Somber - Возвращение домой

Возвращение домой (пер. Notabenoid) (Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»-4)   (скачать) - Somber

Somber
Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»
Том четвёртый: Возвращение домой


Глава 1
Последствия

«У тебя есть над чем подумать»

В сравнении смертей есть что-то отчётливо удручающее. Честно говоря, одного раза достаточно для любого. В прошлый раз моя гибель была мирной. Спокойной. Я провела остаток жизни, ощущая на себе тёплые солнечные лучи и слушая шум воды, бьющейся в корпус корабля. Когда я умирала в объятиях Глори, окруженная друзьями, заботящимися обо мне, этот процесс был похож на уход в лучший мир, где нет места страху и сомнениям. Единственное, о чём я жалела тогда, — о том, что не могу взглянуть на красивые огоньки звёзд до того, как уйду.

На этот раз смерть не была мирной. Я не дрейфовала на волнах покоя, и у меня были заботы поважнее отсутствия звёзд на ночном небе. На этот раз моё сознание протащили через какую-то муть, сливая в дренажную систему подобно потоку дождевой воды. Я думаю, я одна из очень немногих пони, кто знает, каково это на самом деле. Пронзительный крик ХМА доносился со всех сторон. Почти каждую секунду я проходила через одно из мерцающих, становящихся-громче-с-каждым-разом серебряных колец, поглощающих меня, а затем с силой выплёвывающих. Я боролась с напором колец из чистого упрямства, впрочем, это и не помогало. Выхода из подобной ситуации я не видела.

Но меня потянуло дальше сквозь вихрящуюся серую пустоту, и увидела яркое сияние вдалеке, к которому стремительно приближалась. И в своём путешествии я была не одинока. И хотя у меня не было глаз, ушей — ничего не было, даже тела, — я знала, что другие скользят рядом со мной, подобные вопящим пылинкам света. Я задела одну, и в сознании возник образ кобылки-земнопони, бандита… но затем она пропала, до того как я сумела почувствовать что-то более отчётливое. Я задела ещё одну: жеребёнок-земнопони… Запах брамина, звон колокольчиков на упряжи, ощущение ужасной лихорадки, удушья ворвались в меня, ошеломляя. И это тоже исчезло.

По правде говоря, первая часть мне понравилась гораздо больше сиквела.

Меня влекло дальше по всё уплотнявшемуся течению. Теперь я наталкивалась на большее количество… духов?.. душ?.. пони. Каждый контакт давал частичку информации о других пони. Я наблюдала, как другие пробовали оторваться от потока, и увидела, как одна из пылинок ударилась о грань кричащего кольца, сваливаясь обратно в реку душ. Сияние смазалось и замерло на месте, пойманное в ловушку колец, сквозь которые я стремительно неслась.

Свечение усиливалось. Мы по-прежнему летели сквозь безразмерную, туманную дымку, ограниченную кольцами кричащего серебра, толкавшего нас вперёд. На миг я воспарила и бросила взгляд на огромный диск, похожий на лезвие циркулярной пилы. Пылинки света пролетали в промежутки колоссальной зубчатой шино-подобной стены из серебра, что окружала этот светящийся пончик. Я последовала за остальными.

Стремительное течение ослабло до едва заметного продвижения. Я медленно вплыла в море пылинок, располагавшееся за этой неправдоподобно большой стеной. Вокруг меня танцевали странные тёмные силуэты. Я проходила сквозь штуки, смутно напоминавшие стены и туннели, безо всякого для себя вреда. Отовсюду слышались крики и лепет невыразимых слов, некоторые звали Луну или Селестию, умоляя спасти их. Другие гневно орали, требуя немедленно освобождения. Третьи лопотали что-то на зебринском. Я летела мимо грифонов, драконов, зебр и существ, для которых у меня не нашлось имени. Над всем этим царил невыносимый крик… крик, полный боли и мучения, впился в моё сознание.

Затем зелёная молния сорвалась с одного из зубцов стены и ударила прямо в море пылинок. Даже я завопила, когда невыразимая агония пронзила моё естество, агония, подобной которой я никогда не испытывала. Это была не физическая боль, а то, что можно назвать абсолютом насилия. Будто бы я снова очутилась на «Морском коньке». Зелёные молнии падали в центр моря снова и снова, вопли стали оглушающими.

— Превосходная магия, а? — сказал знакомый жеребец, каким-то образом очутившийся около меня.

— Снипс? — спросила я. Я чувствовала, что он близко, но не могла сказать, какая из тысяч пылинок принадлежала ему.

— Но ты же… а я… дерьмо.

— Ну, без сомнения, я мёртв — ответил Снипс, — Но, думаю, у тебя ещё остались способы вернуться до того… как ты умрёшь в смерти.

Да? Что я тогда такое? Полупокойник? Мёртва ли я частично? Я была уверена, что на этом поле меня можно было хоть перевернуть вниз головой, чтобы собрать выпавшие бутылочные крышки. Вот насколько я ничего не понимала.

— Но что… Что это за место? — Спросила я, оглядывая море колышущихся огоньков.

— Центр бури. Смоляная яма. Океан, куда стекаются реки вечности, — Снипс произнёс это со странным намёком на веселье.

— Много поэтичных имён от разных пони. Буду честным, мы точно не знаем. Это всегда было здесь, в Хуффингтоне. Может, это продукт древнего проклятья зебр, одного из тех, что скрыты за обложкой чёрной книги. В ней было предупреждение об этом месте. Думаю, есть слово, которое отлично подойдёт здесь: Тартар.

Или… Если поверить в зебринский миф о гигантских звёздах-монстрах… Но это же абсурд…

— Похоже, я всё-таки не была хорошей пони, — пробормотала я. Будь у меня горло, я бы сглотнула. Не слишком-то честно вышло. Конечно, я сделала кучу вещей, заслуживающих наказания, но что насчёт этого жеребца? Чем провинился он?

— Добро и зло здесь ни при чём, — возразил Снипс, — Древние некроманты зебр были крайне напуганы этим морем душ и его влекущей силой, но соблазн использовать сию мощь оказался чересчур велик. Они попытались подчинить море ритуалами, умиротворить жертвоприношениями и понять его, несмотря на безумие, которое оно несло. И создание сосудов душ, таких как Чёрная Книга, было способом избежать притяжения сюда, — Он злобно захихикал.

— Видя это, я понимаю их гораздо лучше.

После небольшой паузы он спросил тихо, страшась ответа:

— Вы вытащили Снэйлса? Он в порядке?

— Расстроен, но в норме, — я почувствовала волну облегчения, исходящую от него, и продолжила:

— Он рассказал мне, что натворила Рэрити… завершающий шаг «Вечности».

Похоже, во всей этой ситуации прослеживалась определённая ирония: прямо сейчас я тратила свою вечность. Хотя… может, у меня был шанс?

— Что ты имел в виду под «умереть в смерти»?

— Проклятье создано так, чтобы разорвать цепочку между душой и телом. Оно оставляет позади себя лишь оболочку, которая, в конце концов, умирает, — сказал Снипс едва слышно, — Мы видели такое несколько раз, когда только начинали.

Я подумала о Рамбл в Хэппихорне, лежащего там без проблеска сознания во взгляде, — Без души нет мотивации, нет желания. Самые удачливые становятся животными. У них остаётся интеллект, но не воля к его использованию. У них нет личности или самоосознания. Но пока твоё тело живо, у тебя есть шанс, что Снэйлс сможет призвать твою душу обратно и запихнуть туда, где ей самое место.

— А как насчёт тебя? — нахмурилась я… нахмурилась бы, имей я мордочку. Молния ударила в море, отозвавшееся воплем боли, прокатившемся по поверхности живого окена, как волна.

Он издал сухой смешок, будто бы моё участие позабавило его. Я предположила, что оно слегка запоздало.

— Ну, моё тело либо сожжено, либо испарено, так что…

Единорог вздохнул.

— Я надеялся, что раскалывание моей души защитит меня, но я ошибался. Возможно, одна часть моей души заперта в статуе, а другая — внутри моего друга, навечно заключённая в ловушку в тот же момент, как была отделена. Кто может сказать наверняка?

— Хм, это было очень поучительно, — проворчала я, источая сарказм, — Мне стоит написать копытоводство, когда я вернусь назад. «101 способ умереть».

— Ох, я был бы удивлён, если бы ты вспомнила об этом, вернувшись в Эквестрию. Это же твоя душа, а не сознание. Ты как бы проекция самой себя, но без ума, так что вряд ли ты припомнишь своё желание, — Он невесело засмеялся, — Мы со Снэйлсом… экспериментировали… на паре подопытных самостоятельно, но они ничего не вспомнили, когда Снэйлс призвал их назад.

Великолепно… Я посмотрела на широкое море пылинок и прошептала:

— Сколько же здесь душ?

— Миллионы. Быть может, сотни миллионов. Кто может сказать, как долго это место ловило их? — Я едва услышала Снипса, так тихо он говорил.

— Это место… поедает их? — Мой голос почти пропал.

— Нет. Не думаю. Их было бы гораздо меньше, — ответил единорог, — Мне кажется, оно копит души, как драконы копят драгоценности.

Молния ударила снова, разрезая скопище пылинок, и из центра моря донёсся крик.

— Без понятия, что про…

Грязная магия изумрудного разряда охватила меня снова, раздирая моё естество. Это была концентрированная ненависть, в которой не было ни смысла, ни цели. Просто причинение боли ради причинения боли, а более ничего. Пылинки дико закружились, и к тому моменту, когда агония стала утихать, во мне не осталось иного чувства, кроме как ощущения, что меня снова изнасиловали и избили. Молния повреждала меня на фундаментальном уровне, о существовании которого я и не подозревала… пока он не оказался объят мучением. Я не могла умереть. Я могла лишь орать. И на этот раз поблизости не оказалось Скотч, нуждавшейся в защите и дававшей мне этим силы. Оставалось надеяться, что в конце концов Снэйлс меня вытащит.

Я потеряла контакт с Снипсом во время этой атаки. Я пыталась отыскать его снова, выкрикивая его имя, но мой голос не мог побороть этот ужасный вопль. Пылинки, на которые я натыкалась, рыдали, бесновались или, что хуже всего… подчинялись этому месту. Я попробовала двинуться с места, потому что иначе я сошла бы с ума, но пространство здесь выглядело… изменчивым. Я чувствовала, что передвигалась, но в каком бы направлении я не направлялась, я всё время оказывалась там, откуда начала. Самый центр моря был пуст, если там находилось нечто, что пожирало души, я желала хотя бы взглянуть на него хорошенько.

Чем ближе к центру я двигалась, тем чаще и сильнее становились разряды молний. Я начала подозревать, что это место меня выделяет. Весь шальной огонь сконцентрировался на мне. Что бы ни выцеливала молния, оно лежало прямо в середине моря.

Нет…

Невозможно!

Дюжина разрядов молнии ударила в центр, и я поняла, что крик, который слышала Лакуна, не создавался чем-то искусственным. Он создавался кем-то.

Спустя миг я почувствовала, что меня зацепили чем-то вроде крюка и теперь вытягивают отсюда. Я не боролась. Я не могла ни о чём думать. Будь у меня глаза, я бы зарыдала. Будь у меня рот, я бы завопила. Вместо этого я просто отключилась и позволила волочь себя из этого проклятого места.

* * *

Я медленно открыла глаза, и первое, что я увидела, был пристальный взгляд Лакуны. У меня было чувство, будто в моих внутренностях покопались раскалённым ломом. Я посмотрела вниз на повязку и дыру, проделанную в ней напротив пупка. Я огляделась по сторонам и поняла, что находилась в больничной койке, стоявшей в комнате, в которой я опознала Хуффингтонское Мемориальное Отделение Интенсивной Терапии, или ОИТ. Психошай спала на кровати в другой стороне комнаты. Рядом с пегаской сидел Стигиус. Рампейдж свернулась клубочком в футе от моей постели. Даже на расстоянии в её розовых глазах читалось беспокойство.

Без понятия, что за магию на мне испробовали, да я и знать-то не хотела. Но чувствовала я себя грязной и осквернённой, обиженной больше, чем когда меня предал охваченный отчаянием Снипс. Было гораздо больнее, чем от простой раны в животе. Моё тело охватила дрожь, и Лакуна подалась вперёд. Я обняла её за шею и погрузила голову в её волосы, а аликорн распахнула крылья, защищая меня. Затем я заревела, словно маленький жеребёнок. Я не знала почему, лишь чувствовала, что что-то было жутко неправильно, и оно причиняло боль.

* * *

Несколько часов спустя, если верить моему ПипБаку, наступило утро. Хотя здесь было всегда примерно одно и то же время: сумрак часов. Доктор Вилбарроу привязал мои ноги и копыта к кровати, наверное, подозревая, что не сделай он этого, то я бы встала с постели и пошла разыскивать Ахвицотля, выясняя обстоятельства смерти Тулип. Или попыталась бы. Одно из моих передних копыт отсутствовало, а другое было изрядно покорёжено, так что шанс того, что я бы ушла далеко, был мал. Но это лишь сильнее распалило моё желание сделать хоть что-нибудь, что позволило бы выбраться из этой проклятой кровати туда, где что-то происходило. Не слишком-то помогало и то, что примерно каждый час из меня вырывался спонтанный крик, который я была не в силах остановить. Иногда они длились всего пару секунд, но порой выливались в полчаса безостановочных воплей.

…Ладно. В конце концов, возможно, мне действительно следует полежать пока в постели.

Лакуна не покидала меня ни на миг. Рампейдж держала дистанцию, не доверяя Ангелу внутри себя: тот вполне мог попытаться прикончить меня. Вошёл Доктор Вилбарроу, сменил пакеты с кровью в капельнице и ввёл мне Мед-Икса, чтобы унять боль, попутно успев обжечь ледяным взглядом. Из-за меня погибла Грэйвс, так что я не могла злиться на него за это.

— Похоже, ты будешь жить, — проворчал он, — Не благодаря мне.

— Спасибо вам за… — начала я, но он остановил мой порыв одним лишь своим видом.

— Не благодаря мне значит не благодаря мне. Я ничего не делал с дырой в тебе. Кибернетические приспособления сделали за меня всю работу, — сказал он и взглянул на другую сторону ОИТ, где на кровати виднелась спутанная розовая грива, выглядывающая из-под простыней.

— Жаль, что ты не можешь сделать этого для других.

— Как… как она?

— Покалечена. Тобой. Но жива. Не благодаря тебе. Прошу меня простить, — доктор отвернулся. Я стоила ему Грэйвс. Полагаю, они были близки. По крайней мере, они являлись коллегами. Даже если не имелось личной подоплёки, она была половиной медицинского персонала Митлокера. Заменить её трудно.

Богиня подала голос в моём сознании, мрачно шепнув о том, какой идиоткой я являюсь, и замолчала, игнорируя попытки оправдаться. Хотя за последнее я была ей благодарна. Я предположила, что сейчас я была второй свалкой эмоциональных отходов, так что Богине хотелось видеть моё горе, а не чувствовать его.

Снэйлс вскоре вернулся вместе с Сильвер Спун.

— Ты в порядке, — с облегчением произнёсла гуль. Я не поправила её. Я была до смешного далеко от порядка сейчас. Мне нужно было… нечто. Нечто, что защитит от этого чувства неправильности внутри меня. Но ей об этом знать было совсем не обязательно.

— Что произошло? Что ты сделал? — Спросила я единорога горчично-жёлтого цвета с люминесцентно поблёскивающими глазами. Должно быть, я чуть-чуть переборщила с громкостью голоса, потому что все в комнате тут же стали выглядеть немного нервно.

Единорог моргнул.

— О… а-а-а… ну… видишь ли, я не смог остановить проклятье от вышибания твоей души, так? Но я думал о том, что могло вернуть тебя обратно… ну, как те штуки на лодках, знаешь? — Протянул он, поскрёб подбородок.

«Якорь. Он использовал заклятье Якоря», — пояснила Лакуна, сидя у моей кровати.

— Когда проклятье спало, я смог вытащить тебя оттуда и засунуть назад в тело, — Снэйлс нервно улыбнулся, — Снипс и я делали так однажды… но я не очень много помню. Хотя мои глаза после этого светились. Странно, а? — он наклонился ко мне и застыл в неудобной позе, уставившись в мои зрачки.

— Удивлён, почему твои не светятся. В смысле, я вижу какой-то красноватый отблеск, но…

— Они синтетические, — прошептала я и взглянула на Сильвер Спун. Она была жива, если можно было так выразиться. Я вытащила её оттуда живой. Победа.

— Что собираешься делать теперь, Сильвер Спун?

Она покосилась на Снэйлса и подняла уголки губ в подобии улыбки.

— Ну, я ещё тут. И Снэйлс со Снипсом тоже были тут. И Твист типа тут, так что мы подумали, что мы можем, ну, осмотреться. Может, нам повезёт, и мы встретим Даймонд Тиару. Без всей этой сумасшедшей суеты… Просто осмотримся, походим по окрестностям, — Единорог прикрыл глаза с непередаваемым выражением мордочки, а кобылка продолжила, понимающе улыбаясь:

— Снэйлс хочет найти какую-то единорожку, которую он знал ещё до войны.

— Великую и Могущественную Трикси! — внутри меня внезапно наступила напряжённая тишина: Богиня будто бы воды в рот набрала. Казалось, она выглянула из-за моего правого плеча, уставившись на Снэйлса.

— Она была самой чудесной, самой талантливой, самой крутой единорожкой во всей Эквестрии… даже если она и не смогла побороть Малую Медведицу.

Молчание Богини было нежданным подарком судьбы, но, как и все дары этой проказницы, не продлилось долго.

«Этот глупый… этот… он помнит, что… я…» — она не могла оправиться от шока. Лакуна вскочила, по её телу пронеслась едва заметная судорога. Аликорн отвернулась. В моей голове возник образ голубой единорожки, фургона, двух жеребят-единорогов и смеющейся, веселящейся толпы.

«Нет… нет…»

«Нет нужды в избавлении от этих чувств, Трикси» — какая-то кобылка шепнула в моей… в наших головах.

«Заткнись! Последнее, чего бы я хотела в жизни, так это твои поучения!» — с отвращением ответила Богиня, её голос дрожал.

«Если бы он увидел нас сейчас… Если он увидит меня такой… Нет! Нет! Я не хочу этого чувствовать!» — взревела Лакуна, и Богиня согласилась.

«Я тоже» — надменность её тона возрастала, — «Он как раз разыскивает нас. Может, ему тоже следует присоединиться к нам».

«Люцерна-сердцеед… больше сена…» — захныкала Лакуна.

Я хотела сказать Снэйлсу, чтобы он не пытался отыскать Трикси, но давление на мою голову, подобное мигрени, заставило меня промолчать. Я не могла вымолвить ни слова. В моём нынешнем состоянии я даже не сумела попытаться.

— Тебе… следует проверить… Мэрипони. К западу… — выдохнула я. Богиня удовлетворённо хмыкнула, и я почувствовала призрачное касание, поглаживающее мою голову. Спун и единорог озабоченно глядели на меня, но я не прибавила больше ничего. Богиня не позволила бы.

Чувствуя себя вдвойне скверно, я откинулась на подушки, отвернувшись от них. Ощущение неправильности усилилось. Но я смогла хотя бы поблагодарить единорога.

— Спасибо, Снэйлс. Ты спас меня. Снипс говорил, что ты справишься, — я была рада, что он не видел слёз стыда, пятнавших мою мордочку.

— Эм… — Снэйлс помедлил, — Ты… ты его видела там? Он был призраком или…

Меня замутило.

— Нет, — сказала я, хотя это было враньём. Таким же враньём, как поддерживание уверенности Сильвер Спун в том, что я была Даймонд Тиарой, — Нет, но я уверена, что он в порядке, где бы он ни был, — Уходи. Прошу тебя, уходи.

— Пожалуйста, Блекджек нужно отдохнуть и восстановиться, — мягко сказала им Лакуна.

— Ох… эм… тогда ладно. Гм… надеюсь, что тебе все же станет лучше, а? — ответил Снейлс.

Сильвер Спун, немного поколебавшись, поддержала его:

— Да. Конечно. Выздоравливай скорее, Тиара, — Я услышала как их копыта рысью уцокали прочь как раз перед тем как мое тело затрясло, и я издала еще один вопль боли. Я хотела чтобы меня вырвало, очистило от этого ощущения, но у меня в желудке было слишком пусто, чтобы сделать это.

«О, пожалуйста. У тебя нет такой уж необходимости разыгрывать здесь драму» — прозвучал в моей голове презрительный голос Богини.

«Заткнись» — крикнула я на нее, — «Когда-нибудь придет и твой черед! Мне все равно, будет ли это завтра или через неделю, но в один прекрасный день ты тоже умрешь! И если ты сможешь вернуться обратно, то мы посмотрим, насколько хорошо ты справишься со всем этим!»

Я дрожала с головы до кончиков копыт, дыра в центре моей груди нестерпимо зудела. Когда я вернулась в первый раз, я чувствовала себя подавленной и склонной к самоубийству. На этот раз, что бы ни случилось, я точно знала, что не хочу вернуться туда. Только не туда..

— Тссс… — прошептала Лакуна, поглаживая мою гриву. Может быть, все эти возвращения окончательно свели меня с ума? Может быть, что-то во мне изменилось в худшую сторону? — Тссс… Не беспокойся сейчас об этом. Ты вернулась. Это все, что действительно имеет сейчас значение.

Я плакала, пока она обнимала меня.

— Можешь ли ты забрать это у меня? То… то, что я думаю… или чувствую… или как там ты это называешь? — Я мелко дрожала, прижавшись лицом к ее плечу, — Пожалуйста? — Умоляла я, отчаянно нуждаясь в её способности сделать меня чище — Пожалуйста…

«Мне хотелось бы, чтобы я могла, Блекджек. Мне действительно хотелось бы», — вздохнула она, — «Я хотела бы забрать все это у тебя, но все, что случилось с тобой, случилось на уровне, который мне недоступен. Эта боль останется с тобой. Жаль, что мы не смогли придумать, как облегчить её для тебя», — прозвучал мягкий голос Лакуны в моей голове, — «Мне очень жаль».

* * *

Я решилась выйти из постели ОИТ только около полудня. Рампейдж вернулась с несколькими пирожными Фэнси Бак, тремя консервными банками и парой мятных изумрудов. Лакуна посадила было меня в кресло-каталку, но я оттолкнула ту моим искалеченным копытом и встала на задние ноги, лёгкая дезориентация от смены ракурса продлилась пару мгновений. Я взглянула на Рампейдж и аликорна с лёгкой улыбкой, позабавленная недоверчивым выражением их мордочек. Эй, это могло выглядеть странно, но, по крайней мере, я не чувствовала себя калекой. После последних четырёх или пяти часов и постоянного присутствия рядом Богини я нуждалась в капле уверенности и самоконтроля.

Моё снаряжение сейчас чинили… возможно… по крайней мере, я его не нашла. Так что, либо оно в ремонте, либо меня успели обокрасть. Я склонялась к первому варианту. Кроме того, Каррион, наверное, позаботился о вещах Кингпина, потому что они также отсутствовали. Ну и отлично. Единственными врагами, которые могли мне угрожать, были агенты зебр, а с тех пор как от них избавились, я должна чувствовать себя в безопасности даже без брони. Верно?

Психошай и Стигиус серьёзно отравились дымом. Первая до сих пор была прикована к постели. Пегаска опасалась, что её не выпишут в скором времени, хотя, если судить по тому, как она принималась судорожно глотать воздух через каждые секунд десять, она была далека от признания здоровой. Я подозвала ночного пони.

— Как ты тут, Стигиус? — улыбка у меня на губах выглядела довольно жалко, — Жалеешь, что пошёл со мой?

Он закатил глаза и помахал копытом, фыркнув, словно говоря: «Ничего подобного!» Затем примирительно взглянул на меня и кивнул через плечо в сторону Психошай.

— Вы теперь пара?

Ночной пони вздохнул, его уши с кисточками на кончиках слегка опустились, когда он вытащил табличку откуда-то из-под брони.

«Запрещено. Правила» — написал он, снова вздохнув, и обиженно надул губы. Парням нельзя надувать губы!

Я усмехнулась, покачала головой.

— Ну, кое-что я точно о ней знаю. Она класть хотела на правила. Она тебе нравится?

Стигиус моргнул и взглянул на Психошай, обменивающуюся оскорблениями с Рампейдж. Он прикрыл глаза, улыбнулся и кивнул.

— Больше, чем я? — оскалилась я. Он побледнел.

— Да, Стиги… нравится ли она тебе больше, чем я? — спросила Психошай, привстав с постели, на её мордочке застыла улыбка, а в глазах плескалась тревога. Пони перевёл взгляд с неё на меня, потом ещё и ещё, на миг уставился на кончик своего крыла. Затем он указал им на Психошай и взмахнул. Хотя Стигиус знал, что у меня была Глори… мда, ночные пони — те ещё чудаки.

Это помогло мне понять, что я могу немного повеселиться.

— Что ж, это хорошо. Кстати, Стигиус, не думаешь, что я растолстела?

Его зрачки сжались. Он уставился на меня, посмотрел на мой круп, затем снова на меня. Я изогнула бровь, ожидая ответа. Он поколебался, приложил копыто ко лбу и рухнул на спину, подняв ноги вверх. Его язык вывалился изо рта, а глаза закатились.

— Не худший ответ на этот вопрос из тех, что я видела, — подвела итог Лакуна.

Вид пони, смеющихся над упавшим Стигиусом, наложился в моей голове на факт того, что они чуть было не умерли все… мой хохот превратился в всхлипывание, а я даже не замечала этого. Стигиус встал, а Рампейдж и Лакуна удержали меня на ногах, когда я чуть было не отправилась валяться по полу вслед за ночным пони.

— Вы двое… вы двое хорошо смотритесь вместе. Серьёзно… серьёзно…

Оба летуна не знали, что сказать на это. К счастью, нашёлся тот, кто знал.

Рампейдж покрылась румянцем и взглянула на Лакуну.

— Ну, ты её слышала. Ты будешь моей особенной пони, Лакуна?

Ошеломлённый ментальный лепет превосходно совпал со смущённым «ЧТО?» Богини. И вот так я снова зашлась смехом… нет, заплакала… нет…

Окей… Может, мне пока не следовало покидать ОИТ…

* * *

Я валялась на боку, чувствуя боль от восстановления моего искалеченного туловища. Чувство движения внутри меня было противным, напоминало времена, когда я была запятнана Порчей. Мало мне эмоционального срыва… осознание того, что в моей голове имелись вещи, которыми я не могла управлять, усугубляло ситуацию. Богиня… непонятные файлы… Проклятье, я хотела снова получить контроль над собой! Мне всего-то хотелось говорить с кем-нибудь, не начиная при этом рыдать. Погружение в прошлое Проекта Вечность дорого обошлось моему измученному сознанию.

Мне нужен кто-нибудь, кто знаком с технологиями… может, кто-то из зебр. Я попросила позвать Ксанти гуля, отвечающего за ОИТ, и принялась ждать. Вокруг кроватей Психошай и Бон были установлены ширмы. Я заметила, как воздух чуть задрожал, когда вошла зебра. Подождав, пока она подберётся поближе, я обхватила её шею оставшейся нетронутой передней ногой и привлекла кобылку к себе, почти уткнувшись ей прямо в невидимую мордочку.

Зебра появилась, её глаза были широко распахнуты, щёки горели от смущения. Она уставилась на меня в ужасе.

— С чего это ты решила побыть невидимой, а? — я подняла бровь. Стыд, испытываемый кобылкой, помог мне на время забыть о моих собственных проблемах.

— Оу… ах… ну… — она краснела всё сильнее, от стеснения постукивая копытами друг о друга, — Я думаю, костюму нравится быть скрытным… после тех двух шпионов и Ночных Призраков… ну… так было проще.

Че-е-е-е-го? Полагаю, нужно будет расспросить кого-нибудь об агентах зебр поподробнее, когда я перестану расклеиваться от малейшего чиха. Впрочем, речь не о том. Мне нужно было позаботиться кое о чём. О том, что вернуло бы контроль над собой.

— Иногда нужно снимать его. Согласна, это прекрасные доспехи, но порой прекрасного становится слишком много, — Ксанти посмотрела вдаль, — Как бы то ни было, ты хорошо управляешься с терминалами, компьютерами и прочими такими штучками. Я бы хотела попросить тебя об одолжении.

Я повернула голову, убрала мешавшую гриву и убрала заглушку с виска, демонстрируя разъём.

— Мне нужно, чтобы ты заглянула в мою голову и удалила любые аудио и видео файлы из неё.

Под её недоверчивым взором я объяснила, как распечатывание Вечности вызвало поток записей, похожих на галлюцинации. Хотя они представляли для меня определённый интерес, я совсем не хотела, чтобы они выскакивали тогда, когда им того захочется.

— О, конечно. Я могу сделать это, — сказала Ксанти, взяв ПипБак Мармеладки и вытащив из него короткий кабель, — Универсальный разъём… мне просто нужно залезть туда… эм…

Она облизала губы:

— Ты действительно хочешь впустить меня в свою… систему? Что если я напортачу?

Я помахала покалеченной ногой перед ней.

— Ксанти, во мне и без того полно беспорядка. Понятия не имею, как ты сможешь сделать его ещё хуже.

Я содрогнулась.

— Хотя… нет. Ты можешь заставить меня говорить на зебринском, забыть букву С или превратить в обезумевшего киберпони, убивающего направо и налево, но мне кажется, что шансы подобного исхода весьма слабы.

Она по-прежнему выглядела взвинченной, и я улыбнулась.

— Я верю, что ты не сделаешь ничего плохого.

Ксанти испустила вздох, взяла провод в рот и засунула его в разъём. У меня появилось скопытсшибательное желание воткнуть что-нибудь в мой глаз, когда я почувствовала там некое шевеление. Зебра стучала по клавиатуре ПипБака самым кончиком копыта.

— Ого. Вы только посмотрите на это, — пробормотала она.

— Много там? — я задала этот вопрос с невольной дрожью в голосе.

— Там много работы? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Н-да. Думаю, аудиовизуальный интерфейс Стального Пони использует твой мозг в качестве буфера. Вот почему эти твои видения запускаются безо всякого твоего участия, — ответила она, не переставая вводить какие-то данные.

— И ты не можешь убрать их, не так ли? — нахмурилась я.

— Конечно, нет. Воспоминания — это не какие-то там данные. Ну… не те, что можно убрать, нажав на пару кнопок, — произнесла она.

— Подождите-ка… mater futūtor…

Не слишком-то хорошо это звучало.

— Думаю… Блекджек, твои глаза и уши записывали информацию целыми днями. И они не просто хранили её, но также отправляли куда-то ещё.

— Хочешь сказать, кто-то использовал мои глаза и уши для шпионства? — Я вытаращилась на неё.

— Да. И я не знаю, куда уходят данные, — скривилась она, — Ты хочешь, чтобы я прекратила это?

Она поймала мой взгляд и приоткрыла рот, будто захотела глотнуть немного воздуха.

— Да, ты этого хочешь.

— Можешь сказать, как долго это длилось? — спросила я, поёжившись, когда вспомнила начало этих видений в Гиппократе.

— Насколько могу судить… всегда, — ответила зебра, — Тут нет никакого лога или чего-то типа него, но есть временные отметки. Самая ранняя… датируется десятью днями ранее.

Это было ещё до Гиппократа. Вообще, я тогда как раз…

— Зодиак. Она установила эти штуки, чтобы всё записывать?

Я нахмурилась, отчего мои глаза задвигались вперёд-назад. Я потёрла их. Мда, глаза должны оставаться там, где их место. Затем паранойя подала первый тревожный звоночек.

— Или… может быть, не они. Эти глаза достались мне от неё… кто-то мог взломать их давным-давно.

Голденблад? Возможно. Не стоит сваливать все проблемы на одного. Если только он не технический гений… и, опять же, ему совсем не обязательно возиться с этим самому.

— Без понятия. Лучше спросить её лично, — посоветовала Ксанти, продолжая работать.

Я легла на кровать. Мои глаза теперь то включались, то выключались. Я задумалась над тем, для кого они шпионили. И что таинственный хитрец делал с информацией, поступавшей ему… Как хорошо, что со мной есть тот, кто знает всё о терминалах, роботах, жар-бомбах и…

Погодите секундочку.

— Ксанти… Мне вот что интересно. Откуда ты так много знаешь о жар-бомбах? — мои глаза все ещё были выключены, поэтому я не могла увидеть её, и её молчание означало, что она либо безмолвно замерла, либо сбежала в ужасе спасая свою жизнь. Я надеялась, что это был не второй вариант, так это было бы полным отстоем, застрять тут слепой, и ждать пока Лакуна не доставит меня на починку к Роверу. Я быстро добавила: — Я не сержусь… Я просто хочу знать, откуда ты так много знаешь о них.

Судя по звуку, зебра снова начала ввод данных, и я была рада, что не ошиблась насчет неё.

— Я выросла в бункере, который был пусковым комплексом жар-бомб. Он назывался «Гнездо Дракона»… И предназначался для первого удара по Эквестрии. Вот откуда я узнала о том что в Хайтауэре есть ракета. Скорее всего, она была запущена из моего дома.

— Ну, я не держу зла на тебя за это. Если, конечно, тебе не двести лет.

Правда, если вспомнить, как часто я натыкалась на таких вот старичков, то становится понятно, что сбрасывать со счётов вероятность чего-то в этом духе я не могла.

— Да даже если и двести, это для меня ничего не значит.

— Серьёзно? — Отозвалась Ксанти удивлённо. Моё зрение пришло в норму, и теперь я разглядывала озадаченную зебру.

— Ксанти… Твайлайт Спаркл штамповала аликорнов. Флаттершай предала свою страну. Министерство Пинки Пай прогнило до дыр, настолько сильна в нём была коррупция. Честно, не могу винить зебр за их бомбы. Будь на моей шкурке полоски, я бы и не такое отчебучила, — вздохнула я, думая о том, что за ужасные вещи делали Эпплджек и Рэйбоу Дэш ради победы в войне, — Эквестрия так сконцентрировалась на победе, что никому и в голову не пришло спросить о цене.

Ксанти замолчала, продолжая работать, но потом прошептала себе под нос:

— У Оставшихся есть ещё одна.

Я увидела, как она выпрямилась, опустив взгляд вниз.

— Ты права… я действительно знаю многое о жар-бомбах. Одна установка не сработала как надо. Ракета была малость неисправна… так что нам приходилось её холить, лелеять и вообще делать всё, чтобы эта штуковина не рванула у нас под боком. Когда пришли Оставшиеся, они нашли бомбу и забрали её вкупе с теми зебрами, что поддерживали её в стабильном состоянии.

Я медленно села на кровати и Ксанти, вздрогнув, отшатнулась от меня. Потянувшись, я успокаивающе погладила её бело-чёрноый хвост. Зебра отдёрнулась.

— У них есть рабочая бомба или ракета? — спросила я, и она кивнула головой. Это было уже что-то. Позволить Оставшимся подсунуть куда-нибудь одну из таких штук я просто не могла.

— Пожалуйста… не злись на меня… этот проклятый город… он злой, он наш враг. Это дом Старкаттери и Нэйтмэр Мун. Место, где рождается смерть… и…

Я соскользнула с кровати.

— Я не хотела предавать свой народ…

— Ксанти… ты хорошая кобылка. Не будь ты ею, ты бы в жизни не сказала бы мне, — шепнула я, — А почему они не использовали бомбу, раз уж имели её?

— Последний приказ Цезаря был сражаться до самого конца, пока проклятый город и звёздные пони не исчезнут с лица этого мира. Если Легат захочет выполнить приказ, то жар-бомбу нужно будет ещё как-то доставить к Ядру, — она смотрела на запад.

— Та ещё задачка, — отметила я.

— Да, почти невыполнимая. Это место имеет хорошую защиту, а магические щиты защитят его от взрыва снаружи. В тот роковой день несколько ракет должны были обрушиться на город, превращая в ничто его укрепления, — она вздохнула, — Бомба в моём доме была повреждена, но я понятия не имею, где Оставшиеся могут взять другую, — тоскливая улыбка мелькнула на мордочке зебры, — В любом случае, у одной боеголовки довольно мало шансов разрушить Ядро.

Может быть их целью было и не Ядро. Что, если Оставшиеся взорвут бомбу где-то в другом месте? Общество? Арена? Тандерхед?

— А у них, часом, нет дополнительных ракет в Рассветной Бухте?

Ксанти покачала головой.

— Нет. Ваше Министерство Крутости уничтожило и украло десятки наших ракет, ещё до дня когда землю объяло пламя, — тихо выдохнула она.

— Как им это удалось? — подняла я бровь, криво улыбнувшись.

— Мы понятия не имеем. Это было одно из наших самых крупных поражений. За одну ночь Шедоуболты и члены Министерства Крутости проникли в наш стартовый комплекс, стащили две дюжины крылатых ракет и уничтожили десятки других. Более ста охранников были казнены за этот провал, — Она отвела взгляд, — Министерство саботировало огромный запас жар-бомб. Когда наступил день великого пожара, лишь десяток ракет были запущенны из Рассветного Залива. Не сотни, как должно были.

— Сотни?

— О да. Финальным планом Цезаря было превращение каждого сантиметра Эквестрии в кусок облученного стекла. Существовал, также, и план вторжения, глобальной атаки. Но только с помощью наших тайных союзников. И если бы они не справились, для нас осталось бы только одно решение: подавляющая жар-бомбовая бомбардировка, — Она произнесла, это так небрежно —…Если бы только Рассветный Залив и другие ключевые объекты уцелели и были вовремя подготовлены, этот план мог быть реализован. Союзники и сочувствующие позволили нам создать и спрятать бомбы по всей вашей стране. Здания пусковых ракетных комплексов тянулись по земле на многие километры Лес баллистических ракет, которые так никогда и не взлетели… Благодаря вашему Министерству Крутости, — Ее голос звучал немного обиженно…

— То есть… зебры собирались просто нажать на кнопку и уничтожить всю Эквестрию? — я шокировано уставилась на собеседницу. Ксанти стыдливо отвела взгляд, постукивая сведенными перед собой копытами.

— Судя по информации из документов, сохранившихся у меня дома, я думаю, что так и есть. А какие альтернативы у нас были? — развела копытами Ксанти, почти умоляя меня понять её чувства, — Даже с нашим численным превосходством и нашими природными ресурсами мы не могли ни одолеть вас, ни принудить сдаться. Ваши мегазаклинания и секретные проекты были слишком опасны для нас. Независимо от того, как много нам удавалось украсть, саботировать, или убить, в итоге мы не могли окончательно победить вас. Даже жар-бомб было не достаточно! Пони разработали мегазаклинания, которые оказались разрушительны как само солнце! Были произведены расчеты, что, когда мы нанесем жар-бомбовый удар по Эквестрии, лишь одна из двадцати ракет достигнет цели. И это число уменьшалось с каждым месяцем! Еще через год, оно было бы равно одной ракете из двухсот. И если бы мы пали, кто бы тогда остановил Звездную Деву, что придет поглотить весь мир?

Было больно, думать об этом. Война шла на протяжении жизни целого поколения, и сейчас рядом со мной, стояла зебра абсолютно уверенная, что если бы они не использовали десятки тысяч мегазаклинаний, они бы наверняка проиграли. Но… и что с того? Разве не было бы лучше победить одной из сторон, чем проиграть вообще всем?

А что, если бы зебры выиграли? Оставшиеся продолжали вести войну в течение двухсот лет, чтобы уничтожить Хуф. Если бы Эквестрия сдалась, смогли бы они просто остановился на этом? В то время как Секаши и Ксанти доказали, что не все зебры были «плохими», я видела также и Лансера хладнокровно пристрелившего с десяток себе подобных. Появились бы эскадроны смерти из Лансеров, повсеместно охотящихся на пони? Или бесчисленные жар-бомбы полностью бы уничтожили Эквестрию? Я не знаю…

И… что если бы выиграли пони? Я хотела бы думать, что всё в итоге нормализуется, но… Честно говоря, я никогда раньше не задумывалась о том, что послевоенная Эквестрия была бы Эквестрей Луны… Мелкая дрожь пробежала по всему моему телу и я покачала головой. Это не имеет значения… не хочу думать об Эквестрии после тысячи лет правления Луны, министерств, и ДМД.

Я раздраженно мотнула головой, прижав свое покареженное копыто к лицу.

— Нет смысла беспокоиться о том, что могло бы быть. Бомба Оставшихся куда как реальней абстрактных раздумий и является чертовски большой занозой в крупе. Ты знаешь, где она может быть?

— В Рассветной Бухте, я думаю. Но она может быть спрятана и в любом другом месте. Первоначальные объекты пусковых комплексов были сильно повреждены во время войны. А арсенал жар-бомб сегодня выглядит как проплавленный в земле радиоактивный кратер, — Она опустила голову, и костюм, казалось, обнял ее, прижавшись к телу хозяйки немного больше, чем обычно.

— Есть одно место, в котором… прежде, чем мы уехали к Желтой Реке… Оставшиеся восстанавливали одну из пусковых установок. На самом деле, они не хотели, чтобы я уходила от них. Я была нужна чтобы восстановить терминалы управления. Думаю, они не ожидали, что я буду проклята…

Она аккуратно вытащила штекер из моей головы, и ещё раз бегло прошлась копытцами по кнопкам. Ловкость, с которой она пользуется кончиками своих копыт, меня просто потрясала.

— В твоем… В твоем мозгу больше не должно быть никаких чужеродных данных. Я перенесла все эти данные, в ПипБак. Не знаю, что из этого важно, ценно, или может всё это просто мусор, — она протянула мне ПипБак Мармеладки, — Я, так же, пыталась изъять шпионские программы из твоей системы, но, похоже, что это привело бы к весьма неприятным побочным эффектам… Таким как постоянная слепота и глухота. Эти шпионские программы намертво интегрированы в твою кибер-систему.

— Тьфу… и зачем бы кому-то пихать в меня все это? — закатила я глаза, осторожно потерев голову в месте, где располагался закрытый разъем подключения к внешним интерфейсам.

— Твой мозг — исключительно хорошее место, чтобы спрятать какие-либо данные, — отметила мимоходом Ксанти, — Ты никогда не узнала бы, что конкретно за данные спрятаны там, если бы не воспроизвела их каким-то образом. И даже единорог не смог бы извлечь эти данные с помощью своей магии. А большинство техников вообще не задумаются об использовании мозга, для сокрытия данных. Они будут ковырять только оборудование, — она вздохнула и потрепала меня по плечу, — Так что, время от времени, тебе лучше чистить этот ПипБак, запуская программу автоматического удаления данных на нем.

— Спасибо, — облегченно улыбнулась я, упаковывая устройство в свои седельные сумки, — А что насчет тебя? Ты все еще хочешь оставаться со мной?

Ксанти улыбнулась мне слабой, болезненной улыбкой.

— Нет, Блекджек. Ты порядочная пони, но постоянно сталкиваешься с вещами, которые сводят меня с ума. Я не думаю, что ещё раз смогла бы пережить нечто подобное Хайтауэру… Я до сих пор не могу спать, вспоминая все те ужасы, через которые мы прошли, — Она устало опустила плечи, — Мне нужно побыть на одном месте, отдохнуть, хорошенько подумать… и решить, что я буду делать дальше…

* * *

Я нашла Уиллоу и Виндклоп в конференц-зале, после того как я в очередной раз взяла себя в копыта после разговора с Ксанти, и вышла прогуляться. Гули из Хайтауэра были там же, вместе с несколькими пони из местной охраны. Твитчи, единорог со шкурой цвета испорченной тыквы, поморщилась в замешательстве:

— Так… подождите… давайте-ка ещё раз, ладно? То есть, ну… Мы… мертвы? В смысле… мертвы-мертвы? И именно поэтому всё выглядит так… не так?

Блоссомфорт застонала и уткнулась лицом в копыто.

— Мы же только что обсуждали это… раз двадцать, Твитчи. Тебе пора уже вытащить свой мозг из… прошлого.

— Я знаю, знаю… просто… мы что, реально мертвы? — Снова завел шарманку Твитчи, — Совсем-совсем мертвы? И именно поэтому все вокруг выглядит так неправильно?

Уиллоу обреченно махнула копытом и поднялась.

— Попробуй поработать с Твитчи через неё, Блоссом, — предложила зеленая пони-гуль, кивком указав на меня и направилась в сторону двери.

Когда она посмотрела на меня, её брови удивленно поползли вверх.

— Ты так и должна стоять, Блекджек? Выглядишь как какая-то чудная робо-зебра.

Я махнула изуродованными передними конечностями в ее сторону.

— Либо я пользуюсь двумя задними ногами, либо пытаюсь использовать и эти две, что маловероятно. Уж извини, — Я немного нахмурилась, — Кстати, говоря о зебрах… — Твитчи оглянулся в сторону охранников, вошел в зал и сел, уставившись на меня. Судя по серьезным выражениям лиц слушателей, я сильно сомневалась, что новость, которую я готовилась озвучить их порадует.

— Мы получили сообщение Цербера, — мрачно признесла Уиллоу.

— И? вам удалось найти каких-нибудь зебр? — нервно спросила я, боясь, что она сейчас скажет об очередной смерти еще одного пони. Не дай Селестия, о Вельвет или вообще хоть о ком-то…

Уиллоу фыркнула.

— О, да. Двое из них в кабинете нашего старого мэра-сантехника, вместе с картами Митлокера и ящиком дохлых тварей.

— Тварей? — я чуть склонила голову, похоже, дело принимало неожиданный оборот.

— Ты когда-нибудь слышала о существах под названием Ночные Охотники? Выглядят они как помесь змеи и собаки, причем очень резвой собаки. Ну, у полосатых были десятки таких гадин, запертых в клетках. Им просто достаточно было освободить Ночных Охотников и мы, вероятнее всего, не смогли бы удержать поселение. У зебр все было готово, чтобы начать атаку в ближайшее время, — кисло сказала она, уставившись вниз в темноту коридора, — Но они были убиты, и мы позаботились о том, чтобы ни один из Ночных Охотников также не выжил.

— Так… и в чем же подвох? — спросил я, пока Уилллоу вытаскивала пачку сигарет и закуривала. Я уставилась на трепещущее желтое пламя. К моменту, когда она закрыла зажигалку, я вся покрылась потом и мелко дрожала. Пытаясь скрыть накатившую на меня панику, я быстро отвернулась.

Она сделала большую затяжку.

— Угадай, кто их убил?

Я моргнула, и почувствовала, как мне передается её мрачное настроение.

— Ахвитцотль?

— Угу. Заявил, что услышал шум, решил поискать источник и наткнулся на них. И, что удивительно, это произошло после того, как прилетел Цербер, посылая всех в Тартар. Обе зебры убиты в прямо в затылок, так что он теперь долбаный герой половины жителей города — она выдохнула длинную струю дыма, зацепившую меня. По моему телу пронеслась дрожь, я чихнула и отодвинулась, махая копытом перед лицом. Она посмотрела на меня.

— Чего это с тобой?

— Просто… не очень приятные воспоминания о дыме, огне и всём таком. В Хайтауэре вообще было мало приятного, — сказала я. Уиллоу нахмурилась, выплюнула сигару и потушила её о пол. Так-то лучше. Побывав в самом центре пекла, начинаешь ценить свежий воздух. Я двинулась вперёд.

— Что сказала Ксанти? Или Каррион?

— Она зебра. Даже скажи она, что Ахвицотль — это переодетый Цезарь, никто не поверит ей. А у Карриона есть его сволочной контракт. Если только он не встанет посреди города и не крикнет что-то типа «мой босс снюхался с зебрами и протащил этих мерзких тварей в город», Ахвицотль останется невинен, словно попка треклятого младенца, — сказала Уиллоу и поглядела назад в направлении конференц зала.

— Ну, ты хотя бы притащила с собой парочку хороших бойцов. Это удвоит охрану. Я знавала Блоссомфорф до этих бомбочек, хорошая кобыла.

— Едва ли это восполнит потерю Грэйвс, — опустила глаза я.

Она хмыкнула, достала сигару. Поймав мой взгляд, засунула её обратно с недовольным видом.

— Слушай, Блекджек, когда Грэйвс рассказала нам о своём желании пойти с тобой, мы с Виндклоп сделали всё, что могли, чтобы отговорить её. У неё были причины идти туда. Это точно: были, — зелёный гуль покосился на конференц зал.

— Если то, что я слышала, является правдой, то вам бы не удалось уйти без её помощи.

Я погрузилась в раздумья. Ахвицотль собирался уйти от ответа за то, что сделал. Это неправильно. После всего, через что я прошла, проползла и проковыляла, я имела право исправить эту оплошность. Затем я посмотрела на свою искалеченную ногу и притормозила. В моей голове неведомо каким образом затесался призрак идеи, и сейчас он уверенно оживал.

— Ты сказала, что гулям начхать на то, что говорит Ксанти, — зелёный гуль смущённо кивнул, — А если это скажет кто-нибудь другой?

* * *

Мортуарий был не просто мёртв, он был закрыт. Может я и нарушила несколько правил, взломав замок, но мне и вправду нужно было немного поболтать. Войдя в бар, я увидела вещи из камеры Кингпина, сваленные кучами на ржавых каталках, переделанных в столы. Ахвицотль копался в бумагах, лихорадочно бормоча про себя. Каррион стоял в углу, и когда я вошла в одиночестве, удивлённо на меня воззрился.

— Ахвицотль, — позвала я через комнату, гуль подскочил, опрокинув каталку у которой он работал, и шлёпнулся на круп. У меня были только мои покалеченные конечности… и мешок бит, найденный Рампейдж в Хайтауэре.

— Какого… ты?! Там не просто так написано «Закрыто»! Выметайся! — он сплюнул, поднимаясь на копыта, — Каррион, вышвырни её! — грифон вздохнул и отложил слой залатанный шлем. Я заметила, что он держал при себе собранную Ксанти лучевую пушку.

— Я хочу поговорить. Деньги есть, — решительно перебила я, звякнув перед ним сумкой.

Гуль тут же поднял копыто.

— Или мы можем выслушать юную леди, — сразу поправился он. Ахвицотль оглядел моё незащищённое бронёй тело и металлические конечности, — Твоя устойчивость поразительна. Серьёзно, я думал, что вы все пройдёте пару шагов, а затем побежите обратно. Но разрушить башню… что ж… это впечатляет.

— Ну, я делаю впечатляющие вещи, — ответила я, спокойно глядя на него, — Мне нужно в Рассветную Бухту.

Его улыбка растаяла, а взгляд сместился к большой сумке рядом со мной.

— Каррион, проследи, чтобы нас не отвлекали, — гуль дождался, пока грифон уйдёт, а затем его губы скривились в нехорошей ухмылке, — Один момент. Ты решила подшутить надо мной, — он обежал вокруг меня, чтобы убедиться, не спрятала ли я что-нибудь в своей выжженной гриве или в обрубке хвоста. Я посчитала за большой успех, что не размозжила ему череп в тот момент, когда его копыта прошлись возле некоторых личных мест моей анатомии, — Итак… что заставляет тебя думать, что я могу поспособствовать… решению этого вопроса?

— Ксанти сказала, что ты слил зебрам информацию о талисмане внутри зебры с Жёлтой Реки, — похоже, его одолевали сомнения, но у меня не было ничего кроме собственной шкуры. Ни пушек. Ни уловок. Конечно, я могла бы убить его голыми копытами, но тогда бы меня просто вышвырнули.

— У меня много разных знакомых. И я довольно много где побывал, — ответил гуль. Я перевернула сумку с битами и на столе передо мной стала расти кучка золотых монет. Его белёсые глаза расширялись всё больше и больше, видимо вид довоенных денег его возбуждал. Ладно, это не то, что мне нужно было увидеть. Я подняла пустую сумку, чтобы он убедился, что внутри ничего не спрятано.

— У Оставшихся есть жар-бомба. Мне нужно её обезвредить. Для этого мне нужно войти и выйти из Рассветной Бухты. Ты должен знать кого-нибудь, кто может помочь мне сделать это так, чтобы меня не убили и не поймали. — Его улыбка выражала такое блаженство, что я была уверена, что он обдумывает, как забрать мои деньги и продать меня. — И да, кстати, если меня всё же поймают, за тобой придёт Рампейдж. Ты ведь знаешь бессмертную, неостановимую Рампейдж-Потрошительницу?

Его улыбка тут же скисла.

— Понял… да… что ж… такое возможно, — пробормотал он. — Возможно у меня есть пара знакомых среди Оставшихся. Они всегда были щедры по отношению к сочувствующим, полезным пони.

— Ты был сочувствующим во время войны? — спросила я, и он хмыкнул в ответ.

— Чтобы быть сочувствующим нужно сочувствие. Я был оппортунистом. Я играл в сочувствующего для зебр и рыл для ДМД, и получал денежки с обеих сторон. Это был инстинкт, который отлично послужил мне в Пустоши, — гуль цокнул копытами. — Однако, чтобы у тебя был шанс, придётся договариваться по-быстрому.

— Почему? Ты что-то знаешь? — хмуро спросила я.

— Я много чего знаю, Блекджек, — самодовольно промурлыкал он, полируя копыто о грудь. — И если ты заплатишь достаточно, ты тоже сможешь это узнать.

Я ухмыльнулась.

— Ну да. Прямо как те зебры.

Он тут же нахмурился и оглядел меня с ног до головы. Давай же, ублюдок, хватай наживку. Здесь только ты и я, одни…

— Ты знал, что они были здесь, когда Уиллоу и Вайндклоп не имели об этом ни малейшего понятия. Наверное был шанс отмыться, — его губы дрогнули и я увидела, как гордость и жадность борются с осторожностью. Подняв магией стопку золотых монет, я позволила им звякнуть, медленно опустив их обратно в кучу. — Ты можешь добиться почти всего, не так ли?

— Ну. При правильном стимуле… — пробормотал он. Одна монетка отскочила, приземлилась у его ног, и он тут же наступил на неё, спрятав под копытом. — Держать этих двоих в неведении было довольно просто. А их подопечных и того проще.

Я довольно улыбнулась.

— Но я не понимаю, почему они засуетились. Это кажется немного глупым, устраивать столько возни ради больницы, полной гулей, — заметила я, продолжая ронять монеты в сумку рядом с собой. У него прямо слюнки текли!

— Ну… ты не осознаёшь стратегическую важность больницы. Никто с нами серьёзно не торгует, так что перемены никто не заметит. Отсюда они могут нанести удары по Красному Глазу в Раю, по Коллегии, Свалке и Небесному порту и никто не будет к ним готов, — гуль усмехнулся. — А как только я получил бы свои трофеи, я свалил бы в Общество и купил себе их благосклонность. Или может открыл бы заведение в Арене, — сказал он, заходя за барную стойку. — Тем не менее, с твоим приходом всё изменилось.

— Потому что я в состоянии сделать тебя невероятно богатым? — предложила я с ухмылкой… которую он вернул в ответ.

— Вообще-то, да, — сказал он и нажал кнопку на своём терминале. Внезапно из под столов вокруг меня раздалась целая серия писков. — Дёрнешься и мне придётся продать тебя Оставшимся по частям, — затем он потянулся под стол и вынул взрывающийся рабский ошейник. — Теперь левитируй ко мне деньги и надевай это. У меня есть укромное местечко в задней комнате, чтобы спрятать тебя, пока всё не уляжется, — он встретил мой взгляд и хохотнул. — Что? Ты же не думала всерьёз, что я поверю, будто ты хочешь провернуть со мной сделку? Ты ведь святоша с Пустоши. Я уверен, ты здесь только для того, чтобы выболтать из меня какие-нибудь доказательства, чтобы вытащить тех придурков, — он кивнул на мою искромсанную ногу. — Наверное, весь разговор записывался на ПипБак, не так ли?

Теперь ухмылялась я одна.

— Чёрт. Ты меня раскусил. Ну, за исключением одного. Мой ПипБак? Это передатчик.

Тут дверь за мной распахнулась.

— Мины! — крикнула я. Уиллоу и Блоссомфорф вошли в Мортуарий у меня за спиной, и я своей магией осторожно по одной перенесла пикающие устройства в угол бара. Пегаска в высохшем крыле держала ПипБак Мармеладки. Ещё больше гулей толпились в коридоре.

— Я так понимаю, мой слуга мёртв? — усмехнулся нам Ахвицотль, его глаза подёргивались от понимания, что он на грани катастрофы.

Блоссомфорф усмехнулась.

— С ним разобралась полосатая, её способность ковыряться в железяках не ограничивается одними роботами. Одна спарк-мина и его силовая броня превратилась в отличную птичью клетку.

— Мы им займёмся сразу, как только позаботимся о тебе, — поддержала её Уиллоу.

Ахвицотль глядел на нас, переводя взгляд от одного к другому и облизывая губы.

— Так… эй. Послушайте. Я могу объяснить. Я… э… меня шантажировали. Зебры заставляли меня говорить всё это дерьмо. Потому что у них моя… мой… э… — Уиллоу навела на гуля свои пушки и дёрнула боевое седло, досылая пару патронов. При виде этого хозяин Мортуария скуксился и взглянул на меня с покорностью. — Вот дерьмо. Ладно. Ты меня уделала.

Начальница охраны Митлокера оглянулась на дверь, а затем взглянула на понурившегося гуля.

— Ахвицотль, за организацию заговора против жителей Хуффингтонского Мемориального госпиталя мы приговариваем тебя к изгнанию. Твой бар и его содержимое будут конфискованы и проданы в пользу сообщества.

Я удивлённо моргнула и уставилась на неё.

— А? Ты что же, не собираешься его пристрелить?

— Если бы ты получила его признание в убийстве Тулип, возможно. Но гули не в восторге от убийства других гулей. Даже одичавших, — ответила Уиллоу, с ненавистью глядя на Ахвицотля.

— С тем же успехом ты можешь меня прикончить! Куда я пойду? — возразил гуль.

— Тебе, кажется, понравилось работать с полосатыми. Может они тебя примут, — парировала Уиллоу. — Но я могу гарантировать, что если соберёшься пойти к Обществу, или во Флэнк, или в Арену, все пони будут знать, что за дерьмо ты здесь устроил.

— Что ж. Ясно… отлично. Верните мне моего слугу и позвольте собрать несколько вещей, и я пойду. Или вы изгоните меня в чём мать родила? — злобно спросил Ахвицотль?

— Пакуй седельную сумку и проваливай, Ахвицотль, — ответила кобыла.

— Постой! Ты не можешь просто позволить ему забрать с собой Карриона! — запротестовала я.

На лице Уиллоу отразилась отвращение.

— Каррион волен остаться или уйти. Этот его идиотский контракт погонит его за этой кучей дерьма, — Мы расступились, пропуская Ахвицотля, набившего сумки под завязки и прошедшего мимо нас, злобно кривя губы.

Несколько секунд я стояла в ступоре, а затем взглянула на горку денег возле себя. Я смахнула их со стола обратно в сумку и подхватила её. Снаружи Мортуария пара десятков гулей собрались небольшими группами и переговаривались вполголоса. Я заметила Ксанти, сидящую на коленях возле Карриона, к панели на его силовой броне было подключено странное арканное устройство. Оно загудело и внезапно грифон снова начал двигаться.

— Пора, Каррион, уходим. Оставим этих дураков и пойдём к Оставшимся, — силовая броня скулила и завывала, пытаясь восстановить работоспособность и Ахвицотль, зашипев в раздражении, пошёл вперёд, оставив грифона догонять его.

— Постой. Как ты смотришь на то, чтобы получить достаточно денег, чтоб отправиться в любое место в Пустоши? — спросила я, снова звякнув сумкой и притормаживая его. Казалось, попытки сопротивляться звону монет причиняют ему физическую боль. Наконец он остановился, злобно оглянувшись на меня. — Если тебе хватит ума, здесь достаточно денег, чтобы начать всё с начала практически в любом месте Эквестрии.

Ненависть его в глазах могла соперничать лишь с жадностью за содержимое сумки.

— И ты отдашь мне это просто по доброте душевной? — спросил он с издёвкой.

— Нет. За это я выкупаю твой контракт с Каррионом, — сказала я, снова тряхнув сумкой.

Ахвицотль прищурился.

— С одной стороны, с такими деньгами я могу нанять трёх грифонов-телохранителей и у меня ещё останется более чем достаточно… — он отстранился. — Но с другой стороны, мне претит иметь дела с тобой. Я скорее поверю, что ты просто решила вывести меня из себя. Так что, по идее, неплохо было бы затолкать все эти биты тебе в задницу. Желательно по одному, — гуль скривил губы, пока две его натуры боролись между собой. Наконец, он фыркнул, затем покопался в своих перегруженных седельных сумках и вытащил наружу скрученный бумажный свиток. Швырнув его мне в лицо, он ухватившись за лямку сумки и забросил её себе на спину. — Мне некогда ждать, пока ты встретишься с тем, что идёт за тобой, Охранница.

Он побрёл прочь. Каррион бросился догонять его, а я подняла бумагу.

— Эй, Каррион! Только посмотри, что у меня тут, — глаза Карриона распахнулись: он явно был в шоке.

— Это ведь твой Контракт, а? В смысле, не просто мусор, который он отдал мне взамен на мешок монет, верно?

— Нет… это действительно Контракт, — произнёс грифон, и счастливая улыбка озарила… попыталась озарить его мордочку. Не так-то просто улыбаться, имея клюв.

Я взглянула на смущённых Уиллоу и Блоссомфорф, когда Каррион помчался к уходящему гулю.

— Ахвицотль. Мне сказали, что ты продал мой Контракт и я больше не должен служить тебе.

— Точно, Каррион, — ощерился Ахвицотль, — пришёл поцеловать меня на прощание?

— Ага, — отозвался тот. Мгновением позже зелёный луч вонзился в гуля, превращая его и всё его снаряжение в кучку дурно пахнущего пепла.

— Чмоки.

Я была потрясена. Остальные пытались переиграть меня на импровизированном конкурсе «изобрази самую правдоподобную статую».

— Что это за херня только что была? — справившись с собой, крикнула я и махнула в сторону останков гуля.

— Ахвицотль был той ещё паскудой, — сказал грифон, — Его махинации стоили множеству других разрушенных жизней, а того дерьма, что он сделал, хватило бы на десять обычных мерзавцев. Пока длился Контракт, я подчинялся ему и молчал. Но теперь ты мой наниматель, что дало мне возможность придавить эту отвратительную крысу. А сейчас… я готов служить. Несмотря ни на что.

— Но… я… — я уставилась на кучку зелёной слизи, в центре которой вздулся огромный пузырь расплавленного золота, — Надо было сперва избавить его от бит.

* * *

Хотя не было никаких сомнений, что Ахвицотль заслуживал превращения в светящуюся слизь, стало совершенно очевидно, что Карриону в Митлокере больше не рады. Честно говоря, понятия не имела, что с ним делать. Я попыталась всучить ему Контракт, но тон, с которым он произнёс «нет», ясно показал его отношение к подобной затее. Судя по всему, быть грифоном означало иметь Контракт… эта раса успешно затмила зебр, хотя я ранее даже не предполагала, что может найтись кто-то ещё более странный.

Сильвер Спун и Снэйлс хотели найти своих друзей. Ксанти хотела будущего для себя. Каррион хотел, чтобы кто-то владел его Контрактом. Идеи вспенивались в моём свежевычищенном мозгу. Часть меня ещё думала о походе в Рассветную Бухту. Ту жар-бомбу нужно сбросить в океан. Но другая «я» чувствовала манящий зов ЭП-1101, влекущий в небо.

Серьёзно, мне очень хотелось увидеть Глори. И П-21. И Скотч Тейп. Меня тянуло обратно в Звёздный Дом.

Но у меня здесь оставалось одно незавершённое дело.

В Отделении Интенсивной Терапии сидел гуль по имени Кэрол. Он слушал рождественские песни Дня Горящего Очага на своём терминале, звук стоял на максимуме. Лакуна и Рампейдж куда-то запропастились Я взглянула на постель Психошай и услышала доносившиеся оттуда приглушенные стоны. Похоже, её действительно зацепило сильнее, чем я думала. Но это играло мне на копыто, поскольку из-за этих звуков никто не смог бы подслушать меня. По собственной дурости я нахлебалась дерьма, и неважно, как я собиралась отплёвываться: зрелище по-прежнему предстояло нелицеприятное.

Я отодвинула ширму и взглянула на розовую кобылку. Её прежде вьющаяся грива потеряла почти всю свою пышность. Глаз, не скрытый повязкой, уставился на меня, ни единой эмоции не промелькнуло на мордочке Бон. Ноги жеребёнка под одеялами были согнуты… неправильно. Я медленно подошла к кровати и уселась на пол. Меня охватило чувство, что Ксанти малость перестаралась, вытаскивая из меня лишнее, так что теперь я не могла подобрать нужные слова.

«Как ты?»

Ну, она была жива, искалечена и объята болью.

«Как себя чувствуешь?»

Лучше, чем было.

«Прости…»

За что? За то, что не убила её?

Я приоткрыла рот только для того, чтобы захлопнуть его.

Не придумав ничего, я опустила глаза.

— Пожалуйста, прости меня, — едва слышно произнесла я, изучая свою повреждённую переднюю ногу. После минуты молчания я перевела взгляд на кобылку.

Бон не ответила, продолжая сверлить меня взглядом своего бледно-голубого глаза. Я ждала. Она скажет «нет»… или назовёт убийцей… монстром… Найтмэр Мун или кем похлеще. И это будет больно. Но она не назвала. Смотрела на меня, давая возможность моим нервам, как следует поистрепаться.

— Я не… я не сдержалась той ночью. Я была истощена до предела и… приходилось драться… Святая Селестия, драться и драться без малейшего шанса на передышку. Я не видела, что это ты, до того как стало слишком поздно… и… — она никак не показывала того, что слышит меня. Может, она под какими-то препаратами? Тогда я для неё не более чем далёкий отголосок из внешнего мира.

Но она ответила. Её шёпот был едва различим из-за громыхающей музыки и стонов Психошай.

— За что?

Я сглотнула.

— За… нападение на тебя. За причинение тебе вреда. За убийство твоих друзей. За смерть Скудл и…

Она зажмурилась.

— Пони из Стойла ничегошеньки не знают…

Я моргнула и ошеломлённо вытаращилась на лёгкую улыбку, мелькнувшую на её губах.

— Как ты думаешь, что случилось со мной и Скудл до того, как вы нарисовались на горизонте?

— Я…

Я знала, что случилось. Я знала, как это было ужасно. Я видела это в Девяносто Девятом и почувствовала на собственной шкурке на «Морском Коньке».

— Вас изнасиловали, так?

— Угу. Неплохо так отодрали, — просто ответила она. — Но не впервой. Первым был папашка, который делал из меня взрослую кобылку, пока мамка стояла рядом. Потрошители сделали из него отбивную. Мамка пыталась продать нас Обществу, но я не подписала свой контракт, так что она бросила меня. В конце концов, мы прибились к Часовне.

Я судорожно хватала ртом воздух. Пока она говорила, сцена на корабле на секунду снова стала реальностью… кошмарной реальностью.

— Спустя два дня после того как мы свалили от тебя… Фрискихорн нарвалась на злого радсвина. Джиблетс здорово облучило, и она выблевала свои кишки. Другие разбежались. Я прибилась к тем двоим, потому что они знали на примете парочку бункеров, которые можно было обчистить. Типа, почему бы и нет? Заработала бы достаточно крышечек, чтобы убраться подальше отсюда. Они, быть может, хотели прикончить меня, когда мы наткнёмся на что-нибудь достаточно ценное для того, чтобы убить подельника, — Бон зашлась кашлем.

— Неплохо ты меня приложила. Док сказал, что почти прикончила на месте.

— Мне так жаль…

— И вот поэтому ты такая тупая, — оборвала мои извинения кобылка, — Думаешь, папашке было жаль? Или мамке? Или тем рейдерам? Радсвину было жаль? Или радиации? — она фыркнула. — Всем им было попросту насрать. Кроме радиации, наверное. Так чего это ты заявляешься сюда и просишь прощения? За каким хреном оно тебе?

— Потому что… потому что мне жаль. То, что я сделала, было неправильно. Мне нельзя было делать этого, — я шмыгнула носом. — Я пытаюсь быть хорошей пони… быть лучше…

— И вот здесь ты полностью облажалась. Таких штук, как хорошие пони, на Пустоши не водится. Ни единой кучки навоза после них. Я не хорошая пони. Ты тоже. Мы все, всего лишь, пони, — она потрясла головой.

— Ты просто хочешь быть лучше других, разыгрывая из себя большую шишку. Героя. Ну, ты не герой. Так что если ты чувствуешь себя задницей, могу поздравить. Ты и есть задница. Когда-нибудь ты это признаешь. И тогда тебе тоже будет насрать на моё прощение.

Я замерла, оглушенная её словами. Нет. Нет! Пони могли стать лучше. Я могла стать лучше! Нужно лишь больше стараться.

— Хотела бы я, чтобы всё пошло иначе. Хотела бы я снова оказаться на Свалке и на этот раз прислушаться к Скудл. И всё вышло бы куда лучше… Думаю… — я облизала губы. — Я могу сделать хоть что-нибудь, чтобы получить твоё прощение?

Она горестно выдохнула.

— Можешь добить меня. Быстро и чисто. Док не хочет. Говорит, что давал какую-то там долбаную клятву.

Я в ужасе смотрела на несколько слезинок, прочертивших мокрый путь от её глаза к повязкам. Перед моим взором предстал терминал в Медицинском Центре Флаттершай. Я слышала нашу песню. Что ещё? Я услышала шипение Ангела над истерзанным телом Торн. «Я подарила ей покой!» Будь прокляты мои синтетические органы. Несмотря на них, трепет свил себе гнездо у меня внутри. Она отвернулась.

— В любом другом случае, нет. Не собираюсь я прощать тебя, Блекджек. Потому что если бы я простила тебя, мне пришлось задуматься над прощением и остальных, начиная от папашки. Я не хочу этого.

Она спряталась под одеялами.

— Пойди прочь, Блекджек. Что бы ты тут не искала, здесь тебе этого не найти.

Я отшатнулась от её кровати. Как ни странно, какая-то часть меня думала, что я буду прощена. Всё, что мне нужно было для этого, — это сказать, что я пытаюсь стать лучше. Пытаюсь быть доброй, сильной, крутой, стойкой. Пытаюсь помнить о том, что оно было под буквой «Э». Но услышать, что старания стать хорошим суть лишь самообман… И даже хуже — самовозвеличивание… Посмотрите на меня… Я Блекджек. Самая лучшая-прелучшая пони. Святоша Пустоши.

Я потёрла мордочку пожёванным копытом, слушая громкую праздничную музыку и стоны. Я должна быть хорошей. Должна. Я должна быть уверена в том, что… каким-то образом… в конце наступит всеобщее счастье, благоденствие, а свободное от облаков небо будут раскрашивать радуги. Иначе я очень быстро стану новым Деусом или Богиней… Быть лучше. Только чудовище имеет шанс на счастье в Пустоши.

— Извининяюсь, — прохрипела Кэрол, сидя за столом медсестры. Затем взглянула многозначительно на кровать Психошай, а потом — снова на меня. Словно я должна что-то сделать. Я испустила вздох и помахала ей копытом. Серьёзно, пегаске нужен доктор, а не я. Я подбежала к ширмам и отодвинула их, проходя к кобылке. Что я знала о медицине? Ну, если бы она чувствовала себя очень плохо, я могла бы сделать ей укол или…

Оу. Моим глазам открылась примечательная картина: жёлтая пегаска сидела на Стигиусе, приподнимаясь и опускаясь, тяжело дыша и засунув в рот кончик крыла, чтобы не закричать. Судя по покраснениям на её шкурке и густому аромату в воздухе, они занимались этим уже довольно долго. Стигиус пискнул и задрожал, когда она опустилась на него. Я смотрела на их… союз, пока меня не заметила Психошай. Её лицо заалело, а сама она приподнялась, не в силах остановиться.

Я тепло улыбнулась.

— Хм… он ещё тот чемпион. Поверь, ты сможешь выжать из него ещё пару-тройку раз.

Пегаска остолбенела, что выглядело забавно в её текущем положении. Её румянец очень напоминал тот, что был у Флаттершай. Психошай не прервалась, и я не могла винить её за это.

— Убедись, чтобы он как следует поработал язычком. Он может вылизать там всё дочиста. Развлекайтесь, — я махнула копытом, как-бы разрешая продолжать.

— Я, наверное, уйду через час или около того. Увидимся в Загробной Жизни.

Я повернулась на копытах и оставила их вдвоём. По пути я предложила гулю сделать радио погромче или надеть наушники. Серьёзно, с чего это Психошай засмущалась? Это же просто секс, а у них он к тому же и хороший вышел. Я ухмылялась. Моему мозгу как раз требовалась небольшая встряска. Вид двух пони, беззаботно наслаждающихся друг другом, напомнил мне, что есть ещё в Пустоши хорошие вещи, за которые стоит бороться. Даже если они мимолётны.

* * *

— Ты уверена в этом? — спросила Рампейдж, когда я взяла в копыта Контракт Карриона. Вельвет отдала мне моё оружие и амуницию. Бдительности требовалась чистка и мелкий ремонт, даже Долг и Жертва казались изношенными. Контракт был напечатан аккуратно: перечень обязательств, которые грифон принимал на себя, перечисления того, на что он не соглашался, и список того, что ожидал от работодателя. Читая Контракт, я поняла Карриона чуть лучше. Он был солдатом и реалистом, но не убийцей. Он был охранником. И несмотря на то, каким мерзким ублюдком был Ахвицотль, Каррион неустанно придерживался Контракта. Преданность грифона меня удивляла.

— Ммммм… — я томно застонала. Мое бренное тело расслаблено блаженствовало за одним из столиков Загробной Жизни, наслаждаясь тамошней атмосферой и льющейся со всех сторон музыкой. Несмотря на то, что мелодии звучали довольно-таки динамичные, было что-то грустное во всем этом. Эти гули… они отчаянно цеплялись за цивилизацию, которая уже давным давно канула в Лету. Я думала о том, сколько же гулей застряли, заточили сами себя в каком-то памятном им мгновении, которое они считали смыслом своей жизни. Потом я подумала о Дитзи Ду, которая осталась в составе живого сообщества. И не просто «осталась», она делала для общества много больше, чем просто существовала.

Каррион, Ксанти, Сильвер Спун, Снейлс. Вся их разношерстная компания сидела напротив меня. Грифон был облачен в свою силовую броню, которая, к этому времени, была уже полностью восстановлена. Пернатый гуль упрямо не расставался с ней, хоть Уиллоу и отдала приказ о деактивации её оружейных систем, после его самосуда над Ахвицотлем.

— Так. Я думаю, что мы дошли до перекрестка, на котором наши пути разойдутся, — сказала я им. Сильвер Спун выглядела немного грустной, светящаяся пони сняла свои деформированные очки и потерла щеку оплавленным стеклом одной из линз, — Вы двое, вы уверены что готовы отправиться на поиски своих товарищей?

— О, да. Да! Эта большая, причудливая, странная Пустошь ждет нас, а? — медленно протянул Снейлс, неопределенно мотнув головой.

— И опасная тоже, — добавила я, левитируя пожелтевший документ, который до этого лежал на столе передо мной, в копыта Сильвер Спун.

— Держи. Я отдаю вам контракт Карриона. Он обезопасит ваши поиски, — грифон бесстрастно уставился на меня, и я просто не могла не подарить ему улыбку, — В этом он действительно хорош.

— Тиара… Я… спасибо тебе! — выпалила она срывающимся голосом, и, обежав вокруг стола, стиснула меня в объятиях. Мой ПипБак угрожающе затрещал, и стрелка указывающая уровень моей радиоактивности стала стремительно и неуклонно ползти в желтую зону. Я попыталась оттолкнуть резвую пони-гуля так нежно, как только было возможно. Она подняла копыта, и я улыбнулась, узнав в этом жесте начало их с Тиарой особенного приветствия. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы сделать все правильно и попасть в ритм.

— Стук! Хлоп! Сахара кусок! Бочок!

Она довольно фыркнула и медленно попятилась.

— Я… Я постараюсь справиться с тем что нас ждет впереди, Тиа… в смысле… Блекджек.

— Ксанти, так у тебя по крайней мере будет хоть какая-то поддержка, — кивнув на парочку гулей, я посмотрела зебре в глаза, — У меня нет никаких прав указывать тебе что и как делать, но я думаю, тебе нужно идти вместе с ними.

Зебра сглотнула, ее глаза в ужасе расширились.

— Я? Но… я… ты… это что, ещё одно проклятие? — выпалила она на одном дыхании. Все, включая Сильвер Спун усаживающуюся обратно на свое место, уставились на поникшую полосатую компаньонку.

— Карриону понадобится кто-нибудь, разбирающийся в силовой броне. Кроме того, у тебя есть стелс-костюм и ты хорошо разбираешься в терминалах и прочих технических устройствах, и поможешь Снейлсу и Сильвер Спун в поиске их потерянных друзей. И ещё — отправившись с ними, ты покинешь Хуф. Возможно, если ты уйдешь отсюда достаточно далеко, проклятия Звездной Девы потеряют свою силу, — Я улыбнулась всем четверым, — И уж поверьте мне, иметь друзей — это лучшее, что может случиться с вами в Пустоши. Даже я, далеко не самая умная пони, усвоила этот урок.

— Я… ну… но… я… — Зебра панически огляделась, и обреченно опустила голову, — Ох, и всё-таки это проклятье, — Наконец, она неуверенно улыбнулась и посмотрела на трех своих будущих попутчиков.

— Хорошо. Я согласна.

— У вас есть идеи, с чего начать поиски? — деловым тоном осведомился Каррион.

— Перевоспитательный Скотный Двор Разбитое Копыто. Именно туда Тиара должна была направиться, после нашей последней с ней встречи, — грустно ответила Сильвер Спун, — Я понимаю, что она, наверное, не смогла оттуда выбраться, но надежда, что ей все же это удалось, ещё жива во мне.

И если ничего другого не оставалось, именно надежда была для гулей той путеводной звездой, той силой, что позволяла сопротивляться превращению в бездушных диких зомби.

— Ну что ж, нам предстоит дальний путь. Нужно запастись боеприпасами. Кроме того, перед тем как мы выступим, я проведу для вас обучение основам обращения с оружием — сурово изрек грифон, глядя на Снейлса и Сильвер Спун. Затем он удовлетворенно кивнул, и уверенно добавил:

— Тем не менее, эта задача вполне выполнима.

Я поднялась на копыта.

— Ну, звучит так, будто у вас есть план. Я попросила Виндклопа отдать вам часть тех бит, что я нашла возле статуи Стоунвинга. Хочу быть уверенной, что у вас будет все необходимое для начала путешествия.

Кивнув, я потихоньку начала отходить, но Каррион перегородил мне дорогу с мрачным выражением лица. Выражение его лица было настолько суровым, что я мысленно вознесла благодарности Уиллоу за то, что она приказала деактивировать его энергетическую пушку. Ну… она ведь действительно была отключена, да? Не думаю, что я смогла бы регенерировать из кучки зеленой слизи. Мои губы выдали самую большую улыбку, которую я физически могла себе позволить не порвав пол-лица. Он стоял прямо передо мной.

— Эм… так что?.. ну… до свидания?

— Да, — сказал он мрачно. Его хищные глаза смотрели на меня в упор. Внезапно, он схватил меня за плечи и притянул к себе, прижавшись жестким клювом к моим губам. Я почувствовала, как что-то по вкусу и ощущениям напоминающее кожу скользнуло мне в рот. Наверное, в этот миг вся моя обгоревшая в пламени Хайтауэра грива встала торчком. Я слабо сопротивлялась, слишком ошарашенная происходящим. И вот, наконец, его клюв сжалился надо мной, отстранившись и дав глоток свежего воздуха. Я выпучив глаза уставилась на него, с трудом сдерживая рвотные позывы, тогда как он с совершенно серьезным выражением лица просто кивнул мне, — До свидания, Блекджек.

Грифон развернулся и торжественно направился назад к столу, в то время как помещение Загробной Жизни разразилось смехом и улюлюканьем, пока я, сидя в нелепой позе, продолжала жалкие попытки очистить язык с помощью покореженных пальцев.

Святая Селестия! И как теперь избавиться от этого привкуса?!

* * *

Двадцать минут спустя, Психошай и Стигиус встретили нас с Рампейдж снаружи заведения. Пегаска выглядела счастливой. Не «садистски-радостно-мочить-всех-пони» счастливой, а по-настоящему умиротворенной и довольной. Стигиус посмотрел мне в глаза и робко улыбнулся, но затем обнял крылом желтую кобылку и ласково притянул её, поставив прямо перед собой. Рампейдж вздохнула, покачала головой и чуть отошла в сторону, дав парочке больше места.

Отсутствие Хайтауэра производило несколько тревожное впечатление. Все что осталось на севере, там где прежде была тюрьма, так это горный хребет да кучи бесполезного хлама разбросанного взрывом в окрестностях гор. Начинало темнеть, а через час или два было бы хоть глаз выколи, но сине-зеленое свечение исходившее от внутренней стороны хребта освещало нам путь. А когда мы подошли ближе мой ПипБак начал предостерегающе потрескивать, что нисколько не удивляло.

— Лакуна? — позвала я издали, не рискуя, подходить ближе к огромному радиоактивному кратеру, простирающемуся перед моими глазами.

«Еще несколько минут…», — отозвался в моей голове голос Лакуны. Она, наверное, считала спа-ванны в чарующем местном излучении отличным способом провести время.

Я вздохнула, оглядывая завалы около меня. Виндклоп была права: все окрестности покрылись слоем мусора. Конечно, здесь и раньше было не слишком-то чисто, но теперь, когда гигантские куски бетона и стальные балки буквально усеивали пол бункера, беспорядок словно бы удвоился… или его возвели в квадрат? Ух, слишком много этой мудрёной математики, а в ней я никогда не была сильна.

Тёмный силуэт шагнул вперёд из-за завесы густеющей темноты и накрапывающего дождя. Жёлтые глаза уставились на нас из глубины старого на вид шлема. Я обернулась на Стигиуса и подарила тому слабую улыбку.

— Эм… это не твоя сестра случаем? — Спросила я, и он нервно облизнул губы и кивнул. Его ушки поникли, когда он сжался под яростным взором нежданного визитёра.

— У ТЕБЯ ПОЯВИЛИСЬ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ, БРАТ! — Проорала фигура громогласным голосом, — ТЫ ПОКИНЕШЬ СИЮ ТЩЕСЛАВНУЮ МИССИЮ И ВЕРНЁШЬСЯ К СЕМЬЕ! НАШ ОТЕЦ ПРИКАЗЫВАЕТ ТЕБЕ!

Рампейдж рухнула на землю, зажимая уши, а я отшатнулась, когда крик в моей голове начал скрежетать по барабанным перепонкам, стремясь разорвать их, чтобы проникнуть внутрь, в мой мозг, и поселиться там навеки.

Стигиус подлетел к фигуре и зажал ей рот крылом, пытаясь утихомирить её. Он обернулся на миг в направлении Митлокера и запищал что-то.

— НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ, БРАТ! Я НЕ БУДУ ХРАНИТЬ МОЛЧАНИЕ! ТЫ УЖЕ ПРИЧИНИЛ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ВРЕД ТАЙНЕ НАШЕГО БЫТИЯ! — Она наступала на него. Стигиус пятился шаг за шагом, — ТРИ ДНЯ ТЫ ОТСУТСТВОВАЛ! ТРИ ДНЯ! ТЫ НАСТОЯЛ НА ТОМ, ЧТО ТЕБЕ НЕОБХОДИМО ПОПАСТЬ В КРОВАТЬ К ПУТАНЕ-БЛЕКДЖЕК! НА ОДИН ЧАС! НЕ НА ТРИ ДНЯ! НАШ ОТЕЦ РАЗДОСАДОВАН ТОБОЙ!

Путане?

— Погодите-ка секундочку! — поспешила я, — Стигиус может делать всё, что он захочет и с кем захочет. Ему на это не нужно ничьё разрешение!

Встревоженный взгляд Психошай метался между мной, Стигиусом и Тенеброй.

— НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ, ТЫ, ИСКУСИТЕЛЬНИЦА БЛЕКДЖЕК! ТЫ, БЛУДНИЦА! ТЫ ПРИВОРОЖИЛА ЕГО СВОЕЙ РАЗВРАТНОЙ МАГИЕЙ. ТЫ ЗАПУТАЛА ЕГО СВОИМ СТАЛЬНЫМ КРУПОМ И ГРЯЗНЫМ ЧАРОДЕЙСТВОМ ЕДИНОРОГОВ! ИНАЧЕ ОН НИ ЗА ЧТО НЕ ПОСЛЕДОВАЛ БЫ ТОБОЙ, СЛОВНО ПОХОТЛИВЫЙ ИДИОТ!

Стальной круп? Кого я им совращу? Танк, что ли?

Рампейдж дрожала:

— Эм… можно прекратить выкрикивать всё это… пожалуйста?

— Кроме того, вот она та, хм, путана, что разъезжает на маленьком дружке Стигиуса, — я ткнула копытом в сторону Психошай.

— Эй, он не маленький! — горячо возразила пегаска, и я была вынуждена согласиться. Она уставилась на лицо Тенебры, — Никто никуда не заберёт Стигиуса!

— ОТВЕТ НЕВЕРНЫЙ, — взревела та, и тьма вокруг нас ожила! Щупальца теней обвились вокруг наших ног, роняя нас и не давая вырваться. Я задёргалась, пытаясь подняться, но они лишь затягивались всё туже и туже.

— О, это что-то новенькое! — крикнула Рампейдж, борясь с темнотой. В моей голове слышался шёпот Богини, раздумывающей, стоит ли принимать одного или двух ночных пони в Единство, ведь тогда она смогла бы наложить копыта на их магию.

Психошай уклонилась от усиков, метнувшись жёлтой молнией к Тенебре, и впечатала свои копыта в её шлем. Я раздумывала, стоит ли входить в З.П.С. или нет. Магия теней поглотила моё оружие, но у меня всё ещё оставался рог. Я взглянула на растерянного Стигиуса, который просто-напросто не знал, что делать.

— АЙ! ТЫ, ПРИСТАВУЧАЯ… ОЙ! ОСТАНОВИСЬ, ТЫ! — ревела Тенебра, пытаясь схватить мечущуюся пегаску своими тенями. Ночная пони была слишком неповоротлива, чтобы вовремя повернуться к Психошай мордочкой.

— ПРЕКРАТИ, ТЫ, МЕРЗАВКА! — отчаянно крикнула она.

Психошай свалила Тенебру на землю, сшибив шлем с её головы. Вопли пони превратились в высокий писк и едва слышное щебетание, когда пегаска окунула мордочку Тенебры в грязь.

— Стигиус никуда с тобой не пойдёт! Он свободен! Может решать сам! Если он захочет остаться, ты ничего с этим не поделаешь!

— Пожалуйста, прекрати, — сказал жеребец около меня, надев шлем своей сестры. Я подозревала, что он едва слышно шепчет, чтобы его голос оставался тихим. Ночной пони подбежал к борющимся и помахал крылом между двумя остолбеневшими кобылками, разделяя их.

— Я прошу прощения за своё опоздание, сестра. Действительно, мне был дан один час, и я намеревался потратить лишь его. Но, сестра, пожалуйста, выслушай меня. Я прожил эти три дня так, как не жил всю свою жизнь! Я столкнулся с опасностями, ужасами и испытаниями, но в моих странствиях нашлось место и чудесам. Была ли ты осведомлена о том, что в паре минут полёта отсюда ты можешь найти такие мелодии, что никогда не имели своего уголка в нашем тёмном доме? — Он показал крылом в сторону Митлокера и широко ухмыльнулся, — И это лишь одно из тех мест, что стали мне доступны в моих приключениях! И сколько всего ещё я смогу найти?

Вау. Кое-кто в Пустоши действительно мог назвать себя счастливым. Кто б знал?

Тенебра уставилась на него и что-то пропищала. Он потряс головой.

— Ни в коем случае, сестра. Рассказы нашей матери о творящихся тут ужасах и лишениях не содержали в себе лжи. Но не все жители поверхности являются дикарями. Многие смелы, бесстрашны, нежны и…

Его взгляд переместился к Психошай.

— Красивы.

Он подарил ей добрую улыбку и снова воззрился на Тенебру.

— Вынужден признать, я остался с Блекджек ради удовлетворения базовых потребностей. Тем не менее, у неё и её друзей я увидел то, что считаю мудрым перенять нашему виду — доброту.

Щупальца расслабились, и я смогла выпутаться из них. Тенебра снова что-то чирикнула. Он уставился вдаль. Его раздирали сомнения. Она повторилась.

— Ни в коем случае, сестра. Я ни за что не проигнорирую приказ нашего Короля и отца. Но я отнюдь не желаю покидать это место, так как я только начал постигать его прелести, — он взглянул на Психошай, — Прошу… не стоит драться. Я распрощаюсь с ними.

— Ты принц? — вырвалось у Психошай, и Стигиус покраснел. — Почему ты не сказал мне?

Он испустил печальный вздох.

— Принц народа, что проживает под землёй и умирает поколение за поколением в страхе и одиночестве. Ранее я не раздумывал над этим. Теперь я увидел иную жизнь, жизнь Пустоши, где борьба и лишения совмещаются с товариществом и любовью.

Он грустно улыбнулся мне.

— Я благодарю тебя, Блекджек, за твою науку. Ты продемонстрировала истинную дружбу и доблесть.

— Ты уходишь? — тихо спросила Психошай, — Вот так… уходишь?

— Я вынужден. Моя сестра изрекает правду, отец настаивает на моём возвращении. Я непростительно запоздал. — Он потянулся к ней и погладил её щёку крылом, — Будь я не принцем, а мой отец — не королём, я бы прожил остаток своей жизни с тобой. Даже будь я вынужден сорвать крылья со спины, чтобы сохранить секрет своего происхождения. Я увидел такие мужество, страсть и жажду жизни, кои не были доступны мне за все прожитые ранее годы. И вас всех мне будет очень не хватать.

Тенебра странно посмотрела на Психошай, начавшую плакать. Стигиус обнял её крыльями и нежно поцеловал. Рампейдж со вздохом отвернулась. Наконец, они разорвали поцелуй.

— Прощайте, милостивая госпожа. Я буду слышать взмахи твоих крыльев в каждом порыве ветра до конца своих дней.

Он медленно отстранился от неё и отвернулся, отходя к своей сестре.

Я переводила взгляд с Психошай на Стигиуса снова и снова. Кобылка стояла на грани потери очередного пони, которого любила.

— Если собираешь сделать хоть что-нибудь, помимо проживания жизни в постоянных сожалениях, сейчас самое время, — тихо сказала ей Рампейдж.

Психошай судорожно сглотнула и полетела за ними.

— Постойте! Постойте… пожалуйста… — произнесла она, приземлившись перед ним.

— Возьми меня с собой.

Зрачки Стигиуса расширились.

— Прекраснейшая, я не могу. Ты порождение поверхности, а я пришёл из глубин. Идя со мной, ты обрекаешь себя на невозвращение.

— И что? — решительно заявила Психошай. — Всю свою сознательную жизнь я была ничем иным, как инструментом или убийцей. Ты первый, кто заставил меня хотеть того, чтобы стать лучше. Я… ты мне нравишься, Стигиус. Достаточно нравишься, чтобы пойти на риск отправиться с тобой. Если у твоего отца с этим проблемы, ну и ладно. Я с ним договорюсь. Но меня задолбало продираться через жизнь с одной лишь надеждой на то, что она когда-нибудь улучшится.

Стигиус открыл было рот, чтобы заговорить, но Тенебра прервала его намерение, пискнув. Кобылка с тускло-голубой гривой улыбнулась пегаске и строго посмотрела на своего брата, чирикнув что-то.

— Ты уверена? Но отец… — Она прощебетала настойчивую трель. — Поговоришь с ним… но…

И снова длинный писк от неё, и он принялся отнекиваться.

— Нет… Я бы предпочёл… предпочёл не жениться на тебе, дорогая сестра. Действительно предпочёл бы…

Он повернулся к Психошай и крылом вытер её слёзы.

— Вам бы поторопиться, — сказала я, оглянувшись на Митлокер. Кто-нибудь рано или поздно заявился бы оттуда, чтобы начать задавать неприятные вопросы насчёт криков.

— Надеюсь, дельце выгорит. Спасибо за помощь… со всем, — я смущённо улыбнулась.

Психошай развернулась к Рампейдж, но та лишь вымученно ухмыльнулась и помахала копытом.

— Вперёд, сумасшедшие детишки. Счастлива за вас обоих. Нет ничего лучше чувства, когда отыскал своего особенного пони, — её челюсти пытались удержать улыбку на мордочке.

— Ну, тогда… пока, — сказала Психошай.

— Прощай, Психошай, — ответила я.

Она качнула головой.

— Не Психошай. Виспер. Я собираюсь начать новую жизнь, а какая новая жизнь обходится без нового имени?

Она присоединилась к парочке ночных пони, уверенная в себе и своём будущем. Они взлетели, направляясь к северо-востоку и обогнув по дороге кратер на месте тюрьмы.

После минуты тишины Рампейдж шмыгнула носом.

— Она получила шанс на жизнь, которая будет принадлежать только ей… Счастливая девочка…

Лакуна рухнула с небес, приземлившись рядом с нами. Она буквально искрилась от переполнявшей её магии, которая отправила бы нас домой.

— Привет всем. Я что-то пропустила?

Потребовалось немного времени на объяснения, в ходе которых Лакуна выглядела очарованной теми магическими силами, что имелись в распоряжении у сестры Стигиуса. Теневая магия, видимо, заинтересовала Твайлат настолько, что она буквально ввалилась в Лакуну, заставив ту потесниться. Рампейдж в основном молчала, выглядя… задумчиво? Она скривилась, когда я сообщила Лакуне, насколько счастлива была Виспер заполучить новую жизнь, и пробормотала что-то себе под нос, отвернувшись.

Я предположила, что Виспер не единственная кобылка, которая хотела бы начать всё с чистого листа с тем, кого любит.

* * *

Пока мои глаза восстанавливались после яркой вспышки телепортации, я услышала рядом несколько испуганных голосов и шум воды за моей спиной. Когда же я окончательно проморгалась, оказалось, что нас телепортировало прямо посреди толпы пони, ошеломленных нашим появлением. Я посмотрела на подковообразный торговый центр, возвышающийся на берегу реки Хуфингтона и многочисленных пони толпящихся вокруг продавцов и их магазинов. Несколько жеребцов с охотничьими ружьями, смерили нас холодным взглядом, но ни один из них не был помечен красной меткой на моем Л.У.М.-е. Между двумя выступающими частями подковы торгового центра были растянуты многочисленные гирлянды, делая площадь похожей на разноцветную, колыхающуюся радугу.

— Эй, вообще-то это ни разу не Капелла! — возмутилась я, возможно, несколько громче, чем следовало бы, — Что мы делаем в Риверсайде? — продолжила я напирать на Лакуну, стоя перед ней на задних ногах.

— Тебе нужны новые передние ноги, — отметила Лакуна — и я посчитала, что телепортация сюда и небольшая пешая прогулка будет куда как безопаснее, чем прямая телепортации в центр дома Песчаных Псов.

Я фыркнула и, потеряв равновесие, нелепо грохнулась на круп перед Лакуной. Она была права. Еще чуть-чуть и я снова увижу Глори, нужно лишь немного подождать. Кроме того, я обратила внимание на то, что когда мы в последний раз покидали Риверсайд, это был лишь город-призрак на грани запустения и вымирания. Теперь же, киоски и магазины, которые раньше пустовали, переполнены всевозможными товарами. И всюду, куда не кинь взгляд, занимались своими повседневными делами пони. Их здесь было, по крайней мере, около четырех десятков.

Наше появление вызвало настоящий переполох. Всюду слышались приглушенные перешептывания: «Охранница», «Рампейдж», «Потрошители». Большинство окружающих нас лиц были преисполнены прямо-таки благоговения, но некоторые пони из толпы смотрели на меня сердито и с раздражением. Многие таращили глаза на мои конечности — вернее их жалкие останки.

— Эй, Охранница, — позвал меня чей-то голос. Я нахмурилась, и обернулась к персикового окраса кобыле с кьютимаркой в виде рыбы. Она стояла за стендом, на котором в изобилии лежала свежая рыба, части гигантских лягушек и кусочки пиявок. Пони поймала мой взгляд, слишком уж нерешительно, как будто бы передумав со мной разговаривать. Но было уже поздно. Её глаза задержались на моих гнутых и искореженных металлические копытах, после чего она, наконец, улыбнулась, и посмотрел мне в глаза.

— Это я, Перч. Мы с тобой встречались… эм… когда, несколько недель назад? Ну что ж, добро пожаловать обратно! — торжественно кивнула она и повернулась к резиновой покрышке, наполненной тлеющими углями, над которыми она на металлических шампурах готовила очередной рыбный деликатес, — Хотите бесплатный образец?

Ну, я, пожалуй, не откажусь. Ведь ничего плохого от этого не случится, правда? Я левитировала один шампур себе, а Перч, тем временем, позаботилась о том чтобы и Рампейдж досталось угощение. Лакуна просто отвернулась, со скорбным выражением лица. Если быть честной, рыба была просто абсолютно восхитительная на вкус. Хотя, не думаю, что хозяйка лавки ожидала, что я схарчу её бесплатный образец вместе с костями и шампуром. Аликорн и потрошительница, в это время, с любопытством рассматривали близлежащие магазины.

— Я пойду на поиски Ровера, — кивнула мне Лакуна. — А ты можешь остаться здесь и пообщаться со своим другом.

Песчаный Пес знал, аликорна по событиям в башне Тенпони, поэтому, особых проблем с их встречей быть не должно… Ну, я надеюсь на это. Рампейдж закончила есть свою порцию жаренной рыбки, смачно рыгнула, и вызвалась сопровождать Лакуну.

Похоже, на этот раз, мне особо нечем заняться. Это заставляло чувствовать себя несколько неловко. Но мне было любопытно, что же все-таки так сильно повлияло на город, превратив его из умирающего в живое и активное поселение. Это точно не могло быть из-за меня… просто… не могло…

— Откуда взялись все эти пони? — повернулась я к персиковой кобылке.

— Удивительно, не правда ли?! — ликующе улыбнулась мне Перч, — Многие из этих пони пришли извне Хуффингтона. Когда псы начали торговлю с нами, оказалось, что у них есть… ну… всё! Вообще всё, что бы мы только ни хотели выменять! И им понравилась моя рыба! — Кобыла почти танцевала от радости. — Ну, а после того, как у нас появились товары для обмена, торговые караваны стали приходить действительно регулярно! На самом деле, мы планируем наладить торговые маршруты отсюда до Мэйнхэттэна и Диза! Только представь себе это! — тараторила она, возбужденно размахивая копытами. — Химия из Флэнка! Пули из Мегамарта! Мы добываем еду из реки и обмениваем её на овощи из Общества! Это просто потрясающе! И всё это благодаря тебе.

Я почувствовала легкое головокружение, это была своего рода полная противоположность тем угнетающим ощущениям, которые мне довелось пережить у Желтой Реки. Я не ожидала когда-либо увидеть кого-нибудь, кто действительно рад меня видеть. «Торговля спасет Пустошь». Было так удивительно и странно увидеть своими глазами, как обыденная купля-продажа заставляет цивилизацию развиваться и распространяться.

— У вас ведь здесь не много Предвестников, не так ли? — уточнила я.

Она фыркнула и закатила глаза.

— Те, которые хуффовозродительные уроды? Не-а. Они дадут тебе кучу бесплатных вещей, но только если ты присоединишься к их дурацкому культу. Нам это не нужно. — Она махнула копытом через реку, на огромные башни возвышающиеся над окрестностями. — И эта их последняя байка о том, как Ядро уничтожило Хайтауэр, взорвав его ко всем чертям, ни разу не внушает доверия. «Хуффингтон возрождается и зло Пустоши отступает»… бла-бла-бла. — Я напряженно улыбнулась, насильно засмеялась и искренне порадовалась про себя, что ещё несколько пони видели тот таинственный зеленый луч за несколько минут до взрыва бомбы и это не игра моего воображения.

— Все знают, что просто, наконец-таки, рванула проклятая жар-бомба, которая почему-то хранилась в этой тюрьме. У нас нет ни времени, ни нужды возиться с этой религиозной мутью Предвестников. Сейчас пони разгребают завалы старого мусора, рыбачат, пытаются открыть больше новых магазинов и починить старые. Риверсайд снова становится самым настоящим городом!

— Так и есть, — усмехнулся старый земной пони-жеребец, проталкиваясь сквозь толпу. Лимонно-желтый Хранитель улыбнулся мне уверенной улыбкой, которая необъяснимым образом вызвала румянец на моих щеках, и ловко снял шляпу, ухватив её за край полей. Его прищуренные глаза осмотрели меня, задержавшись на искалеченных передних ногах. Он покачал головой.

— И почему это ты всегда в двух шагах от неприятностей? Однажды мы должны встретиться, когда ты будешь стоять передо мной вся целиком. И здоровая, да. Сделай так, чтобы этот день все-таки наступил. — Он снова улыбнулся мне. — Тем не менее, ты выглядишь много лучше, чем во время нашей прошлой встречи, да.

Его взгляд, вдруг, замер на моих задних ногах и улыбка испарилась с его губ. Его глаза как-будто бы постарели, стали тоскливыми и уставшими. Через мгновение я поняла, что, скорее всего, он узнал части моего кибер-тела, некогда принадлежащие другому владельцу. Затем он покачал головой, и спокойно сказал:

— Говорят, ты обежала весь восток как бешеная адская гончая, Охранница.

— Да, почти, — ответила я с робкой улыбкой. Тут я моргнула и осторожно левитировала из седельных сумок Бдительность и револьверы. — Есть ли у вас запчасти для них?

Он восхищенно присвистнул, взяв в копыта Долг.

— Мммм… возможно. Судя по износу, частенько пользовалась, — Он подозвал одного из своих браминов и откопал в седельной сумке, другой револьвер: потертый, с более простой отделкой, чем мой.

— Вот. Ты можешь использовать его части для ремонта своего.

Еще немного импровизированной торговли и у меня было достаточно запчастей, чтобы восстановить все три пистолета. После рейда в Хайтауэр, у меня хватало оружия для бартерной оплаты покупок. Наконец, мы оба были удовлетворены, и я сложила свои вещи обратно в сумку.

— Спасибо, — произнесла я, поправив её так, чтобы всё улеглось, — я была слишком занята, чтобы сбагрить ненужное.

Хитрая ухмылка Хранителя стала шире.

— Наслышан. Народ толкует о том, как Охранница выбила пыль из старого, но вовсе не доброго Хайтауэра. Впечатляет.

Он хихикнул.

— Не могу дождаться следующего выхода DJ Pon-3 в эфир. Уж она-то расставит всё по своим местам.

Я шлёпнула себя по лбу со вздохом, но потом, моргнув, выдала:

— Постой-ка! Это же только вчера произошло. Как, во имя Эквестрии, пони смогли узнать, что это была я?

Старый жеребец запрокинул голову и заржал:

— Так это была ты! Так и думал. Блекджек, народ в Хуффе не настолько тугодумный, чтобы не разузнать быстренько, кто мог бы такое сотворить! Большой Папочка радсоловьём разливается, какого очешуительного Потрошители отхватили бойца в Хуффе. Думаю, старый ублюдок подумывает об удочерении тебя или тип того. Вспышки почти согласны на то, чтобы стать твоей личной бандой. Умники из Коллегии, вероятно, сейчас решают, давать тебе почётного доктора иль стоит обождать.

— Великолепно, — я закатила глаза, — Доктор Блекджек.

Наверное, я просто убью любого, кого захочу вылечить. Огнестрельное ранение? Ампутация! Сломанная нога? Пристрелить беднягу! Я покачала головой.

— Я просто хочу попасть домой. Не следовало мне сходить с ума настолько, чтобы покинуть Глори.

— О, твою прекрасную однокрылую кобылку? — расхохотался он, поглаживая округлую бородку с видом жеребца, которому как минимум вполовину меньше лет. Серьёзно, не думаю, что у него есть шанс… Словно боясь, что я обижусь, он быстро добавил:

— Ничего такого и в голову не брал.

Затем Хранитель слегка наклонился ко мне.

— Итак… как ты вынудила Ядро шмальнуть в Хайтауэр и разорвать его в пух и прах? Эту историю я бы с удовольствием послушал.

Я вздохнула и уставилась на другой берег реки. Через минуту я заговорила:

— Знаешь Предвестников? Ну, в одном они правы: в Ядре что-то пробудилось. И оно хочет вот его, — я постучала по ПипБаку.

— Там был один гуль — жутчайшая тварь, что я когда-либо встречала, размером с небесную тележку, который очень хотел сожрать меня. Какая бы штука сейчас не заправляла Ядром, она испепелила гуля, чтобы тот не тронул мой ПипБак.

Слабая улыбка коснулась моих губ.

— Десятью минутами позже жар-бомба взорвалась. Эти события никак не связаны. Серьёзно.

— Что ж, поцелуй меня гуль, ежели это всё равно не выглядит довольно впечатляюще! — я поморщилась, неприятные воспоминания ожили в моей голове.

— Что в списке после Хайтауэра?

— Погоня за вторым зайцем, — ответила я, — Хотя меня почти прикончил первый.

— Жаль слышать это, — могу поклясться, он жаждал подробностей: информация и слухи для него были лишь одним из источников дохода. Но Хранитель быстро понял, что не сумеет выудить из меня больше.

— Так что там в списке дел под номером два?

Я выдохнула и шлёпнула себя по лицу остатками передних копыт.

— Прямо сейчас. Я хочу. Попасть обратно. В Звёздный Дом. И всё.

Он улыбнулся и погладил мою гриву.

— И вот поэтому-то ты и попадёшь в конечном счёте в хорошенькую такую легенду, Охранница, — издал он смешок, а я с трудом нашла силы улыбнуться в ответ.

— Ты больше озабочена, как бы попасть под крылышко к подружке, чем обретением славы, силы или поиском удачи.

— Если только меня не запомнят как монстра, — шепнула я, думая о моих друзьях, навсегда оставшихся в тюрьме. О том монстре-гуле. О маленькой кобылке со сломанными ногами. Я оглядела свои изувеченные конечности и вздохнула.

— Мои друзья боятся меня. — Я встретила его встревоженный взгляд. — Думаю, они имеют на то причины.

Хранитель смотрел на меня молча в течение пары минут.

— Эй, Перч! Притащи-ка мне бутылку «Дикого Пегаса»! — выкрикнул он. Пони-рыбак вытащила бутылку со знакомыми формами из-под стойки. Жеребец взял её и присел за покрытый ржавчиной стол на один из стульев, позади которых располагалась кирпичная рассыпающаяся стена, тянущаяся вдоль набережной. Я последовала его примеру и наблюдала, как земнопони ловко наполняет два бокала. Один он приподнял ртом и обрушил содержимое прямо себе в глотку за один раз, облизнувшись после проделанной операции.

— Лучшая штука для решения кризисов существования, — сказал жеребец и облокотился на спинку стула. — Так что за муха тебя укусила?

Я подняла стакан, глядя на его янтарное от виски нутро. Хранитель наполнил свой бокал.

— Без понятия. Месяц назад я была Блекджек. Парой дней спустя у меня мутировали глаза. Затем я выяснила, что мой ПипБак есть ключ ко всем довоенным технологиям. Потом мои ноги превратились в желе. После этого меня ослепили и изувечили… Изнасиловали… И убили.

Он изогнул бровь, услышав последнее.

— Меня вытащили с того света, сделав киберпони… и мне это не понравилось. И всё ещё не нравится. Я бы скорее убила себя, чем смогла бы сплести хоть одно заклятье, не работал рог. У меня появился страх перед жеребцами. Съехала крыша. Я надрала задницы паре пегасов и искалечила жеребёнка. Мне помогли. Меня трахнули. Чуть не сожрали и здорово облучили. Я умерла вновь… на сей раз всё было куда хуже. И теперь…

Я вращала бокал своей магией.

— Теперь я не знаю, что надо чувствовать. Даже не знаю, кто я. Я всего лишь хочу… быть хорошей. Не хочу превратиться в одного из тех выродков Пустоши, понимаешь?

Я поставила бокал на стол и огляделась в поисках воды. Хранитель выпил третий стакан.

— Ты сказал, что я войду в легенды, но что за легенды это будут? Кто я такая, черт меня побери?

Он разомкнул губы.

— Интересный факт о легендах. Как правило, они искажают реальное положения дел, в угоду определенным идеям и ценностям. К примеру, принцесса Селестия. Самая милая, хорошая принцесса, что у нас была, а? Конешн, ты слышишь пони, постоянно говорящих «Святая Селестия», я и сам был не без греха. Едва ли они стали бы говорить «Милостивая Луна» или типа того. Почти всегда Селестия. С чего бы это, как считаешь?

— Потому что… — я остановилась, — Ты просто… говоришь это. Это же Селестия.

— Она является одной из причин того, что война вообще началась, — ответил Хранитель с улыбкой. — Ох, конеш, я в курсе всех этих аргументов насчёт угля, индустриализации и национальной гордости, но я виню любого, кто дал такому случиться. — Он обвёл копытом вокруг себя. — Потому что, в конечном итоге, она должна была остановить это.

Я выпила своё виски, и жеребец разлил ещё по одной.

— Суть в том, что народ запомнил её как добродельный-предобродетельный образец добродетели. И даже два века спустя они упоминают её имя, будто надеясь, что она спустится с небес и спасёт их. Но я… Я хочу знать, какой Селестия была в то утро, когда тьма объяла нашу землю и всё погрузилось в хаос. Была ли она такой уж хорошей? Была ли она идеальной?

Он пожал плечами.

— Похоже, это та самая дилемма о полупустых и полузаполненных стаканах.

Теперь я запуталась окончательно.

— Ясно… Так ты говоришь, я не настолько хороша, как говорят другие?

Ну и дела… Вот это сюрприз.

— Я говорю, что нет такого уж прочного и неизменного понятия добра и зла. Тебя могут запомнить как святую одни, но для других ты останешься кошмаром из тех, какими стращают жеребят, — он налил себе ещё, выпил и вздохнул. — Дело в том, что, хотя я доверял своим друзьям, я знал, что как только дела пойдут плохо, они выбьют из меня всё дерьмо. Особенно Большой Папочка, Шикарность и Кранчи Кэрротс, — он взболтал остатки виски в бутылке.

— Конешн… незадолго после Рассвета… они так и сделали. Кое-что очень глупое.

Он пожал плечами вновь.

— Так что если твои друзья тебя боятся, то… ты ничего с этим не поделаешь. Просто контролируй себя. Попытка сделать больше обернётся неудачей.

Я слегка улыбнулась и взглянула на виски в своём стакане.

— Спасибо, Дедуля.

Он хрипло рассмеялся, продолжая вращать бутылку.

— Ты одна из очень немногих кобылок, про которых я могу сказать, что не сумею затащить их в койку.

Он поднял её и осушил одни глотком. Гримаса на его мордочке мелькнула всего на секунду.

— Ох, через часок всё запросится обратно, — он перевёл взгляд на меня. — Я слышал, у тебя есть и другие проблемы?

— Немного достают Предвестники, — река пенилась коричневыми бурунами. Я решила, что купаться там не стану. — Они очень сильно хотят мою голову.

— Скорее, твой ПипБак. Клиенты болтали, что они предлагают поистине царский выкуп за него, — Хранитель фыркнул. — Слишком уж много обещают, честно говоря. Никто не принимает их всерьёз. А Зодиаки вообще отказались участвовать в охоте на тебя. Без Сангвина и его отморозков… ну… не знаю, кто возьмётся за тебя.

— О, уверена, что кто-нибудь да захочет попытаться. Не впервой, — шепнула я. Жеребец недоумённо дёрнулся, не расслышав, что я сказала. Мне оставалось лишь улыбнуться. В очередной раз. Может, я успела пресытиться всеми наградами за свою голову? То и дело находился очередной смельчак, решавшийся испытать удачу. Эх…

— У меня был по-настоящему паршивый месяц на Пустошах.

— Ха, ты в Хуффе всего месяц и уже ноешь? Погоди пару лет и увидишь, в какое дерьмо он тебя окунёт, — поддразнил меня Хранитель, потянулся копытом к моей рюмке и схватил её. Он выпил виски до того, как я успела хотя бы пискнуть.

— Отличненько. Думаю, мне пора. Тут неподалёку я видел одну молоденькую караванщицу, которой мне бы хотелось преподать пару персональных уроков торговли, а то она так и уедет в Балтимэйр без особых воспоминаний, хех, — он подмигнул и приподнялся, поправив полы шляпы, и затем растворился в толпе. Ну, типа того. Для эффектного исчезновения ему не хватило устойчивости в ногах, так что его путь отмечался возмущёнными возгласами.

Я повернулась к воде, вальяжно вытекающей за пределы посёлка. Дождя не было, и этим фактом я обеспечила себе немного спокойствия. Не глядя на стул напротив меня, я прошептала:

— Ты вёл себя тихо, Крупье. Что с Бон, что сейчас.

Бледный жеребец ловко тасовал карты, сидя в кресле напротив меня. В том самом, которое Хранитель только что освободил.

— Зачем мне прилагать массу усилий для налаживания контакта с тобой, когда другие делают за меня всю работу? — ответил он вопросом на вопрос.

— Ну как? Это сделало тебя счастливее? Этот город, возродившийся благодаря твоей помощи? — сменил он тему.

— Чуть-чуть, — смущенно призналась я, — Возвращаясь к разговору о Фланке: я считала, что помочь можно просто… давая пони то, в чём они нуждаются. Но дар, каким бы он ни был, не имеет значения, если он не является тем, что действительно нужно пони. Или если они не хотят принимать его у тебя.

Я с надеждой взглянула на окружающие магазины… энергетика снующих повсюду жителей Риверсайда была заразительной. Она вдохновляла. И я помогла с этим… положила начало. Ровер и его народ теперь могут торговать, обеспечивая себя пропитанием. Я оглянулась на Крупье.

— Итак, мне больно при одной только мысли о Бон, а Хранитель помогает мне прийти в себя. Это же хорошо?

— Думаю, да — он немного склонил голову, — не то, чтобы я разбирался в подобного рода вещах, Блекджек. Застревание в мейнфрейме на пару столетий не очень-то способствует саморазвитию, знаешь ли.

— Тогда зачем это делать? — я вопросительно подняла бровь и наклонилась в его сторону, пытаясь удержать подбородок на покореженном переднем копыте. Он устало прикрыл глаза.

Затем, старый, бледный жеребец тяжело вздохнул и посмотрел на свои карты.

— Ещё до того как упали бомбы… Голденблад пришел ко мне. Это было буквально за пару часов до его ареста по обвинению в измене. Он был… страшнее, чем я когда-либо его видел. И нестабильнее. Ты знаешь лучше, чем кто-либо, каким спокойным и собранным он всегда был. Но в ту ночь… Он выглядел напуганным до смерти. Распинался о том, что нас всех надули и что он оказался самым большим дураком во всей Эквестрии. И что я должен это сделать, ради спасения страны.

— Сделать что? Привязать себя к ЭП-1101? — уточнила я.

— Только часть себя. Это было то, чего он хотел, да. В его распоряжении находились все материалы исследований Рэрити. Голденблад создавал свои собственные сосуды душ. Он хотел сделать саму программу сосудом моей души, и, тем самым, быть уверенным в том, что она никогда не будет уничтожена. Но ещё больше, он хотел убедиться, что несмотря ни на что, ЭП-1101 любой ценой достигнет Селестии.

Я рухнула на своё место.

— Селестии? — я помнила, как холодно он разговаривал с ней, в итоге полностью отстранив от руководства страной. — Почему?

— Он не объяснял. Знаю только, что ЭП-1101 должен был непременно добраться до нее, — старый жеребец медленно покачал головой, закрыв глаза, а затем продолжил с большим сожалением в голосе. — И я сказал ему «нет». Думаю, что, возможно, убил его этим. Затем он уехал, чтобы найти Троттенхеймера. Говорят, Троттенхеймер создал для него нечто действительно жуткое… Но тогда, через полчаса после нашего с ним последнего разговора, я был оглушен и очнулся в камере для допросов. Луна тоже была там. Я ведь помощник Голденблада. Не удивительно что они допрашивали меня… долго допрашивали. В конце концов, Луна спросила, хочу ли я, доказать свою преданность. Я ответил «да».

— Стоп, стоп… Что?.. Ты хочешь сказать, что не Голденблад, а Луна поместила тебя в ЭП-1101? Но… почему?.. как она смогла это сделать? — ахнула я.

— Понятия не имею. Может быть, Рэрити подсказала ей? Это был мой шанс доказать свою невиновность. Они разделили мою душу, так, чтобы это не убило меня. Луна сказала, что если что-нибудь ужасное случится с Эквестрией из-за предательства Голденблада, я должен буду найти достойного наследника. Кого-то, кто был бы достаточно силен, чтобы спасти королевство. И достаточно умен, чтобы делать то, что правильно. — Он посмотрел на меня с усталой улыбкой, — До сих пор, Блекджек, ты лучший кандидат из всех, что я видел.

Я не могла понять, что мне чувствовать по этому поводу. Гордось? Ужас? Кажется, я зашла в тупик.

— Так… и чего же сейчас добивается маршрутизация ЭП-1101? — спросила я, окончательно запутавшись.

— Я не знаю. Когда это происходит, я просто слежу за процессом. Я могу помочь тебе получить доступ к данным или помочь пройти проверку на допуск к управлению Проектами… но у ЭП-1101 своя собственная программа, над которой я не властен. Может быть, она считает, что в башне Шедоуболтов находится Реинбоу Деш. Может, что-то ещё влияет на её работу. Единственный, кто остался в списке это Хорс. Поэтому не исключено, что программа пытается добраться до Робронко. Я просто не знаю.

— Кхем, — добродушно улыбнулась мне Перч — Все в порядке?

Я представила, как выгляжу со стороны, бубня что-то себе под нос.

— О, да. Конечно. Просто… эм… героическая задумчивость, да. Потому что, знаешь, ну, герои они… — Я попыталась очаровательно улыбнуться, и, судя по тому что это сделало её лицо ещё более обеспокоенным, получилось не очень, — Они… Мы… гм… плодимся.

Я глубокомысленно хлопнула глазами и прочистила горло.

— Чем я м'гу помочь? Ветер несет запах свежих рейд'ров? Зло собралось с силами для финал'ной битвы? Просто скажи мне и'се…

— Вообще-то, — она указала копытом на пустую бутылку виски, — я хочу, чтобы ты заплатила за это. Двадцать крышечек, пожалуйста.

Мой взгляд метался между ней, бутылкой, и направлением в котором ушел Хранитель.

— Но… но ведь я выпила только один маааалюсенький… наполовину полный… стак'нчик…

* * *

— Почему пони всегда ломает ноги? У пони хорошие ноги. Пони должна заботиться о ногах, — ворчал Ровер, ковыряясь своими инструментами в моей повреждённой конечности. Песчаные Псы устроились здесь лучше, чем я себе представляла. Они пока не предлагали другим пони свои модификации, но торговля добытыми вещами приносила самоцветы и пищу остаткам их народа. Их станция метро всё ещё была в полном беспорядке, но, как я поняла, это по большей части от того, что Песчаным Псам просто нравилось видеть её такой.

— Ну, эту я потеряла, чтобы не взорваться на жар-бомбовым яйце, — объяснила я в очередной раз. — А эту изжевал ультра-гуль. Это было намного хуже, — я левитировала самоцвет и сунула его в рот. Ммммм… замечательный фруктовый аметист.

Лакуна и Рампейдж ждали снаружи под дождём. Моя полосатая подруга казалась более подавленной, чем обычно и я надеялась, что Лакуна будет в состоянии успокоить её. Она помогла Психо и мне с нашими проблемами, но я переживала, сможет ли она справиться со своими собственными. А пока я осталась в шести футах под землёй, наедине со старым Песчаным Псом, чтобы он присоединил новую переднюю ногу к моей культе. Я могла выбирать между жеванием металлолома или кусочками самоцветов, иногда заедая их копчёной рыбой, которая, вероятно, была несвежей. Ну и что с того, разве мне может стать хуже?

— Пони должна быть осторожнее, — ворчал пёс. Подойдя к терминалу, он взял новые разъёмы, соединённые с несколькими проводами и принялся подключать их в гнёзда, спрятанные внутри остатков моих конечностей. — Псы тяжело трудятся, чтобы добыть для тебя лучшие части. Не нужно повреждать их без надобности, — компоненты, которые он использовал для ремонта и восстановления моих ног были уродливыми, корявыми штуками, и я подумала, может он специально выбирал для меня плохо выглядевшие запчасти, чтобы попробовать навязать другую точку зрения.

— Поверь мне, после всего, через что я прошла, я не выжила бы, если бы не твоя работа, — я попробовала выдвинуть пальцы на своей покорёженной конечности, затем скривилась и просто подняла копыто, выдвинув палец своей магией. — Ты был прав на счёт пальцев. Они обалденные!

— Говорил же пони, — фыркнул он, прежде чем подойти с ещё большим количеством кабелей. Сколько проводов он собрался использовать? — Ровер говорил полосатой пони, но она сказала у пони — копыта. Ровер говорил, пальцы лучше. Псы победили, — он усмехнулся и принялся печатать на терминале намного быстрее чем даже П-21 или Ксанти. — Ровер любит делать тела пони. Хорошие части. Хорошо смотрятся. Снова как в старые-старые времена, — затем ткнул в меня пальцем. — Поэтому пони должна заботиться!

— Знаю. И я очень стараюсь, — прижала я изжёванное копыто к груди. — И торжественно клянусь, что не стану портить свои конечности об врагов, которые меньше чем дом. Вот те крест, ну а солгу, кексик в глаз себе воткну, — маленькая розовая пони у меня в голове важно кивнула.

Пёс фыркнул, что, как я подозревала, выражало недоверие.

— Посмотрим. Должен заставить старые восстанавливающие талисманы чинить новые части, как старые. Настроить все остальные системы, иначе конечности работать неправильно.

И он достал ещё больше проводов.

— Как ты всему этому обучился?

— Обучился? — казалось, он находил это слово одновременно оскорбительным и забавным. — Пса не обучали этим трюкам. Псы получили первые металлические части. Я добился того, чтобы следить за порядком. Я украл бумаги и книги. Наконец, пони нуждаются в помощниках. Я стал помощником. Я был внимателен и сделал так, чтобы когда чинил другого Песчаного Пса, чинил я. Пони рады, что пёс работает с псом. Дают больше частей, — он хрипло усмехнулся. — Но пёс умнее пони. Псы роют туннели, да? Работают со всякой механикой. Учатся делать инструменты и машины, чтобы решать проблемы под землёй. Учатся делать части для псов, — он тихо вздохнул, прижав оставшееся ухо. — Другие псы не учатся. Копаются в мусоре. Помогают. Пусть Ровер чинит псов. Ровер надеется, какие-нибудь псы скоро научатся. Ровер старый пёс. Слишком усталый, чтобы учиться новым трюкам.

— А ты не думал о том, чтобы учить пони? — деликатно спросила я, но он тут же фыркнул и я поспешно добавила, — я имею в виду, Триаж из Коллегии. У них ведь есть файлы Стального Пони, от Профессора.

— Ровер не хочет забывать псов, — проворчал он. — Может, если я буду учить и псов тоже. Возможно Фифи, — он снова фыркнул и покачал головой. — Сейчас не важно. Чиним тебя.

Когда он приблизился с очередным кабелем я возмутилась:

— Чёрт, да сколько же ещё проводов тебе нужно? — морда старого пса растянулась в ухмылке.

— Глупая пони. Это не провод, — сказал он, подняв трубку, — Это катетер.

* * *

Когда он приступил к работе, я должна была признать, что была рада этой маленькой трубочке, не смотря на то, что Богиню забавляло моё смущение. Ровер потянулся, что-то сделал и я замерла. Я не могла даже челюстью двинуть, мышцы просто отказали, что-то там (может часть, которая позволяла мне есть метал) видимо наглухо заблокировалась. Чуть поэкспериментировав, я выяснила, что всё ещё могу пошевелить языком, хвостом, ушами и веками, и моя магия пока ещё работала, но кроме этого я не могла ничего кроме как сидеть тут как статуя и чувствовать странное электрическое покалывание в передних конечностях. И это, похоже, грозило затянуться на всю ночь. Пёс настроил свой терминало-техно-хлам на ремонт и калибровку всего, к чему он подключил провода и оставил меня с этим ощущением покалывания, а сам отправился спать.

Я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Я не могла двинуться… но по правде это беспокоило меня не так сильно, как я думала. По-своему это было даже неплохо. Если бы он попытался обездвижить меня, как это было ранее в Хэппихорне, я, наверное, на стены бы полезла у себя в голове, но сейчас… Я сосредоточилась на контроле, как это было со Стигиусом. Я больше не псих. Я не дёргаюсь. Я спокойна… спокойна… Я смотрела на строки данных, бегущих на границе моего зрения, и медленно уплывала.

* * *

Ночью, без привычной торжественности, королевский дворец Кантерлота казался другим. Неясные очертания зданий министерских центров на Министерской Аллее были пока относительно живыми, но лишь в немногих витражных окнах величественного мраморного здания ещё теплился свет и жизнь. В то время как Кантерлот суетился в своих повседневных заботах, его сердце было темно и тихо. Я медленно приблизилась к главным воротам, оглядываясь на затенённые ниши на ними, откуда внимательные натренированные глаза выискивали цели. Большинство посетителей не заметили бы скрывающихся ночных пони из охраны Луны, наблюдающих за ними сверху. Днём дворец наполняли единороги, пегасы и свет. Ночью же…

Я задумалась, действительно ли здесь появлялись эти дневные единороги и пегасы? Или это были зачарованные ночные охранники, которые лишь принимали вид других рас? Просто ещё один из бесчисленных слухов о дворце и его правительнице.

— СТОЙ! КТО ИДЁТ… — прогремел голос от ворот и я тут же отпрянула, вытаращившись на парящего надо мной жеребца. Статный ночной страж скривился, постучал по самоцвету, вправленному в нагрудную броню, и приземлился передо мной. — Кхм. Простите. Этот «королевский голос» предполагается использовать только для туристов, — сказал он оправдываясь и прочищая ухо кончиком крыла. — Уф. Аж в ушах звенит.

— Леонхарт, — укоризненно проворчала кобыла, выступая из тени рядом с ним. — Ты должен использовать…

— Ой, да брось ты, Найтрайзер, — фыркнул Леонхарт, — Он хорош для официальных случаев, но право же. Никто так больше не разговаривает. Нужно быть наполовину не в себе, чтобы всё время говорить королевским голосом. Даже Принцессы так не говорят. Оставь это для туристов, — он по-доброму взглянул на меня и протянул кончик крыла, не обращая внимания на сердитый взгляд тёмно-фиолетовой кобылы. Я протянула переднюю ногу и он пожал мне копыто. — Итак, у вас есть приглашение, верно?

Моргнув, я вытащила из сумки белый конверт и вынула сложенный лист бумаги. Тёмный жеребец развернул его копытом и нахмурился, тщательно изучая текст.

— Ммм… Псалм… встреча с Эклипс. Что ж, похоже всё в порядке. Тем не менее, необходимо подтверждение. Такой порядок. Ваше копыто пожалуйста? — он выну из под брони длинную серебряную иглу.

Я чуть замешкалась, взглянув на его приятную улыбку, а затем на сердитую кобылу. Украдкой оглянувшись, я заметила ещё двух жеребцов ночных пони, молча вставших за моей спиной. Почувствовав, что разговорами я не добьюсь ничего кроме проблем, я протянула копыто и вздрогнула от укола иглы. Взяв одну каплю крови, Леонхарт позволил ей упасть на бумагу. Мгновенно всё приглашение заблестело ярко-красными искрами.

— Это кровь единорога, всё в норме. Прошу сюда.

Он повёл меня во дворец. Не смотря на тёмные окна, вокруг на тихих копытах пробегали пони. В основном охранники, но были и другие, отводящие глаза и прерывавшие разговоры, когда мы проходили мимо. Тишина, казалось, обволакивала всё.

— Вам… вам часто приходится этим заниматься?

— В эти дни всё чаще и чаще. У зебр… или кого похуже… есть немало способов, чтобы скрыть свою внешность, — отозвался он мягким, утешительным тоном. — У частых посетителей есть талисманы крови, ускоряющие процесс. И они не пользуются главными воротами.

Я взглянула на тёмные окна. Их обычно яркие витражные изображения теперь представлялись угрожающими абстрактными фигурами.

— Я даже не знаю, почему я здесь. Я никогда не встречалась с этой Эклипс. Она работает на Принцессу?

— Что-то вроде того, — ответил он с улыбкой, но тут его уши дрогнули и он нахмурился. — Хммм… Селестия здесь, — я оглянулась вокруг, но не услышала ничего кроме отдалённого щебета.

— Принцесса Селестия? Где? — ахнула я в восторженном порыве, заработав от жеребца холодный взгляд. — Не то, чтобы Принцесса Луна не была… эм… хорошей…

— С её посещениями всегда проблемы, — пробормотал он, ведя меня всё дальше в заднюю часть дворца. — Неужели она не понимает, что Прицесса Луна занята? Ух… — он остановился перед двойными дверьми и заглянул внутрь. — Псалм к мисс Эклипс. И ещё, она здесь.

Последовала короткая пауза, кобыла что-то пробормотала себе под нос, а затем сказала:

— Секундочку. Уже… почти… — а затем голос резко изменился и стал глубже, — Попросите мисс Псалм войти.

Кабинет располагался в квадратной комнате с зачарованным потолком, выглядевшим как ночное небо. Одну стену прорезали высокие окна, верхушки которых терялись в тенях. Вторая стена была почти полностью занята большой картой мира с покрывающими её многочисленными крошечными белыми и красными точками. Над поверхностью карты парили восемь светящихся значков: ярко-оранжевый, голубой, розовый, фиолетовый, сиреневый, жёлтый, зелёный и золотой. Половина их была сосредоточена над Кантерлотом, но я с удивлением заметила, как фиолетовая иконка вспыхнула и исчезла из Мэйнхеттена, чтобы вновь появиться в Мэрипони.

За столом расположилась тёмно-лавандовая кобыла-пегаска с коротко постриженной тёмно-синей гривой и повязкой на глазу. Она указала мне на роскошное мягкое кресло напротив стола, в то же время внимательно изучая меня оставшимся глазом.

— Благодарю, Леонхарт. Прошу, позаботься, чтобы ей было комфортно, — стражник поклонился и вышел за дверь. Эклипс улыбнулась мне и сложила копыта на стол. — Я рада, что ты смогла прийти, Псалм. Меня зовут Эклипс. Я работаю в тесном контакте с различными учреждениями и отчитываюсь непосредственно перед Принцессой Луной. Я бы хотела задать тебе несколько вопросов о последней операции вашего отряда в Рассветной Бухте о твоём покушении на Легата Фортиса.

Во мне поднялось болезненное чувство и я, сглотнув и потупив глаза, пробормотала:

— Да, мэм.

Затем начался полный разбор полётов. Она расспрашивала меня о том, кого я видела на встрече с Легатом. Были ли на них причудливые платья, броня или научные костюмы? Что ещё происходило в Рассветной Бухте, когда я планировала свой выстрел. Разворачивалось ли там строительство? Направлял ли Легат свои войска на возведение военных сооружений, или тратил ресурсы на роскошь для собственных апартаментов? Каждый вопрос пегаска, казалось, обдумывала и взвешивала, временами улыбаясь про себя и в задумчивости постукивая по подбородку.

Но о чём она меня не спрашивала, так это о самом главном вопросе: почему я промахнулась? Они выдали мне зебринскую винтовку и дали крайне строгие инструкции, чтобы я ни в коем случае не модифицировала её и не стреляла из неё ни в какую другую цель кроме Легата, а затем оставила её на месте. Я предполагала, что она была каким-то образом зачарована или как-то ещё по-особенному работала, возможно, пуля была зачарована только на убийство Легата? Если только…

Против воли, я всё больше и больше расстраивалась. Одно дело убить кого-то в пылу сражения, но то, что произошло… Я поникла и разрыдалась, и Эклипс прервалась, уставившись на меня в шоке.

— Мне очень жаль, — рыдала я. — Я не знаю, как я промахнулась. Выстрел был идеален. У меня была зебринская винтовка, как мне и велели, и он был прямо там и… и… я не хотела убивать его сына! Выстрел просто ушёл в сторону и… и…

Вдруг Эклипс оказалась рядом, похлопывая меня по гриве.

— Чшшш… чшшш… Ты не знала. Ты не могла знать. Ты и не должна была убить легата. Фортис параноик, теперь он убеждён, что один из его соперников замышляет убить его. Он будет тратить месяцы на усиление своей охраны и поиск предателей в своих рядах. Просто не повезло, что его сын оказался рядом с ним в момент твоего выстрела, — но она не сказала, что всё вышло плохо. На самом деле, она выглядела совершенно довольной результатами моего промаха. — Прицел зебринской винтовки был намерено сбит и я знаю, что твой отряд не переживает так сильно как ты, просто промахнувшись по Легату.

Так что же, всё было напрасно? Устроить безумный рейд в Рассветную Бухту, прорваться за линию фронта, найти позицию для выстрела, несколько дней изучать распорядок дня Легата, чтобы подгадать удобный случай для выстрела. Затем, наконец, найти этот удобный момент для выстрела. Увидеть, как вместо легата с пулей в глазу падает жеребёнок-зебра. Затем побег, едва не стоивший жизни нам всем и только Биг Макинтош помог нам продержаться достаточно долго, чтобы нас вытащила Реинбоу Деш. Всё это просто ради того, чтобы вселить чуть больше страха во вражеских генералов?

— Я проклята… проклята… — заскулила я.

— Нет, — Эклипс нахмурилась в задумчивости. — Вы действовали по приказу Принцессы. Я уверена, что твоя… душа… может быть очищена в служении Принцессе. Я знаю, она простит тебя.

— Она… она простит? — шмыгнула я носом, вытирая глаза.

— Я в этом уверена, — ответила Эклипс, решительно кивнув и улыбнувшись. — Просто делай всё, что в твоих силах, чтобы помочь и когда весь этот кошмар закончится, она простит тебя. Я обещаю.

В этот момент дверь открылась, послышалось влажное, хриплое дыхание и вошёл задыхающийся Голденблад. Он взглянул на меня, распахнув глаза в секундном удивлении, а затем перевёл взгляд на Эклипс.

— Принцесса Луна нуждается в вас. Ей необходимо поговорить со своей сестрой и она желает, чтобы вы присутствовали.

Эклипс даже нахмурилась и закатила глаза.

— Неужели снова. Честное слово, почему она не может просто остаться с Кэйденс? — презрительно фыркнула кобыла и мой шок, должно быть, был так очевиден, что она тут же закашлялась и выдавила улыбку, — Кхм. Сожалею, что на этом придётся закончить, но иногда просто невозможно объяснить мотивы моей… Принцессы Селестии. Я попрошу кого-нибудь показать тебе выход, моя дорогая, — она торопливо вышла в коридор. Один из побочных эффектов тихих коридоров: голос кобылы разносился далеко.

— Что стряслось на этот раз? — может из-за того, что я увидела профессора, или из-за того, что это касалось Принцессы Селестии, но я тихо пошла следом.

Без особых проблем я тенью следовала за парой. Большая часть стражи тёмного замка находилась снаружи, а изредка встречавшиеся на пути кантерлотские пони были слишком заняты собственными делами, чтобы обращать внимание на обстановку вокруг себя. Уровень охраны здесь определённо не дотягивал до зебринских стандартов. Голденблад и Эклипс прошли по коридору в другую комнату и скрылись внутри. Магией я осторожно ухватила дверную ручку и, удерживая её, чтобы дверь не закрылась, подошла ближе. Бросив взгляд в оба конца, казалось, заброшенного коридора, я расслышала усталый и раздражённый голос Принцессы Луны:

— Ладно, Тиа. Что на этот раз? Очередные протесты против того, что Твайлайт мне помогает? Может новый протест против переселения Алмазных Псов?

— Приятно видеть тебя в добром здравии, дражайшая сестра, — отозвалась Принцесса Селестия тихим и без намёка на сарказм голосом, — Ты видела это?

— Приглашение на дипломатическую встречу у Разбитого Копыта, — вздохнула Луна, а затем раздался звук сминаемой бумаги.

— Это ловушка, ясная и простая, — прохрипел Голденбад, — Цезарь не предпринял никаких серьёзных шагов, чтобы начать диалог с Её Величеством. Напротив, он использует зебринскую мифологию как боевой клич для объединения племён против неё и нас.

— А что, если это не так? Это предложение пришло от глав четырёх главнейших племён, — возразила Селестия, — За десять лет до Литтлхорна мы играли словами за столом переговоров. Что, если это шаг к окончанию войны, даже после этого? Я разговаривала с зебрами в Зебратауне и со многими военнопленными. Все они мечтают о прекращении этого конфликта.

— Даже если так, Цезарь считает иначе, — вздохнул Голденблад, как ржавый котёл, — Это не законно, Ваше Величество. И даже если закрыть на это глаза, нет никакого способа обеспечить её безопасность на Хребте Разбитого Копыта.

— Возможно Луна не может присутствовать там, но почему я не могу договорить о мире для Эквестрии? — спросила Селестия.

— Что? — в шоке тихо переспросила Луна, — Тиа, я сказала нет. Меня не волнует даже если сорок вождей племён захотят говорить о прекращении огня, до тех пор, пока они не уступят нашим главным требованиям, в этом нет никакого смысла! Они даже не согласились покинуть Рассветную Бухту, а это одно из наших наименьших требований.

— Ты не можешь отказаться от этого, Луна! — настаивала Селестия.

— Естественно могу и откажусь, — холодно ответила Луна. — И тебе пойти не позволю. Если тебя возьмут в плен, удар по моральному духу будет невыразим, не говоря уже о том, что они могут просто убить тебя.

— Я готова пойти на такой риск, — возразила Селестия. — Каждый день тысячи рискую жизнями на этой войне. Настало время и мне поступать также.

— Теперь я в ответе за Эквестрию! — отрезала Луна — Или ты забыла, что отреклась? — последовало долгое молчание, прежде чем Селестия заговорила снова.

— Нет дня, чтобы я не вспоминала об этом, Луна, — спокойно ответила Селестия. — И ни дня, когда бы я об этом не сожалела. Когда я передавала тебе трон, я думала, что это приведёт Эквестрию к светлому будущему, а не ввергнет во тьму. Я отправлюсь на эту встречу вместо тебя, Луна. Ты можешь организовать охрану, если хочешь, или я пойду одна, но в любом случае, я пойду. Эквестрии нужна хоть какая-то надежда, что эта война закончится, и если я могу дать эту надежду, я это сделаю. Прости меня, сестра.

— Тиа! — воскликнула Луна, но сверкнула вспышка золотого света, и у ночной Принцессы вырвалось рыдание.

— Чёрт побери, Тиа. Я стараюсь изо всех сил! Я же. Просто ещё так много нужно сделать. Неужели она не может этого понять?!

— Сомневаюсь, — прохрипел Голденблад. — Им вероятно пришлось немало потрудиться, чтобы добиться этого предложения мира, чтобы связать Селестии копыта. В худшем случае Селестию схватят и Цезарь использует её в качестве рычага давления на Министерства. Он бы предложил мир и освободил её, но на каких условиях… что ж… вероятно на первом месте будет ваша ссылка. Откажитесь и какая-то часть подданных отвернётся от вас. Селестия всё ещё довольно популярна.

— Чёрт возьми, Тиа, — пробормотала Луна, — Почему она не может просто… позволить мне всё сделать? Почему она всё время пытается торопить события? Я не хотела быть в ответе за Эквестрию. Она попросила меня! И с тех пор она постоянно вмешивается и критикует. Почему она не может просто заняться своей школой и оставить Эквестрию мне? — вздохнула Луна, — Вряд ли я смогу просто запереть её, да?

— Если только вы хотите полноценную революцию под своим боком, возглавляемую Твайлайт и её друзьями. Я пытался сократить их общение до минимума, но Селестия была наставником Твайлайт. Подобные узы не так-то просто разрушить, даже если очень постараться, — Голденблад вздохнул. Это звук напоминал трущиеся друг о другие ржавые железки.

— Каков лучший сценарий развития событий? — спросила Луна.

— Зебры убьют её, — ответил жеребец. Меня словно дёрнуло током.

— Ха. Ха. Очень смешно, — сарказм в голосе Луны мог сразить наповал. Но затем она замерла и прошептала: — Ты серьёзно? Голден, она моя сестра!

— Схваченная, она стала бы рычагом против вас и, как следствие, против всей Эквестрии. Убитая, она стала бы мученицей за победу. Набор добровольцев, вероятно, подскочил бы вдвое, если не больше. Исчезли бы помехи вашему правлению и аристократы склонились бы перед вами. К тому же, некоторые племена зебр почитают Селестию как воплощение солнца. Её убийство может настроить их против Цезаря. Это может даже внести сомнения в ряды Прополи и полностью парализовать их военные силы, — он сделал паузу, а затем добавил, — Конечно, цена была бы немыслима.

— Ещё бы! Ради всех пони, она же моя сестра! — отрезала Луна, — последовала зловещая тишина и Луна простонала, — Что же нам с ней делать? Вдруг она права?

— Тогда вам лучше быть готовой вернуть ей трон, — ответил Голденблад, — Если эти мирные переговоры увенчаются успехом, любая договорённость потребует вашего отречения. Условия, следующие за этим, вероятно могут быть столь же неприятными, но оспоримыми, — он ненадолго замолчал и вздохнул, — Мы могли бы посмотреть, окажется ли она права, Луна.

— Ты только что говорил…

— Я знаю, и я по-прежнему уверен в этом. Но если мы получим мир, настоящий мир… что ж… вы больше не будете нести ответственность за Эквестрию.

Снова последовали долгие мгновения тишины.

— Нет. Нет! Я не могу просто… просто сдаться! Мне не важно, что она старше и мудрее, и лучше, и… и… я буду поступать правильно. Я сделаю всё возможное и покажу ей и всем пони, что могу править ни чуть не хуже, чем она! Я должна показать им, что я способна на это. Что я больше чем Найтмэр Мун и юная кобыла, что дурачится в Ночь Кошмаров.

Голденблад тяжело вздохнул.

— Тогда мы просто должны сорвать эту встречу. Я организую охрану, которая выдернет её оттуда при первых признаках неприятностей. Посмотрим, что я смогу устроить за оставшееся время.

— А если они всё же каким-то образом схватят её? Или попытаются?

— Мёртвая принцесса лучше захваченной…

* * *

Я распахнула глаза. Это всё, на что я была способна в тот момент, пока мой мозг снова и снова прокручивал последнее воспоминание. «Мёртвая принцесса лучше захваченной». Могла ли Луна одобрить такое? Нет… Нет, Селестия пережила войну, верно? Принцесса Луна не убивала её.

Нет. Это было просто… немыслимо…

Я по-прежнему была опутана проводами и трубками. Левитировав с прилавка бутылку воды, я поднесла её к губам. В каком состоянии мои конечности я не видела, так что не знала, как долго я уже так сижу. Храпа Ровера слышно не было, возможно уже наступило утро.

«Лакуна?», — подумала я. — «Который час?».

«Рассвет», — ответила она. — «Мы снаружи». Что-то в её мыслях меня насторожило.

«Всё в порядке?», — тут же спросила я.

«Рампейдж немного… расстроена. Вот и всё», — ответила она. Прежде чем я успела спросить, она перебила, — «Как ты сама, Блекджек?»

«Я не могу сдвинуться ни на дюйм», — мысленно усмехнулась я.

«Ты похоже неплохо с этим справляешься», — я постаралась не обращать внимания не удивление в её голосе.

«Ты просто никогда не служила в охране. Треть своего времени там тратишь на ходьбу, другую треть просиживаешь на посту, а в оставшееся время происходит что-нибудь интересное».

Ладно, теоретически это тоже была работа. Ещё там хватало игр в кости, карточных игр и запутанных сексуальных связей, но я это опустила.

«Конечно, неплохо было бы иметь возможность почесаться. Честно сказать, этот катетер чешется просто безумно. Хотя разъём у меня на заду намного удобнее», — я замолчала. — «Лакуна? Ты здесь?»

Напрягшись, я едва смогла расслышать её.

«Ля-ля-ля-ля-ля-ля… я не слушаю, что Блекджек рассказывает о штуках у неё в заду», — рот я открыть не могла, но захихикала горлом. Похоже, даже Богиня от меня отключилась.

Ладно, это был один из способов получить немного уединения.

Тут я моргнула. Это что было… рычание?

«Лакуна? Лакуна! Эм… кажется мне тут нужна кое-какая помощь…», — но всё, чего я добилась, это поток её — «я не слушаю Блекджек». Рычание раздалось снова, глубокое и низкое, и прямо по ту сторону двери. Ручка медленно провернулась, и, слабо скрипнув, дверь распахнулась. Тут я была невероятно благодарна Роверу за то, что он обездвижил меня, прежде чем начать работу, иначе я бы наверное обделалась здесь и сейчас.

Появившееся в дверном проёме существо было почти на два фута выше Ровера, хотя и наклонялось вперёд. Желтоватая шкура, иссечённая рубцами и покрытая щетинистым чёрным мехом, бугрилась невероятными мускулами. Вообще-то, хоть и хотелось называть его «это», не было никаких сомнений, что «это» был «он». На нём была только кожаная упряжь, обвешанная магическими зарядами и большое энергомагическое оружие, переброшенное поперёк огромных плеч. Оно напоминало оружие, собранное Ксанти и выглядело, как какой-то шахтёрский инструмент, с которого были удалены все предохранительные элементы. Но страшнее этого, однако, были огромные руки, оканчивающиеся набором опасных когтей. Существо растянуло пасть, и я увидела до смешного много пожелтевших, бритвенно-острых зубов, больше, чем мог себе позволить любой вид, за исключением драконов. Взгляд его жёлтых глаз прошёлся по моему телу так, что я задалась вопросом, собирается ли он меня съесть, или поиметь… О, Селестия! Неужели у него вылезает?!

Дальше я не раздумывала. Я просто вошла в ЗПС и нацелила четыре магических пули прямо ему в лицо, мысленно заорав в слепой панике. Мой рог вспыхнул, заряды разбились о его голову, отрывая от его морды приличные куски. На половине его лица повисли кровавые обрывки шкуры, и возможно я зацепила его глаз… но эти повреждения были далеки от взрыва черепа и разбрызгивания мозгов, что случилось бы, целься я в пони. Он покачнулся и врезался спиной в стену, затем злобно зыркнул на меня и зарычал так, что я почувствовала слабость в кишках. Оттолкнувшись от стены, он выпрямился и пошёл на меня.

Мой рог мог выжать ещё пару заклинаний. На этот раз, когда он начал приближаться, вместо того, чтобы целиться в его лицо, я прицелилась в коленную чашечку. Две магических пули вонзились в ногу, заставив зубастого монстра сбиться с шага. Теперь я его точно разозлила. Не способная закричать, я сделала единственное, что могла: потянула спусковой крючок его самопального энергомагического оружия. По крайней мере, я надеялась, что это был спусковой крючок… и оказалась права. Мгновенно три заряда магической энергии взорвались у него под ногами и монстр взвыл от боли, отчаянно пытаясь удержать энергоружьё в своих руках. Снова и снова я спускала курок, взрывая стены, пол и всё, на что было направлено оружие.

В конце концов его когти просто сорвали упряжь и та упала в кучу. Мой рог не мог поднять что-либо настолько большое, но я всё ещё могла включить его! И как только существо приготовилось снести мне голову своими когтями-бритвами, я развернула энергооружие ему в спину и снова выстрелила. Чудовище испустило вопль, похожий на собачий вой и рухнуло. Энергоячейка оружия опустела, поэтому я дёргала оружие, пытаясь извлечь отработанную батарею. Как же Глори это делала?

Наконец, мне удалось выщелкнуть энергоячейку, когда в комнату ворвался Ровер.

— Нет! Стой, Пони! Стой! — Чего? Я заколебалась, переводя взгляд с Ровера на чудовище и обратно. Он что, не замечает эти когти и клыки? Может он не замечает и этот пенис?!

— Что это за штука?! — взревел монстр в приступе боли, взмахнув когтями и разорвав собственное оружие надвое, прежде чем я успела его перезарядить. Я мысленно задавалась тем же вопросом. Иметь возможность говорить было бы действительно здорово. Он отфыркивался, стоя над остатками разбитого оружия и роняя кровь из ран на лице.

— Пони. Глупая пони, — ответил Ровер, помогая монстру приподняться и сесть прямо, — Гнарр. Блекджек — Охранная Пони. Блекджек, Гнарр, — сказал он, указав своей робоконечностью на жёлтого клыкастого монстра, — Гнарр — адская гончая и гость Песчаных Псов.

Адская гончая потёрла покрасневшие отметины на шкуре, оставленные энергетическим оружием и испустила стон, больше похожий на зловещее рычание.

— Это Охранница? Хм. Думал у неё рог побольше, — монстр поднялся на лапы и Ровер принялся отсоединять от меня кабели. Я нахмурилась, чувствуя, как по мере удаления кабелей включаются мои двигатели и импланты.

— Охранная Пони помогла Песчаным Псам. Псы надеются, Охранница поможет и гончим, — проворчал Ровер, затем выпрямился и вынул разъём из моего плеча. Во рту у меня появился привкус батарей и я вдруг смогла двинуть челюстью, — Не стреляй в гончую просто потому что гончая страшная!

— Маленькая кобыла сильная, это точно, — проворчал Гнарр, ковыряясь когтем в зубах, — Я так понимаю, ты никогда прежде нас не видела… или может, видела нас слишком много и хорошо узнала? — хохотнула адская гончая, постучав когтем по опалённой стене.

— Первое, — просипела я, достав ещё одну бутылку воды. С каждым удалённым кабелем моё тело покалывало. Ощущение того, что ты можешь двигать телом, просто восхитительно! Как только я смогла посмотреть вниз, я уставилась на гладкий металл моих новых конечностей. Они выглядели так же, как те, с которыми я покинула Митлокер, уходя в Хайтауэр. Даже эмаль была свежая!

— Что за адская гончая?

Ровер работал с терминалом и Гнарр фыркнул:

— Ровер говорил тебе, как давным-давно пони выгнали нас с нашей земли? Ещё перед падением бомб, ставших концом твоего мира, наш дом был отравлен. Кто-то пришёл сюда, работал на пони и жил под их городами. Другие вернулись домой и тех из них, кто выжил, отрава сделала сильнее, — он изогнул свою мощную фигуру и гортанно усмехнулся, — Псы — родичи гончих… ослабевшие от пребывания вдали от дома.

— Однако гончие пришли к псам за помощью, Гнарр, — возразил Ровер, сгоняя улыбку с лица адской гончей.

— С чем же… ну… тебе… нужно помочь? — возможно с раздражительным драконом?

Гнар заворчал и скрестил руки на груди.

— Ты знаешь о летающих пони, Охранница?

— Ты о пегасах, или об Анклаве? — переспросила я в ответ.

— О вторых, — рыкнул Гнарр, — Почти месяц назад они атаковали наше логово. Забрали много разведчиков и воинов, и анклав использует свои странные устройства, чтобы управлять ими. Я был одним из последних, кто смог сбежать из дома, когда они захватили нас со всем нашим народом, — покопавшись в своей поклаже, он вынул что-то похожее на кепку, — Знаешь, что это такое, Пони?

Я левитировала предмет и повертела перед глазами.

— Без понятия. Я… ойо! — последняя трубка и разъём отключились от моего зада, и я взвилась в воздух на два фута, затем моргнула и сглотнула, — Туалет! — взвыла я, сдерживаясь изо всех сил. Ровер, фыркнув, указал на дверь, и я выскочила на станцию, и, едва не перепрыгивая через пути, метнулась в комнату для кобылок.

Серьёзно, не так я планировала начать свой день. Пара встретила меня снаружи, адская гончая возвышалась над другими Песчаными Псами.

— Надеюсь, ты здесь не только для того, чтобы я отстрелила тебе пол-лица? — спросила я Гнарра. Моя мордочка пылала смущением. Псы переглянулись, и адская гончая лишь безразлично пожала плечами, — Что Анклавовцы делают с твоим домом?

— Порабощают нас. Я знаю, по крайней мере, полдюжины логовищ по всей Эквестрии, которые замолчали, — он указал на юго-восток. — Наше логово жило в старой военной базе пони. Забирали всё больше и больше, а затем однажды вернулись все вместе, и пегасы, и подконтрольные им гончие, и захватили базу.

Месяц назад. От мыслей о том, что мог делать Лайтхувс, у меня грива зашевелилась.

— На этой базе было что-нибудь биологическое? Что-нибудь, что может быть использовано в качестве оружия?

— Это была военная база пони, и её сильно повредило при бомбёжке. Всё что осталось, это бункер, набитый старым хламом из космического центра. Безопасный для нас. Мы не чувствительны к радиации. Но не для Анклава, — ответил Гнарр, испустив долгий низкий рык. — Я пришёл в надежде, что Ровер сумеет найти способ откусить напрочь копыто, поработившее нас. Ровер предложил всё рассказать тебе.

Мне? С чего он решил, что… ох.

— Хмммм… я заинтригована, признаю. Меня интересует всё, в чём замешан Лайтхувс. Хотя я не знаю, смогу заняться этим. Я… дерьмо! — я развернулась на восток (спасибо компасу ПипБака), — Парадайз! Я совсем забыла вычистить Парадайз от сил Красного Глаза! Чёрт побери! Я же была всего лишь чуть восточнее! Я плюхнулась на зад, злясь на собственный недосмотр.

Гнарр потёр подбородок и хмыкнул.

— Эй. Деловая пони. Ладно, Ровер может продолжить работу. А ты, если отправишься туда, может быть сможешь остановить их. Или я смогу, если Ровер что-нибудь придумает, — должна была признать, что мысль о том, что кто-то решит свои проблемы без моей помощи, была как глоток свежего воздуха! А что, если так пойдёт дальше, я останусь без работы и смогу уйти в отставку!

Н-да, точно. Потребовалось отключить все мои конечности, чтобы заставить меня просто сидеть на месте.

— Ладно, я это учту. Если Лайтхувсу что-то нужно в той базе, я хочу знать, что это, — вздохнула я и улыбнулась. — А сейчас я очень… очень хочу просто отправиться домой, — мои уши чуть опустились, и я робко улыбнулась. — Меня там друзья ждут.

— Очень хорошо. Не… ломай… свои… ноги… Пони… — напутствовал меня Ровер, тыкая своим металлическим когтем мне в нос при каждом слове. — Пони снова сломает ногу и Ровер начнёт брать деньги за ремонт, — хмуро проворчал пёс.

— Ого? Разве нытьё больше не сработает? — я бросилась ему в ноги. — Пожалуйста, почини меня, Ровер! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Пожаааааааалуйста! — завизжала я, обхватив его за ногу, суча задними копытами и выпятив нижнюю губу.

Гнарр взвыл и закрыл уши, но Ровер просто ухмыльнулся.

— Ной сколько хочешь, Пони, — и он постучал себя по уху, — Уши пса обрезают шумовые помехи.

— Ну вот, — я надулась и поднялась на копыта. — Ладно, я что-нибудь придумаю, — махнув копытом, я улыбнулась и потрусила к выходу.

За спиной послышалось ворчание Ровера.

— Пёс поспорит с Гончей на полбрамина, что Пони вернётся через два дня.

— Спорим, — отозвался Гнарр и я, прежде чем выйти за дверь, оглянулась назад и увидела как он жмёт лапу Роверу, — Только позволь вопрос, Ровер: почему ты продолжаешь разговаривать вот так?!

* * *

Покинув станцию метро, я встретилась с угрюмой полосатой пони. Вместе мы стали ждать, пока Лакуна вдоволь накупается в кратере Мирамэйр, но я хотела отправляться прямо сейчас. Я упивалась возможностью двигаться свободно, не думая о повреждённых конечностях. Конечно, неплохо бы испробовать их в деле…

Я покружилась на месте, потанцевала и пару раз подпрыгнула. Время отклика новых ног было меньше, чем у предыдущих, с которыми я ходила в Хайтауэр! Я выпустила свои пальцы и пошевелила каждым. Даже дыхание ощущалось по-другому… более плавное, что ли. С сердцебиением смотрелось бы здорово. Интересно, Ровер может сделать имплантат, который имитировал бы его? Надо будет спросить в следующий раз.

Рампейдж сидела в стороне с поникшей головой. Её розовые глаза беспокойно бегали из стороны в сторону, она что-то бормотала себе под нос. Я посмотрел в сторону куда ушла Лакуна и подумала:

«С ней всё будет в порядке?»

«Я не уверена», — мысленно ответила Лакуна. — «Она слишком растеряна. Слишком запуталась в себе. В своих мотивациях и желаниях… страхах… ошибках… Во всем».

Я подошла к Рампейдж и легонько толкнула её локтем. Она оглянулась, и я попыталась утешительно улыбнуться ей.

— Я знаю, что у меня ноль целых ноль десятых прав говорить то, что я сейчас скажу, но вот тебе мой совет: постарайся просто не думать об этом. — Да, слушай Королеву Отрицания, слушай, ведь это так хорошо работает для меня. — Через несколько дней, вместе с П-21 и Скотч, ты сможешь перестать беспокоиться о том, кто ты есть, и просто быть собой. Копаясь же в себе сейчас, ты просто сведёшь себя с ума.

— Н-да. Вопрос только в том, как мне остановиться? — усмехнулась Рампейдж.

«Делай то, что делает Блекджек», — услышала я голос Лакуны в голове. — «Найди самое опасное место в Пустоши и нанеси по нему удар. Ввяжись в бой, сражайся за свою жизнь и у тебя просто не останется сил думать о чем-то ещё».

— Я не… я… ладно. Иногда я действительно пытаюсь сделать что-то подобное, — тихо пробормотала я и мои щеки залились румянцем.

Мы стояли посреди разрушенной улицы и ждали Лакуну. Я надеялась, аликорн не собиралась понежиться в ласковых лучах местной радиации? Ее возмущенные возгласы у меня в голове ответили на мои тайные подозрения. Я вздохнула. «Блин… прости. Имеет ли смысл говорить об этом, попытаться помочь? Или не стоит?»

Я оглянулась вокруг в поисках красных меток на Л.У.М.-е:

— Ну, я могу попытаться найти кого-то, кто горит желанием напасть на нас! — По крайней мере, моя реплика вызвала на лице Рампейдж слабую улыбку.

— Честно говоря, помощь в решении всех твоих проблемам действительно помогает мне не оставаться наедине с моим собственными, — вздохнула она всё стой же тенью улыбки на губах. Она удивленно моргнула. — Думаю, что это доктор во мне сейчас сказал. Или, может быть, Софткарт. Или… тьфу… Я не знаю. Это длится так… так долго. Сколько я себя помню, я понятия не имела, что я такое. Игрушка для секса? Любимый друг? Потрошитель? Психошай было так же паршиво как и мне, когда она поняла, что Сангвин просто использует её.

— Виспер, — поправила я и она закатила глаза.

— Прекрасно. Виспер. Большому Папочке это понравится, — фыркнула она, посмотрев на восток.

— Дело в том, что она нашла себя, нашла кем она должна быть… или хочет быть. Так что да, я немного ревную. Если бы не ты, Блекджек, она так бы и осталось такой же несчастной как и я. И я всё ещё могла бы справляться со своей болью, просто помогая…. Виспер… бороться с её собственными страданиями.

Я дружески похлопала ее по плечу.

— Эй. Могло быть и хуже. Вот я, например, только что чуть не убила беззащитного монстра, адскую гончую с когтями вот тааакенного размера. И я чувствую себя очень виноватой. — Она выразительно посмотрела на меня, и я добавила, оправдываясь:

— Что? Я не могла двигаться, и у него был пенис размером с твою ногу. Девушки, ведь, должны быть осторожны, не так ли? — Ладно, только небольшая дрожь в коленях. Определённо прогресс!

— Так ты поэтому подстрелила его?

— Конечно нет! — продолжала я оправдываться, встав по-снаперозебрински и сложив передние ноги за голову.

— Это все его огромные клыки… и когти… и… Да. Огромный член, — Я убрала копыта из-за головы, вернув своему телу нормальное положение. Ее улыбка стала шире. Похоже, она развлекалась.

— Так что, раз ты можешь шутить по этому поводу, значит ты победила это? У тебя получилось? — спросила она с легкой улыбкой.

— Ну, вроде того. Я думаю, что вернула себе контроль над этим. По большей части. Надеюсь.

Я лгала себе и знала это. Я всегда буду немного «на грани», когда дойдёт до парней и секса. Хотя, возможно, если бы я знала парня достаточно хорошо, вероятно, всё было бы в порядке.

— Но я все еще борюсь. Это ведь важно, не так ли?

Фиолетовая вспышка объявила о прибытии Лакуны.

— Я что-нибудь пропустила? — спросила она, внимательно посмотрев на нас с Рампейдж.

— Пенисы — коротко отчиталась Рампейдж, пряча улыбку.

— Монстро-собачие пенисы — вставила я.

Фиолетовый аликорн покачала головой и тяжело вздохнула. Рампейдж украдкой улыбнулась мне:

— Если бы только Пустошь знала, о чём прославленная героиня-Охранница рассуждает, когда не геройствует…

— Тебе стоит как-нибудь попытаться сделать то о чем она думает. — Лакуну передёрнуло.

— Чтоо? Разъём для катетера, вообще-то, офигенно полезная штука, если что.

«Ля-ля-ля-ля… не прислушиваюсь к её мыслям…», — затараторила она у меня в мозгу. Я решила немного проучить её и представила весь процесс целиком. Лакуна покрывалась пятнами румянца всё больше, пока не выкрикнула громко:

«Святая Селестия, прекращай думать, Блекджек!»

Мы с Рампейдж переглянулись и, не сдержавшись, захохотали. Аликорн наклонила голову:

«Продолжай в том же духе и отправишься в Капеллу пешком».

— Лады! Лады! Я поняла, прости! — сказала я, поднимая копыта вверх в качестве извинений. Она кивнула, пытаясь соскрести остатки разбитого достоинства с земли. Её рог засветился, окутанный магией. И я не смогла сдержаться, добавив:

— Интересно, где Глори может достать ещё один такой…

Парочка исчезла, а мне оставалось лишь моргнуть, оглядывая пустые теперь руины.

— Лакуна? Лакуна?!

Я осмотрелась, пытаясь отыскать знакомый голубой цвет в окружающей меня серости.

«Очень смешно, Лакуна» — подумала я.

«Ля-ля-ля. Полагаю, тебе пора бы отправиться в путь… Ля-ля-ля…» — Отозвалась она. Где-то в моём сознании Богиня истерично всхлипывала, не в силах более держать в себе смех. Я повернула на восток и побежала, молясь, чтобы встречный ветер охладил мои пунцовые щёки.

* * *

Минула первая половина дня. Я добралась до Капеллы, дожёвывая очередной драгоценный камень. Городок выглядел… ну… как городок. Шпиль церкви окутали строительные леса, а рядом виднелись площадки для других будущих зданий. Я пересекла минное поле, проход через которое был указан чьим-то добрым копытом, и оббежала рысью вокруг поселения, направляясь к холмам навстречу дому. Там работало не меньше пятидесяти пони. Большую часть составляли жеребята, но я заметила парочку серых взрослых земнопони, поднимающих тяжёленные доски, пока малютка-единорог забивала в них гвозди магией. Тем не менее, повсюду чувствовался некий беспорядок, к нему добавлялась отвратительная вонь, будто из выгребной ямы, которой не было в прошлый мой визит.

Этот запах обеспокоил меня. Я остановилась и посмотрела в сторону соблазнительно близкой крыши Звёздного Дома. Если что-то пошло не так… мда.

— Ещё пять минут не прикончат меня, — сказала я, развернувшись и направившись ко входу в Часовню.

Гнездо пулемётчика пустовало. Это открытие заставило мою спину вздрогнуть от дурного предчувствия, скользнувшего по ней. Неужто взрослые поработили Меткоискателей или типа того? Продвинувшись дальше, я увидела, что там устроенный кавардак не имел в себе никаких следов борьбы. Никакого объяснения отсутствию охраны по-прежнему не было: лишь пони, что отстраивали вместе город.

Вроде того.

Теперь, когда я подобралась ближе… Там возвышался частокол, но он выглядел брошенным на полпути. Его начали было отстраивать заново с другой стороны, но быстро оставили эту затею. Четыре передвижных домика были припаркованы прямо посреди улицы. Те дома, что я видела раньше, покрылись пристройками и настилами. Корзины, ящики и строительные материалы, подвозимые из усадьбы, почти погребли под себя почту. Канава вдоль дороги была превращена в открытую канализацию. Ароматы оттуда доносились отвратительные.

Жеребята-гули и обычные молодые пони играли в возведение форта, что было неплохо для защиты, но жить здесь, подозреваю, будет не слишком-то приятно. Я приметила молодую зебру по имени Маджина, бежавшую вместе с другими детьми. Взрослые, у которых вроде как имелось представление о том, как надо делать дома, бросали все свои силы на постройку собственных лачуг. Секаши и Харпика встали, когда я вошла внутрь и оглядела происходящее, пребывая в шоке.

— Какого сена тут творится? — вырвалось у меня, когда я смогла в полной мере оценить происходящее.

— А, Охранница вернулась, — сказала Секаши, подойдя ко мне с нервной пегаской-гулем. Кобылка мятного цвета носилась в воздухе и продолжала следить за своими немёртвыми подопечными, которые впервые за, должно быть, лет двести вели себя как нормальные дети.

— Побывала в приключении, встретилась лицом к лицу с великими опасностями, натолкнулась на могучих чемпионов?

— Ты даже представить себе не можешь, насколько права, — ответила я, и зебра весело хихикнула.

— Отнюдь, отнюдь… — кобылка усмехнулась и пихнула меня в бок, — Но важно то, что ты весела и счастлива, ибо как ты можешь быть счастлива, если ты не весела? И как ты можешь заботиться о своём здоровье, если ты не счастлива?

Окей. Чудачество зебр. Обожаю его.

— Ну, всё здесь такое оживлённое… и пахнущее, — я кашлянула, отшатнувшись немного от канавы.

— О да. Нет, не ешь это! — выпалила Харпика маленькой кобылке, сосущей пустую бутылку из-под колы, — Меткоискатели чересчур… близко к сердцу восприняли идею восстановления Капеллы после атаки, — сказала нервно мятно-голубой гуль.

— Не уверена, что это всё действительно идёт на пользу… ой!.. Пожалуйста, прекрати бегать!

Раздался глухой стук, и что-то впечаталось прямо мне в круп. Я подпрыгнула, оборачиваясь, и уставилась на оглушённую белую пустобокую кобылку. Та безвольно осела на миг, но потом потрясла головой и нахмурилась.

— О, привет, Бу!

Ёе бледные глаза сузились, а взгляд стал ещё жестче.

— Эм… я скучала по тебе. Прости, что ушла, но… эм… мда…

Её лицо застыло, словно вырезанное из гипса. Я протянула копыто, вытащила пальцы и начала чесать уши кобылки, немного нервничая. Она поджала губы, явно не задобренная, и потянулась к моему лицу. Её глаза расширились, и в них мелькнула влага, губы задрожали.

— Вот, — тихо шепнул жеребец позади, тронув меня за плечо и вручив что-то в обёртке вощёной бумаги. Моя магия подняла это и передала вишнёвое пирожное Фэнси Бак пустобокой. Та мгновенно оживилась и схватила угощение ртом с счастливым писком. Она отвернулась, но затем приостановилась, посмотрела на меня через плечо. Бросилась назад и уткнулась носом в мою щёку перед тем, как отправиться прочь со своим призом.

— Ты её испортила, знаешь ли, — хмыкнул жеребец.

— Мда, похоже на то, — улыбнулась я, но вновь посерьёзнела, стоило лишь мне повернуться к говорящему. Косматая голубая грива не изменилась, равно как и сам жеребец. Но он похудел и выглядел так, будто его может сдуть сильный ветер. Более того, в его глазах читалось то, чего не было ранее: спокойствие, безмятежность. В них не было готовности назвать весь мир своим врагом.

— П-21?

Даже видя его кьютимарку, было сложно поверить в это.

— Приятно снова увидеть тебя, Блекджек. Ты нашла то, что искала? — он тепло улыбнулся, и сразу стало понятно, что как раз он обрёл то, чего жаждал.

— Я… ну… Кое-что нашла. Думаю да, — ответила я, мотнув гривой. — Я не должна была так сбегать. Мне нужно было остаться и…

Синий жеребец приложил кончик своего копыта к моим губам.

— Только не начинай это, Блекджек! Ты сделала то, что сделала! Всё, что имеет значение — это удалось тебе добиться успеха или нет, — сказал он, дружески хлопнув меня по плечу. — А твой план сработал. Предвестники не последовали за нами, и мы вообще больше не видели их здесь. Ты не многое пропустила, кроме, пожалуй, двух-трех дней моей детоксикации.

Он вздрогнул и, немного расслабившись, облегченно выдохнул:

— Наконец-то лечение закончилось…

— И… ты чувствуешь себя лучше? — спросила я с беспокойством.

— Конечно нет! Я чувствую, себя так, будто меня освежевали. Причем и тело, и душу. Глори говорит, что период злоупотребления наркотиками в Девяносто Девятом, вероятно, значительно сократил срок моей жизни, если бы я не прекратил, то скорее всего скопытился бы в течение нескольких лет. Но теперь я больше не чувствую того… напряжения. Потребность в наркотиках исчезла. Это как гора с моих плеч. И с моего разума. Я наконец-то снова могу думать ясно. — Затем он перевел взгляд на приближающуюся кобылку с кипой свитков, торчащих из ее седельных сумок. — Так что я сосредоточился на самом лучшем из всего что со мной случалось.

— Пап, ты можешь в это поверить?! Этот парень строит свой дом прямо возле этого долбанного рва, который они называют туал… — Скотч, внезапно умолкла, увидев меня и взвизгнула:

— Блекджек!

Она подпрыгнула на месте и бросилась ко мне, роняя по пути седельные сумки и щедро рассыпая по земле бумажные свитки. Через секунду я утонула в крепких объятиях маленькой пони. От приложенных усилий она зашлась в приступе мокрого кашля.

— Аккуратнее, Скотч! — попытался охладить её пыл П-21.

Я окутала один из упавших свитков своей магией и аккуратно развернула его. Там оказались изображения, четырех туалетов, душа, а также довольно много набросков сантехнических материалов и инструментов.

— Я в порядке… — прохрипела она, улыбнулась мне и ее глаза, вдруг, расширились в тревоге.

— Блекджек! Не смотри это! — она обвила передние ноги вокруг свитка, выдернула его из моей магической хватки и прижала к груди. Тем временем, я левитировала к себе ещё один и даже успела открыть его, чтобы с удивлением увидеть схематичное изображение какого-то дома. Она ойкнула и выхватила его.

— Не смотри мои рисунки! Они ужасны…

Очередной приступ кашля у Скотч заставил меня прекратить лезть в её вещи.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да. Глори говорит, что произошла какая-то ошибка, когда она трансплантировала мне новые лёгкие. Остался неприятный шрам, видишь? — Она подняла подбородок и ткнула кончиком копытца на длинную, прямую, красную линию, которая начиналась под подбородком и тянулась вниз до самого пупка. Я старалась не думать о Сангвине ведущем далеко-далеко отсюда под потолком несуществующего ныне здания, «пустую» копию Скотч Тейл.

— Это послеоперационная пневмония и ты должна быть в постели, — твердо сказал П-21. Лицо Скотч стало малинового цвета. — Я обещал Глори не позволять тебе навредить себе самой. Ты всё ещё нуждаешься в отдыхе и систематическом употреблении лечебных зелий, чтобы окончательно вывести инфекцию из организма. Любое перенапряжение может убить тебя.

Хорошо, что я не взяла её с собой…

— Но что это за рисунки? — спросила я, левитируя к себе очередной свиток.

Скотч заерзала, и посмотрела на свои передние копыта.

— Просто некоторые… ну, знаешь… идеи.

— Идеи? — Спросила я, разворачивая свиток, чтобы оторопело посмотреть на… своего рода… наверное, диаграммы… чего-то.

— Для города. Не так давно, я была так больна и не могла ничем помочь ему, но теперь… — Скотч повела копытом вокруг. — Я имею в виду, ты только посмотри на это место, Блекджек?! Пони работают и одновременно с этим гадят. Где хотят. Половина из них подхватит какую-нибудь заразу и свалится с копыт в течение нескольких недель. Если не дней… И… ты видела ров? У них есть ров, в который все справляют нужду. И он проходит прямо по центру города! А ведь деньги от продажи ценностей с усадьбы не бесконечны.

Она вытянула передние ноги и посмотрела на свитки в ее копытцах.

— Мне всегда нравилось придумывать идеи в Девяносто Девятом… но я была всего лишь одной из пони обслуживающего персонала. Мы никогда не создавали ничего нового. Мы просто направляли все свои идеи на сохранение того что было.

Я думала о том коктейле эмоций, что я испытывала, когда играла на контрабасе в первый раз. И мне было интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы я изначально посвятила себя музыке.

— Ну, может быть, именно так ты и получишь свою кьютимарку. Может быть, это твоя судьба — принести сантехнические удобства обратно в мир Пустоши.

— Я не собираюсь ремонтировать туалеты всю оставшуюся часть моей жизни… — надула губки Скотч.

— Так почему бы тебе не попробовать построить одно из этих сооружений? — уточнила я — То, которое не туалет?

Она тихо фыркнула.

— Потому что никто не слушает меня. Каждый зациклился на своих делах и никто не думает о будущем. О том, что нам может понадобиться. Нам ведь нужен врач! А ему нужна будет клиника. Необходимо, также, перенести минное поле подальше. Нужно закончить частокол и усилить его железными листами, землей и чем-нибудь ещё… Нам нужно место для хранения пищи. И, возможно, столовая. Нужен двухэтажный штаб для Метконосцев. Нужна школа. Я же не могу просто нарисовать плакат или два о своих идеях и повесить где-нибудь на видном месте, чтобы до всех дошло! Этого будет мало.

Она тяжело вздохнула, и вновь грустно посмотрела на свитки у себя в копытах.

— Кроме того, я не знаю ничего о реальной инженерии. Я просто починяю туалеты.

Я улыбнулась и ласково погладила ее гриву.

— Скотч, ты знаешь о создании и ремонте разных сложных штуковин больше, чем кто-либо другой в Капелле. Ты настолько хорошо подготовлена к технической работе, что здесь любая задача будет для тебя просто детской игрой. Черт возьми, да я уверена, что у твоей первой игрушки был собственнокопытно собранный паровой двигатель! Если это место станет настоящим городом, ему будет нужна такая пони, как ты.

— Да, конечно, — ответила она, но я видела, что это было не совсем ей по сердцу. — Может быть, я смогу поговорить об этом с Чарити. Я знаю, она будет рада, некоторым из моих проектов.

Почему-то имя кобылки-лавочницы поставило мою гриву торчком. Не должна ли я ей денег? Надеюсь, что нет, но… Постойте?! А я заплатила за ту бутылочку «Дикого Пегаса», которую она послала мне на день рождения? Вот чёрт! Я не была точно в этом уверена…

— В любом случае, мне нужно идти. Я очень, очень хочу увидеть Глори, — ответила я, поднимаясь на копыта и потихоньку пятясь назад. Отец и дочь тревожно посмотрели друг на друга.

П-21 терпеливо произнес:

— Может быть, нам стоит сходить к ней вместе с тобой, Блекджек. Глори, она… хм… довольно сильно расстроена.

Я вздохнула и улыбнулась.

— Нет, не нужно, все в порядке. Она имеет полное право быть расстроенной. — Я повернулась и посмотрела в направлении Звездного Дома.

— На самом деле, у неё есть на то причины. Мне нужно поговорить с ней об этом. Мне нужно много за что извиниться. — За побег от неё, за причиненное беспокойство и за множество других вещей.

— У нас тонна времени впереди. И я собираюсь насладиться каждой минутой проведённой рядом с ней.

Синий жеребец беспокойно нахмурился, так похожий на того П-21, которого я помнила. Я поднялась на копыта:

— Где Рампейдж и Лакуна?

— Ну, Лакуна говорила что-то о платье, когда мы видели ее сегодня утром. И Рампейдж…

Скотч затихла, посмотрев на холм возле поселения, где располагалось кладбище. Красногривая пони отчетливо выделялась на фоне серо-зеленой травы и белых надгробий. Она стояла над могилой дочери, если я правильно разглядела.

— Она в порядке?

— Нет. Не в порядке, — тихо ответила я, покачав головой, — Она кое-что узнала о себе, и это ужасно её беспокоит.

Я потрепала Скотч по голове.

— Будьте осторожны с ней. Она сейчас очень нуждается в нашей дружбе. Это, быть может, единственное, что способно ей помочь.

П-21 посмотрел на свою дочь и ласково поправил ее гриву.

— Может быть, мы должны встретиться с ней. Убедиться в том, что она в порядке. Почему бы тебе не навестить пока Прелесть? Кобылка-дракон сможет помочь, если что-то пойдет не так и придется разбираться с Ангелом.

— Только если я смогу получить за это стопку бутылочных крышечек, — ответила Скотч закатив глаза. Затем, она повернулась и побежала на почту.

Синий жеребец посмотрел на меня с беспокойством:

— Будь осторожней с Глори. Это я к тому что… Я пытался объяснить ей все это, но… она действительно расстроена сейчас из-за твоего поведения.

Я вздохнула и кивнула.

— Да. У нас есть вопросы, которые нужно прояснить. Действительно, оставить её так, как это сделала я, было просто ужасно.

— Нет, я имею в виду, то, что ты сделала с… — начал он говорить раздраженно нахмурившись, но я замерла на месте.

Я почувствовала как ужас охватывает все мое естество. Грива зашевелилась на моей голове, когда я огляделась вокруг. Маленькая розовая пони в моей голове вытащила подзорную трубу и искала причину моего внезапного ужаса вместе со мной. Возможно, я могла бы сослаться на нехватку денег… но нет, это бы не сработало. Она, словно бы, чувствовала мой ​кошелек и всегда действовала осознанно, расчетливо и безжалостно! Все мои крышечки будут её! О нет! Чёрт! Так и есть, вон она, выходит из почтового отделения! Её взгляд тут же нашел меня. Я отступила на шаг, и глаза маленькой пони сузились, как у адской гончей, почуявшей свою добычу. Я подпрыгнула на месте, развернулась и со всех моих кибернетических ног помчалась, безумно хохоча. Она не получит меня! Не в этот раз!

Слова желтый кобылки достигли моих ушей, но я не обратила на них никакого внимания, отчаянно перебирая копытами.

— И что с ней не так, чтоб её?

* * *

Я вошла в Звездный Дом лишь с небольшими опасениями. Он был чист, опрятен и кроме того он выглядел обжитым. Я услышала звук воды, текущей из крана на кухне и заметила синюю пегаску, наполняющую горшок. Ее радужная грива была завязана белой тканью позади головы. Не имело значения, выглядела ли она как Министерская Кобыла, в расцвет своих лет или как серая прелесть. Она была Глори. Мое воображаемое сердцебиение ускорилось, пока я медленно подходила к ней. Внезапно проблемы последних нескольких дней стали ничем, и я не могла удержаться от улыбки. Она повернулась и посмотрела на меня, ее розовые глаза широко раскрылись, а затем она улыбнулась со странным презрительным выражением.

— О, привет Блекджек. Как поживаешь?

А? Я поморщила бровями, пока она ставила горшок на плиту, затем снимая повязку и встряхивая свою радужную гриву.

— Эм. Привет Глори. П-21 сказал, что ты хотела поговорить о чем-то, что тебя расстроило? — это было совсем не то, что я ожидала, она снова улыбнулась и приблизилась. Как это ни странно, теперь моя грива постоянно стала чесаться. — Как бы то ни было, я сожалею. Я просто так рада увидеть…

Она остановила меня, приложив копыто к моим губам и улыбнувшись, перед тем как ее выражение сменилось на обеспокоенное.

— Сейчас. Перед тем как что-нибудь случиться, я хочу знать как у тебя дела. Любые травмы, требующие лечения? Радиация? Порча? Что-то подобное?

— Нет, как ни странно, — я улыбнулась и посмотрела вниз на свои ноги. — Я только что была у Ровера. Он отлично починил мои ноги, и талисманы…

Но опять она остановила меня, проводя копытом по моей щеке и пристально вглядываясь в мои глаза.

— А эмоционально? Тебе лучше, чем когда ты ушла?

— О, безусловно. Некоторое время я была… была в действительно плохом состоянии, однако… ну… я нашла некоторую помощь, — и была многократно подстрелена и умерла снова, но я могу рассказать ей об этом и позже.

— Иными словами ты в отличной форме? Все Тип-Топ? — спросила она с голосом, который почти приблизился к непристойному, и заставляя мой круп трепетать в ожидании. Это были ремонтно-восстановительные работы, с которыми я могла справиться!

— Агась. На все сто десять процентов, — сказала я, по-дурацки улыбнувшись.

Ее копыта сжались вокруг моей шеи, когда она тихо сказала:

— Хорошо… — а затем она прижала меня ближе, с мягким, настойчивым и изумительным чувством. Но когда я подняла свои копыта, чтобы прижать ее, я ощутила маленькую розовую пони в своей голове, размахивающую красным флагом, белую единорожку встревожено машущую своими копытами, и шокировано выглядящую желтую пегаску, сжимавшую свои губы копытами, когда Глори прошептала мне на ухо. — Чемпион в кровати, да?

А затем она шлепнула меня своими крыльями, подбрасывая в воздух.

— Блекджек! — с яростью сказала она, и с еще большей силой, чем любой пегас мог бы иметь, бросила меня напрямик через всю комнату, впечатывая в стену. С треском я упала на пол. Пять пони в моей голове пришли в замешательство в равной степени. Где-то, по какой-то причине, я представила смотрящую Богиню, жующую попкорн.

Глори взлетела и прокричала мне:

— Ты… Ты… ебаная пизда!

По её щекам катились слёзы.

Добро пожаловать домой, Блекджек.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.


Глава 2
Эгоизм

«Я собираюсь на педикюр, и точка!»

«Никуда ты не пойдёшь…»

«Пойду! Пойду!»

Должна признать, после того, как я умерла (опять), потратила целый день на то, чтобы привести себя в норму, и обнаружила, что сверх меры напичкана какими-то проводами и трубками, последнее, чего я ожидала от встречи с Глори — это врезаться вверх ногами в стену, и сползти бесформенной массой вниз, впечатавшись головой в пол. Она не просто выглядела точь-в-точь, как Рейнбоу Дэш. Глори стала такой же энергичной и сильной, как и оригинал в годы своей юности. И сейчас глядела на меня своими полными ужаса глазами, паря над полом и прижав ко рту передние копыта.

— Мамочкимои! Мамочкимои! Мамочкимои! Ты в порядке? — затараторила Глори, глядя на меня с противоположной стороны комнаты.

— Глори, ты обозвала меня пиздой и швырнула через всю комнату, а теперь спрашиваешь, в порядке ли я? — простонала я в ответ, принимая вертикальное положение. — Нет, серьёзно, ты ждала, что я отвечу «да»? — Я помотала головой, пытаясь прийти в себя. — Что на тебя нашло, Глори?

Учитывая, как быстро помрачнело её лицо, определённо, случилось нечто скверное. Глори сорвала бандану с головы и швырнула её в мою сторону.

— Мне было больно смотреть, как ты уходишь, хоть я и понимала, что ты делаешь это ради нас. Ты хоть понимаешь, как я волновалась за тебя? Не зная, жива ты или нет. Я не отходила от радио, ожидая весточки от тебя… а когда, наконец, дождалась, то что же я услышала? «Чемпион в постели»… Ёбаный «Чемпион в постели»! — закричала она, нависнув надо мной. — Я не для того прошла через всё это, чтобы ты могла шляться где ни попадя и… и… трахаться с первым встречным!

Я удивлённо заморгала, глядя на неё снизу вверх.

— Так в этом всё дело? Что я занялась сексом с жеребцом в твоё отсутствие?

Глори скривила лицо в гримасе отвращения.

— Да! — выпалила она в ответ, заметавшись в воздухе взад-вперёд. — Хотя, чему я удивляюсь: все, кто был мне дорог, в конце концов бросали меня. Сначала я лишилась мамы. Затем меня пыталась убить Даск. Ты уходила дважды: сначала, чтобы покончить с собой, а потом, чтобы снюхаться с этим парнем! — Глори стиснула зубы и крепко зажмурилась. — Теперь я понимаю: во мне есть что-то, с чем ты не можешь смириться. Но можно было сначала обсудить это со мной, а не вещать на всю Пустошь: «Я только что перепихнулась с одним парнем, и он оказался намно-о-ого лучше Глори»? Как ты могла?!

Я непонимающе уставилась на неё.

— На всю Пустошь?

— Ну, возможно, тебя не слышали где-нибудь в Лас-Пегасе, но за последние два дня я удостоилась косых взглядов со стороны всех пони в Капелле, у кого есть радио! — ответила Глори, закатывая глаза. — Уверена, даже мой отец слышал эту передачу! — простонала она, пряча лицо в копытах. — Теперь моя жизнь ещё более никчёмна, чем была до этого. Всё, что мне остаётся — пойти и самой сдаться Анклаву: «А вот и я. Пожалуйста, накажите меня за измену ещё раз, а затем пристрелите, чтобы мне не пришлось больше выслушивать эти пошлые намёки и глупые насмешки!» — закончила Глори срывающимся на истерические нотки голосом.

Я вздохнула и поднялась на ноги.

— Глори… то, что произошло между мной и Стигиусом, я сделала совсем не ради удовольствия. — Подумав, я мечтательно улыбнулась и закатила глаза. — Ну, может быть, отчасти. Это было довольно приятно, но…

Похоже, тот бросок об стену отшиб мне мозги… причём повреждения явно не ограничились какой-нибудь ерундой, вроде опухоли или чего-то наподобие. Пятеро маленьких пони у меня в голове дружно спрятали лица в копытах, и мне послышался даже мрачный смешок Богини. Глори вытаращилась на меня так, словно это я только что швырнула её об стенку.

— Довольно приятно? Довольно приятно?! Блекджек, я тебя в порошок сотру! — заверещала она, а затем оказалась на мне, мутузя меня, что есть мочи, своими копытами. Будь на её месте старая добрая Глори, это выглядело бы даже мило. Но удары новой Глори оказались довольно чувствительными! Она колотила меня с такой силой, что мне пришлось поднять свои протезы, защищая живот и голову.

Я вспомнила, как сильно Голденблад ранил чувства Флаттершай, назвав её другим именем в минуту близости. Раньше мне казалось, что она приняла это слишком близко к сердцу. Мне и в голову не приходило, что секс может иметь такое большое значение. Я знала, как важна любовь. Насколько серьёзны последствия изнасилования. Но секс, сам по себе, был для меня лишь средством получения удовольствия.

Но Глори, определённо, придерживалась на этот счёт совсем иного мнения. Опять же, я ведь была первой кобылой, с кем у неё сложились по-настоящему близкие отношения. И первой, кто подверг эти отношения серьёзному испытанию. Неудивительно, что она была в ярости. И если старая Глори, вероятно, просто устроила бы мне словесную головомойку, то её новая сущность выражалась куда более прямолинейно. Мне не удавалось вставить ни слова, пока она со слезами на глазах яростно топтала меня всеми четырьмя копытами.

А затем я услышала голос Скотч Тейп:

— Эй, Блекджек. Сколько раз ты занималась сексом с моей мамой?

Я замерла в шоке и оглянулась в сторону двери, где бок о бок стояли П-21 с дочерью. Глори также ошарашено уставилась на Скотч Тейп, словно попытка осмыслить этот вопрос маленькой кобылки замкнула что-то у неё в голове.

— Сейчас действительно не самое подходящее время, чтобы вспоминать Девяносто Девятое, Скотч! — крикнула я в ответ.

— Позволь с тобой не согласиться, — подал голос П-21, закрывая за собой дверь.

Глори перевела свой пылающий взгляд на него. Её зрачки сузились до размеров булавочных головок, а радужная грива под воздействием растущего гнева разве что не брызгала искрами.

— Так сколько раз? — переспросил П-21 своим спокойным рассудительным тоном.

Я оглядела их всех по очереди, а затем произнесла, тщательно подбирая слова:

— Раз десять, наверное. Может больше. Мы же, как-никак, были в одной смене.

Меня не покидало чувство, что одно-единственное неверно сказанное слово может разрушить наши с Глори отношения навсегда.

— Да, знаю. Я застукивала вас вместе пару раз. А ты любила мою маму, Блекджек? — спросила Скотч. Тон, которым она это произнесла, не оставлял сомнений, что она уже знает ответ.

— Нет. Конечно, она была очень мила, но… — Я замолчала, не желая обидеть кобылку.

— А с Дэйзи и Мармеладкой у тебя был секс? — спросил П-21, заставив меня почувствовать себя жутко смущённой.

— Ну да. Я же сказала, что мы все были в одной смене. — Я взглянула на озадаченную Глори, и меня слегка передёрнуло. — Хотя, обычно я предпочитала делать это с Марм. Дэйзи всегда вела себя чересчур грубо.

Лизать Марм умела, надо отдать ей должное. Кто знает, что могла выкинуть Дэйзи, если не ублажить её как следует?

— Давай начистоту, Блекджек, со сколькими пони в Девяносто Девятом ты была в интимных отношениях? — твёрдо спросила Скотч Тейп. Глори обессилено опустилась на пол, глядя на меня так, словно видела впервые в жизни.

Я задумалась, подсчитывая в уме.

— С двадцатью или около того. Я же не Паллетт, — ответила я и посмотрела на Глори. — Она флиртовала не переставая! — Я рассчитывала хотя бы на улыбку с её стороны, но ответом мне был всё тот же настороженный взгляд.

— И это без учёта жеребцов? — бросил П-21, скептически взглянув на меня из-под своей широкополой чёрной шляпы.

— Да, точно. Этих тоже было около двадцати, — ответила я, густо покраснев под выразительным взглядом голубой пегаски. П-21 ничем не выдал своих чувств, несмотря на то, что и он был одним из их числа, а возможно и не единожды. Мне просто в голову не приходило запоминать жеребцов Девяносто Девятого. Они появлялись в моей жизни раз в месяц в течении шести или семи лет…

— Понятно. У меня самой было трое или около того, — серьёзно произнесла Скотч Тейп.

Глори уставилась на кобылку с таким видом, словно эта фраза окончательно расплавила ей мозг. Я не могла взять в толк почему. Для юной кобылки подобные сексуальные шалости были неизбежны. Это ведь просто одна из забавных игр: попробовать сделать это так, чтобы не попасться никому на глаза.

— Ты любила кого-нибудь из них? — задала Скотч очередной вопрос.

— Нет. Некоторые из них мне даже не особо нравились, — тихо ответила я, потупив глаза. — В отличие от того, что было у Мамы и Стим. В отличие от того… что я чувствую к Глори.

П-21 снял свою шляпу и с удивительным мастерством, присущим лишь земным пони, подбросил её вверх так, что она приземлилась точно на голову Скотч Тейп. Задержавшись у неё на макушке лишь на мгновение, шляпа затем провалилась вниз, разом закрыв собой полголовы кобылки. П-21 подошёл к Глори и осторожно коснулся её плеча копытом, заставив пегаску вздрогнуть от неожиданности.

— Именно это мы и пытались объяснить тебе, Глори. Говоря, что секс не имеет значения, мы не имели в виду любовь. Кобылы в Девяносто Девятом занимались сексом со множеством других кобыл. Как дети, так и взрослые. Разумеется, до тех пор, пока это делалось по обоюдному согласию, и не приводило к насилию или кровосмешению. Для многих кобыл секс был единственной целью в жизни. Но это совсем не любовь. То, что было у Блекджек с тем парнем, произошло вовсе не потому, что она полюбила его и перестала любить тебя. А потому что она нуждалась в этом.

Глори пристально посмотрела на него, затем перевела взгляд на меня, лежащую у её ног.

— Я… Я не… Я не могу… Ох! — Захлопав крыльями, она взлетела вверх по лестнице и скрылась в своей комнате.

— Это… Она завелась из-за этого? — пробормотала я, пытаясь осмыслить услышанное. Это же просто глупо — психовать из-за секса. Всё равно что… психовать из-за морковных чипсов, которые у тебя стащили в кафетерии.

— Нам тоже было сложно это понять, — сочувственно произнёс П-21. — Мы пытались всё ей объяснить, но Глори была так взвинчена, что просто не желала слушать. Плюс, на неё навалилось множество других проблем. Стресс от того, что она вынужденно торчать здесь, заботясь о нас, пока ты находишься в опасности. Разочарование от того, что вы не можете быть вместе. Думаю, эти последние четыре дня для неё были самыми тяжёлыми.

— Ты два дня кричал не переставая, блевал и ходил под себя, Папочка, — произнесла Скотч Тейп, сняв шляпу с головы и держа её теперь в копытах.

— Да, но это была лишь физическая боль, — пренебрежительно произнёс П-21. — Глори терзают сердечные муки, а с этим справиться всегда труднее. Когда в сердце мир и покой, тело может вынести любые испытания. — Он заметил хмурое выражение на лице Скотч Тейп. — Что?

— Я знаю, Папа, что ты изо всех сил стараешься исполнять свои отцовские обязанности, но не мог бы ты быть чуть менее… м-м… напористым? — спросила Скотч, с кривой ухмылкой. — Вовсе ни к чему постоянно сыпать премудростями. — С этими словами она водрузила шляпу обратно ему на голову, и П-21 улыбнулся в ответ.

— Точно. Прости. Мне это всё в новинку, — неловко произнёс он и, снова повернувшись ко мне, продолжил: — А ещё она боится превратиться в Реинбоу Деш.

Я совсем забыла об этом.

— Серьёзно? В с смысле, она правда превращается в Реинбоу Деш? — взволнованно спросила я.

П-21 покачал головой.

— Лакуна так не считает. Куда вероятнее, что Глори сама себя накручивает… но от этого только хуже. Лакуна проверила её память и не обнаружила там чужих, магически внедрённых мыслей. Только её собственные страхи.

Я с трудом поднялась на ноги и направилась в сторону лестницы.

— Я должна поговорить с ней. Должна всё исправить. Сейчас это самое важное.

П-21 посмотрел на меня озабоченным взглядом.

— Возможно, уже ничего нельзя исправить, Блекджек. Ваши отношения могут уже и не стать такими, как прежде.

Я фыркнула, больше от злости на себя саму, чем на него.

— Это не имеет значения! Для меня важно лишь то, что ей сейчас плохо и больно, — ответила я, глядя на пару у подножия лестницы. — Я не могу допустить, чтобы у нас всё закончилось так же, как у Флаттершай и Голденблада.

Если я больше не достойна места в её сердце, то, по крайней мере, я могу постараться сохранить нашу дружбу.

Как-нибудь.

* * *

Подойдя к спальне, я услышала приглушённые рыдания, доносившиеся через неплотно прикрытую дверь. Распахнув её, я увидела Глори, которая, понурив голову, сидела на кровати спиной ко мне. Пытаясь подобрать нужные слова, которые были бы уместны в такой момент, я медленно обошла кровать и села напротив пегаски, которая с сердитым видом отвернулась от меня.

Это было глупо. Мы молча сидели друг напротив друга, пялясь на свои копыта. Нужно было сказать хоть что-то, чтобы разрядить обстановку, но слова просто застревали в горле. Все до единого. Я мучительно соображала, что же мне предпринять: извиниться, сказать, как я сожалею, поцеловать её или оставить в покое? Но ни одна из этих идей не казалась мне подходящей в этой ситуации. Глори не могла заставить себя даже поднять на меня глаза, не говоря уже о том, чтобы заговорить со мной.

Я чувствовала, как в душе у меня растёт зияющая холодная пустота. Я теряла Глори, и всё из-за того, что не могла подобрать нужных слов. Но что я могла ей сказать? И вообще существовали ли слова, уместные в данный момент? Глори сидела с закрытыми глазами, по-прежнему отвернувшись от меня, и из-под опущенных век по её щекам струились слёзы. Медленно, едва чувствуя ноги под собой, я попятилась прочь из комнаты. Оставаться здесь я больше не могла, впрочем, спускаться вниз тоже было выше моих сил. Поэтому я вернулась к себе в комнату, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. И, усевшись на кровати, снова принялась проклинать себя.

Затем мой взгляд упал на контрабас в углу. Я долго разглядывала его тёмное лоснящееся дерево, а затем встала на ноги и нетвёрдой походкой подошла к инструменту. Полированная поверхность оказалась гладкой и тёплой на ощупь, когда я провела пальцем вдоль его… вдоль её шеи.

— Эй, Октавия, — пробормотала я, вытаскивая контрабас из угла и вставая позади него, — не могла бы ты мне помочь? Я, похоже, очень сильно напортачила. Сделала больно пони, которую люблю. Прошу тебя. — Дёрнув пальцем за струну, я извлекла из инструмента одинокую угрюмую ноту и хихикнула. — Да-да, знаю. Это глупо даже для меня, а я ведь принцесса среди глупцов.

Я неспешно начала играть. Слышала ли Глори меня? Слушала ли? Было ли ей до этого дело? Я старалась не забивать себе голову посторонними мыслями, а просто играла, позволяя литься этой мелодии, откуда бы она ни исходила. Нет, даже не мелодии, просто нотам.

Не знаю точно, как долго это продолжалось, но когда я осмелилась, наконец, открыть глаза, то увидела Глори буквально в метре от меня. Она сидела, уставившись на голубое, усыпанное звёздами одеяло на кровати. Подняв глаза, она встретилась со мной взглядом и тут же отвернулась. С упавшей на глаза радужной чёлкой она сейчас так напоминала мне ту кобылу, которую я обнаружила в крошечном подполье на задворках метеостанции. Неважно, насколько изменилось её тело, она оставалась всё той же Глори.

Я провела смычком по струнам, не сомневаясь, что мелодия выйдет прекрасной, потому что создавала её пони, часть души которой была заключена в инструменте.

— Прошу тебя, Октавия, помоги мне вымолить прощение. Помоги показать, как сильно я люблю её.

Я повела смычком, извлекая тихую низкую ноту, и, закрыв глаза, позволила инструменту самому направлять моё копыто. Удивительно, насколько приятно оказалось отдать себя под контроль того, кому я полностью доверяла, чтобы, отбросив все волнения, обрести покой.

Ноты постоянно менялись от высоких к низким, пытаясь сложиться в стройную мелодию, но каждый раз неудачно. По мере того, как смычок скользил туда-сюда по струнам, темп музыки то ускорялся, то резко падал до отдельных протяжных нот. Инструмент то затихал, то внезапно срывался на отчаянный дребезг. Было совершенно ясно: вне зависимости от того, что произошло между Глори и мной, Октавия не заслуживала забвения в углу моей комнаты. Её место было среди других пони, которых она могла бы вдохновлять на занятие музыкой. Возможно, мне стоило отдать её Метконосцам, чтобы она никогда больше не была одинока.

Наконец, я подняла глаза и увидела, что Глори смотрит прямо на меня, вслушиваясь в звуки этой печальной мелодии. Может, её глаза и изменились, но их выражение осталось прежним. И, похоже, огонь её любви ещё не совсем зачах. Я отложила смычок и нежно погладила деревянную обшивку контрабаса, после чего села перед Глори. Голубая пегаска потрепала мою гриву и робко произнесла:

— Ты ненавидишь меня за то, что я вернула тебя назад? Поэтому… ты…

— Нет, это не так, — ответила я. Затем тряхнула головой. — Возможно, какое-то время маленькая эгоистичная частичка меня и испытывала злость, но вовсе не поэтому я была со Стигиусом. На самом деле всё довольно сложно. Мне не хотелось мириться с тем, чем я стала. Когда я умерла, мне действительно казалось, что настал мой конец, и это был бы не самый плохой исход. А затем… затем я вернулась. Но… другой. — Я со вздохом отвернулась к окну. — Я не взяла паузу, которая была мне так необходима. Нужно было выждать неделю, а лучше месяц… чтобы понять, что значит жить жизнью киберпони, и убедиться, что я готова к ней. Вместо этого, я сразу бросилась в бой, не щадя живота своего. Сперва с ЛитлПип… затем с Сангвином… а потом и сама по себе. — Я закрыла глаза и взяла копыта Глори в свои. — Я обещала тебе, что никогда больше не предприму попытки убить себя. И старалась сдержать это обещание. Честно. Но, боюсь, какая-то часть меня всё равно стремилась сделать именно это. Я прилагала максимум усилий, чтобы угробить себя.

Ладно, самое лёгкое позади. Я посмотрела Глори прямо в глаза.

— Кроме того, пока меня не было, я совершила… нечто ужасное. На меня наткнулся и атаковал отряд Анклава, и я буквально порвала их на куски. — Я открыла рот, собираясь продолжить, но затем закрыла его и крепко зажмурилась на мгновение. Нужно было всё ей рассказать, но слова буквально застревали в горле. Наконец, я сумела выдавить из себя: — Думаю… я серьёзно ранила твою сестру.

— Что? Ты хочешь сказать… — произнесла Глори тоненьким, полным ужаса голосом.

Я шмыгнула носом и кивнула.

— Они атаковали меня… и мне пришлось обороняться… но потом я просто потеряла над собой контроль. Ты была права… когда не хотела отпускать меня одну. — Я скорчила скорбную мину, чувствуя щемящюю боль в том месте, где когда-то находилось моё сердце. — Я ранила её. И, скорее всего, убила бы, если бы… если бы у меня не истощилась энергия. — Меня передёрнуло, и я почувствовала, как по щеке покатилась слеза. — И если Лайтнинг Дэнсер тоже была там… вероятно, я прикончила и её.

Секунду Глори смотрела остановившимся взглядом мимо меня, но затем сумела сконцентрироваться, хотя её голос по-прежнему дрожал.

— Но Даск в порядке? Ты ведь не убила её, правда?

— Когда я видела её в последний раз, она была жива. Я приказала тем анклавовцам, что были со мной, доставить её в Небесный Порт, и сильно сомневаюсь, что в тот момент они рискнули бы ослушаться моего приказа. Но, если честно… мне не известна её дальнейшая судьба.

Глори затрясло, и она сжалась в комок, обхватив себя копытами. Её можно было понять: в своём нынешнем виде она никак не могла отправиться в Небесный Порт, чтобы выяснить, что с её сестрой. Когда я попыталась прикоснуться к ней, Глори отпихнула моё копыто и сжалась ещё сильнее. Мне не оставалось ничего другого, как просто сидеть рядом, тупо пялясь на свои пальцы. Я отчётливо помнила, как они сжимали голову Даск, медленно кроша ей череп.

Сейчас я, должно быть, потеряю Глори навсегда. Причинить ей боль уже было непростительно. Но, вдобавок, навредить ещё и её семье? Я понурила голову, ожидая, что она вот-вот уйдёт.

— Ты была права. Мне следовало остаться с тобой. Без тебя… без моих друзей… — Неловкие слова сорвались с моих губ, прежде чем я закончила шёпотом, словно возносила молитву: — Мне так жаль.

Я услышала, как Глори зашевелилась, и закрыла глаза, не в силах смотреть, как она уходит.

Но этого не произошло. И когда я осмелилась, наконец, открыть глаза, то увидела, что пегаска сидит всё там же, уставившись в пол со страдальческим выражением на лице.

— Случилось и ещё что-то, не так ли?

— Как… как ты узнала?

Едва заметная улыбка тронула её губы.

— Я и не знала. Но за всё это время, я уяснила для себя одно: как бы плохо, на мой взгляд, не шли дела, если замешана ты, то нужно смело умножать всё на два. — Глори глубоко вздохнула, как бы подбадривая себя. — Так что ещё произошло? — спросила она, коснувшись своим копытом моего.

Глори не простила меня. Но она всё ещё здесь. Глядя на её копыта и чувствуя, как она дрожит, я сделала несколько неровных вздохов, чтобы справиться с подступающими слезами.

— Я… Как бы мне хотелось, чтобы на этом всё закончилось. Но на меня напали снова… Предвестники… А затем я наткнулась на нескольких мусорщиков. Решив, что они тоже из числа Предвестников, я убила двоих… и искалечила кобылку… Вообще-то, я считала, что убила и её тоже. И, в общем, была недалеко от истины.

Глори не произнесла ни слова. Она тихо плакала, закрыв глаза. Но её копыта по-прежнему касались моих. И до тех пор, пока она остаётся здесь, ещё есть надежда. Прошу, пусть эта надежда не угаснет…

Я поспешила продолжить, пока у меня ещё хватало духа.

— А потом что-то во мне сломалось. В смысле… я стала абсолютно невменяема. И, наверняка, мне пришёл бы конец, не наткнись я на одно место, где меня привели в чувство. Помогли осознать, что нужно перестать бегать от своих страхов и взглянуть им в лицо. Чтобы справится с терзающим меня чувством вины.

— Это сработало? — спросила, наконец, Глори тонким срывающимся голосом. — Тебе… лучше?

— В какой-то мере. Немного. Я стала на шажок ближе к исцелению, — ответила я с грустной улыбкой. — Такое чувство, будто машины несколько месяцев продержали меня запертой в моей собственной голове. И помогли мне, наконец, понять… понять, что у меня серьёзные проблемы, Глори. То есть, я помню, конечно, как постоянно твердила, что не в своём уме, но так ведь и было на самом деле. Быть тем, чем я стала, оказалось труднее, чем просто таскать повсюду ЭП-1101. Тяжелее, чем медленно умирать от порчи. Я примирилась со смертью. Это был лёгкий способ избавления от проблем. Но возвращение в образе машины… — Я всхлипнула, глядя на свои металлические ноги.

— А я тут переживала из-за секса. Почему… как…? — пробормотала Глори, залившись румянцем.

Я вздохнула и вытерла слёзы с глаз.

— Стигиус… просто пытался залезть мне под хвост. Хотя, он всё же был хорошим пони. И он был нужен мне, чтобы попытаться примириться с тем, что произошло на «Морском Коньке». Чтобы вновь почувствовать себя… кобылой… пони… личностью. Это был всего лишь секс. Приятный, но не более того. Я не влюбилась в Стигиуса, и он не испытывал подобных чувств ко мне. Для меня это был лишь способ доказать самой себе, что я способна в достаточной мере держать свои чувства под контролем. — Я сглотнула и произнесла со всей искренностью, на которую была способна: — Мне и в голову не приходило, что это может тебя расстроить. Рампейдж пыталась предупредить меня, но я просто не слушала.

— Он… он пришёл сюда вместе с тобой? — севшим голосом спросила Глори и жалобно шмыгнула носом.

— Нет. Он отправился домой. С Виспер… э-э… с Психошай, — ответила я, и Глори с удивлением уставилась на меня. Мне пришлось выложить ей всё, что удалось узнать о прошлом Психошай, и по мере того, как я открывала Глори историю жизни другого пегаса, её глаза всё больше округлялись от удивления. Мне не понадобилось сильно вдаваться в подробности, так как многое Глори уже откуда-то знала (от Рампейдж?), но перемывание чужих косточек позволило нам на какое-то время забыть о наших собственных проблемах.

— Нет, серьёзно… Виспер? — саркастически хмыкнула пегаска, когда я закончила.

— Ага. Именно так Флаттершай и Голденблад собирались назвать Психо. Я видела это на записи. — Я кивнула головой, радуясь, что мой рассказ позволил нам с Глори увести беседу от опасной темы.

На лице Глори, наконец, появилась улыбка.

— О, Селестия… — фыркнула она. — Это имя ей ужасно не идёт. Думаешь, она теперь счастлива? — Неужели я услышала в её голосе завистливые нотки?

— Она пошла на риск. Большой риск. Но, думаю, да. Для неё это шанс. — Я посмотрела на Глори и провела копытом по её радужной гриве, зачёсывая ту назад.

— Что ж… рада за неё… — пробормотала пегаска.

Я вздохнула. Ладно, довольно разговоров об эпических ляпах Блекджек.

— А как у тебя прошли последние три дня? — спросила я, надеясь, что затронув эту тему, не навлеку на себя новых неприятностей. Увы, Глори сразу помрачнела и отвела взгляд.

— Я… Я не знаю… — ответила она, разглядывая свои копыта. — Заботясь о П-21 и Скотч, я чувствовала себя… хорошо. Поначалу это помогало отвлекаться от дурных мыслей. Но после вчерашнего… — Глори стиснула зубы и помотала головой. — Не хочу жаловаться и распускать нюни.

— Эй, я не желаю быть единственной пони в Пустоши, кому приходится исповедоваться, — сказала я, по-дружески пихнув её. — П-21 сказал, ты считаешь, что превращаешься в Реинбоу Деш?

Её лицо приобрело угрюмое выражение, и она произнесла с отвращением:

— Всё дело… в этом теле. Преврати этот треклятый синий сорняк меня в кого-нибудь другого, я бы с этим смирилась. Поворчала бы немного, но смирилась. Но любой учебник истории подробно рассказывает о предательстве Реинбоу Деш и её многочисленных преступлениях против пегасьего народа. Я спустилась на поверхность не дашитом, а одним из членов Добровольческого Корпуса. Я хотела помогать, оставаясь при этом в рядах Анклава. А не бросая свой народ, как сделала она.

Глори соскочила с кровати и начала крутиться на месте, разглядывая себя.

— Но это тело… фу! Я никогда не была спортсменкой! Это, скорее, прерогатива Даск. Она всю жизнь грезила радужным ударом. Я же хотела стать врачом, поэтому всё время проводила за учёбой. Единственная причина, почему я не растолстела, в том, что, сидя за книгами, постоянно забывала про еду. Но это тело! — Она скривилась от отвращения. — Просыпаясь, я чувствую непреодолимое желание… сделать сотню отжиманий! Хотя раньше едва могла осилить хоть одно. Меня тянет совершить марш-бросок миль на тридцать! Вот сейчас я сижу здесь и… чувствую себя как на иголках. Я ведь собиралась всего лишь толкнуть тебя, а не швырять через всю комнату. — Она закрыла лицо копытами и покачала головой. — Всё в этом теле свидетельствует, что оно не моё.

— Это чувство мне знакомо, — произнесла я, выдвинув свои пальцы и поиграв ими перед ней.

Лёгкая улыбка тронула её губы.

— Да уж. Думаю, теперь я лучше понимаю, что ты чувствуешь. — Она потёрла лицо кончиком крыла. — Кроме того… не знаю… иногда мне кажется, что я теряю себя. Словно на самом деле превращаюсь в Реинбоу Деш. Лакуна говорит, что это всё мои домыслы, но Шутка ведь изменила моё тело. Что если она изменила заодно и мой мозг? — Глори покачала головой и вздохнула. — Было бы куда легче, если бы я могла обвинить кого-нибудь в том, что со мной произошло, но это была всего лишь дурацкая волшебная трава! — Она замолчала, уставившись в пол. — А ты… ты…

— Жаль, я не знала, что именно ты собираешься предпринять, но даже если бы знала и попросила тебя не делать этого, ты ведь всё равно поступила бы так же. Потому что, никогда не позволила бы мне умереть, имея возможность предотвратить это, также как и я не дала бы умереть тебе, если бы имелся шанс тебя спасти. — Я покачала головой. — Потребовалось вмешательство довоенной психотерапевтической машины, чтобы я наконец осознала, насколько у меня всё запущено. И сколько ещё помощи мне потребуется, чтобы как следует прочистить мозги.

— Так секс с ним был своего рода терапией? — спросила Глори, скептически изогнув бровь. — Блекджек, сексуальная терапия работает совсем не так.

Я вздохнула, слегка закатив глаза.

— Для Пустоши сойдёт. Я ведь перестала, наконец, желать смерти тем жеребцам, что засматриваются на мою филейную часть. Думаю, сейчас я в состоянии себя контролировать.

«Жаль только, я не подумала, что это может означать для Глори».

— Понятно. Этот пони мог бы сколотить состояние, предлагая Пустоши услуги психотерапевта. — Она потёрла свои припухшие глаза. — Итак… что же случилось дальше? После него?

— Мы отправились в Хайтауэр, и… — Я покачала головой. — Это было ужасно. Трое пони погибли. «Включая меня. И Рампейдж с Лакуной не поздоровится, если они проболтаются», — вздохнула я про себя, а вслух произнесла: — Мы сравняли это здание с землёй. Но попутно выручили пони, которые нуждались в нашей помощи, — добавила я уже с улыбкой. — Мы остановили подонка гуля, собиравшегося предать свой город. Сделали всё, что от нас требовалось. Хотя, я по-прежнему испытываю чувство вины. У меня такое ощущение, что всё, совершённое мною после возвращения, было ошибкой.

— А я по-прежнему злюсь на тебя за то, что ты ушла. Знаю, я говорила, что смирюсь с этим… но, по правде говоря, уже через десять минут после твоего ухода я готова была рвануть следом. Но это означало бы бросить П-21 и Скотч Тейп одних… так что я осталась с ними, терзаемая досадой оттого, что ты ушла, и беспокойством оттого, что не вернулась. А затем это радиосообщение… это дурацкое радиосообщение. — Она застонала, пряча лицо в копытах. — Я не могла отделаться от чувства, что ты бросила нас… бросила меня. Это был как тогда, с Мамой… только ещё хуже.

Теперь вздохнула я, и потянувшись к ней, нежно потёрлась щекой о щёку.

— Я по-прежнему люблю тебя. Хоть я и никудышная пони.

— Нет, ты не такая. — Глори вздохнула и добавила сварливым тоном: — Ну, может быть совсем немного. И я всё ещё злюсь на тебя. — Она посмотрела на меня, качая головой. — В смысле… Блекджек… одна часть меня хочет тебя обнять, другая — стереть тебя в порошок, а третья — броситься бежать без оглядки далеко-далеко. Ты ранила мою сестру!

— Ну, справедливости ради, она и её команда всерьёз пытались убить меня, — спешно парировала я, — и я не сразу поняла, что это она. — Глори продолжала хмуро смотреть в ответ. — Что бы ты не выбрала, я не стану тебя винить. Хотя, первый вариант мне больше по душе.

— Ну уж нет. Не прикидывайся паинькой, Блекджек. У тебя по-прежнему большие неприятности. И я всё ещё очень-очень зла, — фыркнула она.

Я не могла перестать улыбаться, глядя на неё. Подумать только, злая Глори (которая едва ли произнесла больше трёх нелицеприятных слов в адрес тех, кто выжег ей обе кьютимарки).

— Ну, ты всегда можешь просто отшлёпать меня, и я сразу поумнею, — ответила я небрежным шутливым тоном. Но эти слова почему-то заставили её навострить уши и сделать большие глаза. А затем она начала краснеть прямо на глазах… неистово. — Что?

— Ничего! — быстро ответила Глори, хотя всё её поведение говорило об обратном. Встретившись со мной глазами, она покраснела ещё сильнее, и закрыла рот копытами, словно пытаясь удержать слова, рвущиеся наружу. Я вопросительно посмотрела на неё, и Глори спешно отошла к одному из окон. — Слушай… можем мы пока закончить с этим? Мне нужно подумать и… решить, что делать дальше. — Она вздохнула и повернулась ко мне лицом. — Так… что ещё произошло?

Я поведала ей обо всём, за исключением своей повторной смерти, подробностей того, как пыталась примириться с самой собой, и о Богине в моей голове. Рассказала всё, что узнала о Голденбладе, о появлении Псалм в моих снах, о Хайтауре и ЭП-1101 и о том, как создавался Проект Вечность. Глори слушала немного рассеянно, но я не могла винить её за это. Она испуганно ахнула, когда я описала ей Надзирателя, рассмеялась, когда я рассказала о Ксанте, и посочувствовала мне, узнав о гибели Грейвз и Снипса.

Когда я закончила, она посмотрела на меня со смесью беспокойства и заинтересованности на лице.

— И что ты собираешься делать дальше? В смысле, Башня Шэдоуболтов… Не думаю, что существует способ пробраться туда. Она полностью под контролем войск Анклава. Или ты отправишься за бомбой? На базу Адских Гончих? Будешь разбираться с Предвестниками?

Я задумалась на мгновение, а потом выпрямилась и плюхнулась спиной на кровать.

— Ничего.

— Ничего? — Глори удивлённо уставилась на меня. — В каком смысле «ничего»?

— В том смысле, что в погоне за ЭП-1101 я становлюсь причиной гибели всё большего числа пони. Так что, мне плевать, куда эта программа направляет меня на этот раз, она не стоит такого количества смертей. Поэтому, в обозримом будущем я собираюсь… не делать ничего. — Я скрестила копыта за головой… м-да… металлические ноги не очень подходят на роль подушек. — Останусь здесь, пока мы не приведём свои дела в порядок. Пока не выздоровеют П-21 и Скотч. Пока Рампейдж не получит помощь, в которой нуждается. — Затем я нахмурилась, глядя в потолок. — А если появятся Предвестники, я продемонстрирую им то же самое, что сделала в Жёлтой Реке. — Разумеется, если сюда заявится их армия, я буду вынуждена что-то предпринять, но прямо сейчас… нет. Я просто останусь здесь, и буду следить, чтобы мои друзья получали должный уход.

Для разнообразия, можно позаботиться и о других.

* * *

Спустившись по лестнице, я окунулась в настоящий хаос. Полагаю, Глори пыталась навести порядок в этом бардаке, пока ухаживала за П-21 и Скотч Тейп, но всё равно дом выглядел так, словно по нему прошёлся ураган. Кухня была заставлена грязной посудой, и повсюду валялись консервные банки и коробки с разнообразным хламом. За обеденным столом сидели П-21 и Скотч Тейп, которая старательно выводила что-то карандашом, зажатым в зубах, на клочке бумаги. Жеребец устало улыбнулся, и, стрельнув глазами в сторону моей спальни, вопросительно уставился на меня.

— Ну и? — спросил он, перекатывая туда-сюда между копытами скомканный клочок бумаги.

— Она расстроена, — ответила я. — И не уверена насчёт… нас…

Скотч хмыкнула и выплюнула изо рта карандаш.

— Я предлагала ей отшлёпать тебя как следует, пока не поумнеешь, — произнесла она, критично рассматривая свой рисунок. — Но Папа заявил, что тебе это, скорее всего, понравится.

Я закатила глаза.

— Это случилось всего один раз! — фыркнула я, краснея. Затем задумалась на мгновение. — Ну, два… может быть, три раза… Как бы там ни было, сомневаюсь, что Глори пойдёт на это, или что это принесёт ей облегчение.

— Тебя ждёт сюрприз, — пробормотал П-21. — Вот только размышления о твоей порке привели меня к выводу, что потребуются куда более жёсткие меры. Например, вожжи, хуфбольная бита или лом. Что угодно, что помогло бы донести до тебя сообщение, — закончил он с ухмылкой.

— Не понимаю, почему это такая большая проблема, — буркнула Скотч, не отрывая взгляда от своего рисунка. — Это ж просто секс. Им занимаются ради удовольствия. А Глори говорит о нём так, словно на свете нет ничего важнее.

Я начала прибирать на кухне, с помощью магии собирая мусор в одну большую кучу и пережёвывая пустые консервные банки. «Всё полезно, что в рот полезло».

— Для неё это именно так, — парировал П-21. — И она, по-своему, права. В обществе, где секс приводит к появлению детей, никто не заводит семью, если не готов нести за неё ответственность. Поэтому на такой шаг идут лишь те пони, которые твёрдо уверены в своём желании иметь детей. — П-21 покраснел и отвёл взгляд. — Быть родителем — большая ответственность, — закончил он с едва заметным пристыжённым выражением на лице.

Скотч Тейп посмотрела на него, а затем вернулась к своим рисункам.

— Тьфу… глупость какая-то! Ничего не выйдет! — Кобылка смахнула копытами бумаги со стола. — Я ничего не понимаю в проектировании. Меня учили лишь как чинить вещи. — Внезапно она зашлась сильным кашлем, напомнив мне другого пони с затруднённым дыханием. Надеюсь, Скотч не придётся мучиться с этим же так же долго, как и ему.

П-21 постучал ей по спине. Забота о ком-то другом по-прежнему давалась ему с трудом.

— Сейчас только мы сами решаем, на что способны. Мы больше не рабы Стойла Девяносто Девять, — серьёзно произнёс он. Затем обернулся ко мне, словно рассчитывая, что я подскажу, что говорить дальше. Родительские обязанности были для него в новинку, но я-то уж точно ничем не могла помочь ему в этом вопросе. Мой собственный отец был для меня всего лишь «Е-8». П-21 наклонился и поднял бумаги с пола. — Объясни мне всё ещё раз. Я ведь разбираюсь в этом ещё меньше, чем ты. Почему ты думаешь, что это не сработает?

Скотч Тейп вздохнула и посмотрела на свои бумаги.

— Ну, нам нужно обеспечить давление, стало быть, потребуется поместить большой объём воды на достаточную высоту или использовать насосы определённого типа, хотя я понятия не имею, где их можно раздобыть. Кроме того, потребуется смонтировать трубопровод, а я даже не представляю, где мы достанем трубы, запорную арматуру и прочее. — Они тихонько шмыгнула носом. — Можно использовать водосточную канаву в качестве слива… Не совсем гигиенично, но всё же лучше, чем то, что у нас есть сейчас. И не следует забывать, что та вода, что течёт под землёй, может быть облучена или поражена порчей.

«Флим и Флэм совсем не думали о последствиях, когда создавали флюс и продавали его направо и налево», подумала я, комкая использованную бумагу и запихивая её в мешок, чтобы потом отнести его в гостиную и сжечь в камине. Флюс, кровь Дискорда, похоже, с годами не утратил своей силы. Разбавленный и зарытый в землю, он продолжал отравлять, отравлять и отравлять всё вокруг. Впервые за долгое время вспомнила о Садах. Возможно… когда-нибудь…

Бу пихнула меня в бедро, заставив подпрыгнуть от неожиданности. Взглянув на незаметно подкравшуюся ко мне кобылу, я увидела, что она принесла мне во рту ещё немного бумаги.

— Пытаешься помогать мне, Бу? — спросила я, в душе надеясь, что она кивнёт в ответ. Но она лишь улыбнулась и вывалила к моим копытам своё добро: три конфетных фантика, несколько клочков бумаги и смятую брошюру, озаглавленную «Суррогатное материнство и вы». — Где ты это взяла?

Бу в ответ лишь непонимающе мигнула глазами. Видимо, она нашла её в одном из старых ящиков с вещами Мэриголд.

— Ты придумаешь, как обеспечить нужный водяной напор, Скотч, — произнёс П-21, пока я перелистывала брошюру Министерства Мира. — А что если… использовать бочку или другую ёмкость, закреплённую на высокой опоре?

— Может сработать, — пробормотала Скотч, сердито глядя на свои заметки. — Но построить такое будет довольно сложно. К тому же у бочки довольно ограниченная площадь для сбора дождевой воды. Придётся расставлять подобные штуковины по всему городу. А это сократит количество дождевой воды, пригодной для питья…

— Иногда нужно идти на компромисс, — ответил П-21. Скотч тихо застонала.

Я открыла брошюру и увидела Флаттершай, улыбающуюся мне со слегка помятой страницы. Здесь же была фотография двух кобыл, держащихся за копыта, одна из которых имела едва заметный животик, а также схематичное изображение анатомии кобылы в разрезе. От времени некоторые слова стёрлись, но кое-что я сумела разобрать.

«Если вы читаете это, значит вас определили как подходящего кандидата в суррогатные матери для ещё не рождённого жеребёнка, настоящая мать которого не имеет возможности или желания выносить его самостоятельно. Позвольте мне лично выразить вам благодарность за смелое решение ознакомиться с этой процедурой, и мысленно обнять вас, если вы уже дали своё согласие. В мире нет ничего ценнее счастливой и здоровой жизни. Позвольте же мне ознакомить вас с процедурой, которую разработали в МинМира, чтобы ни одна мать больше не познала боль утраты своего дитя.

Суррогатное материнство обеспечивается комплексом магических манипуляций, которые позволяют выбрать подходящего кандидата, подготовить её организм к вынашиванию жеребёнка и перенести плод из одной матери в другую. Как и при любой другой трансплантации тканей, жизненно важно, чтобы обе пони, вовлечённые в процесс, были максимально близки друг другу генетически, чтобы исключить возможность отторжения плода организмом суррогатной матери. Возможно, вы мать, сестра или дочь донора? Но даже дальние родственники являются более подходящими кандидатами на вынашивание жеребёнка, чем пони, не связанные с пациентом кровными узами, участие которых почти не оставляет шансов на успех.

Если ваш организм не готов к осуществлению репродуктивной функции, биологическая магия окажет необходимое воздействие, чтобы привести его в нужное состояние. Знаю, эта процедура может вызвать определённые неудобства, но она необходима, чтобы предотвратить шок для вас и жеребёнка. После завершения всех приготовлений, суррогатное заклинание перенесёт нерождённое дитя из утробы матери в вашу. Процесс, скорее всего, вызовет у вас некоторый дискомфорт, особенно если жеребёнок хорошо развит, но ваше тело должно быстро адаптироваться.

Пожалуйста, имейте в виду, что суррогатство вызывает у плода сильный стресс, поэтому такую процедуру нельзя повторить дважды. И нельзя забывать, что, как бы вы не привязались к жеребёнку за то время, что вынашиваете его, юридически он продолжает…»

Оставшаяся часть брошюры оказалась для меня слишком заумной. Я нахмурилась, глядя на П-21 и Скотч Тейп, склонившихся над столом. Флаттершай сказала, что Мэриголд идеально подходит для заклинания. А та ведь была кузиной Твайлайт? Но… Нет. Это не возможно. Я же не смогла открыть ту дверь в Тенпони. Я провалила тест.

Тогда… почему я внезапно почувствовала себя так неуютно?

Вздохнув, я добавила брошюру к остальному мусору в камине. Похоже, я плохо знаю генетическую историю Мэриголд. Может, она была троюродной сестрой Рарити? Или в ней текло немного крови Эплов? Кто знает наверняка? Возможно, это просто одно большое совпадение.

— Эй, П-21. В комнате Мэриголд было полно коробок. Куда они подевались? — спросила я с задумчивым видом.

— Они в подвале, рядом с лестницей, — ответил мой синий друг и махнул копытом в сторону невзрачной деревянной двери в углу кухни. Надо же… у нас есть подвал? Я подбежала к двери и, распахнув её, увидела лестницу, ведущую вниз, с широкими, вытесанными из камня ступенями, уходящими по спирали влево от меня. Нажав на выключатель, я зажгла свет и осторожно поскакала вниз, ощущая странное чувство дежавю.

Определённо, мы были не первыми, кто складировал здесь ненужные вещи. Меня просто поразило, сколько барахла собралось в глубоком узком пространстве подвала. Старая мебель, полуприкрытая простынями. Коробки, набитые тюками со старой одеждой. Изношенная кухонная утварь. Раньше я знала о Звёздном Доме лишь то, что произошло в нём уже после войны, но заглянув вглубь подвала, я вдруг осознала, как же давно он был построен. Стены подвала так же, как и весь остальной дом, были украшены изображениями звёзд и луны.

Я открыла ближайшие к двери коробки и обнаружила, что их содержимое состоит в основном из книг, большинство которых посвящены астрономии, астрологии, мифологии и истории пони. Должно быть, их было здесь не меньше нескольких сотен. На вершине одной из стопок я заметила записку, написанную знакомым почерком Твайлайт.

«Дорогая Мэриголд!

Пожалуйста сохрани эти экземпляры из Хуффингтонской библиотеки. Я знаю, что Стиль проверяет все книги на наличие запрещённых материалов, но мне просто невыносимо от мысли, что некоторые из них будут „утилизированы“. Порой я не понимаю, о чём думает Рарити. Она становится такой холодной и отстранённой. Не знаю, может стоит обсудить это с ней, моими друзьями, Селестией, Луной или… уф… с Голденбладом. Просто не знаю. Мне нужно поговорить… хоть с кем-то. Не важно с кем, но мне это нужно очень-очень сильно. Что происходит с моими друзьями? Что происходит со мной? Что происходит со всеми нами?

Мне жаль, что обстоятельства не позволили тебе продолжать участие в космической программе. Мы продолжает запускать ракеты, чтобы узнать больше о луне, звёздах и Эквестрии… пока и их тоже не превратили в оружие. Думаю, ты поступила очень смело, решив оставить жеребёнка. Знай, что бы ни происходило, я позабочусь, чтобы ты и твоя малышка ни в чём не нуждались. Меня очень порадовала новость, что ты решила поселиться в доме нашей тётушки. Она всегда была немного не в себе, но очень любила этот дом.

Пожалуйста, береги себя и дочку. Я постараюсь выбраться на её следующий день рождения. Селестия свидетель, в моей жизни так не хватает праздника.


С любовью,

Твайлайт Спаркл.

PS: Ты знаешь, что Кейденс родила ещё одного жеребёнка? У всех в этом мире есть дети, кроме меня и моих друзей! Я начинаю немного завидовать!»

Я взглянула на подпись: чёткая и аккуратная, с элегантно выведенными буквами. Почерк выдавал в писавшем натуру, питавшую любовь к печатному слову. Твайлайт хотела ребёнка. Она была начальницей, заправляющей работой целого министерства, но, прежде всего, она была кобылой. У неё случился роман с Биг Маком, но… неужели Голденблад стёр его из её памяти? Это письмо написано до или после завершения Садов?

Мне хотелось выть от досады! Вместо этого я просто сложила письмо и вернула его на место. Я не позволю этому свести меня с ума. Нетушки. Больше не буду забивать голову неприятными вопросами.

Особенно теми, которые касаются моей родословной.

После своей очередной смерти и того, что испытала в Хэппихорне, я подвергла всестороннему анализу то чувство досады, что терзало меня изнутри. Так ли уж важно, была ли Твайлайт моим предком? Да, я далеко не так умна, как она, но ведь и Твайлайт нельзя назвать идеалом. Особенно после того, что я видела в Исследовательском центре Гиппократа. Возможно, она и владела магией, как никто другой, но она была всего лишь кобылой. И совершала ошибки. Тогда, в Тенпони, я жаждала снова стать нормальной и возмущалась тем, во что меня превратила Глори. Теперь же я дважды воскресшая киберпони с Богиней в голове. Мне не хватало только крыльев, чтобы стать аликорном-киберзомби! Возможное родство с Министром могло бы стать шагом к нормальной жизни!

Нет. Прощение от Глори могло бы стать шагом к нормальной жизни…

Селестия милосердная! Блекджек, если уж ты вляпываешься в неприятности, то по самые уши.

— Крупье, — тихо позвала я, вглядываясь в полумрак подвала. Бу неуклюже плюхнулась в полупустую коробку, и уселась там с измятым астрономическим альманахом на голове, словно в шляпе. — Не знаю, слышишь ли ты меня, но… я хотела бы поговорить, если это возможно. — Ничего. Мне так хотелось почувствовать… хоть что-то. Чтобы ёкнуло в груди. Или перехватило дыхание. Но нет, всё внутри меня было спокойно и исправно. — Я не знаю, что сделать для Глори. Как мне наладить наши отношения? Как загладить свою вину?

Я наклонилась к коробке и осторожно сняла журнал с головы Бу. Она уставилась на меня своими тусклыми бесцветными глазами, сидя в ворохе старых газет.

Я опустила круп на пол и подняла глаза к потолку, разглядывая покрывающие его звёзды. По моим щекам побежали слёзы — последний способ выражения раскаяния, который у меня сохранился.

— Я не знаю, что мне делать дальше. Даже не уверена, стоит ли продолжать следовать за ЭП-1101. Я ведь предала доверие Глори и едва не убила её сестру. Как вообще можно наладить наши отношения после такого?

Бу озадаченно посмотрела на меня и потянулась в мою сторону, но в этот момент коробка перевернулась, рассыпая газеты и журналы по всему полу. Я успела поймать кобылку прежде, чем она поранилась, и улыбнулась, несмотря на тревоги, терзающие меня изнутри.

Бу улыбнулась в ответ, и тут я заметила кое-что в углу коробки. Тусклое сияние…

Я вытащила шар памяти из кипы полинявших листовок Космического центра Луны с изображением крылатых ракет, стартующих рядом с высоким прямоугольным зданием чёрного цвета, которое украшало изображение полумесяца. Воспоминание Мэриголд? Я могу устроить себе небольшой отпуск.

От старых привычек избавиться очень трудно. Но, по крайней мере, сейчас я находилась там, где никто не сможет попытаться меня прикончить. Я прижала рог к шару и закрыла глаза, надеясь, что не окажусь в воспоминании своей дальней прабабки, предающейся любовным утехам. Это последнее, что мне сейчас было нужно…

<=======ooO Ooo=======>

Что ж, никакого секса. Единорожка, в теле которой я находилась, стояла у окна, глядя на ракеты, застывшие на своих стартовых комплексах. Лишь возле одной из них копошилась команда техников, подключая к ней многочисленные шланги и монтируя ускорители. Остальные двенадцать ракет стояли всеми забытые, похожие на брошенные игрушки. В отдалении я разглядела длинный уродливый параллелепипед какого-то здания, которое мысленно нарекла для себя военной базой. Не имея перед глазами башен Ядра, определить, где я оказалась, было совершенно невозможно.

Единорожка коротала время в приёмной, до которой из-за закрытых дверей долетали чьи-то возбужденные голоса. Один из них, определённо, принадлежал Твайлайт Спаркл, плюс, пару раз мне показалось, что я слышала принцессу Луну. Слов было не разобрать, но разговор явно шёл на повышенных тонах. Внезапно, в оконном стекле перед Мэриголд возникло отражение Глори. Хотя, нет… не Глори. Реинбоу Деш.

Голубая пегаска казалась немного старше Глори, и кончики прядей в её радужной гриве уже начали окрашиваться в более светлые тона. Она по-прежнему выглядела бодрой и полной сил, но морщинки, разбегающиеся из уголков её глаз, выдавали сильную усталость.

— Эй, не бери в голову. Уверена, они восстановят программу, — произнесла Рейнбоу Дэш, пренебрежительно взмахнув копытом, и я заметила на нём гладкий чёрный корпус Пип-Бака «Дельта».

— Хотела бы я разделять твою уверенность, — пробормотала Мэриголд, не отрывая взгляда от ракет. — В лучшем случае всего один старт в месяц. А ведь это место создавалось с расчётом на количество запусков в десятки раз больше. Предполагалось, что с его помощью мы войдём в новую эру. Но сейчас это лишь военная цель для зебр.

Вздохнув, Реинбоу Деш печально согласилась:

— Да уж, полосатые действительно обожают обстреливать это место. Но не волнуйся. Чтобы преодолеть нашу систему ПВО им придётся приложить гораздо больше усилий. — Пегаска усмехнулась. — Опять же, приоритетная задача — это защита Хуффингтона. Так что, пусть уж они лучше тратят своё время и боеприпасы на обстрел этого места, а не города.

— Замечательно, — буркнула в ответ Мэриголд. — Но я бы предпочла, чтобы наша космическая программа реализовывалась где-нибудь в другом месте. Где угодно! — добавила она, не скрывая раздражения в голосе. — Если бы ДМД время от времени не требовалось запускать ракеты для своих целей, полагаю, они просто позволили бы зебрам сравнять это место с землёй. — Мэриголд вздохнула, понурив голову. — Не понимаю, зачем Твайлайт попросила меня прийти. Никто до сих пор не говорил со мной и не задавал вопросов.

— Потому что ты единственная из пони, чьи копыта ступали по поверхности луны… ну, за исключением принцессы Луны. Даже я не удостоилась такой чести, — ответила Рейнбоу Дэш, по-дружески пихнув меня в бок. — Расслабься. Все министерства ратуют за возобновление космической программы. Одни лишь крючкотворцы ноют о расходах. — Затем лицо пегаски помрачнело. — Ну, возможно, Рарити и Пинки Пай заинтересованы лишь в запуске своих спутников-шпионов. Но ведь даже это достойный повод, чтобы не прекращать полёты, верно?

— О-о-о, тут кто-то упомянул моё имя? — раздался пронзительный голос Пинки Пай, возникшей из… вообще-то, понятия не имею откуда она взялась. Во внешности этой розовой кобылы, так же как и у её подруги, уже угадывались первые признаки надвигающейся старости. Обхватив копытами Реинбоу Деш, она крепко обняла её. — Разве это не замечательно?! Скоро мы увидимся с Рарити и Эплджек, и Спайки-вайки! Совсем как в старые добрые времена! — Но отрешённое выражение лица пегаски и немного натянутая улыбка Пинки Пай давали понять, что это было совсем не похоже на былые времена.

Реинбоу Деш изобразила на лице искреннюю улыбку, высвобождаясь из объятий подруги.

— Ага. Уже не терпится показать тебе, что состряпала для меня Рарити. Это просто потрясно!

— Состряпала?! Ах, Дэши, по поводу стряпни тебе следовало обратиться ко мне. — Розовая кобыла обиженно надула губы. — Мы уже так давно ничего не делали вместе. А мне бы так хотелось показать тебе кое-какие из моих последних задумок. С ними мне помогал Энджел!

Настороженно глядя на подругу, пегаска медленно отстранилась от неё.

— Да, я тоже была бы рада увидеться с тобой, но, знаешь ли, все эти боевые операции, мои собственные проекты и график Голденблада не оставляют времени на… — Реинбоу Деш осеклась, увидев, как Пинки Пай отвернулась с сердитым видом. Столь стремительная перемена в её поведении выглядела пугающе.

Но затем, почти так же быстро, её мрачное настроение рассеялось, и розовая кобыла мило улыбнулась Мэриголд.

— Эй, ты не извинишь нас на секундочку? — И обернув своим пушистым хвостом шею Реинбоу Деш, она выволокла её из комнаты.

Вздохнув, Мэриголд повернулась к запертым дверям, из-за которых продолжались доноситься громкие голоса. Простояв так несколько минут, она вдруг почувствовала знакомое напряжение в мочевом пузыре. Повернувшись, она вышла из комнаты и поскакала вдоль коридора. Огромное здание изнутри показалось довольно тесным, напомнив мне Хуффингтонский мемориальный госпиталь с его полутёмными коридорами и почти пустыми комнатами. Дойдя до уборной, Мэриголд быстро уладила свою проблему.

Уже собираясь возвращаться назад, она вдруг услышала голос Реинбоу Деш:

— Пинки Пай, это безумие! Проклятье, да я ни за что не поверю, что Голденблад — предатель!

Я застыла на месте, а затем вернулась к неплотно закрытой двери. Кабинет, в который она вела, был практически пустым, за исключением большого письменного стола с терминалом. За ним сидела Пинки Пай, набирая что-то на клавиатуре, и зелёное свечение монитора придавало её взгляду поистине одержимое выражение.

— Это единственное объяснение, Дэши. Взгляни, кто-то передаёт противнику сверхсекретную информацию. Технологию мегазаклинаний мог слить лишь тот, кто имеет уровень доступа не ниже министерского. Так что, это была либо Луна, передавшая зебрам наше супер-оружие с целью повысить уровень конфронтации, либо Голденблад.

— Слушай, Пинки, я знаю, что тебе не нравится Голденблад, но это не повод обвинять… — начала говорить Реинбоу Деш, пока не поймала на себе сердитый взгляд подруги.

— Я прекрасно помню случай с ММММ, благодарю! — огрызнулась Пинки Пай, продолжая стучать по клавиатуре. — Пойми, Дэши, с Голденбладом что-то нечисто. За ним шпионят десятки моих соглядатаев, и мне известно, что он собирает деньги со всех богатеев Эквестрии. У меня есть доказательства, что Исследовательский центр Гиппократа — это просто прикрытие для ДМД. Основной запас боевых мегазаклинаний у них был готов уже до того, как Луна дала Твайлайт поручение начать работу над ними! Есть также доказательства, что ДМД вмешивается в дела Стойл-Тек и десятков других компаний. И существует множество секретных проектов, которые в итоге могут оказаться в копытах зебр. Видишь, я опираюсь не только на своё Пинки-чувство. Он виновен!

Реинбоу Деш нахмурилась, глядя на экран монитора.

— Ладно.

— И не важно, что там говорит Твайлайт… — Пинки Пай пристально уставилась на подругу, а затем выпалила: — Ты мне веришь?

— Скажем так: здесь есть над чем подумать, — ответила Реинбоу Деш с усталой улыбкой. Розовая кобыла взвизгнула от радости и, обхватив пегаску копытами за шею, крепко прижала к себе. Выражение, написанное на её лице показывало, что она более чем просто благодарна подруге за это. Реинбоу Деш вздохнула и, осторожно освободившись от объятий Пинки, продолжила: — Предположим, что ты права, и Голденблад действительно предатель. Но нужны убедительные доказательства! Потребуется найти того, кто сможет собрать улики, подтверждающие, что ДМД передаёт секреты нашим врагам или действует за спиной Луны. Что-то такое, что принцесса не сможет игнорировать. Возможно, мне стоит поговорить с моим связным, Сапфир.

Пинки Пай фыркнула.

— Если она хоть немного похожа на Кварц, то это не вариант. Я ещё не встречала ни одной пони из работающих в ДМД, которая была бы предана принцессе больше, чем Голденбладу. — Она задумчиво почесала подбородок. — Нам нужна пони со стороны, которая могла бы заинтересовать ДМД.

Реинбоу Деш задумчиво захлопала глазами, и затем на её лице медленно проступила ухмылка.

— Или не пони. А зебра!

Обе пони уставились друг на друга и произнесли в унисон:

— Зекора!

«Минутку… кто?»

— Дэши, ты — гений! Если мы сумеем убедить Голденблада, что она может быть ему полезна, то вмиг прищучим его! — Пинки Пай принялась подпрыгивать от восторга, нарезая круги вокруг своей озадаченной подруги. Затем села и вновь задумчиво почесала подбородок. — Нужно встретится с Зекорой и разработать подробный план действий. Подготовить её… Возможно, нам стоит как-то дискредитировать её. Голденблад обожает использовать тех, у кого жизнь пошла наперекосяк.

— И как только она станет частью ДМД, то сможет следить за всем необычным. Я имею в виду, за Голденбладом, — поправилась Реинбоу Деш, прежде чем Пинки Пай успела возразить. Пегаска положила копыта на плечи подруги, успокаивая её. — Я согласна, что прогнило что-то в нашем королевстве. И если за этим стоит Голдеблад… что ж, Луна будет сильно разочарована. Но если даже причина и не в нём, то ему следует надавать по сусалам уже за то, что позволил этому случиться прямо у него под носом.

— Спасибо, Дэши, — с облегчением произнесла Пинки Пай, вытирая глаза. — Когда я решила разобраться с плохими пони, я и не представляла себе насколько плохими могут оказаться некоторые из них.

— Не бери в голову, — ответила пегаска, и тут её Пип-Бак издал резкую трель. Реинбоу Деш нахмурилась, отворачиваясь. — Да? Да. Слушаю. — Её лицо помрачнело ещё больше, и она тяжело осела на пол. — Понятно. Немедленно поднимайте в воздух три эскадрильи перехватчиков. Я тоже выдвигаюсь. — Реинбоу Деш посмотрела на Пинки Пай и виновато улыбнулась. — Прости, Пинки. Похоже, зебры хотят поиграть. Увидимся в Мэйнхеттене. — Пегаска помолчала немного и добавила, положив копыто на плечо подруги. — Прошу… попытайся помириться с Твайлайт.

Пинки ахнула и начала закипать, но затем, стиснув зубы, сумела подавить в себе гнев.

— Я… попытаюсь… Просто Твайлайт никак не хочет признавать, что она не одна такая умная-разумная. Что, вообще-то, и она тоже может ошибаться.

— Что ж, Твайлайт о тебе такого же мнения. — Реинбоу бросила взгляд на свой Пип-Бак. — Ладно. Мы сможем обсудить все детали в твоей штаб-квартире после того, как встретимся с Рарити. Нужно лететь.

— Как всегда, Дэши, — произнесла Пинки с грустной улыбкой.

Раскрыв копытом окно, пегаска обернулась к ней и улыбнулась в ответ.

— Именно. Потому что это будет просто потрясно. — И с этими словами упорхнула прочь.

Пинки закрыла окно всё с той же усталой улыбкой на лице. Внезапно она замерла, дёрнув ушами взад-вперёд. Затем шмыгнула, сморщив нос. И, наконец, дважды подпрыгнула на месте.

После чего, повернулась и посмотрела прямо на меня. Её блестящие голубые глаза встретились с глазами Мэриголд.

— Ой-ёй! Кое-кто пло-о-охо себя вёл! — произнесла она, растягивая губы в улыбке, которая становилась всё шире и шире, по мере того, как она приближалась. — Разве тебя не учили, что подслушивать нехорошо?

Развернувшись, Мэриголд припустила со всех ног, спасаясь бегством. Её сердце неистово колотилось, готовое выскочить из груди!

— Мне просто нужно найти кого-нибудь! — задыхаясь, подбадривала она саму себя, мчась по коридору мимо пустых кабинетов. Остановившись перед Т-образным перекрёстком, Мэриголд посмотрела по сторонам, а затем, бросив взгляд назад через плечо, рванула направо. Впрочем, Пинки Пай не гналась за ней. Она просто беспечно скакала следом, подпрыгивая на всех четырёх копытах. Казалось, что ей ни за что не сократить разделяющее их расстояние. Но каждый раз, когда Мэриголд бросала взгляд назад, ухмыляющаяся кобыла оказывалась всё ближе и ближе.

Проскочив через служебную дверь, Мэриголд оказалась в производственном помещении, заставленном неработающими терминалами и рабочими столами, заваленными всяческим хламом и поркытыми слоем пыли. Не осмеливаясь больше оглядываться назад, она бросилась через комнату к противоположному выходу. Внезапно в дверном проёме впереди мелькнула розовая грива! Мэриголд шарахнулась в сторону, направляясь к другой двери. Но на её матовом стекле тут же возник знакомый силуэт с кудрявой гривой. Спрятавшись под одним из рабочих столов, Мэриголд обнаружила там несколько пустых шаров памяти.

— Где-е-е Пинки Пай? — услышала единорожка голос розовой кобылы, поднося шар к своему рогу. — Где-е-е Пинки Пай? — не унимался голос, эхом разносясь по огромному пустому помещению, а затем… замолчал. Рог Мэриголд засветился, и шар начал испускать волны пульсирующего света, по мере того, как она наполняла его своей памятью. — Где-е-е Пинки Пай? — вновь раздался голос, но теперь он звучал более отдалённо. Мэриголд облегчённо вздохнула, расслабляясь на мгновение.

Внезапно её обхватили и крепко сжали чьи-то копыта, а над ухом раздался пронзительный крик:

— Вот она я!

А затем всё вокруг погрузилось во тьму.

<=======ooO Ooo=======>

Вырвавшись из дурмана шара памяти, я как следует встряхнула головой. Интересно, это Пинки Пай изъяла память у Мэриголд, или та сама сумела сохранить своё воспоминание, которое в итоге как-то оказалось здесь внизу, среди пыльных коробок. Я села и потёрла виски своими холодными металлическими копытами. Пинки Пай подозревала Голденблада, и этот факт немного менял моё понимание того, что правильно, а что — нет. Он казался таким ловкачом и интриганом… ну, серьёзно, как кто-то может достигнуть подобных высот, не вызвав ни у кого подозрений?

Как там звали зебру, которую они упоминали? Зекора? Звучит, как зебринское имя, это факт. Хотела бы я, чтобы у меня был знакомый пони, который сумел бы разъяснить, кто… Я задумалась на мгновение, а затем тихо рассмеялась. Или не пони…

Откинув небольшую панель на своей ноге, я нажала несколько кнопок. После чего откинулась спиной на помятую коробку и произнесла вслух:

— Жестянка вызывает Наблюдателя. Наблюдатель, ответь. Приём.

Ответа пришлось ждать несколько секунд. Почти минуту. Затем из динамика моего ПипБака раздался синтетический голос Наблюдателя:

— Жестянка, войди в меню своего передатчика, выбери вкладку «кодировка», и активируй её. — Забавно, насколько раздражающе может звучать этот искусственный голос. Я сделала, как он сказал, и спустя секунду услышала: — Спасибо, Блекджек. Я, в отличие от некоторых, не испытываю никакого желания звучать из каждого радиоприёмника Эквестрии.

— Ой, да брось, всё не так уж плохо, — парировала я, закатывая глаза.

— Чемпион в постели, — коротко произнёс Наблюдатель, заставляя меня покраснеть.

— Ладно, может это и впрямь было ужасно, — буркнула я в ответ.

— Совсем чуть-чуть, — отозвался Наблюдатель, а затем спросил: — Дай угадаю: Глори была от этого не в восторге?

— Слабо сказано, — со вздохом ответила я. — Я действительно сильно напортачила.

— О, я сомневаюсь, что твои поступки хуже того, что творит ЛитлПип. Почему бы тебе быстренько не поведать мне о том, что с тобой произошло? Со времени нашей последней беседы минуло немало времени. Глори достала оборудование, необходимое, чтобы помочь тебе?

Я откинулась назад и вздохнула.

— Хорошо. Хотя, возможно, тебе потребуется бумага для заметок. — Я сделала глубокий вдох. — Итак… всё это началось, когда я умерла в первый раз…

* * *

— После чего она швырнула меня через всю комнату, прямо в стену. И теперь она не уверена насчёт нас, я не знаю, что мне делать, и всё кажется полным безумием, — закончила я со вздохом. Мои щёки были мокрыми от слёз, потому что пару раз я не смогла сдержать эмоций. Наблюдатель оказался очень внимательным слушателем и не перебивал меня, позволяя беспрепятственно изливать душу. Мой рассказ он прервал лишь в том месте, где я поблагодарила его за помощь в доме Голденблада, попросив припомнить все случаи, когда я получала от него сообщения. Объяснять ничего он не стал, сказав лишь, что «нужно кое-что прояснить», поэтому я просто продолжила своё повествование.

В какой-то момент дракон решил, что я закончила.

— Да уж… — тихо пробормотал он. — А я-то думал, что это у ЛитлПип дела плохи.

Я вздохнула, пытаясь сообразить, как поведать ему о той главе, что я опустила в своём рассказе: о моей новой связи с Богиней. По какой-то причине я просто не могла заставить себя сделать это. Слова буквально застревали у меня в горле. Поэтому, когда Наблюдатель упомянул ЛитлПип, я сдалась. Ни к чему ему больше выслушивать моё нытьё. По правде говоря, я уже начинала уважать ЛитлПип куда больше, чем Выходца из Стойла.

— Э-э, возможно, они у неё даже хуже, — сказала я с усмешкой. — Кстати, как она? — Я вспомнила то, что показывала мне Хомэйдж. — С ней… хм… всё в порядке?

Похоже, Спайк уловил ход моих мыслей.

— Я по-прежнему считаю, что она поступила правильно. Арбу оказалось достаточно мерзким местом. Целый город, населённый каннибалами. Причём ставшими таковыми по собственной воле, а не по вине твоего вируса.

Меня передёрнуло от этих слов. Рейдеры, которых заставляла пожирать пони поразившая их инфекция — это одно. Но есть других добровольно?

— Но что с ней прямо сейчас, я не знаю. Возможно, она где-то под Кантерлотом. Я пытаюсь отыскать пару глаз, чтобы отслеживать её перемещения, но последний бот, найденный мной в том районе, сгинул в пасти радигатора. Хотя, по моим расчётам, ЛитлПип должна быть сейчас где-то возле зебринского поселения под названием Глифмарк.

Зебры! Едва не забыла.

— Спайк, кто такая Зекора?

— Зекора? Откуда ты… ладно, неважно. Клянусь, в последнее время создаётся впечатление, что едва ли не каждая компания шатающихся по Пустоши неудачников то и дело натыкается на всевозможные реликты прошлого, почти забытые за последние два столетия. — Синтетический голос вздохнул. — Зекора была подругой Твайлайт и её старой компашки. Эта зебра жила совсем одна в Вечнодиком лесу, пока Твайлайт и остальные не помогли ей освоиться в Понивилле. Но во время войны… типа… Зекору арестовали по обвинению в предательстве и шпионаже. Твайлайт всеми способами добивалась от Принцессы Луны её освобождения, но это потеряло смысл, когда Зекоре помогли бежать пособники зебр.

— Она когда-нибудь работала на ДМД? — спросила я, оглядываясь по сторонам в поисках Бу.

— Не думаю. Мне известно, что Голденблад однажды, в самом начале войны, предлагал ей стать его связным в стане зебр. Одним из его «тайных каналов». Не имею понятия, согласилась она или нет. После, сбежав из-под стражи, Зекора пропала из вида. Но однажды ночью, несколько месяцев спустя, её засекли при попытке проникновения в особо засекреченную зону МВТ. Зекора напала на охранника и едва не убила его, прежде чем с ней расправился приятель Эплджек. Та так никогда и не простила его за это, — со вздохом произнёс Наблюдатель. — Это произошло как раз незадолго до того, как всё… ну… пошло прахом.

Так, может быть, Зекора была освобождена усилиями ДМД и обнаружила какой-то компромат на них, хотя, возможно, и что-то ещё навлекло на департамент гнев Луны.

— А как у тебя дела? Что-нибудь интересное происходит в Эквестрии?

— Ты даже не представляешь насколько, Блекджек. Обстановка на западе накалена настолько, что, похоже, готова взорваться в любую секунду. Неизвестные разгромили лагеря рейдеров, причём, хотя сделано это было в стиле Стальных Рейнджеров, вели они себя отнюдь не как «Рейнджеры». Кто-то с весьма пугающим мастерством отрезал нас от ретрансляторов. Красный глаз вербует каждого пони с оружием и готовностью умереть за его дело. Стальные Рейнджеры погрязли в междоусобице. Даже аликорны стараются держаться поближе к Мэрипони.

Внезапно я почувствовала вмешательство Богини в мой разум. Хоть и не будучи настоящим аликорном, я всё же имела связь с Единством, и она всеми силами старалась использовать её, чтобы взять надо мной контроль. Я стиснула зубы и судорожно сглотнула, борясь с этим воздействием. Но тщетно. Против моей воли, у меня вырвался вопрос:

— Не знаешь, ЛитлПип не планирует ничего против Богини?

Слова слетали с моих губ, а я дёргалась и извивалась всем телом, борясь с ним за возможность отключить радиосвязь. «Нажми на кнопку, Блекджек! Просто… нажми… на кнопку…»

— Ну, ты же знаешь ЛитлПип. Уверен, что у неё есть какой-то план. Возможно, она попытается шантажом заставить Богиню выступить против Красного Глаза. А, может, у неё есть и другие задумки в голове. Насколько мне известно, она вела кое-какие дела с Гаудой.

С кем? Хотя, неважно. Это имя пробудило у меня в голове ропот множества голосов, высказывающих различные догадки, и они становились всё громче, по мере того, как росло воздействие на мой разум. Я чувствовала, как Богиня ломает мою волю под аккомпанемент шёпота душ Единства, возбуждённо переговаривающихся между собой. Она пыталась понять, что же могли означать эти слова. Методично продираясь сквозь мою память, Богиня выискивала любой намёк на то, что мне известны планы ЛитлПип. Но мои воспоминания о времени, проведённом в компании последней, были не более чем пьяным бредом.

— Что ж… если узнаешь что-нибудь… дай мне знать…

— Конечно. Удачи, Блекджек. Я свяжусь с тобой, так только что-нибудь выясню.

Я пыталась предостеречь его, но это было выше моих сил. И невзирая на отчаянную внутреннюю борьбу, я не смогла помешать себе разорвать радиосвязь.

Как только это произошло, я ухватилась за ближайший стеллаж и со всей силы приложилась головой об металлическую полку.

— Пошла! Вон! — проревела я, пытаясь сообразить, как вновь установить связь с пещерой Спайка. Но глядя на экран ПипБака, вдруг поняла, что не имею ни малейшего понятия, как это делается. Нужно было нажать какую-то кнопку, или… что я там сделала? Наш разговор я помнила, но вот что ему предшествовало? Меня буквально затрясло от бессильной злобы, а по щекам покатились слёзы. — Как ты… Лакуна ведь говорила, что ты не сможешь контролировать меня из-за ХМА.

Раздался тихий зловещий смех Богини. И прозвучало это куда более проникновенно и пугающе, чем её обычные громогласные реплики или обращение к себе в третьем лице.

«О, это отнюдь не контроль. Пока ещё нет. Я просто проверяю на прочность твою защиту. И буду понемногу ослаблять её то тут, то там до тех пор, пока не исчезнет разница между тобой и обычными сосудами».

Лакуна солгала сознательно, или это Богиня заставила её обмануть меня? Не стану даже рассматривать возможность первого, не дождётся. Я боролась изо всех сил, стараясь выгнать Богиню из своей головы, но это было всё равно, что пытаться остановить копытами селевой поток. Как бы я не напрягала разум, выталкивая её, она продолжала проникать внутрь. Уровень ХМА вокруг Капеллы был крайне низок, и Богиня, похоже, пользовалась предоставившейся возможностью, чтобы влезть в мой мозг так глубоко, как только сможет, просматривая воспоминания и читая мысли.

И секреты. Секреты, о которых я ни в коем случае не должна позволить ей узнать. Если ей станет известно о… Нет, не думай об этом. Но я думала! Не могла не думать. Вспоминала об ожерельях и короне, о мэйнфрейме и… Нет! Я буквально чувствовала, как она рыщет. Выслеживает. Пытается найти то, что я стремилась похоронить глубоко на задворках разума. Не думай об этом! Не смей!

Но всё же продолжала думать. В отчаянии, я начала колотить головой об пол, рассчитывая лишить себя сознания. Но моё усовершенствованное тело сопротивлялось этому. И что ещё хуже, тут же залечивало раны, что я себе наносила! Оставался лишь один способ выгнать Богиню из моей головы, прежде чем она узнает всё. Кое-как я левитировала пистолет из кобуры, чувствуя, как по щекам побежали слёзы. Оружие задрожало в моей магической хватке. Я не могу позволить ей узнать. Я должна… Прости, Глори, но если она выяснит про…

«Сады Эквестрии?» — промурлыкал голос Богини у меня в ухе, и оружие грохнулось на пол. — «Да. Я знаю о них. Достаточно было проследовать за той интересной мыслью о Флюсе и Спайке, и, вуаля, это маленькое сокровище — как на ладони. Она сейчас вне себя, но, думаю, как только я улажу все прочие неприятности и поставлю на место Красного Глаза, придёт время воссоединить Твайлайт с её верным помощником».

Я уставилась невидящим взглядом в пустоту, чувствуя себя обесчещенной. А Богиня радостно расхохоталась, наполняя мою душу ужасом.

— Не знаю как. Не знаю когда. Но кто-нибудь обязательно разделается с тобой, и этот час не за горами, — прошептала я вслух, словно приносила обет.

Смех прекратился, но Богиня продолжала пребывать в весёлом настроении.

«О, да неужели? Полагаю, ты подразумеваешь ЛитлПип? Что ж, я не сомневаюсь, что в какой-то момент она может попытаться совершить нечто героическое. Тебе не известно, что именно, но у тебя есть догадки. Что тут у нас: попытки отыскать что-то на базе, неизвестные союзники, использование тёмной магии Рарити… Возможно, в целях безопасности лучше нейтрализовать её, прежде чем она доберётся сюда. Возможно… это сделаешь ты». — Последовал рывок, и, внезапно, у меня возникло непреодолимое желание убить ЛитлПип, которое я с трудом подавила, сфокусировавшись на желании разделаться с самой Богиней. — «Ага, если бы тебе удалось связаться с ней, то ты предложила бы использовать против меня те серебряные кольца. Придётся избавить тебя от этого». — Ещё один рывок, и я почувствовала, как что-то потеряла. Что-то, связанное с кольцами и единством.

Селестия Милосердная, дай мне умереть… пожалуйста…

«О, нет, Блекджек. Ты не можешь убить себя. Или проболтаться кому-нибудь. Ни ты, ни то сборище отбросов, которую ты зовёшь своим другом», — злобно прошипела Богиня. — «Никто и никогда не наносил мне такого оскорбления, как ты. Даже не осмеливался. Что ж, теперь ты в моей власти. И я буду разрывать твою личность на малюсенькие кусочки до тех пор, пока от тебя не останется лишь пустая оболочка. А затем заставлю это отребье вернуть тебя обратно для окончательной трансформации в надлежащую форму. И прослежу, чтобы все в Пустоши узнали, во что я собираюсь тебя превратить, чтобы впредь никто и никогда не осмеливался бросать мне вызов».

Все мои мысли были заняты сейчас одной лишь молитвой, которую я повторяла снова и снова. Ко мне подошла Бу и несколько раз боднула меня в плечо, после чего свернулась калачиком рядом. Всё, что мне оставалось — это обдумывать своё незавидное положение и ждать, пока Богиня найдёт что-то более достойное её внимания.

Кто-нибудь… кто угодно… помогите…

* * *

Почти час провела я, сидя в подвале и борясь с Богиней, которая, насколько я поняла, в итоге отправилась по более важным делам. Бу всё это время дремала рядышком, но в конце концов её одолела скука, и она начала подталкивать меня в сторону лестницы. Я, бросавшая вызов громадным чудовищным гулям и прочим созданиям, оказалась абсолютно беспомощна против маленькой белой пони, которая своим упрямством заставила меня сначала встать на ноги, а затем и подняться по лестнице. И, сделав первый шаг, мне было уже не остановиться.

Я просто не могла… и нужно было чем-то занять себя, пока мои друзья не будут готовы продолжить путь. Я не оставляла попыток придумать способ рассказать им, что со мной произошло, и дать понять Спайку, что мне больше нельзя доверять. Но тщетно. Внутри моего мозга что-то необратимо изменилось. Нет, я ещё не стала марионеткой, но Богиня продолжала старательно опутывать меня нитями. П-21 и Скотч Тейп наверху не оказалось. Должно быть, отправились осуществлять её проект.

Я вернулась к уборке в гостиной, чтобы в процессе наведения порядка постараться выкинуть всё из головы, и не думать ни о Богине, ни о Глори, ни о ЭП-1101, ни о зебринских жар-бомбах… ни о чём. Никогда в жизни я ещё не прибиралась так старательно. Маму от этого зрелища наверняка хватил бы удар. Бу направилась прямиком к буфету, но пирожных там не оказалось, зато я обнаружила что-то вроде каши из Засахаренных Яблочных Бомбочек. Наложив для неё целую миску, я закинула в рот рубин и вернулась к работе.

Мама. Я никогда не ценила её, как главу службы безопасности. Была ли и она недовольна собой, обременённая грузом всего того, что не могла контролировать в Девяносто Девятом? Смотрительницу, Риветс, свои обязанности и меня… Как она справлялась? Мучило ли её такое же периодическое чувство тревоги, заставляющее метаться от депрессии к панике и обратно? Намочив в раковине тряпку, я начала оттирать столы, любуясь на нарисованные на их крышках белые звёзды. На моих губах играла лёгкая улыбка, но в глазах стояли слёзы.

— Блекджек? — раздался голос Глори позади меня. Я не решилась повернуться к ней лицом и лишь слегка поникла головой. О том, что я вольна бы ей рассказать, говорить не хотелось, а то, что ей действительно необходимо было знать, было для меня табу. Поэтому я просто заплакала, водя тряпкой по кругу, словно собиралась довести этот кусок кафеля до зеркального блеска, и это было лучшее из того, что я могла сейчас предпринять.

— Что ты делаешь, Блекджек? — снова спросила Глори, вставая сбоку от меня. Я посмотрела в её покрасневшие, с припухшими от слёз веками, глаза.

— Убираюсь, — тихо ответила я ей, и отвела взгляд.

Протянув копыто, она положила его на моё, заставляя остановиться, и я увидела, что успела вытереть на кафеле идеально ровный круг, проигнорировав грязь по соседству.

— Позволь, я помогу, — просто сказала Глори и, повязав косынку поверх своей радужной гривы, присоединилась к уборке. Мы не разговаривали, а я едва осмеливалась дышать. Работая вместе, мы быстро привели здесь в порядок каждую мелочь, которую способны были исправить… за исключением наших отношений.

Я хотела поговорить, но не стала. Хотела рассказать ей, что натворила, но не смогла. Хотела, чтобы она отпустила меня, но она бы отказалась. В итоге, я просто чиркнула спичкой из старого коробка и подожгла бумагу в камине.

Внезапно, вокруг меня обвились её копыта. На мгновение я напряглась, ожидая очередного броска. Но его не последовало… хотя часть меня и желала этого. Я понурила голову и произнесла дрожащим жеребячим голоском:

— Я не собираюсь убегать. Не собираюсь… Не собираюсь…

Это были единственные слова, что мне удалось выдавить из себя, но и их оказалось достаточно, потому что она крепко прижала меня к себе, и я разрыдалась в её объятиях.

— Ш-ш-ш… Я знаю… Знаю…

Может я и прошла все круги ада, но это вовсе не значило, что мне теперь чужды эти простые, искренние объятия.

* * *

Бок о бок мы шагали вместе обратно к Капелле. Я не спрашивала, почему она решила вернуться ко мне. И даже не была уверена, что она простила мне то, что я сделала. Единственное, что сейчас имело значение — мы снова вместе. Даже если я и последняя пони в Эквестрии, с которой кому-либо стоит связываться. Погода в этот полуденный час радовала нас типичной для Хуффа слякотью. Пока мы скакали под дождём к возрождающемуся городу внизу, я знакомила Глори с историей жизни Рампейдж. Пегаска, укутавшаяся с головой в одеяло, чтобы скрыть свою примечательную внешность, довольно скоро стала похожа на призрака утопленницы. Бу бежала следом за нами, недовольно прижав ушки к голове, чтобы в них не попадала вода.

— Стало быть, теперь это П-21? — спросила Глори, бредя сквозь заросли мокрой травы.

— Это?

— Он тот, кто обладает наименьшим количеством нерешённых психологических проблем? Тот, к кому мы идём за помощью? — уточнила она с измождённой улыбкой. — Прошу, ответь «да». Я была бы очень рада, если бы для разнообразия кто-то другой побыл мамочкой. — И хотя она произнесла это шутливым тоном, я явно уловила напряжение в её голосе.

Я задумчиво почесала подбородок.

— Даже не знаю. В качестве пони, у которой можно поплакать на плече, я всегда рассматривала Лакуну, — вяло парировала я, шлёпая по лужам. — П-21 сначала нужно набраться сил. И тогда уж мы навьючим его как следует. — Я бросила взгляд в сторону Глори и улыбнулась, прежде чем осмелиться спросить: — А что насчёт… нас?

Глори натянула на лицо свою мокрую простыню, и теперь мне была видна лишь её голубая мордочка.

— Сложно сказать, Блекджек. Я знаю, что тебе необходимы все твои друзья. Знаю, что то, чем ты занимаешься, очень важно. Просто я не уверена… не уверена, что смогу смириться с этим. — Она посмотрела на меня. — Стойло Девяносто Девять действительно было…

Меня передёрнуло.

— Я прожила там всю свою жизнь, так что, понятия не имею. То, что пони не занимаются сексом ни с кем, кроме одного… и единственного… партнёра, кажется мне просто… ну… глупым. — Я поморщилась, заметив, как Глори сдвинула брови. — Я не говорю, что так оно и есть. Просто мне так кажется. Скажи, неужели ты никогда не смотрела на какую-нибудь кобылу и не представляла себя с ней?

Глори на мгновение закусила нижнюю губу, а затем тихо ответила:

— Возможно. Каприз была…

— Каприз? — Я удивлённо заморгала, а пегаска взглянула на меня из-под своего импровизированного капюшона, с которого стекали капли дождя, и улыбнулась. — Я думала, ты ненавидишь её.

— Я завидовала ей. Это совсем другое. — Глори вздохнула и продолжила: — Должна признать… она довольно милая. И то, как вы с ней… делали это, наслаждались друг другом, будучи совершенно незнакомы… признаюсь, я немного ревновала. Анклав очень щепетилен в вопросах гетеросексуальных отношений и деторождения. Нам просто… не позволено… делать это. То, чем занимались вы двое. — Она тихо застонала. — Тьфу, я даже не могу произнести это вслух!

— Тебе и не нужно, — ответила я с улыбкой.

Она топнула ногой по мокрой траве.

— Ты не понимаешь. Я хочу. И это буквально сводит меня с ума. Моя сестра запросто могла «делать это». Вы с Каприз могли. Так почему я постоянно смущаюсь того, чего хочу я? Почему я не могу просто… ох… — Она замолчала. — Давай забудем об этом.

Я протянула копыто и потрепала её по плечу.

— Так чего же ты хочешь, Глори?

С хмурым видом она стянула простыню со своего лица и устремила взгляд вдаль, закусив нижнюю губу. Через некоторое время она вздохнула и ответила:

— Всего лишь тысячу разных вещей, половина из которых взаимоисключающие. Главным образом, я хочу чувствовать свою причастность к происходящим событиям. Словно мои желания имеют значение. Словно… Мне хочется стать более похожей на Даск. Почувствовать уверенность, что я действительно способна на поступки. Что я важна.

— Ты важна. Для меня ты важнее целого мира, — искренне сказала я ей.

— Я знаю. И понимаю, что ты имеешь в виду, — ответила Глори с печальной улыбкой. — Просто я не уверена, смогу ли оставаться для тебя одновременно и важным членом команды, и очень близкой пони. — И с этими словами, она снова накинула простыню на голову. Затем вздохнула и произнесла недовольным тоном: — Знаешь, в такие моменты я начинаю понимать, почему жители поверхности так раздражены этой вечной облачной завесой над головой.

И словно почувствовав её настроение, небеса разразились настоящим ливнем, столь плотным, что мы едва не забрели в минное поле вокруг Капеллы. Круто взяв вправо, мы попытались вернуться обратно на дорогу. Уже проходя мимо развалин церкви, я бросила взгляд в сторону моста и заметила там силуэт одинокой пони, которая, стоя под потоками дождя, смотрела на бурлящие воды реки.

— Рампейдж? — окликнула её Глори.

Мы неспешно приблизились к полосатой пони, которая продолжала стоять неподвижно, словно статуя. Она где-то оставила свою броню, и её бледно-розовые глаза взирали с тоской на грязную пенную воду.

— Знаете, это действительно больно, — произнесла Рампейдж, глядя вниз. — Умирать, я имею в виду. Блекджек не даст соврать. И тонуть, в этом смысле, ещё не худший вариант. Как то раз я привязала к себе половинку небесной повозки и спрыгнула с Хуффингтонского моста рядом с Ареной. Под водой я провела целых два года. Жуткая скука. Затем меня сожрал речной змей и, переварив, выпустил на волю. Думаю, ты можешь понять, каково это, да, Блекджек?

— Ага, — подтвердила я, облокачиваясь на перила рядом с ней. — Это помогло тебе почувствовать себя лучше?

— Нет, — ответила она так тихо, что я едва расслышала её голос за рёвом воды внизу и шумом дождя. — Там внизу ты чувствуешь лишь… что находишься в западне. Затем становится скучно. Тебе хочется снова начать жить, но ты не можешь. Время — забавная штука. Я узнала, что прошло два года, от пони, которые поинтересовались, где это я пропадала, но, по моим ощущениям, прошло где-то между несколькими днями и тысячью лет. Иногда так, иногда этак. — Рампейдж повернулась ко мне. — Я действительно хотела, чтобы ты использовала против меня то супер-оружие, Блекджек. До того, как узнала о проекте Вечность.

— Ты настоящая пони, Рампейдж, — сказала Глори, вставая по другую сторону от полосатой пони.

— Нет, — отрезала та и, сделав пару шагов в сторону, указала на пегаску свои когтем. — Ты — настоящая пони, Глори. И Блекджек, и П-21, и Скотч Тейп. Вы прожили жизнь. У вас были любящие семьи. Детство. Вы существовали на самом деле!

Она начала нервно расхаживать туда-сюда.

— Я понятия не имею, росла ли я кобылкой из Понивилля, влюблённой в Эппл Блум, или жила в племени зебр близь утёса Разбитое Копыто, страдала от побоев своей матери в захламлённой квартирке в Мэйнхеттене или же провела детство на военной базе с кобылой, у которой всегда находились дела поважнее, чем быть моей матерью! Теперь-то я абсолютно уверена, что правильный ответ «ничего из этого»! У меня куда больше общего с Бу, чем с любым из вас! — сорвалась на крик Рампейдж, заставив Бу в страхе спрятаться за мной.

— Да уж. Это погано, — сказала я, подходя к полосатой подруге. — Добро пожаловать в Хуффингтон! Глори лишилась семьи и собственного тела. П-21 прошёл через жуткое дерьмо. Скотч Тейп потеряла свой дом. Я понимаю твои страдания. Но мы по-прежнему твои друзья, так к чему так убиваться?

— Потому что я не настоящая! — гаркнула она в ответ. — Ты, по крайней мере, прошла через испытания, которые сделали из тебя ту, кто ты есть, Блекджек. Ты сама создала некоторые из них… сама выбрала нужные… и сама справилась с ними. — Рампейдж стиснула зубы и обхватила голову копытами. — Я просто схожу с ума, Блекджек. Мне хочется… У меня в голове десяток различных желаний, и я не представляю, которое из них моё собственное! А может они и все мои.

— И я хочу, чтобы это прекратилось! — воскликнула она, срываясь с места и со всех ног устремляясь по мосту в сторону Ядра. Я чертыхнулась про себя и, повернувшись ей вслед, попыталась задержать. Мои челюсти крепко сомкнулись вокруг её хвоста, и меня поволокло вслед за ней. Упираясь всеми четырьмя стальными копытами в разбитый асфальт, я чувствовала, как начинает размягчаться колючая проволока у меня во рту.

— Блекджек! — завизжала Глори и, бросившись следом, сбила меня с ног буквально за секунду до того, как Рампейдж пересекла надпись «Милосердие» на асфальте. Сверкнул яркий луч, и полосатая пони превратилась в пылающую статую, которая тут же осыпалась кучкой пепла. Лёжа на мне сверху, Глори тяжело дышала, наблюдая, как потоки дождя размывают грязный серый прах. Затем замерцал талисман, восстанавливая тело Рампейдж в образе маленькой кобылки. Даже не дав своей плоти сформироваться до конца, она поползла в сторону Ядра. Повторно сверкнул луч на вершине городских ворот, и от Рампейдж опять осталась лишь кучка пепла.

— Прекрати! — закричала я, когда она, вернувшись в третий раз, заковыляла на едва сросшихся ногах, неся своё не сформировавшееся окончательно тело, которое хлюпало и растягивалось при каждом шаге. Моя магия обволокла её, и Рампейдж оказалась в моих объятиях, похожая на недоношенную пони. Наконец, её полосатое тело приняло окончательную форму, и она с громким плачем забилась у меня в копытах, пытаясь вырваться и снова броситься под аннигиляционный луч. — Рампейдж, прошу тебя.

Я предприняла единственное, что мне пришло в голову в этот момент: крепко прижала её к себе и начала укачивать. Глори села рядом со мной, тихо напевая под аккомпанемент дождя, и Рампейдж начала постепенно успокаиваться. Прижавшись ко мне, она разразилась жуткими, разрывающими сердце рыданиями, давая выход своей боли.

В конце концов её перестало трясти. Она свернулась калачиком у меня в копытах, уткнувшись лицом мне в плечо, а я гладила её по гриве, нежно улыбаясь. Мы трое так и сидели в обнимку под проливным дождём. Я ничего не могла сделать для нас с Глори, но должна была найти способ помочь Рампейдж. Как-нибудь.

* * *

— Итак, позволь мне кое-что уточнить, Блекджек. Ты хочешь, чтобы я отправилась в воспоминания пони, заключённой в талисмане душ, извлекла их и поместила в реколлектор, чтобы Рампейдж смогла убедиться, что она больше, чем побочный продукт талисмана? — спросила Лакуна, когда мы расселись на крыльце дома Секаши. Дождь притормозил неистовое строительство, но сейчас сточные канавы оказались переполнены, и их содержимое разливалось по всей дороге, а наспех собранные пристройки раскачивались и зловеще скрипели под потоками дождя. Поэтому некоторые жеребята по-прежнему пытались сколотить их… связать… или что бы они там с ними не делали.

— Именно так, — ответила я аликорну, которая раздобыла себе другое чёрное платье, чтобы скрыть свои крылья. Не знаю, где она его достала, но уверена, что без Чарити тут не обошлось. Одевшись таким образом, Лакуна избавила себя от множества сердитых взглядов со стороны рабочих пони. Полагаю, когда твоих соплеменников по всей Эквестрии рассматривают не иначе, как чудовищ, трудно ждать снисхождения от жителей любого уголка Пустоши. — Я хочу, чтобы ты нашла воспоминание или хоть что-то, принадлежащее пони, не заключённой в этом талисмане.

Лакуна опустилась на колени и закрыла глаза, будто медитируя.

— В твоём плане есть одна загвоздка, Блекджек. Я не могу извлекать воспоминания.

Я удивлённо уставилась на неё, сдвинув брови.

— В смысле?

— Я не владею телепатической магией, которая необходима для осуществления твоего замысла. Прости. Богиня отказалась наделить меня такими способностями.

Уверена, мне назло. Рампейдж с Маджиной находились внутри дома, и маленькая зебра тараторила без умолку. Похоже, это работало, так как Рампейдж перестала, наконец, кукситься и выглядела теперь скорее озадаченной, чем подавленной, стараясь уследить за перипетиями истории про мышь, три пирожных и пакет молока. Хотя я и помнила, что внутри этой полосатой кобылки скрывалась Ангел, я всё-таки надеялась, что она не успеет причинить серьёзного вреда маленькой зебре до того, как мы сумеем разделить их.

— Мне очень жаль, — повторила Лакуна.

Я помрачнела, и Глори похлопала меня по плечу, успокаивая.

— По крайней мере, ты попыталась что-то сделать.

Вдоль канавы прошли двое рабочих, и пегаска ещё сильнее укуталась в простыню, скрывая лицо, хотя сейчас они куда больше были сосредоточены на том, чтобы укрыться от дождя.

— Нет, — твёрдо заявила я, поднимаясь. — Пришло время вернуть должок. Она много недель следовала за мной, страдала ради меня, и сейчас я не способна оказать её ту единственную помощь, в которой она нуждается. — Загвоздка была лишь в способе. — Помнишь, что случилось в Коллегиуме, когда я отправилась в твой разум, чтобы отыскать там тебя? — спросила я Лакуну, указав на неё копытом. — Почему я не могу испробовать то же самое на ней?

— Эта затея очень рискованна. Воспоминания и личности внутри Рампейдж могут оказать пагубное влияние на твою психику. Ты можешь забыть механизм жизненно важных процессов, например, дыхания, — произнесла Лакуна с нескрываемым беспокойством.

Я лишь рассмеялась в ответ.

— Лакуна, за моё дыхание теперь отвечает соответствующий талисман. Етить, да даже если ты снесёшь мне голову, я уверена, что моё тело сможет протянуть после этого ещё пару дней. Плюс, у меня в голове поселилась Псалм. А также ты-и-сама-знаешь-кто. — Я начала нервно мерить шагами комнату. — Крупье является ко мне почти на регулярной основе. Нет, серьёзно, куда уж хуже? — Учитывая, что я сделала с Бон, перспектива заполучить от Рампейдж психопатку Ангел меня уже не пугала.

Секаши внимательно наблюдала за движением моих губ, а затем улыбнулась и произнесла:

— Знаешь, у меня есть забавная история об одной зебре из моих родных земель. Это был жеребец, богатый, могущественный и щедрый. Однажды он отправился прогуляться и увидел на рынке толпу нищих зебр. Что же делать? И он раздал им все деньги, что нашлись в его кошельке, немного осчастливив этих несчастных. Продолжив свой путь, он натолкнулся на голодающих зебр, что жили на окраине деревни, и, не задумываясь, раздал им свой обед. Вскоре зарядил дождь, и ему навстречу попались промокшие и усталые путники, которым он, также без колебаний, отдал свой плащ.

Но вскоре этот чудак остался совсем один, голодный и промокший. В чаще леса он набрёл на пещеру, в которой на дне холодного омута спала прекрасная зебра из далёких земель. По своей доброте душевной он нырнул туда и начал погружаться всё глубже и глубже. И, само собой, утонул. Когда его не стало, уже некому было помогать нищим, голодающим и уставшим. Поэтому все они тоже умерли, — закончила Секаши с блаженной улыбкой, сложив копыта на коленях.

Мы все уставились на неё, буквально онемев на минуту.

— Секаши… эта история просто ужасна! — выпалила Глори.

Зебра задумчиво потеребила подбородок.

— Может, следовало поподробнее рассказать о его плаще? Сделало бы это историю лучше?

Глори повернулась ко мне.

— Да ладно, россказни Ксанти были куда хуже. Она же, не переставая, ныла о том, что её прокляли.

— А, Прополи и их глупые проклятия! — рассмеялась Секаши. У неё не было права говорить…

Хотя, я уловила мораль её истории. Если бы со мной случилось нечто непоправимое, что стало бы с моими друзьями? Это была аллегория на меня, постоянно пытающуюся найти новый и изобретательный способ навредить себе?

— Нет, — решительно заявила я, обращаясь к Лакуне. — Я осознаю риск. И постараюсь соблюдать осторожность. Но с Рампейдж так больше продолжаться не может. В таком состоянии она способна заживо похоронить себя в какой-нибудь шахте или броситься в океан в бочке, залитой цементом, а то и… придумать ещё чего похуже.

Что-нибудь настолько радикальное и долговременное, что я буду уже не в состоянии помочь ей.

Глори понимающе улыбнулась, хотя в глазах её застыла тревога. А в голове у меня прошелестел голос Лакуны:

«А что если, попав в её разум, ты обнаружишь, что она права? Что никогда не существовало пони по имени Рампейдж?»

«Тогда я солгу ей и буду оставаться рядом до тех пор, пока ложь не станет реальностью», — мысленно ответила я. — Если у меня есть шанс помочь ей, принеся покой в её душу, я им воспользуюсь. — И пока Лакуна оставалась у меня в голове, спросила: — «Ты знала, что Богиня хотела взять меня под контроль, не так ли?»

«Да. Я боялась, что однажды она может попытаться. Богиня осознаёт, насколько опасны для неё пони вроде тебя и ЛитлПип», — пристыжённо ответила Лакуна. — «Я подвела тебя».

«Нет. В этом нет твоей вины. Это всё Богиня». — Я улыбнулась аликорну. — «Не волнуйся. Мы придумаем, как выпутаться из этого. К тому же, не стоит забывать про Выходца из Стойла. Даже если ЛитлПип и не преуспеет, то уж он-то точно справится. Например, сбросит на Богиню жар-бомбу или обрушит здание ей на голову, а может найдёт и ещё какой способ разделаться с ней».

У меня в голове кто-то хмыкнул с отвращением.

«Вы двое хоть осознаёте, что я слышу вас?» — чопорно произнесла Богиня. — «И каждая ваша мысль становится доступна мне, едва появившись», — ворчливо добавила она. Затем возникла пауза, после чего Богиня бросила раздражённо: — «И чтоб ты знала: Выходец из Стойла — это и есть ЛитлПип».

Ну да, конечно. Так я тебе и поверила! У меня в голове возникло изображение раздражённой пони, которая развела копыта в сторону, и я постаралась выкинуть из головы мысли об убийстве Богини. Сейчас прежде всего необходимо помочь Рампейдж.

— Я столько раз пользовалась шарами памяти, что и не сосчитать. Если это поможет Рампейдж найти нужные ответы, то я готова попытаться, — заявила я, но затем перехватила взволнованный взгляд Глори и попыталась успокоить её улыбкой. — Я буду осторожна. Обещаю. — Повернувшись в сторону соседней комнаты, где крошечная Маджина мучила угрюмую Рампейдж своей болтовнёй, я добавила: — Если я могу дать ей покой, я воспользуюсь этим шансом.

Внезапно я заметила на губах Глори лёгкую усмешку.

— Что такое? — взволнованно спросила я её.

— Ничего. Просто это напомнило мне… кое о чём, — ответила она, не переставая улыбаться.

Я немного воспряла духом.

— О приятном?

— Да. Но одновременно и расстраивающем меня, — добавила она, заставив лопнуть тот шар надежды, что воспарил внутри меня.

— Если ты и вправду намерена сделать это, то тебе понадобится реколлектор и пустой шар памяти. Первый у нас уже есть, — сказала Лакуна, и я вспомнила о том странном чёрном обруче, что обнаружила в шкафчике Ванити. — А что касается шара памяти, полагаю тебе стоит посетить местный магазин.

Я почувствовала, как по спине побежали холодные мурашки, и мне вдруг стало действительно страшно за мои сбережения.

* * *

С тех пор, как я была здесь последний раз, в здании почты немного поубавилось свободного места. Прямо за стойкой возвышалась сплошная стена из тюков и ящиков, заполненных трофеями из поместья Блублада. Популяция пылающих гулей долгое время охраняла эти богатства от мародёров, чтобы они, в конце концов, достались бесстрашным Метконосцам из Капеллы. Те стащили сюда абсолютно всё, что не успело превратиться в прах, вне зависимости от ценности.

Заметив небольшую табличку, гласившую: «Позвоните в звонок, если это сделает вас счастливее», я отыскала глазами медную кнопку на стойке и стукнула по ней копытом. Ничего. Я ударила по ней ещё несколько раз, но звонок издал лишь приглушённый и удивительно неэффективный дребезг. Обречённо вздохнув, я вытянулась во весь рост, пытаясь заглянуть за штабель из ящиков с серебряными подсвечниками и фарфоровой посудой. Там тоже никого не оказалось.

— Чарити? — позвала я.

Послышался шорох, и кобылий голос ответил, что она сейчас подойдёт… или что-то в этом роде. Затем раздался грохот и приглушённый возглас, а спустя пару секунд над стойкой показалась голова кобылы с персиковой шёрсткой, которая робко спросила:

— Да? Чем я могу… — она резко замолчала, встретившись со мной взглядом. Её голубые глаза расширились от удивления. — Блекджек!

— Каприз?! — ахнула я. — Что ты здесь делаешь?

Бывшая властительница Флэнка выглядела так, словно ещё не до конца отошла от побоев. На её лице красовались тёмно-зелёные отметины почти заживших синяков, а в глазах теперь открыто читался страх перед миром, который прежде ей с таким трудом удавалось скрывать.

— Я… — Она судорожно сглотнула и потупила взгляд. — Я… м-м… меня вышвырнули из Флэнка. Моя собственная охрана. Она подмяли под себя химическое производство и используют его, чтобы производить Психо и Дэш. Всем, кто отказался подчиняться Цитрин, пришлось покинуть город… а это большинство работоспособных кобыл и жеребцов. «Кормушка» закрылась. Основу их торговли сейчас составляет покупка химикатов, оружия и еды, которые они обменивают на Стампид и Реинбум. Флэнк теперь не более, чем прибежище жалких наркоторговцев.

Мне стало её немного жаль. Совсем немного. Она ведь собиралась предать меня, но испытала на себе значение поговорки «Не рой яму другому…».

— А как ты оказалась в Капелле?

— Я просто пошла по дороге, — ответила Каприз, пожав плечами. — Большая часть жителей Флэнка отправилась наниматься к Обществу. Остальные подались кто куда. Несколько осели здесь. Метконосцам не хватало персонала, чтобы управляться с магазином, ну, я и вызвалась помочь.

— Эй! — рявкнула кобылка позади Каприз. Раздался шлепок и персиковая пони подскочила с визгом. — Не флиртовать с покупателями! Делай это в нерабочее время! — заявила Чарити, затем запрыгнула на спину Каприз и, перемахнув через её голову, оказалась на прилавке. Увидев меня, она злобно прищурилась. — Блекджек! Где мои крышечки?

Я отшатнулась под прицелом её голубых глаз.

— Не знаю! Сколько я тебе должна? Разве я ещё не расплатилась? — Я прижала к груди свои седельные сумки. — Пожалуйста, не забирай мои бедные крышечки. Я заплачу в следующий раз. Клянусь! — Затем я нахмурилась и резко парировала: — Погоди-ка минутку. Разве я не спасла тебе жизнь?

— Ох, конские яблоки, — разочарованно буркнула Чарити. — Я надеялась, что ты уже забыла про это. — Она плюхнулась крупом на прилавок, мрачно взирая на меня. — Ладно. Чего ты хочешь, Блекджек? Новую блестящую пушку? Патроны? Что-нибудь нарядное для Глори?

— Вообще-то, всё, что мне нужно — это несколько пустых шаров памяти, — ответила я, чувствуя облегчение. — Хотя, если у тебя есть что-нибудь для Глори…

Чарити обернулась через плечо.

— Эй, Горячие Бёдра! Принеси мне полдюжины шаров памяти из пятой ячейки в третьем ряду. И даже не думай прикасаться к шестой ячейке! — резко бросила она.

— Слушаюсь, босс! — отозвалась Каприз, исчезая в лабиринте штабелей из ящиков.

Чарити посмотрела ей вслед, и её взгляд немного потеплел.

— Она немного бестолкова, но всё же не настолько безнадёжна, как большинство взрослых. Появилась здесь едва живая…

— Тогда, может, стоит вести себя с ней немного помягче? — спросила я, заслужив ещё один холодный взгляд со стороны кобылки.

— Если я позволю ей пользоваться моей жалостью, то лишу её возможности измениться к лучшему, — ответила Чарити. — Я ссудила ей всё необходимое, дала работу и причину остаться здесь. И пока она не расплатится, у меня будет помощница. А у неё место, где она может наладить жизнь заново. — Затем на губах кобылки появилась злорадная ухмылка. — Значит, говоришь, чемпион в постели?

Я тяжело вздохнула и нервно поскребла щеку.

— Это не предназначалось для чужих ушей.

— Ха! Так в этом-то самое смешное, — ответила Чарити, закатывая глаза.

Я решила по-быстренькому увести разговор от моих сексуальных похождений.

— Слушай, мы можем поговорить о Скотч Тейп? У неё полно идей, как обустроить Капеллу.

Я ожидала ехидного комментария или улыбки, но никак не мрачного выражения, что появилось на её лице.

— А, та кобылка из стойла. Что насчёт неё?

Кобылка из стойла?

— Э-э, Чарити… у неё есть множество отличных идей, как помочь Капелле, — повторила я, тщательно выговаривая каждое слово.

— …Умница, — ответила та, не скрывая сарказма. — Может оставить их себе.

Что?

— Ты даже не выслушаешь? — спросила я, озадаченно хмуря брови. — Она ведь и в самом деле смышлёная малышка и хочет вам помочь.

— Вы там у себя в стойлах все такие тугодумы? Нам не нужна её помощь, — сердито бросила в ответ Чарити. — Не будь она твоим другом, мы бы посоветовали ей взять свои планы и засунуть их себе в задницу, а потом спрыгнуть в реку и плыть отсюда на всех парусах. — Должно быть, моё изумление было написано у меня на лице, потому что она отвернулась с мрачным видом, продолжая сердито бормотать. — Появившись здесь в первый раз, она разжалобила нас рассказами о своей бедной мамочке и о том, как та погибла. Говорила, что теперь она такая же, как мы. Поэтому мы позволили ей присоединиться к Метконосцам. И с чем же она прискакала к нам на этот раз? — Чарити постучала копытами перед собой и плотоядно улыбнулась. — Правильно, со своим папочкой! — Она часто заморгала, сдерживая набегающие на глаза слёзы.

Жёлтая кобылка внезапно сникла, словно кусок масла на горячей сковороде, вперившись колючим взглядом своих голубых глаз в богатства, сложенные позади неё.

— Я могу купить или выменять почти всё, что пожелаю. Всегда найдётся пони, которому что-нибудь нужно. Но здесь нет ни одной вещи, за которую я могла бы получить то, что имеет она.

— Чарити, третируя Скотч Тейп, ты не станешь счастливее. Не нужно срывать на ней злость только потому, что ты ей завидуешь, — пробормотала я, протянув копыто и погладив её по гриве.

С негодующим возгласом она отпихнула моё копыто.

— Я не завидую! В Метконосцы принимают только сирот. Мы не компашка глупых жеребят, которые проводят свои дни, придумывая новые идиотские способы заполучить кьютимарки. Мы держимся вместе, потому что у нас нет никого, кроме нас самих. Это дело принципа!

Внезапно, откуда-то у нас из-под ног раздался жуткий скрежет, и Чарити резко развернулась.

— Я же говорила тебе держаться подальше от хранилища, Горячие Бёдра! Прелесть, можешь сожрать её, если она прикоснётся к нашим крышечкам! — завопила она.

— Хранилище? — недоумённо переспросила я.

— Ага. Большая бронированная комната внизу для ценных писем и посылок. Обычно там хранится не так уж много вещей, потому что таскать их вверх-вниз по лестнице — удовольствие не из приятных. Я держу там нашу наличность и самые ценные товары. — Она скривила лицо в угрюмой гримасе. — Прелесть сама вызвалась охранять её. Я бы даже сказала, она настаивала на этом. — Чарити вздохнула и неопределённо пожала плечами.

Внезапно, с улицы раздался крик. Я немедленно метнулась к двери, и тут же воздух сотряс оглушительный треск. Достав Долг и Жертву, я задумалась, кто бы это мог нас атаковать. Предвестники? Анклав? Рейдеры? Чтобы выяснить это, мне пришлось выскочить под дождь, где я лицом к лицу столкнулась со своим давним врагом: гравитацией.

Одна из шатких конструкций обрушилась, рухнув поперёк сточной канавы и дороги, и теперь жеребята и несколько взрослых пытались высвободить пони, оказавшихся под завалом. Из дома Секаши вылетела Глори, а мгновением спустя за ней последовала Лакуна. Дождь нещадно хлестал крошечное поселение, а от порывов ветра раскачивались постройки, натягивая канаты, которые удерживали их в вертикальном положении.

— Осторожно! — закричала я, но в этой суматохе никто не обратил внимания на моё предостережение.

Конечно же, один из канатов лопнул, не выдержав нагрузки, и деревянный остов дома вместе со строительными лесами рухнул прямо на толпящихся внизу пони. Заметив одну из маленьких гулей Харпики, которая застыла в ужасе, глядя на лавину из балок, падающую прямо на неё, я рванула вниз по дороге. Но Лакуна оказалась проворнее, телепортировавшись прямо к кобылке и поймав магией деревянные обломки до того, как они обрушились на гуля. Харпика метнулась к своей подопечной и, схватив её в охапку, унесла в безопасное место прежде, чем Лакуна выпустила свою тяжёлую ношу.

Раздался пронзительный крик, и я увидела как в канаву с громогласным треском рухнула ещё одна постройка… увлекая за собой Попурри. Единорожка лишь мгновение оставалась на поверхности, а затем обломки перегородили грязный поток, и она исчезла из вида, придавленная сверху останками здания.

— Вытащите её! Она в западне! — завопила я и сиганула прямо в мутный поток над завалом. Лишь мои металлические протезы не позволили течению тут же сбить меня с ног, и я почувствовала, как бедная кобылка бьётся подо мной о балки, переломавшие ей ноги и преграждающие путь наверх. Я навалилась на них всем весом, но сдвинуть не смогла, лишь выкупавшись в зловонной грязи. Подняв голову, я ещё раз осмотрела завал. Может, мне удастся разобрать его по частям? Нет, это займёт слишком много времени. Осознав, что Попурри внизу двигается всё медленнее, я снова нырнула и, схватив самую низкую балку, до которой смогла дотянуться, начала тащить. Я должна справиться… У меня в голове возник образ розовогривой кобылки, которой так сильно досталось от меня совсем недавно…

«Что бы ты ни делала, тебе никогда не стать хорошей пони. Потому что в этом мире нет хороших пони…»

Нет. Я не смирюсь с этим. Не имею права! Может, я и кровожадная бестолочь, которая не заслуживает ни одного из своих друзей, но я должна поступать правильно. И поэтому, не задумываясь, отдам жизнь за то, чтобы дать этой кобылке шанс на спасение. Отдам жизнь…

«По своей доброте душевной он нырнул туда и начал погружаться всё глубже и глубже. И, само собой, утонул. Когда его не стало, уже некому было помогать нищим, голодающим и уставшим. Поэтому все они тоже умерли».

Я уже не могла понять, продолжает ли это Попурри бороться за жизнь там внизу, или нас просто швыряет течением. Что сказала бы Глори, если бы я погибла? А что насчёт тех, кому я ещё могла помочь? Поступать лучше… Значило ли это пожертвовать жизнью одной кобылки ради остальных? Все мои системы начали выдавать предупреждающие сигналы об опасно низком уровне кислорода. Ещё один рывок. Ещё одна попытка! Да чтоб тебя, старайся лучше! Лучше!

Внезапно меня обхватили копыта и начали тянуть наверх. Я попыталась вырваться, и какая-то кобыла закричала от боли, получив от меня удар ногой. Я должна дать Попурри шанс. Я должна! Должна! Но тут моя голова оказалась над поверхностью, и Глори, П-21 и Лакуна дружными усилиями вытащили меня из воды. Вокруг обломков, перегородивших канаву, разлилось небольшое озеро, и я упала рядом с ним, глядя в небо, которое невозмутимо продолжало заливать меня потоками дождя.

— Почему? — пробормотала я, лёжа в луже грязной воды рядом со склонившимися надо мной Глори и П-21. Голубая пегаска поджимала переднюю ногу, скривившись от боли, и я почувствовала, как меня захлестнуло чувство вины. — Я способна… способна бросить вызов целой армии Предвестников. Убить чудовищного гуля. Так почему я не могу дать шанс на спасение одной маленькой кобылке?

— Потому что ты полная дура, Блекджек, — произнесла Чарити, стоя в дверях почты. Я медленно поднялась, глядя на неё так, словно она разговаривала со мной на зебринском или на другом непонятном мне языке. — Ты совсем не ценишь свою жизнь, — презрительно добавила она. — И всегда ставишь других выше себя. Своих друзей. Незнакомцев. Даже своих долбаных врагов. Потому что, по какой-то причине, считаешь, что их жизни куда важнее, чем твоя.

— Попурри… она… — тихо прохрипела я.

— Мертва, — безапелляционно заявила Чарити. — Она не первая. И далеко не последняя. Но, казня себя, ты этого не исправишь. Тебе не дано вернуть её к жизни. Даже ты не способна на такое.

Я уставилась на месиво из поломанных деревянных балок и искорёженного кровельного железа, чувствуя странное возбуждение внутри. «Стремись к лучшему», настаивало оно.

«Я пыталась».

«Стремись к лучшему».

«Я хочу этого».

«Стремись к лучшему».

«Я не знаю как!»

«Стремись к лучшему!»

— Я не могу. У меня не выходит, — закричала я, обхватив голову копытами. — Я пытаюсь, снова и снова, делаю всё, что в моих силах, но этот мир не становится лучше ни на йоту.

Все вокруг молча смотрели на меня, не предпринимая даже попыток достать тело из-под завала. Метконосцы. Харпика, прижимающая к себе спасенную Лакуной кобылку-гуля. Абсолютно незнакомые мне рабочие, безучастно взирающие, как расклеивается у них на глазах героиня Хуффингтона. П-21 с плачущей Скотч Тейп, которая рассыпала свои чертежы и планы, позволяя дождю уничтожать плоды её трудов. Даже Каприз и Чарити, стоявшие бок о бок и осторожно наблюдавшие за мной, одна с жалостью, а другая с презрением. Лакуна вместе с Секаши, мрачная Маджина, Рампейдж и невозмутимый Крупье, застывший возле домика зебры.

И тут я почувствовала, как Глори сжала моё копыто в своих.

— Это потому, что ты пытаешься сделать всё сама, Блекджек. Взваливаешь на себя всю ответственность. Всю вину. Всю боль и страдания. Стремишься в одиночку сделать Пустошь лучше для всех… но это невозможно.

— Твоя смерть не исправит совершённых ошибок, Блекджек, — раздался голос П-21, едва различимый за шумом дожля. — Тебе не изменить Девяносто Девятого. Не вернуть к жизни убитых. Не излечить разбитое сердце.

Все пони продолжали стоять неподвижно под проливным дождём.

— Просто не повело, — пробормотал один из жеребят, выглядывающих из-за обломков рухнувшего здания. — Это всё дождь и…

— Нет! Везение тут ни при чём! — воскликнула Скотч Тейп, выступая вперед. — Слушайте, не хочу никого обидеть, но… это было глупо! Так, как это сделали вы, здания не строят! Следуй вы определённым правилам, Попурри осталась бы жива! — И Скотч указала копытом на разрушенную постройку.

— Ты что, винишь нас в её смерти? — парировала Чарити.

— Нет. Но к любому строительству нужно подходить с умом. Нельзя просто положить балки поверх стен, сколотить их и рассчитывать, что получившаяся конструкция устоит! — закончила Скотч Тейп хриплым голосом, а затем начала кашлять и задыхаться.

— Идём, нужно отвести тебя в дом, — начал было П-21, но Скотч упрямо замотала головой и оттолкнула его.

— Знаю, это ваш дом. И я тоже хочу сделать его лучше. Более пригодным для жизни. Но если вы не станете меня слушать, то здесь я бессильна. Я совсем как Блекджек. — Она грустно посмотрела на меня, а затем снова повернулась к остальным. — Прошу, позвольте мне помочь.

Метконосцы сердито загалдели и дружно замотали головами. Что бы там Скотч Тейп ни говорила, она не стала одной из них. Не до конца. Ведь её отец был рядом с ней. Я посмотрела на Чарити, которая стояла под дождем, с мрачным видом глядя на Скотч Тейп и нервно покусывая нижнюю губу. Похоже, она не была до конца уверена, как ей следует поступить.

Наконец, желтая кобылка произнесла голосом, едва перекрывавшим шум дождя:

— Что ж, ладно. Что именно ты предлагаешь?

Скотч взглянула на Чарити, и на её лице буквально расцвела улыбка.

Повелительница крышечек пристально посмотрела в ответ, а затем хмурое выражение исчезло с её лица, и она улыбнулась Скотч, едва заметно кивнув головой.

И тут же все присутствующие, за исключением Глори, принялись разбирать завал, отбрасывая обломки на залитую водой дорогу. В конце концов, из пенистой воды выловили грязное маленькое тельце. Не в силах смотреть на это, я отвернулась и сидела так, пока страшную находку не унесли с глаз долой. Скотч Тейп успела раздать ещё несколько ценных указаний, вроде необходимости держаться подальше от уцелевших построек, прежде чем П-21 сгрёб её в охапку и, усадив себе на спину, направился к дому. Рампейдж также вернулась внутрь, в то время как Лакуна помогала обрушить несколько потенциально опасных строений. Теперь, когда сточная канава оказалась более-менее расчищена, поток воды возобновил свой стремительный бег по направлению к реке.

— Я не могу любить тебя такой, — пробормотала Глори, сидя рядом со мной с поникшей головой. — Я хочу этого, Блекджек. Клянусь. Ты хорошая пони, хоть и невыносимая тупица. Но я не могу отдать своё сердце той, которая считает, что не заслуживает этого. Ты должна жить, Блекджек. Всегда и везде ты стремишься помогать другим… но отказываешься помочь себе самой.

Я лежала, устремив взгляд в бесконечную серую пустоту над головой, поливающую меня дождём.

— Если бы я знала как, Глори. Да, мне нужна помощь. Я понимаю, что неправа во всём, что делаю… но не знаю, как это исправить. И больше не могу себе доверять. — Я закрыла глаза. — Как кто-то ещё сможет мне помочь?

Затем я почувствовала движение над собой. Расправив крылья, Глори встала сверху, укрывая меня от дождя своим телом. Сомневаюсь, чтобы Реинбоу Деш когда-нибудь делала нечто подобное. Может, в этом всё дело. Выдвинув пальцы, я осторожно взяла её за крылья и притянула к себе. Возможно, сейчас мне следовало участвовать в разборке завала. Или помогать Метконосцам хоронить Поппурри. Удостовериться, что со Скотч всё в порядке или помогать своим друзьям. А может…

«…он нырнул туда и начал погружаться всё глубже и глубже. И, само собой, утонул…»

Я нуждалась в помощи. Мои друзья нуждались в ней. Так же как и все остальные. И как бы я не корила себя за смерть Попурри, за то, что не смогла спасти её… этого уже не исправить. Обняв Глори, я уткнулась носом ей в шею, а она начала тихо напевать, словно убаюкивая меня. И медленно, капля за каплей, напряжение начало покидать меня.

— Пойдём. Ни к чему мокнуть под дождём, — тихо прошептала Глори мне на ухо.

* * *

— Ладно. Должна признать, всё это немного странно. Ты уверена, что именно такая помощь мне нужна? — спросила я, красная от смущения, когда Глори защёлкнула замок на ошейнике, который надела на меня.

— Я рассчитываю, что он будет напоминать тебе о той, кто старается уберечь тебя от саморазрушения, когда в следующий раз ты почувствуешь непреодолимое желание спасти кого-нибудь ценой своей жизни, — ответила пегаска. Затем дёрнула несколько раз зубами маленький замок в виде сердечка, проверяя на прочность, и улыбнулась. — Если я хочу тебе помочь, мне придётся держать тебя на привязи до тех пор, пока ты не осознаешь, насколько важна для каждого из нас.

Я покраснела ещё гуще, но, откровенно говоря, возразить мне было нечего. Если таковы условия продолжения наших отношений, мне придётся их принять. Хотя, если честно, я готова была позволить ей и не такое. Не представляю, как бы я смогла жить без неё. Глори была нужна мне, как воздух.

— И где же ты смогла раздобыть такую штуку? — поинтересовалась я, ощущая некоторый дискомфорт в районе шеи. Чёрный кожаный ошейник сидел плотно, хотя и не врезался в кожу. Я едва могла просунуть под него палец.

— У Чарити. Она практически подарила мне его, когда я рассказала, для чего он мне нужен. О, и ещё она дала мне те пустые шары памяти, которые ты просила, — ответила Глори, переворачивая меня на живот. — Я знаю, как ты хочешь помочь Рампейдж, но прямо сейчас немного помощи не помешает тебе самой, — нежно промурлыкала она, погладив меня по спине. Я застонала от наслаждения, хотя одновременно почувствовала укол вины. Ведь мне не удалось спасти Попурри, а значит я не заслуживала…

— Ай! — взвизгнула я, когда Глори сильно шлёпнула меня пониже спины. Это было одно из немногих незащищённых мест на моём новом теле, и удар оказался довольно чувствительным! Я оглянулась через плечо, чувствуя, как неистово полыхают мои щёки. — Глори! Ты меня ударила!

— Ты ведь думала о Попурри, не так ли? — спросила Глори, глядя мне прямо в глаза. Я покраснела ещё сильнее, чувствуя себя очень… смущённой. Голубая пегаска наклонилась ко мне. — Отныне и впредь, я запрещаю тебе корить себя за это, ясно? А также за Даск. За то, что бросила нас. За секс на стороне. За любой из твоих проколов. Теперь лишь я могу наказывать тебя.

— Я… а… что… как? — изумлённо промямлила я в ответ.

— Ты меня слышала, — сказала Глори, снова погладив меня по спине. — Каждый раз, когда ты совершишь что-то, достойное наказания, я буду той, кто накажет тебя. И да, вероятно, это будет больно. Но я не вижу иного способа оставаться рядом с тобой, и не беспокоится о том, что ты можешь причинить себе вред. — Он помолчала намного, закрыв глаза, а затем добавила: — И, думаю, мне это нужно не меньше. Я люблю тебя, но ты уже столько раз причиняла мне боль. Не уверена, что без этого смогу когда-нибудь простить тебя.

— Но… в смысле… что, если мне придётся… — нервно начала я.

— Я рассчитываю сделать из тебя хорошую пони, — мягко прервала меня Глори. — И если ты должна помогать… помогай. Но как только я пойму, что ты используешь «помощь» как повод подставить себя под пули, ты будешь наказана. И если снова сделаешь что-то, что причинит мне боль… ты будешь наказана. Начни казнить себя и впадать в депрессию… не сомневайся, ты будешь наказана. — Подцепив крылом ошейник, она приблизила моё лицо к своему. — Я люблю тебя, но всё ещё очень злюсь за то, что ты сделала. Так что, если методы, которыми я пытаюсь помочь, тебя не устраивают, я перестану тебе докучать.

Я поджала губы, но затем обреченно вздохнула, понурив голову.

— Полагаю, у меня нет выбора.

Глори шлёпнула меня по крупу, и я подскочила, в замешательстве посмотрев на нее через плечо.

— Разумеется у тебя есть выбор. Если захочешь, чтобы я остановилась, просто назови меня Реинбоу Деш, — возразила Глори, нежно лаская мою гриву, и я буквально заурчала от удовольствия. — Но если мы собираемся остаться больше, чем друзьями, то отныне ты полностью в моей власти.

Она вцепилась зубами в мою гриву и дёрнула изо всех сил, заставив меня скривиться от боли и застонать. И задрожать…

И улыбнуться…

* * *

После полудня она отвязала меня от кровати, и я соскользнула с простыней, чувствуя себя… довольно странно. И не просто странно, а… странно хорошо. Я без утайки выложила Глори всё, что накопилось у меня на душе, и она пустила в ход несколько весьма неожиданных предметов. Дважды меня высекли за Бон, четыре раза — за Попурри, и ещё разок — за Медицинский центр Флаттершай. Когда пришло время получить наказание за Даск, в дело пошли повязка на глаза, оковы и пояс. А уж когда пришла пора ответить за Стигиуса, Глори проявила особую изобретательность…

Забавно. Сейчас, с Глори, я в куда большей степени почувствовала себя кобылой, чем с ним. Никогда не думала, что ко мне можно применить определение «покорная», но, должна признать, то, что происходило вчерашним вечером и минувшей ночью, вызвало у меня целую гамму весьма приятных ощущений. Конечно, Глори не смогла заставить моё сердце биться сильнее или вызвать у меня учащённое дыхание, но она, определённо, помогла мне почувствовать себя счастливой от того, что я жива, и мы по-прежнему вместе. Наши отношения приняли весьма запутанный характер, как и всё остальное в Пустоши…

Но я была совсем не против.

Прицепив поводок к кольцу на моём ошейнике, Глори летела у меня над головой, а я покорно следовала за ней. Меня по-прежнему терзало произошедшее с Попурри, и я никак не могла заставить себя перестать думать об этом. Но теперь у меня появился иной способ справиться с этим, куда лучший, чем просто загонять себя в могилу, пытаясь искупить вину.

У камина, завернувшись в старое стёганое одеяло, лежала Скотч Тейп, внимательно изучавшая свои чертежи. Заметив нас двоих, она театрально закатила глаза.

— Пап, сделай ещё парочку. Сексуальные маньячки прибыли.

Глори слегка покраснела, но тут же улыбнулась и, обмотав поводок вокруг копыта, натянула его.

— Никакие мы не маньячки, — серьёзно произнесла она, а затем подтянула меня к себе, наградив поцелуем, из-за чего мне пришлось балансировать на самых кончиках копыт. — Мы просто… вносим разнообразие в наши отношения.

— Ну, Пап, что я тебе говорила, — бросила Скотч П-21, но вдруг зашлась кашлем.

Глори отцепила поводок и, приземлившись рядом с кобылкой, положила копыто ей на лоб.

— М-м… похоже, у тебя небольшой жар. Сейчас принесу градусник.

Скотч сердито отпихнула её копыто.

— Я в порядке, Глори. Кроме того, учитывая, чем вы двое занимались ночью, я боюсь даже представить, где он мог побывать, — буркнула она, залившись краской, и опустила взгляд на свои наброски.

— Всё было настолько плохо? — спросила я, обращаясь к П-21, не в силах сдержать усмешки. Этот синий жеребец и в самом деле пытался что-то готовить! И, откровенно говоря, аромат от его стряпни шёл просто восхитительный!

— Ну, не думаю, что вас слышало больше народу, чем тот комментарий о «чемпионе в постели», — небрежно бросил он, не отводя взгляда от булькающей кастрюли. — Но ты удивительно громкая, Блекджек.

Я подошла ближе, принюхиваясь к тарелкам, в которых угадывалось что-то вроде пирога, чая и, своего рода, салата.

— Тебя не беспокоит то, чем мы занимались?

— Вы обе — взрослые кобылы. Действуете по взаимному согласию. Да и вообще, это не моё дело. Не вовлекайте Скотч Тейп, и я буду счастлив. — Он кинул взгляд на мой круп. — Хотя, можно дать совет? Вы уж поаккуратнее с тем местом под хвостом.

Ой, смотрите, как я покраснела!

— О, Селестия, а мне такое даже в голову не приходило, — пробормотала Глори и оборвала ехидный комментарий Скотч, засунув ей в рот градусник. Мне вдруг стало страшно за моё заднее место.

— Шутки в сторону. Я по-прежнему полна решимости помочь Рампейдж. Где она? — поинтересовалась я, чувствуя лёгкое беспокойство.

— Лакуна забрала её вместе с Бу к себе в комнату, — ответил П-21. — Рампейдж продолжает периодически менять личности. И Лакуна просто левитирует её в воздух, когда та впадает в ярость. По крайней мере, сейчас, пока она такая маленькая, с ней легко справится.

— Рампейдж ведь не пытается навредить Бу? — спросила я, начиная волноваться ещё сильнее.

— Нет. Очевидно, три из её личностей считают Бу своей дочерью или ещё какой родственницей. Не удивительно, что Рампейдж, выходя из одержимого состояния, путается в реальности. Словно помнит одни события и не имеет ни малейшего понятия о других, — спокойно пояснил П-21.

Я вспомнила свои ощущения после воскрешения, уверенность, что со мной что-то произошло, пока я была по ту сторону. Что-то жизненно важное и неправильное, чего я не могла вспомнить, как ни напрягалась.

«Души, живущие в ней, после смерти уже не имеют собственной памяти», — прошелестел у меня в голове мысленный голос Лакуны. — «Когда они проявляются, то резервируют для себя небольшую часть разума Рампейдж. Некоторые из них способны повторно получать к ней доступ, лишь используя Рампейдж в качестве провайдера. Другие, вроде Ангела, как-то научились самостоятельно возвращаться к этой памяти и использовать её в своих интересах».

— Лакуна, это мне ничего не объясняет, — произнесла я вслух, и все дружно с удивлением посмотрели на меня. Разумеется тут же сработал мысленный блок, поставленный Богиней у меня в голове, останавливая меня от дальнейших разъяснений. Я натужно рассмеялась и произнесла со смущением: — Простите. Лак болтает у меня в голове. — И… это всё, что мне удалось выдавить из себя. Глори недоумённо нахмурилась, и я быстро добавила: — Серьёзно. Ничего больше. Всего лишь странная прихоть аликорна!

«Я просто имела в виду, что твоя идея может сработать. Изучая воспоминания душ об их смерти, мы смогли бы собрать воедино картину того, как появилась Рампейдж», — пояснил голос Лакуны у меня в голове.

«Интересно, если души не помнят ничего, что произошло после их смерти, почему Рампейдж не теряет воспоминаний каждый раз, когда погибает?» — спросила я, напрягая мозг.

«Полагаю, талисман восстанавливает её мозг в состоянии на момент гибели, сохраняя практически все из её самых свежих воспоминаний». — Затем Лакуна замолчала, и пауза продлилась достаточно долго, чтобы мои нервы натянулись до предела. — «Это также может служить сигналом, что твоя теория о Рампейдж, как о реальной кобыле из плоти и крови…»

«Это единственная теория, которую я принимаю», — мысленно оборвала её я. — «И если мы не найдём доказательств в её пользу, то будем продолжать искать до тех пор, пока нам не повезёт. Это как с наукой. Нет результатов — лги, пока они не появятся».

«Наука работает совсем не так, Блекджек», — парировала Лакуна с беспредельным терпением в голосе.

— Так работает наука о дружбе, — рассеянно произнесла я вслух. — Иногда, чтобы помочь друзьям, приходится лгать им. По крайней мере, до тех пор, пока они не будут готовы принять правду. — Я покраснела и с виноватым видом почесала затылок. — Извините. Просто мысли вслух.

Я ожидала от своих друзей укоризненных взглядов. Скотч Тейп просто сердито сдвинула брови.

— Ага. Но это ж просто бред сивой кобылы, Блекджек. В смысле, твоими стараниями, у меня до сих пор в голове большая чёрная дыра. Я по-прежнему чувствую себя… ну, ты в понимаешь… неуютно в присутствии машин и прочих приспособлений. Это раздражает.

Ещё бы, ведь Богиня запретила мне рассказывать ей о чём-либо. Глори и П-21, уставившиеся друг на друга, выглядели чуть более встревоженными. Полагаю, они, вероятно, предпочли бы оказаться как можно дальше от Рампейдж, когда ей откроется правда.

Смиритесь. Рампейдж — настоящая пони, и ничто не сможет убедить меня в обратном. Я просто должна найти способ доказать это и ей самой. Но если я всё же ошибаюсь… Что ж… У меня уже есть определённый опыт в том, как портить отношения. Думаю, Рампейдж с Глори смогут организовать клуб по интересам или что-то в этом роде.

Я решительно поднялась на ноги и посмотрела на своих друзей. Глори обречённо вздохнула и улыбнулась мне.

— Идём. Посмотрим, удастся ли тебе ей помочь.

Я криво усмехнулась в ответ.

— А если я всё испорчу…

Глори ответила твёрдым, но тёплым взглядом.

— Не сомневайся…

С того места, где расположилась Скотч Тейп, воссоздающая свои чертежи, уничтоженные дождём, раздался протяжный стон.

— Не могли бы вы уже отправиться помогать Рампейдж или опять предаваться своим любовным утехам, а? Тут кое-кто пытается работать!

Я засмеялась и кивнула, награждая Глори ещё одним поцелуем, а затем посмотрела ей прямо в глаза.

— Я так тебя люблю.

— Знаю. Я тоже люблю тебя, — ответила пегаска, а затем, после секундной паузы, добавила: — Но всё ещё сержусь на тебя. Так что, когда ты закончишь… — Она погладила меня по щеке, и Скотч Тейп снова застонала от досады.

П-21 лишь тихо рассмеялся.

— Не мешай им наслаждаться своим романом, Скотч.

Оливковая кобылка пренебрежительно фыркнула.

— Да мне до лампочки. Это, возможно, и не продлится долго. Зная Глори, я уверена, что эти игры им наскучат очень скоро.

— Ты просто завидуешь, — заявила Глори, прижимая меня к себе и показывая язык кобылке. Скотч вытаращилась на неё и густо покраснела.

— Нет… не правда! — с жаром ответила она. — Если я захочу, то вмиг заведу себе подружку. Здесь и жеребят полно, которые были бы не прочь замутить со мной.

Моментально вскипев, Глори повернулась к П-21.

— И ты будешь вот так просто сидеть и… и…

— А что? — непонимающе уставился тот на неё. — У неё есть контрацептивный имплантат.

Глори тут же уселась на любимого конька, начав читать младшей кобылке лекцию о том, что в сексе нужно правильно расставлять приоритеты, и что Скотч вполне может потерпеть с этим до свадьбы. Та не замедлила поинтересоваться, что такое свадьба. Если честно, я и сама не до конца понимала значение этого термина. Виновато улыбнувшись П-21, я поспешила удалиться и направилась к Рампейдж. Дойдя до двери её комнаты, я тихонько постучала, а затем осторожно проскользнула внутрь. А спор в гостиной, между тем, быстро переходил на повышенные тона, слово за слово достигая такого уровня, который я уже не в силах была выносить.

Закрыв дверь, я посмотрела на кобылку, лежавшую с кислым видом на своей кровати. Боль, написанная у неё на лице, была столь неприкрытой, что мне захотелось просто обнять её и пообещать, что всё будет в порядке. Поблизости стояла Лакуна с чёрным обручем реколлектора и пластиковым пакетом, в котором покоилось с полдюжины стеклянных шаров.

— Не спрашивай, как у меня дела. Ответ тебе не понравится. Чего ты хочешь, Блекджек?

Я посмотрела на Лакуну.

— Она тебе разве не рассказала?

— А то. Ты хочешь покопаться как следует в моей черепушке и отыскать кое-какие воспоминания, принадлежащие душам внутри меня. Затем поместить их в этот… как его… реколлектор. Единственное, чего я не могу понять, зачем тебе это нужно, — угрюмо заявила Рампейдж.

— Ну, я же самая разгеройская героиня Пустоши, — ответила я, улыбнувшись ей. Правда, улыбка моя продержалась не долго. — Разве ты не хочешь узнать, кто ты на самом деле?

— Нет. Не очень, — отозвалась Рампейдж, свернувшись калачиком и опустив подбородок на одеяло. — Лучше оставить всё, как есть.

— Что? — ахнула я. Лакуна лишь устало вздохнула.

— Я серьёзно. Обдумав всё как следует, я поняла, что это лучшее из возможных решений. — Подумать только, она улыбалась! — Рампейдж никогда на существовало. А следовательно, весь тот ужас, что она пережила, не имеет ни малейшего значения. Кому какое дело, если она убила кого-то… кто бы это ни был… — Она всхлипнула, и по её щеке скатилась слеза. — Так что, можешь забрать свои игрушки и оставить меня в покое. Потому что… так будет лучше. Можешь ты это понять? Лучше. Я продолжу сражаться за тебя и всё такое. Но тебе не нужно больше переживать за меня. И никому не нужно.

Я долго не отрываясь смотрела на неё. Вот уж не думала, что когда-нибудь увижу Рампейдж, распускающую нюни. Жалость к себе нужно выжигать калёным железом.

— Ты это серьёзно? — спросила я её, нахмурив брови. Как бы мне хотелось, чтобы на моём месте сейчас был кто-нибудь другой. В голове у меня звучал голос Чарити: «Ты совсем не ценишь свою жизнь».

— Блекджек? — озадаченно переспросила Рампейдж.

— Ты хочешь сказать, что Священник никогда не любил пони по имени Арлоста? Что у неё никогда не рождалось дочери, которую звали Хоуп? Что она никогда не становилась Потрошителем и одним из моих лучших друзей? — настаивала я, глядя прямо в её бледно-розовые глаза. — Так позвольте мне сказать вам кое-что, мисс Меня-никогда-не-существовало. Рампейдж не боялась ничего. Она помогала мне даже в те моменты, когда я этого не заслуживала. Даже если я платила ей за это одними лишь страданиями. Она помогала всегда. — Я приблизилась к кровати, продолжая смотреть ей в глаза, и нежно улыбнулась. — Так позволь, на этот раз помогу я.

— Ты… ты даже не знаешь, сработает ли это, — запинаясь, произнесла Рампейдж. — Тебе хоть известно нужное заклинание?

— А почему тебя это волнует? — ответила я вопросом на вопрос. — Если ты и вправду веришь во всё это дерьмо на тему «Рампейдж никогда не существовало», то тебе должно быть всё равно, знаю я его или нет. — Я усмехнулась, заметив нерешительность в её глазах, и положила своё копыто на её. — Но всё же я верю, что пони по имени Рампейдж действительно существует. Что она особенная… уникальная пони… и я хочу ей помочь.

Кобылка покачала головой и вздохнула.

— Ладно. Просто… постарайся не натворить ничего такого, что поставит меня в неловкое положение. А то ведь наградишь энурезом или заставишь говорить стихами. Лучше умереть, чем жить калекой.

— Постараюсь, — заверила я её с любезной улыбкой. — Я понятия не имею, во что ввязываюсь… но постараюсь.

Телекинетические пули. Магический фонарик. Теперь пришёл черёд попробовать заклинание памяти? Нервно закусив губу, я коснулась рогом лба Рампейдж и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Это был первый раз… Хотя, нет. Я уже делала подобное для Лакуны. Внезапно, я почувствовала… что-то. Ощущение было как от шара памяти, за исключением того, что окружающий мир не исчез, а я словно бы заглянула в глубокий колодец, на дне которого вспыхивали и переливались огни. Бесчисленное множество огней. Я мысленно перегнулась через край этого колодца, пытаясь дотянуться до них, но каждый огонёк, стоило мне приблизиться к нему, немедленно ускользал прочь.

Нет. Не нужно пытаться поймать их. Мне стоит вести себя сдержаннее. Терпеливее. Мой рог уже зудел от напряжения, но я продолжала сохранять контакт и ждала. Вскоре воспоминания начали подплывать всё ближе. Я уже могла разглядеть изображения, вспыхивающие в этой бездонной тёмной пустоте. На одном из них, подплывшем особенно близко, я увидела Твист и, потянувшись к нему разумом, осторожно коснулась…

<=======ooO Ooo=======>

Я настолько свыклась с путешествиями по чужим воспоминаниям, что почти инстинктивно оценила пони, внутри которой очутилась: кобылка… очень тренированная и крепкая… земнопо… нет, тело было похоже на тело земнопони, но двигалось оно слегка по-другому, непривычно, даже воздух, обдувавший её хвост, ощущался иначе. Она бежала к паре низких зданий, примыкавших к базе Мирамэйра, так, что казалось, будто бы она парила. Как только моя хозяйка достигла двери, я взглянула на отражение. Красные полоски. Шуджа.

Дверь распахнулась при её приближении, и из-за неё выступила Твист. Вид у кобылки был усталый и потерянный. Она мягко прикрыла дверь за собой и довольно горячо поцеловала зебру. Даже несмотря на свою молодость, у Твист уже имелись морщинки в уголках глаз. Во встрёпанной гриве кобылки преобладал розовый.

— Как ты? — спросила Шуджа, поглядывая на дверь.

— Прекрасно. Просто прекрасно, — Твист оглянулась через плечо, затем снова посмотрела на зебру. — Она не знает. Ненавижу прощаться. Кажется, если попрощаюсь, то уже не вернусь.

— Скажешь в следующий раз, — сказала Шуджа, как только кобылки разжали объятия. Предитьёр подняла взгляд вовремя, чтобы увидеть, как в комнате Твист покачнулись занавески, словно их кто-то тронул. Она разомкнула губы:

— Вообще, лучше скажи это сейчас.

— Нет времени, — ответила Твист. Она повернулась и направилась к взлётной площадке, где в окружении праздных солдат стояло полдюжины небесных повозок.

— Нам следовало быть в небе пять минут назад. Тебя проинструктировали? — Твист бойко зашагала в своей жёлто-коричневой броне.

— Да. Целый легион, желающий оставить свой долг. Трудно даже вообразить. Надеюсь, что информация Реинбоу Деш точна… на сей раз, — произнесла Шуджа, поравнявшись с ней. В отличие от Твист, зебра носила своего рода упряжь, смотревшуюся очень удобно. Если найдётся свободная минутка, обязательно спрошу Чарити, сумеет ли она отыскать что-то подобное для меня. У зебры почти не было оружия, за исключением кинжала в подкладке левого рукава.

Когда Твист нарисовалась на горизонте, солдаты у небесных тележек выстроились в два ряда: преимущественно земнопони в боевых сёдлах и парочка единорогов с пегасами.

— Сержант, — выдохнули некоторое, в то время как другие хранили молчание и серьёзные мины на мордочках. Она оглядела их оружие и экипировку, а Шуджа следовала прямо за ней. Взгляд зебры задержался на крупе Твист чуть больше, чем это было необходимо. Три других пони, которые, как я предположила, тоже были сержантами, проверяли свои группы, тогда как четыре сержанта-пегаса осматривали упряжь пегасов, которые, как планировалось, повезут тележки.

Наконец, четыре пони выступили вперёд: три в броне и один жёлтой униформе.

— Полковник Капкейк, — отдала честь Твист. Здоровенный белый пегас взглянул на неё и позволил себе кривое подобие улыбки до того, как снова стать серьёзным.

— Держите свои уши и копыта наготове, — громко сказал он. — Два часа назад Министерство Крутости перехватило сообщение зебр о легионе из их войска, который желает сдаться. Учитывая, что в послании содержался приказ устранить их, мы думаем, что информация подлинна. Мы собираемся найти этот легион, и если всё пойдёт хорошо, то мы дадим ему отдохнуть от войны. Я говорю вам это лично, потому что легион, про который идёт речь, является одним из старейших из тех, что воевали против нас за всю войну. Они делали это двадцать лет. Если они желают выбросить белый флаг, мы желаем знать почему. Это значит, что никакие случайности, в особенности так называемый нечаянный огонь по ним, недопустим. Никаких ошибок. Я понятно изъясняюсь?

— Сэр, да, сэр! — в унисон крикнули солдаты.

— По машинам! Принцесса Луна, наш светоч во тьме…! — воскликнул Капкейк.

— …Песнь поём во славу тебе! — грянули в ответ солдаты. Полковник отдал им честь, и его верное воинство ответило тем же. А затем раздались зычные голоса остальных офицеров, разгоняющих личный состав по их транспортам.

Пони и зебра устремились к телегам, и минутой спустя те уже отчалили от земли, устремляясь к югу сквозь ночной покров. Типичный для Хуффингтона дождь барабанил по защищённым крышам небесных машин. Солдаты разошлись по местам, изредка произнося что-то вполголоса. Вот так я и узнала, что у зебр исключительный слух.

— Какого хрена этот полосатик здесь делает? — тихо спросила одна военная кобылка.

— Закройся, идиотка. Это Предитьёр. Она особенная по… зебра сержанта, — ответил ядовито стоявший рядом с ней жеребец.

— Ой, да ладно! Говоришь, сержант спутался с этой проклятой полосатой? — в голосе кобылке сквозило отвращение. — Поверить не могу, что я просила перевода сюда.

— Тогда вали обратно. Она последняя из Мародёров. Серж Твист — долбаная легенда. Я предпочту служить под её началом, чем лизать зад какой-нибудь плаксе, писающейся кипятком от одного упоминания о роботах зебр — проворчал жеребец.

— Да? Ну, народ поговаривает, её скоро выпнут на гражданку. В смысле, спроси себя, когда всё покатится прямиком в задницу, кого она помчится спасать: нас или свою проклятую подстилку? — фыркнула кобылка.

Почти все в машине развернулись к ней, услышав последние слова. Жеребец прошептал едва слышно:

— Тебе бы лучше захлопнуть свою пасть прямо сейчас, или ты не доживёшь до момента, когда сможешь свалить из отряда. Въехала?

— Довольно болтовни. Кончайте, — Твист прошла к центральную проходу рядом с Шуджой.

— Обсуждают… — прошептала кобылка.

— Это правда? — прошелестела Шуджа.

— Не-а, пока они могут стерпеть мои полосы, — на губах солдата мелькнула едва заметная улыбка. — Но там может всякое случиться…

— Не случится. Мы погнались за зайцем, который может развернуться в любой момент, чтобы как следует врезать, если зазеваешься. Первый легион не может просто так дезертировать, — после недолгого молчания ответила Шуджа.

— Тогда это, скорее всего, ловушка, — подвела итог кобылка. — Так что если что-нибудь случится…

— Знаю-знаю. Я позабочусь о твоём питомце, — ухмыльнулась зебра.

— Она не питомец! — возмутилась Твист.

— Ошибку признаю. Я позабочусь о твоём диком зверёныше.

— Ты невероятна, — вздохнула Твист, покачав головой.

— А ты очаровательна. Возьми себя в копыта, улыбнись и скажи что-нибудь устрашающее, пока я не поцеловала тебя. Красный от смущёния командир не вдохновляет народ, — выдохнула зебра.

Твист последовала этому совету: буквально пролаяла инструкции, довольно грубо отозвалась о предках парочки пони, напомнила про проверку оружия и амуниции. Почти все солдаты прислушались к ней, но та кобылка, что чуть раньше болтала про отношения Твист и Шуджи, не смогла скрыть небрежный смешок.

Небесные повозки сели в центре пустынной местности. Дождь заливал овраги, создавая в них целые ручьи, и пони пришлось повозиться, прежде чем они привыкли к таким условиям. У Шуджи подобных проблем не имелось: её безоружные копыта едва касались грязи.

— Продитьёр, — выкрикнул кто-то. Шуджа быстро нашла того, кто звал её, — кобылку-офицера.

— Полагаюсь на тебя. Если первый легион находится где-то здесь, только ты сумеешь отыскать его. Окажись это место западнёй, ты сможешь предупредить нас… тебе же выдали снаряжение для этого?

— Да, мэм, капитан Гриззли. Я пошлю красный сигнальный огонь, если они окажутся враждебными. Зелёный, если найду поисковую группу, — решительно произнесла зебра. Сержанты проверяли, могут ли все внятно сказать «сдавайтесь», «бросайте оружие» и «следуйте за мной» на зебринском, а я выскользнула из временного лагеря с грациозной поступью призрака. Она перепрыгнула через несколько оврагов и без особых усилий обогнула пару камней. Вскоре солдаты остались позади, в то время как зебра продолжала двигаться в практически кромешной тьме.

Внезапно она наткнулась на останки взорванных роботов, увязших в грязи. Они совсем не походили на протектопони. Их гладкие чёрные корпуса больше напоминали мне тех киберпсов, что я повстречала в туннелях. Сначала зебре попался один. Затем ещё три. А вскоре я насчитала их уже с полдюжины. Некоторые оказались чуть крупнее остальных, похожие на механических мантикор.

— Что здесь делают охотники? — взволнованно пробормотала зебра, переходя на медленный, осторожный шаг.

Должно быть, она бежала так уже не меньше часа. Позади неё на почтительном расстоянии сквозь ливень и грязь прокладывали себе путь солдаты, с большим трудом перебирая копытами. Дождь начинал постепенно стихать, хотя всё ещё лил как из ведра, заполняя водой прогалины в грязи. Даже Шудже приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться.

Неожиданно, не далее, чем в десятке метров от моей хозяйки, из ночи выступили четыре зебры. Одетые в чёрную броню, они практически сливались с темнотой, и лишь полоски на мордах выдавали их породу. Шуджа и её противники увидели друг друга практически одновременно. С пугающей синхронностью, зебры подняли своё оружие, принимая боевую стойку, с которой меня познакомил Лансер. Прозвучавшие выстрелы были практически бесшумны, и не выдали стрелков даже дульными вспышками.

Одним стремительным движением Шуджа выхватила свой нож и, увернувшись от пуль, бросилась в атаку. Первый противник повалился на землю с выпотрошенными внутренностями. Второго отправил в нокдаун двойной удар копытами в грудную кость. Третьего Шуджа добила, обрушив всю силу своих копыт на его горло, едва тот коснулся земли. Оказавшись лицом к лицу с последним, она отбила в сторону ствол его винтовки и вогнала лезвие своего клинка глубоко ему в грудь. Затем раздался тихий шелест, и тело моей носительницы пронзила острая боль. Первый из поверженных зебр, даже растеряв в грязи собственные внутренности, не выпустил оружия. По правде говоря, создавалось впечатление, что он вообще не замечал полученного ранения.

Но тут вокруг головы зебры обвились два палевых копыта и одним резким движением свернули ему шею. Тот рухнул, как подкошенный, в грязь, присоединяясь к своим потрохам. Твист тут же метнулась к Шудже.

— Ты в порядке?

— Солдаты зебр стали куда дисциплинированнее, чем я помню. Большинство моих противников тут же сдаются, стоит мне освежевать их. — Зебра тяжело поднялась на ноги. — Я в норме. — И в подтверждение её слов, я почувствовала знакомое ощущение от работы регенерационной магии, заживляющей её раны.

— Думаю, ты была права. Это западня, — мрачно произнесла Твист.

Но Шуджа не спешила соглашаться с ней. Она внимательно разглядывала поверженных зебр.

— Я не уверена в этом. Они не из Первого легиона.

Одно за другим, Шуджа перевернула все четыре тела на спину. Что-то явно не давало зебре покоя, потому что она внимательно разглядывала трупы, переводя взгляд с одного на другой. Они выглядели абсолютно идентично. Все четверо — жеребцы. В одинаковой чёрной броне. С одинаковым оружием. Одинаково полосатые… и выпотрошенный солдат выпустил наружу не только кишки. Из его окровавленной утробы свисали также провода и кабели.

— Теперь ты видишь, — раздался из темноты голос с сильным акцентом. — Видишь, до чего опустился наш Цезарь. Сначала машины, не ведающие чести, а теперь и эта мерзость.

Говоривший подошёл ближе, и меня буквально поразило его мощное телосложение… и оборванный внешний вид. Из тёмной завесы дождя, пошатываясь, начали выходить и другие солдаты. Грязные, оборванные, со следами ранений различной тяжести. Некоторые из них даже сохранили доспехи, которые, впрочем, нуждались в срочном ремонте.

— Легат Хонориус, — затаив дыхание, произнесла Шуджа. Тот ответил сдержанным кивком.

— Что они такое? — спросила Твист, разглядывая тела.

— Мы не знаем. Первые из них появились год назад. Как нам сказали, из какого-то дальнего племени. «Дети Койотля». Они не разговаривают. Не смеются. Не поют песен и не слагают историй. Но они умеют убивать. Сперва по одному, затем тройками и четвёрками, а потом и целыми дюжинами они начали заменять собой славных и достойных солдат. — Легат плюнул в сторону трупов. — Мы отказались принимать их. Но нам дали понять, что выбора у нас нет. Либо мы соглашаемся, либо они заменят нас полностью. — Он обвёл взглядом с десяток зебр, столпившихся вокруг него. — Это всё, что осталось от Первого легиона.

Шуджа ахнула, пробормотав что-то на зебринском. Твист, вторя ей, произнесла потрясённым тоном:

— Это всё, что осталось от тысячного войска?

Легат мрачно кивнул.

— Нужно доставить вас в безопасное место. Уверена, в Министерстве Крутости захотят узнать о…

— Контакт! — раздался в ночи пронзительный кобылий крик, и воздух наполнился гулом двух пулемётов, поливающих свинцовой смертью собравшихся вместе зебр. Уверена, не будь они настолько уставшими и истощёнными, у них хватило бы сил найти укрытие. Но эти зебры едва держались на ногах, к тому же находились на открытом месте, поэтому пулемётные очереди буквально косили их под истеричные выкрики кобылы: — Контакт! Враг на двенадцать часов! Это засада!

Травмы Шуджи замедлили её. Несколько шальных пуль попали в неё, отбросив на землю. Твист, однако, была в состоянии бежать и убралась подальше от поля боя. Она проскользила в грязи, впечатавшись в ехидствующую чуть раньше кобылку из небесной тележки.

— Ты ёбаная дура! Какого хера ты творишь?

Молоденькая земнопони двинула своего командира по челюсти. Будь Твист лет на десять моложе, я уверена, она бы справилась с кобылкой. А так её, измазанную в грязи, скрутили по копытам и отправили валяться на земле.

— Что я творю? Убиваю ёбаных врагов! Вот что мы, ёб твою мать, должны делать! В этом смысл всей блядской войны! Поубивать их всех! — заорала кобылка на Твист.

— А не ебать их, как одна шлюшка!

— Нет… — прохрипела Шуджа, с трудом поднимаясь на копыта, поперхнулась: — Давай же… лечи, чтоб тебя!

Твист побежала, ей надо было преодолеть шесть футов. После этих шести футов она смогла бы навязать кобылке копытопашный бой.

Но солдату нужно было лишь вскинуть оружие.

Пулемёты нашпинговали Твист свинцом ещё до того, как она прошла полпути.

— Нет! — закричала Шуджа. Приняв наконец устойчивое положение, она рванулась к своей подруге. Кровь хлестала из многочисленных пулевых отверстий в теле Твист, а земнопони навела прицел на зебру и вновь спустила курок. Шуджа бегала быстро, но тягаться в скорости с пулей ей было не по силам, однако же она не упала, несмотря на раздробленные кости и вырванную выстрелами плоть.

— Что? Расстроена тем, что я прикончила твою подружку? — усмехнулась земнопони и выстрелила снова, заставив Шуджу упасть на колени. — Херовы Мародёры. Только Биг Макинтош был Мародёром. Когда он умер, их больше не стало.

Шуджа опять поднялась на копыта и закричала, когда ещё больше пуль вонзилось в её тело.

— Просто, блядь, сдохни уже наконец, тупой полосатик! — выкрикнула кобылка и выпустила очередную очередь. Каждый уголок тела Шуджи стенал от боли, когда она приподнялась. Снова.

— Что делать будешь? А, полосатик? Что ты, блядь, будешь делать? — кобылка нажала на курок.

Пулемёт молчал. Окровавленные копыта зебры рванулись вперёд и схватили шею кобылки.

— Подожду, пока у тебя не закончатся патроны, — просто сказала она и как-то по-особому повернула голову солдата. Шея кобылки хрустнула, и она повалилась на землю животом в грязь и головой к небу. Небо окропило мордочку кобылки дождём.

Шуджа пошатнулась и чуть ли не силком направила своё тело к лежащей в грязи Твист. Бледная пони часто и мелко дышала, задыхаясь. Ещё открытый глаз уставился на зебру.

— Похоже… надо было… попрощаться с ней… — выдохнула она. Кровь на её губах вспенивалась красными пузырями.

— Нет, — Шуджа упала напротив неё. Пулемёты проделали в броне пони дыру и разворошили грудную клетку. Я увидела тёмные, блестящие от крови штуки внутри, содрогающиеся в такт сердцебиению. Увидеть чьи-то внутренности снаружи — это не слишком-то хороший знак.

— Помни… по… мни… ты обещала… пожа… луйста, — умоляюще сказала Твист, затем обмякла. Корчащиеся органы сокращались всё медленнее и медленнее.

— Нет! — воскликнула Шуджа, пробормотала что-то на зебринском и выхватила нож из скрытого кармана. Он был длинный и изогнутый, с одной стороной острой, а другой — тупой. Затем она развернула его, закрыла глаза и… вонзила себе в грудь. Боль была неописуемой. Я не могла представить себе пони, что был способен выдержать её. Тем не менее, зебра продолжала: кончик ножа упёрся во что-то твёрдое в её развороченной грудной клетке. Она ахнула, кровь побежала из её рта и ноздрей, но Шуджа дёрнула его вперёд-назад, повернула клинок, дробя собственные рёбра.

Вместе с фонтанчиком крови наружу вышёл розовый талисман-феникс. Нож выпал из копыт зебры, когда она застонала и вырвала амулет из объятий плоти. Боль исчезла, уступив место кошмарному, неестественному онемению. Шуджа дрожала, пока она медленно подносила его к безвольному телу земнопони. Из последних сил она засунула амулет в дыру в теле Твист, а после рухнула на на бок прямо в грязь.

— Пожа… луйста… — шепнула она.

Тело Твист охватило розовое свечение. Органы ожили, раны закрывались прямо на глазах. Но затем всё потемнело, стало очень холодным и очень тихим.

— Aeternum vestrum… — выдавила она из себя. И мир накрыла тьма молчания.

<=======ooO Ooo=======>

Я медленно вынырнула из этого глубокого омута, оставив без внимания прочие картинки. Когда наваждение полностью развеялось, вокруг моего рога разлилось призрачное сияние. Неуверенно пошарив копытами вокруг себя, я нащупала шар памяти и ухватив его пальцами, подняла к свету. Шар тут же начал впитывать сияние в себя, наполняясь воспоминаниями о чужой жизни. Наконец, я облегчённо откинулась от Рампейдж, и мерцающий ореол вокруг её головы исчез.

— Ух ты… это было… м-м… познавательно… — пробормотала я, безуспешно пытаясь разглядеть свой рог. Голова у меня раскалывалась так, словно я получила по ней наковальней. Больше всего меня сейчас интересовало, не выжгла ли я себе рог снова, но проверить это мне мешала дезориентация, вызванная пережитыми событиями. Я до сих пор помнила ощущения от кинжала, рассекающего мне грудь. — Хорошо хоть, что я привычна к боли, — мрачно буркнула я себе под нос.

Рампейдж встряхнулась и почесала макушку.

— Так ты… была там… ну, ты понимаешь… — Она посмотрела на меня, закусив губу. В её взгляде боролись меж собой страстное желание и боязнь узнать правду.

— Я могу рассказать тебе, как талисман попал из Шуджи в Твист, — простонала я в ответ. — Зебра своими копытами переместила его.

Пошатываясь, я поднялась на ноги.

— Мне нужно прилечь. Посмотрим воспоминание, когда ты будешь готова к этому. Просто помни, что… это больно. Очень. Понимаешь? — И с этими словами я вышла из комнаты, направляясь обратно в гостиную.

Там меня поджидал сюрприз.

В деревянном кресле восседала незнакомая мне пегаска, рядом с которой на диване примостились Скотч Тейп с отцом. Глори взгромоздилась на табурет, практически с головой укутавшись в свою простыню. На тарелках перед каждым лежало по куску травяного пирога П-21, а в копытах дымились чашки с чаем, хотя пила только гостья. Её шерстка была светло-серого оттенка, а в гриве доминировали фиолетовый и лавандовый цвета с небольшой примесью розового. Несмотря на обычный для любого обитателя Пустоши потрёпанный вид, в ней, тем не менее, нельзя было не отметить определённую грациозность. Круп пегаски украшала собой отметина, практически не отличимая от той, которой наградили Глори.

— О, привет, — любезно произнесла она, отставляя свою чашку. — Ты, должно быть, Охраница. Или, правильнее, Блекджек? Я наслышана о тебе!

— Приятно познакомится, — смущённо пробормотала я, шлёпнувшись крупом на пол. — Э-э… А вы, собственно, кто?

Кобылка мило улыбнулась.

— Моё имя Аврора. Я надеялась побеседовать с тобой… а также выяснить, где я могу найти свою дочь — Монин Глори.

Заметка: максимальный уровень.


Глава 3
Хороший день

«Эй, а вы знаете, что всё это означает?»

Может быть, дело было в ощущении, оставшемся после того, как из меня наживую вырвали исцеляющий талисман, или побочном эффекте заклинания памяти (которое я составила чуть ли не на коленке), но у меня в голове эта ситуация совершенно не складывалась. Мой взгляд переместился от миловидной светло-серой кобылы к моей завёрнутой в простыню любимой. Первая сидела на диване, её глаза были закрыты и выражали некое веселье. Вторая же уселась на табуретке, обхватив себя ногами и крыльями так сильно, словно она сейчас взорвется. Я медленно перевела взгляд на Скотч Тейп, которая полностью сосредоточилась на своей чашке дымящегося настоя, закончила панорамный осмотр, обменявшись взглядами с П-21, который налил еще чашку и предложил её мне. В его глазах, несомненно, было волнение. Проигнорировав травяной настой, я, дважды моргнув, снова посмотрела на взрослую пегаску. Мозги у меня кипели и без чая.

— Это… извините. Я в последнее время частенько головой бьюсь. Что Вы сказали?

— Моё имя — Аврора, — любезно сказала она, поставив свою чашку на стол. У неё не было никакой брони или оборудования. Возрастом примерно как Мама или Риветс, зрелая, но морщинок, как у Министерских Кобыл, не видно. Когда она путешествовала с Большим Папочкой и остальными она, наверное, только-только вышла из жеребячества. Глаза её были закрыты, словно из-за радости. Даже когда она смотрела на нас, открывала их совсем чуть-чуть, но ощущения, что она слепая, не создавалось. Можете назвать меня дурой, но я сомневалась, что она выкинет что-нибудь прямо сейчас. Хоть на её бледной шкуре были шрамы от порезов и пуль, все эти раны были старыми.

— Я слышала, что моя дочь Монин Глори — твоя близкая подруга. Я надеялась снова увидеться с ней. А также с её друзьями, — сказала она, приятно улыбнувшись поверх своей чашки. — Мне называть тебя «Охранница», или можно «Блекджек»?

— Эм… Блекджек пойдёт, — сказала я, сев за стол и встряхнув головой. Мысли почему-то путались. — И… м-м… Глори, — пробормотала я, глядя на друзей. Моя любимая едва заметно покачала головой. — Её кто-нибудь видел? Она не в городе?

«Хоть убейте, не пойму, почему Глори не отзывается, учитывая, что у её матери и так стоит клеймо Рейнбоу Дэш. Может, опять анклавовские загоны? Ну, если ей так нужна анонимность, я постараюсь подыграть. Раз Глори хочет разорвать с ней отношения, кто я такая, чтобы мешать?»

— Ага. В городе. Именно там. Эх-хех, — пробубнила я.

— Вот как? Странно, что я не встретилась с ней, когда осматривалась там, — ответила серая кобыла с ноткой юмора, после чего сделала глоток. — Очень впечатляет, — сказала она П-21. Жеребец огляделся, краснея от ушей до копыт.

— Э-э… город… Риверсайд. Мда… в том городе, — пробормотала я.

— Да, — смущённо сказал П-21.

— Верно, — согласилась Скотч. — Она…

— Пошла за запчастями, — сказал П-21 и одновременно с ним кобылка выпалила:

— Покупает лечебные зелья!

Они ошарашенно переглянулись, и жеребец, запинаясь, крикнул:

— В смысле, покупает лечебные зелья! — а Скотч Тейп вместе с ним:

— Не, пошла за запчастями!

Оба сглотнули ком в горле, и кобылка открыла рот в третий раз, но папаня вовремя прижал ей к губам копыто.

— Я говорил, что она пошла за запчастями и лечебными зельями, — подвел он черту. Скотч глянула на него, после чего быстро кивнула с обезоруживающей улыбкой. Я кинула взгляд на Глори, но всё, что было видно — это глаза, сверлящие пол под ней. Почему-то во рту был привкус крови, а голова жутко болела. Исцеляющий талисман же должен был это исправить!

— Да уж, трудится, не покладая крыльев, — сказала Аврора в своём странно-весёлом стиле. — Я думала узнать побольше про неё в городе, перед тем как идти сюда, но все были очень заняты. Я так понимаю, здесь тоже произошёл несчастный случай?

Улыбка исчезла с её лица, сменившись выражением глубокой печали.

— То, что Пустошь забирает столь молодых, неправильно.

Из уст кого-нибудь другого эти слова были бы высокопарными, даже лицемерными, но пегаска практически излучала искренность.

Может быть, дело было в экспериментальном заклинании, из-за которого у меня раскалывалась голова, или в том, что я до сих пор чувствовала нож между рёбер, а, может, в том, что во рту у меня был вкус крови, но я тупо уставилась на нашу серую гостью.

— Верно. Было приятно с Вами познакомиться. Если позволите, я хочу опрокинуть стаканчик горячительного. Извините. Дэши?

Я зашагала к лестнице, и Глори сначала удивлённо посмотрела на меня, а потом осторожно подошла, словно была уверена, что Аврора вот-вот разгадает её маскировку и набросится на неё. Я попыталась встать на последнюю ступеньку, но она таинственным образом отодвинулась из-под копыта. В результате мне едва удалось избежать приземления на морду.

— Блекджек, ты в порядке? — с волнением спросила она, после чего подлезла под меня и положила себе на спину. Я даже не сопротивлялась. Голова с каждой секундой раскалывалась всё сильнее. Капельки крови упали на её наряд, когда она подняла моё тяжёлое тело, пробормотав под нос: «Глупый вопрос. Конечно же, нет».

Я застонала, и последнее, что я услышала с верхнего этажа, были вежливые слова глориной мамы:

— Какая интересная кобылка! Мне показалось, что она выглядит точь-в-точь как Рейнбоу Дэш!

Закрыв за собой дверь в комнату, Глори положила меня на кровать, и я почувствовала, как у меня снова из носа идёт кровь. Я попыталась предупредить Лакуну об Авроре и про нашу историю, что Глори в Риверсайде, но, похоже, я попросила её прокумкватить бочки с рассолом.

На Л.У.М.-е было странное изображение схематичной кобылки с обведённой пунктирной линией головой и крестиками вместо глаз. Видимо, у моих экспериментов с магией памяти всё-таки были неприятные побочные эффекты. Там была ещё куча сообщений и предупреждений, но я перевела их все как «глупая дура, ты снова умудрилась себя сломать». Хотелось блевать, но мозг, похоже, не понимал, что мой желудок этого не умеет, так что осталось только терпеть выворачивающие наизнанку позывы.

Глори повернула меня набок и вытащила маленький фонарик. После чего начала совать его мне в нос, рот и уши.

— Пожалуйста, скажи мне, что так ты набираешь чит-код, который отключает у меня чувство боли, — спросила я жалостным голосом.

— К сожалению, нет. Профессор Зодиак не дала мне руководство по эксплуатации, — ответила она сочувственно, но потом продолжила, немного нахмурившись, — я думала, что ты больше не будешь себе вредить.

— Обещаю, когда голова поправится, можешь шлёпать мою задницу до тех пор, пока она не встанет на место. В смысле, голова… не задница… Я…

Я охнула, крепко зажмурившись.

— А магия памяти сложнее, чем я думала. Я надеялась, что, типа, нужно просто коснуться её лба рогом и «пыщ, волшебство»!

От восклицания дрожь пробежала по всему телу. Потише, пожалуйста.

— У тебя же вроде была книга магии из Тенпони? — удивилась Глори.

— Ага. Книга магии для начинающих, — прокряхтела я.

— Ты её хоть открывала? — не унималась она. Только не это, она говорила в тоне «Блекджек же глупая пони».

— Ну… нет? — пробормотала я, положив на голову копыто.

Она вздохнуло и легла рядом.

— Когда ты поправишься, твою задницу будут ждать тяжёлые испытания, — прошептала она, обняв меня и поглаживая шею. Кровь из носа остановилась, и боль начала потихоньку отступать. По крайней мере, я могла притвориться, что это так, раз она прислонилась ко мне. — Ну хоть получилось?

— Я попала в воспоминание… Шуджи…

И я пересказала его. Честно говоря, если забыть про болезненную часть, оно было довольно бессодержательным. Кучку недо-врагов перестреляла слишком идейная солдатка. Если я когда-нибудь узнаю, что эта Убить-всех-зебр была замешана в супер-пупер-хитром плане Голденблада, я точно переверну стол, пробью дырку в стене или чего-нибудь ещё!

— Значит, это были роботы в виде зебр? — спросила она, слегка нахмурившись.

— Сомневаюсь. В смысле, там были части роботов, но, пусть даже они были красивые и гладкие, они всё равно были металлические. А это… — я замолчала, чтобы собраться с мыслями, — это были киберзебры. С искусственными органами и всяким таким. Вроде меня.

Проект Стальной Пони. Зебры его украли? Или Голденблад его сам отдал? А, может, у зебр были свои исследования по киберусилению? Насколько я знаю, Стальной Пони изначально был украден у противника. Однако, в нём слишком большая важность отдаётся живой ткани для простых роботов. Улучшенные зебры… мда, неприятная мысль. Я видала, что Лансер творит с винтовкой. Даже думать не хочу, на что он будет способен с пальцами.

Для такой глупой пони, как я, это было слишком. Поэтому я медленно… осторожно… повернулась к ней.

— Та-ак. Изволишь ли ты объяснить мне, почему ты не хочешь рассказать ей, кто ты такая? Я думала, вы там обнимались и навёрстывали упущенное время.

Со вздохом она прикрыла глаза.

— Я знаю. Стоило бы. И я хочу этого… Просто когда я открыла дверь, я думала не о том, как я по ней соскучилась или что наконец-то получу ответы на вопросы, которые терзали меня годами. Я… я хотела знать, почему она здесь. Все было как-то… неестественно. После стольких лет моя мать приходит с Пустоши и ищет меня?

— Неестественно? Я тебя умоляю! Ты не видела Голденблада. Вот он прямо состоял из неестественности. Небось, даже шептуна пускал только в соответствии с планом. А твоя мама просто…

Нахмурившись, я замолчала. Что-то в ней было. Что-то такое… Я нежно погладила Глори по щеке.

— Ты не думала, что это — просто совпадение? Счастливый случай?

Ведь всё может произойти.

— Думала, — ответила она со стыдом. — И я не была счастлива. Наоборот… злилась.

Она закрыла глаза и прижалась ко мне чуть сильнее.

— Она просто стояла там и улыбалась. Словно… словно и не было всех тех лет. Словно она шла домой и решила проведать меня в школе. «Я просто так. Увидимся дома. Я тебя люблю…»

Я думала об этом.

— Ну, может быть, если бы она знала, что ты — это ты, и сколько всего ты здесь сделала…

— Может, — пробормотала Глори, посмотрев сначала на дверь, а потом обратно на меня. — Но, если честно… чем больше я думаю об этом, тем меньше мне верится, что она пришла сюда за мной.

Я не знала, что ей сказать. Пыталась представить, каково это было бы, если б Мама однажды ушла из Стойла, а, вернувшись несколько лет спустя, вела бы себя, словно ничего не изменилось. Думаю, я бы тоже, мягко говоря, расстроилась, особенно если бы была магической копией Твайлайт Спаркл. Я вздохнула и продолжала водить ей носом по уху до тех пор, пока она не начала улыбаться.

— Ну, разберёмся с этим завтра. Узнаем, зачем она здесь, и как объяснить её весь этот бардак, — сказала я, приглаживая радужную гриву копытом.

В дверь тихо постучали. Я повернулась и попробовала открыть её магией, но от этого боль снова проснулась.

— Да?

П-21 просунул голову внутрь и тихо сказал:

— Если вы остаётесь на ночь здесь, то я поселю нашу гостью в комнате Глори, пока она не вернётся?

Я посмотрела на Глори, и она со вздохом кивнула.

— Да, давай, — прокряхтела я, шлёпаясь обратно на подушку.

— Ясно, — сказал он, переводя взгляд своих синих глаз на Глори. — Если вам интересно, я ей не доверяю.

Это потому что она кобыла? Глори просто опустила глаза на передние ноги, словно надеясь, что ответ сам упадёт в них.

Он кивнул нам и закрыл дверь. Она выскользнула из кровати и закрыла замок, после чего вернулась ко мне.

— Ну, хорошо, что ты расплавила себе магией мозги. Не можем же мы заниматься всякими шалостями, когда Мама слышит всё из соседней комнаты, да?

Я непонимающе заморгала. Глори тяжело вздохнула и прикрыла лицо копытами.

— Да неважно. Просто попытайся поспать.

Хорошая мысль. Оставалось лишь надеяться, что репертуар канала «Воспоминания Псалм» поможет мне с этим…

* * *

Коридор растянулся в длинный тоннель, в стенах которого на одной стороны находились маленькие спальни, а на другой — мутные окна. По нему тихо шли жеребчики и кобылки. Не то чтобы веселиться было запрещено, просто смех в этом угрюмом сером здании казался неуместным. Кто-то попытался добавить ему красок картинками с улыбающимися жеребятами, но они казались плоскими, неестественными. Никто из живших здесь так не улыбался. Никогда.

Я встала на колени, и, держа лысеющую щётку двумя копытцами, попыталась соскрести с бежевого линолеума занесённую с поля грязь. Снова шёл дождь. Ничего необычного. Здесь всегда дождливо. Из-за покрытых плёнкой окон даже в самую солнечную погоду кажется, что на улице льёт, как из ведра.

— Привет, Балм, — окликнул меня жеребёнок. По только-что-вычищенному полу за ним тянулась цепочка свежих следов. Он не пытался меня обидеть. Мало кто задерживался здесь достаточно долго, чтобы запомнить имена других. Кто захочет оставаться здесь достаточно времени для того, чтобы другие запомнили твоё имя? Я не ответила — он уже направился в свою комнату, которую делил с ещё двумя. Просто бесшумно продолжила чистить пол.

— Давай помогу, — предложил оранжевый жеребёнок-единорог с взлохмаченной жёлтой гривой. — В одиночку ты в жизни не управишься.

И, сказав это, он взял ещё одну щётку из ведра и начал работать рядом со мной.

— Нужно быть напористой. Покажи этой грязи, кто тут главный, — заявил он, налегая на щётку. Когда из двери показался очередной жеребёнок, он наставил на него свой инструмент. — У тебя копыта грязные. Вытер их! Быстро!

Смутившийся жеребёнок тщательно вычистил копытца о коврик, после чего пошёл дальше.

— Спасибо, — чуть ли не прошептала я, когда мы вместе закончили уборку.

— Да ладно тебе, ерунда, — сказал он с небрежной улыбкой. — Меня зовут Чеддер. Я сюда только что попал — в его взгляде было немного боли, но в этом не было ничего удивительного. У всех нас в глазах грусть. — А тебя зовут… Калм? Палм? Напалм?

— Ты… не хочешь знать моё имя. — прошептала я, после чего отнесла ведро к задней двери и вылила его содержимое в лужу.

— Ещё как хочу, — запротестовал он удивлённо. — Почему нет-то?

— Если ты узнал моё имя, значит, ты слишком долго здесь пробыл — я поставила ведро со щётками в укромное местечко за дверью. — Я вот здесь всю свою жизнь. С тех самых пор, как моя мама меня тут оставила совсем маленькой.

— Я думал, тут никто не задерживается больше, чем на пару месяцев, — нахмурился он.

Я изогнула губы в такую же невесёлую улыбку, которая обычно была у меня на лице. Не первый раз я это объясняю.

— Большинство не задерживаются. И ты тоже не задержишься. Я вижу. Поэтому незачем знать моё имя. Через пару недель ты найдёшь себе семью. Серьёзно, незачем — я говорила всё так же тихо. Каждые несколько месяцев появляются такие, которые хотят подружиться, а потом уходят. — Но спасибо, что спросил.

Я развернулась, чтобы пойти помыться перед ужином.

Он бросился мне наперерез и посмотрел прямо в глаза.

— Обещаю тебе, я узнаю, как тебя зовут. И до тех пор я никуда не уйду.

Как мило. Он был не первым, кто говорил мне подобное. Однако, всё, что приносили друзья — это боль после того, как уходили.

Но он не ушёл. Не то, чтобы не было родителей, желающих его усыновить. Большую часть времени добрый и весёлый, во время встреч с возможными родителями Чеддер становился самым угрюмым сиротой во всём приюте. А когда они переходили к следующему жеребёнку, дружелюбность в нём снова вылезала на поверхность. Сначала он научился магии, потом получил кьютимарку и талант. Он мог говорить на любом языке после того, как немного послушает его или почитает. Его кьютимарка со свитком и перьевой ручкой вызывала у большинства жеребчиков лютую зависть. Но даже с таким замечательным талантом он раз за разом не давал себя усыновить.

По тем редким ночам, когда на небе было достаточно чисто, чтобы видеть звёзды, мы лазили на крышу. Он придумывал замечательные истории о том, какая она, жизнь на тех далёких светящихся точках. Глупые истории, над которыми я смеялась и грустные, из-за которых мне легче было переносить собственное положение. И, несмотря на то, что я уже несколько раз говорила ему своё имя, он притворялся, словно не знает его. Ведь он не уйдёт до тех пор, пока не узнает. Ведь он пообещал.

И вот так у меня появился друг. И то тусклое здание стало чуть менее серым и безнадёжным. Жеребчики и кобылки приходили и уходили каждые несколько недель, а мы были их временными мамой и папой. Я целовала их болячки, чтобы они побыстрее выздоравливали, а он обучал великому искусству плевания бумагой через трубочку. Конечно, нам приходилось время от времени ходить к усталым взрослым, которые готовили еду и заботились об усыновлении, но даже они были благодарны нам за помощь. И в наших головах начала формироваться грёза — грёза, в которой мы, в конце концов, сами стали бы взрослыми. Ушли бы вместе, убедившись, что приют остаётся в хороших копытах. Он бы ездил по всему свету, расшифровывая всякие важные штуки, а я бы увидела целый мир, которого даже не могла представить. Мир, в котором серого цвета не существует.

Это была очень приятная мечта.

И однажды Чеддера позвали из столовой. Сначала я не придала этому значения. На тот день не было назначено никаких встреч по усыновителями. Услышав приглушённые крики, я встала и подошла к двери. При виде двух восхитительных белых пегасов у меня захватило дух. И тут я услышала крики моего друга:

— Нет! Нет, я никуда не пойду! Не пойду!

— Чеддер! — сделал замечание директор. — Нельзя так разговаривать со своей Принцессой!

Принцессой? Я сделала шаг вперёд, но заколебалась. Несмотря на то, что гвардейцы даже не шелохнулись, я чувствовала, что они за мной следят. Поэтому я просто осталась в коридоре.

— Всё хорошо, — раздался самый нежный, самый замечательный голос на свете. Он словно пришёл из мира моих грёз. — Чеддер, в моей школе ты сможешь использовать свой талант не только для себя, но и для всей Эквестрии. Ты сможешь изучать более мощную магию, начать всё с чистого листа. У тебя большие способности и потенциал, и Директор знает, что тебя могли бы давным-давно усыновить.

— Понимаете… Принцесса, дело в моей подруге. Псалм. Она тоже здесь, — медленно сказал он. — Может ли она поехать в Вашу школу вместе со мной?

— А, да. Псалм, — тактично произнёс директор. — Ваше Величество, боюсь, она не будет подавать больших надежд. С тем же успехом Вы могли бы отправить учиться земного пони.

— Не говорите так о ней! — рявкнул Чеддер. — У неё… у неё с магией нормально!

— Чеддер, я понимаю, как сильны узы дружбы, — произнесла Селестия твёрдо, но сочувственно. — Но если у неё нет большого таланта в магии, вряд ли ей там будет хорошо. Она будет окружена пони, способности которых намного выше, и, несмотря на все мои старания, многие из них будут смотреть на неё сверху вниз. Я…

— Значит, решено, — твёрдо прервал её Чеддер. — До тех пор, пока она остаётся здесь, я тоже буду здесь.

— Ваше Величество, мне ужасно жаль. Псалм довольно славная, но грустная. Никто не хочет брать кобылку, которая никогда не улыбается. Им кажется, что с ней что-то не так, — забормотал Директор. Когда я услышала, что они подходят к двери, я отступила глубже в коридор. — Итак, я уверен, что дети будут просто в восторге встретиться с Вами. Они все сейчас должны быть в столовой, Ваше Величество.

В столовую я не пошла. Оттуда были слышны вздохи удивления, ликующие крики, и, похоже, нашлось несколько таких, кто расплакался от радости при виде нашей замечательной правительницы. Нет, я спряталась. В приюте было мало мест, в которых можно было спрятаться, но, к сожалению, я показала все их Чеддеру. Однако же, оставались такие, которые даже он не станет проверять. В конце концов, кому в здравом уме придёт в голову мысль прятаться на крыше во время дождя? Я даже краем глаза видела Принцессу, когда она на своей великолепной золотой карете отбыла навстречу такой жизни и таким местам, которые я не могла понять. И она хотела забрать Чеддера с собой…

— Привет. Швалм? — позвал он из люка, ведущего на крышу, и я зажмурилась. Капли дождя шипели по деревянной кровле. — Чем ты тут занимаешься? Ты пропустила приезд Принцесс, — сказал он волнующимся голосом и вышел наружу. Из-за мороси его грива мгновенно опала, он сел рядом со мной. Начинало темнеть…

— Нет, не пропустила, — ответила я, глядя на холодный хуффингтонский дождь, капли которого стекали по моим копытам. Я хотела схватить их, такие прозрачные и чистые, но, как и всё остальное, они растекались от меня и исчезали. Когда я продолжила говорить, мой голос был таким же тихим, как дождь.

— Я слышала ваш разговор. Она хочет, чтобы ты пошёл в её школу.

Он вздохнул.

— Ага. Школа Селестии для Одарённых Единорогов. Она хочет знать, смогу ли я перевести всякие штуки вроде грифоньих рун, зебринских глифов или драконьей когтеписи. Я ответил, что мне это не интересно — он слегка толкнул меня в плечо. — Я ведь ещё должен узнать, как тебя зовут.

На короткую секунду я почувствовала тепло и немного улыбнулась. Совсем чуть-чуть. И от этого то, что я сделала дальше, стало ещё тяжелее. Я закрыла глаза и выплюнула душившие меня слова:

— Ты должен уйти.

Сначала он рассмеялся, но быстро замолк. Ведь он знал, что я никогда не шучу.

— Да перестань. Не отрицаю, предложение было заманчивое, но не могу же я тебя бросить.

— Ты должен был уйти много месяцев назад! — резко ответила я, отворачиваясь. — У тебя… у тебя мог бы быть свой дом! Уже через неделю! Единственная причина, по которой ты оставался в этом ужасном месте — это я!

— Ну ещё бы! — крикнул он смущённо и рассерженно. — В смысле, ты же моя подруга.

— Я не могу позволить тебе пускать свою жизнь под откос ради меня, — ответила я и встала. — Я не стою того, чтобы ты наплевал на шанс стать кем-то. Все здесь мечтают снова найти семью. Все. Ты потерял свою. У меня её никогда не было. А там внизу ещё двадцать кобылок и жеребят, которые могут только мечтать о такой возможности, которую ты втаптываешь в грязь! Это глупо, а ты дурак, раз так поступаешь!

Он ошарашенно уставился на меня.

— Но, Псалм, Я — Ты…

Когда он продолжил, в его глазах стояла боль, а слова были едва слышны за шумом дождя:

— Если бы она сделала предложение тебе, ты бы пошла? Бросила меня?

— Не моргнув глазом.

Произнося эту ложь, я не могла на него смотреть. Моё сердце словно остановилось.

Ответом мне было его частое дыхание.

— Ну… наверное, мне надо собирать манатки! — отрезал он. Когда же я не сказала того, что он хотел услышать, он добавил желчно:

— Не могу же я пропустить поездку в счастливое будущее, да?

— Вот и иди! — взвилась я, зажмуриваясь изо всех сил. Если я на него посмотрю… Если посмотрю…

— Ну и ладно! — огрызнулся он.

— Ну и ладно! — крикнула я в ответ.

— Да если бы я знал, что девчонки такие… такие… ууггггхх!

Он дошёл до люка и захлопнул его за собой.

— Прощай, — прошептала я и окунулась в дождь. И холодный, и тёплый.

Не знаю, сколько я там просидела. Когда золотая карета, уже без Принцессы, вернулась, чтобы забрать Чеддера с его небольшим мешком пожитков, я всё ещё была наверху. Он посмотрел на меня, но не помахал на прощание. А потом улетел. Меня начало знобить, но мне было на это наплевать. Тогда мне было вообще на всё наплевать. Я разрушила то единственное, что удерживало его в этом отвратительном месте. Жеребята расстроятся: Мама будет грустить, а Папа куда-то исчез. Для некоторых из них это не в новинку. А я останусь здесь. Здесь я вырасту, состарюсь и буду пытаться изо всех сил найти для них лучшее место для жизни. А потом здесь же я и умру.

— Не хочу умалять драматизма, но разве тебе не говорили, что молодым единорожкам нельзя сидеть под дождём? — произнесла кобыла откуда-то сверху мягким и красивым голосом.

В полукруге вокруг меня дождь прекратился, и я подняла глаза на тёмный силуэт, спустившийся с неба и вставший передо мной. В её магически развевающейся гриве словно тёк океан звёзд, а на она носила тиару цвета неба, с которого только что исчезли последние лучи заката. Восхитительные крылья на её боках сложились, и рог засветился раз. В тот же миг вода исчезла с моей шкуры. Потом она призвала чёрное шерстяное одеяло и обернула его вокруг меня. Я же завернулась ещё сильнее.

— Я подняла луну и надеялась, что застану свою сестру здесь, но, похоже, она ещё в пути, — Принцесса Луна слегка улыбнулась. — Итак… что случилось?

Я знала, что не должна была этого делать. Я знала, что это чрезвычайно непочтительно, но, в последний раз взглянув эти заботливые голубые глаза, я прижалась лицом к её боку и разревелась, как никогда раньше. Где-то в перерывах между всхлипами я рассказала о том, что произошло с Чеддером, и как я оттолкнула своего первого и единственного друга ради того, чтобы у него был шанс на лучшую жизнь в школе Принцессы Селестии, и что теперь я навечно останусь одна в этом приюте.

Наверное, сморкаться в плащ Принцессы было смертельно грубо, но, когда я выплакалась, я была не в лучшей форме, как из-за горя, так и из-за усиливавшегося холода.

— Понятно. Редкий пони может отказаться от желаемого ради чужого счастья. Должно быть, друг значит для тебя очень много, — она приподняла мой подбородок и нежно улыбнулась. — Я знаю, что это нелегко — быть грустной. Думать, что ты не достойна ничего хорошего. Но это не так. Этого достойны все.

— Я не… — пробормотала я, глядя на её девственно чистые копыта.

Не будущего. Не друзей. Даже мамы или папы…

— Ты достойна, — твёрдо повторила она. — Псалм, я хочу, чтобы ты кое-что сделала. Я хочу, чтобы ты подождала. Я подумаю, как можно тебе помочь, но это займёт некоторое время. Сейчас у меня очень много дел, но я обещаю, что когда-нибудь я сделаю так, чтобы ты смогла быть вместе со своим другом.

— Вы… не должны… — прошептала я, боясь доставлять ей такие неудобства. — Я не стою таких забот.

— Именно ради пони, которые так говорят, и нужно трудиться. Я знаю, каково это — чувствовать себя бесполезной и нелюбимой, — произнесла она, поднимая меня с помощью магии и спуская ко входным воротам приюта. — Прошу тебя, имей терпение. Верь. Я постараюсь помочь тебе как можно скорее.

Следующую неделю я не вылезала из постели из-за болезни. Жеребята начали меня избегать: они любили Чеддера, и многие винили меня, причём, справедливо, в его уходе. Я в одиночку мыла полы в коридоре, и теперь это занимало гораздо больше времени, чем раньше, когда я оттирала их щёткой. Я не жаловалась. Сама же виновата. Какое-то время я продолжала надеяться, что что-то произойдёт. Что приедет карета и умчит меня в Кантерлот. Может быть, я буду работать на кухне, я согласна. Только бы сказать ему, как мне жаль. Но карета всё не приезжала. Принцесса Луна ведь была очень важной пони. Я должна была ждать. Должна.

В течение следующего месяца приют начал становиться всё пустее и пустее. Сначала забирали тех, что помоложе, затем всё более и более взрослых. Вот нас уже дюжина. Десять. Восемь. Четверо. Ушла кобыла, которая готовила нам еду. Трое. Мы все стали есть вместе со старичком-директором. Никто не разговаривал. И, мало-помалу, вещи стали исчезать в коробках и ящиках. Вот те тоже исчезли. Я мыла полы в коридоре даже несмотря на то, что грязь никто не заносил. Двое. Одна…

В конце концов, приют опустел.

— Построили новый, побольше, — сказал Директор, — для жеребят, семьи которых погибли на войне.

Он сказал, что позаботится о том, чтобы меня перевели в него. А потом выйдет на пенсию. Он говорил, что там я уж точно найду себе семью. Те же слова я слышала всю жизнь. Он будет чище. Новее. Светлее. Я не могла себе этого представить. Это тусклое серое здание для меня — весь мир. Это всё, что я знаю. Не могу я его бросить. Может, смогу остаться тут после того, как уйдёт Директор. Буду мыть полы, сторожить от всякого нехорошего.

Он сказал мне собираться. Сказал, что вернётся за мной через пару часов и отвезёт в новый приют. Я осталась одна в пустом здании. Прошлась по рваному, обесцветившемуся бежевому линолеуму. Заглянула в пустые маленькие спальни, двухъярусные кровати в которых стояли скелетами без своих простыней и матрацев. Там было несколько старых игрушек, сломанных вещей, несчастно усевшихся по углам. Я собрала их в одеяло. Не знаю, что я собиралась с ними делать. Кому нужны сломанные игрушки?

Луна. Она сказала, что поможет. Сказала быть терпеливой. Мне показалось, что она зовёт меня по имени… Но я больше не могла терпеть. Время было на исходе! Я припала к полу, зажмурила глаза и зашептала:

— Пожалуйста… Пожалуйста, Принцесса Луна… Пожалуйста…

Я, дрожащая и свернувшаяся клубочком, словно пыталась исчезнуть, чтобы к тому моменту, когда вернётся Директор, меня уже не было. Всё, что удерживало меня — эти три слова. В миг, когда я не смогла бы их говорить, со мной было бы покончено. Они были лучиком света во тьме, которая угрожала поглотить мою душу. И я не знаю, что бы сделала, случись это.

— Псалм, — раздался тихий голос сверху.

Я медленно подняла глаза на неясный тёмный силуэт принцессы ночи. Наши глаза встретились, и я увидела в них понимание боли, что точила меня. Её губы медленно сложились в мягкую улыбку.

— Дорогая, мы звали тебя.

— Я… я думала, мне показалось… — пробормотала я, и опустила глаза.

— Я же обещала тебе, что вернусь, — ласково произнесла Луна, опустившись на колени рядом со мной. Она обняла меня копытом, мягко прижимая к своему тёплому телу. Плотина сдерживаемых слёз рухнула, и я зарыдала снова, но на сей раз я знала, что Принцессу не смутит плачущая кобылка.

— Тихо, тихо… — убаюкивала она меня, потеревшись мордочкой о мою шкурку.

— Всё хорошо. Я бы ни за что не оставила тебя в подобном месте.

Я моргнула и уставилась в её глаза.

— Я нашла кое-кого, кто о тебе позаботится.

Мои ушки немного поникли, но она обняла меня ещё сильнее.

— Не волнуйся. Ты последняя здесь. Теперь твоя очередь. Ты тоже заслуживаешь шанса на счастье.

Она посмотрела в дверной проём.

— Не стесняйся, входи. Из тебя ужасный шпион.

Дверь немного приоткрылась, и в комнату вошёл привлекательный молодой жеребец. Наши взгляды пересеклись. У него был недоверчивый, настороженный вид: он производил впечатление пони, который много страдал в своей жизни.

— Ты… ты кто? — опасливо спросила я.

— Меня зовут Голденблад, — он сел рядом с моей кроватью. Поднял взгляд на Принцессу.

— Я, ну…

— Мне удалось наконец убедить его, что жизнь одинокого гения чересчур идеализирована, — ответила Луна, заставив жеребца покраснеть. — Так что он согласился присмотреть за тобой.

— Присмотреть за мной? — я уставилась на пол. — Но… я не… не могу…

— Знаю, но ты можешь, — ласково сказала Луна, улыбнувшись — в её глазах плескалось целое море сочувствия. — Послушай, Псалм. Я бы хотела признаться тебе кое в чём, о чём никому ещё не говорила. Давным-давно я сотворила кое-что очень плохое, и за это моя сестра отправила меня на луну. Сейчас звучит смешно, но я была одинока и счастлива, потому что считала, что заслужила это. Я ненавидела всё вокруг с такой силой, что сама мысль о том, что я могу быть рядом с пони, была невыносима. И когда я вернулась, первое, что я сделала, — это накричала на пони поблизости, ибо я была ещё зла на них… зла и испугана. Целый год я не могла появляться на публике. Лишь с помощью одной храброй кобылки я научилась быть счастливой рядом с другими. Знаю, что бывают случаи, когда само пребывание рядом с пони причиняет боль, но это лучше, чем жить одной.

— Да… Принцесса Луна, — прошептала я, повесив голову. — Я… попытаюсь.

— Отлично, — она выпустила меня из объятий и подарила мне и Голденбладу дружескую улыбку. — А теперь мне нужно очутиться в Филлидельфии, чтобы убедиться, что всё готово к завтрашнему церемониальному перерезанию ленточки Селестией. Поверить не могу, что мы в самом деле открываем огромную фабрику по производству оружия и амуниции. Даже в мыслях не умещается, каким образом они нам может понадобиться столько этих штук.

Она взглянула на Голденблада.

— Вы двое можете занять колесницу, когда будете готовы.

— Да, Ваше Высочество, — кивнул Голденблад. Принцесса сверкнула прощальной улыбкой, а затем её рог засветился. Она исчезла во вспышке света.

— …не хочу идти… — пробурчала я, приготовившись к целому вороху вопросов о том, в порядке ли у меня голова: как можно желать остаться в таком ужасном месте?

— Знаю, это глупо. Здесь грязно и тесно, но этот приют — всё, что было у меня в жизни. И всё, чего моя жизнь заслуживает!

Он стоял молча какое-то время, потом вытянул копыто и похлопал им по моему плечу.

— Понимаю. Это твой дом, — проговорил он. И никаких обвинений в глупости!

— Но это твой шанс на удочерение, Псалм. Ты здесь последняя. Пора уходить отсюда.

Минуту я просто смотрела на бежевую плитку. Он вздохнул.

— Забудь. Не торопись. Пегасы могут подождать.

Это заняло некоторое время. Время на то, чтобы собрать мои вещи в чёрное шерстяное одеяло, хоть и было их совсем немного. Время на то, чтобы подобрать старые игрушки, с которым никто не согласился бы играть снова. Время на то, чтобы взглянуть на грязную серую прихожую. Время на то, чтобы прислушаться к шуму дождя, врезающегося в её серые окна.

— Надо ли мне звать тебя… отцом? — спросила я, когда мы шли к выходу. Слово, коснувшись моих ушей, казалось чужим и нелепым.

— Думаю… это лишнее. Я совсем недавно стал достаточно взрослым, чтобы иметь даже своих детей, а уж твой возраст… Мне кажется, слово «опекун» подойдёт лучше, хотя и ненамного, — призрак улыбки тронул его губы. — Почему бы тебе не называть меня «Учитель»? Оно куда удобнее. Я как раз устроился в Школу Селестии для Одарённых Единорогов преподавать историю.

Он изрядно смутился, когда добавил:

— Принцесса Луна лично порекомендовала меня, хотя я понятия не имею почему. И за всю жизнь, пожалуй, не пойму.

— Оу, — сказала я, чтобы оттянуть время до того, как спросить:

— Как ты думаешь, могла бы я иногда приходить в школу с тобой? У меня… я знаю одного пони, который туда ходит.

Вместе мы вышли через главную дверь. Дождь прекратился, и всё было таким чистым и свежим… Редкий случай. В сторону Кантерлота тянулась радуга, разукрасившая золотую колесницу яркими огнями, почти такими же яркими, как свеча, появившаяся на моём боку. Её одинокий свет разгонял удушающий туман меланхолии, что едва не выпила мою душу до дна. Впервые с момента отъезда Чеддара я почувствовала теплоту в сердце. Голденблад улыбнулся, будто зная, о чём я думала. Я взглянула на Учителя и засияла улыбкой в ответ — такой улыбкой, которую не дарила прежде никому. Он посмотрел на меня и произнёс:

— Безусловно. Ты можешь быть моим помощником.

* * *

Проснувшись, я потянулась и надула губки, потому что мои копыта не встретиться с некоей прекрасной кобылкой, поразительно похожей на Рейнбоу Деш. Короткий взгляд подтвердил мои подозрения: Глори не было. Также я удивилась, поняв, что утро уже давно прошло. Я обычно не сплю так долго, хотя это «обычно» происходит из-за того, что мне нужно куда-то бежать. Вздохнув, я повернулась на бок.

«Лакуна, как там Рампейдж? Просмотр воспоминаний помог?» — спросила я телепатически. Это было не так сложно, как странно. Я решила, что нужно подумать о Лакуне, а после остаётся только надеяться, что она приняла передачу. Конечно, наш разговор также слышало всё Единство, но что уж тут поделаешь?

«Я не знаю наверняка. Я думаю, это помогло. Есть разница между пониманием того, что ты внезапно превращаешься в зебру и пониманием что даже если она и часть тебя, по крайней мене, это хорошая часть», — ответила моя подруга. — «Сказала, что хочет проверить окрестности. Посмотреть, нет ли где Предвестников, и заодно подумать обо всём».

Я вздохнула и улыбнулась, потирая побаливающий рог.

«Приятно слышать, что всё это было не зря», — я слегка нахмурилась, задумавшись. «Слушай, а это нормально? Я думала, что единороги могут использовать всего несколько заклинаний, соответствующих их талантам. Я же умею создавать магические пули и свет, а теперь ещё залезла в магию памяти».

Хотя, по-правде, это было всё равно, что сказать, будто я залезла в хирургию мозга.

«Это широко распространённое заблуждение, хотя в нём и есть доля истины. До войны единороги обычно обладали только той магией, которую развили в юности. Обычно она находилась в сфере их интересов и, таким образом, касалась их талантов. Однако же, магический потенциал не ограничен особыми талантами пони. Рэрити проявляла навыки модельера, но она также знала заклинание для поиска драгоценных камней и, несколько позже, телепортации. К тому же, если бы магия единорогов была ограничена, какой смысл был бы в записи заклинаний или школах магии? Вот подумай о своём стойле. Большинство единорогов там ведь изучали магию, подходящую их работе, какой бы не была их кьютимарка», — терпеливо объяснила Лакуна. «И, узнав желаемое заклинание, большинство просто перестают учиться».

Рэрити научилась телепортации? Должна признать… у меня текли слюнки от одной мысли о том, чтобы уметь самостоятельно телепортироваться. Исчезнуть из-под пуль во вспышке, очутиться за спиной у противника… Вот интересно, неужели постоянные ранения головы делают меня умнее: я понимала всё, что она сказала.

«Значит, единорог может увеличить свои магические силы?»

«Да, но потребуются немалые усилия, и рост этот не бесконечен. Есть единороги, которые сосредотачиваются на одном конкретном заклинании, чтобы добиться большей мощи. Другие обладают множеством способностей, но не вкладывают время и силы в их укрепление. Всего несколько… Твайлайт Спаркл… Кловер Мудрая… Старсвирл Бородатый… посвятили свои жизни обоим этим аспектам. К сожалению, я не думаю, что у тебя есть шансы с ними сравниться».

— Ай, — пробормотала я. — Может, его тереть посильнее?

Я нахмурилась, потирая мой бедненький… компактненький… рог. Я делала с ним всё, что могла!

Лакуна тихо посмеялась.

«Я не имела в виду, что тебе не хватит для этого ума. Снипс и Снейлс были далеко не гениями, но смогли овладеть абсолютно чуждой для расы пони магией. Я говорю, что подобный прогресс потребует много времени и сил. Ты должна будешь учиться, и учиться систематически, а для этого в твоей жизни слишком много стрельбы. И, боюсь, в тебе недостаточно усидчивости». — она остановилась, словно знала, что я прожигала потолок своим «убийственным» взглядом.

«С другой стороны, ты обладаешь безрассудной жаждой к экспериментам и не оглядываешься на вред, который можешь причинить самой себе. Может быть, такой магический талант у вас — семейное».

Вздохнув, я приспустила вожжи, позволив вырваться копившемуся внутри негодованию.

— Да уж. Мама затвердила каждое охранное заклятье из учебника, да ещё и где-то раскопала пару других. Но её не учила Текстбук.

Я ощутила, как моя злость переключается на учительницу из Стойла.

Я знала, к чему шёл разговор. А шёл он через пол-Пустоши, к Тенпони и предположению о том, что мы с Твайлайт Спаркл — родственники. Если бы это было правдой, всё бы сошлось… но нет. Я не смогла открыть дверь. Очевидно, моим предком была другая кобыла. Может, Пинки Пай — кто знает, кого объезжала эта розовенькая? Или Рэрити. Была во мне такая малюсенькая, не очень взрослая… ладно, может, и не такая малюсенькая… часть, которой нравилась мысль о том, что я — потомок плода её и Вэнити любви.

«Может быть, однажды, когда в тебя перестанут постоянно стрелять, ты поймёшь, что у тебя есть способности к магии. Может быть. Ведь всё зависит от тебя. Занятия магией требуют времени и усилий, и, естественно, данные о том, как её используют другие единороги, тоже помогут. Но для серьёзного обучения нужен не только ум. Нужно постоянство. А его тебе ой, как не хватает».

Я скрестила копыта на груди и надулась, потому что она говорила правду. Вдумчиво. Скрупулёзно. Не могла я просто сесть и посвятить месяц — два учёбе, чтобы посмотреть, какие ещё заклинания получиться изучить. Оставлю это на потом, когда загадка Горизонтов будет раскрыта, ЭП-1101 будет лежать глубоко на дне морском, а Предвестники давно исчезнут.

«Как там Глори и Аврора? Ты их видела?»

«Аврора ушла рано утром и оставила записку, что вернётся, а Глори внизу. Она купила… ингредиенты… у Чарити. Боюсь, сейчас она экспериментирует на кухне. Лучше бы оставила готовку П-21. У него это прекрасно получается» — и, словно прочитав мои мысли, а, насколько я знала, именно это она и сделала, она добавила:

«П-21 и Скотч Тейп пошли в город. Надеюсь, в этот раз Метконосцы к ней прислушаются».

«Ага, я тоже».

Я откинулась на спину, помедлила, а потом продолжила:

«А как ты, Лакуна?»

«Я так же, как всегда была и всегда буду. Ты сама знаешь это, Блекджэк», — ответила она со смирением в голосе. — «Я не могу измениться».

«Лакуна, я в это не верю. Ты можешь меняться» — подумала я с улыбкой. — «Чем больше воспоминаний Богиня сливает в тебя, тем сильнее у тебя всё внутри разбалтывается. Чем это не перемена?»

Молчаливое удивление, которое я услышала в ответ, с лихвой окупило моё раннее возмущение. Да, Блекджек может, хоть и в редких случаях, выдавать умные мысли.

«Ну… раз так… я, наверное… хорошо?» — сказала Лакуна осторожно, словно боясь, что ответ вызовет какие-то нежелательные последствия. — «Ты жива и в безопасности. Вы все относительно здоровы. Твоё состояние более стабильно, то же и у Рампейдж и Глори. Если сравнивать с тем, что было, ты стала счастливее. Это же всё хорошо, да?»

«Лакуна, но что насчёт тебя?» — спросила я, слегка нахмурившись. — «Ты сама счастлива?»

«Блекджек, пожалуйста, не спрашивай меня об этом. Если счастлива ты, то счастлива и я. Ближе к счастью я просто не могу быть», — ответила она этим смиренным голосом, но было в нём что-то ещё.

«Лакуна, что такое? Что-то случилось?» — подумала я, борясь с желанием надавить на неё сильнее. А это было нелегко, потому что я уловила дуновение эмоции. Через нашу связь мне удалось уловить то, что я ни за что не ожидала от подруги.

Чувство вины.

«Лакуна?» — повторила я, ощущая, что она пытается спрятать его, зарыть поглубже.

«Блекджек, прошу тебя. Всё хорошо. Возможно, это теперь даже не имеет значения. Тебе теперь намного лучше. Прошу, не спрашивай» — услышав её мольбы, я отступила. И уловила ментальный вздох облегчения.

«Спасибо, Блекджек», — сказала она, и потом, едва различимо: — «и прости меня».

Вина? За что она чувствовала себя виноватой? Лакуна всегда поддерживала меня и помогала. Она была мне верной подругой, и я была благодарна Богине за то, что она никогда не заставляла её делать ничего, что заставило бы меня считать Лакуну кем-либо кроме подруги. А, Богиня. Вот оно что. Она винит себя за то, что Богиня меня контролирует!

Я сразу расслабилась. Это же просто глупо! Она никак не может повлиять на то, что может или не может делать Богиня! Да и вообще, она никак не связана с тем, что мой разум привязало к Единству.

Тут я услышала в своей голове смешок и замерла, стараясь изо всех сил не впускать её. Естественно, это было тщетно. Все мои секреты уже были в её власти, но тут уж дело принципа. Однако, мне не стоило так волноваться, потому что она, вроде как, не пыталась ничего предпринять. По крайней мере, сейчас.

«О, ты маленькая бедная глупышка», — промурлыкал голос Богини у меня в голове, и я сразу представила голубую кобылу державшую меня с зади и шепчущую мне в ухо.

«Ты все еще не поняла… Не удивлена. Видишь ли, твоя дорогая Лакуна предала тебя».

— Заткнись, — прорычала я, жалея что не могу мысленно ударить серебряно-гривую кобылу лгущую мне в ухо. — Лакуна никогда бы не сделала этого, а если бы и сделала, то только потому что ты её заставила.

«О, нет» — смеялась Богиня в восторге. — «Не в этот раз. Это все она. Я была расстроена, что она это сделала, но сейчас… хех… сейчас я рада результатам».

— Заткнись! Ты лжешь! И точка, — сказала я так жестко, как только могла. Но эта фраза становилась заезженной.

Богиня упорствовала, ее слова сочились в мой разум. Я не могла отключить свои уши, чтобы остановить её, и мысленно пропевать «ЛАЛАЛА» было куда менее эффективным против неё, чем когда это использовали против меня.

«Она сделала что-то тебе. Что-то такое, что причиняет тебе боль большую, чем ты можешь себе представить. Что-то, что почти убило тебя несколько раз. И все ради ее собственной эгоистичной выгоды» — мягко промурлыкала Богиня мне в ухо. — «Если ты действительно хочешь знать, залезь ей в голову. Найди то, что она скрывает. Или нет. Так или иначе, это будет весело».

Не было способа заставить ее замолчать, так что я решила игнорировать ее. Жизнь в Девяносто Девятом сделала меня экспертом в не обращении внимания на разные вещи, хотя это умение у меня немного атрофировалось. И теперь мой разум снабжался ядом. Сделала Лакуна что-то с моим разумом, когда мы соединились или это произошло ранее в наших отношениях? Был ли какой-нибудь ядовитый штамп правды в насмешках Богини. Была ли дружба Лакуны ложью? Если мне больно, я потерплю, но что если это было сделано также и с моими друзьями?

Я могла бы спросить. Могла бы. Но если бы она отказалась ответить или отрицала бы все обвинения? Могла бы я принудить её отвечать? Я вздохнула, закрыла глаза и пригляделась к тому, что скрывалось в самых дальних уголках моей души, самому мерзкому и порочному: тому, что было вне всякой порядочности, отрицало само понятие верности, сострадания и любви… Я могла бы. И я не стала. Я должна была поверить в невиновность Лакуны, а потом зажмуриться и надеяться на то, что если один из моих преданнейших друзей предаст меня по принуждению, то она даст мне знать об этом. А если и не даст, то останется лишь молиться павшим Богиням, чтобы из-за предательства пострадала только я.

Так что, если только Богиня не собиралась заставить меня что-то сделать (я потратила на ожидание минуту, скрестив передние ноги на груди и пялясь на крышу), я могла бы оторвать свой зад от пола и выяснить, чем так вкусно пахнет внизу. Я поскакала на первый этаж, влекомая запахом чего-то горящего, и добралась до Глори, зависшей над плитой. Бу сидела рядом, наклонив голову, будто пытаясь осознать, что за месиво булькало в чугунной сковородке.

Пегаска посмотрела на меня и вдруг залилась краской, становясь похожей цветом на «ингредиенты», лежавшие на доске неподалёку.

— Ох! Привет, Блекджек. У меня появилась идея сделать для тебя идеальную еду, — она схватилась за ручку сковородки и подбросила ту в воздух, где мелькнуло нечто насыщенно чёрного цвета. Она схватила тарелку и с наскока поймала в неё что-то, выглядевшее как огромный почерневший торт. Тарелка разбилась, и её содержимое плюхнулось на пол, перекатившись, точно колесо, к пустобокой.

— Ой, зараза, оно тяжелее, чем обычные блинчики.

— Блинчики? — ошарашено спросила я. Бу вдохнула в себя чуть-чуть пара — скорее, дыма, — идущего от лежащего диска, чихнула и отпрянула, почёсывая нос.

— Ну, с этого всё начиналось, — ответила Глори, когда я левитировала к себе чёрный диск. — Но я выяснила, что вместо обычной муки, которая не способствует улучшению твоего пищеварения, можно добавить слой травы. Потом я подумала, что для удовлетворения твоих биологических нужд тебе нужен металл, и я кинула туда гвоздей, ещё травы и сырого теста.

Я повертела диск.

— После этого я подумала, как тут смотрелись бы измельчённые драгоценные камни. Меня немного беспокоило, что мука могла быть не такой, и я раздавила несколько Сахарных Яблочных Бомбочек для аромата. После чего, чтобы убедиться, что ты получишь всё необходимое, я добавила слой смазки, чтобы твоя аугментация работала как надо.

— Я не уверена, что меня нужно смазывать именно так, — я увидела необъяснимый румянец на щеках Глори и понюхала чёрный диск. Я с хрустом откусила кусочек и медленно, вдумчиво пожевала его. Наконец, я проглотила его и посмотрела на взволнованную пегаску. Я приостановилась, чтобы поразмыслить, как лучше довести свою мысль до неё.

— Ну, Глори, не знаю, как назвать это. Ты пыталась достичь идеала… — сказала я серьёзно, но потом улыбнулась. — И ты сделала это!

Я держала диск в копытах. Глори просияла, а Бу в замешательстве отпрянула.

— Лучшая еда на свете! Пироги киберпони! Тут есть всё, что мне нужно. И когда придёт время подлатать мою броню, я просто сгрызу один из твоих пирогов, пока он не подойдёт к прорехе!

Глори моргнула, когда я вытащила пальцы и взмахнула диском.

— Только посмотрите, как он ощущается в воздухе! Могу поклясться, что брошу один такой на двадцать ярдов и снесу им голову рейдеру! Да что там! Я могу просто обкусать его до любой нужной мне формы! Оружие, броня и еда в одном флаконе!

Глори уставилась на меня, выглядя несколько неуверенной, так что я укусила диск ещё раз. Он не был чем-то, что я могла проглотить за раз. Для таких вещей требуется время. На дюжину этих блинчиков ушли бы недели.

— Что ж… я рада, что они тебе понравились, — в тоне Глори скользнула озабоченность.

— Интересно, я смогу поджечь их? — Размышляла я, повернув диск ан другую сторону. — Зажигательные тортики смерти!

Я фыркнула. Бу ещё раз чихнула, намекая на несостоятельность изобретения Глори, и принялась обнюхивать шкафы.

— Отлично! Я счастлива, что ты так потрясена моей оружейно-броневой выпечкой, — Глори, немного покраснев, указала на маленькую кучку тортиков рядом с плитой, а я зачавкала громче. М-м-м… осевая смазка и яблоко… Вкуснота!

— Я также счастлива, что тебе лучше, чем прошлой ночью, — она слегка нахмурилась. — Ты разговаривала во сне всю ночь.

Я закусила губу. Могла ли она выяснить, что делала Богиня, из моего ночного бормотания?

— Что я сказала?

— Не знаю. Что-то на зебринском, — Глори продолжала хмуриться. — Я считаю, тебе следует прекратить свои эксперименты с заклятьями памяти, пока ты не разузнаешь о них побольше. Сходи в Коллегию, поговори с Триаж и выясни у неё всё. Или посмотри в книге из Тенпони.

Я глубокомысленно жевала и наконец изрекла:

— Ладно.

— Я знаю, ты хочешь ей помочь, и я тоже хочу, но… — продолжила она, но тут же прервалась. — Погоди. Что ты сказала?

— Я сказала «ладно». Ты права. Мне нужно узнать чуть больше, перед тем как лезть на рожон в её голову. — Я слегка пожала плечами. Бу вытащила из шкафа упаковку пирожных Фэнси Бак и начала рвать обёртку из вощёной бумаги.

— Кто ты и что ты сделала с настоящей Блекджек? — нахмурилась Глори.

Я попыталась сохранить достоинство, глядя на неё. Она отвечала тем же. Наши отношения были не без изъянов, но мы обе хотели их сохранения. Я не хотела жить в мире, где нет Глори. В её глазах я читала бескрайнее море волнения, едва удерживаемое в рамках, но грозящее вот-вот затопить всё вокруг.

— Ты не боишься, что я попаду в неприятности?

Она поджала губы, будто и впрямь об этом раздумывала. Затем склонила голову:

— Я надела на тебя ошейник, Блекджек, но я не могу всё время держать тебя на расстоянии вытянутого крыла. И я боюсь… Но мне приходится доверить тебе, Блекджек, и надеяться, что ты избежишь действительно серьёзных трудностей. Договорились? — спросила она.

Встретив её пристальный вгляд, я увидела в нём предупреждение. Если я не смогу контролировать себя и вновь допущу нечто подобное тому, что случилось в Жёлтой Реке… я потеряю её.

Меня отвлёк шум разрываемой Бу упаковки.

— Теперь она знает, как их открывать?

Голубая пегаска нахмурилась, затем расслабилась и улыбнулась пустобокой кобылке.

— Да. Выяснила день или два назад. Не знаю, Скотч её научила или она сама догадалась.

Я села рядом с Бу и потрепала её уши, пока она расправлялась с пирожным. Без души ты не что иное, как животное. Могло ли животное научиться открывать упаковки? Полагаю, да. Но думать о пони как о существе без сознания или личности всё ещё было тяжело.

— Нравится, Бу? — я левитировала чёрный диск с надкушенным краем перед ней. — Какой вкус у тортика киберпони?

Она взглянула на него скептически, вытянула шею, лизнула краешек диска и вдруг отдёрнулась, фыркнув. Она взяла в рот остатки своего пирожного в рот и ускакала прочь, на прощание подарив чёрному диску резкий пинок задним копытом. К сожалению, его траектория полёта совпала с моим лицом. Лёжа на полу минутой спустя, я осознала, что была права: тортики были чрезвычайно эффективным оружием.

* * *

Я валялась в постели и листала книгу о магии для начинающих, ведь я обещала Глори, что хотя бы посмотрю, есть ли в ней упоминания о магии памяти. В процессе я наткнулась на несколько маленьких магических хитростей, о которых никогда прежде не слышала. Некоторые магические приёмы казались намного серьёзнее, чем для «новичка». Я попыталась сотворить дверь и в итоге, заработав пульсирующую боль в роге, добилась того, что в дверном проёме появилась крошечная хлипкая дверца, резко захлопнулась, обрушилась грудой изломанных щепок и исчезла в облаке дыма.

Ладно, я же не говорила «попрактикуюсь в магии». Некоторые магические приёмы, вроде хождения по облакам, я просто не могла проверить, правильно я их выполняю или нет. А тот пункт о создании крыльев… ну… я осилила первый параграф о коконах и метаморфозах, после чего у меня глаза сошлись в кучу, и я решила, что лучше буду двигаться дальше. К моему удивлению там обнаружился раздел о «магии разума», рассказывающий о том, как создать мост между пони, прикоснувшись своим рогом к их лбу. Видимо просто «занырнуть» было не совсем правильно, книга рекомендовала перетягивать память в себя или передать память другому. Простое слияние разумов, по-видимому, было чревато проблемами.

— Хотя, что это за жизнь без проблем? — пробормотала я, левитируя книгу перед собой.

Вдруг из задней части книги выпал сложенный листок бумаги и я удивлённо моргнула. Отложив книгу, я подняла страницу.

— Что это? Закладка Твайлайт? — спросила я себя, чуть улыбнувшись и развернула его. Тут же я узнала элегантный рогописный почерк Твайлайт.


«Дорогая Принцесса Луна, с большим сожалением и тяжёлым сердцем я вынуждена просить о сложении с меня обязанностей…»


Чего? Я немедленно села и перечитала эти строки ещё раз, чтобы убедиться, что это не шутки моего повреждённого мозга, затем продолжила читать.

«Дорогая Принцесса Луна, с великим сожалением тяжёлым сердцем я вынуждена просить о сложении с меня обязанностей Министерской Кобылы Минестерства Тайных Наук. Ваш приказ Ваше решение о казни Голденблада без суда, является преступлением оскорблением жесточайшей несправедливостью, беспрецедентной в истории пони. Я удовлетворена горда работой, проделанной моим министерством и всеми пони, работающими под моим руководством, и я уверена, что они превосходно послужат Эквестрии, но, положа копыто на сердце, я более не могу оставаться частью быть частью этого правительства, не идя наперекор совести. Я сообщу своим друзьям об этом решении и надеюсь, что ваше правление будет славным этичным лучше процветающим».

Здесь были и другие параграфы, подобные этому, с вычеркнутыми строчками, или полностью перечёркнутые. Несколько черновиков писем к Флаттершай и Эпплджек, объясняющих, что она не может быть больше частью Министерств и предлагающих им поступить так же. Полностью была вычеркнута часть, упрашивающая Флаттершай поговорить с Пинки Пай об уходе из Министерства Морали и о том, чтобы Эпплджек попыталась уговорить Рэрити уйти из Стиля.

Я подумала, могла ли Эквестрия просто рухнуть сама, если бы зебры не напали на нас? Продержались бы Министерства без Министерских Кобыл? Я понимала, что некоторые из них в разной степени были просто подставными лицами, но не смотря на это, они были важными символами государственной власти. Я вспомнила папки судебных документов в Медицинском Центре Флаттершай. Преследование Министерских Кобыл за преступления против Эквестрии? Преследование Принцесс по тем же обвинениям? ЭП-1101, мегазаклинание, призванное эффективно передать контроль над страной новому правителю. Проект Кайфоломщик, заговор, направленный на устранение всех, кто мог бы воспользоваться ЭП-1101. Что случилось бы, если бы не осталось никого, кто мог бы подключиться к ЭП-1101.

Если Сангвин был прав… то что-то плохое.

Голденблад знал. Чёрт, он ведь был главным архитектором всей этой схемы. Этого узла, плотно закрученного вокруг Эквестрии и всего мира. И для борьбы с этим он что-то сделал, создал что-то, что назвал Горизонтами. Но что-то пошло не так. Что-то, что упустил даже Голденблад, пока не стало слишком поздно, чтобы это можно было остановить. У него был Троттингеймер, создающий оружие невообразимой силы, но его арестовали прежде, чем он успел им воспользоваться. Казнён. Потерпел неудачу. Если бы он знал?

Я раскрыла свой ПипБак, и снова вызвав программу мегазаклинания, просто глядела на экран. Ключ к Эквестрии, сказал мне в другой жизни Эпплбот. То, за что пони будут убивать. То, что способно творить чудеса. И даже после всего, что я пережила, я всё ещё чувствовала, что знаю не больше, чем в начале своего пути.

Крошечная часть меня хотела, чтобы я нажала кнопку на том терминале и активировала Проект Горизонты просто так, и узнала бы, что он делает.

Я хмуро взглянула на сложенный лист бумаги. Это была довольно компрометирующая вещь, не из тех, которые бросают где попало. Она была спрятана под обложкой книги. Всё ещё хмурясь, я вернулась к этим заметкам и записям в них. Личное. Персональное. Собственные исследования Твайлайт.

Я с силой зажмурилась. Чёрт возьми, я не смогла открыть ту дурацкую дверь в Тенпони! А теперь я была более чем когда-либо уверена, что она должна была открыться передо мной!

Что-то было не правильно и впервые, я не могла избавиться от мысли, что в подлых обвинениях Богини может скрываться какая-то страшная правда. Может быть, мои друзья, в конечном счёте что-то от меня скрывали…

* * *

— Должна признаться, Блекджек, когда ты попросила у меня совета по магии памяти, я ощутила внезапное желание рвануть в бесплодные земли и поиграть в доктора с Адскими Гончими, — проворчала Триаж. Синяя единорожка прикурила новую сигарету и оперлась о перила, глядя как дождь заливает грязный университетский дворик. — Теперь же, я должна признать, что моё больное любопытство заставляет меня задаваться вопросом, что должно твориться у тебя в голове, чтобы ты захотела узнать, как извлечь воспоминания и не получить аневризму.

После того, как Лакуна в течение часа впитывала радиацию в поместье Блюблада, она телепортировала меня в Коллегию, чтобы я выяснила всё, что смогу, о магии памяти. В конце концов, это ведь они изменили воспоминания Скотч Тейп. Мне пришлось немного поддразнить Триаж, заикнувшись на счёт того, как я «учусь с тех пор, как ушла» и экспериментов… от которых, похоже, у кобыл начинается мигрень. Как я и предполагала, это возымело такой же эффект, как если бы кто-нибудь заявил мне, что хочет попробовать почистить пистолет, постучав по нему булыжником. В некоторых случаях невежество было просто невозможно вынести и хочется его немедленно устранить.

Я распихала последние заметки по своим седельным сумкам.

— Что ж, хоть аневризма это и весело, должна признать, что без неё живётся легче, — бросила я так небрежно, как только могла. Когда я объяснила Триаж о том, что сделала с Рампейдж, она снова шлёпнула меня по башке. Видимо, я уже тогда должна была умереть от кровоизлияния в мозг, к счастью, усовершенствования Сильвер Страйп помогли мне это пережить. Лакуна стояла рядом, молча глядя на меня. Аликорн ни слова не сказала о том, что телепортировала меня в Коллегию, чтобы больше узнать о магии памяти. Глори предупредила меня, что если я без неё хоть одним копытом вляпаюсь в неприятности, она наденет на меня упряжь, которую приберегла для чего-то «особенного».

— Что ж, это всё, что я знаю. Если бы ты попыталась сделать это с кем-нибудь кроме Рампейдж, я бы тебе ничего не сказала. Но эта кобыла, думаю, и не такое выдержит, — сказала синяя кобыла, глубоко затянувшись и выпустив дым через ноздри. — Я как-то встречалась с ней однажды… четыре или пять лет назад, когда пыталась на лодке пробраться во Флотсам. Видела, как она бросилась со стены Ядра прямо на прибрежные камни. Самое хреновое зрелище, из тех, что я когда-либо видела. Конечно, она регенерировала, но с головой у неё было не в порядке. Кричала. Бормотала о городе из запёкшейся крови и летающей стали. Рыдала. Капитан дважды разнёс её голову из ружья. Потом она его ещё и поблагодарила.

Единорожка ткнула сигаретой в мою сторону.

— Словом, если хочешь поковыряться в её голове, валяй. Думаю, это не опаснее чем гнилая клизма с последующей радиоактивной свечой, но это твоя задница, — она взглянула на мои ноги и снова задумчиво затянулась. — Как твои Профессорские запчасти?

— Спасают мне жизнь чаще, чем я этого заслуживаю, — ответила я, заставив Триаж фыркнуть. — Есть успехи со Стальным Пони?

Она кисло скривилась и вздохнула.

— С полным переходом на аугментации? Не-а. Нам для этого просто не хватает производственных мощностей и инженерного опыта. Но мы думаем, у нас получится создавать импланты, менее завязанные на талисманах. Импланты, которые могут сделать тебя немного сильнее, быстрее, привлекательнее или умнее. Мы работаем над одной штукой, которая имитирует регенерацию. Не так быстро и впечатляюще, как твои регенерирующие импланты, но тем не менее, это должно помогать росту клеток для ускорения восстановления и для борьбы с болезнями.

— Серьёзно? Лечащий талисман, помогающий бороться с болезнью? — недоверчиво спросила я.

— Ты ведь не болела с тех пор, как получила свои, так ведь? — ухмыльнулась она и мне пришлось признать, что так и есть. — В любом случае, надеюсь, мы сможем организовать неплохой бизнес с силами Красного Глаза.

— Погоди. С Красным Глазом? Типа как с рабами Красного Глаза? Как со злобной организацией Красного Глаза, угрожающей всей Пустоши? С этим Красным Глазом? — переспросила я в шоке. — Ты же не станешь иметь дел с этим ублюдком-работорговцем, правда?

Триаж холодно взглянула на меня.

— Ещё как стану. Здесь на юго-востоке не так уж много вариантов. У нас паршивые отношения с Обществом и конкуренция с Анклавом. Гулям в Митлокере и Рокет Тауне лечение не нужно. Так что Красный Глаз для нас лучший источник крышечек и вооружения. Мы латаем их и поставляем им лечащие зелья, а они снабжают нас продовольствием и нужными вещами, — она встретила мой возмущённый взгляд и пожала плечами. — Нечего так на меня зыркать, Блекджек. Если у меня появится альтернатива, я ей воспользуюсь.

Я вздохнула — как бы мне это было не по нутру, я не имела права указывать Коллегии что делать.

— Что на счёт Предвестников? С ними ты тоже ведёшь дела? — если это так, то это, вероятно, последний мой визит сюда.

Это её возмутило.

— Если не считать, что они нападают и грабят членов моего персонала, нет. У них есть собственные источники всего необходимого. Оружие, продукты, зелья. И с каждым днём они наглеют всё больше. А весь этот трёп пегаса-пророка о великом новом будущем и сияющем новом мире сводится к простой идее: «присоединиться к ним, а иначе». — Триаж невесело усмехнулась. — Даже ты можешь понять, что из этого выйдет.

— Пророк — пегас? — удивилась я.

— Так я слышала. Хотя и никогда с ним не встречалась, — ответила Триаж, фыркнув дымом. — Только с его подхалимами. С его отлично вооружёнными подхалимами.

Триаж в последний раз затянулась, сплюнула окурок на пол и растоптала его гораздо сильнее, чем требовалось, чтобы просто потушить его, покрутив копытом на месте.

— Пока ещё они не совсем дошли до прямого военного выступления. Зодиаки ежедневно выходят в патрули и присматривают за ними. Это лишь вопрос времени, прежде чем Предвестники попробуют что-то большее, что-то, с чем мы можем не справиться, и когда это случится, я надеюсь, что Красный Глаз согласится подкинуть некоторые свои силы нам в помощь.

Я, наконец, согласилась.

— Ладно, ладно, сдаюсь, — я говорила Крышечке, что попробую что-нибудь сделать с тем, что Красный Глаз занял торговый центр Парадайз, но если в ближайшие дни не произойдёт никаких резких изменений, вряд ли у меня что-то получится. — Есть ещё какие-нибудь новости?

— Ты имеешь в виду кроме Хайтауэра, исчезнувшего во вспышке и взрыве? — отозвался единорожка, сухо усмехнувшись и выудив новую сигарету. — В Небесном Порту что-то затевается. Они там вдруг зашевелились. Не знаю, что они делают, но точно к чему-то готовятся.

— Ясно, — протянула я, взглянув в сторону Небесного Порта. — Что ж, в любом случае мне нужно бы проведать сестру Глори… чтобы я могла сказать Глори… обошлось всё или нет.

— Понятно, — отозвалась Триаж, плотнее закутываясь в свой белый лабораторный халат и повернулась, чтобы вернуться в своё медицинскую школу, а я взглянула на стоящего под дождём аликорна.

— Думаю, мы можем просто пройтись до туда? Это займёт всего час или два.

— Ты обещала не лезть в неприятности, — напомнила мне Лакуна.

— Это просто прогулка отсюда до Небесного Порта. Какие тут можно найти неприятности? — спросила я с лёгкой улыбкой.

* * *

Мы рысили под дождём вдоль Бульвара Селестии, двигаясь по мокрой дороге на восток.

— Теперь на счёт тех гигантских лягушек. Они за неприятности не считаются, идёт? — серьёзно заявила я и откусила очередной кусочек от левитируемого рядом с собой киберпонячьего кексика. Он был даже водонепроницаемый!

— А тот мутировавший двухголовый речной змей? — мягко спросила Лакуна.

— Мы же убежали, разве не так? — возразила я. — Конечно, тебе пришлось телепортироваться прямо из его пасти, но…

— А отряд Ищущих? — тем же тоном продолжала аликорн.

— Чего? Мы шуганули их и потратили всего пять минут. Не вижу в этом неприятностей. Никаких неприятностей там не было, понятно? — с нажимом сказала я, покраснев, как только представила себе звук от шлепков плётки.

Аликорн вздохнула.

— Я не понимаю, почему ты так говоришь. Тебе нравится, когда Глори порет тебя, — заметила она вскользь.

Мои щёки пылали, и я чопорно ответила:

— Я не желаю удостаивать это ответом. Достаточно сказать, что как бы мне ни нравилось проводить время с Глори, я не хочу заставлять её волноваться обо мне. Я хочу, чтобы она могла доверять мне, что я могу оставаться в безопасности, когда её нет рядом.

Внезапно, без видимых причин, вопль ХМА резко скакнул вверх, заставив Лакуну застонать и чуть покачнуться. В голове у меня закрутилась какая-то мысль. Это было что-то… что-то на счёт диска? Колец? Чего-то такого? Я чувствовала это, но каждый раз когда я пыталась вдуматься, что-то путалось.

— Ты в порядке? — спросила я с беспокойством. Мы стояли между бутиком и кафе-мороженым. Вокруг мелькали красные метки, но весь последний час мы брели через руины, изобилующие радтараканами и хопперами.

— Я буду в норме. Я должна… выдержать… — простонала она, её крылья опали.

Подождите-ка. Там были голубые метки…

Я уставилась на бутик — в нём регистрировалось несколько голубых меток. Около полудюжины. Возможно некоторые из тех красных меток были кое-чем похуже, чем просто паразиты.

— Держись. Найди какое-нибудь место, где не так крик слабее, а я пойду проверю там, — тихо сказала я, глядя на бутик.

— Ты обещала, что не будешь ввязываться в неприятности, — напомнила Лакуна. — И ты всегда попадаешь в неприятности, когда действуешь в одиночку.

— Я не ищу неприятностей. Я просто хочу проверить то место, — отозвалась я, оглянувшись и встретив её скептический взгляд. — Ну, правда. Если там неприятности, я вернусь назад. Обещаю.

— Я должна была захватить поводок Глори, — пробормотала Лакуна, поднявшись в воздух и бесшумно полетев вниз по дороге, а я, достав Бдительность, медленно двинулась внутрь.

Бутик встретил меня завалами из сгнивших платьев и поникенов, стоящих, словно молчаливые, ржавые стражники. Красные метки не метались вокруг, а значит они, вероятно, не были радтараканами, в отличие от большинства предыдущих. Дождь капал через дыры в прогнившей крыше и полах, и я чувствовала как половицы опасно прогибаются под копытами. Тем не менее, я постаралась не опрокинуть ни одного поникена в их заплесневелых нарядах. Наверное только ХМА ещё удерживала их от полного разрушения.

Я осмотрела место продавца за прилавком рядом со старым радио. Кроме разносившегося по комнатам эха от звона падающих капель, я до сих пор ничего не слышала, всё что я знала, это то, что синие метки где-то в задней части бутика… или в здании за ним. И почему ЛУМ не может показывать расстояние так же как и направление? Поддавшись собирательскому импульсу я нашла за прилавком двадцать крышечек и старый сейф под ним. Достав старую-добрую отвёртку и заколки я, три заколки спустя, взломала его. Внутри обнаружился старый лучевой пистолет, несколько самоцветных магазинов к нему и спарк-батарейка. Ладно, лучше, чем ниче…

— Вы, мулы, подпишите сраные бумажки и мы вытащим вас отсюда, — донёсся голос кобылы из кладовки в дальней части бутика. Что ж, похоже это всё же внутри здания! — С каждой потраченной вами секундой, ХМА убивает вас чуть больше. Разве вы не чувствуете это? — привет? Это что ещё?

— Просто подпишите. Вы получите новую безопасную жизнь в Обществе, — посоветовал жеребец более приятным голосом.

— Мы не хотим быть рабами! — послышался в ответ плачь кобылы.

— Работниками. Не рабами, — вежливо поправил жеребец. — Вы просто должны подписать бумагу о том, что вы согласны. И тогда мы все сможем покинуть это ужасное место. Я всех вас вылечу, и вы сможете приступить к работе.

— Ты уверен, что мне нельзя выебать их? — спросил глубокий бас, от которого у меня грива зашевелилась.

— Нет, если ты не хочешь платить за испорченный товар, Пейн Трейн, — прорычала кобыла. «Пейн Трейн»? Серьёзно? Он сам себе такое имя придумал? — Хотя, — задумчиво продолжала кобыла, — Если они не подпишут в ближайшее время, почему бы и не выебать?

— Эй, там, вы слышали? — позвал жеребец примирительным тоном. — Лучше подпишите, иначе мы вряд ли сможем удержать тут нашего друга, — голоса доносились из задней комнаты. Я осторожно заглянула в щёлочку в приоткрытой двери и увидела двух пони, кобылу-земнопони с боевым седлом и чистого, опрятного единорога, небрежно прислонившегося к куче серого тряпья. Там же были пятеро или шестеро пони, все в рабских взрывающихся ошейниках. Ох, что бы я отдала за то, чтобы здесь оказался П-21… Я присмотрелась к кобыле и единорогу… Детонатор был у единорога, привязанный к какому-то самопальному ПипБаку.

Все пленники выглядели паршиво, с кровью, капающей из носов, словно тёмно-красные сопли. У них был вид голодных мусорщиков, возможно вновь прибывших, привлечённых лживыми историями. Третьего работорговца я не видела, может его скрывала та здоровая куча гнилых тряпок, загораживающая мне часть вида?

Нарастающая дрожь моей попки намекала мне, что я собираюсь вляпаться в Неприятности. Взглянув на кобылу-земнопони, и на две охотничьих винтовки на её боевом седле я нахмурилась, и почесала нос. Если я убью её, единорог может взорвать ошейники. Сжав губы, я взглянула на Бдительность и задумалась. Просто отпустить их я тоже не могла.

Тут я перевела взгляд на поникены и мои губы медленно растянулись в улыбке.

* * *

— Давайте, пони. Не нужно усложн… — сквозь плеск воды донёсся медленно нарастающий смех и единорог замолчал. Дёрнув ушами, он повернулся и кобыла тоже оглянулась. Жуткий смех эхом снова разнёсся по пустому бутику. — Какого хрена? — пробормотал он, подходя к полуоткрытой двери. Кобыла, стараясь не отстать, шла рядом. — Присмотри за ними, Пейн Трейн.

— Поджигатели? — предположила кобыла, когда они толкнули дверь и ступили на заплесневелый пол.

— Так далеко на юге? Да брось ты, — мрачно отозвался единорог. — Кто здесь?

— … грешники… — прошелестел замогильный голос из тёмных, сочащихся влагой углов бутика. — Я чую грешных, грешных пони…

— Какого чёрта? — в недоумении спросила кобыла, а хохот рос всё выше и выше. — Что за хрень?

Вдруг сверкнула вспышка света и в воздух над ними поднялась и зависла пони, замотанная в тряпьё. Изнутри фигуры заструился зловещий белый свет и в такт с ним зазвучал трескучий и визгливый голос:

— Я чую кровь грешных пони! Я ГОЛОДНА! — взвыла жуткая фигура, плывя по воздуху.

— Блядь! — взвизгнул жеребец, выхватил из кобуры револьвер и принялся разряжать в неё барабан. Охотничьи ружья грохотали снова и снова, всаживая пули в мокрую шкуру. Призрак безумно захихикал, из его губ вырвались красные лучи, рассыпались вокруг пары и двое пони разбежались.

Револьверный боёк сухо щёлкнул по отстрелянному капсюлю, и призрак навис над жеребцом.

— Что… чего ты хочешь? — закричал тот под взглядом пылающих глаз.

— Я изголодалась по крови грешных работорговцев, охотящихся на невинных! Я изголодалась по тебе! — взвизгнул призрак.

— Его! Это он тот, кто тебе нужен! — зарыдала кобыла, бросившись к выходу и, спотыкаясь о ржавые манекены, и путаясь в гнилых тряпках, выскочила наружу.

— Нет! Я не работорговец! — задыхаясь выкрикнул жеребец, отбросив пистолет и магией нажимая кнопки на ПипБаке. Послышался хлопок, стук и вскрики пленников, выражающие страх и надежду. — Вот! Видишь?! Свободны!

— Никогда не пытайся взять новых, или я утолю мою жажду тобой! Мою жажду крови! КРОООВИ! — потребовал призрак, голосом, поднимающимся до оглушительного визга.

С воплем ужаса коричневый жеребец бросился следом за своей напарницей.

Режущий уши вопль призрака продержался ещё несколько секунд, затем резко оборвался, угасло свечение поддерживающей его магии и я вышла из-за прилавка. Изрешечённый пулями поникен шлёпнулся на пол передо мной. Я осмотрела старое радио, спарк-батарею и лучевой пистолет. Пистолет я подобрала, а радио отключила. От его визга обратной связи у меня голова болела. Теперь, когда ошейники были отключены, я могла не опасаться, что какой-нибудь работорговец «избавится» от своих активов в качестве прощального «пошла нахуй» мне. В глубине моего сознания крошечные Пинки Пай и Реинбоу Деш ударили по копытам.

Мне всё ещё виделось, как шея Кловер взрывается облаком красных брызг…

Я шагнула в заднюю комнату, ступая на задних ногах и пожёвывая зажатый в пальцах мой бесконечный кексик. Видели? Никаких неприятностей…

Шестеро пони жались друг к дружке у дальней стены. Я оглядела комнату, но «Пейн Трейна» нигде видно не было. Хотя, я не видела никакой задней двери… куда он делся? Может он прятался в этой куче грязных тряпок? Вокруг шарилось слишком много радтараканов, чтоб я могла его найти через ЛУМ… Я обратила своё внимание к пленникам. Двое жеребцов и четыре кобылы. Судя по их виду, за этот день они более чем достаточно подверглись воздействию ХМА. Забавно… ошейники были отключены и их мучители сбежали, но они всё ещё в ужасе таращились на меня. Я выдавила озабоченную улыбку.

— Эй, не волнуйтесь. Они ушли. Тот призрак, это была просто я. — я левитировала свой меч, чтобы разрезать их путы.

— Приятно слышать, — прорычал бас за моей спиной.

Я обернулась и обнаружила, что то, что я сперва приняла за гигантскую кучу гниющих тряпок, оказалось на самом деле гигантской горой мышц и мохнатого серого меха. У этого была голова, вроде браминьей, только не так сильно деформированная и оно стояло на двух мощных раздвоенных копытах, а не на четырёх мутировавших. Его верхняя часть тела была настолько мускулистой, что казалось, что хороший толчок может опрокинуть его на спину. Оно стояло вертикально, как и я и его передние ноги (руки?) заканчивались ладонями. У меня была отличная возможность рассмотреть их в действии, когда он оплеухой отправил в полёт через всю комнату меня, мои аугментированные ноги и всё остальное. Потеряв магический фокус я выронила меч и Бдительность, исчезнувшие в мусоре кладовки, а сама я врезалась в стену и сползла в кучу разломанных поникенов.

Пейн Трейн, как я понимаю. Подходящее имечко. Лохматая зверюга присела в позе спринтера, взрыв пол копытами для устойчивости и раздувая широченные ноздри. Долг и Жертва затерялись где-то в обломках, валявшихся вокруг меня, а мой звенящий рог вряд ли смог бы вызвать магический бронебойный, не говоря уже о просто магической пуле. Он направил свои окованные медью рога прямо на меня и с бычьим рёвом рванул через комнату.

Я использовала единственное оставшееся у меня оружие: изо всех сил швырнула свой киберпонячий кекс прямо ему в морду! Диск врезался ему промеж глаз и он с рёвом отшатнулся, схватившись за лоб. Монстр дважды моргнул, когда капли крови потекли между его глаз и двумя пальцами вынул застрявший снаряд.

— Ты только что попыталась убить меня этой… это вообще что?

Весьма своевременное отвлечение! Я протянула копыта, ухватила Долг, зажала его зубами и прицелилась. Пейн Трейн отшвырнул кексик в сторону и, взмахнув своими тяжёлыми кулаками, отправил лавину упаковочных ящиков, гнилых тряпок и старых манекенов прямо на меня. Я успела выстрелить прежде чем меня накрыло мокрым тряпьём.

Ладно. Возможно у меня совсем малюсенькие неприятности. Я почувствовала через пол, как постепенно затихает его тяжёлая поступь. Он уходит? Может он решил, что со мной покончено? Может он отправился за пленниками! Или возможно…

Возможно он просто берёт разбег…

— Прибывает поезд боли! — взревел он, подтверждая мои подозрения. Грохот тяжёлых шагов начал быстро нарастать. Что я могла сделать? Сотворить перед ним дверь, чтоб он её разбил? Отдать ему половину уса?! Я изо всех сил попыталась вытянуть из себя хоть какое-нибудь дерьмо, прежде чем я столкнусь с поездом боли. Мне нужно выбраться! Немедленно! Куда-нибудь! В любое место!

И мой рог зашипел, затем вспыхнул и всё залило белым. Я безвольно плюхнулась на спину на кучу хлама с рогом, покрытым слоем копоти. Секундой позже серый гигант врезался в стену в трёх футах слева от меня, от чего содрогнулся весь бутик. Он, с рогами, застрявшими в стене, перевёл взгляд на меня.

— Жульничаешь… — угрюмо буркнул он.

— На меня не смотри! Я вообще не знаю, как это получилось! — попыталась оправдаться я, поднимаясь на копыта. — Кто ты такой, чёрт возьми? — спросила я, оглядываясь в поисках своего оружия во всём этом бардаке.

— Бесит, — рыкнул он, затем заработал кулаками, в пыль разбивая стену вокруг своих рогов. Пока он вырывался и поднимался, я шарила вокруг в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать в качестве щита. Я выставила перед со бой ржавый манекен, но тот разлетелся от первого же удара кулаком. Схватила крышку от ящика, но другой его кулак разбил его в труху. Мне очень нужен был мой меч, но я не представляла, куда он подевался! Следующий его удар придётся по мне. Мои пальцы сомкнулись на чём-то маленьком, круглом и тяжёлом, и я в отчаянии подняла это, чтобы блокировать падающий на меня кулак.

Кулак врезался в кексик и воздух наполнил ужасный вопль.

— Йарррргх! — зарычал Пейн Трейн, отступая и держась за запястье. По тому, как криво торчал один из пальцев, я догадалась, что он наконец-то нашёл что-то такое же жёсткое, как и он сам.

Не теряя времени, я бросилась вперёд, изовсех сил размахивая тяжёлым диском.

Он фыркнул, рывком вправляя повреждённое предплечье, а затем схватил меня за переднюю ногу свободной рукой. Коровья морда растянулась в ухмылке, в то время как мои зрачки сузились, а ушки опали.

— Ой-ой.

Единственное, с чем мне повезло, это то, что пока я летела через стену в переднюю часть магазина, мне не встретилось ничего особо крепкого. Я перевернулась несколько раз, наблюдая, как мой ЛУМ красными метками сообщает мне о полученных травмах. Фыркнув, я поднялась на копыта на хлипком полу и оглянулась на дверь. Я могла бы сбежать. Спасти себя. Выжить, чтобы сражаться потом. Оставить шестерых пленных с этой… этой штукой… какая бы ужасная судьба их ни ждала.

Могла ли я рисковать своей жизнью, чтобы спасти уже потерянных пони? Пейн Трейн снова присел, готовя новый груз боли.

Утерев текущую из носа кровь, я заставила себя встать на копыта. Он медленно растянул губы в ухмылке, оглушительно фыркнул ноздрями и снова рванул на меня. На этот раз я не стала ждать удара. Я отшатнулась назад. Он, испустив новый рёв, наклонил рога, чтобы порвать меня на куски.

Я подпрыгнула и ударила всеми четырьмя копытами в одну точку. Не в его голову. Нет, я сомневалась, что даже с моей массой смогу пробить такой череп. Моей целью было кое-что другое: пол прямо перед ним. С треском, пол провалился подо мной и я рухнула в подвал бутика. Секундой позже, следом провалился и Пейн Трейн. Моё падение было остановлено грязной кучей одежды в коробках, валявшихся подо мной, а Пейн Трейн рухнул с гигантским плеском, смывшим меня в воду.

Ладно. Что дальше?

Пэйн Трейн поднялся на ноги, с него стекали потоки грязной воды. Он шагнул вперёд и я попятилась, превозмогая боль. Я стояла на задних ногах, но даже так вода плескалась вокруг моей груди, в то время как ему вода доходила лишь до пояса. Я отходила, стараясь держать опорную балку между нами. Он растопырил руки, не обращая внимания на сломанный палец и схватил опору. С сочным треском он вырвал её и, изогнув руки, сломал пополам.

Вот дерьмо. Я нырнула под воду и два обломка балки рухнули туда, где секундой ранее стояла я. Мне нужно было убраться подальше от… любого места, где бы он ни был. Выбраться хоть на какую-нибудь твёрдую поверхность. Увести его от пленных туда, где Лакуна сможет мне как-нибудь помочь. Вопль ХМА здесь внизу был сильнее, и я не слышала ни Богиню, ни мою подругу. Я попыталась оттолкнуться подальше, но тут что-то схватило меня за заднюю ногу.

Смотри, мам, я пегаска.

Я пролетела через затопленный подвал, разнесла ещё одну подпорку, впечаталась в дальнюю стену и кучей повалилась рядом с обломками кирпичей и ржавого металлического оборудования. Пол над головой трещал и скрипел, что было не удивительно, ведь его поддерживала последняя нетронутая балка. Пэйн Трейн, однако, тоже выглядел не очень хорошо. Рана у него между глаз кровоточила сильнее прежнего и из его травмированной руки тоже капала кровь. В отличие от меня, он был не так устойчив к ХМА и поэтому понимал, что с этим нужно кончать побыстрее и выбираться отсюда.

Он снова принял спринтерскую позу, взрыл воду задними копытами, подняв тучу брызг и ринулся через подвал на меня. Мне же некуда было бежать и у меня не осталось ни оружия, ни искры магии в роге.

Но, не смотря ни на что, в пальцах у меня всё ещё был зажат мой кексик.

Поднявшись на задних копытах во весь рост, я покрепче перехватила кекс и смотрела, как Пэйн Трейн несётся на меня, словно яростное цунами. У меня был лишь один шанс. Облизнув губы, я прищурилась, выжидая… А затем, крутанувшись всем телом, я отправила диск в полёт…

Прямо в последнюю оставшуюся балку.

Диск врезался в подпорку и та, со стоном и треском начала крениться, замерла на мгновение, а затем рухнула на как раз добравшегося до неё Пейн Трейна. С жутким грохотом весь пол первого этажа начал заваливаться прямо на него. Он остановил свой разбег и, размахнувшись, побил кулаком дыру прямо над собой. На секунду мы так и стояли, глядя друг на друга: я, прижавшись к стене и он, тяжело дышащий, окружённый кольцом щебня. Я тоже хотела бы так дышать, медленно и размеренно, будто не было только что никакой драки. Тем не менее, мы наградили друг друга одинаковыми маниакальными ухмылками.

Тут на него обрушился второй этаж. А затем и крыша. Несколько секунд после обрушения обломков в подвал, у меня в ушах стоял звон. Затем гора щебня зашевелилась… начала смещаться… и у меня челюсть отвисла, когда из неё высунулись огромные кулаки.

— Ох, да ладно! — выпалила я, когда наружу показалась его голова. Неужели ему мало?

По-видимому, однако, этого было не совсем достаточно. Он застонал и с грохотом повалился. Медленно, я приблизилась к нему. Даже после того, как на него обрушились три этажа, он всё ещё дышал, но даже у этой коровы-монстра был свой предел прочности. А с ХМА здесь внизу, он был беспомощен.

Я проковыляла по воде к основанию обрушившейся подпорки и выдернула свой кексик. Всё такой же питательный и вкусный, как всегда, и даже не раскрошился!

Уже начав выбираться из подвала по упавшей лестнице в кладовку, я оглянулась назад. В голове моей начали появляться глупые идеи. Оставить его здесь, наполовину погребённого? Оставить, и пусть ХМА медленно высосет из него жизнь? Это казалось вполне… правильным.

Маленькая жёлтая пегаска в моей голове уставилась на меня огромными умоляющими глазами. Я застонала, потирая виски. «Нет, Флаттершай. Одно дело „быть доброй“, а другое „быть тупой“». Маленькая жёлтая пегаска тихонько всхлипнула и просто посмотрела на меня. «Он пытался убить меня!» Её крошечные губки задрожали. Я зажмурилась, размышляя, что должны делать умные пони после драки с большими, ужасными, монстрами-полубыками, если они могут просто уйти. Я могла бы выяснить… я… Она начала тихонько тоненько хныкать.

— Тьфу… ладно… — проворчала я и была вознаграждена крошечными ментальными обнимашками.

Сама я никак не могла его сдвинуть. Но возможно… у меня возникла идея, но я не знала точно, как и почему. У меня просто было предчувствие… я обежала подвал по периметру, прислушиваясь к воплю у меня в голове. Наконец я добралась до ржавого металлического ящика с едва различимой надписью «Отпугиватель вредителей Роузлак». Я вскрыла его и обнаружила внутри… зеленоватое светящееся серебряное кольцо. Я нахмурилась, откуда я знала, что нужно искать именно это? В голове крутилась какая-то мыль о кольцах и… ещё о чём-то. Создавалось ощущение, будто часть моего мозга была накрыта тёмным покрывалом… Я понятия не имела, что я делаю и чем это может помочь, но вскарабкалась к входной двери и зашвырнула блестящее металлическое кольцо вниз по улице так далеко, как только могла.

Вопль немедленно упал до шёпота. Я пробралась вдоль осыпающейся кромки, что осталась от пола первого этажа и взглянула на существо, заваленное обломками древесины, поникенов и тряпок. Это должно сработать. Если он захочет выкопаться оттуда, он с этим управится. Я была избита от головы до копыт и рог тяжело давил на лоб. Связанные мусорщики наблюдали за мной так же настороженно, как до этого за своими преследователями. В остатках задней комнаты я отыскала свой меч, затем Бдительность и остальные револьверы. Наконец, я разрезала их путы.

— Следуйте за мной на восток и мы выведем вас…

Это всё, что я успела сказать, прежде чем они смылись. Ни слова благодарности, но я не могла их винить. Я взглянула на несколько листов, оставшихся после пленников. В заголовке значилось «Контракт на порабощение». Я просмотрела документы. По-видимому, подписание этой бумаги означает, что вы соглашаетесь провести остаток своей жизни работая на Общество ради «общепонячьего блага». Поджав губы, я разорвала бумаги и, зашвырнув клочки в подвал, направилась к выходу.

— Так… теперь нужно только немножко подлечиться и сказать Лакуне, что никаких неприятностей не было, — пробормотала я, подходя к входной двери.

И уткнулась прямо в грудь моей фиолетовой подруги. Аликорн медленно прищурилась, обводя взглядом дыру в крыше, обвалившиеся полы, затопленный подвал и Пэйн Трейна, наполовину погребённого под обломками. Наконец её взгляд вернулся ко мне, и я застенчиво улыбнувшись, виновато развела копытами.

— Неприятности? Какие неприятности? Тут никаких неприятностей! — моя напряжённая улыбка зашкалила все уровни доверчивости и я наконец выпалила:

— Пожалуйста, не говори Глори!

Лакуна взглянула на меня сверху вниз, а затем её губы медленно растянулись в улыбке.

* * *

Сердито ворча, я, с верёвкой, привязанной к моему ошейнику, плелась следом за Лакуной. Просто это было не так же, как с Глори… наша разница в размерах заставляла меня чувствовать себя так, будто это мама, которая хочет быть уверена, что я не убегу играть вниз, на служебный уровень. Хуже того, она взялась читать мне лекции о борьбе с браминоголовыми мино-какими-то там мутантами и о том, сколько возникает проблем, когда я пытаюсь всё сделать в одиночку. К счастью, когда мы приблизились к небесному порту, она наконец успокоилась и отвязала меня.

Перед воротами небесного порта Рейнбоу Дэш кипела бурная деятельность. Возле входа собралась небольшая толпа разъярённых мусорщиков. Крича и тряся ящиками с металлоломом, они просили о возможности обменять собранное на еду. Три пегаса в силовой броне, ощетинившись оружием, держали толпу на расстоянии, в то время как розовая пегаска в промокшей от дождя форме Добровольческого Корпуса пыталась успокоить собравшихся.

Когда мы подошли к толпе, те пони, что стояли позади, заметили нас. Удивлённо оглядываясь на надпись О.М.О.Н. на моей броне и фиолетового аликорна, они замолкали и отходили с нашего пути. Ряд за рядом, толпа медленно расступилась перед нами. Кто-то просто пялился на нас, кто-то смотрел со страхом, но большинство лиц выражало что-то вроде надежды. Трое пегасов в силовой броне взяли меня на прицел, а розовая кобыла снова скучным тоном принялась объяснять:

— Я же вам сказала! Мы больше не меняем вещи на еду и медицинское обслуж… — она замолчала и в шоке уставилась на меня. — Ты!

— Зажали еду и медикаменты? — спросила я с усмешкой. По толпе покатилось сердитое бормотание.

— Нет! Конечно нет. Просто приём металлолома приостановлен, и мы сейчас не можем больше принимать вещи, — она нервно оглянулась через плечо. — Пожалуйста, возвращайтесь позже!

— Мы хотим есть сейчас! — закричал жеребец.

— Пожалуйста. Я всю неделю собирала металлолом, чтобы получить хоть немного хороших лечебных зелий. Они нужны моему ребёнку! — причитала кобыла земнопони. У меня уже в гриве свербило от желания сделать что-нибудь.

— Сейчас мы не можем больше принимать металлолом. Пожалуйста, поймите! — взмолилась пегаска.

— Может быть, вместо торговли, вы могли бы выдать им что-то просто так? — предложила Лакуна.

Розовая пегаска нервно сглотнула.

— Мы не хотим приучать местное население к бесплатной еде и медикаментам, — запинаясь проговорила она.

— Вы изменяете правилам! — с вызовом крикнул жеребец, настолько загруженный металлолом, что напоминал какой-то странный гибрид пони и черепахи.

— Посмотрите на это с другой стороны, — обратилась я к розовой кобыле. — Вы можете выдать им немного продовольствия и медикаментов и объяснить, что обмен временно приостановлен, или можете получить толпу, которая с каждой минутой будет становиться всё больше и больше, — я взглянула на блестящие под огнём стволы на силовой броне, затем перевела взгляд обратно на кобылу. — Я не сомневаюсь, что вы в состоянии управиться с ними, если дело дойдёт до насилия, но без нескольких смертей и потери репутации тут не обойдётся, — я прямо взглянула розовой кобылы, — Вы спустились сюда, чтобы помогать пони. Не убивать их.

— Нет… — пробормотала она и чихнула. Наконец, она вздохнула. — Хорошо. Я попрошу их выдать немного еды и лекарств. У них достаточно запасов, чтобы немного сэкономить, — она взглянула на толпу и добавила, — Но прошу вас, сообщите всем, что торговля временно приостановлена и Добровольческий Корпус приносит за это свои извинения!

Это немного успокоило собравшихся. Я смотрела на розовую кобылу, ожидая, пока она закончит говорить с одним из бронированных пегасов у которого, как я поняла, была своего рода рация.

— Спасибо.

— Не хотела я сюда спускаться, — вполголоса проговорила розовая пегаска и всхлипнула. — Здесь холодно. И сыро. Всегда сыро, даже когда мы пытаемся укрыться от дождя. Я думаю, половина ДК уже подхватила простуду. Я просто не хотела быть одной из тех пони, что стоят в стороне, в то время как другие спускаются сюда. Но спасибо за помощь с этой толпой. Никогда бы не подумала, что кто-нибудь может так завестись из-за коробки консервов.

— Для большинства этих мусорщиков коробка консервов означает разницу между жизнью и смертью, — заметила я, затем улыбнулась. — А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно пройти внутрь и поговорить с лейтенантом Винд Виспер.

— Ты… она… я… Ты не можешь войти! Она занята. Мы все заняты! — выпалила она.

Я взглянула розовой кобыле прямо в глаза, от чего та начала дрожать.

— Мне нужно с ней поговорить. Если она может выйти сюда, отлично. Я подожду. Но если нет, то мне нужно войти туда и найти её.

Все три солдата в силовой броне снова навели на меня своё оружие. Я послала Лакуне предупреждение быть готовой закрыть меня щитом и улыбнулась им.

— Славная броня. И пушки славные, — спокойно заметила я, глядя на их надкрылья. Телекинетический рывок вверх, бросок вперёд, три выстрела из Бдительности прямо в подкрылье, вынуть меч и ударить в слабое сочленение в броне второго пегаса. Повернуться. Прыгнуть, ухватить третьего пальцами и прижать к земле, тогда я, возможно, смогу их прикончить.

Конечно… если бы я на самом деле это сделала, это означало бы Неприятности…

Однако что-то заставляло крылатых пони нервничать. Возможно, полное отсутствие страха перед их вооружением немного сбивало Анклавовцев с толку. Может у меня на лице отражались мои мысли о возможности их устранения. Или может происходило что-то совсем другое. Или я тут была вообще ни при чём и у них были собственные проблемы, от которых хвосты в узел завязывались. А может всё вместе. В любом случае все трое с каждой секундой, казалось, нервничали всё сильнее.

Тут ворота с щелчком открылись и из-за них выступила жёлтая пегаска с блестящей оранжевой гривой. Лайтин Дансер была облачена в силовую броню, но держала шлем, откинутым к плечу. Взгляд её серо-голубых глаз встретился с моим.

— Пропустите её.

— Но… мэм, в связи с визитом у нас повышенный уровень безопасности! — запротестовала розовая кобыла.

— Я в курсе. Приказ лейтенанта. Пропустить, — все пони тут же напряглись и начали переглядываться между собой, поглядывая и на меня. Лайтин Дансер фыркнула. — Поверьте мне, Чем скорее мы поговорим с Блекджек, тем скорее она уйдёт, — твёрдо сказала она и добавила, — Или может вы хотите объяснить ей, почему вы обсуждаете приказы?

— Вам придётся сдать своё оружие, — сказала розовая кобыла через пару секунд.

Это не проблема. Даже если случится что-то нехорошее, с моими пальцами и нашей магией мы должны справиться. Я передала своё оружие Лайтин Дансер и она сложила его в карманы своей брони. Как только мы прошли за ворота и отошли чуть подальше, жёлтая кобыла зашипела напряжённым голосом:

— Ты выбрала охеренно идеальное время, Блекджек. Абсолютно идеальное.

— А что происходит? — спросила я. Небесный порт был укреплён, но я не видела Анклавовских армий, готовых захватить Пустошь. Вокруг бегало только несколько пегасов ДК. Большинство встречных пони были в силовой броне и здесь работали странные машины, производящие ещё больше облаков.

— Нет времени. Мне нужно, чтобы ты скрылась из виду. Тогда мы сможем поговорить. Разведка облысеет, если узнает, что ты здесь, — пробормотала она, ведя нас к боковой двери основного здания.

Я придержала её за плечо своими пальцами и спросила чуть более твёрдо:

— Лайтин Дансер, что происходит? — уровень активности был относительный, но в общей атмосфере чувствовалось напряжение и страх. Все пони, чьи лица я могла видеть, выказывали такой уровень тревоги, причиной которого не могла быть даже я.

Она начала было отвечать, но тут её броня выдала короткий звуковой сигнал.

— Вот дерьмо. Они здесь. Ублюдки явились раньше срока.

— Кто… — начала я говорить, но тут услышала низкий нарастающий гул. Что-то большое двигалось сквозь туман, что-то, что я не могла даже представить. Мощный нисходящий поток пустил туман вокруг дикими завихрениями, и что-то большое и чёрное пронеслось над нашими головами, и пошло на посадку. Я думала, что Вертибаки были впечатляющими, но по сравнению этим надвигающимся чёрным орудием уничтожения они казались просто игрушками. Это было как если бы танк Предвестников немного сплющился и обрёл способность летать. Приближались ещё два источника низкого гула, поднявшийся туман едва скрывал их.

Но и они были ничем по сравнению с тем, что явилось следом. С небе сошла туча… или по крайней мере первое впечатление было именно таким. Затем стали видны чёрные панели. Бронированный мостик. Турели. Оно было настолько невероятно огромным, что остальные детали терялись в дымке. Я думала, что танки были очень впечатляющими но это? Что же с подобным оружием могло остановить Анклав от простого покорения Пустошей.

— Что это такое? — спросила я, когда оно зависло над землёй прямо над штабом, от чего большое открытое пространство сразу стало казаться тесным. — Что происходит?

— Это Хищник. «Надзиратель», — напряжённо ответила Лайтин Дансер. — Вам нужно скрыться внутри. Если они узнают, что я нарушила правила безопасности…

Подбежав ко входу она провела картой по считывателю и распахнула дверь, ведущую в тёмный и тесный коридор, с вьющимися вдоль стен кабелями. Пегаска подтолкнула нас вперёд и мы оказались в комнате наблюдения с восемью терминалами, отображающими разные участки небесного порта. Судя по ним, начиналось какое-то крупное совещание. Лайтин Дансер закрыла мониторы своим телом и повернулась к нам.

— А теперь, Блекджек, ты знаешь, где сейчас Даск?

У меня по спине пробежал холодок.

— Разве её не доставили сюда?

— Доставили сюда? То есть ты в курсе, что с ней случилось? — выпалила кобыла. — Что произошло? На прошлой неделе её среди ночи отправили в патруль и ни один пони не вернулся! Я не смогла найти никаких официальных приказов, значит это была разведывательная операция, но никто ничего не говорит!

Я вздохнула.

— Пять дней на севере я столкнулась с дерущимися между собой отрядами зебр и пегасов. Похоже, они пытались разузнать о зебринской болезни. Там же были три пегаса Нейварро. Пегасы Тандерхед были убиты, но Даск выжила, — я опустила подробности о том, кто убил тех пегасов. Пусть меня обвинят в трусости, но сейчас мне тоже нужны были ответы и чтобы получить их, сперва я должна была ответить на несколько её вопросов. — Я велела пегасам Нейварро доставить её сюда.

— Что? — ахнула Лайтин Дансер.

— Я была не в состоянии сама донести её сюда. А они могли. Пришлось выбирать, либо отправить её с ними, либо отдать Оставшимся, — объяснила я.

— Что ж, сюда они её не доставили, — сквозь зубы прошипела пегаска. — Нейварро… это всё объясняет, — мрачно пробормотала она, затем взглянула на меня. — Великий Анклав Пегасов заявляет, что у них есть существенные доказательства преступлений против Анклава, совершённых Тандерхед. Разведка оказалась в полном хаосе. Половина их оперативников отстранены, либо арестованы, либо вообще исчезли. У Нейварро есть свои офицеры разведки, которые воспользуются этой ситуацией против нас.

У меня были двоякие чувства от этих новостей. С одной стороны приятно было узнать, что Лайтхувз наконец схвачен, а с другой, я чувствовала нарастающий страх от того, чем всё это может обернуться. Хотя я была совсем не против, чтобы его наказали за создание биологического оружия, я вовсе не хотела видеть, как из-за этого страдает весь дом Глори. До тех пор, пока я не видела Хищник, я считала, что хуже Вертибака ничего нет. Теперь же я представляла себе кружащие в небе гигантские облачные машины из стали и пара.

«Какая мощь», — восторженно прошептала Богиня у меня в мозгу. — «С этим, Красный глаз не продержится против меня и минуты».

«Заткнись», — гневно подумала я ей. — «Ты ведь тоже грязная наземница, не забыла? Они вообще не станут с тобой сотрудничать».

«О, ты удивишься, на что честолюбивые пони готовы закрыть глаза ради ещё большей власти», — захихикала Богиня.

Я пыталась закрыть от неё свои мысли, отчасти из-за страха, что она может оказаться права, да к тому же и Лайтин Дансер уже смотрела на меня в недоумении.

— Извини. Повреждения мозга. Ты что-то говорила?

— Я спросила «где Глори?» Почему она не с вами? С ней тоже что-то случилось? — обеспокоенно повторила кобыла. — Здесь Скай Страйкер. Он говорил о том, чтобы найти её, — она пристально посмотрела на меня. — И тебя, между прочим. Что-то на счёт чемпионов в постели.

О, Селестия. Ну всё, хватит. Я переключила свой передатчик на открытый канал, доступный всем и заорала:

— Ладно! Внимание всем пони! Это Охранница! Я грязный, развратный, похотливый мул! Я изменила лучшей кобыле во всей Пустоши и я плохая-плохая пони. Счастливы?! — с этими словами я вскинула копыта над головой. Лайтин Дансер в ужасе таращилась на меня, а Лакуна просто закрыла лицо крылом.

Тут я замерла, уставившись на экраны — все пегасы в силовой броне стучали по бокам своих шлемов и в недоумении переглядывались. Я снова поглядела на свой передатчик. Ладно… это было не совсем то, чего я хотела.

Опять это чувство зуда в заднице…

Лайтин Дансер прижала кончик крыла к гарнитуре в левом ухе.

— Хорошо. Я получила приказ немедленно отчитаться. Если они проследили, что передача шла из этого здания, они здесь всё перероют, чтобы отыскать тебя, — сказала пегаска. После того, как я сообщила ей, что Даск может быть в копытах врага, я была благодарна, что она просто не выдала меня. — Сиди здесь. Это мой пост. Я постараюсь побыстрее, хорошо? И пожалуйста, не делай ничего вроде того, что ты только что отчебучила.

Она торопливо выбежала из комнаты, оставив нас вдвоём.

— Погоди! Мои… пушки… — и меч, и всё остальное оружие, что они конфисковали у ворот. Хмыкнув, я сунула в рот кексик и принялась жевать. Затем взглянула наряды терминалов, протянула копыто и нахмурилась, когда оно легко прошло сквозь них. Я глянула на клавиши и попробовал нажимать их своей магией. Это же должно сработать, верно? Как бы ни так. Я застонала и махнула на терминалы копытом.

Подошла Лакуна и нажала клавишу кончиком крыла.

— Не допустим на это судно ни одного солдата Нейварро. Эта зона Тандерхед, закрытая для полётов, — говорила кобыла четверым солдатам с монитора центрального терминала. — Ищите эту дыру в системе безопасности. Проверьте ангары!

Я удивлённо взглянула на аликорна и она улыбнулась мне.

— Я, между прочим, отчасти пегас, — она нажала кончиком крыла ещё несколько клавиш, наконец подключившись к конферец-залу. В нём за длинным столом расположились шестеро пони, по трое с обеих сторон. В каждой группе сидел жеребец, кобыла и снова жеребец.

Я узнала Скай Страйкера по глазной повязке на лице пожилого жеребца. Он сидел с двумя другими пегасами в тёмной униформе, светлошёрстой кобылой и тёмношёрстным жеребцом. По вычурной одежде и серьёзным выражениям лиц я предположила, что это были какие-то очень важные пони. Напротив них сидело соответствующее трио: тёмный, почти чёрный жеребец, с улыбкой, затрагивающей всё его лицо кроме глаз, бледная, с прямой гривой, пожилая кобыла, выглядевшая гораздо менее любезно и старый жеребец-пегас в силовой броне, который, казалось, скучал от всей этой процедуры. Я надеялась на большее, но все мониторы были чёрно-белыми.

Между тем, светлая кобыла с лёгкой, чуть озадаченной улыбкой обращалась к бронированному пожилому пегасу:

— Вы встретились с нами в столь короткий срок. Я не ожидала, что вы прибудете, уважаемый советник.

— О, было несколько кандидатов, — хрипло усмехнулся жеребец. — Шанс вернуться на землю. Снова почувствовать грязь под копытами? От этого я не мог отказаться, — он беззубо ухмыльнулся Скай Страйкеру. — А пока они добавляют «Уважаемый» перед твоим именем, ты можешь делать что угодно и когда угодно, а, Страйкер?

Мрачный одноглазый жеребец угрюмо ухмыльнулся.

— Да уж. Одни хотят использовать тебя как пешку, в то время как другие мечтают тебя вышвырнуть. Некоторые вещи никогда не изменятся.

Светлая кобыла рядом с уважаемым Советником попыталась скрыть своё раздражение, а тёмный жеребец рядом с ней просто усмехнулся.

— При всём уважении, эта встреча весьма важна, уважаемый советник Старгейзер, — обратилась она, глядя через стол на своего коллегу. — Мы получили доклад, что разведотряды Анклава действуют вне своей юрисдикции.

— И поэтому вы арестовали половину моих офицеров, генерал Сторм Чейзер? — рявкнул тёмный жеребец рядом с советником Старгейзером. — Из-за доклада? Доклада? Кто об этом доложил? На чём он основывался? Чем он был подтверждён?

— Нейварро работает над подготовкой собственного разведотряда… конечно же ради дополнения усилий Тандерхед, директор Стратус. Некоторые дальновидные члены вашей организации достаточно озаботились, чтобы помочь нам, — спокойно ответил тёмный жеребец рядом с генералом. Он источал спокойствие и уверенность. — Когда мы узнали, что Тандерхед замешан в разработке биологического оружия, которое может быть применено против всего Анклава, мы просто обязаны были реагировать.

Директор оскалился, даже не пытаясь скрыть своё презрение.

— Ясное дело, Генерал Армии Харбинджер. Но вместо того, чтобы как обычно, обсудить его вне официальных каналов, вы пошли и задержали почти сотню агентов! — от этого имени у меня уши встали торчком. Таких совпадений не бывает! И разве кто-то не говорил мне, что во главе Предвестников стоял пегас? Я ломала голову, пытаясь вспомнить, но отложила это на потом, следя за этим маленьким совещанием. — Откуда исходил этот доклад?

— Первоначально нам поступило предупреждение от террористки с поверхности. Охранница, или Охранная Кобыла. Она встретилась с одним из наших патрулей и сообщила, что на станции Мирамэйр разрабатывается биологическое оружие. Естественно, мы обеспокоились и проверили. К нашему удивлению, в терминалах базы были обнаружены записи о некоторых действиях «оперативника Лайтхувза». Данные терминала подтвердили заражение пони прионной инфекцией и вывели нас к «Жёлтой Реке». Мы послали туда команду и были шокированы, обнаружив, опять же, не без помощи «Охранницы», что инфекция адаптирована этим оперативником так, чтобы заражать пегасов, — промурлыкал Харбинджер, растягивая лицо в улыбке. — Не скажете ли мне настоящее имя оперативника «Лайтхувза»?

— Сейчас я вам этого сказать не могу, — пробормотал Стратус, заработав смешок от Харбинджера.

— У вас запрашивает идентификацию этого оперативника руководитель вооружённых сил Анклава от имени главы высшего совета Анклава. Это не просьба! — рявкнула генерал Чейзер.

Старый жеребец вздохнул и закатил глаза.

— Да не будь ты Тиарой, Сторми. Пусть ответит. — Чейзер моргнула и покраснела, пытаясь свирепым взглядом вырвать ответ из директора разведки Анклава.

— Я не могу сейчас назвать этого имени, потому что у нас нет никакого оперативника Лайтхувза, — ответил Стратус. — У меня двести тридцать два оперативника и я помню всех. Оперативника Лайтхувза в разведке Анклава нет.

— Как удобно, — ухмыльнулся Харбинджер. Сторм Чейзер просто фыркнула. Меня этот ответ тоже не убедил. Разве что Лайтхувз действовал сам по себе… оперативник-изгой…

Старгейзер наклонилась вперёд.

— Что касается расследования инфекции с поверхности, нам необходимо разработать вакцину, чтобы защитить членов добровольческого корпуса, спускающихся вниз. Не смотря на преувеличения научников, угроза эпидемии реально существует, — она слегка улыбнулась. — Кроме того, даже если такое биологическое оружие будет разработано, как бы мы смогли его использовать? Все поставки пищи и материалов строго проверяются, чтобы убедиться, что мы полностью выполняем условия договорённостей. Мы бы оказались бы перед риском заразить самих себя.

Харбинджер скривил губы и Сторм Чейзер, казалось, наконец согласилась.

— Есть также вопросы на счёт этого, — генерал Чейзер наклонилась вперёд и поставила на стол стеклянную бутылку. Мне было плохо видно, но похоже внутри были какие-то обрезки гривы. — Найдено в медицинском центре Флаттершай. — все, кроме Харбинджера и Сторм Чейзер уставились на бутылку. — Обратите внимание на разные цвета.

Стратус первым пренебрежительно фыркнул, а одноглазый жеребец покачал головой.

— Что с того, что какая-то пони выкрасила себе гриву. У нас куча юнцов делает так по всему Анклаву, — сказал Скай Страйкер, махнув крылом. — В конце концов они или повзрослеют, или получат клеймо.

— Это не краска. На самом деле, химический анализ показал, что кто-то, вероятно, использовал краску в попытке скрыть эти цвета. С вероятностью 99,9 % они принадлежат Дэш, — мрачно ответила генерал Чейзер.

— Вы смогли проникнуть через поле? — наконец с тревогой спросила советник Старгейзер. На её лице мелькнула тень страха, а её тон, похоже, заставил Генерала Армии Харбинджера улыбнуться ещё шире.

— Не совсем. Есть какие-то помехи. Но с пони, пришедшей из… — Харбинджер затих и хмуро взглянул на директора. — Так как же вы это сделали? Нашли её в стазисе? В докладе говорится, что в больнице найдены стазис-коконы и то же подтверждает разведка. Или вы нашли какой-то способ создать успешный клон?

— Я понятия не имею, — ответил тёмный жеребец, глядя на своего оппонента. — Но если вы дадите мне образец, я направлю на это наши лучшие умы.

— Прошу прощения, — извинился Харбинджер, протянув крыло и спрятав бутылку в карман своей формы. — У нас есть свои кадры для изучения этих образцов.

Престарелый пони вздохнул и покачал головой.

— Всё это вторично по сравнению с деятельностью Тандерхед, направленной на длительный контакт с поверхностью, — он с явной тревогой взглянул на Старгейзер. — До нас дошли слухи об опасениях Анклава, что Тандерхед использует торговлю и свои ресурсы, чтобы получить недопустимое преимущество перед остальной частью Анклава.

— Грубо говоря, мы не одобряем и не доверяем этим вашим действиям, — резко ответила Чейзер, — С получаемыми вами материалами вы сможете стать самостоятельной независимой силой.

— Это пошло бы в разрез с договором, — спокойно ответила Старгейзер, скрестив копыта перед собой. — Договора, который Тандерхед соблюдали всегда. И всегда будут соблюдать, — по холодному презрению на её лице было ясно, что она скорее ожидает нарушений от генерала.

Скай Страйкер добавил.

— Конечно, если вы действительно так озабочены этим, вы могли бы организовать собственную торговлю с поверхностью. Там нет недостатка в поселениях и организациях, с которыми вы можете вести дела.

— У большинства наших сообществ нет излишков для торговли, — вздохнул старый жеребец и пожал плечами. — И кроме того, это слишком рискованно. Вы слышали отчёты об этом Красном глазе и служащих ему монстрах-аликорнах? Это только одно. Если мы снова ввяжемся в дела с поверхностью, это будет так же, как во время войны.

— Скуталу считала иначе, — с горечью заметил Стратус, от чего глаза старого пегаса сначала немного удивлённо расширились, затем опустились. В этот момент он выглядел старым на все свои годы.

— Директор, — с упрёком в голосе сказал Скай Страйкер. Тёмный жеребец фыркнул и отвернулся.

— Это не имеет ничего общего с биологическим оружием, клонами Реинбоу Деш или Добровольческим Корпусом, — тихо сказала Старгейзер, глядя на свои копыта на столе. — Речь идёт о будущем. У Анклава два страшных врага. Один — это самодовольство. Другой — энтропия. Мы добыли все доступные ресурсы из всех горных вершин Эквестрии. Тандерхед начал открытую торговлю с поверхностью не потому, что хотел этого, а потому что был вынужден. Даже не смотря на то, что военные получают все наши новейшие ресурсы, даже этого не хватает для обслуживания. Мы можем только скатиться до каннибализма, прежде чем сожрём собственные крылья. Талисманам, используемым некоторыми общинами, уже по двести лет. Мы должны изменяться, если хотим выжить.

— Возможно. Возможно, — прохрипел старый жеребец. — Но не сейчас и не так.

— Я бы также хотел поправить вас, — промурлыкал Харбинджер. — Вы забыли наших злейших врагов: предателей.

— Если вы так обеспокоены этим, вы могли бы мобилизовать собственных единорогов, — возразил Стратус, затем потёр подбородок. — Ой. Подождите. Я забыл. Вы же не можете. Жизнь на горных вершинах вряд ли способствует производству талисманов. Думаю, вам не стоило в конце концов разрушать те высокогорные стойла.

Мне не понравилось, как он использовал слово «мобилизовать». И, судя по всему, старый жеребец считал так же.

— Прошу прощения, — вздохнул он, поднимаясь на копыта. Его силовая броня скрипнула, поддерживая его. Я сомневалась, что он может ходить или летать без неё. Его крылья были настолько малы, что казалось, их совсем нет.

— Это уже перебор, Стратус, — ответил Скай Страйкер, глядя на него мимо кобылы.

— При всём почтении, уважаемый Скай Страйкер, это напрасная трата времени, — сказал Стратус, глядя на хмурую пару. — Тандерхед контролирует систему противовоздушной обороны в башне Шэдоуболтов. Мы можем взорвать любую воздушную цель крупнее пони в радиусе пятидесяти миль. Если они каким-то образом уничтожат башню, они лишатся всего, что хотят захватить.

— Не совсем, — возразил Харбинджер, поднимаясь на копыта и с уверенной улыбкой глядя в глаза Стратуса. — От этого будет совсем не много радости.

— Достаточно, — сказала генерал Чейзер, потирая виски. — Так мы ни к чему не придём.

— Согласна, — кивнула Старгейзер. — Я за то, чтоб подождать.

Скай Страйкер взглянул на Стратуса. Тёмный жеребец скривился и пожал плечами.

— Очень хорошо. Я распоряжусь о строгом контроле всей разведывательной деятельности Тандерхед и в регионе Хуффингтона. Вы можете направить собственных наблюдателей для проверки, — он оглянулся и указал крылом на Харбинджера. Стратус сказал «наблюдателей» так же, как до этого Харбинджер говорил «предателей». — Но я ожидаю, что если вы надеетесь получить новый магический талисман, то задержанные вами оперативники будут освобождены и немедленно возвращены.

— Конечно, — шёлковым голосом пропел Харбинджер. Все пони поднялись на копыта. — Но, я надеюсь, вы подумаете, Директор. Эквестрия — земля возможностей. Я обещаю вам, Анклав навсегда избавится от зависимости от Тандерхеда. Однажды может случиться так, что вы будете рассчитывать на наше великодушие и не найдёте его.

— Благодарю вас. Если вы не против, подождите здесь, пока мы проводим уважаемого Советника и вы сможете отбыть вместе. Прошу извинить нас, — сказал Стратус и трое из Тандерхеда повернулись, и покинули комнату.

На соседнем мониторе я увидела, как они появились в другой комнате и начали говорить.

— Можешь включить звук оттуда? — раздражённо спросила я?

Но Лакуна не ответила. Её широко распахнутые глаза неотрывно следили за монитором.

— Поговорили, как в лужу пёрнули, — пробормотал Харбинджер. — Почему мы возимся с этим, Сторми?

— Потому что, если мы не будем совершать официальных дипломатических жестов вроде этого, общественность начнёт роптать на военных. Ты же знаешь, что мы должны сдерживать распространение дурных манер Тандерхеда. — кисло отозвалась Чейзер. — И потому что я, лично, не хотела бы в процессе восстановления контроля над ситуацией разрушать крупнейшее и наиболее успешное поселение в небе.

— Не пнув несколько облаков, ливень не сделаешь, — жёстко возразил Харбинджер, затем нахмурился. — Ты ведь читала этот отчёт, да? Центр в Кантерлоте проявил активность. Две сотни лет он едва пищал, а тут мы получаем полноценный тревожный отчёт о проникновении террористов с поверхности. Всё, что мы знаем, это то, что тут замешаны Тандерхед, и кто знает, что будет дальше? Они могут попытаться провести Реинбоу Деш в ПОП. Для нас это будет шах и мат, Сторми.

Генерал Шторм Чейзер, казалось, раздумывала мгновение, затем твёрдо ответила:

— Наши силы уже направлены против Красного Глаза. Эта тревога была необходима лишь для того, чтобы убедить неуверенных членов совета, что в доме пора навести порядок. Спецагент Красного Глаза «ЛитлПип» что-то разнюхивала в том районе, и у нас нет никаких доказательств того, что она работает и на Тандерхед.

Литл Пип? Чей-то агент? Он что, серьёзно? Я тут же вспомнила Арбу и то, что она сделала. Было ли это… возможно? Нет. Такого не может быть. Предвестник ошибся… или вытащил это из собственной задницы, или… или что-нибудь ещё! Это было всё равно, что сказать, будто Выходец из Стойла работает на Богиню. Этого просто… невозможно. Такого… не может быть!

Богиня, в глубине моего сознания, напевала весёлую песенку. Заткнуть её я не могла, так что просто игнорировала её… как и то, что Триаж рассказывала мне о том, что Коллегия тоже торгует с Красным глазом.

Нет! Не думай об этом, Блекджек, сказала я себе. Сосредоточься на этих двоих. Это было из разряда тех неприятностей, после которых погибали целые стойла. Не думай о том, что пони Хомэйдж работают на… просто не думай. Генерал тем временем продолжала:

— В любом случае, мы вычистим угрозу с поверхности в течение нескольких месяцев. Я понимаю, что это новое биологическое оружие крайне важно, но мы не можем сейчас бросить все силы, чтобы решать проблемы Тандерхеда. После того, как мы разберёмся с поверхностью…

— Пока Тандерхед рвёт на куски Нейварро, мы можем пожирать наших собственных жеребят — мрачно закончил Харбинджер. Похоже, он согласился с её аргументами, но это явно раздражало его. В его глазах я видела жажду войны, граничащую с помешательством. «Удовлетворения от которой будет совсем немного».

Генерал вздохнула.

— Совет и общественность решили, что угроза Красного Глаза более первостепенная, Генерал Армии. Мы можем растоптать его за неделю и связать концы с концами, после того, как разделаемся с другими проблемами, — генерал Чейзер хмуро взглянула на сердито молчащего генерала армии и продолжила, видимо, желая увести его мысли от нападения на Тандерхед. — Отум Лив уже отправили команду Вайндшира раздобыть столько достоверной информации, сколько возможно. Они лучше из наших разведотрядов. Мы ещё не знаем всех способностей этих аликорнов. Они могут летать и пользоваться магией единорогов, что делает из них более серьёзную угрозу, чем вероятность чумы.

Что-то в её словах вывело генерала армии из задумчивости. Его медленно растянувшаяся улыбка обеспокоила Чейзер больше, чем когда он рычал о Тандерхеде.

— Делает из них более серьёзную угрозу… а может открывает больше возможностей, — размышлял Харбинджер. А потом я взглянула на Лакуну, и увидела, как на её лице растёт улыбка… и тут я поняла, что смотрю на не мою подругу, а на Богиню. В её глазах плескалось дикое ликование, будто у кобылки, получившей на День Стойла всё, о чём она мечтала.

О, ты удивишься, на что честолюбивые пони готовы закрыть глаза ради ещё большей власти…

Хуже того, в коридоре послышались крики. Дверь начала открываться. Почему-то я сомневалась, что это была группа жеребят, роющихся в мусоре.

— Нам пора уходить, — сказала я, встряхивая аликорна. Её хитрые глаза только расширились. Я слышала, как Предвестник добавляет какие-то комментарии по поводу «возможностей», но уже не вслушивалась. Я попыталась подумать Лакуне, но почувствовала, что меня явно отрезали от неё, похоже Богиня была достаточно осторожна, чтобы отключить меня от того, о чём сейчас совещалось Единство.

Это означало, что очень скоро у нас появится компания.

И пушек нет. Всё, что у меня оставалось, это пальцы, выгоревший рог и кексик Глори.

— Лакуна! Очнись! — рявкнула я, когда за дверью застучали копыта. — Чёрт возьми…

Похоже, я собиралась вляпаться в Неприятности…

Дверь пинком распахнулась и двое пегасов в силовой броне, уставились прямо на меня, замерев на секунду. Большего мне и не было нужно. Я метнула кексик Глори прямо в забрало кобылы. Забрало уступило натиску запечённого снаряда и две её лучевые винтовки пальнули вверх. Пони за её спиной выругался и попытался прицелиться из своего лучевого оружия.

Но не смог…

Выдвинув пальцы, я прыгнула к кобыле и всадила их в треснувшее забрало. Пегасы были похожи на единорогов: ближний бой — не их конёк. Ухватив её одним копытом за шлем, а другим за грудь, я подняла её над собой, удерживая как щит на линии огня.

— Лакуна! — заорала я, слыша, как кобыла вопит от ужаса и как в коридоре топочет ещё больше копыт. — Нам нужно выбираться отсюда!

Я чувствовала как её ресницы задевают мои пальцы и как по ним текут слёзы. На полдюйма дальше и ей бы пришлось примерять повязку на глаз. Кобыла, брыкаясь в слепой панике, принялась палить, посылая багровые лучи в потолок. Жеребец пытался обойти кобылу так, чтобы я оказалась на линии выстрела. Если бы это была броня Стальных Рейнджеров, меня бы поджарили, но броня Анклава была достаточно лёгкой, чтобы я смогла впихнуть её в дверной проём и заблокировать его.

Я взглянула на выпавший кексик Глори, затем на Лакуну. Ладно… со мной такое срабатывает. Я изо всех сил лягнула задней ногой, и погрызенный чёрный диск ударил мою подругу прямо по затылку. Я вздрогнула, вообще-то моей целью был её круп. Тем не менее, она наконец оторвалась от монитора и, потирая голову крылом, хмуро взглянула на меня. В любом случае Харбинджер и Генерал уже уходили за границу монитора, и я полагала, что Богиня увидела всё, что хотела.

Тут она заметила, что я борюсь с одним солдатом Анклава, пытаясь защититься от второго и в шоке распахнула глаза. Она не стала тратить время на то, чтобы подбежать ко мне, её рог разгорался всё ярче и ярче, и я отпихнула кобылу как раз перед тем, как комната вспыхнула и растворилась вокруг меня.

* * *

— Я просто поверить не могу! — бушевала я, пока мы бежали к Капелле. Бдительность! Жертва! Долг! Магический, безумно острый меч… всё пропало! Я была обезоружена. Я была в бешенстве.

— У нас не было выбора. Или твоя передача, или ещё что-то переполошило всю базу. Ты перебила бы их, пытаясь сбежать, или, что более вероятно, они тебя, — рассудительно ответила Лакуна. Я же была не в настроении рассуждать. Я хотела вложить моё оружие обратно в кобуры! На ходу я грызла кексик, который по счастью запутался в гриве аликорна. На нём, возможно, налипло несколько волос, но они не портили его восхитительного яблочно-маслянисто-сладкого вкуса.

Хорошо, хоть лакомство Глори немного скрашивало горечь от того, что всё моё оружие осталось на базе. Однако, ворчаньем горю не поможешь. Я не могла сию секунду вернуться и потребовать назад мои вещи, так что, вместо этого, я попыталась не думать об этом и сосредоточиться на другом, более тревожном поводе для беспокойства.

— Ну так… почему Богиня тебя захватила? — она взглянула на меня, немного нахмурившись и я вздохнула. — Я же видела. Она таращилась на тех двоих, будто на воплощение своих мечтаний. О чём она думала? — спросила я на ходу. Телепортация Лакуны выбросила нас немного в стороне от Капеллы, если выражаться аликорньими телепортационными терминами, «чуточку промахнулась». Я вымещала свою бессильную ярость на некоторых ничего не подозревающих лужах.

— Понятия не имею. Об этом я ничего не помню, — пробормотала Лакуна. Поскольку мы телепортировались оттуда, Богиня теперь раздражающе молчала. На задворках своего сознания я почти чувствовала её самодовольство.

— Всё же поверить не могу, что она это сделала, — фыркнула я, сердито топнув по луже.

— Она увидела возможность и воспользовалась ею, — спокойно ответила Лакуна. — Такое случается не впервые.

— Почему ты не злишься? — сердито спросила я, взглянув на аликорна. — Она захватила тебя. Полностью. Снова! — как она могла так спокойно к этому относиться? Это было… это было как на Морском Коньке. Лакуна была беспомощна, не могла этому помешать…

— Ты допускаешь ошибку, думая обо мне как о личности, над которой было совершено насилие. Я не личность. У неё есть власть и возможность. Я предполагаю, что ХМА была для неё мучительна, — лаконично ответила Лакуна. — Должно быть это отнимает значительную часть её внимания. Несмотря на это, не думай, что она небрежна или беспечна, когда она… заявляет о себе.

Мне одновременно хотелось обнять и придушить её. Почему она не могла понять, что для меня она была личностью… личностью, используемой чудовищем.

— Но ты… в порядке? — обеспокоенно спросила я.

— Конечно, — ответила Лакуна, как ни в чём не бывало, от чего у меня стало тяжко на… ну, не на сердце… на крово-перекачивающем насосе? Чёрт побери, киберпони нужны свои собственные идиомы. Аликорн чуть нахмурилась и добавила, — Ощущение столь многих разумов и воль внутри меня… подавляет. Столь многие во мне жаждут вернуться к своим изначальным владельцам… Думаю, хватило бы небольшого толчка, чтобы всё, что скопилось во мне, вернулось в Единство.

Я уставилась на неё.

— Ты имеешь в виду, ты почти умерла?

— Во-первых, я никогда не рождалась. Но признаю, я была близка к этому, — она со вздохом покачала головой. — Так близка… — я не могла понять, сказала ли она это с радостью, или с сожалением от того, что она выжила. Я не стала настаивать. Я бы сказала ей, что была бы не рада этому.

— Может ли это изменить её? Когда так много воспоминаний сразу вернутся? — мысль о сострадательной и смиренной богине взволновала меня с той же силой, с какой мысль о том, что это может отнять моего друга, наполняла меня ужасом.

— Как знать. Она разделила их однажды. Возможно, она поступит так вновь, — вздохнув, ответила Лакуна.

— Меня попросту выбешивает то, что она творит с тобой, — прорычала я.

— Почему? — спросила она, улыбнувшись немного грустно. — Я не личность. Я просто собрание воспоминаний. Все важные воспоминания, присущие только мне, ушли.

— Разве от тех, кем вы были, не остаётся совсем ничего? — спросила я, глядя на её сильное фиолетовое тело.

— От тех, кем мы были, остался запах. У всех нас, конечно же, есть мозг, но он будто спит. Тем не менее, этот запах от нас никуда не уходит. Будто сон, который ты не можешь вспомнить, — тихо говорила она, не замечая меня. — Конечно, это для других аликорнов. Настоящих аликорнов. А я и не аликорн, и не пони.

Я задумчиво глядела на неё. В её голосе слышалась тоска, какой не бывало до того, как в ней обосновалась Богиня. В глазах её читалось сожаление. Не я одна занималась самоанализом, но раз мы были вместе, это отражалось на всех моих друзьях также, как на мне. Мы изо всех сил пытались понять самих себя. Глори, П-21, Рампейдж, Лакуна, даже Скотч, все мы отчаянно боролись, чтобы понять, кто мы есть и кем должны быть. И меня распирало желание смеяться над всей нелепостью этой ситуации. Какая роскошь! Какая поблажка! Большинство пони в Пустоши радуются, просто пережив очередную неделю, а тут мы шестеро, ковыряемся в кризисе самокопания!

Лакуна встретилась со мной глазами, и я догадалась, что она прочла мои мысли. Так и было, и я, не в силах помочь, вдруг начала смеяться. Это было совсем не весело, но я смеялась сквозь слёзы и на самом деле… меня уже тошнило от слёз. К моему удивлению и радости, Лакуна смеялась вместе со мной. Слушая её смех, я чувствовала, что было в этом что-то одновременно обнадёживающее и тревожное.

Ты настоящая пони, Лакуна. Так же как и Рампейдж. Как все мы. Вот увидишь…

Должно быть, для полудюжины кобылок и жеребчиков, дежуривших у пулемёта на по доходе к городу, мы были тем ещё зрелищем. Двое идут бок о бок, хохочут, причём я до нелепости безоружная. Но даже если и так, мы были не так зрелищны, как сама Капелла. Скотч Тейп со своими бумагами стояла на штабеле брёвен рядом со зданием почты. Она махала копытом, раздавая указания не только большей части Метконосцев, но и взрослым пони. Обвалившиеся строительные леса и покосившиеся лачуги были убраны, и Скотч Тейп управляла тремя разными группами рабочих. Одни осторожно перемещали мины за булыжную стену, а другие обезвреживали их. Третья команда, чуть вниз по склону от здания почты, возводила какое-то невысокое вытянутое строение.

Из здания почты с задумчивым и ревнивым выражением на лице выглядывала Чарити. Похоже, её задевало то, что все пони работают вместе под командованием неспециалиста. Тут она взглянула на меня, покраснела и, демонстративно закатив глаза, скрылась внутри.

Я двинулась было за ней, но услышала, как двое разговаривают вполголоса.

— Но тебе уже получше, Рампейдж? — спросил П-21 за штабелем брёвен. Я замерла, затем чуть ухмыльнулась и осторожно выглянула из-за угла. Укрывшись между брёвнами и забором, лицом друг к другу сидели мои друзья. Полосатая кобылка со вздохом прислонилась к деревянной стене, а П-21 смотрел на неё с выражением лёгкой озабоченности.

— Не знаю. Да. Нет? Возможно… — тихо вздохнула кобылка. — Увидев то, что сделала Шуджаа, я почувствовала себя… иначе. Не знаю, стали ли эти изменения к лучшему, или нет. Теперь я что-то на самом деле знаю о ней… действительно знаю… а не просто смутно чувствую.

— Блекджек собралась доказать, что ты настоящая пони, — заметил П-21.

— Блекджек идиотка. И ты это знаешь, — улыбнулась Рампейдж и закатила свои розовые глаза. — Иногда мне кажется, что она готова попытаться помочь трупу выйти на прогулку, — я чуть смутилась, вслушиваясь в их разговор. — Я всё удивляюсь, почему я продолжаю идти с ней. Может какая-то душа во мне заставляет меня держаться с ней рядом? — она потёрла лицо. — Я даже не знаю, какая часть во мне сейчас думает. Доктор? Шуджаа?

П-21 покачал головой.

— Постарайся хотя бы сейчас не думать об этом, — я готова была расцеловать его по-дружески, а он, продолжая отвлекать её от её тяжёлых мыслей, добавил, — я думал, ты оставалась, потому что восхищалась ею.

Рампейдж тихо вздохнула и кивнула.

— Я и сейчас восхищаюсь. Немного. Но… не только поэтому, Пи. Раньше я думала, что она была хорошей. Теперь я не знаю, хорошая она или просто чокнутая. Иногда ты просто не можешь помочь. Некоторые пони просто сломались. Некоторые просто не приемлют помощь.

П-21 понимающе кивнул.

— Так что же, ты всё ещё хочешь оставить её?

Что? Я переступила копытами, стараясь встать ближе к штабелю брёвен, и едва не оступилась, прежде чем они услышали бы меня.

Рампейдж ответила не сразу.

— Не знаю. Возможно. Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Чтобы никакого больше безумия. Никаких вопросов. Никаких метаний в попытках выяснить, кто я. Неужели Блекджек не может принять этого? Разве не может она… не может просто уважить мою просьбу? У неё была Причуда. Она могла бы прикончить меня, но не стала. И я сомневаюсь, что она когда-нибудь сможет, — пробормотала Рампейдж и усмехнулась. — Но если я оставлю её, куда я пойду? Обратно в Потрошители? Пинать бандитов из спортивного интереса и однажды унаследовать дело Большого Папочки, когда он умрёт? Там нет будущего.

— Ты могла бы остаться здесь, — предложил он.

— Только не с Ангелом во мне. А она здесь, во мне. Даже когда я кобылка… когда Соната плакала над Попурри, я хотела, чтобы она остановилась. Хотела остановить её. Если бы мы оказались наедине… — Рампейдж вздохнула и всхлипнула. — Нет. Здесь я остаться не смогу. Потрошители — это тупик. Я не знаю, куда идти. Возможно, мне стоит пойти в усадьбу и броситься в тамошний колодец. Рвану пару гранат, меня засыпет. Вот и конец сказочке. Колодец-то ни фига не маленький.

— Блекджек возьмётся откапывать тебя. Ты ж её знаешь, — спокойно заметил П-21.

Рампейдж икающе хихикнула.

— Да уж, так и будет. Идиотка… сказочная идиотка… — тихонько вздохнула она. — А ты? Ты-то решил, что будешь делать?

— Я не знаю. Признаться честно, часть меня очень хочет остаться здесь. Попытаться сделать всё, что положено делать отцу. Испытать хоть немного… не знаю…

— Счастья?

П-21 тихонько усмехнулся.

— Да, но что станет с Блекджек без нас?

— Наверное, её переклинит и она взорвёт половину Хуффа, — хохотнула Рампейдж.

— Развяжет войну между Предвестниками и Анклавом, — добавил П-21, — И будет из-за этого ужасно переживать.

— И залетит от мула, — хихикала полосатая кобылка. Я чувствовала, как пылают мои уши вместе с щеками. Ладно, в ближайшее время такое вряд ли случится! Серьёзно, неужели все мои друзья вот так перемывают мне косточки, пока меня нет рядом?

Пара смеялась, а я боролась с желанием выскочить к ним. Наконец Рампейдж вздохнула.

— Ты будешь с ней.

— Как и ты, — ответил П-21, более серьёзным голосом. — Она — Охранница, а мы её друзья. Вот и все причины. Она кобыла, которая пытается, а мы те пони, кто ловит её, когда она оступается. — он снова вздохнул, а затем усмехнулся, — Интересно, неужели друзья Твайлайт Спаркл были так же суровы с ней, как мы с её пра-пра-пра-примного-много-правнучкой.

Чего? Подо мной земля покачнулась, будто меня снова молнией шарахнуло. Я чувствовала одновременно и онемение и мурашки.

— Уверена, что так и было. Думаю, Твист должна знать… — отозвалась Рампейдж. — Ты скоро думаешь ей рассказать? О Тенпони? — рассказать мне о Тенпони что? Я же провалила тот дурацкий тест, так о чём же они говорят? Я боролась с желанием рвануть туда и встряхнуть моих так называемых друзей так, чтоб копыта загремели.

— Наверное. Я обещал Хомэйдж, что расскажу, как только мы решим, что она сможет с этим справиться, её шар памяти у меня и всё такое. Я просто не знаю, готова ли она к такому. Мы договорились подождать, пока она не придёт в норму. — П-21 выпустил воздух сквозь зубы, затем снова взглянул на неё. — Как думаешь, она оправится в ближайшие дни? Она сейчас с Лакуной. Если она вернётся не на взводе… может быть, — размышлял жеребец, затем снова вздохнул. — Я даже не знаю, как ей сказать. «Эй, Блекджек, мы тут немного лгали тебе, раз уж ты вернулась. Надеюсь, ты не в обиде»?

— Она не в праве обижаться. Только не после того, как она изменила воспоминания Скотч и после того, как ты сказал, что она врала мне просто, чтобы я чувствовала себя лучше, — твёрдо ответила Рампейдж. Это немного осадило меня. Я думала, что обманывать друзей ради их же блага, это нормально, а теперь мои друзья так же поступали со мной. Осознавать это было больно, но в тоже время это несколько остудило мой гнев.

— Это да, — серьёзно ответил П-21. Последовала долгая пауза. — Я думаю, ей уже получше. Во всяком случае, достаточно лучше, чтобы ей хватило ума не бросаться с ЛитлПип в туннели под башней. Чтобы не хандрить на матрасе и не сбегать, когда какая-нибудь проклятая вещь отвлечёт её. Хотя, она по-прежнему продолжает рвать себя на части. Попурри. Хайтауэр. Когда она уже скажет «хорошего понемногу» и остановится?

— Никогда, — отозвалась Рампейдж. — За это ты её и любишь.

— Ой, прошу тебя. У неё пенис коротковат для меня, — проворчал он.

— Любишь-любишь, — поддразнила Рампейдж. Я чуть выглянула и заметила, как кобылка хитро улыбается.

— Мне нравится её имя, — пробормотал он. — Не Блекджек. Её настоящее имя. Нравится, что она, кажется, способна на всё… по крайней мере, пока она не делает этого. Нравится, как она продолжается пытаться делать добро, не важно, насколько тяжело это ранит, — жеребец тяжело вздохнул. — Но любить её? Мне столько не выпить, чтобы вытянуть такое.

Я слушала, как пара хохочет. Было удивительно слушать, как легко они болтают, когда меня не было рядом. Может мои друзья стали сторониться меня, после того как я превратилась в киберпони? Должно быть так. Убежать с только что встреченной странной пони, ужраться полутора галлонами виски и вернуться обратно на табуне аликорнов? С одной стороны, да, это было весело. Даже восхитительно. Но с другой… н-да. Я видела, как чертовски сильно это могло напугать их.

У моих друзей были от меня секреты, ради моей же безопасности. Рампейжд была права. Скотч Тейп тоже. Неведение отстой. Даже если это было сделано из лучших побуждений. Я отступила назад от штабеля, оставив их болтать. Мои друзья по-прежнему оставались со мной и даже если и сомневались во мне иногда, они не собирались бросать меня. И тем не менее, принять это было чертовски трудно, даже не смотря на то, что я могла понять их мотивы.

— Ты выглядишь так, будто получила дурные вести, — сказала Аврора у меня из-за спины, глядя на меня со своим странным прищуром, будто она никогда по-настоящему не раскрывала глаз. Хотя, этот весёлый взгляд был скорее сочувствующим, чем насмехающимся. — Твоё путешествие прошло удачно?

Я затаила дыхание, обдумывая ответ, затем вздохнула.

— И так и сяк. Подралась с причудливым браминоголовым монстром с пальцами. Победила. Но потеряла свои пушки, — не было слов, способных выразить моё разочарование по этому поводу.

— А. Понимаю. Большинство народу стараются не забегать далеко без оружия, — со вздохом отозвалась светлая кобыла. У самой-то у неё ни какого оружия не было… — Хотя те, кто всё же так делают, интереснее, большинства, — она взглянула в направлении Звёздного Дома. — Так как же моя маленькая девочка превратилась в Реинбоу Деш?

Я замерла, беззвучно шлёпая губами.

— Я… не знаю, о чём вы говорите…

— Ты не должна защищать её, — вздохнула она. — Я почувствовала, едва увидев её, а врунишкой она всегда была никудышной, — пегаска повернулась к Звёздному Дому. — Она, как и прежде покусывает гриву, когда волнуется. И эта готовка… так готовит только моя дочь.

— Глори вляпалась в Убийственную Шутку, — прямо ответила я. — Это буквально превратило её в Реинбоу Деш.

— Ясно, — пробормотала Аврора. — Да, полагаю, шутка могла устроить что-то подобное. Что-то, что ещё больше отдалит её от своей семьи и народа, — она взглянула на меня из под прищуренных век. — Я сталкивалась с ней пару раз. Коварный сорняк. Вечнодикий лес им просто кишит.

Я подумала, что может этим и объясняется её странный прищур.

— Я просто надеюсь, что это не помешает ей… делать всё, что она хотела бы делать, — и сейчас, когда я об этом думала, я уже не была так в этом уверена. — Она до ужаса боится, что её заметит Анклав.

— Правильно боится. Если она стала полной копией Реинбоу Деш, она может быть в состоянии открыть доступ в ПОП, — ответила Аврора, затем взглянула на меня. — Довоенное супер-оружие. Оно создано так, что им могут воспользоваться только некоторые пони. Подумай… ммм… представь, что ты в состоянии направлять на своих врагов торнадо и ураганы, и получишь верное представление. Контроль погоды в огромных масштабах.

Я подумала о Хищнике и содрогнулась. До сего дня, я не очень понимала, что на самом деле значит «огромный».

Аврора с яркой улыбкой продолжала.

— Сомневаюсь, что это удержит её. Она будет делать то, во что верит. Однажды, ещё будучи кобылкой, она чуть не улетела вниз на поверхность, чтобы отдать свой завтрак первому встречному пони. Страйкер едва поймал её, прежде чем её ударило бы молнией громоотвода, — пегаска вздохнула, покачав головой. — Я могу только предположить, что она всё ещё сердится на меня, за то, что я её оставила.

Я думала было попытаться разубедить её, но то, что я услышала от П-21 и Рампейдж, побудило меня быть немного честнее и я, наконец, выдохнула:

— Я бы сказала, есть немного. Главным образом, она в растерянности. Она не знает, где вы пропадали, — я замолчала, затем тихо спросила, — Где же вы были?

Аврора только улыбнулась и повернула лицо к востоку.

— Везде понемногу. Мэйнхеттн. Филлидельфия. Сталлионград. Лас Пегасус. Я даже пыталась выяснить, что стало с грифонами, драконами и зебрами. Я заглядывала всюду, куда могла, разыскивая какие-нибудь признаки надежды для мира.

— Вы нашли их? — полюбопытствовала я.

— Нашла, — кивнула она и взглянула на трудящихся пони. — В конце концов, все мы одинаковы. Пони. Грифоны. Зебры. Драконы. Мы сами себе позволили разделиться и разделились. Потому и случилась война. Потому и упали бомбы. И по этой же причине страдания продолжаются и по сей день. Различия столь незначительны, вроде места рождения, полос на коже или принадлежности к виду. Это те различия… те разграничения, что мы создали сами… из-за которых в мире и множатся все трудности и несчастья.

Я чуть улыбнулась в ответ.

— Вообще-то, не очень понимаю, как это может давать вам надежду. Большинству рейдеров и бандитов интереснее всадить в вас пулю, чем искать общий язык, — ответила я, не вполне уверенная, стоит ли поддерживать пегаску в её убеждениях, или нет. — Вы уж извините, что я так говорю, но я бы больше надеялась на собственное оружие.

Её улыбка погрустнела.

— По крайней мере, ты извиняешься. В отличие от большинства. Тем не менее, разве бандит желает не того же самого, что и его жертвы? Счастье? Здоровье? Безопасность? Радость? Да, их методы ужасны, но желания вполне обычные, — кобыла взглянула в сторону Ядра. — Если ты соскоблишь с них всю их боль и страх, окажется, что они хотя того же, что и все: счастья и поддержки.

Я вдохнула, тряхнув головой.

— Да уж. Думаю, я понимаю, — мне не обязательно было в это верить, но думать так было приятно. — Приятно видеть, как Капелла развивается, — сменила я тему, пока мы шли по направлению к магазинчику Чарити.

— О, да. Когда пони работают вместе, они способны на удивительные вещи. Твоя юная подруга здесь в своей стихии. Они возвели это здание почти в рекордные сроки. Должна сказать, это впечатляет, — тем не менее, в том, как она это сказало, было что-то почти грустное.

— Капелле в последнее время пришлось нелегко. На них напали. Церковь была разрушена и пони, который управлял посёлком, погиб. Но они снова воспрянули, — сказала я, глядя, как Скотч Тейп раздаёт указания на строительстве странного, длинного здания. Я хотела спросить, что это будет, но подойти к ней сейчас не было никакой возможности, кобылка полностью сосредоточилась на управлении.

— Прямо как и ты, Блекджек, — весело улыбнулась пегаска… но опять же, что-то было немного не так. Не смотря на её беззаботное, с полуприкрытыми глазами выражение лица, что-то в ней казалось неправильным. Может она чувствовала себя виноватой перед своей дочерью?

— Надеюсь, лучше, чем я, — сказала я в ответ. Я вздохнула, чуть закатив глаза и снова сменила тему. — Ну так что, Глори знает, что вы знаете?

— Похоже, нет и я не уверена, стоит ли ей говорить, или лучше избавить её от переживаний. Разговоры об этом только добавляют неловкости, — её прикрытые глаза повернулись по направлению к стоящему на холме Звёздному Дому. — Надеюсь, сегодня вечером. Тот парень, П-21, сказал, что собирается приготовить что-то особенное, — кобыла чуть пожала плечами. — Благослови его солнце за это. По части готовки Глори пошла в отца.

— О чём это вы? — спросила я в недоумении. — Она отлично готовит! Вот, это же она сделала, — сказала я, грызя наполовину съеденный кекс.

Аврора только взглянула на меня через свой странный прищур, а затем улыбнулась и весело протянула:

— Ах, любовь.

Я хмыкнула, откусила уголок и задумчиво пожевала. От того, что я недавно узнала как они «защищают» меня от правды, во рту оставался кислый привкус.

— Я думаю, вы можете сказать ей. Только… будьте готовы к слезам. И убедитесь, что она не сможет швырнуть вас в какую-нибудь стену. Она в последнее она много переживает… в основном из-за меня.

— Ох, богини. А со стрессами она справляется не очень, — задумчиво проговорила Аврора. — Полагаю этим можно объяснить это? — она повела крылом и коснулась кольца на моём ошейнике, чем немедленно вогнала меня в краску. — Ааах. Понимаю. Почти то же самое я сделала с её отцом.

Разговор принимал несколько тревожное направление.

— Вы надели ошейник на своего мужа?

— Конечно нет. Это было бы глупо, — рассмеялась Аврора, поднимаясь в воздух. — Я вышла за него замуж.

Я проводила взглядом пегаску, летевшую к дому и вздохнула, с улыбкой покачав головой. Пегасы были, конечно, не такими странными, как зебры или грифоны, но они определённо просились в тот же список.

Пустая консервная банка отскочила от моего затылка и я обернулась на ухмыляющуюся Скотч Тейп. Кобылка ткнула в меня копытом, затем улыбнулась и указала на возводимое ими строение.

— Эй, Блекджек! Рада, что ты вернулась. Нам тут в помощь нужны твои кибер-пальцы и крутая зебринская походка.

Что ж, это же можно считать за волшебное слово, верно? Помощь.

* * *

Со мной в роли домкрата, поднимающей и удерживающей на месте тяжёлые опорные балки, работа пошла ещё быстрее, чем прежде. Юные пони, работая группами по трое-четверо, таскали материалы наверх. Я удерживала элементы конструкции на месте. Взрослые скрепляли их вместе, мы с Лакуной магией помогали сбивать детали на высоте. После того, как здание было обшито, в верхней его части разместили четыре открытых сверху бака. Трубы шли до фундамента и скреплялись чудо-клеем и изолентой, что заставило меня задуматься, будет ли это вообще работать.

Но когда я увидела, что сюда принесли, то поняла, что мы строили. Туалеты. Пять отличных фарфоровых тронов, принесённых из усадьбы. Их Скотч устанавливала на места самостоятельно. Лакуна, используя свою магию, принесла в бочке речную воду и наполнила открытые баки, а затем Скотч Тейп погнала нас всех прочь.

— Выйдите! Брысь! Кыш! Я должна это проверить! — сказала она, выпихнув всех наружу.

На какое-то время все пони могли только молчать в замешательстве. Затем послышался звук испускаемых газов и журчание, и пони переглянулись между собой. Наконец, после многозначительной паузы, раздался звук смываемого туалета. Собравшиеся весело встретили появление чуть смутившейся Скотч Тейп.

Оливковая кобылка кивнула с явным облегчением.

— Никаких больше канав.

Конечно, большинство собравшихся пони не могли бороться с соблазном испытать такую роскошь, как работающий туалет, чем тут же и воспользовались. Скотч Тейп только кивала, глядя как они входят и выходят с явно читающимся на лицах облегчением. Теперь предстояла задача посложнее: приучить кобылок и жеребят содержать туалет в чистоте.

Тут-то я и заметила, что кроме уборной появилось ещё кое что новое. Когда Скотч вышла из туалета, она не застегнула нижний клапан своего комбинезона и из него выглядывало её бедро. Я моргнула и прищурилась.

— Скотч… твой бок… похоже ты её получила!

Её глаза широко распахнулись, но вместо того, чтобы уставиться туда, как сделала бы любая здравомыслящая кобылка, она крепко зажмурилась и захныкала:

— Я не хочу этого видеть! — завопила она, натянув комбинезон на место и плюхнувшись на землю. Я дала ей минуту, но хватило и пятнадцати секунд. Она снова поднялась, не открывая глаза и простонала. — Лучше ты погляди, Блекджек. Прошу, скажи мне, что это не туалет.

Я магией оттопырила её комбинезон и вздохнула, прежде чем погладив её по голове.

— Это не туалет, — сказала я так успокаивающе, как только могла.

— Ты это просто так говоришь! Я заполучила на свой зад огромный старый сортир, да? Или что-нибудь ещё хуже! — заскулила она, качая головой. — Не хочу этого видеть! Я сейчас пойду, найду огромную старую поляну этих голубых сорняков и превращусь в Эпплджек или ещё во что-нибудь!

— Скотч Тейп, это не туалет. По правде сказать, я не совсем уверена, что это вообще! — рассмеялась я, и это вынудило её взглянуть.

Кьютимаркой кобылки был странный алмаз над развёрнутым свитком. Четырёхгранный алмаз был составлен из двух странных аппаратов. Нижний был линейкой, которую, казалось, согнули под прямым углом, а верхний был частью какого-то непонятного оборудования, напоминающей две заострённых металлических палочки, с шарнирным соединением наверху. На пергаменте виднелся какой-то странный абстрактный чертёж, вырисовывающийся в смутную структуру.

— Это… я… но… — залепетала она, глядя на свой бок. Из толпы появился П-21 и медленно, с задумчивой улыбкой, приблизился к дочери. Скотч Тейп взглянула на него, её глаза наполнились слезами. — Папа? — захныкала она.

— Это замечательная кьютимарка, — заверил он, заключая кобылку в объятия и она тут же разразилась счастливыми слезами, обнимая его в ответ. Кое-кто из других пони смотрел на это зрелище в замешательстве и с некоторой завистью.

Я глубоко вздохнула.

— Ты ведь понимаешь, что это означает, да?

Скотч Тейп вытерла слёзы.

— А? Что? — внезапно большинство пони стали выглядеть немного нервно, когда увидели, как я ухмыляюсь от уха до уха.

* * *

Это было ничуть не похоже на вечеринку в честь получения кьютимарки, какие устраивали в Стойле Девяносто Девять. Не было никаких взятых взаймы платьев, из пищи было то, что мы смогли раздобыть в запасах Чарити и то, что Лакуна выбила из торговцев Общества в Мегамарте. И насильников на празднике тоже не было (слава богиням). Украшениями стали причудливые ленты, которые мы развернули вокруг Звёздного Дома. Пони было так много, что те, кто не поместился в гостиной, веселились снаружи. Большинство жеребят и кобылок были одновременно, и сбиты с толку, и в полном восторге от праздника. Когда они получали свои кьютимарки, это был просто очередной день. Ну кто станет тратить еду и энергию, чтобы просто отметить очередную кьютимарку? Поэтому, чтобы не говорить, что всё это затеяно только ради Скотч и её метки, я наскоро сочинила историю о «Дне кьютимарки».

П-21 оказался в своей стихии, занявшись готовкой на кухне с помощью Рампейдж и Лакуны. Кажется, полосатая кобылка временами немного шепелявила и в её розовых глазах мелькала лёгкая грусть. Время от времени себя проявляла Твист и тоже помогала. Лакуна левитировала на столы снаружи бутылки с импровизированной выпивкой, которую в основном заменяла Спаркл-кола, и осаживала тех веселящихся, которые уж слишком раззадоривались. Затеянные мной и ею игры, для большинства пони тоже казались довольно странными: «приколи хвост пони» была не так интересна как «отстрели башку рейдеру». Ну да ладно, чем бы не тешились, лишь бы были осторожны. Другие из разнообразных инструментов собрали импровизированный оркестр и играли, не смотря на Хуффингтонскую морось.

Из своей комнаты я спустила Октавию и показала её Адажио, Аллегро и Сонате, постаравшись объяснить, какая она особенная и как они должны играть с ней, заботиться и не оставлять одну. Трое юных пони задумчиво осмотрели инструмент. Затем сине-фиолетовый Адажио встал покрепче, а фиолетово-синий Аллегро вспрыгнул ему на спину. Крошечная Соната вскарабкалась на плечи Аллегро и её копытца прошлись по грифу. Аллегро вообще не пользовался смычком! Вместо этого он с радостью принялся щипать струны и глубокие, протяжные звуки влились в мелодию оркестра. Я старалась не морщиться, но, как ни странно, ноты выходили глубокие и чистые.

Было здесь место и сожалению. Я любила играть музыку. Это было здорово. Музыка не раз выручала меня, когда я была совсем плоха. И часть меня любила представлять, что где-нибудь в другом времени и месте я могла бы учиться музыке вместо того, чтобы ходить в патрули и подчиняться правилам Смотрительницы. Это была глупая, эгоистичная мысль, но тут уж ничего не поделаешь. Тем не менее, Октавию нужно было передать другим пони, чтобы они наслаждались её музыкой, а не держать у себя в комнате, как утешение, когда я не в духе.

И в конечном счёте, передать её этой троице, потерявшей друга для меня было приятнее, чем играть на ней для себя.

Рампейдж рыскала, словно шакал на опушке леса, с явно читающейся на лице нерешительностью. Безопасно ли будет ей присоединиться к празднику, или она должна уйти? Хочется ли ей поиграть с толпой глупых жеребят, или она уже взрослая кобыла? Наконец, выступления решили этот вопрос. Двое зелёных жеребят, выкрикнув что-то вроде «boogie down», или «booger town», принялись отплясывать перед ней, будто психи и та наконец, отбросив сомнения, присоединилась к ним в их безумной пляске. Она даже улыбалась, как кобылка.

Сладкие кексы, музыка и веселье. Ненадолго мы отодвинули отсюда Пустошь, поставив на её место немного надежды и цивилизации. Я взглянула на крышу, где едва можно было разглядеть стоящие рядом фигуры Глори и Авроры, переживающих собственное воссоединение. Я сидела в стороне от всего этого, жевала краешек моего кекса и наблюдала за ними. За моими друзьями. Моей общиной. Моим стойлом.

За моей спиной тихо хмыкнул Крупье.

— Нечего тут рассиживаться. Ты можешь пойти и присоединиться к ним, — бледный пони выглядел лучше, чем при последней нашей встрече, более отдохнувшим. И помолодевшим.

— Я этого не заслужила, — спокойно ответила я, поднимая бутылку Дикого Пегаса, оставленную мне для праздника. Он тяжело вздохнул и улыбнулся. — Да всё нормально. Мне и тут неплохо, — я смотрела как остальные празднуют и улыбалась, и пусть я не могла принять участие, я могла разделить общее настроение. — Ты-то в порядке?

Крупье удивлённо приподнял бровь.

— Я?

— Ты на время притих. Я ждала, что ты объявишься в Небесном Порту. Ну, все эти разговоры об обязанностях и ответственности, — пояснила я, затем заметила, что он смотрит так, будто ему неловко. — В чём дело?

— Я… боюсь её, — опустил он шляпу, стыдливо скрыв лицо.

Я в шоке уставилась на призрачного жеребца.

— Боишься?

— Я — душа-в-коробке и связан с ЭП-1101. Богиня манипулирует соединёнными с ней разумами и душами. Если она узнает обо мне, она может попробовать дорваться до Мегазаклинания через твоё соединения.

— Она это может? — ахнула я.

— А ты хочешь проверить? — ответил Крупье вопросом на вопрос. Я уж точно не хотела.

Сменим тему.

— А у моих друзей, похоже, есть от меня секреты, — тихо сказала я, прежде чем сделать очередной глоток. — Чтобы защитить меня…

— С друзьями такое иногда бывает. Ты тоже так делала, — добавил он, и я чуть поморщилась. — Здесь компромисса нет, Блекджек. Либо ты честна со своими друзьями, либо пытаешься держать их в блаженном неведении. Не так-то просто придерживаться обоих вариантов.

Закрыв глаза, я отбросила то едкое чувство обиды, на которое у меня не было права. Я пыталась обеспечить моим друзьям душевное спокойствие. Какие же я могла предъявлять им претензии, когда они пытались сделать для меня то же самое? Когда я снова взглянула на Крупье, его губы тронула лёгкая улыбка одобрения.

— Я знаю. Знаю… — проворчала я, тихо вздохнув и улыбнувшись совсем как он. Глядя на праздник я попыталась посчитать все хорошие вещи… и плохие… что случились за сегодня. Мои друзья разбирались со своими проблемами. Скотч получила свою кьютимарку. П-21 похоже снова был счастлив, хотя бы немного. И Рампейдж тоже. Я спасла шестерых пони, никого при этом не убив. Получила ответы, не повторив сценария Жёлтой Реки. Видела сон про Псалм, который не заставил меня проснуться в слезах. Глори, после долгих лет разлуки, наконец-то поговорила со своей матерью. Я даже смогла телепортироваться, прежде чем мой рог сделал «пуф». В Капелле теперь появились туалеты со смывом. И всё же… было в этом всё что-то такое, что не давало мне покоя. — Ух, этот день был довольно… довольно странный.

Он улыбнулся усталой, грустной улыбкой.

— Это называется «хороший», Блекджек.

— Хороший? — непонимающе переспросила я? — Ты о чём? У Блекджек не бывает хороших дней. Дни у неё бывают плохие, или чуть менее плохие, в которых иногда случаются хорошие события, — я взглянула, как он улыбается, и зачесала гриву за ухо. — Ладно… теоретически это возможно… один шанс на миллион…

— Поверь мне, Блекджек. Это был хороший день.

Я смотрела на всеобщее веселье и то обычное выражение, когда мне бывало спокойно в перерывах между бедствиями и несчастьями, уступало место чуть более искренней улыбке. Конечно, я лишилась своих пушек и меча, и мне опять напомнили, к чему приводят благие намерения, но в то же время я помогла своим друзьям и оценила, что именно значит «защищать своих друзей». Так или иначе, я хотела бы заполучить назад Бдительность. И Долг с Жертвой тоже. И жутковатый, безумно острый меч. И найти какой-нибудь способ остановить то, что нарастало между домом Глори и остальным Анклавовм.

— Н-да, — тихо согласилась я, глядя на праздник. — Да, похоже на то.

А раз я смогла пережить один хороший день, я смогу всё.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.


Глава 4
Воссоединение

«Я просто сложила два, два и два, и в результате все привело к Матильде!»

Я не могу претендовать на эксперта в каких-либо вечеринках, но мне казалось, что празднование получения метки медленно шло на спад. Еда теперь была в процессе переваривания, длинная ночь забрала у вечеринки всю ее энергию и раскат грома был последним забитым в гроб вечеринки гвоздем. Никто не хотел веселиться под дождем. Вскоре мы провожали жеребят и кобылок вниз с холма к Капелле. Взрослые, которые так же присутствовали, несли на своих спинах по два или три юных пони с немного неловким видом. Хотя, я могла понять их: это были не их дети. Тем не менее, каждый из них, казалось, желал поступить правильно. Стать лучше.

Несколько молодых жеребят забрались в корзину Метконосцев, использовавшуюся для ношения трофеев, и я спустила ее вниз со склона вблизи минного поля. Кобылки и жеребята ввалились в почтовое отделение спать, и взрослые залезли под брезент или внутрь пары других зданий, как небо над Хуффингтоном начало лить.

Пока мои друзья возвращались в Звездный Дом, я задержалась на мгновение. Тяжелые капли начали шипеть, как они ударялись о древесину, стопки переработанного строительного материала и потрескавшийся асфальт. Я взглянула на канаву, заполненную грязной водой. Еще вчера, я нырнула туда и попыталась спасти кобылку. Сегодня мы праздновали вечеринку. Что произойдет завтра? Я стиснула зубы, почувствовав, как мои эмоции внезапно пошатнулись. Это было несправедливо. Не правильно!

Я взглянула на свою ногу с чертовой программой, виновной во всех бедах, лежащих на моем жизненном пути. Я хотела бросить ее в реку, здесь и сейчас. Я бы никогда не уступила Предвестникам — чему бы они не служили, это того не стоило, но было бы приятно знать, что никто не сможет наложить свои копыта на эту штуку. Хотя, я заслужила владение ею. Я заслужила всю эту боль…

Нет! Я не собиралась делать этого снова. Я сделала пару глубоких глотков влажного от дождя воздуха, борясь за то, чтобы вернуть контроль над собой. Каждый вздох приносил облегчение, уменьшая тревогу. Я позволила дождю омыть свое лицо, пока я боролась с желанием ударить себя об землю. Это была Пустошь, и пони умирали. Я пыталась спасти ее. Я пыталась. Наконец, терзавшее внутренности беспокойство исчезло.

Стоил ли ЭП-1101 всего этого горя? Я хорошо провела день. Не совсем нормально, но хорошо. Что было бы, будь их больше? Мне нужно было подумать, потому я медленно пошла вниз по дороге к одинокому каркасу здания церкви. Заброшенная конструкция не была полностью отремонтирована, все силы расходовались на саму деревню.

Я взглянула сквозь тёмное окно, через которое Селестия когда-то смотрела на своих любимых пони. Теперь я могла видеть лишь чёрные башни, окружённые зеленоватым мерцанием Ядра, через пустую, с осколками стекла по краям раму. Вода хлестала через дыры в крыше. Подушки насквозь промокли и неприятно хлюпали под моими коленями. Мои глаза прошлись по затенённым изображениям Министерских Кобыл, их лица терялись во тьме. Для этого моего кибернетического зрения было недостаточно. Единственная, кого я видела довольно отчётливо, была Твайлайт Спаркл — осуждающие фиолетовые глаза смотрели прямо на меня. Это были Мамины глаза.

Я закрыла глаза и прослушала записи. Медленно начал играть гимн, что спас меня под лабораториями Горизонтов. Я представила, что смогла выделить Попурри и Священника из тысяч других. Конечно же, я не смогла. Музыка звучала пусто и слабо в мокрой мгле, призрак мелодии и момента. Смешно — всего несколько часов назад я использовала привидение, чтобы спасти шесть жизней.

В реальности не было ничего веселого.

— Блекджек, — прозвучал серьезный голос П-21 из-за двери церкви. — Я не видел тебя на вечеринке.

— Похоже, я больше не настолько вечеринковая-пони как была раньше, — ответила я, смотря на воду, капающую с намокшей фиолетовой подушки. — Значит ли это, что я старею?

— Наверное, взрослеешь. Не могу представить старость. Или наоборот, не могу представить себе ничего, кроме старости, — он подошёл ко мне и снял свою широкополую шляпу, с которой тут же стек целый водопад. Пони взглянул мне в глаза. — Ты в порядке?

Я сидела дождливой ночью в разрушенной церкви совсем одна, и он спрашивал меня, в порядке ли я?! Я бы испугалась, если бы кто-нибудь в такой же ситуации ответил «в порядке».

— О да. Конечно. Лучше некуда. — Я посмотрела на распахнутое окно и продолжила. — Я не чувствую, словно должна бежать или умру. Я только единожды ступила сегодня. Я расстроена из-за Попурри и Бон… и за всех пони, кому я позволила умереть, но я пытаюсь смириться с этим. Я счастлива за Глори и Скотч, в конце-концов. Так что… да, — Я слабо улыбнулась. — В порядке.

Я посмотрела на свой ПипБак и принялась возиться с ним. Жеребец наблюдал за мной с озабоченным видом. Я пролистала пару песен, выбрала одну наугад, чтобы не слушать хор мёртвых пони. Что-то из классики. Без слов. Просто мягкое звучание пианино и струн, идеально вплетавшееся в окружившую моё тело морось.

— Я тут училась потихоньку думать с самого Хайтауэра… о Попурри… о Священнике… о всяком. Я бегала по наводке ЭП-1101 за призраками целыми неделями. Теперь… Теперь я задаюсь вопросом, а надо ли было? Эта штука — нечто, за что стоит побороться. Вот такое вот удобное оправдание моим попыткам вогнать себя в гроб.

Я уставилась в нависавшие над землёй облака, едва видимые из-за зелёного свечения Ядра.

— Может, стоит бросить гнаться за миражами. Остаться помогать пони здесь. Разобраться с Предвестниками и Красным Глазом. Делать то, что я умею, а не просто смотреть, как умирают все вокруг ради очередной отметки в ПипБаке.

Я выдавила из себя улыбку.

— Это было бы лучше, а? Глори была бы счастлива видеть меня подальше от проблем. А ты сможешь проводить больше времени со Скотч. И мы смогли бы разобраться с проблемами Рампейдж.

— Ага. Ты могла бы так поступить, — спокойно сказал он, не выглядя особо убеждённым в моих словах. Почти минуту между нами висела вуаль удушливого молчания, пока мои щёки не заболели от принуждённой улыбки.

— Итак. Это было бы неплохо. Так? Неплохо для всех, — я нервно потёрла ПипБак. — Никаких больше тупых приключений Блекджек. Ура…

Мои слова сочились неискренностью.

— Для всех, кроме тебя, — заметил он.

— Меня? — Я не могла в это поверить. Моя улыбка грозилась порвать мне щёки. — Я же сказала. Мне больше нет дела до ЭП-1101. Оно… оно не стоит того, через что мы уже прошли.

Не стоит тревоги Глори. Не стоит опасностей, которым я подвергала друзей.

— Думаю, я отдам его Спайку… или ещё что-нибудь, — это была глупая затея. Я понятия не имела, примет ли Спайк такой дар или нет — ведь ему хватало забот с Садами. П-21 подарил мне твёрдый взгляд своих голубых глаз и слегка разочарованную ухмылку. Наконец, я сломалась.

— Святая Селестия, П-21, да насрать, что я там хочу! Каждое моё желание оборачивается ёбаной катастрофой! Как насчёт твоих стремлений? Ты хочешь остаться со Скотч Тейп. Скажи, что я не права. Глори заслуживает немного внимания и покоя. Рампейдж нуждается в помощи куда больше, чем я. Пошла бы эта Богиням проклятая эпопея на хер!

П-21 лишь сильнее стянул края шляпы вниз, скрывая мордочку.

— Да. Я хочу этого. Эта пара дней была… ну… лучшей в моей жизни. Треклято чудесной. И я знаю, что Глори была бы счастлива, как и Рампейдж. Но ты таскалась за отметками весь месяц и теперь хочешь всё бросить?

— Да! Почему нет? Кому не плевать, что натворил Голденблад? Кому не начхать на эти Горизонты? Почему я просто не могу…

Просто не могу что? Вопрос застрял в моём горле. Наши взгляды встретились. На этот раз я опустила голову вниз, рассматривая потоки воды, бегущие по моим ногам.

Он положил копыто мне на плечо, и я взглянула на него. В его пристальном взоре я не увидела знаменитой жесткости, присущей моему другу. Он был спокойным, даже нежным. Если бы только Девяносто Девятое было другим… и другие вещи тоже были бы другими…

— Думай я, что ты действительно желаешь сдаться, я бы согласился. Но я так не думаю. А вот что я действительно думаю, так это то, что твои слова — очередной приступ самобичевания. Приступ самоуничижения. Схожие чувства испытывал и я, отказываясь говорить правду Скот Тейп. Я считал, что я заслуживал только этого — ощущения полной ничтожности.

Он похлопал меня по плечу, и его улыбка слегка увеличилась.

— Скажи мне, что это не так.

Я беззвучно распахнула рот, не в силах сказать ложь. В конце концов, я прошептала:

— Это так.

Мне следовало отказаться от погони за ЭП-1101. Иначе и я… и мои друзья… и другие погибнут.

— Просто… это был хороший денёк для всех. Я бы хотела видеть такие почаще… понимаешь?

— Да, — ответил он со странной ухмылкой и пихнул меня в плечо. — И когда ты решишь загадку ЭП-1101, то таких дней станет больше. Для тебя. Для всех. Главное — не сдавайся. Если только ты не станешь от этого счастлива.

Я вздохнула и зажмурилась. Я знала, что не буду счастлива. Загадки и тайны будут торчать костью в моём сознании. В конце концов, я бы обиделась на своих друзей за моё же глупое решение. Я улыбнулась, сдаваясь.

— Ладно. Ты прав. Похоже, мне просто… не дано быть умной.

— Ты умнее, чем кажешься, — фыркнул П-21.

— О да. Повреждения мозга этому явно способствовали, — я закатила глаза, но тут же стала серьёзной. — Если бы у меня была хоть догадка, что такое эти Горизонты! Сангвин говорил, это нечто плохое и больше. Действительно большое. И, судя по тому, что я видела в терминале Голденблада, оно готовится к выходу в большой мир. Но я не думаю, что у кого-нибудь могут отыскаться предположения на этот счёт. Единственные, кто может располагать нужной информацией, — это Предвестники, но с ними болтать я не готова.

П-21 нахмурился, выглядя слегка заплутавшим в собственных мыслях.

— Точно…

— Ну, сейчас я ничего не могу поделать. Хоть я и не могу выйти из игры, но, по крайней мере, короткий отдых от ЭП-1101 я устроить себе в состоянии. Недельку-другую, быть может, — сказала я. Или пока на вдалеке не нарисуются Предвестники.

— Видишь? Блекджек может учиться.

Каким-то неведомым науке образом моя шутка до него не дошла.

— Точно, — он уставился в темноту за дверным проёмом. — Блекджек. Ты мне веришь?

Я поймала искру вины, мелькнувшую в его глазах.

— Конечно, — ответила я. — Я доверяю вам всем.

— Даже если мы… я… проворачивали кое-что за твоей спиной?

Долгий промежуток времени ничего не происходило, потом я улыбнулась.

— Вы все гораздо умнее меня, П-21. Если вы сделали что-то, не сообщив мне при этом… Ну, я верю, что у вас были хорошие побуждения. И я верю, что рано или поздно вы расскажете мне обо всём.

Мой ответ, казалось, слегка выбил его из колеи. Я знала, для него это будет непросто.

Жеребец отвернулся, похоже, он спорил сам с собой. Я могла бы спросить, что он скрывал от меня, но не хотела торопить его. Наконец, он снова посмотрел мне в глаза. Целую вечность мы пялились друг на друга. Странно, но я вспомнила Девяносто Девятое и встречу за пределами комнаты поддержки. Воспоминания были подобны сну. Пони повернулся, бесстрастная маска его лица нарушилась тревогой в глазах. Он ждал, что я задам вопрос. Я ждала, пока он не решится выложить всё сам. В конце концов, он опустил взгляд.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, Блекджек. Боюсь, что тебе эта новость не понравится.

Я приподняла бровь.

— О Тенпони?

Хех, не так уж часто мне выпадал случай примерить на себя роль самодовольного умника.

Он молчал. Потом вздохнул, раздраженно нахохлился.

— Глори тебе уже рассказала. Ожидаемо.

Он мрачно покачал головой и продолжил.

— Ну, мы пообещали Хомэйдж, что скажем, когда ты будешь готова. Глори клялась сначала поговорить со мной.

— Вообще-то, она и не говорила, — ответила я. — Я как бы выяснила, что там произошла довольно тёмная история.

Он хмуро посмотрел на меня. Скептицизм на его мордочке читался столь явно, что мне не оставалось ничего другого, как вздохнуть и закатить глаза.

— Я слышала, как вы с Рампейдж болтали об этом.

П-21 на мгновение потерял самообладание, удивлённо цокнув языком. Затем он сглотнул и оглядел мрак вокруг нас.

— Я… мне жаль. Мы… — он выглядел как пони, который не знает, как закончить свою речь.

— Вы думали, что так для меня лучше, — договорила я за него без тени гнева. Всю злость смыло дождём и разговором с Крупье. Я лгала друзьям, чтобы защитить их… они лгали, чтобы защитить меня. Это было то, что в эти времена можно звать честностью. И неважно, что это была паршивая честность.

— Точно, — выдохнул он, выглядя пристыжено. — Когда ты сбежала с ЛитлПип, Глори была в ужасе. Хомэйдж была вне себя. И мы все были… встревожены.

Он вздохнул и покачал головой.

— Затем ты вернулась с эскортом из аликорнов и… мда. Мы действительно волновались.

— Правильно делали, — мой черёд утешающе класть копыто ему на плечо. Он потянулся к своей шляпе и стянул её, чтобы достать из неё шар памяти. Я нахмурилась, сосредоточилась, но моей слабой магии едва хватило на то, чтобы схватить его. Телепортация превратила мой рог в бессмысленный придаток тела, но это не отменяло того факта, что я смогла осуществить её. Мама говорила мне, что её мать была способна на такое, равно как и её бабушка. Однако я никогда не видела, чтобы мама проделывала такие трюки.

— И как же вы выудили из меня воспоминания? — спросила я. — Я и наполовину не так умна, как ЛитлПип, и не смогла бы сделать такого самостоятельно.

— Никак. Это мои воспоминания, — сказал он. — Без секса. Без сюрпризов. Только правда. Он отбежал в сторону и присел в месте, укрытом от дождя.

— Оно короткое. Я пока погляжу на тебя. — Я моргнула, шокированная его словами. — В смысле, я пригляжу за тобой, пока ты смотришь шар. Не потому что мне нравиться пялиться на тебя… — он сжал копытами голову. — Священник. Стронгхуф. Е-21. Каламити, — шептал он.

Я не смогла сдержать смешок.

— Я таки уверена, что тебе нравятся и кобылки, и жеребцы.

Эта реплика вернула ему его обычное сварливое самочувствие.

— Мне не нравятся кобылки. Они ноют, болтают, лицемерны и просто безумны. За исключением Скотч и… нет, они мне не нравятся! — выпалил он, махнув копытом в мою сторону. Моя улыбка была слишком широкой, чтобы пытаться спрятать её. П-21 оглядывал всё вокруг, избегая моего взора. Некоторые вещи остаются неизменными. Спасибо Селестии за это.

Хихикая, я перевела взгляд на маленький шар, затем примостилась рядом с жеребцом. Не лучшее местечко, но лучше, чем ничего. Я коснулась шара магией и попыталась связаться с ним. Если верить записям Триаж, не надо было стараться ускорить процесс. Мир уплыл прочь, когда узы наконец появились.

<=======ooO Ooo=======>

Можно было бы сказать, что я впервые оказалась в пони, вроде этого, но это была бы ложь. Боль волнами расходилась по всему телу, от головы до копыт, словно в агонии, которую я испытала, когда переживала воспоминания Дэуса, но я не могла себе представить, чтобы кто-нибудь жил с такой болью день за днём. Каждый шаг посылал волны дискомфорта через его мышцы. Каждый вдох был преодолением боли. Даже моргая, веки тяжело давили на глаза. Мгновенно я стала гораздо лучше понимать своего друга. Если бы я ежедневно испытывала такое, я тоже была бы весьма сварливой.

Он отошёл от остальных, разговаривающих вполголоса, сел, осторожно протянул копыто за голову и, покопавшись в своей густой гриве, вытянул из неё три шприца Мед-Икса. Колеблясь, он оглянулся через плечо, а затем стянул зубами колпачки сразу с двух шприцов и ввёл иглы себе под колено, которое не так давно было покалечено. Спустя пару секунд он содрогнулся и испустил долгий вздох облегчения.

Снова оглянувшись, он наткнулся на спокойный взгляд зебры, Ксенит. Я не очень хорошо её знала, у неё не было ничего общего с Ксанти, не смотря на похожесть имён. Ксанти была чудаковатая. Ксенит же, пугающая. Зебра не сказала ни слова, её светло-зелёные глаза, будто записывающие камеры, фиксировали и анализировали текущий момент с немым осуждением. П-21 так же промолчал. Затем, с молчаливым понимающим едва заметным кивком зебра отвернулась, и он бросил шприцы в мусорное ведро. С удивившей меня ловкостью он обвил прядь гривы вокруг оставшегося шприца и спрятал его в своих густых голубых волосах.

Неспеша, П-21 вернулся к общему обсуждению.

— … в результате воспоминания будут извлечены. Ради безопасности, прежде чем она покинет это место, мы собираемся вычистить из её головы все ссылки на Блекджек и на всех вас. Она просила нас сохранить её разговор с Красным Глазом, но, учитывая, что с вами Лакуна… Мы не хотим рисковать, чтобы Богиня заподозрила, что Блекджек что-то знает, — спокойно говорила Вельвет Рэмеди, не заметив, что П-21 вернулся к группе.

— Знания Блекджек — это оксюморон, — кисло заметил П-21.

— Её счастье, — почти прорычала Хомэйдж. — ЛитлПип получит своё наказание, когда… ей станет получше. Вот так убежать среди ночи. Не сказав никому ни слова!

По покрасневшим и припухшим прекрасным фиолетовым глазам Глори было видно, что она плакала. И не важно, какое у неё было тело, она всегда была красива.

— Наказание? — непонимающе переспросила она.

— То бишь она собирается связать ЛитлПип и обхаживать её задницу до тех пор, пока та наконец не уразумеет, что так нас пугать — это плохо, — усмехнулся Каламити, заставив серую пегаску отчаянно покраснеть.

— А… а это правда сработает? — спросила Глори, удивлённо моргнув. Когда пони взглянули на неё, она прижала ушки и тихо добавила, — Моя… эмм… моя сестра так делает.

Серая единорожка по-доброму улыбнулась и закатила глаза.

— Может быть. А может быть, и нет. Но я уж точно почувствую себя лучше, — ответила она, одарив Глори лёгкой улыбкой, кивнув на Вельвет и Каламити. — Так или иначе, ЛитлПип — это наша проблема. А что на счёт Блекджек? Она в порядке?

Глори открыла было рот, вздохнула и начала сначала. Её речь была более строгой и сдержанной.

— Она за раз выпила почти галлон виски. Ещё неделю назад она бы уже умерла от алкогольного отравления, — пегаска снова вздохнула, прикрыла лицо копытом, и её голос задрожал. — Я… я даже не знаю, была ли это попытка самоубийства, или нет. Я знаю, что у неё травма… Мы уже множество раз едва не теряли её. Я просто… просто не знаю.

Святая Селестия, за то, что я делала с ней, я заслуживала годы порки. Вельвет приобняла Глори, утешая, и вперёд выступил П-21.

— Я думаю, в ближайшее время мы сможем применять к Блекджек термин «в норме». Посмотрим, как она выправится… если выправится. Она прошла через мутацию, порчу, мутацию, а потом… она… — голос изменил ему на секунду и он оглянулся вокруг, прежде чем закончить, — а потом она вернулась с чем-то ещё.

Динамик рядом с металлическим контейнером, содержащим голову Профессора, проскрипел:

— По крайней мере, она не должна испытывать дискомфорт от её аугментаций. Мы были весьма осторожны, блокировав максимально возможное количество болевых рецепторов. Она не должна нуждаться в болеутоляющей Мега-Икс формуле Деуса. Это можно считать за преимущество.

Погодите. Так мне должно быть больно? Вот почему я чувствую себя такой… такой стальной внутри? Множество имплантов тёрлись о плоть, царапая не функционирующие нервы при каждом шаге? Мне никогда не забыть ту боль, которую Деус преодолевал всю жизнь.

— Профессор, могут её аугментации заставлять её поступать так? — спросил П-21.

Динамик некоторое время молчал, потом ответил:

— Это возможно. За историю Стального Пони всего несколько субъектов аугментировались так же серьёзно, как она. Похоже, когда теряется такая большая часть тела, происходит нарушение некоей точки равновесия и разум становится более нестабильным. Кто-то становился безрассудным в сражении, в конце концов, в них же имплантированы ремонтные талисманы — к чему волноваться о повреждениях? Другие считали, что потеряли себя и впадали в депрессию. Третьи становились более агрессивными, пытаясь самоутвердиться за счёт своих аугментаций.

— Так она такая дёрганая из-за того, что ей пришлось пережить, из-за разболтавшегося провода или из-за того и другого? — спросил Каламити, не обращая внимания на полуулыбку Хомэйдж. — Типа как если не закинешься очередной Праздничной Минталкой, так что-ли?

— Нет. Это не так, — ответила Хомэйдж, прежде чем взглянут на Глори. — Не волнуйся. Мы приведём её в порядок.

— Мы пойдём проведаем ЛитлПип. Скажем ей, что ты заглянешь, — сказала Вельвет, и они с Каламити направились к выходу. П-21 оценивающим взглядом проводил зад коричневого жеребца. Я должна была признать, что у моего друга был отличный вкус. Я бы и раньше это сказала: не знаю, что это было, но что-то на счёт того, что летуны были аппетитными! Через секунду ушла и Ксенит, хотя это заметил только П-21.

Глори вздохнула и посмотрела на П-21.

— Скотч Тейп всё ещё с Лакуной?

— Думаю, да, — ответил он, садясь напротив карамелегривого жеребца, Лайф Блюма. — Если ЛитлПип была права…

— Она права, — уверенно ответила Хомэйдж. — Твайлайт Спаркл была втянута в Единство спустя сутки после падения бомб. — Глори вздрогнула и покачала головой.

— Значит нам придётся скрывать это от них обеих. Мы не знаем, как поведёт себя Богиня, если узнает. — Глори взглянула на Лайф Блюма. — Разве ты не можешь отговорить Общество Сумерек от проведения этого дурацкого теста?

— К сожалению, нет, — вздохнул Лайф Блюм и покачал головой. — Чтобы поставить Блекджек на ноги они потратили немало ресурсов. Они потребуют расчёт. Рано или поздно.

— Она едва очнулась и первое, что она сделала, это сбежала в туннель, полный диких гулей. Затем пробралась во вражеский лагерь с совершенно незнакомой пони, — взмолилась Глори, вытерев опухшие глаза своим крылом. — Дайте ей немного времени!

— Это не мне решать. Общество хочет протестировать её, — мрачно отозвался Лайф Блюм. — Мы каждые несколько лет натыкаемся на родственников Министерских Кобыл, которые могут обойти магический замок. Обычно это кто-нибудь из Эпплов.

— Но как вы можете знать, что она потомок Твайлайт? — спросил П-21.

— Сто пятьдесят лет назад Тенпони подвергся атаке. Частью этой плохо организованной атаки были рейдеры, а Общество Сумерек тогда помогало жителям вокруг башни. Несколько рейдеров были схвачены. У одной из них обнаружили шар памяти. Перед тем, как её казнили, она сказала, что получила его от странной кобылы-гуля, жившей в Кантерлоте, которая в свою очередь утверждала, что раздобыла его в центре Министерства Мира. В шаре были воспоминания Твайлайт, раскрывающие тайную связь между ней и Биг Макинтошем и то, что её нерождённый ребёнок был передан суррогатной матери. К сожалению, мы не смогли с уверенностью выяснить, кто точно из двоюродных сестёр Твайлайт мог стать суррогатной матерью. Так что в течение последующих ста пятидесяти лет этот шар памяти достиг почти мифического статуса.

— Почему? — нахмурилась Глори. — Чего они от неё ожидают? Второго пришествия Твайлайт Спаркл?

— Твайлайт возвестила эпоху беспрецедентных магических открытий, каких не было с мифических времён Кловер Мудрой и Старсвирла Бородатого. Её брат несколько лет был капитаном Королевской Стражи. Её семья была неотъемлемой частью Эквестрии, и до войны даже ходили слухи, что их линия тянется от тех легендарных пони, — спокойно ответил Лайф Блюм. — Многие в Обществе верят, что любому пони, в чьих жилах течёт кровь Твайлайт, суждено вершить великие дела.

— И не важно, что ей может хватить всего одного хорошего толчка для полного психологического краха? — возмутилась Глори.

Лайф Блюм прикрыл глаза и вздохнул.

— С их точки зрения, даже если Блекджек не стабильна, она всегда может дать Обществу одного-двух наследников.

— Через мой труп, — решительно заявил П-21.

— Я такой вариант никогда не поддерживала, — заметила Хомэйдж, осуждающе глядя на Лайф Блюма.

— Кое-кто в Обществе готов продать ДиДжея Pon3 за родословную Твайлайт Спаркл, Хомэйдж. С большим удовольствием, — мрачно отозвался Лайф Блюм и я должна была заметить, что тому мирному и комфортному настроению, которое я испытывала к Обществу Сумерек, придётся сказать пока-пока. Он взглянул на П-21 и Глори. — Не все и не большинство, но достаточно. Многие просто хотят знать и в своё время составить собственное мнение.

— Но если она родственница Твайлайт, тогда сторонники жёсткой линии, наверное, просто не позволят ей уйти, — мрачно заметила Глори. — А если она не пройдёт их тест, тогда они всё равно не захотят её отпускать.

— Вы уверены, что Блекджек не сможет справиться с этими знаниями? — спросила Профессор. — Она выглядит необыкновенно стойкой.

Как ни странно, все пони посмотрели не на Глори, а на П-21. Он огляделся, затем вздохнул.

— Я думаю, со временем Блекджек может справиться с чем угодно. Подождите пару недель, и она сможет потягаться с самыми знаменитыми единорогами в истории. Но бросать это на неё прямо сейчас… нет. Не думаю, что это будет хорошо. Она отреагирует болезненно. Так же болезненно как… с заполненным газом Стойлом Девяносто Девять, — добавил он, оглядывая остальных.

— В чём именно заключается этот тест? — спросила Профессор.

Лайф Блюм вздохнул и потёр переносицу.

— Сторонники жёсткой линии хотят чего-нибудь существенного. Возможно какой-нибудь анализ крови. Умбра желает не меньше чем тест на магическое инкубирование яйца. Старый ублюдок, вероятно, в конечном итоге планирует провести экстракорпоральное оплодотворение. — П-21 потянулся в свой густой хвост и я почувствовала, как в подставленное копыто упала граната. Лайф Блюм взглянул на него и, я полагаю, заметив убийственный взгляд моего синего друга, торопливо добавил, — В конце концов, это не большинство Общества. — П-21 немного расслабился. В отличие от Глори. Если бы взгляды были подобны заклинанию магической пули… Лайф Блюм продолжил, — Большинство хочет увидеть, сможет ли она открыть двери.

— Двери? — встревожено переспросила Глори.

— Здесь есть несколько магически закрытых дверей, которые может открыть только Твайлайт или кто-то из её близких родственников. Кто-то… очень-очень близкий. Но для других это более символично. Как и главные двери конференц-зала МТН, где велись скучные официальные дела, — он оглядел помещение. — Прежде чем это место было преобразовано в центр МТН, здесь был первоклассный отель. Большая часть здания была переделана под нужды МТН.

— Я думала, что Тенпони строился специально для МТН, — удивлённо заметила Глори.

— Многое здесь было построено с нуля для Министерств, но всё это появилось не в один день, — небрежно ответил Лайф Блюм. — Пока Мэрипони, Катнтерлот и Хуффингтонские центры ещё строились, Тенпони переделывали в оперативную базу. Ещё до того, как к власти пришла Луна, он уже был преобразован в военную радиовещательную башню, так что это было естественное преобразование. Верхние этажи переделали под нужды МТН, а нижние оставили для населения.

— Значит… прежде чем эти двери были зачарованы так, чтобы их смогла открыть только Твайлайт, там были обычные номера? — поднял брови П-21.

— Думаю так и было, да, — ответил Лайф Блюм, не понимая, куда он клонит.

— С обычными замками? — уточнил П-21.

Хомэйдж взглянула на синего жеребца.

— Ты хочешь заклинить дверь так, чтобы её вообще никто не смог открыть.

— Именно. Блекджек и сторонники жёсткой линии увидят её неудачную попытку открыть двери, — ответил П-21.

Губы Лайф Блюма растянулись в улыбке.

— И тогда мы сможем попросить её открыть эту дверь позже, когда будем абсолютно уверены. Двери возле читального зала, там мало кто ходит, — он посмотрел на остальных. — Таким образом, я могу шепнуть более умеренным членам Общества, что она родственница Твайлайт.

— Блекджек ни за что не должна узнать, — кивнул П-21, затем взглянул на озабоченную Глори. — Ей лучше продолжать думать, что она просто Блекджек.

— А уж Богиня тем более не должна знать, — согласилась Глори, закрыв глаза. — О, Блекджек… мне так жаль… — шмыгнула она носом. Ей не о чем было жалеть.

Хомэйдж оглядела нас троих, а затем покачала головой.

— Я соглашусь лишь в том случае, если мы расскажем Блекджек правду.

— Хомэйдж. Мы же знаем, почему не можем так поступить, — вздохнул Лайф Блюм.

— И я это понимаю. Для честности есть своё время и место, но это не правильно. Она заслуживает того, чтобы знать правду. — Хомэйдж обвела нас строгим взглядом и добавила, — Иначе я сама скажу ей. И если вам всем от этого будет проще, значит так и поступим.

Глори немного дрожала.

— Я не смогу… я не знаю, как…

— Я скажу ей, — тихо ответил П-21. — Она знает, что я не стану её обманывать.

Взгляд Хомэйдж чуть смягчился.

— Я была бы только за, но всё может довольно… запутаться, — это было мягко сказано. Ведь если мы собирались обратно в пустоши, был шанс, что он может умереть и я так ничего никогда и не узнаю. — Как на счёт того, чтобы скопировать твои воспоминания об этом разговоре? Она сможет прочесть их позже… если её магия восстановится. Будет проще показать ей, как мы пришли к такому решению, чем рассказать. Так будет проще и тебе, — добавила единорожка.

П-21 некоторое время смотрел на кобылу, затем опустил взгляд.

— Хорошо.

Остальная часть воспоминаний была проста. Ранним утром П-21 крался мимо камер и персонала, будто он был гигантским синим СтелсБаком. Он направился прямо к причудливым дверям, попытался открыть их… безуспешно. Тогда он присел перед замочной скважиной с булавкой, отвёрткой (которую, к счастью, как я узнала, он прятал в своём густом хвосте, а не в… других местах) и с помощью нескольких кусочков металлолома заклинил старый тяжёлый замок.

Вот оно значит как. Мои друзья договорились, чтобы уберечь меня не только от самой себя, но и от других. И они не ошиблись, поступив так. Если бы Богиня узнала, что я связана с Твайлайт, она могла бы попытаться навредить мне просто мучая Твайлат Спаркл внутри себя. Если бы узнали сторонники жёстких мер из Общества, я могла бы никогда не выбраться оттуда. А если бы узнала я… да. Я могла бы сделать что-нибудь глупое и эгоистичное. Навредить себе… или ещё больше навредить моим друзьям.

П-21 направился обратно в клинику. Проходя мимо зеркала, он притормозил, оглянулся и, убедившись, что он здесь один, взглянул на собственное отражение.

— Блекджек… — начал он, затем сжал челюсти и отвёл от себя взгляд. — Не знаю, как сказать. Даже не знаю, увидишь ли ты когда-нибудь эти воспоминания. Чёрт, мы уже завтра можем умереть. Я просто… я хочу… я… — он закрыл лицо копытом и простонал. — Я думаю, было проще, когда мне большую часть времени запрещали говорить.

О помолчал немного, затем снова взглянул на себя, сделал глубокий вдох и тихо сказал:

— Спасибо тебе. Даже если ты самая… тупоголовая, идиотская, самая бешеная кобыла на свете… ты не сдаёшься. Никогда не сдаёшься. Не зависимо от того, насколько тебе трудно. Я надеюсь, ты поймёшь, что мы тоже не хотим отступать. Ты за нас так много страдаешь… иногда бессмысленно… иногда мне от этого одновременно хочется и кричать и обнимать тебя. Не нужно за нас страдать. Это чувство вины даже хуже, чем боль. Мы можем это вынести. Может не так стойко, как ты, но мы можем выдержать то, что бросает на нас пустошь.

Он поглядел в свои голубые глаза, и его губы изогнулись в едва заметной, мягкой улыбке.

— Иногда ты можешь доверить и нам свою ношу. Вот и всё, что я хотел сказать, — он покраснел, ещё раз огляделся, а затем добавил, — И… эм… пожалуйста, не говори Каламити. Или расскажи ему об этом… обо всём… или… — он застонал и покачал головой. — Тьфу… не важно…

Затем он отвернулся и продолжил свой путь. Мир закружился, уносясь прочь и воспоминание закончилось.

<=======ooO Ooo=======>

Ночь вновь напомнила о себе моросью и скорбью контрабаса Октавии, звучание которого доносилось из моего ПипБака. Я была потомком Твайлайт Спаркл. Мэриголд удочерила дитя после убийства Биг Макинтоша. Мэриголд вырастила Таро как свою дочь. По счастливой случайности они гостили у друга, когда начали падать бомбы, и вместо обречённого Стойла Девяносто ребёнок попал в Стойло Девяносто Девять к кобылке Кард Трик. Таро выросла в Стойле, где рождение жеребёнка считалось обязанностью. И вот, поколения спустя, появилась я. Могло ли это быть простым совпадением?

Единство взлихорадило, когда до обитающей в Богине Твайлайт дошли эти новости. Я не могла вычленить определённые слова из доносившегося до меня лепета, но подозревала, что когда Богиня усмирит все подконтрольные ей души, то она определённо станет ещё стервознее, чем обычно. Хотя какая разница? Она и без того та ещё сука.

Я бы сошла с ума, попытайся я рассчитать вероятность того, что я потомок Твайлайт. Я помнила, как была в Стар Поинте и там осознала последствия, но теперь… Интересно, со мной играет какая-то сила, постоянно подкидывая на моём пути препятствия? Может, это запоздалая шутка Дискорда настигла меня столетия спустя? Найди я шар Голденблада, подтверждающий это, я бы точно заорала. А может, это просто Селестия с Луной всё ещё управляют всем из Посмертия? Или это просто случай, одна триллионная… Кто может сказать наверняка?

Всё, что я знала, — это то, что мой хвост основательно вымок, а зад отмёрз. Я повернулась к П-21, благодарно улыбаясь:

— Спасибо.

— Не за что, — сказала Аврора счастливо, выступая из тени с хитрым прищуром.

— Ауч! — я отпрянула и грохнулась крупом на землю. Я махнула копытом в сторону серой пегаски, участливо глядящей вниз.

— От… куда ты тут взялась?

— Фленкфурт… хотя, думаю, сегодня его можно звать просто Фленк, — ответила она.

П-21 встал рядом с Авророй, смотрелся он чуть мокрее и встревоженнее обычного.

— Эй, — пробормотал он, потирая плечо передним копытом. Вода стекала с его потрёпанной шляпы.

— Я… эм… надеюсь, ты не против, — он показал на ПипБак. — Я хотел услышать что-нибудь из репертуара Октавии.

Репертуар Октавии? Я открыла рот, чтобы спросить, но увидела привычную серьёзность в его глазах и крошечный кивок в сторону Авроры. Я сглотнула, слегка улыбнулась.

— Без проблем. Я тоже люблю её послушать.

— Отлично. Тогда оставь музыку, — я в замешательстве нахмурилась, но кивнула. Он чуточку расслабился и затем спросил шепотом:

— Ты… ты как, в порядке?

Я слышала незаданные вопросы. В порядке после того, что мы сделали? В порядке после того, что ты узнала?

Была ли я? Твайлайт Спаркл для меня являлась пони из легенд. Быть её родственником, пусть и дальним… это ошеломляло. Но сейчас у меня было время, чтобы свыкнуться с этими изменениями, в отличие от случая в Тенпони. Я видела, что Твайлайт не была идеалом. Хорошей пони — да, но не идеальной. Идеальная пони едва ли позволила бы продолжать перерабатывать Дискорда во флюкс. Но она хотела уйти в отставку, перестать быть частью игры в министерства — плохой игры, игры, причинившей много зла. Я была не такой уж сволочью, как всегда думала о себе. Не идеальной — определённо нет, — но я пыталась поступать лучше.

— Да, в порядке, — сказала я. Он улыбнулся, напряжение отпустило его тело, и он чихнул. Я похлопала его по плечу.

— Нам надо вернуться в Звёздный Дом. Болеть — это отстой.

— Точно. На пару слов, если не возражаешь, — произнесла Аврора. Я увидела, как П-21 помрачнел.

— Не думаю… — начала я.

— Давай, Блекджек, — П-21 натянул свою шляпу на лицо.

Погодите-ка. Он хотел, чтобы я пошла с ней?

— Ты уверен?

— Конечно. Я вернусь в дом, — он улыбнулся. — Тебе надо с ней поговорить. Она интересная кобылка. Её знания могут помочь тебе. Скажем, расширить горизонты твоих знаний.

Погодите-ка! Что?!

Мой взгляд метался от Авроры к П-21. Он думал, что ей что-то известно о Горизонтах?

— Если ты уверен, — я посмотрела на радостную пегаску.

— Конечно. Держись к ней поближе. Друзья всегда держатся друг друга, — он повернулся и ушёл в ночь. Над нашими головами небеса разразились долгим, глубоким раскатом грома.

— Какой восхитительный жеребец. Знаешь, я подозреваю, что он влюблён в тебя, — Аврора прикрыла глаза.

— Маловероятно, — ответила я категорически. — Ему по душе больше жеребцы, нежели кобылки.

Аврора, казалось, нашла это ещё более занимательным, и я почувствовала вспышку раздражения.

— Итак, о чём ты хотела поговорить? — спросила я. Контрабас издал низкую ноту, заставившую мою гриву встать дыбом. Я хотела выключить музыку, но вспомнила, что сказал П-21.

— Если ты не против, я рассчитывала, что мы чуть пройдёмся, — отсутствующим тоном сообщила Аврора. — Я жаждала узнать побольше о кобылке, которая сделала столько всего за такой короткий промежуток времени. Похоже, Эквестрия переживает всплеск героизма в последние дни.

— Сейчас? — я уставилась на неё, махнула копытом в сторону луж, в которые врезались капли дождя. — Прямо сейчас?

— О, едва ли это можно назвать плохой погодой. Дождь довольно спокойный, и в течение по меньшей мере часа вряд ли что-нибудь поменяется, — сказала она. — Что касается времени, я привыкла гулять в необычные часы.

Я не согласилась с ней насчёт «едва ли плохой погоды». Чёрные тучи были подсвечены изнутри далёкими извивающимися молниями вокруг Ядра. Она кивнула в направлении усадьбы.

— Может быть, до этого чудесного дома и обратно?

Точно. Прогулка в ночи посреди набирающего силу шторма, чтобы поболтать. Даже я не была такой тупой, но мне не удалось бы переубедить её. По крайней мере, пока она не скажет, что вообще происходит. П-21 сказал, что мне надо остаться с ней… поэтому я изобразила на мордочке столько воодушевления, сколько могла.

— Разумеется. Звучит весело.

Я гуляю ночью под дождём, безоружная, а шторм всё ближе… Я вздохнула. Что-то явно пошло не так.

Доверься мне. Расширяй горизонты.

Я сделаю это, П-21. Я последовала за ней в завесу дождя, и небеса развёрзлись над нами. Классическая музыка Октавии судорожно дрожала. Я взглянула на её название. «Буря». Блестяще…

Ради Глори я цеплялась за надежду о том, что у Авроры были хорошие мотивы для всего этого. Что у П-21 разыгралась паранойя. Что всё закончится хорошо… я уставилась на неё, пока мы молча вышагивали через Капеллу, и увидела на её мордочке выражение недовольства.

— Признаю, у меня есть некоторые сомнения насчёт вас с Глори. Я слышала противоречивые истории… о том, как ты опасна для остальных. И для себя.

— Ну, Пустоши — опасное местечко. Особенно около Хуффингтона. — вставила я, глядя, как капли воды стекают по её крыльям. Глаза Авроры были закрыты. Как, во имя Эквестрии, она видела, куда идёт?! Это уже не просто «странно», это перерастало в «пугающе».

— М-м-м. Но несмотря на свою опасность, у Хуффингтона всегда был потенциал стать чем-то большим, чем просто ловушкой для отчаявшихся пони. Ты знала, что когда-то давно он почти стал столицей Эквестрии? Я не говорю о том, что происходило во время войны. Нет, за сотни лет до неё, — она медленно шла рядом со мной.

— Нет. Честно признаюсь, не знала, — ответила я.

— М-м-м! Целая долина была чудесным городом. От одного края до другого. Место, где красота и величественность сошлись вместе настолько, что Мэйнхэттэн в сравнении с ним выглядел жалкими задворками, болотом, — сказала Аврора. Она повернулась ко мне мордочкой и добавила, словно ощутив мой скептицизм.

— Не все жители пустоши — это невежественные дикари. Я потратила годы на накапливание знаний, которые могут помочь другим вспомнить, какой Эквестрия была раньше… и какой может стать снова.

— Так… мы о Хуффингтоне? — пошелестела я, не понимая, к чему всё это.

— Нет. О Лунарии. Столице принцессы Луны. — я в шоке уставилась на неё — Хотя, история дала ей гораздо менее лестный титул: Найтмер Мун.

Забавно. Мне помнилось, что Луна сама придумала так себя величать.

— Но она была изгнана. И тысячу лет спустя лишена своих сил.

Вы были бы удивлены, как много пробелов в образовании можно восполнить, почитывая старые учебники в ночную смену… которые, в основном, были просто о важности соблюдения правил стойла.

— Действительно. Селестия и ее силы сошлись здесь в битве, с темной цитаделью Принцессы Луны. Она использовала Элементы Гармонии, чтобы изгнать сестру на Луну на тысячу лет. Долина была почти полностью уничтожена после этого, однако столетия спустя здесь вновь была основана деревня Хуфингтон. А еще через некоторое время он был почти стерт с лица земли и возродился в третий раз в качестве Ядра.

Я с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть. Только Найтмер Мун может нравиться такой город…

— Н-да. Действительно, отличное местечко! За минусом того, что он убивает пони, которые подходят слишком близко, — закатила я глаза.

— Да, автоматизированные средства защиты являются проблемой. Но есть ключ к её решению, — ответила она, и я почувствовал как мерзких холодок ползет по моей спине. Теперь я действительно начинала жалеть, что не прихватила с собой броню и какой-нибудь пистолет. Чёрт, даже один из кексиков Глори сейчас пришелся бы кстати! Не смотря на то, что её глаза сейчас были закрыты, я словно бы чувствовала её взгляд на ЭП-1101.

— И… ты хочешь, жить там? — спросила я осторожно и медленно, будто пытаясь разрядить словами мину.

— Я хотела бы жить в любом месте, где моя жизнь будет мирной. А ты? Разве ты не хочешь мира? — спросила она почти умоляющим голосом.

— Я хотела бы любое место, где пони не убивают друг друга из-за крышечек, двухсотлетнего мусора или еды, — ответила я, склонив голову. — Мне хотелось бы, чтобы не нужно было снова убивать кого-нибудь. А тебе?

Мы прошли почтовое отделение, и я увидела, Каприз, выглянувшую на нас из дверного проема. Голубые глаза персиковой кобылки встретились с моими на мгновение и стыдливо опустились в землю. Она медленно отступила в здание и закрыла за собой дверь.

Мой вопрос, казалось, развлёк серую пегаску. Она вздохнула и покачала головой.

— Конечно. Я не одобряю всех этих убийств, также как и ты. Каждая потерянная жизнь, — это ещё один пони, который не сможет помочь нам возродить мир… А я хочу возродить его, — спокойно продолжила она. — Я надеюсь, что мы можем работать вместе для общего блага.

— Твоего блага, или моего? — подняла бровь я, когда мы проходили мимо входа в город. Жеребята укомплектовывающие ручной пулемет в башне одарили меня взрослым, серьезным взглядом, которой никак не соответствовал их молодой внешности. Они напомнили мне о Бон.

— Как насчет и твоего и моего? Ты жаждешь помочь народу этого города. Я хочу того же. Выходит, у нас есть общий мотив, который должен быть основанием для сотрудничества, сказала она как ни в чем не бывало.

— Ты слышала о добродетели, не так ли? Моя — спасение. Я посвятила всю свою жизнь попыткам сделать мир вокруг нас лучше. Пыталась поступать лучше, как завещала Флаттершай. — Она наклонила голову ко мне. — Я полагаю, твоя добродетель должна быть очень похожа на мою, раз ты делаешь все, что делаешь.

Я не размышляла о своей добродетели в течение довольно длительного времени. Спасение? Нет, я так не думаю. И даже не смотря на то, что я бросила себя прямиком в мясорубку всех ужасов Хуфа, я сомневаюсь, что это было самопожертвование. Скорее упорство… выносливость… может быть. Но я не питала каких-либо иллюзий, насчет того, что я способна спасти Пустошь в одиночку. Я сомневалась, что кто-нибудь вообще мог. Все, что я могла сделать, так это просто дать пони шанс.

— Я просто не хочу, чтобы народ страдал. Если я смогу избавить кого-нибудь от этого, то я счастлива, — наконец ответила я, не солгав, но и не сказав всей правды.

— И это действительно щедрый дар, — улыбнулась Аврора, пока мы бежали вместе под дождем. — Таким был подарок моего мужа, Скай Страйкера. Он так хотел дать его мне… Замечательный подарок. Жизнь над облаками.

— Оу? — вопросительно выдохнула я, удивляясь про себя куда занесло этот странный разговор, пока мы аккуратно спускались вниз по склону.

— Как вы познакомились?

Она усмехнулась.

— О, это было довольно неожиданно. — пегаска немного покраснела, поправив копытом выбившу