Андрей Борисович Земляной - Глубина [litres]

Глубина [litres] (Меч судьбы-1)   (скачать) - Андрей Борисович Земляной

Андрей Земляной
Глубина

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Андрей Земляной, 2017

© Борис Орлов, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017


Пролог

Мощный бинокль рисовал картинку ярко и чётко, так что можно было увидеть каждую травинку на повороте трассы из подмосковного посёлка в столицу. Через четыре минуты по этой трассе должен проехать кортеж из трёх машин, в одной из которых – бронированном «мерседесе» – ехала текущая проблема.

Проблема звалась Сергей Игнатьевич Польских и была владельцем многочисленных заводов, газет и пароходов, что, кстати, не делало чести ни стране, ни территории, на которой страна располагалась. Потому что Сергей Игнатьевич был законченным мерзавцем. И кроме всех его грехов, любил ещё с шиком погонять по ночным улицам столицы на новеньком «ламборгини». Ну и что с того, что сбил очередную девку, а та взяла да и померла, не приходя в сознание? Не будешь же у каждой жертвы спрашивать, а нет ли у неё родственников, которые даже жизнь крупного олигарха считают просто очередной и отнюдь не самой трудной проблемой на жизненном пути?

Ну да. Дело на тормозах спустить не удалось. В перспективе маячил суд и, возможно, реальный срок, но жизни одной отдельно взятой девочки это никак не возвращало. И можно было бы подождать пару месяцев, пока не схлынет волна, но гражданин Польских в приступе глупости заказал жизнь отца девочки киллерам, что резко ускорило развязку.

А полковник ФСБ Виктор Афанасьев всегда платил по долгам. И вот это, последнее, было самым неприятным для чиновника, отчего он, плейбой и повеса, уже третью неделю выглядел уныло и практически не выходил из дома, который взяли в тройное оцепление специалисты из частной военной компании.

Эти же специалисты уже раз пять проверили трассу своими хитрыми приборами и один раз даже подобрались довольно близко к его лёжке, но месить ноябрьскую грязь никому не хотелось даже за большие деньги.

А полковнику было даже где-то удобно. Непромокаемый костюм с толстой шерстяной одеждой позволяли ему достаточно долго лежать в ожидании, когда будущий труп решит наконец появиться на свет.

Лишь чуть-чуть сбросив скорость, кортеж вписался в поворот, и водитель уже нажал акселератор, посылая мощную машину вперёд, когда пятьсот килограммов аммонала детонировали в трубе водостока под дорогой.

Машину даже не приподняло, а просто разорвало в клочья, а «гелендвагены» охраны разбросало в стороны, словно игрушечные.

«А понтов-то было!» Виктор бросил последний взгляд на столб дыма и, зафиксировав поражение цели, неторопливо отступил в лес.

Там, у схрона, переоделся, быстро нанёс на лицо маскировку, превращавшую его в пожилого сельского жителя, и, щедро плеснув на себя вонючим самогоном, не торопясь двинулся к городу.

В город въехал уже в образе запоздалого дачника-пенсионера на старенькой «ниве». Машину оставил там же, где её парковал хозяин, в закутке между гаражей, и, снова переодевшись и сменив личину, подошёл к телефону-автомату.

– Как дача, не сгорела? – хохотнул в рубку его старый друг. – Тут, кстати, корпоратив намечается.

– Спасибо, Ян, – Виктор усмехнулся, и тонкие губы изогнулись в насмешливой гримасе. – Я пару деньков погуляю, а потом зайду. Чего-то сердце пошаливает.

Повесив трубку телефона-автомата, он задумался. Домой ехать нельзя. И даже не потому, что он боялся коллег по старой работе. Просто не хотел убивать своих, тем более по такому пустяковому поводу.

Выходило так, что нужно включать в действие самый крайний вариант. Убраться в одну из среднеазиатских республик, и оттуда, используя бразильский паспорт, улететь куда-нибудь в ту же Бразилию, где его искать будут до второго пришествия, особенно в районе фавел.

Единственное, с кем бы он хотел попрощаться перед убытием, был Васька – Василий Краснов, бывший жених дочери. Хороший парень, работавший в каком-то мутном НИИ, был сам готов ехать разбираться с подонком, но Виктор сумел его отговорить, пообещав, что решит вопрос.

Закрытый НИИ для опытного и хорошо обученного профессионала был открыт, как рынок в воскресенье, и, поднявшись на второй этаж, Виктор открыл тяжёлую стальную дверь и заглянул в лабораторию, уставленную красивыми блестящими приборами неясного назначения.

– Василий?

– Виктор Иванович! – молодой человек в несвежем халате с пятнами, всклокоченными волосами и какой-то непонятной штукой в руках подскочил к двери. – Вас ищут. По телевизору передавали. Даже вашу фотографию показывали.

– Это ещё пусть найдут, – Виктор усмехнулся. – К тебе не заходили?

– Звонили, – юноша потупился, – предупреждали…

– Да не кручинься, – Виктор прикрыл за собой дверь. – Я попрощаться забежал. Сейчас рвану огородами, и пусть ловят конский топот.

– Они ещё просили передать, что южный и северный коридоры закрыты, – Василий совсем погрустнел. – И что они нашли вашу лёжку.

– Да, это плохо, – Виктор вздохнул. – Ладно. Прихвачу ствол да патронов, сколько унесу, и встречу дорогих гостей торжественным салютом.

– Есть один вариант, – молодой человек метнулся в другую комнату. Через секунду раздался громкий щелчок, и лабораторию заполнило басовитое гудение какой-то установки, а затем шелест ткани, и когда Виктор вошёл в помещение, бывший жених Насти уже крутил какие-то ручки, стоя на чехле, сброшенном с установки.

– Значит, так. Установка совершенно точно работает. Она берёт сознание и перебрасывает его в ближайшее тело, лишённое рассудка. Ну, там, в коме или идиота какого. Если напряжение по максимуму, то по нашим расчётам уносит аж на другой материк. Пока только один достоверный случай – вселение в китайского парня, лежавшего в коме после катастрофы. Но есть риск влететь в тело ребёнка. Тело малыша не в состоянии вместить разум носителя, и сознание просто обнулится, лишившись опыта. Что-то сохранится, но что? Ну и вот, – он неожиданно остановился и развёл руками. – Рискнёте?

– Чтобы оставить всех в дураках? – Виктор улыбнулся. – Да легко. А что ты потом с телом делать будешь?

– Всё предусмотрено генеральным планом нашего начальства, – молодой человек улыбнулся и показал на шкаф из полированной стали. – Немецкая печка для уничтожения трупов. Через пять минут только горстка пыли, и ту можно выдуть в атмосферу. Развеять, так сказать, пепел над городом.

– Так, подожди, – Виктор стал быстро выгружать из карманов вещи. – Деньги забирай, мне они точно не пригодятся. Документы сожги вместе с телом, а оружие… – он вытащил магазин, передёрнув затвор, вытащил патрон из патронника и быстро выщелкал остальные патроны из магазина на расстеленный носовой платок. – Расплавь, что ли. Только патроны нужно выбросить подальше.

– Это хоть сейчас, – Василий подошёл к углу комнаты и, выдернув затычку фановой трубы, высыпал патроны с платка в канализацию. – А пистолет сейчас брошу в тигель. Мне как раз пару стержней попрочнее нужно. Оружейная сталь хорошо подойдёт.


– Ну, прощаться будем, сынок, – Виктор слегка обнял Василия. – Не кручинься. Всё, что даёт нам Господь, по ноше нашей.

Виктор улёгся на узкую лежанку и махнул рукой:

– Начинай.

Двигаясь на тонких рельсах, лежанка с тихим шелестом вкатилась внутрь огромной бочки, напоминавшей томограф, и внешняя створка сомкнулась с негромким металлическим лязгом.

Последнее, что помнил Виктор, было мелькание голубой лампы, потом вспышка, и всё пропало.


Глава 1

Атранго-то. Промышленно-исследовательский центр корпорации Кейр

Шоу Ферма! Тысяча сотый, юбилейный, сезон!

Помолодевшая Дайни Ласс снова обращает своё внимание на Карриша, а он увлечён юной дебютанткой Гейни.

Красавчик Тайвор добавил к своей семье третью подружку, и теперь они вчетвером зажигают в роскошной спальне северного крыла.

Конкурс на лучшую добычу проводит спонсор показа – дом мод Геллати. Тот, кто в течение следующей недели принесёт самую большую шкуру р’эца, получит комплект пляжного белья из новой коллекции на себя и на свою подругу, а также два билета на шоу «Попки» в плавучем городе-казино Телгрим.

Не пропустите!

Завершился визит Ххорна Ишшиси на Океан. В итоговом заявлении Ххорн Ишшиси подтвердил курс Конфедерации Рихоор на всемерное развитие торгово-экономических связей с республикой Океан и выразил уверенность в неизменности политического статуса Республики как независимой территории.


Центр производства клонов находился на глубине двести метров, в самой охраняемой зоне корпорации Кейр, прикрытый со всех сторон минными полями, автоматическими пушками и тысячами роботизированных мин.

Здесь не только выращивали тела клонов, но и, используя технологии ксеносов, притягивали в них души разумных существ, сразу делая из безмозглого куска мяса пусть и очень ограниченного, но вполне работоспособного человека, способного трудиться на плантациях саххи или выполнять другую несложную работу.

Клоны были куда эффективнее и, самое главное, дешевле роботов. Правда, для этого с помощью полученной у ксеносов технологии пришлось выдёргивать матрицы сознания из субпространства и внедрять их в оболочки. Несовершенство техники приводило к тому, что клоны никак не поднимались в развитии выше, чем пятилетний ребёнок, но для тяжёлых работ они подходили идеально.

У клонов был лишь один, но существенный недостаток. Тела, выращенные искусственно, жили от силы пять-шесть лет, стремительно угасая к концу цикла. Но и этот недостаток был для производителей достоинством, поскольку каждому потребителю клонов постоянно требовался приток свежих рабочих.

Серия 238 отличалась от туповатых рабочих принципиально. Здесь использовались совершенно другие алгоритмы соединения мозга и матрицы сознания, а потому мозг клона не подвергался деградирующим изменениям.

Впервые учёные получили возможность создавать не просто рабочих для тяжёлых работ, а охранников и бригадиров. Для этого тела получили не только мощный костяк и отличную мускулатуру, но также модифицированную нервную систему плюс изменения в зрительном аппарате, позволявшие видеть в темноте.

Заказ на таких клонов поступил сразу из двух корпораций, потерявших значительное количество людей в нескольких кровопролитных стычках и собиравшихся таким образом заполнить вакансии хотя бы на время, пока не будут наняты нормальные бойцы.

Несмотря на большой процент брака, работы продолжались. Дорогие расходники тратились, улетали словно в трубу нейроусилители, а из десяти оболочек лишь одна показывала сносные для будущего бойца результаты.

Но оболочка под номером сто четыре-десять была необычной даже по меркам этой непростой серии. При закладке нейропрограмм над кратером подводного вулкана, где располагался центр, пронеслась Волна, надолго вырубив все охранные системы, и пока вызванные по тревоге охранные отряды латали разрушенную систему обороны, тело просто висело в гравиподвесе в обесточенном модуле.

Сначала тело хотели отправить в утилизацию, но совершенно неожиданно нервная система дала стабильный отклик, и вот теперь лаборанты тестировали будущего бойца по ста десяти контрольным параметрам перед продажей.

Лаборантка, работавшая на фабрике, внесла в планшет запись о параметрах тела и посмотрела на напарника, который стоял возле прозрачного цилиндра, заполненного прозрачной чуть зеленоватой жидкостью.

– Какой удачный экземпляр. Скорость реакции, мышечный индекс – всё на максимуме.

Сказавший это молодой человек в матово-белом комбинезоне рассматривал высокого мускулистого мужчину со смешанным чувством ущербности и превосходства. Идеальные формы, прекрасно развитые мышцы и жёсткие черты лица, что принято называть «волевыми», были бы плохим, очень плохим объектом для сравнения с бледнокожим и рыхлым, словно варёная рыбина, юношей. Если б не одно «но». Глаза мужчины – зеркало его души – были совершенно пусты, словно два осколка стекла.

Сменная лаборантка – девушка лет двадцати пяти, – работавшая на анализаторе, снова обернулась на прозрачный контейнер с телом, нервно облизнула вдруг пересохшие губы и рассмеялась дробным, несколько истеричным смехом, поглядывая на напарника.

– Тебе уже не хватает женских тел?

Молодой человек обиженно и несколько нарочито отвернулся в сторону вспомогательного пульта:

– Ты же знаешь, что это было всего лишь раз.

– Знаю, знаю… – она лениво отмахнулась. – Все через это проходят. Все равно, что спать с куклой.

Тут она немного, как, впрочем, и все сотрудники, кривила душой. Все дело было в том, что для тяжёлых работ на плантациях сорсы годилась только первоклассная генетическая форма.

Рубить плотные водоросли на глубине в полсотни метров по десять часов подряд было настолько тяжёлым занятием, что виброножи приходилось заряжать перед каждой сменой, а клоны выдерживали не больше двух-трёх лет такой каторги.

Именно поэтому физической форме клонов придавалось такое значение. Широкая грудь с пластами мощных мышц, широкий костяк и правильные черты лица.

Зрелище идеально сложенных мужских и женских тел вполне было способно соблазнить человека и покрепче, чем развращённых цивилизацией вседозволенности работников фабрики.

Секс с оболочками, как называли тела, не поощрялся, но и не запрещался. Руководство, озабоченное по-настоящему только исполнением программы производства, следило вполглаза лишь за тем, чтобы всё было относительно в рамках приличий.

Знания языка уже влили в головы будущих работников ферм, и теперь оставалось провести маркировку тел. Но это уже забота другой смены. Лаборантка поставила подпись в журнале и, не дожидаясь напарника, вышла из помещения репликации. Сегодня на верхнем уровне фабрики устраивали вечеринку, и она не хотела опоздать на праздник.

Когда помещение опустело, глаза клона сто четыре-десять вдруг закрылись, тело вздрогнуло, задёргалось, словно под воздействием тока, и когда глаза снова открылись, в них уже не было пустоты, а было напряжённое внимание, с которым клон осматривал помещение зала.

Рука поднялась и, осторожно потрогав загубник, прошлась пальцами по лицу, голове и быстро ощупала всё тело.

Нештатная активность тела была сразу же отслежена системой, и в дыхательную смесь впрыснули снотворное, погрузившее оболочку в глубокий сон.


Во второй раз сознание возвращалось какими-то рывками. Сначала появились звуки. Странные, неясные, но они пробились сквозь ватную оболочку тишины. Что-то тикает, кто-то не то мяукает, не то стонет.

Потом вернулось обоняние. И это было удивительно: пахло… стерильностью. Словно в больничной палате. Острый, резкий запах чистоты, дезинфицирующих средств, озона и какой-то душистой химии.

Затем проявилось осязание. Виктор лежал на чем-то слегка упругом, гладком и приятно прохладном. Пошевелил рукой. Движения оказались лёгкими, тело слушалось, как после сеанса массажа. И ни одеяла, ни подушки. Просто кровать или плотный матрац. Рука двинулась дальше. Результат не обрадовал: кровати тоже не наблюдается, если только он, подобно Гулливеру, не угодил в страну великанов Бробдингнег и не валяется теперь на постели одного из аборигенов.

Рука быстро ощупала тело. Одежды нет, но и тело сильно отличалось от его родной оболочки. Уж своё-то тело за прошедшие почти полвека он знал досконально. Но в целом он оценил новую оболочку на твёрдую пятёрку. И кожа – плотная, гладкая, шелковистая, словно детская.

Последним включилось зрение, и сразу резануло болью по нервам, словно пилой. Виктор плотно зажмурил глаза и вздохнул. Затем осторожно приоткрыл один глаз. Лучше не стало. Отвернулся от света и проморгался от слёз, потоком текущих из глаз. Сразу стало чуть лучше, но резь в глазах лишь снизила напряжение, став из невыносимой просто неприятной.

Опершись на правую руку, он перевернулся на бок и с трудом сел. Открывшееся ему зрелище более всего напоминало горячечный бред. Большая квадратная комната без окон, дверей, какой-либо мебели и без намёка даже на светильники, тем не менее была ярко освещена. Свет шёл отовсюду. И в этой комнате прямо на полу вповалку лежала целая куча голых мужчин.

«Если это – баня, то круто тут гуляли!» – промелькнула ехидная мысль. Но помещение не было похоже ни на баню, ни вообще ни на что ранее виденное.


Виктор пригляделся уже более внимательно: совершенно лысые парни, по виду лет двадцати, спали как-то неправильно. То есть спали-то они так же, как спят все млекопитающие: ровное дыхание, наверняка – хотя он и не проверял! – замедлившийся пульс… Вот только не будет взрослый мужчина, подобно его соседу, во сне сосать, причмокивая, свой большой палец. И не станет, как лежавший совсем рядом, сворачиваться клубочком, словно малыш-трёхлетка. А кто-то и вовсе обделался, разлив под собой желтоватую лужу.

Неожиданно раздался резкий, какой-то свербящий звук. Он словно выворачивал наизнанку, царапая где-то внутри, чуть ли не в кишках. Виктор сморщился, помотал головой и подумал, что такой бы ревун, да на заставу – все бы просто взлетали!

Соседи пробуждались, мыча, хныкая и хватаясь за уши. И только сейчас Виктор заметил, что все люди, лежавшие в комнате, на одно лицо, словно братья-близнецы.

А ещё у всех присутствующих на левом предплечье оказалась что-то вроде татуировки или метки. Нечто странное и многоцветное.

Виктор посмотрел на свою руку и тоже увидел цветной рисунок. Девять разноцветных квадратиков и треугольничков, расположенных в три ряда и три колонки, образовывали один большой квадрат. Семь квадратиков: три синих, три черных и один – ярко-алый. И два треугольника такого же цвета. А вот у соседей почему-то преобладали зелёные и фиолетовые тона и кружочки.

Один из парней вдруг сморщился и захныкал. Как-то очень беззащитно, совершенно по-детски. Так хнычет малыш, которому не дали досмотреть интересный сон. И тут же появился новый звук. На сей раз – явно механический.

Виктор обернулся и смог только тихо выматериться. По помещению двигался… двигалось… в общем, на трёх гусеницах ехал какой-то странный агрегат весьма необычных форм и размеров. Больше всего эта штуковина напоминала электрический утюг-переросток, установленный на резиновые гусеницы. Сходство усиливалось толстенным шлангом, торчащим сзади агрегата, словно хвост скорпиона. Если, конечно, это был зад.

Штуковина ехала по помещению, останавливаясь перед каждым из её обитателей, жужжала, манипулятор вынимал из собственных внутренностей тарелку, наполнял её чем-то вроде каши. Вот машина встала перед ним, мелькнули непонятно откуда взявшиеся гибкие манипуляторы… В руки ткнулась миска, в которой находилось… находилось… нечто. Плотная на вид масса серого с прозеленью цвета.

Ни ложки, ни вилки не полагалось, поэтому Виктор цепанул пальцем массу, понюхал… Запах отсутствует как класс. Попробовал. Вкус… в общем, вкус там же, где и запах. Но жевалось и глоталось легко, не вызывая никаких отрицательных ощущений.

Миску он очистил быстро и, прислушавшись к организму, с удивлением понял, что вполне сыт. Нормально наелся, хотя и не понял, чем. Виктор завертел головой: куда бы миску деть? Где тут бак или контейнер, или же мусоропровод? И тут…

– Э-э-э?.. – только и смог выдавить из себя Виктор, глядя на тарелку, которая осыпалась тонким, словно пудра, порошком прямо в руках.

Через пару минут снова раздался резкий сигнал, и «утюг» вдруг встал вертикально, плоской стороной вперёд, и попер на парней. «Странно, – промелькнуло в голове, – гусеницы были под днищем, а теперь днище – передняя стенка, но гусеницы всё равно – внизу».

Тем временем утюг, вставший на дыбы, начал шлангами-манипуляторами активно подталкивать людей куда-то в ему одному известном направлении. Виктор не стал дожидаться, когда его толкнут, и первым пошёл в нужную сторону. Забавно! Он мог бы поклясться, что никакой двери там не было, а вдруг нарисовался проход в стене, а за ним коридор длиной метров десять.

Не успел он сделать и трёх шагов по коридору, как из стен ударили тугие пенные струи. От неожиданности хлебнул воды и закашлялся. Вода била со всех направлений. Вполне тёплая, и исходя из вкуса того, что попало в рот – с каким-то не то мылом, не то шампунем. Сзади тоже кашляли, чихали, и кто-то вдруг взвыл басом: «Ой, в глаза попало!..»

По мере продвижения по коридору вода меняла свой запах, вкус и даже цвет. А потом и вовсе кончилась. Теперь из стен бил тёплый воздух. «Сушилка, едрить твою…» – ворчливо произнёс он, но всё равно после мытья чувствовал себя гораздо лучше.

А ещё дальше оказался выход, освещённый ярким голубоватым светом, словно вёл на сцену.

К собственной наготе Виктор относился со здоровым пофигизмом человека, который всю юность и зрелость провёл в спортивных залах с общим душем, и не комплексовал по этому поводу совершенно. Кроме того, его новое тело было куда более красиво, чем старое, и самое главное, что составляет гордость любого мужчины, имело довольно внушительные габариты. Так что в сияние светильников он вошёл мягко, словно в дозоре, и двинулся по подиуму. И яркость резко прибавили, так что снова заломило в глазах. Непроизвольно Виктор вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

Проморгавшись после резкой смены освещения, он огляделся. Вокруг сидели и стояли человек двадцать мужчин и женщин, одетых в нечто свободное, разноцветное, похожее на римские тоги.

В этот момент в его голове зазвучал непонятный, какой-то нечеловеческий голос:

– Остановись! Остановись!

Виктор остановился.

– Шаг вправо! Шаг вправо!

Шагнул.

Один из сидевших в глубоких, с высокими подголовниками креслах, похожих на самолётные, неторопливо встал и подошёл к подиуму. Поднялся по лесенке и оказался прямо перед Виктором. Оглядел с ног до головы, взял за руку, посмотрел на разноцветную татуировку. Затем вытащил из сумки, висевшей на поясе, перехватывающем свободное одеяние, что-то отдалённо напоминающее пистолет. Виктор осторожно перенёс вес тела на одну ногу и приготовился к атаке. Но пистолет оказался каким-то непонятным прибором. Мужчина приложил «ствол» сперва к руке, потом сдвинул к плечу. После пистолет пропутешествовал по всему телу, оставив без внимания только голову да первичные половые признаки. На торце «пистолета», там, где должен быть курок, каждый раз разворачивался голографический экран. Что там появлялось, Виктор рассмотреть не мог. Впрочем, и так ясно: инфу считывает. «Параметры мои изучает. А как? И для чего?»

Мужчина убрал в сумку свой прибор и достал что-то вроде маленького планшета и ткнул пару раз в разноцветные кнопки.

Женский голос – приятный, бархатистый, соблазняющий – сообщил:

– Ши сора глат кахаси теи соран сога…

С удивлением Виктор вдруг осознал, что прекрасно понимает, что говорит механический голос.

– Новая версия матрицы «Охотник». Усиленный мышечный каркас позволяет клону длительное время выдерживать высокие нагрузки, а модифицированная нервная система улучшает реакцию на пятьдесят процентов. Также для лучшей выживаемости изменению подверглись кости, сухожилия и все системы организма.

Голос затих и через секунду произнёс ровным безличным тоном:

– Хи аранго гошши тарай никоха. Хи аранго алас ташши…

– Семья Гошши предлагает три тысячи «никоха». Кто предложит больше?

Что такое «никоха», Виктору было неясно, но, впрочем, не так уж и важно. Понятно, что это – какая-то единица денег. Долларов, рублей, фунтов, юаней или что тут было в ходу.

Краем глаза он заметил, как женщина с горделивой осанкой и очень красивым, но неприятно ледяным лицом с тонкими губами, скользит пальцами по своему планшету.

– Семья Ариддо предлагает пять тысяч. Кто больше?

Первый покупатель ощерился, показав крепкие кипенно-белые зубы, и, глядя прямо в глаза горделивой красотке, нажал на кнопки и предложил шесть. Женщина вновь перебила цену. Шесть пятьсот. Семь. Семь пятьсот. Восемь…

На восьми тысячах никоха женщина чуть подалась вперёд:

– Ну и зачем тебе этот глат? – спросила она без всякой интонации. – Не всё ли тебе равно, кого посылать в море? Восемь пятьсот. Или ты так хочешь мне досадить?

– А тебе что, есть разница, кого гробить на арене? – спросил в ответ мужчина, сделавший первую ставку. – Девять!

– Какая у них нейроскорость? – снова спросила женщина.

– Триста восемь – верхний плечевой пояс. Двести восемьдесят один ильх – нижний. Спино-мозговая – триста ровно, – раздался голос ведущего торги. – Отличное приобретение для охоты и прочих работ, требующих хорошей реакции.

– Он будет знатным охотником на р’эц. Самую радужную шкуру я пошлю тебе, Лиар, – добавил он и со странным выражением на лице отвесил поклон.

– Спасибо, – все так же безразлично произнесла Лиар. – Я согласна, забирай этого. Но учти: больше я не уступлю тебе ни одного глата.

– А мне больше и не надо, – тот беззаботно махнул рукой, повернулся к Виктору и вытащил из своей сумы и протянул какой-то браслет. – Надень и иди рядом. Десяток цартов уже купили, теперь домой. Там – кормежка. А пока вот, – и он сунул в руку Виктору какой-то жёлто-оранжевый шарик на палочке, – аванс. Сегодня мы здорово разозлили эту полированную сучку, а это маленький праздник.

«Авансом» оказался большой леденцовый шарик на тонкой палочке. Довольно вкусный, с нежным ароматом не то манго, не то персика. Пока Виктор расправлялся с леденцом, Гошши выгнал из тесной комнаты десяток парней из другой партии, затем построил всех в колонну, поставив Виктора замыкающим:

– Смотри, охотник, – погрозил он пальцем. – Никто не должен отстать или потеряться. Понял?

– Ин ограш, – с трудом вытолкнул из горла странные звуки Виктор. – Да, командир.

Плотной колонной они бодро прошли по причудливо изгибающимся коридорам, затем Гошши подошёл к здоровым двустворчатым дверям. Те распахнулись, и в глаза ударил яркий солнечный свет. Пахнуло свежестью, летним лугом, и Виктора затопило водопадом ярких красок и запахов. Небольшой лесок справа, красивые скалы слева, а впереди – мощённая ровными серыми плитами дорога. «Интересно, далеко нам идти?»

Всё так же маленьким табуном они проследовали на выход из помещения, и сразу на Виктора накатил запах моря.

Здание торгового комплекса осталось за спиной, а впереди, насколько хватало взгляда, расстилался сверкающий в лучах солнца океан.

До берега было всего метров триста, и было видно, что он весь заставлен лодками, кораблями и катерами всех цветов и размеров. От маленьких шарообразных модулей на одного человека до длинных и массивных судов длиной в половину километра.

Маленький низкий автобус, нанятый хозяином, подвёз их прямо к пирсу, где стояло узкое вытянутое и похожее на подводную лодку судно с огромным панорамным стеклом в носовой части, низкой и широкой рубкой и высоким, торчащим выше рубки, плавником горизонтальных рулей.

Корабль явно знавал лучшие времена. Краска местами облупилась, и везде были видны небольшие вмятины и царапины. Но вместе с тем он производил впечатление вполне надёжного и крепкого, что пусть и немного, но успокоило Виктора, испытывающего большое недоверие ко всем водным видам транспорта.

При приближении Гошши внутри корабля что-то загудело, и в борту раскрылся широкий люк, откуда, словно веер, раскрылась лента трапа.

– По лестнице вниз, там пассажирский салон. Если кто что сломает, вычту из твоих, – хозяин жизнерадостно заржал, словно отпустил великолепную шутку, и Виктору пришлось снова поработать погонщиком.

И когда Виктор кивнул в ответ, подбадривая отстающих лёгкими тычками в указанном направлении, пробурчал себе под нос:

– Смотри-ка, каких делать стали. Прям учить ничему не надо.


Гошши лично рассадил всех в узкие кресла, пристегнул каждого ремнями и хлопнул в ладоши, призывая к вниманию.

– Туалет там, – он показал пальцем на дверь. – Вода – здесь, – он показал на маленький питьевой фонтанчик. – Кому понадобилось пописать или попить, отстегнулся, встал, сделал свои дела, снова вернулся на место и пристегнулся. Понятно?

Все десять парней, очень похожих на армейских новобранцев, закивали лысыми головами, а Виктор сел на кресло, позволявшее контролировать весь салон, и тоже пристегнулся, полагая, что ремни на креслах тоже не просто так, а для чего-то всё-таки нужны.


Глава 2

Служба прогноза подтверждает высокую вероятность Волны в квадратах 55-128 Ламдоус, 91-834 Генха и 8365 Трисс в третью декаду второго месяца Сезона Ветров.

Корпорация Девео представила новейший гидрокостюм «Балахо-19». Костюм имеет мембранную структуру, позволяющую фильтровать кислород из воды, что на 40 % улучшает комфорт при длительном пребывании в воде и снижает общее потребление дыхательной смеси на пять процентов. Костюм доступен в сорока восьми цветовых решениях и двенадцати комплектациях, включая автодок, расширенный комплект датчиков и дополнительный тепловой слой.


Волна, захватившая четыре квадрата в секторе Генхар, вынесла корабль тяжёлого класса предположительно массой в триста тысяч тонн с живым экипажем. Несмотря на массовые разрушения корпуса, экипаж, состоявший из ксеносов «тип-889», оказался жив, и десятки вольных старателей стали жертвой охранных систем корабля и оружия экипажа.

Вызванная по тревоге частная военная компания оцепила район и приступила к зачистке территории.

Предположительно район проведения операции будет свободен для навигации через десять-двенадцать суток.

Внутренний контроль призывает всех находящихся в зоне поисковых и боевых действий соблюдать спокойствие и двигаться к точкам эвакуации по коридорам, обозначенным красными маяками и голосовыми командами на аварийных частотах.


Дорога была долгой. Окон в салоне не имелось, и Виктор мог судить об эволюциях яхты лишь по возникающим то и дело ускорениям. Вот они оторвались от пирса и развернулись, вот начали набирать скорость и, видимо, вышли из гавани, так как их довольно чувствительно затрясло на волне. А потом всё словно обрубило. У него создалось такое впечатление, что корабль действительно ушёл на глубину, так как вибрация и тряска сразу прекратились.

Через полчаса в салон зашёл Гошши и, с удовлетворением отметив порядок, снова исчез.

Прибыли часов через пять, когда все десять бойцов Виктора уже тихо посапывали в креслах.

Когда их, сонных и совершенно потерявших всякую ориентацию в пространстве и времени, вытолкали наружу, Виктор с удивлением обнаружил, что лодка находится у довольно большого «П»-образного причала в обширном помещении с рядами мясницких крюков слева и парой механизмов справа, похожих на промышленных роботов.

Гошши лично отвёл новеньких в жилую комнату и, буркнув что-то непонятное, исчез.

Спальня живо напомнила Виктору спальное помещение на его первой заставе. Небольшое помещение с серыми стенами. Койки в два ряда, только между ними стоят не тумбочки, а невысокие столики, типа прикроватных из спальных гарнитуров. Вся мебель совсем простая, из гнутого металла или металлизированного пластика.

А на кроватях лежала одежда! Виктор, вздохнув про себя: «Наконец-то!», подхватил стопку с приглянувшейся ему кровати. Детальный осмотр подтвердил: настоящая одежда. Правда, крайне примитивная. Штаны, а вернее – длинные трусы на широкой резинке, майка типа «футболка» и тапочки вроде тех, которые надевают дамы в бассейне. Только не резиновые, а сплетённые из чего-то вроде пластика. Он оглядел обувь и сделал неожиданное открытие: правая и левая тапочки не отличались друг от друга ничем. Совершенно! Всё равно, на какую ногу надеть. «Мило, – хмыкнул пограничник. – Идея, в принципе, неплоха: по тревоге натягивать быстрее. Но…»

Додумать, что именно «но», он не успел: рявкнул противный дребезжащий, до печёнок пробирающий звук, а затем механический голос сообщил:

– Одеваться и выходить в левую дверь! Одеваться и выходить в левую дверь!

Процесс одевания занял у Виктора буквально десяток секунд, и он бодро двинулся к двери, когда неожиданно заметил нечто, совершенно неправильное. Остановился, огляделся и нахмурился.

Десяток парней одевался медленно и крайне неумело. Трое напялили футболки явно задом наперёд, ещё четверо неуклюже возились с тапочками, постоянно дуя на придавленные упругими краями обуви пальцы ног, а ещё двое умудрились, натягивая штаны-трусы, сунуть обе ноги в одну штанину. Теперь один из этих убогих сидел на кровати и недоуменно озирал получившийся результат, а второй… Второй умудрился встать на ноги и даже попробовал шагнуть. С вполне предсказуемым исходом. Теперь этот сирота-недоумок лежал на полу и дёргался, точно раздавленный червяк. И над всем этим сумасшедшим домом надрывался невидимый динамик: «Одеваться и выходить в левую дверь! Одеваться и выходить в левую дверь!»

– Твою-то мать! – прошипел Виктор и принялся быстро, хотя и несколько брезгливо, приводить своих соседей в порядок.

Он рывком поднял главпридурка с пола, швырнул его на постель и содрал с него штаны:

– Надень нормально, дебил! – рыкнул пограничник и швырнул штаны в обалделую физиономию.

Тот начал что-то лепетать и захныкал, но Виктор уже не обращал на него внимания, переключившись на остальных. Второй идиот тоже лишился штанов, затем дошла очередь до неправильно напяливших футболки. Один из мужичков попытался сопротивляться, хныча какую-то бредятину про то, что он устал и хочет спать, да и вообще – ы-ы-ы-ы-ы!..

Пограничник попробовал вернуть плаксу в нормальное состояние пощёчиной, но, вместо того чтобы успокоиться, парень разразился оглушительным рёвом и принялся размазывать по лицу самые натуральные слёзы.

«Господи! Да кто они вообще такие?! – мысленно взвыл Виктор. – Они же как дети… Дети?!»

Эта мысль пронзила его точно электрическим током. «Постой, постой… – он напрягся, соображая. – А ведь когда-то очень давно – ещё в детстве, читал я какую-то книжку про то, как в некоей стране специально ускорили рост детей-сирот, чтобы потом использовать их в качестве солдат… или камикадзе? Точно, камикадзе, вернее, кукусуйтай или синье токкотай[1]… Та-а-ак… И кого же из нас здесь делать собираются? Вернее, с кем воюем?»

Он, занимаясь с парнями, размышлял, раскладывая всё то немногое, что знал, по полочкам, а руки привычно и умело делали своё дело. В конце концов, ему не раз, не два и даже не десять доводилось приводить в чувство и божеский вид сопляков-новобранцев. Если бы ещё не этот постоянный скрежет – «Одеваться и выходить в левую дверь!» – было бы совсем нормально.

Всё на свете имеет конец, закончился и этот бедлам. Виктор оглядел последнего одетого, остался доволен результатом, построил всех в колонну по два и вывел в указанную репродуктором, или что там у них, дверь.

Они оказались в большом помещении, обстановка которого оказалась ещё более спартанской, чем в спальне. Два десятка металлических стоек, с которых свисали какие-то провода, стояли плотно одна к другой вдоль стен, а в противоположной стене была видна небольшая дверь с большой ручкой.

Напротив двери на высокой тумбе сидел, уперев руки в колени, Гошши. Своей позой и некоторой небрежностью в одежде – широкий комбез без рукавов на голое тело – он напоминал незабвенного Доцента в блестящем исполнении Евгения Леонова. Сходство усиливали татуировки – весьма многочисленные. Хотя исполнены они были куда лучше, чем блатная роспись персонажа «Джентльменов удачи»: красивые, многоцветные и каким-то невероятным образом даже объёмные, словно бы голографические.

– Здорово, мясо! – радостно сообщил Гошши. – Сейчас посмотрим, стоит ли на вас тратить еду, или, может быть, сразу скормить Великому Океану?

С этими словами он встал со своего сиденья и двинулся к вошедшей колонне. Но хотя Виктор и стоял впереди, на него он не обратил никакого внимания. Ловко выхватив из команды одного из тех самых, которые умудрились неправильно надеть штаны, он потащил вяло упирающегося бедолагу к ближайшей металлической стойке.

Совершенно неожиданно пуфик оказался каким-то роботом, который приподнялся на своих четырёх резиновых или пластиковых гусеницах и шустро, но бесшумно покатил к той же стойке.

Что делал с этим человеком Гошши, Виктор разглядеть не сумел, как ни старался. Внезапно раздался какой-то резкий писк, переходящий в ультразвук, и человек, теперь закутанный во что-то полупрозрачное, вдруг взлетел вверх и завис ровно посредине между полом и потолком. Хозяин вновь уселся на своего робота-пуфика и принялся с жадным интересом наблюдать за тем, как испытуемый дёргается между небом и землёй.

Постепенно до Виктора дошло, что движения висящего становятся более осмысленными. Теперь он словно что-то рубил, но делал это будто в замедленной съёмке. Рубанув нечто видимое только ему, аккуратно собрал это в комок и стал укладывать. А потом ещё и ещё во всё ускоряющемся темпе.

– Неплохо, – каркнул Гошши и направился к колонне за следующим.

Пограничник следил за всем происходящим и пытался определить: к чему их всё-таки готовят? Прорыв противолодочных сетей? Преодоление боновых заграждений акватории военно-морской базы? Ну, ведь не взятие же вражеской субмарины на абордаж?!

Тем временем он остался один. Все остальные уже дёргались в воздухе, выполняя более-менее одинаковые движения. Гошши достал из кармана комбинезона небольшой футляр, вытащил из него нечто похожее на большие толстые очки, которые и водрузил себе на нос. И тут же сам зашевелил руками, словно бегая пальцами по невидимым клавишам. «Виртуальная клавиатура, – сообразил Виктор. – Ну, такое и у нас имеется, разве что труба пониже и дым пожиже…»

Подчиняясь командам, которые, по-видимому, отдавал Гошши, все испытуемые начали действовать слаженно, словно бы все вместе не то убирали сахарный тростник, не то рубили просеку в джунглях. «Чёрт его разберёт, – задумался Виктор. – А может, и в самом деле – абордаж подводной лодки?»

Внезапно всех разом опустило на пол. Роботпуфик заметался между людей, снимая с них это полупрозрачное нечто, а к Виктору подошёл Гошши:

– Отведи их в игровую, охотник, – велел он. – Отведи и возвращайся: проверим тебя и потренируем слегка.

– Игровая – это где? – деловито поинтересовался пограничник, отмечая, что испытанные ведут себя, словно дети, перекатавшиеся на карусели. Их качало, мотало, почти все охали, постанывали и уже привычно хныкали.

– За спальней следующая дверь, – бросил Гошши. – И поторопись: что мне, весь день здесь с вами возиться?

Виктор кое-как снова построил своих новобранцев в колонну и потащил их за собой. Дверь в игровую отыскалась сразу: это была единственная дверь, грубо размалёванная в разные цвета. «Словно психу дали разыграться с красками и малярной кистью», – машинально отметил Виктор и открыл разноцветный вход.

Внутренности игровой комнаты точно так же били по глазам ярким разноцветьем. Ни одной пары предметов одинакового цвета. Стулья полосатые, в крапинку, в клеточку. Огромная рама экрана, должно быть – телевизор. Какие-то экранчики поменьше, а перед ними – джойстики, словно от игровой приставки. Кубики из пластика, кубики из резины, каких-то удивительных и даже диких форм куклы.

Справившись с первым впечатлением, он оглянулся на своих подопечных. И вот тут он окончательно убедился в том, что перед ним – дети. Выглядят как взрослые, но это – дети. Только у детей могут быть такие лица, на которых написан восторг, сплошное счастье от исполнения извечной детской мечты: попасть в игрушечный рай.

Телевизор неожиданно заработал, и на экране появились герои, чем-то отдалённо напоминающие пару раз виденных Симпсонов. Только вели они себя, скорее, как волк и заяц из «Ну, погоди!».

– Сидите и развлекайтесь, – махнул рукой Виктор.

Оставив великовозрастных малышей развлекаться и наслаждаться жизнью, он поспешил в тренировочный зал – опыт старого служаки подсказывал: вышестоящее начальство, оставленное в раздражённом состоянии, не стоит раздражать дополнительно. Ибо кого назначат козлом отпущения? Риторический вопрос.

В «тренажёрку» он практически вбежал и, точно медведь на рогатину, налетел на уважительно-удивлённые глаза Гошши.

– Однако, – хмыкнул он и посмотрел на браслет, на котором на экранчике высвечивалось время. – Полторы минуты – рекорд! – Гошши между тем продолжал удивляться: – Я так понимаю, что ты даже мультфильм не остался смотреть? А что так? У тебя программа искажена?

«Вот только мне не хватало, чтобы ты сейчас в моих мозгах копаться начал», – подумал Виктор, а вслух отчеканил, точно отдавая рапорт:

– Мне не интересно. Там про охоту ничего нет.

«Большой босс» аж языком прицыкнул от удивления и удовольствия:

– Ка-акой роскошный экземпляр! Ну, пойдём, покажем тебе охоту…

Возле металлической стойки Гошши поставил его почти по стойке смирно, велел развести руки в стороны. Пуфик бодро зажужжал, высунул гибкие манипуляторы, и Виктор почувствовал, как его тело окутывает нечто. Нечто оказалось то ли комбинезоном, то ли коконом… «То ли вообще – ОЗК, только прозрачный, – мрачно подумал пограничник. – Или изолирующий противогаз… возможно – акваланг».

Нечто охватило и голову, включая лицо, и внезапно окружающий мир резко изменился. Только что это был тренажёрный зал, но теперь перед глазами Виктора расстилался океан. Причём не поверхность, отнюдь. Виктор оказался на глубине, по его прикидкам – метров тридцать. И, что удивительно, океан не только виделся, но и ощущался. Пограничник чувствовал, как струи воды мягко обтекают его тело, как вязко сопротивляется среда его движениям. А потом ощутилась ещё и тяжесть в правой руке.

Виктор чуть повернул голову. Ого! В руке оказалось что-то, по виду – оружие. Впрочем, это совершенно точно – оружие! От него исходили сила и уверенность, которые всегда даёт спрессованная, сжатая точно пружина вражеская смерть…

Он поднял оружие, поднёс к глазам. Внимательно изучил свой новый «ствол», подумал и обозначил его как «карабин». Он и действительно походил на карабин: не очень длинный, прикладистый, рукоятка управления огнём удивительно удобно ложилась в ладонь.

«Та-а-ак… А сколько у нас имеется зарядов? Ага, вот это – точно индикация наполненности магазина, – он пристально осмотрел четыре прозрачных глазка на том, что определил как магазин. – Двадцать зарядов. Ну, поплывём, поищем врагов…»

Однако, прежде чем двинуться вперёд – туда, где высились какие-то подводные скалы – он внимательно обследовал всё своё снаряжение. Обнаружил два ножа: один длиной сантиметров двадцать в ножнах, пристёгнутых к правой ноге, а второй – почти полуметровый тесак – у пояса. Ножи были несколько непривычные, а когда извлёк тот, что висел на поясе, и поднёс к лицу, уловил тонкий, на грани слышимости, свист. Сосредоточился на собственных ощущениях и понял: вибронож.

«Неплохо!»

На левой руке имелся браслет с глубиномером, часами, индикаторами наполненности баллонов акваланга и трёхкоординатным навигатором. На правой – такой же браслет, но с коммуникатором – что-то вроде радиотелефона, и клавишей, разворачивавшей голоэкран физических параметров: давление, пульс, сердечный ритм, что-то ещё…

«Достаточно для боя… или для охоты? Хотя, если мы – диверсанты, то это – та же охота… Эх! И предлагали же мне пойти в боевые пловцы…»

Он двинулся вперёд, забирая чуть в глубину. Вот и скалы. Виктор проверил скорость, с которой он вскидывал карабин, – вода всё-таки не воздух, сопротивление среды намного выше. Скорость оказалась ниже, чем на воздухе, но пограничник остался удовлетворён: «Сойдёт».

Он начал осторожно забирать вправо, и тут на него молнией ринулось какое-то веретенообразное тело. Виктор извернулся, словно кошка, чтобы встретить опасность лицом, вскинул оружие к плечу и, поймав нападающего в прицел, нажал спусковую клавишу, но ни толчка отдачи, ни вспышки, ни грохота выстрела не последовало. Однако живое веретено резко дёрнулось, потом как-то странно вспухло, раздулось, затем обмякло и стало медленно опускаться в глубину.

– Э-э, нет, так не пойдёт! – сообщил в никуда Виктор и нырнул следом за добычей.

Как оказалось – исключительно вовремя. Прямо над ним промелькнуло второе такое же существо. Карабин снова у плеча, и двойной выстрел вдогон. Теперь Виктор сумел заметить, что в момент выстрела вокруг дульного среза появляется какое-то слабое голубовато-белое свечение. Второй хищник присоединился к первому, и их души вдвоём бодро отправились в страну счастливой охоты.

Пограничник догнал вторую тушу и принялся за изучение неудачливого зверя. «Удивительное создание! Головы нет, во всяком случае – не видно. Глаз не наблюдается, ушей – тоже… Интересно, есть у него пасть?.. А жопа?.. Тоже нет? Как же ты живёшь-то, бедненький?..»

Браслет-коммуникатор ожил, замигал и закурлыкал. Виктор поднёс его к лицу и ответил, с трудом подавив инстинктивную потребность отрапортовать: «Полковник Афанасьев…».

– Я!

– Охотник, – захрипел голос Гошши, – брось энцитеров. Действуй дальше.

– Есть! – привычно бухнул Виктор.

Осёкся, испугавшись, что выдал себя, но тут же успокоился. «Подумаешь, ответил по уставу. Откуда Гошши может знать ТОТ САМЫЙ устав?»

Подумав так, Афанасьев ушёл ещё метров на пять глубже, завис и огляделся. В тени от ближайшей скалы ему почудилось какое-то шевеление.

«А кто это у нас там? Цып-цып-цып-цып…»

«Цыпа» оказалась здоровенной и похожей на огромную анаконду. Длинное тело в радужно-переливающейся шкуре скользило рядом, и в какой-то момент голова метнулась к Виктору, но тот вовремя отпрянул и выстрелил в голову. Эффект превзошёл его ожидания: обезглавленное тело задёргалось, словно под действием электричества, но быстро обмякло и стало погружаться вниз.

Виктор решил рассмотреть это чудище поближе, но тут мир снова мигнул, и вот – он уже стоит перед Гошши, а робот-пуфик деловито освобождает его от полупрозрачного одеяния.

– Ха! – Гошши хлопнул его по плечу. – Отлично, дружок, отлично! Полчаса – и на выходе два энцитера и отличный р’эц. Ты и впрямь стоишь тех денег, что я за тебя отвалил! На-ка вот, – в руке Афанасьева снова оказался леденец, на сей раз пронзительно-красного цвета. – Заслужил, дружок, заслужил… Кстати, запомни: теперь тебя зовут Дружок. Понял?

Виктору оставалось только кивнуть. «Интересно, а будка у меня своя будет?» – подумал он невесело. Он наконец понял: никакие они не диверсанты и не солдаты. Тот десяток – рабочая скотина, что-то вроде осликов или мулов, а он – охотничья собака.


С того момента, как Афанасьев оказался на подводной ферме, прошёл месяц. Сегодня ему выпала лёгкая работа: охранять «рабочую скотину» на плантации. Здесь росли водоросли – хотя, может быть, и не водоросли – под названием сахха. Эти сахха имели колоссальную ценность: из них добывали препарат, продлевающий человеческую жизнь в разы, а то и на порядки. Препарат именовался «ойхор» и стоил столько, что его могли себе позволить лишь весьма обеспеченные люди. На одну дозу лекарства уходило до тонны свежих водорослей, но это не останавливало желающих помолодеть.

Кроме выращивания и сбора водорослей, Гошши активно занимался охотой и прочим собирательством, напоминая какого-то поселенца на Диком Западе: немного фермер, немного охотник, немного – всё остальное. «И швец, и жнец, и на дуде игрец», – хмыкнул Афанасьев. В целом Гошши был неплохим хозяином. Слегка образованным, много знающим о жизни океана, довольно весёлым и не злым. Виктор мог бы стать ему хорошим помощником, если бы не одно «но»: Гошши искренне считал пограничника своей охотничьей собакой. То есть, разумеется, не собакой, но существом, по уровню развития от этой собаки практически не отличающимся.

Кроме «собаки» Виктора, у Гошши имелся ещё один «пёс»: угрюмого вида детина по кличке Сед. В его буйной шевелюре действительно проблёскивала седина. Сед жил у Гошши уже давно – года четыре как минимум. Впрочем, сам Сед таких подробностей не помнил, а если и помнил, то никому ничего не рассказывал.

Вчера Гошши ходил, а вернее – плавал на охоту с Виктором, сегодня – с Седом. А пограничник остался охранять плантацию.

Вода плавно обтекала крошечную подводную лодку – вернее, скутер, похожий на торпеду, с прозрачным обтекателем над пилотским местом. На нём Виктор патрулировал зону добычи, ощущая себя кем-то вроде лётчика-истребителя времён Второй мировой войны. Внизу вовсю трудились сборщики, отрезая острейшими словно скальпель ножами стебли саххи на высоте груди и осторожно, чтобы не помять, складывая их в мешок, который волочился на тонком тросе, пристёгнутом к ремню.

Работа была и тяжёлой, и опасной. В местном море водилось огромное количество агрессивных созданий, очень уважавших человеческое мясо и признававших лишь авторитет силы. А вот с этим всё было нерадостно.

Под брюхом «Шайра-100» – так называлась его подлодка – располагался блок из шести неуправляемых ракет и что-то вроде пулемёта, стрелявшего длинными тяжёлыми стрелами. Ну и в качестве последнего аргумента Афанасьев мог использовать длинный нос самого «Шайра», который, наподобие знаменитого «Наутилуса» капитана Немо, был снабжён длинным острым бивнем, на котором находилась трёхлопастная фреза.

Самыми частыми гостями были похожие на мурен подводные змеи, беззвучно вылетавшие из водорослей и атаковавшие рабочих.

Подумав о муренах, он внимательно огляделся. Нет, слава богу, чисто. Где-то очень далеко мелькает огонёк, но что это – поисковый модуль или местный вариант удильщика? – определить не представляется возможным. Впрочем, удильщик-то как раз практически безопасен: медлителен и трусоват. Сам на человека никогда не нападёт, если, конечно, не попытаешься погладить его по спине или подёргать за «удочку».

Вот и плантация. «Работай, негр, работай! Солнце ещё высоко, до получки ещё далеко…» Вспомнив эту детскую шутку, Виктор непроизвольно улыбнулся. Правда, улыбка получилась какой-то невесёлой: как-то ни в детстве, ни после он не представлял себе, насколько эта шутка может оказаться близкой к действительности.

Краем глаза Афанасьев заметил, что слева водоросли шевельнулись как-то неправильно. Скорее всего, это – результат непредсказуемых водяных течений и завихрений, но…

– Бережёного бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт, – сообщил самому себе Виктор и направил «Шайра» вниз, к эпицентру непонятного шевеления.

Он пристально вглядывался в голубоватую муть, но ничего не увидел. Хмыкнув, он повернул назад, и тут же прямо под ним мелькнула вытянутая тень.

Прицелиться из «пулемёта» Виктор уже не успевал, а потому, оттолкнувшись ногами от скутера, извернулся и приблизился к нападавшему хищнику сверху. Тонко засвистел выхваченный из ножен вибронож, и лезвие мягко вошло в упругую плоть, вспарывая ската от «носа до кормы». Тот по инерции ещё проскочил несколько метров, потом резко изогнулся, выталкивая из себя внутренности. Видимость резко упала: от мёртвого хищника взметнулось облако бурой крови. Но даже сквозь эту муть Афанасьев сумел разглядеть следующего. Виктор извернулся и снова ударил ножом, постаравшись расширить рану секущим движением.

На этот раз удар не был столь сокрушительным. Тонко свистящее лезвие лишь нанесло короткую рану в боку зверя. Почувствовав боль, тот свернулся кольцом и ударил выскочившим из передней части тела ядовитым жалом. Оно мелькнуло буквально в миллиметрах от лица, пограничник откинулся спиной назад и врезал по остроголовому тулову ребром ласта снизу вверх. В отличие от рабочих, охотничьи ласты изготовлялись из более жёсткого и прочного материала с остро отточенными внешними краями, так что последствия удара оказались для хищника весьма серьёзными. Энцитер заизвивался, точно раздавленный червяк. Должно быть, последним ударом Афанасьев повредил его рецепторы, чутко реагирующие на малейшие движения воды, поэтому хищник принялся с частотой хорошей швейной машинки бить вслепую своим жалом.

Пограничник отплыл подальше от издыхающего зверя, но продолжал внимательно следить за ним: ядовитые железы энцитеров ценились дорого, так что терять их недопустимо. Да и мясом хищников пренебрегать не стоит: плотное, оно по вкусу напоминало тунца. Гошши, как делают почти все собачники, пару раз угощал своих «собак» едой со своего стола, так что Виктор пробовал и энцитера, и хищную актинию, и муреноподобную змею-хтею. Последняя очень походила на жареную курицу, разве что чуть пахла рыбой и водорослями.

Энцитер тем временем окончательно успокоился, и пограничник двинулся к телу, чтобы вырезать железы. Их следовало уложить в специальный контейнер на боку «Шайра», а потом залить туда же жидкость-консервант. С мясом проще: приложил к туше шарик, нажал на едва заметную выпуклость-шишечку, и шарик, автоматически заключая тушу в себя, мгновенно развернётся в мягкий мешок, на одном конце которого имеется даже буксировочный конец. Крепи к «Шайру» и – вперёд! Мощности скутера хватит на то, чтобы буксировать добрый десяток энцитеров, да ещё и на пару-другую крупных, радужношкурых р’эцов останется.

Он подплыл к своей добыче и примерился половчее вырезать железы, когда по телу казавшегося мёртвым энцитера внезапно прошла судорога, и острое жало-хвост ударило Виктора в запястье. Пограничник отдёрнул руку, но было поздно: жало вдрызг разнесло правый браслет.

– А, ч-чёрт! – процедил Афанасьев сквозь зубы. – Без связи остался, мать его так!

Он стянул с руки остатки браслета, осмотрел его и убедился в правоте своего предположения. Браслет – а, собственно, уже и не браслет, а две его половинки, не подавал никаких признаков жизни. «Ну и хрен с ним, – подумал Виктор. – В конце концов, связь мне не так уж и необходима: большой транспорт придёт сам, а работяг я и без связи туда загрузить смогу. Обойдётся».

Афанасьев занялся потрошением добычи. Аккуратно вырезал железы сперва у одного, а потом и у второго хищника, уложил добычу в контейнер, принайтовал упакованные туши к «Шайру» и снова занялся патрулированием. Браслет недорогой, это он уже знал, и стоимость добычи превышает его раз в сто. С лихвой! Так что у Гошши не будет причин расстраиваться…

По-хорошему говоря, ему следовало плюнуть на работяг и отправляться на ферму одному, на «Шайре». Гошши проглотит и это: он один стоит больше, чем вся рабочая бригада. Плюс – добыча, которая легко покроет стоимость всех двух десятков рабочих. Но бросить этих великовозрастных детей Виктор просто не мог. Ну, не по-человечески это, не по-мужски – оставить практически беззащитных идиотов на растерзание местным хищникам. Ведь мурены приплывут, и всем – хана! А он вполне может продержаться, тем более что и времени до конца смены осталось уже немного.

И вот тут пограничник внезапно вздрогнул: по спине пробежал тревожный холодок предчувствия. Такой же холодок пробегал тогда, в другом времени и в другой жизни, когда мангруппа тогда ещё капитана Афанасьева могла забрести в ловушку или наткнуться на ожесточённое сопротивление.

Он бросил скутер в крутой вираж и сразу же увидел целую стаю энцитеров, которые боевым клином заходили на плантацию, точно «юнкерсы-лаптёжники» в старой кинохронике.

Афанасьев дал полный ход турбине, бросая «Шайра» вперёд и одновременно выстрелив двухракетным залпом. И тут же выматерил себя последними словами: впопыхах он нажал не на те гашетки, и по хищникам ударили НУРСы с ультразвуковыми отпугивающими головками. Они хорошо выполнили бы свою работу, будь нападающих энцитеров два. Ну, три. Ну, в крайнем случае – четыре, но и тут уже имелась вполне серьёзная возможность того, что один из хищников прорвётся. А стая из почти двух десятков экземпляров даже и не заметила ультразвукового удара. Вернее, заметила, но от этого стало ещё хуже: хищники разошлись, охватывая плантацию широким полукругом.

– А-а-а, сука! – раненым медведем взревел Виктор, задирая нос «Шайра» и всаживая в правый фланг атакующих длинную очередь из пулемёта.

Пять энцитеров отправились в страну счастливой охоты, ещё двое, получив серьёзные ранения, забились в конвульсиях. Но пограничнику некогда было любоваться результатами дела рук своих. Глубокий вираж со снижением, и он оказался чуть позади кинувшейся в атаку стаи. Снова длинная очередь пулемёта, и оружие внезапно захлебнулось и смолкло. Афанасьев покрылся холодным потом: чёртов Гошши не учил своих «собак» ухаживать за оружием, а у самого пограничника просто не хватило знаний, да и времени, чтобы как следует разобраться с бортовым оружием микросубмарины.

Ракетами стрелять было уже поздно: шрапнель неминуемо заденет сборщиков, а некоторые из них настолько тупые, что даже не сообразят рукой зажать пробоину костюма. «Шайр» ринулся вперёд, и ещё один энцитер получил острым носом смертельную «пробоину». Но оставались ещё двое. Виктор тихим незлым словом помянул мать и бабушек Гошши, энцитеров, а также всех сотрудников фабрики клонов, выпустивших в жизнь таких талантливых работяг, оттолкнулся от скутера и кинулся в драку.

Первого он атаковал сверху, снова распоров зверя по всей длине. Развернулся, уходя от удара второго, выполнив практически мёртвую петлю, и ткнул его ножом. Резко ушёл вниз, спасаясь от одуревшего жала, и вдруг почувствовал сильный удар в левую руку. Афанасьев развернулся и взмахом ножа перерубил жало, и тут только ощутил боль. Она была чудовищной, оглушительной, ослепляющей. Кое-как Виктор вырвал из руки жало-хоботок, через который скат впрыскивает в жертву парализующий яд вместе с желудочным соком, и лихорадочно огляделся. Хищников больше не осталось. Пёс выполнил свою задачу, защитив доверенное ему стадо.

Почти теряя сознание, он медленно доплыл до своего «Шайра», сорвал с борта длинный буксировочный конец, отхватил кусок ножом и перетянул себе руку выше локтя. Затем вкатил себе две ампулы с антидотом и три – с тонизирующим средством. Обезболивающего в его распоряжении не имелось: препарат с непроизносимым названием подобно земному промедолу обладал наркотическим действием, и хозяин не давал его своим «собакам», опасаясь, что те превратятся в наркоманов.

В подобной ситуации следовало немедленно вызвать Гошши и транспорт для срочной эвакуации. Но браслет-коммуникатор приказал долго жить, а часы на левом браслете бесстрастно сообщили, что до конца смены осталось ещё полтора часа. Чтобы как-то забыть о боли, Виктор принялся за обработку добычи. Механически нырял, вырезал драгоценные железы и собирал их в контейнер. Скрипя зубами от боли, упаковывал туши и крепил их к «Шайру».

У него уже темнело в глазах, когда наконец прибыл транспортный «Торвар». Пинками загнал рабочих внутрь, затем попытался пристыковать скутер к субмарине. Тщетно! Для такого манёвра требовались обе руки, а левая уже совсем не повиновалась.

Виктор зарычал от боли и бессилия, потом кое-как закрепил буксирный конец своего «Шайра» на корпусе «Торвара». Прикинул и понял: сил влезть внутрь субмарины уже не оставалось: в голове мерно бил колокол, в глазах плясали огненные точки, словно знаки Зодиака устроили бал.

Он тяжело забрался на сиденье скутера, кое-как пристегнулся и потерял сознание. Когда очнулся, оказалось, что они уже плывут. «Торвар», не дождавшись каких-либо команд, просто развернулся и пошёл назад ровно по тому же пути, по которому прибыл на плантацию. Осознав этот факт, Афанасьев снова провалился в забытьё.

В следующий раз он пришёл в себя уже в шлюзовой камере фермы. «Торвар» был пуст, над входным люком призывно мигал зелёный огонёк.

Виктор попытался встать и слезть с «Шайра», но не смог. Левая рука уже не только не слушалась, но и не ощущалась. Совершенно. Правая же ослабла настолько, что пальцы бестолково скользили по поручням, но никак не хотели сжиматься. Застонав от злости на своё бессилие, он опёрся локтём и, прохрипев отчаянное «б…!», с трудом перевалился через борт. Левая нога зацепилась за что-то, Виктор упёрся правой ногой в борт и рванулся…

Как он не оторвал себе левую стопу, Афанасьев так и не понял. Ногу дёрнуло такой болью, что на лбу выступил пот. Казалось, что связки просто раздираются на части. Но он бился и бился с тупым упорством безмозглого насекомого, и наконец оказался на свободе.

Тяжело, мешком, он плюхнулся в воду, и от утопления его спасло лишь то, что снять защитный костюм он попросту забыл. Медленно и неуклюже, точно пьяный удав, он выполз на металлическую дорожку вдоль шлюзового бассейна.

В ушах били молоты, сердце бухало в грудную клетку, словно пыталось вырваться наружу. Виктор попробовал подняться и не смог. «Ну и х… с ним, – подумал пограничник, – поползу так. Меньше шансов, что навернусь обратно в воду».

Он полз на четвереньках, иногда падая на пол плашмя. Снова поднимался и упрямо, точно лётчик Маресьев, тянул вперёд непослушное тело.

В коридоре Афанасьев рискнул встать. Осторожно, по стенке, вполз вверх, и некоторое время просто стоял в вертикальном положении. Дышал он точно загнанная лошадь, а во рту явственно чувствовался вкус крови. Виктор провёл по губам языком и обнаружил, что нижнюю он прокусил.

– Что с тобой?

Встревоженный женский голос пробился к Афанасьеву словно сквозь плотную вату:

– Что с тобой?! Что случилось?!!

– Э-э…

«Кто это? Кто меня зовёт? Жена? А разве у меня есть жена? Мама? Но мама ведь умерла…» – заметались в мозгу обрывочные мысли.

Тонкая, но сильная рука взяла Виктора за левое запястье, и он взвыл от непереносимой боли. Прямо перед глазами возникло встревоженное лицо Мийры – жены Гошши:

– Тебя ранило? Кто?!

Афанасьев попытался ответить, что его ударил в руку энцитер, но язык, превратившийся в распухший комок, отказался повиноваться. Он с огромным трудом показал правой рукой на место ранения, затем вяло махнул назад. От этого движения Виктор потерял равновесие и грянулся на пол. Боль затопила сознание, и он выпал из окружающей действительности…

Пришёл в себя он в медицинском блоке. Над ним колдовал робот-медик, а рядом сидела Мийра и внимательно его разглядывала. Заметив, что Афанасьев открыл глаза, она подалась к нему:

– Что произошло? Как вышло, что ты один поубивал столько энцитеров? И почему ты ничего никому не сообщил? – спросила она.

Виктор удивился: в голосе женщины – изумительно красивой женщины, кстати! – слышался настоящий интерес. «Странно, она меня что, считает не собакой, а человеком?»

Он как мог покороче описал всё произошедшее. Мийра сидела, вся обратившись в слух. И лишь когда пограничник закончил свой рассказ, спросила:

– А почему ты не вернулся один?

Виктору вдруг стало как-то все равно, что будет дальше, и он бухнул:

– Неохота было сволочью себя чувствовать!

– Кем? – она не поняла слова, но по интонации догадалась о значении этого ругательства. Помолчала и спросила: – Ты пожалел цартов? Не хотел допустить их смерти?

Пограничник промолчал.

– Скажи мне, как тебя зовут?

Афанасьев удивился:

– Ваш муж, госпожа Мийра, сказал мне, что меня зовут Дружок.

– А на самом деле?

Мужчина и женщина молчали долго. Очень долго.

– Муж глуп. Знаешь, если бы я давала тебе имя, я назвала бы тебя «Защитник», – наконец медленно произнесла Мийра. – Или «Воин». Или «Победитель».

При последних словах Виктор усмехнулся. «Баба сердцем видит», – вспомнились ему слова артиста Джигарханяна из фильма «Место встречи изменить нельзя». Вот так походя, взяла и угадала.

Внезапно женщина положила ему на лоб свою точёную идеальной формы руку:

– Поправляйся, Победитель, – сказала она и ласково погладила его по щеке. – Поправляйся…


Гошши возвращался с охоты раздосадованным: весь день они с Седом тщетно искали р’эцов, но так ни одного и не встретили. И никакой заслуживающей внимания дичи – тоже. Создавалось впечатление, что вся живность просто попряталась, каким-то чудесным образом заранее узнав о его приближении.

Гошши завёл «Шайр-500» в шлюзовой отсек. Ему показалось, что люк открывается слишком медленно, и он в раздражении заколотил в него ногой. Сед безучастно стоял за спиной хозяина: лично он сделал всё, что от него зависело. А огорчаться от отсутствия добычи он разучился уже давно. Впрочем, как и радоваться ее изобилию.

Наконец люк открылся, Гошши вышел на лёгкую металлическую пристань. И замер в немом изумлении.

Вся пристань была завалена тушами энцитеров. Одну из них деловито потрошили два домашних робота-заготовщика, и в воздухе висел лёгкий красноватый туман, поднятый вращающимися с бешеной скоростью дисковыми ножами. Вырезанные куски роботы захватывали вакуумными присосками и отправляли их в контейнеры-холодильники, находившиеся у них сзади.

– Мийра! – рявкнул Гошши, когда первое впечатление прошло. – Мийра! Сколько раз я должен повторять тебе: не смей охотиться в одиночку! Во-первых, ты не слишком хорошо стреляешь, во-вторых, без охотника-глата охотиться нельзя даже по технике безопасности, а в-третьих…

– А в-третьих, я не охотилась, – сообщила Мийра по интеркому. – Эту добычу набил наш новый…

Тут она замолчала, словно вспоминая кличку глата, но, видимо, так и не вспомнила, и потому Гошши заговорил снова:

– Дружок? Но он не мог охотиться: он сегодня охранял плантацию. Или этот негодяй все бросил и принялся гоняться за энцитерами?! Ну, я ему задам!..

И с этими словами он решительно направился к выходу из шлюзовой камеры, но в дверях столкнулся со спешащей ему навстречу Мийрой.

– Он не охотился, – сказала Мийра. – Он охранял. Просто сегодня энцитеры почему-то сбились в стаю и напали на цартов. Он перебил всех, но сам был ранен… – подумала и добавила: – Очень серьёзно ранен. И несмотря на это, собрал всю добычу и не потерял никого из бригады.

– Ха! – осклабился Гошши и приосанился. – А кто-то мне говорил, что я переплатил за этого глата. У меня глаз верный: всегда могу вычислить лучшего из партии! – тут до него окончательно дошло, и он заинтересованно уставился на жену: – А какого харма он ничего не сообщил ни тебе, ни мне? Это что – жажда охоты возобладала? Решил всё сам сделать? Ну, молодец! Ах, какой же молодчага! Вот же научились делать: чистый охотник, не то что этот рохля, – он обернулся и ткнул Седа в плечо. – Да, а как он сейчас? – спросил Гошши озабоченно.

Мийра собиралась сказать мужу, что новый глат лишился связи и не захотел бросить цартов на произвол судьбы, но промолчала. Муж всё равно не поймёт. Может быть, здесь – на Океане – этого вообще никто не поймёт.


Глава 3

Ежегодный Бал Старых Семей состоится на родовом острове семьи Аргаш в первой декаде четвёртого месяца. Праздник, прозванный Балом Дебютанток, обещает стать настоящим событием сезона из-за большого количества юных принцесс, достигших в этом году возраста совершеннолетия. Зан Тураны привезут очаровательных близняшек Тойю и Майлу, а семья зан Коорт наконец-то покажет так долго скрываемую от публики юную Наиси, которая обещает стать звездой этого сезона.

Кроме того, распорядители пообещали присутствие Президента Республики Гайю зан Белт и много разных сюрпризов для публики.

Не пропустите прямую трансляцию. Наши камеры покажут всё великолепие праздника, а за дополнительную плату вы сможете подключиться к голопроекции.

В новом сезоне программы «Погружение»

Сравниваем подлодки лёгкого класса. Что лучше, проверенный временем «Шайр-500» или новички – «Дабар-Гешис» и «Колгар-ДВ»?

Новые привода от компании «Руат». Лёгкие, надёжные и мощные.

Нелёгкий выбор между линейным соплом, канальным водомётом и традиционным винтом. Тест на больших глубинах.

Лодка-комби. Трёхсредная лодка – мечта охотника. Воздух, поверхность и глубина покоряются технике. Репортаж с верфей «Гаргоус».


Виктор провалялся в медблоке восемь дней. Собственно, он, если верить собственным ощущениям, мог бы выйти и раньше, но Мийра неожиданно воспротивилась и потребовала, чтобы Афанасьев оставался под присмотром медицинских систем до тех пор, пока все его показатели не придут в норму. А спорить с хозяйкой осмеливался только сам Гошши, и то не всегда.

Но всему на свете приходит конец, и Виктор вышел «на свободу». И тут же угодил в руки Мийры.

– Здравствуй, Победитель, – кивнула ему красавица. – А я как раз хотела узнать: не поможешь ли ты мне разобраться в ванной комнате?

– Разобраться? – переспросил пограничник, разом посмурнев.

Разбираться где бы то ни было он решительно не хотел. И не любил. Всё всегда должно лежать, стоять, висеть на своём месте, и лучше поддерживать этот порядок постоянно, чем периодически устраивать аврал и «разбираться».

Но тем не менее он покорно пошёл следом за хозяйкой. И неожиданно выяснил, что госпожа Мийра ухитрилась своей изящной точёной ручкой своротить пульт управления ванной. Хозяйская ванна напоминала виденные им в той, другой жизни, джакузи, разве что габариты куда как крупнее, да кроме массажа пузырьками и струями имелись ещё и другие варианты: из днища и стенок ванны выдвигались манипуляторы с массажными насадками. И вот блок управления этим чудом теперь валялся на полу, печально раскинув во все стороны выдранные с корнем провода…

– Муж будет очень сердиться, – как-то виновато произнесла Мийра. – Транспортировка этого чуда на нашу ферму стоила уйму денег, а я… – и, не докончив, она печально улыбнулась.

Установить блок на место не составило большого труда. Зачистить ножом и соединить скрутками все провода, заизолировать соединения поданным Мийрой быстросохнущим аэрозолем диэлектрика. Виктор смазал задний торец коробки клеем и прижал его к наружной стенке ванной.

– Вот и все, госпожа, – сообщил он, вставая. – Пять минут посохнет – и порядок!

– Спасибо, Победитель, – сказала Мийра и неожиданно ласково провела ладонью по его щеке. – Ты очень много умеешь… Пойдём, я тебя накормлю.

Она провела пограничника в столовую, усадила за стол и вызвала робота-дворецкого. Набрала на его верхней панели программу, затем откинулась на спинку своего стула:

– Что ты любишь кроме охоты, Победитель? – спросила она, полуприкрыв глаза и глядя на Виктора сквозь длинные ресницы.

Афанасьев насторожился: как-то эти вопросы очень уж… не того… «Колет она меня, что ли? Здорово похоже…»

– Охоту, – ответил он, стараясь уловить реакцию собеседницы. – Бой… сражаться… – Подумал и добавил: – Оружие…

Мийра кивнула, но как-то отстранённо, словно ожидая услышать именно это.

– А к самкам не тянет? – она неожиданно изогнулась на стуле так, что казалось, будто её высокая грудь сейчас прорвёт одежду. Мийра чуть провела языком по красным губам и повторила: – Не тянет?

Виктор напрягся. Да, чёрт возьми, его тянуло к «самкам». Правда, началось это совсем недавно, можно сказать, только что. И потянуло его не к женщинам вообще, а к этой, вполне конкретной. Мийра была изумительно хорошо сложена и, кроме внушительной груди, имела тонкую талию и пару стройных ног. Но кроме этого, женщина двигалась так пластично и грациозно, словно всю жизнь посвятила танцам или боевым искусствам. И с некоторых пор Виктора очень сильно тянуло именно к ней, хозяйке фермы.

Тем не менее он ответил:

– Когда охотишься, госпожа Мийра, обычно невозможно определить: самец перед тобой или самка.

– Об этом я не подумала, – женщина улыбнулась, явно сдерживая смех.

В этот момент допрос прервался появлением робота, который быстро сервировал стол и подал заказанные блюда. Перед Афанасьевым оказалась тарелка с большим куском мяса, судя по запаху – настоящий бифштекс. По краям тарелки лежали какие-то овощи, хотя, возможно, и не натуральные овощи, а искусственно бог весть из чего синтезированные.

– Ешь, Победитель, – пригласила его Мийра и, подавая пример, сама вонзила маленькую изящную лопатку в какой-то паштет. Хотя с тем же успехом это мог оказаться щербет. Или мороженое.

Виктор взял лежавшие перед ним двузубую вилку и тонкий нож, отрезал кусок мяса, присовокупил к нему нечто похожее по виду на отварной молодой картофель и отправил это великолепие в рот. Вкусно! Очень вкусно! Особенно после той пресной бурды, которой его кормили с момента попадания в эту жизнь. Он с аппетитом принялся за еду, ловко орудуя ножом и вилкой.

– Попробуй, – Мийра протянула ему бокал с какой-то бледно-розовой опалесцирующей жидкостью.

Афанасьев взял бокал и повёл носом над поверхностью жидкости, снимая верхний слой аромата. Пахло свежестью и словно бы цветами после дождя. Отпил маленький глоток, покатал по нёбу и языку. Очень приятный напиток. Похож на очень хороший молдавский рислинг, которым его довольно долго снабжал товарищ по училищу, оказавшийся в Приднестровье. Он отпил ещё и с удвоенной силой заработал ножом и вилкой.

– Большое спасибо, госпожа Мийра, – сказал он, добив свою порцию. – И… напиток очень вкусный. – Подождал несколько секунд и спросил: – Я пойду?

– Иди-иди, – ответил Мийра и в подтверждение своих слов чуть махнула рукой.

Виктор отправился в игровую комнату, но ни играть, ни развлекаться как-то иначе не стал. Он просто сел и задумался: Мийра явно его прощупывала. И что?

Но по здравому размышлению он решил не форсировать события. В случае развития сценария по худшему варианту он всегда сможет зачистить ферму и свалить куда подальше. А пока остаётся лишь ждать и изучать этот мир.


А Мийра не торопясь допила вино, отставила от себя вазочку с недоеденным мороженым и глубоко задумалась. Кто же ты такой, охотник? То, что не клон – очевидно. Клон-охотник не умеет профессионально и быстро чинить электропроводку, на выдирание которой она потратила все утро. Клон-охотник не умеет вести себя за столом так, словно много лет именно так ел и пил. Держит в руках приборы, может быть, и не обычно, но ловко и уверенно. А как он опробовал аромат вина? Движение было элегантным и привычным, словно у охотника были за спиной десятки поколений именитых предков. Как у неё…

Женщина прикрыла глаза. Перед мысленным взором замелькали картины из её прежней – до замужества, жизни. Вот она, совсем ещё юный стажёр, входит в здание Управления, а вот ей присваивают первое звание. Вот она допрашивает террористов из мира Хилья, а вот её саму допрашивают.

Она вздохнула: было, было… Перспективный командир специальной группы попала вместе со своими людьми в засаду. Группа не сдалась – отбивались до последнего. Уже в конце боя её оглушило близким разрывом, она потеряла сознание. А очнулась уже в плену.

Мийра напряглась и отогнала от себя неприятные воспоминания. Не стоит вспоминать о том, как тебя днём накачивали наркотиками, стараясь вырвать ответы на заданные вопросы, а ночью по очереди насиловали, не давая заснуть. И так изо дня в день, изо дня в день…

Именно после этого случая психологи Управления предложили ей взять то, что называлось «долгий отпуск». На несколько лет полностью сменить деятельность, превратиться в другого человека. Мийра прислушалась к рекомендациям и вышла замуж за известного охотника Гошши, занялась хозяйством и научилась находить удовольствие в маленьких простых радостях маленьких простых людей. Муж оказался неплохим человеком, хотя, конечно, образования ему недоставало изрядно. Мийра даже засмеялась и тем сбила размеренное дыхание, необходимое для расслабления методом аутотренинга. Если бы Гошши знал, кто делит с ним постель! Если бы он только мог себе представить, что утренний сок ему подаёт майор[2] первого отдела Управления и наследная принцесса, чей род насчитывает более двухсот поколений предков. Аутотренинг помог. Она глубоко вздохнула: злость на бессилие отпустила, ушла, растворилась. И вдруг её словно ударило током: охотник тоже пользовался аутотренингом! Ведь Мийра пыталась его спровоцировать, вызвать в нем сексуальное влечение. Но он старательно продемонстрировал, что неопасен и не агрессивен. А ведь она точно видела: он желал её! И страстно желал! В той одежде, которой снабжают клонов, спрятать плотское желание почти невозможно. Но вдруг горящие, страждущие глаза точно подёрнулись дымкой, он глубоко задышал. Ментальная техника у клона? Не смешите сотрудника Управления.

– Кто же ты, Победитель? – спросила женщина вслух. – Кто ты и откуда взялся?

Подождала, словно рассчитывая на ответ. Но ответа не было.

Виктор вышел из игровой комнаты, лишь заслышав голос Гошши. Хозяина он встретил в коридоре:

– А, Дружок?! Здоров?! Ну вот и славно! – обрадовался Гошши. – А ну-ка, пойдём, посмотрим, как там тебя подлатали?

И он зашагал в сторону зала виртуальных тренировок. За ним двинулись Афанасьев и Сед, сопровождавший хозяина на сегодняшней охоте.

В зале Гошши старательно придумывал для пограничника самые сложные задачи. Виктор дрался с энцитерами и р’эцами, сражался с хищными тагами, похожими на белемнитов древней Земли, уворачивался от щупалец актиний и свирепых гигантов-огдобов, представлявших собой жутковатую помесь кальмара и краба. Это требовало напряжения всех сил, так что, когда он наконец снова оказался на полу, ноги у него ощутимо подрагивали.

Но хозяин остался очень доволен. Он похлопал Афанасьева по плечу и вручил целых два леденца:

– Лопай, лопай, старина! Заслужил!

– Попить бы, – прохрипел Виктор.

Гошши благодушно махнул рукой в сторону стены, на которой крепилась фаянсовая раковина с питьевым фонтанчиком: ступай, мол.

Пока пограничник пил, хозяин занялся Седом. Тоже загнал его в тренажёр, и теперь Сед вертелся в воздухе, явно пытаясь отбиться от нападения с двух сторон. Но получалось у него не очень: старый охотник дважды отлетал от атаки невидимого остальным противника, а в конце концов просто безвольно повис, сдавшись и смирившись со своим проигрышем.

Гошши опустил Седа на пол, подождал, пока робот снимет с охотника виртуальный костюм-кокон, затем потрепал его по шее и вздохнул:

– Ты постарел, Сед. Совсем постарел… – тут Гошши неожиданно хмыкнул: – Впрочем, ты и в молодые свои годы Дружку и в подмётки не годился.

Сед тяжело дышал и еле держался на ослабевших ногах. По его лицу градом катил пот, длинные с проседью волосы, обычно стянутые в тугой хвост, теперь растрепались и висели неопрятными слипшимися сосульками.

Виктору стало жалко старого охотника, и он рискнул подать голос:

– Он устал, мой командир. Он ведь охотился весь день, вот и устал. Отдохнёт, и…

– Думаешь? – перебил его Гошши и повернулся к Седу. Вытащил свой похожий на пистолет диагностирующий прибор, начал прикладывать его к телу охотника. Считал информацию и покачал головой: – Нет, Дружок: отдыхом это не лечится. Пять лет – это срок.

С этими словами он достал откуда-то шприц-пистолет, приложил его к шее Седа и нажал на спуск.

«Ну, хоть так, – успокоенно подумал Афанасьев. – Конечно, на стимуляторах долго не протянешь, но…»

Тут он осёкся и уставился на Седа. От укола глаза старого охотника остекленели, и он тяжело осел наземь. Гошши наклонился к нему:

– Прощай, старик. Ты был неплохим помощником, и я никогда не жалел, что купил тебя… – он повернулся к Виктору: – Пригони-ка сюда пару цартов, Дружок. Пусть заберут тушу, разденут и отнесут в пищеблок. Там загрузите его в ёмкость с цифрой «три».

Гошши ещё раз похлопал Афанасьева по плечу, сунул ему в руку ещё один – уже третий – леденец, и пошёл к выходу. На пороге он обернулся:

– Ты приготовься, Дружок. В следующую поездку в столицу купим ещё парочку глатов, и тебе придётся поучить их. Будем вместе школить юное пополнение, так?

И он весело рассмеялся.

Оставшись один, Виктор подошёл к Седу, сам проверил пульс. «Холодный, – подумал он отрешённо. – Усыпил хозяин старого пса…» Тут он вспомнил о распоряжении и выматерился: ёмкость «три» – это установка для приготовления пищевой массы для рабочих и… для него! «Твою мать! И ведь придётся жрать, потому как завтра – охота. Перед делом нельзя лишать себя необходимого количества калорий… Твою-то мать!»


Но на следующий день Виктор опять отправился на охрану плантации. Гошши остался дома, на ферме, а пограничник повёл транспортный «Торвар» на новый участок. Но и сбора саххи тоже не получилось.

«Торвар» уже подходил к намеченному участку, когда что-то оглушительно громыхнуло и блеснула такая вспышка, что Афанасьев невольно вспомнил о действиях в зоне применения противником ядерного оружия.

Но это не было ядерным ударом. Вода вокруг «Торвара» вскипела сотнями пузырчатых струй – это в воду дождём посыпались какие-то предметы. Один из них весьма чувствительно чиркнул по обшивке субмарины. «Блин, это нам крупно повезло, что мы под водой, – подумал Виктор. – Были бы на воздухе – дырка б случилась почище, чем от бронебоя».

Пограничник остановил ход подводной лодки и стал дожидаться окончания этого «метеоритного дождя». А вода вокруг продолжала кипеть…

– Мой командир, – Афанасьев щёлкнул тангеткой микрофона, – тут у нас что-то с неба сыплется.

– Что?! – буквально взвыл Гошши. – Где?! Координаты, быстро!

Нажатием пары клавиш Виктор отправил координаты на ферму и спросил:

– Нам-то что делать?

– Дождись конца падений, Дружок, после выйдешь и оконтуришь площадь радиомаяками. Это такие штуковины, они лежат в третьем отсеке.

– Я знаю, что такое радиомаяк, – спокойно перебил его Афанасьев.

– Да, вот ещё что: цартов не выпускай, а сам перед выходом проглоти пару, а лучше – тройку зелёных шариков из аптечки. Ты мне ещё пригодишься.

И с этими словами Гошши отключился.

Виктор натянул гидрокостюм, проглотил три ярко-зелёные пилюльки, проверил оружие и, прихватив охапку тонких пик радиомаяков, вынырнул из шлюзовой камеры.

Всё дно было усеяно чем-то. Какие-то странные предметы невнятной формы и неясного назначения. Он воткнул первую пику, удовлетворённо взглянул на загоревшийся огонёк индикатора и нырнул посмотреть на валяющиеся загадочные артефакты.

«Интересно, что это может быть?» – подумал Афанасьев, разглядывая какой-то странный узел из полупрозрачных светящихся трубочек треугольного сечения. «Топологическая загадка, так твою!» – прокомментировал он тот факт, что весь этот узел имел всего лишь одну поверхность, словно лист Мёбиуса.

Он методично втыкал радиомаяки по границе засеянного непонятными вещами поля, одновременно дивясь и изучая странные находки. Вот что-то похожее на… «Часы с кукушкой! Японский городовой! Натуральные ходики с кукушкой!» А следующий предмет оказался точь-в-точь – пистолет «Вальтер» Р38. Вот только вынуть магазин не получилось, а когда Виктор навёл находку на дальнюю скалу и нажал на спуск, то чуть не выронил «пистолет»: верхушку скалы срезало точно бритвой.

– Вот уж не знаю, как сия хреновина называется, – задумчиво сообщил пограничник сам себе, – но Гошши её хрен получит… Такая корова нужна самому![3]

И с этими словами он тщательно упрятал находку в поясную сумку.

Здесь лежало ещё много чего: странно изогнутые трубы, похожие на бьющихся в конвульсиях змей, но явно гнутые на станке, а не измятые в результате катаклизма. Ящик с мигающими на всех стенках, кроме одной, световыми разноцветными точками. Странная штуковина, словно бы обросшая торчащей во все стороны шерстью или щетиной. Вот только шерсть или щетина была явно искусственного происхождения…

– Дружок! Дружок! Отзовись! – завибрировал браслет-коммуникатор. – Отзовись и готовься зажечь фальшфейер! Я на подходе! Я на подходе!

Виктор поднёс браслет к лицу и ответил, что ждёт Гошши и что подводная лодка висит рядом с «полем чудес».

– Поле чудес? – переспросил хозяин и оглушительно расхохотался. – Отменно обозначил, Дружок! Зажигай фальшфейер!


Цветное пламя последний раз мигнуло и погасло. Виктор отбросил в сторону пустую трубку и посмотрел на Гошши, коршуном кружившего над находками. Разумеется, он не мог видеть лица фермера, но по хищным хватающим движениям рук можно было догадаться: Гошши сейчас аж слюни от восторга пускает!

– Дружок! Выводи цартов и строй их, как ты умеешь. Пойдут навстречу друг другу, и чтобы всё у меня подобрали! До последнего кусочка!

Афанасьев подтвердил приём сообщения и отправился выгонять рабочих из субмарины. Проверил каждого: правильно ли надет гидрокостюм, не забыли ли контейнеры для сборки, и затем скомандовал выход. Царты неуклюже выныривали из шлюза «Торвара» и сбивались в кучу, не желая отплывать далеко от транспорта. Ведь если всё предыдущее Виктор заинтересовало, то рабочих просто перепугало: недаром же Афанасьев обнаружил в десантном отсеке подлодки несколько мерзких вонючих луж.

«Молодцы, – неприязненно подумал было пограничник, но тут же оборвал себя: – Этим “молодцам” лет по пять, не больше. Чего же от них ещё ожидать?!» Он выстроил бригаду в колонну, и, повинуясь его сигналу, сборщики медленно двинулись к свалке артефактов.

Там их уже поджидал Гошши верхом на скутере «Шайр-100». Он разделял подплывающую колонну на две и разворачивал их в разные стороны.

– Дружок, будешь руководить левыми, – скомандовал Гошши и для убедительности поднял левую руку.

«Ну уж, где право, где лево, я как-нибудь и сам разберусь», – подумал Виктор и быстро поплыл в указанном направлении.

Он догнал свою пятёрку рабочих и медленно поплыл вперёд, держась чуть выше линии сборщиков. Рабочие тоже двинулись, тщательно подбирая все, что лежало на дне, и складывая добычу в мешки, предназначенные для сбора саххи. Афанасьев с лёгкой улыбкой смотрел, как один из них поднял размером с человеческую голову сферу, переливающуюся всеми цветами радуги, и замер, любуясь невероятным зрелищем. «Ишь ты, ценитель прекрасного, – хмыкнул про себя пограничник и тут же резко перевернулся на спину: по дну промелькнула какая-то неясная тень. Карабин словно сам взлетел к плечу, и несущийся над ними объект вдруг резко встал, словно налетел на невидимую стену. Ещё выстрел, ещё, ещё…

Непонятный объект над головой вдруг окутался ярким голубоватым свечением и взорвался, выбросив в стороны клубы газовых пузырей.

– В стороны! – рявкнул Виктор, и рабочие, словно испуганные цыплята, метнулись кто куда.

– Вайры! – раздался злой голос Гошши. – У, стервятники!

Виктор хотел спросить: кто или что такое вайры, но не успел.

– Интересно, успел он сообщить своим или нет? – задумчиво пробормотал Гошши. То ли фермер забыл отключить связь, то ли советовался с ним – неизвестно, но во всяком случае, он тут же приказал: – Дружок, будь начеку! Заметишь что-нибудь – стреляй! И возьми-ка вместо своей пукалки в «Торваре» ракетомёт.

Но неизвестные вайры больше так и не появились. Виктор весь день честно протаскал здоровенную семиствольную пушку и три запасные кассеты, но все обошлось. Впрочем, обижаться на это не приходилось: опыт подсказывал, что лучше уж неделю впустую таскать на себе пулемёт, чем в нужный момент оказаться без него.


На обратном пути Гошши чуть не до тошноты достал Афанасьева своими восторгами относительно находок. Всю дорогу он точно угорелый заяц бегал по грузовому отсеку, хватал то одну, то другую находку, подносил её к глазам и заливался восторженным смехом, словно сошёл с ума. Внезапно он кинулся к Виктору, схватил его за руку, выдернул со скамьи и затормошил:

– Дружок, Дружок! Ты хоть понимаешь, что ты сегодня нашёл?! – орал он на всю подлодку. Царты сперва испуганно шарахнулись в стороны, но потом заразились его весельем и бессмысленно захихикали. А Гошши все не унимался: – Ты даже не можешь себе представить, старина, как тебе повезло! Слушай, а не переименовать ли мне тебя в Счастливчика? Как ты смотришь на новое имя?!

Афанасьев чуть заметно поморщился: он вовсе не собирался искушать судьбу нахальным прозвищем. Виктор прекрасно помнил, как погиб его приятель-сослуживец, прозванный за невероятную удачу «Везунчиком». Он и вправду обладал фантастическим везением, чего никак не скажешь о мозгах. Бедолага так привык к тому, что выпутывается из самых невероятных ситуаций, что вконец обнаглел и взял себе позывной «Везунчик». А через четыре дня страшно и мучительно умирал с развороченным миномётным взрывом животом.

Должно быть, фермер заметил, что охотник недоволен перспективой смены имени, потому что больше этот вопрос не поднимал. Ни до возвращения на ферму, ни после.

На ферме их встретила Мийра, и только тогда Виктор понял, что его находка действительно имеет колоссальную ценность. Женщина реагировала не так бурно, как её муж, но зато очень чётко определила: что сколько стоит, и легко подвела итог. Оказалось, что, если продать перекупщику все находки оптом, вырученная сумма будет примерно равна стоимости этой фермы. Если же не торопиться и продавать самим, через аукцион, сумма может вырасти почти вдвое.

Сообщив эту волнующую подробность, Мийра замерла, ожидая решения Гошши. Но фермер не обратил на слова жены никакого внимания: ему требовалось время, чтобы осознать самый факт обладания таким богатством. Он метался между цартами, перетаскивавшими добычу в хранилища, и поминутно орал на бедолаг: ему чудилось, что рабочие обращаются с находками недостаточно аккуратно, и он бесился от мысли, что тупые рабочие что-то поломают или испортят.

Виктор участия в общей суматохе не принимал, а спокойно стоял, прижавшись к стене, чтобы не мешать носильщикам и Гошши. Он перехватил злой взгляд Мийры и сразу же опустил глаза: ещё не хватало, чтобы эта непонятная красавица обратила на него свои злость и обиду.

Но Мийра все-таки заметила. Она подошла к Афанасьеву, не обращая никакого внимания на то, что перегородила дорогу цартам.

– А твоё мнение, охотник? – спросила она, глядя на него в упор. – Продать все оптом или подождать до аукциона?

Виктор усмехнулся. «Опять колет… Только очень уж просто: охотник в таких вещах разбираться явно не должен…» Он придал лицу выражение скучающего безразличия и ответил:

– Как вам будет угодно, госпожа Мийра.

– Нашла кого спрашивать, – загоготал Гошши. – Ещё бы царта спросила или робота!

Глядя на Мийру, пограничник мог бы поклясться, что она еле-еле удерживает готовый сорваться ехидный ответ, что-то вроде: «Ну, у тебя же я спрашивала!» Однако женщина в секунду взяла себя в руки и промолчала. Только в глазах её на миг вспыхнул злой огонёк.


Следующий день посвятили сбору саххи, столь неожиданно сорванному накануне. Гошши вывез всю бригаду на новое место, велел Виктору расставить рабочих по местам, потом приказал охранять и быстро удалился: ему не терпелось снова оказаться рядом со своим чудом свалившимся на него богатством. Афанасьев посмотрел ему вслед.

– Скупой рыцарь, – усмехнулся он. Подумал и процитировал пушкинскую строку: – Ужасный век, ужасные сердца.

После чего направил свою мини-субмарину «Шайр-500» на охрану плантации. Сегодня Гошши решил предоставить ему свою собственную подводную лодку, куда лучше оборудованную и вооружённую, чем подводный скутер.


Через три часа на руке завибрировал браслет-коммуникатор, и в голове возник безжизненный механический голос: «Бригада М-3 J-бис переходит на квадрат А-139». Следом перед мысленным взором развернулась карта. Виктор оценил расстояние и маршрут: плыть ближе, но смущает этот вот район, помеченный тревожным синим цветом. Что-то он не помнил, чтобы тут было что-то опасное. Но картографы просто так пугать не станут, так что стоит приготовиться к неприятностям.

Движения он не увидел, а лишь почувствовал, как качнуло «Шайр», и моментально развернул юркий кораблик влево. Прямо перед стеклом промелькнула длинная тёмная верёвка – ловчее щупальце актинии-переростка. Короткий доворот в сторону, и носовой нож вспорол тело подводного хищника, накрошив его мелкими разлетающимися в стороны ломтями.

Потом, заложив крутой вираж, чуть прижался ко дну и, не выходя наружу, фрезой носового ножа рубанул по остатку извивающейся конечности актинии.

Больше ничего особенно страшного, кроме ещё полдесятка хищных полипов, в синем квадрате не оказалось. И водоросли тут росли и впрямь на загляденье! Густые, сочные, мясистые. Один за другим быстро наполнялись контейнеры, бригада перевыполнила свою дневную норму и теперь уверенно шла к новому рубежу: две дневные нормы за одну смену. Не сказать, что было легко, но рабочие трудились словно роботы.


Глава 4

Ил Корса, знаменитый производитель снаряжения и лодок, в первый день декады презентовал новый проект города, основание которого будет покоиться на дне, а верх взмывать в облака. Проект предполагает застройку участка на глубине пятьсот метров, и внизу будут располагаться энергетические мощности и крупнейшая в секторе верфь. На малых глубинах и над поверхностью будут находиться офисные и торговые центры, причальная зона, а также гостиничные модули. Среднюю часть башни планируют занять крупные корпорации, пока не имеющие своих куполов, а самый верх, вознесённый на высоту шестьсот метров – штаб-квартира «Корса».

Операция Внутреннего контроля по зачистке незаконного поселения в секторе Генхар чуть было не вылилась в полноценную войсковую операцию. Вайры оказали ожесточённое сопротивление, и была вызвана штурмовая авиация.

Ковровая бомбардировка города полностью уничтожила плавучий каркас, и остатки строений сейчас дрейфуют на поверхности.

Идёт массированная спасательная операция на дне и на поверхности, но части вайров удалось уйти на скоростных лодках типа «Шайр».

Всячески приветствуя очистку Великого Океана от отбросов, редакция всё же задаётся вопросом, так ли необходима была бомбардировка города, уничтожившая большую часть населения?


К исходу второго месяца Виктор уже вполне обустроил свой быт. Спал он всё там же, в общей казарме, но у него появилась и своя комната или, скорее, чуланчик, где можно было хранить личные вещи, например, планшет с разбитым экраном, который он вытащил из мусорного контейнера.

С местным интернетом он разобрался быстро, тем более что сделано всё было в расчёте на малограмотного пользователя.

Планета, куда он попал, была практически вся покрыта водой, за исключением одного довольно крупного острова размером примерно с Гренландию и трёх десятков островных архипелагов. Понятно, что в таком мире каждый метр суши стоил не просто дорого, а фантастически дорого. Чуть дешевле стоили метры в плавучих городах, которых насчитывалось пару сотен, и совсем дёшево – жильё в подводных городах и на рукотворных островах из всяческого плавучего мусора: пустых бочек, корпусов старых кораблей и тому подобного, на которых жили местные отщепенцы – вайры.

Вайры жили своеобразными коммунами, не подчинялись никаким законам, и время от времени вступали в войны за передел плантаций водорослей. Но эпизодически вполне серьёзно отхватывали от частных военных компаний и местных правоохранителей, в основном за демпинг на рынке наркотиков, производимых из тех же водорослей, из которых делали препарат, продлевающий жизнь.

Стоил наркотик намного дешевле препарата, но и делать его было намного проще, и разлеталась эта дурь по всем обитаемым мирам со скоростью курьерских кораблей. Да, бизнес был рискованным, и за «Бездну» даже не сажали, а просто убивали при задержании, но когда и кого это останавливало при двух тысячах процентов прибыли?

Вайры иногда совершали налёты на фермы, подчищая добычу до последнего ростка, но при этом старались вести себя в рамках негласного кодекса и никого не убивать и не калечить, что, впрочем, касалось лишь свободных граждан и никак не распространялось на рабов, которых просто продавали новым хозяевам.

Ферма Гошши была одним из многих совершенно официальных предприятий, плативших налоги и занимавшихся разработкой приобретённых на аукционе участков.

После вырубки верхних частей растений участок сдавался специальной инспекции, которая строго следила, чтобы обрезка не затрагивала нижних, корневых участков, и чтобы проходы для сборщиков не превышали установленного значения.

Кроме ценного биологического сырья, на планете зарабатывали организацией подводной охоты и центрами омоложения, располагавшимися в основном на островах тропического пояса.

Но главная ценность планеты, из-за чего она была признана независимым от всех государств, была сложная природная аномалия. Временами над океаном или в его глубине возникал пространственный вихрь, откуда вываливались космические корабли, и вообще всё, что так или иначе нарушило свой ход в гиперпространстве. Корабли вываливались в основном в виде обломков и с мёртвыми экипажами, но иногда бывали случаи, когда межмировой переход пробивали вполне боеспособные корабли совершенно невероятных и довольно воинственно настроенных рас.

Тогда в бой вступали многочисленные наёмники, которые, завалив ксеноморфов трупами, словно стервятники пировали на куче высокотехнологичного металла, распродавая части и компоненты, зачастую не понимая их истинного назначения.

Многочисленные исследовательские центры охотно скупали любой инопланетный мусор, продвигая за счёт артефактов иных цивилизаций человеческую науку.

Из-за межпространственных волн, накатывавших на планету, обычная, знакомая Виктору физика была несколько скомкана, и в процессе сбора водорослей можно было наткнуться на локальные возмущения поля, выглядевшие довольно экзотично.

Виктор лично видел один раз серебристое тело, пролетевшее мимо лобового стекла рубки, и он мог поклясться, что это больше всего похоже на атмосферный самолёт, чем на нечто подводное. И при этом его даже не качнуло, словно промелькнувший объект был нематериальным.

Хватало и другой чертовщины, но бывший полковник как истинный материалист не забивал себе голову всякими глупостями, продолжая учиться, и попутно давал план по сбору водорослей.

Поначалу он пытался учить рабочих чему-то, кроме добычи саххи, но потом плюнул и от безделья сконцентрировался на организации производства. Тасовал бригады, подбирал оптимальный график для сборщиков и не ленился лично обследовать будущий участок добычи, выявляя опасные участки и расставляя охранные модули.

К удивлению Виктора, его усилия не только принесли плоды в виде резко выросшей производительности, но и в отношении к нему Гошши, который уже не обращался к нему как к рабу, а позволял себе даже шутить и пару раз приглашал к себе за стол.

Пользуясь расположением хозяина фермы, Виктор в техническом отсеке оборудовал себе спортзал, где с удовольствием таскал железки и учил своё новое тело двигаться.

Нужной моторики тело не имело, но память у Виктора никто не отнимал, и тело, отлично приспособленное для войны, быстро нарабатывало необходимые кондиции.

Несколько раз он ловил на себе заинтересованный взгляд Мийры, но вот чего Виктору было совсем не нужно, так это шекспировских страстей на глубине в полторы сотни метров, и он делал вид, что не замечает её поползновений.


Задумавшись, он почти пропустил момент, когда рабочие закончили выработку последней полосы и начали грузить контейнеры мешками с водорослями.

Он отогнал юркий «Шайр» к транспорту, прижался к стыковочному узлу и, дождавшись щелчка захватов, отдраил переходной люк внизу. Перейдя в кабину «Торвара» – грузопассажирского транспорта, на котором возил добычу и рабочих к участку, – сразу проверил работу автоматики, но все огоньки на пульте горели зелёным. Сначала доставку рабочих делал сам хозяин, но Виктор быстро освоил управление техникой, тем более что оно было максимально упрощено. Не нужно было следить за дифферентом, давлением и прочими подводными премудростями. Автоматика сама делала всё, что нужно, а оператору оставалось лишь управлять ходом подводной лодки, двигая ручку типа джойстика.

Когда «Торвар» завис над добычей, манипуляторы лодки сами начали подхватывать контейнеры с мешками, а механика приёмного узла принимала их и укладывала в трюм. В это время рабочие уже забирались в «Торвар» через шлюз и с облегчением освобождались от гидрокостюмов и дыхательных аппаратов. Их ждали сладости, мультфильмы и игры, а вот Виктору предстояло взвесить все контейнеры, посчитать чистый вес зелёной массы и внести в реестр учёта, чтобы завтра не оставить на складе ничего, кроме пустых ящиков.

Он развернулся в кресле и посчитал по головам всех рабочих. Убедившись, что никто не остался за бортом, включил маневровые, поднимаясь над промысловым участком.

– Всем пристегнуться.

Проконтролировал боковым зрением, что все двадцать огоньков на боковой панели сменили цвет на зелёный, и начал разворачивать транспорт.

Неладное он почувствовал ещё на подходе, увидев взбаламученный ил вокруг подводной фермы, и, доверяя своим рефлексам, положил лодку на дно.

– Всем оставаться на местах! Можете распаковать рационы! – Виктор вскрыл аварийный ящик и раздал упаковки с едой. Это должно было занять рабочих на полчаса-час, а этого времени ему хватит, чтобы разобраться с тем, что происходит на ферме.

Гидрокостюм он не снимал, так что ему осталось только нацепить ласты, пристегнуть нож и надеть шлем.

В воду он вышел через грузовой люк, который находился у кормы лодки, и сразу поплыл к техническому шлюзу.

Запор на массивной задвижке имел механизм открывания снаружи, но для того, чтобы привести его в действие, требовалось иметь специальный ключ.

Узкая щель, совершенно незаметная под слоем водорослей, наросших на корпус, приняла пластинку ключа, и, совершенно беззвучно провернув штурвал, Виктор вплыл в крошечную комнатку, где находились инструменты для ремонта внешней обшивки: клей с отвердителем и сварочный аппарат.

Подумав, решил не снимать гидрокостюм, так как тот имел усиленную структуру и был хоть какой-то защитой.

Дверь в коридор нижнего уровня открылась бесшумно, и, приложив ухо к узкой щели, он стал внимательно слушать, что происходит вокруг.

Судя по звукам, гости, кем бы они ни были, грузили контейнеры с водорослями, а где-то наверху орал словно резаный Гошши.

Невысокий костистый мужчина в рваном гидрокостюме успел лишь обернуться, когда узкий нож с лёгким хрустом вошёл ему под ребро.

Опустив мёртвое тело на пол, Виктор ещё раз прислушался, и решил пока пробиваться к центру управления, потому что именно оттуда можно опустить герметичные переборки по всей ферме.

Второго он снял так же тихо и, поморщившись от удушливого запаха химии, затащил за угол. Больше перед ним и дверью в центр не было никого, и, размяв шею, он мягким тигриным шагом пошёл вперёд.

Когда стоявший спиной к двери мужчина умер и упал на пол, вся комната центра выхватилась сознанием, словно один кадр.

Мийра и Гошши сидели в креслах, связанные по рукам и ногам, а возле хозяина стоял высокий широкоплечий мужчина с окровавленным ножом, с которого капала кровь. Вид у Гошши был совсем плохой. Бледное лицо было в кровоподтёках, а с рукава на пол капали капли крови, образовав небольшую лужицу. Ещё двое обыскивали шкафчики в комнате, выбрасывая содержимое прямо на пол, и даже не обернулись на звук упавшего подельника.

– Ты ещё кто, харх тебя сожри! – вожак банды вайров уставился маленькими поросячьими глазками на Виктора и начал перекладывать нож в левую руку, видимо, чтобы достать что-то из кобуры на поясе. Это его и сгубило. Вибронож, который Виктор метнул изо всех сил, вошёл в лицо вайра, выломав затылочную кость. Но этой красоты полковник уже не видел, так как метнулся к обыскивавшим помещение людям. Два хлёстких удара, и противники рухнули, словно мешки с песком.

Выдернув нож из руки трупа, Виктор перерезал верёвки на хозяине и его жене, и та сразу кинулась к аптечке, чтобы остановить кровь.

Видя, как у неё дрожат руки, он отстранил женщину и, обработав рану на руке антисептиком, залил её регенерирующей повязкой.

– Там ещё люди в главном шлюзе, – Виктор выдернул нож из головы вожака и, взмахнув им, сбросил капли крови с лезвия. – Пойду, побеседую.

Трое доходяг, ковырявшихся в шлюзовой, не доставили никаких проблем, а вот вылезший из стоявшей у пирса лодки маленький подвижный мужичок чуть было не располосовал Виктора, взмахнув ножом с такой скоростью, что тот едва успел отскочить. Но в итоге и он улёгся в кровавую лужу, а Виктор, проконтролировав тела короткими взмахами ножа, пошёл обратно в центр управления.

Просмотрев камеры системы безопасности и датчики, он убедился, что больше никого из пришлых по ферме не шатается, и, кивнув Гошши, отправился загонять лодку с рабочими в док.

Встала лодка с трудом, так как пиратская посудина была хоть и старым, но вместительным транспортом «Лагхор», позволявшим за раз взять больше двух сотен контейнеров.

После швартовки Виктор отпустил рабочих и, связавшись с хозяином, сел в кресло «Лагхора». Транспорт следовало отогнать и положить на дно, так как сигнал тревоги уже был принят тревожной группой, и к ферме спешили полицейские, а они не любили парковаться снаружи.

Когда Виктор снова вернулся в рубку, Гошши уже порозовел и переоделся в чистое, а Мийра с кем-то общалась по видеосвязи.

– Ты как? – хозяин внимательно посмотрел на Виктора. – В одиночку завалить всю банду… Я о таком даже не слышал.

– Да тоже мне воины, – Виктор хмыкнул. – Посмотрел бы я на них там, в полях. Ни один бы живым не ушёл даже от р`эци. Мясо.

– Да… – Гошши ладонями потёр лицо. – Пойду-ка я отдохну. День сегодня шумноватый выдался.


Глава 5

Топ десяти мест для нескучного отдыха на канале «Золотая Рыбка», и я, ведущий канала Шустрый, буду сегодня вашим гидом по самым лучшим местам Великого Океана.

Безусловно, Архипелаг Майто всё ещё привлекает толпы посетителей великолепным парком с сотнями укромных местечек, замечательным аэрошоу и бравыми армейцами и бойцами спецподразделений, проходящими там реабилитацию. Цены вполне приемлемые, девицы в большом ассортименте, но, если вы не настроены на тихий семейный отдых и любовные забавы, через день взвоете от скуки. Десятое место.

Чуть выше в нашем рейтинге подводный курорт «Отметка пятьсот», где развлекаются подводной охотой любители со всех планет. Разветвлённая система подводных лабиринтов, огромное количество хищников на любой вкус и льготная лицензия на вывоз трофеев делает «Отметку пятьсот» хорошей альтернативой опостылевшему пляжному отдыху и позволяет выставить девять баллов.

Восьмое место – медитационные залы Храма Великого Океана. Может, кому-то это место покажется хмурым и неприветливым, но купола, расположенные на глубине в две тысячи метров в кратере старого вулкана, привлекают огромное количество паломников. Невероятная тишина пещер, учителя самопознания и отличный сервис заслуживают своего места в рейтинге.

На седьмом месте у нас пока малоизвестный, но стремительно набирающий популярность плавучий город Бриз. Спущенный на воду совсем недавно, он изначально был построен как место отдыха для студентов и молодёжи всех миров. Лёгкие психоделики, спиртное, девчонки и мальчишки в огромном количестве, а также все мыслимые и немыслимые развлечения на любой вкус делают это место таким популярным, и билеты уже нужно заказывать за пять-шесть декад.

Шестое место нами по праву отдано роскошному орбитальному курорту «Звёздное колесо». На огромной орбитальной станции, построенной при участии крупнейших корпораций обитаемых миров, есть и парки, и озёра, и даже гоночная трасса. Но то, что делает это место уникальным, находится в роскошных залах и тихих комнатах. Игры всех видов, где можно проиграть и выиграть целое состояние, причём в самые короткие сроки. Последняя ставка в Звёздном Покере составила больше трёхсот миллионов, а объединённый джек-пот – полмиллиарда.

Верхняя часть списка – это действительно нечто выдающееся и необыкновенное. И в списке жемчужин нашей планеты безусловно будет реликтовый лес на острове Вергонн. Там запрещены всякие поселения, но вы можете просто пройти одним из сотни маршрутов из конца в конец, или как-то по-другому, слившись с природой. Огромные деревья, озёра и речки – всё то, чем нас совсем не балует Океан, представлены на этом участке суши со щедростью, достойной Создателя. Именно о Вергонне писал великий Нассар в своём романе «Между звёздами и морем», и именно Вергонну посвящена лучшая книга сонетов Тигейро зан Сааро.

Чуть выше по списку, но не по значению, курортное местечко на мелководье Мераххской равнины. Дома на сваях, вода не глубже двух метров, прогреваемая тропическим солнцем, многочисленные островки с роскошными пляжами и зелёными лужайками сделали это место культовым для проведения месяца уединения для супружеских пар и любовников.

Третье место занимает плавучий город арн Дрие. Это настоящий город с аэрокосмопортом, стадионом, театром и парком, занимающий площадь в два квадратных километра, двигающийся в зоне тропиков – настоящая жемчужина инженерной мысли и крупнейшее плавучее сооружение во всех обитаемых мирах. Архитектура города была разработана лучшими художниками и воплощена лучшими строителями обитаемой вселенной. Если вы никогда не были здесь, купите хотя бы обзорную экскурсию, и это станет одним из лучших воспоминаний в вашей жизни.

И я подплываю к двум первым местам в нашем списке. Места эти с равным успехом можно назвать как самыми недоступными и самыми роскошными, так и самыми желанными, но ничто не сравнится с их дороговизной.

Итак, встречайте. Номер два – летающий город зан Гройса. Диск километрового диаметра, парящий в небесах и созданный для небожителей. Роскошные дворцы, элитные учебные заведения и не менее роскошные курорты, где самый дешёвый билет на десять суток обойдётся вам в пять миллионов никоха. Стоит ли оно того? Вам решать, но если у вас есть фото из казино «Вершина», жизнь удалась. И неважно, что погашать этот кредит вы будете всю оставшуюся жизнь. За пребывание на вершине социальной пирамиды можно и раскошелиться. Особо хочу отметить легендарное во всех мирах хранилище напитков зан Гройса и Дворец наслаждений повесы и любителя плотских радостей миллиардера зан Тоги, посещение которых входит в стоимость билета.

Ну а первое место отдано месту совершенно недоступному для простых смертных – комплексу правительственных зданий на архипелаге Беон. Изысканная архитектура, натуральное дерево в отделке и новейшие технологии, которые буквально пропитывают этот райский уголок, управляющий всей жизнью Великого Океана. Там вы не встретите случайных людей и туристов. Там нет рекламных щитов и магазинов. Всё, что нужно, есть в огромных каталогах и будет доставлено вам в дом вместе с примерочным комплексом.

И никакая виртуальная экскурсия не даст полного представления о величественном здании Министерства Правосудия или о Дворце Промышленности, и уж, конечно, техника бессильна передать всё великолепие Дворца Правительства с висящей в главном холле объёмной моделью нашей планеты, на которой в реальном времени отображаются все погодные аномалии и Волны.

Но и здесь есть места, куда не попасть даже с помощью виртуальной экскурсии. Да, можно заглянуть в кабинет Президента Республики или побывать на его личной кухне, но это далеко не всё, что стоит посетить на Архипелаге.

Знающие люди поговаривают о наличии некоторого количества развлекательных заведений, казино и прочих развлечений, а также громадном суперкомпьютере, скрытом в подземной толще, и комфортабельных бункерах на сто тысяч человек.


Наутро Гошши решил, что ему срочно требуется психологическая разгрузка и отбыл, оставив ферму на жену и Виктора. Вернулся назад он в практически невменяемом состоянии, и Мийра вызвала Афанасьева, чтобы тот, встретив летающее такси на поверхности, вытащил пьяного фермера из флаера и занёс его в «Торвар».

Следующим вечером, когда Виктор вернулся вместе с бригадой домой, Гошши, глядя мутными глазами мимо него, поставил пограничника в известность, что тому придётся сражаться на арене местного цирка.

– Помнишь ту напыщенную холёную суку, которая чуть было не перекупила тебя на аукционе, Дружок? – прохрипел Гошши. – Лейду Арридо? Так вот: она выставляет пятёрку своих лучших бойцов, а я – тебя. Ты их быстро убиваешь, получаешь коробку, нет, ящик леденцов, и мы едем домой.

С этими словами фермер жадно присосался к фонтанчику с питьевой водой. Двое новых охотников, привезённых Гошши из города, равнодушно взирали на происходящее.

Дальнейшими подробностями предстоящей битвы с Виктором поделилась Мийра, когда он, отдыхая после вечерней тренировки, возился с подводным оборудованием, приводя его в порядок.

– …И этот фиряг нажрался там и стал рассказывать, какой у него крутой глат. Кто-то, видно, стукнул этой сучке, и через полчаса она притащилась сама в бар и раскрутила этого недоумка на пари, – Мийра зло прищурилась. – На кону наша ферма и всё, что у нас есть, включая цартов и тебя.

– А если я выиграю бой? – спокойно спросил Виктор, внимательно наблюдая за реакцией женщины.

– Он получит три миллиона, – выплюнула она. – Этого хватит и на большую ферму, и на сотню цартов, и пару тяжёлых транспортов в придачу.

Произнеся все это, Мийра выжидательно посмотрела на Афанасьева. И пограничник не обманул ее надежд.

– А что получу я? – спросил Виктор, подтягивая ремень на ножнах.

Он поднял голову, и взгляд его стал таким пронзительным, что Мийра, видавшая в своей жизни всякое, едва заметно поёжилась.

– И что же ты хочешь? – ответила она вопросом на вопрос. Но ответ она уже знала…

– Свободу. Свобода – единственный приз, за который я соглашусь на поединок.

– Хорошо. Если победишь – будешь свободным.

Виктор поцокал языком:

– Ты слишком легко согласилась. Так не пойдёт.

– А как пойдёт?

– Поклянись всем, что для тебя свято. И не вздумай нарушить клятву: пожалеешь.

С минуту они мерились взглядами.

– А почему бы тебе не поговорить об этом с Гошши? – спросила женщина. – Он здесь хозяин.

Афанасьев усмехнулся:

– Можешь рассказывать это соседям, властям или своей старенькой бабушке, а мне мозги полоскать не надо. Сейчас Гошши не отвечает ни за свои дела, ни за свои слова, и вообще невменяем. Говорить с ним – всё равно, что говорить с цартом… – он снова усмехнулся. – И только слепой не поймёт, кто у вас в семье главный. Только у тебя, госпожа хозяйка, хватает ума и изворотливости держать это в тени.

– Но с тобой так не получится? – Мийра неожиданно придвинулась совсем близко, и Виктор ощутил тонкий аромат, исходящий от её кожи. По обнажённому плечу скользнула прядь светлых волос. – Выиграешь, и получишь нечто большее, чем свободу.

– Я так и не услышал клятвы, – спокойно ответил пограничник.

Мийра отстранилась и негромко рассмеялась:

– Хочешь клятвы? – спросила она звенящим голосом. – Хорошо.

Она сняла с шеи медальон и, зажав его в вытянутых вперёд ладонях, опустилась на одно колено.

– Я, гейтахо варрайо онха, клянусь двумястами шестью поколениями рода, своей родовой честью и духом Великого Океана, что освобожу от рабства этого охотника, если он победит на арене.

Она разжала ладони, и Виктор увидел, как то, что он принимал за камушек на подвеске, светится голубым цветом, чуть мерцая, словно в такт биению сердца.

– Видишь? Великий Океан принял клятву.


Наутро Гошши велел оставить цартов в игровой комнате под присмотром новых охотников и, прихватив Мийру и Виктора, сам сел за управление подводной лодкой.

Поскольку на поверхности был штиль, он поднял «Торвар» и погнал его по мелкой волне, разогнавшись почти до предельной скорости в сто десять километров в час.

В маленьком порту, куда они пристали, их уже ждал летающий транспорт с короткими крыльями, и стоило пассажирам сесть, как он без разгона взмыл в воздух.

Летели так долго, что Виктор успел слегка подремать, а очнулся, лишь когда машина завалилась на правое крыло, заходя на посадку.

Сверху Виктор успел увидеть только небольшой остров и вытянутый овал здания, похожего на Колизей, крошечный парк вокруг и частую гребёнку длинных пирсов, уходящих в море.

Сели прямо на крышу здания, и пара служителей в развевающихся на ветру балахонах проводили их на два этажа вниз, где фермера с женой подхватили два других служителя, а Виктора потащили ещё ниже, туда, где широкая мраморная лестница заканчивалась и начиналась простая, сложенная из серых шершавых глыб, от которых тянуло холодком.

Потом повернули в длинный коридор с бесконечным рядом дверей, и, открыв одну из них, втолкнули Виктора в комнату, щёлкнув на прощание замком.

В комнате было сухо и прохладно, от большого окна, забранного решёткой, приятно тянуло морским ветерком. Он не торопясь прошёлся взад-вперёд по комнате и, хмыкнув, начал руками массировать мышцы.

Потом слегка размялся, растягивая связки, и после всего прилёг на топчан, погрузившись в медитативное ожидание.

Где-то через час раздались шаги, и в комнату вошли три человека, двое из которых были в серых штанах, куртках, подпоясанных широкими ремнями, и с короткими дубинками на поясе. Третий – мужчина с длинными волосами, забранными в косицу, в белом длиннополом одеянии и с небольшим чемоданчиком в руках деловито вошёл в комнату и присел на кровать рядом с Виктором.

Мужчина молча вытянул руку Виктора вперёд и, раскрыв чемодан, вытащил оттуда длинный и узкий, словно пенал прибор. Прижав его к предплечью, долго смотрел на цифры на экране, и через минуту убрал устройство в чемодан.

– Стимуляторов нет, он чист, – коротко бросил наконец, и один из серых кинул охотнику свёрток с одеждой. – Переоденься.

Оранжевые словно апельсин куртка и шорты были вполне по размеру, и, когда Виктор сбросил то, в чём приехал, и переоделся, служитель коротко кивнул.

– Пойдём.

Привели его к узким решётчатым воротам, где уже стоял широкоплечий и высокий мужчина, в таком же сером одеянии, только у него на поясе была не дубинка, а узкий длинный меч.

– Слушай внимательно, мясо. Сейчас пойдёшь туда, – громила кивнул куда-то за решётку. – Там будешь сражаться. Ну, охотиться. Понимаешь? Как на глубине. Только не на тварей разных, а на людей.

– А что, можно? – Виктор изобразил самую дебильную улыбку, какую смог.

– Можно, можно… – Здоровяк кивнул: – Когда убьёшь всех, можно уходить.

– Обязательно убивать?

– Ну, если лежит и не встаёт, то можно и не убивать.

– А оружие? – Виктор посмотрел здоровяку в глаза.

– Да выбирай, что хочешь! – мужчина неожиданно расхохотался гулким и громким смехом, который долгим эхом отдавался в коридоре. Легко, словно танцор, он шагнул в сторону и толкнул рукой боковую дверь.

За дверью оказалась большая, метров пять на десять комната, с оружейными пирамидами и стеллажами.

– Ничего стреляющего не дам, а остальное – выбирай, – и он снова захохотал, словно сказал невесть какую шутку.

Виктор не торопясь прошёл вдоль стоек. Здесь были и алебарды, и боевые топоры, и, в общем, весь спектр холодного оружия, включая совсем экзотику вроде цепа на длинной ручке, но на конце не палка и не шипастый шар, а ёж из четырёх клинков, спаянных в треугольную призму.

Холодным оружием Виктор увлекался недолго, но общее представление и основы фехтования изучил, что весьма удачно легло на долгие годы занятий рукопашным боем. И сейчас он, не особенно раздумывая, потянул со стойки длинную боевую шпагу с широким клинком, простой гардой и удобной рукоятью. Шпага оказалась неожиданно лёгкой, словно сделана была из алюминия или титана, но клинок прореагировал на изгиб правильно, распрямившись мощной пружиной и тонко зазвенев.

– Вот это.

– Гарнат? – громила недоверчиво хмыкнул. – Хитрое оружие. Ничего не попутал, глат? Может, возьмёшь вибронож или серп?

Виктор в ответ лишь усмехнулся, кончиком пальца осторожно проверил заточку клинка и слегка стукнул по стали, слушая, как затихает чистый тон.

– Не попутал.


С лёгким скрипом решётка распахнулась, и Виктор вышел на ярко освещённую арену.

Трибуны, остававшиеся в тени навесов, были словно в темноте, а сама арена, открытая небу, ярко освещалась чуть розоватым светом Геноэ.

Арена была размером примерно с футбольное поле, только шире, и засыпана мелким кварцевым песком, сверкавшим в лучах солнца, словно свежий снег. Почувствовав внутри какую-то эмоциональную волну, пограничник вскинул шпагу вверх, приветствуя зрителей, и с улыбкой поклонился на все четыре стороны.

От непривычного жеста многочисленные зрители сначала замерли, а потом взорвались приветственными криками и топотом ног, что, по-видимому, в этом мире заменяло аплодисменты.

– Противником глата семьи Гошши будут пять лучших бойцов этой арены, – прозвучал над трибунами громкий голос распорядителя боёв. – У них на счету больше пяти десятков побед, как личных, так и в группе, но что-то мне подсказывает, что сегодня победа у них не будет лёгкой. Наш гость из всего многообразия оружия арены предпочёл гарнат – старинное оружие аристократии и наёмных бретёров. Оружие, требующее хорошей школы и скорости, и, надеюсь, всё это мы с вами сейчас увидим. А тем временем на арену выходят наши чемпионы. Пять глатов, завоевавших вашу любовь и прославивших победами клан Арридо и весь архипелаг Танши.

На противоположном конце поля распахнулась решётка и оттуда вышли пятеро в светло-голубых куртках и таких же шортах.

В руках первого были два виброножа, только с более длинными лезвиями, второй был вооружён копьём с ярко-алой развевающейся тряпкой под острием, а третий тащил на плече внушающую уважение дубину. Четвёртый нёс в руках огромную саблю с широким лезвием, а последний вооружился двухлезвийным топором с длинной рукоятью.

Двигались глаты быстро, но тем не менее в них ощущалась какая-то скованность, словно бы они чуть косолапили при ходьбе. А оружие вообще держали будто палки. Но вот ростом они все были выше Виктора и шире в плечах, а руки буквально бугрились мощными мышцами.

Распорядитель ещё что-то вещал хорошо поставленным голосом, но Виктор уже ничего не слышал, вгоняя себя в боевой транс.

Громкий звук, похожий на колокольный звон, словно пробудил противников к действию, и они начали двигаться на Виктора, обтекая широким полукругом.

Взметнув песок, он сразу метнулся вправо, заставляя врагов разворачиваться в неудобную сторону и сражаться по одному. Замыкавший правый фланг успел среагировать на движение и поднял огромную дубину, но это всё, что он смог сделать. Лезвие шпаги воткнулось ему точно в горло, и, фонтанируя кровью, первый завалился на белоснежный песок, пачкая его алыми пятнами.

Второй взмахнул топором на уровне пояса, и Виктор, отпрянув, пропустил лезвие мимо себя, повёл шпагу выше древка, втыкая её в грудь, и, провернув в ране, выдернул назад. Потом шагнул вперёд, скрываясь на мгновение из поля зрения оставшихся врагов, и, подныривая под руку падающего тела и приседая на правую ногу, буквально выстрелил шпагой в длинном выпаде.

Клинок вонзился глату куда-то в район подмышки, но, видно, не глубоко, потому что тот с рёвом взмахнул саблей и, не уйди Виктор в перекат, снёс бы ему голову одним ударом. Он успел вскочить на ноги, когда сабля полетела в обратную сторону, но в этот раз он не стал уходить, а, слегка подправив путь опасного, но неповоротливого оружия, заставил его пропахать глубокую борозду по песку.

Это остановило движение, и, метнувшись серебряной искрой, шпага чётко вонзилась в бок врага, уйдя почти на двадцать сантиметров в глубину.

Взревев обиженным медведем, глат выронил саблю и, затыкая рану рукой, повалился на песок.

На ногах остались лишь тот, кто был с ножами, и человек с копьём. Повторяя заученную схему, они стали расходиться в стороны, беря Виктора в клещи, но тот, ломая рисунок, прыгнул вправо, к копьеносцу, и чуть было не наткнулся на точно выставленное острие. В последний момент пограничник успел рукой сдвинуть копьё вправо и, крутанувшись с широким взмахом вокруг себя, одновременно дёрнул оружие противника.

Отрубленная ударом голова ещё крутилась в воздухе, разбрызгивая кровь, а Виктор уже развернулся к последнему противнику и, коротко отсалютовав шпагой, скользнул вперёд.

Вибронож – хорошее оружие, но только не против шпаги. Отбив первый выпад левым ножом, глат попытался ткнуть правым, но забыл учесть большую длину вражеского клинка. Гарнат, описав короткую дугу, впился ему в грудь, с лёгким хрустом проломив грудину. Противник замер на секунду, а потом, закатив глаза, рухнул на песок, замерев сломанной куклой.

Взмахнув шпагой, Виктор сбросил капли крови с клинка и, подняв руки, выпрямился и коротко поклонился трибунам.


Всю обратную дорогу Гошши болтал не переставая. Упившись бесплатным вином в ложе для особо важных гостей, он беспрестанно повторял, какую замечательную ферму он теперь купит и как они с Мийрой теперь заживут.

А Виктор молчал. Молчал потому, что теперь он точно знал, что Гошши – проблема. И решать её придётся так или иначе. В принципе, самым реальным вариантом было убить хозяина и податься к вайрам. Те не признавали рабства и, насколько он понял, не выдавали беглых. Община насчитывала больше ста миллионов человек по всей планете, и при желании они могли устроить довольно большие неприятности.

Ещё одной возможностью были закрытые подводные города сталкеров – добытчиков инопланетного мусора, но эти люди годами не видели солнца, не появляясь на поверхности и живя и умирая под куполами своих цитаделей.

Прорабатывая варианты решения проблемы, Виктор чуть не пропустил момент, когда транспорт встал на захватах в пирсе, и пьяненький Гошши поплёлся к себе в комнаты, поддерживаемый Мийрой.

По неистребимой привычке к порядку Виктор проверил и молодых охотников, и цартов, которые недавно поели и теперь счастливо сопели по койкам.

В закутке, который не просматривался камерами безопасности, он разложил своё снаряжение. Дыхательный аппарат, охотничий гидрокостюм, более плотный и гораздо более защищённый, чем рабочий, инопланетную пушку и свой, уже ставший привычным, вибронож.


Когда Гошши ввалился в холл, то сразу же остановился и, аккуратно заглянув в коридор, осторожно прикрыл дверь. Провернул штурвал, закрывая её на мощные задвижки.

Весь хмель как будто разом вышел из него. Совершенно не качаясь, он дошёл до дивана и рухнул на него.

– Как всё…

Мийра, которая с лёгким удивлением смотрела за эволюциями мужа, чуть наклонила голову.

– Что – всё?

– Да ты бы видела, как этот Дружок смотрел на меня! Хорошо, что в «Торваре» меня не прикончил. С его ручищами он мог и голыми руками справиться, – хозяин фермы вытащил из-за пазухи маленький пистолет и положил его рядом. – Усыпить его надо. Ночью пущу газ по вентиляции, а потом дам ему тороксин. Но жаль, раздери меня кхарт! Какой был замечательный экземпляр. А я, представляешь, чуть не поспорил с этой сукой на новую схватку, но что-то меня остановило.

– А зачем так сложно, милый? – Мийра задумчиво нахмурила лоб. – Сейчас вызову его в медблок и под видом осмотра вколю всё, что надо. У тебя инъектор далеко?

– Хорошая идея! – Гошши радостно вскочил. – Тебя-то он точно не боится и подпустит к себе поближе. Ну, а там – секундное дело.

Он быстро подошёл к шкафу, встроенному в стену, и, приложив ладонь, дождался, пока сканер разблокирует замок.

– Вот, держи, – он достал из узкого плоского пенала пневмошприц-пистолет. – Как пользоваться, знаешь?

– Откуда? – женщина удивлённо посмотрела на мужа. – Я же никогда этого не делала.

– Кхарт! Ну вот, смотри. Эту скобу вверх, прислоняешь к телу и жмёшь вот сюда. Как раздастся короткий такой пшик – всё. Можно убирать.

– Потянуть за рычаг?.. – Мийра осторожно, двумя пальчиками, потянула за предохранительную скобу и чуть не выронила шприц.

– Да берись нормально, курица безрукая! – взорвался Гошши, увидев, как скоба выскочила из тонких пальчиков.

Он резко нагнулся, стремясь подхватить падающий инструмент, когда раздался сухой щелчок и под подбородок фермера ткнулась игла.

– Так правильно? – спросила Мийра с выражением девочки, хорошо выучившей урок.

Глаза Гошши остекленели, и он начал заваливаться назад. Неожиданно ловко она подправила падение тела так, чтобы покойник оказался на диване. Села рядом, повертела в руках разряженный шприц-пистолет, отложила в сторону, поправила волосы. Затем, не глядя на труп, произнесла:

– Извини, дорогой. Так получилось…


В закутке скрипнула дверь, и внутрь неслышно просочилась Мийра. Виктор поднял голову.

– Вот так, – сказала женщина, усаживаясь на его койку. – Ты свободен. Куда намереваешься отправиться?

Афанасьев задумался. Машинально повертел в руках вибронож и отложил его в сторону. Затем повернулся к Мийре:

– А что ты посоветуешь? – спросил он. – И, кстати, неплохо бы какой-нибудь документ, а то… – и он неопределённо повертел в воздухе пальцами.

– Документ? – переспросила Мийра и задумалась. Потом просветлела лицом: – А-а-а, ты имеешь в виду чип?

Подумав секунду, Виктор решился. Посмотрел на безумно красивую женщину, сидящую рядом, и как можно спокойнее произнёс:

– Послушай, я ведь не знаю, как тут у вас оформляют процедуру освобождения. Мне нужно то, что сделает меня полноправным гражданином, или как это тут у вас называется?

Мийра внимательно посмотрела на него и вдруг легко взяла его за руку. Повернула и тщательно осмотрела его татуировку.

– Почти совсем сошла, – констатировала она. – Яд энцитера растворил краски. Ещё чуть-чуть, и ты уже не клон.

– Но и не гражданин, так? – уточнил Виктор.

– Ну-у… – протянула Мийра задумчиво. – В принципе, чип почти никогда и не нужен. Разве что ты надумаешь улететь на другую планету или выставить свою кандидатуру на выборах. Но я тебе хочу сказать что-то действительно важное. – Мийра помолчала. – Ты знаешь, чем отличаются клоны от людей? Нет-нет, не говори, – она ладонью закрыла рот Виктора, а, скорее, просто приложила пальцы к его губам. – Вы не только сильнее, быстрее и выносливее. Это всё не просто так. Вы живёте совсем недолго. Пять, ну шесть лет, и всё. Последний год – стремительное угасание и смерть.

И она вперилась взглядом в пограничника, ожидая его реакции. Афанасьев только усмехнулся в ответ.

– Странные вы. Живёте столетиями, а самого простого не понимаете. Каждый день жизни – это бесценный дар творца, и никакая бухгалтерия здесь не работает. Шесть лет это не «всего шесть», а «целых шесть лет». Это очень много. И сколько их ни будет, они все мои.

Виктор посмотрел в ее виноватые глаза и вдруг ловко сграбастал пискнувшую Мийру в охапку. Она не стала вырываться, а наоборот притянула к себе его голову и впилась в губы долгим умелым поцелуем.

Оказалось, что койка сделана – на зависть. За всё время ни разу не скрипнула. Хотя поводов скрипеть имелось предостаточно.


– …Я, знаешь ли, тоже не фермерша, – промурлыкала Мийра, поудобнее устраивая свою голову на обнимающей её сильной руке.

– А кто? – спросил Виктор, приподняв голову. – В смысле: разведка, контрразведка, полиция?

– М-да? А откуда такая уверенность? Может быть, я просто налоговый инспектор на отдыхе?

– У кого ж ты налоги собираешь, что привыкла в потайной кобуре пистолет носить? Или у вас тут вайров налогами обложили?

– Какой-такой пистолет?

– Тот самый, что ты вместе с кобурой своей одеждой замаскировала, – пограничник негромко рассмеялся. – Я об него палец отбил, когда тебя обнимал…

– Ничего не знаю, это ты мне подсунул. А я – скромная учительница…

– В спецшколе для секретных агентов?

– Перестань придираться и иди ко мне…


Глава 6

Настоящий прорыв в области одежды продемонстрировал модный дом Ведис. Изящное купальное платье, прозрачное и лёгкое, при попадании в воду становится лёгким, но прочным гидрокостюмом, облегающим тело словно вторая кожа. Но достаточно нескольких минут на суше, как он вновь превращается в платье, развевающееся на ветру.

Кон Ведис обещает, что вся линейка Сезона Штормов будет доступна для заказов через сетевые магазины.

Надоели серые стены куполов и подводная муть рудных комплексов? Туристическое агентство Адешши-тур представляет новый развлекательно-туристический комплекс «Лагуна». Игорные заведения, досуговые центры и обширная развлекательная программа ждут вас. Для сотрудников корпораций Талесс, Герхон и Даним – скидка до пятнадцати процентов!


Утром за завтраком Мийра сказала:

– Нравится тебе или нет, но придётся пока побыть фермером. Хотя бы первое время, – и она посмотрела на Виктора, ожидая вопросов.

Но тот только понятливо кивнул:

– Ясно. Будешь учить меня правилам здешней жизни, – и впился крепкими зубами в кусок копчёного мяса.

Мийра кивнула и налила в его чашку какой-то напиток, цветом и запахом напоминающий кофе:

– Вот именно. Поэтому сейчас мы поедим и переставим тебе чип Гошши. Потом ты отведёшь всю ораву на плантации, а затем займёшься трупом. Отвезёшь в четвёртый квадрат.

– Ага, в самое логово тагами…

– Вот именно. В нем девяносто килограммов… – она чуть запнулась, – было. За час сожрут вместе с гидрокостюмом.

Виктор кивнул. Мийра погладила его по руке:

– Только будь осторожен. Мне совсем не хочется, чтобы пищей для маленьких тагами оказался ещё и ты.


Когда охотник ушёл, она вдруг подумала, что у него наверняка должно быть своё имя. Если он хоть частично помнит свою предыдущую жизнь.

Но об этом она подумает позже. Сейчас ей предстояло очень важное дело, которое не стоило откладывать.

По памяти набрала длинный номер и села перед экраном.

Молодая девушка в синем гатао со складчатыми отворотами и логотипом компании широко улыбнулась.

– Торговая компания «Элео». Чем могу быть полезной, госпожа?

– Личный номер девять, восемнадцать, двадцать один, десять. Код ти-харс. Внутренний сто двадцать один-шестнадцать.

– Переключаю, – улыбка у девушки чуть угасла и сразу же сменилась переливающимся экраном, что означало установку защищённого соединения.

– Привет, попрыгунья! – маршал Шагет, никогда не утруждавший себя уставными формальностями, и сейчас остался верен себе. Сидя в потёртом кресле, обитом кожей собственноручно добытого ашшраха, он развернулся к экрану и тепло улыбнулся. – Судя по тому, что ты вышла на незапланированную связь, ты всё-таки прикончила этого бедолагу, а я таки стал беднее на тысячу монет.

– А на что вы ставили, господин маршал?

Мийра улыбнулась. Из всех руководителей Внутреннего Корпуса, зан Шагет был самым вменяемым и никогда не подставлял своих людей. А самое главное, имел хорошее чувство юмора и не корчил из себя непогрешимое божество, что, в общем, частенько встречалось среди командного состава.

Сколько лет было маршалу, никто не знал, но он не торопился избавиться от лёгкой седины и морщин, выглядя лет на пятьдесят. Подтянутый, высокий и остроумный мужчина был к тому же холост, но прочным связям предпочитал кратковременные знакомства среди артистической элиты, временами обращая внимание на дебютанток и начинающих поэтесс, чем немало огорчал многих достойных дам, желавших заполучить высокий статус жены начальника Главного Управления Внутреннего Контроля.

– Я ставил на то, что ты прикончишь этого Гошши ещё в прошлом году. И, зная твой характер, сильно удивился, что ты продержалась так долго, – маршал усмехнулся. – Возможно, жизнь на ферме на тебя положительно повлияла, и ты стала хоть немного сдержаннее.

– Возможно, – Мийра рассмеялась и одним движением головы забросила волосы за спину.

– Когда на службу? Тут тебя дожидается такая куча дел, что мне самому страшно.

– Закончу здесь свои дела, потом медкомиссия, тесты… думаю, два-три месяца, не меньше, – Мийра пожала плечами. – Но мне ещё кое-что нужно. Чистый чип гражданина второй категории и оценщик из хорошей конторы, чтобы не возиться с продажей фермы. Всё через два месяца.

– Хм-м… – Шагет покачал головой. – Надеюсь, ты всё объяснишь мне по прибытии.

– И расскажу, и даже покажу, – Мийра снова рассмеялась и, дождавшись, когда маршал прервёт связь, встала из кресла.

Шагет никогда не откладывал дела на завтра, а значит, у неё совсем немного времени, чтобы переделать кучу дел.

И уже вечером Виктор оказался в крепких ручках Мийры.


– …Сиди свободнее! Нет, не расслабляясь перед броском, а свободно и расхлябанно, – Мийра толкнула его в плечо и прошипела: – Великий Океан! Слушай, сколько времени ты служил в спецвойсках, что ждёшь нападения даже за семейным ужином?

– Двадцать семь лет, – ответил Виктор на автомате, и только потом сообразил, ЧТО он сейчас сказал.

Но женщина отреагировала вовсе не так, как он мог ожидать. Она удивлённо уставилась на пограничника и выдохнула:

– Великий Океан! И как это меньше чем за тридцать лет ухитрились так вбить боевые рефлексы? Если бы ты служил в моей… – тут она чуть запнулась, но закончила твёрдо: – Если бы ты служил под моей командой, я могла бы поклясться, что ты тянешь лямку лет пятьдесят как минимум!

Настала очередь удивляться Афанасьеву. Мийра выглядела лет на тридцать, так сколько же ей на самом деле?!

Он изо всех сил постарался сесть так, как требовала красавица, и сообщил в пространство:

– Ну, я же воевал. А у нас, знаешь ли, год войны за три считают.

Но Мийра лишь кивнула:

– Ага, значит, я служу уже сто семь лет. Считая боевые действия… – и прорычала командирским тоном: – Откинься на спинку стула! От тебя же так и разит казармой и перегретым металлом ствола!..


Следующий день прошёл в тренажёрной. Мийра выудила откуда-то небольшой, размером с полкарандаша, цилиндрик и сообщила:

– Это – программы боевого тренажёра. Сейчас посмотрим, чему вас учили. И чему выучили.

С этими словами она вставила цилиндрик в стойку и вдруг потёрла грудь.

– Болит, – пожаловалась она. – Не мешало бы тебе поосторожнее пользоваться языком и зубами… Ну, и долго ты намерен прохлаждаться?! – рявкнула она с интонациями бывалого сержанта. – Бегом! Шевелись, салажонок!

Афанасьев стиснул зубы: «Это ещё большой вопрос, кто из нас двоих – салажонок?!».

А через несколько секунд тренажёрный зал перед его глазами привычно померк…


– …Бужда справа!

Что это за «бужда», Виктор выяснять не стал, а привычно перекатился в сторону и дал длинную очередь из того, что оказалось у него в руках. Там, куда он целил, встал частокол разрывов, грохот упруго толкнулся в уши. И тут же совсем рядом с его головой что-то противно цвиркнуло. «Осколок? Очень похоже…»

Пограничник на полусогнутых метнулся вперёд, меняя позицию, и плюхнулся в заранее облюбованную ложбинку. Снова выставил ствол своего оружия и выстрелил.

Над головой пролетел какой-то аппарат, отдалённо похожий на винтокрылый дрон, подсвеченный алым ореолом, поэтому он без зазрения совести двумя выстрелами сжёг летучее безобразие, прокомментировав на всякий случай:

– Внимание! Вражеские беспилотники!

В наушнике грохотнуло: «Есть, принято!», а Виктор уже бежал прочь от удобной ложбинки. Чёрт его знает, что там вражеский оператор успел засечь?

…Он долго стрелял, уворачивался, прыгал, бежал, снова стрелял, но, наконец, добрался до цели. Что это было – замаскированный командный пункт, узел связи, пункт управления каким-то оружием – он не знал, да и не хотел узнавать. Длинная очередь положила всех, кто оказался внутри помещения, и разнесла вдрызг непонятные приборы, стоявшие на столах. И тут же в глазах снова померкло.

Он стоял и ловил ртом воздух, а Мийра деловито исследовала его пистолетом-анализатором. Затем подняла глаза и протянула ему фляжку:

– Пей. Это разбавленный сок лианта. Тонизирует, восстанавливает силы и утоляет жажду.

Виктор жадно припал к горлышку фляги. Женщина наблюдала за ним с живейшим интересом.

– Знаешь, – произнесла она наконец. – Если бы сама не видела – не поверила бы. Ты прошёл три уровня класса «экстра». Без подготовки. И выиграл… – она вздохнула. – Если… Если бы моя группа… тогда… Если бы у меня было хоть десяток таких, как ты, то допрашивала бы я, а не меня.

И она ласково погладила его по лицу.

– Топай в душ, и пойдём обедать.


Так прошёл месяц. С утра – развод сборщиков и охотников на работы, потом – долгие занятия с Мийрой и на тренажёре. Женщина старалась вывести Виктора на такой уровень развития, чтобы он не выглядел бы белой вороной ни в компании местных фермеров, ни среди офицеров Управления, ни на рауте в высшем обществе. Поэтому пограничник старательно заучивал детские стишки и романтические сонеты, запоминал массу анекдотов, шуток, острых и солёных словечек, идиом, цитат и оборотов. Ну а в свободное время в качестве отдыха они вместе отправлялись на охоту: Афанасьев заявил, что работа по реальному, пусть и менее опасному противнику куда лучше в плане поддержания нужной формы, нежели занятия на любых, пусть и самых совершенных тренажёрах.

Поразмыслив, Мийра согласилась с этим утверждением, и теперь они вдвоём почти каждый день рыскали в океане в поисках добычи. Заодно решалась проблема с питанием: выигрыш Гошши мог получить только Гошши, а Виктору, по понятным причинам, сделать это было затруднительно.

Кроме этого, они чуть не каждый день сходились в учебных схватках, и тут Мийру ждало жестокое разочарование: оказалось, что её подготовка по «рукопашке» и «холодняку» значительно уступает знаниям и умениям Виктора. Поэтому в тренажёрном зале частенько раздавалось:

– …Ты как нож держишь?! Нет, я не спрашиваю, какой недоумок тебя учил, мне просто интересно: ты сама не чувствуешь, что так неудобно?!! Вот так, и руку здесь чуть доверни…

– …Зачем вес на левую ногу перенесла?! Чтобы я вот так сделал?! Вставай-вставай, не сиди на полу…

– …Когда встретишь того, кто поставил тебе этот удар, передай ему от меня вот это! Вот, сама видишь: так легче и эффективнее!..

И всё чаще после таких тренировок Мийра задумывалась: кто же все-таки такой этот странный пришелец? Нет, Виктор спокойно и ничего не скрывая рассказывал ей о своей жизни, но это с равным успехом могло быть и чистой правдой, и гениально подготовленной легендой. И день за днём, декаду за декадой она пыталась расшифровать своего ученика, учителя, друга, любовника, защитника…


В этот день им особенно повезло: они наткнулись на гнездо р’эц. Радужношкурые хищники бились отчаянно, но против пары бойцов, для которых спецназ – не просто красивое слово, шансов у них не имелось. От слова «совершенно».

Уже позже, в «Торваре», Мийра мечтательно произнесла:

– Мы с тобой сегодня тысяч сто никоха нарубили… – она удовлетворённо потянулась и вытянула ноги. – Если бы остался фермером – быстро бы выбился в богачи…

– Если бы я остался фермером, – хмыкнул Афанасьев, – то в богачи выбиться бы не успел.

– Почему?

– Куда быстрей бы повесился, – сообщил Виктор.

Мийра рассмеялась и снова потянулась:

– Не успел бы…

– Что «не успел бы»?

– Повеситься. Я бы тебя сама раньше прикончила бы…

Заложив красивый вираж, пограничник загнал субмарину в шлюз, словно истребитель в ангар. Мийра тут же умчалась в душ и прихорашиваться к ужину, а Виктор пригнал обоих охотников и двух роботов разгружать добычу. И в этот момент раздался зуммер вызова. Кто-то просил разрешения войти.

Афанасьев щелчком пальца открыл голографическое изображение с камер внешнего обзора. У ворот шлюза замерла в ожидании маленькая – едва крупнее «Шайра» – одноместная подлодка, местный аналог дорогого спорткара.

«Эта хрень – одно-, много – двухместная. Третьего туда не воткнуть, даже если первые двое – дистрофики», – рассудил Виктор и спокойно нажал клавишу, открывавшую ворота.

Субмарина легко проскочила внутрь. Вскипела вода от мощного реверса винта, и лодка остановилась, чуть покачиваясь у пристани.

Сдвинулся в сторону люк, и на металлические мостки легко выпорхнула женщина. Дорогое платье, короткий высверк чего-то блестящего и, видимо, сильно драгоценного в ушах и на шее, на красивом лице капризное выражение. Эдакая скучающая светская львица.

Вот только пограничник сразу заметил холодный блеск умных глаз. Малюсенькие хищные складки у рта тоже не ускользнули от внимания. «Блин! Киллершу прислали!..»

Он незаметно напрягся и скользнул к нежданной гостье. Но как Виктор ни старался, та все же заметила его движение. Обернулась и, лениво растягивая слова, обронила:

– Глат, проводи меня к своей хозяйке. Живо.

– Прошу прощения, – Афанасьев придвинулся ещё на пару шагов. – Как прикажете доложить о вас, госпожа?

– Никак, – упало в ответ. – Я хочу сделать сюрприз моей дорогой подруге.

«Давай-ка пойдём опять в зал, спрячемся за дверью, сынок, и устроим Билли сюрприз, обрадуем Билли, благослови его бог!»[4] – вспомнилось Виктору, и он невольно усмехнулся. Заметил, как чуть шевельнулись удивлённо брови незнакомки, и усмехнулся уже в открытую:

– Госпожа, я вынужден просить вас показать мне вашу сумочку и отдать оружие. Всё, какое у вас есть при себе.

– Что?! – женщина выглядела так, словно кто-то изо всех сил саданул её дубиной. – Что ты говоришь, глат?! Да как ты посмел?!! Да я…

Дальше разговор не получился: Виктор качнулся в сторону, перехватил начавшую движение руку и, резко подшагнув, взял её на излом. Женщина было дёрнулась, но тут же сообразила, что своим трепыханием ничего не добьётся, а только сломает себе руку. Её взгляд скользнул вниз, и тут же тонкий длинный каблучок ударил в основание стопы пограничника. Вернее, в то место, где она только что находилась: Афанасьев мгновенно упал на колено, заваливая женщину на пол, лицом вниз.

– Прав! Ремень! – скомандовал он.

Охотник, чья койка стояла справа от входа, мгновенно подал ему тонкий, но прочный пластиковый ремешок, который тут же стянул локти агрессивной гостьи.

– Лев! Возьми её сумочку и подай мне!

Тот, что обитал слева от дверей, мгновенно бросил своё занятие и поднял с пола сумочку. Виктор раскрыл её и в изумлении уставился на содержимое. Ни одного знакомого предмета! Понять, что здесь может оказаться оружием, пограничник решительно не мог, а потому просто обвязал женщину поданным ему буксирным тросом и подвесил её на крюк, на который вешали туши для разделки. После чего быстро обыскал странную гостью, забрал два тонких стилета и миниатюрный сарбакан[5], снял с неё все драгоценности и отправился к Мийре.

Из душевой кабины слышалась мелодия – женщина напевала без слов что-то очень весёлое и жизнерадостное. Афанасьев подошёл и постучал в прозрачную стенку:

– Тук-тук. К вам можно?

Мийра откинула с лица мокрую прядь и улыбнулась:

– И к нам можно, и нас можно… Заходи, – она призывно изогнулась.

Виктор открыл дверцу, поцеловал свою подругу в плечо, но от объятий уклонился и спросил:

– Слушай, кто мог прислать к тебе ликвидатора?

– КОГО?!!

– К нам только что прибыла какая-то девица с глазами серийного убийцы и потребовала встречи с тобой. Назваться отказалась. Вот её экипировка, – и он протянул женщине всё конфискованное у странной гостьи.

Мийра осмотрела оружие, сумочку, драгоценности и вдруг совсем по-девчоночьи ойкнула. Затем очень серьёзно посмотрела Виктору прямо в глаза:

– Она жива?

– Ну, когда я уходил, была жива, – ответил Афанасьев. – Я её на крюк для разделки повесил…

– ЧТО?!! Как?!

– Вертикально, головой вверх, если тебя это так интересует, – ответил пограничник и вопросительно посмотрел на Мийру.

Та схватила его за руку и развернула к свету. Тщательно оглядела Виктора с ног до головы и, старательно выговаривая слова, спросила:

– Ты хочешь сказать, что взял майора Кленду зан Туран живьём и сам обошёлся без единой царапины? – она провела рукой по мокрому лбу и тихо выдохнула: – Бред… Великие силы, разбудите меня… – помотала головой и повторила: – Бред…

Афанасьев смотрел на неё с лёгким непониманием: ну взял, ну и что?

– Слушай, малыш, а ты уверена, что это та самая майор что-то за где-то? – спросил он наконец. – Честно говоря, не так уж и сложно было её взять…

Мийра встрепенулась:

– Я должна её видеть! Немедленно! Пойдём! – и она потянула Виктора к дверям.

Тот удержал женщину:

– Сумасшедшая! Хоть оденься!

Мийра мгновенно завернулась в большое полотенце и как была, босиком, снова рванула к дверям. Через несколько секунд они уже неслись бегом по коридорам фермы.

Ещё на подходе они услышали дикий, истошный женский визг. Афанасьев наддал и влетел в шлюзовую камеру.

– О, господи!

Робот-заготовитель стоял перед бьющейся на крюке женщиной и явно готовился начать разделку «туши». Его железную душу совершенно не волновал тот факт, что объект жив, дёргается и орёт так, что вибрируют стены.

– Стоп!!!

Робот, запрограммированный на голос нового хозяина, озадаченно звякнул, но убрал от висящей на крюке девушки бешено вращающийся дисковый нож. Виктор лихорадочно оглядел пленницу: слава создателю, цела! Пострадало только платье: робот, очевидно, счёл его шкурой, которую он и начал аккуратно сдирать.

Надо отметить, что вид, открывавшийся из-под «содранной шкуры», впечатлял. И весьма. Если Мийра обладала идеалом гармоничной женской фигуры, то тут перед пограничником висел идеал соблазнения. Грудь чуть великовата, но ровно настолько, чтобы притягивать к себе мужской взгляд; бедра чуть шире, чем надо, но их так и подмывало тронуть…

– Здравствуй, Кленда, – раздалось у него за спиной. – Что же ты не предупредила меня о своём визите?

Тем временем Афанасьев снял пленницу с крюка и быстро освободил ее от пут. И тут же еле успел увернуться от яростного удара. Сблокировал следующий предплечьем, вписался в движение, и майор Кленда зан Туран, отчаянно взвизгнув, улетела с причала. Прежде чем плюхнуться в подёрнутую маслянистой плёнкой крови р’эц воду, она чувствительно приложилась о борт своей мини-субмарины, что, естественно, добавило ей сильных ощущений.

Во всяком случае, вылезая обратно на мостки, она была очень зла. Правда, руку, протянутую Мийрой, она пожала весьма сердечно, но тут же ощерилась:

– Какого черта, подруга?! Что здесь происходит?! Глат нападает на людей. Почему ты не пожалуешься производителю и не усыпишь эту тварь?

Мийра усмехнулась:

– Ты полагаешь, что перед тобой глат? Ну-ну.

Она лукаво подмигнула Афанасьеву. Тот всё понял и, слегка поклонившись, поцеловал Кленде кончики пальцев:

– Прошу меня извинить, благородная джа, за столь неласковый приём, но у нас с моей подругой принято исполнять третий закон классической механики. И следить за тем, чтобы гости тоже следовали этому закону.

– ЧТО?!! – Кленда, опешив, переводила непонимающий взгляд с Мийры на Виктора и обратно. Наконец выдавила: – Как это?

Она хотела спросить: «Как это может быть, чтобы глат знал о законах классической механики?», но пограничник, безмятежно улыбаясь, сообщил ей:

– Применительно к этому дому третий закон классической механики гласит: «Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет!»

– Великий Океан! – выдохнула Кленда.

– Проходи, подруга, – пригласила ее Мийра. – Сейчас Викт закончит с нашей сегодняшней добычей, и сядем ужинать. А пока просто поболтаем. Хотя и нельзя сказать, что я здесь умираю от скуки, но всё же я так соскучилась по твоим рассказам и сплетням…

И она решительно увлекла гостью за собой. Кленда двинулась следом с видом лунатика. Последнее, что услышал Виктор, прежде чем задраился кессонный люк, было: «Скажи, дорогая: а Брай Жгар всё-таки вышла замуж за своего астронома?..»

Пограничник усмехнулся и снова занялся делами. Потом он отправился в душ и с удовольствием постоял под сильными колючими струями, чувствуя, как по всему телу кипящей струёй разливается бодрость. Вытерся, оделся в купленный ему Мийрой новый костюм и вышел в гостиную.

– А вот и мой полковник, – радостно сказала Мийра.

Она подошла к Афанасьеву, приобняла его за талию и ласково прижалась к крепкому плечу. Гостья встала с дивана:

– Рада приветствовать вас, полковник, – с живейшим интересом произнесла она. – Мийра так много рассказала о вас, что я просто мечтаю познакомиться с вами.

Мийра представила их друг другу, и они отправились ужинать. За столом Кленда достала из своей сумочки объёмистый пакет и протянула Мийре:

– Шагет просил передать тебе вот это, – произнесла она дипломатично. – Здесь общегражданский чип, завещание фермера, по которому всё его имущество переходит тебе, и… – тут она сделала многозначительную паузу, – свидетельство о твоём новом браке. А вот здесь – коды для того, чтобы вписать имя твоего мужа. Простите, полковник, – повернулась она к Виктору, – но ваше звание указывать не стоит: никто не может предугадать, какой ранг присвоит вам Шагет. Даже с вероятностью пятьдесят процентов…

Афанасьев хмыкнул и подумал: «Без меня меня женили… Никогда бы не подумал, что это может так точно исполниться…» Но тут же увидел ожидающий взгляд Мийры, в котором светилась нешуточная надежда, и понял: если он откажется от такого брака, то обидит её до глубины души.

Он поднялся, подошёл к своей подруге, а теперь уже – законной жене, и обнял её:

– Дорогая, ты скажешь мне дату нашей свадьбы? А то у нас принято делать жене подарки на каждую годовщину этого знаменательного события.


Следующим утром, когда Виктор отправился вместе с рабочими и охотниками на плантацию, Кленда отставила в сторону чашку с тонизирующим напитком и сказала:

– Знаешь, подруга, я всю ночь чуть не покадрово прокручивала твои записи. И вот что я тебе скажу: это – чудо. Этого не может быть, но это есть…

Мийра только кивнула, и её подруга продолжила:

– Заберёшь это сокровище в свою группу?

– Как? – пожала плечами Мийра. – Ты прекрасно знаешь, что никто не позволит служить супругам в одной группе.

– Ты что? – округлила глаза Кленда. – Самому последнему дураку понятно, что Шагет прислал тебе это свидетельство только для того, чтобы у вас было как можно меньше проблем при переезде отсюда к нам. Да и потом: графа «срок действия брачного контракта» там была свободна… – она улыбнулась. – Кстати, извини мне моё любопытство: какой срок ты вписала?

В ответ упало тяжёлое, точно топор:

– Бессрочный…

Кленда посмотрела на подругу с почти мистическим ужасом.

– А он в курсе? – выдавила она наконец.

– Да.

– Пять-шесть лет, и… всё.

– Сколько ни есть, все наши, – Мийра упрямо сжала губы. – Да и кто из нас вообще что-то планирует на будущее? – она невесело усмехнулась. – Для таких, как мы, подруга, будущего нет, а каждый день как подарок. Скажи, сколько раз ты прощалась с жизнью? Сколько раз тебя собирали по кусочкам наши медики? И после этого ты ещё рассуждаешь о том, что шесть лет – это мало? Да будет здорово, если нам дадут эти шесть лет. Но я бы на это не рассчитывала. И вот ещё что: в их культуре срочный брак отсутствует.

Кленда зан Туран смогла произнести только:

– Дикие обычаи.

– Возможно, но он к ним привык, а я не хочу излишне принуждать его. Виктору и так изрядно достаётся: иная культура, иные обычаи, принципиально иной уровень техники.

С этими словами Мийра налила обоим крепкого, очень сладкого ликёра и залпом опрокинула свою рюмку. Кленда последовала её примеру:

– Интересно, а как к такому мужу отнесётся твоя семья?

– Это не их дело. Я вышла замуж, а если они не примут мой выбор – что ж, обойдусь и без них. До сих пор у меня это неплохо получалось.

Кленда посмотрела на подругу с недоверием. Она собиралась ещё что-то сказать, но тут в столовую вошёл Афанасьев. Он поцеловал супругу, Мийра прижалась к нему, и слова застыли на губах зан Туран. Она вдруг поняла: с этим человеком её ближайшей подруге спокойно. Так спокойно, как никогда и ни с кем не было. Она вспомнила обстоятельства ухода Мийры в «долгий отпуск» и вдруг отчаянно позавидовала подруге: при таком спутнике жизни попасть в плен можно только в случае гибели мужа. Иначе спасите Великие Силы пленителей! В смысле: спасите от страшной, долгой и мучительной смерти…

Она ещё раз оглядела Виктора. «А убить его – очень непростая задача, – подумала Кленда. – Даже для полнокровной мангруппы Управления…»


Шагет ещё раз просмотрел запись, привезённую майором зан Туран, не торопясь достал платок и вытер вспотевший лоб. М-да… Всем известно, что клоны обладают большей физической силой и лучшей реакцией, чем обычные люди. Да и выносливость у них намного выше. Вот только солдат-клонов нет, не было и в обозримом будущем не предвидится. Проблема в том, что создать клона с интеллектом выше, чем у десятилетнего ребёнка, пока не представляется возможным. А развиваются клоны намного медленнее, чем обычные люди, и через пять лет просто умирают. Но в конкретном случае не так уж и важно, сколько отмерила жизнь этому конкретному клону. Высокая реакция, огромная физическая сила и выносливость сразу делают этого Викта отличным приобретением для Управления. А пять лет – это пять лет. Смертность среди сотрудников вообще очень высока, и ошибки при клонировании тут ни при чём.

Он ещё раз посмотрел на стол, на котором лежали записи.

– Нет, детка, ты – не женщина, ты – бесовка! – с чувством произнёс маршал. – Клон-солдат, и даже больше: клон-офицер!

Он вспомнил кадры записи и бегущие слева цифры физических параметров. Вот хмурый парень с каменным лицом натурального клона бежит с тяжёлым ракетомётом, а цифры бесстрастно комментируют: «Скорость перемещения – 68 км/час, пульс – 120 ударов в минуту». Это с нагрузкой в добрых пятьдесят килограммов[6]. С какой же скоростью этот парень побежит на пределе возможностей? Думать как-то не хотелось. Но вот то, что он выиграл в скорострельности у автоматического беспилотника – впечатляет. Да ещё как!

– Чем же ты занималась на своей ферме, девочка? – произнёс Шагет в пространство. – Евгеникой?

И интересно, почему она запросила гражданский чип? Ведь такому парню можно смело вживлять стандартный армейский. Он вспомнил ещё одну запись: каменнолицый клон показывал чудеса в скоростной стрельбе. Мишени появлялись с разных направлений: по одной, по две, по три. Только помогало им это мало: били точные выстрелы, и всякий раз неизвестный оказывался на несколько сотых, несколько десятых, а то и на целую секунду быстрее. А бесстрастная запись показывала: пульс лишь чуть выше нормы, артериальное давление – тоже, а вот скорость прохождения нервных импульсов – вдвое выше, чем у самого тренированного человека.

Мысль о засланном агенте он отбросил сразу же. И потому, что генную метку не подделать, и потому, что слишком нарочитая история. Агентов так не внедряют. Это могло бы быть операцией одной из Старых Рас, но этим небожителям давно нет дела до их муравьиной возни. Туризм они ограничили до пары специально построенных городов, а эмигрантов не принимали совсем, закуклившись в границах своих государств.

Но перед разговором с Мийрой ему хотелось обдумать несколько вариантов решения данной проблемы. Первый вариант, и он же самый логичный – принять парня на службу, а там пусть геройствует. Благо что есть где. И вайры в последнее время наглеют, и корпоранты лезут нахрапом, пытаясь пробиться в число получателей ксенотехнологий, да и правительства других стран тоже спят и видят свой протекторат над Океаном.

Второй вариант – воткнуть его в учебный центр и посмотреть, что получится. Конечно, с такими параметрами и навыками он там будет первым и лучшим, но заодно увидеть, как человек реагирует на лесть и деньги. Ведь призовые за первые места по курсу и училищу довольно значительны, а рекорды училища отмечаются персональными премиями.

Третий вариант несколько более рискованный. Воткнуть его в Академию Внутреннего Контроля. Там, конечно, хватает именитых придурков с родословными и детей финансовых магнатов, но есть и в этом варианте интересные перспективы. В училище поступают обычно те, кто не смог пробиться во флотские академии других миров или в престижные университеты. Как правило, это младшие сыновья или дети тех, кто не успел накопить достаточно на крупное пожертвование. На их фоне этот гигант будет смотреться хищником в стаде, что сильно облегчит преподавателям учебный процесс. Да и проще один раз выплатить большие премии за училищные рекорды, а потом тыкать курсантов мордой в верхнюю строчку таблицы.

Собственно говоря, лучшие выпускники учебного центра и так поступают в училище без экзаменов, но у Управления есть квота в АВК на десять мест.

И тут открывалась одна интереснейшая возможность, которую маршал просто не мог проигнорировать, так как места эти предназначались сотрудникам управления, проявившим себя при исполнении служебного долга, и на практике отдавались оперативникам в качестве поощрения.


Мийра вошла в кабинет маршала чётко по уставу, совершив три шага вперёд и став по стойке смирно.

– Майор Мийра зан Коорт прибыла для представления по поводу возвращения на службу.

– Садись, – маршал поощряюще кивнул и положил перед собой две папки с личными делами. – Рад видеть тебя отдохнувшей и готовой к службе. Полагаю, годы жизни на ферме прошли не зря, и у тебя хоть немного прибавится спокойствия и выдержки, из-за чего ты всё ещё майор, тогда как твои сверстники уже полковники.

– Или в могиле, – не осталась в долгу Мийра.

– Или в могиле, – маршал кивнул, признавая очевидное. – Ну, с тобой всё просто. Собирай свою группу. На всякий случай, лимит тебе выдан под оперативно-штурмовую команду полного состава, что, как сама понимаешь, тебе и аванс на будущее, и возможность роста. Людей подберёшь из кадрового резерва и выпускников, а в заместители я тебе дам майора Терна Гирша. Он не очень-то жалует старую аристократию, но, думаю, вы с ним сработаетесь.

Теперь что касается твоего найдёныша. Проверка, которую я провёл, точно установила происхождение Викта в баках клонирования корпорации «Кейр». Есть даже запись в рабочем журнале о нестандартной активности мозга. Так что с этим вопрос закрыт. Но вот что нам с ним делать дальше? – Шагет поднял руки, останавливая Мийру, желавшую что-то сказать. – Есть лёгкий вариант. Я засовываю его рядовым в штурмовую команду, и через месяц он получает сержанта, а через год – первое офицерское звание. Думаю, с его данными это не проблема. Второй вариант чуть сложнее. Ему придётся закончить учебный центр Внутреннего Контроля, и выйдет он старшим сержантом и заместителем командира оперативной группы. Уже неплохо, но я полагаю, что он и ты достойны большего. Вопрос в том, хотите ли вы рискнуть для достижения этого большего?

– Смотря чем, – Мийра знала маршала довольно хорошо, и у неё не было никаких иллюзий относительно личности руководителя управления. Он и разговаривал-то с ней потому, что это было нужно ему, и никакие прошлые заслуги тут не играли роли. Начинались аппаратные игры, а правила она знала очень хорошо.

– Чем может рискнуть человек, у которого ничего нет и уже отмерен срок? – вопросом на вопрос ответил маршал. – Жизнью, конечно, – он отложил верхнюю папку и раскрыл ту, что лежала внизу. – Итак, наша застаревшая проблема – Вардор. Город на плато Солка. Население двести тысяч, шлюзовых ворот двенадцать, из них десять грузовых, позволяющих принимать транспорты по двести тысяч тонн и больше.

– Ого! – Мийра покачала головой.

– Вот и я сказал – «ого!» – маршал улыбнулся. – Но на поверхности всё прилично. Добывают сахху и даже сдают её. Но вот есть уверенность, что там что-то серьёзное.

– Что там может быть серьёзнее, чем фабрика по производству наркоты? – Мийра фыркнула.

– Может, майор. Ещё как может. Не бьются у них ни доходы с расходами, ни закупки оборудования, да и система безопасности уж слишком усилена. Все попытки проникновения закончились или плохо, или отвратительно.

– Сколько потеряли? – спокойно произнесла майор.

– Пока троих, – маршал вздохнул. – Но это были обычные люди с обычной легендой. Третье управление отметилось. Решили влезть по-быстрому. Уверен, что у Викта куда больше шансов.

– А нам-то это зачем? – резонно спросила Мийра.

– А вот зачем, – Шагет улыбнулся. – Если моё чутьё не подводит и там действительно нечто большее, чем куча питейных заведений и бардаков, то вскрытие такого нароста – это сразу «Звезда чести» и направление в нашу академию. Что это значит, ты и сама прекрасно знаешь. Гражданство первого класса, потомственное дворянство – и ты уже не жена непонятно кого и непонятно откуда, а вполне солидная дама с мужем-аристократом, у которого блестящие перспективы. После академии нижняя планка звания – лейтенант, а выпустится хотя бы в десятке лучших – будет старлеем.


Домой Мийра возвращалась с тяжёлым сердцем. Умом она понимала все резоны начальника главного управления. Ему нужно обеспечивать безопасность на совсем непростой планете, которая к тому же является давним камнем преткновения разведок Свободных Планет и даже Старых Рас.

Пока руководство Океана балансирует между центрами силы, независимость такого лакомого куска не вызывает сомнений. Все заинтересованные личности глотку друг другу перегрызут, но не допустят увеличения доли поставляемого концентрата и распродаваемых на вес обломков кораблей чужих цивилизаций. Но лавировать в таком потоке – совсем непростая задача, и Шагет был в этом деле настоящим виртуозом.

Если бы она могла, то пошла бы на это задание вместо Викта. Но начальник прав. У бывшего раба куда больше шансов. Вайры признавали авторитет силы, а женщина для них была лишь игрушкой и товаром, но почти никогда – партнёром.


Небольшая квартира из пяти комнат была собственностью Мийры, в которую были вбуханы сбережения за двадцать лет службы. Но квартира того стоила. Высокие панорамные окна с видом на океан, широкий зелёный газон перед домом и даже посадочная площадка на крыше придавали бюджетному жилью некий лоск, характерный скорее для элитного особняка.

Лифт с лёгким гудением вознёс её на двадцатый этаж, и уже в коридоре Мийра почувствовала одуряющий запах еды. Когда дверь распахнулась, этот запах так ударил в нос, что она чуть отшатнулась, но потом, мгновенно сбросив обувь и китель, вихрем ворвалась в гостиную, совмещённую с кухней.

– Привет! – Викт, стоя в одних шортах у плиты, что-то помешивал длинной ложкой. – Садись, сейчас кормить буду.

– Ты что, сам это приготовил? – Мийра расширенными от удивления глазами смотрела, как в кастрюле булькает какое-то варево.

– А чего? – Виктор удивлённо приподнял бровь. – Заказал через доставку мясо, зелень, посуду и всякие мелочи, да и приготовил. Делов-то. Уха, правда, получилась слегка необычная, но, на мой взгляд, вкусно.

Через минуту Мийра уже вовсю работала ложкой, быстро опустошая тарелку от кулинарного эксперимента, а когда выскребла последнюю, жалобно посмотрела на мужа:

– А ещё можно?

– Да ешь на здоровье! – Виктор рассмеялся и налил ещё один половник. – Только оставь место для второго. Я пожарил мясо и сварил компот из фруктов. Компот, на мой взгляд, самый удачный, хотя повторить рецепт будет непросто.


Когда Мийра, осоловевшая от еды, сонно лежала на диване, положив голову на колени Виктора, и долго примеривалась, как бы начать разговор, Виктор шлёпнул её слегка по оттопыренной попке:

– Давай выкладывай, что там у тебя.

Пока Мийра подробно пересказывала разговор с маршалом, Виктор крутил ситуацию со всех сторон и неизменно приходил к выводу, что это – наилучший вариант. Неторопливо забираться по служебной лестнице, конечно, неплохо, но получить такой бонус на старте – значительно интереснее!

– Ну и чего ты напрягаешься? Нормальная операция. Схожу, выясню там, кому рога обламывать. А если доведётся – то и сам пообламываю.

– Я очень боюсь за тебя, – Мийра теснее прижалась к Виктору. – Вайры – страшные люди. У них вообще никаких правил или законов. Кто сильнее, тот и прав.

– Ну, законы какие-никакие у них, конечно же, есть. Иначе общество не просуществует и дня, утонув в крови, – Виктор погладил жену по спине. – А вот насчёт «боюсь»… Ну так даже на ферме был риск помереть. А это уже совсем не ферма. Тут и риск побольше, но и деньги серьёзнее. А жизнь под небом дорогого стоит… – он усмехнулся. – С продажей космических трофеев и премией за выигранный бой у нас – пять миллионов, а это по здешним меркам не так уж и много… – он хлопнул себя ладонью по колену. – Так что отставить сопли и давай подробно рассказывай, как у вас всё устроено. Связь, эвакуация, полевые контакты и прочее.


Глава 7

Внимание! Розыск!

За убийство и кражу разыскивается Викт Аван, свободный охотник. ИД – 73250573 – 2296.

Особо опасен!

Розыскное управление Внутреннего Контроля

Зан Тайварон рекомендует!

Новинка сезона – Дом Охотника. Дом Охотника это не только подводный дом, но настоящая крепость, оснащённая по самым передовым стандартам, включая шлюз, холодильную камеру, хозяйственно-жилой комплекс, и многое другое. Самое главное, что Дом может сам двигаться в подводном или надводном положении, что позволяет использовать его для сдачи добычи на приёмные узлы, и самостоятельного перемещения на новые промысловые участки.

Только в этом сезоне грандиозная скидка на все модели Дом Охотника в торговом доме Тайварон.

Новости Океана

Праздник Ил Вай Тавар в этом году соберёт настоящее созвездие персон первой величины. Эстрадные звёзды, звёзды спорта и кино, знаменитые журналисты и магнаты, все будут на празднике Ил Вай, который традиционно пройдёт в подводном городе Геллах, плавающем острове зан Гретта, и летающем острове зан Коорт. Все три зоны праздника будут связаны скоростным транспортом и голоэкранами, позволяющими видеть всё, что происходит, в любой точке в любое время.

Расписание мероприятий, билеты и бронирование мест в любом центре корпораций зан Гретта и зан Коорт. Спешите, количество мест ограничено!


А наутро ему пришлось лететь до соседнего острова, где располагалась контора туристического агентства «Райский отдых».

Многоэтажный офисный центр, целиком занимавший площадь крошечного островка, бурлил, словно суп на костре. Сотни и тысячи людей постоянно двигались, пили кофе в кофейнях, вели какие-то разговоры и в промежутках, видимо, занимались очень важными делами, так что одинокого мужчину если и заметили, то лишь потому, что ростом он был выше, чем большинство коренных жителей Океана. Но в мире, где запросто можно было встретить синекожих людей с Айары или карликов с Аханды, даже это не привлекло лишнего внимания.

Виктор открыл неожиданно тяжёлую дверь, где висела скромная табличка «Райский отдых», и сразу нарвался на юную зеленоволосую девицу в облегающем радужном платье из кожи р’эц, лениво полировавшую ногти длинной, словно штык, пилочкой.

– Вам назначено?

– Викт Аван к Ласго Тайану.

– Проходите, – девица отложила пилочку и нажала что-то на столе, после чего часть стены раскрылась толстыми дверями, приглашая войти.

Седой мужчина в строгом деловом костюме синего цвета с алым цветком ниттари в нагрудном кармашке с улыбкой кивнул и предложил сесть. Потом долго молчал, рассматривая Виктора, и, кивнув каким-то своим мыслям, развернулся вместе с креслом к абсолютно белой стене, которая через секунду поменяла цвет и стала огромным экраном, на котором появились кадры съёмки подводного города.

– Плато Солка. Средняя глубина триста пятьдесят метров. Купол Вардор находится на небольшом возвышении, и вершина его купола даже поднимается над океаном на полсотни метров. Там находятся смотровые площадки, ресторан «Небо», батареи плазменных орудий и ракет. Население города сто тысяч, в основном вайры и так называемые «свободные» – по сути, просто сбежавшие от правосудия воры, убийцы, жулики и прочий мусор.

Город имеет шесть куполов. Центральный – жилой, производственный, ремонтно-доковый, энергетический, который совмещён с фабрикой производства кислорода и очистки воды, административный и купол со складами.

Связных у вас не будет. Точка эвакуации в километре от купола, по сигналу на аварийной частоте «двойной красный», вот здесь, – на карте, изображавшей город с окрестностями, возникла алая точка. – В случае обнаружения объектов категории один и один-прим вашей команды на штурм будут ждать несколько специальных групп и спецполк Внутреннего Контроля. Время прибытия – два часа. Опознание во время штурма – красная повязка на голове и пароль «Пепел».

Ласго Тайан замолчал, ожидая вопросов.

– А что такое категория один и один-прим?

– Наберут детей по объявлению… – проворчал мужчина. – Первая – это возня с ксенотехнологиями, незаконная выработка препарата продления жизни, производство и торговля тяжёлым вооружением, наркотики и работорговля. А прима-один – это вообще всё, что угодно. Например, производство оружия массового поражения, включая отравляющие вещества и биологическое оружие.

– Ясно, – Виктор кивнул. – А легенда?

– Ничего выдумывать не нужно. Вы – свободный охотник, которого нанял Гошши, так как имел на вас компромат. Для Гошши вы искали артефакты на дне, и при нападении вайров именно вы убили всех нападавших. Гошши раззвонил об этом на весь Океан, и когда Лейда Арридо начала насмехаться над ним, не придумал ничего лучше, чем выдать тебя за клона. Проверка на генные метки на боях не проводится, а так как ты по комплекции очень похож, то всё удачно проскочило. Ну и после боя он вдруг захотел снова выставить тебя на арену, причём не заплатил даже того, что обещал в первый раз. Ты прикончил Гошши и, прихватив «Торвар» и часть инопланетного барахла, рванул куда подальше.

Произошло это три дня назад, и сейчас ты лежишь на дне в Ласворской впадине и ждёшь, пока шум уляжется. Потом кружным маршрутом двинешься в Вардор. Почему именно туда? Там богатая биржа ксеномусора. Мы тебе подобрали полтонны всякого барахла примерно на три миллиона, так что бедствовать не будешь. Твоя официальная задача – переделка субмарины для поиска артефактов и увеличения автономности. Для этого тебе нужно что?

– Воткнуть пару накопителей помощнее. Можно в шестой грузовой отсек, тем более что техноартефакты, как правило, места много не занимают. Потом нормальную каюту, чтобы можно было спать на кровати, а не в кресле, душевую, кислородную станцию, опреснитель, фонари помощнее, мощные манипуляторы и нормальную станцию связи, а то на «Торваре» она вообще как со скутера. Сто километров, и привет. Можно не докричаться. Ну и пищевой автомат. Рационы, конечно, есть можно, но невкусно. На всё про все уйдёт три грузовых отсека, и останутся ещё три, что вполне достаточно, если не таскать детали от корпуса.

– Молодец, – Тайан заинтересованно кивнул. – Мои специалисты, кстати, упустили насчёт душа.

– У меня от противосолевой мази вся кожа чешется, – признался Виктор. – Так что без душа никак.

– Оружие какое возьмёшь?

– Да в «Торваре» моём полно этого железа, – ответил Виктор. – Ничего особенного нет, но набор неплохой. Пара ножей, «Хаср» девятый, «Боргор», ну и для совсем тупых – шестистволка. «Кальсар» триста десятый. Не новое, но ухоженное и рабочее.

– Боеприпасы?

Виктор пожал плечами.

– На полчаса хватит, а если нужно будет ещё, отниму.

– Молодец! – Тайан рассмеялся, – Ну, гарс его знает, может, и выйдет из этого дела что-нибудь. Что, больше нет вопросов? А почему не спрашиваешь всякие шпионские штучки типа миниатюрного передатчика или стреляющей ручки?

– Ну так я же не сниматься в видео собираюсь, – резонно заметил Виктор. – В большинстве случаев это верное раскрытие, а «хаср» всяко удобнее любой ручки.

– Но кое-что я всё-таки дам, – Тайан кивнул на стену слева, и та раскрылась створками большого шкафа, где ровными рядами стояло оружие, техника и элементы снаряжения.

– Вот это возьми, – руководитель операции протянул что-то очень похожее на стельки к обуви. – Это стельки, которые можно использовать как взрывчатку. Соединить вместе, смять в комок, и через десять секунд довольно мощный взрыв. Дыру в куполе, конечно, не пробьёт, но дел наделает предостаточно. Можешь ещё взять ремень. Здесь вот, – он отогнул пряжку, – мононить на двух кольцах. Больше ничего брать не советую. Любое нестандартное оборудование сразу привлечёт к тебе внимание.

– Аптечку бы нормальную, – попросил Виктор, и Тайан без разговоров достал со стеллажа длинный серый пенал.

– Вот. Армейская аптечка. Их полно ходит у добытчиков и старателей. В основном воруют со складов или покупают списанное, так что нормально будет. Ну, всё, – он хлопнул Виктора по плечу, – тебе сюда. – В стене открылась очередная дверь, на этот раз, судя по размеру комнаты, лифтовая. – Внизу тебе снимут генную метку и поменяют чип. Лодка твоя уже там, так что вперёд.


Вдали в толще воды появилось едва заметное свечение. Афанасьев пригляделся: нет, это не обман зрения, возникающий от долгого и напряжённого вглядывания в неизменный пейзаж. Тогда усталым глазам могут явиться самые странные и удивительные видения: отблески света, полузанесённые песком скелеты, останки мёртвых кораблей и даже невероятные руины, чем-то похожие то на афинский Акрополь, то на немецкий фольварк, разорванный гусеницами «тридцатьчетвёрок». Но это – реальный свет.

Виктор скосил глаза на дисплей навигатора: точно! Координаты города – вот они! Почти совпадают с его собственным местоположением. Он заложил мягкий вираж, и «Торвар» шустро двинулся вперёд. А пограничник откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и в который раз принялся гонять перед мысленным взором всё, что ему вбили в память о Вардоре…

Он вспоминал расположение зданий и название улиц, а купол приближался, рос, заполнял собой все видимое в иллюминаторы пространство. Вот замигали огни, из них сложились слова «Вход № 12».

Виктор взялся за штурвал и направил «Торвар» прямо на горящую надпись. Задребезжал зуммер вызова. Пограничник тронул клавишу, на экране визора возникло бесстрастное мужское лицо:

– Назовитесь, – голос оказался под стать лицу – невыразительный, но твёрдый.

– Викт Аван, свободный охотник, – ответил Афанасьев. – Следую в Вардор в поисках работы по специальности.

– Располагаете недвижимостью в городе?

– Нет.

– Вход в Вардор платный. Оплата – двести никоха. Кредит не предусмотрен.

– Я в курсе.

– Добро пожаловать в свободный Вардор, – произнёс мужской голос. – Ворота открыты.


Он заплатил входную пошлину, за место у причала, за охрану и получил карточку регистрации. Попробовал расспросить, где лучше остановиться и где стоит продавать охотничьи трофеи, но внятных ответов не получил, плюнул и, наконец, вышел из причальной зоны в город. Широкий коридор вполне мог считаться даже не улицей, а дорогой, причём весьма оживлённой. Роботы на гусеничном ходу деловито тащили в сторону центра какие-то упаковки, тюки и контейнеры, а обратно гордо шествовали шестиногие аппараты, нагруженные коробками и бочками. На переднем шестиноге восседала симпатичная девица, но не было похоже, чтобы она управляла своим шагающим агрегатом.

Виктор посторонился и чуть не упал. Оказалось, что он одной ногой встал на траволатор[7], который от этого пришёл в движение. Пограничник резко восстановил равновесие и позволил движущемуся тротуару нести его вперёд.

Лента дорожки плавно свернула в какой-то другой тоннель и неожиданно закончилась, почти уперевшись в круто поднимающуюся лестницу.

– Фигушки, мы теперь учёные, – пробурчал Афанасьев, вставая на нижнюю ступень.

Он не ошибся: эскалатор быстро вынес его на следующий ярус, и пограничник невольно сощурился: тут ярко и сильно било солнце. Поднял голову: синее небо с лёгким облачком, не спеша плывущим куда-то на восход. «Однако… Искусственное небо? Дорогое удовольствие…»

Не желая выглядеть тёмной деревенщиной, Виктор прекратил разглядывать чудеса местной техники и уверенно зашагал вперёд – туда, где по схеме должна располагаться городская администрация. Вокруг шумела самая обычная улица: сновали вездесущие ребятишки, торопились взрослые с озабоченными лицами, возле магазинов стояли живые рекламы – роботы-андроиды, похожие на клонов, но ещё более «неживые», с неестественными, точно наклеенными на лица улыбками. Они периодически орали, приглашая посетить именно эту лавочку, магазин, салон, кафе или ресторан.

Никто не обращал на них никакого внимания, только дети иногда сбивались в стайки и принимались передразнивать зазывал. Андроиды на издёвку никак не реагировали, но в конце концов из дверей выскакивал приказчик, метрдотель или сам хозяин, с бранью накидывался на непрошеных помощников, и те бросались врассыпную.

Как раз сейчас мимо Виктора промчался один из таких улепётывающих мальчишек. Пограничник ловко сцапал его за плечо и развернул лицом к себе. Тот задёргался, пытаясь вырваться:

– Пусти, дурак большой! – но быстро обнаружил, что все его попытки тщетны, и заныл: – Справился, да?

– Ты удивительно наблюдателен и точен, мой юный друг, – улыбнулся Афанасьев, а потом спросил: – Ты, парень, здешний или, как и я – приезжий?

– Вардорец, – задрал нос пацанёнок, сообразивший, что наказания прямо сейчас не последует. – А что?

– Расскажи-ка мне, вардорец, кто здесь самый честный скупщик шкур?

– А что мне за это будет? – тут же спросил мальчишка.

Виктор подумал и ответил вопросом на вопрос:

– Почём здесь мороженое?

– Самое лучшее? – Глаза юного вардорца алчно загорелись.

– Самое-самое, – подтвердил Афанасьев.

– Два никоха. Нет, даже три!

– Понятно… Вот что, юноша: у меня есть четыре шкуры р’эц. Так вот: если цена меня устроит – получишь по одному никоха с каждой проданной шкуры.

– Договорились! – радостно завопил мальчишка, ухватил Виктора за рукав и потянул за собой. – Пошли!

Они свернули с центральной улицы и углубились в лабиринт коридоров. Спустились на два уровня вниз и почти сразу же оказались перед неприметной дверкой, над которой моргала вспышками и всё никак не могла разгореться до конца вывеска: «Ларл Этаор. Кож… М. ха Галантер…».

– Дуж Этаор – честный, – сообщил мальчишка. – Ему все одиночки сдают.

И они вошли внутрь…


Ларл Этоар оказался низеньким, кругленьким мужчиной средних лет. Своим высоким голосом и круглым, почти женским лицом без малейшего намёка на щетину, он производил впечатление евнуха, но только до тех пор, пока вы не встречали его острый взгляд, в котором ощущался холод стали, и пока он не пожимал протянутую руку своими твёрдыми, холодно-железными пальцами. Так что Виктор, удостоившийся рукопожатия прямо на пороге, ни на йоту не усомнился: перед ним мужчина. Сильный, умный, хитрый мужик, который в одиночку сумел удержаться в городе, где всё принадлежит кланам.

– Что ты привёз, охотник? – спросил Этоар, сразу же определив род занятий Афанасьева. Вернее, того персонажа, которого пограничник сейчас изображал…

– Четыре больших шкуры р’эц, семь маленьких и два контейнера желёз энцитеров, – честно ответил Виктор. – Ещё есть контейнер щупалец тагами, но они – не очень высокого качества.

– Вскрыл гнездо? – спросил, обозначив безволосым надбровьем удивление, торговец. – Нарезал у мелочи?

– Да нет, – махнул рукой Виктор, изображая досаду. – Щупальца большие, но сильно изрезанные.

– Ты убил тагами ножом? – на сей раз Этоар удивился по-настоящему. – И справился?

– Нет, – ехидно ответил пограничник. – Не справился. И тагами меня съели.

Мальчишка-проводник хихикнул. Ларл Этоар покачал головой:

– Давно я не встречал сумасшедших, нападающих на тагами с ножом.

– А я и не нападал. Это они на меня напали.

– И очень жалели об этом. Сильно, но недолго. Так?

– Примерно…

Этоар назвал цену, предупредил, что они ещё поторгуются, когда он увидит товар, и вызвал носильщика. Носильщиком оказалась та самая девушка, которую Виктор встретил по дороге от шлюзовой камеры, но она его не узнала. Он достал чип-ключ от «Торвара», перепрограммировал его так, чтобы открылся только первый грузовой отсек, а затем послал с коммуникатора короткий сигнал охране: «Все спокойно, вскрытие происходит с моего ведома».

– И поторопись, сестрёнка, – напутствовал девушку Этоар. – Не следует заставлять нашего гостя слишком долго ждать.

Мальчишка получил своё вознаграждение и убежал совершенно счастливый, а Этоар и Виктор остались в магазине попивать похожий на чай отвар водорослей и беседовать обо всём и ни о чём. Торговец поделился последними городскими сплетнями, пограничник же рассказал ему специально заготовленные на такой случай истории из жизни нескольких соседних городов. Кроме того, хозяин мимоходом рассказал, что его дело перешло к нему по наследству от отца, что они с сестрой Гриен – сироты, и что ему стоило огромных усилий убедить Гриен не идти в армию, а остаться с ним. В свою очередь Виктор сообщил, что он – волк-одиночка, семья была, но теперь – увы, и что он решил сменить район деятельности, а потому подумывает обосноваться здесь.

Примерно через час товар был доставлен в лавку. Торговец принялся тщательно осматривать шкуры в поисках дефектов. И хотя на его лице не дрогнул ни один мускул, а движения оставались такими же размеренными и точными, словно у робота, Афанасьев мог бы поклясться, что Этоар доволен и оценил товар по достоинству. Гриен всё это время стояла рядом и тоже ничем не выражала своих чувств, но по её быстрым взглядам становилось ясно, что девушке очень интересно.

– Ну что же, – Этоар поднял на пограничника свои колючие глазки. – Давайте подведём окончательный итог…

Щупальца тагами совершенно неожиданно потянули на целых две тысячи. Железы энцитеров торговец был готов взять по три с половиной за контейнер, буркнув: «Кто же знал, что у вас контейнеры не стандартные?» Семь малых шкур он оценил в полторы тысячи за каждую, а большие требовали отдельной оценки каждая. Первая ушла после короткой торговли за три восемьсот пятьдесят, вторая – за четыре сто тридцать.

Виктор вдруг понял, что Ларл явно получает удовольствие от самого процесса торговли, припомнил восточные базары, на которых бывал неоднократно, и с удовольствием включился в игру. За третью шкуру Этоар выложил пять тысяч, скорчил плачущую физиономию и сообщил в пространство, что его разорили, и теперь ему придётся, чтобы прокормиться, продать замуж свою сестру. Гриен тихонько фыркнула. Афанасьев облил взглядом её крепкую, ладную фигурку, задержался на двух кобурах у пояса, из которых торчали отбеленные от частого употребления рукояти автоматических пистолетов, стрелявших взрывающимися иглами, и сделал предположение, что такую жену он бы купил. И обязательно купит, когда ему окончательно надоест эта дурацкая жизнь. Девушка показала ему язык, а Ларл рассмеялся звонким смехом.

Настала очередь последнего, самого большого р’эца. Этоар развернул его, поднёс к светильнику, полюбовался переливами цвета, и начался большой торг. Виктор хорошо знал: р’эц таких размеров – исключительная редкость, и потому без зазрения совести задирал цену, Ларл же с отчаяньем ополченцев сорок первого сражался за каждый никоха, словно за спиной у него была Москва и отступать было некуда.

Они уже почти договорились на двенадцать тысяч триста, когда Афанасьев вдруг почувствовал взгляд. Жадный, восторженный – девичий… Он глянул искоса: Гриен во все глаза смотрела на громадную шкуру, и в глазах её светилось искреннее восхищение, смешанное с осознанием того простенького факта, что ей никогда не обладать чем-то подобным.

Решение пришло мгновенно: Виктор сорвал с прилавка уже почти проданную шкуру, бросил короткое «Не продаётся!» и в одно мгновение закутал в радужные переливы ошарашенную девушку:

– Прекрасная джа, я очень прошу вас не обижать меня и принять этот огрызок в подарок. Больше у меня – увы! – ничего нет, – произнёс он. Затем вставил чип-карту в считывающее устройство и махнул рукой Этоару:

– Перечисляй.

Тот кивнул, нажал на клавишу, на развернувшемся голоэкране замелькали цифры, и высветилась окончательная сумма. Виктор вынул чип-карту, сунул в карман и вышел из лавки, провожаемый оценивающим взглядом торговца.

Он отошёл уже шагов на сто и собрался подняться на следующий ярус, когда услышал за спиной шелест шагов. Обернулся – за ним охотящейся пантерой неслась Гриен. Догнала, встала напротив и жёстко посмотрела ему в глаза:

– Зачем?

– Что? – включил дурака Афанасьев. – Зачем иду? Так ведь поесть где-то надо. Да и с ночлегом определиться не помешает…

Девушка вспыхнула:

– Дурак! Зачем ты р’эца мне подарил?! Я тебя просила?!

– Просила, – кивнул головой Виктор.

– ЧТО?!! Когда?!!

– Ты так на неё смотрела… – Афанасьев улыбнулся. – Как ребёнок на конфету. Ну а я, знаешь ли, не такая сволочь, чтобы пожалеть конфетку для малышки. Да ещё такой симпатичной…

Гриен залилась краской. Помолчала, потом спросила:

– И где ты собираешься поесть? Может быть, показать тебе хорошее место, где и вкусно, и недорого?

– Покажи, – кивнул пограничник. – Только, чур, поешь со мной. А то вдруг ты меня отравить собралась, а потом ограбить?

Это было произнесено с такой дрожью в голосе, что девушка прыснула…


– …Ну вот, и когда отец отказался платить клану Добар за защиту, они напали… – Гриен облизала ложечку с десертом и потянулась к горячему сладкому вину.

Афанасьев слушал эту бесхитростную историю о том, как семья – большая дружная семья – одномоментно прекратила своё существование. Ларл и Гриен – единственные, кто уцелел. Да и то только потому, что Ларл в это время служил в армии в каком-то специальном подразделении и пребывал в богом забытом захолустье, а Гриен училась в закрытой школе.

– Брат подал в отставку, потом приехал сюда с несколькими своими сослуживцами, и клан Добар умылся кровью. Была настоящая война… – долгий глоток вина, и девушка снова вернулась к десерту. – А потом он забрал меня из школы, и мы живём вдвоём. Нас не трогают: к нам часто приезжают однополчане брата, среди них даже один генерал есть!

Виктор подумал: «Да, вас не трогают: генерал может такого наворотить, что ой. Только поэтому и вас сторонятся: вы – из другой жизни, которая идёт по своим правилам. А всем остальным приходится жить по этим…» Он пожалел и Этоара – толкового, видно, офицера, и девчонку, от которой шарахаются, точно от зачумлённой. Две сломанные жизни, хорошо хоть, что сами люди не сломались. Живы, но их жизни вряд ли можно позавидовать…

Из ресторана они отправились в квартал развлечений, который не имел ничего общего с кварталом красных фонарей. Здесь располагались какие-то заведения, похожие на кегельбаны, бильярдные, кино– и просто театры. Посмотрели какую-то слезливую мелодраму, в которой Виктору понравилось только музыкальное сопровождение, потом сыграли в игру, отдалённо напоминающую дартс, и пограничник выиграл два поцелуя, после чего, наконец, двинулись обратно. Афанасьев настоял на том, что обязательно проводит Гриен домой, а уже только потом займётся поисками рекомендованного девушкой пансиона.

Они шли, легко болтая о том, о сём, и почти не заметили, как дошагали до лавочки «Кож… М. ха Галантер…». На пороге их встретил сам Ларл. Он пожурил сестру за то, что слишком долго гуляет, и послал её спать. А когда она ушла, повернулся к пограничнику:

– Викт, – произнёс он серьёзно. – Будьте осторожны в наших ярусах. И держите нож наготове…


В правильности этого совета Афанасьев убедился, отойдя совсем недалеко. Завернул за угол длинного коридора и тут же едва не столкнулся с парой каких-то хмурых молодчиков. Попробовал было обойти их, но один из хмурых заступил ему дорогу:

– Ты сюда больше не ходишь, – сообщил он куда-то в сторону.

– Даже сейчас не иду, – легко согласился пограничник и повернул назад.

Но шагнуть не сумел: там оказались ещё трое. И тоже перегораживали дорогу.

– Дайте дорогу, – сказал Виктор и чуть отодвинулся в сторону, поворачиваясь так, чтобы держать в поле зрения всех пятерых.

По тому, как двигались его противники, Афанасьев сделал вывод, что подготовлены они намного хуже даже рядового второго года службы из его мангруппы. «Что ж, хотите по-плохому – будет как всегда».

Видимо, эти мысли отразились на его лице, потому что один из противников прыгнул вперёд, пытаясь достать пограничника выхваченным откуда-то свистящим виброножом. Афанасьев шагнул, отбивая вооружённую руку, и резко ткнул нападающего ножом в шею. Труп ещё падал, а пограничник уже атаковал второго парня. Тот попытался отскочить, откинулся назад, уходя от тычкового удара, и поймался на обратном движении клинка, вспоровшего ему живот. Он завалился назад, а Виктор ударил ногой в голень третьего и в развороте успел воткнуть свой клинок в левый бок резко скрючившегося человека.

Только тут четвёртый и пятый наконец поняли, что их убивают. Они попытались напасть с двух сторон, но работу в паре надо долго и упорно отрабатывать, чего двое мелких уголовников Вардора, разумеется, не делали. Да и не знали. Виктор качнулся влево, и тот, что двигался оттуда, в панике отскочил и зафинтил клинком. А правый противник, наоборот, устремился вперёд. И налетел грудью на услужливо подставленный нож.

Последний бросил оружие и в отчаянии прикрыл голову. Но Афанасьев не собирался его щадить: он слишком хорошо знал, что бывает, когда прекраснодушные идиоты оставляют вот таких наделавших в штаны слизняков в живых. В Таджикистане один такой, отпущенный добреньким болваном, навёл потом на заставу банду в две сотни стволов. И когда с немалым трудом и потерями удалось отбиться, добренький болван выл подстреленным волком, обнаружив, что проводником басмачей был тот самый слизняк. И Виктор еле-еле успел выбить из его рук автомат, который парень ткнул себе под челюсть. Очередь ушла вверх, а парень посмотрел на своего командира стеклянным взглядом. И ночью попытался перегрызть себе вены…

Поморщившись от таких воспоминаний, пограничник ткнул последнего ножом чуть повыше кадыка и ушёл, не оглядываясь.

Кровь, к счастью, скатывалась с одежды охотника словно с пластика, и в итоге даже не пришлось отмываться, привлекая ненужное внимание.

Без каких-нибудь приключений он дошагал до шлюзовой камеры двенадцатых ворот, прикупил прямо в порту разных вкусностей вроде конфет, разнообразного мяса, сока и сладкого желе. Завершали все это изобилие двадцать литров мороженого и здоровенная банка шоколадного печенья. Продукты загрузили в «Торвар», после чего Виктор забрался в лодку сам и покинул город. Конечно, этих шакалов вряд ли кто-то будет всерьёз разыскивать, но чем чёрт не шутит? «Бережёного – бог бережёт», – рассудил он и поторопился убраться из Вардора.

На воротах он сообщил, что целью его является охота, получил в карте соответствующую пометку и двинулся прочь с максимальной скоростью. Отойдя подальше, он остановился, положил лодку на грунт и, настроив сторожевую систему, отошёл ко сну. Спал он спокойно…


Глава 8

Сверхсрочно! Особый допуск, группа 1.

Запрос № 558673

К оперативному донесению 266 агента Трасса.

Прошу подтвердить проведение операции в Вардоре силами других специальных ведомств и Внутреннего Контроля в частности.

Первое управление Внешнего Контроля.

Оперативный координатор подполковник Гресс

Запрос за номером 558673 получен.

Оперативный дежурный центра связи Внутреннего Контроля майор Кайрес.

Запрос за номером 558673 отклонён.

Причина – неправильное оформление запроса.

Дежурный начальник штаба ВК полковник Теасс Риго

Срочно! Допуск группы «А».

Получен запрос от Внутреннего Контроля, зарегистрированный под номером 558673, касающийся возможности проведения нами операции в Вардоре. Отправлен стандартный отказ. Перенаправлено офицеру 28 согласно временной инструкции 556.

Дежурный начальник штаба ВК полковник Теасс Риго

Принято дежурным офицером 28. 13.76. общепланетного времени.

Получен ответ ответственного офицера.

Полковнику Теасс Риго.

Так держать, мой мальчик. Пусть не лезут в нашу лагуну.

Маршал Шагет

Ларл Этоар ещё раз перечитал высветившуюся на экране коммуникатора надпись и прошептал ругательство. Форма, видите ли, не та! А, впрочем, чего ещё ожидать от снобов из ВК? Отвечать по делу не хотят, а честно сказать об этом… Ну, это уж вообще из области сказок для малышей!

Порассуждав таким образом ещё немного, он подумал и решительно набрал по памяти номер.

– Добавочный три шесть восемь, уточняющий – два шесть шесть, – произнёс он спокойно. И почти сразу же, уже совсем другим тоном: – Карнар? Привет, старый тагами!

– Здорово, Ларл, грязный бродяга! – зарокотал на том конце весёлый голос, и на развернувшемся голоэкране появилось лицо, обрамлённое черными кудрями. – Давненько я тебя не слышал.

– Как твои дела, дружище?

При этом вопросе с лица Карнара тут же сползла улыбка:

– Выкладывай, что случилось?

Ларл ничуть не удивился. Очень подробно он обрисовал портрет вольного охотника Викта Авана, переслал Карнару ответ на свой запрос, а потом спросил:

– И что ты думаешь обо всем этом?

На том конце канала связи майор Карнар зан Ле задумался, обеими руками взъерошил свою буйную кудрявую шевелюру и полез в поисковик по армейским базам данных. Попутно он выяснил у Ларла причину такого интереса, поинтересовался здоровьем Гриен, успехами в торговле и выяснил ещё кучу столь же малозначительных подробностей. Но внезапно оборвал беседу на полуслове:

– Слушай, Ларл, приведённым тобой параметрам соответствуют только два человека: подполковник зан Лагеш и полковник Дер.

– Зан Лагеш? Быть не может! – поразился Этоар. – Я знал его ещё до Лиарского скандала. И узнал бы, невзирая ни на какую пластику.

– Уверен? – невесело хохотнул зан Ле. – Старина Брой сильно изменился после того весёленького дельца. Знаешь, обвинения в гибели пятнадцати тысяч гражданских изрядно влияют на личностные качества. Особенно если эти обвинения справедливы…

– Ерунда! – махнул рукой Ларл, но в его голосе уже не было той же уверенности.

– Тебе виднее, – хмыкнул Карнар. – Ну а полковник Дер тебе как?

– А вот про него – поподробнее, – попросил Этоар. – Я никогда не встречался с ним лично, а то, что слышал о нем… – он сделал неопределённый жест рукой.

– Подробнее? – Карнар снова взъерошил шевелюру. – Ну, это мне время нужно. Личное дело даёт мало информации, сам знаешь. Надо по нашей базе запрос кидать.

Они ещё поговорили о разных пустяках, вспомнили своё боевое прошлое, и распрощались, условившись, что Каранар сообщит, как только что-то разузнает. Закончив разговор, Ларл откинулся в кресле и погрузился в невесёлые раздумья.

Подполковника Броя зан Лагеша он знал неплохо. И, если честно, испытывал к нему двойственные чувства. Ларл не пожелал бы никого лучшего, чтобы прикрыть свою спину, или как плечо, на которое можно опереться в трудную минуту боя. Но Брой зан Лагеш – последний человек, которого Этоар хотел бы видеть своим зятем.

– Лиара, – произнёс он вслух, прикрывая глаза. – Лиара… Черт возьми, Лиарский палач!

Во время последней кампании против вооружённых формирований Тайхо подразделения подполковника зан Лагеша окружили город Лиару. Собственно говоря, это был даже не город, а так – укреплённый торговый пост. Но кроме пяти тысяч вражеских бойцов в куполе находилось втрое больше гражданских лиц, в том числе – женщин и детей. Брой располагал восемью тысячами солдат и офицеров – одуревших от долгого марша, измотанных двумя неделями непрерывных боев. Оценочные потери штурмующих составляли пятьдесят процентов, но, с учётом общей усталости войск, могли доходить и до шестидесяти пяти. И подполковник зан Лагеш принял жестокое решение: его ракеты вскрыли купола в сотне мест, а через двадцать часов группы зачистки ликвидировали последние очаги сопротивления. За эту операцию подчинённые благословляли своего командира, но СМИ и Правительство… Лиарского палача отстранили от командования, а потом он то ли ушёл в отставку, то ли покончил с собой, то ли затерялся где-то во внешних мирах.

Ларл вспомнил суровое лицо зан Лагеша, в ушах снова зазвучал его глуховатый голос: «Я делал то, что считал наиболее целесообразным с учётом интересов операции в целом…» Нет, такого человека… или не человека он не хочет видеть ни рядом с собой, ни тем более рядом с сестрой! Ни за что!


Полторы декады спустя «Торвар» с отколотой местами краской, вмятинами на боках и залитым жёлтым герметиком одним из носовых иллюминаторов тяжело подполз к воротам Вардора. Собственно говоря, тяжело ползла субмарина отнюдь не из-за полученных повреждений, а исключительно по причине буксирования здоровенной металлической дурынды, размером с неё саму. Дурында представляла собой порядочный кусок иномирного космического корабля, одному только Великому Океану да Виктору ведомо как оказавшийся добычей удачливого охотника.

Буксируемую добычу «таможенники» заметили издалека, так что вместо требования представиться и информации о входной пошлине Афанасьев услышал:

– Сертификат подтверждения безопасности от аккредитованных в Вардоре сталкеров? Предъявите или назовите занесённый в реестр номер.

– Сертификат отсутствует, – честно ответил пограничник и поинтересовался: – И что теперь делать?

– Вольный охотник Викт Аван, готовьтесь принять на борт дежурную команду вольного города Вардор, – без всякой интонации сообщил дежурный. – Вплоть до прибытия ложитесь в дрейф или немедленно покиньте акваторию вольного города Вардор. В случае несогласия вы подлежите уничтожению.

– О как! – сообщил Виктор и тут же во избежание неприятностей добавил: – Вольный охотник Викт Аван, подтверждаю приём. Ложусь в дрейф.

«Торвар» прошёл ещё немного и завис. Дать реверс Афанасьев не мог: перспектива врезаться кормой в буксируемую инопланетную хреновину его ну никак не устраивала. Но, видимо, на воротах это тоже поняли, поэтому никаких дополнительных команд и тем более угроз не последовало.

Теперь оставалось только ждать. Делать в «Торваре» Виктору было нечего, поэтому он бросил в пространство: «Солдат спит – служба идёт», откинул назад спинку пилотского кресла, закрыл глаза и задремал…


– …Аван, подтвердите готовность приёма команды сталкеров!

– А?!

Пограничник спросонья завертел головой. Требовательный голос из визиофона бесстрастно повторял:

– Вольный охотник Викт Аван, немедленно подтвердите готовность приёма команды сталкеров! Вольный охотник Викт Аван, немедленно подтвердите готовность приёма команды сталкеров!

– Черт! Да подтверждаю, подтверждаю! – заорал Виктор, лихорадочно соображая: уничтожат его за то, что он проспал первые вызовы, или нет? – Готов принять вашу команду!

– Прекрасно, – в голосе дежурного таможенника прорезались ехидные нотки. – Приятно слышать, что вольный охотник Викт Аван с таким рвением и нетерпением идёт навстречу требованиям вольного города Вардор. Вам надлежит встретить сталкеров вне лодки и проводить их на вашу находку.

Афанасьев ещё раз выматерился, натянул на себя гидрокостюм и вышел в шлюз. Невдалеке от «Торвара» висели четыре скутера, от которых отделились и быстро приблизились человеческие фигуры. Мигнул браслет-коммуникатор:

– Готовы?

«Вот так: ни здравствуйте, ни до свидания…» – хмыкнул Виктор про себя, но промолчал лишь и махнул рукой, приглашая следовать за собой.

Все дружно подплыли к космическому гостю. Сталкеры попробовали проникнуть внутрь, но безуспешно: люки иномирного аппарата оказались полностью заблокированы. Потратив добрый час на бесплодные попытки, старший группы предложил переговорить внутри «Торвара». Виктор кивнул, и уже через пятнадцать минут они сидели в маленьком салоне субмарины.

– Слушай, охотник, – произнёс старший – мужчина с жёстким острым профилем и тронутой сединой шевелюрой. – Есть два варианта. Первый: мы притаскиваем сюда аппаратуру и пробиваемся внутрь. Честно скажу: сколько это займёт времени, я понятия не имею… – он оглянулся на своих товарищей. – И никто тебе ничего точно сказать не сможет.

– Точняк, – подтвердил один из сталкеров, крепко сбитый мужик с маленькими колючими глазками. – Можем сегодня к вечеру управиться, а можем и декаду провозиться.

– И это не потому, что мы такие сволочи, а просто никто не знает, как оно повернётся, – кивнул головой старший. – Давай думай, вольный охотник Викт Аван: или мы начинаем возиться всерьёз, или… – и он сделал рукой в воздухе жест, словно что-то брал.

Прежде чем ответить, Виктор встал со своего диванчика, открыл мини-холодильник и вытащил из него пять упаковок пива. Выставил на стол разноцветные пластиковые усечённые конусы и жестом предложил не стесняться.

– И во сколько мне обойдётся ваша любезность? – спросил он, сдёргивая застёжку с широкой части конуса.

Прежде чем ответить, старший отхлебнул пива, одобрительно цокнул языком, снова отхлебнул и лишь тогда озвучил:

– Восемь штук. На всех. Сертификат откатаем прямо здесь, на месте.

– Четыре, – сказал Афанасьев, уже знакомый с местными традициями.

Последовал яростный, но короткий торг, в результате которого с чипа Виктора списалось пять с половиной тысяч, а «Торвар» спокойно двинулся внутрь города. Сталкеры расстались с Виктором, вполне удовлетворённые новым знакомством, оставив на прощание коды вызова своих коммуникаторов.

– Ты на будущее нас сразу вызывай, – посоветовал старший. – И быстрее выйдет, и дешевле.

«И пристукнете вы меня, если в самом деле что-то ценное найду», – подумал Афанасьев, но вслух только поблагодарил и пожал каждому руку. И вскоре уже снова стоял на причале шлюзовой камеры…

Свою субмарину и добычу Виктор, как и в прошлый раз, оставил под охраной, оплатив услуги охранников. Затем прямо из шлюзовой камеры набрал код вызова Этоара.

– Дуж Этоар? Рад приветствовать. У меня есть, что вам предложить. Может быть, сразу и заберёте?

– Охотно, дуж Аван. Вы в той же камере, что и в прошлый раз? – и, услышав утвердительный ответ, Ларл добавил: – Подождите немного, Гриен уже мчится к вам.

После чего он отключился, а пограничник уселся на пустой контейнер и принялся болтать с охранниками. Осторожно, чтобы не возбудить даже намёка на подозрение, Афанасьев направил разговор на события в городе во время его отсутствия.

– Кланы Гайта и Фиспола на грани войны, – сообщил один их охранников, которым пограничник поставил от своих щедрот ящик пива. – Ты смотри, Викт, будь осторожнее в городе, особенно на нижних ярусах. А то попадёшь в чужую драку – и поминай, как звали.

– А чего не поделили-то? – спросил Виктор с видом полного равнодушия. – Зоны влияния, или?..

– Или, – сообщил другой охранник, отложив в сторону свой могучий реактивный карабин и вытирая белые пенные усы. – Точно никто ничего не знает, но поговаривают, что Гайта, ну это складские, пятерых шестёрок Фисполы на своей территории замочили. Нет, они вообще-то в своём праве, но, – он огорчённо махнул рукой, – зачем сразу убивать-то? Ну начистили б физиономии, ну руки бы там попереломали – ничего б и не было. А сразу мочить – фи!

– Во-во! – вступил в разговор третий охранник, срывая застёжку с очередной пластиковой капсулы. – Говорят, шлюзовые вконец очертенели. Сеструха жены рассказывала, что аккурат на другое утро, как ты ушёл, кого-то из центурионов Гайта хлопнули. Причём на нейтральной территории! А уж она-то – в курсе, у нее сосед – в патрулях лямку тянет!

– Вот и Гайта тоже озверели, – закончил первый охранник, тоже прикладываясь к дармовому пиву. – В общем, Викт, резня там случилась – ого-го! Говорят, что из-за этого на фабрику субмарин налёт был. Теперь силы копят. Нам уж из Администрации приказ пришёл: наёмников – ну, тех, что по виду – наёмники, в город не пускать! Нам тут только большой войны не хватает.

Пограничник слушал, хмыкая про себя: «Надо было как-то от двухсотых избавиться. А то вот ещё не хватало оказаться причиной большой войны». Он узнал все, что ему требовалось, о ситуации в городе, и решил, что пора переводить разговор на другую тему. Тем более что такая тема имелась.

– Слушайте, парни. А в камнях у вас никто не разбирается?

– А ты что, Викт, обзавёлся лишним камнем в почках? – спросил, под общий хохот, старший смены.

– Да нет, – ответил Виктор, смеясь вместе со всеми. – Я вот тут нашёл камушки. Красивые, но я их раньше не встречал. – И так как охранники смотрели с неподдельным интересом, решил закончить, превращая все в шутку: – Вот, хотел одной звонкой девчонке подарить, а теперь думаю: вдруг хрень какая? Так она меня вместо поцелуя за этот щебень по затылку приласкает…

С этими словами он вынул один из найденных в поиске, как ему казалось, полудрагоценных камней и передал его охранникам.

Те нехотя оторвались от пива, лениво потянулись к его ладони и тут же синхронно вздрогнули:

– Ну, Викт, и свезло же тебе! – раздалось восхищённо-завистливое. – Огненный жемчуг, твою мать!

Афанасьев молча ждал пояснений.

– Этот камушек миллиона на три потянет, – пояснил старший смены. – Большой и без изъянов… кажется. Повезло тебе, чертяка! Ставь ещё пива!

– Привет, Викт! – раздался весёлый девичий голос.

Афанасьев обернулся. К нему верхом на шестиногом механизме чуть не галопом скакала Гриен.

Он помахал ей рукой:

– Привет, малышка. Смотри, что я раздобыл, – и пограничник показал на кусок космического корабля.

– Ого! – восхитилась девушка, разглядывая уродливую металлическую глыбу с какими-то наростами наверху и странными рогами, выступающими по бокам. – Где ты отыскал это, Викт?

– Ну, где отыскал, там больше нет, – рассмеялся Виктор. – И лично для тебя подарочек тоже привёз, но это – после.

Охранники, услышав эти слова, возвели глаза к потолку, а один из них даже языком причмокнул:

– Викт, хочешь, я твоим сватом буду? – спросил он, и в голосе его прозвучало восхищение, смешанное с завистью. – Я всё-таки сержантом в армии был, авось Этоар и не откажет.

Услышав такую реакцию, Виктор рассмеялся и хлопнул его по плечу.

– Вот, ребята, – и он потянул охраннику номерной чип на сотню никоха. – Выпейте ещё за моё здоровье, и пусть мне ещё хотя бы разок так же улыбнётся удача.


Вместе с Гриен они ехали на шестиногих роботах, нагруженных шкурами, железами, щупальцами, рогами похожих на нарвалов гигантских тюленей-вадыхов. Виктор охотился так, как мало кто рисковал: он нападал на стаи. Несколько раз он был на грани того, чтобы из охотника перейти в разряд дичи, но ему везло, и, как часто бывает, капризная дама удача улыбалась отчаянному. Так что теперь он рассчитывал на изрядную прибыль.

Единственное, что его смущало, так это взгляды Гриен, которые бросала на него девушка, когда думала, что он этого не видит. Изучающие взгляды, даже оценивающие…

«Эх, девочка, – думал пограничник. – Угораздило же тебя вслед за братцем ввязаться во взрослые игры взрослых дядек. Ну да ничего: зелёные фуражки своих не бросают…»


Виктор слушал городские новости, а из головы все никак не шёл огненный жемчуг. Маленькая простая коробочка из серого пластика, в которой лежали одиннадцать этих странных, похожих на жемчужины камушки. А скорее – на опалы или тигровый глаз. Но особенно драгоценными они не выглядели: так, что-то симпатичное, но совсем не великолепное. А тут такая реакция! И такая цена!..

«Видно, это все же огромная редкость, если охранники сразу так охренели! Я ж это случайно подобрал, когда рядом вдруг вулкан ожил».

Тогда, четыре дня назад, он оказался в зоне извержения подводного вулкана. Собственно говоря, вулкан просыпаться не собирался и не проснулся бы ещё бог знает сколько времени, но именно в него врезался тот самый корабль, кусок которого он притащил в Вардор. Разумеется, проклятая огненная гора повела себя так же, как и любой порядочный спящий, которого разбудили хорошим пинком: озверел и принялся молотить направо и налево. Вода только что не кипела, несколько изрядных глыб врезали по «Торвару», а Виктор все отчаянно сражался с остатком корабля, торопясь принайтовить его к своей субмарине и оттащить подальше. Тут-то ему в ногу и вцепилась какая-то сильно глубоководная тварюга. Афанасьев ткнул её в голову ножом, и зверюга повисла безжизненной тряпкой, но челюсти так и не расцепила. Правда, гидрокостюм эта тварь не прокусила, но синяки от ее зубов остались весьма качественные.

Впрочем, это обнаружилось только на следующее утро, когда он, чуть только не падая от усталости, занялся самолечением – смазывал ожоги мазью из аптечки. Попробовал отцепить эту гадость от штанины, а когда ничего не вышло – изрезал водяную мерзость на куски. Вот из неё-то и вывалился этот самый огненный жемчуг. Виктор осмотрел любопытные камушки, решил, что это – полудрагоценные камни, и ссыпал в первую попавшуюся коробку, рассудив, что Гриен сможет соорудить из них не самый плохой браслет или ещё какое украшение. Вполне соответствующее его статусу охотника: мало ли что там на дне океана валяется. А оно вон как вышло…


Ларл Этоар встретил его радушно. Обрадовался богатой добыче, пообещал поддержку в реализации найденных артефактов и уже готовился начать торговаться, когда Виктор достал из коробочки с огненными жемчужинами самую большую и протянул Гриен:

– Это тебе. Обещанный подарок.

Девушка взяла в руки подарок, пригляделась и охнула. Ларл мгновенно повернулся к сестре, а та потянула брату камень и сказала каким-то деревянным голосом:

– Это мне Викт подарил…

Торговец равнодушно взял подарок охотника и… чуть не выронил его из рук.

– Великий Океан! – просипел он наконец. – Огненный жемчуг…

Он с величайшей осторожностью положил камень на прилавок, потом налил себе стакан крепкого алкоголя и залпом опрокинул в рот. Внимательно посмотрел на Виктора и тихо спросил:

– Ты хочешь взять Гриен в жены, Викт?

Афанасьев ожидал чего-то подобного и успел придумать ответ. Теперь он спокойно выдержал взгляд главы семьи Этоар и ответил:

– О свадьбе говорить ещё рано, дуж Этоар. Это, скорее, ваша с Гриен страховка, если здесь станет жарко. Новый дом, новые документы и новая жизнь. Просто новая жизнь для пары хороших людей в этой мутной яме.


Совещание городского совета уже много лет проходило в зале осевой башни с панорамными окнами, с видом на центральную часть главного купола. Отсюда был виден и городской парк, и торговые ряды, и даже шлюзовые створы, соединявшие технические купола с центральным.

Ларс Трой, глава городского совета и владелец весьма прибыльной компании по сбору артефактов и саххи, учтивым кивком приветствовал появлявшихся в зале членов совета.

Невысокий кривоногий Гирн Трего – владелец крупной военной компании, щеголявший в чёрной полувоенной одежде и не появлявшийся на людях без громадной кобуры.

Вейс Радарс – высокий и тощий, словно башня, блондин, занимавшийся всеми видами финансовых махинаций и имевший солидную долю в предприятиях города.

Руат Шаси – широкоплечий и массивный, словно тумба, здоровяк, на котором костюм от дизайнерской корпорации «Тоссо» смотрелся словно пластмассовые украшения на Большом Президентском Приёме, что не мешало Руату быть весьма тонким ценителем женской красоты, скупая красоток на аукционах или нанимая их за большие деньги, часто всего на одну ночь. Руат владел фабриками по производству подводных транспортов по всему Океану, и, несмотря на то что его изделия были хуже, чем продукция известных верфей, они не имели идентификационных кодов и любых идентификационных знаков, включая номера на двигателях и прочее, что очень нравилось всем, кто временами переступал черту закона.

Некоронованный король вайров вошёл степенно и солидно, зная себе цену и буквально излучая вокруг флюиды власти. Геррис Ай был высок, широк в плечах и хорош собой, если не считать маленьких близко посаженных глаз, очень похожих на крысиные. Он тоже одевался в полувоенный костюм, но бледно-зелёного цвета, словно вода на мелководье, и носил на бедре тяжёлый тесак в потёртых кожаных ножнах.

Последним в зал вошёл Най да Сор, потомственный аристократ в уже не счесть каком колене и настоящий гений прикладной химии. Духи и кремы компании «Сор» продавались по всему ареалу Свободных Планет, и по оборотам уже догоняли ведущие косметические корпорации. И именно да Сор синтезировал всю современную линейку наркотических средств, производимых на планете, и именно он нашёл способ дешёвого производства препаратов второй молодости, за что ему по имперским законам полагалась уже не шёлковая петля, как аристократу, а чан с кислотой.

Кроме всего прочего, все шестеро контролировали значительную часть криминалитета на планете, и их преступный бизнес был во много раз больше официальной его части.

Когда все сели за большой круглый стол из цельного куска дерева, Ларс открыл папку, лежавшую перед ним, и, едва заметно улыбнувшись, обозначил учтивый поклон, приветствуя собравшихся.

– Рад нашей встрече, друзья. Сегодня мы должны решить несколько наболевших вопросов. Новые глубоководные поля в Таланской впадине требуют рабочих рук и грамотных охотников для охраны. Напомню, что там, в холодных водах Большого Северного Течения, активно плодятся чёрные тагами. Промысловое значение этих рептилий невысоко, но они постоянно прореживают поголовье рабочих. Нужно направить для закупки цартов часть выручки и делать это регулярно, что в перспективе должно увеличить наши доходы на десять процентов.

Внимательно обведя взглядом всех присутствующих и увидев согласие, Трой отметил карандашом этот пункт как решённый.

– Далее, у нас разрешение спора между уважаемым Геррисом и Руатом Шаси. Три дня назад вайры напали на один из заводов Шаси, перебили персонал и угнали два малых транспорта. Предъявлена общая сумма убытков в двести десять миллионов никоха. Ваше слово, Геррис.

– Я не могу контролировать всех вайров, – спокойно ответил Геррис Ай, поглаживая рукоять своего тесака. – Нас больше трёхсот миллионов, и большая часть вайров не признаёт моей власти.

– Тогда, может, вы скажете, что это такое? – Руат Шаси достал откуда-то снизу пакет и, разорвав тонкую упаковку из пластика, толкнул это по гладкой поверхности стола в сторону предводителя вайров.

Посиневшая человеческая рука с браслетом коммуникатора проскользила по столу, пока не была остановлена Геррисом. Тот внимательно осмотрел руку и, увидев татуировку, кивнул:

– Да, это мой человек. Но откуда я знаю, что вы взяли её на месте боя, а не добыли, тихо зарезав честного вайра где-нибудь в переулке Вардора?

– На коммуникаторе есть запись штурма купола и убийства моих людей, – спокойно ответил Руат. – И поскольку это уже не первый случай, прошу уважаемое собрание увеличить сумму штрафа до двадцати процентов от потерь.

– Мы платим за ваши железные гробы жизнями и кровью свободных вайров, а вы ещё смеете выставлять немыслимый штраф? – прошипел Геррис.

– Покупайте на верфях Ила Корса или Гаргоус, – равнодушно ответил Руат. – В конце концов, я не единственный производитель техники на Океане. Но если штраф не будет заплачен, я не продам вам ни одной лодки. Плавайте, как хотите. Хоть пешком по дну, хоть вообще под землёй.

– И каждый вайр станет врагом для вас! – громко воскликнул Геррис.

– Переживу, – Руат пожал плечами. – Найму ещё несколько сотен бойцов, заминирую все подходы к предприятиям и прикажу стрелять во всё, что движется, в радиусе километра от купола. И, кстати, о запасных частях к подводным лодкам тоже придётся забыть.

Несколько минут Геррис мрачно обдумывал перспективы такого противостояния.

– Я заплачу вам убытки, но…

– Штраф тоже. Иначе разговора не будет, – отрезал Руат.

– Но стандартный штраф в такой ситуации – десять процентов!

– Ситуация явно вышла из-под вашего контроля, уважаемый Геррис, – произнёс председатель совета. – Ваши люди без вашего ведома уничтожают один из немногих заводов по производству комплектующих для очень важного нам всем товара. А вы, вместо того чтобы извиниться и заплатить штраф, пытаетесь угрожать и вообще ведёте себя странно.

– Хорошо, – наконец выдавил из себя Геррис. – Я признаю долг за разрушенную фабрику и штраф в двадцать процентов от цены ущерба.

– Вопрос считаю закрытым, – подвёл итог спора председатель. – Теперь вопрос к Гирну Трего. Вы, наверное, знаете Дырявого Грийса?

– Да, – Гирн кивнул. – Этот засранец давно нарывается.

– Так вот три дня назад он с друзьями сделал это в последний раз. Они напали на охотника, прибывшего в наш город, и тот их зарезал, как калмов в загоне. Напоминаю, что безопасность в городе – ваша забота, и город немало платит за то, чтобы его улицы были спокойны и чисты от засранцев типа Дырявого. Кроме того, отмечена повышенная активность в районе старых доков, складов и кислородной фабрики. Обратите на это внимание патрулей и пошлите дополнительных людей в этот сектор, – Ларс Трой поставил ещё одну галочку, закрывая вопрос.

– Теперь вы, уважаемый да Сор, – глава городского совета вздохнул. – Поставщики жалуются на то, что качество товара снизилось. Мы, конечно, вне конкуренции с нашими препаратами, но жалобы поступают не в первый раз.

– Качество сырья падает, – химик покачал головой. – Вот запустим проект «Стая», и тогда уже можно что-то решать. А сейчас нам достаются худшие участки дна с самыми слабыми растениями. Не сахха, а лохмотья. Даже двойной отжим не помогает.

– Я бы не хотел обсуждать здесь действительно важные дела, – Трой постучал пальцем по столу, призывая да Сора к молчанию. – Но я вас понял. Хорошо, отложим этот вопрос до реализации… других наших проектов.


После совещания Ларс спустился вниз и, пройдя по парку, вошёл в здание принадлежавшей ему компании по сбору и переработке инопланетного мусора. Здесь, за метровыми стенами из сталипласта, он чувствовал себя куда увереннее – как минимум потому, что подслушивание в его кабинете полностью исключалось.

– Босс?

– Входи, Башши, – Ларс кивнул своему доверенному помощнику и повернулся к шкафу, где держал напитки. Налив себе «Янтарной росы» в низкий стакан, сел в рабочее кресло и сделал первый глоток. Обжигающая жидкость самого дорогого бренди в Свободных Мирах огненным комом прокатилась по пищеводу и мягко растеклась по телу, даря ощущение теплоты и уюта.

– Что там у тебя?

– Да вот кое-что заметил, – Башши раскрыл на планшете документ со вчерашней сводкой. – Залётный охотник снял шкуру с Дырявого. Дырявый, конечно, был полным придурком, но всё-таки бывший вояка. Да вы сами знаете, что жив был только потому, что стрелял хорошо, да ножом махать его научили. А тут… Вот, смотрите, – помощник ткнул пальцем в иконку видеозаписи. – Три взмаха – три трупа. И двоих добил уже спокойно, словно на прогулке…

– Полагаешь, тоже бывший вояка? – Ларс сделал новый глоток, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение тяжёлого дня.

– А тут и думать нечего, – Башши кивнул. – Охотники обычно режут живот, или кто хоть как-то обучен – работают по конечностям. А этот словно хирург. Три укола, и Дырявый с дружками в биоконвертере. А потом я покопался в записях. Так он ещё сдал шкур на десятку и алиенский хлам почти на три лимона. Потом заказал переделку своего «Торвара» под рейдер и завалился спать.

– А это о чём говорит?

– Не это, а то, что когда покупал продукты, заказал сладостей, мороженого и всяких деликатесов…

– Полагаешь, только что с фронта?

– Так откуда ещё? – помощник поднял брови. – Сами знаете, сладостями в армии не балуют. Плохо сочетается сахар со многими препаратами из аптечки. Вот и отрывается служивый. А судя по повадкам – офицер, и в звании немалом, даром что молодой. Думаю, не ниже старшего лейтенанта – капитана.

– Планетарка?

– Да как бы не спецназ, – задумчиво произнёс Башши. – Уж очень быстро двигается да бьёт сильно. Руги Кривому ударом ножа позвонок раскрошил, а у Дончика перебил шейную цепь. А она у него чуть не в палец толщиной была. Модификант, не иначе. Откуда ещё такая сила и скорость? И вот ещё. Товар сдавал у Ларла, так его сестре просто так взял и подарил шкуру р’эца на шесть штук. Она, конечно, девка видная, но не солдатский это поступок. Солдат каждую монету бережёт, а на девок тратит только жетоны психразгрузки, которые и не стоят-то ничего. Да и знаете вы, как тяжело эти шкурки охотникам достаются. А тут словно мелочь бросил. Значит, легко ему охотиться. Нет за этим товаром ни труда каторжного, ни крови. Тут, в общем, всё один к одному.

– Знаешь, – Ларс внимательно посмотрел на помощника. – А пообщайся-ка ты с ним. Лично. Расспроси да по своим каналам пробей, что за рыбка приплыла к нашему куполу. И с результатами сразу ко мне. Кадр интересный, но как бы не обжечься.

– А я вам так скажу, шеф: крутоват кадр для внутряков. Разве что для внешников, так им и дела нет до нашей возни.

– Не приведи Великий Океан, узнают раньше срока про нашу затею…

– А узнают, так и испугаться не успеем, – с улыбкой ответил Башши. – Навалят с орбиты, и будет здесь новая глубоководная впадина…


Глава 9

Выпускникники начальных школ региона Север, приглашаются на предварительное собеседование для последующего принятия на работу на рыбные фермы и перерабатывающие комплексы Север-1, Север-2 и Север-3.

Достойная заработная плата, приличные условия проживания и начальный социальный пакет – гарантируются.

Служба персонала корпорации зан Тоол

Вайры вовсе не самостоятельный игрок в мире Океана, а винтик в огромном механизме сдержек и противовесов. Сила, которая вполне подчиняется общим правилам игры и существующая только до техз пор, пока вайры не влезают в те сферы, куда им вход заказан. Да, они щиплют понемногу фермеров и охотников, устраивают шумные налёты на промысловые поля, но никогда их интересы не пересекаются с интересами старейших семей Океана, так как любая из них может за одну операцию уничтожить все известные города вайров, включая так называемые тайные убежища и подпольные фабрики.

Вся эта конспирация действует, пока они чётко и быстро выполняют все требования Совета Старейших семей.

Кроме этого, вайры концентрируют в себе все радикальные и деклассированные элементы общества, позволяя контролировать их ещё более жёстко, чем при любом репрессивном режиме.

Собственно, это удел любой оппозиции и преступных организаций в современном обществе.

Из статьи «Океан как зеркало современной социометрии»
Гланн зан Тосси профессор Академии Управления, доктор экономики

…Зуммер вызова сообщил, что абонент пользуется служебным защищённым каналом.

– Слушаю, – ответил Этоар.

– Значит, так, – сообщил майор зан Ле. – Твой парень похож на полковника Дера. Очень-очень похож. Весёлый парень, скажу я тебе по секрету.

Ларл промолчал, показывая, что он внимательно слушает, и Карнар продолжал:

– Слышал историю про последнюю кампанию против Кхабры?

– Доводилось. И Дер там отличился?

– Вот именно! «Отличился», да ещё как! Его группа спецназа проводила зачистку от диверсионно-разведывательных групп. Весьма оригинальным способом проводила, надо признаться…

– Не тяни, Карнар.

– Его парни брали заложников. Семьи тех, кто был в ДРГ. А потом полковник Дер довёл до сведения бойцов ДРГ Кхабры, что за каждого погибшего с нашей стороны он будет лично вырезать одну семью. И вырезал. Лично… – Зан Ле помедлил и спросил: – А знаешь, как?

Хотя Ларл уже догадывался, он все равно спросил:

– Как?

– Удар ножа чуть выше кадыка. Под челюсть, чтобы клинок прошёл в мозг. Один из корреспондентов умудрился это заснять. Солдаты Дера отловили всю съёмочную группу и убили корреспондента. Его же камерой.

– Дер приказал?

– То-то и оно, что нет. Даже наказал тех, кто изнасиловал двух девок из съёмочной группы. Разжаловал и перевёл в штрафные, – Карнар вздохнул. – Только все равно стало известно. Был суд, и знаешь, что этот парень заявил? «Я несу ответственность только перед матерями, отцами, жёнами и детьми моих подчинённых. Если они сочтут мои действия неправильными или несправедливыми, пусть они судят меня».

– И чем все это для него кончилось?

– Разжаловали, – коротко сообщил Карнар. – Разжаловали и перевели в штрафные. И вот после этого его следы исчезают.

– Бежал?

– Возможно. Деньги у него имелись, а кроме того, отец одного из его лейтенантов, которого Дер лично вытащил с поля боя, владеет клиникой. Пластической хирургии.

– Ого!

– И психопортрет похож. Весьма. Бесшабашен, любит тратить деньги и пускать пыль в глаза, но для тех, кого считает друзьями, готов снять последнюю рубашку и отдать последний кубик пищевого концентрата… – майор зан Ле помолчал и спросил: – Что-то ещё случилось?

– Да. Подарок.

– Что за подарок?

– Кранар, сегодня этот Викт Аван подарил моей сестре огненную жемчужину. Миллионов на пять в первом приближении…

– Силен! Но это все, что мне удалось узнать, – зан Ле развёл руками. – Чем богат…

– Спасибо, старина, – искренне сказал Ларл. – Жду тебя в гости…


Виктор и Гриен шли по центральной улице Вардора. Это была именно улица, а не коридор с искусственным небом: верхние ярусы куполов города выступали над поверхностью океана, и там располагались самые шикарные заведения города и самое фешенебельное жилье.

Гриен вовсю играла роль девушки, у которой есть свой парень. И очень старалась, но… Но слишком часто забывала о том, что надо выглядеть куклой из тончайшего фарфора, с которой счастливый парень с восторгом сдувает пылинки. И тогда снова становилась той самой весёлой, непосредственной, «звонкой» девчонкой, которая радуется яркому солнцу и красотам вокруг.

– А вон то – наша мэрия, – девушка ткнула пальцем в удивительное здание, напоминавшее увеличенную в несколько раз виноградную гроздь, поставленную вертикально на нижнюю ягоду. – Администрация, если официально, а мэрией его Ларик называет.

Виктор усмехнулся: «Ларик – очаровательное прозвище для такого парня, как Этоар. Могу представить себе, в какой именно части тянул свою лямку майор. Первый отдел, или пусть мне голову отрежут. Тупой пилой! – тут его мысли резко скакнули, обратившись в совсем другую сторону. – Черт! С одной стороны – такие союзники, как Гриен и ее брат, очень пригодятся. Даже очень-очень. С другой… Нет, разумеется, обещать – не значит жениться, но… Разве что Мийру попросить познакомить потом девчонку с кем-нибудь из своих офицеров? А вот это будет совсем неплохим выходом: и девушка при муже, и Ларлу обижаться не на что!»

Ободрённый этими рассуждениями, Афанасьев снова прислушался к щебетанию Гриен:

– А вот это, – пальчик указал на незамысловатое строение в виде стеклянного куба, – штаб-квартира корпорации «Трой».

– И чем же эта корпорация занимается? – приподнял пограничник бровь. Откровенно говоря, его изрядно удивило словосочетание «штаб-квартира корпорации» применительно к вольному городу Вардор, который ему рисовали как некую махновскую вольницу. Пусть и дисциплинированную, но все-таки вольницу.

– Ой, ты правда не знаешь? – девушка округлила глаза. – Да они же у тебя артефакты скупают. Брат уже связался с ними, он знает там нескольких человек.

– Боссов?

– Ну, нет, – засмеялась Гриен. – Боссы – это чересчур. Если бы мы были знакомы с Ларсом Троем – он у них, кстати, единственный босс, так Ларик не вольным торговцем был бы, а, наверное, всей торговлей в Вардоре заправлял.

– Трой так богат? – Виктор снова приподнял бровь.

– Ну, ещё бы! Про него рассказывают, что когда он строил это здание, то просто дал инженеру чип-карту с неограниченным кредитом и сказал: «Мне нужно, чтобы все было готово через неделю, а сколько это потребует сил, денег и рабочих – решаете вы!» – Гриен мечтательно улыбнулась. – Вот бы мне столько денег…

– Да? И что бы ты стала делать?

– Ну-у-у… Купила бы себе самое лучшее платье, чтобы все девчонки обзавидовались!

– Для этого совсем не обязательно грабить дужа Троя, – засмеялся Афанасьев. – Где тут у вас самый шикарный магазин?

Он не рисовался. Пока девушка рассказывала ему о корпорации «Трой», у него пискнул коммуникатор, сообщивший, что компания «Снаряжение Трой», входившая в корпорацию, перечислила на его счёт два миллиона в качестве аванса за ксенотрофей. Аванс являлся гарантом, что Виктор не заключит договор с кем-нибудь ещё. Так что денег у него хватило бы на любое платье.


Магазин, в который Гриен привела Виктора, поражал воображение. Огромный зеркальный зал, в котором расставлены столики для ожидающий своих половинок мужчин, сейчас был пуст. Как видно, в разгар рабочего дня клиентов не находилось, а потому к вошедшей парочке сразу же устремился чуть ли не весь персонал магазина.

– Что желают достопочтенные дуж и джа?

Высокая девушка со словно приклеенной профессиональной улыбкой успела первой. Она мгновенно оценила внешний вид и кредитоспособность вошедших, а потому, не дав себе труда выслушать пожелания Гриен, с ходу перечислила несколько моделей, не забывая каждый раз называть цену. При этом она смотрела на Виктора, ловя реакцию кавалера: не дорого ли для него?

Но охотник решительно прервал этот натиск, сообщив спокойно:

– Моя спутница желает выбрать себе что-то особое – из последних коллекций, – и, предотвращая бестолковые вопросы и возражения, протянул свою именной финансовый чип. – Можете проверить мои возможности…

Не торопясь девушка прошествовала к стойке-конторке, вставила чип в декодер… Обратно она возвращалась чуть ли не бегом. Виктора тут же усадили за столик, подали напиток, напоминающий кофе, какие-то воздушные печенья, а Гриен немедля повели куда-то за внезапно отрезавшие угол зала выскочившие из пола ширмы.

Пограничник ожидал, что его спутница сейчас выйдет к нему в новом платье, но не тут-то было: минут через пятнадцать Гриен присоединилась к нему за столиком. А потом началось ДЕЙСТВО…

Оказалось, что за ширмами с девушки сняли всевозможные мерки, считали её физические параметры, и теперь платья демонстрировали специальные андроиды, чьи фигуры успели подогнать под размеры Гриен.

– Обратите внимание, – щебетала за их спинами первая продавщица. – Самая последняя модель, дизайн от дома Арре. Видите, как легко и грациозно?

Виктор чуть не подавился кофе, глядя на «лёгкое и грациозное» сооружение, напоминающее переплетение каких-то светящихся нитей, между которых явственно просвечивало тело андроида. «М-да, ну вот это – только через мой труп. Который Ларл и организует, как только увидит свою сестру вот в этом…»

– А вот дизайн от дома Дэйр: нежно и женственно…

«Ещё хлеще! – подумал пограничник, изумлённо взирая на девушку-андроида, чья грудь, копировавшая бюст Гриен, нагло и бесстыдно торчала из платья. – Да это ещё полбеды! – мысленно взвыл он, когда девушка повернулась. – А спереди-то, спереди! Господи, да что они тут – с ума посходили?!»

Спереди платье доходило да пояса, а дальше – дальше только тонкая сеточка, совершенно прозрачная, разумеется…

Следующий фасон, демонстрируемый очередным андроидом, вообще состоял из каких-то переливчатых ремешков. Терпение Афанасьева закончилось на четвёртом платье, выполненном из прозрачной материи. Совершенно прозрачной…

Он скосил глаза и увидел залившуюся пунцовым румянцем Гриен. «Так, ну это пора заканчивать», – подумал Виктор и спросил:

– Любезные, а что-то менее откровенное у вас найдётся?

Продавщицы быстро переглянулись и сообщили, что классические модели тоже имеются и будут показаны чуть позже, а пока вот, вот и вот…

– Давайте нам классику, – приказал Афанасьев, которому надоело смотреть на этот разврат. К тому же фигурами андроиды полностью повторяли Гриен, и он ощутил явственное томление. В нем не было ничего необычного, но вот подставлять девушку таким образом ему ну очень не хотелось.

Они с Гриен сошлись на великолепном платье из переливчатой материи типа шелка с фигурной аппликацией из шкуры р’эц и мелкими драгоценными камнями по швам. За платье просили почти сто пятьдесят тысяч, но оно того стоило: когда Гриен появилась перед Афанасьевым в обновке, он невольно проглотил слюну. Девушке удивительно шло это платье, и потому Виктор тут же приказал подобрать к обновке ещё и туфли с сумочкой. Так что когда они через добрых два часа вышли на улицу, все встречные мужчины невольно провожали девушку взглядами.


Ларл оглядел лучащуюся счастьем Гриен с головы до ног, велел ей переодеться в домашнее, и, когда девушка унеслась наверх, звонко цокая каблучками, повернулся к Афанасьеву:

– Викт, зачем ты это делаешь? – спросил он серьёзно.

– Ну как же? – удивился пограничник. – Вроде как моя девушка все-таки…

Этоар чуть поморщился, затем произнёс очень спокойно:

– Послушай, Викт. Я неплохо разбираюсь в людях, и вижу, что ты – не подонок. Но по твоему поведению выходит, что ты либо аристократ, из тех, что двери в Правительстве ногами открывают, либо – офицер, который чудом до мирной жизни дорвался. И не знает теперь: что ему с этой мирной жизнью делать?

Он стрельнул в Виктора холодным колючим взглядом, показывая, что ждёт ответа.

– Второе, – сказал Афанасьев.

Ларл чуть заметно вздохнул, но это, очевидно, был вздох облегчения.

– Уже лучше, – произнёс он после недолгого раздумья. – Теперь давай серьёзно: что за спиной? Военные преступления? Лиарский палач – это ты?

– Да нет, – хмыкнул Виктор.

– Сам знаю, – усмехнулся Этоар. – Его я знаю, и знаю неплохо. Но его заставили уйти со службы. Просто пластика, новое имя и – служи дальше, солдат… А ты? – Он посерьёзнел, почесал безволосую голову, и вдруг спросил: – Кхабра? Ты дрался в Кхабре?

– А если и так, то что? – поинтересовался пограничник, старательно разыгрывая деланое равнодушие. Разумеется, он и понятия не имел, что такое «Кхабра» и где она расположена.

– Та-а-ак, – протянул Ларл. – Та-а-ак… Значит, спецназ… А ведь ты был старше меня по званию, точно. Полковник?

Виктор промолчал с независимым видом. Этоар хотел спросить ещё что-то, но тут вернулась Гриен, и мужчины замолчали. И лишь когда девушка ушла спать, утомлённая сегодняшними впечатлениями и событиями, Ларл вернулся к прерванному разговору.

– Мне тут рыбка одна рассказала, что за тобой куча холодных… – Ларл внимательно посмотрел на Виктора, ловя его реакцию. – И на ферме, когда положил банду вайров, и самого Гошши, и на арене, и здесь уже отметился. Надо думать, для тебя это вовсе не номер – отправить человека на корм в океан. Но ты ведь не дурак, понимаешь, что за тобой и внутряки охотятся, и Лейда Арридо ничего не забыла?

– Океан большой, места всем хватит, – усмехнулся Виктор.

– Он-то большой, а вот тебе может места и не хватить, – Ларл покачал головой. – Если возьмутся серьёзно, тебе останется один путь – сесть на корабль контрабандистов и затеряться где-то в свободных мирах. Но что-то мне подсказывает, то ты и там наследил. И зачем ты ей нужен такой красивый? Бегать с тобой по всем щелям свободных миров, чтобы в итоге вместе упокоиться в безымянной могиле?

– Ну не всё так печально, – Виктор улыбнулся. – Новое лицо стоит десятку, гражданский чип ещё полтинник, так что найти одного человека среди сотни миллиардов – непростая задача.

– Прошлое достанет, как ни бегай, – Ларл вздохнул. – Если только тебя не прикроет мощная организация. Если у тебя с Гриен – серьёзно, могу поспособствовать.

– За красивые глаза или за большие деньги?

– Да какие там у тебя большие деньги, – Ларл насмешливо улыбнулся. – Так, поможешь мне в парочке-тройке деликатных дел, да будешь узнавать для меня кое-что. Я сам от магазина отлучаться не могу, а ты – свободный охотник. Ну ещё, может, посылочку для меня привезёшь, если передадут. Ничего сложного.

– Я подумаю, – Виктор вежливо поклонился.

– Ну-ну. Думай, – Ларл кивнул. – А пока думаешь, сюда ни ногой. С Гриен можешь встречаться, но лишние проблемы нам совсем не нужны. Если есть, что сдать, связывайся, я подойду в шлюзы сам.


Бар «Впадина» был местом достаточно приличным, чтобы его посещали работники администрации, удачливые наёмники, но имел ценник, отпугивающий всякую шлюзовую шушеру. Собственно, именно по критериям цена-качество и выбрал его Виктор, любивший хорошо поесть и выпить в не особенно шумной компании. Изюминкой бара были танцовщицы, но не клоны или роботы, а самые настоящие живые девушки, к тому же действительно умеющие танцевать.

«Торвар», который он более чем основательно ухайдокал в последней вылазке, ремонту не подлежал, а того, что требовалось охотнику, сейчас не было в наличии, так что ещё неделю, пока не доставят его новую субмарину «Лайдар», он был привязан к куполу. Можно было, конечно, взять в аренду что-то промысловое и уйти на десять дней на глубину, но чужая техника – есть чужая техника, а глубина ошибок не прощала.

В баре ему уже кивали как старому знакомому и девочки-официантки, и даже некоторые старожилы, поэтому, заняв столик в углу, Виктор привычным взглядом пробежал меню и, сделав заказ, откинулся на спинку стула, наблюдая, как девица на сцене множит на ноль свой гардероб. Математический этюд закончился коротким, но чувственным выходом с покачиванием, выпячиванием и поглаживанием, после чего стриптизёрша унеслась за кулисы, а специальный работник начал шустро собирать утерянные фрагменты снаряжения и деньги, набросанные посетителями.

Улыбчивая и болтливая официантка Гетта уже принесла часть его заказа и теперь быстро выставляла тарелки на стол.

– А чего же снова один? – официантка томно улыбнулась. – Вон про тебя девчонки спрашивали, и Ризза, и Танха, и эта, новенькая… Лиссата.

Промышлявшие в баре девицы действительно заинтересовались охотником. Викт всегда выглядел чисто, опрятно, от него не пахло рыбой и тиной, в кабаке не надирался, да и явно был при деньгах… Только вот не интересовали Виктора здешние ночные бабочки, на которых, как выражались у него дома, «клейма негде было поставить». Да и не могли они подойти первыми. На этот счёт в заведении были жёсткие правила, а нарушительниц выставляли наружу в два счёта.

– Да дела есть ещё сегодня… – отговорился Виктор и, благодарно кивнув Гетте, принялся за еду.

Он уже пододвинул к себе здоровенный ломоть мяса шидои, когда возле столика остановился мужчина лет тридцати в длиннополом не то пиджаке, не то камзоле, из-под которого выглядывала бледно-зелёная рубашка с «пеной» на воротнике. На ногах нежданного визитёра ослепительно сияли высокие лакированные сапоги.

– Дуж? – мужчина учтиво склонил голову. – Не помешаю?

– Присаживайтесь, – кивнул Виктор. Свободных столиков и правда уже не осталось. – Рекомендую шидои. Мясо повару определённо удалось.

– И вина, пожалуй, – присев за столик, гость задумался на несколько секунд. – Не порекомендуете что-нибудь из здешнего набора?

– К шидои, наверное, талгару, но не слишком старую, чтобы не горчила.

– Да, согласен. Старую нужно употреблять под ягоды анизолли.

– Или вообще без всего, – Виктор снова кивнул. – Викт Аван.

– Башши Шедон, – представился гость в ответ и склонился над ресторанным планшетом, быстро выбирая блюда и закуски. – Вы же охотник?

– Глупо отрицать очевидное.

– И, наверное, удачливый, потому что данное заведение далеко не всем по карману.

– Всякое бывает, – охотник покачал головой, не желая говорить на эту тему.

К его удивлению, Шедон всё понял и едва заметно улыбнулся.

Тут как раз подлетела пара из официантки и бармена, который торжественно распечатал бутылку талгары и, плеснув на дно бокалов, с поклоном ожидал результатов дегустации.

– Отлично, – согласился Афанасьев.

Вино слегка напоминало земной кагор, но с более выраженным таниновым привкусом и лёгким цветочным послевкусием. Теперь бармен разлил уже как положено по половине бокала и, оставив бутылку на сервировочном столике, удалился.

– Ну, давайте за встречу, дуж Аван. Полагаю, у нас с вами найдётся немало тем для обсуждения.

Тема нашлась буквально через десять минут, когда к столику подошёл изрядно выпивший мужчина в сером костюме и с бритой головой. Сзади него словно тени стояли ещё двое. Не таких здоровенных, но тоже крепких парней в простых синих комбинезонах и тяжёлых ботинках.

Слегка покачиваясь на толстых резиновых подошвах, модных у шлюзовой шпаны, он хмуро смотрел на Виктора, видимо ожидая, что тот первым начнёт разговор. Но, не дождавшись, шагнул ещё ближе.

– Ты зачем братух моих кончил, требуха гнилая?

– Рот закрыл, вонь доковая, – лениво отозвался сосед Виктора. – Он в своём праве был. Нож на нож. И их пятеро было, что не по закону. Наехать хотели на охотника, ну и нажрались стали. А ты чего харю таращишь? На правило захотел?

Тут здоровяк наконец разглядел, кто сидит перед ним, но, несмотря на страх, мелькнувший в глазах, не отступал.

– Нет вашей власти в доках и шлюзах. Это наша земля.

– И на Рид Верц, где он завалил твоих дружков, тоже? – деланно изумился Башши. – Утром обязательно скажу Гирну Трего. То-то он жаловался мне, что давно не слышал свежих шуток.

– Ребята были с Шлюзов, и значит, судить его мы будем по закону шлюзовых.

– Дуж Шедон, – Виктор вытер губы салфеткой и бросил её на стол. – Давайте я быстренько перережу им глотки, и мы продолжим наш замечательный вечер.

– Хорошо бы, но это заведение дужа Шаси, а он весьма негативно относится к дракам в его заведениях.

– Тогда на улице?

– Тоже не слишком хорошо, – Башши покачал головой. – Наш начальник безопасности, Гирн Трего, сильно недоволен, когда кто-то убивает без его ведома. На этих придурков ему наплевать, но вот имидж города от этого страдает.

– Ты кого придурком назвал, хмун шарховый? – взревел громила, но сразу же после этого во внезапно возникшей тишине громко клацнул затвор.

– Господа, для вас ресторан закрыт! – трое крепких мужчин в полувоенных костюмах стояли с короткоствольными автоматами наперевес, нацелив их на предводителя доковой шпаны и его друзей.

– Мы ещё увидимся, – бросил здоровяк и потопал к выходу.

Стоило троице уйти, как музыка снова включилась, и девушка, замершая на сцене, словно кукла, продолжила стягивать с изящной ножки тонкий чулок.

– Вот засранцы! – с чувством произнёс Башши и вполне по-пролетарски осушил стакан с вином. – Но учтите, дуж Аван, что эти так просто не забудут. А это значит что?

– Ну, наверное, нужно напроситься на приём к этому Гирну Трего и, оставив ему приятный сувенир, попросить лицензию на снижение поголовья самых непонятливых шлюзовых крыс, – Виктор тоже пригубил бокал и вопросительно посмотрел на собеседника. – Нет?

– Это свободный купол, охотник, – Башши развёл руками. – Всё это вы можете сделать и без лицензии, только вот недовольных сразу прибавится. Тут нужно принадлежать к одному из влиятельных кланов, чтобы не было никаких проблем.

– А у меня и нет никаких проблем, – Виктор насмешливо посмотрел на собеседника. – Через четыре дня прибудет моя новая подлодка, загружу её жратвой и оружием, да и отчалю в глубину. И, возможно, никогда больше и не узнаю о свободном куполе Вардор. Переберусь в менее спокойное, но не такое ограниченное место, а может, и вовсе подамся к вайрам. Там у них всё просто.

– Это точно, – Башши грустно кивнул. – Но там, у них, никогда не будет ни чистых девочек, ни хорошего пойла, ни нормальных цен на товар, ни приличной техники. И самое главное, если вы вдруг захотите завести семью, то Вардор для этого – идеальное место. Наказание за стрельбу в центральном куполе – смерть. До позднего вечера улицы совершенно безопасны. Вы видели, как бегают по улицам наши дети. И, поверьте, их родители прекрасно знают, что такое опасность. Здесь даже работорговцев нет. Наркоты меньше, чем на островах.

– Просто рай и островок спокойствия, – Афанасьев улыбнулся. – И чтобы откусить от этого счастья, всего-то надо лечь под кого-нибудь из местных боссов.

– Я бы назвал это взаимовыгодным сотрудничеством, – уточнил Башши. – И, заметьте, я ещё не назвал цену. А она, возможно, перевесит все ваши сомнения.

– Цену? – Виктор усмехнулся. – Вы так уверены?

– За новый транспорт, «Дайрелл-100» производства верфей Гаргоус, вы выложили три миллиона никоха. Точнее, три миллиона сто тридцать тысяч, учитывая дополнительные опции. Старый «Торвар» отдали за двадцатку, и на счету у вас осталось почти миллион восемьсот тысяч. Немало, учитывая такой замечательный довесок, как «Дайрелл», который может погружаться на два километра и имеет автономность почти два месяца для пяти человек. Вы обеспеченный человек, дуж Аван, и мы не собираемся покупать вашу лояльность за копейки. Тем более что впереди довольно шумные события, и там уж точно не получится остаться в стороне.

– Понимаете, дуж Шедон. Я сейчас вольный человек. Хочу – пью в кабаке, хочу – иду на промысел, а хочу – буду греться под солнышком на пляже, разглядывая красоток.

– Насчёт промысла и кабаков соглашусь, а вот насчёт островов – сомневаюсь, – Башши взял бутылку со столика и разлил вино по бокалам. – Возможно, вы помните такую джа – Лейду Арридо. Она до сих пор на вас сердита за тот милый розыгрыш на арене. Ещё бы! Потерять три миллиона и пятёрку лучших бойцов… Да и за убийство фермера Гошши вы в активном розыске. А Внутренний Контроль шутить не любит. Опомниться не успеете, как окажетесь на глубине в три километра с кайлом в руках и счётчиком радиоактивности на груди. С той каторги, насколько я знаю, ещё никто не выбирался. Нет, отсюда, конечно, вас никто сдавать не будет. Но что мешает той же Арридо посетить Вардор и предъявить счёт к оплате?

– Пусть ищет вдову Гошши! – отрезал Виктор. – Это была их идея, и деваться мне было некуда. У Гошши на меня компромата достаточно, чтобы упечь на каторгу и без этого убийства. А так погуляю ещё.

– А с нами будете не просто гулять, а гулять свободно и легко, – не сдавался Башши. – У моего шефа власти достаточно, чтобы эту тварь послать так далеко, что враз не дойти.

– И что мне нужно будет делать? – Виктор хмуро посмотрел на оживившегося собеседника.

– Да ничего особенного. Живите, как живёте, только о попытках склонить вас на другую сторону докладывайте сразу же. Ну и, конечно, если движуха пойдёт, выступаете на нашей стороне. Бойцов у нас много, но вот вашей квалификации – недостаточно. Может, поучите кого, может, поучаствуете в спорах за доходы… Ну, соглашайтесь. Вы же человек войны, а не охотник. А в «Дайрелле» будете девчонок катать. Там, кстати, в рубке такой классный диван… трёх малышек за раз окучивать можно. И кстати! – Башши широко улыбнулся. – Если мы договорились, предлагаю отметить сделку.

– А мы что делаем? – Виктор показал взглядом на бокал.

– А сейчас мы ведём переговоры, а вот отмечать завершение дел пойдём в совсем другое место.

Маленький элегантный электрокар обтекаемой формы стоял прямо у входа, и через несколько секунд, тихо загудев мотором, он набрал приличную скорость, везя их куда-то в центр.


В центральной городской башне, кроме того, что она была местом, где работали все городские службы и находились офисы крупнейших компаний, находился лифт, куда мог попасть не каждый, ибо этот лифт поднимал на самый верх, в клуб «Сияние», куда могли попасть только избранные. Ресторан клуба находился под прозрачным куполом в полусотне метров над водой, а ниже располагались игорные комнаты и всякие прочие помещения для приятного отдыха хозяев города и особо важных персон.

Когда лифт, негромко шелестя пневматикой, поднялся наверх, они попали в короткий широкий коридор, заканчивавшийся высокими дверями резного дерева. Башши сунул карточку в неприметную щель и произнёс:

– Башши Шедон с гостем Ларса Троя.

– Добро пожаловать, дуж Шедон с гостем, – произнёс невыразительный голос, и двери стали неторопливо открываться.

Только пройдя внутрь, Виктор оценил толщину двери, которая, конечно, была вовсе не из дерева.

Прямо у входа их встречали две очаровательные девушки в ультракоротких юбочках, облегающих топиках, оставлявших открытыми животики, и с жемчужными диадемами в волосах.

– Меня зовут Росинка, – девушка с распущенными длинными и белыми словно снег волосами улыбнулась и низко поклонилась. – Я буду исполнять все ваши желания.

– А меня Искорка, – девушка с фиолетовыми волосами, забранными в причёску, тоже поклонилась. – Я буду исполнять все ваши желания.

– Отлично, девушки, – Башши, улыбнулся в ответ. – Меня вы, конечно, знаете, а вот мой друг Викт Аван – гость самого Ларса Троя – здесь впервые. Надеюсь, он оценит ваше гостеприимство?

– Да, дуж Шедон… – Искорка подошла к Виктору. – Ваш друг будет доволен.

– А что бы вам хотелось прямо сейчас, Викт?

Виктор учтиво поклонился:

– Полагаюсь на ваш опыт и знание местных правил.


Глава 10

Десятый юбилейный аукцион артефактов невоенного назначения, собранных за год нашими доблестными охотниками и случайными счастливчиками, пройдёт на островах клана зан Тоол, при невиданных ещё мерах безопасности. Море вокруг островов будет охранять Третий Флот Южного Архипелага и специально нанятые бригады наёмников, которые перекроют всё дно в радиусе двухсот километров. Кроме того, нанята команда Бурха Талго – знаменитого звёздного капитана, который уже разместил в небе над островами пять мощнейших крейсеров, отслеживающих любое движение в радиусе двух тысяч километров.

Информированные лица сообщают, что требования по безопасности были скорректированы в связи с прибытием двух делегаций от Старых Рас, проявивших интерес к некоторым аукционным лотам. Что именно их заинтересовало, мы с уверенностью сказать не можем, но можем заранее предсказать, что лоты уйдут по рекордным ценам, так как финансовые возможности Старых Рас несравнимы с любыми другими цивилизациями.

Кроме того, все приглашённые могут лицезреть редчайшее зрелище – женщин Аури в их несравненной красоте и грации, что безусловно украсит торги.

Голос Океана. Программа «Новости»

Виктор шагал по улице-коридору, погруженный в свои раздумья. «Быть с Ларсом Троем совсем неплохо, если только он тот самый, о котором мне велели разузнать. А если нет? Если он все-таки ошибся, поставив на первую же понравившуюся лошадь? Тогда все плохо. Все очень плохо, потому что Трой не потерпит работы “на сторону”. А работать-то придётся…»

От этих мыслей его отвлекло какое-то непонятное, неправильное движение в тени большого магазина. Он искоса взглянул… «Ка-а-ак интересно. Похоже, что у моего “друга” Башши Шедона возникли неприятности…»

Несколько молодчиков не слишком светского вида окружили Башши так плотно, что тот даже помыслить о сопротивлении не мог. И теперь целенаправленно подталкивали его куда-то туда, куда Башши совсем не хотелось…

Афанасьев раздумывал всего секунду, а потом быстро рванул к нападавшим – в этом не было ни малейших сомнений! – на Шедона. Удар ребром ладони в основание черепа одного нападавшего сошёл за приветствие, а каблуком в основание стопы второго – за вопрос «Как поживаете?».

Третий противник попытался вытащить какое-то оружие, но кулак в сердце, а второй – в солнечное сплетение круто изменили его намерения, и он предпочёл просто полежать у стеночки. Четвёртый, резко брошенный через спину, врезался в пятого, и они улетели вместе, а шестой уже получил удар ножа в горло.

Только теперь Виктор посмотрел на Башши. Тот вырвал из кармана что-то небольшое и выстрелил в затылок ошалевшему от дикой боли согнувшемуся второму. Первый противник лежал, не подавая признаков жизни, третий пытался встать на колени. Клинок Афанасьева перечеркнул это намерение вместе с его горлом. Четвёртый и пятый все ещё никак не могли распутаться… а теперь уже и не смогут: Шедон двумя выстрелами поставил точку в короткой схватке, потом повернулся к Виктору:

– Благодарю, Викт. Я – твой должник.

– Сочтёмся, – махнул рукой пограничник. – До дома проводить?

– Если не затруднит. – Шедон тяжело сплюнул тягучей, словно смола, слюной и помотал головой, разгоняя головокружение.


Они дошли в полном молчании до здания корпорации «Трой» и распрощались у дверей. Башши Шедон напомнил Виктору, что тот может рассчитывать на его помощь, на что Афанасьев только повторил: «Сочтёмся», и зашагал обратно. Сегодня они собирались сходить вместе с Гриен в театр на какую-то музыкальную постановку, о которой девушка рассказывала ему с придыханием.

Но не успел он спуститься на другой ярус, как браслет завибрировал:

– Слушаю.

– Викт, прости, что приходится обращаться к тебе, но у меня проблемы, – голос Башши аж звенел от напряжения. – Не мог бы ты мне помочь?

Афанасьев помедлил с ответом, соображая, как объяснить свой отказ от встречи с Гриен, но Шедон расценил его молчание иначе:

– Если не можешь – так и скажи. Без обид.

– Какие, к такой-то матери, обиды. Помогу, но твой долг возрастёт и сильно.

– Не вопрос, – Башши ощутимо расслабился. – Все, что в моих силах.

– С тебя будут два билета на мюзикл «Храм Океана». На те места, которые я назову.

Теперь молчал Шедон. А потом расхохотался:

– Эта слюнявая чушь? Да если у нас все получится – тебе его в твоей гостинице сыграют! И можешь оттрахать всех артисток! А если захочешь – и всех артистов тоже!

Отсмеявшись, Башши продиктовал адрес, и, спустившись на три яруса ниже, Виктор оказался перед небольшим баром. Пограничник вошёл и огляделся. Все как в обычном баре, вот разве посетители… да и бармен… Все находившиеся в баре выглядели как переевшие анаболиков неандертальцы: здоровенные мускулистые мужики с одинаковыми низкими лбами, покатыми затылками борцов-профессионалов и пустыми глазами дебилов.

– Вот и ты, Викт, – Шедон вышел из неприметной двери за стойкой и шагнул навстречу. – И как тебе нравятся мои обезьянки?

– Сдаётся мне, что ты очень не любишь обезьян, Башши.

– Почему это? – удивлённо приподнял брови Шедон.

– Если бы ты любил этих симпатичных зверьков, ты не стал бы их оскорблять таким сравнением, – хмыкнул Афанасьев. – Признавайся, чем они тебе насолили?

Башши хохотнул, но тут же посерьёзнел:

– Вообще-то ты прав. Это ведь даже не люди – так, клоны…

– Клоны? Клоны-солдаты?

– Ну, солдатами назвать их тоже как-то… – поморщился Шедон. – Хотя к армии у меня имеется счётец. Но ты прав: бойцами они быть могут, а вот солдатами – вряд ли! Но если им дать хороших сержантов, по одному на пару, что-то может и получиться. Выбирай себе пару, другую возьму я.

– Может, ты сперва объяснишь мне, что произошло, и что ты собираешься делать? – пришла очередь морщиться Виктору. – Втёмную я играю плохо.

Башши скривился так, словно у него схватило зуб. В двух словах он объяснил: Ларс Трой выделил ему маленькое, но очень прибыльное дело – небольшую подпольную фабрику по производству наркотика «радуга». И хотя Шедон платил Ларсу обычный налог – такой же, как и прочие теневые предприниматели, остальная – основная часть – прибыли шла в его карман. И вот эту фабрику захватили вайры…

– Какая-то бешеная банда, чтоб их рыбы сожрали! А мои люди сейчас все в деле. Кого-то Трой забрал, кто-то погиб на самой фабрике, так что выхода у меня, в общем-то, и нет, – Шедон сплюнул. – Нет, конечно, я могу запросить защиты у Троя, но… Во-первых, это будет стоить ого-го сколько. Во-вторых, даже Трой не сможет организовать все быстро – у него есть свои дела. А что мне толку с того, что потом этих вайров перетопят, если от фабрики останется только взорванный купол?

– И сколько там вайров? – после паузы спросил пограничник.

– Точных данных у меня нет, – развёл руками Башши. – Но по тем данным, что успела сообщить охрана и что успели принять с камер наблюдения – штук двадцать – двадцать пять. Если и больше, то штук на пять максимум.

– А камеры все ещё работают?

– Ну, вайры, конечно, не отличаются большим умом, но не совсем же они идиоты…

– План здания?

– Вот, – Шедон провёл рукой над стойкой, и на стене высветилась голограмма, показывавшая трехмерное изображение каких-то помещений. – Перед атакой скачаем на коммуникаторы и подключим наши тактшлемы к местной сети.

– А смысл? Камеры же разбиты? – спросил пограничник, запомнив слово «тактшлемы».

Тактические шлемы были армейским снаряжением и проецировали на забрало всю информацию, которую командование или боевые компьютеры считали необходимым довести до сведения бойцов.

Башши зло ощерился:

– Вайры – не идиоты, и камеры поразбивали, а вот датчики движения отыскать сумели далеко не все. Так что кое-какая информация у нас все же будет. Ну что, пойдём вооружаться? – спросил он и сделал приглашающий жест рукой.

Они прошли в ту же неприметную дверцу, миновали узкий коридор и оказались в настоящем оружейном складе.

– Выбирай, что по руке, – предложил Башши и шагнул в сторону.

Виктор деловито осмотрел немаленький арсенал. В основном оружие было охотничьим или очень похожим на охотничье, но в нескольких пирамидах стояли явно армейские образцы. Он подошёл к ним и взял в руки двуствольный ракетомёт, хорошо знакомый ему по тренажёрам и нескольким тренировкам на военной базе, куда привезла его Мийра. Оглядел оружие со всех сторон, проверил затвор и отложил реактивный карабин так, чтобы Шедон понял: он возьмёт это.

Следующим стал пистолет. Стрелявший разрывными пулями, больше всего похожими на иглы. Хотя раны от них получались ещё посильнее, чем от экспансивных пуль его родного мира. Афанасьев, как делал много раз на тренажёре, разобрал оружие, подвигал затворную группу, убедился, что все работает нормально, и положил рядом с карабином. Выбрал себе стандартный армейский бронекостюм, защищавший от осколков и не слишком мощных пуль, и тут же переоделся. Лёгкие и гибкие щитки на руки и на ноги, к которым он тоже привык на тренажёрах. Довершили его снаряжение ботинки из какого-то металлизированного пластика, разгрузка, практически неизменная во всех армиях и всех мирах, и десяток ручных гранат разного назначения. Затем Виктор повернулся к Башши:

– Для меня – все. Покажи, чем будут вооружены клоны? В смысле, с чем они умеют работать?

Прежде чем ответить, Шедон осмотрел отобранное оружие, затем оглядел пограничника с ног до головы.

– Послушай, Викт, – произнёс он наконец. – Ты не хочешь рассказать мне, где ты воевал?

Афанасьев промолчал. Шедон вздохнул:

– Я ведь не задаю тебе неудобных вопросов, вроде: как твоя настоящая фамилия? У кого ты был в подчинении? Каким подразделением ты командовал?

Он хотел что-то добавить, но Виктор перебил его:

– Послушай, Башши, ведь я тоже не задаю тебе неудобные вопросы, нет? Почему бы нам не оставить все так и дальше?

Поразмыслив, Шедон кивнул и вернулся к вопросу Виктора:

– Собственно, клоны владеют холодным оружием, недурно стреляют из охотничьего и могут пользоваться полуавтоматическим боевым, – тут он перехватил удивлённый взгляд Афанасьева и ухмыльнулся: – Их чуть-чуть модифицировали на фабрике. По моему заказу. Настоящих солдат из них все равно не сделаешь, но кое-что получилось. Ну и, ко всему прочему, они прекрасно носят за хозяином тяжёлые системы, боеприпасы и всё такое.

– Посмотреть бы на них, – попросил Виктор. – Хотя бы на тренажёре…


Примерно через полтора часа отряд Шедона из двух человек и четверых усовершенствованных клонов двинулся к захваченной фабрике. Клоны вооружились охотничьими карабинами и виброножами, а кроме того, клоны Башши тащили с собой подводный гранатомёт. Гранатомётом эту штуковину Виктор назвал потому, что она довольно эффективно швырялась в противника небольшими, всего полметра в длину, но быстрыми и очень разрушительными ракетами.

Афанасьев внимательно осмотрел это оружие, прикинул его возможности и решил, что прекрасно обойдётся без него, навьючив на свою пару клонов побольше ручных гранат и ракет для карабина.

– Зря отказался, – заметил Шедон, похлопывая ракетомёт по пусковой трубе. – Исключительно эффективное оружие.

– Скорее – эффектное, – хмыкнул Виктор. – Неуклюжая штуковина. В узких коридорах не сильно развернёшься. Да и осколками может посечь тебя самого.

– Ну как знаешь, – пришла очередь хмыкать Башши. И тут же он спросил: – А зачем тебе столько ракет и гранат? Ты же чуть не на взвод набрал. Там и целей столько не будет.

– Аллах говорил: «Кинжал хорош для того, у кого он есть. И плохо тому, у кого в нужный момент его не окажется»[8], – улыбнулся одними губами пограничник, цитируя свой любимый фильм.

– Хорошо сказано, – пожевал губами Шедон. И бросил быстрый взгляд на Виктора: – Аллах – это твой командир?

– Ну, как сказать, – сделав титаническое усилие, чтобы не рассмеяться, ответил тот. – Они с моим командиром вместе в одном ведомстве служили. Хотя не любили друг друга, и их подчинённые часто ссорились.

Для скрытности к отдельно стоящим куполам фабрики решили подбираться не тоннелем, а под водой. Из того же неприметного бара лифт доставил снаряжённых и экипированных штурмовиков в маленький личный шлюз, где уже стояла наготове небольшая, но мощная десантная субмарина «Руат-2000». Загрузка заняла всего пару минут, и теперь подлодка, прижимаясь ко дну и выставив активную тепловую защиту, осторожно кралась к цели.


– …Смотри, – Башши развернул голограмму тактического планшета. – Я попробую зайти вот здесь – огненная точка курсора тронула обозначенную на схеме дверь. – А твоя задача, пока я буду устраивать большой шум, ворваться вот здесь или здесь.

– Понятно, – кивнул головой Виктор, опуская на лицо односторонне прозрачное забрало. – Только дай мне немного времени. Надо на месте определиться и маршрут выбрать.

– Само собой. – Улыбка Башши тоже скрылась забралом. – Как определишься – сигналь. Ну, да поможет нам Океан!

Две группы скутеров двинулись в разные стороны, поднимая винтами облака ила и песка.


Афанасьев лежал на дне, укрывшись за большой актинией, которую только что парализовал клон Первый, всадив в неё парализующие иглы из охотничьего карабина. У здешних актиний, как и их земных сестёр, не было нервных узлов, но охотники знали: если посадить иглу в мягкий бархатистый ободок вокруг ротового отверстия, хищное растение замрёт на добрых полчаса. А Первый, повинуясь приказу, нашпиговал рот полипа аж тремя парализаторами, так что можно было рассчитывать на час минимум.

На забрало тактшлема проецировалась картинка, которую передавал маленький бот-разведчик, запущенный Виктором уже минут двадцать как. Небольшой ярко-зелёный аппаратик, практически неотличимый от местной рыбки, висел перед дверью, которую пограничник наметил в качестве входа. Чуткая акустика улавливала какие-то звуки внутри. «Либо готовую продукцию собираются вывозить, либо оборудование, – решил Афанасьев. – Во-во-во! Опять что-то волокут… А ведь это – не шлюзовые ворота для субмарин, значит…»

В этот момент, прерывая ход размышлений пограничника, створки ворот распахнулись и несколько фигур в гидрокостюмах принялись вытаскивать какие-то контейнеры. Из купола выскочил скутер с двумя седоками и закружил над местом складирования.

– Начинаем! – сообщил Шедону Виктор, и тут же раздалось уханье торпедного взрыва.

Скутер дёрнулся, развернулся к источнику неприятных звуков. Афанасьев этого и ожидал. Он поднял руку:

– Первый, Второй! Сбить седоков скутера!

Оба клона вскочили и замолотили из своих охотничьих карабинов. Седоки рухнули со скутера и стали медленно погружаться, но Виктор уже не смотрел туда. Рявкнул карабин – раз, другой, третий, и реактивные снаряды малого калибра, оставляя след из пузырьков, рванулись к воротам и сдвоенным взрывом заклинили створки.

– За мной! – рявкнул Афанасьев и рванулся вперёд ополоумевшей лягушкой.

Грузчиками, как он и предполагал, оказались захваченные на фабрике рабочие клоны, которые, разумеется, не собирались оказывать сопротивления. Несчастные недоумки сбились в кучу и принялись обсуждать происходящее. Виктор словно бы наяву увидел их идиотические лица, услышал радостные возгласы, приветствующие каждый новый взрыв, каждое новое попадание. «Чёртовы бедолаги! – подумал он. – Даже не сообразят с линии огня уйти…»

Вместе с Первым и Вторым он влетел в кессон. Шлюз на фабрике, как и во всех стандартных куполах, был двухкамерным. Сразу же после того, как автоматика получила сигнал о повреждении наружных ворот, внутри упала переборка, отсекая аварийную камеру. Афанасьев быстро подплыл к округлой двери люка и через тактшлем отдал приказ открыться.

Створка ещё откатывалась в сторону, а тройка уже рванулась к той двери, которую Виктор наметил для прорыва. А здесь – здесь ложная атака. Тактшлем позволяет управлять автоматикой, так что уже на ходу Афанасьев отдал приказ задраить внешний люк и откачать воду из кессона. Мысль о том, что к месту атаки сейчас мчатся встревоженные вайры и спешно занимают огневые позиции, вызвала на его лице мрачную усмешку. «Дети, как есть – дети! Хоть бы в систему вошли и датчики движения отключили…»

Вторую дверь он открыл кодом системы и нырнул в ещё не до конца открытый кессон. Первый и Второй не отставали от него. «Так, а вот теперь нужно быть готовым к неприятным сюрпризам…»

Когда створки выходного люка поехали в стороны, изнутри начал стрелять автоматический карабин, бивший разрывными дротиками. Виктор резко перекатился и послал одну за другой четыре ракеты. Грохот разрывов, и тройка тут же бросилась вперёд. В коридоре оказался только один часовой, да и тот уже потерявший товарный вид.


Сидевший в бывшем кабинете сменного технолога Кроп Друб, командир боевой пятёрки вайров, вздрогнул. Стреляли, и явно – в его секторе. Однако нельзя показывать подчинённым, что он волнуется. Ленивым движением он отставил пластик пива, дотянулся до стоявшего рядом автоматического лазера и положил оружие себе на колени.

– Здул и Тура, – нарочито спокойным голосом позвал он двоих из своих боевиков, одновременно скашивая глаза и проверяя – полон ли заряд батареи? – А ну-ка проверьте: что за идиот надумал там открыть стрельбу?

– Чего, начальник, нам туда идти, что ли? – спросил недалёкий Тура, тупо глядя на Друба.

– Нет, кретин, – лететь! – заорал Кроп, которому теперь послышался далёкий взрыв.

Оба боевика подорвались, точно их тагами за задницы хватали. Спорить, а тем более сердить Кропа Друба было чревато последствиями, особенно плохо сказывавшимися на здоровье. Друб обвёл глазами оставшихся и приказал:

– Отставить пиво! Оружие – на изготовку!

– А чё случилось, командир? – поинтересовался один из двух оставшихся боевиков, но приказ они, по причинам, указанным выше, выполнили мгновенно.

– Стреляют, – тягуче сплюнув, соизволил сообщить Кроп.

Плевок был красноватым от наркотической сигареты. Эта разновидность отравы, бог весть почему, именовалась «педаль». Представляла она собой бумагу, пропитанную слабым раствором «радуги», экстрактом саххи и селитрой, поэтому её просто сворачивали в трубку, поджигали и вдыхали дым. Сейчас все трое оставшихся боевиков ожесточённо дымили «педалями»: считалось, что дым повышает реакцию и обостряет внимательность.

На практике оказалось, что если реакция и повышается, то всё равно недостаточно: никто из «педалистов» не успел ничего предпринять, когда дверь в помещение слетела с петель и внутрь вкатилась граната. Грохнул взрыв и осколки посекли троих вайров в фарш. Виктор заглянул в дверь, удовлетворённо кивнул и сломя голову помчался дальше – к той точке, что на схеме тактшлема обозначалась как «Главный пункт управления и связи».


В коридор выскочил очередной ошалевший вайр и вскинул автомат. Афанасьев отработанным движением нырнул под оружие и ударил противника стволом в челюсть. Глаза вайра мгновенно остекленели, и он начал мешком оседать на пол, но страшный удар коленом заставил его буквально взмыть в воздух. И уже когда тело врезалось в стену, выстрел из карабина перебил ему позвоночник.

Виктор остановился, быстро перевёл дух и посмотрел на своих клонов. Первый держался молодцом, а вот Второй умудрился где-то подставиться под шальной выстрел, и теперь на его плече быстро расплывалось бурое пятно. Не задумываясь, Афанасьев выдернул из аптечки шприц-тюбик с антисептиком и кровоостанавливающим, вогнал иглу клону в плечо и тут же сыпанул ему в рот пару таблеток.

– Обезболивающее. Разжуй! – приказал он Второму. Подождал немного и спросил: – Ты как? Болит?

– Нет, хозяин Викт, – ответил клон.

Его лицо, только что страдальчески искривлённое, быстро разглаживалось, и на нём теперь читались спокойствие и готовность выполнять приказы.

– Пошли, – скомандовал Виктор, одновременно сверяясь с картой-схемой. – Нам – на второй ярус.


В помещении столовой для человеческого персонала сидели двое уцелевших охранников фабрики. Они не желали сдаваться, потому что во время нападения обоих тяжело ранили, и сейчас они держались только на наркотиках. Сдача в плен конкретно для них означала быструю и безболезненную смерть: вайры не станут тратиться на их лечение. Проще пристукнуть. А вот на хозяина, Башши Шедона, у них ещё оставались хоть какие-то надежды. Во-первых, он и сам – неплохой хозяин, и может просто пожалеть сохранивших верность, а во-вторых, у обоих имелись кое-какие сбережения, которых вполне может хватить и на лечение, и на реабилитацию. Так что если даже босс и не станет оплачивать медицинское обслуживание, то всё равно – они не пропадут. Поэтому они держались…

– Тойди, – позвал один из охранников. – У тебя сколько ещё «радужек» осталось?

И тут же, не дожидаясь ответа, врезал короткой очередью по двери, за которой ему послышалось шевеление.

– Девять, – ответил тот. – А у тебя?

– Семь.

– Небогато, но часа на четыре ещё хватит.

– Наверное…

Охранник, которого звали Каруд, втайне надеялся, что Тойди предложит ему одну свою «радужку» – наркотическую таблетку, чтобы уравнять их количество. Но тому и в голову не пришло отбирать у себя лишние полчаса без боли. Они снова замолчали.

И тут в коридоре вдруг рванули реактивные снаряды тяжёлого карабина. В ответ ему нестройно огрызнулись рейлганы, и снова рявкнул реактивник.

«Армейский, двуствольный, – машинально отметил Тойди, три года назад дезертировавший из пехотного полка, и ещё не успевший забыть звуки выстрелов армейского оружия. – Мать-перемать, это же из огня да в полымя! Армейцы вообще разбираться не станут: всех скопом порешат».

Но тут его размышления были прерваны появлением какой-то фигуры в бронекостюме. Вошедший встал в дверях, помахал над головой пустыми руками и крикнул:

– Хозяин Викт предлагает всем сдаться!

– Сдаёмся! – тут же завопил счастливый Каруд. – Только мы – не вайры, мы – охрана!

– Ты что, дурак, творишь? – зашипел на него Тойди. – Это ж армейцы, они сейчас тут всех зачистят!

– Идиот! – огрызнулся Каруд. – Ты что, хозяйских клонов не узнал?


Через полчаса Виктор нашпиговал последнего вайра пистолетными иглами и сообщил в коммуникатор:

– Башши, шагай в главпункт управления. Всё.

– Викт, ты хочешь сказать, что перебил их всех? Один?

– Почему один? – удивился пограничник. – А ты что, не стрелял?

Шедон замялся, а потом сказал негромко:

– Мы тут всего пятерых завалили. А они у меня – обоих клонов…

Афанасьев попробовал вспомнить: скольких же убил он? Получалось двадцать один, да ещё четырёх сделали Первый и Второй. Ну, все правильно: тридцать.

– Башши, а сегодня можно мюзикл устроить?

Было слышно, как на том конце Шедон аж задохнулся. Он помолчал, должно быть собираясь с мыслями, а потом в свою очередь спросил:

– Ты сегодня ещё и в театр собираешься?

– Ну, так я Гриен пригласил, а ты меня отвлёк.

– Дай мне три часа, Викт, – ответил Башши. – Я смогу отблагодарить тебя за то, что ты пожертвовал для меня таким вечером.


Гриен сидела и дулась. Викт казался таким приятным и таким обычным – не то что брат! У Ларика всегда какие-то секреты, какие-то дела, в которые он никогда её не посвящает. «Тебе это не интересно», «Сходи лучше в кино», и самое обидное: «Ты ещё маленькая, птичка!» – вот и всё, что она слышит в ответ на свои вопросы. А с Виктом просто и удобно: он весёлый, вежливый и вообще идеал мужчины: внимательно выслушивает всё, что она говорит, не отказывается сопровождать её в магазинах и всегда предоставляет ей право выбора спектакля или фильма. Но сегодня…

Сегодня они должны были идти на великолепный мюзикл «Храм Океана», о премьере которого уже три декады вопила реклама на всех углах и перекрёстках Вардора. Викт взял лучшие билеты – в первый ряд партера, и у неё будет возможность похвастаться своим дорогущим модным платьем и кулоном с огненной жемчужиной. Она всю ночь не спала, ожидая этого чуда, а весь день сидела как на гнезде тагами, поминутно вскакивая и проверяя: сколько времени осталось до спектакля… И вдруг он вызывает её по коммуникатору и заявляет, что сегодня никак не получится. Он, видите ли, занят! Ему все равно, что она весь день ждала: у него, видите ли – дела!

– Все мужики одинаковые! – прошипела Гриен в сердцах. – Одинаковые фрияги!

Она сняла с туалетного столика рамку с объёмным изображением Викта и зашвырнула ее в ящик. Нечего ему здесь улыбаться, если он такой… такой… В общем, ТАКОЙ!!!

Со свойственной всем женщинам обстоятельностью Гриен перебрала все реальные и мнимые обиды, ещё десяток изобрела и окончательно пришла к выводу, что встреча с Виктом – страшная, непростительная ошибка, которой она больше никогда не повторит. НИКОГДА!..

Зуммер вызова коммуникатора она расслышала не сразу, с головой уйдя в свои свирепые и обидные мысли.

– Да!

На голоэкране возник Викт. Улыбка – разумеется, виноватая, букет цветов – естественно, дорогих.

– Чего тебе?!

– Гриен, я хочу ещё раз извиниться…

– Извинился, что дальше?!

Показалось или нет, будто улыбка превратилась из виноватой в насмешливую?

– Ну, прости меня, пожалуйста. А у меня для тебя есть сюрприз…

– Не нуждаюсь!

Нет, узнать, что там за сюрприз, конечно, очень хочется, но пусть он ещё помучается. Пусть знает, как он виноват!

– А вот если ты сейчас оденешься и сядешь в лимузин, который ждёт тебя возле вашего дома…

– ЧТО?!

В голове девушки калейдоскопом замелькали и галопом понеслись, обгоняя одна другую, разные мысли: «Лимузин… Они есть только в корпорации “Трой”, да и там всего не то три, не то четыре… И куда он хочет меня отвезти?.. Это он неплохо придумал… Только всё равно: на “Храм Океана” они пойдут… И пусть тогда берёт отдельную ложу… А брат отпустит?.. ДА ПУСТЬ ТОЛЬКО ПОПРОБУЕТ НЕ ОТПУСТИТЬ!!!»

– Ладно, раз уж ты так просишь… Но мне нужно время, чтобы собраться…

– Хорошо, – покладисто произнёс Викт. – Я жду тебя…

Вот опять показалось, что он вздохнул как-то привычно-печально… А, ерунда! Мало ли что может показаться?

Следующие десять минут Гриен маленьким разрушительным тайфуном металась по своей комнате. Летели во все стороны флакончики с духами, программы макияжа для домашнего косметического аппарата, предметы белья… Наконец процесс подготовки завершился – в рекордно короткие сроки. Гриен выскочила из комнаты и помчалась вниз, размахивая на бегу сумочкой-клатчем. Уже в дверях обернулась:

– Ларик! Я уехала с Виктом! – И метнулась наружу, не дожидаясь реакции брата…

Впрыгнула в лимузин – похожий на сильно вытянутую каплю мобиль на магнитной подушке, откинулась на спинку сиденья. Мерно зажурчал двигатель, лимузин качнулся и поплыл, унося восторженную девушку в сказку…


Ларл Этоар последний раз взглянул на монитор камеры наружного наблюдения, провожая взглядом лимузин с сестрой, и покачал головой:

– Эх, полковник, – произнёс он, ни к кому не обращаясь. – Что же вы делаете?

Вздохнул, отвернулся от голоэкрана и положил голову на скрещённые руки. Информация от зан Ле, как обычно, полностью подтвердилась. Вот он – полковник Дер. Любимец женщин, отец родной для подчинённых, готовый ради друга или подруги вывернуться наизнанку. И вместо воинских уставов в голове некая собственная мораль. Нечто среднее между кодексом вайров и заповедями древних рыцарей. И сестра, которой он уже окончательно вскружил голову.

– Эх, полковник, полковник, – повторил он в пространство. – Какой же вы… – и мечтательно улыбнулся.

Потом внезапно поднял голову и хлопнул рукой по столу. Что ж, значит, надо скорее заканчивать эту работу. И бок о бок с Дером это будет легче. Тем паче что полковник, кажется, влез в ближний круг Троя.


Лимузин шёл плавно, в салоне тихо наигрывала приятная негромкая музыка, струны словно плакали и просили прощения, просили любви. Гриен просто таяла от такого приёма и даже не удивилась, когда сквозь мелодию прозвучал механический голос: «Приехали, прекрасная джа».

Она вышла, огляделась и невольно ойкнула. Зажмурилась, помотала головой, потом снова открыла глаза. Нет, так оно и есть: банкетный зал мэрии. И навстречу идёт улыбающийся Викт, протягивая ей цветы.

– Как доехала? Понравилось?

Гриен сделала последнюю попытку сердиться:

– Где ты лимузин угнал?

– Он не угонял, – рядом возник ещё один мужчина. – Прекрасная джа Этоар, я просто помог своему другу Викту и одолжил этот мобиль.

– Познакомься, Гриен – Викт повернулся к подошедшему, – Башши Шедон, мой… коллега по работе.

«Башши Шедон?! А Ларик как-то говорил про какого-то Шедона – правую руку самого Ларса Троя… Это что – он?!!»

– Очень приятно, дуж Шедон, – Гриен как могла величаво склонила голову и протянула руку, стараясь подражать героиням сериалов из великосветской жизни. – Вы тоже охотник?

– Для вас – просто Башши, очаровательная джа, – осклабился Шедон и прижал кончики её пальцев к губам. – Да, можно сказать, что я – охотник. Хотя у меня много иных талантов, но стрелять приходится часто.

Девушка заметила, как Викт при этих словах чуть иронично улыбнулся.

– Гриен, Башши узнал, что я, хоть и не по своей воле, обманул тебя с сегодняшним посещением мюзикла, и взялся исправить мою оплошность, – и он приглашающе взмахнул рукой.

– А что сегодня в нашей городской администрации банкет? – удивилась Гриен. – Сегодня – праздник?

– Праздник, джа Гриен, праздник, – загоготал Башши. – Отразили нападение банды вайров. И вот он, – Шедон указал на Викта, – главный…

– Башши мобилизовал меня в ополчение и доверил командовать отрядом, пока силы правопорядка отражали штурм, – мгновенно перебил его Викт.

– Да-да, – быстро поддержал его Башши, но девушка уже успела заметить пятна антисептического геля на скуле Авана. «Он отбивался от вайров, а я его ругала, – поняла Гриен. – Его же могли убить! Дура!» Уж она-то точно знала – брат рассказывал, что Викт не станет сидеть в тылу и прятаться за спины своих товарищей. «Значит, и у него от меня тайны», – помрачнела девушка. Но только на одно мгновение – она решила, что он просто не хочет, чтобы она переживала и боялась за него…

Тем временем зал постепенно наполнился людьми. Гриен представили двоим крупным торговцам, пришедшим со своими жёнами, седому главному инженеру кислородной фабрики, каким-то расфуфыренным девицам из «золотой молодёжи». А потом был банкет. А потом…


Виктор с удовольствием оглядел Гриен. Девушка раскраснелась от выпитого лёгкого игристого вина и была удивительно хороша. И в своём дорогом наряде легко затмевала местных див, на некоторых из которых он опознал те, мягко говоря, странные наряды, которые они с Гриен забраковали в салоне. Нужно заметить, что, несмотря на то что эти платья должны были подчёркивать сексуальность, производили они скорее отрицательное впечатление, представляя своих обладательниц какими-то портовыми девками. «Кто они, в сущности, и есть, разве что подороже, – с ухмылкой подумал пограничник. – Шлюхи размалёванные!» Гриен же на их фоне смотрелась великолепно. И Виктор уже не раз и не два перехватывал жадные взгляды местных мужчин, брошенные на девушку. Правда, когда пылкие поклонники сталкивались с холодными глазами пограничника, то сразу вспоминали о том, что этот самый Викт Аван только что лично отправил рыбам на корм два десятка вайров – не самых последних бойцов, и тут же делали вид, что с интересом рассматривают какую-нибудь деталь интерьера или выглядывают в общей толпе кого-то из знакомых.

– Дужи и джа, – Башши, уже изрядно навеселе, выпрямился во весь свой немалый рост. – Сегодня не просто банкет. Нас почтила своим присутствием труппа, поставившая в нашем городе замечательную постановку «Храм Океана». И сегодня они не удержались от искушения показать нам свой шедевр. Попросим же наших славных героев сцены продемонстрировать нам своё искусство!

В зал тут же въехали робопуфики, на которых расселись зрители. Половина зала превратилась в сцену, на которой развернулось действие.

История оказалась странной: аристократка Альта Езмер, руки которой добивались трое высокопоставленных женихов: Врол Логлот, Жад-бер-Девепо и Отог Фазим, предпочла им клона! Правда, это обстоятельство совершенно не мешало сексу аристократки со всеми претендентами на её руку и сердце – с каждым по отдельности и со всеми троими вместе. Но замуж она выходить отказывалась наотрез. В конце концов, трое женихов силой загнали аристократку в храм Океана и поставили перед выбором: выходи замуж за одного из нас прямо здесь. Альта Езмер отказывается. Тут ей на помощь приходит её ручной тюлень Илашт, который отвлёк женихов, и аристократка со своим клоном успели спрятаться в сокровищнице храма. И там Альта самозатопилась вместе со своим обожаемым клоном, открыв кингстон. После чего, спев по прощальной арии, Врол Логлот и Жад-бер-Девепо покончили с собой, а Отог Фазим зачем-то кастрировал оба трупа и бросился вниз башкой с алтаря. Вот только не убился насмерть, а лишь повредил себе спину…

Глядя на это представление, Афанасьев чувствовал, что медленно, но верно сходит с ума от дикой мешанины из «Собора Парижской Богоматери» и отчёта о гибели линкора «Бисмарк». Персонажи представлялись ему сборищем полных кретинов, которые сами не знают, чего хотят, а разыгрываемые андроидами сцены из половой жизни Альты Езмер вообще повергли в лёгкий шок. Но вместе с тем пограничник видел, что зрители восхищены спектаклем. Многие дамы в особенно чувствительных местах рыдали, и даже у Гриен в глазах блестели слезы.

«Черт возьми, – размышлял пограничник. – Если бы времени было отпущено побольше, поставил бы им здесь что-нибудь из нашей классики. Ей-ей, великим режиссёром стал бы, законодателем мод…»


Глава 11

– А сейчас, дорогие наши зрители я представляю звезду сегодняшнего вечера, блистательную и несравненную Лейду Арридо. Как вы, конечно, знаете, госпожа Арридо является владелицей самой знаменитой арены для боёв без правил и владелицей знаменитой школы бойцов, чьи выпускники прославили её своей отвагой и воинским мастерством в боях на сотнях Свободных Планет.

К сожалению, не так давно госпожа Арридо потеряла одну из лучших своих пятёрок в бое с неизвестным наёмником, но как мы знаем, на планах нового сезона этот досадный инцидент не сказался.

Госпожа, так что вы готовите нам в новом сезоне. Кто порадует свой яростью песок арены?

– Это пока секрет, но могу сказать, что в новом сезоне вас ждёт поистине незабываемое зрелище. Только арена Арридо может дать зрителям настоящую первобытную ярость кровавых схваток. Только здесь вы сможете прикоснуться к тому настоящему, что люди безвозвратно утеряли в ходе эволюции. Торопитесь, количество мест на арене не так уж и велико, хотя можно будет посмотреть все бои в записи, ничто не сравнится с запахом настоящей горячей крови.

Голос Океана, Программа «Вечер у Троя Гарро»

Лейда Арридо не была высокородной, но внешние атрибуты поддерживала безукоризненно. Дорогая скоростная лодка «Тейм-Авис» верфей Гаргоус, платье за двести тысяч и, конечно же, охрана. И не из безмозглых клонов, а из самых настоящих бойцов планетарной пехоты, готовых по малейшему знаку своей госпожи оторвать голову любому неудачнику, на которого она покажет.

Дело, заставившее её бросить всё и примчаться в Вардор, было довольно перспективным. Человек, заваливший пятерых её клонов, оказался вольным охотником, и теперь ему предстояло ответить за обман. Лейда уже насчитала ему гигантский штраф в двадцать миллионов и полагала, что этого будет достаточно, чтобы склонить охотника отработать на арене. Она уже представляла себе, как он будет блистать среди прочих бойцов, и мысли о грядущем росте доходов наполняли её сладостным томлением и лёгкой истомой, словно у девушки перед встречей с желанным любовником.

А для Лейды таким любовником были деньги. Деньги и всё, что с ними связано. Свой сексуальный пыл она утратила ещё в первые пятьдесят лет жизни, когда в буквальном смысле карабкалась по постелям вверх по социальной лестнице, но, достигнув своего потолка и оказавшись в эмоциональной пустоте, быстро нашла замену.

Огромная коллекция платьев от ведущих дизайнеров Свободных миров, собственный остров с парком, личная космическая яхта и огромный парк всяких машин были ценны не сами по себе, а как отражение того света, что дарили деньги.

Она весьма убедительно изображала любовный экстаз, и даже среди многоопытных и пресыщенных богачей слыла превосходной любовницей, но лишь растущие цифры на банковском счёту дарили ей истинное наслаждение.

И каким же эмоциональным ударом для неё стала потеря трёх миллионов в, казалось бы, уже выигранном споре. Тогда она заплатила. Слишком много свидетелей, слишком много негативных издержек в случае отказа. Но сейчас она направлялась в Вардор, где засекли беглого охотника, и намеревалась вернуть всё до последней монеты. Да, подводный город был своеобразной нейтральной зоной для всех войн, и нарушителей строго карали все криминальные авторитеты, но и на этот случай у неё был заготовлен план.


Прямо от пирса она с пятью личными телохранителями отправилась в гости к некоронованному королю Вардора Ларсу Трою.

Трой, предупреждённый о визите, ждал Лейду в приёмном зале своей резиденции. Выйти к подъезду гостьи он не посчитал нужным, но вот принять со всем почтением, обозначив скорее не её статус, а статус её покровителей, было необходимо.

– Вы как всегда ослепительны, – Трой чуть склонился в приветственном поклоне и, сделав широкий жест, пригласил гостью сесть в кресло возле столика, сервированного лёгким вином и закусками. – Легка ли была ваша дорога, пресветлая джа? Был ли милостив к вам Великий Океан?

– Ах, милый Трой, – женщина, разменявшая вторую сотню лет, очаровательно зарделась румянцем, словно юная девушка. – Великому Океану нет дела до нас и наших мелких проблем. Только люди могут оценить в должной мере и то и другое.

– Да, джа Арридо, – Ларс кивнул. – Люди – ключ ко всему. Как очень метко сказал один мой новый работник – кадры решают всё. Удивительно точная и чеканная фраза, не находите?

– Соглашусь, – Лейда тоже кивнула. – И как обидно бывает потерять их в совершенно пустяковой сделке, – она помолчала, ожидая вопроса, но, не дождавшись, продолжила: – Вы, наверное, знаете, что я как-то провела бой своих пятерых бойцов с бойцом одного охотника, Гошши. Этот хумрун сказал мне, что будет биться клон, а выставил настоящего зверя. Тот просто убил моих клонов, а я стала беднее на три миллиона никоха. И не деньги тут главное. Какой удар по репутации!

– Да, пресветлая джа. Репутация – это в нашей жизни дороже денег, – Ларс внутренне усмехнулся, говоря это женщине, которую в узких кругах называли не иначе как «Три ямы», но на его лице не дрогнул ни единый мускул.

– Сам Гошши сейчас числится погибшим, а его жена пропала. Но мои люди выяснили, что в данный момент охотник, изображавший клона на арене, здесь, в Вардоре.

– Предположим, – Ларс едва заметно улыбнулся и кивнул официанту, который мгновенным движением руки вскрыл бутылку и разлил драгоценное илларийское белое по бокалам.

– Я думаю, он мне скажет, где сейчас находится Гошши, его жена, а также вернёт мне долг за мошенничество. С процентами.

– И во сколько же оценивает пресветлая джа этого человека? – Ларс пригубил вино и с интересом посмотрел на гостью.

– Ну, за беспокойство для свободного Вардора я могу выделить пожертвование в сумме… – Лейда помедлила, – пятьсот тысяч.

– А долг самого охотника? – Ларс уже понял, что всё плохое, что рассказывали про эту недалёкую и жадную даму – правда, и теперь лишь пытался выяснить, насколько его информаторы приукрашивали ситуацию.

– Двадцать миллионов, не меньше, – Лейда улыбнулась и, закинув ногу на ногу, чтобы в длинном разрезе платья Трою была видна изящная линия бедра, подняла бокал. – Ущерб репутации довольно велик. Да и потерю клонов нужно будет отработать.

– То есть вы, пресветлая джа, в отсутствие главного организатора мошенничества или хотя бы его жены, собираетесь повесить долг в двадцать миллионов на охотника? И возможные проблемы для города оцениваете в полмиллиона? Забавно, – Ларс усмехнулся. – Но совершенно случайно я знаю этого человека. И уже примерно неделю он работает на меня. За эту неделю он перебил примерно три десятка человек, что несли угрозу моим предприятиям, и сейчас одно его имя удерживает многие горячие головы от непоправимых поступков. Не побоюсь сказать, что Викт Аван – самое лучшее моё приобретение за этот год. Он убивает, как дышит. Легко и свободно. И, по мнению моих специалистов, а я склонен им верить, получил эти навыки вовсе не в виртуальных игрушках, а непосредственно на поле боя.

И я, может быть, и рад бы отдать вам его, но, боюсь, ущерб Вардору будет куда больше пятисот тысяч, что вы любезно мне предложили. Я думаю, что после того, как он убьёт всех ваших людей и вас в том числе, на месте этого замечательного города будут лишь живописные руины. А вот этого мне не простят такие люди, по сравнению с которыми ваш гнев – просто рябь на поверхности этого бокала…


Из здания офиса Ларса Лейда Арридо уходила в некотором смятении. Чутьё, выработанное долгими годами, чётко и однозначно говорило ей, что в этот раз кусок может встать ей поперёк горла, но злость и запах лёгких денег глушил любые доводы рассудка.

Оставшись одна в роскошном номере гостиницы, Лейда тщательно перебрала весь разговор с Ларсом и, кое-что прикинув, хищно улыбнулась. У неё найдётся достойный ответ на наглость Троя.


Виктор коротал время в баре «Впадина», лениво рассматривая танцовщиц и краем глаза следя за экраном, на котором показывали очередную схватку наёмников с выжившим экипажем иномирного корабля. Похожий на скорпиона космолёт не развалился в межпространственной волне, и теперь люди просто продавливали своими жизнями оборону экипажа.

Виктор подумал, что будет, если точно так же из подпространства выпадет десантный транспорт с полной загрузкой, но мысли об этом были прерваны незнакомым мужчиной.

Здоровяк в засаленном комбинезоне на голое тело и тяжёлых ботинках хмуро смотрел на Виктора, что-то тиская в кармане.

– Ты Викт-охотник?

– Я. Говори, – Виктор развернулся к гостю и сдвинул рычаг предохранителя на зажиме, в котором висел «Хорг-300».

– Твоя девка у нас, – мужчина положил на стол перед Виктором тряпочку, в которой он узнал обрывок от повседневного комбинезона Гриен. – Хочешь, чтобы она вышла живая и невредимая, приходи в склады. Второй уровень, шестая линия. Там встретят.

Потоптавшись ещё какое-то время, вайр повернулся и вышел из бара, а Виктор, вздохнув, забросил в рот очередной ломтик вяленого мяса и, приняв решение, поднялся, бросил на стол монету в пятьсот никоха и тоже вышел.

Разговор с новым работодателем вышел коротким, но содержательным. Башши пообещал, что поднимет всех бойцов, но штурмовать склады будет только через два часа. А за эти два часа Виктор должен успеть разобраться с большинством проблем.


Аллу Даб потушил в пепельнице сигарету – никаких наркотиков, никакого никотина, только вкусовые добавки! – и задумался. Викт Аван… Те, кому это интересно, уже знают: Аван убивает по приказу Башши Шедона. Ну, а кто такой Шедон, известно давно. Правая рука Ларса Троя. Следовательно, Викт Аван – пистолет в правой руке Троя. Вот самое подходящее определение для этого парня. И за этот пистолет кичливая шлюшка Арридо предлагает всего каких-то жалких три миллиона? Надо быть очень крупным идиотом, чтобы согласиться на такое предложение! Цена одной подлодки, к тому же не самой лучшей… И за эту самую субмарину получить ссору с Троем, Шедоном и всей их сворой? Точно зная, что эти кровожадные ублюдки не остановятся, пока не отомстят по полной? Покорно благодарю…

Тут его мысли скакнули в другую сторону: его босс Дет Вашт – старый царук! – согласился на это предложение! Отомстить Шедону хочет, бгыщ кастрированный! Хотя мстить и есть за что: шесть боевых пятёрок полегли, пытаясь отобрать у этого скареда, этого жадины месячную выработку его фабрики «радуги». Между прочим, не обеднел бы: по вполне достоверным слухам, Башши Шедон мог посоревноваться кубышкой с Лейдой Арридо, и только Океану ведомо, чья оказалась бы толще. Нет, сам Аллу почитал право защищать своё имущество священным, и зла на Башши не держал. Просто на будущее стоит учесть, что Шедон и в свои двести с хвостиком не растерял боевых навыков, да и этот Аван…

Раздумья вновь вернулись на накатанную колею. Ну, хорошо, парень придёт за своей девчонкой. И что дальше? Во-первых, он может заявиться в сопровождении головорезов Шедона, да и Трой не преминет покрепче привязать такого полезного человечка, как Викт Аван, – выделит десяток-другой своих бойцов. Во-вторых, бешеный братец Гриен Этоар Ларл вполне может составить дужу Авану компанию, а это с гарантией означает участие армейских дружков свободного торговца. И что получается? На круг – сотня бойцов, которые вполне в состоянии устроить небольшую, но полномасштабную войну.

Аллу Даб зябко повёл плечами: о судьбе клана Добар знали все. Тогда Ларл Этоар не погнушался использовать армейских боевых ботов, которых тайно привезли в Вардор его чокнутые сослуживцы, и весь минус третий ярус города два часа содрогался от ударов боевых лазеров и вспышек направленного гамма-излучения. А уж что творилось, когда армейцы окружили штаб-квартиру Добар, даже вспоминать не хочется. Аллу видел запись, и не сказать, что она добавила ему спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Минус третий ярус так, кстати, до конца и не восстановили.

«А ведь Аван тоже армеец, – подумал Даб и сцепил пальцы так, что побелели костяшки. – Иначе Ларл Этоар нашёл бы способ отвадить этого парня от своей обожаемой сестрёнки». Кусочки головоломки сложились в его голове в ясную картинку. Убить Викта Авана можно. Сложно, но можно. Но за него приедут мстить его сослуживцы, и… И Этоар тоже явится, можно не сомневаться. Аллу Даб словно наяву увидел рыдающую девчонку, которую утешает её свирепый братец и тихо шепчет ей на ухо: «Успокойся, девочка. Они за нашего Викта кровью умоются». И ведь умоемся! Даб в приступе гнева скомкал сигарету в ладони, не заметив, как её огонёк обжёг руку.

Купола вайров – это не город, тут армейцы церемониться не станут. Убедятся, что Аван погиб, расстреляют торпедами и просто взорвут все к тагамиевой маме! Случайных уцелевших просто засунут в переработку, и хорошо ещё, если не живьём! А этот кретин, эта жадная сволочь Дет Вашт не понимает таких простых вещей! Подставить себя под удар ради паршивых трёх миллионов! Не-е-ет, хватит! Покомандовал…

– Вох Су ко мне, немедленно! – произнёс Аллу Даб, активируя громкую связь.

В ожидании своего ближайшего помощника в деликатных делах Аллу откинулся на спинку кресла и расслабился. На тяжёлую судьбу жалуется только глупец или слабак. Умный и сильный всегда найдёт способ обернуть самую неблагоприятную ситуацию в свою пользу.


Виктор очнулся в глухом помещении, без каких-либо намёков на окна или двери. В первый момент ему показалось, что он снова угодил на фабрику клонов. Такие же чуть пружинящие стены и пол, в комнате светло, хотя светильников не видно, и на теле – ни единой нитки. Все отличие состояло лишь в том, что в комнате он находился один, да и само помещение значительно уступало размерами фабричному. Так, маленькая клетушка, похожая скорее не на комнату, а на гардеробную в богатом доме.

Афанасьев сел и внимательно прислушался к своему организму. Все в порядке, во всяком случае – на первый взгляд…

В этот момент в стене открылся проход, и в его камеру вошёл высокий человек с узким, хищным лицом, на котором дико смотрелась неестественная, словно приклеенная улыбка эдакого радушного хозяина.

– Дуж Аван?! – вошедший протянул руку для приветствия. – Очень, очень рад, что вы зашли! И один, как вас и просили.

Виктор промолчал, и высокий человек снова улыбнулся одними губами:

– Вы не любите пустых разговоров? Я, признаться, тоже, – он склонил голову, разглядывая пограничника. – Вы не хотите пройти со мной в другое место, где мы сможем спокойно поговорить?

Виктор пожал плечами, показывая своим видом, что не ему здесь решать. Хищнолицый кивнул и сообщил:

– Вынужден извиниться за некоторые мероприятия, которые я просто вынужден предпринять не столько для своей безопасности, сколько для того, чтобы удержать вас, Викт, от необдуманных шагов.

При этих словах в камеру въехал робот, чем-то похожий на тот, которым пользовался Гошши в тренажёрном зале. Он подкатил к Афанасьеву и обдал его каким-то аэрозолем, не затрагивая голову. Виктор ощутил, как тонкая плёнка мгновенно застывает на коже. Не прошло и минуты, как он оказался в чём-то вроде плотного мешка, крепко прижавшего его руки к бокам. Ноги до колен остались свободны – идти кое-как можно, а вот ни бежать, ни тем более – ударить ногой – не выйдет.

Плёнка потемнела, потеряла прозрачность, и пограничник действительно оказался в мешке, из которого торчали только голова да ноги.

– Пойдёмте, дуж Аван, – жестом пригласил собеседник, и Афанасьев засеменил следом. Страха он не испытывал: если даже его собрались пытать, хотя на кой чёрт им это сдалось – неизвестно, то сперва его придётся освободить из этой «подарочной упаковки», а вот как оно сложится потом, когда его руки и ноги окажутся свободными, не знает ни бог, ни чёрт, ни сам Великий Океан.

Следуя за своим «гостеприимным хозяином», Виктор прошёл по длинному коридору, где и попал в лифт, унёсший их, судя по ощущениям, этажа на три ниже. Снова коридор, изобилием поворотов и разветвлений напоминающий критский Лабиринт, низкая дверь – «Берегите голову, дуж Аван!» – и вот они в полутёмном помещении.

Афанасьев с любопытством огляделся. «Ну что сказать? С равным успехом это может быть и медблок, и пыточный застенок, и лаборатория, и какой-то непонятный склад неизвестного оборудования», – подумал он и остановился, ожидая дальнейших действий своего провожатого.

– Садитесь, Викт, – человек с хищным лицом снова улыбнулся, впрочем, теперь это скорее был оскал. – Сигарету? Напитки? Почему вы смеётесь?

Виктор действительно рассмеялся сухим недобрым смехом.

– Как вы представляете себе, что я закурю или возьму бокал? – поинтересовался он.

Правда, плёнка, окончательно высохнув, стала чуть поддаваться при его незаметных попытках пошевелить руками, но к чему об этом знать собеседнику? Вернее, знать сейчас, заранее?

– Ну, если дело только в этом, – высокий нажал невидимую кнопку, и в помещении возник робот, в манипуляторах которого дымилась зажжённая сигарета и тонко поблёскивал бокал с опалесцирующей, чуть мутноватой жидкостью. – Прошу вас.

– Благодарю, но я не курю. Да и для выпивки место и время как-то не подходят, нет?

– А-а-а! – догадался хищнолицый. – Вы предпочитаете сперва говорить о делах? Ну что ж… – и он снова склонил голову набок.

«Похоже, что в молодости этот хмырь повредил шейные позвонки, – определил Виктор. – Наверное, занимался рукопашным боем или часто дрался…»

– Позвольте для начала представиться. Аллу Даб. Полагаю, что ожидать от вас вежливого «очень приятно», напрасный труд, так что будем считать, что вы его произнесли, а я вам поклонился.

Даб закурил и попытался поймать взгляд пограничника, но когда ему наконец это удалось, то он пожалел об этом. «Однако сила воли у этого парня железная», – подумал Аллу, отводя глаза и вытирая мигом вспотевший лоб. Он слышал, будто офицеров армейского спецназа тренируют на гипноз и ментальное воздействие, и, похоже, сейчас перед ним сидит наглядное подтверждение правдивости таких рассказов. Даб задумался, вспоминая старика Диса, который первым и рассказал ему, ещё совсем пацану, о способностях офицеров.

Он вырос в федеральном городе Цагрон – мальчишка из шлюзов, чья мать занималась древнейшей профессией, а отца, возможно, и не было вовсе. И это не насмешка, а чистая правда: выполняя закон о населении, его мать легко могла сходить в центр искусственного осеменения. Сыном шлюзовая проститутка интересовалась от случая к случаю, хотя, когда мать не была с клиентом и не валялась пьяной до синевы, она была неплохим учителем. Женщина много рассказывала пытливому пацану о географии, истории, читала на память стихи и даже напевала хриплым голосом арии из опер и насвистывала мелодии из балетов. Только Великий Океан знает, из какой семьи она происходила: сама мать не рассказывала, а когда Аллу вырос, то не смог доискаться. Но он чувствовал: мать вела свой род не от голытьбы шлюзов – слишком уж хорошо образована.

А когда матери не стало, его принял под крыло спившийся старик – бывший солдат, а ныне – профессиональный нищий, Диса. Даб словно наяву услышал скрипучий голос и снова увидел воспалённые, заплывшие глаза…


– …Я уже думал – всё, – Диса протянул высохшую руку к столу и нашарил недопитую бутыль. – Окружили нас… – последовал долгий гулкий глоток. – Короче: бросай железо и лапки к небу. Во-о-от… – новый глоток. – А тут смотрю: майор наш встал и так вот, – Диса нахмурил брови и насупился, – на их стрелка смотрит. Уставился и ни один мускул в роже не шелохнётся. И тут, – Диса допил бутылку, – мы глядим: а ихний стрелок, значит, дёргается и автомат свой себе в подбородок тычет. И всё пытается до спуска дотянуться. Дотянулся… – старик повертел пустую посудину и зевнул.

– И что? – спросил с замиранием сердца юный Аллу.

– И ничего, – Диса снова зевнул. – Таким манером майор троих упокоил, а потом мы в прорыв пошли. И ушли…


Всё это пронеслось перед мысленным взором Даба, и он вздрогнул. Вот же ж, привидится.

– Вот что, Викт, – произнёс он напряжённо. – Не думайте о плохом: Гриен Этоар мы уже освободили.

– Вот как? – голос пограничника был серым, равнодушным.

– Ну, собственно, ещё не совсем освободили, но вот, если хотите, можете поговорить с ней и посмотреть, как она устроена.

С этими словами Аллу Даб поставил на стол коммуникатор и набрал номер. На голографическом экране возникла богато обставленная комната, в которой у стола сидела Гриен. Перед ней стояли тарелки с роскошным ужином, но девушка ничего не ела, а лишь задумчиво крошила кусок хлеба.

– Гриен, – позвал ее Виктор, и та немедленно встрепенулась.

– Викт? Викт, ты где?!

Взгляд Гриен заметался по комнате.

– Милая, с тобой все в порядке?

– Да, но… но где я? Что вообще произошло?

– Очаровательная джа Этоар, – вклинился в разговор Аллу Даб. – Не волнуйтесь: ничего плохого ни с вами, ни с дужем Аваном не произошло и, надеюсь, не случится в будущем. Дуж Аван выполнит для нас небольшое задание, а после вы оба будете свободны. Хотя если вы, очаровательная джа, захотите, то можете остаться с вашим другом в этом номере и незабываемо провести столько времени, сколько вам захочется.

Голограмма погасла, и Даб повернулся к Афанасьеву:

– Можете не сомневаться, Викт, – ведь мне будет позволено называть вас так? – с Гриен Этоар ничего не случится.

Виктор промолчал, но Аллу Даб понял его правильно. Он придал лицо вдохновенное выражение и отчаянно солгал:

– Викт, клянусь памятью матери: к похищению вашей девушки не причастны ни я, ни мои люди. Разумеется, – тут же поправился он, – речь идёт только о тех моих людях, которым я полностью доверяю.

Афанасьев внимательно слушал, но ни удивления, ни заинтересованности ничем не выказывал.

– В похищении вашей подруги – сестры вашего боевого товарища – виновен Дет Вашт. Клянусь! – Аллу прижал левую руку к сердцу. – Более того, мы знали о заказе, оставленном Лейдой Арридо на вашу голову, но совершенно не собирались его выполнять.

– Лейда Арридо? Владелица арены?

– Именно так. И вот что я вам скажу, Викт: чем бы ни закончился наш с вами разговор, я лично прослежу, чтобы вашу подругу отпустили. Не пустили по кругу и не продали в бордель, а отпустили и доставили её брату. Впрочем, – Аллу Даб закурил новую сигарету. – Я надеюсь, что мы придём с вами к взаимовыгодному соглашению.

Виктор снова промолчал, и Даб, перегнувшись через стол, произнёс:

– Убейте для меня Дета Вашта. Убейте его так, как это делаете вы. Я хочу, чтобы этот трус видел, что за ним пришла смерть. И знал, кто направил эту карающую десницу!

Афанасьев бросил быстрый внимательный взгляд на Аллу Даба. «Сейчас не врёт, – сдержал усмешку он. – Видно, сильно его этот Детка достал…»

Даб снова повторил:

– Убей для меня Дета Вашта, Викт. Твоя девушка и должник среди вайров – не так уж мало, не так ли? Причём, замечу, – тут он выпрямился и горделиво расправил плечи, – Дету Вашту наследую я. И займу второе место в нашей общине. А со временем – первое…

Тут он осёкся и изумлённо уставился на своего пленника. Виктор повёл плечами, резко согнул руки в локтях и развёл их. Плёнка разъехалась с сухим треском.

В этом, собственно говоря, не было ничего удивительного: аэрозоль «Стан» предназначался для полиции и рассчитывался на обычных людей. Специально подготовленный человек смог бы разорвать плёнку после соответствующей концентрации, но таких обычно и не упаковывали в «Стан». Однако полиции никогда не доводилось ловить клонов, и на их усиленную мускулатуру плёнка не была рассчитана. «Клон» и «преступник» – вообще взаимоисключающие понятия.

– Ну, вот так вот, – Афанасьев сбросил с себя остатки «упаковки». – Давай-ка мы так с тобой сделаем: для начала прикажи принести мне мою одежду. А то вдруг гости придут, а я не одет. Какой удар по общественной морали?


Виктор шёл по коридору, ничуть не пытаясь прятаться или избегать встречных людей. Аллу Даб кроме возвращённой одежды выдал ему ещё и потёртую куртку из плотной ткани с капюшоном, в каких обычно ходили вайры, так что опознать в Афанасьеве чужака никто не мог. Ну разве что остановится и пристально вглядится в лицо, поворачивая его к свету. Но таких самоубийц пока не встречалось.

За два часа, проведённых в кабинете Аллу, он тщательно изучил и хорошо запомнил расположение апартаментов Дета Вашта. Даб предлагал ему воспользоваться услугами гипнозапоминалки, но Виктор отказался. По двум причинам. Во-первых, никто и даже он сам не знают: как гипнопед скажется на его психике – все-таки занятия ментальной концентрацией не прошли бесследно. Ну а во-вторых, кто его, Аллу, разберёт, чего он там ещё нагипнотизирует, кроме схемы вайровских куполов? Придёшь в себя и окажется, что у тебя блок стоит – не трогать Аллу, а он потом тебя эксплуатировать начнёт, как отбойный молоток. Может такое быть? Легко!

Так что Виктор решил воспользоваться старым, добрым методом простого запоминания, тем более что опыт в этом деле у него имелся предостаточный. Ещё в училище курсант Афанасьев удивлял преподавателей, цитируя наизусть целые главы из учебников, ну а уж выучить конспект дословно ему и вовсе не составляло труда.

Поэтому сейчас Виктор уверенно сворачивал в нужные коридоры, мгновенно выстукивал коды на замках и вообще производил впечатление облечённого нешуточной властью и полномочиями.

Вот и первый пост на пути к Дету Вашту. Двое хмурых детин стоят в напряжённых позах, всем своим видом показывая: «Мы – страшные! Мы – грозные! И очень сильные! Не подходи – убьём!» Афанасьев двигался на них, словно бы и не замечая. Он шёл так спокойно и уверенно, что охранники спохватились лишь в последний момент.

– Э-э! – один из детин поднял руку.

Это оказалось последним осмысленным движением в его жизни. Не останавливаясь, пограничник ударил его сомкнутыми пальцами в горло, перебивая трахею и ломая шейные позвонки. Охранник издал короткий всхрип, ноги подломились, и он сполз по стене.

Второй совершил большую ошибку: он схватился за висевший у него на груди автомат. Обе его руки оказались заняты, и Виктор одной рукой отвёл от себя ствол в толстом кожухе, а второй отвесил охраннику мощный свинг. Тот ещё падал, когда вторая рука пограничника буквально вбила его затылок в стену, оставив кровавую кляксу.

Афанасьев остановился на мгновение, выхватил из-под куртки нож и ткнул обоих. Контроль. После чего аккуратно, чтобы не измазать кровью одежду, задвинул оба тела в тёмный угол. Трофейное оружие осмотрел, но брать с собой не стал, только разрядил аккумуляторы, превращая оба автомата в бесполезные куски железа. Ещё раз быстро оглядел дело рук своих, достал копию карты-ключа, которую дал ему Аллу Даб, и открыл дверь.

За дверью оказалось что-то вроде приёмной. Девушка-андроид, с лица которой не сходила улыбка, поднялась навстречу Виктору:

– Добрый день. К сожалению, Дет Вашт сейчас не может вас принять. Вы можете изложить мне ваш вопрос, когда я перейду в режим записи.

– Дет Вашт здесь? – спросил Афанасьев, указывая на следующие двери.

Андроид не отреагировала. Она помолчала где-то с полминуты, затем снова повторила своё приветствие.

– Эх, дева-дева, всем ты удалась, – вздохнул пограничник, делая шаг вперёд. – Одно плохо: железная.

Он ещё говорил, а руки уже выхватили вибронож, резко развернули человекоподобную секретаршу спиной, и тонко свистящее лезвие взрезало платье вместе с телом из псевдоплоти. Там, где у человека находится четвёртый грудной позвонок, у андроидов этой марки располагался основной управляющий узел. Клинок с надсадным гулом прошёл насквозь, и, сверкая обрезками оптоволокна, девушка-андроид замерла неподвижной статуей.

Виктор по-кошачьи прыгнул к секретарскому столу, мельком взглянул на мониторы, стоявшие там же, и отстучал на клавиатуре пароль, любезно предоставленный его нанимателем. Затем ввёл одну за другой три команды, и только тогда перевёл дух. Он переключил камеры наблюдения, которые теперь показывали все с запозданием на восемь часов. При этом таймер внизу каждого экрана выдавал реальное время.

Афанасьев не спеша поднялся, подошёл к двери и, резко распахнув, кувырком влетел внутрь, благо Даб познакомил его и с расположением мебели в личном кабинете своего босса.

– А, чтоб тебя! – прошипел пограничник, чувствительно приложившись к забытому Аллу Дабом креслу. Он уже стоял на колене, держа под прицелом стол, за которым Дет Вашт принимал посетителей. И который сейчас оказался не занят.

Виктор встал и бесшумно прошёлся по кабинету. Ну что ж. Обычный богатый кабинет обычного дорвавшегося до большой власти дикаря. Масса аляповатых, совершенно безвкусных и столь же бесполезных украшений. Из золота, кстати. Понятно, дикие люди всегда любили всё блестящее. А вот столик интересный… очень даже…

Пограничник внимательно осмотрел стол, особое внимание уделив запертым ящикам. Вскрыл ножом один за другим, вытащил несколько документов, пробежал глазами. И испытал судорогу восторга: он НАШЁЛ!!!

Он держал в руках тонкие листы пластика – копии накладных на поставки оборудования, оружия, припасов в один из шлюзовых отсеков корпорации «Трой». И одного взгляда хватало, чтобы понять: там сосредотачивается нехилый кулак из ударных субмарин, бойцов и транспортов. «Так вот, значит, что задумали! Захват какого-то города, если только… Если только это вообще не подготовка вооружённого восстания!»

Виктор спрятал найденные документы под одежду, ещё раз пересмотрел всё, что было в столе и на столе. Подумав, выломал из обоих компьютеров, стоявших в кабинете, инфоблоки и тоже тщательно упаковал и упрятал бесценный трофей. Потом поднял пистолет и изрешетил компьютеры. Для достоверности вогнал пару разрывных игл в стены, и десяток в мебель. Теперь кабинет выглядел так, словно именно здесь неведомо откуда взявшиеся эсэсовцы дивизии «Викинг» яростно защищались от атак гвардейской танковой армии Рыбалко.

– Ну, и куда теперь? – вслух подумал пограничник.

Аллу Даб предоставил на выбор три вероятных места пребывания своего «обожаемого» руководителя. Кабинет, личные апартаменты и допросная.

– Только в допросной Вашт бывает редко, – презрительно добавил Даб. – Мучить он, конечно, любит, но от вида крови его мутит. У него любимый приговор – «удавить!».

Логика подсказывала Афанасьеву, что искать объект стоит в апартаментах, но… Интуиция – неизвестно почему – не шептала, а просто-таки вопила: «В пыточно… тьфу ты! То есть – в допросной!»

Пограничник задумался. С одной стороны, логика – вещь железная, неубиваемая, но с другой – интуиция его ещё ни разу не подводила. И значит…

В допросную вела маленькая неприметная дверца, неотличимая от наличествующих по соседству встроенных в стену шкафов. Только за ней оказались не полки, а небольшая кабинка лифта. Личного лифта Дета Вашта.

Кабинка оказалась настолько тесной, что Виктор втиснулся туда с немалым трудом. «Глупо будет, если я плечами стенки разопру, а эта хрень где-нибудь застрянет, – усмехнулся он про себя. – Впрочем, придёт же меня кто-нибудь доставать? Вот тогда…»

Что произойдёт тогда, додумать он не успел. Боковая стенка кабины с шипением исчезла, и пограничник оказался нос к носу с охранником.

– А что это тебя не сковали? – тупо удивился страж. – А ну-ка повернись…

Афанасьев с готовностью выполнил требуемое. Правда, вряд ли охранник ожидал, что выскочивший из кабинки человек крутанётся на пятке и проведёт классическую подсечку. Он грохнулся на пол и уже открыл рот, чтобы заорать, но твёрдые стальные пальцы схватили его за горло, обрывая ещё не начавшийся крик. Рукоятью ножа Виктор двинул незадачливого цербера в висок и почувствовал, как влажно хрустнула под ударом черепная кость.

Убитый так и не успел издать ни звука, и пограничник сухо улыбнулся. Это был оскал волка, ворвавшегося в овечью отару, оскал тигра, впрыгнувшего в самую середину собачьей своры. Так улыбался лейтенант Афанасьев, когда резал боевиков, шедших со стороны сопредельной Грузии. Именно так улыбался капитан Афанасьев, уничтожая тех, кто вёл через Пяндж караван с наркотиками. Вот так улыбался майор Афанасьев, встретив кинжальным огнём отряд чужого спецназа, преследовавший отступавших курдских пешмерга[9]. Наверное, так улыбался и дед Афанасьева двадцать пятого июня сорок первого, высаживая последнюю ленту «максима» по гитлеровцам и аккуратно пряча в рукаве последнюю гранату Ф-1. И точно так же улыбается Викт Аван – полковник Афанасьев, выполняя свою кровавую, но – увы! – нужную работу. Кто-то ведь должен её делать? «Не морщитесь рядом с ассенизатором, если не хотите плавать в дерьме!»

Дорогу к допросной искать не пришлось, несмотря на то что коридор почти сразу разделился на три. И не только потому, что Аллу Даб подробно объяснял, какой проход куда ведёт, а и потому, что из левого донеслись приглушенные крики. Отчаянные крики. Так кричат, разрывая лёгкие, только когда очень больно. Так больно, что отступят и гордость, и сила, и выдержка. И останется только боль.

Виктор бесшумно ринулся по левому коридору. Бежать пришлось недолго: стены раздались, и он влетел в большое, яркое помещение с низким потолком.

В центре стоял стол, похожий на операционный или препараторский, а на нем кто-то бился, рвался и кричал, срывая горло. Кто этот бедолага, пограничник не видел: загораживая обзор, стояли три человека и внимательно следили за тем, что делают ещё двое: робот с кучей манипуляторов и человек в бледно-голубом халате.

«Дет Вашт – посредине, – опознал противника Виктор. – А двое по бокам – телохранители. Аллу что-то говорил, что один из них – специалист по ножам».

Специалиста стоило бы пристрелить, и пограничник вскинул пистолет, но в этот момент один из телохранителей оглянулся. Дико завопив, он сбил с ног своего патрона и бросился на пол сам. Второй отпрыгнул, уходя с линии прицеливания, и первая игла попала в робота. Тот с громким хлопком заискрил, задымился и замер.

Не обращая внимания на палача-человека, Виктор выстрелил в того, что был ещё на ногах. Разрывная игла разнесла ему череп. Мгновенный поворот, и выстрел в телохранителя, лежащего на полу. Должен был быть. Спуск щёлкнул, но выстрела не последовало. Нет времени разбираться, в чем причина задержки. Пистолет, вращаясь бешеным бумерангом, полетел в голову начавшего поднимать своё оружие бодигарда. Тот с похвальной быстротой успел заслониться рукой, и летящий пистолет лишь обезоружил противника. Афанасьев выхватил засвистевший нож.

Уцелевший телохранитель осклабился и тоже обнажил клинок. Молнией прыгнул вперёд. Виктор блокировал вооружённую руку предплечьем, резко подсел и ударил ногой в лодыжку. Мимо! Противник успел убрать ногу и ударил мгновенно переведённым в обратный хват ножом сверху вниз. Афанасьев перекатился, прыжком вскочил на ноги и, не мудрствуя лукаво, провёл короткую связку «нога-грудь-голова».

Первые два выпада противник отразил, на третьем сплоховал. Свистящий вибронож широко распахал ему лоб, заливая глаза кровью. И тут же левое плечо Виктора молнией пронзила боль. «Дотянулся, сука!»

Левая рука повисла плетью, но обратно прилетел сокрушительный удар ногой в пах. Противник согнулся и налетел на нож. Горлом.

Афанасьев резко выдохнул и повернулся к Дету Вашту. Тот рвал из-под богато расшитой хламиды какое-то оружие, но видно, зацепился за что-то, и все никак не мог вытащить.

– Дет Вашт, – произнёс Виктор, подшагивая ко второму человеку общины вайров. – Аллу Даб передаёт тебе: прощай!

Нож почти отделил голову незадачливого вайра от тела, и пограничник повернулся к палачу, так и замершему на месте.

– Что пялишься? – вибронож указал на пленника, прикрученного к столу: – Отвязывай!

И с этими словами посмотрел на стол…

В лицо бросилась кровь, глаза заволокло красной дымкой. На столе, распятая и распяленная, лежала девчонка. Лет шестнадцати, не больше. А то и меньше. Бледная окровавленная кожа, слипшиеся от пота спутанные волосы, прокушенные губы, мутные от боли глаза. Тонкие, ещё по-детски хрупкие ножки и ручки, в которые впились шипастые ремни креплений.

Виктор оказался возле палача так быстро, что могло показаться, будто он овладел искусством телепортации. Рукой сгрёб обладателя голубого халата за волосы, подавил в себе острое желание немедленно приступить к вскрытию по живому и страшно выдохнул:

– Болеутоляющее давай! Живо, пока я тебя расчленять не начал!

Тот рванулся, замычал что-то нечленораздельное, завыл. Только тогда пограничник сообразил, что держит новоявленного доктора Менгеле за волосы, да так, что чуть скальп с него не срывает. Отпихнул его от себя, подхватил нож:

– Пшёл! Шевелись, гнида казематная!

Палач метнулся к шкафчикам, висевшим на стене, мгновенно выхватил из них несколько пакетов и тут же подлетел обратно к несчастной девочке. Часто-часто зашипел шприц-пистолет, посыпались на пол опустошённые ампулы.

– Г-господин! Больше нельзя – она может впасть в кому…

– Отвязывай, я тебе сказал, – Виктор забрал у палача медицинские пакеты и занялся своим плечом. Антисептик, антидот – вдруг у подонка нож был отравленный? – анальгетик. Ещё анальгетик. Вроде все. Теперь зафиксировать руку, чтобы не болталась, точно кусок верёвки, и не мешалась, случись драка.

Он прихватил левую руку медицинским ремнём к поясу и тут же подошёл к убитым. Из-под хламиды Дета Вашта вытащил оружие и еле слышно удивлённо охнул: покойный заместитель главы местной вайрской общины пользовался тем самым «вальтером», брат-близнец которого сейчас спокойно лежит в сейфе майора Мийры зан Коорт. То есть Виктору очень хотелось надеяться, что спокойно лежит. Уходя на задание, он отдал странное оружие жене, наказав не пренебрегать им даже при намёке на опасность. Мийра пообещала, заявив, что обязательно сбережёт себя до возвращения мужа целой, невредимой и ужасно соскучившейся. Правда, тут же взяла с Афанасьева обещание обязательно вернуться. И тоже целым. Желательно – невредимым.

Эффективность «вальтера» Виктор представлял себе неплохо, но все же решил проверить ещё раз. Вдруг это оказалась какая-то другая модель, только внешне похожая на тот жуткий бесшумный бластер, доставшийся ему в прошлый раз? Он поднял голову: палач уже освободил девчонку и теперь стоял возле стола. Судя по тому, как вспотел его лоб и беззвучно шевелились губы, он не заблуждался относительно своей дальнейшей судьбы. «Молится, – подумал пограничник. – А бежать даже не попытался. Чует, что живым не отпущу…»

И тут он вдруг вспомнил, по какому принципу набирали в его прежней структуре таких вот специалистов. Как-то раз ему, ещё зелёному летёхе, довелось крепко выпивать с двухпросветным человеком из «контриков». Который, пребывая в состоянии сильнейшего опьянения, и поведал, что основными критериями при выборе «заплечных дел мастеров» служат крепкая нервная система и нелюбовь – нет! – натуральное неприятие жестокости…


– …Видишь, как оно, – товарищ подполковник одним махом опрокинул в себя очередные сто граммов. – Садисту важен не результат, а сам процесс. А нас такое не устраивает.

Он зажевал выпитое бутербродом из куска подсохшего чурека со свежайшим сыром и листиком черемши и продолжал:

– Нам данные нужны, а не хрипы пополам с воплями. Вот и берём ребят, у которых нервы железные, но чтоб не любили это дело.

– Как же они тогда? – ошалело спросил лейтенант Афанасьев и попытался взять со стола мокрый от водки орден Мужества. Свой первый орден.

– А вот так же, – с пьяным ехидством ответил подполковник, но глаза его при этом оставались холодными и почти трезвыми. – Так же, как мы сейчас. После каждой работы пьют. Вчёрную пьют, в одиночку. Ещё и айраном норовят запить, чтоб сильнее забрало.

– Так сопьются же, – поразился лейтенант, безуспешно пытаясь зацепить орден. Тот, словно издеваясь, раздвоился и даже, кажется, пополз по столу.

– Не успеют, – хмыкнул контрразведчик. – Если на такой работе больше трёх лет продержать, вероятность суицида вырастет в разы. Так что тут правило: отработал год-полтора – пожалуй на отдых. Иной раз и комиссуем: типа на лечение. Хотя почему «типа»?

– Отдых – это в строевую часть?

– Да ты что, лейтенант? – подполковник приподнял бровь. – Пьяный, что ли? Куда его в строй? Чтобы пули искать начал? Сам себе доказывать начнёт, что солдат, а не… – тут он запнулся, подбирая слово, – а не специалист, и пиши пропало! «Трёхсотый», а то и «двухсотка». С гарантией! Нет, друг ты мой: мы их – в охрану. Самое им там место…

С этими словами он легко подхватил непокорный орден и ловко привинтил его лейтенанту.

Лейтенант Афанасьев попытался представить себе, что чувствует мальчишка, призванный из какого-нибудь вуза и попавший в «специалисты». Картина получилась столь жуткой, что он почувствовал, как медленно сходит с ума. Чтобы прекратить неприятный разговор, лейтенант уронил голову на руки и прикинулся спящим. Впрочем, особенно стараться для этого и не пришлось. В голове загудело, он почувствовал, что куда-то летит…

Последнее, что он сумел услышать, это как подполковник звякает бутылкой о край пиалы и, цитируя графа де ля Фер, негромко бормочет: «Разучилась пить молодёжь. А ведь это – ещё один из лучших[10]…»


…В последний момент Виктор отвёл руку с «вальтером» от головы палача и выстрелил в замершего робота. Как и ожидалось, железяка, получив ещё одну дыру в корпусе, завалилась на пол. Афанасьев посмотрел на «специалиста» и спросил:

– Ты как в это дело попал?

– Приказали, – равнодушно сказал палач. – Меня в боевую пятёрку сперва взяли, а потом Дет Вашт велел сюда перевести.

– За что?

Тот молча пожал плечами.

– А все-таки?

– Велел мужчиной стать, – все с тем же безразличным выражением ответил палач.

– И как?

– Стал. Больше не блюю…

– Понятно. Тогда так: осторожненько берёшь деву… Осторожно, я сказал! – рявкнул Виктор, услышав слабый стон. – Вот так. Теперь несёшь ее в девятый сектор. И не дай тебе бог хоть дёрнуться.

– Её тогда завернуть во что-нибудь надо, – подумав, сказал палач. – А то нас быстро… того…

Пограничник молча мотнул головой: согласен. Потом прикинул размеры освобождённой и снова нагнулся к покойному Дету Вашту. Вытряхнул труп из хламиды, прикинул, как сделать так, чтобы кровавые пятна не бросались в глаза, и решительно вырезал ножом кусок ткани.

– Осторожно приподними ее, – скомандовал он палачу. – Вот так, девочка, сейчас будем одеваться…

Стараясь лишний раз не коснуться измученного тельца, Афанасьев осторожно надел хламиду на девчонку трофейную хламиду, аккуратно распределил складки так, чтоб не видно было прорехи:

– Пошли!

И процессия двинулась. Впереди широкоплечий «доктор» – во всяком случае, врачебный халат наводил именно на такую мысль, нёс на руках почти невесомую девчушку, а следом за ним шагал высоченный мужчина в низко надвинутом капюшоне. «Со стороны выглядит так, словно встревоженный отец сопровождает заболевшую любимую дочь в госпиталь, – размышлял Виктор. – Во всяком случае, надеюсь, что встречные так и подумают…»

Но сбыться его надеждам было не суждено. За очередным поворотом они налетели на группу из четырёх вооружённых вайров. Один из них поднял взгляд на палача и изумился:

– Шапа? А что это ты тут делаешь? И куда ты волочёшь эту… – тут он присмотрелся к девчонке и вдруг обалдело выпучил глаза: – Великий Океан! Это же…

Договорить он не успел. Виктор мгновенно обнажил трофейный «вальтер», и чересчур любопытный вайр рухнул на пол. Его голова, весело подпрыгивая, покатилась под ноги спутникам…

Двое попытались схватиться за автоматы, а третий вырвал из ножен огромное мачете, чьё лезвие тут же взвыло от вибрации. Афанасьев быстро нажимал и нажимал на спуск, так что коридор заполнился жуткой мешаниной из кусков ещё трепещущих тел. Чем бы ни стрелял пресловутый «Р-38» – лазером, мазером[11], потоком плазмы или чем-то ещё, одному богу известно, чем – но крови вокруг не наблюдалось. Выстрел каким-то образом запечатывал перерезанные кровеносные сосуды – спекал, заклеивал, покрывал плёнкой – неизвестно, но факт, как говорится, налицо.

Палач по имени Шапа повернулся к Виктору:

– Надо бы побыстрее уходить, – сообщил он бесцветным голосом. – Место тут не то что бы людное, но народ ходит.

Афанасьев ответил кивком головы, и оба ускорили шаг. Оставшуюся дорогу до девятого сектора они проделали без приключений, и вскоре сидели в маленькой каморке, в которой имелись вода, сантехника, средства гигиены, запас продуктов и узкая койка. Это был тайник, приготовленный Аллу Дабом для Виктора.

– Отсидишься пять-шесть часов, пока первая паника пройдёт, а потом – в добрый путь! – пояснил он пограничнику.

Афанасьев не спорил, а лишь заметил, что пяти-шести часов для пережидания паники маловато. Аллу согласился и предложил Виктору пересидеть первые сутки. На том и порешили, но никто и предположить не мог, что в тайнике окажутся трое…

Впрочем, Шапа, как выяснилось, и не собирался задерживаться надолго. Он осторожно положил девушку на койку, а потом повернулся к пограничнику и без всяких эмоций поинтересовался:

– Ты меня здесь убьёшь или отведёшь куда?

Виктор окинул его внимательным взглядом:

– Ты так торопишься умереть?

– Мы все умрём, – равнодушно заметил Шапа. – Лучше уж спокойно и без мучений.

– Откуда ты знаешь, что без мучений? – поддел его пограничник.

– С мучениями даже лучше, – пожал плечами Шапа и вдруг речитативом заговорил нараспев: – Сегодня смерть стоит передо мною, как исцеление после болезни, как освобождение после заключения. Сегодня смерть стоит передо мною, как молния на небе после дождя, как возвращение домой после военного похода. Подобно сильному желанию увидеть свой дом после долгих лет, которые ты провёл в заключении. Ты – Смерть!

От этих слов по спине пограничника невольно пробежал холодок, а в памяти всплыли бешеные ваххабиты-смертники.

– Что это? – спросил он, напрягшись. – Это твоя молитва?

В первый раз в глазах палача промелькнуло что-то похожее на интерес:

– Это – древний гимн одной из давно ушедших цивилизаций[12]. Так давно ушедших, что уже никто и не помнит: где и когда они были, да и были ли вообще?

– Ты помог мне, – подумав, промолвил Виктор. – Смерть – плохая награда за помощь. Не хочешь выбрать что-нибудь другое?

– А смысл? Ты оставишь меня в живых – хорошо. Ты убил Вашта – хорошо. Вместо него придёт Аллу Даб. И ты думаешь, что ему не потребуется, – тут он запнулся, но твёрдо закончил: – Хороший палач?

Афанасьев не мог не признать его правоту, но убивать этого парня ему очень не хотелось.

– А если я тебя отпущу, и ты уйдёшь отсюда?

– Куда? – в голосе Шапы прозвучала едва заметная насмешка. – Я не знаю места, где примут бывшего вайра. Может, ты знаешь?

И тут Виктору пришла в голову шальная мысль. Он покрутил её и так, и эдак – нет, вроде всё верно. Но озвучивать её пограничник не спешил, а потому спросил:

– Ты слишком образован для простого вайра. – И так как Шапа молчал, продолжил: – Сдаётся мне, что у тебя за спиной обучение отнюдь не в начальной школе. Как тебя угораздило попасть к вайрам?

– Это – моё дело, – неохотно обронил палач.

– А все же? Лично у меня складывается такое впечатление, что ты, парень, кого-то ухлопал… – Виктор задумался, – например, из ревности…

По чуть заметным сокращениям лицевых мышц полковник-пограничник понял, что не ошибся, и продолжил «качать» Шапу:

– Убил из ревности какого-нибудь подонка, с которым ты и срать бы на одном поле не сел. А потом струсил и рванул, спасаясь от тюрьмы. Угодил к вайрам, и поначалу даже приподнялся. В своей пятёрке старшим, поди, ходил? Сержантом?

– Младшим поручником… – машинально поправил Виктора Шапа и пояснил: – По армейским меркам это – капрал.

– А потом «шибко умного» капрала заметили и решили: надо тянуть парня наверх. Только сперва как следует замазать в крови – так, чтобы свои же боялись и презирали! Чтобы потом не сговорился ни с кем и не попробовал одеяло на себя перетянуть, – продолжал Афанасьев. И вдруг, повинуясь своему чутью, добавил: – А чтобы совсем всё хорошо понял, поручили какого-то старшего из вайров на запчасти разобрать. Типа, в измене уличили. Так было? – спросил он, уперев в Шапу строгий взгляд.

Тот кивнул. Сперва один раз, потом закивал часто-часто и вдруг, захлёбываясь, заговорил:

– Она шестой год училась. Уже заканчивала… Я думал – поженимся… А он – гнида!.. Ни одной работы сам не сделал – все студентов грабил… Но как же – глава кафедры… И он… А она… Учёная степень ей важнее, а ребёнка нашего… который должен был… А я… Я как узнал… Опомнился только, когда над ними стою, а головы у него нет… Я его – мечом шестой династии… А ее…

На этом сбивчивый рассказ бывшего палача прервали сдавленные рыдания. Здоровенный Шапа рухнул на стул так, словно ему отрубили ноги, закрыл лицо рукой. Плечи его затряслись, и вдруг в комнатке раздался сиплый, задушенный вой. Бывший палач сидел, чуть покачивался и выл на одной ноте, точно волк, попавший в капкан.

Истерику надо было прекратить немедленно, и Виктор, подойдя к Шапе, силой оторвал его руку от лица, а потом поймал его взгляд:

– Смотри на меня! Лови мой взгляд! Взгляд, взгляд, взгляд… – Афанасьев слегка качнулся влево, потом вправо, проверяя контакт. – Есть только мой голос. Ты не слышишь ничего, кроме моего голоса. Слушай и запоминай: тебе нужно добраться в Управление Внутреннего Контроля. Запоминай: майор Мийра зан Коорт. Тебе нужна она. Разговаривай только с ней. Ты будешь говорить только с ней: она тебе дороже жизни, дороже матери и отца! Только в ее группе ты обретёшь себя. Ты будешь ее защищать. Ты будешь оберегать майора зан Коорт, оберегать хоть ценой собственной жизни. Прошлого нет. Того, что ты помнишь – нет. Тебе приснилось! Это был страшный сон! Повтори!

– Прошлого нет, – произнёс Шапа, остекленело глядя в глаза Виктора. – Я должен защищать майора зан Коорт. Прошлого нет.


Глава 12

Что мы знаем о Старых Расах, кроме того, что они есть? Да в сущности ничего. Старые Расы трепетно и умело берегут свои секреты от граждан Свободных Планет. Слухи, домыслы и фантазии переполняют информационную ленту, но для вас, мои дорогие читатели, я постарался вычленить из этого мутного потока наиболее достоверное и правдивое, чтобы занять ваше время.

О расе Аури достоверно известно, что их женщины отличаются редкостной красотой и вкусом. Редчайшие появления аури на публике запечатлены в миллионах голограмм, и каждое из таких явлений становится настоящим взрывом в мире моды Свободных Планет, опрокидывая все прогнозы именитых модельеров.

Холодные и надменные красавицы, словно сошедшие с картин Брина Валто, всегда потрясают воображение и вызывают плотский интерес, но не вздумайте подходить близко! Ибо, каждый аури, как записано в «Белом Кодексе», «есть боевая единица сам по себе».

Кроме этого, можно точно сказать, что их корабли обладают мощью, далеко превосходящей все объединённые флоты Свободных Планет, а даже сотня воинов-аури способна справиться с десантным кораблём сектоидов, насчитывавшим два миллиона боевых особей…

Медиаканал «Дно». Программа «Слухи»

Виктор собрался продолжить сеанс гипноза, но неожиданно за его спиной прозвучал негромкий девичий голосок:

– Неплохо. Из какой ты семьи, аури?

Афанасьев обернулся так резко, что по каморке прошёл возмущённый воздушный вихрь. Спасённая девчонка уже не лежала, а сидела на кровати. Она беззаботно болтала оголившимися ногами и с любопытством разглядывала Виктора:

– Ты – из боковой ветви Лэрнен? Я слышала, что они предпочитают быть воинами, но с тех пор, как мы встречались пятьсот десять лет назад, на празднике Балаар, я больше ничего о них не знаю… – она смущённо опустила глаза. – Даже имя ветви забыла, представляешь? – она снова подняла голову, посмотрела на Шапу и ещё раз повторила: – Очень неплохо. Но нужно закрепить. Я бы сделала это в технике Кха-Ром. Ты позволишь?

Не дожидаясь ответа, она легко соскочила с постели и, шлёпая босыми пятками по полу, подбежала к Шапе и поднесла ладони к вискам бывшего палача. Её лицо стало сосредоточенным, и звонким голосом она принялась проговаривать какую-то абракадабру, в которую вплетались фразы «Прошлого нет!» и «Защищать майора зан Коор».

Продолжалось это недолго – не более минуты. Затем девчонка легко ткнула пальчиками в переносицу Шапы и повернулась к Виктору:

– Вот и всё! – улыбнулась она. – А ведь ты со своими Нер-Ца и Чеп-Ле провозился бы значительно дольше. А знаешь, в чём причина? – она снова запрыгнула на кровать и уселась, скрестив ноги. – Вы всегда стараетесь сделать всё так, как учили, и забываете, что слишком сильного закрепления не нужно: они всё равно столько не проживут.

Афанасьев начал прикидывать, как бы поосторожнее сообщить девушке, что он – не её родственник, ни на каком празднике Балаар он не то что не бывал, а даже и не слышал о таком, и что он, конечно, возможно, «аури», но только он не знает, что это значит. А девчонка вдруг смешно наморщила носик и покачала головой.

– Какое глубокое погружение в образ! Даже ране не даёшь затягиваться… – она указала пальцем на раненое плечо и фыркнула, словно маленький котёнок: – Правду говорят, что ваш старикашка Яф сделал из вас какие-то ходячие кодексы… А кто это – «майор зан Коорт»? – спросила девчонка без перехода. – Что у тебя с этой человечечкой? А ну-ка, признавайся! – она рассмеялась задорно и звонко. – Да не бойся! Я никому не скажу!

– Ну… – Виктор старательно откашлялся. – Майор Мийра зан Коорт…

Договорить он не успел. За его спиной раздался грохот и короткое проклятье. Пограничник резко обернулся: Шапа сидел на полу, свалившись со стула. Он обводил каморку обалдевшим взглядом и потирал ушибленный бок. Афанасьев перевёл взгляд на девчонку, и та лукаво опустила глаза:

– А с чего я должна исправлять твои ошибки? Сам не поставил рубеж, а теперь на меня… И вообще, – легко подхватилась она. – Я – в душ! Потом поедим, накинем пелену и уйдём отсюда.

Девчонка исчезла. Виктор подобрал Шапу и усадил его на постель. «Девка – сильнейший гипнотизёр, – думал он, помогая бывшему палачу. – Мессинг нервно смолит чинарик и со злости пинает все здешние гипнообучалки и запоминалки». Он снова прокрутил в голове всё услышанное и поразился: «Пятьсот лет назад?! Она не шутит?! Мийра говорила, что они живут шестьсот-восемьсот лет, но выглядят всё равно как зрелые люди, а под конец срока и вовсе как старики. Девчонка, случаем, не рехнулась, попав в умелые ручки нашего Шапы?..»

– Помоги мне, пожалуйста! – раздался требовательный голос девочки.

«Точно рехнулась», – подумал Виктор и направился в душ. Здешние душевые кабины отличались исключительной простотой, понятной даже полному дебилу, так что, если пленница Дета Вашта не может сама управится с этим агрегатом, значит, дело плохо. «Только чокнутой мне и не хватало», – вздохнул пограничник, открыл сдвижную дверцу и замер.

Душ работал, как надо, но поразило Виктора не это. Соплячка стояла голая и в такой вызывающей позе, что ее намерения не вызывали сомнений.

– Мне нужно расслабиться после всего того, что со мной случилось, – заявила она уверенным тоном. – Раздевайся и иди ко мне. Последнее время я люблю в воде.

Нельзя сказать, чтобы девочка не вызывала желания. Напротив! Она была дьявольски хороша! Эдакий юный чертёнок, который тем не менее точно знает, что хочет. Но Виктор как-то всегда плохо относился к педофилии и педофилам, а потому просто отвернулся.

– В чем дело? – голос девчонки стал требовательным.

Она подошла к Афанасьеву и потянула его за раненую руку, да так, что тот невольно зашипел.

– А почему ты всё ещё ходишь с… – тут она вдруг осеклась, уставилась на Виктора и провела рукой по его лицу. – Ты – не мой кузен. И вообще – не аури, – вынесла она наконец своё заключение. Тут глаза её чуть расширились от удивления: – Но ведь ты – и не человечек. Человечки не обладают ничем подобным, что ты делал с этим… – она махнула рукой в сторону стены, за которой сидел Шапа. – Слушай, а ты вообще кто? И что ты здесь делаешь? На хуора ты не похож, на зьята – тоже…

Больше всего Афанасьева удивило то, что девчонка совершенно его не боится. И не стесняется, хотя уже точно понимает, что он – не «герой её прежних милых забав».

– Я тот, кто вытащил тебя из больших неприятностей, – произнёс он дипломатично. – Здесь я оказался для того, чтобы убить Дета Вашта. А вот ты как к нему угодила?

– А, с кем не бывает! – девчонка состроила гримаску и снова принялась его внимательно разглядывать. – Нет, – тряхнула она головой, – ничего не понимаю! Я, конечно, не самый великий биолог, но то, что физически ты – не человек, вижу совершенно отчётливо. И мощность излучения мозга во всех пяти спектрах у тебя такая, что на сотню человек хватит! Да ещё и останется!

Не стесняясь, она уселась на пол, скрестив ноги и выставив напоказ всё то, что обычно принято скрывать, и похлопала ладошкой рядом с собой:

– Садись.

И когда Виктор повиновался и уселся напротив неё, добавила:

– Предлагаю честный обмен: ты рассказываешь мне всё про себя, а я – я, ну… – девчонка на секунду задумалась, а потом решительно тряхнула головой: – А я рассказываю тебе всё про себя. Ну, вернее, всё то, что ты сможешь понять, идёт?

– Quid pro quo[13], – хмыкнул задумчиво пограничник.

Услышав это, девчонка насторожилась.

– Quid pro quo? – повторила она, словно пробуя вкус слов на язык.

Афанасьев мог бы поклясться, что его странная собеседница что-то усиленно вспоминает. Вот она в задумчивости намотала на палец прядку волос, прикусила нижнюю губу… И вдруг просияла:

– Salvete! Quid hic agis, civis Romanus?[14] – И, увидев замешательство Виктора, добавила извиняющимся тоном: – Произношение, конечно, хромает. На все четыре ноги. Но ведь фразу я построила правильно?

– Понятия не имею, – честно признался Виктор. – Это что за язык?

– Странно, – нахмурилась девчонка. – Неужели я ошиблась? А вот ты что сказал? Это вот: «Квипрокво»?

– А-а, это на латыни, – сообщил Афанасьев. – Крылатое выражение. Означает примерно: «Ты мне, я тебе».

– Ну да. Все верно, – кивнула собеседница. – Вот я и поприветствовала тебя на твоём родном языке. Неужели я забыла его настолько, гражданин Рима?

– Кто? Я? Да ты что?! – невольно улыбнулся пограничник. – Я и родился-то примерно через полторы тысячи лет после падения «вечного города». Просто у нас остались поговорки и всякие словечки из их языка.

– То есть ты хочешь сказать, – снова задумалась девчонка, – что в вашем мире человечки исчезли, уступив место вашей расе? И все это произошло за какую-то пару несчастных килолет?

– Да нет, – досадливо махнул рукой Виктор. – Я – человек. Во всяком случае, был им до недавнего времени.

И чтобы не терять драгоценного времени, он вкратце рассказал ей обо всем, что произошло с ним, опуская излишние подробности. Девочка слушала очень внимательно, не перебивала и не задавала ненужных вопросов. Создавалось впечатление, словно она сидит не голая на полу в душевой кабинке, а в школе за партой.

– То есть ты сейчас – клон? – спросила она, когда Виктор закончил. – Как интересно… – она встала и подошла к сидящему мужчине, положила ладони ему на грудь. – Ты позволишь?..

– Эм-м… Это… – начал было Афанасьев, но девочка уже ловко сдёрнула с него куртку, расстегнула комбинезон, и тонкие пальчики побежали от груди вниз по животу.

– Как интересно… – шептала девчонка, чуть раскачиваясь. – Очень, очень любопытно…

От её пальцев исходил сухой жар, странно покалывающий кожу, а сами пальцы и всё тело неярко мерцало голубым свечением.

– У тебя стоит ограничитель на внутренний биоцикл, – произнесла собеседница, убирая руки. – Знаешь, очень любопытный блок… Если бы я точно не знала, что мы давно уже не производим ничего подобного, я могла бы поклясться, что это – почерк Кьяра, моего учителя. Только он ставил такое… такое… – она пощёлкала пальцами, подбирая слова, – выглядит так, словно всё получилось случайно. Очень уж наш дедок под природу любил подделываться… – и она захихикала.

Виктор вздрогнул.

– Ты сказала: «Стоит ограничитель»? – поинтересовался он осторожно.

– Ну да, – девчонка пожала плечами. – Убрать его я не смогу, так как это дело для полноценного специалиста, но чуть подправить в моих силах, так что теперь клетки станут регенерировать почти в обычном режиме. В смысле – для тебя. У тебя хороший резерв! Но и скорость возобновления изрядно выше, чем у человечков, так что уходить он будет втрое быстрее.

– И сколько я теперь буду жить? – спросил Афанасьев.

– Откуда мне знать, – снова пожимание плечами. – Если не убьют – лет восемь, может – десять. Вряд ли больше. У тебя несовершенная лимфосистема и ограничители по всем системам, а улучшать их я не возьмусь. Да и никто из моих знакомых не возьмётся. Потом, нейросистема на токах такой частоты неэффективна. Я бы взялась кое-что поправить, но тут время нужно.

Афанасьев слушал и обалдевал. То, что говорила собеседница, он понимал весьма смутно, тем более что она вдруг принялась сыпать какими-то специфическими терминами. Из них он узнал только слово «аура», но и то не был уверен, что правильно понимает его значение…

Девчонка посмотрела на пограничника и истолковала его изумление по-своему. Мягко погладила его по руке:

– Нет, ну если тебе так уж надо… Ты же меня и правда спас… Ну, хочешь, я прямо сейчас попробую ещё чуть-чуть исправить твоё тело?

Виктор машинально кивнул головой, и девчонка тут же приказала:

– Ложись. Нет, сначала разденься, а то потом будет неудобно…

Пребывая в состоянии лёгкой прострации, Афанасьев стянул с себя одежду и честно попытался улечься на полу душевой кабины. Это ему не удалось: габариты мощного клонского тела никак не вписывались в тесноту санузла.

Девчонка потянула его за руку:

– Пошли на постель.

В каморке она согнала с кровати прочь Шапу, все ещё пребывавшего в состоянии некоторого ступора, толкнула Виктора в грудь:

– Ляг и расслабься. Вот, молодец… – И вслед за этим пограничник вдруг почувствовал, что всё пошло как-то не так, как он ожидал.

Афанасьев попробовал осторожно высвободиться, но цепкая чертовка прикрикнула:

– Прекрати! Не вертись! Мне и так неудобно – ты и там здоровенный, – она поёрзала на Викторе, устраиваясь поудобнее. – Вот, расслабься… Так… Молодец… Теперь смотри мне в глаза…

Это был секс и в то же время – не секс. Виктор словно растворился в бездонных глазах равномерно раскачивающейся на нем девчонки. Он понимал, что ощущения, которые он испытывает, не имеют ничего общего с обычными – теми, что бывают во время близости с женщиной. Тело то вдруг словно взрывалось от боли, то совершенно размякало, превращаясь в кисель. Казалось, что его обволакивает раскалённый жар, но в следующее мгновение обрушивался леденящий холод. Девчонка раскачивалась и что-то бубнила странным, гортанным голосом. Слова расплывались, перемешивались, сознание мутилось…

– Ну, вот, – девчонка распласталась у него на груди. – Сделала, что могла. Вернее, всё, что можно было сделать прямо сейчас… Нет-нет, лежи, не дёргайся, – заметив, что Виктор пытается встать, она с неожиданной силой оперлась ему в грудь. – Тебе ещё часа два надо полежать: я из тебя столько энергии выкачала, что сейчас ты слабее червяка.

– А зачем?.. – сумел пробормотать Афанасьев, намекая на только что произошедшее.

– Ну, во-первых, мне энергия тоже нужна, а то я уже клеточные резервы в ход пустила. А во-вторых… – тут она бросила на пограничника лукавый взгляд и медленно облизала губы. – Во-вторых…

Не договорив, она соскочила с постели и принялась деловито исследовать запасы продовольствия. Очень скоро в губы Виктору ткнулся гигантский бутерброд с копчёным мясом.

– Ешь, – велела девчонка, держа в руке второй бутерброд-монстр, от которого она откусывала огромные куски. – Ешь, иначе ещё долго будешь валяться. Твои способности воспринимать рассеянную энергию крайне низки. Я попробовала их увеличить, но получилось, откровенно говоря, слабовато.

Пограничник принялся жевать, с трудом пропихивая пищу в пересохшее горло. А девчонка расправилась с первым бутербродом и тут же сотворила себе второй. Этот она смела ещё быстрее, несмотря на то что закусывала шоколадом, отгрызая сразу от трёх сложенных вместе плиток. Потом наступил черед банок с консервами. Мясо, рыба, фрукты – все это исчезало с невероятной скоростью.

– Ладно, на первое время – достаточно, – сказала девчонка, с сожалением отставив в сторону недоеденную банку фруктов, похожих на персики. – Хочется ещё, но – некуда… Тебе, конечно, не терпится узнать, кто я такая? – повернулась она к пограничнику. – Ладно, слушай и смотри…

Глаза Виктору заволокла какая-то зыбкая мерцающая пелена, а когда она рассеялась, то он увидел звёздное небо. Спокойный голос, женский, но совсем непохожий на девчачий звоночек, принялся неторопливо рассказывать обо всем, что произошло с сотворения мира. Оказывается, человек – единая универсальная разумная раса для всей вселенной. То есть не сам человек, а белковое мыслящее теплокровное млекопитающее, прямоходящее, о двух ногах, двух руках и одной голове. Только, кроме людей как таковых, существуют ещё Старые Расы – Древние или Первые, как они сами себя называют. Таких рас довольно много: хуоры, отдалённо смахивающие на киношных вампиров – абсолютно белая кожа и темно-красные глаза, дающие им возможность видеть и в инфракрасном спектре; зьяты, чья кожа имеет зеленоватый оттенок, позволяя своим обладателям питаться за счёт фотосинтеза, ондры, которые могут дышать под водой через кожу, не будучи при этом земноводными, и другие.

Древние вступили на путь прогресса намного-намного раньше всех остальных человеческих рас и, как результат, основательно обогнали братьев по разуму. Настолько, что смотрелись сущими богами. Особенно в этом преуспели аури, к которым и относилась длай Лиола – спасённая Виктором девушка. Хотя назвать девушкой особу, чей возраст больше, чем у пирамид, а число её бывших мужей медленно, но верно приближалось к сотне, было сложно.

Картинки сменялись, показывая то удивительно красивые леса, то какие-то фантастические города. Корабли, режущие морские волны или рассекающие межзвёздные пространства. Мультипликация демонстрировала изменения, происходившие с организмами Древних, когда те овладели знаниями и умениями полностью подчинять себе природу.

Аури сами выбирали себе облик, который более всего подходил их характеру или требовался для той или иной работы. Лиола – весёлая, живая и чуточку взбалмошная, предпочитала выглядеть девчонкой пятнадцати-шестнадцати лет. Кстати сказать, полторы тысячи лет тому назад она попробовала побыть мужчиной. Но это ей не очень понравилось, и когда острота новизны прошла, через каких-то пятьдесят-шестьдесят лет вернулась к своему обычному облику.

Старые Расы не скрывались. Просто привыкли к своей неуязвимости и не видели необходимости таиться. А контакты с младшими расами ограничивали лишь для того, чтобы не вызывать ненужного раздражения глуповатых и неразвитых родичей.

Тем не менее Первые внимательно наблюдали за развитием своих «братьев меньших» и делали это втайне. Лиола работала в организации со странным названием «Универсум». Полностью цели и задачи этого «Универсума» Виктору объяснять не стали:

– Этого ты всё равно не поймёшь, – хихикнула девчонка. – А если коротко, то наблюдение.

Поэтому-то Лиола и знала латынь, да и ещё множество самых разнообразных сведений о Земле, которые собрала в необозримо далёкие времена, пребывая на родной планете Виктора в качестве наблюдателя. Но это-то как раз и не важно. А вот важным оказалось следующее: на здешней планете в силу аномалии стали выпадать из гиперпространства корабли чужих рас, многие из которых были чужеродны настолько, что даже понять их язык представлялось проблематичным.

Волнами аури, да и прочие Старые Расы, называли возмущения пространства и времени, которые возникали при соприкосновении двух параллельных реальностей. Выяснилось, что наша вселенная – та, в которой живут великолепная Мийра и симпатичная Гриен, славный парень Ларл и бандит Башши, аури, хуор, да и сам Виктор – далеко не единственная. Аури и ещё одна из Старых Рас – стабры – уже давно сумели наладить контакт с несколькими реальностями. Правда, только общение – перемещаться из одной вселенной в другую они ещё не научились. Впрочем, никто из «соседей» тоже не владел безопасным способом перехода. Однако существовали не только безопасные способы.

– Там сейчас идёт война, – голос лектора снова сменился на Лиолин. – Такой войны, полковник, ты даже представить себе не можешь: взрываются не только звезды, но и целые галактики. Число погибших разумных – если этих идиотов можно считать разумными! – уже превысило десять в двадцать седьмой степени интеллектов. Гибель такого количества разумных разрушает межмировые мембраны. Но ты представляешь, что самое страшное? Самое страшное то, что в наш мир попадает их оружие. И какие-то придурки решили использовать находки для захвата власти. Вот только никому не известно, что произойдёт при использовании, например, крайстраза, приведённого к полной мощности импульса. Только планета рассыплется на кварки или вся звёздная система? А если им в руки попал не крайстраз, а что-то посерьёзнее? Представляешь, что может случиться, если человечки сдуру активизируют, например, системник класса «плюс-плюс»? Или барграб высокой активности? А на кораблях может ещё и не то оказаться!

Названия оружия, разумеется, ничего не могли сказать Афанасьеву, но понять он мог: Трой и компания – натуральные обезьяны с атомной бомбой! Готовят свержение правительства с использованием таких средств, о возможностях которых не имеют ни малейшего понятия.

Перед глазами появилась ладошка Лиолы.

– Ну-ну, просыпайся, – девчонка сильно тряхнула его за плечи. – Вот, теперь ты все знаешь. И знаешь, что мне интересно?

Она вдруг подняла обращённые к нему ладони. Что-то невидимое мощно толкнуло Виктора в грудь, и он снова оказался распластанным на кровати. Но то, что толкнуло, не переставало давить. Дышать неожиданно стало трудно, словно ему на грудь уселся слон.

Чёртова девка нависла над ним.

– Мне жутко интересно узнать: что ты собираешься делать с этой информацией? – хихикнула она, но глаза ее остались на этот раз холодными и твёрдыми. – Пойдёшь косить всех подряд? Или попытаешься присоединиться, стараясь проконтролировать использование чужого оружия?

– Ни то, ни другое, – пропыхтел пограничник, пытаясь вывернуться из-под Лиолы. С тем же успехом он мог бы попытаться закатить в гору Т-90 на руках… – сообщу в Управление, предварительно вытащив из Вардора Гриен и Ларла, и пусть они этот гадючий клубок с орбиты накроют.

– Хорошая идея, – ехидно одобрила та. – Заодно познакомишь меня с майором Мийрой зан Коорт – нам есть, что с ней обсудить… А эти человечки, которых в куполах с орбиты на атомы разберут – пёс с ними! Подумаешь: парой сотен килоинтеллектов больше, парой сотен меньше. Вселенная не заметит.

Виктор задумался. В устах Лиолы эти слова звучали особенно обидно: она – Древняя, ей на людей, в принципе, наплевать, а выходит так, что он готов с лёгкостью подписать своим соплеменникам приговор, а вот она пытается спасти этих дурней…

– Хорошо, – выдохнул он, не прекращая бесплодных попыток освободиться. – А ты что предлагаешь?

Лиола бросила на него насмешливый взгляд, как-то по-особому повела рукой, чирикнула непонятную фразу, и Виктора буквально подбросило над постелью.

– А то ты уже задыхаться начал, – пояснила она. – Но все равно: ты очень сильный. Это ж надо – шесть «жэ» выдержал без спецподготовки…

– Какие шесть «жэ»? – изумился пограничник. – Откуда? Как?

– Как-как, – передразнила его Лиола. – Локально гравитацию повысила, вот как. А предлагаю я следующее: надо захватить базу. Я думаю, что вдвоём нам будет сложновато, но если я позову ещё подмогу, то вшестером-всемером мы достаточно легко справимся. Ну, лёгкое оружие мы можем и тебе оставить, а тяжёлое, опасное, заберём с собой. Равно как и космические корабли, если они там ещё, конечно, уцелели. Э-э! Не дуйся! – она легонько провела ладошкой по лицу Виктора. – Ну, рано вам ещё такими штуковинами баловаться. Вот что полегче, типа твоего портативного дредна узкого диапазона – пожалуйста, играйтесь, сколько хотите. Можете даже разобрать и изучить. Лет через триста-четыреста сумеете сделать более-менее приличную копию.

– А не боишься, что мы поднапряжёмся и сделаем не копию, а увеличенный вариант? – хмыкнул пограничник. – Что-нибудь эдакое, что будет материки стирать?

– Не-а, – Лиола тряхнула рассыпавшимися волосами. – Такую вещь вы за триста лет не осилите. Придётся кое-какие фундаментальные открытия сделать, а это ещё лет четыреста займёт. Да и физику вашу менять придётся, новые теории строить. А это совсем не простая задача, уж ты мне поверь…

В этот момент у Афанасьева ожил коммуникационный браслет. Развернулся голоэкран:

– Привет, Викт, – на экране появилось лицо Аллу Даба, лучащееся довольствием. – Я – твой должник! – радостно сообщил вайр и тут же удивился: – А это кто с тобой? – и не успел пограничник ответить, как Аллу изумлённо выдохнул: – Великий Океан! Ты ещё и лучшего палача утащил живьём?! И девчонкой разжился, чтобы не скучать?!! – он лукаво подмигнул Афанасьеву: – Викт, ты что – свою общину решил создавать?

– Вот именно этого мне и не хватало, чтобы хоть как-то разнообразить мою скучную, серую, чересчур спокойную жизнь, – наигранно усмехнулся Виктор, но Даб не заметил фальши и весело расхохотался.

– Слушай, Викт, – отсмеявшись, посерьёзнел он. – Я не отказываюсь от своего долга перед тобой, но сейчас тебе лучше как можно скорее убираться отсюда. Мне тут птички начирикали, что ты собрался покупать новую субмарину. Так вот, в качестве первого взноса в нашу будущую дружбу я поставил твою новую лодку у девятого шлюза. Не волнуйся, твоя девочка уже там. Обустраивается. Путь к «девятке» свободен, мои люди предупреждены. Так что собирай все, что тебе понадобится, и дуй. А вот через пару декад – заходи: посидим, выпьем и обсудим, что сможем сделать друг для друга в дальнейшем. Ещё раз спасибо. Помни, что в нашей общине у тебя есть друг!

На этих словах голоэкран свернулся и погас. Виктор посмотрел на Лиолу, и та понятливо кивнула: мол, все слышала. Перевёл взгляд на Шапу, который только-только начал приходить в себя после гипносеанса, подкреплённого техникой Кха-Ром. Ничего, бывший палач, а ныне – личный и самый преданный телохранитель Мийры выглядит почти нормально, только словно бы с большого бодуна. Но это у вайров – дело самое обычное, чай, не армия, где за такой внешний вид сразу впаяют суток десять, а только потом разбираться станут. Да и то только на предмет: а не накинуть ли ещё столько же?

– Одно плохо, – пограничник критически оглядел Лиолу. – Боюсь, что эту шитую золотом хламиду здесь могут знать очень многие. А ничего из Шапиного, а тем более – моего гардероба тебе не подойдёт.

– Опознать? – девчонка задумчиво оглядела порезанную одежду, затем решительно сдёрнула ее с себя и аккуратно разложила хламиду на постели. Сосредоточенно прикусила нижнюю губу, вытянула руки…

Виктор зябко повёл плечами: на кровати лежал женский костюм. Сразу видно, что дорогой – повсюду золотая вышивка и наляпаны блестящие камушки. Но даже ему – мужчине, было видно: костюмчик – точно по фигуре Лиолы.

– Здорово, – кивнул он. – Одевайся и пошли.

Но девчонка отрицательно помотала головой:

– Рано, – сказала она уверенно. – Надо вас с этим, – кивок в сторону Шапы, – привести в соответствие с моим видом. Раздевайся давай! – приказала Лиола. – И этому помоги раздеться.

– Лямур де труа[15]? – буркнул про себя Виктор, скользнув взглядом по Лиоле, которая так и оставалась голой. Но беспрекословно принялся исполнять требуемое.

На постель улеглись два комплекта мужской одежды. Лиола подошла, подняла руки… На сей раз раздался хлопок, над кроватью взвилось облачко пара, а в комнате отчётливо похолодало.

Афанасьев поднял свой преобразившийся костюм, осмотрел, пощупал, подёргал…

– Ничего не понимаю, – признался он, повернувшись к девчонке. – Я понимаю, что это – вроде гипноза, но ведь одежда изменила не только внешний вид, но и свои свойства. На разрыв стала куда прочнее…

– Так ты что же, думал, что я просто тебе внушила, что твоя одежда изменилась? – засмеялась Лиола. – Но это было бы очень сложно: всем встречным посылать одно и то же видение. Куда проще поменять структуру ткани.

– Проще? – иронично хмыкнул Виктор. – Ну, разумеется.

– Нет, правда – проще, – загорячилась Лиола. – Разовая замена структурных связей и достройка некоторых атомов – намного проще, чем выставлять постоянно действующий нейронный фантом! Ну вот, честное слово – проще! Да ты и сам это поймёшь – лет через восемьсот.

Афанасьев не стал спорить. Да и как-то глупо возражать «девчонке», для которой художники, расписывавшие стены пещер, – товарищи детских игр, а строители пирамид – несмышлёные детишки, играющие в песочнице! Поэтому он только ехидно ответил: «Через восемьсот лет я, может, докажу тебе, что ты ошибалась», после чего мгновенно, словно в курсантские годы, оделся. Похожий на пистолет дредн уложил в мягкую кобуру, о которой позаботилась Лиола, деловито рассовал остальное оружие в предусмотренные для этого кармашки и чехлы, расправил под ремнём складки:

– Я готов!

Шапа оделся, разумеется, медленнее, но тоже в похвальном темпе. На его одежде – комбинезоне странного покроя – оказались места для припасов. Лиола тут же и нагрузила ими своего бывшего мучителя. И только потом оделась сама.

– Ну что? Пошли? – спросила она Виктора и, не дожидаясь ответа, распахнула дверь каморки, начисто проигнорировав хитрый замок, на который та была заперта. И вышла в коридор лёгкой танцующей походкой. Афанасьев поспешил за ней, а следом запыхтел навьюченный похлеще лошади Шапа.


Глава 13

Внутренний Контроль на основании пункта 19 Кодекса разрешения конфликтов объявляет зону вокруг вольного города Вардор территорией проведения антитеррористической операции. В связи с этим запрещается всякое движение транспортных средств и отдельных лиц в указанной зоне и стокилометровой прилегающей территории.

Срочные перевозки, спасательные операции и транспортные проводки осуществляются только в сопровождении боевых групп ВК.

Всем армейским подразделениям предписывается покинуть зону, во избежание «дружественного огня». Граждане, оказавшиеся внутри зоны, должны включить ответчик установленного образца и следовать коридорами эвакуации, подчиняясь всем требованиям диспетчеров. Все неопознанные цели будут уничтожаться без предупреждения.

Подписано
Начальник штаба Внутреннего Контроля
Генерал зан Баарс

Гриен изнывала от ожидания в богато обставленной субмарине марки «Тейм-Авис». Несколько часов назад в её апартаменты – или тюремную камеру – вошли два вполне симпатичных человека, а следом вкатился универсальный медицинский робот. Один из вошедших попросил девушку присесть в кресло робота и внимательно считал все показатели. Попенял ей, что она почти ничего не ела. «В вашем возрасте, прекрасная джа, нужно кушать побольше мяса и фруктов. Зачем же сажать свой молодой организм на витаминную диету или лишать его так необходимых белков? Нехорошо, моя красавица, нехорошо…» Второй же вошедший, дождавшись окончания медицинского осмотра, отослал какое-то сообщение по коммуникатору и вежливо попросил Гриен следовать за ним. И через полчаса они оказались в шлюзовой камере, где возле пирса стояла невероятно красивая, изящная подлодка с полностью остеклённой рубкой.

– «Тейм-Авис» верфей Гаргоус, – сообщил ее спутник – невысокий, лысоватый мужичок. – Мой шеф просил вас подождать здесь. Скоро сюда прибудет дуж Аван. А вот здесь, – он указал на маленькую каютку с огромным зеркалом, – ваша туалетная, прекрасная джа Этоар. Мой шеф просил передать, что приносит извинения за те неудобства, которые вам доставили по прихоти его предшественника, и умоляет вас не помнить зла и не держать обиды. В шкафу и ящичках туалетного столика вы, великолепная джа, найдёте всякие безделушки. Мой босс понимает, что этими вещицами невозможно вымолить ваше прощение, но, может быть, они хоть немного скрасят ваши воспоминания о нас и наших ошибках?

Гриен хотела уже броситься к шкафу и столику, но мужичок осторожно придержал ее за локоть:

– Прекрасная джа Этоар. Я хотел бы попросить вас о малюсенькой услуге… – И когда девушка повернулась к нему, указал на холодильник. – Тут вы найдёте все, что необходимо для романтического ужина, но кроме этого, там лежит чёрный мешок. Передайте его дужу Авану и скажите: «Аллу Даб просил сказать, что вопрос решён». Сделаете?

Девушка машинально кивнула, и ее спутник откланялся, сообщив на прощание, что документы на субмарину лежат в штурманской рубке на столе капитана. И вот теперь уже битых два часа Гриен мучается, не зная, чем себя занять?

Первый час пребывания на борту роскошной «Тейм-Авис» она с восторгом перемеряла наряды и дорогое белье, найденные в шкафу. На совершенно новом, ни разу не надёванном платье она обнаружила метку «Единственный экземпляр!», а на всей обуви стояли лейблы «Эксклюзивный дизайн. Авторская работа».

Ещё час ушёл на знакомство с содержимым ящичков туалетного столика. Кольца, серьги, браслеты, ожерелья, безумно дорогие духи, прочая косметика. Два робота-косметолога, которые тут же придали ей вид светской львицы, маникюрная станция, превратившая ее ногти в произведение искусства…

Но восторги вскоре прошли: Гриен мучило отсутствие зрителей. А вернее – одного, но самого главного – Викта!

Она не сомневалась, что именно он и организовал это фальшивое похищение. Конечно! Кто же это станет держать похищенную заложницу в таких королевских покоях? Правда, сначала ее засунули в какую-то камеру с экранирующими стенами, но она пробыла там не более получаса. А потом началась сказка. Так что эта камера, наверное, ошибка тех, кого нанял Викт. Милый, замечательный Викт, который знает, что она без ума от романтических приключений – таких, которые показывают в голографических сериалах. И ведь точно угробил на это представление все деньги, что у него были. «Ну уж нет, миленький, – подумала Гриен. – Хватит так швыряться деньгами. Мы с тобой лучше купим дом… или даже остров. И будем жить там вместе и растить наших детей… И первого мы назовём, конечно, Ларл… Первого, которого мы наверняка зачнём прямо здесь, на этой дорогущей лодке. Прямо сегодня…»

Она сунулась в холодильник и сервировала роскошный стол на двоих. Поставила своё любимое игристое вино, аккуратно разложила тарелки и приборы, потом надела самое дивное белье, натянула самое роскошное платье – то самое, единственный экземпляр! – подправила макияж и принялась ждать… И вот уже скоро пойдёт третий час, как она его ждёт!

Гриен уже совсем собралась обидеться, когда лязгнул люк, и знакомый голос весело спросил:

– Эй! Есть кто на борту?

– Никого! – деланно грубым голосом попыталась прорычать Гриен, но выдержала.

Она с визгом бросилась навстречу Викту, подпрыгнула и повисла у него на шее:

– Почему ты так долго не приходил? Я тут с ума схожу, а он шляется неизвестно где! – бормотала девушка и целовала своего избранника. – Вот где тебя носит, если ты знаешь, что мне уже плохо без тебя?!

Откуда-то раздался чуть насмешливый кашель, и Гриен отскочила от Виктора, точно её ткнул своими иглами шипастый морской кот:

– Ай! Кто это, Викт?

Виктор подвинулся в сторону и пропустил вперёд Лиолу и Шапу:

– Познакомься, Гриен. Это – джа Лиола, моя коллега… в известной мере. И дуж Шапа. М-м-м… Он тоже мой товарищ по работе… теперь… в некотором смысле.

Гриен скользнула глазами по широкоплечему Шапе, стоявшему с несколько сонным видом, и впилась глазами в Лиолу. Пристально оглядела её с ног до головы, оценила…

– Джа Лиола, а где вы познакомились с моим женихом? – спросила она, тоном и всем своим видом показывая, что уклончивого ответа она не примет.

– Он вытащил меня и Шапу из пыточного застенка одного негодяя, – честно ответила Лиола. – И сделал это очень вовремя.

Гриен тут же успокоилась. Разумеется, её Викт никак не мог пройти мимо, когда какие-то мерзавцы собираются пытать таких симпатичных людей, как Шапа и… Ладно! И эта Лиола – тоже. «Странное, кстати, имя – Лиола», – подумала девушка и уже собиралась спросить её об этом, а заодно о том, какие отношения связывают её и Шапу, и где Шапа познакомился с Виктом? Ведь ясно, что если эта малявка познакомилась с её избранником недавно, то вот Шапу и Викта наверняка связывают какие-то давние отношения. Наверняка воевали вместе… ну, или что-то подобное. Как её брат со своими однополчанами. Но расспросы не получились…

– Как к тебе относились? – спросил Виктор, и Гриен поразилась тому, как его лицо – красивое, милое и весёлое, вдруг превратилось в застывшую маску холодной жестокости.

– Очень, очень хорошо, – поспешила заверить Викта она. – Знаешь, в той… в том номере, где я ждала, все было! И видео, и связь, и даже маленький бассейн. А кормили так, что я даже испугалась: вдруг хотят меня откормить, а потом съесть? – пошутила она и с удовлетворением заметила, как лицо охотника снова приобретает своё обычное выражение.

Она тут же достала ещё два прибора и пригласила всех за стол. «В конце концов, это даже хорошо, – подумала Гриен, – что у нас гости. Какая же помолвка без гостей?»

Прежде чем сесть за стол, Виктор вывел субмарину из шлюза и на полной скорости отошёл подальше от города и от поселения вайров. Хотя в документах он и значился владельцем роскошной «Тейм-Авис», да и вложенная в техпаспорт записка гласила, что все индивидуальные метки перебиты и перепрограммированы, но все-таки лучше пока быть поосторожнее. «Бережёного бог бережёт, а не бережёного – конвой стережёт!» Кто его знает, чья это была подлодка? Кроме меток и всяких там маячков, может оказаться, что где-то на мебели, переборке или даже обшивке найдётся какая-нибудь памятная трещинка, вмятинка или ещё что-то в том же духе. Иди потом доказывай, что ты – не верблюд…

Когда Виктор вернулся в салон, Шапа с безучастным видом сидел возле стола, но ничего не ел, а Гриен и Лиола весело болтали, приправляя лёгкую беседу такими же лёгкими закусками.

– Нет-нет, милочка, – щебетала Лиола. – Такое носить не стоит, во всяком случае – в молодости. Видишь, как складки драпируют твою дивную фигурку? А ведь должны наоборот – подчёркивать! – и тут же безо всякого перехода обрушилась на девушку с расспросами: – А вот Викт – ты видела его в бою? И сколько врагов он уже убил? А ты ещё говорила, что твой брат тоже служил в армии… Они вместе с Виктом воевали? Под началом майора зан Коорт?

Погребённая под этой лавиной Гриен только беспомощно разводила руками. Убивал ли Викт? Наверное… Во всяком случае, Башши намекал… Кто такой Башши? О-о-о, это очень страшный человек… Нет, Викт с ним дружит, хотя… Нет, скорее, Викт терпит этого Башши возле себя…

Окончательно сбившись, девушка оглянулась в поисках поддержки и просияла, увидев Афанасьева, входящего в салон. Она тут же подскочила к нему:

– Ну идём же, идём, – Гриен потянула пограничника к столу. – Садись, ты ведь, наверное, проголодался, а тут смотри, сколько всего вкусного!

Она хлопотала и суетилась возле своего избранника, стараясь показать этой чересчур раскованной джа Лиоле – как, кстати, её фамилия? – что Викт прочно занят! И вообще, вообще!..

– Да, Викт, – спохватилась она. – Тут тебе твои товарищи передали привет, и какой-то Аллу Даб – это твой знакомый? – просил отдать тебе вот, – с этими словами девушка протянула Афанасьеву чёрный, плотный мешок.

Виктор осторожно подхватил его снизу и, игнорируя встревоженные вопросы Гриен: «Что случилось?! Ты куда?!!», помчался в кессонный отсек. Аллу Даб, в общем, мужик по-своему честный, но и ему может прийти фантазия избавиться от свидетеля…

Лишь отплыв на достаточное расстояние от субмарины, он раскрыл мешок. Осмотрел отрезанную голову Лейды Арридо, снова взвесил ее на руке. Нет, ее не заминировали, но…

Виктор выпустил страшный подарок и, когда тот опустился почти на дно, вытащил дредн. Лёгкое дрожание воды, и голова исчезла. «Вот и все, – подумал Афанасьев отрешённо. – Опустела арена…»

Когда он вернулся, его встретили две возбуждённые девушки. Бледная Гриен потребовала, чтобы пограничник объяснил ей, что это сейчас было?! И немедленно! Разрумянившаяся Лиола тоже жаждала рассказа: что же значил этот подарок, и чего так испугался Викт?

– Нет, ты мне все расскажешь! – кипятилась Гриен. – Срывается как тагами укушенный, мчится куда-то, а потом возвращается и молчит! Нет, миленький, так не пойдёт! И объясни мне, что значит: «Вопрос решён»? Какой-такой вопрос ты решал и с кем?!!

– А кто тебе сказал про решённый вопрос? – тут же переспросил Виктор.

– Ну, этот… приятель твоего Даба. Он велел отдать тебе мешок, сказал, что это – подарок, и что вопрос решён. Вот я и хочу знать…

– Викт, ты должен нам всё рассказать, – горячилась Лиола. – Мы имеем право знать. Все имеют право знать! Нельзя скрывать информацию, разве ты не понимаешь?

Поток женского красноречия неожиданно прервал Шапа. Бывший палач поднял голову и вдруг бухнул:

– Заткнитесь обе! Викт, садись и давай выпьем!

Виктор удивлённо посмотрел на него. Похоже, что Шапа окончательно пришёл в себя после гипнообработки и теперь проявлялся с другой, незнакомой стороны: умный и сильный парень, точно понимающий, что нужно товарищу. Он сел рядом с бывшим студентом-историком, плеснул в стаканы крепкий, похожий на водку напиток:

– Будем!

– Будем! – повторил Шапа.

Стаканы столкнулись со слабым звоном, алкоголь обжёг пищевод. Виктор ухватил со стола кусок копчёной рыбы, шмякнул его на хлеб, закусил и налил по второй.

Девушки присмирели. Если мужики пьют в таком настроении, то женщинам лучше не лезть под руку. Нет, если девица собирается завтра стребовать с любимого новую кофточку, туфли или платье – тогда наоборот! Лезьте и приставайте как можно активнее. Завтра у вас будет роскошная возможность выменять свежий синяк на давно облюбованный наряд…

Мужчины выпили ещё несколько раз, и пограничник остановился. Напиться можно и даже иногда полезно, но только не тогда, когда впереди тебя ожидает серьёзная операция. Поэтому он отставил в сторону бутылку, повернулся к Лиоле и спросил:

– Когда подмогу вызывать собираешься?

– А я уже вызвала, – ответила та. – Мой родственник ответил и уже на орбите.

Лиола смотрела на Виктора такими ясными, такими чистыми глазами, что тот удержал рвущееся наружу ругательство, ограничившись произнесённой про себя фразой. Правда, литературными в ней оказались только предлог и два союза.

– И где он сейчас? – спросил Афанасьев, предварительно сделав три глубоких вдоха. – В смысле: где точка встречи?

– Как это где? – удивилась Лиола. – Вот мы всплывём, он и появится. Вместе со своей группой.

– Ага, – только и смог сказать Виктор. Мысленно же он произнёс ещё одну фразу, в которой назвать приличным можно было лишь одно междометие. Да и то – относительно… – Значит, пора всплывать: нам ещё надо отработать план совместных действий. Да и хоть чуть-чуть притереться.


«Тейм-Авис» выскочил на поверхность, точно резвящийся дельфин. Взлетел до половины корпуса, тяжело плюхнулся обратно, подняв тучи брызг, и закачался на низкой штилевой волне.

Откинулся люк, и Виктор вместе с Лиолой выбрались на небольшую палубу позади надстройки. На Гриен, которая хотела выйти следом, Афанасьев зашипел рассерженным питоном, и девушка поспешно ретировалась обратно в чрево подлодки.

– В случае чего, – предварительно приказал ей Виктор, – задраивай люки, ныряйте и чешите отсюда на полной скорости.

Гриен запротестовала, но пограничник не собирался вступать с ней в долгие дискуссии, а просто продублировал свой приказ Шапе. В ответ тот лишь кивнул и ушёл в ходовую рубку. И теперь Виктор стоял, подставив лицо солнечному свету и солёному ветру, ожидая появления загадочного кузена.

Внезапно ему показалось, что солнце стало светить ярче. Пограничник повернул голову: это оказалось не солнце. В полной тишине к поверхности моря опускалось какое-то золотистое сияние. Вот оно почти коснулось волн и заскользило к ним, разгораясь всё ярче и ярче.

На глаза невольно навернулись слезы, и Афанасьев отвернулся. Не хватало ещё сетчатку перед операцией повредить…

– Ну, здравствуй, егоза! – раздался сочный мужской баритон, и Виктор наконец обернулся.

Возле его «Тейм-Ависа» на воде качался не слишком крупный… корабль? Спускаемый аппарат? В общем, некий объект, по размерам лишь незначительно превосходивший его субмарину. А на палубе рядом с ним Лиола обнималась с высоким крепким мужиком, действительно чем-то похожим на продукцию фабрики клонов. Исключительно красивое лицо с правильными чертами, рельефная мускулатура, широкие плечи и могучие кулаки.

За его спиной маячили ещё двое, но тех было не разобрать: фигуры обтягивала какая-то переливчатая то ли ткань, то ли плёнка. В руках переливчатые держали нечто непонятных форм и очертаний, но вполне ясного назначения. «Оружие, или пусть меня повесят!»

– А это кто? – красавец повернулся к Виктору.

– Ой, Дейран, я вас сейчас познакомлю! – Лиола схватила Афанасьева за руку. – Он меня из камеры пыток вытащил, – затараторила она. – Представляешь, он – клон. Только у этого клона индекс Марша – восемнадцать тысяч, не меньше! И показатель Керр – сотни две! Я точнее определить не могла, но…

– Погоди, погоди, – прервал ее сорочий стрёкот Дейран. Он подошёл к Виктору и положил ему ладонь на плечо. – Дейран, налкоран седьмого сектора первого отдела «Универсума». Спасибо, что вытащил эту балаболку из неприятностей. Сам понимаешь: от этих проныр-журналистов никакого спасу нет! Лезут во все дырки, причём им объясняешь, объясняешь, а все без толку. Вот и приходится потом их вытаскивать из той жопы, в которую они сами и залезли.

На Виктора снизошло озарение. Конечно! Никакая Лиола не разведчица! Если и работала с этим «Универсумом», так только в качестве ситуационного агента[16]. А все остальное очень точно вписывается в портрет военного корреспондента. Нахальная, безбашенная, любопытная и изо всех сил рвущаяся продемонстрировать, что она отважная и умелая. Ну, стерва…

Он тоже представился и предложил пройти в салон.

– Сколько у тебя людей? – поинтересовался Дейран, когда оба офицера уселись за «стол переговоров». И, подавая пример откровенности, сообщил: – Со мной – трое. Двоих ты видел, а третий – на вахте.

– У меня ещё хуже, – честно ответил Виктор. – Вот этот, да и то – не совсем боец. Ну, можно ещё одного привлечь. Тот – боец, но не мой. Параллельное подчинение.

Дейран понимающе кивнул, хмыкнул:

– Два налкорана, четверо налков и один… – он на секунду задумался, – короче, у нас на двух налкоранов четыре с половиной налка. Это в лучшем случае. В худшем – три с половиной. Как раз для спецоперации по извлечению зонда класса «Джайс-прим». С ума сойти!

– Постой-постой! Какого-такого зонда? – вскинулся Афанасьев. – Извини, конечно, но речь вроде шла о ликвидации базы с иномирным оружием, нет?

– Базы? Ну… – налкоран, что означало всего-то «командир налков», то есть воинов, размышляя, почесал лоб. – Базу, разумеется, тоже придётся ликвидировать, но основная задача – достать наш автоматический зонд, который одной из последних волн зашвырнуло в этот мир.

– А поподробнее про этот зонд? – спросил Виктор. Он уже понял, что все рассказанное Лиолой надо делить на десять. Как минимум… – Я не прошу технических характеристик – все равно я в этом ничего не смыслю, но размеры, как выглядит, коды на самоподрыв и все такое прочее?

– Коды на самоликивидацию – это ты маханул! – хохотнул Дейран. – Я и сам их не знаю: семья не сочла нужным сообщать.

– А что так?

– Ты давно служишь? – вместо ответа спросил налкоран. И получив утвердительный кивок, невесело усмехнулся. – Тогда должен понимать, что уникальный зонд стоит куда больше, чем даже сотня налкоранов. Даже если это – налкораны твоей семьи. Если я не отобью зонд – что ж. Пришлют другого, а моё имя займёт положенное место в Зале Памяти. Сам зонд – это, по сути, устройство наблюдения, но наблюдать он может с очень большого расстояния или, наоборот, подкрасться ближе, скрываясь в пологе свёрнутого поля. Лиола поперлась на нём снимать очередную битву в пространстве, но выплеск некроэнергии породил такую волну, что её просто швырнуло в пространственную дыру, а аномалия сделала всё остальное.

– Вообще-то, – поразмыслив, произнёс Виктор, – есть способ добыть твой зонд даже с этими чахлыми силёнками. Подтянуть тяжёлую артиллерию.

– В смысле? – удивился Дейран. – Зонд нужен в том виде, в каком его выбросила волна, а после вашей артиллерии не будет ни зонда, ни города Вардор. И, вполне возможно, не будет и половины Океана. Силовая установка взорвётся, и – склоните головы при входе в Зал Памяти…

– Нет, – улыбнулся пограничник. – Тяжёлая артиллерия – это в переносном смысле. Есть у меня возможность вызвать тяжёлый штурмовой полк. Они там такой шухер наведут, что всем резко станет не до зонда и двух налкоранов.

Дейран тут же принялся вполне профессионально выяснять состав, вооружение и возможности тяжёлого штурмового полка, а также расспрашивать Виктора о тактических приёмах, используемых в штурмовых частях, и Афанасьев откровенно «поплыл». Если о составе, численности и вооружении тяжёлых штурмовиков он ещё имел хоть какое-то представление, то ни о тактике, ни об отработанных приёмах этих частей не знал ничего. В чем и признался своему коллеге-аури.

К удивлению пограничника, налкоран принял это спокойно, заметив лишь, что местные штабисты, похоже, крепко поссорились с мозгами и, видимо, последние пару лет даже не разговаривают.

– А вообще, – махнул он рукой, – все они такие! Сидят там у себя, задницы мозолят, а когда последний раз видели реального врага, уже и забыли.

И они вдвоём принялись сами прикидывать, как должна, исходя из наличных сил и средств, развиваться операция. Общий план, выработанный к вечеру, включал проведение разведки, затем подачу условленного сигнала и бросок на захват зонда, который должен начаться примерно за пару-тройку часов до атаки полка.

– На разведку лучше всего мою беспутную кузину отправить, – заявил Дейран, когда общий план был утверждён и оба командира-налкорана перешли к частностям.

– Уверен? – приподнял бровь Афанасьев.

– А то, – одними губами улыбнулся аури. – Во-первых, добывать информацию – ее специальность, а во-вторых, она же все равно полезет туда. Так пусть уж с пользой для дела.

– М-да? А то, что после последней попытки «добыть информацию», мне довелось вытаскивать ее из пыточной камеры, не в зачёт?

– Пустое, – налкоран сделал пренебрежительный жест. – Для неё это – не впервые. Везучая, сучка. Знаешь, какой она себе показатель Керр развила? Триста тридцать целых, восемьсот двадцать девять тысячных! Мегафаров! Если она вздумает путешествовать в космосе и её космический корабль вдруг взорвётся, так при таких значениях выйдет из этой передряги живой с вероятностью больше шестидесяти процентов!

– Ого! – поразился Виктор и тут же спросил: – Слушай, извини, конечно, но только что это за «коэффициент» и кто такие «мегафары», а то я как-то не в курсе.

– Как?! – опешил сперва Дейран, а потом расхохотался: – Великие звезды! Вот что значит «быть солдатом»! Не подумал о том, что у вас коэффициент везения ещё не вычисляют. А, может, и до сих пор не знают. Ну, слушай.

Оказалось, что очень давно Старые Расы научились рассчитывать коэффициент удачливости индивидуума, который назывался «показатель Керр», по фамилии первооткрывателя. В качестве единицы удачи принят «фар». Впрочем, сам «фар» весьма невелик, так что при расчётах используют килофары. Или даже мегафары. Так вот, аури научились не только определять показатель Керр, но ещё и повышать его искусственно. Как именно это делается, Афанасьев так и не понял, а Дейран и сам, видно, не очень твёрдо знал теорию, зато подробно расписал практические методы. Они заключались в том, чтобы постоянно использовать плоды своей удачи не столько на себя, сколько на окружающих. На себя – тоже можно, но в ограниченном количестве, стараясь оставить что-то «на потом» и «на других».

– Лично я в отряд бойца, у которого удача меньше пятидесяти мегафаров, просто не возьму, – подытожил налкоран. – Такой не только сам пропадёт, но ещё и остальных погубить может. А Лиола – та ещё хитрюшка. Научилась фары запасать, а если видит, что ей кто-то доброе дело сделал – разом свой долг стремится отдать, да ещё и с лихвой. Вот ты её вытащил из здоровенной задницы – килогод жизни против одного дня ставлю, что она тебе что-то хорошее сразу же сделала… – тут Дейран ехидно улыбнулся. – Это, кроме того, что она тебе отдалась, потому что это не считается. Во всяком случае, для неё.

Виктор усмехнулся. Дейран неплохо знал свою кузину, хотя и не видел её уже очень давно. Он рассказал новому товарищу обо всем, что произошло, и как Лиола чуть поправила его незавидную ситуацию с продолжительностью жизни. Тот выслушал и кивнул с победным видом:

– Ну, вот видишь? Так что не сомневайся: показатель Керр у неё такой, что она сейчас в вашем Вардоре может прямиком в городскую управу шагать и там все нужные данные искать. И будь уверен – добудет!

– Ладно, – кивнул головой пограничник. – Убедил. Пусть добывает всё, что сможет. Только я все-таки ещё кое-что попробую разузнать. Вот смотри…

И с этими словами он выложил на стол копии грузовых накладных, прихваченных из кабинета Дета Вашта. О винчестерах из того же кабинета он решил пока умолчать. Налкоран взял тонкие листки пластика и долго, внимательно их изучал. Потом поднял вопросительный взгляд на Виктора.

– Я эти штучки покажу их хозяину и спрошу у него: как он думает, что бы это такое могло быть? И как это оказалось у ближайшего помощника предводителя вайров?

– И?

– После этого у него будет только два пути: шлёпнуть меня или посвятить во все подробности дела.

– А если он выберет первый вариант?

– Вряд ли. По двум причинам. Во-первых, не так уж у него много преданных людей, а тот, кто принёс эти бумаги ему, а не слил инфу федералам, уже достаточно доказал свою преданность. Во-вторых, далеко не факт, что у него получится меня ликвидировать, и он об этом знает. Так что от него я в любом случае уйду живой, ну а дальше… – Виктор жёстко усмехнулся, – дальше будем действовать по ситуации.

– Это значит – уходя, гасите всех? – уточнил Дейран. – Ну что ж, принимается. Ладно, мы сейчас свой корабль на орбиту отправим, а потом – к тебе?

– Примерно так, – улыбнулся Афанасьев и спросил: – Значит, ты только двух налков с собой возьмёшь?

– Почему? – удивился налкоран, но тут же сообразил, что имел в виду его новый союзник, и помотал головой: – Нет, на орбиту и обратно наш корабль может перемещаться в автоматическом режиме. Выдели своего полуналка мне в помощь: надо кое-какое оружие к тебе на борт перетащить…


…Через два часа «Тейм-Авис» на полной скорости шёл к Вардору. Налки и Шапа молча сидели в салоне, а Гриен и Лиола увлеклись беседой о чем-то своём, женском, в маленьком будуаре. Виктор и Дейран с трудом втиснулись в ходовую рубку, где пограничник просвещал аури о тонкостях поведения в вольном городе, а тот в свою очередь объяснял особенности принесённого на борт оружия Старых Рас. Впрочем, ничего исключительного в этом оружии не наблюдалось: чуть мощнее, чуть эргономичнее, чуть эффективнее того, которое использовали на Океане, но никакого «вундерваффе» в арсенале аури не наблюдалось.

У каждого налка имелся дредн узкого диапазона, вроде того, что висел на поясе у Афанасьева, разве что оружие аури внешне выглядело весьма похоже на пистолет «Глок». Такой же угловато-квадратный, слегка кургузый, но удобно лежащий в руке. Кроме этого, группа Дейрана прихватила с собой снайперскую винтовку, бившую спрессованными в тугой комок пакетами атомных ядер, лишённых своих электронных оболочек. Во всяком случае, Виктор понял объяснения налкорана именно так, и не стал вдаваться в подробности. Дальность прямого выстрела составляла немыслимые для пограничника пятьдесят километров, винтовка стреляла совершенно бесшумно и проделывала в мишени аккуратное отверстие. Имелось у союзников и некое подобие автоматов, стрелявших по выбору одним из трёх видов боеприпасов: осколочными гранатами, тяжёлыми пулями с нестабильным сердечником, вызывающим крохотный ядерный взрыв, схожий по мощности с действием десяти-пятнадцати граммов тротила, а также малокалиберными боеприпасами. Последние походили скорее на иглы, но оказывали на противника воздействие, аналогичное экспансивным пулям.

Больше всего в этих автоматах Виктора поразила ситуация с боезапасом. Он синтезировался прямо в оружии…

– Вот видишь, – налкоран указал на маленькую светящуюся точку индикатора. – Зелёный – заряд полный. В смысле – энергетический. Это значит, что возобновление боеприпаса происходит одновременно с выстрелом. Когда заряд подсядет – цвет будет жёлтый. Возобновление начнёт происходить с небольшой задержкой. Очередь отстрелял – жди пару ударов сердца. Красный – совсем худо. Отстрелялся – жди долго. А если погас – всё…

Отыскались в арсенале подчинённых Дейрана и ручные гранаты – шоковые, ультразвуковые, дымовые. Боевых аури, как показалось пограничнику, не использовали вовсе. Зато у них нашлось изрядное количество взрывчатки, напоминавшей по виду хорошо знакомый Афанасьеву С4[17]. Имелись и спецсредства РЭБ – «глушилки», какое-то устройство, выводившее из строя электронику с очень приличным радиусом действия, и ещё некие приборы с многосложными названиями и смутно понятным назначением.

Последним в перечне оружия оказался боевой гипноизлучатель, позволявший не только вырубать врагов, но даже захватывать их под свой контроль.

– Правда, это – лёгкая модель, – чуть смущённо пояснил Дейран. – Больше пяти особей не удержит, да и дальнобойность оставляет желать лучшего. Был бы у нас тяжёлый «сказочник», всё решилось бы просто: шарахнули расфокусированным лучом по Вардору, и шагай спокойно, все враги уснули.

– Славно, – хмыкнул Виктор. – Что ж не прихватил?

Налкоран усмехнулся:

– У него одних операторов шестнадцать. А вся обслуга на пару полнокровных рот потянет. Тут лёгким катером не обойдёшься – линкор подавай.

– Ясно. Тогда и мечтать нечего, – произнёс Афанасьев. – А то «был бы», «был бы»… Вот если б у меня были четыре колеса – я бы работал автобусом. Ты вот что, – перешёл он на серьёзный тон. – Прикажи своим оружие поаккуратнее запаковать, ну и не светить, покуда к моему другу не доберёмся.

– Учи учёного.

– Ладно, давай готовиться, – Виктор положил руки на пульт управления. – Вардор уже скоро…


Ларс Трой сидел в своём кабинете и в который раз внимательно пересматривал данные по сбору саххи на плантациях. Наконец он откинулся на спинку кресла, опустил руки на подлокотники и задумался. Нет никаких сомнений, что валовый сбор падает, и точно так же нет никаких объяснений этому прискорбному факту. Если бы речь шла о растениях поверхности, можно было бы найти целую кучу возможных проблем: истощение почвы, изменение климата, засуха, вредители, наконец! Но здесь, в океане, под толщей воды… Что, черт побери, могло приключиться с этими проклятыми водорослями, что их урожайность снижается год от года? Он уже снарядил добрый десяток исследовательских экспедиций, но всё без толку. И уж проверяли, кажется, каждый показатель в отчаянных поисках хоть какой-нибудь зацепки – даже солёность воды и скорость волн на поверхности воды, но ничего не обнаружено. Совсем.

– Придётся всё-таки переходить на другое место, – медленно произнёс Трой, глядя куда-то в пространство. – Океан свидетель, я просто вынужден начинать. Что-то нужно предпринять ради спасения своего дела.

Он замолчал, покачался в кресле, обдумывая создавшуюся ситуацию, и нажал на кнопку вызова секретаря.

– Слушаю вас, дуж Трой, – раздался приятный девичий голос.

– Кофе[18], – приказал Ларс. – Побольше и покрепче.

Буквально через пару минут дверь в кабинет распахнулась и вошла стройная привлекательная девушка с серебристым подносом в руках. На нем исходил ароматным паром кофейник, рядом с которым стояли чашка, сахарница и маленький сливочник.

– Благодарю, Тисси, – кивнул головой Ларс. – И можете забрать сливки: они мне не нужны.

Трой не терпел ни роботов-секретарей, ни клонов, отдавая предпочтение настоящим людям. Так что Тисси была самой обычной секретаршей – смазливой, исполнительной и не обременённой излишним интеллектом. Девушка кивнула, уточнила, не нужно ли ее хозяину ещё чего-нибудь, и вышла, а Ларс принялся за обжигающий, крепчайший, чёрный как смоль напиток. Но успел сделать всего один глоток, как снова ожил динамик и голосом Тисси сообщил:

– Дуж Трой, к вам желает пройти Викт Аван.

– Просите, Тисси, и принесите нам ещё одну чашку, – ответил Трой.

Вольный охотник Викт Аван… По всему видно – дезертировавший офицер, отлично проявивший себя в операции на фабрике Башши Шедона. Но что ему понадобилось сейчас и от него? «А ведь просто так этот Аван не придёт, – подумал Ларс. – Что-то серьёзное, что-то очень важное…»

В этот самый момент дверь открылась, и вошёл Викт Аван. Поприветствовал хозяина кабинета коротким кивком, аккуратно закрыл за собой дверь, а затем произнёс без всяких предисловий:

– Дуж Трой, если «глушилки» не включены – попрошу включить.

«Он что – убивать меня пришёл? – удивился Ларс Трой. – Неужели Шедон решился сделать последний шаг и встать на самую верхнюю ступеньку?!» Но он сразу же отогнал от себя эту мысль: если бы Шедон заказал его Авану, тот не пришёл бы сюда. Выстрел из винтовки, реактивная граната из карабина – и вот Башши Шедон уже наверху, а Викт Аван отбывает в курортные места с кругленькой суммой на счёте. «Или тихо опускается на дно с пробитым затылком, – хмыкнул Ларс про себя. – И это – вернее…»

Поэтому он активировал несколько дополнительных контуров против прослушки и с интересом взглянул на Авана. Тот кивнул и положил на стол перед ним небольшую пачку листков из тонкого пластика. Ларсу Трою хватило одного взгляда, чтобы понять, ЧТО именно лежит перед ним на столе.

Горло перехватило, стало трудно дышать. Машинально он перебрал грузовые накладные, сглотнул, откашлялся, безуспешно пытаясь прочистить горло…

– Откуда это у вас? – с трудом выдавил Трой.

– Мою девушку – Гриен Этоар – похитили по приказу Дета Вашта. Это я нашёл в его кабинете. Я не спрашиваю вас, дуж Трой, что это такое, – Викт Аван улыбнулся одними губами, и по спине Троя пробежал холодок. – Но мне очень интересно: как подобные документы могли оказаться в кабинете второго человека общины вайров?

– Мне тоже, – выдохнул Трой.

Он ещё раз перебрал грузовые накладные, вчитался в подписи. Вытащил из ящика стола маленький, но очень чувствительный сканер, проверил печати…

– И что же вы хотите за свою… м-м-м… услугу, Викт? – спросил он наконец.

– Ничего, – ответил вольный охотник без выражения. – Ничего, кроме одного: прежде чем вы, дуж Трой, решите начать, отыщите «крота». Или «кротов». Мне не улыбается оказаться в разработке федеральных следователей, если вдруг у вас что-то не срастётся.

Ларс Трой вспомнил ориентировку: «За убийство и кражу разыскивается Викт Аван. Особо опасен!» Интересно, какое убийство имелось в виду? Уж наверняка не этого тупого фермера, о котором ему говорила Лейда Арридо… Кстати, вот прекрасная возможность отплатить добром за добро этому Авану!..

– Викт, в свою очередь я хочу предупредить, что вас разыскивает Лейда Арридо, – произнёс Трой.

Он хотел добавить, что эта особа весьма опасна, и что он примет все меры, чтобы раз и навсегда отвадить эту сучку от Вардора, но Викт Аван снова чуть улыбнулся одними губами:

– Это в прошлом.

Теперь холодок, пробежавший по спине Ларса, был намного неприятнее. Лейда Арридо, конечно, была всего лишь вздорной сукой, но у неё имелась охрана… «Да какого черта?! Если Аван ликвидировал Дета Вашта – иначе кто бы позволил ему рыться в кабинете первого заместителя главаря вайров?! – то охрана Арридо ему вообще на один плевок!»

Чтобы замаскировать свой страх, Трой налил кофе во вторую чашку и подвинул ее свободному охотнику:

– Угощайтесь.

– Благодарю, – снова короткий кивок. – Хороший кофе, крепкий.

Ларс посмотрел, как Викт большими глотками пьёт обжигающий напиток, и ему стало страшно уже в третий раз.

– Послушайте, Викт, – произнёс он осторожно. – А если я предложу вам отыскать «крота» или «кротов» – сколько я должен вам предложить?

«Пусть миллион, пусть два… Да хоть бы и десять – это окупится!»

– Прежде чем я отвечу вам, дуж Трой, мне хотелось бы более чётко представлять: на какой результат вы рассчитываете в своей игре? Причём в варианте минимума и максимума, – ответил охотник спокойно. Подумал и добавил: – Но в любом случае это будет не больше двенадцати процентов. И не меньше семи.

– Вот как? Это очень большая сумма, Викт. Даже очень большая…

Ларс Трой беззаботно смотрел на своего посетителя, и в его взгляде с трудом проглядывался лишь лёгкий интерес. Даже не интерес, а так – тень заинтересованности. Но это была лишь маска. В голове главы корпорации «Трой» сейчас бешено мелькали цифры, складывались, вычитались, а результаты тут же снова шли в дело…

– Я думаю, – наконец произнёс Ларс, прихлёбывая кофе, – что будет лучше сначала описать вам нынешнее истинное положение дел, а уже только потом мы обсудим с вами и вашу роль, и ваше вознаграждение.


Виктор слушал Ларса Троя и тихо обалдевал. Разведки и контрразведки этого мира обделались по полной, причём так, как на его памяти не лажался никто. Даже когда агент Моссада едва не стал президентом Сирии, арабские контрики не были в таком дерьме[19]. Оказалось, что программа максимум дужа Троя – захват власти на всей планете, причём его шансы на успех весьма отличались от нулевых! Ларс Трой подготовил целую армию, основной ударной силой в которой являлась флотилия подводных лодок, вооружённая оружием пришельцев. И этой силе федеральному правительству противопоставить было просто нечего. Возможности этого оружия до конца не известны даже его обладателю, но в том, что оно значительно превосходит все, что только есть у федералов, никаких сомнений нет.

Но и это не всё: корпорация «Трой» протянула свои щупальца на самый верх. Где подкупом, где посулами, а где и угрозами она втянула в заговор многих высокопоставленных чиновников, причём не только в гражданской администрации. Виктор стиснул зубы, когда услышал, что в заговоре участвует несколько генералов, а уж когда узнал, что один из них – тот самый Опод зан Нок, под чьей командой сейчас оказалась майор Мийра зан Коорт, пообещал сам себе, что именно этого гада, эту сволочь, он прикончит лично. При первой же встрече…

Трой тем временем все говорил, разливаясь соловьём. В какой-то момент Афанасьев вдруг понял: глава корпорации, повелитель Вардора всемогущий Ларс Трой просто ужасно трусит перед возможным крахом своих грандиозных планов и теперь пытается замаскировать свой страх словесным водопадом. «Ну-ну, – хмыкнул про себя пограничник. – Давай-давай. Сейчас, поди, ты от ужаса меня ещё и командиром секретной базы назначишь. Или как минимум начальником службы безопасности…»

И он не ошибся. Только что бурно вещавший о своих грандиозных возможностях и расписывавший великолепные перспективы победы Ларс Трой вдруг осёкся буквально на полуслове и, после короткой паузы, бухнул:

– Послушайте, Викт! Вы ведь бывший офицер. Причём немалого ранга. Вот именно такого человека, как вы, нам и не хватает для окончательной победы! Что, если, вместо гонорара, я предложу вам принять участие в нашей революции? Только представьте себе…

Теперь он с жаром принялся расписывать блестящее будущее Виктора, если только он окажется на стороне победителей.

– …И вы, Викт, сможете максимально реализовать свой великолепный потенциал. Станете генералом, а то и маршалом. Нет, серьёзно. Кто-то из древних ведь сказал: «Плох тот солдат, у которого в рюкзаке нет генеральских погон»[20], и – черт возьми! – он был совершенно прав!

Захваченный новой идеей, Ларс Трой вскочил и теперь говорил, яростно размахивая руками, словно выступал с трибуны. «Вот усы вам – вылитый Адик Гитлер. Вылитый!» – усмехнулся про себя Афанасьев, подгоняя к существующим обстоятельствам фразу из любимого фильма «Бриллиантовая рука». Троя он слушал, что называется, вполуха: обещания райской жизни после победы, гарантии высоких наград и заоблачных должностей – все это было пограничнику не интересно. Стандартный набор «предвыборных обещаний» – примерно так Афанасьев определял этот словесный поток. Но вот наконец Трой начал выдыхаться, и теперь следовало закрепиться на достигнутой позиции…

– Все это прекрасно, дуж Трой, – медленно, как бы раздумывая, произнёс Виктор. – Я понял суть вашего предложения. Скажу вам откровенно: не ожидал. Не ожидал и благодарен вам за доверие. Но, как вы верно заметили, я – офицер. Не бывший – бывших офицеров попросту не бывает, – пояснил он, увидев, что Ларс крупно вздрогнул. – Да, я сейчас не в армии. Мне неприятно вспоминать, по каким причинам я вынужден был покинуть своих парней, но если вы пожелаете – обязательно расскажу…


Когда они прибыли в Вардор и остановились у Ларла Этоара, между пограничником и братом Гриен состоялся обстоятельный разговор, позволивший расставить все точки над «i». Этоар вынужденно признался в том, что он – офицер контрразведки подразделения Генерального Штаба, занимающегося борьбой с терроризмом. Узнав, что Виктор – его коллега из Внутреннего Контроля, Ларл усмехнулся и сообщил, что до последнего считал странного охотника бывшим полковником Дером, тем самым «убийцей из Кхабры». Афанасьев заинтересовался историей опального полковника, и Этоар охотно поделился с ним всей собранной информацией. Так что, если Трой действительно пожелает узнать о прошлой службе вольного охотника Викта Авана – что ж. Биография полковника Дера к его услугам. Ну, а на более детальную проверку у дужа Троя просто не будет времени…


– Но именно потому, что я офицер, и хороший офицер, смею вас уверить, я не готов принять ваше предложение, – все так же раздумчиво сообщил Виктор. Полюбовался произведённым эффектом и соизволил пояснить: – Не готов, потому что не видел ничего из того, что вы мне рассказали. У меня нет причин не доверять вам, дуж Трой, но я должен увидеть всё своими глазами и пощупать всё своими руками. Я – специалист, – добавил он, поднимая руку в примирительном жесте, – и могу заметить то, что ускользнуло от внимания штатских.

Теперь настала очередь Ларса Троя размышлять и молчать. Но длилось это совсем не долго. Глава корпорации утвердительно тряхнул головой, словно соглашаясь со своими мыслями, и сказал:

– Что ж, Викт, ваше желание справедливо. И не бесполезно для наших планов. Давайте сделаем вот как: я сейчас вызову вашего друга Шедона, и он проводит вас на объект «Эрга».


Глава 14

Общий объём контрабанды высокотехнологичных артефактов погибших кораблей чужих цивилизаций приближается к сумме в восемь-десять миллиардов и имеет стойкую тенденцию к увеличению, так как к вывозу артефактов преимущественно военного назначения причастны прежде всего организованные группы в правительстве республики Океан и среди крупнейших кланов.

Также расширяется контрабанда сильнодействующих психоактивных препаратов и вытяжки из водорослей, применяемой для омоложения, для работы нелегальных оздоровительных комплексов на территории Свободных Планет.

Принимаемые Конгрессом СП решения носят ограниченный характер и не могут остановить поток незаконных перевозок.

Аналитический отдел ИнтерПланетной Полиции полагает, что в деле также замешаны как сотрудники Службы Таможенного Контроля, так и Объединённого Флота.

Вместе с тем, хочу особо отметить, что полученный в прошлом цикле меморандум Старых Рас несёт в себе все черты ультиматума, и не может быть проигнорирован, так как радикальное решение вопроса с контрабандой крайне отрицательно скажется на авторитете Конгресса СП и Межпланетного Совета, а уничтожение планеты Океан приведёт сектор к экономической катастрофе.

Маршал ИПП, галактик-командор Уино Шшарос

Долго ждать Башши не пришлось. Вообще у пограничника создалось впечатление, что его «друг Шедон» прятался где-то в приёмной Троя, с тем, чтобы выпрыгнуть как черт из табакерки по первому же требованию. Не прошло и пяти минут после того, как Ларс Трой отдал приказание вызвать Башши Шедона к себе в кабинет, как тот возник на пороге.

Он внимательно выслушал все, что сообщил ему Трой относительно нового статуса Виктора, и просиял:

– Викт! Дружище! Я знал, что ты не глуп, и был уверен, что ты выберешь правильную сторону!

И с этими словами он, демонстрируя искреннюю радость, хлопнул Афанасьева по плечу. От пограничника, однако, не укрылся короткий изучающе-холодный взгляд, которым наградил его Башши. Поэтому он постарался как можно реальнее изобразить своё удовлетворение от того факта, что его «лучший, надёжный друг Шедон» тоже участвует в этом заговоре, причём не на последних ролях. Когда они вышли из кабинета, Виктор чуть придержал Башши за рукав:

– Слушай, не держи на меня обиды, что я с этими трофеями сразу к самому Трою попёрся, – пограничник вложил столько искренности в свой голос, сколько смог. – Ну я ведь не знал, что ты тоже в этом деле. Честно, просто испугался. Сам знаешь, что мне с федералами встречаться не с руки. Вот и рванул выяснять.

– Ладно, ладно, – пробурчал тот, но Афанасьев почувствовал: подозрения Башши дают слабину. – На будущее только учти: то, что знает Трой – знаю и я.

– И наоборот? – с невинным видом поддел его Виктор.

– Ну, а вот это – когда как! – расхохотался Шедон. – Ладно, – он снова хлопнул Виктора по плечу, но теперь уже совершенно искренне. – Поехали, покажу тебе наших «малышек».


Небольшой кар на магнитной подушке, вызывавший своей формой в памяти Виктора слово «паланкин», легко переныривая с яруса на ярус, неторопливо плыл по улицам и переходам Вардора. Башши, совсем уже успокоившийся, негромко повествовал Афанасьеву историю подготовки революции на Океане.

– Эх, Викт, надо было тебя раньше к нам перетянуть, – Шедон покачал головой. – Видишь, какая штука: не хватает нам настоящих офицеров. Нет, в армии у нас многие послужили, да вот незадача – выше сержанта, почитай, никто и не поднялся. А нужно – очень нужно, чтобы кто-то взял военное дело в свои руки. Твёрдые и умелые, навроде твоих… – он шлёпнул ладонью по колену. – Я до сих пор на тех обезьянок, которых ты тогда на фабрике с собой взял, нахвалиться не могу. Знаешь, вот впервые увидел, что может сделать настоящий командир из простого мяса. Даже пожалел, что когда сам в армии служил, мне такой офицер, как ты, не встретился. Сейчас бы уже в майорах ходил, верное слово!

– Или в могилке братской лежал, – хмыкнул пограничник.

– Э-э-э, врёшь! – Башши снова припечатал ладонью по коленке. – Врёшь! С такими, как ты, в могилы ложатся редко. Да и потом: что я, здесь на дно отправиться не могу? Рыбкам на корм? Легко. Только теперь у меня и здесь шансы помереть в своей постели выросли. Теперь ты – с нами. Дела пойдут. И помяни моё слово – ты не пожалеешь!

Виктор слушал эту болтовню вполуха, незаметно стараясь запомнить дорогу. Он уже давно понял, что они едут не совсем обычным путём. Кессоны корпорации располагались в нулевом ярусе, а они сейчас двигались уже по минус второму. «Подземный шлюз? – предположил пограничник. – А вот это уже серьёзно. Не факт, что ракеты с орбиты достанут…»

В своих рассуждениях Афанасьев окончательно уверился, когда они миновали последний, минус шестой, ярус. Кар нырнул в какие-то неприметные ворота, оказавшиеся дверями грузового лифта, и устремился вниз. Как ни старался Виктор скрыть своё изумление наличием в Вардоре неизвестных уровней, Башши все же заметил и жизнерадостно заржал:

– Что, дружище, не ожидал? Вот так-то: в нашем городе есть много того, что не видно посторонним!

Афанасьев промолчал, а про себя вспомнил цитату Шекспира: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…»[21] Лифт опустил их ещё уровня на три, после чего створки распахнулись. К удивлению Виктора, перед ними оказался ещё не шлюз, а длинный, уходящий в темноту коридор, слабо освещённый аварийными лампами. «Паланкин» двинулся туда, в темноту, причём теперь он шёл значительно быстрее и все увеличивал и увеличивал скорость. Лампы на стенах замелькали, постепенно сливаясь в единую тусклую световую полосу…

Неожиданно все закончилось так же резко, как и началось. Кар затормозил перед громадными стальными воротами, от которых к прибывшим немедленно подошли трое. «Форма охранников корпорации, но без фирменного знака, – отметил Виктор. – Да и вооружение явно тяжеловато для охранников… А это ещё что? Ну-ка… Точно, рупь за сто – автоматическая огневая точка! Ого! Серьёзно этот шлюз стерегут…»

– Покажи им карточку, которую тебе дал Ларс, – сказал Башши, доставая из кармана своего костюма жёсткую карту-пропуск.

Один из охранников взял пропуска и по очереди сунул их в портативный сканер. Остальные двое настороженно следили за гостями, нацелив на них стволы.

– Ты что, тоже в первый раз здесь? – усмехнувшись, спросил Шедона пограничник.

– Да нет, почему? – удивился Башши. – Я здесь чуть не каждые два дня бываю.

– Тогда чего твои орлы в тебя целятся? Они что, не в курсе, кто ты? Новобранцы?

– Н-нет, – озадаченно протянул Башши. – Они всегда так делают. А что?

– Выпендриваются, – сообщил Афанасьев уверенно. – Показывают тебе и Ларсу, что, мол, не зря хлеб свой едят. А встали так, что если бы я захотел их снять, то вот этот, со сканером, перекрыл одному сектор почти полностью, а второй только в тебя стрельнуть может.

Шедон посмотрел, покрутил головой…

– И что? – спросил он, все ещё не понимая, что хочет сказать Виктор. – Ну, вот если бы мы с тобой решили силой прорваться…

– Это если бы вместе, – перебил его Афанасьев. – А если я, которого они видят впервые, вдруг командир ДРГ федералов? Захватил тебя в заложники, вкатил тебе чего-то расслабляющего, а за каром кинул «поводок», по которому сейчас сюда мои бойцы идут?

– Ну, знаешь, – возмутился Башши. – Тут не только караул! Тут ещё…

– Вижу, вижу. Автоматический пулемёт вон за той заслонкой. И что? Я вот сейчас шлёпну этого старшего, со сканером, на второго пихну тебя, а сам выскочу с другой стороны, прокачусь под машиной и в два удара обоих уделаю. А потом вырвал с пояса пару кусков «замазки» и хана твоему пулемёту, или что там у вас. Заблокирую взрывом заслонку, и всё! А там и мои ребята подтянутся: ворота вскроют, внутри шухер наведут, и ага! Вся верхушка заговора – на переработку, а остальным – каторга без срока. Нет, блин, – Афанасьев сокрушённо махнул рукой. – Зря я с вами связался. Если все остальное так же поставлено, то переворот вам только в детском саду устраивать. Да и то не факт, что получится…

Шедон задумался, потом наорал на караульных, заставляя их разойтись и встать так, чтобы не закрывать друг друга, и посмотрел на пограничника:

– Викт, так правильно?

– Нет! – рыкнул тот. – Вон ты… нет, ты, патлатый! Какого черта ты стоишь вместе со всеми?! Ты что не видишь, что пассажиров двое?! Видишь? Замечательно. А теперь скажи мне, жертва небрежности родителей и школьных учителей: кто, по-твоему, должен фиксировать второго пассажира?! Не знаешь? А я знаю! – Виктор выскочил из кара и буквально за шиворот подтащил обалдевшего охранника к другой стороне транспортного средства. – Вот где ты должен стоять, огрызок! Понял, мать твою тагами на потеху?!

Башши смотрел на все происходящее с весёлым любопытством, а потом захохотал.

– Ну что, мясо?! Кончилась ваша спокойная жизнь! – проорал он, обращаясь к охранникам. – Кончилось счастливое детство, начинается суровая взрослая жизнь. Это, – указал он на пограничника, – ваш новый начальник безопасности, Викт Аван. Все про него слышали?!

Судя по тому, как засуетились караульные, кто такой Викт Аван, они знали. Даже больше: они слышали кучу историй, в которых «подвиги» Афанасьева превращались в волшебную сказку. Только очень страшную сказку…

– Разрешите доложить? – подскочил к Виктору старший наряда. – На вверенном нам посту…

Но Афанасьев немедленно оборвал его:

– Ты мне скажи, дорогой: ты – от рождения дурак, или тебя в детстве долго и вдумчиво били по голове? – спросил он, разглядывая охранника. – Ты какого водяного мне тут рапортовать взялся?

– Но… как же?.. Дуж Шедон сказал… – сбился охранник. – Вы же теперь…

– Ага, – хмыкнул Виктор. – Очень интересно. «Дуж Шедон сказал». Обалдеть. А если дуж Шедон сейчас скажет, что я – бог-создатель? Ты мне молиться начнёшь? – он посмотрел на растерявшегося караульного, все ещё не понимающего, в чем дело, и пояснил: – Ты приказ видел о моем назначении? Тебе меня начкар представил? Тоже нет? Так какого же ты, – последовал краткий, но ёмкий экскурс в генеалогию охранника, – передо мной тут тянешься? А ну-ка вызови сюда разводящего!

– Э-э-м-м… кого? – спросил вконец ошалевший караульный.

– В каком смысле «кого»? – теперь опешил уже Афанасьев и в изумлении повернулся к Шедону: – Башши, ответь: кто из нас сошёл с ума? Я или вот это вот? – указующий перст уткнулся в охранника. – Что, разводящего нет?

– Ну-у… – смутился Шедон. – Понимаешь, Викт…

– Понимаю, – и пограничник с видом человека, всходящего на эшафот, обречённо махнул рукой. – Уже все понял. Значит, караульная служба на объекте отсутствует. Мило, мило. Ну, пойдём, удивишь меня ещё чем-нибудь…


Шлюзовая камера оказалась просто невероятно громадной. Если бы у корпорации имелся на вооружении подводный вариант атомного авианосца «Нимиц», то таких махин в этом кессоне могло бы поместиться штуки три. Минимум! В громадной акватории между бетонных пирсов виднелись длинные темно-синие сигары субмарин, а высоко, под самым каменным сводом, медленно кружили несколько дронов. «Наблюдатели, – отметил про себя Виктор. – Будет очень неплохо, если я и в самом деле окажусь здешним безопасником. Иначе вся эта орава нам даст прочихаться», – добавил он, глядя на многочисленных охранников, то тут, то там видневшихся на пирсах.

Шедон вёл его по центральному проходу, одновременно поясняя:

– Вот у этой малышки стоит такая штуковина… Мы её «тестомесом» назвали. Представляешь, Викт, этот агрегат какие-то там молекулярные связи разрывает! Прикинь: был у тебя кусок брони, а мы по ней тестомесом – шарах! И у тебя не броня, а просто куча маленьких ржавых обломков!

– Тогда бы уж ржою назвали, – хмыкнул Виктор. – При чём тут тесто?

– А, это занятный случай вышел, – махнул рукой Башши. – когда с этой хреновиной сталкеры возились, она у них случайно выпалила. Там впереди парни из клана Добар стояли – ну, те, что уцелели после общения с твоим бешеным шурином, – хохотнул он. – Ну, мы глядим – нет ребят. Подходим поближе – Великий Океан! Их всех, знаешь, словно через мясорубку провернуло и в котле проварило. Лежит куча, очень на тесто похожая. И цветом, и на ощупь. Вот и назвали эту хреновину тестомесом, – закончил он и снова жизнерадостно заржал.

Про себя Афанасьев поразился такому специфическому чувству юмора, но виду не подал. Хотя и смеяться вместе с Шедоном не стал. Из дальнейших пояснений он выяснил, что ещё две подлодки имели на вооружении нечто, срывающее у атомов электронные оболочки, две – оружие, проделывающее на значительном расстоянии дыры в любой твёрдой поверхности. Но более всего Виктора поразила какая-то странная пушка – во всяком случае, эта штуковина очень сильно напоминала пушку! – которая насыщала атомные ядра цели нейтронами до такой степени, что они взрывались! Этих орудий у флотилии корпорации оказалось аж пять штук. Афанасьев представил себе последствия согласованного удара этих монстров и содрогнулся: Хиросима отдыхает, а Нагасаки нервно курит в сторонке!

– Вот этих малышек мы переоборудовали прямо здесь, – пояснил Башши, обводя рукой замершие у причалов лодки. – Но я решительно не представляю, какая сволочь могла передать вайрам хоть что-то? Здесь все проверенные-перепроверенные…

– И прям все неподкупные? – приподнял одну бровь Виктор. – Ангелы?

Шедон задумался, помолчал…

– Купить можно кого угодно, – признал он наконец. – Вопрос лишь в цене. Вот ты и займись, – повернулся он к пограничнику. – Найди продажного.

– Малореально, – развёл рукам Афанасьев. – Надо искать не того, кто мог продать – сам говоришь, что продаться мог любой. Нужно искать того, кто купил, а это сложнее. Не так уж я хорошо город изучил, чтобы знать всех, кто мог купить.

Башши обдумал услышанное, потом хмыкнул:

– М-да, это мне проще сделать. Но знаешь, у меня вот какая идея появилась. Что насчёт твоего бесноватого шурина?

– Ларл? – переспросил Виктор как можно равнодушнее. – Нет, он таким не занимается. То есть он бы, конечно, купил, если бы ему кто-то предложил, только потом отдал не вайрам, а Ларсу.

– Уверен? – бросил на него внимательный взгляд Шедон.

– На все сто! Посуди сам: он и так с трудом удержал своё имущество и свою торговлю. То есть, если бы не его старые связи – хрен бы удержал вообще! И потому он не станет рисковать своим положением ради каких-то денег.

– Пожалуй, ты прав, – поразмыслив, согласился Башши. – Кстати, а он где служил?

– В контрразведке, – хмыкнул Афанасьев. – Мангруппа, спецназ. У нас отыскались общие знакомцы, так что…

– Понятно, – ухмыльнулся Шедон. – То-то он не возражал против того, что ты закрутил с его сестрёнкой. Твои старые дружки шепнули, что надо, его старым дружкам, так?

– Примерно, – свернул скользкую тему Виктор. – В общем, у меня остались кое-какие связи на старых местах, и есть парни, которые могут замолвить за меня словечко.

– А теперь у тебя появились ещё друзья, которые могут сказать за тебя слово в Вардоре, – хохотнул Башши. – Слушай, Викт, а чего бы тебе не позвать своих друзей к нам? Поверь, они не пожалеют.

«Не волнуйся, скоро позову, – подумал Афанасьев. – И они, разумеется, не пожалеют. Чего не скажешь о тебе и Ларсе…»


Несколько дней Виктор занимался налаживанием караульной службы на объекте «Эрга». Набравшись наглости, он предложил привлечь к службе на корпорацию Ларла Этоара, и был весьма удивлён той лёгкости, с какой Ларс Трой принял его предложение. Эта лёгкость даже возбудила в нем серьёзные подозрения: не вскрыл ли глава корпорации Трой его истинные планы в отношении заговора и заговорщиков. Но Ларл рассеял его сомнения. Улыбаясь и потирая безволосую голову, он пояснил с хитрой улыбкой:

– Викт, ты не учитываешь одной простой вещи: люди вроде Троя не допускают и мысли о том, что кто-то может оказаться умнее или хитрее их, таких мудрых и хитрых. Они уверены, что их деньги сделали их круче, чем Старые Расы. Почему, ты думаешь, простые ребята вроде меня и тебя легко расшибают гениальные планы всяких богатеньких умников? Да потому лишь, что богатенький считает, будто у нас нет других желаний, кроме как разбогатеть. Ну, так он кидает нам подачку и считает, что купил нас с потрохами. Ведь он выполнил нашу «сокровенную мечту» – разбогатеть. Чего же нам ещё надо? Мы – не люди, а собаки, которые лижут руку хозяина только за то, что он нас кормит.

«М-да, я так даже кличку собачью носил, – усмехнулся пограничник про себя. – И мой прежний хозяин только в последний момент сообразил, что рядом с ним не собака, а волк…»

Ларл взялся за дело всерьёз и через три дня передал Ларсу Трою список из восьми имён тех, кто имел доступ к грузовым документам и был готов продать их на сторону за соответствующую мзду. Тот прочитал список с безразличным видом, но Виктор заметил, как блеснули глаза Троя, когда он увидел в списке Руата Шаси. Разумеется, глава заговора не знал, что год тому назад Шаси сперва пытался купить Гриен, а когда Ларл отправил очередных подсылов Руата в больницу, дал заказ на похищение девушки. Похищение сорвалось по независящим от Шаси обстоятельствам – похитители скоропостижно скончались и отправились на корм рыбам, но майор Этоар не из тех людей, которые прощают такое. И уж естественно – не из тех, кто такое может забыть…

Но судьба Руата Шаси особо не волновала Виктора: он искал зонд аури. Задать вопрос напрямую по вполне понятным причинам пограничник не мог, а искать по косвенным данным и намёкам оказалось делом непростым. Команды сталкеров, работавшие на объекте «Эрга», проходили по предварительному извещению из штаб-квартиры корпорации и не имели специальных пропусков, при оформлении которых Афанасьев смог бы собрать о них информацию, необходимую для дальнейшей разработки. Вход же в исследовательскую зону находился под запретом для всех, кроме сталкеров. Этот запрет ввели после нескольких несчастных случаев при попытках разобраться в неизвестном оружии или даже просто вскрыть иномирные объекты. Ларс Трой логично рассудил, что лишние жертвы ни к чему, а потому зона хранения неисследованных артефактов оказалась под запретом.

Разумеется, Виктор мог получить специальный пропуск и туда, но это привлекло бы лишнее внимание. А чем кончается повышенное внимание Троя, знали все. И никто не хотел навлечь его на себя, особенно после того, как в Вардоре исчез Руат Шаси. Владелец фабрик по производству подводных транспортов пропал, да так, словно его никогда и не было!

Так что Афанасьев пока просто выжидал удобного момента. И дождался…


Команда сталкеров под началом Адгина Дага прибыла на минус девятый ярус точно вовремя. Среди «умельцев» – а именно так сталкеры называли себя в разговорах среди своих, уже распространились слухи о новом начальнике безопасности объекта, которого все характеризовали одинаково: «У, зверь!» Этот ненормальный фиксировал время прибытия и убытия с точностью до секунд, что, естественно, негативно сказывалось на размере повременной оплаты. Попробуй не отработать положенных десять часов – сумма, перечисленная на твой чип, тебя удивит. Причём неприятно.

Адгин Даг уже подошёл к воротам, как вдруг с удивлением услышал:

– Ха! Здорово, парни! Надеюсь, сегодня вы не собираетесь откатать нам липовый сертификат?

Даг повернулся: перед ним стоял высокий, смутно знакомый мужик в обычной униформе охранника, но с золотыми галунами. Тот сделал шаг вперёд, протянул руку:

– Что, не узнал?

И тут Адгин вспомнил: это – вольный охотник, притаранивший в Вардор здоровенную ксенодуру. Они ему ещё за небольшую мзду сертификат откатали. А как же его звали?..

– Привет, Викт! Пивка по старой памяти поставишь – откатаем в лучшем виде! – ухмыльнулся Даг. – Рад тебя здесь видеть, парень, но, честно говоря, удивлён. Никогда бы не подумал, что ты решишь сменить свою вольную охоту на топтание в охране, – он понизил голос и доверительно спросил: – Слушай, а вот этот ваш новый главный, он что – реально зверюга? И как ты с ним уживаешься?

Викт пожал плечами:

– Ну, зверствует, конечно, но в общем – по делу. Уживаюсь с ним? Да как тебе сказать? Сложно, Адгин, сложно. Все сложно.

– Это да, – кивнул головой Даг. – Начальство – оно такое. Да ведь иначе нельзя. Ты что, думаешь, я со своими миндальничаю? Как же! Их если в кулаке не держать – долго не проживёшь.

– Точно, – согласился Викт. – Вы сегодня в исследовательской одни? Или ещё кто-то ожидается?

– Одни, одни. Слушай, ну где этот ваш старший? Нам проходить надо, а нас ещё не отметили.

– Делов-то, – махнул рукой Викт. – Сейчас отметим, и я вас провожу.

Подошли ещё двое охранников и приказали было идти на биометрию, но Викт остановил их:

– Не надо, парни, этих я знаю лично. Маркеры всем поставьте, и пойдём.

Охранник, который стоял к Адгину Дагу ближе, приказал закатать рукав и щёлкнул пневмошприцем. Такой же операции подверглись и остальные «умельцы».

– Вот, – просто сказал Викт. – Теперь пошли.

Только теперь у Адгина в голове вдруг сложилась цельная картина. Ведь говорили же ему, что новый безопасник – никому не ведомый бывший охотник. Так это, что же, выходит?.. Это, значит…

– Дуж Аван, вы уж меня извините, что я с вами так по-простому, – начал было Даг, но Викт перебил его:

– Прекрати, Адгин. Ну да, здешний босс – я. Ну и что? Вы меня знаете, я вас – тоже. Так что все осталось, как было. А хорошо отработаете – пиво на самом деле поставлю. И посижу с вами. У меня ещё копчёные тагами остались от старых запасов. Посидим, поболтаем…


Тем же вечером все четверо сталкеров сидели вместе с Виктом и его заместителем Ларлом Этоаром, с удовольствием потягивая холодное пиво и заедая его упругим копчёным мясом. Разговоры за столом велись обо всём и ни о чём. «Умельцы» с удовольствием подняли бокалы за будущее счастье Викта и сестры Ларла Гриен. Адгин заметил, что теперь понятно, почему Викт поменял работу.

– Никакая жена не допустит, чтобы муж шатался чёрт-те где, да ещё и не факт – вернётся ли, – сообщил он, ухватив со стола новую упаковку пива. – Так что, Викт, прощайся со своей волей насовсем. Ни дома, ни вне дома у тебя теперь свободы нет.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – хмыкнул Викт, но другой сталкер, Кадум Рех, поддержал своего шефа:

– Точно, Викт. Пока контракт не истечёт – будешь жить как в тюрьме. Ходить по струночке, тянуться, как в армии. Вон, хоть шуряк твой, видать, и хороший человек, безобидный, а все ж небось тоже под каблучком у сестрицы сидит. Верно я угадал? – повернулся он к Ларлу.

– Верно, – с убитым видом подтвердил уже изрядно набравшийся Этоар. – Гриен – девка видная, красотка, что и говорить, но вот характером… – он мрачно покачал головой. – Ей бы виброножом работать – самое б ей и место! Я вот уж сколько раз говорил Викту: дружище, куда ж ты лезешь? Сам же голову в тагамье логово суёшь. Но разве кто-то может переубедить этого влюблённого болвана?

Сталкеры горячо поддержали своего нового приятеля. Действительно, что ж поделаешь, если влюбился человек. Понятно, тут мозги не работают, потому как думает он вовсе не той головой, что всегда…

Затем пошли рассказы о сердечных делах самих «умельцев». Постепенно они перетекли на рассказы о работе, и тут Кадум хлопнул Викта по плечу, отчего пьяненький Викт чуть не сверзился под стол.

– Ты нам ещё пива должен, Викт, – хохотнул Рех, подхватывая приятеля. – Мы с той дурой, что ты тогда притащил, уже четвёртую декаду бьёмся. Не открывается, сволочь, хоть ты тресни. А стенки у неё – это ва-а-аще нечто. Про холодные «кристаллы» слыхал?

– Не-а, – замотал головой Викт, которому, кажется, было уже всё равно: холодные или горячие там кристаллы. – А чё это?

Из сбивчивых и не очень внятных речей сталкеров выяснилось, что «холодными» называют кристаллы, у которых каким-то невероятным образом полностью прекращено колебание атомов в решётке. Разумеется, что по сравнению с прочностью и твёрдостью таких кристаллов алмаз казался просто мягкой ватой.

– Так вот, – продолжал Кадум, безуспешно пытавшийся поднять со стола ещё одну упаковку пива, которая от него всё время уворачивалась. – Первую оболочку этой штуки мы прорезали, а там дальше – холодный кристалл. Монолит, прикинь?! И влезть туда до сих пор не выходит.

– Да ну, – поразился Викт и неуклюже опрокинул тарелку. – И чё – совсем ничего не берёт?

– Нет.

– Н-не может быть, – Викт попытался встать и чуть не своротил стол. – Пойдём! Я её сейчас!..

С огромным трудом сталкерам удалось остановить совершенно пьяного безопасника. Успокоился он только тогда, когда Адгин Даг пообещал ему на следующий день прихватить его с собой и показать всё как есть. Он тут же, на глазах у Викта, отстучал запрос в корпорацию о необходимости присутствия начальника безопасности при завтрашних работах в исследовательской зоне, а после показал приятелю ответ. Успокоенный Викт тут же и заснул за столом, а сталкеры, доев и допив всё то, что ещё оставалось на столе, отправились восвояси. По пути они рассуждали о том, что им, кажется, повезло, и с новым начальником охраны у них проблем не будет…


Как только за собутыльниками закрылась дверь и затихли их удаляющиеся шаги, Ларл поднял голову:

– Ну что? Оно?

– Похоже, – ответил Виктор совершенно трезвым голосом. – Ах, чёрт! Это же надо: своими руками отдал то, что теперь выцарапывать придётся. Обидно, однако.

– Ну, откуда ты знал? – Этоар встал и прошёлся по грязной комнате, заваленной упаковками из-под пива и панцирями молоденьких тагами.

– Это верно, – Афанасьев брезгливо отряхнул рукава от налипших крошек. – В наших местах говорят: знал бы, где упасть – соломки подстелил. Ладно, пошли домой. Надо ещё у Дейрана коды блокировки узнать, да и выспаться не помешает.

– Правильно, – поддержал его Ларл. – Выспаться перед выходом – первое дело. Кто его знает, когда ещё поспать удастся?


Дома у Этоара их ждали с нетерпением. Собственно, Дейран и его подчинённые хранили невозмутимое спокойствие, как и положено серьёзным бойцам. Шапа тоже особенно не волновался: майора зан Коорт сегодня не ожидается, так что волноваться особенно и нечего. А вот Лиола и Гриен просто места себе не находили. Гриен даже успела за что-то обидеться и надуться на аури, но к возвращению мужчин они уже успели помириться…


…Сразу же по прибытию Виктор и Ларл были атакованы женской половиной населения. Лиола требовала, чтобы ей немедленно сообщили, долго ли она ещё будет сидеть тут взаперти и когда Викт и Ларл собираются отыскать зонд? Гриен желала узнать, отчего это её возлюбленный и её любимый брат, которые раньше не были особенно дружны, вдруг воспылали друг к другу искренней и горячей привязанностью, да так, что буквально и часа прожить друг без друга не могут? И самое главное – когда, чёрт возьми, свадьба?! Ей, между прочим, ещё надо заказать себе свадебное платье, фасон которого они вместе с Лиолой уже выбрали, обсудить количество гостей, потому что она совершенно не намерена увидеть весь офицерский корпус у себя в гостях, и, наконец, пора решить, по какому обряду будет проходить венчание?!

Погребённые под этой лавиной вопросов Афанасьев с Этоаром брыкались, пытаясь объяснить, что вообще-то у них сейчас есть весьма важное дело к налкорану, но представительницы прекрасной половины человечества, или, вернее сказать, разумных рас, ни за что не желали их отпускать из своих прекрасных, пусть и слабых, но таких цепких ручек. Наконец Ларл рявкнул на девушек так, как, наверное, не рявкал даже в бою, и лишь тогда Гриен и Лиола наконец поняли, что несколько перегнули палку.

Военный совет, однако, состоялся при участии обеих красавиц. Впрочем, ни Виктор, ни Дейран, ни Ларл особенно не возражали: после операции придётся уходить, и, возможно, с боем, так что хочешь не хочешь, а придётся девушек взять с собой.

– Мы проходим в исследовательскую зону, обнаруживаем зонд, после чего я выхожу, загоняю охрану в караулку – инструктаж внеочередной проведу, так что на посту остаются только те, что возле ворот, и по одному – на каждом посту. Сколько времени у тебя займёт, чтобы «сказочником» взять под контроль внешний пост? – Виктор повернулся к Дейрану.

– Секунд десять-пятнадцать, – ответил налкоран после короткой паузы. Ему пришлось переводить меры времени, принятые у аури, в известные Афанасьеву. – Потом они нам сами ворота откроют.

– Отлично. Ларл, за это время успеешь сталкеров по-тихому успокоить?

– Да, – коротко ответил Этоар.

– Хорошо. Шапа и Гриен – идёте сразу со мной. Шапа, работаешь по часовым на постах. Стреляешь ты неплохо, значит, берёшь на себя всех четверых. Если что – Дейран, со своими его поддерживаете.

– Ясно.

Виктор повернулся к трёхмерной схеме, высвеченной на голографическом экране, чтобы проверить ещё раз: не забыл ли он чего? И в этот момент за его спиной раздалось:

– А я что делаю?

Лиола, красная от обиды, выпрямилась во весь свой небольшой рост и возмущённо смотрела на пограничника, всем своим видом вопрошая: «Как ты смел забыть о таком великолепном бойце, как я?! Почему у меня нет особенного задания?!!»

Виктор не успел ответить, как со своего места поднялся Дейран:

– А ну села и заткнулась! И чтобы я тебя больше не слышал! Ты уже доигралась, так что нам шкурами рисковать надо, чтобы дерьмо за тобой разгребать! И на завтра у тебя один приказ: даже дышать станешь по моей команде, ясно?!

Лиола вся как-то сникла, съёжилась и теперь была совсем как маленькая девочка. Она подняла глаза на Афанасьева, но тот присоединился к своему товарищу:

– Не слышу ответа! Если есть какие-то возражения, предложения, пожелания – пожалуйста! Подлодка тебя ждёт. Отплываешь и ждёшь сигнала к погрузке. Вопросы?!

Лиола только рот открыла, но тут же закрыла. Перспектива остаться в подводной лодке вдалеке от основных событий никак не устраивала бравую журналистку. Единственное, что она осмелилась сделать, так это попросить Ларла взять её с собой и прозрачно намекнула, что «человечек» не пожалеет о таком решении. Уж она найдёт способ его вознаградить. И даже готова часть «гонорара» отдать вперёд. Например, сегодняшней ночью. Но майор Этоар корректно объяснил своей гостье, что перед боем секс мужчинам противопоказан, так как снижается реакция, а потому «гонорар» его не интересует. Аури надулась, но больше не предпринимала никаких попыток пролезть в самое пекло.

Гриен, посмотрев на всё, что произошло с её невольной подругой, от просьб и замечаний воздержалась. Весьма благоразумно, надо заметить…


На следующее утро на объект «Эрга» новый начальник безопасности и его зам явились в сопровождении красивой молодой девушки и какого-то чуть заторможенного здоровяка. Охрана не обратила на это особенного внимания. Ну, в самом деле: что странного или необычного в том, что шеф привёл с собой на экскурсию свою невесту? Тем паче что эта невеста – родная сестра его зама? Раз начальство привело свою родственницу-невесту – значит, так надо. Начальству виднее – им за это платят больше.

А здоровяк с сонной физиономией оказался всего-навсего их новым товарищем. Большое начальство прислало. С ним даже заговорить никто не попытался: сейчас не время. Вот проведёт Викт Аван с ним инструктаж, впишет новенького в график постов, Этоар ему мозги конкретно прокомпостирует – вот тогда и успеем наговориться. Хотя по его виду создаётся впечатление, что в сравнении с этим новичком тагами – натуральные болтуны. Ну да это ничего: на посту скука смертная, там и со столбом начнёшь разговаривать. А этот всё-таки – человек…

Девушка в сопровождении Авана и Этоара обошла все причалы, осмотрела субмарины, а в одну – с позволения жениха и брата – даже залезла. Часовые весело перемигивались: вот оно как! Викт Аван у них здесь железную дисциплину ввёл – вся охрана стонет, да, видать, отольются кошке мышкины слёзки! Женится суровый и грозный Викт Аван, и жена ему такую дисциплину дома устроит – дышать по команде станет. Сразу видно: строга девка. Ну, правда, с таким братцем, как Ларл Этоар, другой она вырасти и не могла…

Буднично прозвучал сигнал общего сбора, и все бойцы охраны, кроме часовых, потянулись к штабным будкам. Никто и не заметил, что Этоар вместе с командой сталкеров прошёл в исследовательскую зону. А если и заметил, то внимания не обратил и тут же забыл: дел много и без того, чтобы ещё за начальством следить.


Хлопнула дверь за последним из вошедших охранников. Виктор встал из-за стола и не торопясь прошёлся туда-сюда вдоль неровного строя замерших сторожей имущества корпорации «Трой». Он шёл и вспоминал, что он знает о каждом из этих «воинов». «Вот этот – насильник и убийца. Выпестован в клане Гайта – том самом, который чуть не ввязался в войну с соседями со шлюзов… Этот – садист, которого люто боятся проститутки. Он ходит к ним не часто – цены кусаются, но уж когда приходит… Этот славен тем, что, выколачивая долги, изуродовал двоих детей должника – мальчика и девочку трёх и пяти лет от роду. Девочка потом умерла… Вот этот – дезертировал из армии, застрелив своего командира и бросив гранату в казарму, где спали его товарищи. А этот при налёте на мирную ферму долго и со вкусом насиловал вместе со своими подельничками жену и двух дочерей хозяина на глазах у последнего, чтобы тот показал налётчикам все тайники…» Он вздохнул и подвёл итог: «Я – не убийца. Я – волк, санитар леса…»

С этой мыслью он круто повернулся и выхватил из кобуры дредн. Выстрел был беззвучным. Виктор повёл рукой с оружием так, чтобы действие дредна захватило всех, и штабная будка наполнилась мёртвыми телами.

– Шапа, вперёд! – скомандовал он, и бывший палач метнулся на выход. Ударили выстрелы, а пограничник тем временем посмотрел на монитор. В ворота уже входили Дейран со своими налками. «Отлично, значит, всё идёт по плану», – подумал Афанасьев и повернулся к Гриен. Девушка стояла, прижавшись спиной к стене, белая, точно полотно. Одной рукой она комкала ворот платья, а другой зажимала рот. Виктор крепко взял её за руку и повёл за собой. Гриен пошла за ним, механически переставляя ноги, словно заводная кукла.

Они вышли прочь из штаба, и Афанасьев на ходу протянул девушке флягу:

– Прополощи рот, а потом сделай два глотка, – приказал он.

Гриен повиновалась все так же механически, безучастная ко всему. Вдруг её взгляд зацепился за тело часового, которое Шапа бесстрастно сталкивал с пирса в воду. И тогда она закричала – дико, страшно, отчаянно…

Виктор привлёк ее к себе, прижал к груди:

– Ну, успокойся, девочка, успокойся, – шептал он ей, ласково поглаживая по спине. – Поверь, хорошая моя: это были не люди. Это натуральные звери – запредельно жестокие, для которых остальные люди – просто мусор. И всех желаний у них – пожрать, выпить и завалить кого-то в койку. Мы просто сделали этот мир капельку чище. Успокойся, маленькая, успокойся.

Тем временем к нему подошёл Дейран с одним из своих налков, но благоразумно остановился чуть поодаль. Видимо, аури хорошо знал, что такое истерика женщины, впервые увидевшей войну не по видео, а такой, какая она есть – жестокой, грязной и страшной.

Наконец Гриен немного успокоилась, и Дейран придвинулся ближе:

– Викт, мы взорвали механизм ворот и заблокировали створки. Так что у нас есть немного времени на подготовку.

– Правильно, – кивнул головой Афанасьев. Он чуть подтолкнул Гриен вперёд: – Пусть Лиола позаботится о ней, а мы пойдём, поможем Этоару, если надо.

Но помощь Ларлу не требовалась. В тот самый момент, когда оба они вбежали в приоткрытые ворота исследовательской зоны, майор Этоар вытер лезвие клинка об одежду последнего «умельца» и подошёл к зонду.

– Назад! – рявкнул Дейран.

Ларл повиновался мгновенно, как человек, привыкший за много лет сначала выполнять приказ, а только потом интересоваться, чем он вызван. Он отпрыгнул прочь от изувеченной металлической конструкции и повернулся к обоим командирам:

– Что? – коротко спросил он.

– Они, – налкоран дёрнул головой в сторону убитых сталкеров, – вскрыли наружную оболочку. Одно неудачное движение – и запустится механизм самоподрыва.

– Не, этого нам не надо, – кивнул Ларл и отошёл в сторону. От греха подальше.


Дейран шагнул вперёд, на его ладони вдруг возникло яркое сияние. Оно росло, превращаясь сперва в шар, потом вытянулось в некое подобие веретена. Веретено продолжало вытягиваться, и скоро рука налкорана оказалась связана с зондом нестерпимо-яркой пуповиной. Полыхнуло золотом раз, другой…

Гриен схватила Виктора за рукав и молча ткнула пальцем в сторону зонда. Афанасьев посмотрел туда, куда она показывала: в сплошной, казалось, стене аппарата аури медленно проявлялись очертания люка. Вот чётко засветился контур, вот часть стены начала медленно выползать из общей массы, откидываясь вниз…

– Прошу, – заявила Лиола и побежала к зонду.

Но Дейран резко сцапал ее за плечо:

– Стоять, дура! – и прибавил ещё несколько слов, непонятных, но, судя по экспрессии, бывших синонимами тем, что обычно используют люди.

Он подошёл к зонду, отцепил с пояса небольшую коробочку, вытряхнул из неё на ладонь несколько странных золотых «пилюль» и, размахнувшись, зашвырнул их внутрь аппарата. Затем отошёл к ближе к Виктору и встал, пристально глядя в небольшой экран, развернувшийся над его левым запястьем. Афанасьев хотел было полюбопытствовать, но голографический экран с такого угла зрения не давал возможности рассмотреть хоть что-то, кроме зеленоватого свечения. Поэтому пограничник плюнул на любопытство и занялся насущными делами.

Он отправил Шапу к внешним воротам с приказом активировать встроенный пулемёт. Этоару он поручил заняться минированием субмарин, а сам подключил свой браслет-коммуникатор к общей системе безопасности «Эрга» и перевёл объект в состояние «активной обороны при нападении противника».

Дейран тем временем закончил изучение экрана и двинулся к зонду. Лиола было метнулась за ним, но налкоран не оборачиваясь бросил какую-то фразу, и девушка сразу оказалась в объятиях одного из налков. Откуда она даже и не пыталась вырваться, осознавая, очевидно, бессмысленность подобных попыток.

В этот момент за стеной грохнуло. Раз, другой, третий… Таймеры срабатывали один за другим, и субмарины корпорации «Трой» разносило в куски. Налки Дейрана в первую очередь минировали иномирное вооружение, но не обходили своим вниманием и прочные корпуса вместе с силовыми установками.

Из люка зонда появился аури, и на немой вопрос, читавшийся на всех лицах: «Всё ли в порядке?», утвердительно кивнул головой.

– Грузимся! – скомандовал он.


Глава 15

Величайшая лотерея сезона «Чёрный ящик» станет достойной кульминацией праздника Лоагс Ти Асвар – проходящего на островах сектора Бурс. Красочное, феерически роскошное шествие первых красоток Океана, казино, работающие круглые сутки, и возможность выигрыша великолепной алой жемчужины, весом в сто тридцать три грамма, сделают этот праздник незабываемым для всех десяти тысяч гостей и всех, кто придёт к причалам Бурс в эту неделю.

Помните, только билеты, купленные в официальной конторе семьи зан Овок, гарантируют участие в розыгрыше «чёрных ящиков» и получение серификата владения на все призы.

Не покупайте билеты с рук, опасайтесь подделки!

Телеканал «Морские Звёзды»

Лиола искоса взглянула на кузена и обиженно шмыгнула носом. Ну вот какого… и какого… он вмешивается? И самое главное – на виду у Викта!.. Хотя, о чём это она? При чём здесь этот «бракованный клон»?

Она вдруг с удивлением сообразила, что при мысли о Викте по телу разлилась какая-то приятная истома и сладко заныло то ли в сердце, то ли где-то внизу живота… Но ведь так не может быть! Чтобы благородная аури, прямая наследница сестры Главы Семьи, и с каким-то безродным человечком?! Только вот Дейран, прошедший тысячи кампаний и занявший своё место Четвёртого налкорана Семьи не столько по праву родовитости, сколько по заслугам, не считает зазорным подчиняться этому человечку. А его налки просто в рот смотрят бракованному клону Викту Авану. И даже просят ЕГО – НЕ АУРИ! – показать то или объяснить это!

«Вот ещё, – сказала она сама себе. – Я что – тупой налк, чтобы точно домашняя зверушка прыгать вокруг этого человечка?! Да он мне безразличен! Да я вот даже смотреть на него не стану!..»

Размышляя так, она незаметно повернула голову и бросила короткий взгляд в сторону Викта. Тот занимался чем-то – какой-то совершенно неважной ерундой! И это вместо того, чтобы подойти к ней, спросить о том, когда они увидятся снова, попросить помощи с его дурацким кривым блоком регенерации организма…

Лиола закусила губу: почему она все время думает об этом человечке? Что такого случилось, что этот Викт вдруг стал для неё не просто каким-то там насекомым – одним из тех, что вечно путаются под ногами и что-то там такое своё насекомье делают, а тем, кто постоянно занимает ее мысли? Ну, выручил из неприятностей. Хорошо. Спасибо ему за это. Ну, поделился своей энергией. Да, она обманула его, сказав, что занимается его организмом, а сама во время секса просто выкачивала из него энергию. Ну и что? От него не убудет, а если и убудет, то все равно – при том, что ему отведено не больше десяти смешных человечковских лет, для него это не играет большой роли. Но почему же она чувствует себя так, словно снова стала маленькой – по-настоящему маленькой девчонкой, которую строгая мать застала за кражей сладостей?..


…Внутри зонда было тесно из-за обилия разнообразного оборудования. Приборы непонятного назначения весело подмигивали цветными индикаторами, что-то монотонно гудело, что-то, наоборот, негромко щёлкало. Однако места хватило на всех.

С негромким звуком закрылся входной люк, и, судя по изображению на экранах, зонд аури двинулся вперёд. Однако внутри движения не ощущалось. Виктор поразился этому обстоятельству: неужели специалисты Старой Расы исхитрились обмануть инерцию?

Однако, так или иначе, зонд двигался быстро. Он точно подводная лодка нырнул в воду и двинулся по подводному тоннелю. Дважды они проходили через камеры шлюзования. Афанасьев заблаговременно вводил в систему коды, и зонд не задерживался ни на секунду.

Но вот, наконец, последние ворота. Повинуясь команде системы, целый коралловый риф медленно отъехал в сторону, и зонд выскочил на свободу. И тут же у Виктора ожил браслет-коммуникатор:

– Внимание! Неопознанный объект, приказываю остановиться! Неопознанный объект, приказываю остановиться!

Женский голос, отдававший эту команду, был хорошо знаком пограничнику. Он улыбнулся, одновременно включая картинку:

– Привет, дорогая. Значит, я уже «неопознанный объект»?

– ВИКТ!!! – счастливый визг Мийры заполнил весь зонд. – Ты жив?!

– Нет, – рассмеялся Афанасьев. – Я убит, а с тобой разговаривает мой призрак.

– Ну, значит, это точно ты, – появившаяся на голографическом экране майор зан Коорт облегчённо заулыбалась. – Только ты можешь так шутить. А что у тебя за аппарат? Это какая-то новая система подводной лодки? Батисфера?

– А этот аппарат – не у меня, – ответил Виктор.

Он повернулся к Дейрану и вопросительно приподнял бровь. Тот равнодушно пожал плечами, как бы говоря: «Да твоё дело. Тебе же всё равно рапорт писать, так что хочешь – скажи прямо сейчас, хочешь – соври что-нибудь. Мне все равно».

– Мийра, это – аппарат Старой Расы. Аури. И четверо из них сейчас на борту. Они сейчас выведут свою хреновину на поверхность, а там мы с ними расстанемся. Прикажи забрать нас.

– Добро, – Мийра кивнула. – Не выключай браслет – субмарина будет наводиться по твоему сигналу.

– Принято, – ответил Виктор. Он пригляделся к изображению и вдруг широко улыбнулся: – Разрешите поздравить вас с присвоением очередного звания, подполковник зан Коорт!

– Потом, потом. Всё потом, – отрезала Мийра. – Приготовьтесь к эвакуации!..


Лиола молча смотрела на Викта. Ну, почему, почему он должен сейчас куда-то уходить?! Он что, не понимает, что благородная аури привыкла к нему? И не просто благородная, а будущий член Совета Семьи, чей голос уже сейчас имеет немалый вес!!! Во имя чего Викт хочет рисковать своим жалким десятком человечковских лет?! А ведь она могла бы… то есть может!.. Конечно, она может сделать его настоящим аури: с его потенциалом и её связями это даже не доставит особенных хлопот! Вот она просто придёт к деду и скажет: «Дедуля, милый! Ну неужели Аван, у которого такой все понимающий взгляд, такие сильные и ласковые руки, такой…» Нет, этого она не скажет, а просто прижмётся к его плечу так, как делала в детстве, и дедушка всё поймёт! И, кстати, такое приобретение будет совсем нелишним для семьи. С этим даже сухарь Дейран не поспорит! Она фыркнула своим мыслям: «Не поспорит! Да он поддерживать станет, обеими руками поддержит! Ещё бы: такой налк! Готовый налкоран! Он же сам это говорил…»

Зачем ему уходить, ведь зонд уже освобождён. Пусть он пойдёт с ними – они смогут подарить ему настоящую жизнь! А когда Викт послужит семье, и поухаживает за ней хотя бы пару сотен лет, она, очень может быть, даже даст ему своё согласие…


– …Ну, вот и всё, – сказал Виктор Дейрану. – Пора расставаться.

Зонд покачивался на волнах, а рядом с ним из воды вздымалась рубка подводного крейсера, на которой золотом горело название «Молдарад».

Дейран молча пожал Афанасьеву руку, а затем взял у одного из налков автомат и протянул его пограничнику:

– Держи. Пригодится. Боекомплект у него большой, дня на два боя хватит.

Он подумал и, взяв снайперскую винтовку, тоже отдал её Виктору. Лиола подняла было руку в предупреждающем жесте, но Дейран коротко бросил: «Помолчи!»

– Интересно, а как ты собираешься отчитаться перед советом семьи за утрату оружия и передачу технологий человечкам? – звенящим голосом поинтересовалась журналистка. – Ведь за это тебя не похвалят…

– Знаешь, что? – Дейран очень серьёзно посмотрел на свою родственницу. – Ты занимаешься тем, что развлекаешь наших зажравшихся интеллектуалов рассказами о войнах и катаклизмах, а я защищаю их устоявшийся миропорядок. И поэтому не им и не тебе учить меня, как это лучше делать.

Лиола гордо отвернулась, чуть передёрнув плечами. Несколько раз… Афанасьев подумал, что если бы не гордость аури и не их снобизм, можно было бы подумать, что девушка еле сдерживает рыдания…

– А тебе здорово нагорит? – спросил Виктор. И пояснил: – У нас за утрату боевого оружия во время операции можно было и под трибунал загреметь.

– Ну, суд мне не грозит, – усмехнулся Дейран после того, как пограничник объяснил налкорану, что такое «трибунал». – Мой прапрадед входит в Совет Семьи, так что я – «неприкасаемый». По шее, конечно, дадут, ну да у налкоранов шеи для того и предназначены, верно?

Виктор хмыкнул и кивнул. Ещё раз пожал руку аури, отдал честь налкам, которые в свою очередь отсалютовали ему, приложив правую ладонь к левому плечу. В этот момент от «Молдарада» отвалила большая надувная лодка и, высоко подскакивая на волнах, понеслась к зонду. Этоары тоже попрощались с аури, Шапа отвесил всем общий поклон.

Лодка подошла к зонду, и в ней поднялся высокий человек со знаками различия капитана:

– Временный майор[22] Аван? Прошу вас на борт. Подполковник зан Коорт ожидает вас… – затем он также откозырял Ларлу: – Приветствую, майор Этоар. Вас также ожидают.

Приветствовать или говорить с Гриен и Шапой капитан счёл ниже своего достоинства, а потому ограничился просто приглашающим жестом. Этоар спрыгнул в лодку, помог спуститься сестре. За ними, всё так же невозмутимый и слегка сонный, последовал Шапа. Виктор уже собрался двинуться следом за ними, когда к нему неожиданно подлетела Лиола. Девчонка с нечеловеческой силой обхватила пограничника за шею, повисла на нем и покрыла быстрыми поцелуями его лицо:

– Как всё кончится – жди, – шепнула аури ему на ухо. – Я ещё тобой займусь: надо же исправить твою беду…

Внезапно она с силой оттолкнула Афанасьева от себя, и он увидел, как в ее глазах блеснули слезы.

– Уходи! – крикнула Лиола и в этот момент стала совсем похожа на молоденькую девушку-подростка, чей облик она приняла на себя много столетий тому назад. – Уходи! Или я сейчас прыгну за тобой!

В том, что она не шутит, Виктор убедился немедленно, так как Дейран шагнул вперёд и крепко взял за руку свою беспокойную родственницу.

Он поднял руку, махнул им на прощание и спрыгнул в лодку. И не оборачивался весь путь до «Молдарада». Лишь поднимаясь по трапу на рубку подводного крейсера, он не удержался и бросил взгляд туда, где был зонд. Но там уже ничего не было, и лишь вечные волны всё так же вечно морщили водную гладь…


На «Молдараде» их разделили. Этоар отправился на доклад к представителям армейцев, Гриен проводили в предназначенную для неё каюту, а Виктор и Шапа пошагали к временному командиру штурмового тяжёлого полка подполковнику зан Коорт.

Военная субмарина понравилась Афанасьеву куда больше, чем всё то, что он видел раньше. Строгие металлические стены коридоров и переходов, гулкие шаги по стальному полу, замершие на своих постах часовые… Всё это дышало духом армии, духом боевого братства, духом сильных людей и военной чести. О да, он не питал иллюзий относительно того, что здесь нет подлецов и дураков, негодяев и карьеристов, трусов и лентяев. Найдутся такие, обязательно найдутся, ибо не бывает общества без мусора и отбросов. Но тот же дурак вытащит тебя из-под огня, а лентяй отдаст свою кровь, если тебя ранят. Тот же трус поможет тебе в трудный момент, если нет опасности для него, а негодяй может оказаться во всем остальном отличным парнем, рисковым и отчаянным. Военная служба роднит и сближает так, как ни одно другое занятие, и ни одному штатскому никогда не понять, что такое «брат по оружию».

От этих мыслей Виктор почувствовал прилив бодрости и даже замурлыкал себе под нас старенькую песенку:

И тогда вода нам как земля.
И тогда нам экипаж семья.
И тогда любой из нас не против —
Хоть всю жизнь служить в военном флоте[23].

В просторной и светлой рубке сверкали и переливались огнями добрых два десятка мониторов, на которых отображался ход операции. Бодро ползли разноцветные точки, а механические голоса то и дело докладывали: «Сектор Два Жел-плюс захвачен», «Сектор Семь Лу-тер – упорное сопротивление», «Сектор Один Дак-минус – захвачен».

– Проходи, проходи, – раздался откуда-то из-за мониторов голос Мийры. – Ты как раз вовремя: поможешь с распределением целей.

Виктор пошёл на голос, за ним двинулся Шапа. Мийра обнаружилась сидящей за тактическим пультом, и пограничник невольно залюбовался супругой. Она и в самом деле была хороша: блестящий мундир с расстёгнутой у горла пуговкой, растрепавшиеся волосы, лёгкий румянец возбуждения. А горящие азартным блеском глаза делали её похожей на пантеру на охоте. Увидев Виктора, она вскочила с маленькой вертящейся табуретки и, издав короткий вскрик, напоминающий боевой клич индейцев, одним прыжком оказалась на муже, вцепившись в него, точно мартышка в пальму.

Короткий, быстрый, похожий на укус поцелуй, упругое женское тело, с силой вжавшееся в него, и… всё тут же кончилось. Мийра отпрыгнула назад, оглядела мужа критическим взглядом и бросила куда-то:

– Мундир временному майору! И снаряжение! – и тут же обратилась к Виктору: – Иди сюда. Ты в ярусах Вардора лучше моего разбираешься. Вот и показывай, как лучше до Троя и его шавок добраться.

Афанасьев вгляделся в мешанину цветных точек, переплетение светящихся линий и ткнул в один из мониторов:

– Вот здесь нужно заблокировать защищённую шахту лифта. Только я её почему-то найти не могу…

– Где? – вскинулась Мийра и, проследив за его пальцем, тут же открыла канал связи. – Кленда! Кленда! – и когда на экране возникла симпатичная головка майора Кленды зан Туран, скомандовала: – Азимут семь-одиннадцать-плюс-плюс – неучтённая шахта. Блокируй гулдой, а ещё лучше – уничтожь к тагами!

Виктор поморщился: гулда – тяжёлое орудие, по действию сопоставимое с крупнокалиберным миномётом. Он тронул жену за плечо:

– Не стоит бить гулдой, честно, – произнёс он негромко. – Если Троя до сих пор не нашли, где у тебя гарантия, что он не ушёл этой шахтой? Пусть зан Туран отсечёт пока шахту двумя тактическими парами, а потом можно проверить…

Он не договорил. Откуда-то сверху лязгнул механический голос:

– Внимание! Прорыв в секторе Три-Жел-минус. Прорыв в секторе Три-Жел-минус. Потери – до сорока процентов безвозвратно. Уничтожено тяжёлое орудие. Срочно необходима поддержка. Срочно необходима поддержка.

По тому, как исказилось лицо Мийры, Виктор понял: что-то пошло не так, как ожидалось. Ну, разумеется: «Всякий план кампании хорош, но только до первого выстрела неприятеля»[24]. Он наклонился к плечу женщины и шепнул:

– Что, малыш, так хреново?

– И даже хуже, – прошипела та сквозь зубы. – У меня здесь рядом никого нет. Резервы подтянутся не раньше чем через час. А им нужна помощь сейчас…

В этот момент механический голос бесстрастно сообщил:

– Внимание! Командир группы Три-Жел выбыл из строя. Тактический компьютер группы вышел из строя. Действующих офицеров в группе нет. Командование временно принял на себя сержант Барган Тоол. Необходима поддержка.

От этих слов лицо Мийры болезненно сморщилось. Она завертела головой, ища кого-то в рубке. Затем поднесла коммуникатор к губам и что-то прошептала.

– Лейтенант зан Далн! Лейтенант зан Далн! Срочно явиться на пункт управления! – громыхнул механический голос уже другого тембра.

Послышался цокот каблучков, и к подполковнику зан Коорт подбежала совсем ещё зелёная девчушка с развевающимися короткими светлыми волосами.

– Лейтенант! – скомандовала Мийра. – Возьмите одного бойца из десантной группы «Молдарада», скутер и немедленно отправляйтесь в сектор Три-Жел-минус. Примете командование группой. Задача: блокировать прорыв.

По лицу девчонки прошла целая гамма эмоций: от восторга до смертельного испуга. Она отсалютовала и уже повернулась уходить, но тут Афанасьев удержал ее:

– Подполковник зан Коорт, разрешите обратиться? Прошу вашего разрешения выступить дублёром лейтенанта зан Далн и выдвинуться в сектор Три-Жел-минус.

– Запрещаю! – отрезала Мийра.

– В таком случае прошу вашего разрешения, подполковник, обратиться с рапортом по старшинству.

Лицо Мийры превратилось в застывшую маску:

– Викт, тебя там убьют, – прошептала она одними губами. – Я прошу тебя: не ходи…

– Ну-ну, малыш, – пограничник обнял ее, прижал к себе. – Это вот этого цыплёнка там точно убьют. Быстро и легко. А со мной придётся серьёзно повозиться… Не посылай девчушку на смерть.

– Она – офицер…

– Это я – офицер, а она – ребёнок. Будь умницей, малышка, позволь мне дать ей шанс выйти живой из этой передряги…

В этот момент появился капрал с мундиром и охапкой всяческого снаряжения.

– Для временного майора Авана, – пропыхтел он, сгружая свою ношу к ногам Виктора.

Не стесняясь, пограничник мгновенно переоделся, но вместо штатного вооружения прихватил с собой дредн, к которому успел привыкнуть, и подарки Дейрана.

– Майор Аван готов к выполнению задания, – доложил он, вытягиваясь в струнку. – Разрешите следовать с лейтенантом зан Далн?

Мийра подняла голову. Из уголка глаза скатилась одинокая слеза…

– Идите, майор…


В Шлюз № 3 скутера влетели на всем ходу. Что, в общем, было не удивительно: тяжёлые ворота внешнего кессона валялись на дне, изуродованные взрывом. До внутренних кессонов Виктор, Шапа и лейтенант зан Далн добрались под водой. Тяжёлые армейские бронекостюмы при необходимости выполняли функции изолирующего противогаза, и по своим возможностям даже превосходили лёгкое водолазное снаряжение.

Внутренние кессоны оказались целы, но один из выходов охрана Вардора успела заблокировать.

– Я сейчас, – быстро сказала лейтенант и принялась взламывать код блокировки с помощью своего тактического планшета.

Афанасьев хмыкнул и, махнув Шапе рукой, двинулся ко второму входу. За исключением частных шлюзов, все остальные в Вардоре имели стандартную планировку, так что отыскать другой вход не составляло для пограничника большого труда. Он отпихнул ногой двух мёртвых охранников, поднёс к считывающему устройству свой браслет-коммуникатор.

– Вольный охотник Викт Аван, – бесстрастно сообщил автомат. – Вход запрещён.

– Почему ещё? – поразился Виктор.

– За вами долг по налогам в городскую казну Вардора, – все также бесстрастно проинформировал его механизм. – Оплатите двести никоха.

Стараясь не ржать над идиотской ситуацией, Афанасьев поднёс к замку свой чип. На маленьком экранчике замелькали цифры, и механический голос известил его о том, что перевод произведён.

– Вольный охотник Викт Аван. Вход разрешён. Добро пожаловать в Вардор, – и с этими словами могучая стальная дверь покатилась в сторону.

– Эй, лейтенант! – позвал Виктор девушку, безуспешно бьющуюся с кодом замка. – Пойдёмте с нами: эти ворота открыты!

– Я не «эй, лейтенант», а ваш командир, временный майор Аван! – оскорбилась та, но возиться с замком бросила и поспешила к открытым воротам. – И то, что вы – любовник подполковника зан Коорт, ещё не даёт вам права…

– Вообще-то не любовник, а муж, – хмыкнул Афанасьев. – Но вы правы, лейтенант. Прошу извинить, больше подобное не повторится.

Он полюбовался на раскрывшую от изумления рот девчонку и легонько подтолкнул её вперёд:

– Прошу вас, лейтенант…


…За шлюзовой камерой шёл бой. И судя по тому, что Виктор увидел на экране своего коммуникатора, тяжёлые штурмовики явно проигрывали. Бойцы клана Фиспола прижали остатки штурмовой группы огнём двух ракетомётов, не давая им поднять головы, и теперь методично выбивали одного за другим огнём из тяжёлых карабинов.

– Группа, слушай мою команду! – срывающимся голосом крикнула зан Далн. – Приготовиться к броску! По моей команде, чётные номера…

– Отставить! – негромко, но твёрдо приказал Афанасьев. И пояснил: – Незачем гробить людей, командир. Я сейчас обойду ракетомёты и поработаю с ними. Вот после этого – ваш бросок. Но не раньше. Шапа, – повернулся он к экс-палачу, – проконтролируй. И за лейтенанта головой отвечаешь, ясно?!

Не давая опешившей девчонке вступить с ним в пререкания, Виктор тут же метнулся к углу стоявшего рядом таможенного склада, на ходу сдёргивая ремень автомата аури и переводя его на стрельбу гранатами. В своей прошлой жизни ему доводилось читать статьи о таких оружейных комплексах, а однажды даже довелось держать в руках нечто подобное. Только те образцы были тяжёлыми и жутко неудобными, а этот лежал в руках, точно отлитый с ними вместе…

По защите спины противно цвиркнули пара мелких осколков – ракетомёт шлюзовых попытался нащупать нахального штурмовика. Но без толку. Афанасьев прикинул расстояние и перекатился в сторону, стараясь угадать положение точно напротив приоткрытой створки ворот склада. Гулко ударили взрывы ракет, но поздно: пограничник вскочил, точно подброшенный невидимой пружиной, и одним прыжком скрылся в воротах.


Командир боевой группы шлюзовых Жеф Дрол удивлённо поднял голову. Он не понимал, что происходит. Только что тяжёлый ракетомёт методично расстреливал федералов, и вот теперь… Он потряс головой: сомнений не было – ему не показалось. Вокруг позиции ракетомёта вдруг вскипели столбы разрывов, и расчёт смело, точно ветром.

– Это что? – хрипло выдавил из себя Жеф. – Это как?..

Но ответа не последовало, да он его и не ожидал. Снова грохнули взрывы, и тут же им ответили отчаянные крики ярости и боли. Дрол мучительно соображал: чем это таким ударили проклятые штурмовики, чтоб им в собственном дерьме утопиться! Он не служил в армии, но линейку стандартных вооружений представлял себе неплохо. Слишком много армейского оружия прошло через его руки – спасибо вороватым интендантам и жадным генералам. Но такого ему ещё не встречалось!

– Внимание! – рявкнул в коммуникатор Жеф Дрол. – Федералы затащили куда-то автоматический гранатомёт! Всем в укрытие! Третья и шестая пятёрки! Работают с вашего участка! Найдите гадов! – и тронул браслет, переходя на приём.

Но ответа Дрол не услышал. По вполне объективной причине: взорвавшаяся граната угодила осколком точно в браслет, безнадёжно изуродовав его вместе с кистью руки…


…В отличие от настоящей армии, банды кланов не могли похвастать хорошей подготовкой бойцов. Именно поэтому вместо стандартных боевых троек, принятых в федеральных вооружённых силах, они использовали пятёрки. Командир третьей боевой пятёрки Хельд Рюн выслушал приказ командира и оглянулся на своих подчинённых.

– Эй! – позвал он. – Слушаем сюда ухом: тут где-то «феди» шарятся. С собой автоматический гранатомёт тягают. Типа они самые крутые.

– И чо? – отозвался здоровяк Риг Хен. – Ща мы им втолкуем, кто тут самый коневой… – он поудобнее перехватил громадный пулемёт, бивший разрывными пулями. – Ща мы…

– Ага! – поддержал дружка Тул Скав. – Мы… того…

– Чего – «того»? – с подозрением поинтересовался Хельд.

Когда Тул Скав открывает рот, это всегда подозрительно. Скав отличался немыслимой физической силой – что есть, то есть. Его единственный друг Риг Хен как-то проболтался, что Тул – модификант. Его ещё в детстве подвергли операции по увеличению физической силы и выносливости. Только операция прошла не очень успешно: модификация задела кору головного мозга, и Скав вырос чудовищно тупым, непроходимо глупым, а о его образовании вообще нельзя было говорить серьёзно. Но даже у такого результата работы плохих хирургов имелись свои мечты. Целых три. Первая – «Вот бы выпивки, и чтобы о!.. Бассейн чтобы…». Вторая – «Девочек бы… Эдаких… Вот, чтобы совсем девочки… Такие… Чтобы как дети… Много-много, и чтобы их… ух!» Но всё это меркло по сравнению с третьей мечтой: «Вот бы… таблетки такие… придумать, короче… Чтобы их как примешь… и под водой дышать можно… Как рыбы!» Товарищи обязательно бы потешались над Тулом, если бы не одно «но»: громадный Скав отличался ко всем перечисленным «достоинствам» ещё и невероятной вспыльчивостью. И в драке мог и покалечить, и убить даже родную мать.

Так что поводов к опасению у Хельда Рюна нашлось предостаточно. Вдруг этот громадный дебил сейчас просто рванёт вперёд, раскрыв тем самым расположение всей пятёрки? То, что его убьют – ладно, но из-за него могут и всех остальных накрыть!

– Ну я… того… – сообщил Скав. – Гранатами их… того…

А вот эта идея Рюну понравилась. Действительно, Тул был отличным гранатомётчиком. Он бросал гранаты очень далеко и очень точно. Да, из этого может что-то получиться…

– Рыба, – повернулся он к пучеглазому парню, действительно похожему на рыбу. – На тебе – гранаты. Несёшь припас за Скавом. Риг, прикрываешь их из пулемёта. А мы с Верёвкой, – длинный тощий парень со снайперской разгонной винтовкой[25] поднял голову, – работаем с флангов. Нечего федералам нам мешаться. До всех дошло?

Все дружно кивнули головами. Хельд Рюн сплюнул на пол и махнул рукой:

– Вперёд, неча рассиживаться!..


…Виктор дал ещё одну короткую очередь и тут же отшатнулся от небольшого окошка. Вовремя! Шлюзовые, должно быть, заметили движение, и тут же врезали по оконцу из нескольких стволов.

Пограничник хмыкнул, в два прыжка оказался у соседнего окна и перевёл оружие аури на стрельбу разрывными пулями. Что-то ему показалось, что последний раз он видел какое-то шевеление за баррикадой из пары перевёрнутых каров, кусков железа, металлопластовых труб и тяжёлых стальных профилей.

На данный момент он оказался практически единственным активным бойцом в этом секторе. Штурмовая группа, которую возглавила лейтенант зан Далн, пребывала в состоянии, близком к шоковому. Общие потери, как подсказал ему бесстрастный голографический дисплей с козырька тактического шлема, две трети группы. Солдаты, лишившиеся своих командиров, едва не запаниковали, и появление никому не известной девчонки-лейтенанта не прибавило им уверенности. Хорошо хоть, что уцелела пара грамотных сержантов. Они железной рукой восстановили дисциплину, но всё, на что пока способны штурмовики, это не дать дёру с занимаемых позиций…

В оконце напротив влетела граната. Кувыркаясь, смертельный подарок грянулся куда-то за контейнеры, грохнул взрыв. Виктор резко тряхнул головой, и на лицо опустилось прозрачное забрало: граната могла быть и газовой, так что маска, игравшая роль не только защиты, но и фильтра, отнюдь не лишняя.

Индикатор показал – боевые ОВ отсутствуют, но Афанасьев не спешил поднять прозрачную защиту.

– Это кто же у нас такой сильный и меткий? – спросил он сам себя и метнулся к окошку, в который влетела граната. Аккуратно выглянул; никого вроде… А, нет – во-о-он мелькнула чья-то тень.

– Ну, здравствуй, дружок, – произнёс Виктор и выставил над обрезом окна ствол автомата.

Простучали выстрелы, громыхнули разрывы, и даже через стены стало слышно, как кто-то надрывно заорал: «А! А-а-а!»

«А это тебе урок, – удовлетворённо подумал пограничник. – Как говорилось в одном старом фильме: “Не подставляйся!”»[26] И тут же охнул: совсем рядом с окном в стену ударила и взорвалась ещё одна граната. «Ишь ты? Это я, значит, не гранатомётчика успокоил? Ну-ну…»

Он переместился к соседнему окну. Осторожно посмотрел. Та-а-ак. Вон и он: здоровенный детина с гранатой в руках. Ишь как распластался, аж зарылся в кучу какого-то барахла…

Ударили два выстрела, и в боку здоровяка-гранатомётчика разорвались две пули с нестабильным сердечником. В стороны полетели кровавые капли, какие-то ошмётки…

С той стороны раздался прямо-таки звериный рёв, и тут же ударил тяжёлый пулемёт. Виктор упал и откатился за контейнеры. Из наколенного кармана вытащил небольшой перископ, осторожно выставил его над верхним краем своей защиты.

Там бесновался здоровяк в криво напяленном пуленепробиваемом жилете. В руках он держал трёхствольный пулемёт и щедро поливал огнём металлические стены склада. Тяжёлые пули крупного калибра безжалостно дырявили металл и чертили замысловатые трассы. «Ну-ну… Давай-давай, – зло ощерился Афанасьев. – Посмотрим, надолго ли тебя хватит?»

Здоровяка-пулемётчика хватило ненадолго. Пулемёт выплюнул ещё порцию смерти и осёкся. «Что, сучонок? Патроны йок?» Наверное, тяжёлые пули аури смогли бы проломить и пластины бронника, но Виктор решил не рисковать. Прыжком взмыл вверх и послал короткую, на три патрона, очередь прямо над верхним обрезом бронежилета…


Хельд Рюн в ужасе смотрел, как разрывные пули оторвали Ригу Хену голову, и теперь она, кувыркаясь, летела в воздухе, словно криво отбитый мяч. «Что это?! Откуда?! – билось в голове командира пятёрки. – Чем эти проклятые федералы бьют?!!» Он мог поклясться, что не слышал ничего похожего на выстрел из гранатомёта или – тем более! – из ракетомёта, однако результат не оставлял сомнений: проклятые «феди» подтащили что-то серьёзного калибра и ещё более серьёзного действия. Но где это? Откуда это бьёт?!!

Скрипя зубами от злости, он активировал коммуникатор:

– Командир? Это третья пятёрка. Федералы здесь! Из ракетомёта бьют! У меня уже троих…

В ответ раздался злобный вопль:

– Продержись, мать твою тагами любили! Сейчас пошлю подмогу. Задави этих вертухаев, понял? Или я тебя сам удавлю!

Было слышно, как тот отдаёт команды. Услышав их, Хельд несколько успокоился: сейчас к нему на помощь подойдут четыре пятёрки. «Мы ещё посмотрим, кто кого? – зло ощерился Рюн. – Нечего вам, “феди”, делать в вольном городе!»


Глава 16

– Мы ведём прямой репортаж прямо с места боевых действий в городе Вардор, штурмуемом специальными подразделениями Внутреннего Контроля. На этой тактической карте мы можем видеть, как продвигаются бойцы, и где сейчас кипят наиболее жаркие схватки.

Пока дела у Внутреннего Контроля не очень хороши, но по словам командующего операцией торм-коммандера Лигро зан Бойс, к Вардору уже видвинулась Отдельная бригада «Гнев Глубины».

А сейчас давайте переключимся на одну из камер нашлемного обзора и увидим своими глазам, и как идёт бой…

Голос Океана. Программа «Сейчас»

Виктор внимательно выслушал перехваченные переговоры шлюзовых и на секунду задумался. Конечно, разумнее всего было бы отойти: плотность огня по штурмовикам снижена вполовину, значит, у парней появилась возможность вздохнуть и перегруппироваться. А эти двадцать уродов пусть поищут его. На то, чтобы тщательно обыскать далеко не пустой склад, времени у них уйдёт изрядно. А пока суд да дело, произойти может многое.

Но этот вариант, при всей его логичности, пограничника почему-то не устраивал. Собственно, он прекрасно понимал, почему. Отойти – значит, отдать инициативу в руки противника. А полковник Афанасьев терпеть ненавидел отдавать врагам хоть что-нибудь. Тем более – инициативу…

– Так, – пальцы Виктора забегали по тактпланшету. – А вот каким же это путём они сейчас собираются к нам идти? Ага… Здесь – нет, тут проход завалило… А вот тут? Может быть, может быть… если этот их командир – совсем дурак. Тут узость – растянуться придётся, колонной по одному идти. В условиях боя – самоубийство… А если так? Проход достаточно широк, и четыре мёртвых зоны. Можно сосредоточиться и – перекатами… Я бы здесь и пошёл… или нет?

Афанасьев погасил экран, убрал тактический планшет в защищённый карман и снова задумался. Если с той стороны не дурак, то он поведёт подкрепление по широкому проходу. А вот если он – дурак, или наоборот – слишком умный, то…

– А ведь вполне может схитрить, – сказал Виктор сам себе. – А если мы ему ещё и «поможем» – обязательно схитрит… – помолчал и утвердил: – Здесь имеет смысл засада и кинжальный огонь.

Он включил коммуникатор и перевёл его в режим закрытой связи.

– Лейтенант зан Далн? Майор Аван, – произнёс он чётко и твёрдо. – Сосредоточьте огонь на квадратах Тринадцать-Дак и Тринадцать-Ин. Бейте из всех стволов. Создайте огневое прикрытие.

На том конце помолчали, затем девичий голос ответил:

– Принято, майор Аван. Время начала?

Афанасьев прикинул и сообщил, что открывать огонь необходимо через десять минут. Девчонка срывающимся голоском подтвердила приём и тут же спросила, что майор Аван собирается делать? На что Виктор лишь коротко рассмеялся и предложил ей встретиться после боя и тщательно разобрать все его перипетии, после чего отключился и с максимальной быстротой двинулся к месту намеченной засады…


…Жеф Дрол вёл собранный отряд на помощь третьей пятёрке. Внутренне он гордился собой: наверняка сейчас он выведет своих бойцов во фланг неизвестно откуда взявшемуся федеральному гранатомёту, ну а уж там… Там, как говорится, дело техники!

Он ужасно гордился тем, что перехитрил федеральных собак и повёл ударный отряд узким проходом. Федералы, конечно, догадались, что сейчас к их гранатомёту выйдет «комитет по организации горячей встречи». Наблюдатели передают, что там, на другом, более удобном пути, сейчас огненный ад. «Занервничали, гады, – хмыкнул он про себя. – И правильно: мы вам сейчас такое устроим!..»

Додумать он не успел: сухо треснул выстрел. В спине шедшего перед ним бойца возникла дыра размером с хорошую тарелку. А потом что-то страшно ударило его в грудь. Мозг затопила волна боли, перед глазами завертелся хоровод из ярких огненных точек. И это стало последним, что он успел осознать…


Растянувшиеся в цепочку шлюзовые не сразу поняли, что попали в засаду. А примерно половина из них вообще ничего не успели понять. Виктор бил в упор, переведя автомат Дейрана на стрельбу экспансивными иглами. Несколько длинных – «на расплав ствола», очередей заставили наступающее подкрепление залечь. Члены клана Фиспола дружно попадали наземь, стараясь спрятаться под остатками стен или просто покрепче вжаться в металл пола. И этим подписали себе смертный приговор. Теперь полковник Афанасьев бил бандитов на выбор, точно мишени в тире.

Когда-то в той, другой жизни, капитан Афанасьев прижал в ущелье возле Пянджа караван душманов. И те совершили такую же ошибку: вместо того чтобы попробовать одним броском – пусть с немалыми потерями! – вырваться из-под перекрёстного огня и попробовать дать бой в более выгодных условиях, духи залегли. Каждый старался спасти свою жизнь, и в результате караван полёг весь. Мангруппа не собиралась отпускать тех, кто завтра снова попробует прорываться с сопредельной территории. И здесь повторялось то же самое: шлюзовые бандиты старались спастись каждый сам по себе. И так же, как и тогда, у них ничего не вышло…

– Ну, вот так как-то, – с удовлетворением произнёс Виктор, проследив за тем, как последний из клана Фиспола замер с разбитым черепом. – А чего ж вы хотели?

Он снова включил коммуникатор:

– Майор Аван вызывает командира группы. Чисто! Чисто!

Теперь оставалось только подождать. Пограничник хорошо знал, что сейчас происходит на позиции штурмовой группы. Лейтенант зан Далн выкрикивает своим тоненьким, срывающимся голоском команды, уцелевшие сержанты репетуют их, «адаптируя» для понимания солдат. То есть уснащают команды дополнительными, совсем не военными терминами, определениями и обозначениями. Солдаты поднимаются, сперва медленно, неохотно, но потом – всё скорее и скорее, и вот уже вся штурмовая группа, вернее – то, что от неё осталось, мчится вперёд, стараясь успеть занять выгодные позиции, пока шлюзовые не очухались…


– …Майор? – защебетал в коммуникаторе голос юной «госпожи лейтенанта». – Майор, где вы? Не видим вас.

«Интересно, она планшетом внезапно пользоваться разучилась?» – подумал Виктор и усмехнулся, вспомнив бессмертное: «Обвиняемый Швейк отказался написать продиктованные ему фразы, утверждая, что за ночь разучился писать»[27]. Но вслух произнёс:

– Засеките меня по коммуникатору, госпожа лейтенант.

– Ой! – голос зан Далн стал виноватым. – А я не могу. У меня планшет осколком разбило…

От того, что подумал Афанасьев, лейтенант должна была долго и мучительно икать…

– Возьмите планшет у кого-нибудь из сержантов!

– Слушай… вот тагами! Почему я сама об этом не подумала?!!

«Потому что ты ещё совсем девчонка! Никаким омоложением тут и не пахнет – лет двадцать – двадцать пять, не больше! И это – твой первый бой, или я – китаец!»

Прошло совсем немного времени, и над головой пограничника со свистом прошли несколько ракет, а потом рядом с ним плюхнулись лейтенант зан Далн, два суровых плечистых мужика с сержантскими лычками и неотступно следующий за лейтенантом Шапа.

– Спасибо, майор, – без обиняков начала зан Далн. – Если бы не вы…

Она замолчала, подбирая слова, но один из сержантов пришёл к ней на помощь:

– Выручили.

– Сержанты, представьтесь, – приказал Виктор. Затем повернулся к девушке и спросил: – Лейтенант, как прикажете к вам обращаться? Позывной?

– Бой-сержант Ленк! Штаб-сержант Тоол! – отрапортовали штурмовики.

Лейтенант замялась. Даже сквозь опущенное забрало было видно, как у неё покраснели щеки…

– Мой позывной… – неуверенно начала она. – Мой позывной… Позывной…

Виктор смотрел на неё с интересом. Краем глаза он заметил, что сержанты тоже с любопытством искоса поглядывают на своего временного командира.

Наконец, девушка собралась с духом и выдохнула:

– Официальный позывной – Красотка!

Сказав это, она подняла голову и умоляюще посмотрела на Афанасьева, словно прося: «Не смейтесь, пожалуйста». Но пограничник и не думал смеяться. В его жизни встречались и более странные позывные, например: «Вада», «Грунт», «Давалка». Причём первые два не имели никакого отношения ни к антидопингу, ни к почвоведению, а уж третий позывной достался мастеру спорта, боксёру, именно за то, что, если он давал в лоб, повторения не требовалось. Так что, во избежание внезапных проблем со здоровьем, смеяться над «Давалкой» никто не осмеливался. Впрочем, шутить или издеваться над «Грунтом» или «Вадой» тоже не рисковали: ответ мог быть пусть и не таким зрелищным, но не менее скорым и фатальным…

Он незаметно показал кулак молча скалящимся сержантам, а зан Далн просто кивнул:

– Принято, Красотка. Ну, а ко мне обращайтесь «Клей».

Свой позывной он произнёс по-русски, не желая долгих объяснений или неуместного веселья. А ведь происхождение его позывного просто до безобразия: когда ему присвоили звание подполковник, кто-то в мангруппе – сейчас уже и не упомнить, кто первый? – обратил внимание на странное сочетание первых букв в ведомости. «Подполковник Виктор Афанасьев» – «ПВА». Так он и стал «Клеем». Хотя иногда особо грамотные сержанты и лейтенанты за спиной командира на голубом глазу врали, что «это потому, что товарищ подполковник на ринге круче Мохаммеда Али, когда тот ещё был Кассиусом Клеем!..»[28]

– Так, с позывными разобрались, – кивнул головой Виктор и перешёл к обсуждению тактических задач группы.

Первой высказывались сержанты, а потом – сам Афанасьев, предоставляя лейтенанту зан Далн решающее слово. Но теперь девушка уже не ершилась и не пыталась доказать временному майору своё превосходство. Она присоединилась к решению Виктора, и теперь, разделившись на две группы, штурмовики решительно двинулись на окончательную зачистку сектора Три-Жел-минус.


Лейтенант зан Далн посмотрела на временного майора с благодарностью. Она заметила, что он, в отличие от почти всех тех, кого она встречала раньше, даже не усмехнулся, услышав ее дурацкий позывной. Да и кулак, показанный сержантам, не укрылся от её внимательного взгляда. Девушка вздохнула и в который раз выругала себя последними словами: «Верда, ну почему ты такая невезучая дура?!! Угораздило же тебя тогда, в подпитии, сунуться на этот проклятый конкурс красоты!..»

…Они – учебный взвод молодых балбесов и балбесок, скинули с плеч последний экзамен и пошли праздновать это событие в ближайший клуб Цагрона. Там подрались с какими-то местными завсегдатаями, причём в бой вступили не только мальчишки, но и девчонки. Курсанты нанесли противнику тяжёлое поражение и, вышвырнув своих оппонентов из клуба, принялись отмечать двойную победу – над экзаменами и над штатскими.

Много ли надо домашней девочке, которая только-только перешла на второй курс военного училища, чтобы напиться до полной невменяемости? Совсем немного, а уж если смешивать напитки в самых немыслимых комбинациях – и того меньше!

Кто первый предложил сравнить красоту бюстов курсанток, Верда зан Далн не вспомнила бы и под страхом расстрела. Она смутно помнила, как они с подружками ходили между столиков с обнажёнными торсами, а парни, изображавшие из себя жюри, со всей возможной серьёзностью ставили им отметки. А вот потом…

– Слушайте, господа офицеры, слушайте! – долговязый Нак Чапод вскочил на ноги и замахал руками, словно ветряк крыльями. – Какого нечистого мы ждём, спрашиваю я вас?!! Вот, – он вытащил из кармана планшет и открыл какую-то страницу. – Смотрите! Сегодня в Цагроне проходит конкурс красоты! Мы только что выяснили, что все наши девчонки великолепны! Так чего же мы сидим здесь?!! Почему они ещё не на подиуме, я спрашиваю?!!

– Так ведь там взнос – десять тысяч, – протянула Кама Рин. – Дорогое удовольствие получится…

– Па-а-адумаешь! – пьяно гаркнул Хул зан Пойт. – Скинемся все! Отпускные же получили! Да я вон Вердочке сам взнос внесу!

Он не врал: род зан Пойт славился не столько офицерами, сколько банкирами. А дед Хула по матери так и вовсе – один из первых лиц в федеральной Службе финансового контроля. Именно он и отправил внука в училище: получит юный зан Пойт первое звание, послужит чуток, а там можно и к деду под крылышко переводиться. Так что финансовых затруднений Хул не испытывал. Впрочем, он был не одинок: многие во взводе происходили родом из отнюдь не бедных семей…

Девушка вспомнила, как спорила с Хулом, вопя на весь клуб, что и сама может за себя заплатить, как они всем взводом наняли два лимузина, куда и набились, точно рыба в невод, как они приехали на конкурс, и как Диб зан Ле – самый красивый и самый тупой парень в их взводе! – предложил ей чего-то «хлебнуть для храбрости»… А вот дальше она не помнила ничего. Вплоть до того самого момента, как оказалась в блестящем неглиже с дорогущей диадемой на волосах и с удивлением узнала, что заняла второе место, а заодно признана «неотразимой военной красавицей».

Вот с того момента у неё и появился позывной «Красотка». В училище это было забавно, и все чуть не до самого выпуска вспоминали, как три дня пропивали и прогуливали выигрыш. А вот дальше… Над ней посмеивались все: солдаты – втихаря, старшие офицеры – в открытую. Даже подполковник Мийра зан Коорт и та ехидно хмыкнула: «Красотка? А кроме красоты, ещё каким оружием пользуетесь, милочка?» А вот её муж… Интересно, а почему он – «временный майор»? Судя по всему, офицер он кадровый, да ещё – из лучших, и вдруг «временный». Интересно…

«Разжаловали его! – внезапно сообразила лейтенант. – Ну, конечно! Небось, семейка зан Коорт постаралась: он же – из простых. “Викт Аван”. Дворянская приставка “зан” отсутствует. Нагадила ему родня жены…» Девушка вздохнула: вот если бы временный майор Аван женился на ней… Её род хоть и не уступит древностью роду Коорт, всегда служил в армии. И мезальянсам в роду Далн не удивлялись. «Здесь воюешь ты, а не твои предки!» – вот негласный девиз зан Далнов.

Верда решила, что по окончании операции обязательно узнает у своих дедов, которые служили в Генеральном Штабе, обстоятельства разжалования Викта Авана. И попросит помочь восстановить справедливость! А там…


Виктор вывел свою группу из шлюзов и теперь осторожно продвигался вдоль грузовых транспортёров, прикидывая – а где бы он разместил узлы обороны и засады, если бы не наступал, а оборонялся?

– Сержант, – подозвал он, и рядом с ним тут же материализовался Тоол. – Двоих бойцов, проверить вон тот ангар. Если что – в бой не ввязываться. Разведке отойти, а мы ударим всем составом.

Тоол бросил короткую команду, и двое штурмовиков осторожно двинулись к арочному сооружению. Афанасьев краем глаза глянул на голоэкран: идут нормально, страхуют друг друга грамотно, значит, стоит заняться другими делами.

– Красотка, что у вас?

– Продвинулись до контрольной точки два, Клей.

– Оставь там пару бойцов. Одного – с плазмоганом. Возможна попытка прорыва через ворота «семь-прим».

– А может, их сразу завалить? – поинтересовалась зан Далн.

– Можно, но не хотелось бы: могут ещё и нам самим пригодиться.

В коммуникаторе раздались команды, которые бой-сержант репетовал хриплым рыком. Виктор удовлетворённо улыбнулся: девчонка взяла бойцов в свои тонкие, но твёрдые ручки. «Так держать, малышка, – подумал он, – и тогда у тебя появится возможность умереть дома, в окружении многочисленной безутешной родни…»

И в этот момент грохнул взрыв. Мгновенно подняв голову, пограничник оценил обстановку. Один из штурмовиков отползает назад, а его отметка на голоэкране горит желто-оранжевым цветом – ранен. Второй штурмовик, вооружённый плазмоганом – плазменным огнемётом, съёжился за штабелем металлических ящиков и яростно поливает здание струями почти бесцветного пламени.

– Сержант! – рявкнул Виктор. – Повторите приказ этим идиотам: отходить! Или сам сейчас их за шкирку вытаскивать пойдёшь!

Тоол заорал в коммуникатор, и оба бойца энергично поползли назад.

– Ракетомёты – вперёд! Номерам доложиться по занятию позиций! Огонь залпами по моей команде!

На голоэкране мигали индикаторы штурмовиков, а из коммуникатора неслись голоса: «Второй на позиции! Седьмой на позиции! Четвёртый на позиции!..»


Гриен изнывала от неведения в своей каюте. Брат ушёл куда-то, и его нет уже очень давно, а куда делся её Викт, вообще не известно. И ещё не понятно: почему эта красивая подполковник так обрадовалась, когда увидела Викта? Её Викта, между прочим!

Сперва девушка как-то даже не обратила внимания на это обстоятельство: ну обрадовалась начальник тому, что её подчинённый выполнил работу – все правильно. Так и должно быть. Но потом она задумалась: а не слишком ли эта подполковник радуется? А вдруг?.. Вдруг у неё с Виктом что-то БЫЛО?!! Нет! НЕТ!! Такого просто не может быть! Хотя… Почему это «не может»? Очень даже может! Её Викт, он такой… такой… А она, конечно, его заманила! А может, даже и заставила! Ещё бы: старше по званию! Вон, Ларик рассказывал… Ещё и не такое бывает!

– Ну уж нет, госпожа подполковник! – зло произнесла Гриен, сжав кулачки. – Викта вы не получите! Да я… Да я вам все волосы повыдёргиваю! Вот!


– Огонь! – скомандовал Виктор.

Ракеты с шипением и воем понеслись к ангару. Встали столбы разрывов, во все стороны полетели ошмётки металла, дымящиеся обломки, полыхнуло чадное пламя.

– Огонь!

Новый вихрь смерти прошёлся по развалинам. «Катюши в Сталинграде», – вдруг подумал Афанасьев и улыбнулся своим мыслям.

Штаб-сержант Тоол заметил эту улыбку и невольно поёжился. «Ого! Улыбаться во время боя? Много же ты прошёл, временный майор Аван, если ТАК улыбаешься. ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС». За всю свою службу Тоол только раз видел похожую улыбку. Так улыбался его первый командир, капитан Дер. Штаб-сержант вспомнил, как в своём первом бою, он – зелёный рядовой второго класса – оказался рядом с капитаном Дером. Тогда тоже всё горело и взрывалось, и было ужасно страшно. Казалось, что кишки в животе сжимаются, а в штанах оказалась глыба льда. Перепуганный Тоол вжимался в землю, страстно мечтая закопаться в неё, чтобы не нашли вражеские пули и осколки. И вдруг он заметил что-то неправильное. Улыбка. Лёгкая мечтательная улыбка на губах капитана. Тоол даже глазам не поверил: улыбаться в этом кошмаре?! Да что капитан, с ума сошёл?!

А капитан всё с той же лёгкой улыбкой повернулся к нему и негромко спросил:

– Что голову опустил, солдат? Ты посмотри, как красиво! Это же мы, это же ты сейчас самый сильный! Ты – бог. Бог войны. Понял?

Тогда рядовой второго класса Тоол не понял ничего. Но всё равно закивал головой, соглашаясь с капитаном.

Понял он это много позже. Когда уже стал капралом. И всё то время, пока служил с Дером, удивлялся: почему остальные офицеры не похожи на командира?! Ведь и в самом деле: в бою они – боги! Это они решают: кому жить дальше, а кому умереть. И они несут право и закон. Так что если они не боги, то уж ангелы – точно…

После ранения Тоол попал в другое подразделение и больше не видел своего капитана. Слышал краем уха, что тот дослужился до полковника, но потом что-то пошло не так, и его даже отдали под суд. Хотя солдаты шептались, что полковник Дер всё сделал правильно, что он берег своих бойцов и сделал всё, чтобы они вернулись домой живыми.

«А ведь позывной у Дера был “Глай”!» – охнул про себя Тоол.

Он присмотрелся к командиру. Ну, конечно! Старые товарищи не забыли полковника Дера! Пластическая операция изменила внешность, а новое имя позволило вернуться в армию. Понижение в звании – это, конечно, неприятно, но уж лучше так, чем под трибунал. «То-то ты, командир, временный майор!» Ну да это – неважно! Для Тоола он всё равно самый первый и самый лучший командир!

– Подтянись, образины! – рявкнул штаб-сержант, преданно глядя на своего командира. – Не расползаться, окурки! После третьего залпа пойдём!..


Виктор одобрительно взглянул на своего сержанта. Молодец, мужик. Понял, что к чему. Правда, полковник Афанасьев обычно начинал после четвёртого залпа, но здесь ракет больше, да и эффект от них посильнее, так что можно и после третьего. Он перехватил вопросительный взгляд Тоола и кивнул головой. Всё верно, сейчас пойдём…

Ракетомёты взревели ещё раз, и тут же Виктор, выдохнув: «Пошли», прыжком вылетел из-за укрытия и перебежками двинулся туда, где ещё совсем недавно стоял ангар. По пути отметил: раненый уже занялся собой самостоятельно. Разложил аптечку и втыкает себе какую-то шприц-ампулу. Огнемётчик же, не дожидаясь приказа, подхватился и пристроился на страховке.

Штурмовики добежали до развалин, быстро и деловито прикончили с полдесятка раненых бандитов, а одного, повинуясь приказу Виктора, взяли живым. Тут же откуда-то возник набор для экспресс-допроса, и в предплечье пленника вонзилась игла.

– Ещё пять минут держим его крепко, парни, – прокомментировал Тоол. – Потом можно отпускать. Господин полковник, – повернулся он к Афанасьеву, – через десять минут пленник будет готов.

– Очень хорошо, сержант, – не задумываясь ответил Афанасьев. – Представлю к награде.

Он вышел на связь с лейтенантом зан Далн и коротко бросил:

– Клей – Красотке. Взял пленного. До получения новых данных предлагаю остановить продвижение. Выставьте охранение.

– Красотка – Клею, – ответил девичий голосок. – Вас поняла. Выставляю охранение. Прошу разрешения на участие в допросе.

– Согласен. Дистанционно. Связь не прерываю.

– Принято.


Лейтенант зан Далн покосилась на своего сержанта. Ленк смотрел на неё с интересом, даже с любопытством, но, перехватив взгляд девушки, тут же отвёл глаза. «Стесняется, что ли? – хмыкнула про себя Верда. – Тоже мне, сержант-скромник!» И тут же, забыв о Ленке, принялась напряжённо слушать. Ей очень хотелось запомнить все вопросы, которые станет задавать майор Аван, и в особенности то, как он станет их задавать.

«Уж у него-то это не первое экспресс-потрошение, – думала Верда. – Нет, хорошо всё-таки, что он попросился со мной. Надёжный ментор – залог успеха!» Она снова улыбнулась своим мыслям. Нет, надо обязательно узнать, за что же разжаловали майора – или не майора? – Викта Авана? «И вот что странно, – вдруг осенило зан Далн. – Никто в команде ни разу не упоминал, что подполковник зан Коорт – замужем! А почему? Обычно подчинённые сто раз косточки начальству перемоют, потом соберут, просушат и ещё раз перемоют. А что, если?..»

Девушка даже вспотела. «А если разжаловали не против, а ПО желанию подполковника? Ну да, всякое бывает: влюбилась аристократка, принцесса Дома Коорт, в своего сослуживца. Влюбилась сильно, даже замуж выскочила. А потом одумалась. Мол, мешает такое замужество дальнейшей карьере и вообще. Вот и подставила своего муженька… Но тогда… Тогда он – свободен?..»

Тут Верда снова поймала на себе взгляд бой-сержанта, и её мысли потекли в другом направлении. «И что он уставился? Чего надо? Намекает, что я – не настоящий командир? Может и не стараться: сама знаю, что это – первый самостоятельный выход, да ещё и с “несыгранной группой”. И что? Все когда-то начинают. Вон, майор не выставляется – наоборот, всем даёт понять, что командир – я. И не надо на меня смотреть, как на несмышлёного щенка! Да, я – щенок, но я вырасту! И стану волкодавом!»

А бой-сержант Ленк думал, что наконец-то разобрался в происходящем. Ему доводилось служить под командой зан Далнов, и он хорошо знал: Дом Далн – это серьёзные бойцы и хорошие командиры. Должно быть, зан Далны договорились с кем-то в немалых чинах, а ещё вернее – с кем-то из боевых отставников – тех, кто ушёл в отставку без мундира, но с повышенной пенсией, чтобы старый тигр натаскал юного тигрёнка. «Вот потому-то этот Клей, – рассуждал Ленк, – временный майор. А на действительной, поди, в полковниках ходил. Если не в генералах. Должно, лямку с кем-то из Далнов тянул, вот и попросили старого товарища дочку-внучку проконтролировать. Чтобы сдуру чего не того не накомандовала…»

Он ещё раз посмотрел, как лейтенант внимательно слушает коммуникатор, и по-доброму ухмыльнулся: «А девчонка-то не совсем дура. Сначала ершилась, а теперь поняла, что училище – это одно, а настоящий бой – совсем другое. Вон как своего наставника слушает – аж рот приоткрыла… – он снова усмехнулся. – Будет из этой “Красотки” толк, будет. Чтоб мне никогда нашивок штаб-сержанта не носить!..»


…Пленник быстро и точно сообщил всё, что знал. Для верности Виктор повторил пару вопросов, убедился в идентичности ответов, после чего бесстрастно ударил пленника ножом. Аккуратно, чтобы не забрызгать кровью ни себя, ни своих солдат.

– Клей – Красотке. Информация принята?

– Все ясно, Клей, – прожурчало на другом конце. – Я всё занесла в планшет. Предлагаю сходящийся удар по точкам Два-Би и Два-Дак.

Виктор развернул экран планшета, посмотрел…

– Предлагаю внести поправку, – посоветовал он. – Точка Два-Дак не подходит, а потому провести сходящийся удар по точкам Два-Би и Два-Эрга.

Лейтенант зан Далн не ответила, и Виктор пояснил:

– Точка Два-Дак имеет выход в соседний сектор. Проводить удар без согласования с соседями… – он замолчал, давая девушке возможность самой найти ошибку.

Коммуникатор ещё несколько секунд помолчал, затем озвучил короткое энергичное ругательство, а потом Верда обозвала себя «тагамьей задницей» и подтвердила, что сходящийся удар будет наноситься так, как предложил Афанасьев. Попутно она сообщила, что немедленно свяжется с соседями с тем, чтобы они были готовы к появлению отходящего противника.

Пограничник прикинул расстояние до точки Два-Эрга и повернулся к Тоолу:

– Короткий отдых, разрешаю приём пищи.

Сержант тут же рявкнул, и штурмовики уселись кто где стоял. Вскрывались пакеты с сухим пайком, заходили по кругу фляги с тонизирующим. Бойцы бодро жевали и с видимым наслаждением чавкали, хотя Виктор прекрасно знал: чтобы найти в сухом пайке не то что деликатесы, а и просто сколько-нибудь вкусную еду – это надо очень постараться!

– Господин майор, а вы что же?

Кто-то из штурмовиков протянул ему галету с куском вяленого мяса, сержант подал флягу. Афанасьев кивнул, принял еду и, в свою очередь, вытащил из своего офицерского пайка несколько шоколадок – именно так он именовал сладкие, разбитые на квадратики плитки. Внешне они и впрямь напоминали шоколад, но на вкус отличались и весьма, а кроме того, обладали стимулирующим эффектом. Штурмовики разобрали угощение с благодарностями: даже такая примитивная сладость была много лучше, чем простые тонизирующие таблетки или кислое питье.

Почти в ту же минуту, как самый ленивый едок прожевал последний кусочек, ожил коммуникатор:

– Красотка – Клею. Мы начинаем выдвижение на исходный рубеж.

– Принято, Красотка. Мы – тоже, – Виктор повернулся к своим бойцам: – Закончить приём пищи! Становись!


Штурмовики быстро преодолели расстояние до того места, которое Афанасьев наметил в качестве района сосредоточения. Оглядев своих подчинённых, пограничник в который раз помянул тихим незлым словом предыдущего командира, ухитрившегося за полчаса боя потерять все четыре разведывательных дрона. Посылать штурмовиков, которых и так уцелело не так, чтобы много, на разведку не хотелось ужасно, и от отчаяния он попытался подключиться к системе наружного наблюдения шлюзов. К его изумлению, администрация Вардора не озаботилась её заблокировать, а большая часть камер, как ни странно, уцелела.

Виктор тут же выматерил себя за то, что не догадался сделать этого раньше, и связался с Мийрой:

– Дорогая, а ты в курсе, что система наблюдения Вардора всё ещё работает? – поинтересовался он невинным голосом.

Подполковник зан Коорт подпрыгнула на своём месте так, будто к ней незаметно подкрался нахальный тагами и чувствительно куснул за аппетитную упругую ягодицу. «Особенно правую, – подумал Виктор, слушая, как ругается его супруга. – Там у неё такая очаровательная родинка…»

Мийра выложила всё, что она думает о своих подчинённых, своём начальстве, администрации Вардора, затем быстро отдала соответствующие распоряжения, и на тактическом планшете появилось трёхмерное изображение интересующей Афанасьева местности. Жена пожелала ему удачи и отключилась, а пограничник тут же вызвал зан Далн:

– Клей – Красотке. Системы внешнего и внутреннего наблюдения Вардора работают. Вызовите на планшет карту нашего сектора.

Лейтенант восхищённо выдохнула и через секунду сообщила, что карта загружена. Они быстро согласовали действия, и Виктор обернулся к своим штурмовикам:

– Поели? Попили? Ну, тогда танцевать пора! Вперёд, мальчики!


Штурмовики быстро подавили остатки сопротивления в шлюзах, и группа зан Далн двинулась в соседний сектор.

– Разрешите обратиться?

Перед Виктором вытянулась лейтенант зан Далн. Поймав ободряющий взгляд Афанасьева, девушка приосанилась:

– Я полагаю, что сейчас нашей первоочередной задачей становится помощь соседям. Прошу вас, майор, рассмотреть следующие действия… – И она развернула планшет так, чтобы пограничник мог видеть экран.

Виктор аккуратно взял её под локоток и чуть отвёл в сторону, а затем, приложив свой шлем к шлему лейтенанта, очень тихо спросил:

– Красотка, а соседи помощи просили?

– Нет, – удивлённо уставилась на него Верда. – Но…

Афанасьев вздохнул и быстро изложил девушке, ЧТО бывает, когда без спроса лезешь в створы соседа.

– И ещё, лейтенант: наши соседи – не дураки. Они уже спланировали свои действия и теперь работают согласно этим планам. Наше вмешательство не предусматривалось и, стало быть, приведёт к резкой смене всех отработанных планов. Что, в свою очередь, повлечёт за собой потери. Обязательно, уж можешь мне поверить.

Тут он увидел, как у неё заалели скулы, а глаза предательски заблестели. Виктор как мог ласково улыбнулся девушке:

– Ну-ну, лейтенант! Что ещё за дурацкие эмоции? Для того дублёр и нужен, чтобы объяснить офицеру его ошибки прежде, чем тот успеет их совершить… – и, видя, что зан Далн ещё не успокоилась, прибавил: – Хвост трубой, малышка! Ты – отличный командир, ну а опыт – что ж. Опыт придёт с опытом…

Он потрепал Верду по плечу и предложил развить наступление, с тем чтобы перехватить основную шахту грузового подъёмника. Та ухватилась за новую идею и закивала с такой интенсивностью, что Виктор не удержался и подколол лейтенанта:

– Э, зан Далн. Аккуратнее, а то голова оторвётся. А жаль будет терять такую хорошенькую головку…

Девушка задохнулась и покраснела окончательно. Впрочем, тут же взяла себя в руки и принялась составлять план атаки. Виктор выслушал её, внёс две поправки, и штурмовая группа лейтенанта зан Далн продолжила наступление.


Глава 17

Срочно!

В результате аварии на заправочной станции и взрыва погиб генерал-инспектор Внешнего Контроля Тур зан Хоол, возглавлявший противоконтрабандное подразделение этой организации.

Сотрудники и сослуживцы зан Хоола говорят, что несчастный случай вырвал из их рядов достойнейшего борца с криминальными элементами и неподкупного стража законности.

Похороны состоятся через сутки на родовом острове семьи Хоол. Как и требует обычай, прах генерал-инспектора будет развеян над Океаном, дабы в посмертии его душа воссоединилась с Прародителем.

Пресс-служба Внутреннего Контроля специально для медиацентра Толн

– …Твою мать! – Тоол саданул длинной очередью по примитивной баррикаде.

Он уже давно служил в армии и точно знал: длинные очереди не прицельны, но оказывают отличное психологическое воздействие даже на бывалых ветеранов. Так что уж говорить о местных бандитах?

Ещё одна длинная очередь, и пулемёт, только что прижавший всю группу к земле, занервничал. Прицел явно сбился, пули, только что прошивали воздух прямо над головой, теперь вычерчивали замысловатые траектории где-то в стороне. Штаб-сержант приготовился к броску, но не успел: рядом с ним промчался «временный майор» Аван.

На ходу он швырнул одну за другой две гранаты, и сразу же после взрывов птицей взлетел на укрепление. Ударили короткие, на три патрона – не больше, очереди, а из коммуникатора уже слышится команда: «Шевелитесь, парни! Вы что там, корни пустили?!»

Тоол забрался на баррикаду и охнул от неожиданности. Это чем же таким полковник Дер лупить изволит, что бандитов местных только что не на куски рвёт? Вон как пулемётчики мозгами раскинули – любо-дорого посмотреть, вот только бы не вляпаться… Ого! А вон там кто-то шевелится…

Штаб-сержант вскинул автомат, и бандит, пытавшийся поднять оружие, ткнулся лицом в металл. Тот, в ком он уже с уверенностью опознал полковника Дера, обернулся:

– Благодарю, сержант. Должник, – коротко бросил он и тут же упал наземь, одновременно сбивая с ног Тоола.

Над головами прошипела ракета, грянула в баррикаду и прожгла в ней изрядную дыру. И тут же загрохотал автомат полковника. У дальнего угла полуразвалившегося строения – хрен знает, что это такое было? – поднялись разрывы, и кто-то дико заорал.

Мимо лежащих офицеров пробежали двое штурмовиков, поливая вокруг себя огнём из плазменных огнемётов.

– Вставай, сержант, – сильная рука тряхнула Тоола за плечо. – На холодном железе долго лежать нельзя. Застудишь себе всё – стоять не будет.

Штаб-сержант вскочил на ноги и с обожанием взглянул на своего командира. И шутки те же самые, что он слышал в те далёкие годы, когда был зелёным салагой.

– Слушаюсь, полковник! – рявкнул он и кинулся вперёд.


– Подполковник зан Коорт! – на экране перед Мийрой появился офицер-координатор. – Группа лейтенанта зан Далн доложила, что вышла к главной шахте. Лейтенант зан Далн приняла решение подниматься на верхние ярусы. Прошу подтвердить или отменить данное решение.

Мийра внутренне охнула: конечно, Викт сумел переломить ситуацию в свою пользу. Самый проблемный участок, подкреплённый суперклоном… «Как тебе не стыдно?! – тут же обругала она себя. – Какой он клон?! Он – твой самый главный человек! ЧЕЛОВЕК! Муж…»

Но остановить его всё равно не выйдет. Разумеется, она может сейчас отдать приказ остановить зан Далн и формально будет права. Группа понесла тяжёлые потери, своих офицеров нет, бойцы измотаны… Вот только как она будет смотреть в глаза остальным, когда они увидят, на что способен её муж? Нет, никто не упрекнёт: связываться с Мийрой зан Коорт не рисковали и по куда менее значительным вопросам: кому же охота нарваться на поединок с наследной принцессой, которую учили лучшие бойцы десяти миров? Но все будут знать, что у неё есть уязвимое место, что «дикая зан Коорт» наконец-то наткнулась на того, кто её приручил. А этого не нужно ни ей, ни Викту…

Мийра сглотнула и хрипло выдавила:

– Подполковник зан Коорт. Решение лейтенанта зан Далн подтверждаю… – затем повернулась к своему заместителю: – Подмените меня, майор.

И выскочила в туалетную комнату, где тщательно умылась, чтобы никто не увидел её слезы…


Ларс Трой стиснул зубы: всё обернулось очень плохо. И даже ещё хуже. Федералы пёрли на всех направлениях, как бульдозеры, и задержать их не представлялось возможным. Пока только с объекта «Эрга» шла информация: «Периметр не нарушен. Полная блокировка». Он огорчённо хмыкнул: надо было этого Авана сразу тянуть к себе, а не тратить столько драгоценного времени на всяческие бессмысленные испытания и проверки. Вот и пожалуйста: единственное место, где держатся насмерть. Ну ещё бы: бывшему офицеру, да ещё в немалых чинах, попадать к федералам не рекомендуется.

Надо прорываться туда, к секретным субмаринам. Только на них есть шанс выскочить из этой передряги живым. Просто убежать, даже не нанеся последнего удара по федеральным силам. Просто убежать: исчезнуть, затаиться. Врачи сделают новое лицо, новую энцефалограмму мозга, новый рисунок сетчатки глаза. А уж тогда… Тогда можно будет всё начать сначала.

Он скомандовал телохранителям и вскоре, окружённый плотным живым кольцом, двинулся к своему личному лифту. Из всех своих людей он решил забрать только Викта. «Хватит работать с непрофессионалами, – думал Трой, торопливо шагая по коридорам и вслушиваясь в далёкие, но уже хорошо различимые выстрелы и взрывы. – В следующий раз соберу команду из тех, кто в самом деле знает своё дело. Охраной и военными вопросами займётся Викт – пусть сам набирает себе тех, кому доверяет. Он вполне заменит Шедона. Кстати, и контролировать его будет проще, чем Башши – тот в последнее время стал поглядывать на сторону. Захотелось собственного дела… А этого Авана держать в узде легче лёгкого: недаром ведь доносили, что он не чает души в этой девчонке… как её там? Ах да – Гриен Этоар. Вот её бы тоже прихватить не помешало – Викт будет благодарен. А он, как все старые вояки, придерживается своего собственного кодекса чести и будет верен спасителю обожаемой невесты…»

Кабина лифта проглотила Троя и его охрану, и они ухнули вниз – туда, к единственному пути спасения…


– …Лейтенант, – негромко произнёс Виктор. – Ваш план хорош, однако позвольте мне указать вам на некоторые недочёты.

Он незаметно постучал пальцами по коммуникатору. Девчонка оказалась молодцом – заметила. Лейтенант зан Далн кивнула и отошла в сторону. Штаб-сержант Тоол и бой-сержант Ленк понятливо встали, отсекая остальную группу от офицеров. Первые после бога желают посовещаться без лишних ушей.

– Лейтенант, как раз сейчас местный главарь Ларс Трой должен задуматься: а как я отсюда выберусь? – начал Виктор.

– Да уж, – кивнула головой Верда. – В дерьмо его макнули основательно.

– Вот именно. И, откровенно говоря, путей спасения у него только два. Первый – удрать космическим кораблём. Есть у него тут маленький космодром.

– Вряд ли выберется, – снова перебила его девушка. – Орбиталы следят, и как только он попробует стартовать…

– Я тоже так думаю, – согласился Виктор. – Но, подозреваю, что и он – тоже. Он – преступник, бандит, заговорщик, но далеко не дурак. И подобный вариант просчитал. А потому воспользуется он, скорее всего, вторым путём. Есть у него подземный шлюз для подводных лодок. А лодочки там – очень своеобразные… были. Но он ещё не знает, что больше этих лодок нет. Так что он почти наверняка пойдёт туда.

– Ага! Он туда пойдёт, а там – мы! – Афанасьеву показалось, что Верда сейчас захлопает в ладоши, точно маленькая девочка, которой сказали, что она прямо сейчас пойдёт в цирк. – И мы его там ка-а-ак…

– В общем, верно, – согласился Виктор. – Так что будем делать, госпожа командир группы?

Верда зан Далн посмотрела на него с благодарностью и каким-то детским восхищением. Затем приосанилась и гордо приказала:

– Майор Аван! Я приняла решение выдвигаться с группой в район подземного шлюза! – тут она сообразила, что понятия не имеет о месте нахождения этого шлюза, и растерялась. Но через мгновение взяла себя в руки и почти тем же командирским тоном прибавила: – Прошу вас помочь мне выработать оптимальный маршрут.

Пограничник чуть улыбнулся и кивнул головой. Он быстро набросал на планшете опорные точки, а затем, точно строгий учитель, заставил Верду самостоятельно рассчитать время прохождения каждой из них. Девушка надула было губки, но справилась быстро и довольно уверенно.

– Смотри, – Ленк толкнул товарища в бок. – Первый раз вижу, как тигр тигрёнка натаскивает.

Тоол сперва не понял, но после объяснений бой-сержанта лишь кивнул головой:

– Ну так! Ты ж ещё не знаешь, что это за тигр, – подмигнул он заговорщицки.

– А кто? – поинтересовался Ленк, и Тоол, подумав, выложил всё, что ему было известно о полковнике Дере.

– М-да, – цокнул языком бой-сержант. – Это чем же его зан Далны притянули, что он с их красоткой возиться согласился?

Оба сержанта задумались, и почти одновременно обоих осенила одна и та же мысль:

– Да они ж её… – начал Ленк.

– В жены ему напророчили! – закончил Тоол.

– Точно! – подытожили оба.

– Слушай, а надо бы его денщика расспросить, – кивнул Ленк на Шапу.

Тоол окинул бывшего палача критическим взглядом и отрицательно помотал головой:

– Такого расспросишь, пожалуй… Как бы он тебя расспрашивать не принялся. Видал я таких замороженных: тихий-тихий, а потом из пулемёта сотню накрошит – не поморщится. Он, поди, с полковником не один год тянул…

Ленк снова оглядел Шапу и согласился. Такого начнёшь просто спрашивать – промолчит, а если посерьёзнее – ох, не надо бы! К тому же все их размышления прервала команда: «Подъем, парни! Шевелись, беременные!». И штурмовики поспешили вперёд. Подводить ни лейтенанта, ни тем более полковника очень не хотелось. Во избежание…


Трой спешил. Он точно знал: против тяжёлых штурмовиков Вардор продержится недолго. Если бы ещё можно было задействовать иномирное оружие – тогда ещё появились бы какие-то шансы, а без него окончательное падение вольного города – вопрос очень недолгого времени.

На ходу он то и дело украдкой проверял экран своего коммуникатора. Хвала Океану, «Эрга» все ещё держится! «Когда выберемся, надо будет Авана поощрить, – мельком подумал Ларс. – Устроить ему какую-нибудь роскошную свадьбу». Эта идея понравилась ему и отвлекла от невесёлых мыслей о сорвавшемся восстании. «Какие-нибудь острова, лучшего модельера, лучших стилистов, обязательно – людей, а не клонов или киборгов. Надо будет подарить его невесте что-нибудь эдакое – гарнитур из синих бриллиантов, например, или личный лимузин…»

Объект «Эрга» был плотно заблокирован. Автоматические пулемёты уже вышли из строя, но периметр держался, явно не собираясь уступать усилиям штурмовиков.

– Дуж Трой, – ожил коммуникатор. – Гриен Этоар отсутствует в доме. Соседи сказали – Аван её с собой сегодня забрал.

«Ишь ты, – удивился Ларс. – Вот что значит интуиция старого солдата!» Он не один раз слышал, что многие из тех, кто долго воюет, приобретают особую способность чувствовать опасность. Один старик – из тех, что в своё время обучал бойцов ещё в банде молодого Троя, рассказывал, будто опытные солдаты, сержанты и офицеры никогда не останутся в том месте, куда через мгновение угодит ракета, снаряд или ударит луч направленного излучения. Отойдут, отползут, откатятся, но не останутся на месте. Причём ни один из них не сможет объяснить: почему он переместился именно в этот момент, а не мгновением раньше или позже? Просто пожмут плечами и ответят что-то вроде: «Понимаешь, салабон, – засвербело». Если вообще ответят.

Тогда молодой главарь банды таких же молодых мерзавцев просто посмеялся над словами старого солдата, не поверив ни единому его слову. Но потом услышал что-то подобное ещё раз, потом ещё и ещё… И задумался: а действительно ли это просто байки? Может, что-то такое есть? А много позже уверился: есть! Есть! Да и что далеко за примером ходить? Он сам сегодня с самого утра чувствовал что-то. Эдакое внутреннее неудобство. И не ошибся…

– Досадно, что не ошибся, – буркнул Трой себе под нос. Он набрал на коммуникаторе код вызова: – Викт? Это Трой. Разблокируй ворота и готовь своих парней к эвакуации. Мы уходим.


Штурмовую группу на объект «Эрга» Виктор провёл через ремонтный люк, расположенный во втором подземном кессоне. Это был единственный ход, который не поддавался полной блокировке. В общем-то, правильно: собьётся система – как на объект попасть, чтобы вылечить очумевшие электронные мозги? Впрочем, здесь «мозги» уже давно не просто электронные, а со значительной биологической составляющей. Кроме клонов, тут ещё и биокомпоненты для компьютеров выращивают. Живые составляющие искусственного интеллекта…

Сразу же по выходу на объекте лейтенант зан Далн доложила Мийре о достижении поставленной задачи. Со своей стороны Виктор прокомментировал, что вражеская флотилия, вооружённая иномирным оружием, уничтожена, и вся группа получила благодарность от подполковника зан Коорт.

Штурмовики быстро рассредоточивались по территории, занимая удобные для обороны места. Виктор прошёлся вдоль позиций, сделал несколько замечаний, ещё несколько запомнил – надо и девочке дать возможность показать свою командирскую сметку. Он уже собирался вызвать лейтенанта, как вдруг голографический экран на его шлеме потух. Одновременно с этим в наушниках наступила мёртвая тишина. Точно в вакуум попал…

«Твою мать, вот только не хватало, чтобы связь вырубилась! – ругнулся про себя пограничник в сердцах. – Надо ж было, чтобы шлем сломался! И так не ко времени…»

Дальше он додумать не успел – в наушниках раздался твёрдый, уверенный мужской голос:

– Майор Аван? На связи генерал Опод зан Нок.

«Закрытый канал спецсвязи, – понял Виктор. – Ну да, в наше время всё примерно так же происходило: эфир отрубается, а потом кто-то с широкими лампасами и большими звёздами начинает излагать тебе страшную военную тайну. Типа: “Все обделались, выручай, солдат…” Ну, послушаем, что нам их генеральство скажет? Постой, постой! Как он сказал его зовут?..»

– Майор Аван на связи. Слушаю, господин генерал.

– Майор, по полученной информации вы возглавили штурмовую группу покойного капитана Тарака.

«Какого-такого Тарака? А-а-а, это, наверно, погибший командир…»

– Никак нет, господин генерал. Группу возглавляет лейтенант зан Далн. Я выполняю обязанности дублёра.

Уверенный голос коротко хохотнул:

– Хорошо-хорошо, майор. Оставим формальности. Ваша группа сейчас занимает позиции, на которых ожидается появление главаря мятежников Ларса Троя. Довожу до вас приказ Верховного Командования: в связи с особой опасностью приказано уничтожить Троя на месте. Приказ понятен?

«Ещё как понятен! Ты ж, гнида штабная, с Ларсом в одни игрушки играл, а теперь жопу свою спасаешь? Не выйдет, ваше превосходительство, не выйдет…»

– Так точно. Прошу уточнить: от чьего имени конкретно и номер приказа?

– Приказ секретный.

– Номер приказа и подпись, господин генерал, существуют и у секретных документов.

Недолгое молчание. Пограничник лихорадочно искал способ открыть остальные каналы связи, понимая, что просто так заговорщик с ним связываться не станет.

– Хорошо, майор. Давайте считать, что это – мой личный приказ.

– Слушаюсь, господин генерал. Я понимаю: боевая обстановка, передать мне данный приказ официально вы не можете. Поэтому прошу разрешить активировать системы моего тактического шлема и произвести запись вашего приказа. С сохранением записи в моем личном журнале.

На этот раз молчание было продолжительным. Виктор отчаянно возился со своим тактическим шлемом, пытаясь восстановить связь с остальными абонентами.

– А вы – наглец, майор. Вы мне решительно нравитесь! – в генеральском голосе зазвучали весёлые нотки, но Афанасьев мог бы поклясться: веселье – вымученное. – Если я лично попрошу вас о дружеском одолжении? Можете мне поверить: я не забываю тех, кто помогал мне.

– Можете мне поверить, я – в курсе, – Виктор наконец совладал со связью шлема, и теперь этот разговор должны были слышать в командной рубке «Молдарада». – Ларс Трой сделал для вас много хорошего, генерал зан Нок. Во всяком случае, тридцать миллионов никоха на вашем счёту появились отнюдь не из воздуха. И, вижу, вы его не забыли…


– …Подполковник зан Коорт! Идёт приём передачи по закрытому каналу связи генерала зан Нок.

– Что он нам передаёт? – поинтересовалась Мийра, не отвлекаясь от монитора. В этот момент она решала серьёзную тактическую задачу по распределению групп второй волны по наиболее выгодным или наиболее угрожаемым направлениям, и отвлекаться на бессмысленные беседы с генералами – а иными в разгар боя они быть не могут по определению! – ей совершенно не хотелось.

– Не нам, – сообщил сержант-связист. – По личному каналу генерала идёт связь с группой лейтенанта зан Далн.

«Наверно, Дом Далн просил генерала проследить за своей девчушкой, – мельком подумала подполковник. – Ну что ж, когда-то и Дом Коорт поступал точно так же…»

– Поставьте на запись, – всё же скомандовала она. – Потом прокрутим. А мне сейчас срочно связь с группой капитана Выбра…


– …Слишком много знать – вредно для здоровья, временный майор Аван, – очень тихо произнёс генерал. – Не слышали такую мудрость?

– Ну как же. В многия мудрости – многия печали: и кто умножает знания – умножает скорбь[29]. Вот я и умножу знания о ваших проделках, генерал, и скорбь ваша умножится куда как сильно. Честь имею! – И пограничник отключил закрытый канал.

И почти сразу же в коммуникаторе возник встревоженный голос Троя:

– …Викт?! Викт, почему не отвечаешь?! Что случилось?! Это я – Трой! Ларс Трой! Разблокируй ворота! Нужно уходить!!!

– Слышу вас, дуж Трой, – ответил Виктор. – Видимо, какие-то неполадки связи. Сейчас открою ворота…

Одновременно с этим он подал сигнал, и штурмовики во главе с лейтенантом зан Далн напряглись, готовясь к захвату.

Медленно, тяжело поползла в сторону огромная плита, закрывавшая ворота. Ларс вбежал впереди своих телохранителей и с ходу завопил:

– Викт, ты где?! Бросай сопротивляться – безнадёжно. Давай срочно грузиться на наши спецлодки и…

Договорить он не успел: пара дюжих штурмовиков скрутили его, дополнив пластиковые наручники «Станом». Грохнули несколько выстрелов, успокоившие тех охранников, что решили сопротивляться, а остальных спеленали точно так же, как и их хозяина.

– Не дёргайся, – посоветовал Трою бой-сержант Ленк. – Тебе же хуже будет… – И тут же доложил кому-то по коммуникатору: – Клей? Объект упакован.

Ларс очумело хлопал глазами, а сержант выпрямился и рявкнул во всю глотку:

– Ребята! Майор велел поблагодарить вас и сказал, что он вас не забудет!

Солдаты дружно заорали что-то восторженно-благодарственное, потом подхватили обездвиженного Троя и куда-то потащили. Ларс готов был заорать от испуга, но – увы! – грамотно воткнутый кляп мешал ему это сделать.

Бывшего владельца корпорации «Трой» затащили в какое-то непонятное тёмное помещение и грубо бросили на пол. Рядом сгрузили таких же неподвижных и молчаливых, хотя и не по своей воле, охранников. «Что же теперь будет?» – билось в мозгу охваченного ужасом Ларса. Его не интересовало, куда делся Викт Аван, мгновение назад разговаривавший с ним по коммуникатору, что случилось с охраной и субмаринами, и даже что будет с Вардором – вольным городом, штурм которого подходил к завершению. Что будет с ним – вот вопрос! А остальное – мелочи, не заслуживающие внимания…


После окончания разговора с этим непонятным и крайне неприятным Аваном генерал Опод зан Нок ещё несколько мгновений сидел молча. В голове вихрем проносилось: «Да кто он такой?! Да как он смеет?! Да я его!..»

Но постепенно он успокоился. Ещё ничего не потеряно: надо просто уничтожить Троя… ну и всех тех, кто попробует этому помешать.

Зан Нок вызвал на монитор список командиров штурмовых групп и принялся внимательно его изучать. Так-так-так… Майор зан Атр? Нет, слишком прямолинеен. Капитан Ларт? Не подойдёт. Буквоед, от устава не отступит ни на йоту. Генерал хмыкнул: злые языки шепчутся, что капитан даже со своей женой спит по уставу, который сам же и разработал.

Кто тут ещё? Капитан зан Коорт? Родственничек бешеной Мийры? Ни в коем случае: все представители Дома Коорт носятся со своим благородством, и даже подумать не могут о том, чтобы как-то преступить Кодекс своего рода. Капитан Генд? Он совсем недавно перевёлся в структуру. Тёмная лошадка… А вот майор зан Агред, пожалуй, то, что нужно…

Пальцы пробежали по клавиатуре, и на мониторе зажегся ярко-жёлтый индикатор. Закрытый канал связи с майором зан Агред установлен…


– …Красотка, сообщи командованию, что программа-максимум тобой выполнена, – с этими словами Виктор подмигнул покрасневшей Верде. – Штурмовая группа под твоим командованием захватила базу субмарин, переоборудованных для государственного переворота, твои штурмовики взяли главу заговора. Полагаю, что очень скоро мы будем иметь удовольствие обмыть ваше новое звание, зан Далн?

– А то, – прошептал Ленк Тоолу. – Ей теперь и звание, и муж, которому тоже и звание, и награды вернут…

– А нам-то что? – выдохнул в ответ Тоол. – Если Великий Океан будет милостив, то полковник не забудет тех, кто сражался вместе с ним, и мы с тобой знатно выпьем на этом празднике. А всё остальное – не наша забота.

Штурмовики расслабились. Бойцы разбились на кучки и расположились на отдых. Обнаружив это, Афанасьев переменился в лице.

Команда хлестнула точно длинный бич – ленивую лошадь:

– Встать! Построиться! По порядку номеров рассчитайся!

Сперва штурмовики даже не поняли, что это относится к ним. Но энергичная ругань быстро объяснила им всю глубину их заблуждений. Солдаты потянулись в строй.

– Бегом, коровы беременные! Бегом, уроды!

После таких слов к построению активно подключились сержанты, щедро раздававшие пинки и тычки. Через пару мгновений строй стоял.

– Значит, так, – прошёлся вдоль строя Виктор. – Здесь кто-то слышал команду «Отбой!»?

Молчание.

– Я задал вопрос.

Молчание приобрело печальную окраску.

– Здесь солдаты или детишки из начальной школы, которых добрый дядя Аван и ласковая тётя зан Далн вывезли на загородную прогулку?!

Унылое молчание и понуренные головы.

– Вы что, жертвы акушеров, себе позволяете? На аборт не попали, так решили сейчас исправить ошибку своих родителей?! Сержанты, где боевое охранение?! Кто назначен на наблюдательные посты?! Что молчим, в рыб превратились? Тогда распускайте жабры и плывите отсюда нахрен!

Верда стояла чуть позади Афанасьева и в душе искренне благодарила высшие силы, что не успела присоединиться к отдыхающим. Просто не успела, а ведь собиралась…

– Виноват, господин полковник, – прогудел Тоол. – Разрешите исправить замечание?

Вместо ответа Виктор кивнул. Но полностью исправить свою ошибку штурмовая группа уже не успела…

Грохот выстрелов заметался под скальными сводами, и Виктор увидел, как валятся наземь пара штурмовиков, посланных на наблюдательный пост. В следующую секунду он уже упал сам, успев при этом подбить ногой лейтенанта зан Далн.

Со стороны ворот заработал автоматический гранатомёт, накрывая не успевших укрыться штурмовиков. Афанасьев перехватил автомат аури и дал длинную очередь крупнокалиберными