанина из воздушного шарика, серпантина, блёсток, рюмки, упакованного подарка и силуэта кобылки, которые с трудом умещались у неё на заднице. — Выпей сперва это. — Она указала на стакан. — А затем глотни из бутылки, прежде чем тебя вырвет. И на твоём месте я бы зажала нос покрепче.

Пошатываясь, я поднялась на ноги.

— Я иду к Скальпель. Заплачу ей вдвойне.

Глори и П-21 силой усадили меня на место, игнорируя моё протестное нытьё.

— Она сейчас помогает лишь раненым пони, — твёрдо произнёс П-21. — Ты не ранена. Так что пей.

Я вздохнула и подняла рюмку.

— Когда меня начнёт тошнить, я постараюсь попасть на тебя, — предупредила я его и залпом выпила вязкую томатно-пряно-солёную смесь с яйцом. У меня определённо возникло неприятное ощущение, как что-то пытается выползти назад через горло. Затем я моргнула, и П-21 отшатнулся от меня. Я протянула рюмку обратно Барпони. — Неплохо. Можно повторить?

— Вот так и рождаются легенды об Охраннице, — с усмешкой сказала Рампейдж. Не знаю, что так подняло ей настроение, но надеюсь это не включало в себя нанесение увечий. Барпони посмотрела на меня с удивлённой улыбкой и отправилась смешивать ещё один коктейль, а я присосалась к бутылке, глотая жидкость с апельсиновым вкусом. Должна признать, когда я закончила, я почувствовала себя немного лучше.

— Что мне сейчас действительно интересно, так это куда, в конце концов, подевалась Каприз! Потому что у меня есть к ней серьёзный разговор по поводу её «охраны». Согласна, это место намного веселее, чем Мегамарт, но поверить не могу, что система обороны Флэнка состоит лишь из двух ворот и кучки практически безоружных кобыл! — Я презрительно фыркнула, но потом заметила, что остальные смотрят на меня с нескрываемым весельем; что, у меня опять глаза светятся?

— Блекджек, я почти уверен, что в бою прошлой ночью участвовало от пяти до десяти процентов всего населения Хуффа. Деус привёл с собой несколько дюжин охотников за твоей головой, а Пекосам удалось уговорить ещё три банды присоединиться к ним. Не думаю, что даже турели или Пушка Крышечки смогли бы их остановить, — уточнил П-21.

Я хмыкнула и покачала головой.

— Не пытайся запутать меня своей чудной математикой! Будь у Флэнка более достойная защита, ни Деус, ни Пекосы даже не попытались бы штурмовать его. А если бы и попробовали, то тут же сбежали бы с криками: «Ой-ой. Не хочу, чтобы смертоносные лучи турелей вывернули меня наизнанку. Лучше спрячемся среди холмов и устроим Охраннице засаду!» И того, что случилось прошлой ночью, никогда бы не произошло.

— Ты не поверишь, как часто я слышу подобное, — ответила Барпони, ставя передо мной ещё три «Расплаты». Я опрокинула в себя один из коктейлей. Глори осторожно понюхала содержимое одной из рюмок, и ей тут же стало дурно. — Так что ты предлагаешь? Что поможет обезопасить Флэнк? — Передо мной появилась ещё одна бутылка воды с апельсиновым вкусом, чем-то напоминавшим Антирадин.

Я подняла магией рюмку и рассеянно повертела ею в воздухе, размышляя.

— Во-первых, турели. Это лучшее, что я видела во владениях Крышечки. Одно только их присутствие поможет предотвратить массу проблем. У вас имеется шесть зданий, которые способны обеспечить превосходную зону обстрела. Всё, что вам нужно — достать турели и установить их, и можете быть уверены, что каждый посетитель подумает трижды, прежде чем сделать какую-нибудь глупость.

Я присосалась к бутылке, и слово взяла Глори.

— Это совсем не сложно. Турель — это, по сути, комбинация из оружия, лафета, спарк-батареи и талисмана прицеливания. Если поблизости найдётся какое-нибудь место с роботами или вооружением, мы сможем достать всё, что нам нужно.

— Во-вторых, сама система обороны этого места. Даже одни ворота защищать нелегко, а двое — это сущий кошмар. Не зря ведь у Стойла всего один вход, — продолжила я, перемешивая магией содержимое второй рюмки. — Кроме того, этот забор из проволочной сетки может и способен помешать некоторым пони войти в город, или выйти из него, но Пекосы, если помните, просто пробили в нём большущую дыру, да и Деуса она не остановила. Вам нужно нечто более надёжное. Хотя бы барьер из валунов. Заграждение из старых повозок. А также что-нибудь, чтобы держать пони на почтительном расстоянии. Мины, например.

— Мины установить совсем не сложно, — подхватил П-21 и слегка позеленел, наблюдая, как я выпиваю вторую рюмку и гоняю её содержимое во рту, дегустируя, — но их вам нужно очень много. Плюс, нужно как-то обезопасить мины на случай, если какой-нибудь единорог попытается обезвредить их при помощи магии.

Вязкая субстанция имела довольно специфический вкус, но была совсем не плоха. Кроме того, я люблю остренькое! Я демонстративно сглотнула, от чего П-21 аж передёрнуло.

— И как это сделать? — спросила я, заинтригованная.

— Просверливаем отверстие в дне мины и подсоединяем к нажимной пластине шнур. Единорог видит мину и, зафиксировав нажимную пластину, начинает вытаскивать её из земли. Шнур натягивается, пластина опускается, срабатывает детонатор и… БУМ! — «Так. Нужно было позволить П-21 разбираться с минами, на которые я натыкалась.» — Настоящая проблема — как перетащить валуны, чтобы возвести приличный барьер.

— П-ф-ф, — фыркнула Рампейдж. — Не похоже, чтобы обломки «Биржи» были такие уж тяжёлые. Пара таблеток Бака, немного выпивки — и за работу. Глазом не успеете моргнуть, как это место будет расчищено. — Она пододвинула к себе последнюю рюмку и скептически понюхала содержимое.

Барпони как-то странно посмотрела на нас четверых и произнесла:

— Да, это было бы весьма полезно, но…

— Но, — закончила я за неё, — всё это будет бессмысленно, если Каприз не обзаведётся приличной охраной. Я не виню охранниц за то, что они не смогли остановить все эти банды, но я виню их за то, что они побежали. Даже ты оказалась храбрее, чем они. — Барпони захлопнула рот, недоумённо хлопая глазами. — Им нужно учиться адекватному владению оружием. Они должны быть уверены, что смогут противостоять любым опасностям и решать любые проблемы. Я видела охранниц, когда мы покидали «Номера»; они просто стояли столбом и не знали, что делать.

Персиковая кобыла просто переводила взгляд от одного из нас к другому.

— Да, всё это было бы замечательно, но… разве вам больше нечем заняться?

Я удивлённо заморгала. Откровенно говоря, последние несколько дней были сплошной чередой беготни и драк, изредка прерываемой периодами уныния и депрессии. Тем не менее, она была права. Я должна найти Каприз… при условии, конечно, что она не сделала ноги из Флэнка. В этом случае придётся вести дела с Барпони и получить с неё свои крышечки для оплаты расшифровки ЭП-1101. Но впервые за без малого неделю мне выпал шанс заняться тем, чего мне действительно хочется, а не тем, что я должна.

— Знаете что? — Я стукнула копытами по столу перед собой. — Нет у меня неотложных дел. Устрою себе отпуск. Это первый реальный островок цивилизации, который я повстречала в Пустоши, и я сделаю всё, чтобы помочь обезопасить его.

— Но… вы даже не обсудили оплату… — запинаясь, произнесла Барпони, глядя как Рампейдж осушает рюмку. В её глазах промелькнуло странное выражение, которое я не совсем поняла.

Я лишь пожала плечами.

— Меня это не волнует. Я просто хочу для разнообразия заняться чем-нибудь, что не заставить меня бегать сломя голову, спасая свою шкуру, или убивать кого-либо. Пусть Каприз заплатит столько, сколько посчитает справедливым, когда соизволит, наконец, показаться, — сказала я и нахмурилась, оглядывая бордель. — Нет, серьёзно, где она? Поверить не могу, что она до сих пор прячется! Или может она сбежала?

Персиковая кобыла уставилась на меня, словно не понимая, шучу я или что.

Глори посмотрела на меня с озабоченной улыбкой.

— Блекджек, да ведь Каприз — это…

К несчастью, в этот самый момент желудок Рампейдж решил, что ему не по вкусу «Расплата» и поэтому напиток необходимо вернуть. Содержимое желудка, в знак солидарности, отправилось следом. Огромное количество полупереваренного мяса выплеснулось на спину П-21, и тот застыл на месте, дрожа всем телом. Полосатая пони вытерла рот тыльной стороной копыта.

— Что за гадость! И как только тебе удалось проглотить аж три таких?! — сказала она, отправляя в рот целую горсть Минталок, которые начала энергично пережёвывать.

П-21 посмотрел через плечо на Рампейдж. Взгляд его холодных голубых глаз грозил неминуемым возмездием.

Я отшатнулась, а затем поднялась на ноги, размахивая копытом перед лицом, чтобы разогнать вонь.

— Что ж… думаю на этом всё. Почему бы охранницам не встретиться со мной через час или два в подземном гараже? И смотрите в оба, возможно вам удастся перехватить Каприз в «Бирже», чтобы достать запчасти, которые нужны Глори. И… м-м-м… здесь не помешала бы швабра, — предложила я.

— Неплохая идея, — ответила Барпони, которая по-прежнему находила нечто забавное в нашем разговоре. — Почему бы тебе не воспользоваться комнатой Б-10 в жилом отсеке Стойла, пока я показываю П-21, где расположены душевые? Съешь что-нибудь и закончи приводить себя в порядок. Я уверена, Каприз не будет против. Я дам знать, когда охранницы будут готовы.

— Отлично! — Я кивнула ей в ответ. Голова у меня ещё не до конца отошла от последней попойки. — И скажи Каприз, что мне действительно очень нужно встретиться с ней, хорошо? Я всё ещё ожидаю оплаты по тем контрактам. — Я озабоченно огляделась вокруг; все опять смотрели на меня со странным выражением на лицах. Ну, за исключением П-21, который не сводил взгляда с блевотины на своей шкуре.

— Да что? — требовательно спросила я.

Глори лишь вздохнула, с улыбкой качая головой.

— Просто… ладно, забудь…

* * *

Должна заметить, Восемьдесят Девятое значительно отличалось от моего родного Стойла. Во-первых, оно было чище, лучше освещено и тут не было никакого запаха плесени и отходов. Так как это Стойло изначально создавалось для учёных, в каждой комнате стояло лабораторное оборудование. Я шла мимо многочисленных кладовых, полки которых были уставлены всевозможными видами химикатов и древних реактивов. Зато комната охраны была гораздо меньше нашей, и кроме того, я так и не смогла найти тут никаких признаков оружейной.

Я могла только предположить, что когда дверь Стойла Восемьдесят Девять открылась, нехватка места под оборудование быстро уступила нехватке места для охраны. В моём Стойле Охрана занимала целый этаж. Комната для тренировки боя с дубинкой и учебной стрельбы, комнаты для задержания и допросов. Или в Стойл-Тек думали, что кучка учёных не будет нарушать порядок, или это была весьма грубая оплошность.

Стойло было разделено на три сектора: «А», «Б» и «В»; учёные, наверное, так придумали. Сектор «А» был предназначен для развлечений, но в остальных, похоже, жили и работали пони. Я нашла комнату В-10 и вошла внутрь. Интересно, у них все двери в этих секторах не заперты, или это пропуск охранницы в моём ПипБаке позволил мне пройти, несмотря на то, что был от другого Стойла? Впрочем, не важно. Если бы не стол с оборудованием в углу, это могло бы быть очень похоже на мой дом.

Дом. После всего, что случилось с П-21, я думала, что Стойло Девять Девять станет для меня ночным кошмаром, и оно стало. Но сейчас, находясь в этом маленьком стальном ящике, я не могла не признать, что всё ещё скучаю по нему. Мне хотелось снова сыграть в карты с Риветс. Попробовать затащить Миднайт в постель… о Богини, как же мне сейчас нужен был кто-то в моей постели. Как я скучала по Маме, постоянно указывавшей мне что делать. Это было скучно, бессмысленно, ужасно, но это была моя жизнь.

Я плюхнулась на кровать, ощущая пульсирующую боль в роге и голове. Похмелье? Порча? И то, и другое?

— Хех… Могу представить, что сказала бы мама: «Блекджек, ты опять увиливаешь от своих обязанностей», — Я вздохнула и перевернулась на спину, ощущая под собой знакомый мягкий матрас-массового-производства Стойл-Тек. Поспал на одном — считай, что поспал на всех.

Забавно, но мне нравилась идея помочь Флэнку. Пусть сперва он казался мне всего лишь сборищем наркоманов, но побыв здесь, насладившись вкусом свежей еды, музыкой из Микшера и мыслями о сексе в Стойле Шестьдесят Девять, я почувствовала, что Пустоши нуждались во Флэнке. В чём-то, к чему надо стремится. В чём-то поважнее простого выживания. Я лишь надеялась, что Каприз наконец объявится, когда я закончу с установкой охраны; я помогала это кобыле, а она даже не пошевелила копытом, чтобы сказать спасибо?

Теперь мне становилось скучно и на самом деле, процесс ожидания был для меня гораздо мучительнее, чем просто скука.

И у меня всё ещё был тот шар памяти с базы Мирамэйр…

— Нет, чёрт подери! Нет! — пробормотала я, обхватив голову копытами. — Нет, мозг, никаких больше шаров памяти. Это слишком вредно для здоровья. От них или грустно, или просыпаешься в одиночестве, или вообще с бомбой на шее. Так что никаких шаров!

Потом я моргнула, потёрла копытом лоб и поняла, что эта идея так и не ушла из моей головы.

— Если я сейчас воспользуюсь этой штукой, то проснусь… не знаю… с татуировкой, или через двести лет, или беременной, или вообще произойдёт хрен знает что!

Я посмотрела на свои седельные сумки. Тик… тик… тик… и издала обречённый вздох.

— Это плохо закончится, мозг. Очень плохо. — Я левитировала к себе сумку и положила рядом. — Ладно… просто предупреждаю себя… это плохая идея. Последний шанс сделать что-нибудь полезное, например… поспать… помастурбировать…. хоть что-нибудь?

Нет, всё ещё хочется посмотреть это шар памяти. Я вздохнула и прикоснулась к нему рогом.

<=======ooO Ooo=======>

Ух-ты. И никакого пароля, или типа того? Что-то новое… Моё тело было… в порядке… так, это у нас крылья… а это… эм, нуу… это точно был пегас-жеребец. И он был с головы до копыт в каких-то доспехах, не в броне, а именно в латах. Во рту у него ощущался вкус шоколада, и его нос жутко чесался.

Похоже, я была в каком-то роскошном шатре. На большом экране виднелись две железнодорожных колеи и какое-то депо. Ещё там были десятки, может, сотни вагонов, расставленных на макете. Вокруг было много разных пони, которые важно выглядели и негромко переговаривались. Мой хозяин осторожно достал что-то из-под крыла и, притворившись, что поправляет пластину брони, засунул целый кексик себе в рот.

— Если и дальше будешь продолжать в том же духе, то даже в собственную броню не пролезешь, — раздался за спиной игривый голос кобылы.

Мой носитель оглянулся, и оба наших сердца замерли, когда мы посмотрели в светлые, сине-зелёные глаза красивого тёмного аликорна. Я была ошеломлена её красотой и вместе с тем ужасно смущена. Пегас проглотил целый кексик за раз, сдерживаясь, чтобы не поперхнуться, и снова поднял взгляд. Тёмное крыло возникло перед ним.

— Ой, смотри. Крошки, — нежнейшие перья вытерли их с его губ.

Я была практически уверенна, что и я, и мой хозяин могли бы умереть прямо на этом моменте.

Я привыкла видеть Принцессу Луну как картину на стене, или иллюстрацию в книге. История о том, как её сослали на луну на тысячелетие и о том, как спустя несколько лет после возвращения она взяла бразды правления Эквестрией на себя, всегда была для меня не более чем пара сухих строчек в учебнике. Разумеется, трагичных и достойных уважения, но никак не реальных.

Но не теперь. Я и представить себе не могла Луну кобылой, которая не намного старше меня. Этот взгляд, полный мудрости, казалось, окутывает заботой всё, на что обращается. Её простая улыбка, дружелюбная, но, в то же время, загадочная, как будто она сама не знала, почему улыбается. Никто не смог бы описать мне ни этот блеск в её тёмно-синей гриве, как луч лунного света посреди унылой палатки, ни этот утончённый рог, который отражал свет так, что казалось, что на его верхушке зажигалась звезда каждый раз, как она двигалась. Вдруг я оказалась в присутствии чего-то большего, намного большего, чем такие ничтожные пони, как я.

Мне хотелось наорать на этих перешёптывающихся друг с другом придворных: «Посмотрите! Посмотрите на неё! Если вы не остановитесь, вы потеряете это!»

Полог шатра отдёрнулся, и внутрь зашла Принцесса Селестия. Я не раз слышала, что о ней отзывались как о Властительнице, но признаться, я всегда представляла её обычной Смотрительницей и ожидала, что она будет маленькой, невзрачной, суетливой, управляющей народом лишь потому, что её обязывал закон.

Я мысленно преклонилась перед Селестией, вместе со своим хозяином. Это было инстинктивно. Уверена, если бы она чего-то пожелала, я бы тот час бросилась это исполнять. Казалось, от неё исходила аура материнской любви, окутывающая всех вокруг. Лёгкий ветерок, который я ощущала лишь в своём воображении, развивал радужную грива белоснежного. В её грустном взгляде была любовь, абсолютная и безоговорочная. Никто никогда не обладал такими глазами и, я была уверенна не будет обладать.

«Вы потеряете это? ВЫ ПОТЕРЯЕТЕ ЭТО? Ради угля, гордости и из-за страха вы жертвуете этим?» Я хотела кричать на этих пони и на самих принцесс. Я захотела показать им тот пустой мир, который они оставят после себя. Ничего не стоило потери этих принцесс. Мир без них потерял свой смысл.

Мой хозяин, не смотря на это, не пошевелил и пером. Клянусь, на его губах всё ещё были мурашки от игривого прикосновения Луны, но он обратил всё своё внимание на Селестию. Она выглядела поникшей, как солнце, спрятавшееся за стену облаков. Луна немедленно подошла к ней.

— Они сказали нет?

Селестия глубоко вздохнула и покачала головой.

— Ваше Величество, это уже больше, чем оскорбление! За этот уголь было уплачено два года назад. У зебр нет никакого права прерывать поставки из-за… политических разногласий, — с презрением фыркнула пышно одетая кобыла.

— Цезарь остаётся непреклонен. Они задержат эту партию угля до тех пор, пока его правительство не признает правомочность наших требований, — негромко произнесла Селестия, глядя на макет. — Его представитель дал понять, что мы должны пересмотреть наше эмбарго на поставки драгоценных камней.

— Это уловка, Ваше Величество. Всего лишь повод для вымогательства: более выгодные условия контракта в обмен на наши драгоценные камни, — хмыкнул единорог. — Они просто упрямятся. Мы должны проявить волю.

Пони в деловом костюме вежливо кашлянул.

— Это спорный вопрос, Ваше Величество. У зебр нет жизненной необходимости в драгоценных камнях. Зато, по оценкам «Гиппокампус Энерджи», даже если мы сократим подачу энергии на сорок процентов, запасов топлива хватит только на месяц. После этого Эквестрия погрузится в темноту.

— Напомните кто-нибудь, кому пришла в голову эта чудесная идея, строить инфраструктуру на основе энергетического ресурса, которого нет в Эквестрии? — с подчёркнутым сарказмом спросила Принцесса Луна. Но только Селестия улыбнулась этой попытке пошутить. Остальные присутствующие выглядели взволнованными.

Пегаска в пышном платье топнула копытами.

— Так что же? Там находится наша охрана. И мы в своём праве. Мы просто заберём груз и пускай Цезарь хоть удавится. Если их правитель не управляет, почему мы должны от этого страдать?

Среди присутствовавших послышался шёпот одобрения. Однако Селестия всё равно выглядела опечаленной.

Затем из угла шатра раздался юный голос:

— Это было бы очень плохим решением.

Все оглянулись на единорога, который, очевидно понимал всю неуместность своих комментариев. Ведь он был моим ровесником! У него была светлая шкура, соломенно-желтая грива и, к моему удивлению, желтый рог, а его кьютимаркой была золотистая капля. Я надеялась, это не означало, что он постоянно писается в штаны, потому что, судя по его виду, именно это он и собирался сделать. Однако Селестия с улыбкой спросила его:

— Как ваше имя?

Тотчас же появившийся рядом статный жеребец-единорог бросил на него презрительный взгляд и быстро заговорил:

— О, не обращайте внимания, Ваше Величество. Он всё ещё не усвоил, как нужно себя вести.

«А вести себя он должен был просто: заткнуться к чертям; сколько раз мама так смотрела на меня.»

Белый единорог с золотистой каплей напряженно сжал губы и выступил вперед.

— Цезарь — защитник народа зебр. Не правитель. Защитник. Когда Вондерболты спасли заложников на побережье Барберри, это было пощёчиной ему лично. Это ставилось под сомнение его способность защищать своих соотечественников. Он должен восстановить уважение к себе.

— А ну тихо, ты, — сквозь зубы процедил статный единорог, испепеляя его взглядом, после чего с подобострастной улыбкой посмотрел на Принцесс. — Прошу прощения, Государыни. Он прожил несколько лет в их стране и теперь считает себя экспертом.

— Может быть. Но я хочу услышать все мнения. Продолжайте.

У старшего единорога был такой вид, будто он только что залпом осушил стакан «Расплаты».

Молодой жеребец нервно сглотнул.

— Цезаря… со времён его прихода к власти, преследуют неудачи: нападения монстров, засуха, а теперь этот кризис с заложниками. Ему нужна победа, Ваше Величество. Передайте ему концессии на драгоценные камни, какие он потребует. Когда ситуация стабилизируется, эти условия можно будет пересмотреть.

Пегаска с возмущением фыркнула:

— Что за изменнические разговорчики! Ставить интересы зебр выше наших?! Мы можем просто забрать уголь!

— Тогда Цезарь будет сопротивляться. У него не будет выбора. Это его священный долг.

Он окинул взглядом всех присутствовавших.

— Я знаю, что это будет труднее и займёт больше времени, но, уверен, это лучше, чем насилие.

Ответом ему был неодобрительный ропот.

«Выслушайте его!» — хотелось мне закричать. Затем он громко выпалил:

— Пожалуйста, выслушайте меня!

Видимо, это нарушало столько протокольных норм, что все затихли.

— У зебр есть слово для таких случаев. Это не драка. Не битва. Это война. Они используют его, когда вся их страна стоит перед лицом страшной угрозы. Драконьи налёты. Стаи мантикор. Раньше им уже приходилось вести войны, когда каждая зебра шла в бой. Война — это ужасная вещь. Пожалуйста, не надо доводить до этого, когда есть другие пути решения проблемы.

После короткой паузы единорог с катушкой на бедре пренебрежительно фыркнул.

— Война. Звучит смешно. Пусть Цезарь начинает свою войну.

— Пусть. У зебр кишка тонка дать настоящий бой. Шесть месяцев и они будут умолять нас забрать их грязные камни, — хмыкнул жеребец.

Кобылка только рассмеялась:

— Три месяца! И нам достанутся их шахты.

— Умоляю, они же просто полосатые мулы. Столкнутся с нашей магией и летчиками и сразу же расползутся по своим норам, просить о мире. Месяц, в крайнем случае, — нахально улыбаясь, ответил единорог с меткой-компасом, чем заработал несколько одобрительных возгласов.

Не смеялись только бизнес-пони, стража и принцессы. Бизнес-пони посмотрели в свои блокноты.

— Ваше Величество, я не берусь рассуждать о битвах или политике. Но могу сказать точно, без угля замрет вся наша экономика. Половина рабочих Филлидельфии в отпусках. В Мэйнхеттене нет света почти всю ночь. И это уже сейчас. Если мы не получим уголь, то не сможем доставлять продовольствие в крупные города. В этом случае, мы не отделаемся одними неудобствами. Начнется голод.

Все возгласы и разговоры как отрезало.

Принцесса Селестия улыбнулась собравшимся пони.

— Дорогие джентельпони, прошу Вас оставить нас на минуту наедине. — Помещение наполнилось бормотанием и перешептыванием, пока аристократы и бизнеспони выходили из шатра. Внутри осталась только стража. Селестия выглядела так, будто она собиралась заплакать, как только ушли посетители.

— Как мы докатились до этого? Неужели мы этого хотим? Противостояния? Войны? — Селестия протёрла глаза. — Я уже позабыла это слово. Это было так давно.

— Этот молодой пони ошибается. Это не зебринское слово. Мы придумали его. Когда ты боролась со мной. — Тихо ответила Луна. — Хотя… нет… не то. Как же это назвали тогда?

— Что-то похожее. Но я всё равно помню, как сильно ненавидела его. — Она глубоко вздохнула и посмотрела на сестру. — Что ты думаешь Луна? — тихо спросила Принцесса Селестия.

Луна вздохнула:

— Я действительно не виду других путей разрешения этого конфликта. Не важно, хотим мы этого или нет. Нам нужен этот уголь. Мы можем согласиться на все требования Цезаря, но могут потребоваться месяцы, чтобы возобновить поставки. — Она посмотрела на откидной полог шатра. — Жаль, что у нас не было того молодого жеребца, когда начался этого кризис. Кто он?

— Один из отпрысков моего племянника, — с вздохом раздражения ответила Селестия. — Блюблад обременил его чрезвычайно неприятным именем. Брендиблад, кажется.

— Ещё один? И он действительно привёл в королевский двор одного из своих… отпрысков? — Луна презрительно посмотрела в сторону выхода. — Меня поражает, что любая кобыла пускает этого принца в своё ложе. Но всё же результаты его внебрачных связей явно имеют некоторый успех.

— Тебе виднее, сама ведь его чуть не пустила, — с улыбкой произнесла Селестия, и щёчки Луны вспыхнули от этих слов. — Я знала его мать, она умерла в прошлом месяце. Он возвратился на её похороны. Я намекнула Блюбладу, что мальчик мог бы наслаждаться высшим светом. Возвратив его, в сущности, из изгнания в землях зебр, — нахмурившись, добавила Селестия. — Благими намерениями вымощена дорога к хаосу.

Во взгляде Луны читалось сочувствие.

— Ты не могла предвидеть, что наша помощь так глубоко заденет Цезаря.

— Я должна была, Луна. Я правила тысячу лет. Его отец был слишком покладистым. И его дед. Он пошёл в своего прапрадеда. — Селестия вздохнула и покачала головой. — Иногда это так трудно — держать их всех в рамках на протяжении веков. Я думала, что спасательная операция — простое, элегантное решение. Я боялась, что промедление убьёт заложников. И сейчас… когда мы потеряли Вондерболтов…

— Вондерболты спасли эти жизни в обмен на свои. Никто не может сделать большего. — Сказала Луна, приобняв сестру крылом. — Неужели нет надежды на дипломатическое решение?

— Переговоры шли по замкнутому кругу с тех пор. Решение должно быть очевидным, но по некоторым причинам прийти к соглашению не так уж и просто… Зебры отчаянно нуждаются в драгоценных камнях. Они необходимы им для создания самого мощного оружия, чтобы противостоять монстрам в тех землях, но мы не можем уступить и снять эмбарго на драгоценные камни. Это единственный рычаг, который у нас есть. — Она снова потёрла свои глаза. — Я скучаю по тем дням, когда самой большой неприятностью был испускающий облака дыма храп дракона или нашествие параспрайтов на Филлидельфию. — Селестия грустно улыбнулась. — Хочешь на моё место? А я пока уйду в отпуск.

Луна рассмеялась.

— Да ни за какие коврижки в Эквестрии. К тому же я знаю, что ты это не серьёзно. Нужно, чтобы произошло нечто действительно из ряда во выходящее, чтобы ты ушла на пенсию, Тия.

— Это правда. — ответила Принцесса Селестия со тихим вздохом. — Что ж, вот с чего всё начинается. Я лишь надеюсь, что Цезарь понимает, насколько тяжелой является наша потребность и пересмотрит своё решение. — Она с привычной легкостью левитировала свиток пергамента и перо и написала послание. Затем она свернула его и обратилась к моему хозяину и стражнику единорогу рядом со мной. — Передайте это особое распоряжение командиру Лайтхорну. Он будет ответственен за перевозку угля.

— Да, мэм, — ответили в унисон стражники, получив инструкции, затем поклонились и быстрым шагом покинули шатер.

— Ты можешь в это поверить? — Прошептал мой хозяин. — Это было сильно.

— Мы не обсуждаем дела Принцесс, Капкейк, — пробормотал в ответ единорог. А затем бросил обеспокоенный взгляд. — Но да… это было… сильно.

Позади шатров сбились в кучки аристократы, а в стороне от них Блюблад проводил уроки физического воспитания над своим желтогривым отпрыском, ударяя его снова и снова.

— Как смеешь ты меня позорить! Ты мелкая. Бесполезная. Выскочка! Дрянной… щенок!

Молодой жеребец заплакал и попытался прикрыть голову копытами.

— Прошу, Отец! Я просто хотел помочь Принцессе.

— Не смей называть меня так, слышишь? У тебя нет отца, — прорычал Блюблад.

— Постой здесь, — пробормотал Капкейк и рванулся вперёд, вклиниваясь между Блюбладом и его сыном. — Простите меня, сэр, но вы нервируете публику.

Принц угрюмо посмотрел на отпрыска, а затем перевёл взгляд на стражника, после чего задрал подбородок и рысью помчался прочь. Капкейк лишь вздохнул и покачал головой.

— Слушай, у тебя всё в порядке? Как тебя зовут?

Он поднял глаза на Капкейка, и я почувствовала, как внутри меня что-то ёкнуло. Его глаза были не желтые, но ярче золота. Кровь стекала из небольшой раны на лбу рядом с его странным, цвета червонного золота, рогом. Меня потрясло, что несмотря на слезы, его взгляд был твердым и уверенным.

— Спасибо, я в порядке, — произнёс он. Его проницательные золотые глаза смотрели прямо на меня. — А зовут меня Голденблад.

<=======ooO Ooo=======>

Придя в чувство, я тут же вскочила на ноги! О’кей, если точнее, то я шлёпнулась на пол, собираясь вскочить на ноги! И тут же осмотрела комнату, ища призраков киберпони-охотников за головами, которые, безусловно, уже набросились на меня, пока я была в отключке. Но меня окружали лишь тусклый свет ламп и монотонный гул вентиляторов. Я медленно подняла маленькую светящуюся сферу. Слезы потекли по моим щекам, когда я посмотрела на небольшой пучок света внутри неё.

Священник пытался объяснить мне, что шары памяти были больше, чем просто свидетельством прошлого. Они были завещанием, доказательством того, что много лет назад существовали пони, которые и сделали современным мир таким, какой он есть. Они были больше, чем просто собранием забавных историй, военных хроник или любовный историй, которые видели и лучшие времена. Они были наставлением того, что мы потеряли и как много нам нужно ещё пройти, чтобы исправить всё это.

Я прижала к груди этот шар, самый дорогой для меня предмет во всей Эквестрии, который я могла вообразить.

* * *

Четыре часа спустя я привалилась к бетонной балке на верхнем этаже гаража. Мои тренировки с охранницами Флэнка обернулись полным провалом. Они могли стрелять и даже махать дубинкой, но у них не было главного — силы духа.

— Это был ужас! Ужас! Преподавание — это сложно.

Обломки, оставшиеся после ночного погрома, начали разгребать только сейчас. Стены Биржи оказались на половину разрушены выстрелами из дезинтегратора Мон… Падшей Глори и взрывами динамита. Рампейдж и несколько выносливых жеребцов, запряжённые в ремни начали тянуть. Единороги подложили длинные трубы под упавшие бетонные плиты, чтобы их можно было катить. Мелкие обломки были свалены в кучи по периметру. Вся работа потребует уйму времени, но коллективный труд, по крайней мере, даст начало этому процессу. Наверное, Каприз сказала всем жеребцам, что никаких развлечений не будет, пока не будет убран этот беспорядок. Никогда в жизни я не видела, чтобы кто-то так усердно работал.

— Ох, я не думаю, что всё было настолько плохо, — сказала официантка, достав из сумки две бутылки «Восхода Сарсапариллы». Она зашла, лишь чтобы послушать, но потом осталась на всю лекцию и даже попыталась пострелять из ружья. Она была безнадежна, хотя… Я отчаялась узнать её настоящее имя, и её, похоже, казалось это настолько забавным, что она продолжала уклоняться от ответа.

Снизу доносились звуки выстрелов, и следующий за ними звон бьющихся бутылок. Я не ожидала, что многие из них не имеют даже представления о том, как пользоваться оружием и дубинками.

— Они боялись меня, — пробормотала я, глядя на неё. — Хуже того, я думаю, что говорила прямо как Мама и из-за этот они почувствовали себя совершенно бесполезными.

— Ты должна понять, что не все пони здесь бравые ребята. Это проститутки, которые время от времени выполняют обязанности охраны, кобылы которые пытаются соскочить с Дэша и Пыли и совсем молодые кобылки, которые отчаянно пытаются не подсесть на это дерьмо. А ещё есть жеребцы, которые подписываются на всё это ради дармовой наркоты и секса.

— И кем была ты? — спросила я, а затем поморщилась. — Эмм… можешь не отвечать.

— Проституткой, но сейчас у меня много другой работы, — ответила она без колебаний или стыда. — А ты очень мило смотришься с парой копыт во рту.

Я покраснела, но не поняла от чего: от её флирта или рода занятий. И это заставило меня захихикать.

— Мне интересно, как Флэнк продержался всё это время.

— А он всегда был уязвим, если честно. Мы старались поддерживать тут порядок и надеялись, что в случае чего, нам помогут пони вроде тебя. И это срабатывало годами; Пекосы были нашей неофициальной охраной в обмен на выпивку, Дэш и секс. Сайдвайндер мог бы захватить нас, будь у него чуть больше мозгов и чуть меньше виски.

Я обратила внимание, что по лицу кобылки пробежала тень тревоги, но она поймала мой взгляд и улыбнулась.

— Увы, это в прошлом, — пробормотала я, глядя на улицу. Даже дождю не удалось смыть всю эту кровь. И ещё не все тела вытащили из заболоченных руин. — Так что, кто-нибудь решится на ещё одну авантюру, рано или поздно.

Опять это… странное выражение лица.

— Мне кажется что ты сделала больше, чем думаешь, — уверенно сказала Барпони. — И я удивлена, если честно. Не думала, что тебя так волнует самообладание.

— Почему, разве я так плоха в этом? — спросила я с улыбкой и получила кивок в ответ. Вздох. — Ну, думаю, я становлюсь ханжой, когда дело касается качества чего бы то ни было. Мама всегда учила меня, если ты можешь добиться того, что тебе нужно простой просьбой, то сперва проси. Нагрубить успеешь. Охранник, который сразу хватается за дубинку или пистолет, это просто бандит в форме.

— И это то, что ты делаешь? — спросила Барпони.

— Большинство пони, которых я повстречала, были славными, и в то же время грубыми. На всех повлияли эти крышки, — печально отозвалась я, прислушиваясь к выстрелам. — Если они могут заставить себя пойти трудным путем, то и с работой охранника они справятся. Уверена, они крутые кобылки. Это ещё один шаг от простого самосохранения к защите всех остальных.

И едва я договорила, как меня начали целовать; во имя Богинь, меня целуют! Мои глаза выпучились настолько, что я испугалась, как бы они не выпали из глазниц. Задние ноги подкосились и я упала на корточки; её язык вытворял в моем рту такое, что я едва могла вообразить. Когда она дала мне вздохнуть, я поняла, что краснею от копыт до кончика рога.

— Ничего себе… — затем я встряхнулась. — И к чему это?

— Не хотела упускать такой случай, — ответила она, развернувшись и обернув свой шелковистый хвост вокруг моей шеи. — А теперь идем.

— Хм… а куда мы идем? — спросила я, шагая за ней. Она посмотрела на меня так, что я задрожала. — Ооо…

* * *

Когда мы наконец сделали передышку, я почувствовала себя неплохо. Нет. К чёрту. Я почувствовала себя просто замечательно! Действительно замечательно. На сей раз я ни разу не сожалела о том, что бросила хорошую, безопасную, уродскую жизнь в Стойле Девять Девять. Сзади по мне растеклось приятное тепло, которое прошло через всё моё тело. Наши конечности сплелись вместе посреди моей кровати. У меня всё ещё подёргивались задние ноги.

Она смотрела на меня своими розовыми глазами, отражающими свет подобно звёздам.

— На какой-то момент я почувствовала себя девственницей, — сказала я, пока моё дыхание успокаивалось.

— То есть, ты не была ей? — спросила она с заигрывающей улыбкой. Я поморщилась, а она тихо промурлыкала, погладив меня копытом по лицу. — Я просто дразню тебя, ты действительно была очень сладкой.

— Почему в твоих устах «сладкой» звучит как «девственной»? — спросила я, сведя брови вместе от беспокойства.

— Потому что девственницы тоже сладкие, — лукаво ответила она.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Ты пользуешься моим состоянием. Несправедливо.

— Справедливости не существует на Пустоши, — сказала она и лизнула мою щёку, заставив меня трепетать. — Ещё разок?

— Тогда я просто растаю.

— Тогда я выпью тебя.

— «Жидкая Охранница»?

— «Охранно-Кола».

— Я не настолько сладкая.

— Позволю себе не согласиться, — промурлыкала она, покусывая моё ушко, — ты очень сладкая.

Ладно, теперь я покраснела! К сожалению, у меня ещё осталась работа.

— Почему бы нам не взять передышку? Ты можешь пойти спросить у своего босса, когда она планирует встретиться со мной, а я пойду, проверю, как там идут дела, — я хихикнула, — ты знаешь, чем дольше я здесь, тем больше мне нравиться это место.

Она замолчала, обдумывая, что я сказала, почти оценивая меня, и улыбнулась:

— Что ж, хорошо. Это суть Флэнка. Веселье для всех, — сказала она, встав и отряхнувшись, — Вперёд. И оставь немного сил для второго раунда. И третьего… четвёртого… пятого…

Я почти протанцевала по коридору стойла и меня не волновало, кто меня видел и что они подумали. Может, это было потому что я помогала пони и хотела этого, а может, потому что Барпони могла щекотать мои придатки так, как я и представить себе не могла, но мне было очень хорошо! Я знаю, я ловила на себе разные взгляды, но мне было наплевать. Наплевать! Наплевать. На — пле — вать!

Снаружи я нашла Глори, творящую своё волшебство с техникой, собирая секции лафета турели. Учитывая всё, через что прошла пегаска, похоже, что она пыталась полностью погрузиться в работу.

Глори заметила меня, поджала губы, нахмурилась и выпалила:

— Вы только посмотрите, кто пришёл.

Я могла вытерпеть грустную Глори, могла иметь дело с до смешного преданной Глори, но откуда вдруг взялась взбешённая и грубая Глори?

— С тобой всё хорошо?

— Конечно, со мной всё хорошо. Я всего-лишь работаю до седьмого пота, пока ты там развлекаешься, — хмыкнула она, затягивая болт гаечным ключом, затем выплюнула ключ обратно в ящик с инструментами за секцией. — Надеюсь, она была эффектной. По-видимому, она стоит копыта и потраченного получаса.

— Эй! Не говори так о ней, — резко ответила я и нахмурилась. Слёзы выступили в злых глазах пегаски, но она вытерла их до того, как я, вздохнув, положила копыто ей на плечо.

— Что не так с тем, чем мы занимаемся? Я думала, что ты была не против заняться этими турелями.

— Не против… — вздохнула она, — просто… почему ты сперва не спросила меня? Мне не нравится помогать Каприз.

— Я тоже не в восторге от того, что мы помогаем ей, но тут есть и хорошие пони, которые заслуживают нашей помощи. Почему бы нам не помочь им?

— Потому что она наркодилер, который подмял под себя весь рынок наркотиков Хуфа? — кисло сказала Глори.

Я вздохнула.

— Глори, всё совсем не так. Она может завышать цены и…

— Равно как и держать цены низкими, — парировала Глори. — Ни за что не поверю, что все эти мародёры в развалинах получают наркотики от поставщиков извне. И не поверю, что она пожертвует прибылью ради этики. Они осели здесь, Блекджек. И я знаю, что Скальпель пытается вылечить больше зависимых, но я думаю, она была бы рада хотя бы одному новому пациенту.

У меня тоже были сомнения. Барпони, казалось, знала, что происходит. Может быть, она сможет дать мне знать, если Глори права, или убедить ее, что всё хорошо. Я просто чувствовала, жуткий зуд вдоль всего моего позвоночника.

— Я сожалею, что взвалила это на тебя. Я могу что-нибудь сделать, чтобы помочь?

Она вздохнула, глядя на меня, казалось, она, перебирает список того, что ей нужно.

— Талисманы прицеливания. Без них это просто стенд с оружием. — Она смотрела на руины Флэнка. — Торговый центр Робронко где-то к югу отсюда. Там могут быть работающие талисманы.

Я проверила мой ПипБак, и, конечно же, маленький навигационный значок выскочил вместе с запиской.

> Цель: Возвращение талисманов прицеливания.

Под ним был другой.

> Цель: доставить почту Флэнка.

Я моргнула и сказала:

— Что? Чёрт, совсем забыла об этом!

Нахмурившись, я посмотрела на записку. — Я не могу просто дать почту кому нибудь здесь, и пусть они передадут её?

Конечно, она не ответила. Там были дюжины стрелок на моей карте вокруг города. Большинство из них были во Флэнке, но не все из них, чудесно, откуда он знал места что сводили меня с ума!

— Отлично, похоже у меня есть целых две причины, чтобы отправиться в путь прямо сейчас. Хочешь пойти со мной? — спросила я. И она расцвела прямо на глазах.

— Я думаю, что должна. Ты хотя бы знаешь, как выглядит талисман прицеливания? — сказала она с улыбкой, преображаясь в Глори, которую я знала.

— Как талисман с намалёванным на нём прицелом? — предложила я.

Она засмеялась и мягко покачала головой:

— Окей. Захвати меня с собой, когда будешь готова.

«Победа!»

Я бродила вокруг в поисках пони, которым были адресованы письма. Одно к мяснику в Корыто. Другое к Диджеям в Миксере, которые, очевидно, вообще никогда не покидали своей бронированной кабины и требовали, чтобы их кормили через щель. Интересно, как они получали туда еду… или принимали ванну… ладно, не интересно! Два из них были Скальпель от бывших пациентов. Одно к Каприз, я доставлю его, когда наконец встречусь с ней.

Одно было для Октавии. «Стоп, я теперь доставляю письма мертвым пони?» По крайней мере я знала, где находится её жильё, и после того, как письмо оказалось внутри, мой ПипБак добросовестно проинформировал меня о том, что письмо было формально доставлено. Я посмотрела на пожелтевшую бумагу конверта лежащего среди костей на кровати. Ему было более 200 лет. «Ведь не случится ничего плохого, если я его прочитаю?»

— Ц-ц-ц… Читать чужие письма… это серьёзное правонарушение, — тихо усмехнулся над ухом Крупье.

Проигнорировав забавляющуюся галлюцинацию, я вскрыла конверт. Я не подглядывала в чужое письмо, я читала его Октавии… или скорее её костям… хорошо, долой жуткие мысли!


«Дражайшая Октавия, я так рада слышать, что ты нашла место, чтобы отдохнуть. Мне очень жаль, что Пинки Пай была так расстроена твоим благотворительным концертом. Я пытался поговорить с ней об этом, но она воспринимает это как личное оскорбление. Она такая странная в эти дни. Я не могу сказать, что с ней, но она изменилась. Я полагаю, все мы, в какой-то степени, но последние несколько дней, как будто, я даже не знаю, её больше.

Несмотря на это, я уверена, что со временем она придет в себя. Она до сих пор с любовью вспоминает Пони-польку что ваш квартет играл для нее все эти годы. Однако, я пишу не просто чтобы выразить свои симпатии. Я хотела бы наблюдать за тобой после твоего возвращения. Ты не заметила никаких побочных эффектов или различий? Я помню твой неприятный опыт, и я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой.»

Я посмотрела на терминал. Учитывая её записанное сообщение для Ди Джея Pon-3, было ясно, что он был. Она никогда не получала это письмо. Она умерла в одиночестве со своим инструментом.

«Я надеюсь, что когда-нибудь в будущем мы сможем собраться вместе. У меня редко выпадает время, чтобы убежать из Кантерлота, но я хотела бы пообщаться с тобой более тесно. О! И есть одна кобыла по имени Гласс, которая может попытаться выяснить о случившемся. Я надеюсь, что вы можете держать всё в строжайшей секрете. Она такая любопытная на мелочи!»

«С Уважением, Рэрити.»


Я моргнула. Министерская кобыла Министерства Стиля интересуется Октавией? У нее что, есть заклинание воскрешения карьеры?

Из опечатанного шкафа донёсся тихий глухой стук, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности. Нахмурившись, я посмотрела на ленту, которой были перетянуты ржавые дверцы и, осторожно удалив её, раскрыла шкаф. Всё внутри было в точности так, как я оставила… нет, секунду. Штырёк, на котором висел смычок, выпал из задней стенки шкафа.

Если честно, я понятия не имела, как играть на музыкальных инструментах. Обычно я лишь наслаждалась музыкой, которую исполняли другие пони. Та магия, которую мог кастовать мой рог, использовалась мною исключительно в целях убийства. Не дело охранницы пытаться создавать что-то… прекрасное. Я посмотрела на конский волос на смычке, а затем перевела взгляд на струны. И тихо вздохнула. Это была дурацкая затея. Мне следовало бы заняться чем-то… полезным… а не пялиться на музыкальный инструмент, справиться с игрой на котором я не в силах.

Хотя…

— Эх. Надеюсь, я ничего не сломаю… — я медленно подняла в воздух на удивление тяжелый инструмент, и поставила его на штифт. Я посмотрела на фотографии, прикреплённые на крышку футляра с обратной стороны и осторожно встала на задние копыта. Я положила свое левое переднее копыто наверх, а правым копытом я аккуратно зажала смычок. Прижав чёрную тросточку, я медленно повела ей вдоль струн.

Долгая, глубокая и скорбная нота заполнила грязную квартиру. Осторожно двигая смычком в обратном направлении, я воспроизвела другую ноту. И ещё одну. Я не могла сказать, что звуки того, как я пилила назад и вперед, были музыкой, но я хотела продолжать.

Медленней, — инструмент будто говорил со мной, — медленней. Не нужно спешки.

Я осторожно повела смычком через другие струны, мои уши улавливали изменения тона, с каждым новым прикосновением. У меня не было ни малейшего представления, что я играю. Если, конечно, это можно назвать игрой. Я просто не могла остановиться, не сейчас, пока я вела смычком взад и вперед. Это был просто шум, я не пыталась играть какие-нибудь ноты или музыку, но как же этот шум был прекрасен.

Я заметила, что П-21 смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Виолончель тут же издала резкий скрипучий звук, и я раскраснелась.

— Эээ… ООО… Извини. Я увлеклась.

— Блекджек, ты умеешь играть? — спросил он с удивлением.

— Не умею, я ничего не сделала! — выпалила я. Я посмотрела на фотографии внутри фуляра. — Я просто копировала её.

Он недоверчиво посмотрел на меня:

— Ну что ж, ты одурачила меня. Я имею ввиду, я не знаю, что именно ты играла, но звучало неплохо.

Я протянула ему смычок.

— Почему бы тебе не попробовать?

Он скептически подошёл к этому делу, но всё же скопировал мою позу. Он неловко взялся за инструмент, и потащил смычком по струнам, издав при этом невыразительную нотку, что заставило меня поморщиться. Да, неудивительно, что он так на меня смотрел. Если бы я звучала как эта нотка, меня бы тоже обескуражило, а в голове тем временем билась мысль — застрелиться или застрелить П-21.

— Это было… мило… — сказала я, заставив себя улыбнуться. Моё внутренне я с облегчением вздохнуло, радуясь, что он закончил своё выступление.

— Если ты так считаешь. Но всё же я под впечатлением, что тебе удалось так чисто сыграть. — Сказал он, аккуратно положив виолончель обратно в футляр. — Глори сказала мне, что ты собираешься в одиночку пойти на поиски талисманов? — Когда я кивнула, он продолжил. — Тогда я хочу пойти с тобой и посмотреть, сможем ли мы найти несколько противопехотных мин из лагеря Деуса.

— Ты уверен, что это безопасно? Я уверена, что Рампейдж перебила не всех пони, которых послал Дэус.

— Может быть, но я знаю, что он многое держит взаперти, а у меня нет мин, чтобы сделать это место действительно безопасным. Мне нужно пару ящиков этих штуковин, — сказал он, взглянув в окно, — кроме того пони будут рады небольшой передышке. Я думаю, у них уже слетает крыша от наших подвигов.

— О чём ты? — Я свела брови. — Мы ничего такого не сделали.

— Ничего не сделали? — Он приподнял бровь. — Сначала ты прибежала сюда истекая кровавой пеной. Затем ты взорвала завод. А потом разнесла на куски одного из самых грозных жнецов во всем Хуффе! И вот сегодня мы укрепляли это место. Это, вероятно, для них, как-будто мы захватываем этот город.

— Это просто смешно! — я фыркнула. — Четыре пони не могут захватить город.

Он не смеялся.

— Блекджек, один из нас мог бы это сделать, если бы захотел. Ты видела Рампейдж сегодня? Она перетаскивала камни с силой десяти пони. Черт возьми, с таким раскладом вещей, Даже Глори в одиночку могла бы захватить город, если бы могла летать. И с тобой вместе… Блекджек, я думаю, лучше уйти сейчас.

Я угрюмо вздохнула. Какой смысл спасать это место, если кто угодно может прийти и захватить его? Я хочу чтобы Флэнк был в безопасности. — Только когда я буду уверена, что всё будет хорошо, то мы сможем уйти. Может быть, даже завтра, если нам повезет.

«Или послезавтра. Зачем такая спешка?»

— Нуу… если таков твой план план, — сказал он со вздохом. — Тем не менее, если мы собираемся пойти, мы должны поторопиться. Я предпочел бы исследовать развалины при дневном свете, а не ночью.

— Да, и мне нужно доставить туда кое-какую почту, — сказала я, показывая оставшиеся письма.

Он выглядел немного заинтересованным. — Ты знаешь, вероятно, можно просто оставить их у Каприз, и пусть она с ними разбирается.

— Скажи это этой штуковине! — Я фыркнула, размахивая ПипБаком у него перед носом. Он только улыбнулся, закатил глаза и покачав головой, вышел. Вздохнув, я вернулась в открытый кабинет, глядя на картину серой пони с таким самообладанием и уверенность в себе. Как грустно за нее, встретившую свой конец в полном одиночестве. Я потянула и отпустила каждую струну копытом, улыбаясь и чистому звучанию перед тем как закрыть двери.

* * *

Выстрел из винтовки Тауруса разорвал внутренности охранного робота, бездумно патрулировавшего окрестности розничного магазина «Робронко». Наличие оптического прицела делало стрельбу из этой винтовки намного более эффективной по сравнению с лёгким штурмовым карабином, а охотничьи патроны крупного калибра с лёгкостью пробивали броню. Такая тактика требовала немного большего напряжения, чем моя обычная «бежим и стреляем», но, определённо, была куда безопаснее.

— Знаешь, я могла бы просто забежать туда и растоптать их всех в металлолом, — заявила Рампейдж скучающим тоном, выводя копытом в грязи рисунок маленькой кобылки.

— А заодно ты растоптала бы вместе с ними и талисманы, — заметила Глори. — Именно поэтому и я не использую энергетическое оружие.

«Ну да, а ещё потому, что твоя АЛВ до сих пор неисправна, и в моём арсенале сейчас самое дальнобойное оружие.»

— Иии… — Я смазала последний выстрел. У меня чуть сбился прицел, и голова робота разлетелась на мелкие куски.

— А-а-ай, конские яблоки, — пробормотала я, посмотрев на пегаску. — Извини.

— Ничего. Наверняка внутри мы найдём ещё много таких. И помните — по возможности не трогаем головы. Талисманы обычно довольно хрупкие, — напомнила она нам всем. — Если только не сделаны из алмазов. Но всё же будем осторожнее. — С этими словами она поскакала вперёд, чтобы исследовать обломки робота.

— Она всё также не летает? — тихо спросил П-21.

Я лишь покачала головой:

— И я не знаю почему… — Могло ли удаление метки как-то повредить её способность летать? Или это психологическое? А может и ещё что-то? — Уф-ф, плохо быть тупой. Я ведь даже не знаю, как пегасы вообще летают.

— Это ма-а-агия, — с издёвкой протянула Рампейдж, проскакав мимо нас в направлении магазина.

— Ну разумеется, — улыбнувшись, пробормотал П-21, закатывая глаза, и захромал вслед за ней, пока я собирала стреляные гильзы. Со вздохом я посмотрела на его ногу. Скальпель могла бы вылечить её за день или два, но повреждение было серьёзным, и, чтобы исправить его, могла потребоваться матрица восстановления здоровья в полном объёме, по сути, медицинское мегазаклинание. Он по-прежнему обречён носить эту проклятую шину на ноге. Я мысленно пожелала, чтобы Пустошь была чуть более справедлива к нему. Сломала ногу мне, лишь бы он мог ходить. Но Пустошь глуха к мольбам. Поэтому он продолжал хромать, а я — мучиться чувством вины.

Я зарядила револьвер Капкейка и осторожно вошла внутрь магазина «Робронко». Под моими копытами хрустела коричневая плитка, потрескавшаяся и подточенная водой. На пьедесталах ряд за рядом застыли ржавые демонстрационные модели роботов. Я успела сделать три шага, прежде чем комнату наполнило гудение и замерцали прожекторы.

— Добро пожаловать, уважаемые посетители Флэнкфуртского торгового центра компании «Робронко»! — протрещали динамики, и заиграла незамысловатая мелодия, под которую мы начали продвигаться вглубь магазина. На своём Л.У.М. я обнаружила красные метки. Очевидно, не все роботы в магазине были демонстрационными.

Время от времени, когда мы пересекали очередной демонстрационный зал, включались автоматические информаторы.

— «Качество — наш приоритет» — девиз компании «Робронко» и её основателя, Мистера Хорса. Каждый робот «Робронко» снабжён спарк-генератором, обеспечивающим ему месяцы бесперебойной работы, а с вашей личной станцией подзарядки робот сможет работать неограниченно долгое время. Он послужит не только вам, но даже вашим внукам! Обратитесь в наш автоматизированный отдел продаж уже сегодня.

— Должна заметить, машины, проработавшие два столетия без техобслуживания, впечатляют, — тихо сказала Глори, оглядывая спрайтботов, которые парили по магазину, наигрывая лёгкую музыку.

— Почему ты шепчешь? — спросила Рампейдж, указывая на механизмы. — Они же играют музыку, так что я абсолютно уверена, что если что-нибудь здесь и слышит нас, ему нет до нас дела.

Когда она вернулась к изучению магазина, я заметила, что П-21 внимательно смотрит на неё. Его взгляд, бродящий по телу Рампейдж, был намного пристальнее тех, которыми он обычно одаривал кобыл.

— Эй, Рампейдж… — Она оглянулась на него через плечо, изогнув бровь. — Эти полоски…

Она улыбнулась ему так, словно он был аппетитной маленькой Минталкой, её розовые глаза встретились с его.

— Да? — спросила она тоном, не располагающим к дальнейшим расспросам.

— Ну… я… — начал он, затем сглотнул. — Забудь. Я просто… — Мне действительно стало интересно, решиться ли он ступить на это минное поле. — Почему ты выглядишь, как красная зебра?

Она удивлённо моргнула, а затем рассмеялась:

— О! И это всё? М-да. А я-то думала, ты спросишь меня о чём-то… ну, ты знаешь… более личном. — Она тепло улыбнулась ему, подходя ближе. — Что ж, причина этому весьма проста…

— Да? — спросил П-21, когда она приблизилась к нему томной походкой.

Рампейдж ухмыльнулась, приблизив своё лицо к его так близко, что П-21 невольно отклонился назад, и ответила:

— Потому что я так хочу.

После чего развернулась и, как ни в чём не бывало, отправилась исследовать магазин дальше. П-21 одарил её испепеляющим взглядом, а затем обернулся ко мне, словно приглашая меня откомментировать случившееся. Но я лишь улыбнулась в ответ и продолжила осматривать роботов.

Меня мало заинтересовала стандартная модель робота-стражника «Протектопони» и спайдерботы моделей «Мистер Помощник» и «Мистер Храбрец», левитационные талисманы которых были давно демонтированы. В отличие от большого металлического пони, который балансировал на двух колёсах, смонтированных между копыт. На том месте, где обычно у пони располагается лицо, находился небольшой плоский экран.

— Модель #88 «Секьюрипони» — наша новейшая разработка, предназначенная для обеспечения личной и общественной безопасности. Благодаря встроенным системам автоматического ремонта и обновления, эта модель способна самостоятельно поддерживать своё функционирование в любых условиях. — Последовала небольшая пауза, а затем голос быстро и тихо добавил: — В настоящий момент функции автоматического ремонта и обновления недоступны. Пожалуйста, обратитесь в службу технической поддержки «Робронко» для уточнения деталей.

В углу примостился массивный четырёхколёсный робот, больше похожий на огромного краба, чем на пони. Его растопыренные ноги венчали четыре крупных колеса, а голова, смутно напоминающая пони, примостилась между бронированных плеч, из которых с одной стороны выглядывал миниган, а с другой — ракетная установка.

— ПС «Драгун» — серия охранных роботов, которые сочетают в себе потрясающую огневую мощь с усиленным и магически защищённым шасси, способным выдерживать ударные заклинания. Когда они на страже, вы можете чувствовать себя в полной безопасности. — Я рассматривала неясные очертания механического монстра, рассеянно почёсывая свою гриву, когда голос из динамиков тихо добавил: — Компания «Робронко» не несёт ответственности за косвенный ущерб, травмы или смертельные случаи по вине её продукции по истечению тридцати дней после покупки. Пожалуйста, обратитесь в службу технической поддержки «Робронко» для уточнения деталей.

— Я и не знала, что «Робронко» занималась производством танков, — зачарованно произнесла Глори.

— Танков? — Рампейдж осмотрела робота и пренебрежительно хмыкнула. — Это вовсе не танк. Вот «УС» — это танк!

Затем она остановилась и её лицо приняло хмурое выражение, хотя я так и не поняла почему.

— Чего?

— «Ультра-Страж Робронко». Когда повстречаешь такого, ты сразу поймёшь. Потому-что будешь мертва, — ответила Рампейдж и внезапно ударила по роботу копытом. В месте удара осталась вмятина глубиной в несколько сантиметров.

П-21 посмотрел на углубление и спросил с усмешкой:

— Если ты до сих пор жива, откуда ты можешь знать об этом?

По какой-то причине этот вопрос, похоже, всерьёз рассердил её.

— Потому что меня очень трудно убить, — ответила она со злой гримасой.

Я лишь закатила глаза, левитировав перед собой револьвер Капкейка. Надпись на двери в задней части магазина гласила: «Техническая зона. Посторонним вход воспрещён».

Красные метки ясно показывали: что бы ни находилось за этой дверью, настроено оно было совсем не дружелюбно.

Я осторожно двинулась через царящий внутри беспорядок. Когда-то аккуратные ряды стеллажей с запчастями для роботов были повалены и лежали, ржавея, в разящих железом лужах. Вода вокруг ящиков с испорченной электроникой и груд металлолома была покрыта радужными разводами ядовитых цветов. Сломанная труба возле потолка разбрызгивала грязную воду над ремонтными ямами. Невзирая на то, что всё вокруг было покрыто слоем ржавчины, лучевые турели под потолком продолжали функционировать, медленно вращаясь туда-сюда в поисках нарушителей, плюс, я слышала мерное гудение левитационного талисмана где-то на втором этаже.

Мой ПипБак тревожно защёлкал, когда я проходила мимо груды испорченных спарк-батарей. Из разрушенных контейнеров в воду вокруг моих копыт сочилась светящаяся жидкость фиолетового и оранжевого цветов, и дозиметр среагировал моментально. Без лишних слов Глори достала таблетки Рад-Икса. Рампейдж одарила их презрительным взглядом.

— Что, у тебя и к радиации иммунитет?

— Нет. Но ей не под силу убить меня, — ответила Рампейдж, а затем решительно поскакала вперёд. — Хватит осторожничать! — радостно завопила она. — Это становится скучно!

— Тревога! Тревога! Вы находитесь в запретной зоне! Тревога! Сдавайтесь немедленно!

К несчастью, ни роботы, ни турели, похоже, не собирались принимать нашу «капитуляцию», да и Рампейдж была не в настроении сдаваться, поэтому «Протектопони» тут же побрели вперёд, словно механические зомби, а турели принялись посылать в неё смертоносные лучи алой смерти. Металлическая броня Рампейдж почернела, отразив часть энергии, и полосатая пони рванула через комнату, кромсая роботов на кусочки.

— Помни про головы… ой! — закричала ей вслед Глори, когда турели засекли нас и открыли шквальный огонь лучами магической энергии, которые прожгли несколько новых дыр в моей броне и шкуре. Я сощурила глаза и, вызвав З.П.С., направила четыре револьверных пули в корпус ближайшей турели. Глори добила её двумя розовыми молниями из своего дезинтегратора. К сожалению, наши выстрелы пробудили к жизни ещё больше роботов. Они вышагивали из своих заполненных водой станций подзарядки, роняя ржавчину. Честно говоря, я и не представляла, насколько они опасны, до тех пор, пока они не открыли по нам огонь.

Я выпустила последние две пули в грудь неуклюжего металлического пони, и тот, окутавшись электрическим разрядом, взорвался! Горячая, острая шрапнель осыпала меня с головы до ног, и я с трудом устояла на ногах.

— Ос…осторожно! Они крайне… нестабильны!

— И не только они! — крикнула Глори, указывая на Рампейдж, которая, хохоча, как ненормальная, пинком отправила искрящиеся обломки в турель.

Затем открылась дверь и в комнату вкатился «Драгун».

— Рампейдж! А вот и главное блюдо! Ату его! — закричала я, высыпая стреляные гильзы в воду и заряжая в револьвер шесть новых крупнокалиберных патронов. Левое плечо робота распахнулось, выпуская ракету, которая, прочертив воздух, ударила в полосатую пони, отправляя её в полёт, который закончился в куче роботического хлама. Затем робот медленно покатился через комнату, взяв на изготовку свой скорострельный пулемёт.

— Отставить! Все в рассыпную! — снова закричала я, припустив через погрузочную площадку, подальше от П-21 и Глори. Выстрелы пистолета Капкейка были не более чем жалким тявканием, даже с З.П.С., направляющим пули в жуткое завывание минигана, посылающего мне вслед длинные очереди.

Ещё никогда в жизни я не испытывала ничего, что хотя бы отдалённо напоминало попадания из минигана. Мне показалось, будто меня засунули в швейную машинку. Очередь из мелкокалиберных патронов зацепила меня, впиваясь в части тела, не прикрытые бронёй и нанеся несколько проникающих ранений, к счастью не опасных для жизни. Я рухнула в грязную воду, укрывшись за перевёрнутым столом.

— Не вставай! — закричал П-21, доставая шоковую гранату, когда «Драгун» въехал в воду. Он швырнул гранату прямо перед роботом, и она взорвалась с довольно неубедительным треском. Робот, тем не менее, судорожно задергался, когда повредило его матрицу заклинаний. Хотя и не остановился.

Внезапно куча металлолома разлетелась в разные стороны, когда из неё со знакомым истерическим смехом выскочила Рампейдж. Левая сторона её лица исчезла, обнажив кости черепа, но прямо на моих глазах плоть медленно возвращалась на место. С пеной на губах от принятого Стампида, она рванула через грязь прямо к роботу. Тот повернул к ней свой миниган, и я с ужасом наблюдала, как пулемётная очередь снова сдирает плоть с её лица. Но это не свалило её! Она бежала сквозь плотный огонь минигана, разрывающий её тело в клочья, словно это был грибной дождик! Её изрешечённые органы вывалились в грязную воду, когда она подобралась к роботу вплотную. И в этот момент его оружие замолчало — иссяк боезапас.

Рампейдж лишилась лица, гортани и, очевидно, лёгких. Но это не помешало ей взмыть в воздух и врезаться в робота с такой силой, что одну из её передних ног вывернуло из сустава. Повернув голову, она ухватила за рукоять одно из лезвий, закреплённых на её броне, и вытащила наружу нечто среднее между цепной пилой и ножом. Её окровавленные челюсти крепко сомкнулись на оружии, которое громко зажужжало. Обхватив робота копытами, Потрошитель начала кромсать его тело своей пилой, из-под которой во все стороны брызнули искры.

Всё, чем смог ответить робот — просто навалиться на Рампейдж всем весом. Я услышала треск костей, ведь даже с её невероятной силой невозможно было противостоять такой огромной массе… или возможно? Она медленно поднялась на сломанных ногах и дикими взмахами головы начала прокладывать себе путь внутрь машины. Наконец, окутавшись электрическим разрядом, робот взорвался и затих. Рампейдж охватило странное розовое сияние, которое, казалось, сшивало её воедино прямо на наших глазах. Глори дернулась было в её сторону с лечебным зельем во рту, но Рампейдж строго взглянула ей прямо в глаза и отрицательно покачала головой. В итоге зелье досталось мне.

Вернув Потрошителю утерянную плоть, странное сияние исчезло. Внезапно Рампейдж сгорбилась, и её начало рвать кровавыми сгустками вперемежку с пулями, снова и снова. Она завопила и начала полосовать себя лезвиями, вскрывая жуткого вида опухоли под кожей, из которых в воду вываливались всё новые и новые измазанные в крови пули. С неистовыми воплями она начала носиться по магазину, подобная миниатюрному урагану, круша в слепой ярости всё, что попадалось ей на пути. Мы просто отступили вверх по лестнице, сомневаясь, что сейчас она в состоянии отличить друга от врага.

Наконец, она рухнула на пол, дрожа всем телом и жалобно завывая. Я осторожно приблизилась к ней.

— Рампейдж? Ты в порядке?

Она подняла на меня взгляд своих влажных от слёз розовых глаз и выплюнула пулю прямо мне в лицо.

— А ты, блять, как думаешь?

Не произнеся больше ни слова, она развернулась и потопала в выходу.

Я повернулась к остальным.

— Что это было? Стампид?

— Я… — Слова застряли у Глори в горле. — Ничто не могло сделать подобное! Вы хоть видели, что с ней произошло? Она же полностью лишилась своего лица! Плюс, получила множественные переломы конечностей и рёбер, но тем не менее продолжала стоять!

— Точно… — Я посмотрела в направлении, в котором скрылась Рампейдж, а затем повернулась к Глори. — Так. Ты ищи свои талисманы… — Я перевела взгляд на П-21. — А ты порыскай здесь, может отыщешь ещё что-нибудь ценное. Я пойду удостоверюсь, что она… вменяема.

Судя по их взглядам, они были рады, что эту работу я взяла на себя.

Пройдя в переднюю часть магазина, я нашла Рампейдж ковыряющейся в носу одним из своих когтей. Я на мгновение остолбенела, когда, усмехнувшись, она высморкала из носа три окровавленных пули.

— Сейчас очень неподходящий момент, Блекджек.

— Что ты такое? — спросила я, подходя ближе.

— Хороший вопрос, — пробормотала она.

Я остановилась перед ней.

— Я должна знать. Как ты это сделала?

— Отвали, Блекджек. Я не обязана отвечать ни тебе, ни кому-либо ещё.

Я вздохнула.

— Рампейдж… Я просто хочу тебе помочь.

— Ты… ты хочешь помочь… хе-хе… — Мои слова лишь рассмешили её. — Ну, разумеется. В конце концов, это именно то, чем ты постоянно занимаешься.

Она усмехнулась мне в лицо, и я смогла оценить насколько блестящими были её только что заново отросшие зубы.

— Ну что ж, давай, поведай мне что же я такое.

— Прекрати паясничать… — начала я, но тут она вскочила и оказалась буквально нос к носу со мной.

— Что я такое?! — рявкнула она мне прямо в лицо, и я с трудом удержалась от того, чтобы рефлекторно всадить ей в голову магическую пулю. — Как я делаю то, что делаю? Каким образом я сделала это только что? Откуда мне известно, что такое «Ультра-страж»? Я ни разу в жизни его в глаза не видела! Когда я успела выучить зебринский? Почему я могу пить радиоактивные отходы до тех пор, пока не начинаю срать радугой, и до сих пор не сдохла? По какой причине я возвращаюсь снова и снова?

Она схватила меня копытами за плечи, и я закричала, почувствовав, как в моё тело впиваются острые когти. — Кто я, Блекджек?!

— Рампейдж! — простонала я сквозь сжатые от боли зубы, чувствуя, как её когти погружаются в меня всё глубже и глубже.

— Кто я? Что я? Почему я не могу умереть? Почему?! — истерично вопила она.

Хорошо. Всё было совсем не хорошо. Был целый мир безумия, который простирался далеко за границами нормальности. Я побывала в нём пару раз за те несколько дней, что путешествовала с Глори. Рампейдж же, определённо, жила там постоянно. И, к несчастью, она была близка к тому, чтобы лишить меня передних ног. Я вызвала З.П.С. и направила ей в суставы четыре магических заряда. Мой рог вспыхивал снова и снова, посылая телекинетические пули, вгрызавшиеся в её плоть и кости. С двумя негромкими хлопками передние ноги Рампейдж отделились от туловища, и мы отцепились друг от друга.

Она зашипела от боли, а я выхватила дробовик, хватая ртом воздух. Вряд ли от оружия будет толк, но чёрта с два я сдамся без боя. Эти когти причиняли жуткую боль. Я снова увидела это розовое сияние, и прямо на моих глазах из культей начали вырастать кости. Затем на них наросли мышцы и сухожилия, которые, в свою очередь, покрыла кожа и новые копыта.

Какое-то мгновение я боялась, что она тут же кинется на меня, но Рампейдж лишь глубоко вздохнула, подошла к своим оторванным ногам и, сняв с них когти, отшвырнула конечности в сторону.

— Стало быть ты не знаешь кто или что ты есть? — тихо спросила я.

Рампейдж кипела от ярости, но постепенно приходила в себя. Наконец, окончательно успокоившись, она тихо ответила:

— Моя история началась не так давно. Какие-то гули нашли меня в кратере Мирамэйр, наполовину придавленную танком. Должно быть они решили, что я тоже гуль, поэтому и вытащили меня оттуда. И, к своему несказанному удивлению, обнаружили у меня пульс. Я была тогда абсолютно беспомощной. Попользовавшись мной, они продали меня каким-то говнюкам, которые со временем основали Парадайз. Через несколько лет, устав быть подстилкой, я вырвалась на свободу.

Какое-то время я плутала бесцельно, пока не повстречала Скальпель, которая в то время странствовала в компании со старым Бонсоу. Она попыталась помочь мне разобраться в себе. Но потом обнаружила этот медицинский кабинет, отладила авто-док и пустила корни во Флэнке. Бонсоу осел в Мегамарте. А я очутилась в Капелле, всё население которой в ту пору состояло из меня и одного дебила, который был одержим идеей восстановить тамошнюю церковь.

— Ты знала Священника?

Что-то в моём вопросе её здорово развеселило.

— Знала ли я его? Да я его трахала. — Мне словно отвесили пощёчину, а Рампейдж добавила со усмешкой: — Во всяком случае мне хотелось так думать. Мы держались друг друга и со временем собрали вокруг себя множество детей; как правило, через Капеллу шли пони, которые…

— Пилигримы, — пробормотала я.

— Ага, так он их называл. Однако, маленькие жеребчики и кобылки… они были сильнее, жизнь не сумела сломить их до конца. Они слонялись поблизости вместо того, чтобы следовать за родителями, и мы собрали их вместе, сформировав Метконосцев. — Она тихо вздохнула. — Я всегда надеялась, что смогу стать одной из них.

Я вдруг вспомнила слова Скудл, сказанные много дней назад.

— Арлоста… — пробормотала я, пристально глядя на неё. — Так тебя зовут.

— Это имя дала мне Скальпель. До этого я была просто «эй, ты», — резко сказала она. Затем вздохнула и закатила глаза. — Арлоста.[3] «Потерянная». — Она покачала головой. — В конце концов я устала от всего этого. Я была не такая как он. Было… больно… находиться рядом с ним. Поэтому я ушла. Бродила по Пустоши, пока однажды не пересеклась с Потрошителем по имени Рампейдж. Она клялась, что может убить меня двадцатью разными способами. Я была рада найти хотя бы один. Оказалось, что она намного более хлипкая, чем я. Большой Папочка позволил мне присоединиться к Потрошителям. Я взяла имя Рампейдж и её броню… Я устала быть Арлостой. Слишком много плохого было связано с этим именем.

— А потом Большой Папочка послал тебя за мной, — сказала я в заключение.

Она невесело улыбнулась и пожала плечам:

— Я жажду смерти, Блекджек. Ты провела в Пустоши каких-то несколько недель, а я смотрю ей в лицо уже многие годы, и, поверь, она не становится лучше. Хуфф — чёртова мясорубка. Пони приходят сюда один за другим, и все как один умирают. И с каждым днём становится только хуже. Думаю, если смерть не возьмёт меня, то в один прекрасный день я останусь последней живой тварью на разлагающемся трупе Эквестрии.

— Ну так отправляйся прямиком в Ядро. Тебя моментально испепелят и… — Наши глаза встретились. На лице Рампейдж застыло выражение ужаса. — Ты уже была там, не так ли?

— Я не буду говорить об этом, — еле слышно прошептала она.

— Но…

Она сбила меня с ног, навалившись сверху.

— Я! Не буду! Говорить! Об этом!

И, глядя в её глаза, я поняла, что она скорее убьёт меня, чем произнесёт ещё хоть слово.

— Ладно, ладно… — Я закряхтела от боли; она была очень тяжёлой в этой своей броне. Рампейдж медленно слезла с меня. — Я просто надеялась, что смогу чем-то помочь…

— Добро пожаловать в клуб. В этом вся Пустошь: она будет подбрасывать тебе всякое дерьмо снова и снова, позволяя в отчаянии смотреть на него, как на стакан прохладной чистой воды через прочную решётку в минуту смертельной жажды, — сказала она, пристально глядя на меня. — И знаешь, что здесь самое поганое? Ты спятишь и размозжишь себе голову ещё до того, как умрёшь от жажды.

* * *

Я обнаружила П-21 в офисных комнатах наверху, пока Глори исследовала отмеченные разнообразными знаками талисманы, тускло светящиеся на полках кладовой. Синий жеребец, хмурясь, работал на терминале, перебирал пароль за паролем. Затем он оглянулся и посмотрел на меня.

— Не могу поверить, что спрашиваю это, но как она?

— В смятении, так что она в подходящей компании, — ответила я с вымученной улыбкой. — Так странно. Я уже настолько привыкла быть центром притяжения всех неприятностей во Вселенной, что понятия не имею, как помочь другим пони справиться с их болью.

— А как мы с Глори помогли тебе? — спросил он, улыбнувшись.

— Завалили меня обнимашками и не убили, — ответила я и усмехнулась.

— Ага, последнее точно очень помогло, — фыркнул он, а затем в очередной раз выключил терминал. — Кто-то определённо был чёртовым параноиком! — Он посмотрел на меня и вздохнул. — Это займет целую вечность. Всё, что я могу сказать, это лучше бы оно того стоило, иначе я изобрету машину времени просто ради того, чтобы пнуть кое-кого под зад!

Я вспомнила шар памяти Принцесс. Я бы поступила немного по-другому… если бы у меня было подобное заклинание.

— Как бы там ни было, у меня есть небольшой подарок для тех, кто с рогом, — сказал П-21, доставая из своей сумки ещё один шар памяти. — Нашёл его в выдвижном ящике. Не знаю, нужен ли он тебе, — добавил он. — Твоё общение с этими штуками не всегда проходит гладко.

— Да, но… — Я подхватила шар магией и посмотрела на П-21. — Как ты сказал, это займёт вечность. Так или иначе, мне всё равно придётся ждать.

— Конечно. А мы, фактически, должны заниматься мародёрством, пока ты прогуливаешься по чужим воспоминаниям.

По его взволнованному взгляду я поняла, что он говорил несерьёзно; определённо, он ещё не забыл тот случай, когда я вошла в шар и не вышла обратно.

— Это грязная работа, но кто-то должен её делать! — усмехнулась я и отсалютовала ему шаром. Затем осторожно прикоснулась к маленькой сфере рогом, надеясь, что не вернусь из неё мёртвой, изувеченной или рыдающей. И мир вихрем унёсся прочь.

<=======ooO Ooo=======>

Я оказалась на каком-то заводе. Или в лаборатории? Множество пони столпились вокруг стола, хмуро глядя на кучу разложенного на нём железного хлама. Вокруг сновало много нервных пони в лабораторных халатах.

Моя хозяйка была кобылой; без крыльев, но с рогом. Почему-то всё вокруг воспринималось гораздо яснее, когда я была в теле единорожки.

— Сразу три Министерские кобылы на тестовой демонстрации? Хорс рехнулся, что ли? — прошептала мне на ухо горчичного цвета кобылка. Затем прямо перед моим носителем я заметила три кьютимарки: три яблока, большая пурпурная звезда в окружении маленьких белых и облако с молнией.

Реинбоу Деш смачно зевнула:

— Скука. Когда оно уже начнётся?

— Т-с-с-с, — прошипела Эпплджек, — может Хорс и самоуверенный осёл, но в роботах он разбирается как никто другой.

— Пора бы уже, — сказала Твайлайт Спаркл, немного злясь от нетерпения.

— Что, негодница, боишься опоздать на обед?

Твайлайт слегка кивнула.

— Вообще-то, мне надо ещё кое-чем заняться, раз уж я всё равно в Хуффингтоне.

— Ты серьёзно собралась тут чем-то заниматься? — слегка насупившись, спросила Рейнбоу Дэш. — Если бы здесь не было Башни Шэдоуболтов, чёрта с два бы я сюда явилась. В жизни не видела такого уродливого города, как Хуффингтон.

Несколько пони посмотрели на неё с плохо скрываемой злостью, но она ничуть не смутилась и добавила:

— Ага, так и есть.

— Зато открытия здесь делают, словно пирожки пекут. Если бы не дела в Кантерлоте, я бы перевела сюда несколько своих проектов. Можно было наладить координацию с Министерством Мира и Министерством Морали, — улыбнувшись, сказала Твайлайт Спаркл.

— Кстати о морали, ты разговаривала с Пинки Пай, Твайлайт? — спросила Рейнбоу Дэш. — В смысле, недавно.

— Нет. Мы уже почти месяц не общались, очень много дел. Как она?

Реинбоу Деш неуверенно потеребила гриву.

— Она… какая-то более странная, чем обычно. Я не видела её такой с тех пор, как…

— Приветствую вас, дамы и господа! Я очень рад вас всех видеть, — сказал светло-жёлтый земной пони, идя к столу и неся на спине накрытый тканью цилиндрический предмет. У жеребца были странные тонкие усы толщиной с карандаш и редкая, прилизанная коричневая грива. Его кьютимарка была в виде трёх шестерёнок, что, очевидно, очень подходило к его работе. Подойдя к столу, он ловким движением перебросил цилиндр с крупа на голову, а затем взял его в копыта, демонстрируя публике.

— То, что находится в этом контейнере, перевернёт наши представления о промышленном производстве.

Теперь даже Рейнбоу Дэш выглядела заинтересованной. Мистер Хорс поставил контейнер возле кучи металлолома на столе и объявил:

— Представляю вашему вниманию мехаспрайтов!

С этими словами сдёрнул ткань со… стеклянного кувшина, заполненного шариками от подшипников?

— И… это всё? — неловко спросила Твайлайт Спаркл.

— Тут и обычные донимают, а теперь их ещё и из железа делают? — проворчала Рейнбоу.

— Немного терпения, господа, — произнёс жеребец, широко улыбаясь и окидывая взглядом собравшихся. Зал понемногу умолк. — Подумайте, что представляет собой традиционный производственный процесс. Вначале сырьё нужно добыть, обогатить, потом изготовить из него детали и собрать их воедино. Но представьте себе возможность превращать сырьё сразу в готовое изделие! — он с любовью погладил стеклянный контейнер. — И сегодня у нас есть такая возможность! Благодаря применению специального магического поля…

Он щёлкнул выключателем в основании «кувшина», и тут же глаза каждого металлического шарика засветились. Расправив маленькие крылья, мехаспрайты покинули контейнер и поднялись в воздух.

— Что ж, зато с виду они не такие хорошенькие. Не думаю, что Флаттершай их полюбит… — пробормотала Эпплджек.

Мистер Хорс, всё с той же сияющей, уверенной улыбкой, продолжал:

— Их можно запрограммировать на создание любой конструкции. Они будут самостоятельно искать сырьё, поглощать его, перерабатывать и изготавливать требуемый продукт. Убедитесь сами!

Он нажал ещё одну кнопку у основания стеклянной ёмкости. Издавая странный стрекочущий звук, мехаспрайты закружились в воздухе, а потом опустились на разложенный на столе металлолом. Они откусывали небольшие кусочки железа, пережёвывали их и выплёвывали на стол блестящие шарики жидкого металла, по ходу дела соединяя их в цельный кусок. Затем они начали обрабатывать его своими язычками, и минуту спустя на столе лежал новёхонький пистолет-пулемёт.

— Вот и всё! От куска мусора до настоящего оружия за десять секунд.

У Хорса определённо было странное чувство времени, однако я поняла его мысль. Но погодите-ка. Ещё мехаспрайты? У меня на глазах один из них открыл рот и выплюнул другого, красновато-рыжего цвета.

— Как вы могли заметить, мехаспрайты используют излишки сырья для создания новых производственных единиц. Они даже могут специализироваться для повышения эффективности.

Твайлайт Спаркл подняла копыто.

— Не сочтите меня за паникёршу, но что им помешает съесть… например… весь Хуффингтон?

— Отличный вопрос, мисс Спаркл.

Судя по его улыбке, он очень надеялся, что кто-нибудь об этом спросит.

— Как только они выйдут за пределы магического поля, то сразу же…

Он зубами схватил одного из них и оттащил от остальных. Глаза мехаспрайта погасли, крылья обернулись вокруг корпуса и убрались внутрь. Моя хозяйка, тем временем, принялась рыться в своей сумке.

— А… это они тоже должны делать? — спросила Реинбоу Деш, указывая на стол. Металлолома больше не осталось, и теперь уже целая стая мехаспрайтов пожирала сам железный стол… и даже принялась за металлические сидения, на которых сидели зрители.

Улыбка мистера Хорса стала более нервной.

— Ах… такие трудолюбивые малыши, правда?

Он подошёл «кувшину» и дал копытом по выключателю. Однако, мехаспрайты продолжали поглощать металл и множиться всё в большем и большем количестве.

— Что… но это невозможно! — изумлённо сказал он, глядя на контейнер.

— Для невозможного у них слишком хороший аппетит! Поберегись!!! — закричала Эпплджек, заметив, как со скрипом гнётся одна из потолочных балок.

Хорс огорчённо вздохнул и кивнул нескольким пони, беспокойно наблюдавшим за происходящим. Те немедленно швырнули в рой мехаспрайтов дюжину импульсных гранат, которые, взорвавшись ярко-голубыми вспышками, разрушили магическое поле, питавшее машины. Все как один, мехаспрайты сложили крылья и попадали на бетонный пол.

Жёлтый жеребец озадаченно почесал затылок.

— Похоже, произошёл непредвиденный сбой. До сих пор мы не сталкивались с неполадками такого типа. Но вы наверняка видите потенциал…

— Конечно вижу, потенциал для катастрофы, — усмехнулась Рейнбоу Дэш. — Не думаю, что Министерству Крутости понадобятся ваши мехаспрайты, мистер Хорс.

— Эти штуки уж точно до добра не доведут, — согласилась Эпплджек. Собравшиеся начали, между тем, понемногу выходить из зала. — Идём, Твайлайт.

Пурпурная кобыла подошла к Хорсу, сочувственно улыбаясь.

— Я сожалею, мистер Хорс. У них действительно впечатляющий потенциал.

— Они не должны были этого делать, — уверенно ответил он.

— Значит, что-то их заставило. Мне жаль. Если хотите, то, возможно, мы бы могли организовать ещё одну демонстрацию? Выяснить, что пошло не так? — вежливо спросила Твайлайт.

На мгновение он бросил на неё резкий взгляд, но затем расслабился.

— Благодарю вас, но это ни к чему. Мне кажется, что… это наша внутренняя проблема…

Твайлайт выглядела озадаченной, но в конце концов просто пожала плечами… Моя носительницы встала и вышла вслед за остальными зрителями вслед за Министерскими Кобылами.

— Мехаспрайты! Ты можешь в это поверить? Я думала, этот парень что-то вроде гения в технике, — с издёвкой сказала Рейнбоу Дэш, — а он чуть не скормил своим мехаспрайтам весь Флэнкфурт!

— Ну, несколько гнилых яблочек найдётся в любом урожае. В следующий раз у него выйдет лучше, — вздохнув, ответила Эпплджек. — А обед, наверно, придётся пропустить. Сейчас мне нужно в Эгиду, проверить, как идёт работа над новой боевой бронёй.

— Эпплджек, мы уже столько не виделись! Ты же обещала! — сказала Рейнбоу Дэш с раздражением.

— Знаю, знаю, но это тоже важно. Мой брат ушёл в армию, и, раз уж он собрался сражаться, я хочу, чтобы его защищало что-то кроме его толстого черепа!

— Ух-х… ну ладно. Тогда ты и я, Твайлайт?! — задорно сказала Рейнбоу, но затем нахмурилась, глядя на пурпурную кобылу. — Э-э… Твайлайт? Э-э-эй! Приём!

— О… э-э-э… вообще-то, я не могу. У меня… ммм… встреча, — ответила она.

Рейнбоу Дэш со стоном опустила голову и пробормотала:

— Худший день в моей жизни…

Моя носительница свернула в боковой коридор и поднялась по лестнице в помещение, окна которого выходили на демонстрационный зал. Оттуда было видно, как мистер Хорс с несколькими ассистентками собирали мехаспрайтов в корзины. Затем она сняла седельную сумку и достала оттуда небольшое магическое устройство.

— Сработало, — тихо сказала она, передавая его в открытую дверь. Появившееся из проёма копыто приняло устройство и скрылось с ним в темноте.

Мгновение спустя, к её ногам со звяканьем шлёпнулся увесистый мешочек с монетами.

— Благодарю.

Моя носительница зарылась копытами в золото и радостно расхохоталась.

— Я могу сделать больше. У меня есть доступ. Я могла бы пустить все его разработки под откос, — сказала она, пряча мешочек в своей седельной сумке.

— В этом нет необходимости, — тихо произнесла невидимая собеседница. — Нам нужно только дискредитировать его исследования, а не сорвать их.

Моя носительница нахмурилась, глядя на потрескавшуюся дверь.

— Возможно, вы захотите заплатить, чтобы я была наготове, на случай, если вам понадобится что-то ещё?

Повисла напряженная пауза.

— А если нет?

Моя хозяйка ухмыльнулась:

— Тогда я могу стать разговорчивее…

— Понимаю.

Тут я почувствовала, как что-то легонько коснулось её уха. Она поглядела вверх и увидела пистолет с глушителем возле своей головы.

— Мы бы предпочли, чтобы мистер Хорс потерял время из-за сегодняшнего инцидента, но убийство или самоубийство его сотрудника нас тоже устроит, мисс Фэйрхуф. К тому же, это дешевле.

Дрожь пробрала мою хозяйку вплоть до самой утробы.

— П-п… прошу вас…

— Не играйте с нами, и мы не будем играть с вами, мисс Фэйрхуф. Поверьте, наши игры вам не понравятся, — усмехнулась невидимая кобыла, когда пистолет скрылся за дверью. — От них умирают.

<=======ooO Ooo=======>

Я всё ещё дрожала, когда вышла из воспоминания. Первым делом я осмотрелась в поисках полосатых ниндзя-убийц или агентов Анклава; чёрт, как же странно просыпаться не боясь, что Деус уже насилует меня. Прочь, жуткие мысли, прочь! Я, наконец, встала и энергично встряхнулась.

— Всё в порядке? Никто не умер?

— Нет, но кое-кто должен был, — П-21 хмуро уставился на терминал. — Двенадцатизначный пароль… чтобы спрятать какие-то грязные записки, которые одна из менеджеров посылала секретарю в штабе Робронко. Похоже, они собирались встретиться у неё в офисе, — сказал он со смешком. — Тут был её пароль и прочее. Секс всегда был таким запутанным пока не упали бомбы?

— Наверное, — ответила я и подняла шар. — Где ты нашел его?

П-21 фыркнул и закатил глаза.

— Он был приклеен к задней стенке выдвижного ящика. Видимо, кто-то очень не хотел, чтобы нашли.

— Её звали Фэйрхуф? — спросила я. Он нахмурился в замешательстве. — Менеджера.

— Нет, её звали Мерри Пенни. А что?

Но я уже увидела ответ на свой вопрос.

На стене за его спиной висела старая газетная вырезка. «Менеджер по розничной торговле Робронко убита вышедшим из-под контроля роботом.» Остаток статьи уже невозможно было прочесть, но мне удалось разглядеть, что менеджер была единорогом.

«Наши игры вам не понравятся. От них умирают.»

Пони, саботирующие работу других? Взятки? Убийства? Что за чертовщина творится в этом городе? В Хуффе много тайн. Он как целая страна внутри другой. И почему моя грива всегда начинает зудеть от этой мысли?

* * *

Первой ушла я. Наши сумки были набиты под завязку собранным добром. И я была уверена, что, когда мы продадим всё это, мне хватит крышек на расшифровку EC-1101. Увы, суровый взгляд Рампейдж слегка остудил мой пыл. Один взгляд её розовых глаз, пока она медленно жевала минталку, ясно дал понять, что жалость может быть опасной для здоровья. П-21 и Глори переглянулись, но ничего не сказали. Я же усмехнулась про себя при мысли о том, что мы самая никчемная банда на всей Пустоши.

Наверное.

— И всё-таки, зачем нам доставлять двухсотлетнее письмо? — спросила Глори, когда мы тащились по затопленной улице.

Я пошла во главе, хлюпая по липкой, холодной грязи. Винтовка медленно поворачивалась от одной красной метки к другой, которых в развалинах было полным-полно. В основном блотспрайты, на которых не стоило тратить винтовочные патроны. Я уложила их из карабина: у меня всё равно уже заканчивались патроны к нему, и снова припала к прицелу.

Впереди показались ещё двое; после перезарядки и пяти выстрелов, карабин издал глухой щелчок, а на улице впереди не осталось ни одного блотспрайта.

— Потому что так решил ПипБак, — чинно ответила я, поглядывая на сгущающиеся тучи. Явно собирался дождь. — Кто знает? Может, в конце мы встретим гуля, которого это письмо растрогает так, что он даст нам убойную серебряную пулю и ею я смогу испарить любого монстра, которого отправит к нам Сангвин.

— Ну или, знаешь, который сожрет твой мозг, — усмехнулась Глори.

— Вечно все про мозги думают. Серьёзно. Гули не смогут прогрызть череп, — немного презрительно фыркнула Рампейдж. — Им больше нравятся органы помягче. Печень. Легкие. Ну и типа того.

Мой желудок чуть не взбунтовался.

— Да, только этого услышать не хватало.

Глори задумчиво нахмурилась и посмотрела на меня.

— Это правда?

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? — ответила я, нервно усмехнувшись. — Мне с головой хватило и каннибализма рейдеров. Не хочу даже думать про гульскую диету. Можешь спросить одного из них, когда встретим.

— Знаю, знаю, — она фыркнула и хлопнула крыльями. — Во мне просто заговорил ученый. Ну, то есть, они же бессмертны и лечатся радиацией, откуда тогда такая тяга к еде? Это рефлекс? Инстинкт? Им на самом деле нужно есть или просто пони на вкус так хороши?

— Итак… Падшая Глори — ученый? — с лёгкой улыбкой спросил П-21. Глори чуть не споткнулась. Я хмуро взглянула на синего жеребца, но ему, разумеется, было наплевать.

Светло-серая пегаска сдвинула брови.

— Я… я не знаю… но Глори, по крайней мере, любопытная пони.

Я улыбнулась. Монин Глори была застенчивой, боязливой и преданной пегаской. Глори была любопытной, но подозрительной. Какой окажется Падшая? Я надеялась, что это будет всего лишь маска, которую одевала Глори, когда была в Анклаве.

— Так кому мы несем это барахло? — спросила Рампейдж, пнув в сторону выглядывающий из воды череп.

Я присмотрелась к выцветшим буквам на конверте.

— Мистеру и миссис Кейк в… — я прочла дальше и запнулась. — Сахарный Уголок…

Ветхое, покосившееся в сторону аллеи здание привалилось к обгоревшему каркасу своего соседа. Яркая розовая краска посерела и стала больше напоминать цвет плоти; белая краска потемнела и отслоилась из-за постоянной влажности. Дождь так деформировал крышу, что она стала похожа на кожу гуля. Башенка в виде стопки кексов теперь накренилась в сторону, как грозящий кулак, и время от времени скрипела. Одна стена почернела, но не сгорела, что говорило о высокой прочности здания. В грязи, перед магазином валялось много декоративных пластиковых сладостей. Из покореженных оконных рам торчали осколки цветного стекла, из-за чего сами окна стали похожи на сощуренные глаза. Над входной дверью, на одном креплении болталась вывеска: «Сахарный уголок», а под ней: «Торты и кондитерские изделия.»

И внутри было несколько желтых меток.

Здание заскрипело, когда я ступила на крыльцо. От мысли, что я окажусь погребённой под обломками во время доставки письма давно умершим пони, я зажмурилась; Деус бы лопнул со смеху.

— Ладно. Не думаю, что стоит идти всем сразу. Только я и Глори, наверное.

— Конечно. Кому-то же нужно будет отрыть ваши задницы, если эта штука рухнет, — пробормотала Рампейдж, глядя на полуразрушенное здание.

Мы осторожно поднялись по ступенькам мимо плаката «Государственный Кондитерский Центр Министерства Морали», покрытого пятнами плесени. Пинки Пай, выпрыгивающая из торта с улыбкой на лице, заставила меня вздрогнуть. Мягкий от влаги пол немного проседал от каждого моего шага. Посмотрев на стены, покосившиеся под безумными углами, я увидела каркас здания, торчавший сквозь прогнившие деревянные панели. Я продолжила поглядывать на свой ПипБак. Как только он скажет, что задание выполнено, я убираюсь отсюда! Небольшая стрелочка на моём Л.У.М.-е указывала на что-то внутри здания, но задача всё равно оставалась не ясна.

Очевидно, что Сахарный Уголок был в ужасном состоянии. Одного взгляда на кухню хватило, чтобы понять: внутрь заходить не стоит. Выглядело всё так, будто эта часть здания держится на одних кирпичных печах. Так что оставалась только лестница. Я начала подниматься по ступеням, радуясь, что они наклонились в ту же сторону, что и остальное здание. Мои копыта пытались найти точку опоры на этой непрочной поверхности. Всё вокруг шаталось и скрипело. Дверь на конце лестницы была не из хлипкого дерева, а из слегка поржавевшей стали, которая была покрыта треснувшей фанерой. Поднявшись на второй этаж, я поняла, что это было не единственной здешней странностью.

Зачем в пекарне комната, набитая терминалами и мониторами? На огромной доске, упавшей с покосившейся стены было расчерчено три колонки: «Хорошие Пони», «Плохие Пони» и «Реально-Супер-Порочные-Злые-Плохие-Пони». Имена были только во второй и третьей. Тут тоже висели плакаты, но совершенно иного плана. «Помните нам, мы несём веселье и БЕЗОПАСНОСТЬ по всей Эквестрии», — гласил плакат с изображенной на нем Пинки Пай, у которой дрожал хвост. «Только вы способны предотвратить беду», — убеждал другой.

Кроме того, здесь было очень много костей. Теперь у меня появились проблемы. Там, куда указывал мой ПипБак, были три желтых метки. Не враждебных. И если я ещё не побеспокоила их, то лучше этого и не делать.

Я пошла налево, в спальню. Меня встретили два скелета, один лежал около терминала, а другой свернулся калачиком в углу. Я взглянула на ПипБак. Мы были на месте.

— Итак, миссия выполнена? — спросила Глори.

Нет. Я вздохнула и вспомнила, как поступила с Октавией. Медленно я разорвала бумагу и вытащила письмо.

— ЭГЕЙ!!! — радостно завопила гигантская розовая голова.

Я шлепнулась на круп и выронила письмо; маленький розовый талисман посередине листа выстрелил блестками и ленточками, которые закружились вокруг меня. По всему зданию прокатился глухой стон. Огромная призрачная голова Пинки Пай замерцала, улыбнувшись мне сверху вниз.

— Приветик, мистер Кейк! Приветик, миссис Кейк! Я хотела опробовать это супер потрясающее пригласительное заклинание и подумала, что вам оно очень понравится, — она сочувственно нахмурилась. — Я знаю, что вам не нравится быть далеко от Понивилля, но вы единственные хорошие пони, которые настолько супер потрясающе хороши, что никогда не повернетесь ко мне спиной… или скажете, что у меня проблемы… или назовете меня так… как она назвала…

Пока она смотрела на меня, у неё начала дергаться щека и улыбка стала немного натянутой.

Было жутко видеть, как приветливая улыбка сползает с её лица, как вьющаяся грива дрожащей розовой пони медленно распрямляется.

— Вы всегда были самыми добрыми хорошими пони из всех, кого я знаю. Вы как… как мои мама и папа… — произнесла она. Затем голова Пинки затряслась и она икнула. — Мне кажется… кажется, что тут что-то не так… очень-очень не так… супер-жутко-сильно не так… и мне нужно это остановить. Только я могу это остановить. И… и потом… потом мы сможем устроить настоящую вечеринку. В Понивилле… как раньше.

Она вдруг напряглась.

— Но сначала нам нужно найти плохих пони в Хуффингтоне. Я знаю, что Кварц нехорошая, ужасно плохая пони. И пони из Четырех Звёзд тоже… но я думаю, что их больше. Мне кажется… что пони из моей команды тоже плохие. И они знают, что задумали другие нехорошие пони. Везде секреты и ложь. Никому нельзя доверять… Никому…

— Кроме вас! Верно? Да… верно! Так что… пожалуйста… узнайте хоть что-нибудь. Что угодно. Прошу, — Пинки прикрыла лицо. — Только вам я могу открыться. Вы мои настоящие родители. Пожалуйста… мама… папа… помогите мне…

Затем крохотный кусочек ограненного розового кварца лопнул надвое и мерцающая призрачная голова исчезла, оставив нас сидеть в розовых блестках и ленточках.

Пинки Пай нуждалась в помощи? Мне казалось, она всегда должна была быть счастливой, но тут она почти умоляла. Терминалы. Списки пони. Я думала, что Министерство Морали заведовало только весельем. Как, Пустошь побери, она превратилась из жизнерадостной Пинки Пай в это?

— Мы уже можем идти? — тихо спросила Глори, пока всё здание стонало и шумело. Пол тоже начал тихо скрипеть.

— Блекджек… пожалуйста, — умоляюще прошептала Глори, пятясь к двери.

— Погоди, — пробормотала я, посмотрев на скелет в углу, а затем медленно подползла ближе. Пол под копытами ощутимо качался. Есть! Под костями было что-то розовое. Я медленно протянула вперед магию и аккуратно вытянула розовую статуэтку, затем, подтянув её поближе, обернула телекинезом. Мои глаза расширились, когда я заметила маленькую табличку: «Внимательность: Оно было под буквой „Э“!». Я посмотрела на её озорную улыбку, на яркие и сияющие глаза… ничего общего с той печальной и плачущей пони, которую я видела минуту назад.

«Стоп, почему стены вокруг Кейков сплошь покрыты пулевыми отверстиями?»

Их было отчетливо видно даже сквозь слой пыли на карамельных обоях. Отверстия располагались равномерно; очередь слева направо. Это было убийство. Ещё одно двухсотлетнее убийство. Моя грива зачесалась, когда я вспомнила о пони в музее. И потом я заметила надпись на стене. Что-то вроде того, что вы можете попробовать написать, истекая кровью и прижимая к себе статуэтку своей приемной дочери.

Проект «Вечность».

Потом я увидела небо через трещины к крыше и услышала крик Глори, когда комната начала отделяться от остального здания. Я зубами схватила фигурку и рванула к двери, отбрасывая назад гнилой ковер. Покосившаяся башенка тоже начала рушится.

Затем Глори обхватила меня, выскакивая за дверь и сжала ещё сильнее, когда начала из всех сил хлопать крыльями. Мы вылетели наружу, к разрушенной части здания, куда вдобавок упала башня. Ветер чуть не вырвал меня из её копыт.

— Глори! Ты летишь! — обрадовалась я и затем посмотрела назад. — Нам нужно вернуться! Там ещё трое, а оно вот-вот развалится!

И действительно, всё здание рушилось у меня на глазах. Через минуту-другую от него и мокрого места не останется.

Она просто оглянулась и кивнула, неся меня обратно в направлении второго этажа.

Я врезалась в жеребца, карабкавшегося по лестнице. И сразу подметила в нём нечто необычное… (Оно было под буквой «Э»!) Во-первых, он был практически чистым. Во-вторых, от него разило спермой и мускусом. В-третьих, его задние ноги были испачканы в крови. Ну и, в четвёртых, я знала этого жеребца.

У него на боку была знакомая метка в виде галстука-бабочки.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я его, не обращая внимания на сотрясающееся здание, балки которого трещали и скрипели.

— Беги! Оно же сейчас рухнет! — закричал он в ответ. Но он вовсе не пытался бежать до того, как я свалилась на него.

Сузив глаза, я пристально посмотрела на него.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Он съёжился под моим взглядом, а затем робко оглянулся на комнату позади него. Я схватила его зубами за ухо и, напрягшись изо всех сил, вышвырнула через край. На его счастье, я целилась за пределы руин и он приземлился, подняв тучу брызг, в лужу, смягчившую его падение.

— П-21, сядь на него! Рампейдж, подопри здание! — крикнула я и, повернувшись, бросилась в комнату, где оставались ещё две дружественные метки. Я слышала, как внизу трещат кирпичи разрушающейся печки.

Внутри комнаты я обнаружила ряд металлических кроватей, а также связанных кобылу-единорога и жеребёнка на одной из них. Маленькая кобылка была привязана простой верёвкой, а вот взрослая единорожка — прикована цепью, которая заканчивалась кандалами на её ногах. Одним взмахом драконьего когтя я освободила младшую.

— Забери её отсюда, — бросила я Глори и переключила внимание на кобылу.

На лавандовую единорожку со сломанным рогом.

«Мне просто… нужно как-то выживать… У меня есть ребёнок…»

Муражки побежали по моей спине, когда я посмотрела на прочные кандалы вокруг её копыт. Они глубоко врезались ей в кожу. В глазах единорожки засветилась надежда.

— Пожалуйста, позаботься о Торн, — крикнула она.

— Ну уж нет! — ответила я, осматривая запоры. Даже не знаю, смогу ли я справиться с ними. — Я вытащу тебя отсюда… — У меня с собой не было даже заколок! Я сфокусировала свою магию на замке и начала с усилием проворачивать личинку.

Щёлк! Этот чёткий звук ломающегося металла ясно давал понять, что замок, соединяющий цепь с кроватью уже не открыть. Я перевела взгляд на кандалы. Осторожно… осторожно… От напряжения у меня выступили слёзы на глазах.

Щёлк!

— Мать твою за ногу, Селестия, ну помоги же хоть чуть-чуть! — в отчаянии закричала я. Вцепившись зубами в цепь и обмотав её вокруг передних ног, я уперлась задними в металлическое изголовье кровати и начала тянуть. — Ну дава-а-ай! — прохрипела я, напрягая мышцы; моё сердце колотилось в груди, словно я проглотила целую упаковку Бака. Бак! Учитывая как уже билось мое сердце… могла ли я себе это позволить? «Будь сильной.» Я должна быть сильной. Я должна стать лучше. Я левитировала таблетку Бака и сжевала её. Почувствовав, как энергия вливается в мои ноги, я закричала и потянула изо всех сил. Моё сердце колотилось так громко, что я не слышала, как вокруг меня рушится здание.

Внезапно цепь лопнула с громким звоном. Не теряя ни секунды, я просунула голову под кандалы, сковавшие передние ноги кобылы, и взгромоздила её себе на спину. А затем, пригнувшись, рванула прочь из разваливающегося здания. Пол ушёл у нас из-под ног, когда я проскакивала через дверь уже не существующей комнаты. Сильный порыв подхватил нас и швырнул в обломки внизу, когда здание позади наконец рухнуло.

Мы лежали спутанным клубком из ног, цепей и поломанного дерева. Рампейдж выбралась из-под обломков и, ухватив зубами зазубренную деревяшку, пронзившую её насквозь, вытащила её словно простую занозу. Я прекрасно понимала, что она чувствовала в этот момент. Боль от неистово колотящегося сердца была такой сильной, что мне казалось, будто в мою грудь вонзили копьё! И я безумно хотела вытащить его оттуда. Каждый вдох давался мне с большим трудом, но воздуха всё равно не хватало. Я задыхалась. Ко мне подлетела Глори.

— Да что ж ты за дура! Что ты приняла? Бак? Гидру? Это ведь был Бак, да? — кричала она, стараясь держать мою голову над грязной водой. — У тебя же сердце сейчас разорвётся, тупая ты башка! — Достав Мед-Икс, она сделала мне инъекцию. Боль сразу отступила, и, как мне показалось, пульс тоже начал замедляться.

— Она в порядке? — Пробормотала единорожка со сломанным рогом. Я была поражена, увидев цветы на её кьютимарке. Я видела их только на картинках.

— Нет. Не в порядке, — твёрдо сказала Глори. — Она так рано или поздно себя убьёт. Потому что она глупая пони.

— Она… спасла меня… — пробормотала единорожка, поднимаясь из грязи.

Глори посмотрела на её сломанный рог, на лице пегаски читалось изумление..

— Ты — та самая работорговка. — Лиловая единорожка вздрогнула, и к ней подбежала её малышка. Глори посмотрела на маленькую кобылку, а затем вновь перевела взгляд на её мать. — Ты… она… ар-р-рх! — Пегаска отошла в сторону, в раздражении топча пластиковые украшения газона в виде сладостей. — С Деусом было проще. Его так легко было ненавидеть… — пробурчала она.

— Простите, что прерываю, но что мы будем делать с ним? — спросил П-21, кивнув на жеребца, которого он усадил на землю с гранатой во рту. Не уверена, что это была такая уж хорошая идея, но жеребец, по крайней мере, не делал попыток сопротивляться.

Я осторожно привстала. Мед-Икс уже подействовал достаточно, чтобы моё дыхание восстановилось.

— Что?

— Ну, он же насильник. Неужели мы отпустим его, чтобы он мог попробовать снова? — спросил П-21, потеребив чеку гранаты.

— Вынь эту штуку у него изо рта, П-21. — Я почувствовала как меня пробрал странный озноб. — Ты ведь… Фриск, верно? — спросила я, когда П-21 убрал гранату. — Поясни-ка, какого чёрта ты там устроил?

— Сводил счёты, — пробормотал он, глядя на меня снизу вверх. — Когда она была при оружии, она повязала меня и собиралась продать в Парадайзе.

— И за это она лишилась своего рога. Хочешь сказать, она снова взялась за старое? — В ответ он лишь молча посмотрел на меня. Я оглянулась на единорожку, чувствуя, как сердце глухо застучало в груди.

В ушах у меня зазвучал вкрадчивый шёпот старого жеребца.

— Итак… какое наказание полагается насильнику? — спросил он голосом, похожим на шелест карт.

— Я не палач, — пробормотала я.

— Блекджек! — прошипел П-21, закипая от злости. — Чем этот ублюдок отличается от Девяносто Девятого?

— Он отличается тем, что на курок придётся нажать мне, — решительно ответила я, глядя на пленника. — Я не допущу, чтобы ты или Глори стали убийцами.

— Это не убийство, — возразил П-21.

Я посмотрела на него.

— Он безоружен.

— Он не Мини. И не умирает медленно и трагически. Этот тип — подонок, — отрезал П-21.

Глори судорожно сглотнула:

— Я знаю, то, что он совершил — отвратительно. И я совсем не хочу, чтобы он сделал это снова. Но убийство — это не выход.

Мы дружно посмотрели на Рампейдж. Она подняла бровь и усмехнулась.

— Что, хотите знать моё мнение? — Она повернулась к маленькой кобылке, которая настороженно смотрела на нас.

— Он сделал тебе больно, милая? — спросила Рампейдж с неожиданно ласковой улыбкой. Малышка ответила ей испуганным взглядом, но затем отрицательно покачала головой.

Рампейдж пожала плечами. — Что ж, тогда мне пофиг.

Я взглянула на кобылу; ту, которую самолично изувечила в пылу сражения.

— Ты хочешь, чтобы я убила его? — спросила я, слыша непрекращающийся шелест карт. Нет, я не палач. Это справедливость. Он получает по заслугам!

Она посмотрела мне в глаза и еле заметно кивнула.

Я вытащила охотничью винтовку. Забавно, что я больше не слышала своего сердца. Словно всё внутри меня внезапно стихло и успокоилось.

— Отпустите его, — пробормотала я, и П-21 хмуро подчинился. Я встретилась глазами с Фриском. — Я буду считать до десяти. Беги. — П-21 поджал губы, глядя, как жеребец поднимается на ноги. — Один, — тихо произнесла я.

— Два, — продолжила я счёт, наводя на него ствол своего оружия. Он тотчас развернулся и побежал. Я стиснула зубы. — Три.

— А ты сможешь сделать это, Блекджек? — угрюмо спросил П-21. «Смогу ли я?»

— Четыре, — произнесла я, глядя, как Фриск скачет по лужам. По обе стороны от него громоздились руины, поэтому бежать он мог лишь в одном направлении. — Пять. — Я навела перекрестие прицела на его шею. — Шесть.

— Не делай этого, Блекджек, пожалуйста. Ты же не убийца! — взмолилась Глори.

Да ну? Я всегда была убийцей. Вопрос в том, готова ли я стать палачом, убивающим хладнокровно и методично?

— Семь… — Я думала, что к этому времени он будет гораздо дальше, но его тормозили лужи и сваленный в них мусор. — Восемь… — Я смотрела сквозь дрожащее перекрестие прицела на его затылок.

Рампейдж не проронила ни слова.

«Ты спятишь и размозжишь себе голову ещё до того, как умрёшь от жажды.»

— Девять…

«Значит вот так это начинается?»

— Десять.

«Будь добрым.»

Я крепко стиснула глаза и рухнула на колени в грязную воду, чувствуя как слёзы заструились по моему лицу. Чтобы не потерять в грязи винтовку, я изо всех сил прижала её к груди. Понурив голову, я громко всхлипнула, представляя себе разочарованное выражение на лице П-21, которого я снова подвела.

— Простите, — прошептала я, а затем подняла взгляд на искалеченную кобылу, которая взирала на меня в изумлении. — Я не смогла… Я хотела этого, но не смогла. Прости.

Она лишь крепче прижала к себе испуганную дочь. Затем тихо произнесла:

— Это ничего… меня ведь ты тоже пощадила.

* * *

— Ты просто невероятна, Блекджек, — сказала мне Скальпель, пока я стояла в её авто-доке, позволяя машине исследовать и исцелять меня своей магией. — Вряд ли найдётся ещё одна такая пони, которая сегодня ломает рог, а назавтра платит за его возвращение.

Роза, кобыла, которую я спасла, и почти убила, отдыхала наверху вместе с Торн.

— Она завязала с работорговлей, — тихо ответила я. — Это что-нибудь да значит.

— Она потеряла свою команду и оружие. Это вовсе не значит, что она завязала.

— Фриск изнасиловал её. Она заслуживает жалости, — пробормотала я.

— То, что произошло за стенами Флэнка, не имеет значения, — ответила Скальпель, снова прикладываясь к бутылке.

— Имеет.

— Для тебя. Возможно, для меня. Немного. Но большинство пони скажут, что она сама виновата. Что это просто расплата за прошлые грехи бывшего работорговца.

— У неё дочь.

— Ух ты, небывалый случай на Пустоши, — съязвила Скальпель. — Знаешь, в чём твоя проблема?

— Повреждение мозга?

— Ты считаешь, что все пони хорошие, и хочешь помочь им.

— Это проблема?

— Да, если ты думаешь, что сможешь в одиночку помочь им всем.

— Разве ты не пытаешься помочь всем, кому можешь?

— Конечно, но я сознательно занижаю планку своего «могу» по отношению к тому, что я действительно могу. Я осознаю, что некоторым пони помочь в принципе невозможно. Слишком зависимым. Слишком измотанным. Слишком изъеденным изнутри. Они забирают каждую кроху той помощи, что я могу предложить, и всё равно в итоге откидывают копыта. Поэтому мне приходится принимать неприятные решения и списывать их. И, разумеется, они умирают так же верно, как если бы я самолично пристрелила их. Но если бы я этого не делала, то давно довела бы себя до ручки.

— То есть или ты, или они, так получается?

— Без меня у них вообще нет ни единого шанса, — ответила она, пожав плечами.

Я вздохнула и закрыла глаза.

— Я могла убить её, но я не хотела становиться палачом. Я хотела убить его, но не смогла. Почему?

Она похлопала меня по голове.

— Потому что ты хочешь спасти их. Хочешь, чтобы они снова стали хорошими пони. Но пони не хорошие и не плохие. Пони — это пони. И чем раньше ты это осознаешь, тем легче тебе будет.

— Ага, но я слишком глупая для этого.

— Что ж, я скажу что-нибудь приятное на твоих похоронах.

— У меня будут похороны? Мило. А торт там будет?

Она засмеялась, отключая аппарат.

— Ты неподражаема.

— Приму это за комплимент, — усмехнувшись, ответила я.

Поправив очки, она спросила уже более серьёзно:

— Ты собираешься взять власть во Флэнке в свои копыта?

— Не знаю. А должна?

— Нет, если ты веришь в хороших пони.

— Хочешь сказать, здешние пони не такие?

— Нет. Некоторые пытаются, но Флэнк — не прибежище для нуждающихся. Здесь все беспокоятся только о себе и делают то, что приходится делать.

Я закрыла глаза и представила Барпони:

— Я знаю двух таких, которым не безразлична судьба окружающих.

— Ну что ж, это на два больше, чем знаю я, — ответила она.

Улыбнувшись, я хорошенько встряхнулась, прежде чем снова напялить на себя броню.

— Я должна найти Каприз. Она уже вернулась в свой офис?

— Спроси свою подружку в баре, — чуть усмехнувшись сказала Скальпель, — ты ведь знаешь, кто она, ведь так?

— Я всё время пытаюсь это выяснить, — пробормотала я.

— О, ну тогда не буду портить тебе сюрприз.

Я тихо фыркнула:

— И ты туда же.

Что-то было не так, и я снова не могла понять что именно. Разве Скальпель всегда выглядела такой… усталой?

— Кстати о Каприз, мне, наверное, стоит пойти сказать ей, что мы скоро закончим укреплять это место. И если ей это не нравится, пусть кто-то другой тут заправляет. Например, эта пони из бара. Или ты. Или вообще кто-то. Чёрт, даже я могу управлять этим местом лучше, чем она.

Здорово, теперь Скальпель выглядела встревоженной.

— Ну… уверена, она будет рада услышать это. Кстати, почему бы тебе не пойти перекусить в Кормушке? Магия не заменяет собой еду, — сказала она и вяло улыбнулась.

— Неплохая идея. Ещё увидимся, — ответила я.

Снаружи моё внимание привлекло ещё кое-что; там были те же самые наркоманы, которых я видела раньше. По правде говоря, они были теми же, что стояли тут, когда я впервые сюда пришла. Наверное, лечение занимает больше, чем один день, особенно если учитывать, сколько раз я сюда возвращалась, чтобы восстановиться после ранений, которые я сама себе нанесла.

И всё же…

Дела в Кормушке обстояли не важно. Теперь я почему-то стала замечать, что не всё было так хорошо, как мне казалось. Не было никакого изобилия провизии — её просто пошире разложили на прилавках. «Свежие» продукты от Общества были засохшими и пресными. Верхние яблоки были вполне приличными, но большинство остальных — мягкими, а порой и перезрелыми. Даже от 200-летней Свежести остались пустые картонные упаковки и ящики. Единственная еда, которая действительно выглядела аппетитной, как не обидно было признавать, была продукцией из магазина Анклава, который был надёжно заперт.

Но что-то было действительно не так. Я заподозрила это после того, как пробыла во Флэнке некоторое время, и я наконец-то начала кое-что замечать. Кстати, разве кобылы сил безопасности всегда следовали за мной повсюду? По ним не было видно, чтобы они преследовали какие-то другие цели. П-21 и Рампейдж отправились в лагерь Деуса, чтобы собрать всё, что плохо лежало, в то время как Глори вернулась во Флэнк. Сейчас она была на Бирже, пыталась обменять собранное нами барахло на крышки.

А я? Что ж, настало время навестить Каприз.

Я перешагнула порог Стойла Восемьдесят Девять. Мои глаза замерцали тусклым янтарным светом, когда я наконец-то поглотила достаточно радиации, чтобы привести в действие свою мутацию. Я твёрдо решила увидеться с Каприз и покончить с этим.

Затем я увидела Барпони, болтающую со Скальпель. Казалось, что она ждала меня, но моя испорченная сторона дала мне другой ответ, как только Скальпель отошла и заспешила внутрь. Похоже, даже докторам надо выпускать пар время от времени.

— Эй, привет, — окликнула я с легкой усмешкой. Она выглядела хорошо… правда, немного уставшей… напряженной… взволнованной… но хорошо. Действительно хорошо…

— Сама привет, — сказала она, шлёпнув меня по крупу и передав мне бутылку Спаркл-Колы. — Слышала, ты весь день помогала в городе?

— Что-то вроде этого, — ответила я, приложившись к бутылке. Но вкус был какой-то… странный. Сладкий, но в тоже время с горчинкой. Наверное, из старых запасов. — Мне нужно увидеть Каприз. У меня к ней дело. — Её взгляд дёрнулся при виде моей брони и оружия.

— Правда? Ну, её всё ещё нет, но как насчет того, чтобы занять себя чем-нибудь в моей комнате, пока она не вернется? — Спросила она, и только мысль о её предложении удержала меня от вспышки праведного гнева.

— Конечно, — хихикнула я, издав тихий стон, когда она зарылась носиком в мою гриву. Должна признать, вид покачивающихся бёдер этой молодой кобылки был более чем соблазнителен. Это было так же прекрасно, как луна на небе… как прекрасный лунный персик.

* * *

Должна признать, в её комнате было довольно мило. Может, всё дело в освещении. Все предметы в комнате светилось слабым серебристым светом. И я тоже. И она. Как будто мы занимались любовью среди звёзд.

Я просто улыбнулась так широко, что заболели щёки:

— Ита-а-ак, я готова для ещё одного раза.

— К сожалению, мне надо уладить парочку дел, и потом я вернусь, — сказала она, высвободившись из моих объятий.

Я снова закрыла глаза и лениво простонала.

— Так нечестно…

— Не ной, Блекджек, — она легонько мне подмигнула. — А то ты становишься похожей на девственницу. — С этими словами она выскользнула за дверь, и я вяло улыбнулась ей вслед.

Я лежала на спине, пытаясь прикоснуться к этому мягкому мерцающему свету.

— Блекджек, — прохрипел старый жеребец.

— Вали отсюда, я только что кончила и не испытываю абсолютно никакого желания разговаривать со всякими безумцами.

— Блекджек. Ты должна принять Фиксер, — тихо сказал он.

— Фиксер ничего не исправляет. Мне Глори сказала, — пробормотала я, разглядывая маячившие передо мной цветные пятна. — Мне сейчас так хорошо. Почему я должна что-то делать? Всё вокруг такое… уродливое. А она красивая. И милая. Дай мне почувствовать себя хорошо. Пожалуйста?

— Возможно. Но это не по-настоящему. Ты должна принять Фиксер. Она хранит немного в своём ящике.

— Откуда ты знаешь?

— Это ты знаешь, — просто ответил он.

Я расплакалась.

— Просто дай мне остаться здесь. Пожалуйста. Я не хочу назад в этот кошмар. Меня уже тошнит от кошмаров. Мне это нравилось больше, пока я не замечала… как… ужасно всё вокруг.

— Это цена, которую ты платишь за внимательность. Посмотри на Пинки Пай. Посмотри, что она видела. Понимаешь, как это подрывало её? Ты не можешь лежать здесь, Блекджек. Давай, поднимайся.

Я медленно скатилась с кровати и заковыляла к её письменному столу. Левитировала перед собой упаковку Фиксера, вздрогнув при виде того, как её красные цвета мерцали серебристым светом.

Я засунула горькую таблетку в рот и прожевала.

Мерцание пропало, и я резко вздрогнула. Всё на пути от коридора до кровати казалось размытым. Моей брони и снаряжения нигде не было видно.

— Пожалуйста… — прошептала я в мольбе к давно забытым богинях. — Прошу… пожалуйста, пусть это не будет очередной ловушкой.

Её комната была украшена переплетениями цветной гирлянды. На каждом шагу попадались странные маленькие безделушки и коробки. Я посмотрела на несколько её сокровищ. Пустой магический картридж? Детская обувь? Губная гармошка? Они будто дразнили меня, заставляя думать об их владелице.

Мне на глаза попалось мусорное ведро со множеством листов бумаги внутри. Я бы скорее всего прошла мимо, если бы не заметила её почерк: причудливый и витиеватый, как у принцессы Селестии. Я левитировала перед собой одну из бумажек:

«Мой наисладчайший Персик. Я с нетерпением жажду вкусить твой абрикос любви. Нет в мире подходящих слов чтобы описать, как волнительно трепещет мой стержень при мысли о твоём прелестном бутоне. Я страстно желаю прильнуть к твоей нежной шёрстке и прижаться к твоим сладеньким губкам. Твоя сахарная вишенка, Лорд Орандж.»

Ла-а-адно… Потом я посмотрела вниз:

«P.S. Я прилагаю к письму подарок в виде десяти тысяч крышек, чтобы украсть тебя в мой сад любви.»

Десять тысяч крышек за секс? Я не могла себе такого представить. Я посмотрела на её стол, уставленный разноцветными бутылочками; не банками с газировкой. Бутылочками с духами. И её терминал был весь покрыт детскими наклейками. И блестяшками. И…

«Оно было под буквой „Э“!»

Затем я заметила: маленькое пятнышко чего-то серого на одной из книжных полок. Чего-то плоского. Оно не было намеренно спрятано, а просто валялось в куче барахла; тут всё было таким. Не трофеями или ценными сувенирами, а просто всякими вещицами. Вещицами, которые сбивали с толку и вводили в заблуждение. Ширмой. Я медленно подошла к книжной полке, осторожно магией расставила в сторону склянки и достала оттуда картину в пыльной рамке.

Я повернула её и увидела потрёпанную чёрно-белую фотографию серого жеребца, обнимающего трёх маленьких кобылок. Ту, что была слева и с презрением смотрела на остальных двух, я не знала. Кобыла справа, радостно улыбавшаяся старому жеребцу, была той самой пони из бара, которая подарила мне столько восхитительных ощущений несколько минут назад. Но посередине…

Крышечка.

Дверь открылась и вошла Каприз. Внезапно всё стало ясно. Её забота и вежливые манеры. Беспокойство в глазах. Страх. Она боялась меня. Но ведь я же не была её врагом?

Да… Была.

— Ты… ты уже встала… — сказала она, пытаясь придать своему голосу былую непринуждённость. Может раньше он и был таким, но теперь я могла слышать проскальзывающее в нём напряжение.

— Ага. Думаю, я проглотила что-то не то, — спокойно сказала я, поставив фотографию на место и левитировав упаковку Фиксера. — Поэтому проглотила кое-что ещё, — я нахмурилась. — Почему ты не сказала мне, что ты и есть Каприз?

— Я просто играла… — начала она уже заранее заготовленные оправдания. Мои губы сжались. Да, это была правда, но не вся. Даже не большая её часть. — Блекджек, прошу… может мы просто продолжим наше веселье, м-м-м?

Я посмотрела на неё, больше не улыбаясь. Просто смотрела и видела её насквозь. Эту натянутую улыбку. Эти умоляющие глаза. Немного напора, и она ничего не сможет скрыть от меня.

— Нет. Думаю, мы на этом закончим, Каприз.

— Прошу, не убивай меня, — прошептала она, дрожа всем телом.

— Что? О чём ты говоришь? — нахмурилась я, чувствуя, как грива начинает подёргиваться. — Мини, Джем и Таурус… они точно знали, где меня найти. И Е-21. И Деус. Ты подставила меня! — прокричала я с яростью в голосе. — Ты обманула меня! — Она начала отступать к двери, но мой взгляд пригвоздил ей к месту. — Ты сказала охране не вмешиваться, так ведь? Ты хотела, чтобы я зашла в Стойло. Заставила меня расслабиться. Накачала бы меня наркотиками и отволокла к Деусу? И Таурус точно знал, где был тот мост, на котором он мог меня перехватить. Он легко мог подстрелить меня, если бы Мини не попала в ловушку.

— У меня не было выбора! — она заплакала. — Или выдать тебя, или Деус сровнял бы Флэнк с землёй и похоронил бы нас заживо в этом Стойле. Этот город для меня всё. Всё, что у меня есть, — сказала она, пятясь назад. — А теперь ты ещё начала тут командовать. Прямо как Ростовщица делала в Парадайзе и Крышечка в Мегамарте. Ты хочешь забрать у меня Флэнк! — завопила она, прижавшись спиной к стене.

— Я хотела защитить его. Защитить тебя. Ты могла просто сказать мне. Просто попросить меня уйти. Я хотела помочь тебе, Каприз. Не Флэнку, тебе! — прорычала я, пока мой рог окутывало белое магическое свечение. Это было прямо как в той шахте; передо мной был ещё один Лансер, просто выглядел он по-другому. Змея. Если я не убью её, она просто укусит меня позже.

Сухой шелест карт и тишина.

— Но я не палач, — отрезала я, когда она спиной вперёд ввалилась в дверь, ведущую в кабинет Смотрительницы. Я подошла к своим седельным сумкам, достала оттуда письмо от Крышечки и бросила его ей в лицо. — Вот! Сообщение доставлено. Искатели должны мне по трём контрактам. Плати.

Она с дрожью посмотрела на письмо в её ногах. Не открывая, она бросила его в корзину, затем подошла к сейфу. Достала оттуда пять мешочков с надписью «1000к» и положила на стол. Я сунула их в сумку. Она не досчитала мне десять процентов… но мне было плевать. Я просто хотела поскорее убраться из Флэнка.

— Прости… — тихо прошептала она. — Мне просто… нравилось не быть собой.

— Ага, — пробормотала я, проглатывая ещё одну горькую таблетку. — Мне тоже нравилось, когда ты не была собой.

* * *

Я охранница. Я та, кто приходит, чтобы прекратить всё веселье. Флэнк был рад увидеть, как я ухожу. У них были их турели; остальное — за ними. Я даже получила «вознаграждение» за тяжёлую работу: рабочая тележка, содержимое шкафа Октавии и парочку записей от диджеев из Микшера. Это двое, похоже, были единственными, кого искренне опечалил мой уход. Даже Скальпель просто посмотрела на меня своими усталыми больными глазами и пожала плечами.

Роза и Торн решили идти с нами до Мегамарта или просто куда-нибудь подальше отсюда. Когда вернулись Рампейдж и П-21, мы просто сложили все свои вещи в тележку и ушли.

— Ну что, уже узнала, кто такая Каприз? — спросила Потрошитель.

— Заткнись, Рампейдж… — проворчала я.

Как говорила Скальпель, пони всегда будут пони. Они не хорошие и не плохие. Может это было правдой, может мы все балансировали на грани добра и зла. Но я знала точно, что были пони, которые каждый день изо всех сил тянулись к свету, как только могли, и были другие, которые равнодушно скатывались во тьму.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Кобыла действия (уровень 2) — +15 Очков Действия в З.П.С.

Навык: Взлом (50).


Глава 2
Монстры

«Похоже со знатью вас связывает только то, что вы знатный грубиян!»

«Охрана»? Да, это слово красуется на моём жилете, но какова его суть? Большую часть жизни оно означало лишь двухчасовой патруль жилых отсеков в ожидании редких тревог, да нудное многочасовое заполнение отчётов, которые были столь банальны, что я могла заполнять их хоть во сне. Быть в «Охране» означало поддерживать спокойствие и стабильность, а также следить за соблюдением правил.

Но о каком спокойствии и стабильности, а уж тем более правилах, могла идти речь на Пустоши? Или это я должна была стать той избранной, которая создала бы свод законов и заставила всех неукоснительно соблюдать их? Но я всего лишь маленькая пони. Я попыталась провернуть подобное в поселении, которое, как я полагала, нуждалось в этом. Это было чем-то вроде дара или типа того. Однако мои усилия и действия были приравнены к попытке захвата власти у пони, которые довольствовались раздором, беспорядком и полным отсутствием стабильности. Я стала не просто незваным гостем, но воплощением всего того, против чего они боролись.

Какая же у меня была роль на этой проклятой земле? В Стойле этим вопросом я не задавалась и по ходу своего путешествия чувствовала всё большую привязанность к той прошлой роли. Это не мешало мне уважать П-21, который полностью отрешился от былого и начал новую жизнь, но я… Аргх, да мне нравится быть охранницей. Когда видишь всех этих рейдеров, работорговцев, бандюков и головорезов, которыми земли вокруг Хуффингтона кишмя кишат, когда стоишь им в противовес, чувствуешь себя немного выше этой серой массы. Можете звать это гордыней, если хотите. Но я всё больше и больше чувствую себя… потерянной.

Плюс ко всему этому в моём ПипБаке мертвым грузом лежит ЭП-1101 — орешек, который был слишком крепок для моего скудного ума. Так каково же моё место в этом мире? Может мне просто стоит найти себе местечко, назвать его домом и защищать до последнего удара сердца? Капелла? Да и Мегамарт сошёл бы. Вполне себе нормальные места. Вот только смогла бы я закрыть свои глаза на всё то, что творится вокруг?

Что лучше: бороться и пасть в неравной борьбе с Пустошью или заботится о чем-то меньшем, но более дорогом, отрешившись от всего остального? И есть ли другой выход?

* * *

Капли дождя ручейками струились по моим очкам. Мы держали свой путь на северо-восток, в Капеллу. И хотя мы направлялись в одно из самых лучших мест в Пустоши, я всё равно чувствовала вялость и уныние. Это маленькое подлое подозрение уже во всю витало в воздухе: что-то пойдет не так. Что-то всегда идёт не так.

Я бросила взгляд на П-21, который ехал в фургоне рядом с Торн. Что ж… у каждого правила есть исключения.

Фургон был доверху набит снарягой из лагеря Деуса. Даже несмотря на то, что некоторые из выживших в битве при Флэнке успели-таки обнести лагерь, там всё равно было больше контейнеров, как простых, так и с амуницией, чем охотники за головами могли бы вскрыть. По большей части это, конечно, был хлам, но попадались и полезные вещи. П-21 с головой принялся за работу над замками многочисленных ящиков, пока мы брели по битому асфальту мимо ржавых пустых фургонов. Я лишь могла с благоговейным трепетом наблюдать, как он мог работать несмотря на тряску и прыжки на ухабах.

Мы сделали привал на станции подзарядки батарей для воздушных фургонов. Судя по надписи, она принадлежала «Гипокампус Энерджи». А дождь тем временем снова начал набирать обороты. В моём горле буквально горело адское пламя, а сопли ручьём текли из носа. Торн, судя по её виду, тоже было несладко. Рампейдж разожгла огонь, воспользовавшись парой пустых ящиков из-под Восхода Сарсапариллы, а Роза начала кипятить воду в турке. П-21 продолжал заниматься тем же, чем занимался до этого, за одним лишь исключением: теперь он был в мастерской. И вот, когда он уже почти взялся за аптечки, я легонько толкнула его бок.

— Дай я попробую? А ты в случае чего покажешь, что я делаю не так.

Не знаю почему, но на его лице появилась самая что ни на есть настоящая улыбка. Жеребцы такие чудные.

— А с чего бы ты вдруг решила заняться взломом?

— Роза чуть не умерла из-за того, что я не смогла вскрыть замок. Не хочу чтобы подобное повторилось ещё раз, — сказала я, левитируя заколку из его картонной упаковки. — Так что, поможешь мне?

Замки я взламывать ненавидела, как и болеть, а так же истекать потом и трястись от озноба. Мне оставалось лишь винить во всём этом кого-то ещё, и Лайтхувз на эту роль отлично подходил. Я воображала о нём совершенно невероятные вещи, вроде того, что он каким-то образом управляет погодой, чтобы заставить меня выглядеть ещё более жалкой. С другой стороны, должна была признать, что было неплохо тогда лежать рядом с П-21 и тратить его заколки.

— Ещё чуть-чуть… теперь поворачивай, но не налегай! Та-ак… почти…

И… заколка сломалась. Я с ненавистью стукнула головой о украшенные розовыми бабочками желтый ящик.

— Почти.

— Почти не считается. Только если там не лечебные гранаты лежат, — сказала я со вздохом и пододвинула ящик к нему. — Прости, что отняла у тебя время.

Моргнув он спросил с зажатой в зубах заколкой:

— Што, прошти?

— Ну за попытку помочь Флэнку, — ответила я, посмотрев на проливной дождь, что бушевал на улице. — Если бы я не была такой тупой и поняла, что она была Каприз… Не знаю…

— Думала, что придёшь туда и одним лишь мановением копыта превратишь их в хороших и достойных пони? — поинтересовался он, изогнув бровь и слегка улыбнувшись.

На мой утвердительный кивок он лишь вздохнул и покачал головой.

— Блекджек, я хотел бы, чтобы ты была права. Я считал Флэнк… нормальным. Может его жители и были несколько сбиты с пути, но город был нормальным. Но всё же пони, что в нём живут, давно уже решили, кем они хотят быть. Пойми, одним лишь желанием пони не изменить.

— Знаю, я была такой дурой, — пробормотала я. А он, хлопнув меня по затылку, тут же вскрыл аптечку. Даже не знаю, что было более обидным.

— Ты была оптимисткой, Блекджек. Это одна из лучших черт твоего характера. Я бы даже и не задумался о том, чтобы им помочь. Если бы ты была не права, то кое-какие мерзавцы чисто случайно получили бы то, что им не причитается. Если бы я был не прав, то пони, нуждающиеся в нашей помощи, её бы так и не получили. Какой вариант тебе больше по душе?

Что же, в его словах был смысл. Я закашляла, отвернувшись в сторону: не хватало ещё кого-нибудь заразить своей многообещающей болезнью.

— И что тут у нас? — спросила я, открывая рогом крышку ящика. В нос сразу же ударил запах тухлых яиц. ХМА испортило одно из зелий настолько, что оно даже проело металлическую пробку. Пара шприцов с Мед-Иксом выглядели вполне себе хорошо, как и бутылка с фильтрованной водой. Я посмотрела на дождь. Может стоит думать о нем, как о виски?

— И это всё? Пять бесполезных зелий?

— Вообще-то двенадцать: ты забыла о тех, что уже на воду стали похожи, — сказал он, вытащив содержимое аптечки и выкинув её на улицу к остальным. Некоторые из зелий были настолько испорченными, что, я клянусь, я видела, как они шевелятся внутри своих пузырьков. П-21 взглянул на меня.

— Прости, что не сказали тебе о Каприз, Блекджек, — тихо сказал он.

— Должно быть я выглядела полной идиоткой, — проговорила я с глупой улыбкой и зашлась сильным кашлем.

— Ты выглядела счастливой, — ответил он. — Мне показалось, что тебе действительно понравилась идея помогать другим лишь потому, что это правильно. Я не мог так с тобой поступить.

Я скрестила свои передние ноги.

— Да, я была счастливой, и это было прекрасно, даже не смотря на то, что это было неправдой.

Вдруг я вспомнила Пинки и то ужасающее веселье, что будто бы было преддверием надвигающихся неприятностей до того, как исчезло. Была ли эта заводила вечеринок в действительности счастливой? Ещё не видела ни единого плаката с её изображением, где она не была бы с сияющей улыбкой. Я слегка улыбнулась и посмотрела на П-21.

— Эм… А что для тебя счастье?

Он моргнул, затем улыбнулся и качнул головой:

— Это, — сказал он, окидывая копытом пространство перед собой.

— Дождь? Взлом замков?

— Всё! Нет, конечно, есть куча всего, что выводит меня из себя, но я ведь жив, Блекджек! Жив! Всю свою жизнь я жил со знанием того, что стоит появится двадцать первой точке, и всё: мне конец. Целый год я думал только о том, как сбежать оттуда, и теперь я на свободе. И всё благодаря тебе! — произнёс он с улыбкой, смотря на меня. — Хоть я и почти уверен в том, что когда-нибудь Пустошь и это у меня отнимет, но прямо сейчас, в эту секунду, счастливее я быть просто не могу.

Затем он тихо рассмеялся и поправил себя:

— Нет, пожалуй, я был бы ещё счастливее, узнай я о том, что Стойло Девять Девять покончило со своей репродуктивной политикой.

— Думаю да. То есть теперь, после смерти Смотрительницы, нападения и прочего, они не могут просто взять и забыть обо всем и жить дальше. Знаю, Мама наведет там порядок, и тогда они покинут Стойло. А если нет, едва лишь мы разберемся с ЭП-1101, то пойдем туда и пнём их хорошенько под зад из того треклятого места, — сказала я с улыбкой.

— Сможешь ли ты насаждать справедливость тем, кто от неё откажется? — спросил П-21 перед тем, как коснулся поверхности коробки с малюсеньким-премалюсеньким замком. Понятия не имею, как он сумел его открыть, и тем не менее внутри оказались пачки с ярко-оранжевыми патронами. Каждый был с моё копыто длинной. Из любопытства я достала «Причуду» и попыталась зарядить её ими. Не пойдёт. Оружие рассчитано на более крупные патроны.

Я тихо вздохнула.

— Не знаю. Знаю лишь то, что единственный способ по-настоящему кого-то остановить — это убить его. Но мне кажется, что стоит начать убивать пони… даже тех, что этого заслужили, и я… я не смогу остановиться. — Покрутив патрон, я посмотрела на П-21 и спросила: — Почему ты его не убил?

Он вздохнул, смотря себе под ноги.

— Потому что я очень… очень… сильно хотел его убить. Просто не хочу убивать кого-либо в отместку нашему Стойлу.

— Ты хороший пони, П-21, — сказала я, откладывая патроны в сторону. И тут я заметила маленькую деревянную коробочку, приклеенную скотчем к углу ящика. Но что привлекло мое внимание больше всего, так это простецкая надпись: «Охраннице».

— Это ещё что такое?.. — пробормотала я. Мой рог засветился и… тут подошел П-21 и с серьезной миной (ну ладно, ещё более серьезно, чем обычно) дотронулся до него. Я потеряла концентрацию и густо покраснела.

Осторожно, он осмотрел ленту и стороны коробочки. И я увидела, что к расположенному рядом заряду ведёт тонюсенький проводок. Сдвиг коробки в любую сторону привел бы к немедленной детонации взрывчатки… Я почувствовала себя так, словно меня в таз с холодной водой окунули. П-21 аккуратно открыл крышку. Там были сложенная записка и светящийся шар памяти. Я левитировала их из коробки, а мой друг-взломщик осторожно взял «заряженный гостинец» и поскакал с ним на улицу.

В записке было следующее:

«Я знаю, что это ты, Пизда-Охранница, сейчас читаешь эти слова. От любого другого уже бы одно дерьмо осталось. И это хорошо. Этот шар — мое послание тебе. Можешь посмотреть его. А можешь не смотреть. Мне, в общем-то, похуй. Я просто хочу, чтобы каждый ублюдок получил по заслугам. В особенности ты. В особенности он. В особенности я. Из глубин ада говорю тебе: „Пошла ты на хуй, Охранница.“

Д…»

— Ты же не воспримешь всерьёз его предложение? — тихо спросил П-21 из-за моего плеча. Я и не слышала, как он вернулся.

— Конечно нет, — ответила я, левитируя шар памяти. — Сто процентов за то, что это западня или вроде того. Я имею ввиду, что не буду настолько тупой, чтобы исполнять прихоти Деуса: даже мне хватит на это мозгов.

На моем лице сияла самая большая и искренняя улыбка, какую я только смогла изобразить, а шар полетел в темноту дождливой ночи.

— Ну вот, видишь?

П-21 немного расслабился.

— Знаешь, ты заставила меня поволноваться. Шары памяти от психопатов-потрошителей — не те вещи, на которые стоит тратить время, — он окинул взглядом оставшиеся ящики, а затем снова посмотрел на меня. — А почему бы тебе не присоединиться к остальным? У меня одна заколка осталась. Сейчас разберусь с ней и приду к вам.

— Ну ладно, — ответила я и поскакала к входу в магазин, но затем остановилась, чтобы взглянуть на дождь. — Мне всё равно его шар не нужен. От Деуса мне вообще ничего не нужно.

Внутри заправки лиловая единорожка кипятила воду в ржавой турке. Все её мирские пожитки были разложены по двум поношенным перемётным сумкам, и, видимо, среди них также была и какая-то зелень. Роза смотрела на меня своими пурпурными глазами, полными смертельного ужаса, однако её дочь теперь смотрела на меня больше с любопытством, уверенная в том, что я не причиню вреда её маме. Рампейдж отыскала где-то носок и каким-то чудом сварганила из него грубую куклу-марионетку, которую она затем прикрепила к концу шипа своего шлема.

Глори принесла мне полную воды кофейную чашку, которая пахла травой.

— Чайку не хочешь?

— Чайку, — пробормотала я, подхватывая горячую чашку. — Я птицу что ли пить собираюсь?

— Пей уже, Блекджек. Он поспособствует твоему выздоровлению, — сказала Глори, слегка подтолкнув меня в плечо. Я хлебнула немного теплой воды, которая по вкусу была такой, словно траву прям в ней и заварили.

— Глотай уже! — приказа она мне. Но меня чуть не стошнило от этого дрянного варева! — Ну!

Мне на глаза навернулись слёзы, но я-таки проглотила эту дрянь. Что же, горлу полегчало, но… Аргх! Глори немного расслабилась.

— Ладно, а теперь допивай остальное.

— А можно я туда Антирадина сначала засажу, а? — пробормотала я и сразу же получила неодобрительный взгляд от серой пегаски. Не так давно она обменяла свою чёрную униформу на обычную одежду жителя Пустоши. Как только доберёмся до Мегамарта, сразу же купим ей броню посерьёзней. Я угрюмо допила остатки противного варева.

— В хлам упивается всякими сомнительными коктейлями, а от чая воротится, — тихо проворчала Рампейдж, покачав головой.

— Так… что ты собираешься делать дальше? — поинтересовалась я у Розы, отставив чашку в сторону и почистив язык о зубы.

— Заботиться о себе и своей дочери, — произнесла она тихим, безнадёжным голосом, — хоть и не знаю, каким образом.

— Ты имеешь ввиду, не будучи работорговцем? — спросила я, нахмурив брови. Она посмотрела на меня и нервно кивнула. — Да как ты вообще в это ввязалась? Я просто не могу понять.

— На самом деле раньше я была караванщиком. В те времена на шоссе Санрайз было много деревень и маленьких перевалочных пунктов, — спокойно начала она, смотря под ноги. — И вот как-то раз в одной из деревень собирались повесить пони. Убийца… Насильник… Уж и не помню точного обвинения.

Роза посмотрела на дочь, но розовая кобылка была очарована маленькой грязненькой куклой-марионеткой из носка.

— Я решила, что это было глупо. Он был сильным и здоровым… а Общество нуждалось в работниках. Вот я и предложила деревенским сотню крышек за него. От этой сделки все выигрывали. Двух радсвинов разом: они от преступника избавились и крышек срубили. С тех пор, куда бы ни лежал мой путь, я всегда высматривала тех, кто продает других пони. Обычно преступников или подозреваемых в преступлениях.

Единорожка закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Работёнка была не из простых. Рабов надо было держать в нужном состоянии, а то они либо заболеют, либо попытаются сбежать. Да и рейдеры не давали заскучать. Оплата еды и прочего… Однажды я наткнулась на местечко, которому сильно досталось. Бандиты, судя по всему, много всего украли, тел было мало и актов каннибализма было не видно. В общем, в живых осталось всего четверо, и они умирали с голоду, ну и я… — Роза вздохнула и пожала плечами.

— Сделала их рабами, — пробормотала я.

— И спасла им жизни, — резко добавила она. — Знаю, это звучит чудно, но многие рабовладельцы заботятся о своих рабах. Еда. Приют. Жизнь, конечно, не сладкая и не долгая, но это жизнь. Рабов понапрасну не тратят: их замена дорого обходится.

Роза покачала головой.

— Понятия не имею, как Красный Глаз или места, вроде Впадины Бримстоуна, держатся на плаву. С их темпами они должны тратить горы крышек, но это же абсурд.

— Деньги и не до такого ещё пони доводили, — сухо заметила Глори.

— У меня есть дочь, — сказала она тихо. — Может Флэнк и не был для неё лучшим домом, но он был домом. Я знаю, что поступала плохо, но у меня не было другого выбора.

— И ты готова снова за это взяться? — спокойно поинтересовалась я. Она пожала плечами и покачала головой, из чего я поняла, что да — возьмётся, если понадобится.

— Будем надеяться, что в Капелле вы заживете новой жизнью. Лучше прошлой.

— Будем надеяться, — ответила она. В общем-то если нет, то она снова могла бы попытаться стать рабовладельцем и тогда мне пришлось бы прикончить её. Или я опять бы струсила?

— Эй, Блекджек, а это ещё что? — спросила Глори, указав крылом на футляр для музыкального инструмента.

Я утерла нос и поправила очки.

— Инструмент какой-то. Да я всё равно не знаю ни что это, ни как на нем играть.

— Так и зачем он тебе?

— Черт его знает, а что?

Глори улыбнулась и изогнула бровь.

— Ну, знаешь, просто он на танк размерами смахивает.

— Это контрабас, — тихо проговорила Роза и подошла к футляру. Она открыла его и глубока вздохнула. — Очень хороший контрабас.

— И как это ты определила?

— Я работала с Обществом. А если хочешь с ними работать, то и в таких вещах надо знать толк. Даже оперу полюбила, — проговорила она и дернула за струну: звук был отрывистым и мрачным. — Надо бы его настроить.

Она взглянула на меня и неуверенно улыбнулась.

— Я бы могла тебе показать некоторые азы игры на контрабасе. За всё, что ты сделала для нас.

— Думала единороги своей магией-шмагией музыку колдуют, — пробормотала Рампейдж.

— Если знают определенное заклинание; да и если знают, то могут о игре как таковой ни малейшего понятия не иметь. Например, я могу подражать флейте и даже пару мелодий наиграть, но сфальшивить в разы проще, чем на настоящем инструменте. — Она бросила взгляд на нотные листы. — А если хочешь впечатлить Общество, то фальши быть не должно.

Я окинула взглядом остальных, но увидела лишь любопытство.

— Ладно, только за кровь из ушей на меня не обижайтесь, — сказала я, левитируя к себе контрабас и становясь за ним.

Роза сразу же улыбнулась.

— Чего?

— Ты держишь его как земной пони, хотя можешь просто использовать свою магию. — Единорожка поднесла к себе ноты и пролистала их. Её магия едва с этим справлялась.

— Вроде так… более-менее, — промямлила я, уже чувствуя смущение. Селестия, даже Рампейдж с Торн смотрели на меня. Ну сейчас начнется…

Я левитировала чёрный смычок и провела им по струнам. От услышанного звука по моему лицу расплылась улыбка.

— Эм… думаю, он и так нормально настроен, — сказала Роза и начала объяснять мне, что означают те или иные ноты и каково должно быть положение смычка на инструменте для их получения. К моему удивлению, понять это было не сложнее, чем правила игры в карты.

— Точно никогда раньше не играла? — спросила Роза, в то время как остальные с интересом наблюдали за мной.

П-21 вошел в здание с заинтересованным видом и сразу же заулыбался.

— Ну, бывало баловалась, но взаправду никогда.

На ноты я смотрела, как на карты: я видела разницу между целыми, половинными и четвертными нотами, словно разницу между картами разных мастей.

— Это будет ужасно. Вы ведь знаете, да?

— Играй давай, нам всё равно больше нечем заняться, — со смешком сказала Рампейдж, заботливо усаживая Торн на свои копыта. Роза несколько занервничала, но я бы искренне посочувствовала тому, кто отважился бы сейчас причинить вред жеребенку.

Я посмотрела на ноты. «Спокойно. Расслабься. Ничего особенного.» И смычок заскользил по струнам. «Вижу ноту — беру её.» Я пыталась воспринимать всё это, как тренировку с дубинкой, и отчаянно старалась сыграть, как можно лучше. Положение немного спасало то, что мне аккомпанировали.

Огонёк во тьме ночной
Луна дорожит тобой.
Высоко на небе ты,
Словно пони с крыльями.
Огонёк во тьме ночной
Луна дорожит тобой.)[4]

Должна признать, что в ритм я попадала лучше кобылки, но Торн однозначно была в десять раз смелее меня!

— Блекджек! У меня нет слов! Как… да ты точно не в первый раз играешь! — не сдерживая чувств, проговорила Глори.

— Правда первый, — ответила я, чувствуя легкое головокружение. — Может ещё одну?

Роза открыла ноты следующий песни. Она была незнакомой: что-то там о кексах, и ещё она была куда быстрее первой. Тем не менее я сфокусировалась и начала брать ноту за нотой. Это, конечно же, не всегда получалось, но всем видимо было без разницы на проскальзывающую время от времени фальшь. С меня семь потов сошло, пока я заканчивала исполнение. Это дело казалось мне попроще, чем было на самом деле.

— Да у тебя талант. Очень удивлена тому, что у тебя не кьютимарка с нотами, — заметила Роза, пока Торн энергично хлопала копытами об пол. Эта фраза, надо сказать, меня поразила.

У меня не было выбора. Когда я притронулась щекой к грифу контрабаса и осознала, что с самого рождения у меня не было возможности сделать этого. Я была охранницей. Мне было разрешено слушать музыку, а вот играть? Творить? Это словно услышать в первый раз Свити Белль или тот хор, звучащий в капелле, и почувствовать желание присоединится к ним. Мой взгляд упал на П-21. Неужели я получила свою кьютимарку по умолчанию? Мне улыбалась удача в картах и в жизни, но могла ли я быть кем-нибудь ещё?

Я думала, что быть охранницей — это что-то вроде раздражающей работы. Мне и в голову прийти не могло, что Стойло Девять Девять украдет у меня что-то столь личное.

— Ну, это было впечатляюще, — сказала Роза, листая книжку с нотами. Следующая композиция была о платьях и по-медленнее предыдущей, но технически более сложной. Дальше шла песня о зиме. Интересно, а она все ещё в Эквестрии случается? Как бы там не было, я с большой долей вероятности обе запорола, но мне было как-то пофиг. Единорожка посмотрела на ноты ещё одного произведения.

— О, а вот эта тебе понравится, Торн, — проговорила Роза, переходя к новой песне. — Твоя любимая.

Я сразу же уткнулась взглядом в ноты, готовая сыграть всё что угодно для радостной кобылки.

Музыка полилась из инструмента, и Торн, начав цокать копытами от восторга, запела совершенно невпопад.

— Тихо, не шуми, уже настало время спать….

Моё бедное, больное сердце сжалось в копыто, пока я продолжала играть. Голова поникла: мне больше не нужна была музыка. Мне больше ничто было не нужно, кроме как стоять там и терпеть. Я видела Торн, не сидящую в безопасности на копытах у Рампейдж, а запертую в ловушку прозрачного кокона с шлемом, в который входила кипа проводов. Я слышала, как вентиляторы машин один за другим замедляли свой ход, чтобы навсегда остановиться. Тишина наваливалась на меня всей своей массой после того, как я убила их.

Смычок выпал из моих копыт, когда я медленно опустила на колени, облокотившись на контрабас. Я прятала за ним лицо, стараясь скрыть плач.

— Что… что такое, мама? Я так плохо пою? — беспокойно спросила Торн.

— Нет… Нет. Блекджек нравится твое пение, — заикнулась Глори, в спешке направляясь ко мне. — Она просто…

«Убийца. Монстр.»

Я убрала инструмент обратно в футляр. Все просто смотрели на меня: кто-то в смятении, кто-то с беспокойством. Глори, конечно же, зарыдала.

— Блекджек… — начала было она, когда я проходила мимо неё. Я видела, как П-21 остановил её порыв пойти за мной движением головы. Спасибо, П-21.

Я вышла под проливной дождь. Как и в тот первый день на поверхности, что теперь казался таким далеким. День, в который я убила свою первую молодую кобылку. У меня подкосились ноги. Закрыв глаза, я вознесла голову к небу и отчаянно взмолилась к дождю, чтобы он смыл всё это. Я снова и снова слышала ту музыку в своём сердце, чувствуя, как горячие слезы смешиваются с ледяным дождем.

* * *

Во всем можно найти плюсы. Вот я, например, простужена, вся в поту и на сердце у меня тяжело. Плюсы? Хуже уже просто быть не может. В общем, средь ночи мне захотелось прогуляться по делам, благо рядом со станцией была отличная канава. Когда я закончила и уже было собралась обратно, я заметила слабенькое пятнышко света среди мокрой, высохшей травы. Медленно, я подошла и посмотрела на шар памяти, что я выбросила под проливной дождь.

Я подняла его — хранилище воспоминаний монстра, которое я выкинула, чтобы оно вместе с мерзкими поступками своего хозяина навсегда затерялось в Пустоши. Но это было до того, как я вспомнила о своих собственных мерзких поступках. Может быть это ловушка. Один из тех шаров, что убьет меня, введёт в вечную кому. С Деуса станется. Хотя он заминировал его; двойная ловушка, слишком изощренно. Может он и не хотел меня убивать. Но Деус был монстром.

В общем-то, как и я. Может я и чувствовала вину за свои деяния, но сути это не меняло.

— Что же… — пробормотала я, смотря на шар, в призрачном сияние которого отражалось моё лицо. — От одного монстра другому… и что же у тебя на уме, Деус?

<=======ooO Ooo=======>

Западня.

Боль пронзила меня от головы до копыт. Каждое движение, каждый вздох, каждый удар моего сердца отзывались во мне эхом криков. Я хотела закричать, но у меня не было рта, я хотела бежать, но у меня не было ног, я хотела молить о смерти, но жизни как таковой у меня не было. Тело хозяина двинулось, и я почувствовала, как механизмы двигают, сжимают и тянут кости, мускулы и плоть. Тысячи нервов терлись о инородные части тела, запертые внутри меня. Я жаждала взять драконий клык и вырезать их все до единого.

Хозяин поднял шприц и сделал инъекцию себе в шею. Всё ещё пребывая в ошеломлённом состоянии, я почувствовала, как боль начала спадать. Затем я услышала голос Деуса слегка отдававшего металлом.

— Ну что, пизда, не смешно? — тихо и мягко поинтересовался он, подходя к зеркалу. Даже под химией я ощущала боль на кончиках нервов. Единственная часть Деуса, что не изнывала от боли, была промежность.

— Это херня в пять раз круче Мед-Икса. Она бы заставила сыграть в ящик любого без кибернетического сердца. Понятия не имею откуда Сангвин берёт её или как делает.

Робопони стоял в палатке у разбитого зеркала, держа пустой шприц у себя перед носом.

— И это была моя самая распоследняя доза, пизда. Самая. Последняя. Доза.

Он сжал копыта, ломая шприц.

— В общем, как только я завершу свои дела, сразу же возьмусь за тебя. Хотя раз ты это видишь, то я уже, скорее всего, двинул кони. — Деус сделал глубокий вдох. — Спасибо. Надеюсь моя смерть была быстрой, хотя… Нихуя, зная свою долбаную удачу.

Мне никогда не выпадало шанса разглядеть его поближе. Теперь я видела его воспалённую, ободранную плоть, выступающую вокруг металлических частей. На его брови заходили части устройств, имплантированных ему в глазные впадины. Я чувствовала, на сколько тяжелым было его тело, как импланты внутри него сжимали и обвивали его внутренности.

— Короче… у меня есть мечта. Хочу поиметь тебя. И хочу поиметь его. Очень хотелось бы обоих сразу, но если бы у меня был выбор… я бы поимел его. Так что слушай. Сангвин крутит свои дела далеко от Парадайза, но к северу от Арены у него есть специальная лаборатория. Исследовательский цент имени Гиппократа. — Деус усмехнулся, но лишь на секунду. — Какие-то довоенные технологии. Пытается создать… монстров… вроде меня.

Он плюхнулся на землю, а я тем временем жаждала заорать во всю глотку от пронзившей меня боли. Деус и глазом не повел.

— Хотя я и не его копыт дело. Я всегда был тем ещё гадом. А все эти механические прибамбасы нужны лишь, чтобы другие пони сразу могли понять, кто перед ними.

Он посмотрел на меня своими обезображенными глазами.

— Рад, что ты не такая сволочь, как я, и надеюсь, что порешат тебя раньше, чем ты скатишься ещё ниже меня.

Киборг перевел взгляд на стоящего позади голубого единорога и сделал паузу. Затем он хмуро посмотрел на зеркало, обдумывая что-то.

— Если тебе реально интересно… если не насрать… отправляйся на Воздушную базу Мирамэйр. Там есть особый шкафчик. Пятьдесят первый. Пароль… «Мама». Бери всё. Наслаждайся. Только знай… черт… Я этого не хотел. Ничего не хотел.

На краткое мгновение я увидела в отражении не монстра, а просто старого, усталого жеребца, страдающего от боли. Но то было лишь мгновение, затем Деус обернулся к единорогу и крикнул:

— Давай, снимай эту хрень с моей башки и пойдем мочить пизду.

<=======ooO Ooo=======>

Несмотря на то, что боль прошла, мои конечности всё равно продолжали испытывать фантомные боли. Мои широко открытые глаза смотрели во тьму ночи. Он был в агонии. Я себе и представить до этого не могла боль вроде этой, как не могла представить себе и то, что импланты, вживленные в тело, будут причинять такую боль. Каждый сантиметр улучшенной плоти обходился слишком дорогой ценой. И только одна часть тела Деуса была не модифицирована, а значит не испытывала боль.

И я это исправила. Остается только благодарить Селестию, что он не долго протянул.

— Нравиться стоять под дождем, Блекджек? — прозвучал металлический голос откуда-то сверху.

Я перевернулась медленно на спину, чувствуя, как боль в моих конечностях начинает утихать, и увидела парящего спрайтбота. Я села. В голове звенело. В горле пересохло.

— Наблюдатель? — прохрипела я.

Спрайтбот неспешно парил, наблюдая за мной своими синими глазами. Я перевела взгляд на облака. Так хотелось упасть на них, как на перину.

— Выглядишь не очень.

Я не знала, что ответить. Я не знала, что делать. И потому сделала самое худшее из всего, что только могла.

Заревела как потерявшийся жеребёнок.

* * *

Сидя под крышей гаража рядом с вскрытыми ящиками и аптечками, я выложила Наблюдателю все. Всё, что могла. Всё, о чем могла подумать. Рассказала о том, что случилось в клинике Флаттершай. О провалившейся попытке остановить самосуд во Впадине Бримстоуна. О столь же неудачной попытке спасти Глори от предательства её же собратьями в Мирамэйр. О том, что я узнала о Стойле Девять Девять. О том, как я ранила П-21. О том, как работорговка, которую я пощадила, стала жертвой насилия, а освобожденный раб — насильником. О том, как проваливались все мои попытки превратить хотя бы маленькую часть Пустоши в хорошее место. И даже о том, что только что узнала о Деусе. Я не могла остановиться, и сделала это лишь тогда, когда иссякли все силы голосовых связок.

Казалось, что робот хранил молчание целую вечность. Мне даже стало интересно, а слушал ли он вообще меня. И наконец он пробормотал:

— Ого. А я-то думал, что Литлпип приходится не сладко.

— Кому? — прохрипела я.

— Да так, одна кобыла, у который талант искать неприятности на свою голову, — проговорил Наблюдатель с коротким сухим смешком. — Я пытался связаться с тобой и П-21, да вы всё носитесь как угорелые по всему Хуффингтону, так что это было не так-то просто. Да и вознаграждение за ваши головы не очень помогало.

— Наблюдатель, я монстр? То есть, ты ведь видел монстров до этого, да? Наблюдал за ними?

Он молчал гораздо дольше, чем занял бы ответ: «Конечно же нет».

— Думаю, что нет. Я видел настоящих монстров. Но суровая правда в том, что все они начинали так же, как ты. Монстры рукотворны, и Пустошь из тех, кто знает толк в том, как создавать их. Знай, если Пустошь не может физически тебя уничтожить, то она сделает это духовно. А если у неё выйдет накладка с тобой, то она возьмётся за твоих друзей. И в конечном итоге сделает твою жизнь столь ничтожной, что ты сама возжелаешь смерти.

Меня затрясло, и я обхватила себя передними ногами.

— Я такая дура. Думала, что у меня что-то получится…

— Нет! — тут же ответил он и куда тише добавил: — Нет, Блекджек. Нет. У тебя получается. Всё, через что ты прошла… пережила… Это невероятно. Твоих переживаний и боли хватило бы на десятерых, а ты всё ещё не потеряла надежду. Уверен, что ты скорее умрёшь вместе с друзьями, нежели бросишь их. Ты заботишься о них. Может и чересчур. Знаю, ты думаешь, что катишься вниз по наклонной. Поверь, это не так. По крайней мере, не как я…

— Не как ты?.. — спросила я, утерев копытом нос и попутно размазав по нему сопли.

— Я сижу здесь, в Пустоши, и надеюсь хоть кому-нибудь, хоть чем-нибудь помочь. И в то же время наблюдаю, как потрясающие пони творят чудеса, на которые я не способен, — Наблюдатель испустил усталый вздох. — Однако, рано или поздно они оставят нас. Но я не теряю надежды, что хотя бы одной группе героев удастся перевернуть Пустошь, сделать её лучше. Литлпип… ты…

— Выходец из Стойла, — вставила я. — Она потрясна… в том, что делает.

Последовала секундная заминка, потом сдержанный смех.

— Что ж, надеюсь, что и она когда-нибудь услышит об Охраннице.

Наблюдатель вздохнул и добавил:

— Просто мне… интересно… могу ли я доверять тебе…

— Мне?

— Не тебе лично. То есть не совсем… — он сделал паузу, и я представила, как он сейчас борется с собой. — Я видел многих, кто вставал и шёл в бой против Пустоши лишь для того, чтобы в конечном итоге умереть. Кому-то я помог. Кому-то… не смог. Но для меня всегда всё кончалось одинаково. Когда бесед с ботом становится недостаточно, пони хотят поговорить со мной лично или же попросить об одолжениях. Но, как бы я сам того не хотел… я не могу им доверять.

Наблюдатель опять тихо вздохнул.

— Вот и с Литлпип так… Всё новые и новые вопросы. Одолжения. И я не знаю, смогу ли я сказать ей нет…

— А, вот ты о чем, — сказала я, слегка улыбнувшись.

— Ты мне столько всего рассказала, — ответил он. — И, похоже, тебе всё равно, кто я.

— Потому что я идиотка, — проговорила я со смешком и затем предложила: — Хочешь совета от двинутой на всю голову кобылы? Попросится в гости — пусти.

— Но…

— Я не знаю, кто ты, Наблюдатель. С равным успехом ты можешь оказаться ДиДжеем Pon3, Сангвином или ещё кем-нибудь, «неравнодушным» ко мне. И я сильно сомневаюсь, что когда-нибудь узнаю это. Но судя по твоим рассказам, удерживание пони на расстоянии явно не играет тебе на копыто, — я закрыла глаза. — Порой не достаточно просто быть другом издалека.

— Знаю, но это может всё испортить, — пробормотал он.

— А может быть и наоборот, — сказала я и зашлась сухим кашлем. — Только прошу тебя, учитывай, что это совет самой безответственной и глупой пони во всей Пустоши. У меня даже не хватает здравого смысла, чтобы не стоять под дождем с простудой.

«Или не заглядывать в шары, оставленные мне самыми лютыми моими врагами.»

Робот долгое время хранил молчание.

— Может быть. Я подумаю над этим.

Думаю, он сказал это со скепсисом. Я бы так же поступила, получив совет от себя.

Затем наблюдатель коротко хихикнул и произнес:

— А я, в свою очередь, дам тебе вот какой совет: ступай к друзьям под крышу, Блекджек. Знаю, они за тебя сильно переживают.

Затем робот издал щелчок и отрешённо поплыл в даль, наигрывая марш парастпрайтов. Думаю, я бы такое на контрабасе ни за что не сыграла. Я поднялась и медленно поковыляла к двери. Вопреки всему, я почувствовала себя лучше. Слова Наблюдателя определённо смогли поднять мне настроение.

Тело наконец-то отошло от боли, которую оставил после себя «подарок» Деуса, но мне всё равно было как-то не слишком хорошо. Едва достигнув двери, я приметила кое-что рядом с опушкой высохшего леса.

Может мои глаза недобрали радиации, или же это просто была игра моего воображения, но Принцесса Луна собственной персоной стояла там и смотрела на меня.

Естественно, учитывая своё состояние, я списала всё это на галлюцинации. И стоило мне протереть глаза, как видение тут же исчезло, вернувшись в глубины моего подсознания, где ему и было место.

* * *

П-21 и Глори сразу же посмотрели в мою сторону. Рампейдж ласково баюкала Торн на копытах, словно свое оружие. Роза просто смотрела в пустоту. Я села между взломщиком и пегаской, которая незамедлительно обняла меня и приложила лапу к моему лбу.

— Поверить не могу, что ты так долго проторчала по дождём. Так и до лихорадки недолго.

Я видела, как сжались губы Глори, пока внутри неё самой боролись беспокойство за меня и желание прямо сказать мне, что я была полной тупицей.

— Всё нормально. Мне надо было недолго побыть одной. Эта песня… — проговорила я и покачала головой. — Я думала, что уже смирилась с этим.

Смогу ли я когда-нибудь смириться? Должна ли? Или переживать снова и снова прошлые ошибки — это цена, которую я должна заплатить, чтобы обрести свою добродетель?

— А я уж боялся, что ты глупостей натворишь… — мягко начал П-21. Затем я вытащила шар Деуса, и глаза жеребца тут же округлились. А потом он их закрыл, покачал головой и простонал.

— Так и думал… И что там?

— Боль, — ответила я. Глори принесла мне ещё одну чашку травяного отвара, но жаловаться было грешно: он и вправду помогал моему горлу. Я взяла чашку копытами и посмотрела на своё отражение.

— Вы знали, что Деус находился в агонии? Постоянной агонии. Мне ещё никогда не было так плохо. И лишь Сангвин мог подогнать ему действенных обезболивающих, — проговорила я и взглянула на Рампейдж. — Он поблагодарил меня за то, что я убила его, и сказал, где прячется Сангвин.

— Я не понимаю: если он был в агонии, то… почему… — начала было Глори, но смутилась и умолкла.

— Почему он просто… не наложил на себя копыта? — закончила она вопрос почти шёпотом.

Я закрыла глаза и задумалась.

— Потому же, почему и мы. Может быть его жизнь и была дерьмовой, но она была его. И суицид для него был не вариантом. Он хотел умереть в бою. Таким уж он был.

Я не могла больше думать о Деусе как о монстре. Как о злом и опасном пони — могла, но у него были на то причины. Не думаю, что с подобной болью я бы смогла сохранить ясность ума.

Наблюдатель сказал, что монстрами не рождаются. Что же, может я и не в состоянии спасти кого-либо от подобной участи, или саму себя, но я, хотя бы, могу проявить к Деусу каплю уважения. В конце концов, он был Мародёром… когда-то.

* * *

Утром когда мы продолжили своё путешествие по дороге. Я чувствовала себя… отвратительно. Да, голова раскалывалась пополам. Да, в горло словно ёршик засунули, а из левой ноздри рекой текли сопли. Тем не менее вчера вечером мне было несравнимо хуже. Торн извинялась передо мной с тех пор, как проснулась. Мне лишь оставалось снова и снова заверять её, что дело было не в её пении: оно было очень даже хорошим.

Я сдюжила час пешком рядом с фургоном, затем Глори наказала мне залезть внутрь к П-21 и Торн. Там теперь было достаточно свободного места, чтобы вместить меня: половину ящиков-то мы вскрыли перед тем, как у нас закончились заколки.

По радио вещал ДиДжей Pon3, а дождь тем временем продолжал накрапывать. Я была несказанно благодарна Обитательнице Стойла за то, что ей удалось восстановить неизвестные доселе записи Свити Белль. Рампейдж устало тащилась, поедая непонятно откуда взявшиеся минталки и время от времени подтрунивая над Глори, П-21 или мной. Капелла была всё ближе и ближе, и я неожиданно для самой себя начала понимать, что с нетерпеньем жду момента, когда смогу увидеть Священника и Метконосцев. Даже та несносная торговка была мила сердцу!

— В общем, на случай, если вы живёте в пещере или только из леса вышли, где одно Рыжебородое радио и ловит, то вот вам новость: похоже, на улицах Флэнкфурта произошла потасовка. С одной стороны разношёрстая компания головорезов и шестерящая за Пекосами банда, с другой — свара свирепых охотников за головами, работающих на Деуса. Из-за чего весь сыр-бор, спросите вы? Из-за головы Охранницы, конечно же!

Наверное вы задаетесь вопросом: «Кто же вышел победителем из этой схватки? Удалось ли Пекосам вернуть долг Охраннице за помощь в освобождении Впадины Бримстоуна, или же Деус-таки заполучил свою желанную кобылку?» — ДиДжей Pon3 издал задорный смешок. — Что ж, друзья, с радостью сообщаю вам, что… Никто! Когда дым рассеялся, и пони решились выглянуть из своих домов, их с ухмылкой на лице встречала сама Охранница! Пекосы разбежались по всему Хуффу, а Деус, заваривший всю эту кашу, теперь горит в аду.

Именно так, народ, двадцать лет он был ночным кошмаром всех и вся, и в итоге его отделала одна единственная кобыла из охраны. Возможно местным жителям придётся иметь это ввиду, когда они начнут подумывать о занятиях, вроде охоты на пони, надрывающих свои спины ради светлого будущего Пустоши.

Я простонала и ударила копытом по ящику.

— ДиДжей, мать твою! Да я вообще там только и делала, что огребала! — крикнула я, заработав испуганный взгляд от Розы. — Джем и бомба П-21 сделали всю работу. Даже не они, а пушки Деуса добили его самого!

— Да, но ты должна признать, что история с тобой в главной роли звучит куда лучше, — весело проговорила Глори.

— Перейдём к другим новостям. Похоже, что рейдеры снова подняли свои мерзкие головы и напали на Мэйнхеттэнскую автостраду и шоссе Сансет на полпути от Мегамарта до реки. Скорее всего с психами вам так просто не справиться, так что проходя близ тех мест держитесь тише воды ниже травы. А ещё лучше — сделайте крюк или вообще туда не ходите.

— А теперь, если вы меня извините, то сейчас самое время для того, чтобы мне починили тостер!

Снова заиграла музыка, а я пребывала в замешательстве. Починили тостер?

— Похоже, этот парень помешан на тостах, — растерянно пробормотала я.

Рампейдж фыркнула, когда мы достигли хребта. Я снова увидела башни Хуффингтона, мост и даже тонкий белый шпиль капеллы. По одну сторону дороги виднелись руины большого здания.

— Ага, и уж я тебя уверяю, он…

Я швырнула консервной банкой ей в затылок и тут же повернулась к Торн. Неожиданно, на нас налетел сильный порыв ветра, и под звуки низких раскатов грома хлынул дождь. Это был не обычный Хуффингтонский моросящий дождик, а самый настоящий ливень, который в долю секунды вымочил меня до нитки, а Торн, взвизгнув, спряталась в глубине деревянного ящика.

— Конечно же! Тут как тут, да?! — крикнула я дождю. Встав в конец фургона, я погрозила левым копытом чёрному небу.

— А вот хрен тебе! Мы едем в Капеллу, и тебе нас не остано!..

В следующую секунду меня ослепила яркая вспышка.

* * *

Я была уверенна в том, что всё ещё была живой: боль была слишком сильной. На секунду я уж подумала, что опять попала в шар Деуса, но затем успокоилась, потому что в основном болели не внутренности. В остальном же была классика: я, матрац, одеяло.

— Ох… Это уже начинает входить в при… — моё саркастическое замечание так и умерло, когда я осознала, что в комнате больше никого не было. Я медленно поднялась и с содроганием обнаружила у себя на шкуре розовые пятна. Забавно, но выглядели они до боли знакомо. Затем я взглянула на кучу оплавленных пластин, что раньше были моей броней. Должно быть Глори использовала все зелья, что мы достали в Флэнке.

Комната в принципе выглядела не лучше. Книжные полки, уставленные прогнившими и заплесневевшими книгами, которые источали запах кислого молока, тянулись от пола до потолка. С потолка, на котором виднелись трещины и водяные разводы, свисала люстра, чьи пыльные кристаллы давали слабый пульсирующий зеленовато-белый свет. Когда-то прекрасный ковер теперь был похож на почерневшую половую тряпку и всем своим видом просился в костер. Он был настолько ветхим и истончившимся, что отражал каждую неровность пола.

Но хуже всего было то, что мой ПипБак сыграл в ящик. Один из ожогов проходи точно под ним. Л.У.М., карта, инвентарь, З.П.С. — всё кануло в лету. Вдруг я поняла, каково моим друзьям без ПипБаков. Мне ещё никогда не доводилось быть в подобной ситуации: всё вне комнаты было для меня недоступно. Я поднялась на ноги.

— О Селестия, — пробормотала я в поисках своих сумок, но всё было тщетно: я нашла только пару пустых коробок. Матрац располагался за перевернутым столом, что наводило на мысль, будто друзья меня здесь спрятали, а затем ушли. Прокашлявшись, я утерла свой сопливый нос.

— Итак… одна… безоружна… раздета… ПипБак сломан, и у меня простуда… может я что-нибудь упустила, костлявый ублюдок?

Комнату осветила яркая вспышка, сопровождающаяся громом.

— Точно! А я уж почти забыла.

Я пошла в сторону двери и тихо её приоткрыла.

Передо мной, словно из под земли, возник пони в окровавленной пластинчатой броне. Мой рог засиял, но я спохватилась прежде, чем наколдовала заклинание. Это были лишь пустые доспехи, которые со временем превратились в монолитный кусок ржавчины. Кто-то определенно придал им такое положение. Я вздохнула с облегчением. Зал — или что там? — был в ещё более худшем состояние нежели библиотека, которую я покинула: кучи костей валялись за сложенными в баррикады мешками с песком. И, естественно, оружие и броня уже были непригодными к употреблению.

Я двигалась так тихо, как только могла, зная, что рано или поздно услышу кого-нибудь из своих друзей. «Если они ещё живы», — добавила фаталистическая часть моего разума. Я даже заскучала по старому ублюдку-крупье. Вот ему бы сейчас мне на копыте погадать. Хотя, когда я прошла мимо картины маслом, изображавшей ухмыляющегося белого единорога, это место начало казаться мне уж чересчур жутковатым.

Внезапно тишину нарушил громкий крик, пронесшийся по всему дому. От него моя грива встала дыбом. Да, моему сердцу лучше было бы этого не слышать! Ладно, нахожу друзей и бегом отсюда!

Я услышала движение за дверью, которая стояла чуть впереди. Шаги были медленными, тяжелыми и неумолимыми. Я знала, что открыв эту дверь, совершу несусветную глупость. Там точно не Рампейдж втихомолку прогуливалась. Однако, был и шанс того, что кто-нибудь из моих друзей нуждался в помощи прямо по ту сторону двери. Так что я толкнула её, и она с диким скрипом отворилась.

Внутри была пони, которая, судя по виду, уснула на кухонной плите. Её когда-то элегантное платье тряпками висело на каркасной основе, смешиваясь с ломтями плоти, свисавшими с хозяйки. Тупой взгляд гуля уткнулся в меня, и она встала на дыбы, издав такой жуткий крик, который я бы никогда не сумела повторить. Я активировала З.П.С. и…

Гуль со всех ног понесся на меня, когда я вспомнила, что ПипБак дал дубу. Мне едва хватило времени, что запустить одну телекинетическую пулю в грудь неприятеля прежде, чем тот обрушился на меня всем своим весом. Без З.П.С. я не могла ни быстро колдовать пули, ни наводить их достаточно точно, чтобы от них был хоть какой-нибудь прок. Монстр сделал выпад, и я услышала клацанье зубов, в то время как копыта гуля начали впиваться в тело. Этот гуль определенно был в разы сильнее обычного пони и, набросившись на мою шею, опрокинул меня на спину.

Спасло меня лишь одно — металлический корпус моего ПипБака. Им-то я и заехала гулю в зубы, отбросив назад. Затем, чтобы не дать ходячему мертвецу опомнится и, одновременно, дать себе время встать на ноги, я телекинезом начала забрасывать её всяким мусором. Поднявшись, я сразу же налетела на неё, раз за разом обрушивая ПипБак на голову чудовища, пока та не лопнула, словно перезрелый арбуз, обрызгав меня липкими и частично сгнившими мозгами. Гуль испустил дух и упал на пол, но я ещё пару секунду по инерции продолжала мутузить его голову.

Наконец я опустилась, чтобы перевести дух. Передо мной всё ещё бился в предсмертных конвульсиях труп. Вдруг я чихнула и забрызгала его соплями.

— Фуу… гадость… — промямлила я, утирая нос и попутно размазывая святящиеся мозги гуля по всему лицу. Я обомлела…

Селестия, жар-бомбу на меня! Быстро!

Комната была чем-то вроде рабочего кабинета. Выдвижных ящиков, большинство из которых было выдернуто из своих мест, точно было больше, чем книг. Папки и листы, разбросанные по полу, давно сгнили под воздействием влажности и плесени. В гриве у гуля нашлось три заколки… а ещё пара дюжен крышек были воткнуты в её плоть. Хм… В комнате было ещё два пони. Только они, в отличие от своей подруги, были абсолютно мертвыми и уже давно.

«ЛЖЕЦ», — было написано на стене чёрной… нет. Забудьте. Ничего не было. Да что же это? По моей гриве поползли мурашки, а я чувствовала, как ножницы врезались в мо… Я начала биться головой о стену.

— Нет! Забудь об этом, сейчас же!

Кое-чем скелеты мне таки помогли. Кабинет я покинула с чьей-то бедренной костью в телекинетическом захвате.

В следующей комнате не было ничего примечательного, кроме ветхих чучел каких-то тварей и… надеюсь, что там были только чучела тварей. Было там и существо похожее на Песчаного пса из воспоминаний Биг Макинтоша. Я уж было собралась уходить, как вдруг кое-что привлекло мое внимание. Это же… Точно! Оружейный шкаф! Комната была почти пустой и не заметить такой подарок судьбы, вмонтированный в угол комнаты, было сложно. Но он был закрыт. Хороший знак: видимо, его ещё не обчистили. Я сглотнула и попыталась сосредоточиться на уроках П-21. Замок оказался крепким орешком, и я вздрогнула, когда первая заколка приказала долго жить. Но дверцу я вскрыла без дальнейших потерь. Чувствуя воодушевление, я отрыла дверцу и… увидела чудо-клей и упаковку патронов 20-ого калибра. Ура-а-а… Да мне их даже положить-то было некуда! Я быстро сгоняла в библиотеку, схватила одеяло и порвала его пополам. Какой-никакой, да мешок.

А теперь: у меня есть клей, чучела псов и кость. Улыбка не заставила себя долго ждать. Спустя десять минут я вышла из комнаты с костью, украшенной клыками и когтями. Пара гулей оказалась прямо за следующим же углом. Они закричали и понеслись на меня. Как бы мне сейчас пригодилось моё З.П.С., чтобы быть более уверенной в своих атаках, однако всё итак было неплохо. Ударив первого гуля шипастой костью по голове снизу вверх, я раздробила ему гортань и оторвала нижнюю челюсть. Встав дыбом, я ударила ПипБаком второго гуля в морду, когда он попытался на меня на прыгнуть. Затем обхватила его шею и, чувствуя, как гуль пускает холодные мерзкие слюни на мое копыто, я сосредоточилась на ударе, который снес первому неупокоенному остатки его головы.

Минус один. Теперь я сфокусировала магический захват на другом гуле. Став сбоку от него, я обхватила монстра лапами и перекинула его через себя на спину, а затем прижала гуля телом к полу. Он пытался скинуть меня, но тщетно. Я посмотрела в его мутные глаза, точнее один мутный глаз, и прокричала:

— Где они?! Где мои друзья?!

Буквально на секунду я уж было подумала, что монстр мне ответит. Он прищурился и посмотрел мне в глаза. А затем на мой рог и прокричав: «Лжец!», попытался укусить меня.

«Всё ещё пытаешься всех спасти?..» Закрыв глаза, я начала раз за разом обрушивать кость на череп зомби, пока он не вздрогнул и не отправился в мир иной ещё раз.

Спустя некоторое время я нашла фойе. Входная дверь была забаррикадирована мешками с песком, а оба окна заложены ими же. Пулеметы, которые теперь уже были скорее кусками ржавчины, лежали среди костей тех, кто когда-то их использовал. А вот ящики с патронами выглядели очень даже ничего. Я осторожно извлекла из них хорошо сохранившиеся патроны калибра 5.56. Осталось только найти под них винтовку. Одной из баррикад недавно неплохо досталось. Я выглянула во внутренний двор, заполненный скелетами пони. Так же там были с десяток еле волочивших ноги гулей и… наш фургон. Ещё были видны красивые мраморные стены, изрешеченные пулями и опаленные огнем.

Снова следы чудовищной ошибки. Бюсты величественных жеребцов нещадно разбитые о растрескавшийся плиточный пол. Заплесневелые гобелены, кусками свисающие со стен. С балкончика свисал перекинутый через ограду провод. Нелестные эпитеты написанные баллончиками с краской в сторону знати… даже Селестии и Луны. После того воспоминания мне захотелось хорошенько надрать им одно место!

Я заглянула в следующий коридор и застыла: у моего мозга случился новый приступ безумия. Луна вернулась и прямо сейчас смотрела на меня из дальней части прохода. Вокруг её лодыжек вихрилась грязная вода.

— Так… карты раздавать будешь или как?

Она посмотрела сначала на меня, затем на вихрящуюся воду. И тут я заметила, что вода несколько более… цветная… чем ей полагается. Я попятила от темного аликорна, и моя грива зачесалась.

— Точно. С радиацией шутки плохи. Пойду-ка я лучше во-о-он туда… — пробормотала я и отвернулась в поисках другого коридора, а когда снова повернулась к Луне, то её и след простыл. Ещё бы он не простыл… её ведь там не было… да?

Так, ладно, время найти своих друзей и сматываться! Я шла по первому этажу ветшающего поместья так тихо, как только могла. Бросив взгляд на банкетную залу, где гули выжидательно сидели за обеденными столами, я как можно тише прикрыла дверь. Мои уши были, словно натянутая струна, в ожидание хотя бы какого-нибудь звука, что мог помочь мне найти друзей. И везде, где я только была, меня поджидали следы битвы: толпа пони, штурмующих поместье в своей последней отчаянной попытке.

В одной из комнат меня ожидал один из самых крутых терминалов, что я только видела. Он уже был взломан, будто П-21 уже здесь побывал. Я посмотрела содержимое терминала. Оно оказалось чем-то вроде переписки.

> Его высокоблагородию, Лорду Брандибаку Троттингемскому.

> Уверен, что вы согласитесь с тем, что пони с нашей родословной и положением нуждаются в соответствующем Стойле. Да, возможно, Стойло № 1, созданное для Принцесс и кантерлотской знати, и удовлетворяет нашим требованиям, однако я считаю, что пони, вроде вас, требуют более изысканного Стойла. И к счастью для вас, я знаю, что такое Стойло уже находится в стадии строительства. Ни министерствам, ни Стойл-Тек о нем ничего не известно. Только представьте себе Стойло, в котором прекрасно обученный персонал будет исполнять все ваши прихоти? Стойло, чьи запасы продовольствия будут удовлетворять, нашему утонченному вкусу? Стойло, которое не просто сохранит наши жизни, но и культуру вместе с гордость, которая полагается нашему статусу?

> Однако, содержание такого Стойла потребует соответствующих капиталовложений, если мы хотим быть готовыми к любым непредвиденным ситуациям. Минимальный взнос в размере 1.000.000 (одного миллиона) червонных монет с каждого домочадца убережет вас от глаз министерств и простой черни. Эта информация является строго конфиденциальной. Надеюсь на ваш скорый ответ.

> Принц Блюблад.

Последующие три сообщения были примерно такого же содержания и требовали внушительнее суммы денег, на билет в «единственное-в-своем-роде» Стойло. Хотя последние отличалось от предыдущих.

> Час пробил!

> Когда ваши домочадцы буду готовы, мы в целости и сохранности доставим вас в Стойло. Поторопитесь. У нас мало времени.

От этого простого с виду сообщения у меня кровь застыла в жилах. Неужели кто-то знал о начале бомбежки мегазаклинаниями заранее? Тут я вспомнила о мистере и миссис Кейк и о Хуфингтонском музеи. Стрельба в семейную пару. Восстание у этой усадьбы. Кто-то обо всём этом знал и взял инициативу в свои копыта… но зачем? Что хорошего было в том, чтобы спалить старый мир в адском огне? Мне на глаза попался скелет рядом со стеной и лежащий рядом с ним пожелтевший, весь в разводах листок. Написанное было сложно разобрать, но все-таки возможно…


«Я тут узнал от друга, что под поместьем Блюблад находится огромное стойло», — гласило письмо. — «Оно в три раза больше любого другого. МегаСтойло! И только для этих аристократишек. В Стойл-Тек молчат, как партизаны, но это всё точно не с проста. В общем, держи ухо востро.»


Что-то плохое случилось в Хуффингтоне. Что-то, что погубило целый город, но зачем и почему? Я медленно смотрела на ветшающие поместье, в комнатах которого царила разруха, поместье, в котором произошла отчаянная битва между знатью и их охраной. И хуже того, почему моя грива начинает всё больше и больше чесаться?

* * *

Копыто бы за дробовик отдала. Забивать гулей до смерти (хотя они и так уже мертвы… чем я тут занимаюсь? А, неважно) было довольно утомительным занятием. Хотя, скорее всего, не будь у меня простуды то и кашлем с чиханьем я бы гулей на обед не зазывала. Ну почему я попала в ловушку именно в таком состоянии?

На первом этаже не нашлось ничего особенного. Только следы прибывания моих друзей: кучки розового пепла, следы недавних подрывов и нашинкованные в капусту гули. Что бы там не случилось с моими друзьями, у них хотя бы было оружие.

Далее меня ждала досадная находка: аудитория с турелями, сломанными роботами и… множеством мертвых аристократов. Самодельные виселицы. И небесный фургон, который пробил стеклянный купол и разбросал по помещению желтые бочки, некоторые из которых пожелали расстаться со своим содержимым — вязкой жидкостью радужного цвета, заблокировав тем самым проход в целое крыло поместья. А к черту дробовик! Всё что угодно за ПипБак!

Но для начала мне нужна кухня. И не только потому что я была голодной. Я, словно мышь, прокралась мимо обеденной залы и пошла дальше в примыкающую к ней «зону бедствия», больше делая ставку на слух, нежели на глаза. Кухня была затоплена тухлой водой и мусором. Прислушавшись, я услышала мерную поступь гуля.

А может двух. Или трех. Уже четыре кости на этих гулей извела: двухсотлетние пребывание в хуффингтонской дыре явно не пошло им на пользу. Но ничего, если мне повезет, то кухня подкинет мне что-нибудь более живучие.

Тут мои уши встали торчком.

— Займёт вечность… воистину… и как он может требовать от меня творить шедевры в таких условиях? — Голос звучал, словно дребезжание банки с ржавыми гвоздями. Осторожно, я заглянула за угол своим ночным зрением. Там огромного вида гуль выжидательно стоял перед сто лет как потухшей печью. Хотя его этот факт, видимо, особо не волновал.

Я сделала шаг внутрь кухни, и гуль тут же навострил своё единственное ухо, а затем на удивление быстро развернулся и посмотрел прямо на меня своими желтыми глазами. Рядом с ним тем временем летал нож для резки мяса.

— Кто смеет вторгаться в мои владения? — Наши взгляды встретились, и обваренного вида пони внезапно ухмыльнулся. — А? Ассистентка? Это хорошо. Неужто он, наконец-то, нанял подобающий персонал для бедного Пряника?

«Я уже видела раньше такие глаза… У гулей.» Должно быть я отхватила солидную дозу радиации, раз мои глаза начали светиться, как у редких гулей. А уж моя шерсть и грива были растрепаны так, что, возможно, даже некоторые из этих ходячих мертвецов выглядели более ухоженными. В общем, гуль из меня удался.

— Так точно. Что вам угодно, шеф? — мое простуженное горло выдавало такие же мерзкие звуки. Приметив на прилавке за поваром лазерный пистолет, я незаметно подошла поближе.

— Шеф? Ха, мне это нравится, — гуль ухмыльнулся от уха до… отсутствующего уха. Больше-то он по сути и сделать ничего не мог. А из-за того, что кухня была наполовину затоплена, у меня сложилось впечатление, что повар вовсе не полностью присутствовал.

— Эти дворяне… всегда куда-то спешат. Нарежь пока овощи кубиками, а я займусь основным блюдом, — с этими словами Пряник приоткрыл немного заслонку печи. — Надеюсь им понравится новое меню… Да-а, индейка почти готова.

— Выпусти меня! — изо всех сил крикнула Глори из глубин печи.

Без дальнейшего промедления я схватила со стола самый большой, тяжелый и, вероятно, самый тупой нож и со всей силы ударила им в спину мясника. И тут мир предо мной распрощался с остатками здравого смысла: Пряник, вместо того, что умереть, повернулся ко мне и, встав на дыбы, страшно закричал. Видимо, анатомия гулей была несколько отлична от анатомии живых пони.

Но на этот раз такая особенность гулей сыграла мне на копыто. В следующую секунду я нанесла рубящий удар по задним ногам повара. Лезвие, конечно, было ржавым и тупым, как валенок, но зато оно было достаточно массивным, чтобы перерубить трухлявую конечность. Пряник упал на стол, а я, запрыгнув на него, не давала ему встать. Опуская тесак раз за разом, я дождалась-таки момента, когда он с громким «хрясь» оттяпал голову гуля, тело повара обессиленно поникло.

— Глори! — крикнула я, буквально срывая крышку печи с петель. Маленькие глазки пегаски, согнутой в три погибели, смотрели на меня из глубин печи. Я видела и чувствовала — оказаться запертой в столь малом пространстве было уже слишком для Глори. Я вытащила её оттуда и крепко обняла.

— Тихо, тихо, Глори. Всё хорошо. Всё закончилось. Мы теперь в безопасности, — повторяла я снова и снова.

И как я хочу помогать другим, если не могу защитить даже своих друзей? Наконец, пегаску отпустил шок, и она начала всхлипывать, уткнувшись в мое плечо. Мало-помалу Глори успокаивалась, пока я нежно гладила её гриву.

— Ты жива, жива, — с облегчением говорила она, вжавшись в мое плечо.

— Глори, что произошло? Где мы?

Она удивлённо посмотрела на меня и вздохнула.

— В тебя попала молния, Блекджек. Прямо в ПипБак. Думаю, большая часть разряда прошла через бронепластины в твоей броне. Их напросто расплавило… — она моргнула и сложила копыта вместе.

— Да и твое сердце остановилось. Розе удалось реанимировать тебя с помощью маленького магического разряда, и мы ввели тебе все лечебные зелья, что у нас были. Я даже Гидру чуть не использовала, — призналась она с виноватым видом.

— Погода становилась всё хуже, и мы направились к поместью. Но вскоре после нашего прибытия на нас напали гули. П-21 куда-то скрылся вместе с тобой. Роза и Торн побежали наверх. Я и Рампейдж оказались отрезанными от остальных здесь, внизу, — Глори начало трясти, когда она указала на маленькую дверь. — Мы хотели… ладно, я хотела, чтобы мы здесь спрятались, но… там оказалась яма… и она в неё провалилась.

Я подошла к двери, на которую указывала пегаска. Маленький чулан вполне вместил бы двух пони.

— Какая яма? — Тут мое копыто почувствовало ржавую кромку. Там был металлический люк, но он явно не был рассчитан на вес брони Потрошителя.

— Думаю это… Это колодец, — сказала я, смотря на спокойную поверхность воды.

— Бедная Рампейдж. Не могу поверить, что она так законч… — зашептала Глори.

Я почувствовала, как у меня по спине прошлись мурашки.

— Глори… я сомневаюсь в этом.

Она посмотрела в чулан, а затем на меня.

— Думаешь, она ещё жива?

Её начало трясти, да и мне тоже было как-то не по себе.

Сложно было поверить в то, что Рампейдж до этого не пыталась утопиться.

— Нам понадобится веревка или что-то вроде того. Если она ещё жива, то мы её там не бросим, — сказала я, прикидывая, какой глубины был колодец, а затем, задаваясь вопросом: «Почему всё всегда настолько сложно?!», подняла нож.

— Хватай пистолет. Как только найдем остальных, возвращаемся, вытаскиваем Рампейдж и делаем отсюда ноги. И ещё здесь явно фонит, не знаю как сильно, но фонит.

Одна из тех многочисленных функций ПипБака, которой мне страшно не хватало.

— Он сломан. Слишком долго никто не ремонтировал, — сказала она, подбежав к бесполезному пистолету и своему измельченному в крошево снаряжению. — И что мне делать?

Я посмотрела на тесак Пряника и подняла его в воздух перед Глори, отчего ей стало дурно.

— Или тебе больше ножи по душе? — Нет, вот теперь ей точно стало дурно. — Относись к этому как к операции… по ампутации головы.

Хорошо, кривая улыбка — уже что-то.

— Блекджек, и как у тебя только язык поворачивается такие шутки откалывать? — простонала пегаска и схватила тесак копытами, выглядя и расстроенной, и немного весёлой, несмотря ни на что.

— А? Что же мне, по-твоему, нужно быть до смерти напуганной? — спросила я, с ухмылкой на лице, обводя взглядом кухню. Ну не могла я по-другому! — Ве-е-едь…

«Когда кобылкой я была и шёл к отбою дее-е-ень
Меня пугала в темноте почти любая тее-е-ень
Я сразу под подушку, чтоб их не видеть, жууть!
Но Матушка сказала мне, что этот способ не поможет мне ничуть![5]»

— Ты… поёшь? — пребывая в шоке шепотом проговорила Глори, когда я широким шагом вышла в коридор, распевая песню и звуча при этом, как ржавая кастрюля с гвоздями, привлекая к себе каждого гуля на расстояние слышимости. — Как ты вообще можешь сейчас петь?!

Но я, не обращая на неё внимания, продолжала свой сольный концерт:

«Она сказала — Блекджек, ты гордо встань
и страхам посмотри в глаза
Стоит начать лишь драться
и станут страхи исчеза-а-ать!»

Гули толпой посыпались за нами на шум, встречая каждый удар моего ржавого тесака. Головы и ноги летели в разные стороны.

— Ха-ха-ха! — сопровождала я смехом каждый удачный смачный удар лезвием, пока мы продвигались по коридору. Если кто и уходил от моего карающего тесака, то Глори добивала его, всё ещё продолжая таращится на меня в изумлении.

— Иииии…

«Режь всё, что ужасно!
Стреляй во всё, что страшно!
Круши всё, что противно!
Бей всех инстинктивно!
Нечего бояться!
Нужно только драться!»

Последняя волна гулей неслась прямо на нас, а я, расставив ноги пошире, как бешеная, махала тесаком и кричала:

— Воткни уже секач им по-глубже в голову, а затем пни хорошенько им в горло, а если они и после этого от тебя не отвянут, то по-хорошему они, видимо, не хотят… Ха-ха-ха-ха! — дико засмеялась я, наклоняясь вперед, чтобы с плеча рубить гулей в капусту. Громкий выкрик «Хря-я-я-ясь!» ознаменовал обезглавливание последнего гуля, чья голова приземлилась точно в копыта к Глори.

Стоя в зале с соплями, текущими по лицу, ухмылкой от уха до уха и глазами, сияющими словно две янтарные луны, я обернулась к подруге.

— Видишь? Всего-то надо — правильное оружие и настрой.

Да, вот только мы были в главном зале, и над нами возвышались балкончики, а гули всё продолжали прибывать, плюс ко всему этому на них были бронежилеты, которые ещё выглядели дай боже. И тем не менее… Руби, мой тесак, руби!

Затем нечто с металлическим звоном упало посреди толпы неупокоенных и мощным взрывом разнесло большинство из их в клочья. Я взглянула наверх, откуда П-21 смотрел на меня глазами полными разочарования.

— Эй, П-21, хороший бросок, — сказала я, когда, добравшись до середины гульей ватаги, начала отрубать головы или ноги всем встречным-поперечным зомби, не пожелавшим умереть от гранаты. Позади меня Глори подошла к одному извивающемуся гулю и нерешительно слегка ударила его тесаком, отчего живой труп лишь скорчился и брызнул кровью ей в лицо. Думаю она уже почти захотела вернуться обратно в печь.

— Ты что, совсем спятила, Блекджек?! — прокричал П-21.

Я моргнула, немного подумала, села на круп и, держа копыта в паре сантиметров друг от друга, проговорила:

— Немного.

— Немного… я… да… ты… — негодовал жеребец, набивая копытами чечетку, пока я направлялась в сторону лестницы. — Ты… самая… сама… я…

Он уже в конец потерял связность речи, когда я наконец добралась до него.

— Я тоже по тебе скучала, — ответила я, легонько толкая его бок своим, прекращая его бессвязное бормотанье. — И спасибо, что позаботился обо мне, пока я была в отключке.

Теперь вместо гневных причитаний он начал заикаться от смущения.

— Эм… д-да, — проговорил он, попятившись назад и потирая лоб копытом. — С т-тобой всё в п-порядке, да?

— С тобой и Глори всё в порядке, а если мы спасём Рампейдж и отыщем Розу с Торн, то я буду просто на седьмом небе, — усмехнулась я, смотря на баррикады блокирующие лестничные проемы. — Прошу тебя, скажи, что нашёл какое-нибудь работающие оружие?

— Ну если только стреляющее ржавчиной. А так у меня осталась пара импульсных гранат и одна магическая.

П-21 направился к Глори, а я, вздохнув, зашлась кашлем, отхаркивая мокроту на упавший портрет какого-то вычурно выглядящего единорога. Затем сделала пару глубоких вздохов, чтобы немного оклематься.

— Как она? — спросил у Глори жеребец. К моему превеликому удивлению, я их слышала! (Оно было под буквой «Э»!)

— Она опять за своё, — пробормотала Глори, и я прямо таки почувствовала, как она бросила на меня беспокойный взгляд.

— В омут с головой?

— Ага…

Я повернулась и одарила их улыбкой.

— Эй, я в порядке. Я справилась с Деусом. Какая-то простуда меня не остановит, — сказала я, утерев нос копытом. Богини, интересно, а как я Баком смогу воспользоваться?

— Ну же, нам надо разыскать Розы и Торн.

Оглядев зал, я приметила три коридора, ведущие в разные крылья второго этажа поместья.

— Ты их все осмотрел?

— Все, кроме этого, — ответил П-21, указывая головой на баррикады перед нами. Изысканная и дорогая мебель, использованная в качестве укреплений, была щедро испещрена пулевыми отверстиями и так же щедро посыпана гильзами. Судя по костям, что находились по ту сторону баррикады, атакующих эта импровизация особо не остановила. Но всё же не многим из нападающих удалось зайти так далеко, так что актов вандализма стало значительно меньше. Стены украшали портреты красивых единорогов, но когда-то насыщенные цвета выцвели под действием плесени и сырости.

— Думаю, ты не знаешь, как его починить, да? — спросила я П-21, показав ему ПипБак.

— Я что, похож на ПипБак-техника? — ответил он с взволнованной улыбкой на лице.

Я услышала какие-то звуки и подала остальным знак молчать. Подойдя к ближайшей двери, я приложила к ней ухо.

— Тс-с… будьте паиньками и плохие пони уйдут, — послышался шепот из-за двери. Я попыталась открыть её. Заперто. Отойдя в сторону, я уступила дорогу П-21, и спустя две заколки, дверь распахнулась.

Мои друзья одарили меня ошарашенным взглядом, когда я постучала в дверь.

— Плохие пони не стучатся, — пояснила я прежде, чем вошла внутрь.


«Детская. Молю тебя, Селестия, только не заставляй меня убивать гулей-жеребят.»

Некогда яркие тона посерели, углы комнаты обветшали. Игрушки видали времена и получше, а книги, несмотря на весь уход, фактически дышали на ладан. На кушетке сидела на удивление молодая кобыла-гуль в потертом и выцветшем халате медсестры.[6] Её истлевшие крылья зеленовато-голубого цвета обхватывали детей, сидящих вокруг неё, будто защищая их от опасности.

— Пожалуйста… не трогайте детей… — тихо прошептала она, осторожно глядя в мою сторону, в то время, как дети-гули пялились на меня во все глаза.

Но среди них была и одна живая.

— Постойте, Мисс Харпика. Это хорошая пони. Это Мисс Блекджек, — тихо сказала Торн, выглянув из-под крыла. Затем он спрыгнула с кушетки и, встряхнувшись, улыбнулась мне. — С вами всё в порядке, Мисс Блекджек? Вид у вас какой-то не хороший.

Она повернулась к остальным жеребятам.

— В неё попала молния!

Это определенно произвело глубокое впечатление на малышей.

Честно говоря, чувствовала я себя не очень хорошо. До конца после удара молнии я так и не излечилась. На моей шкуре виднелись проплешины, и я чувствовала себя до смерти уставшей… ну… относительно.

— Да, просто немного приболела.

Жеребята, успокоившись, бросились в разные части детской и начали играть в игрушки. В этом действе было что-то отталкивающе… методичное. Дети играли не ради удовольствия. Заученные до полного автоматизма движения были всем, что они умели делать. Харпика встала и с обеспокоенным взглядом подошла ко мне.

— Эм… Мисс… если хотите Мисс… я могу дать вам зелье лечения или попробовать позвать к вам сестру. Дела у нас идут не очень с… эм… плохой ночи.

— Ну, зелье лечения было бы очень кстати, но…

Но она уже поскакала к аптечке. Я и понятия не имела, как объяснить ей то, что зелье уже скорее всего не лечит.

Пегаска вернулась с ярко-фиолетовым пузырьком и протянула мне. Я взяла его, порядком ошарашенная.

— Что то не так, Мисс Блекджек?

— Видимо в округе нет никаких аномальных полей, — сказала я с улыбкой, получив долгожданный передышку от неприятностей. Восстанавливающий эффект настойки приятно успокоил боль в ломящем теле. Вдруг в голове появилось внезапное осознание того, что, даже не смотря на простуду, я чувствовала себя на удивление свежо.

Глори осмотрела детскую и спросила:

— А-ам… Харпика? А что здесь произошло?

— О, ну, понимаете, родители этих малюток приехали сюда чтобы отправится потом в какое-то безопасное место. Намечалось большое празднество. Нужно было всё подготовить. Но я в этом участия не принимала: моё место было тут, с детьми. Но я узнала, что воздушные колесницы не смогли добраться сюда вовремя. Гости начали сильно нервничать. А потом… Потом была та ужасная вспышка. И ещё одна. И ещё одна. Гости сильно разочаровались в добром Господине.

— Ещё бы, видимо разочароваться в нём было легче всего, — пробормотала я. Щёки пегаски цвета варенного мяса немного сморщились, когда она попыталась сдержать улыбку.

— Там снизу, у парадного входа, столпилось множество пони из окрестных сёл и городов. Они думали, что здесь безопасно, требовали убежища, заявляя, что под поместьем находится Стойло. Мне это показалось странным: если бы оно было, то чего домочадцы делали наверху? Но местных было не переубедить, и началась перестрелка. Сюда пришел Господин Вэнити и предложил помощь в побеге, но… — она посмотрела на жеребят с грустной улыбкой. — Но меня наняли следить за детьми, пока не вернутся их родители. Я не могла их бросить.

У меня внутри всё похолодело. Неужели все пегасы настолько верные? Без лишних размышлений я перекинула копыто через плечо Глори и прижала её поближе к себе.

— В конце концов в поместье раздался оглушительный грохот, и вскоре звуки битвы утихли. Поместье погрузилось в тишину. Я спустилась вниз и нашла там небесный фургон с пробитыми бочками. Мне стало как-то… странно. Когда я вернулась, мне показалось, что я вляпалась в это… вещество в зале. С тех пор мы и ждем, — Сестра посмотрела на жеребят и легонько кивнула головой. — Они вели себя довольно прилично, даже с…

Она посмотрела на свою кожу и вздохнула.

— Ждёте чего? — спросил П-21 с печальным взглядом.

Харпика лишь слегка улыбнулась и пожала плечами. Тут я моргнула.

— Господина Вэнити?

Гуль медленно кивнула.

— Да, младшего брата доброго Господина, — её губы скривились в нежной улыбке. — Он был таким милым…

Вдруг она вся покраснела и добавила:

— Не поймите меня неправильно, Мисс! Уверена, он любил другую… о, богини, теперь я сплетничаю! Меня же уволят…

— Не думаю, что вам нужно об этом беспокоиться, — сухо заметил П-21.

— Ты сказала, что Вэнити помогал пони бежать? Он с ними ушел?

Её улыбка стала шире.

— Господин Вэнити воистину был храбрецом. Он в одиночку сдерживал десятки нападавших. Он был лучшим дуэлянтом.

— И он всё-таки спасся? — спросила я с улыбкой, воображая истоки Короля Шикарности и Общества.

Она помрачнела.

— Его комната прямо по коридору, Мисс.

Я тяжело сглотнула, смотря через плечо.

— Он ещё там?

Внезапно просветлевшая пегаска утвердительно кивнула головой.

— Мы… сейчас вернемся.

— Блекджек? Что ты уже придумала? — спросил П-21 едва мы вышли из детской.

— Он был Мародёром! Одним из Мародёров Макинтоша, — ответила я, слегка пританцовывая. — Возможно, он сможет мне рассказать о Макинтоше и Мэрипони.

— А может и твоё сердце вырвать, — предположил жеребец.

Это замечание вернуло меня с небес на землю.

— Ну тогда мир его праху, — тихо пробормотала я.

Мы осторожно проверяли все комнаты, попадавшиеся на на пути, в поисках Розы, хотя мне больше нравилась мысль о том, что Вэнити лично оберегает её от опасностей, как оберегал остальных в тот страшный день. Тела в коридоре были странным образом выложены в форме полумесяцев. Там же мы наткнулись на ещё троих гулей, чьи бронежилеты износились до самых пластин.

Последний из нападавших безжизненно рухнул перед двойной дверью. Как бы мне сейчас пригодился Л.У.М. Я бы могла узнать, был ли Вэнити враждебен или нет. Но, сглотнув, я вздохнула и в конечном итоге постучала в дверь. Никто не ответил. Нехорошо. Я ещё раз сглотнула и попыталась её открыть, но дверь оказалась запертой.

— Знаешь, это не самая лучшая идея, — промямлил П-21 и принялся за замок.

— Ты его не видел. Он герой. Настоящий герой войны, — сказала я, буквально, сгорая от нетерпения. Когда щелчок оповестил нас об открытие замка, я медленно открыла дверь и вошла в залитую светом от мигающей магической люстры комнату. Пыль покрывала всё и вся, и не было видно никаких следов пребывания здесь кого-либо, так что с моей надеждой отыскать здесь Розу пришлось попрощаться. В комнате стояла огромная кровать с балдахином, чьи нарядные занавески заколыхались при нашем приближении.

И тут я заметила, что Вэнити сидел за письменным столом. Сидел он с закрытыми глазами, откинувшись на спинку стула. Его спина была идеально ровной. Шкура единорога была в прекрасном состоянии, несмотря на то, что он более двух сотен лет был гулем. Удивительно, но его роскошная грива всё ещё сохраняла свой изумрудный блеск.

— Вэнити? Эм… Принц Вэнити?.. Я хотела встретится с вами с тех пор, как узнала о Мародерах. Я хотела спросить… — мой голос сам собой затих при виде того, что Вэнити даже не шелохнулся.

Мой рог засиял, когда я нежно стряхнула пыль с лица принца. Его смотрящие в пустоту глаза не проявили никаких признаков жизни, а кожа не отслоилась. Он продолжил сидеть так, как сидел в течение двух столетий. Задние ноги Вэнити были покрыты толстым слоем пыли, которая, казалась, стала монолитной. На коленях у него лежала серебряная рамка с фотографией. Никогда раньше я не использовала свою магию с такой осторожностью.

С фотографии на меня во всю ухмылялась Джетстрим, а рядом с ней сидел слегка красный и смущённый Вэнити. Они оба выглядели такими молодыми в их новой униформе: он в фиолетовой, она в голубой.

Я подпрыгнула, когда П-21 открыл выдвижной ящик.

— Ты чего делаешь?

— Ищу что-нибудь полезное. Пистолет, скажем.

Как бы мне ни хотелось этого признавать, но он был прав. Если у Вэнити было оружие, то оно бы нам пригодилось.

Но мне привлек тщательно сложенный листок бумаги на столе. Я подняла его и развернула.

Уважаемый директор, моя учтивость требует сообщить вам, будто бы я надеюсь, что вы получите это письмо в хорошем здравие и состоянии духа. Однако, по правде говоря, я молю о том, что вы встречаете свою смерть так же долго и мучительно, как и я. Проект Цитадель сработал даже лучше, чем вы ожидали. Искренне надеюсь, что вы умерли там, в своей дыре. Вы обрекли сотни пони на погибель, а я стал орудием в ваших копытах. Меньше всего я сожалею о том, что не смогу лично доставить вам это письмо вместе с клинком в ваше жалкое сердце. Больше всего я сожалею о том, что мне остается лишь молится и надеется, что когда-нибудь, как-нибудь она заберет их. Я храню их здесь, для неё, как и обещал.

Селестия и Луна, простите сына вашего за его вероломство.

Вэнити.

Герой войны… он должен был быть героем войны. Я и не представляла его кем-то другим.

Проект Химера. Проект Вечность. Проект Цитадель. Я была готова закричать. Может там и проект «Всё-о-Блекджек» был?

Я открыла деревянную коробку и заглянула внутрь. Там было четыре шара. Один из них был запятнан кровью, и, судя по всему, содержал самые поздние воспоминания.

— Не-а, Блекджек, даже не думай о них в ближайшее время, — сказал П-21, как только подошел ко мне и захлопнул коробку. — Мы должны найти Розу.

— Ладно, — пробормотала я, отходя назад. Мне показалось, или Вэнити и впрямь улыбался?

* * *

За полчаса мы обыскали с десяток комнат, но так и не нашли никаких следов Розы. Из моего носа текли сопли, горло горело, тело ломало, а грива чесалась. С меня точно было достаточно этого дома ужасов. Единственной радостью было то, что костлявый ублюдок вёл себя подозрительно тихо и нигде не показывался, обращая на себя внимание излюбленными трюками. Он ещё не знает, какой шанс упускает. Уровень безумия рос в геометрической прогрессии с каждой следующей комнатой.

Одна, например, была посвящена Флаттершай и увешана её фотографиями, которые, судя по всему, были сняты, когда пегаска была ещё молодой… фотомоделью? Против фактов не попрёшь, однако мне было сложно представить жёлтую любительницу зверюшек в окружении толпы визжащих фанатов. Хотя нет. Проще простого. Были здесь и фотографии одной молодой светлой единорожки, которая была поразительно похожа на Рарити. Её имя было Свити Белль.

Следующую комнату целиком и полностью уделили Министерству Стиля. Там было всё: от фотографий министерских филиалов до отчетов и газетных вырезок о Министерской Кобыле, которые, к слову, были довольно редкими. Судя по всему, МинСтиля не очень-то любил заниматься саморекламой.

Дальше по коридору была комната с изображениями Рарити. Эту коллекцию определённо скрывали от лишних глаз, так как кроме официальных фотографий здесь были и сделанные тайком.

За комнатами тайных воздыханий шёл зал, в котором кроме восьми турелей и пьедестала с обручальным кольцом больше ничего не было. Я решила взяться за другие помещения от греха подальше.

Ещё одна дверь и ещё одна бесполезная комната. На этот раз с платьями…

Тут Глори навострила уши.

— Это что? Музыка?

Я остановилась и прислушалась. И вправду музыка. Камерная, в записи, судя по дребезжащему звуку… и с подозрительно знакомо звучащим контрабасом.

— Вперёд! — крикнула я на полном скаку.

Двойные двери были забаррикадированы, но сквозь их прогнившие доски был виден бальный зал. Посреди зала стояла Роза в изысканном бальном платье. Её лицо было покрыто множеством синяков и кровоподтёков, а из носа и рассечённой губы текла кровь.

Большинство гулей, без сомнений, выглядели отталкивающе. А если одного из них ещё и запихнуть в формальный наряд… Именно это я и увидела. Его щёки и уши начисто отсутствовали. В сочетании с глазами без век его морда выглядела как у обезумевшей лошади. Серо-коричневая грива нашего гуля-модника торчала пучками и опускалась чуть ли не ниже его изодранного хвоста. Можно было лишь надеяться на то, что он был в себе, хотя сложно представить пони, который, имея подобную внешность, не сошёл бы с ума.

А, к черту! Я всем нутром надеялась, что он был вменяемым… и хорошим… и спас Розу от неприятностей.

Хотя испуганное лицо единорожки что-то не очень спешило оправдать мои надежды.

— На этот раз! — сказал гуль во весь свой хлюпающий голос, который перекрыл даже инструментальную запись, и указал на искусственную розу в вазочке. — Скажи это… как нужно.

Он сделал глубокий вздох и указал на себя. Каждый вздох и выдох гуля сопровождался шипящим звуком, который создавали эти страшные отверстия в его лице.

— Ну, здравствуйте. Я принц Блюблад.

Селестия, он что, играет бровями? В каком же мире мы живем, если мерзавец, который когда-то наживался на войне, стоит здесь и… домогается к измученной единорожке, а милостивые Принцессы отдали свои жизни, пытаясь защитить Эквестрию?

— А я… Рарити? — прошептала Роза.

— Не так! — прокричал он, вставая на дыбы и обрушивая копыта на лицо несчастной жертвы. Единорожка обессиленно упала и задрожала, а гуль опустился на колени и уже более тихим голосом проговорил:

— Дорогая, позволь мне помочь тебе подняться.

И его магия подняла её на ноги.

Я обменялась взглядами с друзьями, и мы начали ломать баррикаду, загораживающую дверь.

— Прошу, отпустите меня, — всхлипывая, начала умолять своего мученика Роза, упав на колени. — У меня дочь. Пожалуйста, позвольте мне вернуться к ней.

— Нет! Нет! НЕТ! — заорал на неё Блюблад. — У неё нет дочери. У неё должны были быть сыновья. МОИ сыновья. Но нет. Нет! Она посмела… посмела… отказать мне! Она же знала, кто я! Со мной она бы стала принцессой! Я бы ради неё горы свернул!

Затем принц левитировал со стола меч.

— Прошу вас, леди, на этот раз не ошибитесь.

Роза посмотрела в нашу сторону. Ещё минута-две и мы будем внутри.

— А я Ра… Рарити, — произнесла единорожка дрожащим голосом и посмотрела на искусственный цветок. — Ох, богини, к-какая чудная р-роза.

Мне показалось, что он попытался ухмыльнуться. Жаль только, что его лицо уже давно было одной большой ухмылкой.

— О, вы имеете ввиду эту розу? — Блюблад достал её своим ртом и аккуратно вставил в гриву Розы. — Она хорошо сочетается с вашими изумительными глазами.

Затем принц взял её за плечи, на что единорожка ответила неуверенной улыбкой.

— Я всё правильно сказал? Вы довольны?

Его голос становился всё громче и громче.

— А? Довольны?! — кричал он ей в лицо. — Я всё правильно сказал?!

— Да! — в отчаянии прокричала Роза.

— Лжёшь! — взревел Блюблад и воткнул ей в грудь меч. — Ты мне всегда лгала!

— Роза! — закричала я, ломая баррикадирующий дверь шкаф.

Откуда-то сзади послышался знакомый голос.

— А ну с дороги, Блекджек!

Я повернулась как раз вовремя для того, что бы увидеть как в коридор на полном скаку вбегает Рампейдж, вся мокрая и без брони. И мне едва хватило времени на то, чтобы отскочить с её пути, когда она со всей силы врезалась в шкаф, загораживающий дверь, и пробила его насквозь вместе с дверью.

Блюблад тяжело вздохнул, вытащил меч и фыркнул:

— Ну вот, чернь.

— Ты кровожадный ублюдок! — выпалила Рампейдж и поскакала на Блюблада, а мы тем временем бежали за ней. Гуль же лишь поднял перед собой свой огромный меч со скукой. И лишь в самый последний момент он отошёл в сторону и сделал взмах клинком.

С глухим стуком голова Потрошительницы покатилась по бальному залу, а тело, пройдя ещё пару шагов, рухнуло на пол.

— Какая невоспитанность. Прерывать нас в столь ответственный момент, — продолжал бормотать принц-гуль, пока его взгляд не пал на меня.

— Дорогая, Рарити, неужели вы пришли, чтобы пересмотреть моё предложение?

— Я пришла, чтобы надрать тебе задницу! — прокричала я, делая размашистый взмах тесаком. Блюблад с удивительной легкостью перепрыгнул через лезвие моего оружия. Но мне было плевать на это. От вида проткнутой мечом Розы и обезглавленной Рампейдж мне лишь ещё больше хотелось убить этого подонка! И чем быстрее, тем лучше.

— Нет! — крикнул он, парируя мои слепые удару, а затем, когда кончик лезвия вонзился в мою шкуру, гуль проговорил своим шипящим голосом с нотками натянутой доброты:

— Ты должна сказать: «принц Блюблад, свет очей моих, конечно же, я принимаю ваше предложение о помолвке.» Вот, что ты должна сказать! А потом мы стали бы жить долго и счастливо до самой смерти, как нам и было предречено!

Я бешено махала тесаком, пытаясь парировать удары его меча и попутно выбивая ломти трухлявого пола. Остро наточенное лезвие гульего меча встречалось с мои тупым, как полено, тесаком, пока мы кружились в смертельном танце. Но насколько тесак был хорош против бессмысленно прущих толпой гулей, настолько же он был бесполезен против молниеносной сабли. Блюблад так легко уклонялся и уходил в сторону от моих неуклюжих ударов, как будто это было игрой, хотя острие его меча безжалостно резало мои ноги и тело. Несмотря на всю его напыщенность, двухсот лет ему явно хватило на оттачивание навыков боя с холодным оружием. Может хотя бы магические пули мне помогут? Хоть я и целилась в голову, первый конус магической энергии угодил принцу прямо в торс, но никакого видимого эффекта попадание не произвело, а от второй пули он так и вообще уклонился! Даже будь у меня З.П.С., от этих пуль всё равно бы не было бы никакой пользы. В общем, я с ужасом пыталась понять, как же мне выйти из этой схватки живой!

— Я не слыхала ни о какой Рарити, но думаю, что ты получил по заслугам, — заявила я так дерзко, как только смогла. Моё дыхание было тяжелым, а кровь крупными каплями разбивалась об пол. Блюблад стоял в боевой стойке и совсем не выглядел уставшим. Да, выглядел он не очень, но это отнюдь не благодаря моим заслугам.

— Ты её не заслуживал.

— Я принц. Ты можешь хотя бы представить, как сложно найти принцессу, удовлетворяющую определенным стандартам? Со мной она бы стала всем! В жилах её детей текла бы божественная кровь аликорнов! — всё больше и больше повышал голос гуль, смеряя меря презрительным взглядом, и я надеялась, что он совершит-таки какую-нибудь ошибку, которой я смогу воспользоваться.

— А всё почему? Потому что я отказался есть карнавальную пищу? Потому что я не захотел помочь ей перейти лужу? Я Принц! Я должен поддерживать свою репутацию, и ей этого никогда не понять!

Тем временем Глори обходила Блюблада сзади, но он с пренебрежительной лёгкостью взмахнул мечом в её сторону. Пегаска обронила резак и упала на пол, держась за левую часть лица.

Тут гуль снова перевёл голос на спокойное шипение.

— Чернь вроде тебя… и неё… этого никогда не ценили.

Он уже почти был готов убить меня.

— Я бы прославил её.

— Она всего сама добилась. И ты ей был не нужен!

Мой отчаянный словесный выпад привёл к тому, что он рубанул меня мечом. Я схватилась за живот. Ой-ой-ой, это чувство, когда мои внутренности хотят стать внешностями, оно мне слишком хорошо знакомо. Нет… лишь бы меня не вырвало на глазах у этой… твари… Я из последних сил удерживала магический захват на тесаке, пока меч гуля был прямо у моего горла.

— Ты ей был не нужен… — тихо прошептала я, трясясь и чувствуя, что вот-вот обессилю. А лезвие начало входить в моё горло…

— Конечно, я был ей не нужен. Я был никому не нужен. Но она была нужна мне… — спокойно прошипел он.

— Эй, Принц-дерьмоед! — прокричал П-21 из дверного проема. — Лови!

И тут он кинул в сторону Блюблада обручальное кольцо, прикреплённое к зелёной магической гранате, после чего схватил Глори и бросился на утёк.

— Нет! — крикнул гуль и бросился к кольцу. Последовавший затем магический взрыв уничтожил большую часть его лица, груди и меча, отбросив тело твари в мою сторону.

— Ра… ри… ти… — Он потянулся ко мне копытом, смотря на меня оставшимся глазом.

— Я не Рарити, — сказала я, из последних сил занося своей магией тесак над его дымящейся шеей. — А если бы и была, то ответ всё равно был бы «нет»!

Стены зала эхом отозвались на тяжёлый удар тесака.

Я упала на пол, с ужасом осознав, что истекаю кровью, а мои кишки хотят сбежать из полагающейся им брюшной полости.

— Хорошая работа, — сказала Рампейдж с ухмылкой, глядя на обезглавленного гуля.

Удивлённая до глубины души, я уставилась на розовые глаза Потрошителя и на её же отрубленную голову, лежавшую позади неподалёку. Густая красная грива Рампейдж свисала спутанными космами по обе стороны её полосатого тела. П-21, видимо, пребывал в ещё большем изумлении, чем я. А вот Глори всё ещё лежала, свернувшись калачиком и обхватив лицо так же крепко, как я обхватила живот.

— Он же тебе голову отрубил!! — выпалила я.

Рампейдж улыбнулась одними губами.

— Мне уже лучше.

* * *

Так и хочется сказать, что я вышла из поместья Блюблада с высоко поднятой головой, но на самом деле меня вытащили оттуда истекающей кровью. П-21 и Харпика вынесли Розу, прикрытую пыльной простыней. Рампейдж достала свою броню со дна колодца — мне определенно не хотелось знать как — и убила нескольких диких гулей около повозки. Дождь усиливался, но по крайней мере закончилась гроза. Укрыться в поместье было не такой уж плохой идеей, судя по обугленным деревьям вокруг.

Я, неожиданно для самой себя, вместе с тринадцатью жеребятами, одетых явно не по погоде в летние шляпки и аккуратные плащи, ютилась в нашем фургоне. Гули явно были в хорошем расположение духа, хотя и держались несколько обособленно. Ведь, в конце концов, Торн стала сиротой, а я медленно истекала кровью.

— Мы понимаем, каково тебе, — сказал один из жеребят розовой единорожке. — Мы тоже лишились своих родителей.

Когда мы наконец отчалили, я бросила последний взгляд на то крыло здания, где, как я очень надеялась, покоился с миром Вэнити. Вдруг в одном из окон мне снова почудился тёмный аликорн, который незамедлительно поспешил скрыться из виду. Мой разум явно подначивал мой рассудок. До полного сдвига по фазе мне не хватало лишь неявного реверанса в сторону карточного домика или Селестии, рыскающий по округе.

* * *

Наш приезд в Капеллу был несколько сумбурным. Священник, который сразу рванул к Глори, был решительно отправлен ею ко мне. Это случилось в тот самый момент, когда обильная кровопотеря таки отправила меня в мир сновидений. Надо сказать, что в состоянии бессознательности меня не посещали метафорично-фаталистические сны с карточным шулером в главной роли. Что ж, и на моей улице бывает праздник.

В себя я приходила медленно, лежа на матрасе, со странным чувством дежа вю. Всё в комнате было как прежде, кроме двух капельниц: на одной был пакет с кровью и Антирадином, а на другой — с Мед-Иксом. Я была, словно личинка, упакована в кокон из лечебных припарок. Может я и была в разладе со Скальпель из-за работы на Каприз, но сейчас все её лечебные штуковины были очень кстати.

— Очнулась? — спросил тонкий механический голос.

Я перевела взгляд вверх на маленького робота.

— Ага, — с трудом ответила я. — Дай угадаю: выгляжу ужасно?

— Бывало и лучше, но — да, — ответил Наблюдатель, опустив робота до уровня моих глаз, — Слышал, ты убила Блюблада. Я и не думал, что он всё ещё жив.

— Несбыточная мечта держала его в этом мире. Даже на пороге смерти он жаждал кобылу, которая сказала ему «нет», — сказала я, со стоном покачав головой. — Я думаю, он хотел получить второй шанс… и победу. Мне его жаль.

— Мда, а я собирался рассказать об этом ЛитлПип, да теперь, думаю, не стоит. Всё равно никто в это не поверит, — проговорил Наблюдатель. — Она идёт ко мне.

— Да ну? — моргнула я, чтобы снять дымку в глазах от Мед-Икса. — Она… молодец.

— Я поразмыслил над тем, что ты мне сказала… и ты права. Двести лет я жил словно Блюблад. Всё было по-моему, тихо и спокойно. Но, продолжай я в том же духе, и пони бы перестали, в конце концов, меня понимать. Я бы просто застрял здесь навечно.

— Надеюсь, что дело не прогорит. Я знаю, что ЛитлПип, должно быть, идеально подходит для такого шанса, — лениво улыбнулась я. — Совет нужен? Я общалась с профи.

— Что? — почти мгновенно спросил Наблюдатель.

— Ну ты… и она… вместе в первый раз? — снова лениво улыбнулась я.

После долгого молчания робот все-таки ответил.

— Блекджек, это… так неправильно.

Я надеялась, что он там катался от смеха в перерывах между ответами. Надеялась. Очень.

— Также, я хотел поздравить тебя. Друг моего друга сказал Крышечке, что ты раздобыла нужное количество денег, на что она ответила, что в скором времени она организует встречу. В общем, скоро ты узнаешь, что такое этот ЭП-1101.

— Да, насчет этого… — вздохнув, сказала я и достала из под одеяла свой ПипБак с помятым корпусом и разбитым экраном. — Есть одна проблемка…

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Друг гулей — 10 % бонус к урону против гулей и шанс дополнительных реплик в диалогах.

Далее следует вольный пересказ разговора корректоров с первыми читателями сей главы на момент её выпуска. (мы решили оставить эту вольность переводчика, т. к. эта запись в отличии от предыдущих оставлена не автором фика)

Некий Hinds любопытным Варварам: — Я ещё тут, если кому интересно. Somber свое любимое послесловие к этой главе не оставил. Думаю, Bronode тоже это заметит.

?: — Просто Somber, аки ГГ, глупый пони.

H: — Нет, просто Somber — пони, вставший в три утра и писавший чертову главу 9 часов к ряду.

?: — Ну а я о чем! Глупый! *упал без сознания от смеха* Да, и ещё: Kkat, ты шикарная <3!

Bronode: — Наше вам с кисточкой из солнечной Испании! Да, детка, Bronode здесь! Фик супер, немного простоватый, но тысяча чертей! Даже находясь в бреду от жары, я прочту сие чудо и вышлю правленый вариант, как только смогу, потому что здесь даже к мобильному инету хрен подключишься! Кто хочет махнуться местами? Неужели никто не хочет? Хоть понибудь?


Глава 3
ЭП-1101

«Неужели моя корона больше ничего не значит? После того, как я провела в заточении тысячу лет?»

Я перегнулась через металлические перила моста, находясь всего в нескольких метрах от «Милости Селестии», и прислушивалась к журчанию воды подо мной. Взгляд мой был устремлён на огромное изображение Принцессы Луны на залитой светом дамбе. Сейчас, после того прикосновения её перьев к моим губам, я была уверена, что это именно она. Луна, в свою очередь, тоже смотрела на меня, не обращая внимания на дыры в теле плотины, оставшиеся после попыток зебр взорвать бетонную конструкцию.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Священник, тихонько подойдя сзади. — Всё ещё знобит?

Жеребец поднял копыто, намереваясь дотронуться до моего лба, на что я состроила недовольную физиономию и отстранилась. Он продолжал смотреть на меня взглядом, полным досады от того, что не смог подольше удержать меня в постели.

Я несколько раз кашлянула, гордясь мысленно тем, что подавила желание сплюнуть в реку.

— Знобит? Не, я в порядке. Мне доводилось переживать кое-чего и похуже, и какая-то простуда меня не остановит. — Я попыталась состроить самодовольную морду, но через несколько секунд вздохнула: — А если честно, то мой нос заложен прочнее этой дамбы, и горло как будто ржавым ёршиком начистили… но чувствую я себя лучше. Спасибо.

Эти слова его явно порадовали. Лучше не буду упоминать о повреждениях в кишечнике.

— Всегда пожалуйста, — ответил он, оперевшись передними копытами об перила рядом со мной и глядя на воду, продолжающую своё долгое путешествие к… ну, к чему там обычно текут реки. На мгновение воцарилась тишина.

— Ты изменилась.

Я закрыла глаза и легонько улыбнулась.

— Я подцепила эту дурную привычку — думать. Весьма вредная штука, знаешь ли, которая уже причинила мне немало страданий. — Я вздохнула и покачала головой, продолжая улыбаться. — И у меня пока плохо получается.

С тех пор, как я встала на ноги, я успела наткнуться на Секаши и её дочь. На Священника… Хаприку… Капелла уже больше походила на деревню, даже при том, что три четверти её населения по-прежнему составляли маленькие жеребчики и кобылки. Но кое-что совсем не изменилось: вымогательница крышек как всегда встретила меня взглядом… в котором явно читалось намерение ещё до отъезда обчистить меня до нитки. Оставалось надеяться, что это произойдёт не раньше, чем я оплачу расшифровку ЭП-1101.

Конечно, при условии, что файл уцелел в моём Пипбаке после того, как его шарахнуло молнией.

— Я знал пони, которые действительно умели мыслить, но при этом всё равно не осознавали, что поступают неправильно, — вздохнул он. — Кстати, я должен поблагодарить тебя за помощь.

— Хм. И чего же хорошего я натворила?

— Ты зачистила поместье Блюблада от гулей, и теперь мы сможем его спокойно обыскать. Общество неплохо заплатит за статуи, столовый сервиз и другие сохранившиеся вещи. Думаю, этих денег нам хватит, чтобы купить качественных строительных материалов и попытаться расширить Капеллу. Не знаю, заметила ли ты, но нас становится многовато.

«„Торговля спасёт Пустоши?“ Может быть, Крышечка, может быть. Деревня увеличивается. Растёт. И ведь я пыталась сделать то же самое два дня назад.»

Я мягко улыбнулась в ответ.

— Что ж, дай мне знать, если понадобится помощь, — закончил он. Я вновь посмотрела на него.

— Можете не трогать одну комнату, пожалуйста?

Я рассказала Священнику о шаре памяти и Вэнити, а затем показала ему письмо.

— Видимо, он сделал что-то плохое, но я всё равно уверена, что он был хорошим пони.

Жеребец взглянул на меня и легонько кивнул.

— Итак, какой у тебя план?

— О-о-о, я не та пони, у которой стоит спрашивать о плане, — пробормотала я. — Если его составляю я, что-нибудь обязательно взрывается. Так что пока — ничего.

Я не могла сказать ему, что Наблюдатель уже позаботился о том, чтобы ЭП-1101 поскорее попал к аналитикам, которые займутся его расшифровкой. А я в это время лучше пошатаюсь здесь. До тех пор, пока Крышечка не свяжется со мной.

— Мы с друзьями можем где-нибудь залечь? Хотя бы до похорон?

Мы собирались похоронить Розу на кладбище. Может она и не всегда была хорошей пони, но я всё равно считаю, что она заслуживает достойных похорон.

— Забавно, что ты об этом спросила. Пройдёмся? — спросил он с лёгкой улыбкой.

Должна признать, я была немного заинтригована. Мы пошли обратно вдоль берега, но вместо того, чтобы направиться на юго-восток, к городу, он резко повернул на юг и потопал в сторону холмов и плотины. До меня доносился рёв воды, вырывающейся через сливные отверстия, а после я увидела здание, скрытое от глаз Хуффингтона небольшой каменной насыпью. Фасад здания был обращен в сторону поросшего пожухлой травой кладбища, за которым виднелась Капелла.

— Я не был внутри много лет, так что будь осторожна, — сказал он, когда мы подошли ко входной двери. Перед нею росло самое настоящее маленькое чудо: небольшие цветы, похожие на желтые и золотые шарики. Цветы. Настоящие цветы! Подойдя к двери, я дернула за ручку, и обнаружила, что замок заперт. Не задумываясь, я достала заколку и сосредоточилась, пытаясь вспомнить, как именно проводится взлом. Заколка вскоре застряла и сломалась.

— Да чтоб её!

Он похлопал меня по плечу и кашлянул с едва уловимыми нотками веселья в голосе.

— Кхм-кхм.

Я посмотрела наверх и увидела ключ, висящий в воздухе рядом со мной.

— О, конечно. Так будет попроще. — Я перехватила его и открыла дверь. Войдя, я проверила свой Л.У.М. на присутствие посторонних. Ничего. Либо это место было пустым, либо там засел ударный отряд зебр-ниндзя… либо проклятый ПипБак был поражён молнией, и я об этом забыла. Блин, почему у меня не получается быть умной пони?

Дом пустовал довольно долго, и всё же было видно, что здесь жили несколько лет назад, а не несколько веков. Слой пыли покрывал каждый дюйм этого места, а на стенах, потолке и полу тут и там виднелись темные пятна от многочисленных протечек. Тем не менее, тут не так уж сильно воняло плесенью, и мебель, что я видела, была в неплохом состоянии. Металлическая посуда была аккуратно сложена в углу кухни, перед камином лежало несколько старых подушек для сидения. А ещё тут везде были звёзды. Нарисованные на потолке, высеченные в камне, блестящие медные, серебряные и латунные звёздочки были прибиты на стену вокруг полумесяца… Они излучали какое-то древнее величие, и я не могла не прикоснуться к одной из шестиконечных резных фигур, прибитых рядом.

— Что это за место? — с благоговением спросила я.

— Когда я с Арлостой жил здесь, мы называли его Домом Звёзд, — ответил он с грустной улыбкой. Я посмотрела на черного жеребца. Интересно, знает ли он, что Арлоста вернулась в обличии Потрошителя? Я не была уверена. Она не пошла с нами в Капеллу, пробубнив что-то про починку снаряжения.

— Какие у вас были отношения?

«Знала ли я его? Да я его трахала, или, по крайней мере, хотела.» Я не смогла сдержать улыбку. Что же до хороших жеребцов…

Он выглядел удивлённым и, возможно, немного взволнованным, но ответил:

— Я был сиротой. Мои родители пришли сюда и совершили пилигримство, хотя, конечно, тогда ещё никто это так не называл. — Он вздохнул и взгляд его унёсся вдаль, гораздо дальше, чем позволяли стены. — Я не смог пойти с ними. Оставил их и, в конечном итоге, набрёл на церковь. Там был беспорядок, следы вандализма и частичные разрушения, но я почувствовал, что её нужно восстановить. Вскоре после этого я встретил Арлосту. Она брела по дороге… Думаю, тоже собиралась совершить пилигримство. Напуганная. Сбитая с толку. Может даже слегка сумасшедшая. Мы проболтали несколько часов напролёт, подружились, и она решила остаться на какое-то время. — Он слегка закашлялся. — Я думаю, она была моим первым успехом.

Я улыбнулась. Да, ему можно рассказать, что…

Его задумчивая улыбка вдруг померкла:

— А потом она убила жеребёнка.

Какого. Хрена? Я моргнула и подняла голову, стараясь удержать улыбку… скорее уже гримасу.

— Повтори?

Он посмотрел на меня, в его взгляде одновременно читались и злоба, и печаль.

— Мы начали сбор Метконосцев. Какое-то время она была… счастлива. Удивительно счастлива. Однажды она сказала, что никогда не сможет стать Метконосцем, хотя так и не объяснила, что имела ввиду. Но через некоторое время она стала… чуднее чем обычно. Дело в том, что она не становилась старше, что уже необычно, и в довесок, она разговаривала сама с собой или бормотала что-то на странных языках. А однажды утром мы нашли задушенную малышку. Следы копыт на её шее были слишком большими, чтобы принадлежать кому-то, кроме Арлосты.

Застарелая злоба и грусть отразились на его лице.

— Она отрицала это, но я больше не мог оставить жеребят с ней наедине. И, что хуже всего, я не уверен, что она сама себе доверяла. Мы не могли её убить… её травмы странным образом заживали, как будто в неё был встроен исцеляющий талисман, но и остаться она не могла. Многие из старших Метконосцев всё ещё скучают по ней, — и судя по тону Священника, он тоже, — ну а я переехал в дом у дороги и запер это место.

Я подумала об Арлосте, укладывающей Торн к себе между копытами в гараже. Что бы могло произойти, не будь рядом нас? Я тяжело сглотнула: у меня определённо появилось несколько неприятных вопросов к Рампейдж.

И искренне надеюсь, что она не прикончит меня, когда я их задам.

— Это замечательный дом. Спасибо, что показал его мне, — вздохнув, произнесла я, окидывая помещение взглядом. Этот дом как будто сошел со страниц книг, которые я читала в детстве. Ну, когда проявляла интерес к чтению, что случалось не часто.

Священник тихонько усмехнулся.

— Ты видимо меня неправильно поняла. Я не просто показываю его. — Он левитировал ключ ко мне и вложил его мне в губы. — Я отдаю его тебе.

Мой круп и ключ синхронно упали на пол.

— Ты отдаёшь мне дом? Этот дом?

— Зачем он мне? Я даже не считаю этот дом своим. Я просто хранил ключ, — отозвался Священник, осматривая лестницу. — Это место нуждается в ремонте, но твои друзья смогут помочь тебе с хлопотами. Наверху есть кое-какая мебель… старые вещи… Мы никогда ими не пользовались, но было бы жалко просто так всё выбросить.

— Но почему? — спросила я, чувствуя лёгкое головокружение. — Я не установила турели для тебя, не построила стену, никого не убила по твоему заказу… почему ты отдаёшь его мне?

— Конечно же, ради того, чтобы ты чаще посещала Капеллу, — ответил он с приятной улыбкой.

Я поцеловала его. И даже если бы мои ноги были ватными и нерабочими, я все равно нашла бы какой-нибудь способ поцеловать его.

Но поцелуй был безответным. И когда наши губы расстались, я посмотрела ему в глаза. Улыбка единорога была вежливой, спокойной, всепрощающей и… всё. Я смущенно улыбнулась. Вслед за замешательством начало нарастать смущение. Мне стало немного стыдно, несмотря на то, что он не выглядел рассерженным.

— Я рад, что тебе понравилось, — произнёс он, прервав неловкое молчание. Я раскраснелась и робко протёрла рот, не переставая давать себе мысленные подзатыльники. Я повела себя с ним так, будто снова оказалась в своем Стойле. Неужели я так ничему и не научилась?

— Ага… — пробормотала я, стараясь улыбнуться. — Я очень рада. Очень.

— Отлично, можешь осмотреться здесь, — сказал Священник и направился к двери, затем остановился. — Вот ещё что. Не могла бы ты, пожалуйста, передать Арлосте, что я рад, что с ней всё хорошо, но ей не стоит приходить в Капеллу?

В животе что-то ухнуло вниз, будто мои внутренности вновь вывалились наружу.

— Хорошо… я ей передам.

Он закрыл дверь, а я подошла к ближайшей стене с элегантной шестиконечной звёздочкой, закрыла глаза и принялась биться об неё головой.

— Глупая! Глупая! Глупая!

* * *

Немного позже, после того, как я перестала себя чувствовать так, будто моей головой забивали гвозди, я заглянула в каждую из комнат. На первом этаже жили Рамп… то есть Арлоста… и Священник. К счастью, в разных комнатах. Первая определенно принадлежала не Священнику, так как в ней осталось куча вещей и снаряжения. Хотя я и не знала, прибирался ли он тут, удивительный порядок и аккуратность — это последнее что я ожидала от Рампейдж. Я нашла сильно помятую медную звездочку, на которой было выгравировано: «Хуффингтонская гвардия». Было много книг: в основном полицейские боевики, детективы и книги по криминалистике. Ещё она собрала коллекцию резных деревянных пони. Хотя нет, зебр. Я нахмурилась, переводя взгляд с одной группы на другую.

Засунув в рот мятный леденец, найденный в ящике лишь слегка покрытого пылью стола, я заглянула в, как мне показалось, комнату Священника. В основном она была уже пустой, но остались эскизы и чертежи церкви. У изголовья кровати был приколот портрет Селестии. Больше почти ничего не осталось. Мне на глаза попалась корзина с бумажным мусором, и я вытянула оттуда один из комков.

— И зачем было это выбрасывать? — тихо пробормотала я, расправляя листок.

С клочка бумаги на меня смотрела Арлоста. Её взгляд и вся композиция были прорисованы еще лучше, чем даже портрет Селестии. Я посмотрела в её глаза. У Священника должна была быть метка карандаша.

Не удивительно, что мой поцелуй остался без ответа. Он любил её. А затем она сделала… что-то. Неужели она в самом деле убила жеребёнка? Как можно полюбить убийцу?

Я вытащила более-менее сохранившиеся рисунки из корзины, сняла несколько со стены и собрала их в небольшую стопку посреди комнаты. Я верну их позже. Может быть… должен быть какой-нибудь другой способ… возможно, если я…

Из моей груди вырвался глубокий вздох. Всегда пытаюсь спасти пони.

Я задалась вопросом, сколько времени уйдёт у меня на составление плана. Должна ли Крышечка прислать дальнейшие инструкции? А может, мне стоит прислушаться к совету ДиДжея Пон3? Или, может быть, следует попытаться узнать, как починить мой ПипБак? Вирго Зодиак упоминала, что занималась их изучением, но я понятия не имела, где её искать, а ещё не была абсолютно уверена, что с ней связываться с ней безопасно.

Я поднялась наверх. Похоже, что здесь предыдущие хозяева хранили большинство своих вещей. Аккуратная работа телекинеза Священника тоже сразу проглядывалась, второй этаж был плотно заставлен красивыми ящичками, которые были покрыты незначительным слоем ржавчины. Я вошла в комнату, на стене которой, прямо у изголовья кровати была нарисована полная луна. Из любопытства, я заглянула в ближайшую металлическую коробочку и обнаружила там несколько ветхих фотографий и подобные безделушки.

Молодая, светло-голубая единорожка в очках с толстыми стеклами и брекетах стояла рядом с совсем юными Твайлайт Спаркл и Черили, во всю улыбаясь. Она левитировала маленькую модель земного шара с солнцем и луной на его орбите. На шее у неё блестела яркая медаль. Я протянула копыто и вытащила маленькую награду, до сих пор обрамлённую голубой лентой, которая когда-то висела у неё на шее. «Победитель Понивильского конкурса юных астрономов».

На следующей фотографии эта голубая единорожка была намного старше, по-прежнему в очках, но уже без брекетов. Она стояла в синей униформе, рядом с дюжиной других кобыл. «Космопони» — гласила подпись под рамкой.

Еще один снимок. На нём она улыбалась, стоя рядом с каким-то огромным агрегатом и глядела на меня сквозь толстые линзы очков. На другом фото эта единорожка, вместе с небольшой группой пони, смотрели вверх, на планетарную модель. На следующей она встречалась с Твайлайт и Эплджек. Синяя единорожка основательно вцепилась в копыто своей собеседницы, словно пыталась затрясти фиолетового единорога до смерти.

Я нахмурилась, взглянув на полоски в их гривах. Удивительно, как они были похожи. У Твайлайт Спаркл была сестра? Затем я перевела взгляд на следующую фотографию, и нахмурилась ещё сильнее. Это… боевая ракета? Нет. Выглядит слишком большой для этого. Как минарет построенный на вершине украшенного драгоценными камнями и алебастром шпиля, поддерживаемого четырьмя сужающимися контрфорсами. Какой-то… космический корабль?

Фото с луны.

Всё моё тело онемело, когда я увидела фотографию нашей планеты, парящей над лунным горизонтом из слабо светящихся серых камней и пыли. Сияние солнца превращало планету надо мной в силуэт, но я могла разглядеть крошечные искры городов, темную синеву того, что как я могла лишь предполагать, было морями. Зелень полей и лесов. Она выглядела такой маленькой и хрупкой, окруженной всей этой темнотой. Хотя и здесь был свет. Искры света, прекраснее, чем вся непроглядная тьма вокруг. Звезды, казалось, приветствовали, манили, дразнили… может, даже слегка флиртовали.

Мы были на Луне. Не в какой-то там сказке о аликорне, сославшей свою сестру на Луну, но на самом деле добрались туда. Мы сделали это, поняла я, как только взглянула на следующую картину, изображавшую ракету, стоявшую посреди пустой лунной равнины. Она навевала чувство одиночества, острое, но прекрасное. «Как принцесса Луна», поймала я себя на мысли.

Здесь была лишь одна фотография синей единорожки на луне, и я долго рассматривала странный шарообразный шлем и серебристый, украшенный драгоценными камнями скафандр на ней. Она висела над поверхностью луны вверх ногами, словно кто-то остановил время в тот момент, когда единорожка исполняла сальто. Мне стало интересно, что именно позволяло ей парить подобно пегасу: костюм, или же особое лунное притяжение.

На следующей были запечатлены белые, непрозрачные кристаллы, торчащие из скалы и излучающие странный свет. Они выглядели похожими на тот талисман, что нашла Глори, только эти не содержали в себе никаких магических символов. Может быть именно из-за этих кристаллов луна и светится своим мягким светом?

Я сняла коробку со стеллажа, поставила на пол перед собой и заглянула внутрь. За фотографиями лежали старые газеты. «Возвращение с луны!», кричала первая страница с изображением вернувшейся с луны ракеты, в окружении десятков ликующих пони. Заголовок на следующей газете гласил: «Наше будущее на луне!», но его вытеснил отчет о ужасной битве с зебрами к югу от Хуффингтона. Следующая газета, датированная следующим месяцем, писала: «Скандал ударил по лунной программе!»

И далее «Астропони Мэриголд — лунная мама. Что за тайны она привезла с собой в кабине?»

Последняя: «Космическая программа временно приостановлена до окончания расследования.». Я вновь взглянула на изображение кобылки, которая стояла на поверхности луны и улыбалась во весь рот, а затем на фотографию с кажущейся крошечной кобылкой, в окружении десятков мрачных пони. Короткая статья гласила: «Министерство Магических Наук сохраняет министерскую стипендию космического исследователя Мэриголд». Рядом с ней была небольшая цитата: «Ни одна кобыла прежде не жертвовала столь многим, ради того, чтобы шагнуть дальше, чем большинство пони могли себе представить — Твайлайт Спаркл».

Последней, возможно, самой душераздирающей из всех, была маленькая фотография. Она не была сделана на луне и не была с первой полосы «Вестника Хуффингтона». На ней была запечатлена усталая и грустная Мэриголд, копающаяся в своем саду, рядом со старым коричневым жеребцом, который смотрел на кобылку печальными глазами и протягивал ей несколько ярких цветов, таких же, какие я видела снаружи. Рядом с ней стояла корзинка, с крошечным фиолетовым жеребенком-единорогом внутри и маленькой звездочкой, привязанной к ножке.

Под фотографией лежала помятая записка. «Спасибо за цветы из твоего сада, Хосс. Уверена, они понравятся Таро… если она перестанет их есть!»

Больше ничего не было. Мне стало интересно, что же случилось с ней. Погибла ли она во время бомбардировки? Я спрашивала себя, а была ли вообще у этой фотографии печальная предыстория.

* * *

Спустившись вниз, я посмотрела на обугленный корпус ПипБака и вздохнула. Ненавижу ждать. Видеть Рампейдж мне не хотелось. Глори сама избегала меня из-за своей травмы. А П-21 собирался поторговаться с Чарити и что-нибудь ей продать. Было бы неплохо навестить Секаши, но, если честно, мои неудачные романтические порывы и мысли о несчастной кобыле, чью жизнь разрушил полёт на Луну, полностью опустошили меня.

Что же касается отношений со Священником… Ну, мои шансы не могут упасть ниже, чем сейчас, даже если я решу его застрелить.

Возможно это была плохая идея, но я решила заглянуть в шары памяти Вэнити. На четвертом было пятно крови. Сейчас мне вовсе не хотелось видеть его смерть. Их мне хватит до конца жизни. Роза, Ванити, почему все должны умирать? Они хотят умереть? Разве нет пони, которым хотелось бы жить? Которые любят жизнь? Которым хочется чего-то нового?

Ну, вообще-то был ещё П-21. Очень жаль, что я убила его возлюбленного.

Мне нужно выпить. Почему под копытом нет бутылки Дикого Пегаса, когда это действительно необходимо?

Я взяла один из шаров, но тут же осеклась и побежала проверять, заперта ли дверь. Немного подумав, я придвинула огромный диван и подперла её. Блекджек вне зоны действия сети!

Я левитировала шар поближе к своему рогу, закрыла глаза и попыталась погрузится в него… но это было нелегко. Не так, как если бы шар был запечатан, скорее мой рог боялся активировать его. Предположим, что это нормально. Мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем я почувствовала, как связь с шаром начинает потихоньку усиливаться. А затем мир вихрем унёсся прочь.

<=======ooO Ooo=======>

О-о-о! Вечеринка. Обалденная пятизвёздная «лишь-бы-Смотрительница-не-пронюхала» вечеринка! Мелькали огни, гремела музыка, и ноги сами несли меня танцевать! Не то, чтобы я точно знала как это делается, но если мой хозяин позволит, я обязательно это выясню! Баннер, украшенный воздушными шариками и ленточками, гласил, что это «Торжественный приём в честь открытия Центра Министерства Морали!». Так вот чем это самое Министерство Морали было на самом деле!

И в центре всего этого веселья, как в прямом, так и в переносном смысле, находилась кобыла средних лет с воздушной розовой гривой, чуть тронутой первой сединой.

— Все сюда, пони! Я знаю, что заставит вас как следует встряхнуть копытами! — воскликнула Пинки Пай, немедленно пустившись в пляс прямо перед жеребцами и кобылами, которые были вдвое моложе розовой кобылки. Её заразительное веселье моментально распространилось, подобно лихорадке.

Я оказалась внутри Вэнити; хорошо хоть мой хозяин был единорогом, а не простым жеребцом. По бокам от меня вышагивали Стоунвинг и Джетстрим. Твист, Биг Макинтош и жёлтый земной пони, который выглядел вызывающе интеллигентно, замыкали шествие. Здоровяк Дуф, похоже, о чём-то горячо спорил с пони на входе. Молодая кобылка усмехнулась, поправляя очки.

— Это было подло, Макинтош.

Остальные члены команды тоже весело рассмеялись.

— Я лишь выразил сомнение, что он есть в списке, — ответил Биг Макинтош с вялой улыбкой. — Не хотел, чтобы этот жеребец продолжал досаждать кобылкам, которым он не интересен. — От этих слов улыбка Твист наполнилась искренней благодарностью. Взгляд Макинтоша чуть потемнел. — Если этот парень не знает, как вести себя с леди, вряд ли он достоин их компании.

— Эй, слышала это, Джетстрим? Мы теперь леди, — ехидно рассмеялась Твист.

— Это мы-то? Ну разве что Псалм, — ответила голубая пегаска с кривой ухмылкой. — Поверить не могу, что она отказалась от шанса посетить вечеринку Министерства Морали ради молитвы.

— Это ещё что. У Эпплснэка вообще нет времени на вечеринки. Интересно, этому пони шило в задницу вставили ещё до армии, или ему его выдали при зачислении? — спросила Твист, трясясь от смеха. Ага, раз все остальные, за исключением Псалм, были здесь, значит это было имя того парнишки в бронежилете, то самое, что соскоблили со шкафчика в раздевалке Мирамэйр. Твист вытащила мятный леденец на палочке и тут же сунула в рот.

— М-м-м, обожаю эти штуки, — произнесла она, не вынимая леденец изо рта.

— Это один из тех «особых» леденцов? — недоверчиво спросила Джетстрим. — Ты ведь знаешь, что любое зебринское дерьмо под запретом.

— Ой, да ладно. Они сделаны из листьев перечной мяты. Перечной мяты! Только не говори мне, что теперь и листья — контрабанда! Кроме того, Прадитьёры жуют их не переставая, — ответила Твист со смехом.

Мародёры постепенно расходились по своим делам. Биг Макинтош отправился побеседовать с Пинки Пай, его яйцеголовый спутник следовал за ним, словно тень. Стоунвинг с Джетстрим вспорхнули на балкон второго этажа, оставляя внизу Вэнити, который посмотрел им вслед с задумчивым вздохом. Твист, не вынимая изо рта конфету, торчащую из уголка её рта подобно сигаре, наставительно произнесла:

— Говорю тебе, ваше благородие, пожуй одну из этих штук и, может, ты наберёшься, наконец, смелости пригласить её на свидание.

— Что? Кто? Я? — залепетал Вэнити. — Я… Она ведь рядовой, а я — офицер. Между нами ничего быть не может.

— Конечно. Но это ведь не остановит тебя в твоём стремлении претворить мечту в реальность, — подтрунила Твист, дружески пихнув его в бок, и поскакала прочь.

Вэнити определённо чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Отойдя на край зала, он смешался с прочими зрителями, неспешно потягивая свой напиток, наслаждаясь музыкой и не сводя глаз с Джетстрим.

— Ты выглядишь задумчивым, дядюшка, — прохрипел кто-то мне в самое ухо, от чего мы вместе с хозяином подпрыгнули от неожиданности. Голос был похож на скрип несмазанного ржавого механизма, и, повернувшись, мы увидели светлую шкуру и золотистую гриву Голденблада. Его сияющие золотистые глаза оценивающе смотрели на Вэнити. Когда он говорил, его дыхание клокотало в груди так сильно, что я могла слышать его даже за ревущей музыкой.

— Далеко не Гранд Галопин Гала, правда?

— Голден! — Вэнити улыбнулся и дружески потрепал того по плечу. — Не знал, что тебя уже выписали из госпиталя. Ты звучишь… лучше.

По правде говоря, выглядел Голденблад… возможно также плохо, как и я в реальности. Он тихо хрипел при каждым вдохе, вокруг глаз темнели круги, а шкура была покрыта нездоровыми пятнами.

— Спасибо, дядя. Прости, что я не смог выбраться, чтобы поприсутствовать на твоём посвящении, — сказал он своим тихим жутковатым голосом. — Вообще, то, что ты подписался на это — исключительный случай. Я не знаю больше ни одного аристократа, кто бы отправился на фронт добровольцем.

Вэнити с отвращением фыркнул.

— После стольких вдохновляющих речей, думаю, кто-то должен был подписаться. Хотя бы из благородства. — Он попытался непринуждённо улыбнуться. У Голденблада улыбка вышла куда более… холодной.

— Так ты записался тогда исключительно из самолюбия? — Даже я уловила нотку неодобрения в этой реплике. — А не из-за преданности Принцессам? — Этот вопрос, похоже, застал Вэнити врасплох, поскольку его лицо тоже приобрело серьёзное выражение.

— Ну, полагаю и ради Луны тоже. Ей требуется вся наша помощь.

— Именно. Но получает ли она её? — спокойно произнёс Голденблад, но я всё же уловила напряжение в его голосе. — Как по-твоему, мой отец предан принцессе Луне? Или любой другой из титулованных пони? — Он махнул копытом в сторону. — Они устраивают балы и шумные празднества, тратят деньги на потакание своим прихотям, в то время как королевство находится на пороге войны. Они пользуются своим происхождением, чтобы выбить себе бумажную работу где-нибудь в окрестностях Кантерлота или Мэйнхеттена, вместо того, чтобы отправиться туда, где им, вероятно, действительно придётся сражаться. Для аристократии вообще существуют какие-либо ценности, дядя?

Этот вопрос поразил меня своей прямотой, но в то же время приходилось признать, что в словах Голденблада был смысл. На мой взгляд, Блюблад и ему подобные плевали с высокой колокольни на всё, что не касалось их лично. Вэнити был первым и единственным аристократом, который рискнул сунуться в самое пекло войны. Тем не менее, он наградил своего племянника весьма жёстким взглядом.

— Традиции. Благородные дома всегда верой и правдой служили Эквестрии и Принцессам. Это наша обязанность и наш священный долг.

Выражение лица Голденблада слегка смягчилось.

— Несомненно, дядя. Но мне хотелось бы знать, служат ли они ей до сих пор?

Внезапно вокруг моих плеч обвилась чья-то нога, а слева мелькнула розовая шевелюра. Это Пинки Пай сжала голову Вэнити в крепких объятиях.

— Эй! А что это здесь за пони с кислыми мордами? Вы разве в курсе, что здесь проходит вечеринка, а, умники?

Несмотря на весёлую ухмылку кобылки, я уловила нотку досады в её голосе.

Неожиданно у Пинки Пай задёргался глаз, и она застыла на месте.

— А-а-а! Левый глаз дёргается, ухо шевелится, круп чешется… Ой-ой! — Она стремительно отпрыгнула в сторону, как раз в тот момент, когда Дуф, перегнувшийся через перила у неё над головой, изверг из себя содержимое желудка. — Фу-у… кто-то перестарался с весельем? — произнесла Пинки с толикой сочувствия, когда персонал клуба кинулся устранять беспорядок, который учинил серый верзила. — Хорошо, что моё Пинки-чувство подсказало мне, что должно произойти!

— Пинки-чувство? — переспросил Вэнити со скептической улыбкой. А вот Голденблада это, похоже, заинтриговало.

— Ой, вы всё равно мне не поверите, — ответила Пинки Пай с немного печальной улыбкой, картинно закатывая глаза. — Твайлайт Спаркл годами пыталась постичь его природу, но так и не выяснила, что это такое. Просто иногда у меня бывают ощущения, предрекающие разные события, и те происходят!

— Это довольно… удобно, — произнёс Вэнити и притворно почесал нос, пряча свою улыбку. Я вынуждена была согласиться.

Пинки Пай в ответ лишь вздохнула. Но затем раздался тихий голос Голденблада:

— А по мне, от этого веет… одиночеством. Знать вещи, которые другие не в состоянии понять и принять. Вы неплохо справляетесь.

Безумная ухмылка Пинки Пай сползла с её лица. Она с сомнением посмотрела на Голденблада, а затем её лицо вновь озарилось улыбкой, более доброй.

— Ты мне веришь?

— Я думаю, что в этом мире существует множество вещей, которые нельзя объяснить рационально, так что не нужно сходу отвергать и иррациональные объяснения. — Он посмотрел вверх на Дуфа, повисшего на перилах. — Если это ваше Пинки-чувство уберегает нас от блевотины, то я с готовностью поверю в него.

Розовая пони вся засветилась от радости и схватила Голденблада в охапку.

— Я знала, что ты хороший пони, Голди-олди-болди!

Голденблад внезапно сгорбился и зашёлся приступом кашля. Пинки Пай немедленно отпустила его и похлопала по спине.

— Ох, ты в порядке?

Голденблад лишь вымученно улыбнулся ей в ответ и тут же вновь закашлялся, отступая на несколько шагов.

— Сейчас… пройдёт, — ответил он, левитируя из кармана своего жилета носовой платок, и закашлялся в него, прежде чем сделать медленный вдох. Ванити заметил розовые и красные пятна, оставшиеся на ткани.

К ним подскочила Твист, улыбаясь во весь рот так, словно все неприятности этого мира были ей побоку. Она по-приятельски пихнула Пинки Пай в бок и сказала с усмешкой:

— Эй, Пинки, клёвая вечеринка. Но у меня есть кое-что, способное сделать её ещё лучше! — И, достав один из своих леденцов на палочке, бросила его Пинки Пай. Розовая пони поймала его и принялась внимательно рассматривать сладость, балансирующую на кончике её носа. — Ты должна обязательно это попробовать. Хотя бы одну штучку. Она взорвёт тебе мозг! — добавила Твист.

Улыбнувшись, Пинки Пай подбросила конфету в воздух и, поймав её ртом, начала жевать.

— М-м-м… вкусненько, Твист!

— Ага. Скажи, они супер, да? Я сама их делаю! — с гордостью заявила Твист, смущённо захлопав ресницами за толстыми стёклами своих очков.

Но Пинки Пай её уже не слушала. Зрачки её блестящих голубых глаз стали огромными, а улыбка растянулась до ушей, прям как у меня, когда я впервые играла на контрабасе.

— Ох, ничего себе! Они действительно просто супер-пупер! — воскликнула Пинки, запрыгав на месте от восторга. — Ву-у! Ву-у! Ву-у!

Она ткнула копытом в сторону Твист и захихикала.

— Ты всё ёще тоскуешь по Эппл Блум, не так ли? Я это чувствую! — Она перевела взгляд на Вэнити, заглянув ему прямо в глаза. — А ты всё ещё считаешь себя убийцей и боишься, что превращаешься в монстра. Так и есть! — Затем она повернулась к Голденбладу. — А ты… — Её улыбка медленно растворилась. — Ты… — Выражение восторга на лице Пинки Пай сменилось страхом, прямо как тогда, в развалинах «Сахарного Уголка». — Ты причинишь страдания многим пони. Сотням, тысячам…

Голденблад не произнёс ни слова, лишь продолжал смотреть на Пинки своими золотистыми глазами.

— Пинки Пай, расслабься. Это же вечеринка, — произнесла Твист с тревогой в голосе, успокаивающе потрепав розовую пони по спине, но та не удостоила её вниманием. Взгляд Пинки скользил от одного к другому.

— Он — насильник, а… она — воровка! И… и… нет! — Министерская кобыла тяжело шлёпнулась на круп, бормоча себе под нос: — Дёргается грива… копыто в огне… колено покалывает… язык пересох… что бы это значило?

— Нужно позвать доктора, — сказал Вэнити, оглядываясь вокруг. Твист опустилась на колени возле дрожащей Пинки Пай и обняла её, не переставая извиняться за свою конфету. Гости вечеринки начали замечать, что происходит что-то необычное, но в это время в зал вкатили огромный торт, формой напоминающий розовое здание министерства.

Пинки Пай подняла взгляд и указала на торт дрожащим копытом.

— Это бомба… это бомба… там бомба… настоящая, большая бомба… — снова и снова повторяла она жалобным голосом, трясясь всем телом. Затем обвела взглядом окружающих. — Вы должны… должны… здесь так много пони… вы должны сделать что-нибудь!

Твист ответила недоверчивым взглядом. Вэнити просто покачал головой. Лишь лицо Голденблада хранило непроницаемое выражение. Пинки Пай уставилась на него.

— Пожалуйста, Голди… прошу, не дай им пострадать… — умоляюще произнесла она со слезами на глазах.

Голденблад закрыл глаза, а затем заговорил неожиданно властным тоном, от которого у Вэнити уши встали торчком.

— Дядя, отправь сообщение хуффингтонской Страже; можешь воспользоваться терминалом в офисе клуба. Скажи им, что кто-то заложил бомбу в «Гарцующем Пони». Твист, верно? Найди Биг Макинтоша. Скажи ему, что в торте бомба. — Он вновь закашлялся, но сумел восстановить дыхание.

— Пинки Пай, выслушай меня. — Дрожащая кобыла послушно посмотрела на него. — Ты должна успокоиться. Улыбайся гостям. Эта вечеринка строится вокруг тебя. И нам во что бы то ни стало нужно перенести её наружу.

Пинки Пай какое-то время молча смотрела на него, а потом сглотнула и понимающе кивнула головой. И тут же снова стала самой собой. На её лице появилась улыбка, а грива вновь собралась в непослушные завитки… лишь глаза выдавали её страх.

— Ох… конечно, Голди. Отличная идея.

Голденблад выразительно посмотрел на Вэнити, и мой хозяин рванул в сторону офиса клуба. За спиной внезапно раздался громкий голос Пинки Пай:

— Эй, пони, все сюда! Знаете, что было бы отлично идеей? Уличная вечеринка! Снаружи!

И с этим словами она поскакала к выходу, напевая что-то про «Поднимем вверх копыта» и «вечеринка на весь Хуфф!»

Торт выглядел одиноким и несчастным в тихом пустом клубе. Имени Принца Вэнити оказалось достаточно, чтобы городская стража восприняла угрозу всерьёз. Биг Макинтош и Дуф позаботились об эвакуации оставшегося персонала клуба.

Когда клуб практически опустел, Вэнити осторожно соскоблил розовую глазурь и разгрёб начинку торта. Этого оказалось достаточно, чтобы мы смогли увидеть внутри серые бруски взрывчатки. Выходит, Пинки Пай была далеко не сумасшедшей.

Когда Ванити нашёл розовую пони, та разбиралась с одним из поваров.

— Это сделал ты! Ты собрал ту бомбу. Плохой пони! Чокнутый бомбист!

— Да вы спятили, леди! Я всего лишь доставил торт из пекарни! — защищался тот, глядя на неё снизу вверх.

Схватив голову повара в охапку, она вплотную приблизила его лицо к своему.

— Не смей говорить, что я спятила, ты, злобный, дурной пони. Ты расскажешь мне всё! Я заставляла говорить даже драконов; с тобой будет куда проще… — Она посмотрела на стражников. — Не могли бы вы сопроводить его в мой офис? Думаю, нам придётся устроить особую вечеринку тет-а-тет.

Толпа восторженно зашумела, когда жеребца, продолжавшего вопить о своей невиновности, потащили в сторону центра Министерства Морали. Но эти овации отнюдь не делали Пинки Пай счастливой. По правде говоря, вблизи она выглядела… разгневанной. Испуганной и разгневанной, и её улыбка была почти зловещей, когда она поскакала прочь от толпы. Вэнити и Голденблад направились следом. Вне себя от гнева Пинки расхаживала туда-сюда.

— Одни только секреты и ложь. Всюду. Со всеми этими пони, — произнесла она, больше для себя, чем для двух единорогов. — Я поняла, что они замышляют. Я просто… сложила кусочки вместе и… и… — Её блестящие глаза потемнели. Внезапно она тяжело опустилась на землю. — Я… я не знаю, как мне остановить это. Я не смогла остановить это, даже когда узнала про бомбу. — По её щекам текли слёзы. Она шмыгнула носом. — Я такая глупая. Всё, что я умею, это устраивать вечеринки. Я не знаю, как остановить плохих пони и обеспечить хорошим счастливую и безопасную жизнь!

Вэнити лишь вздохнул и потрепал Пинки по плечу.

— Не расстраивайтесь по этому поводу, мисс Пай. Оставьте это городской страже; в конце концов, поддерживать мир и порядок — это их обязанность. Они найдут плохих пони.

На мгновение показалось, что розовая пони готова согласиться с ним.

Но тут раздался тихий голос Голденблада:

— Не знаю, Пинки Пай. Уверен, вы можете гораздо больше, чем думаете. Сфера деятельности Министерства Морали гораздо шире, чем у прочих министерств. Вы теснее контактируете с обществом. И у вас есть Пинки-чувство — то, чего лишены другие. Если и есть в Эквестрии пони, способная уберечь всех нас, то это вы.

Пинки Пай посмотрела на него с выражением отчаяния на лице. Затем всхлипнула и вытерла нос.

— Я… может быть. Мне нужно ещё этих конфет Твисти. И… так много всего, за чем нужно следить. Я даже не знаю с чего начать.

Голденблад бросил взгляд на Вэнити и слегка улыбнулся.

— Хм, думаю, у меня есть пара мыслей на этот счёт. Я знаю множество аристократов, к которым вам следует применить ваше Пинки-чувство. Особенно к тем, кто не помогает принцессе Луне всеми силами.

Пинки Пай закрыла глаза и пробормотала, уж не знаю, для себя или для единорогов:

— Ох, Голди, я же просила — не дай им пострадать…

<=======ooO Ooo=======>

Вылетев из воспоминания, я первым делом оценила обстановку. Я всё ещё лежала на подпиравшем входную дверь диване. Целая и невредимая. Из темноты не выскакивали воскресшие Деус и Блюблад и не пытались меня изнасиловать. Спрайтботов тоже не было видно. Должна признать, что для выхода из шара, всё прошло довольно спокойно.

В кои-то веки я смогла спокойно обдумать то, что увидела. Было ясно, что Голденблад имел зуб на своего отца и других аристократов. Может быть, это было из-за отношения отца к нему, или причиной была его преданность Луне. Что бы это ни было, он своими действиями, очевидно, подтолкнул Пинки Пай установить видео оборудование в пекарнях и отправить своих приемных родителей шпионить в своих интересах. Паранойя, или Пинки действительно что-то чувствовала?

Тем не менее, я слышала споры. Сомнения. Голденблад, похоже, собирался сбросить с пьедестала своего отца, а заодно и всю аристократию, используя в этих целях Пинки Пай и собственного дядю. Я просто подумала…

…что слышу цокот копыт, доносящийся сверху.

— Вот сейчас мне действительно пригодился бы Л.У.М., — пробормотала я, скатившись с дивана и приготовив Драконий Коготь с револьвером Капкейка. — Да и выпить тоже не помешало бы.

Жаль, что ни у Священника, ни у Арлосты не было бара. Я медленно поднялась вверх по лестнице. Проверила только комнату Мэригольд, не заходила в остальные. На каждом шагу мне мерещились призраки. Я приоткрыла дверь…

Единорожка в черных кружевах стояла спиной ко мне. Я помню, как видела её в первый раз молящуюся в Капелле. Вблизи, я смогла наконец оценить, насколько большой она была. Её рог засветился, и она сняла своё платье, оголив тёмно-фиолетовую шёрстку… и крылья… и…

О, Принцессы, это же Луна!

Нет. Нет, не Луна. Я поняла это, потому что видела Принцессу в шарах памяти. Та, что стояла в комнате, была копией, бледной тенью. Её рог светился тусклым светом, и казалось, что волшебный магический свет никак не отражался на матовой шкурке аликорна. Предположение закрепляло отсутствие кьютимарки на боку.

И всё же… какого сена?

Я обдумала варианты действий: крошечный П-21 сказал мне, что у меня был элемент неожиданности, и я не должна его упустить. Крошечная Глори предупредила меня, что она, возможно, не настроена враждебно. Крошечная Блекджек лежала в ванной и скулила от похмелья. Крошечная Рампейдж просто пожала плечами.

И хрен с ними. Я тихонько прикрыла дверь, а потом постучала.

— Привет, если хотите поболтать, мисс Аликорн, можете спуститься вниз, — громко произнесла я, обернувшись.

Скорее всего, я пригласила очередного монстра на полуденную охоту на Блекджек. Может, она была из семейства Зодиак? Или монстропони, как Горгон? Хотя на данный момент меня это не волнует. Если бы она попыталась напасть на меня, то я бы ее убила… или что-то типа того. План действий я ещё не составила. Я запрыгнула обратно на диван, подложив копыто под свою голову, и порылась в седельной сумке в поисках Чудного Бак пирожного и двух бутылочек Спаркл-Колы. Я напела мотивчик, пытаясь отогнать желание пойти обратно наверх.

Потом раздался стук копыт по лестнице. Потом ещё и ещё. Лиловые глаза выглянули из-за угла.

— Эй. У меня обед. Если хотите убить меня, позвольте закончить трапезу, — пробормотала я с набитым липкой вишневой начинкой ртом.

Какое-то мгновение она просто смотрела на меня, а затем медленно спустилась в гостиную.

— Хочешь содовой? — спросила я, подняв одну из бутылок. Уверена, она ожидала от меня любой вопрос, кроме этого.

Фиолетовый аликорн выглядела слегка потерянной.

— Богиня… не нуждается в содовой, — ответила она наконец тихим, мягким голосом.

Меня это действительно поразило. Было что-то… неестественное в нем, что-то… иное. Что-то в нём показалось мне слишком знакомым, и лишь Луна знает что именно.

— Я не спрашивала тебя, нуждаешься ли ты в содовой, лишь поинтересовалась, хочешь ли ты её?

Рог аликорна засветился и она поднесла бутылку к губам, после чего сделала очень маленький глоток. С жутко подозрительным видом.

— Ты… необычная. Ты не боишься нас?

И каким-то образом ей удалось произнести это не отрываясь от напитка и не двигая губами. Ладно, забудем об этом. То, что она сказала, намного важнее того, каким образом. Думаю, такой реакции моя новая знакомая не ожидала. Ну и хорошо. Стоп, мне почудилось или на лице фиолетового аликорна только что промелькнула улыбка?

— Ну извини, не то чтобы я была матёрой кобылой, но придумать что-то покруче кибернетического монстропони, гоняющегося за тобой по всей пустоши с криком «ПИЗДА!» довольно сложно. — Я положила в рот последний кусок пирога и быстро проглотила его, после чего смела крошки на пол. — Не то чтобы ты тоже не вызывала любопытство, конечно.

— Мы… Богиня, — произнесла она, снова не шевеля губами. В её голосе послышалась тень сомнения, как будто фиолетовый аликорн была в чём-то не уверена. Честно говоря, я думала, что богиня должна быть более… решительной.

— Вот когда у меня начнёт в глазах двоиться, тогда я и стану обращаться к тебе во множественном числе. — Я села и откашлялась мокротой. Теперь вместо подозрительности на лице моей новой знакомой стояло отвращение. Я вытерла губы копытом и посмотрела на неё. — У тебя есть имя, или «Богини» хватит?

Да, знаю, некоторые из штанов бы выпали при виде кого-то, кто выглядит как Принцесса и зовёт себя Богиней, но я знала правду. Ощущала на себе прикосновение перьев Луны… ну, не совсем на себе. Я всё ещё помню их прикосновение к моим губам, и теперь, глядя на этого аликорна, я чувствовала любопытство, но точно не благоговение. Думаю, следовало бы быть более подозрительной.

А она выглядела просто… грустной.

И снова молчание. Как будто она раздумывала над ответом.

— Лакуна.

— Лакуна. Видимо, у этого имени есть куча значений, которые, как всегда, выше моего понимания, — ответила я с ухмылкой, и взгляд Лакуны стал еще более взволнованным. — Меня зовут Блекджек, но ты это и так знаешь. Ты ведь наблюдала за мной какое-то время. — Я бросила на неё взгляд поверх зеркальных очков. — В часовне. И в усадьбе.

— Мы рассматривали тебя как возможного члена Единства и пони, достойную присоединения к последователям Богини, — тихо произнесла аликорн. Как и до этого, она не шевелила губами, и кажется, даже не прервала своего дыхания. Хоть это и было очень странно, думаю, я могла поразмышлять об этом позже.

Присоединение к Богине? И почему это звучало так жутко? Я отмахнулась:

— Я пас. У меня и так проблем навалом. Я пропащая душа.

— Мы согласны, — помедлила Лакуна. Она склонила голову набок, будто прислушиваясь к чьим-то словам и не зная, как передать их.

— Ты… необычно живуча. Но и очень непредсказуема. Непостоянна. Нелогична и разрушительна. И ещё ты ноешь. Очень много ноешь. — Последовала продолжительная пауза. — Мы больше не желаем разделить с тобой Единство.

— Хм, — тихо проворчала я. Не то, что бы я была удивлена, но всё же не почувствовать укол по своему самолюбию было невозможно. Я что, и вправду так люблю ныть?

— Ну, блин, — хихикнула я. — Так что ты здесь делаешь, если тебе не так уж и важно моё присоединение к… чему бы там ни было.

— Мы… я… мы… живем здесь, — сказала она. Она нерешительно сделала очередной глоток, словно это было что-то, что богине делать не пристало. Я полагала, что, с того времени как забросили коттедж, это было естественное место где большой аликорн, богиня, могла жить. Или так, или Священник не очень большую часть своего времени проводил здесь. — Мне это снится?

Ладно, вопросы становятся все более интересными.

— Я не знаю. А ты?

— Я… мы… я всегда видела сны. Мы видим сны друг друга. Но мои сны пропали. — Она посмотрела на звезды, нарисованные на потолке. — Этот город полон кошмаров. Они кричат во мне. Я не хочу быть здесь, но я нужна нам здесь.

— Кошмары? — пробормотала я, вспоминая последние четыре дня. Что, серьёзно?

— Они полны ненависти. Злобы. Преисполнены злыми умыслами. Из-за них тяжело слышать Богиню. Я хотела бы услышать нас более четко. Мне нужно ее прощение. Мне нужно ее доверие. — Она посмотрела в сторону часовни. — Я могу слышать нас наиболее четко в доме веры. Вот почему я осела здесь, где меньше страха. — Она посмотрела на меня. — Ты боишься?

Я вздохнула, глядя на странное создание.

— Хах, я недавно сбежала с траходрома. Мой лучший друг — эмоционально травмированный жеребец, который сам не знает, хочет он меня убить или нет. У нас есть пегаска, преданная Анклавом, но всё ещё считающая себя его частью, а еще с нами ходит Потрошитель, выживший после того, как ему отсекли голову, который в один момент может быть, а может и не быть психопатом. Я сражалась с монстрами и ломала мозги над двухсотлетними тайнами, а ещё делала в них всех дырки. Можешь спросить поконкретнее?

— Ты боишься за свою душу?

Я зажмурилась, издала протяжный стон и уткнулась лицом в копыта. Философия. Ну почему она спрашивала меня о философии? Во всяком случае, я задумывалась об этом.

— Я боюсь, что превращусь в то, что ненавижу. Что причиню боль тем, кто этого не заслуживает, что однажды не захочу прекращать убивать. Так что да, боюсь, — я вздохнула и улыбнулась. — Угадай, что нас объединяет. Но у меня есть тайны, которые нужно раскрыть, загадки, которые нужно отгадать, и подонки, которых нужно убить.

— Я… — аликорн сделала небольшую паузу. — Я могу сказать ей?

Я нахмурилась, когда она вновь замолчала. Лакуна поникла.

— Я… Я тоже ищу нечто подобное, но искать в одиночку очень трудно. Нам не нравятся эти ночные кошмары. Один можно проигнорировать, но десятки как чума распространяются между нами. Я не хочу искать одна. Могу ли я делать это вместе с тобой?

— Ты… что? Зачем тебе это? Лакуна, в меня почти каждый день кто-то стреляет. Не проходит и дня без того, чтобы меня не попытались убить. Не уверена, что это будет безопасно… — «Для нас обеих. Поскольку я уверена, что эта „Богиня“ — просто очередная уловка Сангвина, призванная заставить меня сделать… что-то». — В конце концов, я не знаю, кто ты или что.

Она, определённо, выглядела психически неуравновешенной и явно что-то скрывала.

— Пожалуйста?

Я удивлённо моргнула. Аликорн… использовала «волшебное слово», пытаясь убедить меня? Неужели она… или они… действительно думала, что я настолько чокнутая, чтобы доверять всем встречным-поперечным?

Я посмотрела на неё, и затем, воздев копыта к небу, фыркнула.

— Добро пожаловать на борт! Блюда подаются по вторникам и четвергам. Также мы настоятельно просим вас не планировать депрессий в одно время с нами. Одна — это уже плохо, а много…

Я присвистнула, скатилась с дивана, и попыталась оттащить его подальше от двери.

И в тот же момент древнюю кушетку окутало яркое сияние и с лёгкостью отодвинуло её. Лакуна превосходила меня не только ростом. Наверное, это из-за её большого, сильного… тьфу! Сейчас мне меньше всего надо было завидовать огромному аликорньему рогу!

— Ладно. Мне нужно проведать своих друзей. Надо убедиться, что с Глори всё в порядке, а то она стала вести себя странно, после того как прошлой ночью её чуть не подали на стол. Ещё не помешало бы сообщить Рампейдж, чтобы она не пыталась тебя выпотрошить, а заодно и спросить её об убитом жеребёнке. А, да, чуть не забыла — П-21 наверняка обрадуется новой кобыле.

Уже уходя, я мельком услышала её тихое бормотание.

— Вы уверены, что мы действительно этого хотим?

* * *

Знаю… знаю… по очень многим причинам это моё решение заслуживало ярлыка «очень плохая идея», но, нужно признать, было в Лакуне нечто такое, что побуждало меня помочь ей. Да, она необычная пони, но, глядя на неё, меня не покидало ощущение, что она… потеряна. И как-то слабо верилось, что эта её «Богиня» предложила помощь просто так, по доброте душевной.

Я опустошена и разбита, бреду куда-то в компании таких же юродивых, да при этом ещё и пытаюсь спасти Пустошь.

— И где это сказано, что все, с кем я связываюсь, обязательно должны быть преданы, изувечены, безумны или ещё что-нибудь в этом роде? — пробормотала я.

Первым делом я намеревалась поговорить с Глори, но Рампейдж подвернулась раньше. Полосатая пони лежала на камне, положив подбородок на скрещённые перед собой передние ноги, и смотрела на лежащий внизу город.

— Салют, — угрюмо произнесла она. — Так что, показал он тебе наше семейное гнёздышко, да? У меня всё ещё есть своя комната, или он успел превратить её в свою берлогу?

— Вообще-то, он подарил мне этот дом. Так что, да, ты получишь свою комнату назад, Рампейдж, — ответила я, занимая место на камне рядом с ней. — Итак, — продолжила я как можно более бесстрастным тоном.

— Итак, — отозвалась она с точно таким же выражением, даже не повернув головы.

— Твою мать, Рампейдж, ты что и вправду убила жеребёнка? — тихо спросила я, глядя на город.

— Возможно. Именно так мне все и говорили. Следы моих копыт нашли на теле, — ответила она, пряча свои розовые глаза.

— Тогда почему ты так вела себя с Торн? — спросила я, левитировав тяжёлый револьвер из своей сумки. Если я сумею достаточно быстро вышибить ей глаз, а затем всажу в мозг несколько пуль…

— Хотела почувствовать себя счастливой. Неужели это так трудно понять? — ответила она, поднимаясь. — Я люблю детей. По-настоящему люблю. Я смотрю на всё то дерьмо, что творится вокруг, и меня поддерживает лишь слабая надежда, что, возможно, один из этих жеребят сумеет как-то всё исправить, когда вырастет. И если я встречаю подонка, который причиняет детям боль, я расправляюсь с ним. Без жалости. Без колебаний. Потому что, каким бы паршивым местом ни была Пустошь, ничто так не делает её ещё хуже, чем то, что мы творим друг с другом.

— И что тогда произошло?

— Я не помню. Это был обычный скучный день. В городе не было ни одного пилигрима, только местные. Я отправилась спать, а когда проснулась, обнаружила рядом с собой малышку, избитую и со свёрнутой шеей. Я настолько обезумела… мне было так больно… так… Многие дети считали, что я невиновна, но не Священник. И не я. — Она обхватила голову копытами. — Это то, что я помню, но также я прекрасно помню вид её мёртвого тела. Я по-прежнему вижу её, даже закрывая глаза. Даже с выколотыми глазами. Эта картина со мной каждое мгновение моей жизни.

Я её понимала. Действительно понимала.

— Пока мы не выясним, что же там произошло… если я увижу тебя наедине с жеребёнком… я тебя убью. — Состроив гримасу, я закатила глаза… и уставилась прямо в безбрежное зло над головой. «Ох, это была большая ошибка! Сейчас ведь упаду!» Я крепко зажмурилась на секунду.

— Серьёзно? И как ты собираешься это сделать? — спросила Рампейдж с усмешкой.

— Ну, тебя ведь нашли в кратере от жар-бомбы… — ответила я, усмехнувшись в ответ.

— Ага, вот только у тебя нет жар-бомбы, — хмыкнула она, а затем слегка нахмурилась, глядя на меня. — Ведь так?

— Дай мне время, — сострила я, и она улыбнулась в ответ, ну, может, слегка натянуто. «Эй, это не так уж невероятно!» — Ладно… сменим тему. Ты когда-нибудь слышала об аликорнах в Пустоши?

— Аликорны? Здесь? Насколько я знаю, их видели где-то в других частях Эквестрии, но в Хуффингтоне их отродясь не было. — Она посмотрела на меня с подозрением, а затем ахнула. — Погоди-ка… ты, никак, повстречала одну? — Она вдруг улыбнулась. — И уже успела с ней подружиться? — Я смущённо заморгала, краснея, и Рампейдж, не выдержав, расхохоталась в голос. — Ох, Селестия милосердная! Блекджек, а ты, случаем, не держишь адскую гончую в качестве домашнего любимца? Или может у тебя живёт радскорпион в обувной коробке? Только ты способна заводить дружбу с теми, кого любой обитатель Пустоши посчитает монстром.

— Я ведь подружилась с тобой, разве нет? — парировала я, сделав улыбку Рампейдж чуть менее язвительной, а затем продолжила, вкладывая в слова всё своё самодовольство: — Знаешь, а ведь я могу просто использовать её. Возможно, это всё часть моей тщательно спланированной уловки! Я могу крутить вами… — продолжила я с усмешкой, а затем громко чихнула, забрызгав соплями копыта. — Фу-у…

— О, да. Ты у нас настоящий кукловод. А мы все — твои марионетки. — Она поднялась на ноги и с прищуром посмотрела вверх по склону на одиноко стоящий там дом. — Что ж, полагаю, мне стоит познакомиться с этим монстром.

— Не пытайся напасть на неё, Рампейдж, — предупредила я её самым суровым тоном, на какой была способна, вытирая сопли с копыт об камень. — Она… странная.

— Она — аликорн. Разве может быть иначе? — спросила Рампейдж. — Это всё равно что становиться Потрошителем или Стальным Рейнджером: нужно быть не в своём уме, чтобы пополнить в их ряды.

— Я знаю её, — отрезала я. Затем вздохнула и опустилась на землю. — Хотя и не представляю откуда. В ней есть что-то знакомое. Это кажется бессмысленным, но я просто смотрю на неё и чувствую… что-то.

— Ты безнадёжна, — сказала Рампейдж, качая головой. — Ладно, я буду паинькой. — Она взмахнула своим хвостом с вплетённой в него блестящей колючей проволокой. — О… и еще кое-что, гроссмейстер Блекджек. У тебя вся задница в соплях.

Осмотрев свой тыл, я прижала уши.

— Это только потому, что у меня все мысли заняты планированием! Планированием деталей… моих интриг! — крикнула я вслед поднимающейся к коттеджу Рампейдж. — Вот погоди! Вы и понятия не имеете, что вас ждёт!

* * *

Разобравшись с козявками на филейной части (серьёзно, и когда уже эта простуда оставит меня в покое?), я направилась в город, откуда доносились восхитительные звуки страданий Чарити. Ну ладно, чисто технически ничего восхитительного в страданиях нет, но разве кто-то осудит меня за то, что от этих воплей я почувствовала себя чуточку лучше?

— Ты… ты пытаешься нажиться за мой счёт! — голосила Чарити, стоя на штабеле из ящиков. — Я пашу… как раб… пытаясь заработать денег для города… а ты хочешь тридцать крышечек за мину? — Она шлёпнулась на круп, продолжая вопить, под пристальными взглядами двух десятков жеребят. — Почему ты так жесток со мной?

— Я вовсе не пытаюсь надуть тебя! — с жаром произнёс П-21, пунцовый, как рак. — Двадцати крышечек недостаточно! Даже тридцать — это слишком мало! — Он поднял копыто в знак протеста. — Прекрати реветь! Я просто хочу, чтобы всё было по справедливости! Двадцать пять крышечек. Двадцать три?

— Ты… ты… ты пытаешься меня ограбить… пытаешься ограбить маленьких пони! Как ты можешь быть так жесток? — ревела единорожка, размазывая слёзы по щекам.

П-21 ещё какое-то время колебался, но затем уступил.

— Ладно. Двадцать крышечек.

И тут же, как по волшебству, слёзы высохли и Чарити сказала довольным тоном:

— Идёт. — Спрыгнув с ящиков, она поскакала к своей сумке, пробормотав под нос: — Простачки из Стойла.

— Это не пони, — пробурчал П-21, — а просто какой-то монстр-пожиратель крышечек.

— Однажды она подомнёт под себя всю Пустошь, — мрачно согласилась я, присаживаясь рядом с ним. — Итак… что ты там купил?

— Веришь или нет, но эти кобылки откопали кучу полезного барахла. Но мне не хотелось продавать все мины, несколько я надеялся приберечь для себя, — ответил он, глядя, как вернувшаяся Чарити водрузила на ящик большую стопку крышечек. — Здесь всё? Все две тысячи?

— Ты мне не доверяешь? — ахнула она, скривив лицо в обиженной гримасе.

П-21 усмехнулся, посмотрев на неё с прищуром.

— Ну уж нет. Больше ты меня на это водное шоу не купишь!

Чарити вздохнула и сказала слегка дрожащим голосом:

— Я знала, что никогда не преуспею в этом. В смысле, мы стараемся изо всех сил, чтобы это место процветало… но я слишком хорошо усвоила, как жестока жизнь. — Она развернулась и медленно поплелась к своему магазину. — Я принесу остальное…

Это прозвучало так, словно он потребовал её любимого плюшевого медвежонка или чего-то в этом роде. Даже я взглянула на него с негодованием, а ведь речь шла о наших крышечках!

П-21 повесил голову и издал обречённый вздох.

— Ладно, забудь об этом, — пробормотал он, ссыпая крышечки в свою сумку.

— Спасибо, приходите ещё! — радостно ответила Чарити и вместе с ещё четырьмя Метконосцами покатила тележку, гружёную минами, к зданию почты.

— Видел бы ты, как она расправилась со мной в первый раз. Она заставила меня заплатить за бутылку воды, которую даром отдала Священнику, — подбодрила я его, оглядывая ящики. — Так что ты купил?

— Кое-какую амуницию, увеличенный магазин для твоего дробовика, немного динамита и новую броню для вас с Глори.

— А что насчёт тебя? — спросила я, открывая ближайший ящик и вытаскивая лёгкую броню из чёрной кожи. Она оказалась чуть более «рейдерского» стиля, чем я предпочитаю. В такой легко словить пулю, если не соблюдать осторожность.

— Меня смогут подстрелить, только если заметят. Я предпочитаю тихо и мирно отсиживаться в тылу, пока вы трое прёте под пули. Если что-то и случится со мной, то лишь по моей вине.

Я внимательно осмотрела броню в своих копытах.

— Ладно, думаю, что смогу поносить эту, пока не доберёмся до Мегамарта. Как думаешь, может стоит написать на ней «Мы на светлой стороне, не стреляйте в нас»?

Он посмотрел на меня с хитрой усмешкой.

— Блекджек, это броня Глори.

— Эта? — Поражённая, я уставилась на кожаные доспехи в своих копытах. — П-21, Глори не может носить её!

В этой броне она будет выглядеть… ужасно. Оставалось лишь надеяться, что это нужно ей лишь в качестве маскировки или чего-то в этом роде.

— Это именно то, о чём она просила, — ответил он, пожав плечами. — Ей хотелось что-то такое, в чём бы она выглядела крутой пони, способной надрать задницу кому угодно. Хотя, с моей точки зрения, для этого ей потребуется куда больше, чем новая одежда. Нет, твоя броня в соседнем ящике.

Я убрала чёрное кожаное одеяние обратно в ящик. Если честно, оно больше походило на наряд для сексуальных утех в Стойле 69, чем на то, что, по идее, должно было сохранить Глори жизнь. Левитировав этот ящик в сторону, я открыла металлический контейнер, который стоял под ним.

Моему взору открылось истинное чудо в чёрно-голубых тонах. Эта броня была не просто усиленной униформой охранницы, это было самое настоящее боевое облачение полицейского, совсем как то, что я видела когда-то на последних страницах каталога Айрошод Файрармс — магически усиленные чёрные керамические пластины в жилете из матово-голубого кевлара. Эта броня закроет моё тело полностью, не оставляя живот открытым. Будь он на мне, Блюблад никогда не смог бы… Так, не думай об этом. Хоть сейчас не думай о своих внутренностях, вываливающихся наружу…

Я ударила себя по щеке, достаточно сильно, чтобы это встревожило П-21. Глубоко вздохнув, я попыталась успокоить своё сердце.

— Прости, просто хотела удостовериться, что это не сон.

Он одарил меня скептическим взглядом. Я вытащила все компоненты голубой брони и внимательно осмотрела их, что сделало мой восторг просто беспредельным. Поверх керамических пластин шла надпись «Служба безопасности Эгида».

— О, я готова тебя расцеловать! — бросила я П-21, напяливая броню.

— Не сомневаюсь, но лучше не надо, — ответил он, поднимая копыто в протестующем жесте. Потом спросил, глядя, как я ёрзаю в своей новой броне: — Ну как, впору?

Я повернулась к нему.

— Ты знаешь, это странно… но броники всегда впору. Я так полагаю, в этих штуках заложено своего рода «один-размер-на-всех» заклинание.

Подтянув подпругу на животе, я отметила про себя, что броня слегка тяжеловата, хотя и легче, чем моя усиленная униформа охранницы Стойла. На левом боку нашлась удобная перевязь для моего дробовика, а справа — петля для дубинки, которая идеально подошла бы для драконьего когтя. Броня была оснащена даже седельными сумками с карманами для лечебных и восстанавливающих зелий, ну и химии, конечно.

Закончив перекладывать все свои вещи в новую броню, я рассказала П-21 про Звёздный Дом. Он улыбнулся. Затем я поведала о том, почему Рампейдж отказалась спускаться в город. Улыбаться он перестал. Ну и наконец, я рассказала ему про Лакуну. Похоже, рассказ о ней встревожил П-21 даже больше, чем история Рампейдж.

— Как ты можешь быть уверена, что эта «богиня» — не какая-то хитрая уловка?

— Я дала ей шанс напасть на меня, и она им не воспользовалась, — ответила я, водрузив на голову шлем. К счастью, он позволял мне по-прежнему носить очки, которые закрывали мои слабо светящиеся глаза. — Не знаю. Она странная. Хотела бы я понять её.

П-21 вздохнул.

— И, похоже, у неё имеются какие-то психологические или эмоциональные проблемы, с которыми, как ты полагаешь, ты можешь помочь ей справиться?

Слегка покраснев, я села, нервно постукивая передними копытами перед собой.

— Возможно…

— Ну разумеется. И её одолевает грусть?

Я потёрла нос и неловко произнесла:

— Немного. Возможно. Совсем чуть-чуть?

— Блекджек, ты что, пытаешься превратить нас в смертоносную банду морально неустойчивых нытиков, странствующих по Пустоши?

— Может быть, — ответила я, и П-21 со вздохом спрятал лицо копытом. — А что? Это может сработать. Плохие пони увидят, что мы приближаемся и сразу начнут: «О, Богини, я ни за что не хочу иметь с ними дело, потому что одна сразу начнёт реветь, у другой проснутся суицидальные наклонности, а этот зашвырнёт всех нас на луну!». Я бы точно не захотела связываться с такими.

П-21 затряс головой, пытаясь подавить смех, а затем вздохнул.

— Ладно. Просто… прошу, будь начеку, и убедись, что это не очередной Лансер или Каприз.

Эти слова, безусловно, немного отрезвили меня. Я забрала у П-21 те патроны двенадцатого калибра, что он выторговал у Чарити. Доверие — это хорошо. До тех пор, пока не стоит жизни одиннадцати зебрам.

* * *

К слову о зебрах…

Уж чего я точно не ожидала увидеть, так это Секаши, ударившую Глори в лицо прямо в тот момент, когда я заметила их. Мои глаза расширились, драконий клык уже был наготове, когда маленькая розовая пони в моих седельных сумках дала мне подзатыльник и отметила, что Секаши не продолжила свою атаку.

— Ты слишком спешишь, Павшая Пташка. Не стоит так рваться вперёд ударить меня, ты чуть не потеряла равновесие, — сказала зебра, пока Глори поднималась с устланной жёлтой травой земли. Секаши перевела взгляд на меня, её улыбка стала ещё шире, прежде чем она снова повернулась к Глори. Серая пегаска не заметила моего приближения, пытаясь снова собраться силами и твёрдо стать на землю. — Зачем тебе это, Павшая Пташка? Ты не боец как твои друзья.

Глори резко тряхнула головой.

— Я уже сказала тебе! Мне надоело всё время быть бесполезной!

Глори? Бесполезной?

— Тогда в особняке я держалась только лишь пока Рампейдж была рядом. Стоило ей пропасть, и меня сразу же засунули в печь! — Её начинало трясти. — Я даже не смогла помочь Блекджек справиться с Блюбладом. Он отшвырнул меня, даже не обернувшись, а я просто сидела там и смотрела, как он резал её своим мечом! Она чуть не погибла из-за меня! — прокричала Глори.

— Жалок тот боец, что считает свою силу слабостью, хоть я и знаю парочку весьма забавных историй именно про таких, — ответила зебра с печальной улыбкой. — Быть может, мне стоит написать о том, как одна птичка хотела научиться драться как собака, потому что её крылья были слишком слабы. — Её зелёные глаза снова посмотрели на Глори. — О, но как закончится это история?

Глори выдохнула и снова тряхнула головой.

— Я не хочу никаких историй! Я видела, что эта… эта… су… с… эта шлюха собиралась выкинуть. Я знала, что это была Каприз, и не сказала Блекджек! Она всё делает для меня. Она спасла мне жизнь, а я просто стояла и смотрела, как она умирает на дороге прямо передо мной. Рампейдж доставила её к Скальпель, не я. П-21 убил Блюблада, не я. — Она тяжело села на землю, обхватив голову копытами и разрыдавшись. — Я ни на что не способна.

— Ты поймала меня, — тихо произнесла я, подходя к ней ближе и снимая шлем. Блин, какая же эта штука была неудобная.

— Вот это да! Вы только взгляните на солнце! Кажется, я обещала рассказать Метконосцам историю о том, как двое друзей помогли друг другу. Очень забавную. Напомните мне как-нибудь рассказать её вам! — с этими словами зебра развернулась и заспешила прочь. — Жаль, что я не могу услышать, о чём эти два друга говорят!

Я встала рядом с ней и вытащила из сумки чёрную шипастую броню.

— Что ж, похоже, это нужно явно не для маскировки, — сказала я, усевшись рядом с пегаской. Она отвернулась от меня. — И похоже, что Падшая Глори нужна не столько для сохранения тайны личности, сколько чтобы пытаться быть сильнее?

— Я должна быть сильнее, Блекджек. Ради тебя. Я… — Она залилась краской. — Ты всё делаешь. В тебя стреляют, тебя взрывают, режут, предают, за тобой охотятся… а я… не делаю ничего. Мне кажется, будто я всё ещё заперта в той печке и просто жду, пока монстр меня не съест. Будто я не смогу ни с чем справиться, если не придёт кто-то и не спасёт меня! — Она подняла копыто, наблюдая за его нервным подрагиванием. — Я… я даже не могу… перестать…

Я сделала первое, что пришло мне в голову. Обняла её. Я прижимала её к себе, пока она дрожала в моих объятиях. Она хотела быть сильной.

— Ты помогаешь мне, Глори. Не важно, своими лучевыми пушками или просто своей добротой и верностью, но ты помогаешь мне. — Я мягко провела копытом её по гриве и посмотрела ей в глаза. Не смотря на всю целительную магию Священника, тонкий шрам всё-таки тянулся по её лицу от брови к щеке. Пегаска чуть не потеряла глаз от того удара.

Она поцеловала меня. Наверное, это был самый странный поцелуй за всю историю поцелуев.

Я была настолько ошеломлена, что с трудом смогла пошевелиться, когда она отстранилась; запылавшее было пламя её надежды стремительно начало затухать при виде моего изумлённого оцепенения.

— Прости, я… Похоже… похоже, что я даже с собой не могу справиться, — пробормотала Глори, отводя взгляд.

— Нет! Я… просто… я понятия не имела, что ты, эм, неравнодушна ко мне.

Я была абсолютно сбита с толку: сколь неловким бы не был этот поцелуй, чувства, которые стояли за ним, нельзя было спутать ни с чем.

— А… а ты… чувствуешь то же самое? — тихо спросила пегаска, голосом полным надежды.

— Я не знаю, что чувствую, Глори.

— Я знаю, тебе нравятся кобылки. В конце концов, ты была с ней, — сказала она, покраснев. — Я… я могла бы…

О Богини, неужели Глори и правда пытается меня соблазнить?

— У нас с Каприз был просто секс. Взаимная мастурбация. Мне было хорошо с ней, но ничего такого, чего я не могла бы сделать с помощью собственного копыта. Мы просто использовали друг друга, — сказала я, каким-то образом сумев подавить бурю бушующих во мне эмоций, чтобы она не расплакалась… или хуже. — Я не хочу использовать тебя подобным образом, Глори.

И… нет. Ей не пришлось ничего говорить. Она понурила голову и отвела взгляд, её плечи ссутулились, а передние ноги заёрзали друг о друга.

Арргх. Интересно, у других пони тоже вызывает раздражение необходимость говорить эти слова?

— Нет, Глори. Тебе не нужно извиняться. Ни за что, — сказала я, обняв её настолько платонически, насколько могла. — Просто… да. Я занималась сексом с другими кобылками. И жеребцами. Просто ради удовольствия. Но ты… ты другая. Ты особенная, Глори. А все эти пони, с которыми… с которыми я была… это был просто секс. Не более. Если бы я была с тобой… если бы мы были вместе… боюсь, я вела бы себя так же. И тогда ты перестанешь быть моим другом и уйдёшь. А я не хочу, чтобы ты уходила…

— Тогда… — Пегаска замешкалась. — Что теперь?

Я вздохнула:

— Понятия не имею. Я же глупая пони, помнишь? — Будь доброй. — Прямо сейчас есть кое-что, над чем надо подумать. Но меня больше всего волнуют твои мысли по поводу своей бесполезности. Ты не бесполезна, Глори. Ты единственная пони, которая знает, как справиться с болезнью рейдеров. Ты помогаешь мне идти вперёд, пока я не упаду. И даже когда я падаю, ты продолжаешь помогать мне.

— Пожалуй. Хотя на самом деле я довольно смутно представляю, что делать с этой болезнью. Мне понадобилась бы лаборатория и месяцы работы, чтобы вывести лекарство. — Она посмотрела на чёрную броню. — Просто меня уже тошнит видеть, как ты рискуешь собой, чтобы защитить нас, в то время как я не могу сделать ничего, чтобы защитить тебя.

— Не переживай об этом. Я Охранница. Это часть моей работы, — сказала я, пытаясь выдавить из себя самую непринуждённую улыбку, какую только могла.

Глори вздохнула и печально покачала головой.

— Ох, Блекджек…

Она улыбалась. Но почему у меня было такое чувство, будто я сказала что-то не то?

Я рассказала ей о Рампейдж и Лакуне. Мы обе были рады возможности сменить тему. Она выказала ту же недоверчивость, что и П-21, но её, похоже, куда больше интересовал Звёздный Дом.

— Хочешь сказать, там были фотографии с луны? С настоящей луны? — В своём волнении она, кажется, напрочь забыла о столь неловком начале нашего разговора.

— Ну да, они вполне себе походили на фотографии с луны, и, судя по газетам, что хранились у неё, видимо так всё и было. А что? Это так важно?

— Просто мы полагали, что Эквестрийская космическая программа была фальсификацией, всего лишь способом заручиться общественной поддержкой во время войны в связи с проблемами в производстве оружия или просто попыткой поднять общий моральный дух. Мы даже не были уверены, что Мэригольд существовала, или что весь этот скандал был создан лидерами программы лишь для того, чтобы снять с себя вину в неудачном эксперименте. Ну, то есть, центр запуска на самом деле существует. Там даже есть деревня гулей, называется «Космодром». Её видно с Небесного порта. Но мне даже в голову никогда не приходило, что эти ракеты вообще могли когда-то летать.

— Видимо однажды всё-таки летали, — сказала я, с радостью отметив, что Глори не стала надевать эту отвратительную броню и вообще выглядела немного веселее.

— Зачем кучке гулей эти ракеты?

— О, у них там какой-то культ или что-то в этом роде. Мечтают улететь куда-то в «прекрасные дали» или нечто вроде земли обетованной. С тех пор, как весь космический центр оказался пропитан радиацией, мы там никогда не были. Но Братство Ориона вполне безобидно, если ты, конечно, ничего не имеешь против гулей. — То, как она вздрогнула, ясно давало понять, что не все тамошние гули такие уж безобидные.

— Что ж, а теперь давай достанем тебе нормальную броню, в которой ты не будешь выглядеть как рейдер, — сказала я, и мы направились в сторону здания почты. Неподалёку шла Хаприка с двумя колоннами жеребят позади, тепло улыбнувшись нам. С тех пор, как маленькие гули прибыли в Капеллу, они казались слишком напуганными, чтобы хоть на шаг отойти от своей воспитательницы. Наверное, их пугал простор не ограниченного четырьмя стенами мира вокруг. По-своему я их понимала.

Но тем не менее Метконосцы были достаточно дружелюбны и в некоторой степени интересовались гулями и мной. Один жеребёнок с синей шкуркой и кьютимаркой кувшина, льющего воду, даже пытался играть с моим чёрно-красным хвостом.

Зайдя внутрь здания почты, я встретилась глазами с Чарити, и мы обе одновременно нахмурились. Я облизнула пересохшие губы. Кобылка медленно жевала леденец, торчащий из уголка её рта. Я подошла к прилавку и положила на него броню.

— Хочу обменять товар.

Она не сказала ни слова, не отвела взгляд и даже не моргнула. Кобылка лишь перекатила во рту свой леденец и указала им на вывеску рядом с прилавком, на которой было написано: «Проданный товар возврату и обмену не подлежит».

— Послушай. Ты мне не нравишься и я тебе тоже. Я уже поняла это, — тихо сказала я и сняла очки, что посмотреть спекулянтке в глаза. — Но видишь вот ту милую пегаску? Она мне нравится, и я хочу, чтобы она была в безопасности. И не носила какую-то броню, которая делает её похожей на рейдера. Поэтому я хочу обменять товар.

Она продолжала жевать свой леденец.

— Твоя подруга, она немая?

— Чего..?

— Немая. Она может говорить? — поинтересовалась Чарити.

— Ну может…

— Тогда, может, слабоумная?

— Нет, но…

— Боится кобыл?

— Слушай…

Чарити наконец дожевала свой леденец.

— Я просто пытаюсь понять… если это всё нужно ей, то почему со мной разговариваешь ты?

Глори моргнула и встала у прилавка рядом со мной.

— Здравствуйте. Мне… мне нужна другая броня, — сказала она, указывая копытом на чёрную груду металла и кожи, лежащую перед ней.

— Добро пожаловать. — Желтая кобылка вежливо улыбнулась. — Хотите что-нибудь получше этого?

— Ну… да, пожалуй, — удивлённо ответила Глори. — Что-нибудь поярче.

Чарити не заставила себя ждать и вытащила из-под прилавка что-то светло-голубое. Было видно, что доспех уже не раз латали и приводили в порядок, но, кажется, он был изготовлен специально для пегасов.

— Как насчёт этого? — Выцветшая нашивка на плече гласила: «Небесная Стража Эквестрии».

— Я… — она осмотрела броню со всех сторон, после чего перевела взгляд сначала на меня, а затем на Чарити. — Да, эта подойдёт. Сколько с меня?

Я мысленно приготовилась…

— Эх, пусть это будет обмен. Я так понимаю, тебе ещё нужно лучевое оружие?

Мой круп поздоровался с землей одновременно с челюстью.

— Лучевые пистолеты, верно? С креплением к боевому седлу?

Глори с благодарностью улыбнулась кобылке и кивнула. Та, в свою очередь, положила рядом с бронёй два квадратных пистолета, лишённых рукоятки для рта.

— А ещё за четыреста крышечек я даже добавлю тебе пару картриджей с драгоценными камнями.

Глори начала рыться в своих седельных сумках, пока я продолжала сидеть с разинутым ртом.

— Спасибо! И тебе тоже, Блекджек. Снова… за всё, — она тихонько взвизгнула. — Жду не дождусь, когда смогу приделать эти пистолеты к седлу.

Я тупо уставилась на кобылку за прилавком.

— Почему? — Это было всё, что я смогла из себя выдавить.

Черити холодно посмотрела на меня.

— Ей нужна была эта сделка. Тебе и твоему друг — нет. Вы просто хотели заполучить мои крышечки. Я ответила вам тем же. Вот чему меня научила Крышечка, — сказала она, перед тем как цокнуть копытом по прилавку. — Так ты собираешься что-нибудь покупать, или мне оштрафовать тебя за трату моего времени? Десять крышек за минуту, начиная с этого момента!

Я тут же испарилась!

* * *

Я чувствовала лёгкий… зуд. Не так, когда грива чешется, а зуд типа «это-был-хороший-день-и-меня-даже-не-пытались-подстрелить». Я чувствовала, будто мои неприятности на сегодня потерялись при доставке. Дождя не было, большинство Метконосцев и несколько взрослых готовились к похоронам Розы во второй половине дня. Так почему же я на взводе, когда всё вокруг… нормально? Неужели я так долго была в напряжённом состоянии, что ожидаю бед там, где их нет?

Вдруг, над городом пролетела небесная повозка, и, прежде чем я успела понять, мой револьвер уже был наготове. Это Анклав! Они наконец…

…послали за мной фургон доставки, запряженный пегасом-гулем? «Абсолютно всё. Да, я доставляю», было написано на его боку. Я посмотрела на своё оружие и на то, как из задней части фургона вылезает кобылка лавандового цвета, осознав, что меня начинает трясти. Деус мёртв. Блюблад тоже. Зодиаки не кидаются на меня, и мне ещё предстоит выяснить, что за монстр дня у Сангвина на подхвате. Надо успокоиться!

— Я позову Чарити, Дитзи! — выкрикнула лавандовая пони со светлой гривой. Три или четыре Метконосца кинулись к фургону, чтобы помочь выгрузить коробки.

Я медленно подошла ближе, разглядывая гуля. Возможно, от её гривы почти ничего не осталось, а крылья облезли до костей, но особая раскосость глаз с плаката на почте сохранилась почти идеально. Заметив меня, она вытащила кусок мела из своих сумок и подняла грифельную дощечку, которая висела у неё на шее.

Она нацарапала что-то на доске и подняла её: «Блекджек?»

Я неспешно приблизилась.

— Да, это я.

Стерев надпись, она откопала в своих седельных сумках сложенный листок бумаги и подала мне. Я покосилась на гуля, после чего левитировала записку к себе.

«Блекджек, я смогла договориться с пони, которая может помочь тебе с расшифровкой. Она — очень скрытная личность, но всегда была надёжным партнёром в наших делах. Однако у неё есть несколько параноидальных правил. Дитзи увезёт тебя к ней, а после — вернёт в Часовню. Ты должна пойти одна и без оружия. Когда вы доберётесь до здания, ты должна войти в шар памяти. Так ты попадёшь к ней.

Крышечка.»

Прочтя записку, я перевела взгляд на Дитзи. Она моргнула своими косыми глазами, а затем одарила меня тем, что, как мне показалось, должно было быть улыбкой. Я вздохнула и прочистила горло:

— Хорошо. Ты и я, значит?

Должна признать, даже такой доверчивой простофиле, как я, было понятно, что всё это выглядело очень неубедительно. Но факт оставался фактом: если я хочу выяснить что представляет из себя ЭП-1101, и для чего он нужен Сангвину, мне придётся ей довериться.

Я подарила пегаске-гулю улыбку, которую она с радостью вернула.

— Ладно. Пойду сообщу друзьям новость и сброшу вещи. — Я указала на склон холма на юго-востоке. — Там находится дом, из которого ты сможешь меня вскоре забрать.

Дитзи посмотрела куда я показываю и кивнула. Я рысью кинулась искать своих друзей.

Я была приятно удивлена, обнаружив их всех в Звёздном Доме. Ещё больше я удивилась, что они к этому времени не поубивали друг друга. Лакуна сидела у лестницы, Рампейдж расчищала свою старую комнату, а П-21 занял комнату Священника. Глори пыталась приладить новенький лучевой пистолет к боевому седлу. Должна признать, она выглядела гораздо лучше в форме Небесной Стражи, чем в том чёрном кошмаре, что выменял для неё П-21. Пять пони и только четыре спальни. Нехорошо.

Я громко цокнула копытами по полу:

— У меня хорошие новости, народ…

Рампейдж выглянула из комнаты:

— Ты беременна?

Я моргнула и кинула хмурый взгляд на ухмыляющегося Потрошителя.

— Нет.

— Ты пьяна? — спросил П-21, выходя из комнаты, аккуратно балансируя на спине коробку с рисунками Священника. — Ты, похоже, навеселе, но говоришь более связно, чем должна бы.

— Да нет же! Не пила я. Я…

— Ох, пожалуйста, скажи, что ты не принимала Бак снова. Я не знаю, умеет ли Священник лечить повреждения как Скальпель, — забеспокоилась Глори.

Я села на пол, раздражённо шипя.

— Я не беременна, не пьяна и не под кайфом! — я сделала глубокий вдох. — Просто отправляюсь в небольшое путешествие, чтобы получить расшифровку ЭП-1101. Одна.

Все трое отреагировали именно так, как я и ожидала.

— Доверять аликорну уже плохо, но теперь ты собираешься куда-то в одиночку, без оружия, да ещё и в бессознательном состоянии? А что если тебя отправят в Парадайз? Деус может и умер, но у Ростовщицы ещё достаточно крышек, чтобы доставить тебе неприятностей, — резко сказал П-21.

— Я верю, что Дитзи Ду доставит меня туда и обратно в целости и сохранности. А если я появлюсь вооружённой до зубов с нашей бандой, она даже не покажется. — Однако, чем больше я об этом думала, тем меньше мне нравилась эта затея. — Но… быть может, мы что-нибудь придумаем.

* * *

Минута.

Именно столько времени понадобилось, чтобы мой мозг принялся неистово вопить. Небесный фургон поднялся в небо, и спустя минуту я уже была уверена, что умру. Все мои мысли оказались погребены под этим страхом, который всё рос и раздувался внутри меня. И хотя я осознавала, что меня не засосёт в облака, и я не растекусь красным пятном по земле, всё что я могла делать, так это всё быстрее и быстрее сжимать и теребить шар памяти, пока моё сердце судорожно набирало ритм. Я боролась с желанием уйти в него, опасаясь, что могу впасть в кому, если этот шар вдруг окажется ловушкой.

Мне хотелось бы оказаться рядом с Мэрипони и Биг Маком. Я не отказалась бы от компании Мародёров: Твист, Ванити, Джетстрим, Стоунвинга, и даже Дуфа, если придётся. Я безумно хотела нырнуть туда. Я была бы счастлива оказаться даже внутри Деуса, Блюблада, Горгона, или даже Сангвина…

<=======ooO Ooo=======>

Я лежала на кровати. Точнее говоря, на больничной койке, судя по пикающему вокруг медицинскому оборудованию и многочисленным трубкам, обвивающим моё тело. Меня одолевала блаженная дремота. Я едва могла двигать головой, поскольку всё моё тело наполняло ощущение удивительно лёгкости. Каждая конечность ощущалась такой… отстранённой. Было трудно определить, внутри кого или чего я оказалась в этот раз; этот кто-то просто лежал на боку, бессильно растянувшись на койке. И меня не покидало ощущение, что вне поля зрения находится множество других пони, но я не могла повернуться, чтобы посмотреть на них.

Затем перед моими глазами возник каштановый единорог в белом лабораторном халате.

— Воистину, пони — удивительные создания. Строение конечностей. Нервные связи. Система кровообращения. Магия, что течёт сквозь нас, наполняя наши тела и души. Давая единорогам возможность изменять само мироздание. Дарую пегасам способность летать.

Левитировав носовой платок, он осторожно вытер слюну с губ моего хозяина.

— Увы, несмотря на всю удивительность пони, наша плоть слаба, а души смертны. Но эта война… эта благословенная война… дала нам возможность расширить горизонты наших познаний и исследовать самые запредельные возможности жизни. И вам предстоит сыграть в этом немаловажную роль, младший капрал Стоунвинг. Вы должны гордиться оказанной вам честью, — сказал единорог, поправляя очки.

— Видите ли, мы собираемся не просто восстановить вашу плоть, а усовершенствовать её. Усилить.

Он нежно потрепал моего хозяина по щеке.

— Мы сделаем вас… лучше.

И с этими словами он скрылся с моих глаз, лишь звук его шагов эхом разносился по кафельному полу. Шум голосов в палате становился громче.

— Мне это совсем не нравится, — напряженно произнесла рядом с моей койкой кобыла, голос которой показался мне удивительно знакомым. — Я хочу поговорить с ним.

— Объект подготовлен к операции и находится под наркозом, Флаттершай. Он никак не может быть в сознании. Чудо, что он вообще жив, учитывая, что у него перебит позвоночник, — произнесла другая кобыла, а затем в поле моего зрения возникла розовогривая пегаска, которая, наклонившись, встретилась взглядом своих ласковых голубых глаз с моим.

На её губах появилась улыбка, и я почувствовала, как мой хозяин пытается улыбнуться в ответ.

— Не волнуйся, солдат. Мы снова поставим тебя на ноги. И сделаем так, чтобы никто и никогда больше не смог причинить тебе вред.

Из моего горла вырвался скрежещущий звук, который, очевидно, означал вопрос. Я не чувствовала… улучшения. Казалось, словно что-то ползает внутри той небольшой части моего тела, которая не утратила чувствительности.

— У нас есть его письменное согласие и аудиозапись, — тихо произнесла ещё одна кобылка со знакомым голосом. А затем в поле зрения появилась улыбающаяся ярко-красная единорожка с коротко стриженной белой гривой. На ней были пурпурные очки в блестящей пластиковой оправе и самоуверенная улыбка, которая мне совсем не понравилась.

— Доктора Трублада ожидает ещё один объект, подготовленный для мегазаклинания. — Блестящее красное копыто опустилось на плечо Флаттершай. — Мы действительно не можем больше ждать. Мы обязаны это сделать.

Но Флаттершай колебалась. Морщинки, собравшиеся вокруг её глаз, выдавали внутреннее напряжение. Стоунвинг издал ещё один невнятный звук. Во всём этом было что-то неправильное, и они оба это знали.

— Они не станут применять твоё мегазаклинание на поле боя, Флаттершай, — спокойно продолжила красная кобыла. — Но мы всё равно сможем использовать его, чтобы спасать пони. В конце концов, речь ведь идёт именно об этом. О спасении пони. Мы спасаем этого солдата, чтобы он, в свою очередь, смог спасти других. Ему даже не придётся больше убивать зебр. Один его взгляд остановит их. А следующий обратит в бегство.

Флаттершай ещё мгновение смотрела на меня глазами, полными печали и пугающей решимости. Решимости сделать… что-то. Я вдруг поняла, что она не меньше остальных желала того, что должно было произойти, просто не хотела признаваться в этом. Не могла признаться. Думаю, мой хозяин тоже это понял, потому что задышал глубоко и часто, силясь сказать что-нибудь… что угодно, лишь бы остановить это. Но Флаттершай просто отступила, позволив докторам и медсёстрам подойти к нему и, аккуратно сняв простыню, левитировать его в воздух. Я увидела капельницы, наполненные знакомой отвратительной радужной смесью, которая медленно стекала по трубочке, исчезающей в моём бесчувственном копыте. Медленно и осторожно, меня левитировали в центр круга единорогов.

Там я оказалась не одна. Рядом со мной парило ещё что-то, что поначалу показалось мне птицей, навроде курицы. Затем я заметила кожистые крылья. Когти. Змеиное тело. И прямо на моих глазах оно начало меняться. Пузыриться. Таять, словно было сделано из воска.

— Осторожно, — послышался голос медика. — Не позволяйте им расплавиться раньше времени. Помните о последних четырёх объектах.

То же самое происходило и с моим хозяином. Я заметила краем глаза, как начало вытягиваться его копыто.

Мне хотелось кричать от ужаса, чувствуя как меняется его тело, но из горла вырывался лишь нечленораздельный хрип. Они говорили, что он находится под обезболивающими. Что ж, либо это была ложь, либо той дозы, что ему вкололи, было явно недостаточно. И когда чувствительность вернулась, я с ужасом поняла, что жуткое создание уже находится внутри моего хозяина. Оно изо всех сил пыталось вырваться наружу, растягивая его плоть. И всё это происходило так медленно… невыносимо медленно. Словно рыба, пойманная в сеть, это создание билось внутри меня, пытаясь отыскать выход. И что ещё хуже, у меня появилось ощущение, что что-то происходит внутри моего черепа. Мои глаза вылезли из глазниц, которые начали менять свою форму.

— Превосходно. Слияние прошло успешно, — произнёс медик. — Ладно. Давайте уберём все примеси и посмотрим, что мы там испекли.

Сияние померкло, и я почувствовала, как что-то мерзкое начало выливаться изо рта, носа и прочих отверстий в моём теле.

— Хорошо. Лишний биологический материал удалён. Всё идёт по плану. — Доктор в нетерпении затопал копытами. — Чудесно. Синтезирующее мегазаклинание успешно выполнено!

Я упала на пол, прямо в кучу разноцветной слизи и ошметков плоти, и медленно повернула голову на звук топота. Каштановый единорог в белом халате, казалось, просто светился от восторга. Гранат тем временем провожала Флаттершай к двери. Я поднялась на дрожащих ногах, прислушиваясь к ощущениям от своего нового тела. С трудом ворочая змеиным языком, мой хозяин попытался крикнуть что-то вслед Флаттершай. Не трудно было догадаться, что Стоунвинг умолял ее вернуть всё назад.

Но Флаттершай, лишь бросив мимолетный взгляд через плечо, покинула палату вместе с мисс Редхувс.

К нам подошла медсестра.

— Доктор Трублад, кажется, он чем-то встревожен, — сказала она, заглядывая в глаза моему хозяину. Внезапно ее затрясло, и она начала хватать ртом воздух, а затем завопила от боли, когда прямо на моих глазах начали каменеть её ноги.

— Просто превосходно! Магические способности донора передались в полном объёме! — радостно произнес единорог в белом халате, едва не гарцуя от восторга.

Неожиданно мой хозяин встал на дыбы и всем своим весом обрушился на окаменевшую пони, разнеся ее в щебень. Затем под истошные крики рванул через камеру мегазаклинания. Насколько я поняла, его целью был доктор, и кожистые, словно у летучей мыши, крылья неистово хлопали за спиной, приближая нас к намеченной жертве. Но затем его тело окуталось магическим сиянием, и он рухнул, снова парализованный анестезирующим заклинанием. На голову моего хозяина тут же накинули мешок, а ноги стянули магическими укрепленными верёвками.

— Доктор, вы утверждали, что он сохранит интеллект! — возмущенно воскликнула пони с блестящим маникюром, вернувшись в палату. — Флаттершай едва не увидела это!

Единорог ехидно усмехнулся.

— О-о-о, его интеллект по-прежнему при нём. Я убеждён в этом. В конце концов, именно меня он пытался достать.

— Вы уверены?

— О, да. Проект «Химера» ждут многообещающие перспективы. Нам просто нужно больше объектов, чтобы отладить процесс. Пробовать различные комбинации. Открывать новые возможности. — Наклонившись к моему хозяину, доктор с усмешкой добавил: — Думаю, эту комбинацию нам следует классифицировать как «Горгон».

Справа надо мной раздался голос кобылки с ярким маникюром.

— Надеюсь, что вы правы, доктор. Мы стараемся рекрутировать как можно больше военных кадров для прототипов. Луна требует военных ресурсов, и мы предоставим их ей, хотя нам по-прежнему придётся выставлять это как проект Министерства Мира, чтобы не привлекать к нему лишнего внимания.

— Фи. Подковёрные интриги я оставляю вам, Гранат. Вы собираетесь передавать наши результаты Эмеральд?

— Конечно же, доктор Трублад. В М.Т.Н. должны знать обо всех возможностях мегазаклинаний на основе флюса, и мы уже изучаем допустимость их применения другими министерствами.

— Вы уверены, что это разумно? Не следовало ли Министерству Мира заниматься этим единолично?

— Ох, доктор, тогда бы мы ни за что не добились таких успехов! — со смехом ответила Гранат. Я почувствовала, как магия окутала тело Стоунвинга. — Давайте-ка убедимся, что его память как следует вычищена, и поместим его в хранилище до тех пор, пока не сможем воспроизвести весь процесс.

Я почувствовала прикосновение рога к своему лбу через ткань мешка, и всё растворилось в небытии…

<=======ooO Ooo=======>

Очнувшись от чужих воспоминаний, я почувствовала, что меня трясёт. Горгон. Проект «Химера» был эквестрийской программой по созданию монстров. И Флаттершай принимала в этом участие. Она ведь всегда призывала поступать лучше. А это шло вразрез с её словами. Сущее безумие. Я с трудом сглотнула. После шара Деуса, а теперь ещё и Горгона, не уверена, что в ближайшее время решусь войти хоть в один. Мне становилось дурно от одной мысли об этом. Это всё равно, что ходить по раскалённым углям.

Ладно, и куда же меня занесло? Медленно открыв глаза, я осмотрелась по сторонам. Я находилась в каком-то офисе, который выглядел довольно причудливо, если не обращать внимание на обрушившийся подвесной потолок и сгнивший пол. Ручейки воды непрерывно стекали из поломанных и треснувших труб над головой, сливаясь в миниатюрные реки на заплесневелом ковре. Аварийное освещение по-прежнему мерцало, периодически отключаясь и включаясь вновь. В комнате стоял большой стол, поразительно напоминавший… рабочее место Смотрительницы. И дверь, ведущая из офиса, была дверью Стойла… или, по-крайней мере, её уменьшенной в два раза копией. Хотя, всё-таки, это не могло быть Стойлом; ни у одного из них не было армированных окон, выходящих на Пустошь, как у этого офиса.

Я направилась к двери. Изнутри здание действительно выглядело как Стойло, если построить его с комнатами размером вдвое больше обычного. Ни в одном Стойле, из тех, что я видела, не было таких просторных коридоров. Через холл протекала река ржавой воды, которая каскадами стекала вниз по лестнице. Судя по трещинам и дырам в стене, это место определённо было построено с куда меньшим запасом прочности, чем любое из Стойл.

Раздался звонок и одна из дверей в конце коридора открылась, скользнув в сторону. Я уже упоминала, как мне сейчас не хватало моего Л.У.М.-а? И моего оружия? Моей брони? Моих друзей? Я действительно ненавижу быть одна, особенно там, где всё так похоже на Стойло. Это не очень подходящее место для одинокой пони.

Открывшаяся дверь вела в лифт, стены которого были увешаны плакатами. «Стойл-Тек, Путешествие в будущее!», гласил один. «Спаси себя и свою семью. Запишись сегодня!», прочла я на другом. Глядя на изображения десятиэтажных Стойл с плавательными бассейнами и роскошными садами, я удивилась тому, что никогда не слышала о таких раньше. Девяносто Девятое, должно быть, отказалось от этих опций. И, кто знает, может такие Стойла и существовали. Сколько всего их было построено? Может, первые два-три Стойла были сущим раем, а ближе к концу им пришлось заменить подземные оранжереи на оборудование для переработки просто из соображений целесообразности?

Я шагнула в лифт, двери закрылись за моей спиной, и кабина начала опускаться. Пока я не отрывала глаз от стен, я не чувствовала растущей во мне паники… слишком сильно. Десять секунд спустя лифт остановился, открывая двери кабины. Я шагнула в холл, почти полностью усыпанный обломками. Лишь одна дверь оставалась неповреждённой; на ней потрескавшейся белой краской были выведены слова «НПЦ Стойл-Тек». Несколько других дверей были распахнуты и вели в комнаты, которые были повреждены столь сильно, что наверняка обрушились бы на меня, если бы я просто чихнула внутри. Я искренне надеялась, что мне не доведётся это проверять.

Дверь передо мной скользнула в сторону, и я шагнула на подвесной мостик, под которым раскинулась комната, заставленная рабочими столами. Не спеша, я двинулась к лестнице, ведущей вниз. Одна из стен практически полностью скрывалась за светящимися экранами мониторов. Взглянув на крайний слева в верхнем ряду, я увидела мерцающую надпись над медленно вращающимся макетом: «Стойло Один: завершено». Следующий за ним показывал конструкцию ещё более крупных размеров. «Стойло Два: завершено». И так далее, и так далее. Некоторые из мониторов были погашены. На других горели надписи «Отставание» или «Перепланировка». Но большинство объектов были всё-таки завершены.

Я увидела макет неуклюже раскинувшегося Стойла 89 со всеми его многочисленными хранилищами и лабораториями. Оно выглядело очень похожим на Стойла 90 и 91. Взглянув на монитор Стойла 90, я нахмурилась. «Закончено»? Но, если верить записям Лютик, оно не было достроено. Что это, досадная ошибка, или что-то ещё?

Несмотря ни на что, я улыбнулась при виде Стойла Девять Девять. Я и не представляла раньше, насколько большим оно было на самом деле. Четыре обитаемых уровня вокруг центральной лестницы, соединяющей атриум с жилыми кварталами, складскими помещениями, сервисным службами и генератором. Как ни странно, своей структурой Стойло немного походило на дерево. И оно было «завершено», если угодно, «готово к непотребствам».

На экранах рабочих станций медленно вращались, мерцая, макеты Стойл других проектов. Гидростойло «Восторг» напоминало собой скопление дюжин пузырьков. Оно что, должно было располагаться под водой? Гидростойло «Морская Звезда» больше походило на своего рода плавучий остров. Астростойло «Селестия I» имело вращающиеся колёса, как у телеги, и длинные широкие крылья, в то время как Астростойло «Луна I» не сильно отличалось от большого Стойла Два. Мегастойло «Биг Макинтош» было по-настоящему огромным, словно предназначалось не для сотен, а для тысяч поселенцев. Аэростойло «Скуталу», похоже, было разработано специально для облачных жителей, а вот Аэростойло «Пинки Пай» было подвешено на гигантских воздушных шарах! Было там и ещё несколько проектов, которые казались ещё более далёкими от реальности.

Всю противоположную стену занимали мониторы, демонстрирующие эволюцию терминалов и ПипБаков. Первыми шли монстры размером с комнату. За ними модели размером со стол, наподобие тех мэйнфреймов, что нам попадались. А затем «Персональный Информационный Процессор: Альфа», формой уже напоминающий ПипБак, но такой большой, что мог закрыть собой пони целиком. Следующие терминалы были достаточно малы, чтобы поместиться на столе. ПипБаки серии Бета закрывали большую часть ноги пони, но основные их системы всё ещё приходилось носить в рюкзаке на спине.

В конце концов терминалы стали проще и совершеннее. Я не видела особой разницы между стандартным, укреплённым и усиленным терминалами. Различия между ПипБаками были куда более явными. Модели серии Гамма, одну из которых я носила на ноге, делились на немного громоздкие двухтысячные и более компактные трёхтысячные. Также существовала модель Дельта, которая выглядела даже более упрощённой и хлипкой, чем остальные. Терминалы сжались до «узлов связи» размером с копыто. Думаю, терминалы и ПипБаки, в конце концов, сольются воедино. Ну, вернее, могли бы слиться, если бы мир не пошёл прахом.

Первый этаж не имел выходов, поэтому я поднялась обратно на подвесной мостик. Большинство офисов, мимо которых я шла, были заперты и темны, но один оказался освещён зелёным свечением терминала. Я решительно вошла в дверь.

Внутри офиса царил жуткий беспорядок. Мусорные корзины были доверху забиты скомканными чертежами, к каждой свободной поверхности были приклеены рисунки, а с потолка на лесках свисали масштабные модели. В углу тихо стоял робот размером с жеребёнка, выглядевший одиноким и несчастным.

В офисе также нашлись фотографии, посвящённые отнюдь не технологиям. Три кобылки, одетые в голубые плащи с золотистой подкладкой, стоит одна на другой, весело смеясь в камеру. То же трио, но чуть старше, с гордостью демонстрируют свои кьютимарки. И снова они, но в этот раз уже совсем взрослые кобылы, похоже, неплохо проводят время вместе. Также здесь были фотографии Эпплджек, Биг Макинтоша и пожилой зелёной пони.

На экране терминала светилась лишь одна надпись:

> Область поиска?

Я внимательно посмотрела на неё, а затем перевела взгляд на клавиатуру и медленно напечатала:

> ЭП-1101

> Здравствуй, Блекджек.

Я как зачарованная пялилась на мигающий курсор, когда позади меня сверкнула вспышка, заставившая меня резко развернуться, рефлекторно пытаясь достать оружие, которого при мне не было. Сияние шло от робота, и по мере того, как я смотрела на него, свет становился всё более и более плотным, пока не превратился в мерцающую голограмму юной Эппл Блум. Она была абсолютно идентична кобылке на фотографии, за исключением, разве что, яркого сияния, что ореолом окружало её. Глядя на эту странную мерцающую земную пони, я немного успокоилась.

— Э-э… привет?

— Слышала, ты наградила себя головоломкой, которую носишь на ноге? — спросила кобылка, поскакав в мою сторону. — Ну, хоть я никогда не имела кьютимарки собирателя головоломок, многие считали меня умной пони.

— Если ты не возражаешь… что ты, чёрт возьми, такое? — спросила я, поражённая. — Кто ты?

Она улыбнулась.

— Вопрос на миллион, а? Возможно, я пони, которая управляет этой штукой с терминала где-то в другом месте, чтобы помочь тебе. А может я просто машина, которая делает то, на что запрограммирована. А то и сама Эппл Блум. Ты можешь звать меня Эпплбот. — Её взгляд упал на мой почерневший ПипБак, и она сделала большие глаза. — Ничего себе! Как ты умудрилась поджарить модель 3000? Предполагалось, что они вечные!

— Э-э… молнией?

— Молнией? — недоверчиво переспросила робопони. — Тебя ударило молнией? — Я слабо кивнула. Она задумчиво потёрла рот, глядя на почерневшую электронику, а затем пожала плечами. — Что ж, этого могло быть вполне достаточно. Полагаю, тебе нужен новый ПипБак.

— Так… данные не уничтожены? — осторожно спросила я, глядя на две механические… лапы (если так можно назвать скопления инструментов), выраставшие из плеч робота. Инструменты на конце каждого из «пальцев» начали осторожно снимать мой ПипБак.

Маленькая пони усмехнулась.

— О, нужно гораздо больше, чем это, чтобы уничтожить данные. Для этого потребуется распылить твой ПипБак на атомы. Ну и тебя заодно. Нет, ты просто спалила интерфейс, который, должна признать, по-прежнему впечатляет. — Она положила устройство на стол и ускакала к металлическому шкафу. — Так… 3000… 3000… увы. Трёхтысячные кончились. Похоже, тебе придётся иметь дело с моделью Дельта.

— Дельта? — переспросила я, глядя как она достаёт из шкафа гладкий полированный ПипБак серебристого цвета. Я внимательно осмотрела его, а затем перевела взгляд на свою, более громоздкую модель.

— Хм… а нет у тебя чего-нибудь потяжелее?

Малышка Эппл Блум недоумённо изогнула бровь.

— Ну, просто я привыкла колотить своим ПипБаком врагов.

— Ты бьёшь их ПипБаком? — Она поцокала языком и добавила с лёгким налётом сарказма: — Совсем не так полагается обращаться с чувствительной электроникой.

Робопони положила серебристый ПипБак на место и начала шарить по полкам.

— Ага! То, что нужно.

Она вытащила на свет чёрный матовый ПипБак, который казался немного более громоздким… совсем чуть-чуть.

— Этот был разработан специально для Шедоуболтов, и никогда не поступал в массовое производство.

Положив его рядом с моим старым ПипБаком, роботизированные руки сняли с него кожух. Я внимательно наблюдала за процессом.

— Итак… как поживает Стойло Девять Девять? — с любопытством поинтересовалась Эпплбот.

— Чего? — переспросила я, уставившись на неё.

— Стойло Девять Девять. Я установила там массу новейшего оборудования, и мне жутко интересно, работает оно ещё или нет.

— Э-э… ну… оно ещё работает. То есть, я слышала, конечно, как Риветс всё время жалуется на протекающие трубы, но рециркуляторы по-прежнему работают как часы.

— Что ж, приятно слышать. Я немного волновалась за них. То есть, я знаю, что они созданы, чтобы очищать и перемешивать отходы. И даже самолично пробовала образцы чипсов. Тем не менее, по-прежнему есть что-то… пугающее… в этих штуках.

— Ага, особенно когда приходится перерабатывать в них жеребца, после того, как его списывают из популяции осеменителей.

Эпплбот, закончившая снимать корпус ПипБака, застыла на месте, а потом медленно повернулась ко мне.

— Что ты сказала? Что вы делаете?

— Отправляем мёртвых пони на переработку… — Я увидела выражение потрясения и отвращения на её лице. — Что? Это ведь то, что мы должны делать, разве нет?

— Ну, если только тебе по вкусу высокопротеиновая диета, — ответила она, всё ещё выглядя слегка потрясённой. — Хотя переработчики разрабатывались совсем не для этого. Для этих целей я установила в Стойле мусоросжигательный аппарат. — Её передёрнуло от отвращения. — И что ты там говорила об осеменителях?

— Ну… в Девяносто Девятом… — и я начала полностью описывать процесс размножения в нашем Стойле, пока механические конечности маленькой Эпплблум осторожно извлекали плоскую, искрящуюся самоцветами плату. Она выглядела как тонкая пластина из кристально чистого алмаза с магическим символом в центре. Эпплбот поместила её в новый ПипБак и ловко ввернула в специальный слот.

— Вы что?! — воскликнула она в ответ на мои объяснения.

— Ну, это ведь то, что нам полагается делать! Я хочу сказать, разве это была не установка Стойл-Тек? — начала я оправдываться.

Робопони медленно покачала головой, и её магическая голограмма слегка замерцала, когда она отвернулась к ПипБакам. Затем раздалось шипение, за ним щелчок, и из моего нового ПипБака зазвучал голос.

— Привет. Это Скуталу… и знаете что? Я устала от этих записей. Меня просто тошнит от них! Я не могу… Я не буду… Блядь! — воскликнула кобыла. — Как дела могли пойти наперекосяк настолько, что мне приходится делать больше сотни этих записей?! Да пошло оно… Я так от всего этого устала. — Она шмыгнула носом. — Плевать…

Ладно! Начнём сначала. Это Скуталу, вице-президент Стойл-Тек. Итак, вы получили место в Стойле. Мы постарались сделать его максимально комфортным для вас. Вы, наверняка, уже заметили, что здесь нет ни садов, ни продовольственных складов, верно? Что ж, причина в том, что машины Девяносто Девятого перерабатывают все ваши отходы, очищают их, перемешивают… фуу… знаете что? Просто не думайте об этом. Лучше не надо. Это неприятно, что бы там ни говорили. Просто знайте, что вы не останетесь без пропитания в обозримом будущем…

Так долго, — продолжила она резко, — пока будете держать под контролем популяцию Стойла. У вас должно быть достаточное количество контрацептивов, чтобы их хватило, как минимум, на два столетия. Также вам необходимо придерживаться политики «одна пони — один жеребёнок». Берегите Стойло, Смотрительница. Тут есть ещё несколько правил, но знаете что… Мне больше нет до этого дела. Мне всё равно. Делайте то, что должны делать, чтобы уберечь Стойло. Выживайте… и делайте это как можно лучше.

Эппл Блум! Вы двое будете заниматься оставшимися! Ясно? А мне нужно выпить. Девяносто девять записей… проклятье… девяносто девять…

Голос оборвался.

— Вот все инструкции, что были даны, — сказала Эпплбот. — Существовало ещё несколько дополнительных указаний, но факт в том, что в Стойлах, начиная с Девяносто Девятого, мы оставили в значительной степени за самими пони право решать, что они будут делать. Я имею в виду, для Сто Первого вообще единственным ограничением было то, что оно предназначалось исключительно для земных пони. Кто знает, что они там устроили? — Она тихо вздохнула. — Бедная Скуталу… это было нечестно по отношению к ней, но никто кроме неё не мог сделать эти записи. У меня плохая дикция, а у Свити Белл слишком высокий голос.

— Но… как мы дошли от этого… до… — Я вдруг воочию увидела всю чудовищность нашей жизни. И она вовсе не была обусловлена какой-то путаницей в правилах Стойл-Тек или продиктована законом. Мы сами сделали её такой. Мы создали тот кошмар, от которого я и П-21 сбежали. Судорожно сглотнув, я посмотрела на заключённую в голограмму робопони. — Ты и вправду… Эппл Блум?

— Возможно. А может я просто её копия, — ответила она, заканчивая возиться с новым ПипБаком и включая его питание. — На самом деле, сложный вопрос. Но одно могу сказать точно: не следует использовать себя в качестве объекта для экспериментов. Вредно для здоровья, — сказала робопони, и её механические руки застегнули устройство на моей ноге. — Ну вот и всё. Он укомплектован полнофункциональным передатчиком и терминальный интерфейсом.

Увидев мой пустой взгляд, она закатила глаза и принялась объяснять:

— Короче говоря, позволяет связываться с терминалами посредством ПипБака… если, конечно, тебе известен сигнал места назначения.

Она опустила взгляд на мой ПипБак.

— Так что… ЭП-1101 снова при тебе.

Я почувствовала, как мурашки побежали по спине.

— ЭП-1101. Что это, чёрт возьми, такое?

Эпплбот печально улыбнулась мне.

— Ключ к магическому королевству Эквестрия, Блекджек.

* * *

Когда-то, давным-давно Эквестрией правили две принцессы. Старшая правила потому что, откровенно говоря, была бессмертным магическим существом. В стране не было причин для гражданской войны или кризиса преемственности, поскольку принцессы не могли умереть от старости. У Селестии был тысячелетний опыт правления, и королевство было хорошо знакомо со стилем её руководства. Она не была тираном. Ей не было нужды становиться тираном. Жизнь была настолько удобна и предсказуема, что Эквестрия добровольно принимала её правление. Знати, стоящей ниже неё в иерархии, было поручено решение мелких повседневных проблем и поддержание порядка вещей. Тысячу лет Эквестрия жила в условиях устойчивого социального равновесия.

Возвращение Найтмэр Мун и Принцессы Луны, разумеется, нарушило сложившийся статус-кво. Поначалу это не имело большого значения, но постепенно позиция общества к этой ситуации начала меняться. Конечно, Селестии по многим причинам следовало продолжать оставаться у власти, но почему бы не рассмотреть и другие возможности? Новые направления мышления открылись просто потому, что социальные слои изменили свою парадигму. Маги занялись тайными науками. Знать поставила под сомнение и начала оспаривать своё положение. Расцвело бизнес-сообщество. Бурными темпами начала развиваться торговля с чужестранцами, причём не только товарами, но и идеями.

Но затем пришла война. Война, которой Эквестрия не знала до сих пор. И, как это часто бывает, пони оказались просто не готовы к таким переменам. Насилие захлестнуло Эквестрию, а страх и отчаяние начали подрывать её основы. Одни угрозы заставляли развиваться невиданными темпами науку и магию. Под влиянием других пони срывались. Но несмотря ни на что, в душах жителей Эквестрии продолжала жить железная вера в то, что принцесса, неважно Селестия или Луна, всегда будет стоять во главе страны.

Всё изменилось после Разбитого Копыта. Лишь самопожертвование Биг Макинтоша уберегло Эквестрию от того, чтобы на своей шкуре прочувствовать, насколько глубоко принцессы влились в коллективное сознание страны. Смерть солдата была трагедией, но мысль о потере одной из фундаментальных составляющих королевства оказалась невыносимой. И сам собой возник коварный вопрос: что делать Эквестрии, если вдруг не станет принцесс?

ЭП-1101.

— Эквестрийский Протокол 1101 — это не компьютерный файл, — начала объяснять Эпплбот, в то время как её механические руки втягивались обратно в плечи. — Это мегазаклинание отложенного действия, созданное для передачи управления важнейшими системами страны от сестёр к другому индивиду в случае гибели их обеих. Оно должно было использовать интерактивную сеть терминалов, чтобы перемещаться от терминала к терминалу, от узла к узлу, в поисках следующей назначенной цели.

— Так кто эти цели? — спросила я, и внезапно меня озарило. — Кобылы Министерств, разумеется!

— Да. Первая — Твайлайт Спаркл, затем Эпплджек, Рейнбоу Дэш, Флаттершай, Рэрити и, наконец, Пинки Пай. Заклинание должно было обнаружить местоположение их всех и наделить их властью управлять страной, предоставив полный контроль над бесчисленными информационными, магическими и технологическими системами, которые охватывали всю Эквестрию. Если же этого сделать не удавалось, заклинание должно было разыскать глав военных ведомств, судов, Департамента Межминистерских Дел, или потомков любого из них. К несчастью, похоже, мегазаклинание не смогло связаться ни с одним из кандидатов.

— И как же оно оказалось в Стойле Девять Девять?

— Виной тому его огромные размеры и тот факт, что оно не могло быть активировано, покуда жив Кантерлот, который был уязвим куда меньше, чем вся остальная Эквестрия. Большинство узловых станций были способны обрабатывать сравнительно небольшие пакеты магической информации. ЭП-1101 был далеко не маленьким. Это было очень сложное по своей структуре и чудовищно большое заклинание, которое, в отличие от обычных файлов, могло быстро перемещаться по ограниченному числу сетей. Взрывы жар-бомб уничтожили эти сети. Последнее перемещение ЭП-1101, я полагаю, было из центра Министерства Морали в Мэйнхеттене непосредственно перед, а, возможно, и во время разрушения города. Затем соединение между Девяносто Девятым и остальной Эквестрией было разорвано, и заклинание оказалось погребено в системах вашего стойла.

— Так… зачем оно понадобилось Сангвину сейчас? Ведь Кобылы Министерств мертвы; все мертвы.

«Ничего себе, какая блестящая мысль, Блекджек.»

— Верно, ни у одной из Кобыл Министерств не было детей, и вероятность обнаружения потомков военной или судебной верхушки также ничтожна. Возможно, заклинание могло бы признать гуля, но я в этом сомневаюсь. Тем не менее, это ключ, и я допускаю, что кто-нибудь с нужными навыками вполне мог бы использовать его для каких-то иных целей, например, отключить охранную систему или взломать базу данных. Хотя перекодировка была бы грубой и, вероятно, заклинание сработало бы раза два или три, прежде чем необратимо разрушиться.

Ко мне в голову закралась жуткая догадка.

— Ты когда-нибудь слышала о чём-нибудь под названием Проект «Химера»?

Эпплбот крепко задумалась, уставившись вверх и изучая потолок.

— Есть! Найдено в алфавитном указателе. — Она кивнула. — Проект «Химера». Проект ДМД, закрыт Королевским Указом. — Её мерцающие глаза расширились от удивления. — Очуметь… Закрыт Королевским Указом?

— Что это значит?

— Это значит, что лично принцесса Луна наложила копыта на проект и прикрыла его. А большинство пони, работавших над ним, вероятно, отправились за решётку.

— А мог бы ЭП-1101… ну… открыть его снова?

Грива встала дыбом у меня на холке, когда робопони, задумавшись на мгновение, утвердительно кивнула.

— Возможно. Если принцесса закрыла проект, то тот, кто будет обладать её правами доступа, вполне сможет снова его открыть.

— А что насчёт Проекта «Вечность»?

— Проект «Вечность». Проект ДМД, закрыт Королевским Указом.

— Проект «Цитадель»?

— Проект «Цитадель». Проект ДМД, закрыт Королевским Указом. — Она уставилась на меня в шоке. — Ничего себе. Похоже, Луна как следует вычистила ДМД. И я догадываюсь почему.

— Я тоже… — Я нахмурилась и задумчиво потёрла нос копытом. — А есть другие программы ДМД, которые также были закрыты Королевским Указом?

— Я не… подожди… есть… Проект «Стальной Пони»… Проект «Кайфолом»… Проект «Звездопад». Проект «Горизонты». — Эпплбот замолчала, а затем лицо мерцающей робопони приняло хмурое выражение. — Хочешь услышать ещё кое-что очень странное? Все они были закрыты в один и тот же день, за месяц до апокалипсиса.

Я услышала тихий шелест тасуемых карт, лишь только задумалась обо всех этих названиях.

— ДМД. Департамент межминистерских дел, верно? Чем они занимались?

— Ах, эти. Да ничем особенным. Они были связующим звеном между Стойл-Тек и министерствами, ну, за исключением МВТ, — ответила Эпплбот, пренебрежительно пожав плечами. — Кучка измождённых работой пони, которые были заняты затыканием дыр между министерствами.

— Что ты имеешь в виду под «дырами между министерствами»? — спросила я, нахмурившись.

— Это именно то, чем ДМД и занимался. Скажем, какой-нибудь пони в МТН приходила в голову идея поработать с МинМира. ДМД доносил эту идею до кого-нибудь в МинМира. А затем улаживал дела так, чтобы оба министерства успешно решали поставленную задачу. Наводил мосты между министерствами и затыкал дыры.

Или, скажем, изобретал кто-нибудь новый талисман, но заполучить его себе надеялись и в МВТ, и в МТН. ДМД устраивал дела так, чтобы все могли иметь к нему доступ, не тратя время на борьбу и споры. Некоторые пони любили называть его «Министерством Спайка», хотя я сомневаюсь, что тот принимал в этом участие.

— Хм-м… — Я вздохнула, одолеваемая неприятными мыслями. — Тогда зачем они создавали монстров?

Похоже, это стало для неё новостью, и мне пришлось рассказать, что я увидела в шаре памяти Горгона.

— Это… просто возмутительно. Но, хотя я и не сомневаюсь, что в ДМД могли бы создать что-то подобное, куда вероятнее, что родилось оно в недрах Министерства Мира. В то время как большинство из них усердно помогали Эквестрии, и даже врагу, некоторые из пони этого министерства, определённо были… жуткими.

Я вздохнула, глядя на ПипБак.

— Блин. Это всё, конечно, интересно, но, должна заметить, что хотя я теперь и знаю, что такое ЭП-1101, я по-прежнему понятия не имею, что мне с ним делать. — Я ткнула копытом в экран, высвечивающий название файла. — В смысле, он не сообщил мне ничего нового о том, на кого работает Сангвин или как мне его остановить. — Я хмуро посмотрела на Эпплбот. — Он сможет использовать ЭП-1101, чтобы создавать других монстропони?

— Если Проект «Химера» занимался именно этим, то полагаю, что да, — задумчиво ответила она.

— Слишком велика цена, чтобы просто отдать ему эту проклятый файл. А могу я его просто уничтожить?

Последовала пауза.

— Возможно. Наверняка. Матрица заклинаний даже твоего ПипБака не сможет выдержать что-нибудь вроде взрыва жар-бомбы, — ответила Эпплбот, и меня пробрала дрожь. «Неужели только это его возьмёт?» — Но ты уверена, что хочешь этого? Ты ведь не знаешь, для чего предназначались остальные проекты, или кому ты могла бы помочь благодаря им.

Ну, здорово. Моральная дилемма.

— Я просто хотела бы найти каких-нибудь потомков Эпплджек или Пинки Пай, и переложить на их плечи этот груз.

«А что потом?»

Я начала возиться с новым ПипБаком, проверяя некоторые из его функций. Ух ты. Л.У.М. стал теперь голубого цвета, вместо прежнего янтарного. Это делало его как минимум на 20 % круче.

— Ага. Если только не окажется, что ты сама какой-нибудь давным-давно потерянный потомок Твайлайт Спаркл, что было бы для тебя весьма некстати, — произнесла робопони, сочувственно посмотрев на меня. — Если хочешь знать моё мнение, ЭП-1101 был на пути к какой-то цели, когда оказался заперт в Стойле Девять Девять. Если ты сумеешь выяснить, куда он направлялся, то, возможно, немного прояснишь для себя, что происходит и кто за этим стоит.

— И что я должна для этого сделать?

— О, это просто. Вернись к тому терминалу, откуда ты скачала ЭП-1101, и выясни, какой терминал был следующим пунктом назначения. Потом отправляйся к тому терминалу и в точности повтори процесс. И так далее, пока маршрутизация не будет завершена.

— Вернуться…? — еле слышно прошептала я, делая большие глаза. Моя грива внезапно начала нестерпимо чесаться.

Обратно в Стойло Девять Девять.

Да, я должна вернуться. Предложение Эпплбот следовать маршрутизации ЭП-1101 не особо меня вдохновляло, но ничего более дельного на данный момент у меня не было. И всё же главным аргументом был тот факт, что Стойло Девять Девять оставалось незакрытой страницей, и я должна была это исправить. Теперь я знала, что то, что они делали, было неправильным, у меня было оружие и друзья, и с их помощью я намеревалась остановить это навсегда.

— Ну, по крайней мере, это план — улыбаясь, произнесла я.

— Хорошо. Полагаю, что бы ты там ни предприняла в дальнейшем, тебе нужно следовать этим…

Внезапно раздался звонкий щелчок, магическая иллюзия, окружавшая Эпплбот, с треском замерцала, и робопони медленно повалилась на бок. С грохотом из её тела вырвался сноп искр, и голограмма окончательно рассеялась. Затем кто-то открыл автоматический огонь прямо через окно офиса Эпплблум, и мне пришлось броситься на пол. Робопони издала последнее негромкое жужжание, и свет в её глазах погас навсегда.

— Хотите попытаться взять меня живьём? — заорала я во всю мощь своих лёгких, осыпаемая битым стеклом.

Через разбитое окно влетел камень и больно саданул меня по макушке, заставляя сжаться в комок, после чего приземлился на пол прямо передо мной. «Камень» имел форму яблока с ярко-красной полосой посередине. Машинально, я вышвырнула его обратно в окно и нырнула в укрытие под стол Эппл Блум. Граната полыхнула сгустком пламени, охватившим поверхность стола и пони по ту сторону окна. Ухватившись за терминал Эппл Блум, я рванула его на себя, обрывая провода.

Левитируя терминал перед собой, я выскочила из горящего офиса на подвесные мостки, и наткнулась там на земную пони, которая судорожно сбивала пламя со своей брони, одновременно пытаясь навести на меня автоматический пистолет. Другая открыла по мне огонь, но пули рикошетили от корпуса терминала, выбивая из него искры. Я опустила взгляд на ПипБак и мысленно вызвала З.П.С. Когда время ускорилось, мой рог полыхнул трижды, превращая её голову в кашу. Богини милосердные, как же я люблю З.П.С.!

Теперь у меня было оружие и терминал. Подобрав первое, я замахнулась вторым на оставшуюся кобылу, вооружённую все тем же десятимиллиметровым пистолетом. Она попыталась увернуться, и в это время я подняла своё оружие и, прицелившись, аккуратно уложила четыре пули ей в лицо и горло. Тем не менее, на моём крутом голубом Л.У.М.-е всё ещё оставалось целая куча красных меток, и я быстренько подобрала её пистолет. Надеюсь, у меня найдётся время набрать патронов.

— Арес! Она здесь! — закричал жеребёнок с дальнего конца лаборатории. Подвесной мостик теперь был свободен, и я рванула к выходу. Внезапно, сквозь решётчатый настил в мою сторону прорвалась струя пламени! Учитывая, что позади уже вовсю полыхал офис, единственный путь к спасению вёл вниз. Я сиганула через ограждение, и струя пламени лишь опалила мне хвост. Приземлилась я на что-то не очень прочное, что с треском сломалось у меня под ногами. Кубарем прокатившись по грязному полу, я окончила своё путешествие под одним из рабочих столов. Об его поверхность стукнулась граната и, отскочив, загрохотала дальше по полу, прежде чем взорваться с феерическим *ба-бах*.

Кто-то приближался зловеще медленным и тяжёлым шагом. Остальные двигались куда быстрее. Одна из пони скользнула по полу с победоносным выражением в глазах. Когда наши взгляды встретились, она нажала на курок. Но моя магия оказалась быстрее, и со щелчком магазин выпал из её оружия.

Что, впрочем, не помешало пуле, находившейся в стволе, проделать дырку в моей передней ноге, но это оказалось единственным, что успела предпринять пони, прежде чем я нашпиговала её полудюжиной пуль из обоих пистолетов. С трудом поднявшись на ноги, я схватила в зубы выпавший магазин и, пригнув голову, заковыляла к выходу с максимальной скоростью, на которую была способна в текущем состоянии, надеясь, что дым, заполнивший комнату, скроет мои перемещения.

Внезапно у меня на пути возникла стена огня, отрезая путь к лестнице. Я отшатнулась от неё столь стремительно, что кувыркнулась через голову. Взглянув в направлении источника пламени, я увидела Стального Реинджера в блестящей силовой броне ярко-красного цвета с огненным шаром на том месте, где обычные пони носят кьютимарку. С одного бока у неё был смонтирован тяжёлый огнемёт, а с другой стороны торчал ствол гранатомёта. Охренеть! Я имею дело с огнедышащим Деусом!

И хуже того, сомневаюсь, что моё оружие сможет причинить ей вред. Я снова заковыляла вперёд, и в это время ещё две пони рванули мне наперерез, намереваясь покончить со мной. Заорав сквозь стиснутые вокруг магазина зубы, я помчалась прямо на эту парочку. Мы сшиблись с ближайшей грудь в грудь и покатились по полу клубком из мельтешащих конечностей. Вторая пони так спешила меня прикончить, что разрядила оружие прямо в свою компаньонку. Я укрылась трупом, как щитом, зашипев от боли, когда две пули всё-таки добрались до моего тела. Начинала кружиться голова…

«Будь сильной», — произнесла маленькая оранжевая пони у меня в голове.

Я отщёлкнула опустевший магазин и вставила на его место тот, что держала во рту, продолжая укрываться трупом, словно каким-то жутким одеялом. У моей противницы подобной защиты не было, и мои пули с лёгкостью впивались в её тело, пока она не свалилась замертво. Я сглотнула, борясь с подступившей тошнотой. Шаги Арес слышались всё ближе, а Л.У.М. показывал две последние красные метки. Я же отчаянно нуждалась в медикаментах. Обшарив мёртвых пони, я обнаружила лишь два мутных зелья. У них был вкус прокисшего молока, и они не больно-то помогли моим ранам. В отличие от Мед-Икс, благодаря которому я смогла снова встать на ноги.

— Она поднимается. Движется налево от тебя, — заверещал жеребёнок, и я резко развернулась, когда в этом направлении загрохотали гранаты, наполняя воздух лоскутами пурпурного огня. Раздалось шипение, и из нескольких противопожарных талисманов брызнули конусообразные струи воды. Вряд ли их будет достаточно, чтобы справиться с очагами пламени, созданными Арес, но они, по крайней мере, немного очистили воздух от дыма и вернули мне ясность мышления. Жеребёнок каким-то образом отслеживал мои перемещения. Не с помощью Л.У.М.-а; я абсолютно уверена, что в силовой броне было встроено нечто подобное. Это было что-то, подсказывающее ему точное расстояние.

Я снова поскакала (ладно, захромала кое-как, рискуя шмякнуться лицом об пол при одном неверном шаге) в направлении двери. Достигнув лестницы на подвесной мостик, я увидела знакомого синего жеребёнка-единорога из Капеллы с кьютимаркой-кувшином, который смотрел в странное маленькое устройство в его копытах. Затем он невозмутимо левитировал револьвер и открыл по мне огонь. Чтобы не словить ещё несколько пуль, мне пришлось упасть лицом в лужу холодной воды. Перекувырнувшись, я левитировала своё оружие и прицелилась ему прямо в лицо, но он в ответ лишь самоуверенно ухмыльнулся, не прекращая огонь.

«Проклятье! Пусть он ещё жеребёнок, но он же стреляет в меня! Почему я не могу прикончить его за это?!»

Я всё ещё барахталась в воде, когда одна из его пуль оторвала мне кончик уха. Даже Мед-Икс не помог предотвратить острую вспышку боли, и я, пошатываясь, попятилась прочь от Арес и из сектора обстрела синего жеребёнка. Всё, что мне сейчас было нужно — это лечебное зелье… чтобы прекратилось кровотечение… и чтобы мир вокруг перестал вращаться.

Я ковыляла вперёд, двигаясь по кругу. Арес перешла на осколочные гранаты, швыряя их с убийственной точностью. Мой хвост теперь был опалён и растрёпан, а задницу посекло шрапнелью. Стоит мне остановиться хоть на секунду — меня тут же подрумянит до хрустящей корочки! Похоже, они просто играют со мной в отместку за Близнецов и Тауруса…

Минутку… мой хвост… Укрывшись за перевёрнутым столом, я начала прочёсывать его одновременно копытами и магией. Ага, вот оно: маленький шарик размером с кукурузное зёрнышко и почти столь же невесомый. И с крохотным мигающим огоньком. Следящее устройство?

Хорошо. Не придётся ругаться с Дитзи или Крышечкой по этому поводу.

Однако, как это могло помочь мне против пони в силовой броне? Даже уничтожив этот жучок, я, в конце концов, всё равно истеку кровью или превращусь в жаркое, если не найду какой-либо способ обезвредить Арес. Мне нужно что-то вроде одной из импульсных гранат П-21. Хоть что-то…

Мой взгляд упал на бесчисленные ряды мониторов на стене ворох кабелей, свисающий под ними.

— Слева! Двенадцать метров! Огонь! — завопил жеребёнок. Арес развернулась и дала ещё один залп из своего гранатомёта. Находясь с противоположной стороны, я взгромоздилась на ближайший стол и молилась, чтобы моя затея сработала. Граната взорвалась, из разбитых мониторов брызнули снопы искр, а перебитые силовые кабели упали на залитый водой пол. Раздался громкий хлопок, и в воздухе запахло озоном. Оружие на силовой броне поникло, и всё погрузилось во тьму.

Я медленно подошла к лестнице и посмотрела вверх на жеребёнка. Теперь его улыбка была куда менее самоуверенной.

— Арес? Арес! Она… она приближается!

Я прекрасно видела его в темноте своим «особым» зрением, и, отбросив оружие, решительно зашагала в его сторону.

Он разразился истеричным хихиканьем вперемежку с икотой и, подняв свой револьвер, направил его на меня. В момент выстрела я отвела ствол в сторону своей магией. Жеребёнок прицелился в меня снова, и я опять успела отвести оружие от себя. Пуля просвистела так близко, что я почувствовала её горячее дыхание. Подойдя к мелкому так близко, что горячий ствол его револьвера упёрся мне в лоб, я заглянула прямо ему в глаза.

— Ты не можешь меня убить! Я ещё ребёнок! Ты не можешь! Пожалуйста, не надо… — заверещал он, отшатнувшись от меня. Я увидела, как отлетела его странная кьютимарка. Наклейка. Под ней его бок был абсолютно чист.

Он нажал на курок, но выстрела не последовало, так как я успела зафиксировать магией боёк до того, как тот ударил по капсюлю. Теперь жеребёнок смотрел на меня с неподдельным ужасом, понимая, что оружие ему уже не поможет.

— Ты прав. Ты всего лишь ребёнок… — тихо произнесла я низким голосом, улыбнувшись ему. — А я не палач.

Вырвав оружие из ослабевшего захвата маленького пони, я схватила его в охапку и уложила себе на колени, устраиваясь на верхних ступенях лестницы. Не обращая внимания на его вопли, я положила одно копыто ему на голову, а вторым начала наносить смачные шлепки по заднице, приговаривая:

— Не смей! Стрелять! В хорошую! Тётю! Охранницу!

Затем я отпустила хныкающего жеребёнка и медленно поковыляла в сторону лифта. Уже заходя в двери, я услышала кобылий голос, донёсшийся из недр силовой брони:

— Э-эй… есть там кто-нибудь?

* * *

Я вернулась в офис, в котором очнулась, и отыскала путь, ведущий на крышу. Там меня ожидала изрядно нервничающая Дитзи Ду с Сильвер Белл, а также четверо моих друзей, которые, технически, не должны были сопровождать меня на эту встречу. Они расположились по углам здания, высматривая возможные опасности. Ну, ладно, лишь трое из них были начеку. Рампейдж развлекала себя, поплёвывая через край. Когда за моей спиной хлопнула дверь, она подняла на меня взгляд и широко ухмыльнулась, заметив во мне новые дырки.

— Что, были какие-то проблемы?

Я наградила её испепеляющим взглядом. Хотя, на самом деле, я сама была во всём виновата. Это я сказала им «оставайтесь на крыше и смотрите в оба», вместо «следуйте за мной по пятам, только ведите себя тихо». И мои друзья всё это время оставались наверху, пока Зодиаки пробирались в здание каким-то другим путём. Упав в изнеможении, я вытащила шар памяти и приготовилась к обратному полёту.

<=======ooO Ooo=======>

Джетстрим. Воспоминания, содержащиеся в шаре памяти были не совсем такими, как я привыкла. Короткие и ёмкие, они быстро сменяли друг друга, отчего было немного трудно уловить их суть.

Вот Джетстрим знакомится со Стоунвингом в летнем лётном лагере. Они учатся летать вместе, хотя ему это дается с трудом, а она справляется играючи. А теперь они соревнуются друг с другом и другими пегасами на фоне надвигающейся бури. Сильный порыв ветра бросает их на склон горы. Всех, за исключением Джетстрим, которая сейчас летит быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Стоунвинг к своему званию самого медленного летуна Эквестрии добавляет также титул сильнейшего, пересекая финишную черту с еще тремя пегасами на спине. Оба в этот день получают свои кьютимарки.

Снова они, уже чуть повзрослевшие, наблюдают за выступлениями Вондерболтов на празднике Летнего Солнцестояния. Стоунвинг не сводит глаз с голубой пегаски с радужной гривой, которая рассказывает о том, как мечтает присоединиться к этой команде. Джетстрим не сводит глаз со Стоунвинга.

Теперь они в своем доме в городе за облаками, читают о провале спасательной миссии и гибели множества Вондерболтов. Стоунвинг интересуется судьбой Рейнбоу Дэш. Джетстрим лишь вздыхает и старается не смотреть на него.

Вот они встречаются возле метеорологических фабрик. Стоунвинг рассказывает, что собирается записаться добровольцем в армию. Джетстрим пытается его отговорить. И вот они уже вместе проходят курс молодого бойца. Стоунвинг отжимается с Биг Макинтошем на спине. Ему впервые в жизни дружно аплодируют. Джетстрим так рада за него, что не может сдержать улыбки.

Вот они вместе летят в первом бою. Грифонам не получается устоять перед Стоунвингом, их винтовки не могут сбить его. Джетстрим же одного за другим сокрушает наёмников, молнией метаясь между ними. После битвы их капитан, Капкейк, лично выносит ей благодарность. Джетстрим пытается разделить похвалу со Стоунвингом. Но тот только с улыбкой качает головой и удаляется к медику.

Ужин на пляже с мародерами. Дуф вызвал Стоунвинга на чесночную дуэль. Они едят луковицу за луковицей. Дуф краснеет, потом зеленеет. И проигрывает. Стоунвинг съедает еще три луковицы. Несмотря на это, Джетстрим дарит ему победный поцелуй. Они смотрят на фейерверки над бухтой, её голова лежит на его плече.

Ещё одно боевое задание. Джетстрим сбита и, вертясь волчком, падает вниз к снующим на земле зебрам. Стоунвинг же вклинивается в ряды неприятеля, защищая раненую пегаску. Внезапно чей-то штык распарывает его горло. Неподражаемый бас замолкает навечно. Но Стоунвинг не падает, а продолжает охранять Джетстрим, пока их не забирают остальные Мародёры.

Обед в одиночестве на вершине горы. Она собирается сделать это. Она готова. Она расскажет ему. Она готова отпустить его. Но его нету. Из-за взрыва в деревне у подножья он улетел помогать другим. Она смотрит, понимая, как была одинока до знакомства с ним.

Бомбёжки в Пранце. Джетстрим пытается поговорить со Стоунвингом наедине. Она пытается признаться ему в своих чувствах. Он слушает. Улыбается. Качает головой и целует её в лоб, стараясь разбить ей сердце как можно мягче. Джетстрим благодарна бомбам.

Ссора. Джетстрим хочет уйти, Стоунвинг продлить контракт. Она не видит причин чтобы остаться. Он только качает головой. Джетстрим устала воевать. Стоунвинг ещё нет. Она подписывает документы, чтобы остаться еще на один год.

Они смотрят на старт ракеты в столбе огня. Стоунвинг скалится, как нетерпеливый жеребец. Она улыбается и не может ничего с собой поделать. Она снова кладет голову ему на плечо, надеясь, что он не сможет почувствовать её слезы.

Впадина Бримстоуна. Джетстрим видит снайпера. Она открывает рот, чтобы завопить, но тут пуля ударяет Стоунвингу в шею, и он падает как кирпич, завернутый в грязную простыню. Она летит, чтобы спасти его, отплатить ему, но медики загружают его в эвакуационный вагон, предварительно нацепив бирку ему на копыто.

Ссора. Биг Мак говорит Джетстрим быть сильной. Что все в порядке, что война не может длиться вечно. Говорит ей помнить Стоунвинга и всё что они делали вместе. Она кричит и бьет его. Она бьет его снова и снова, а остальная команда смотрит на них.

Джетстрим в одиночестве сидит на облаке. Ванити телепортируется к ней. Она говорит ему, что ей нужно. Он, отвечает, что это ошибка. Джетстрим просит еще раз. Ванити целует её в щеку и тихо говорит, что понимает. Зрачки Джетстрим расширяются, когда он прикасается своим рогом к её лбу и смахивает слезы.

<=======ooO Ooo=======>

Я проснулась на полу повозки; мои желудок и барабанные перепонки говорили мне, что мы до сих пор находились в полёте. К счастью, мой бедный мозг итак слишком многого натерпелся, поэтому вместо того, чтобы истошно завопить, я лишь глухо простонала.

— Попробуй расслабиться, Блекджек. Мы уже почти возле Капеллы, — тихо сказал П-21, погладив копытом мою полосатую гриву. — Похоже, что толку от нас там было немного.

— Хех… это был мой план. Не твоя вина, — ответила я со стоном.

— Что с ней? — спросила маленькая кобылка, посмотрев на меня.

— Просто… не очень люблю большие открытые пространства, — тихо промычала я. — А ещё слишком много воспоминаний. Пинки Пай. Стоунвинг. Джетстрим.

Малышка с любопытством вкинула голову:

— Воспоминание о Пинки Пай? О чём оно было?

— Кто-то подложил бомбу на её вечеринку…

Разговоры немного помогали. Отвлекали меня от… чувства… падения… агрх!

— Фу-у… — пробормотала кобылка с отвращением. — Я не буду это убирать!

— Не беспокойся об этом, Сильвер Белль, — сказала Рампейдж, накрыв лужу какой-то старой тряпкой. Я попыталась скользнуть назад в беспорядочные воспоминания Джетстрим, но на этот раз шар памяти оказался бесполезен. Мой рог отказывался устанавливать связь.

Затем я повернулась к Рампейдж и увидела, что она снова сняла свою стальную броню. Её пришлось нести Лакуне, чтобы не перегружать повозку. Полосатая пони, похоже, совсем не боялась смотреть вниз, но это, видимо, потому, что даже если бы она упала, то всё равно…. Я перевела взгляд на её бок и оцепенела.

Кьютимарки представляют самую суть пони, в высшей степени выражают то, кем мы являемся. Вот и всё, что я помню из урока на эту тему — дальше я вырубилась от скуки, но суть уловила. Кьютимарки — не просто так.

Но что могла означать кьютимарка с плюшевым медвежонком, чьи гниющие внутренности разрывал леденец, ощетинившийся ржавыми металлическими шипами, в то время как сам медвежонок терзал зебринский символ черепа, распрямляя его толстые завитки в простые плавные линии, а также чёрной молнией и разбитым фужером на фоне раскручивающейся подобно водовороту спирали? И всё это находилось в непрерывном движении. На моих глазах ржавые шипы превратились в цепи, медвежонок запихал внутрь свои потроха, а на поверхности кьютимарки тут и там стали проявляться гримасы кричащих пони.

Наши взгляды встретились, красный и розовый, она улыбнулась и пожала плечами.

— Ха. Посмотрим, чья кьютимарка круче? Моя может двигаться.

Я не имела ни малейшего желания соревноваться с ней. Лучше сдохнуть, чем заиметь что-то подобное на собственном боку.

— Ты победила, — без энтузиазма ответила я.

Остаток полёта я провела в молчании. Я не собиралась говорить ничего, что хотя бы отдалённо было бы похоже на причитание. На свете были и более жуткие вещи, чем полёт.

* * *

Похороны Розы были для собравшихся здесь пони чем-то непривычным. Редко когда после приходящих в Часовню странников оставались мёртвые тела. Охранные орудия превращали всех пилигримов в пепел. Но осталась Торн, и я спросила у Священника разрешения всё это провести. Я и не ждала здесь никого другого. К моему изумлению, на похороны пришёл весь город. Метконосцы тоже пришли чтобы поддержать Торн, да и, как мне показалось, отдать дань памяти своим собственным родителям. Кучка взрослых осталась стоять на некотором расстоянии. Лакуна в своей чёрной накидке хорошо вписывалась в окружающую обстановку. После драки в НИИ Стойл-Тек я хромала почти так же сильно, как и П-21.

Рампейдж не пришла. Я могла попросить его. Она могла бы быть тут.

И разумеется, именно в этот момент облака потемнели, угрожая снова разразиться дождём. Хотя, сильнее я ведь простудиться всё равно не смогу, правда?

Священник подошёл к укутанному в ткань телу Розы и на несколько секунд почтительно склонил голову, прежде чем заговорить спокойным, твёрдым голосом.

— В жизни каждого из нас есть своё путешествие. Дорога, по который мы идём. Путь, которому мы следуем. Каждый из нас идёт этой дорогой по-своему. Иногда приходится идти в одиночку. Иногда, если нам везёт, находятся попутчики.

Кобылки и жеребцы мягко прикоснулись к Торн, напоминая, что она была не одна. Теперь она была Метконосцем.

— Этот дорога может быть тёмной. Она может быть тяжёлой и мучительной. И слишком часто она пресекается с чужими. Мы идём своей дорогой так, как можем, неважно, радостно и целеустремлённо или же с опущенной головой и тяжестью в груди. Но мы идём.

— Как и у многих других в Хуффе, дорога Розы подошла к концу. Эта дорога была не из благородных, но, хоть она запятнана кровью других, у неё была своя добродетель. Любовь к дочери и стремление защитить о обезопасить её. Поэтому если кто-то захочет плохо отозваться о покойной, не препятствуйте им, ведь прошлое не есть настоящее.

«Я принесу торт на твои похороны. Хочешь сказать, они у меня будут? Мило». Как много жизней я прервала, у которых никогда будет такой возможности? Была ли она у Эйр Дакт и Вент? Похоронил ли кто-то Скудл? Или тех сорок безымянных жеребят? А Тамблвид и одиннадцать зебр? Где были добрые слова для Е-21? Для Вэнити? Для Горгона? Для Деуса?

Я не хотела умереть в одиночестве, всеми забытой.

— Твоя дорога подошла к концу, Роза. Покойся в объятиях Селестии и Луны. Пусть Богини примут тебя с добротой и милосердием.

Мы склонили головы, и шесть единорогов, включая меня, одновременно подняли её тело своей магией и опустили в землю. Собравшиеся пони перемешались. Пурри заиграла какую-то мелодию. Священник положил рисунок Торн поверх промокшего полотна. Чарити оставила две бутылочные крышки. Глори — перо. Я? Два маленьких золотистых цветка.

Несколько молодых земных пони вышли вперёд и, взяв лопаты, начали наполнять могилу землёй. Хаприка села рядом с Торн, крепко прижав её с себе своим иссохшим крылом, как уже делала это много раз. Дитзи Ду приобняла Сильвер Белл, нежно потёршись носом о увенчанный шрамом лоб кобылки. Когда тело Розы скрылось под слоем земли, Торн разрыдалась:

— Мама! Мама! — и секундой позже завопила. — Вампейдж! Вампейдж!

Я медленной вытащила контрабас из чехла и стала на задние ноги. «Ты держишь его как земная пони». Потёршись щекой о холодное дерево, я тихо прошептала:

— Пожалуйста, лишь бы я ничего не испортила.

Лист с нотами, что дал мне Священник, висел передо мной. Я обхватила смычок ногой и медленно провела им по струнам.

К медленным звукам контрабаса, печальная мелодия которого разливалась меж звуком бьющихся о землю лопат, присоединилась скрипка. Я в изумлении посмотрела на Чарити; кобылка с недовольным видом коротко кивнула мне, пока музыка раздавалась из её сияющего рога. Пусть она мне всё ещё не нравилась, но сейчас тут были вещи важнее каких-то «нравится — не нравится». Священник невозмутимо добавил в мелодию звуки какого-то более глухого струнного инструмента. Я не знала, что значит «Адажио для Струн», но, слушая эту то усиливающуюся, за вновь затихающую мелодию, я лишь могла чувствовать, как моё собственное больное, полное печали сердце билось в такт музыке. Было больно. Как же было больно. Неважно, что я плакала; теперь дождь лил в полную силу.

«Выше. Выше. Ещё немного», — будто бы говорил мне инструмент. — «Выше!»

Тишина.

Я склонила голову, когда мы доигрывали последние аккорды, сердце забилось сильнее в груди; я не знаю, что за магия помогла мне пройти через всё это, но когда затих последний звук, с нами остались лишь шум дождя, грязный холмик сырой земли и простая деревянная дощечка с надписью «Роза».

* * *

Большинство пони посообразительнее меня додумались убраться из-под дождя, и в этот раз мне хватило ума последовать за ними. В здании почты были устроены скромные поминки. Метконосцы рассказывали о своих ушедших друзьях и семье. Кто-то плакал, но многие улыбались. Всё это было куда большим, чем просто похороны Розы. Это были похороны для Скудл, для всех умерших пони, о которых осталась память, для тех заражённых фермеров, для Хосса и Бабули Смит, для Макинтоша, для Мэрипони и для всех падших Мародёров.

Я прохромала к одетой в кружевную накидку Лакуне:

— Итак… Богиня…

— Богини сейчас нет здесь, — ответила та голосом, в котором звучало почти… презрение? — Она не смогла вынести присутствия в этом месте. Она игнорирует меня и отвлекается на несущественные мысли других.

Я нахмурилась, наблюдая за аликорном, не уверенная, была ли я разочарована в ней или в Богине.

— Мне казалось, что богинь должны заботить подобные вещи.

— Это так. А ещё они не должны умирать, но они умирают. Прошу прощения, — поднявшись, сказала она и ушла в направлении уборной. Мелькнула фиолетовая вспышка за дверью, и когда я заглянула внутрь, её уже не было.

Вернувшись назад, я отметила, что П-21 и Глори стоят немного в стороне от других. Эти двое, в отличии от меня, не успели подружиться с Метконосцами. Я встретилась взглядом с Чарити, и поняла, что наше перемирие продлится ещё немного.

— Лакуна ушла… куда-то.

П-21 хмуро поглядел на меня и встряхнул головой.

— Я не доверяю этому существу! Мы не знаем, на что оно способно! — Глори сердито посмотрела на него, вероятно, за его выбор местоимений.

— Эм… ну… можешь добавить в список внезапные исчезновения. И крылья. И магию единорогов.

— И телепатию, — рассеянно добавила Глори. На мой недоуменный взгляд она лишь закатила глаза.

— Она говорит прямо в наши головы. Никогда не замечала, что можешь слышать её независимо от того, как шумно вокруг?

Эм… да. Да, но я не думала, что это происходит потому, что её слова доносились прямо в мой мозг минуя уши! Но в любом случае хорошо, что я это узнала. Итак, она может говорить со мной через мою голову. Это заставило меня задуматься, что же ещё такого она умеет…

Я пробралась через толпу немного дальше, пока не столкнулась с Хаприкой. Старый гуль взволнованно посмотрела на меня.

— Ой, Блекджек? Ты нигде не видела Торн? Она зашла со мной внутрь, но теперь исчезла, а дождь всё усиливается. Ох, Хозяин будет так расстроен, если кто-нибудь потеряется, — с беспокойством в голосе сказала она, не обращая внимание на тот факт, что её хозяин и был убийцей матери Торн.

Я вздохнула:

— Хорошо, посмотрим, удастся ли мне её найти, — успокаивающе произнесла я, опасаясь, что мне придётся силой отрывать маленькую кобылку от могилы её матери. «Прошу… прошу, не заставляйте меня делать это.» Я вздохнула, моя грива зудела от всей этой сырости. Хотелось принять ванну. Горячую ванну…

Я вышла наружу, кашляя и отплёвываясь. Мне нужно было несколько дней, чтобы восстановится, и у меня их не было. Даже с залеченными дырами от пуль я могла идти только прихрамывая. Ещё немного, и я буду так же хромать, как и П-21.

Я медленно обвела взглядом город, но на моём Л.У.М.-е ничего не отображалось. Она могла быть в одном из домов, но тогда мне придётся обойти каждый из них. Холодные голубые оттенки ПипБака модели Дельта, похоже, сговорились с дождём, чтобы сделать этот день настолько мрачным, насколько это было возможно. Я посмотрела в сторону могилы Розы и почувствовала облегчение, никого там не увидев. Вздохнув, я снова закашлялась, ощутив огромное желание вернуться внутрь. Если бы Торн была похожей на меня, ей бы захотелось побыть в одиночестве.

А потом маленькая розовая пони в моей голове крепко пнула мой мозг и указала на что-то в сторону дороги.

Тряпичная кукла.

Нет. Нет-нет-нет. Торн не была похожей на меня. У неё всё ещё было к кому идти.

Я подбежала к кукле и увидела лиловую кобылку, бегущую в направлении моста. Забыв о простуде и дрожи во всём теле, не обращая внимания на пронизывающую ноги боль, я побежала, крича сквозь завесу дождя, чтобы она остановилась. Кто-то из Метконосцев рассказал ей об этом мосте, что она снова будет с матерью по ту сторону?

На мосту была ещё одна пони. Пони, которая поймала и держала её, пока я пыталась бежать. Рампейдж, без брони, просто держала Торн в своих копытах, пока та рыдала, уткнувшись ей в плечо. Я остановилась, мои лёгкие горели, а ноги будто готовы были вот-вот сломаться. Её метка, похоже, перестала изменяться, превратившись в изображение плюшевого медвежонка.

— Тихо… тихо… всё хорошо.

— Вампейдж… — всхлипывала Торн, ещё крепче прижимаясь к ней.

— Шшш… тихо… Всё хорошо… — продолжала шептать Рампейдж. Я хотела сказать Торн, чтобы та отошла. Чтобы мы втроём просто вернулись назад. «Лишь бы мне не пришлось застрелить её прямо у тебя на глазах».

Наши взгляды встретились. Я скользнула в З.П.С, нацеливая три магические пули. Мой никчёмный истощённый маленький рог испустил пару искр и погас.

Плюшевый медвежонок исчез.

— Больше не будет боли.

Дождь продолжал лить. Хруст сломанных костей сотряс воздух.

— Всё хорошо, — тихо сказала Рампейдж кровавой массе в её копытах. С её бока мне зловеще улыбался белый конский череп. — Всё хорошо. Больше не будет боли…

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Ва-банк. Каждый раз, когда вы убиваете противника в З.П.С., заклинание немедленно восстанавливает 20 % ОД.


Глава 4
Милосердие

«Жестокая любовь, детка!»

Дождь шёл не переставая. Холодный. Проливной. Тот тип дождя, под которым невольно начинаешь думать, что кто-то наверху тебя явно недолюбливает. Горло пылало, суставы ломило, а дыхание вырывалось из груди со скрежетом рашпиля по металлу. Я посмотрела вверх, подставляя лицо дождю, слишком уставшая, чтобы просто заплакать. Но всё же сохранившая силы для того, что мне предстояло сделать.

И я начала копать.

* * *

— Больше не будет боли… Не будет никогда… Не будет… — снова и снова шептала Рампейдж мёртвому телу Торн.

Она права. Боли больше не было. Первое потрясение прошло, уступив место чему-то совершенно новому: абсолютной, всепоглощающей ярости, заставившей меня броситься на полосатую пони, напрочь позабыв о своих травмах и даже не задумываясь о том, что не в моих силах убить её. В прошлый раз я была под действием коктейля из боевых стимуляторов. Сейчас мною двигало нечто ещё более сильное: осознание того, что я не смогла уберечь жеребёнка, за которого была в ответе. Рампейдж говорила, что она — монстр. Что ж, если для того, чтобы убить её, нужен другой монстр, то им стану я.

— Убийца! — закричала я, врезаясь в Рампейдж и выбивая тело бедной Торн из её ужасных объятий. Затем я обхватила копытами голову кобылы и начала колотить ею о железные перила моста, слыша, как под ударами трещат кости черепа, и ощущая, как бьётся внутри его содержимое. Но почти сразу почувствовала, как её котелок начал восстанавливаться прямо в моих копытах. Не беда. Я просто буду бить всё сильнее и быстрее, снова, снова и снова до тех пор, пока это не сработает!

Каждая частичка разочарования, все мои неудачи трансформировались внутри меня в исступлённую ярость. Я должна была защищать пони! Я же Охранница, чёрт возьми! Разумеется, первой, к кому Торн обратилась бы за утешением, была Рампейдж! И я ведь знала, чего от той можно ожидать; сама же предупреждала её, что убью, если увижу наедине с жеребёнком. Но никто не догадался сказать Метконосцам, чтобы они держали Торн подальше от Рампейдж. С другой стороны, как бы мы смогли объяснить это малышке, которая только что потеряла мать и наблюдала, как мы опускаем ту в землю? Как я могла быть такой глупой?

«Всего одну! Спаси всего одну, Блекджек. Неужели ты даже на это не способна?»

*ХРЯСЬ!*, *ХРЯСЬ!*, *ХРЯСЬ!*

Наконец Рампейдж всей своей невероятной силой отшвырнула меня, отправив катиться по разбитому асфальту. Выражение её глаз, звук её голоса, поза, в которой она стояла… всё это… изменилось.

— Убийца? Чудовище… неужели ты не понимаешь? Я проявила милосердие, — спокойно произнесла она и бросилась на меня с кривой усмешкой на губах. Её кьютимарка двигалась, извиваясь вокруг обглоданного черепа пони.

Я повернулась и, обхватив перила моста передними ногами, лягнула её задними прямо в лицо, как сделала бы одна оранжевая пони. Для большинства кобыл такой удар закончился бы нокаутом; хруст ломаемых костей обычно знаменует собой конец боя. Но Рампейдж не входила в это большинство.

— Она страдала. Я всего лишь избавила её от этих страданий, — наставительно произнесла она. Словно я была глупым жеребенком.

— Но для этого не нужно было её убивать, Рампейдж! — закричала я в ответ. Она снова бросилась на меня и, обхватив передними копытами за шею, начала душить. Только дождь помог мне выскользнуть из смертельных объятий Потрошителя прежде, чем она оторвала бы мне голову. Упав на землю, я взбрыкнула всеми четыремя копытами, подбрасывая её в воздух. Затем быстро перевернулась на ноги и резко распрямилась, ловя падающую Рампейдж на спину. Мой позвоночник впечатался ей в грудную клетку, вышибая из неё дыхание с радующим слух хрипом. Соскользнув с моей спины, она повалилась на растрескавшийся бетон, хватая ртом воздух. До сих пор я держалась лишь на адреналине, но мне срочно нужно немного Бака и Стампида!

— Я сделала доброе дело! — задыхаясь, произнесла Рампейдж, подставляя лицо потокам дождя, заливающим мост. — Столько боли… столько страданий… Я должна была это сделать. Флаттершай не могла им помочь! Даже Селестия не могла! Только я могла избавить их от боли. — Она посмотрела на меня с презрением. Вокруг черепа на её кьютимарке извивались зебринские руны. — Неужели ты не можешь понять? Они страдали. Даже когда мы избавили их от ночных кошмаров, они всё равно страдали. Так что, я проявила к ним милосердие! Неужели ты не поступила бы также?

Отключить питание: Да/Нет?

Моё прогнившее сердце сжало ледяными тисками.

— Нет… — ответила я, но, похоже, моё умение врать изрядно поизносилось за последние несколько дней. — Это не тоже самое! Они лишились рассудка, находясь взаперти. Мне пришлось бы бросить их там! — Я снова со всей силы ударила Рампейдж, надеясь этим заткнуть её навсегда! Мне не хотелось вспоминать об этом. Не смей напоминать мне об этом!

Раздался громкий хруст ломаемых костей, и Рампейдж снова грохнулась на мостовую, тем не менее продолжая ухмыляться в той же надменно-снисходительной манере.

— Да? Хо-хо-хо… так стало быть… ты тоже проявила милосердие. Убила беспомощных жеребят, чтобы избавить их от боли? Дёрнула рубильник?

Я оцепенела, не в силах пошевелиться, и она оттолкнула меня от себя.

— Ну так в чём же разница? Я сделала то же самое.

— У меня не было выбора! — выпалила я, пытаясь громкостью компенсировать свою неуверенность.

— «У меня не было выбора», — передразнила она. — Обычно так всё и происходит, не правда ли?

— Нет, ты не должна была её убивать! — крикнула я в отчаянии. Мы кружили вокруг друг друга, и внезапно я почувствовала себя очень уставшей и слабой. — Я ничего не могла поделать!

— Ничего? Правда? — Она понизила голос почти до шепота. — Ты не могла остаться с ними? Не могла помочь? Найти кого-нибудь, кто помог бы? Посвятить себя тому, чтобы сделать всё возможное ради их спасения?

Её вопросы ранили меня сильнее, чем удары копыт, и я обречённо пятилась к облупившейся надписи «Милосердие» на асфальте.

Мне хотелось думать, что ситуация была безвыигрышная. Да, некоторые из детей были сумасшедшими, но разве я проверила каждую капсулу, чтобы выяснить это наверняка? Что если кого-то из них всё же можно было спасти? Я уверяла себя, что Коллегиум и Общество не станут помогать с этим, но спрашивала ли я их об этом? Притащила ли я Арчибальда и Сплендида в клинику, чтобы убедиться, что в пустоши нет медиков, способных помочь? Посвятила ли свою жизнь поискам способа спасти этих ужасных, но невинных созданий?

Нет. Я дёрнула рубильник, спела песенку, а затем вернулась в Мегамарт за вознаграждением.

Рампейдж набросилась на меня, роняя спиной на предупреждающую надпись, и навалилась сверху.

— Ты ничем не лучше меня. Ничем! Лицемерная, жестокая, подлая. Этот мир поражён болью, злом и ненавистью! И милосердие — то единственное благо, что мы можем им дать! — произнесла она с презрением сквозь зубы и со страшной силой обрушила на меня свои копыта. — Но не волнуйся, Блекджек. Я знаю, что ты больна. Знаю, как ты страдаешь. К тебе я тоже буду милосердной.

— Рампейдж… — прохрипела я, задыхаясь. Мои копыта продолжали наносить ей удар за ударом, но я сама уже не верила, что смогу одолеть её. Кем бы ни была эта кобыла надо мной, она не тот Потрошитель, которую я знала.

— Ты продолжаешь называть меня Рампейдж… — тихо сказала она. — Меня зовут не так.

— Отвали от неё, тварь! — раздался голос Глори. Серая пегаска спикировала сверху, обрушивая на полосатую пони поток красных лучей, оставлявших дымящиеся раны в её теле. Раны эти затягивались прямо у меня на глазах, но Глори неистово дёргала удила боевого седла, не прекращая обстрел. Наконец, один из её квадратных пистолетов отправил луч в нужное место, и по телу Рампейдж прокатилась волна дезинтеграции. Её копыта обожгли мне горло, и она осыпалась кучкой пепла.

Мне на грудь упало что-то твёрдое и тяжёлое. Я закашлялась, глядя на яйцо из розового кварца, обрамлённое золотой проволокой и светящееся загадочным розовым светом. В самом его центре пульсировал подобно сердцу странный символ в виде изгибающегося вихря, сияющий ярким светом. Я столкнула яйцо с себя и с трудом перевернулась на бок. Рядом со мной тут же приземлилась Глори.

— Тише, Блекджек, тише. С Рампейдж покончено. Дыши спокойно. Она чуть не раздавила тебе горло.

Судя по обеспокоенному выражению на её лице, насчёт «чуть» она была уверена не до конца.

— Что это за хрень? — тихо спросила я, левитируя яйцо перед собой.

— Я… Я думаю, это что-то вроде регенерирующего талисмана… Оно выглядит как… — Глори замолчала, задумчиво потирая подбородок.

Внезапно яйцо окуталось розовым облаком, концентрирующимся в ярко-алые нити, которые, разветвляясь и закручиваясь, начали создавать новые вены и артерии. Поверхность яйца помутнела, превращаясь в розовато-красную мышечную ткань, немедленно начавшую мерно пульсировать. Прямо на моих глазах стремительно вырастали новые кости, тут же обрастая мышцами. Наконец, её силуэт обтянула молодая бледная кожа, на которой, словно мох, проросла шёрстка с ярко-красными полосками.

Маленькая Рампейдж дёрнулась, делая слабый вдох, затем ещё и ещё. Открыв свои розовые глаза, он посмотрела на меня взглядом, полным муки.

— Я опять это сделала, да?

Глядя на неё сверху вниз, я не нашлась, что ответить. Крошечная кобылка медленно свернулась калачиком у моих ног и заплакала.

— Мне очень жаль, — шёпотом повторяла она снова и снова, обращаясь неизвестно к кому. На её бедре темнела метка, похожая на синяк.

— Святая Селестия, — изумлённо выдохнула Глори.

— Рампейдж? — спросила я тихо, глядя, как на её кьютимарке проявляются два полосатых леденца, обёрнутых колючей проволокой.

— Я опять это сделала, да? — повторила она, жалобно всхлипнув. Затем её взгляд упал на Торн. На юном лице Рампейдж появилось выражение такой боли, что я ничего не смогла с собой поделать и обняла полосатую кобылку. Она разрыдалась у меня на плече. — Только не это… почему это должно было случится снова?

Я не могла смириться с тем, что она сделала, и мне было невыносимо больно от того, что она сказала. Но сейчас, в эту секунду, я осознавала лишь одно: ей очень нужна моя помощь. И, возможно, это простое объятие могло успокоить её настолько, чтобы она сумела объяснить, что здесь происходит…

Глори внимательно посмотрела на неё.

— Что случилось, Рампейдж?

— Я… я ушла. Слонялась без дела… Мне нравится бродить под дождём, так что я подумала, что смогу тут переждать до завершения похорон. А потом… потом прибежала Торн… и она… она плакала… и… я хотела обнять её, но… но я испугалась… и… ушла… До этого самого момента… — Глори внимательно слушала, слегка нахмурившись. — Полагаю, меня дезинтегрировали… обычно только после этого я становилась такой маленькой.

— Стало быть… ты сумасшедшая, — сказала я, криво ухмыльнувшись. — Это должно было быть очевидно с самого начала.

— Похоже что так.

Глори в задумчивости потерла подбородок.

— И как долго длятся эти помрачения?

— Это не… — Рампейдж вздохнула и схватилась за голову. — Это как будто я здесь, а потом где-то в другом месте. И это… это плохое место, — прошептала она, задрожав в моих копытах.

— Тогда это не сумасшествие, — нахмурившись, сказала Глори. Наши взгляды встретились, и она одарила меня извиняющейся улыбкой. — Учтите, что мои познания в психологии ограничены одним школьным курсом и тем, что я когда-то вычитала в Кантерлотском Медицинском Журнале, но всё же при настоящем психологическом расстройстве не бывает так, чтобы одна личность просто заменяла другую. Это происходит не так.

Рампейдж посмотрела на неё с изумлением.

— Хм… я всегда думала… то есть… ты уверена, что я не чокнутая? — спросила она в замешательстве.

— Ты только что регенерировала из какого-то талисмана в твоей груди, — ответила Глори, покачав головой. — Так что, насчет тебя я ни в чём не уверена. Но если бы дело было в обычном сумасшествии, всё было бы намного проще. Либо ты потрясающая актриса… Но если бы ты хотела убить нас… проклятье… убить всех в Капелле… ты легко могла бы это сделать. Так что не думаю, что дело в твоей голове. — Она вздохнула и нахмурилась. — Это что-то другое.

Я увидела спешащих к нам остальных друзей и воспользовалась возможностью разразиться очередным приступом хриплого кашля. Потерев своё истерзанное горло, я подумала, что было бы неплохо, если бы на какое-то время Пустошь дала передохнуть хотя бы моей дыхательной системе.

— Блекджек! — закричал П-21, ковыляя в нашу сторону. За ним спешила Секаши со своим брезентовым мешком. Едва бросив взгляд на нас троих, зебра вздохнула и направилась прямиком ко мне. Пошарив в своём мешке, она вытащила бутылку Спаркл-Колы, наполненную странной субстанцией, по консистенции похожей на краску. Я сделала глоток и почувствовала, как по телу разливается знакомое ощущение действия лечебного зелья, хотя вкус был довольно странным. Но всё же неплохим! Увидев изувеченное тело Торн, П-21 остановился так внезапно, что не удержал равновесия и шмякнулся лицом об мостовую.

— Что… Торн… — Он посмотрел на крошечную Рампейдж. — Что за чертовщина здесь творится?

Я медленно поднялась на ноги, отхаркивая и сплёвывая мокроту, когда начало действовать зебринское варево. Меня безумно радовало, что я была способна глотать, хоть и с болью.

Наконец, мне удалось прохрипеть:

— Кто-то убил Торн. Не Рампейдж. — Голос мой звучал хуже, чем у гуля!

— Что? — спросил он резким тоном, указывая копытом на смятое тело Торн. — Рампейдж… что? — Он посмотрел на дрожащую кобылку с выражением, которого до этого удостаивались только я и начальник шахты, да ещё мысли о возвращении в Стойло. — Что?! — закричал он, обводя каждую из нас гневным взглядом.

— Что-то обрело над ней контроль. — решительно сказала я, и маленькая Рампейдж посмотрела на меня с таким видом, будто верила в это даже меньше, чем П-21. — Оно убило Торн, мотивируя это тем, что дарит ей милосердие. Оно сделало это, а не Рампейдж. — Я посмотрела на убитого жеребенка, снова почувствовав гнетущую пустоту внутри. — Затем оно попыталось убить меня. Но Глори остановила его, обратив в пепел. После чего Рампейдж регенерировала вот в это.

П-21 схватился копытами за голову.

— Ты хочешь сказать, что мы путешествуем с психопаткой? — Я чопорно кивнула, и у П-21 нервно задергалось веко. Он всплеснул копытами. — О, стало быть то, что она сумасшедшая, всё меняет? Теперь мне намного спокойнее!

— Я не думаю, что она сумасшедшая, — ответила Глори. — За всем этим кроется что-то другое.

Он посмотрел на неё с прищуром.

— Ты так же безнадёжна, как и Блекджек.

Глори не отступилась.

— Говорю тебе, Рампейдж нуждается в нашей помощи.

— Торн нуждалась в нашей помощи! — закричал он на неё.

— Вы правы! — заорала я на них обоих и, почувствовав, как что-то продирается через моё горло, зашлась в новом приступе кашля, прервавшем меня на полуслове. Я стиснула зубы, пытаясь выдавить из себя слова. — Торн нуждалась в нас, и я не смогла защитить её! Я! Но сейчас мы уже ничем не можем ей помочь, — прохрипела я, кашляя и роняя сопли. У меня подкосились ноги, и лишь поддержка Глори уберегла меня от падения. — То, что Торн мертва — моя вина. Моя! Злись на меня, П-21. Но не на Глори и не на Рампейдж.

— Нет, не твоя, — мрачно процедил П-21 и посмотрел на полосатую кобылку. — Если уж Рампейдж нельзя убить, то давайте просто сбросим её обратно в колодец Блублада и завалим наглухо.

— Это было бы справедливо, — тихо сказала Рампейдж.

Но сама мысль о том, чтобы зарыть кого бы то ни было заживо… даже после того, что сделала Рампейдж… Я снова услышала шорох тасуемых карт у себя в голове. В любой момент я могла начать видеть мёртвых пони и выглядеть при этом абсолютно невменяемой.

— Нет. Мы не сделаем этого. — «Потому что это стало бы повторением истории в клинике».

— Что бы там ни убило Торн, это была не Рампейдж. Понятно, П-21?

— Мне всё равно, кто это сделал; кровь на её копытах! Как по-твоему, что сделают Метконосцы, когда узнают? Она ведь была одной из них, Блекджек!

— Да не знаю я, ясно? — прохрипела я. — Но если ты собираешься похоронить её заживо, тогда зарой и меня вместе с ней! Я виновата в той же степени, что и она! Или ты забыл, что я сделала в клинике?

Он уставился на меня, вытаращив глаза.

— Это не одно и то же…

— Я знаю, П-21! Знаю, что не одно и то же. Но… — Я посмотрела на дрожащую Рампейдж… Арлосту… Мне хотелось кричать от отчаяния. Казалось, будто это я теперь схожу с ума. — Просто… поверь мне. Прошу тебя, — умоляюще обратилась я к нему, опираясь на Глори.

— Ты не можешь спасти всех… — ответил он тихо.

— Знаю. Но если я сдамся, как я смогу спасти хотя бы саму себя? — спрятав лицо от стыда, спросила я.

Он вздохнул последний раз.

— Чего ты хочешь от меня, Блекджек?

Я посмотрела на него с благодарной улыбкой… по крайней мере, я надеялась, что это хоть немного походило на улыбку.

— Расскажи обо всём Священнику.

Сама я не смогла бы этого сделать. Да я, скорее, предпочту умереть, чем увидеть выражение его лица, когда он услышит слова, подтверждающие, что Арлоста на самом деле была убийцей. П-21 мрачно кивнул и захромал к часовне.

— Ты должна была позволить ему замуровать меня, — пробормотала Рампейдж.

— Прекрати! — гаркнула я на неё и сделала глубокий вдох. — Просто прекрати. Я не знаю, кто ты или что, Рампейдж. Но мне не забыть то, что я увидела, и что ты сказала. Больная ты или нет, но прекрати повторять, что мы должны тебя убить. Это не вернёт Торн.

Я вздохнула, подняв взгляд к облакам. Внутри всё сжалось, и из моего повреждённого горла вырвался кашель. Я снова сплюнула какую-то гадость, искренне надеясь, что это не кровь. Затем спросила Рампейдж, с любопытством глядя на неё:

— Ну… и почему же ты такая маленькая?

Малышка ответила мне взглядом, от которого Спаркл-Кола скисла бы. Я сглотнула и усмехнулась.

— Ясно… ты не знаешь. А как долго ты пробудешь в таком виде?

Она едва заметно пожала плечами.

— Возможно, пару дней… Честно говоря, последний раз меня дезинтегрировали лет пять назад.

«Понятно».

— Глори… не могла бы ты отвести её обратно в Звёздный Дом?

— Блекджек, тебе следовало бы пойти с нами.

Я ответила ей своей самой непринуждённой улыбкой, и Глори вздохнула. Разумеется, она волновалась за меня. Пегаска повернулась к Рампейдж.

— Пойдём, деточка.

Полосатая кобылка хмуро посмотрела на неё.

— Я старше тебя как минимум лет на пятьдесят.

Глори улыбнулась.

— Ничего не могу с собой поделать. Просто ты… такая милашка!

— Я вовсе не милашка! Перед тобой одна из величайших Потрошительниц Хуффингтона, и я безумная бессмертная машина смерти! — ответила Рампейдж, притопнув копытцем. — Во мне нет ничего милого… — Она бросила на Торн последний мрачный взгляд. — Совсем ничего…

* * *

Я выбрасывала грязь из ямы, но она упорно соскальзывала обратно. Сейчас это больше походило на вычерпывание воды, чем на рытьё земли. Я натужно хрипела, задыхаясь и кашляя; горячее дыхание обжигало мне горло. Потрачено столько сил, а результата всё нет… Я должна была добиться большего. Должна была быть сильной, доброй, мудрой… но увы. Сейчас я всего лишь жеребёнок, копающийся в грязи.

* * *

— Мне нужен твой мешок… — тихо прохрипела я.

— Пойдём же. Ни к чему тебе мокнуть под дождём, — сказала Секаши, помогая мне подняться.

— Ты слышишь, что я… — начала было я, но тут же запнулась. Ну конечно, она меня не слышала. Она ведь провела жизнь не в относительном комфорте Стойла, а в рабстве на шахте, где её собратья гибли от тяжёлой работы и пуль надсмотрщиков, а сама она потеряла слух. Я глубоко вздохнула и посмотрела ей в глаза.

— Мне нужен твой мешок. А ещё я хотела бы услышать одну историю…

Секаши посмотрела на меня с удивлением. Я взглядом указала на Торн. Зебра без лишних вопросов закусила край своего брезентового мешка и вытряхнула его содержимое прямо на дорогу. Затем она стала рыться в образовавшейся куче странных трав, камней и бутылок.

— И какую же историю рассказать моей дорогой стражнице?

Секаши достала из кучи одну из бутылок и подала мне. Сотрясаясь от кашля, я взяла её, искренне надеясь, что в ней было лекарство.

— Смешную, — ответила я, слегка улыбнувшись. — На самом деле я хотела бы услышать историю про пони, которая не может умереть.

Зебра вновь удивлённо глянула на меня, но тоже попыталась улыбнуться.

— Ах, ну что ж… как ни странно, мне известна такая история. И притом довольно забавная. История эта об Орионе. Был он зеброй, как ты и я… — Тут она замолкла и усмехнулась. — Хотя, пожалуй, не совсем как ты, хе-хе. Вместе с племенем своим кочевал он по степям. Не был Орион ни самым сильным охотником, ни самым храбрым, ни самым умелым. Был он, по правде говоря, самым слабым, трусливым и неуклюжим в племени. И должен был быть недолгим век его. Но всё же жаждал он любви кобылиц и почёта. Хотелось ему быть выше остальных в своём народе.

Пока Секаши рассказывала, я, жутко хромая, подошла к Торн и попыталась насколько могла аккуратно положить её в мешок. Глаза кобылки безжизненно глядели в никуда. Кажется, она не успела понять, что произошло. Я молилась, чтобы последней мыслью крохи было не то, что Рампейдж предала её.

— Прости меня, — прошептала я на ухо Торн. Секаши прервала рассказ, прочищая горло.

— И вот, как и многие молодые жеребцы, неважно, зебры иль нет, сделал глупый выбор он. Взмолился звёздам он однажды ночью, прося их сильным его сделать, храбрым, трепет наводящим. И вняли звёзды мольбе его. Даровали они ему запретные знания, коими никто владеть не должен. И заточил Орион дух свой в камне, а камень сей — в груди своей.

Туго завязав мешок, я уселась на асфальт и посмотрела на Секаши.

— Свой дух?

«А нет ли связи между этой историей и тем, что я только что видела?»

Она кивнула.

— Да. У всего есть свой дух. Вы называете его душой. Это истинное отражение чьей-либо сущности.

Как забавно. Мне тут же вспомнилась ужасно скучная лекция о кьютимарках.

— Но почему это сделало его… таким… непобедимым?

— У духа есть сила. Дух несёт в себе отпечаток нашего естества, того, благодаря чему мы существуем. Эта наша частица, которая продолжает пребывать в вечности, когда наша земная жизнь подходит к концу. Но если умышленно отделить его часть и поместить в другой сосуд, этот сосуд станет таким же неуязвимым, как и сам дух.

— А если пони потеряет его, что с ним случится?

Она пожала плечами.

— Кто знает? Ты спрашиваешь о мрачных вещах, а я рассказываю только счастливые и весёлые истории. Быть может, когда он умрёт, его дух навеки останется заточённым в этом сосуде. А может быть, однажды он обретёт свободу и воссоединится с остальными. Во всяком случае, хотелось бы в это верить.

— И что произошло с Орионом?

— Сделало каменное сердце бедного глупого Ориона сильнее самого лютого зверя в саванне. С душой, заключённой в несокрушимом камне, не ведал он страха, и не могло ничто противостоять копью его и копытам. Но недоумевало его племя, как смог Орион из столь ничтожного столь великим стать. Спросили они его, не прибег ли он к запретной магии звёзд, и разгневался Орион. Ведь был он так силён и страшен, как смели они спрашивать, в чём причина сего! В ярости перебил Орион всё своё племя, от мала до велика.

И так остался он один.

Долгие годы жил он скитальцем. Бежали прочь все зебры от Ориона-предателя, ибо от пролитой крови покрылась его шкура алыми полосами. Ни один монстр не мог убить его, ни одно копьё сразить. Никто не мог сокрушить его сердце, даже если бы Ориону и хотелось того. В отчаянии вновь воззвал он к звёздам, умоляя их вернуть ему смертную жизнь. Но не принимают звёзды свои дары назад.

В конце концов, подпрыгнул он так высоко, что достиг звёзд и стал одним из них. И поныне охотится он на самых жутких созданий в небесах, надеясь так однажды обрести смерть свою.

Я слушала рассказ Секаши, положив копыто на мешок.

— Но как это возможно… поместить свою душу в сосуд? Зачем? Это всё равно, что… даже не знаю… изуродовать свою кьютимарку!

— Или стереть свой знак, — согласилась Секаши. — Я слышала много подобных историй. О глупцах, мечтавших о могуществе, мудрости и долголетии. В этом стремлении они охотно могли разорвать свою душу на кусочки и сжечь её в магическом пламени, или продать её созданиям настолько ужасным, что даже имен их не произносят вслух, или просто поместить её в новый сосуд. И они получали и власть, и знания, и долгую жизнь… но приобретенное редко оправдывало уплаченную цену. И всё же, безумцы, которым не нужны предостережения звёзд, никогда не переведутся.

— Предостережение звёзд? Или предостережение о звёздах? — спросила я, аккуратно взяв мешок и положив себе на спину. Он был лёгок и в то же время так тяжёл… Она была ещё совсем жеребёнком… Торн заслуживала возможности пожить дольше. Быть счастливой. Как и те несчастные жеребята в клинике…

— Да, — сказала Секаши, пытаясь связать свои пожитки куском верёвки. — Для пони это всего-навсего красивые огоньки на небе, но красивое — ещё не значит безопасное. Звёзды своенравны и могущественны, и сила их не от мира сего. Тот, у которого хватает глупости взывать к ним, обречён. Так же, как и те, кто рядом с ним.

— Так значит, зебры верят, что звёзды — зло? — спросила я, припоминая эпизоды из памяти Мэрипони.

— Некоторые, может быть, и верят, но разве я назвала их «злом»? Нет. Несомненно, они опасны, непредсказуемы и переменчивы. Но они не желают нашего уничтожения, иначе нас бы уже наверняка не существовало. — Секаши с грустью улыбнулась. — Очень легко назвать что-либо злым. Привлекать их внимание и просить у них помощи неразумно, но это не значит, что они жестоки и порочны, — сказала она, переведя взгляд сначала на Рампейдж, а затем на облака. — Истории говорят о том, что звёзды могут указать верный путь нуждающимся, придать сил и вдохновения. И когда мы требуем исполнения наших желаний, они дают нам то, чего мы хотим. Но это может обернуться для нас великой болью, что и довелось познать Найтмэр Мун.

— Найтмэр Мун? — спросила я, обрадовавшись поводу отвлечься от мыслей о только что произошедшем. — Какое отношение она имеет к звёздам?

— А кто по-твоему дал ей подобную мощь? — спросила Секаши, пристально глядя на меня. — Мы должны усвоить одну истину: звёзды — не порождения зла. Пусть для многих и проще думать о них так, но это неверно. Они лишь выносят на свет всех наших тайных демонов, всю боль, которая могла жить в нас из поколения в поколение. Не звёзды сделали вашу принцессу чудовищем. Она была им с самого начала.

— Но… Найтмэр Мун и Принцесса Луна — это же две разные пони! — запротестовала я.

«Не может быть, чтобы та обаятельная, умная принцесса, которую я видела, вдруг оказалась монстром!»

— А можешь ли ты поведать мне историю о том, как она стала Найтмэр Мун? Как одна превратилась в другую? — спросила Секаши. Я как дура открыла рот и тут же снова закрыла. История её изгнания была мне известна, но…

— Я не знаю…

— И мы не знаем. Но многие верят, что она воззвала к звёздам и те ответили ей. И что, хотя её сестра и народ простили её, прикосновение звёзд что-то изменило в ней навсегда.

— Звучит довольно жестоко, — прошептала я. — А что если звёзды коснулись и меня тоже?

В ответ Секаши рассмеялась:

— О, моя дорогая Стражница, это могло бы многое объяснить.

Но несмотря на смех, в глазах зебры была тревога.

* * *

Я выкопала яму лишь с копыто глубиной. Моё горло болезненно сжималось при каждом глотке, и глаза щипало, но я продолжала понемногу вычёрпывать грязь.

— Разве это не символично? — прошептал Крупье сквозь шорох дождя в пожухлой траве.

— В круп тебя и твою символичность, — буркнула я и принялась раскапывать яму двумя копытами. Грязь тут же облепила их плотным слоем. — Я должна это сделать.

«Я не справилась… это моя расплата».

Облокотившись на деревянное надгробие, Крупье близоруко щурился на меня своими слезящимися глазами и неспешно тасовал в копытах карты.

— Ты всего лишь пони, Блекджек. Тут нечего стыдиться.

— Я должна быть лучше… — вздохнула я.

— Что ж, тогда, возможно, тебе стоит подумать над тем, чтобы позволить Сангвину сплавить тебя с Песчаным Псом, или вставить тебе механические импланты. А может нужно поместить туда, где должно быть твоё сердце, талисман, чтобы ты могла пинать себя под зад до скончания веков? — С каждым вопросом он показывал мне по одной карте. Горгон. Деус. Подлая и жестокая Рампейдж. — Так было бы лучше?

— Пошёл в задницу, — пробормотала я, запуская ноги в холодную, мокрую землю.

— Тебе понадобится нечто большее, чем крепкое словцо, чтобы стать лучше, Блекджек. Ты упорно не желаешь довольствоваться тем, что у тебя есть… но нужно понимать, что это лучше, чем ничего.

— А что у меня есть? — прохрипела я тихо, глядя на мешок, сквозь ткань которого просачивалась кровь. Мой голос дрогнул, и я замолчала.

— Блекджек, какая же ты идиотка…

* * *

Бок о бок мы с Секаши вернулись в Капеллу. Зебра улыбалась мне своей привычной непринуждённой улыбкой, но глаза выдавали её внутреннюю тревогу.

— Позволь мне проведать Маджину. Я боюсь… просто хочу проведать её. — Она старалась смотреть мне в глаза, но её взгляд нет-нет да соскальзывал на мой тяжкий груз.

— Останься с ней. В конце концов, должен же хоть у одной из нас быть повод уйти из-под этого дождя, — прохрипела я, дрожа от холода и усталости. Должно быть, то же самое чувствовали Скальпель и Бонсоу. Я попыталась представить себе, каково это — быть матерью, и мысль показалась мне просто ужасающей. Я с трудом могла заботиться о себе собой, и то не без помощи друзей. Но шло ли это хоть в какое-то сравнение с заботой о жеребёнке? Со страхом потерять его?

Я медленно брела мимо почтового отделения, когда оттуда под дождь неслышно шагнул Священник. Водяные капли, падая ему на плечи, разбрызгивались вокруг его фигуры, создавая подобие блестящей ауры. Мы молча посмотрели друг на друга. Я — глазами, полными вины, Священник — с безмолвным осуждением. Он предупреждал меня, а я не справилась. Какие нужны были слова после этого? Священник шагнул мимо меня, на прощанье осторожно коснувшись мешка, и направился к своей церкви.

Дверь в почтовое отделение распахнулась, и оттуда кубарем выкатились на дождливую улицу трое юных пони: Попурри, Адажио и Аллегро. Следом за ними выскочила маленькая Соната. Эта кобылка была в том же возрасте, что и Торн, и они могли бы стать прекрасными друзьями. Аллегро изо всех сил старался вырваться со своим сокровищем: бутылкой РАД Спаркл-Колы. В задние ноги ему вцепился Адажио, а на спину вскарабкалась Попурри. Её рожок пылал, поскольку она изо всех сил пыталась вырвать магией бутылку из его губ прежде, чем он окончательно её опустошит.

— А ну, верни её обратно! Она моя… — верещала она, одновременно мутузя его по голове копытами.

— Ты обещал, что я сделаю глоток, Аллегро! — решительно заявил Адажио, дёргая брата за ноги.

— Отфефис от феня! — прорычал жеребенок с розовой шёрсткой, и Попурри тут же вырвала бутылку содовой из его рта, подняв её высоко над головой.

— Эй! — обиженно воскликнул Аллегро, потянувшись вверх за светящейся бутылкой.

— Теперь она моя! — победоносно объявила Попурри, но тут же была сбита с ног Аллегро, схватившим её в охапку. Потерявшая равновесие кучка жеребят рухнула с громким стуком. Свечение вокруг бутылки исчезло, и она упала прямо в копыта Сонаты. На неё тут же устремились три пары глаз. Маленькая фиолетовая пони улыбнулась и смачно плюнула в бутылку. Дружное «Фу-у-у!!!» разнеслось по всей Пустоши, а кобылка с триумфальной улыбкой поднесла бутылку ко рту, наслаждаясь Спаркл-Колой со вкусом редиски.

— Эй, это же Охранница! — произнесла вдруг Попурри, лёжа вверх тормашками под Адажио, и указывая на меня копытом. Все трое дружно поднялись на ноги, а я неожиданно почувствовала, как всё внутри меня похолодело.

— Ты не видела Торн? Мы искали её повсюду.

— А что в сумке? — с жадностью спросил Аллегро, но осёкся, видимо, прочтя что-то на моём лице.

— Эй? Что случилось? Ты плохо выглядишь.

Что я должна была им ответить? Как я могла объяснить им, что один из моих друзей только что убил свежеиспечённого Метконосца?

— Эй, Соната, ты их сделала? — раздался голос Чарити из дверного проёма. Самая младшая из квартета с победоносным видом отхлебнула из бутылки.

— Она плюнула туда, — проскулил Адажио.

— Как я и советовала. Хорошая девочка, — сказала Чарити и, повернувшись к двери, громко крикнула внутрь помещения: — Соната выиграла! Платите по ставкам! — Но её улыбка исчезла, едва она заметила меня. Жёлтая кобылка пристально посмотрела на мешок на моей спине. — Что ты тут делаешь?

— Она ведёт себя странно, — подозрительно произнесла Попурри.

Чарити посмотрела мне прямо в глаза. Её взгляд полыхнул, словно лучевое оружие, и она тихо произнесла:

— Торн ведь мертва, да?

Четверо пони уставились на неё, а затем дружно перевели на меня обеспокоенные взгляды. Я просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Она прошла путём паломников, верно? — снова спросила Чарити, не спуская своих золотистых глаз с моей ноши, и я поняла, что она врёт ради этих малышей, но даже сейчас у меня хватило сил лишь на то, чтобы слабо кивнуть.

Странно, но четверо жеребят вовсе не были потрясены этой новостью. Они выглядели всего-лишь опечаленными. Смирившимися. Словно такое уже случалось раньше.

— Я думала, она останется, — тихонько вымолвила Соната, обнимая почти пустую бутылку. Попурри прижала кобылку к себе. — Я была уверена, что она не пойдёт туда.

— Такое случается, Соната. Такова жизнь, — успокоила её Попурри, нежно погладив по голове. Вот так Метконосцы и выживали.

Понурившись под дождём, Адажио посмотрел на своего брата.

— Интересно, откуда она узнала про мост? Возможно, Пандер или Крисп рассказали ей… Если это так, им не поздоровится, — глухо пробормотал синий жеребёнок. Вот так они и выживали.

— Идите внутрь. Нет смысла мокнуть под дождем, — приказала Чарити и шагнула в сторону, освобождая проход. Когда они исчезли за дверью, она снова посмотрела на мешок.

— Ты позаботишься о ней?

Я снова сумела лишь слабо кивнуть, и она опустила взгляд.

— Хорошо. — Желтая кобылка повернулась в сторону почты.

— И ты не хочешь узнать, как это произошло? — прохрипела я, закашлявшись. Я насквозь промокла, ужасно устала и сейчас мне хотелось лишь немного обсохнуть.

Оглянувшись, Чарити посмотрела на меня своими грустными, золотистого оттенка глазами.

— Нет, — только и ответила она, скрывшись за дверью.

Ей не нужны были подробности. Торн умерла, а я заботилась о ней. Этого, казалось, было достаточно. К тому же, уверена, что со временем она сможет вытянуть все подробности из Священника.

В одиночестве я проследовала туда, где лишь примятая трава и грязь были свидетельствами церемонии, что прошла здесь всего час назад. Я посмотрела на деревянное надгробие.

— Роза… — Я осторожно положила Торн на траву. — Я… Прости меня. Я не хотела, чтобы всё закончилось именно так, — сказала я, закрыв глаза и понурив голову. — Держу пари, ты не раз слышал подобное, так ведь, костлявый ублюдок?

— Ты ко мне обращаешься? — раздался голос слева от меня, где сидел Крупье, мрачно пялясь на свежую могилу. Я посмотрела на него с ненавистью. Он вернул мне мой взгляд, и даже имел наглость выглядеть при этом расстроенным. — Да, старая история. Дорога в ад и всё такое…

— Почему я не могу сделать всё правильно? Почему не могу спасти даже одного жеребёнка, только что потерявшего мать? Зачем ты забираешь их всех?

— Я не убивал её, — негромко ответил бледный жеребец, ещё глубже надвигая на лицо свою рваную шляпу.

— Ты знаешь, о чем я… — тихо процедила я, уставившись в грязь под ногами. — Зачем ты всё так усложняешь?

— Не я делаю это, Блекджек. Это всё ты… потому что, чёрт тебя подери, пытаешься заботится обо всех вокруг, — мягко выговорил он с печальной, но добродушной улыбкой. — И теперь ты знаешь, каково это — заботиться.

— Заботиться чертовски больно, как ни крути, — прошептала я и начала копать.

* * *

Не знаю, как долго я трудилась над выкапыванием этой ямы. Возможно, всего пару минут, хотя мне они показались днями. И всё это время я хрипела, кашляла и беседовала со своей расшатанной психикой. Сейчас мне просто нельзя было сдаваться. Провалив все прошлые начинания, я могла бы, по крайней мере, помочь Торн обрести покой или сдохнуть, пытаясь.

И, естественно, в конце концов мои больные ноги подвели меня, и я растянулась в грязи рядом с мешком, кашляя и сражаясь за каждый вдох.

— Блекджек, нельзя быть такой глупой, — раздался рядом со мной голос П-21. — Тебе не кажется, что лучше бы уйти из-под дождя? — заметил он, встав слева от меня, возле небольшой ямы. Его тёмно-синяя грива была насквозь мокрой и спутанной от дождя, но он всё же начал копать бок о бок со мной.

С другой стороны от меня приземлилась Глори. Встретившись со мной взглядом, она аккуратно смахнула крылом капли дождя с моих глаз. Затем поставила свои сумки и, вытащив одеяло, накрыла им меня, после чего присоединилась к П-21.

На противоположной стороне ямы возникла Рампейдж. Она выглядела слишком маленькой, чтобы от неё была реальная польза, но всё равно, шлёпнувшись на живот, принялась вычерпывать жидкую грязь. Рядом с ней из дождя вышагнули чёрные копыта, и полосатая малышка, задрав голову, шокировано уставилась на Священника, левитировавшего перед собой лопату. Пристально посмотрев долгим взглядом на крошечную Рампейдж, он также приобщился к рытью. Внезапно, к моему изумлению, дождь прекратился… Хотя, нет. Дождь продолжал лить как из ведра, просто перестал капать на нас. Чуть в стороне стояла Лакуна, наблюдая за нашей нелёгкой работой. Её рог окружало магическое сияние. Появилась Секаши с новой порцией зелий и медикаментов. И наконец, совсем уж неожиданно, к нам присоединилась Чарити со своей лопатой и ведром.

Старый бледный жеребец застыл рядом со мной, глядя задумчивым взглядом на кипящую работу.

— Видишь? Вот как должно быть.

Лакуна бросила настороженный взгляд в мою сторону, когда я тихо пробубнила себе под нос:

— Я сама должна была это сделать…

Крупье одарил меня взглядом, который был мне слишком хорошо знаком.

— В этом твоя проблема, Блекджек. Ты не можешь делать всё сама. Тебе не нужно стремиться стать лучше… умнее, может быть, но не лучше, — выдал он, пристально глядя на меня. — Всё, что тебе нужно — это друзья, которые подставят плечо в трудную минуту.

Вшестером мы быстро закончили с ямой, несмотря на грязь и сырость. Я скорбно наблюдала, как Священник левитирует Торн в могилу рядом с её матерью.

— Покойтесь с миром, Торн и Роза. Отныне вы неразлучны навсегда.

— Я… Я не хотела… Не хотела, чтобы это случилось. Случилось снова… когда-либо, — рыдала Рампейдж, глядя в открытую могилу с таким видом, словно также жаждала обрести в ней вечный покой.

Закапывать могилу оказалось гораздо проще, чем раскапывать её. Священник стоял, закрыв глаза, пока Чарити собирала свои лопаты.

— Я знаю, Арлоста. Но это произошло, — ответил он бесстрастным тоном.

— Да… — тихо прошептала она и натянуто улыбнулась. — Блекджек собирается помочь мне выяснить, как покончить с собой. Здорово, да? И я… я получу, наконец то, чего заслуживаю… и никогда больше не сделаю этого снова.

Священник обвёл взглядом нас обеих.

— Никто не заслуживает твоей участи, Арлоста, — тихо произнёс он. — Хотел бы я хоть чем-нибудь тебе помочь, но ты по-прежнему угроза для Метконосцев. И тебе по-прежнему здесь не место.

Рампейдж лишь обречённо кивнула.

— Могу я хотя бы увидеть её перед тем, как уйду?

На лице Священника появилась тоскливая улыбка.

— Разумеется.

Рампейдж снова кивнула и молча вышла под дождь, льющий за пределами действия заклинания Лакуны. Мы дружно посмотрели вслед крошечной пони с красными зебринскими полосками, которая направилась отнюдь не к деревне, а вглубь кладбища.

— Куда она идёт? — удивлённо поинтересовалась Глори.

— К нашей дочери, — еле слышно обронил Священник.

«Их кому?!»

Глори в ужасе закрыла рот копытами, и даже П-21 выглядел потрясённым.

— Я был совсем жеребёнком, но… — Священник неопределённо пожал плечами. — Но всё же достаточно взрослым, чтобы однажды, после большого количества виски и долгого флирта, это произошло. Я никогда не видел Арлосту такой счастливой. А потом… ни с того ни с сего… она убила нашу дочь. Думаю, это свело её с ума. Она много раз пыталась убить себя самыми различными способами, наводя ужас на Метконосцев. И, в конце концов, отправилась в город. Я сбился со счета, сколько раз оборонительные системы Ядра испепеляли её. Мне казалось, что на этом всё закончилось. Но два года спустя она появилась вновь, уже в образе Потрошителя по имени Рампейдж.

— Почему же она просто не… закопает себя или что-то в этом духе? — поинтересовался П-21, теперь уже с толикой сочувствия и стыда.

— Потому что это не убьёт её. И однажды… спустя дни, годы или, возможно даже, столетия, она всё равно выберется. И кто знает, каким чудовищем она станет к тому времени? Единственное наказание, которое она считает приемлемым для себя — это смерть, — уверенно произнёс Священник. — Она хочет быть уверена, что больше не причинит никому вреда…

— И она ещё легко отделается… — буркнул П-21.

— …и будет вечно гореть в аду, — закончил Священник.

П-21 недоумённо заморгал, а затем уставился на меня. Думаю, он, наконец, осознал, как болезненно переживал Священник то, что она совершила.

Мне оставалось сделать лишь одно. Покопавшись в своих сумках, я вытащила драконий коготь. Моя магия оказалась истощена настолько, что мне пришлось взять коготь в зубы, чтобы нацарапать им по дереву несколько слов. Закончив, я осмотрела надпись на надгробии:

Роза

и мои приписки под нею:

— Мать.
Торн
— Дочь.

— Я закончила, — прохрипела я своим измученным горлом и тяжело облокотилась на Глори. — Пора уйти из-под этого дождя.

* * *

К сожалению, мой визит в Стойло Девять Девять ненадолго откладывался. Я была больна… очень, очень, очень больна. По мне уж лучше сдохнуть от лучевой болезни, чем мучиться от постоянного, раздирающего горло кашля и чувства собственной беспомощности. Знаю, Рампейдж была в гораздо более худшем положении, чем я, но, в конце концов, она всего лишь переживала своё второе рождение… а может третье… или четвёртое… и на данный момент я всё равно ничего не могла с этим поделать, поэтому позволила своим друзьям поднять меня наверх и уложить в старую кровать Мэригольд.

Секаши осталась со мной, чтобы помочь своими лечебными зельями и микстурами. Очевидно, что зебра, не знающая, как приготовить самый простенький отвар, была бы не более чем полосатой пони. Возможно её варево и пахло отвратительно, но всё таки оно было намного лучше листьев, что заваривала Глори. Плюс, я была совсем не прочь узнать побольше о зебринской культуре. Мои познания о зебрах, по большей части, ограничивались тем, что они были нашими заклятыми врагами во время войны.

Из историй Секаши я узнала, что когда-то зебры жили племенами на обширных пастбищах. Большинство из них были кочевниками (хотя легенды и археологические данные указывают на то, что, скорее всего, так было не всегда), и вместо того, чтобы основывать крупные города и мегаполисы, они просто ставили несколько строений для оказания помощи больным и защиты своих колодцев. В отличие от Эквестрии, где большую часть дикой природы освоили, земли зебр по-прежнему были полны всяческих монстров и опасностей. Зебры относились к ним с почтением и испытывали себя на прочность, бросая вызов этим угрозам. Нехватку магии единорогов они компенсировали редкими и сильными магическими талисманами.

Несомненно, на их образ жизни сильно повлиял длительный период засухи. Гибнущая саванна вынуждала зебр собираться в деревнях и городах, построенных вокруг источников воды, и, поскольку они уже не могли надолго покидать их, остро встал вопрос противостояния естественным хищникам. Спустя примерно десять лет, месторождения драгоценных камней, являющихся основой зебринских магических талисманов, исчерпались, что поставило зебр на грань выживания. Решение этой проблемы было найдено в Эквестрии, к взаимному удовлетворению обеих сторон. Эквестрия была индустриальной державой, и многие из тех технологий, что развивались в ней ударными темпами, обещали сделать нецелесообразной необходимость дальнейшего использования талисманов. Но при этом, Эквестрия также обладала огромными залежами драгоценных камней, и, к счастью для зебр, бурный рост эквестрийской промышленности требовал постоянного увеличения поставок энергии, которые угольные компании были не в состоянии обеспечивать. В результате стороны пришли к соглашению: Эквестрия обязалась снабжать зебр драгоценными камнями, а также помогать в становлении их промышленности, делясь знаниями и технологией угледобычи, в обмен на что зебры гарантировали поставки угля в Эквестрию.

Необходимость создания горнодобывающих производств и стремление к технологиям полностью изменили их кочевой образ жизни. Зебринские земли были полностью освоены и использовались теперь для извлечения природных ресурсов, а зебры начали развивать собственные технологии, основанные на алхимии и магии земных пони, которые позволяли расширить и дополнить возможности традиционных инструментов и талисманов. Цезарь, ранее занимавший позицию всего лишь своего рода опытного дипломата, отвечавшего за урегулирование крупных межплеменных споров, воспользовавшись изменениями, которые повлёк за собой осёдлый образ жизни, сосредоточил в своих копытах всю полноту власти и объявил курс на построение нового светлого будущего, хотя не всё было так просто. Зебры, достигнув такого же технологического роста, как и Эквестрия, попутно столкнулись с неведомыми ранее социальными потрясениями. Городская жизнь перестала быть чем-то непонятным из старинных легенд, что практиковалось лишь несколькими небольшими племенами, да и то лишь в периоды засухи; теперь она стала нормой. Железные дороги протянулись по всей земле, сокращая путешествия, которые раньше могли занимать недели тяжелейших переходов, до нескольких дней в уютном вагоне. Крепнущая с каждым днём объединённая армия зебр, вооруженная новейшим оружием и магией, перестала лишь сдерживать агрессивных животных и начала на них охотиться. Новые идеи пронзали культуру зебр подобно молниям, и среди них была одна, что начала бурлить в их умах, приближаясь к опасной черте.

Большинство зебр никогда не задумывались над тем, как устроен мир за пределами их племенных угодий. Они были слишком заняты выживанием, чтобы их сильно заботило то, что творилось в далёких землях. Хотя, те, кто всё же размышлял о подобных вещах, затаили тихую обиду на Эквестрию. Страну, которую избрали своей обителью живые богини, и где даже монстры были ручными, а сезоны подстраивались под нужды и удобства пони. Тем не менее, это недовольство не имело особого значения; Эквестрии не не было дела до зебр, те в свою очередь ничего не могли поделать с пони.

Первый тревожный звонок прозвенел, когда вернулась Найтмер Мун и задержала рассвет. Негодование зебр росло всё сильнее, хотя оно по-прежнему не могло вылиться во что-то осязаемое. Затем, спустя многие годы, были подписаны торговые соглашения, и хотя они оказались очень выгодными для зебр, Эквестрия выигрывала от них гораздо больше. По этим договорам зебры должны были поставлять угля в десять раз больше того количества драгоценных камней, что пони присылали в ответ. А камни тогда нужны были зебрам как никогда. Возможно, растущая промышленность и привела к сокращению областей применения старых талисманов, но с куда большей скоростью она создавала новые отрасли, требовавшие использования драгоценных камней.

Учитывая всё это, а также многое другое, скрытое от глаз, достаточно было одного небольшого толчка, чтобы катализировать процессы, которые в конечном счёте привели к уничтожению всего мира. Таким толчком стал кризис с заложниками, и именно с того момента катастрофа стала неминуемой.

Цезарь объявил эмбарго на поставки угля, пока не будут заключены новые, более справедливые торговые соглашения. В ответ Эквестрия прекратила поставки драгоценных камней. Энергетика, транспорт и промышленность пони испытали серьёзный кризис и упадок. Зебринская индустрия также запнулась, когда иссякли запасы камней. Ввиду нехватки необходимых ресурсов, пришлось свернуть даже кампанию по истреблению опасных монстров в диких землях зебр. Всё это лишь ещё больше увеличило зависимость зебр от угольных технологий и привело к росту внутреннего спроса на уголь со снижением потребности в иностранных драгоценных камнях.

Мирная дипломатия провалились, и Эквестрия, доведённая до отчаяния от того, что её жители теряли инфраструктуру, на которую привыкли полагаться, начала обеспечивать угольные поставки при помощи силы.

Было любопытно… даже почти забавно… слушать рассказы о первых боях. Обе стороны уделяли повышенное внимание минимизации потерь. Обмен пленными происходил сразу после стычки. Медицинская помощь оказывалась и своим, и чужим. В то же время Селестия постоянно стремилась к установлению хотя бы временного перемирия, но война продолжалась, и бои становились всё ожесточённее. Развитие оружейных технологий, новые боевые заклинания и смертоносные талисманы вели лишь к эскалации конфликта. Хоть и казалось, что пони с зебрами, вовлечённые в конфликт, были согласны прекратить эту кровавую бойню, никто из них не мог допустить, чтобы последний выстрел остался за вражеской стороной. Беженцы с обеих сторон становились распространённым явлением, и отношение к ним с каждым днём становилось всё хуже.

А потом случилась резня в Литлхорне.

Всё, что я знала о происшествии, я почерпнула из небольшой сноски в своём учебнике истории: нападение на школу привело к отречению Селестии от власти и воцарению на троне принцессы Луны. Но мне не было известно, что школа эта была под патронажем именно Луны. И тем более я представить не могла, что при нападении использовался новый смертоносный отравляющий талисман. Цезарь отрицал, что эта школа была в числе военных целей, и заявлял, что оружие было утрачено и никогда не должно было применяться. Но бойня всё изменила. С этого момента никто больше не задумывался о мире. Единственной целью стала победа любой ценой.

Разумеется, вскоре последовало падение Хуффингтона, а следом за этим его восстановление. Словно пони, объединённые единой целью, вдруг решили выяснить, где находится предел их возможностей. И никто не осознавал, что новый горизонт, к которому они устремились, был краем обрыва над пропастью.

— Но кто-то ведь понял, — пробормотала я, — кто-то знал.

Я вспомнила музей и Кейков. Кто-то знал день и час и предпринял определённые шаги… но я не могла представить, ради какой цели.

* * *

— Ты наградила меня своей чёртовой простудой, — проворчал П-21, шмыгая забитым носом, когда пришёл навестить меня.

— Наградила? Щас. Ты просто украл её! — возразила я, лёжа в кровати.

— Ну так забирай обратно! — буркнул он и громко чихнул. — Фу-у… — При виде липких соплей на копытах его лицо перекосило от отвращения. — Э-эх… ненавижу болеть.

— Определённо, пони из стойла куда легче других цепляют эту заразу. Нам ещё повезло, что мы в Капелле, где не так много полей ХМА. Будь мы во Флэнке, потребовалось бы несколько дней, чтобы справиться с этой простудой. — Я опрокинула в себя содержимое одного из пузырьков Секаши. — Тебе надо попробовать это. Я, похоже, отхаркнула уже все цвета радуги, зато мне стало намного лучше.

— Я пас. Это зебринское варево на вкус как кобылий зад, — сказал он, сморщившись от отвращения.

Я закатила глаза.

— Я тебя умоляю. И каков, по-твоему, на вкус зад у кобылы?

Он пристально посмотрел на меня.

— Во многом это зависит от того, насколько она соблюдает правила личной гигиены…

Меня аж передёрнуло, а П-21 взял пузырёк и сделал вид, что читает этикетку.

— О, взгляни-ка! Возможные побочные эффекты: тошнота, потеря аппетита, радужные сопли и засовывание в рот всех четырёх копыт разом. — Он сделал глоток, и его глаза тут же полезли на лоб, грива встала дыбом, а по телу прокатилась дрожь. — Л-ладно… на вкус это даже хуже, чем…

— Я полагаюсь на твой опыт! — спешно выпалила я.

Он сделал ещё глоток и со вздохом поставил пузырёк на тумбочку.

— Я хотел бы извиниться перед тобой. Понятно, что ты стараешься изо всех сил… сильнее, чем любой из нас. Я бы так не смог.

— Было бы ужасно, если бы это мог любой из нас, — ответила я и откинулась на кровати, разглядывая луну, нарисованную на потолке. — И ты меня прости… Я лишь хочу спасти её. Как и всех остальных. Торн. Розу. Флэнк. Почему это так сложно?

— Потому что так правильнее. Конечно, куда проще было бы оставить Розу и Торн в тех руинах или списать Флэнк со счетов. Я бы именно так и поступил. — Он вздохнул и покачал головой. — Хотя, хочешь знать, что беспокоит меня больше всего?

Внутри меня всё сжалось, но я кивнула.

— Меня волнует отнюдь не то, что Торн умерла. Конечно, это было плохо и всё… совершенно запуталось… но куда сильнее меня взбесило то, что Рампейдж не понесла за это наказания.

— Вообще-то понесла, — уточнила я.

— Может быть. Хотя, я не в восторге от теории о «не сумасшедшей кобыле, которая каким-то образом остаётся невиновной в убийстве жеребёнка, просто потому, что её мучает чувство вины», — сказал он, взмахнув копытом. — И меня по-прежнему интересует, чего добивается Лакуна.

— Может, она просто хочет сделать Пустошь лучше?

— Не думаю, что она сама понимает, чего хочет… или чего хочет её Богиня. Я обсудил эту тему со Священником. Очевидно, по всей Пустоши рассеяны её прислужники, несущие в массы религию «Единства». Аликорны выбирают претендентов на слияние с Богиней. Загвоздка в том, что ни один кандидат пока не возвращался, — сказал он, вытирая нос копытом.

— По-видимому, я слишком ущербна для Единства, — произнесла я с грустной улыбкой. — И слишком плаксива.

Он не улыбнулся в ответ.

— Блекджек, нету слишком ущербных для Единства. Они примут любого пони. Не имеет значения, кто ты: убийца, насильник, рейдер или раб. Не думаю, что они бы отвергли кого-либо только за то, что он «слишком плаксив».

Его слова озадачили меня.

— Может и так. Просто я не понимаю, где заканчивается Богиня и начинается Лакуна. Она говорит так, будто является её частью, но… в то же время нет. Она упоминала что-то о Хуффингтоне, полном кошмаров. — Я поймала его взгляд и усмехнулась… затем закашлялась, отхаркивая в платок что-то однозначно гадкого цвета, и покачала головой. — Уф-ф… и даже… не просто кошмаров или страшных снов. А каких-то исключительно аликорновских штучек.

— Ладно, — ответил П-21, снова проведя под носом копытом. — Просто… не дай этому цапнуть нас за хвост. Я имею в виду… я понимаю твоё желание помочь Лакуне, но помни, что она и её Богиня — это одна большая, покрытая мраком тайна. Хорошо?

Я со вздохом кивнула и сделала ещё глоток приятного лекарства Секаши. Вкусом оно чем-то напоминало лакрицу… солёную лакрицу? П-21 немного расслабился.

— Что ж… последний вопрос. Что мы будем делать, когда заявимся в Стойло Девять Девять?

— Захватим его, — спокойно ответила я, потирая своё искалеченное горло. — И я не шучу. А если Мама не станет слушать, то мне придётся стрелять в неё, пока не передумает. Конечно, потом меня будут мучить угрызения совести, но я не могу позволить этому месту и дальше продолжать свои непотребства. — Я сделала глубокий вдох. — А те, кому новые порядки придутся не по вкусу, смогут попытать удачи в Пустоши.

Он со вздохом взглянул на меня.

— Я так понимаю, в этом плане нет пункта «покарать их за то, что они сделали»?

Я закрыла глаза.

— Прости, но я не палач. Я бы отдала тебе Смотрительницу, если бы могла, но Деус уже о ней позаботился.

— Что ж, значит возвращаемся в Стойло Девять Девять и захватываем его. Полагаю, третьим пунктом это плана будет «Профит». — П-21 скрестил свои копыта на краю моей кровати и склонил голову на бок. — А что, если что-то пойдёт не по плану?

— Ну, тогда я выпью «Дикого Пегаса», спою несколько непристойных частушек, постреляю от души и постараюсь не умереть, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но я не уйду оттуда, пока не позабочусь об этом месте, П-21.

— Хорошо. Это меня вполне устроит, — тихо ответил он.

— Знаю, ты мне не поверишь, — сказала я с улыбкой, — но большая часть Стойла Девять Девять — хорошие пони. Мы не должны их всех убивать.

«Потому что, если мы так сделаем, я не смогу жить с этим. Но всё же сомневаюсь, что Мама и другие станут придерживаться правил, которые даже не были предписаны нам, как обязательные к исполнению».

— Ты — оптимистка, Блекджек. Тем не менее, пока жители Стойла не докажут свою доброту на деле, я останусь при своём мнении, что они ни за что не откажутся от возможности иметь жеребцов и дальше. Если предоставить им право выбора, они пойдут по самому простому пути. — Он по-дружески подтолкнул меня локтем. — Но, если откровенно, драться с тобой… тяжело.

Я улыбнулась. «Надо будет наделать бейджиков с надписью: „Охранница. Не деритесь со мной, это тяжело“».

— И что же потом? — спросил П-21.

— Назначим Маму в качестве новой Смотрительницы и наладим их контакт с Крышечкой. В Стойле должны найтись ценные вещи, которыми можно торговать. Торговля спасёт Пустошь, — ответила я с улыбкой. — Потом отправимся к следующему пункту назначения ЭП-1101, а по пути, возможно, сделаем небольшую остановку в Исследовательском центре Гиппократа и попытаемся убедить Сангвина оставить нас в покое.

— Звучит… неплохо, — ответил П-21 с нотками восхищения в голосе. Затем усмехнулся. — Но ты же знаешь, что что-нибудь обязательно пойдёт не так.

— Да. И причиной тому, вероятнее всего, станет Сангвин, — сказала я, закатывая глаза. — Зодиаки знают, что я была в НТЦ Стойл-Тек. И Сангвин теперь, несомненно, догадывается, что я собираюсь вернуться в Стойло Девять Девять, чтобы выяснить маршрутизацию ЭП-1101, и обязательно отправит по моему следу каждого рейдера, бандита и работорговца в Хуффингтоне. Наверно, поэтому ДиДжей Пон3 и сообщил, что окрестности города стали ещё опаснее.

Я подняла ПипБак к глазам и коснулась экрана. Гладкий чёрный дисплей высветил карту Пустоши, выкрашенную в холодных голубых тонах. Я с удивлением отметила, как много новых мест открыла за последние несколько недель.

— Завтра Дитзи полетит обратно в Новую Эпплузу, — добавила я. — Она может подбросить нас до базы Мирамэйр, а оттуда мы за пару дней доберёмся до Мегамарта и ещё через два будем в Стойле Девять Девять.

— Довольно далеко топать пешком. А не сможет Дитзи подкинуть нас прямиком до Девяносто Девятого?

— Она не извозчик. Стойло Девять Девять ей совсем не по пути, а мы уже потратили большую часть наших крышечек на ЭП-1101.

Почти вся наша наличность отошла Дитзи Ду в качестве оплаты за то, что она доставляла нас в Хуффингтон и обратно маршрутом, которым не рисковала пользоваться чаще, чем раз в два года или около того.

— Мы не можем мешать её бизнесу лишь потому, что нам лень тащиться пешком.

П-21 состроил недовольную гримасу.

— Вам-то хорошо, у вас все ноги работают как надо.

— Вообще-то, я чуть не переломала себе ноги, прыгая с того подвесного мостика, — напомнила я ему. Я могла бы воспользоваться Гидрой, но после всего того вреда, что причинили мне наркотики, не говоря уже о просвящении насчёт технологии её производства, я лучше немного подожду.

Похоже, мои слова не очень-то его убедили.

— Это реально. Только подумай, через каких-то несколько дней мы сможем установить в Стойле Девять Девять должный порядок, раз и навсегда!

П-21 задумчиво потёр подбородок.

— Что ж, может и так. Хотя, возможно, мы могли бы обзавестись одной из тех волшебных летающих повозок. Это бы сильно упростило передвижение.

— Я сомневаюсь, что Глори сможет возить нас по всему Хуффу, — ответила я. А зависит ли подъёмная сила пегаса от его размеров? Вон же, Дитзи — не самый большой пегас в Эквестрии, да и перьев у неё совсем нет, а значит… значит я понятия не имею, как это работает. Впрочем, ничего удивительного.

— Глори полетит с тобой в самое пекло, если попросишь, — парировал П-21.

Я покраснела.

— Это совсем не то, что ты думаешь. Она… просто испытывает ко мне странное влечение. И я не собираюсь эксплуатировать эту её привязанность. Так что, давай придерживаться плана.

— Хм-м… даже не знаю. Похоже, каждый раз, когда ты следуешь своему плану, всё обязательно заканчивается катастрофой и душевными терзаниями, — сказал он, поднимаясь. — Пойду проверю, всё ли у нас есть для путешествия.

Лёжа в кровати, я столкнулась с интересной проблемой. Я жутко устала, но, в то же время, мне было слишком хреново, чтобы спать. Если подумать, уснув, я бы уже не чувствовала боли, однако, почти наверняка бы мои сны состояли хруста ломаемых рёбер и Торн, напевающей «Тише, не шуми». Как бы то ни было, пребывание в постели по ощущениям подозрительно напоминало ожидание, поэтому я дочитала свои журналы про оружие и приёмы копытного боя. Потом, от безысходности, я попыталась прочесть одну из заумных книг П-21, вот только построение реакторов на магических кристаллах и спарк-генерация по шкале увлекательности и рядом не стояли с чтением о стиле «Падшего Цезаря». А уж его книги о замках я ни за какие коврижки не открою!

Хотя, у меня же ещё есть парочка не просмотренных шаров памяти. В принципе, здесь я защищена от любых напастей, за исключением, разве что, зебр-невидимок или призрачных единорожек. Я левитировала шары из своей сумки. Тот, что был заляпан кровью, меня по-прежнему не привлекал, так что я выбрала другой… затем нахмурилась и, на всякий случай, левитировала в постель револьвер Капкейка. Запихнув его под подушку, я сделала глубокий вдох и коснулась шара своей магией.

Ничего. Не то, чтобы шар был заблокирован или что-то в этом роде. Я почувствовала примерно то же, что и Стоунвинг, когда его объединяли с куролиском: словно что-то копошится внутри меня, в то время как сама я изменяюсь и искажаюсь. Аж мурашки по коже! Я сделала несколько глубоких вдохов, закрыла глаза и попыталась ещё раз установить соединение.

И… всё равно ничего.

Я была больна. Я устала. Мой рог выдохся. Подходящие объяснения, но меня они, почему-то, не устраивали. Как я смогу узнать больше о проектах и снова увидеть Мародёров, если даже не могу заставить свой рог установить соединение?

Я откинулась на подушку, разглядывая луну на потолке. Интересно, Мэригольд чувствовала себя точно так же, когда была оклеветана и списана той же системой, ради которой она рисковала жизнью? Измученной, дезориентированной и одинокой? Я снова и снова пыталась наладить связь, но, в конце концов, просто убрала шары обратно в сумку и повернулась в кровати. Просто ещё одна вещь, которая у меня не выходит.

* * *

Я в одиночестве стояла на вершине горы, чувствуя, как она ходит подо мной ходуном. Однако у меня уже почти получилось достать до облаков. Если бы я смогла, то можно было бы разорвать облачный покров и снова увидеть звёзды!

— Не смотри вниз, — услышала я скрежещущий старческий голос со смешком. — Не желаешь сыграть во что-нибудь? Может, дро-покер? Червы? Рыбка?

— Очень смешно, — пробурчала я себе под нос.

— Стараюсь. В этом мы с тобой похожи.

Я вытянулась тугой струной, пытаясь коснуться облаков.

— Пошёл вон отсюда!

«Ещё немножко…»

— Эй, это же твой сон. Вот сама и просыпайся, — произнёс Крупье, тасуя карты. — Что ты хочешь сделать?

— Дотянуться до звёзд, — ответила я. — Если получится… может быть, они помогут мне.

— Но Секаши предупредила тебя, что они опасны.

— Только для эгоистов, которым нужна власть над миром и всё такое, — сказала я, пытаясь отодвинуть в сторону облако. — Я хочу использовать их, чтобы помогать другим.

Камни подо мной немного сползли вниз, и я пошатнулась, но не отвела взгляда от своей цели.

— Хуже не будет.

— Флаттершай тоже так думала, — произнёс Крупье. — Но ты сама видела, к чему привело её стремление создать лучшего пони.

— Ну, тогда чтобы сделать Пустошь счастливее.

— И этого хотела Пинки Пай. А чего добилась? — парировал он под шелест карт. — Блекджек, спускайся, пока ты кому-нибудь не навредила.

— Не могу. Я должна помогать.

Ещё чуть-чуть — и вот, я наконец-то раздвинула облака и увидела мерцающие огоньки.

— Помогать кому? — донёсся снизу голос Крупье. — И зачем?

— Затем, что иначе я превращусь в монстра! — крикнула я в ответ.

Затем, потянувшись и достав до звёзд, я ухватила одну из них копытами. Она светилась подобно шару памяти, но была обжигающе горячей и, казалось, излучала чистый ужас.

— Неужели? Тогда ответь, кто ты сейчас? — спросил Крупье. Я обернулась и перевела взгляд вниз, в его сторону, собираясь послать старика в известном направлении…

…как вдруг заметила, что стою прямо на трупе П-21. И Глори. И Рампейдж с Лакуной. Чуть дальше по склону лежали тела Каприз и Крышечки. И Розы, сжавшей в мёртвых объятиях свою убитую дочь. Рядом с ними десятки Метконосцев лежали в своих плащах с нашитой гарцующей кобылкой. А ещё сотни пони в комбинезонах Стойла. Тысячи пони в рейдерских лохмотьях. Там и тут были тела пегасов Анклава, похожие на павших птиц. И где-то на краю поля зрения мне едва удалось разглядеть разорванный труп Деуса, потроха Горгона и тлеющее тело Блюблада. А за ними до самого горизонта тянулось бескрайнее поле, сплошь усеянное мертвецами, которых было уже толком не рассмотреть.

— А я ведь говорил не смотреть вниз, — сказал Крупье, сидевший на лице Рампейдж.

Тотчас же вся масса трупов сместилась вниз, и склон подо мной обрушился. Я сорвалась в чёрную пропасть, и тела моих друзей погребли меня под собой. Лишь звезда в моих копытах продолжала сверкать всё тем же холодным светом.

* * *

Я резко вскинулась на кровати, опрокидывая на простыни коробку с шарами памяти Ванити, и отправляя их катиться по деревянному полу. Окружавшие меня образы звёзд казались уже не такими умиротворяющими. Я сжалась в комок, зажав голову меж коленей задних ног и крепко обняв её передними.

— Пожалуйста… не забирай это у меня. Не забирай звёзды, — прошептала я своему бедному больному мозгу.

Наконец, мне удалось успокоится настолько, чтобы спуститься на пол и начать собирать упавшие шары памяти. Один, должно быть, закатился под кровать, и я с кряхтением опустилась на живот и заглянула туда, высматривая шар… Стоп. Шары? Под кроватью мягко мерцали два шара памяти. Они, что теперь, размножаться почкованием начали? Очень осторожно я вытащила их наружу. Один был довольно пыльным. Положив шар Ванити обратно в коробку, я внимательно посмотрела на вновь приобретённый. Шар Мэригольд. Я прикоснулась к нему рогом.

— Пожалуйста… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — взмолилась я, пытаясь заставить свой рог работать.

Сверкнула вспышка, и мир вокруг меня исчез.

<=======ooO Ooo=======>

Эта кобыла-единорог подходила мне просто идеально. Даже её очки ощущались как мои собственные. Да и головная боль, мучившая её, была точь-в-точь как моя. Ей не хватало разве что насморка и рези в горле, чтобы стать моей точной копией.

Это здание также было мне знакомо. Медицинский центр Флаттершай. Я даже узнала коридор, по которому шла, хоть он и не был погружён в полумрак, и его стены не украшали кровавые надписи «ИГРАТЬ».

Единорожка вошла в офис Редхарт. Я сразу отметила для себя, что стопки папок и бумаг казались даже выше, чем в моё прошлое посещение. Усталая кобыла за столом поправила свои очки и одарила мою хозяйку вымученной улыбкой.

— Спасибо, что пришли, Мэригольд. Я знаю, что моё сообщение было ужасно коротким.

— Ну, оно прозвучало как вопрос жизни и смерти, — сказала Мэригольд мягким и задумчивым голосом с едва заметным напряжением. — Да и разве стали бы вытаскивать меня сюда посреди ночи из-за пустяка?

Встав из-за стола, Редхарт подошла к Мэригольд и положила копыто ей на плечо.

— Я знаю, для вас это было… трудное время.

— Трудное? — переспросила Мэригольд напряжённым голосом. — Потратить три года своей жизни на осуществление мечты, которой я грезила сколько себя помню, только чтобы быть отстранённой по медицинским показателям за две недели до запуска? Да уж. Полагаю, «трудное» — очень подходящее определение.

— Для всех нас большим испытанием стала эта попытка покушения на принцессу, похороны Биг Макинтоша на прошлой неделе и всё прочее… так что… да. Трудное.

Редхарт толкнула в направлении Мэригольд папку, и та опустила на них взгляд, разглядывая штампы на титульном листе:

«Мэригольд: П: Г медицинское освидетельствование: отклонено», а поверх него:

«Освобождение компании от ответственности: подтверждено».

Моя хозяйка зажмурилась, словно пытаясь развеять наваждение, а затем посмотрела на документ снова.

— Так что, я рада, что могу немного облегчить вам жизнь, — подытожила Редхарт.

— Но… почему? — ошеломлённо спросила Мэригольд.

— Потому что мы пересмотрели результаты тестов вашего сердца и нашли их… более обнадёживающими, чем предполагали изначально. А также потому, что Флаттершай знает, каково это — иметь мечту. Ну и потому, наконец, что… мы нуждаемся в вашей помощи.

Мэригольд нахмурилась и, отойдя к кушетке, уселась напротив пожилой кобылы. Редхарт едва заметно улыбнулась.

— У одной из беременных пациенток Флаттершай серьёзные медицинские осложнения. Без вашей помощи, она может потерять жеребёнка.

— Моей помощи? Но чем я могу помочь? Я — астропони и астроном, и ничего не знаю о медицине.

— Флаттершай планирует осуществить процедуру, которая переместит жеребёнка из организма пациентки в ваш, сделав вас суррогатной матерью.

От этих слов уши Мэригольд встали почти торчком.

— Вы хотите, чтобы я… выносила жеребёнка?!

— Да, — невозмутимо ответила Редхарт. — После этого его передадут в отдел попечительства Министерства Мира. Вам не придётся растить малыша. — Мэригольд застыла в ступоре, и Редхарт продолжила: — Я знаю, что это трудное решение. В другой ситуации мы бы не стали даже пытаться исполнять суррогатное заклинание вроде этого, без предварительной масштабной подготовки и консультаций, но рассмотрев ваши файлы, мы пришли к выводу, что вы — идеальный кандидат. И время имеет решающее значение.

Мэригольд посмотрела на папку, а затем подняла взгляд на Редхарт.

— И это освобождение исчезнет, если я скажу «нет»?

И по её тону я поняла, что в этом случае она уйдёт, даже если это будет стоить ей мечты.

— Нет, Мэригольд. Это наш с Флаттершай окончательный вердикт. И он не обязывает вас соглашаться. — Но по выражению в глазах Редхарт было ясно, что она отчаянно хотела, чтобы Мэригольд сказала «да». — Но всё же мы надеемся, что вы сделаете это.

Мэригольд подняла вверх копыта, нервно потирая виски.

— Вы просто… это будет… тьфу, разве вы не понимаете, как будет нелепо, если я вдруг стану выглядеть беременной?

— Жеребёнок сейчас размером с куриное яйцо. Пройдут месяцы, прежде чем ваша беременность станет заметной.

— Не говоря уж о том, как подозрительно будет выглядеть тот факт, что меня сначала отстранили, а затем восстановили вновь. Кто-нибудь обязательно забьёт тревогу, — сказала Мэригольд, нервно грызя копыто. — Это может… вполне возможно… навредить миссии…

— Ну, тогда вы должны отказаться, — серьёзно ответила Редхарт. — Я знаю, что вы полны решимости бросить вызов опасности. Но то, что я вам предлагаю, не менее рискованно, а возможно, даже более опасно, чем полёт на Луну. И вы должны понимать, как это необходимо бедной матери. Как это необходимо Флаттершай. И я уверена, что в будущем это может понадобится многим и многим пони, даже если они пока не осознают этого. Это ваш шанс спасти жизнь.

Я бы сделала это, не раздумывая, но я-то, как-никак, глупая пони. Мэригольд вздохнула, глядя на Редхарт.

— Я бы предпочла, чтобы вы меня шантажировали. Так было бы проще, — сказала она, закрывая глаза. — Я согласна.

Далее последовало суматошное подписание множества бумаг. По-видимо, Мэригольд даже не вчитывалась в них, просто ставя подпись в указанных местах. Затем два единорога сделали ей несколько инъекций, но, к моему облегчению, ни одна из них, похоже, не содержала той жуткой радужной мерзости, которую я видела в памяти Горгона. После чего, уже определённо одурманенную, Мэригольд сопроводили в комнату, декорированную под лес. Живые ветви деревьев там на самом деле вырастали прямо из стен! С помощью какого же заклинания удалось добиться такого эффекта? Завеса из листьев делила эту комнату пополам.

По другую сторону этого тонкого барьера безутешно рыдала кобыла.

— Ш-ш-ш… ш-ш-ш… всё будет хорошо… — вновь и вновь успокаивающе шептала Флаттершай.

В голосе её собеседницы сквозило неприкрытое горе.

— Т… т… ты, верно, дум… думаешь, что я уж… ужасная… Я ужасная пони, Флаттершай… — запинаясь, пробормотала она сквозь слёзы.

— Нет. Нет, я больше так не думаю. Я думаю, что тебе грустно, и больно… И если я могу помочь с этим, то сделаю это… — Сквозь водопад из листьев выглянул голубой глаз. — О, а вот и доктор. Ты абсолютно уверена? — спросила Флаттершай, и ответом ей был ещё один всхлип. — Тогда ладно. Ещё немного и мы начнём.

Глухим голосом кобыла тихо произнесла:

— Флаттершай, ты можешь забрать всё это? Пожалуйста. Я не… я не могу… всё это слишком…

Тихий вздох.

— Конечно. Ты хранила мою тайну. Я сохраню твою.

Будь добрым.

Спустя несколько минут Флаттершай прошла сквозь завесу и, глядя на Мэригольд взглядом, полным слёз, потянулась к ней и крепко обняла, счастливо всхлипывая.

— Спасибо. Спасибо тебе большое.

Мэригольд расслабилась и обняла Флаттершай в ответ.

— Она не знает, не так ли? — тихо спросила она.

Флаттершай покачала головой.

— Она бы не справилась с этим, если бы узнала… А ей ещё так много предстоит сделать.

Настолько много, что она готова ради этого отказаться от своего ребенка. — Флаттершай снова посмотрела на листья. — Если бы её беременность стала достоянием гласности — ей пришёл бы конец.

«Если станет известно о том, что они собираются сделать сейчас, результат будет тот же».

— Но кто… — начала было Мэригольд, но осеклась. — Полагаю, лучше мне этого не знать.

Флаттершай грустно улыбнулась и кивнула.

— Надеюсь, когда эта война закончится, она будет достаточно сильной, чтобы вспомнить и встретиться с ней снова. И такая возможность у неё будет благодаря тебе. — Флаттершай взяла её копыта в свои. — Я знаю, что многие пони уважают и восхищаются тобой за тягу к космосу и всему, что с ним связано, но в моих глазах именно это делает тебя настоящей героиней.

Не знаю, как Мэригольд, но я от этих слов почувствовала себя чертовски хорошо.

<=======ooO Ooo=======>

Открыв глаза, я уставилась в потолок, одолеваемая противоречивыми чувствами. Это уже стало привычным. Каждый раз, когда я попадала в шар, создавалось ощущение, что «Блекджек» меняется ещё немного, вбирая в себя личности других пони. Училась ли я в процессе? Взрослела? Или на самом деле лишь наносила себе этими воспоминаниями непоправимый вред? Стала ли Мэригольд суррогатной матерью бескорыстно, или из опасения, что Флаттершай и Редхарт могли аннулировать её допуск? И что за кобыла скрывалась за завесой? Разве она была неправа, когда хотела прервать беременность, не зная, что у Флаттершай оставалась альтернатива? Кто же это был? Несомненно, кто-то важный. Одна из Министров? Что за возмутительная мысль. Или даже одна из принцесс! А может, я просто, как обычно, всё усложняю, и на самом деле она была обычной кобылой, которой пыталась помочь Флаттершай.

Я накрыла лицо подушкой.

— Блин… ну почему мир не делится на чёрное и белое! — прокричала я в неё. Почему всё должно быть настолько… запутанным. Я вздохнула и, убрав подушку, посмотрела на луну над головой. Мэригольд осуществила свою мечту, но последовавший скандал уничтожил её. Да, безымянная кобыла ужасно страдала, но верным ли было то решение? — Ну почему я так зациклилась на мыслях об этом?

— Потому что тебе не безразлично, — раздался тихий голос Лакуны рядом со мной. Я подпрыгнула от неожиданности и, запутавшись в простынях, свалилась с кровати. Склонив голову набок, аликорн посмотрела на меня, лежащую на полу. — Ты в порядке?

— Я… чтоб тебя… не делай так! — выдохнула я, чувствуя как неистово колотится сердце. — У меня бывали случаи неудачного выхода из шаров памяти.

«Из-за которых, вероятно, у меня и возникают такие трудности с попаданием в них».

— Я прошу прощения, — вежливо сказала Лакуна. — Надеюсь, это было приятное воспоминание.

— Оно было… запутанным. — Я медленно поднялась на ноги. — Чем занимаешься?

— Жду. Глори взялась готовить. Но получается у неё не очень, поэтому я решила, что лучше сходить проведать тебя… и заодно скрыться от запаха, — ответила она. Затем взглянула на шар памяти. — Так… нашла ли ты в нём что-то полезное?

— Лишь ещё больше вопросов, — проскулила я, но тоже посмотрела на шар. — Что ты имеешь в виду?

— Я… мы… мы живём внутри наших воспоминаний, и в воспоминаниях друг друга. Богиня направляет, и мы действуем, но внутри неё мы плавно перемещаемся ото сна ко сну и от мысли к мысли. Я уже и не помню, какие из них являются моими собственными, а какие — снами Богини.

Я задумалась, а что если именно по этой причине у меня возникают такие проблемы со входом в шары памяти. Что если я начала бояться изменений в себе?

— Ты… или Богиня… знаете что-нибудь о магии? — Широкая улыбка Лакуны была весьма красноречивым ответом. — Ладно. Согласна, тупой вопрос. Просто у меня из головы не идёт рассказ Секаши о зебре, заключившей свою душу в камень. Разве это возможно? Я всегда думала, что душа — это… ну… ты сам.

— Это так, но существует тёмная и холодная магия, способная творить подобное. То, что ты описала, называется сосудом души, — ответила Лакуна.

— Но… я не понимаю… в чём принцип его действия?

Подойдя к двери, я открыла её, и мне в нос ударила вонь от подгоревших яблок, смешанная с запахом жжёной резины. Подавляя тошноту, я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. «Зашибись… жизнь и так не сахар, а теперь ещё и это».

Лакуна задумалась, словно прислушиваясь к чему-то. К своей Богине, видимо.

— Представь, что у тебя есть оружие… что-то особенное и подходящее именно тебе… и ты помещаешь в него частичку своей души. Это оружие приобретёт особенности, свойственные лишь твоей душе. Возможно, оно никогда не даст осечку и не заржавеет. Или всегда будет идеально смазанным. Может быть, даже станет более точным, чем любое подобное. А в чрезвычайных обстоятельствах выпустит дополнительную пулю или две, прежде чем понадобится перезарядка. Для тебя это было бы просто оружие, но для любого другого оно стало бы чем-то уникальным, превосходящим все аналоги.

— Так в чём же подвох? Потому что это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — спросила я, глядя на неё и вытирая забитый нос копытом.

Лакуна печально улыбнулась.

— Подвох в том, что до тех пор, пока твоя душа остаётся в этом мире, ты не сможешь обрести вечный покой в ином. И это цена, которая платится за разделение чего-то вечного. Душу нельзя исцелить, и лишь исключительная пони могла бы разделить так свою душу и ужасно не поплатиться за это.

Я закрыла глаза, пытаясь заставить свой мозг работать в нужном направлении. То, что Священник сказал ранее… об её исцелении…

— Что, если у тебя есть… ну, не знаю… исцеляющий талисман. Действительно мощный исцеляющий талисман… — «Вроде того, что засунул мои кишки обратно в меня в клинике…» — И ты сделала его сосудом души. Убережёт ли тебя это от смерти? Даже после дезинтеграции?

Похоже, мои слова заинтриговали Лакуну.

— Возможно…

Я представила себе розовое яйцо, виденное мною ранее. Вроде того талисмана, что спас меня в клинике Флаттершай, но с крошечной, призрачной Рампейдж внутри. Несокрушимый, питаемый душой, запертой в нём, этот талисман восстанавливал Рампейдж снова и снова. Конечно, это не объясняло того, что она сделала, и прочие её способности, или теорию Глори о том, что дело было не в простом безумии, но, по крайней мере, делало понятным механизм того, как ей удалось восстать из пепла.

— А есть ли способ высвободить душу из сосуда души?

— Хм… — Губы Лакуны тронула лёгкая улыбка. — Для этого нужна… особая книга.

— Не предполагаешь, где её можно найти?

— Возможно, в Кантерлоте. В Министерстве Стиля. — Что-то было не так. Годы игры в покер научили меня замечать подобные нюансы в поведении. Тень улыбки. Тон. И всё остальное. — Мы очень долго искали её.

— Кантерлот? — фыркнула я. — С таким же успехом она может быть и в Ядре.

— Может, — тихо ответила она. — Мы знаем об одной конкретной книге, но вполне могут существовать и другие. Экземпляр был конфискован ДМД, но передали ли они его в Министерство Стиля или нет, неизвестно. — Лакуна бросила взгляд на мой ПипБак, и её улыбка расширилась. — Но, похоже, у тебя есть средство выяснить это, проникнув в Штаб-квартиру ДМД, не так ли?

Я посмотрела на неё с прищуром, шмыгая сопливым носом. Возможно, всему виной моя паранойя, рождённая играми Каприз, но мне нужно было знать наверняка, кто же именно пытался манипулировать мной.

— Забавно. Что же это за Богиня, раз она не знает этого?

— МЫ НЕ ОБЯЗАНЫ ОТЧИТЫВАТЬСЯ ПЕРЕД КАЖДОЙ…

Я улыбнулась.

— Попалась, — сказала я, скаля зубы. — Богиня, верно? Не могла бы ты вернуть Лакуну назад?

— МЫ БЕСКОНЕЧНАЯ И ВСЕЗНАЮЩАЯ БОГИНЯ! МЫ НЕ… — Богиня с трудом выдавливала из себя слова. — НИЧТО НЕ МОЖЕТ… НАС… АРРРРРГХ! — Задрожав всем телом, она сжала голову копытами. — ЭТО… ПРОСТО… НЕВЫНОСИМО! КАК ОНА ЭТО ТЕРПИТ?!

«Понятно. Лакуна в порядке. Богиня — нет».

— Тебе плохо?

Уверена, где бы сейчас ни был П-21, он непроизвольно стиснул зубы. Лакуна вдруг покачнулась и рухнула на кровать.

— Это… самое неприятное, — тихо произнесла она.

— Вон оно как. Похоже, Богиня не особо любит Хуффингтон.

— Хуффингтон кричит в моих снах. Я научилась справляться с этим. А вот Богиня, боюсь, нет. — Внезапно она вытаращилась на меня. — И боюсь, что твоя непочтительность сильно вывела её из себя.

— Серьёзно? Неуверенные в себе боги меня не впечатляют, — сказала я, вытаскивая шар памяти Капкейка. — Я видела Луну и Селестию. Они не поступали как премудрые и всезнающие. Чертовски многое было им неведомо. У меня нет времени, чтобы тратить его на Богиню, которая лишь выдаёт себя за таковую.

Лакуна надолго закрыла глаза.

— О да, она просто вне себя.

— Все аликорны такие? Как ты? — спросила я, убирая шар обратно.

— Нет. Большинство из них… её продолжения. Мы существуем в ней, и в ней мы действуем, осуществляя её волю. Но оставаясь при этом собой. Она может заставить нас сделать, что пожелает. Я — исключение.

— Так ты аликорн-мутант? — спросила я с ухмылкой, но она улыбнулась в ответ и вежливо кивнула.

— Я прожила в Хуффингтоне много лет. И стала… устойчива к крикам этого города. Лишь несколько аликорнов способны выжить здесь так долго. Некоторые районы города способны причинять физическую боль, — сказала она, и её пробрала дрожь. «Интересно, она имела в виду ХМА или какой-то другой из ужасов Пустоши, с которым я пока не сталкивалась?»

— Я абсолютно уверена, что Богиня хочет, чтобы я отыскала для неё эту книгу.

— Она жаждет заполучить эту магию, — согласилась Лакуна.

Я нахмурилась, задумавшись на мгновение.

— А могла бы эта книга помочь Рампейдж?

— Я не знаю, — тихо ответила Лакуна. — Мы можем лишь догадываться о её мощи.

— Понятно, — вздохнула я, почесав нос. — Что ж, это полезная информация.

Внезапно я почувствовала, что запах резины усилился. Со стороны коридора в дверь тихо постучали. Я выразительно взглянула на Лакуну и открыла дверь.

— Я приготовила завтрак… э-э… обед? Второй завтрак, — сказала Глори, входя внутрь с подносом, балансирующим между её крыльями. Повернувшись, она представила нашему взору нечто, что выглядело как сплющенные Засахаренные Яблочные Бомбочки, вымоченные в молоке и завёрнутые в жареные яйца… а затем поджаренные до состояния хрустящих угольных палочек. Я подняла одну и, сморщив нос, откусила кусочек. Каким-то образом Глори ухитрилась сделать их обугленными снаружи и липкими внутри.

— Мне пришлось импровизировать со множеством ингредиентов, — добавила она.

Я задумчиво жевала некоторое время.

— Неплохо. Там что, уксус? — Глори улыбнулась и кивнула. — Хм, на самом деле неплохо. — Глори вся засветилась от счастья; возможно, я обеспечила ей хорошее настроение на весь день. Высосав остаток начинки, я не спеша дожевала хрустящую корку. Затем левитировала одну Лакуне.

— Хочешь?

Отпрянув от меня, она вежливо поинтересовалась:

— Блекджек, у тебя драконов в роду не было?

* * *

К утру я чувствовала себя если и не лучше, то, по крайней мере, вполне сносно. Благодаря заботам Священника и тем микстурам, что приготовила Секаши, мне удалось выхаркать из лёгких большую часть мокроты, и горло больше не издавало жутких скрипов, словно ржавая консервная банка, наполненная гвоздями. Должна признать, стряпня Глори, когда выветрился запах, оказалась совсем недурной на вкус. Думаю, тот факт, что ей удалось сотворить этот завтрак всего из нескольких ингредиентов, завалявшихся в наших сумках, вполне достоин восхищения. Правда Рампейдж сразу предупредила, что если я попробую напичкать её этим, то в этот раз она сделает целью своих рвотных позывов меня.

Я разложила на кровати перед собой весь свой арсенал. Коготь дракона для ближнего боя, револьвер Капкейка.44 магнум, помповый дробовик двенадцатого калибра и, наконец, винтовка Тауруса. Всё остальное я продала вместе с излишками боеприпасов, чтобы приобрести патроны для оставшегося оружия. «Причуду» я, разумеется, оставила. Да и, если уж откровенно, не представляю, кому бы мог понадобиться пистолет с невообразимо редкими патронами. Конечно, было заманчиво оставить себе и АФ-33, но патронов к нему едва хватало на одну обойму, так что этот 12-мм пистолет был бы лишь бесполезной обузой. Большинство из найденных специальных боеприпасов, за исключением зажигательных пуль, я потратила в НПЦ Айрошод Файерармс. Оставалось надеяться, что нам ещё удастся в дальнейшем раздобыть таких патронов, особенно разрывных.

В боевой броне Эгиды нашлись карманы и чехлы для большей части моего оружия. Должна признать, надев своё боевое облачение, я почувствовала себя гораздо лучше, чем когда-либо за последнее время. Хоть я и скучала по своей старой униформе охранницы, боевая керамико-полимерная броня с лихвой её заменила. Немного краски, и вот я снова Охранница. И самое главное, с помощью трафарета Чарити нанесла белой краской мне на боку вставшую на дыбы кобылку. Разложив по местам оружие, обоймы и горстку приобретённых целебных зелий, я направилась вниз.

— Ух ты, — прошептала Глори, глядя на меня восхищённым взглядом.

— А шлем? — спросил П-21, укоризненно нахмурившись.

— Он сильно ограничивает мои зрение и слух, и, к тому же, жутко неудобный, — ответила я, отметив про себя, что Рампейдж уже сравнялась по возрасту с Чарити. Видимо, из-за того, что оригинальное блюдо Глори оказалось моим друзьям не по желудкам, Рампейдж взялась самостоятельно приготовить каждый мало-мальски съедобный кусочек мяса из наших мешков. Взросление, даже при помощи исцеляющего талисмана, определенно требовало много калорий. Хотя мне, например, куда приятнее Засахаренные Яблочные Бомбочки. Глори «помогала» ей с некоторой смесью отвращения, интереса и разочарования от того, что её лишили удовольствия продолжать свои кулинарные эксперименты.

П-21 взглянул на меня так, словно я опять сделала что-то глупое.

— Что? — спросила я спокойно.

— Ничего. Отличная броня, — ответил он и, прежде чем вернуться к своим морковным чипсам, добавил негромко, но так, чтобы это услышали все: — Бум. Прямо в голову.

«Ну да, уж кто бы говорил! Сам-то, между прочим, до сих пор не пользовался никакой защитой! Тем не менее… возможно мне всё-таки стоит пересмотреть своё мнение насчёт головного убора».

Я посмотрела на Лакуну.

— Ну а что насчёт тебя? Тебе не нужна броня? — Чёрные кружева, на мой взгляд, трудно было назвать адекватной защитой.

Она посмотрела на меня, или, скорее, на мой рог.

— Со мной всё будет в порядке.

— Ты уверена? Я имею в виду, П-21 любит всегда действовать скрытно, но ты немного… крупновата… для этого.

— Я в порядке, спасибо, — повторила она.

— Как скажешь. Просто… я абсолютно уверена, что ни Селестия, ни Луна не были пуленепробиваемыми, так что в ношении брони нет ничего зазорного.

— Блекджек, мне не нужна броня. У меня есть магия, — произнесла она со своей раздражающей полу-улыбкой.

— Ну да. Разумеется. Ты ведь наполовину единорог. И умеешь колдовать. Извини… — сказала я, и с важным видом удалилась на кухню, мрачно бубня себе под нос всё, что думала о длиннорогих аликорнах и их магии. «Я вот могу петь, расстреливая гулей. А ей слабо?»

Как только всё было готово, я обвела дом прощальным взглядом и заперла входную дверь, чувствуя себя немного неуютно от осознания того факта, что любой пони с определенными навыками и заколкой сможет её открыть. Ну да ладно. С этим я сейчас всё равно ничего не могла поделать.

* * *

Какой… приятный сюрприз. Стряпня Глори не сильно изменилась на вкус, вернувшись из желудка и оказавшись в одном из бумажных пакетов Дитзи, которые та держала как раз для таких случаев. Найдя у задней стенки пару ящиков, я забилась между них, всеми силами сдерживая себя от того, чтобы не закричать от страха, не разрыдаться и не обмочить свою броню, а также стараясь не спускать глаз со своей полосатой подружки. Маленькая Рампейдж, сидящая сзади рядом с Сильвер Белл, сейчас вполне могла сойти за её полосатую сестрёнку. Своим магическим захватом я крепко сжимала револьвер. Появись на крупе Потрошителя череп, я моментально вошла бы в З.П.С.

По бокам от фургона летели Глори и Лакуна. Дитзи явно нервировало присутствие аликорна, но, конечно же, она не сказала ни слова по этому поводу. Должна признать, вид парящего аликорна в кружевном платье был совершенно сюрреалистичным. Хотя, с другой стороны, я ведь путешествовала сейчас в компании пони, внутри которой скрывалась некая штуковина с заключённой в ней душой, и галлюцинации, обожающей играть с картами, и мы собирались… освободить… моё Стойло. Реальность сейчас была более чем субъективной.

П-21 выглядывал из задней части фургона с хмурым выражением на лице. «И почему его совсем не пугает то, что мы высоко в небе?»

— Блекджек…

— Чего-о-о… — прохныкала я в ответ.

— Что это? — спросил он, глядя в бинокль.

Я осторожно пробралась к нему, стараясь не смотреть на облака над нами и на землю далеко внизу.

— Что именно? — спросила я и, прищурившись, заметила чёрное пятнышко позади нас. — И что это там? — Я вскинула винтовку Тауруса и посмотрела через прицел.

Сперва я решила, что это Анклав явился по наши души. Может, Даск решила всё-таки разделаться с Глори? Но в том, как двигался наш преследователь, было нечто необычное, и я не смогла разглядеть при нём никакого оружия. Крылья у него были такими же большими, как у Лакуны, и он нагонял нас… быстро. Очень быстро!

— Сзади! — закричала я. Существо двигалось быстрее, чем я могла отслеживать его своим прицелом. — Дитзи! Сажай нас! — завопила я, когда оно налетело на нас. Снаружи раздался гул лучевого оружия Глори.

Мой желудок подпрыгнул к самому горлу, а мозг захлестнули самые страшные фантазии на тему падения. Дитзи решила добраться до земли самым быстрым из возможных способов — вертикально вниз! Когда она нырнула, я увидела вспышки лучевых пушек и мерцание молний от нашей поддержки с воздуха. После это мне оставалось лишь держаться изо всех сил, поскольку половина товаров Дитзи сорвалась со своих мест и придавила нас с П-21. Рампейдж заливалась восторженным смехом, и даже Сильвер Белл, казалось, была более взволнована, чем напугана этим падением.

Перед самой землёй Дитзи выровняла фургон, и несла нас теперь над самыми валунами, в изобилии разбросанными по полям Мирамейр. Внезапно наш транспорт накренился на бок, а его тент в четырёх местах прорезали бурые когти. Нечто зарычало прямо над моей головой, и я, не теряя времени, вертикально вскинула винтовку Тауруса и принялась палить вслепую. С сердитым рыком нападавший выпустил фургон, и Дитзи смогла выпрямить его, пролетев над главным зданием.

— Приготовьтесь прыгать! — я приказала.

Фургон остановился, и мы втроём быстро выскочили наружу. Я бы расцеловала землю под ногами… если бы не летающее нечто с когтями и клыками, охотящееся на нас. Его нигде не было видно, но я не сомневалась, что оно обязательно появится.

— Быстрее, открой эту дверь! — крикнула я П-21, кивнув в сторону входа в раздевалки. — Мы должны убраться с открытого пространства!

Я взглянула на гуля-пегаску. — А тебе лучше улетать. Оно последует за нами. — О, как бы мне хотелось верить в то, что это правда, и мерзкая тварь на самом деле не какой-то абсурдно агрессивный хищник, охочий до гульей плоти.

— Спасибо Дитзи! С меня новый тент.

Она лишь улыбнулась и пожала плечами, а затем, подмигнув мне на прощание, поднялась в воздух. Я вскинула оружие, готовая нашпиговать свинцом всё, хоть отдалённо напоминающее тварь с крыльями летучей мыши. К моему облегчению, никто не преследовал раскуроченный фургон.

Рампейдж посмотрела на вещмешок у меня на спине, в котором лежали её шипастые доспехи.

— Ненавижу быть малявкой! Кому я смогу надрать хвост в таком виде? — проворчала она, оглядывая себя с ног до головы.

— Ты найдёшь способ. Я в этом не сомневаюсь, — заверила я её. Позади нас двоих раздался щелчок открываемого замка. — Живо внутрь! — «Если нам предстоит сразиться с чем-то летающим, то чем ниже будет потолок, тем лучше».

Мы скрылись внутри как раз в тот момент, когда над головами промелькнула крылатая тень. Что бы это ни было, оно было быстрым. Чертовски быстрым!

Едва я успела захлопнуть дверь, как её толстый металл пробило сочащееся жидкостью коричневое жало. Вскрикнув, я отшатнулась от него. С металлическим скрежетом жало высвободилось, оставив в двери дыру размером с моё копыто.

Сквозь неё на меня с хищническим прищуром взглянул ярко-голубой глаз.

— Тук-тук, — раздался низкий женский голос.

— Не видишь, занято, — буркнула я и выстрелила из винтовки, но глаз уже исчез с раскатами смеха. — Ну, по крайней мере, это жизнерадостный монстр.

— Отлично. Стало быть, ты не станешь заводить с ним дружбу? — спросил П-21. Достав магическую гранату, он аккуратно установил её у основания двери таким образом, чтобы любой, кто откроет её, выдернул чеку. Затем мы быстрым шагом направились вглубь раздевалок. Но тварь не попыталась пробиться сквозь дверь. Может она собиралась проникнуть внутрь через второй этаж, чтобы вытравить нас наружу?

— Ну, кто знает. Возможно, у него ужасно трагическая и слезливая история, — парировала я, бросившись к шкафчикам мародёров. На самом деле, учитывая мой опыт с такого рода вещами, это было более чем вероятно. Я выбрала шкафчик Дуфа и набрала код «Мама».

Внутри были стопка документов, шар памяти (разумеется там был шар памяти) и несколько больших ящиков с патронами. В глубине лежало… оружие? Это была короткая труба около двух футов в длину с хватом для рта. На самом деле, она походила на самое большое однозарядное ружьё, какое я только видела в своей жизни. На прикладе было вырезано сердце со словами «Твист + Дуф», а на стволе кто-то написал «Аргумент».

На чтение времени не было, а уж для шара памяти и подавно. Я бросила их в свою сумку и вернулась к оружию. Ничего подобного в моём каталоге Айроншод Файерармс мне не попадалось.

— Что это за хрень? — спросила я, нахмурившись. — Это точно не Айронпони.

— Ты о чём? — переспросил П-21, и я показала ему эту штуковину. — Ого! Это же гранатомёт.

— Превосходно. Наслаждайся, — сказала я и сунула трубу ему в копыта.

Он сделал круглые глаза.

— Блекджек! Это оружие.

— Это же гранатомёт! — парировала я. — А ты у нас спец по гранатам. Стало быть, логически рассуждая, ты должен радоваться, заполучив его.

Его глаза стали ещё круглее.

— Я не вижу здесь логики!

Я вздохнула и толкнула в его сторону ящики с боеприпасами.

— Слушай. Я тебе доверяю. Доверься и ты себе и пойди ва-банк. Это ведь не какой-то там пистолет, который нужно просто направить в нужную сторону и выстрелить, верно? — Он обеспокоенно нахмурился, но кивнул. — Нужно учитывать углы наклона, задержку и прочее? — Он снова кивнул, и я постучала по его лбу. — Тогда это точно по твоей части, яйцеголовый наш.

Похоже, мои доводы его абсолютно не убедили, но он всё же взял оружие и гранаты и сунул их в свои сумки. Если же я ошибалась, и он по-прежнему был настроен поиграть в «подстрели Блекджек», то, по крайней мере, это произойдёт быстро.

Самым главным сейчас оставалось наладить контакт с Глори и Лакуной. Если только мисс Большой Фиолетовый Рог не могла пользоваться поисковым заклинанием, а я бы не особо удивилась, если она вдруг была на это способна, то придётся либо нам выйти наружу, либо им как-то пробраться внутрь. Хотя, будь у меня крылья, вряд ли бы я захотела оказаться запертой внутри, так что, скорее всего, она была где-то на крыше и ждала, когда мы поднимемся через второй этаж.

— Мы можем выйти наружу через воронку, — пробормотала я. — Но нужно предупредить Глори, чтобы они не входили внутрь, а то будем бегать друг за другом кругами.

П-21 задумчиво нахмурился, а затем покопался в своей сумке и, достав какую-то картонку, написал на ней «Рад».

— Прицепи это напротив отверстия в двери и идём, — сказал он, аккуратно откидывая ствол гранатомёта и вставляя в него боеприпас. Я сделала, как он просил. Если монстр не затаился прямо за дверью, то наши друзья смогут увидеть это, когда будут проверять дверь.

— А почему «Рад»? — спросила Рампейдж.

— Это специальный термин для измерения интенсивности излучения магического заклинания, — пояснил П-21, оглянувшись на нас. — Так что, если этот монстр не заглядывал в «Науку и Жизнь» или Большую энциклопедию чародейских наук… Ай! — Я обхватила его своими копытами и крепко прижала к себе. — Отстань! У меня есть граната! У меня дофига гранат, Блекджек!

— Какой же он у меня умница, — сказала я Рампейдж с усмешкой.

* * *

Войдя в главный зал, я осторожно огляделась. Сюда уже как-то умудрились пробраться кротокрысы, и хотя эти огромные пузатые грызуны были не опаснее радтаракана, собравшись в стаю, они могли нанести довольно опасные укусы. Как бы мне хотелось, чтобы у Л.У.М.-а было что-то вроде «шкалы враждебности», но, увы, метки были лишь красными или голубыми. Так что мне приходилось самой высматривать, нет ли поблизости кого-либо посолиднее.

Я и не представляла, что это «посолиднее» прямо сейчас наблюдало за нами.

Как только мы направились к лестнице, ведущей вниз к оперативному центру, я услышала глухое рычание, доносящихся откуда-то из коридоров. Пока мы заглядывали во все открытые двери по пути, моя грива неистово зудела. Что это за метка неподалёку от казарм? Сувенирный магазин? Может, что-нибудь над ним? Конечно нет.

Едва я повернула за угол, чтобы спуститься по лестнице в оперативный центр, как на меня набросился огромный львиный силуэт. Его грязная шкура пестрела залысинами и язвами, что ничуть не умаляло его сокрушительного веса или острых клыков и когтей… и крыльев… и жала? «Какого сена, Пустошь? Это что, ещё одна из тварей Проекта „Химера“, так что ли? Как ещё можно было соединить вместе льва, летучую мышь и скорпиона?»

Поваленной на спину, мне ничего не оставалось кроме как перекатываться. Если достанет меня жалом, то мне конец. К счастью, ему пришлось сперва запрыгнуть на верх лестницы, так что я успела встать на ноги и левитировать дробовик к тому моменту, когда он начал вторую атаку. З.П.С. отправило три заряда ему в голову, которые оторвали большие кровавые куски от его морды и плеч.

Но этого оказалось недостаточно. Я отпрыгнула, уворачиваясь от удара хвоста-жала, и выстрелила в падении. Его когти с силой полоснули по броне, и мне очень повезло, что я отделалась одними синяками… в этот раз.

— Ещё один! — крикнул П-21 с «Аргументом» во рту, указывая им в сторону второго этажа. Оружие издало характерное *ТУМП*, посылая гранату туда, где ещё одно чудовище начинало спускаться в нашу сторону. Взрывом твари оторвало ноги. К сожалению, за нею шли другие монстры, и они оказались куда более осторожными.

Рампейдж дёргала за завязки моего вещевого мешка.

— Блекджек! Зачем ты завязываешь узлы? Мне нужны мои вещи!

— Немного занята! — крикнула я, продолжая прыгать и двигаться так быстро, как только могла.

— Ну же! Я не могу ничего сделать в таком виде! Мне нужна моя броня! Когти! Хоть что-нибудь!

Я толкнула в её сторону драконий коготь.

— Спасибо! — радостно выпалила она и принялась распиливать узлы мешка.

— Рампейдж! — гневно прокричала я. П-21 ухмыльнулся — да, он на самом деле ухмылялся — отправив ещё одну гранату к верху лестницы.

Она моргнула, покосившись на оружие в своих челюстях, а затем закатила глаза. Завизжав как жеребёнок, Рампейдж помчалась к монстру и вцепилась в его заднюю ногу всеми своими копытами. Дёргая головой взад-вперёд, она начала перерезать когтем толстые жилы за его коленом. Монстр взревел, пошатнувшись, и я получила возможность отойти от него и перезарядиться.

Размахнувшись хвостом, чудовище пронзило им Рампейдж в бок. Та извернулась и, ухватившись копытами за скорпионье жало, начала с такой силой кромсать его в ответ, что кровь буквально вспенивалась вокруг когтя дракона. Монстр, по-видимому, сбитый с толку тем, что извивающаяся кобылка сзади отказывалась умирать, решил взяться за неё всерьёз и притянул её к своей пасти.

К несчастью для него, это означало потерять из виду меня. Я прижала ствол дробовика прямо к его кочану и сходу снесла полчерепа. Тварь дёрнулась несколько раз и глухо шлёпнулась на пол, после чего из-под её туши выбралась Рампейдж. Контрольный выстрел, и мантикора замерла.

— Мы ещё побегаем.

— Всегда бегаем сломя голову, — пробормотал П-21, хромая вниз по лестнице. Рампейдж двигалась немногим лучше, её рот вспенился, но отверстие в боку исцелялось с розовым сиянием. Как только мы спустились вниз, я захлопнула за нами дверь.

Я заметила, что Рампейдж уже полностью восстановилась, но белая пена продолжала капать из её рта.

— Ты в порядке? — Не лучший вопрос, который можно было ей задать, но всё же.

— Отравлена, — всё, что она прохрипела. Я вытащила одно из противоядий Глори, сделанных против укусов радскорпионов, и вылила ей в глотку. Она сразу же поперхнулась и упала, схватившись за горло.

— Рампейдж? — тревожно спросила я, опускаясь рядом с ней. «Не сделала ли я ещё хуже?»

— На… вкус… гадость… — закашлялась она.

Я закатила глаза и лизнула кончик бутылки. «Ну да, немного горьковато».

— Как маленькая.

— Я не маленькая. Я старше вас обоих вместе взятых, — проворчала она, указывая на меня с угрюмым видом. — У тебя просто… это… мутировавший язык! Вот что!

— Эй, мы могли бы сосредото… — начал говорить П-21, но в этот момент Рампейдж бросилась на меня. Я выставила копыто и упёрлась им ей в лоб. Даже такая маленькая, она едва не сбила меня с ног.

— Да? Проверь-ка получше, — сказала я, показав ей язык.

Рампейдж моргнула, а затем с рёвом набросилась на меня. Это вышло у неё далеко не так эффективно, как если бы она была нормального размера.

— О, да! Действительно мутировал! Так же, как и эти синяки! — верещала она, мутузя меня своими копытцами.

— Ой-ой, одной маленькой пони пора баиньки. Она раскапризничалась!

— Дамы! — закричал П-21, заставив нас обеих посмотреть на него. — Мы здесь в смертельной опасности! Монстры Химеры охотятся на нас, а вы… вы две… Аррррр! — Он сел, дёргая себя за гриву, прежде чем указать копытом на нас обеих. — Не заставляйте меня растаскивать вас по углам! А теперь, мы идём, или вы так и продолжите вести себя как двухлетние жеребята?

Мы обе уставились на него, затем в унисон указали друг на друга и ответили хором:

— Она первая начала.

* * *

Блуждание по оперативному центру вызвало у меня чувство дежа вю. Здесь я скормила Минт Фрэша рейдерше, пытаясь выбить из него информацию. Глори… я была очень рада, что ей не пришлось возвращаться сюда.

П-21 протянул провода через нижнюю и верхнюю ступени лестницы, а после заставил меня привязать к ним три осколочные гранаты за чеку. Наступишь на провод и… «Чёрт, как же я рада, что он на нашей стороне.»

— Эй, — прошептал Крупье из-за тёмного дверного проёма. — Есть минутка?

— Не сейчас, — пробормотала я.

П-21 повернулся ко мне.

— Блекджек?

Здорово. Теперь я веду себя как безумная. Ну, более безумная, чем раньше.

— Просто… уходи. Я теперь не сумасшедшая, и не нужно больше трепать мне нервы. Ладно? Мне тут с монстрами надо сражаться, не считая Рампейдж и Стойла Девять Девять, и… знаешь что? Наши отношения как-то не сложились. Но это не твоя вина, всё дело во мне. Хорошо? Так что просто уходи, и хватит меня мучить. — Я улыбнулась старому бледному жеребцу так вежливо, как только могла, а затем заметила, как мои друзья уставились на меня.

— Блекджек… с кем ты говоришь? — На сей раз голос П-21 звучал куда более взволнованно.

— Ни с кем! Ладно… Я просто… эм… — Я тяжело плюхнулась на пол, и меня понесло: — Иногда я вижу седого жеребца, тасующего карты, и ему нравится строить из себя такого загадочного и таинственного, и мне кажется, что он нечто вроде поехавшей части моего мозга, но я больше не сумасшедшая, поэтому у меня нет никакой необходимости с ним разговаривать, поэтому ему просто нужно убраться… — Я глубоко вздохнула и посмотрела на старика. — Прямо сейчас!

Но тот лишь поправил свою шляпу и продолжил смотреть на меня с улыбкой.

— Замечательно! — Рампейдж усмехнулась П-21. — И внезапно все мои проблемы уже не кажутся мне такими уж серьёзными!

— Ты убила Торн, — сухо ответил он, стерев улыбку с её лица. — И как долго это продолжается?

— С тех пор, как Глори заклеймили, — призналась я. — В смысле… он начал мерещиться мне ещё раньше, но после того случая он начал со мной разговаривать.

— Почему ты не сказала нам? — спросил он слегка обиженно.

— Ну… Ты тогда только поборол желание убить меня… ведь так, да? — Он вскинул брови и холодно посмотрел на меня. — Ну ладно, частично поборол. Так или иначе, Глори пострадала, я чувствовала себя совершенно бесполезной… а потом мы сражались с Деусом и Зодиаками, и все эти проблемы во Флэнке… Мне просто хотелось думать, что всё в порядке. Понимаешь? Что я могу справиться с этим.

Он только покачал головой.

— Блекджек, ты дура. Поёшь, когда рубишь гулей на куски. Жалеешь любого монстра, если тот расскажет тебе свою печальную историю. Заводишь врагов с пугающим постоянством. И ты думаешь, что видеть несуществующие вещи — это уже не перебор? Я решил, что ты сумасшедшая, когда ты не позволила Дейзи прикончить меня, и ни что из того, что я видел потом, не доказало мне обратного. — Он ткнул меня в плечо копытом. — Ты, конечно, та ещё чокнутая кобылка, но ты также хорошая пони и неплохой друг.

Рампейдж взглянула на меня с П-21, а затем спросила:

— Э-э… вы двое собираетесь целоваться или как?

Крупье лишь улыбнулся и мягко рассмеялся, покачав головой. Сразу же, мы начали заливаться ярко-красным. П-21 запнулся и указал на меня.

— Поцеловать? Её? Она кобыла! — Рампейдж внезапно захихикала, когда П-21 нахмурился. — Мне она даже не нравится так… на самом деле! У меня есть гранаты, знаете ли!

Я только улыбнулась и покачала головой, затем прошла мимо Крупье в комнату. Офис когда-то был чьей-то жилой комнатой, но, очевидно, Анклав подчистил помещение перед тем, как покинуть Мирамэйр. Особо осматривать тут было нечего. Разве что терминал, к которому я даже не пыталась получить доступ. Блокировка была одной проблемой, но у меня не было ключа, чтобы…

У меня может и нет, но…

— П-21! Ты мне нужен! Прямо сейчас! — закричала я. Хихиканье Рампейдж взорвалось звоном хохота.

Он вошёл со взглядом, в котором читалось обещание найти способ убить одну полосатую пони.

— Это не для секса или шутки ради, — быстро добавила я, подойдя к терминалу. — Ты можешь взломать его?

Его хмурый вид исчез.

— Может быть. Дай взглянуть. — Он заковылял к терминалу. — Тьфу… огромный пароль. Надеюсь, здесь не любовная переписка двух кобылок. — Рампейдж вошла, вытирая слёзы радости на своих щеках. П-21 начал своё шаманство, когда я постучала левым копытом по верхней части монитора. Затем он вбил ключ, и терминал испустил звуковой сигнал. — Эй… с третьей попытки! Вот повезло, — сказал он, довольный таким поворотом событий.

«Да уж… повезло». Я посмотрела через его плечо.

— И… вот тебе и везение. Большинство файлов были автоматически удалены. Похоже… здесь просто мусор. — Затем он перевёл курсор на одну запись. — Подожди, есть кое-что.

Кому: Минт Фреш

От кого: ЛайтХувз


Хорошая работа с получением признания. Я знал, что дашиту просто не терпелось сообщить нам её истинное презрение к Анклаву. На самом деле, вся семья Монин Глори не лучше. Это у них в крови. Можешь ли ты поверить, что она обвиняла нас в проступках? Где её лояльность? Её чувство долга? Её честь? Ах, ну, пока у неё есть эта террористка с поверхности, помогающая ей, не так уж много мы можем сделать. Так как она настойчиво требовала, чтобы мы клеймили её, я предполагаю, что это то, что нам придётся сделать. Такая жалость. Мы достигли определённого прогресса в расследовании потенциальных лекарств для поверхности, но она испортила всю операцию. Теперь она, наверное, убежала во Флэнк или Мегамарт. Я полагаю, мы должны надеяться, что Жёлтая Река принесёт хорошие плоды. Будьте готовы к передислокации.

У меня зачесались копыта пристрелить кое-какого пони. На самом деле, я и раньше хотела застрелить его, но эта запись вернула его обратно в верхнюю часть моего расстрельного списка. Но несмотря на то, что мой рог подёргивался от желания проделать дыру в экране, что-то странным образом удерживало меня от этого.

— Что-то не так, — пробормотала я. — Назад. Отойди.

П-21 нахмурился и сделал это. Я посмотрела на экран и выбрала первый вариант пароля с экрана с абракадаброй. Затем второй. Потом третий.

«Точное совпадение». Я повторила ещё два раза, и каждый раз третья попытка оказывалась удачной, независимо от того, какой пароль я вводила.

— Вот сволочь, — прошипела я.

— А мне не объяснишь в чём дело? Только как-нибудь попроще, — попросила Рампейдж, выглянув у меня между ног.

— Именно из-за этого Даск пыталась убить Глори. Это сообщение предназначалось не мне. Его создали для того, чтобы направить Даск по следу сестры. И если бы ей немного больше повезло с выстрелами из своих НоваВсплесков, она бы убила Глори прямо на наших глазах. — Я снова прочитала сообщение и постучала по экрану. — Жёлтая Река. А вот это для меня.

— Жёлтая Река? Что ещё за Жёлтая Река? — спросил П-21 в замешательстве.

— Ну, если бы вы когда-нибудь увидели меня, выпившую много бутылок Спаркл-Колы сразу… — начала Рампейдж с лёгкой усмешкой.

— Не знаю, но он хочет, чтобы я туда отправилась. Ловушка. Подстава? Что-то подобное.

Я стиснула зубы. Мне придётся пойти туда. На данный момент это было единственное, что я могла предпринять, чтобы помочь Глори.

— Он играет со мной.

«Как Богиня.»

— И что ты собираешься делать?

— Подыгрывать. А затем, когда придёт время, начну играть грубо и грязно. Найду что-нибудь, на чём его можно подловить. А если всё это не поможет, скормлю его голодному рейдеру. Живьём, — пробормотала я.

— Ага, правильно. Как и любой другой пони бы сделал… — начал было П-21, а потом наши глаза встретились. Его улыбка медленно сползла, пока он смущённо пробормотал: — Ой. Чёрт. Неловко.

Громкий взрыв разнёсся по коридору операторской, а сразу за ним последовал звериный рёв боли.

— Спасён монстром, — промямлил П-21, — Блекджек, если тут есть выход, сейчас самое время.

Я согласилась, одарив Крупье холодным взглядом… не то чтобы это имело значение. Его ведь не было там в любом случае; просто я ненавидела то, как лицемерно он прикидывался невинным. Мы направились к взорванному хранилищу. Нам с П-21 пришлось принять по таблетке Рад-Икса, а ещё одну я протянула Рампейдж. Та лишь фыркнула в ответ и сиганула в отверстие бетонной трубы в полу. Мой ПипБак сразу же начал трещать, выведя на экран синего пони, который, по мере увеличения рад, сначала позеленел, а затем пожелтел. Надеюсь, туннель не очень длинный, а то вся эта затея окажется бессмысленной.

К счастью, мы достигли открытого конца трубы в основании кратера в целости и сохранности, и, конечно же, там нас терпеливо ожидала Лакуна. Мне показалось, или она выглядела сейчас… ну… ещё более аликорнистой? Её шерсть блестела, а рог, казалось, могущественно мерцал. Видимо, радиация шла аликорну на пользу.

— Хорошо. Вы справились. Я уже собиралась пойти за вами. Ведите себя тише. Глори неподалёку.

Я осмотрелась вокруг, и у меня отвисла челюсть. Здесь же просто дохуиллион красных меток! Передав П-21 немного антирадина, я приняла несколько штук сама (даже не получая наслаждения от насыщенного апельсинового аромата!), после чего мы вчетвером поползли из кратера наверх, туда, где на боку лежала бронемашина. Там мы обнаружили Глори, которая, нервно глядя на меня, также потягивала антирадин из пакетика.

— О, хорошо. Вы выбрались, — произнесла она с явным облегчением. — Мы окружены мантикорами.

— Манти-кем? — пробормотала я, когда мы присели внутри корпуса. Куда бы я ни посмотрела, везде было полно львино/мыше/скорпионовых гибридов. — Откуда ты знаешь, кто они?

— Мантикоры — постоянная угроза в Пустоши, хотя они обычно не так хорошо организованы. — Я-то думала, что они должны быть чем-то из Проекта «Химера», но, определённо, некоторые мерзости Пустошь сотворила самостоятельно, без чей-либо помощи. — Я думаю, что она как-то контролирует их.

— Кто «она»? — спросила я, посмотрев в бинокль П-21.

«Ах… она». Вот ЭТО должно было быть чем-то из Проекта «Химера». По крыше главного здания взад-вперёд расхаживала рыжевато-коричневая пони. Её ноги заканчивались острыми как бритва когтями, а не копытами, а на спине распластались кожистые крылья вместо перьевых. Скорпионьим хвостом она хладнокровно шлёпала и била мантикор, недостаточно быстро убиравшихся с её пути, а во рту у неё я разглядела множество страшных клыков. Но какой бы жуткой она ни была, стадо мантикор, развалившихся вокруг авиабазы, представляло куда большую угрозу. Я не видела способа преодолеть сто футов и остаться незамеченной ни одной из тварей.

А доза излучения продолжала расти.

— Хорошо. Нам, чтоб его, нужно выбраться отсюда, — сказала я, глядя на искорёженные обломки, в которых мы скрывались. Рампейдж осматривала кучки костей в изношенных и обугленных униформах, в то время как П-21, похоже, проверял свои гранаты, а Глори принялась за другой Рад-Икс.

— Ты хочешь вернуться в Капеллу? — спросила Лакуна как бы невзначай.

— Ну… да. Это было бы здорово, но я не представляю, как мы доберёмся туда с этими тварями на хвосте, — сказала я, а затем нахмурилась. — Погоди, ты хочешь сказать, что можешь вернуть нас в Капеллу? Она же в нескольких милях отсюда!

Лакуна глубоко и с упоением вздохнула, глядя на светящийся кратер.

— Прямо сейчас? Наверняка.

— Хорошо. — Ещё десять или пятнадцать минут здесь, и всё будет кончено. Я подошла к полосатой малышке, которая, казалось, с задумчивым видом рассматривала кости. — Давай, Рампейдж. Мы уходим.

— Что? Ах, да, — ответила она и начала пробираться через распотрошённые внутренности транспортного средства. Я уже готова была присоединиться к ней, но потом посмотрела вниз, в ту же кучу костей. В этой части фургона тело сохранилось чуть лучше. Ничего ценного, конечно. Просто гнилая, выжженная униформа, два металлических жетона на шее, барахло двухвековой давности. Я внимательно присмотрелась к имени, выбитом на жетоне.

«Твист».

Передо мной лежала одна из Мародёров Макинтоша. Не спеша, я наклонилась и толкнула хрупкие кости. Её копыта сжимали между собой нечто, обвернутое лохмотьями её же униформы. С осторожностью, я освободила вещи от этих тряпок.

Все фотографии были полуистлевшими, выцветшими и покрытыми водяными разводами. На обратной стороне каждой из них находились написанные ртом заметки. Размытые, но всё же различимые. Твист на детской площадке рядом с кобылкой, настолько похожей на неё, что лишь очки Твист помогали различить их.

Разве не были мы похожи тогда, ЭпплБлум?

Твист перед кондитерским магазином с вывеской «Мята» под двумя скрещёнными леденцами.

Сожалеешь о своём магазинчике сладостей, да?

Твист гордо стоит в линии призывников с коротко постриженной гривой, самая младшая и самая маленькая, но выглядит так, будто готова прямо сейчас броситься в бой. Биг Макинтош виднеется рядом с ней, даря ей дружеский взгляд.

Посмотри на мою гриву! Она такая короткая!

Повзрослевшая и более зрелая ЭпплБлум позирует для фотографии перед дверью Стойла с огромной цифрой «2» на ней.

Выглядишь шикарно, ЭпплБлум. Выглядишь действительно шикарно.

Твист заламывает Биг Макинтошу копыто в то время, как остальные Мародёры веселятся и смеются в стороне. Псалм улыбается, скрывая изумление, Стоунвинг ухмыляется, Джетстрим прильнула к нему. Ванити покачивает головой с улыбкой. Даже Дуф хорошо проводит время.

Затем картина Мародёров, собравшихся вместе в Пранце. Её улыбка вокруг мятной палочки тянется от уха до уха.

Моя семья.

На следующем снимке Твист и три краснополосых зебры. Столь же, сколь она выглядела грустной, они казались… изнурёнными, но тем не менее гордыми. Она обменивается брохуфом с их предводителем.

Последние из Прадитьёров.

Все, кроме одного, Мародёры мрачно стоят в ряд по одну сторону гроба, Министерские Кобылы — по другую. Эпплджек положила голову на угол гроба, а Твайлайт Спаркл держит её за плечи. Глаза Эпплснека смотрели на оранжевую кобылу за Селестией, произносящей хвалебную речь. Я никогда раньше не видела такой сдержанной боли во взгляде жеребца. Твист выглядела просто… потерянной.

Она в больнице, выглядит плохо, но Ванити, Эхо, и Эпплснек рядом с ней. Трое из восьми друзей; в её глазах виделось гораздо больше боли, чем радости.

На последней фотографии она не улыбается. Твист стоит на танке, уже с сержантскими нашивками на униформе. Да, её губы скривлены в усмешке, но в глазах не видится ни капли веселья. Они походили на глаза гуля — пустые, безжизненные, наполненные желанием умереть.

Которое сбылось.

Одна последняя фотография выпала из общей пачки, и я чуть не пропустила её. Я узнала на ней молодую ЭпплБлум, почти вылитую копию Эпплбота, хотя и не ведала, кто были эти оранжевая пегаска или единорожка с фиолетовой гривой. Они, похоже, устроили драку в саду, в окружении статуй, а Твист смотрела на них с грустной улыбкой.

Худший день в моей жизни был, когда я получила свою метку, а ты — нет.

Услышав предостерегающие крики остальных, я вложила фотографии обратно в её копыта и наклонилась провести носом по её черепу. Пусть она, наконец, обретёт покой. С сожалением оглянувшись назад, я вернулась к друзьям. Сверкнула яркая вспышка фиолетового света, и мир исчез.

* * *

Хорошо. Признаю, что я была немного разочарована. Мне удалось натравить на себя ещё одного монстра с небольшой армией летающих чудовищ. Лёжа в почтовом отделении и потягивая свой третий антирадин, я не сомневалась, что она наверняка уже ищет нас.

Или ещё хуже… уже узнала, что мы находимся в Капелле…

— Чего такая мрачная? — лениво спросил Адажио, когда четвёрка малышей собралась вокруг меня. — Если из-за Торн, то такое случается. Иногда дети не задерживаются даже на час, прежде чем совершить паломничество.

Я слабо улыбнулась синему жеребёнку.

— Спасибо, но дело не в этом. Просто мне нужно отправляться на север, а теперь это намного сложнее.

П-21 кивнул:

— Да, — сказал он, глядя на грубую карту, нарисованную для нас Священником. — Нам придётся пройти весь путь на юг от Флэнка, прямо к горам, чтобы пересечь реку выше по течению от плотины, на север через территорию Общества, мимо Коллегиума пони в Хуффингтонском Университете, мимо Анклава в их небесном порту, прокрасться мимо Парадайза, пройти мимо Стальных Рейнджеров и снова пересечь реку по дороге на север.

Это может занять несколько недель. Лакуна была недостаточно хорошо знакома с местностью на севере, чтобы телепортироваться туда, даже если бы пункт назначения оказался в пределах её диапазона.

— Так почему бы вам просто не взять лодку? — спросила Пурри, заставив нас усомниться в нашей информированности. Мы с П-21 посмотрели друг на друга. За всё наше время в Капелле, ни один пони ни разу не произносил при нас слова «лодка».

— Тут есть лодка? — резко спросил П-21.

Она закатила глаза.

— Пони из стойл вечно ничего не знают. Конечно тут есть лодка, — сказала зеленовато-желтая единорожка. — Морской Конёк постоянно ходит вверх и вниз по реке. Её капитан немного не в себе, ну вы понимаете, но ни у кого больше не хватает храбрости, чтобы так рисковать.

Я скептически посмотрела на неё, а затем достала Хуффингтонское издание «Копытоводства по Выживанию в Пустошах». Полистав немного, я нашла запись о Хуффингтонской Реке.

«Ни один визит в область Хуффингтона не обходится без посещения Хуффингтонской Реки. Самая крупная река во всей Эквестрии в наше время, она течёт на север от второго по величине озера Эквестрии к морю. Её течение прерывается лишь плотинами, к югу от города, которые продолжают обеспечивать энергией регион по сей день!

Сейчас, вы возможно хотите остановиться и искупаться, или, если это редкий засушливый день, попить из неё. Послушайте моего совета — не стоит. Загрязнения выше по течению сделали всю воду умеренно радиоактивной и грязной. Она кишит активно плодящимися радигаторами и речными змеями огромных размеров. Даже если ничего из этого не отпугнуло вас, то река с мощным течением забита мусором. Вся дождевая вода ведь стекается куда-то, пони.

Для тех же, кто отчаянно хочет путешествовать по реке, конечно, всегда найдется несколько смельчаков, готовых совершить поездку за крышки. Наиболее успешный паром — это Морской Конёк, который всё ещё работает даже после многих лет на воде. Пассажиру рекомендуется взять с собой большое количество крышек в оплату. Тем не менее, капитан довольно… непостоянен в размерах вознаграждения.»

Аллегро кивнул:

— Они отлично подходят для того, чтобы перевозить нас вверх и вниз по реке. Да, капитан у них, конечно, грубый, жёсткий и нервный пони, но, тем не менее, в работорговле не замешан и достаточно честен, пока ему хорошо платят. Безумен, но честен.

Я посмотрела на П-21, чувствуя, как в голове начинает складываться картинка. Он мрачно буркнул, глядя на меня:

— Ещё один неуравновешенный пони. Интересно, он такой же дёрганый, как и ты?

— Что? — спросила я, обороняясь от смешков четверки. Одарив П-21 слегка рассерженным взглядом, я спросила Аллегро:

— Итак, когда же лодка остановится около Капеллы?

— Она сейчас здесь, — усмехнулся красный жеребенок.

— Сейчас? Как, сейчас в смысле прямо сейчас? — спросил П-21, и мы переглянулись.

— Да! Она пришвартована под мостом. Чарити там занимается своей торговлей.

В последний раз переглянувшись, мы повернулись и побежали к двери.

* * *

Я действительно не представляла, чего мне стоило ожидать, когда я услышала слово «лодка». Сможет ли она выдержать нас пятерых? Безопасна ли? А насколько быстрая? Ожидает ли Сангвин от нас такого хода? Хватит ли у нас крышек?

П-21 нашёл ступени, ведущие к покрытому крошащимся бетоном подножью моста. Задыхаясь, мы спустились вниз и увидели… ржавое корыто, которое выглядело так, будто должно было плавать под водой, а не держаться на её поверхности. Ладно, может я преувеличивала. Да что я вообще знала о лодках? Просто я не думала, что они могут быть такими… ржавыми.

Она была почти такой же длины, какой ширины был мост над ней; примерно метров двадцать или около того. Её корпус ремонтировался и перекрашивался уже столько раз, что мне было трудно догадаться, каким же был изначальный цвет. Лодка была сделана из дерева, с прибитыми поверх него металлическими листами. Это было понятно по тому, что они в некоторых местах отвалились. Спереди лодки располагалась скрытая в корпусе маленькая турель с двумя торчащими наружу стволами пулемётов.

Возле лодки виднелась команда из семи-восьми пони, и самый большой из жеребцов сидел за карточным столом и сверлил глазами Чарити, скрестив передние копыта перед собой. Судя по взъерошенной чёрной бороде, кьютимарке в виде якоря и усеянному шрамами боку, это и был капитан команды. Чарити бесстрашно уставилась на него в ответ, будто бы пытаясь взглядом заставить его расстаться со своими крышками.

— Лучше подожди здесь, — сказал П-21, — а я посмотрю, удастся ли нам прокатиться на этой штуковине.

— Ждать. Замечательно, — хмуро пробормотала я, наблюдая, как он зашагал вниз и попытался вмешаться в разыгравшуюся битву «кто кого переглядит». С таким же успехом он мог бы разговаривать со стеной.

— И не говори, — согласилась кобыла возле реки. — Как же скучно просто сидеть здесь и ждать. Они уже несколько часов не могут договориться.

У бирюзовой единорожки была такая грязная и спутанная грива, что я даже не могла с уверенностью сказать, была ли она голубой, серой или вообще смесью этих цветов. Кобыла носила потрёпанную чёрную фуражку, на которой красовались череп и две скрещенные кости, прямо как из моих детских книжек. Кожаная повязка прикрывала её левый глаз. Она встряхнула бутылкой с янтарной жидкостью внутри.

— Хочешь немного? Это ром… или грог… что-то из них. — Она уставилась на содержимое бутылки. — Дрянное пойло.

— Конечно, — сказала я, присоединившись к подвыпившей кобылке, и сделала глоток. Ром (или грог, не знаю), оказался немного слаще, чем мой любимый напиток.

— Весьма неплохо.

Она протянула мне копыто.

— Траш.

— Блекджек. — Я стукнула о её копыто своим.

Она перевела взгляд на мою броню охраны, сделала шаг назад и склонила голову набок, видимо, пытаясь сосредоточиться.

— Охрана… Охранница… где ж я это слышала? — затем неожиданно указала на меня своей бутылкой и выдохнула. — Ты… ты та самая… кобыла, на которую объявлена награда, верно? — Я почувствовала, как моя грива начала подёргиваться, но бирюзовая пони лишь ухмыльнулась. — Что ж, молодец. Я всегда говорила, что если ты делаешь что-то так, что за тобой объявляют охоту, значит ты делаешь это хорошо.

— А ты сама не собираешься в ней поучаствовать?

Она сделала ещё один глоток и отрыгнула.

— Кто, я? Работать на Ростовщицу? ХА! Да ебать её в жопу якорем! Это сука хотела, чтобы я перевозила для неё рабов. — Траш нахмурилась. — Знаешь, сколько дерьма после них остаётся? Нет, правда? И вонь потом стоит столько, что… В общем, я сказала ей пойти выебать себя и всех пони в Парадайзе… да хоть во всей Эквестрии. — Я могла только усмехнуться, когда она нахмурилась и потёрла копытом подбородок. — Возможно я даже выстрелила в неё. Прямо в… одну из двух.

— Что, правда? — хихикнула я.

— Ну, я тогда была пьяна до чёртиков, и мне не кажется, что она поняла весь вложенный в это смысл. Похоже, она приняла это очень близко к сердцу. Объявила награду в десять тысяч крышек за мою голову. Только вот не учла, что большинство охотников за головами не умеет плавать. — Бирюзовая кобыла основательно приложилась к горлышку. Потом моргнула и уставилась на бутылку. — Закончилось… почему оно всегда заканчивается… Великая беда вновь настигла Пустошь. — Она просмотрела на меня через дно бутылки. — У-у-у… ты такая… волнистая.

Я фыркнула. Я всё ждала подходящего случая, и сейчас, похоже, именно такой. И потому достала наконец бутылку Дикого Пегаса, которую купила Глори.

— Охрана всегда готова прийти на помощь, — произнесла я с лёгкой усмешкой. Может мне и не удавалось спасать пони, действительно в этом нуждавшихся, но я хотя бы могла сделать одну пони немного счастливее.

Спустя час я чувствовала лёгкий жар в животе и приятную истому, расходящуюся по телу.

— Итак, Траш, какая у тебя история?

— Что? У меня? История? Пфф. Мне повезёт, если у меня есть хотя бы лимерик, — она прочистила горло. — Жила была пони по имени Траш, её грива была как шалаш. Был её папа моряк, и когда пил он коньяк, смело шёл прямо на абордаж.

Она попыталась удержать бутылку на кончике рога. Учитывая, что сам рог застрял в горлышке, это выглядело не так уж впечатляюще.

— А второй куплет?

— Такой же, как и первый! — довольно сказала она, и я рассмеялась, пусть даже это казалось мне полной бессмыслицей. — Я водила Морского Конька по всей Эквестрии вдоль и поперёк. Отец показал мне все мельчайшие лазейки, а так же ловушки, которых нужно избегать. Обычно я плаваю от Айронмэйр до Города Дружбы, но в этот раз сделала крюк, чтобы глянуть, чего там успели насобирать эти умники из Коллегиума и Метконосцы. Чертовски шустрые малыши. — Она покачала головой из стороны в сторону, заставляя бутылку слегка дребезжать на её роге. — Большинство лодок дольше года не держатся. Я плаваю уже три года. — Траш с любовью посмотрела на своё ржавое корыто. — Не раз спасала мою жизнь, пока я была капитаном.

Почему я сомневалась, что там было всего лишь пять строчек.

— Так… постой, ты капитан?! — ошеломлённо спросила я и указала копытом на грязного жеребца с длиннющей бородой. — А он тогда кто?

— Тарбутс что-ли? Он наш квартирмейстер. Говорит мне, куда идти, чтобы заработать деньги, и я иду туда. Я сама не очень-то разбираюсь во всех этих делишках, а просто рулю свою лодку в нужном направлении и стараюсь не свалиться в воду. Пока, как видишь, удачно. — Она громко отрыгнула, затем ухмыльнулась мне. — Что? У меня шляпа больше — значит я капитан.

— И не поспоришь, — улыбнулась я.

— А ты что? Как, чёрт возьми, ты со всем справляешься с огромной надписью «Охрана» на броне, стреляя во всех направо и налево?

Я глубоко вдохнула, пытаясь удержать бутылку из-под рома на верхушке рога… ладно, теперь и мой рог в ней застрял. Та-да!

— Что ж, если ты — лимерик… — Я прочистила горло. — Блекджек явилась. Как могёт добро несёт. Жаль Эквестрию.

Никогда не стоит недооценивать пользу алкоголя для вдохновения!

— Ну а теперь я собираюсь отправиться на север. Хочу наведаться домой, — сказала я и показала ей свою навигационную карту на ПипБаке. — Видишь? Стойло Девять Девять. Вот тут, выше.

— Вот оно где… Там сейчас орудуют рейдеры. Не знала, что там есть Стойло, — произнесла она, потирая нос. — Ну, я могу высадить вас у Бордвока. Оттуда до вашего Стойла совсем недалеко. — Она скептически посмотрела на меня. — Вопрос в том… сможешь ли ты следовать правилам?

— Возможно. Зависит от правил, — осторожно ответила я.

— Первое… и самое главное… слушать грёбаного капитана. — Она с досадой махнула копытом. — Ты даже представить себе не можешь, насколько это важно. Я говорю стрелять, ты стреляешь. Я говорю тебе заткнуться, ты затыкаешься. Я говорю тебе прятаться, ты прячешься. Я говорю тебе плыть, спасая собственную жизнь, ты плывёшь. Потому что в другом случае кое-кто может тебя подстрелить. И этим кое-кем буду, скорее всего, я.

— Иногда мне кажется, что не проходит и дня, чтобы кто-то не подстрелил Охранницу, — смиренно вздохнула я.

— Цена добродетели, — усмехнулась она, прежде чем продолжила. — Правило номер два. Оставаться на борту. Вывалишься наружу, и нам придётся жечь топливо, чтобы подобрать тебя. А там много мест, где негде дозаправиться. У вас есть летуны? — Я кивнула, и она посмотрела на меня с интересом. — Тогда им действительно придётся оставаться внутри. Если они покинут лодку, то успеют пролететь метров десять-пятнадцать, прежде чем город поджарит их.

— Город не стреляет по реке? — с любопытством спросила я.

— Ему и не нужно. — Траш указала копытом туда, где городская стена встречалась с рекой, по которой стелился туман. — Видишь вот ту мутную воду? Это всё раскрошившийся бетон и металлолом. Хотя если ты подойдёшь настолько близко, то Хуффингтонская Магическая Аномалия высушит тебя минут за десять.

— Никаких полётов. Я их сама привяжу к лодке, если понадобится, — кивнула я. Интересно, как я буду привязывать аликорна? Вежливо, наверное. А вот связать Глори… это может привести к очень интересному результату.

— И третье: за топливо платите сами. Спарк-батареи, картриджи, даже сырые самоцветы. И если нам их не хватит, можешь засунуть свой рог во флюсный преобразователь и стоять так, пока он не отвалится. Не самые приятные ощущения, можешь мне поверить.

— Хорошо, — сказала я, наблюдая, как П-21 и огромный серый Тарбутс приближаются к нам. — Эй, П-21!

— Привет, Блекджек. Я тут договори