Somber - Второй шанс

Второй шанс [Fallout Equestria: Project Horizons ru] (пер. Notabenoid) (Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»-3)   (скачать) - Somber

Somber
Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»
Том третий. Второй шанс


Глава 34. День рождения

«Это самый лучший день! Надо отпраздновать ваш день рождения, малыши, ведь сегодня вы родились!»

Однажды, уже после гибели Хатчес, я спросила Гимнал, что происходит с нами после смерти. В то время меня очень волновал этот вопрос. Её ответ был прост: мы отправляемся в переработчик, а наше место занимает кто-то другой. Но меня это объяснение не удовлетворило, и я продолжила терзать её расспросами. Гимнал попыталась отделаться от меня какими-то путаными объяснениями о том, как, умирая, ты отправляешься в загробный мир, чтобы воссоединиться с Принцессами и своими любимыми. А потом сообщила обо всём моей Маме, и после положенной порции шлепков я уяснила себе, что не стоит пытаться добиться ответов от духовного лидера нашего Стойла.

Я считаю, что быть мертвым ничем не хуже, чем быть быть живым в океане. Было темно и тихо, и я ничего не чувствовала. Я была… нигде. У меня было смутное ощущение движения, но я не могла даже сказать, куда я иду. Не чувствовала ног, не билось сердце. Я не могла произнести и слова, не могла дышать.

Сейчас же я сделала для себя вывод, что смерть весьма похожа на погружение в пучину океана. Вокруг темно и тихо, и отсутствуют какие-либо ощущения. Словно я просто… нигде. Мне смутно казалось, что меня несёт куда-то, но вот куда и каким образом я двигалась, оставалось непонятным. У меня не было ног, чтобы идти, отсутствовало сердцебиение, не было даже рта, чтобы сделать глубокий вдох или закричать.

Именно в этот момент ко мне пришло прозрение: умирать действительно скучно.

И в этот момент пришло озарение: смерть — реально скучная штука. Мама научила меня, как избегать смерти при жизни, но не сумела подготовить к тому, что меня ждет, когда я всё же отброшу копыта…

Вдали возникло крошечное пятнышко бледно-лилового света, и одновременно с этим я услышала одинокую высокую ноту и почувствовала, как меня легонько подтолкнуло в ту сторону. Ну, я слышала, конечно, что не следует направляться к свету. Правда, те, кто это говорил, забывали уточнять, что других вариантов в этой ситуации не так уж много. А учитывая, как много неудачных решений я уже приняла за свою жизнь, чем мне может навредить ещё одно?

Хотя, опять же учитывая, как много неудачных решений я приняла, почти наверняка Селестия отправит мою жалкую задницу прямиком в Ад. Надо бы сопротивляться этому притяжению, но… я так устала от темноты.

По мере продвижения, я слышала звук всё чётче. Это был не просто монотонный гул, а одна музыкальная нота, пульсирующая в унисон со вспышками света. И… к этому ритму добавился ещё один. Подплыв поближе, я увидела второе пятнышко света, тёплую оранжевую точку, что пела другую песню. А затем появилась и третья, забавно розовая. И ещё одна, величественно фиолетовая. Бирюзовая. Зелёная и золотая. Пара розовых пятнышек гарцевали и кувыркались вокруг друг друга со звоном, похожим на смех, в то время как фиолетовое с лиловым внимательно парили поблизости. Каждое со своей нотой. Со своей музыкой. И их были сотни. Тысячи. Миллионы…

Ух ты… звёзды…

Они не были просто огнями в небе. Ну… конечно, и ими тоже. Но при этом они также были и чем-то другим. Это как, если поднять копыто к одному открытому глазу, то можно видеть одновременно и это копыто, и то, что видит другой глаз. Но я понятия не имела, на что смотрела. Это были светящиеся создания… странные, необычные и могущественные… но какие-то вежливо равнодушные. Некоторые имели форму колёс, глаз или браминов. Другие были украшены странными витыми узорами и, похоже, пели мелодию, которую мой разум был не в состоянии понять.

А некоторые из них были пони, вернее, их светящимися силуэтами, которые резвились в темноте, слагая общую мелодию из своих индивидуальных нот. И эти ноты постоянно усиливались и стихали, смешиваясь с нотами других созданий, с которыми призрачные пони делили это бескрайнее пространство. Они заполняли пустоту песней и светом, и своей странной красотой… своей гармонией. Среди них мелькали и другие создания, сеявшие хаос и раздор, тем самым вызывая появление новых мелодий и музыки, которые они не могли создавать сами. И я поняла, что это мой дом. Что я могу остаться, если захочу. Здесь всегда найдётся место для нового члена. И я была бы счастлива здесь, без сомнения. Какая-то часть меня уже принадлежала этому месту.

Вот только…

Я оглянулась на круглый шар позади меня, вокруг которого вращались два огонька: один тусклый, но прекрасный, другой яркий и сияющий. Но мир, вокруг которого они кружили, был тёмным и зловещим. Что же стало с моими друзьями?

В песне зазвучали скорбные ноты. С этим я сейчас ничего не могла поделать. Я должна остаться. Там мне больше ничто не держало. Но я продолжала смотреть на далёкий мир. Я почувствовала, как один из этих гигантских светящихся силуэтов приблизился ко мне и нежно заключил меня в свои объятия. Словно умоляя меня: пожалуйста, останься…

Я видела и другие миры с иными огнями. Вокруг некоторых из них неспешно вращались сияющие шары. Над другими дюжинами роились пятнышки света, слагающие свои собственные мелодии. Но все эти миры были яркими, окружёнными бесчисленными мерцающими крупинками, похожими на блёстки или капли росы. На моих глазах одно из этих сияющих существ вдруг начало светиться всё ярче, а затем сверкнула яркая вспышка, и его мелодия смолкла. Сияющее облако медленно рассеялось в пространство, заселяя новыми огнями соседние миры и рождая новых сияющих созданий. Даже эти штуки не были вечны.

Но я не сомневалась, что в этой темноте за пределами их света существовало и нечто незыблемое.

Я снова взглянула на мир за спиной. Его окружало совсем немного мерцающих огней, и создавалось впечатление, словно весь он покрыт паутиной из причудливых теней. Некоторые из огней избегали её… но остальные, похоже, крепко увязли в этой тёмной паутине, окутавшей всё и вся. Свет этих вращающихся сфер не мог достигнуть поверхности мира, как ни старались они отыскать прореху в этом скоплении тьмы и теней.

Это что ещё за чертовщина? Призрачные копыта обняли меня ещё крепче, и краем уха я услышала рождение новой ноты. Она звучала в унисон с пульсацией звезды с сияющей бело-голубой короной. Пони… хотя, нет. Аликорна. Гордого, величественного и прекрасного. Он распростёр свои крылья и запел. Его громкий и душераздирающий голос заполнил собой всё это бескрайнее пространство. Тени и всё, что пряталось в их глубине, отпрянули в испуге при звуке этого гордого голоса, заглушившего собой все остальные. Я ожидала, что звезда, в конце концов, выдохнется и возьмёт передышку, но этого не произошло. Наоборот, её голос звучал всё громче.

Пока не достиг уровня, когда все остальные мелодии этих светящихся созданий полностью утонули в нём, а сам он причинял уже почти физическую боль. Я ждала, что и этот аликорн взорвётся, как все прочие до него, позволив чему-то новому занять его место. Вокруг вились озорные огоньки, пытаясь запутать его и оборвать эту тягостную ноту, но он лишь презрительно полыхнул на них, сжигая дотла. Громче! Громче! Создавалось впечатление, что это создание пытается заполнить всю вселенную своей невыносимой нотой! Аликорн затрясся от жуткого напряжения, и его песня превратилась в истошный вопль!

А затем он взорвался. И это был отнюдь не мягкий всплеск животворящего света. Нет, этот взрыв вышел жёстким и неистовым, отозвавшись эхом в самых дальних уголках вселенной. Эта смерть оказалась совсем не похожей на гибель других светящихся созданий: аликорн не пожелал делиться своей жизнью, и образовавшееся на его месте облако начало быстро сжиматься. Его некогда голубое сияние постепенно редело и тускнело. То, что совсем недавно было яркой звездой, затвердевало и превращалось в нечто тёмное и основательное. И оно продолжало кричать, нарушая стройность мелодий, звучавших вокруг него. Духи были бессильны остановить его. И ни одна из их песен не могла прорваться через этот крик. И когда общая песня оборвалась, начала распространяться тьма.

Наконец, голубое сияние полностью исчезло с небосвода, погрузившись прямо в кричащую массу. Оно пело свою собственную зловещую песню, всё быстрее и быстрее исчезая в этом мрачном сгустке тьмы, и две эти мелодии, сближаясь, неистово сражались друг с другом. С грохотом голубое сияние исчезло в яркой вспышке, и вопящий сгусток развалился. Осталась лишь тьма и искорёженное ядро, пульсирующее, подобно сердцу из чёрного металла. Его крик, теперь уже жалкий и еле слышный, летел через эту непроницаемую для звёзд тьму.

Но по какой-то случайности совсем рядом оказался мир, зелёный и изобилующий крошечными пятнышками света. Искорёженные останки потянулись к нему, ускоряясь всё сильнее, и вонзились прямо в высочайшую, покрытую вечными снегами горную вершину. Чудовищный взрыв сотряс этот пик, разнося его на мелкие обломки, разлетевшиеся во все стороны. В воздух поднялся огромный столб раскалённого шлака и пламени, который затем обрушился на землю постоянно расширяющимся кольцом тотального разрушения. Соседние горы также содрогнулись и рухнули, извергая из себя столбы неистового огня и бушующие потоки лавы. Леса превратились в пылающие костры. Моря оказались отравлены пеплом и обломками звезды. Небо затянули мрачные тучи. Эти хрупкие пылинки и их наивные песни угасли в одно мгновение.

От удара, вокруг мира образовалось кольцо из обломков, которые, слипаясь воедино, притягивали к себе крошечные пятнышки жизни. И вот уже над почерневшим камнем вращались солнце и луна. Передо мной промелькнули целые эпохи, и я увидела, как сквозь поредевший облачный слой к обугленной поверхности пробился первый солнечный луч. Мёртвые моря были тихи и неподвижны, разрушенные горы наконец перестали сотрясать катаклизмы. В том месте, где на планету обрушилось ужасное сердце, образовался огромный кратер, заполненный чёрным камнем. Это сердце, насытившее свою злобу, дремало теперь, понизив своё пение до зловещего шёпота. Пошёл дождь, смывая пепел и смрад и превращая кратер в огромное озеро тёмной воды.

Под чередующимися солнцем и луной начали пробиваться крошечные ростки новой жизни, со временем превратившиеся в бескрайние степи и леса. Мир снова начали заселять насекомые и рыбы, а затем появились и более крупные и развитые животные. Мир постоянно менялся, росли и разрушались горы, и на планете опять расцвела жизнь. Крошечные пятнышки жизни снова начали напевать свои незамысловатые мелодии. И со временем их песни становились всё сложнее и гармоничнее. Хитрые духи снова воцарились в мире, направляя и вдохновляя всё живое. Их песни достигали самых отдалённых уголков этого мира… кроме одного.

В чёрном озере зашевелилось погребённое там сердце. Оно вздрогнуло, разрушая окружающие горы, и чёрная вода вылилась в море. Сейчас сердце было бессильно, ему оставалось лишь напевать свою полную ненависти ноту и ждать. В кратер беззаботно просочилась жизнь, и вскоре там уже ничто не напоминало миру о делах минувших дней, кроме одинокого гранитного утёса, возвышающегося в центре, словно надгробная плита. Затаясь глубоко под землёй, зловещая звезда ждала своего часа. Обессиленная, лишённая своей ужасной мощи.

Но затем пришли зебры со своими песнями и танцами. Они строили здесь дома и храмы и возвели в итоге целый город. Большинство из зебр даже не подозревали о том, что покоится у них под ногами… но некоторые мучились по ночам кошмарами, рождёнными пением звезды. И через эти страдания родилась магия, тёмная и отвратительная. Стихли песни. Замерли танцы. Жители облачились в тёмные одежды, и вскоре их храмы зазвонили с резонансным гулом. Земля разверзлась, и фрагменты звезды были перекованы в страшное оружие. Зебры позабыли свои былые песни, подпевая теперь в унисон лишь ужасному тону звезды. А тот с их помощью становился всё сильнее, пока не возвысился от омерзительного бормотания до крика.

И звёзды услышали его.

При помощи магии и колдовства зебры вызволили павшую звезду из её заточения и повелели восстать. Вернуться на небеса. Тысячи невинных жизней были принесены в жертву, и их крики донеслись до самых небес, лишая покоя их обитателей. В конце концов, не в силах более выносить этого, одна из звёзд обрушилась вниз, чтобы заставить эти крики умолкнуть навсегда. Чудовищное пламя поглотило город зебр, а окрестные горы рухнули, похоронив его под своими обломками. Но тёмное сердце уцелело и в этот раз. Оно поймало упавшую звезду и питалось теперь частичками света, заключёнными внутри неё. Лишь две крупинки сумели избежать этой участи… одна поднялась к солнцу… а другая — к луне.

Время шло, а погребённая в земле звезда продолжала ждать. Долина снова зазеленела. Но зебры теперь считали её проклятым местом и всячески избегали, чтобы снова не навлечь на себя гнев звёзд. Облака скрыли солнце и луну, чтобы они не могли видеть этого погоста. Но вскоре в долине появились новые обитатели: пони.

Звезда снова начала нашёптывать свою мелодию, поймав в сети искушения сердце прекрасной принцессы и настроив её против сестры… но та, в мудрости своей, отправила её на луну, где сияющий свет смог бы очистить сердце юной принцессы от яда и злобы, даруя ей шанс на искупление. Однако, время всегда оставалось союзником чего-то гораздо более древнего, чем сама луна, и когда глупость и бесчестие поселились в сердцах и пони, и зебр, оно снова начало нашёптывать свою полную ненависти ноту. Пони создали машины, оружие и заклинания, которые, в конечном счете, уничтожили их всех в кровавой бойне. Крик ненависти и боли снова заглушил собой песню. На этот раз, однако, после гибели пони и зебр не все их сияющие искры вернулись наверх. Многие, пусть и небольшая по общим меркам часть, но всё же довольно внушительная, оказались пойманы в паутину, раскинутую тёмным сердцем, и покоились теперь у него внутри, подпевая мрачной ноте. Ожидая. Рассчитывая на падение новой звезды, поглотив которую тёмное сердце сумеет, наконец, освободится.

И сейчас я взирала на свой тусклый мир с ощущением ужаса и печали внутри.

«Так это правда? Война между звёздами и потусторонними тварями реальна? И это павшая звезда нашёптывала безумства в уши жителей Эквестрии? А может, я просто спятила? Надеюсь, так оно и есть. Или всё это просто галлюцинации, вызванные кислородным голоданием умирающего мозга. Это не может быть правдой! Не должно быть!»

Это уже был перебор. Даже для меня. И сияющие пони вокруг запели, соглашаясь.

Но в этом-то всё и дело …

Естественно, этого было слишком много для одной пони. Да для кого угодно! Именно поэтому одна звезда со своей единственной нотой и не справилась. Даже эти сияющие создания не могли сдержать тьму в одиночку. Лишь работая совместно, объединяя свои песни и изменяя их… заставляя звучать громче… они способны были отогнать эту безбрежную и ужасную темноту. Их сила была в гармонии, а вовсе не в мощи. И побеждали они благодаря созиданию, а не разрушению.

«Так почему же они не помогли нам?»

Песня звёзд изменилась. Зачем помогать миру, который уже практически потерян? Как могут они понапрасну тратить светила, когда каждое из них на счету? Некоторые спокойно, почти равнодушно высказались, что мы сами должны разобраться со своими проблемами. Помощь других принесла бы мало пользы. Неужели для пони было бы лучше, превратись они в спрессованный поющий студень? Но большинство звёзд просты были заняты своими собственными проблемами, а те, кто мог, и так помогали всеми силами.

Но этого было мало. Мёртвое сердце этой звезды продолжало жаждать наших душ, и его ужасная нота звучала снова. Это просто невыносимо… И с каждой искрой, что сеть тёмного сердца выхватывала из моего мира, его песня становилась всё сильнее…

Я должна вернуться. Мне нельзя оставаться здесь, пока Глори… П-21… каждый из них по-прежнему там. Сделайте меня гулем. Призраком. Монстропони. Кем угодно! Я не могу просто петь здесь с другими, пока мои друзья остаются внизу. Я должна сделать что-нибудь. Что угодно. Чего бы это мне ни стоило. Мои друзья намного важнее!

В песне звёзд появились скорбные нотки. Ни один родитель не хочет терять своё дитя. Но только я больше не дитя. Обернувшись, я увидела сияющую лиловую единорожку с полосатой фиолетово-красной гривой. «Охранницы спасают пони», — как будто произнесла она. Затем, наклонившись, она поцеловала меня в лоб, и весь мир растворился в её ласковом свете.

* * *

— Добро пожаловать обратно, Блекджек, — раздался тихий голос кобылки. Я быстро заморгала, и молочная белизна сменилась четырьмя серыми стенами. Стенами Стойла. Два ряда парт с проектором в центре и учительским столом в углу. Только вот Текстбук никогда не улыбалась… ну, за исключением случая, когда она пыталась меня убить в приступе безумия. Я была того же возраста, что и Скотч. Я огляделась, чувствуя некоторую дезориентацию. Разве я только что не парила… или что-то в этом роде? Я смутно помнила огни… а до этого — пребывание на корабле. Нет… медленную смерть на корабле!

— Вот блин, — пробормотала я. — Я умерла и попала в Ад.

Текстбук рассмеялась.

— Ну да, отчасти ты права. Ты определенно умерла. Полная остановка сердцебиения и дыхания почти на восемь часов. К счастью, твои подруги: пегас и Потрошитель — весьма находчивы. Так как Рампейдж фактически бессмертна, Глори смогла соединить её кровеносную систему с твоей, позволяя твоему телу и мозгу прожить достаточно долго, чтобы достигнуть пункта назначения.

Учитывая, как Рампейдж исцелялась… приятного было мало.

— Так… значит ты доктор Октопус или что? — нахмурилась я. — Потому что ты используешь множество заумных словечек, что заставляют мою голову болеть.

— Ты не помнишь, как мы поднялись на борт? — она едва заметно улыбнулась, а потом вздохнула. — Что ж, неудивительно, учитывая состояние, в котором ты находилась. Мы сидели тихо почти всю поездку. Не хотели, чтобы ты догадалась о нашем плане и понапрасну мучила себя сомнениями. Не обижайся, но иногда ты бываешь удивительно упрямой.

Её силуэт замерцал и превратился в стареющую серую с белым кобылку с чудными, полосатыми гривой и ногами. Ту, которую я видела преподающей в университете до того, как Голденблад нанял её.

— Сильвер Страйп? — моргнула я.

— Приятно встретиться с тобой мозг к мозгу, — ответила она и огляделась. — Так вот, что ты представляешь, думая о школе? Я надеялась на какую-нибудь приятную аудиторию.

Она вздохнула и толкнула проектор.

— А и ладно. Важна суть, а не внешний вид.

— Все это происходит в моей голове?

Ну, если я вдруг не превратилась обратно в жеребенка… что, вообще-то, я уже видела до этого.

— Если ты здесь… тогда… Стальной Пони?

Она кивнула, и проектор зажегся.

— Проект Стальной Пони.

Появилась схема кобылки с тремя винтами в центре.

— Один из проектов Департамента Межминистерских Дел для создания лучшей пони. Мы используем его, чтобы спасти твою жизнь.

Я поднялась на стул, тыкая в неё копытом.

— Не смейте превращать меня в Деуса!

Зони закатила глаза.

— Именно поэтому мы не хотели тебе говорить…

Она покачала головой, поцокав языком.

— Прости, но это уже сделано. Сейчас мы просто ожидаем, придешь ли ты в сознание, или твой мозг слишком сильно пострадал.

Картинка на экране сменилась на значок нахмурившейся кобылки Стойл-Тек с несколькими подсвеченными органами. Она указала копытом на проекцию.

— Сердце, легкие, желудок и несколько других органов, которые были необратимо заражены, мы заменили синтетическими.

Почерневшие органы исчезли, сменившись новыми, сияющими серебром.

— Твой желудок и пищеварительная система были также заменены на специальные процессоры, разработанные твоим другом Ровером. Рот был изменен так, чтобы ты могла питаться не только обычной едой, но и драгоценными камнями и металлоломом. Если верить твоим друзьям, то это будет не особо сильная смена твоего обычного рациона.

— Подожди-ка. Я могу есть металл и камни? — ошеломленно заморгала я. Это уже было слишком…

— Можешь и должна будешь. Твои системы питаются от внутреннего микрогенератора… нам сильно повезло, что мы нашли подходящий камень, чтобы заставить его работать… но, чтобы поддерживать его работу и системы ремонта, ты должна время от времени закусывать драгоценными камнями и металлоломом. Зато с другой стороны, ты никогда больше не устанешь.

Желудок на картинке исчез, сменившись изображением маленького генератора вроде тех, что я видела во сне в медцентре.

— Но все же, тебе нужно будет спать, чтобы дать мозгу отдохнуть. В ПипБаке запрограммирована функция, что покажет необходимость в этом.

— Рада сообщить, что вскоре ты сможешь увидеть своих друзей. Мы поставили тебе два глазных импланта; они выглядят очень похоже на твои старые глаза… исключая тот эффект свечения, когда ты пристально смотришь на какого-то пони. Да, и еще отсутствие свечения из-за радиации; ты довольно необычный пациент.

Она постучала по экрану, и появились два глазных яблока.

— Еще у тебя поврежден мозг. Мы смогли убрать причину поражения, но исцелить полностью не смогли, ввиду отсутствия необходимых навыков. Тем не менее, насколько мы можем судить, эти повреждения не опасны, во что я бы не поверила, если бы сама не увидела диагноз. Естественно, мы не узнаем наверняка, пока ты не очнешься.

— А почему я уже не очнулась? И, будут ли у меня… поршни и штуки, торчащие из тела? — поспешно спросила я. Я прекрасно помнила то, что Деус чувствовал каждую минуту своей жизни. Чувство механизмов, сражающихся с плотью. Я постаралась успокоиться; если они это делают ради спасения моей жизни, тогда… подождите-ка. Было что-то… что Зодиак сказала несколько дней назад… нет… Я изумленно поглядела на Сильвер Страйп, та моргнула, затем улыбнулась и пожала плечами.

— Все будет нормально. Мы нейтрализовали оставшуюся порчу. И нет. Рампейдж предлагала изменения как у Деуса или Ровера, Глори, в свою очередь, заявила, что предпочтительнее использовать минимум механических частей.

На проекции появились ноги.

— Все четыре конечности — разведывательного класса, легкие и быстрые с резиновыми вставками для шумоподавления. Ты сможешь проломить ими пару черепов, но не танки.

Она вздохнула.

— Хотя, Ровер настаивал на добавлении…

— Профессор… вы говорили…

Она не смотрела на меня, удерживая взгляд на проекции.

— Теперь, хоть твои конечности заменены, тебе все еще нужно заботиться об оставшейся плоти и крови. Большая часть твоих биологических систем нетронута и функциональна, мы также смогли улучшить некоторые из них. Поэтому, если ты выживешь, и не будешь подвергаться немыслимому уровню Магической Аномалии, твои органические части медленно регенерируют. Не как у Рампейдж, но…

— Вы говорили, что создание кибернетических органов для Стального Пони займет годы! — сказала я и выпрыгнула из-за стола. Как ни странно, но я почувствовала, что взрослею, приближаясь к ней.

— Вы солгали мне? — спросила я, уставившись в её серые глаза. В её усталом взгляде сквозила печаль.

— Пожалуйста, скажите, что вы солгали.

— Это хорошие части. Двухсотлетние… но сделаны на совесть, — тихо ответила она. — Я знаю, ты используешь их правильно. — Её губы растянулись в маленькой, печальной улыбке. — Это не значит, что я собираюсь умереть. Ровер просто поместил мою голову в банку. Разницы никакой. Тело в банке. Голова в банке. Так даже гораздо эффективнее.

Я уставилась на неё.

— Нет… нет, нет, нет… вы не можете так поступить!

— Уже, — ответила она. — И это было моей идеей, Блекджек. Поверь мне, Глори тоже была не рада, прямо как и ты сейчас. — Она вздохнула. — К сожалению, я застряну в Тенпони, пока не смогу достать новое тело. Моя система жизнеобеспечения не совсем портативная. А мозгоботы… слишком уж безумная затея.

— Но… почему? — мой круп шлепнулся на пол, онемев. — Вы годами ждали свободы.

Она долго смотрела на меня.

— Мне больше двухсот пятидесяти лет, Блекджек. За это время, я побывала довольно неплохим наставником, лидером незаконного исследовательского проекта, и больше никем. Сто пятьдесят лет я сидела в Тенпони, планируя день, когда я наконец примусь за решение проблем… и как только у меня появился шанс, все что я сделала, это бегала кругами, отстреливая рейдеров и бандитов, все дальше отдаляясь от друзей. А в конце концов, очутилась в банке.

— Но что насчет Коллегиума? Или Зодиаков? — настаивала я, отказываясь верить в услышанное.

— Обе группы замечательны. Я верю, что Триаж прекрасно справиться со всем, после моего ухода. Она циничная и непоколебимая, но к тому же реалист и всегда поддержит своих друзей. Зодиаки, в свою очередь, поддержат её. Я знаю, что все они продолжат свои пути. — Она уронила взгляд. — Теперь, когда у них есть Стальной Пони, я знаю, что у них есть цель, к которой стоит стремиться.

Я пристально смотрела на неё.

— Как долго?

— Прости, что?

— Сколько времени пройдет, прежде чем вы обретете новое тело? Когда сможете бегать своими ногами?

— Ох. Это. Ну… для этого нужно учесть довольно много факторов. Действительность такова, что Стальной Пони создавался для усиления существующего тела, а не полноценной замены. Полагаю, меня можно переместить в робота, но это приведет к очень быстрой умственной деградации.

Я смотрела на неё, постукивая копытом об пол, она глядела в сторону.

— Что ж, учитывая текущий уровень развития технологий и то, что большая часть моего тела была искусственной… Вероятно… пятьдесят или шестьдесят лет…

Если бы я уже этого не сделала, то плюхнулась бы на пол. Пятьдесят лет? Да это два поколения пони!

— Но почему? Почему я? Зачем отбрасывать собственную нормальную жизнь, когда у вас появился шанс вернуть её? С проектом Стальной Пони, вы смогли бы, наконец, сотворить… нечто большее и обрести смысл жизни!

Но она просто покачала головой.

— Ничего ты не понимаешь, Блекджек. Всю свою жизнь я хотела сделать мир лучше. Именно поэтому я стала инженером и преподавателем. Делать вещи, что помогут пони. — Она указала на свою метку, изображающую математическое уравнение, и вздохнула. — Но я не смогла помочь ни одному пони.

— Быть такого не может. Вы помогли…

— Нет, Блекджек. Не помогла — твердо ответила она. — Я не смогла помочь ни одной раненной душе. Я не устранила ни одного преступника. Я не сделала ничего, кроме сидения в банке, пока пони вроде Триаж и Сагиттариуса в поте лица делали настоящую работу. — Она глянула на меня, на её лице я заметила гнев и стыд. — Два века я наблюдала, как пони умирают. Я стояла позади, пока мои друзья сражались, чтобы изменить мир к лучшему. И в конце концов, я не достигла ничего, кроме того, что утратила их дружбу!

Она схватила меня за плечи.

— За один месяц… ты… — Она прервалась и подняла мою голову за подбородок, заглядывая в глаза. — Ты сделала для пони больше, чем я за четверть тысячелетия. Ты страдала, жертвовала и платила кровью, потом и слезами. Ты хоть понимаешь, насколько это потрясающе?

— Ничего такого. Просто удача и мои друзья. Я больше порчу, чем исправляю, — теперь стыдно было мне.

Она встряхнула меня, заставив снова посмотреть ей в глаза.

— Не говори так. Ты изменила жизни пони к лучшему. И я не позволю тебе умереть сейчас, когда у тебя появился шанс достичь много большего. — Она закрыла глаза. — И если, проведя остаток моей жизни в банке, я смогу дать тебе второй шанс, то для меня это будет стоящей жертвой. Чем-то, что нельзя уничтожить войной и смертью.

Я долго смотрела на неё, пока она не отвела взгляд, и её уши опустились.

— Но это не всё, так?

Зони прикрыла глаза.

— Да… есть еще кое-что. — Она глубоко вздохнула. — Есть вероятность, что ты родственник одной из министров.

Чего?

— Это… смешно. — Засмеялась я, ожидая улыбки или еще чего… подсказки, что это было шуткой. Она не смеялась. Просто глядела на меня, почти жалея.

— Совершенно нелепо! Как я могу быть родственником Министерской Кобылы? Что заставило тебя подумать такое?

— Две причины, — рассудительно ответила она. — Первое: Глори рассказала мне о серебряных пулях и черных футлярах, в которых они содержались. — Изображение одного из контейнеров для Серебряных пуль появилось на экране. — Каждый из них зачарован таким образом, чтобы открываться очень узкому кругу пони или их родственников. — У меня закралось чувство, что эти пони были теми, к кому должен был попасть ЭП-1101. — Министерства использовали подобные контейнеры для транспортировки совершенно секретных документов и небольших предметов между собой ближе к концу войны.

— И что… моя пра-пра-тетка была троюродной кузиной Рарити? Что в этом такого?

Определенно ничего такого, ради чего стоило умирать, это уж точно.

— Если б на этом все и заканчивалось, тогда да. Но есть еще проект Стальной Пони. Я полагала, что данные будут повреждены. Более того, я боялась, что на восстановление уйдут месяцы, если не годы. Ведь, попытка принудительно открыть проект с ЭП-1101, если ты не авторизован, вряд ли положительно отзовется на самой программе и Стальной Пони. — Картинка на проекторе показала мне цепную пилу, разрезающую терминал. Зони зашагала. — Однако Стальной Пони не поврежден. Он был открыт, и все данные целы. Там были файлы, о которых даже я забыла. Такое возможно, только если ЭП-1101 активировался и снял блокировку… а это мог сделать только прямой потомок Министерской Кобылы или принцесс.

Я уставилась на изображение себя, тыкающей кнопку, и терминал показывающий «доступ разрешен».

— Но…

Я подумала о Флаттершай. Рарити и Твайлайт.

Она слегка улыбнулась.

— Но это невозможно. Я знаю. Министры никогда не выходили замуж и не имели детей. Реинбоу Деш, по слухам, предпочитала кобылок, но другие нет, и поверь мне, к ним было приковано постоянное внимание общественности; только Эпплджек имела подтвержденные отношения, и даже они подвергались сомнению.

— Почему именно так? — нахмурилась я. — То есть, ни свиданий, ни детей.

Зони вздохнула и пожала плечами.

— Таково было основное положение военного времени. Проливалось слишком много пота и крови, а подобные отношения считались неуместным послаблением. От Министерских Кобыл требовалось вкладывать абсолютно все силы в приближение победы. Ближе к концу войны, боюсь, общественность только бы разъярилась от любого намека на потакание собственным желаниям. Я слышала, что даже Луна лично просила Эпплджек отложить свои отношения с жеребцом, с которым встречалась, до конца войны. Та кобылка, что почти вышла замуж была Рарити, копыта которой просил принц Блюблад. Я так понимаю, её отказ был довольно эпичным.

— Это да. Он двести лет его помнил. — вздохнула я и потерла ногу. Она ощущалась как из плоти и крови здесь — в моем разуме.

— Так… что именно значит, являюсь я родственницей или нет? То есть, если я правильно помню, ЭП-1101 отправляется к каждому пони по линии наследования, а затем к потомкам. И это, похоже, как-то нарушилось.

— Поскольку сюда вовлечен ЭП-1101, я не знаю будет ли это иметь значение, но есть и другие обстоятельства.

Отлично! Вывали это на меня. Я теперь частично робот и пра-пра-правнучка одной из Министерских Кобыл. Я справлюсь!

— Видишь ли, чтобы вычистить порчу, поразившую твой организм, мы вынуждены были прибегнуть к заклинанию, что принадлежит Сумеречному Сообществу — группе пони, являющихся потомками исследователей М.Т.Н., которые выжили после падения бомб. Они контролируют башню Тенпони, где мы физически находимся на данный момент, и, в отличие от нас, у них есть свои определенные требования.

— Дай-ка догадаюсь, я должна им миллион крышек и своего первенца? — фыркнула я, зная, что этого никогда не случится.

— Нет. Все, что они хотят, это чтобы ты попыталась открыть дверь, — мрачно ответила она. — Дверь, которую может открыть только Министерская Кобыла. Одна конкретная кобыла.

— Твайлайт Спаркл?

Интересно, почему сообщество просто не спросило Богиню. Твайлайт была её частью… каким-то образом.

— Именно. Один к шести — гораздо больший шанс за все то время, что они искали, — тихо сказала она. — Если ты не сможешь её открыть, уверена, они погладят тебя по головке и отпустят на все четыре стороны. Но в обратном случае, они попытаются наложить копыта на содержимое той комнаты. — Она задумчиво посмотрела на меня. — Но если ты все же откроешь дверь, значит все, что бы там ни было внутри, принадлежит тебе по праву. Я знаю, что ты склонна делиться, и знаю, что они будут ссылаться на собственные нужды. Поверь мне, все это ложь. Я работала с ними столетие с половиной. Каковы бы ни были их нужды, они ничто по сравнению с тем, сколько раз они отказывали в помощи нуждающимся. Они могли бы посвятить себя улучшению Пустоши, но вместо этого превратили Тенпони в закрытое общество и гонят любого пони, которого они не могут использовать. Как только ты откроешь секреты комнаты, они мгновенно вышвырнут тебя и твоих друзей.

Что ж… это звучало… весело.

— Но… профессор… я… не хочу, чтобы вы оказались заперты здесь.

У меня было такое чувство, что она может умереть или что-то типа того! Это только я, или все вокруг вдруг начало расплываться?

— Похоже, что успокаивающее перестает действовать. — Она приложила копыто к моим губам. — У меня было достаточно времени, чтобы примириться с этим. Ты достала нам Стального Пони, даже после того, как я пыталась провести тебя. Уничтожив «Селестию», ты спасла Коллегиум. Я абсолютно уверена, что Стил Рейн уничтожил бы нас, вздумай мы сопротивляться, а если бы мы сдались, тогда… — Она прикрыла глаза и улыбнулась, выглядя усталой, но счастливой. — Сохранив тебе жизнь… я могу спасти многих. Не это ли ты обычно делаешь, Блекджек?

Это было совсем не то. Я убивала пони, которые этого не заслуживали. Глубоко внутри, я не отличалась от тех, с кем сражалась, возможно, более глупая и опрометчивая. Я не хотела, чтобы хорошие пони умирали за меня. Но… это не было тем, что она хотела услышать от меня сейчас.

— Ну да. Так и есть, — отозвалась я и поглядела на неё. Забавно, всегда ли она выглядела такой старой и усталой?

— Спасибо, Сильвер Страйп.

— Нет, спасибо тебе, Блекджек, — произнесла она, слегка улыбнувшись своими морщинистыми губами. — И с днем рождения.

* * *

Мои глаза открылись, и первое что я увидела, была серая дымка. Затем передо мной сформировалась черно-белая картинка больничной каталки, позади которой были стены с узорами в виде бабочек. Сверху лежало накрытое покрывалом тело пони… только без ног. Черно-белое уступило место зернистому цвету, и я уставилась на розовые пятна, являющиеся крыльями бабочек на стене. Кабель шедший от головы накрытой пони другим концом был прицеплен к моему виску. Темный земной пони, остановившись рядом с каким-то оборудованием, которое пищало и булькало, сунул копыто под покрывало.

— Она стабильна. Мы можем завершать перенос.

— Пони под наркозом, лучшие пони, — прорычал знакомый голос. Я медленно повернулась и увидела кибер пса, это был Ровер. Он недовольно фыркнул. — Пони бодрствует. Пони должно еще спать.

Я ощутила копыта на своем плече и перья, нежно щекотавшие мой бок.

— С возвращением, — прошептал Глори мне на ухо, после чего прикусила кабель и осторожно отсоединила его. Мне казалось, будто что-то щекочет обратную сторону моего глазного яблока, когда она его вынимала. Ох… движение ногами ощущалось как-то… неправильно. Эти ноги не чувствовались как родные. Это было похоже на… огромные сложные ходули прилипшие к моему телу. Я двинула ногой и сошла со стола, мое тело двигалось само по себе, опуская копыт вниз. Разумеется, я сопротивлялась этому и покатилась по бетонному полу. Предупреждения и оповещения появились в моем поле зрения.

Это не означало ни чего хорошего. Все это не было похожим на меня. Каждое движение было неуклюжим. Наконец-то я просто остановилась задыхаясь, и все взгляды были прикованы ко мне. Мои друзья смотрели на меня шокировано. Я видела их лица так четко, будто смотрела на них через лупу: страх и беспокойство читались в них. Я задыхалась… и тем не менее… мое сердце не гремело в груди. Мой пульс не бил по ушам. Мое тело было не естественно тихо и спокойно, пока я смотрела на их.

— Пони настолько драматичны, — фыркнул Ровер, закатив серые глаза, прежде чем вернуться к накрытой кобылке. — Доктор Пони. Пегас Пони. Лучше нам сейчас работать, иначе останутся только отходы.

П-21 подбежал ко мне, вставая на колени.

— Блекджек…

Я дернулась снова, мои механические копыта повели меня назад, дергаясь над полом. Я сопротивлялась этому, что меня в результате и опрокинуло. Мои махающие в воздухе конечности, ударили его в живот, перебивая ему дыхание.

— Не подходи! — закричала я. — Я понятия не имею что происходит!

Что мое тело, пытается делать? Мои случайные катания по полу опрокинули стол. Надеюсь, я ничего не разбила.

— Это не стоит испытывать в операционной, — произнес темный жеребец сквозь хирургическую маску.

Мне удалось подняться на копыта, но это было настолько тяжело, будто я заново училась ходить. Мой мозг продолжал сообщать, что мои ноги двигаются не верно. И так я двигалась, корректируя движения, снова и снова… и потом я упала лицом вниз. Долго мне не удавалось покинуть операционную, и я постоянно падала в направлении двери. Наконец-то, попав в нечто напоминающее более реабилитационную, нежели хирургию, я отыскала угол, чтобы упасть в него.

«Ошибка» — вновь и вновь мелькало в поле зрения. Казалось, это подводило общий итог обо мне. Рампейдж, П-21 и Скотч прорысили за мной. Я хотела задохнуться, но мои легкие не могли. Я хотела, что бы мое сердце колотилось, но этого не случилось. Они уставились на меня, П-21 смотрел с болью. Рампейдж шагнула ближе.

— Блекджек…

Я закрыла глаза, затем открыла снова. Изображение прицела появилось на ее голове… я посмотрела на П-21… и синяя сетка прицела также зафиксировалось на нем. И на Скотч. Тогда я зажмурилась.

— Это был единственный способ спасти тебя, — тихо сказала Скотч. — Прости я соврала, — добавила она, прижав ушки. Я взглянула на неё и подарила легкую улыбку.

Жизнь. Я была жива. Мои друзья надрывались, чтобы сохранить мою жизнь. Я могла видеть. Я могла, по крайней мере в теории, прогуляться, не чувствуя себя калекой. Мне дали второй шанс. И почему же я так расстроена? Неужели я предпочла бы быть мертвой?

Мне дали второй шанс. Буду ли я воспринимать это именно так?

Медленно, я открыла глаза, и к счастью они больше не целились во все подряд. Все эти штуки ощущались… по другому. И это тянущее чувство дискомфорта в плечах и бедрах где ноги соединяются с телом. Это не боль… точно. Больше похоже на то, что мой мозг просто не знал, как это понять. Мои мутировавшие конечности, по крайней мере, были частью меня. Теперь же это ощущалось, словно половина моего тела была неправильной.

Но я привыкну к этой замене.

— Ничего страшного, Скотч. Я наверняка бы страшно испугалась, скажи ты мне правду, — я попыталась встать. Мои ноги опять зашатались, спазматически вздрагивая.

— Мы не были уверены, что ты выдержишь это, — сказала Рампейдж, немного нахмурившись. — Мы были в нескольких часах езды, когда твое сердце остановилось. У Ровера нашлось несколько трубок, чтобы Глори соединила мою грудь с твоей, для поддержания сохранности твоих внутренностей. Траш установила новый рекорд скорости, и как только мы добрались до башни, Лакуна убедила армию впустить нас, — она кивнула головой в сторону окна. — Похоже, у Красного Глаза здесь тысяча солдат для окружения этого места но… похоже, никто из них не решился спорить с аликорном. Они просто пустили нас. Она осталась снаружи, сказав, что в башне ей не будут рады.

П-21 кивнул.

— Они не хотели пускать Ровера и Рампейдж внутрь.

— Они настояли на том, чтобы мы сдали все наши боеприпасы, — сказала бронированная кобыла, рассматривая когти на своих копытах. — Думаю, что они в тот момент поняли, что нарушили свои нормы безопасности. Фактически, они должны были пристрелить меня в виду своих правил, можешь представить? Чуть не началась резня из-за пропуска внутрь, — сказала она слегка надувшись. — К счастью, они передумали, когда я выстрелила себе в голову прямо у них на глазах. По некоторым причинам, это оказалось убедительнее всех аргументов.

Наверняка сейчас где-нибудь в Тенпони начальник охраны нажирался антацидами или крепким ликером. А может и тем, и другим. Я улыбнулась.

— Надеюсь, ты вела себя прилично.

Троица наконец расслабилась. Полагаю, теперь они не будут думать, что я попытаюсь избавиться от своих протезов.

Она вздохнула, закатив глаза.

— Ой, да ладно тебе. Какой-то пони высказывал что-то про зебр и нечистоты, но когда я попросила его пояснить, он внезапно вспомнил об очень важной встрече, — сказала Рампейдж, потирая подбородок. — А еще я вроде исцарапала пол когтями… Хотя я не уверена.

— Ты опять под Минталками, не так ли? — равнодушно спросил П-21.

— Да, и уже несколько дней! Я наконец-то смогла пополнить свои запасы!

Она захихикала, и начала прыгать, сияя от радости.

— У этих ребят из Тенпони всегда лучшее дерьмо!

— Да. Ну, они предоставили очень хорошую больницу, что бы вернуть меня с того света, — сказала я, оглядывая клинику.

— А что с Ровером?

Я слабо верила, что в башне полно пони, которые будут рады старому псу.

— Он старается не попадаться на глаза. Пони его не любят, как в принципе и он их. Видимо, когда Зодиак попросила его, провести операцию, это было для него… чем-то важным, — сказал П-21, оглядываясь назад на операционную. — Он хотел быть уверенным в том, что с ней всё будет в порядке. Не думаю что в Эквестрии много тех, кто подобен им.

— Когда Глори использовала твой передатчик, ей поступила помощь со всего Хуфа! — сказала Скотч с усмешкой. — Конечно же, Сангвин сделал свое жалкое предложение, но и профессор сделала свое. Ну, в ее случае не жалкое разумеется. Дасти Трейлс отправила коробку драгоценных камней сразу же. Крышечка не имела каких-либо частей, но она сказала торговцам собрать коллекцию, когда тебе станет лучше. Черт, даже Каприз отправила целый ящик качественных драгоценных камней, плюс все части Деуса, что она смогла найти. Видимо она продала Зодиаку лишь заднюю часть и пыталась понять, сколько на самом деле стоит передняя.

— Что, хочешь сказать, что теперь во мне есть детали Деуса? — Не удивительно, что из-за этого чувствовали мои внутренности. Я практически слышала этот крик мельчайших металлических деталей внутри моего тела: «ПИИИИИИЗДАААААААА!».

— Немного. Вообще-то, ей нужен был какой-нибудь металлический материал, чтобы укрепить твои кости… или что там у тебя вместо костей. А ещё там есть и другие детали, — мягко ответила она, не вполне понимая мою реакцию. Ну конечно, ей же не приходилось преодолевать половину Хуфа с ним на хвосте.

Части Деуса. Части Профессора.

— От меня изначальной вообще что-нибудь осталось? — проворчала я, глядя на свои… копыта и праздно поцокивая ими друг о дружку.

— А ты не можешь просто радоваться, что осталась жива? — спросил П-21, выглядя слегка нахмуренным. — Много пони согласилось тебе помочь.

Я посмотрела на него и улыбнулась его строгому тону. Он налился краской и отвёл взгляд, потирая свою взлохмаченную синюю гриву.

— Ты прав. Как всегда прав. Просто… ко столькому ещё нужно привыкнуть. — Прицел сомкнулся на его голове, и я крепко зажмурила глаза. Ко многому ещё придётся привыкнуть. — Кстати о передатчиках, где мой ПипБак?

П-21 потянулся ко мне, взял моё правое копыто и нажал на панель. Она скользнула в сторону, и глазам моим предстал знакомый экран.

— Он теперь встроен. Не нужно более его скрывать.

— Теперь придётся отрывать твою ногу, чтобы получить его, — усмехнулась Рампейдж. Затем она нахмурилась и потёрла подбородок. — Хотя, я вполне уверена, что у Психошай и Сангвина с этим явных проблем не возникнет, так что я не думаю, что это тебя слишком обнадёжит.

— Ага, — невесело усмехнулась я. — Обнадёжит…

— Блекджек? Что-то не так? — спросила Скотч. Я вздохнула и закрыла глаза, постукивая головой о стену.

— Ничего, Скотч. Просто всё это свалилось на меня… так разом, — сказала я, пытаясь хоть как-то упорядочить свои эмоции. Вся эта помощь. Всё это внимание… Я не была кем-то или чем-то особенным. Даже если профессор говорила правду, я не заслуживала этого. Я посмотрела на неё, сидящую там с поникшей головой. — И ничто из этого не несёт в себе твоей вины. Хорошо?

Она снова фыркнула и кивнула, плотнее прижимая друг к дружке свои задние ноги.

— Что ж… У меня есть некоторые новости, которые могут тебе понравиться, — произнесла Рампейдж тоном, который обещал, что если мне они не понравятся, то она вытворит со мною что-то непредсказуемое. — Большой Папочка жив и здоров, и первая вещь, которую он сделал, была отдать приказ бандам на отступление. Он как-то заполучил твою глазную повязку… Не знаю, потерял ли он глаз при артобстреле или ему просто нравится свой вид. Перемирие держится. Три дня миновало, и с тех пор ДиДжей Пон3 не сообщал ни о едином убийстве. — Она глянула на меня с прохладной улыбкой. — О, и за подрыв «Селестии» теперь ты полноценный Потрошитель, нравится тебе это или нет. Они уже вычищают для тебя комнату Деуса.

— Как же долго до пони доходит, что из меня хреновый Потрошитель, — произнесла я, закрывая глаза, затем нахмурилась и взглянула, ловя всю троицу обменивающейся скептическими взглядами. Я подарила им строгий взгляд, и все они моргнули и улыбнулись.

— Безусловно! Блекджек: Самый. Худший. Потрошитель. Всех. Времён, — сказала Рампейдж, и Скотч быстро закивала наряду с ней.

П-21 усмехнулся.

— У Стальных Рейнджеров тоже не всё ладно. Судя по всему весь орден, сошел сума. Некая группа действительно атаковала Стойло Выходца из Стойла. Там был жуткая перестрелка. Кое-какие неприятные дела в других местах. Из-за всего этого они потеряли лицо. Но, похоже, Кранчи Кэротс не имеет к этому отношения. Не плохие обстоятельства, для того, что бы она попыталась вернуть потерянные базы. Строгхуф собрал всех выживших, но ему надо где-то обосноваться.

— А что там насчёт последователей Стил Реина?

— Без понятия. Он оставил после своей смерти полный бардак, хотя большая часть их ордена ещё держится вместе, — произнёс П-21, пожав плечами. — Они до сих пор не могут понять, утонул ли он в воде или испарился при взрыве «Селестии».

— Так… — сказала я, потирая свою голову. — Остались Анклав… Красный Глаз… зебры и их танк.

— Вообще-то, я не думаю, что это был их танк, — произнесла Рампейдж, вытаскивая из своей сумки очередную минталку.

— Ну… он был полосатым, — сказала Скотч, мудро отпуская фразу «Да ну?».

Рампейдж закатила свои розовые глаза:

— Я хочу сказать, что пусть это и был зебринский танк класса «Бегемот», но я сомневаюсь, что он сражался за обычных зебр. — Трое из нас выглядели запутанными, когда она сунула минталку в рот и пережевала. — Никто не бросает тяжёлую бронетехнику подобную этой на соединения пехоты. Это глупо. Они просто рассыпаются и запрашивают авиаподдержку, артудар или их собственную бронетехнику. Если это был зебринский танк, то мне хотелось бы выбить всё дерьмо из их командующего за то, что не использовал против нас ударный отряд. Две группы снайперов, и мы груда мёртвого мяса. Или специалист ближнего боя…

— Твист? — мягко спросила я.

— Хмм? — Она улыбнулась мне и моргнула. — Что?

— Просто… Хочу быть уверена, с кем я разговариваю… — произнесла я, переглянувшись с П-21 и Скотч.

Полосатая пони задумчиво пожевала.

— Думаю, это не зебры. Похоже, что какой-то пони послал по твою душу танк класса Бегемот.

— Ну конечно, так гораздо лучше, — язвительно пробормотал П-21.

— На самом деле, так и есть. От одного танка гораздо легче сбежать, если действовать осторожно. Но когда тебя прижала пара десятков пехотинцев, давая ему возможность превратить тебя в ошметки, тогда остается только надеяться на воздушную поддержку, — констатировала полосатая кобылка. — Как я и говорила Шуджаа и Минти, ты не можешь взять и просто так бросить единственную…

Затем она моргнула и огляделась.

— Постой-ка… что-то тут не так…

Я заметила суживающиеся зрачки.

— Твист… не паникуй. Пожалуйста.

— Что… что случилось? Где я? Это не Мирамэйр! Где Пепперминт? Что с ней случилось? — Она начала отчаянно крутить головой. — Где они? Это лечебница! Они ранены? Что происходит?

Я вздохнула. Нельзя было позволить ей съехать с катушек сейчас и здесь в башне Тенпони!

— Рампейдж!

Пожалуйста, не заставляй меня успокаивать тебя выстрелом! Не хочу знать, насколько все плохо с моим рогом.

Розовые глаза моргнули, она в ужасе уставилась на меня, затем медленно расслабилась. Потрошительница закрыла глаза и осела, обхватив голову копытами.

— Крови не видно… Хорошо.

— Ты на некоторое время отключилась. Плохого не случилось, — быстро добавила я, заставив её облегченно вздохнуть. — Ты болтала насчет чего-то военного.

Я нахмурилась и огляделась. Скотч подавила зевок, я спросила:

— Так, где Лакуна?

— В апартаментах профессора, — отозвался П-21. — Аликорн, песчаный пес и голова киберзони. Похоже на начало какого-то плохого анекдота.

Я призадумалась о его чувстве юмора…

— Пони сами по себе сплошной анекдот, — прорычал Ровер от двери. — Сделано. Хорошо.

Я поднялась на копыта и медленно прошлась к стареющему псу. Его кибернетический глаз внимательно следил за моими неуверенными шагами.

— Пони делает неправильно. Не думай о ходьбе, пони. Иди. Ноги умнее, чем пони.

— Я ничего не могу поделать. Мои ноги хотят чего-то совсем другого, — мой взгляд опустился к ним. — Я спотыкаюсь о собственные копыта! — возразила я, пока чертовы штуковины дергались подо мной. Он вздохнул и закатил свой затуманенный глаз. Я тоже вздохнула, глядя на него, а затем на Глори и коричневого жеребца.

— Слушай. Я хочу поблагодарить тебя. Всех вас за все. Просто… сейчас я чувствую себя запутавшейся. Я пытаюсь в этом разобраться.

— Пони всегда ноют, — пробурчал Ровер, качая головой, затем поежился и закрыл глаза. — Только и делают, что ноют.

Он указал на меня механическим пальцем.

— У пони теперь отличные ноги, как у пса. Пес создал лучшие пони ноги. Лучше, чем у пони-профессора.

— Почему ты помог? — сдвинул брови П-21.

Он поглядел на синего жеребца и фыркнул.

— Пони забрали дом. Пес работал под городом. Много несчастных случаев. Очень много. Пони не заботились о псах. Профессор заботилась. Она создала новую ногу. Сильную ногу. Показала псам, как их делать. Создавала органы и части, чтобы псы могли жить и работать. Когда бомбы упали, псы использовали металлические части, чтобы выжить. Не изменились. Не стали адскими гончими. Остались псами. Остались разумными. Поэтому, если она говорит, что нужна помощь пса, пес помогает. — Проворчал он и указал на П-21. — Пес не забывает обещания и доброту.

— Большое спасибо, тогда, — ответила я, осматривая свое тело. Мои синтетические конечности были из какого-то легкого металла, покрытого матово-белой эмалью. Передние ноги заканчивались прямо у плеч, а металл задних не доходил до метки. Я сохранила свои счастливые… ну… относительно счастливые даму и туз.

— Я… я тоже постараюсь запомнить. — Затем я засмеялась. — По крайней мере, у меня снова копыта. Я уже было подумала, что отращу… — Я застыла, когда четыре белых пальца выдвинулись из копыта и согнулись перед моими глазами. — ААА! У меня пальцы!

Ровер фыркнул, но я была готова поклясться, что он ухмылялся!

— Пальцы лучше, пони. Пони убедится.

— Идем. Провожу тебя до грузовой лифт, — сказал коричневый жеребец. — Непростые деньки в Тенпони. Готов поклясться.

Он все же улыбнулся, как будто бы довольный происходящим. Затем он указал на меня копытом.

— Останься здесь, пожалуйста. Нам нужно некоторое время для наблюдений. После трех дней работы над тобой, последнее, что нам нужно, так это отторжение какого-нибудь из синтетических органов.

Он проводил Ровера из лечебницы. Судя по темноте снаружи, я поняла, что большая часть башни спит. Глори устало зевнула, все мои друзья выглядели такими же изможденными.

— У вас есть, где переночевать? — спросила я, оглядев их.

— Общество Сумерек предоставило комнату, — слегка нахмурился П-21. Я согласилась с его выражением лица. Обществу Сумерек башни Тенпони явно что-то было нужно от меня. Мне оставалось только гадать, что именно. Он подавил еще один зевок.

— Мы беспокоились… Веришь или нет, но после трех дней мы сомневались, вернешься ли ты. Или даже если вернешься, будешь ли ты… ну знаешь… собой.

Глори закусила губу и посмотрела на меня сквозь упавшие пряди.

— Ты говорила… все что угодно…

— Исключая Сангвина, — закончила я. Мой взгляд скользнул по белым придаткам, торчащим из моего правого переднего копыта, и пару раз ударила по ним левым копытом. Наконец, они щелкнули и задвинулись. Надеюсь, к этим копытам есть инструкция по эксплуатации: «Ваше новое механическое тело и Вы». Затем я улыбнулась и посмотрела пегаске в глаза. Улыбнулась искренне.

— Ты молодец, — произнесла я, уткнувшись мордочкой в её щеку. — Я уж думала мне кранты.

— Так и было, — печально вздохнула Глори и поцеловала меня. — После двух безрезультатных дней… я начала серьезно подумывать, чтобы найти какую-нибудь зебру-ведунью, чтобы воскресить тебя.

Она вздохнула и крепко обняла меня, целуя в шею.

— Ты что-нибудь помнишь? Пока была мертва, я имею в виду?

— Нет… ничего такого. Что-то связанное со звездами, вроде, — тихо произнесла я и отстранилась. Кровь покрывала её передние ноги, она выглядела так, будто неделю не спала.

— Почему бы тебе не пойти помыться и вздремнуть? Я постараюсь обдумать… положение. — Я вымученно улыбнулась, над её лбом появилось перекрестье. — Ну знаешь, пока тихо?

— Пообещай, что не вляпаешься в неприятности. — попросила Глори.

Что я — жеребенок? Да и где найдешь неприятности в Тенпони?

— Думаю, Хелпингхуф не будет против, если я посплю здесь.

Я вздохнула, покачав головой, и постаралась осторожно погладить её щеку.

— Глори. Здесь есть кровать. Чистая. А еще душ, туалет и…

Я снова вздохнула; как же мне хотелось присоединиться к ней.

— Ууууххх… может оставить Хелпингхуфу записку?

Я посмотрела на покрытые эмалью конечности. Надеюсь, они водонепроницаемые.

— Уже ослушиваешься указаний доктора? Это его клиника. Постарайся следовать…

Она зевнула и начала заваливаться. Рампейдж быстро поймала её.

— Думаю, нам стоит идти. — пробормотал П-21 и потер глаза. — Уже слишком поздно… или рано… где-то в районе двух. — Он указал на коробки в углу. — Твое добро там, а еще куча вещей, переданных тебе от друзей. Мы собираемся закатить вечеринку, но не думаю, что кто-нибудь придет на неё в такую рань.

— Вы идите. Я все равно пока ничего не могу поделать, разве только выяснять очень сложные вещи, как например хождение.

И, судя по старому, доброму экрану ПипБака, сон мне не понадобиться еще как минимум пару дней. Проследив, как мои друзья уходят, я вернулась в операционную, корректируя каждый третий шаг, что заставлял меня шататься.

Вдруг, я почувствовала укол вины за кровавый беспорядок, что остался после меня; нужно было что-то с этим поделать. Я огляделась и обнаружила кладовую уборщика. Я уставилась на дверную ручку и сконцентрировалась. Я сдвинула брови, сжала зубы и скосила глаза, пытаясь выжать магию из моего рога.

По-прежнему никакого эффекта, как тогда, когда Лакуна заново его отрастила. Теперь я была рогатой земной пони. Я вздохнула, открыла дверь копытом, нашла ведро, наполнила его и добавила немного чистящего средства Абронко. Затем начала отчищать окровавленный пол и операционный стол. На стойке находился большой контейнер, покрытый тканью, и медицинский монитор рядом с ним. Талисман гудел, сопровождаемый тихим пиканьем.

Я была на полпути к завершению, скорее запачкав, нежели отмыв половину комнаты, когда вернулся коричневый жеребец. Он удивленно посмотрел на меня, выжимающую копытами грязную губку.

— У нас есть уборщики, знаешь ли.

— Это осталось после меня. Меньшее, что я могу сделать, это отмыть здесь все, — тихо сказала я, вытирая пол. Он с любопытством посмотрел на меня.

— Вообще-то, большая часть этого осталось после того, как Ровер снял её голову. Что бы там не говорили о его аккуратности, но эти его когти запросто могут расчленить пони, — произнес он, взяв другую губку.

— Тебе не обязательно делать этого, — сказала я, когда он присоединился ко мне в очистке другой стороны.

— Мне не трудно, — начал он.

— Тебе этого делать не обязательно! — отрезала я и посмотрела на непонимающего жеребца. Я опустила взгляд на грязный пол, теперь мои глаза целились в мыльные пузыри.

— Никто не должен беспокоиться из-за меня. Я сама могу справиться с очисткой.

Он просто стоял там почти минуту, наблюдая за мной.

— Ты очень сильно ненавидишь себя, не так ли, Блекджек?

Я мгновение пристально смотрела на него, частично смущенно, частично со страхом.

— Ты думаешь, что мы зря спасли тебя, так?

— Напротив, я рада, что Глори так поступила, — ответила я, оглядевшись на беспорядок, который я делала еще хуже.

— Не сомневаюсь. Она счастлива, что, определенно, имеет для тебя значение. На самом деле, если бы Глори захотела твоей смерти, ты бы застрелилась просто для того, чтобы ей было приятно, — усмехнулся Хелпингхуф. — Я имею в виду то, что ты думаешь, что не заслужила, чтобы тебя спасали, так ведь?

Я не ответила, продолжая размазывать грязь по полу, тупо уставившись на губку. В конце концов, я тихо произнесла:

— Есть лучшие пони… пони, что не заслужили смерти. — Я грустно вздохнула, закрыв глаза. — Скудл. Редис. Маллет. Тарбутс. Старейшина Кранчи Кэрротс. Роза. Торн. — Я крепко стиснула зубы. Мармеладка. Риветс. Миднайт. Мама… — Почему я смогла умереть, но потом вернуться, а они нет?

Я хотела задыхаться. Желала, чтобы мое сердце стучало как сумасшедшее. Вместо этого, внутри меня было гробовое спокойствие.

— Профессор… Глори… мои друзья… все… думают, что я какая-то особенная пони. Что каким-то образом я важнее или лучше, чем… чем что-бы там ни было! Почему они все так думают? — спросила я, глядя на него. — Я наделала огромное количество ошибок… почему… почему они думают, что я заслуживаю второй шанс?

Хелпингхуф только рассмеялся и покачал головой.

— Потому что они любят тебя, Блекджек. Ты хорошая пони.

— Нет… — прошептала я, выжимая губку. — Во мне нет ничего особенного.

Он вздохнул и едва подавил зевок.

— Тебе кажется, что ты не заслуживаешь помощи со стороны других. Ты упрямо считаешь, что есть пони лучше тебя, которые заслуживают эту помощь. Поэтому ты винишь себя, и когда половина Хуфа спешит к тебе на помощь… тебе плохо от этого, потому что ты думаешь, что не заслуживаешь подобного к себе отношения.

Я удивленно посмотрела на него. Такие мысли меня не посещали. Минуту спустя он спросил:

— Как думаешь, способны ли твои друзья на здравое суждение, Блекджек?

Хороший вопрос…

— П-21 последовал за мной в радиоактивные туннели, я не раз стреляла в голову Рампейдж, а Глори любит меня.

Он засмеялся, выжимая свою губку, я через силу улыбнулась.

— Если честно, я думаю, что Лакуна умнее всех нас. Но в среднем, я бы сказала, что мои друзья лучше меня в этом плане.

— Тогда доверься им. Если они… как и многие другие… думают, что вернуть тебя к жизни было правильным поступком, тогда верь им. Прими этот их полезный подарок от всего сердца. — Он улыбнулся. — Но если ты настаиваешь на уборке, тогда милости прошу. Я буду в своем кабинете.

Я смотрела, как он встал, вылил грязную воду из ведра в канализацию, поставил ведро и собрался уходить.

Я моргнула, наблюдая за ним.

— Так… ты просто бросишь меня здесь убираться в одиночку?

Он оглядел помещение, затем меня.

— Что ж, мы можем обсудить это с тобой, но ты только что сказала, что не заслуживаешь того, чтобы с тобой говорили. Мы бы могли подраться, но ты попросту надерешь мне круп — коричневый жеребец захихикал и пожал плечами. — Думаю, с помощью терапии методом мытья полов, ты сможешь отработать часть своей вины, а мне достанется чистая операционная.

С этими словами он вышел, оставив меня с губкой наедине. Я расхохоталась и покачала головой. Охранница… взрывает линкоры и драит полы. Все что мне осталось, так это научиться готовить, и я стану образцом для подражания.

Я включила кое-какие из лучших записей Микшера, и часом позже вычистила комнату насколько могла. Непрекращающаяся деятельность, к тому же, позволила мне понять некоторые странные аспекты моего тела. Наконец, я вылила ведра и сложила все обратно в кладовку. Я посмотрела на накрытый контейнер рядом с пикающим оборудованием, но не осмелилась заглянуть под ткань. Что я буду делать, если она, вдруг, посмотрит на меня? Вместо этого, я вернулась в послеоперационную, заглянула в небольшой кабинет и выключила музыку.

Коричневый жеребец судорожно похрапывал на столе, подложив копыта под голову. Я вздохнула, огляделась и заметила поношенную довоенную куртку. Я накинула её ему на плечи и тихонько вышла, закрыв дверь за собой.

Так… чем можно заняться в Тенпони в два часа ночи?

Я приблизилась к ящикам. Подарки на день рождения в Девяносто Девятом обычно представляли собой дополнительные порции переработанного йогурта и возможность вне очереди побаловаться жеребцом. Я осмотрела свою подранную сумку и дырявую броню. Несчастная заплатка с гарцующей пони была наполовину оторвана. Слово «Охрана» было так сильно пробито пулями и истерто, что невозможно было определить, была ли я сотрудницей службы безопасности или возвещала каждому о своей бездарности. Я поглядела на обрывки липкой ленты, все еще свисавшей с брони. Затем, вздохнув, пробежала копытом по потрёпанному, и залатанному кевлару.

Я улыбнулась, увидев Бдительность. Мой рог не мог даже мерцать, но я сжала его копытами и подняла. Что ж, все равно мне нужно совершенствовать свою хватку ртом. Потом мой взгляд опустился к рукоятке.

На ней было вырезано новое имя. «Блекджек». Я шмыгнула, проглядывая список имен, начиная с Кард Трик и заканчивая собственным. Мой взгляд остановился на Таро. Существовала ли возможность того, что Таро была дочерью Твайлайт? И оружие передавалось от матери к дочери, пока не перешло ко мне. Я приложила холодный металл к моему теплому лбу и вздохнула. Потом отложила оружие в сторону.

Под этой коробкой была другая от Крышечки. Под «коллекцией» она подразумевала набор боеприпасов. Я осмотрела ящик с патронами, затем вспомнила слова Рампейдж. Ссыпать патроны в сумки сейчас, значило иметь потом неприятности с охраной Тенпони. Я подивилась, как они вообще пропустили этот ящик. Из страха, не успели проверить или что? Я прикрыла ящик. Зачем вообще конфисковать патроны? На мой взгляд, гораздо эффективнее забирать оружие… но здесь я была не властна. К тому же, я сомневалась, что вообще смогу расстаться с Бдительностью так же легко, как с патронами.

Под всем этим находился ящик, заполненный бутылочкой Бака, Праздничными Минталками, несколькими ингаляторами Дэша, Рад-Иксами и Антирадинами, а еще маленькой баночкой светло-синей пыли, которая, как я предположила, была Лунной Пылью. Похоже, что у Каприз закончился Мед-Икс. Еще там была маленькая записочка: «Прости».

Скорее всего, большую часть это ящика я отдам Хелпингхуфу. Еще ниже лежала черная усиленная кожаная броня. Я вытащила её и аккуратно оглядела в поисках меток. Ничего. Вместо этого на боку был изображен череп пони, а на спине красовалась надпись «Потрошители» над цифрами «99» — старая хуфбольная униформа. К сожалению, она была в лучшем состоянии, нежели моя боевая броня. Я пригляделась и заметила, что 99 раньше были 66… изменены ради меня. Интересно, не Лакуна ли постаралась?

В маленькой картонной коробке расположилась дюжина кексов с красной и белой глазурью и маленькой поздравительной открыткой от Хомэйдж. Я попробовала один. Вкусный. Даже очень. Я ощутила небольшой болезненный узел в моем животе… или там, где он должен был быть. Или мне теперь стоит называть его «переработчик»? Оттуда что-ли исходило чувство вины? Старая, потрепанная книга от Триаж: Кантерлотский медицинский журнал. Ну, будет что почитать для Глори.

И наконец, последний ящик содержал три вещи из Капеллы. Первой была записка от Священника.

«Я знаю множество пони, что отправились к Селестии. Сейчас я поражен, узнав, что кто-то вернулся. Не важно, насколько темна ночь… впереди нас всегда ожидает неизбежный рассвет».

Я шмыгнула и почувствовала крохотное, извращенное удовольствие от того, что у меня остались слезные протоки. Полагаю, даже киберглаза зачешутся без них. Хелпингхуф был прав… я чувствовала себя чертовски виноватой. Я не заслужила ничего из этого. Сглотнув, я вздохнула и подняла, золотую с серебром, подвеску в форме Селестии, поднимающей солнце. Отдам её П-21.

Я отложила её и увидела шесть бутылок Дикого Пегаса в их восхитительном янтарном сиянии. Именно то, что мне сейчас было нужно. И если я не смогу напиться, тогда попрошу Глори отключить мою печень. Но потом, на самом дне, я обнаружила самый замечательный подарок из всех. Он был от Чарити, и был именно тем, в чем я сейчас нуждалась: Счет-фактура.

* * *

Я закончила сортировать подарки и сидела на одной из кроватей палаты для выздоравливающих, играясь со своими «пальцами», когда входная дверь открылась. Я глянула из-за ширмы, ожидая Глори. Возможно, она уже помылась и хочет вздремнуть рядом со мной? Но вместо этого, юная кобылка сунула голову внутрь. Она выглядела совсем плохо, с темными кругами под глазами и совершенно измотанным видом. Я заметила на ней броню из Стойла и ПипБак и улыбнулась. Она поглядела на меня и мои шевелящиеся придатки. Я неуверенно улыбнулась.

— Эй, у меня пальцы.

Маленькая единорожка резко остановилась и поглядела на меня. Поглядела взглядом, что оценивал степень моей угрозы и мой цвет на З.П.С., по которому станет понятно, будет ли во мне на пару дырок больше. Но через мгновение, она расслабилась.

— Прости, — сказала она и потерла свою взъерошенную гриву. Она определенно прошла через мясорубку, как и её друзья.

— Док! У тебя пациенты! — позвала я. Черная единорожка и коричневый пегас, следующие за ней, выглядели немногим лучше. Зебра позади оказалась единственной из них, кто не казался полумертвым.

Я вернулась к своему занятию, нужно нечто большее для меня, нежели медицинский журнал, чтобы разбираться с подобными ситуациями. К тому же, ни один из её друзей не был по-настоящему сильно ранен, хоть они и были хорошенько потрепаны Пустошью. Черная единорожка несла на ноге неприятный шрам, что говорил о тяжелой ране, полученной ранее. Но на данный момент, её друзья были более увлечены спором между собой, чем делами, что привели их к доктору. Я сделала один долгий глоток из бутылки.

— Вот почему, ЛитлПип, ты не отправишься к посланцам Красного Глаза, чтобы поболтать. И уж тем более ты не пойдешь туда в одиночку! — произнес коричневый, крылатый ковпони и осушил бутылочку целебного зелья. — Если бы мы не были готовы…

ЛитлПип застонала.

— Красный Глаз сделал бы это… — пробормотала она и сердито посмотрела на фиолетовое лечебное зелье перед ней.

Черная единорожка вздохнула, пока исцелялись её собственные порезы и раны.

— Что ж, я восхищаюсь твоей попыткой дипломатического подхода, но боюсь, что перед лицом аликорнов, грифонов и этой армии не находишь ли ты, что это было несколько… эмм… чрезмерно амбициозно для тебя?

Затем я заметила нечто уголком глаза и повернулась. Зебра стола на расстоянии вытянутого копыта и наблюдала за мной. Она не сердилась или хмурилась, но у меня было стойкое предчувствие, что если я чихну, она превратит меня в фарш.

— Привет, — моргнула я.

Она не ответила. Я подняла бутылку виски.

— Выпьешь?

Она молчала.

— Хорошо, нужно ли мне поцеловать тебя, чтобы ты расслабилась?

Я уже видела подобный взгляд…

— Это, вероятно, приведет к не очень хорошим последствиям. У неё уже был неудачный опыт с другим киберпони, — произнесла угольная единорожка, борясь с зевотой. Я снова поглядела на зебру. Неудачный… как и у П-21 всю его жизнь в Девяносто Девятом? Как и у меня… мои гениталии сжались, и я на мгновение уронила взгляд.

Затем я глянула ей прямо в глаза и произнесла.

— Я знаю, каково это. И очень сожалею.

Потому что я знала это из собственного опыта, и мне было очень жаль любую пони или зебру, прошедшую через это. Её выражение не смягчилось, но она, наконец, отвела взгляд от меня.

Хелпингхуф снова зевнул и передал ящичек с зельями.

— Хорошо хоть вы выбрались живыми. Могло быть гораздо хуже, — сказал он, убедившись, что зелья пошли по назначению.

— Хуже и было. Я чуть ноги не лишилась! — черная единорожка показала шероховатый шрам, опоясывающий её переднюю ногу. Целебное зелье сгладило его края, но подобные отметины остаются на всю жизнь. Уж это я знала, они украшали каждую часть моего тела, что не была металлической.

— Всего одной? — спросила я и улыбнулась, постукивая копытами друг об дружку. Ну… привет неловкости. Добро пожаловать на вечеринку! Присаживайся где угодно. Она покраснела и отвернулась, я покачала головой.

— Прости…

Пегас посмотрел на коричневую бутылку, зажатую меж моих копыт.

— Это… блин, неужели Дикий Пегас!

Я ничего не смогла с собой поделать. Я улыбнулась и, подражая Дасти Трейлс, протянула:

— Конечно, друган. Только лучший односолодовый виски, произведенный из качественнейшего ячменя во всей Эквестрии, хранится в дубовых бочках в течении как минимум десяти лет и разливается в особые зачарованные бутылки. Гарантировано взъерошит твои перья, скрутит хвост, отполирует рог и придаст сил на любовном фронте.

Я прочитала это на обратной стороне этикетки. Он заржал, его глаза загорелись, будто он увидел восход солнца, и я передала ему бутылку. Он моргнул и поймал её копытами.

— Держи.

— Ты просто отдаешь его мне? — он пораженно смотрел на меня. Я кивнула. У меня было еще много. И почему нет?

— Ну, отстрелите мне яйца и назовите кобылой… это… очень приятно с твоей стороны, незнакомка.

— Блекджек, — ответила я, доставая ртом вторую бутылку.

— Каламити, — отозвался он, — и мои друзья: ЛитлПип, Вельвет Ремеди и Ксенит, — добавил он, указав на названных пони и зебру. Мы чокнулись бутылками и выпили. Ух… нежный вкус горячительного согрел мои… ну, что-то точно согрел, и это было самым важным! Он вытер рот копытом.

— Ох… вот это определенно стоит всех мучений. Почти ощущаю вкус небесного ячменя. — Небесный ячмень? — Хех, дома за обладание этим могут упечь на шесть месяцев. Бесполезная трата еды. — Он раздраженно фыркнул, затем глянул на меня, держащую бутылку копытами.

— Почему ты пьешь так?

— Ах да. Мой рог не работает, — улыбнулась я и пожала плечами. — Его откололи несколькими днями ранее.

Что там у тебя, неловкость? Ты притащила с собой всю свою семью? Ну так заходи, не стой столбом! Теперь на меня таращились ЛитлПип и Вельвет.

— Чего?

Вельвет зарумянилась, затем обратилась к Хелпингхуфу:

— Неважно, забудем о наших маленьких проблемах. Где мы сможем позаботиться о… эмм… маленькой проблеме ЛитлПип? — спросила она, еще больше краснея.

Коричневый земной пони взглянул на маленькую единорожку.

— Оу. Сожалею, но нам придется на время отложить процедуру. Ранее мы уже очищали другого пациента.

Забавно было видеть, как все они изо всех стараются не пялиться на меня. Я лениво огляделась и отхлебнула из бутылки. Как по мне, если у неё не было желейных ног, то, думаю, она выживет.

Судя по всему, ЛитлПип тоже не особо беспокоилась, потому что вздохнула и произнесла:

— Это не проблема. Слушайте, почему бы вам троим не подняться в свои комнаты, помыться и вздремнуть? Я просто подожду здесь, пока они не будут готовы.

Вельвет нахмурилась.

— Не знаю. Я думаю, кто-то из нас должен остаться с тобой. — ЛитлПип чуть насупилась. — Каламити или я…

— У меня бутылка Дикого П., и я должен пить её в одиночку? — заныл Каламити сдвинув брови на черную единорожку. Она покраснела от удовольствия.

— Останусь я с ней, — тихо произнесла зебра.

— Не обижайся, Ксенит, но как только остальные проснутся, они могут не совсем хорошо отреагировать на твое присутствие, — отозвался Хелпингхуф. Зебра в городке, полном пони… да, я четко видела, что это добром не закончится. Особенно с этой зеброй. Она больше напоминала мне Лансера, нежели Секаши. С Секаши, хотя бы, можно было посмеяться. Ксенит же пугала меня до смерти.

— Я присмотрю за ней, — сказала я, сидя на кровати, которую заняла. Четверо поглядели на меня, я снова отпила из бутылки. — Чего? Док требует, чтобы я была здесь. Я пригляжу за ней. Никаких проблем.

Вельвет скептически оглядела меня, я постаралась выдать свою лучшую «доверься странной киберпони в клинике» улыбку.

Наконец, то ли усталость, то ли неудачное решение возобладали.

— Хорошо. Увидимся утром.

ЛитлПип вздохнула, опустив взгляд. Вельвет Ремеди заботливо улыбнулась.

— Думаю, что Хомэйдж сможет подождать до конца процедуры.

— Воистину. Трудно для них будет старый рекорд побить, если измотанной она будет, — невозмутимо отозвалась Ксенит. Депрессия ЛитлПип мгновенно уступила место крайнему смущению, я оглядела каждого из них. Рекорд? Я что-то пропустила? Маленькая единорожка молча наблюдала, как её друзья ушли. Каламити балансировал бутылку на крупе, напевая:

— Дикий П… Дикий П… Щас нажрусь я Диким П…

Я поглядела на ЛитлПип, когда доктор оправился обратно в свой кабинет.

— У тебя очень интересные друзья, малышка.

Она поглядела на меня и снова скользнула в уныние.

— Да. Замечательные… — Она сжала челюсти и резко ударила копытом об копыто. — Черт возьми! Это должно было сработать!

— Я так понимаю, что именно из-за «этого» тебя подстрелили? — спросила я, встав с кровати и приблизившись к ней. Она хмуро кивнула.

— Так, что пошло не так? — спросила я, протягивая бутылку.

Она взяла её магией и вздохнула.

— Мне кое-что нужно от Красного Глаза… но я не могу убедить их пустить меня к нему… или к тому, кто возглавляет эту армию. Я разозлилась, закричала… и они начали стрелять. Я начала отстреливаться… только их там гораздо больше меня. Если бы Каламити не подготовился… я не знаю. Я уверена, что Красный Глаз не хочет моей смерти, но это не значит, что какой-нибудь из его особо трусливых головорезов не захочет подстрелить меня, лишь бы обезопасить себя.

После первого глотка, её глаза выпучились, она сглотнула и закашлялась.

— А я думала, что яблочный сидр плох! Что это еще такое?

— Сорокаградусный, — улыбнулась я и забрала бутылку, удерживая копытами и снова прикладываясь к ней.

— Как это случилось? — ЛитлПип глазела на мой рог.

— Оу… эм… ничего особенного, — ответила я и постучала передними копытами. — Кучка жеребцов захотела понасильничать. Со мной была моя подруга из Стойла… хорошая малышка… и я сделала все, чтобы они занялись мной, а не ей. Конечно, как только им надоело, они отвлеклись от меня, и я подстрелила одного из них моим рогом. — Я закатила глаза. — Естественно, это вывело их из себя, поэтому они оттяпали мой рог. Потом объявилась моя подруга и спасла нас обеих. Я хочу сказать, что план по прежнему работал. Если бы они захотели отсечь мой рог, когда пригвоздили мои ноги…

Забавно, но я не чувствовала ужаса. Не чувствовала вообще ничего, вспоминая произошедшее на лодке.

— Они прибили твои ноги к полу? — тихо спросила она.

— Ну да. Пришлось отрезать их, — отозвалась я и постучала копытами с нелепым звяканьем. — Потом мои друзья подсуетились и достали мне новые. Новые ноги… новые глаза… новые органы…

Я вздохнула.

— Ты, кажется, не слишком рада этому, — спокойно сказала ЛитлПип. — Я и представить не могу, чтобы части меня заменили… — она замолчала, закрыв глаза. Печальная улыбка тронула мои губы. Я слишком часто мысленно пинала себя, чтобы не узнать это выражение на её лице. Я вздохнула и поболтала содержимое бутылки.

— Я знаю, что не хотела бы оказаться на твоем месте, — закончила она.

— Даже если в обратном случае ты умрешь? — я вопросительно изогнула бровь. Она подняла взгляд, потом нахмурилась и грустно покачала головой.

— Мои друзья приложили столько усилий ради моего спасения, — сказала я. — Возможно мне стоит радоваться, но я не чувствую себя собой. Мне кажется, что я… какое-то другое существо… существо, ранее бывшее Блекджек, но теперь… я даже магией не могу воспользоваться. И теперь я полуметаллическая рогатая пони. Все мои друзья отчаянно желали, чтобы я обрадовалась и благодарила их, и…

— Однажды жила пони, которую я… знала… она была очень доброй и хорошей, но допустила несколько ошибок, и она умирала. — ЛитлПип поежилась. — Чтобы спасти её… это существо… этот монстр, которого я пытаюсь победить… поглотил её. Технически… она все еще жива. Или… что-то в этом роде.

Определенно ничего хорошего.

— Не то, чтобы я думала… — быстро пояснила она, затем замолчала. — Прости, — нахмурилась она. — Просто… это слишком тяжело. Пламенеющая задница Селестии, ну почему некоторые пони делают подобное? Зачем вообще любому делать такое?! Это так бесит! — Она повернулась ко мне. — Скажи, что ты, хотя бы, подстрелила ублюдков, чтобы они не повторили этого впредь!

Она говорила как П-21. Интересно, поймет ли она?

— Я отпустила их. — Надеялась, что их отпустили. Вполне возможно, что П-21, Глори или Рампейдж отомстили за меня.

— Чего? — она вытаращила глаза.

— Я их отпустила. Я все равно умирала в тот момент, — пожала плечами я. — Их убийство не вылечило бы меня и не заставило мою задницу болеть меньше. — Я вздохнула и выглянула в окно. — Возможно я ошиблась. Возможно они снова примутся за старое. Возможно, если я их поймаю, то мне придется убить их в любом случае. Но, по крайней мере, я смогла дать им второй шанс.

Она улыбнулась и, взяв бутылку, нюхнула её, затем передала обратно.

— Ты поразительная.

— Неженка, — поддразнила я и глотнула из бутылки. — Поразительно глупая и наивная, это точно. — Что это еще за зуд? Я очень надеялась, что это зуд. — Поразительная в убийстве пони. Поразительная во вреде тем, кто этого не заслужил. — Я вздохнула. Ухх… я и до смерти была таким нытиком?

— О чем ты говоришь? — она сдвинула брови. Я глянула на её ПипБак, броню и закрыла глаза. Я не должна говорить. Нет. Она не захочет этого знать. Она не поймет. Я снова отпила из бутылки.

— Я уничтожила свое Стойло, — тихо произнесла я. — Так как ты сама пони из Стойла… ты прекрасно понимаешь, что это значит. — Я вздохнула. Почему я заговорила об этом? Почему я не могла забыть об этом? Разве я не познала мир, узнав о Садах? Неужели испытанное мной на лодке не искупляет эту мою ошибку?

Что могло стоить четырех сотен невинных жизней? Я посмотрела на револьвер в её кобуре.

ЛитлПип в ужасе глядела на меня, я закрыла глаза.

— Там был вирус, заразивший часть населения. Он превратил их в безумных каннибалов. Жуткая участь. Мы могли их уничтожить, но… я слишком устала. Я не уследила за ситуацией. Отвлеклась на… на кое-что другое. И пока я трахалась, отдыхала и заботилась о себе… оставшиеся четыре сотни пони подверглись заражению — вздохнула я и поморщилась. Чего еще я хотела? Почему я ненавидела себя? Разве недостаточно искупила я свою вину?

— Они начали меняться. Становились все более и более агрессивными, а еще у них было оружие. Еще несколько дней, и они стали бы убивать и пожирать любого встреченного пони. Мы смогли вытащить одну не зараженную кобылку… а потом… я отравила их. — Я жестом изобразила нажатие кнопки, издав щелкающий звук. — Вот так просто. Заполнила все место хлором. — Я позволила этому месту пасть. — Конечно же, я намеревалась остаться с ними, но Лакуна помешала этому. Поэтому… да. Четыреста невинных пони.

Я поглядела на её оружие.

Я желала правосудия. Я хотела пони, достаточно ответственного, чтобы привести мой приговор в исполнение. Вот почему я не чувствовала ужаса и стыда от изнасилования. Я хотела, чтобы меня судили, приговорили и наказали за все, что я натворила. Не самоубийство. Это был слишком легкий способ избежать справедливого наказания. Мне нужен был пони, который назовет меня мразью и пристрелит меня, как я и заслужила. Я желала найти пони наподобие Выходца из Стойла, который примет правильно решение, убив меня за мои многочисленные преступления.

У меня не было четырехсот с лишним жизней, чтобы противопоставить их четыремстам с лишним смертям; но я могла, по крайней мере, пожертвовать одну.

Затем я закрыла глаза, ожидая пулю, что я так сильно заслужила.

Вместо этого меня обняли.

— Я… я даже представить не могу… через что тебе пришлось пройти. Но… как мне кажется, это была одна из тех ситуаций, когда ничего уже нельзя было поделать — прошептала она мне на ушко. Я вздохнула, расслабившись. — Я знаю, что если бы я была в подобном положении… больная… умирающая… Я не хотела бы умереть безумной или еще чего похуже. Я хотела бы умереть пони. И… быстро. Если ты запечатала его…

Я вздохнула, вспомнив Стойло Девяносто. Самое краткосрочное убежище в Эквестрии.

— Не было ничего, что ты могла поделать.

Я отпрянула от неё и, потеряв равновесие, шлепнулась на бок. Мои копыта бились, пока я пыталась перевернуться и найти какую-нибудь опору. Наконец, я остановилась, улегшись.

— Почему ты так говоришь? Почему все пони так говорят? Я могла попытаться уговорить их! Я могла бы выпускать по одной пони за раз! Я могла… могла бы отправиться к Сангвину… отдать этому кровожадному ублюдку то, что он хочет в обмен на лекарство! Я могла, в конце концов, умереть с ними!

Почему она не понимает? Почему никто не понимает?

Затем она левитировала меня вверх, я удивленно моргнула. Маленькая пони посмотрела на меня тяжелым взглядом.

— Излечила бы их твоя смерть?

Я висела в воздухе перед ней. Аликорна с магией такой силы я еще могла бы представить. Мне стало чуточку страшно. Я покачала головой.

— Значит своей смертью ты бы лишь убила еще одну пони, — твердо сказала ЛитлПип и поставила меня рядом с собой. — Ты простила своих насильников. Почему ты не можешь простить себя?

— Ты когда-нибудь убивала невиновных? — спросила я. Она поглядела на меня и покачала головой.

— Если убьешь… подскажи мне, где подвох, и я приму его — уныло вздохнула я и потерла лицо приятно холодным копытом. Если я останусь здесь, то начну исповедоваться во всех остальных душещипательных, отвратительных вещах, что случались со мной.

— Знаешь… давай-ка займемся чем-нибудь.

ЛитлПип нахмурилась.

— Ась? Что значит «займемся чем-нибудь»?

Я припала к бутылке и улыбнулась. Внимание Кантерлот, я напилась. Получите, супермагические синтетические органы!

— Я думала, что мы должны ждать здесь.

— Ты же ждешь чистки от порчи. Это можно делать где угодно. А мне нужно приглядывать за тобой. Я могу это делать где угодно! Ты действительно хочешь тратить время на сопливые истории? — спросила я и стала на копыта, чуть аккуратнее на этот раз.

— Сейчас два часа ночи! — она недоверчиво улыбнулась.

— И что? Разве ты никогда не работала в ночную смену? Поверь, всегда есть что-то где-то… какие-нибудь неприятности… в которые мы можем вляпаться! — отозвалась я, подвигав бровями.

* * *

— И как ты умудрилась втянуть меня в это? — прокричала ЛитлПип, пока на нас мчалась очередная вопящая волна кровожадных гулей. Её револьвер, шикарный модифицированный АФ-18 Подкова, что я отчаянно хотела приласкать даже во время борьбы за свою жизнь, рявкнул, превратив голову монстра налетевшего на мои поднятые копыта в дергающийся кусок мяса. Я швырнула тело в трех гулей неподалеку. Было удивительно… когда я задумывалась, как ходить, то падала лицом в пол. Но сейчас было по-другому: я была пьяна и разбиралась с кучами визжащих зомби — поэтому конечности работали идеально.

И это было превосходно. Один гуль кинулся ко мне, широко раззявив пасть, я поднялась на задние копыта и врезала ему по челюсти. Объединенная инерция позволила моему копыту пробить его голову насквозь, расплескивая мозги, я развернула переднюю ногу и бросила труп в трех гулей, поднявшихся на копыта.

— Эй! Ты сама предложила этот секретный проход! — прокричала я, когда очередной гуль нырнул ко мне, и я подпрыгнула, избежав щелкнувших челюстей. Все четыре металлических ноги приземлись на его голову, что лопнула, как гнилое яблоко.

— Я хотела левитировать тебя с крыши, но нет!

Три гуля в третий раз поднялись, но три выстрела из Маленького Макинтоша превратили их черепа в сопливые осколки.

— Ты боишься высоты!

Револьверные гильзы взлетели в воздух и превратились в раскаленные латунные снаряды, мгновенно отбросившие одного зомби обратно в обрушенный тоннель метро, откуда он выполз.

— Ну уж прости! Не все из нас летают повсюду на воздушных фургонах, знаешь ли! — прокричала я, когда очередная порция гулей показалась из дыры в ржавой канализационной решетке. Я зацепились передними копытами за края решетки и качнулась внутрь, задними ногами влетев в мягкую плоть попавшихся под удар гулей.

— Я предлагала взять с собой Лакуну, но нееееет! Тебе не нравятся аликорны!

— Они монстры! — кричала в ответ ЛитлПип, её рог засветился, протащив по туннелю кусок обвалившейся крыши. Этот кусок был размером с меня и с легкостью разрывал приближающихся гулей, пока она заряжала револьвер.

— Это не обсуждалось, понятно?

Она крутнулась и всадила три пули в голову светящемуся гулю, его голова взорвалась фонтаном фосфоресцирующих соплей.

— Но это именно ты настояла на походе сюда! — прокричала она, отступив ко мне, пока я убиралась от канализационной решетки к центру перехода метро, попутно приканчивая зомби, что пытался укусить её круп.

— Ты говорила, что должна сделать это… без друзей… Помнишь? — спросила я и сунула переднюю ногу в рот гуля, словно уздечку, захватывая её второй ногой. Я изо всех сил повернула, и голова гуля скатилась ко мне в копыта.

— А потом ты такая говоришь: «О, в подвале есть секретный проход. Мы можем выбраться по нему! Только парочка гулей».

Она поработала магией над терминалом рядом с дверью и смогла открыть замок. Ловко. Попрошу её научить П-21, если мы выберемся живыми! Я со всей мочи швырнула голову в еще одного несущегося зомби, она достаточно нарушила его темп, чтобы я успела встретить его голову металлическими копытами, превратившими её в месиво.

— Здесь гораздо больше парочки!

ЛитлПип всадила еще три метких выстрела в приближающихся из бокового туннеля зомби, пока мы бежали к головному вагону метро. Туннель подсвечивался ядовитым зеленым светом, исходящем от еще большего количества светящихся гулей.

— Ну а ты ответила, что чем больше, тем лучше!

Гуль прыгнул ей на спину, подратыми копытами вцепившись в её усиленную броню. Её рог засветился, подняв монстра в воздух, затем последовал хруст, когда существо было раздавлено. Она выбросила ошметки в туннель позади нас.

— ЛитлПип, я пьяна! — орала я, зубами схватив арматурину и размахивая куском бетона на её конце словно дубиной. Тяжеленная штуковина послала в полет еще троих вопящих гулей.

— Нет, ты безумна! — заорала она в ответ и огляделась. Так, орда по численности быстро преодолела «десятки» и стремительно двигалась к «охренеть как много». Тенпони что, был построен прямо над Мэйнхеттенским гулехранилищем?

— Давай в вагон! Быстро!

Ну, это все же лучше, чем моё «бить их еще больше». Где-то в процессе планирования этого приключения я допустила ошибку, убежав без брони, оружия и даже сумок. Хотя нет, единственной вещью моего снаряжения были бутылки из под виски, висящие на моей шее, словно какой-нибудь родовой амулет на удачу.

В тот момент это показалось мне смешным.

Я влезла первой. Один гуль рванул ко мне по проходу. Я зацепилась передними ногами за сидения, размахнулась задними ногами и со всего размаху врезала ими ему по голове. Затем, естественно, я шлепнулась на спину рядом с дергающимся трупом. Я еще пару раз ударила его в голову, смотря вверх ногам на ЛитлПип, забирающуюся в вагон.

— Отлично. Что теперь?!

Она кинула мне Маленький Макинтош. Я поймала его передними копытами и, поднеся его ко рту, схватила зубами. Гуль пробивался сквозь двери на другом конце вагона.

— Заяц! — закричала я и, скользнув в З.П.С., послала одну из массивных пуль в его череп…Вообще-то, у меня вышло что-то вроде «фаяф», сдобренным кучей слюней, но гуль все равно не понял бы разницы.

Когда я поднялась на копыта, вагон накренился. Свечение от рога ЛитлПип охватило громадину. Колеса под днищем заскрипели, затем раздался металлический хлопок, и нечто под вагоном сломалось. Сопровождаемый скрежетом металла и ржавчины, вагон метро отцепился от остальных и покатился по полуразрушенным рельсам. Естественно, нашлась куча гулей, прыгавших на бок катившегося вагона и пытающихся пробиться сквозь окна. Я поочередно подбегала к ним, вышибая им мозги Маленьким Макинтошем, пока боек не ударил по пустой гильзе.

Не проблема. Есть копыта, будем лягаться! Гули падали под скрежещущие колеса, забрызгивая следующую позади нежить кровавыми ошметками. Еще несколько попытались залезть, я вкопытную убедила их отвалить.

Через минуту, мы оторвались от нежити и прикончили еще дергающихся. ЛитлПип тяжело дышала, глядя на меня слегка безумными глазами. Она левитировала оружие из моего рта, сморщившись от покрывающих его слюней.

— Думаю, это самое сумасшедшее, что я когда-либо делала, — перекричала она скрежет, пока мы продолжали катиться.

Я сделала длинный глоток с одной из бутылок, наблюдая как Л.У.М. сигнализирует мне о интоксикации, от которой мои системы пытаются избавиться.

— Да ладно? Я думала, что это всего лишь вторник.

* * *

— Так… почему ты не захотела брать с собой друзей? — спросила я, пока мы продвигались по станции метро.

— То есть, Ксенит я еще могу понять. Она всем своим видом говорит «я могу тебя убить одним копытом». Каламити, кажется, вполне хорош. Вельвет тоже… даже когда прикидывается заботливой мамочкой.

ЛитлПип пила целебное зелье, которое нашла в запертом медскладе. Его вид смущал меня. Зелья идеальной свежести даже после двух столетий. Пылающие что-там Селестии (и где ЛитлПип научилась так выражаться?), как же отстойно в Хуффингтоне! Она вздохнула и поглядела на пустую бутылочку.

— Это… довольно сложно понять. Я противостою двум монстрам, и каждый из них хочет убить другого. У обоих есть армии и мощь, а один даже может читать мысли.

«Ух» поморщилась я, затем выдвинула «пальцы» и аккуратно подняла кусок металла. «Есть, да?» Я попробовала раскусить его. Ничего. Наконец, я сунула кусок целиком в рот и почувствовала странное тепло. Ржавая железка размягчилась до состояния ириски… да и весьма неплохой на вкус! Я улыбнулась, прожевала кусок и проглотила его, потом заметила ошеломленный взгляд ЛитлПип. Ну хорошо, возможно это было слишком уж странно на вид.

— Ну чего? Мне железа в организме не хватает.

Она фыркнула, а я улыбнулась и отпила из бутылки.

— Ну… возьми я Каламити, и если он окажется слишком близко и его мысли прочитают, тогда игре конец — вздохнула она, затем левитировала к себе предложенную мной бутылку и отпила. — Вельвет Ремеди… ммм… — Легкая улыбка тронула её губы. — Очень особенная пони. Она хочет помочь любому встречному. Даже работорговцам, монстрам и… вообще всем. Поэтому, если она прознает, что я задумала… тогда… не знаю. Она попытается остановить меня.

— А Ксенит? — улыбнулась я. — То же, что и Каламити? Или она начнет бодать зверюшку?

Она выглядела немного печально и виновато.

— Да, пожалуй.

— А когда ты получишь бомбу, тогда что?

— Тогда? — она улыбнулась. — Тогда цитадель Красного Глаза взлетит на воздух. Думаю, это все, что тебе нужно знать.

Она явно что-то недоговаривала, но это можно было понять, так как она сражалась с монстрами-телепатами. Я представила огромный мозг со щупальцами… ухх, или какие-нибудь магические компьютерные штучки! Я усмехнулась, отпивая из бутылки. Учитывая то, с чем я сталкивалась, нельзя было выпытывать у неё больше, так ведь? Потом она благодарно улыбнулась мне.

— Спасибо, что помогаешь мне с этим, Блекджек.

— Спасибо, что нашла мне занятие, — засмеялась я. — Стреляй в меня, коли меня, еби меня, но ни в коем случае не позволяй мне думать. — Она покраснела… интересно почему? Почему она вела себя прямо как… Глори?

— Так, что там дальше по плану? — улыбнулась я и повернулась к дверям, ведущим наружу. — Поступим как Выходец из Стойла: ты сбросишь на них здание, а я затопчу все, что шевелится — да?

Я моргнула, не услышав от смеха или упрека. Затем оглянулась на неё, и… она что пялилась на мою задницу?

— Эмм… ЛитлПип?

Может ей понравились мои механические части?

Она вздрогнула и посмотрела на меня. Ух ты… она покраснела прямо, как Глори.

— Точно! План. План… чтобы планировать действия, и… эээ… планировать… еще чего… план, план, план…

Она что, заглядывалась на меня? О Селестия… что-то там, что-то там… и правда, я не сдержала улыбку. Я могла сосчитать кобылок, что интересовались мной… ну… по-честному интересовались, не планируя предать меня… одним копытом. Я медленно обернулась к ней, наблюдая, как её глаза расширяются, а на губах появляется кривая улыбка.

— ЛитлПип… — произнесла я, склонившись к ней. — Прости… — её ушки опали. — Но я еще недостаточно пьяна, чтобы забыть, что у меня уже есть кобылка.

Ух… не знала, что пони способны на такие оттенки красного!

— Ох… я, то есть… я… Хомэйдж… и… — залепетала она. И… я поцеловала её. Приятной неожиданностью для меня стало то, что она восхитительно целуется. Даже несмотря на смущение, она определенно отвечала на поцелуй. Теперь она была густого рубинового цвета; мое воображение нарисовало вылетающие предохранители в её голове.

— Пылающая течка Селестии… — пробормотала она, потом вздохнула и закатила глаза. — Совсем что-ли не могу себя сдерживать? Я думала, что у тебя уже есть кобылка…

— Я уже достаточно надралась для поцелуя, который она, надеюсь, сможет простить — заметила я, покатившись со смеху, и направилась к двери.

— Ты выросла не в том Стойле, ЛитлПип. Если ты западаешь на кобылок, тогда тебе надо было оказаться в Девяносто Девятом.

Секундой позже она оправилась.

— Да… но… разве ты не говорила, что это было отвратительное сборище жестоких насильников или что-то типа того?

Я упоминала и об этом? Помню, что говорила, каково было в Девяносто Девятом. Из-за алкоголя у меня были небольшие провалы в памяти, но он явно помогал моему мозгу разбираться… с движениями.

— Ну да… так и было. Но для кобылки, что увлекается кобылками… эээ…

Я посмотрела на неё с широкой улыбкой, которая, думаю, заставила её раскраснеться.

— Полагаю, что ты вписалась бы идеально. Хотела бы я, чтобы ты была в моем Стойле. — Я глубоко вздохнула. — Ладно… разве тебе не нужно перекинуться парой словечек с их лидером?

Она уставилась на меня, потом яростно покачала головой.

— Да… точно! Вернемся… к разговорам… проникновениям… и чему-то там.

Она потерла копытами виски.

— В следующий раз, когда захочешь запутать меня, лучше… не знаю… подстрели меня что-ли?

— Целоваться с тобой было бы приятнее.

Вот блин, снова она покраснела! Неужели никто не западал на эту кобылку? Она не такая уж безумно красивая, но, определенно, чертовски милая.

— Хорошо. Значит… подходим поближе, ищем главного пони, разговариваем с ним, и попутно стараемся избежать перестрелки.

— Да. Кстати, лагерь довольно большой. Не знаю, есть ли у меня стелсбак такой длительности.

— Тогда… план Б.

Она моргнула и настороженно посмотрела на меня.

— Не думаю, что хочу знать подробности.

* * *

— Последний раз, когда я такое делала, мой друг стрелял в меня. Довольно долго, — сказала ЛитлПип, обвязываясь красным поясом одного из громил Красного Глаза.

— Последний раз, когда я делала такое, мне пришлось съесть сердце моей подруги, — отозвалась я, убедившись, что мои искусственные ноги тщательно замаскированы, прежде чем нацепить на нос потрепанные солнцезащитные очки.

Она секунду поглядела на меня, затем выдала вопрос на миллион крышечек:

— Промерзлая щель Луны, как ты еще с ума не сошла, Блекджек?

Я оглянулась к ней. Хороший вопрос.

— Может я уже? Я делаю все, чтобы помочь и стараюсь изо всех сил, чтобы победить — я удивленно посмотрела на неё. — Разве ты не так поступаешь?

Она уронила взгляд.

— Есть кое-что, чего делать нельзя…

— Естественно. Обязательно надо убедиться, что победа того стоит, — я повернулась к ней. — Иногда, правда, ты лажаешь в процессе исполнения… но нет ничего хуже проиграть, потому что ты сидела сложа копыта, когда могла действовать.

Я закатила глаза и глянула на вырубленных охранников, у которых мы стянули форму.

— Сможешь ли ты нарушить обещание, данное другу? — спросила она, отводя взгляд.

— Слушай, я обязательно объясню Хомэйдж этот поцелуй… — вздохнула я и улыбнулась.

Она вновь покраснела, затем покачала головой.

— Да нет, не это. — Маленькая единорожка поправила шлем, чтобы он скрыл её рог. — Ну… то есть… — Она топнула копытами. — Блин, ну почему это так сложно? — я ждала, пока она боролась с разрывавшими её противоречиями. — Я чувствую… словно не могу верить себе самой. — Она закрыла глаза. — У меня не так давно была проблема с химикатами. Праздничные Минталки. Усилители мозга.

— Знаю. Рампейдж постоянно их жует. Обожает их, — я смущенно улыбнулась. Вообще-то, я понятия не имела, ела ли она Праздничные или нет, даже никогда не задумывалась, что они могут быть разных сортов.

— Именно. Они придают пони харизматичности. Делают их приятнее, — продолжала она. — А еще они вызывают сильнейшее привыкание… что стало огромной проблемой для меня.

— Похоже, они могут пригодиться. Есть у тебя? — спросила я. Она закрыла глаза и, поджав губы, магией вытянула баночку из своей сумки… ух… она похоже знала точное место её расположения.

— Так… полагаю, что ты поклялась никогда-никогда не принимать их снова? Независимо от обстоятельств?

— Да. Что-то типа того, — ответила она. — Поэтому прямо сейчас, маленькая пони в моей голове, убеждающая меня принять их, сражается с другой маленькой пони в моей голове, говорящей сдержать свое обещание и найти другой путь.

— Ага. — я сделала долгий, вдумчивый глоток из бутылки. — Позволь спросить… этот твой друг, которому ты пообещала… хотел бы, чтобы ты умерла, лишь бы сдержать это самое обещание?

ЛитлПип вздохнула и поглядела в сторону Тенпони, прежде чем ответить:

— Нет.

— И если мы провалим эту вылазку, мы умрем?

— Ты заставляешь меня жульничать, — пробормотала она. — А должна помогать мне держать обещание. — Маленькая единорожка вздохнула. — Просто… не хочу принимать их только из-за моей зависимости. Не хочу снова облажаться и подвести моих друзей.

— Это признак того, что ты заслуживаешь их, — улыбнулась я. Потом снова отхлебнула и вздохнула. — Извиняться легче, когда ты живая. Поэтому, как насчет этого: ты жуешь их, пока мы не выберемся, отдаешь их, когда мы закончим, а затем проведем весь завтрашний день в сожалениях и обвинениях меня в дурном на тебя влиянии.

— Вельвет убьет меня, — она выудила один розовый мятный квадратик, украшенный маленькими шариками и ленточками. Затем закинула его в рот, прожевала, сглотнула… и расслабилась. Затем единорожка открыла глаза, и, внезапно, я почувствовала непреодолимое желание поцеловать её снова, когда на её губах заиграла миленькая, маленькая улыбка.

— Что ж… волноваться будем потом. Теперь… как нам проникнуть внутрь и поговорить с Красным Глазом… — Она посмотрела на меня, задумчиво постучав по губам. — Теперь это будет гораздо проще…

* * *

Штаб-квартирой этой армии служили три-четыре старые брезентовые палатки, связанные вместе, и усиленные металлическим листами. Судя по длинной передающей антенне, возвышающейся над кучей мусора, это место как нельзя кстати подходило для связи с Красным Глазом или кто там у них был за главного в этой местности, чтобы достичь необходимых для ЛитлПип целей. Естественно, прежде чем мы приступим к этой части нашего плана, нужно избавиться от грифонов-охранников в силовой броне.

— Я беру правого, а ты левого? — предложила я.

— Что насчет того, что мы идем, чтобы доложить о беспорядках в туннелях под Тенпони? — дерзко улыбнулась она.

— Но… они в силовой броне. Я еще никогда не била грифона в силовой броне.

Мне было любопытно, смогу ли полетать на них с той же легкостью, что и на пегасах Анклава. Мы затаились среди ящиках неподалеку, наблюдая за входящими и выходящими из штаба.

— Ты можешь сделать это позднее, — ответила она, пока мы смотрели за двумя приблизившимся пони.

Грифон произнесла:

— Зубец.

— Шестерня — последовал ответ от двух пони. Минутой позже, приблизилась другая пара.

— Связка, — раздался пароль.

— Пучок, — раздался отзыв, и пони вошли. ЛитлПип, казалось, кивала сама себе.

— Да… точно! — возбужденно произнесла маленькая единорожка.

— Что. Что точно? — моргнула я, но она мгновенно оставила укрытие и небрежно приблизилась к двум бронированным грифонам, заставив меня догонять её.

— Стержень, — спросил грифон.

— Рычаг, — протянула скучающим тоном ЛитлПип.

Пара оглядела нас, потом друг друга.

— Я тебя не знаю, — подозрительно спросил один из них ЛитлПип.

— Ты зачем очки нацепила? — проворчал другой, обращаясь ко мне. — Сейчас середина ночи.

Я помолчала, потом ухмыльнулась.

— Я просто неимоверно крута.

— Хочешь обломаю?

Он потянулся и когтем сорвал очки с моего лица, потом, внезапно, остолбенел, увидев мои сияющие словно красные звезды киберглаза.

— Что… ты…

— Мы идем с важным докладом. Вы тратите наше время, откладывая наше неизбежное славное будущее, — высокомерно произнесла ЛитлПип, постукивая копытом, изображая скорее гнев, чем раздражение. Пара мелко задрожала, затем осторожно отдали побитые очки и махнули нам входить.

— Тебе нужно было стать актрисой, — прошептала я. — Мои глаза и правда так пугают?

— Нет. Но Красный Глаз производит именно такой эффект на своих последователей.

Пара, что вошла ранее, возвращалась обратно. Мы прошли на звук голосов и оборудования в маленькую комнатку со столом и полками, забитыми бумагами. Две усталые кобылки средних лет сидели за столами, окруженные стопками бумаг. Более просторная часть комнаты связи была забита картами Мэйнхеттена и других городов по всей Пустоши. На них были изображены какие-то символы. Особенно выделялись отмеченные красным местоположения башен М.Т.Н.С.Э.Р.

Было ясно, что Красный Глаз не разменивался по мелочам.

— Ваш доклад? — спросила зеленая кобылка, оглядывая нас. Затем её глаза округлились, когда ЛитлПип вытащила Маленький Макинтош. Она открыла было рот, чтобы закричать, но магия единорожки резко захлопнула его. Я подскочила к другой и зажала её голову, сваливая на землю. Мои пальцы выскочили, зажав и её рот.

— И что нам с ними теперь сделать? — слегка нахмурилась маленькая единорожка, глянув на пони с наушниками, самозабвенно сидящего у радио спиной к нам.

— Есть Чудо-клей? — ухмыльнулась я. Она ответила улыбкой.

Две кобылки со склеенными копытами и обмотанными скотчем губами беспомощно наблюдали, как мы с ЛитлПип разговаривали со связистом, приставив револьвер к его голове. Я очень надеялась, что его верность делу не заставит его осознать, что выстрел привлечет внимание со всей округи, и нас быстренько убьют. Несколькими минутами позже он присоединился к заклеенным кобылкам, а ЛитлПип нацепила наушники.

— Поглядывай по сторонам, — сказала она и, закрыв проход между палатками, начала тихо говорить по радио. Я посмотрела на троих обездвиженных пони в углу.

Ладно. Значит… ждать посреди вражеского лагеря. Правильнее было бы остаться здесь, перехватывая любого приблизившегося пони и отвлекать их посредством истории или плана… все что угодно, лишь бы держать их подальше от этого помещения. Неохота признавать, но здесь были чертовски интересные карты. Я глянула на одну, помеченную «Хуффингтон». Там было Ядро. Его окружали небольшие районы. Коллегиум. Небесный порт Реинбоу Деш. Мегамарт. Элизиум. Арена. Военно-морская база Айронмэйр. Военная база Гримхуф далеко на юго-востоке… что-то новенькое. Космический центр Луны был совсем рядом с ним. Все четыре передающие башни…

Исследовательский центр им. Гиппократа.

На карте это не было отражено, но красным кружком отмечалось то место, где он должен был находиться судя по моему ПипБаку. Я поднялась на задние копыта, удивляясь, что они держали меня словно какую-то чудную зебру. Я внимательно осмотрела верх карты. Зеленая линия была прорисована от Ядра к ж/д линиям, что вели прямо к Филлидельфии. В отличие от всего этого, Парадайз был помечен всего лишь желтым стикером.

— И какого черта Красному Глазу работать с Сангвином?

Я взглянула на ногу, скрывающую ПипБак. Брасс что-то говорила насчет того, что кто-то подгоняет Сангвина. Возможно кто-то наподобие Красного Глаза?

Ох, моя грива зазудела совсем по-новому от нахлынувших жутких предчувствий! Я подумала о последствиях, если ЭП-1101 получит Красный Глаз. Если он киберпони, что за странности он заставит работать ради исполнения своих планов? Я слишком зациклилась на Проектах; что если реальная угроза была прямо здесь и сейчас?

— Прости? — раздался голос из двери. Пара посыльных уставилась на меня, затем на трех склеенных пони.

Я вытащила пальцы, затем медленно сдвинула вниз очки. Я долго и пристально посмотрела на двух жеребцов, затем как можно ниже и спокойней произнесла:

— Да?

— А… а… — мямлил один, смотря на меня. Я медленно подошла, шаг за шагом передвигаясь на задних ногах навстречу паре.

— Тоже неприятностей хотите? — прорычала я, глядя на двух жеребцов, выше, сильнее и явно превосходящих меня в вооружении. Один покопался в сумке и передал стопку бумаг. Я приняла их жутковатыми пальцами.

— Спасибо, — ответила я самым глубоким голосом, на который была способна. В данный момент я была слишком ошеломлена, чтобы почувствовать… ну… вообще что-то. Ноги, каким-то образом, передавали тактильные ощущения.

Кивнув, они поспешили к выходу, стараясь не срываться на бег.

— Эта штука… была пьяна? — спросил один другого.

Я кинулась к занавеси и жестом попросила ЛитлПип поторопится. Она отмахнулась от меня и произнесла:

— Отдай это мне и получишь то, что хочешь… а я получу то, что хочу я. — Затем добавила, — Ну конечно же ты не веришь мне. — И… — Я видела её. Можешь ты подумать о чем-то другом?

— Позволь-ка — раздался женский голос позади меня. Я медленно повернулась, нагоняя атмосферу. Затем увидела красные перья, рыжевато-коричневые бока и широкие глаза грифины, которую мне довелось видеть несколькими днями ранее. Грифину, которую я приклеила к вагону рядом со Свалкой. Мы мгновение, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза.

— Ты! — завопила Скарлет, тыкая в меня когтем. Естественно, ты запомнишь кобылку, что приклеила тебя к стенке.

— Тревога! — выкрикнула она во всю мощь своих легких.

Что ж… перейдем к плану Г. Я рванула к ней, схватила копытами и мы полетели в сторону брезентовой стены позади неё, которая, не выдержав, разорвалась. Мы катались, кричали, царапались и клекотали, когда она боролась с моими конечностями, а я молотила копытами как сумасшедшая. Безумие распространилось еще дальше, когда мы зацепили и выдернули один из поддерживающих шестов палатки. Послышалось еще больше криков и беготни, но, к счастью, не выстрелов.

Затем мы очутились снаружи перед палаткой, и я, наконец, зажала голову Скарлет копытами.

— Так… никаких тревог от…

Медленно, я обвела взглядом десятки вооруженных пони и грифонов, окруживших нас. Ух блин… огромная же куча пушек!

— СТОЯТЬ! — прогремел голос, заставивший всех пони, включая меня, подпрыгнуть.

Ух… Я думала, что увидев Лакуну, поняла, что из себя представляли аликорны. Большие. Крылатые. Рогатые. Довольно одинаковые на вид… ведь так?

Нет.

Пятнадцать аликорнов: фиолетовые, синие и зеленые — парили над нами, словно осуждающие хозяева. Они были окружены мерцающими щитами и выглядели достаточно сильными, чтобы превратить меня в ошметки. Только одно спасло меня. Лидер ткнул в меня синим копытом и удивленно прогремел:

— ТЫ?! ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?! ТЕБЯ ЗДЕСЬ БЫТЬ НЕ ДОЛЖНО! БОГИНЯ ТРЕБУЕТ, ЧТОБЫ ТЫ ОБЪЯСНИЛАСЬ!

Я сбросила остатки маскировки. Потом вынула последнюю бутылку Дикого Пегаса и открыла её, удерживая пальцами. Если уж придется выслушивать крики Богини, тогда мне обязательно нужно выпить. Аликорны, казалось, были поражены, что я просто стояла перед ними, присосавшись к бутылке.

— Ну. Мне нужно было починиться… новые ноги… глаза… и все…

Она дернула меня в воздух, левитируя перед собой.

— БОГИНЯ ХОЧЕТ ЗНАТЬ! ТЫ РАБОТАЕШЬ НА КРАСНОГО ГЛАЗА ТЕПЕРЬ?!

— А он объявил набор? — поинтересовалась я, углядев страх в её взгляде. Я потянулась и постучала по своему рогу.

— Сама узнай — сказала я. Если честно, я не знала, сработает ли это, если мой рог не способен на магию… но затем возможно-компенсирующий-нечто-другое-своим-огромным-размером рог коснулся моего, и я почувствовала знакомое ощущение чего-то, копающегося в моем разуме. Я подумала о сказанном ЛитлПип, надеюсь, после того, как она разберется с Красным Глазом, она сделает что-нибудь с Богиней.

— ОТЛИЧНО! ТЕПЕРЬ МЫ МОЖЕМ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ТЕБЯ, НАДОЕДЛИВАЯ…

— Красный Глаз знает о Сангвине, — подумала я, обращаясь к ней, она застыла. — Что значит, он может знать о Проекте Химера.

Несколько секунд я просто висела, пока она ковырялась в моей голове. Я допила бутылку, желая еще парочку лишних. Виски, виски, виски, виски…

— ЗАТКНИСЬ! ПОЧЕМУ БОГИНЯ ДОЛЖНА СЛУШАТЬ ТВОЮ ИДИОТСКУЮ БОЛТОВНЮ? ПОЧЕМУ ТЫ ЕЩЕ НЕ СДОХЛА? ПОЧЕМУ МЫ НЕ МОЖЕМ ПРОСТО УБИТЬ ТЕБЯ?! ПОЧЕМУ?

Эй, не смотри на меня так. Я пыталась умереть, и не раз.

— Ууу… я думала, что это от того, что ты меня любишь, — подумала я к ней и рыгнула. — Ты хочешь еще поковыряться в моей голове или поговорить начистоту? Тебе нужны аликорны с членами. Думаю, ты подобреешь, если кто-то затащит тебя в постель. Я очень хочу сделать из Сангвина гулью отбивную. Каждый из нас хочет избавиться от Красного Глаза. А еще я задолжала тебе за спасение из Девяносто Девятого — улыбнулась я, болтаясь перед ней. — Или ты можешь убить меня и гадать, чего там задумал Красный Глаз… выбирать тебе.

Затем из палатки вышла ЛитлПип, сопровождаемая жеребцом в большой, причудливой шляпе, из-за которой, предположила я, его и поставили во главе. Реакция последовала незамедлительно.

— НЕЕЕЕЕЕТ! ЭТИМ ДВОИМ НЕЛЬЗЯ БЫТЬ ВМЕСТЕ! БОГИНЯ ЗАПРЕЩАЕТ ЭТО!

Она размахивала мной, словно куклой.

— Заткнись! — проорала я ей. — Она делает то, что нужно, и я делают то, что нужно и… аргх…

Перед моими глазами замигало красным предупреждение «очистка».

Затем, перед лицом всех пони я выблевала весь виски. Синяя аликорн уронила меня на землю, кривясь от отвращения.

Жеребец в шляпе потер лицо.

— Почему мы просто не пристрелим их… а?

Он указал копытом на Тенпони.

— Давайте… идите! Быстрее!

Я поднялась на копыта.

— О нет. Ты не вышвырнешь нас просто так! Забудь об этом! Мы остаемся, пока нас достойно не проводят!

Каждый пони смущенно и шокировано уставился на меня.

— ЧТО… ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

Я посмотрела на крыло аликорнов и ухмыльнулась.

* * *

Есть… если призадуматься… довольно много способов путешествовать по Пустоши. В основном на копытах. Иногда транспортом. Или крыльями, если они имеются. Богиня сказала Лакуне предупредить остальных о нашем возвращении, и они стояли на крыше Тенпони, когда занялся рассвет. На короткое мгновение, солнце выглянуло в промежуток между далекими облаками и горизонтом, освещая золотом пятнадцать аликорнов летящих строем и несущих нас с ЛитлПип обратно к нашим друзьям. Из моего ПипБака лилась самая бесшабашная и драматическая музыка, которую я только смогла найти с концерта Октавии, а опьянение помогало не орать в ужасе от высоты под нами.

Возможно, корона из бутылок была перебором…

Двое несущих меня и ЛитлПип аликорнов поставили нас рядом с её небесным фургоном, каждая челюсть отвисла, когда я подняла копыто монстрам.

— Спасибо вам, благородные аликорны, за наше безопасное путешествие!

— ПРОЧЬ, — синяя аликорн скривилась от отвращения, и вся группа разом полетела прочь от башни. Мне показалось или Лакуна и правда старалась изо всех сил, чтобы не улыбнуться?

ЛитлПип выглядела ужасно… я чувствовала себя не лучше. Мне казалось, что я сильно переборщила с выпивкой последние несколько часов. Все мои друзья поспешили к нам по посадочной площадке, ЛитлПип вытащила баночку с Минталками. Я схватила её, Ровер оказался чертовски прав насчет полезности пальцев.

— Теперь, держи свое обещание…

Она одарила меня отчаянным взглядом, и я выкинула банку подальше, прежде чем она смогла бы взять таблетку. Она порывалась броситься за банкой, но я держала её, и, наконец, она обессиленно рухнула рядом со мной.

— Я… мне нужен Хелпингхуф… пожалуйста…

— Кто это? — спросил П-21.

— Блекджек! Ты… что… где ты была всю ночь?! — бормотала Глори.

— И почему ты меня с собой не взяла? — добавила Рампейдж.

— Ты все это сама выпила?! — Скотч указала на мою корону.

— Чего? — сказала я покачиваясь. Так много мигающих предупреждений на экране… так много…

— Я праздновала день рождения… рыг…

Все внезапно закружилось и потемнело. Что за жизнь… но она была моей…

* * *

Заметка: Новый уровень! Достигнут максимальный уровень.

Новая способность: Адамантовая Прошивка Костей: ваши кости теперь на 50 % устойчивее к повреждениям. Эта способность не складывается с Зельем Укрепления Костей.

Новая квестовая способность: Киберпони: +1 Ловкости, +10 % устойчивость к радиации, +10 % устойчивость к отравлениям, +10 % устойчивость к повреждениям.


Глава 35. Обучение

«И я увидела самую удивительную, самую прекрасную вещь в своей жизни. Я посвятила себя изучению всего, чего только можно, о магии»

Я умерла. Я вернулась. Теперь, я полагала, это было большой ошибкой. Я лежала в кровати с чувством, будто мой мозг запихнули в сосуд размером, вдвое меньшим, чем нужно. Моё зрение, закрыты мои глаза были или нет, было заполнено мигающими предупреждениями об уровнях интоксикации, конфликтах взаимодействия… и я могла поклясться, что где-то ещё бешено моргала отметка «тупость пользователя». Мои механические конечности дёрнулись, когда я вытянулась, лёжа на боку. Мне всего лишь нужно было сползти… но мои металлические ноги лишь дёрнулись и застыли, никуда меня не отпустив.

Я могла просто лежать тут… да… лежать тут на этой мягкой, удобной постели и ждать наступления приятного забвения…

— Эй, Блекджек! — крикнула Скотч таким по-жеребячьи высоким тоном, что мне показалось, будто по моим слуховым каналам прошлись ледорубом. Я пыталась сказать что-то о шуме, громкости и убийстве назойливых жеребят. Уверена, всё прошло навылет сквозь голову оливковой кобылки, когда она завизжала, — Глори сказала мне придти сюда и спросить тебя о похмелье! Сказала, что у тебя, возможно, адская головная боль, так что мне придётся говорить громче!

— Гррхг! — было всё, что я могла сказать в ответ, развернувшись и похоронив голову под подушками.

— Значит, Блекджек, у тебя похмелье? Или мне нужно говорить ещё громче? Эй, Блекджек! Ты меня слышишь? Блекджек! — кричала она, тряся меня так, что мой желудкозаменитель начал болтаться, а мочевой пузырь (он вообще у меня ещё был?) сдавливаться. Брр… Я не хотела одновременно с похмельем думать ещё и об этом. — Блекджек! Блекджек! Ты вправду летала верхом на аликорнах? Это они дали тебе корону? Почему охранники тебя спрашивали? О! И та чёрная единорожка просила передать, что ты оказываешь плохое влияние. Грубо, конечно, но она дала мне мешок, полный конфет, чтобы я разговаривала с тобой громко, а Глори решила, что это хорошая идея, и дала мне три Спаркл-Колы и, Блекджек! Ты меня слышишь, Блекджек?

Убила бы. Всех бы убила. И ни один суд в Пустоши меня не осудит…

* * *

После похода в ванную и душа я была в гораздо менее смертоносном расположении духа. Настоящее веселье началось, когда я мысленно попыталась заставить мои ноги идти. Я же отчётливо помнила ходьбу и рысь без проблем! Ладно, с памятью вопрос спорный, но всё же, пьяная я ходила лучше, чем трезвая! К счастью, Скотч с энтузиазмом помогала мне, не позволяя снова падать лицом об пол.

Когда я почистилась и помылась, список предупреждений сократился до нескольких предупреждающе-желтых строк, вероятно, служивших мне напоминанием не повторять тех вещей, что я творила вчера. Мне нужна была еда… энергия… металл… Мед-Икс или что-нибудь похожее, чтобы моя голова перестала… аргх… и кто-нибудь, кто объяснил бы мне, что же произошло вчера ночью… утром… когда я была в сознании! Небольшой хронометр в углу моего поля зрения говорил, что сейчас был почти полдень. Надеясь, что смогу собрать воедино свой тело, мозг и прочее… и выйдя из спальни, я споткнулась об собственное копыто и упала бесформенной кучей.

— Брргх… не должна же ходьба быль настолько сложной… — простонала я, уткнувшись лицом в бетонную плитку. Не я ли только недавно надирала крупы? Почти уверена, что я. Как-то…

— Может, немного Дикого Пегаса? — произнёс женский металлический голос. Я моргнула и осмотрела небольшое собрание в комнате. Лакуна лежала на полу рядом с диваном, на котором спала Глори. Серая пегаска выглядела так… опрятно. Такая чистая и аккуратная, что мне пришлось перепроверить. Рядом с ней Скотч ела один из моих праздничных кексов, надев корону из бутылок из под виски себе на голову. Она застенчиво мне улыбнулась. На кофейном столике стоял металлической цилиндр с камерой сверху и динамиком в основании. Рядом было что-то вроде генератора, а также какое-то странное, вроде как медицинское, оборудование, которое тихо пикало. В кресле напротив сидели Хоумэйдж и незнакомый мне жеребец с полосатой, как леденцовая трость, гривой. П-21 подскакал ко мне и помог подняться. Должна была признать, он тоже был довольно чистым.

— Думаю, она выпила свой жизненный запас, — сказала Глори с несколько суровой улыбкой, что говорило, что у меня большие неприятности. Не то, чтобы я её винила, особенно, учитывая моё недавнее состояние.

— Ты правда выпила все шесть бутылок за четыре часа? Уверен, это было бы смертельно для любого другого, — сказал незнакомец. — Когда Хоумэйдж сказала, что вы с ЛитлПип прилетели сюда на пяти аликорнах, мне стало интересно, не пила ли и она.

Серая единорожка усмехнулась и покачала головой, затем указала на своего спутника.

— Блекджек, Лайфблум. Лайфблум, это Блекджек. Также известная как «Охранница» в районе Хуфингтона. — Она взглянула своими синими глазами на меня и спокойно продолжила, — Лайфблум представляет Общество Сумерек и желает поговорить с тобой о предположениях Профессора Зодиак относительно твой родословной.

— Оу… да. Это. — Я подошла к ним, по пути не раз спасённая П-21 от приземления мордой об пол… снова, — Слушай, я знаю, что она думает, что я особенная… но это не так. Ясно? Я не знаю, почему я могу открывать футляры, но я не родственница ни одной Министерской Кобылы, и уж точно не родственница Твайлайт Спаркл!

Лайфблум вежливо улыбнулся.

— Почему ты так в этом уверена? Мы очень многого не знаем о Министерских Кобылах. Министерство Стиля провело великолепную работу по запутыванию и сокрытию правды. Эпплджек была единственной кобылой, которая публично подтвердила, что она вступала в отношения, но вряд ли она была единственной.

Хоумэйдж вежливо мне улыбнулась.

— Возможно, вы связаны лишь косвенно. В тебе может течь кровь Эпплов. Это бы объяснило момент с футлярами. — Она сложила копыта перед собой.

— Это бы не объяснило, почему Проект Стальной Пони так просто распечатался, — прожужжал динамик в банке. — Хотя я могу согласиться, что кузина Эпплджек может открыть футляр, но с ЭП-1101 это бы не прошло. То, что она может взаимодействовать с программой, говорит, что в Блекджек есть нечто большее, чем видно на первый взгляд.

— Нету. Правда. Ничего, — твёрдо сказала я, покачав головой. Я села рядом со столиком для кофе, и Глори подала мне бутылку чистой воды. Пусть не виски, но она была определённо кстати. — Я — это просто… я. Кобыла охраны из стойла. Я не особенная. — Я прошла взглядом от одной к другой, почувствовав раздражение в их осуждающем взгляде. — Слушайте, почему это вообще так важно? Зачем вам столько знать?

— В общем-то, если честно, многие в моей организации не хотят знать, — спокойно сказал Лайфблум. — Ты пойми, что двести лет назад Общество Сумерек отвечало за башню Тенпони и секреты центра МТН. Многие из моего ордена верят, что это здание — последний уцелевший оплот старой Эквестрии. Это значит, что они относятся ко всему, что связано с МТН и его Министерской Кобылой, очень серьёзно.

— Так что же это значит родство Блекджек и Твайлайт для Общества Сумерек? — прямо спросил П-21, взглянув на Хоумэйдж и Лайфблум.

— Мы не знаем наверняка. На эту тему постоянно ведутся споры в Обществе, — Лайфблум признался, поймав удивлённый взгляд Хоумэйдж. — Многие верят, что даже если Блекджек чья-то родня, она не имеет никаких прав и связи с Обществом. С другой стороны спектра… есть те, кто говорит, что если она родственница… то она полноправная глава Общества Сумерек. — Он взглянул на меня, как бы извиняясь. — Большинство не знает, что и думать и/или воздерживаются от суждений до тех пор, пока мы не узнает, та ты или не та.

Я вскочила на копыта.

— Так, погоди секунду! Вы не собираетесь превращать меня в вашу новую Министерскую Кобылу? — Стоп, как я это так? Я пошатнулась и упала на подлокотник. Рог Лакуны засветился, поддерживая меня.

— Неужели это настолько плохо? — мягко спросила Глори, положив своё копыто мне на плечо.

Я закрыла глаза, стараясь придумать, как бы её убедить. — Глори… она была Твайлайт Спаркл. Она была элементом магии! Она была ответственна за целое министерство и программы и… и вообще всё! Я же Блекджек. Мне вообще кажется, что я самая большая неудачница в истории Эквестрии! Ну не могу я колдовать, и точка! — сказала я, указав на свой безжизненный рог.

— Твайлайт Спаркл тоже не могла, — спокойно сказал Лайфблум.

Прошу прощения? Все глаза уставились на единорога с гривой цвета леденца, а он лишь улыбался.

— Твайлайт Спаркл вышла из матки так же, как и все, без помощи сверхмощного волшебства. Вообще, немногие знают, но ей настолько трудно давалась магия, что её даже лягнули из волшебного детсада. Понятно, что она допустила несколько ошибок, когда была маленькая. Она бы никогда и не подалась в магию, если бы не увидела, как Селестия поднимает солнце. После этого она упорно изучала все заклинания, которые только могла. Даже тогда, когда она поступала в школу для одарённых единорогов имени Селестии, все её умения были весьма посредственными. И лишь во время первого звукового радужного удара её магический потенциал раскрылся полностью. Только тогда она попала под наблюдение и опеку Селестии. Хотя, тем не менее, вся её магия была скорее результатом постоянной работы, чем, признаюсь, огромным природным даром.

— Но… в смысле… я не могу наколдовать простейшее заклинание. Единственное, что я умею, это стрелять с его помощью. — Теперь только могла, Блекджек.

— Да, но была ли Принцесса Селестия твоим учителем? — спросил Лайфблум. Текстбук была заинтересована в освоении мной магии примерно так же, как в том, чтобы смотреть, как сохнет краска. Даже Мамины бесконечные попытки исправить ситуацию стремились скорее пристыдить меня, чем обучить. — Твайлайт Спаркл получила наставления и внимание, которые были ей нужны, чтобы преуспеть. Судя по словам Глори, вряд ли Твайлайт выучила бы вообще какую-нибудь магию, будь она на твоём месте. И прежде чем ты спросишь, ни мать, ни отец Твайлайт не были впечатляющими волшебниками.

Почему-то его уговоры пугали меня всё больше и больше. Да не была я потомком Твайлайт! И не могла быть. Я была никем. Неудачницей! Если бы я была родственницей Твайлайт, то… тогда бы на мне лежала ответственность за восстановление всей Пустоши! Мне нужно было бы воспользоваться ЭП-1101 чтобы… чтобы что-нибудь! Я ещё даже Хуфингтон не могла восстановить. Разумеется, моё дебильное тело выглядело спокойным и непоколебимым… Надо бы мне какой-нибудь симулятор сердцебиения установить.

Хоумэйдж взглянула на меня, сочувственно улыбнувшись.

— Почему бы нам не закончить уже с этим, Лайфблум? Проверка дверью?

— Проверка дверью? — спросил П-21, слегка насторожившись.

— Здесь в башне есть дверь, заколдованная на открытие только для Твайлайт, хотя мы уверены, что прямой наследник тоже сможет её открыть, — спокойно сказала Хоумэйдж. — Так что, всё, что Блекджек нужно будет сделать, это попробовать открыть дверь.

— Правильно, — прохрипела я. — Давайте уже покончим с этим.

— Ты уверена, что не хочешь сначала съесть чего-нибудь? — спросила Глори, тревожно на меня взглянув. — Ты выглядишь даже бледнее, чем обычно со своей белой шерстью. — Я уверенно помотала головой. Учитывая, как болтало мои внутренности, уверена, меня бы стошнило, будь что-нибудь внутри моих… стоп… это же кишки, да? Аргх, я даже не знала, нужно ли было мне сейчас руководство пользователя или урок анатомии! В любом случае, нет. Сейчас еда была не лучшей идеей.

— Надеюсь, ты мне расскажешь, как всё прошло, когда вернёшься. — Сказала Профессор, когда камера повернулась в мою сторону. — Запомни, всё, что лежит внутри, принадлежало Твайлайт. Это значит, что, если ты сможешь войти, оно твоё, Блекджек. Не позволяй им ничего забрать. — Лайфблум лишь улыбнулся, ничего не сказав.

Наружу мы вышли, подобно похоронной процессии, оставив Лакуну с Профессором. Я осмотрелась и невнятно спросила: — А где Рампейдж?

— Твоя подруга Рампейдж в безопасности, пока ты здесь. Кто-то намекнул, что, так как она Потрошитель… то, технически, она рейдер. Вообще-то, это смертный приговор, но… ну… — Лайфблум кашлянул.

— Ага, удачи вам с этим, — сказала я, заходя в позолоченный лифт.

— Ты уверена, что всё в порядке, Блекджек? — тихо спросила Хоумейдж, стоя рядом.

Я вздохнула.

— Нет. Честно, нет. Я только вернулась из мёртвых. Моё тело… То оно работает, как надо, то я кувыркаюсь вниз лицом. Но Общество Сумерек помогло вернуть меня назад… они вообще могли послать Глори и Профессора куда подальше. Фиговый бы из меня тогда получился киберпони.

— Родство с Твайлайт не изменит того, кто ты есть, Блекджек, — пробормотала синегривая кобыла, когда кабина остановилась, и мы вышли в другой коридор.

Я сбавила темп, позволяя другим уйти вперёд. Затем я взглянула на неё.

— Не изменит? Ты же слышала Профессора и Лайфблум. Если пони узнают, что я… не знаю, преемница или наследница Твайлайт… что это будет означать? Мне едва удаётся быть Блекджек, кобылой охраны, ошибкой Стойла Девять Девять.

Я хотела ей верить. Я хотела думать, что если я открою эту дверь, всё останется в порядке. А может, всё станет проще. Хотя в моей жизни ничего не становилось проще. — Ты не ошибка и не неудачница, Блекджек. Я видела, что ты сделала.

— Правда? Ты видела Фоллен Арк? Ты видела, как взорвалась голова Кловер? Или как отвалилось крыло Глори? Ты убила, Богини знают, сколько Рейнджеров, чтобы потопить корабль? Ты это видела? — резко спросила я, моя утренняя раздражительность возвращалась… отчего я лягнула себя ещё сильнее. Она пыталась мне помочь, и я вздохнула, опуская взгляд. — Я знаю, ты говорила, что я поступаю хорошо, но это звучит как ложь. Так неправильно… будто я выиграла приз, который я не заслужила. — Остальные заметили, что я отстала, и начали оглядываться. — Я очень не хочу этого… но я должна… так что давай покончим с этим. — Я хотела выпивку. Много выпивки, прямо сейчас.

Все собрались перед двумя большими дверями. Они были из крепкого светлого дерева и украшены аметистами. Я чувствовала тошноту, подступающую из органов, которых у меня уже не было. Самоцветы светились бледно-фиолетовым. Тут были и другие пони, наблюдавшие за всем с мрачными выражениями лиц. Не нужно предисловий. Я лишь хотела, чтобы всё это кончилось. Я взглянула на дверные ручки и вздохнула.

— Ну… кто на что ставит? — я спросила, тяжело сглатывая.

— Всё будет хорошо, — заверила меня Глори.

— Побыстрее, пожалуйста, — протяжно произнёс один жеребец, явно уверенный, что ничего не произойдёт. Мне бы его скептицизм… но мой разум возвращался к той кошмарной комнате с рыдающей кобылой, к суррогатному заклинанию… Я вспомнила Твайлайт, прощающуюся с Биг Макинтошем.

— Пожалуйста… пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть это будет кто-нибудь другой, — громко молилась я, проходя в двери. Я закрыла глаза, неожиданно радостная тому, что я не могла получить гипервентиляцию лёгких. Медленно я вытянула копыто, конечность немного дрожала, пока я, наконец, не положила её на засов, ощущая неожиданно тёплый металл под ней. Даже для этого моей магии было недостаточно…

Я нажала копытом на засов, и…

Ничего.

Совсем ничего.

Я уставилась на него, пытаясь сдвинуть его. Я открыла от удивления рот, стуча металлическим копытом по дверному засову. Ничего.

— Может, родственница Рэрити, — протянула одна из кобыл, отворачиваясь.

— Прямо королева драмы… — согласилась другая, и они ускакали прочь.

— Что ж. Полагаю, всё ясно, — вздохнул Лайфблум, пожав плечом. Я не могла отвернуться, я стукнула засов в последний раз. Всё так же не подался. Хоумэйдж обеспокоено взглянула на меня. В тот момент, там, я была… я была почти уверена!

— Ну… думаю… — я слегка улыбнулась, взглянув на остальных, — Думаю, весь шум был зазря, да? — Как будто камень с плеч упал… но всё равно… я оглянулась на двери. Если я этого и хотела… почему я чувствовала себя такой… такой расстроенной?

— Блекджек? — обеспокоено спросила Глори, подойдя ко мне и обняв меня крылом. Я закрыла глаза, облегчение смешивалось с горьким чувством неудачи. И я не знала, чего было больше. Я же должна быть счастлива… ведь так?

— Я в порядке, Глори, — сказала я, остановившись на облегчении. — Я просто удивлена. В смысле, я знаю, что всё шло против этого, но тогда, у двери, я почти поверила, что это правда. Хех… такая дура. — Я вдохнула во всю глубину своих искусственных лёгких, несмотря на зелёный цвет маленького индикатора кислорода внизу поля моего зрения, и взглянула на остальных. — Что ж, полагаю, я, наверное, её внучатая племянница, или что-то вроде того?

— Думаю, да. Возможно, мы никогда не узнаем всех обстоятельств твоего происхождения, — вздохнул Лайфблум, пожав плечом. — Тем не менее, теперь, когда с этим покончено, не соизволишь осмотреть остальные залы башни Тенпони? — Я засмеялась и кивнула, чувствуя себя гораздо лучше, когда кошмар остался позади. Скотч шла с другого моего боку, а Хоумэйдж и П-21 шли сзади, тихо болтая.

Должна была признать, зрелище агрокультурных камер, созданных для взращивания незагрязнённой еды, было несколько впечатляющим, даже хотя их продукции и близко не хватало для того, чтобы накормить население хотя бы самой башни. Глори смеялась от восторга при виде фонтана в форме аликорна в атриуме библиотеки, а Скотч сыпала вопросами, когда она увидела комнату ди-джея, предназначенную для трансляций. Хоумэйдж извинилась за отсутствие ди-джея. Затем мы подошли к… я не могла даже произнести то слово, которым серая единорожка это назвала, но определённо, это была библиотека. Я и представить не могла, что кто-нибудь смог бы прочесть все эти книги за свою жизнь. Может, П-21 или Глори. Я же, вряд ли я прочла больше десяти книг в своей жизни.

Ещё одна причина, почему сама мысль о моём родстве с Твайлайт была оскорбительной для Кобылы Министерства.

— Что-то задумала? — тихо спросила меня Хоумэйдж, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

— Оу… нет. В жизни ничего не задумывала. Я же не умная пони, в конце концов, — сказала я с широкой улыбкой. — Разве что «виски, ляжки, два ствола». — Странно, она мою шутку не поняла. Она глядела грустно и даже немного сердито.

— Почему ты всегда лжёшь себе? — она спросила низким тоном. — Ты говоришь, что ты тупая, но ты раскрываешь тайны и секреты двухсотлетней давности. Ты говоришь, что ты ошибка, хотя ты помогла бессчетному количеству пони и прекратила войну. Ты говоришь, что в тебе нет магии, но ты посмотри, чего ты можешь достичь.

— Это не ложь, Хоумэйдж. Это честность, — ответила я, и почему-то этот ответ, казалось, удивил её больше, чем что-либо. — Ложь — это говорить, будто я офигенная, и забывать про тот факт, что из-за меня гибнут пони. Что я убила… так много… тех, кто этого не заслуживал. Если бы был самоучитель по обломам, то автором была бы я. И не важно, сколько я пытаюсь убедить себя, что я заплатила цену, правда заключается в том, что я всегда буду убийцей. Как только я забуду об этом, или это перестанет что-либо значить… в ту же секунду я стану монстром. — я взглянула на неё, слегка улыбнувшись. — Правда… какой бы горькой она не была, да?

Я взглянула на все эти книги.

— Вот почему я так рада, что я не родственница Твайлайт. Было глупо с моей стороны вообще задумываться об этом. Быть такого не может, чтобы кто-нибудь вроде неё был родственником с настолько облажавшейся пони, как я.

— Она же тебе не мать, Блекджек. Между вами может быть около десяти поколений, — тихо сказала Хоумэйдж. Я отвернулась, она не понимала. Но серая единорожка прыжком снова оказалась на моём пути. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, что причина, по которой ты так рада тому, что Твайлайт — не часть тебя, это потому что это разрушит ту прекрасную маленькую ужасную картину, которую ты о себе составила. Ты хорошая пони, Блекджек. Ты стольким помогла. Ты помогла ЛитлПип! Она так упорно хочет сделать всё сама, что это чудо, что кто-то смог заставить её успокоиться и принять помощь.

Я моргнула, взглянув на копыта. Она не понимала… так же как я не понимала, через что прошёл П-21. Я не знала, что сказать, и наконец, она вздохнула и крепко обняла меня копытами.

— Когда-нибудь ты узнаешь правду. Когда-нибудь ты узнаешь, каково это — жить без ненависти к себе.

Утешение было приятно, но она не понимала. Некоторые пони заслуживали ненависти. Как Голденблад. Как Сангвин. Как Деус.

Как я.

Она вздохнула и отпустила меня, и затем посмотрела на меня с прищуром.

— А теперь… что это такое я слышала о вашем с моей подругой поцелуе?

Я моргнула.

— Ты… в смысле, ты и ЛитлПип…? — Стоп! Это правда случилось? Я отпрыгнула. — Я… она… в смысле, она… ну ты знаешь… она так смотрела, и я… ну ты же знаешь… и она… мы… я… — Я махала копытами перед собой. — Я бы никогда… если б я знала… я имею в виду, она милая… и всё такое… но… аргх…

Хоумэйдж смотрела на меня, выгнув бровь, и затем улыбнулась.

— И я, и она, и мы. И я уверена, что этот ваш поцелуй мне сегодня очень пригодится.

Затем она посмотрела на Глори, когда она подошла к нам.

— Мне интересно, а она знает о том, что ты целовала мою ЛитлПип? — Фиолетовые глаза Глори внезапно похолодели, когда она взглянула на меня.

Ох, черт…

— Я… мерп… жа шек… вы… аргх… — Я жала плечами, а две кобылы молча смотрели на меня.

Затем Глори посмотрела на Хоумэйдж.

— Она не оставляет нам выбора, да?

Хоумэйдж серьёзно кивнула.

— Не оставляет. — Вот и всё. Мне кранты.

Глори и Хоумэйдж подошли ближе… их взгляд не покидал меня… а затем обе радостно улыбнулись и слегка поцеловали друг друга в губы. В этот момент что-то в моём мозгу взорвалось, и я свалилась бесформенной, дёргающейся кучей. Пара засмеялась, уходя вдаль, обсуждая планы на вечер, и какими глупыми были мы с ЛитлтПип.

Ко мне подскочил Лайфблум.

— Она точно странная кобыла, не так ли?

— Что-то вроде того, — сказала я со вздохом, тряся головой. Зло было больше моим стилем мышления… Обе они странные.

— Мне нравится эта комната, — сказал он с улыбкой, окидывая все эти книги мягким взглядом. Затем он моргнул, — Оу! Вспомнил. Кажется, я забыл книгу на столе вон в том офисе. Ты мне её не принесешь? — Я посмотрела на его вполне рабочие ноги, и он добавил, — Может, заодно румянец станет не таким ярким.

Ах. Да. Станет, как же.

Я пошла к двери, на которую он указал, находящуюся в дальнем углу аэт… грр… большой библиотечной комнаты! Что это такое со всеми умными пони и их привычкой выдумывать смешные странные названия? Как и всё вокруг в этой комнате, она была украшена золотым единорогом с глазом из аметиста. Сверкнула небольшая искра, и маленькая розовая пони в моей голове издала небольшое «оох». Я оглянулась, но Лайфблум разговаривал с П-21, а Глори всё ещё шушукалась с Хоумэйдж. Этот их поцелуй… кошмар…

Я зашла в кабинет, мои щёки горели. Мне, в общем-то, идти обратно было не к спеху, так что я огляделась. Сюрприз, сюрприз… Здесь было ещё больше полок с книгами, и ещё несколько книг лежали на столе (вероятно, мне стоило уточнить, какая книга была Лайфблуму нужна, но… а ладно, и потом можно) и, странно, множество свитков. Они были сложены у одной стены в чём-то вроде бутылок из-под вина. Я леви… чёрт… я смотрела на них как дура, пока не поняла, что мой рог не работает, и протянула к ним копыто. — Пальцы… за работу. Пальцы… к действию? Активировать чёртову цифровую магию! — В конце концов я вздохнула и взяла конец одного из свёртков зубами, и он тут же распечатался. Мне стало интересно, была ли это бумага волшебная или что-то ещё. Я медленно его развернула и взглянула на элегантный почерк.

«Моя дорогая и самая преданная ученица Твайлайт,


Ты знаешь, что я ценю твое усердие и полностью тебе доверяю, но ты просто должна прекратить читать эти старые пыльные книги! Моя дорогая Твайлайт, в жизни молодой пони есть и другие вещи, кроме учебы, так что я отправляю тебя проследить за приготовлениями к празднику Летнего Солнцестояния, проходящего в этом году в Понивилле. И у меня есть еще более важное задание для тебя: заведи себе друзей!


Твой преданный учитель,

Принцесса Селестия»

Я смотрела на письмо в изумлении, затем покраснела и вытерла слюну с края свитка. Я почувствовала облегчение, увидев, что она не впиталась в пергамент. На самом деле, волшебная бумага. Это было королевское письмо и исторический документ! Я аккуратно скрутила его копытами обратно и вернула на место, выбирая другой свёрток. На этот раз мои пальцы разложились, и я взяла его копытами.

«Моя дорогая и самая преданная ученица Твайлайт,


Я знаю, что никакими словами нельзя полностью выразить потерю твоего друга Биг Макинтоша. Я понимаю, что в такие времена, как сейчас, слова не смогут исцелить боль, что мы чувствуем, когда один из нас умирает. Я сожалею, что он погиб, защищая меня от пули убийцы, и проклинаю себя, потому что нет способа отменить случившееся. Все пони уходят, и я знаю, что когда-нибудь ты воссоединишься с ним. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, я буду здесь, в школе.


Твой преданный учитель,

Принцесса Селестия»

Я вздохнула, скручивая свёрток и возвращая его к остальным. Я не видела какого-либо порядка или способа сортировки, Твайлайт, вероятно, помнила каждое наизусть. Я вытащила ещё одно. Тёмные серебряные чернила и вообще почерк окрашивали письмо в холодные тона.

«Моя дорогая и самая преданная подчинённая Твайлайт,


Мы хотели бы выразить нашу глубокую встревоженность в связи с отсутствием прогресса в военных направлениях. Разве мы не снабдили Вас каждым ресурсом в королевстве, который Вам нужен? Не у Вас ли в подчинении находятся светлейшие магические умы нашего времени? Но когда мы спрашиваем, что предпринимается для борьбы с развитием вооружения зебр жар-бомбами, мы слышим, не что наше вооружение находится в состоянии разработки, а лишь разговоры об этике и рассуждения о том, правильно ли делать мегазаклинания оружием. Будьте уверены, наши враги не тратят время на подобные мелочи. Мы уверены, что Ваши очистительные матрицы и нейтрализующие радиацию заклинания являются первостепенными целями, но они будут бесполезны при правлении зебр. Мы знаем, что Ваше бремя тяжело, но пока мы делаем всё. что можем, чтобы помочь Вам его вынести, мы должны знать, что Вы справляетесь со своей задачей.


Мы знаем, что ты нас не подведёшь. Ты никогда не подводила.


Твой великодушный монарх,

Принцесса Луна»

Ого. Разница — как день и ночь. Совсем не то, чего я ожидала от Принцессы Луны… хотя, почему я ожидала чего-то другого? Луна правила целым королевством. Если бы она ошиблась, то пала бы целая страна. Даже если бы она выиграла войну, было бы полно пони, злых на неё за каждую вещь, пошедшую в ходе битвы не так. Я нахмурилась, слегка коснувшись свёртка губами. Луна… внезапно я осознала, что не знала почти ничего о том, что на самом деле делала Луна для правления страной. Министерства заботились о войне. ДМД занималось грязными делишками. А что всё это время делала Луна? Я знала больше о Голденбладе, чем о монархе всея государства!

Я вздохнула и помотала головой. Пони поумнее смог бы распутать это всё. Я лишь стреляла. Я осторожно положила свиток обратно на место, подошла к столу и посмотрела на лежащие на нём книги, может быть, я могла выяснить, какая из них была Лайфблума. «Предсказания и Пророчества». «Элементы Гармонии», «Справочное Руководство». Но самой любопытной из всех была книга наверху: «Волшебные Упражнения для Молодых Единорогов». Я взглянула на записку, лежащую на ней.

«Дорогая Мэригольд,


Мне жаль, что вы с Таро испытываете проблемы. Хотя большинство жеребят-единирогов её возраста уже начинают пользоваться своей магией, нередко случаются задержки. Я тоже думала, что мой рог совершенно бесполезен! Скажи ей, чтобы не расстраивалась. В этой книге должны быть занятия, которые приведут её рог в чувство, а также несколько полезных и интересных заклинаний и заметок, которые она, может, найдёт полезными.


Твоя кузина,

Твайлайт Спаркл»

Я вздохнула. Мне нужно, чтобы ты достала книгу, сказал Лайфблум. Очень подло, дать мне книгу по восстановлению моей магии вместо того, чтобы дать мне пнуть себя за то, что я ошибка… даже с заметкой Твайлайт моему предку. Я вздохнула и сунула книгу в свою седельную сумку.

— Ладно. Я поняла намёк. Прекратить волноваться, вырезать ненависть к себе и начать поступать лучше. Я поняла.

— Вовремя, — прохрипел Крупье. Я развернулась, споткнулась и упала на спину, смотря на старого пони. Он опустил свои молочные глаза на меня, тасуя свои карты.

— Я думала, они вырезали тебя у меня из мозгов! — крикнула я, махнув в него копытом.

— О, я думаю, у тебя осталось ещё много места, которым ты не пользуешься, и где я могу прятаться, — сухо сказал он с улыбкой.

— Да, что ж, ты пропустил свой шанс. Я не смогла открыть дверь. Я не родственница Твайлайт, — сказала я с улыбкой, разводя копыта.

— Почему меня должно волновать, родственница ты ей или нет? Мне без разницы, — сказал он, перевернув карту с изображением Твайлайт на неё и бросив её мне копытом. — Твайлайт. Эпплджек. Реинбоу Деш. Рэрити. Пинки Пай, — говорил он, бросая мне одну за другой. Я собирала карты в копытах, — они все исчезли двести лет назад. Что они значат? Зачем задумываться над трупами?

Я посмотрела на веер из карт и уставилась на него.

— Потому что они были хорошими кобылами! Они пытались спасти страну и творить хорошие вещи! Они пытались поступить лучше.

— Даже несмотря на то, что они взорвали весь долбанный мир к чертям? Ну, хотя они пытались… — он фыркнул. Я знала пони, чьи ошибки убили миллионы. — Попытки нихера не значат. Последствия. Вот что значит. Твайлайт Спаркл со своими друзьями пытались, но они сравняли Эквестрию с землёй.

— Заткнись! — сказала я, поднимаясь на копыта. — Попытки значат. Даже если они провалились, они прилагали усилия. Это лучше, чем сдаться! — Шесть карт вернулись в его копыта.

— Пинки Пай пыталась сделать всех счастливыми, прибегая к наркотикам и уничтожению плохих воспоминаний. Флаттершай меняла память другим пони, чтобы изменить их собственное «я», чтобы удалить боль и страдания. Одни Богини знают, сколько убила Реинбоу Деш. Эпплджек создавала оружия войны, которые убили миллионы, включая её собственного брата. Рэрити превращала ложь в правду и возвела обман в новый вид искусства. А Твайлайт преследовала одну магическую уловку за другой, надеясь найти ту, что сработает. Безотказное заклинание победы. — Я вздрогнула, когда он снова бросил карты. — И всё, что кому-нибудь из них нужно было сделать, это выйти!

— Что? — Я моргнула, уставившись на него.

— И всё. Одна отставка. Одна. Это всё, что потребовалось бы. Уход Реинбоу Деш вывел бы пегасов и вынудил бы Луну сдаться. Увольнение Эпплджек погрузил бы военное производство в беспорядок, главы подчинённых ей компаний грызлись и боролись бы за её место. Отставка Флаттершай была бы поддержана сотнями докторов, медсестёр и медицинского персонала. И выход любой из них привёл бы к отставке остальных пяти. — Он пренебрежительно фыркнул. — После ухода Министерских Кобыл всё правительство сложилось бы, как карточный домик.

— Но Эквестрия проиграла бы войну! — запротестовала я.

— И что? — тихо спросил он, но с тоном такого презрения, что это заставило меня задуматься. Он показал на окно. — Хочешь сказать, это лучше? Зебры потеряли столько народа, что были вынуждены использовать роботов, танки и ракеты, потому что они больше не могли вести битву привычными способами. Победа для них означала возвращение домой и отречение Луны от престола. Потребовалась бы всего одна из шести… кто угодно… и Луна не смогла бы продолжать войну.

— И что ты хочешь сказать? Что они были дерьмом, потому что боролись за то, во что верили, или что я должна сдаться? — спросила я со вздохом.

— Я хочу сказать, что ты ошибаешься, думая, что они были безгрешны. Я хочу сказать, что они делали ошибки. Они делали то, что они делали, по неправильным причинам. — Он осмотрел офис и вздохнул. — Это неплохое место, Блекджек. Ты могла бы остаться тут жить. Ты и твои друзья, подальше от Хуфа.

— Я не могу, — тихо сказала я. — Я сидела спокойно несколько часов после возвращения из мёртвых, затем пошла и попала с ЛитлПип под пули. Я не могу просто остаться здесь в Тенпони, полагая, что я смогу это принять и что мне позволят.

— Пройди лечение. Хелпингхуф с тобой над этим поработает. Но ты должна это сделать, потому что это правильно. Бороться, потому что это то, за что нужно бороться. — Он поднял карту Твайлайт Спаркл. — Потому что, если ты делаешь это, потому что ты чувствуешь, будто ты должна, то, родственница или нет, ты будешь прямо как Твайлайт Спаркл и остальные её друзья.

Я вздохнула, когда он исчез, оставив меня опять одну. Из всех возможностей для его появления… почему сейчас? Я осторожно убрала заметку с книги. Брала ли я её из-за вещей, произошедших двести лет назад? Или потому что я хотела заставить мой рог снова работать? Потому что я хотела сама творить магию? Я прочла заметку ещё трижды и вздохнула. Нет. Я Блекджек, и как бы остро мне чего-либо не хватало, мне было предопределено заниматься магией. Единорог — это больше, чем просто земнопони с рогом.

Я вышла обратно и увидела Лайфблума, ждущего меня. У него было странное выражение лица. Я похлопала по сумке и изрекла.

— Спасибо. — На секунду он замер, затем улыбнулся. Также на меня смотрела Хоумэйдж, слегка взволнованно. Но я улыбнулась в ответ и кивнула, и это, казалось, её немного успокоило.

* * *

Остаток дня прошёл в напряжённо-расслабленной манере. Мои друзья и я наслаждались множеством красот Башни Тенпони. Должна была признать, я никогда не была раньше в таком же чистом месте, которое не было смертельной ловушкой или домом кошмаров. Вид гуляющих, разговаривающих и торгующих пони успокаивал. Что здесь, что во Флэнке, торговля спасала Пустошь. Учитывая, что Хелпингхуф отказался принять большую часть лекарств, предоставленных Каприс, я продала их поставщику за приличное число крышек.

Это позволило Глори и мне насладиться довольно неплохим, но до смешного дорогим блюдом в одном из ресторанов Тенпони. Лично я нашла его слегка пресным… но хотя, таким было и всё остальное. Моё чувство вкуса было немного сбито. Я думала, было ли это из-за моей особенности «жрать металл». Я прикусила кончик вилки и сжала челюсти. Почувствовалось лёгкое покалывание, и металл размягчился достаточно, чтобы я смогла его прожевать. Хех… неа, никакой разницы. Официант взглянул на меня, держащую наполовину сжёванную тарелку в копытах, и его веко дёрнулось. Что? Оно шло с блюдом!

Народу за столами было немало, мне было слегка непривычно. Чёрт, даже в Девяносто Девятом, большинство моих обедов проходили во время комендантского часа. Глори размышляла о кафе, прямо как в Тандерхэде, но что-то за соседним столиком привлекло моё внимание. Небольшая фраза, выпавшая из уст кобылы, слишком грязной, чтобы быть постоянным жителем, но слишком чистой для кобылы, давно живущей в Пустоши.

— Если хочешь сделать крышки, иди в Хуфингтон, — сказала она голосом пони, выпившей на один бокал больше, чем следовало. — Быстро туда — обратно, и ты решишь все свои денежные проблемы.

Глори заметила, как я поворачивалась на сидении, чтобы взглянуть на кобылу и троих её компаньонов. Смеющихся… шутящих… но следящих за ней достаточно внимательно, чтобы слышать, что она говорит. — Блекджек? — обеспокоено спросила Глори. Но я смотрела на кобылу с её зелёно-жёлтой гривой, её широкой улыбкой, и розовая пони прошептала мне на ушко, — Она плохая пони.

— Просто пойду поздороваюсь, — рассеянно сказала я, поднимаясь со своего места и направляясь к кобыле и её друзьям. Они были пони из Башни… хорошо одетыми и более или менее чистыми. Но с зелёно-жёлтой кобылой что-то было не так.

— Не так уж и тяжело снарядить экспедицию, — размышлял один из них вслух. — Большой караван. Двадцать пони, минимум десять браминов. Как только уберут осаду…

— Пусть лучше будет тридцать. Хуф иногда не самое удобное место, но если ты нащупал местечко, ты… — кобыла-изыскательница внезапно взглянула на меня, затем улыбнулась чересчур легко. — О, привет. Хочешь попробовать фортуну на востоке?

Я улыбнулась, когда Глори подошла сзади, нахмурившись от волнения.

— Да, можно сказать и так. А вы только оттуда?

— Определённо. — с широкой улыбкой сказала она. — Вернулись с полными чемоданами почти нового оружия, боеприпасов, крышек и несколькими ящиками с едой. Жаль, пришлось многое оставить, но у меня просто не было больше браминов! — Она рассмеялась, и остальные трое её поддержали.

— Ну, ты могла купить ещё у Искателей в Мегамарте. Каприз всегда рада помочь за хорошую цену, — сказала я и мгновенно привлекла внимание троицы.

Улыбка изыскательница слегка перекосилась.

— Ну… Если ты там была, то ты должна знать… эм… иногда с ней тяжело договориться…

— Без сомнения. Но, чёрт, с Искателями мне было тяжелее всего. Ты когда-нибудь была во Флэнке, к северу отсюда? — спросила я, чувствуя, как что-то сжимается внутри меня. Я видела перекрестие на её лице и слышала, как тихо гудели мои ноги.

— Эм… нет. Я была… на западе… — Она поднялась на копыта. — Господа, прошу меня извинить…

— А-а, на Свалке? — с ухмылкой спросила я, прыжком оказавшись у неё на пути. — Прекрасное место для собирательства. Одно из моих любимых.

— Да, точно! — выпалила она, пытаясь меня обойти. — А теперь пошла вон с доро…

Может, у меня и не было с собой оружия, но уж как уложить кобылу, я знала. Я схватила грязную гриву земной пони в охапку и сильно дёрнула, оттаскивая её назад и поднимая на задние копыта, в то время как она вопила в ответ. Я обернула левое копыто вокруг её талии и потянула, повалив её на стол и отправив причудливые блюда танцевать.

— Быстро! Позовите охрану! — завопил один из трёх жеребцов.

— Я уже здесь! — крикнула я, уставившись в её испуганные, жёлтые, как моча, глаза. — Ты лжёшь, что ты приехала из Хуфингтона! Я знаю, ты лжёшь! Я хочу знать, почему ты лжёшь?

— Свали с меня! — вопила она, сопротивляясь. Я разложила пальцы и сомкнула их на её трахее.

— Это место — смертельная ловушка! Любой, кто там был, знает это. — Я посмотрела на одного из троицы. — Она говорила хоть что-нибудь об Аномальных полях, которые высасывают из вас жизнь? — Я взглянула на другого. — А как насчёт заразы, которая превратит тебя в каннибала? Или о войнах и битвах? — Я посмотрела вниз на неё. Уже подходили пони, причём, явно не в лучшем настроении. Я схватила её в свои синтетические копыта и кинула на стол. — Я хочу знать, почему!

Она кашлянула и засопела.

— Нам заплатили! — крикнула она, и я разжала хват достаточно для того, чтобы она смогла дышать. — Крышками заплатили… больше, чем я представить себе могла! Раздали нам, как будто это был мусор! Сказали нам… велели нам уйти. Найти пони и сказать им… сказать им идти в Хуфингтон. — Я убрала пальцы, и она потёрла горло. — Они нашли нас после того, как мы покинули Гаттервиль… сказали… сказали, что мы сможем всё оставить. Просто должны будем сказать, что пришли из Хуфингтона.

— Мы… кто-то ещё был? — спросила я, когда прибыла охрана Тенпони.

Она прокашлялась, когда я отошла от неё. Она выглядела не очень, сейчас, смотря на меня.

— Они нас отправили… в Город Дружбы… в Новую Эппллузу… сюда… велели нам рассказать всем, что Хуфингтон — богатый и безопасный и… и… — Она резко вздрагивала, всхлипывая и держась за живот. — Велели всем сказать… Хуфингтон возродится…

— Они… кто «они»?! — спросила я, но она закрыла глаза, дрожа от боли и сворачиваясь тугим калачиком.

— Больно… — всхлипнула она, сойдя со стола, и внезапно закричала. Она покатилась в агонии, из её рта била кровавая пена. Все попятились, кроме меня, я смотрела на неё. Её живот крутило под её кожей. Потом раздался бах, и её внутренности обрушились на нас красным дождём. Одного из троицы стошнило его, вероятно, дорогим обедом. Остальные же либо, крича, убегали, либо же выглядели так, будто всеми силами пытались доказать себе, что то, что они только что увидели, никак не могло случиться на самом деле.

Я посмотрела на Глори, которая смотрела одновременно с ужасом и интересом. Крупье сказал, что мы могли оставить Хуфингтон и идти дальше. Что у нас могла быть нормальная жизнь подальше от этого проклятого города. Может, и могла, но сейчас всё выглядело так, будто Хуфингтон привлекал ещё пони.

— Нам надо вернуться домой, — мрачно сказала я. Затем повернулась и увидела полдюжины пони охраны перед собой и опустила глаза на мёртвую изыскательницу. — Ох… чёрт…

* * *

— Ну и за что тебя сюда? — спросила меня Рампейдж, растянувшись на койке в камере предварительного заключения Тенпони, закинув копыта за голову. Глори и Хоумэйдж в эту минуту пытались уладить ситуацию после моего небольшого нарушения. Пони охраны изо всех сил пытались замять неприятное событие, пока оно не потревожило нежные нервишки местных жителей. Я была уверена, что ещё как минимум троим новым пациентам понадобится помощь Хелпингхуфа. Внутренности этой изыскательницы были не просто разорваны на куски, но раздроблены изнутри. Определённо, нечастое явление в Тенпони…

Чёрт, неужели я теперь такая кляча?

— Попала в драку, — пробормотала я.

— Не стоило, — тихо цыкнула Рампейдж. — Это нервирует местных.

— А потом она взорвалась, — пробормотала я. Рампейдж медленно села и посмотрела на меня, надеясь увидеть намёк на то, что я шутила. Я взглянула на неё и вздохнула. — Правда. Я не шучу. Она начала говорить о каких-то «они» и лопнула, как шарик, полный красной краски.

— Почему всё самое интересное происходит с тобой, когда меня рядом нет? — сказала Рампейдж с усмешкой. Я, однако, не смеялась. Кто-то отправил её сюда с сумками, полными крышек и товаров и историей о том, что всё это она достала в Хуфингтоне. Их было, как минимум, двое. И что бы с ней не сделали, она об этом не знала.

«Они». Загоровы. Убийства. Лживые истории. И почему-то я не могла отделаться от мысли, что кто-то составляет какой-то план. С участием ДМД, Голденблада и ЭП-1101. И он сейчас просто взял и убил бедную, ни в чём не повинную кобылу…

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — закричала я, стуча своими металлическими конечностями так сильно, как только могла, о висящую койку. Металл заскрипел и помялся перед тем, как рамка лопнула и скинула меня на пол. — Хватит убивать пони, вы сволочи!

— Что происходит? — спросили пони охраны, когда я встала и продолжила пинать и колотить рамку, пока она не отвалилась полностью. Затем я лягнула её в сторону прутьев так, что пара отпрыгнула, и разбила, что осталось, в металлолом. Я хотела, чтобы мне не хватало воздуха, моё сердце колотилось, мои ноги болели… и ощущение, будто я растолкла того, кто был за всем этим, в железное месиво. Вместо этого, я просто села на бетонный пол, чувствуя себя полной идиоткой.

— Увидела радтаракана, — спокойно сказала Рампейдж. — Терпеть их не может.

Я посмотрела на скрученные остатки койки и вздохнула, чувствуя себя дурой королевских размеров. — Простите. — В этот момент я была абсолютно уверена в том, что мои шансы выбраться отсюда были несколько ниже, чем шансы быть родственницей Твайлайт Спаркл.

— Вряд ли, — сказал один пони другому, тихо фыркнув. — Их у нас не водится.

— Сомневаюсь. Чёртовы создания по всей Пустоши водятся. Даже в стойла попадают, как видишь — протянула Рампейдж. Разговоры о радтараканах немного отвлекали их от того, что я только что разбила их койку.

— Но не в Тенпони, — сказал один из охранников, подойдя и стукнув по маленькому плоскому металлическому ящичку на стене. — Когда-нибудь слышала о пестицидном талисмане?

Я взглянула на его копыто и плоскую коробку. Медленно я подползла к прутьям и уставилась на плоскую крышечку напротив. Она была простая и неприметная. Что-то, провисевшее на этой стене две сотни лет или даже больше. Пример оборудования, тысячами развешанного на стенах туннелей метро и осыпающихся домов. Я, наверное, прошла уже мимо тысячи таких на своём пути.

Однако, что привлекло моё внимание больше всего, было выцветшее имя на крышке. «Средства от вредителей Роузлак».

— Открой, — сказала я, смотря на маленькую коробочку. Я взглянула на охранников, которые смотрели на меня, будто я сошла с ума. — Пожалуйста. Прошу, откройте её. — Охранники выглядели чрезвычайно скептическими, и я встала на колени, сложив перед собой копыта. — Пожалуйста, я обещаю, я буду вести себя хорошо и не пищать. Просто, пожалуйста, откройте её.

— Она заперта, — пробормотал один, стуча по небольшой крышке. — Сомневаюсь, что кто-нибудь знает, где ключ.

— Позовите моего друга П-21. Мастер по замкам. Синий земной жеребец. Наверное, хмурится где-то. Трудно не заметить! — Я ненавидела это чувство спокойствия внутри меня.

— А я ещё думал, что полосатая была с приветом — вздохнул охранник, затем нахмурился и сказал другому. — Сходи, пожалуйста, поищи этого её друга. — Затем смуглый жеребец посмотрел на меня. — А ты… веди себя хорошо. И выключи эти свои глаза… лазеры… что у тебя там.

— А? — Я посмотрела на своё копыто и увидела красный свет, пляшущий на нем. — Ого… это что-то новое.

Пони охраны отошли на безопасную дистанцию, тихо разговаривая друг с другом. Я просмотрела на матрас, завёрнутый в искорёженный металл, и с надеждой взглянула туда, где растянулась Рампейдж. Она выгнула бровь.

— Эй, даже не думай. Я не такая дура, чтобы гнуть собственную койку. — Я вздохнула. В моей заднице было недостаточно металла, чтобы не чувствовать, каким твёрдым был бетонный пол.

Спустя один час, двадцать две минуты и тринадцать секунд… я должна была узнать, как это выключить, или у меня поедет крыша… вошёл П-21 в сопровождении загорелого пони охраны. Он посмотрел на развороченный металл и хмуро взглянул на Рампейдж. Она села и показала на меня.

— Эй, это ей приспичило устроить ремонт! Не мне.

Я указала копытом на ящик.

— Пожалуйста. Открой её.

— Блекджек… ты ведёшь себя странно… — усталым голосом сказал он.

— Передо мной только что взорвалась пони, да? Просто… открой эту коробку. Тогда я буду милой и тихой кобылой. Правда — я посмотрела на неё, и он взглядом попросил у смуглого жеребца разрешения. Копытом он велел П-21 начинать. Он вынул свои инструменты из своих сумок и за три секунды открыл пустой металлический корпус.

— Хех… странно. А где камень? — удивлённо спросил загорелый пони охраны. И когда П-21 отошёл назад, я почувствовала, что моя грива встала дыбом.

Там, тихо лежа в неповреждённом кожухе, было серебряное кольцо размером примерно с моё копыто. Прямо как на складе «Спортивного Снаряжения Сильверстар», прямо как то кольцо, брошенное в Лакуну посреди боя. Кольца-аномалии были не только в Хуфингтоне. Внезапно я почувствовала, что они были ещё много где, помимо Хуфингтона.

* * *

— Да не генерирует оно Аномалию, — сказал Хелпингхуф, глядя на серебряное кольцо у него на столе. — Аномалия — это явление, встречающееся только в Хуфингтоне. — Лайфблум организовал наше освобождение, и теперь мои друзья и я собрались в офисе.

— А я тебе говорю, что кольцо в магазине спорттоваров было точно такое же, — настаивала я. Лайфблум воспринял мою настороженность всерьёз, хотя и выглядел он так же сконфуженно, как и Хелпингхуф. — И посреди боя, кто-то активировал одно из них с помощью спарк-батареи. — Вспомнив свой прошлый опыт, Лакуна осталась с Ровером. Я могла только догадываться, что они в это время делали.

— Ну, я не уверен, что оно делает, но не убивает нас точно, — сказал П-21. Лайфблум порылся в шкафчиках Хелпингхуфа, вернулся со спарк-батареей и двумя проводами и аккуратно подсоединил их к кольцу. Снова… ничего.

Теперь все пони смотрели на меня, как на сумасшедшую.

— Блекджек, это просто совпадение, — тихо сказала Глори, уткнувшись в меня носом.

— Ты не видела то кольцо, Глори. Оно было точно такое же. Той же формы и размера, — раздражённо сказала я, чувствуя себя разочарованной.

— Ты через многое прошла, Блекджек, — сказал П-21, пытаясь меня успокоить. Выходило это у него хреново.

— Можешь остаться ещё на неделю, — сказал Лайфблум, затем остановился и поправился, — Сможешь, после того, как я скажу всем, что произошедшее в кафе — не твоя вина. — Я нахмурилась, развернувшись и направившись к каталке, на которой лешала мёртвая кобыла. Он разочарованно вздохнул, определённо, то место, где я успокаиваюсь и расслабляюсь, было дальше по сценарию.

— А с ней что? — спросила я, указав копытом на мёртвую кобылу. Я оглядела всех пони, и наконец, с вздохом нежелания, Хелпингхуф подошёл к каталке.

— Глухарь. Мы подтвердили, что она была в Гаттервилле до его уничтожения, — сказал Хелпингхуф. Я была рада, что он не показал тело. — Что бы с ней ни произошло… это было, будто граната рванула у неё внутри. Но её основные внутренние органы были все разрушены… будто она была разорвана внутри ещё до взрыва.

Тенпоньские жеребцы смотрели напуганно, но я переглянулась с друзьями. Это был не такой уж и плохой день по меркам Хуфингтона. Но всё же, без сомнений, во взгляде окружающих читалась настороженность. Блекджек теперь была полусинтетическая. Блекджек провела три дня на краю. Блекджек атаковала странных кобыл, которые взрывались! Не было ни единого признака того, что Блекджек была в порядке.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, и ненадолго приостановилась, чтобы мысленно поблагодарить того, кто оставил мне возможность так делать.

— Я знаю… я знаю, я была немного странная, когда вернулась. В смысле, эта пьянка, потом тест, а потом драка. Но… что-то плохое происходит в Хуфингтоне, и я не могу избавиться от мысли, что и в других местах тоже. Так что мы должны вернуться обратно. Я не могу просто потратить неделю на восстановление здесь. Я же на стены полезу, оглянуться не успеете.

— Думаю, тебе придётся, — слегка нахмурившись, сказала Глори. — Капитан Траш почти сожгла двигатель везя нас сюда.

О, прекрасно… стоп. — Где Траш? — спросила я, осознавая, что не видела её с самого нашего прибытия.

— В Городе Дружбы, — сказал П-21. — Она вроде как попадает под одну статью с Рампейдж. «Рейдерская деятельность».

Кто-нибудь знает, насколько это вообще далеко? Мысль о том, что я здесь застряла, мерзко, но верно распространялась в моей голове. Я ненавидела ожидание. Мне нужно было что-то делать. Действовать. Совершать какие-нибудь поступки. Иначе я начну думать.

— Я думала, это называется «грабёж и вандализм», — прокомментировала Скотч Тейп, играясь с маленькими ухосветительными штуками Хелпингхуфа. Она сама только недавно добралась до всякого барахла, что было неудивительно, если ты выходишь из стойла, где девяносто процентов собствености были общественными, и уходишь в Пустошь, где всё, что попало в твои копыта — твоё.

— А ты разве не должна быть в школе? — спросила Глори.

— В школе? — вопросительно нахмурилась я.

— Скучные пони думают, что я ребёнок, так что она записала меня в какую-то дурацкую школу неподалёку.

Глори натянуто кивнула.

— Важно, чтобы каждая молодая кобылка получила надлежащее образование.

— Образование… — фыркнула Скотч Тейп. — Это скучно и глупо. Я рассказала им, как снять и перебрать блок паровых цилиндров. А они рисунки из песка делали. Рисунки… из цветного песка… — Её тон не оставил никаких сомнений относительно её мнения об этом маленьком развлечении. — Я им сказала, что единственный песок, с которым я играла, был в соплах системы высокого давления для очистки ржавчины и старой краски с деталей.

— Значит, никакой кьютимарки с цветным песком? — улыбнувшись, спросила я. Её зелёный взгляд уточнил, что ржавые детали были не единственным, которые она могла бы продуть с песком. Я улыбнулась. — Мы могли бы звать тебя Сэнди. — Скотч зарычала и бросилась на меня.

— Она переходит от паники из-за генератора ХМА к настаиванию на возвращении в Хуфингтон и дразнению кобылки из-за её кьютимарки… — пробурчал Лайфблум. Факт дразнения Скотч… которая поняла, что грызть металлические ноги было не очень эффективно… напомнил мне два других. Обнаружение серебряного кольца здесь в Тенпони пугало меня, но я ничего не могла с этим поделать. Почему оно не провоцировало мысленные крики, вызывающие кровотечение из глаз, было за гранью моего понимания. Но если они были в Тенпони, тогда я знала, что они должны были быть ещё где угодно, и то, что они не излучали Аномалию, не означало, что они не могли начать это делать.

Хотя возвращение в Хуфингтон было, если вкратце, более неприятной проблемой. Удерживая голову Скотч копытом, отталкивая её, яро машущую на меня своими копытами, от себя, я раздумывала над возможными вариантами. Одним вариантом… отправиться на Морском Коньке, что произойдёт не скоро из-за поломок. Пешком всё равно будет ещё медленнее, и мне не хотелось топать через всю Эквестрию в компании Потрошителя и пурпурного аликорна. И я не знала, как связаться с Дитзи, чтобы отправиться по воздуху…

Хммм… Хотя…

Мысль потерялась, когда Скотч Тейп вырвалась, и я упала прямо на лицо… не из-за того, что мой мозг не знал, как рулить ногами, а из-за того, что одной из моих ног не было! Жеребёнок цокал прочь с моим правым передним копытом в зубах, каким долбанным образом она её сняла? Я поднялась на три моих оставшихся конечности. — А ну верни, ты! — крикнула я, шатаясь вслед за ней.

— Подойди и отбери, Королева коротконожек!

* * *

— Это возможно, — проинформировала меня Лакуна, когда я была вновь целая. Я пыталась взглянуть, как она сняла её с помощью только маленькой отвёртки, мысль о том, что моё копыто держится на трёх болтах, полудюжине контактов и нескольких кабелях, была чуть более, чем просто тревожной. — Мы вне хуфингтонского поля Аномалии. Мы можем взять больше провизии. А ты за это пойдёшь в НПЦ Гиппократ и достанешь нам Химеру. — Я не знала, то ли, что мы были вне города, давало «Богине» голос, или коллективный разум вновь установил с ней связь.

— Ага. ЭП-1101 я за него не продам, но я думаю, в этот раз я вырву его из копыт Сангвина — сказала я, закидывая рубин себе в рот. Едва сомкнув челюсти, я почувствовала покалывание, и сладкий, слегка пряный вкус смочил моё горло, обратившись жидкостью. Глотком Спаркл-Колы я смыла его дальше. Рубины были острыми, изумруды были как перечная мята, аметисты напоминали фрукты, цитрины были кислые… хотя кому, кроме соседского дракона, это было интересно? Оу… а камни были как грязь.

— Спасибо, — тихо сказала Лакуна.

Я взглянула на неё и подумала о том, что говорила о читающих мысли монстрах ЛитлПип.

— Можно у тебя кое-что спросить? Каково это вообще, читать мысли? В смысле, ты просто смотришь на пони и знаешь всё, что знают они?

Она взглянула на меня с любопытством и налётом удивления.

— Оу, нет. Это как… смотреть в бассейн с водой. Самые непосредственные и активные мысли лежат на поверхности. Они сияют и мерцают перед глазами. Сегодняшним утром, все твои мысли были только о выпивке. Мысли поглубже, они как рыбы глубоко под водой. Мы можем их видеть, но мы не можем точно и ясно понять их значение. Требуется много времени и усилий, чтобы достать воспоминания и понять их.

Как несколько недель назад, когда я спала. Я слегка поморщилась.

— Извини, но это немного жутко, Лакуна.

Фиолетовый аликорн грустно улыбнулась.

— Мы уже привыкли к такого рода ощущениям, Блекджек… потому что мало найдётся желающих добровольно нам помочь.

Я присела, посасывая рубин.

— Я слышу Богиню или Лакуну?

— Да, — ответила она с небольшой улыбкой. — Мы желаем лишь лучшего для Эквестрии. Мы понимаем, что немногие это примут. Эквестрия такая, какая она есть, глупо это отрицать. Разговоры и мечты о возрождении и восстановлении Эквестрии до её довоенного состояния — лишь трата времени.

— И? — ответила я с улыбкой. — Если так разойтись, то всё, кроме набивания желудка едой и спаривания — трата времени. Чтение книг. Колдовство. Починка вещей. Если бы мы делали только то, что важно для нашего выживания, мир был бы по-настоящему скучным. — Я потянулась пальцами, взяла опал и сунула его в рот. Ммм, как молоко! — Я ещё вот что спрошу… скажем, вы исправили мир… вы сможете… все вы… жить в нём?

— Конечно. Мы можем приспособиться к любым условиям среды, — чопорно сказала фиолетовая аликорн. — Но лучше всего нам в мире, богатом природной тайной магией. — Ага, радиацией, что убивает любого, кто не гуль или аликорн.

— То есть, ты хочешь сказать, что, даже с крыльями и рогом и интеллектом и душами кто знает скольких пони, вам всё ещё мало?

— Пони, которые вступят в Единство, будут жить внутри нас вечно, — настаивала она. Лично я отнеслась к этому её «вечно» слегка скептически.

— Не сомневаюсь… но почему бы не сосуществовать?

Ответом мне была долгая пауза.

— Ты когда-нибудь слышала о чём-то под названием «Сады Эквестрии»? — вежливо спросила она.

Я почувствовала, как по моей спине побежали мурашки, и взмолилась, чтобы моя грива не встала дыбом. Я смотрела Лакуне и Богине в глаза и надеялась, что она не читала мои мысли, когда я соврала сквозь зубы.

— Сады чего?

— Как и Химера, это был один из секретных проектов УМД. Так или иначе, Голденблад украл значительное количество материалов, оборудования и тайных припасов для неизвестного и неодобренного проекта. Некоторые подпроекты велись прямо под носом Твайлайт, какие-то прямо в той самой башне, под прикрытием очистки магических отходов или нейтрализации магической радиации, она не помнила, чтобы подтверждала их разработку. Когда они вскрылись, Луна была в ярости. Чтобы Голденблад работал над такими вещами, а не вкладывался в военные дела… ну… она приговорила его к казни за его преступления.

— Она… что?! — я шокировано уставилась на аликорна.

— О да. Вероятно, он был предназначен для восстановления Эквестрии в случае магической катастрофы. Самая возможность подобной катастрофы была оскорбительна для Принцессы Луны. Как смел её подчинённый предположить событие, которое порушит царство? Если конкретнее, его нежелание сказать, что Сады Эквестрии делали… где они были… как они работали… это всё было грандиозным предательством веры Принцессы — вздохнула Лакуна. — Что интересно, на следующий день пали бомбы.

— Так… что Богине до этих Садов? — спросила я так неформально, как только смела.

— Мы сомневаемся, что они вообще были готовы и работали, в противном случае, почему их до сих пор никто не использовал? Но если оно делало хотя бы десятую часть обещанного, почему тогда оно должно было восстановить окружающую среду? Не могло ли оно быть создано с целью расширения и обогащения Пустоши радиацией? — Она спросила это очень «как ни в чём не бывало» тоном, но внезапно я поняла, почему пони посвятили себя войне с аликорнами.

— Вы хотите использовать эти Сады, чтобы сделать всё ещё хуже? — спросила я испуганным голосом.

— С твоей точки зрения, да. — Я в ту же секунду представила радиоактивные поля до самого горизонта. Земные пони были бы стёрты. Гули бы радовались, но, против бессмертных и постоянно регенерирующих аликорнов, сколько они протянут, пока их не порвут на куски? Разумеется, радиоактивные облака отравили бы даже Анклав.

— Мда… тогда сосуществование было бы весьма проблемным, — тихо пробормотала я.

— Иначе мы будем заняты защитой и биологическими проблемами. Но когда-нибудь, мы бы узнали, что осталось от Садов. — Что ж, круто, ещё одна угроза апокалипсиса. Зато хоть не такая скорая. Может, мне стоит найти другую Серебряную Пулю и нанести Богине визит… но… что тогда станет с Лакуной? У меня вообще Причуда ещё с собой? Скорее всего, нет. Воспользовалась ли я бы ей, если бы она у меня всё же была? Но если никто не остановил Богиню… урррргхх! Мой мозг не предназначался для дилемм типа этой!

Я сидела и долго смотрела на неё… что-то здесь было не так. С кем конкретно я разговаривала?

— Ты обычно с не-аликорнами вот так не разговариваешь, да?

— По правде, с одним разговаривала. Он был блестящим, но мы ни в коем случае не могли рисковать, включая его в Единство. Он поклялся помочь нам решить нашу биологическую проблему в обмен на нашу власть, но я подозреваю, что он просто жаждет нашего уничтожения. — Она вздохнула. — Остальная Пустошь полна трусливыми, малодушными, жестокими пони, которые боятся наших возможностей или раболепно покланяются нам из-за нашей мощи. Они нас не уважают. Они не могут! А ты спрашиваешь, почему мы не можем сосуществовать с ними, когда они не в состоянии принять нас! — Должна была признать, я никогда раньше не думала так об этом.

— Так… а почему я? Тем более, после того фокуса, что я выкинула этим утром? — Однако, к моему удивлению, она улыбнулась. Полагаю, я никогда не могла представить вселение Богини наслаждением.

Затем она посмотрела в окно.

— Ты сохранила наш секрет. — Я удивлённо моргнула. — Насчёт серебряного кольца. Ты могла рассказать всем, какую оно нам причиняет боль… вырывая наши души через контакт. Ты могла проинформировать башню… они были бы очень заинтересованы, расскажи ты им. Или рассказать друзьям. Или этой… мелкой… — Она громко фыркнула. — Но ты не рассказала. Никто не знает, какие муки оно нам причиняет, благодаря тебе.

Если честно, об этом я подзабыла.

— Вы, наверное, заметили, что я не самый острый нож в подставке.

— О, мы заметили. Воистину, это очевидно и несколько пугающе, насколько ты безрассудна. — Что ж… спасибо! — Но тем не менее, ты оказала нам услугу и можешь оказать ещё не одну. Ты нас не ненавидишь. Не убиваешь. И, хотя мы можем разниться во мнениях, мы чувствуем, что ты… нормальная. Тебя не волнует, земной пони или пегас, аликорн или гуль. Это… похвально.

Ну, если бы по всему Хуфингтону были бы аликорны, воюющие против меня, возможно, я бы была другого мнения. Лакуна сильно упростила вещи. На самом деле, Богиня не могла мечтать о лучшем после, чем она. Предупредительная, вежливая, спокойная, элегантная и уверенная… и…

— Я же не с Богиней разговариваю, да? — тихо сказала я, смотря на неё с лёгкой улыбкой.

Она отвернулась, выглядя задумчивой.

— Нет, не с ней. Но разве не было бы чудесно, если бы с ней?

* * *

Вскоре нашим с ЛитлПип друзьям пришли приглашения на вечеринку Хоумэйдж. Охраной Тенпони мне было велено остаться в комнате, вообще, я думаю, Глори была единственной, против чьего появления на публике они не возражали, и всё равно они нервничали. Тем не менее, она была там, я была здесь… и я скучала. Я лежала и пыталась взглянуть в ещё одну сферу памяти. Ничего. Пусто. Сунув её обратно в сумки, я перевернулась на спину. Стоит ли мне вообще пытаться восстанавливать магию? Я всё равно не была в ней особо сильна. Теперь я была киберпони. Теперь мне нужно было учиться двигать телом и делать это правильно. И вообще, не так уж и много мне попадалось сфер, стоивших проведённого в них времени.

Может, было бы неплохо порыться в своей голове? Зачем мне нужна была магия?

Всё сошлось в одном слове: Голденблад.

Каким бы ненавистным он не был, как бы меня не бесило, что он совал свой нос по всей Эквестрии, у него был ключ к тому, что случилось в Хуфингтоне… а сейчас, может быть, и во всей Эквестрии. Что-то с ним произошло. Измена? Погрязание в долги из-за Садов Эквестрии? Приговорение к смерти? Я этого просто не понимала. Если бы он был ужасным говнюком, тогда ладно, я могла бы это понять. Но он ведь защитил Твайлайт от Луны. Почему? Он ударил её, потому что она решила создавать аликорнов! Он забрал её воспоминания!

И, кажется, решил отправиться в клетку, вместо того, чтобы предать её.

Что раздражало меня больше всего, это то, что я, кажется, была единственной, кто о нём вообще знал. Следы ДМД замётывало МинСтиля. Я нашла «офис» ДМД, переоборудованный в сырный магазин, единственным признаком того, что когда-то он был чем-то другим, были выцветшие кольца и кьютимарки около двери. Белую краску нанесли прямо поверх предыдущего рисунка, и он лишь едва проступал сквозь неё. Лишь Профессор Зодиак знала что-то наверняка.

Три самые важные вещи — это любовь, преданность и секреты. Кого он любил? Чему был предан? Почему столько секретов? От всех этих мыслей моя голова болела. Но большую часть информации я получила из сфер памяти. Чтобы сферы работали, мне нужна магия.

Хотя… Может, и нет.

Может, мне и не разрешено гулять по магазинам внизу, но где была большая библиотека наверху, мне показали.

* * *

Читать было тяжело. Я прокралась… ну… технически говоря, вряд ли бы меня выгнали, если бы поймали, но зачем проверять? Короче, я туда попала, но как только я оказалась внутри… я совершенно потерялась. Я думала, что библиотека — это такое место, где просто пролистываешь заголовки книг и видишь «Голденблад: Мемуары» или что-то вроде того. Мне даже не приходило в голову, что, с тысячами и тысячами книг, я могла потратить на поиски годы и ничего не найти!

— Аггх… чтоб тебя. Должно же здесь быть что-нибудь о Голденбладе. Не мог же он просто исчезнуть!

— Я боюсь, что большинство информации, касающейся Голденблада, было удалено согласно «Приказу о Реорганизации Интеллектуального Наследия» на третьем году правления Принцессы Луны — прогудел механический женский голос откуда-то сверху, отчего я подпрыгнула и схватила зубами книгу, чтобы её швырнуть. С крыши спустилась золотая сова, приземлилась на перила и моргнула на меня своими фиолетовыми глазами. — Стоит ли мне Вам напомнить, что кусание книг отрицательно влияет на состояние обложек, миссис?

Я выплюнула книгу.

— Кто ты? Что ты?

— Я Никтимен, миссис. Я слежу за этими книгами, — ответила она. Я медленно обошла золотую машину, и её голова медленно развернулась, не теряя меня из виду. — Я личный ассистент Министерской Кобылы Твайлайт Спаркл в башне Тенпони, второй после её первого ассистента, разумеется.

— Так ты робот? — Совы-роботы. Кто ж знал?

— Приемлемое сравнение — сказала Никтимен, кивнув головой. — Вам нужны записи о первом директоре УМД Голденбладе?

— Да! — сказала я, радуясь, что наконец поборола паузу. — Скажи мне, что у тебя есть его биография или что-нибудь ещё.

— Боюсь, нет, миссис. Как Вы знаете, большинство записей, касающиеся его, были уничтожены после создания Министерств.

— У тебя должно быть что-нибудь.

Сова долго сомтрела на меня. Затем внезапно она полетела к одной из верхних полок. Она зависла перед шкафом и осторожно вытащила когтями книгу, затем вернулась к письменному столу и положила на него тонкий серый том. «Академия Луны для Молодых Единорогов: Попади на Луну!» Я раскрыла её и была поражена изображением, развернувшимся на две страницы. Посередине стояла Луна, с таким видом, будто она старалась не заплакать. Вокруг неё была кафедра, и около сотни жеребят-единорогов улыбались в камеру… кроме одного, который дёргал левитацией косички кобылки позади него и пары жеребят внизу, в первом ряду, которые тыкали друг в друга палками.

Там же, прямо позади Луны, был Голденблад, одаривая строгим взглядом двоих непослушных жеребят спереди.

Я пролистала иллюстрации. Там была статья о перемещении академии, чтобы сохранить её от войны. Короткая заметка от Принцессы, о том, как она любила маленьких пони, но не могла взять больше одного. Так много фотографий молодых пони, обучающихся… всему. Единороги, изучающие магию. учащиеся. Встречающиеся в клубах. И посреди всего этого была Луна. Луна, улыбающаяся. Луна, обучающая. Луна, выглядящая счастливой, нужной и любимой.

Снимки же Голденблада найти было определённо сложнее. Бледный жеребец не был отравлен ядом, но всё равно он выглядел скорее приятным, чем соблазнительным. На большинстве изображений он был запечатлён спящим в пустой классной комнате или смотрящим в одно из витражных окон. «Профессор Голденблад: История, Культура, Литература и Психология», было написано на заголовке. На одной фотографии он был окружён полудюжиной жеребят и кобылок. Стол перед ним был усыпал камнями всех мастей. «Каменный Клуб Литтлхорн», было написано на заголовке.

Каменный клуб? Серьёзно? И о чём они разговаривали? Свойства вулканических пород? Какой камень полосатее остальных? Я посмотрела на его копыто, лежащее на странном окаменевшем жуке. Рядом с ним был странный камень закрученной формы. На небольшой табличке рядом с ним была надпись «Хуфингтонский Метеорит». Жеребёнок-единорог и, что было странно, жеребёнок-пегас, выглядевшие слишком похоже для простого совпадения, держали на весу огромный булыжник, заполненный драгоценными камнями.

Но не это было главное. Голденблад выглядел счастливым. Уставшим. Защищённым. Старше, чем он, наверное, был, но всё равно счастливым. Из нескольких других изображений я поняла, что он был очень «строгим» учителем. Я заметила маленькую чёрную единорожку, помощницу учителя, судя по виду, позади него и надолго уставилась на неё. Может, она была одета и не по форме, было ясно как день, что это была не кто иная, как Псалм! Я пролистала ещё раз, выхватывая её из задних планов. Снова и снова. Она была едва ли не более неуловима, чем Голденблад!

Были и совместные его с принцессой фотографии, где они разговаривали и смеялись. Картинка, где он читает лекции кобылке с маской на кьютимарке, а она всеми силами старается не засмеяться, когда Луна позади него корчила рожицы. Изображение принцессы, рисующей на его лице чёрным фломастером усы, пока он спал. «Ты мне нужен» — сказала ему она, когда он умирал на больничной кровати. Он был больше чем просто политическим советником Луны… Для принцессы Луны он был другом.

И теперь, спустя дюжину лет… она велела его казнить.

Преданность, любовь и секреты.

Может, Голденблад и был сволочью, но не всегда же он таким был. Он был учителем. Блестящим. Мудрым. Хотя, судя по глазам окружавших его учеников, он был ещё и уважаемым. Неужели это Литтлхорн его так изменил?

На секунду я подняла глаза и заметила, что на столе передо мной лежали ещё три книги, должно быть, Никтимен спустила их сюда, пока я просматривала первую. Отодвинув пока «Литтлхорн», я взяла книгу с самого лева.

Открыв «Полосатые Танцы», я увидела множество зернистых чёрно-белых фотографий зебринских метрополисов с мраморными колоннами и белыми храмами. На переднем плане одного из снимков была единорожка в вычурном, причудливом платье, которое пришлось бы по вкусу матери Смотрительницы, стоящая рядом с молодым жеребцов в исследовательской фуражке. Даже будучи жеребцом, он казался восторженным и защищённым ребёнком. «Сандэнсер и Голденблад», гласил заголовок. Мой взгляд переместился на текст рядом с ним.

«…из наших многочисленных путешествий по Рому и другим зебринским землям, мы нашли это место странным и притягательным. Для многих пони зебры — это живущие в хижинах аборигены, занимающиеся странной шаманской магией. Немыслимо, что у зебр есть культурные и исторические достижения, которые превышают, даже затмевают таковые даже у Понивилля, меньшего из главных городов Эквестрии. мы с сыном изучили огромные пустые саванны, пересекли холмистые пустыни и изучили странные джунгли только для того, чтобы поразиться этим гениальным народам и их удивительным, но непонятным традициям.

Если пони легко могут делить себя на группы земных пони, единорогов и пегасов, принадлежность зебр гораздо более племенная и фрагментирована на союзы и родословные, тянущиеся в далёкое прошлое. Некоторые, вроде Зенкори, путешествуют вдаль и вширь, ища легенды и истории, чтобы вернуться на свои исторические земли. Другие более мыслительны и загадочны, вроде неуловимого Ачу, которые избавились от драчливости благодаря медитации и спиритуалистическому поведению. Прополи до последней частички такие же городские, как вычурные Кантерлотские пони, делающие ставки на историю и образование. На самом деле, опытный путешественник найдёт между зебрами Атори и Эшатик столько же различий, сколько между пегасом и единорогом!

Хотя многие зебринские племена дружелюбны, стоит остерегаться племён, „тронутых звездой“. Это значит, племён, занимающихся тёмной или запрещённой магией или совершивших ужасные преступления. Самые известные — это, конечно, Старкаттери, или „Пожиратели Звёзд“, племена, чьи мрачные рассказы о ритуальных жертвоприношениях, сдирании кожи с ещё живых пленников, богохульные обряды, и другие тёмные делишки становились предметом рассказов путешественников домашним. Другие, например, Карнилала, практикуют кошмарные сексуальные извращения и саморасчленение. Такие „тронутые звездой“ племена полностью избегаются зебринским сообществом, но, к сожалению, они — первое, за что цепляются многие пони при обсуждении наших полосатых соседей.»

Я перелистнула на следующую страницу и посмотрела на изображения зебр. Некоторые были наряжены в причудливые платья и танцевали на задних копытах. Другие балансировали на шесте… головой вниз. Четверо спокойно обсуждали что-то в библиотеке, почти идентичной той, в которой была я… только даже несколько больше. Две зебры-кобылы сошлись в брутальной битве копыто-к-копыту. Пара зебр-жеребцов наблюдали своими тёмными глазами из затенённого коридора, их лица были украшены закрученными звёздами и другими обрядными шрамами.

Но всё же… немного я тут нашла о Голденбладе.

Я вздохнула и подтянула к себе следующую книгу, в то время как Никтимен спустилась и забрала те, с которыми я закончила. Эта была о восстановлении Хуфингтона и несла изображение Голденблада, драматично выступавшего с речью перед многотысячной толпой, а из уголка его рта бежала кровь. Он выглядел потрёпанным, шрамы были едва скрыты красно-розовыми повязками. Другие фото изображали его, разговаривающего с Ровером, который выглядел довольно странно без своих механических конечностей.

Одинокая книга УМД едва ли вмещала пятьдесят страниц и казалось, что она была написана для детей. Ничего нового она мне не поведала. Центр УМД был в Хуфингтоне. Он работал, чтобы скрывать деятельность Министерств. Никакого упоминания секретных проектов. Никакого упоминания создания монстров или киберпони. Лишь то, что УМД было основным клеем со смазкой, которые удерживали Министерства вместе и обеспечивали слаженность их работы и отчётность прямо самой Принцессе Луне. Никакого долбанного упоминания Голденблада… Оу, стоп. Вот же оно: «Директор УМД проживает за пределами Хуфингтона около Горы Чёрного Пони». Даже не указали имя! Неудивительно, что все остальные считали меня упоротой.

Я закрыла глаза и откинулась назад, позволяя золотой сове забрать последнюю книгу. Я задумалась, что, может, двести лет спустя, какой-нибудь пони (или аликорн, если Богиня в конце концов преуспеет в своих планах о Единстве) обнаружит мои следы и подумает «кто же была эта странная кобыла и почему она просто не написала автобиографию, рассказывающую всем о ней?» Всё больше и больше я ощущала себя… загнанной. Вещи, случившиеся столетия назад, перекрывали мои нынешние собственные чувства. Будто я попала в большое течение и не могла из него выбраться. Чёрт, хорошо, что впереди не было водопадов.

— Эй, Блекджек? — позвала ЛитлПип, отчего я подпрыгнула и шмякнулась обратно. Я ударилась головой о ножку стола и зашипела, потирая череп. Почему они не догадались вставить туда бронепластину, а? Небольшая единорожка с симпатией посмотрела на меня. — Ты в порядке? Я не ожидала увидеть тебя здесь.

— Новую штуку изучаю… думание. Похоже, новый тренд среди бороздящих Пустошь героинь, — сказала я, когда она с легкостью поставила меня на копыта. — Слышала, Выходец из Стойла прямо мастер в этом.

— Эм, я не знаю, — ответила она, слегка покрывшись румянцем и улыбнувшись. — Меня сюда Хоумэйдж отправила, тебя поискать. Её вечеринка вот-вот начнётся. Долго она не продлится, и она не хотела бы, чтобы ты всё пропустила.

Я шокированно моргнула, выглянув в окно. Там остались лишь пурпурные сумерки. Сколько… я взглянула на хронометр. Три часа за книгами? Такими темпами я скоро превращусь в яйцеголовую! А они начнут звать меня Профессор Блекджек или что-то вроде того.

— Ого. За хорошей книгой время летит незаметно… — сказала я с несмелой улыбкой, отряхнувшись и направившись в сторону двери. — Значит… ты нашла, как ты разберёшься с этой твоей мозгочитающей занозой?

— Уже всё придумала, — ответила она с едва заметной вынужденной улыбкой. — Я вынула свои воспоминания, касающиеся плана. Она не сможет использовать против меня то, чего я сама не знаю.

— Значит, ты не помнишь наших… — начала я, но она резко подняла копыто.

— Не говори мне! Мне и так уже достаточно мозги помесили. Я не хочу, чтобы они снова залезли и вытащили всю информацию! — Она вздохнула. Я смотрела на неё, думая о предупреждениях Доктора Октопуса и о том, что произошло со Скотч. Спровоцирует ли вырезание её памяти какую-либо реакцию или ошибки? Или она сойдёт с ума, и её мозг спечётся? Она заметила мой взгляд и повесила голову. — Единственный способ сделать это… Единственный вариант, в котором я уверена… это если я буду знать, что из меня достать ей нечего.

Я долго смотрела на неё. Я не могла представить, как она через всё это прошла, со всем этим столкнулась. Перекапывать собственный мозг, чтобы развести телепатку? Всё, что делала я, это лишь стреляла, попадала под обстрел и ловила всякие тайны и загадки. Мне никогда не было так тяжело, как ЛитлПип.

— ЛитлПип… — начала я, но она помотала головой, обрывая меня.

— Ну вот, теперь мне, наверное, придётся выбросить ещё немного воспоминаний, прежде чем я буду уверена, что всё готово. — сказала она, слегка вздохнув и закатив глаза, как будто это был пустяк, и выражение её лица говорило, что она не хотела бы, чтобы я вела себя так, будто пустяком это не было. Да уж… она вполне могла это Выходца из Стойла и уделать.

— Значит, — спросила я, — ты ничего не помнишь о наших похождениях?

— Я знаю, что тогда я приняла Праздничные Минталки, — сказала она, опуская взгляд. — Снова… — Ооооу, я знала этот «хочется себя пнуть» взгляд. Я была мастер этого взгляда! И на моей смене, я единственная из нас двоих должна была так выглядеть.

Я нахмурилась и остановилась.

— Слушай… я была там. — Я положила копыто ей на плечо. — Я знаю, почему ты их приняла. Ты должна была. У тебя не было выбора. Не потому что у тебя был предлог их есть. Ясно?

ЛитлПип слегка просветлела и улыбнулась.

— Спасибо… — Но всё равно… нелегко ей было избавиться от мысли об самопинании… Я видела это в её глазах. Что ж… чёрта с два я ей позволю так себя вести! Эта башня была слишком тесна для двух профессиональных мазохистов.

Я усмехнулась, подойдя ближе, и внезапно её ушки тревожно встали.

— Хотя это всё равно плохо. Я знаю, я никогда не забуду, как нашла ту, кто так замечательно целуется, — сказала я, пихнув её ляжку своей по дороге за дверь и взглянув на маленькую единорожку, покрывающуюся ещё не изобретёнными оттенками красного.

* * *

Придя на вечеринку, я даже не знала, чего ожидать. Я была приятно удивлена, увидев, как большая часть моей команды дружелюбно болтала с командой ЛитлПип. И из-за того, что мы пришли поздно, никто не стоял на моём пути к буфету! К небольшому перекусу я отношусь очень положительно!

Я гарцевала в его сторону, когда мои уши поймали голос Глори, разговаривающей с Каламити.

— Значит… ты абсолютно уверен, что ты не убил весь свой отряд, неся смерть и разрушения, и улетел на поверхность, чтобы избежать преследования властями? — спросила она, удерживая чашку пунша на своём вытянутом копыте.

— Дай-ка подумать… — протянул коричневый пегас, закатив глаза в показной задумчивости. — Мммм… неа! Боюсь, нет. Сказал им пару ласковых и полетел по своим делам, хотя, не было похоже, будто они остались этим довольны.

— Я бы так не сказала, — сказала она, немного нахмурившись. — Знаешь, ты полностью уничтожил результаты всех наших трудов в Тандерхэде своей выходкой.

Он слегка пожал плечом.

— Эх вы, Тандерхэдщики. Постоянно со своими грандиозными идеями и прочим. Пока Нейварро вооружён, немногого вы добьётесь.

— Ну, у кого-то же должны быть грандиозные идеи, — вежливо ответила она. — Да и вообще, я думала, вы, как могли, помогали земле.

— Помогаем — ответил он. — Но давать им лекарства и брать за это еду — эт вы не помогаете. Вы заигрываете. И ничего больше вы не можете.

— Нужно время. Нельзя просто взять и сделать всё сразу, — протестовала Глори.

— Ага. Двести лет прошло. Что ещё двести? — парировал он, затем увидел, как упали её уши. Коричневый жеребец вздохнул. — А Нейварро за двести лет вряд ли б даже плюнул на землю. Нифига я в этом не разбираюсь.

— Ты звучишь, как мой отец, — сказала она. Выражение его лица стало на оттенок любытнее. — Скай Страйкер.

— Он твой папа?! — выпалил он, затем взглянул на меня, затем на оторванное крыло Глори, затем снова на меня. — Обалдеть! Да он те голову оторвёт, когда узнает, чё вы тут наломали!

— Он уже знает, — сказала я, покраснев, и ушла, оставив пару болтать о легендарном Скай Страйкере. Вообще, если бы он так хотел надрать мой хвост, спустился бы сюда и надрал. На ближайшие пару столетий у меня планов съездить в Тандерхэд не было.

Прогуливаясь неподалёку, я заметила Скотч Тейп, сидящую рядом с большой зелёной огненной птицей. Учитывая, что никто в комнате не обращал на неё внимания, я решила, что это был чей-то питомец. Похоже, оба была заняты игрой в гляделки, только судя по выражению лица Скотч, в случае проигрыша её бы съели. Потрескивающая птица, кажется, находила замершую кобылку весьма занятной. Оба наших ПипБака тихо пощёлкивали.

— Полей её Антирадином, — предложила я, отчего Вельвет Ремеди повернулась от П-21 ко мне.

— Не смей! Она от этого вся липкая станет! — запротестовала Вельвет.

— Будто она и так не липкая — сказала Хоумэйдж, подойдя ближе и оглянувшись на ЛитлПип, делающую глоток пунша, её глаза были направлены на наши крупы. Она ахнула, подавилась и упала, кашляя и отхаркиваясь.

— Злые вы, — сказала я, тихонько посмеиваясь.

Затем раздался пронзительный вскрик, и мы втроём развернулись и увидели Скотч с разорванным пакетиком Антирадина в зубах и скорее тлеющую, чем пылающую птицу, с которой капала оранжевая жидкость. Оливковая кобылка взглянула на нас, затем на светящееся пернатое и указала копытом на меня.

— Это была её идея!

— Не уверена, заметила ли ты, Скотченька, но мои идеи имеют склонность приводить к надиранию моей задницы. — Вновь разгорающаяся птица вскрикнула, и оливковая кобыла нырнула под обеденный стол, тогда как животное село на него сверху, взглядом, на который способна только разозлённая хищная птица, ища высовывающиеся из-под стола конечности.

Я ещё поболталась вокруг. Поговорила с Каламити о кухонных тонкостях Пустоши. Глаза мои начали слипаться, когда я слушала, как Глори и вельвет разговаривают о медицине, и я пошла в сторону Ксенит. Зебра взглянула на Глори.

— Похоже, ты также с кобылой? — Когда я кивнула, она покачала головой. — И вы двое также стремитесь к рекорду?

— Рекорд? Что за рекорд? — сконфуженно нахмурившись, спросила я. Подошёл Каламити, а Глори лишь посмотрела, дёргая ушками.

Зебра спокойно взглянула на самую маленькую единорожку из присутствующих и сказала:

— Помнится мне, сейчас это тридцать три? — Глаза ЛитлПип округлились, и она немедленно покраснела.

— Тридцать три…? — спросила я, не понимая.

— За одну ночь, — сказала Хоумэйдж с самодовольной улыбкой. Тридцать три… Оу!

— Одну ночь? — спросила зарумянившаяся Глори. — Я не уверена, что это возможно с медицинской точки зрения…

— Хмммм… звучит как вызов! Эй, мы могли бы сделать из этого соревнование! — сказала я, и Хоумэйдж восторженно улыбнулась. Я взглянула на серую пегаску. — Что скажешь, Глори? У меня зуд в промежности, копыта из нержавейки и вот ещё что! — сказала я, выкатывая пальцы и двигая ими.

Глори и ЛитлПип уставились на нас, точные копии друг друга, с распахнутыми ртами и горящими щеками.

— Святая Селестия, да их же двое! — пробормотал Каламити, указывая копытом сначала на одну, затем на другую, а П-21 просто с недоумением на нас смотрел, — Ну-к, ещё раз, кто из них ЛилПип?

— Будто в зеркало смотришься, — пробормотала Вельвет.

Они взглянули друг на друга, вновь повернулись к нам, оскалившись, и крикнули в прекрасный унисон.

— З-Заткнитесь!

* * *

Пока народ нагуливал аппетит к предстоящей трапезе, ко мне подошла Хоумэйдж. Я едва не выпрыгнула из собственных копыт, когда её заметила. Я любила дразнить Глори, но серая единорожка, буквально сочащаяся сексуальной уверенностью немного меня… напрягала.

— Они уже в порядке? — спросила она, взглянув в дальний угол комнаты, где всё ещё дымились Глори и ЛитлПип.

— Всё ещё розоватые, как минимум. Смотрят друг на друга исподтишка и снова краснеют — сказала я, негромко усмехнувшись.

— Мммм… а они милые, — сказала она, покачав головой, затем взглянула на меня, выгнув бровь. — А у тебя лучше получается.

— Рассказала тебе о Девяносто Девятом, да? Пятьсот кобыл. Сорок жеребцов. Кобыла, которая не любила других кобыл, была обречена на одиночество.

— ЛитлПип бы там понравилось, — тихо сказала Хоумэйдж, но я вздохнула, глядя на неё. Я лучше знала.

— Не понравилось бы. Дэйзи бы к ней приставала. Мармеладка бы помогала. Я бы делала вид, что ничего не видела — я вздохнула, закрыв глаза. — Ей пришлось бы отыгрывать роль, подходит она ей или нет. Она не могла бы уйти, и была бы несчастна. Никто не был счастлив в Девяносто Девятом. Счастье? Лишь заблуждение.

Хоумэйдж тихо вздохнула.

— И на этой радостной ноте… Хуфингтон отключился. — Я резко взглянула на неё. — Четыре дня назад, сразу после Селестии. Я не получаю никакого сигнала с башен, расположенных там. То есть, вообще никакого.

— Мне нужно вернуться… — пробормотала я. Там что-то происходило, а я здесь обедала, смеялась, дразнилась… я ойкнула, когда хвост сильно хлестнул меня по заднице. — За что? — спросила я, потирая болящую ягодицу и страшно краснея.

— Ты опять мысленно себя пинала за то, что веселишься, — ответила она с улыбкой. — Ты не можешь убежать прямо сейчас и то, что ты немного развлекаешься, не делает тебя плохой пони. Просто чтоб ты знала.

Я кивнула, она была права. Именно это я и собиралась сделать. — Я просто…

— Ты хочешь помочь пони. Это похвально. Это я и люблю в ЛитлПип. — со смехом сказала она. — Но тебе не надо рвать на восток только потому, что я сообщила плохую новость.

— Но я думала, что именно так должны поступать герои? Мы бросаемся в битву, чтобы другие пони смогли выбраться. — Сказала я с оттенком сарказма. Я взглянула на Хоумэйдж, но серая единорожка не улыбалась, она смотрела в дальний угол комнаты на ЛитлПип, разговаривающую с Рампейдж. — Хоумэйдж?

— Я надеюсь, она знает, что я не хочу, чтобы она уходила — тихо пробормотала Хоумэйдж. — Я знаю, я дразню её… иногда мне кажется, что я веду себя совершенно ужасно по отношению к ней. Но лишь потому, что иначе я могу только рыдать и умолять её не уходить. Я знаю, она должна. Она прямо как ты, она должна что-то делать. Спасти Тенпони. Спасти Пустошь. Спасти меня. Я просто боюсь, что я её потеряю. Иногда я мечтаю пойти с ней… чтобы если случится что-нибудь плохое, быть рядом с ней. Я так завидую вам с Глори.

Я закрыла глаза.

— А я мечтаю оставить её здесь. Я видела, как она умирала прямо у меня на глазах, Хоумэйдж. Несколько дней назад. Она была в сантиметрах от моего лица, а затем упала. Один из моих врагов спас её, но в тот момент… я была раздавлена. И я всегда боюсь, что какое-нибудь моё решение приведёт к её смерти.

— Я просто боюсь, что что-то случится с ЛитлПип, — сказала Хоумэйдж, и я взглянула на неё. — Каждый раз, когда я её вижу, она всё отдаляется от меня. Не так, чтобы она умирала… не так страшно. Мою прежнюю любовь убили. Ты пережила это, всю эту боль. Я боюсь, что что-то случится… что-то вроде… вроде того, что тебе пришлось сделать в Девяносто Девятом. Она должна будет сделать выбор… или она уйдёт слишком далеко… или ещё что-нибудь. Я всё твержу ей, чтобы она боролась на доброй стороне… и она борется. Она будет бороться, пока не сломается.

Мне было знакомо это чувство вины.

— Я недолго знаю ЛитлПип, но я думаю, что она бы боролась, даже если бы ты сказала ей прекратить. В этом она похожа на меня. Упёртая, да?

— Мммм, но это я в ней и люблю. Она полностью, до последней частички отдаёт себя помощи другим пони — тихо сказала Хоумэйдж, шмыгая носом и потирая глаза. Разумеется, в этот момент мимо проходили ЛитлПип с Ксенит и Глори.

— Поверить не могу, что она пережила дереводробилку — пробормотала ЛитлПип. — Хуфингтон что, столица Жутьландии какой-нибудь, что ли, или что? — Но потом она заметила Хоумэйдж, и её лицо приняло озабоченный вид. — Хоумэйдж? Ты в порядке?

— Да. В полном, — с широкой улыбкой сказала я.

Хоумэйдж кивнула и улыбнулась.

— Мгмм.

— Эй, ЛитлПип… — я улыбнулась своей самой хитрой улыбкой. — Я тут случайно заметила, что Хоумэйдж нравятся кобылки… и Глори нравятся кобылки… и тебе нравятся кобылки… и мне, ну, я думаю, что вы трое — самые, блин, милые кобылки во всей Пустоши. И, насколько я помню, у Твайлайт когда-то была книга под названием «Зебра-Сутра». В смысле, ничего такого. Просто вспомнила… — я улыбнулась так пошло, как только смогла.

Кзенит взглянула на маленькую единорожку и однокрылую пегаску и заинтересованно заметила:

— Не знала я, что копыта пони могут краснеть.

* * *

Чуть позже ситуация немного сгладилась. Однако, всё же оставалась одна неустранимая проблемка: аликорн в углу. Она тихо сидела, оглядывая нас своим фиолетовым взглядом. ЛитлПип всеми силами старалась её не замечать. Я ей объяснила, что она не может ничего прочесть, не коснувшись её рогом, но единорожка лишь недовольно бурчала и держалась на расстоянии. Даже когда опустилась ночь, ЛитлПип продолжала смотреть в дальний угол, где тихо сидел фиолетовый аликорн.

— Ты абсолютно уверена, что она не опасна? — тихо спросила ЛитлПип.

— О да, Лакуна — ангел, если в неё не вселяется Богиня, — ответила я, добродушно улыбнувшись.

Единорожка аж села.

— Погоди. Она может в любой момент брать над ней контроль? — Я кивнула и получила «ты сумасшедшая» взгляд в ответ. — Ты не боишься, что она вот так вселится и убьёт тебя?

— Убьёт меня? Ты представляешь, сколько я должна Богине? — фыркнув, сказала я. — Я у неё по рог в долгах. И она их просто так не оставит. — Вельвет смотрела на меня в шоке, а П-21 просто вздохнул и покачал головой. Я продолжила, — И потом, все мои друзья так или иначе пытались меня убить. Я уже привыкла — я пожала плечом, и ЛитлПип шокировано уставилась на моих друзей.

— Я не пыталась! — запротестовала Скотч, высунувшись из-под дежурившего над ней огненного феникса.

— Точно. Скотч не пыталась, — поправилась я, пожав плечом.

ЛитлПип почесала подбородок.

— Вот я сейчас подумала, почти все мои друзья тоже пытались меня убить…

Рампейдж захохотала.

— Эй! Мы могли бы устроить клуб «Пытавшихся убить своих лидеров»!

— А мне вступить можно? — поинтересовалась я.

Полосатая кобыла кивнула.

— Конечно, Блекджек! Ты пыталась убить себя больше, чем кто-либо другой!

ЛитлПип, Рампейдж и я захохотали, а чёрная единорожка, запинаясь, пробормотала:

— Это… это ненормально! — она взглянула на синего жеребца, указав на меня и ЛитлПип.

П-21 лишь кивнул и спокойно ответил:

— Да, Вельвет. В Хуфе все такие. — Он повёл её в сторону. — Просто думай о ней, как о жеребёнке, уроненном на голову… несколько раз.

— И про свинцовую краску не забудь! — я крикнула им вслед и поймала на себе взгляд ЛитлПип. — Что? Классная штука.

ЛитлПип покачала головой.

— Блекджек, ты такая… непредсказуемая! — я улыбнулась, когда мы подошли к Лакуне, а Рампейдж ускакала поболтать с Вельвет. Фиолетовый аликорн спокойно взглянул на неё, и ЛитлПип выдавила небольшую улыбку. — Привет.

— Здравствуй, — телепатически сказала она, отчего грива ЛитлПип встала дыбом.

— Э, я рада с Вами встретиться! До свидания! — сказала она, разворачиваясь, но я её поймала.

— Она тебя не съест, — вежливо скалаза я.

— Да ну? Вообще-то, я знаю, — сказала она, как будто пытаясь себя успокоить. Она медленно развернулась и глубоко вздохнула. — Привет. Лакуна… верно? Это же твоё имя?

— И имя тоже… — тихо ответила Лакуна. — Лакуна — это то, что я есть. Нечто недостающее.

ЛитлПип сконфуженно нахмурилась.

— Что-то недостающее тебе?

— Недостающее другим, — загадочно сказала она. Я закатила глаза.

— Лакуна — это куда Богиня складывает все мысли и воспоминания, которые ей в Единстве не нужны. Очевидно, из душ и разумов тысяч пони, смешанных вместе, выделяется много вины и тоски. Не желая с ними считаться, их изгоняют.

— Все в одной пони? — спросила ЛитлПип с ноткой беспокойства. — А как ты… в смысле… я думала…

— Что я буду ужасным монстром? — тихо спросила Лакуна. — Таким же, какими ты считала всех встреченных тобой аликорнов?

ЛитлПип поморщилась.

— Ну, ты помогала Красному Глазу и пыталась убить меня…

— Красный Глаз был первым, кто когда-либо предлагал нам помощь. Ты в Эппллузе пыталась помешать его планам. Мы должны были отказаться от его преданности и предать его? — спокойно ответила она, глядя вниз на ЛитлПип.

— Эм… да? — сказала ЛитлПип с виноватой улыбкой. — В смысле… всё, что он натворил…

— Он был первым представителем власти, который решил с нами работать. Мы не желаем сохранять рабство. Мы пытаемся спасти род пони в Единстве. Мы пытались посылать наших священников и новообращённых, но они были атакованы и убиты всеми возможными способами. Нас атаковали, только завидев, очень многие поселения.

— Вы не… вы не можете просто сидеть и пытаться мне объяснять, что вы здесь жертвы! Вы вынуждаете пони присоединяться к Единству!

— Позволишь ли ты кому-нибудь, кто тебе дорог, умереть, потому что он отказался принять лекарство, которое его излечит? — спокойно ответила она, отчего ЛитлПип отступила назад. — Ты уничтожаешь врагов и угрозы для выживающих в Пустоши, но задерживаешься ли ты, чтобы убедиться, что они не будут через месяц голодать? Или не умрут через три недели от жажды? В Единстве мы преобразуем пони в форму, которая не испытывает голод или слабость в этом мире. Мы храним их души в нас. Ты можешь так же?

— В вас? — шокировано пробормотала ЛитлПип. — В смысле… вы запираете их души внутри?

— В нас, мы терпим. Они не испытывают боль. Они навсегда отгорожены от смерти — тихо проговорила Лакуна и закрыла глаза.

ЛитлПип поморщилась, выглядя сконфуженно и немного виновато.

— Думаю, мне нравилось больше, когда вы просто пытались меня убить.

— Ты нам помогаешь, — невозмутимо сказала Лакуна, казалось, она поёжилась. — Неохотно. Вынужденно, наверное. Но помогаешь нам. С твоей помощью мы остановим Красного Глаза, покончим с рабством, и прекратим страдания всех пони в Пустоши.

Пока она говорила, вокруг нас собрались наши друзья.

— А что насчёт остальных? — спросила, немного нахмурившись, Хоумэйдж, подойдя ближе.

— Остальных? — удивлённо спросила Лакуна.

— Да, остальных. Кроме пони, есть ещё и другие! Что насчёт зебр? — Кзенит посмотрела на Лакуну своим незыблемым, невозмутимым взглядом.

— Они… не мы. Мы не можем… Мы не знаем… — фиолетовый аликорн начала запинаться.

— А грифоны? — предложил Каламити. В глазах Лакуны мелькнуло сомнение. — Ты их просто убьёшь?

— Мы бы скорее… это не… вы не понимаете…

— А адские гончие? — спросила Вельвет Ремеди, так же присоединившись к нам. Я на это моргнула, а Каламити тихо простонал. Разве не были гончие, вроде как, монстрами? Но потом, не были ли аликорны?

— А драконы? — спросила Рампейдж. — Я уверена, вокруг ещё немного водится. Ты и их собираешься утопить в Единстве?

— И гули! — пискнула Скотч Тейп с сидящим у неё на крупе фениксом. Я с улыбкой взглянула на неё, и она покраснела. — Что? Харпика и те другие гулята были очень даже милые!

ЛитлПип посмотрела на нас, поддерживающих её, и улыбнулась, снова взглянув на Лакуну.

— Вот почему просто Единства мало. Недостаточно спасти только пони путём превращения всех нас в аликорнов. Мы должны исправить этот мир.

— Мы должны поступать лучше, — тихо сказала я. — Ни один пони… ни одна богиня… не сможет сделать всё это в одиночку.

Лакуна вздохнула.

— Нам тоже больше нравилось, когда ты кидала на нас вагоны. — Затем её взгляд стал жёстче. — МЫ СПАСЁМ ВСЁ, ЧТО СМОЖЕМ, ТАК, КАК МЫ СМОЖЕМ. МЫ БУДЕМ ПРОЦВЕТАТЬ В ЭТОМ МИРЕ. ВСПОМНИ НАШ УГОВОР, И ПОЗНАЕШЬ МИР, ЧТО ПРИДЁТ С ЕДИНСТВОМ! — ревела она на всех нас. ЛитлПип достала Малого Макинтоша, но я резко помотала головой. Лакуна вздрогнула и вздохнула. — Прошу меня простить за… это.

ЛитлПип убрала револьвер обратно, глядя на неё с беспокойством.

— Ты в порядке?

— Она надеялась убедить тебя. По-настоящему убедить. Она не ожидала… этого… — сказала она, опёршись об стену. — Теперь она чувствует стыд… и сомнение… и неуверенность в себе.

— Сомнение? — ошарашено спросила Вельвет. — Тогда, может… — но Лакуна тихонько шмыгнула и покачала головой.

— Она спихивает это всё в тебя, да? — спросила я, присев рядом с ней. Лакуна кивнула, и я прокляла трусиху.

— В смысле… всё, что может убедить её изменить её взгляды, складывается в тебя? — тихо спросила Вельвет.

— Всё, что остаётся, это уверенность в верности её решений, — сказала Лакуна, взглянув на ЛитлПип. — Ты знаешь, что она планирует насильно забрать тебя в Единство, когда ты выполнишь свою часть сделки?

Маленькая единорожка тяжело сглотнула, затем сдержанно кивнула.

— Я догадывалась, что она сделает что-нибудь такое.

— И у тебя есть план, как остановить её? — спросила Лакуна, и я впервые увидела слёзы в глазах моёй подруги. ЛитлПип долго стояла на месте, и затем отрывисто кивнула. Лакуна слабо улыбнулась и закрыла глаза. — Хорошо.

* * *

По сути, вечеринка после этого и закончилась. Каламити и Вельвет вышли наружу. Я не устала… в общем-то, моё тело вообще больше не знало усталости. Я задумалась, так ли себя всё время чувствовали Харпика и Дитзи, так спокойно внутри. Мне не хотелось есть. Не хотелось пить. Я не слышала собственного дыхания. Не было сердцебиения. Я правда всё ещё была жива? Я подошла к окну и выглянула наружу во тьму. Силы Красного Глаза отступили, что бы там не сказала ЛитлтПип по радио, это его убедило.

— Вот так вечеринка, — сказала ЛитлПип, подойдя сзади и тоже выглянув наружу. — Похоже, сработало… то, что мы сделали, — слегка сконфуженно сказала она.

— Ты сделала. Я лишь тебя прикрывала, — тихо сказала я, мы обе глядели в ночь. — Твой мыслечитающий враг — Богиня, да? — ЛитлПип со вздохом опустила взгляд на свои копыта и кивнула. Вот так… экспресс Блекджек прибыл бы… рано или поздно.

Я закрыла глаза. Стоит мне ей рассказать о кольцах Аномалии? Стоит мне попытаться отговорить её от этого? Помочь ей? Предупредить Лакуну? Я стукнула лбом толстое оконное стекло. Сейчас я не могла этого осилить. Почему ничего не может быть просто? Никогда… ничего… простого!

— Я не была уверена, что смогу сказать тебе раньше. Теперь я не уверена, что я вообще собиралась сделать. Всё так… запутанно — я вздохнула, мечтая, чтобы я тоже могла исправить свои воспоминания. Простые пони вроде меня не предназначались для таким мозголомных проблем!

— Осторожнее с этими манипуляциями с памятью. Мы пытались воспользоваться ими, чтобы избавить Скотч от кошмаров. Сработало не очень, — предупредила я, взглянув на ночь и несколько огоньков, заполнявших её, далёкую и тёмную, как чернь за звёздами. Я вздохнула. — И я знаю, что тебе это не понравится… но Богиня знает о Садах Эквестрии.

— Что? — спросила она, в ужасе уставившись на меня. — Как? Я думала…

— Она знает, что они существуют, но не где они, или что они делают. Спайк в безопасности. А у меня мозг настолько повреждён, что Лакуна никогда этого не прочитает. Но тебе стоит знать, что Богиня думает, что их можно использовать… ну… не по назначению.

— Не по назначению? Как? — Затем её глаза расширились. — Ты имеешь в виду, вместо очищения… она сможет использовать их, чтобы всё отравить?

— Мгммм… — кивнув, сказала я. — Я себя так же чувствовала, когда Лакуна проболталась. Богиня сможет с помощью Садов Эквестрии закончить то, что недоделали бомбы. — ЛитлтПип простонала, похоронив лицо в копытах. — Ну… наверное, бомбы плюс ещё порча, — поправилась я и похлопала её по плечу.

— Всё в порядке? — спросила Хоумэйдж, подойдя к нам.

— Оу, просто анекдоты травим. Радиация. Порча. Конец света, — сказала я, закатив глаза.

— Очень смешно, — пробормотала Хоумэйдж, взглянув на маленькую единорожку.

— Лично я хотела бы знать, что такое эта Порча… в смысле, у меня пистолет ей заряжается!

— Это зелье, изготовленное Твайлайт Спаркл за годы до конца войны, — удручённо пробормотала ЛитлПип. — Твайлайт Спаркл использовала его для создания аликорнов. Это было её последнее творение перед тем, как пали бомбы. Огромные чаны, заполненные ею, стояли в Марипони, а норы алмазных псов были затоплены бракованными партиями.

Я моргнула, уставившись на ЛитлПип.

— Ну… это ничего не объясняет.

— А? — ЛитлПип медленно подняла голову, чтобы посмотреть на меня.

— Ну… в смысле, это не может быль просто зельем. Потому что Порча везде, да? — спросила я, глядя на Хоумэйдж.

Серая единорожка нахмурилась, но затем кивнула.

— Эм… да… но загрязнение сильнее всего в Марипони. — Она почесала нос, её брови двигались будто вязальные спицы. — Но… Порча широко распространена по дороге от Хуфингтона до Троттингема.

— Значит, зелье магически телепортировалось через половину Эквестрии из Прекрасной Долины? — спросила я, глядя на них, и теперь ЛитлПип тоже выглядела сконфуженно.

— Слушай, зелье провоцирует массивные магические мутации. Я не знаю, как оно стало таким… таким рассеянным… но как-то стало, — нахмурившись, сказала ЛитлПип.

Но старый экспресс Блекджек проезжал неподалёку.

— Если только… Твайлайт создала заклинание для нейтрализации Порчи ещё до того, как она закончила работать над зельем, верно? Зачем ей было создавать нейтрализующее заклинание для собственного зелья, которое она даже не закончила? — хмурый взгляд ЛитлПип растворился, и она кивнула. Я почувствовала, как у меня в голове загорелась пятиваттная лампочка. — Значит… чем бы Порча не была… она не может быть зельем… или скорее… она не может быть просто зельем.

— Наверное… я не знаю, — хмуро ответила ЛитлПип. — Как-то не складывается…

— Должно быть, у Твайлайт была какая-то подсказка насчёт того, что это за Порча и как её остановить, до того, как она сделала зелье. Какое-нибудь… что-нибудь. И она создала заклинание для его удаления. Затем она воспользовалась этим чем-нибудь, чтобы сделать аликорнов. — Я соединила копыта в хлопке.

— Возможно… — вздохнув, сказала ЛитлПип, почесав подбородок. Затем она нахмурилась. — Аргх… ненавижу мистику.

— Это ты мне говоришь? — засмеялась я и получила улыбку в ответ. Подошла Глори, также улыбаясь.

Все пони начинали направляться к лифту. П-21 нёс Скотч на своей спине, и я почувствовала тепло и комфорт в своём… магическом кровяном насосе. Мы тоже начали собираться.

— Знаешь, что хреново? Мне, скорее всего, утром придётся вычищать всё, что произошло сегодня ночью, — со вздохом сказала ЛитлПип, когда мы вчетвером зашли в кабинку.

— Ну… — сказала Хоумэйдж с таинственной маленькой улыбкой после того, как она нажала на кнопку, и двери закрылись. — Значит, нужно сделать эту ночь достойной того, чтобы её забыть.

* * *

Было очень поздно… или очень рано… когда я стащила себя с потной простыни, слушая храп, наслаждаясь простой музыкой неавтоматизированного дыхания. Я чувствовала себя хорошо… не просто целой или нераненой… а хорошо. И подойдя к окну и увидев слабое сияние на востоке, я была рада тому, что Глори меня спасла. Рада, что я встретила ЛитлПип и Хоумэйдж. Еще существовали хорошие пони… пони, которые хотели дружить и помогать.

— Пони, за которых стоит бороться, — тихо сказал Крупье, сидя на подоконнике. Я взглянула на него. Он выглядел моложе, я не знала, что это значит. Он приподнял свою потрёпанную, широкую шляпу, глядя на восток. — Значит, ты всё-таки идёшь.

— Ты же знал, что я пойду, — тихо ответила я.

— Я знал, что ты пойдёшь, — прохрипел он, помешивая карты. — Но кто-то должен был дать тебе выбор… даже если бы ты никогда не смогла его сделать.

— Спасибо, — искренне ответила я. Я услышала шаги за спиной, и он изчез из виду.

— С кем ты разговаривала? — тихо спросила Глори, обнимая меня, прижимая свои копыта к моему телу и прикрывая нас обоих своим крылом.

— Просто мой глюк, — сказала я, прижавшись к ней, благодарная каждому неметаллическому дюйму моего тела. Я всё ещё чувствовала её запах, её вкус, и когда мы поцеловались, это был самый сладкий вкус в жизни. Наконец, я отошла. — Спасибо тебе за прошлую ночь.

— Я не была уверена, что ты этого хотела… после… после того, что произошло на лодке, — мягким, озабоченным голосом сказала Глори.

— В смысле, когда меня изнасиловали? — Интересное было слово. Мне показалось, что я вздрогнула, или что-то вроде того. Но оно было скорее как свинцовая гиря на моей душе, сдавливающая мои чувства под своим угнетающим, тяжёлым весом.

Она кивнула.

— Я не думала, что тебе захочется… ты знаешь… вообще.

Я улыбнулась и снова поцеловала её.

— Они не победили меня, Глори. Если бы они нашли Скотч… если бы они её коснулись… я была бы разбита. Так было лучше. Они крепко меня изнасиловали… порвали мне мясо… мне не важно. Мне не важно, как издеваются надо мной. Пока они не трогают кого-то ещё… не важно. — Всё воспоминание было одной уродливой тучей. Я не могла от него избавиться… я не заслуживала избавления от него. Так что я несла его вместе с остальными.

Она задрожала, прижавшись ко мне ещё крепче. Я услышала, как она шмыгнула и тихонько проскулила, стараясь вести себя тише. Горячие слёзы потекли по моей шее.

— Глори… почему… почему ты плачешь? — недоумённо спросила я. Я же просто сказала ей, что всё было в порядке…

— Потому что ты не станешь! — сказала она мне в ухо, приглушая голос гривой. — Ты важна для меня, Блекджек. Ты важна… важна для стольких пони и… ты умерла! Ты была ранена! Ты… святая Селестия, почемы ты так уверена, что ты заслуживаешь страданий? Ты расплатилась за Девяносто Девятое, поняла? Ты расплатилась за всё. Так почему ты не можешь понять, что ты важна, и что ты не должна страдать, так же, как не должна Скотч или я или кто-либо ещё?

Я закрыла глаза и удивилась шелковистости её гривы, струйки её слёз, звук её прерывистого дыхания и биения её сердца. Самый красивый звук на свете.

— Я не знаю… я же сказала. Глюк… — Она заплакала ещё громче и прижалась ко мне крепче, проливая слёзы, которые я проливать не могла. Хотела бы я знать, как заставить её прекратить, или как мне к неё присоединиться. — Всё равно… спасибо тебе за прошлую ночь, — мягко сказала я, удерживаемая ею. — Странно… кажется, я понимаю, почему Деус был таким… — Она замолкла, и я взглянула на неё с лёгкой улыбкой.

— Ты понимаешь его? — Что-то в ней было, взгляд, отдалённый и любопытный одновременно. Наверное, это была Глори-доктор. — Это… я не… эм… ого…

— Прости за глупость, — сказала я с виноватой улыбкой.

— Ты не… в смысле… ты хочешь… как он… — лепетала она, я улыбнулась и поцеловала её.

— Ты не превратила меня в кибер-секс-маньяка-насильника. — По крайней мере… я очень-очень-очень надеялась, что не превратила.

— Я просто имею в виду, что теперь, когда половина меня — механическая, думаю, я знаю, почему он так себя вёл.

Глори немного расслабилась, её любопытство, казалось, превосходило ту её часть, испуганную того, что я могла сочувствовать насильнику… Теперь, когда я была и жертвой, и преступником… если честно, я немного запуталась в терминах.

— Что ты тогда имеешь в виду?

— Профессор сказала, что ему позволили оставить пенис. Выглядит странно, учитывая, что он сделал… — тихо пробормотала я. — Но, Глори… то, что мы с тобой сделали… это было первой, что заставило меня чувствовать себя… пони. Что я больше, чем машина. И то, что ты чувствуешь себя хорошо… чувствуешь себя счастливой… наталкивает меня на мысль, что я больше, чем источник страданий и боли для тебя. Я знаю, что то, что он сделал, делает его монстром… но зная, что он чувствовал… я знаю, как это было для него важно.

Я подумала о профессоре, заточённой в ёмкость лишь со слабой надеждой вернуть своё тело. Протянула бы она так годы? Месяцы? Недели? Пока я не занялась сексом, я не понимала, какой важной потребностью он для меня был. Это была последняя частичка моей плоти и крови. Я бы не смогла выжить, будучи мозгом в банке. Никто бы не смог… сохранить свой разум нетронутым.

Я вздохнула, почувствовав, как она опускается, и ощутила её прикосновение к моей самой тёплой и нежной части тела. Я застонала, дальняя часть моего разума говорила мне, что это глупо, неразумно и низко и… и я взяла эту часть, надрала её задницу и откинулась назад, чтобы она помогла мне вновь почувствовать себя кобылой из плоти и крови.

* * *

Моя броня была застёгнута, обычно простая задача теперь была… интересной без магии и с пальцами. Боевое седло, которое вчера для меня соорудил Каламити, было на месте, с винтовкой Тауруса на одном боку и новым двенадцатимилиметровым дробовиком на другом. Бдительность была отполирована до блеска и расположена в кобуре на переднем копыте. Лакуна перешила моего Метконосца на хуфбольную форму Потрошителей. Мои сумки были на месте, заполненные патронами для каждого оружия. Я всё ещё привыкала к управлению.

— Как вы умудряетесь не стрелять, когда разговариваете? — спросила я, оглядываясь на Глори. Всё это обмундирование выглядело странно… и немного извращённо.

— Практика, — сказала она, с улыбкой ткнув меня носом. Затем она немного озадаченно взглянула на то, как я работаю языком и, подтянувшись, нажала на небольшую кнопку в углу моего рта. — И ещё предохранители. — Оу, да. Так было бы умно.

Мы прошли на крышу, где ждали три группы аликорнов, шесть зелёных и три фиолетовых. Зелёные аликорны, если верить Лакуне, могли увеличивать дальность телепортации фиолетовых. Ровер ворчал неподалёку, мрачно глядя на аликорнов и храня своё истинное мнение о них при себе. ЛитлПип осталась позади, решив очистить все воспоминания обо мне и моих друзьях. А мне лишь оставалось проследить, чтобы Богиня не высосала мои мозги, пока я спала.

Хоумэйдж подошла ко мне и ткнула меня носом.

— Будь осторожна. Я слышала, в Хуфингтоне опасно.

— Это ты будь осторожна, — с улыбкой ответила я.

— Глупости. Я живу в Тенпони. Что может со мной здесь случиться? — парировала она, улыбнувшись. — Я серьёзно. Будь осторожна. Что бы не вырубило САОМТН в долине, это не просто какой-то собиратель вилку из розетки дёрнул. Её вырубил кто-то, кто хорошо знал, что он делает. Так что берегись.

Я снова кивнула и посмотрела на Хелпингхуфа. Он прокашлялся, затем тихо сказал:

— Я присмотрю за твоим железным колечком. Наш ди-джей даст тебе знать, если с ним что-нибудь будет. Кодовым названием будет «научный проект Блекджек» или что-нибудь вроде того. — Я поблагодарила его за то, что он воспринял мою тревогу серьёзно.

Лайфблум холодно, если не слегка любопытно, посмотрел на аликорнов, прежде чем взглянуть на меня.

— Надеюсь, это безопасный вид транспорта.

— У Богини всё ещё есть на меня планы. До тех пор… — я слега пожала плечом. Затем я вздохнула. — Прости, что я не оказалась потомком Твайлайт Спаркл. — Улыбка Хоумэйдж исчезла, и она взглянула на П-21. Я постаралась проигнорировать розовую пони в моей голове, протянувшую «ооооооох», и сфокусировалась на Лайфблуме. И… мне показалось, или фиолетовые аликорны переглянулись между собой?

— Ты дала обществу и мне много пищи для размышлений, Блекджек, — сказал он с улыбкой. — Спасибо.

— Без проблем. И спасибо тебе за книгу. — Я улыбнулась ему, и он моргнул, будто не понимая, о чём идёт речь. — Волшебные Упражнения для Молодых Единорогов? — сказала я, хитро подмигнув.

Он подумал, затем улыбнулся.

— Оу… да. Конечно. Пожалуйста. — Ему на самом деле нужно было идти в актёры. Он меня почти убедил! Затем он отошёл с Хоумэйдж и Хелпингхуфом.

Фиолетовый аликорн позади меня произнесла прямо в мой мозг:

— «МЫ НАДЕЕМСЯ, ЧТО ТЫ НЕ СОБИРАЕШЬСЯ К ЭТОМУ ПРИВЫКАТЬ! КУДА В ЭТОМ ЖАЛКОМ ГОРОДЕ ТЕБЕ НАДО?»

Я взглянула на своих друзей, новых и старых, и улыбнулась.

— Домой.

Мир исчез в фиолетовой вспышке.

* * *

Заметка: Достигнут максимальный уровень.


Глава 36. Жертвы

«Вот те крест, ну а солгу, кексик в глаз себе вотк… АРРРГХ!»

— Так, когда я сказала «домой», я подразумевала Капеллу или, если быть точной, Звездный дом, — бормотала я, пока мы плелись вдоль железной дороги в сторону Хуффингтона, отсюда даже темные, тяжелые облака над городом, каким-то непостижимым образом казались еще темнее и тяжелее облаков над остальной частью Пустоши.

— Черт, даже телепортироваться внутрь заполненного хлором Стойла казалось мне более вероятным.

Восемь металлических рельс тянулись от горизонта к горизонту насколько хватало глаз. Похоже, что кто-то сильно постарался очистить эти пути. Наименее побитые и заржавевшие, они казались единственными, что были выбраны для ремонта, а слишком прогнившие шпалы были заменены.

— Богиня не хочет более рисковать своими детьми в том месте. По крайней мере, пока проблема с Магической Аномалией не будет решена, — тихо произнесла Лакуна. — Ты прекрасно знаешь, что множество аликорнов способны вызвать резонанс. И, технически, мы находимся в одной из прилегающих к Хуффингтону провинций старой Эквестрии.

— Технически, Богиня может поцеловать меня в мою ленивую задницу, — пробормотала Рампейдж, когда мы прошли проржавевшую блок-станцию со знаком, гласившем: «Хуффингтон, двадцать две мили».

— Хнык, хнык, хнык, — подразнила я, закатив глаза. — Всего несколько дней в Тенпони, и ты уже размякла.

Я совсем не чувствовала усталости!..Хотя это, конечно, было своего рода жульничеством.

— Пони всегда ноют, — со смешком поддакнул Ровер.

— То, что нам действительно пригодилось бы, так это транспорт наподобие того, что у ЛитлПип, — произнес П-21. Глори опустила ушки, он добавил:

— Не обязательно воздушный фургон. Но что-нибудь, дабы избежать выматывающих путешествий пешком.

Он остановился и задумчиво оглядел простенькую копытную дрезину, стоявшую в тупике позади блок-станции. Он потер подбородок.

— Эй, Скотч, ты думаешь о том же, о чем и я?

Скотч моргнула, глянув сначала на дрезину, затем на кусты, торчащие вокруг.

— Кажется, да, П-21, но где мы найдем здесь дюжину ракет?

П-21 холодно посмотрел на маленькую кобылку.

— Чего? — защищаясь, произнесла она.

Немного погодя, Скотч проверила машину, обнаружив, что она вполне исправна. Я улыбнулась, наблюдая, как они выталкивали её на отремонтированные пути.

— Что ж, так-то лучше, но как вы собираетесь заставить её двигаться со всеми этими поломанными рычагами.

П-21 повернулся ко мне, его губы медленно расползалась в улыбке.

— Что?

Глори с сожалением поглядела на меня. Рампейдж ухмыльнулась, даже Скотч прыснула со смеху.

— Почему вы так на меня смотрите? — попятилась я. — Чего?!

* * *

— Предполагалось, что я должна быть героическим… лидером… или что-то в этом роде, знаешь ли! — бормотала я, несясь вперед. — Друзья ЛитлПип никогда не заставят её делать подобное!

— П-21! Оно опять издает эти плаксивые звуки, — произнесла Скотч Тейп, пока я тянула дрезину по рельсам, колеса мягко поскрипывали, несмотря на то, что маленькая кобылка тщательно смазала подшипники. В дополнение к смазочному пистолету, П-21 откопал дюжину с небольшим крышек, немного монет и пару кусков металлолома, пока обшаривал блок-станцию и прилегающий ремонтный цех.

— Потому что это пони-двигатель, — фыркнул Ровер.

— Ну тогда поработай вожжами, пока оно не прекратит, — ответил жеребец, лежа позади с подложенными под голову сумками. Кобылка огрела меня веревками по неметаллической заднице, заставив меня подпрыгнуть, покраснеть и оглянуться на друзей.

— Видишь? Довольно быстро реагирует.

— Ненавижу вас… — мрачно проворчала я.

— Потерпи, пока не доберемся до Хуффингтона, — уверила меня Глори, затем потерла подбородок. — Хотя… думаю, мы сможем найти повозку с целыми колесами и шинами. Это определенно сэкономит наше время в пути, чем, если бы мы шли копытами.

— Ты же говорила, что не будешь использовать меня таким образом на постоянной основе! — запротестовала я, потянув упряжь, чем заслужила еще один шлепок вожжами.

— Ну да, но это было до тех пор, пока мы не догнали насколько это приятно не сбивать копыта от постоянного хождения — прыснула со смеху Рампейдж, ловко затачивая когти о вращающееся колесо.

Я глянула на Лакуну, непринужденно летящую подле меня с маленькой улыбкой на губах.

— Чего?

— Ой… ничего.

Аликорн даже и не старалась скрыть веселье.

— Просто подумала, что, наверное, надо упомянуть движущийся на нас поезд.

Я посмотрела вперед и увидела темный силуэт, приближающийся навстречу. Лакуна подняла дрезину и перенесла на соседние пути, силуэт был все ближе и ближе, и…

— Что это еще за хрень? — выдохнула я. Очевидно, что идея насчет пони, тянущего повозку, не нова, но я даже и представить не могла такого пони. Он был огромен. В два… нет, в десять раз больше Биг Макинтоша! Его светло-синяя шкура блестела от пота, пока он двигался на копытах размером с мое тело! Ярко-желтые глаза поглядели на нас с высоты, и он оглушительно фыркнул при виде меня, прицепленной к дрезине.

— Слабачка… — пробормотал пони-гигант, минуя нас.

— Голиаф! Хорош болтать с отребьем! — прокричала тощая желтая единорожка с маленькой платформы на его спине. — Я разберусь, слышь? А ты беги, пока не доберешься до Вечнодикой ветки!

— Да, мама, — выдохнул здоровяк. Он тащил три громадных, ржавых цистерны и пару безбортовых платформ, загруженных сотнями сложенных бочек. Тощие пони с охотничьими ружьями угрюмо наблюдали за нами, проносясь мимо.

Последовала яркая вспышка и костлявая единорожка появилась предо мной.

— Какого забыли на моих путях? — спросила она, глядя на… эмм… всех нас. Затем раздраженно дернулась.

— И который из вас главный?

— Это я, — отозвалась я. Она мельком глянула на меня в упряжи, мигом оценив мои не слишком удачные лидерские навыки.

— Ну да… канеш, так кто главный? — повторила она и поглядела на Лакуну. — Ты с Красным Глазом?

— А если да? — спокойно произнес П-21.

— Тогда тебе лучше подготовить мою оплату! Экспресс не работает за красивые разговорчики о чудесном будущем. Оплата за каждую поездку, понял? — отрезала она. Я заметила, что её живот пересекает длинный шрам. Мина? Мускулы моего живота сочувственно дернулись. Я не была точно уверена, имелись ли у меня внутренности…

Глори поглядела на монструозного пони.

— Что случилось?!

Она сердито оглядела пегаску.

— Не тваво ума дело, вот что!

— Но… он огромный! — промямлила Глори, уронив челюсть.

— А еще синий, — сухо заметила Скотч. — Если ты вдруг не заметила, Глори.

Желтая единоржка фыркнула, но слегка улыбнулась оливковой кобылке.

— Мой мальчик самый чертовски здоровый, сильный, безмозглый и голодный понь, сунувшийся в синюю траву. Жрет целое дерево каждый раз, когда мы останавливаемся в Вечнодиком!

— Ааа… Убийственная Шутка, — раздался тихий голос Лакуны. Желтая кобылка посмотрела на аликорна, но не стала отрицать.

— Значит вы Голиаф Экспресс, да?

— Тягаем все от ФиллиДи до Тротта, до Хуфа, до любого чертового места между ними, если платят хорошо! — гордо сказала брюзгливая старая единорожка. Затем глянула на Глори и указала копытом на сына.

— Звать Голиаф, есль ты прослушала.

— А что за груз везете? — спросил П-21, глядя на удаляющиеся вагоны. Она мрачно и подозрительно посмотрела на него.

— За болтовню не плотють, — отрезала она. — У меня туча дел важнее, чем шлепанье губами с шестью идиётами и полужелезной псиной.

Я нахмурилась, гадая, стоит ли выбить из неё ответы, но затем передумала. Ну правда, она просто пытается выжить.

Будь доброй…

— Скотч? — глянула я на кобылку. — Можешь достать мне… положим… сотню крышечек?

Кобылка порылась в моей сумке, достала окрашенные кусочки металла и передала их сердитой кобылке.

— Твой ответ.

Она взяла крышечки магией, прищурено оглядела их, куснула, затем засунула в свою сумку.

— Думаешь подкупить? — фыркнула она, — Не слишком вежливо, не находишь?

— Тебе нужны крышки, мне ответы. Или ты предпочтешь другие методы? — спросила я, приковав к себе взгляды моих друзей. Я и правда угрожала этой тощей желтой кобылке? Даже мне не было ясно. Но по каким-то причинам, я чувствовала растущее быстрее чем обычно раздражение.

Она, казалось, поняла, куда дело клониться, поэтому слегка смягчилась и кивнула в сторону поезда.

— Бочки полны огнеметного горючего, что хочет Красный Глаз. Поджигатели по-особому смешивают его уже несколько недель. Цистерны? Не знаю и не хочу знать. Есть еще груз, ждущий после этого, — пожала плечами она.

— И как давно ты это делаешь? — спросила Рампейдж. — Работаешь на Красного Глаза, имею в виду.

Она скривила рот и пожала плечами.

— Не. Красный Глаз передает материалы через посредника. Если она не может, он присылает своих ребят. Затем, вместо пары дюжин поездок, он платит, чтобы мы перевезли все разом за пять.

Она хмуро поглядела мне в глаза, затем пожала плечами.

— Неважно… скажи этому глазастому засранцу, что я хочу свои крышки и никаких мне мутных делишек потом, слышь? Или мой мальчик сделает это его красивенькое здание своим отхожим местом!

— Мама! — проревел необъятный синий пони, его голос эхом разнесся по округе.

— Твой состав уезжает без тебя, — произнесла Глори. Тощая кобылка презрительно закатила глаза.

— Святы Богини, еще чего очевидного скажешь? Мож то, что день пасмурный? Или вода мокрая? Дурында однокрылая.

Костлявая желтая единорожка фыркнула и исчезла в ярко-желтой вспышке. Я едва различила соответствующую вспышку на спине громадного пони.

Я закрыла рот, готовившийся спросить о случившемся в Хуффингтоне, затем тихо вздохнула. Полагаю, что придется выяснять это другим путем.

— Хочешь остановим их? Пара метких выстрелов по бочкам и полюбуемся прекрасным видом, — отозвалась Рампейдж, Лакуна перенесла дрезину обратно на рельсы.

Я вздохнула.

— Скорее всего я пожалею об этом, но нет. Доберемся до дома. Хочу выяснить, что там происходит. — Я опустила голову. — Давайте-ка проверим, смогу ли я выжать больше скорости из этих штук! — прокричала я и побежала. Чем скорее я вернусь, тем лучше.

* * *

Странно. Мою спину саднило, бока болели, задницу сводило, а шея одеревенела, но вот ноги были в идеальном состоянии! Хотя вскоре мне все же придется сжевать несколько камушков, в углу зрения мигало сообщение о сокращающихся запасах энергии. Тележка скрипела как ненормальная, что-то внутри неё загорелось. Скотч уже использовала всю смазку, и пахло так, будто в любую секунду дрезина либо заклинит, либо вспыхнет, а возможно и то и другое разом. Несмотря на это, мы приближались к впадине Бримстоуна, я уже могла различить постройки и ограждение. Все выглядело тип-топ. Тихо…

Дерьмо…

— Отцепите меня. Что-то не так, — потребовала я. Куда делось облако каменной пыли? Где часовые? Я нетерпеливо ерзала в упряжи, покусывая удила боевого седла. Глядя на север, я могла видеть Рузенхуффскую Академию, от неё валил дым, укрепленные здания были покрыты трещинами и копотью. Как только меня освободили, я пробежала мимо шлагбаума во двор. Двери в администрацию и бараки были настежь открыты, оттуда раздавался грохот, гиканье и крики. Небольшая группа мусорщиков обчищала здания, не обращая внимание на несъедобное и то, что нельзя было обратить в крышки.

Затем один, наиболее мерзко выглядящий из всех встречавшихся мне, гуль заметил меня. Его глаза расширились и он прохрипел:

— Потрошители!

Знаете… прямо сейчас я чувствовала, что это определение как нельзя кстати подходит. Голодранцы похватали все возможное и рванули от меня, я в три прыжка одолела расстояние между мной и гулем и зажала его у бараков, пока остальные улепетывали с награбленным хламом.

— Что здесь случилось? Где все? Где Дасти Трейлс? — орала я ему в лицо, колотя копытами. Все мои друзья бежали ко мне, чтобы прикрыть, кроме Лакуны, которая чуть поотстала.

— Я не знаю! Я ничего не знаю! — причитал вареный на вид пони, сжавшись в комок.

— Блекджек, — резко бросила Глори, погасив мою вспышку гнева. Я посмотрела на его изогнутые ноги, от моей хватки они с легкостью переломились, а я даже не заметила этого. Не услышала и ничего не почувствовала. Я попятилась, пегаска выудила одно из лечебных зелий, запасенных нами в Тенпони. Я заметила, что оно уже теряет свой насыщенный цвет. Оно еще оставалось достаточно мощным, чтобы поставить гуля на ноги, а добавить к этому немного радиации, и он будет как новенький, так ведь?

— Пришел сюда этим утром, сразу после нападений. Слышал, что здесь завались добра, — хрипел он. — Пожалуйста не убивайте меня.

— Расскажи мне об этих нападениях, — успокоившись, сказала я и отошла достаточно, чтобы он мог сесть.

— Они начались несколько дней назад. Сразу после того, как «Селестия» взорвалась, похоронив Охранницу и половину Рейнджеров. Профессиональная группировка наемников ударила по Мегамарту. И довольно жестоко. Затем они вздернули тех у клиники Флаттершай. Потом Скотный Двор: загнали всю деревню в радиоактивную дыру и подождали, пока они не перемрут. Вот так запросто… Хотя, это может означать несколько новых гулечек, — неуверенно усмехнулся он. — Возможно даже красивеньких.

От этих слов я одарила его своим фирменным взглядом, его улыбка быстро угасла, а взгляд белесых глаз резко ушел в сторону.

— Так или иначе, то место зачистили, а в школе, или как её там, уже была группа, поэтому мы пришли сюда. Мы здесь были всего только час от силы.

— Академия, затем это место, — пробормотала я и нахмурилась. — Но где все пони? — потребовала я.

— Не знаю! Здесь и не было никого! Честно! Неужели ты думаешь, что я смогу вынести целый город, забитый пони, с голыми копытами и размахивая членом? — возразил он.

— Каким еще членом? — издевательски произнесла Скотч.

— Вот дерьмо! Неужели он опять отвалился? — в панике произнес он и глянул между ног.

Я закрыла глаза, едва сдерживая желание превратить его в гнилой фарш.

— Исчезни, — холодно сказал П-21. Гуль кивнул так быстро, что казалось, его голова отвалится, стряхнув при этом облачко кусочков шкуры.

— Да. Точно. Исчезаю! В момент! Где я? Хех… — бормотал он, ковыляя прочь. — Эмм… Хуффингтон возродится и что-то там…

Я развернулась и уставилась на него.

— Что ты сейчас сказал?

Он замер, разрываясь между бегом со всех ног и мольбой о пощаде. Я медленно поднялась на копыта и сжимающейся челюсть взвела винтовку Тауруса.

— Я, сказал? Блядь! Я ничего не говорил… совсем ничего…

— Ты сказал: Хуффингтон возродится. По какой причине? — спросила Глори, загораживая его от меня.

Гуль недоуменно моргнул.

— Ну… хрен его знает. Народ постоянно говорит разное дерьмо в наши дни. Типа «Святая Селестия» или «Выеби меня в жопу мерзлым страпоном Луна». Ну ты понимаешь?

Он отчаянно оглядывал нас.

— Это просто, блядь, что народ болтает!

Я пожевала спусковое устройство боевого седла. Одно движение головы, и я смогу опробовать его в действии.

Будь милосердной — напомнила мне желтая пегаска. Поступай лучше... Глори огляделась на меня, встревоженная моим гневом. Всем своим видом она как бы спрашивала меня, почему я отпустила тех четверых, но была готова истребить этого гуля. Должна признать, это меня тоже беспокоило. Почему я так разозлилась на него?

— Уходи, — мрачно произнес П-21.

— Можно… — он указал на награбленное добро.

— Бери и проваливай! — прикрикнула я. Это был предел моей щедрости на данный момент. Я знала, что для мусорщиков типа него, это был вопрос жизни или смерти… но это не значило, что мне это нравилось. Когда он ушел, я топнула копытами.

— Всё интересующее нас мы сможем получить с мусорщиков. Кто…

— Блекджек, — позвала Рампейдж мрачным, спокойным тоном. Я глянула на неё, затем увидела, что она указывает своим бронированным копытом на металлические ворота. Я посмотрела туда и обмерла. Я была так занята мародерами и гулем, что не заметила двухметровые буквы, нанесенные бордовой краской, которая не была краской.

ОХРАННИЦА.

Я медленно приблизилась, глядя на кровавую жижу, сохнущую в ржавом ведре рядом с дверью и с сунутой туда кистью. Я толкнула дверь, и в нос ударила резкая металлическая вонь, которую едва ли можно описать словами. Все, что я знала — она была непереносима. У меня больше не было органической пищеварительной системы, и поэтому я не присоединилась к своим друзьям, извергающим содержимое своих желудков.

Лакуна застонала и упала. Я резко обернулась к ней.

— Аномалия?

Она кивнула. Вдруг, мои друзья переглянулись между собой. Они все казались уставшими и выжатыми происходящим.

— Раньше такого не было, — тихо произнесла я, глянув на П-21 и Глори в поисках подтверждения.

— Но… разве ты не чувствуешь её? — беспокойно спросил П-21.

Удивительно, но нет, на самом деле. Я не ощущала заторможенности, боли или еще чего. Я чувствовала себя… собой.

— Нет. Думаю, что это из-за кибернетических частей, наверное. — Я нахмурилась, что-то было не так… — Я… посмотрю внутри, а вы поищите что-нибудь, что еще не унесли.

— Она чуть не прибила мусорщика, а теперь заставляет нас делать то же самое, что и он. Не слишком ли противоречиво? — начала Рампейдж, но наши глаза встретились. Я была выведена из себя, и она поняла, что сейчас не время для шуток.

Я сделала пару шагов внутрь и наткнулась на записывающее устройство, висящее на веревке передо мной. Я долго глядела на него, пока наконец не вспомнила, что мой рог не работает… черт! Я потянулась и попыталась аккуратно снять его. Наконец, я сдалась и, попросту скачав запись на ПипБак, отпихнула устройство, послав его качаться во тьме. Воздух был густым и тяжелым, я выбрала аудиозапись.

Я огляделась. Одна синяя полоска на Л.У.М. Если это была ловушка, а скорее всего так и было, тогда они, наверное, используют стелсбаки или плащи невидимости зебр.

Несколько секунд не было ничего, кроме звуков механизмов и движения пони. Затем раздался знакомый хриплый мужской голос:

— Говорят, что Богини любят троицу.

Слова Сангвина заполняли сырой туннель, как если бы он стоял рядом со мной.

— Всегда интересовался, откуда это пошло. Дважды мне говорили: «не слишком то ты стараешься» — и четырежды: «сдавайся, тебе все равно пиздец». И почему именно троицу?

Я прибавила скорости, мои кибернетические глаза выхватывали серые рельсы туннеля, позволяя избегать провалов, пока я осматривалась в поисках мин, растяжек или других ловушек. Что-то витало в воздухе. Он чувствовался влажным.

Последовала еще одна долгая пауза.

— Думаю, это неправда. Мы ждем уже несколько часов, Охранница… а ты все еще не показалась. Также ни слова от этого ебаного ДиДжея. Но я знаю тебя, Охранница. Я знаю, что ты не подохла с тем кораблем. Насрать мне, что они говорят. ТЫ жива, потому что в обратном случае, мне все равно пиздец. А ты жива, поэтому последуешь за мной. Ты просто не совсем, блядь, торопишься.

Я еще ускорилась, пробегая мимо небольшой станции охраны. Теперь я мчалась вперед, то и дело спотыкаясь.

— Ну так… дай же мне подстегнуть тебя. Мне нужна эта программа. Мое время, блядь, на исходе. Нельзя мне больше здесь оставаться. Та штука в Ядре пробудилась благодаря тебе. Нам всем пиздец, и все благодаря только тебе. Красный Глаз возможно… ВОЗМОЖНО… сумеет остановить её. Хрен его знает. Но мне нужна моя часть сделки, чтобы он захотел защитить меня. Мне нужна Химера. А для этого мне нужен ЭП-1101.

Повисла ужасающая тишина, затем раздался скрежет механизмов? сопровождаемый всхлипываниями и рыданиями до смерти напуганных пони.

— Давай.

Раздался голос Психошай.

— Сангвин… Ты же это не серьезно? Разве Скотного двора было недостаточно?!

— Бросайте их! Быстро! — прорычал он. — Всех. А эту оставьте напоследок!

— Как хочешь, — пробормотал незнакомый голос. — Приступайте.

Затем начались крики… точно, как кричал Горгон когда-то. Металлический скрежет стал более приглушенным. Чавкающим. Я не думала, просто бежала. Бежала со всех ног, как если бы могла магическим образом попасть в прошлое. Я ускорялась все сильнее и сильнее, подстегиваемая криками тех пони, что уже не могла спасти.

Внезапно, я очутилась в круглой пещере и попыталась затормозить, слишком поздно обнаружив, что туннель оканчивается обрывом. Меня по инерции протащило вперед и бросило в мрачную, безмолвную бездну. Я изворачивалась, размахивая копытами и надеясь, что мои ноги каким-то магическим образом смогут растянуться, и я схвачусь за край. Надежды оказались напрасными. Я падала под аккомпанемент криков ужаса, идущих от моей ноги.

Водоем внизу прервал мое падение. Он не был слишком большим… или слишком глубоким… но мне этого хватило. Мои металлические ноги камнем тянули меня на дно, несмотря на мои отчаянные попытки выбраться. Я открыла рот и ощутила этот вкус. Мой крик потонул в густом супе из крови.

Он пропустил всех их через дробилку.

Я кувыркалась, пытаясь найти опору под собой. Понемногу уровень кислорода начал падать. Может я была киборгом, но мне все ещё нужно было дышать. Я ничего не видела. Ничего не слышала. Я ощущала кусочки покачивающиеся и касающиеся меня, когда я размахивала и дергала ногами под собой. Я была готова утонуть в размолотых остатках десятков пони рабочих.

Потом я почувствовала копыта, охватившие мою шею и тянущие меня. Моя голова оказалась на поверхности, затем мой рот. Я инстинктивно вдохнула, дурно пахнущий, содержащий медь, металлически вздох. Я хотела избавиться от него. Я хотела проснуться.

— Прекрати, Блекджек! Вставай! — Крикнул П-21 мне в ухо.

Крик длился всего пару мгновений, но мне хватило их, чтобы успокоиться. Я поставила копыта под себя и поднялась. Мои мускулы тряслись, но ноги оставались неподвижными. Отвратительная смесь ошметков пони и дождевой воды были чуть выше уровня груди у основания дробилки. Небольшой синий жеребец аккуратно помог мне добраться до сходни, ведущей к краю, мой увеличившийся вес грозил стянуть меня и соскользнуть обратно. Мне повезло, что я упала именно сюда, а не на многочисленные сталагмиты и сломанные кости, которые с легкостью бы проткнули меня.

Точно. Мне повезло. Впадине Бримстоуна… нет.

— Ты пришел за мной? — спросила я, чувствуя медленно стекающую по моей шкурке зловонную смесь. Я была несказанно рада, что мое усиливающее свет зрение показывало все в черно-белых цветах. Я могла представить серые тона, как обычную грязь.

— Ничего хорошего не случается, когда ты идешь одна, Блекджек, — слегка улыбнулся П-21. Затем он глянул на… останки. Думаю, что света, идущего сверху, было достаточно, чтобы как следует разглядеть их.

— Как мог любой пони сотворить такое?

Я посмотрела на кровавый водоем, невозможно было сказать сколько именно пони пропустили через машину. Десятки? Сотню? Сколько вообще тут работало пони? Единственную вещь я знала наверняка: Сангвин прекрасно знал, как привлечь мое внимание. Он знал один безошибочный способ выманить меня. Вот он. Затем мое ухо слегка дернулось.

— Блекджек.

Я глянула на П-21, затем снова раздался хриплый кобылий голос.

— Блекджек.

Я повернулась и увидела синюю полоску на моем Л.У.М., расположившуюся в бункере камнедробилки. Ледяные мурашки пробежали по спине, я вскарабкалась и уцепилась за край бункера. Стенки покрывал толстый слой крови, на дне лежала кучка конечностей и плоти. Затем кучка пошевелилась. Во тьме открылись глаза.

— Эй, Блекджек, — прохрипела Дасти Трейлс.

Я, не мешкая, спрыгнула в отвратительный бункер и скользнула к песочного цвета земной пони.

— Дасти! Ты жива?.. — Я поверить не могла в это.

— Камнедробилки мало, чтобы убить меня.

Она глянула на мои ноги и чуть улыбнулась.

— Вижу, ты обзавелась чудными новыми ногами.

Я тяжело сглотнула, заставив себя улыбнуться.

— Да. Они даже радио туда встроили.

Я глянула на П-21, отбрасывающего в стороны разодранные куски плоти, дабы можно было увидеть, что удерживает её. Он еще сильнее побледнел, обследовав место.

Она слабо улыбнулась.

— Он остановил конвейер, когда я была наполовину в дробилке.

Я глянула на её бедра.

— Сотворил… сотворил какое-то лечащее заклинание на меня. Убедился, что я выживу, — сказала она, я потянулась и обняла её. Её жгла лихорадка. — Сказал… чтобы я передала тебе сообщение. Сказал мне вчера… если я выдержу… ты сможешь убить его. Ебаный… ублюдок… — Она закашлялась. — Он был прав… я выдержала… знала, что ты придешь. Знала… Глори сможет… спасти тебя…

— Да. А теперь продержись еще немного, а мы найдем способ вытащить тебя и отнести к Глори. Просто… держись, — всхлипнула я… но способа не было. Её талия намертво застряла в восьмисантиметровом промежутке между зубчатыми валами дробилки. Только Селестия знала, в каком состоянии находятся её ноги. И с собой у меня не было запасного контейнера поддержания жизни для её головы.

— Не будь дурочкой… — нахмурившись, прошептала она. — Нельзя тебе тратить на меня время. Он нацелился на Флэнк.

— Как он вас одолел? — спросил П-21.

— Снайперы. Вооруженные лучевыми винтовками. Заняло несколько часов, но двое из них вынесли всех вооруженных пони. Затем грифоны накидали оглушающих гранат. Окружили нас кучкой уродов. После этого расположились здесь. Сказали, что ждут тебя. Гуль, казалось, совсем тронулся умом. Продолжал ждать, пока ты появишься. Болтал сам с собой. Шарахался от собственной тени. Наконец устал ждать и… начал пускать в расход народ. Оставил меня напоследок.

— Грифоны. Красный Глаз, — пробормотала я.

— Наверно… если так, то судя по виду, с которым они на него смотрели… если ты не убьешь его, это сделают они. Он прилично их вывел из себя к тому времени.

Она снова закашлялась.

— Забавно. Меня он тоже прилично вывел из себя, — шмыгнула я.

Она потерла лицо окровавленным копытом и глянула на меня.

— Достанешь мне кое-что? Сомневаюсь, что они нашли это. Не слишком интересовались грабежом. — Она указала в сторону выходного туннеля. — Там.

Я подпрыгнула и перевалила через край бункера, заметив деревянный ящик в указанном ей месте. Внутри был большой глиняный кувшин. Я узнала его с Арены и, аккуратно взяв его передними копытами, вернулась к бункеру. Она посмотрела на меня и слабо улыбнулась.

— Чудно ты ходишь этими своими ногами, прямо как зебра.

— Первый владелец был наполовину зеброй, — ответила я и, выдернув пробку, ощутила мощный запах алкоголя. Он буквально подавлял вонь, стоявшую в помещении. Я поднесла кувшин к её губам, она поправила его передними копытами и сделала долгий глоток.

Наконец, она вздохнула.

— Мамкино молоко… — Она шмыгнула и посмотрела на меня и П-21. — Пообещай, что выпьешь это только через его чертов труп.

Я не могла вымолвить ни слова, моя голова дернулась в судорожном подобии кивка.

— Можешь помочь мне?

Снова повторялся Флэнк и Мини. Она мертва в любом случае — мы все это знали. Вопрос был в том, сколько времени осталось, прежде чем она умрет. Сделай это, Блекджек. Давай! Достань ебучую пушку и подари ей покой! Но я просто сидела, как полная дура. Я не могла двинуться, не могла вытащить Бдительность и подарить ей покой, который она так заслужила.

— Прости… — пробормотала я и повесила голову. — Я… хотела бы, но не могу. После всего… всего, через что я прошла… я по-прежнему не могу сделать это…

— Не вини себя, ты очень славная кобылка, — ответила она. Затем она спокойно глянула на П-21, тот не колебался.

— Мед-Икс? — тихо спросил П-21 и открыл сумку. — Пять доз?

— Пять доз? То, что нужно, чтобы облегчить смерть кобылке, — прошептала она и взяла шприцы. Как ни в чем не бывало, она начала вводить себе препараты.

— Ох… Блекджек. Можешь сделать мне одну вещь напоследок?

Я сунула самогон в сумку и глянула на неё.

— Говори.

— На пути к выходу кнопка… — Её голос становился все тише, когда ударная доза болеутоляющего разносилась по организму. — Красная… ключ в моей шляпе… — Она вздохнула. — Хотела использовать… но… оглушили, не успела.

— Я займусь, — пообещала я. Хоть это я могла сделать для неё.

— Позаботься… постарайся лучше меня. — Она всхлипнула, слезы побежали по её щекам. — Это… была хорошая шахта… Блекджек. Я поступила правильно… ведь так? — спросила она, в уголках рта начала собираться пена. — Селестия… будет гордится… да?..

— Конечно. Я уверена в этом, — ответила я, обняв её и слушая, как дыхание становиться все более прерывистым. — Спасибо… большое спасибо за помощь.

— Ничего… — Она слабо улыбнулась, сняла потрепанную шляпу и водрузила её на голову П-21. — За… препараты… надо… платить…

Он кивнул и тихо произнес:

— Агась.

Она медленно обмякла, ткнувшись мордочкой в мои металлические конечности. Затем издала последний хриплый вздох. Её синяя полоска исчезла с моего Л.У.М.

Все было кончено.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы отстраниться и снова выбраться из бункера. Я потянулась внутрь, схватила копыта П-21 и вытащила его наружу. Затем я просто села, повесив голову.

— Это была…

Пинок, которым он меня наградил, свалил меня на бок. Я изумленно моргнула, наблюдая как он смотрит на меня сверху вниз и чувствуя его горячее, напряженное дыхание. Моя голова еще кружилась от удара, поэтому я просто глазела на него, сидящего на моей груди.

— Если ты скажешь «моя вина», я врежу тебе еще раз, — резко произнес он, затем стиснул зубы и продолжил медленным, чуть дрожащим голосом. — Это не твоя вина. Ничего из случившегося. Ты не могла знать, что это произойдет. — Он пристально смотрел на меня. — И если ты снова начнешь болтать, что облажалась и подобную бредятину, я выбью из тебя всю эту чушь!

— Я должна была разобраться с Сангвином раньше, — отозвалась я. — Если б… — Его копыта снова ударили меня по лицу. Сильно. — Я не… — Очередной удар. — Я могла… — Удар. В конце концов, мы просто лежали там, он тяжело дышал, а я ощущала струйки крови, бегущие из опухших губ и ноздрей.

Мы пристально смотрели друг другу в глаза, в его сердитых глазах блестели слезы.

— Ни за что не позволю тебе ненавидеть себя за это.

Проклятье…

Он был прав. Как бы мои инстинкты не заставляли меня взвалить случившееся на себя, я не могла допустить этого. Это была ноша, которую я не вправе была взваливать на себя. Я улыбнулась.

— Тогда давай доберемся до сученыша, ответственного за это.

Он помог мне подняться и поправил широкополую шляпу Дасти на своей голове.

Мы направились к выходу, и он прошептал:

— Я собираюсь рассказать Скотч. О себе. Её матери. Обо всем. — Он тихо вздохнул, чуть закатив глаза. — Полагаю, что вмешательство в её память мы провернули почем зря, да?

— Мы хотели защитить её и не дать повод для беспокойства, — ответила я, пока мы выбирались. Я внимательно оглядела его. Он выглядел измученным и истощенным Аномалией, но, к счастью, она не плавила плоть в этом месте. Поле не было таким уж сильным, но все же делало шахту смертельной ловушкой для любого, работающего здесь. Одна не вылеченная царапина, и пони умрет. Но в этих камнях и туннелях по-прежнему было полно драгоценных камней…

Я заметила упомянутую Дасти красную кнопку и ухмыльнулась, потирая металлические копыта. Затем я потянулась к блестящей, словно леденец, кнопке… и П-21 шлепнул меня по копыту.

— Не задумывалась, что прежде, чем нажать кнопку, нужно выяснить, что произойдет потом? — спросил он и лег на спину, заглядывая в промежуток между кнопкой и стеной. — Потому что здесь она соединена с динамитом.

Я моргнула и хмыкнула.

— Почему бы это Дасти хотела нас взорвать?..

— Она не хотела. Она намеревалась взорвать любого идиота, которому приспичит нажать эту кнопку, — отозвался он, покопавшись в шляпе и выудив оттуда металлический ключ. Он сунул его куда-то с обратной стороны и повернул.

Я снова потянулась… и снова он шлепнул меня по копыту.

— Но… ключ!

— Обещаю, что ты нажмешь кнопку… — Он еще раз осмотрел её и кивнул. — Похоже, что ключ активирует задержку и взрыватель. — Жеребец тихо присвистнул. — Она подготовила шахту к взрыву. Полагаю, идея заключалась в том, чтобы спуститься сюда, вывести народ по туннелям или как-то еще, а после этого подорвать заряды. Умно. — Он вздохнул и оглянулся назад, откуда мы пришли. — Жаль, что оглушающие гранаты испортили план побега.

— Ээээ… кнопка? — ухмылялась я.

Он вздохнул и закрыл глаза.

— Обожди пятнадцать минут, пока мы не закончим поиски сверху и не уберемся подальше. Нажми её, затем беги со всех ног. Наружу.

Затем он последовал к выходу, бормоча под нос что-то насчет того, что ему надоело нянчиться. Я вздохнула и стала ждать, постукивая копытом по стене рядом с красивенькой кнопкой и посасывая кусочки вкусных драгоценных камней. Каждый из них давал мне мощный прилив сил, который, в свою очередь, вдохновлял меня на новые, более интересные способы справиться с поставленной задачей. Должна ли я нажать медленно, обдумывая каждое движение? Сделать это стремительно? Передними копытами в прыжке? Не каждый день мне приходится нажимать кнопки, детонирующие тонну взрывчатки.

— Ты определенно та еще двинутая кобылка, — раздался голос Крупье. Я глянула на него через плечо. — Всего ничего прошло, как у тебя на копытах погиб друг, а ты уже от счастья пляшешь, что тебе позволили нажать кнопку, причем с ног до головы покрытая кровью убитых пони.

— А еще разговариваю с тобой, — добавила я, отказываясь прерываться от измышлений о кнопках и способах нажатия на них. — П-21 уже убедил меня не истязать себя за невозможность спасти их. Как только я нажму её, мы отправимся к Флэнку, и я постараюсь напридумывать кучу самых захватывающих и изобретательных способов умертвить Сангвина.

— Как думаешь, почему Сангвин ударил по Скотному Двору? — тихо спросил Крупье.

— Ась? — моргнула я и повернулась к нему. — Потому что он кровожадный ублюдок?

— Задумайся об этом на секунду. Он атакует Мегамарт. Почему?

Я нахмурилась.

— Чтобы выманить меня.

— Но почему Мегамарт? Почему не… скажем… Толл? Или Флотсэм? — спокойно спросил он. — Они гораздо ближе к нему. Вместо этого он проделывает весь этот путь до Мегамарта. Почему?

Я вздохнула, отложив на время философию кнопконажимательства.

— Возможно потому, что они помогли мне?

— Но как он узнал об этом? — снова спросил он. — И после этого он ударил по клинике. А после — по Скотному Двору. Почему именно по нему? Они никогда не помогали тебе. Затем сжег академию. Там даже никого не было, но он все равно сжег её. Почему?

Я хмуро потерла нос.

— Потому… потому, что это было следующим местом, которое я посетила. А потом это! — Кровь струилась по моему лицу. — Но как он узнал, что я была там? То есть ему… — Затем я моргнула и посмотрела тощему жеребцу в глаза. — Ему нужна навигационная схема моего ПипБака…

— Которая была скопирована на ПипБак Мармеладки, — тихо закончил он.

— Который я отдала ему… — я оглянулась в сторону пещеры. — Он сказал Дасти, что отправится во Флэнк!

— Тогда считай, что тебе повезло. Он передвигается по дороге вместо того, чтобы идти напрямую, — Крупье не отвел взгляда от моих глаза и спросил, — А куда он направится, как только закончит с Флэнком?

Я с размаху утопила кнопку и услышала электрическое шипение, затем тут же развернулась и понеслась к выходу. Вышибив дверь всеми четырьмя копытами, я выскочила наружу, на ходу крича своим друзьям бежать.

— Пятнадцать минут, Блекджек! Я сказал пятнадцать минут! — сердито закричал П-21, выбегая из барака.

— Он направляется к Капелле, П-21! После Флэнка он атакует Капеллу!

Синий жеребец мгновенно замолчал, вся наша шестерка со всех ног бросилась сквозь дождь подальше от шахты.

Мгновением позже, грязная земля глухо завибрировала под нашими копытами, когда сдетонировали первые заряды. Мы уже миновали забор, когда здание администрации разлетелось миллионом древесных щепок и кусков металла. Падающий мусор не успел достигнуть земли, когда бараки также взлетели на воздух. Под землей раздался грохот, сопровождаемый сильным порывом ветра, когда полость под нами обрушилась. Я смотрела, как в земле раскрываются отверстия на тех местах, где мы стояли. У меня и вы мыслях не было, насколько большой была та пещера до тех пор, пока не увидела громадную впадину, оставшуюся после взрыва.

— О чем пони думает? Пони бегает по округе и взрывает все, к чему прикоснется! — Фыркнул Ровер. — Почему все вокруг пони взрывается?

— Слушай, Ровер, тебе нужно добраться до Риверсайда и к своим псам. Сангвин атакует каждое место, что я ранее посещала с момента моего выхода из Стойла Девять Девять. Возможно, мы сможем остановить его у Капеллы, но в обратном случае…

Я не хотела загадывать так далеко вперед. Вместо этого, я надела упряжь.

— Давайте!

Я закряхтела, потянув, но колеса дрезины скрипнули и окончательно заклинили.

— Подшипники выгорели! — отозвалась Скотч. — Нужно заменить их, но я сомневаюсь, что у нас есть запчасти, а еще, к тому же, у нас закончилась смазка. Даже если бы у нас было все необходимое, ушли бы часы на все про все.

Я пнула тележку. Нашла, блин, время сломаться!

— Пес вернется в убежище и пошлет предупреждение речным пони. Речные пони ноют, но ловят хорошую рыбу, — почесал Ровер за ухом.

— Ты сможешь безопасно добраться туда? — беспокоясь, спросила Глори.

Ровер фыркнул и поднял металлическую лапу, демонстрируя бритвенно-острые когти.

— Хороши не только для копания сквозь камень, пони. Старый пес знает много фокусов. Пес справится. Пони должны заботиться о пони. В этом пони хороши, — отозвался он, но впервые в его голосе не было обычной язвительности. — Пони, берегите себя.

— Мы можем отправиться к Капелле на копытах, — предложила Скотч.

— Этой займет весь день, к тому же путь пролегает по неисследованным территориям, — возразил П-21.

Рампейдж кивнула.

— На этой территории расположен штаб Халфхертс и разбитый воздушный фургон рядом с логовищем диких гулей. Мы можем пробежать вдоль путей и свернуть к Капелле, но так еще дальше. Та же проблема, если мы побежим до Флэнка.

— Может Лакуна сможет добраться до Мегамарта, поглотить радиации и телепоритровать нас всех туда? — спросила Глори.

— Это займет много часов, — отозвалась Лакуна, с ясно читающимся разочарованием в её мыслях.

— Что если Блекджек отправится в одиночку? Теперь она быстрее передвигается и ни за что не устанет с такими ногами, — подала идею Скотч, постучав копытом по моей эмалированной конечности.

— Так её попросту задавят числом, — нахмурилась Рампейдж. — Чисто для меня, это неплохо, но я то бессмертна. У Блекджек такого преимущества нету.

Глори задумчиво посмотрела по направлению торгового центра.

— Блекджек… когда мы первый раз сюда прибыли, мы подожгли кучку припасов и другого добра. Помнишь?

— Да, — отозвалась я. Помнила я довольно смутно, но была уверена, что там было что-то связанное с жеребцом, швыряющим в меня динамит или что-то в этом роде.

— Ну так, там была куча припасов. Сомневаюсь, что они таскали их на своих спинах от самого Флэнка, — заметила серая пегасочка.

— Ты намекаешь, что у них мог остаться работающий фургон? — спросила я. Она покраснела и кивнула. Я сграбастала пегаску и поцеловала так сильно, что у неё чуть копыта не завернулись.

— Обожаю умных пони! Идем.

Мы двинулись к торговому центру, я оглянулась на Глори, все еще изумленно сидящую на месте.

— Эй, Глори!

Она тряхнула головой, согнав блаженную улыбку, и побежала за нами.

* * *

На этот раз я была рада хуффингтонскому дождю. Он уже лил в полную силу, когда мы добрались до торгового центра, и покрывавшие меня кровавые ошметки были по большей части смыты. На минуту я испугалась, что мы снова в пролете, и остается только попробовать пробежать весь путь до Капеллы. Но потом Рампейдж проверила площадку за зданием и обнаружила слегка проржавевшую повозку. Одна шина была плоской, а ось жутко скрипела, когда Рампейдж вытащила ее, но Скотч только потерла копыта.

— Мне нужно, чтобы Лакуна левитировала ее повыше. Понадобится немного чудо-клея, немного скипидара, кусок воздушной камеры и смазка… Любая смазка или масло, что вы сможете заполучить!

С этими словами она достала ключ, и мы принялись за поиски. К счастью, П-21 нашел канистру с маслом в задней части бара, а Глори отыскала камеру и принялась помогать Скотч.

Ну а я? Я сунула четыре монеты в музыкальный автомат, выбрала песню и лягнула машину сбоку. Огоньки померцали, и машина издала сухой хрип. Я порылась за барной стойкой и среди десятков пустых бутылок нашла флягу Дикого Пегаса. Порысив к столу, за которым мы с Дасти сидели так давно, я принялась практиковаться со своими пальцами, переставляя две наименее грязные рюмки, которые смогла найти. Автомат щелкнул, и заиграла музыка. По привычке я включила запись, сидя за столом и рассматривая разбросанные по нему карты.

Я сгрызла немного камней, потом заметила перевернутую карту и уставилась на нее. Я попыталась представить, как ее охватывает моя магия. Попробуйте представить это как ветер, овевающий объект, говорилось в книге, словно вы дуете на него без помощи легких. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, хотя мои виски и бесполезный огрызок рога болели. Я попробовала представить свечение, обертывающее карту, и почувствовала слабейшее течение магии и покалывание в роге. Тогда я посмотрела вниз.

Пиковая дама, принцесса Луна, смотрящая на меня с улыбкой. Это было не много… но это было начало.

Я откинулась назад, протянула пальцы и взяла рюмку, когда песня подошла к концу. Я отсалютовала ею пустому стулу напротив меня. За кого я поднимала ее? За Дасти Трейлс? Безусловно. Но я также поднимала ее за Риветс и Миднайт. За тех пони на Скотном Дворе, убитых просто из-за метки на моем ПипБаке. Извращенным образом я поднимала его за Деуса, как монстр за монстра, в безмолвном обещании. Сангвин крутился рядом слишком долго. Настало время прикончить этого ублюдка.

Музыкальный автомат затрещал и, наконец, умер. Я поднялась на копыта и побежала к двери. Мои друзья смотрели на меня, и я должна была сносить самые чертовски пронизывающие взгляды, на которые только способны кобылы, потому что они не говорили ни слова. Скотч и Лакуна прицепили меня к повозке. Я зажала зубами удила и оглянулась, чтобы удостовериться что все пони на борту. Глори забралась на сиденье в передней части телеги и взяла вожжи. Я посмотрела на нее и усмехнулась.

— Эм… вперед? — спросила она, слегка тряхнув ими. Нет, нет, Глори. Не вперед. Шевели копытами.

Я не была сильнейшей пони в Пустоши, но как только натянула упряжь крытого фургона, то почувствовала незнакомую, но доброжелательную оранжевую пони, тянущую вместе со мной. Будь сильной — сказала она мне. А прямо рядом с ней находилась синяя пегаска, уверяющая меня, что это будет так круто! С этими двумя, сопровождающими меня, я могла не просто бежать. Я могла почти лететь!

С взвизгом от моей возницы, мои четыре механические конечности рванули вперед, и мы тронулись на восток. Сангвин захотел найти меня. Он выбрал отличный способ. Я иду, Сангвин, и я доставлю тебе невероятное количество боли.

* * *

Пока я тянула фургон, меня не покидало удивительное ощущение твердой сфокусированности на цели, каждая частичка моей энергии была направлена на движение вперед. Мои ноги по-прежнему были как новенькие, но оставшиеся части из плоти и крови уже довольно сильно устали и вспотели. Я тянула, превозмогая боль. Зверства отнимают кучу времени. Ублюдок желал, чтобы я догнала его. Я просто обязана была добраться до него прежде, чем еще больше пони умрет.

Глори и Скотч направляли меня. Из-за моей сосредоточенности на беге, у меня не было времени разглядывать размытые участки дороги, брошенные фургоны, сваленные в кучу в качестве импровизированных баррикад, или полоски на Л.У.М. Я была слишком занята бегом! Так как ДиДжей Pon3 временно не выходил в эфир, мой ПипБак играл кое-что из лучших записей Микшера, и время замедлилось до настоящего. У меня не было времени думать о будущем. У меня не было энергии думать о прошлом. Мне оставалось только тянуть поводья и слушать топот собственных копыт наряду с грохотом фургона, чтобы знать, куда следовать дальше.

Затем я ощутила натянувшиеся вожжи и скрип тормозов фургона. Я упрямо хотела продолжать бежать! Но затем меня посетила мысль: для остановки была хорошая причина. Мы прибыли. Глори спрыгнула позади меня, пока я оглядывала каменную стену, возведенную вокруг города. Повсюду было полно дыма и огня, но не так уж и много стрельбы. Я по-прежнему не чувствовала необходимость дышать, но перед глазами мельтешили предупреждения об обезвоживании, нехватке калорий и истощающихся запасах энергии. Почему все они были написаны так заумно?

Глори подскочила ко мне, немедленно открыла зубами бутылку отфильтрованной воды и сунула мне в рот. Я начала пить, пока Скотч освобождала меня из упряжи. Мое тело… болело будет не слишком верным определением. Боль, бывшая не такой уж сильной, распространялась по всем органическим частям моего тела. Было ли это от того, что я никогда раньше не пробовала бегать, как сейчас или от чего-то другого?

Прикончив бутылку и будучи отцепленной, я немного пробежала вперед и огляделась. Флэнк знавал лучшие времена, но выглядел на удивление неплохо, Каприз все же последовала моим советам. Две расположившиеся на зданиях турели, что собрала Глори, по-прежнему работали. Единственные ворота были взорваны, но если судить по трупам, раскиданным вокруг, штурм дорого обошелся нападавшим.

— Это только мне кажется или Аномалия ощущается… еще сильнее? — спросила Глори, глянув на исказившееся от боли лицо Лакуны.

— Не знаю. Я ничего не чувствую, — ответила я и двинулась к главным воротам, высматривая красные полоски. Может, нечто заставило Магическую Аномалию распространиться по всей долине? Разве не было это приятной мыслью! Хотя, я все равно не чувствовала разрывающего плоть истощения. Была ли я просто не чувствительна к истощающим полям, или мои синтетические части сопротивлялись энергии Аномалии?

Следуя к поселению, я осматривалась вокруг. Я помнила наркоманов и голодающих пони, то и дело выходящих из города в сторону заболоченных руин города, но сейчас их нигде не было видно. Вместо этого там было расставлено несколько палаток и знамен (три черные вертикальные полоски на зеленом поле), а еще несколько десятков пони, стоящих рядом и наблюдающих за нами, направляющимися к Флэнку. Они не стреляли в нас, и я не видела среди них монстропони, поэтому на данный момент мое любопытство было удовлетворено. Все же… я обязана была проверить их… вскоре.

Я вошла внутрь, глядя на металлические фургоны, перевернутые набок и скрепленные вместе, чтобы сформировать вторую стену. Судя по подпалинам с внутренней стороны, по ним прошлись из чего-то вроде огнемета, мощности которого хватило, чтобы расплавить металл. Отель «Номера» все еще горел, а четыре трупа мантикор говорили мне, что, по крайней мере, одна из пони-монстров была здесь. Все же, Флэнк явно сопротивлялся успешнее, чем Впадина Бримстоуна. Я могла представить снайперов с лучевыми винтовками, убивающих пони сквозь забор из рабицы, что защищал селение ранее, и защитников, разделившихся на две группы, чтобы охранять оба входа.

Затем, словно ниоткуда, появилась красная полоска, кобылка в розовой броне рванула ко мне быстрее, чем я могла себе представить. В мгновение ока она оказалась у моего лица, как и револьвер в её зубах. Я вовремя среагировала, откатившись в сторону и избежав пули в лоб. Однако, следующие три выстрела достигли цели, потрепав мою броню, которая едва сдержала их. Её зрачки представляли собой крохотные точки в её розовых глазах, она резко вскочила на меня, не дав подняться. Кобылка была меньше меня, но её копыта топтали меня с силой, совершенно не соответствовавшей её телосложению.

Рампейдж влетела в неё, сбив с меня, и пара покатилась по скользкой от дождя улице. Еще одна враждебная кобылка рванула к Глори, левитируя перед собой пару металлических дубинок, пегаска быстро повернулась и послала в обидчицу поток магических лучей. Удивительно, но кобылка, казалось, совсем не обратила внимания на сжегшие её плоть заряды. Глори подняла копыта, когда дубинки ударили её по лицу и ногам.

Магия Лакуны обернула беснующуюся кобылку и отшвырнула прочь. Она повернулась, пытаясь подняться, но не смогла, еще двое пони подскочили к поверженному союзнику и вкололи ей подкожное. Кобылка мгновенно вскочила на копыта. Я сконцентрировала огонь на них, заставив кинуться укрытие… хотя бы на некоторое время.

— Лежать! — прорычала Рампейдж, подняв копыта и резко припечатав бьющуюся кобылку. Земная пони яростно лягалась, сминая собственную броню.

— Лежать! — повторила потрошительница, снова ударив кобылку передними копытами, посылая ту катиться по земле. Она упрямо продолжала попытки встать.

— Лежать! — заорала Рампейдж. Кобылка поднялась на копыта, переломанная и истекающая кровью, но все еще пытающаяся атаковать. Еще один удар и голова кобылки треснула, как орех. Она задрожала и обмякла. Розовые глаза Рампейдж встретились с моими, и она пожала плечами.

— Она не слушала.

К тому времени, на моем Л.У.М. высыпала уже куча красных полосок, пони, соответствующие им, сражались с невероятной свирепостью и стойкостью. Они все выходили из Микшера. Я понятия не имела, где в этой суматохе находился П-21, но надеялась, что он слышит меня.

— П-21! Убей робота в клубе!

У меня было нехорошее предчувствие, что все это — дело копыт кобылки.

Я двигалась так быстро, как могла. Единственным недостатком боевого седла было то, что оно сильно снижало мою эффективность в качестве бойца ближнего боя. Я закинулась Стампидом и Баком, удары этих кобылок были весьма болезненны! Я бы скорее предпочла быть подстреленной, чем быть мишенью для подобных пинков. Я двинулась в сторону, сжимая челюсти на левом спусковом механизме и посылая заряд дроби. Свинец сильнее повредил кобылке, в которую прилетел, но я совсем не знала, как сменить патроны без помощи рога, и мне не доставало упорства и стойкости земной пони. Скотч пыталась держаться позади меня, пока две окружали нас.

— Скотч! Зеленые патроны! — крикнула я, закинув её на спину.

— Есть! Используй винтовку, — ответила она, и я сдвинула челюсть вправо. У меня не было шансов попасть, кобылки так сильно были напичканы Дэшем, что я сомневалась, что они физически смогут остановиться. Я слышала звуки со спины, где оливковая малышка вставляла ленту зеленых патронов к дробовику, не Айронпони, конечно, но полуавтоматический АФ-48.

— Готово!

Зеленые токсические патроны несли меньший ущерб, нежели свинцовые, но химикаты замедляли пони достаточно, чтобы я могла всадить им по несколько дополнительных зарядов по туловищу. Они все еще оставались под действием Стампида, Мед-Икса, и, скорее всего, Гидры, что бы я не делала, они продолжали напирать! Хуже всего то, что у них было полно свежих целебных зелий, которыми они не стеснялись пользоваться.

Внезапно раздался громкий свист, и П-21 вышел из Микшера со знакомой измученной кобылкой-доктором. Одна из враждебных кобылок попятилась, пытаясь побороть жажду убийства. Единорожка подняла магией странного вида трубку, зарядила чем-то вроде дротика, сунула один конец трубки в рот и выстрелила дротиком с другого конца в кобылку, наседающую на меня. Она сделала три шага, завалилась набок и упала лицом вниз. Еще один дротик, и за ней последовала другая. У кобылок изо рта выступила пена, я отошла назад, позволив пони-охранницами Флэнка позаботиться о… своих напичканных наркотиками соратниках? Они все были одеты в одинаковую униформу!

Скальпель посмотрела на нас и мягко произнесла:

— Прости. Не узнала тебя. Подумала, что ты одна из этих наемников, вернувшихся за добавкой, или тех дурачков с той стороны.

Она глянула на обездвиженных кобылок в розовой броне охраны.

— Быстро! Тащите их в мой кабинет, пока их сердца не остановились!

— Чем это ты их? — спросила я.

— Фиксер, смешанный с Лунной Пылью, — спокойно ответила доктор.

Теперь, когда битва была окончена, пони высыпали на улицу. Лакуна заботилась о Глори, залечивая её раны своей магией. Мне, если я правильно понимала мелькающие сообщения в моем зрении, нужна была совершенно другая помощь, чтобы залечить повреждения. Я осмотрелась по сторонам, приглядевшись к расплавленной баррикаде и заметив торчащий из неё небольшой кусок металла. Я укусила его, стараясь закрыть рот достаточно, чтобы размягчающее заклинание сработало. Наконец, кусок ржавого металла отвалился, и я прожевала его, скорчив недовольную гримасу. Соли бы.

— Полагаю, что после трех Расплат мне не стоит удивляться тому, чем ты питаешься, — произнес знакомый голос. Каприз выглядела не очень хорошо. Её прежняя мягкость исчезла, а настроение сменилось на беспокойство. Персиковая кобылка заботливо смотрела на меня с неуверенной улыбкой.

— Рада, что Глори смогла поставить тебя на копыта. Она говорила… что ты была при смерти.

— Да, так и было, — ответила я осматривая Флэнк, пока на нас лил дождь. Густой черный дым валил с первых двух этажей «Номеров».

— Вам сильно досталось.

— И все из-за тебя, — вклинилась оранжевая единорожка, четверо её товарищей смотрели на меня.

— Цитрин… — усталым голосом произнесла Каприз. — Если бы Блекджек не заставила нас укрепить оборону, никто из нас бы не добрался до 69 или Микшера. Мы бы полностью были оставлены на их милость.

— А учитывая то, что напавшие на вас ранее пустили каждого пони Впадины Бримстоуна через их собственную камнедробилку, сомневаюсь, что вас бы пощадили, — добавил П-21, став рядом со мной.

— А если бы отдала Сангвину то, что он хочет пару недель назад, сотни пони остались бы в живых, — возразила Цитрин, махнув копытом. — Я слышала, ДиДжей говорил о тебе. О твоих благородных жертвах ради других пони. Что ж, а как насчет пони, погибших из-за того, что ты отказалась отдать ему что бы он там ни хотел, сколько их было? Сотни? Или ты уже стремишься догнать до тысяч?

— Он — монстр, — запротестовала Глори.

— А чем она лучше? — заявила Цитрин, указав на меня копытом. — Как только она показалась в Хуфе, все стало гораздо хуже! Грифоны-наемники, монстропони и охотники за головами никогда не атаковали нас еженедельно до того, как она объявилась. Даже если она собственнокопытно не убила всех тех пони, именно она начала все это!

— Цитрин, достаточно, — произнесла Каприз с металлическими нотками в голосе. — Блекджек никогда не просила об этом!

— Нет, но она, определенно, желает, чтобы реки крови продолжались! — выпалила оранжевая кобылка. Что еще хуже, другие пони прислушивались и выглядели разозлёнными.

— Что, блин, такого серьезного он требует, что ты не можешь отдать это ему?

Я повесила голову, её слова эхом отдавались в моих ушах. Может и правда, все это было моей виной? Если бы я отдала программу ранее, смогла бы я предотвратить все это?

— Почему ты просто не отдашь это ему?

— Да знаешь ли ты, через что ей пришлось пройти, чтобы помочь всем пони в Хуфе? — прокричала Глори. — Ты и представить себе этого не можешь!

— Да заткнись уже, индейка. Возвращайся на свои облачка. Это ты понятия не имеешь, как она поломала жизнь многим в Хуфе! — возразила Цитрин. — Десятки Халфхертс погибли в войне, что она развязала. Вспышки уничтожены! Только из-за неё. Рейнджеры взорвались ко всем чертям! Поэтому я хочу знать, что за хрень она с собой таскает, которая стоит всех этих жизней!

— Это ключ к Эквестрии! — прокричала я сквозь шум толпы, даже Цитрин замолчала. — Это ключ к запуску каждого еще заряженного мегазаклинания. Он открывает все самые грязные секретные разработки двухсотлетней давности. Он позволил бы Сангвину сотворить армию монстропони… и это только Сангвин. — Мой голос затих, и я плюхнулась на землю. — Все, что я знаю — это ключ, чтобы попасть к Ядру. Или еще к чему похуже, — произнесла я и прикрыла глаза.

— Блекджек, — раздался голос П-21, и я почувствовала его копыто на своем плече.

— Нет, П-21. Она верно говорит, — начала я, глядя на Цитрин краешком глаза. — Эта программа стоила жизни всех пони моего Стойла, кроме двоих. Она заставила меня убить десятки пони из-за дурацкой награды за мою голову. Она противопоставила меня одному из самых смертоносных пони, что я когда-либо знала. — Затем я глянула на неё и отрезала. — Думаешь, я не хотела отдать её просто так? Избавиться от неё? Может, я так бы и сделала, скажи ты мне месяц назад, что я потеряю из-за неё оба глаза и все четыре ноги! Или потеряю почти всех пони, что знала! Но я не сделала этого. А как только я выяснила, на что эта программа способна… — Я тряхнула головой и поднялась на копыта, шагнув к оранжевой кобылке и уставившись ей в глаза. — Хочешь, чтобы Сангвин получил подобную власть? Или Красный Глаз? Или еще кто, еще хуже этих двоих? Потому что вот она — цена!

Надо отдать должное Цитрин, она выдержала мой взгляд и полминуты спустя медленно произнесла:

— Может это и правда. Я знаю только, что потеряла мать, когда Деус пришел за тобой, брата, когда Халфхертс воевали с Потрошителями и маленькую сестру, когда… — Она замолчала и глянула на горящее здание отеля, затем шмыгнула. — И, прости… каждый из них стоил тысячи ключей к Эквестрии.

Сказав это, она повернулась и отошла к кобылкам, наблюдавшим за пожаром.

Каприз приблизилась ко мне.

— Лучше бы тебе уйти.

Я глянула на неё и увидела сожаление в её глазах.

— Ага. Они ушли на север? — спросила я, пока мы выбегали за расплавившиеся ворота. Я знала ответ, но притворилась, что сердце замерло в груди. Я нашла консервную банку в канаве и укусила её, пытаясь сомкнуть зубы, чтобы задействовать размягчающее заклинание. Каприз состроила гримасу. Вид пальцев, торчащих из моего копыта, и меня, поедающей жестянку, превращал мой визит в нечто слегка фантастическое.

— Три-четыре часа назад, — ответила Каприз. — Мы убили где-то двадцать или тридцать их пехотинцев, прежде чем на нас накинулись монстры. У них была одна пони, дышащая огнем и другая, которая взрывалась! После этого, мы отступили. К этому времени, грифоны в силовой броне были сильно раздражены. Казалось, что они готовы были сами пустить в расход Сангвина. Проклятые ублюдки.

— Красный Глаз временно нанял парочку, — сказала я, пока мы возвращались внутрь. Я ощутила взгляд Цитрин на своей спине, но когда обернулась, та отвела взгляд в сторону горящего здания.

— Психошай говорила, что Сангвин в полном дерьме…

Каприз кивнула.

— Именно. Если ты не покажешься, думаю, они избавятся от него.

— Я больше не могу ждать. Они направляются к Капелле, — тихо отозвалась я. Биться с грифонами и монстропони? Мне нужно… что-нибудь. План… или типа того… Потом я бросила долгий взгляд на персиковую кобылку.

— Поможешь мне?

Каприз ответила на мой взгляд.

— Только если ты поклянешься убить этого мульего сына…

— Договорились. Ты не первая, кто просит меня об этом, — ответила я. Я рассказала ей то, что мне было нужно, и она кивнула. Это обещало влететь нам в кучу крышек, даже со скидкой. Как только она закончила принимать мой заказ, я кивнула в сторону маленького палаточного лагеря.

— А что с ними? Это там останавливались громилы Сангвина?

— Нет. Они — последователи Пророка, — неприязненно ответила Каприз. — Кучка двинутых, думающих, что смогут найти что-то типа райских кущ в Ядре.

— Неужели? Думаю, пойду немного поболтаю с ними, — сказала я, глянув на персиковую кобылку, она отвернулась.

— Каприз? — Она печально посмотрела на меня. — Прости. — Я и представить себе не могла, что кто-то может так же сильно сжать зубы, как П-21. — Прости, что не поговорила с тобой в тот раз, когда мы пытались усилить защиту Флэнка.

— Я на самом деле думала, что ты просто притворялась, не зная, кто я такая, — произнесла она, слегка улыбнувшись.

— Ах да, это… все это «думанье» слишком сложно для меня, — уныло улыбнулась я. Она грустно улыбнулась в ответ, с сожалением глядя на меня.

— Я поговорю со Скальпель и достану тебе все необходимое. Не займет больше получаса, — начала Каприз вежливым, уважительным тоном, затем замолчала. — Блекджек… — На миг она замялась. — Насчет Деуса…

— Это в прошлом, Каприз. Он мертв. Ростовщица убирает браминье дерьмо. Больше добавить нечего, — улыбнулась я.

Она открыла рот, затем закрыла. Её взгляд скользнул прочь.

— Да… конечно… прости… — Она мягко улыбнулась. — Я достану твое добро.

— Ох! Если найдешь немного смазки, нам бы она очень пригодилась! — вклинилась Скотч, указывая на фургон. — Чертова штуковина шатается и визжит хуже, чем Блекджек после ящика Дикого Пегаса.

— Я не шатаюсь и не визжу, когда напьюсь. Судя по достоверным источникам, я становлюсь непобедимой, пока есть чем заливать бельмы, — отозвалась я, надменно кивнув. Конечно после того, как оно метаболизируется…

— Не спрашивай о ванной, — вздрогнул П-21.

— Я пойду поздороваюсь с вашими новыми соседями, — Я глянула на сборище палаток.

— Прошу не говори, что ты собираешься нажить себе во враги еще одну кучу пони, — вздохнула Глори.

— Да я просто поговорить иду! — фыркнула я. — Я не напрашиваюсь во враги абсолютно каждой группе пони, встреченной мной в Хуфе.

— Фоллен Арк? — закатила глаза Рампейдж, — Вспышки. Поджигатели. Технически, Потрошители тоже, хотя это у нас что-то типа прослушивания.

— Ты произвела не самое хорошее впечатление на разведку Анклава, когда пересеклась с ними, — заметила Глори.

— А еще, ты почти перерезала горло Триаж, сразу же после того, как она спасла тебя в Коллегиуме, — добавил П-21.

— Не думаю, что стоит говорить о чувствах Богини по отношению к тебе, — пробормотала Лакуна.

Я почувствовала нечто странное в мозгу, будто бы туго натянутый провод вот-вот должен был порваться. Я пыталась поступать лучше! Правда! Не было моей вины в том, что я наживаю врагов так же легко, как чихаю.

— Ладно! Ваша взяла! Я пойду туда, скажу привет и, скорее всего, запишу во враги очередную группу пони! — возмущенно фыркнула я, опустила голову и проворчала про себя. — Хорошо?

— Как по мне — сойдет, — произнесла Рампейдж, подбежав ко мне и ухмыльнувшись на выражения лиц моих друзей.

— Чего? Я не против, что в неё стреляют. Гораздо веселее всей этой дипломатической ерунды.

Вдвоем мы направились к палаткам, Рампейдж тихо спросила:

— Как Скотч, держится?

— Я… не знаю? — спросила я, глянув на неё. — Она, вроде, неплохо держалась в Тенпони.

— Как раз в Тенпони с ней было совсем плохо. Когда ты умерла… мне пришлось уйти оттуда и ввязаться в драку с аликорнами и местными доморощенными рейдерами, лишь бы держаться подальше от неё, — произнесла Рампейдж с беспокойным выражением на лице. — Она пытается выглядеть храбро теперь, когда ты вернулась, но, думаю, что она продолжает винить себя. А еще, к тому же, она стала до смерти бояться жеребцов.

— Что? — нахмурилась я. — Они не тронули её… — Меня как громом поразило. — Ведь так?

Неужели я пропустила одного и не услышала это?

Рампейдж фыркнула.

— Блекджек, её не насиловали. Они занимались тобой почти час, а она слышала все это. Думаю, что единственный жеребец, с которым она может находится рядом — П-21.

Рампейдж оглянулась в сторону, где Скотч, Глори и Лакуна чинили фургон.

— Уверена, что она мочится в постель.

Я вздохнула, ушки опали.

— Отлично. Еще одна каша, которую мне расхлебывать.

— Или ты можешь сказать П-21 поговорить с ней об этом. Я бы и сама это сделала. Меня насиловали довольно часто. Но если она начнет реветь… — Полосатая кобылка выдала маниакальную улыбку, затем пожала плечами.

— Тебя насиловали? — моргнула я, чем заслужила еще один «опять ведешь себя как дура, Блекджек» взгляд. Имела ли она в виду случившееся с Твист или… нечто другое? Я представить не могла, кто в здравом уме будет насиловать Рампейдж.

— Я уже говорила тебе об этом, — отозвалась она, я была готова запинать себя от того, что забыла. Как вообще можно забыть такое? Она фыркнула, покачав головой из-за моей оплошности.

— Множество пони по всей Пустоши были изнасилованы. В основном кобылки, но и жеребцы тоже. Вспышки промышляли этим. — Она вздохнула и глянула по направлению воздушной станции. — Когда я выбралась из под обломков Мирамэйр, я была никем. А еще у меня была дырка. Гули, что держали меня, продавали мою задницу каждому жеребцу, у которого чесались яйца. Селестия знает, почему я не залетела. Возможно так и случилось, и я попросту убила жеребенка… как Хоуп, — произнесла она страшным, срывающимся голосом.

— Однажды тем двум гулям надоело, и они продали меня тем, кто основал Парадайз. Спустя какое-то время я выяснила, что взрывающиеся ошейники не особо страшны, если ты можешь отрастить голову заново. Я сбежала и снова была сама по себе. Бонсоу и Скальпель были достаточно добры, чтобы привлечь моё внимание, первые, кто не пытался осеменить меня за крышечки.

— А как ты осталась нормальной? То есть… — промямлила я, когда она снова посмотрела на меня, как на идиотку… что, если честно…

— Нормальной? Что заставляет тебя думать, что я нормальная, Блекджек? У меня каждую ночь кошмары. Постоянно всплывающие старые воспоминания. Каждый раз, когда я прихожу в 69, я плачу кобылке, чтобы она позволила мне поплакаться ей в грудь часок-другой, попутно называя её мамочкой. Потом накидываю еще столько же, чтобы она не проболталась. Потрошитель-плакса звучит не слишком грозно, не находишь? — ухмыльнулась она, но глаза её говорили совсем о другом. — Иногда я прихожу куда-нибудь и ловлю на себе взгляды. «Я запросто тебя выебу, если захочу» взгляды. Я ношу шипованную стальную броню, сильна, как три пони, и все равно получаю эти взгляды. То, что я действительно хочу знать: как ты остаешься нормальной?

— Что?

— Я слышала от П-21 и Глори. Ты была, словно глазированный пончик по её мнению. Я чуяла запах крови и спермы. Скорее всего, на «Морском Коньке» все еще можно его ощутить. Так, почему ты не съеживаешься от ужаса в окружении жеребцов?

Я бесстрастно посмотрела на неё.

— Думаю, нам надо поспешить.

Но она прыгнула передо мной.

— Нет, правда. В чем твой секрет? Я имею в виду, что где-то четыре различных члена побывали у тебя в заднице и во рту.

— Слушай, у нас нет времени… — пробормотала я, краснея.

— Интересно, а ты давилась или достаточно быстро глотала?..

— Рампейдж. Не хочу я, блядь, говорить об этом. Это случилось. Это закончилось. Отъебись уже.

— То есть, тебя жестко оттрахали, а после этого ты прекрасно…

— Заткнись на хер, Рампейдж!

— Или тебе понравилось, ты малень…

Я с размаху ударила её в лицо.

— Заткнись!

Внезапно, я уже не могла остановиться. Я продолжала бить, и бить, и бить снова и снова. Её кровь покрывала меня с копыт до головы, пока дикая ярость вырывалась из моего мозга, словно кипящая ядовитая кровь. Я ненавидела её. Я ненавидела её за то, что она разбередила старую рану. Я ненавидела её за то, что она была жертвой гораздо дольше моего. Я думала, что смогу проигнорировать это. Что мне повезет, и я не зациклюсь на этом. Что каким-то образом заслужила тот кошмарный час на «Морском Коньке». Я хотела разодрать её на куски. Я хотела причинить ей столько боли, сколько сама получила.

Моим пальцам нашлось совершенно новое применение, когда они сомкнулись на её шее и сжались со всей возможной силой, что я могла приложить. Никогда больше она не сможет причинить мне боль. Никогда. Я оторву ей голову, если она снова попытается это сделать! Я сдавила еще сильнее, чувствуя как поддаются её хрящи и слушая, как они трещат…

Затем я глянула вниз на её разбитое лицо и сломанную шею и резко отдернула копыта. Розовое сияние окутало её быстро исцеляющиеся раны. Любой другой пони… Я представила Глори или П-21… Скотч… Я села, радуясь дождю. Сильно радуясь. Она глянула на меня снизу вверх, уверенно улыбаясь.

— Конечно… ты в полном порядке… кто бы сомневался? — прохрипела она с мягким сарказмом.

Меня изнасиловали. И от этого мне было отвратительно. Я была так зла, что убила бы любого. Меня очень пугало, что такое может повториться снова. А еще мне было стыдно. Какие бы оправдания я себе ни придумывала… как бы я ни пыталась заставить себя думать об этом, как о чем-то вполне объяснимом… факт оставался фактом — мне было очень больно. И боль эта… будет преследовать меня вечно. Я хотела дрожать, но внутри меня стоялое прежнее замогильное спокойствие, сопровождаемое болью.

Рампейдж застонала и перевернулась на живот.

— Ай… Терапия не должна вредить настолько сильно.

— Рампейдж… Я… — в ужасе запиналась я.

Она вздохнула, глянув на меня.

— Ты не сделала ничего сверх того, что сделал бы любой жеребец или кобылка, будучи прошедшей через то, что ты прошла.

Она медленно поднялась на копыта и встряхнулась.

— У тебя есть отвратительная склонность подавлять подобного рода переживания. Как у меня. Или П-21. Но тебе нужно помнить, что эти мины все еще там, потому что в противном случае кто-нибудь обязательно наступит на них, и последствия будут ужасны.

— Верно… — тихо пробормотала я. Жертва… Я привыкла думать о других пони в качестве жертв, им вредили, а я была той, кто разбирался с их проблемами. Жертвы были слабыми и беспомощными, вроде Дасти Трейлс, брошенной в дробилку. Пони, которых спасают пони больше, сильнее и лучше них, типа меня. Был ли мой показной героизм обычным оправданием для того, чтобы чувствовать собственное превосходство на другими?

Я не могла сказать наверняка… но эта мысль пробрала меня до самых моих синтетических конечностей.

Я глянула на кровь, покрывающую мои копыта и представила её, струящуюся из одной конкретной пегаски. Та ночь в Тенпони была замечательна… без сомнений… но сидя здесь под дождем, я призадумалась. Одно неверное касание… один безрассудный момент… и я могла навредить Глори так же сильно, как Рампейдж. Мысль почти раздавила меня, и я оглянулась в сторону Глори у фургона, едва видимую сквозь стену дождя на таком расстоянии. Спасибо Селестии, никто из них не понял, что я только что сделала.

— Вот почему ты могла говорить с П-21…

— А ты не могла. И именно поэтому я могу подобным образом говорить с тобой на эту тему, а Глори — нет, — тихо произнесла она, пока мы продолжали наш путь к палаткам.

— Не обижайся… но неужели ты не могла подождать, пока мы не разберемся с Сангвином? Потому что времечко ты выбрала не слишком подходящее.

— Почему ты позволила Цитрин болтать о тебе всю эту чушь? — кивнула она через плечо в сторону Флэнка.

— Она была права, — пробормотала я.

— Ей было больно, и ты знала это. Тебе также известна эта боль, Блекджек. Но между болью и правотой есть разница. Её боль не делает её правой. Если бы болью можно было оправдать любое действие, тогда каждый новоиспеченный рейдер в Пустоши был бы совершенно прав, делая всё, что ему бы не захотелось. Мы все жертвы, Блекджек. Единственная разница в том, как именно мы справляемся с нашей болью. — Она толкнула меня своим крупом. — Полсотни крышечек за трехминутную сессию Пустошной терапии.

Я ничего не смогла с собой поделать, выдавив смешок.

— Значит, в Пустоши есть терапевт?

— А то. Помогая тебе, мне легче справиться с моими собственными проблемами, — рассмеялась она.

Я покачала головой, мы приблизились к маленькому лагерю, и несколько вещей сразу бросилось мне в глаза. Здесь было около двадцати пони, сидящих вокруг костров. Я внимательно пригляделась к их грязным и тощим телам, они абсолютно не соответствовали надетой на них одежде. Она выглядела почти что с иголочки! А оружие еще блестело заводской смазкой. Ящики довоенной еды были собраны в кучи неподалеку. Но еще более странным было другое: пони просто сидели вокруг костров, напевая один и тот же… не прекращающийся… мотив…

Мотив, который я уже слышала прежде…

Я села, ощущая холодящий кровь ужас, захватывающий меня. Я глянула на стоящую рядом Рампейдж и представила её, окруженной трупиками жеребят. П-21 в роли кровавого тирана, превратившего собственную дочь в машину для размножения. А Глори… Глори — превратившуюся в нечто. Я желала, чтобы сердце грохотало в груди. Желала хватать ртом воздух. Я хотела кричать! Рампейдж что-то говорила, когда я упала лицом вниз, охватывая копытами голову в попытках избавиться от этих ужасающих мыслей. Это же был всего лишь сон, правильно? Или это было что-то вроде видения? Был ли это именно мой сон, если учесть насколько сильно тогда мутировало моё тело?

Затем я услышала тихий голос. Будто маленький колокольчик наполнил мои уши тихим и чистым перезвоном. Я медленно подняла голову и огляделась в поисках источника, но безрезультатно. Рампейдж опустилась на колени рядом со мной и трясла меня.

— Эй! Эй, ты в порядке? Привести Глори? Начать бойню?

Я пыталась очистить свой разум и подумать, пока гудящий мотив боролся с перезвоном внутри меня. К счастью, оба постепенно угасли, и я привела ум в порядок. Я глянула на Рампейдж и покачала головой. Часть меня сильно желала начать стрельбу, было нечто совершенно неправильное в этой ноте. Но я не могла просто взять и вырезать пони, сидящих здесь…

— Нет… нет… — выдавила я. — Я… в порядке. Просто… здесь слишком жутко.

По выражению лица Рампейдж было понятно, что она не верила ни единому моему слову, я впервые за все время нашего знакомства видела её такой взволнованной.

— Уверена?

— Да. Давай… уже пойдем поговорим с ними. Мне нужны ответы.

— Что ж, хорошо. Только обязательно дай мне знать, когда можно будет начать буйствовать! — отозвалась она со знакомой ухмылкой и едва заметным намеком, что её беспокойство ни капли не улетучилось. Я собралась с силами, снова повернулась к лагерю и шагнула вперед.

Коричневый земной пони приблизился к нам, доброжелательно улыбаясь и, по-видимому, не обращая внимания на разыгравшуюся сценку. Нечто неприятное зарычало на задворках моего разума. Он был слишком чистым. Слишком хорошо накормленным.

— Добро пожаловать. Я — Угер. Вы пришли присоединиться к верующим?

Я глянула на его метку в виде штопора, вгрызающегося в сердце, полагаю, что это был шаг в сторону от его прежней жизни.

— Верующие? — спросила я, глядя на гудящих пони. — Кто, они?

Его улыбка чуть угасла.

— Верующие пришли в этот город чудес, дабы быть спасенными от ужасов Пустоши. Скоро врата откроются, и мы вернемся в райские кущи, где не будем знать недостатка. — Он быстро протянул копыто и достал коробку Засахаренных Яблочных Бомбочек. — Прошу, примите сей благословенный дар Хуфа.

Я взяла рукой коробку и скептически оглядела её. С одной стороны, мне не хотелось бы принимать ничего от этих пони. С другой — коробка выглядела не вскрытой, я могла есть камни и ржавые банки… и я была очень голодна, а они были Засахаренными Яблочными Бомбочками. Что ж… сомневаюсь, что гудением можно заразиться через пищу. Я вытрясла немного хлопьев в рот и пожевала. Мои глаза широко распахнулись, даже для Бомбочек, они были восхитительны!

— Где ты это взял?

— Город направил меня к старой станции подзарядки, где нам и открылось сие сокровище.

— Сокровище? Ты чертовски прав, — сказала я с набитым ртом. Это были лучшие хлопья, что я когда-либо пробовала, и они отлично насытили меня! Я облизала присыпку с губ и нахмурилась. Мой взгляд скользнул по коробке. Что-то было не так.

— Ты сказал, что нашел это на станции подзарядки?

— Воистину. Город всегда обеспечит верующего, — провозгласил Угер. — Едой для голодных. Амуницией, оружием и бронёй для нашей защиты. Даже зельями, не тронутыми Аномалией.

— Коробка совсем новая, — тихо произнесла я. Рампейдж нахмурилась и склонилась над ней.

— Ни выцвела. Ни запылилась. Не помялась. Даже содержимое на вкус, как новое.

— Чудо города — награда для верующего.

— Знаешь, в моем старом Стойле были машины, которые могли производить подобную еду. Естественно не такую хорошую или разнообразную, но все же. Еда из машин. — Я потрясла коробку. — Что я действительно хочу знать — местоположение этих машин.

Совершенно не таких вопросов он ждал от меня.

— Не нам сомневаться или размышлять над чудесами Хуфа, — слегка задетым тоном отозвался он. — Если ты не готова присоединиться к нам, тогда я предлагаю тебе забрать свой дар и покинуть нас. Но я бы хотел, чтобы вы не судили тех, кто за душой не имеет ничего и страдал слишком много.

— Не буду. Но мне всегда любопытно, откуда вас так много пришло, кто дергает за ниточки и каковы этому причины, — Я поднялась. — Спасибо за хрустяшки.

Я взяла коробку в рот. В его голосе не было ни намека на то, что он что-то скрывает. Истинно верующий, полагаю.

Мы двинулись обратно, но нас нагнал Угер.

— Одну секундочку. Вы две, кажется, можете постоять за себя. По Пустоши бродит кобылка, которая владеет кое-чем, что мы страстно желаем заполучить. Она убийца, именуемая Охранницей. На правой ноге она носит черное устройство. Если вы увидите её… если принесете нам то, что она носит, мы вознаградим вас богатствами за пределами вашего воображения.

Я долго смотрела на него. Могу поклясться, что моя правая нога звенела как мешок с сотней тысяч крышечек.

— Полезно знать. А что за устройство, если не секрет?

— Это ключ, открывающий врата Хуфа, — широко улыбнулся он. — Мы видели его во снах.

Не вы одни…

— Когда мы получим его, врата откроются, и нам будет дозволено войти в Ядро. — Он склонил голову. — Хуффингтон возродится.

Когда он ушел, я глянула на Рампейдж. Если этот жеребец пересечется с Цитрин, то неприятностей станет гораздо больше. Но что я могла поделать? Не могла же я просто убить… его… на самом деле могла. Более того, рядом со мной была кобылка, которая не только не осудит, но даже одобрит это. Всего делов-то: скользнуть в З.П.С. и использовать копыта…

Я яростно потрясла головой. Убить жеребца лишь затем, чтобы облегчить себе жизнь? Это совсем не было похоже на меня. Все же, когда я оглянулась на него, тот неприятный голос в моей голове сказал, что я должна это сделать в любом случае, ради собственной безопасности. Просто на всякий случай. Одним пони, охотящимся за моей головой, меньше, на шаг дальше от того сна… Я посмотрела на Рампейдж и увидела понимание в её розовых глазах, понимание того, что было у меня на уме.

— Идем, — вздохнула я, сомневаясь, что когда-либо еще буду настолько открытой.

Мы побрели к фургону… нужно придумать ему имя. Дорожный Бандит? Хм… уже кое-что. Неважно, как только мы вернулись, я увидела, что Каприз принесла мой заказ. Я снова впряглась в упряжь, проделала в картонной коробке отверстия и сунула в них уши, погружая мордочку в сахарное блаженство. Что ж… по крайней мере, у меня есть коробочка моих любимых вкусняшек.

* * *

Новый бонус от механической системы вместо живота: никаких коликов после еды. На самом деле, я не совсем уверена, что я чувствовала, но вряд ли слово «колики» передает это ощущение. Это больше было похоже на странное жужжание в животе. Что бы это не было, думаю, это не влияло на мою скорость. Я тянула вагон так быстро и равномерно, как только могла, посасывая сапфир с глотком воды время от времени, чтобы поддерживать свои запасы энергии на уровне.

Да, теперь у меня был запас энергии вместо болезненного бурчания в животе!

Это было хорошо, так как с каждой минутой я двигалась все быстрее и быстрее. Я думала о Капелле. Кобылки наверняка были силой уведены за мост, а жеребцы сброшены в бурлящую реку. Дождь усиливался, где-то впереди зарычал гром. Отсветы молний плясали меж темных туч. Я надеялась, что Тандэрхед просто чувствует себя усталым или типа того. Мне действительно не хотелось провести еще несколько часов без сознания!

Мы минули поместье Блюблада и наконец увидели деревню. Ни дыма, ни огня, ни валяющихся на улицах тел. И даже был свет в окнах почты и маленькой церкви. В какой-то момент, я понадеялась, что все в порядке. Сангвин валяется мертвым в какой-нибудь канаве. Мы можем пообедать в Звездном Доме, и все будет превосходно.

Иллюзия была уничтожена желтой вспышкой, заставившей мою голову кружиться. Я упала на асфальт. Глори дернула тормоз, но я все еще валялась на разбитой дороге и оставила несколько квадратных дюймов своего лица на поверхности шоссе.

Психошай вертелась так сильно что мне казалось, что она сейчас разорвется надвое и снова рванет ко мне, но поток изумрудных лучей, выпущенных Глори, заставил ее сменить курс и полететь прямо к повозке. Вспышка и треск ознаменовали разряд ее силовых копыт, сбивших пегаску с ее сиденья. Я вскочила на копыта и скользнула в З.П.С, удивившись малой вероятности попадания. Неужели она действительно настолько быстро двигалась? Дробовик трижды выстрелил в замедленном времени, но ни один заряд не задел противника.

Когда время вернулось к обычной скорости, Психошай развернулась и снова отлетела от нас.

— Отцепите меня! — закричала я, стреляя во все стороны, чтобы держать ее подальше от нас. Я почувствовала, что Скотч принялась выцарапывать штыри, крепившие меня к тележке. П-21 достал Аргумент, но ему нужно было, чтобы пегаска приземлилась, чтобы он получил шанс оторвать ей крылья.

Оставалась Лакуна. Фиолетовый аликорн был большим, величественным и полным магии. Также, к сожалению, она была медленной — ее магические стрелы проносились, создавая смертельный барьер, но Психошай оставляла его за спиной. Щит Лакуны вспыхивал при каждом контакте с ее силовыми копытами, все четыре которых ударяли практически в полную силу. Без клетки, сдерживающей ее, Психошай могла двигаться до смешного быстро, и аликорн постепенно уставала от мощных и точных атак с налета.

К тому времени я освободилась и выступила вперед.

— Лакуна! Попробуй схватить ее!

— Мы пытаемся, но она… Раздражающе… Шустрая! — проговорил ее голос в моей голове.

— Не выйдет! — закричала Психошай, мощным хлопком крыльев разворачиваясь и уходя в штопор по направлению к Лакуне. С взрывным треском желтая пегаска проломила щит аликорна и врезалась обоими копытами прямо в ее голову. Лакуна упала с небес прямо в груду жухлой влажной травы.

Надеясь, что ей понадобится хотя бы секунда для наслаждения победой, я попыталась совершить выстрел из винтовки с помощью З.П.С., однако она не собиралась замедляться после удара по Лакуне и снова нырнула прямо ко мне. Я увидела ее широкую убийственную усмешку, ее ликующе расширенные желтые глаза и потрескивание ее силовых копыт. И мало того, я наконец поняла, почему она била с такой точностью — на ее левой передней ноге находился ее собственный ПипБак.

В этот момент стальная стена в красную полоску появилась передо мной, и Психошай врезалась всеми четырьмя копытами в бок Рампейдж. Я услышала, как ребра ломаются подобно сухим веткам, но, несмотря на то, что Рампейдж хрюкнула и слегка наклонилась, она не упала.

— Моя очередь! — прошипела она через боль, вставая на дыбы и ударяя накопытными когтями прямо в лицо Псхошай. Шесть кровавых борозд открылись на шкуре пегаса в то время, как она пыталась отлететь подальше, усиленно хлопая крыльями.

Однако, Рампейдж не дала ей такого шанса — она прыгнула вперед и приземлилась на спину Психошай подобно падающему дому. Желтая пегаска закричала, когда когти врезались в ее плечи и ляжки.

— Так… Жаль что у меня нет древодробилки. Но… — она усмехнулась от уха до уха — Загадай желание.

— Рампейдж! — закричала я, останавливая ее порыв разорвать желтую пони надвое. Что-то здесь было неправильно. Я медленно приблизилась, в то время как Глори и Скотч работали над оживлением Лакуны. Глаза Психошай были широко раскрыты… и полны ужаса. Я медленно подошла к ней и она шмыгнула носом.

— Привет Психошай.

— Флаттерш… — Начала она, потом вздрогнула и посмотрела на меня. — Ты должна помочь ему. Ты должна… Ты должна дать ему программу. Пожалуйста!

— Он попробовал силу, подкуп и принуждение, и теперь он послал тебя умолять за него? — спросила я, садясь.

— Он не посылал меня! — она попробовала скинуть Рампейдж с себя, но моя подруга даже не шевельнулась — Они убьют его!

— Забавно. Я тоже собираюсь его убить — сказала я, медленно улыбаясь — Звучит как будто у него проблемы.

Она шмыгнула носом и снова посмотрела на меня.

— Ты должна спасти его. Ты обязана! Хоть кто-нибудь! — она сказала, снова пытаясь освободиться — Дай мне программу! — закричала она в безумном отчаянии, хватаясь за меня копытами.

— Девочка, ты совершенно раздавила свое яблоко — сказала я, почти веселясь — Ты реально думаешь… после всего что он сделал, не упоминая тебя… Я просто решу спасти его?

Она посмотрела на меня и кивнула. И тогда веселье куда-то пропала, и я заорала на нее:

— Он пропустил целое поселение шахтеров через камнедробилку и оставил последнего живым, чтобы передать мне, куда пойдет дальше! Он отправил целый город в радиоактивный кратер и смотрел, как они умирают! Он послал Деуса в мое Стойло! И я не собираюсь представлять, что он еще мог сделать и я об этом просто еще не слышала!

Она окончательно поникла, всхлипывая и пряча лицо в копытах.

— Я знаю… но он это все что у меня есть. Никто больше не собирается его спасать. Поэтому я должна.

Она окончательно разрыдалась, упав в грязь. Я вытаращилась на нее, а П-21 появился из-за дождя и уселся рядом со мной.

— Ты не можешь серьезно принимать это во внимание — тихо сказал он. Я не могла ответить ему что это безумие, и мы оба знали это. — Этот пони ответственен за превращение нашей жизни в настоящий ад. Этот мудак открыл Девяносто Девятое для чертова вируса! Ты обещала Дасти Трейлз! — прокричал он.

— Я знаю! — прокричала я в ответ, заставив его упираться. Я знала, что Сангвин монстр. Полнейший изверг, заслуживший смерть. Я знала это. Но я никогда не могла представить, что заставлю пони умолять о спасении этого существа. И нехорошие мысли прокрадывались в мою голову. Может ли спасение Сангвина сделать меня… лучше? Еще один маленький желтый пегас в моем мозгу умолял меня сделать именно так.

— Пожалуйста. Он все, что у меня есть… — прохныкала она, — Если он не получит программу, он убьет каждого пони в Капелле. И Вермиллион убьет его. Или что-то хуже в Ядре убьет его. Или ты убьешь!

Я вздохнула и проигнорировала вспышку П-21.

— Кто он, Психошай? Почему я должна простить такого монстра, как он? Кто он для тебя?

Она задрожала, закрывая глаза.

— Мою маму убили рейдеры еще когда я была в ее чреве. Он вырезал меня… Использовал свои машины для поддержания моей жизни. Он… он воспитал меня. Дал мне имя. Научил меня читать. Сделал так, чтобы я была лучше и сильнее всех остальных — сказала она, снова попытавшись спихнуть Рампейдж и снова безрезультатно.

— И вы двое были… Ну… Близкими друзьями? — спросила Глори, неловко стуча копытами друг о друга. Все уставились на нее, и она выпалила — Так Маллет сказала!

— Что?! Нет! Это отвратительно! — ответила Психошай с неверием.

Рампейдж удивленно моргнула.

— Серьезно? Так ты не скакала на его вяленой колбаске?

Желтая пегаска отвела глаза, становясь ярко-красной.

— О. Так ты хотела этого.

— Он был единственным, кто был мил со мной — пробормотала она, снова закрыв глаза. — Но… Он называл меня своей маленькой кобылкой…

Я вздохнула, посмотрев на Рампейдж, Почему ничто никогда не бывает простым?

— Итак, Доктор Рампейдж?

— Ну… Она… Я думаю… Чертовски чокнутая — мягко сказала она. Потом она посмотрела на меня — Ты, к тому же, имеешь дерьмовый вариант кровоточащего сердца. Худший в истории Пустошей. Ты не можешь хладнокровно убить пони, ведь так? Ты нормально убиваешь если кто-нибудь стреляет в тебя, но через момент… секунду… Ты сталкиваешься лицом к лицу с сознательным убийством… И твои кишки сжимаются.

— Я не палач — заявила я. Мысли мои тем временем были в Бримстонской Впадине. Во Фланке. В Девяносто Девятом. Так много пони заслуживали мести.

— Если ты не можешь, позволь нам — мягко проговорил П-21.

— Точно! Мы с П-21 можем обыграть это — Рампейдж хихикнула. Психошай нелепо хныкала под ней.

Я вздохнула. П-21 застонал и закрыл лицо копытом.

— Только не этот чертов вздох. Я знаю этот вздох. Это вздох «Я не хочу убивать кого-нибудь заслуживающего этого».

Я слегка улыбнулась и посмотрела на пегаску.

— Извини, Психошай. Я не обещаю пощадить его. Не после того что он сделал. Особенно после Бримстоуна и того, что он сделал с Дасти. Извини.

Психошай шмыгнула носом и жалко захныкала, вдавливая свое лицо в грязь. Рампейдж закатила глаза.

— Я думаю, ты не хочешь, чтобы я случайно чихнула и разорвала ее пополам? — Я кивнула, и она простонала — Мягчайшее чертово сердце на Пустоши. Ты можешь нажать на кнопку или выдернуть вилку из розетки, но лицом к лицу, хороший и плохой…

— Я не палач — тихо повторила я, глядя на Психошай. — Приклейте ее крылья к дереву. Со временем, она сможет освободиться.

Она с ненавистью посмотрела на меня, слезливо шмыгнув.

— Тогда она придет ко мне… И в следующий раз, Рампейдж исполнит свое желание. Но извини, я не могу обещать тебе это.

Рампейдж грубо соскочила с нее, схватила зубами за одно из крыльев и потащила пегаску к деревьям возле поместья, в то время как Лакуна сдернула ее силовые копыта. Она кричала снова и снова, что собирается убить меня, пока Лакуна не заткнула ей рот ее собственными желтыми перьями. П-21 посмотрел на меня, а я посмотрела на Капеллу.

— Не смотри так на меня. Я знаю, что я дура, потому что освободила ее.

— Я не думаю, что ты дура. — солгал он, но когда наши взгляды встретились, он вздохнул, закатил глаза и проговорил с улыбкой — Хорошо, ты дура. Но ты замечательная дура. Я просто надеюсь, что никто не погибнет потому, что ты продолжаешь давать пони вторые шансы.

Я тоже улыбнулась и посмотрела на Капеллу. Часы назад я была так уверена. Теперь я сражалась с самой собой. Я закрыла глаза, вспоминая свое обещание Дасти и всем другим пони, кому нужна была моя месть. Думала обо всех пони, что подвергались опасности. Впервые за долгое время, мне нужен был кто-нибудь… Крупье… Маленькие воображаемые пони… Звезды как они есть… Чтобы подтолкнуть меня к тому или иному решению. Ничего. Это было мое дело.

Я задумалась о маленьких фигурках в моих сумках, о кобыле, улыбавшейся в атриуме клиники Флаттершай. Кобыле, которая стала матерью в далекие времена. Прости…

Сангвин должен умереть.

* * *

Мы смотрели на город со стороны дороги.

— Итак… Дай догадаюсь. Ты просто поскачешь туда, и дальше мы будем действовать как получится? — спросила Глори с полуулыбкой.

— Мне нравится этот план! — заявила Рампейдж, радостно стуча копытами.

— Нет — я не хотела получить еще один Фоллен Арк. Не здесь. — Во-первых, П-21 и я пойдем туда и хорошенько осмотримся на месте. Я не хочу очередной кровавой бани. — Я порылась в своих сумках и достала один из трюков, приобретенных мною во Фланке — новенький СтелсБак — Сидите спокойно, мы скоро вернемся.

* * *

— Окей — я выдвинула палец и принялась рисовать им в грязи возле вагона. СтелсБаки отработали достаточное время, чтобы я могла сходить туда и обратно. С тех пор, как мы вернулись, лицо синего жеребца сохраняло бесспорно самодовольное выражение.

— Вот расклад. У нас есть час или около того, в лучшем случае, прежде чем ситуация ухудшится. Они заметили что Солнышко пропала и думают что мы скоро придем.

Я посмотрела на Психошай.

— Сангвин пытается заставить Вермиллион, главную грифону, отправить остальных летунов проверить дорогу. Вермиллион просто хочет стереть город в порошок. Я действительно хочу ударить их до того, как они настигнут нас.

— У нас есть план? — улыбаясь, спросила Глори.

— На самом деле, есть.

Я нарисовала извилистую линию в грязи, потом добавила квадраты, обозначившие расположение зданий.

— Два снайпера прячутся в колокольне часовни — я поместила две крышки в соответственную точку. Ни один пони не может спрятаться от Л.У.Ма… Ну, ладно, некоторые могут, но эти двое не смогли. — Это пони, и они твои, Лакуна. Прибей их. Используй контроль разума. Урони на них лодку. Как хочешь.

Фиолетовый аликорн кивнула:

— Я постараюсь соответственно нейтрализовать их.

Я положила по крышке около часовни, в дом Секаши и в почтовый офис.

— Здесь позиции трех пони-монстров. Драконопони здесь — я прикоснулась к первой — Взрывающаяся здесь — ко второй — и мантикора. — я указала на третью. — С ней еще трое ее питомцев.

Я посмотрела на Глори.

— Мантикоры все твои. Держи их под обстрелом. Если попытаются сбежать или спрятаться, хорошо. Нет… Тогда ты знаешь что делать.

— Поняла — кивнула в ответ она. Скотч Тейп освободила Психошай от ПипБака Мармеладки и поместила его на копыто Глори, и та все еще периодически пыталась дотянуться копытом до отметок Л.У.М. в ее поле зрения.

— П-21 нейтрализует Фьюри и присоединяется ко мне в часовне — он кивнул, не выглядя особо счастливым.

— А пони-дракон мой, так? — радостно заключила Рампейдж и пустилась в пляс — Я буду бить дракона, я буду бить дракона!

— Ее зовут Прелесть — сурово заметила Скотч, и я улыбнулась.

Время обломать Рампейдж.

— Нет — сказала я, и она немедленно приземлилась на круп и воззрилась на меня. Я поместила четыре крышки в одном из небольших зданий — Здесь два пони и два грифона — я вздохнула и улыбнулась — Сделай то, что у тебя лучше всего получается.

В часовне разместились еще четыре крышки.

— Еще два пони здесь, вместе с Вермиллион и Сангвином. Мы с П-21 займемся ими. Когда вы позаботитесь о своих целях, встречаемся здесь. Они держат большинство детей в этом углу — я поставила там Спаркл-Колу и посмотрела на Лакуну. — Я буду реально счастлива, если ты направишься туда и будешь держать щит так долго, как только сможешь.

Скотч насупилась и принялась нервно жевать губы.

— Ты… ты не сказала, что я буду делать. Пожалуйста, я действительно хочу помочь! Не оставляй меня в тылу снова!

Я улыбнулась ей.

— Не волнуйся, Скотч. Пока не время — уверила малышку я, доставая небольшую банку с Минталками — Ты получишь самое важное задание.

* * *

Улицы Капеллы все еще были тихими и пустыми, город выглядел покинутым для каждого, кто не замечал случайные взгляды, скользящие по улице из-за заколоченных окон. Пара лучевых винтовок высовывалась в ночную морось из колокольни, контролируя окружение. Снаружи большого белого здания сидела удрученно выглядящая кобылка. На первый взгляд, она была обычным фиолетовым единорогом с немного странной зеленой гривой. Присмотревшись, можно было различить ее ящерообразный, покрытый шипами хвост, когтистые конечности и то что ее «грива» была на самом деле полоской зеленых шипов.

Что-то замерцало, и возле угла дома появилась оливковая кобылка. Она очень тепло улыбнулась и поманила драконопони к себе. Подозрительная кобылка зашагала к углу, и мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я сжала зубы, но пара исчезла за углом без единого признака насилия. Я медленно выдохнула. Минус одна крышка.

Я посмотрела вверх, на винтовки, когда Лакуна подлетела к колокольне, двигаясь тихо, словно фиолетовый призрак. Ярко вспыхнуло фиолетовым, отразившись от реки, и три отметки исчезли с моего Л.У.М. Еще минус две крышки, хотя вспышка была не такой уж и незаметной.

Я передвинулась к двери здания, за которой находились грифоны-наемники, и поставила пустую бутылку от Спаркл-Колы перед ней. Из-за дождя послышалось цоканье копыт по асфальту. Я посмотрела на дверь дома, подождала, подождала еще немного… А затем крепко постучала в нее.

Дверь открылась и покрытая металлом голова высунулась наружу. «Ась?» У него была всего лишь секунда, чтобы сделать то, что надо, вместо этого, он вытаращился на блестящую фигуру, несущуюся на него.

«Потрошители!» — успел заорать он, в то время как она снесла его подобно бронированному товарняку. Я под Стампидом злилась, Рампейдж же… Ну, по крайней мере она была счастлива.

Тем временем кобыла-мантикора Брасс вышла на шум из почты, как раз для того, чтобы получить слепящую очередь зеленых лучей в лицо от вошедшей в поле зрения Глори. Пони-монстр отползла назад, но следующая мантикора, пытавшаяся покинуть почту, со вспышкой света обратилась в кучку изумрудной пыли.

Фьюри выбежала из своего здания и побежала к Глори… Но как только она разогналась, раздалось тихое «Пфф» из щели между зданиями. Металлическая стрелка появилась в ее боку. Она засветилась в шоке, затем потускнела, сделала неловкий шаг и упала набок, когда смесь Мед-Икса и Лунной Пыли распространилось по ее венам. Я обернулась к двери часовни. Два жеребца в боевой броне, один левитирующий снайперскую винтовку, другой с двумя стрелковыми карабинами на боевом седле, вышли оттуда и взяли на прицел Глори.

Я думаю, появление кобылы прямо перед тобой — это смахивает на жульничество. А если она появляется и использует З.П.С. чтобы взорвать твое лицо разрывным патроном — это еще большее жульничество. К уважению того единорога, этого было недостаточно для того, чтобы свалить его. Он грохнул на круп, делая инъекцию Стампида и лечебного зелья и одновременно стреляя по мне в упор. Одна из них прошла ниже, заставив почувствовать реальную боль в моей киберчасти, когда пуля пробила насквозь переднюю ногу.

Другая кобыла-наемник обежала меня сбоку и обстреляла. Я выпила лечащее зелье, но процесс заживления был ужасно медленным. Я лишь заскрипела зубами, разворачиваясь и стреляя одновременно из винтовки и дробовика в земную пони. Она продолжала поливать меня огнем, не собираясь легко сдаваться.

Тогда небольшое яблоко с зеленой полоской вылетело по дуге из темноты позади нее и приземлилось возле ее копыт. Она отпрыгнула назад, но зеленая энергетическая сфера взрыва магической гранаты застала ее в воздухе. Магия превратила пони в кучку зеленой слизи, расплескавшейся по разбитому тротуару.

К несчастью, я отвлеклась от единорога-снайпера, и он напомнил о себе пулей, вонзившейся в мою грудь. Мой Л.У.М. расцвел предупреждениями и диаграммами, показывающими, как сильно я была ранена, и жгучая боль также не давала о себе забыть. Я посмотрела на него, глядя прямо в ствол его пушки и понимая, что следующий патрон прилетит прямо в мой мозг.

Раздался звучный лазг, и мимо меня пролетели мокрые, ржавые куски металла, в то время как на снайпера обрушилась темная баржа. Она дважды качнулась, и я уставилась на ржавый киль. Лакуна аккуратно приземлилась сверху на баржу и послала простую мысль: «Я нашла лодку».

Один из грифонов выпрыгнул из окна дома, в котором была Рампейдж. Он заклекотал, открывая ураганный огонь из пары мульти-дезинтеграторов, выпустивших конус аннигилирующих выстрелов в сторону П-21, Лакуны и меня. Подобно дождю разрушительной смерти, разряды, каждый из которых мог превратить нас в подобие розового слизня, начали поражать нас. Защитное заклинание Лакуны не выдержало и секунды под таким напором.

Но вдруг грифон распахнул свои глаза от удара магии, пробившей его тело. Он опрокинулся назад, его лицо перекосилось в мгновенной агонии, и он превратился в светящуюся пыль.

К сожалению, развернув свое оружие к грифону, Глори дала Брасс возможность освободиться. Она вылетела из двойных дверей почты подобно молнии и рванулась в небо. Затем, крикнув «Да пошло оно все!», она нырнула к земле, схватила не пришедшую в сознание Фьюри в копыта… Когти?.. и начала карабкаться вверх, улетая на север так быстро, как только позволяли ей ее обгорелые крылья.

— Эй, а ну вернись! — закричала Глори ей вслед.

— Теперь мы можем сделать тебя Потрошителем — пробормотала Рампейдж, хромая наружу. Она потеряла всю переднюю ногу, и розовый свет сочился из ее плеча, регенерируя ее конечность прямо на глазах. Глори покраснела, не слишком убежденная, что это хорошая идея.

Раздался хриплый голос из часовни:

— Ну что ж… Пришло время закончить нашу маленькую драму.

Я поморщилась, глядя как красная полоска повреждений потихоньку ползет к отметке стабильного состояния. Это грозило затянуться… Оглядевшись, я нашла несколько жестяных банок, сплющила их копытом и отправила в рот. Ржавчина превратилась в пасту и на вкус была не очень. Еще три банки и немного металлолома спустя, полоска наконец достигла желтой области.

— Блекджек, ты собираешься позаботиться о нем? — обеспокоенно спросил П-21.

Я посмотрела на него и усмехнулась.

— Если он взял заложника, он труп. — Оставался лишь вопрос спасения этого заложника.

— Только Блекджек, пожалуйста — добавил Сангвин.

— Ты псих, если думаешь что… — начала Рампейдж, но раздался выстрел, и Метконосцы закричали, в то время как одна кобылка плакала от боли.

Я посмотрела на Лакуну:

— Бери Глори и П-21 на колокольню и телепортируй, как только я отвлеку их. Рампейдж, он не выйдет из этой двери. Поняла?

Все кивнули. Я глубоко вздохнула, мои раны уже в основном затянулись. Медленно я вошла в часовню. Все скамьи были сломаны и свалены в подобие баррикады, за которой находилась большая часть Метконосцев. Я боялась, что они разбегутся или смешаются после начала атаки, но они находились в одном месте. Храпика, гуль-пегаска, тихо гудела что-то для успокоения. Окровавленная Секаши сидела в углу, укачивая Маджину. Над ней кто-то хорошо поработал в течение последнего часа.

Было… по крайней мере… Трое пони, избежавших заключения: Священник, Соната и истекающая кровью Чарити. Желтая кобылка сжимала свой живот, в то время как Соната пыталась остановить кровотечение своими копытами.

— Я рад снова видеть вас — проговорил Сангвин из-за Священника. Выглядящий обваренным гуль смотрел на меня из-за черной спины жеребца с полуприкрытыми глазами и улыбкой. Светящийся револьвер, только что перезаряженный, показался из-за его седельных сумок, и он кивнул на загородку, где светящаяся граната парила над собранными детьми. — Я действительно извиняюсь за все это, мне надо было найти другой путь решения этой проблемы. — Он сделал паузу — Флаттершай все еще жива?

— Мы не пустили пулю ей в кишки, если ты это имеешь ввиду — ответила я.

Сангвин посмел выглядеть свободнее после этого!

— Да. Хорошо. Теперь бросайте оружие, и я вылечу ее.

— Это займет слишком много времени — прорычала темная фигура из угла, противоположного загородке. Большое, темное нечто… Вермиллион был одним из самых впечатляющих грифонов которых я когда-либо видела. И, главное, я не была уверена, была ли это броня или аугментация. Его черная броня была окантована стильным красным, что оттеняло его темно-рыжие крылья. Светящиеся глаза его шлема слегка сузились. — Просто убей ее. Я достаточно потерял времени с этим дерьмом.

— Заткнись, Вермиллион! — отрезал Сангвин, его ноздри пыхнули розовым дымом. — Охранница уничтожила Деуса и Стальных Рейнджеров. Она до смеха опасна. Но, к тому же, она не станет рисковать тем, что ее подружка истечет кровью.

— Не рассчитывай на это, засранец — прошипела Чарити сквозь агонию — Блекджек должна мне тонну крышек. Ей не придется мне платить, если я умру.

Заткнись, Чарити. Я еще отплачу тебе…

— Пожалуйста, не втягивай в это детей. Достаточно меня как заложника — спокойно проговорил Священник.

— Ну да. Ты жертва, только и ждущая случая — сказал Сангвин, посмотрев на маленькую Сонату. — Но есть преимущества в том, чтобы иметь запас.

Светящийся пистолет развернулся и вжался в голову маленькой кобылки. Раздался щелчок, когда курок занял крайнее положение.

— Хорошо! — крикнула я. Его сузившиеся глаза были полны отчаяния. Медленно, я начала снимать боевое седло.

— Я не хотел, чтобы все пошло так. Я хотел сделать все просто. Я хотел сделать все просто! — заорал он, вдавливая пушку в голову Сонаты. Оружие болталось в его захвате, и я легко могла представить, как оно случайно выстрелит. — Красный глаз нуждался в аликорнах-самцах, чтобы удержать Богиню в своем курсе. Я могу сделать аликорна-самца… Или слить единорога и пегаса, чтобы получить удовлетворительную особь для нее. Я могу показать, что полезен для него, дать ему нужные материалы… Но одна… простая… вещь… Я потерял ключ от Химеры.

— И ты нашел этот ЭП-1101 и отправил зависимого от обезболивающих Деуса за ним? — я тем временем сбросила свое оружие и кинула его позади себя. — Я обезоружена, теперь вылечи ее.

— Секундочку — ответил он, продолжая давить стволом на голову Сонаты — ЭП-1101 это все что я хотел. Просто, не так ли? Но потом… потом… Ты пошла и запустила мегазаклинание в Мирамэйре! Ты хотя бы представляешь сколько датчиков и сенсоров по всему Хуфу отреагировали на запуск этой штуки? И будь уверена, ты пробудила эту штуку в Ядре, и теперь она захватывает одну систему за другой.

— Сангвин, ты свихнулся — презрительно бросил Вермиллион, глядя на гуля. У меня было подозрение, что Сангвин умер бы в любом случае.

— И теперь эта полоса убийств… Только чтобы привлечь мое внимание — Я нахмурилась.

— Ты не оставила мне выбора! — отрезал он — Я попробовал силу. Я попробовал подкуп. Я попробовал отправить Флаттершай биться с тобой за него. Я даже предложил восстановить твое тело. Во имя Селестии и Луны, какого черта ты не можешь просто отдать его мне?! — в гневе закричал он — Я достиг уровня мультяшного злодея просто затем, чтобы получить то, что хочу!

Священник аккуратно опустил свой рог и принялся лечить рану в животе Чарити, пока Сангвин бушевал. Впрочем, гуль заметил свечение и оттолкнул его голову обратно.

— Еще раз попробуешь это заклинание, и узнаешь, как оно работает на ранах в голову.

Я хотела ответов, и разбить его голову вдребезги об стену… Но у Чарити оставалось не так много времени. Я оттолкнула свое оружие к двери, затем отправила за ним свои седельные сумки. И расстроенно прошипела:

— Я безоружна! Теперь вылечи ее!

— Дай мне программу! — не желал уступать он.

— Вылечи ее, и отдам! — продолжала напирать я. Кобылка закрыла глаза и сжала челюсти от боли. Сангвин выглядел полубезумным, пока его глаза метались между мной и Вермиллионом.

— Идите в ад — проговорил Вермиллион. Ракетная установка выдвинулась из задней части его брони и выстрелила прямо в загородку. И в самое нужное время появилась Лакуна, выйдя из фиолетовой вспышки и подняв свой щит. Ракета взорвалась снаружи его. Она повернула голову к парящей гранате, и ее свечение вытеснило свет, окружавший ее. Прозвучал хлопок, и граната из Аргумента по дуге пролетела с узкой лестницы на колокольню и взорвалась прямо в лицо Вермиллиону. Зеленые разряды смели грифона, но он увернулся и приготовил новую ракету к запуску.

Одновременно, белое свечение магии Священника окружило револьвер, прижатый к голове Сонаты, и отправила его в полет, а сам пони развернулся и припер Сангвина к задней стене.

— Ты не наложишь свое копыто на очередной…

Но Сангвин глубоко вдохнул и выплюнул яркий и цветастый шлейф розового дыма прямо в лицо Священнику. От контакта с этим дымом, плоть черного единорога словно потекла. Он не закричал. Он просто дернулся в спазме и рухнул. Я в ужасе глядела на обваренное, расплавленное лицо Священника…

Пара ракет Вермиллиона взорвалась, и лишь с помощью прыжков и падения на пол П-21 и Глори смогли избежать взрывов, разнесших передний угол здания на части. Тонкое разноцветное стекло из окон разлетелось облаком осколков, и картина с Министерскими Кобылами развалилась на части, когда вся передняя часть здания обрушилась на улицу. Тяжелые бревна обрушились на Глори, пришпиливая ее к месту.

Появилась мерцание, когда Лакуна протолкнула гранату сквозь свой щит, выдернула чеку и бросила ее в Вермиллиона. Бронированный грифон выпрыгнул на улицу. Я кинулась к Сангвину, когда Священник упал, и гуль кинул в меня Сонату.

— Священник! Священник! — кричал П-21, протискиваясь к упавшему жеребцу. Глори все еще пыталась освободиться. Сангвин схватил зубами гриву Чарити и вытащил кровоточащую кобылку через пролом. Я отодвинула в сторону рыдающую Сонату, чтобы подобраться к Священнику.

Я обернулась на Глори.

— Иди! Забери ее! — прокричала она, изо всех сил пытаясь выбраться.

Снаружи, Рампейдж рвала на куски бронированного грифона, который рвал ее в ответ и пытался скинуть ее с себя. Я заметила Сангвина, направляющегося к мосту, замедленного раненой кобылкой. Я погналась за ним, сокращая расстояние. Наконец, он обернулся, сжимая избитую и истекающую кровью Чарити.

— Отдай мне гребаную программу! — прокричал он, отступая к краю.

— Не давай ему ни черта — возразила Чарити, пытаясь слабо бороться. — Он не заслужил этого.

— Заткнись. Чарити. — я переводила взгляд с нее на него и обратно. Глядя на нее, я слышала голос Цитрин: «Сколько еще должны умереть ради этого?».

Я прыгнула в З.П.С, чтобы подумать. Ни оружия, ни лечебного зелья. Она истекает кровью… Но Сангвин здесь! Прямо передо мной! Я знаю его трюк с розовым дыханием, я могу врезать ему и толкнуть назад, чтобы защита города превратила его в пепел. Я обещала Дасти и Каприз! Я должна стольким пони его голову!

Все, чего мне это стоит — жизнь Чарити. Я посмотрела на нее, на кровь, вытекающую из ее желтого живота. Я хотела поговорить с кем-нибудь… С кем угодно. Обговорить эту ситуацию. Убедить, что я должна убить его и спасти ее!

— Твоя жизнь не настолько проста, Блекджек. — тихо прохрипел Крупье, забегая в эту застывшую сцену. Он смотрел на кобылку и на гуля с одинаковой безстрастностью. — Судя по всему, у тебя всего два выбора. Убей его, позволь ей умереть, сохрани программу. Отдай ему программу, и она будет жить. Решения, решения.

Мне хотелось размазать эту самодовольную улыбку по всему его лицу. Не издевайся надо мной и моим выбором. Скажи, какой выбор лучше.

Он поднял свою широкополую шляпу и ухмыльнулся мне.

— Ладно… Посмотрим по-другому. Ты даешь ему программу, ты всегда можешь забрать ее обратно. Ты знаешь, как вернуть ее с того света? — улыбнулся он. Я мысленно застонала, и он засмеялся надо мной. — О. И если ты ищешь третий вариант, не пытайся. Ты недостаточно умна для этого. Итак… Стоит ли сохранение ЭП-1101 жизни кобылки?

Я выскользнула из З.П.С., и Крупье снова исчез. Черт.

Охранницы спасают пони.

— Вот! — я подняла ногу и открыла панель, скрывавшую экран ПипБака.

Его глаза расширились, и из его седельных сумок выскользнул потрошитель. Цепь завертелась, и я стиснула зубы. Не хочу дать ему удовлетворение от моих криков. Через пару неожиданно аккуратных проходов оружия, он забрал Дельта себе, оставляя меня с новой ужасной впадиной на ноге и заставляя мой Л.У.М исчезнуть, и уставился на него.

— Наконец. Я могу наконец спасти их… Я могу…

— Вылечи! Ее! — крикнула я, указывая на Чарити. Где-то впереди сверкнула молния. Его губы изогнулись от удовольствия.

— Вылечить ее? Почему я должен делать это? — проговорил он, засовывая Дельту в свою сумку — Проще быстро доставить ее к твоему другу-аликорну и не тратить мое время.

— Сволочь! — закричала я… Но он был прав насчет Чарити. Я схватила ее и перекинула через плечи, затем развернулась и помчалась через дождь к Капелле. Дыра в моей левой передней ноге производила неприятные шумы и приступы боли, но конечность держалась. Вбегая в город, я увидела темную фигуру впереди. Вермиллион был в воздухе, и он летел в сторону юго-востока.

— Ты… Ты не должна… была оставить это так… Плохая сделка — слабо пробормотала Чарити мне в ухо.

— Заткнись и не умирай. Поняла? — прикрикнула я на нее, пробираясь в полуразрушенную церковь. Лакуна наблюдала за ранеными, но развернулась и немедленно прижала свой рог к животу Чарити, как только увидела нас, используя свою магию для лечения. Глори стояла на коленях возле Священника, который медленно и тяжело дышал через трубку, вставленную в его глотку через шею. Вся его голова выглядела как сглаженный розовый шар. Его глаза, нос и рот расплавились из-за розового дыма.

— Ты убила его? — спросил П-21 трясущимся голосом.

— Нет. Я должна была принести Чарити… Пока она не истекла кровью — тихо пробормотала я.

— Конечно, ты должна была. — П-21 шмыгнул носом — Это то, что ты делаешь. Ты спасаешь пони.

Я посмотрела на Священника, его бока медленно двигались.

— Можем мы сделать… Хоть что-нибудь? — спросила я у Глори.

Серая пегаска посмотрела на меня и медленно покачала головой.

— Мы… мы даже не можем сдвинуть его — прошептала она в ужасе. Я посмотрела куда она показывала и ахнула. Расплавленная плоть кое-где срослась с полом, на котором он лежал.

П-21 издал задыхающийся звук.

— Хорошо, я рад, что ты не убила его, Блекджек. Я рад. Потому что когда я найду его… Когда я найду его, он будет будет желать чтобы он столкнулся с тобой! Я буду изобретательным когда я найду его! Ты слышишь меня… Я буду… буду…

Я коснулась его, зная что такое быть готовым взорваться. Желать наброситься на весь мир. Рампейдж сказала, что все мы жертвы Пустоши. Все мы. Он напрягся под моим касанием настолько, что мне казалось что он разобьется.

— Шш. Я понимаю… — искренне сказала я, вспоминая голову Мамы на колу.

Он испустил хриплое рыдание… И еще одно… и еще. И словно его жесткая ярость смягчилась слезами, он повернулся ко мне, и я заключила его в свои объятия.

— Не снова… только не снова… — шептал он в промежутках между рыданиями.

— Нет. Не снова. В этот раз, с тобой друзья — тихо сказала я.

Он кивнул и оттолкнулся. Глори подошла к нему и тихо улыбнулась. Она хотела помочь — она тоже знала, каково это. И она прикоснулась к его плечу. В течение долгого времени он сидел на месте, а потом медленно повернулся и принял ее объятия. Священник кашлянул, даже с трубкой, ему оставалось жить недолго.

Медленно, я опустилась на колени и сказала в дырку, оставшуюся от его расплавившегося уха.

— Ты спас ее, Священник. Ты спас Сонату. Они будут в порядке. — я аккуратно погладила его белую гриву, закрывая глаза — Я… Они сказали я умерла. Может, и так… Я не могу точно вспомнить. Но мне кажется, что Селестия и Луна ждут тебя. Просто… Просто следуй за музыкой.

Не могу сказать уверенно, но я надеялась что его обваренные губы слегка изогнулись. Его грудь приподнялась… опустилась… поднялась… опустилась… поднялась… опустилась… И все. Священник отправился в свое последнее паломничество. Я надеялась, что он найдет свой путь.

* * *

Смеркалось. Мы выкопали могилу рядом с Торн и Розой. Рампейдж смотрела издалека, застыв подобно статуе, пока Лакуна опускала его в землю. Я не хотела даже представлять, как Глори освобождала его из пола в разрушенном здании. Мы нашли кусок ткани, чтобы завернуть его. Скотч снова была с нами, выглядящая озадаченной кобылка-дракон сидела рядом с ней. Я пыталась придумать какую-то речь, но как бы я ни старалась, все сводилось к одному факту.

Сангвин победил.

Он получил ЭП-1101 после всех этих страданий и смертей. Он получил мой ПипБак, и я теперь была с пустым копытом. Каждый шаг был небольшим напоминанием о потере. Но сейчас, несмотря на все мои страхи, ЭП-1101 был ничем по сравнению с потерей Священника. Это не закончилось, ну, не все, я почти взяла его тогда и там, но мысль о преследовании его вместе с Брасс и Фьюри, и возможно Вермиллионом тоже, не устраивала меня. На этот раз я не буду настолько тупой, чтобы идти туда неподготовленной. Я выслежу ему, к тому же, он не сможет сбежать от нас. У Скотч Тэйп есть отметка моего ПипБака.

— Блекджек? — позвала Глори, и я обернулась к ней — Я… Я нашла кое-какую музыку в шахте, когда обыскивала комнату Дасти. Я думаю… Могу я запустить ее? Он… Он был хорошим пони.

Я сглотнула и кивнула.

— Конечно. Давай.

Она кивнула в ответ и принялась возиться со своим ПипБаком. Через мгновение, гитара начала играть простые медленные ноты. На секунду, казалось, что даже Хуф сделал паузу, ослабляя холодный дождь. Затем жеребец запел мягким, хрипловатым голосом.

Бывают дороги прямые, бывают обрывы круты,
Бывают пути лихие, что порою так темны.
И не важно, насколько крива та дорога, которой я иду,
Я знаю — мне не заблудиться, пока меня друзья берегут.
И не важно, как далёко мне осталось идти,
Смотреть вперёд я буду строго,
Ведь знаю, что в конце пути
Сниму с себя я все оковы..
И ношу ту, что я набрал, придётся мне нести,
Сам я решу, что бросить мне придётся позади.
Хоть память о прошлом лежит на душе, в себе я её не держу,
И беды мои будут только мои, а радости я разделю.
Пусть сбились мои копыта, я знаю, что буду идти,
Хоть и кажется мне, что останусь один я на этом пути,
Ничто не длиться вечно, прошла пора цвести,
Но знаю, что оставлю я печали свои… в конце пути…
Порою узкая тропа взмывает к небесам.
Порой дорога долгая идёт в глубокой тьме.
Куда бы этот путь ни вёл, его я выбрал сам.
И я с дороги не сверну, коль верен я себе.
Куда бы этот путь ни вёл, и как бы не петлял,
Я не сверну с дороги до конца, как ни крути.
Ведь не смотря на трудности я веры не терял,
Что сброшу своё бремя где-то там в конце пути.
Я бремя выбрал сам себе и выбор был непрост.
Что взять, а что забыть и пусть пылится по углам.
А память всё берёт своё, цепляется за хвост.
Проблемы сам свои решу, а ценности раздам.
И пусть копыта ноют, я иду за шагом шаг.
Пусть я устал, но я немало смог перенести.
Истории кончаются и с этой будет так.
И грусть моя отстанет от меня в конце пути.
Пусть скалы крутые меня тормозят,
Из гривы дождь вымоет соль.
Любовь умоляет вернуться назад
И гложет постыдная боль.
Пусть грязь на копытах мешает идти
И снег отнимает тепло.
Пусть в пыльных ветрах мне не видно пути,
Но твёрдо я знаю одно.
Где-то там впереди отыщу я себя
Встану в круг средь друзей и семьи.
И всем тем, кто идёт, как когда-то и я, говорю, ты не плачь, не грусти.
Ведь я сброшу свои проблемы в конце пути.
Да, ты, кто по-прежнему любит меня, я прошу, ты не плачь, не грусти.
Я тебя подожду, когда ты дойдёшь, до конца пути.

Ничего больше нельзя было добавить, когда музыка смолкла. Совсем ничего. Когда мы собрались положить тело в могилу, подошла Чарити. Желтая пони не поднимала глаз, неся что-то на спине.

— Эм… Блекджек?

— Ммм? — кроме этого, я не могла вымолвить ни слова. Я поглядела на вычерченные зеленым башни Ядра. «Добро пожаловать домой, Блекджек» — казалось говорили они.

— Я просто… я… эм… Я знаю, что ты не хотела отдавать ту штуку. И… я знаю… знаю, что дай ты мне умереть, то скорее всего смогла бы отомстить и все такое. — Чарити закрыла глаза и вытащила сверток, размером с бутылку Спаркл-колы. — Я нашла это в особняке и… просто я… держи.

Она сунула его мне в копыта, затем повернулась и убежала туда, где Сонату утешали Аллегро, Адажио и Попурри.

Я медленно развернула копытами грязную ткань. Сверток был неправильной формы, вроде бутылки содовой… или Дикого Пегаса. Затем мелькнула фиолетово-белая вспышка. Ткань упала, и я посмотрела на потрясающую фигурку: белая единорожка с восхитительной фиолетовой гривой и меткой в виде трех драгоценных камней. Я ошеломленно глядела на неё, затем перевела взгляд к небольшой надписи на постаменте.

«Будь Непоколебимой»

Я глядела на слова, затем тихо вздохнула, закрывая глаза и прижимая фигурку к груди так, чтобы ощутить её тем немногим, что осталось от прежней Блекджек.

— Я пытаюсь, Рарити… Я пытаюсь…

* * *

Заметка: Достигнут максимальный уровень.


Глава 37. Победы и поражения

«Часы уже тикают, Твайлайт! Часы! Уже! ТИКАЮТ!»

Сангвин схватил за гриву истекающую кровью Черити и выпрыгнул через дыру в стене. Я взглянула на сражающуюся Глори и прокричала сквозь шум:

— Лакуна! Убери их от нее! — Пять слов. Пять коротких слов. А затем я ринулась в дождливую ночь, по направлению к мосту, двигаясь так быстро как только могли меня нести мои киберноги. Я не снизила скорость даже когда он начал замедляться. Он повернулся ко мне, но я не дала ему произнести ни слова, оттолкнув от лежащей кобылки. Ударяя и пиная своими металлическими конечностями, я оттеснила его назад.

Изо рта Сангвина вырвался розовый пар, но теперь я была готова к этому трюку. Я задержала дыхание и отклонила голову назад… и тут же почувствовала сильнейшее жжение. Голова словно горела, сильнее чем когда-либо. Но я не беспокоилась об этом, стараясь увеличить дистанцию между ним и его заложницей. Рядом приземлилась Глори и тотчас же влила ей в рот целебное зелье.

— Идиотка! Отдай мне программу! — с неистовой яростью прокричал он.

— Ты получишь… лишь… милосердие! — выкрикнула я, изо всей силы лягнув его задними копытами, и отправив в полет через весь мост. Около стены появилось красное свечение, затем ослепительная вспышка, и Сангвин превратился в кучу пепла, быстро растворившуюся в воде.

— Но ты даже этого не заслуживаешь, бессмертный ты ублюдок.

Я неспешно вернулась туда, где Глори помогала Черити встать на копыта.

— Ты чего так долго? — слабо произнесла кобыла. — Надо бы оштрафовать тебя за задержку.

— Я… Я пришла так быстро как только смогла!

— Да, да… извини, но так все же не пойдет. Пять сотен крышечек.

— Ой, ну хватит! — прохныкала я. Глори улыбнулась и мы вместе пошли обратно к Капелле.

* * *

Ага… Почему я этого не сделала?

Я лежала на спине на кровати Мериголд, разглядывая нарисованные на потолке звезды, и прижимая к груди статуэтку Рэрити. В эту минуту Сангвин наверняка делал что-нибудь гнусное из того что запланировал. Страшный монстр пробудился в Хуффе, и это была отчасти моя вина. Священник сейчас лежал в могиле. Скотч была сильно травмирована, но старалась не показывать этого. П-21 был шокирован. Глори пыталась удержать нас всех вместе, словно мы были большой дефектной суррогатной семьей. Даже Рампейдж было больно от потери Священника.

Получается самым нормальным из нас была аликорн, хранящая в себе несчастные воспоминания одной лишь Селестии ведомо скольких пони.

Я знала что не должна была делать этого. Я знала что должна поговорить с друзьями… или поработать над чем-нибудь… или… типо того… но не это. Я не могла помочь себе. Я закрыла глаза и вздохнула.

Я потерпела неудачу.

И в этом не было ничего нового. По сути, я была экспертом в том чтобы все портить, срывать, да и вообще совершать различные ошибки. Но то, что произошло на мосту, беспокоило меня сейчас куда больше, чем неудачная попытка выбраться из кандалов. Оно словно прицепилось ко мне, и я никак не могла избавиться от этого ощущения. Я лежала, прекрасно зная, что должна сделать. Встать, наконец, с этого матраса, и сделать это.

Но я не могла.

Я должна была преследовать Сангвина. Я должна была остаться здесь, с П-21 и Рампейдж. Я должна была убедиться, что Скотч в порядке. Я должна была взять на свои плечи часть бремени Глори. Я просто утопала во всех этих вещах, которые должна была сделать. Но все что я сделала, это перевернулась на другой бок и свернулась клубочком. Как бы я хотела, чтобы здесь оказался Крупье и сказал мне что-нибудь, что вновь заставило бы меня подняться на ноги.

Нужно было снова начать действовать. Потому что я чувствовала, что пока я лежу здесь, мой разум начинает медленно погружаться в воспоминания. Скудл, разорванная надвое… почему я не послушала ее? Почему я была такой невнимательной? Пошла в подземелье, игнорируя риск… ну почему мы не попытались пойти в обход? Подождать пока Лакуна слетает туда и телепортирует нас за собой? Убедить Риветс… остановить Смотрительницу…

Неудача была моим особым талантом, и прямо сейчас я весьма успешно его применяла.

— Блекджек? — ласково сказала Глори. Я медленно подняла голову и увидела ее с тарелкой почерневшей еды.

— Я состряпала тебе немного… ну, если ты голодна, — она медленно приблизилась ко мне и положила на матрас обугленные Засахаренные Яблочные Бомбочки и кексы из радиоактивной Спаркл-Колы. У меня было такое ощущение, что четыре вилки тоже были частью блюда. Я закрыла глаза и опустила голову обратно на матрас.

— Прости, — тихо сказала Глори позади меня. — Если бы я не сломала винтовку… и я не могла стрелять из излучателя на большой дистанции… а ведь он приставил оружие к ее голове…

Она замолчала.

— Если бы я прыгнула одновременно с П-21… и пошла налево, а не направо… меня бы не загнали в угол. Это моя вина.

Нельзя позволить ей сделать это. Нельзя позволить ей причинить себе боль. Обними ее. Поддержи. Скажи что это была твоя вина. Попробуй ее развеселить. Сделай хоть что-то, вместо того чтобы валяться здесь! Подними задницу и сделай что-нибудь. Хоть что-нибудь! Но я не могла. Сангвин победил. Я проиграла. Быть может, я и спасла Черити, но каким-то образом я лишилась того, ради чего боролась. Каким-то образом я словно вырвала из себя все внутренности и стала пустышкой.

— Прости, — повторила она, и выбежала из комнаты. Я закрыла глаза. Я знала, что не смогу уснуть. Я не могла проникнуть в шар памяти. Каждую секунду Сангвин уходил все дальше и дальше, а я просто лежала здесь! Двигайся, бесполезный ты кусок дерьма! Пони нуждаются в тебе! Они верят в тебя! Давай!

Я начала шевелиться, аккуратно отодвигая тарелку к мусорному ведру рядом с кроватью. Затем опять свернулась и посмотрела на статуэтку Рэрити. Она явно понимала, что значит упиваться… чем-то, чем должны упиваться пони. Она хотела другой жизни. Если бы все сложилось иначе, вышла бы она за Вэнити? Стала бы матерью? Прославилась бы как непревзойденный дизайнер, а не Министерская Кобыла? Но она сделала то, что должна была. И она выдержала. Я вновь закрыла глаза, прижимая лицо к подушке.

Что же делала я? Просто валялась в своей комнате. Я желала, чтобы П-21 или Рампейдж ворвались сюда и наваляли мне как следует. Выпинали из кровати. Заставили снова шевелиться. Хоть что-нибудь. И тут, будто кто-то прочел мои мысли, я услышала стук в дверь.

— Блекджек?

Голос Рампейдж. Я даже не взглянула на нее.

Прямо сейчас я должна была, для начала, перестать тут валяться. Помочь моим друзьям. Выследить этого гребанного убийцу. Хоть что-нибудь! Каждую секунду моего «отдыха» он становился все дальше и дальше… создавал новых монстров… собирался сбежать к Красному Глазу… еще что-нибудь. Подними меня, Рампейдж. Напои виски. Что-нибудь! Что угодно!

Вместо этого она очень долго стояла там, а потом вновь закрыла дверь. Видимо есть вещи, которые даже Рампейдж не под силу. Я свернулась так сильно, что уткнулась носом в колени. Я чувствовала себя как в Стар Поинте, за исключением того, что мозги на сей раз были на месте. Я не хотела умирать. Я вообще ничего не хотела делать. Я лишь хотела встать, наконец, с кровати, и заняться тем, чем должна.

Дождь Хуффингтона снова застучал по крыше. Мне было тепло и сухо, спасибо Священнику за это. И теперь я валялась на матрасе, давая его убийце безнаказанно сбежать. Я подумала о Дасти, умирающей у меня на копытах, и о том какое бы она испытывала сейчас отвращение.

«Да что же со мной не так?» — возмутилась я, зажмурившись. Поднимайся! Шевели конечностями, гребаная неудачница! Никчемный кусок дерьма! Ты не смогла спасти Скудл! Не смогла спасти свое стойло! Ты никому не поможешь, если так и будешь лежать на кровати, идиотка! Шевелись! Шевелись! Иди! Сделай, наконец, то, что должна! Давай!

Вместо этого я разрыдалась.

Слишком много всего. Слишком много, чересчур стремительно. Не только мое возвращение в Хуфф… но и Тенпони. И ранее… на лодке… и когда я пыталась остановить войну, потому что мне оставалось жить всего несколько недель. И тот туннель… попытка самоубийства П-21… Стар Поинт… За последний месяц мне доставалось все больше и больше, но, несмотря на всю боль и все те ужасы, с которыми мы столкнулись, я всегда чувствовала, что все еще могу стоять на копытах, могу сражаться.

И теперь, после всего того, через что я прошла, меня сломила… кровать?

Дверь открылась в третий раз, и я почувствовала на себе его взгляд. Он был тяжелым и презрительным. И даже ненавидящим. Я убила первого жеребца, которого он полюбил, и теперь валялась на кровати вместо того чтобы гнаться за пони, убившим второго его любовника. Делай что считаешь нужным, П-21. Что угодно. Кричи на меня. Бей меня. Пристрели меня…

— Блекджек, утром мы выходим за Сангвином, — сказал он голосом куда более мягким, чем я заслуживала.

Я лишь шмыгнула носом, как неудачница.

— Прости меня. Я до сих пор думаю о том, что должна была сделать.

Я хотела чтобы он сделал мне больно. Я прекрасно себе это представляла: «Надо же, Блекджек, я тоже продолжаю думать об этом. Ну может… не знаю… не дать убить пони, которого я любил? Снова. Это было бы неплохой идеей». Это был бы идеальный ответ.

— Не ты одна, — произнес он и присел на краю кровати. Быть может он собирался столкнуть и избить меня, пока я лежала без движения. Я так себя ненавидела, что и сама бы с радостью себя избила, если б только знала, как пошевелиться. Вместо этого, он положил копыто мне на плечо.

— Тебе необязательно идти с нами.

Я застыла, выпучив глаза на голую стену.

Чтооо?

— У Скотч есть метка твоего ПипБака. Лакуна отправилась в поместье, чтобы впитать достаточно радиации для того чтобы телепортировать нас прямо к Зенитному Мосту, где мы сможем перехватить его как только он туда доберется. Она найдет Стронгхуфа, пока Рампейдж будет сгонять туда всех Потрошителей, которых сможет. Мы вернем его, — Он хлопнул меня по плечу. — Отдыхай. Мы вернемся, и глазом моргнуть не успеешь.

Я затряслась под его копытом. Не думаю что у меня получилось бы сжаться еще сильнее.

— Прости меня, П-21.

Ну давай, П-21. «И ты меня прости. Прости за то, что ты всегда все портишь. Прости, что не понимал насколько ты слаба. Прости, что никогда не ценил то, какая же ты неудачница. Прости за то, что ты убиваешь пони, которые мне дороги». Давай, П-21! Скажи это.

— Не беспокойся об этом, — сказал он, снова хлопнув по плечу. — Отдыхай. Мы вполне способны разобраться с одним гулем.

Отдыхать? Разве не этим мы занимались в Тенпони? Или это просто была возможность почувствовать себя полной дурой? Скажи ему что-нибудь! Говори, Блекджек! Скажи ему тащить тебя туда. Скажи чтобы он избил тебя палкой. Вылазь из кровати!

Вместо этого я вновь закрыла глаза.

— Конечно.

Черт возьми, П-21… ты же обещал…

Он ушел, закрыв за собой дверь. Может быть, он был прав. Может быть, без меня они куда лучше справятся. Зодиак отдала свои органы не той пони. Моя апатия подпитывала ненависть, а ненависть подпитывала апатию. Я должна двигаться. Сделать вид… но тогда из-за меня они все умрут.

Потому что я была идиоткой.

Неудачницей.

* * *

Я не знаю, сколько времени я лежала там. У меня не было часов, перед глазами было пусто, привычный Л.У.М. и раздражающие квадратики предупреждений исчезли. Скотч попыталась подключить ПипБак Мармеладки к моей ноге, но он производил какой-то вариант обратной связи, ощущавшийся как входящая в череп дрель. Лучше пусть он остается у Глори. Но, в конечном счете, вся моя ненависть и отвращение перекипела в одну простую, фундаментальную истину.

Мне надо сходить по нужде.

Это заставило меня медленно поднять голову, слезть с кровати и медленно направиться… шаг за шагом… на нижний этаж. Гостиная была пуста, за исключением Скотч и странной драконокобылки Прелесть, свернувшихся на диване. Драконоподобная кобыла открыла свои фиолетовые, с вертикальными зрачками, глаза, и взглянула на меня с холодным безразличием. Я наградила ее тем же взглядом, она вздрогнула и опустила голову.

Я вышла в моросящую ночь, и поскакала подальше, чтобы сделать свои дела. Холодный воздух неприятно врезался в кожу, но мне это даже показалось бодрящим. Разумеется, этого недостаточно, чтобы избавить меня от проблем, но стоило мне поднять голову и окинуть взглядом облака, слегка покрытые болезненным зеленоватым свечением, как вдруг я почувствовала, что часть тяжести уходит с моих плеч. Мне не было лучше, но, по крайней мере, я избила себя так сильно, что конкретно утомилась.

Вернувшись внутрь, я вновь посмотрела на странную единорожку. Она, в свою очередь, взглянула на меня.

— Тоже не спится? — прошептала я, взглянув на Скотч. Пони-гибрид пожала плечами.

— Не любишь разговаривать?

Она продолжала смотреть на меня. Слегка удивившись, я улыбнулась и сказала:

— В тебя что, зебра вселилась?

Она угрюмо глянула на меня, и выдохнула крохотную струйку огня в моем направлении.

— Ладно. Приятно было поболтать.

Она снова опустила голову рядом со Скотч.

Я вернулась в комнату. Там по-прежнему лежал матрас, и меня очень сильно тянуло к нему. Приляг, сдайся, отступись… я хотела этого. Я подвела Дасти, Священника, и саму себя, дав Сангвину уйти. Почему я не попыталась взять с тобой П-21? Почему я просто не вернулась за сумками? Не сказала чего-нибудь, чтобы он убрал оружие от Сонаты? Вопросы все появлялись и появлялись, мне хотелось кричать от этого. Я посмотрела в зеркало. На себя.

Я испытывала глубочайшее отвращение. Не к себе, что довольно странно, а к своей кьютимарке. Дама и туз. Что это значило? Что мне не хватало трех карт для победы? Что я была куда искуснее с карточными трюками? Каков мой особый талант? У меня должна быть кьютимарка мертвого пони… нет… мертвой кобылки, разорванной надвое. Это бы мне идеально подошло. Хотя нет, все и так сходится: даже моя кьютимарка была очередным промахом. Я не заслуживала ее. Она мне совсем не подходила, и я ненавидела ее.

Я услышала одиночный приглушенный стук в углу и подпрыгнула от неожиданности. Я посмотрела на контрабас Октавии. Должно быть, когда я закрыла дверь, он сдвинулся и стукнул о стену. Я медленно подошла к нему, и нежно провела по струнам. И я словно почувствовала, как мое сердце, ну или та механическая штуковина, которая у меня теперь была вместо сердца, затрепетало в ответ. Еще одна струна. И еще. Я ничего, по сути, не играла, лишь глядела на колеблющиеся струны. Я медленно поднялась и взяла смычок, по — прежнему держа его так, как раньше, когда еще была целой пони. На секунду я коснулась щекой головки грифа, а затем начала играть.

Я не играла какую-то определенную мелодию, а просто позволяла нотам взлетать и опадать, что звучало очень даже неплохо. Это была печальная музыка, и она идеально подходила к ситуации. Я представляла себе Октавию серьезной пони. Вычурной. Как помесь П-21 и Вельвет Ремеди. Я представляла, как она практиковалась, так же как я сейчас. Нравилось ли ей это? А может, она все это ненавидела? Нет… Я улыбнулась сама себе. Она могла ненавидеть строить на музыке карьеру, но она бы никогда не стала ненавидеть музыку.

Закрывая глаза, я представляла себя на сцене, перед тысячами пони. Иногда одна, когда каждая нота была ясно слышна и внимательно анализировалась. А иногда вместе с остальными, когда все звуки сливались в единый энергичный поток. Думаю, Октавия предпочла бы сыграть вместе с остальными. Я помнила, как богато и великолепно этот инструмент звучал вместе с Лакуной, Медли и… Священником.

Я остановилась и схватилась за контрабас так, словно он был единственным, что поддерживало меня в вертикальном положении. В принципе, так оно и было. Гладкое дерево под моей щекой было теплым… Как же мне было больно… Я не просто все запорола… Я проиграла. Но ведь ценой победы могли быть две жизни, не одна. Могла ли я себя этим успокоить? Должна ли? Я почувствовала растущее желание отложить инструмент в сторону. Навсегда. Можно отдать его Искателям, они были бы благодарны. Но не мне. Не сейчас. Никогда.

Мое копыто соскользнуло, и контрабас издал протяжный тренькающий звук. Я всхлипнула, выпрямилась и снова подняла смычок. Я снова заиграла, представляя себе Октавию, играющую после того концерта, что загубил ее карьеру. Я представляла, как она играет для все меньшего и меньшего количества зрителей… Во все более малых и дешевых театрах… Пока, в конце концов, не осталась совсем одна, в своей крошечной квартире.

Смотрела ли она на себя так же как я сейчас, испытывая то же чувство провала и неудачи, глядя на свою кьютимарку? Столько усилий, времени и стараний, и все впустую? Думаю, она чувствовала все это. Думаю, она глядела на свою кьютимарку музыканта и испытывала то же отвращение, что и я сейчас. Злилась ли она? Плакала ли? Или упивалась этим тихо и спокойно? Как я?

Мне было любопытно, что она чувствовала, когда Рэрити нашла ее. Забытая и одинокая, Октавия определенно была рада любой помощи. Я представляла, как она уходит вместе с Рэрити, и вернувшись, изо всех сил пытается вернуть себе былую славу. Мотается туда — сюда от самого Фленка до особняка под дождем, пытаясь поймать попутную повозку как только могла. Не сдавалась. Потому что пока она играла, к нее была надежда. Она оставалась Октавией.

В те последние минуты, в ее квартирке во Фленке, когда радиация начала медленно отравлять ее, что она тогда играла? Я попыталась представить себе это, и мое копыто начало двигаться. Со струн слетела протяжная нота сожаления. За ней последовал низкий гул разочарования, омрачивший и без того печальный тон. И все же… все же… покой. Даже когда ее тело умирало, постепенно распадаясь на части… она чувствовала покой. А потом она аккуратно убрала свой инструмент, запечатала, легла и медленно умерла. Стоило стихнуть последней ноте, я поняла, что она будет вечно звучать в моем сердце.

— Не время сдаваться, — прошептала я, не зная точно откуда исходили слова. — Ты очень далеко зашла, и тебе предстоит пройти еще больше.

Я уставилась на свое отражение, на мою кьютимарку.

— Священник не хотел бы, чтобы ты была такой. Он не хотел, чтобы ты сидела тут в одиночестве, ненавидя себя. Ты знаешь, что должна делать… так что… поднимай свой круп и приступай, — сказала я собственному отражению, держа контрабас в копытах.

Но самое главное… как? Я поставила инструмент обратно в угол и вздохнула. Я хотела просто взять мешок драгоценных камней, залезть обратно в кровать, и поедать их до тех пор, пока не перестану вообще что-либо чувствовать. Ну вот, есть захотелось. Чуть позже, посасывая здоровенный алый рубин, я задумалась, любит ли Спайк рубины так же как я.

Я выплюнула липкий, полурастворившийся рубин, и уставилась на него. Затем взглянула на дверь. А что если… не, это глупо. Это не поможет… не сработает… но все же…

Я поскакала вниз, закинув сумку с драгоценными камнями на плечо. Я осторожно выудила оттуда аметист и протянула его Прелести. Она скептически на него посмотрела, ее рог засветился, и фиолетовая кобылка левитировала его к себе. Она выглядела смущенной. Я надеялась, что это сработает. Я подняла свой полуобсосанный рубин и закинула в рот. Несколько секунд она смотрела на меня так, будто я сумасшедшая, а потом положила в рот фиолетовый камень. В тот же миг она выкатила глаза от изумления.

По-видимому, давать кобылкам вызывающие легкое привыкание штуковины и вправду очень эффективно! В другой жизни я вполне могла бы стать продавцом дэша, или типа того. Пару камней спустя она пошла за мной наверх, в мою комнату.

— Итак… Прелесть… Можем мы поговорить?

Она посмотрела на меня своим смущенно — недоверчивым взглядом.

— В смысле… ты умеешь говорить? Ты вроде понимаешь меня, так что…

Она проглотила изумруд, который жевала все это время, и ответила на удивление нежным голосом.

— Да. Я говорю.

— Так… как Сангвин превратил тебя в… это? — спросила я, указав на нее копытом. Она отступила от меня, нахмурившись. Я подняла копыта.

— Не то чтобы с тобой что-то не в порядке. Я просто хочу узнать, как это случилось.

Это достаточно ее успокоило, и она расслабилась.

— Родилась больной. Плохие кости. Док сделал меня полудраконом чтобы мне стало лучше. Пони думали, что я урод. Ввязалась в драку. Док меня усыпил, — Она посмотрела в окно. — Разбудил… сказал что я должна помочь ему… сказала нет… он сказал что снова сделает меня нормальной пони.

— Что ж… это было весьма любезно с его стороны, — сказала я, но она вновь посмотрела на меня угрюмо. — То, что он спас тебя, я имею в виду…

— Симпатичная желтая поняша говорила с ним об этом. Думаю что пони и драконы не могут жить друг с другом.

Она посмотрела на свой усеянный шипами хвост.

— Когда я дралась с теми пони которые надо мной издевались, меня заставляли спать вместе со всеми.

— Как ты попала в Капеллу? Пешком, по воздуху, или…

— Мы шли по туннелям. Плохим страшным туннелям. Когда мы выбрались оттуда, мы встретили этих котенок птиц.

Туннели. Отстойно.

— Но мы все же много шли. Много прятались.

Если мои друзья собирались отследить мой ПипБак, значит, они должны будут спуститься под землю. А в этих местах под землей нет ничего хорошего. Зная Сангвина, я предполагала, что он подготовил кучу всяких ловушек и опасностей.

Теоритически, я знала, где находится Исследование Гиппократа, так как Профессор скинула мне координаты. Между Мостом Зенит и Толлом, на восточной стороне реки. Фактически, там было несколько квадратных миль, где он мог бы находиться, и кто знает, с чем нам пришлось бы столкнуться в этих взорванных и обстрелянных руинах? Если Сангвин идет по туннелям, они не смогут перехватить его на мосту. Тогда понадобится еще один день поисков, чтобы найти больше Потрошителей или Рейнджеров…

— Прелесть, ты хорошо помнишь то здание и окрестности?

Она нахмурилась, но кивнула. Я почувствовала нахлынувшую на меня радость. Если сработает, то когда Сангвин вернется домой, мы уже будем ждать его там!

— Помню. Немного…

Видимо, не самые приятные воспоминания.

— Обычно меня держали в моей комнате. Я хотела выйти наружу, но мистер Сангвин сказал что нельзя, потому что деревья были плохими.

— Деревья были плохими? — эхом отозвалась я. — И что?

— Они пытаются съесть тебя, — она вздрогнула, и выдохнула маленький язычок пламени. — Можно еще один? — спросила она, указывая копытом на сумку с драгоценными камнями. Я пододвинула к ней сумку, и она взяла очередной аметист.

— Так, деревья плохие. Что-нибудь еще? — мне хотелось начать делать записи.

— Монстры, — сказала она с безразличием.

— Эээм… какого рода монстры? — учитывая то, скольких монстров я повидала, мне было действительно непросто представить что-нибудь конкретное.

— Обычные монстры. Они там повсюду. Жуки. Растения. Песики — просто ответила она, будто я достаточно глупа чтобы думать что там может быть что-то еще. — Еще там есть толстяки… они выглядят как пони, но они огромные и тупые. Много толстяков работают на Дока. Кора очень любит их убивать. Она стремная.

Мда. Я уже поняла. Кобылка потерла подбородок, а затем добавила:

— А еще там яд.

— Яд?

— Ну, вообще-то там их два вида.

Неужели одного было недостаточно?

— Первая — это липкая радужная штука… она не причиняет особого вреда пони вроде меня или Коры. Иногда толстяки вляпываются в нее, и она делает их еще более нелепыми. Какие-то красные пони однажды упали в нее, и сильно мутировали. Док прикончил их своим ядовитым дыханием. Этот противный розовый газ… в самом низу, на дне, целые облака этого газа. Только Док ходит туда, — Она ухмыльнулась, сверкнув острыми зубами. — Док сказал, что мне нельзя туда заходить, но я все же зашла. Сломала там несколько вещичек… — она пожала плечами. Видимо, этот жест был самым привычным для нее.

Я посмеялась над этим, и вспомнила, что сказала Психошай.

— Эй, Прелесть? Психошай сказала, что с Сангвином было что-то не так… он сказал, что я пробудила нечто в Ядре.

— А, ну да, он орал как ненормальный. Не знаю из-за чего. Я тогда спала. Но, как мне кажется, когда взорвался какой-то большой корабль… ну, он чуть с ума не сошел. Он говорил, что если какая-то там программа взорвалась, то ничто не сможет остановить что-то очень нехорошее, собирающееся вырваться из города и съесть каждого пони… ну или как-то так. Я не особо слушала его, честно говоря. Очень многие пони хотят навредить ему…

Интересно, почему.

— Он никогда не говорил, зачем ему программа?

— Она ему нужна, чтобы исправить что-то. Хотя я не знаю что… надеюсь не что-нибудь из того, что я сломала.

Я нахмурилась… Это совершенно не совпадало с тем, что я слышала раньше. Что он собирался создавать монстров, и использовать Пустошь как свою лабораторию. Или продать Химеру Красному Глазу.

— Он случайно не упоминал о каком-нибудь секретном проекте, или о пони по имени Голденблад? — предположила я.

— О, да! Он обзывал его всеми плохими словами, что я знаю, да и многими другими тоже. Он постоянно твердил, что пони Голди все испортил, из-за чего-то, что он когда-то сделал. Говорил, что оно могло всех нас убить, — Она повернулась к окну и посмотрела на город. — Не знаю насколько это было серьезно. Хороший сильный пердеж снес бы половину этого города.

Я кивнула и присела рядом с ней. Я все еще чувствовала ту апатию, но теперь, стоило мне начать двигаться, она отошла на задний план. Я проиграла этот раунд, но еще не выбыла. Почти… но не совсем. Я была готова снова делать ставки.

— Спасибо, что рассказала мне все это, Прелесть.

— Да без проблем, — ответила она. — Уверена что не собираешься ничего делать?

— Ага, — кивнув, сказала я, и мы пошли обратно вниз. Скотч Тейп сонно прищурилась, когда мы спустились.

— А, ты болтала с Блекджек, — тихо сказала она, потирая глаза копытом. — Эй, Блекджек… У тебя случайно нет тех мятных конфеток? Они классные.

— Эээ… нет. Извини, Скотч. Боюсь, что нам придется отправиться в Тенпони и набрать еще. Или можешь попытаться взять у Рампейдж, — улыбнувшись, предложила я. Но она не улыбнулась.

— Я просто надеялась… если я съем одну… может П-21 заговорит со мной, — сказала она. — С ними я чувствую себя… будто… будто я знаю что говорить. А сейчас я чувствую себя страшно тупой.

Я вздохнула и селя рядом с ней.

— Ты не имеешь права считать себя «страшно тупой», пока не станешь причиной смерти какого-нибудь невинного пони, понятненько, юная леди? — сказала я с притворной суровостью. Она по — прежнему не улыбалась, я задрожала. Часть меня… немалая часть… хотела снова свернуться в кровати. Я собиралась еще больше испортить ее. Я дала ей наркотики, чтобы мы смогли победить. И, разумеется, это сработало, но теперь она платила свою цену за то, что смогла переманить Прелесть на нашу сторону. Платила за мою ошибку.

Я чувствовала это. Оно давило на меня, словно гравитация, но только в голове. Мне хотелось сдаться, и позволить унести себя. Но рядом была Скотч, и она нуждалась в помощи. И я могла помочь ей.

— Иди сюда, Скотч, — сказала я, обняв ее и погладив по гриве. Прелесть спокойно и задумчиво смотрела на нас. Я подняла подбородок Скотч и посмотрела в ее зеленые глаза.

— Ты не виновата, понятно? Не виновата. Не думай, что ты недостаточно умна или мила. Это не так.

— Но я не понимаю, почему он не хочет говорить об этом со мной? О маме. Обо всем! — она всхлипнула и отвернулась.

— Послушай, — нежно прошептала я. — Когда пони делают очень больно… это меняет его. Плоть и кровь можно излечить… Но некоторые вещи, которые нам приходится испытать, остаются навсегда. И нам всегда больно. Это злит нас… и пугает. Заставляет нас ненавидеть себя за слабость. Помнишь что произошло на лодке?

Она съежилась.

— Я… Я слышала что они делали. Я хотела помочь тебе, но ты приказала мне спрятаться… ты кричала… и… они прибили тебя гвоздями к полу! — я видела страдание на ее лице. — Но ты терпела все это… чтобы спасти меня. Чтобы они не сделали этого со мной. Я слышала шум, и как они называли тебя, и как ты кричала… а потом они начали бить тебя… а я просто сидела внизу и плакала… я бесполезна.

— Нет, Скотч. Неправда, — сказала я, держа ее в своих копытах. — Ты не бесполезна. Ты помогла мне выдержать это. Пока с тобой все было в порядке, для меня не было особо важно, что они сделают со мной. Это было больно… черт, это было ужасно больно! И, я думаю, еще долго будет болеть. Но пока с тобой все было в порядке… я могла вынести это. Если бы что-нибудь… случилось с тобой… я не выдержала бы, — Я аккуратно погладила ее гриву. — Но я спасла тебя, Скотч.

— Дважды, — прошептала она. Затем она глянула в сторону комнаты П-21. — То есть… когда-то и ему было так же больно, как и тебе?

— Вроде того, — тихо ответила я. — Но мне было больно всего около часа, а он терпел эту боль всю свою жизнь. Это тяжело. И боль не уходит. Она с ним, куда бы он ни пошел. Но он хочет поговорить с тобой, Скотч Тейп. Я знаю, он хочет. Но боится… и злится из-за этого. Ему куда легче держать всех пони подальше от себя, и сдерживать в себе все, что он чувствует. Ты ни при чем, Скотч. Ты ни при чем.

— Да, пожалуй, — сказала она, все еще не до конца уверенная. — А у тебя точно нету этих… Минталок? — Она густо покраснела, увидев мой взгляд, и продолжила, запинаясь. — Для него! Не для меня… хотя… мне они тоже очень понравились.

— Я уже сказала. Если хочешь еще, попробуй взять у Рампейдж, — сказала я, надеясь что Потрошительнице хватит ума не давать ей ни одной штучки.

— Аай, ладно… — она кивнула и попятилась обратно к дивану, но я демонстративно кашлянула. Она посмотрела на меня, и я кивнула ей на переднюю дверь. Она перевела взгляд с меня на дверь, залилась краской, и выбежала.

Я повернулась и направилась к двери П-21, и, постучавшись, вошла. Я знала что он не спит. Да кто вообще мог спать после того, что произошло? Он лежал на кровати, среди разбросанных вокруг него рисунков Священника. Он удивленно взглянул на меня, а затем одарил крохотной улыбкой.

— Эй, а ты вернулась.

Я удивилась, увидев Рампейдж рядом с ним, хотя… в конце концов, она тоже любила Священника.

— Разве я куда-то уходила? — спросила я, подбежав к нему.

— После того как Скудл умерла, ты точно так же лежала на том матрасе, — тихо прошептал он. — Меньше дерьма, рвоты и радиоактивного заражения… но опять там же, так же как и в тот раз.

— Ну да. Мне приспичило по-маленькому, — ответила я.

— А я думала, ты все сделала… в кровать, — с ухмылкой поддразнила Рампейдж. Я не видела ее глаз. Ее кьютимаркой было какое-то бесформенное шевелящееся пятно.

— Теперь я даже представлять не хочу что выходит из моей… задней части. Хотя думаю, что это нечто вроде смеси магических отходов и топлива для огнемета, — сказала я, глянув на свой круп. Затем я увидела беспокойство в его глазах и вздохнула. — Это был сумасшедший месяц, не так ли? Кто мог знать, что жизнь снаружи будет такой?

— Порой я не чувствую особой разницы, — ответил он.

— Видели бы вы, что тут было лет тридцать назад. Думаете, это сейчас повсюду бардак? Представьте, каждый клочок земли контролировался какой-нибудь бандой или племенем. Нельзя было даже помочиться спокойно, чтобы кто-нибудь тебя не пристрелил, — ответила Рампейдж. — Нет ни Искателей, ни Потрошителей, ни Яйцеголовых. Просто пони, убивающие других пони, чтобы захапать еще один клочок земли.

— Должно быть, было непросто создать Капеллу в то время, — сказала я. — Притом что вас было всего двое.

— Первое время Священник делал все в одиночку, опасаясь насильственного вступления в Халфхарт. Он тогда пытался починить эту церквушку… а мне это казалось сумасшествием. Зачем вообще было строить в пустоши, где все лишь гибло и разваливалось? Мир был полон боли, крови и ненависти, однако этот худощавый черный жеребец пытался мне помочь. А я не могла понять этого. Мне казалось, что как только он отведет меня в Звездный Дом, он просто оттрахает меня как любой другой жеребец. Но он хотел помочь. Действительно хотел. Как Скальпель или Бонсоу, эти таинственные странствующие доктора…

Она вздохнула и потрясла головой.

— Я влюбилась в него, а он был достаточно молод и порядочен, чтобы думать, что тоже любит меня. Хотя мне пришлось напоить его… в наш первый раз. Несколько месяцев все было хорошо… но он лишь делал вид. И я тоже. Но к тому моменту я уже была беременна, — Она вздохнула, одарив меня печальной, полной сожаления, улыбкой. — Кстати не рекомендую.

— А что случилось потом? — тихо спросил П-21. Я вздрогнула, но она лишь улыбнулась… На этот раз немного печальнее.

— Когда мы поняли, что это не сработает, я подумывала уйти, но… даже если бы я не была беременна, в почтовом отделении вместе с нами жила и так уже дюжина жеребят. Пилигримы приходили в поисках смерти к мосту и отдавали Священнику свои крышки и припасы. Взамен он внимательно выслушивал их. Халфхертс пытались взять город, но я убедила их в обратном. Думаю, что они, все же, уважали Священника. Они серьезно воспринимают любое проявление мужества. — Она толкнула П-21. — Ты бы им понравился.

Он покраснел и отвел взгляд.

— Я просто… хотел побыть с ним подольше.

Я тихо вздохнула.

— Я сожалею о Священнике. Думала, что когда вбегу внутрь, увижу Сангвина и… бах. Или разговорю гуля, а потом прыгну на него… или оскорблю его мать и заставлю подстрелить себя. Или что-то в это роде. — Я закрыла глаза. — У меня перед глазами проносились видения его, вышибающего мозги Сонате… умирающей Чарити… его, прячущегося за Священником, чтобы я не могла как следует прицелиться. А затем Вермилион начала угрожать, что взорвет всех. — Я вздрогнула и продолжила, — Я была совершенно уверена, что он убьет её. Уверена, что в любую секунду я увижу её смерть. Ценой его поражения была её смерть.

— Думаю, что Священник тоже понял это, — тихо сказал П-21. — Он знал, что если ничего не предпримет, кто-то обязательно умрет, и именно поэтому он решил остановить его. Иначе он бы и не поступил…

Я похлопала его по плечу.

— Прости, что совсем расклеилась.

— Интересно почему? — спросила Рампейдж. — Ты за месяц пережила столько, сколько… ни один пони не пережил. Была ли причиной смерть Священника? Утрата ЭП-1101? То, что я сделала? — После этих слов на неё упал взгляд П-21.

— Уф. Вы что, хотите заставить меня заняться самоанализом? — застонала я, но они продолжали глазеть на меня в ожидании ответов. Я отвернулась в сторону нарисованных Священником картин. Почему у него на метке было то, что было, а не карандаш или набросок, или еще что-нибудь? От того ли, что его талантом было верование в Селестию? Доброта и понимание ко всем пони, независимо от их действий?

— Я не знаю. Это было вроде… как-будто внезапно все о чем я могла думать — это то, что я снова облажалась. Что мои действия стали причиной всему этому. И я почувствовала, что я самая наихудшая пони из-за того, что пыталась помочь кому-либо. — Я покачала головой. — Как в тот раз со Скудл и Девяносто Девятым.

— Это всего лишь очередная неудача, — улыбнулась Рампейдж и пожала плечами. — Самое главное, что мы продолжаем двигаться. Верно?

— Ага, — ответила я. Потом глянула на П-21 и улыбнулась. — Кстати… когда собираешься поговорить со Скотч Тейп о… обо всем?

Он вздохнул, его улыбка угасла.

— Скоро. Не прямо сейчас. Не все сразу. Но скоро.

— Она уже и сама выяснила. Она у нас умница, — улыбнулась я. — Вся в родителей.

— Угх… — Он посмотрел на меня, сварливо нахмурившись. — Родители. Терпеть не могу это слово.

— Почему? — удивилась Рампейдж.

Он глянул на свои копыта.

— Потому что в Девяносто Девятом нам не позволяли быть родителями. Мне было сказано оплодотворить двадцать девять кобыл за десять лет, но мне никогда не говорили каких именно. Иногда, когда я ходил на задание и попутно встречал маленьких кобылок или новых жеребят, я задумывался… мой ли это сын или дочь? Принимал ли я участие в их появлении на свет? Мы никогда не были «папочками» или «отцами», или чем-то подобным. Нам никогда не позволялось быть частью жизни наших детей… Мы были…

— Жеребцами производителями? — ухмыльнулась Рампейдж.

— Я тебя ненавижу, ты знала об этом? — пробормотал он.

— Неа, — ответила она. — Тебе не нравится, что я не воспринимаю случившееся с тобой так же серьезно, как ты.

Я скрыла смешок копытом, она ударила меня в голову своей головой.

— А ты не думай, что к тебе это не относится. Клянусь, вы трое…

— Мы из Стойла Девять Девять, — пожал плечами он.

Я вздохнула и посмотрела на него.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты точно, как я. — Он отстранился от меня со смутно читающимися во взгляде подозрением и обидой. — Я думаю, что сейчас у тебя появилось то, чего был лишен любой жеребец Девяносто Девятого: шанс узнать собственное дитя. И ты в ужасе, что можешь нечаянно все испортить. И как один эксперт по неудачам другому… лучше ты сейчас не делаешь. Она умная девочка. Она знает, что ты её отец и хочет твоего участия в её жизни. Но еще несколько месяцев… возможно даже несколько недель твоего пренебрежительного к ней отношения… и она никогда не захочет знать тебя.

Он снова глянул на копыта, его уши опали. Рампейдж сочувственно вздохнула и похлопала его по плечу.

— Это никогда не бывает легко.

Я поднялась и встряхнулась.

— Как бы то ни было… меня ждет кобылка, перед которой мне нужно извиниться. Обдумай все хорошенько, П-21. И если хочешь моего совета… я пойму, если это не так, но все же… не затягивай.

Я оставила их за беседой и поднялась по лестнице. Это ночью спать никто не будет. Я постучала в дверь Глори. Она открыла практически сразу, в страхе широко распахнув глаза. Она улыбнулась в ответ на мою виноватую улыбку.

— Надеюсь, моя игра тебя не разбудила.

— Нет… совсем нет, — тихо вымолвила она.

— Могу я войти? — спросила я, надеясь, что моя робкая улыбка превзойдет чувство неловкости, захлестывающее меня. Она отступила от двери, и я вошла внутрь. Полагаю, что когда-то давно эта спальня принадлежала Таро. Здесь все еще остались несколько ящиков старых игрушек и тому подобного.

— Тебе полегчало? — спросила она, проводив меня в комнату и усадив рядом с собой на кровать. Она с любопытством оглядела меня, склонив голову.

— Ты выглядишь чуточку лучше.

— Да. — Я на мгновение остановила на ней свой взгляд. — Вроде того… — Еще мгновение, затем вздохнула и посмотрела в сторону. — Не совсем… но я снова в строю. И пока я в строю, есть надежда. Поэтому, да, немного лучше…

— Уверена? — Она заботливо погладила мою щеку. — Точно-точно уверена?

Я кивнула.

— Агась.

— Хорошо. После этого я чувствую себя не так плохо, — сказала она, глядя на меня с любящей улыбкой, немного отклонилась и ударила меня по голове так сильно, что я шлепнулась на противоположную сторону кровати. — О чем во имя Эквестрии ты думала, давая маленькой кобылке препарат вызывающий сильное привыкание? Раньше я думала, что Мед-Икс вреден. И я старалась не использовать… избегала… применение гидры. А теперь, препарат за препаратом! А я просто сидела и позволяла вам их принимать! О чем во имя Эквестрии думала я? Я буду лишена всякой медицинской лицензии, если хотя бы один пони из Тандерхеда узнает об этом!

Я заморгала, глядя на неё, и не смогла удержаться от смеха, когда она посмотрела на меня сверху вниз.

— А сейчас я ударила тебя! А тебе смешно!

Она смотрела на меня серьезно.

— Никаких больше препаратов, по крайней мере, для пони, которая ещё не получила кьютимарку! Я это хочу сказать!

Я потянулась к ней, чтобы стащить её с кровати и прижаться к ней. Я знала чего она сейчас хотела, и это надо бы сделать, но мало приятная часть меня ворчала в глубине моего сознания, настаивая на том, что дать Скотч Праздничные Минталки тоже было правильным решением. И как я не старалась я не могла это заглушить.

* * *

Вопреки ожиданиям, мы не приступили к неприличным действиям. Оба наших сердца не желали этого. Мы лежали вместе, прижавшись, пока она не задремала. Мое тело пока что не требовало сна, поэтому я достала учебник и принялась за магические тренировки. В книге говорилось, что надо представить свою магию как дыхание, действующее на листок. Я почти не потерпела полную неудачу с этим. Затем, магия должна стать словно рот, смыкающийся на чем-либо, чтобы передвинуть его. Я должна была признать, что эта старая книжка с милыми маленькими картиночками и большими буквами была лучше, чем недели слушания монотонного бормотания Текстбук о том, как «делать это правильно». Я никогда не думала о магии как о чем-то, что я могу делать. Это всегда было тем, что другие пони могут делать лучше.

К тому времени, как наступило утро, я смогла последовательно переворачивать страницы книги… Ну, по крайней мере через раз. Эй, это уже был прогресс.

Глори была почти счастлива тому, увидев, что Прелесть так же рада каждому куску ее блюд, как и я. Только Глори могла быть настолько внимательной и решительной, чтобы измельчить изумруд и замешать его в омлет. Я недоумевала, откуда она взяла яйца для него, но решила не спрашивать ее. Рампейдж сломала зуб и сразу вернулась к своему сырому блотспрайту, надо сказать, интересный вкус.

П-21 и Скотч Тейп играли в гляделки. Один смотрел, замечал второго, и оба отводили взгляд. Это все, что я могла сделать, чтобы не кричать… Но, учитывая как я себя чувствовала этой ночью, я предполагала что я была последним пони, который мог бы критиковать кого бы то ни было, нуждающегося во времени и пространстве. Правда, оба они взялись мыть тарелки, довольно суровая работа после готовки Глори. Может это поможет П-21 преодолеть его молчаливость.

Говоря о Прелести, было понятно что она не знает куда хочет пойти, кроме того, что возвращение вместе с нами к Сангвину было последним в ее списке интересов.

— Ты знаешь, Прелесть… Я не могу говорить с уверенностью, но мне кажется, что Метконосцы могут использовать здесь твое пламя — фиолетовая дракобылка в замешательстве взглянула на меня, и я посмотрела на Скотч. — И я думаю, ты тоже должна остаться, Скотч. Просто чтобы не случилось ничего плохого.

— Ты хочешь, чтобы я оставила вас? — выдохнула она, ее миска Сахарных Яблочных Бомбочек была забыта, когда она выпрямилась на сидении.

— Нет, я думаю, что для Чарити и Прелести будет лучше, если ты останешься и поможем им. — Я старалась говорить как можно увереннее и как бы вскользь, и обернулась к Глори и П-21 за помощью.

Конечно, Рампейдж не сильно помогла, когда испустила отрыжку с запахом блотспрайта и сказала:

— Эй, позволь ей идти куда она хочет. Она крепкий ребенок.

Глори улыбнулась Скотч.

— Ты не хочешь посмотреть, сможешь ли ты воплотить в жизнь твою туалетную идею? — Я удивленно моргнула, глядя на них. — Это было бы большим улучшением для города, по сравнению с использованием канавы за дорогой.

Она действительно вздрогнула! Э? Что не так с канавой? То есть, я люблю водопровод так же, как и сидящая рядом кобыла, но… Стоп… Неожиданно, эта мысль привела к вопросу, как на Тандерхеде поступают с их отходами. Теперь я вздрогнула… Я никогда не смогу теперь воспринимать дождь так же как раньше.

— Конечно… После того как я получу свою кьютимарку! — как ни в чем ни бывало заявила Скотч. — Согласись, никто не хочет получить туалетную кьютимарку. Я имею ввиду, хуже будет только кьютимарка в виде кучки какашек. Вот об этом и речь.

— Я считаю, любая кьютимарка хороша, пока она у тебя есть — тихо сказала Глори, посмотрев на свой бок и на выжженый кусок кожи там, где когда-то было изображение рассвета. Затем она вздохнула и снова надавила — В любом случае, Прелесть рассказала нам о множестве опасностей вокруг и под Исследованиями Гиппократа.

Скотч подтвердила, что отметка моего ПипБака все еще на севере от нас.

— Монстры. Яд. Пока это все не технология, я в порядке — пренебрежительно заявила Скотч, беря копытами свою чашку и поднимая ее к губам, чтобы выхлебать сахарный осадок на дне. Когда она закончила, то адресовала мне ухмылку из-под молочных усов. Источник молока — еще одна вещь, которую я бы не хотела узнать.

— На самом деле, Прелесть только что подала мне идею, как справиться с этим. Радужная штука и розовая штука могут быть смыты дождем.

— Под землей это будет тем еще трюком — пробормотала Рампейдж. — Там не так много дождевых облаков.

— Нет, но если это что-то вроде Стойла, оно должно иметь противопожарную систему. Если вы ее запустите, это поможет отправить радужную дрянь в смыв и очистить воздух от розовой дряни. — Скотч довольно улыбнулась. — Ты знаешь, как это сделать?

— Обеспечить им работу, и ты сможешь добраться до контрольной системы. Я тестировала очищение всей системы — равнодушно ответила Глори.

— Да? А если контрольная система не работает? Что тогда? — побуждающе нахмурилась Скотч.

— Использовать зажигательные патроны, чтобы запускать их одну за другой, область за областью — ответила Глори ее же оружием.

— А если они отключены вручную?

— Как обычно, искать большие красные вентили. Стандартная окраска для пожарных систем.

— А если они приржавели?

— Смазка, разводной ключ, и хороший крепкий пинок — секундой позже ответила Глори — А можешь рассказать, как запустить четвертую капельную систему в подключенную вену?

Кобылка моргнула.

— Это не водопровод!

— Трубы есть трубы, в Стойле или в теле.

Скотч замолчала на время, поджав губы, затем неохотно проговорила:

— Ну. ладно… ты все еще скучная.

— Просто потому что я…

Скотч сложила свои передние ноги на стол.

— Нет. Скучно! Я сейчас засну.

Она принялась громко храпеть.

— Погоди, Скотч, я не говорю…

— Ску… хррр… чно… хррр…

— Блекджек! Она из твоего Стойла. Скажи ей что я не скучная — проныла Глори, поднимая на меня глаза.

Я положила свои копыта на ее талию и подтянула к себе.

— Честно говоря, учитывая что происходило со мной… Я рада что ты видишь спокойную и рациональную сторону вещей.

Я накрыла ее губы своими, и она издала очаровательное мурчание из задней части своей глотки.

— Иуу! — Прелесть брезгливо сморщила свой нос, затем посмотрела на Скотч, которая смотрела на нее в смущении. — Разве это не вульгарно?

— Ась? Что здесь вульгарного? Я постоянно вижу целующихся кобыл там, в Стойле — она скрестила копыта — Вот целовать жеребцов… Это вульгарно.

— Да ладно вам, это не так уж плохо — лениво пробормотал П-21. Потом он моргнул и посмотрел на Рампейдж, ухмыляющуюся от уха до уха — Нет… Нет — нет…

Она набросилась на него, дико целуя, и он едва успел запрыгнуть на стол и спрыгнуть с другой стороны. Рампейдж заставила весь стол трястись, когда она нырнула под него и погналась за жеребцом. Он прыгнул к своей сумке и выдернул оттуда магическую гранату.

— Назад! Я сказал назад… — он помахал своим оружием перед ней.

— Не должны ли мы все опасаться этого? — спросила Глори, обеспокоено нахмурившись.

— Ску… чно… — пропела Скотч. Однако обе кобылки одновременно укрылись под столом.

— Клянусь Селестией, если ты попытаешься поцеловать меня, я дам тебе второе детство! Или пятое… или, какое оно там у тебя будет! — сказал он, держа гранату на отлете своим копытом. Но, несмотря на все это, он улыбался. Возможно, его улыбка была немного маниакальной… Может, его глаза выглядела немного печальными… Но он улыбался.

Рампейдж потерла свой подбородок.

— Наверное, стоит того… — Она наклонилась к нему, поцеловав воздух, и он вжал гранату в ее губы.

Тут открылась дверь и вошла Лакуна. Ее фиолетовые глаза расширились при виде бардака на столе, девочек спрятавшихся под ним, обнимающихся нас с Глори и Рампейдж целующей яблоко с зеленой полоской. Она почти сияла силой… Да что там… Она сияла от силы. Я услышала щелчки, издаваемые ПипБаками на копытах Глори и Скотч.

— Я не помешала? — Ее фиолетовая магия окутала гранату, вынув ее из копыт П-21, и аккуратно поместила ее обратно в его седельную сумку.

— Да, и это определенно хорошо — ответила я.

Она посмотрела на меня и улыбнулась. Ее голос мягко звучал в моем сознании.

— Я знала, что тебе потребуется немного времени, и ты вернешься. Ты никогда не сдаешься.

— Не в этот раз. Смотри, я поговорила с Прелестью, и Сангвин использует для перемещения тоннели. — Я посмотрела на маленькую дракобылку и улыбнулась — Но Прелесть была повсюду в Исследованиях Гиппократа. Словом, если ты влезешь в ее головенку, мы сможем телепортироваться прямо туда! Мы сможем оказаться там до того, как он получит шанс сделать что-то плохое!

— Ты хочешь, чтоб она сделала что? — воскликнула Прелесть, вскакивая на копыта, вспышка зеленого пламени вылетела из ее рта — Забудь об этом! Я не хочу чтобы кто-то залезал в мою голову. Это то, что делали доктора, после того как я попадала в драки!.

Лакуна посмотрела на меня, и я почувствовала укол гнева.

— Прелесть, нам действительно нужно это…

— Не колышет. — прервала меня кобылка — Это то что медсестры делали! Продолжали копаться в моей голове, чтобы я чувствовала себя счастливой и радостной. Пытались заставить меня думать, что все мои друзья. А они не были таковыми. И ты тоже!

— Смотри! — Я ударила копытом по столу. — Ты работала на нашего врага, но мы приняли тебя. Я поделилась с тобой драгоценностями. Все что я прошу это достаточные воспоминания о том месте, чтобы Лакуна могла телепортировать нас туда. Нам пофиг, что происходило с тобой две сотни лет назад!

Странная тишина наполнила комнату, и я внезапно заметила, что все уставились на… меня.

— Блекджек — с легким беспокойством проговорила Глори — это важно для нее.

Часть меня хотела кричать. Мы должны были это сделать для победы! Я знала, что Сангвин скорее всего снаряжает столько ловушек и опасностей в тоннелях, сколько может. Может, если мы дадим ей немного Лунной пыли или типа того, мы сможем сделать ее достаточно сговорчивой, чтобы она стала сотрудничать. Я реально не хотела держать ее, пока Лакуна копается в ее голове для… того, что мы…

Что за херня со мной происходит? Серьезно… Что за херня?

Я закрыла глаза. Какая часть моего мозга обдумывает удержание кобылки или накачивание ее наркотиками для силового извлечения ее воспоминаний… Травмирование ее для получения того, что мне надо? Были ли такие гадости допустимы для того, чтобы я, в результате, победила? Если это так, тогда есть ли разница между мной и Деусом или Сангвином? Он взял кобылок в заложницы… убил Священника! Было ли это нормально просто потому что он хотел победить? Должна ли была я взять Психошай в заложники? Убить ее, чтобы победить его?

Но Сангвин победил… А я проиграла. Это было похоже на занозу в моем мозгу. Я так ужасно хотела победить… Сделать все смерти важными. Сделать все, чем я пожертвовало, важным. Если бы я не смогла…

— Прелесть, прости что говорю это, — мягко сказала я. — Мы хотим остановить Сангвина и вернуть то, что он забрал у меня. Я надеялась, что мы телепортируемся прямо туда и будем ждать его. Я не должна была пытаться использовать тебя таким образом.

Фиолетовый дракон-гибрид сурово уставился на меня. Ясно было, что я больше никогда не попаду в ее список «Друзей».

— Прелесть… Можешь дать нам воспоминание, которое переместит нас ближе? — спросила Скотч Тейп. Прелесть одарила обеспокоенную кобылку аналогичным стальным взглядом, потом смягчилась и опустила глаза.

— Я помню парк. Я не возражаю вспомнить это место — мягко сказала она, посмотрев на большого аликорна. — Ты можешь просто посмотреть в одно воспоминание? Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел… видел что-нибудь еще.

Лакуна грациозно кивнула, и они вместе выбежали наружу.

— О чем это ты? — спросил П-21 — «Мне пофиг»? С каких это пор тебе пофиг?

Рампейдж выглядела не менее шокированной. Глори была просто обеспокоена.

— Тебе не было пофиг на Психошай, во имя Луны! Как тебе может быть не пофиг на нее и пофиг что случится с Прелестью?

Я закрыла глаза.

— Я хочу победить Сангвина. Отплатить ему за все дерьмо, которое он совершил.

Я нуждалась в победе! Как они не понимают этого?

— Ну, нет большого смысла в победе над ним, если ты превратишься в него. — Пробормотала Рампейдж, рыся в свою комнату — Вернусь-ка я в свою броню. Что-то мне подсказывает, что это очередной дерьмовый день в Хуффингтоне.

— Блекджек, Священник не хотел бы, чтобы ты причиняла боль Прелести только для того, чтобы достать Сангвина. Пожалуйста… постарайся хранить их вместе — сказал П-21, также возвращаясь в свою комнату.

Хранить их вместе, он сказал. Разве не он предполагался как злая личность? Тот кто хочет мести? Я потрясла головой. Я не хотела возиться с жеребятами и им подобными. Я просто хотела победить.

* * *

Когда Лакуна получила воспоминания о парке, я представила Прелесть Метконосцам. Беседа свелась к вопросу «Если у тебя кто-нибудь, с кем ты бы могла остаться?» После этого, Чарити заключила, что Прелесть поможет разобрать часть бардака после битвы. Нам пока не были нужны дополнительные припасы, но я все равно купила Спаркл-Колу. Чарити некоторое время смотрела на меня, потирая подбородок.

— Двадцать процентов, я думаю…

— Двадцать процентов скидки? — усмехнулась я в ответ. Я все же спасла жизнь Чарити некоторое время назад!

Она ухмыльнулась, пока я пила.

— Неа. Двадцать процентов — налог на реконструкцию Капеллы. Двадцать четыре крышки. Плати! — она протянула копыто.

Каждая крышка будет принадлежать ей когда-нибудь. Каждая… чертова… крышка…

* * *

Позже мы оказались на северном конце Хуфа, в середине ржавой и разрушенной игровой площадки. Я была рада, что вокруг почти не было маленьких скелетиков пони: думаю, все разбежались после сирен. Парк был немногим более чем квадрат мертвых деревьев и кустов, обозреваемый огромным биллбордом Пинки Пай. «Давайте, пони! Улыбайтесь! Улыбайтесь! Улыбайтесь!» — гласила подпись под ее огромной усмехающейся головой. Ее глаза словно добавляли «иначе…».

Глядя на север, я могла увидеть нос «Селестии», торчащий из воды. Он все еще тлел. Я представила, что останется от него через несколько дней. «Эпплджек» не было видно — она вернулась в Троттингем? Военно-морская база тоже еще дымилась. Я позаимствовала бинокль П-21 и посмотрела внимательнее. Естественно, в том что осталось от базы уже шарились мусорщики. Что было хуже, так это замеченные мной две группы с черно — зеленой башней на флагах.

Но это то, чем я буду заниматься позднее. Глядя на запад, я увидела густые заросли мертвых сучковатых деревьев. Шиповник и ежевика змеились между крепкими, изломанными ветвями. У меня не было Л.У.М… Я предоставила Глори и Скотч пользоваться преимуществами, предоставляемыми ПипБаками, даже игнорируя проблемы с подключением ко мне другого ПипБака… Но я понимала, что если бы у меня он был, этот лес был бы мерзким месивом красных меток. Что-то в лесу издало хриплый визг. На другой стороне леса, вдалеке, виднелась нетронутая крыша одиночного большого здания. Оно имело более классический вид, чем остальной Хуф, с центральным пиком, возвышающимся над линией деревьев. Он имел как минимум три яруса. Судя по тому, что деревья прорвались через толстую ржавую решетку вокруг здания, этот лес был одним из немногих мест, где продолжался рост несмотря на радиацию.

— Отлично! Так, Лакуна долетит с нами до крыши! Хороший план! — я со стуком соединила копыта.

— Не так быстро — Глори всматривалась в небеса. — Мы и так сильно выше чем обычно. Я не думаю, что Лакуне стоит куда-то лететь.

Я уныло посмотрела на нее, и она показала на небо. Ничего… облака… Она постучала по моему биноклю, и я посмотрела еще раз. Через него я смогла увидеть черный конусообразный шип. Она показала на второй… и на третий.

— Я не думаю, что мы должны рисковать.

— Окей — вздохнула я — Ну, ладно, Лакуна телепортирует нас на крышу.

— Это возможно — сказала Лакуна, и я захотела слегка поликовать. — Правда, это полностью истощит мои магические резервы. Мы не сможем телепортироваться оттуда если что-то пойдет не так.

Рррр..

— Может, тоннель?

Все посмотрели на меня как на сумасшедшую. Мы все равно должны были спускаться под землю… ух, но они были правы. Не было ничего хорошего в том, чтобы спускаться в подземку, пока не было абсолютной нужды.

— Окей… Скотч, за мной. Рампейдж, вперед. П-21, следи за тылами. Лакуна слева, Глори справа. Попробуем пройти здесь без единой потери.

— Да, все будет хорошо — оливковая кобылка довольно улыбнулась.

Я посмотрела на нее через плечо.

— Серьезно, Скотч. Я знаю, что ты действительно хотела пойти с нами, и я знаю, что ты хочешь показать нам какая ты крутая, но у меня все еще есть Лакуна чтобы «пуф» тебя обратно в Звездный Дом.

Она села.

— Я торжественно клянусь, что я сделаю все что в моих силах чтобы не умереть. — Она перекрестила свою грудь копытом, прежде чем сбросила серьезную маску и снова улыбнулась.

Я вздохнула, пробормотав.

— Лучше не надо. Ты попробуешь, и тебя зароют…

После Дасти и Священика, я не хотела даже думать о том, что с ней может случиться.

— Не беспокойся, я крутая, прямо как Охранница! — она усмехнулась, посмотрев на меня. — А теперь, вперед! — беспечально заявила она. Отлично… теперь я еще и пример для подражания!

Глори задержалась посмотреть, о чем разговаривают П-21 и Рампейдж, после чего посмотрела с улыбкой на меня.

— Она хочет показать себя перед ним. Ты знаешь, почему она здесь — приглушив голос, сказала она. Скотч многозначительно проигнорировала нас.

— Я знаю, Глори. Просто я не хочу, чтобы она в процессе закончила свой путь трупом.

Когда-нибудь я стану достаточно сурова, чтобы сказать ей «нет» несмотря на ее большие, наполненные слезами зеленые глаза.

Мы нашли главные ворота. Деревья согнули и перекрутили металлические брусья, прорастая рядом с ними, и дорога была уменьшена до единственной полосы с раскрошенным асфальтом. Большая бетонная плита стояла рядом с ней, тонкий шипастый побег разделял ее прямо посередине. «Исследования Гиппократа: Приносим вам новые открытия эффективно, продуктивно и этично». И ниже — «Субсидируется М.В.Т.». Пригнувшись, я проскользнула под колючками и сорняками к основанию. Там, написанные почти стертыми прошедшим временем буквами, виднелись слова «Филиал Д.М.Д.».

Точно. Это место выглядело как аллея Голденблада.

— Пойдем — пробормотала я, и мы двинулись вглубь мертвой чащобы. Она покрывала всего лишь квадратную милю или около того… Не так далеко идти до центра, правда? Пока мы медленно двигались по тропе, нормальный Хуффингтонгский мрак сменился туманными сумерками. В отдалении что-то хрустело, лопалось и странно рычало.

— Сколько там красного, Скотч.

— Все… — тихо пробормотала она — Все вокруг красное.

И судя по медленному тиканью от радиации, еще и нездорово.

Деревья росли поперек дороги. Ветви были не просто переплетены, они выглядели так, словно пробились друг через друга, стволы и ветки расщепляли своих соседей. Каждая щель между ними была оккупирована искривленными колючками, ввинчивающимися в стволы. Я слышала древесные стоны и видела какое-то движение в отдалении.

— Эти деревья мертвы, верно? — спросила я, глядя на безлистные ветки. Судя по тому, как они скрутились, было похоже что они готовы ударить нас.

— Ну, они кажутся… Я имею ввиду… они… — Глори запиналась, уставившись на один из стволов — Я так думаю.

— Ну, если они деревянные, они будут гореть — сказал П-21. Он достал яблоко с красной полоской, выдернул черенок и сунул его между деревьями, перекрывавшими нам дорогу. Раздался громкий «вфуш!», и десятифутовый кусок деревьев объяло пламя. Дерево трещало и лопалось… И тлело… дымило… И практически все. Дым летел в наши лица, серое облако жестоко жалило мое горло. Деревья вокруг нас заскрипели гораздо громче.

Тогда я увидела, что одна из толстых веток надо мной медленно повернулась. Ее зазубренный кончик нацелился прямо на П-21.

— Осторожно! — закричала я, когда вся ветка обрушилась вниз, и лишь мое предупреждение и его ловкие копыта спасли жеребца от пронзания. Издавая очередной хор скрипов, деревья обрушили удары веток толщиной в копыто на нас. Лакуна смогла отразить удар одной своим щитом и телепортироваться на несколько футов с пути другой. Глори вовремя отпрыгнула, увернувшись от пытавшейся нанизать ее сзади, приземлившись точно на еще дрожащую ветку. Скотч держалась позади меня, а я, поднявшись на задние ноги подобно зебре, чисто отразила передними очередную ветку. Броня Рампейдж зазвенела, как колокол, когда она была сбита с копыт ударом.

Так же резко, как началась, атака остановилась. Мы замерли, вокруг нас была дюжина веток. Спасибо богиням, прикосновение к ним не провоцировало никакой реакции. Мы посмотрели друг на друга.

— Отлично. Больше не пытаемся сжечь милые немертвые деревья. — Если можно назвать эти штуки деревьями…

Так как мы больше не могли следовать по дороге, нам пришлось протискиваться между расщепленными стволами. Не раз Лакуне пришлось телепортировать нас сквозь них. Дважды, Рампейдж вынуждена была втыкать свои когтистые копыта в крепкую, вощеную кожу и силой расширять проход, чтобы мы могли пройти. У деревьев были другие особенности, странные кисты и выросты, излучавшие болезненный зеленый и желтый свет. Я случайно коснулась одной из них, и она лопнула, плюнув мерзкой жидкостью, которая задымилась от контакта с моей передней ногой и вычернила эмаль.

Вау… Из всех отстойных мест Хуфа, я думаю, мы нашли отстойнейшее. Из чащи леса донесся долгий низкий вой, заставивший мою гриву дрожать.

Здесь повсюду также находились ржавые металлические цилиндры. Многие из них давным-давно разрушились, но больше чем несколько до сих пор источали гадость радужной расцветки. Мы старались избегать все растения, на которые попала радужная гадость. Выглядело так, будто она создает более крупные и безумные версии странных безлистных растений. Одно из них имело куски торта, прикрепленные к концам его веток. Судя по числу покрытых воском и искаженных костей, лежащих у корней дерева, я предположила, что торт это ложь.

— Как оно вообще могло оказаться так далеко? — в смятении пробормотал П-21.

— Я… Не знаю — как могла спокойно ответила я. Мы поглядели друг на друга и на скрипящий лес вокруг, жуткость подскочила на следующую отметку. Никто не хотел предполагать, что будет, когда мы зайдем достаточно далеко, чтобы умереть.

Мы достигли чего-то вроде тропы, ведущей вдоль сдерживающей стены, которая, хоть и выгнулась, все еще просвечивала бетонными кубами сквозь безлистные ветки. Внезапно, впереди нас раздался скрежет, и я в шоке уставилась на бугристое, радужной расцветки яблоко, появившееся на конце ветки впереди. Больше скрежета и вспышек возвестили о появлении еще дюжин подобных над нашими головами.

— Ох… это нехорошо — пробормотала я, глядя, как радуги начали корчиться и светиться ярче. — Дерьмо… Осторожно! — закричала я, бросаясь вперед, в то время как первое яблоко упало позади меня. Оно ударилось о землю с взрывной вспышкой и фыркнуло жалящими кусочками семян в нас. Защитное заклинание Лакуны блокировало четыре взрыва, но рухнуло после одновременного взрыва еще трех. Она завизжала, когда еще два взорвались на ее хребте, разрывая ее плоть и опаляя ее крылья и хвост. Рампейдж, броня которой почернела, прыгнула на спину аликорна и принялась отбивать падающие яблоки. Любые ранения, полученные ей от детонаций, залечивались почти мгновенно, давая Лакуне восстановиться достаточно, чтобы снова поставить щит.

Затем, также так же внезапно как появились, разрывные яблоки исчезли. Деревья опять начали издавать свои медленные стоны и лопающиеся звуки. Я уставилась на ствол, разделенный на два веткой большого дерева. Маленькое дерево было разорвано на части.

Я реально ненавидела это место. Мы дали Лакуне вылечиться и занялись нами… Внезапно закричала Глори. Серый древесный побег рос прямо из ее передней ноги! Скотч, не теряя времени, выпрыгнула из-за меня и побежала к месту прорастания. Она схватила побег зубами, уперлась передними ногами и потянула так сильно, как могла. Раздался ужасный влажный звук, когда окровавленное семя показалось наружу. Когда она выбросила его в сторону, я в болезненном ужасе увидела как новое восковое дерево принялось расти прямо на глазах из грязи возле нас. П-21 и Скотч тоже поймали части яблочной шрапнели, которые надо было извлечь, пока они не проросли. Лакуне было проще всего — несмотря на то, что ее поразило больше семян, чем любого из нас, ни одно не начало прорастать. Может, из-за радиации… Или это еще одна ее пугающая мошенническая способность аликорнов.

— Какие яблоки появляются из ниоткуда, а потом взрываются? — спросила Скотч, выдернув последний росток из своего бока.

— Хуффингтонские яблоки — ответила я, свирепо глядя в переплетенное деревянное месиво.

После лечения ран, оставшихся от выдранных с мясом семян, мы отправились дальше. Если бы у нас не было Скотч, показывающей на север, и острых глаз Глори, различающих шпиль здания во мраке, я бы не знала, куда нам надо направляться. Мы прошли несколько ржавых повозок, заставивших Скотч Тейп съежиться, и я уперлась взглядом в перекрученный, ржавый металл и гротескную растительную форму жизни, растущую посреди токсичной лужи. Расщепленные стволы были похожи на разинутые пасти… И насколько я знала, они и были ртами!

— Здесь слишком много красного. Везде, куда я смотрю, красное! — проскулила Глори, оглядываясь.

— Не фокусируйся на красных метках. Обращай внимание на что-нибудь другое — пробормотала я, пиная уродливое бревно задним копытом.

Глаза бревна открылось, и оно нанесло удар, кусая меня за задницу, и втыкая расщепленные пальцы глубоко в мои бедра. Оно рычало как некое подобие взбешенной собаки. Хорошо, что моя шкура гораздо крепче чем у обычной кобылы… Иначе оно бы начисто оторвало мой бок. Еще одна штука оторвалась от сучковатого дерева и прыгнула на Глори, третье выскочило из чащи на П-21.

Глори развернулась, безошибочно наводя свое оружие на отделившееся бревно, и выпустил поток энергии, превративший зверя в пылающий факел. Он врезался в серую пегаску, однако она отбросила его в сторону прежде, чем он успел сделать больше чем опалить ее броню. Раздался громкий треск, и четыре древесных конечности одновременно мелькнули и разнесли пламенеющего бревноволка на куски.

Плавно, словно он все еще носил свой ПипБак, П-21 выхватил Аргумент своим ртом и выстрелил сорокамиллиметровой гранатой прямо в распахнутую пасть того, что нацелился на него. Когда она влетела в противника, жеребец плавно перекатился на спину и отбросил его ударом. Деревянное существо отлетело, и тогда граната взорвалась и разнесла рычащую голову на множество зубочисток.

Еще одно вынырнуло из-под земли и погрузило свои клыки в живот Лакуны, оставляя рваную рану. Аликорны истекают кровью так же, как и обычные пони, и так же кричат. Когда бревноволк приготовился ко второму укусу, Рампейдж запустила себя под фиолетового аликорна и схватила зверя. Его зазубренные края разрывали ее полосатую шкуру, но она продолжала тянуть, пока бревно не разорвалось пополам.

Что до меня, я была в слегка затруднительном положении, пока противник, прицепившийся к моей заднице, делал все, что мог для разрывания моей задней части и был близок к осуществлению этого. Я достала Бдительность, но с монстром прямо сзади меня, я не могла навести на него прицел. Я подкинула Бдительность в воздух.

— Скотч! — крикнула я, и внимательная девочка заметила оружие, поймав его в свои копыта. Она прицелилась прямо в мою задницу, и я завопила — З.П.С.!

Она фыркнула и послала три пули в его голову, разрывая ее на сочные куски дерева.

Лакуна застонала, падая и открывая нам действительно хороший вид на мучительный укус, доставший до ее кишок. Глори кинулась к ней, а П-21 выудил лечащее зелье.

— Лежи спокойно! Дай мне засунуть твои внутренности… внутрь.

— А если ты постоишь спокойно — Скотч хихикнула — я достану занозы из твоей задницы!

Она схватила зубами самую большую и потянула. Я поморщилась, закрывая глаза, пока заноза не вышла и не была откинута в сторону.

— Забавно, я предполагала, что Глори будет той, кто будет торчать…

— Пожалуйста, просто выдерни их, Скотч — застонала я. Мне нужно было дождаться регенерации, как Рампейдж. Больше лечащих зелий для остальных моих друзей.

* * *

— Мы ходим кругами — заключила Рампейдж. Прошло больше часа, и мы еще раз были бомбардированы, почти проткнуты, когда я попробовала зажигательные патроны, и еще два раза были атакованы древесными волками. Мы повстречали и другие странности, например дерево с опущенными ветками, плачущее радужной гадостью. Или… Наверное елка? Покрытая стальными иголками! Еще одно дерево выглядело довольно неплохо, и было покрыто листвой, но П-21 почувствовал себя жесточайше больным, когда мы приблизились. Еще одно смотрело на нас дюжинами глаз, выглядевшими один в один как у П-21… жуть. Глори подошла к яблоне, но как только она приблизилась, ароматные красные яблоки показали истинную натуру и превратились в красных хитиновых монстров, хлынувших на нас, щелкая клешнями. Были и шипастые ветки, слегка поцарапавшие Скотч… Но полившаяся кровь кобылки и не думала останавливаться. Она пропитывала мой рюкзак, пока Лакуна не применила свои лечащие заклинания.

Я чувствовала ненависть к Хуфу, но это место заставляло себя просто люто, бешено ненавидеть.

Рампейдж заметила брызги крови на земле.

— Если только мы не единственные глупые пони в этом месте, то мы здесь уже были.

— Мы не могли! Мы же почти постоянно двигались на север… — Глори посмотрела на шпиль — Но нам хватило бы времени чтобы дважды вернуться. И если мы двигались на юго-восток некоторое время и… мы могли уже побывать здесь?

— Могли — тяжело подтвердил П-21. Он взял в рот одну из моих картечных гильз и протянул мне. — Разрывные двенадцатого калибра. Их ты использовала против тех волчьих штук?

Именно так. Они, по сути, не имели жизненно важных вещей. Их следовало просто разрывать на куски. Я осмотрелась, заметила остатки одного из древесных волков, и нахмурилась.

— Я помню это место. Но здесь был проход на север! — я показала на крепкий заслон — А здесь стояла шипастая штука, поцарапавшая Скотч!

— Получается, что этот лабиринт мухлюет — подвела итог Лакуна. Аликорн была начисто истощена, будучи самой большой, она получала больше повреждений, чем любой из нас. — Деревья двигаются, чтобы не дать нам выйти из ловушки.

— Ты говоришь, что эти штуки разумные? — Рампейдж ткнула копытом в стволы.

— Может, это дикие, примитивные инстинкты. Это объясняет игру в кошки-мышки. — Глори сердито посмотрела на перекрученные деревья.

Я вздохнула. Это была задержка, но только задержка. И какой бы досадной она не была, я не позволю ей себя сломить. Только не обратно на матрац.

— Ладно. Лакуна, вытащи нас отсюда. Может быть вы с Глори сможете телепортироваться наверх и отключить громоотводы, или…

Раздался гулкий скрипучий звук, и я снова приготовилась стрелять. Как обычно внезапно, дюжина толстых веток свернулась в кокон вокруг двух стволов. Деревья словно кричали, когда ветки перекрутились вокруг них и растянули стволы с гулким древесным треском. Потом следующая пара была растянута. И следующая. Следующая. Проход, прямой как стрела, вел прямо к зданию. П-21 посмотрел на ошеломленную Глори.

— Довольно умная кошка.

Скотч сглотнула.

— Так… я не напугана! Пойдем — кобылка указала на открывшийся путь. — Эм… После тебя? — обратилась она к Рампейдж.

— Куд-куд-кудах! — прокудахтала Рампейдж, поскакав вперед.

— Конечно, ты знаешь, что это ловушка. — Глори посмотрела на меня, пока мы шли следом за полосатой Потрошительницей.

— Конечно. В противном случае это не был бы Хуффингтон. — ответила я, глядя через проемы между стволами. Я увидела серые деревья, которые несли на себе яблоки, апельсины и другие фрукты, но вокруг них было разбросано все больше и больше перемешанных костей. Это был еще один Магазин Спорттоваров Сильверстара… Только в более ужасной версии.

Деревья смыкались позади нас со скрежещущим скрипом и стонами пытаемой древесины. И когда куща внезапно закончилась, переход был таким резким, словно мы перешли невидимую линию. Перед нами раскинулась огромная поляна сине-зеленой травы. Она была покрыта странными устройствами, похожими на поезда и повозки, и кучами бочек, похожих на склизкую инкрустацию и медленно истекавших своим содержимым, похожим на цветастый гной. Самым безумным из всего были статуи. Одна изображала трех резвящихся жеребят, другая была впечатляюще выглядящей кобылой, стоящей на задних копытах с флагом в передних… Их были десятки, разбросанные повсюду на странной траве. Некоторые из них опрокинулись, другие были покрыты жутковатыми, синими лозами, но большинство просто… были здесь.

Скотч выпрыгнула из-за меня к Лакуне и вылупилась на одно из странных устройств.

— Оно съест меня, оно сожрет меня!

Я должна была признать, что из-за ржавой решетки и двух куполообразных ламп по сторонам массивного цилиндра спереди, действительно появлялась мысль, что оно хочет съесть меня!

— Со мной ты в безопасности, Скотч, — пообещала Лакуна, поднимая свои крылья, чтобы закрыть вид кобылке.

Мы начали двигаться между покрытыми лозами громадами, и я увидела, что синие лозы начали ползать. Моя грива делала страшные вещи, пока растения слабо скрежетали по поверхности машин. Я уже видела, как деревья раскрывали путь передо мной, так что… Это не должно было так пугать, в сравнении. Рампейдж нахмурилась, глядя на лозы.

— Хм… Это не могут быть… — ее глаза широко раскрылись — Ни за что! Мы даже не рядом с Вечнодиким Лесом!

— Это не могут быть что? — спросила я, видя, как ее зрачки в ужасе сжимаются.

— Бегите! — закричала она — Убийственная шутка!

Словно дождавшиеся именно этого, землю вокруг пробили змеящиеся синие лозы. Они выскальзывали из каждой дыры, двигаясь молниеносно быстро с жутким хихикающим звуком. Одна выпрыгнула передо мной и коснулась моего носа. Лоза издала жуткий шипящий смех, и я почувствовала покалывание во всем теле. И тогда, так же быстро как появились, они втянулись обратно. Я почувствовала странное ощущение расслабленности по всему телу.

— Что только что произошло? — спросила Рампейдж, и я протянула ей копыто, чтобы стоять ровнее. И тогда Рампейдж взорвалась. Полосатая кобыла разлетелась облаком шрапнели, ее металлический доспех врезался в меня, отправив в полет к одному из тракторов, который взорвался, засыпав нам мусором. Большой кусок ржавого металла упал на меня, и я сбросила его… чтобы он тоже взорвался. Я отшатнулась в сторону, мое тело было избито, и мои ноги колебались под моим весом. Я упала, и земля подо мной взорвалась подобно мине. В конце концов я просто свернулась в шар, чувствуя себя поломанной, избитой и слишком испуганной, чтобы сделать еще шаг.

Свечение окружило меня и подняло в воздух. Я увидела, что Лакуна левитирует меня по направлению к зданию.

— Я… ненавижу… взрывы… — пожаловалась я. Но когда я обернулась, то увидела, что П-21 и Глори схватили регенерирующий кусок Рампейдж и догоняли нас, а синие лозы скользили им вслед. П-21 раскидывал зажигательные яблоки повсюду, где мог, и тем отгонял куски ядовитого голубого растения.

Земля разлетелась под П-21, и он уронил кобылку-Рампейдж прямо в кучу, Лакуна же тем временем опустила меня на свободную от лоз бетонную дорожку. Она поставила меня… и камень взорвался под моими копытами! Пусть в этот раз взрыв был менее мощным, мне нужен был кусок металлолома, иди я рисковала потерять ноги. Лакуна беспокойно нахмурилась, глядя то на меня, то на наших друзей. Она не могла поставить меня и забрать остальных без взрывающейся под копытами земли, но она не могла заниматься мной и подбирать их одновременно.

Внезапно закричала Рампейдж, под которой открылась глубокая яма. Ее копыта скребли по краю дыры, пока она наполнялась шевелящимися синими лозами и шишковатыми корнями. Сама земля сползала из-под ее копыт, стараясь сбросить ее в свои глубины. П-21 кинулся вперед и схватил зубами ее гриву, вытаскивая потрепанную, грязную кобылку на край.

Синие лозы выстрелили прямо в отвлекшегося жеребца. Глори срезала лучом дрожащие отростки и прыгнула к месту позади него, прикрывая жеребца, пока он вытаскивал Рампейдж. Я увидела, что она всего на момент отвела взгляд от лоз, чтобы посмотреть на них. В этот момент, отростки вытянулись и обвили ее.

— Нет! — закричала я, синя вспышка закрыла ее тело.

Тогда я моргнула и в шоке вытаращила глаза.

— О мои… — пробормотала Лакуна в моем мозгу. Что за хрень…

— Давайте! Вперед! — закричала Глори, отгоняя лозы лучами своего спарк-пулемета. Но П-21 и Рампейдж глазели на нее. — На что вы уставились? Двигайте!

Наконец, они побежали к нам, оставив шипящие, и трущиеся друг о друга лозы. Глори развернулась и закричала «О да!». Потом она замерла и прикоснулась к своему горлу ярко-голубым копытом, затем она повернулась и уставилась на потрясный хвост радужной расцветки. Там, где на ее боку ранее виднелось клеймо, теперь виднелись яркие радужная молния и облако.

Убийственная шутка превратила ее в Реинбоу Деш.

— Ч…что? Нет… нет-нет-нет… Они превратили меня в дашита… Дашита! Не в Дэш! — сказала она высоким, скрипучим голосом — Это невозможно. Это какая-то ошибка! — она резко села и завопила — Моя жизнь разрушена!

— Разве она уже не была разрушена? — Рампейдж поморщилась, ступив на бетон — Окей… не похоронена заживо… хорошо…

— Это лучше чем взрываться — слабо пробормотала я.

— Ты не понимаешь! Лучше бы я взорвалась. Ты помнишь, как некоторые из пони в Тенпони действовали, когда подумали что ты родственница Твайлайт? Умножь это в тысячу раз, и ты получишь реакцию Анклава! — Глори принялась расхаживать туда и обратно. — Если моя семья как-то может смириться с этим… Тандерхед никогда не сделает этого… Я имею ввиду… Я выгляжу прямо как она! Самый известный пегас в истории!

— Глори… успокойся — сказала я, делая маленький шаг. Раздался очередной громкий бабах, заставивший меня растянуться и оставивший большую трещину в бетоне. — Ты… хотя бы… не ходячая бомба.

— Точно. Ты выглядишь круто в таком виде. — Скотч спрыгнула со спины Лакуны — Совсем не скучной!

Рампейдж посмотрела туда, где она взорвалась, и вздохнула. Лакуна полетела за седельными сумками снова ставшей кобылкой подруги.

Глори сдавила голову копытами.

— О боже мой, что если превращения не только внешние? Что если есть какое-то ментальное заражение? Я планировала быструю медицинскую карьеру! Реинбоу Деш была идиотом! — она крепко зажмурилась — Водород. Гелий. Литий. Бериллий. Бор. Углерод. Кислород… погодь… нет… Я забыла азот! — Она выдохнула — Я забыла азот! — Она схватила П-21 и в панике затрясла его — как я могла забыть азот! В каждую секунду я могу стать одержимой гонками и Вондерболтами! — она зарыдала, взлетая в воздух.

— Зато ты снова можешь летать! — усмехнулась Скотч. Лакуна вернулась с порванными сумками Рампейдж, и полосатая кобылка зарылась в них, достав силовые копыта Психошай и принявшись закреплять их на своих маленьких ножках.

— Я летаю? — она обернулась на свои восстановленные крылья. Конечно, они теперь были ярко — синие, но зато они держали ее в воздухе. Пегаска заулыбалась — Я летаю! Летаю! Вуху! Так офигенно! — в восторге она вертелась и крутилась над дорожкой. Потом, внезапно, она приняла расстроенный вид и приземлилась. — Нет, Глори. Ты Яйцеголовая. Яйце! Головая! Я имею в виду… интеллектуал!

— Расслабься. Я думаю, каждый пегас был бы рад вернуть свои крылья — я осторожно пошла вперед, словно ступая по слою мин, прямо к двери. Каждый третий шаг заканчивался взрывом под копытами, который опрокидывал меня. Но я уже не могла остановиться, я просто должна была зайти внутрь. Как правило, можно сказать, что чем важнее место было, тем более разрушенным оно выглядело. Исследования Гиппократа были укрепленным зданием. Я не могла увидеть ни одного разбитого стекла или разбитой черепицы на крыше. Оно могло выглядеть как старое, классического стиля здание, но совершенно точно было построено подобно крепости.

Не было возможности открыть эти двери.

— П-21… я думаю, мне понадобится твоя… — начала я фразу, обернувшись и увидев синюю лозу, выползающую из трещины в бетоне и подкрадывающуюся прямо к Скотч Тейп.

— Осторожно! — закричала я, но все чего я добилась это ее взгляд на меня.

Лоза обвилась вокруг ее заднего копыта.

Скотч немедленно вздрогнула, ее глаза крепко зажмурились. Глори срезала отросток точным выстрелом с помощью З.П.С. из своего спарк-пулемета.

— Жжется… — прошептала кобылка и рухнула, выпустив изо рта струю желто-зеленого газа. Она начала жутко трястись, ужасные звуки раздавались из ее горла, когда она плюхнулась на спину. Но хуже всего был запах. Это был запах из моих снов, и сейчас он ударил по мне с ужасной свежестью: едкая вонь хлора.

Реинбоу… Глори! Глори помахала крыльями, отгоняя облако в сторону, и приземлилась рядом с ней, вжимая ухо в грудь Скотч Тейп. Ее глаза цвета розы в страхе расширились в то время как новая порция хлорного газа слетела с губ кобылки.

— Лакуна! — Фиолетовый аликорн коснулась бока Скотч своим светящимся рогом. Глори взболтала лечащее зелье… И бросила его. — Нет! Нам не нужно лечение. Шутка производит газ внутри ее легких! — она схватил Лакуну — У тебя есть воспоминания БиДжей и все такое, так, и все еще много энергии радиации? — Аликорн осторожно кивнула — Телепортируй нас в Медицинский Центр Флаттершай! В операционную! Немедленно!

— Подожди! — начал П-21.

— Что за… — попыталась сказать Рампейдж.

— Не надо… — проговорила я.

— Немедленно! — закричала Глори, хватая Лакуну и тряся ее.

Вспыхнуло фиолетовым, и все трое исчезли. Я в шоке осела, раздался взрыв под моей филейной частью, и я снова оказалась на копытах, оглядываясь на свой почерневший и обгоревший хвост. П-21 тоже осел на хвост в шокированном состоянии, к счастью, без взрыва. Я выглядела наполовину взорванной, он выглядел словно стукнутый между глаз палкой, и свежепревращенная в жеребенка Рампейдж скакала вокруг нас на силовых копытах, повесив одну седельную сумку подобно школьному ранцу.

— Что ж… так или иначе, довольно хороший день для Хуфа, да? — ухмыльнулась полосатая кобылка.

* * *

— Итак… это дерьмо необратимо? — спросила я, сидя, пока П-21 работал с замком. Я рассеянно жевала куски шрапнели, выдернутые мной из моей же шкуры.

— Это Убийственная Шутка. Кто, нахер, знает? — ответила Рампейдж — Обычно ее можно найти возле Вечнодикого Леса, но я слышала слухи о других зараженных частях Эквестрии. Обычно смертельная, всегда затруднительная. — Она посмотрела на ржавые цистерны и трейлеры покрытые слабо хихикающими сорняками. — Кто знает, откуда ее здесь столько?

Одним махом, мы лишились нашего медика, нашего плана побега телепортацией, нашей магической поддержки и нашей моральной поддержки. Так или иначе, я думала, что превращение Глори в Реинбоу Деш было довольно… странным. Слегка хорошим. Но то, что оно может сделать… Я заключила, что это было куда предпочтительнее чем… скажем… если бы она сразу умерла. Я догадывалась, что было бы не так весело сразу убить ее.

Девятая заколка сломалась в копытах П-21.

— Ой, да ладно! — закричал он, роняя свою отвертку на землю — Что, они разместили самый дорогой замок во всей Эквестрии в этом месте?

Я нахмурилась.

— Отойди.

Он вздохнул в ответ.

— Если я не смог взломать его, я не думаю, что ты сможешь.

— Я не говорила что собираюсь взламывать его — я одарила дверь прицельным взглядом, хмуря брови, и поскакала подальше от входа.

— Ох… — пробормотал он, его глаза расширились при виде того, как я рванулась к двойным дверям. Жеребец отпрыгнул, и я врезалась в них. Через секунду раздался очередной хриплый бабах, чуть не отправивший меня обратно в извивающиеся синие лозы. Я легла на спину, закрыв глаза. О Селестия, наверное, я больная.

— Эй, отличная работа! — восхитилась Рампейдж.

П-21 выглядел не настолько восторженным, когда вытаскивал меня прежде чем лозы получили еще немного «веселья».

— Ну, если ты спросишь меня, это было мошенничество — он собрал свои вещи и обернулся на меня. — Ты идешь?

— Мне нужна еще секунда. Собраться с мыслями — простонала я, закрывая глаза. Ага… вот она. Лежащая поверх моих перемешанных мыслей — если есть где-то полюс отстойности… То это Хуффинтон.

* * *

Передние двери, все еще выглядящие закрытыми, но с обугленной дырой вместо замка, распахнулись от моего толчка. Мы не имели понятия, когда вернутся Глори и Лакуна, или будет ли Скотч в порядке. Голубой жеребец выглядел обеспокоенным и постоянно оборачивался. Силовые копыта Рампейдж издавали легкое цоканье по кафелю, когда она скакала прямо за мной. Я настолько нуждалась в металлоломе для починки, что принялась обшаривать мусорки вокруг входа в поисках жестянок «на пожевать». Я даже попыталась грызть крышки, но заклинание размягчения металла не активировалось.

Это позволило мне медленно регенерировать, пока я осторожно ходила внутри. Детонации стали меньше и слабее, я предполагала, что шутка больше не была смешной, особенно, после того как я использовала ее для своей пользы. Судя по виду двухэтажного фойе здания, что-то гадкое произошло здесь. На стенах были потеки крови… но на удивление мало повреждений. Правда, это было не настолько удивительно, если предположить, что это место было так же укреплено как снаружи. В центре арочного входа стояла золотая статуя, накрытая прозрачной тканью. Два жеребца — единорога улыбались, поднимая яблоко, смотревшееся как подношение. «Исследования Гиппократа» гласила надпись на основании «Доверенный друг науки!».

Я сердито посмотрела на пару, подошла к основанию и стерла грязь с него. Там был маленький штамп, и я могла разглядеть символ Д.М.Д. снизу. Я осмотрелась, глядя на пыльные стены, рваную бумагу, мусор, и представила, что могу почуять Голденблада в затхлом запахе воздуха. Ни одного тела, и множество потеков крови…

— Держитесь ближе. У нас нет Л.У.М., но я просто знаю, что здесь есть что-то мерзкое.

Логово Сангвина было где-то под зданием. Я шла так тихо, как могла, мечтая о том, чтобы у нас снова были тряпки для изготовления ботинок для Рампейдж. Откуда-то сверху… сзади… раздался рык, прокатившийся эхом по залам.

— Ооо, я ненавижу когда я права — пробормотала я, когда мы подошли к лифту. После нескольких попыток нажать на кнопки, мы наконец открыли дверь силой, увидев полдюжины скелетов пони, свернувшихся в углах. Кто-то нацарапал «Дорогая Селестия, выпусти нас!» на деревянных панелях.

Замерцал, возвращаясь к жизни, свет, и начала играть невнятная музыка. «…возможности… ждой общине…» Затем динамики издали еще один треск и замолчали. Снова раздался рык… вместе с сухим грохочущим шумом. Мне кажется или звук был гораздо ближе?

Мы вошли в офисы, я нервно жевала свои удила… окей, эй, надо быть осторожнее, а то я съем их!.. стараясь быть внимательнее. О, как же я скучала по своему ПипБаку сейчас. ЭП-1101 побоку, это было преимущество, которое я реально могла использовать.

— Навевает воспоминания, не так ли? — спросил П-21, касаясь клавиатуры настольного терминала. Я моргнула и обернулась к нему, пока Рампейдж обшаривала кабинеты в поисках разного мусора и потенциальных ценностей.

— Клиника Флаттершай?

Я хмыкнула в ответ. Почему он напомнил мне именно сейчас? Я нахмурилась… Действительно ли я видела движение в холле? Нет… просто пустой проход. Он отодвинулся и сглотнул.

— Будем надеяться. что это окажется настолько хорошо, как и было.

— Хорошо? — я в шоке моргнула — Я была привязана к столу с вываленными кишками и должна была отключить питание сорока жеребятам. Если это было «хорошо», я не хочу предполагать, что будет паршивым!

Он глуповато улыбнулся, терминал бипнул и он нахмурился, оборачиваясь.

— Мусор… мусор… мусор… никаких упоминаний, кроме… визит Твайлай Спаркл за неделю до падения бомб.

Действительно? Я вернулась к столу, так чтобы видеть терминал не теряя из виду дверь. И там была дата прямо перед падением бомб.

>Внутренняя память, 10-16-11: Визит Твайлайт Спаркл

>К счастью, мы были предупреждены о «внезапной» инспекции Министерской Кобылы. Теперь я хочу от всех вас очень супер лучшее поведение пока она здесь. Проведите экскурсию, растяните вещи, и надейтесь на Луну, что у нее кончится время, прежде чем она станет слишком любопытной. Если ничего не получится, будьте готовы к шоу. Ф&Ф.

Я прокрутила чуть дальше. Определенно, инспекция Твайлайт пошла не совсем хорошо. Память была заполнена возвращенными и зараженными продуктами.

>Внутренняя память, 10-21-11: Хранилище

>Во имя Селестии, мы должны что-то сделать со всеми этими возвратами! Мне пофиг если вы сольете его в унитаз, сделай что-нибудь со всей этим лишним потоком, пока не случилось что-то плохое. Мне не нравится, куда идет дело. Кто сейчас во главе Д.М.Д.? Им надо что-то сделать! Ф&Ф.

И последнее.

>Внутренняя память, 10-23-11: Удачи

>Что ж, стирайте пыль со своих резюме, потому что вы все уволены прямо завтра! это так. Пусть Эпплджек, или кто бы там ни был чертовым директором, разбирается с этим бардаком. Мы с моим братом отправляемся в солнечную Порка Порка где тепло и пляжи, дружелюбные местные свинки и не действует акт экстрадиции. Удачи, неудачники! Ф&Ф.

Забавно… Надеюсь, у них был ранний вылет.

Мы покинули забрызганные кровью офисы и аккуратно продолжили путь через первые несколько лабораторий. По крайней мере, я думала, что это лаборатории. После увиденного в Лабораториях Горизонта, я ожидала увидеть больше разных терминалов и оборудования. В одной комнате было полдюжины классных досок покрытых «________ X ________» с каждым существом, которое я могла представить вставленным в пробелы. Большинство комбинаций были перечеркнуты, но некоторые были обведены, как например «Торт Х Дерево» с подписанным рядом «Гений!».

Окей, я думала, что это реально был какой-то гений.

Мы осторожно прошли дальше, в следующую лабораторию с еще большим количеством классных досок и большим голым серым деревом в укрепленном ящике. Когда мы подошли, радужные яблоки появились на ветвях и упали возле стен ящика. Семена дико рикошетили внутри. «Бахяблочные бомбы! Посади их вокруг своей собственности, и ты не только будешь защищен от вторжения, но и сможешь делать свой собственный Бахяблочный Джем! Проблемы: Бесконтрольное и изменчивое появление. Разрывное Желе. Решение: сбрасывайте разрывные бутерброды перед рядами врага! Профит!»

Я потрясла головой и подошла к двери, толкнув ее и выйдя в холл.

Единственным знаком опасности, который я увидела, было мерцание передо мной. Мои челюсти рефлекторно сжались, пушки выстрелили в воздух и опрокинули существо, похожее на странное слияние собаки и змеи. Упав, оно снова стало пытаться уйти через мерцание в невидимость, но я не тратила ни секунды, стреляя в него снова и снова пока оно не превратилось в неподвижную кровавую кучу. Я рассмотрела хвост гремучей змеи и четыре ноги, и у меня снова возникло желание залезть в машину времени и выпороть того кто сделал подобные вещи!

Естественно, мне надо было оглядеться в поисках другого мерцания.

Змеесобака врезалась в меня сбоку, чуть не сбив меня с копыт и с визгом запустив свои клыки сквозь мою кожаную броню прямо в мясо на моей холке. Я действительно не понимала, как кто-нибудь может драться в боевом седле, попутно пытаясь скинуть мерцающую мерзость. Рампейдж взвилась в воздух с электрическим треском, силовые копыта разрядились и обожгли ее мерцающие щеки. Кобылка ухватилась зубами за ухо твари, закрепив себя, и ее копыто снова и снова врезалось в ее череп. Наконец она отпустила меня, и я откинула ее достаточно, чтобы развернуться и всадить в нее два заряда из дробовика.

— Ауч! Не стреляй в кобылок! — запротестовала Рампейдж, уворачиваясь от картечи.

— Ты чертова бессмертная кобылка! Не говори что ты не переживешь попадания пары кусков свинца — засмеялась я.

Еще раз… я должна была обращать внимание на другие мерцания.

В нас двоих врезался не один, а целая куча шипящих, кусающихся существ. Я ушла вниз, встряхиваясь и перекатываясь на спину, и принялась пинаться своими металлическими ногами так сильно, как только могла. Большинство из них пытались кусать мои ноги, почти без эффекта. Но один оказался умным и глубоко вгрызся в мой живот. Может, я и не была больше полностью биологической, но это не означала что я хотела чтобы мои кишки, или что там вместо них, были выдраны и растянуты по всему полу! Рампейдж закричала, запахло кровью.

Из офиса позади раздалось крепкое «Пум».

Я уже говорила, что действительно устала от взрывов сегодня?

Шрапнель из гранаты рванула облепивших нас чудовищ, и их группа отскочила назад в боли и растерянности. П-21 просунул голову в зал и запустил вторую гранату в массу мерцающих змеесобак. Взрыв заставил куски тел взлететь, и те существа, которые еще могли бежать, сбежали. Сжав ногами рваную рану в моем животе, я села, огляделась и убедилась в отсутствии какого-либо мерцания вокруг.

— Рампейдж? — спросила я, обратив взгляд на упавшую кобылку.

Она села и показала на искромсанную рану на ее горле.

— Слава Богиням за регенерацию, да? — поморщилась я.

Когда ее горло сомкнулось, она прокаркала:

— Все равно охрененно больно!

Мы встали. Рампейдж угостилась по высокопротеиновой диете, я предпочла богатую железом диету из офисного мусора и пары драгоценностей, а П-21 наблюдал за холлом и показательно игнорировал нас обоих. На всякий случай, он отправил еще одну гранату в направлении, в котором скрылись чудовища.

— Сангвин знает, что мы здесь? — хмуро спросила Рампейдж, когда мы снова двинулись. Прошло уже полчаса, и до сих пор ни следа пони.

— Не имею понятия.

Я признавала, что не вижу, чтобы Сангвин работал в этом месте. Кроме тех штук, патрулировавших залы, ни одна из лабораторий не выглядела, ну, лабораторной. Мы зашли в очередную комнату, наполовину забитую клетками с выломанными дверцами и с доской, гласящей: «Собака Х Гремучая змея. Вся верность собаки. Вся жестокость змеи. За: абсолютная верность. Против: страшны как грех. За: натуральный камуфляж делает уродливость спорной. Против: Название?». И ниже список «Змеебаки. Собеи. Шипунки. Ночные охотники». Последнее обведено и подписано «Гений!».

Маленькая доска рядом с клетками называлась «Порядок кормления». Там был список имен пони, каждое перечеркнуто. Рядом с последним было нацарапано «Я нахер сваливаю». Умный пони.

— Нам нужен работающий лифт или лестница вниз, или что-то вроде того. Я просто уверена что если Химера здесь, то она где-то внизу.

Все гадкие проекты должны находиться внизу.

Мы оставили клетки, и нашли ведущую вниз лестницу. Она заканчивалась у тяжелой, крепкой стальной двери. Никакого замка, и как я ни дергала ручку и не била в нее копытами, она не открывалась.

— Механизированная дверь. Скорее всего, нужна карта-пропуск или что-то вроде, чтобы открыть ее, — сказал П-21.

Я свирепо посмотрела на дверь и попыталась укусить ее. Может я смогу прогрызть себе путь! После нескольких секунд царапанья краски я закашлялась и сдалась.

— Окей. Тогда, ищем карту, — пробормотала я, глядя на дверь.

Это означало, что мы снова шли наверх. На втором этаже мы вошли в большую, длинную комнату, наполовину занятую машинерией. «Супер-Быстро-Сидро-Давилка 9000» было написано на боку машины, но металлическая пластинка была исцарапана и сверху краской было написано «Супер-Быстро-Флюксо-Миксер 9000 Х Турбо». На одном конце был бункер, наполовину заполненный сверкающими камешками, а на дальнем конце была бочка, помеченная «Биомагический Флюкс Делюкс».

Пока я доставала копытами драгоценные камни, Рампейдж возилась с проектором на маленьком столе в центре другой половины комнаты. Внезапно, линза осветилась, и хриплая музыка наполнила комнату. Мерцающий квадрат появился на стене, и два единорога-жеребца вошли в поле зрения. Если бы у одного из них не было усов, я никогда не смогла бы различить их.


— Итак, как делишки? Как делишки! — с радостной улыбкой сказал гладкогубый — Я Флим!

— Я Флэм! — сказал второй.

— И мы — всемирно известные Братья Флим-Флэм, приветствуем вас в Исследованиях Гиппократа. Место, где наука преследуется эффективно…

— Продуктивно! — дополнил близнец.

— И этично — закончили они в унисон, торжественно опустив головы.

Флим указал на мультяшную картинку здания.

— Я думаю, вы знакомы со многими нашими продуктами.

— В каком мире мы бы жили без Спаркл-Колы? — вопросил Флэм, закрывая обратной стороной копыта глаза. Маленькая заметка всплыла внизу экрана, сразу замеченная розовой пони в моей голове. «Не имеет никакой связи с Министерством Тайных Наук или его Исполнителями. Все совпадения случайны».

— Или какой была бы наша жизнь без Чудо-клея? — спросил Флим, держа в копытах тюбик.

— Что ж, вам больше не надо удивляться, дорогой клиент, потому что это всего лишь несколько из множества продуктов, принесенных вам тяжело работающими пони из Исследований Гиппократа! — сказал Флэм, пока другой пони тряс копытом, пытаясь избавится от бутылки с клеем. Потом он улыбнулся, глуповато улыбаясь, и отошел, тогда, как усатый пони указал на его бок. — Пока десятки наших конечных пользовательских продуктов вроде моющего средства Абронко и Сахарных Яблочных Бомбочек знакомы вам, наш самый важный продукт это материал с которым вы не слишком знакомы.

— Или может знакомы, в этом случае, зачем вы тратите свое время, смотря это? — вставил Флим, снова появившийся рядом с братом. — Итак, когда вы, скорее всего, задумались «Что же это за таинственный прекрасный продукт, приносящий так много радости и чудес в мою жизнь?!»

— Флюкс! — гордо объявили они, а позади них появилась мультяшная улыбающаяся бочка, до краев заполненная радужной слизью.

— А теперь, если вы умный пони, вы спрашиваете себя: «Что такое Флюкс и зачем он вообще нужен?» — кивнул головой Флим.

— И если вы не спрашиваете, потому что уже знаете, почему вы до сих пор не работаете на нас? — спросил Флэм с дерзкой усмешкой.

Флим надел пару толстых, умного вида очков.

— Флюкс это упрощенный термин для Био-Аркано-Химического Флюкса, но и это просто упрощенное название для чудеснейшей субстанции нашего времени — сказал он, кивая, и бочка за его спиной сменилась деревом.

— Что он делает? И почему он что-то не делает?! В общем, думайте о Флюксе как о чистой магической выжимке. Вы можете получить все типы магических эффектов!

Бочка передвинулась к верху машины.

— Возьмем для примера наших хороших друзей из Робронко. Все что вам нужно — правильное оборудование и немного металлолома — Флэм издал радостный звук. Кучка металлолома двинулась в машину. Улыбающаяся бочка уронила одну радужную каплю в нее. Сверкнула вспышка, и выкатился улыбающийся тостер. — Удивительно! Наука!

Надо признать — это произвело на меня впечатление. На П-21 — не особо.

Появился Флим, сияя широкой улыбкой.

— Вы спросите: откуда же взялась эта магическая, мистическая субстанция? Что ж, точный рецепт смеси держится в строжайшем секрете.

Флэм сурово нахмурился.

— В очень строжайшем. Не хотелось бы, что проклятые полосатые заполучили его в свои копыта. — Затем он внезапно улыбнулся, — По крайней мере, не дешевле многолиарда монет!

Затем они хором добавили:

— Шутка!

Флим указал на мультяшную копию машины, располагающейся в комнате.

— Нет нужды удивляться более! Здесь, в исследовательском центре имени Гиппократа, мы пустили науку и технологию в нужное русло! — Кучка драгоценных камней появилась над бункером и была высыпана внутрь. — С разработанным нами особым сочетанием качественных драгоценных камней со всей Эквестрии…

Шесть бутылочек красного, оранжевого, желтого, зеленого, синего и фиолетового вылились в бункер, пока Флим продолжал:

— А также с радужным красителем нашего собственного производства…

— И в завершение, с нашим особым, запатентованным суперзаклинанием! — хором провозгласили они и выстрелили из своих рогов мультяшной молнией в мультяшный механизм. Машина начала вспыхивать и искрить, и с дальнего конца неожиданно появилась радужная слизь, заполнившая бочку. — Мы создаем наш единственный в своем роде, невозможный для воспроизводства, манипулирования, копирования или кражи Флюкс!

Затем изображение сменилось зданием, из которого выезжали локомотивы, тянущие за собой платформы, груженые улыбающимися бочками.

— И куда он отправляется? Да куда только он не отправляется?! Флюкс используется везде, начиная с корсетов и заканчивая застежками — молниями, и всем, что между этим. Сотни видов продукции, которыми вы пользуетесь каждый день, сделаны либо из, либо с помощью, либо самим Флюксом! — раздался закадровый голос Флима.

Потом появился слегка огорченный Флэм.

— А теперь, мы хотим предупредить вас, что такое суперудивительное, единственное в своем роде вещество, как Флюкс — не игрушка.

Флим появился рядом с ним, торжественно кивнув.

— Совершенно верно.

Они исчезли, пока голос Флима продолжал:

— Несомненно, вы слышали о каком-то бедняге, который пользовался бочкой несанкционированного, измененного или использованного Флюкса и сильно пострадал от некоего ужасного инцидента.

Улыбающийся пони с галстуком бежал мимо и, споткнувшись на ровном месте, упал в открытую хмурящуюся бочку. Затем он выскочил обратно, но с крылом, торчащим из левого бока, и коровьим рогом, выросшим рядом с правым ухом. Он выглядел весьма печальным пони.

— Насчет использования которого исследовательский центр имени Гиппократа снимает с себя всякую ответственность, — тихо добавил Флэм.

Флим продолжил:

— Мы уверяем вас, что правильно использованный Флюкс является ценной… нет… неотъемлемой частью нашего современного мира!

— Поэтому, мы хотим поблагодарить вас за ваше желание пройти тур по исследовательскому центру имени Гиппократа, — улыбнулся Флэм. — Поговорите с вашими родителями о том, чтобы взять домой одного из наших запатентованных Ночных охотников. Зверюшка с удовольствием защитит вас и ваш дом от проклятых полосатых! Выращены и обучены специально, чтобы искать и уничтожать любых зебр в поле зрения.

— Или, возможно, вы заинтересуетесь нашими скорпоспрайтами! Если ваш братишка/сестренка или соседский хулиган задирает вас — лучшего питомца вам не сыскать! — заявил Флэм.

— А если вы разыскиваете наш юридический отдел, он расположен на четвертом этаже… часы работы с одиннадцати пятидесяти восьми до одиннадцати пятидесяти девяти по стандартному грифоньему времени! — добавил Флим, широко ухмыльнувшись.

Пара пропела:

— Итак, мы получили возможность быть в каждом сообществе! Он Флим. Он Флем. Мы всемирно известные Братья Флим-Флем!


После этого проектор померцал и умер. Мы втроем смотрели безучастно на стену, и я тихо пробормотала:

— Что ж, теперь я лучше понимаю, почему мир взорвался.

* * *

— Что за безрассудный дурак придумал взять скорпиона и присобачить ему крылья?! — проорала я, прежде чем дернуть спусковой механизм, посылая очередную порцию свинца в насекомое, упавшее рядом с нами и истекающее зеленой слизью из разодранного тонкого крыла.

— Если честно, больше похоже, что они прицепили жало блотспрайту! — пропищала Рампейдж, прыгая на покалеченного жука, её силовые копыта вспыхнули и забрызгали меня внутренностями насекомого.

— Мне плевать! — заорала я, когда еще больше серых сферических жуков полетели к нам. Они когда-нибудь кончатся? Мы нашли лабораторию, стены которой целиком были покрыты их гнездами. Один из жуков тут же ужалил П-21, а остальные теперь пытались довершить начатое.

— Это глупо… глупо… глупо! — вопила я, подчеркивая каждое слово зарядом картечи. Я даже не пыталась целиться. просто стреляла как можно быстрее вниз по коридору и надеялась, что выстрелы находили свои цели.

— Я больше заинтересован, осталось ли у тебя противоядие, приготовленное Глори… — слабо произнес П-21. — Очень, очень, очень заинтересован.

Я сделала еще полдюжины выстрелов так быстро, как могла, а Рампейдж прикончила упавших жуков с энтузиазмом, присущим только детям.

— Перезарядка! — выкрикнула я, зная, что лента почти опустела. Рампейдж забралась мне на спину, схватила запасную ленту патронов и сунула их по назначению.

— Одно условие!

— Условие? — еле выговорил он. — Я тут от яда умираю, а ты мне условия ставишь?

— Готово! — раздался крик Рампейдж, мгновенно кинувшейся обратно к уничтожению скорпоспрайтов.

Я выстрелила еще три раза.

— Когда мы закончим… ты пойдешь к Скотч… и расскажешь ей, что ты её отец. И скажешь приятные вещи о её маме. И обнимешь её!

Показалась еще пятерка насекомых, и я снова задергала спусковым механизмом со всей возможной скоростью. Выстрелы разорвали их хлопающие крылья, а нескольких превратили в месиво.

— А если я откажусь? — задыхаясь произнес он, пока я пятилась к нему.

— Тогда я оставлю это тебе, а еще неподъемный груз вины в придачу, — парировала я. Один жук взлетел высоко над другими и рванул ко мне, нацелив истекающее ядом жало мне в глаз. Я махнула передним копытом и сбила насекомое размером с голову. Рампейдж прыгнула на него, и он взорвался под её силовыми копытами.

П-21 не ответил, я оглянулась и увидела, что он отключился.

— Нечестно… — прошептала я. — Рампейдж! Противоядие!

Она прыгнула мне на спину и снова покопалась в моих сумках в поисках противоядия, которое Глори смешала, черт знает когда. Она вылила его в рот жеребцу, пока я отбивалась от роя.

Он пошевелился, когда сознание вернулось к нему в то же самое время, когда последний из жуков был расстрелян и раздавлен. Я сдула дым со ствола моего дробовика и приблизилась к нему, встав на колени и помогая встать.

— Ты что угодно сделаешь, лишь бы избежать разговора с ней, не так ли?

Он посмотрел на меня, затем уронил взгляд.

— Я не хочу говорить об этом.

— О нет. Это возможно и сработало бы месяц назад, когда я еще была новичком в Пустоши, но сейчас я закаленный Пустошью ветеран и не собираюсь ждать, пока…

Последовала вспышка, и я обнаружила себя валяющейся на полу с головокружением. Ухмыляющаяся Рампейдж глядела на меня сверху вниз.

— Ой. Прости. Подумала, что увидела очередного скорпоспрайта, но это оказалась всего лишь большая надутая голова. — Она подбежала к П-21. — Конечно же закаленный Пустошью ветеран увидел бы угрозу.

Как только П-21 поднялся на копыта, а здание перестало вращаться, мы обнаружили обширный кабинет с двумя похожими столами и огромным портретом каждого из братьев, сидящих за ними. На стойке, тянувшейся вдоль дальней стены, стояли разнообразные изобретения, созданные братьям. Включая небольшую модель Супер-Быстрого-Сидровыжимателя 9000. Два скелета, одетых в модные деловые костюмы, лежали прижавшись друг к другу в окружении четырех чемоданов. Один был разорван, рассыпав по полу множество золотых монет.

Я заметила пару билетов, зажатых в копытах братьев и развернула их.

— Хуффингтон до Порка Порка… время вылета — два часа после полудня. — Я сочувственно похлопала череп. — Нужно было брать утренний рейс.

Рампейдж указала на стол Флима, пока П-21 занимался терминалом Флэма.

— Эй, Блекджек. Это не одна ли из тех фигурок, что ты собираешь?

На мгновение я представила, что пять маленьких пони в моей голове дружно вздохнули в предвкушении… или, скорее всего, это была я!

Я моргнула и посмотрела. На столе, ослепительно улыбаясь, стояла ярко-фиолетовая статуэтка Твайлайт Спаркл. Улыбаясь, я медленно подошла к ней. Неужели? Как это возможно? Я осторожно взяла её копытами и прижала к груди.

— Наконец-то! Это Твай…

Я нахмурилась и подняла её к глазам, присматриваясь. Широкая, глупая ухмылка красовалась на лице фигурки. Её зрачки были разного размера и глядели в разные стороны. «Я — яйцеголовая» — гласила надпись. Мои глаза сузились, и я постучала по голове фигурки, заставив её раскачиваться в разные стороны. Это была не настоящая статуэтка, просто дешевая, пластиковая подделка.

С угрюмым ворчанием я бросила её в мусор.

П-21 выглянул из-за терминала.

— Так, плохие новости. Похоже, что они стерли все данные со своих компьютеров и переместили их куда-то… но это не все, есть и хорошая новость. — Он нажал кнопку и часть стены открылась, обнаружив кабину лифта. — Что ты хочешь поставить на то, что этот лифт ведет в какое-нибудь интересное место?

Я улыбнулась.

— Обожаю умных пони. — Затем нахмурилась. — Но ты все равно должен поговорить со Скотч… И я это серьезно.

Он вздохнул.

— Знаю… знаю. Сейчас я пытаюсь не думать об этом. Об… обо всем, что я бы пропустил, если бы она умерла. Я был тем еще засранцем, постоянно откладывая это.

Мы подошли к лифту. Рампейдж поставила копыто в кабину, та издала тихий стон.

— Ух… интересно, какой кусок они вырезали, чтобы установить эту штуку?

Надо признать, выглядело так, что лифт определенно не был изначально заложен в конструкцию.

Я фыркнула и ступила в кабину. Ладно, немного качается, но мне все равно нужно попасть вниз, так как там я несомненно найду информацию о следующей точке моего путешествия.

— Выглядит надежно.

— Сомневаюсь, что он был надежным даже двести лет назад, — тихо сказал П-21. Он порылся в столе и вытащил желтую карту.

— Слушай, мы можем просто вернуться к двери.

Я закатила глаза и начала прыгать.

— Смотри! Надежнее некуда! Не о чем бесп…

Взревев, пол подо мной взорвался, подбросив меня к потолку… который тоже взорвался! Я камнем полетела вниз в темную шахту, а за мной следом, отчаянно скрипя покореженным металлом, сорвалась и кабина лифта.

Ха… ха… ха…

* * *

Заметка: Достигнут максимальный уровень.


Глава 38. Кровь

«Видели бы вы свои лица! Бесценно!»

Я слышала что вся твоя жизнь пролетает перед глазами перед смертью. Я сомневалась в этом. Я уже умирала и была благодарна что мне не пришлось заново переживать все неловкие моменты что были в Девяносто Девятом. Опять же, говорят, что повторенье — мать ученья, так что я подозреваю, что для меня не должно было стать сюрпризом, что, будучи взорванной, я увидела это… за исключением того, что для этого, видимо, требуется больше практики, чем я получила за все это время, поскольку жизнь которую я видела была не моей.

Образы.

Я могла видеть и слышать, но и только. Это было похоже на шар памяти, только я не могла сказать кем или хотя бы чем был мой хозяин. Флим и Флэм нервно расхаживали туда-сюда, одергивая свои бизнес-костюмы. Жеребцы средних лет выглядели постаревшими от стресса, который я видела.


— Не могу поверить, что она идет сюда! Почему сюда? Почему же именно сейчас?! — стенал усатый Флэм.

— Не знаю. Не знаю! Она просто требует увидеть нас лично, по поводу одного из продуктов — обеспокоенно пробормотал Флим.

— Это не может быть линия Спаркл-Колы ВСПЫШКИ, не так ли? Может она нашла какой-то побочный эффект? — Флэм вздохнул. — Ты не думаешь что она здесь, чтобы поделить доходы? Я думаю она подпишется под этим!

— Что же, есть вопрос подпишется она или нет, но юрист уверяет что мы должны поднять это дело в суде… наверное. Шанс шестьдесят процентов — сказал Флим. Желтый единорог потер свой нос и закричал — Где он? Он должен был предотвратить это, так? Это было частью сделки!

— Он был лучше! — сказал Флэм, садясь и сжимая копыта — Я не могу поверить в это. Все шло так хорошо! Уверен, ночные охотники могут показать лучшие показатели, но мы должны были сделать источник сброса их яиц в населенные районы зебр! У нас есть целая новая линия продуктов Ядовитой Шутки, запускающаяся в следующем месяце! И скорпоспрайты должны были очаровательно работать за линией фронта! Может, мы должны пойти к Реинбоу Деш и поговорить с ней и…

Внезапно, сверкнула фиолетовая вспышка, и появилась Твайлайт Спаркл. Я должна была признать, хоть я и видела её несколько раз, никогда она не выглядела такой… пугающей. В её гриве появились серые полоски, а вокруг глаз и рта пролегли морщины. Но хуже всего был её тяжелый взгляд. Он заставлял меня представлять, что она может превратить двоих жеребцов в камень просто сердитым взглядом.

— Министерская кобыла Твайлат Спаркл! Так рады видеть вас! Мы только что говорили о том, как мы счастливы посещению столь умной пони как вы! — Флим широко улыбнулся — Позвольте официально поприветствовать вас в Исследованиях Гиппократа, где мы проводим науку эффективно!

— Продуктивно — поддакнул Флэм.

— И этично — закончили они в унисон. Губы Твайлайт ни в малейшей степени не сдвинулись. Можно было увидеть, как нервный пот появляется на их лицах. Телекинез Флэма нажал кнопку на терминале, и включилась музыка.

— Если хоть один из вас начнет петь, я пошлю вас к Пинки Пай — не теряя ни секунды, сказала она, и оба жеребца замерли. Рог Твайлайт засиял, когда она нажала на ту же кнопку и музыка замолчала. Появилась пара очков и планшет, первые расположились на ее морде, пока она проверяла второй.

— Я отправила шесть писем, четыре вежливых вопроса и пять официальных запросов, и теперь я здесь, лично, для получения ответа на свои вопросы: что такое Флюкс и как он производится?

Оба жеребца стали выглядеть не просто нервно, а плохо. Флим соединил копыта.

— Ну, вы знаете. Сначала мы берем очень точный набор драгоценных камней и разжижаем их в нашей патентованной супер-матрице флюкса, которая…

— Не делает ничего — прервала его Твайлайт — Я проверила по всем официальным документам, которые вы предоставили на Флюкс за последнюю декаду. Все до последнего. И я заключаю что я никогда не видела такой большой коллекции тарабарщины.

— Ох… Вы не могли действительно прочитать… — начал Флэм, но встретил скучающий взгляд Твайлайт. Его усы опустились так сильно, что мне показалось что они действительно отвалятся. — Все… до… последнего?

— Да. Всё. Я прошлась по всем вашим представлениям, патентам и формулам, пытаясь повторить ваш процесс по производству Флюкса. Я изучила ваш продукт до последней детали и пришла к выводу, что неважно сколько драгоценностей вы разжижите или радуг смешаете, нет никакого варианта получить Флюкс из этих материалов. — Планшет исчез, и она посмотрела на близнецов поверх очков. — И так, я здесь, джентельпони, лично, чтобы узнать, что есть Флюкс и как вы его делаете.

Они ответили нездоровыми улыбками.

— Да, если мы спросим… случайно, вы не говорили об этом с директором? — слабо спросил Флим.

— Мне не нужно привлекать Хорза, большое спасибо. Я способна разобраться с этим сама. — они переглянулись.

— Нет-нет. Не его. Я имел ввиду другого Директора. — Флэм поморщился, когда ее взгляд стал острым. Золотая вспышка сверкнула сквозь дверь в холл.

— Голденблад больше не директор чего-либо! И в любой день, я надеюсь что он будет брошен в подземелье, изгнан, и брошен в подземелье там куда он изгнан! — закричала она, ощетинив гриву.

— О, я сомневаюсь что я уйду так легко — прохрипел знакомый ублюдок. Немного успокаивало то, что Голденблад выглядел столь же потрепанным и измученным, как и Твайлайт. Его золотая грива была растрепана, а его костюм выглядел так, словно в нем спали. — Извиняюсь за опоздание.

— Ты — сказала Твайлайт с более открытой ненавистью чем я когда-либо слышала. — Ты не опоздал. Тебя вообще не должно быть здесь! — отрезала она — Ты можешь забрать свою скрытную сумку с трюками и уйти, Голденблад.

Он встретил её твердый взгляд и его губы медленно изогнулись.

— Луна не сказала тебе, да? — Видно, вопрос шокировал и выбил ее из колеи. Он посмотрел на нее со странно веселым выражением, от которого мне хотелось пнуть покрытого шрамами единорога, затем легко засмеялся, покачивая головой. — Дай догадаюсь — она сказала что не имеет понятия как Исследования Гиппократа производят Флюкс, но она скажет Хорзу направить к тебе информацию? — Брови кобылы сошлись в гневе, когда она снова сердито уставилась на него.

— Он отправил, и все было мусором. Таким же мусором, как тот, который я получала от тебя в течение года! — она ткнула в него копытом — Предполагалось, что ты дашь мне все о Химере, Голденблад. Все значит все! — она драматично махнула копытом — Твои препятствия были причиной твоего отстранения!

Его улыбка не изменилась. Это была самая ядовитая улыбка которую я когда-либо видела.

— И теперь, когда я ушел, ты все еще испытываешь проблемы с изготовлением аликорнов. — Взгляд был как отравленный кинжал в ее грудь.

— Я изучила каждую составляющую проекта, относящуюся к превращениям и слияниям. Даже кое-что улучшила. Нам не нужно мегазаклинание для превращения, достаточно сделать зелье метаморфа. Но я разложила каждый элемент зелья, установила, изучила, и переустановила свои находки, и отследила каждый из составных элементов. Все кроме одного. «Метамагический Флюкс», который идентичен «Биомагическому Флюксу» и «Транмогрифицирующему Флюксу». Вы просто клеите этикетки разных цветов — сказала она, бросив сердитый взгляд на близнецов.

— Ох… это было маркетинговое решение, я думаю… — слабо пробормотал Флим.

— И чем больше я работала с этой штукой, тем больше я понимала, насколько она опасна. Ты представляешь что происходит с пони, прикасавшимися к нему? Мутации? Ты знаешь что оно сделало с Санни Дейз? Я потратила время и ресурсы, изобретая заклинание просто для попытки свести на нет его эффект. И оно используется везде, Голденблад! Производство. Энергетика. Медицина. Еда — она сделала паузу и остановила свой сердитый взгляд на близнецах. — Спаркл-Кола — Они выглядели, будто хотели чтобы их проглотил пол, но ее взгляд вернулся к Голденбладу. — Я использовала его сама все эти годы и только сейчас поняла, что я не знаю ничего об том, что это такое и как оно работает. Но сегодня это закончится. — Она топнула копытом. — Если вы все не скажете что это за большой секрет, то моей следующей остановкой будет встреча с Луной и Пинки Пай. Мы найдем, что бы вы тут не прятали.

Голденблад посмотрел на нее и успокаивающе произнес:

— Твайлайт, вернись в Кантерлот. У тебя отличный прогресс со своим стелс-костюмом. Сфокусируйся на этом. Забудь про Исследования Гиппократа и Флюкс. Ты не хочешь знать об этом, и не хочешь добывать это силой.

— Как… Откуда ты все это знаешь? — она вылупилась на него — Ты больше не директор, Голденблад! У тебя больше нет полномочий в Эквестрии.

Но он не двигался. Он даже не моргнул. Что бы то ни было, его глаза выглядели скорее жалостливыми, чем суровыми. И она медленно отступила.

— Нет, я должна знать. Проект З.В.Т. должен работать. Просто должен. Нет ничего другого что может остановить войну! Я возьму своих друзей, и мы исследуем, если надо, все это место под микроскопом. Я попрошу Принцессу Луну…

— Оставь это, Твайлайт. — тихо сказал Голденблад. Может, мне показалось, но на секунду это прозвучало, словно он умолял ее. — Ты сделала великие и невероятные вещи, Твайлайт.

Это было любезным утверждением, однако на нее это подействовало как удар.

— Великих и невероятных? — она внезапно засмеялась, ее грива еще больше завилась — Я не сделала ничего… ничего… за пять лет. Ничего с момента смерти Биг Макинтоша! Мои друзья сделали гораздо больше чтобы помочь защитить Эквестрию, чем я. Это моя обязанность, заниматься магией, которая поможет спасти Эквестрию! Это то, что я обещала Луне, когда учреждала Министерство Тайных Наук. Но после всего что она для меня сделала… Я не приблизилась к тому, что нужно Луне для окончания этой войны. Как ты не понимаешь? Я неудачница. — Я узнала это выражение на её лице, у неё могло не быть матраса, но она сражалась, чтобы остаться на нем.

Голденблад одарил братьев коротким взглядом, обещавшим им путешествие вниз по шахте лифта. Я видела как два единорога переглянулись, один из них магически убрал болванчика-Твайлайт из виду, и они начали изучать потолок так, словно это была самая захватывающая вещь которую они когда-либо видели. Только тогда Голденблад снова посмотрел на кобылу, которая так чертовски сильно боролась за других пони.

Он смотрел на нее в течении еще одной очень долгой секунды.

— Извини, Твайлайт. Я понимаю. — он закрыл глаза, и словно задумался о чем-то. Я никогда не видела жеребца выглядящего настолько… старым. Голденблад выглядел усталым, причем не только телом, но и душой. — Мы все делаем всё что можем, чтобы спасти Эквестрию, даже если некоторые из нас в процессе станут монстрами. — Он посмотрел на близнецов. — Покажите ей.

Твайлайт подняла голову, глядя на него в замешательстве. Братья нервно заерзали.

— Я не уверен что… — начал Флим, но Голденблад заткнул его одним взглядом. — …что мы должны тянуть хотя бы секунду! Мы можем воспользоваться нашим личным лифтом! Чем быстрее мы закончим, тем лучше. — Брат отстучал по клавишам терминала и открыл дверь лифта.

— Но… Почему? — спросила Твайлйт с недоверием, изумленно глядя на него. — Почему теперь ты показываешь мне это?

— Потому что… я тебе должен — спокойно ответил он, идя к дверям лифта — И прости меня.

* * *

Я проснулась, чувствуя, как кусок металлолома наполовину запутался в моей гриве и дергал мою голову, оттягивая ее назад и пронзая болью, когда он втыкался сбоку в мое лицо. Я вздохнула. Зашибись. Больше сумасшествия? Сон? Наконец запустившееся устройство контроля разума Анклава? Одержимость? Что за комментарий к моей жизни я не могла учесть в этом списке?

— Знаете, учитывая все произошедшее, в свете последнего дня или двух, я думаю я могла ошибиться насчет возвращения в Хуффингтон — сказала я, болтаясь в середине темной шахты на одной из передних ног. Она была поймана спутанным клубком кабелей, когда я пролетала мимо. Кабина лифта застряла надо мной и издавала стоны, когда я слишком сильно раскачивалась. Я не имела понятия, как глубоко я упала, или сколько осталось падать, или что все-таки ждало меня внизу. Мне казалось, что в какой-то момент я услышала голоса П-21 и Рампейдж, выкрикивающих мое имя, но теперь вокруг была тишина.

…Конечно, я могла ответить как минимум на один вопрос, замерив время падения этого мусора. Если бы я обратила внимание… Он же ударился о дно, так? О, идея! Я фыркнула, запыхтела, кашлянула, харкнула и наконец создала отличный кусок мокроты. Затем я повернула голову и сплюнула, отправив его в полет. Мои уши встали торчком, и я услышала очень отдаленный «плюх» далеко внизу. Лифт издал протестующий звук, пока я крутилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте в тусклом красном свете моих, все еще горящих, глаз. Из лазеров получаются плохие фонарики.

Потом кабель внезапно заскользил вдоль моей ноги. Я дико замахала остальными конечностями в темноте, пытаясь найти что-то за что можно держаться, и затем, как раз когда моя нога освободилась, выдвинула свои пальцы, хватая ими кабель и быстро сжимая его в обеих передних ногах. Был напряженный момент, когда я, держась на месте, смотрела на место, где мой мозг увидел лучшее решения для темно-красной ноги, но металлические штуки держались.

— Окей, Ровер, где бы ты ни был… Ты был прав, пальцы лучше — лифт издал еще один стон и вздрогнул. — А теперь, как бы мне применить пугающую силу пальцев, чтобы выбраться отсюда?

Откуда-то снизу раздались несколько механических ударов.

— Окей, мощь пальцев преувеличена… наверное..

Я не могла больше чем перевернуть страницу книги своим рогом. Но я попыталась вспомнить учебник магии, раскачиваясь под стонущим лифтом. Магия внутри нас, это не набор магических слов, чар и заклинаний. И все рога единорогов светятся, когда мы творим магию. Я просто должна была заставить свой светить сильнее! Закрыв глаза, я начала представлять, что маленькая звезда излучает свет подобно свечи. Все что мне нужно… свет… светло-светлый свет… Электрический треск зарождался в моем роге, его покалывало. Я открыла глаз.

Ничего. Я зажмурилась и принялась корчить смехотворные рожи. Все еще ничего. Наконец… может это не самый «магический» способ, но я сделала как при худшем варианте запора — сжала зубы и надавила.

Раздался хлопок и звук разряда, словно я выстрелила магическую пулю, за ними последовала вспышка энергии и огромное чувство облегчения. Я уставилась на маленькую пылинку света, висящую передо мной.

— Я сделала это… — в шоке слабо пробормотала я, не сводя с нее глаз. Потом она опустилась ниже.

— Я сделала это! — завопила я от восторга. Неожиданно кабина лифта накренилась, проваливаясь на фут и заставляя меня сглотнуть… Но когда я посмотрела на мое маленькое заклинание… мое компактное заклинание… Я заулыбалась и тихо завопила.

Ощущение эйфории быстро прошло, когда я огляделась и не увидела ничего кроме четырех стен и двух направляющих рельс лифта. Я осторожно вытянула одно из передних копыт по направлению к ближайшему рельсу, но не дотянулась. Закрыв глаза, я выжала из себя улыбку, качая головой. Мне это не нравилось… ничуть. Но у меня не было идей получше. Я качнула своей задней частью в одну сторону, потом в другую. Вперед и назад. Кабина лифта над головой начала визжать при каждом моем движении. Просто продержись еще немного…

Что-то выкрикнув, я отпустила кабель и врезалась в рельс, крепко обняв его всеми четырьмя конечностями. Окей! Это прогресс. Все что мне теперь надо сделать, это соскользнуть по рельсу до двери. Проще пареной репы… Видите? Я уже соскальзываю. Очень быстро соскальзываю! Есть ли вообще разница по скорости между скольжением по рельсу и падением вдоль него? Мои эмалированные конечности визжали, а моя грудь чертовски поджаривалась трением об металл. Стоп! Эта хрень чем-то смазана или типа того?

— Вооот… дерьмо! — закричала я, падая с рельса.

Я провела в смертельном падении несколько секунд, прежде чем моя спина врезалась в изогнутую металлическую поверхность, которая подалась подо мной, замедляя мое падение с рычащим гулом.

— Осторожнее, маленькая леди! — протянул робот. Я соскользнула по металлу, мои копыта били и царапали по парящему шару прежде чем я свалилась… и упала в переплетение конечностей робота. Три камеры, определенно служившие ему глазами, развернулись, фокусируясь на мне.

— Всегда говорил, что этот лифт небезопасен для пони, но разве кто-то слушает старого Хэнка? Неет.

— Пожалуйста, не взрывайся! Пожалуйста, не взрывайся! — я правда-правда надеялась, что эта шутка не сработает, пока я цепляюсь за левитирующего робота.

— Я не собираюсь взрываться. Старина Хэнк — лучший Помощник которого ты только видела! Уфф… Ты реально здоровая девочка, ага? — Робот заскрипел, мы падали по шахте вниз — Надо вывести мой левитационный репульсор на максимум!

— Я… эм… во мне больше металла чем в других кобылах. — Не стреляй в робота-спасителя после шутки о весе, Блекджек. Я оглядела шахту лифта.

— И правда? Чии-ооорт, и тут Старина Хэнк заключает, что его сенсорные талисманы поломались! Гляжу на тебя и не могу понять, механическая ты или биологическая. Хорошо что я держал свой зонд доступа при себе. Не хотелось бы попасть в плоть.

Мы наконец достигли низа шахты. Два тоннеля вели отсюда в противоположных направлениях. Я соскользнула с конечностей Хэнка на бетонный пол, очень-очень обрадованная нахождением на чем-то твердом.

— Я не думаю, что ты знаешь, где я могу найти Сангвина, не так ли? — паукообразный робот молча парил рядом, и я добавила — Да, я думаю его имя Трублад?

— Док? О, он должен быть где-то в здании вон там. Делает месиво из всяких штук. Я продолжал посылать наши ремонтные запросы, уведомления и тому подобное, но никто не отвечал бедному Старине Хэнку с момента приказа о большом сне.

— Большом сне? — насупилась я.

— О, это было давным-давно. Большой приказ вырубить питание и ждать дальнейших команд. Большинство из нас затихли, как и остальной город. Конечно, Команда Техобслуживания Б не послушалась. Мы четверо пытались поддерживать все точным и чистым. Но со временем многое ломалось и изнашивалось. Старина Хэнк это все что осталось для поддержания работы вещей. — Он вздохнул — Выглядит чертовски позорно. У нас есть куча дел. Полировка полов. Смазывание петель. И я никак не возьмусь за починку ящика в столе миссис Мунстар. Надеюсь, она не слишком злится.

Я нахмурилась, ведь я никогда не думала о падении бомб с точки зрения машин. Я пыталась представить, что вот так живешь, потом внезапно тебе говорят идти спать, а по пробуждении видишь что все что было для тебя важным уничтожено. Понимал ли Старина Хэнк, что Мунстар скорее всего мертва уже почти два столетия? Что мир вокруг этого здания разрушен и уничтожен? Мог он хотя бы представить это?

— Что ты имел ввиду, когда сказал что Трублад ломает вещи — спросила я.

— Ну, он совсем не инженер — пробормотал Старина Хэнк — Он пытается пробудить машины там, внизу. Заносчивые штуки, никогда толком с нами не разговаривали. Все типы медицинского оборудования, творящие огромный бардак, когда протекают. Не знаю что его беспокоит, но в последнее время словно все сразу закричали хором чтобы мы снова пробудились.

— Закричали на вас?

— Это началось несколько недель назад. Общая тревога по Хуффингтонскому региону: атака мегазаклинания зебр. Проснулись какие-то тревожные системы, они разбудили какие-то коммуникационные системы, а те разбудили какие-то командные системы. И все они не имеют понятия, что мы должны делать. Но остались некоторые, вроде дока, которые говорят нам, что мы должны делать то, что он говорит, и одновременно мы должны делать то, что говорит Командование Ядра, и одновременно мы получаем команду от Ядра не делать то что говорит Командование Ядра! Это просто заставляет процессорные самоцветы старого бота техобслуживания типа меня лопаться! — он был раздражен — Если вы не против, что я так говорю, ваша биологичность должна замкнуть ваши провода.

Я задумалась, сведя брови.

— То есть ты говоришь, что кто-то дает тебе команды проснуться и делать что-то, а еще кто-то говорит тебе не делать этого?

— Ммгмм! Между раздавшейся тревогой и настоящим моментом, было четыреста и два миллиона, семьсот и девяносто тысяч, сотня и двенадцать полученных команд и четыреста и два миллиона, семьсот и девяносто тысяч, и шестьдесят семь полученных контркоманд. Немного запутанно для бота, желающего делать свою работу. — Ну, я может не была так умна с числами как Глори, но я видела, что что-то не сходится!

— Почему меньше контркоманд? — спросила я.

— Пока я не узнаю точно, я просто продолжаю чистить вещи — ответил Хэнк в слабом раздражении. — Конечно, даже Старина Хэнк получил команду опустить свою роторную пилу на голову доктора. Точно не знаю почему. Но секундой позже пришла контркоманда и я вернулся к уборке. Но я лично считаю, что тот, кто отдает команды несколько быстрее или умнее того, кто их отменяет.

И кто бы не отдавал команды, он пытается убить Сангвина. Внезапно все его разговоры о истекающем времени начали иметь смысл. Со временем, одна из этих команд может сработать.

Но… это все еще не имеет смысла, на самом деле. Почему он просто не ушел? Множество пони имеют проблемы с уходом из Хуффингтона, но я не могу представить, чтобы пони вроде него не мог открыть магазин где-нибудь еще. Он пытался передать Химеру Красному Глазу, и он выдал мне злодейскую «Эксперименты на Пустоши» речь. И то и другое могло быть достаточной мотивацией, но что-то не сходилось. Когда он услышал, что я умерла, он вырезал мясницкий след чтобы вытянуть меня отсюда, потому что что-то в Ядре пробудилось и последовало за ним. Почему бы просто не уйти? Гуль с возможностями Сангвина имеет варианты. Что-то держало его здесь. Химера? Была ли она настолько важной, что он рисковал своей жизнью, рисковать всем ради нее? Я не могла видеть этого. Он достаточно нормально жил без Химеры в течение двух столетий.

Было что-то еще.

— Можешь мне сказать, зачем Сангви… то есть, Доку нужна Химера?

— Не имею понятия. Не уверен о чем ты говоришь. Б'юсь Док не особо уважает обслуживающий персонал. Думаю, он не слишком уделяет внимание мытью полов — пробормотал Старина Хэнк.

Я кивнула, пытаясь думать. Кто мог отдавать контркоманды приказам убить Сангвина? Кто мог знать о Химере и пытаться сохранять его живым? По мне пробежали мурашки.

— Старина Хэнк, тебе что-то говорит имя Голденблад? — Робот просто пялился на меня долгое время, и я нахмурилась — Хэнк?

Пила робота с гулом завертелась, он схватил меня клещами за горло и направил крутящееся лезвие прямо в мое лицо! Я вскинула передние ноги, и зубы пила затрещали, выбивая искры из эмали. Эта штука имела гораздо больше боевых конечностей и была слишком близко ко мне, чтобы я могла применить свое боевое седло. Его отрезной факел зажегся, и из динамиков раздался металлический крик.

Мне осталась только одна вещь — сближение. Я заблокировала пилу и факел, насколько могла, и толкнулась вперед задними ногами. Левитационный талисман робота не замедлил это движение, и я вбила его в дальнюю стену, потянула назад, и принялась ударять его снова и снова. Наконец, что-то внутри робота лопнуло и затрещало, и левитационный талисман погас. Робот упал на землю, с треском сжался и затих.

Я убрала его клешню со своего горла и вздохнула.

— Думаю да — пробормотала я, глядя на шахту вверху. Не было никаких вестей от моих друзей, думаю, они искали другой путь вниз, ко мне. Я вздохнула, глядя на свои копыта. Я реально скучала по телекинезу, каким бы удобным не было боевое седло, я никогда не буду хороша с ним как Глори. Я продолжала попадать в схватки, в которых не могла развернуть свое тело в нужном направлении. Я аккуратно сняла седло, убрав его в свои сумки, и следом убрала винтовку Тауруса и дробовик. Бдительность осталась у Скотч. Меч был слишком длинным и неуклюжим, чтобы управляться им с помощью рта.

— Что ж… теперь есть только я и мои четыре копыта.

Так тихо, как могла, я выбрала тоннель наугад и последовала в него. Я старалась не думать о Скотч и Глори. Я старалась не представлять… остановившись, я стукнула головой о бетонную стену.

— Нет. Нет. Нет. Нет. Ты не будешь этим заниматься. Священника было достаточно — пробормотала я, потом вздрогнула и потерла голову — И теперь я разговариваю сама с собой! Ухх!

Окей. Просто я сейчас не в лучшем состоянии.

Тоннели для Хуффингтона были стандарт… стоп. Нафиг. Тоннели подземки синей линии несли гораздо больше следов повреждений, ржавчины, и общей разрухи. Эти стены не имели трещин. Был ли это результат работы Старины Хэнка, или причиной было то, что они были гораздо более технологичными, чем остальная подземка? Я решила, что это неважно. Я прошла еще немного и достигла чего-то вроде станции охраны перед тяжелой дверью. Там были кости за пуленепробиваемым стеклом… и пистолет. Револьвер АФ-38 Корнхаскер. Не самое мощное оружие, но он имел рукоять, которую я могла комфортно использовать без боевого седла.

В комнате отдыха за станцией была старенькая раскладушка, несколько шкафчиков, которые я обчистила… и терминал. Я пожевала губы — это была скорее вещь для П-21. Впрочем, я знала основы… зайти в форму логина, зажать эти две кнопки для перехода в режим дебага и искать слова, которые могут быть паролем. Ошибайся слишком часто, и оно заблокируется насовсем.

Десять минут спустя, я почувствовала волну радости, когда я извлекла пароль из мусора. «Сидр». Это был не просто терминал. Расписание дежурств и файлы с жалобами про одного из жеребцов охраны, который боялся нижних уровней. Здесь же была опция открытия двери. Я закусила губу и запустила ее.

Дверь поднялась, открывая небольшую будку, практически невидимую за наплывом бетона, приткнутом прямо к лицевой части утеса. Слева виднелся мост Зенита. Я едва подавила крик негодования. Все это время, был задний вход в это место?! Ух… и нет варианта связи с Лакуной, так что не было причины оставлять ее открытой и приглашать проблемы внутрь.

Я закрыла ее и вернулась по своим следам, направляясь в другой тоннель. По потолку и стенам тянулись кабели и трубы: я предположила, что это какой-то вход для техобслуживания. Я дошла до небольшой ниши с верстаком и стеллажами с инженерными припасами, а также с парой патронных ящиков. Я сжевала несколько отличных сочных стальных орешков и болтов, пробуя свой телекинез на заколке, которой пыталась открыть один из патронных ящиков — наибольшее, чем я могла управлять на данный момент. Первая сломалась после пары попыток, но я почувствовала небольшую гордость, когда вторая открыла замок.

Блеа, только магические самоцветные магазины и спарк-цилиндры. Я поджала губы и сунула один из магазинов в тиски верстака. После решительного кручения, пластиковая крышка отскочила, открывая внутренности картриджа. Я аккуратно вытряхнула немного радужной пыли себе на язык, и кристаллические крупинки начали восхитительно лопаться и трескаться. Не совсем то же, что и другие самоцветы, но все же…

Низкое пыхтение и урчание наполнило воздух, заставив мои глаза расшириться. Что-то передвигалось неподалеку медленными, волочащимися, тяжелыми шагами. Я медленно высунула голову обратно в тоннель, как раз чтобы заметить темную заднюю часть… чего-то… выходящего из виду. Я очень аккуратно двинулась следом, как только металлолом и самоцветная пыль восстановили мои поврежденные конечности. Проход, по которому я шла, переходил во что-то вроде склада. Очевидно, область уборки Старины Хэнка заканчивалась где-то здесь. Пол был усыпал раздавленными и поцарапанными бочками. И все это место было забрызгано радужной гадостью.

И эта… штука… двигалась где-то внутри. Я медленно проскользнула внутрь комнаты и двинулась вокруг, держась в стороне от твари и перемещаясь как можно тише. Мое заднее копыто наступило в гадость, и я почувствовала укол беспокойства, оглянувшись… но ничего кроме ощущения что я вступила в что-то противное не произошло. Окей, еще одно очко в пользу киберног, я могу держать это подальше от моей шкуры. Может наступило время сломать…

Разве здесь не было штуки, за которой я должна была следить?

Раздавшийся под боком рык сбил меня с копыт, когда я развернулась и посмотрела через изношенный, грозящий падением стеллаж на то, что как мне казалось когда-то было пони. Четыре копыта, голова, и хвост — это же пони, так? Это выглядело, как будто кто-то начал и тут у него случилось психотическое видение массивных перекрученных узлов плоти и едва держащегося тела. Бледные, окровавленные глаза сердито смотрели из-под влажных кожаных полос, на вид державших большую часть его тела одним куском. Впрочем, все это было вторичным по сравнению с размером его рта, наполненного поломанными камнеобразными зубами.

С потрясающей скоростью, неуклюжая штуковина развернулась и пнула неповрежденную бочку вдоль коридора по направлению ко мне. И я едва успела присесть, когда она врезалась в стойку за моей спиной и рванула. Как могла быстро, я выбежала из-под дождя обломков. Реально. Костюм биохим защиты! Звучит отлично. Особенно после снятия боевого седла! Действительно, к тому же мне нужно иметь что-то более крупнокалиберное в своем распоряжении! Когда это закончится, я должна потратить несколько дней на тренировки и привести в порядок мой рог.

Пони-чудище, который, как я предположила, был одним из «жирдяев» Прелести, понесся к концу следующего ряда. Его широкие копыта давили и разбрасывали упавшие бочки. С большим я могла справиться, но большой и быстрый… Я скользнула в З.П.С…

Да нет! Взамен я поняла, что З.П.С. нету как раз вовремя, чтобы поднырнуть под удар колоссальных копыт, устремившихся ко мне. Не перекатываться. Не скользить на животе. Держать чертову дистанцию между мной и им. Инстинктивная часть меня хотела убежать обратно в тоннель, но, какой бы большой не была эта штука, я знала, что она пройдет. Мне нужно было что-то другое…

Мне нужно было попасть выше.

Я запрыгнула на второй уровень стеллажа и выпустила свои пугающие пальцы, чтобы уцепиться за край третьего. Я забралась на него, потом на четвретый. Подо мной, чудище выло и било по основанию стеллажей снова и снова. Я чуть не свалилась, когда вся конструкция закачалась. Достигнув самого верха, я посмотрела вниз на сердитого зверя подо мной. Окей, Ровер был действительно прав. Пальцы спасали мою жизнь чаще, чем пушки.

Штуковина завыла и снова пнула стеллаж, сгибая сталь каждым мощным ударом, и полки снова угрожающе качнулись.

— Эй! Брось это дело! — крикнула я, глядя на стоящие рядом со мной тяжелые бочки, также заполнявшие весь стеллаж до пола. В моем мозгу зажглась маленькая искорка, и я ухмыльнулась. — Эй! Не бросай это дело! — маленькая голубая пони в моей голове выдала идею, и это должно было быть потрясно! Я столкнула бочку через край, чуть не попав в существо-пони. Оно пришло в ярость и снова пнуло стеллаж. Металл застонал, и раздался громкий «пинг», когда что-то отлетело, затем больше «пингов», и наконец стеллаж прекратил шататься и начал неуклонное, набирающее скорость движение.

Сщество-пони наконец осознало опасность, пытаясь убрать своё тело, а стеллажи наклонились и обрушили каскад из тысяч фунтов стали и химии прямо на него. Стеллажи разваливались на части, роняя стальные балки и полки на него, и я почувствовала, как движение в сторону превратилось в движение вниз. Я запрыгнула на следующий стеллаж, пока рушащийся складывался внутрь себя, стараясь держать брызги радужной гадости подальше от своей шкуры. Потом я посмотрела вниз. Если оно не мертво, то я сдаюсь.

Я сползла вниз и поскакала обратно в мастерскую. Костюм химзащиты я потеряла… но нашла прелесть в пальцах. Поколебавшись, я достала меч. Где-то, я уверена, рыдал специалист по химзащите, когда я отрезала концы передних ног костюма и просунула в них свои конечности. Затем я полностью залезла в желтый костюм, оставляя свои доспехи под ним, и использовала целый моток монтажной ленты. чтобы закрепить рукава вокруг моих ног, и затянула седельные сумки вокруг пояса. Шлем я отбросила, Без З.П.С., я больше нуждалась в своих глазах и ушах, а рот был единственным, с помощью чего я могла использовать револьвер.

Я вернулась на склад и прокралась мимо радужной кучи слизи. Я останавливалась на долгое время, мои уши ловили любой знак того, что эта штука хочет снова встать и кинуться на меня. Небольшое дополнение, там было много гадости в промежутках между сталью. Теперь, я была счастлива, что не разделила его судьбу.

Проскакав дальше, я зашла в холл… и уткнулась взглядом в полупрозрачные, украшенные звездами бока Твайлайт Спаркл и покрытую шрамами шкуру Голденблада. Проход через холл был покрыт радужной гадостью и слизью. Пони в лабораторных халатах и костюмах химзащиты, появлялись и исчезали на ходу. Я опустилась на задницу, обездвиженная увиденным.

— Это действительно впечатляющее здание, но я не могу не заметить некоторые знакомые вещи. — сказала Твайлайт, поворачиваясь к истощенному жеребцу — Вы что, просто украли дизайн Марипони и зарыли его под землю?

— Украли? Конечно же нет — его тон выглядел слегка болезненным — Кража подразумевает перемещение. Мы крадем у Стойл-тек. А у М.Т.Н. мы копируем. — Он оступился и со стоном упал на колени.

— Голденблад? С тобой все в порядке? — Она опустилась рядом с ним и слегка толкнула копытом в его ногу. — Ты выглядишь… ну… хуже чем обычно.

— Нет, я не в порядке. Но вы не должны беспокоиться обо мне. Я недавно узнал кое-что… неприятное о себе, — прохрипел он, со стоном вставая.

— Я сожалею, что заставила Луну уволить вас. Я захотела работать с вами, Голденблад. Я думала, что все дело в вашем офисе, — она строго на него посмотрела. Он уставился на нее, будто не поняв услышанное, а потом устало улыбнулся.

— О. Это. Нет, не надо беспокоиться об этом. Моя отставка была неизбежна, пока я не понял насколько много испытаний защищают остальных от моих ошибок — он вздохнул. — Не обращай внимания, если все происходит как нужно, это не играет роли.

— О чем ты говоришь? — обеспокоенно спросила Твайлайт.

— Не беспокойся, Твайлайт — ответил он тихо, поднимаясь на копыта — Мы позаботимся обо всем. И если это не сработает… Все будет очищено так… или иначе. — Они исчезли из виду, как и остальные пони, которых я видела.

Нет. Не все. Я уставилась на двух призрачных пони, проскакавших мимо и затем исчезнувших в нигде.

Я моргнула, потрясла головой, и посмотрела на захламленную прихожую, ставшую пустой и захламленной мусором и обломками. В замешательстве я глядела на него.

— Что за черт… — Со стоном пробормотала я, потирая затылок и чувствуя, что голова начинает болеть. Был ли это очередной странный эффект Хуффигтонского Истощения? Или становлюсь сумасшедше…е? — Не говорите, что я должна выбирать между сумасшествием и призраками.

Я просто хотела найти Сангвина и убить его. Почему все это было так сложно?

Продвигаясь дальше, я встретила кое-что до приятного знакомое: автоматические турели, поливающие меня огнем с потолка. Я укрылась за двумя бочками, чувствуя облегчение от того, что машина стреляла мелкокалиберными патронами. Дюжиной выстрелов позднее, потолочные турели приказали долго жить. После этого я осталась наедине с другими веселостями домика ужасов: кровавыми костями и внутренностями, громоздившимися посреди груды белых шкур. Я чуть не подавилась вонью, пока проходила мимо.

С каждой минутой мне нравилось здесь все меньше и меньше. Я уже нашла жилые помещения, оборудованные лежачими местами для работавшего здесь персонала. Я и представить не могла пони, входящих и выходящих отсюда. Койки находились в том же плачевном состоянии, что и окружающая обстановка, большая часть металлических вещей превратилась в мусор. Я сжевала несколько кусков металлолома и сунула еще несколько в сумку про запас. Я обыскала все, что возможно и нашла немного патронов, заколок и несколько порножурналов «Сахарные Хвостики», спрятанных в пожарном щите. Еще больше окровавленных частей пони. Я добралась до кафетерия и нашла шкаф с несколькими тортиками «Жеребячья радость» и банками «Готового Обеда». И что за пони ели подобное до падения бомб?

Хоть я и была в домике ужасов, но въедливая вонь от разложения не убавила мой аппетит. Я употребила мясистое содержимое одной из банок, затем закусила и банкой. Пока жевала, я прислонилась к стойке. Ни взрывов. Ни криков. П-21 и Рампейдж вообще добрались сюда? Не попали ли в передрягу? Я постаралась успокоиться, П-21 был достаточно ловок, чтобы избежать обнаружения, а Рампейдж еще ни разу не встречалась с тем, что могло бы её убить. Я закинула кольцо-ключ в рот и разжевала его…

Затем я чуть из копыт не выскочила, когда заметила кобылку, стоящую возле меня. Я, скорее всего, подстрелила бы её, не будь она настолько безобидной на вид. Безоружная и без брони, белая земная пони с белой гривой и настолько белыми глазами, что непонятно было, где кончается радужка и начинается склера. Единственной причиной того, что она не была призраком, как мне казалось, было то, что я не могла видеть сквозь неё. Все призраки были прозрачными… правильно?

— Привет, — сказала я, пока она таращилась на меня. — Привет? — Взгляд. — Ты не ранена? — Очередной взгляд.

Я двинулась, она также двинулась. Я помахала копытом перед её глазами, она отпрянула. Под кожей явно просвечивали её ребра.

— Голодная? — Нет ответа.

Более беспокоящим фактом было отсутствие метки на её боку. Я протянула ей тортик, она прильнула к нему носом, принюхиваясь, затем начала жевать упаковку.

— Эээ… помочь?

Я взяла сладость, развернула и передала загадочной кобылке. Она быстро прикончила его, попутно измазавшись в морковной начинке. Затем она взяла другой тортик и начала жевать его упаковку.

Тааак… призраки, части тел, монстропони, а теперь еще и кобылка с повреждением мозга.

— Ты можешь рассказать мне о Сангвине? Где он? Что происходит? Ау?

Но она самозабвенно пыталась прожеваться сквозь упаковку.

— Отлично, — проворчала я. Потом повернулась, чтобы уйти к баракам и услышала стук приближающихся копыт.

— Один из толстяков свалил полку с банками, а проверять послали меня? — бормотала кобылка, входя в дверь. Я заметила вспышку желтого и оранжевого, это была Фьюри или как она там себя зовет. Я уже почти прошмыгнула к выходу, когда раздался грохот. Оглянувшись, я увидела белую кобылку, опрокинувшую стопку тарелок, чтобы добраться до тортика. А когда повернулась обратно, нос к носу столкнулась с Фьюри. Её оранжевые глаза расширились в шоке.

— Ты? Какого хрена! Тебя здесь быть не должно! Как, черт возьми, ты здесь оказалась?!

К «здесь» — я вытащила револьвер. К «сюда» — я всадила ей пулю между глаз. Она начала светиться прежде, чем её тело упало на пол, а я со всех копыт постаралась убраться подальше от неё. Взрывом в меня кинуло кучу мелкого мусора, и пока я пыталась отползти, заметила, как она собралась в кучу пепла, а затем снова начала светиться, превращаясь обратно в кобылку.

— Блядь. Дергун был уверен, что у нас будет еще день-другой, чтобы вернуться и свалить отсюда, прежде чем вы, уебки, покажетесь, — произнесла она, приближаясь ко мне.

Бараки были тупиком, ровно как и моя жизнь приближалась к тупику, пока причина его лениво вышагивала в моем направлении.

Глупо было тратить время на дурацкие шутки. Я всадила ей в голову еще две пули, даже когда она взвалила обломки кровати себе на спину. Я шлепнулась на пол, когда она снова взорвалась, обращаясь в сияющий пепел, а я едва увернулась от летящих в меня, словно шрапнель, кусков металла. Кучка пепла засияла и вновь сформировалась в кобылку. Она раздраженно посмотрела на меня.

— Бляяя! До тебя все никак не дойдет?

Я выплюнула оружие себе в копыта, вытрясла гильзы, подбросила горсть патронов в воздух, затем поймали ртом и сунула в пустой барабан с помощью губ и языка. И как только земные пони справляются с оружием?

— Пытаешься превзойти Деуса в сквернословии? — спросила я, защелкнув барабан револьвера и оглядевшись. Было очень похоже на сражения с Рампейдж: у меня либо кончатся патроны, либо она подберется достаточно близко, чтобы уничтожить меня взрывами. Бледная кобылка громко всхлипнула, что привлекло внимание желтой.

— Держись от неё подальше! — прокричала я, схватила оружие ртом и снова выстрелила ей в голову. На этот раз мне повезло: кусок металлолома отскочил от моей поднятой ноги, вместо того, чтобы впиться в горло.

— Держаться подальше от неё? Она ебаная пустышка, — презрительно фыркнула Ярость. Я направила на неё револьвер.

— Ну да. Продолжай пытаться. Дура ебанутая.

Я снова выстрелила, и взрывная волна впечатала меня в пожарный щит. Я смотрела на кучку пепла, пока она сформировывалась, уставившись на меня.

— Какого хуя ты никак не сдохнешь?

Я снова выстрелила в неё, очередная куча мусора врезалась в меня после очередного взрыва. И, как и прежде до этого, куча пепла снова начала превращаться в кобылку. И как мне, блядь, победить её? Это было гораздо хуже Рампейдж. Этот бой сильно походил на мою схватку с Джемини.

Постойте-ка… может это сработает?

Она снова восстала из пепла, глядя на меня с явным раздражением.

— Сдавайся! Тебе меня не победить.

— Прости, — сказала я и всадила очередную пулю ей в голову. Но как только она засияла, я быстро отвернулась от и открыла пожарный щит. Взрывом меня впечатало в скрученный шланг, пока я, вцепившись в вентиль, пыталась его повернуть и одновременно молилась Луне и Селестии, чтобы вода все еще была подключена. Шланг зашипел и мгновенно наполнился. Я повернулась обратно, удерживая пожарный шланг и направляя насадку в сияющий пепел.

Как только он начал сформировываться, я смыла его в кучу покореженных коек мощной струей воды. Желтая кобылка снова обрела форму, затем ахнула и на секунду недоуменно посмотрела на меня. Затем перевела взгляд на половину кровати, застрявшую у неё в туловище. Она медленно потянулась и постучала по ней копытом.

— Б… блядь… — в ужасе вздохнула она, затем засветилась ярко-желтым. Взрыв бросил в меня еще больше мусора, но я не двинулась. Как только она дезинтегрировалась, я сфокусировала струю воды на пепле. Она снова сформировалась, на этот раз лишенная нескольких участков тела: кусочков гривы, уха, лоскутов кожи… Она очередной раз взорвалась, затем снова… и снова…

Наконец, она сформировалась, и я выключила воду. Никоим образом она больше не двинется на меня… не с нижней частью тела, застрявшей в сливе посреди пола бараков. Она удивленно посмотрела на меня.

— Блядь… охуеть… как поэтично… — сказала она и осмотрела себя, наполовину застрявшей, как Дасти Трейлс тогда, её кожа бледнела, а голос слабел. Вода плескалась, собираясь вокруг неё.

— Как я и сказала… прости, — пробормотала я и отошла к напуганной белой кобылке.

— Не думала, что это случиться… блядь… — Затем она застыла и обмякла. В последний раз её тело засветилось, взорвавшись фонтаном грязной воды, а когда я обернулась — там не было ничего, кроме булькающей грязной воды, спускающейся в разрушенный слив.

Я подошла ближе, вглядываясь в дыру, затем на трясущуюся кобылку. Я очень хотела, чтобы моё сердце грохотало в груди в этот самый момент. Немного похватать ртом воздух, немного расслабиться. Белая кобылка медленно приблизилась, затем ткнулась мордочкой в один из тортиков, лежащих на полу в луже грязной воды. Я развернула вощеную бумагу и протянула ей. Она слегка поколебалась, осторожно взяла его ртом и отошла подальше, чтобы съесть. Я постучалась затылком о стойку, наблюдая за поглощающей сладость кобылкой.

— Моя жизнь становиться все страньше и страньше.

* * *

Часом позже, Бу и я приближались к месту, где проходили основные действия. Я назвала её Бу потому, что при малейшем шуме она резко бросалась искать укрытие. Это оказалось весьма полезной системой предупреждения, её слух, похоже, был гораздо лучше моего. Мне подумалось, что профессор также что-то сделала с моими ушами. Она ничем не обмолвилась, да и слух, на мой взгляд, не ухудшился, но когда глаза Бу округлялись, и она начинала пятиться, я быстренько находила небольшой закуток и пряталась вместе с ней. Здесь были не только огромные, уродливые пони, а еще мантикоры и ночные охотники, рыскающие вокруг. Я едва не влетела в группу мерцающих змеесобак, но успела заметить, как она пятится, к счастью, животные либо не замечали нас, либо игнорировали. Немного почесав её за ушками и накормив тортиком, я смогла заставить её продолжить движение. Она не говорила и, похоже, не понимала, когда я обращалась к ней. Она попросту реагировала на происходящее широкими пустыми глазами. Даже данное мной имя было больше ради моего успокоения, чем для чего-то другого, что кобылка могла воспринять, как имя.

И она была не одна в своем роде. В то время, как крупные пониподобные штуки встречались довольно часто, помимо них здесь были пони, схожие с ней. Белые кобылки и жеребцы, которые стояли в углах или разрывались на куски голодными обитателями исследовательского центра. Они не выглядели таким же тощими, как Бу, но у них также не было обостренного чувства выживания, присущего ей. Я потрясенно наблюдала, как один жеребец просто прошел вперед и был разодран троицей довольных ночных охотников. Грива Бу была длиннее, а тело тоньше. Полагаю, это могло значить лишь то, что она пробыла в этом месте дольше остальных.

Мы зашли в помещение, смахивающее на нечто, вроде зоопарка. Десятки клеток, поставленные по три в высоту, те из них, что были открыты, служили прибежищем для мантикор. Прямо рядом с этой была другая комната с большими металлическими столами, подъемниками и цепями. По полу было разбросано оборудование и испражнения, Бу застыла. Я увидела двух мантикор, шатающихся внутри.

— Кто любимый Мамочкин котенок? Кто? — доносился приглушенный голос рядом с клетками. Я осторожно высунулась из-за клетки и заметила Брасс, треплющую гриву третьей мантикоры. Эта выглядела явно больше и отвратительнее остальных.

— Малышу нравится вкусняшка? А? Малыш доволен мясистенькими кусочками? — сюсюкала кобылка, затем подняла белое бедро и оторвала кусок мяса.

— Наконец-то этот засранец настроил машины, чтобы они производили больше одного за раз. Клянусь, это чертово место скоро развалится.

Так как Фьюри пошла в расход, мне нужны были ответы, но я не хотела сражаться с Брасс и тремя мантикорами в придачу. К тому же я столкнулась с проблемой заставить Бу следовать за мной. Она лежала ничком позади меня и тряслась, категорически отказываясь идти. Маленькая мерзкая часть меня призывала бросить её здесь. Мне нужна была победа. Нельзя было здесь оставаться, нас могли заметить. Я не могла тащить брыкающуюся кобылку за собой. Но когда я взглянула на беззащитный белый комок, я взяла эту мысль и старательно отлупила её ментальной кувалдой, пока она не отступила.

Самое мягкое сердце в Пустоши? Возможно, но бросать её здесь я не собиралась.

Сняв седельные сумки, я опустошила одну из них. Я задумалась было, как они все еще не изорвались, но сейчас было не место и не время для подобных мыслей. Я взяла тортик и переломила его напополам и положила на дно пустой сумки. Затем аккуратно надела её кобылке на лицо. Бу несколько раз отдергивалась, но я успокоила её, погладив гриву. Странно было обращаться с пони, как с животным, но это было необходимо, чтобы провести её через это препятствие. Наконец, я полностью одела сумку ей на голову, и она замерла. Кобылка продолжала дрожать, но не сопротивлялась, когда я положила её себе на спину и начала красться по комнате.

Я застыла, когда одна из зверюг посмотрела на меня. Затем она закрыла желтые глаза и рыгнула. Полагаю, это были последствия сытной кормежки. Я вышла из комнаты, двигаясь по обширному коридору. Убила бы за карту! «Вы здесь. Проект Химера, здесь! Злобный мулий сын гуль, здесь!» Сильно бы упростило жизнь!

Бу начала ерзать, поэтому я спустила её и сняла сумку с головы. Она моргнула, принюхалась и копытом стерла с лица налипшую вишневую начинку, потом фыркнула и в страхе огляделась. Она была чем-то вроде моей второй тени. Впереди слышались многочисленные крики, сопровождаемые рявканьем автоматического оружия и ударами кнута.

— Гоните эту группу в туннель! Пошевеливайтесь! Мы должны избавиться от них, а иначе мы никуда не отправимся!

Я сунулась в еще одно просторное помещение, поделенное пополам железнодорожными рельсами. Одна линия была занята тремя вагон-цистернами, вроде виденных мною ранее, на перроне расположились дюжина пони, облаченных в красную броню, и четыре грифона в силовой броне. Они загоняли четверых здоровяков в туннель кнутами и искрящими металлическими палками, направляя их прямо на звуки битвы, повсюду были разбросаны части разбитых охранных роботов. Я удивилась, почему пони и грифоны попросту не закрыли массивные металлические двери, ведущие в помещение. Это место выглядело так, будто находилось в осаде!

На дальней платформе над рельсами протянулась труба на рычаге. Яркая радужная слизь выливалась из трубы в открытые люки на крыше цистерн с тошнотворно булькающим звуком. Очаровательно. Другие пони: не белые «пустышки», а измученные обитатели Пустоши, закутанные в грязные тряпки — управляли процессом наполнения. Судя по залысинам на их шкурах и узловатым опухолям на телах, я предположила, что они слишком долго находились под действием Флюкса. К сожалению, я не видела способа пройти их незамеченной.

Привет? Я заметила мерцающие, полупрозрачные фигуры Твайлайт и Голденблада, двигающиеся к боковой двери. Затем призрак открыл дверь и… арррргх! Я не настолько умна, чтобы разбираться с этим! Все же, это было предпочтительнее, чем пытаться пройти через рельсы, попутно отстреливаясь от дюжины охранников и четырех грифонов в силовой броне. Я подошла к боковой двери, с Бу, следующей по пятам, и осторожно попробовала открыть её. Заперто. Я выудила заколку и аккуратно приступила к взлому. П-21 в мгновение ока справился бы с ним, а я поворачивала и двигала заколку, опасаясь, что в любую секунду нас заметят.

Затем прилетевшая пуля пробила защитный костюм и врезалась в прикрывающую круп броню, заставив меня подпрыгнуть и скривиться от боли. Я заметила грифона, готовящегося сделать нечто скверное и, скорее всего, смертельное для меня, другие тыкали в меня и кричали, заглушая звуки продолжающегося сражения с роботами, очень скоро они тоже присоединятся к нашпиговыванию меня свинцом. Я вытащила заколку и провернула замок со всей возможной силой, что позволял мой рог. Барабан замка щелкнул и повернулся, открывая дверь. Похоже, что немного удачи у меня еще осталось. Я распахнула дверь и ступила на уходящую вверх лестницу… сплошь покрытую Флюксом.

Ни за что я не брошу Бу, поэтому прежде, чем она попыталась сбежать, я положила её на спину и осторожно зашла в вязкую субстанцию, закрывая за собой дверь. Бу не Скотч Тейп. Мне нужно было сосредоточиться, быть сильной, выносливой и крутой одновременно. Если я коснусь покрытой Флюксом стены, если подскользнусь и уроню её… я слишком хорошо помнила кричащую комнату.

— Не ерзай… прошу, только не ерзай, — стонала я, поднимаясь по лестнице. Тощая или нет, она была полностью взрослая, да еще недавно съела кучу тортиков.

Я преодолела первый пролет, дойдя до бочки, испачканной слабо светящейся массой. Я ощутила, как защитный костюм коснулся моего живота, когда я осторожно перелезала бочку. Один разрез, и я снова испытаю ужас вопящих внутренностей. Преодолев полпути второго пролета, я замерла как раз вовремя, чудом избежав солидной капли слизи, прошедшей в паре сантиметров от моего лица. Я проследила за тягучим следом, оставшимся после неё. Еще одна капля. Внизу раздался звук открываемой двери.

— Сюда, пони, пони, — проскрежетал грифон сквозь динамики шлема. Нет времени. Я выждала очередную каплю и пробралась на следующую площадку.

— Ты совсем двинутый мешок мяса, если решилась придти сюда, — протянул он, последовав за мной.

Я начала подниматься по третьему пролету, обходя валяющиеся на лестнице бочки.

— Для начала сожру твои ляжки за то, что досаждаешь мне, — проворчал он. Я добралась до третьей площадки как раз, когда он вышел из-за угла. Я бросила взгляд назад и с силой пихнула бочку вниз по лестнице. Ржавый контейнер понесся по ступеням, разбрызгивая радужный Флюкс и лопнул, как пузырь, врезавшись в него и полностью скрыв его лицевой щиток слизью. Он начал бешено стрелять по сторонам, ослепленный веществом, а я быстро скрылась за углом.

— Не знаю, превратилась ли ты в желе, но клянусь, что намажу тебя на крекер! — выругался он, ускорившись в погоне за мной. Хм, что-то новенькое. Его броня включала в себя дополнительную защиту для крыльев, ничего удивительного с моим-то везением. Каждую бочку, встреченную мне, я сталкивала вниз в надежде замедлить его. Наконец, я увидела последнюю площадку, а за ней коридор, не залитый Флюксом. Там стоял наполовину полный поддон с бочками. Я ссадила Бу в чистом месте, затем повернулась и спихнула бочки вниз по лестнице. Полдюжины цилиндров врезались в него, покрывая радужной слизью. Мне нужно нечто посущественнее моего пистолета.

К счастью, у меня было нечто посущественнее.

Грифон оттолкнул от лица последнюю бочку как раз вовремя, чтобы увидеть меня, стоящую там на манер Лансера и целящуюся в него из винтовки Тауруса (ну, не совсем, как Лансер. Я в очередной раз убедилась в правоте Ровера насчет пальцев). Будь у меня З.П.С., я, возможно, сразу же убила бы его, но даже с бронебойными.308 калибра я сомневалась, что смогу прикончить его, прежде чем он применит своё оружие. И он, скорее всего, тоже это знал… но мне не нужно было его убивать.

Все, что нужно — одна маленькая дырочка.

Я стреляла так быстро, как могла, пули глубоко вгрызались в его броню, пока он пробирался подальше от бочек. Я расстреляла весь магазин, прежде чем он начал стрелять в ответ из автоматического оружия, заставив меня пригнуться.

— Тварь… шлюха… мешок с мясом… — рычал он, взбираясь по лестнице ко мне. Коридор позади меня отлично простреливался: добрых тридцать с половиной метров без единого уголка, чтобы спрятаться. Пока он продолжал упорно двигаться вверх, я, не вылезая из укрытия, сунула новый магазин и снова стала в зебринскую стойку. Как только он преодолел последнюю ступеньку, я снова открыла огонь. Этого по-прежнему было мало, а бочки у меня закончились.

— Сдохни! — выдохнул он. Мне показалось, или его броня стала… туже? Он поднял на нас свои орудия.

Что ж, несмотря на отсутствие бочек, еще оставался поддон. Я припала к земле и с силой лягнула деревянную платформу. Пули начали прошивать её еще в воздухе, но она сохранила достаточную твердость, когда врезалась в грифона, посылая его скользить вниз по ступеням в радужную мерзость. Далеко внизу раздался его крик, переходящий в душераздирающий вопль… затем, неожиданно, раздался громкий хруст и все стихло. Я поглядела на броню, которая вспучилась у каждого шва. Красное мясо сочилось из каждого отверстия. Я содрогнулась и отступила назад. И снова, я очень-очень надеялась, что он умер после этого… не превратился в нечто гораздо более ужасное.

Я вернулась к трясущейся Бу и, приложив немало усилий, магией оттерла слизь с копыт, использовав валяющиеся на полу бумажки. Я критически оглядела копыта. Надеюсь, что металл устойчив к коррозии или магическим субстанциям вроде Флюкса, но… мне снова показалось, или они стали выглядеть немного более синеватыми? Я вздохнула и глянула на свою безмолвную компаньонку, этому местечку не помешала бы пара-другая жар-бомб.

Она просто глядела на меня. А я еще думала, что П-21 паршивый собеседник…

Мы двигались по коридору. Окна на одной стороне выходили на погрузочные платформы. Из туннеля продолжали прибывать роботы, стражи и кое-что еще: маленькие похожие на пауков роботы скользили рядом со стражами. Бронированные грифоны и здоровяки, которых они сгоняли на линию огня, пока держали их на некотором расстоянии.

Похоже, что посеянный Сангвином ветер, наконец, вызвал сокрушительную бурю. Наверное, придется драться за шанс присоединиться к урагану.

— Ты! — воскликнул голос неподалеку от меня, я повернулась и увидела призрачного жеребца, тычущего в мою сторону копытом. Я оглянулась на стоящих позади меня Голденблада, братьев и Твайлайт Спаркл. Мне хватило пары секунд, чтобы распознать знакомое лицо: доктор Трублад.

— Тебя здесь быть не должно! Ни здесь, ни где бы то ни было рядом с этим местом!

Я отошла в сторону, Трублад приблизился к четверке пони. Голденблад натянуто улыбнулся.

— Привет, Трублад. Как семья?

Трублад в ярости рванул к нему, не замечая Твайлайт, стоящую прямо позади братьев.

— Принцесса Луна лишила тебя должности, Голденблад! Ты напрашиваешься на смертную казнь, решившись придти сюда?

— Значит, дети все еще не оправились? — спокойно ответил Голденблад, веко доктора дернулось от шока.

— Что ж, это плохо. Я уверен, что Санфлауэр сможет позаботиться о всем необходимом.

Полнейшее отсутствие понимания оставило доктора только хлопать глазами от гнева.

Затем Твайлайт вышла вперед Голденблада, и челюсть доктора упала.

— Он здесь со мной. Помогает мне разобраться в ваших хитросплетениях, Трублад.

Доктор плюхнулся на пол, беззвучно разевая рот.

— Но… Но ты не можешь быть здесь! Хорс должен быть здесь, если ты… Директор… То есть… сейчас ты же должна быть в Тенпони! Как ты здесь очутилась?

Он таращился на неё, а Твайлайт хмурилась все сильнее, приближаясь к нему.

— Меня уже тошнит… — она с силой тыкала копытом в его грудь с каждым словом, — И я устала от того, что каждый указывает мне что делать, и где я должна находиться. Я устала от секретов! Мне надоели постоянные попытки директоров Д.М.Д. указать мне, что я должна делать! — Она гневно посмотрела на Голденблада. — Что не так с твоей организацией? Она больше напоминает… департамент мерзких делишек!

Голденблад рассмеялся, это, по-видимому, напугало близнецов, а Трублада вогнало в чистый ужас.

— Это очень долгая история. Надеюсь, что когда-нибудь ты её услышишь. — Он с улыбкой покачал головой и глянул на Трублада. — Ладно. Не хочешь присоединиться к нам, Трублад? Министерской Кобыле любопытно, откуда берется Флюкс. Мы показываем ей.

Его рот снова задвигался.

— Я… эээ… мне надо связаться с Хорсом. Прошу простить меня.

Он уже собрался убежать…

— Нет, — остановил его твердый голос Твайлайт. — Думаю, что тебе стоит пойти с нами, Трублад. Мне кажется, что ты забыл упомянуть несколько ключевых особенностей Проекта Химера, когда знакомил меня с ним. Я бы хотела обсудить то, что ты пропустил… без директора, указывающего мне, что я должна и что не должна знать.

Трублад подавленно посмотрел на неё. Голденблад улыбнулся и покачал головой. Она резко посмотрела на него.

— Что?

— Ничего. Просто рад снова видеть тебя такой, — тихо произнес он, и теперь уже пятерка мерцающих пони проследовала по коридору.

Я не смогла совладать с собой и двинулась за ними, с Бу, тенью следующей за мной. Лично мне ужас как хотелось разузнать больше тайн Голденблада.

На протяжении нашего пути группа несколько раз исчезала, затем снова появлялась. Еще три раза Трублад пытался найти оправдание, чтобы уйти, и каждый раз Твайлайт ему отказывала. Вид, открывавшийся из окон, показывал очередное обширное помещение, там было полно капсул, похожих на те, что содержали в себе жеребят в клинике Флаттершай. Многие из них несли явные признаки повреждения или попыток вскрыть их, а в некоторых покоились кости.

Твайлайт глядела вниз с очевидным отвращением.

— Что это еще такое?

— Опасные биологические образцы, — пояснил Голденблад. — Сочетания, в которых либо носитель оказался опасен, либо комбинация нестабильна. Некоторые комбинации: фениксы, драконы, мантикоры — производили на свет гибриды, слишком агрессивные, чтобы держать их вне капсул.

— Мы также сохранили еще несколько уникальных биологических образцов, — пробормотал Трублад. — Никогда не знаешь, когда они могут понадобиться.

— В твоих же интересах не хранить мои образцы в одной из этих капсул! — предостерегающе сказала Твайлайт.

— Луна категорически запретила брать любые образцы от неё, Селестии, Министерских Кобыл или меня, — отозвался Голденблад, глядя на Трублада. — Она была справедливо уверена, что некоторые пони обязательно попытаются сотворить нечто не слишком уместное.

— Мне не нравятся твои намеки, — возразил Трублад.

— И не должны, — язвительно подчеркнул Голденблад.

Следующий ряд окон открывал вид на нечто, сильно смахивающее на бойню, хорошо, что я не могла чувствовать запах содержимого. Там находились четыре стальных стола в ряд с четырьмя нависающими механизмами, которые напомнили мне конечности Старины Хэнка. Одна стена была сплошь покрыта стальными люками, словно десятки холодильников, повсюду были разбросаны грязные белые контейнеры.

— Это наша система по забору органов, — спокойно произнес Голденблад. — Ещё довольно новая, мы начали применять её около года назад. Система автоматически удаляет все жизненно важные органы из любого субъекта, помещенного на стол. Затем они погружаются в стазисные контейнеры для поставок по всей Эквестрии, — объяснил он, указывая копытом на белые ящики.

— Система… чего?! — грива Твайлайт мгновенно завилась. — Флаттершай знает об этом? — взволнованно спросила она, указывая копытом в помещение.

— В общих чертах, — пробормотал Трублад. — Она понимает необходимость жертвы для того, чтобы любому пони в Эквестрии нашлись подходящие для пересадки органы. Она, в некоторой степени, даже не посвящена в детали. Все, что ей нужно знать — если ребенку понадобится пересадка сердца, её министерство сможет предоставить трансплантат. А если нет, она сможет поддерживать их жизнь достаточно долго, пока мы не получим нужные органы. Ей совсем не обязательно знать конкретно, как это работает.

Твайлайт закрыла рот и потрясла головой, прежде чем отступить назад.

— Поверить не могу, что ты делаешь подобное.

Флим кашлянул.

— Ну, для этого был достаточный рыночный стимул.

Флэм постучал копытами.

— У Министерства Мира был довольно таки неплохой оперативный бюджет, мы подумали, чтобы было бы неприятно упустить такой шанс.

Твайлайт глянула на братьев.

— Вы отвратительны.

— Вот как? — Голденблад вопросительно поднял бровь и приблизился к ней. — Ты бы предпочла, чтобы пони умерли, несмотря на то, что у нас есть подходящая магия и технология, которая может спасти их? Если так — отдай приказ. Мы сразу же прекратим деятельность этого отдела.

Твайлайт ужаснулась, он покачал головой.

— Вот почему мы держали тебя и твоих друзей в неведении. Чтобы вам не нужно было знать всего этого.

— Я… я пришла сюда не за этим, Голденблад! — запинаясь пробормотала Твайлайт.

— Нет, ты пришла за секретами, — рассудительно начал Голденблад. — И я открываю тебе их, Твайлайт. Ужасающие, кровавые, грязные секреты во всей их красе. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Если ты не можешь выдержать самые безобидные из них… если ноша подобных маленьких секретов слишком тяжела для тебя… тогда остановись и возвращайся домой.

Это придало ей большей уверенности, и она ответила на его взгляд.

— Я не собираюсь отступать, Голденблад. Но…

Её взгляд скользнул к окну.

— Тогда продолжим. Время тебе встретить Химеру, как нечто большее, нежели писанину на бумаге, — тихо произнес Голденблад.


Я идеально воспроизвела выражение лица Твайлайт, ничем хорошим это не закончится. Чего это Бу так съежилась? Вот блин…

Брасс со всей силы врезалась в стекло, осыпая меня градом осколков, от которых я едва успела закрыться копытами.

— Вот ты где! — радостно воскликнула она, кидаясь на меня. — Они говорили, что заметили пони с красно-черной гривой, ты ни за что не поверишь, насколько я рада, что ты попалась именно мне!

Кое-кто слишком много треплется. Я вскинула револьвер, но в отличие от Фьюри, Брасс попросту не дала мне выстрелить ей в лицо. В мгновение ока, кобылка оказалась на мне, разрывая когтями и топча, кусаясь и жаля. Будь мои конечности из плоти и крови, они были бы уже вырваны, хотя защитный костюм и броня Потрошителей под ним никак не сдержали жало, ткнувшееся в мой бок. У меня сразу же закружилась голова, как только яд начал циркулировать по кровеносной системе.

— Ты представить себе не можешь, как я хотела прикончить тебя все это время! — Она хохоча выбила оружие из моего рта. — Жаль, что с тобой нет этой серой суки. Мне не терпится загнать её лучевую пушку прямо ей в…

Я прервала её, схватив за шею и глубоко вогнав рог в глотку. Проникающий удар головой заставил её закашляться и подавиться словами. Жаль, что у меня не было возможности добавить к этому три магических заряда и З.П.С., чтобы мгновенно наколдовать их. Она дернулась назад, соскользнув с моего рога с небольшим фонтанчиком крови, и попыталась выпрыгнуть обратно в окно, но я не могла позволить ей снова уйти, чтобы позвать помощь или подготовить следующую атаку. Не имело значения, насколько плохо я чувствовала себя от яда, я не могла позволить ей уйти. Как только она забралась на край оконного проема, я подкатилась ближе и кинулась на неё, оборачивая копыта вокруг шеи, и мы, сцепившись вместе, полетели в кровавую комнату, приземлившись в кучу мусора и останков.

Я продолжала душить её после приземления. Она задыхалась, дико суча ногами по земле. Если я умру сейчас, будут ли мои ноги продолжать держать её, пока она не отправится вслед за мной — стало интересно мне. Хотя… просто убить её не будет той победо