Somber - Кобыла-охранница

Кобыла-охранница 2341K, 584 с. (пер. Notabenoid) (Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»-1)   (скачать) - Somber

Somber
Fallout Equestria: Project Horizons
Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»
Том первый: Кобыла-охранница

Спокойная жизнь Блекджек, непутевой охранницы из Стойла Девять Девять, закончилась, когда её дом был атакован группой разношерстных бандитов, объединившихся, чтобы заполучить таинственный файл ЭП-1101. Осознав, насколько он важен для налетчиков, охранница разрабатывает дерзкий план спасения родного стойла, следуя которому оказывается во враждебном, полном опасностей мире Пустоши.


Глава 1
Начало

«Однажды, в волшебной стране Эквестрии…»

Война. Война никогда не меняется. Развязанная иноземными захватчиками, она поглотила наш дом, не прекращаясь до тех пор, пока магия ужасающей силы не сожгла всё дотла. Как наша преданность Принцессам помогла нам выстоять, так и непоколебимая вера в Смотрительницу — выжить впоследствии. Верь в Смотрительницу, повинуйся Смотрительнице.

* * *

Раздражающее жужжание будильника выдернуло меня из сна. Я вынула переднюю ногу из-под натянутого на голову одеяла, нащупывая край стола рядом с кроватью, и наконец найдя его, принялась колотить своим ПипБаком об стол, пока нужная кнопка не нажалась и не выключила этот шум. Я простонала и чмокнула губами, пробуя кислую дрянь в моём рту, перед тем, как перекатилась на спину и тихо пропыхтела:

— С добрым утром, Блекджек. Добро пожаловать в ещё один день в Стойле Девять Девять.

Я немного сползла, немного перекатилась, немного свалилась с кровати и бодро встряхнулась. Жизнь в Стойле Девять Девять шла строго по расписанию, и любое отклонение было наказуемо. У меня было полчаса на то, чтобы умыться, ещё полчаса на завтрак, и ещё час на дорогу до места работы. Так было каждый день с тех пор, как я получила кьютимарку.

Я медленно прошлёпала через груды накопленного хлама. В большинстве своём, это были остатки переработанной пищи и старые бутылки, хотя мне нравилось представлять, что некоторые из открытых бутылок на кухонном шкафу были своего рода экспериментом с брожением… «Или домашним животным? Колонией наших будущих грибковых повелителей? Хех… Мечтай, кобылка…» Мой рог засветился белым, магическое поле подняло униформу с одной из куч. «Понюхаем… Фуу, не пойдет.» Кинув её обратно в кучу, я проверила другую. «Нюх-нюх… Да, эта сгодится.»

Скача вниз к душевым кабинкам, я пролетела мимо фресок, которые, по замыслу авторов, должны были пробуждать в нас чувства товарищества и взаимопомощи. По крайней мере, именно так нам твердили в школе. «Все мы жеребята Смотрительницы», — гласил заголовок одной из картин, на которой абстрактная белая единорожка обнимала множество маленьких пони. Ещё на одной изображалась одинокая плачущая пони. «Эгоизм разобщает», — гласила надпись над ней.

Я проскакала в сектор общественных ванн, и тут до моего слуха донеслось знакомое хихиканье. Навострив уши, я подошла к кабинкам и увидела там двух кобыл, использующих неразрешённый и, вероятно, неэффективный способ мытья. Согласно правилам, подобное поведение в публичных местах было наказуемо поркой и ограничением пайка до «В» класса, так что не было ничего удивительного в том, что эта парочка выглянула из кабинки с некоторой тревогой, когда заметила меня.

— А, это всего лишь Блекджек, — вздохнула с облегчением пятнистая пони, Пастель, затем она покраснела и огрызнулась на свою партнёршу: — Клянусь, ты добиваешься, чтобы нас выпороли!

— Весело же, — захихикала белая пони, Мисти Хувс из пекарни, ласкаясь к той в ответ. Мисти была заядлой рецидивисткой. Даже не знаю, то ли ей нравились «поцелуи» плётки, то ли у неё было что-то не в порядке с головой. Или то и другое разом.

Я вздохнула. Теоретически, мне полагалось пресекать подобные вещи. Однако, до чего же хреново быть той, кому полагается пресекать подобные вещи.

— Тебе так не покажется, если пороть будет Дейзи, — заметила я, и их улыбки моментально пропали. Их не в чем было винить. С этой постоянной фигнёй о чести и долге, небольшая доля порки была одним из немногих верных способов поразвлечься, и многие из охранниц становились весьма… увлечёнными этим делом. Я шагнула под душ, но тут же отдёрнулась: — Холодно!

— Ага. Талисманы отопления сегодня вообще не греют, — отозвалась Мисти.

— Так, — сказала спустя мгновение. — Расходитесь по своим комнатам. Веселье докончите там. И не забудьте до комендантского часа вернуться каждая по своим кроватям.

Вот такая вот я крутая охранница. Кобылки переглянулись и быстро прекратили банные процедуры.

— Интересно, а сможем ли мы сделать это в атриуме и не попасться? — услышала я шёпот Мисти, когда те выскакивали из душевой. Я закатила глаза и покачала головой. Некоторые кобылки явно любят испытывать свою удачу. И эта парочка была не единственным и далеко не самым запущенным подобным случаем. Половина пони в этом Стойле потихоньку сходили с ума. Я считала, что это неизбежно, особенно когда половина дня посвящена поддержанию этого места в рабочем состоянии.

Мы должны сохранить его. Если мы не… лучше не думать об этом.

Стойло Девять Девять было единственным уцелевшим. Едва научившись читать, каждая кобылка знала, что когда-то давно мегазаклинания обрушились на Эквестрию, превратив её поверхность в безжизненную пустошь. За пределами Стойла — радиоактивная смерть. Поэтому его необходимо поддерживать в рабочем состоянии. И мы следовали этим наставлениям. Мы хранили верность… потому что в любой… любой момент…

— Бля, Блекджек. Даже не думай о еще одном Происшествии, — тихо пробормотала я. «Смотрительница защищает»… но я всё равно чувствовала мрачную тень, поднимающуюся внутри меня, при мысли о том, что целое Стойло тогда было в копытах кобылки, на год младше меня.

Ровно пятьсот рабочих мест было в Стойле Девять Девять. Четыреста с чем-то были заняты такими кобылами как я, которые унаследовали свои должности от матерей. Моя Мама была охранницей. Я была охранницей. И когда у меня родится дочь, она тоже будет охранницей. И так далее, и так далее. В редких случаях, когда кобыла умирала раньше, чем успевала дать потомство, лотерея выбирала одну из нас для рождения дополнительного жеребенка. Потому что население должно оставаться равным пятистам пони. Все пони должны работать и следовать правилам. В противном случае… произойдет Происшествие.

Стойло Девять Девять не выдержит ещё одного Происшествия. Мерцающие огни от перегруженных генераторов и вода, которая нагревалась и охлаждалась когда ей вздумается — были яркими примерами. Обычно даже не задумываешься об этом, но стоит чему-то пойти не так, и мы все умрём. Сгорит ли генератор… выйдет ли из строя система вентиляции… одно происшествие, и все мы тут задохнёмся в этой душегубке.

«Стоп! Хватит грузить себя…» сказала я про себя, стараясь выкинуть это из головы. И это оказалось проще простого, так как мимо меня только что прорысила Миднайт, направляясь в сторону атриума. Мои рубиновые глаза мгновенно набросились на её изящный бочок и грациозный хвост. Они были чернее чёрного, и она должна быть моей!

— ЭЙ! Миднайт! Миднайт! Эй! Эй! Подожди! — закричала я, споткнувшись, в надежде догнать её. Конечно, она не стала меня ждать, впрочем, как и всегда. Вместо этого она прибавила темп.

— Чёрт тебя дери, Миднайт! В коридорах не бегать! — выкрикнула я, прибавив скорость. Что тут такого? Я охранница! Мне позволительно нарушить пару правил, преследуя проштрафившийся бочок.

Неожиданно, меня накрыло вспышкой света, и пара кандалов материализовалась вокруг моих передних ног. «Вот дерь…» Я едва не кувыркнулась через голову. Немного придя в себя, я осмотрелась вокруг в поисках источника. Это могли быть только…

— Дейзи, Мармеладка. Грязный приёмчик, высший класс.

Белоснежная земная кобылка и медового цвета единорожка лишь рассмеялись в ответ, глядя на мои жалкие попытки освободиться.

— В коридорах бегать запрещено, Блекджек, — промурлыкала Дейзи, выходя из боковой ниши, в которой она поджидала меня. Когда инженеры из Стойл-Тек проектировали свои Стойла, они явно не рассчитывали на то, что в них будут жить кобылы, подобные Дейзи. Её уши почти задевали потолок, когда она смотрела на меня сверху вниз, с нескрываемой усмешкой. — И за своими подружками в том числе.

Её словам вторил смешок Мармеладки.

— Ладно, ты поймала меня, — сказала я, подняв наручники. — И что дальше?

— Ууууу… Ты не знаешь заклинания отпирания? Я думала, что все единороги-охранницы его знают. Вот Мармеладка, например, знает, — усмехнулась Дейзи, а затем, переступив через меня, подошла к лестнице в атриум. Мармеладка, вяло ухмыльнувшись, кивнула своей напарнице, после чего обе с хохотом ускакали прочь. Я поднялась и, сверля взглядом их спины, заковыляла вслед за этой парочкой.

Все единорожки из сектора безопасности должны были знать несколько заклинаний для патрулирования Стойла. А я… У меня был только телекинез и… телекинез и… Ох! Я уже упоминала телекинез? Я не могла надевать наручники, или творить дознавательные заклинания, или оглушать, чтобы сохранить свою жизнь. Все мои попытки сотворить что-то более-менее серьёзное, оканчивались головной болью. Лучше бы я была в обслуживании… Стоп. В таком случае, я несла бы ответственность за всё Стойло. Прочь это из головы… Лучше бы я работала в столовой. Это было бы здорово, ведь не нужно столько ответственности для приготовления пищи. Такая жизнь была бы по мне…

Но я была охранницей. Потому, что моя Мама была охранницей, а до этого её мама была охранницей. И так вплоть до легендарной Кард Трик, которая высекла «Охрана: мы спасаем пони» над входом в уровень охраны. «Ура» абсолютно наивным надеждам! Я знала, что никогда не спасу это Стойло. Я не могла даже выбраться из этих наручников.

Ух ты, этюд «жалость», место в первом ряду! Или нет. У меня не было времени жалеть себя. Впрочем, я никогда не была хорошей актрисой. Хватит! Сейчас мне было необходимо выбраться из этих наручников, и у меня была идея, как это сделать…

Огромный атриум был сердцем и душой жизни пони в Стойле Девять Девять. Почти половина населения Стойла могла поместиться в зал для знаменательных событий, и даже больше, если пони были дружелюбно настроены. Огромные несущие колонны были выполнены в виде стволов деревьев, а поддерживающие балки были стилизованы под раскидистые ветви. Это было попыткой сделать Стойло похожим на что-то снаружи. Но весь эффект разрушался огромными знамёнами со Смотрительницей, улыбающейся нам всем, и её глупыми патриотическими лозунгами в стиле «Помогаешь Смотрительнице — помогаешь всему Стойлу» и «Стойлбильность превыше всего». Ага, именно так, «Стойлбильность». Музыка, играющая там, была наполовину маршем, наполовину гимном.

Было ли удивительным то, что я старалась держаться подальше от этого места? В основном это было из-за того, что большинство пони отказывались даже смотреть на меня. Они прекращали разговоры, начинали отворачивались или попросту уходили. И это несмотря на то, что я пыталась быть милой. На самом деле мне достаточно шепнуть всего одно слово для того, чтобы их утащили на допрос. Но я повидала достаточно, чтобы знать, что я не хочу этого делать… хотя однажды, я уже попыталась. К сожалению, это никогда не срабатывало в отношении тех пони, которые действительно этого заслуживали.

Я прошла мимо кафетерия, где пони накладывали в миски переработанные склизкие водоросли зеленого цвета, черпали в лоток переработанные грибы, набирали в миски синтетическую морковь и яблочный жмых или сваливали в снопы зелёные переработанные травяные чипсы, коричневое переработанное сено и белые куски переработанного пирога на тарелки. Все отходы в нашем Стойле подвергались переработке. Нас тоже перерабатывали. И да, хоть я и прожила тут всю жизнь, мне до сих пор было проще сделать вид, что машины волшебным образом сотворяют вегетарианскую пищу. И всё же, чипсики были очень даже ничего, хоть их и делали из переработанной канализационной воды.

«Просто не думай об этом.»

Миднайт разговаривала с Риветс и Текстбук. Глаза чёрной единорожки расширились, когда она увидела меня, ковыляющую к её столику.

— Не возражаете, если я присоединюсь к вам? Нет? Отлично! — сказала я, кладя свои копытца на стол до того как она смогла прогнать меня.

— Эй, Рив. Эй, научи… — презрительно фыркнула земная пони — учительница, когда я встряла в их разговор.

— У нас был личный разговор, — сказала Текстбук, угрюмо взглянув на меня. А Риветс, серая кобылка постарше, похоже нашла моё затруднительное положение довольно забавным.

— Отлично. У меня есть для вас просто сногсшибательная история! Я, как обычно, просто занималась своими делами, пыталась догнать особенно очаровательную кобылку, когда эти оковы появились на мне, как по волшебству! Вы можете в это поверить? — спросила я с улыбкой, стукнув наручниками по столу. — И вот я, оплакивая и обдумывая свою судьбу, вдруг вспомнила ангельское видение, чья магия далеко затмевала мою и чья доброта и щедрость, безусловно, сподвигли бы её помочь мне в моём затруднительном положении! — сказала я, улыбаясь от уха до уха и одним глазком поглядывая на Миднайт.

— Блекджек, я — специалист по ПипБакам… — начала она.

— Это значит, что ты умная. Опытная! Ты обладаешь гораздо большими знаниями, чем такая жалкая пони-охранница, как я! — похоже, что она заколебалась. Я её почти убедила! — Я заплачу тебе оральным сексом! — выпалила я.

Текстбук приобрела цвет гнилого яблока, а Риветс, прикрывшись, захихикала.

— Поболтаем завтра, — сказала Миднайт Риветс и побежала к другому столику.

— Я ещё поговорю с твоей матерью об этом, — добавила Текстбук, прежде чем присоединиться к Миднайт.

Я вздохнула и уткнулась лицом в свои закованные копыта. Риветс похлопала меня по плечу:

— Оральный секс, да? И каков нынче обменный курс?

— Я идиотка, — пробормотала я. Риветс хохотнула и не стала с этим спорить.

— А я и понятия не имела. Не думала, что тебе нравятся кобылки, — сказала Риветс с улыбкой, пожёвывая травяные чипсы.

— Эх… — я пожала плечами, — на деле она всегда мне отказывает. Злобно посмотрев на свои кандалы, я зарычала и вцепилась в них зубами. — Вечно она играет в недотрогу… — пробурчала я с кандалами во рту.

— Ну, своё же время тратишь. Её очередь, кстати, уже подходит, так что я сильно сомневаюсь, что у неё будет на тебя время, — сказала она категорично.

— Правда? — Мои красные глаза широко распахнулись, но вслед за тем поникли, следуя примеру остального тела. Я сгорбилась и улеглась подбородком на стол. — Вот невезуха.

— Каждой из нас уготованы маленькие испытания, — сказала Риветс со вздохом. — Я должна внести жеребенка Дакт Тейп в рабочее расписание. Она займет место своей матери. — Вздохнув, она добавила: — Надеюсь, она знает с какого конца нужно держать ключ.

— Дакт Тейп умерла? Но как? — ахнула я. Она была самой милой пони в секторе обслуживания. Я довольно часто сталкивалась с её бочком в смене «В», хотя при этом никогда не разговаривала с ней. В конце концов, я была охранницей и она до смерти боялась меня.

Риветс раздражённо фыркнула:

— Скажи, ты хоть на что-нибудь обращаешь внимание? Она умерла ещё неделю назад. Пыталась отремонтировать терминал Смотрительницы, и он взорвался прямо перед её лицом. Электроузел не был выключен.

— Но Скотч Тейп ещё не получила своей кьютимарки, верно? Она ещё ходит в школу, — напомнила я ей, вертя копытами в наручниках и тщетно пытаясь освободится.

— Разве это имеет значение? В моём подчинении сто пятьдесят кобыл, и у меня пробел в смене «В», который она должна закрыть, — твёрдо сказала Риветс, поджав губы и сузив глаза. — Я действительно переживаю за кобылку. Но обеспечение жизнедеятельности Стойла Девять Девять обладает неотлагательным, первоочерёдным и абсолютным приоритетом. И она должна это понимать.

— Правда? А я думала, что неотлагательным, первоочерёдным и абсолютным приоритетом была Смотрительница, — ответила я, наслаждаясь своей маленькой подколкой. Обычно это вызывает лишь улыбку. Но выражение на лице Риветс… Я никогда не видела её настолько взбешённой. Моя чёрно-красная грива вдруг ужасно зазудела, и я мечтала освободить свои копыта, чтобы почесать её.

Риветс застонала:

— Не упоминай Смотрительницу при мне. В последнее время она только и делает, что назначает мне всякие наряды и приказывает проводить различные тренинги. От маленького жеребёнка требуется максимум эффективности, но она со своими противоречивыми приказами, просто старается сделать так, чтобы этого не произошло.

Она потянулась к одному из многочисленных карманов своей практичной униформы и достала блокнот:

— В прошлом месяце она запросила провести ремонт ретранслятора в техническом помещении № 1, но потом забрала все куски электронных плат и проводов на инвентаризацию и заставила всю ремонтную бригаду «отформатировать и почистить» базу данных Стойла!

Техническая комната № 1 была небольшим подсобным помещением, которое находилось сразу за мэйнфреймом Стойла и огромным люком Стойл-Тека, прямо на выходе из атриума. Иногда я там устраиваюсь подремать, если знаю, что Смотрительница ушла по делам.

— Она сказала для чего?

— А она хоть когда-нибудь посвящала нас в свои планы? — фыркнула в ответ Риветс. — Её мать была той ещё занозой. Я не проронила ни слезинки, когда она померла в прошлом году. И теперь этот маленький тиран собирается… — тут она внезапно прикусила язык, осознав, что перед ней хоть и самая безответственная, но всё же охранница. Она кашлянула и, пожав плечами, пробормотала: — Я просто забочусь о Стойле. Вот и всё.

Вот и вся история моей жизни. Вне зависимости от того, насколько я была дружелюбной, я была охранницей. Она — нет. Я соблюдала правила Смотрительницы и наказывала тех, кто их нарушал. Я вздохнула и, немного опустив уши, спросила: — Что ж, перекинемся в картишки сегодня вечером?

В её глазах отчетливо читалось сомнение, пока она смотрела на меня. Она невозмутимо встала из-за стола.

— Конечно. Ты всегда желанный игрок, — ответила Риветс. Не потому что я на самом деле была желанной гостьей, но больше из-за того, чтобы не опасаться внезапной облавы во время игры. В конце концов, я была единственной пони-охранницей, которая любила общаться с кобылками техобслуживания в не рабочее время: — На этот раз встречаемся в Вентиляционной Технического Помещения № 3. И не забудь свою наличку.

Я знала, что выйду из игры ровно с тем же, с чем и пришла, потому что меня не были рады видеть. Просто терпели. Богини, ну почему моя грива опускается при мысли о взгляде, которым она только что наградила меня?

Я посмотрела на кандалы на своих копытах, чувствуя, словно я что-то упустила, затем, зарычав, зажмурилась и снова впилась в них зубами!

В Стойле Девять Девять было пять сотен пони, и на десятую часть из них был возложен долг охранять и защищать Стойло, а так же исполнять волю Смотрительницы. К несчастью, нам часто приходилось решать, что из этого было важнее. Конференц зал был украшен плакатами, напоминающими, что «Служить Смотрительнице — служить Стойлу». Я прохромала внутрь, когда вечернее собрание уже началось.

Главой охраны была Джин Румми, единорожка средних лет, но при этом всё ещё выглядящая даже лучше некоторых молодых кобылок. Её пурпурно-красная грива хорошо сочеталась с её шкуркой цвета лаванды и яркими розовыми глазами. И эти глаза смотрели на меня с явным неодобрением за моё посредственное положение.

Джин Румми проскакала к подиуму, листая заметки на своем ПипБаке. Микрокомпьютер на ноге каждого пони в Стойле обладал просто поразительным объёмом памяти для хранения данных, но держу пари, её был забит полностью. Она была главой охраны дольше, чем я живу и насколько я помню, она всегда была ответственной, компетентной и знала всё, что происходит в Стойле Девять Девять. Дейзи и Мармеладка захихикали, когда я прохромала внутрь. Я робко усмехнулась и пожала плечами остальным кобылам-охранницам перед тем как сесть на место. Джин Румми только вздохнула, посмотрев на меня, и разочарованно покачала головой.

— Итак, сотрудницы. Я хочу поблагодарить Вас за усердную работу. Количество сообщений о происшествиях в Стойле снизилось почти на пять процентов. В этом месяце не произошло ничего серьёзнее нескольких происшествий класса «В», связанных с нарушением комендантского часа. Спрингс была поймана на хранении Мед-Икс, но она добровольно раскрыла свой тайник. Поэтому в наказание она получит всего лишь двадцать ударов плетью, в атриуме, завтра утром.

— О! О! Выбери меня! Можно я сделаю это? — спросила Дейзи с усмешкой, размахивая копытом. Но Джин Румми не нашла в этом ничего забавного.

— Наказание приведёт в исполнение случайная охранница из смены «А», Дейзи. И ты прекрасно знаешь это, — ответила она твёрдо. Дейзи фыркнула, впиваясь в меня взглядом. Я всем своим видом попыталась показать что я тут не причём.

— К другим новостям. Медики сообщают, что у нас пропал самец. Это новый П-21, которого готовились списать, но он не вернулся с последней назначенной ему случки. Смена «В», ваша задача — прочесать Стойло. Если кто-то его укрывает, составьте протокол и препроводите его под арест. Если нет, найдите его, — приказала Джин Румми. Дейзи радостно потёрла копытца. Большинству же было просто скучно. Я как могла старалась не ёрзать. «Проклятье, почему оковы так сложно снимать?»

Каждому пони в Стойле Девять Девять с рождения назначается определенная работа.

Пони техобслуживания следят за техникой, пони-охранницы охраняют порядок, а пони-пекари пекут. Примерно сорок жеребцов в Стойле Девять Девять ничем не отличаются от остальных: они лишь инструменты для продолжения рода. С самого рождения они находятся в отдельных апартаментах и периодически выдаются кобылам для размножения и развлечений. Двадцать единорогов и двадцать земных пони по очереди занимаются размножением. Как только жеребец достигает определенного возраста (сколько лет? Двенадцать? Пятнадцать?), его начинают использовать для размножения. Конечно, в таком случае, для поддержании неизменного количества самцов, жеребцов время от времени приходится изымать из очереди и отправлять в отставку.

— Итак, есть вопросы?

Розовый взгляд Джин Румми пристально осмотрел всех присутствующих, прежде чем задержаться на мне.

— Очень хорошо. О, и завтра, все пони, испытывающие трудности с заклинанием рассеивания магических наручников, должны доложить ответственному пони в двенадцать ноль-ноль для прохождения дополнительных курсов.

«В конце концов может мне удастся изучить что-то более интересное, чем телекинез». Я была в первом ряду и всё же, словно по волшебству, я чувствовала, что все взгляды были устремлены именно на меня. Невероятно.

— Хорошо. Смены «А» и «Б» свободны. Смене «В» приступить к своим обязанностям. — Дейзи кивнула в ответ. После этого, кобылки разошлись, чтобы успеть поужинать до наступления комендантского часа.

— Спасибо. Я действительно ценю это, — сказала я с кислой миной, глядя на главу охраны.

Она лишь холодно ответила:

— Ты больше не пустобокая, Блекджек. У тебя есть долг и обязательства перед Стойлом. Если ты не можешь исполнять их, то мой долг состоит в том, чтобы обучить тебя этому.

«Ага, только никто меня не спрашивал, хочу ли я этого.» Джин направилась к выходу.

— Эй… — сказала я ей в след и когда она обернулась, я села и подняла свои закованные в кандалы копыта. — Ты поможешь, мам?

Она вздохнула, смерив меня долгим взглядом, и наконец глава сектора безопасности уступила место моей Матери. Подскакав ко мне и опустив свой рог на оковы, она развеяла наколдованные путы. По идее, на это была способна каждая единорожка-охранница. По идее, каждая единорожка, была способна на множество заклинаний, недоступных мне. Может, моей Матери повезет пережить меня. В одном я была уверена наверняка: с той секунды, когда я стану главой охраны, Стойло Девять Девять будет обречено.

— Работа Мармеладки? — спросила она, с готовностью свернуть горы ради меня, ну, или пару голов. Признаюсь, это звучало заманчиво. И именно поэтому даже самые высокопоставленные пони-охранницы предоставляли мне больше свободы действий, чем кому либо ещё. Никто не хотел лишний раз огорчать дочь босса.

— Не волнуйся, мамочка. Я сама справлюсь с этой проблемой, — сказала я, стараясь казаться большой девочкой. И хотя я была достаточно зрелой, чтобы не притворяться, Мама всегда видела во мне маленького пустобокого жеребёнка… конечно, если вокруг не было никого, кто бы мог заметить эти нежности. Слава Богиням.

Я побежала за остальными пони, притворившись, что не услышала её вздоха. Да, и в этом была вся суть моего к этому отношения.

Оказавшись снаружи, я заглянула в вестибюль. На верхних уровнях располагались казармы, оружейная, кабинет Смотрительницы, а также мэйнфрейм, который управляет всем в Стойле. Внизу, в конце зала, размещается офис Смотрительницы и техническая комната обслуживания мэйнфрейма. Смотрительница что-то очень возбуждённо обсуждала с Миднайт и парой других кобылок, ответственных за информационные системы. Грязно-белая единорожка, которая была нашим верховным лидером, находилась, мягко говоря, не в самом лучшем настроении. Что, в общем-то, было не в новинку, но сегодня она, казалось, была особенно взбешённой и решительно настроенной поделиться своей злостью со всем миром. Я никогда не видела Миднайт настолько расстроенной.

— Прочь! Прочь, прочь, прочь! Уйдите, пока я не пристрелила вас! Вы все бесполезны! — истерически вопила Смотрительница. В такие моменты, как этот, я очень радовалась тому, что закон не позволял казнить на месте. Очень радовалась.

— Миднайт! — крикнула я, когда Смотрительница вернулась к себе в кабинет.

Она оглянулась на мой крик. Стоя с поникшими ушами, она спешно начала тереть глаза: — Сейчас у меня нет времени на разговоры, Блекджек. Смотрительница в бешенстве.

— Я случайно услышала про «пристрелю вас», — призналась я, пристроившись рядом с ней, когда мы шли назад к атриуму. — Из-за чего она так?

Миднайт взглянула на меня, а затем, вздохнув, покачала головой:

— Ей нужен один файл с данными. Старый.

— И вы не смогли найти его? — удивлённо спросила я. В отличие от меня, Миднайт была действительно компетентной работницей.

— Нет, в том-то и дело. Дакт Тейп нашла его неделю назад. Этот странный файл был похоронен глубоко в архивах Стойла, но она всё же нашла его. Как ей это удалось — лишь Богиням известно, — сказала Миднайт, когда мы вошли в большой зал. Раздавшийся в Стойле звон оповещал о начинающемся комендантском часе, и все кобылы, кроме смены «В», должны были разойтись по своим квартирам.

— Так в чём проблема?

— Он зашифрован, — вздохнув, сказала она. — И мы не можем открыть его для передачи. Она требовала, чтобы мы взломали шифр, но у нас ничего не получается уже неделю. — Пожевав губу, она добавила: — Я подумала, что если мы подготовим его к передаче на ПипБак, то она будет… ну… меньше психовать, но она впала в истерику! У меня никогда не было Смотрительницы, угрожающей меня застрелить! — Несомненно, Миднайт была потрясена.

— Мама не позволила бы ей, — сказала я, и, наверное, впервые получила бледную улыбку в ответ от Миднайт. — Слушай, не бери в голову. В конце концов ты обязательно справишься.

— Спасибо, Блекджек, — ответила она с явным облегчением.

Я самодовольно улыбнулась. «Отлично, вот он мой шанс!»

— Ну… У меня ещё десять минут до начала смены… Я думаю, что этого времени как раз хватит для того, чтобы «наказать» тебя за тот раз? — Я пустила в ход все свое обаяние. — Обещаю, тебе понравится.

Фыркнув, она бросила на меня взгляд, как бы говорящий мне: «и не мечтай», а затем коротко ответила:

— Нет.

Я плюхнулась на задницу, удручённо глядя на стремительно удаляющийся от меня симпатичный круп.

— Да ладно тебе! Я правда сочувствую! Я же была такой милой! Миднайт? — Но кобылка так и исчезла вместе со всеми остальными, не оглянувшись.

«Мда, да что же такого надо сделать, чтобы получить хоть немного поддержки?!» Вздохнув, я повесила нос. «Это несправедливо…»

Все уровни Стойла располагались друг над другом. На самом верху находились кабинет Смотрительницы, помещения службы безопасности, оружейная и мэйнфрейм.

Уровнем ниже — атриум, столовая, центральный вход и две дюжины развлекательных, образовательных и медицинских заведений. Ещё ниже располагался жилой сектор. И, наконец, у самого основания — сектор технического обслуживания, который был больше, чем все остальные вместе взятые. Все системы по переработке отходов находились именно тут. Здесь же были и магические генераторы, которые питали всё Стойло. Производственное оборудование, бесконечные череды закрытых складских помещений и, конечно же, всякие тайные местечки для самогоноварения, любви и азартных игр.

Большинство сотрудников службы безопасности не спускались ниже первого уровня: те коридоры были тёмными, грязными и заполненными смрадом различного вида отходов и химикатов, которые в огромном количестве производила система жизнеобеспечения Стойла. Первые два уровня, наверное, полностью принадлежали Смотрительнице, но здесь, внизу, главной была Риветс. Вместе с остальными техниками она составляла самую бунтарную и независимую часть Стойла. Когда-нибудь… нет, лучше не думать об этом. Если бы между Смотрительницей и техниками произошел конфликт… Я знала, какая из сторон имеет прямой доступ к оружию, и какая из них умеет обращаться с системой жизнеобеспечения.

— И мне раздай, — сказала я, увидев лежащие на столе карты, стараясь перекричать гул работающих машин. Карты были настолько старые, что, я уверена, Риветс без проблем могла бы сказать, что у кого на копытах только взглянув на истершиеся рубашки. Хорошо что хотя бы не в покер играют. Риветс раздала карты. У меня — четверка пик. Как пони умудрялись держать карты в копытах — для меня оставалось загадкой. Умудрялись и всё. Что до меня, то я держала их перед собой при помощи телекинеза.

Сегодня они были рады мне ещё меньше, чем обычно. Четвёрка пони продолжала болтать друг с другом, шутить и рассказывать истории, не обращая на меня совершенно никакого внимания. Каждый мой выигрыш — холодные взгляды остальных игроков. Про Смотрительницу никто ничего не говорил — осторожничали, потому что я была рядом.

Одно упоминание о мятеже (или о том как пробраться в оружейную) и вот у нас и будет тот самый конфликт. «Пожалуйста, ну не говорите ничего такого…»

— Итак, Блекджек, я заметила, что ты продолжаешь терпеть всё это дерьмо от Дейзи и остальных, — сказала Риветс дружелюбно, затянувшись сигарой. Она предложила мне одну перед игрой. Грубейшее нарушении уровня «Б», о котором я решила не докладывать. Я понятия не имела, как она их изготовила, но это был ещё один признак… прогнило что-то в Стойле Девять Девять. После первой же затяжки, я болезненно закашлялась и сигару у меня забрали. — Они донимают тебя… уже… третий год?

— О, гораздо дольше, — сказала я с легкой улыбкой. «Со времени моего первого большого провала.» — Но что вы можете сделать?

— Отвечаешь вопросом на вопрос? — хмыкнула Риветс, лизнув копыто перед сдачей карт. — Мы не можем ничего поделать. Дейзи тоже из охраны… Ты получаешь работу и она твоя, независимо от того, злоупотребляешь ты ею, или нет, — усмехнулась она, но я знала достаточно, чтобы понять, что она прикидывалась. — Не пойми меня неправильно, твоя мама отличная кобыла. Она всегда пыталась поступать со Стойлом правильно. Но она просто больше не может.

«Ох, Риветс, пожалуйста, не надо.»

— Ну, это же в порядке вещей, не так ли?

— В порядке вещей? — спросила Риветс с таким взглядом, что всё внутри меня похолодело. — Ты считаешь, это правильно, что такие пони как Дейзи и Мармеладка срут тебе в тарелку изо дня в день?

— Ну… нет. Но какая разница что я думаю? Это в порядке вещей, — сглотнула я, заметив, что никто, даже не пытается вмешаться в нашу беседу.

— Но должно ли оно быть так? — спросила Риветс. Была уйма ответов, но она хотела услышать только один. Я отпрянула назад. «Почему она спрашивает меня о подобных вещах? Мы не можем просто играть?»

Мне нужно было сменить тему разговора, причём быстро.

— Ну… так что же задумала Смотрительница? — взглянув на остальных, спросила я. Они переглянулись между собой, а затем повернулись к Риветс. Та всё ещё курила сигару, медленно и ровно затягиваясь. Я фыркнула:

— Слушай, я знаю, всё хреновей, чем обычно, но это спрашивает Блекджек. Давай, Риветс. Я ж тут свою кьютимарку получила (Я и вправду получила свою королеву и туз пик на крупе здесь, играя с нею). Ты можешь сказать мне.

Риветс долго обдумывала мои слова, смеряя меня пристальным взглядом. Наконец, пожав плечами, она произнесла:

— Это ты мне скажи. Смотрительница гоняла нас месяц как сумасшедших проводить профилактику всех систем Стойла, конфисковала наш инвентарь, а Дакт Тейп буквально сгорела на работе, выполняя её задания. И сегодня она накричала на Миднайт, пригрозив, что пристрелит её. Да ещё вдобавок обзавелась своим личным отрядом стражи из пони-охранниц, которые крутились около неё сегодня.

— Она что? — удивлённо моргнула я. С Миднайт я разминулась очень быстро и поэтому ничего об этом не знала.

Риветс медленно кивнула:

— Её поведение вызывает серьёзное беспокойство. Некоторые начинают сомневаться в её компетентности.

— Она — Смотрительница. Её долг — сохранять наше благополучие, — отчеканила я, переводя взгляд с одной кобылки на другую. Только Риветс не отвернулась.

— Кто-то думает, что она не понимает в чём суть её долга, кто-то — что она не в ладах с собой. А некоторые задаются вопросом, почему же Блекджек так настойчиво уговаривала нас принять её в сегодняшнюю игру. Неужели, чтобы следить за нами? — спросила Риветс, кивая в сторону работающего оборудования вокруг нас. — Держу пари, со всеми этими помехами вы вряд ли можете отследить нас по ПипБакам.

Расположенный на передней ноге микрокомпьютер был чудом арканных технологий, и я не имела ни малейшего понятия о том, как он работает. Но должна признать, что он был весьма полезным. Одной из самых востребованных его функций была возможность отследить любой ПипБак, если у тебя есть верная идентификационная метка. Мне было достаточно ввести имя, для того чтобы обнаружить местоположение пони практически со стопроцентной вероятностью. Но здесь, внизу, всё было совсем по другому. Вероятно именно поэтому пропавший жеребец здесь и скрывался.

— Послушайте, я просто хотела повеселиться! — запротестовала я. Неужели в это было трудно поверить? Я переводила взгляд с одной на другую; со всеми этими кобылами я была знакома всю свою жизнь. Чёрт, да Риветс стала мне почти родной за всё то время, что мы провели здесь! Но судя по взглядам, которые я получила… да, им было трудно в это поверить.

Я медленно вышла из-за стола, оставив свои фишки:

— Мне надо идти… ну знаете… делать… охранные дела. У нас тут в округе пропавший жеребец и… эм… мне пора.

Конец был неубедителен. Все присутствующие безмолвно наблюдали, как я покидаю Вентиляционную Технического Помещения № 3.

Пару минут спустя, я перевела дух. Риветс просто была не в настроении. Она всегда билась копытом с любым пони, наделённым властью, так как знала, что была незаменимой — никто лучше неё не знал, как обслуживать всю технику в Стойле. Скоро Смотрительница остынет, всё устаканится и мы вернёмся к нормальной жизни. «Просто не думай об этом. Главное, что все пони в Стойле до сих пор живы.» Мне просто нужно забыть об этом на недельку, а потом Риветс и я будем веселиться как в старые добрые времена! «Прошу, пусть всё наладится.»

Итак, с игрой вышло полное фиаско, Миднайт продолжала строить из себя недотрогу, а ещё мне предстояла шестичасовая смена, в течении которой я буду сосредоточена лишь на своих обязанностях. Чаще всего, около десяти пони из Смены «В» патрулировали Стойло и фиксировали любые нарушения комендантского часа. На нижних уровнях шанс столкнуться с чем-то более интересным возрастал, но удача подбрасывала мне что-то серьёзное исключительно редко. Щёлкнув переключателем, я включила Л.У.М на своём ПипБаке.

Экран мгновенно заполнился множеством жёлтых меток, когда арканное устройство обнаружило нескольких пони в радиусе сотни метров. Тут же было и несколько красных меток — вероятно пара голодных радтараканов надеются отведать кусочек меня. Л.У.М. (Локатор Ушки-на-Макушке) регулярно применяли лишь несколько сотрудников. В конце концов, он давал информацию о направлении движения и враждебности цели, но не показывал, выше или ниже был объект относительно тебя. Всё, что я знала, это то, что хозяин желтой метки был прямо за углом или уровнем выше. Я ввела имя пропавшего жеребца в свой ПипБак, но маленькая иконка лишь задёргалась по экрану. Возможно, он был на нижних уровнях… где-то здесь.

Не так часто у нас жеребцы пытаются скрыться от списания. Большинство просто докладывают охранницам или медперсоналу и получают свинцовую пилюлю, на этом всё и заканчивается. Подчас по всему атриуму проносятся крики и стенания. И очень редко дело кончается суицидом… Бррр, прошу, Богини, пусть он не попадётся мне с петлёй на шее или в луже рвоты от яда. Факт в том, что это Стойло; единственный выход был запечатан четыре поколения назад, во время последнего Происшествия. В конце концов, он просто помрёт с голоду. Не было похоже, чтобы жеребцы знали, как пройти в кафетерий или что-то типа того. Они только восполняют население. Это всё, что они знают и что им следует знать.

Я ведь права?

Я пробежала мимо ряда булькающих фильтров, едва освещаемых искрящимися бледно-жёлтыми лампами. Учитывая мою «удачу», наверняка эта метка была на один-два уровня выше меня. Но если мне повезёт, я сдам эту смену без происшествий, а если мне чертовски повезёт, то мне удастся поговорить о растущей напряжённости в Стойле с Мамой, а не с главой охраны. Первая могла бы что-то сделать. Последняя же должна будет расправиться с Риветс или, что хуже, доложить Смотрительнице.

Затем, сквозь гул оборудования, до меня донеслось легкое сопение и плач. Похоже, я нашла своего беглеца.

— О'кей, выходи и позволь сопроводить тебя в участок. Тебя быстренько застрелят и на этом все закончится.

Всхлипывания прекратились, и крошечная оливковая кобылка с бирюзовыми глазами выглянула на мой голос. У меня отвисла челюсть, когда я увидела боль и страх в её глазах. — Ох ты! Эмм… ты ведь не… гммм… — Я плюхнулась на пол и почесала голову.

Эта ночь может стать ещё хуже?

— Ты не должна находиться здесь. Это опасно, да и ещё комендантский час. Где твоя мама?

Она некоторое время просто смотрела на меня, а затем, горько вздохнув, опустила голову.

— Переработка… — это всё что она произнесла, прежде чем вновь разразиться рыданиями. Кобылка прикоснулась к своему ПипБаку, и на нём высветилось удостоверение личности. «Скотч Тейп, Техобслуживание, Смена В.»

Ох… Мне вдруг ужасно захотелось выругаться, но в голову ничего не приходило.

— Эээ… ну… гм…

Что я должна сделать? Если это была дочь Дакт Тейп, тогда она должна быть здесь. Должна ли я что-то сказать о её маме? Или может обнять её? Похвалить за отлично проделанную работу? Сказать, чтобы она перестала быть плаксой-ваксой?

— Эм… сожалею о твоей маме. Не беспокойся, я уверена, что у тебя всё получится, — сказала наконец я, улыбнувшись и глядя как она жмурится, но она лишь вытащила гаечный ключ из своего жилета и, кивнув, бросилась бежать к выходу между массивным оборудованием.

Я порысила прочь так быстро, как могла. «Замечательно, Блекджек… „У тебя всё получится“? Да что со мной такое?» Ругала себя я, то и дело оглядываясь через плечо.

Я не очень сильна во всех этих вещах о жизни и смерти. Честно. Ты просто не думаешь о смерти в Стойле Девять Девять. В Стойле «смерть» была скорее «заменой»: сегодня ты тут, а через несколько лет твоё место займут твои же дети. А в один прекрасный день они будут заменены своими детьми. Я была бы рада, если бы моя Мама всегда была главой охраны, ведь я совершенно не представляла, как буду справляться со Стойлом, когда она уйдет.

Я оперлась о стену при мысли о том, что ничем не могу помочь Скотч Тейп, кроме как поддержать морально. На сером металле виднелась старая, наполовину облупившаяся надпись «К чёрту Смотрительницу», сделанная белой краской — отголосок былого Происшествия и вспыхнувшего вслед за ним бунта, едва не развалившего всё Стойло. Тогда Смотрительница бросила вызов Стойл-Тек и его правилам, навязанным нам ещё во времена создания «Стойла». А сейчас Риветс бросала вызов Смотрительнице.

«Ну почему именно сейчас, когда в Стойле началась какая-то чертовщина, я оказалась в самой гуще этого дерьма.»

Занимаясь самобичеванием, я настолько глубоко ушла в себя, что не заметила как наступила в огромную лужу. Копыта тут же заскользили, и моё лицо поздоровалось с густой слизью. Давясь приступами рвоты, я отскочила, неистово пытаясь стереть с себя эту гадость. Моя красно-чёрная грива и хвост оказались измазаны нечистотами, я прислонилась к стенке, кашляя и отхаркиваясь. «Спасибо, Богини, что поняли мою метафору буквально.»

Я попыталась сосредоточиться на задании. Итак, что я знала об этом П-21? Он зелёного окраса… нет… коричневого? Тьфу ты… я чаще обращала внимание на жеребцов единорогов, чем на земных пони. Ещё я слышала, что он уже привлекался за подобное «исчезновение», и нет ничего удивительного в том, что он вновь попытался совершить подобное. Никто так и не догадался, как же он тогда сумел выбраться из медицинского сектора. Все были абсолютно уверены, что жеребцы недостаточно умны для этого.

«Стоп… что это было?»

Это была ещё одна жёлтая метка, но когда я повернулась, она сместилась относительно меня намного быстрее других. Это значит, что пони, отмеченный жёлтым, был гораздо ближе ко мне. Прямо за дальней дверью, ведущей в «Аварийное Хранилище НЗ (Неприкосновенного Запаса) № 3». Я нахмурилась и попробовала дёрнуть входную ручку рогом, но к моему удивлению, дверь была не заперта. Даже Риветс не могла оставить хранилище открытым. Я медленно вытащила телекинезом дубинку, открыла дверь и щёлкнула выключателем. Ряды металлических ящиков лежали на пыльных стеллажах, на случай ещё одного Происшествия. Конечно, оружие и патроны тут не хранили, но было заметно, что некоторые ящики вскрывали.

Я включила фонарь на своём ПипБаке, разогнав тьму в глубине склада. В одном из углов я увидела прятавшуюся синюю земную пони в уродливом сером комбинезоне техника. Я успокоилась, когда она с беспокойством посмотрела на меня своими синими глазами.

— Ох Селестия, что ты тут забыла! Я думала, что Риветс полностью запечатала это место.

Она уставилась на меня немигающим взглядом:

— Я тут… забирала некоторые материалы для Риветс.

Для такой маленькой кобылки, её тихий голос был удивительно низок.

— Я просто отнесу их ей, — сказала она, натянув свои седельные сумки и медленно направившись к выходу. Но когда она поравнялась со мной, я заподозрила неладное. Я лично знала всех кобыл из смены «В» и единственная среди них земная пони голубого окраса была медиком.

— В какой ты смене? — спросила я, насупившись.

— Эмм… Смена «В»… конечно же… — сглотнув, она повернулась ко мне лицом и попятилась.

— Верно, — хмуро ответила я, переходя в режим «крутая охранница». Может пропавшего жеребца я и не найду, но надеюсь, что хоть это немного возвысит меня в Маминых глазах. К тому же, для меня всё еще оставалось загадкой, зачем кому-либо красть отсюда припасы вековой давности. — Удостоверение, пожалуйста.

Она тут же рванула к двери. Может я была не очень хороша в магии, но я точно знала, с какого конца держать дубинку, чтобы остановить убегающего вора. Не успев пробежать и полторы дюжины шагов, она грохнулась на пол, подсечённая моим жезлом. Как только воровка упала, я тут же навалилась ей на спину, и что удивительно она даже не пыталась сопротивляться:

— Шутки в сторону! Покажи удостоверение! — Она не шелохнулась и не издала ни звука. Просто лежала, дрожала и тихо плакала. Мне это не понравилось, и я достала свой идентификатор.

«П-21: Осеменитель. Произвести немедленное списание,» — загорелось на экране её… нет… его ПипБака.

— Ты тот самый П-21, — невнятно пробормотала я, уставившись на его сумки и одежду. Не выпуская жеребца из захвата, я сняла с него краденные вещи. Конечно же, этот кусочно-рваный комбинезон никак не мог принадлежать ни одной кобылке! — Какого… Какого сена тут происходит?

Он не пошевелился. Просто лежал с закрытыми глазами, свернувшись в комочек. Седельные мешки, полные еды. Одежда кобылы-техника. Он что, планировал здесь жить? Как и у всех жеребцов, его кьютимаркой был белый символ Марса с точками под ним; у него было два ряда по десять точек. Под ними должна быть ещё одна точка… хотя я никогда не знала почему, после этого ему прямой путь к отставке.

Что ж, время для следующего шага:

— Кхм… согласно Смотрительнице и уставу Стойл-Тек, вас необходимо сопроводить на финальную подготовку к химической переработке. Согласно законам Стойла, вы пойдёте со мной по своей воле или же я буду вынуждена применить силу. Вы меня понимаете?

Богини, я ненавидела вести себя по-охраннически. Он знал правила. Я знала, что он знал. Он знал, что я знала, что он знал. Так зачем же мне притворятся? Тем временем, он просто лежал, как синяя кукла с большими стеклянными глазками.

— Просто убей меня… — проворчал П-21, — ведь ты за этим сюда пришла, не так ли?

Я моргнула в замешательстве:

— А? Я не собираюсь тебя убивать. Я же не палач. Тебя просто… эмм… спишут.

Я попробовала улыбнутся, чтобы успокоить его, потому что жеребцы порой делали глупые вещи. Меня не раз атаковали без провокаций. Он посмотрел на меня, медленно фокусируя глаза. Не помню, что бы жеребцы на меня хоть раз так смотрели. Холодная ярость внутри меня поинтересовалась, не задумал ли он сделать что-то безумное.

— Так же, как ты списала предыдущего, — мягко ответил он. Его тёмно-синие глаза помрачнели при взгляде на меня.

— Я думаю, ты что-то путаешь. Медперсонал ответственен за процедуру списания, — сказала я, пятясь назад.

— Да вы все убийцы, — пробормотал он, поднимаясь на ноги и оглядываясь на украденные вещи. — К тому же, я был так близок… — после этих слов он начал медленно идти к главной лестнице Стойла.

— Близок к чему? — спросила я, но он не ответил. Не могу его винить. Если бы меня списывали, сомневаюсь, что мне хотелось бы болтать. И всё равно, называть меня убийцей было нечестно. Я никогда никого не убивала! Я пошла с ним рядом, с дубинкой наготове на случай внезапной атаки. Мы проскакали мимо открытых дверей склада, оливковая кобылка с грустными глазами лишь выглянула, когда мы прошли мимо.

Если бы это было единственным, что произошло.

Как только мы достигли лестницы, ведущей на верхние уровни Стойла, бледно-жёлтая кобыла, выбежав из бокового коридора, с силой опустила дубинку прямо на переднее колено П-21. Раздался отвратительный, рвущий хлопок: очевидно, что удар повредил сустав. Жеребец упал на бок, крича от боли. Дейзи и Мармеладка подошли поближе. Громадная бледная кобыла выплюнула свою дубинку, поймала её за ремешок на конце и принялась крутить её на копыте.

— Наконец мы нашли этот пропавший пенис. — Она ударила его копытом по лицу, не давая сгруппироваться. — И тебя, — добавила Дейзи с ухмылкой. — Бонус.

— Дейзи! Мармеладка! Какого сена вы творите? — воскликнула я, когда дубинка Мармеладки тяжело стукнула жеребца по рёбрам, а Дейзи снова ударила его копытами.

— Помогаем медперсоналу с их работой. Из-за этого мусора мы проторчали здесь несколько часов, — ответила она, ухмыляясь Мармеладке. — Так что я решила, что мы сами позаботимся о нём.

«Какого сена!»

— Вы не можете, что б вас, этого делать! Медперсонал списывает, а не охрана! — Стоп, я только что процитировала устав Стойла? Худшая охранница во всём Стойле? Да что здесь, чёрт возьми, творится?!

— О, но он же сопротивляется аресту, — сказала Дейзи, покружив вокруг него и опустив копыто на его опухшее колено. — Действительно опасный случай, не правда ли, Мармеладка? — Медового цвета пони кивнула в ответ с тупой ухмылкой на лице.

И как ни в чём не бывало, они стали забивать его насмерть прямо на моих глазах. Я подумала, может быть это какой-то кошмар и сейчас я проснусь… Но когда он снова закричал от боли, я закрыла глаза. «Просто подожди пару минут, и всё закончится. Просто ничего не делай, Блекджек. Не думай об этом…»

«Не думай об этом. Не думай об ударах, и о криках, и стонах…»

Нет.

Охрана спасает пони.

Я оценивающе посмотрела на парочку радостно избивающих его кобыл и первым делом атаковала Мармеладку. Ещё одна пара оков — это последнее, что мне сейчас нужно! Её оранжевые глаза шокировано распахнулись, когда моя дубинка звонко стукнула её по черепу с такой силой, что она упала. Богини, надеюсь, что я не убила её.

Шок, который сперва испытала Дейзи, быстро сменился гневом:

— Какого хрена ты творишь? Он долбаный бесполезный самец! Он одноразовый!

Она бросилась на меня, и хотя обычно я старалась увернуться от её пинков, в этот раз я понеслась навстречу. Мы сшиблись грудь в грудь, и это было единственное, что я могла предпринять, чтобы не быть раздавленной. Святая Селестия, да сколько же она ест, чтобы быть настолько сильной?

В этой борьбе, правда, у меня было преимущество, которого не было у неё. Мой рог окутало белое сияние, когда я схватила дубинку с помощью магии. Было ещё кое-что, что я могла сделать с помощью телекинеза: я активировала Заклятие Прицеливания Стойл-Тек на своём ПипБаке. З.П.С. — это заклинание, которое мгновенно замедляет время почти до полной остановки и позволяет идеально прицеливаться для атаки. Каждая атака понижает заряд, который восстанавливается со временем, но сейчас я не собиралась экономить. Три удара дубинкой в голову. Заклинание даже показывало мне вероятность попадания!

Цель была выбрана. Время ускорилось, но все еще не вернулось к нормальному состоянию, когда моя полицейская дубинка поднявшись, обрушилась ей на голову. Первый удар рассёк кожу выше её глаза. Второй — сломал нос. Третий… промазал. Однако, когда заклинание полностью рассеялось и время вновь потекло своим чередом, она в шоке отпрянула назад. Я стояла над упавшим жеребцом, размахивая полицейской дубинкой со всей силой, с которой только могла и заставляя её отступать ещё дальше.

Тем временем Мармеладка поднялась, бросив в мою сторону обиженный и сердитый взгляд. Ничего хорошего это не предвещало.

Вдруг наши ПипБаки затрещали, и из встроенных в них радиопередатчиков раздался пронзительный крик:

— Всем охранницам из смены «В» немедленно вернуться с докладами в отдел охраны. Повторяю. Всем охранницам из смены «В» немедленно вернуться с докладами в отдел охраны.

Какое-то время мы с Дейзи сверлили друг друга взглядами, а моя дубинка покачивалась в воздухе между нами. Сердце бешено колотилось. Это был не спарринг под присмотром Мамы и других кобыл. Если они и нападут на меня, то только для того, чтобы убить жеребца, лежавшего позади меня. Даже если он и был списан, это не значит, что он должен умереть так! Никто не должен умирать вот так. Точка.

— Забудь. Этот маленький петушок твой. Я скажу, что это ты его нашла, — кисло произнесла Дейзи, коснувшись кровоточащего носа, а затем впилась в меня взглядом. — Когда-нибудь, я насажу твою грёбанную голову на штырь, Блекджек. Я тебе это гарантирую.

Я сглотнула, прилагая все усилия для того, чтобы не уронить полицейскую дубинку.

— Когда-нибудь, но не сегодня, — металлический прут дрогнул в воздухе, сердце гремело в груди. Несмотря на то, что внутри у меня всё похолодело от страха, дубинка осталась в вертикальном положении.

Хмыкнув, Дейзи пошла вверх по лестнице. Мармеладка послала мне последний поражённый и оскорблённый взгляд и последовала за ней. Я плохо себя чувствовала от всего этого. Что-то мне подсказывало, что она бы никогда не ударила другого пони, если бы Дейзи не сделала это первой. Убедившись, что они уже не вернутся, я опустилась на колени и осмотрела жеребца. На фоне его отеков и синяков, особенно плохо выглядела его задняя нога. Конечность не должна была сгибаться под таким углом. Я сглотнула и осмотрелась вокруг, чувствуя панику, подступающую к горлу. Я не была медицинской пони. Я не знала исцеляющих заклинаний, чтобы помочь ему!

Тут я заметила оливкового цвета кобылку, которая наблюдала за нами из дальней части зала.

— Ты! Пожалуйста, мне нужна аптечка! Сейчас же! — та выдохнула, и на мгновение я была уверена в том, что она собирается убежать. — Пожалуйста! Помоги мне!

Кобылка сглотнула и, кивнув, исчезла из виду.

— Почему? — спросил он тихо, жмурясь от боли. — Почему ты остановила их, если они в любом случае собираются убить меня?

— Потому что… — я вдруг почувствовала себя неуверенной и смущённой. — Потому что… просто должна была. Ясно? А теперь завязывай думать об этом и постарайся не отключиться.

Он ничего не ответил, продолжая просто смотреть на меня неодобрительным взглядом. Я бы предпочла, чтобы он говорил.

— Как тебя зовут?

Он посмотрел на меня, как на полную идиотку, забыв на мгновение о своей боли.

— Я — П-21.

— Ну, это ведь твоё обозначение, верно? А как твое имя? — спросила я, глядя в направлении, в котором исчезла кобылка. Спросила скорее для того, чтобы как-то скоротать время, а вовсе не потому, что мне это было действительно интересно. В конце концов, совсем скоро его спишут.

— П-21 и есть мое имя — он ответил слегка раздражённо.

— О…

Самцы в Стойле Девять Девять жили в медицинском секторе и обозначались в зависимости от своего предназначения в процессе размножения. Индекс «П» использовался для земных пони, «Е» — для единорогов. Не спрашивайте, почему для первых не использовался индекс «З», понятия не имею. Возможно Смотрительница, которая придумала эту систему, была такая же чокнутая, как и нынешняя. Единица в обозначении использовалась для тех, кто только-только влился в процесс размножения, «20» — для старожилов. Присвоение индекса «21» означало, что самец приговорен к списанию. Но мне почему-то казалось, что между собой они должны были называть друг друга по именам. Имена, они ведь как кьютимарки — должны быть у всех пони, даже у самцов. Хотя, глядя на случкомарку на его боку…

Забавно… но когда я имела дело с самцами, беседы с ними — это последнее, что приходило мне в голову. Чёрт возьми, да вот этот наш разговор — первый на моей памяти.

Я уже было подумала, что кобылка сделала ноги, но буквально минуту спустя она вернулась, неся маленькую жёлтую аптечку с нарисованными на ней розовыми бабочками. Усевшись рядом со мной, она открыла её, и я с радостью отметила, что никто ещё не успел порыться в ней. Аптечкам полагалось быть постоянно заполненными, но иногда некоторые пони таскали их содержимое с той или иной целью. Там находилось два лечебных зелья — две маленькие бутылочки с жидкостью насыщенного фиолетового цвета. В случае необходимости достаточно было разгрызть твёрдый наконечник, сломав пломбу, и высосать из бутылки её магически исцеляющее содержимое. Как только самец опорожнил бутылочку, его синяки и ссадины начали исчезать на глазах. Но вот что касалось его ноги…

— Мне придется вправить её, — сказала я, осмотрев его конечность.

— А ты знаешь, как это делается? — спросила оливковая кобылка, а П-21 просто застонал, закрыв глаза.

— Не-а, — ответила я, доставая шприц с, Мед-Икс, болеутоляющим. Сняв колпачок с иглы, я вколола шприц ему в ногу и нажала на мягкую пластиковую трубку, вводя наркотик в тело. «От всех видов лёгких ранений» — гласила этикетка. Что-ж, нельзя сказать, что это было лёгкое ранение. П-21 немного расслабился, когда наркотики начали действовать. Потом я перевела взгляд на ногу и, закусив губу, взяла её своими копытами, помогая себе магией.

— На счёт три… — сказала я, посмотрев на него. — Раз… Два… — И на два я взяла его ногу и толкнула изо всех сил, чтобы придать ей более-менее здоровое положение. Колено хрустнуло с треском, похожим на выстрел из ружья, и жеребец закричал, нервно дергая ногой. Бедную оливковую кобылку от всех этих видов затошнило. Я не думала, что кость была сломана, но до этого нога точно не выглядела хорошо.

— И это был твой план? — слабо спросил он.

— Я никогда не умела ждать, — ответила я перед тем, как заткнуть его рот очередным лечащим зельем. В отличие от следов побоев, его колено практически не зажило. Когда жеребец попытался согнуть его, он вскрикнул от боли, несмотря на вколотое ему болеутоляющее. Я посмотрела на кобылку. — У тебя в аптечке есть шины или что-то подобное?

— Хмм… да, наверное! — сказала Скотч Тейп, отложив в сторону второй шприц с Мед-Икс и банку с надписью «Бак» и изображением мускулистой кобылы с бицепсами. Формально, это был психотропный препарат класса «Б». Если бы его вдруг нашли у меня, я бы месяц драила помещения на самом нижнем уровне. Странно видеть его вдали от медиков или службы безопасности. Наконец, она вытащила черную ножную шину для закрепления сломанных конечностей.

Жеребец резко дернулся, когда я схватила его за неповрежденное бедро и развернула его тело.

— Да прекрати, прям как ребёнок себя ведешь, — пробормотала я, но он просто дрожал с закрытыми глазами, пока я закрепляла шину. «Какой-то он странный: может он собирался ковылять вверх по лестнице к медицинскому кабинету со сломанной ногой?» Наконец, я отошла от него и вытряхнула из банки с «Баком» одну таблетку.

— На вот, жуй, — сказала я, засовывая лекарство с привкусом морковки ему в рот.

Медленно и осторожно он разжевал ее. Я снова взглянула на кобылку:

— Спасибо тебе за помощь.

Она впервые улыбнулась мне с момента встречи.

— Не за что. Я лучше вернусь к работе, пока Риветс не слетела с катушек, ну иль типа того. — Она взволнованно посмотрела на меня, прежде чем убежать тем же путём, что и пришла.

Таблетка придала жеребцу достаточно сил, чтобы он самостоятельно встал на копыта.

— Почему ты продолжаешь помогать мне? — спросил П-21, пока я помогала ему нормально сесть. — Ты же все равно собираешься убить меня…

Я опустила взгляд:

— Ну остановить это я не могу, но я хотя бы могу попытаться помочь тебе. Это то, что охранницы обязаны делать.

Обычно, смена «В» была ужасно скучной. Нужно было составлять отчёты по смене, затем вновь практиковаться в стрельбе. В общем, ничего такого, что хоть кто-то нашёл бы интересным. Вот мы наконец дошли до верхнего уровня и… кое-что мне показалось тут неправильным: в смену «В» входило десять охранниц, включая меня, и впервые с того момента, как я начала работать тут, все они были в одном помещении. Остальные семь кобыл, скучковавшись вокруг Дейзи и Мармеладки, тихо перешёптывались, пока я подходила вместе с хромающим П-21.

И хуже того, они все мгновенно замолчали, как только я подошла. Просто чудесно. Моя грива яростно зачесалась, когда мы медленно прошли мимо них, направляясь к тюремному блоку. У меня был специальный ключ для ПипБаков и неведомый-магический-маркер-для-рисования-отметок-на-самцах из Маминого стола. Я аккуратно сняла ПипБак П-21 и добавила последнюю белую точку на его случкомарке. Я могла подождать до утра, чтобы уведомить пони медика, однако не следует спешить, когда всё происходящее вокруг становится очень странным. Взяв его ПипБак, я закрыла дверь камеры за мгновение до того, как Смотрительница горделиво вышла из своего кабинета.

Некоторые пони любили подкалывать меня, говоря, что она выглядит как моя младшая сестренка (разумеется, когда поблизости не было моей Матери). Белая шкурка Смотрительницы была чуть более грязного оттенка, чем моя, а розовые глаза напротив, были чуть светлее моих. Раньше её мамаша обожала завивать ей гриву, делать пышные причёски, заставляла наряжаться в нелепые наряды. Но с тех пор, как та умерла год назад, Смотрительница начала очень коротко стричь гриву и не носила ничего, кроме ПипБака, выставляя напоказ свою кьютимарку в форме логотипа Стойл-Тек.

Я всегда думала, что быть Смотрительницей — весьма хлопотное дело. Ещё бы, держать в своих копытах целое Стойло. Но несмотря на это, Смотрительнице как-то удавалось всегда держать себя в хорошей форме. А сейчас она выглядела просто ужасно: с мешками под налитыми кровью глазами и спутанной гривой. А ещё от неё разило. Но в её облике было и нечто ещё более ужасное, то, от чего у меня кровь застыла в жилах — она улыбалась.

И когда она увидела П-21, её улыбка стала ещё шире.

— О… ты нашла моего чудо-пони! — сказала она, застучав копытами в ликовании. «Её кого?»

П-21 рассеянно смотрел в пространство перед собой (наверное он всё ещё был под воздействием Мед-Икс), пока она подходила к его клетке.

— Ох, нас с тобой впереди ждёт таааак много веселья! О да. Нас с тобой. И ты всегда будешь мой. Да-да, только мой!!

Я посмотрела на остальных охранниц. Все они лишь молча отводили глаза. Смотрительница внезапно вспомнила о моём существовании и обратила свой взгляд на меня:

— Итак. Хорошо провела время на нижних уровнях? Наверняка встретилась с Риветс?

— Я… я не видела Риветс, — ответила я, стараясь выглядеть более бестолковой, чем обычно.

— Лжёшь, — прошипела Смотрительница. А затем снова одарила меня улыбкой. — Но это не имеет значения. Больше не имеет. Это моё Стойло. Моё. И я больше не позволю этой серой кляче крутить им, как ей пожелается! Оно моё!! — заявила она, смотря через окно на атриум.

Я поймала взгляд П-21. Он выразительно посмотрел на мой ПипБак, а затем перевел взгляд на свой… снова посмотрел на мой… и опять на свой…

«Хм?»

Он сглотнул и изрек одно слово:

— Скопируй.

Я украдкой взглянула на Смотрительницу, которая была занята произнесением благодарственной речи в адрес остальных охранниц. Я, кажется, снова выскочила у неё из головы. Быстро соединив два ПипБака кабелем, я ткнула кнопку «Скопировать всё» и начала перебрасывать данные в отдельную папку. Может я и была полным профаном в охранных заклинаниях, которые могли бы однажды спасти мою жизнь, но уж переместить массив данных с одного устройства на другое при помощи специально обозначенных для этого кнопок мне было вполне по силам. Я наблюдала на своём Л.У.М.-е как медленно заполняется индикатор выполнения.

— Это его ПипБак? — внезапно спросила Смотрительница.

— Эм… да, — сбивчиво сказала я, крепко сжимая его в копытах и надеясь, что она не заметит кабель.

— Отдай его мне, — произнесла она властно.

— Эмм… да, конечно, — начала я, размышляя, как бы хоть немного оттянуть время.

— А для чего?

— Это уже дело службы безопасности Стойла, — ответила она низким, угрожающим голосом.

«Почти всё.»

— А разве я не из службы безопасности?

Уголки её рта поднялись в неприятной улыбке:

— Я не знаю, а ты? Почему ты не хочешь рассказать, где скрывается Риветс и тридцать других кобыл техников? У них есть оружие? Они планируют саботаж моего Стойла?!

— Я… не знаю, — неубедительно пробормотала я.

— Лжёшь, — прошипела она, магией вырвав ПипБак П-21 из моей хватки за секунду до того, как файлы закончили копироваться. Большое сообщение об ошибке вспыхнуло на моём Л.У.М.-е.

Смотрительница бросила ПипБак Мармеладке:

— Удостоверьтесь, что всё там удалено. Я не хочу, чтобы что-то пошло не так, как надо, — сказала она и понеслась к двери склада оружия, открывая её своим ПипБаком.

— К оружию, пони! — выкрикнула она, а затем посмотрела прямо на меня. — За исключением тебя.

— Что вы делаете? — спросила я, когда Дейзи грубо впихнула меня в клетку к П-21. Ключ для ПипБаков выпал из кармана, в который я его положила, и загремел по полу, заставив меня вздрогнуть: если бы он повредился, то я получила бы очередное наставление от Мамы о том, что мы должны заботиться о наших инструментах.

— Возвращаем Стойло, — сказала Смотрительница с удовлетворённой улыбкой, пока охранницы разбирали дробовики и броню.

— Вдевятером?.. — изумилась я.

— Я не уверена насчёт твоей матери. Я приказывала арестовать Риветс несколько раз, и она постоянно вставала у меня на пути. — «Потому что без Риветс, Стойло было обречено.» — Я не знаю кому я могу доверять из из смен «А» и «Б». Кто присоединится ко мне, а кто нет, — ухмыльнулась она, посмотрев на Дейзи. — К счастью, некоторые доказали свою верность. Так что, просто сиди. Всё закончится через несколько часов.

В конце концов они были выходцами из службы охраны. Дейзи оглянулась меня с явно злобной улыбкой. Почему я внезапно почувствовала, что П-21 был не единственным пони, кто увяз в дерьме по уши?

Что бы они не делали, они явно не торопились. Я была оставлена в одном из углов, в то время как П-21 сидел тихо, как синяя статуя, в середине клетки. Я смотрела на крошечного пони. В нём было что-то смутно знакомое, но то же самое я могла сказать о половине жителей Стойла.

Я знала лишь то, что мне нужно выбираться отсюда и… что? Сказать Маме? В самом ли деле она решила восстать против Смотрительницы? Мне очень хотелось сказать «да», но чем больше я думала об этом, тем меньше мне верилось в это. Она бы никогда не пошла против Смотрительницы, возможно только если бы нашла неопровержимые доказательства того, что её действия могут навредить Стойлу. Оно было для неё превыше всего. Всегда.

Они ушли, оставив меня запертой в клетке с жеребцом, которого я едва знала. Я принялась пролистывать данные, скачанные с ПипБака П-21 в надежде найти что-то… что… мне бы пригодилось, когда сюда, в начале первой смены, вернётся Мама. К сожалению, из-за того, что соединение было прервано, в моём ПипБаке оказалась лишь гора повреждённых файлов.

— Ты знаешь что она собирается делать? — спросила я, наверное, уже в тысячный раз.

Но он лишь поднял взгляд на меня, задержал его на мгновение, а затем вновь отвернулся. Учитывая, что его списание отсрочилось лишь до тех пор, пока… Смотрительница не завершит то, что планирует… да что она вообще планирует?

Тяжело вздохнув, я выдавила лёгкую улыбку:

— Почему они не могли сделать это с кем-нибудь поумнее?

Ноль реакции.

В одном из файлов я нашла список с очередью на спаривание. Там говорилось, что в течении последних нескольких месяцев его партнёром была Смотрительница, а затем… Дакт Тейп? Раньше кобылы никогда не получали такого доступа к жеребцам. Я взглянула на него, а затем начала рыться в неповрежденных аудио-файлах. Мне всё равно больше нечем было заняться, поэтому я включила одну из уцелевших звуковых дорожек.

После небольшого треска, которым сопровождалось начало файла, до меня донеслись звуки возни и шума двух пони, занимающихся любовью. Волосы на моей голове встали дыбом, когда я услышала стоны Смотрительницы и пыхтение какого-то жеребца. Затем в аудиозаписи распахнулась дверь и голос кобылы спросил:

— Смотрительница? Вы меня звали… О, Богини…

Звуки совокупления замолкли, и Смотрительница хрюкнула:

— Ты рановато, Дакт Тейп.

Затем раздался странный хлюпающий звук и тяжёлое мужское дыхание. Я даже не хотела знать, что могло издать этот звук.

— Я… Я не хотела опоздать, — сказала она взволнованным голосом. — Он… С ним всё в порядке?

— Тссс… всё в порядке. Он такой хорошенький маленький пони, — произнесла Смотрительница тоном, который заставил мою гриву зашевелится. — Итак, тебе удалось?

— Я… я… сделала как вы просили. Вот список… всего необходимого, — робко сказала Дакт Тейп. — Но вам действительно лучше обсудить это с Риветс…

— Нет! Нет, спасибо. У Риветс своих дел по горло, я не хочу её отвлекать, — сказала Смотрительница, а затем, уже спокойным голосом, добавила, — вопрос в том, сможешь ли ты завершить ремонт?

— Я?

— Да, Дакт Тейп. Ты. Это спецпроект на благо всего Стойла. Ты — единственная из обслуживания из смены «В», кому я могу доверить реализовать его… с большой осторожностью. В конце концов, я бы не хотела испортить сюрприз.

Мне не составило труда представить мышиного цвета кобылу, удивлённо моргающую при слове «сюрприз». Мы плохо знали друг друга. Мне кажется, я её пугала уже тем, что просто была в охране, но я знала, что она всегда любила милые сюрпризы.

— Я… Но… Я хочу сказать… Я смогла бы, но…

— Отлично, просто отлично. Ты не представляешь, каким облегчением для меня стало то, что я наконец нашла кобылу, которая и хочет, и, что главное, может помочь Стойлу, — задумчиво протянула Смотрительница. — Ты заслужила кое-что особенное за проделанную работу.

— Я так не думаю… то есть… эм… разве я не должна отвести его в медпункт? — взволнованно пробормотала Дакт Тейп.

Немного помолчав, Смотрительница произнесла:

— Тебе нравится этот жеребец?

— Эмм… Ну наверное, — ответила она, а затем, уже более мягким голосом, добавила: — Ведь именно он помог мне со Скотч.

— Я вижу. Вижу. Он — бриллиант среди пони. И при этом изумительно двигается. Честно, — сказала она как бы между делом. — И если ты и дальше продолжишь радовать меня результатами своей работы, то я замолвлю словечко в медпункте. И тогда ты сможешь проводить с ним гораздо больше времени.

— Правда? — не без энтузиазма отозвалась Дакт Тейп.

— Правда. Но ты должна сохранять это в секрете от всех. И от Риветс в том числе. Это — чрезвычайно важный проект. Без него Стойло, боюсь, не выживет.

— Я… хорошо… то есть… это может быть очень… мило… Я сделаю всё, что в моих силах! Ради… ради Стойла, конечно.

О Богини, я прямо представила себе, как она покраснела.

— Чудесно. Всё, что будет нужно, тебе предоставят… — и на этих словах Смотрительницы запись прервалась. Я обдумала всё, что только что услышала. Если бы у меня была видеозапись… агрр, этого было недостаточно.

Никто не может претендовать на место Смотрительницы. Никогда. Таков был закон. А моя Мать всегда чтила законы, какими бы тупыми они ни были. Иногда даже казалось, что она была слегка помешанной на них. И подслушанная беседа между Смотрительницей и мёртвой кобылкой техобслуживания не была чем-то таким, что может заставить её преступить закон. Чтобы она сделала это, нужно что-то действительно серьёзное. Чертовски серьёзное.

Сейчас я просто хотела поговорить с Мамой, но в наших разговорах всегда была черта. Она была моей мамой лишь до определенного момента, а затем она неизменно становилась «главой охраны».

Я бросила взгляд в сторону молчаливого синего жеребца.

— Знаешь, похоже, что Дакт Тейп была влюблена в тебя.

— Она была влюблена в каждого, кто оказывал ей знаки внимания. Поэтому у неё и появился жеребёнок, — ответил он тихо. — Им даже не пришлось давить на неё. Я был отличным способом заставить её помалкивать о делишках Смотрительницы.

— Здесь ведь скрыто что-то очень важное, не так ли? — спросила я, помахав своим ПипБаком у него перед носом. — И Смотрительнице было известно, что это находится у тебя. Вот почему она так хотела удостовериться, что вся информация оттуда стёрта.

Он стиснул зубы, закрывая глаза. Наверное сейчас, когда заканчивалось действие Мед-Икс, он должен чувствовать себя препаршиво.

— Помоги мне! — не выдержав, рявкнула я него. — Почему ты не хочешь помочь своему Стойлу?

— Иди ты к чёрту вместе со своим Стойлом и всеми его обитателями! — крикнул он в ответ с таким блеском в глазах, что на мгновение мне показалось, что он вот-вот бросится на меня. Затем он медленно расслабился, приходя в себя. — Всю мою жизнь такие кобылы, как ты, имели меня. Что ж, надеюсь, теперь вы как следует отымеете друг друга. Потому что это наименьшее из того, чего вы заслуживаете.

Я удивленно заморгала, уставившись на него:

— Как ты можешь такое говорить? Это Стойло — твой дом! А мы — твоя семья! Ведь мы — это всё, что осталось от Эквестрии!

Он ответил мне пронзительным злым взглядом. Я не могла поверить, что он был настолько эгоистичен!

— Если ты действительно так настроен, зачем сказал мне, чтобы я скопировала данные? Почему не позволил Смотрительнице просто удалить их?

Он отвел от меня свой сердитый взгляд. Я медленно приблизилась к нему и он, вздрогнув, попятился в угол камеры. Он по-прежнему не желал смотреть на меня, уставившись в пол, и это вызывало досаду.

— Слушай, мне жаль, что правила таковы, какие они есть. Если бы я могла просто отпустить тебя, я бы сделала это. Но я не могу. Если тебе известно, что замышляет Смотрительница, или ты просто можешь сказать, что здесь происходит… хоть что-то, что я смогу донести до главы охраны… то помоги мне.

Он крепко, до боли, зажмурил глаза, а затем снова поднял на меня свой свирепый взгляд.

— Если я помогу тебе… то и ты должна будешь помочь мне. Ты должна позволить мне покинуть это место, — медленно произнес он, отчеканивая каждое слово. — Даже если я проживу снаружи не дольше десяти секунд, это будут десять секунд свободы.

«Смерть снаружи была ему милее, чем списание? Ну-ну…»

— Я… если только я как-то смогу… я помогу, — кивнула я.

Он пристально посмотрел на меня, и я постаралась изобразить самую искреннюю улыбку, на которую была способна. Наконец, он тоже кивнул.

— Отлично. Значит, договорились, — сказала я, радостно застучав копытами. Ладно, пусть моим единственным союзником был еле живой, упертый и стервозный жеребец, но это было всё же лучше, чем ничего.

Он поднял хвост, зубами вытащил из него заколку, а затем извлёк маленькую отвертку из… естественного тайника своего тела. Я поняла, что полностью провалила процедуру обыска.

— Прослушай последнюю запись с Дакт Тейп, — сказал он, направляясь к двери.

Вставив отвертку, зажатую в передних копытах, в замочную скважину, он ввёл туда же заколку, которую держал зубами, и начал аккуратно шевелить ею внутри. Теперь понятно, как он попал на склад. Мне стало интересно, куда ещё он мог проникнуть таким способом. Или откуда выбраться.

Я начала копаться в файлах, отыскивая нужный мне по тегу «ДТ». Да, возможно я и никудышный единорог, но я проспала всего половину уроков, посвященных использованию ПипБаков (в свое оправдание скажу, что это была очень скучная половина). Требуемый файл наконец-то отыскался. Он был датирован парой недель назад.

Запись начиналась, как я и ожидала, звуками совокупления. Я почувствовала, что краснею, когда поняла, что слушать Дакт Тейп мне было приятнее, чем Смотрительницу. Она издавала такие звуки, будто действительно получала удовольствие. Забавно, я никогда не предполагала, что она такая… шумная. Наконец, они угомонились, и какое-то время не было слышно ничего, кроме легкой возни. Затем она тихо произнесла:

— Это было великолепно. Будто сбылся самый сладкий сон. Как мило было со стороны Смотрительницы сделать мне такой подарок.

П-21 ответил не сразу, тихо пробормотав:

— Ага. Она может быть милой… иногда.

Судя по тону, которым он это произнес, я догадалась, что под «иногда» он имел в виду «тогда, когда ей было что-то нужно от других».

Дакт Тейп захихикала:

— Я говорила с ней о тебе, П-20. Она сказала, что когда наши планы осуществятся, ты сможешь остаться со мной навсегда. Ты сможешь быть моим… моим… как это слово? Ах, да… моим мужем. Мы можем быть первой женатой парой в нашем Стойле со времён… ну ты знаешь… когда произошла плохая вещь.

Должно быть, она говорила о Происшествии.

П-21 промычал что-то неопределённое.

— И мы сможем завести ещё одного жеребёнка. Или двух. Потому что, когда мы выйдем отсюда, квоты больше будут не нужны.

— Что? — медленно произнес П-21.— Когда мы выйдем?

Дакт Тейп что-то пробурчала себе под нос, а затем вздохнула:

— Ладно. Я уверена, что ты будешь держать это в тайне.

Она непринуждённо рассмеялась, но П-21 промолчал, и она продолжила:

— Смотрительница наладила контакт со Стойл-Тек! Оказалось, что снаружи безопасно и чисто, и мы очень скоро сможем покинуть Стойло!

Дакт Тейп снова радостно засмеялась:

— Вообще-то, она общается со Стойл-Тек по радио прямо сейчас!

«Какого чёрта?»

Она ведь говорила о компании Стойл-Тек, которая построила Стойло Девять Девять, установила правила и назначила Смотрительницу. Выйти наружу? Но ведь радио Стойла ежедневно уверяло нас, что снаружи нет ничего, кроме смерти.

— Но как? Дверь наружу была запечатана сразу после Происшествия… — тихо пробормотал П-21.

— Ну, то что дверь однажды была запечатана, не означает, что её нельзя распечатать снова. Думаешь, ты знаешь обо всех секретах, что хранит Смотрительница? Так вот… я исправила дверь. Я даже запрограммировала для Смотрительницы специальный код, который открывает и закрывает её. Видишь?

Я услышала как пискнул ПипБак Скотч Тейп.

— И она сказала, что снаружи безопасно?

— Мгм! Мне даже удалось самой взглянуть одним глазком. Я думаю, что там была… как это называлось в Летописи… зима? Там было очень холодно… и я видела деревья. На них не было листьев, но это точно были деревья!

Я не смогла представить себе дерево… ну, не совсем. Деревья для меня были лишь картинками в книгах, поэтому всё, что я смогла нарисовать у себя в голове, это зернистые зелёные пятна, которые простирались, насколько хватало глаз.

— Там можно выжить. Мы все сможем. Нам не нужно больше оставаться здесь.

— Но… зачем нужно держать это в тайне? Если дверь открыта и снаружи безопасно…

— Ну, в Стойл-Тек опасаются, что эта новость может сильно переполошить всех пони здесь. Смотрительница хочет пресечь панику, поэтому об этом известно лишь нескольким кобылам. Я не думаю, что даже Джин Румми в курсе. В Стойл-Тек заявили, что им нужен специальный файл из Стойла, который расскажет им, как мы жили здесь последние два столетия. ЭП-1101. И Смотрительница поручила мне найти этот файл. Но он очень мудрёный, и захоронен где-то очень глубоко в системе…

П-21 промолчал. Немного подождав, она добавила мягким голосом:

— Я думала, что ты обрадуешься.

— Что? Ох… я… просто столько информации сразу… — тихо отозвался жеребец. — Дакт… ты доверяешь Смотрительнице?

— Конечно! Все мы должны доверять Смотрительнице. Она наша опора и защита. Мы бы пропали без неё, — отчеканила она не задумываясь. Точно так же ответила бы большая половина кобыл в Стойле. И даже я на её месте сказала бы то же самое, правда не без саркастических мыслишек на этот счёт.

— Не верь ей ни на секунду, — отозвался П-21 после минутного молчания.

— Что? Да как ты…

— Помнишь, как ты увидела меня в её офисе?

— Не верь ей. Ты была очень… милой. Одной из трёх. И поэтому я говорю тебе… не верь ей. Защити себя и своего жеребёнка.

— Я… я думаю, что я смогу зашифровать его. Что-то такое, что не позволит ей открыть его до тех пор, пока она не пообещает выпустить нас отсюда, — едва слышно пробормотала она. — Может паролем сделать имя, которое тебе дорого…

— Что? Какое имя?

Ответа не последовало — она уже была целиком и полностью поглощена обдумыванием новой кодировки, а ещё через несколько секунд запись оборвалась.

Стойл-Тек! Выход на поверхность! Это невероятно! Это грандиозно! Это всё меняет! Благодаря Стойл-Тек вся эта дрязга между Смотрительницей и Риветс отойдёт на второй план. И, возможно, мне больше никогда не придется работать в службе охраны. Возможно…

«Не верь Смотрительнице.» Так говорил П-21, и именно эти слова читались в его взгляде, когда он наконец закончил взламывать дверной замок. Неожиданно, я вспомнила изречение одного старца: «Если что-то слишком хорошо звучит для того, чтобы быть правдой, то это, вероятно, ложь.» Если бы Смотрительница серьёзно относилась к всему этому, она бы обязательно поставила Маму в известность.

«Она общается по радио прямо сейчас…» Я взглянула на свой ПипБак. Он был способен принимать до дюжины различных радиоканалов, но в Стойле были задействованы всего шесть. Я настроилась на канал охраны, но он был отключен в течение всей смены «В». Следом шёл канал технических служб, на котором кто-то сухо вещал о неисправном насосе в системе переработки и призывал Скотч Тейп заняться его починкой. Канал сферы услуг тоже молчал, так как кафетерий и отдел переработки пищи были закрыты на время комендантского часа. На медицинском канале крутилось автоматическое сообщение о поиске П-21, которого следовало немедленно препроводить на списание. На развлекательном канале гремел духовой оркестр и раздавались здравицы в адрес Смотрительницы. Образовательный канал крутил набившую оскомину запись о том, как Стойл-Тек поставил Смотрительницу на стражу наших интересов… что было бы очень подозрительным, если бы я уже не слышала её миллион раз.

Я переключилась на другой канал. Одни помехи. И на другом… и на другом… и на следующем…

Биб боп бииииб бибиб би биип боп бип бииип… внезапно начало раздаваться из моего ПипБака. Я понятия не имела, что это могло быть. Может это ПипБаковский язык? Звук был неотчетливый, в сигнале было много треска и помех. Это могло означать, что он, вероятно, идет не из Стойла. Сигнал был настолько слаб, что я сомневалась, что его можно поймать на нижних уровнях, даже если какому-то пони надоест слушать помехи и он начнет листать частоты. Я записала примерно минуту, надеясь, что этого будет достаточно.

«Ну вот и все. Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно поговорить с мамой…»

Вот только… будет ли этого достаточно? Мама… хотелось бы думать, что она поверит мне. Что я буду чем-то большим, чем «Блэк-фиаско-джек». Что она воспримет это всерьёз, так как это сказал её «маленький пустобокий жеребёнок». Или она останется в режиме «главы охраны», но всё же сочтёт доказательства, которые были у меня достаточно убедительными… и что-нибудь предпримет насчёт Смотрительницы.

Тут я услышала мягкий щелчок, и дверь в камеру отворилась. Я в изумлении раскрыла рот, но когда он вставил заколку обратно в хвост, а отвёртку… ладно, срочно закрываем рот, пока он не стал эвакуационным выходом для содержимого моего желудка.

— У тебя получилось. Как… где ты научился этому?

— Ты когда нибудь проводила целые недели с заколкой, отвёрткой и ничем больше, пока какая-нибудь кобыла не захочет трахнуться с тобой? — ответил он вопросом на вопрос. — Я уверен, что даже ты смогла бы научится этому в конце-концов.

— Я не очень верю всем этим штучкам. Если я собираюсь открыть дверь, то я просто достаю нужный ключ, — парировала я, толкнув решётку, а затем порысила в сторону пустующей комнаты охраны.

Ах да, ключ. Дабы не усугублять положение дел, я схватила ключ для ПипБаков и маркер для самцов и засунула их назад в ящик стола. Мысль о том, чтобы вернуться к Смотрительнице казалась безумием. Я могла бы, конечно, связаться с Мамой по радио, но это выдало бы меня Дейзи и остальным, которые тоже прослушивают радиочастоты. Ведь все пони кроме меня сейчас спали или же просто находились в своих комнатах, так как в Стойле действовал комендантский час.

— Слушай. Мне нужно спуститься вниз и рассказать обо всём этом Джим Румми.

Я перевела взгляд на ступени, ведущие вниз… а ещё мне нужна пушка.

Богини, неужели я в самом деле собиралась стрелять в пони? Даже в Дейзи… при одной мысли об этом мне стало нехорошо. Убийство в Стойле считалось самым тяжким преступлением, ведь убивая другую кобылу ты отнимаешь у Стойла то, что помогает поддерживать жизни всех пони в нём! Но если Смотрительница действительно собиралась… что бы там ни было сделать…

Я прорысила ко входу в оружейную, надеясь, что не подниму этим тревогу. Обычно, во время смены «В» Брандибак охраняла дверь снаружи, но сейчас она ушла вместе со всеми.

— Ты можешь открыть эту дверь?

Он взглянул на меня, а затем подошел к терминалу.

— Хм… да, возможно. Но это займет немного времени.

Он собирался открыть дверь с помощью терминала? Увидев мой удивленный взгляд, жеребец закатил глаза, а затем спросил:

— Слушай, разве ты не собиралась предупредить свою подружку?

Ну да, конечно. Он же был крутым пони, который отлично разбирался в замках и терминалах и даже несмотря на то, что был самцом, он знал кучу вещей, о которых я даже не подозревала. Просто шикарно, даже жеребец был лучше чем я. Стоп, Блекджек, хватит! Сейчас явно не время чтобы жалеть себя.

— О’кей, я скоро вернусь, — сказала я, в душе надеясь, что вернусь на одна, а с Мамой и со всеми кобылами из смен «А» и «Б».

Пробираясь через атриум, я услышала голоса Смотрительницы и Дейзи, которые спорили о чем-то на повышенных тонах, но приличное расстояние и эхо помешали мне разобрать подробности. Я кралась через широкое открытое пространство, пытаясь использовать усиливающие колонны в качестве укрытия, но Мармеладка всё же умудрилась заметить меня. Она удивленно моргнула, а затем улыбнулась и легонько помахала копытом. Натянуто улыбнувшись, я помахала в ответ и нырнула в кафетерий, пока меня не заметил кто-нибудь ещё. Сердце бешено колотилось в груди, но назад дороги не было. Я не знала, что планирует Смотрительница, но сейчас было самое подходящее время, чтобы в игру вступила пони поумнее, чем я.

Я пронеслась по лестницам мимо клиники, школы и прочих вспомогательных служб. Я так спешила, что приложилась головой об дверь, не дождавшись, пока она полностью скроется в потолке. От вспыхнувшей боли у меня на глазах выступили слёзы, и я стиснула зубы, потирая ушибленное место.

— Мам! Ма-ам! — закричала я, вбегая в её комнату. Увидев, что кровать не разобрана, я почувствовала, что моё сердце остановилось. Где она? Почему её здесь не было? Она всегда была здесь!

Но только не сейчас. Я шлёпнулась на круп и начала бить себя копытом в лоб, только раззадоривая свою головную боль:

— Думай, Блекджек. Думай, думай, думай!

К сожалению, произнося это вслух, я ни коим образом не помогала своему мозгу. «Её метка!» Я ввела мамино имя в ПипБак, запустила Л.У.М. и покрутилась, ища на его радаре маленькую стрелочку.

Ничего.

Я разочарованно вскрикнула, ударяя передними копытами по полу перед собой. Ну почему она исчезла именно сейчас! Должно быть, она блокировала свою метку. Думаю, главе службы охраны было вполне по силам сделать это. Или она находилась где-то, откуда не проходил сигнал. Ох… а что если с ней что-нибудь случилось?

Всё это бесполезно. Смотрительница явно что-то затевала. И я должна выяснить — что именно. Я должна узнать, что означают те сигналы, которые она принимала. А значит, мне нужна была помощь смышлёной пони, которая действительно хорошо разбирается в ПипБаках.

Что-ж… Я месяцами придумывала повод, чтобы посетить Миднайт в её апартаментах. Похоже, что я только что нашла подходящий! Я задержалась лишь на минуту, чтобы написать записку:

«Смотрительница что-то затевает. Стойло в опасности. Отправляюсь к Миднайт!

БД».

А затем поспешила вниз, к жилым кварталам, где обитала Миднайт.

Как представитель органов правопорядка, я имела ряд привилегий. Например, право самостоятельно отпирать двери в жилые помещения с помощью своего ПипБака, если Стойло было в опасности и не было времени стучаться.

Но лучше бы я постучалась. А ещё лучше, если бы у меня был другой знакомый специалист по информационным системам, к которой я могла бы пойти.

Вид пыхтящего от натуги розового Е-10 заставил меня замереть на месте. Ах, да… сейчас была ее очередь на размножение, не так ли? Я отвела глаза. Е-10, разумеется, занялся ею с огромным удовольствием… тьфу! Что я делаю!

— Миднайт… — пробормотала я. Она в ответ лишь проржала нечто нечленораздельное.

— Миднайт.

Они продолжали заниматься своим делом, полностью игнорируя меня. Я закатила глаза: «во имя Селестии…»

— Мидна-айт! — заорала я.

Она завопила, а Е-10 прекратил, наконец, свои скачки, и эти двое, вытаращив глаза, уставились на меня. Зрачки Миднайт сузились, когда розовый жеребец указал на меня в замешательстве.

— Б… Блекджек?

Е-10 ткнул в мою сторону копытом.

— Я не знал, что на сегодня у меня запланированы двое, — произнес он, сверяясь со своим ПипБаком.

— Миднайт, мне нужна твоя помощь, — сказала я, направляясь к кровати. В отличие от моей комнаты, у неё был идеальный порядок. Терминал и рабочая станция просто сверкали чистотой.

— Убирайся! — завизжала она и бросилась на меня, замахиваясь копытами. — Ты не нашла другого времени, чтобы притащиться сюда в надежде отшлёпать меня? Убирайся немедленно или я…

Я схватила её за плечи и посмотрела прямо в глаза:

— Слушай, речь идёт вовсе не о сексе. Сейчас не время для забав. И если ты поможешь мне, обещаю, что никогда больше не стану пытаться залезть тебе под хвост, идёт?

Она замолчала, надувшись. Затем раздражение сменилось обеспокоенностью.

— Ну ладно. Что ты от меня хочешь?

— Смотрительница получает сигнал из внешнего мира, — объяснила я, найдя наконец запись в своём ПипБаке. — Мне нужно знать о чём там говорится.

Услышав бипы и бопы, исходящие из моего ПипБака, она, похоже, окончательно убедилась во всей серьёзности происходящего.

Она пристально посмотрела на меня, а затем со вздохом направилась к терминалу.

— За тобой большой должок, Блекджек, — проворчала она, активируя терминал и с помощью магии нажимая кнопки с просто поразительной быстротой. Она подключила кабель к моему ПипБаку. Е-10 что-то напевал про себя, стоя в сторонке у двери и поглядывая на Миднайт. Её соседки по комнате нигде не было видно. Неудивительно, мне бы не тоже не хотелось оказаться в одной комнате с кобылой во время осеменения… наверное.

— Это код передачи данных Стойл-Тек. Довольно старый, надо сказать. В Стойле такой не используется, — тихо произнесла Миднайт, погружённая в работу. Время тянулось медленно, и я решила вновь проследить за метками на радаре. Мама по-прежнему была вне системы. Дейзи находилась… у центрального входа, я полагаю. Вместе со Смотрительницей. А теперь она двигалась… обратно на пост охраны? Мне вдруг показалось, что я услышала… что-то. И это было подозрительным, учитывая, что одним из преимуществ жизни в Стойле Девять Девять было то, что жилые помещения были практически полностью звуконепроницаемыми.

— Будет совсем несложно почистить его, — пробубнила Миднайт, продолжая манипуляции с файлом на своём терминале.

— И… готово! — произнесла она торжественно, а затем нахмурилась. — Надо же… это текстовый файл.

Я удивлённо заморгала, наклоняясь к терминалу, чтобы убедиться, что ничего не путаю:

«Силы безопасности Стойл-Тек прибывают сегодня в 1:00. Приготовьте ЭП-1101 для передачи. Отличная работа, Смотрительница. Вскоре вы вновь получите контроль над своим Стойлом.

Деус.»

— Стойл-Тек нужна эта программа? Но зачем? — недоумевала Миднайт. — Мы же ещё не взломали её шифровку!

— Понятия не имею, — ответила я со вздохом. — Где находится ЭП-1101?

«Погоди-ка… забудь про файл.»

— В мэйнфрейме Стойла. Доступ к нему можно получить с Главного терминала рядом с кабинетом Смотрительницы. Так как мы не смогли сломать его кодировку, я запаковала его для передачи на ПипБак. Это очень странный файл. Мне пришлось использовать постоянно переписываемый протокол, — произнесла она в спешке. Мои уши снова уловили этот приглушенный звук. Что это был за шум и почему так яростно чешется моя грива? Миднайт, должно быть, приняла мой задумчивый вид за замешательство, поэтому попыталась объяснить попроще. — Однажды поместив этот файл в ПипБак, уже невозможно удалить его оттуда. Он будет навечно вписан в матрицу данных ПипБака.

Я посмотрела на неё. Неужели она все ещё болтала об этом файле? Затем перевела взгляд на свой ПипБак. Одной из наиболее часто используемых его функций был хронометр. Сейчас он показывал 1:22. Раздался сигнал системы управления дверью, и она с шипением открылась. Е-10 приветливо улыбнулся, поворачиваясь к двери лицом. В Стойле Девять Девять было пять сотен пони, и я, конечно, не могла знать их всех по именам, или даже просто различать их в лицо, но одного взгляда на кобылу, которая стояла сейчас в дверях, было достаточно, чтобы понять, что она не могла быть из нашего Стойла. Её грязная и имеющая нездоровый вид пёстрая шкура была сплошь покрыта шрамами и следами укусов, а белки её глаз были странного желтого оттенка. В её гриву были вплетены окровавленные шипы, и она была одета в кожаную броню, утыканную бесчисленными выступающими гвоздями. Её морда расплылась в довольной улыбке, демонстрируя гнилые зубы.

И чтобы окончательно развеять наши сомнения на её счет, она снесла Е-10 голову выстрелом из одноствольного дробовика, который сжимала в челюстях. Нас с Миднайт забрызгало кровью и ошмётками костей и мозга, после чего единорог повалился бесформенной кучей. Кобыла выплюнула оружие, небрежно перезаряжая его, и противно захихикала.

— Бах… ты убит, — невнятно произнесла она своим окровавленным языком, который выглядел… пожёванным.

Миднайт застыла, потрясённая увиденным и, похоже, обмочилась. Мое душевное состояние было не многим лучше, но, в отличие от неё, я всё же была охранницей. Я бесцеремонно затолкала страх и ужас, сковывавшие меня, в чулан в самом дальнем уголке своего разума, в котором я хранила всё, о чём мне не хотелось думать, что позволило мне вновь обрести контроль над собой и телекинезом вытащить свою дубинку как раз в тот момент, когда кобыла со щелчком перезарядила дробовик. Светящийся металлический жезл с противным хрустом вырвал оружие из захвата её гнилых зубов и, судя по звуку, возможно, сломал его.

В отличие от Миднайт, эту кобылку нелегко было ввести в ступор, и она моментально контратаковала. Встав на дыбы, она обрушилась на меня, опрокинув на пол рядом с Е-10, с такой силой, что звёзды вспыхнули у меня перед глазами. Моя дубинка загремела по полу где-то за пределами поля зрения. Навалившись на меня сверху, кобыла зубами вытащила ржавый нож из ножен за плечами. Она ткнула тупым лезвием в воротник моей униформы и начала водить головой взад-вперед, пытаясь перерезать прочную ткань и моё горло. Я взглянула на убитого единорога рядом с собой и на застывшую Миднайт, которая должна была стать следующей.

Я опустила глаза на нож и приложила к нему всю свою магию, пытаясь отвести лезвие от своего горла. Ржавый металл задрожал, когда кобыла надавила на нож еще сильнее, а затем лезвие сломалось пополам. Я ухватила телекинезом отломанный кончик и, развернув его, с силой вогнала кобыле в горло так глубоко, как только смогла. Её жёлтые глаза широко распахнулись в агонии, из разрезанного горла хлынула кровь, заливая мне шею и грудь и окрашивая мою униформу в тёмно-красный цвет. Наконец, как будто что-то оборвалось внутри кошмарной кобылы и она вяло повалилась прямо на меня.

Я ахнула, и моё сердце бешено заколотилось в груди, когда я ясно осознала, что натворила. Я только что убила пони… пусть больную и безумную, но всё-таки пони. Прежде чем эта мысль успела развиться во что-то большее, я отправила её в тот же чулан, вместе со всем остальным, что в этот момент не должно было занимать мою голову. Потому что прямо сейчас я была нужна Миднайт, которая в шоке таращилась на трупы в её квартире. Я взглянула на окровавленный ПипБак на передней ноге убийцы. Он явно принадлежал кому-то из Стойла Девять Девять и, судя по тому, что он был полностью залит кровью, вряд ли он был снят с предыдущего хозяина при помощи ключа.

— Номер 340, — тихо произнесла я. — Сноудроп.

Молчаливая, преданная работе охранница, которая всегда относилась ко мне довольно прохладно. Одна из тех девяти, что была сегодня со Смотрительницей.

— Ты! — прохрипела за дверью другая пони, единорожка, левитирующая перед собой ржавый тесак. Я нашла кое-что получше — ржавый дробовик, обронённый убитой мною земной пони. Мне даже не нужно было зажимать его в зубах. Я скользнула в З.П.С., когда единорожка бросилась ко мне, размахивая своим оружием, и окружающий мир почти застыл. Используя заклинание, я могла прицелиться ей в ноги, в тело или…

Время медленно ползло вперед, позволяя увидеть, как свинцовое облако вылетело из ствола дробовика. Я наблюдала во всех тошнотворных подробностях, как оно превратило в кровавое месиво её лицо. Кобыла завопила, вслепую размахивая вокруг себя тесаком, брыкаясь и кусаясь в исступлении. Я развернула дробовик и, схватив её передними копытами, начала наносить удары прикладом ей по голове. Снова и снова. До тех пор, пока одновременно не треснули и приклад дробовика, и ее череп. Кобыла повалилась на пол, вяло подергиваясь, а я изо всех сил пыталась сохранять душевное равновесие. «Не думай об этом прямо сейчас. Твой чулан уже почти переполнен.»

Миднайт издала тихий возглас, а я застыла, поражённая видом тел у моих ног. Двое… Я действительно только что убила двоих? «Нет. Не думай об этом. Ты сделала то, что должна была.»

— Миднайт… — строго сказала я, заглядывая прямо ей в глаза. Никакой реакции.

— Миднайт! — рявкнула я, и так как я не была квалифицированным медиком и понятия не имела, что нужно делать в подобных случаях, то просто от души съездила ей по лицу. Это заставило её наконец очнуться и посмотреть на меня. — На Стойло напали. Ты должна найти охранниц и мою маму и спустить всех пони в технические туннели. Найдите Риветс. Она сможет о вас позаботиться. Поняла?

— Найти охранниц… спустить всех пони вниз… — пробормотала она, а затем, кивнув, спросила. — А что будешь делать ты?

Очень хороший вопрос. К счастью, на него был очевидный ответ, поскольку я нашла свою дубинку и левитировала её перед собой.

— Ну-у, думаю, я хорошенько накажу их своей палкой.

О, Богини, это должно быть прозвучало, как плохая шутка, но мне следовало игнорировать всё, что я хоронила на задворках разума.

Разумеется, как бы ни была хороша моя дубинка, ружьё было бы намного лучше. К сожалению, дробовик был больше не пригоден, так как треснувший приклад погнул и сдвинул казённик. Возможно, это было и к лучшему. Мне повезло, что он не разорвался прямо мне в лицо.

Было легко найти путь, которым пришли нападавшие — они оставили кровавый след от одной двери до другой по всему коридору. Так как у двери Миднайт кровавый след обрывался, я предположила, что там теперь должно быть безопасно.

— Давай, Миднайт, пошли, — позвала я и осторожно двинулась вдоль стены, стараясь ступать как можно тише.

Я не понимала этих пони, если, конечно, это действительно были пони, а не какие-нибудь мутировавшие пониподобные хищники или что-то в этом роде. Они жутко воняли. И им, похоже, доставляло удовольствие проливать чужую кровь. Я понятия не имела как они могли проникнуть в Стойло… если только они не вошли, когда Смотрительница открыла дверь.

Внутри одной из комнат я засекла красную точку, двигавшуюся к двери, и скользнула в З.П.С. за мгновение до того, как кобылья голова показалась в поле моего зрения. Я нанесла своей светящейся дубинкой один точный удар ей в горло. Её глаза вылезли из орбит и закатились, из раскрытого рта вывалился револьвер 38-го калибра. Эй, я, может, и проспала две трети своего обучения и не особо внимательно слушала лекции Текстбук, но занятиям с огнестрельным оружием я уделяла самое пристальное внимание! Я нанесла ещё один удар ей в висок, и кобыла рухнула в дверном проёме.

Она была настолько грязной, что я затруднялась определить, какого же цвета она была изначально. А ещё она изуродовала свою кьютимарку. Я, немного колеблясь, указала на неё своей дубинкой.

— Кто ты? — спросила я. Задыхаясь и кашляя, она взглянула на меня и начала мерзко хихикать в промежутках между вздохами… а затем как сумасшедшая бросилась к своему оружию! Я отпихнула его подальше. — Кто ты? Что вам здесь нужно?

Потом я увидела кровь, размазанную по её грязным губам, и подняла глаза, чтобы оглядеть комнату позади неё. Эйр Дакт и её малышка Вент лежали на полу… обе перемазанные кровью… а в голубом бочке жеребёнка была выгрызена дыра… из которой и хлестала кровь. Безумная кобыла наконец смогла выдохнуть:

— Ням-ням!

Затем она рванулась и схватила меня за ногу, пытаясь прокусить мою униформу!

— Ты! Долбаная! Тварь! — закричала я, нанося удары дубинкой одновременно с каждым выкрикнутым словом. Её череп, не выдержав, раскололся, изо рта, носа и ушей хлынула кровь, и она испустила дух.

Ладно… убийства я ещё могла понять. И даже научилась мириться с ними, как бы безумно это не звучало. Но как, чёрт возьми, эти пони могли есть себе подобных?! Я посмотрела на Вент… надеясь, что она уже была мертва, когда…

Ох, сейчас меня стошнит. Не в силах сдержаться, я выплеснула свой обед в дверной проём. Закончив, я заперла эту мысль вместе с остальными в том же чулане в глубине моего разума и подперла его дверь воображаемым комодом. Я буду волноваться об этом и разбираться с этим позже. Я проверила револьвер. Четыре патрона… и ещё шесть на теле земной пони.

Троих я уложила… а сколько же их всего? Мой Л.У.М. показал целое море красных огней, когда я подходила к лестнице, ведущей в Атриум.

— Не переношу этих больных ублюдков, — услышала я голос жеребца, с верхней площадки. Его слова навели меня на мысль о том, что он не был одним из тех пони, которых я встретила по дороге сюда. — Убийцы, психопаты, чёрт бы их подрал.

«Может с ним можно договориться?»

— Взгляни на это с другой стороны: они же из кожи вон лезут, лишь бы убить всех до единого в этом Стойле, а так нам бы пришлось делать всю грязную работу, — ответила ему кобыла, изгнав тем самым все мысли о переговорах из моей головы, а затем добавила. — Деус получает программу, которую он так хочет. Мой босс доволен. Жнецы довольны. Все в выигрыше.

«Кроме моего родного Стойла, ты, мул.»

— Я никак не пойму из-за чего весь сыр-бор, — пробормотал жеребец, пока я кралась вверх по ступенькам. — Деус хватает дюжину наших, тащит их с арены сюда, потом приводит сюда ещё и рейдеров и просто ждёт, пока какая-то тупая кляча не откроет ему дверь?

— Очень умно с его стороны. Он прекрасно знает, что Блестяшка вроде меня ни за что не сговорится с неудачником из Бессердечных вроде тебя, чтобы его развести. Таким образом, каждый получает полагающиеся ему крышечки, и все счастливы, — как ни в чем не бывало ответила кобыла. Её голова попала в поле моего зрения, и я подняла свой ржавый револьвер, ловя её на мушку. Я облизнула губы и судорожно сглотнула. Всё, что мне нужно было сделать, это нажать на курок. Просто нажать на курок.

И, всё-же, она не была такой, как те убийцы. Она казалась вполне адекватной, даже несмотря на то, что вела себя грубо и вызывающе. Однако даже это не давало мне полной уверенности в том, что она не атакует меня, как только увидит. Если я убью её… я попыталась заставить себя сделать это.

Бледного цвета кобыла была грязной и сплошь заляпанной багровыми пятнами, а её чёрная грива была слипшейся от засохшей крови и чего-то вязкого. На шее кобылки виднелось ожерелье из каких-то дешевых драгоценных камней. Она была пони, личностью. Как я могла просто… пристрелить её.

А потом она увидела меня. Её глаза сперва расширились, а затем сузились, а рот растянулся в улыбке.

— Оооо… пони из Стойла достала пушку, но она не знает как ей пользоваться, — произнесла она, наклоняя голову к ножной кобуре и доставая оттуда… странного вида металлическую коробку с ротовым захватом. Не важно что это было, если она направила эту штуку на меня, то вряд ли это было чем-то хорошим. По её взгляду я поняла, что она была абсолютна уверена, что я не выстрелю.

Да и я сама была в этом уверена.

Мне повезло. Просто повезло. Пуля попала ей в левый глаз, а затем, выйдя где-то в районе её левого уха, забрызгала жеребца месивом из крови и мозгов. Тот, совершенно ошеломленный, отшатнулся назад, глядя как бледного цвета кобыла падает на пол, а затем левитировал кусок заточенного металлического прута и направил его в мою сторону, подобно копью. Я попыталась выстрелить ещё раз, но револьвер, жалобно скрипнув, замолк.

Увернувшись от смертельного прута, я схватила странную коробку… оружие… штуку! Тут не было даже курка. Как же это работает?

— Никогда прежде не видела лучевого пистолета?

Какого пистолета? Тут прут вновь, рассекая воздух, метнулся в мою сторону. Я едва успела подставить лучевую штуку, в надежде заблокировать удар. Яркая вспышка осветила лестничную клетку, раздалось шипение, а затем металл без колебаний вонзился в мою плоть.

Я закричала, когда бритвенно-острая сталь вонзилась в меня чуть выше воротника, оставив на моей шее рваную рану длиной с копыто. И вновь лишь удача спасла меня. Споткнувшись, я покатилась вниз по лестнице. Кровь, хлеставшая из раны, пачкала защитный комбинезон и оставляла на ступеньках багровые следы. Я грохнулась на спину в самом низу. Подняв взгляд на всклокоченного жеребца, я увидела, что он уже готовился проткнуть меня своим примитивным, но тем не менее эффективным оружием, как какого-нибудь радтаракана.

— Глупые неженки из Стойла… — сказал он, поднимая острый прут. Я застыла на месте, уверенная в своей скорой смерти, и просто смотрела.

Вдруг раздался звук выстрела, и дыра размером с копыто появилась в его груди. Он рухнул набок, уставившись широко открытыми глазами в коридор позади меня.

— Никто не смеет убивать пони в моём Стойле, — решительно сказала Мама, прицеливаясь снова. Прогремел второй выстрел, который снёс жеребцу пол головы. Сомневаюсь, что ей даже нужно было З.П.С.

Я смотрела на его тело, чувствуя, как все те мысли, что я до сих пор держала запертыми в чулане на задворках разума, начинают выламывать дверь. Что-то зарождалось внутри меня, пока я смотрела на кровоточащие раны в его голове. Я должна была сделать что-нибудь… хоть что-то… закричать… блевануть… обмочиться… свернуться калачиком и сосать копыто, как младенец, пока все это не закончится. Что-нибудь!

— Блекджек, — Мамин голос прорвался сквозь весь этот кошмар, и я заставила себя отвести взгляд от свежего покойника. — Нам нужно позаботиться о Стойле.

Её спокойный голос заставил меня вернуться к реальности. Как бы мне не хотелось отступить, я не могла. Не сейчас. Не перед ней. Пусть я и была худшей охранницей в Эквестрии, но моё Стойло было в опасности.

— Да-да… Конечно, — сказала я, поднимаясь на ноги. Она выглядела чрезвычайно гордой за меня, и это придавало уверенности. — Итак… какой у нас план?

Любой план, не принадлежавший мне, сейчас бы пригодился.

— Я всё еще не знаю, что тут происходит или как эти… эти твари пробрались сюда, — ответила она, проверяя свой пистолет. — Кто-то научил их как использовать основные функции ПипБаков. Они направлялись прямиком в комнаты охраны. Рада, что они не ушли слишком далеко.

«Занятые вырезанием всего живого на своём пути…» Проклятье, если бы я была быстрее, я могла бы… могла бы сделать хоть что-то!

— Да, но где они взяли эти ПипБаки?

Им пришлось бы… ох, не хочу даже думать об этом.

— Ладно, слушай, они здесь, потому что Смотрительница впустила их, — сказала я и увидела, как от этих слов гнев вспыхнул в глазах Матери. — Я абсолютно уверена, что она собиралась использовать их, чтобы схватить Риветс.

— Схватить Риветс? Но она же глава техобслуживания!

— Ну, скажи это ей, когда найдёшь эту мелкую психопатку, — возразила я. — У неё была Дакт Тейп чтобы открыть шлюз и найти то, что эти захватчики хотели. Те пони пришли сюда не для того, чтобы просто убивать. Они тут за той программой, которую Смотрительница нашла в Стойле.

— Программой? — нахмурившись, переспросила моя Мама. — Тогда почему они просто не взяли её и не ушли?

— Может потому что они злые? — предложила я, смотря на лестницы, ведущие в атриуму. Она даже не усмехнулась, но я увидела на её лице бледную улыбку… — Если я смогу получить доступ к терминалу в главном техническом помещении, то смогу скачать её на свой ПипБак и затем… сделать что-нибудь.

«Что-нибудь, что заставит их покинуть Стойло, но что? Выбросить за шлюз и закрыть его за ними? Нет… это бы не сработало!»

— Тьфу, ну почему это не может придумать кто-нибудь умный? — проскулила я, когда Лок и Бэррел, две охранницы из смены «А», подошли с дубинками наготове. Не будет программы — уйдут и они. И кто-то должен это сделать. — А что если бы я захватила ЭП-1101 с собой наружу? Тогда они бы последовали за мной, не так ли?

— Не глупи, Блекджек. Снаружи только смерть, — немедленно возразила Мама.

— А здесь и подавно, Мам. Эм… Я имею ввиду… мисс глава сектора безопасности… мэм… — Я шаркнула копытом, слегка покраснев. Она заключила меня в объятья. Хорошо, теперь я сильно покраснела. Она быстро отпустила меня, смущаясь. Мама никогда не была хороша как мама. Не то что бы она была плохой мамой, просто… Тьфу! Почему именно сейчас в моей голове так много взаимоисключающих мыслей.

Джин Румми возглавила нашу группу, поведя нас за собой к атриуму. Когда мы поднялись вверх по лестнице, я услышала истошный кобылий визг, которому вторил мерзкий смех, разнёсшийся по помещению. Достигнув дверного проёма, мы осторожно выглянули за угол. Захватчики расположились в дальней части атриума, прямо перед входным шлюзом Стойла. Рядом с ними лежала, по крайней мере, дюжина мертвых кобыл, которых, судя по кровавым следам, притащили из их жилищ внизу. Дверь на пост охраны была свободна.

— Скорее! Мы можем добежать до неё! — с жаром произнесла Лок и выскочила из дверного проёма. Она была быстрой и могла пробежать круг в спортзале менее чем за минуту. Здесь же было не более тридцати метров.

Взрыв прогремел на весь атриум, и голубую кобылу буквально разорвало на куски. Стена за ней прогнулась. Тем не менее я смотрела совсем не на то, что осталось от Лок.

Я уставилась на то место, откуда пришёл взрыв.

Среди толпы захватчиков возвышалось… нечто. Нечто, сочетающее в себе живого пони и металл. Когда оно шагнуло вперед, гидравлика привела в движение металлические пластины, прикрепленные к его шкуре. Несмотря на свой огромный вес, это нечто двигалось, казалось, почти без усилий. Красные глаза взирали на то место, где разбросало останки Лок. Из-за плеч выглядывали две огромные пушки, закрепленные на теле.

— Пизда думала, что она быстрая. Но пизда ошиблась, — произнесло оно невнятным металлическим голосом.

Захватчики согласно засмеялись.

— Теперь следите за дверью. Возможно, нам потребуется ещё одна группа рейдеров.

Ещё? Хотя, пока это нечто тут, и дверь открыта, то почему нет? Оно могло просто продолжать посылать всё больше и больше тех убийц. Полдюжины налётчиков двинулось вперёд, один из них носил окровавленный ПипБак.

— Эй, смотри, красные метки! — восторженно закричал он. — Эти штуковины охренительно хороши!

— Они по-прежнему думают, что могут дать нам отпор!

Эти слова вызвали новый взрыв смеха у остальных, и я вынуждена была с ними согласиться. Мы отступили.

— И что теперь? — спросила Бэррел. Зелёная кобылка дрожала от страха.

— Я открыта для предложений, — мрачно сказала Мама.

Я нахмурилась, а затем оглянулась на лестничную площадку:

— Кажется, у меня есть идея…

Честно говоря, это была ужасная идея. Но кроме неё у нас не было ничего. Я сбросила свою броню и начала одевать потрёпанную одежду мёртвой земной пони. Цвета наших шкурок были очень похожи, а красные пряди в моей гриве Мама закрасила грязью из туалета в отделе техобслуживания.

— Хорошо, что твой рог такой маленький, рыбонька, — мягко произнесла она, оставив попытки отговорить меня от этой затеи.

Мама была лавандового цвета, Бэррел — зелёного. Из нас троих я единственная более-менее походила на кобылу, которую недавно убила.

— Мам, я тут собираюсь прикинуться чокнутой дикой пони, — строго ответила я. — Не зови меня так, пожалуйста.

Последнее, что мне было нужно, так это детское прозвище… и её замечания по поводу моего рога. Который, кстати, был не таким уж и маленьким… просто… компактным.

— Да это самоубийство, — пробормотала Бэррел, размазывая грязь по моей гриве и хвосту.

— Значит этого они уж точно не ожидают, — отозвалась я.

— И как ты собираешься пробраться через их Л.У.М.? — возразила зелёная кобылка.

Я повернулась к ней:

— Может быть, ты хочешь сделать это?

Она выглядела так, словно готова была заползти под кровать и заплакать. И я знала, что выгляжу точно так же.

Посмотрев на Маму, я спросила:

— И правда, как мне пройти мимо охраны ко входу? Они же сразу заметят меня, если я попытаюсь просто пройти мимо них.

— За комнатой Смотрительницы есть проход, который ведёт прямо к выходу из Стойла. Её бабушка пользовалась им, чтобы выбираться из своих апартаментов после наступления комендантского часа, — отозвалась Мама, загружая код в мой ПипБак. — Это поможет тебе пробраться внутрь. Честно говоря, я сомневаюсь, что даже Смотрительница знает про этот путь.

Посмотрев мне прямо в глаза, она добавила:

— Ты уверена, что хочешь сделать это?

— А кто, если не я?

Не считая меня, в охране было лишь две кобылки со светлой шкуркой — Дейзи и Сноудроп.

— Итак… если мне удастся это сделать… то закройте Стойло так быстро, как только сможете. На вашем месте я бы его вообще запечатала наглухо. Ведь если дверь откроется вновь, то Стойло будет обречено.

Я левитировала то странное оружие себе в кобуру и еще раз посмотрела на себя в зеркало, чтобы убедиться, что мой рог надежно скрыт под грязной гривой. То, что на мне было надето, даже не было бронёй! Это была… просто одежда. Я как следует измяла её, чтобы придать себе более отталкивающий вид, но все же сильно сомневалась, что смогу кого-нибудь обмануть этим маскарадом. Хорошо хоть, одежда скрывала мою кьютимарку. Я бы никак не смогла воспроизвести на себе две золотых монеты с крупа мёртвой кобылы.

Возвращаясь в атриум, я услышала вопль какого-то пони и следующий за ним дикий хохот:

— Она откусила это!

Мне некогда было выяснять кто и что там кусал, поэтому я просто подошла к двери.

— А вот идёт ещё одна! — раздался крик уже другого пони.

— Даже не вздумай стрелять! — рявкнула я, вступая в комнату. Оглядевшись, я осознала, что все стволы и глаза в комнате смотрели на меня, что заставило меня отринуть все мысли о том, чтобы открыть огонь. — Это я.

Своими копытами я чувствовала на полу кусочки того, что некогда было Лок. Это было своеобразным напоминанием мне, что ни в коем случае нельзя было делать что-либо, что может разоблачить меня.

— Дешёвка? — спросил жеребец, носивший на ноге окровавленный ПипБак. — Это ты?

— Конечно, блядь, это я! А ты думал кто? — ответила я вопросом на вопрос. Услышав мой дерзкий тон, он, похоже, вздохнул с облегчением.

— Какого хрена тут вообще происходит? Я думал, что та мразь убила всех наших бойцов, — произнёс он с кислой миной.

— Они воссоединились с охраной Стойла и сейчас готовятся к нападению, — ответила я.

Тут до меня донёсся скрип металлического голоса:

— Тогда что же ты тут делаешь, пизда?

Я уставилась на железного монстра. Наши глаза встретились. Я услышала слабый треск, пока эти красные горящие глаза следили за каждым моим шагом.

— Я… я…

Я чуть не умерла на месте, потому что в тот момент я почти забыла, что должна изображать земную пони. Опустив голову, я достала из кобуры сломанное оружие. И остальные пони, судя по всему, нашли это невероятно забавным.

— Ха! Блестяшке теперь нечем блестеть!

Жеребец с ПипБаком залился смехом. Я хотела возразить, но вместо этого подняла глаза выше щитка лучевого пистолета. Металлический монстропони не счёл это забавным.

С невероятной скоростью он выбил пистолет изо рта, и в неожиданно наступившей тишине только желтоглазые грязные пони ненормально хихикали.

— У пизды нету пушки, значит она бесполезна. Тут ей и приходит конец. Верно, пизда?

Он с размаху наступил своим бронированным копытом на упавшее оружие и корпус с треском расплющился. В этот момент я почувствовала, какого это, быть размазанным по полу.

Внезапно я отчётливо начала осознавать, что одна часть его тела была отнюдь не механической. И эта часть, я была абсолютно уверена в этом, через несколько секунд окажется внутри меня. Услышав знакомое хныканье, я посмотрела на распростёртую на полу белую фигуру. Это была Смотрительница, которую жестоко насиловал один из грязных желтоглазых пони. Сама идея изнасилования была мне абсолютно чужда, и я заставила себя отвести взгляд и побороть свой страх. Бывали случаи, когда одни кобылы принуждали других к интимной связи против их воли — это было преступление класса «А». Но чтобы так же поступали жеребцы, это было… «Так, Блекджек, сконцентрируйся!»

— Я не бесполезна, — ответила я так спокойно, как только могла в данной ситуации. — Я слышала, как одна из пони-охранниц болтала о программе, которая тебе нужна, и о том, где её можно достать. Она приготовлена для одноразовой передачи на эти штуковины… ПипБаки.

Монстропони обернулся к Смотрительнице:

— Так значит, мелкая пизда не лгала.

— Я же говорила тебе, — прорыдала та в ответ, безвольно распластавшись на полу с забрызганной кровью мордой и боками.

«Если я не хочу быть разорванной на кусочки, нужно брать ситуацию в свои копыта.»

— Я достану её для тебя, — сказала я спокойно.

Он буравил меня своими красными, горящими глазами.

— Мне становится скучно, пизда. Даю тебе пятнадцать минут, после чего я проделаю свою собственную дверь, — сказал он, кивая на свои огромные пушки.

Вперёд выступил коричневый единорог:

— Ты не можешь, Деус! Если ты уничтожишь терминал, то Сангвин никогда не получит этот файл!

Этот единорог не был похож на остальных. Несмотря на то, что он носил ту же грязную одежду, он выглядел более ухоженным, чем они. Более здоровым, хотя и таким же тощим. И ПипБак на его ноге не выглядел так, будто он снял его с другого пони. Я взглянула на его кьютимарку: голубой символ мужского начала с двадцатью одной точкой под ним.

«Жеребец Стойла Девять Девять? Но как?»

— Мне всё равно. Я хочу, чтобы все они сдохли. Выдрючьте их и убейте, или убейте и выдрючьте, мне плевать. Всё это слишком затянулось! — произнес он почти с болью. После чего посмотрел на меня: — Вперёд, пизда! Убей всех, кто там ещё остался, и принеси мне программу! Действуй, пизда!

«Ух ты, похоже это твоё любимое слово, не так ли, Деус?»

— Я должен пойти с ней. Я должен быть тем, кто достанет программу, — умоляюще проскулил коричневый единорог. Вот теперь я узнала этого нытика. Однажды он был моим сексуальным партнёром. И я бы никогда не записалась на него снова. Теперь он Е-21. Я думала его списали месяц назад…

— Мне плевать, кто достанет её! Просто достаньте! — взревел Деус. Вот теперь было самое время бежать к посту охраны.

Е-21 прошмыгнул мимо меня, чтобы добраться до люка первым.

— Ладно… заполучить программу… и не сдохнуть… заполучить программу… и не сдохнуть… — бормотал он себе под нос.

Я остановила его у подножия лестницы, услышав какой-то стук наверху.

— Что там происходит?

Он уставился на меня в замешательстве:

— Что происходит? Там забаррикадировались две охранницы, которым удалось сбежать. Вот что.

Я почувствовала, как во мне растёт ликование. Деус, несмотря на всю его мощь, не мог пробиться через эту дверь и не мог взорвать её, без риска повредить программу.

— Это сделала Дейзи?

«Ну разумеется это она! Она была слишком крепкой и упёртой, чтобы так просто дать убить себя!»

— Дейзи? — вытаращился на меня жеребец, а затем протянул копыто и сдвинул в сторону грязную гриву, скрывающую мой мал… мой компактный рог. — Блекджек!

— Да, это я. Как ты вообще докатился до такого… — попыталась спросить я, но вместо того, чтобы просто ответить жеребец открыл свой рот, собираясь завопить. Пришлось довольно грубо заткнуть его копытом.

— Извини меня за это, — сказала я, замахиваясь ПипБаком. Металлическая обшивка звякнула об его голову один раз… второй… третий… и так до тех пор, пока он не обмяк. Е-21 не потерял сознания, но был слишком ошеломлён, чтобы позвать на помощь. В конце концов, он сам влез во всё это.

Я бежала в сторону уровня безопасности, когда услышала чьи-то крики и грохот. Тут была дверь, отделявшая офис Смотрительницы, оружейную и пару подсобных помещений от тира, комнаты для допросов и зала для проведения инструктажей. Эта дверь была открыта силой, но Дейзи забаррикадировала проход столом. Его сейчас и разламывала пожарным топором огромная красная кобыла, проделывая себе путь внутрь. Ещё три пони гикали и улюлюкали, стоя позади и размахивая оружием.

Одна из них, потрёпанного вида кобыла-единорог, стояла и жевала свои собственные окровавленные копыта. Рядом с ней, в облачке магического свечения, висел дробовик охраны. Неподалёку от единорожки стоял земной пони жеребец. Он тоже кричал что-то ободряющее, но из-за того, что его рот был занят пистолетом, это больше походило на бессвязный набор рычащих и хлюпающих звуков. Ещё один, жёлтого цвета, стоял неподалёку и, подбрасывая бейсбольную биту передними ногами, наблюдал за равномерными ударами топора.

— Эй, можно мне взглянуть на это? — улыбнувшись, спросила я единорожку, указывая копытом на дробовик.

Её зрачки были едва ли больше булавочной головки. «Да кто вообще дал этой кобыле дробовик?» Она грызла свою ногу с такой силой, что казалось вот-вот откусит её. Задорно подмигнув, она направила его на меня.

— Видишь?

Я чуть не обделалась, когда она нажала на курок. В конце концов, никто не был настолько туп, чтобы дать ей патроны.

— Дай сюда эту штуку! — выхватывая оружие своими копытами, рявкнула я. Её магия была ничтожной и развеялась сразу, как только я потянула дробовик.

— Где патроны? — спросила я у размахивающего оружием жеребца. Тот лишь удивленно поднял бровь, уставившись на мою пустую кобуру. — Он сломался, ясно?

Фыркнув, он передал мне мешочек с патронами двадцатого калибра. Мой рог засветился, когда я начала заряжать их в дробовик. Жеребец тем временем засунул пистолет в кобуру, чтобы освободить рот.

— Просто держи эту штуку подальше от той ненормальной, — произнёс он, не отрывая взгляд от баррикады, а потом, указав ногой на кобылу, добавил: — Ума не приложу, почему Деус не прислал никого, чтобы присматривать за ними.

— Что с ней? — спросила я.

— Кто знает? Они все такие, — пробормотал жеребец. — Когда пони становится рейдером, можно сказать, что он уже покойник.

Увидев с какой ловкостью я заряжаю дробовик, он спросил:

— Ты умеешь пользоваться этой штукой?

Его глаза широко распахнулись, когда он заметил магическое свечение вокруг дробовика.

— Стой… ты же не…

— Агась.

Посмотрев ему прямо в глаза и активировав З.П.С., я окончательно осознала, что мне предстоит сделать. Что я должна была сделать. Те рейдеры, которых я убила, напали первыми, и это была лишь случайность, что мне удалось с ними справиться. Но сейчас, когда время практически застыло на месте, я посмотрела ему в глаза и осознанно выпустила два заряда в его голову. Это была всего лишь самозащита. Я была охранницей, и я защищала своё Стойло.

Легче от этого не стало, но хотя бы теперь я могла заставить себя стрелять в них.

Время возобновило свой бег. Заклятие Прицеливания Стойл-Тек медленно развеялось, и я увидела, как из ствола дробовика вырвался свинцовый заряд смерти. Я увидела, как голова жеребца взорвалась, и плоть разлетелась вокруг каждой дробинки, кровь и кусочки костей полетели за ней. Второй выстрел довершил начатое, и я застыла в благоговейном ужасе, когда его голова отделилась от тела и он рухнул на пол, как кусок мяса.

Я замерла на секунду, потрясённая. Я только что… обезглавила пони!

Но и это секундное замешательство могло обойтись мне очень дорого. С яростным воплем на меня набросилась кобыла с окровавленными копытами, в то время как второй жеребец нанёс мне удар своей битой. Жалкая одежонка, надетая на мне, была весьма ненадёжной защитой. К тому же (О, Святая Селестия!), конец биты был сплошь утыкан гвоздями. Я закричала от боли, когда их ржавые концы глубоко вонзились мне в плечо. Кобыла, впавшая в неистовство, яростно щёлкала челюстями, пытаясь добраться до моего горла. Я сдерживала её из последних сил. Хорошо хоть, что эти двое, навалившиеся на меня, полностью перекрыли доступ кобыле с пожарным топором. К несчастью, она довольно быстро сообразила нырнуть за пистолетом, обронённым убитым мною жеребцом.

На перезарядку З.П.С. требовалось время, поэтому я отступила к лестнице, паля наугад. Чем хорош дробовик — он довольно эффективен в ограниченном пространстве, подобном этому. В моём оружии оставалось ещё пять зарядов, и я выпустила их все, стреляя так быстро, как только могла. Эти выстрелы оказались далеко не так удачны, как первые два — без З.П.С. моя точность оставляла желать лучшего. Хорошо, что у моих противников не было доступа к нему, либо они просто не знали, для чего оно нужно.

Жеребец свалился после четвёртого выстрела, продолжая хихикать, даже когда кровавая пена выступила у него на губах. Пятый выстрел просвистел мимо чокнутой, которая с безумным хохотом обрушила на меня свои окровавленные копыта. Я увидела, как красная кобыла поднимает с пола пистолет и поворачивается в мою сторону.

— У меня нет на это времени! — закричала я и, обхватив безумную рейдершу копытами за горло, прикрылась ею, как щитом, одновременно с этим магией перезаряжая дробовик.

Пули девятимиллиметрового пистолета с силой въедались в рейдершу; понятно, что эти психованные кобылы являлись пушечным мясом. Она даже не поняла, что в нее попали, но я точно знала это, так как почувствовала укол одной пули, что пробила мой временный щит.

— Обнимашки! — прохрипела единорожка в моё ухо, перед тем как медленно выскользнуть из моего захвата.

К счастью, я перезарядила свое оружие, и красношкурая рейдерша, кажется, поняла, что дробовик давал сто очков вперед пистолету и топору. Я стреляла так быстро, как могла, в то время как она схватила топор в зубы и побежала в комнату докладов. Перезаряжаясь, я понеслась к двери. Там было несколько офисов и камер предварительного задержания. Она могла быть…

Позади меня прогремел выстрел, и я почувствовала как десятки раскалённых игл впились мне в зад. Дурацкий был план! Никогда в жизни больше не сниму свою броню. Я увидела свечение медово-жёлтого цвета, окружающее дробовик, и закричала:

— Мармеладка! Это Блекджек! Хватит в меня палить!

Я чувствовала жжение дробинок, застрявших у меня в мягком месте. Святая Селестия, я ничем не смогу помочь, если они пристрелят меня!

Я тяжело опустилась на пол, услышав звук сдвигаемой баррикады позади меня. Красная точка в комнате инструктажа не двинулась в сторону двери. Может она ждала подкрепления? Это уже не важно. Буквально через секунду Дейзи сможет…

Свалить меня, ударив по задним ногам, пнуть в спину и выбить из меня дух, нанеся удар в живот. Да, ожидала я совсем другого! Закричав, я перекатилась на спину как раз вовремя, чтобы отбить своим ПипБаком очередной удар.

— Дейзи! Это я, Блекджек! — прохрипела я, кашляя и брызгая слюной.

Она холодно взглянула на меня, выплёвывая свою дубинку и ловя за петлю копытом.

— Я знаю. И раз уж мы все всё равно скоро подохнем, я подумала, что смогу напоследок отвести душу, прикончив тебя.

Я уставилась на Дейзи и, как ни странно, любимое слово Деуса пронеслось в моей голове. Злость, охватившая меня, придала мне сил, и я, ухватив магией её дубинку, резко дёрнула вверх, петлёй выворачивая переднюю ногу Дейзи. Потеряв равновесие, та грохнулась на бок, и я, вскочив на ноги, прижала ствол дробовика к её морде.

— У меня нет на это времени, — сказала я, сердце стучало в груди. Дробовик дёрнулся, когда от испуга я чуть не потеряла концентрацию. В этот момент я искренне надеялась, что мой мысленный чулан не откроется.

— Я знаю, у нас проблемы, но у меня есть план, как сохранить Стойло. Так что прекращай валять дурака. Если хочешь, то убьешь меня, когда я вернусь.

— Вернёшься? — Мармеладка медленно прищурилась. Она была сильно избита, а вокруг рта были следы крови… — Ты куда-то уходишь?

— Наружу, — сказала я, отворачиваясь от Дейзи. Я не могла убить её. Я предпочла бы убить её случайно, а не специально.

— Но ты же умрёшь, — тихо сказала Мармеладка, — Я не хочу, чтобы ты уходила.

Я встала на копыта, с трудом двигая ноющим задом, и захромала к двери.

— Правда? С чего бы?

— С того, что ты моя подруга, — сказала Мармеладка с широкой, вялой улыбкой. — Почему же ещё, как ты думаешь, я валяла дурака с тобой всё это время?

Она левитировала три лечащих зелья из аптечки:

— Вот. Я собиралась использовать их, но ты вся исстрелянная…

Я уставилась на неё с недоумением. Мармеладка? Друг? Она всегда была немного туповатой пони, постоянно находилась в тени Дейзи. Она была слишком глупа, чтобы работать одной, слишком недалёкой, иногда это даже раздражало, но… никто раньше не называл меня своим другом. Я выпила зелья и тут же ощутила приятный холодок и покалывание в задней части своего тела. Повернувшись, я с беспокойством посмотрела на медового цвета кобылку.

— Нуу… спасибо, Мармеладка.

Она ничего не ответила, просто, улыбнувшись, кивнула.

Мимо меня протиснулась Дейзи.

— Да, да, да. Радуги, обнимашки, и прочее подобное дерьмо, — проворчала она, устанавливая баррикаду на место. До этого белоснежная кобылка сердито хмурилась, но сейчас, когда она посмотрела на меня, на её лице не было ничего, кроме скепсиса. — Так ты действительно собираешься уйти?

«Мне показалось, или в её голосе действительно проскользнули нотки беспокойства?»

— Рейдеры пришли сюда за программой. Я надеюсь, что если украду её, то отвлеку их внимание на себя, а затем уведу подальше от Стойла. В это время вы с Мамой сможете вернуть контроль над ним, — легонько кивнув, произнесла я, снимая не нужную больше одежду. Она лишь вздохнула с пониманием, а затем лёгким движением плеча сбросила с себя броню и передала мне.

— П-21? Ты тут? — позвала я, а затем, натянув бронекостюм, признательно улыбнулась Мармеладке.

— Тот бесполезный самец? — фыркнула Дейзи.

— Ты звала меня? — сухо произнёс П-21, вступая в дверной проём. На его лице безошибочно читалось выражение самодовольства, которое, похоже, шокировало Дейзи. Но как только наши глаза встретились, вся его напыщенность тут же улетучилась.

— Ты передумала. Всё-таки решила отправить на списание, — резко выпалил он, буравя меня взглядом.

Дейзи усмехнулась.

— Послушай, мы тут вообще-то разговариваем. Просто постой в сторонке… — произнесла она, делая шаг вперёд.

П-21 медленно отступил.

— Ты никогда не упускаешь шанса избить какого-нибудь самца, верно?

— Самца? Пфф… я вообще не упускаю шанса кого-нибудь избить, — оскалившись, ответила Дейзи.

«О’кей, это нужно немедленно прекращать.»

Я передёрнула затвор дробовика, заставив Дейзи повернуться ко мне. Нужно быть осторожной. У меня было всего лишь около дюжины патронов и я не собралась отбирать последние у Мармеладки, а дверь в оружейную всё еще была надёжно запечатана. Возможно, потребуются личные коды доступа Мамы или Смотрительницы, чтобы открыть её. Я подумала о всём том изобилии оружия, которое хранилось за этой дверью в ожидании нового Происшествия, и в досаде топнула копытом.

— Послушайте, сейчас действительно не время для того, чтобы цапаться, — мягко сказала я. «Мда, если я стала голосом разума, то это значит что Стойло Девять Девять обречено.»

Я перевела взгляд на П-21:

— План немного изменился. Ты выберешься отсюда, но я пойду с тобой.

— Ни за что. Ты неуклюжая. Ужасно шумная. И совершенно невыносимая, — заявил он категорически.

— Ага. А ещё уродливая и жирная, — подхватила Дейзи.

— По-настоящему ленивая… немного похотливая… — добавила Мармеладка. — И к тому же у неё крошечный рожок…

«Эй!»

— И ты кобыла, — подытожил П-21.

«Здорово. Где там моё эго? А, вот же оно. Вот эта растоптанная штуковина на полу.»

— Ладно, может всё так и есть, но, тем не менее, я пони, у которой есть план. Слушайте. Я забираю программу. Затем убегаю из Стойла, уводя большую часть рейдеров за собой. Мама и уцелевшие охранницы выбивают оставшихся. Затем Стойло запечатывается навсегда. Если у кого-то из присутствующих есть, что возразить по любому из пунктов этого плана, или он считает, что справится лучше меня, не стесняйтесь. В противном случае, я отправляюсь с тобой, — сказала я, тыча копытом ему в грудь. П-21 молча пялился в ответ. Святая Селестия, да что не так с этим типом?

— Ладно, — проворчал он, — но когда мы выберемся ты — сама по себе.

«Хорошо. Наверное, так будет лучше всего.»

— Итак, Миднайт сказала, что программа была на одном из этих терминалов. ЭП-1101. Мне нужно, чтобы ты перенёс её на мой ПипБак.

Он угрюмо кивнул и провёл меня в крошечную каморку, гордо именующуюся Главным техническим помещением. Там с трудом хватило места для нас двоих, когда он подключал мой ПипБак к терминалу. Я заметила следующую за нами Дейзи, двигающуюся немного… скованно.

— Что с тобой такое?

Она густо покраснела:

— Иди-ка и поимей себя, Блекджек.

— Как недавно поимели тебя? — сухо спросил П-21. Я была очень рада тому, что у Дейзи не было с собой пушки. Но это не помешало ей кинуться на синего жеребца и попытаться расквасить ему морду. Я еле смогла её остановить. Богини, он что, сам на смерть нарывается?

— Как ты узнал? — с любопытством спросила Мармеладка, но в ответ он просто посмотрел на неё и вернулся к работе. — Грубиян.

Я смотрела за его работой.

— Интересно, что это программа делает?

— Открывает камеру, — сказала Мармеладка, всем своим видом выражая стремление быть полезной. — По крайней мере, рейдеры так говорили.

«Что-что?» Я потрясла головой. В конце концов это была просто Мармеладка.

— Забудь. П-21, ты закончил передачу?

— Почти. И еще я добавил кучу файлов Смотрительницы. На всякий случай…

Мне всегда нравилось смотреть, как земнопони гарцуют по клавишам кончиками копыт. Он нажал еще одну кнопку…

…И вдруг Стойло вокруг меня растворилось — мой З.П.С., похоже, сошёл с ума.

— ЭЙ! ЭЙ! ЭЙ! Что происходит?

Столбцы чисел, диаграммы, карты и еще множество непонятных вещей вспыхивали перед моими глазами. А потом это закончилось так же внезапно, как и началось, и на их месте появился крошечный курсор.

> Необратимая передача завершена.

> ЭП-1101 перемещен.

> Внимание: обнаружено неизвестное шифрование.

> Внимание: биомедицинская периферия недоступна.

> Внимание: данные навигации недоступны.

> Внимание: данные для соединения с Эквестрианетом не доступны.

> Пожалуйста, выполните подключение самостоятельно.

«Чего?» Я открыла рот, собираясь выяснить у мистера умника, было ли у него объяснение тому, что только что произошло, но в это время со стороны атриума раздался дикий рёв, за которым последовал оглушительной силы взрыв, от которого заныли зубы. Судя по всему, у Деуса лопнуло терпение.

— Ладно! Переходим к активной части нашего плана!

— Вот тут у нас проблема, — ответил П-21, указывая на свою больную ногу.

«Ах, ну да. Это.»

Я вытащила шприц с Мед-Икс и впрыснула обезболивающее ему в ногу.

— Проблема решена.

Нужно было использовать один и для себя, а то от этого светопреставления у меня разыгралась жуткая головная боль.

Мы направились в кабинет Смотрительницы. Комната оказалась перевёрнутой вверх дном; похоже её успели обыскать, прежде чем Дейзи и Мармеладка сбежали и забаррикадировались здесь. Налетчики и не подозревали, что программа была совсем рядом, в комнатушке за соседней дверью. Несмотря на то, что кто-то как следует изгадил огромный кольцевой стол Смотрительницы, он всё ещё был цел, как и старый листок бумаги, закреплённый на нём. Моё внимание привлёк заголовок, криво написанный печатными буквами в самом верху листка: «ВРАГИ». В списке было множество имён, а возглавляло его, обведённое кружком, имя самой Смотрительницы. Она считала саму себя своим врагом?! Сразу следом шло имя Риветс. Напротив имени моей Матери стол знак вопроса. И даже Дейзи была здесь? Ну, меня-то в списке точно не было. Хотя нет, вот она я… в самом низу…

«Ааагх! Соберись! Сейчас не до этого!» Я вошла в терминал Смотрительницы и ввела код, который мне передала Мама. Раздалось шипение, и стол медленно приподнялся на гидравлических опорах, открывая проход, теряющийся во мраке внизу. Включив фонарь на своём ПипБаке, я шагнула вниз, с П-21 по пятам. Через минуту проход за нашими спинами закрылся, как раз в тот момент, когда очередной взрыв сотряс Стойло. Миновав коридор, мы достигли ещё одной двери, где мне снова пришлось вводить код. Дверь медленно открылась, к счастью, достаточно тихо на фоне того, что творилось в атриуме.

Входная дверь Стойла, металлическая плита в виде массивной зубчатой шестерни, была сдвинута в сторону, открывая длинный, пробитый в скале туннель, ведущий наружу. Пространство по ту сторону двери было усыпано костями, раздавленными в труху Деусом и его рейдерами, когда они врывались в Стойло.

— Пора выбираться отсюда, — сказала я П-21, кивая на дверь. Он кивнул в ответ и пошёл вперед. Я задалась вопросом, а останется ли он со мной на поверхности дольше, чем на десять секунд. Вероятно нет.

Идя к выходу из Стойла, я увидела Смотрительницу, вяло лежавшую мордой к стенке. Наверное, рейдерам надоело «развлекаться» с нею. Даже она не заслуживала такого… но сейчас у меня были проблемы поважнее. Или, если точнее, будут.

— Эй, придурок! — прокричала я через весь атриум, и, к моему удивлению, Деус остановился и медленно повернул голову в мою сторону. Я увидела нечто разрушительное в его глазах.

— У меня тут твоя программа, ослина!

Рейдеры, шедшие рядом с Деусом, были шокированы намного сильнее, чем он.

Он повернулся и посмотрел на меня. Моё воображение тут же нарисовало мне оторванное копыто, лежащий рядом с ним ПипБак и меня, разлетающуюся во все стороны облаком кровавых ошмётков. «Вотдерьмовотдерьмовотдерьмо» подумала я и, повернувшись, рванула в сторону выхода из Стойла.

— Пииииздааааааа! — завопил он, выпуская в мою сторону несколько ракет. Лишь чудо уберегло меня от тучи костей, которые, задетые ударной волной, подобно шрапнели, пронеслись в дюйме от моих копыт.

Я догнала П-21 и прокричала:

— Бежим, сейчас же!

Судя по рёву Деуса позади меня, план сработал. Я убегала из безопасного и хорошо охраняемого Стойла со стервозным, враждебным жеребцом в неизвестном направлении. С механизированными пони-смерти, прямиком из ночных кошмаров, на хвосте и таинственной программой, из-за которой и началась заварушка. И вероятнее всего, если меня не прибьют в течении этих пяти минут, то я буду жалеть о том, что меня не убили, примерно месяц.

Так почему же я так улыбаюсь?

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Быстрая перезарядка — теперь вы перезаряжаете всё ваше оружие на 25 % быстрее.

(Авторская заметка: Выражаю свою благодарность Kkat за создание Fo: E. Также выражаю свою благодарность Hinds и Bronode за то, что они помогли мне сделать этот текст достойным прочтения. И ещё огромное спасибо читателям, которые не остались равнодушными и тем самым помогли мне написать эту книгу.

Когда я только начинал работу над Проектом Горизонты, у меня были лишь начало и конец этой истории. И у меня не было ни единой мысли по поводу книги, кроме «О’кей, так как же Блекджек выбралась из Стойла?». Честно говоря, я никогда не уделял этой книге должного времени и усердия. И сейчас я вернулся в самое начало, кое-что добавил, кое-что убрал, в надежде, что это сделает всю историю более захватывающей. Несомненно, это может повлечь за собой некоторые несостыковки в дальнейшем повествовании, поэтому, пожалуйста, оставайтесь со мной до тех пор, пока я не искореню их.)


Глава 2
Доверие

«В конце концов, мы все должны во что-то верить…»

Поверхность. Все в стойле когда-нибудь представляли себе это место. По словам Смотрительницы, это была заражённая радиацией пустыня, где любой пони был обречён на смерть. Достаточно быструю, чтобы убить любого, как только тот окажется за дверью стоила, но и достаточно медленную, чтобы несчастный захотел прекратить свои страдания. Честно говоря, я представляла внешний мир как очень большой атриум. Просто огромное пространство с гораздо более свежим воздухом и более ярким светом. Конечно, мы знали, что внешний мир не всегда был мёртв, но в школе не очень то и много рассказывали про это, если не считать зернистых картинок в книгах. Наверное, вафли росли на штуках, которые назывались «деревья», когда ещё везде был съедобный ковёр под названием «трава».

Я? Моё первое впечатление о поверхности было сформировано двумя захватчиками, которые стояли по другую сторону шлюзовой камеры. Два пони начали поворачиваться к выходу, когда мы появились, удивив их обоих. И если бы не было З.П.С., я бы никогда бы не смогла выстрелить. Это было просто чистой удачей, что первый заряд дроби, выпущенный из дробовика, попал в глотку первого рейдера, а второй так напугал его компаньонку, что та рванул отсюда со всех ног.

Бежать! Отличная идея. Мы, не сговариваясь, быстро выбрали общее направление — «подальше отсюда»; это всё, о чём я могла думать с грохочущим Деусом за спиной. Впереди виднелись какие-то… штуковины (Кусты? Деревья?), которые, как я надеялась, сделают нас трудной мишенью для него, когда тот выберется на поверхность. И мы помчались в направлении «под гору» со скоростью «спасая наши шкуры».

По крайней мере, так продолжалось минут пять. Затем П-21 начал прихрамывать и замедляться. Убежав вперёд, я оглянулась, встретившись с ним взглядом. В его глазах не было враждебности, только немой вопрос: «Таков был план?»

Я подумала, что могу оставить его здесь, ведь Деусу нужна была только я. Может, они не обратят внимание на П-21. Потом мысленно дала себе подзатыльник, вспомнив маленькую Вент, лежащую рядом со своей мамой. Если они смогли хладнокровно убить жеребёнка, то и с П-21 они обойдутся не лучше. Было бы милосердней просто пристрелить его самой, и дело с концом.

Нет. Я не могла так поступить. Я замедлила свой бег и окружила его ногу слабым свечением телекинеза, поддерживая её; на мгновение он запаниковал, но потом понял, что я пытаюсь помочь. Жеребец не стал от этого бежать быстрее, но теперь он хотя бы не замедлялся.

— Сверни налево, — прожужжал странный голос неподалёку от нас. Слева не было ничего, кроме огромного камня, множества таких же серых кустов и… жука? Металлический жук порхал в воздухе, в нескольких метрах перед нами, легонько махая своими маленькими крылышками.

«Че… чего? Говорящий металлический жук?» Сотни различных вопросов (ну, ладно, около десятка) вертелись у меня на языке, и я, естественно, выбрала самый тупой.

— Почему налево? — выдохнула я, тяжело дыша. Я и не думала, что нахожусь в столь ужасной форме, хотя, справедливости ради, стоит отметить, что жизнь в Стойле Девять Девять не особо располагала к регулярным занятиям бегом.

— Ты хочешь жить? — произнёс он и скрылся в кустах.

Я уже слышала приближающегося Деуса. Он двигался, издавая скрежет и стук, похожие на те, что издавала старая машина для производства консервов, до того как сгорела. Затем к стуку и скрежету прибавился страшный хруст. «Интересно, а он хотя бы иногда обходит деревья или всегда ломится напрямик?». Пришло время принять решение, и, так как я хотела жить, то, обменявшись с П-21 взглядами, мы свернули налево и помчались в направлении, указанном металлическим жуком.

Вскоре мы вышли к дому. Если, конечно, можно назвать домом две стены, туалет и стоящую рядом с ним ванну. Я попыталась не смотреть на свернувшийся калачиком скелет пони, лежащий в ней, когда мы присели за одной из стен.

— Спрячьтесь, — прожужжал голос, и металлический жук в мгновение ока исчез в кустах.

— Но… — я собиралась возразить, но внезапно с юга до нас донёсся испуганный крик. Голос был не мой, но кричала, безусловно, очень напуганная кобылка. Я почти ломанулась к ней на помощь, когда внезапно поняла, что этот голос сопровождало то же странное жужжание, что издавал и жук. В следующее мгновение мимо нас проскакал Деус в сопровождении четырёх рейдеров.

Мы просидели, затаившись, ещё минуту или две, но затем, наконец, я облегчённо рассмеялась.

— Что ж, это было захватывающе.

И тут у меня перехватило дыхание. Мне показалось, что я умираю.

Как бы это объяснить? Поднимая взгляд к небу, я ожидала увидеть что-то вроде потолка атриума в стойле. Вместо этого, над головой было только огромное пустое пространство глубокого серого цвета, которое простиралось во всех направлениях, постепенно теряясь в дымке. Несмотря на то, что я задрала голову вверх, мне казалось, будто я смотрю в глубокую бездну. И мой мозг уверял меня, что если я сделаю ещё хоть шаг, то провалюсь в это огромное ничто. Не хотелось этого признавать, но из всего, через что мне сегодня пришлось пройти, только вид этого простого неба заставил меня обмочиться.

— Блекджек? — раздражённо произнёс П-21, а затем повторил, но уже с тревожными нотками в голосе. — Блэкдже-ек?

Я застыла на месте, не в состоянии пошевелиться, и лишь часто-часто дышала.

Он медленно поднял своё копыто и прикрыл им мои глаза. Чувства, одолевавшие меня, немедленно исчезли, и я свалилась как подкошенная. Меня мутило, но в желудке не было ничего, что бы я могла из себя извергнуть. Открыв глаза, я убедилась, что смотрю в землю и, наконец, смогла успокоить дыхание.

— Спасибо, — еле слышно произнесла я. И я была абсолютно искренней в этот момент. Он ведь мог просто убежать и бросить меня, застывшую на месте от испуга, и Деус, в конце концов, нашёл бы меня.

Снова раздалось слабое жужжание, и я подняла взгляд ровно настолько, чтобы заметить маленького летающего жука. И как я могла быть такой недалёкой? Теперь, когда у меня было время осмотреть его внимательно, не отвлекаясь при этом на спасение собственной жизни, я поняла, что это был просто летающий робот, выполненный в форме жука. Что ж, это было уже куда менее странным. Затем раздались щелчки и треск, и металлический голос заговорил снова:

— Да уж, это парень действительно шустрый. Но не волнуйтесь, он сейчас стремительно удаляется на юг в погоне за спрайтом.

Непонятно почему, но меня не покидало чувство, что эта штука каким-то образом наблюдает за нами.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Но сейчас, если вы не возражаете… кто или что вы такое?

Мною руководило скорее любопытство, чем настороженность. Я справедливо полагала, что если бы этот металлический жук хотел нашей смерти, он мог просто дать Деусу поймать нас.

— Зовите меня Наблюдателем. Что до этой штуки, это просто спрайт-бот. Вы можете увидеть их блуждающими по всей Пустоши. Я просто привёл нескольких сюда, когда увидел, как вы помогаете друг другу.

Итак, «Наблюдатель» был не просто куском металла? Она… он (такой голос вряд ли принадлежал кобыле; мне почему-то представился роботизированный П-21, сидящий за микрофоном) просто управлял этой штукой издалека? Мне было очень интересно, как это вообще возможно… и это стало уже сороковым или даже пятидесятым вопросом в моём быстро растущем «Что-за-чёрт» списке.

— Спасибо, — спокойно сказал П-21, который, похоже, не был удивлён ни встречей с говорящим роботом-жуком, ни с желтоватыми сухими стебельками травы, ни с необъятным… огромным… пустым…

Я встряхнулась, пытаясь отогнать наваждение. Небо по-прежнему пугало меня так, словно сам Деус парил надо мной. Но, в конце-то концов, не могу же я каждый раз замирать на месте как вкопанная, просто посмотрев вверх!

— Ага. Спасибо тебе за всё, что ты для нас сделал. Но, полагаю, ты не сможешь наколдовать нам патронов для дробовика из этой штуки, верно?

Я услышала тихий смешок Наблюдателя.

— Нет конечно, но мыслите вы правильно. Верите или нет, но вы намного более обеспеченные, чем те пони, которых я встречал раньше, — сказал он. И тихо, про себя, добавил: — Вот только рейдеры не устраивали на неё охоту сразу же после выхода из Стойла…

«На кого?»

— Итак, что нам делать дальше? — вежливо поинтересовался П-21. Этот маленький аппарат, похоже, оберегал нас, и я начинала подозревать, что у него были планы на наш счёт.

— Во-первых, вам нужно больше оружия, одного дробовика явно недостаточно. Вам понадобится столько амуниции, сколько вы будете в состоянии унести. Затем нужно позаботиться о броне. На тебе неплохая защита, но никогда не помешает обзавестись бронёй получше. Теперь, что касается направления: почему бы вам не отправиться на запад? Думаю, вы найдете в той стороне много полезного. Ну, и наконец, вам нужно обзавестись друзьями. Чем больше пони будут прикрывать ваши спины, тем выше ваши шансы на выживание.

— Хотя, предполагаю, у вас двоих будет большое преимущество в этом перед остальными, — добавил он с усмешкой.

— Чего? — я посмотрела на П-21 и неловко рассмеялась. — О, не-не-не… Мы вовсе не друзья. Вообще-то, мы познакомились только сегодня утром… «Когда я повязала его, чтобы отправить на списание», — добавила я про себя. Мой смех увял сам собой, когда П-21 молча отвернулся. — Ладно, это долгая история.

— О, — по какой-то причине голос Наблюдателя был полон разочарования. — Что ж… для двух пони, которые не являются друзьями, самое время задуматься над этим.

Из динамика спрайт-бота внезапно раздались щелчки и треск, быстро сменившиеся разухабистыми звуками тубы, под которые он начал забавно приплясывать в воздухе. Затем он развернулся и медленно улетел в Пустошь.

Я посмотрела на П-21, а затем перевела взгляд на свой ПипБак. Наблюдатель сказал, что нам следует отправиться на запад? Я знала, что в ПипБак встроена навигационная система, но, честно говоря, до этого момента у меня никогда не возникало необходимости в её использовании. Загрузив карту, я отметила для себя два интересных момента. Во-первых, иконкой в виде шестерёнки на ней уже было обозначено Стойло Девять Девять, а во-вторых, на карте присутствовала ещё одна метка, как раз в западном направлении. Я огляделась в поисках спрайт-бота, собираясь спросить Наблюдателя, не делал ли он что-нибудь с моим ПипБаком, но тот уже успел скрыться в зарослях, а его музыку заглушило завывание ветра в пожухлой траве.

— Что ж, западное направление всё же лучше, чем южное, — сказала я, поднимаясь на ноги и стараясь не отрывать глаз от земли. Я успела сделать с десяток шагов, прежде чем заметила, что иду в полном одиночестве. Оглянувшись, я увидела П-21, который застыл с закрытыми глазами, опустившись на колени. — В чём дело?

Он ничего не ответил, но я заметила слёзы, выступившие у него на глазах. Проклятье… хорошо, что я не назвалась его другом, потому что, будем откровенны, друг из меня вышел бы дерьмовый.

— Твоя нога? — спросила я, опускаясь на колени рядом с ним. Дурацкий вопрос, Блекджек! Он ведь был серьёзно ранен, а этим десятиминутным спуртом только усугубил свою травму. П-21 тяжело сглотнул и отвернулся. Мои медицинские познания ограничивались оказанием первой помощи, и я не имела ни малейшего представления, как помочь ему сейчас. У меня были лечебные зелья, но они помогали заживлять только свежие раны. А характер его повреждения требовал привлечения серьёзной медицинской магии.

— Ладно, обопрись на меня, — сказала я, прижимая своё белое плечо к его синему, и мы заковыляли в направлении, указанном моим ПипБаком. Мы сделали всего несколько шагов, когда П-21 внезапно отшатнулся от меня и с криком завалился на бок. Я бросилась на колени рядом с ним:

— Что случилось? Тебя же не подстрелили, нет?

— Я не… — пробормотал он.

— Ты не… что? — спросила я. Внезапно мои уши уловили какой-то звук. Голоса… П-21 начал отвечать, но я сгребла его в охапку и заткнула ему рот копытом.

— Туда! В том направлении! Пожалуйста, послушайте меня, — донеслось до нас жалобное нытьё Е-21.

— Заткнись! Неужели все пони в стойле такие нытики? «Пожалуйста, не убивай меня, я не хочу умирать. Пожалуйста, только не в задницу! Это больно, не делай этого». Вот ведь суки… — резко ответил голос другого жеребца. — А теперь нужно торопиться. Догоним большого парня, и он решит, что делать дальше.

Е-21 продолжал что-то возражать, пока они удалялись на юг.

Наконец я смогла перевести дух ещё раз… а затем я почувствовала как голубой пони яростно дёргает меня за копыта. Это выглядело так, как будто его избивали, или что-то подобное. «Вот чёрт!»

— Твоя нога! Прости меня, — сказала я, слезая с него. Но он не сдвинулся с места, а просто лежал на земле и трясся. Посмотрев на юг, я сглотнула:

— Давай же. Нам нельзя здесь оставаться. Мы должны идти.

«И даже не проси меня бросить тебя здесь.»

Он начал медленно вставать. Его больная нога была оттопырена в сторону, когда он захромал на… восток?

— Эй, куда это тебя понесло? Наблюдатель сказал двигаться на запад.

П-21 даже не оглянулся, продолжая упорно ковылять на восток. Вдруг жеребец повалился, споткнувшись о серый пень. На его лице отразилась гримаса боли, и он посмотрел на меня:

— С тобой я никуда не пойду.

Я уставилась на него:

— Да неужели?

Указав дробовиком в сторону, в которую ушли захватчики, я спросила:

— Хочешь встретиться с ними? Ты слышал, как они обработали Е-21. Хочешь повторить его судьбу?

Он лишь опустил голову и, зажмурив глаза в гневе, тихо зашипел сквозь зубы.

— Послушай… ты — смышлёный пони. Намного умнее меня. Как долго ты протянешь с такими ранами?

Жеребец глубоко вздохнул.

— Что я должен делать? — спросил он так тихо, что я даже не была уверена, ко мне ли он обращается. — Чего же он от меня хочет?

«Он? Кто „он“?» Но прежде, чем я успела спросить, он сказал мне:

— Хорошо. Пока я не могу идти сам, я иду с тобой.

П-21 попытался сделать пару шагов, но с такой скоростью мы бы не прошли и пятьдесят футов в час. Я подошла к нему сбоку и вновь подставила синему пони своё плечо.

— Не прикасайся ко мне! — выпалил он.

Забавно. А я то думала, что жеребец привык к тому, что его часто «трогали». Конечно, когда я отпрянула от него, он просто рухнул на землю. Опять. Он смутился и закрыл глаза.

— Пожалуйста, не трогай меня… слишком сильно.

Удивительно, но его голос звучал почти умоляюще. Может он был ранен сильнее, чем я думала?

— Я постараюсь, — мягко пообещала я. Я сделала всё возможное, чтобы помочь ему, и мы поплелись на запад. Может быть нам повезёт и мы наткнёмся на профессионального единорога-хирурга, работающего за бесплатно? Размышляя над этим, я забыла даже про небо над головой.

* * *

Наше путешествие длилось уже три часа, а может и больше. Чувство времени подводило меня в этих серых сумерках под плывущими облаками. Идя плечом к плечу с П-21, я понимала, что мы упускаем драгоценное время, но это увеличивало вероятность того, что Деус потеряет наш след. Некоторое время я шла, думая о своей Маме и о родном Стойле. Вычистили ли его от рейдеров? И кого убили?

«Забудь, теперь это не важно, ведь ты больше никогда их не увидишь.» Но я все равно чувствовала тоску по дому: я хотела с нетерпением ждать очередную партию в картишки с Риветс, мечтала о скучных и спокойных ночных дежурствах. И мне захотелось врезать себе, когда я вспомнила, как была взволнована мыслью о выходе на поверхность.

Мы пока ещё не столкнулись ни с чем серьёзным. Только несколько круглых жирных тварей с крылышками обстреляли нас шипами. Я решила не тратить патроны после убийства первой твари, одного удара прикладом дробовика для них было достаточно. Когда я положила их тушки в седельную сумку (Ну, вскоре мы все равно проголодаемся. Не то чтобы я была уверена в том, что они съедобны, но это было получше грязи, воздуха или мертвой травы двухсотлетней давности), система инвентаризации моего ПипБака распознала их как «Мясо Блотспрайтов». Рядом даже цена высветилась. Какого сена мой ПипБак знает, сколько стоят тушки жуков (учитывая полное незнание местной экономики), которых он никогда не видел?! Надо будет зайти к Миднайт и спро…

Чёрт.

Я не должна забывать, что у меня теперь новая жизнь, но мысленно я всё равно продолжала возвращаться к прошлому. Как бы паршиво не шли дела в стойле, там всё равно было лучше, чем здесь. Однажды я пожаловалась… ну ладно, поплакалась… Маме о том, что не хочу быть охранницей. Это было совсем не весело. «Иногда выживание важнее веселья», — сказала она мне. Мне вдруг стало интересно: а будет ли вообще веселье в моём списке планов на обозримое будущее?

Наконец, мёртвые деревья расступились, и мы оказались на краю огромной болотистой местности. Тут и там виднелись небольшие озёрца мутной воды, окружённые странного вида травой. Но после трёхчасового кросса через Пустоши, даже такая вода выглядела невероятно манящей. Вдруг я услышала щёлканье. Этот звук был новым для меня и, почему-то, показался мне несколько зловещим. До этого нечто подобное я слышала лишь однажды, когда проходила мимо магического генератора в Стойле Девять Девять. Взглянув на свой ПипБак, я увидела небольшую шкалу датчика радиации, по которой туда-сюда ездила маленькая стрелочка.

— Ох, это не хорошо, — пробормотала я, шагнув вперёд. Треск усилился. Это была не та «радиация, от которой плоть слезает с костей», которой нас пугали ещё в школе, но, тем не менее, озерца в одно мгновение стали не более привлекательными, чем коврик с надписью «Добро пожаловать» на пороге рейдерского дома.

Поднявшись на холм, мы увидели небольшой, не тронутый временем фермерский дом, рядом с которым располагался сарай. Также я смогла различить радужные завихрения на поверхности водоёмов и около десятка затопленных бочек. Ещё несколько бочек лежало в большом разбитом транспортном средстве, которое выглядело так, как будто упало с небес на землю прямо в центр поля.

Очевидно, что этот добротный дом был предметом гордости пони, который его построил. К тому же он располагался достаточно далеко от воды, чтобы мой ПипБак перестал щёлкать. Все двери и окна в нём были целы. Это место будет идеальным убежищем, в котором П-21 сможет передохнуть. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Я сама нуждалась в отдыхе не меньше, чем он! И мне просто необходима крыша над головой. Мне до сих пор казалось, что меня затягивает в эту необъятную пустоту небес.

Но внутри дом был разграблен. Большая часть мебели была разбросана по помещению, все полки пустовали, на полу был слой разбитой посуды и мусора. В одном углу лежало несколько костей и обрывков одежды, а в другом — груда старых газет. «Хуффингтонгский Ангел Смерти нападает вновь!», — гласил заголовок. «Четыре жеребёнка погибло», — говорилось под ним.

Я повесила на стену несколько фотографий, которые валялись на полу, и поправила те, что висели криво. Они были выцветшие, но всё же на некоторых из них виднелась довольно чёткая картинка. На одной из фотографий были запечатлены кобылка и огромный жеребец, на шее которого было нечто, похожее на сбрую, а на поясе виделось седло. Сексуальные игры? Не знаю почему, но я сомневалась. Рядом висела фотография всё той же молодой кобылки, с кьютимаркой в виде яблок, которая теперь несла жеребёнка с луком. Она была нянькой? Вновь что-то подсказывало мне, что это не так. На следующей фотографии была изображена старая, устало улыбающаяся, кобыла, которая стояла позади трёх жеребят, одетых в… во что же они были одеты? Они выглядели как маленькие монстры. Следующая фотография… Кобылка со старой, помятой шляпой на голове, которая была ей явно велика и закрывала едва ли не всю её голову. Но два последних изображения… Они по-настоящему захватили меня. На них была та старая кобыла, стоявшая рядом с жеребцом. Меня удивило не то, что это был жеребец.

Это был старый жеребец. Такой же морщинистый и сгорбленный, как и кобыла. Несомненно, та старая шляпа принадлежала ему. А вот он целует её в щёку! А тут две других кобылки, которые, очевидно, были постаревшей копией парочки с предыдущих фотографий, стоят в сторонке, одетые в деловые костюмы. Огромный жеребец, со сбруей на шее, но уже облачённый в военную униформу. Старик, который сажает старую кобылу в инвалидную коляску…

Семья. Они были семьёй. Это не просто бесконечно сменяющие друг друга мать и дочь, а настоящая семья. С большим трудом я вспомнила, что когда-то давно, ещё в школе, на уроках истории я слышала про довоенные семьи. Но чтобы вот так, увидеть собственными глазами, полноценную, счастливую семью…

П-21 с потрясенным выражением смотрел на фотографии со старым пони и жеребцом в военной форме, которые сразу же спрятал, заметив, что я уставилась на него с улыбкой.

— Что? — выпалил он в свою защиту, отведя взгляд в сторону. «Богини, он что, покраснел?» А пони были очень даже милые. В кобылке с тремя яблоками на крупе было что-то такое, что вызывало желание её отшлёпать. И её парень… нет… какое-то другое слово есть… «Брат» кажется? Вот он очень неплох. Я бы попробовала его БОЛЬШОЕ яблочко.

— Ути, как ми-ило, — ответила я ему, игриво подмигнув. Нужно поднять ему настроение. Может это отвлечет его от ноги. Боюсь, что с таким распухшим коленом он вскоре не сможет носить шину.

И конечно же, все мои надежды приободрить его растаяли, как мороженое из радтараканов в тепле.

— Все вы, кобылы, извращенки, что ли?

«С чего он так решил?»

— А? Слушай, я просто пыталась…

— Ты что, не понимаешь?

Он поднял чёрно-белую фотографию со спокойным жеребцом в военной форме.

— Мужчины — солдаты. Мужья. Братья. А не устройства для разведения потомства.

Я наклонила голову, совсем запутавшись.

— Вот ты смотришь на них и… и… «ми-ило»? Это всё, что ты можешь сказать?!

«Самый. Стервозный. Жеребец. На свете.»

— Я просто пыталась поднять тебе настроение, — сказала я мягким голосом.

Он заморгал, и тут же снова сварливо нахмурился. Миднайт. Вот почему я не могла сбежать из Стойла с прекрасной тёмной единорожкой? Ну или с пони, у которого есть чувство юмора? Не, честно? Если бы вы искали компаньона для путешествий, то выбирали бы из тех же вариантов. Я что, слишком многого прошу?

В комнате было ещё несколько примечательных вещей. Во-первых, терминал, встроенный в поверхность стола. П-21 пришлось несколько раз стукнуть по нему копытом, прежде чем ожил его зелёный экран. Кроме того, в одну из стен был встроен небольшой сейф. Судя по следам от огня, покрывавшим эту часть комнаты, кто-то пытался вскрыть сейф, подорвав его! Да, было поистине чудом, что терминал продолжал функционировать. Ну и, наконец, я обнаружила запертый патронный ящик, который казался слишком тяжёлым, чтобы быть пустым.

— Ты сможешь заставить его работать? — спросила я, когда П-21 застучал по клавишам. Похоже, это занятие действовало на него умиротворяюще.

— Возможно, — тихо ответил он. — Дакт Тейп научила меня паре трюков, и терминал, похоже, почти не повреждён…

— Вы были близки с ней? — спросила я, движимая искренним любопытством. Возможно, дело было в этих фотографиях. А может быть, причина крылась в словах Наблюдателя или в том, через что нам пришлось пройти вместе. Как бы то ни было, я решила, что должна побольше разузнать об этом странном синем пони.

На мгновение, я решила, что он опять огрызнётся одной из своих злобных тирад, но, похоже, он исчерпал их все. Вместо этого он выглядел почти… виноватым. Примерно с минуту он молчал, продолжая стучать по клавишам, а потом тихо произнёс:

— Она была близка со мной.

Внезапно он отключил терминал, а затем запустил его снова. Встретив мой непонимающий взгляд, он пояснил спокойным голосом:

— Так было нужно… слишком много неправильных ответов и терминал мог необратимо заблокировать меня.

Вот поэтому я и не прикасалась к терминалам.

— Так значит это она научила тебя, как обращаться с ними?

Он вздохнул и прикрыл глаза.

— Я бы предпочёл не говорить об этом. Она мертва. Я сбежал. Не хочу больше вспоминать это место, — ответил он ровным холодным тоном и снова уставился в экран. — А теперь, если не возражаешь, мне нужно сконцентрироваться на работе.

И это называется дружбой. Я вздохнула.

— Ладно, я пойду проверю, работает ли раковина в ванной комнате.

Мне нужно было помыться. Я отчаянно, страшно нуждалась в этом. Корка засохшей крови, словно чёрная краска, покрывала меня с ног до головы. От меня разило кровью и мочой. Я бы сейчас не отказалась даже от ледяного душа Риветс.

Тем не менее, я заколебалась, когда мой ПипБак показал мне, что вода в раковине была радиоактивна. Хотя… я ведь не собиралась пить её. Это бы сильно сказалось на некоторых из моих выделений, верно? Я нашла тряпку, смочила её и начала тереть себя так сильно, как только могла. К тому времени, как я закончила, указатель уровня радиации в моём ПипБаке качнулся примерно до середины зелёной зоны. Как я предположила, это могло означать, что до уровня радиации «сдирающей шкуру» мне ещё далеко.

С довольной улыбкой я вернулась в комнату с терминалом.

— Ну как, я свечусь?

Впервые я увидела на его лице выражение такого абсолютного и неподдельного шока.

— Ты беременна?![1]

Я плюхнулась на диван, заливаясь смехом.

— О, Богини, надеюсь, что нет. Просто я умылась водой, которая была чуть более радиоактивной, чем мне бы хотелось.

Конечно, если бы я была беременной и облучилась… стоп. Сейчас не время думать об этом. Это убьёт шутку на корню.

— А-а-а. Ну, ты выглядишь… чище, — ответил он, залившись румянцем, и спешно отвернулся обратно к экрану. Он ещё раз пробежался по клавишам и внезапно улыбнулся. — Наконец-то. «Бабуля». Интересный пароль.

— Отлично, — сказал я и оглянулась на сейф. — А ты не мог бы заодно открыть и эту штуку?

Я подозревала, что это станет для него серьёзной задачкой. Это ведь сейф, в конце концов.

— Почему нет? — ответил он и нажал несколько кнопок на терминале.

Сейф со скрипом распахнулся. До чего же самодовольным он сейчас выглядел. И это выражение на его лице выгодно отличалось от его обычного стоического или стервозного вида. Затем он перевёл взгляд на патронный ящик.

— А теперь я попробую открыть вот это.

Мы поменялись местами. Он отправился ковыряться с ящиком на диван, а я занялась исследованием содержимого сейфа и терминала. Внутри сейфа обнаружились две стопки монеток, мешочек с бутылочными крышками, лечебное зелье, Мед-Икс, немного еды, у которой давно истёк срок годности, а также револьвер и полупустая пачка патронов к нему. Я просто свалила это всё в свою седельную сумку, предоставив их сортировку своему ПипБаку. Затем я вернулась к терминалу. В журнале обнаружилось несколько записей. Даты, стоящие на них, были для меня абсолютной тарабарщиной. Ладно, всё рано больше нечем заняться, пока П-21 открывает патронный ящик.

Запись 1)Ну, приветик. Чёт я не слишком уверен, шо мне тут писать надобно. Докторишки сказали, што есль я буду мног писать, эт поможет моим мозхам не засохнуть. «Мистер Хо-осс, очень важно вести дневни-ик». А я так сшитаю, што эт бред собачий, но есль Эпплблум пошла на трудности и послала одну из этих хитроумных штукенций Бабуле, то мож и я смоху научиться пользоваться этой!

Запись 2) Кохда усе принимают одно тупое решение за друхим, эт не стало такой уж прям неожиданностью. Селестия сошла с трона, Луна пришла. Тыща лет мирной жизни под её правлением, есль не ошибаюся. Ток я не думаю, што вся эта сумятица принесёт хоть штот хорошее. Министерства? Чё они тама делают, из того шо не делали раньше? Слыхал, шо сады королевские убрать собралися, шоб у каждого министерства свой штаб был иль чёт подобное. Рад шо убрался оттудова когда смох. Не думаю шо смох бы без боли смотреть на то, как усё там сносят.

Запись 3)Бих Макинтош похиб. Я услыхал, шо он похиб как херой, спася Принцессу Селестию. Я рад, шо Селестия жива и здорова, но я бы хотел, шоб и внучок Бабули был с нами. Вмест этохо они всё талдычат и талдычат о ехо хероическом поступке. Аж плевать хочется! Бих Мак стал хероем не потому что спас саму Селестию, а потому шта он попытался спасти кохо-то, хто не заслуживал смерти! Бабушке все хуже с самых похорон. И никакая там статуя в Понивилле не восполнит эту потерю.

Запись 4)Похоронил Бабулю Смит за фермой. Эпплблум прислала соболезнования. Сомневаюсь, знает ли Эпплджек о её смерти. С отправкой писем через Министерство Технолохий забот не оберёшься. Немало так времени прошло, пока я следил за тем, как она уходит. Я почемут думал, што эт будет длиться вечно. У меня дела идут всё хуже и хуже, чувствую шо со дня на день сам захочу составить компанию Бабуле. Этот мир такхой злой. В нём так мнохо ненависти, шо единственное, шо я моху сделать, так эт одхородиться и сохранить хотяб этот зеленый, чистый укхолок. Больш я ничехо не моху сделать. Завёл новых друзей кстати. Мэрихольт, из цветочнохо клуба. добрейшая кобылка. Схазала, шо хотела б зайти и показать ферму своему жеребёночку.

Запись 5) Сеходня мир канул в небытие. Подумал, што такое надо бы и записать. По моему, война закончилась. «Хип-хип уря». Мнохо гхружёных поней идут чрез мои поля, шоб поселиться в «Стойле» на холме. Я послал Мэрихольт и ее малыша туды тем же путём, потому што сами они б не успели вовремя дойти до Девяносто Девятохо. Надеюсь, шо хоть чтот хорошее сделал. И надеюсь, шо осталось еще хоть хде нибудь хоть штот хорошее.

Запись 6)Небесная повозка шмякнулась прям посреди полей прошлой ночкой. По крайней мере я подумал, што эт она. Хрен знает, шо за хрень в неё попала, но она вдобавок расплавила двух пехасов. Прям разжижила! Счас какойт странной снежок пошёл, зелёной. Наверняка он добьёт меня. Как добил всё остальное. Давненько не видал никохо, кромь чёрной кобылки, недавно тайно залезшей в сарай. Я её в дом прихласил, а она взяла и драпанула со всех копыт. Чувствую себя усталым, но мож эт всехо лишь возраст даёт о себе знать. Никохда не хотел прожить так долхо и увидеть этот ужас. Жалею лишь… што не хватило сил, умереть рядом с Бабулей… Чувствую неправильным… што улёхся прям… здеся…

Запись 7)…одн пколение ухдит… смняется другм… но Эквстрия простоит веч…

Время сеанса завершено. Выход из системы.

* * *

Не знаю сколько времени прошло. Я сидела и перечитывала эти записи раз за разом, пока хлопок открывающейся крышки ящика с патронами не вырывал меня из этого транса. Меня одолевали двойственные чувства: с одной стороны старый жеребец прожил достаточно, чтобы увидеть как мир, в котором он живёт разрывается на куски, а с другой — он никогда не увидит, насколько плохи будут дела в дальнейшем. Увидев, как я всхлипываю, П-21 вдруг смутился.

— Эм, тебе нужны патроны? — спросил он, наклонив ящик с боеприпасами.

— Ага. Спасибо.

Мне не было дела до патронов. Всё, что мне было нужно, это записи Хосса, которые рассказывали мне, как прекрасна была жизнь. Я вынула патроны из ящика и, не глядя, ссыпала их в свою сумку. Понятия не имею, к какому оружию они могли бы подойти. Возможно, к винтовке?

Пока я сортировала свой инвентарь, пытаясь отвлечься от костей в углу, П-21 читал те же записи. Я не знаю, чего я от него ожидала. Полагаю, слёз, как у меня. Мне нужно было знать, что моя реакция не была слабостью или чем-то неправильным. Но когда он закончил, он не заплакал. Он просто пристально посмотрел на меня своими голубыми глазами:

— Хочешь что-нибудь сделать с этим?

— Сделать? Что ты имеешь в виду? — спросила я в замешательстве.

— Ну, ты можешь продолжать сидеть здесь и обливаться слезами, — ответил он, со стоном поднимаясь на ноги, от чего тихонько скрипнула шина на его ноге, и направился к двери, — или мы можем сделать то, о чём он просил.

В смятении, я встала и вышла вслед за ним. Он окинул взглядом поля вокруг фермы и медленно захромал прочь. Мне показалось, или начинало темнеть? Метрах в пятнадцати вверх по склону обнаружился странный камень квадратной формы. Какой-то умник использовал его как учебную мишень, и мраморная поверхность была сплошь покрыта сколами.

— Начинай копать. Только осторожно, — сказал П-21 и направился обратно к дому.

…Ох. Я начала медленно разгребать своей магией землю. Это было совсем нелегко, но я была несказанно рада этому факту. Сконцентрировавшись на работе, я почувствовала, как начинает отступать ужас перед нависшей надо мной темнотой. Как таят без следа кошмары, порождённые утренним нападением на стойло. Я не видела малышку Эйр Дакт, лежащую в луже крови рядом со своей матерью. Я не думала о последних мгновениях Хосса. Всё, что сейчас занимало мои мысли, это земля, которую я слой за слоем разгребала при помощи магии.

П-21 вернулся в тот момент, когда я докопалась до чего-то более существенного. С большой осторожностью я расчистила землю вокруг останков пони, лежащей в могиле. И, наконец, остановилась. У меня болел рог. Саднило сердце. И горели глаза. Но мне стало легче, когда П-21 опустил старого Хосса рядом с Бабулей Смит. В её ногах я вдруг заметила что-то: маленькую фигурку весёлой оранжевой пони, которую я видела на фотографиях. Она застыла в грациозной позе, встав на дыбы и взбивая воздух передними копытами, и улыбалась как-будто лично мне.

Я осторожно подняла маленькую статуэтку из могилы и аккуратно вытерла грязь с крошечной дощечки в основании. «Будь сильной». Глядя на оранжевую пони, её ковбойскую шляпу и кьютимарку в виде трёх яблок, я не смогла сдержать улыбки. Я хотела быть сильной. Мне нужно было быть сильной. Я взглянула на П-21, но он был занят тем, что размещал кости в могиле.

— Ничего, если я возьму это? — мягко спросила я. Он посмотрел на меня, потом на статуэтку, а затем вновь принялся укладывать останки Хосса в могилу.

— Любопытно, что ты спрашиваешь об этом меня, — сказал он, заканчивая раскладывать кости. В конце он положил изъеденную молью коричневую шляпу на старый череп.

— Потому что мне кажется, что ты знаешь что правильно, а что нет, — ответила я, чувствуя, что окончательно запуталась. Сейчас я была бы рада любому совету.

— Полагаю, всё зависит от того почему ты хочешь её взять, — сказал он, присев у края могилы, глядя на меня.

Я колебалась прежде чем ответить. По какой-то причине, я хотела быть честной перед ним, прямо здесь и сейчас. Если бы я наткнулась на эту красивую статуэтку несколько часов назад, я бы без колебаний обменяла её на сладости, выпивку или секс. Но теперь всё изменилось.

— Потому что я хочу помнить о нём… потому что кроме нас некому…

Я шмыгнула носом.

— И я должна стать сильной…

«Ведь я не была. Не достаточно.» У меня был лишь дробовик и повышенная склонность к его использованию.

П-21 долго смотрел на фигурку в моих копытах, а затем мягко произнёс:

— Думаю, в таком случае тебе стоит взять её.

Я вновь посмотрела на фигурку и почувствовала как по моим плечам пробежалась волна энергии. Она будто бы развеяла ужас и страх, которые подтачивали меня. Я аккуратно положила статуэтку в свою сумку. Как ни странно, я была счастлива, что ПипБак никак её не оценил. Мы отступили от могилы и я осторожно начала засыпать землёй уложенные кости. Я даже попыталась положить на место пожухлую траву. Когда я наконец закончила и свет моего рога погас, на горизонте оставались лишь слабые отблески вечернего солнца. Мы ещё немного постояли, а затем вместе вернулись в фермерский дом.

* * *

Меня разбудил знакомый сигнал будильника в моём ПипБаке. Я махнула ногой, стремясь попасть по краю стола, раз… другой… и лишь потом открыла глаза, моргая спросонья. Не было никакого края стола, потому что это не была ни моя кровать, ни моя спальня. Я взглянула на потолок над собой… было так странно не увидеть там просто голый серый металл. Лёжа на спине, я разглядывала трещины, змеящиеся по потолку, и это занятие действительно затягивало. Я была снаружи.

Сейчас я жалела, что покинула Стойло так поспешно. Я так торопилась убежать, унося с собой ЭП-1101, что даже не задумалась, что, возможно, это был последний раз, когда я видела Маму. Теперь, когда не было Деуса и стойло было надёжно запечатано, я знала, что, в конечном счёте, именно она возглавит его. Они бы придумали как отстранить Смотрительницу, если та была ещё жива (ключевое слово «если») и наладили бы свою жизнь снова.

Но могла ли я вернуться в стойло с Деусом, рыщущим по мою душу? Что помешало бы ему последовать за мной внутрь? У него скорее всего есть пони, следящий за входом в стойло, и готовый сообщить ему о моём возвращении в любую секунду. Мне едва удалось сбежать от Деуса в последний раз. Могу ли я «потерять» свой ПипБак? У меня нет ни единого способа снять его… И если бы был… Тогда я попросту не смогу найти дорогу назад. И ещё возможно, что я до такой степени достану Деуса, что он сам придет за мной. И даже если я каким — то чудом договорюсь с ним… Еще одно жирное «если»… Ещё останется пони, пославшая его. И если она смогла послать маленькую армию, чтобы захватить моё стойло, ради одного единственного файла, то она могла запросто послать ещё одну.

Нет, я не могла вернуться.

Чёрт… ну почему я сейчас не дома? Моё тело страстно желало принять горячий душ. Потом перекусить в атриуме. Представить рапорт на брифинге по окончанию смены. И найти Миднайт, чтобы узнать, не позволит ли она мне, в благодарность за то, что я спасла ей жизнь, залезть ей под хвост. Но ничего этого уже не будет. Всё кончено. Я никогда больше не увижу Миднайт… или Риветс… Дэйзи… Смотрительницу… Маму…

И уже из-за одного этого находиться снаружи было неприятно.

И, кстати, о неприятностях… почему на моём Л.У.М.-е красные метки?

«Дерьмо.»

Я медленно поднялась на ноги. П-21, наверное, был жёлтой отметкой в соседней комнате. Он отказался разделить со мной кровать, взбесившись и приняв это за очередной пошловатый подкол. Ему действительно нравилось спать в одиночестве? Я левитировала к себе дробовик и осторожно приоткрыла треснутую дверь.

— Да я вам говорю, она здесь, — раздался смутно знакомый голос. — У меня есть метка её ПипБака.

Вот дрянь. Это же тот нытик, Е-21!

Если у него была моя метка, то он мог легко найти меня… А у этих штуковин есть ограничения в дальности? Все пони из охранки отслеживались из любого места в Стойле, если только не было местных помех. Я активировала мамину метку. Ничего. Может, её блокируют толстые стены Стойла?

— Лучше уж ей тут быть. Никогда ещё не видела Деуса таким злым, — тихо пробормотала кобыла.

— Если бы он послушал меня раньше, то мы бы взяли её ещё несколько часов назад, — начал ворчать Е-21.

— Может, вы двое заткнётесь наконец? — зашипела другая кобыла. — Давайте закончим с этим и заберем эту треклятую штуковину. Мы на территории рейдеров, и для местных шизиков мы — вкусная закуска, в отличии от Деуса.

Все они идут по коридору, и через несколько мгновений будут у моей двери. Поправка: двое рейдеров идут по коридору. Ещё двое вернулись в гостиную и дошли до комнаты П-21. Когда я услышала, что дверь его комнаты открылась, сердце в груди начало бешено колотиться.

— Пусто, — заявила одна из кобыл.

Я отошла в сторону, когда дверь в комнату медленно и со скрипом открылась. Из неё показался ствол пистолета, рот, в зубах которого был зажат этот пистолет, и глаза, выискивающие меня. Наши взгляды встретились. То, что выстрел моего дробовика обезглавит жеребца, было для меня неожиданностью. Я увидела, как его голова разлетелась на куски. Увидела ужас в голубых глазах кобылы, уверенной в том, что и ей сейчас придёт конец. Мне захотелось крикнуть ей «БЕГИ», но в горле будто застрял комок; выстрелить в потолок, чтобы она сама убежала, но я не могла сдвинуть прицел. Она подняла упавший пистолет и направила в мою сторону. В глазах кобылы отчётливо читалось осознание того, что она уже обречена, что все её попытки спастись будут тщетны.

Я спустила курок. Восемь свинцовых дробинок пролетели несколько метров, превращая её пистолет в металлолом, а нижнюю часть её лица и горло — в ошмётки. Она издала не то шум, не то крик. Из её глотки кровавой пеной брызнула кровь. Тело кобылы затряслось в конвульсиях, окрашивая всё вокруг в багровые тона; после чего она рухнула как мешок картошки и затихла.

— Твою мать! — выкрикнула стоявшая в коридоре кобыла, когда я вышла через дверной проём. На ней было боевое седло одной из охранниц с двумя прикреплёнными винтовками, а также шлем, прикрывавший голову. Но её бандитский раскрас, наверняка, ни хрена не защищал. Я уже поняла различие между обычной броней и «доспехами» рейдеров. Она отскочила и дёрнула за уздечку седла. Мы выстрелили почти одновременно: одна из её пуль задела мою шкуру, но дальше не прошла, а я тем временем переключилась в З.П.С. и прицелилась ей в… грудь. Так как я не хотела превращать лицо ещё одной кобылы в кашу… Можете назвать меня слабонервной.

Три заряда картечи превратили коридор и пространство перед нею в разрывающуюся погибель. Как только время снова ускорило свой ход, кобыла упала и успела несколько раз выстрелить в пол, прежде чем от неё осталось лишь кровавое месиво. Я взглянула сверху вниз на налётчицу, всё ещё бившуюся в конвульсиях на полу и пытавшуюся дышать остатками горла. Я захотела прекратить её страдания, и судя по слезам в её глазах, она тоже этого хотела. Я направила дробовик ей в голову; она немного утихомирилась.

«Просто нажми на курок, Блекджек. Прекрати её мучения…»

«Нет… Я не могу это сделать.»

— Прости меня… — пробормотала я. Она вздрогнула и закрыла глаза. Я надеялась, что для неё всё закончилось.

А секундой позже, у меня уже появились проблемы поважнее: другая единорожка левитировала автоматический пистолет за угол и начала палить вслепую. Шальной выстрел задел мое ухо, заставив меня быстро наклонить голову. Затем кобыла ступила в коридор, левитируя перед собой два автоматических пистолета, нацеленных прямо мне в голову.

Дробовик выпустил тучу свинцовых шариков, заставив единорожку снова спрятаться за угол. Она стреляла наугад, но у меня было лишь три заряда в дробовике и ни секунды на перезарядку. Я споткнулась об окровавленный труп пони, что лежал в конце коридора и перекатилась за него как только кобыла вновь начала стрелять по мне. Е-21 стоял прямо за ней. Очевидно, что до этого момента он и не подозревал, что существует такая особенность огнестрельного оружия, как «предохранитель».

— Тебе конец! Сдохни, тварь! — прокричала кобыла, наводя на меня свои пистолеты, а З.П.С. всё ещё перезаряжалось. Мы были готовы изрешетить друг друга… и тут я додумалась воспользоваться своей магией. Моей целью были небольшие утолщения на рукоятях её пистолетов, прямо под предохранителями. Одно нажатие, и магазины выскользнули из её оружия. Две пули, всего две, с силой ударили в мою броню. Два заряда, целых два, проделали кровавую дыру в её груди. Она умерла с удивлённым выражением на лице, всё ещё продолжая магией давить на спусковые крючки.

Коричневый единорог, разобравшись наконец с предохранителем, выстрелил из пистолета и попал в стену. Увидев, как я навожу на него дробовик, он заорал и начал бездумно палить в мою сторону. Именно этот пони научил рейдеров пользоваться ПипБаками, чтобы отыскать охранниц. И он работал на Деуса. И стрелял сейчас в меня… ладно, в мою сторону.

Я имела право на этот выстрел. Он был красной меткой на радаре. И должен был умереть. Последний заряд дроби вырвался из моего дробовика.

Но в последний момент он поднял ногу, закрываясь копытом. Именно это его и спасло, а если точнее, то ПипБак на его ноге. Хоть тот и не имел усиленного корпуса, но ПипБаки сами по себе были крепкими штуковинами. Выстрел был произведён практически в упор, заряд дроби не успел рассеяться и почти полностью пришёлся в устройство. Острые осколки ПипБака усыпали единорога, впиваясь в его шкуру, По крайней мере его не размазало по стене. С криком прижав копыта к ушам, он упал и принялся кататься по полу. Устройство по прежнему находилось на его ноге, но теперь это была лишь груда искрящегося металлолома.

Тяжело дыша, я спешно перезарядила своё оружие. Единорог уронил свой пистолет, когда его оглушило взрывом, и я не собиралась давать ему шанс завладеть им снова. Я вскинула дробовик. П-21 что-то кричал мне, но это вполне могло подождать.

Внезапно мне в зад вонзилась пуля. Боль, разлившаяся по задней части ноги, мгновенно спутала все мои мысли. Проклятье, разве я не пообещала себе тогда в стойле, что больше не позволю себя подстрелить? Я оглянулась назад и встретилась глазами с шокированным П-21. Он дрожал, зажав в зубах пистолет коричневого единорога. Я осторожно отступила в сторону, и как раз вовремя, потому что он дёрнул курок ещё несколько раз. Дружественный огонь окрасил точку на моём Л.У.М.-е в красный цвет. Похоже, он стрелял впервые в жизни.

— Прицелься. Потом стреляй, — сказала я ему, морщась от боли, а затем снова повернулась к Е-21.

— Блекджек! — сдавленно крикнул П-21 позади меня, и я снова обернулась к нему. Он напряжённо смотрел на меня с мукой в взгляде. — С него достаточно. Прошу! Не нужно больше убивать самцов Стойла Девять Девять.

«Чего?» Хотя, если честно, Е-21 действительно выглядел довольно жалко. Вероятно, взрывом его весьма сильно контузило. Я вздохнула:

— Ладно, не охота патроны на него переводить.

П-21 испустил вздох облегчения а затем хмуро посмотрел на меня.

— Ну да, слава Богиням, ты не стала тратить патронов на неё.

Я мельком взглянула через коридор на кобылу, лежащую в дверях спальни. Это было совсем другое. Разве нет?

Я обыскала Е-21, но единственное, что я нашла при нём, это лечебное зелье, показавшееся мне довольно слабеньким. Его вряд ли бы хватило, чтобы залечить мой ноющий зад и прочие синяки да шишки, но это всё-же было лучше, чем ничего. Я наклонилась к нему и громко спросила:

— Где твой босс?

Е-21 что-то проскулил в ответ, свернувшись в довольно скверно пахнущий клубок. Он был абсолютно бесполезен.

— Ладно, пошли, — бросила я синему жеребцу.

Он уставился на меня. На его лице снова возникло знакомое ожесточённое выражение.

— Нет.

— Прости? — удивлённо заморгала я в ответ. — Что значит «нет»?

«Неужели опять то же самое?»

— Это простое слово. Всего три буквы. Уверен, что даже ты в состоянии понять его значение, — ответил он. И, указав копытом на другого самца, твёрдо заявил. — Помоги ему, сейчас же. Отдай одно из своих лечебных зелий. В противном случае, можешь убираться.

Внезапно, я представила, каково это — остаться одной. Этого мне хотелось меньше всего. Одной из самых эффективных форм наказания в стойле была изоляция. Я наказывалась ею дважды: двадцать четыре часа, проведённые фактически в шкафу, под дурацкие увещевания о Смотрительнице. Это было даже хуже, чем провести время за решёткой; там хотя бы можно было перекинуться парой слов с другим пони.

— П-21… — осторожно начала я.

— Ты же сама сказала, что я лучше тебя знаю, как поступать правильно, не так ли? Так помоги ему. Или отныне ты сама по себе, — последовал его твёрдый ответ. Похоже, что он был настроен весьма решительно.

Я левитировала одно из лечебных зелий Мармеладки, хранившихся в карманах её брони, и опустила рядом с Е-21. Он сможет воспользоваться им, когда придёт в себя. Мне было немного стыдно, одновременно с этим я испытывала лёгкое раздражение, и плюс ко всему была совершенно запутана. П-21 думает, что я не добила кобылу, потому что хотела сохранить ей жизнь? Или, может быть, он считает, что жизнь кобылы для меня ценнее, чем жизнь жеребца? Это просто безумие.

Вздохнув, П-21 бросил последний взгляд на коричневого единорога, и мы покинули дом.

* * *

Мы продолжили путь на запад. Ни ужасные металлические твари, ни рейдеры пока не нашли нас и это показалось мне хорошим знаком. Идя под открытым небом я продолжала чувствовать, как что-то в моём животе переворачивается, когда я смотрю вверх, но это был уже не тот всепоглощающий ужас, который я испытывала до этого. И сейчас я не опускала взгляд ниже уровня головы, опасаясь, что нам может встретится что-то поопаснее блотспрайтов.

П-21 шагал самостоятельно, но медленно. Я дала ему Мед-Икс, однако после долгих раздумий он просто засунул его в карман, проворчав, что это может пригодиться, если придётся снова бегать. Было видно, что ему больно, но он держался как мог.

Когда же я предложила ему взять револьвер или один из пистолетов…

— Нет, — просто ответил П-21.

— Но ты же помнишь, что сказал Наблюдатель. Если ты не сможешь защитить себя, ты умрёшь!

— В таком случае я умру, но я не возьму этого, — он посмотрел мне прямо в глаза. — И если бы ты была немного умнее, то не стала бы предлагать мне пушку.

«Агрх, всё больше загадочных и злобных заявлений…»

С этого и начались наши разногласия. Что бы я ни говорила, он отказывался брать оружие. А мне не хотелось ссориться с ним, особенно после того, что П-21 сделал для меня прошлой ночью. Но всё же это беспокоило меня, равно как и мысль о том, что он не сможет защитить себя или спасти мой зад в случае, если дела пойдут плохо. И как бы я не старалась, я не могла заставить его открыться мне.

Мы не были друзьями.

И это была правда. Он был крутым, умным и ловким жеребцом, но мы не были друзьями. Да и неужели это было чем-то удивительным? Очевидно, что сейчас было множество других вещей, которые беспокоили его, помимо раненой ноги. Но он не рассказывал мне о них. Всё выглядело так, будто он попросту ненавидел меня, но разве не я спасла его от Дейзи? Не я помогла ему сбежать из Стойла?

Честно говоря, я была рада, когда мы, наконец, достигли цели нашего путешествия. Вид небольшого городка согревал сердце, правда, только до тех пор, пока я не узнала, что он был заброшен. Около дюжины строений, расположенных вдоль дороги, неплохо сохранились, но все остальные представляли собой лишь разрушенные временем руины. В центре города находилось большое двухэтажное здание, сделанное из кирпича. Когда мы подошли к нему ближе, мой ПипБак запищал. Переведя взгляд на маленький экран, я увидела две новые метки. Первая называлась «Затопленные Поля» и располагалась на карте чуть ниже нас, а вторая — «Витерс», очевидно, именно так назывался этот город.

Вдруг на Л.У.М.-е начали появляться красные метки, и мы поспешили укрыться за одной из сохранившихся стен. Выглянув из-за угла, я попыталась понять, кто же к нам приближается, и заметила двух рейдеров, которые стояли на крыше большого квадратного здания. По их внешнему виду и чёрной кожаной броне можно было сказать, что они были из той же банды, что напала на наше стойло. На это же указывали и несколько голов пони, которыми они украсили крышу здания. Оба рейдера были вооружены винтовками, и мне совершенно не хотелось соревноваться с ними в точности стрельбы до тех пор, пока я не подберусь к ним достаточно близко.

Примерно через минуту мы окажемся вне поля зрения рейдеров, патрулирующих крышу, и тогда я смогу добежать до входной двери. Была лишь одна проблема.

Я перевела взгляд на П-21:

— Ты готов?

Похоже, что мой напарник и сам этого не знал. Потом он, взглянув на меня, кивнул. Я подождала, пока патруль доберётся до другой стороны крыши, а затем рванула к двери. П-21 изо всех сил старался не отставать. Подбегая к зданию, я увидела табличку, висевшую над дверью: «Школа». Не знаю почему, но мне это не понравилось.

Войдя в помещение, я почувствовала себя так, как будто вступила в рот, который был полон гниющего мяса. Повсюду жужжали мухи, летающие вокруг луж запёкшейся крови. Тут и там лежали тела… нет, части тел… разбросанные и растерзанные, они были похожи на какие-то ужасные, кровавые декорации. Я едва не поскользнулась на слое чего-то вязкого и жирного, покрывающего пол. Почувствовав у себя за спиной какое-то движение, я обернулась. Это был П-21. Он зашёл в помещение вслед за мной и сейчас мужественно смотрел на тела, которые были натянуты на одну из парт, подобно обивке.

Вдруг из-за угла вышла рейдерша. Её глаза широко распахнулись, и коричневая кобыла тут же наклонила голову, доставая автоматический пистолет из кобуры на левой ноге. Она даже не попыталась прицелиться перед тем, как начала безумно палить.

У меня было тринадцать или четырнадцать патронов для дробовика и… и я даже не удосужилась проверить сколько боеприпасов у меня было к пистолету. Как только она открыла огонь, я активировала З.П.С. и дважды выстрелила в её рябое, покрытое оспинами, лицо. Заклинание всё еще продолжало работать, и я могла видеть, как голова коричневой кобылы постепенно растворяется в месиве из крови, костей и мозгов. К сожалению, когда её тело, упав, присоединилось к остальным трупам в помещении, я услышала крики, раздавшиеся по всей школе. Вопли, хохот и беспорядочная стрельба не оставили у меня сомнений относительно намерений остальных рейдеров.

Два рейдера рванули к дверному проёму, за которым укрылась я. Один из них левитировал рядом с собой огромный нож, а второй нёс в зубах обрез. Мой З.П.С. ещё не успел перезарядиться, и поэтому я, зажмурившись, просто накрыла весь проход шквалом картечного огня. И хотя, этот приём оказался довольно эффективным, и жеребцы всё-таки упали на пол, мне было немного жаль пяти потраченных на это патронов. Мне хотелось проверить жеребца с обрезом, но звуки приближающихся рейдеров заставили меня отступить и присесть за углом. Я левитировала патроны для дробовика из седельных сумок и вставила их в магазин. После чего, выглянув из своего укрытия, заметила четвёртого рейдера и вскинула дробовик, готовясь к стрельбе.

П-21 протянул копыто и поднял отрубленную голову пони. Мрачно взглянув на меня, он высунул эту голову за угол. Рейдер моментально сменил цель, и голова задёргалась под ударами пуль. Я вскочила, задействовав З.П.С, и двумя выстрелами в торс рейдера прекратила его сопротивление. П-21 немедленно отбросил голову и брезгливо вытер копыта о мою броню. Я лишь бросила на него мимолётный взгляд, удивлённая его поступком.

Он покраснел:

— Извини.

Чьего-либо появления поблизости в ближайшее время не ожидалось, хотя мой Л.У.М. и засёк как минимум полдюжины красных меток в отдалении. Кроме того он обнаружил и несколько дружественных целей. Я начала переходить от одного убитого рейдера к другому, сваливая всё их барахло в свои седельные сумки. По крайней мере половина из найденных вещей казалось просто хламом, но функция инвентаризации в моём ПипБаке была крайне эффективна. Она даже смогла оценить техническое состояние подобранного мною оружия; как и следовало ожидать оно было неважнецким. Рейдер с обрезом, определённо, никогда не слышал о правильном уходе за боеприпасами, и несколько патронов от его оружия выглядели весьма опасными для использования.

Оглянувшись и убедившись, что П-21 идёт следом, я двинулась вдоль центрального коридора, осматриваясь направо и налево и параллельно следя за движением красных меток впереди, чьи быстрые перемещения меня сильно беспокоили. Рейдеры постарались как следует, оскверняя школу. Большинство плакатов, посвящённых учёбе были или испохаблены, или разорваны в клочья. Останки книг покрывали пол кучками заплесневелой бумаги. Я заглянула в один из классов, который был превращён в скотобойню, а парты использовались, как разделочные столы.

Увиденное настолько потрясло меня, что я даже не заметила мясника. Однако, он заметил меня. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть как появившийся из уборной заляпанный кровью рейдер заносит топор над моей шеей. И снова броня охранницы спасла меня от серьёзных травм или обезглавливания, но, видят Богини, это было больно. Я скользнула в З.П.С и в упор выстрелила ему в голову. Этот способ оказался намного более эффективным.

И намного более шумным. Ещё двое рейдеров прискакали на звук выстрела, и у них были винтовки. Я почувствовала себя мишенью в тире. Проскочив через мясной магазин, я укрылась за учительским столом. В шее пульсировала боль, но я не могла отвести взгляд от двери. Я ждала, когда их силуэты появятся в проёме. Они оказались куда умнее. Раздался мерзкий смех, и два металлических яблока влетели через дверной проём с лязгом покатившись по полу.

Взрыв был намного сильнее, чем я ожидала. Стол принял на себя лишь незначительную часть взрыва, и весь мой левый бок теперь был в крови. Я удивилась, что боли практически не было. Офигеть. Я была поражена тем, что осталась в живых. Их замешательство перед атакой дало мне время для того, чтобы выпить лечебное зелье. Но сделать это абсолютно беззвучно мне, к сожалению, не удалось.

Ещё одно металлическое яблоко влетело в дверной проем. А вот фиг вам! Как только оно шмякнулось об пол, я обернула его магическим полем и выбросила назад за дверь. До меня донёсся приглушённый вопль, следом за которым в комнату через дверной влетела шрапнель. Я вышла, прихрамывая прямо как П–21. Рейдеры всё еще шевелились. Два выстрела положили конец их страданиям.

Я заглянула в вестибюль. Похоже, что остальные рейдеры не спешили на подмогу этим двоим. Сбежали ли они? Или выжидали? А может они просто глухие? Три метки были неподвижны. Я полагаю, они устроили какую-нибудь ловушку. Ну просто шикарно. Я взглянула на П-21, которого взрывы, похоже, вообще не задели. Мой рог засветился, когда я протянула ему телекинезом револьвер.

— Возьми это. Мне нужна твоя помощь.

— Я же уже сказал тебе…

— До тех пор, пока ты мне не объяснишь, мне пофиг! — прикрикнула я на него. Моя броня была наполовину искромсана, а моё укрытие — ничуть не лучше.

— А вдруг я снова тебя подстрелю? — мягко спросил он, не смотря на меня.

— Если ты не умеешь стрелять из пушки, то это не так то и сложно. Нужно просто навести конец с дыркой на плохих парней и нажать на курок. Плохие парни — это не моя задница, — добавила я с выразительностью.

Ладно. Уже лучше, чем в прошлый раз: я наконец-то разговорила его.

— Я знаю азы, — сказал он, и вновь посмотрел на меня тем мягким взглядом. — Я хотел сказать, что если у меня будет оружие, то я ведь могу убить тебя.

«…Эммм, Что?»

Я взглянула на метки трёх оставшихся противников. Они по-прежнему были неподвижны. Возможно они также озадачены тем, что мы стоим на месте? А может и нет.

— Ладно. Не пояснишь для меня?

— Я не хочу говорить об этом, — решительно ответил он. — Я не хочу думать об этом. Я не хочу это вспоминать, — он закрыл глаза и его начала бить дрожь. — Я просто… не могу. Я не знаю, что я сделаю, окажись у меня оружие прямо сейчас, Блекджек. Прошу… не заставляй меня делать это… — он уже почти умолял, по-прежнему не разжимая глаз.

Я открыла было рот, собираясь высказать ему всё, что я думала по этому поводу, но вовремя захлопнула его. Нельзя. Наблюдатель предполагал, что мы станем друзьями. На самом деле, у меня никогда не было друзей в стойле. За исключением, разве что, Мармеладки, да и то, в последние пять минут моего пребывания там. Будучи охранницей, я всегда заставляла нервничать окружающих, которые опасались, что я могу навлечь неприятности на их голову. Я подумала о Риветс и Миднайт. Пожалуй, я должна разговаривать с ним так, как говорила с ними… ну, за исключением всех тем, касающихся секса. Для того, чьим призванием было продолжение рода, на разговоры о сексе он реагировал излишне болезненно.

— Итак, ты не желаешь говорить… дело твоё. Заставлять тебя я не собираюсь. Просто нас двое, а отстреливаться в состоянии только один.

Я увидела тень вины в его взгляде.

— Сейчас я бы не доверил себе оружие… — он отвернулся. — Я рад, что ты знаешь, в кого именно нужно стрелять. Потому что мне хочется пристрелить каждого. А ты знаешь, кто друг, кто враг.

Почему-то я подозревала, что он говорит вовсе не об Локаторе в моём ПипБаке. Он подстрелил меня на ферме… и выстрелил ещё несколько раз, после того, как я отступила с линии огня… это ведь была случайность… разве нет?

Я мысленно вернулась к тому моменту, когда стояла на краю могилы, глядя на фигурку в грязи. «Поскольку, мне кажется, что ты знаешь, что правильно, а что нет.» Это же… нет, сейчас не время думать об этом. Я была посреди жуткого кошмара, и мне нельзя было терять концентрацию.

Я глубоко вздохнула, и изобразила на лице свою самую беззаботную улыбку. Сейчас не время для сомнений (чёрт, теперь мне нужно было ещё и себя убеждать, также как и его).

— В общем-то всё просто. Нам лишь нужно достать ещё один ПипБак для тебя. С желтым будь добрей, красного убей.

Я была рада увидеть, что он улыбнулся в ответ (улыбка, правда, у него вышла довольно вымученная), даже несмотря на то, что его стараниями, одна моя ягодица по-прежнему горела огнём. Тут я заметила, как одна из красных меток начала медленно приближаться к нам.

— Не думаю, что это сильно поможет. Абсолютно все в Стойле на экране моего ПипБака были красными метками, — ответил он, глядя на револьвер и подталкивая его обратно ко мне. — Я буду прикрывать тебя всеми доступными мне средствами. Но не проси меня пользоваться этим.

Я могла бы и дальше пытаться заставить его взять револьвер. Здесь, в Пустоши, обходиться без него было просто нелепостью. Мы застряли в школе, превращённой в жуткий морг, а он продолжал упорствовать. По какой-то причине даже сейчас он не мог пересечь эту черту. Но я сомневалась, что Наблюдатель, когда говорил о том, что мы должны стать друзьями, имел в виду, что я должна была сунуть пистолет в зубы П-21 и отправить его убивать других пони.

— Будь по твоему. Но обещай, что когда-нибудь ты объяснишь мне причину. Договорились?

Черты его лица разгладились.

— Ты будешь первой, кто узнает. Возможно потому, что ты единственная пони в Пустоши, которая представляет, на что было похоже Стойло Девять Девять и сможет понять, но всё равно… ты будешь первой.

Он пытался шутить! Хороший знак.

Отлично… Я едва смогла сдержать смех, наблюдая, как из-за угла показывается лицо трусоватой рейдерши. Должна признать, выражение этого лица было довольно забавным. Я улыбнулась ей, несмотря на ту яблокообразную бомбу, которую она сжимала в копытах, и, посмотрев прямо в её поражённые желтухой глаза с крошечными, с булавочную головку, зрачками, слегка покачала головой из стороны в сторону. Дробовик, парящий в воздухе в метре от её головы, помог ей принять окончательное решение. Её метка на моём ПипБаке мгновенно сменила цвет с красного на жёлтый, когда она выронила бомбу из копыт и со всех ног бросилась к выходу.

Вид рейдерши, убегающей от нас двоих, несмотря на то, что я была основательно потрёпана, а П-21 не вооружён, почему-то показался мне невероятно забавным. Не могу себе даже представить, насколько, должно быть, озадачил рейдеров звук моего смеха.

— Ладно. Давай уже покончим с этим, — сказала я, и, проходя мимо яблочной бомбы, осторожно откатила её в один из классов. Конечно, она выглядела довольно незамысловато, но мне вовсе не хотелось прикасаться к ней. Кто знает, насколько мощный взрыв она могла произвести. Я предпочитала оружие с более предсказуемой площадью поражения.

Я направилась ко второй классной комнате. Уже когда я была возле двери, на меня набросилась рейдерша, вооружённая ножом. Нож против дробовика — у неё не было шансов. Но это стоило мне двух из четырёх остававшихся у меня патронов. Теперь оставался всего один рейдер в окружении дружественных меток. Оставшееся расстояние я проскакала галопом, несмотря на риск. Я просто хотела поскорее покончить с этим и убраться отсюда. В классе был устроен своего рода загон, отгороженный в дальнем углу проволочной сеткой. В загоне находились с полдюжины грязных испуганных жеребят. Рейдер, присев, спрятался за ними.

— Сучка, — произнёс он, ухватывая черенок яблочной бомбы своими мерзкими коричневыми зубами. Что этот рейдер задумал? Ну уж точно не покончить с собой. Он вёл себя очень дерзко. Ведь, если я пристрелю его и эта яблочная штука взорвётся, всё кончится очень печально. Я осторожно зажала дробовик в передних копытах и повернула его, поместив спусковой крючок у себя во рту, как это делали другие пони. Затем медленно двинулась вперёд. Должно быть, это был самый неуклюжий подход в истории пони, но это работало. Его усмешка растаяла, теперь он выглядел растерянным и взволнованным. В конце концов я подошла слишком близко, и он рванул черенок у яблока.

Вернее, попытался рвануть. Мой рог засиял, и я приложила всю свою магическую силу к черенку, чтобы не позволить отсоединить его. Шаг за шагом я начала продвигаться вперёд, пока ствол моего дробовика не оказался напротив проволочной сетки. Я опустила глаза, пытаясь встретиться глазами с жеребятами. Одна или две из них взглянули на меня.

— Быстфо на пол, дефоски, — сказала я с курком во рту, и жеребята тут же попадали на пол с широко распахнутыми от испуга глазами. З.П.С. гарантировало, что все мои выстрелы отправятся туда, куда нужно.

Последние два заряда из моего дробовика разворотили грудную клетку рейдера. Ошмётки его внутренностей накрыли маленьких пленников, но, по крайней мере, они остались живы. Внезапно девчонки истошно завопили. Позади меня грохнули два выстрела и раздался взрыв, после чего всё вокруг залил яркий свет. А затем я провалилась во тьму.

* * *

Я всё ещё была жива. Ведь если бы не была, то не чувствовала эту ужасную боль. Я лежала раздетая, уткнувшись мордой в матрац. Он ведь предупреждал, что может попытаться убить меня. Я просто не ожидала, что он и вправду попытается…

Я услышала голоса и осмотрелась вокруг. П-21 сидел рядом с костром, горевшим в мусорной корзине, в окружении нескольких нервных кобылок, доедавших припасы двухсотлетней давности, захваченные с фермы. Я решила, что они принадлежали рейдерам. И очевидно, они были всё ещё съедобны. Все жеребята были одеты в рваные плащи, едва прикрывавшие их бока. Кто-то обернул мне всё ниже спины несколькими слоями бинтов; любое движение приносило сильную боль. П-21 услышал мои стоны и, поднявшись, подошел ко мне.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ты выстрелил мне в спину!

— Эт не я… — пробормотал он.

— Но ведь кто-то же выстрелил в меня. Кто-то, позади меня, — проворчала я, уставившись на него. Мне что, надо уже привыкать к этому?

— Он честно не делал этого, мэм, — сказала маленькая кобылка, слегка дрожа. — Видите? — Она указала копытом в сторону двери.

В коридоре валялись тела ещё нескольких рейдеров.

— Тот бандит, которого ты пощадила, наверное сходил за подмогой. Они подкрались к тебе со спины. Я было подумал, что они убили тебя, — спокойно объяснил П-21.

— А кто убил их? — удивлённо подняв брови, спросила я. Он почему-то застеснялся. Оглянувшись, я посмотрела на опалённые стены и разбросанные по комнате части тел рейдеров.

— Ну, рейдеры не заметили меня и последовали прямиком за тобой. Они стояли кучкой, а та яблочная бомба просто валялась вон там, — обеспокоенно сказал он. — Я не знал, на что она способна…

— Это называется граната. Она взрывается! Все знают это! — объяснила розовая кобылка, вытащив голову из ящика со злаками. Её мордочка была покрыта сахарной пудрой и меня немного смутило то, как она слизала всю её за раз.

— Забавный он, — сказала аквамаринового цвета кобылка, улыбнувшись П-21. — Он даже извинялся перед ними, когда они уж, того, взорвались!

Одна из девочек засмеялась. На лицах других застыли самые разные выражения: от усталости до счастья. Но ни одна из них не выглядела испуганной. Учитывая то, как я должна была выглядеть, было просто чудом, что никто не испугался меня.

— Я не думаю, что смогу повторить это ещё раз, — тихо пробормотал он, краснея, и посмотрел на девочек, уплетающих запасы рейдеров из ящиков, которые были свалены в углу. Такая старая еда, очевидно, не могла быть полезной, но, вероятно, всё ещё была довольно вкусной. И зачем рейдерам рубить пони на мясо, если у них была другая еда? Это просто безумие.

Я взглянула на аквамариновую пони, которая, казалась, самой старшей и наиболее сдержанной. Под хвостом у неё виднелись следы крови.

— Что ж, как тебя зовут, как тут оказалась?.. и как громко я должна скулить, чтобы ты поделилась со мной? — сказала я, указав на ящик сухих яблочных обрезков в её копытах.

Она моргнула, а затем неохотно рассталась с половиной ящика. Я немного скептически смотрела на это, но когда откусила маленький кусочек, мои глаза полезли на лоб! Я никогда не пробовала ничего настолько сладкого и вкусного в моей жизни. Пока ела, я даже не замечала щелчки счётчика радиации моего ПипБака. «Засахаренные Яблочные Бомбочки» попали прямо на вершину списка моих любимых вещей!

— Меня Скудл кличут. Эти рейдеры поймали нас, пока мы искали припасы для Искателей.

«Скудл? Ладно, не мне судить имя.»

— Меня зовут Блекджек.

— А меня — П-21, — вмешался мой знакомый.

— Прикольные у вас имена.

В устах Скудл это прозвучало как комплимент. Пони цвета аквамарин раскрыла коробку с «Засахаренными Яблочными Бомбочками» и быстренько всё сжевала, смачно отрыгнув. Детишки сразу же залились смехом.

— А у него прям нюх на отыскивание полезностей, — сказала она, указывая на П-21. — Смог открыть сейф в том здании, да и всё остальное. Раз — и готово! Вам надо б сообща работать.

П-21 пододвинул ко мне свой вещевой мешок:

— Там не было ни одного патрона для дробовика, но был ещё один пистолет и боеприпасы к нему.

Кажется он расстроился, найдя оружие в таком месте, как школа.

— В кабинете медсестры лежало ещё несколько повязок и микстур, большую часть которых мы потратили на тебя.

— Спасибо, — ответила я ему, и тут же повернулась к Скудл.

— Так кто такие Искатели? — спросила я, чувствуя как через моё тело прошёл самый изумительный зуд. Судя по её взгляду, она приняла меня за полную дуру, раз я задала подобный вопрос. — Мы не местные.

— Пони из Стойла, а? Вечно вы ничё не знаете.

Она разочарованно покачала головой, а затем приняла серьёзный вид, готовясь прочитать мне лекцию. В этот момент она была так похожа на Смотрительницу, что я еле сдерживалась от смеха.

— Искатели — эт группа пони, занимающихся поиском вещей. Они торгуют и меняются найденными странными штуковинами. Даже мусор собирают, но хорошо платят за патроны, оружие и всё остальное, чё мы не используем. Они торгуются почти со всеми.

— Так значит вы Искатели?

Судя по кислому взгляду, который я получила в ответ — не они.

— Неа… — ответила она, с гордостью показывая маленький лоскуток, грубо пришитый к рваному плащу. На этом маленьком грязно-белом лоскуте была изображена кобылка подросток. — Мы — Крестоносцы.

— Но… где же ваши родители?

И тут же все дети стали опечаленными и сердитыми. Я поняла, что только что сильно облажалась, но не понимала, где именно. Если они ещё дети, то у них ведь должны быть… хоть кто-то? Ведь так?

П-21 подошёл и прошептал на ухо:

— Блекджек, они сироты.

* * *

Я решительно не желала никуда идти, но, в конце концов, сахарное великолепие взяло верх надо мной. Кроме этого я хотела быстро осмотреться в Витерсе на предмет присутствия других красных меток. И я всё ещё не решалась посмотреть на небо, и из-за этого я чувствовала себя глупо. Этих жеребят похитили, пытали, насиловали, они наблюдали, как убивали их друзей. И вот она, я! Боюсь неба! Однако, я должна признать, что прохладный воздух мне сладок и приятен. Я так бы и не поняла, насколько душным и влажным был воздух в Стойле Девять Девять.

Нам встретился приветственный щит там, где дорога поворачивала на юго восток. «Добро пожаловать в Хуффингтон! Город завтрашнего дня». Заголовок располагался над изображением возвышающихся башен, соединённых мостами. Над ним в небе — семь пегасов, словно наконечник стрелы, оставляли за собой грозовые всполохи. «Посетите башню Шэдоуболтов!» гласили слова на одном из них. «Родина Хуффингтонских Потрошителей!» виднелась надпись на следующем всполохе, что находился рядом с улыбающимся беззубым мультяшным жеребцом в чёрном шлеме. «Совершите тур по штабквартире Робронко! Бесплатный вход для жеребят!» говорил маленький робопони с широченной улыбкой.

Однако, была ещё одна вещь. Выцветшая надпись красной краской, поверх щита гласила «Оставь надежду всяк сюда входящий». Не лучшая реклама, для привлечения туристов. Вниз по дороге, было едва различимое жуткое зелёное свечение.

Звяканье пианино и аккорды банджо заполнили ночную тишину, знаменуя собой приближение спрайт-бота. Я прищурилась, когда эта подпрыгивающая штуковина, пролетела мимо меня. На мгновение, я подумала, что он и дальше продолжит свой полёт, но неожиданно он остановился и повернулся ко мне.

— Наблюдатель? — спросила я, присев.

Несносная музыка тут же оборвалась, и маленький летательный аппарат подлетел ко мне.

— Ну что ж, ты жива, — сказал тонкий металлический голос. — Я рад.

— Я тоже, — ответила я, слегка вздрогнув. Я улыбнулась, осматривая бинты и повязки, покрывавшие большую часть моего тела. — Наполовину взорвана, но да, жива.

Вновь переведя взгляд на спрайт бота, я нахмурилась. Меня снова одолели смутные подозрения:

— Это ведь ты загрузил в мой ПипБак метку этого места?

После долгой, неловкой паузы металлический голос уклончиво ответил:

— Ну, базы рейдеров отличный источник не только боеприпасов, но и некоторых других вещей…

— Не сомневаюсь. Наверняка здесь ещё много всего интересного.

Я легла, положив копыта перед собой.

— Ты ведь знал? Знал о Крестоносцах?

Спрайт-бот колебался, и я чувствовала, как он аккуратно подбирает каждое слово:

— У меня, возможно, была кое-какая информация, о том, что тут удерживали жеребят, до тех пор, пока работорговцы смогли бы их забрать.

Я была зла на него, но не была уверена почему:

— Почему ты просто не сказал нам?

— Пожалуйста, не надо. На минутку представь себе, какого это, сказать кому-то, что шестерых несовершеннолетних кобылок держат в заложниках рейдеры, а потом увидеть как он в страхе разворачивается и убегает? Или хуже того, отстреливает всех рейдеров, а детишек сбагривает работорговцам?

В его металлическом голосе читалась горесть, ведь он знал, что и так могло произойти.

— Я просто хотел указать вам правильное направление и надеялся, что это сработает.

Я вздохнула, опустив подбородок на копыта:

— Сделай одолжение. В следующий раз, говори всё полностью. Договорились?

Спрайт-бот на мгновение завис, а затем снова раздались звуки банджо и он улетел в ночь.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Телекинетическая точность: Ваш рог верно служит вам. С ним вы пересчитаете песок, вденете нитку в иголку, или удержите чеку в гранате.

(Авторская заметка: Выражаю свою благодарность Kkat за создание FoE. Также выражаю свою благодарность Hinds и Bronode. Без их помощи я бы никогда не закончил рукопись. Также, спасибо всем брони за то, что читаете и пишете мне об ошибках.

Эта глава тоже не является чистовиком, хотя она много ближе к этому, чем первая, исправленная и проверенная. К сожалению, наше время не безгранично, так что мы просим вас смириться с чуть худшим качеством нескольких последующих глав. Они становятся лучше.)


Глава 3
На ошибках учатся

«Мне так жаль…»

Мы прождали в Витерской школе до утра. Ну, на самом деле, до тех пор, пока нам не осточертели мухи и вонь гниющего мяса. Каждый из нас был рад убраться отсюда. С этими бинтами, обмотанными вокруг меня, я всё ещё походила на мумию, но их исцеляющая магия творила чудеса. Хотя и потребовалось целых два лечащих зелья, чтобы поднять меня на ноги после ранений в зад и затылок. Мне по прежнему везло. Первая пуля едва не превратила мозги в кровавую кашу, но всё же была остановлена моим черепом, а вторая замедлилась левой пластиной брони и застряла в мышце у основания шеи. К счастью, даже П-21, обладающий минимальными навыками первой помощи, смог с этим справиться.

Я провела некоторое время за изучением карты на стене одной из классных комнат. Карта была выцветшая и очень ветхая, но всё же мне удалось разобрать на ней название «Витерс» и дорогу, ведущую от него к тому, что выглядело похожим на большой город. Хуффингтон. Один из тех городов, разрушенных жар-бомбами. На стенах также гнили в своих рамках несколько примечательных плакатов. На одном из них была изображена розовая пони с гривой в почти такую же полоску, как и у меня, разве что, розово-серых цветов вместо красно-чёрных, которая взирала с плаката с ухмылкой. Надпись под ней гласила: «Неприятности могут подстерегать где угодно». На стене библиотеки висел уже другой плакат, на котором была фиолетовая единорожка, окружённая парящими в левитационном поле книгами, которая смотрела проницательным взглядом и произносила: «Нам нужна любая идея». Ну, я была почти уверена, что она говорила именно это. Потому что какой-то остряк зачеркнул слово «идея» и намалевал «манда». Что ж, я поняла шутку. В кабинете медсестры я обнаружила изображение жёлтой пегаски, которая обнимала белого кролика со словами: «Даже самая слабая боль — это тоже боль».

Я знаю, что была война. Даже сотрудники охраны должны были учить историю в Стойле. Зебры напали и пытались стереть всех пони с лица земли. Было шесть министерств, которые делали всё, что могли, дабы прекратить войну и сделать мир чище и спокойней. Но им не удалось. Это, возможно, было нечестно с моей стороны, но я надеялась, что они делали больше, чем лепили жалкие цитатки на плакаты.

Меня немного повеселил и в то же время напугал вид Скудл, небрежно держащей револьвер из фермерского домика так, как будто это была какая-то игрушка. Но нет, он был настоящим, и она не играла с ним. Кобылка понимала, что это — оружие и знала как с ним обращаться. У неё даже ещё не было кьютимарки, но она уже обращалась с пушками лучше, чем П-21. В этом было что-то глубоко удручающее. Когда я собрала всё ценное с тел рейдеров, я обнаружила, что стою перед поражающей своими размерами кучей оружия и боеприпасов.

— И как мы всё это потащим? — спросила я, оглядев сваленное в кучу оружие. Здесь было, по меньшей мере, четыре винтовки, дробовик, револьвер, автоматические пистолеты, два ножа, топорик для рубки мяса, две гранаты и прочее барахло. В принципе, мы с П-21 могли бы унести всё это, но пришлось бы здорово попотеть.

— А те и не надо эт всё тащить, — ответила Скудл, разглядывая кучу. — Ну, если у тя есть нужные инструменты. Всё, чё нужно сделать, эт прост разобрать оружие на части, а потом соединить лучшие из них вместе.

— Разобрать на части?

Я левитировала к себе винтовку и сконцентрировалась. Было непросто одновременно и удерживать объект в телекинетическом поле, и возиться с небольшой его частью, но в итоге мне всё же удалось открутить и отсоединить различные детали оружия. И мне сразу стало ясно, о чём говорила аквамариновая кобылка. На одной из винтовок были крепёжные винты практически без следов ржавчины. На другой — почти нетронутый затвор. У третьей был ствол в идеальном состоянии. Конечно, мне пришлось внимательно следовать указаниям Скудл, но, в итоге, мне удалось собрать одну винтовку из четырёх. Когда работа была завершена, мой ПипБак показал, что стоимость получившейся винтовки стала намного больше, чем у исходных четырёх. Меня до сих пор поражала эта его способность оценивать вещи. Закончив, я зарядила пять патронов в обойму и со смачным щелчком вставила её на место.

— А что насчёт остального? — спросил П-21, открывая вещевой мешок. Честно говоря, со всем этим хламом внутри, он больше напоминал мешок для мусора.

Скудл посмотрела на него с усмешкой.

— Ну, то, чё лёгкое, забери с собой. Где-нить обязательно найдётся пони, который купит это. То, чё тяжёлое иль бесполезное, можно прост бросить, особенно, если ты находишься далеко от покупателя. Большинство пони таскают с собой столько, сколько способны унести и когда находят что-нибудь хорошее, они выбрасывают то, что считают хламом. Пусть Искатели позаботятся о кофейных чашках и прочем, — она заглянула в сумку и нахмурилась, как будто задумавшись о чём-то не очень приятном, но затем улыбнулась. — И собирайте крышечки. Это ж деньги.

Бутылочные крышечки? Они на самом деле использовали бутылочные крышечки в качестве денег? Взгляды, которые бросили на Скудл остальные поняшки, ясно давали понять, что они не довольны её последними словами.

— Ску! — крикнула розовая пони, которую звали Бон. — Мы ведь договорились сказать ребятам из Стойла, что это просто мусор, забыла?

Я увидела, как расстроилась аквамариновая пони, которая так стремилась быть полезной, поэтому, посмотрев сверху вниз на юных кобылок, я одарила их своей самой искренней улыбкой.

— Ладно, я уверена, что она просто хотела отблагодарить нас за всё, что случилось прошлой ночью. Не забыли ещё?

Скудл явно воспряла духом от этих слов, но остальные по-прежнему выглядели не особо довольными. Я не могла их винить. Я бы тоже разозлилась, если бы услышала как какая-нибудь деревенщина выясняет, как уволочь побольше денег обратно в Стойло.

Я испытывала лёгкое головокружение от того, что снова находилась на открытом пространстве под облаками. Вверх я по-прежнему не смотрела. Хотелось бы верить, что в конце концов я справлюсь с этим, но меня почему-то одолевали сомнения. Тем не менее, пока я держала взгляд на уровне горизонта, этого было достаточно, чтобы двигаться вперёд. Дорога, по которой мы шли, была заброшенной и крошилась под ногами, но я чувствовала себя немного увереннее, имея перед собой ясный путь. Хотя открытые пространства вокруг меня и не подавляли так сильно, как небо над головой, я предпочитала представлять, что иду по длинному прямому коридору.

Поначалу я нервничала от того, что приходится сопровождать Крестоносцев в моём нынешнем состоянии и в компании с П-21, который по-прежнему упрямо отказывался носить оружие. Но Скудл убедила меня, что Крестоносцы способны и сами позаботиться о себе, и что их пленение рейдерами — просто несчастный случай. Я раздала всё оружие и боеприпасы, что у нас имелись, оставив себе винтовку. Может я ещё и не знала всех её особенностей, но с какого конца вылетает пуля мне было известно. Признаюсь, мне показалось довольно странным, что многие из Крестоносцев открыто обсуждают, что произойдёт, когда они доберутся до «города». Хотя Скудл и Бон, как я заметила, в этих разговорах не участвовали. Когда мы столкнулись со странными колючими животными, копошащимися в придорожной канаве, все резко остановились и разговоры смолкли. Пятеро невооружённых кобылок быстро скрылись на противоположной стороне дороги. А учитывая, что П-21 испарился так же быстро, я почувствовала себя немного беззащитной, стоя в одиночестве посреди дороги.

Я расслабилась только когда мы со Скудл добили последнее из странных животных. Если бы не мой Л.У.М. я бы и не догадалась, где прятались остальные. Когда опасность миновала, Крестоносцы выбрались из своего укрытия и тут же принялись вырезать из животных куски мяса, заворачивая их в старую бумагу из моего вещмешка.

Пытаясь скрыть отвращение, я спросила:

— Что вы собираетесь делать с этим, Скудл?

— А? — взглянула она на меня с окровавленным ножом в зубах. Меня аж передёрнуло. Она воткнула нож в труп и задорно ответила: — С этим? Радсвины оч вкусные!

Я отвернулась, не желая смотреть за окончанием их работы и стараясь побороть подступившую тошноту. Мне больше по душе «Засахаренные Яблочные Бомбочки».

Западни вдоль дороги были устроены довольно примитивно, и мой Л.У.М. легко распознавал опасность ещё до того, как она реально начинала нам угрожать. В основном, нас беспокоили блотспрайты и радсвины. Живность выглядела чрезвычайно агрессивной, и даже одинокие радсвины не раздумывая бросались на нас. Я воспользовалась возможностью подробнее расспросить Скудл о Пустоши. Она, похоже, была в восторге от того, что ей известно о пустыне гораздо больше, чем нам с П-21.

— Смотри, есть три типа пони. Те, что выручат тя, те, что пустят пулю тебе в башку, и те, что и не подымут копыто ради тебя, но, наверно, и не убьют тя, как минимум без причины. В этом есть какой-то смысл, а, Блекджек?

— Возможно. Ну, а Крестоносцы какие? — с улыбкой спросила я, от части дразнясь, от части из любопытства.

— Мы — третьи, никогда не лезем в чужие дела. Как и большинство, — ответила она без колебаний. — Крестоносцы присматривают друг за другом, а также за другими жеребятами, которым нужна защита. Мы заботимся сами о себе.

— Не в обиду, но как вы вообще о себе заботитесь? — спросил П-21 своим тихим голосом.

— Что? Ты думаешь, что если мы ещё зелень, то мы беспомощные? — и одним движением головы она вынула пистолет из кобуры и направила прямо ему в голову, как будто у неё самой был З.П.С. Она улыбнулась, держа в зубах рукоять пистолета, а затем сунула его обратно в кобуру.

— Мы не дерёмся, если того не требует ситуация. Мы держимся вместе и прячемся, пока это возможно. У нас много мест, где мы можем скрываться, если необходимо, — сказала она, пробежав вперёд.

— Мы можем залезть в такие места, куда вы, взрослые, залезть не сможете. Мы ищем всякие полезные штуки в подвалах, тоннелях и прочих подобных местах.

Конечно, она казалась уверенной, и я напоминала себе самой, что эти дети живут в жуткой среде. Слабые долго не продержались бы, это уж точно.

— Что на счёт тех Искателей?

— Блин, Искателей заботят только их крышечки. Если у тебя есть крышечки, то ты их лучший друг. А если нет ничего, то видели они тебя в гробу. У них нет друзей, и не верь им, если они говорят иначе.

Скудл и другие определённо не выглядели счастливыми, хотя, похоже, мы направлялись к их городку.

— Ну а кто мог бы нам помочь? — спросила я её.

— Помочь с чем?

«Отличный вопрос.»

П-21 и я действительно не задумывались о следующем нашем шаге. У меня была цель, но я всё же не хотела вовлекать П-21 в это. Я не была уверена, сможет ли он выдержать это. Кроме того…

— Информация. Кто-то атаковал моё Стойло. Я хочу знать зачем и почему.

Я описала Деуса и кобылка сразу встревожилась.

— Ну, из того, что ты сказала, мне кажется, что он — Потрошитель.

— И почему это звучит для меня как «дело дрянь»? — спросила я с сарказмом и получила в ответ усмешку.

— Потрошители это те, кем становятся заматеревшие рейдеры. Они сама безжалостность и жестокость. Их только сотня, потому что единственный способ присоединиться к ним, это убить другого Потрошителя. Монстры среди монстров, — мрачно сказала Скудл.

— Арлоста теперь Потрошитель, — обратилась Бон к Скудл.

— Арлоста слишком милая, чтобы быть Потрошительницой, поэтому этого никогда не случится, — возразила Скудл.

— Арлоста?

Меня заинтересовало это небольшое отступление.

— Крестоносец. Одна из первых. Присоединилась к нам и стала священницей, — сказала Бон, радостно подпрыгивая на месте. — Я слышала, что у неё было что-то, а потом была какая-то там битва и она ушла, присоединилась к Потрошителям.

— Так, что же, я должна пойти и спросить Потрошителей о нужной мне информации?

Похоже, что это было бы форменным самоубийством.

— Ну, если хотите, чтобы вам переломали ноги.

Скудл оглянулась ковылявшего позади П-21, который тут же слегка покраснел:

— Простите.

Вновь посмотрев на меня, она продолжила:

— Хотя с Потрошителями тоже можно иметь дело. Надо либо подлизаться к ним, либо накинуть крышечек. А единственный способ заставить их объединиться — это, если какой — нибудь псих атакует их Стадион.

— А кто-нибудь ещё может помочь? Кто-нибудь более доброжелательный? — добавила я с улыбкой.

Скудл казалась, мысленно сверяла свой список:

— Так, есть ДиДжей Pon3 из радио. Хоть он в Мэйнхэттене, но знает обо всём, что творится в Пустошах. Ты можешь настроиться на него где угодно.

Я обменялась взглядом с П-21, и мысленно сделала запись в своем пугающе длинном «какого чёрта» списке.

— Есть ещё Общество. Я думаю, они в принципе помогут. Кучка чистокровных самодуров, которые дают тебе еду, а потом говорят, как ты должен быть благодарен им за этот дар.

— Звучит неплохо, — пробормотала я. — Кто-нибудь ещё?

— Ну, ты можешь спросить университетских поняш. Зовут себя колл… ко… эх… Все их называют просто «Яйцеголовыми». Их можно всретить на пути к Сердцу. Они хотят излечить Эквестрию. Не представляю как. А ещё они всегда помогают нам. Если у нас заведутся какие-нить паразиты, мы всегда просим их помочь. У этих поняш лекарство, которое может очистить тя от них в один момент.

— Спасибо за совет, — нахмурившись, ответила я.

— О, а как же Стальные Рейнджеры? Ты про них забыла! — напомнина ей Бон.

— Я их не забыла, просто не хотела их упоминать, — сказала она печально розовой кобылке.

— Рейнджеры могут помочь тебе, а могут и застрелить тебя. У них свои дела. В основном, пытаются разобраться, как эти робопони работают в «Сердце». Не могу рассказать больше, а то они с нами делов иметь не захотят.

— Робопони? — тут же оживился П–21.

— Так и есть, не смейся. Робопони, располагающиеся по всему «Сердцу»; ничем не лучше опасных тварей на Пустоши. Если увидишь существо из проводов и фонарей — лучше беги, не пытайся его убить. — Скудл на секунду задумалась. — Ещё есть Анклавовцы, но я б им не доверяла.

— Анклав — это пегасы! Они спустятся с облаков и спасут нас всех! — радостно воскликнула Бон. Остальные кобылки, казалось, светились надеждой.

— Я поверю им только когда увижу солнце, — угрюмо ответила Скудл. — А пока они лишь дают повод понервничать.

— В любом случае они не хуже гулей! — возразила Бон. — Те ещё и съесть тя могут!

Скудл поймала мой удивлённый взгляд. Вздохнув и закатив глаза, она принялась просвещать невежественную пони из стойла:

— Гули это пони которые… эм… выглядят мертвыми. Но на самом деле эт не так! Я была в Мит Локер и они были довольно-таки дружелюбны ко мне.

Тут её уверенность немного поутихла и она поправилась:

— Ну, некоторые из них могли б попытаться съесть тя, но в этом они не сильно-то и отличаются от рейдеров.

Гули. Анклав. Стальные Рейнджеры. Яйцеголовые. Высшее общество. Потрошители. Искатели. Крестоносцы. Хуффингтон внезапно начал представляться мне городом, окружённым кучей разных Стойл, обитатели каждого из которых боролись с остальными за контроль и господство.

П-21 вопросительно взглянул на Скудл:

— Ты упоминала «Сердце». Что это?

— «Сердце»? Эт то место, по которому был нанесён удар во время большой войны. Я слышала, что там занимались исследованиями всяческих технологий и материалов. По крайней мере, так было до того, как зебры разнесли это место в клочья.

— Это сделали не зебры! — подскочила Бон. — Сами пони сотворили там что-то такое, что рвануло прямо у них в копытах!

— А я слышала, что Принцесса Селестия отправила весь город на луну, прямо перед тем, как бабахнули бомбы, — вмешалась в спор серая единорожка.

Ещё одна быстро замотала головой.

— А вот и нет. Это был дракон. Самый огромный и страшный из всех. Он дыхнул на город зелёным пламенем.

— Эт сделали бомбы, дурочка! — заорала Скудл. Я поморщилась, слушая, как они спорят до хрипоты, и подумала, что это могло стать главной причиной того, что их схватили рейдеры.

Я отошла в сторонку, чтобы не мешать им выяснять, что же именно уничтожило Хуффингтон, и обратилась к П-21:

— Ну, что ты думаешь обо всём этом?

Он посмотрел на меня своим холодным невозмутимым взглядом.

— Я думаю, им следует вести себя потише. Если только они не пытаются приманить ещё больше радсвинов.

— Я имела в виду — что нам делать дальше? Хоть я и не против помочь пони, которые нуждаются в нас, но я уверена, что Потрошитель всё ещё преследует нас. Нам нужна информация, — я подняла свой ПипБак. — Нужно узнать побольше об этом Потрошителе. И выяснить, что же такое этот ЭП-1101.Настолько ли он важен, чтобы оправдать нападение на Стойло Девять Девять.

— Может, Смотрительница говорила что-нибудь об этом, Блекджек? — спросил П-21, разглядывая кости пони, белеющие вдоль дороги.

Ой. Я совершенно забыла о файлах, которые он перенёс на мой ПипБак.

— Хм… возможно.

— Может быть там мы найдём подсказки относительно этого ЭП-1101, — уточнил он своим спокойным рассудительным голосом, который уже начинал немного раздражать.

— Да знаю я. Знаю! Я проверю это на следующем привале, — сказала я, начиная закипать. Потом заметила, что Бон прислушивается к нашему разговору.

— Ты что-то хотела, Бон? — спросила я, не до конца уверенная, рассердиться на неё за это или нет.

— А? Нет, ничего! — ответила она с усмешкой и ускакала прочь, присоединившись к остальным Крестоносцам.

Костей было очень много. По мере того, как мы продвигались по дороге на юго-запад, останков попадалось всё больше, и Крестоносцы заметно поутихли. Тряпки и ржавые обломки лежали вперемежку с отбелёнными скелетами, образуя белые островки в почти сплошном слое грязи, укрывающем землю. Затем по обе стороны дороги выросли насыпи и останки блестящих белых колонн.

Мой ПипБак тихонько пискнул, и экране высветилось название «Могильник». Я заметила, что девчонки окончательно смолкли. Они выглядели настороженными и шли точно по середине дороги, держась подальше от останков.

— Что здесь произошло? — понизив голос, спросил П-21.

Скудл оглянулась на нас и кивнула вперёд.

— Когда Хуфф взорвался, многие пони попытались выбраться из него по этой дороге, — она указала в направлении, в котором мы шли. — Она ведёт к Мэйнхеттену… и когда рванула бомба в Мэйнхеттене, множество пони оттуда устремились к Хуффу. Тысячи и тысячи. Все они собрались здесь и умерли, — она с опаской осмотрела кости, окружающие нас. — Ничего здесь не трогайте.

— Почему? — спросила я. Насколько я могла видеть, здесь хватало вещей, которые мы могли бы прихватить с собой, и не было заметно признаков какой-либо опасности.

— Здесь очень плохие вещи. Гули. И Тиара, — сказав это, Скудл вынула свой пистолет и продолжила путь.

Шёпот начинал выводить меня из себя, но я не собиралась повышать голос, не зная, что нас окружает. Среди останков пони были разбросаны сотни искорёженных фургонов и тележек, а так же огромное количество разнообразных ящиков, включая патронные. Я посмотрела на Крестоносцев, которые внимательно озирались по сторонам, но игнорировали боеприпасы, лежавшие буквально у нас под носом.

— Мы должны взять кое-что из этого, — прошептала я, когда мы миновали опрокинутый фургон, наполовину погребённый в костях. Я не видела на Л.У.М.-е ни единой цели, кроме нас восьмерых.

Скудл посмотрела на меня с выражением ужаса и негодования на лице и отрицательно покачала головой.

— Здесь ничего нет.

Как же объяснить принцип действия системы целеуказания ПипБака пони, которая никогда не носила ничего подобного?

— Думаю, тебе стоит послушать её, — пробормотал П-21.

Это было последней каплей. Я ещё могла понять поняшек, которые боялись этих костей, но я не позволю указывать мне, что я должна делать, тому, кто не желает самостоятельно носить оружие. Моя грива нестерпимо чесалась, и я не собиралась отказываться от того, что могло уберечь всех нас от опасности.

— Ничего страшного! — сказала я и вытащила из костей самый тяжёлый патронный ящик, обхватив его своим телекинезом. Кости загремели, осыпаясь в образовавшуюся на месте ящика пустоту, наполняя воздух глухим стуком.

А потом я увидела в куче костей существо. Оно выглядело как пони, которого сварили в крутом кипятке, и оно начинало выбираться наружу! Встав на дыбы, существо широко разинуло свою пасть и издало жуткий крик, который не мог быть порождён живым существом. И тут же раздался ответный рёв.

Под ужасный рёв, наполнивший воздух, мой ПипБак мгновенно высветил целую россыпь красных меток. Насыпи вокруг дороги начали сдвигаться, извергая из себя куски гниющего мяса, очертаниями напоминающие пони. Раскромсанные губы позволяли им открывать их разорванные пасти намного шире, чем мог бы любой из живых пони. Бежать было некуда, они выходили на дорогу по обе стороны от нас.

— Цельтесь в головы! — закричала Скудл, выхватывая свой пистолет и наводя его на надвигающиеся силуэты. Я была плохо знакома с винтовкой, но знала, что использовалась она на дальних расстояниях. Применение З.П.С. с винтовкой требовало гораздо больше энергии на каждый выстрел, чем с пистолетом или дробовиком. Тщательно подгадав момент для выстрела, я активировала заклинание, и увидела, как пуля прошила воздух и вонзилась в голову гуля, разрывая её на кровавые куски. Без З.П.С. мне пришлось бы худо. Один выстрел в голову стоил четырёх выстрелов в торс.

Крестоносцы держались гораздо лучше, чем я ожидала. Вероятнее всего, именно тот факт, что нас было до смешного мало, и нас всех, скорее всего, ждала верная смерть, помог им сконцентрироваться на том, чтобы посылать каждую пулю в голову пони-гулей. П-21, будучи невооружённым, просто лягался и толкался, стремясь держать гулей подальше от Крестоносцев.

Револьвер Скудл разрывал одну голову гуля за другой, не замолкая до тех пор, пока его обладательница не была абсолютно уверена в том, что как минимум одна пуля попала в цель. Она может стать удивительным стрелком, когда подрастет. Стать пони, которую бы боялись и уважали. Но пока она укладывала одного гуля, двое других навалились сверху. Заклинание прицеливания перезаряжалось, я отчаянно пыталась нацелить винтовку, но пулям не суждено было скинуть их. Один гуль начал тянуть ее за передние копыта, а другой — за задние. С их чудовищной силой каждому досталось по половинке.

Бирюзовую кобылку разорвали пополам прямо у меня на глазах.

Я видела этот момент так, словно был включен З.П.С., который никогда не выключится. Словно в кошмаре я смотрела на ужасно четкие внутренние органы, вылетающие из тела на асфальт. Я почувствовала запах крови, даже несмотря на ужасную вонь от зомби вокруг меня, увидела ошеломлённый взгляд на её лице, пока она медленно падала. Пони, которая пережила рейдеров и чёрте знает кого ещё, умерла из-за моей тупости.

Я знала, что эта картина будет стоять у меня перед глазами всю оставшуюся жизнь.

— Нет! — заорала я; казалось, теперь сама ярость направляет мои выстрелы. Несмотря на слёзы, застилавшие мои глаза, я устроила такой огненный шторм, что гули моментально были отброшены. Каждый мой выстрел, казалось, достигал чьего-либо черепа или уязвимого сустава, несмотря на то, что мой рог уже болел от напряжения. Когда боёк защёлкал вхолостую, я левитацией направила поток патронов из своей сумки прямо в патронник, и моя атака продолжилась. Но гулей было намного больше, чем я имела при себе боеприпасов, и каждую секунду всё новые и новые безмозглые монстры появлялись из груды костей.

Совсем скоро моя винтовка превратилась из огнестрельного оружия в простую дубинку. Монстров было слишком много, и они подступили совсем близко, сводя на нет её эффективность. Отдала бы сейчас что угодно за несколько зарядов для дробовика. Монстры начали сжимать кольцо, подступая всё ближе, щёлкая своими сломанными зубами и лягаясь разбитыми копытами. Я была бы счастлива просто стоять там, дожидаясь пока меня не разорвут на куски, но оставались ещё пятеро Крестоносцев и П-21. Им всем грозила смерть, и это была полностью моя вина.

«Хуже, чем это, быть уже не может», — подумала я.

Но вскоре переменила мнение: «О, глупышка Блекджек, всегда может стать гораздо хуже».

Крик из соседней груды костей заставил всех нас замереть на месте. Слепящий зелёный свет разлился от выбравшегося оттуда гуля, заставив пощёлкивать мой ПипБак.

— Тиара! — закричала она, бросая на нас свой мрачный взгляд. Внезапное появление этой светящейся мерзости имело один приятный побочный эффект: полчища гулей, окружившие нас, моментально отступили. — Тиара, это ты?

Шаг за шагом, она приближалась, заставляя мой ПипБак щёлкать всё быстрее и быстрее. Я обернулась на потрёпанных Крестоносцев. Если есть какой-либо способ выдернуть их из этого кошмара, я им воспользуюсь. Я изобразила свою самую лучшую улыбку и обратилась к светящемуся гулю:

— Хм… да. Это я, Тиара.

Я взглянула на светящуюся кьютимарку на её потемневшем боку. Это что, зеркало? Нет… А может, погремушка? Вряд ли…

— На самом деле? Похоже, я потеряла свои очки.

Приглядевшись, я увидела, что очки она вовсе не потеряла — они расплавились. Потрескавшиеся оплывшие осколки блестящих стекол держались в почерневшей металлической оправе, вплавившейся в её плоть. А за ними пылали глаза. С жуткой улыбкой она подняла свои передние копыта, а затем нахмурилась, видя, что я колеблюсь. То, как она их держала, наводило на мысль, что она собирается… поприветствовать меня! Я немедленно постучала своими копытами по её. Она снова заулыбалась.

— Тук, тук, коленка и круп! — произнесла она нараспев, не замечая, что я не попадаю копытами в такт её движениям. — О, это действительно ты, Даймонд Тиара! Я так сильно скучала по тебе!

Она схватила меня в объятия, от чего мой ПипБак защёлкал, как сумасшедший.

— О… да… столько времени прошло… — я держала объятия довольно долго, прежде чем осмелилась отступить назад. Взглянув на свой ПипБак, я увидела, что стрелка дозиметра коснулась жёлтой зоны. — Да, это было очень долго. Работа и всё такое.

Нас могла спасти только удача, и я окинула взглядом ржавый мусор, разбросанный вокруг нас. Мне на глаза попалась потемневшая металлическая ложка[2].

— А как ты поживала… м-м-м… Спун? — спросила я, в душе молясь Богинями, чтобы это было частью её имени.

К счастью, моя догадка оказалась верна, и, разочарованно вздохнув, Спун пожаловалась:

— О, всё пошло просто ужасно с тех пор, как я потеряла очки. Думаю, произошло что-то очень плохое, и я искала кого-нибудь, кто сопроводил бы меня в Министерство Мира за новой парой! Я просто не могу обработать для Голден все эти заказы из Стойл без своих очков, — она наклонилась ко мне, но промахнулась, смотря куда-то в сторону. — Знаешь, что эта розовая ведьма сказала мне? Она сказала: «Сильвер Спун, если ты не можешь печь кексы, то тебе придётся чистить кастрюли!» И как это надо понимать?

— Ну, там просто было очень много… э-э-э… работы, которую предстояло сделать, — предположила я. Оглянувшись, я увидела, как три гуля принялись пожирать Скудл, пока я беседовала с монстром, который медленно облучал нас. С трудом сдерживая желание немедленно кинуться на тварей, оскверняющих убитую кобылку, я произнесла: — И раз уж речь зашла о работе, мне пора уже вернуться к моей. Дел по горло!

— Ох, ты слишком много работаешь в своей глупой тюрьме, Тиара. Они там должны почаще давать тебе отгулы.

Взгляд её горящих глаз обратился к П-21 и Крестоносцам:

— Ты же ведь и сейчас на работе? Не думала, что ты лично будешь конвоировать преступников.

Я уж было открыла рот в растерянности, но решила просто улыбнуться и пожать плечами в ответ. Гуль тяжело вздохнула:

— Нам действительно надо собраться где-нибудь на следующей неделе. Ты знаешь, иногда мне кажется, что что-то ужасное скоро произойдет. Я в этом уверена.

«Что-то ужасное» уже происходит. И некоторые из этих ужасов лежат на моей совести.

— Ну… береги себя, Сильвер Спун.

Осмотревшись, и увидев гулей, которые выжидали, окружив нас со всех сторон, я обратилась к Спун:

— Слушай, а ты не могла бы попросить их разойтись?

— Ну конечно же! — сказала она, и тут же повернулась к гулям. — А ну там, свалили живо с её дороги, неудачники! И найдите, наконец, мои очки!

Медленно, одна за другой, жёлтые точки на Л.У.М.-е начали пропадать: гули расходились по своим курганам.

— Ну и я, наверное, пойду их искать. А то эта ведьма снова выловит меня и заставит кастрюли чистить…

Я осмелилась наконец посмотреть в сторону Скудл. Лишь окровавленные кости и куски плоти напоминали о ней. Я попыталась найти причину для того, чтобы вернуться и забрать останки.

И если честно, сейчас я очень хотела сдохнуть, и если верить счетчику на моем ПипБаке, окрасившемуся в красный цвет, для этого достаточно было ещё несколько минут постоять рядом с Сильвер Спун. Но я не могла. Со мной были ещё шесть пони, которым могла понадобиться моя защита, какой бы ненадёжной она ни была.

Мы шли в тишине уже несколько минут, как вдруг позади нас раздался жалобный вопль:

— Тиара? Тиара! Где ты?!

* * *

У нас ушло около получаса на то, чтобы покинуть Могильник. Радиация, которую я впитала, наконец достигла достаточного уровня, чтобы заставить меня извергнуть из себя свой обед. Я чувствовала себя паршиво. И я заслуживала этого. В животе у меня бурлило, а всё тело ощущалось полностью разбитым. Крестоносцы не произнесли ни слова. Они не смотрели на меня или друг на друга, но я почти могла расслышать их мысли, повторяющие в моей голове снова и снова: «Она убила Скудл из-за ящика с патронами».

Наконец, Могильник остался позади, и я обернулась, пытаясь изобразить на своём лице какую-нибудь улыбку… хоть что-нибудь… чтобы сделать эту катастрофу не такой ужасной, какой она была на самом деле.

— Ну вот, целые и… — начала я, но увидела, что позади меня был только П-21, — невредимые… — я оглядела высокую сухую траву и голые кусты вдоль дороги и не обнаружила никаких признаков Крестоносцев. — Они ушли…

С тех пор, как я облажалась, я стала удивительно проницательной.

— Ага. Совсем недавно, — невозмутимо ответил он, глядя вдоль дороги. — Думаю, там впереди дом. Мы сможем отдохнуть и позаботиться о тебе.

— Я не хочу, чтобы обо мне заботились, — тихо пробормотала я.

— Прости, ты что-то сказала?

П-21 подошёл ко мне и заглянул своими голубыми глазами прямо в мои.

— Мы не всегда получаем то, что нам хочется, — сказал он, подталкивая меня к одиноко стоявшему у дороги дому. — Иногда нам нельзя просто сидеть и оплакивать совершённые нами ошибки. Иногда мы должны просто продолжать идти вперёд, потому что, в противном случае, нам остаётся только умереть.

— Это именно то, чего…

Он ударил меня достаточно сильно, чтобы я пришла в себя. Я, зажмурившись, уставилась в небо, чувствуя как все мои внутренности сжимаются в комок.

— Извини. Ты только что пыталась сказать что хочешь умереть, не так ли? — сказал он, посмотрев на меня. — Если ты настолько слаба, то почему бы тебе просто не пойти к Деусу и не закончить все это?

— Я убила Скудл! — закричала я, и этот крик больше напоминал исповедь.

— Да! Ты сделала это, тупица! — заорал он на меня. — Разве я не говорил тебе слушать её? Не ты ли сказала мне, что я знаю, как правильно поступать в подобных ситуациях? Она мертва, Блекджек, и если твоя жалость или смерть каким-либо магическим способом не вернут её, то всё, что ты сейчас делаешь — это предаешься своим эгоистичным желаниям!

Я медленно открыла свои глаза и посмтрела на него. В этот момент он ненавидел меня. Я ненавидела себя. Неважно, что я хотела сделать, но я должна была признать что он был прав. Моя смерть не вернет Скудл. Это не было бы великой жертвой, которая бы все исправила. Это был бы просто еще один труп в Пустоши.

— Мне так жаль, — тихо прошептала я.

— Так докажи это, Блекджек! Живи и больше не совершай таких ошибок. Научись на этой, потому что в следующий раз, когда из-за твоей глупости погибнет пони, я прикончу тебя.

Он просунул голову под мои плечи и перевернул меня, так что я больше не смотрела в эту ужасную пустоту сверху. Но пустота, которая была внутри меня никуда не делась, и просто взять и отвести взгляд от неё я не могла.

* * *

Когда я была маленькой кобылкой, информацию об этапах лучевой болезни буквально вбили мне в голову. Вначале подступает тошнота, потом приступы диареи, головная боль, мышечная слабость, кровоподтёки, выпадение гривы, неврологические нарушения и завершающей кульминацией становится подверженность субъекта длительному свариванию заживо. Это была «расплавляющая плоть радиация», и это меня касалось в буквальном смысле. П-21 удалось довести мня до заброшенного дома, до того как я потеряла сознание, однако кишечник я опорожнила ещё по дороге. Лежа на своей стороне грязного матраса, я чувствовала, как гнию изнутри. Это было вполне точно, так как в следующий раз, когда мои кишки заявили о себе, мои задние ноги были заляпаны кровью. Я витала между чувством осознания собственной вины и блаженным беспамятством.

Хуже всего мне приходилось, когда я застревала между ними. Я видела как Деус смеялся надо мной, когда отпиливал мой ПипБак своим пенисом-болгаркой. Смотрительница напомнила мне, что я, в конце концов, была пони разового применения. Маленькая оранжевая пони статуэтка сказала, что только она может помочь. Я должна встать и стать сильной самостоятельно. Я ощущала, как очки плавились на моём лице и покрывали мои щеки разбитым стеклом. Отрезанная голова Скудл лежала рядом со мной и тихо нашёптывала мне раз за разом:

— Пони из Стойла, вечно вы ничего не знаете. Ничего не трогай!

Всё это время П-21 ухаживал за мной. Он исчезал на многие часы, и, честно говоря, в мою голову закрадывались мысли о том, что он умер или просто бросил меня в этой лачуге. Я не понимала, почему он впустую тратил и всё еще тратит на меня время. Не было слышно стенаний и жалоб, и жеребец больше и слова не проронил о событиях в могильнике.

Когда я пришла в сознание, чувствуя себя так, словно была засорившимся туалетом, первым делом я увидела спрайт-бота, парящего перед моим лицом. Наблюдатель прочистил горло:

— Итак, это он?

Я осторожно подняла голову. Спрайт-бот не превратился в монстра, который пожирает лица.

— Наблюдатель?

— Да, это я. А что насчет тебя, Блекджек? Это он и есть? Тот момент, когда Пустошь ломает тебя? — Спрайт-бот выглядел особенно торжественно, паря возле меня.

Я осторожно приподнялась и прикрыла лицо копытами.

— Я облажалась, Наблюдатель.

— Ты не первая. И, если я не ошибаюсь, ты облажалась, но по твоей вине погибла всего одна кобылка. Я знаю пони, из-за ошибки которых погибли миллионы. Так что на фоне других ты просто переоцениваешь себя.

Медленно я отняла копыта от лица, дабы взглянуть на маленький механизм, который продолжил:

— Так что спрошу ещё раз: Это и есть он? Ты просто пони, которая испытывает жалость к себе и корит себя за ошибки, или нет? Потому что если это так, то я покину тебя. Я не смогу помочь тебе. Ты не сможешь помочь никому.

Казалось, справиться с этим было не так уж и сложно. Но когда я села на край, я не могла сдержать улыбки, чёрт меня дери. От меня несло рвотой, дерьмом, кровью и отчаяньем, но я чувствовала как уголки моих губ непроизвольно потянулись вверх, когда я взглянула на бота.

— Ты ведь тоже в своё время облажался по крупному, правда ведь, Наблюдатель?

Последовала долгая пауза, и я подумала, не могли ли мои слова задеть его так сильно, что он решит умыть копыта.

— Да, облажался.

— Из-за твоей неудачи умирал кто-нибудь, кто не заслуживал этого?

Повисла тишина, и я знала, что он не ответит. Он и не обязан. Около минуты я сидела и смотрела на свои копыта.

— Я так гордилась, что спасла девочек от тех рейдеров. А сейчас…

Я закрыла глаза и стиснула зубы. Это было бы так просто — сдаться. Опустить копыта. Сбросить карты. Без выдержки ты никогда не обанкротишься, но и никогда не достигнешь большего. Я открыла глаза, посмотрела прямо на спрайт-бота. Интересно, какое выражение лица сейчас у Наблюдателя. Наконец, я тихо спросила:

— Итак, что мне делать?

— Ты будешь делать всё возможное чтобы исправить свою ошибку, зная, что чувство вины никогда не покинет тебя. Ты посвятишь себя тому, чтобы каждую секунду пытаться стать лучше, несмотря на то, что этого никогда не будет достаточно. И каждый раз, делая доброе дело, ты будешь надеяться, что, когда твоя жизнь подойдет к концу, ты подберешься достаточно близко к тому, чтобы чтобы искупить свою вину.

Наблюдатель говорил так чётко и правдиво, что я не могла сдержать улыбку и слёзы одновременно.

— Что ж, звучит как план, — прошептала я. — С чего мне начать?

* * *

Как оказалось, начать мне следовало с того, чтобы подняться со своего грязного матраса и заняться поисками Антирадина, прежде, чем я помру прямо там или отращу вторую голову. Хотя последнее и означало возможное появление у меня ещё одного мозга, всё же это было совсем не то, чего я могла бы ждать с нетерпением. К счастью, Наблюдателю был известен возможный источник пополнения наших запасов антирадиационных препаратов. Это был разбившийся небесный фургон, перевозивший груз, предназначавшийся для Министерства Мира. Его ещё не успели разграбить, и причина этому была довольно проста.

— Эти отвратительные рептилии, — прошептала я, глядя на озеро, окружённое высохшими деревьями и густым бурьяном. В небольшом затоне располагался островок, связанный с берегом полусгнившим мостом. Я едва могла разглядеть перевёрнутый небесный фургон, почти полностью похороненный в обломках беседки. П-21 и я укрылись в развалинах небольшого домика, стоявшего почти у самой воды. На карте моего ПипБака высветилось название: «Озеро Макинтош».

У меня не было ни единой догадки, что это были за рептилии. Но я не сомневалась, что если я положу хоть кусочек их останков в свою сумку, ПипБак даст мне ответ. Даже несмотря на то, что П-21 ограничил мой арсенал шестью патронами для винтовки и стольким же количеством для дробовика, мне просто необходимо было сделать это.

— Ты снова затеваешь глупость, — предупредил меня П-21.

— Фатальную глупость?

— Нет, самую обычную.

— Ну, значит ещё не все потеряно, — ответила я, и жеребец, не сумев сдержать улыбки, лишь покачал головой. После осмотра беседки и покорёженного фургона Л.У.М. сообщил мне, что там было всего три цели, но после Могильника ему уже нельзя было безоговорочно доверять. Спрыгнув на замшелые камни фундамента, я снова повернулась к П-21:

— Мне конец без этого антирадина. Всего пара дней, и я отправлюсь вслед за Хоссом. Скажешь, что я не права?

Синий жеребец хмуро посмотрел на меня и поджал губы.

— Так почему бы мне не проникнуть туда и не достать его, — попытался возразить он.

— Нет, — решительно ответила я. — Я ценю всё, что ты сделал для меня, П-21. Но в этот раз я не позволю тебе рисковать жизнью ради меня.

Конечно, он мог быть предельно осторожным, но, кто знает, вдруг эти мутировавшие животные могли учуять его запах. Риск был слишком велик.

— Не позволишь мне? Ты умираешь от лучевой болезни, Блекджек. Как ты намереваешься остановить меня? — спросил он, поворачиваясь в сторону разрушенной беседки.

Я посмотрела на него, а затем перевела взгляд на развалившихся внизу мутировавших аллигаторов и, вытащив свою винтовку, без колебаний выстрелила в одного из них. Мутант взревел и, выпрыгнув из воды, помчался прямо на нас. Жеребец успел бросить на меня злой взгляд, которому позавидовал бы любой рейдер, прежде чем развернуться и броситься сломя голову в укрытие.

— Прости, П-21. В этот раз я должна спасти себя сама, — сказала я, поворачиваясь лицом к приближавшемуся врагу.

Так или иначе, сейчас всё должно было закончиться. Я активировала З.П.С и направила два выстрела прямо в лоб первой цели. Четвёртый выстрел поразил его глаза, заставив чудище заметаться из стороны в сторону. Пятый прошёл мимо. И лишь последний выстрел (тремя выстрелами позже, чем я рассчитывала) свалил монстра на землю. Я отшвырнула винтовку и попятилась вверх по склону так быстро, как только могла. Лучевая болезнь и лихорадка здорово замедляли меня, но пока мне удавалось держаться от тварей на расстоянии.

Когда они подобрались ко мне достаточно близко, я достала дробовик. Перезарядка моего З.П.С. замедлилась до скорости улитки, поскольку я отгружала выстрел за выстрелом в ближайшего радигатора. Осталось три патрона. Два. Один. Последний заряд картечи расплескал мозги чудища по его спине.

К сожалению, патронов у меня больше не осталось. Думаю, было бы справедливо, если бы я сейчас откинула копыта, а П-21 взял бы всё на себя и, возможно, сделал бы Пустошь намного лучше. Но была одна загвоздка: я ещё не рассчиталась за маленькую бирюзовую пони. Когда последний аллигатор бросился на меня, я магией повернула дробовик вертикально и воткнула его в разинутую на меня пасть. Аллигатор зашипел и попытался перекусить оружие, которое изгибалось под давлением его огромных челюстей.

Я левитировала из своей седельной сумки яблокообразную гранату и швырнула её прямо в раскрытую пасть мутировавшей твари. Прежде чем граната исчезла в его глотке, я успела телекинезом выдернуть из неё чеку. Пять… четыре… три… два… один… ой-ё. Дробовик треснул на счёте два, и я попятилась, пытаясь достать свою последнюю гранату.

Мутант взорвался брызгами радиоактивной крови. Учитывая, какой уровень облучения я уже получила, я поспешила отойти подальше, чтобы не свалится замертво прямо там. Меньше всего мне сейчас хотелось победить и сразу же потерпеть поражение. Пошатываясь, я медленно направилась к прогнившему мосту и беседке.

П-21 возник рядом со мной.

— Полегчало? — ехидно спросил он, хотя в его голосе всё равно ощущалась некоторая искренность.

— Немного, — ответила я. Пустошь преподносила мне жестокие уроки, но я была готова принять их. Я стану сильнее и сделаю всё возможное, чтобы никогда больше не позволить моей глупости навредить другому пони. — Я знаю, что ты хотел помочь мне, П-21. И я сожалею, что в этот раз я не могла тебе этого позволить.

Он протяжно вздохнул и закатил глаза.

— Я опять в стойле.

Мне послышалось больше, чем просто толика горечи в его высказывании. Я посмотрела на него в замешательстве, пока мы переходили мост.

— Чего?

Он повернулся и посмотрел на меня с нескрываемой злостью, скаля зубы в недоброй усмешке.

— Всю мою жизнь кобылы указывали мне, что я должен делать, а что нет. Я даже не имел возможности отказать ни одной из них, если они были назначены мне на спаривание — фыркнул он. — тебе известно, что некоторые самцы Стойла Девять Девять намеренно травмировали себя, чтобы получить передышку? Чтобы просто заняться тем, чего им действительно хотелось, а не тем, что им было предписано?

Честно говоря, я даже представить себе не могла, что в Стойле происходило нечто подобное.

— Все мы делали в Стойле не то, что хотели. Я не хотела быть охранницей.

В этом и была суть Стойла Девять Девять. Ты должен был делать то, что тебе говорили, исполнять свою роль и никогда не думать о большем.

— Да ты вообще никем не хотела быть, Блекджек. Если б была работа «сидеть-на-крупе-и-играть-в-карты-весь-день», то все было бы прекрасно, — сказал он, когда мы подошли к разрушенной беседке. Ржавая небесная повозка, которая ещё сохранила свою ярко-желтую покраску с виднеющимися бабочками. Внутри было много ржавых и гнилых коробок, три из которых выглядели нетронутыми. — Скажи еще, что тебе очень хотелось быть пони-техником, обслуживающей вентиляцию. Как Риветс. Ты проклинаешь свое чёртово везение, что упустила возможность поработать ответственной за обработку белка с захватывающим карьерным ростом в сфере утилизации отходов?

— Нуу… — запнулась я.

Он стоял, глядя на меня со сжатыми губами.

— Можем ли мы продолжить разговор после того, как я перестану фонить? — спросила я со слабой улыбкой.

— Нет. Нет, я так не думаю. Я хочу поговорить об этом сейчас, — сказал он своим фирменным раздражённым голосом. Плотина была сломлена и ничего не могло остановить поток. — Ну так что, Блекджек? Если бы у тебя был выбор не быть охранницей, то кем бы ты была? А? — он добрался до первой коробки и начал взламывать замок, стиснув в зубах заколку.

И, если быть честной, я не знала что ответить. Я всегда считала что застряла в охране, что и вызывало раздражение. Но, если подумать, это было неплохой работой. Контроль за списанием самцов просто делал ее хуже. Мне приходилось много работать со Смотрительницей, но, если подумать, то моя работа была не самой хлопотной: многим приходилось ещё хуже, ведь от них зависела безопасность всего стойла.

— Думаю, ты прав. Работа в охране была не такой уж и плохой для меня, — призналась я. Изнурённая лихорадкой и слишком уставшая, я не могла сделать ничего, кроме как просто усесться на круп и наблюдать за его работой.

Он взглянул на меня, а затем открыл замок. Внутри лежали два лечебных зелья и немного Рад-Икс. «Не позволяй радиации уложить тебя» — гласила этикетка.

— Я бы хотел быть учителем, — сказал он тихо.

— Учителем? — я вздрогнула от собственного сомнения в голосе. Я просто не могла представить что жеребец мог делать… нечто подобное.

— Да, учителем.

Он работал над ржавым замком в другой коробке, воткнув в него отвертку и резко провернув. С щелчком она открылась.

— До того, как я стал П-1, я старательно изучал все естественные науки, которые только были мне доступны. Именно так я познакомился с Дакт Тейп ближе — я учился у неё, пока она проходила тренировки. Я думал, что если буду знать достаточно, то Смотрительница позволит мне обучать других. Я бы хорошо выполнял обе работы.

Открыв ящик, он достал оттуда два пустых шприца и что-то вроде консервированного мяса.

— И знаешь что сказала Смотрительница? Она сказала, что позволит мне преподавать половое воспитание в мой период спаривания.

Я поморщилась. Да, это было похоже на неё. Я прилегла, ощущая головокружение. Мой взгляд остановился на третьей коробке, замок которой он атаковал заколкой и отверткой.

— Что ж… учитель, — сказала я, прикрыв глаза и чувствуя усталость. — Могу поспорить, ты был бы в этом хорош. Я видела, как ты управлялся с Крестоносцами.

Он оглянулся на меня, а затем осторожно поправил отмычку. Был слышен тихий шуршащий звук его работы, то, чем он там занимался, было для меня загадкой. А затем раздался тихий щелчок и замок открылся.

Внутри лежали три чистых пластиковых пакета, наполненных желтоватой жидкостью. «Антирадин — ваша помощь при облучении» — гласила этикетка.

— Ну, если тебя это утешит, то я думаю, что ты была одной из лучших кобыл в охране. Никто не попытался бы остановить Дейзи и Мармеладку от побоев жалкого жеребца. И именно ты придумала как вывести Деуса из Стойла.

— Ты даже не представляешь, насколько это удручающе, — сказала я, протянув ему копыто. Он присоединил кончик пакета к моему ПипБаку и через несколько секунд пакет был пуст, а я почувствовала покалывания, бегущие вверх по моей ноге. Дозиметр показывал значения гораздо ближе к желтой зоне. П-21 уже влил в меня все три дозы Антирадина, а стрелка всё продолжала качаться в центре жёлтой зоны. Я всё ещё чувствовала себя облучённой, но теперь мне было гораздо лучше, чем раньше. Надеюсь, я не потеряю свою гриву или превращусь в одну из этих гуле-штук.

— Я опять сделала глупость, — пробормотала я, смотря в пол. — У меня уже выработалась привычка.

— У тебя есть привычка быть безрассудной, Блекджек. Это был смелый поступок, особенно с тем светящимся гулем. Я никогда бы не решился заговорить с ним или делать эти трюки с копытами, — сказал он спокойно, продолжая обыскивать повозку в то время, как лекарство делало свое дело. К сожалению, в небесных фургонах министерства Мира невозможно было найти патроны. Однако, он смог найти светящийся шарик в обломках беседки.

— Что это?

Я протянула свои копыта и взглянула на шар поближе. Ну, он не был ни радиоактивным, ни поврежденным, ни съедобным. Я закинула его в сумку и нахмурилась, так как в моем инвентаре появился «Шар памяти озера Макинтош». Откуда, чёрт возьми, мой ПипБак знает что это, когда я не имею об этом ни малейшего представления? «Не важно, разберусь с этим позже». Встав, я должна была признать, что чувствую себя сильнее… я всё ещё не была абсолютно здоровой, но всё же чувствовала себя намного лучше.

— Итак. Значит ли это, что в следующий раз, когда я увижу Наблюдателя, я смогу сказать ему что мы — друзья?

Я была серьёзна лишь наполовину, однако другой моей половине всё же было интересно его мнение.

— Нет, — твердо ответил он, а затем наградил меня скупой улыбкой, — но мы уже ближе, чем были до этого.

— Ну, значит я становлюсь лучше.

Заметка: Новый уровень.

Навык: Огнестрельное оружие (50)

Новая способность: Беги-стреляй. Снижается штраф к точности стрельбы во время ходьбы или бега, если вы используете обычное или энергетическое оружие.

Новая квестовая способность: Рад-зрение (мутация). Когда вы попадаете под небольшое воздействие радиации, вы получаете +1 к восприятию в условиях низкой освещённости. Вы также теряете 15 очков от навыка красноречия и скрытности, если на вас не одеты солнечные очки, очки авторитета или зеркальные солнечные очки.


Глава 4
Наивность

«Ещё пончик! И побольше пудры!»

Дневник Смотрительницы, запись 11-#231:

Моё стойло и мои пони в опасности. Опасности, с которой я должна разобраться. У этого стойла множество проблем, и я уверена в том, что причина — пони по имени Риветс. Она стала сопротивляться ещё когда я только заняла пост Смотрительницы по праву. Высокомерно. Оскорбительно. Не подчиняющаяся и противостоящая мне на каждом шагу. Я Смотрительница! Стойл-Тек назначил меня на это место, дал МНЕ полномочия, но эта кобылка верит, что стойло принадлежит ей. Хуже того, она имеет существенное влияние на пони-охранников. Сама начальница охраны посмела отменить мой приказ об аресте! Она утверждала, что это беззаконие, но я и есть закон! С этой пони нужно что-то делать. Я не позволю ей вытворить подобное ещё раз.

— Блин, — проворчала я, пока мы шли под дождём. Я надеялась, что этот ливень скоро закончится, но он, судя по всему, и не думал прекращаться. — Я всегда знала, что Смотрительница была нервозной стервой, но мне и в голову не приходило, что она считает себя реинкарнацией Принцессы.

— Никто не знал, что творится у неё в голове, — пробормотал П-21.

Всё утро он дулся, ворчал и одаривал меня угрюмыми взглядами. Неужели прихлопнуть пару радигаторов это так плохо? Жеребец шёл, подозрительно разглядывая каждый пучок пожухлой травы у дороги. Чего он опасался? Мой Л.У.М. мог заранее предупредить о любой угрозе.

Ну, кроме зарытых гулей… Так что я тоже стала внимательно приглядываться к земляным бугоркам. Так как бугры оставались буграми и не превращались в жаждущих плоти монстров, меня начала одолевать скука, и я запустила следующую запись дневника Смотрительницы. Возможно, она даст мне какую-нибудь зацепку. По крайней мере, это поможет скоротать время.

Дневник Смотрительницы, запись 11-#233:

Если я не нахожу поддержки внутри Стойла, тогда я должна найти её снаружи. И, чтобы сделать это, я должна установить контакт с внешним миром, и я думаю, что нашла кобылу, которая поможет мне в этом. Дакт Тейп из ночной смены. Она тихоня, хорошо обучена и послушна. Но прежде всего она одинока и наивна. Я просто должна подобрать правильный рычажок. Возможно, её жеребёнок? А может, ничего такого и не потребуется. Я уже приказывала ей перенести некоторое транслирующее оборудование в главную комнату технического обслуживания, и она сделала это без лишних вопросов и рассуждений. И что самое приятное, это привело в бешенство Риветс.

«Через её жеребёнка? Какого чёрта, она что, действительно готова была держать кобылку в качестве заложника, чтобы заставить Дакт Тейп сотрудничать?»

Я тихонько фыркнула.

— Я не понимаю. В смысле, у неё, казалось, всегда всё было хорошо. Изысканная еда, модная одежда… Как же, чёрт возьми, она превратилась в такую чокнутую психопатку?

В моих воспоминаниях Смотрительница всегда была кобылкой с модным макияжем, одетой в расфуфыренные девчачьи наряды, которая всюду следовала за своей матерью, словно маленькая белая тень. Больше ни одна из кобылок не могла позволить себе наряжаться так, как она.

П-21 равнодушно посмотрел на меня и пожал плечами:

— Не спрашивай меня. Я не хочу вспоминать ничего из того, что было в Стойле.

Следующие несколько записей были не более, чем набором злобных тирад в адрес… ну… практически каждого пони. Риветс, по-прежнему, доставалось больше всех, хотя и моя мама неоднократно удостаивалась нелицеприятных выражений. Что удивительно, там упоминалась даже я. «Поставлена своей матерью в смену „В“, чтобы следить за мной.» Вообще-то, мама засунула меня в смену «В» только потому, что здесь у меня были наименьшие шансы опозорить её.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#238:

Дакт Тейп успешно распечатала Стойло. Я задобрила её, предоставив неограниченный доступ к П-21. Я буду скучать по моему чудо-пони. Он всегда точно знал, как помочь мне расслабиться.

Мой спутник остановился, как вкопанный. Я вопросительно посмотрела на него, но он не ответил на мой взгляд, уставившись куда-то прямо перед собой, словно пребывал в шоке, или что-то вроде того.

Мне нужен кто-то, кто выйдет наружу и приведёт помощь, но кто? Её отсутствие сразу будет замечено, когда она не появится в назначенный срок на рабочем месте. Ох, ну конечно. Самец. Ему же не придётся делать ничего сложного, просто найти кого-нибудь и помочь наладить с ними контакт. Я настроила радио для связи. О, просто не терпится увидеть выражение на глупой роже Риветс, когда я верну себе моё Стойло!

Он продолжал стоять совершенно неподвижно, и я кашлянула, прочищая горло.

— Кхм… ну… раз ты был в Стойле, я предполагаю, что послала она не тебя?

Он моргнул и хмуро уставился на мой ПипБак.

— Эй, скопировать файлы было твоей идеей! — сказала я, оправдываясь. Он шумно задышал, глядя с сердитым видом на город, едва виднеющийся на дальнем конце дороги. Я протянула копыто, чтобы легонько подтолкнуть его в бок. — П-21, ты в порядке?

Задрожав, он фактически отпрыгнул от меня. Его больная нога подломилась под ним, заставив заорать от боли, но всё же он отмахнулся от меня.

— Прошу! Просто слушай свои дурацкие записи и не приставай ко мне с этим, Блекджек. Я не желаю вспоминать ни её, ни это место. Не приставай ко мне с этим.

После чего он достал шприц с Мед-Икс и вколол его себе в ногу, издав вздох облегчения. Это всегда поднимало ему настроение.

Я приостановилась… ну его к чёрту. Он ведь всё равно будет не в духе. Ну почему я покинула Стойло с пони, который тащил с собой целый ворох проблем? Почему не с Е-14? По крайней мере, я была бы в Пустоши в компании с весьма симпатичным крупом. Вздохнув над тем, как несправедлива ко мне жизнь, я прослушала следующие несколько записей.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#240:

Получилось! Е-21 почти сразу установил контакт со Стойл-Тек. Он наладил для меня контакт с директором Сангвином… очевидно, самцом. Он подтвердил своё положение, безошибочно назвав несколько паролей Стойл-Тек тех времён, когда стойла были впервые запечатаны. Он выслушал мою просьбу и заверил, что, когда стойло будет снова в моих копытах, у Стойл-Тек больше не будет необходимости вмешиваться. Единственной платой за помощь был файл из моей базы данных. Я чувствую подвох, но у меня нет другого выхода. Надо будет сказать Дакт Тейп, чтобы она извлекла этот файл.

«Странно, а зачем вообще Смотрительница делала все эти записи? В каждой можно было найти столько компромата на неё… но наверное одержимой жаждой власти кобыле было просто наплевать на последствия.» Следующие десять минут были слышны лишь скучные, напыщенные речи о том, как она планирует наказать всех нас за наше неповиновение. Даже меня упомянула один раз за то, что «не выразила своё почтение и не опустила взгляд при встрече с ней».

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#250:

Работа Дакт Тейп продвигается слишком медленно. Я забила её голову всевозможными мыслями о её жизни вне стойла, как будто она у неё когда-нибудь будет. В чём бы был смысл такой жизни? Кто бы исполнял её обязанности здесь? Однако эта дурочка одержима идеями, и это может отвлекать её от работы. Возможно, стоит позволить ей выйти наружу, чтобы она сосредоточила свои усилия на другом.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#250:

Удивительно, что могут сделать с пони какие-то пять минут. Я абсолютно уверена, что теперь Дакт Тейп достанет для Сангвина этот ЭП-1101. Она полна решимости получить свою награду: жизнь на поверхности с моим чудо-пони. Хорошо. Сангвин становится нетерпеливым из-за отсрочек. Я не хочу, чтобы Стойл-Тек делало какие-то поспешные действия… Чем меньше потрясения для моего стойла, тем лучше. Я уже поговорила с Дэйзи и другими пони из смены «В» и убедилась, что они будут на моей стороне… кроме Блекджек, конечно. К счастью, дочь Джин Румми по прежнему такая же рассеянная, как и раньше.

Я фыркнула:

— Но я не рассеянная!

И тут же споткнулась о кусок асфальта и приземлилась головой в песочек. Ну ладно, может, немного рассеянная. Я снова взглянула на П-21, но теперь он делал всё возможное, чтобы не замечать меня. Я вспомнила, какой весёлой и целеустремлённой была Дакт Тейп. Я бы никогда не догадалась, почему она была так рада часами сидеть в Главном техническом помещении.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#259:

Итак… свершилось. Всё готово. Дакт Тейп полностью извлекла файлы из системы Стойл-Тек, сосредоточив их на одном терминале. Она мне все уши прожужжала о размерах и сложности этих файлов, и о том как непросто их было извлечь. Я уведомила Сангвина, что у нас всё готово. Он направляет к нам своего представителя, Деуса, вместе с его силами безопасности. Так приятно, что эта другая Смотр… этот жеребец… оказывает мне такую большую любезность.

Насколько я помнила, любезность Деуса заключалась в нескольких пинтах спермы. Наверняка она ожидала совсем не этого. Хотя, после всего, что я услышала, сочувствия к ней у меня значительно поубавилось.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#260:

Предательница! Маленькая предательница! Я выбрала её, позволила выйти наружу, и она ещё смеет требовать, чтобы я дала ей её награду? Как она посмела? Как она ПОСМЕЛА?! Она каким-то образом зашифровала ЭП-1101 и отказывается отменять это. Даже после того, как я пригрозила швырнуть и её, и её малышку в устройство для переработки! Она продолжает упорствовать, а Деус уже в пути! Он может прибыть со дня на день! Что же делать?

— Похоже, Дакт Тейп приняла слишком близко к сердцу твою маленькую «не верь ей» речь? — произнесла я с усмешкой.

— Угу… — невесело произнёс П-21, когда зазвучала следующая запись.

Дневник Смотрительницы. Запись 11-#261:

С Дакт Тейп покончено. Трюк с неисправным терминалом сработал даже лучше, чем я ожидала. Правда, мне пришлось добивать её собственными копытами, но я сомневаюсь, что кто-нибудь станет внимательно осматривать тело. Она отправится в переработку уже утром. Я бросила силы всех специалистов по информационным системам на то, чтобы взломать шифровку. Времени больше нет. Деус уже ждёт у входа в Стойло!

Я наблюдала, как лицо жеребца приобретает странное выражение. О чём он сейчас думал?

— Так ты… любил её?

Он бросил на меня холодный взгляд.

— Она любила меня. Только это имело значение.

— Я не об этом. Я имела в виду…

«Богини, стоило ли так упорно развивать эту неудобную для него тему?»

Он посмотрел на меня и вздохнул.

— Она помогала мне. Ни одна другая кобыла не делала для меня ничего подобного. За это я ей очень благодарен, и мне жаль, что она погибла. Но нет, я не любил её. Не в том смысле, который ты имела в виду.

Последующие записи становились всё более и более истеричными. Они были полны криков, рыданий и отчаянных тирад. В половине из них Смотрительница умоляла кого-то не причинять ей боль. В другой половине она говорила о том, что убить «её» было единственным выходом. И, наконец, последняя запись.

«Дорогой дневник… время пришло. Пусть Сангвин сам ломает голову над шифрованием. Блекджек встречается с Риветс, пока я пишу это, и сомнений больше нет — грядёт переворот. Несколько десятков пони Деуса ждут наготове, и теперь я должна вернуть то, что принадлежит мне. Если я не начну действовать сейчас, завтра у меня не будет Стойла. Я не буду полной властительницей Стойла Девять Девять. Это моё Стойло. И ни один пони здесь больше никогда не сделает мне больно. Ни она, ни кто-либо другой.»

— Причинять ей боль? Кто это делал? Она — Смотрительница! Никто не мог даже прикасаться к ней!

Я вздохнула и покачала головой. П-21 задумчиво шагал позади меня, немного свесив голову.

— Ты винишь себя за смерть Дакт Тейп?

Он пристально посмотрел на меня, а потом вздохнул:

— Если бы я не побудил её действовать, думаю, она бы пережила нападение.

— Сомневаюсь, что кто-нибудь выжил, если бы Деус и его компания действовали по первоначальному плану.

Я вздохнула и закрыла журнал Смотрительницы. Я надеялась, что он… я не знаю. Даст мне хоть какую-нибудь подсказку, что же делать дальше.

— Ну что ж, мы не сдвинулись ни на йоту.

— Разве? — удивился П-21. — Дневник рассказал нам о многом.

«Да ну?»

— Он лишь убедил меня в том, что Смотрительница окончательно выжила из ума! А о чём же он рассказал тебе?

П-21 вздохнул:

— Во-первых, этот Сангвин, вероятно, наблюдал за Стойлом ещё до того, как Е-21 его покинул. Ты ведь знаешь, как опасно это место. Одинокий единорог из Стойла долго не продержится. Во-вторых, Сангвин как-то связан со Стоил-Тек, Смотрительница подтвердила это его кодами. В-третьих, он явно понимал мотивы и психологию Смотрительницы. Я подозреваю, что мы ищем ещё какого-то обитателя Стойла. В-четвёртых, у него налажены контакты с Потрошителями и рейдерами. Деус, возможно жесток, но он также проявил сдержанность, вместо того, чтобы ворваться и перебить всё живое.

— Итак, мы находим Сангвина, убиваем его, и мы — победители? Здорово. Обожаю простые планы, — сказала я с улыбкой, надеясь, что он улыбнётся в ответ. Ну, хоть чуть-чуть?

Он смотрел на меня с равнодушным видом. Он что, родился с таким лицом?

— Ладно. Возможно, он не такой уж и простой. А что насчёт Деуса? Что, если мы найдём его?

— Ты не забыла о тех пушках, что он носит на себе? Не говоря уже о том, что он, возможно, уже собрал небольшую армию из рейдеров и Потрошителей. Я был бы счастлив никогда больше не встречаться с ним, — сказал он твёрдо. — Думаю, лучшее, что мы можем сделать, это попытаться выяснить, что же такое этот ЭП-1101. Если мы это узнаем, то, возможно, поймём, кто такой Сангвин.

— Что ж, соображаешь ты лучше меня, — призналась я. В моём списке была ещё одна цель, но я пока не хотела говорить об этом. Если всё получится, это станет сюрпризом. — А сейчас нам нужно оружие, патроны и крышечки.

— Ага, но не похоже, что мы совершенно случайно наткнёмся на какое-нибудь место, где мы сможем… — он запнулся, увидев мою ухмылку. Его голубые уши опустились. — Красные метки?

— Сюда, — я указала своей дубинкой в сторону обочины. Повертев своё оружие магией и рассмотрев его получше, я пришла к выводу, что, несмотря на многочисленные вмятины, оно всё ещё было пригодно для использования. Определённо, мне больше по душе было огнестрельное оружие, но выбирать не приходилось.

Жеребец вздохнул и покачал головой.

— Поиск смерти и опасности ради развлечения и выгоды, — сказал он, направляясь вслед за мной. — Что за жизнь.

— Это и есть жизнь. И, если мне не изменяет память, это именно то, чего ты хотел. — ответила я. Лёгкая улыбка тронула его губы. Крепко схватив левитационным полем свою дубинку, я начала продираться сквозь заросли. — Но на случай, если это окажется что-нибудь совсем неприятное, будь готов делать ноги!

— Опять план «бежим сломя голову». Всегда план «бежим сломя голову». Хотя бы раз был план «тихонько прокрадёмся, не ввязываясь в драку», — проворчал П-21, хромая вслед за мной.

Затем я услышала, как что-то пробирается через заросли. Не жужжание блотспрайта или сопение радсвина, и не крик гуля. Оно… странно щёлкало и пикало. Шаг за шагом я продолжала продираться сквозь мёртвые деревья.

Внезапно металлический конь шагнул в просвет между деревьями. Он повернулся и посмотрел на нас. Его глаза загорелись ярко-красным светом, и из отверстия над его головой вспыхнул красный луч, оставивший дымящуюся линию на голых деревьях. Я вспомнила, как Скудл упоминала робопони. Что ж, теперь я встретилась с одним из них лицом к лицу.

— Назад, — тихо сказала я, не имея ни малейшего представления о том, насколько хорошо эта железка может слышать или понимать нас. Затем я поспешила в сторону, стараясь подбежать достаточно близко, чтобы пустить в ход свою дубинку, и при этом не попасть под удар. Лучевая болезнь дело не облегчала, но робот был тормознутым, а его лазеру требовалось несколько секунд на перезарядку.

Дубинка звучно лязгнула об металлический корпус коня, когда я добежала до робота. Несмотря на то, что удары наносились по железу, с каждым взмахом отчётливо слышался треск более хрупких внутренних частей. Наконец, моя очередная атака разбила лазер на его голове. Робот издал странный писк, после чего внутри у него что-то взорвалось. Из под железного корпуса доносился треск, пока, наконец, робот не упал, резко задымив.

— Ха… думаю, я предпочитаю рейдеров. С них, по крайней мере, можно чем-нибудь поживиться, — кисло пробормотала я. Пластина на груди робота гласила: «Робронко».

— Ну, должно же быть там что-то стоящее, — отозвался мой попутчик.

П-21 достал свою отвёртку и аккуратно снял дымящуюся пластину, а затем осторожно извлёк несколько компонентов и маленькие контейнеры дроблёных кристаллов, которые, очевидно, были какими-то боеприпасами. У меня высветилось «Спарк-батареи» и «Остатки электроники». Что ж это не густо, но, по крайней мере, теперь эта груда железа не выстрелит мне в глаз лазером.

«Агрр, и почему я вообще подумала об этом? Мои глаза! Они безумно чешутся!»

Когда он закончил копаться в останках робота, мы двинулись к следующей красной метке. Мёртвые заросли кустарника резко прервались у разрушенной бетонной стены. По крайней мере, ещё четыре красные точки ползали по-моему Л.У.М.-у. До меня уже доносился стук металлических копыт по растрескавшемуся бетону. Я медленно продвигалась вдоль стены, пока я не заметила открытые ржавые ворота. Мой Л.У.М. следил за передвижением роботов. Я затаилась, стараясь не попадать в поле зрения железок, и ждала пока один из роботов не приблизится ко мне. Его глаза вспыхнули красным, когда он повернулся ко мне.

Скользнув в З.П.С., я одарила его голову тремя ударами, атакуя так быстро, как только могла, но лазер оказался быстрее… И выжег полосу на моей шее. Последний удар задел что-то жизненно важное и с треском снёс голову. Минус один, осталось трое. Я осторожно заглянула в ворота. Остальные робопони шли гораздо ближе друг к другу. Сглотнув, я потёрла свежий ожог на шее и убедилась, что голова всё ещё на своём месте.

Я вытащила последнюю гранату и нервно сглотнула. Я видела три метки на Л.У.М.-е, и вскоре услышала их тяжелую поступь. Вытащив предохранительную чеку, я швырнула гранату к дальней стене. Послышался приглушённый ‘БУХ’ и две враждебные метки исчезли. Войдя в ворота и не теряя времени, я быстро вырубила последнего робота.

П-21 вылез из-под пожелтевшего кустарника и осмотрел обломки.

— Похоже, что они долгое время были снаружи, — прокомментировал он, пнув поржавевшую пластину копытом. На каждом из роботов виднелись следы от пуль. — И они не были спроектированы, чтобы противостоять пони с железной палкой.

— Недостаток конструкции, — согласилась я, осматривая большое двухэтажное каменное здание на дальнем конце стены. Похоже, оно было укреплено. Я заметила пару тел у входа. Не таких, которым было несколько веков, а довольно свежих. Я приблизилась к ним, сдерживая рвотные позывы, но я моментально подавила это, увидев, что у трупов были крылья.

— Пегасы… — прошептала я. До этого я видела их только в книгах.

На них была одета простая легкая броня, которая практически не защищала. Обыскав тела, я забрала несколько инструментов и странную квадратную штуку, похожую на пистолет. У них даже было немного бутылочных крышечек и странных бумажных денег, которых я никогда прежде не видела. Также на телах я нашла несколько картриджей с измельчёнными магическими кристаллами.

— Как думаешь, что это? — спросила я, направляя квадратную штуку на стену. Телекинезом я случайно нажала маленькую кнопку на рукоятке. Раздался резкий хлопок, и штука выстрелила красным лучом, который оставил след на стене. ПипБак подтвердил мои догадки: «Магический лучевой пистолет». Я также проверила наше местонахождение: «Метеостанция 4».

— Лучевой пистолет, или просто мощный фонарик. Похоже, что ему тоже многое довелось пережить, и он начал ржаветь. — сказал П-21, оценивающе осмотрев оружие, и передал его мне. — Ну, ты же хотела пушку.

— У пушки должна быть отдача, прицел, обоймы и патроны, а эта просто какая-то странная, — сказала я, левитировав магическое оружие перед собой. — Как мне вообще целится из этого?

Я понюхала верхушку пистолета и поморщилась, почуяв запах озона вместо привычного запаха жжёного пороха.

— Он даже не пахнет как пушка.

— А разве не существует правила, запрещающего совать ствол себе под нос? — с улыбкой спросил П-21, не отрываясь от осмотра инструментов.

— У этой штуки нет ствола! — парировала я, но меня тронуло его участие. — Ладно, это лучше, чем ничего. Готов зайти внутрь? — кивнула я на двери.

Он взглянул на мёртвых пегасов в чёрной броне.

— Я почти уверен, что эти двое погибли, пытаясь выбраться оттуда.

— Ну, учитывая, что ничего ценного они с собой не вынесли, можно смело предположить, что что-нибудь полезное внутри мы обязательно найдём.

— Так же как и то, от чего они убегали, — добавил он. Увидев мою ухмылку, он тихо застонал. — Постарайся быть осторожней, Блекджек.

— Обязательно. Вернусь через пять минут, — ответила я и потянула на себя дверь, обхватив дверную ручку своей магией.

Дверь тихонько скрипнула, открыв проход, достаточный, чтобы я смогла протиснуться внутрь, а затем захлопнулась за моей спиной, оставив меня в полной темноте… хотя, нет, не в полной. Свет там всё же был, несмотря на отсутствие окон. Всё вокруг было охвачено странным тусклым сиянием янтарного цвета. Аварийное освещение? А, может, это работа пегасов? Тонкие, хрупкие кости трескались под моими копытами, каждый раз заставляя меня вздрагивать.

Я не стала тратить время на поиск возможных источников этого света, поскольку впереди меня начали перемещаться красные метки. Роботизированные пони гремели в моём направлении намного быстрее, чем я ожидала. Ничего не поделаешь, придётся использовать странное энергетическое оружие, пока они не превратили этот вестибюль в тир. Я рванула к первому же робопони, который показался из коридора, максимально сокращая дистанцию, прежде чем нырнуть в З.П.С. В отличие от роботов снаружи, эти не были измотаны временем и предыдущими атаками.

Я удивилась, когда З.П.С. позволило запрограммировать целых четыре выстрела, и хотя они располагались не так кучно, как при использовании обычного пистолета, моей удаче, кажется, было всё равно, из какого оружия я стреляю. Первый же выстрел угодил в лучевую пушку на голове робота, и она взорвалась во вспышке искр. Когда я вышла из ускоренного режима, второй робот был уже возле останков первого. Я продолжила перемещаться, не позволяя ему взять меня на прицел и заставляя его оружие полыхать огнём вхолостую. Я же, выстрел за выстрелом, проплавляла дыру в его груди алым лучом своего оружия. Наконец, он тоже затрещал и повалился, извергая едкий дым.

Третий робот громыхал в соседней комнате. На маленьком циферблате в задней части пистолета высветилась буква «П». Я попятилась, используя телекинез, чтобы выяснить, как перезаряжается эта чёртова штуковина! Наконец, я, должно быть, нажала что-то правильное. Задняя часть квадратного оружия откинулась и оттуда вылетел дымящийся контейнер. Я левитировала свежий картридж, заполненный сверкающими кристаллами, воткнула его в пистолет, и снова начала нажимать всё подряд, пытаясь закрыть оружие и заставить его снова стрелять.

Это заняло слишком много времени. Жгучий красный луч, выпущенный роботом, ударил мне в грудь, прожигая мою броню и напоминая, что мне нужно активнее двигать своим крупом! Я вновь начала перемещаться зигзагами; мои копыта скользили по костям, разбросанным по всему залу, но мне всё-таки удалось подобраться ближе, и я скользнула в З.П.С. во второй раз. Четыре выстрела превратили робота в тлеющую уродливую статую. Морщась, я опрокинула в себя лечебное зелье, чтобы облегчить боль от ожога на груди. Было чертовски неприятно. Я внимательно проследила за оставшимися красными метками, но они перемещались довольно медленно и предсказуемо. Я решила, что атаковать они не собираются.

В коридоре было ещё несколько тел пегасов. Я нашла ещё один энергетический пистолет и несколько картриджей к нему. Затем аккуратно прошла через руины первого этажа, всё время держа магическую лучевую пушку перед собой и нашла сейф, два ящика с боеприпасами и закрытую аптечку, которые запомнила для П-21. Ещё я заглянула в кафе и нашла несколько вкусных сырных БигМаков и рабочий торговый автомат. Присев на стол, я перекусила и собрала с собой то, что осталось. Скоро у нас бы закончились вафли и мы бы голодали.

Почему тут так много костей? Мы видели уже много останков, но мне было трудно представить, что это когда-то были пони. Не считая Хосса, Бабули Смит и Скудл, останков было так много, что я просто не могла относится к ним так, как должна была бы. Но даже я ощущала что-то конкретно в этом здании. Тут были кости примерно сотни пони, и многие из них были довольно маленькими.

Когда я дошла до лестницы в конце коридора, до моих ушей донёсся скрип входной двери: П-21 вошел внутрь. Без сомнения, он тут же принялся за роботов в коридоре. Стараясь быть незаметной, я поднялась наверх и свернула за угол. Робопони мгновенно развернулся и открыл огонь из лучевой пушки на голове. Я отпрыгнула в сторону, и зажав курок, поливала его огнем до тех пор, пока он не взорвался.

Рядом лежал ещё один мёртвый пегас. Я прикарманила его картриджи для пистолета, сам пистолет, который был скорее металлоломом, и странную яблочную гранату с синей полоской посередине. Последние две красные отметки были рядом, и, когда они передвинулись, я увидела маленькую жёлтую отметку почти прямо между ними.

«Это что ещё такое?»

Я осторожно двинулась вдоль коридора, левитируя перед собой лазерный пистолет. Не было слышно ничего, кроме странного жужжащего звука, словно где-то неподалёку работал вентилятор. Достигнув двери в конце, я взяла пистолет в зубы и аккуратно повернула дверную ручку своей магией, морщась от издаваемого ею скрипа. И тут же с дальнего конца комнаты раздался звук заряжаемого оружия робота. Я не знала, где именно в комнате находился не враждебный для меня объект, и будь я проклята, если, метнув гранату, я убью ещё одного невиновного.

— К чёрту, — пробормотала я и, присев, пинком раскрыла дверь.

В тот же миг пучки малиновых лучей замелькали туда-сюда по коридору, и я не медля бросилась к следующему дверному проёму с максимальной скоростью, на которую была сейчас способна. Два робота стояли плечом к плечу, поливая пространство перед собой смертоносными лучами. Я открыла ответный огонь, но мои попадания не нанесли им серьёзного урона. К тому времени, когда я достигла следующей открытой двери, моя грудь и передние ноги были покрыты серьёзными ожогами. Шипя от боли, я приняла ещё одно лечебное зелье и затаилась, сидя в небольшом чулане.

С щёлканьем и лязгом робопони приблизились к двери. К счастью, она была слишком узкой, чтобы впустить сразу обоих. Когда первый из них показался в поле зрения, я выстрелила практически в упор. З.П.С. помог четырьмя выстрелами обезглавить механизм. Когда он повалился, в поле зрения тут же возник следующий. Закричав, я заметалась в узком пространстве чулана, продолжая магией давить на курок пистолета. Это не сильно помогло мне, когда поток лучей обрушился на меня, сжигая мои ноги и плечи.

Красные энергетические разряды прожгли металлическую обшивку часового Робронко, и его силуэт окутало странное белое сияние. Затем он обрушился грудой пепла и расплавленного металла. Со вздохом облегчения я рухнула на колени, с признательностью посмотрев на свой энергетический пистолет.

— Это что-то новенькое.

Я спрятала пистолет в кобуру и поскакала обратно в комнату, которую охраняли роботы. Там я обнаружила ещё несколько кучек пепла, предположительно, принадлежавших либо ещё одним пегасам, либо роботам. В комнате располагалось с полдюжины небольших камер, достаточно вместительных, чтобы содержать там часовых, поэтому я засомневалась, что те двое были последними. Одну из стен комнаты занимал огромный видавший виды терминал, а в углу примостился стеллаж, на котором я обнаружила автоматический пистолет и две коробки патронов к нему. Я не смогла сдержать улыбки, поднимая более привычное оружие и передёргивая затвор. Прекрасное состояние.

Затем я взглянула на свой ПипБак, чтобы определить местоположение дружественной метки. Л.У.М. указывал прямо на терминал.

— Какого чёрта? — пробормотала я, осматривая терминал, освещённый мягким янтарным свечением. И обнаружила решётку у самого его основания. Осторожно взглянув сквозь решётку, я пришла к выводу, что пространства за ней едва хватало, чтобы там поместилась пони. — Э-эй? Там есть кто?

— Блекджек, ты в порядке? — раздался голос П-21 из коридора позади меня.

Я прошла вдоль решётки до угла комнаты, где обнаружила небольшой открытый люк.

— Думаю, там кто-то прячется, — сказала я, осторожно опуская голову в люк и осматривая внутреннее пространство.

В янтарном полумраке я разглядела множество кабелей терминала, а также силуэт маленькой пони, прятавшейся за ними. Она выглянула на меня из-за угла, и я улыбнулась ей своей лучшей улыбкой.

— Эй, вот ты где.

Её глаза расширились в ужасе, и она полностью выдвинула голову из-за кабеля. Моя улыбка испарилась, когда я поняла, что смотрю прямо в рабочую часть корпуса лучевого пистолета. Жёлтая метка сменила цвет на красный, когда она завопила, сжимая в зубах ручку пистолета и мир вокруг меня окрасился багровыми тонами.

* * *

— Она выстрелила в меня, — простонала я.

Моё лицо теперь украшал уродливый чёрный ожог, протянувшийся от челюсти до уха. Похоже, что моей удаче опять пришлось вмешаться, чтобы сохранить мне глаз. Неужели нельзя было вообще обойтись без стрельбы? Я хмуро посмотрела на пегаску.

— Ты выстрелила в меня. Прямо в лицо, — я указала на ожог, от чего она вздрогнула. Моё и так уже изрядно подпорченное зрение стало ещё хуже, и мне требовалось лечебное зелье, чтобы снять боль и заживить раны. — Ну почему все палят по мне, когда я пытаюсь им помочь, а? Это ведь уже второй случай за два дня!

— Блекджек, — тихо произнёс П-21, — она была одинока, страдала от голода и обезвоживания… и, если честно, на её месте я сделал бы то же самое.

— Это ещё одно из твоих «я не могу доверить себе оружие»? — спросила я, отхлебнув Спаркл-Колы. Учитывая, сколько радиации я хапнула совсем недавно, ничтожное её количество, содержащееся в шипучке, меня не волновало.

— Дальше по коридору есть туалет. Сходи, посмотрись в зеркало, — сказал он, и забрав у меня последнюю бутылку очищенной воды, откатил её пегаске, которая съёжилась в углу рядом с люком. Не знаю, как П-21 убедил её отдать оружие, но она подчинилась. Это было единственное, что она сделала, пока П-21 занимался моим лечением.

Я прошла по тускло освещённому коридору и завернула в уборную. Большая часть зеркала была разбита, но и того, что оставалось, было достаточно, чтобы я увидела... «Чё за херня?»

С каких это пор мои глаза светятся? Теперь я поняла, что янтарное свечение было вовсе не светом, просачивающимся сквозь щели в окнах или аварийным освещением. Оно шло прямо из моих глаз, как будто в глубине каждого был установлен маленький фонарик.

— Вот… чёрт… — запинаясь, произнесла я, прикончив бутылку тёплой шипучки. После всего, что произошло за последние три дня, я, похоже, достигла точки, когда начинаешь смиренно принимать все невзгоды. Мои глаза светятся. Ну и что я могу с этим поделать?

Я вернулась в комнату с терминалом и обратилась к пегаске в углу.

— Учитывая, как светятся мои глаза, я прощаю тебе тот выстрел. На этот раз, — сказала я, глядя, как она медленно потягивает воду. Пегаска выглядела весьма потрёпанной. Её чёрное одеяние было порвано во многих места и густо покрыто пылью. Она была совсем не похожа на жителя пустоши. И, откровенно говоря, выглядела даже более пугливой, чем Крестоносцы. — Меня зовут Блекджек. А его — П-21.

Она промолчала, настороженно глядя на меня налитыми кровью глазами. Я оглянулась на П-21, но он лишь пожал плечами, продолжая возиться с замками ящиков, которые нашёл внизу. Я вновь повернулась к пегаске.

Она не произнесла ни слова. Должно быть, даже сейчас, когда работала подсветка ПипБака, свечение моих глаз было заметным.

— Слушай. Я не причиню тебе вреда. Если хочешь уйти — иди.

Я осторожно сделала шаг в сторону. Серебристо-серая пегаска медленно поползла в сторону выхода, а я отошла к П-21 на противоположную сторону комнаты. Я помахала копытом в сторону двери, как бы подтверждая, что она может уйти, если действительно хочет. Её шансы выжить в одиночку были мизерными, но…

Она исчезла в коридоре. Я медленно выдохнула. «Что ж, удачи тебе», — мысленно пожелала я. П-21 посмотрел на меня и покачал головой.

— Что? Думаешь, мне стоило пристрелить её или что-то типа того?

— Ты пожалела ту рейдершу и получила выстрел в спину, — тихо сказал он.

— Ага. А этой я пыталась помочь и получила выстрел в лицо. Тем не менее, я не вижу причин связывать её и держать, как пленницу. Если она хочет уйти, пусть идёт.

Я почесала ожог, чувствуя, как магия быстро заживляет рану. Я прикинула, сколько уже задолжала жеребцу за одни только лечебные зелья, которые он отыскивал в тайниках или извлекал из запертых ящиков. Затем повернулась к терминалу.

— Итак… есть соображения, что это за штука?

— Ни единого, — ответил он.

Я откупорила свою последнюю Спаркл-Колу. Блин, я подсела на эту штуку! Наслаждаясь её богатым морковным вкусом, я выглянула в коридор. Наша пегаска убежала совсем недалеко. Похоже, она наткнулась на тела других пони.

— Он защищён блокировкой от несанкционированного доступа, — снова подал голос П-21. А потом, оглядев кучки пепла, и станции подзарядки роботов, добавил: — Я так понимаю, они не смогли подобрать правильный пароль, и это активизировало часовых.

И это означало, что взломать терминал было невозможно, не сняв предварительно блокировку.

— Ну, здорово… — пробурчала я и обратила внимание на скелет ещё одного пегаса в углу… В нём не было ничего примечательного, хотя, кое-что меня всё-таки заинтересовало: видавший виды диск с данными, погребённый под костями. Я осторожно левитировала его к себе и подсоединила к ПипБаку.

— Возможно, кто-нибудь мог случайно упомянуть, как обойти охранную систему, — сказала я, включая воспроизведение.

Запись была явно старая, но я расслышала глупое хихикание.

— Да уж, чувак. Реинбоу может и горячая штучка, но у тебя определённо нет шансов. Чувак, разве она не одна из тех, кто любит оседлать других кобылок? Хе-хе… ага, я слышал об этом. Так ты в курсе сколько очков я набрал в последнем баскетбольном матче? Так вот, благодаря твоему покорному слуге, мы надрали им хвосты. Эй, что происходит?..

Внезапно, я услышала раскатистый грохот и чмокающий звук, который быстро перерос в ужасающий рёв.

Запись заполнилась щелчками и треском статических помех и гулом голосов. Внезапно возник напряжённый низкий голос жеребца:

— …безумие. Хуф исчез к ебеням, приятель! Его, блять, больше нет! Это зелёное… огненное дерьмо… похоже… повсюду! Никто не знает, что происходит. Это конец, приятель! Игра окончена!

Запись оборвалась громким треском, который заставил меня вздрогнуть. Через некоторое время статические помехи вновь сменил тот же голос.

— Мне доставили целую кучу детей из клиники Флаттершай к югу отсюда! Нам нужны пони, чтобы вывезти их! Может в Башню Шэдоуболтов? Или на «Циклон»? Да куда угодно! Ну же, суки, я знаю, что вы можете нас слышать. У меня есть передатчик и энергия! Вашу мать! Отвечайте мне, суки! — кричал он в микрофон, его голос прерывался статическим звоном. — Чёрт. Снаружи так тихо. Я думаю, эта долбаная радиация как-то проникает внутрь. Если кто-нибудь слышит меня, это Бролли с Хуффингтонской Метеорологической станции номер 4. Я связался с «Циклоном», но они не прислали нам помощь. Вместо этого, они приказали мне возвращаться домой. Здесь дети, которых необходимо эвакуировать. Кто-нибудь слышит меня? Это Бролли с Метеорологической номер 4!

Последовала продолжительная пауза и он закричал снова:

— Суки, отвечайте мне!

Я посмотрела на свой ПипБак, ощущая, как мурашки пробежали по моей спине. На записи ещё какое-то время был слышен только белый шум. Когда голос вернулся, он был уже скрипучим шёпотом.

— Дети едва держатся. Я едва держусь. Блять. Теперь я даже не смогу добраться до «Циклона» если захочу. Просто пиздец. Я связался с Джеком Найфом на Первой Метеорологической и Блубэлсом на третьей станции. Им тоже сказали уходить. Похоже, что Джек свалил. Больше никто не отвечает. Кто-нибудь помогите нам. Кто-нибудь.

На записе снова послышались помехи.

— Чёрт, они же дети… Блять…

Какое-то время запись молчала, и я уже подумала, что это всё. Но вдруг на ней послышался металлический скрежет, который становился то выше, то ниже. Это не было просто фоновым шумом.

— Суки… просто бросили нас… просили меня… просили перестать выходить на связь… переключались, когда я выходил в эфир… суки… их даже не волнуют дети.

Его речь оборвалась от приступа кашля.

— Это что, кровь? Твою мать… Дэш была права… я думал… блять… охуенно права… чёрт…

После этого ещё несколько минут висела тишина и я выключила запись.

Чёрт! Было бы лучше, если кости оставались просто костями. Я не хотела думать о дюжинах жеребят, умирающих от радиации, пока кто-то где-то случайно позволил им умереть.

— Как они могли?

П-21 уставился на свои копыта с его загадочным выражением.

— Быть может… быть может был такой хаос, что…

— Они сказали ему прекратить передачу. Они сказали ему заткнуться и умереть вместе с этими юными пони! Они были готовы к этому! — вздохнула я, потирая зудящие от жжения мутировавшие глаза и чувствуя, как начинали течь слёзы. — Дерьмо. Похоже, придётся рыть ещё могилу.

Я заметила пегаску, сидящую в дверном проёме. Её взгляд был направлен вниз.

— Они ничего не могли поделать, — тихо сказала она, растягивая слова. — Когда посыпались бомбы… все пегасы, которые могли вернуться были отозваны. Мы должны были спасти как можно больше жизней.

Я почувствовала бешенство, но П-21 прихромал ко мне и покачал головой. Проглотить то, что я собиралась сказать было как проблеваться наоборот. Он присел, растянув свою повреждённую ногу и вздохнул.

— Заходи, мы не причиним тебе вреда, — произнёс он, и я тоже заставила себя расслабиться.

— Да, — сказала я, убирая пистолеты. Когда пегаска шагнула внутрь, я удивилась, насколько маленькой и хрупкой она выглядела. Её шерсть была светло-серого окраса, а её фиолетовая грива была коротко пострижена, что говорило о её возможной принадлежности к военным. Я посмотрела на её униформу и вспомнила слова Скудл.

— Ты из Анклава?

— Монин Глори, индивидуальный номер 221-12-992, первый Добровольческий Корпус, — отчеканила пегаска. Она то и дело облизывала сухие губы, и я леветировала ей остатки Спаркл-Колы. Кобылка взяла её и нерешительно сделала несколько глотков. По крайней мере, это заставило её улыбнуться, а я, наконец, смогла расслабиться…

— Спасибо, — прошептала она.

— Добровольческий корпус? — переспросила я.

— Добровольческий корпус был набран Анклавом для того, чтобы помочь пегасам восстановить контакт с землёй. Этого не… этого не должно было произойти. Они предупреждали нас… — она посмотрела на кучки пепла, её голос дрожал. — Но я не поверила им.

— Предупреждали? — П-21 заинтересованно взглянул на меня.

— Что поверхность беспощадна и жестока, — тихо сказала она, потирая лицо копытом. — Что всё, чем занимаются пони на поверхности, это насилуют, убивают, а потом насилуют то, что убили. — она снова взглянула на кучки пепла с дрожью. — Я… все мои друзья… нас послали на контакт… у нас были подарки… были плохо вооружены. Плохо защищены. — она затряслась и зажмурила глаза. — О, Селестия! Они… они делали ужасные вещи!

— Похоже, что вы нарвались на рейдеров, — ответила я.

— Половину из нас они зарезали и съели. Некоторые были ещё живы. Мы отступили сюда, когда засекли передачи, но не смогли получить доступ к системе, и тогда охрана включилась. Я… — она зажмурилась ещё сильней. — Я забилась под провода. Я слышала, как они все умирали.

Её снова начало трясти.

— Эй-эй, дыши, Глори… просто сделай несколько глубоких вдохов, — я пристально посмотрела на П-21, прежде чем продолжить успокаивать кобылку. — Звучит очень похоже на то, через что пришлось пройти нам двоим. Похоже, Пустоши нравится бросать на пони один кошмар за другим. Так почему ты просто не… ну, ты знаешь? — я кивнула рогом в сторону неба.

Она покраснела и отвела взгляд.

— Я… Я просто не могу.

Ладно. Психологическая травма и недоверие. Я точно знала, к чему это ведёт.

— Не хочешь что-нибудь с этим сделать? — обратилась я к П-21.

П-21 посмотрел на меня и застонал. Монин Глори растерянно посмотрела на нас.

— Сделать? Что вы имеете в виду?

— Если рейдеры поймали вас именно здесь, то это значит, что их лагерь должен быть где-то неподалёку. Я хочу сказать, что мы должны убедиться, что они больше не съедят ни одного пони, — сказала я с лёгкой усмешкой.

— Поверь, охота за рейдерами — это довольно… — я закатила глаза и постучала копытом, размышляя, как закончить сказанное. — Помоги мне с этим, П-21.

— Глупо? Ребячески? Опасно? — предположил он, передавая мне собранное оружие и боеприпасы: неплохой автоматический пистолет и несколько обойм с патронами. Наконец что-то бабахающее, из чего я могла прицелиться.

— Да не, скорее… весело! — сказала я, хлопнув копытами.

П-21 мрачно посмотрел на Морнинг Глори и вздохнул:

— А ты привыкаешь ко всему этому безумию.

Очевидно, молодая кобылка не оценила наш юмор.

— Ты хочешь убить тех пони, которые убили мой взвод… ради веселья? — распахнув глаза от ужаса, спросила она.

Я глубоко вздохнула.

— Вообще-то нет. Во-первых, я не хочу, чтобы они навредили кому-нибудь ещё. Во-вторых, мне совсем не нравится перспектива встретить рейдеров с лучевым оружием, снятым с твоих товарищей. В-третьих, в этом районе сейчас, скорее всего, находятся пять маленьких кобылок, и мне совсем не хочется, чтобы их опять схватили. В-четвёртых, мне нужны крышечки и боеприпасы и я вполне могу смириться с тем, чтобы забрать их у кучки убийц, — перечислила я, закатив глаза. — Ах да, и это весело. Сама увидишь, если пойдёшь.

— Пойти с вами? — она выглядела шокированной.

— Конечно. Твоих друзей атаковали и убили. Ты была заперта в гробу под терминалом целую неделю. Я уверена, что тебя гложет жажда мести.

Она посмотрела на меня и покачала головой.

— Совсем не гложет?

Кобылка вновь покачала головой.

— Ну, может быть, капельку? — предложила я, сдвинув копыта на расстояние миллиметра. На её лице появилось что-то, напоминающее улыбку, но она всё равно покачала головой.

Обалдеть. Держу пари, я была единственной пони в Пустоши, которая притягивала к себе пацифистов.

— Ладно. Расклад такой: ты можешь оставаться здесь, дожидаясь нашего возвращения, можешь пойти с нами или можешь попытать удачу в одиночку.

— Я… я пойду с вами. Не хочу оставаться одна, — осторожно сказала Монин Глори, явно полностью не доверяя мне. Я левитировала к ней её лучевой пистолет. Всё ещё колеблясь, она взяла оружие и сунула его в кобуру. Это её немного успокоило.

— Не хочу показаться придирчивой, но все пегасы были вооружены… так себе, — сказала я и кивнула на измятый лучевой пистолет. — Похоже, они не очень хорошего качества.

— О, нет. Добровольческие Корпуса комплектуются излишками оружия и брони, выделяемыми силами безопасности и разведкой.

«Брони? Она называла эту униформу бронёй? Да моё обмундирование охранницы куда лучшая броня, чем это!»

— Можно мне взглянуть на остальные пистолеты? Возможно, я смогу их исправить, — осторожно спросила она. Я вспомнила, что сделала Скудл с теми винтовками, поэтому выложила оставшиеся четыре лучевых пистолета, позволяя ей приняться за работу. П-21 с интересом наблюдал, как она умело разобрала оружие и, используя лучшие части, отремонтировала пистолет, который был самым пригодным. Когда она закончила, оружие выглядело куда более впечатляюще. Она даже не прикасалась к закрытому контейнеру для картриджа.

— Отличная работа. Ты занимаешься ремонтом вещей?

— Я… я обучалась в академии Тандерхеда, — покраснела она. — Там возникло несколько протестных выступлений… ничего серьёзного. Просто многие из нас хотели спуститься вниз. Вот поэтому и были созданы Добровольческие Корпуса.

«И отправлены на растерзание рейдерам. Очень удобно.»

— Так значит… Анклав пришёл, чтобы помочь Пустоши. Они позволяют добровольцам, вроде вас, спускаться вниз, чтобы оказывать помощь. Затем выдают вам старое оружие и униформу… они хоть учат вас, как ими пользоваться?

— Я… я прошла двухнедельные тренировки и курс выживания, — ответила она.

Ну, разумеется. А затем они отправили этих добровольцев к рейдерам с миссией мира? Если бы существовала награда за некомпетентность, то Анклав взял бы главный приз. Как могли их разведчики пропустить отрубленные головы и изуродованные трупы? Я оглянулась на П-21. Он был мрачнее тучи и лишь качал головой. Монин Глори была молода, травмирована и потрясающе наивна. Может, это просто паранойя, но я вдруг поняла, почему Скудл опасалась Анклава.

— Что ж, это твой выбор, — сказала я, складывая в сумку останки Бролли. Снаружи я нашла дерево и магией выкопала в его корнях яму. На какие-либо церемонии времени не было, поэтому я просто скинула сумку вниз и засыпала её землёй. Левитировав к себе заострённый камень, я нацарапала на стволе дерева «Бролли» и «Он пытался». Я заметила, что оба моих спутника наблюдают за мной. П-21 смотрел с одобрением, а Монин Глори, похоже, была просто в замешательстве.

— Итак. Идёшь с нами? — спросила я, проверяя автоматический пистолет и свою амуницию. Монин Глори кивнула, и я левитировала к ней несколько картриджей для её лучевого пистолета. — Я понимаю, что тебе не очень импонирует идея стрелять по рейдерам, но, поверь мне… нужно себя заставить. Особенно, если ты увидишь, что я открыла огонь.

С желтым будь добрей, красного убей.

* * *

Была некоторая ирония в том, что рейдеры обосновались в закусочной, расположенной у дороги на Витерс. Если бы после Могильника мы не сошли с дороги, то сейчас сопротивление рейдеров было бы гораздо более ожесточённым. Пока мы возвращались обратно на запад, я позволила Глори сделать несколько пробных выстрелов по блотспрайтам. Она смогла выстрелить, только когда сумела совладать со своими нервами. Я не представляла, как она собирается прицеливается из оружия, у которого не было мушки, но, после полдюжины блотспрайтов и одного радсвина, я была приятно удивлена.

— И как же Анклав пытается помогать? В смысле, я не видела ни единого признака пегасов, кружащих над пустошью и мочащих каждого рейдера, который посмеет высунуть голову, — сказала я, подняв глаза к небу. Большая ошибка. Я пошатнулась так сильно, что столкнулась с Монин Глори и едва не сбила её с ног.

— Прости, — пробормотала я, опуская взгляд ниже горизонта.

— Ну, мы обеспечиваем жителей вокруг небесного порта едой и одеждой. Ещё мы проводили дипломатические миссии.

Ага, например пытались наладить мирные отношения с кучкой рейдеров. Какой гений вообще додумался до этого?

— А ещё мы предоставляем бесплатную медицинскую помощь.

Это меня заинтересовала и я взглянула на хромого П-21.

— Правда? Это щедро, — сказала я. Жеребца мучила такая боль, что он лишь промычал в согласии.

— К сожалению, похоже, что многие фракции враждебно относятся к деятельности Анклава. В частности, Стальные Рейнджеры. Они даже атаковали наш небесный порт. Я просто не понимаю, откуда столько недоверия? Почему пони не дают нам помочь?

Негодование Монин Глори можно было понять. Лично я поддерживала идею помощи нуждающимся, но предложение Анклава казалось каким-то подозрительным. Я не могла перестать думать о записи, на которой этот Сангвин обещал Смотрительнице всё, чего бы она не попросила. Тогда его щедрость дорого нам обошлась.

Рейдеры расположились в старой пончиковой. Над входом висел плакат, на котором выцветший коричневый единорог держал пончик, а сколотые буквы над ним гласили: «Пони Джо». Как мило, они пригвоздили части тел к копыту, дабы они орошали прилегающую территорию свежей кровью. Как артистично и гротескно. Мой ПипБак зафиксировал только одну враждебную цель, шляющуюся у задней двери. Я оглянулась на П-21. С ним у меня больше шансов поднять на уши всю округу, так что без него задача упрощается. Затем медленно вытащила дубинку из кобуры.

— А, что если он… — сипло прошептала Монин Глори.

— Невиновен? Не вооружен?

Я посмотрела на рейдера, который присел рядом с канавой. Его метка на ПипБаке была красного цвета. Я закрыла глаза. В чём разница между мной и рейдером, помимо того, что я, вроде, была более осмотрительной благодаря ПипБаку. А, если бы у меня не было Л.У.М.-а, была бы я такой же убийцей, как и рейдеры?

— Если он капитулирует, ладно…

Я кралась так тихо, как только могла, аккуратно леветируя дубинку перед собой. И в этот момент рейдер довольно бурно испражнился прямо себе под ноги. Возможно, он собирался потом закопать продукты своей жизнедеятельности и именно для этого взял с собой лопату. Я пожалела о том, что у меня есть обоняние, когда волна вони достигла меня. К счастью, я была довольно далеко от рейдера, но даже не смотря на это, я была рада, когда он закончил свои дела. Он пробормотал что-то на языке, похожим на смесь разнообразной похабщины, мата и нецензурщины, когда я, сжав дубинку покрепче, похлопала его копытом по плечу:

— Ну привет.

Он замер и, медленно повернувшись, уставился на меня. Один его глаз был опухшим от сочащегося гнойника, а второй был настолько сморщен, что я невольно задалась вопросом: а не был ли он слепым? Рейдер медленно улыбнулся, на мгновение, обнажив острые зубы.

— Не надо… — предупредила я, видя как улыбка расползается по его лицу.

— Не надо, — процедила я сквозь зубы, но было слишком поздно. Он дёрнул головой и схватил черенок лопаты. У меня не было выбора, я ударила его дубинкой по затылку со всей силой, на которую был способен мой рог. Мясистый звук, который, как ни странно, соответствовал звуку его кишечника, заполнил всю округу. Его тело дёрнулось и рухнуло рядом с его вонючей кучей.

Я оглянулась и увидела Глорию, с застывшим от ужаса лицом. Я нахмурилась.

— Счастлива? — спросила я, указав дубинкой на застывшую маниакальную гримасу. Она отвернулась, а П-21 одарил меня взглядом, который читался как «Ты не права, Блекджек». Но мне было начхать, я не желала обсуждать никого, настолько отмороженного, чтобы, что поменять себе прикус в соответствии со своими новыми вкусовыми пристрастиями.

— Сейчас я войду внутрь. И если мне нужно будет быстро оттуда выбраться, я буду признательна, если вы будете готовы прикрыть мой отход.

Я не смотрела на Глори и не видела, кивнула ли пегаска мне в ответ или нет. Оставалось надеятся, что П-21 достучится до неё.

Просто охренеть можно. Она стреляет мне в лицо, но отказывается убивать рейдера!

Я медленно приоткрыла дверь в пончиковую. Печи и фритюрницы были покрыты более чем вековым слоем ржавчины. Запах, донёсшийся из-за двери, был настолько сильным, что я едва удержалась от того, чтобы не блевануть. Всё помещение было заполнено жужжащими мухами, а в стороне стоял промышленный смеситель, из которого торчали разные части тел, в том числе и несколько крыльев. На полу процветали колонии личинок, которые лезли под копыта, когда я осторожно зашла внутрь. Похоже, что большинство рейдеров сейчас находились в столовой.

— Сквар! Заканчивай уже срать и вали сюда! Сквааар! — прокричала кобыла, которая стояла ближе всех.

— Я заставлю его съесть это. Кто хочет посмотреть? — раздался зловещий смех, и одна отметка отделилась от общей массы и направилась к двери. Оглядевшись вокруг, я юркнула за смеситель. Я не сдержалась и заглянула в него, о чём тут же пожалела. В смесителе была какая-то каша, и она шевелилась…

Когда кобыла проходила мимо моего укрытия, я заметила лучевой пистолет, который она левитировала перед собой. Я уже знала, как быстро стреляет эта штука, и мне совсем не хотелось получить ещё один ожог. Я сразу скользнула в З.П.С. и заехала своей металлической дубиной прямо ей по глотке. Любые опасения, что она может позвать на помощь улетучились, когда второй удар разбил ей лицо, и повредил глазное яблоко, которое лопнуло, расплескав густую желтоватую массу по её щеке. Я не смогла бы остановиться, даже если бы захотела, но мне и не хотелось, и последний удар по её голове прикончил её. Я схватила её копытами, чтобы не дать ей упасть и аккуратно опустила её на пол кухни. Смех из обеденного зала заглушил звуки ударов и стоны.

Я осмотрела лучевую пушку мёртвой кобылы. Она была точно такой же, как у пегасов на метеостанции. На Л.У.М.-е было ещё четыре красных метки. Я сомневалась, что мне повезёт поймать ещё кого-нибудь в одиночку. Метод П-21 отпадал, пришло время закончить всё в стиле Блекджек.

Выйдя из-за угла и взведя пистолет я, не теряя времени, скользнула в З.П.С. и направила все четыре выстрела в голову ближайшего рейдера. Третий залп разорвал его голову на кусочки, и я мгновенно скрылась за дверным проёмом. Красные лучи сразу же полетели в мою сторону. Один из рейдеров, в сварочной маске, выскочил и побежал на меня. Я выстрелила в его сторону несколько раз, в прямом смысле вырывая куски плоти из его груди, но лишь пятый выстрел уложил его.

Лязг и звон металла за моей спиной оказался более чем красноречивым предупреждением, и я тут же нырнула обратно в столовую и припала к полу. Взрыв гранаты заставил мои барабанные перепонки нервно пульсировать, рейдеру же сорвало лоскуты кожи с шеи и головы. Она попыталась вытащить свой лучевой пистолет, но мои пули задели артерию, которая тут же разразилась кровавым фонтаном. Кобыла в конвульсиях рухнула на пол и потеряла сознание. Минус один… Ооо, чёрт!

У этого рейдера было кое-что новенькое; поверх брони он носил упряжь, которая удерживала его оружие по бокам. И этим оружием были две широкие, длинные увеличенные версии лучевого пистолета. Я попыталась скользнуть в З.П.С., но заклинанию всё ещё требовалось время для перезарядки. Я выстрелила наугад и шмыгнула назад на кухню. Лучевые винтовки, установленные у него по бокам, прожгли дымящуюся линию в том месте, где секунду назад была моя голова.

Я не могла противостоять такой огневой мощи и поэтому отступила, когда он стал приближаться ко мне; его выстрелы плавили ржавое кухонное оборудование, в то время как я уже опустошила свою обойму. Продолжая пятиться назад, я вытащила её и левитировала внутрь новую, прежде чем нырнуть в заднюю дверь.

— Гори! Гори гори гори! — снова и снова ликующе вопил он, выйдя наружу. Он направил на меня оба своих ствола, и тут я внезапно осознала, что мой пистолет совершенно бесполезен против него Я продолжала попытки прошить ему голову, но металлический шлем рейдера отразил большинство моих выстрелов.

Внезапно на крыше кондитерской появилась Монин Глори с зажатым в зубах пистолетом и уставилась на него сверху. Её лихорадочно трясло, и я была уверена, что она сейчас выронит оружие! Она выстрелила, скорее всего случайно, и красный луч её пистолета опалил гравий у ног рейдера. Безумный жеребец медленно повернулся, наводя лучевые пушки, и посмотрел наверх. Он прекрасно понимал, что мой пистолет был не достаточно мощным, и потому не представлял для него серьёзной угрозы.

— Стреляй! — закричали мы с П-21 в унисон.

— Гори! — завизжал рейдер.

В одно мгновение помещение заполнилось красными лучами.

Внезапно рюкзак рейдера ярко вспыхнул и затрещал, пробитый одним из выстрелов Глори. Жеребец закричал, когда горящие детали рассыпались по его бокам, и попытался открыть огонь по трясущейся серой пони, но его лучевые пушки лишь дымились.

— Неееет! Гори! ГОРИ! — вопил рейдер, наблюдая как я поднимаюсь.

— Хватит! Просто беги! — крикнула Глори сверху.

Рейдер не послушал её. Вместо этого он потянулся к лопате и, схватив её принялся размахивать импровизированным оружием в мою сторону. Проклятье! Я снова прицелилась, пытаясь найти какие-нибудь уязвимые места в его броне.

У меня закончилась вторая обойма, когда острое лезвие просвистело прямо над местом ожога, оставленного Глори. Твою мать! Неужели так сложно оставить моё лицо в покое? Я выпила последнее лечебное зелье и перезарядилась… две пули? Две грёбаные пули?!

Это плохо.

Воспользовавшись З.П.С., я отправила последние два выстрела ему в голову Ощутимо, но не смертельно. «Похоже, что этот рейдер совсем не чувствовал боли», — подумала я, когда острие лопаты вонзилось в мою переднюю ногу. Я выхватила дубинку, надеясь, что хоть она сможет его уложить.

Внезапно наверху появилась Глори и выпустила в рейдера все имевшиеся у неё заряды. Один из выстрелов окутал его ярким красноватым свечением, и он рассыпался горсткой пепла прямо перед моими копытами. Я отпрянула назад, когда Глори со слезами в глазах спустилась вниз. Кобылка всё ещё продолжала стрелять. Затем, когда оружие опустело, она отшвырнула его в сторону, стеная над дымящейся горкой пепла.

— Я же хотела помочь! Я просто хотела помочь!

Потом она затряслась и, опорожнив свой желудок, завалилась на бок, разразившись рыданиями. Я сделала единственное, что могла: положила копыто ей на плечо и крепко прижала к себе, а она тряслась и всхлипывала, снова и снова повторяя эту простую фразу.

Как и я. Пустошь делала убийцей каждого.

* * *

— Она неопытна и эмоционально неустойчива, Блекджек, — сказал мне П-21, когда мы обнаружили трейлер, чтобы укрыться в нём на ночь. Ничего, кроме защиты от дождя, он предоставить нам не мог, но и этого сейчас было достаточно. П-21 едва успел снять с рейдеров оружие и собрать патроны, прежде чем снова дала о себе знать его больная нога. Мне нужно было начинать учиться пользоваться лучевым пистолетом, так как зарядов для него у нас оказалось в два раза больше, чем для автоматического. Как же я скучаю по моему дробовику.

— Отлично. Она нам подходит, — ответила я. Открытая рана на моей ноге ужасно болела, так как лечебных зелий у нас не осталось, и залечить её было нечем. Мне оставалось лишь надеяться, что мы случайно наткнёмся на кого-нибудь, кто сможет оказать помощь.

— Я же не говорю, что мы должны оставить её здесь. Просто не нужно давать ей оружие. Она ведь почти задела и тебя, стреляя в того рейдера, — мягко убеждал меня П-21. Глори, свернувшись калачиком, лежала в своей вонючей униформе в дальнем углу трейлера. Я бы отдала сейчас что угодно за возможность воспользоваться прачечной.

— Я не стану разоружать её, П-21. Теперь нас уже трое, и я не могу оставаться единственной, у кого есть оружие. Так что, если ты не собираешься сам…

— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

— Верно. А вот она может. Ей просто нужен кто-то, кто будет направлять её копыта, и немного опыта. Касаемо её идеалов… что я могу сказать? На мой взгляд с этим Анклавом что-то явно нечисто, но она действительно хочет помочь. Так же, как и я. Думаю, это единственная разница между нами и рейдерами.

Я вынуждена была признать, что за последние три дня у меня развилась пугающая тяга к убийству пони.

П-21 вздохнул и перевёл взгляд на окно, за которым моросил дождь, мягко барабаня по крыше.

— И как долго это будет продолжаться?

— Глори сказала, он может идти целыми часами или даже днями. Пегасы больше не управляют погодой, помнишь?

Когда я впервые услышала об этом, у меня случился шок. Я-то думала, что этот сплошной серо-чёрный слой над головой и есть небо. То, что это совсем не так, и что это была всего лишь облачная завеса, созданная пегасами столетия назад, в целом, здорово подорвало веру в аргумент Анклава о «помощи жителям Пустоши». Глори с неохотой вынуждена была признать этот факт.

Я особенно не возражала против дождя. Да, он был мокрый и холодный, но его равномерный шум напоминал мне гул системы вентиляции, в которой постоянно циркулировал вязкий, затхлый воздух. Хотя это и было довольно грустно, мне хотелось думать, что дождь изо всех сил пытается смыть следы крови.

Однако, очень скоро этот дождь мне наскучил. С другой стороны, слушать сумасшедшие бредни Смотрительницы тоже не хотелось. Я переключилась на радио, хотя и сомневалась, что мне удастся настроиться на сигналы Стойла Девять Девять. Тем не менее, я терпеливо перебирала один канал за другим, и заморгала от удивления, когда грязный прицеп вдруг наполнила музыка. В Стойле музыка звучала постоянно, но она всегда была излишне помпезной, прежде всего служа напоминанием нам, что мы должны быть преданы Стойлу и Смотрительнице. Эта же мелодия была нежной и печальной и, казалось, разгоняла мрак вокруг нас.

«…отпусти. Отпусти. Отпусти. Отпусти…

Если больно, просто отпусти.»

Этот голос захватил каждую частичку моего внимания, и я отдала их с радостью. Я не знала, кем она была и о чём именно пела, но зато я знала боль. Как и каждый из нас. И когда она пела, я чувствовала, как у меня становится легче на душе. На несколько кратких минут я смогла покинуть Пустошь и оказаться в каком-то совершенно другом месте.

Наконец, это закончилось, и какой-то жеребец по радио издал долгий восхищённый вздох.

— Это была Свити Белл с песней «Отпусти», напоминающая всем нам, что иногда, как бы не были плохи дела, лучшее, что можно сделать — простить и забыть. Это ДиДжей Pon3, вещающий для всех слушателей к востоку от Хуффа. Я знаю, что некоторым из вас кажется, будто там не происходит ничего, достойного упоминания, но это же старая добрая Пустошь. Итак, новости специально для тебя, Хуффингтон. Оказывается, дорога между Мэйнхэттеном и Хуффом стала теперь немного безопаснее благодаря паре новеньких пони прямо из стойла. Вам это понравится… похоже, что за последние несколько дней Хуффу добавилось немного охраны. Да-да, она уже ясно дала нам это понять, вырезав всех рейдеров от Витерса и аж до самого Мегамарта. И похоже, она не собирается останавливаться на достигнутом. Посему большое спасибо тебе, Кобыла-Охранница, от ДиДжея Pon3. Надеюсь, что ты продолжишь нести закон и порядок в Пустошь, и жду не дождусь посмотреть, каков же будет твой следующий шаг.

«Что за бред?»

— Что за нафиг? Кто это вообще был? И откуда этот жеребец узнал, что я сделала? Что за на… — И тут меня озарило: — Наблюдатель…

— Наблюдатель? — спросил П-21, немного нахмурившись.

— Ну конечно же это он! Кто же ещё знал о том, что мы выходцы из Стойла, и что мы зачистили Витерс от рейдеров? — я скрестила копыта и добавила. — Это имеет смысл.

П-21 скептически посмотрел на меня, но спорить не стал. Выдавив подобие улыбки, жеребец заговорил:

— Кобыла-Охранница? Неплохо.

«Что значит „неплохо“? Это же ужасно!»

— Этот ДиДжей только что сказал Деусу, где мы находимся! Что мы сейчас на…

— Очень длинной дороге между двумя крупными городами, которую вероятно даже Деус не сможет полностью прочесать, — прервал меня П-21.

— Ну… а что тогда насчёт его «нести закон и порядок»? Я ведь не собираюсь ничего из этого делать. И ещё он не упомянул тебя!

Надо признать, что в тот момент я вела себя чуть более чем слегка параноидально. Но зачем Наблюдателю надо было говорить на весь Хуффингтон о моих намерениях?

— Такое чувство, что он хочет сделать из меня какую-то блюстительницу порядка!

— А разве это не так? Ты напала на тех рейдеров не колеблясь, по большей части просто потому, что то, чем они занимались, было неправильно. Может ты и не следуешь письменным законам, но ты сама сказала, что они — чудовища и ты собираешься их остановить. — П-21, похоже, нравилось подкалывать меня. — Так в чём проблема?

— В том, что он пропускает места, где я облажалась. Молчит о том, что я натворила в «Могильнике» или как из-за меня погибла Скудл.

Это звучало так, будто он хочет сделать из меня какую-то национальную героиню, но я не хотела этого.

Весь вопрос в том, что я могла сделать?

Заметка: Новый уровень.

Новая способность: Друг ночи. Ваши глаза быстро приспосабливаются к плохому освещению помещений и ночным сумеркам.

(Авторская заметка: Выражаю огромную благодарность Mr. H за помощь. Работать в одиночку хорошо, но благодаря ему рассказ стал в десять раз лучше.)


Глава 5
Работа

«Шаг первый — выжить.

Шаг второй — не знаю…

Шаг третий — профит!»

Итак. Вот он, Хуффингтон. Хуфф. Или «Сердце», если имеется в виду центр города, где должны быть все чудеса науки. Глори без умолку болтала о нем всё утро, пока мы шли по разрушенной дороге. Но взглянуть на него своими глазами мне удалось только лишь тогда, когда дорога поднялась на эстакаду. И первое впечатление оказалось не самым лучшим.

«Сердце» Хуффингтона находилось на острове, который окружали вяло текущие потоки зелёной светящейся жижи пополам с какой-то розовой гадостью. Из-за нехватки места, здания на острове были построены такими высокими, что их вершины терялись в облачной завесе. Некоторые здания были наполовину разрушены, другие завалились на соседние небоскрёбы. Вокруг их тёмных шпилей клубились зелёные облака. Я бы не позавидовала тем пегасам, которым пришлось бы через них пролетать. Всё «Сердце» было окутано зеленым свечением, которое пульсировало как бы в такт сердечному ритму. Мне едва удалось разглядеть останки каркаса моста в нескольких милях от нас, позади огромного овального сооружения.

Вдоль берегов реки когда-то были жилые пригороды. Намного менее прочные, чем небоскрёбы в Хуффингтоне, теперь они представляли собой целый пояс из руин и заваленных дорог. Я не видела никаких путей через эти завалы, кроме шоссе, ведущего прямо к «Сердцу». Река протекала слева от нас, в северном направлении, и по её течению пригород сменялся промышленной застройкой. Справа от нас были в основном погибшие деревья и территория рейдеров, а к юго-западу виднелось какое-то высоченное здание.

Наше внимание привлекло большое квадратное строение за эстакадой. Вокруг него лежали кучи сломанных повозок, небесных экипажей и другого мусора. Четыре большие турели, установленные по углам, ворочали стволами туда-сюда. Неоновая вывеска ярко светилась на фоне окружавшей нас серой пелены дождя. «Мегамарт», — гласила она, а чуть ниже было написано: «Пристанище Искателей». Если я не ошибалась, это была штаб-квартира Искателей.

Мы шли к воротам по разрушенному шоссе. В это время турели, каждая из которых была бы достойным конкурентом Деусу, пристально следили за нашим приближением. Пол-дюжины пони, очевидно заскучавших от отсутствия посетителей, оживились, увидев нас.

— Вход платный, — сказала единорожка, оглядев мою броню. Её зеленая накидка пестрела коричневыми и серыми пятнами самых странных оттенков.

— Мы должны заплатить, чтобы войти? — недоверчиво переспросил П-21.

— Пять крышек с головы. Десять с брамина. А ещё вы можете стать Искателями по супер-цене всего в тысячу крышек. Не нравится — катитесь на все четыре стороны, — сухо сказала она.

Один из охранников пригляделся ко мне и расплылся в улыбке.

— Эй, Кистоун! Это же она! Кобыла-Охранница!

Другие, тоже заметив это, стали хихикать и переговариваться. Вот бы найти этого ДиДжея Pon3 и лягнуть его так, чтобы он через «Сердце» перелетел! Они так говорили, будто я была Суперпони.

— Крышечка не будет против, если мы её пропустим.

Кобыла в камуфляже холодно посмотрела на меня.

— Так это она убила тех психов в «Пони Джо»? Не особо впечатляет, — сказала она, глядя поверх меня. Отчасти я была с ней согласна. Но и выкидывать крышки, только чтобы зайти внутрь, мне не хотелось.

— Эй, я не могла позволить, чтобы эти типы шатались по дорогам. Вам же они нужны, верно? — сказала я как ни в чём не бывало, но по их взглядам поняла, что победа за мной. Я состроила гримасу: такая роль мне не нравилась, но если она сэкономит мои деньги…

Похоже, я нашла правильные слова.

— Проходите. Обязательно побеседуйте с менеджером. Она недавно о вас говорила, — сказала Кистоун, отходя в сторону, чтобы пропустить нас. — И даже не думайте стрелять — мигом узнаете, на что способна наша Пушка.

— Молодец, Кобыла-Охранница, — сказал П-21, когда мы подошли к воротам под гудящей неоновой вывеской.

— Заткнись, — фыркнула я.

— О своей репутации можно или сожалеть, или пользоваться ею, но не то и другое сразу, — продолжил П-21. И в ответ, к удивлению Глори, я показала ему язык.

Я не ожидала, что изнутри это место будет так похоже на свалку. Поддоны и стеллажи со всяким хламом были аккуратно выстроены в ряды. Тут же было около дюжины прилавков, с которых торговцы сбывали свой товар. У меня прямо слюнки потекли, когда я увидела дробовик с барабанным магазином. Над аптекой помещалась убогая больничка, но их рекламная вывеска «Очищаем от радиации» была привлекательнее дробовика. Гостиницей тут служил ряд коек вблизи кухни. Над всем этим висела Пушка, действительно здоровенная пушка, смонтированная в потолочной турели. Я даже не представляла… ладно… представляла, как круто она стреляет, но предпочла бы не испытывать этого на себе. Судя по размерам, так эта штуковина вполне могла бы стрелять целыми рельсами.

Внутри было не меньше пони, чем в Стойле Девять Девять. Все они ходили небольшими группами, осторожно оглядываясь по сторонам. Некоторые из них, очевидно, были рейдерами, и я ещё раз взглянула на Пушку, напоминая себе, что здесь вести себя нужно надлежащим образом. Но большинство из посетителей Мегамарта оказались довольно дружелюбными: они разговаривали, смеялись, обменивались различными историями и товарами. В сопровождении дюжины телохранителей, мимо нас прошли две хорошо одетые кобылки, болтая о каких-то «прогулках по трущобам». Затем нам встретились шесть пони, облачённых в стальную броню и при полном вооружении, которые, очевидно, намеревались скупить все гранаты и ракеты в этом магазине. Я почувствовала укол вины, когда увидела четырёх Крестоносцев, которые выходили из помещения с сумками, заполненными консервированными продуктами. К счастью, они были не из тех, с кем я была знакома лично.

— Обычный день на Пустоши… Но где, в таком случае, пегасы Анклава? — нахмурившись пробормотал П-21, глядя на кучу гранат. — И где они берут все эти вещи?

— Да везде, — сияя, ответила подошедшая к нам кобыла лимонного цвета с синей гривой. Её кьютимаркой были три бутылочные крышечки, а одета она была в тёмно-синий жилет, на котором виднелся бейджик с надписью «Привет, меня зовут Крышечка, я — Менеджер Мегамарта». — Вокруг Хуффингтона располагалось больше военных частей, чем вокруг любого другого города в Эквестрии, так как враги постоянно пытались помешать проводимым здесь исследованиям. После того, как упали бомбы, большая часть оружия, боеприпасов, и прочих полезных вещей так и остались лежать в различного рода хранилищах и тайниках.

Она осмотрела меня, задержав взгляд на моей броне охранницы, и улыбнулась:

— А! Ты та кобыла, которая убила рейдеров на Мэйнхеттенской дороге!

Отлично. Возможно, тут есть скидка для охранниц или что-то подобное. Похоже, это была единственная польза, которую могла принести моя репутация.

— Да, ничего особенного. Это в порядке вещей, — сказала я, нелепо улыбнувшись. Она оценивающе посмотрела на меня, отчего я неуклюже попятилась. — То есть они же просто рейдеры. Любой пони на моём месте убил бы их.

— Боюсь, что ты ошибаешься, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Любой пони избегал бы их всеми возможными способами, а они в это время продолжали бы грабить мои караваны. Ты единственная смогла, наконец, остановить эти нападения. Возможно, для тебя в этом нет ничего особенного, но за последние несколько месяцев мы потеряли шесть караванов. Торговля с Тенпони и Гаттервилем была заморожена.

Она достала из кармана небольшой мешочек с бутылочными крышечками.

— Считай, что это «спасибо» от Искателей, — сказала она, наградив меня улыбкой.

— Ого, как щедро, — с любопытством сказал П-21. На его лице определённо читалось подозрение. Я что, была единственной в нашей компании, кто старался держаться открыто?

— Таковы были условия контракта. Я уверена, вы всё равно их здесь потратите, так что я получу их назад с торговцев. А если и не потратите, то принесёте потом какой-нибудь интересный товар, — сказала Крышечка успокаивающим тоном, обернувшись к нему.

Взглянув на свой ПипБак, я увидела сумму. Пятьсот крышечек, не считая всякой мелочи, которую мы насобирали. Я посмотрела на П-21 и Глори, которые удивлённо оглядывались вокруг, и отсчитала им по двадцать пять крышек.

— Почему бы вам не пойти осмотреться тут и перекусить? Может найдёте кого-нибудь из Анклава? — предложила я Глори.

— Нет. Нашим сюда нельзя. Запрещено, — угрюмо ответила она и пошла вдоль рядов. П-21 бросил на меня любопытный взгляд, а затем последовал за пегаской.

— Она из Анклава? — нахмурившись, спросила Крышечка. Я неуверенно кивнула, и она нахмурилась ещё сильнее. — Тогда будьте осторожны. Вы с ней можете этого не понимать, но она — проблема.

— Не думаю, что она очень опасна, — ответила я, на что получила лишь суровый взгляд. Ладно, Анклав — неудачная тема. — Извини за подозрительность П-21. Ему многое пришлось пережить. Мы всего-то пару дней как вышли наружу.

— Всего пару дней, надо же, — сухо ответила она, изгибая бровь так, как я ещё не видела раньше.

— Да… — так, надо постараться не говорить как полная идиотка. — Мне тут нужна кое-какая информация.

— Информация — такой же товар, как патроны и броня, — ответила Крышечка. — Простые вопросы стоят недорого, но если вам нужно что-то особенное, придётся раскошелиться.

Я вздрогнула.

— У меня есть файл. ЭП-1101. Я хочу узнать, что в нём.

— Анализ данных? О, Богини, ну и запросы у тебя, милочка, — сказала Крышечка, выглядя при этом весьма довольной. Я показала ей файл в моём ПипБаке. Она нахмурилась.

— Зашифрованный?

Я кивнула, она прикрыла свои голубые глаза, покачала головой и, немного погодя, сказала:

— Десять тысяч крышек.

Она смотрела на меня спокойно и рассудительно.

— Включая мои комиссионные.

Если бы не её профессиональный тон и серьёзное выражение лица, я бы рассмеялась.

— Десять тысяч?

— Если хочешь, чтобы работу выполнили безопасно и качественно, да. Можно найти исполнителей и подешевле, но они, скорее всего, тебя пристрелят и заберут данные себе. Так что если тебе нужен ответ — десять тысяч крышек, — сказала она примирительно. — Извини, но это честный ответ.

Великолепно. План «быстро добыть информацию» со свистом вылетел в трубу. Надо было работать над планом — «быстро разбогатеть».

— Спасибо. Теперь я хотя бы знаю, к какой сумме надо стремиться, — сказала я, вздохнув. К пятизначной сумме. Я постаралась улыбнуться как можно беспечнее. — Есть предложения, как мне достать десять тысяч крышек?

— Полагаю, они тебе нужны как можно скорее, а не к концу жизни? — спросила Крышечка, снова изгибая дугой бровь и одобрительно улыбаясь. Когда я кивнула, она оглядела меня сверху донизу.

— Ну, квалифицированная помощь всегда имеет свою цену, — сказала она, подходя к большой доске объявлений, увешанной листками бумаги. Некоторые объявления были отпечатаны, но большая их часть была ротописной.

— Мы не только ищем всякую всячину. Мы ещё работаем с клиентами, которым нужна особая помощь. Иногда это поиск и возврат товаров, а иногда — контракт на зачитску гнёзд каких-нибудь тварей, или охота за головами.

— Охота за головами? — спросила я, просматривая объявления. — В смысле, убивать других пони за крышки?

— О, да. Это может быть весьма доходным делом… если тебя не смущает, что кто-то другой за тебя будет решать, кому пора умирать, — сказала она, показывая копытом на раздел объявлений. — Пусть язык не вводит тебя в заблуждение. Их всех будут описывать, как воров, рейдеров и убийц… неважно, являются они ими на самом деле, или нет. Некоторые — да. Некоторые — нет. Так что решай.

Мне были нужны десять тысяч крышек, и передо мной была целая стена возможностей.

— Спасибо, мне надо повнимательнее это прочитать.

Вообще-то, лучше бы это прочитал П-21… Точно, П-21… Я обернулась к жёлтой кобыле.

— Последний вопрос. Моего друга ранили несколько дней назад. Он страдает от боли, и ему нужна серьёзная помощь. Посерьёзнее лечебного зелья.

— Магическая хирургия не сильно дешевле расшифровки и анализа данных, — некоторое время она смотрела на меня. — Но к западу отсюда есть медицинский центр имени Флаттершай. Если и есть средство помочь твоему другу, то оно там. Верхние уровни практически не обследованы и не разграблены. Местечко там, правда… не очень. Но, если ты не собираешься идти в филиал Министерства Мира в «Сердце», других вариантов нет.

— Спасибо, Крышечка.

— Не благодари, Охранница. Я просто указала тебе путь. А делать всю работу будешь ты. Удачи, — сказала она, уходя, после чего поприветствовала двоих пони, с головы до ног закованных в стальную броню с несколькими внушительными многоствольными пушками на боках.

— Добро пожаловать, Стальные Рейнджеры! Чего изволите сегодня: ракеты, гранаты, 5-мм патроны?

Так это были Стальные Рейнджеры? Что ж, приятно знать, что Деус был не один такой с крутыми пушками.

Я остановилась возле клиники, где на куске старой доски мелом были написаны цены. «Наложение швов: 50 к.; Очищение от радиации: 100 к.; Удаление зубов: 25 к. за каждый; Удаление червей и паразитов: 25 к. Надо срочно привести себя в порядок? Посетите нашу аптеку! Специальное предложение: Дэш: 75 к.; Ампутации: от полу-минуты до минуты».

Врачом, если можно было его так назвать, был худой старый единорог коричневого цвета по имени Бонсоу с кьютимаркой в виде костной пилы, в белом халате, покрытом застарелыми жёлтыми пятнами.

Я выбрала «штопку и очистку по специальной цене» за 125 крышек, затем расстегнула ремни и позволила снять с себя мою сине-желтую броню. Моя шкура под ней напоминала карту ушибов, подпалин, ссадин и полузаживших ран. Моя шея всё ещё болела из-за выстрелов в школе, а щёку саднило от «подарочка» Глори. Бонсоу левитировал к себе очки, когда осматривал мои ранения.

— Так-так. Кто-то неплохо прогулялся? Радиационные ожоги. Лучевые ожоги. Следы пуль. Следы заживления лечебным зельем.

Он прикрыл копытом от света мои глаза и невесело кивнул.

— Интересно. Я уже видал раньше такие глазки.

— Правда?

Может, он мог бы их вылечить?

— Ага. У гулей, — сказал он с мрачной усмешкой. — Похоже, Охраннице туго пришлось?

— Это не моё имя, — сказала я, поджав уши. — Не знаю, почему ДиДжей Pon3 так меня называет, но это чушь.

Он взглянул на меня с холодком.

— Слушай, девочка, я достаточно пожил в Пустоши, даже пережил своих детей и внуков. Если и есть на свете что-то ценнее, чем чистая вода и патроны, так это чувство, что завтра у тебя будет меньше шансов подохнуть, чем сегодня. На смену тем рейдерам придут другие, но вчера мы чуть не устроили праздник, когда узнали, что наши караваны, идущие в Мэйнхэттен, снова будут в безопасности. Может, для тебя это ничего не значит, но для нас это вопрос жизни и смерти.

Не знаю, должна ли была я чувствовать ободрение, раздражение или смущение, но я решила замолчать и не отрывать его от работы. П-21 и Глори стояли неподалёку, попивая воду через соломинки, так же, как и Спаркл-Колу до этого. Казалось, мои напарники не были готовы увидеть меня без брони. Не то чтобы меня это смутило. В стойле Девять Девять мы одевались в зависимости от наших обязанностей, и я бы с радостью забыла о своих, оставив из одежды только кьютимарку. Бонсоу дал мне чашку какой-то меловой слизи и продолжил колдовать надо мной. Пришлось выпить эту дрянь, в конце концов, хирург своё дело знал. Когда он закончил, я чувствовала себя не хуже, чем если бы меня подлечили в медицинском центре Девяносто Девятого.

— Десять тысяч крышечек? — разинув рот спросила Глори, когда мы вышли из клиники. Доктор дал мне что-то под названием Бак, и должна признать, сейчас я чувствовала себя энергичнее, чем когда либо. Пегаска нахмурилась. — Это много?

— Спаркл-Кола стоила десять крышек, так что это будет как тысяча бутылок, — негромко ответил П-21.

Глори поморщилась.

— Дааа, это много, — протянула кобылка, а затем, подумав мгновение, добавила. — Но, возможно, есть способ подешевле. Если мы доберёмся до небесного порта, то Анклав, может быть, взломает твой файл бесплатно. Я думаю, они будут рады сделать это в благодарность за то, что ты помогла мне вернуться.

Пегаска нахмурилась, теребя свою гриву, а затем слегка закатила глаза.

— Просто я… не знаю, как добраться до порта отсюда. Наверное, он… восточнее?

— Неплохой… вариант, — ответила я.

Хорошо бы услышать об Анклаве больше, чем два мнения. Я знала, что Монин Глори с радостью бы помогла, но, когда я вспоминала про последнюю передачу Бролли, облака, и Добровольческий корпус, меня начинали одолевать сомнения на счёт остального Анклава. И тут я кое-что вспомнила.

— Глори, кто такая Реинбоу Деш?

Её глаза округлились от страха, а губы сжались так крепко, словно она боялась сболтнуть лишнего. Наконец, она заговорила, запинаясь:

— Реинбоу Деш? Она… э-э-э… ох… Богини…

Очевидно, Глори не была готова говорить на эту тему.

— Ну, она была величайшей героиней пегасов времён войны, но… ну… — она грустно посмотрела на меня, — когда упали бомбы, она захотела спуститься на поверхность, чтобы помогать.

П-21 с удивлением посмотрел на неё.

— И что в этом плохого? Разве вы здесь не для того же самого?

Она резко покачала головой.

— Я хочу помочь сейчас, но она требовала, чтобы пегасы спустились вниз и помогали, несмотря на магическую радиацию сотен жар-бомб, отравивших атмосферу. Погибли бы десятки тысяч пегасов, или даже больше… Мы уже потеряли Клаудсдейл, так что Совет пегасов отказался. Она улетела… и, наверно, погибла от радиации, — тихо сказала Глори, глядя себе под ноги.

— Некоторые пони действительно уважают её за это, но…

— Но ты, наверное, нет? — спросила я с лёгкой улыбкой.

Глори вздохнула и слегка нахмурилась, тряхнув головой.

— Если бы она осталась и подчинилась Совету, она могла бы хоть что-то исправить. Анклав создавался, чтобы защитить народ пегасов, и он это делает. Но… — она оглянулась вокруг. — Может, если бы Реинбоу Деш не покинула нас, Анклав начал бы помогать поверхности раньше. Но она улетела, и нам пришлось двести лет бороться, подавать петиции, устраивать мирные демонстрации, чтобы Добровольческий корпус мог делать то, чего она ожидала бы от нас сразу после падения бомб.

Она допила свою Спаркл-Колу.

Надо сказать, моя грива прямо чесалась от любопытства.

— Каково это, жить на облаках?

И снова, это был явно не тот вопрос, который она ожидала.

— Эм… ну, там все по другому. Это все, что мне можно сказать, правда, — тихо произнесла она, — Нам не разрешено обсуждать «Циклон». Информация засекречена.

Хех, что называется — продвинулись. У неё — секреты, у него — подозрения… Я уверена, мне предстояло пройти долгий путь в направлении «заведи друзей». П-21 до сих пор не хочет даже носить оружие; по-прежнему видит меня, как воплощение всего того грёбаного дерьма, которое он встречал в Стойле Девять Девять.

Пора сменить тему!

— Так, П-21. Ты видел их доску объявлений? Я уверена, если мы подрядимся на парочку работ, будем продавать все ненужные находки и нам просто повезёт, мы добудем эти десять тысяч крышек довольно быстро, — под «быстро» имелось в виду то, что нам не придётся с тратить месяцы на поиски. Сомневаюсь, что мы сможем так долго скрываться от Деуса, тем более, что этот тупой ДиДжей выдавал наше местоположение чуть ли не в каждой своей передаче. Я сорвала несколько листков бумаги и протянула их П-21. — Я надеялась, что ты поможешь мне выбрать.

— Отлично. Быстро разбогатеть. Этот план обязательно сработает, — язвительно ответил он, но всё же взял бумажки. — О’кей… убить так, убить сяк… нет. Нет. Нет.

Жеребец в замешательстве поднял бровь.

— Ладно… Убить и осквернить… Нет. Осквернить и убить? Фу. Да что с этими пони такое?

Он нахмурился, разглаживая объявление, которое было написано на старом лотерейном билете.

— Вот это, возможно, подойдёт. Какая-то кобыла хочет, чтобы мы собрали ядовитые железы радскорпионов.

— Чтобы сделать антитоксин? — полюбопытствовала Глори.

— Запеканку, — ответил П-21, закатив глаза. Пегаска недоуменно уставилась на него, а синий жеребец продолжил. — Очевидно, они очень вкусные и питательные. Заказчик платит двадцать пять крышечек за каждую. Если мы принесём ей хотя бы двадцать штук, то заработаем шестьсот крышек. Судя по всему, к западу отсюда есть карьер, в котором полно этих тварей.

— Что такое радскорпион? — поинтересовалась я, глядя на Глори.

— Ну, я слышала, что они точно такие же, как и обычные скорпионы… только больше.

— Здорово. А что такое скорпион? — с натянутой улыбкой спросила я.

Очевидно, что она не была готова столкнуться с таким уровнем безграмотности.

— Эмм… это жук. Ну, на самом деле — паукообразное, но…

Я топнула, не дав ей закончить.

— Ага, жуки! Можно убивать жуков и зарабатывать крышки! — «И никаких моральных дилемм». — Что там ещё есть?

Он продолжил копаться в листовках.

— Убить… убить… слишком мало крышечек… убить… убить… стоп. Извлечь, — жеребец взял жёлтую распечатку. — НПЦ Айроншод Файрармс. Заказчик хочет, чтобы мы достали некоторые детали из мэйнфрейма в этом центре. Дополнительная оплата за любые чертежи, которые мы сможем извлечь из системы.

— Отлично. То есть мы идём к мэйнфрейму, выкачиваем из него чертежи, выдёргиваем все сохранившиеся детали и становимся богатыми! — воскликнула я, заставив своих спутников вздрогнуть. — Что?

П-21 перевёл взгляд на Глори.

— Ты сможешь извлечь детали?

— Ну… то есть… я знаю основы. Может быть, — сказала Глори с застенчивой улыбкой, потирая копыта. — Возможно это будет лучше, чем просто выдернуть их.

— За это заплатят тысячу крышечек, плюс по две сотни за каждый чертёж, — спокойно произнёс П-21, продолжая просматривать объявления. — Хм. Похоже, что этот заказ повесили недавно. «Ограничено по времени». Две тысячи крышечек тому, кто уберёт незаконных поселенцев из Медицинского Центра имени Флаттершай.

Мои ушки мгновенно навострились.

— Убрать? То есть поубивать и перекалечить?

Глори взглянула на меня с некоторым беспокойством.

— Что? Ты же видела эти контракты. Увечья всегда подразумеваются!

— Сказано просто «убрать». Здесь не сказано, что они рейдеры, как другие, так что, возможно, нам удастся обойтись без кровопролития.

— Что ж, по крайней мере, мы должны попробовать. После мы сможем покопаться там, и наверняка найдём что-нибудь ценное, — я старалась, чтобы мой голос был спокоен, но П-21 по-прежнему смотрел на меня с подозрением… ладно, он на всё смотрел с подозрением. В чём же дело? Ты, значит, спасаешь этого парня от неминуемой гибели, а он продолжает не доверять тебе? О’кей, возможно, если мы найдём что-нибудь, что поможет его больной ноге, он начнёт думать обо мне как о друге, а не как о «напоминании о стойле».

— Короче. Мы топчем пару жуков, выдёргиваем несколько проводов и выдворяем кучку незаконных поселенцев. Что в этом сложного? — обратилась я с усмешкой к своим компаньонам. П-21 лишь спрятал лицо в копытах, в то время как Глори всем своим видом давала понять, что имеет сомнения на этот счёт. — Что?

— Как всегда, ляпнула, не подумав, — пробормотал П-21.

* * *

— Я же просто так сказала! — воскликнула я, глядя, как шуршащая и щелкающая стая надвигалась на меня. Боевой дробовик с барабанным магазином, обошедшийся мне в сотню крышечек, ревел не переставая, пока я кружила по гравийному карьеру, уворачиваясь от клешней и отравленных жал полдюжины радскорпионов. На таком расстоянии промахнуться было невозможно, но при этом было крайне желательно сохранить их шкуры.

Наступил момент, когда З.П.С. подвело меня. Теперь оно лишь замедляло время, а не останавливало его полностью. К тому моменту, когда заряд заклятия истощился, двое радскорпионов уже были мертвы, но остальные успели понаделать новых дырок в моих передних ногах своими острыми, как бритвы, клешнями. Придётся нанести ещё один визит Бонсоу, когда всё это закончится. Хорошо ещё, что жалящие хвосты радскорпионов пока не пробивали мою броню.

Карьер был заполнен ржавой техникой, что значительно осложняло работу Монин Глори. Ей приходилось постоянно маневрировать в воздухе между металлическими фермами, разбитыми конвейерами и разлагающимся оборудованием, чтобы поспевать за мной, пока я, как безумная, палила во все стороны. Теперь, когда Глори занималась отстрелом членистоногих, а не пони, она демонстрировала прекрасное владение лучевым пистолетом. Я не представляла, как она прицеливается из этого хитроумного приспособления, зажатого в её зубах, но мягкое КРАК каждого её выстрела звучало в унисон с гортанным БУМ моего дробовика.

— Ситуация выходит из-под контроля! — послышался крик с насыпи вокруг карьера, где расположился П-21 с биноклем. Хотя я бы предпочла, чтобы он взял в копыта оружие и присоединился к битве; сейчас я была бы рада любой помощи.

— Из той пещеры выбираются новые, Блекджек! — закричал он, указывая на дальнюю стену карьера.

— Глори! — завопила я, отпрыгивая в сторону, когда один из радскорпионов подобрался достаточно близко, чтобы ударить меня своим жалом. С огромным удовольствием я отстрелила ему хвост. Если бы только у него не оставалось его клешней и острых, как бритвы, челюстей… — Поджарь их!

Маленькая пегаска густо покраснела, хотя этот термин вполне соответствовал ситуации. Радскорпионы, похоже, не знали, как атаковать воздушные цели. А тем временем, лучевой пистолет Глори обрушил вниз град выстрелов, отгоняя их от сухопутной и гораздо более привлекательной добычи. Эти сверкающие лучи внесли сумятицу в ряды радскорпионов, и я мысленно зааплодировала, когда они ещё и поджарили одного из них.

Я споткнулась о какую-то ржавую железяку и закрутилась на месте, пытаясь сохранить равновесие. Один из радскорпионов тут же набросился на меня, и мне пришлось упасть на спину, чтобы всеми четырьмя копытами отбиваться от его отвратительных конечностей. К счастью, мне не требовались копыта, чтобы стрелять из оружия. Я левитировала дробовик прямо к голове скорпиона и одним выстрелом превратила её в месиво из зелёной жижи и осколков хитина. Если бы я могла держать радскорпионов на расстоянии, то справиться с ними не составило бы труда; они, похоже, не понимали, что реальную опасность представляло именно моё оружие, а вовсе не я. Я отшвырнула от себя тело, и остальные радскорпионы шарахнулись в сторону, давая мне время вновь встать на ноги.

Я повернулась и побежала, доставая лечебное зелье, чтобы залечить раны на боках, после чего вынула из дробовика опустевший магазин и левитировала из сумки новый. Вставив его в оружие и чувствуя, как лечебная магия разливается по телу, успокаивая боль от ранений, я снова развернулась и начала поливать свинцом особо назойливых паукообразных. Когда с последним из них было, наконец, покончено, мне удалось отправиться на выручку Глори. К счастью, ей удавалось сдерживать скорпионов, пока я приближалась к их сбитой с толку, толкущейся массе. Они уже были прилично измотаны, когда я добралась до них; мне потребовалось всего несколько выстрелов, чтобы покончить с шуршащими паразитами.

— Что ж, это было совсем неплохо, — сказала я со смехом, когда Глори приземлилась рядом.

— Неплохо?! Это было ужасно! — возразила она. Я решила не рассказывать ей, что я видела внутри закусочной Пони Джо. На мой взгляд, отстреливание жуков не шло ни в какое сравнение с этим.

«Эй, а почему движется земля?» Видение гулей, выбирающихся из нагромождения костей, тут же встало перед моими глазами.

— Берегись! — закричала я, отталкивая Глори в сторону.

В самом центре карьера из земли выбирался самый огромный радскорпион, которого я когда-либо видела! Он был размером с трёх пони, а его клешни были достаточно большими, чтобы оборвать мне ноги и голову, как лепестки с ромашки. Они мне всегда казались довольно невзрачными цветами… блин, почему я вообще сейчас думаю о цветах? Хвост радскорпиона ударил с такой силой, что я легко смогла представить, как он проходит прямо сквозь меня.

— Бежим!

У нас не было ничего, что могло бы помочь справиться с подобным противником. Главная проблема, по крайней мере для меня, заключалась в том, что этот радскорпион перекрыл единственный выход из карьера. И что ещё хуже, эта тварь была чертовски быстрой! Мне казалось, что столь большому созданию полагалось быть крайне неповоротливым, но радскорпион устремился к нам с неожиданной быстротой и упорством. Несколько выстрелов, выпущенных по радскорпиону, подтвердили мои сомнения насчёт того, что дробовик и лучевой пистолет не помогут нам одолеть его. Единственное, что играло нам на руку, это его размеры и многочисленные обломки технологического оборудования, разбросанные по всему карьеру.

Правда у меня в сумке был припасён ещё один козырь. Я достала гранату с синей полосой.

— На-ка, выкуси! — заорала я, телекинезом зашвыривая гранату прямо в пасть чудовища. Движимое инстинктом, оно немедленно проглотило её, и я выдернула чеку прямо перед тем, как граната исчезла в глотке радскорпиона. Пять секунд… десять… почему это Глори так странно на меня смотрит? — Что?

— Это была импульсная граната, — крикнула она, не спуская глаз с радскорпиона, который сновал вокруг нас.

— И что с того?

— Они срабатывают только на роботах! — рявкнула она на меня.

— Какому идиоту пришла в голову идея создать гранату, действующую только на роботов?! — огрызнулась я в ответ. — Ничего глупее я никогда…

— Берегись! — заорала я, когда скорпионий хвост проник сквозь обломки и едва не снёс Глори голову. Я изо всех сил напрягала мозги, выискивая возможные способы проскользнуть мимо этой твари и покинуть карьер, но радскорпион ловко двигался из стороны в сторону, отсекая любые пути к бегству. Мне оставалось лишь отступать назад к… пещере… о, чёрт, только не это! — Оно загоняет нас!

— Что?

— Оно оттесняет нас к той норе.

И я сильно сомневалась, что смогу долго там продержаться.

— Давай я вытащу тебя по воздуху! — предложила Монин Глори, пока гигантский радскорпион выпутывался из ржавых тросов старого парового крана. Нет слов, чтобы описать мой скепсис по поводу этой затеи, но перспектива оказаться в этой яме прельщала меня ещё меньше.

— Ну, если ты считаешь, что справишься, — ответила я, увидев, что радскорпион выбрался из своей ловушки и снова устремился к нам. Я почувствовала, как Глори вцепилась зубами в воротник моей брони и засунула копыта мне под ремни. Она бешено замолотила крыльями, и я с удивлением поняла, что мы поднимаемся в воздух.

Мы поднимались — это хорошо, но поднимались медленно — это плохо. Гигантский радскорпион успел запрыгнуть на паровой кран и ударить по нам хвостом. Монин Глори пронзительно вскрикнула, когда острое жало вонзилось ей в бок, и гравитация снова взяла верх над нами. Если бы я упала на землю, то наверняка сломала бы себе что-нибудь жизненно важное. К счастью, я приземлилась на крышу огромного стального крана. Оглянувшись, я увидела, как Глори, трепыхаясь в воздухе, медленно опускается на гравий. Радскорпион развернулся и быстро засеменил к ней.

Разрываемая надвое бирюзовая кобылка встала перед моими глазами.

— Не-е-ет! — взревела я и, отшвырнув пустой магазин, вставила в дробовик новый. У меня оставалось всего с десяток патронов. Пан или пропал. Я сиганула с крыши крана и приземлилась прямо на спину гигантского монстра. Припав к его вздымающейся спине, я вызвала З.П.С. и нацелила ствол прямо на хвост радскорпиона. Пули впились в этот мясистый придаток, разрывая на куски его жёлтую плоть и разбрызгивая вокруг зеленовато-черную сукровицу. Третий выстрел полностью оторвал ему хвост и, что ещё важнее, полностью переключил его внимание на меня.

Мои передние копыта застряли в трещине между щитками его бронированного панциря, и мне чуть не раздавило их, когда радскорпион начал скакать и извиваться в агонии. Его клешни были не достаточно гибкими, чтобы он мог зацепить меня ими, поэтому он начал просто водить ими по спине, в надежде стряхнуть меня на землю. Я пригнула голову и, стиснув зубы, терпеливо дожидалась, когда З.П.С. наберёт заряд, достаточный для выстрела. Я нацелилась прямо в основание клешни, и одним выстрелом полностью оторвала её. Когда радскорпион, наконец, додумался перевернуться на спину, чтобы раздавить меня, я соскочила с него и покатилась по гравию. Но тут же с криком вскочила на копыта и со всех ног понеслась обратно на монстра. Я хотела, чтобы каждый из оставшихся выстрелов достиг цели, поэтому подбежала в упор и открыла огонь.

Он попытался закрыться оставшейся клешнёй, но у меня уже был достаточный заряд З.П.С., чтобы разобраться и с этой конечностью. Раздался протяжный рёв дробовика, и чёрная клешня отлетела прочь, вращаясь в воздухе.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — прокричала я, всаживая оставшиеся три заряда в голову радскорпиона. После чего я перехватила своё разряженное оружие задом наперёд и начала прикладом наносить удары по вязкой массе, которая, надеюсь, была его мозгом. Я не останавливалась до тех пор, пока монстр не перестал трепыхаться. Хотя, возможно, не остановилась бы и тогда, если бы не П-21, который с криком оттащил меня от мёртвого радскорпиона.

Монин Глори хромала в нашу сторону, ойкая при каждом шаге.

— Без обид, но я действительно начинаю ненавидеть поверхность.

— Добро пожаловать в наш клуб, — ухмыльнулась я, а затем поймала на себе их странные взгляды. Ну да, я же с ног до головы была в потрохах радскорпиона. П-21 отдал Глори одно из своих лечебных зелий, но хотя рана на её боку, прямо над кьютимаркой в виде восходящего солнца, и затянулась, выглядела пегаска всё равно не очень хорошо.

— Эй, ты в порядке? — спросила я её.

— Да, всё нормально. Просто немного кружится голова, должно быть, из-за потери крови. Я буду в норме, — ответила она, присаживаясь рядом.

— Когда вернёмся, я подберу тебе приличную броню, — пообещала я ей. — Эта твоя униформа даже хуже, чем просто бесполезна.

Я не имела ни малейшего понятия, что такое «ядовитые железы радскорпиона», и где они у него находятся, но П-21, определённо, был в курсе и того, и другого. Они с Глори начали обходить одного скорпиона за другим, собирая требуемые органы. Похоже, с этим бонусом мы справились. Пока мои компаньоны были заняты делом, я направилась к пещере… хотя, на самом деле, это было не более, чем просто углубление в скале. Многочисленные кости и всяческая рухлядь наполняли этот грот. Большинство костей принадлежали единорогам и земным пони, но, похоже, что и, как минимум, два пегаса также сложили здесь головы. Я прошерстила останки своим телекинезом и была вознаграждена прибавлением в моём арсенале: двумя энергетическими картриджами, каким-то цилиндром размером с копыто пони, в котором мой ПипБак распознал «микромагическую батарею» и плазменной винтовкой всё ещё в рабочем состоянии. А ещё я обнаружила плащ Крестоносцев. От него осталось не так уж и много, но я всё же смогла разглядеть гарцующую белую пони на грязном синем лоскутке. Очень осторожно я вытянула плащ из кучи останков.

Часть меня хотела бы носить такой же. Хотя моя мама и была жива, я сомневалась, что когда-нибудь снова увижу её. Но затем я задумалась о судьбе Скудл и Бон. Можно было, конечно, спросить мнение П-21 на этот счёт, но пора бы мне уже прекращать использовать его как личный этический барометр. Я в долгу у Крестоносцев. Аккуратно свернув этот лоскуток, я опустила его в карман.

— Блекджек!

Меня уже реально начинал бесить тот факт, что моё имя произносится исключительно криком. Я побежала обратно и обнаружила П-21 склонившимся над лежащей ничком серой пегаской.

— Прости, — еле слышно произнесла она. — Я правда думала, что это всё из-за потери крови.

Я медленно выдохнула сквозь зубы. Выбить из неё яд всё равно не удастся.

— Что мы можем сделать?

Мы ведь должны были быть в состоянии сделать хоть что-то. Я не хотела просто сидеть здесь и смотреть, как она умирает.

— Я могла бы синтезировать противоядие. Одна ядовитая железа… одно лечебное зелье… но мне нужно лабораторное оборудование… — медленно произнесла Монин Глори, тяжело дыша.

Я посмотрела в западном направлении, где виднелось большое коричневое здание, которое мой ПипБак идентифицировал как цель нашего следующего задания.

— П-21, «НПЦ» ведь расшифровывается как научно… какой-то там центр, не так ли?

— Научно-производственный, всё верно, — ответил он, проследив за моим взглядом.

— Пошли, — сказала я, вставляя в дробовик свежий магазин. Монин Глори нужна лаборатория, и она её получит. Мы больше не потеряем пони, за которую я в ответе.

* * *

«Айроншод Файрармс». Как бы мне хотелось работать на этих пони. Страсть, как хотелось. Я чувствовала возбуждение от одного только взгляда на выцветшие фотографии с изображением оружия, разбросанные по столам. Особенно от вида боевого дробовика АФ-88 «Айронпони» с рожковым магазином. Вот это я называю великолепным оружием! К сожалению, у меня не было времени на то, чтобы любоваться этими творениями, потому что, казалось, каждая автоматическая турель и каждый часовой Робронко пришли в движение, готовясь стереть нас в порошок.

— Я хочу это оружие, — крикнула я, когда заряд картечи, выпущенный мной, разнёс голову пони-часового, открывая тем самым наш неофициальный тур по служебным помещениям. — Вернее, сначала я хотела бы найти лабораторию, но потом я хочу АФ-88 «Айронпони». Можно мне такой?

— Я уверен, что хочешь, — ответил П-21, наблюдая, как я вторым выстрелом добиваю часового. Монин Глори покоилась у него на спине. — Спроси у своей мамы.

— Она бы мне его ни за что не разрешила.

Это было ненормально. Я спятила. Мне постоянно нужно было двигаться вперёд, чтобы просто не смотреть на Монин Глори. И мне необходимо было разрядить напряжение шуткой, потому что, как только я начинала думать о Глори… Не дожидаясь, когда З.П.С. полностью восстановит заряд, я перепрыгнула через разбитого часового, направляясь в следующую комнату. Я повела стволом из стороны в сторону, одновременно проверяя помещение с помощью Л.У.М. и направилась в сторону следующего коридора. Выпрыгнув в дверь, я услышала зловещее ПИП-ПИП-ПИП под копытами.

Я посмотрела вниз как раз вовремя, чтобы успеть обезвредить своей магией мину. Мурашки побежали у меня по спине. Мне было бы уже некому помогать, если бы я подорвала нас. Левитировав мину к остальным вещам, я осторожно двинулась вдоль коридора и нашла ещё две мины, скрытые под мусором. Они лежали очень близко друг к другу, и я просто подорвала их одним выстрелом, чтобы не тратить время на их обезвреживание. Миновав туалеты, я вошла в огромное производственное помещение.

— Приветствую, зебринское отродье! Пора с тобой разобраться! — произнёс с энтузиазмом металлический голос, и прямо к дверному проёму подлетел парящий многорукий робот, направляя на нас огнемёт.

— Разберись-ка вот с этим! — крикнула я. Всё было настолько просто, что мне даже как-то неловко стало, когда, проскользнув под роботом, я выстрелила по левитационному талисману, встроенному в его корпус. Разбрызгивая искры, робот обрушился на пол рядом со мной, и я добила его, всадив несколько пуль в матрицу центрального процессора.

— Лаборатории, должно быть, на втором этаже, — предположил П-21, глядя вверх на переплетение лестниц и узких подвесных мостков. Что за пони проектировал это место? Тем не менее, П-21 был прав — на первом этаже мы обнаружили только офисы и это производственное помещение.

— Я возьму её, — сказала я и осторожно перенесла Глори с его спины на свою. У неё был сильный жар. Это хорошо… На мой взгляд, страдающая от лихорадки и живая, она была лучше, чем холодная и окостеневшая. Зафиксировав её телекинезом у себя на спине, я помчалась вверх по лестницам так быстро, как только осмеливалась.

На этот раз обошлось без происшествий. Войдя в дверь, мы оказались в окружении лабораторного оборудования… и стреляных гильз. Огромного количества стреляных гильз. Я почти уронила Глори, поскользнувшись на них. Комната была заставлена верстаками для изготовления патронов, рабочими столами и различными лабораторными приборами. Некоторые из них были разбиты, но…

— Глори, мы нашли то, что тебе нужно. Глори?

Я залепила ей телекинетическую пощёчину.

— Глори!

Она зашевелилась и, оглядевшись затуманенным взором, тихо пробормотала:

— Нет. Я не хочу больше делать это. Не надо больше оружия. Пожалуйста…

И её взгляд опять расфокусировался.

Я легонько встряхнула её.

— Глори! Противоядие. Ты сказала, что сможешь сделать его.

— Противоядие… зачем… это не имело бы никакого смысла… это должны были быть антибиотики… — еле слышно произнесла она.

Я ещё раз дала ей пощёчину и почувствовала облегчение, когда её взгляд сфокусировался на мне.

— Прекрати… прекрати бить меня по лицу… — прошептала она.

— Ты выстрелила мне в лицо. А теперь расскажи нам, как делать противоядие, — сказала я. П-21 в это время проверял оборудование и горелки.

— Ядовитую железу… смешать с лечебным зельем типа А или Б… варить… отфильтровать полученный экстракт… ввести… — пробормотала Глори.

— Пожалуйста, скажи, что ты понял что-нибудь из этого? — обратилась я к П-21.

— Думаю, что да, — ответил он и принялся за работу. Покопавшись в своих сумках, он извлёк использованную иглу и стерилизовал её кончик в пламени горелки. — Теперь ты поняла, что она больше, чем просто романтик-идеалист с добрыми намерениями?

— Мне плевать. Она помогла нам. Мы должны помочь ей, — ответила я резко. Сейчас не время обсуждать это.

— Но…

— Хватит уже подозрений! — крикнула я, развернувшись к нему. — Ей нужно помочь прямо сейчас. Я знаю, ты никому не доверяешь, но мы это сделаем. — Было видно, что моя тирада его обескуражила. Я глубоко вздохнула.

— Послушай. Я знаю, что она из Анклава. Я знаю, она говорит, что хочет помочь. Мне бы очень хотелось посмотреть, как на самом деле выглядит солнце. Я не могу позволить ей умереть.

— Я… — он посмотрел на неё и вздохнул, — я и не думал позволить ей умереть. Я просто… почему ты доверяешь ей? Ты готова довериться первому встречному. Наблюдатель. Крышечка. Даже Крестоносцы и Монин Глори. Ты даже мне веришь, хотя я говорил, что хочу выстрелить в тебя.

Я смотрела, как П-21 смешивает железы и целебное зелье:

— Я не знаю. И ничего не могу с этим поделать. Я верю в пони, пока они не хотят убить меня или навредить кого-либо другому.

Может это синдром Стойла Девять Девять? Похоже на то, каждый знал каждого, и даже сокровенный тайны были вполне всеобщим достоянием. Можно было кого-то обмануть, разве что, блефуя в покере. За исключением Смотрительницы, я, пожалуй, знала всю грязь и подноготную сотни кобыл Стойла.

— Просто я верю, что пони, вместо того чтобы грызться, способны объединится и помочь друг другу.

Он тихонько засмеялся.

— Как раз то, чего не хватало Пустоши — оптимистка.

Со вздохом я закатила глаза.

— П-21…

— Я не шучу, — сказал он серьёзно, отчего я немного опешила. Он поручил мне наполнить шприц с помощью моей магии, так как она более деликатна, чем копыта и рот. Заполнив его, мы ввели сыворотку в ногу Глори. Через минуту она вздрогнула и её дыхание участилось. — Ты бесишь и раздражаешь меня, а иногда твои действия пугают меня до полусмерти, но время от времени ты производишь на меня впечатление.

Улыбнувшись, я спросила:

— Значит, когда я в следующий раз буду говорить с Наблюдателем, я могу ему сказать, что мы стали друзьями?

— Стали больше похожи на друзей, — сказал он, держа копыта в миллиметре друг от друга. — Примерно на столько.

Я рассмеялась и тряхнула головой.

— Отлично. Значит, я делаю успехи, — вздохнув, я стала осматриваться по сторонам. Мой Л.У.М. показывал несколько красных меток. — Я зачищу лабораторию и попробую поискать мэйнфрейм.

— Хорошо, только не распотроши его, — сказал он то ли в шутку, то ли всерьёз.

Я продолжила двигаться дальше в лабораторию, каждый шаг пиная гильзы от разнообразного оружия. Должна признать, я была рада, что до нас никто сюда не залез. Здесь был истинный рог изобилия всяких боеприпасов. Я прошла мимо ящиков пистолетных, дробовых и винтовочных патронов. На некоторых были маркировки, которых я никогда не видела: красные, оранжевые, зелёные, синие и черные полосы. А впереди меня ждали роботы часовые, на которых я могла испытать всё разнообразие полученных боеприпасов.

Красные оказались своего рода зажигательными, что было абсолютно бесполезно. Оранжевые — разрывались при контакте с поверхностью подобно гранате! Может не так разрушительно, но впечатляет. Зелёный патрон просто растёкся по металлу каким-то гелем. Синим я выстрелила по турели. Произошла вспышка, и турель просто отключилась. Я скептически посмотрела на вырубленное устройство, а затем на свою пушку. Впечатляюще. Минуту спустя эта чёртова штуковина заработала опять, так что мне пришлось действовать по старинке — картечью. Чёрный просто запускал кучу заострённых игл, многие из которых просто рикошетили об броню оставшихся часовых.

Дойдя до очередной двери, я тут же замерла. Я чувствовала покалывание на моей коже ещё до того, как я услышала щёлканье моего ПипБака. Чтобы не было позади этой двери, я была готова. Покончив с последней турелью, я осмотрела офис. «Доктор Троттенхеймер. Научный руководитель», — гласила потускневшая табличка. Внутри был сейф и терминал. Их я оставила более надёжным копытам П-21. Скелет единорога расположился на стуле, а рядом с ним на полу лежал необычный пистолет.

Осмотревшись получше, я поняла, что с костями было что-то… что-то не так. Например, его череп будто был вылеплен из воска и лежал довольно далеко, рядом с радиатором. Отверстие в черепе явно было не пулевым, вместо этого оно было оплавлено. Я призвала телекинез и аккуратно приподняла пистолет. Я никогда не видела ничего подобного, но что-то в нём заставило меня поёжиться. Я положила его в мою седельную сумку. У меня пробежались мурашки, когда мой ПипБак идентифицировал его просто как «Причуда Троттенхеймера». Тогда я посмотрела на стену, на которую указывало выходное отверстие…

Как и большинство зданий на пустоши, НПЦ Айроншод Файрармс был оборудован по последнему слову техники, и иногда это доходило до абсурда. Возможно, я не очень хорошо разбираюсь в конструкции этого здания, но его стены были обшиты шестисантиметровыми стальными пластинами, которые уходили глубоко в бетонное основание постройки. Они позволяли зданию выдерживать даже ракетный удар. И когда я подошла к дырке в стене, я могла лишь удивлённо разглядывать аккуратное отверстие, которое проходило через укреплённый офис и внешнюю стену за ним. Я оглянулась на скелет доктора Троттенхеймера, а затем вновь перевела взгляд на дырку. Что же за пуля могла сотворить подобное?

* * *

Примерно через час я сменила П-21, и он смог, наконец, заняться замками. Жеребец передал мне старый потрёпанный журнал, половина страниц которого давно уже потерялась. Похоже, что это был старенький «Сделай сам», в котором было несколько довольно странных статей на подобии «Пластид и вы» или «Как же Пинки Пай удалось одурачить Прыгающую бомбу? Три теории».

Дыхание Глори стало спокойным и глубоким, а через несколько минут после того, как П-21 вышел, она, наконец, открыла глаза.

— Я жива? — тихо спросила она.

— Ты так представляла себе загробную жизнь? — сказала я с усмешкой. — Ну да. Мы подбросили бутылочную крышку, и она упала морковкой вверх, так что нам пришлось спасать тебя, — добавила я с невинным видом.

— Вы подбросили…

— Шутка, — объяснила я, — Что, у анклавовцев вообще нет чувства юмора? — осведомилась я, приподняв бровь.

— Мы всего лишь пони Анклава, Блекджек. Не Анклавовцы… — Монин Глори отвернулась, — И нет. Я не думаю, что оно есть, — произнесла она, медленно поднимаясь, сжимая голову копытами. — Ой… ой…

— Голова болит?

Глупый вопрос. Я достала из седельных сумок бутылку Спаркл-Колы и левитировала её пегаске, попутно открутив крышечку и опустив её себе в карман. Глори улыбнулась, взяла Колу копытами и сделала небольшой глоток.

— Итак, пока ты была в отключке, ты пробормотала кое что, что заинтересовало П-21.

Уклончивый взгляд. Не хорошо. Ещё хуже то, что пегаска выглядела расстроенной.

— Я… пробормотала?

— Что-то вроде «не нужно больше оружия». Я нашла это просто забавным, учитывая, что ближайшая лаборатория, которую мы отыскали, оказалась оружейной, а вот П-21 это действительно заинтересовало, — тихо ответила я, надеясь, что смогу разговорить её.

Она закрыла глаза и отвернулась.

— Я… я не хочу говорить об этом.

— Здорово, просто здорово.

П-21 хочет пристрелить меня за то, что я постоянно напоминаю ему о Стойле, но при этом не хочет говорить об этом. Глори имела дело с оружием в Анклаве и она тоже не хочет говорить об этом. Я готова отдать ногу за напарника без туманного и загадочного прошлого.

— Просто, чтобы ты знала. Я буду рада услышать об этом побольше, — поднявшись, сказала я, оставляя пегаску наедине со Спакл-Колой.

— У меня не было выбора, — услышала я мягкий голос Глори у себя за спиной.

— Что?

Я посмотрела на неё с выражением вежливой заинтересованности. Она опустила взгляд на морковную газировку.

— У меня не было выбора. В Анклаве… если у тебя есть способности в какой-то области, то ты… предполагается… пройдешь курс обучения и будешь работать в этой сфере, — Она вздохнула и закрыла глаза.

— Мои таланты лежат в области инженерии и медицинских технологий. Я никогда не работала над чем-то особо важным, но всегда шли… разговоры. Разговоры о том, как использовать что-нибудь для военных целей. Разговоры о том, как использовать что-нибудь для защиты Анклава, — она вновь взглянула в свою бутылку, — и мне это не нравилось.

— Так почему ты просто не ушла? — М-да… похоже, Стойло Девять Девять было не единственным местом с дурацкими правилами.

— Я могла, но… Это было бы сложно, — похоже что, она явно не собиралась обсуждать свое прошлое. — Поэтому я перевелась в Добровольческий Корпус. Две недели тренировок, и я оказалась здесь, внизу.

Я криво улыбнулась:

— Знаешь, я бы действительно хотела как-нибудь услышать о жизни в Анклаве. Составить общее представление, и всё такое?

— Это… Я не могу. Пожалуйста… не то чтобы я не хотела, — тихо сказала она, глядя на свои копыта. — Мне запрещено. Если они когда-нибудь узнают, что я нарушила протокол… у меня есть семья, — её лавандовые глаза умоляли меня понять, — Их будут допрашивать. Их будут подозревать. Моя сестра может потерять работу. Мой отец несомненно будет опозорен. Я не могу говорить об этом. Ни о Циклоне, ни о том, что я делаю здесь. Ничего, — она закрыла лицо копытами, — Не то чтобы я не хотела рассказать тебе. Я не могу, — сказала она, шмыгнув носом.

Я чувствовала, что если продолжу давить, то она расколется. Моя грива прямо таки чесалась от желания получить вразумительные ответы. Но вместо этого я лишь вздохнула и провела магией вдоль её фиолетовой гривы.

— Не волнуйся. Я понимаю. И скажу П-21, чтобы забыл об этом.

Что ж, похоже мне придётся потерпеть ещё немного с этими секретами. Я поднялась на ноги и выпрямилась.

— Заканчивай с этим, а затем сделай одолжение: возьми три-четыре из этих желёз и сделай ещё парочку доз антидота. Не хотелось бы повторять это снова.

Она улыбнулась и кивнула. Конечно, мы не получим полное вознаграждение, но я могла с этим смириться. С чем я смирится не могла, так это с тем, что в следующий раз у нас может не оказаться противоядия.

— Пойду поищу П-21. Посмотрю, чем я могу ему помочь. — я даже не представляла, как буду помогать ему взламывать терминалы или замки, но в любом случае это звучало лучше, чем «ничем не могу помочь, если не надо ни в кого стрелять».

Оставив её отдыхать, я направилась в офис доктора, левитируя пистолет перед собой. Прежде мне не встречалось подобного оружия, и его внешний вид показался мне более чем странным. На первый взгляд места для обоймы не было, так что он вряд ли был автоматическим, как я сперва предположила. Он заряжался сзади, подобно двустволке; это, очевидно, было сделано для точности. Калибр был огромным, почти как мой рог! И похоже, что этот пистолет был защищён бронёй.

В худшем случае я могла ударить кого-нибудь этой штукой. Он стоил больше двух сотен крышечек, но я не представляла себе, какой от этого толк, пока у меня нет к нему пуль.

— Ну как, удачно? — спросила я, усевшись на стол и скрестив ноги, приняла вертикальное положение. П-21 наградил мне каким-то странным взглядом. Я заметила табличку с надписью на столе: «Я стал смертью, разрушителем миров!» Брр, ужас-то какой.

— Попытка шестьдесят один. — ответил он с лёгким вздохом, возвращаясь к терминалу. Через мгновение он внезапно посветлел. — И… похоже, шестьдесят вторая — удачная.

Затем последовал щелчок, и сейф в углу комнаты открылся.

— Тут есть несколько записей. Хочешь почитать их, пока я буду тут всё осматривать?

— Хм… наверное, не стоит. Это только расстроит меня.

«Но разве я не упоминала, что терпеть не могу сидеть без дела?» Я ничего не могла с собой поделать, когда спрыгнула со стола и направилась к терминалу, чтобы прочитать записи.

Запись 1>Я пишу это на случай, если меня возьмут под стражу или моя память будет подчищена М.М. Мой переход из лабораторий проекта «Горизонты» в «Айроншод Файрармс» был стремительным, если не сказать больше, но это было вопросом жизни и смерти. Г.Б. делает всё возможное, чтобы защитить меня и С.С. от директора, но, боюсь, этого может оказаться недостаточно. Би был весьма доволен возможностью заполучить интеллект вроде моего в ряды сотрудников НПЦ, но я заметил, что мой переход вызвал возмущение в рядах старой команды. Это меня не волнует. Хотя новая работа может оказаться ниже уровня моих способностей, самое главное, она способна обеспечить меня и мою семью. А, учитывая нынешние обстоятельства, возможно, для меня будет даже лучше держать свой гений при себе. На всякий случай.

Запись 2>Ко мне пришёл Т.Б., чтобы попытаться убедить меня работать с новым директором. Тупой осёл. Он никогда не был верен никому, кроме себя. Я не представляю, зачем она вышла за него. Совершенно очевидно, что он ничуть не жалеет о своём предательстве, продолжая держаться «стороны победителей». П.П. послала множество головорезов своего М.М., чтобы отыскать мой архив, но они не найдут эти записи. Поэтому пока я чувствую себя в относительной безопасности. Г.Б. всё ещё продолжает бороться за всех нас.

Запись 3>Прошлой ночью меня навестил Г.Б. Не представляю, как ему удалось миновать охрану. Я никогда не видел его таким… взбудораженным. На этот раз Г.Б. окончательно зашёл в тупик и отчаянно нуждался в моих рекомендациях. Но разве я не сделал для него достаточно, работая над П.Г. и П.З.? Нет. Ради него, ради его веры в меня, когда никто больше не верил… я должен буду помочь. Он поклялся никогда не использовать это для П.Л. и П.Х. Он сказал очень странную вещь: «Существуют реальные угрозы». Будет непросто, но я сделаю это для него. К счастью, я научился довольно сносно хранить секреты от своих близких; лишние тревоги им ни к чему, и чем меньше они знают, тем меньше опасности для них представляет М.М.

Запись 4> Боюсь, моя охрана показала свою полную некомпетентность. Мне нанесли ещё один визит, на этот раз это был сам директор. Он может быть очень любезен, но я не могу позволить ему уговорить меня. Он пообещал мне перевод в М.Т.Н., если я соглашусь работать с ним. Это было очень заманчиво. Мне на роду было написано работать с величайшими силами, известными в мире пони, а не создавать… пули. Было бы славно снова поработать с Т.С., но я был вынужден отказаться. Директор был вне себя.

Запись 5> Г.Б. предоставил все необходимые материалы. Так как я работаю на оружейном заводе, устройства я создаю в виде пуль и оружия. Для их нормального функционирования этого вполне достаточно. Я предупредил Г.Б. о возможных рисках, но он просто отмахнулся от моих слов. Я больше в нём не уверен. У меня развилась паранойя под воздействием его агитации, или опасения оправданы? И я правда создаю пулю «Убийца Драконов», наподобие тех, что убили Б.М.? Я ни в чём больше не уверен. Фо Лиф хочет, чтобы я проводил больше времени дома. Она говорит, что девочки очень по мне скучают. Надеюсь, что после этого, всё, наконец, успокоится.

Запись 6> Мы не закончили. Г.Б. был арестован. В мою лабораторию ворвались чиновники М.М. Не думаю, что когда-нибудь видел П.П. более счастливой. Она лично допрашивала меня. Я подробно рассказал ей, чем именно занимался; не моя вина, что ей не хватило мозгов, чтобы понять меня. Мне удалось обойти её допрашивающее заклинание, и я отправил её лакеев-мозгоправов исследовать окрестности Троттингема. Они изъяли всю мою работу, но пропустили пулю #9, которая оставалась в изготовителе. Было приятно наблюдать, как они пялятся на мои шедевры, словно тупые мулы. Тем не менее, я чувствую себя очень плохо из-за флюса[3]. Мне бы нужно отправиться домой… но ещё так много предстоит сделать. Хотя Г.Б. больше нет, есть другие, которым он доверял, и я знаю, насколько это было для него важно, хотя и не понимаю почему.

Запись 7>В городе что-то происходит. Я подумал, что это просто ещё одно нападение, когда смолкли сирены, но это было что-то совсем другое. Что-то намного более существенное. На мгновение я услышал самый жуткий крик в своей жизни. А затем здание было заблокировано системой безопасности. Я не мог выйти из своего кабинета, опасаясь быть уничтоженным нашими же охранными роботами! Нет ни единого способа покинуть кабинет. Я подозреваю, что произошло что-то действительно ужасное. И боюсь, что болезнь от отравления флюсом продолжает прогрессировать.

Запись 8> Нет смысла ждать. Никто не придёт. Я не буду дожидаться, когда отравление флюсом или обезвоживание прикончат меня. ПЖО и один ПЖП к нему. Какая ирония. Так много работы и столько жертв ради них последние несколько недель, столько заботы о том, что было жизненно важно для Г.Б., который даже не потрудился посвятить меня в детали, и это будет их первое и единственное использование. Я решил переименовать его в «Причуду Троттенхеймера». Прости меня, Фо Лиф. Ты всегда говорила, что я был невезучим пони; не знаю, как насчёт невезучего, но чувствую, что я был невероятно глупым. Если кто-нибудь когда-нибудь отыщет этот скрытый журнал, знайте, что я всегда старался служить Эквестрии с усердием, достоинством и честью. Если каким-то образом моя семья имеет возможность прочесть это, я хочу, чтобы вы знали, что Папа сожалеет. Прощайте.

О’кей. По крайней мере, я была права в одном — это меня расстроило. А также путало все карты. Я взглянула на оплавленную дыру в стене и притянула Причуду поближе. В казённике не оказалось отстреленной гильзы.

— Что, по-твоему, могло пробить стальную стену?

Я не могла представить оружие, которое обладало такой разрушительной мощью. Да хоть будь у меня пули, которые могли прожигать, взрывать, отравлять и обладающие особыми проникающими и экспансивными свойствами, я бы не добилась такого эффекта.

— Без понятия, — ответил П-21, положив в мою сумку золотые монеты. В сейфе хранились тонны финансовой отчётности и других бумаг, а также странный чёрный футляр. Он был немного длиннее моего копыта, но узкий. Я слегка коснулась его, раздался мягкий щелчок и футляр открылся.

П-21 сразу же взволнованно отреагировал:

— Стой? Как ты открыла эту штуку? Я не видел замков, стыков, вообще ничего!

Я свела брови, улыбнувшись:

— Эмм… П-21? Я стреляю в штуки. Ты не к той пони обращаешься, — сказала я, взглянув в футляр. — Ну, тут целый футляр разочарования, — пробормотала я, осмотрев пустующий футляр, обшитый изнутри оранжевым бархатом, и передала его П-21. Его это тоже весьма озадачило.

После тщательного осмотра лаборатории и нижних офисных помещений, я обнаружила, что сижу на самой большой в своей жизни куче боеприпасов. У меня даже появилась значительная коллекция гранатомётных выстрелов, но ничего с маркировкой «ПЖП». Вопреки моим ожиданиям, П-21 открыл запертую дверь и обнаружил целую комнату, заполненную десятками контейнерами. Один, с маркировкой «Биомагический флюс #13», разбился, и из него вытекала странная радужная жидкость, излучающая мягким светом. Мой ПипБак зловеще защёлкал, и я захлопнула дверь. Если там было что-то ценное, то только пони в антирадиационном костюме сможет извлечь выгоду.

Мы нашли мэйнфрейм на цокольном этаже. Само собой разумеется, что вся моя роль сводилась исключительно к сидению на крупе, пока П-21 вводил пароль доктора и загружал содержимое в мой ПипБак. У ЭП-1101 появилась компания. Я посмотрела на облезлый плакат: «Айрошод Файрармс: как вам такие яблочки?». Я хихикнула, оценив шутку.

Ввиду отсутствия активной деятельности, мой разум вернулся к журналу записей из терминала доктора Троттенхеймера. Что же тут творилось до того, как начали падать жар-бомбы?

— Эй, Глори, кто управлял этим местом во время войны?

— Ну… Министерство Военных Технологий, вообще-то, — я смотрела не неё непонимающе, и она взглянула на меня с таким же удивлением. — Министерство Военных Технологий. Ну, одно из шести Министерств, что управляли Эквестрией?

Я лишь улыбнулась и беспомощно покачала головой.

— У вас что, не было школы в вашем Стойле? — выпалила она.

— Разве Блекджек производит впечатление старательной ученицы? — спросил П-21 с легкой улыбкой.

— И всё это здесь, в Хуффингтоне? — спросила я, взгромоздившись на корточках на стол и повернувшись к пегаске лицом, на что получила недоумённый взгляд в ответ.

— Хуффингтон появился благодаря военным исследованиям. Насколько я знаю, он сначала был университетским городком, но, когда началась война, внезапная атака зебр сравняла его с землей. Уцелевшие жители поклялись, что возродят город и отомстят. Хуффингтон существовал чтобы изобретать средства убийства зебр. И у них это неплохо выходило, — она осторожно отключила питание и начала аккуратно извлекать какие-то внутренние компоненты, — Всё же Хуффингтон был странным городом. Все Министерства имели здесь свои интересы. Даже Министерство Крутости, ведь здесь базировались Шэдоуболты. Если верить официальным хроникам, Хуффингтон был почти как государство в государстве, и был сам себе на уме. Много таинственного кроется здесь. Мэйнхэттен был больше, Кантерлот был столицей, Филлидельфия — промышленным центром, но Хуффингтон был городом будущего. Ничего удивительного, что зебры никогда не упускали возможности напасть на него. Ни один город в Эквестрии не был более привлекательной целью.

— А потом всё взлетело на воздух, — тихонько прокомментировала я. — Вместе с будущим.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Хирургический дробовик.

Ваша точность с дробовиком — это нечто. При его использовании, независимо от используемых боеприпасов, вы игнорируете дополнительные 10 очков предела урона цели.

(Авторская заметка: Спасибо Kkat за создание Fo: E. И отдельное спасибо Hinds за то, что помог сделать эту главу достойной прочтения.)


Глава 6
Игра

«Я знаю много других способов помочь тебе. Не волнуйся. Ты поправишься.»

Пока мы находились в НПЦ Айрошод Файрармс, вновь начался ливень. На этот раз он шёл бесконечной пеленой, что срезает мир до десятиметрового пузыря, окружающего нас и превращающего землю в пласт скользкой грязи. И всё же я не собиралась выбрасывать ни единой пули, ни одной, даже самой незначительной вещи, что могла бы приблизить нас к заветной пятизначной сумме. Несмотря на раненую ногу П-21, несмотря на отсутствие карманов у Глори и несмотря на то, что они уже ушли далеко вперёд и оставили меня позади, по колено в грязи.

С Л.У.М. ом и компасом я не особо переживала по этому поводу. Фактически, имея на пипбаке метки своих товарищей, заблудится было невозможно. Благодаря дождю у меня было время подумать, что всегда не к добру. Десять тысяч крышечек просто чтобы узнать, что же такое этот ЭП-1101. Ну узнаем мы, а что дальше? Деус всё ещё был где-то там, равно как и Сангвин, что вёл его. Ещё этот Хуффингтон, город технологий, построенный на зло зебрам. Государство в государстве, как сказала Глори. Место, полное тайн.

— Тьфу, я же глупая пони. Почему я должна заниматься всей этой сложной дрянью?

— Прекращай ныть, Блекджек, — сказал шедший спереди П-21.

— Я не ною, я жалуюсь.

— Нет. Я абсолютно уверена, что ноешь, — прокомментировала Глори сверху.

Никакого уважения. Говорю тебе, ко мне никого уважения.

Я никогда не думала что так обрадуюсь самой обычной парковке. Лежавшие на растрескавшемся, выветренном и шероховатом асфальте, ржавеющие тележки и небесные повозки медленно рассыпались. Тем не менее, тут не было слякоти, и это единственное, что волновало меня в тот момент. Ладно, не единственное. Но если бы я действительно думала о всём том, что меня волнует, то у меня разболелась бы голова. Так что я противоречила сама себе, но кто мог упрекнуть меня?

А это здание было по настоящему большое!

Даже за завесой дождя был виден Медицинский Центр имени Флаттершай, возвышающийся над нами как огромный пень. От центрального строения ответвлялось множество корпусов. Я прежде не видела ничего подобного, хотя это вряд ли делало строение особенным. Моё воображение тут же нарисовало мне двенадцать Мегамартов, стоящих друг на друге. Если Крышечка была права, то это была лучшая возможность найти что-нибудь, чтобы подлечить ногу П-21.

Жёлтые отметки на моём ПипБаке заставили меня остановится. Когда-нибудь я найду того, кто сможет мне объяснить как этот «волшебный браслет» может определять, собирается ли в меня кто-то стрелять или нет. Может быть, П-21 сможет разобраться с этим? Тем не менее, возможно, они действительно были дружелюбны. Я убрала дробовик за спину, и крикнула в бурю:

— Дружественный контакт! Не стрелять!

Как только мы подошли поближе, жёлтые метки тут же начали двигаться туда-сюда. П-21 посмотрел на меня, но лично я была не склонна стрелять в того, кто просил меня не делать этого. Правда, я была идиоткой, но всё же. Приблизившись, мы наткнулись на низкую баррикаду из ржавых небесных повозок, за которой четверо пони уже нацелили на нас свои винтовки. Нацелили, но не стреляли. Это ещё куда не шло.

— Кто-то просил убрать незаконных поселенцев?

— Да, — выкрикнул самец в шторм горделивым тоном, чуть похожим на тон Смотрительницы. — Я так признателен, что кто-то решил прийти. Пожалуйста, проходите, не стойте под дождём.

Я с удивлением оглянулась на П-21. Манеры? В Пустоши? Пройдя мимо баррикад к центру, я увидела длинный небесный трейлер, обвешанный брезентом. Островок суши посреди дождя. Мне сразу бросилось в глаза, что укрывающиеся тут пони были чистыми, причём чистыми не в смысле «я только что был под дождём». Их одежда была довольно опрятной и без заплаток. Одеты они были в своего рода лёгкую броню, вроде моей униформы, а их оружие было в заметно лучшем состоянии.

Затем я увидела единорога внутри трейлера, который, должно быть, был тут за главного. Харизма и шарм, казалось, капали с его шкуры цвета слоновой кости. А сам он будто тускло освещал внутренности проржавевшего трейлера. Улыбка этого жеребца заставила мои колени подгибаться, как будто я только-что посмотрела в небо:

— Приветствую. Я — Принц Сплендид.

«Ещё бы ты им не был!»

— Я рад, что кто-то отозвался на мои просьбы. Не желаете освежиться?

— Конечно. Сейчас было бы здорово освежиться.

Красавчик, воспитанный и, к тому же, угощает нас? Ну и денёк сегодня! Пожалуй, самый лучший день за всё время проведённое на Пустоши. Чёрт, даже за всю мою жизнь!

Освежались мы прохладной Рад-Спаркл-Колой с приятным терпким вкусом редиски «и небольшой дозой радиации» и порцией свежих яблок и моркови. Я могла только догадываться, где он смог достать свежие продукты.

— Прошу прощения, что говорю о делах во время еды, но кого именно мы должны выгнать из здания? — спросил П-21, гоняя по тарелке недоеденную морковку. Я злобно сверкнула ему глазами, как бы говоря: «не доставай милейшего единорога дурацкими вопросами».

— Членов Коллегиума, у них есть какой-то научный интерес к этому зданию, — негромко сказал Сплендид без тени обиды. — Мы попытались договориться с ними, но они наотрез отказались. Вы же знаете Коллегиум.

«Если честно, нет, не знаю.»

— В Хуффингтоне нет ничего, что бы они не хотели исследовать. Так что нам нужен кто-то, кто бы убедил их уйти, пока я не закончу свои дела здесь.

— А что у вас здесь за дела? — спросила я, улыбаясь настолько игриво и обаятельно, насколько могла. Так я улыбалась только Миднайт, правда без особого успеха. — Должна быть очень важная причина, чтобы пони вроде вас был здесь.

На мгновение он оценивающе посмотрел на меня и с лёгкой грустью вздохнул.

— Мой отец стар и безнадёжно болен. Министерство Мира Флаттершай исследовало передовые медицинские технологии и методы лечения, от восстанавливающих зелий до мегазаклинаний, способных поставить на ноги целую армию. Я уверен, что здесь есть то, что может вылечить моего отца. Боюсь, без него Общество развалится.

«Есть ещё Общество. Кучка чистокровных самодуров, которые дают тебе еду, а потом говорят, как ты должен быть благодарен им за этот дар.»

— Общество?

— Ах, да. Вы ведь из Стойла. Мне следовало бы помнить, что вы не знакомы с различными политическими фракциями Хуффа. Приношу свои извинения.

Он поднялся и с гордостью сказал:

— Члены Общества — потомки аристократов Эквестрии. Наш король и лидеры связаны родственными узами с принцессой Селестией, таким образом, мы являемся полноправными наследниками престола Эквестрии. — он сделал глубокий вздох. — К сожалению, немногие в Пустоши признают наши законные притязания.

Я старалась сохранять вежливую улыбку, когда образы Стойла Девять Девять и Смотрительницы вспыли в моей голове.

— Итак… вы считаете, что можете править пони потому что так делали ваши предки?

Он улыбнулся и кивнул. Замечательно. Это было словно ведро ледяной воды на мои пылкие бурные фантазии.

Он, похоже, заметил мой скептицизм и снисходительно улыбнулся:

— Я понимаю, что Общество должно доказать свою способность управлять. Мы не ждём, кто каждый пони на Пустоши склонит перед нами колени просто потому, что мы так говорим. Но более тысячи лет Эквестрии жила в мире и покое под нашим правлением. Почему так не может быть снова?

Почему-то тот факт, что мы сидели в ржавой небесной повозке, пили двухсотлетнюю содовую и считали свежие продукты роскошью, делал эти простые ностальгические желания одновременно соблазнительными и разочаровывающими. Тем хуже было то, что Принц Сплендид, судя по всему, верил каждому своему слову.

— Так вам нужен доступ в клинику? Если я смогу убедить Коллегию впустить вас, это сойдёт? — спросила я, постукивая перед собой копытами. Всё было гораздо проще, когда я могла просто пристрелить пони. Если ты выживаешь, то почти всегда побеждаешь.

— Было бы чудесно, если вам это удастся. У нас нет разногласий с Коллегией и их наивными идеалами. Я всего лишь хочу найти что-нибудь, что вылечит моего отца.

Тем не менее, вариант, когда никто не будет убит, был бы предпочтительней.

Принц Сплендид был гостеприимным хозяином, но мне всё же было как-то неловко. Надо признать, я была под впечатлением от увиденного; его пони были вооружены и оснащены лучше, чем большинство жителей Пустоши; у него были свежие продукты. Всё это само по себе уже было чудом. Похоже, Общество и вправду считало, что у них есть наследственное право на власть. Но даже если он получит это супер-лекарство для отца, кому от этого будет лучше, кроме некоторых пони, которые и так имели всего в достатке?

Сытые, мы снова ушли под дождь, но моя голова, и без того забитая мыслями и подозрениями, теперь просто раскалывалась. Однако от этого мне хотелось Сплендида ничуть не меньше, и я не знала, как унять своё либидо; в Стойле я бы просто записалась к нему в очередь на размножение. Несомненно, там ему хватило бы работы. Но сейчас я сомневалась, что можно соблазнить его, просто оставшись с ним наедине и задрав хвост.

— Так что ты думаешь? — спросила я П-21 и нахмурилась, заметив, что он шёл рядом, уставившись в никуда. — Ау-у… Эквестрия вызывает П-21…

Я помахала хвостом у него перед глазами. Он очнулся от своей задумчивости, но выглядел… смущённым?

— Да? Что? А, думаю? Думаю, что…

Я была просто в восторге, наблюдая, как он заикается.

— Я… Я тебе это ещё припомню.

Не часто такие злобные слова произносит такой уравновешенный пони. И я никогда не думала, что он может заикаться!

— Да какой чёрт в тебя вселился? — спросила я и улыбнулась, заметив, что он покраснел ещё больше.

— Никакой. То есть… я просто думаю о том, что он тебе сказал.

Жеребец нахмурился, и затем крепко зажмурил глаза.

— Не обращай внимания, — сказал он и зашагал, хромая, впереди нас.

— Что с ним? — спросила я Монин Глори. «Принц Сплендид был со мной весьма любезен…» — Он что, ревнует?

Я оглянулась на лагерь Сплендида и на П-21. Точно, ревновал! Это всё объясняло. Я с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Серая пегаска смущённо и слегка обеспокоенно посмотрела на меня.

— Ты меня спрашиваешь?

Хороший вопрос. Мы пересекли парковку и направились прямо ко входу, вокруг которого были мешки с песком. И две турели… привет! Ага, индикаторы всё ещё жёлтые, а не красные.

— Эй! Не стреляйте!

— В один прекрасный день какой-нибудь пони воспримет это как призыв к действию, — пробормотал П-21.

Похоже, что те пони услышали меня, и вскоре из-за мешков с песком на нас смотрело три ствола.

— Проваливайте! — закричал на нас стоящий под дождём жеребец в очках с толстыми стёклами, которые слегка походили на защитные.

— Успокойся, мы не хотим проблем! — ответила я, приседая. — Мы просто хотим поговорить.

«И, желательно, не под дождём.»

— Вы заодно с Обществом? — спросил он и тут же выпалил. — Скажите им, что мы не уйдём!

Их лучевые винтовки, казалось, могут рассыпаться от хорошего пинка. А вот турели…

— Я пришла поговорить. Может, даже договориться, чтобы никто не погиб, — сказала я откровенно. — Меня зовут Блекджек.

Кажется, этого оказалось недостаточно. Я вздохнула и добавила:

— Охранница.

На сей раз они поняли, о ком речь, и немного расслабились. Ух, хоть мне это и не нравилось, я должна была признать, что прозвище, которое дал мне диджей Pon3, облегчало мне жизнь.

— Я Арчи. Заходи, — сказал жеребец в очках, разворачиваясь и рысью направляясь обратно в госпиталь.

Сам госпиталь был похож на станцию скорой помощи. Он явно видал и лучшие времена. Обои с рисунком в виде бабочек отслаивались коричневыми полосами, на полу лежал слой грязи, носилки использовались вместо кроватей. Странный цилиндрический предмет тихо гудел в углу и подавал питание на мерцающие терминалы. Их было около дюжины, так что места для пони оставалось немного.

— Ты здесь главный? — спросила я.

Коричневый жеребец с грязно-чёрной гривой кивнул.

— Временно. Мой босс ушёл на верхние уровни неделю назад и не вернулся, — сказал он, нервно глядя на нас троих. — Принц Сплендид несколько раз пытался от нас избавится. Сначала пробовал уболтать, потом подкупить, потом — атаковать.

— Тогда здесь должно быть что-то действительно стоящее, — заметила я вскользь и поймала беспокойный взгляд коричневого жеребца.

— Что-то, в чём нуждаются многие пони, — поправила я себя. Это его заметно успокоило.

— Действительно, есть. Мы обнаружили, что верхние уровни совершенно нетронуты. Наверно, они были запечатаны, когда упали бомбы, и защита была снята, только когда радиация пришла в норму. — Он взглянул на несколько полок с медицинскими препаратами. — К сожалению, команда, которая пошла наверх, не вернулась. И другая, которая отправилась их искать, тоже. Так что теперь мы застряли здесь до тех пор, пока Коллегиум не пришлёт подкрепления.

— Принц Сплендид считает, что здесь есть то, что может помочь его больному отцу, — сказала я как можно более нейтрально, заметив, как нахмурился Арчи.

— Есть! Ну… возможно, — сказал он, поворачиваясь к терминалу. — Мы нашли несколько записей. В них говорится про совершенно новые лечебные зелья, сильные антибиотики. Там даже упоминается зелье, которое помогает при выгорании, — жеребец указан копытом на терминал. — Если мы найдём образцы и изучим их, то сможем сами создавать подобные зелья, но это может занять годы. А Принц Сплендид хочет просто взять эти образцы и использовать их, он даже предлагал выкупить их у нас, но эти знания бесценны!

Шикарно. Кажется то, что нужно всем этим пони, было наверху. Моя грива задёргалась.

— Ладно, а что, если мы сделаем так: я и мои друзья поднимаемся наверх, пробуем найти ваши команды и, может быть, найдём там что-то такое, что удовлетворило и вас, и Общество? И все останутся живы.

Каковы шансы того, что там я найду хоть одну дозу какой-нибудь экспериментальной супер-лечебной штуки?

Чёрт, моя грива просто невыносимо чесалась.

Мы вышли из приёмного покоя и направились в центральный атриум. Войдя туда, мы обнаружили себя в искусственно созданном лесу. Внутри массивная постройка была полой; сводчатый купол над нашими головами был расколот, и через эту дыру дождь и стекающие воды, просачиваясь, наполняли фонтан, который находился в самом центре этого огромного помещения. Сколотые и выцветшие бетонные лозы овивали внутренние стены атриума, создавая впечатление того, что ты находишься внутри какого-то мифического дерева. Наверху виднелись изваяния множества бабочек и птиц, которые как бы застыли, будучи замороженными и забытыми почти две сотни лет. Стеклянные трубы, по которым некогда туда-сюда ползали элегантные лифты, теперь были разбиты, а их осколки рассыпаны по всему помещению.

В центре фонтана возвышалась бронзовая статуя пегаски, которая одним копытом обнимала молодую единорожку, а вторым поглаживала гриву земного жеребёнка. На её плече сидела изящная птица, а у ног — маленький, вальяжно скрестивший лапки, кролик, который взирал на всех с ледяным спокойствием. Табличка у основания памятника гласила: «Мы должны поступать лучше». Глядя на милую улыбку этой пегаски, я не могла отделаться от чувства, что статуя, казалось, оплакивает всё это запустение, которое окружало её.

— Кто она? — мягко спросила я у Глори, чувствуя странное благоговение и грусть.

— Флаттершай. Министерская кобыла и подруга Реинбоу Деш. Она основала Министерство мира и посвятила себя помощи всем пони Эквестрии в годы войны, — во взгляде Монин Глори читалось сожаление. — Война оставила свой след и на ней. Говорят, что Флаттершай, несмотря на приказы командования, оказывала медицинскую помощь врагам, поставляла зебрам медикаменты и прочие припасы. А потом… ну… нам говорили, что она сошла с ума от горя и убежала в Пустошь, чтобы умереть там. Что она не могла жить, неся на плечах груз ответственности за падение Эквестрии.

Я задержала взгляд на бронзовой статуе.

— Если она и потерпела неудачу, уверена, что это произошло не из-за того, что она недостаточно старалась, — тихо сказала я, когда мы направились к ступенькам. Монин Глори тем временем с интересом рассматривала последний сохранившийся лифт. — Что-то не так?

— Я думаю, что он всё ещё работает. Просто нужна спарк-батарея и немного металла, — отозвалась пегаска, приподнимая панель в центре платформы.

Я взглянула на П-21. Нет нужды заставлять жеребца преодолевать десять лестничных пролётов, если мы можем избежать этого. Я заглянула в свой инвентарь и, кивнув, леветировала Глори необходимые для ремонта вещи. Через несколько минут латунная платформа мягко загудела, и немного жутковатый шум заполнил помещение.

— Что это за звук? — спросила я у своих компаньонов, когда мы стояли на металлическом диске. Это была не музыка, но… что-то близкое к ней.

— Птицы, — ответила Глори, когда мы начали подниматься наверх. Платформа поднималась всё выше и выше, и вдруг я почувствовала, что непроизвольно зажмурилась: вокруг было слишком много открытого пространства, и стеклянные стены нисколько не помогали избавиться от этого страха. Я достала свой дробовик и перезарядила барабан, затем проверила оружие на износ. Похоже, что подобное обращение не идёт ему на пользу.

Когда лифт достиг пятнадцатого этажа, и двери отворились, я, тяжело дыша и борясь с тошнотой, выскочила наружу. Немного успокоившись, я посмотрела назад и увидела П-21 и Монин Глори, которые застыли на месте.

— Что? — спросила я, непонимающе уставившись на своих друзей, которые, в свою очередь, смотрели на меня… нет. Не на меня.

Медленно я повернула голову и посмотрела на стену перед собой. На ней были тёмно-бордовые, наполовину облупившиеся от времени буквы, которые складывались в единственное слово: «ИГРАТЬ».

О, конские яблоки…

* * *

Время текло медленно, как если бы я использовала З.П.С. Хронометр моего ПипБака продолжал послушно отсчитывать секунды, но минуты теперь казались часами. В другой ситуации я бы сошла с ума от скуки, но сейчас каждый мой нерв был напряжён до предела. Осторожно, шаг за шагом, наша группа продвигалась вперёд. Я шла первой, П-21 за мной, а Глори замыкала колонну, прикрывая наши тылы. Слово попадалось каждые несколько метров, написанное то изящным курсивом, то огромными печатными буквами. Освещение в коридорах было приглушённым и постоянно мерцало, но я уже привыкла в тусклому мерцающему свету. К чему я не могла привыкнуть, так это к сопровождающим нас повсюду тихим звукам музыки, словно где-то играла невидимая музыкальная шкатулка с чуть замедленным воспроизведением.

— Тише, не шуми, уже настало время спать… — тихо запела кобылка позади нас. Не сговариваясь, мы с П-21 развернулись в сторону Монин Глори. Одних наших взглядов было достаточно для того, чтобы пегаска умолкла.

— Простите, — пробормотала она.

«Вот только моей детской колыбельной тут не хватало.»

Здесь были и другие… странности. Например куклы, подвешенные посреди коридора. Или плюшевые кролики, лежащие в больничных койках, закутанные с головы до ног. Хотя нет, не закутанные. Связанные. Или с десяток простыней, висящих на верёвках в коридоре впереди, украшенных красно-бардовыми детскими рисунками с изображением домиков. И пони. И ещё пони. И… огня. И дерущихся пони. И расчленённых пони.

Я заметила движение меж простыней, но когда раздвинула их, то увидела лишь пустой коридор.

— Да что за хрень тут творится? — прошептала я, внезапно осознав, что скучаю по «Пони Джо». — Дайте мне трупы… или что-то, что будет стрелять в меня… хоть что-нибудь, кроме этих страшных рисунков и надписей, накаляканных тёмной краской!

Обернувшись, я увидела, как оба моих спутника уставились на меня.

— Что?!

— Она не знает? — спросила у П-21 Глори.

— Видимо нет, — ответил жеребец, осмотревшись по сторонам.

— Чего это я там не знаю?

Сглотнув, Глори указала копытом на тёмно-красную надпись на стене:

— Блекджек, это не краска…

Я закрыла глаза. «Ну зачем, зачем она это сказала?»

— Да, конечно же это не краска.

И заглянув в очередной пустой коридор, я выкрикнула:

— Ладно, кто бы ты ни был, с этого момента ты официально признан больным психопатом! Выходи, чтобы я могла пристрелить тебя!

Тут же мы услышали тихое *бум*, *бум*, *бум* впереди нас. Яркий красный мячик заскакал по коридору в сторону нас троих. Стоп… не мячик, для мяча эта штука была слишком неровной. Оставляя яркие мокрые следы на полу, она катилась до тех пор, пока не остановилась прямо у моих копыт. Лицо обезглавленного пони застыло в ужасной гримасе.

Смех жеребёнка раздался из темноты коридора.

— Миленько, — промямлила я. Голова была ещё свежая.

— Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо… — повторял П-21 снова и снова, уставившись на голову.

— Успокойся, это всего лишь чья-то башка, — сказала я, всеми усилиями пытаясь не предаваться панике. Тут же мы стали свидетелями того, как из только что открывшейся дверцы выехала миниатюрная металлическая пони и начала смывать кровавые следы вращающимися щётками на копытах. Отрубленную голову она просто проигнорировала. Мда, хреново её запрограммировали. Закончив уборку, пони развернулась и укатила обратно в свою дверцу.

— Обслуживающие роботы, — прошептала Монин Глори, когда мы продолжили наш путь по коридору мимо пустых больничных палат.

Музыкальная шкатулка продолжала наигрывать свою тихую замедленную мелодию, в то время как мы уже подошли к посту медсестры. Всё там было аккуратно, всё чисто прибрано, за исключением жутких непонятных предметов и связанных между собой частей тел. После стольких виденных нами разрушенных зданий, чистота этого места пугала не меньше, чем преследующая нас музыка.

Я попробовала включить радио, но на всех каналах, что я обнаружила, звучала всё та же мелодия из музыкальной шкатулки.

Мы наткнулись на работающий терминал.

— Наконец-то! Возможно, здесь мы найдём инвентарную ведомость, — с облегчением произнёс П-21, принимаясь за терминал.

Я медленно развернула Л.У.М., но изображение продолжало мерцать, как будто что-то здесь блокировало мой сигнал. И всё же я знала, что голова не могла взяться из ниоткуда. П-21 боролся с терминалом несколько минут, в то время как музыкальная шкатулка снова и снова проигрывала свою нехитрую мелодию. Затем раздался тихий сигнал, оповещающий, что он подобрал пароль. Я взглянула через его плечо и нахмурилась, когда экран вдруг стал абсолютно чистым.

>Ку-ку. Я тебя вижу.

Жуткий крик, раздавшийся из терминала, ворвался в наши уши, разрывая барабанные перепонки. «УБЕЙТЕ МЕНЯ!» — вопил кобылий голос снова и снова в промежутках между криками агонии. Я схватила П-21 зубами за гриву и оттащила прочь от терминала, а затем разнесла эту штуку, выстрелив из дробовика разрывным патроном. Вокруг воцарилась мёртвая тишина, пока наши уши не пришли в норму, и в них снова не полились звуки музыкальной шкатулки.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — прошептал П-21, оглядывая пустые коридоры.

— Хочешь ствол? — тихо спросила я.

— Я начну палить без разбора, — пробормотал он в ответ. Что ж, это звучало гораздо лучше, чем угроза непременно пристрелить меня. Мы продолжили наши поиски. «ИГРАТЬ» — продолжали требовать кроваво-красные слова на стене. Жёлтые и красные метки так хаотично мелькали на моём Л.У.М., что мне пришлось отключить его, пока они не свели меня с ума.

Мы наткнулись на дверь с новой надписью, вырезанной на ее деревянной обшивке: «Кто не спрятался — я не виноват». Я осторожно открыла её с помощью телекинеза, обнаруживая за ней высохший труп, свернувшийся в позе эмбриона на полу узкого бельевого шкафа. На нём был халат медсестры. На полу перед трупом была нацарапана простая эпитафия: «Я не хочу больше играть».

Монин Глори учащённо задышала, и П-21 начал успокаивать её своим тихим голосом, при этом поддерживая пегаску, чтобы она не рухнула на пол. Учитывая, что она почти погибла от жажды в похожем месте, её можно было понять. Похоже, обыскивать труп придётся мне. Шкура на нём высохла, став похожей на пергаментную бумагу, и тихо затрещала, когда я аккуратно охватила тело своей магией. Я нашла удостоверение личности, надпись на котором гласила: «Старшая медсестра Тендерхат». В нижней части карточки светился небольшой магический значок.

— Что это?

Монин Глори не отваживалась посмотреть в мою сторону, поэтому я левитировала карточку к ней.

— Это ключ для особых дверных замков. Тех, которые не могут быть вскрыты обычным путём, и требуется магия, чтобы обойти их.

Надеюсь, он позволит отпереть двери, за которыми скрыты экспериментальные лечебные зелья, которые мы ищем… Да ну нафиг. Надеюсь, он хотя бы позволит нам троим выбраться отсюда.

* * *

Мы поднялись на этаж выше, но без толку. Всё стало ещё хуже. Мы нашли разграбленные складские помещения. Холодильная камера, которую Глори назвала «кровавой камерой», была пуста. От пола до потолка она была завалена ёмкостями из-под лечебных зелий. Мы нашли, как мне показалось, какого-то пони из Коллегиума… с содранной кожей и утыканного с ног до головы использованными шприцами. Над ним была надпись «Мистер Иголка — твой друг». Мне очень хотелось познакомить кое-кого с мисс Дробовик.

В холле мы обнаружили ящик — большой металлический куб, на каждой грани которого было нарисовано по маленькому розовому сердечку. Не знаю почему, но я почувствовала странную тягу к этому ящику. Оглянувшись на остальных, я потянулась к нему своей магией и начала вращать небольшую ручку, которая торчала сбоку. Из ящика полилась удивительно знакомая мелодия. Я сразу поняла, что сейчас должно произойти, но была уже не в силах остановиться. Со звонким *пау* откинулась верхняя часть ящика, и оттуда наружу выскочил пони. Хотя, нет… половина пони. Он закачался вперёд-назад на металлической пружине, скрестив перед собой передние ноги, словно пытаясь обнять самого себя. Облезлые крылья трепыхались за его спиной.

— Пегас? — в ужасе ахнула Глори.

«Чокнутый ублю… стоп… нет, не такой уж чокнутый.»

— Бежим! — закричала я, хватая П-21, и своей магией подбрасывая Глори вверх, после чего со все ног помчалась по холлу. Через несколько секунд бомба, спрятанная в ящике, взорвалась, и мы трое повалились друг на друга.

— Как… Как ты узнала? — в шоке пробормотал П-21. Кровь капала у него из носа.

— Что может быть страшнее жуткого трупа? Жуткий труп, который вначале напугает, потом даст время отдышаться, а после попытается взорвать нас!

— Даже не знаю, что меня больше беспокоит: то, что кто-то придумал такую ловушку, или то, что ты додумалась до того же, — сказал П-21, как всегда сухо улыбаясь.

Я поднялась и осторожно поскакала обратно к ящику, не зная, как всё это принять. Я сомневалась, что там была ещё одна бомба. Это было бы уже далеко не так весело. Более эффективно — это факт, но тот, кто делал всё это, не планировал просто убить нас. Не в этом была его цель. Я обнаружила туловище и голову пегаса.

— Он из Анклава?

Быстро взглянув на тело, Глори вздрогнула и отвела глаза, но затем посмотрела снова, слегка нахмурившись.

— Я… — Глори судорожно сглотнула и подошла поближе. — Я думаю, что да. Он совсем высох… возможно он мертв уже с месяц или около того… Но мы никогда не планировали исследовать местность рядом с этой клиникой.

«Только рядом с гнёздами рейдеров.»

— Так этот парень не из Добровольческого Корпуса?

— Нет. Наверное, он из охраны, — тихо ответила она. Вот так сюрприз…

Я посмотрела вперёд с угрюмым видом.

— Надеюсь то, что мы ищем, действительно стоит всего этого. У меня сейчас такое настроение, что я готова пристрелить кого-нибудь.

* * *

В дальнейшем ситуация особо не улучшилась. Скорее наоборот. Мы наткнулись на чаепитие четырех высохших до костей пони, чьи копыта были прибиты к столу, на котором возвышался окаменевший торт. Их головы украшали праздничные колпаки. Ещё один несчастный был одет в детскую балетную пачку и распят на перевернутом столе. От того, что могло ожидать меня за следующим углом уже бросало в дрожь, тем не менее, остановится я уже не могла. Музыка продолжала играть, и за её звучанием я едва могла расслышать, как где-то поблизости что-то движется.

Но вот мы оказались в ординаторской. Здесь всё просто сияло чистотой, которую я сразу же начала ненавидеть. Мне страшно захотелось увидеть хоть какой-нибудь признак того, что здесь когда-то жили и работали пони. Обертку от конфеты. Жестяную банку. Бутылку из под содовой, оставленную кем-нибудь на полке. Меня уже начинало тошнить от обоев в стиле «Лесная чаща» и застывших бабочек и птичек. А, ну и, конечно же, от причудливых поз трупов. Я уже просто жаждала вновь оказаться среди скучных серых стен Стойла Девять Девять.

Воспользовавшись запасами наших монет, я обчистила автоматы с содовой, поделившись с каждым хотя бы одной монеткой. В целом, всё, что могло представлять из себя какой-нибудь личный предмет, отсутствовало. Правда, я нашла газетную вырезку, вывешенную на доске объявлений. Она была такой пожелтевшей и хрупкой, что я побоялась брать её своей магией, чтобы прочесть. Начало статьи было не разобрать, но остальная часть гласила примерно следующее:

«…интошу не хватило полутора часов, чтобы дожить до помощи Министерства Мира, после покушения на Принцессу Селестию у Разбитого Копыта. Тысячи солдат и неисчислимое количество гражданских переносят невыносимые страдания, в ожидании медицинской помощи. Сегодня Министерство Мира, работая сообща с Министерством Тайных Наук и Министерством Военных Технологий, разработало способы сохранения раненых и больных пони до того момента, когда они смогут получить помощь.

Министерство Мира хочет поблагодарить Департамент Внутриминистерских Дел. Без их неустанной работы по сбору идей со всей Эквестрии, мы бы никогда не закончили постройку этого нового комплекса. И множество молодых жизней оказались бы обречены на жалкое существование или безвременно оборвались. Они — свидетельство того, что должно быть сделано, чтобы поставит точку в этой ужасающей войне и открыть новую главу в истории Эквестрии.

Флаттершай.»

«Способы сохранения раненных и больных…»

— Вот оно! — сказала я с возбуждением. — Если Сплендид сможет доставить сюда своего отца, то он сможет сохранить его живым до той поры, когда Коллегиум создаст лекарство. Да! Обожаю, когда все несостыковки в плане состыковываются!

— Блекджек, — мягко сказала Монин Глори. Я посмотрела на неё и затем, следуя за её взглядом, заметила белого резного кролика, грозно смотрящего на нас из дальнего угла комнаты. Вдруг раздалось едва слышимое жужжание, и я разглядела в глазу кролика медленно фокусирующуюся камеру.

— Мы должны идти дальше, — тихо сказала я, выводя своих спутников из комнаты для сотрудников обратно в пустой коридор. Как только мы вошли в него, дверь за нашей спиной с громким щелчком закрылась.

— Оп-паньки, а вот это уже плохо.

Внезапно весь свет погас, и помещение погрузилось во мрак. В конце коридора тут же зажглась красная лампочка.

— Что за шут… — я уже собралась задать вопрос, делая шаг вперед, но лучевая пушка, выехавшая из-под потолка, прервала мою фразу, выстрелив мне в грудь. Неожиданно для всех, красный свет сменился зелёным, и в коридоре позади заскрежетало что-то металлическое, медленно приближаясь к нам. Я пальнула наугад в сторону шума, но выстрел лишь осветил что-то большущее и окровавленное. Свет сменился с зелёного на красный и тут же мы четверо перестали двигаться.

«Богини милосердные… Это же игра.»

Зелёный свет.

— Бегите! — выпалила я, хватая П-21 телекинезом и таща вперёд вместе с собой, в то время как машина тащилась позади нас.

Красный свет.

— Замрите! — скомандовала я, и все послушались. «Раз… Два… Три… Четыре…»

Зелёный свет!

Мы бежали так быстро, как могли, но металлическое нечто всё приближалось.

Красный свет!

Замерли.

Зелёный свет!

Побежали.

Красный свет!

Зелёный свет!

Красный свет!

Монин Глори случайно сделала полшага и тут же закричала: лучевая турель на потолке выстрелила ей в ногу.

Во время этой паузы я почувствовала тихое, щекочущее спину дыхание преследователя. Я просто следила за лампочкой, пока вытаскивала магией маленький диск из седельной сумки, устанавливала под собой и готовилась телекинезом нажать кнопку на ней.

Зелёный свет!

Не теряя ни секунды, я вдавила до упора кнопку на осколочной мине и потащила П-21 в сторону выхода, видневшегося позади зелёной лампочки. Мина тут же пискнула, и мгновением спустя осколки разорвавшегося снаряда ударились об металл с характерным звуком *ПОНГ*. Три метра. Два. Один… Я выскочила через дверной проём и сразу же вытолкнула за собой П-21. Но Монин Глори отстала от нас на несколько шагов.

Красный свет.

В кроваво-красном свете лампочки я смутно различала оскалившееся всеми своими металлическими клыками нечто, прямо за дрожащей, застывшей в ужасе пегаской.

И тут на наших глазах дверь закрылась.

— Глори! Нет, Глори! — заорала я, выпустив несколько зарядов дроби в дверь. Ни царапинки. Я начала бить по двери прикладом дробовика, а после и копытами.

— Что вы блять хотите, твари ебанутые?! ЧТО?! ЧТООООО?! — закричала я, рыдая, в сторону коридора, слыша лишь собственное эхо.

Очередная кровавая надпись «ИГРАТЬ» на стене стала ответом на мой вопрос.

* * *

«Хочешь пойти с нами?»

Я убила Скудл своим невежеством, а теперь из-за моей некомпетентности погибла Глори. Как я посмела выскочить из коридора-ловушки, не убедившись, что она вышла первой? Видела же, как пегаске в ногу попали лучом. Должна была понять, что от этого она будет бежать медленнее. Я уселась спиной к двери, стуча в неё головой и бережно удерживая свой дробовик в копытах.

— Вставай. Нам надо идти, — еле слышно пробормотал мой спутник. Я телекинезом подняла свой дробовик и направила в сторону его рта, спусковым крючком вперед.

— Т-ты что творишь?! — запнулся шокированный П-21, пытаясь отпихнуть пушку в сторону.

— Ты говорил, что, если из-за моей глупости умрет ещё один пони, то ты прикончишь меня, — прошептала я, уставившись на свои копыта. — Пришло время сдержать обещание.

— Блекджек, я не собираюсь убивать тебя. Это была не твоя вина.

— Я лидер нашей группы. Чья это вина, если не моя?

— Того психопата, что стоит за всем этим, — ответил жеребец. Я не двигалась, всё пытаясь всучить ему своё оружие. От его притворной мужественности не осталось и следа, а на лице появилось выражение страха.

— Блекджек, я не смогу сделать это без тебя… — сказал он тихо, усевшись передо мною.

— Либо я некомпетентна, либо проклята. В любом случае без меня тебе будет лучше, — снова зашептала я. «Это он и есть? Тот момент, когда Пустошь ломает тебя?» — Я не знаю, что делать, и из-за меня умирают пони, которые этого не заслуживают.

П-21 вздохнул, схватив дробовик копытами:

— Я тоже не знаю, что делать. Если бы тут не было терминала или замка, то я вполне мог бы вернуться назад в Девять Девять. Потому что прямо сейчас я так напуган, что уверен лишь в одном: я тут помру, и смерть моя будет ужасна. Я — не ты, Блекджек. Я, может быть, и умнее, но ты намного смелее меня.

От этих слов было нестерпимо больно, но что я могла поделать? Бросить всё и умереть?.. Этот вариант был самым простым. Самым простым и самым презренным. Еще можно было дать волю ярости и мочить, мочить, мочить. Этот вариант сейчас выглядел самым правильным. Моя кровожадная половина на него просто молилась. Прикончить Коллегиум, ободрать их трупы под чистую, прикончить Сообщество и повторить процесс. Прикончить, обобрать, прикончить, обобрать и забыть обо всём. Это был более захватывающий вид самоубийства.

Ты идешь вперед, не смотря ни на что, зная, что этого все равно будет недостаточно. Ты тратишь каждую секунду своей жизни, пытаясь все исправить, зная, что всё равно не сумеешь.

Медленно я изменила направление заклинания и поднесла дробовик к себе. Я вскочила со своего места. На мне ещё рано было ставить точку. Не смотря ни на что, даже не смотря на то, что я была глупой пони, план уже начал формироваться в моем скудном мозгу. Хуже того… Я уже предвкушала его.

— П-21, в скрытности я тебе не ровня. Ты разбираешься в терминалах, умеешь вскрывать замки и попадать туда, куда тебе нужно. Где-то здесь должно быть что-то вроде комнаты управления. Тебе придется туда проникнуть и вырубить всё нахрен, — сказала я ему, протягивая ключ-карту.

— Ты собираешься разделиться? Блекджек, ты ведь понимаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет? — решительно заявил жеребец.

— Это единственный план, пришедший мне в голову. Вместе, мы — крупная цель, а в одиночку тебе, может, и удастся отключить этого психопата. Я в это время буду изображать большую, глупую пони и отвлекать его внимание на себя, — сказала я, улыбаясь. И пытаясь сохранить улыбку, добавила: — Быть может, ты отыщешь Глори.

— Ты вправду думаешь, что она ещё жива?

«Нет конечно.»

— Я не собираюсь терять надежду так скоро. — «Последние остатки надежды я потеряла секунд десять назад.» — Просто делай то, что у тебя получается лучше всего, а роль приманки оставь для глупой пони.

— Ты не глупая, Блекджек, — тихо сказал он в ответ и, заметив мою вопросительно выгнутую бровь, замялся. — Ну… Эмм… Да. Ладно. Удачи тебе.

Зарядив патроны в барабан дробовика, я крутанула его и побежала в противоположном направлении. В моей памяти всплыла и заиграла одна старая мелодия из прошлого[4]. Я начала подпевать вслух и тут же улыбнулась. Может это и было невероятно глупой идеей, но это была одна из тех вещей, в которых я хороша!

— Копытом от себя… потом к себе прижми… копытом от себя, и немного потряси… — запела я, устав от музыки, игравшей на заднем плане. Ладно, это было больше похоже на выкрикивание, чем на пение.

— Танцуем Пони Поки мы среди большой толпы. Вот что песенка говорит.

Моё лицо расплылось в улыбке, когда, прервавшись, я услышала, как песня в невидимой музыкальной шкатулке остановилась, а затем сменилась мелодией моей польки. «Вот так, больной психопат! Обрати своё внимание на сумасшедшую кобылу с дробовиком!»

— Из ружья пальни вперед! И сразу же назад! — крикнула я, выстрелив в очередного кролика с камерой. — Из ружья пальни вперед, чтобы всё вокруг взорвать! Танцуем Пони Поки, скрываясь от маньяка́. Вот, что скажу вам я!

«Беги, стреляй и ещё раз стреляй. Если из-под потолка выедет турель, уничтожь её раньше, чем она пристрелит тебя. Ни о чём не думай. Не дай этому психопату разделаться с тобой. Не дай ему запугать тебя.» Выстрел… выстрел… жеребёнок.

Я замерла на месте и музыка тут же оборвалась, как ножом обрезанная. Кобылка в странном розовом платьишке стояла в дверном проёме прямо передо мной. На шкурке лавандового цвета был виден шрам, идущий вдоль её бока и скрывающийся за розовой гривой, лежащей поверх глаз кобылки. Лицо жеребёнка застыло в нелепой улыбке, похожей на те, что пришивают куклам.

«Блекджек, стреляй!»

— Поиграем? — прошептала она, не двигая своими губами. «Стреляй уже в неё!»

— Тебе нравится моё платье? — сказала кобылка, медленно наклонив голову в мою сторону. «Стреляй, стреляй, стреляй!» Её грива упала на бок, открывая моему взору две красных лампочки заместо глаз. Её улыбка не была похожа на пришитую, она была пришита на самом деле!

— Я хочу стать единорогом, — прошипела она. Паривший рядом дробовик затрясся, потому что я направила всю свою магию на борьбу с этим непонятно чем впереди меня. — Можно я стану тобой?

Вдруг два металлических щупа изнутри разорвали плечи кобылки, и один из них, с острым как бритва скальпелем на конце попытался полоснуть меня по лицу, но я сумела отразить удар ПипБаком. Дробовик выстрелил, посылая заряд дроби в морду жеребёнку. Её лавандовая шкурка слетела как тряпка, предоставив моему взору одного из обслуживающих роботов, с дымящейся головой и сшитым из заплаток подобием кожи. Я пальнула второй раз, и робот затрещал, прежде чем завалиться на бок.

— Осалила, — закричала я на упавшую штуковину, — ты водишь!

— Мы водим… — зашептали голоса в коридоре. — Мы водим…

В тусклом свете я разглядела пару красных глаз, уставившихся на меня. Две пары. Четыре. Дофига!

— Играем! — прошептали они все в восторге.

Ладно, их внимание я точно привлекла. А теперь пора валить!

— Поймайте меня, если сможете! — выпалила я, смеясь и убегая так быстро, как только могла.

* * *

Я понятия не имела, удалось ли мне убежать от этих тварей, или им просто стало скучно, или же они затевали новые игры. Я поднялась на следующий этаж, где не было никаких палат. На этом этаже располагалось хирургическое отделение. Мерцающие лампы то освещали пространство вокруг, то снова погружали его в темноту, что пугало меня до чёртиков. Снова послышалась музыка, на этот раз весёлая мелодия про уборку зимы. Слышать её было не только жутко, она, к тому же, заглушала тот слабый шум, который чудовища издавали при перемещении.

Я забралась в какой-то офис. Было очень приятно обнаружить, что тамошний сейф был вскрыт, а терминал взломан. По крайней мере, П-21 был где-то неподалёку. В сейфе было несколько лечебных зелий и золотых монет. Я подошла к столу и положила дробовик перед собой. У специальных патронов был один недостаток, который раньше был не так заметен: от них оружие изнашивалось с бешеной скоростью. Мне совершенно не хотелось испытывать судьбу и стрелять из дробовика без особой необходимости. Только после капитального ремонта. Так что у меня оставался только пистолет с метеостанции и «Причуда», которую было нечем заряжать. Я осторожно выложила пистолет и зарядила его синими спарк-патронами вперемешку с обычными свинцовыми.

Кабинет был сверху донизу завален мусором. Правда было ли это делом рук вандалов или просто следствием неряшливости владельца, я сказать не могла. Верхушки бумажных стопок едва ли не доставали до моего рога. С кривой улыбкой на лице я взяла с одной из стопок папку: «Мэригольд: П: Г медицинское освидетельствование: отклонено.» Только у Министерства Мира могла быть печать для отказов с нахмуренным кроликом. Там наверху была ещё одна печать в розовых тонах с бабочками: «Освобождение компании от ответственности: подтверждено.»

— Везёт же тебе, Мэригольд. Мне бы твоя удача сейчас пригодилась, — сказала я, перевернув пару страниц и заметив фотографию голубой единорожки со светлыми очками, стоящей на фоне какого-то подобия ракеты. Не было сомнения в том, что, если бы за мной по пятам не шли монстры, мне было бы еще скучнее. Поэтому я закинула папку обратно на верхушку стопки, которая решила незамедлительно повалится набок с шелестящим звуком.

— Супер, — пробормотала я, протирая глаза и надеясь, что П-21 сумеет найти способ остановить всю это фигню. Я точно была недостаточно умна для этого.

Я заметила, что в терминале есть звуковой файл и, включив воспроизведение, принялась заряжать обоймы. «А почему бы и нет? По крайней мере, будет чем заняться.»

Запись 1>Теперь этот комплекс под нашим контролем. Все файлы из базы данных были повреждены или стёрты. Нужно добраться до центрального компьютера, если мы хотим найти что-нибудь стоящее. Слава Селестии, это здание не повреждено, а то потребовалась бы целая вечность, чтобы добраться до крыши. Вероятно, мы переведём всю команду биомедиков сюда, раз уж тут безопасно. Я никогда не видел так много медицинский препаратов в одном месте; ничего особенного, но теперь у нас есть лечебные зелья в запасе.

Запись 2>Нашли комнату стазиса и главный компьютер. Десятки камер всё ещё работают. Меня они не беспокоят, так что пусть спят себе дальше. Какая-то дура перерезала питание главного компьютера… тзззз… скальпелем и получила удар током. Будет несложно починить. Как только всё подключим, поднимем сюда биомедиков.

Я остановилась и посмотрела на картины, косо висящие на стене. Флаттершай выглядела немного напуганной на сцене в каком-то странном платье; но Богини, она выглядела очаровательно! Жёлтая кобыла застенчиво улыбалась стоя рядом с фиолетовой единорожкой с розовой полосой на гриве и оранжевой светловолосой пони в ковбойской шляпе; строящееся здание на картине, скорее всего, было Медицинским Центром Флаттершай.

Запись 3>Всё восстановлено и работает. Осталось исправить несколько неполадок. Надо вырубить звуковую систему: эта музыкальная шкатулка уже сводит меня с ума. И вот это они слушали двести лет назад… бзззз…

Запись 4>Брайтхуф и Скай Спаркл в самоволке. Наверное опять ебутся где-нибудь в комнате для персонала. В коридоре продолжают появляться игрушки; кажется, солдаты начинают беспокоиться. Нужно организовать какие-то… тззззз… должно быть в порядке. Команда биомедиков нашла… кзззз… опытный образец, конечно, но это воздействие почти на уровне мегазаклинания. Практически лекарство от смерти.

Глядя в экран компьютера, я заметила маленькую бумажную записку: «Умоляю, не спрашивай об этой процедуре снова, РХ. У нас был только один успешный случай. Я больше не буду рисковать детьми. Я не могу. Прости. Ф.»

Запись… ббззз… Кто-то расчленил их. Снял кожу живьём. Расставил их подобно экспонатам в музее… Это должен быть Морн… ккззз… или Найт… ттззз… найти их, арестовать, и пусть командование решает, кого их них расстрелять. К чёрту! Я сам пристрелю их, избавлю команду от неприятностей.

Ттззззз… доступ на крышу заблокирован. Команда биомедиков просто исчезла. Он как-то добрался до них. Единственный, кто ещё не отчитался. Он каким-то образом перехватил управление… ккзззз… чёрт… я устал от этих игр. Как смог кто-то из моей команды взломать это?

ттзззз… надоело играть…

Я закончила заряжать последние барабан и обойму для дробовика и пистолета; импульсные патроны в конце, экспансивные и обычные — в начале. Из записи раздался жуткий вопль, но я не испугалась, не подпрыгнула на месте и не разнесла этот терминал на куски. Какое-то время я сидела и слушала крик. Затем просто протянула копыто и выключила его. Зарядив обойму и передёрнув затвор пистолета, я вышла в коридор. Огляделась по сторонам. А затем изо всех сил закричала:

— Пора поиграть!

Сперва это был шёпот, который постепенно перерос в бормотание, а затем и вовсе в рёв. Я не хотела убегать, но нужно было, куда угодно, главное не стоять на месте. И я рванула со всех ног, бережно левитируя оружие перед собой и стреляя в любую тень, что встречалась мне на пути. Роботы взрывались снопами искр и, упав на пол, принимались нелепо дёргаться, разрывая тем самым нашитую на них плоть.

— Плохая пони! — кричали они, когда я, используя З.П.С., проскакивала между ними, задерживаясь на мгновение лишь для того, чтобы разбить голову очередному маленькому железному уродцу и убедиться, что он уже не встанет вновь.

— Да! Я плохая, очень плохая пони! И я собираюсь отшлёпать тебя! — яростно завопила я.

Меня позабавило, как некоторые из них развернулись и заковыляли прочь.

— Да, точно! Кое-кого пора отшлёпать! — кричала я, преследуя их.

— Плохая пони. — раздался низкий голос в дверном проёме позади меня.

Я обернулась и уставилась на огромного тяжёлого робота, обвешанного кусками плоти.

— Время вышло, — решительно сказал он и с поразительной ловкостью запустил в меня сияющий белый стеклянный шар. Граната или… что-то в этом роде. Я попыталась дотянутся до него своей магией, отшвырнуть назад в робота, но…

<-=======ooO Ooo=======->

Что, чёрт возьми, происходит? Почему я не могу пошевелиться? Почему не могу вымолвить ни слова? Почему не могу закричать? Вместо этого я просто лежала на диване и читала газету о продолжавшихся протестных выступлениях по поводу покушения на Утёсе Разбитое Копыто. Было ощущение, что я каким-то непостижимым образом влезла в шкуру этой странной кобылы, расположившейся на диване. Единственным смутно знакомым ощущением был вес ПипБака, надетого на её ногу, но он был незнакомой мне конструкции, абсолютно не похожий на мой собственный.

Белая кобыла с седеющей розовой гривой стояла позади стола в… неповреждённой версии офиса, в котором я только что находилась? На ней был белый халат, накинутый на плечи и передние ноги и не скрывающий яркий красный крест у неё на боку. Она нервно играла карандашами на своём столе, перекатывая их туда-сюда. Я подняла на неё свой взгляд.

— Успокойтесь, доктор Рэдхарт.

— Успокоиться? Как я могу успокоиться, Гранат? Она едет сюда, — кобыла постучала копытами по столу.

— В конце концов, это её госпиталь, — сказала Гранат, и я почувствовала, что она улыбается.

Рэдхарт нахмурившись, вздохнула:

— Всё равно, не могу поверить, что Черили из-за этого пошла прямо к Кобыле Министерства! Я думала, все разногласия были улажены. Как она могла поднять этот вопрос сейчас?

— Меня больше впечатляет тот факт, что Кобыла Министерства прибывает сюда лично, чтобы выслушать её возражения. Добиться аудиенции у Эпплджек или Рарити иной раз занимает несколько дней. А про Реинбоу Деш или Твайлайт можно вообще забыть, — вздохнула пони, которой я была, и сложила газету, продемонстрировав сверкающие красные копыта, переливающиеся от педикюра. — Они почти недоступны, даже для Д.В.Д.

— Дела настолько плохи? Я ни о чём таком не слышала, — озабоченно произнесла Рэдхарт.

Моя хозяйка пренебрежительно махнула своим сверкающим копытом.

— О, нет. Я бы не сказала, что дела плохи. Просто… сейчас напряжённый момент. Всё было бы намного проще, если бы мы могли просто расформировать Министерство Крутости и передать то, чем оно занимается, Министерству Военных Технологий, но Луна даже слышать об этом не хочет.

Затем открылась дверь, впуская фиолетовую кобылу с кьютимаркой в виде улыбающихся цветов на боку. У неё были морщинки вокруг глаз и совершенно седые волосы. Две кобылы посмотрели друг на друга с явной неприязнью… и всё же я могла сказать, что когда-то между ними были дружеские отношения. Никто не станет демонстрировать такого явного сожаления, если он не потерял что-то дорогое.

— Черили. Так приятно видеть тебя снова. Как дела в бюро образования? — спросила моя хозяйка, поднимаясь и заключая её в любезные объятия.

Черили явно почувствовала облегчение от того, что с ней заговорили.

— Дела идут… хорошо… так же, как и везде, я полагаю. Спасибо тебе за то, что работаешь с Министерством Стиля для нас, Гранат; иногда кажется, что мы постоянно отодвигаемся назад в очереди. Если бы не твоя помощь, мы, возможно, никогда не получили бы требуемые материалы, — сказала Черили, а затем нахмурилась. — Но, всё же, не могла бы ты сказать им, что школы Министерства Мира больше не нуждаются в их… новаторских… учебниках по истории? Я нашла там текст, рассказывающий, что древние зебры пили кровь и практиковали ритуальные жертвоприношения пони.

— Ах, да. Иногда Министерство Стиля проявляет излишнюю… изобретательность при составлении книг.

Я не имела ни малейшего понятия, о чём шла речь. Если зебры не пили кровь, зачем говорить, что они делали это? Раз уж я не могла сойти с этого аттракциона, думаю, имеет смысл обращать внимание на все детали.

Дверь открылась, и все разговоры стихли. Я уже видела её воплощение в бронзе; теперь же я видела её во плоти. Жёлтая пегаска была меньше, и в ней не было столько драматизма, сколько в её скульптурном двойнике, но, глядя на неё, я не могла налюбоваться на её красоту и грацию. Казалось, что пегаска излучает какую-то ауру доброты. Она поприветствовала каждую пони по имени, пожала им копыта и заговорила искренне и с интересом. От одного лишь прикосновения к её копыту у меня на душе стало намного приятнее, а ведь на самом деле он коснулась совсем не меня!

Когда все уселись в круг, Рэдхарт заговорила с пурпурной кобылой:

— Я знаю, ты другого мнения на этот счёт, Черили, но мы всё равно уже используем эти устройства.

— Рэдхарт, мы пока не должны их использовать. Мы даже не знаем, какие заклинания в них используются, — сказав это, Черили мельком посмотрела на меня. — Мы понятия не имеем, какими будут их долгосрочные эффекты.

Она повернулась к Флаттершай.

— Нужно прекратить их использовать до тех пор, пока мы не убедимся, что они безопасны.

— Я понимаю, что ты расстроена, Черили, но мы три месяца испытывали их без каких-либо побочных эффектов, кроме нескольких жалоб на скуку, — тон зрелой кобылы напомнил мне мамин, когда та говорила «доверься мне».

— Вы испытывали их на животных и взрослых. А здесь дети, Флаттершай. Три месяца заточения в собственном теле может быть терпимо для взрослого, который понимает, что происходит, но что насчёт ребёнка? Дети хотят и бегать, играть, и общаться. Нельзя просто взять и запереть их на целые недели. Это жестоко, Флаттершай!

Флаттершай заговорила мягким тихим голосом:

— Ты считаешь, я должна позволить детям умереть, имея при этом средство сохранить им жизнь до тех пор, пока мы не сможем их вылечить?

Тут я поняла, что спор Черили проигран.

Черили, замолчала ненадолго, а затем простонала:

— Нет… но… Флаттершай…

— Скажи, что я должна позволить детям умереть, и я прекращу использование капсул и начну цикл долгосрочного тестирования. Минимум год, — сказала Флаттершай тем же спокойным, рассудительным голосом. Нужно было иметь поистине каменное сердце, чтобы такое сказать.

— Флаттершай, я не хочу чтобы умер хоть один жеребёнок или кобылка. Ты прекрасно это знаешь. Но я знаю детей, и я знаю, что это не решение.

— Я тоже знаю детей…

— Нет, Флаттершай. Ты любишь детей, но ты их не знаешь. У тебя их даже не было никогда… — Черили запнулась, услышав лёгкий вздох Рэдхарт. Повисло неловкое молчание. — … Я сожалею.

Флаттершай закрыла глаза, словно борясь с болью внутри себя. Черили выглядела напуганной собственными словами, но сказанного было не вернуть.

Снова молчание. Затем Флаттершай тихо сказала:

— Я тоже. Извини, Черили, но я не могу откладывать использование того, что может помочь.

Она поднялась.

— Прошу прощения.

— Проклятье… зачем я это сказала? — спросила Черили, всхлипывая. Я вновь увидела тень былой дружбы между Черили и Рэдхарт, когда последняя отошла, взяла коробку салфеток и протянула другой кобыле. Та взяла её и высморкалась.

— Не переживай, Черили. Мы же не оставляем детей совсем одних. С ними постоянно будет общаться персонал, я, их семьи и учителя. Их не бросят, — заверила её Рэдхарт. — Большую часть времени они даже не будут в сознании. Мы можем давать им успокоительное, и они будут спать и видеть сладкие сны, до тех пор, когда их можно будет разбудить. Прелестные маленькие сони.

— Вот этого я и боюсь. Дети не остаются детьми навсегда. Они всегда становятся чем-то другим, — сказав это, пурпурная кобылка встала и вышла из комнаты.

Рэдхарт покачала головой.

— Сожалею, что тебе пришлось это наблюдать.

Белая кобылка убрала салфетки и посмотрела на меня.

— Она учительница, и хорошая. Думаю, она была бы счастливее, если бы оставалась учительницей, а не занималась школами в министерстве.

Гранат кивнула.

— Я ценю её озабоченность. И я рада, что она не нашла отчёт о постепенном развитии у субъектов привыкания к успокоительному. Хотя, двадцать лет — достаточно долгий срок. Мы же не собираемся столетиями держать их в стазисе.

— Всё же она была права насчёт того, что существует некоторая путаница относительно используемых заклинаний. Кое-кто из медицинского персонала выражает обеспокоенность. Существует докладная Министерства Стиля об этих заклинаниях, но она не может быть верной.

— О, я уверена, что это просто какая-то ошибка, Рэдхарт. Порой мы не можем с уверенностью сказать, что там создают в Министерстве Технологии, и что там исходит от Министерства Магии. Мы просто делаем всё, что от нас зависит. И, тем не менее, мы счастливы видеть, подвижки Министерства Мира с этим комплексом. Я постараюсь раздобыть для тебя больше информации по делу.

— Спасибо, Гранат. Я ценю это.

— Не стоит беспокойства. И ещё, должна предупредить, что представители Робронко прибудут, чтобы подключить обслуживающих роботов к мэйнфрейму. Как только их управляющая система возьмёт ботов под контроль, вашим медсёстрам больше не нужно будет заботиться о поддержании порядка.

<-=======ooO Ooo=======->

Я вернулась в своё тело и сразу же закричала от боли, пронзившей меня от самой промежности до грудной клетки. Я лежала на операционном столе и билась ногами об ограничители. Надо мной на белом кронштейне был подвешен паукоподобный робот. Маленькие ножницы медленно клацали, вскрывая мой живот, в то время как я, крича от боли, боролась с ограничителями.

— Ебаные ублюдки! — прошипела я сквозь сжатые зубы, когда слюна потекла вниз по моему подбородку.

— Плохая пони, сквернословящая пони. Она сказала плохие слова! — нечленораздельно говорили уродцы вокруг меня со сшитой из лоскутов шкуркой, пока ножницы продолжали клацать. — Ей нужно обо всем подумать. Её нужно наказать. Плохая пони!

А дети продолжали спать.

По всему периметру комнаты стояли капсулы с внутренней обивкой и смотровыми окошками. Мое положение позволило насчитать порядка сорока таких штук. И во всех капсулах были жеребята. У одних не хватало ног и глаз; другие выглядели так, будто их сожгли, а то и хуже. Были среди них и нетронутые, так что мне лишь оставалось гадать страдали ли они от каких-либо внутренних повреждений или же были больны. Все жеребята лежали неподвижно и могли с тем же успехом уже быть мертвыми. Каждая капсула имела маленький экранчик с какой-то абракадаброй вместо надписей, понять которую мой скудный мозг был не в состоянии. Все кабели вели к цилиндрическому выступу, увешенному целой кучей терминалов. А из самого выступа шёл всего один толстый кабель, уходящий в пол. Почерневшие места на проводе толщиной с копыто, указывали на то, что его неоднократно латали.

Я пыталась не кричать, но сдерживаться я уже просто не могла. Тем не менее, это помогало сконцентрироваться.

— Чего вам надо?! — завопила я, полностью фокусируя мою магию на ножницах и отталкивая руку подальше от себя, тем самым останавливая дальнейшие увеличение уже, как минимум, тридцатисантиметрового разреза!

— Маму! Играть! Умереть! Жить! Плакать! Обняться! Крови! Маму! Радости! Печеньку! Трахнуться! Папу! Мучить! Кожу! Маму! Игрушки! Куклу! Пёсика! День Варенья! Наружу! Домой! Умереть! Убить! Костюм! Спать! Калечить! Наружу! Играть! Умереть! — начали монотонно твердить роботы вокруг меня.

«Мы же не собираемся столетиями держать их в стазисе.» Так сказала Гранат. А что, если их всё-таки оставили? За сколько лет у них выработался иммунитет к успокоительным? Как долго после этого горстка выживших могла поддерживать детей? Как быстро они сошли с ума и захотели ещё более кровавых и жестоких игр?

Кто-то, наверное, Рэдхарт, порвал связь между ремонтными ботами и главным мэйнфреймом. Они сидели тут одни, совершенно замкнутые. Они не могли спать. Не могли даже покончить с собой. Потом сюда прибыл Анклав и восстановил связь. Дети продолжили свои игры, отточенные десятилетиями заточения наедине с самими собой.

И мне предстояло стать следующей. Я толкнула медицинского робота телекинезом, сжав зубы так сильно, что послышался хруст. Этого не хватило. Трёхпалая рука зашла в меня и вытащила серовато-розовые кишки наружу, как будто толстую лапшу. Я не закричала. Я чуть не задохнулась из-за рвотного позыва, который ощутила, наблюдая, как мои кишки дюйм за дюймом выходят наружу.

Тут я услышала резкий скрежет с потолка, и вентиляционная решётка с лязгом упала на пол. Глори высунула свою голову из шахты, сжимая в зубах свой лучевой пистолет. Сейчас я была ей рада даже больше, чем если бы сюда вошёл Сплендид прямиком из горячего душа.

— Плохие. Плохие. Плохие пони. Плохие, — скандировали роботы.

Механическая рука отпустила мои внутренности и направилась к открывшейся решётке. Глори взмыла в воздух, пытаясь закрутить руку, кружа надо мной. Все взгляды были направленны на неё. Все, кроме одного. Маленькая синяя фигура П-21 проскользнула в комнату. Он стал осторожно продвигаться к терминалу: в одиночку Глори бы не справилась.

Я приподняла голову и посмотрела на ремни, удерживающие мои конечности. От боли потемнело в глазах, и я не могла видеть дальше полуметра. Охватив магией петли, удерживающие мои копыта, я открыла сперва первую, потом вторую, третью, и, наконец, освободила себя. В этот момент противные робопони рванули вперёд. Я села и заметила свой дробовик, заряженный разрывными патронами.

Я левитировала к себе пушку и медленно скатилась со стола. Тут мне стал совершенно очевиден один очень неприятный факт: я могла либо удерживать свой дробовик, либо удерживать свои кишки внутри, а так как сейчас я держала дробовик, то горячая, влажная масса вывалилась из меня, вызвав желание застрелится на месте. До моей цели было не больше шести метров, но это были самые длинные метры в моей жизни.

П-21 отчаянно стучал копытами по клавиатуре. Глори отчаянно уворачивалась от клешней роботов. Я отчаянно пыталась подняться на ноги. Если бы эти твари догадались, что я собираюсь сделать, они бы легко меня остановили. Я думаю, они просто ликовали, наблюдая, за моими попытками отбиваться. Может, они думали, что я хочу помочь П-21? Вместо этого я, пошатываясь, направилась туда, где из машины выходил кабель. Внезапно мой кишечник натянулся, и я чуть не отрубилась снова.

— Не могли бы вы сойти с моих внутренностей? — прохрипела я.

Кабель был толстым. Даже с разрывными боеприпасами мне не хватило бы тех патронов, что были в барабане, чтобы перерубить его. Но я могла обойтись только одним. Я оглянулась и посмотрела на своих отвратительных зрителей.

— Время игр закончено! — я вытащила барабан и пнула его под кабель. В патроннике ещё оставался один заряд. Прижав ствол к барабану, я нажала на курок.

Взрыв был не таким сильным, как от гранаты, но он справился со своей задачей. Кабель снова был разорван, а меня осыпало шрапнелью. С мягким гулом клешня, гоняющаяся за Глори замерла. Остальные твари застыли на месте. Перед глазами побежали зигзагообразные линии и я провалилась в темноту.

Хе, бешеные детки.

* * *

Я чувствовала себя довольно неплохо, когда пришла в себя. Можно даже сказать, замечательно. Открыв глаза, я первым делом осмотрела своё тело. Остался лишь уродливый красный шрам, но и тот заживал прямо на глазах. В стол, на котором я лежала, был встроен странный талисман, который окутывал всю меня мягким розовым свечением. Похоже, что это был какой-то тип регенерирующей магии, который срастил моё разорванное тело воедино.

— Ох, ты очнулась. Хорошо, — сказала сидящая за столом Глори.

Пегаска выглядела очень уставшей. Ей явно не помешали бы несколько суток сна и несколько лет лечебной терапии. И, может быть, мы сможем достать и то, и другое.

— Ох, ты жива. Хорошо, — отозвалась я, на что получила маленькую улыбку в ответ. Затем, посмотрев на яйцеобразный талисман, произнесла: — Пожалуйста, скажи, что тут есть ещё подобные штуки.

— Тут есть ещё подобные штуки, — мягко ответила пегаска.

— Ох, слава Богиням… — начала было я, но осеклась, увидев, что Глори смотрит куда-то в сторону. — Тут ведь нет больше таких талисманов, верно?

— Ты сказала мне, чтобы я сказала тебе…

Пегаска не закончила, потому что я прервала её, заключив в объятиях.

— Я думала, что ты мертва, что они убили тебя, — произнесла я, крепко обнимая кобылку. — Как тебе удалось выбраться?

— Красная лампочка, — тихо ответила она с лёгкой дрожью в голосе. — Она всё горела и горела. Я решила, что все они по ту сторону двери и слишком увлечены попытками поймать тебя. Прямо над моей головой проходила вентиляция, и я просто залезла в неё. Они назвали меня жуликом. А потом я просто следовала за криками и выстрелами.

Рана на моём животе окончательно затянулась. Тут мои глаза широко распахнулись.

— Скорее! Позови П-21 сюда! Мы сможем вылечить его…

Раздалось небольшое жужжание, и розовое сияние мгновенно исчезло.

— …Чёрт.

— Талисман может вылечить только одного пациента, — произнёс появившийся в дверном проёме П-21.

— Я хотела вылечить твою ногу, — тихо пробормотала я.

— Зачем? Ты её не ломала.

Вздохнув, я слезла с койки и посмотрела на использованный талисман.

— Я подумала, что если вылечу твою ногу, то перестану напоминать тебе о Стойле, и тогда, возможно, мы станем друзьями.

Подняв бровь и улыбнувшись, жеребец покачал головой.

— Тебе приходило в голову, что ты тут не причём, Блекджек?

Я лишь глупо моргнула в ответ, а он, вздохнув, продолжил:

— Думаю, что нет. Пойдём. Нам нужно разобраться ещё кое с чем.

Мы вернулись в комнату управления. Я постаралась не смотреть на сушащуюся требуху, развешенную по углам комнаты. Наконец, П-21 остановился напротив большого центрального терминала.

Диагностика стазис-системы «Офилия»:

 > Вероятность выживания пациентов: 0.00 %

 > Система внутренней связи с пациентами: Ошибка. Система недоступна.

 > Отключить питание: Да/Нет?

— Нет, нет, нет… чёрт нет! Чёрт! — закричала я, глядя на капсулы вокруг меня, на каждой из которых виднелись ярко-красные зигзаги приборных показаний. Моё воображение мгновенно нарисовало картину кричащих жеребят, которые вновь оказались замурованными. Я повернулась к П-21. — Я не собираюсь убивать сорок детей! Ты что, выжил из ума?

— Нет, — ответил он, глядя на терминал. — У нас два варианта: либо мы оставляем их лежать в стазисе, либо отключаем питание, и они умирают.

— Разбуди их! Посмотрим, безумны ли они.

«Я смогу убить безумных жеребят… наверное. О Богини, неужели я только что подумала об этом?»

— Мы не можем, Блекджек, — мягко произнесла Монин Глори. — Эти жеребята умирали, когда их положили в капсулы. Они и сейчас умирают. И судя по записям, некоторые из них смогут прожить в таком состоянии ещё не один день. Если мы просто… оставим их, то… может быть… Я не знаю. Может быть когда-нибудь Анклав сможет что-то сделать, чтобы помочь им.

П-21 покачал головой, глядя в глаза пегаске.

— Анклав потерял здесь свой медико-биологический отряд. А эти дети были заперты здесь больше двух сотен лет. И ты хочешь просто уйти, оставив их в этих капсулах, надеясь, что когда-нибудь к ним придёт кто-то, кто будет в состоянии помочь? — вздохнул он. — Я говорю тебе: это хреновая идея.

— Почему ты спрашиваешь меня? — тихо спросила я, глядя на жеребца.

— Потому что тут нет правильного выбора. Потому что она права. Потому что я прав. Неважно, что мы выберем, они в любом случае будут испытывать страдания, — со вздохом ответил П-21.

«И ты тут главная», — читалось в его взгляде.

Нет. Чёрт возьми, нет! Положите меня назад, на этот стол, и вновь вырвите мои внутренности, но не заставляйте меня делать этот выбор. Я медленно обвела взглядом окружавшие меня стазис-капсулы.

— Я не могу… я не… — простонала я, зажмурившись.

Мне очень хотелось вновь погрузиться в шар памяти, где никто из них не смотрел бы на меня. Я ещё раз оглядела капсулы. Здесь нет правильного выбора, результат в любом случае будет плачевным. Я подумала о том, чтобы открыть крышки, но вдруг это приведёт к отключению капсул? Тогда, может, наоборот? Чёрт меня подери! Чёрт подери…

Я повернулась к терминалу. «Да», затем «Ввод». Вентиляторы начали замолкать один за другим. Понимая, что мне никогда не будет прощения за это, я сглотнула и тихонько запела:

— Тише, не шуми. Уже настало время спать… Тише, не шуми… Тебе пора в кровать.

Я запнулась, но Глори подхватила за мной:

— Поздно за окном, прошёл день не напрасно. Поздно за окном, увидишь сон прекрасный.

Похоже, что ей сейчас было не лучше, чем мне. Единственным источником освещения в комнате теперь были красные зигзагообразные линии на мониторах капсул, которые отображали жизненные показатели жеребят. Постепенно эти зигзаги становились всё менее и менее ломанными, и так до тех пор, пока все они не превратились в абсолютно прямые линии.

П-21 удивил и меня, и Глори, когда вдруг открыл рот и тихонько запел:

— Тише, не шуми. Уже настало время спать… Тише, не шуми… Тебе пора в кровать.

С этими словами жеребец наклонив голову, опустился на пол рядом со мной. Одна за другой, красные линии исчезали с экранов.

Чтоб меня. Чтоб меня. Чтоб меня…

* * *

Рэдхарт прокралась в камеру хранения, в которой находились восстанавливающие талисманы. Прежде чем она прервала соединение, с неё содрали больше половины шкурки. Зачем она пробралась сюда? Чтобы спасти себя? Чтобы защитить талисманы и прочие экспериментальные медикаменты? Разве это так важно? Если бы там были хоть какие-то лекарства, способные исцелить жеребят, то, я не сомневаюсь, Рэдхарт использовала бы их. Сейчас она лежала, свернувшись калачиком, прикрытая окровавленным разорванным лабораторным халатом. Её тело мумифицировалось, лёжа в запертой камере хранения.

Я заметила, что она прижимала что-то к себе, старательно защищая это передними копытами. После того, что я сделала, обокрасть мёртвого для меня было не сложнее, чем покрыть глазурью торт. К собственному удивлению, я смогла с лёгкостью вытащить этот предмет из объятий Рэдхарт.

Это была статуэтка Флаттершай. Её глубокие синие глаза смотрели прямо на меня, а у ног пегаски сидел недовольный белый кролик. Так нежно. Так всепрощающе. Надпись на дощечке в основании гласила: «Будь Милым». Она склонила голову так, как будто понимала, что мне очень нужно было поговорить с ней.

— Прости. Я пыталась. Пыталась поступать лучше… Пыталась помочь… — медленно я провела статуэткой по своей груди, а затем упала на пол, разразившись рыданиями, как жеребёнок. — Мне так жаль.

Лёжа в одиночестве на холодном полу камеры хранения, я вдруг поняла, зачем сюда пришла Рэдхарт: Чтобы попросить прощения, которого ей не суждено было получить.

Заметка: Новый уровень.

Новая способность: Вечный жеребёнок. Теперь вам гораздо проще находить общий язык с жеребятами.

Навык: Красноречие (50)

(Авторская заметка: Как всегда, выражаю благодарность Hinds за помощь в редактировании, а также огромное спасибо Kkat за помощь в написании текста.)


Глава 7
Цены

«ТРОНУЛА — ПОКУПАЕШЬ! Мы продаём за наличные или в кредит.»

Я — убийца.

Первым пони, которого я убила был единорог, отправленный на списание. Это произошло ещё задолго до того, как я получила свою кьютимарку. Мне приказали сообщить ему, что теперь он — Е-21 и попросить его прибыть в центр охраны. Тогда я ещё не понимала что же это всё означает, и поэтому просто приятно провела время, разыскивая жеребца. Сперва я зашла в столовую за зелёным гелевым коктейлем, затем покрутилась вокруг Миднайт, в надежде выудить её расписание. Я даже успела вздремнуть, лёжа на гудящем опреснительном конденсаторе, прежде, чем нашла его. Увидев меня, жеребец лишь грустно улыбнулся, и поплёлся следом.

Я помню его красно-белую полосатую гриву, похожую на «леденец» из старых, довоенных книг, помню его смех, помню как печальны были его глаза, когда он шёл позади меня. Мама прочитала ему официальное заявление, а я нанесла последнюю точку на случкометке. Мы с Мамой стояли рядом, пока мед-пони вводили ему инъекцию из медицинского пистолета. Он прикрыл свои глаза, сделал свой последний вздох. И всё. Я могла бы представить себе, что он спит, если бы не знала, что он уже никогда не проснётся.

Понимаю, это звучит как оправдание, но я делала то, что мне говорили. Мы просто следовали приказам Смотрительницы. У нас не было выбора. Мы ничего не могли изменить. Нам нужно было предотвратить Происшествие. Прежде я никогда не задумывалась обо всем этом. Это было мирным способом решения проблемы, актом милосердия. Я не знала ничего лучше.

Конские яблоки. Я убила его, потому что никогда не задавалась вопросом: правильно это или нет? Точно так же я убила ещё четверых самцов, и должна была убить П-21, но Смотрительница впустила Деуса.

Первый пони, которого я убила собственным рогом, был рейдером. Это была полная неожиданность. У неё был дробовик, и она почти воспользовалась им. Она убила других пони в Стойле, одного прямо перед моими глазами, и убила бы ещё. Опять оправдания. Это была самозащита, защита Миднайт и всего Стойла. У меня не было других вариантов, не было времени разбираться.

Рейдеры. Вначале, я не особо думала о них. Это убогие маньяки, психопаты или пони, погрязшие во тьме. Убивать их — насущная необходимость. Мой ПипБак давал один ответ на все, даже самые сложные моральные вопросы: с жёлтым будь добрей, красного убей. Когда я в следующий раз с ними столкнулась, я убила многих. Потом пощадила одну, по той простой причине, что её метка на ПипБаке сменила цвет с красного на жёлтый. Внезапно, она больше не рейдер. Внезапно, она могла пойти куда захочет. Меня даже рассмешило её бегство.

Я заслуживала того, чтобы получить пулю в спину.

Скудл — следующая пони, которую я убила. Её жуткая смерть стала первым потрясением для меня. До этого, я представляла из себя просто более эффективную убийцу, чем обезумевшие и больные рейдеры. Я не слышала её… нет, это неправда. Слышала, но не придала этому значения, ведь была пупом земли. Я могла бы бросить вызов всему, что подбросит мне Пустошь. Мне казалось, что после сорока восьми часов на поверхности мне было известно о Пустоши больше, чем жеребёнку, который, пытаясь выжить, провёл на ней всю свою жизнь. Я ошиблась. И эта ошибка стоила чей-то жизни. Тем не менее, мне хватило «удачи» на то, чтобы из-за моей гордыни, самоуверенности и глупости умерла не я, а другой пони.

Тогда в закусочной, я попыталась превратить Глори в убийцу, подобную мне. Потеряла голову? Убита горем? Напугана? Иди, убей кого-нибудь. Возьми на себя это право. Однако, из всех пони с которыми я столкнулась, в моём мозгу застрял именно тот бедный гадящий под себя ублюдок. О да, я чувствовала себя такой умной и дерзкой, когда подкрадывалась к нему, в то время как тот был занят своими потребностями. Я так и не поняла одной вещи. Мне казалось, что я изменилась, посвятила себя попыткам стать лучше. А затем моя дубинка размозжила тому рейдеру череп. Я думала, что он кричал, атаковал или что-то ещё. Красная метка умерла. Приговор ПипБака приведен в исполнение.

А сейчас, я просто убила на сорок жеребят и кобылок больше. Кто-то из них был болен, в этом не было сомнений. Позволить им жить было бы… Что? Кто я, чёрт дери, такая, чтобы судить, кто заслуживает смерти? Откуда я знала, что Анклав не смог бы помочь им? Или Общество? Или… хоть кто-то? Флаттершай говорила, что мы должны поступать лучше. Моим же достижением был растущий список убитых. И что в итоге? Я полностью исцелилась и чувствовала себя просто прекрасно.

— Эй, Блекджек. Ты в порядке? — спросил П-21, когда я стягивала скобы на его ноге. Окончательно закрепив ремни, я посмотрела на жеребца и увидела в его взгляде беспокойство.

«Нет. Я не в порядке. Я убийца. Я чистенький рейдер, с более крепким здоровьем и лучшими намерениями.»

— Да, конечно, — ответила я с улыбкой. — Не слишком туго?

Он покачал головой.

— Глори уладила дела со своими целебными зельями, антидотами и медикаментами?

Серая пегаска нашла оставленные Анклавом воздушные фургоны, которые могли бы удвоить наши запасы. Он снова кивнул, я же выпрямилась и направилась к выходу из помещения со стазис-капсулами.

— Блекджек. Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — вновь спросил П-21. Тёмные глаза жеребца встретились с моими, а на его лице было читалось плохо скрываемое беспокойство.

— Да. Всё просто прекрасно.

«Пристрели меня, П-21».

— Давай заберём Глори и рассчитаемся.

«Убей меня, пока я не убила кого-нибудь ещё».

— Давай.

«Пожалуйста, П-21».

— Пошли.

«Прошу тебя».

* * *

Принц Сплендид не был счастлив. Коллегиум не был счастлив. Мне было плевать на это, но я не хотела, чтобы они поубивали друг друга когда я уйду.

— Пони из Коллегиума смогут выяснить, какие системы работают, а какие нет. Также они смогут, при возможности, воспроизвести некоторые из самых сильных магических талисманов. Общество может снабжать их провиантом, а также обеспечить приемлемую защиту, дабы они могли работать, ни на что не отвлекаясь, — я пристально посмотрела на принца, заметив, как он начал ёрзать и хмурится. — Также они смогут позаботиться о том, чтобы стазис-капсулы снова заработали, и это решит твою проблему. И, конечно, ты первый сможешь воспользоваться плодами их работы.

Он открыл свой великолепный рот тут же захлопнул его. Я смотрела в глаза принца немигающим взглядом, чувствуя, как мой рог начинает подёргиваться. Наконец, он улыбнулся и снисходительно произнёс:

— Это будет приемлемо для Общества.

— Что насчёт тебя, — резко сказала я, глядя на Арчи, — если хоть кто-нибудь обратится за помощью, то ты хорошенько постараешься и поможешь. В твоём распоряжении целый госпиталь, и я знаю, ты откопаешь, что нужно. Наменяй крышек, если хочешь, но помоги. Поступай лучше.

Я пристально смотрела ему в глаза, подчёркивая каждое слово. Он тяжело сглотнул и попятился так быстро, что грохнулся на круп.

— Так точно! Конечно. Коллегиум всегда рад помочь. Я обязательно уведомлю своё начальство, когда она приедет сюда, — отчеканил Арчи.

Я подняла взгляд на разбитый купол внутренних помещений.

— Также, не спускайте глаз с Анклава. Я не знаю, зачем они были здесь, но у них явно был веский повод для появления, а это значит, что они могут вернуться.

Будем надеяться, что Глори расскажет о мне о своих секретах, чем бы они не были. Я знала, что она нашла нечто большее, чем запчасти к её лучевому пистолету.

Принц Сплендид черкнул записку Крышечке, дабы я могла получить свою плату за контракт, и без дальнейших задержек, мы отправились назад в Мегамарт. Я заняла место, как обычно, впереди группы, а Глори принялась показывать, что же она нашла:

— Это боевое седло. Многие пегасы сил безопасности используют их. Оно позволяет использовать более тяжёлое оружие, не задействовав при этом рот, — сказала пегаска, держа в копытах странную упряжь. Для меня эта конструкция выглядела как кандалы с прикреплёнными к ним лучевыми пистолетами. Я не была абсолютно уверена, понимала ли она принцип работы этой штуки.

Я медленно шла вместе с П-21 и Глори по дороге на восток, погрузившись в раздумья. Моя голова раскалывалась от мыслей о том, что я наделала, а загадка файла ЭП-1101 отошла на самые задворки моего разума. Может, мне нужно было передать детей Коллегиуму? Нет… Пока они были очарованны найденными мною записями, они были рады, что я сама утилизировала этих детей. Не их забота. Общество? То же самое. Все они были рады тому, что им не нужно было разбираться с сорока больными, умирающими жеребятами.

— Она не в порядке, — тихо прошептал П-21. Я стиснула зубы.

— Я думала, что Блекджек пристрелит тех двоих, если бы они вздумали спорить, — прошептала Глори.

Я взглянула на них, не проронив ни слова. Глори тут же отступила на пару шагов. А П-21 просто печально смотрел на меня.

— Блекджек…

— Что? — вопрос, на который не было правильного ответа. Я была зла на обоих, и чувствовала себя не лучше разбитой бутылки Спаркл-Колы.

— Это была не твоя…

— Захлопнись, — рявкнула я, радуясь тому, что жеребец начинает злиться в ответ. Он собирался сказать, что это не моя вина. Если так, виноват ли он, что оставил право выбора за мной? Виновата ли Глори, что не остановила меня? Или Анклав, который переподключил мэйнфреймы для активации роботов? Рэдхарт? Флаттершай? Может, мне стоит просто свалить всё на пони, живших за два чёртовых века до моего рождения? Селестия? Зебры? Кто виноват? Кого я ещё должна обвинить в том, что натворила?

Кто-то должен заплатить за это. Уж лучше это буду я, чем П-21. Может, если бы он был умнее, он бы уже оставил меня, пока мне не заказали убить его. Им вместе лучше держаться подальше. Может, через пару месяцев они найдут обезумевшую Блекджек, с пеной у рта, и окончательно усмирят.

Я была так поглощена своими раздумьями, что зашла прямиком в засаду. Л.У.М. мне не помог, так как после инцидента в больнице у меня не нашлось времени, чтобы перезагрузить его. Пройдя мимо перевернувшегося небесного фургона, я услышала громкий хлопок и почувствовала знакомое ощущение ударов картечи по моей броне на спине. Как итог — новый синяк. Повезло ещё, что не проникающее. На фургоне я увидела двоих пони: один перезаряжал ружьё, а другой с кием наперевес кинулся на меня. Ещё двое появились из соседнего фургона.

Вытащить автоматический пистолет, войти в режим З.П.С. Четыре выстрела в голову пони с дробовиком. Приговор приведён в исполнение. Тут я заметила, что вместо того, чтобы превратить голову в кровавое месиво, два выстрела просто отскочили с искрами от его шкуры. Чёрт. Забыла, что зарядила электрошоковые заряды: прекрасны против роботов, но абсолютно бесполезны против всего остального. Вторая рейдерша со всей силы замахнулись на меня кием, но я успела вскинуть ногу с ПипБаком, и импровизированное орудие нападения рассыпалось в щепки. Я схватила нападавшую за плечи, мой рог вспыхнул, и, подхватив магией полуметровую щепу, я засадила её в глаз нападавшей. Один.

Глори взлетела над нами, пытаясь заставить работать своё боевое седло. П-21 вытащил свой бинокль.

— Ещё один на холме, Блекджек! Это снайпер!

Я не стала терять время. Жеребец с дробовиком уже успел перезарядить своё оружие, поэтому, подобрав тело убитой кобылы и закрывшись им, как щитом, я рванула к нему; меня ужалила всего одна или две дробинки. И вот я была уже внутри трейлера и вытаскивала свою верную дубинку, не желая зря тратить целый магазин. Жеребец попятился от меня, но отступать было некуда; его укрытие обернулось для него ловушкой. Он попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле, когда я с силой припечатала его к стене и начала наносить удары дубинкой, не останавливаясь до тех пор, пока его голова не превратилась из выпуклой в вогнутую. Уже двое.

Лишь взглянув на дробовик жеребца, я отшвырнула его в сторону. Перезарядка после каждого выстрела? Моя дубинка была лучше. Левитировав из сумки магазин с обычными патронами, я перезарядила пистолет и поспешила наружу, где Глори занималась второй парой нападавших. Точность её стрельбы оставляла желать лучшего, но лучевые пистолеты, которые она подключила к боевому седлу, всё же заставили пару рейдеров внизу затаиться, пока она кружила над ними. Тот, что был вооружён автоматическим пистолетом, даже не заметил моего появления. Он повернул голову лишь тогда, когда я уже заняла позицию с поднятым пистолетом, отправляя пять пуль ему в башку. От неё мало что осталось. Трое.

Четвёртый, вооружённый бейсбольной битой, швырнул в меня своим оружием. Это казалось мне абсолютно идиотским поступком ровно до тех пор, пока я не увидела, как он наклонил голову к гранате, висящей на его жилете. В тот самый момент, когда его губы сомкнулись на гранате, я своей магией аккуратно ухватила кольцо за самый край. Его голова поднялась, а язык стал нащупывать чеку, которой там уже не было. Я увидела, как в ужасе расширились его глаза. А затем его голова взорвалась. Четверо.

Ружейная пуля ударила меня в шею, прямо в воротник моей брони. Хотя снайпер теперь всего лишь спасал свою жизнь, мой ПипБак высвечивал красную метку. Красного убей. Не обращая внимания на крики за спиной, я рванула вверх по склону холма. На его вершине стояла большая бетонная башня с тарелками, направленными по всем четырём сторонам света. Снайпер может попытаться убежать, но спрятаться ему не удастся. Продираясь через брешь в зарослях мёртвых деревьев, я убрала своё оружие, чтобы иметь возможность телекинезом убирать во своего пути кусты и ветки. Я видела снайпера, а он видел меня, идущую по его душу.

Так же, как и его друзья. Я ввалилась в лагерь, разбитый у подножия башни, обнаруживая ещё четыре красных метки и множество жёлтых.

— Гранит, ты тупой ублюдок! Это же Охранница! — закричала единорожка, направляя на меня свой пистолет-пулемёт. Я видела краткую демонстрацию его возможностей в Мегамарте. Скорострельность этого оружия не оставляла мне времени, чтобы воспользоваться своим. Поэтому я снова прибегла к помощи своей верной дубинки, избрав в качестве цели весьма специфический объект: её рог. Я нанесла удар в тот самый момент, когда она открыла огонь по мне. Лиловая спираль отлетела с фиолетовыми искрами и брызгами крови, и, теперь уже бесполезный, пистолет-пулемёт шлёпнулся в грязь.

Снайпер попытался всадить ещё одну пулю мне в спину, но я нырнула в сторону, и его выстрел прошёл мимо. У оставшихся троих из оружия были только нож, бейсбольная бита и кусок арматуры.

Я левитировала из грязи пистолет-пулемёт.

Стоя над извивающейся раненой единорожкой, я начала поливать свинцом оставшихся врагов, начав со снайпера и завершая дело остальными. Пятеро. Шестеро. Через три секунды магазин опустел. Тридцать пять выстрелов за три секунды?! Я уставилась на оружие. Быстрее потратить патроны я могла только ссыпав их разом в ствол дробовика и нажав на курок! Двое ещё продолжали трепыхаться, и я довершила дело, достав свой автоматический пистолет. Седьмой и восьмой.

«Какого чёрта я творю? Какого чёрта я творю?!» Пистолет задрожал в моей телекинетической хватке, и я уронила его в грязь. С ними было покончено! «Неужели я только что убила их? Просто… убила. Восьмерых. Восьмерых! Восьмерых!»

— Спасибо, — раздался чей-то тихий шёпот поблизости.

Только сейчас я заметила, что эти рейдеры были не одни. Здесь находилось ещё около дюжины пони, которые были скованы друг с другом цепью, продетой через надетые на них воротники. Они были грязными, многие истекали кровью.

Та, что была теперь не совсем единорожкой, сжалась в комок у моих ног, прижимая копыта к остаткам того, что было её рогом и дрожа всем телом. Я как-то слышала, что сломать себе рог — это всё равно, что лишиться сразу всех четырёх ног. Для лечения подобных травм требовалась серьёзная медицинская магия.

— Что за фигня здесь вообще происходит?

Я видела множество рейдеров, но эти пони были не из их числа. Если только они не собирались устроить банкет из двенадцати блюд. Со стороны дороги приближались Глори и П-21.

— Они — работорговцы, — произнёс пони, стоявший во главе цепи, не сводя тяжёлого взгляда с раненой единорожки.

— Работорговцы? — переспросила я, нахмурившись в замешательстве. Первый в цепи, похоже, был немного озадачен тем, что я не знала этого термина. — Я думала, что они рейдеры.

— Невелика разница, — пробормотал он в ответ. — Разве что, эти чуть более вменяемые. Не каждый житель пустоши чокнутый каннибал, — добавил он, посмотрев на мою униформу охранницы Стойла. — Работорговцы отлавливают пони и продают нас в Парадайзе, Эпплузе или Филлидельфии. Там пони вкалывают до самой смерти, и она не заставляет себя ждать.

Серый пони посмотрел на извивающуюся единорожку. Я знала этот взгляд. Девять, отсчитал счётчик у меня в голове.

— Блекджек… — обеспокоено произнёс П-21, когда я подняла пистолет-пулемёт, извлекла обойму и зарядила её разрывными патронами.

Глори приземлилась рядом со мной.

— Блекджек, остановись. Пожалуйста!

Кровавая ярость застилала мой взор и, игнорируя их, я приставила пистолет-пулемёт к голове единорожки. Девять…

— Да что за хрень с вами творится, народ? Неужели грёбаных рейдеров недостаточно? Какого чёрта вы творите это дерьмо? Какого чёрта?! — кричала я ей в лицо, тыча ей укороченным стволом прямиком в сжатый глаз.

— Неужели мне придётся убивать каждого встречного ублюдка в проклятой Богинями Пустоши чтобы покончить с этим дерьмом? Неужели придётся? — продолжала вопить я, уставившись в её полные ужаса глаза.

— Мне просто… нужно как-то выживать, — хныкала кобылка, слёзы текли по её щекам. — У меня есть ребёнок…

«Если бы я нажала на курок, то уже вряд ли смогла бы остановиться. Девятую. Никогда. Убей девятую. Эта пони была готова продавать других ради крышек. Сейчас я могла почти простить рейдеров; по крайней мере, они были просто сумасшедшими. Она же сама решила участвовать в этом кошмаре. Её жизнь была лишена смысла! Я должна была просто покончить с ней. Покончить со всем этим. Убей девятую!»

«Будь сильной. Будь милой.»

Пистолет-пулемёт в моём магическом захвате задрожал, когда я медленно отстранила его от лица работорговки.

— И ты думаешь, это — оправдание? — прошипела я.

Восьмерых было достаточно. Даже одного было достаточно. Чёрт, теперь я тоже плакала. Отбросив ПП в сторону, я схватила её голову своими копытами и сжала её, пристально вглядываясь ей в глаза.

— Убирайся отсюда к чёртовой матери! Найди себе другую работу. Скажи каждому работорговцу, кого ты ты знаешь, чтобы подыскали для себя другое занятие. Если увижу, что ты опять занимаешься этим дерьмом, я тебя размажу! Ты меня поняла?

— Да… — промямлила она.

— Ты меня, блять, поняла? — проревела я.

— Да!

Я отпихнула её прочь. Оглянувшись в последний раз, она побежала так быстро, как только могла. Четырнадцать пар глаз смотрели на меня. Некоторые просто были напуганы моими действиями. Остальные были злы, что я не прикончила единорожку.

Ну и пошли они к чёрту, если восьмерых было недостаточно. На моём счету на одну смерть меньше, чем могло быть. Посмотрев на П-21, я сказала дрожащим голосом:

— Освободи их, пожалуйста…

Я вышла из лагеря работорговцев. Найдя скалу, я прислонилась к ней лицом, обняла её передними копытами и горько, отчаянно разрыдалась. Чьё-то копыто мягко погладило меня по гриве. Повернувшись, я увидела Монин Глори, которая ласково улыбнулась мне.

— Ты поступила правильно, — мягко сказала она.

Я подняла голову.

— Я была уверена, что убить её это правильное решение, — сказала я, свернувшись на камне. — Мне хотелось разрядить в неё каждый патрон, потом перезарядить пистолет и сделать это снова.

— Блекджек, — тихо сказала Глори. — Я тоже хотела убить её.

Медленно подняв голову, я уставилась на маленькую, скромную пегаску, прикрывшую глаза.

— Во-первых, потому что я думала, что они рейдеры. Но когда оказалось, что они работорговцы… Мне захотелось увидеть их мертвыми. Как смели они продавать и покупать пони за бутылочные крышки? — вздохнув, она посмотрела вслед искалеченной работорговке. — Я не могла… И не думаю, что смогла бы убить пони, который не пытался бы убить меня первой. Но я бы хотела.

— Но ты сказала, что я должна отпустить её, — пробормотала я. Теперь я окончательно запуталась.

— Да, — сказала она, посмотрев на меня. — То, что она делала, было неправильно. Но убив её, ты бы этого не исправила. Она осталась жива, и теперь у неё есть выбор. Может, она остановится. Может, она остановит других. А, может, она этого не сделает. Неважно, что она выберет. Мы же не собираемся делать Пустошь лучше, убивая всех. Даже, если мы думаем, что они того заслуживают.

— Я ничем не отличаюсь от неё, — тихо пробормотала я, впервые озвучивая то, что уже давно мучило меня.

— Как ты можешь так говорить?

— Потому что так оно и есть. Я убью любого, на кого укажет Л.У.М. С жёлтым будь добрей, красного убей. Верно?

Меня тошнило от собственного остроумия.

— Она была красной или желтой? — спросила Глори, опустившись на землю и скрестив передние копыта.

— Эмм?

Пегаска кивнула в направлении, куда побежала работорговка:

— Она была красная или желтая, когда ты её пощадила?

Нахмурившись, я тихо пробормотала:

— Не помню… не думаю, что проверяла.

— Не твой ПипБак решил пощадить её, а ты сама, — сказала Глори. Меня смешила её сбившаяся хохолком грива. — Ты убийца, Блекджек, но не рейдер. Ты можешь выбирать. И тебе не всё равно.

— Ты права, — сказала я и улыбнулась. Это было именно то, что она хотела. — Ну, думаю, нам нужно идти дальше.

Глори поднялась на копыта и полетела над верхушками деревьев, назад к лагерю. Я задумалась. Она была права. Я могла выбирать, и выбрала убийство сорока жеребят и кобылок. Ни высокие речи, ни акт милосердия этого не изменят. Это цена быть убийцей. И я всё равно бы заплатила эту цену.

* * *

Нам понадобился примерно час на то, чтобы освободить невольников и раздать им оружие работорговцев. Я думала, что дюжина пони будут идти вместе, но вместо этого они разбрелись группами по двое-трое. Многие нервно на меня поглядывали; очевидно, моё небольшое представление напугало их не меньше, чем сами работорговцы. Серый жеребец забрал пистолет-пулемёт, правда, я заменила в нём патроны. Разрывные могли детонировать, если бы он вёл автоматический огонь. Наверно, за них можно было выручить достаточно денег, чтобы заменить дробовик, но я чувствовала себя настолько паршиво, что мне было не до крышек. Рабы направились на север, поскольку я уже побывала там и, по большей части, зачистила местность от рейдеров. Серый пони с кьютимаркой в виде галстука — бабочки был последним.

— Я направляюсь во Флэнк, — сказал он с благодарной улыбкой. — Если ты заберёшься так далеко на юг, найди Фриска. Я замолвлю за тебя словечко.

Я заслуживала не хорошего слова, а хорошего предупреждения:«Блекджек: находится под давлением. Большая нестабильность. Неадекватно реагирует на пули.»

Когда мы вновь остались одни, Глори принялась залечивать мои синяки. Ничего серьёзного, но я была благодарна ей за помощь. Затем, со слегка отрешённым видом, я наблюдала, как она подняла с земли лезвие, проверила и… начала отпиливать голову одного из работорговцев. Мой глаз непроизвольно задергался от такого зрелища.

— Ээм… Глори? Что ты творишь?

Пегаска вставила нож между позвонков и крутанула лезвие. Я вздрогнула от громкого хруста.

— Ты, кажется, говорила о рейдерах, да? — «Дежа вю?» — Я всё время думала, почему они такие агрессивные? Они атакуют любого, кого видят. Даже если у них уже есть еда — всё равно атакуют. Единственное, перед чем они бегут, так только перед лицом превосходящих сил противника, и я подумала, что возможно я смогу обнаружить что-то интересное, сравнив мозг рейдера с мозгом обычного пони.

— Эмм… Я не думаю, что Крышечка обрадуется, если мы принесём ей эти головы, — заметила я, пока она заворачивала целую голову. — И к тому же, каковы шансы того, что мы наткнёмся на рейдеров по пути назад, в Мегамарт?

«Вот на фига я это сказала?»

Бой с рейдерами оказался ужасно коротким. Девять. Сплошная досада. Десять. Только четверо и те даже не имели пушек. Одиннадцать. Глори добыла вторую голову, и она, несомненно, была в восторге от этого факта. Двенадцать. По пути назад, П-21 попросил включить радио. Я не включала его с той передачи ДиДжея Роn3, но потребуются часы, прежде чем информация достигнет Искателей. На моём Л.У.М.-е не было ни одной враждебной цели. Почему бы в таком случае и не включить?

Должна признать, мне нравилась музыка. Оптимистичный настрой угадывался в большинстве композиций. Печальные же мелодии несли с собой облегчение. Когда ДиДжей Роn3 вышел в эфир, я внутренне сжалась, но он просто посоветовал держать ушки на макушке вокруг окрестностей Новой Эппллузы и поддерживать друг друга. Время от времени он призывал бороться за правое дело по всей Эквестрии. В своём эфире он также упомянул «Выходца из Стойла», который, похоже, прикрыл деятельность целого города работорговцев. Звучит впечатляюще. Сомневаюсь, что он когда-нибудь убьёт целую комнату беззащитных жеребят.

«И для всех жителей востока, которые завидуют, что в их краях нет своего „Выходца из Стойла“, держитесь! У меня есть свежие вести от Охранницы! Да Хуффингтон, она была по уши в делах всё это время! Если вы думаете, что очистка Мэйнхеттенского шоссе было впечатляющим поступком, то вы должны узнать что ещё Охранница сделала для Хуффа. Судя по всему, Медицинский центр Флаттершай вновь готов распахнуть свои двери для каждого… УХ ТЫ! Это точное сообщение? Должно быть! Похоже, Охранница сумела заставить Яйцеголовых и Голубокровых работать сообща. И ещё о чудесах. Судя по всему, она имеет счёты с работорговцами в Парадайзе. Послушаем запись с места событий.»

Я застыла на месте, услышав из ПипБака свой слегка искажённый металлический голос:

«Убирайся отсюда к чёртовой матери! Найди себе другую работу. Скажи каждому работорговцу, кого ты ты знаешь, чтобы подыскали для себя другое занятие. Если увижу, что ты опять занимаешься этим дерьмом, я тебя размажу! Ты меня поняла?»

И следующий за ним крик:

«Да!»

Неужели это мой голос?

«Похоже, Охранница просто напоминает Парадайзу, что продавать пони другим пони и доводить пони до смерти на каторгах неправильно. И ей не нравится, когда кто-то поступает неправильно. В свете этих событий, специально для Хуффингтона, хит от Сапфиры Шорс…»

Дальше я уже не слушала: ни название композиции, ни начавшихся басов. Я чувствовала, как немею от рожка до кончиков копыт.

Усевшись прямо посреди растрескавшейся дороги, я выключила радио. Глядя на П-21, я одарила его своей самой обворожительной улыбкой.

— Пристрелишь меня? Пожалуйста?

«Прошу, прошу, прошу…»

— Нравится тебе это, или нет, но ты должна признать — ДиДжей Pon3 помогает тебе. Очевидно же, что Искатели и Коллегиум сотрудничали с нами только потому, что узнали от него о твоих делах, — сказала Глори, наклонив голову и загадочно улыбаясь. — Так зачем же это отвергать?

Я вздохнула. Как бы объяснить это, не наговорив глупостей?

— Всё это кажется ложью. Будто он даёт в эфир только хорошие новости и закрывает глаза на то, что случилось на самом деле. Конечно, благодаря мне Общество теперь сотрудничает с Яйцеголовыми, а как насчёт остального? Разве ДиДжей Pon3 похвалил бы меня, если бы знал, что случилось в больнице? Даже эта запись… как будто я собираюсь убить любого работорговца, с которым столкнусь…

— То есть, если бы ты наткнулась на банду работорговцев, и твой ПипБак отметил бы их жёлтым, ты бы дала им уйти? — скептически хмыкнул П-21.

— Нет. Конечно нет… Но…

— И… как там сказал ДиДжей Pon3… Пони, которые продают пони другим пони, которые заставляют пони вкалывать до смерти, надо остановить?

Проклятье! Они оба улыбались. Я почувствовала, как заколотилось моё сердце.

— Да… но…

— Так в чём проблема? Пусть зовёт тебя героиней, — сказал П-21 с лёгкой улыбкой. — Просто тебе нужно ей быть.

— Я, нахрен, никакая не героиня! — крикнула я на него с такой злобой, что даже обрадовалась, что в тот момент я была без оружия.

«Тринадцать».

Ой, подождите… Я была…

— Я убиваю пони, которые пытаются убить меня или тех пони, которые этого не заслуживают! Я убила тех работорговцев не потому, что они были злыми и плохими! Я убила их, потому что они первыми начали стрелять и ПипБак отметил их красным!

«Тринадцать»

— Если бы я не погналась за тем снайпером, я бы даже не поняла, что там были рабы! — сказала я, наблюдая, как улыбки сходят с их лиц при виде пистолета, дрожавшего в моём магическом захвате.

Не в силах справиться с одышкой, я закрыла лицо копытами.

«Тринадцать»

Я чувствовала, как моя магия всё сильнее сжимает рукоятку пистолета. Каждая частичка меня дрожала, а дыхание становилось всё более громким и частым.

Я увидела, как осколок лезвия ножа входит в череп, как в масло.

«Один»

Я видела бирюзового жеребёнка, разорванного надвое.

«Двенадцать».

Я чувствовала, будто горю, когда П-21 тряс меня… или убивал… всё равно. Я видела пегаса с содранной шкурой, выскакивающего на пружине из ящика. Мир вертелся перед глазами и было ощущение, что я вот-вот покину его.

Я зажмурилась что было сил, но всё равно продолжала видеть гибнущих пони.

Вот глазное яблоко выскакивает из-под моей дубинки.

«Двадцать два»

Вот чья-то голова разваливается, когда я выбегаю из туннеля.

«Девять»

Кишки, вываленные среди костей.

«Двадцать».

Пули пистолета-пулемёта насквозь дырявят троих пони.

«Семьдесят три, семьдесят четыре, семьдесят пять…».

Жму на кнопку.

«Двадцать семь — шестьдесят семь».

Сердце билось всё чаще и чаще. Мне слышались чьи-то далёкие голоса, что-то мне шептавшие.

Мои внутренности вываливаются наружу;

Мне казалось, я падаю в небо и сейчас пробью покров тёмных облаков надо мной. От рёва в ушах я потеряла сознание.

Какова была цена за убийство стольких пони?

* * *

Я проснулась от упорного стука капель воды, падавших в банку из-под кофе рядом с моей головой. Я открыла глаза. В голове стучало. Я не была уверена, где нахожусь, однако я была одна. Но плакать не хотелось. Словно что-то внутри меня сломалось. Может, я, наконец, совсем свихнулась и убила своих друзей? Разве такого не могло быть? Через дырку в крыше в банку капала вода и смутно слышался шум дождя.

Комната была аккуратно обставлена, несмотря на скромные размеры. В одном углу были стол с терминалом, сейф, полка с кучей книг. В другом углу были холодильник и мусорка. Койка, где я лежала, была в третьем углу. Через открытую дверь я увидела туалет с умывальником. На выцветшей пластиковой растяжке, висевшей под потолком, была надпись: «Мегамарт. Всегда самые низкие цены. Всегда высочайшее качество».

«Самые низкие цены…»

Тут были и другие вещи. Маленькие напоминания о старом мире. Работником года в Мегамарте был некий пони по имени Бокскарс. Была награда за рекордные продажи «консервированных продуктов и снаряжения». Странная фотография двух групп солдат на парковке; одни в зелёной боевой броне, другие… зебры с красными полосками? Кобыла с вьющейся гривой пожимает копыта маленькой алой зебре. Надпись: «Мародёры Макинтоша и Красные Полосы захватывают Мегамарт. Быть большой сделке.»

Я вернулась к Искателям, и это означало, что мои друзья, скорее всего, живы. Эта мысль меня немного приободрила. Мне удалось перевернутся на копыта после нескольких секунд раскачивания взад-вперед. Я догадалась, что нахожусь в кабинете Крышечки, хотя и совершенно не понимала, что могла тут делать. Мой живот сводило от голода, ощущались и некоторые другие биологические позывы организма. Приподнявшись, я сделала глоток дождевой воды из банки. Это помогло избавиться от ноющего ощущения в голове.

— Добро пожаловать обратно, — мягко сказала сидящая за столом Крышечка, переворачивая страницу. От неожиданности я подпрыгнула на кровати и попыталась обхватить магией оружие, которого у меня не оказалось. Через секунду я пришла в чувства, присела на кровать и подняла взгляд на Крышечку, которая водила копытом по книге.

— Ты очень тихая пони, — пробормотала я, стыдясь своего испуга.

— Да не слишком. У тебя просто очень громкий желудок. Оставь вентилятор включённым и прикрой дверь, — сказала она, не отрываясь от чтения. Я покраснела, но сделала, что она просила, хотя и ощущала тревогу. Я ожидала, что она будет задавать вопросы, или критиковать меня, но Крышечка ни говоря ни слова продолжала читать.

— Твои друзья получили оплату, пока ты была в отключке. Они отправили твою броню в ремонт. Я бы порекомендовала обзавестись дополнительной защитой. Четыреста двадцать пять крышечек за железы радскорпионов. Две с половиной тысячи от Общества. Две двести от Братства Ориона. Ты на полпути до своей цели, минус стоимость пополнения запасов.

Меня не сильно обрадовали новости о том, что мы собрали небольшое состояние.

— Они… Они не рассказали тебе, что произошло? — спросила я, откинувшись на кровать.

Крышечка непонимающе взглянула на меня.

— А должны были? Ты была без сознания, когда вы трое прибыли сюда. Я подумала, тебе же будет лучше, если никто не будет лезть в твои дела, — произнесла кобылка пожимая плечами.

— Обычно я слишком занята, чтобы спать, поэтому мне было не трудно.

— У меня произошёл нервный срыв, — призналась я. — Наверное, немного свихнулась.

— Возможно, но я бы поспорила с этим. Думаю, это просто результат того, что ты «приняла в себя слишком много Пустоши за раз». Я полагаю, не беря во внимание рассказы ДиДжея Pon3, ты пережила нечто ужасное?

Я сжалась, опасаясь, что она произнесёт слово, которым благодаря стараниям ДиДжея Pon3 меня незаслуженно называли, но этого не произошло. Крышечка просто уткнулась в свою книгу.

— Никогда не понимала эту привычку навешивать на пони ярлыки героев или злодеев. Это как-то не по-взрослому.

— То есть ты не считаешь меня героем?

— Герои, — произнесла она слегка презрительным тоном. — Пустошь это не место для героев. Она пережёвывает их, а потом выплёвывает. Они выгорают, сгорают, или меняются к худшему. Цена геройства в Пустоши слишком высока.

Крышечка посмотрела на меня и слегка улыбнулась.

— Я считаю тебя личностью и сужу тебя соответственно, вместо того, чтобы навязывать тебе какие-то романтические идеалы твоих поступков.

Я улыбнулась ей в ответ.

— Что ж, спасибо, что предоставила свою кровать. Мне уже лучше. Наверное, стоит найти П-21 и Глори и поискать ещё работы.

«Агась. Намного лучше. И совсем не стоит беспокоиться о том, как прошла обратная дорога. Совсем.

…Кишки, тянущиеся по потрескавшемуся асфальту…

Совсем.»

— Сейчас три утра, — сказала Крышечка. — Твои друзья и большая часть Мегамарта спят.

— Ох. Я не хотела, чтобы ты бодрствовала из-за меня, — сказала я, и мой взгляд упал на гроссбух. Теперь всё стало немного проясняться. — Над чем работаешь?

— Ищу способ удержать Мегамарт на плаву, — ответила она, глядя на цифры. — То же, что я делаю каждый день. Твоя работа на Мэйнхеттенском шоссе дала нам место для манёвра, но наш оборот падает месяц за месяцем.

— Правда? Мне жаль, что вы теряете деньги.

О ведении бизнеса я знала ещё меньше, чем о взломе терминалов, или о медицине. Похоже, мои соболезнования позабавили её.

— Деньги приходят и уходят. Что мы теряем, так это оборот товаров, — сказала она, закрыв гроссбух. — Всего есть три торговых центра для Искателей, и мы конкурируем друг с другом.

— Конкурируете? Если вы все Искатели, разве вы не должны работать сообща?

Крышечка вздохнула, подошла к холодильнику и достала две Спаркл-Колы. Открыв их зубами, она сплюнула крышечки в ящик стола. Я левитировала одну бутылку к себе, сделала глоток и ощутила бодрящий морковный вкус.

— Всё сложнее, чем кажется. Видишь ли, мой отец — глава Искателей. У него три дочери, одна из которых я. Каждая сестра руководит своим торговым центром. К сожалению, у моих сестёр и у меня… разные взгляды на то, как надо вести дело, — хмуро произнесла она. — Когда Отец умрёт, одна из нас получит контроль над всем. Я уверенна, теперь ты видишь, где здесь дилемма.

— Боюсь, что нет, — ответила я. — Прости, я плохо разбираюсь во всех этих торговых делах.

Разговор с Крышечкой был не слишком продуктивен, но, по крайней мере, это занимало мой ум. Я почти не думала о том, как нажала кнопку… почти… Я сглотнула и ощутила, как дрожат мои копыта с зажатой бутылкой.

— Так что, ты совсем не общаешься с сёстрами, или как?

— Каприс считает, что Искатели должны расширять свой ассортимент и продавать не только металлолом. Она продаёт наркоту и секс-услуги всем, кто готов платить в центре Искателей во Флэнке и не видит ничего плохого в том, чтобы обобрать до последней нитки какого-нибудь наркомана. И у неё неплохо это получается, — Крышечка задумалась и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. — И как ты, наверное, догадалась, она считает меня ханжой.

— Я не понимаю, разве получение крышечек не смысл бизнеса?

— А какой смысл в куче крышечек? Купаться в них? — сказала Крышечка улыбнувшись и достала одну из крышек. — Это просто кусок штампованного металла. Единственное, что важно — это торговля. Получение всякого хлама из крышечек. Продажа хлама и получение крышечек. Количество крышечек не имеет значения в сравнении с самим процессом торговли. Если что-то и может удержать нас вместе, так это торговля. В конце концов, все чего-то хотят.

Я хихикнула, надеясь, что это было не слишком грубо.

— Прости, но ты так серьёзно говоришь об этом. Как торговцы помогут Эквестрии?

— Разве это непонятно? Для торговли нужны правила, понимания и соглашения. Это требует определённого уровня доверия и уважения к другим. Я могла бы вести своё дело более агрессивно и зарабатывать больше, но это бы придавило торговлю ещё сильней. Так я способствую миру и порядку в Пустоши, — сказала Крышечка, допивая свою Спаркл-Колу. — Я знаю, это кажется глупым, но Пустошь большая, а я паршиво обращаюсь с оружием.

Я вспомнила, как часто думала, будто была бесполезной лишь потому, что не умею делать ничего, кроме как палить во все стороны.

— Поверь мне, быть хорошим стрелком не многим приятнее.

— Я не согласна, — произнесла Крышечка, подняв голову и улыбнувшись. — Ты что-то делаешь, Блекджек. Своими копытами ты решаешь судьбы пони. Это власть, которую… — Взгляд кобылки был одновременно и торжественным и грустным. — Я вижу…

Вдруг моё сердце стало биться чаще, стало трудно дышать. Бутылка Спаркл-Колы выскользнула из моей магии и коричневая жидкость расплескалась по полу. Я приложила все усилия, чтобы успокоить свои трясущиеся копыта.

— Это не… Это не та сила, которой я должна обладать. Или кто-то ещё.

Крышечка посмотрела на меня, но не произнесла ни слова. Дождавшись, пока моё сердце успокоится, она мягко произнесла:

— Но это та сила, которой ты обладаешь, Блекджек. Многие пони хотели бы иметь такую же.

— Своей силой я убила детей, — сказала я, зажмурившись. В моей голове всё ещё звучала колыбельная. Зачем мы пели, пока они умирали?

«Сорок…»

Я никак не могла с этим справиться. В моей голове пролетали все те ужасные вещи, что произошли в последнее время, заканчивая тем, что произошло с рейдерами.

Крышечка закрыла глаза, переваривая то, что я ей сказала. Потом она посмотрела на меня и произнесла:

— Там не было правильного выбора, Блекджек, но на твоём месте я бы поступила так же.

Я медленно открыла глаза и подняла взгляд на неё.

— Общество это не плохие пони, — продолжила жёлтого цвета кобылка, — но они даже не подумали бы о том, чтобы помочь тем детям. Они больше заинтересованны в восстановлении потерянных заклинаний и технологий. Эти жеребята остались бы там ещё на несколько веков. Они бы не отключили их, а просто захлопнули дверь. А что до Анклава… им-то с чего помогать? Эти жеребята не были детьми пегасов.

— Наверно. Но их кровь всё равно на моих копытах. Когда-нибудь мне придётся за это заплатить, — пробормотала я, левитировав к себе бутылку, и допив остатки, после чего аккуратно левитировала разлитую жидкость с пола. Хотя я и не была уверена, что у меня получится, мне удалось собрать большую часть колы с пола в шипучий, грязный и слегка радиоактивный шарик и выкинуть его в раковину.

Крышечка дождалась, пока я не закончу и продолжила:

— Да, придётся. Ты расплачиваешься за это прямо сейчас, — я шокировано посмотрела на неё. Я не ожидала… чего вообще я ожидала? — И будешь расплачиваться до тех пор, пока тебе не станет всё равно. Ты заплатишь за эту кровь, даже если будешь просто сидеть в прославленном магазине.

— Ты? Но… если только твоя политика не предусматривает казни, кого ты убила? — я удивлённо вздохнула. Крышечка — убийца? Этого я не ожидала.

— Ты видела объявления с наградами за головы. Я не настолько наивна, чтобы считать, что они все плохие и заслуживают смерти, но всё же я направляю охотников за головами к их жертвам. Я продаю боеприпасы и оружие убийцам. В каком-то смысла я причастна к тысячам смертей, но, надеюсь, что я помогла больше, чем навредила, — она посмотрела на меня и продолжила: — Если я потеряю это, то стану не лучше своей сестры Ростовщицы в Парадайзе.

— Ростовщицы? — я выпрямилась, припоминая, что освобождённые пони упоминали о Парадайзе. Может я и глупая пони, но я увидела здесь связь. — Твоя сестра — работорговец? Искатели замешаны в торговле пони?

— Теперь да, — хмуро сказала Крышечка. — Ростовщица думает, что игнорировать работорговлю — это ошибка. Она видит пони как товар, как какой-то хлам, или средство для сексуальных утех.

— Как я уже говорила, — вздохнув, продолжила она. — Мегамарт теряет клиентов. Всё больше и больше пони идут в Парадайз или Флэнк. Когда Отец умрёт, я буду или продавать наркотики и плоть, или торговать пони, — сказала она, мрачно улыбнувшись. — Хотя, скорее всего, я просто завяжу с этим и открою лавку в башне Тенпони, или в городе Дружбы. Некоторыми вещами я просто не хочу торговать.

Меня одолело странное чувство, когда я посмотрела на Крышечку. Чувство уважения? нет… Восхищение? Передо мной была пони, которая всю жизнь прожила в Пустоши, и всю жизнь она отказывалась продать свою сущность. Даже если это вредило её делу, она продолжала поступать правильно. Никогда не думала, что торговцы могут так заботиться о чём-то кроме прибыли. Внезапно для себя, я поняла, как я могу отдать часть своего долга.

— Так… как бы мне навредить её делу? — тихо спросила я.

— А ты сможешь? — Крышечка встала и подошла ко мне, буря взглядом. — Потому что если ты хочешь сделать что-то в Пустоши, кто-то обязательно пострадает. Может, ты. Может, кто-то, кто этого заслуживает. Может, кто-то, кто нет. Ты сможешь справиться с этим?

Тут я поняла, что она спрашивала меня. Могла ли я причинить боль? Могла ли я убить? Выдержала бы я цену, которую мне пришлось бы заплатить за убийства, или я буду прогибаться, пока от меня ничего не останется?

— Не знаю, — ответила я. — Думала, что знаю. Теперь не знаю, что и думать.

— Что ж, скоро мы это узнаем, — мягко сказала Крышечка. — Благодаря ДиДжею Pon3, ты уже нанесла ей удар. Понятия не имею, как он достал эту запись, но уверенна, что все работорговцы сейчас гадают, насколько ты опасна для них. Чем больше каналов поставки ты перережешь, тем лучше. Но рано или поздно тебе придётся бороться с самим спросом. Некоторые, как, к примеру, Красный Глаз в Филлидельфии, скорее всего не остановятся, пока не умрут. Но есть и другие места, например, Впадина Бримстоуна, где работорговля не поставлена на поток и справиться с ней будет проще.

Я посмотрела на свой ПипБак и заметила, что на нём появился квадратик к Юго-западу от Мегамарта. Как он это делает? Крышечка заметила мой взгляд и улыбнулась.

— Конечно, я не смогу предложить тебе контракт на это. Если мои сёстры подумают, что я делаю это нарочно, чтобы подорвать их авторитет, то начнётся война уже между Искателями.

Я оглянулась на нее. «Поступать лучше». Смогу ли я? Придётся. Иначе, я буду обыкновенной убийцей.

— У тебя есть какая-нибудь работа по контракту в той местности? — напряжённо улыбнувшись, спросила я. — В конце концов, я легко попадаю в неприятности, и кто знает, что может произойти, когда это случится?

* * *

Задания были простыми и абсолютно легальными. Проверить шоссе Сансет между Мегамартом и Флэнком, прошерстить Авиабазу Мирамэйр в поисках кое-каких электронных компонентов и доставить почту жителям Флэнка. Этот маршрут, кроме всего прочего, позволял мне оказаться в непосредственной близости от Бримстонс Фолл. Если бы произошло что-то, что резко сократило бы спрос на рынке работорговли, то это помогло бы не только жителям Пустоши, но и Крышечке.

Я не была уверена, гожусь для этого или нет. В этом отношении ничего не изменилось со времен моего первого разговора с Наблюдателем. Хотя я по-прежнему хотела поступать лучше. Наблюдатель, ДиДжей Pon3, Крышечка… даже фигурка Флаттершай — все они твердили мне, что я должна поступать лучше. Делать больше. Помогать другим. Если я буду следовать этим наставлениям, то, возможно, смогу примириться со всем злом, что натворила. Заплатить свою цену.

Ну а пока мне нужно достать новый дробовик и вернуть свою броню. Спецпатроны очень эффективны, но они буквально уничтожают оружие. Мне следовало либо отказаться от их использования, либо начать собирать запчасти к дробовику. На самом деле, учитывая, что все ещё спали в этот ранний час, что мне действительно нужно сейчас сделать, так это вернуться в постель. Хотя мысль о том, чтобы попытаться вздремнуть, меня не особо воодушевляла.

— Ставки, — раздался со стороны входа голос кобылы, Кистоун, кажется. Я навострила уши и направилась туда, где за столом сидели пять пони. У них были карты и разноцветные фишки. Вот это дело я люблю!

— На меня раздадите? — спросила я, одаривая их своей самой широкой и искренней «Смотрительница об этом не узнает» улыбкой.

Пятнистая кобыла посмотрела на меня с удивлением и толикой подозрительности.

— Знакома с правилами «Голова и копыта»?

Я кивнула. Вообще-то, эта игра была очень похожа на покер, который так любила Риветс. Ты получал две карты рубашками вверх («голова»), видимые только тебе, и две карты в открытую («копыта»), видимые всем остальным. Каждый раунд, повышая ставку, ты могла добавлять одну карту либо в «голову», либо в «копыта». Каждый собирал лучшую комбинацию из семи карт. Если в игре участвует шестеро, значит нужно отслеживать сорок две карты. С половиной стола в игре, она и вовсе превращалась в авантюру, так как любые попытки считать карты были обречены на провал. Пони за столом, похоже, были прекрасно осведомлены, что нам сегодня выплатили солидный гонорар. Мне выдали фишки, и игра началась.

За два часа игра всё больше и больше скатывалась к противостоянию между мной и Кистоун. Она была гораздо умнее меня и продолжала делать умные ставки. Я? Я выиграла по-крупному. И проиграла по-крупному. Но в то же время, с каждой ставкой «в копыта» я выигрывала немного больше, чем проигрывала. Карты и выигрыши были лишь частью того, чего, несмотря на все противоречивые мысли, мне не хватало. Приколы. Шутки. Воспоминания о жизни, когда мне не приходилось ежедневно быть готовой убивать каких-нибудь пони.

И, конечно, было ещё и виски. Должна признать, я никогда раньше по-настоящему не напивалась. У нас, в Стойле Девять Девять, не было алкоголя, поэтому свою первую порцию я хлебнула как Спаркл-Колу. Откашлявшись, я сообразила, что виски нужно пить скорее медленно, чем быстро, и вскоре я почувствовала приятную теплоту в животе, быстро смывшую все страхи и сомнения, перекатывающиеся в моей голове. Я почувствовала себя счастливой.

И тут я увидела привидение. Жеребца-единорога, стоявшего в дальнем конце ряда с металлоломом. В его коричневой гриве и смуглой шкуре не было ничего особенного. Единственной вещью, выделявшей его среди остальных, была странная кьютимарка.

Такая же, как у П-21.

Е-21. Я вскочила на копыта, когда он скрылся из вида.

— Не раздавайте на меня в этом раунде. Мне нужно отойти… эм… отлить.

— Не обязательно было давать нам знать об этом, — ответила Кистоун, радостно забирая мои карты. Когда я побежала вдоль ряда… ну ладно, шатаясь, пошла вдоль ряда, она окликнула меня: — Эй! Туалеты в той стороне! Не смей ссать на наш товар!

— Выходи-и-и… По-о-онипонипонипони… — звала я, подходя к концу ряда с металлоломом. Осматриваясь по сторонам, я продолжила: — Я всего лишь хочу задать несколько вопросов о мистере Сангвине и дядюшке Деусе. Я не собираюсь вредить тебе.

Я очень сильно надеялась на то, что мне и вправду не придётся бить его. Было бы неплохо получить хоть какие-то ответы, никого не поранив.

Я заметила беспокойно ёрзавшего единорога прямо за двумя поддонами, то ли с генераторами, то ли с электрооборудованием. Он сглотнул и затрясся, уставившись на меня.

— Эй, Е-21. Ты знаком с одним пони по имени Сангвин. Я тоже очень хочу с ним познакомиться.

— Извини… — пробормотал жеребец. Внезапно, он перестал дрожать, а на его лице появилась маленькая, довольная улыбка. — …Но ему нужен только твой ПипБак.

Рог Е-21 вспыхнул ярким светом.

— Вот дерь…

Договорить мне не дали, мощное телекинетическое поле обернулось вокруг моего горла, крепко его сжало и оторвало меня от пола. И тут то, что я вначале приняла за кучу железяк, медленно поднялось на копыта.

— Ну здравствуй, Пизда-Охранница.

Во время первой встречи в Стойле, он казался мне большим. Сейчас он был огроменным. Даже если не учитывать все эти металлические пластины, сплавившиеся со шкурой, и поршни, поддерживающие его тяжёлое тело, он был на целую голову выше меня. Вид металла, погружающегося в его плоть, деформирующего её при каждом движении тела, в другой ситуации заставил бы мой желудок вывернуться наизнанку. Но в данный момент я была достаточно трезвой, чтобы заметить это, и более чем пьяна, чтобы не забивать себе голову этим неприятным видом. Ну и ещё тем, что сейчас я беспомощно болтаюсь в воздухе меж его больших пушек.

— Ты даже не представляешь, насколько раздражающими были поиски тебя.

— Да я тоже не слишком рада, — выдохнула я, с вынужденной улыбкой на лице. — Итак, я слышала, что тебе нужен файл, который я достала? Так обломись. Он зашифрован.

— А Сангвину насрать на это, пизда. Всё, что ему нужно, так это твой ПипБак.

Он протянул вперёд копыто и погладил меня по щеке… Такое чувство, что меня гидравлический пресс потрогал.

— Если бы ты отдала его сразу же после выхода из этого ёбаного стойла, то я, может быть, и дал бы тебе уйти. Наверное. Вероятнее всего, дал бы уползти. Но после того, как ты скрывалась от меня в течении почти целой недели… боюсь, что сейчас я в плохом настроении.

— Забавно, — сказала я, смеясь, прямо в уродливую морду нахмурившегося киберпони, — если бы ты поймал меня несколько часов назад, то я бы наверняка просто отдала ПипБак. Вероятнее всего, вместе с ногой.

Деус моргнул в замешательстве, уставившись на меня.

— Но сейчас есть две малюсеньких проблемки. Во-первых: если ты вдруг ещё не заметил, я очень-очень тупая. А во-вторых…

Я сделала паузу и посмотрела за пушки киберпони. Да, лежат прямо за ним. По крайней мере, я нашла себе оружие.

— А во-вторых… я абсолютно уверена, что я пьяна.

И тут же я вдавила в спусковые механизмы обеих пушек Деуса, по бокам от меня, своей магией. Раздался грохот снарядов, вылетавших один за другим и падавших буквально в метре от меня. Несколько снарядов запустили поддоны с металлоломом в полёт и уронили их на Е-21, рассеяв тем самым его магическую хватку на моём горле. Я упала перед Деусом и свернулась клубочком. Из-за звона в ушах я не слышала ничего вокруг. О хвала тебе, милостивое виски, за то, что притупило боль от ударной волны стреляющих орудий, в паре метров от которых я висела.

Киберпони стоял надо мною. Его рот задвигался, когда он наступил своим стальным копытом мне прямо на ногу.

— И чего ты хотела этим добиться, пизда? — сказал он (хотя для меня это было больше похоже на крик из-под воды), начав опускать механическое копыто. «Интересно, а может ли он таким способом просто расплющить мою ногу? Наверняка.»

— Ярости Пушки, — пробормотала я, и тут Деус посмотрел вверх. Огромная турель разворачивала ствол прямо на него. Он отступил назад с широко раскрытыми глазами, а я в это время ещё сильнее свернулась в клубок от смеха. — У меня больше.

Пушка выстрелила…

«Уиииии… Я лечуууу! Упс. Забей. Тупая гравитация.»

Я пролетела через сетку, которой был задрапирован оружейный ларёк, и приземлилась за прилавком. Ящики с припасами не были мягкими, точнее они были совсем не мягкими, но зато в них были патроны. И поэтому, пока я лежала за прилавком и удивлялась тому, как хорошо выпивка заменяет обезболивающее, я попутно схватила какие-то патроны и зарядила в какую-то пушку.

А в это время в Мегамарте творился хаос. Я отсюда могла услышать громкое и протяжное «Пииииздаааа!», выкрикнутое Деусом. Кистоун и остальные охранницы продирались через толпу пони, Пушка следила за киберпони, но не стреляла, а я пряталась за прилавком со своим новым… Дробовиком? Винтовкой? Блин, перед глазами будто туман стоит. Самое главное, что у этой штуки есть спусковой механизм.

— Эй, Деус! Всё ещё хочешь мой ПипБак? Ты получишь его только через мой холодный… труп…

Ох, сейчас стошнит. В самый неподходящий момент.

Смотрите! А вот и Деус. Без одной пушки. Кажись он смог увернуться от залпа Пушки, а его снаряжению повезло меньше. Из-за этого он опрокидывался каждый раз, когда пытался делать шаги и удерживать равновесие. Я послала ему воздушный поцелуйчик. Он тоже послал в ответ! А… нет, это ещё один снаряд. Только удача и его неуравновешенность помогли мне не превратиться в разноцветное пятно.

Очередной снаряд с глухим *пумс* попал в бетон над головой и разорвался, раскидывая везде каменные осколки. Патроны Пушки судя по всему не делали такой же *бух*, как оружие Деуса… Что имело смысл, ведь мы находились внутри здания. Несмотря на свои повреждения и вес, этот пони двигался очень быстро!

— Эй, Деус, у меня тоже есть оружие, — выкрикнула я, ну или по крайней мере решила, что выкрикнула.

Я могла ещё закричать «Хдыдыдыыыщь! Бдыдыдыыымс!», но киберпони был в ярости, и сейчас у меня не было времени на подобное ораторство. Направив своё оружие на врага и выстрелив, я перешла в З.П.С. и начала смотреть, как снаряд подобно ракете летит в него. Постойте-ка? Блин, сначала З.П.С., потом стреляй… сначала З.П.С., потом стреляй… Выйдя из З.П.С., я проследила за тем, как снаряд попал Деусу прямо в грудь. Чёрт возьми, я ведь хотела прицелиться ему в голову.

И тут Деус взорвался! Я посмотрела вниз, на оружие в моём магическом поле, сфокусировав взгляд на смутно видимом названии. «Гранатомёт? Я думала, что их только вкопытную бросают!» К несчастью, Деус был не слишком похож на мёртвого пони. И на счастливого пони тоже. И, если осмотреться, то вокруг стояло очень много несчастливых пони. Но не я. Меня прямо распирало от счастья. А ещё я чувствовала остатки виски в животике, и как головка моя кружится… вертится… уиии…

П-21 и Глори нашли меня и тут же начали накачивать лечебными зельями. Смешно, вроде я должна была излечиться, так почему мне стало только хуже? Шум в голове и головокружение отступили, и я заволновалась из-за большого количества крови, которая полилась из моих ушей и ноздрей, как из крана. Хех, я выглядела так, будто меня хорошенько приправили изрядным количеством картечи. Внезапно, мне стало плохо. Я стремительно перешла из состояния «более-менее здорова» в «совсем дерьмово». И почему я не могу остановить эту тряску?

Оба моих спутника помогали мне сесть, пока Крышечка, под прикрытием Кистоун и большей части охранниц магазина, держала оружие наготове.

— Веселье закончилось. Я отправлю счёт Большому Папочке. Вы двое можете решить свои разногласия сами между собой.

— Мы ещё не закончили, — сказал он, указав копытом на меня. — Отдай её мне, Крышка. Пятьдесят штук заплачу наличными.

— У тебя нет такого количества денег, — ответила Крышечка, но я почувствовала сомнение в её голосе, — и даже если бы у тебя были пятьдесят тысяч, я бы её не отдала. Есть вещи, которые нельзя купить.

— Не неси херню, Крышка. Это же магазин. Тут всё, блять, продаётся! — заявил Деус, широко улыбаясь.

Торговка уставилась на жеребца с полным презрением.

— Ты, кажется, спутал меня с моей сестрой. Ты даже понятия не имеешь, что пытаешься выкупить у меня. А теперь убирайся, Деус, или я продам то, что от тебя останется, гулям.

Он осмотрелся вокруг и нахмурился.

— Ладно, я уйду. Но у меня тут осталось ещё одно дело.

Киберпони снова указал копытом на меня и закричал:

— Объявляю охоту на Охранницу! Пятьдесят тысяч крышечек! Хотите получить свои грёбанные деньги? Принесите голову этой пизды и ПипБак, целый и невредимый, на Арену! Сто тысяч, если приведёте Охранницу живой! Ростовщица выдаст мне необходимое количество крышек. В отличии от сестры, ей не на всё насрать, — добавил он, смотря сверху вниз на Крышечку.

Улыбнувшись мне в последний раз, киберпони направился к выходу. Е-21 захромал вслед за Деусом, злорадно ухмыляясь в мою сторону.

Всё больше и больше пони стали посматривать на меня и перешёптываться.

— Поднимайся, Блекджек. Давай отведём тебя к Бонсоу, — сказал П-21, пытаясь взвалить меня себе на спину. — Уф, клянусь Богинями, мы только и делаем, что лечим тебя, Блекджек. Такое чувство, что существует правило, по которому ты каждый раз получаешь увечья.

— Это всего лишь цена, которую мне приходится платить, — тихо пробормотала я, хромая рядом с жеребцом.

* * *

К этому времени я уже неплохо ознакомилась с офисом Крышечки. Деус пришёл как покупатель и просто ждал, зная, что рано или поздно я приду, чтобы получить оплату за свои контракты. Теперь, когда за мою голову была назначена награда, Кистоун и Крышечка посчитали, что мне лучше скрыться из виду, пока из-за меня не разразился бунт. Без какой-либо бумажки Деус назначил за меня самую большую награду в истории Хуффингтона. И это только за мою голову, живая я стоила в два раза больше.

— Большинству пони повезёт, если они за жизнь накопят тысячу крышечек, — хмуро сказала Кистоун, протягивая мне мою броню. — Мы должны помочь вам выбраться отсюда, или они перероют всё вокруг в поисках тебя.

Всё моё тело ныло от боли, особенно голова. Я думала, что Бонсоу хорошо поработал, ставя меня на ноги, но эта пульсация в моей голове заставляла задуматься, не пропустил ли он какой трещины в черепушке. Даже после медицинской помощи я всё ещё ощущала себя так, будто меня пропустили через центрифугу.

Я посмотрела на шефа охраны Мегамарта с натянутой улыбкой:

— Не хочешь немного успокоиться?

Но Кистоун проигнорировала меня. Серо-зелёная кобыла фыркнула:

— Я не неблагодарная тварь. Ты помогла и нам, и другим. Теперь я честно могу получить свою зарплату, — сказала она и опустила броню на раскладушку за мной. — Благодаря твоим победам в покере…

Я левитировала к себе броню и нахмурилась, почему она стала тяжелее?

— Что вы с ней сделали? — сказала я, нащупав жёсткие пластины под слоем кевлара.

— Бронепластины. Я подумала, тебе нужно что-то посерьёзнее. В тебя слишком много стреляют, — сказала Кистоун, слегка улыбнувшись. — Ещё я добавила кое-что от себя. Поторопись и убей Деуса, чтобы мы могли сыграть ещё раз.

— Есть догадки, куда он мог направиться?

«Чтобы я могла пойти в противоположную сторону.»

— Он Потрошитель. Если он никого не убивает, то, скорее всего, он на Арене.

Я посмотрела на свой ПипБак… агась. Спортивная Арена Хуфингтона появилась на карте. Если бы я не была завёрнута с ног до головы в лечебные повязки, я бы завопила от непонимания того, как он это делает.

— Он один из Четырёх Лошадей Апокалипсиса Большого Папочки… и да. Они правда так себя называют.

П-21 и Глори потратили нехилую сумму на новый барабанный дробовик. Об этом я буду лучше заботиться. Ещё у меня на всякий случай был автоматический пистолет и новёхонькая дубинка.

— Спасибо. А ведь это даже не мой день рождения, — я посмотрела за Крышечку. — Полагаю, эти задания подождут до лучших времён?

Жёлтая кобылка улыбнулась.

— С чего бы? Награда за тебя не запрещает тебе работать. Каждая торговая площадка должна быть нейтральной территорией, и ты можешь посылать Глори, или П-21 за наградами. Просто будь осторожна. За тебя назначена нехилая сумма, и я знаю много пони, которым всё равно, Охранница ты или нет.

— Хоть я и не хочу показаться трусливым цыплёнком, но как нам выбраться отсюда, не встретив орду пони, жаждущих схватить нас в тот же момент, как мы ступим за дверь? — спросил П-21 именно с такой интонацией, как сказал бы трусливый цыплёнок.

Крышечка улыбнулась в ответ, что заставило мою гриву чесаться.

Заметка: Новый уровень.

Новая способность: Быстрая реакция. Теперь вы выхватываете и зачехляете оружие на 50 % быстрее.

Новая квестовая способность: Взгляд (уровень 1). Теперь вы можете запугать не враждебную цель через зрительный контакт.

(Авторская заметка: И снова спасибо Kkat за вдохновение. Выражаю благодарность Hinds за то, что сделал это всё на 120 % круче.)


Глава 8
Длинные дороги

«Хочешь сказать, что мой рот дает обещания, которые не могут выполнить мои ноги?»

Слухи распространялись как пожар. «Вы слышали о награде? Что за награда? НАГРАДА! Награда года. Награда века. Пятьдесят тысяч крышечек за мёртвую. Сотня тысяч крышечек за живую. Сотня тысяч, только представь себе! И всё за голову и ПипБак какого-то выходца из стойла? Выходца из стойла? Да, Охранница. Охранница? Пони, о которой говорит DJ Pon3? Да, она где-то рядом с Мегамартом. И ты идёшь за ней? Ведь так?»

Ответ был «да». Через бинокль П-21 я видела их, воодушевлённых обещанием лёгких денег. В тоже утро за воротами лагеря собралась группа пони. Их было около полудюжины. К полудню их стало двенадцать. К закату уже пятнадцать. Оружие у большинства из них было в плачевном состоянии: ржавые винтовки и чуть переделанный рабочий инвентарь. Но положение дел менялось. Стали приходить профессионалы. Те, кто спрашивали: Как эта «Охранница» выглядит? Что у неё за оружие? Какая её любимая еда? Кто её друзья?

Утром следующего дня Мегамарт был наводнён «покупателями». Кистоун убедилась, чтобы каждый из них заплатил налог и вдобавок сдал своё оружие на входе, на случай, если Пушки будет недостаточно. Каждый из «покупателей» выискивал пони с красно-чёрной гривой. Если бы хоть чей-то взгляд пал на меня, я, думаю, уже была бы разорвана на кусочки и притащена Деусу в ведре.

Тем не менее, никто не заинтересовался четырьмя бродягами, одетыми в рваньё и плащи, которые шли в сопровождении брамина. Их тюки с добром грохотали на весь Хуффингтон, когда они медленно ползли на север. На эстакаде их остановила банда из десяти пони:

— Мы ищем Охранницу.

— О, Охранница сбежала прошлой ночью. Вы разве не слышали? Она была агентом Анклава. Отрезала себе крылья, чтобы одурачить всех нас, — прогоготал старый жеребец, что вёл караван.

— Конские яблоки, — сплюнул другой караванщик, серая кобылка со скрещенными ножами на кьютимарке. — Она всё ещё там. Охранница из Тенпони. Денег хватило чтобы нанять Искателей. Они наконец-то выдвинулись к Хуфу.

— Она путешествует с пегасом и земным пони, — нахмурился на караванщиков жеребец кремового цвета — лидер банды.

— Здесь нет пегасов, — прогоготал вновь старик, пока банда обыскивала тюки. И было очевидно, что он говорил правду — никто из путешественников не смог бы скрыть крылья под грязными одеяниями.

Лидер этих десяти пони посмотрел на своих товарищей.

— Да, ну, мы, в общем, думаем, что она может попытаться ускользнуть.

— Дерьмо. Ты поймал меня, — пробормотала левая голова брамина.

Другая голова ахнула:

— Так ты Охранница? Ах ты дрянь. Что ты сделала с Хэнком?