Алексей Сергеевич Фирсов - Нф-100: Счастливчик

Нф-100: Счастливчик   (скачать) - Алексей Сергеевич Фирсов

Фирсов Алексей Сергеевич
Нф-100: Счастливчик

"Люди строят жизнь на песке наивных надежд…"



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


Глава первая

В вакууме нет звуков, потому что нет воздуха, но вибрации передаются по твердым поверхностям.

Ремонтный дрон на магнитных присосках при передвижении по обшивке издавал звук схожий со стрекотанием цикады. Установив в паз обзорного иллюминатора толстый лист псевдостекла, дрон задействовал лазерный резак и быстро обварил установленный лист по периметру, замер, оценивая свою работу и застрекотал обратно, к люку, под шишкообразным наростом антенны дальнего радара.

По пути ему пришлось обежать другого дрона, полировавшего обшивку. Под алмазными щеточками исчезали капли и наплывы металла, что черными кляксами пятнали все вокруг.

В рубке управления кораблем, зашелестело, потому что начал поступать воздух из системы вентиляции. Каким бы ни был воздух, его температура оказалась гораздо выше той, что была при разгерметизации. Обильный конденсат покрыл мгновенно окна и металлические детали интерьера. Воздух продолжал поступать, поднималась температура. Испаряющийся конденсат улетучился в систему вентиляции и задержанный фильтрами в виде воды, поступил в систему для дальнейшего использования. Прошло еще не менее десяти часов, прежде чем человек на полу кабины пошевелился первый раз. Он поднял руку и посмотрел на свою перчатку.

Откашлялся. Голос его был хрипловатым, как после воспаления в горле.

— Жаклин?

— Да, мой мальчик? — отозвался женский заботливый голос из динамиков на пульте управления.

— Сколько времени прошло?

— Стандартомесяц.

— Почему так долго?

— Ремонт систем занял больше времени, чем я рассчитывала.

Мужчина принюхался.

— Чем-то воняет?

— Поднимайся, лежебока и дай мне возможность навести здесь порядок.

Мужчина сел, посмотрел по сторонам. Брезгливо поморщился. Сгустки крови и ошметки тканей на переборке и на полу.

— Душ?

— Функционирует.

Он поднялся на ноги и покачнулся, приложил руку к затылку.

— Голова болит.

— Ничего, немножко потерпишь.

— Ты злишься на меня? Все так плохо?

— Ты в порядке, судя по датчикам, а остальное решаемо.

— Приготовь чего-нибудь на свой вкус к завтраку.

— Тебе понравится.

— Не сомневаюсь.

Переборка открылась перед мужчиной. В конце коридора, идеально чистого, ему встретился дрон уборщик, спешащий в кабину управления со щетками и трубками пылесоса наготове. Когда переборка туалетной комнаты закрылась за ним, мужчина активировал зеркало на стене и повертел головой разглядывая себя. Мутные глаза, всклокоченные волосы, щетина на подбородке и щеках.

— Красавчик, чего там! — сообщил все тот же голос из динамика.

Мужчина хмыкнул и начал освобождаться от легкого защитного скафандра, игнорируя оплавленную дыру на груди.

Затолкав скафандр в приемное устройство утилизатора, он встал на поддон с шершавым дном и тем самым активировал молекулярный душ. Невидимые, но очень плотные струи гладили его тело, смывая грязь, частицы крови и плоти туда же, в систему рециркуляции.

— Депиляцию?

— Как обычно.

Все волосы исчезли с тела мужчины за несколько секунд, превратив его в подобие большого младенца. Погладив свой гладкий и даже скользкий череп, он удовлетворенно вздохнул. На выдвинутой из стены полке уже лежала одежда: универсальная куртка и брюки, длинные, до щиколоток.

Одевшись, мужчина бросил взгляд в зеркало и еще раз погладил себя по голове.

— Приятно на ощупь?

— Еще бы! Спасибо.

— На здоровье, Лаки!

Шлепая босыми ногами по полу, он прошел через коридор наискосок и через открывшийся дверной проем вошел в уютную комнату с теплым, упругим полом. Сел на широкий, удобный диван. Из пола выдвинулся куб стола и тут же трансформировался так чтобы под него было удобно сунуть ноги.

Парок поднимался над фарфоровым белым бокалом. Аромат напитка защекотал ноздри. Мужчина взял его в руки, наслаждаясь теплом, отхлебнул глоток.

— Великолепно!

— Я же говорила. — Отозвался женский голос из-под потолка. — Настоящий мокко!

Под крышкой, на треугольной тарелке лежал завтрак. В одном отделении еще горячий омлет, во втором — творог, рассыпчатый и белоснежный, в третьем колбаски в мизинец размером, острые и пикантные. Продукты изготавливались на кухонном синтезаторе, возможно, что из того же дырявого скафандра.

С помощью рук и кусочков поджаренного тоста мужчина быстро покончил с завтраком и допив свой кофе.

— Было очень вкусно!

— На здоровье, Лаки!

Тарелка и бокал тут же погрузились в поверхность стола.

Из стола выдвинулся бугорок проектора и в воздухе перед мужчиной открылся трехмерный голографический экран.

— Что произошло и подробнее.

Он смотрел и слушал, а в голове крутились картины не такого уж далекого прошлого….

….Годовалого малыша, голого, перепачканного сажей и выхлопами, прямо под дюзами транспортника на космопорте Рамуша обнаружил не работник космопорта, а Верк — человек семьи Гашан.

Он принимал контрабандный груз и потому крутился поблизости, чтобы чего не вышло.

Планета-улей Рамуш была грязным и опасным местом. Когда-то планета-фабрика, наполненная гулом и смрадом, кузница, ковавшая оружие победы для легионов империи, вот уже две сотни лет она медленно угасала. Автоматизированные фабрики и заводы еще работали где-то в глубине, под многоэтажной толщей строений, трубопроводов и транспортных линий, кислотные ливни смывали копоть и сажу обратно в мертвые моря и озера. Остатки населения-потомки менеджеров и инженеров ютились в когда-то элитных кварталах, на высоте не ниже километра над поверхностью планеты, уже давно ощущая перебои с подачей энергии и чистой воды. Ограбленная и превращенная в свалку ради военных побед империи, планета гнила и умирала под равнодушным светом белого карлика по имени Солнце04, а по старым каталогам до имперского периода — гамма Пегаса.

Планета-свалка. Планета ржавого железа и гниющего пластика не привлекала более никого. Имперский администратор сидел на орбитальной базе и оттуда осуществлял якобы властные полномочия, а на самом деле предоставил планету самой себе, развлекаясь в обществе прихлебателей и бомбардируя высшие инстанции просьбами о переводе куда-нибудь подальше от Рамуша.

На планете был объявлен карантин из-за бушевавшей когда-то эпидемии черной ветрянки, но контрабандисты платили мзду администрации и спокойно приземлялись на планету, обделывая свои делишки.

Человек семьи Гашан забрал младенца и привез вместе с грузом лекарств на склад.

Охранники и грузчики собрались вокруг коробки из-под антибиотиков, в которой стоял голый младенец, любопытными глазенками рассматривая уродливые, небритые морды.

— Он не мутант?

— Чем будешь его кормить, Верк?

— Худой какой, ни мяса, ни жира!

— А может на барбекю пойдет?

— Пусть "мать" решит! — отрезал Верк.

Жаклин, глава семьи Гашан жила в бывшем заводоуправлении металлургического комбината. Система кондицирования воздуха здесь еще работала.

Женщины ближнего круга принесли мальчика все в той же коробке прямо в покои своей госпожи.

— Здоровенький и симпатичный!

Жаклин, сморщенная, семидесятилетняя старуха осмотрела придирчиво малыша, так и не подавшего голос.

— Молчун, это хорошо. Помыть и накормить. Кто-то терял младенца в последнее время?

— Никаких новостей об этом.

— Это хорошо, это очень хорошо.

— Можно я оставлю его себе? — попросила Лема, худая как палка начальница шестого сектора.

— Оставляй.

— Как его назовем, мать?

— Назовем его — Лаки-Счастливчик. Он выжил на космопорте и это хороший знак.

Лема заботилась о Лаки как родная мать, а может даже и лучше. У нее не было своих детей. Экология планеты убивала жизнь и здоровье обитателей ежечасно, приводя к самым разным мутациям и болезням. Хорошо если одна из десяти женщин могла выносить и родить здорового ребенка. Здоровые дети и здоровые женщины были редкостью и ценностью. Что поделать, если даже жареная крысятина считалась деликатесом?

Шестой сектор занимался важным делом. Его обитатели разыскивали и потрошили шкафы с аппаратурой и компами на остановившихся или еще работающих производствах, невзирая на последствия и добивая этим еще работающие механизированные предприятия. Что-то при этом взрывалось, что-то горело….

Из оборудования в этом же секторе извлекали крохи драгоценных металлов, которыми и расплачивалась семья Гашан с контрабандистами за лекарства и необходимые товары. Шестилетний уже Лаки носился по ржавым джунглям как Маугли, набивая шишки, но так и не получил ни одной царапины, что говорило о его удачливости. Шкафы с оборудованием он мог вскрывать с закрытыми глазами и у него оказался нюх на золото и серебро. На крыс он охотился тоже удачно, без добычи никогда не возвращался.

— Он же-Лаки-Счастливчик! — смеялась Лема, принимая похвалы за приемыша. Прогулки на свежем воздухе, спорт и хорошее питание-что еще нужно для растущего мальчишки?

Через три года кочующая семья Марвов пришла с запада. Они были более многочисленные и хорошо вооруженные, и они были голодными. Марвы предпочитали жрать людей, а не крыс.

Шестой сектор погиб первым. Жаклин отвела своих людей к космопорту, рассчитывая дать именно здесь последний бой. Чего-чего, а старого имперского оружия здесь имелось очень много. Смрад горелого человеческого мяса плыл над ржавыми лабиринтами.

Взрывы и пожары в районе космопорта привлекли внимание имперцев и с неба спустились челноки имперской гвардии. Парням захотелось размяться.

Они боялись всего и убивали всех. В силовой броне, в шлемах, закрывающих лица, они казались безжалостными киборгами или демонами Хаоса. Их лазганы не знали промаха.

Как Жаклин удалось с ними договориться, не знает ни кто. Имперцы спасли семью Гашан.

Поредевшая семья Марвов ушла в нижние ярусы. Туда, где вечная тьма, а в жидкой грязи, отравленной стоками, плодились гигантские слепые черви, чья кровь разъедала все как карбоновая кислота..


Глава вторая

Лаки нашли в одном из шкафов в хранилище шестого сектора. Он мирно спал на старом ветхом матрасе.

— Как же он смог выжить?

— Он же-Счастливчик! — улыбнулась Жаклин и оставила мальчугана при себе. Она научила его читать, писать и считать. Мальчуган впитывал знания как губка и слово "почему? " не сходило с его уст целыми днями. Раздражительную "мать" семьи это почему-то не раздражало. Она отвечала на тысячу "почему" в день и забавлялась этим. Мальчишка рос не по дням, а по часам. Смышленый и ласковый, совсем не такой как его грубые немногочисленные одногодки.

А потом он пропал. Жаклин подняла всех своих людей на поиски. Результата поиски не дали. Контрабандиста звали Эрнесто. Занимался он всем чем угодно, кроме пиратства. Не потому что таковы были его моральные принципы. Нет, Эрнесто элементарно был трусом.

Когда на орбите Рамуша ему привели "зайца" из грузового отсека- вонючего, грязного мальчишку в жутких, дырявых обносках, он первым делом испугался и натянул на морду фильтр.

— Выкиньте его за борт, он грязный, у него точно всякие болячки!

— Не торопись, босс, это парень Жаклин, я его там встречал! — отозвался карго, нашедший зайца в трюме.

— Плевать мне на Жаклин! — завопил Эрнесто, тряся тремя подбородками.

— Меня зовут Лаки. — Сообщил мальчишка, рассматривая рубку корабля любопытными карими глазами. — Мать знает, что я на вашем корабле.

— Точно! — подтвердил карго.

Эрнесто обмяк в кресле.

С Рамуша он каждый период привозил неплохой куш, и этот бизнес терять не хотел.

— Ладно, помой его и накорми. Дальше будет видно!

К Рамушу Эрнесто больше не вернулся. Его потрепанный грузовичок потерпел аварию в космопорте Эброна, спутника планеты Хиссара.

Пожарные залили обломки корабля дезактиваторами и пеной, а когда еще чадящие обломки взялись разгребать люди из службы космопорта, они нашли среди обгорелых, изувеченных трупов грязного, но живого мальчишку. На нем не было одежды и волосы на голове обгорели, но на самом ни царапины, ни ожога!

— Да ты счастливчик, парень!

— Меня зовут Лаки! — жизнерадостно улыбнулся маленький погорелец.

На беду Лаки, планета Хиссара не входила в число планет подписавших конвенцию о запрете работорговли.

Мальчишку без документов и без гражданства выставили на торги. Его купил за десять галактических стандартов торгаш-перекупщик и засунул в планетарный челнок с другими рабами, ранее привезенными на Эброн. Горела татуировка, нанесенная на грудь-знак рабского статуса. В трюме челнока было жарко и душно. Лаки хотелось, есть, и пить, но он все терпеливо вынес. Рынок рабов в Джебел — Айни самый большой на Хиссаре поразил мальчишку. Небо! Бесконечное синее небо над головой! Солнце, яркое, горячее! Огромная открытая площадь, расчерченная на квадраты и на каждом выставлялся отдельный лот для аукциона. Лаки продали в партии рабов, но он этого и не заметил. Невиданное ранее им пространство и чистый, сладкий воздух, от которого кружилась голова….Управляющий поместьем сидел под навесом на ковре в белоснежной рубахе до пят. Клетчатая накидка на голове, прижата черным, блестящим ободом.

Управляющий поедал с медного чеканного блюда арбуз, нарезанный ломтиками и рассматривал свою новую собственность — худых и грязных рабов, стоящих на солнцепеке. На самого управляющего из установки микроклимата струился прохладный воздух, так что жара его не касалась никак. Вытерев сок с бороды рукой, он сыто рыгнул и прищурился.

— Вон того поближе покажи!

Надсмотрщик толкнул силовым жезлом в плечо Лаки.

— Ты, двигай ногами!

Лаки сделал шаг вперед.

Ему хотелось есть и пить, а этот бородатый мужчина в белой рубахе так аппетитно ест тот красный плод…

— Когда нас покормят? — спросил мальчик.

Его избивали даже когда он потерял сознание и упал лицом в песок….

Он пришел в себя, когда на лицо и на грудь потекла теплая вода. Он жадно глотал восхитительную влагу, не открывая глаз, но она быстро закончилась.

— Еще.

— Извини, парень, больше нет!

Лаки открыл глаза и увидел стоящего рядом на коленях загорелого до черноты, бородатого, лысого мужчину, в грязных, почти черных трусах из грубой материи. В руках у незнакомца пустая коричневая миска. Вокруг коричневые стены и бугристый потолок над головой. Ослепительный дверной проем…Свет оттуда такой, что глазам больно.

— Меня зовут Лаки.

— А меня Саймон. Спина болит?

Лаки прислушался к своим ощущениям и помотал головой.

— Нет, не болит.

— Тогда пойдем, поедим, чего послал нам бог!

— А кто такой бог? — спросил Лаки, послушно следуя за Саймоном.

Кормили в поместье рабов кашей из злаков, овощами и фруктами. Каша часто бывала подгоревшей, овощи вялыми, фрукты-порчеными, зато созревшими. Не беда. В течение дня всегда можно что-то сорвать и съесть. Надсмотрщики за всеми не могли уследить, а видеодатчики стоили больших денег. Под жарким солнцем на равнинах Хиссара вырастали обильные урожаи, по три за год. Вода была редкостью и растения поливались через систему капельного орошения. За этим следили рабы высшей категории, которые жили отдельно от других. Саймон и был таким превиллегированным рабом. Лаки отдали ему, потому что посчитали слишком дохлым для работ на плантациях. Саймон за свои сорок лет побывал во многих мирах, ухитрился выжить в двух войнах и его рассказы звучали по вечерам для Лаки как волшебные сказки.

— Почему ты здесь, Саймон?

— Потому что подружился с алкоголем, малек! Пьяный мужик себе не хозяин! Запомни!

С алкоголем Лаки был знаком и он ему не понравился — самогон из отходов. Из чего еще делать брагу на Рамуше?

На Хиссаре правоверные не пили алкоголь. Все господа были правоверными, бороды не брили и молились по шесть раз в день, падая на коврики, лицом вниз.

Во что верили рабы их не волновало. Хиссар торговал мороженными и свежими овощами и фруктами отличного качества, экологически чистыми. Промышленности здесь отродясь не было. Вечерами, когда приходила прохлада, а зной уходил, Саймон сидел на плоской крыше домика, который делил еще с четырьмя мастерами по орошению, любовался закатом и рассказывал Лаки про свою жизнь.

— Я видел, как сгорел флот империи при Проксима Центавра. Я был там, парень и все видел своими глазами!

Лаки немедленно включал почемучку и впитывал рассказы Саймона как сухая земля воду.

— Мехмед — хозяин этих земель?

— Что ты! И земли и мы принадлежим шейху Амиру.

— Он живет за теми горами?

— Кто тебе сказал?

— Мешич с апельсиновой плантации.

— Не слушай глупцов, Лаки. Четверть земель Хиссара принадлежит шейху Амиру, но сам он здесь не живет. Вместе с семьей он проживает во дворце из тысячи комнат на планете правоверных, на Мурсафии. Туда доступа нет никому кроме истинно правоверных, да и полет туда не дешев. Говорят что там-истинный рай!

Лаки вспомнил Рамуш и жареные вкусные крысиные лапки.

— В раю много жирных крыс?

Саймон расхохотался.

— На счет Мурсафии ты в точку попал!

Лаки пожал плечами. В двенадцать лет он стал высоким не по годам, гибким и смуглым от загара. Волосы на голове Саймон брил ему своей бритвой, чтобы не заводись вши. Воды для купания рабов никто не стал бы тратить.

Вечерами, когда пряталось солнце, на горизонте становились, видны сполохи над космопортом Джебел — Айни. Челноки с орбиты сновали туда сюда как пчелы.

С кусачими пчелками Лаки познакомился тоже. Для опыления плантаций имелась в поместье и пасека.

— Саймон, ты часто смотришь в ту сторону. Ты же пилот. Почему тебе не убежать отсюда?

— Ты смеешься, Лаки? Кто пропустит раба в космопорт? Охрана там не только человеческая, но и кибер! Ты думаешь до Джебел — Айни близко? Пешком по пустыне не дойти. Высохнешь как урюк!

— Но песчаный трак доходит же!

Песчаный трак — массивный грузовик на шести колесах каждый вечер заезжал в поместье и загружал в свое чрево поддон с продукцией.

От Мешича — угрюмого, жилистого дядьки с плантации, Лаки узнал, что песчаные траки объезжают все поместья по округе и забирают товар каждую ночь.

— Мы рабы, запомни, Лаки. Никакой песчаный трак нас не возьмет помимо воли хозяев. Про код на груди ты забыл? Первым делом посмотрят на это и вернут обратно. Хочешь получить порки?

Лаки поежился. Порку он получать не хотел. Но все равно, засыпая на жидком, тонком матрасике, набитом сухими листьями и стеблями, он мечтал, как однажды сядет в кабину песчаного трака и поедет в Джебел — Айни, в космопорт. Потом поднимется наверх, в небо и там его будет ждать корабль, чтобы отвезти обратно на Рамуш, в привычный мир ржавого железа, к Жаклин…


Глава третья

Капельное орошение он освоил на отлично и вполне мог выполнять работу мастера.

Еще один, лишний мастер полива в поместье был ни к чему и управляющий Мехмед отправил Лаки на рынок, где его купили уже за пятьдесят галактостандартов. Перед этим его помыли в теплой воде рабыни из поместья и нарядили в новенькие шорты. Все случилось внезапно, так что мальчик даже не успел попрощаться с Саймоном.

Короткое путешествие на флайере — летающей машине, похожей на абрикос с крыльями, потрясло Лаки. Флайер летел низко над пустыней, но так быстро, что ускорение вдавливало в сидение, такое мягкое, бархатистое на ощупь. В салоне было прохладно и с пульта водителя доносилась песня на гортанном языке хозяев. Настоящий восторг!

Теперь Лаки грезил только флайером.

Поместье нового хозяина располагалось возле пресноводного озера Джамиль, что по меркам Хиссара было роскошью.

Впервые оказавшись на берегу озера, Лаки застыл в восхищении. Так много воды и в одном месте! У озера выращивались арбузы и дыни тоже с помощью капельного орошения. Лаки бродил по грядкам, контролируя подачу влаги и скучал по Саймону. Нового друга в поместье у озера он так и не приобрел. Никто не сидел на крыше и не любовался закатом, кроме Лаки. Поместье у озера располагалось гораздо дальше от Джебел — Айни. Вечерами отсюда уже не видны были сполохи над космопортом, а за товаром песчаный трак заезжал глубокой ночью, когда все спали.

Зато воды в озере было так много, что можно было купаться каждый день. Озеро было мелким, но для мальчишки оно казалось глубоководным океаном. У Лаки выросли роскошные светлые кудри на голове. Рабыни, некоторые чуть старше Лаки, что работали на грядках заглядывались на него и норовили сунуть что-нибудь, то томат, то сочный корнеплод. Он с благодарностью принимал подарки, но к девушкам был равнодушен. Надсмотрщики на него почти не реагировали, так что, проверив утром полив после еды, он мог невозбранно идти на озеро, а там купаться и нырять до изнеможения. За месяц он научился плавать и чувствовал себя в волнах как в родной стихии. Текли дни за днями…О будущем Лаки не думал. Вспоминал планету Рамуш как сон. Может это и был только сон?

Управляющий в поместье Джавар — рыхлый ленивый толстяк, из своего домика никогда не выползал под солнце: пил, ел и спал в свое удовольствие. А потом внезапно умер.

Рабы жалели толстяка и ожидали только неприятностей от нового управляющего.

Их предчувствия оправдались. Новый управляющий прилетел на флайере, который сел на площадке у озера, подняв волны и тучу пыли. По этому случаю всех рабов выстроили во дворе. От нечего делать Лаки пересчитал всех. Вышло сто двадцать три раба и рабыни и еще два десятка надсмотрщиков, изрядно разжиревших от безделья.

Новый управляющий вошел через ворота семенящей походкой. Был он невысокого роста, бородат, с крючковатым носом. Прошел не спешно мимо рабов, оглядывая пристально чуть ли ни каждого и скрылся в доме. Нового управляющего звали Абдулой.

Уже вечером, после работ рабов опять собрали во дворе и там, привязав к столбу, кнутом жестоко высекли молодую рабыню Лину. Она всегда убиралась в доме и на плантации не выходила. Поэтому, когда с нее содрали одежду, Лаки поразился ее белокожести.

От первого удара вспух кровавый рубец через спину и Лина пронзительно завизжала. После третьего удара она лишилась сознания и повисла на руках, но Абдула велел продолжать и надсмотрщик Харум нанес еще семь ударов.

Наказание происходило в мертвой тишине. Рабы смотрели на Лину и боялись дышать.

Управляющий велел убрать девушку, поднялся на самую верхнюю ступеньку лестницы.

— Вы все должны работать аккуратно и прилежно. Иначе последует наказание. Урок всем ясен?

Толпа рабов стояла молча.

Лаки сжал кулаки. Лина была всегда добра к нему и при встрече целовала в щеку. От нее приятно пахло.

"За что ее так? Разве можно так?!"

От ощущения несправедливости и бессилия озноб пробежал по спине.

Абдула махнул рукой.

— Пусть все разойдутся! За работу, бездельники!

Так и пошло дело.

Каждый вечер во дворе кого-нибудь секли под скучающим взором управляющего. Сам он и до обеда и после проезжал по плантациям в палантине, на спинах четырех рабов и все обозревал с высоты. Если ему казалось что кто-то ленится-сразу назначалось от трех до пяти ударов кнута.

Число битых росло с каждым днем. Лина поправилась и теперь работала на плантации. Ее белое личико покрылось загаром и от нее теперь пахло потом и страхом.

— Лина?

Девушка вздрогнула и вжала голову в плечи.

— Извини, я тебя напугал…

— Иди мимо, Лаки, делай свое дело, иначе тоже получишь…

Лаки огляделся по сторонам.

— Его нет.

— Откуда ты знаешь? — девушка продолжала полоть грядку с луком, не поднимая головы.

— Он все видит, он везде…

— За что тебя так?

Девушка всхлипнула и не ответила.

Солнце уже спряталось за горизонтом, но небо еще на закате было светлым, когда Лаки подошел к озеру. Вечером всегда тихо и гладь озера гладкое как зеркало.

Лаки снял набедренную повязку и осторожно вошел в воду. Во все стороны побежали круги. У берега вода за день нагрелась, а дальше становилась прохладнее. Когда он вошел по горло, холод плескался у колен. Набрав воздуха, он нырнул глубоко, к дну с плотным, слежавшимся песком и лежал в холодной воде пока хватало воздуха. Когда вынырнул на поверхность вода в верхнем слое показалось очень горячей и это было приятно. Немного поплавав, он вышел на берег и замер. Возле него набедренной повязке стоял кто-то в белой длинной рубахе…Абдула!

— Как тебя зовут, пловец?

— Лаки, господин.

Абдула швырнул ему повязку и приказал:

— Иди за мной.

Делать нечего, пришлось идти, заматывая повязку на ходу. Во дворе светились фонари, зарядившиеся за день от солнечных панелей на крыше. Свет был резкий, белый и неприятно яркий.

Лаки шел за управляющим, соображая чтобы сказать в свое оправдание. Работы же закончены с закатом. Он никаких запретов не нарушал. В большой комнате от установки микроклимата казалось холодно, почти как на дне озера.

— Хочешь пить, мальчик?

Не дожидаясь ответа Абдула подошел к резному шкафу, открыл его, показав ярко освещенное нутро и протянул Лаки странный сосуд из стекла, заполненный синей влагой.

Сосуд оказался холодным и быстро начал потеть.

— Не знаешь, как открыть?

— Не знаю, господин….

Абдула ласково улыбнулся и снял с легким щелчком крышку с сосуда, вернул обратно.

— Пей, это очень вкусно.

Пахло из сосуда странно.

— Пей!

Лаки вздрогнул и, косясь на Абдулу поднес сосуд к губам. Отпил осторожно. Напиток был и сладким и кислым одновременно, а еще от него щипало на языке.

Абдула стоял рядом и был он ростом с Лаки. От прикосновения его горячей сухой ладони к спине мальчик вздрогнул и попятился.

— Куда же ты, красавчик?

Одна рука ухватила Лаки за талию, а другая влезла под набедренную повязку и взялась поглаживать его орган.

Лаки остолбенел на несколько мгновений.

— Вот и хорошо, вот и хорошо…не пожалеешь, мальчик…

У Абдулы воняло изо рта и его прикосновения, там внизу живота были омерзительны до дрожи!

Лаки рванулся, но его не выпускали и тогда он обрушил сосуд с синим напитком на голову управляющего….

Абдула завопил, хватаясь за голову обеими руками, а Лаки метнулся к двери и тут же попал в руки надсмотрщика Харума.

— Ах ты мразь! — вопил Абдула, размазывая кровь по лицу. — Запорю! Запорю, бастард! К столбу его!

Лаки не сопротивлялся, потому что оцепенел от страха, но его все равно били, пока тащили к столбу во дворе. Первый удар, жгучий как ожог он с трудом вытерпел, а потом начал кричать. Он был крепкий мальчик и потерял сознание только с шестого удара….


Глава четвертая

…Он очнулся от холода и вони. По ночам в пустыне бывает очень холодно. Сел на куче высохших отбросов и понял что он в помойной яме, что в сто шагах от кухни для рабов. Потрогал осторожно свою спину и поразился тому что не нашел следов жестокой порки.

"Почему меня бросили сюда? А может мне все приснилось?"

Очень хотелось, есть, и пить и мальчик побрел к кухне. Там всегда была вода и запас сушеных фруктов, не ходить же по грядкам в темноте в поисках спелых овощей!

На кухне тускло светил электрофонарь, кипела в кастрюле вода и кухарка Лурдия рубила большим ножом стебли латука для утреннего супа.

Постукивание ножа о деревянную разделочную доску казалось таким мирным и домашним звуком. Лаки успокоился.

— Лурдия, ты не дашь мне…

Лурдия стремительно обернулась и, выронив нож, попятилась в угол хижины. Глаза вылезли из орбит.

— Это же я — Лаки.

Кухарка шлепнулась задом об пол и, отталкиваясь пятками, заползла в угол.

Лаки пожал плечами. Набрал из крана в кружку воды и с наслаждением все выпил. Потом повторил. Вода пахла озером.

Потом он взял из мешка на нижней полке горсть сушеных абрикосов и заглянул в печь. Лепешки еще не испеклись. Жаль…

Тут он услышал бормотание. Лурдия вцепившись в амулет, что всегда висел на ее шее, скороговоркой что-то бубнила, не отрывая взгляда от Лаки.

Он присел рядом на корточки и кухарка опять онемела.

— Ты заболела? Тебе воды дать?

— Не трогай меня… — простонала Лурдия. — Ты же умер…

В глазах женщины плескалось безумие, и оно было заразительным. Лаки приложил ладонь к своей груди. Сердце бьется.

— Ты глупая? Я дышу и сердце бьется. Мертвецы не такие. Потрогай мою грудь.

Лурдия замотала отчаянно головой.

— Тебя засекли плетью…а потом Абдула перерезал тебе горло своим ножом…ты умер…тебя бросил в помойную яму три дня назад…

Она закрыла глаза ладонями и заскулила.

Лаки осторожно потрогал себя за шею. Что такое порезать горло он знал. На Рамуше сам потрошил крупных, десятифунтовых крыс.

На шее был слой грязи, но никакой дырки не обнаружилось.

Быть грязным и вонючим не хотелось. Он так привык купаться…

Дойдя до озера, он тщательно вымылся и постирал свою набедренную повязку. Вода по контрасту с прохладным ночным воздухом показалась горячей как суп. Пощупал свою шею со всех сторон.

"Лурдия — глупая женщина! Ей кто-то сказал, а она поверила."

Глухой, знакомый звук мотора привлек его внимание.

К складу, сияя фарами, подъехал песчаный трак. Водитель выбрался из кабины и его встретили охранники.

Процедуру загрузки поддонов с продукцией Лаки видел не раз в старом поместье, а здесь еще ни разу.

Быстро повязав еще влажную повязку на бедра, он поспешил к складу. Двери склада распахнулись, когда трак подъехал к ним задом. На поддонах в коробах продукция поместья выехала по специальным роликам и каждый поддон легко в кузов закатили два охранника. Рабам это дело не доверяли.

Внезапно водитель и охранники о чем-то заспорили. На своем гортанном языке, который Лаки понимал еще плохо. Водитель не хотел брать третий поддон, а охранники настаивали. Выйдя из кузова, они подошли к кабине. Водитель вынул из кабины портативный связник и запросил своего начальника. Только Лаки больше за ними не наблюдал, он прокрался на пандус склада и проскользнул в кузов трака. Здесь было прохладно, а поддоны с овощами и фруктами стояли плотно, почти под потолок.

Лаки забрался за самый дальний и затаился. Трак поедет в космопорт, и там…

Что будет там, Лаки не знал. Мечта его вдруг начала исполняться и это главное.

Третий поддон закатили в кузов, звери плотно закрылись и трак двинулся куда-то по пескам Хиссара.

Горсть сушеных абрикосов еда не важная. Лаки вскоре захотелось, есть, а он сидел на коробах с едой. Как их открывать и закрывать он прекрасно знал. В первом же коробе обнаружились арбузы в мягких на ощупь гнездах.

Вынув один, Лаки его аккуратно стукнул об угол короба, чтобы треснул и потом добрался до сочной и сладкой мякоти. Черпал арбузную мякоть горстями и ел, пока живот не раздулся.

Трак покачивался на ходу. Мальчик лег на короба и задремал.

Ему повезло в том, что трак сразу от озера поехал в космопорт, иначе при следующей остановке его непременно бы нашли.

Лаки не знал про то, что кузов песчаного трака — герметичный контейнер и прежде чем его погрузить на борт транспорта, в него накачали углекислого газа, чтобы исключить порчу товара. Люди не могут дышать углекислым газом, и Лаки умер во сне….

Второй раз ему повезло в том, что когда контейнер вскрыли на планете Рилон и обнаружили мертвого мальчика, получатель груза, господин Барнс, не захотел поднимать шум, а приказал своим людям засунуть труп в мешок и выбросить на свалку. Вызывать полицию и санитарную службу, оплачивать экспертизу товара — зачем такие трудности?

— Гляди-ка! Пацан!

— Живой?

Лаки открыл глаза и увидел двух бородатых, вонючих мужиков в рваных комбинезонах, непонятного цвета. В руках одного из них грязный мешок.

Лаки моргнул, втянул воздух носом и тут же понял что поспешил. У него запершило в горле, зачесалось в носу, так что слезы выступили на глаза. Он сел и закрыл рот и нос ладошкой.

— Откуда ты, ангелочек?

Лаки решил, что будет лишним болтать с какого он поместья и промолчал.

— Есть хочешь?

Лаки кивнул.

— Идем с нами.

Лаки пошел следом за ними, широко раскрыв рот от удивления. Земли или песка вокруг не было. Были горы вонючего мусора. Вдали что-то горело, распространяя мерзкий, черный дым. Пока Лаки добрался до хижины скавенжеров, успел порезать ступни раза четыре.

— Так не пойдет, ангелочек!

Один бородач велел Лаки сесть на поломанное кресло у дощатой стены хибары, принес бутылку с коричневой жидкостью и протер порезы. Защипало и зажгло очень сильно, но Лаки все вытерпел. Второй бородач принес мальчику странные, мягкие туфли, разного цвета и размера, но вполне чистые и целые.

— Надевай! Без обуви здесь нельзя!

Первый отхлебнул жидкость из бутылки и передал второму.

— Ты совсем немой, парень?

— Меня зовут Лаки.

— Ну, наконец-то! За знакомство!

Бородачи выпили еще.

— Я — Форман, а этот тип — Кастор, запомнил?

— Ага.

— Хватит болтать, Форман. Дай парню пожрать!

Бутерброд из сухого хлеба с колбасой копченой показался Лаки невероятным лакомством.

— Что это?

— Понравилось вижу! Это, парень, сэндвич. И его надо отработать.

Хижина Формана и Кастора представляла собой низкий домик, слепленный из старых досок, кусков железа и листов пластика. Два дивана без ножек с распоротыми кожаными обшивками, залатанными разноцветными заплатами стояли в глубине хижины, а у входа на полках и на гвоздях размещалась одежда и обувь, самых невероятных расцветок.

Напротив двери стояла круглая, железная печка с ржавой трубой, уходящей в крышу. Потолка в хижине не было.

Хижина находилась в старой части свалки, где все, что могло истлеть уже истлело и гореть было нечему.

Получив перчатки и комбинезон, Лаки вместе со скавенжерами бродил по свалке, розыскивая цветной и черный металл, а также все то, что могло сгодиться для жизни. Форман и Кастор имели на свалке свою отвоеванную территорию и регулярно обходили ее, чтобы другие обитатели свалки на нее не посягали. Особенно важно было вовремя проверить свежий мусор, чтобы извлечь из него все съедобное и ценное.

— Представляешь, Лаки, однажды мне попался почти новый бумажник с сотней стандиков!

Эти горожане — безумные люди — выбрасывают даже деньги!

Мусор привозили мусорщики-траки, величиной с дом, на шести колесах, выкрашенные в желтый цвет со светящейся надписью во весь бункер: "Марун".

Раз в неделю на свежий мусор накатывался чудовищный трактор на гусеницах, прессуя мусор, так что рукой из этой массы трудно было что-то выдрать. Трактор не имел кабины и водителя. Форман называл его гребаным роботом.


Глава пятая

Удивительное дело, на свалке собирали металл и сдавали его за деньги перекупщикам, что приезжали раз в неделю на раздолбанных, ржавых колесных машинах к краю свалки.

Лаки вспомнился Рамуш, покрытый слоем ржавого металла и никому не нужный.

Он рассказал своим новым друзьям про изобилие металла на Рамуше когда вечером они сидели в хибаре, возле печки, смотрели на пламя и пили чай из мятых кружек.

— Дело в том, что каждая планета мир сам по себе и перевозки межпланетные дороги. — Объяснил Форман. — Что-то очень ценное и компактное можно возить туда-сюда, но не горы ржавого железа!

— Деньги платят за что-то редкое. — Поддержал друга Кастор, добавляя в свою кружку из бутылки дешевый, вонючий бренди. — То чего много — стоит гроши. То, чего мало — стоит дорого! Таковы законы экономики!

— Кому нужны здесь эти железки?

— У веритов есть кузни, и даже примитивные горны годятся, чтобы переплавить или перековать железо.

Оба скавенжера когда-то имели приличную работу, семьи и жилье в жилой зоне Рилона. Когда галактике потребовались кристаллы вестерита — редкого минерала, для блоков фокусировки двигателей Кирстона, цивилизация появилась на Рилоне.

Шахты, города, заводы, космопорт все возникло как по мановению руки.

Корпорация Нулана получила эксклюзивные права на добычу вестерита и вложила огромные средства в планету. До начала разработок минерала на Рилоне жили только потомки переселенцев с Терры-вериты, сторонники "чистой жизни". Вериты жили маленькими общинами, вручную обрабатывали землю и с того кормились. Электричество и все виды энергии вериты признают греховными, одеваются в одежду, изготовленную своими руками. Работать на корпорацию они не пожелали, и пришлось завозить на планету наемных сотрудников. Инженеры и менеджеры могли привезти с собой семьи. Получив контракт на Рилон, можно было считать, что твоя жизнь удалась.

— Там, на юге, прекрасные чистые озера! По берегам быстро выстроили поселки, оснащенные всем для нормальной, цивилизованной жизни. Там мы и жили….В отпуск летали семьями на Терру. Заказывали по каталогам любые товары. Никто не думал о плохом.

Форман добавил из чайника в кружку горячей воды, закутался в драное одеяло и продолжил:

— Умники в корпорации разработали универсальный синтезатор и этим убили промышленность по добыче и огранке вестерита. В синтезаторе можно вырастить кристаллы любого размера, с готовой огранкой. Бизнес всегда стремиться к снижению издержек. Для корпорации было дешевле закрыть все производства на Рилоне и так она и поступила. Все закрыть и всех уволить — самое простое решение.

— Хочешь посмотреть на кристаллы вестерита?

— А можно?

— Нет проблем!

Кастор снял с полки металлическую коробку и протянул Лаки.

— Тяжелая…

— Экранирована от всяких излучений.

В мягких гнездах, как в медовых сотах плотно стояли граненые черные камни, каждый не больше ногтя с мизинца.

— Прихватил со склада на память. Когда-то эта коробка стоила целое состояние, а теперь это — бесполезный хлам.

Лаки быстро пересчитал кристаллы. Десять на десять- ровно сто. Состояние? И не подумаешь с первого взгляда!

— А что такое состояние?

— Это когда у тебя много стандартов, и ты можешь сидеть в поместье у моря, пить вино и ни черта ни делать!

— Чтобы рабы работали?

Форман и Кастор переглянулись. Они, конечно, сразу разглядели тату на груди мальчика и знали, откуда он прибыл. Не понимали только, как он выжил при перелете.

— Рабы есть не везде.

— Это хорошо. — Подумав, ответил Лаки. — Быть рабом больно и обидно.

Он вынул кристалл и посмотрел, прищурясь через него на пламя в печке.

— Он просвечивается!

— Так и должно быть.

— А вдруг они опять будут в цене?

Форман засмеялся.

— Вдруг бывает только детская неожиданность! К прошлому не вернуться, увы! Каменный век кончился не, потому что кончились камни.

— А что такое каменный век?

Кастор пустился в долгий рассказ про каменный век и древних людей.

Мальчик трогал пальцами кристаллы и думал о чем-то, о своем.

— Почему же вы не улетели отсюда? — спросил Лаки.

Форман потупился. Такое, не далекое прошлое, вспоминать не хотелось.

— Кто имел сбережения — тот улетел, а потом закрыли космопорт и Рилон превратился для оставшихся в ловушку. Наши семьи улетели последним транспортом, а мы остались.

— Вы скучаете по ним?

— А ты как думаешь?

Лаки вздохнул.

— Я скучаю по Леме, но она умерла, а Жаклин она строгая….Но и по ней я тоже скучаю…

Вы жили в настоящих домах?

— Да.

— Как господа?

Форман криво улыбнулся.

— Почти….

— А почему же тогда ушли?

— Были обстоятельства… законсервировали электростанцию и в домах не стало воды и энергии. Кто-то попытался жить как вериты — разбив огороды возле домов, но мало у кого получилось. Рабочие с шахт и комбинатов сколотили банды и начали терроризировать поселки. Пришлось бежать. Мы с Кастором несколько лет скитались по фермам веритов, нанимались работниками за еду и одежду. Батраков нанимать у этих святош не является грехом! Вдруг мы узнали, что космопорт опять работает и корпорация вернулась на Рилон. Мы тоже попытались вернуться, только нас не подпустили даже к ограде. Силовые поля, проволока под током и охранники с лазганами. В новый город дороги нам нет. Вот мы и поселились здесь, на свалке.

— На задворки цивилизации. — поддакнул Кастор.

— А что там, в новом городе? — спросил Лаки.

Сам город он не видел, только ночью, если подняться на самые высокие горы мусора, можно было увидеть на западе зарево огней.

— Кто знает? Судя по мусору — обычная жизнь и даже дети там есть.

Ветер свистел в щелях, выдувая тепло, но у печки было уютно и спокойно.

— Однажды я улечу отсюда. — Сказал Лаки.

— Куда? На Рамуш?

— Сначала туда, потом отправлюсь странствовать по галактике.

Форман засмеялся.

— Планы у тебя как у сына миллионера!

Лаки привык к жизни на задворках, привык к резким запахам и вони. Иногда он вспоминал купания в теплом озере Джамиль, и эти моменты казались тоже сном. Главное что его никто не обижал. Форман и Кастор заботились о нем как о родном сыне. Приносили что-то вкусное, а однажды даже купили у скупщика металла микроприемник.

Его надо было вставить в ухо, и он заряжался от человеческого тепла. Приемник ловил передачи из города: музыку, новости, которые Лаки мало понимал. Музыка же стала ошеломляющим открытием. Женщины и мужчины пели о любви, о странствиях и приключениях, о борьбе и о героях иных времен. Старый, потертый приемник был настоящим чудом. Лаки с ним не расставался ни днем, ни ночью.

К концу лета он обзавелся на свалке и одеждой и обувью, даже что-то на зиму нашлось.

Свитер и толстая куртка с капюшоном, правда с порванным рукавом, но Кастор заштопал рукав быстро и крепко.

Зима пришла без предупреждения. Вечером было сыро от прошедшего дождя, а утром все сковал мороз. Свалка покрылась слоем льда.

Для Лаки мороз и лед были в новинку, но он быстро освоился и уже смело с разгона скользил по замершей луже, стоя на куске пластика.

Развлекаться долго не пришлось. Вдалеке гудели моторы грузовиков. На свалку направлялась новая партия отходов.

Через два дня выпал толстым слоем влажный снег. Форман показал, как надо лепить снежки.

От холода руки покраснели и под кожей чесалось и зудело.

— Надень перчатки, руки замерзли же!

— Это вода?

— Что же еще? Просто замерзшая вода.

Лаки смотрел, как ажурные снежинки ложатся на его руку. Хрупкие, но такие узорчатые, просто волшебство с неба!

— Они очень красивые, правда?

Лаки вскоре обстреливал своих товарищей метко и быстро.

— Оказывается зима — это здорово! — со смехом крикнул он и тут же получил в глаз ответный снежок. Больно было до слез и глаз заныл, и моргать было больно….

— Извини, парень! Болит?

Форман обнял его, заботливо заглядывая в лицо.

— Ничего, пройдет…

— Эй, снайперы, пора делом заняться! — позвал их Кастор, катая рядом снежный ком.

До сумерек они катали снежные неровные комья и выкладывали вдоль стены хибары снежную стену. Ночью ударил мороз, но в щели уже не сквозило и стало даже теплее.

Ветер усиливался с каждым днем и морозы крепчали. Стало трудно находить топливо до печки. Лаки оставался следить за огнем и подкладывать в печку деревяшки очень экономно, а мужчины шли в ближайший лес за сучьями и сушняком. Топора чтобы свалить дерево у них не было. Старая, остро наточенная лопата с коротким черенком и собственные руки — вот и весь инструмент скавенжера.

Угревшись в тепле, Лаки задремал, а проснулся в темноте. Печка погасла. Рядом с хижиной кто-то ходил, заглядывал в оконце, заделанное исцарапанным, почти матовым пластиком.

Мальчик насторожился.

— Эй, пацан! Ты тут? — спросил незнакомец простуженным басом.

— Ты тут, я знаю!

Хлипкую дверь толкнули снаружи и она затрещала. Лаки не выдержал.

— Форман и Кастор скоро придут! Убирайся!

Незнакомец хмыкнул.

— Не придут. Их полиция из города забрала. Так что если хочешь со мной жить — открывай! Не хочешь — выметайся!

— Почему их забрали?!

— А я знаю?! Давай, малец, а то дверь сломаю!

Снег валил свирепо, небо и земля были одного цвета — темно-серого.

Лаки брел по следам грузовика, красные огоньки которого давно исчезли в круговерти метели.

Он должен дойти до города, до полиции и объяснить всем что Форман и Кастор хорошие люди, что их надо отпустить и что он, Лаки, не может жить без них!

Незнакомец все же сломал дверь, но Лаки уже стоял наготове с тяжелой коробкой в руках.

Врезал по затылку негодяю от всей души!

Немного сухого хлеба, да эта коробка с кристаллами, вот и все что лежало в рюкзаке за спиной.

Снег лепил в лицо, и только колеи от колес указывали путь.

Лаки брел настырно вперед. В его ухе, в приемнике певец задушевно пел про светлый праздник, что приходит вместе со снегом и звоном колокольчиков.

"Что за колокольчики такие? "

Он шел пока не понял, что колея исчезла. Вокруг серая равнина и снег кружит, а ветер лезет под одежду.

Тогда он сел спиной к ветру и решил немного отдохнуть.

"Посижу немного и пойду дальше….Немного….Самую малость…"


Глава шестая

Верит по имени Морис, возвращался домой на легких санках в хорошем настроении. Солнце ярко светило после вчерашнего бурана. Пачка галактостандартов за пазухой навевала сладкие грезы. Лошадь шла быстрым шагом, ей тоже хотелось быстрее вернуться в теплую конюшню, пахнущую сухим сеном.

Морис продавал самогон патрульным на периметре у города и имел неплохой профит.

Старейшина общины — старый Герб, иногда порицал Мориса за коммерцию с иноплеменниками, но Морис упрямо продолжал, считая, что заветов веры не нарушает. В книге пророка ничего не сказано про самогон и патрульных!

Когда лошадь встала и повернула голову к хозяину, моргая заиндевевшими ресницами, Морис разозлился.

— Ты что встала, дохлятина?!

Дохлятина грустно смотрела на Мориса, и он застыдился.

Рыжая за зря не будет останавливаться!

Морис выбрался из бараньего тулупа и выскочил на снег, провалившись сразу выше колен.

— Чего там?

В двух шагах впереди Рыжей из снега поднимался темный бугорок.

Морис разгреб снег и обнаружил человека, лежащего под снегом, поджав ноги к груди.

От куртки воняло. Заглянув под капюшон, верит, увидел детское лицо. Из носа шел едва заметный парок.

— Живой? Ты кто? Откуда?

Мальчик открыл глаза, карие, почти черные.

— Меня зовут — Лаки. — Прошептали побелевшие губы.

Вериты жили под землей. Крутой склон оврага, что рассекал равнину как рана от огромного скальпеля был изрыт норами в плотном слое красной глины на многие растояния. Вериты жили как ласточки. Потому что так теплее зимой и прохладнее летом. Потому что пределов жизненному пространству не было- хочешь увеличить жилплощадь- копай дальше!

По наезженной дороге Морис съехал на дно оврага и добрался до своей конюшни. По пути встретились Тим и Жак, что возвращались в лес за новой порцией дров. Их санки были куда шире и длиннее обычных, за что братьев тоже порицал староста, ревнитель единообразия, но дрова у братьев все же покупал. Для него была льготная цена.

Морис снял с саней деревянную лопату разгреб снег от дверей конюшни и заехал внутрь. Сначала распряг лошадь и отвел в стойло, задал сена, а потом уж закрыл ворота — не потому что экономил на освещении. Чтобы соседи не заметили фонарика в его руках. Фонарь — дело греховное и нечистое!

— Эй, как тебя? Лаки, что ли?! Вставай, приехали!

Мальчишка выбрался из тулупа, в котором продремал всю дорогу, с любопытством огляделся. Луч фонаря плясал по стенам и потолку. Везде доски и балки, потемневшие почти до черноты.

— Где мы?

— У меня в доме, где же еще?

— Тут все из дерева?

— Это только внутренняя отделка. Еще дед строил.

— Здорово!

— За мной иди.

По лесенке из бутового камня они поднялись этажом выше. Через оконце под потолком, наполовину заляпанным снегом, светило солнце.

Здесь их встретила женщина в черном платье и черном чепчике на голове, надежно скрывавшем ее волосы. Она была молодая и с веснушками на все лицо. Из-под платья выпирал круглый живот. Женщина строго посмотрела на Лаки.

— Морис, кого ты привел?

— Найденыш. Нашел в поле под снегом. Зовут Лаки.

— Отведи его к Гербу! Почему к нам?

— Эльза, дорогая, мальчишка замерз, он голоден…

— И от него воняет как от помойки!

Эльзас зажала свой длинный нос двумя пальцами.

— Вот поэтому тоже! Господь велит быть добрым не только с ближним своим!

— Ды не испавим!

Морис вынул из за пазухи пачку цветных бумажек и вручил женщине. Кивнув чепцом, Эльза удалилась следом за своим животом.

— Не обращай внимания! — махнул рукой Морис и повел носом. — Да, запашок у тебя тот еще! Быстрее идем!

Морис привел Лаки в комнату, расположенную по соседству, теплую, но без окна и потому освещенную фитилем, что плавал в миске с жидкостью. Пламя колебалось и по стенам дощатыми разбегались тени. Здесь Морис снял свою длинную куртку и повесил на вешалку.

— Снимай все с себя!

— Зачем? Я еще не согрелся…

— За той дверью мыльная комната. Тебя надо помыть.

Морис сам начал быстро раздеваться. В круглой, полутемной комнатке было очень жарко, почти как днем в пустыне. Жар шел от груды круглых камней прямо посредине. Но после зимней поездки это казалось блаженством.

Морис принес два деревянных таза, наполнил их водой из крана.

— Холодная…

— Ничего. Сиди, потей, сейчас сделаем горячую!

Лаки сидел на деревянной полке, ждал пока запотеет. Лоснящийся от пота, голый Морис брал черными длинными изогнутыми крючками круглые камни и совал в тазы.

Попадая в таз каждый камень, злобно шипел, поднимая клубы пара. От горячего пара Лаки наконец-то начал потеть.

После трех камней вода в тазах стала горячей.

Остывшие камни, уже голыми руками, Морис вернул обратно в кучу.

— Держи мочалку и делай как я.

Так еще ни разу жизни Лаки не купался. Морису чтобы оттереть с него застарелую грязь пришлось греть еще два тазика с водой. Было весело и приятно, намыливаясь и натирая кожу до красна, потом опрокидывать на себя тазик, прямо на голову!

Горячий пар поднялся такой, что ничего не видно, если встанешь на ноги. Вода уходила в специальную дырку в углу комнаты. Лаки присел на корточки и все внимательно осмотрел. Камни в середине комнаты и не думали остывать. От них все также шел ровный, сильный жар.

Розовые и чистые они вышли в раздевалку, вытерлись каждый своим куском полотна. На лавке их ждала одежда: штаны и рубахи из грубого полотна, широкие, с завязками на поясе и у ворота.

— А где моя одежда?

— Слишком она грязная, да и не подобает веритам носить одежду из химии!

— А что такое химия?

— Потом расскажу.

Надвинув на ноги странные ботинки, плетеные из мягких веревочек и без задников, Лаки следом за Морисом очутился в светлой комнате со столом и лавками по бокам.

На столе, прикрытом куском светлой ткани с красными, повторяющимися узорами лежали круглые тарелки, ложки и ножи.

Эльза от большой печи подносила, надев толстые рукавички, парящие блестящие коричневые сосуды и ставила на стол, на специальные плетеные подставочки.

Пахло очень здорово!

Держась за подол платья Эльзы с нею неотступно следовала маленькая девочка, в платье до пола и в крохотном коричневом чепчике на голове.

Увидев Лаки она застеснялась и спряталась за юбку матери.

Эльза посмотрела на Лаки и улыбнулась. От улыбки ее лицо помолодело и похорошело.

— Морис, он красавчик! Настоящий ангел! Садись скорее к столу, Лаки!

Перед едой громко в слух вериты славили бога-творца, и Лаки повторял за ними слова молитвы. Если так положено, почему не угодить хорошим людям? Еда оказалась необычная, но очень вкусная: жидкая штука с кусками вареных овощей, мягкое темное мясо с кусочками белого мягкого вещества, что Морис назвал тестом. А хлеб был мягкий и такой душистый, что хотелось его не есть, а только нюхать, наслаждаясь сытным ароматом!

Осоловевшего от еды Лаки Морис отвел в темную, уютную комнатку, уложил на мягкую, шуршащую подстилку и прикрыл одеялом, тяжелым, но теплым и приятны на ощупь. Едва коснувшись головой подушки, Лаки уснул.

У Мориса и Эльзы было трое детей, а в их доме, в подземных недрах спокойно могло разместиться человек двадцать.

Лаки все обошел на второй день, искал, где освободится от лишней воды. Морис копался с какими-то баками и гнутыми трубками в комнатке с окном. На маленькой печке что-то булькало, распространяя запахи браги.

Морис показал ему отхожее место и отвел в столовую.

— Чем хочешь заняться? — спросил, когда Лаки насытился и положил ложку на стол.

— Я хотел попасть в город. Там мои друзья Форман и Кастор! — всполошился Лаки, устыдившись, что совсем забыл про своих наставников по свалке.

— Ты из города сам? — несколько напрягся Морис.

Лаки тут же рассказал ему свою историю.

— Чудесная история, Эльза! Правда?

Лаки обернулся. Эльза сидела вязаньем у двери, на табурете. Когда только пришла?

— Лаки такой фантазер! — улыбнулась женщина. — С твоими белокурыми кудрями тебе надо было родиться девочкой!

— Это не фантазии, а, правда! — заупрямился Лаки.

Морис посмотрел на жену и поднял руки вверх.

— Не буду спорить с тобой, Лаки. Только до города до оттепели тебе не добраться. Пришла метель начала зимы и это на долго. Видишь, за окном сумрачно? Метет так, что никто носа не высунет!


Глава седьмая

Лаки стал членом семьи Мориса и Эльзы, не сразу, а только после обряда посвещения, что провел старейшина Герб — сморщенный, сухонький старичок в черной одежде до пят.

Лаки был помощником для всех: и для Мориса и для Эльзы, даже стал нянькой для их детей, когда Эльзе пришел срок рожать и ее на несколько дней увели в специальные покои, возле молельной залы.

Годовалый Роб, двухгодовалая Сюзи и трехлетка Женни его сразу приняли в свою "стаю".

Лаки играл с ними, кормил, помогал укладывать спать и купать.

— Ах, тебе надо было родиться девочкой! — вздыхала Эльза и гладила Лаки по его светлым кудрям, что отросли до плеч.

Лаки было очень хорошо в этом уютном доме, среди малышей. Гораздо лучше, чем в шестом секторе у Лемы. Здесь всегда было тепло, была еда и ничего не надо было боятся.

Жаль, что приемник Морис забрал и куда-то спрятал. Приемник и музыка-это грех.

Вот этого Лаки не смог понять, но безропотно принял как данность.

Вериты время отмечали по ударам колокола в молельной зале, в который звонил один из детей Герба, усатый и бородатый Лазар.

Первый колокол — молитва и завтрак. Второй колокол — молитва и обед, третий колокол — молитва и питие чая с медом. Четвертый — на молитву и на ужин.

Пятый призывал на молитву перед сном.

Лаки быстро привык к распорядку. Морис удивился тому, что он может читать, писать и считать и попросил научить Эльзу. Сам Морис был грамотным, но у него, по его словам, не хватало терпения учить жену.

Учить Эльзу было трудно. У нее никогда не было свободного времени. Кроме ухода за младенцем Ленни, требовалось заботиться об остальных детях и готовить еду, а также убираться по дому. Счет женщина знала по пальцам, а вот с буквами было очень напряжно. Нужна была бумага для письма. Бумаги в норе Мориса не было вовсе.

Вторая метель зимы завалила овраг до краев и в оконцах теперь всегда было сумрачно. Лаки и Морис после завтрака вышли из дверей конюшни и оказались в снежном тоннеле, слегка светлеющем в верхней части. Под слоем снега вериты прокопали тоннель, в котором вполне могли проехать санки с лошадью.

По тоннелю, пока они шли встретилось несколько человек, тепло приветствовавших Мориса и с любопытством рассматривавших Лаки. Они добрались до узкой двери, шагах в двухстах от дверей конюшни Мориса.

На стук выглянул мужчина средних лет, длинноволосый, полный.

— Привет тебе, Стивен, бумага есть?

— Привет, заходи, посмотрю.

— Со мной Лаки.

— Пусть подождет.

— Я мигом! — сказал Морис и скрылся за дверью.

Лаки не долго оставался один. Из-за поворота появились трое парней, так быстро, словно ждали когда Морис исчезнет.

— Кто это у нас?

— Найденыш Мориса!

— Нет, это девчонка что нянчится с его детишками!

— Нянька, покажи свои кудри!

— Где чепчик потеряла, нянька!

Парни обступили Лаки и, потеснив к глинистой стене, пытались сорвать с головы шапку с ушами.

— Вы первые начали! — крикнул Лаки, которому это все тут же надоело. На Рамуше он всегда давал сдачи тем, кто пытался на него надавить. Керамический, черный нож он носил с собой начиная с пяти лет. Иначе было никак не прожить. Какой же он охотник на крыс, если нет ножа?

Парни расхохотались, пихая друг друга кулаками.

— Чего он сказал?!

— Нянька разозлилась?

— Умора!

Лаки сдернул варежку с руки и ударил ближнего растопыренными пальцами в глаза. Следующего пнул пониже колена с размаху.

Картина мгновенно переменилась.

Держась за глаз, один из парней упал задом в снег, второй рухнул рядом, завывая и хватаясь за ногу.

— А-а-а!

— Он мне выбил глаз!

Теперь, корчась от боли, они не выглядели опасными. Лаки понял, что они ему ровесники или чуть старше. Просто им никто не давал отпор, наверно?

— Дикарь! — выпалил, пятясь, третий парень. — Я все скажу отцу! Все!

— А кто твой отец?

— Мой отец — Герб!

Тогда Лаки вынул из-за пазухи кухонный нож, что еще утром украдкой стащил у Эльзы и показал сыну старейшины.

— Как ты скажешь, если я отрежу твой язык?

Парней проняло мигом.

Оглашая волями воздух, вся троица развернулась и исчезла за поворотом.

Лаки едва успел спрятать нож, когда из дверей вышел Морис.

— Кто тут кричал?

— Я их не знаю. — Ответил Лаки.

Он ждал, что на него нажалуются, но никто не пришел с претензиями или угрозами.

Эльза разыскивала нож и его пришлось незаметно вернуть.

Через неделю установилась ясная погода и Морис запряг Рыжую, уложив в солому булькающие бутыли из керамостекла.

— Лаки, едешь со мной?

— Куда?

— В город!

— А можно?

— Еще бы!

Лаки решил, что раз Морис едет в город — там он может спросить про Формана и Кастора. Морис же всех знает? Проехав по снежному тоннелю не меньше четырех сотен шагов, они выбрались на поверхность.

Морис протянул мальчику, ослепшему от снежного сияния темные очки.

— Надень.

В очках мир уже не казался таким ослепительно сияющим. Мороз щипал за ноздри, но Лаки с восторгом крутил головой.

Бескрайний простор, где снежная равнина такая же голубая как небо очень далеко, на горизонте сливалась с ним в одно целое!

Каждая снежинка светилась и сверкала на солнце как кусочек стекла.

Морис надвинул шапку на глаза и натянул почти до глаз пуховый, теплый шарф.

— Красотища!

— Ага!

— Шевелись, Рыжая!

Морис щелкнул поводьями.

Закутав ноги в коротких валяных сапогах краем тулупа, Лаки поднял воротник. Иней от дыхания стремительно прихватывался на ресницах.

Ехали долго, так что, укутавшись с головой в тулуп мальчик уснул под хруст наста под ногами лошади и шелест полозьев по снегу.

Морис его разбудил, тряся за плечо.

— Приехали, спящий красавец!

Санки стояли возле мрачного, серого здания без окон. Вправо и влево уходили высокие столбы с проволокой, густо намотанной, прямо как паутина.

В серой стене прорезалась дверь и наружу выбрался человек в белом, мешковатом костюме и в сферическом белом шлеме, казавшийся из-за этого насекомым со сложенными крыльями. Лаки внезапно испытал страх. Подходить к человеку-насекомому и спрашивать про пропавших друзей моментально расхотелось.

Морис что-то невнятно сказал, что-то получил и потом перетаскал к ногам белого человека-насекомого все керамобутыли.

Белый человек, взял одну бутыль, раскупорил и поднес к шлему. Белое забрало скользнуло вверх. Внутри оказалось обычное мужское лицо, только без растительности под носом и на щеках. Он отхлебнул из бутыли, крякнул и улыбнулся.

— Как всегда отлично, как живой огонь!

— Смотри не сгори, Самел!

Человек в белом расхохотался и похлопал Мориса по плечу. Перчатки на руках Самела тоже были белыми.

Морис сел в санки и тронул вожжи.

— Все хорошо? — тихо спросил Лаки.

— А разве может быть по иному?! — засмеялся Морис, сверкая крепкими зубами.


Глава восьмая

За зиму Лаки еще дважды ездил с Морисом к блокгаузу охраны и даже познакомился Самелом. Забавный дядька, веселые истории рассказывал все. Но расспрашивать про друзей не решился, словно что-то за язык держало.

Весна пришла в поселок веритов через сто дней.

Днем по дну оврага струился мутный, рыжий от глины поток, а на ночь все сковывало льдом. По снеговому тоннелю ходили, с опаской поглядывая вверх. Если солнце припечет сильнее, все быстро рухнет вниз.

Морис засобирался с еще одной партией самогона, пока еще снег не растаял. Лаки быстро оделся в дорогу. Опять стянул с кухни нож. Как без оружия в долгом пути?

— Может мне его оставить? — спросил Морис у Эльзы.

— Почему? Пусть подышит воздухом! А хочешь, я поеду с тобой?

Морис улыбнулся жене.

— Как только высохнет, поедем на нашу поляну, собирать подснежники.

— Возвращайтесь скорее, на ужин приготовлю грибы.

— Обожаю грибы! — с жаром воскликнул Морис и облизнулся.

— Морис, прекрати! — вспыхнула Эльза.

Грибы росли в коробах в дальней комнате. Про это Лаки знал давно. Эльза сама этим занималась, а мальчика привлекала как помощника: подай и принеси. Грибы Лаки не нравились ни в каком виде. Они напоминали ядовитые лишайники на Рамуше.

Снег на поле просел и потемнел, стал влажным и рыхлым. Рыжая трусила не торопливо.

— Как все растает, поедем на поле, делить участки. На тебя тоже причитается доля.

— Это хорошо?

— Это здорово! Больше земельный клин-больше зерна вырастим! Вдвоем мы с тобой ого сколько наработаем!

Лаки не очень четко представлял себе земляные работы, хотя в последние дни, налаживая плуг, Морис много чего рассказывал.

Кладовые в его доме изрядно опустели за зиму, но зерно на семена лежало в отдельном месте, в сухой, проветриваемой комнате.

Хлеб теперь давали только на завтрак. Его пекла Эльза из теста, замешивая все вручную. Лаки нравилось наблюдать, как она ловко это делает. Белый порошок-мука, немного воды, дрожжи, соль. Настоящее чудо!

Лаки мечтал о том, что по весне покинет норы веритов и отправиться в город. Ковыряться в земле ему совсем не хотелось, но он ничего не говорил Морису, чтобы не огорчать хорошего человека.

Они доехали в этот раз до блокгауза быстрее обычного.

Вот только дальше все пошло ни как обычно.

Вместо одного охранника наружу вышли трое.

Морису это не понравилось, и он поспешил к санкам.

— Стоять!

В глазах Мориса Лаки увидел страх.

— Стоять, открываем огонь!

Верит замер и, подняв руки, вверх медленно повернулся к охранникам. Лаки поднялся в санка, обернулся. Звуки выстрелов лазганов негромкие, словно пчела прожужжала мимо.

Не все пчелы пролетели мимо. Выстрелы отбросили Мориса на снег рядом с санками и из открытого рта хлынула алая кровь. Это было так невероятно, так что мальчик даже не испугался. Мориса не могли застрелить! Его же ждет Эльза и дети….

Лаки ударило в грудь как палкой с размаху. Он упал на спину и попытался вдохнуть воздух, но ничего не вышло. Он мучился от удушья несколько мгновений, но потом в глазах потемнело и горло наполнилось жидкостью, которую невозможно было проглотить. Рука правая вытащила из под куртки нож с кухни Эльзы и не смогла удержать…

Он ничего уже не видел, но слух угасающий уловил хруст снега под ногами и голоса.

— Зачем ты стрелял, Самел?

— Кажется, он полез за оружием, капитан!

— Тупой ублюдок, ты убил веритов! У них не бывает оружия!

— Капитан у того нож в руке!

— Он совсем пацан, Грон!

— Они сами виноваты…

"Они сами виноваты…они са-ми…."

Пришла тьма и ласково закрыла весь мир.

…Было холодно. Так холодно, что сердце замерло в груди! Нет…оно бьется, только очень редко…Грязный снег…Голубое небо с белыми облаками. Глаза заныли от яркого света. Лаки попытался отвернуть голову, но вскрикнул от боли. Его длинные волосы прилипли к чему-то! Куртка примерзла к земле…

Лаки расстегнул застежки на куртке, перевернулся на бок и, стиснув зубы, рванулся, оставив пряди волос в кровавом льду.

Было больно голове, но еще больнее было в сердце.

Что он скажет Эльзе? Мориса точно убили! Этот поганый ублюдок Самел! Зачем он стрелял?!

Лаки выбрался из куртки и поднялся на ноги. В сапогах хлюпала вода и пальцев на ногах он совсем не чувствовал. Неглубокий овраг. На склонах грязный снег. Незнакомое место.

По дну оврага, рядом, струился ручей, грязный, мутный. Лаки захотелось пить. Он снял грязный слой снега и, зачерпнув горстью чистый снег, стал его грызть, не дожидаясь пока растает. Никаких следов Мориса….Куда же он подевался?

Первым делом он вылил воду из сапог и отжал мокрые вязаные носки. Куртка примерзла основательно и с ней пришлось повозиться. Хорошо, что крепкая, но едва не порвалась по шву. Проваливаясь по колено, а то и по пояс в рыхлый снег, Лаки упорно карабкался наверх. Запыхался и разогрелся зато!

На краю чавкала грязь под руками среди стеблей сухой прошлогодней травы проглядывали зеленые, робкие стебельки новой. За пределами оврага, на равнине снега уже не было. Лаки вытер грязные руки об куртку, покрутил головой, но ничего знакомого не разглядел. Разве что запах был знакомым…Ветер нес запах горелого мусора, вонь свалки. Лаки пошел на запах. Солнце начало припекать спину и от мокрой одежды шел пар. Когда солнце было в зените, мальчик вышел на край свалки, а еще шагов через пятьсот увидел знакомую хижину. Прибавил ходу. Захотелось, есть до колик в животе. Вспомнился тот бутерброд с колбасой, которым его угостил Форман в день знакомства. Лаки проглотил тягучую слюну.

Снег от стен хижины отвалился и почти растаял. Над трубой не шел дым.

Лаки осторожно приблизился и заглянул внутрь через приоткрытую дверь. На топчане лежал кто-то. Сердце екнуло.

— Форман! Кастор!

Человек не отозвался. Лаки вошел вовнутрь и увидел незнакомого мужчину, вонючего, заросшего волосами и мертвого достаточно давно. В глазницах и в оскаленном рту намерз лед.

Мертвеца Лаки выволок наружу, решив оттащить подальше, чтобы прикопать, когда почва совсем оттает. Гул мотора привлек его внимание. Мусорщик из города разворачивался всего в паре сотен шагов. Оставив мертвеца на куче мусора, Лаки побежал к грузовику. Водителей в мусоровозах не имелось, они тоже были роботами. Выгрузив мусор, грузовик вернется в город.

"Я поеду с ним и все расскажу про охранников! Как они убили ни за что Мориса и как стреляли в меня!" Лаки схватился за грудь, обнаружил дырку в куртке, в нее пролезал палец. Остановился. "Если в меня стреляли, то почему я живой?" Свитер и рубаха под ним бурые, заскорузлые. Сунув под них руку, Лаки не нашел дырок или ран. Только гладкая кожа…"Почему я об этом раньше не подумал?!"

Заныла гидравлика грузовика, отворяя чрево, набитое мусором. Лаки бросилась бежать.

Он успел ухватиться за край, когда опустевший кузов начал возвращаться в транспортное положение. Оттолкнулся ногой от чего-то и спустя мгновение покатился по стальному дну, скользя по вонючей грязи. Крышка захлопнулась, взревел двигатель. Мусорщик поехал в город. В гладком кузове не за что было уцепиться и мальчик катался туда — сюда пока грузовик не выбрался на гладкую карбобетонную дорогу.

Дорога заняла не много времени. Достаточно чтобы привести мысли в порядок и разработать план действий. Мориса не вернуть. Надо найти Формана и Кастора!

Лаки опять сунул руку под одежду.

"В меня стреляли или все это показалось? А кровь тогда чья на одежде? Мориса?"

Лаки представил как заплачет Эльза, когда узнает о смерти мужа и как пусто будет в подземном домике без этого веселого человека….В глазах защипало, а в горле появился ком, который не проглотить.


Глава девятая

Грузовик остановился и мотор заглох. Лаки прислушался. Тишина.

Наверно, он уже в городе. Пора вылезать!

Он встал на ноги и долго шарил мерзнущими руками по гладким стальным стенам и не нашел ни люка, ни двери.

"Дверцы на потолке?"

Он пытался прыгать, но ничего не вышло, все равно до потолка кузова не доставал.

Тогда он начал стучать кулаками в стенку, да толку не было, словно по матрасу колотил…

Лаки сел, сунув руки под мышки, чтобы согрелись и загрустил.

О том, как выбраться из мусорщика он и не подумал.

Захотелось опять есть, так что съел бы даже сырые грибы!

Услышав шаги, мальчик забарабанил кулаками в стену с новой силой.

— Эй, кто там? — спросил мужчина.

— Это я — Лаки!

— Что за Лаки?

— Выпустите меня! Прошу вас!

Через долгие, долгие мгновения лязгнул металл и на верху открылся квадратный люк. Внутрь заглянул мужчина в комбинезоне оранжевого цвета и кожаной кепке с ушами.

— Ты как сюда попал, мальчик?

— Я хотел доехать до города.

— Откуда?

— Со свалки…

Мужчина крякнул и оглянулся.

— Сейчас лестницу подам.

Легкая лесенка из блестящего металла не успела коснуться дна, а Лаки уже карабкался по ней. Он оказался на крыше кузова, под потолком освещенного фонарями ангара. В ряд стояли такие же мусоровозы.

Мужчина поморщился. Нос сизый, лохматые брови, под которыми прячутся блеклые глаза в сетке морщин.

— Ну и запах! Точно со свалки…Пойдем, сдам тебя охране, пусть разбираются!

— Меня нельзя охране! Они в меня стреляли!

— Парень ты это серьезно? Не могли они в тебя стрелять.

— А это что?

Лаки распахнул куртку.

Мужчина охнул.

— Так ты ранен? Идти можешь? Давай, спускайся, вызову медиков!

— Это не моя кровь. Это кровь друга….

— Ничего не понимаю. Ладно, пойдем в мою каморку — расскажешь подробно.

Мужчину звали Маком. Он работал в компании "Марун" наладчиком мусоровозов и заодно ночным сторожем через день.

В комнате дежурного было очень чисто. На одной стене светились в ряд экраны, на которых были видны разные части ангара. В углу стояло мягкое ложе, рядом стол с разными незнакомыми Лаки устройствами. Пахло чем-то очень ароматным и вкусным.

— Ты здесь живешь?

— Через сутки можно сказать и так! — засмеялся Мак. — Садись. Есть хочешь?

— Немножко…

— Мне тоже пора поужинать.

Мак вынул из стола ослепительно чистую кружку, которую было страшно взять в руки и вкусно пахнущий сверток в чем-то цвета смятого металла.

— Руки помой сначала.

— Где?

За узкой дверью оказалась чистенькая комната с белыми чистейшими сосудами. Один на полу — побольше, поменьше — на стене, на уровне пояса.

Здесь Лаки второй раз в жизни увидел зеркало. Первый раз было на грузовике контрабандиста Эрнесто.

В зеркале он увидел насупленного мальчишку в грязной шапке набок и куртке непонятного цвета в темных пятнах на груди и рукавах. На щеках грязь.

На кране, торчавшем из стены не было ни ручек, ни кнопок. Как же включить воду?

Лаки расстегнул куртку и задрал свитер с рубашкой к шее. На животе и груди никаких шрамов или отметин кроме рабского клейма.

В дверь постучали снаружи.

Мальчик быстро опустил одежду.

— Ты чего так долго? Помощь нужна?

— Я не знаю, как воду пустить…

Вошел Мак.

— Ничего сложного. Поднеси руку сюда и вода потечет вот так. В этом тюбике мыло. Разберешься?

— Спасибо.

— Нет проблем. Салфетки в этом ящике.

Мак неожиданно улыбнулся, Лаки и подмигнул. Сняв куртку и шапку Лаки долго плескался, умышись и помыв руки. Увидел на волосах потеки засохшей крови и долго их отмачивал. Мыло оказалось очень душистым. Он вернулся в комнатку и положил куртку и шапку в угол, куда их еще девать? На столе стояли две кружки с коричневым горячим напитком, от которого шел пар. А запах напитка просто с ума сводил! Мак пододвинул Лаки большой сэндвич.

— Ешь.

— А вы?

— Мне в ужин полезно поголодать, чтобы живот не рос! — засмеялся Мак.

Сэндвич кончился очень быстро. Такого вкусного хлеба с мясом и овощами Лаки никогда в жизни не ел.

— Что это?

— Это кофе, настоящий мокко! Сто стандартов за фунт. Пей, не сомневайся.

Кофе Лаки пил мелкими глотками, копируя Мака, хотя было большое желание выпить этот сладкий, ароматный напиток одним глотком.

— Откуда взялся такой воспитанный маугли в наших краях?

— С Рамуша. — выпалили Лаки, не успев прикусить язык.

— А где это?

— Не знаю….

— Пей, не робей. Рамуш поселок такой?

— Нет, это планета.

Мак улыбнулся.

— Да ты фантазер!

Тогда Лаки рассказал ему о себе. Про Рамуш, про нашествие племени каннибалов, про умершую Лему и строгую Жаклин, про труса Эрнесто и добряка Саймона, про мерзкого Абдулу и веселых дядек со свалки: Формана и Кастора, про семейного Мориса и мерзавца Самела….

Мак слушал его с открытым ртом. Рабское клеймо на груди, показанное мальчиком его вогнало в ступор. Когда Лаки закончил рассказ, горло у него основательно пересохло.

— А можно воды?

— Воды сколько угодно!

Мак нажал на столе одну из кнопок и в круглое отверстие снизу выдвинулся прозрачный сосуд с водой.

— Твой рассказ как сказка, Лаки. Приляг сюда, отдохни, а я пока схожу кое-куда.

— Здесь слишком чисто для меня… — растерялся Лаки.

— Не бойся это молекулярное покрытие само себя чистит. Ложить и поспи, у тебя был трудный день.

Лаки снял сапоги и лег на ложе на правый бок, сунув ладошку под щеку.

— Мак, ты поможешь найти мне Формана и Кастора?

— Конечно, о чем речь!

— Ты — хороший человек…

Лаки закрыл глаза и моментально уснул. Снилось ему теплое озеро Джамиль и ласковое солнце грело спину.

Мак вышел из комнаты дежурного, плотно прикрыл дверь.

— Гарс, ты все слышал?

— До последнего слова. — Отозвался голос в голове дежурного.

— Это все правдоподобно?

— В нашем бардаке все возможно. Хиссар в другом субсекторе и там точно есть рабовладение. Но как он незаметно попал к нам? Полковник лопнет от удивления.

— А что со стрельбой?

— Я слышал на пятом посту месяц назад подстрелили одного верита. Город выплатил их общине компенсацию.

— Так что ж, пацан месяц на свалке прожил?

— Что странного, там живут всякие грязномордые, для еще одного место всегда найдется.

— Ну и куда его? К доктору? В санаторий?

— Сколько ему? Рост?

— Лет тринадцать-четырнадцать, мне до плеча.

— Мал еще. Я поговорю с Роджером. До утра заберем. До связи.

— До связи.

Мак вернулся в комнату дежурного, сел в мягкое кресло. Посмотрел на спящего Лаки.

"Зря ты сюда забрался, парень! Нет тут хороших людей!"


Глава десятая

Озеро было очень глубоким, а вода просто ледяной!

Лаки каждое утро приходил на берег и совал руку в воду, проверял температуру. Дни стояли теплые. На деревьях распускались листья, трава вовсю зеленела на газонах между домиками. Только озеро никак не хотело греться!

Двадцать чистеньких, красивых домиков с мансардами стояло вдоль берега. Из поселка выйти было невозможно — вокруг проволочная сетка на два человеческих роста высотой в два ряда и патрульные с собаки гуляют между этими заборами и день и ночь. Внутрь поселка охрана не заходила.

Лаки перезнакомился со всеми жителями в первые два дня. Он надеялся, что найдет здесь Формана и Кастора. Не нашел. Его опять обманули. Мак обещал, что он едет к своим друзьям….

В каждом домике жило по несколько человек. Были и дети. Правда, еще маленькие, не интересные.

Лаки поселили в домике, где уже жили Марк и Лера, брат с сестрой лет по тридцать. Светловолосые, худощавые и очень похожие друг на друга. Их спальни были на втором этаже. Лаки поселился в неуютной гостевой комнате на первом, рядом с кухней. Слишком большая кровать, слишком большая комната!

В домике был свет, вода и работала канализация. Здесь было так много приборов, назначения которых Лаки не понимал, что дом походил на головоломку. Когда Марк выходил из своей апатии или алкогольного дрема, то кое-что показывал и объяснял.

Самое странное, что люди в поселке ничем не занимались. Спали, ели, гуляли. Еду привозили раз в день, рано утром. Грузовик проезжал по поселку, оставляя коробки на ступенях у дверей.

Коробка тоже оказалась головоломкой, пока Лаки все не объяснили соседи по дому.

Все банки из металла, одинаковые по размеру, без надписей. Отличались только цифрами, выдавленными на крышке. Одни банки с мясом и кашей, другие с сосисками, а вот эти — с молоком или соком.

Открывай и ешь, пей. Хочешь холодным, хочешь, разогрей в специальной машине, похожей на коробку с прозрачной дверцей.

Такой странной и вкусной еды Лаки никогда в жизни не пробовал. Жаль только что фрукты были не свежие, а в сладком сиропе.

Но самым главным предметом в доме оказался черный матовый экран, на котором можно было смотреть все что угодно: Фильмы, спектакли, концерты, мультфильмы.

Раньше Лаки слов таких не знал, а, теперь освоив пульт управления большую часть дня проводил у экрана. Нередко засыпал перед экраном. Чужая, яркая, невероятная жизнь проходила перед ним на экране! Иногда веселая, иногда печальная, но такая что не оторваться! На Рамуше у Жаклин имелся визор, но никого к нему она не подпускала. Что-то смотрела в одиночестве….Теперь Лаки наслаждался такими зрелищами, которые были недоступны главе семьи Гашан!

— Так не пойдет! — заявила через пять дней Лера. — Ты похож на зомби с красными глазами!

— Зомби? Что это!

Лера, пощелкав пультом, выудила из хранилища фильм про зомби.

Лаки хохотал до колик в животе. Так весело было наблюдать за умирающими от страха людьми и малоподвижными трупаками!

Лера, озадаченная такой реакцией, конфисковала пульт и теперь сама контролировала процесс просмотра. Лаки заскучал. Слезливые мелодрамы с поцелуйчиками его не интересовали.

Он опять стал бродить по поселку, наблюдая за его обитателями. Для чего они все живут здесь на всем готовом, да еще и под охраной? Мальчик уже прикидывал из чего ему построить плот, чтобы переплыть на другой берег озера. Только в поселке даже простая палка не валялась. Может снять дверь с петель, она вроде деревянная, а дерево не тонет. А если дверь из металла?

Тревожное чувство поселилось где-то под ложечкой. Что-то плохое должно было случится….

Однажды рано утром Лаки вышел из дома и увидел на берегу незнакомца в мешковатой, длинной куртке, в синих штанах и шапке с козырьком.

Мужчина сидел на раскладном стуле рядом с водой. Рядом торчала длинная палка.

— Добрый день.

— Здравствуй, Лаки!

Молодой, дружелюбный парень, только вот глаза у него немолодые, холодные голубые глаза.

— Вы меня знаете? А вы кто?

— Я — Мартин. Доктор Мартин. Мне про тебя много интересного рассказали.

— Наврали, наверно? Вы вчера приехали?

— Да.

Лаки сел на траву рядом.

— А что вы здесь делаете?

— Рыбу ловлю.

— Рыбу? Зачем?

Рыбешек на мелководье Лаки видел и много раз. Вначале его очень заинтересовали эти темные, быстрые тени, то собирающиеся в стайки, то разлетающиеся и исчезающие на глубине. Лера рассказала про рыбу и даже включила какой-то фильм. Правда в фильме рыбы были другими: большими и очень опасными.

— Чтобы съесть, зачем же еще?

Лаки засмеялся.

— Они же маленькие здесь, в палец величиной! Будете весь день ловить, наловите горсточку!

— Нет, я маленьких не ловлю. Посмотри сюда!

В сетке у берега, в воде сидели две рыбины, каждая в полруки Лаки.

— Ого! Я таких тут не видел!

— Потому что они на глубине.

Доктор Мартин показал Лаки, как работает спиннинг и как надо забрасывать правильно удочку. Даже позволил самому попробовать. Мальчику понравилось ощущение гибкого удилища в руках.

Жаль только, больше не клевало. Они поболтали о том, о сем и Мартин предложил Лаки зайти к нему домой. Мальчик нес удочку, а Мартин сетку с уловом.

Ранее необитаемый домик за высоким, пушистым деревом, сиял надраенными стеклами веранды.

Девушка с короткой стрижкой, в длинных брюках и свитере открыла дверь, едва они поднялись по ступеням.

— Линда, это — Лаки, мой помощник.

— Очень приятно! — отозвалась девушка, но при этом посмотрела на мальчика как на пустое место.

"Если б она улыбнулась, стала бы настоящей красавицей!"

Внутри дома было также как у всех: гостиная, лестница на второй этаж, справа кухня.

— Линда налей нашему гостю сока. — Распорядился Мартин и ушел в ванную комнату.

— Какой хочешь? — спросила девушка, не глядя на Лаки.

"Чего она такая?"

— А пиво есть?

Пиво Лаки уже попробовал и нашел отличным напитком. Стащил как-то у Марка из холодильного шкафа. Спросил сейчас просто так, чтобы позлить флегматичную девушку. Лера тогда разоралась, поймав Лаки с пивом возле визора.

Линда же, без возражений достала из холодильного шкафа банку пива и протянула мальчику. Лаки быстро открыл банку. Ему нравилось это тугое ощущение кольца, щелчок и вкусный, хлебный дымок над отверстием. Отхлебнул.

— Спасибо. Буду к вам за пивом ходить!

— Это вряд ли. — Усмехнулась девушка.

— Мартин будет ругаться?

— Нет, не буду! — отозвался Мартин.

Он уже помыл руки и стоял в коридоре рядом с открытой дверью в другую комнату. На нем была длинная белая рубаха, на руках перчатки, а на голове смешная синяя шапочка.

Лаки хотел спросить, чего он так вырядился, но язык не захотел ему повиноваться. Полупустая банка выскользнула из рук, а потом пестрый ковер с пола бросился в лицо….

…..Молодая женщина смотрела на него с тоской и страхом. У нее было лицо с узким подбородком и большие, яркие, зеленые глаза. Из-под золотистых волос торчали остренькие кончики ушей. Над головой женщины синее небо…Под ним что-то мягкое и теплое. Здесь так хорошо и уютно лежать…

— Лети мой малыш…лети…

Лицо женщины исчезло, и огромная синяя крышка надвинулась сверху, превращая день в ночь….

"Мама!"

Страх сжал сердце, но отовсюду нахлынул мрак и смыл все эмоции и ощущения.


Глава одиннадцатая

Болела нога, болела правая рука….Хотелось пить и есть…

Лаки открыл глаза. Комната с белым потолком насторожила запахами резкими и неприятными. К правой руке присосалось что-то с прозрачным шлангом на конце. Лаки содрал с руки присоску и сразу из ранки потекла обильно кровь. Мальчик зажал ранку пальцем и просчитал про себя до ста. Когда убрал палец, ранка исчезла. Закомое дело с Рамуша.

Вспомнился сон про маму. В том, что он видел свою маму, Лаки не сомневался ни на миг.

"Она очень красивая и я должен ее найти!"

Откинув простыню он сел на жесткой высокой кровати. У изголовья мерцает огоньками какой-то загадочный прибор. На табло мелькают цифры. Одна из них плюкает красным.

Лаки не увидел своей одежды и озадачился. Спустился на пол, начал проверять белые шкафы у стены. В одном из них на подносах под салфетками лежали инструменты: ножи, пила, кусочки и всякое другое непонятное и неприятное на вид.

Мальчик взял себе нож стальной с длинной ручкой и маленьким лезвием. Несерьезный на вид, но очень острый. Отрезал от простыни подходящий кусок и свернул набедренную повязку, как привык делать.

Еще один шкаф с прозрачной стенкой привлек его внимание. На полочках, посвеченных встроенными синими лампами стояли сосуды с крышками. В каждом, в жидкости плавали куски бледного, обескровленного мяса и даже в одном — кусок кожи с татуировкой раба.

"Совсем как у меня!"

Лаки посмотрел на свою грудь и не обнаружил татуировку, нанесенную на рабском рынке Эброна. Гладкая на ощупь кожа и никаких следов!

Доктор срезал ему тату? Зачем?

Лаки подошел к двери и повернул ручку.

Он оказался в большом коридоре рядом с гостинной. Вот и ковер знакомый!

За перегородкой, в гостиной негромко говорила женщина.

— Да, он с этого и начал…Разрез затянулся через десять минут…У него было тату и его тоже удалили, с куском кожи…да…вскрытие аномалий не выявило, как до этого орограмма мозга и тела….вполне все нормальное….да….шов рассосался за пару часов…без следа…потом он вскрыл трубчатую кость и извлек образец костного мозга…с ним и умчался на флайере в космопорт…полагаю на орбиту….не представляю, когда…спит….наркотик его оглушил….кусок кожи? попробую…да…когда….за двадцать минут управлюсь….до связи.

Линда вышла в коридор и отшатнулась. Впервые мальчик увидел эмоции на ее лице: страх, брезгливость и досаду.

— Ты как сюда попал?

— Пить хочу. — Сказал Лаки, пряча нож за спину.

— Сок? Да?

Девушка попятилась, но не к кухне, а в другую сторону.

— Лучше пива и сэндвич с мясом. — Улыбнулся Лаки.

Она чего-то боялась, и хотелось ее успокоить. Шагнул вперед и Линда в два прыжка оказалась рядом со шкафом. Скользнула в сторону дверь. В руках девушки оказался черный прибор, который в фильмах называли пистолетом.

— Стой, где стоишь, мутант! — прошипела Линда. На лице ее осталась только ненависть. Руки не дрожали и оружие нацелено твердо прямо в лоб Лаки.

Он представлял, что произойдет, если в него начнут стрелять. Как тогда, у блокгауза, когда убили Мориса…Вновь испытывать эти ощущения никак не хотелось и потому он послушно остановился возле дивана.

— Почему ты злишься?

— Заткнись!

— А где доктор Мартин?

— Ложись на пол! Лицом вниз!

— Не надо кричать так. Лицо все красное и некрасивое. — Заметил Лаки.

Психованная девица начинала раздражать.

— Лицом вниз! Ну! Живо!

— Никуда не уйду и не лягу, пока не придет доктор Мартин. — Упрямо заявил мальчик.

— Он в космопорт улетел, да?

— Ты подслушал мой разговор?!

— Случайно….

Выстрел оказался негромким, чуть громче щелчка открывавшейся банки с пивом. Левый висок обожгло. Рука с ножом сама пришла в движение. Второй выстрел попал в потолок, потому что девушка падала навзничь.

— Извини, я не хотел, ты сама первая начала. — Сказал Лаки, наклоняясь над телом.

Линда молчала, потому что хирургический ланцет через глазницу воткнулся ей в мозг.

Вынимать стальной нож из кровавой глазницы мальчик не стал. Осторожно высвободил из мертвой руки пистолет. Тяжелый…

Лаки взял его двумя руками, как герой фильма и прицелился в окно. Будь у него такая штука на Хиссаре! Или здесь, когда эти мерзавцы у блокгауза начали стрелять в Мориса!

"Оружие делает человека свободным" — откуда-то пришла мысль. Где-то в фильме услышал?

Кровь на виске уже засохла. Лаки обыскал комнату. Нашел свою одежду и обувь, оделся. Потом пошел на кухню и сделал такой большой сэндвич, что нужно было его держать двумя руками.

Он сидел на высоком табурете в кухне, ел сэндвич, запивая пивом и ласкал взглядом пистолет, лежащий на столе.

— Назову тебя — Линдоубийца! Не плохо звучит, ага?

Припомнился разговор Линды с невидимым собеседником.

Кто-то должен к ней приехать? За куском кожи? Моей?

Не нормальные они здесь, какие-то!

С легким шелестом на лужайку за окном приземлился флайер, почти такой же как на Хиссаре, только серебристый!

Доктор вернулся?

Лаки отложил недоеденный сэндвич и взял в руки пистолет.

Человек, что выпрыгнул из кабины на землю и побежал к дому был ему не знаком. Простучали шаги, дверь распахнулась без стука.

— Линда, где ты? Время идет!

Увидев труп девушки, мужчина выругался и выхватил из-под кожаной куртки пистолет.

На его лице промелькнуло удивление, когда он увидел ствол оружия, направленный на него. Лаки быстро дважды нажал на спуск.

Мужчина упал на бок, попытался встать, дернул ногами пару раз и обмяк.

Так Лаки получил второй пистолет. Короткая, стильная куртка ему понравилась с первого взгляда, пришлось повозиться пока не снял ее с мертвеца. Надел, сунул пистолеты за пояс и подошел к зеркалу.

— Ты не реально крут, Лаки! — сказал он своему отражению хрипловатым голосом экранного персонажа и засмеялся. Оказалось, так просто убивать из этих пистолетов. Совсем как в кино!

"Доктор Мартин улетел в космопорт. Может и мне туда отправиться? Захвачу корабль и стану звездным пиратом!"

От перспектив захватило дух.

Лаки вышел из дома и быстро подошел к флайеру. У пилота были такие большие глаза, когда "линдоубийца" уставился ему в переносицу.

Лаки сел рядом на сиденье, пристегнул ремень.

— Ты кто?!

— Не важно. Закрывай колпак, парень, летим в космопорт!

"Парень" покрылся капельками пота, чего-то нажал. Прозрачный каплевидный колпак кабины опустился, а желудок ухнул вниз при стремительном, головокружительном подъеме! Лаки засмеялся, пряча пистолет в карман куртки. Вперед, звездные пираты!

Поселок мгновенно исчез из виду. Потянулись пустоши, потом появился лес.

Ветер ворвался в кабину флайера и кресло с Лаки вместе вылетело в воздух, ставший таким резким и жгучим. Воздух заткнул рот вопящему от ужаса Лаки. Потом хлопнул над головой парашют, совсем как фильмах про летчиков или космодесант полосатый-желто-красный! Ветер исчез. Стало тихо. Земля крутилась внизу. Флайер исчез из виду. Лаки захихикал. Вот это приключение! Он болтал ногами и вопил что-то от восторга. Он не знал что испугавшийся пилот не нашел другого выхода кроме как отстрелить прочь кресло с вооруженным мальчишкой. Парашют повис на верхушке дерева, а мальчик, на кресле проломившись через ветки сучья, повис в метре над землей. Перевел дух. Последние несколько мгновений были неприятными! Он выбрался из кресла и оказался на земле. Пахло чем-то мощно, так что в носу свербело. Пахло приятно вполне.

— Все равно я найду космопорт! — заявил Лаки креслу и пошел, куда глаза глядят. В сторону солнца, что пробивалось сквозь плотные кроны деревьев.

Легко сказать, но не легко сделать. В лесу то и дело попадались ямы с водой, поваленные деревья, заросли мелкого, но цепкого кустарника.

Приходилось то и дело обходить проблемные места. Вскоре Лаки выбился из сил и присел под деревом с раскидистыми нижними ветками. На ветках росли не листья, а зеленые длинные колючки. Если их сорвать и потереть между пальцами начинало пахнуть приятно. Вспомнился недоеденный сэндвич, что остался на кухне.

"Зря я его оставил!" Лаки брел по лесу пока не стемнело. Тогда он лег под дерево с гладким стволом, на полянку редкой травы и свернувшись калачиком, уснул.

"Хочу увидеть во сне маму!" — мелькнула последняя мысль.

На следующий день он все также шел через лес, удивляясь тишине. Ни птиц, ни зверей…В фильмах герои то и дело встречают в лесу всякую живность.

Лаки заблудился и двигался по дуге. Он об этом не знал и потому не расстраивался. Некоторое время.

В конце концов, он вышел на берег озера и увидел на противоположном берегу знакомый поселок. Воде он обрадовался и напился до отвала, хоть она и попахивала рыбой.

На миг ему даже захотелось вернуться. К мягкой постели и сладкой еде…

Вспомнились два мертвеца и еще баночки с кусками мяса и кожи.

От поселка надо держаться подальше.

Пока Лаки сидел на берегу под кустом, в поселке садились и взлетали флайеры. Вились как мухи над помойкой.

"Странно, что здесь мух совсем нет!"

В воде на мелководье вились стайки рыбок, выделяясь на фоне песчаного дна темными спинками. Как бы их поймать?

Вспомнились жареные крысиные бедрышки под соусом из травок, что так любила делать Лема. Спалось на пустой желудок плохо. Он то и дело ворочался под деревом и, посматривая в сторону поселка, где горели огни в окнах. Рано утром он решился.

"Дойду до забора и переплыву к берегу у домов!"

Добравшись до забора, мальчик долго лежал, ожидая патрульных, но так никого и не дождался. Ни флайеров, ни людей не видно. Затаились? Его ждут?

Время шло и есть уже почти не хотелось. Только куда ему пойти? Как далеко поселок от города, от космопорта, от свалки или оврага, где жили вериты?

Он решился. Разделся до трусов, связал одежду в узел, сунув туда оба пистолета и полез в воду. Она оказалась вполне терпимой, холодная, но не ледяная.

Он греб одной рукой, придерживая узелок на голове другой.

Выбрался на берег и стоял на четвереньках, ожидая, что будет дальше.

Ничего не случилось. Люди не появлялись.

Тогда Лаки оделся и вернулся в свой дом. Дверь не была закрыта. Ни Марка, ни Леры он не нашел. Везде порядок и даже кровати застелены.

Махнув рукой на все эти странности, мальчик пришел на кухню и достал из холодильного шкафа банки с едой.

Через некоторое время он обнаружил себя на диване перед визором с пультом в руке в окружении десятка вскрытых, но не доеденных банок.

За окнами темнело.

Он выключил визор, запер дверь изнутри и сел на стул у окна.

Отсюда он видел три дома соседних. Когда совсем стемнело, в окнах зажглись огни.

Лаки с пистолетом наготове выбрался через заднюю дверь и прокрался к соседнему дому. Заглянул осторожно в окно. Свет есть, а людей нет. Он обошел все дома, кроме дома доктора Мартина. А вдруг мертвецы все еще там, а доктор ожидает его с ножом в той самой комнате? Никого не нашел. Ни живых, ни мертвых. Всех увезли на флайерах? Почему?

Вернувшись в свой дом, заперся в спальне на втором этаже и даже пододвинул кровать к двери, чтобы незаметно никто не вошел и лег спать. Думал, что не сможет уснуть, прислушиваясь к каждому шороху, но вышло наоборот. Уснул едва голова коснулась подушки.

Во сне ему приснилась мама — женщина с зелеными глазами и смешными остренькими ушками. Она гуляла по поляне и собирала цветы….

На следующий день коробка с едой не появилась на пороге и Лаки обошел, все дома и перенес в свой все, что попалось из еды. Вышло вроде бы даже много, но как долго он здесь пробудет?

Сидеть в поселке было страшновато. Надо было определиться — где он и куда дальше двигаться. Правда свет горел, вода текла из кранов — жить можно! А в лесу ничего нет. Ходить пока с голодухи ноги не протянешь?

Лаки все же посетил дом доктора Мартина. Трупов в гостиной не оказалось, а комната рядом, в которой он очнулся, оказалась пуста. Все вывезли отсюда, включая содержимое шкафов.

Зато в гостиной на полках остались книги, и Лаки на них набросился с жаром исследователя. Только часть из них оказалась на знакомом ему языке.

"Начну с низа!" — решил он и утащил к себе увесистую пачку.

Он искал информацию и нашел ее через три дня добравшись до "Имперской единой энциклопедии."

Лаки, нучившись читать на лингвогалакте по книгам в апартаментах Жаклин на Рамуше не знал, что книги на псевдобумаге уже более столетия превратились в анахронизм. Для хранения информации последнее столетие успешно использовали молекулярные хранители. Лаки не умел пользоваться компом и потому его проживание в брошенном поселке осталось незамеченным службами безопасности корпорации Нулана.


Глава двенадцатая

Под деревом в тени, рядом противнем с углями Лаки устроил столовую на свежем воздухе.

Он освоил рыбалку и рецептуру приготовления рыбы на углях. После консервов, которые уже надоели, свежая пища, на открытом огне показалась пищей богов!

Он уже съел одну рыбину и подумывал над тем, чем сдобрить вторую, когда услышал через открытую заднюю дверь шаги. Легкие шаги по дому. С досадой вспомнив про оставленный в доме пистолеты, он вооружился ножом и бесшумно скользнул к стене, ближе к двери.

Из дома на газон вышел худенький мальчишка в одних мокрых трусах и восхищенной пискнул, при виде жареной рыбины на тарелке.

Не успел Лаки и глазом моргнуть, как незнакомец уселся на его раскладной стул и схватил руками рыбу. Вот такого стерпеть было не возможно!

— Эй, ты чего?!

Незнакомец взвизгнул, уронил стул и бросился к дереву. Только влезть на него не успел.

Лаки применил удушающий захват.

Мальчишка шипел, лягался, царапался как кошка, но освободиться не смог. Пахло от него странно.

— Сдаешься? — грозно спросил Лаки макушку с влажными, длинными, светлыми волосами и свободной рукой показал нож.

Мальчишка затих и перестал сопротивляться.

— Я тебя отпущу, а ты не делай глупости, ага?

Незнакомец отпрыгнул к дереву, уставился на Лаки здоровенными синими глазищами и оказался девчонкой, худой и испуганной.

— Ты зачем воруешь мою рыбу?

— Она твоя? — тихо спросила девчонка, озираясь в поисках возможности удрать.

— Да уж точно — не твоя! Я ее поймал, выпотрошил, зажарил, а ты пришла на готовенькое! Откуда только взялась?

Лаки подошел к столу и печально посмотрел на рыбину, из спины которой уже выгрызли хороший кусок мяса.

— Садись, доедай теперь уж!

Девчонка осторожно приблизилась, но садиться на стул не решилась. Цапнула рыбу обеими руками и взялась за еду, настороженно поглядывая на Лаки.

— Меня зовут Лаки. А тебя как?

— Ильда….

— Компот будешь из банки?

Девчонка кивнула, продолжая уничтожать рыбину, ловко удаляя кости.

Лаки принес из дома банку с абрикосовым компотом, вскрыл ножом и протянул Ильде вилку.

Ильде было тринадцать, как и Лаки и выросла она в поселке веритов.

"Там, за большим лесом!"

Махнула рукой, как дурочка. Как далеко, близко ли от города? Не знает.

— А старейшина у вас кто? Герб?

— Нет, был старейшиной дядюшка Болин.

"Сколько же тут этих веритов?"

Жили они тоже в норах, в склоне оврага, как и соседи Мориса.

Банда шарков напала на поселок среди ночи. Мать спрятала Ильду в потайной комнате, а сама не успела.

— Они всех убили! Понимаешь?! — шмыгнула носом девчонка.

— Понимаю…

Лаки вспомнился Рамуш и грязные, заросшие волосами боевики Марвов, рубяшие всех встречных на кусочки…Как-то ему получилось уцелеть.

— А кто они — эти самые — "шарки"?

— Безжалостные убийцы, всегда голодные и пьяные….Они похожи на ожившие трупы!

Лаки вздрогнул, вспомнив фильм про зомби.

Похоронив родных, девочка заперлась в своем доме и стала ждать помощи, но никто не пришел. Больше года она прожила в опустевшем поселке, не решаясь выйти наружу. К лету кончились запасы еды, и грибы в грибнице погибли, почему-то. Тогда она пошла вниз по оврагу, вышла к реке, потом к лесу, дошла до озера, увидела поселок и горящие окна в домах, очень обрадовалась. Проволока на столбах ее испугала. Она наблюдала несколько дней, но потом осмелела и, раздевшись, переплыла озеро в узком месте. Запах жареной рыбы оказался сильнее страха. Последние дни она питалась только ягодами, да сырыми грибами.

— Я так и подумал, что ты не одних трусах по лесу бродила.

Лаки смерил девчонку взглядом, а та, покраснев, прикрыла грудь локтями

— Не смотри на меня!

— Чего я там не видел? У тебя и не выросло еще ничего!

Ильда покраснела уже до ушей. Топнула ногой.

— Лаки!

Лаки снисходительно ухмыльнулся.

— Там наверху, в спальне, остались вещи Леры, подбери себе что-нибудь.

— А она не будет ругаться?

— Она уехала, ей не нужно.

Девчонка немедленно убежала в дом. Лаки решил, что придется вернуться к озеру и еще наловить рыбы. Ильда голодная — ей одна рыба только червячка заморить, да и на вечер тоже лучше рыбу пожарить, чтобы поберечь консервы. Чем он и занялся.

Клевало не очень, утром лучше было. Успел поймать только одну лупоглазую рыбешку, когда рядом на воде появилась тень. Пришла Ильда в длинной мужской рубашке до колен, с подвернутыми рукавами. Даже причесаться успела и умыться. Улыбнулась нервно.

— Так ты ловишь рыбу? Можно посмотреть?

— Да, на здоровье!

Идьда поселилась в спальне Леры. Тут же начала протирать пыль и выметать мусор. Потом мыть полы. Лаки с энциклопедией убрался под дерево, чтобы не привлекли и его к этим делам. Мелкие женщины они как взрослые, такие же приставучие!

Он уже добрался до буквы "Л" и выяснил что пистолеты, которые ему достались, вовсе не пистолеты, а ворчеры. Стреляют круглыми шариками, тяжелыми на вес и при попадании в цель, взрывающимися как зерна кукурузы на противне в печи. Было у веритов такое лакомство. Шарики плотно лежали в специальном контейнере в ручке-не более сотни, а в стволе разгонялись до большой скорости электрополями.

Ворчер надо было подзаряжать от электричества, иначе он без энергии просто превратится в короткую дубинку. Еще раньше, забежав вперед, Лаки прочел статьи про планеты: Рамуш, Хиссару и Рилон. Потом прочитал все про Терру.

Где же искать маму? В энциклопедии были цветные карты Рилона. Только не понятно ничего. Озер много. У какого он сейчас находится?

— Лаки, помоги мне открыть окно!

— Зачем?

— Я хочу его помыть.

— Зачем?

— Это глупый вопрос! Ты зарос в грязи! — не унималась новая домохозяйка.

— Чепуха, я купаюсь в озере каждый день!

— Хватит смотреть картинки! Помоги мне!

— Не смотрю картинки, я — читаю.

— Ты умеешь читать?!

Забыв про грязное окно, Ильда тут же явилась к Лаки, чтобы удостовериться в том, что он не врет.

— А ты меня научишь?

Девчонка заглядывала в глаза и теребила Лаки за рукав, словно выпрашивала чего-то сладенького.

Мальчик откашлялся и заявил веско:

— Научу, если не будешь приставать с уборкой! Обещаешь?

Девчонка согласилась и даже с жаром дала клятву, перечислив каких-то богов и странных типов по имени "святой".

Так Лаки стал учителем. Ильда, увидев ворчеры, пристала как репейник: расскажи, да покажи. Откуда такая тяга к оружию? Показал на свою голову. По пустым банкам с двадцати шагов Ильда палила куда лучше, чем он — всегда без промаха.

— Хватит! Надо пули экономить!

— Ну, еще разочек!

— Завтра!

— Ты просто мне завидуешь!

— Ты что — дура? Сказал же: надо экономить!

Надулась и молчала до вечера. Сердилась. Даже не приставала как обычно, чтобы он с нею вместе молился богам.

Лаки развеселился и отправился в очередной поход по соседним домам, досконально их, обыскивая от чердака до потолка. Все интересное, что находил, тащил к себе, домой.

Так незаметно прилипло: "Мой дом".

"Нет, не правда, это! Мой дом там, где моя мама!"

Он рассказал про свой сон с мамой Ильде.

Та засопела и вытерла слезы.

— Ты чего?

— Ты счастливый — у тебя есть где-то мама!

— А как тебя называла мама?

— Ильдико…

— Хочешь, буду тебя так звать?

Глупая разревелась и убежала в свою комнату.


Глава тринадцатая

Все же, честно признаться, вдвоем было веселее. Спокойнее спать, зная, что за стеной спит другой человек. Веселее за столом, когда есть компания!

Дни Лаки проводил на берегу, с удочкой и энциклопедией, совмещаяя приятное с полезным. Улов потрошил, чистил от чешуи и закладывал в морозильный шкаф, где рыбы за ночь замерзали в камень. Делать запасы приучила еще Лема. "Сегодня думай о том, что будешь, есть завтра!" — говорила она.

Ильда научила его варить рыбный суп с травками. Получилось вкусно.

Шли дни за днями. Девчонка быстро освоила алфавит и теперь что-то пыталась читать, бубня себе под нос.

Лаки все также ломал себе голову над тем, как добраться до космопорта и что такого наврать охране, чтобы пропустили. Дальше они проберутся на борт любого корабля — при погрузке это не трудно и….

Что будет дальше Лаки не представлял. Попытаться вернуться на Рамуш, где его знали?

Он поделился своими мыслями и планами с Ильди. Ответная реакция его удивила.

— Мне и здесь хорошо. Зачем улетать с планеты?

— Я хочу найти свою маму.

— А сколько в галактике обитаемых планет? Ты знаешь?

Лаки смутился.

— Больше сотни, да?

— Во именно! Будь у тебя собственный корабль ты бы мог заняться поисками, но корабля у тебя нет. — Продолжала гнуть свою линию Ильди.

— Будет! — упрямо заявил Лаки.

— Когда будет — тогда полечу!

Лаки взялся читать все, что попадало в руки про межзвездные корабли и понял, что ему нужно учиться несколько лет в специальной школе, потом перенести операцию по внедрению в мозг специального оборудования, без которого управлять кораблем невозможно. Он приуныл от такой информации. Он не знал, что эта информация в энциклопедии устарела ровно на пятьдесят лет.

Было лето, но пора уж задуматься о зиме.

Теплой одежды в поселке не нашлось. Лаки в одном из домов снял ножом кожаную обивку с дивана и Ильди вручную, только при помощи ниток и иголок сшила две куртки с капюшонами. В этих куртках они стали как близнецы похожие друг на друга. На это потребовалось почти десять дней. Она много что умела делать, эта девчонка-верит.

— Жалко, что нет пряжи, я бы смогла связать нам по свитеру, а еще шапки с варежками…В нашем доме много пряжи.

— Давай тогда сходим в твое поселение. За пряжей, за одеждой? Это же не долго: от озера по реке к оврагу. Сколько ты дней шла?

Девчонка замотала головой.

— Нет! Я туда не вернусь!

— Тогда я сам, один, схожу!

Лаки рассчитывал найти в поселке веритов инструменты и теплую одежду, а может и подсказку-как выйти к городу. Следующие два дня провели в спорах. Одной оставаться Ильде не хотелось, а возвращаться в мертвый родной дом не хотелось еще больше.

Пришлось подарить ей ворчер и пообещать помогать в уборке по дому. Увидев довольное лицо подруги, Лаки подумал:

"Так и кто же победил в итоге? Кажется я дурака свалял!"

Три пластиковые пустые емкости, что нашлись в домике охраны, видимо из под горючего, Лаки связал прочной веревкой, сверху укрепил пару досок и на таком плоту они переплыли озеро, прямо к устью прозрачной, холодной речки.

Здесь плот вытащили и спрятали в кустах.

Набросив на плечи мешки с продуктами и скатками одеял, они двинулись вверх по течению. Доели жареную рыбу, прихваченную из дома и усталые легли спать возле костра.

На следующий день в лесу натолкнулись на завал из деревьев. Упали они наверно уже давно, или кто-то их свалил?

— Как ты здесь прошла?

— По реке.

Лаки выругался про себя. Как он не догадался сразу?! Речка здесь стала мелкой, по колено.

От холодной воды ноги окоченели и, как только обошли завал, выбрались на берег и разожгли костер. У Ильди зуб на зуб не попадал.

Когда высушились и согрелись, Лаки начал укладывать вещи в мешок, а девчонка взялась ныть что устала, что надо отдохнуть еще.

Раздраженный и злой, Лаки отправился в лес за сухими ветками для костра.

Пришел и нашел подругу спящей. Чего вдруг уснула среди дня?

Ладно, пусть отдыхает!

Достал из мешка очередной том имперской энциклопедии и читал пока глаза не начали ломить.

Ильди все спала. Потрогал ее за лоб. Вроде не горячий.

Лаки расстелил свое одеяло и лег на спину. На небе светились звезды и отдельные и россыпью…Где же мама?

Утром позавтракали консервами и двинулись дальше. Девчонка была странно задумчивой и молчаливой. Только Лаки некогда было выяснять причины ее вчерашней хандры. Незаметно речушка оказалась стиснута склонами оврага. Впереди всталимогучие заросли кустарников насколько хватало глаз и еще за лето разрослись сорные травы с колючками и шипами. Как нарочно!

Пришлось карабкаться наверх.

Первое что увидел Лаки, выбравшись из оврага это поле на котором работали, согнув спины человек десять. Судя по одеждам — вериты.

Только увидев единоверцев, Ильди спряталась в овраге за кустами. Вернулся за нею. Роется судорожно в своем мешке. Глаза испуганные.

— Ты чего?

— Мне надо переодется! Если они меня увидят без правильной одежды….

— Откуда они узнают что ты — веритка?

— Бог узнает!

— А раньше Бог не мог узнать? Он вроде, всеведущий?

— Не богохульствуй! И вообще отвернись!

— Ладно, но откуда здесь вериты? Ты сказала, что все ваше поселение погибло.

— Я не знаю!

Когда они выбрались из оврага и приблизились к веритам, Ильди выглядела почти примерно: коричневое глухое платье с длинными рукавами и черный чепчик на голове, скрывающий волосы. Где только его прятала все время?

У озера бегала в одних шортиках или в одной рубашонке!

Вериты бросили работу и встретили их настороженно. В руках загнутые полукругом, острые металлические штуковины. Мужчины срезали ими пучки высокой, по пояс, желтой травы, а женщины вязали их в пучки.

— Мир вам, люди! Меня зовут Лаки, а ее — Ильди. Мы ищем поселок веритов.

— Эй, я его знаю! — вылез вперед парнишка, загорелый до черноты. — Он у Мориса всю зиму жил!

"А не его ли я в глаз угостил тогда зимой?"

Старший объявил перерыв на полдник, и вся компания отправилась к повозкам с тентами, рядом с которыми стояли спокойные лошади.

Вериты, семейство Гордона были из поселка, в котором зимой жил Лаки. Теперь они жили в опустевшем поселке семьи Ильди. Их сюда пригнали "шарки".

Банда, обосновавшаяся на шахте в трех днях пути от города запустила свои команды по округе, подчинив себе, пять поселков веритов. С них банда собирала дань продуктами.

Семью Ильди истребили для острастки. Они отказывались платить дань. Но поскольку вериты свято блюдут заветы предков и не держат в руках оружия-сопротивления бандитам оказать не кому. За помощью обратиться тоже некуда. Люди в городе самодостаточны и проблемы аборигенов Рилона их не волнуют.

Об этом Лаки рассказал Джонатан, старший в новом поселке-рослый парень лет тридцати, с неровной рыжей бородой на загорелом лице.

— По округе поля обработаны, и часть была засеяна под зиму…ну теми, старыми хозяевами. Мы теперь убираем, не пропадать же урожаю? Оставайтесь с нами. Две пары рук лишними не будут.

Лаки переглянулся с Ильди.

Вериты превратились в рабов шайки бандитов. Не хотелось бы с ними вместе подставлять шею. Вновь становиться рабом Лаки не собирался.

— Далеко ли до города?

— Не меньше трех дней пути. Зачем тебе город? Оставайся с нами.

— Мне нужно в город! — заупрямился Лаки.

— Тогда девчонку оставь. Чего веритке в городе делать?

Ильди кивнула.

— Я останусь. Здесь мой дом. Иди, Лаки. Я буду тебя ждать.

Все это ужасно ему не нравилось. Бросить глупую девчонку у этого оврага на милость "шарков" и семейства Гордона? А что делать? У каждого свой путь!

— Ты приглядишь за нею, Джонатан?

— Вся семья за нею присмотрит. Зачем спрашиваешь? К Эльзе не зайдешь? Она про тебя часто вспоминает.

— Зайду, но не сейчас.

Попрощавшись с Ильди, Лаки двинулся по краю поля с пшеницей через степь, туда, куда указал Джонатан — на восход. Обернулся, отойдя шагов сто, помахал рукой. Ответила только Ильди, все остальные опять принялись за работу. Для них странный мальчишка уже перестал существовать. Ворчер девчонка не вернула. Вот и хорошо….


Глава четырнадцатая

Стало без Ильди одиноко, но цель уже маячила на горизонте. Ночью небо над городом светлело, мелькали сполохи над космопортом. Ночи были теплыми и Лаки не разжигал костров. Ел прямо из банки тушенку с кашей, спал на одеяле и шел дальше.

Он думал, что Ильди там, в привычной общине веритов будет хорошо. Все молятся по пять раз на дню и прочее… Кто он ей в конце концов? Случайный знакомый. Вериты ее семья. Успокаивал себя, но все равно начал скучать.

Он уже решил, что не будет выдумывать новых путей. Заберется на свалке в мусоровоз и проедет на нем через посты. Теперь у него есть оружие, и никакой Мак его больше не обманет.

Он добрался до свалки под утро. Все ночь шел, так не терпелось! Мусоровозы приходят утром же!

С первыми лучами солнца высоко в небо раздался гул. Гул перерос в рокочущий вой.

Оставляя за собой черно-алые шлейфы с небе к земле понеслись сияющие продолговатые объекты.

Задрав голову, Лаки их пытался сосчитать. На двадцатом сбился со счета. Шлейфы дыма пересекали небосвод в разных направлениях, на несколько минут превратив его в паутину.

"Что это? Орбитальная бомбардировка?! Кто — то бомбит с орбиты Рилон? Зачем?"

Объекты ушли к земле, но взрывов не последовало. Шлейфы дыма стремительно бледнели и рассеивались прямо на глазах.

"Странное дело!"

Выйдя к свалке, Лаки увидел два мусоровоза. Грузовики стояли и двигатели их, вопреки обыкновению не гудели.

Подбежав к ним, он обошел машины со всех сторон. Такого еще никогда не было! Они всегда подъезжали, выгружали мусор и уезжали не глуша моторы.

Что-то сломалось в них?

Лаки не знал, что корабли Крейга Барнанба из созвездия Персеид высадила десант наемников, чтобы захватить Рилон. Планеты, не ставшие имперским владением не редко превращались в поле боя корпораций, имевших свои интересы и часто противоречивые цели. Корпорация Нулана прекратив добычу на Рилоне вестерита, вывела почти всю охрану с планеты, а главное, вывела из системы патрульные корветы.

На планету прибыла восьмая бригада наемников ПККБ (Персеидской корпорации Крейга Барнаба) и их десантные капсулы, на форсаже ворвавшиеся в атмосферу Рилона Лаки принял за бомбардировку.

Доктор Мартин во время узнал о готовящемся десанте и эвакуировал свои лаборатории и подопытных "крыс" с планеты, хотя ему очень хотелось найти мальчишку-беглеца и до конца выяснить все его секреты. От результатов тестов ДНК и генкода Лаки у доктора Мартина буквально "сорвало крышу", но время поджимало. Доктор Мартин покинул Рилон, но оставил отряд головорезов для поиска беглеца. На счастье Лаки эти парни натолкнулись на банду "шарков" и полегли все до одного.

Перед вторжением, диверсанты ПККБ вырубили электростанции Рилона, потому мусорщики на свалке отключились от пульта управления. Нейтрализовав силы обороны, десантники принялись за прочесывание местности, глуша всех встречных без разбора парализаторами.

На следующий день автоматический патрульный глайдер обнаружил Лаки и, оглушив парализующим ударом, загрузил в обитое мягким пластиком брюхо.

Очнулся он в подземном ангаре, рядом с городом, куда десантники свозили всех захваченных обитателей Рилона. Здесь были охранники, рабочие, бродяги, вериты, горожане с семьями. В камуфлирующей силовой броне в глухих шлемах-хамелеонах десантники стояли у стен зала и казались чужими-негуманоидными существами из старых фильмов.

Десантники возвышались над толпой сидящих, ошеломленных пленников и держали парализаторы наготове. "Это был добрый знак. — Шептались люди. — Если бы хотели убивать, то вооружились бы лазганами."

Периодически в зал заходили люди в синих комбинезонах с надписью на спине ПККБ и уводили очередную партию пленников на сортировку.

— Зачем мы им? — спросил Лаки своего соседа справа. Парень в комбинезоне серого цвета, уныло пожал плечами.

— Продадут в рабство, может быть?

Лаки сжал кулаки. Ворчер и нож у него, конечно же, забрали, но так просто им его не взять. Он будет плохим рабом!

Когда пришла его очередь и его завели в длинную комнату, то первым делом сняли отпечатки пальцев, взяли кровь из вены и просветили чем-то в белой кабинке, пахнущей озоном, кольнули иглой в плечо..

— Сколько лет? — спросил мужчина в комбинезоне, не поднимая лица от экрана наручного компа.

— Наверно — тринадцать.

— Наверно? Есть инд. карта?

— Нет.

— Неважно.

Мужчина поднял глаза на Лаки.

— Выглядишь на пятнадцать. Твой номер 0030782.

— Номер?

— В твоем плече метка с твоим номером и со всеми данными. Туда!-

Мужчина указал на дверь.

— Даже мое имя вы не спросили…

— Зачем? — ухмыльнулся мужчина. — У винтиков ПККБ нет имен, а есть только номера.

Свою карьеру в ПККБ Лаки начал в качестве "мула" в третье роте….

— … Ты не слушал меня, Лаки. Ты где-то далеко в своих мыслях.

Лаки встрепенулся, поставил на стол кружку с остатками остывшего кофе. Еле слышно шелестела система климатконтроля.

— Вспомнился Рилон.

— И доктор Мартин?

— Ты читаешь мои мысли.

— Рилон — это пройденный этап? Или я чего-то не знаю?

— Я обещал Ильди что вернусь и не вернулся.

— Нехорошо обманывать девушек! — пожурила Жаклин и тихо засмеялась. — Спустя десять лет тебя это тревожит?

— Мне кажется, я что-то упустил из виду. Проложи курс до Рилона, будь добра.

— Понадобится дозаправка массы для топливного синтезатора.

— Может быть, в астероидном поле ближайшей системы?

— Не хочешь, чтобы на планетах тебя смогли опознать? Ты зря тревожишься. Тебя списали в расход. Для своих врагов ты мертв.

— У моих врагов долгая память. У тех, кто выжил… Приступай к разметке курса, Жаклин.

— Слушаюсь, шкипер!

Лаки прошел в рубку управления. Везде было идеально чисто, и воздух пал хвоей, как он и любил.

Заняв кресло шкипера, пристегнув старомодные ремни, он отключил гравитацию на корабле (в невесомости ему почему-то думалось плодотворнее) и мысленным усилием активировал главный дисплей. Вывел на него показания с основных камер наблюдения. Примерно в часе полета слева по борту висел шарик планеты-грязно-бурого цвет. Безжизненный, пустынный мир, шестая планета альфы Ганимеда.

Здесь ему назначили встречу, чтобы передать такие необходимые сведения. Только вместо встречи вышла засада. Когда его корабль состыковался с черным тетраэдром Вука Спенсера, все пошло не так….

Вук был на связи до самых первых выстрелов. Шутил, трепался про свою любовницу с зеленой кожей на второй луне Цирцеи. Был ли это сам Вук или кто-то натянувший его личину?

Лаки склонялся к мысли, что Вука просто перекупили. Жадный посредник всегда обманет. Эту простую истину, он позабыл и поплатился потерей стандартомесяца.

Вук подождет немного. Пора заглянуть на Рилон и увидеть, как там наша Ильди поживает. Небось, уже мать пяти детей или шести? Вериты плодятся как кролики и как кролики безропотно идут на смерть. Лаки не был уверен, что давняя подруга, которую он учил читать и стрелять из ворчера жива и здорова.

— Жаклин, ты заснула, дорогая?

— Все готово, милый. Можем стартовать. Астероидный пояс в системе Цирцеи подойдет для дозаправки. Нужно ли изменить конфигурацию обтекателей корпуса?

— Под яхту аристократа с Цирцеи, самый лучший вариант.

— Как у Вука Спенсера?

— Почему бы и нет? Ты знаешь, я бы еще чего-нибудь съел.

— Хороший аппетит радует мамочку! Заказывай, малыш.

— Чего-то на твой вкус.

— Жареные крысиные ребрышки с Рамуша? — засмеялась Жаклин.

— Под красным соусом-ласси? Отлично. И миску побольше, чтобы второй раз не заказывать!


ЧАСТЬ ВТОРАЯ


Глава первая

Свою карьеру в ПККБ Лаки начал в качестве "мула" в третье роте.

Третью роту именовали в бригаде "чистильщиками" и занимались ее люди зачисткой территории, розыском тех, кто спрятался и уничтожением тех, кто сопротивляется.

К каждому бойцу роты был приставлен человек, который тащил часть снаряжения и вооружения, потому что наемники, хоть и крепкие ребята были, унести все на своей спине не имели физической возможности. Загруженные поклажей помощники, не имея оружия потому и именовались "мулами".

Был в этой клички и еще некий элемент издевки. Мулами в древности называли тягловых животных, не способных к размножению и выведенных искусственно человеком.

Рыжий Боб, здоровяк-сержант под два метра ростом, к которому приставили Лаки, уже имел одного "мула". Его звали Вук. Был он лет на пять старше Лаки, невысокого роста, но широкий в плечах. Из-за этих плеч, обтянутых пятнистым комбинезоном, его бритая голова казалась непропорционально маленькой. На руках и плечах Вука бугрились мышцы, но лицо у него было самое простецкое и добродушное, не смотря на шрам над верхней губой.

— Ктой-то к нам пришел? Привет, пацан! Как звать?

— Лаки.

— А меня — Вук, чтоб мне не соврать! Колись давай, травка есть?

— Травка? — удивился Лаки. — Травки вроде везде полно. Вон там под деревом, целый пук!

Вук расхохотался и протянул руку для рукопожатия.

— Юморист! Наш человек! Пошли, покажу твое место.

Полукруглый длинный ангар мог бы вместить и тысячу человек. Располагалась в нем третья рота в составе боевых взводов и взводов поддержки или "мулов".

Вук отвел Лаки к интенданту и там ему вручили громоздкие башмаки на толстой подошве, но удивительно легкие, белье, комбинезон со "сбруей" — системой ремней, на которые и крепились вещи, что требовалось носить, шлем и перчатки. Вук же помог мальчику подогнать все снаряжение, показал, как пользоваться шлемом, его переговорным устройством и визиром на стекле. Шлем заинтересовал Лаки. Бронестекло-хамелеон закрывало лицо от пуль и осколков, кроме того, на его внутреннюю поверхность выводилась информация и даже карты местности с отметками всех бойцов роты. По сути дела у каждого бойца и "мула" на голове был комп, совмещенный с радаром и пультом связи.

— А оружие?

— После проверки в бою получишь оружие. Только на лазган не рассчитывай-нам "мулам" только ворчер положен.

Вук похлопал рукой по кобуре на поясе.

— Почему "мулам"? Что за название?

— Скоро узнаешь!

В их взводе было еще несколько новичков, и они вели себя настороженно. Их можно было выделить по нестриженным головам. Лаки не стал с ними знакомиться. Не думал он, что долго задержится в этой компании. Только бы выйти на свободу!

Все старые кадры ходили подстриженными или даже побритыми, до блеска. Куда не глянь — сияют лысины!

В ангаре "мулы" занимались кто чем: кто спал на спальных мешках, кто играл в карты, а некоторые парни качали мышцы, используя всякие тяжелые штуки и стальные стержни на стенах.

Вук познакомил Лаки со своими приятелями. Мрачный — Ворт, рослый, ушастый, с аккуратной бородкой — Линс, то и дело зевающий, равнодушный ко всему, чернобровый — Джара. Собравшись в кружок, сидя на спальных мешках, они двигали фишки на доске с разноцветными клетками, то и дело, пуская по кругу флягу.

— Обалдели, совсем, детей берут в роту! — сплюнул под ноги себе лысый, худощавый Ворт. — Откуда ты, пацан?

— С Рамуша.

"Мулы "переглянулись.

— А где это? В каком субсекторе?

Лаки, вспомнив уроки Саймона, попытался объяснить. Вышло не очень.

— Еще одна старая имперская помойка, ага! — махнул рукой Ворт. — Ты главное, пацан, держись Вука и дело пойдет. В лакросс играешь?

— Пока нет. Научите?

— Запросто. Садись сюда. Сегодня играешь за так, а завтра на кон ставишь свои банки. Усек?

— Ага.

На следующий день Вук научил Лаки, как сматывать и компактно укладывать личные вещи свои и Рыжего Боба.

Еда в роте была простая: три раза в день выдавали по банке "суба". Субмолекулярный паек представлял собой герметично упакованную смесь всех необходимых человеку веществ. На вид — смесь супа с мясным фаршем. На вкус Лаки вполне съедобный.

Воякам и "мулам" этот рацион уже стоял поперек горло, но выходить за пределы ангара запрещалось. А где раздобудешь что-то другое?

Поэтому разговоры крутились вокруг жратвы и женщин.

Лаки молчал и слушал. За сутки он узнал так много нового из сферы межполового общения, что просто в голове не укладывалось.

После обеда все тем же "субом" появилось начальство, и объявили построение.

Капитан Дунан, жилистый, лысый тип с холодными голубыми глазами прошелся вдоль строя, потом влез на ящик из-под "суба" и заговорил.

— Вольно, бойцы! Что, расслабились? Наели жиров? У меня хорошая новость-завтра выходим в поле, вернемся не скоро. Глайдеров не будет.

Рота ответила легким ропотом.

— А ну, "мулы"! Подтянуть животы! Что стоим, как беременные?! Идем к шахтам. Боезапас двойной. Разойдись!

Рота разбрелась по местам.

Вук вручил Лаки четыре стандартные фляги по литру каждая.

— Воду ты понесешь и спальные мешки тоже. Боезапас на мне. "Суб" поделим поровну.

В ночь перед выходом Лаки не спалось. Он вертелся в спальном мешке и мечтал о побеге.

Разве мечтал он о том, чтобы таскать груз за этими солдафонами?

"Выйдем в поле — убегу сразу же!"

Утром на заре всех подняли сержанты. Построение, укладка спальных мешков, все остальное уложили вечером и выход. Шлем на голове. С непривычки неприятно давят уплотнители на ушах и шее.

Вук навесил Лаки на спину короб из пластистали. Словно на плечи сел кто-то и ноги свесил!

— Ого!

— Терпи, пацан! Когда развернемся в цепь-держись рядом со мной.

Через город прошли колонной по три. Груз давил на плечи и на спину, так что головой особо не покрутишь. Когда дошли до ворот, с хмурого неба посыпался мелкий дождь.

Стальные пластины ворот плавно разошлись в стороны.

— В цепь! Опустить стекла! — прозвучала команда в ушах. Рота развернулась в двойную цепь: впереди боевые взвода, между бойцами расстояние шагов пять, не меньше. За каждым бойцом позади, шагах в пяти — "мулы".

Включился экран на стекле. На нем неровная цепь бойцов роты в виде цветных кружков. Боевики светились, синим, а "мулы" зеленым. Над каждым кружком светилось имя. Лаки нашел себя и загрустил. Он в самом центре. Отсюда не сбежишь!

Так и пошли. Отставать никому не позволяли. Сержанты орали не жалея глоток. Лаки шел рядом с Вуком. Впереди маячила спина Рыжего Боба. Сержант пер вперед как трактор по свалке.

Дождь не прекращался. Капли скользили по полупрозрачному стеклу.

Лаки шагал и считал точки на экране, чтобы отвлечься. Комбинезон защищал от дождя и ветра, а система вентиляции не позволяла бойцу покрыться слоем пота, но все равно, он ощущал, как промокли его подмышки. С каждым шагом груз на спине становился все тяжелее. Во рту пересохло.

— Не отставай пацан! — донесся голос Вука.

Лаки ускорил шаг.

Когда объявили привал, он упал на спину и вытянул ноющие ноги. Подняв стекло на шлеме, наслаждался каплями дождя, остужавшими лицо. Голова под шлемом от пота зудела и чесалась. Понятно, почему все наголо бреются…

— Малек, давай мою флягу!

Над ним навис сержант Рыжий Боб — здоровенный как лошадь Мориса и с такими же большими квадратными зубами. На ремне, на шее сержанта висит четырехствольный пулемет с заправленной лентой, всегда готовый к стрельбе. Лента по гибкой направляющей уходит в короб на спине сержанта. Запасной, такой же на спине у Вука.

Он сдернул с пояса Лаки флягу и передал сержанту.

Сержант пил воду экономно, посматривая на Лаки.

— Вук, пацан не сдохнет по дороге?

— Он крепкий и жилистый. Как муравей тащит! — похвалил Вук.

— Будешь теперь зваться — Лаки "Муравей"! — объявил сержант и заржал.

Ну, вылитый конь!

Очень хотелось пить, но не было сил протянуть руку к фляге на поясе…

Лаки разозлился на самого себя, стянул перчатку с руки зубами и отстегнул флягу. Вода из-под крана водопровода показалась сладкой и душистой!

— Три глотка, не больше! — предупредил Вук.

— А ты?

— Потерплю до обеда.


Глава вторая

К обеду рота вышла к оврагу у поселения веритов. Дождь не прекращался. Глинистые склоны оврага притягивали взгляды. Окна в склонах оказались наглухо закрыты ставнями.

Вериты заперлись или ушли?

Двое бойцов со своими "мулами" за полчаса из четырех тросов и пластиковых брусков соорудили навесной мост через овраг. За это время рота слопала свой паек.

Три взвода заняли позиции для стрельбы, когда первый взвод по качающемуся мостику перебрался на другую сторону. За ним последовал второй взвод.

— Сканеры поставить! — прозвучала команда.

На раскладных треножниках вдоль оврага по обеим сторонам быстро установили какие-то приборы.

Лаки наслаждался отдыхов и крутил головой. Его третий взвод на другую сторону оврага не переходил.

— Вук, чего они делают?

— Там внизу заперлись сектанты-вериты, целая деревня. Процедуру регистрации отказываются проходить. По сканерам определят их ходы и местонахождение.

— Для чего?

— Чтобы первому взводу было легче их выгонять наружу!

Первый взвод на другой стороне оврага, сложив снаряжение, готовил тросы для спуска вниз.

— Зарядами вышибут двери, а потом накидают внутрь рвотных гранат. Останется только принимать выбегающих и гнать наверх.

— Лошадей тоже?

Лаки представил себе скачущих по дну оврага и блюющих лошадей и хихикнул.

— Лошадей? — поразился Вук-Они с ними вместе что-ли живут? Я лошадь только в зоопарке видел, на Цирцее.

— Они на них пашут и возят грузы, как в древние времена. Электричество для них грех! Шагов пятьсот вниз есть спуск. Они же на лошадях туда ездят.

— Капитану виднее. — Пожал плечамиВук. — Пока первый взвод копается, мы отдохнем. А ты откуда про спуск узнал?

— Я там жил, у них, всю зиму. Слушай, Вук, а может с ними по-хорошему поговорить?

— С веритами? Шутишь? Они же тупые все! Земляные крысы, одним словом! Или лошадиные крысы?

Лаки перспективы, грозящие веритами, а особенно лошадям очень не понравились. Там же не только мужчины, но и женщины с детьми. Там же Эльза и ее малыши. Их то за что рвотными газами травить?

Отстегнув крепления сбруи, мальчик подошел к Рыжему Бобу, который наблюдал за противоположным склоном оврага.

— Чего тебе, Муравей"?

— Я могу поговорить с веритами. Я жил здесь всю зиму.

— Не врешь?

— Зачем?

Сержант вызвал командира взвода, а тот капитана.

— Давай, пацан, пробуй. — Приказал Дунан сразу же как выслушал Лаки. — Съэкономим время и гранаты.

Лаки на тросу спустили на дно оврага. В керамитовой трубе под ногами журчала вода, но ноги все равно скользили по глиняной грязи.

Дверь в дом Стивена, местного грамотея находилась рядом.

Лаки снял шлем с головы постучал. Хозяин отозвался только после пятого стука.

— Кого демоны носят в такую погоду?

— Это я — Лаки!

— Какой еще Лаки?!

— Я жил в семье Мориса зимой.

Приоткрылась осторожно дверца. Стивен охнул.

— Ты чего так вырядился?

— Долго рассказывать. Проведи меня к Гербу. Есть важное дело.

— Герб умер весной. Сейчас Лазар староста.

— Тогда к Лазару.

Лаки провели по тоннелю в молельную залу. Здесь обнаружилось почти все население поселка. Стоя на коленях, молились перед иконой. С треском коптились свечи в душном помещении, тихо плакали маленькие дети. Лаки не увидел среди знакомых лиц Эльзы и опечалился.

Стивен позвал Лазара. Бледный, с всклокоченной бородой Лазар смотрелся в два раза старше своих лет.

— Ты с этими, пришельцами пришел? От этого греха тебе не отмыться вовек!

— Ладно, это мой грех, а не твой!

Лаки все объяснил Лазару и про рвотные гранаты не умолчал и про оружие.

— Чего они хотят?

— Корпорация производит процедуру идентификации на Рилоне. Возьмут у всех образцы крови и присвоят номер, а дальше делайте что хотите. Плевать им на вас.

— Им плевать? Может они возьмутся за "шарков"?

— Они и до "шарков" доберутся. Вы все равно у них как на ладони. По сканерам видно все помещения в поселке и всех людей и животных. Вам не отсидеться и не спрятаться.

— Они напишут нам на теле номер? Номер от дьявола? — в глазах Лазара горел огонь великомучеников прошлого. — Мы не предадим свою веру! Пусть лучше мы умрем все!

Услышав вопли старосты, заплакали уже не только дети, но и женщины.

— Ты, дурак Лазар?

— Ступай, Лаки. Ты предал нас, ты предал память Мориса….Уходи!

— А Эльза, где она?

— Ее увели в прошлом месяце "шарки". Вряд ли она жива. Мы ее уже отпели….

— Почему вы ее отдали?

— Налог кровью….Мы должны терпеть лишения и страдания. Эти испытания нам посланы богом! Все по его воле!

Лаки разозлился.

— Тебе хочется больше страданий? А об других ты подумал? Они тоже хотят страдать?

— Все по воле его! — Лазар перекрестился.

Лаки вернулся наверх ни с чем и через минуту вниз посыпался первый взвод с парализаторами наготове. Еще через полчаса парализованных обитателей поселка бойцы грузили в грузовой глайдер, прибывший из города.

— Они упорные засранцы! — сказал Вук, провожая взглядом взлетающий глайдер.

— Что с ними будет?

— Что и с тобой-анализы, отпечатки, код на плечо, а потом обратно вернут. Копорация с сектантами не связывается. Они конечно непротивленцы и оружие в руки не берут, но с ними возни много.

Лаки вызвал капитан, оглядел своими холодными глазками.

— Ты молодец, "Муравей". Я навел про тебя справки. Тебя взяли с ворчером в кармане, ты не "верит", точно. Кто же ты?

— Я — "мул" третьего взвода третьей роты, капитан! — отчеканил Лаки, как его успел научить Вук.

— Верно! — усмехнулся капитан. — Прошлое умерло и надо жить сейчас. Далеко пойдешь, пацан.

Рота на ночь остановилась в опустевших норах веритов.

Потому что дождь все не унимался, а лежать в грязи всю ночь под дождем — перспектива не вдохновляющая.

Лаки разыскал дом Мориса. Прошелся по комнатам. Конюшня пустовала. Даже сено исчезло без следа. Остался только запах конского пота и легкий аромат пыльных степных трав. Было горько и печально осознавать, что вот была семья, счастливая, молодая и не осталось никого. Вспомнились дети Мориса. Что же с ними случилось? Да, вот спрашивать не у кого… В опустевшей комнате Эльзы, в шкафу, на верхней полке Лаки обнаружил свой приемник — подарок друзей по свалке и очень этому обрадовался.

Сунул в непромокаемый, внутренний карман комбинезона и вернулся к своему взводу. Там он попросил Вука побрить ему голову.

Ему намазали голову каким-то пенным веществом, а потом простой тряпкой стерли волосы с головы, ставшей гладкой и мерзнущей. Под смех других "мулов" Лаки натянул шлем и отправился спать. Устал за день, так что даже думать о побеге не хотелось. Да и как тут убежишь, с маячком в плече?


Глава третья

До рудника рота шла почти три дня, все в том же бодром темпе. Дождь то и дело начинал накрапывать из серых низких облаков.

По пути накрыли и вытащили на поверхность еще одно поселение веритов. Большое, не то, в котором он оставил Ильди. Глайдер привез для пополнения пайки и воду. Лаки свыкся с ритмом пешего похода, но обратил внимание на то, что усталость уходит, и ноги со спиной перестают ныть после нескольких глотков воды из фляги.

Поделился своей догадкой с Вуком.

Тот сделал большие глаза.

— А как ты думал, Муравей? Без стимуляторов бойцам и мулам живется хреново.

— Стимуляторы это что?

— Это полезная такая штука, без которой ты бы еще в первый день упал бы! Главное правило помнишь?

— Не больше трех глотков?

— Верно. Соблюдай правила и будет тебе счастье!

— Почему мы идем пешком? Глайдером нас быстро бы перебросили.

— Это для закалки, Муравей. Бойцов надо закалять — это старинный военный принцип.

— Нас трахают, а мы крепчаем! — отозвался в наушниках шлема Рыжий Боб и заржал. Оказалось, что он слушал разговор.

Вук подобострастно хихикнул, но постучал себя пальцем по виску.

— А может глайдеры нужны где-то еще. Думаешь, если бы их было в достатке, мулы, как мы, потребовались бы?

Равнина уперлась в голые, безлесные холмы. У края холма обнаружился сам карьер — идеально круглая дыра диаметром в тысячу шагов, очень глубокая, по спирали которой спускалась вниз дорога, уже изрядно подмытая дождями. На бетонированной площадке рядом с карьером стояли грузовики- автоматы, а на дне карьера застыла ржавая громадина какого-то несуразного механизма.

— Роторный экскаватор — жуткое старье! — сказал Рыжий Боб. — Тут вестерит добывали, а руду вывозили грузовиками до города. А холмы — это отвалы породы пустой.

Рядом с карьером, под ржавыми фермами лифтов скрывались входы в шахты. Капитан выставил туда посты, и началось сканирование местности. Из грузовиков выстроили периметр, а внутри периметра установили палатки. Грузовики, понятное дело толкали вручную.

— Сто крепких парней и глайдер на руках отнесут. — Сказал капитан.

— Зачем мы сюда пришли? — спросил Лаки у Вука, устраиваясь на ночь в палатке на четверых.

— "Муравей" точно станет полковником — уж больно любит задавать воросы! — засмеялся Ворт. — Болтают что тут база, каких то головорезов. "Шарки" вроде.

— Они грабили и убивали веритов.

— А теперь мы их ограбим и убьем. Вериты — придурки, так им и надо! А наше дело идти куда скажут и делать что прикажут. — Ответил Вук. — За это на счет капают стандарты.

— И мне? — удивился Лаки.

— И тебе. Ты не раб. Ты — член корпорации и тоже получаешь оплату. На Рилоне деньги нам не нужны, а вот попадешь в нормальный мир или на базу, на Вторую Персея, все сможешь получить и потратить.

— И сколько мне причитается?

— "Мулу" первого срока больше пятьсот в месяц не дают. Так что сам сосчитай. На базу попадешь — на терминале сможешь проверить.

Об этой стороне жизни наемников Лаки раньше не задумывался. Пятьсот стандартов это не мало. Его последний раз продавали Хиссаре за пятьдесят стандартов.

"Моя цена выросла в десять раз!" — удивился мальчик.

— Вук, а что ты делаешь с деньгами?

— Коплю на дом с садом на Цирцее. — Оживился Вук.

Тема была для него самая интересная.

— Мне в месяц идет тысяча пятьсот….

— Тебе надо прослужить сто лет, чтобы купить на Цирцее домик с садом! — влез с комментариями Ворт.

— Отвали, Ворт!

— Не слушай его, Лаки. "Мулом" много не заработать. Надо подписать контракт и стать бойцом, тогда есть шансы заработать на пенсию, если успеешь прожить пару лет.

— А сколько платят Рыжему Бобу?

Вук завистливо вздохнул.

— Тысяч пять, не меньше….

— А капитану? — не унимался Лаки.

— Ты еще спроси, сколько командир бригады заколачивает! — засмеялся Вук.

— А ты его видел?

— Полковника Луфера? Конечно! Перед высадкой на Рилон на общем построении засветился старый таракан! Пообещал премии нам, да видно позабыл…

— Гаси свет, отбой всем! — гаркнул снаружи сержант Боб, он размещался в палатке по-соседству. Сержанты делили палатку одну на двоих, а у офицеров были индивидуальные и пол с подогревом…

Вук погасил фонарь и вполголоса продолжил:

— Полковник Луфер сидит сейчас при штабе, пьет бренди и щупает девок из центра связи.

— Хорошо быть полковником?

— Не спрашивай, Муравей!

Ночью случилась стрельба.

Лаки вскочил в полной темноте, не соображаю что и где, но тут включился шлем.

— Занять места по распорядку! — приказал капитан.

Вспыхнула схема расположения. Лаки нашел Рыжего Боба и, подхватив контейнер с боезапасом побежал к нему. Место "мула" всегда рядом с бойцом.

Сержант сидел за здоровенным колесом грузовика, рядом Вук с ворчером наготове.

— Где застрял, Муравей? — спросил сержант, подняв стекло.

Через стекло шлема ночь казалась окрашенной только в синий свет, разных оттенков. На темном фоне шлема лицо сержанта было бледно-голубым и красоты его лошадиной физиономии не прибавилось.

— Я шлем снял…

— Правила нарушаешь, Муравей!

— Я больше не буду.

— Смотри у меня!

В стороне, ближе к карьеру щелкали выстрелы лазганов, но вспышек не было видно.

Стрельба затихла через короткое время и последовала команда — отбой!

Вук и Лаки вернулись в палатку, потом пришли их компаньоны-Ворт и Линс.

Сложив снаряжение, все дружно полезли в свои спальные мешки.

— До рассвета еще успеем выспаться. — Заметил Вук.

— Что там было?

— Часовые кого-то заметили. Утром увидим кого.

Утром роту построили, чтобы полюбоваться на два трупа в разношерстной одежде. Бородатые, жилистые мужики в грубых кожаных куртках, увешенные подсумками для лазганов.

— У них есть лазганы!

Капитан продемонстрировал оружие, снятое с трупов. Щелкнул затвором, заглянул в ствол. Сморщился.

— Грязь! Они им умеют плохо пользоваться, но это не значит, что надо терять бдительность и подставлять голову под пулю! Этих парней надо отловить всех!

Первый взвод пошел в первую шахту, второй во вторую. Третий взвод отправился вниз по дороге, на дно карьера. Капитан считал, что там имеются выходы на поверхность. Четвертый взвод остался контролировать лагерь и служить резервом.

Вук сказал, что сканеры не берут глубже десяти метров и схемы подземных ходов у капитана нет.

— Это не овцы-вериты! — напутствовал бойцов капитан. — Не скапливаться, нюхачей вперед!

"Нюхачами" в роте назывались управляемые роботы, оснащенные датчиками на тепло, на свет и на запах. По размерам небольшие. Каждый свободно умещался на ладони.

В каждом взводе был оператор этих нюхачей и его два мула тащили на спине солидный запас этих устройств.

Третий взвод двигался по дороге вниз цепочкой. Лаки шел за Вуком и глазел по сторонам. Скалы и камни с одной стороны и обрыв с другой. Приказано было искать дыры в стенах или проходы.

До дна карьера, наполовину залитого мутной водой с разноцветными разводами взвод добрался без проблем.

Сержант Рыжий Боб занял позицию вместе со своими мулами на последнем витке дороги, чтобы контролировать сверху дно карьера. Отделения рассыпались во все стороны для поисков проходов под землю. И тут началось.

— Лейтенант, я нашел! — завопил кто-то.

Командир взвода не успел ответить.

Сверху, над головой Лаки шваркнуло и с шипением, оставляя дымный хвост, на дно карьера устремилось что-то.

Лаки по спине ударило с такой силой, что он, падая лицом вниз, прикусил до крови язык. На дне карьера бабахнуло, так что уши заложило даже в шлеме!


Глава четвертая

Перевернувшись на спину, Лаки увидел, что на Вука насели два типа в грязных кожаных куртках, бородатые, лохматые, скалились как крысы. Оба с длиннющими, ржавыми ножами.

Вук успешно отмахивался от них своим поясом с пустой кобурой. Сержанта рядом не было. Вместе с пулеметом он улетел вниз и барахтался на дне карьера в грязи, доходящей до пояса. В сухой части дна дымилась воронка и рядом валялись неподвижные тела в комбинезонах. В наушниках крики и ругань. От грохота лазганов звенело в ушах.

Вниз по дороге к Вуку бежали еще несколько "шарков", но уже с лазганами в руках. Ворчер Вука лежа между камней в двух шагах. Отстегнув сбрую вместе с наспинным грузом, Лаки рванулся к ворчеру. Он подхватил оружие и успел два раза нажать на спуск, целясь над головой Вука, прежде чем пуля лазгана ударила ему в левую ключицу, почти оторвав руку. Из перебитой артерии струей брызнула кровь на камни, на щебень дороги.

Боли он не успел ощутить. Словно кто-то сзади схватил за воротник дернул назад со страшной силой, а потом закрылся черный занавес…Длинноволосая девушка в коротком, воздушном платьице ходила по лугу, грациозно присаживаясь то и дело и нюхая цветы. Она их не рвала, а только нюхала. Было так светло и легко на душе от этого зрелища, что даже не хотелось закрывать глаза. "Мама!" — позвал он мысленно. Девушка поднялась и посмотрела на Лаки с улыбкой, от которой замирало сердце…

….Очнулся он в темноте. Сел, ощупывая камни рядом. Куда-то подевался шлем? Болела левая рука, особенно отдавало между шеей и плечом. Осторожно потрогал себя через рваную дыру в комбинезоне. Грубый звездообразный шрам пульсировал под пальцами.

"Я в карьере…меня ранили…бой окончился…чем? Вук говорил, что ткань комбинезона держит осколки и даже пули ворчеров….Чем это меня?"

Глаза постепенно привыкли к темноте и на светлом фоне камней карьера нарисовался черный круг неба с мутными пятнышками звезд. В нескольких шагах лежал кто-то, на ощупь скользкий, а на дух изрядно вонючий. Нащупав кожаную куртку, Лаки понял, что это убитый шарки.

Он прислушался. В карьере тихо, словно и не было стрельбы никакой. Лаки побрел по дороге наверх.

"Почему меня бросили внизу? Рота отошла?"

По пути ему встретились еще несколько мертвецов-шарки. Оружия при них не нашлось.

На последних силах он выбрался из карьера и сел на колкую траву, на краю. Очень хотелось пить и есть.

"Меня ранили и так все быстро заросло? Сколько дней я здесь лежал? Почему же меня бросили?"

Он опять потрогал плечо. Вот и свобода. Иди куда хочешь!

Идти в темноте по степи голодному не хотелось. Даже банка "суба" вспомнилась с ностальгией! Да и по датчику в плече его легко найдут с глайдера. Вук говорил, что дезертиров расстреливают на месте. Оставалось только одно-возвращаться в роту.

В ста шагах от темных махин грузовиков он мгновенно перестал ощущать свои ноги и упал ничком.

"Парализатор!"

Две черных тени возникли из темноты и, подхватив Лаки под руки потащили за собой.

В лицо посветили фонарем.

— Да это — "Муравей" из третьего взвода! — хмыкнул кто-то.

— А говорили, что вчера его убили?

— Живой, на ногах пришел!

— Муравей, ты откуда взялся? — голос капитана Дунана с другими не спутать.

Лаки попытался открыть рот и ответить, но ничего не вышло.

— Парализатором зачем врезали?

— Виноваты!

— Вколите ему нейтрализатор, живо!

Через несколько минут Лаки сидел в палатке капитана, выгребал ложкой горячее содержимое из банки "суба". Капитан наблюдал за ним, не говоря ни слова. От его взгляда куски в горле застревали! Все хорошее кончается… Даже если это банка с пайком.

— Справился?

— Спасибо, капитан.

— На здоровье. Как ты выжил там?

Лаки хотел пожать плечами, но сдержался. Как учил его Вук: начальство не любит когда говорят: "не знаю, не могу, не понял" и всякие жесты, принятые среди нормальных людей. Отложил банку в сторону и коротко доложил обо всем. Капитан выслушал внимательно.

— Назад сможешь пройти? Медик сказал, что тебя ударило всколзь, только кожу рассекло.

— Назад? В карьер?

— Все верно. Туда так просто не пройти, а ты как-то смог проскользнуть.

Лаки удивился. Он вышел из карьера совершенно свободно, не встретив ни своих, ни чужих, если не считать трупаков.

Тогда капитан разложил на коленях свой планшет и все разъяснил.

Первый и второй взводы вышли к завалам и дальше в шахты пройти не смогли. Третий взвод попал в засаду, когда с тыла выскочили шарки и, понеся потери, отошел через выработки в стенах карьера внутрь шахты. Вестерит в стенах карьера глушил связь. Парализаторы били всего на сто шагов, а что-то тяжелое из вооружения рота не могла применить, чтобы не задеть своих. Шарки из своих нор ведут пальбу, так что не подойти и у них есть ночные прицелы. Посланные вниз нюхачи канули как в воду. Капитан считал, что у шарки есть комп-сканеры. Ночью, ближе к рассвету, капитан собирался послать разведку, чтобы наладить связь с третьим взводом и тут подвернулся Лаки.

— Где твой шлем?

— ….Я очнулся, а его нет.

— Ничего, найдется на замену.

Где-то через час Лаки отправился обратно в карьер, в шлеме, пахнущем чужим потом, с ворчером в руке и гранатами на поясе. Капитан снял с пояса свой кинжал в узких черных ножнах.

— Бери. Потом вернешь. Таргинская сталь, ручная работа.

Для мальчишки с Рамуша это были пустые слова. Острый клинок, удобная рукоятка, а все остальное — только слова!

Кинжал Лаки закрепил под коленом.

— Скажешь лейтенанту Морфу — пусть будут готовы. С рассветом пустим всех нюхачей, и рота займет позиции по кромке карьера. Мы их прикроем. Они должны прорваться из ловушки. Пусть дадут красную ракету, и мы начнем.

Лаки дошел до края карьера и как по наитию снял с головы шлем, отключил его и повесил на пояс.

"Если поднялся без шлема, то может и спущусь без него, без проблем?" Он шел, держась ближе к стене карьера и думал о том, что комбинезон, конечно, поменял цвет под камни, но если у шарков есть сканер, то он на нем виден как прыщ на лбу. А если видят — чего не стреляют? Значит, не видят?

Своих прыщей у Лаки не было, а вот у веритов он насмотрелся на всякие болячки. Не удивительно, если подземные жители лечились от всех болезней отварами трав да баней!

Вспомнив про веритов, он полез в карман и вытащил цилиндрик приемника, вставил в правое ухо. Немного музыки не помешает, до дна карьера идти еще долго. Некоторое время аппарат напитывался энергией, потом послышалось легкое шипение. Приемник искал волну. Волна нашлась. Говорили двое. Один с хриплым голосом, а второй, что давал указания, растягивал слова, словно пробовал каждое на вкус.

— …Снять его?

— Нет, мне нужен живым.

— Мелкий какой-то.

— Разведчик.

— Шлем снял.

— Хитрый малый! Внизу возьмете.

"Это они обо мне? Это — шарки?!"

Лаки остановился и опустился на правое колено.

— Он остановился.

— Наших рядом нет.

— Он просто трусит, мелкий ублюдок!

"Раз они меня видят — чего осторожничать?"

Лаки побежал вниз по дороге. Вниз бежать легко, главное не споткнуться.

— Он побежал.

— Обратно?

— Нет, вниз.

— Бешеный. Не трогать до самого низа.

"Откуда он меня видит? С противоположной стороны?"

Прикинув вероятное положения наблюдателя, Лаки сделал круг по спирали дороги и опять сделал остановку, но уже на стороне возможного наблюдателя.

Вынул из кобуры ворчер и прижался спиной к стене.

— Где он?

— Где-то надо мной.

— Не упускай из виду.

Лаки надел шлем, включил его и поморгал, привыкая к ночному зрению. Потом осторожно на животе подполз к краю дороги, посмотрел вниз.

Наблюдателя шарки он заметил не сразу. Только когда похожий на валун предмет шевельнулся метрами тремя ниже, на краю дороги.

Лаки не долго жалел про то, что не взял парализатор с собой. У капитанского кинжала была отличная балансировка. Шарки булькнул и осел, заполучив в спину десять дюймов таргинской стали.

— Пип, чего молчишь? Пип? Прием!

Под эти вопли в приемнике, Лаки быстро одолел дистанцию до свежего покойника. Сдернув маскировочную сеть, обнаружил еще одного вонючего шарки с громоздким шлемом на голове. Три линзы, какие-то провода…

Лаки вытащил из мертвеца кинжал и сражу же обнаружил рядом нору под скалой. Наблюдателя в приемнике больше не вызывали, слышалась только ругань, обещания чего-то отрезать всем и каждому. Лаки приготовил ворчер и стал ждать когда "шарки" прибегут посмотреть что случилось с их дружком.


Глава пятая

Шарки появились не из норы, а снизу, по дороге. Пять или шесть. Выскочили из-за поворота и еще издалека открыли стрельбу из лазганов такую, что Лаки и выстрелить в ответ не успел, а нырнул ласточкой в дыру и помчался на четвереньках, не разбирая дороги. Тот, кто прорыл эту нору видимо обладал редким косоглазием и по прямой дальше, чем на шаг ничего не мог нарыть! Раз пять головой о камни приложился, так что в шее заныло. Спасибо шлему!

Когда вслед Лаки стали стрелять, он уже был глубоко в скале, за десятым поворотом….

Нора, в конце концов, закончилась в коридоре в рост человека. Разглядев в синем свете ночного зрения, куда направлен наклон, Лаки не стал ждать преследователей, а прибавил хода, то есть побежал.

Тоннель вел в глубь и был очищен от мусора на полу, а значит для чего-то использовался.

Сначала он увидел впереди завал из крупных камней, почти под свод, а потом включился сканер в шлеме и дальше, впереди нарисовались зеленые и синие кружки с именами. Перед завалом, у стены сидели три шарки и что-то жрали громко, с чавканьем. Еще один сидел возле тяжелого лазгана на треноге, контролируя проход через завал.

Лаки плюхнулся на живот и начал стрелять. Сначала он снял шарки возле лазгана, потом уж этих едаков. Они попадали друг на друга, и некоторое время дергались в конвульсиях. Пули ворчера в теле человека из компактных кусочков металла мгновенно превращались в клубок стальных нитей, растирающих все внутри в мелкий фарш. Лаки про это не знал и с опаской подобрался к телам, ожидая подвоха. Но больше никто не шевелился.

— Вук, слышишь меня? Вук?!

Синие и зеленые кружки на дисплее пришли в движение.

— Кто это?

— Это-Лаки.

— Врете, твари! Лаки убили на моих глазах! Придумайте чего нового!

— Вук, я живой!

Вук с кем-то пошептался и спросил:

— Если ты — Лаки, то назови свою кличку.

— Муравей.

— А кто твой боец?

— Рыжий Боб.

— А во что мы играли с Виртом в тот день, когда к нам ты пришел?

— В лакросс и я выиграл во второй партии. Ты меня проверяешь? Меня прислал капитан. Я тут подстрелил нескольких шарки, не стреляйте по мне, я сейчас перелезу через камни…

— Сиди на месте! Мы сами подойдем!

Шарки носили грубые горняцкие башмаки со стальными набойками на подошвах и потому их шаги были слышны издалека.

— Лок! Как слышишь? Лок, хреном тебе по балде! — прорычал голос в приемнике. — Не стреляй, это мы! Шлемака не видели? Мелкого, юркого? Лок?!

Загонщики вызывали заставу у завала? Лаки понял, что перебраться через завал не успеет, и потому бросился к лазгану на треноге. Развернул стволом в сторону погони.

Из лазгана он никогда не стрелял. Направляющая с патронами заправлена вроде…рукоятка со спуском…тоннель ровный, не промазать.

Он нажал на спуск, но ничего не случилось. Лазган стрелять отказывался. Лаки в панике жал спуск, уже различая силуэты шарков в тоннеле, но ничего не получалось), не знал, как снять оружие с предохранителя)!

Он выхватил ворчер из кобуры и открыл огонь. Когда пули попадали в камень, то рикошетили с синими искрами, от удара превращаясь в комки уже не опасной проволоки. Шарки мгновенно залегли и ответили из лазганов. Пули величиной с указательный палец проносились над головой Лаки с гудением, как очень злобные шмели. Труп шарки, валявшийся возле лазгана прикрыл частично Лаки, принимая в себя этих "шмелей". Но потом, по шлему ударило, словно каменюкой, да так что в голове все поплыло, а в шее что-то хрустнуло. Дисплей погас…От боли перехватило дыхание. Он выронил ворчер и упал на спину. Шею жгло огнем, а по вискам текло к шее что-то горячее….

Стрельба усилилась…Его подхватили под руки и куда-то поволокли по камням. Поблизости включился какой-то механизм. Мощно выдал серию: ду-ду-ду и заткнулся. Лаки волокли по камням, наверх, а он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой….

"Что вы делаете?! Оставьте меня! Мне же больно!"

Шея болела уже нестерпимо, когда его наконец-то положили на что-то мягкое и сняли шлем. Лаки сжал зубы до боли.

В глаза светил фонарик.

— Моргает! Еще жив!

— Лаки! Ты не умирай, ты сумасшедший пацан!

— Вук?

— Я тут, я рядом!

Фонарик перестал слепить глаза. Вук без шлема стоит рядом на коленях. За ним еще смутно видны люди в шлемах и комбинезонах.

— Капитан приказал… утром…дать ракету…красную…идти на прорыв…они прикроют…

— Лекарь, сделай что-нибудь! — гаркнул Вук.

— Кончается пацан, не видишь что-ли!? — огрызнулся кто-то.

— Вколи ему чего! Давай же!

Лаки ощутил укол в руке, но по сравнению со жгучей болью в шее, он показался ласковым прикосновением. Он улыбнулся, хотел что-то сказать и вдруг все исчезло. Боль исчезла тоже, и он успел этому порадоваться несколько мгновений….Потом появилась мама. Гладила теплой ладошкой по голове и что-то говорила….

…Пахло травой, жженой травой почему-то.

— Удачно, это не то слово! — сообщил знакомый голос. — Получу премию за боевые, за ранение, плюс оплата трехнедельного отдыха в лучшем санатории базы пока новые ноги не приживутся! Сниму пару цыпочек и залягу в "Самор-Плаза" на неделю! Пить, трахаться и спать буду прямо в джакузи! Что скажешь, Ворт?

— Вы — сержант, а я — "мул", чего говорить? Мне джакузи со шлюхами не видать.

— Подпиши контракт с корпорацией и получи все что надо! Я тебе про это весь год толкую!

— Нет, сержант. Не по мне эта работа. Через месяц срок первого контракта кончится и я свалю.

— Ты же боец, Ворт! Не глупи. Куда ты пойдешь? На Цирцею устроишься у отеля дверь открывать перед приезжими снобами и их местными шлюшками?

— А что? Ветеран с медалью кому-то не пригодится?

— Ты ветеран?! — заржал Рыжий Боб. — Не смеши мои пятки!

Ворт хмыкнул.

— Можно и швейцаром у двери. В цилиндре, во фраке и в перчатках. Пусть двери открываю, зато в меня не стреляют и чаевые дают!

Лаки пошевелил головой. Шея не болела. Плотная, грубая ткань лежала сверху и не позволяла ничего разглядеть.

Он поднял руку и сбросил ее от лица. Жженой травой запахло еще сильнее. Рядом лежат неподвижные тела в комбинезонах и без шлемов, бледные, с закрытыми глазами. Вокруг камень. Впереди, в узком проеме тусклый свет. Там болтают Рыжий Боб и Ворт. Оттуда тянет запахом горящей травы.

Лаки потрогал себя за шею. Вроде все в порядке.

Он поднялся на ноги, прикрыл куском брезента трупы и шагнул в проем, навстречу свету.

Под каменным сводом на спальных мешках сидели и лежали люди из третьего взвода. Некоторые в повязках с пятнами крови.

Увидев Лаки, Рыжий Боб заткнулся на полуслове и из его рта выпала толстая самокрутка с чакс-травой, прямо на забинтованные культи ног.

— Муравей воскрес! — громким шепотом сообщил Ворт. Наступила тишина. Взгляды раненых бойцов и "мулов" сошлись на парнишке в рваном комбинезоне, с коркой засохшей крови на голове.

Взводный медик, сержант Норт, медленно выпрямился во весь рост, часто моргая. Он единственный в подземном лазарете не носил бинтов.

— Муравей, ты как?

Лаки улыбнулся сержанту.

— Есть хочется.

На следующий день на глайдерах к руднику бригада перебросила еще две роты и при поддержке с воздуха шарков вычистили из подземных нор всех до одного. При этом освободили изможденных пленников, в основном женщин и детей. Тут же выяснилась жуткая подробность: шарки были людоедами и пленников содержали как живые консервы.

Об этом Лаки рассказал Вук, когда посетил его в госпитале, в городе.

— Там не было Эльзы из поселка веритов?

— Бабы были. Откуда я знаю, как их имена? Их тоже привезли в город. Капитан обещал тебя к медали представить!

— Зачем мне медаль?

— Чудак, это же прибавка к жалованию!

"Прибавка к тому чего я не видел…"

— Ты меня на руднике расстроил здорово. Медик сказал: пульса нет, дыхания нет-финиш! А ты только в кому уплыл на часок.

— Так получилось…

— Давай, рассказывай, как ты тут время проводишь?

Лаки в палате для выздоравливающих отчаянно скучал. Медики не знали, что с ним делать. Рассказам о смертельном ранении мальчика никто здесь не верил. Шрамы рассосались без следа, а сканирование ничего необычного не показало.

Приемник в ухе передавал только помехи. Ни музыки, ни новостей. Соседи по палате на визоре целыми днями смотрели порнушку, а Лаки выгоняли во двор.

— Мал еще такое смотреть!

Лаки рассказал про это Вуку и тот хохотал, так что побурел.

— Я в роту обратно хочу, а меня не пускают…

— У меня есть идея получше.

Вук подмигнул с загадочным видом.

— Хочу подписать контракт на бойца. Капитан и Рыжий Боб мне рекомендацию дают. Пойдешь со мной?

— Куда? В бойцы? А меня возьмут?

— Они всех берут. Ты у нас — герой. Тебе и полковник рекомендацию даст! Только вот придется полететь на Срань и там попотеть в лагере для рекрутов полгода.

— Куда? — Лаки показалось, что он ослышался.


Глава шестая

Официально планета называлась Аль-Хазни, в честь корабля, что здесь приземлился первым. Приземлился так, что его обломки нашли с большим трудом через пятьдесят лет. Пилоты межзвездных кораблей, а также те, кто, здесь хотя бы раз побывал (особенно рекруты ПККБ), называли планету — "Срань".

Теплый климат и комфортная температура вечного лета соседствовала в высокой влажностью, буйными джунглями и неисчислимым количеством разнокалиберных хищников. Проще сказать, что вся фауна была хищной. В теплых, мелких болотах, равномерно покрывающих планету плодились и пожирали друг друга миллиарды миллиардов мерзких, злобных тварей. Говорили, что раньше джунгли по периметру обрабатывали пестицидами и жгли огнеметами, но все восстанавливалось через неделю после дождя, а дожди здесь шли каждый второй день.

Тренировочная база десантников ПККБ располагалась на платформе из пласти-стали, что в свою очередь плавала на понтонах из той же стали. Пять футбольных полей, окруженные зарослями со всех сторон. Челнок с пополнением приземлился в центр платформы.

Про все это Лаки рассказал Вук, который уже сомневался в правильности своего выбора.

— Сержант говорил, что ни девок, ни выпивки не найти здесь. Монастырь настоящий эта база! И выйти некуда — вокруг джунгли!

Когда поступила команда покинуть борт, он вместе со всеми, подхватив свой мешок, выпрыгнул из пахнущего озоном и пластиком отсека под яркое солнце, навстречу ветру, воняющего дохлятиной и гнилью.

Челнок доставил на базу сотню рекрутов. Они подписали контракт, получили прививки, и напутствия от тех, кто прошел подготовку здесь.

От напутствий Рыжего Боба Вука тошнило, как он тайком признался Лаки.

Сам сержант остался на Рилоне, отращивать новые ноги и предвкушать отдых в "Самор-Плаза".

Площадка между бараками буквой украшал шест с вьющемся на ветру флагом ПККБ — на синем полотнище перекрещенные золотые молнии. Рекрутов выстроили в шеренгу по два рядом с тушей бронетрака на шести массивных колесах. Каждое колесо в рост человека!.

— Смирно стоять! — гаркнул сержант.

Ряды замерли.

Перед строем появился лысый дядька среднего роста, ушастый, с узкими глазками, спрятавшимися под густыми черными бровями. Одетый в стандартный камуфляж с длинным клинком в ножнах у бедра, он шлем держал под мышкой.

— Здорово, рекруты! — рявкнул ушастый.

Ответили в разнобой.

— Хреново! С утра не жрали что-ли? Сержант!

— Да, чиф!

— Потренируй рекрутов здороваться.

— Есть, чиф!

Ушастый отошел в тень бронетрака и сделал вид, что принимает солнечные ванны. Через разрывы в тучах, беременных дождем, иногда мелькало робкое солнце.

Минут через десять тренировки рекруты гаркнули хором:

— Здравия желаем, чиф!

Ушастый поморщился и сказал, что пока сойдет.

— Я — чиф Мартон! Я — комендант этой стальной помойки! Командир ваш на следующие шесть стандартомесяцев. Там наверху вам заливали в уши всякий бред, что вы члены корпорации, элитные бойцы и надежда человечества? Плюньте и забудьте! Вы — мясо для желудков с зубами, что пасутся в болотах великолепной планеты Срань! Я научу вас, как сохранять задницу в целости, а ноги в сухости! После Срани, ребятки вам нечего будет бояться! Совсем нечего! Некоторые называют это место монастырем, а меня настоятелем! Мне плевать на прозвища! Отсюда вы выйдете подготовленными бойцами корпорации или останетесь гнить в джунглях!

Роту разделили на два взвода по пять отделений. Временным командиром первого отделения назначили Вука. Лаки оказался в его подчинении.

Остальные восемь рекрутов из их отделения в боевых действиях еще не участвовали и подписали контракты с корпорацией в надежде на щедрую зарплату и особую страховку. Все они были с Цирцеи — мира ПККБ.

Вук землякам был не рад.

— Вот увидишь, Лаки, через пару дней большинство из них запроситься домой, к мамочке!

— Почему?

— Цирцея — это — рай для его граждан. Можно не работать и жить на планетарный минимум: еда, жилье, развлекуха — все бесплатно. Бухло и наркоту выдают тоже на халяву. Можно не напрягаться и к двадцати годам сдохнуть дряхлым старцем.

Жизнь короткая, но кайфовая! На многих мирах мечтают о таком.

Наши ребята не приучены напрягаться, вот в чем дело.

— Но ты же оттуда улетел. Почему, если там кайфово?

— Потому что не хочу сдохнуть от наркоты к двадцати годам! Мать меня для чего-то важного породила! Выбьюсь в сержанты, заслужу пенсию и перееду жить в новый мир, где чистая природа и цены низкие. Женюсь, заведу детей и хозяйство — бычков там, а может кроликов и буду вечерами сидеть на веранде и, глядя на звезды трепаться внукам про то, как я миры завоевывал во славу ПККБ! Как перспектива?!

— Круто.

День в лагере начинался с пробежки по периметру базы. Бежали по-взводно, строем, сразу на три тысячи шагов. Потом умывание. Чистка башмаков, построение, пробежка до столовой. На базе была столовая со столами и скамьями. Садились за стол всем отделением и по очереди раздавали из бака горячую кашу с мясом. Все запивалось витаминизированным напитком, по пол-литра на человека. Все требовалось съесть и выпить тут же, в течение получаса.

— Нас стероидами пичкают. — Сказал Вук.

— Зачем?

— Что мышцы нарастали.

После завтрака занятия в классе по оружию. Тут Лаки узнал почему в подземелье рядом с карьером тяжелый лазган отказался стрелять. Предохранительная скоба должна быть опущена.

После занятий с оружие, занятия на тренажерах.

На обед опять коктейль из витаминов и стероидов. После обеда, чтобы не дремали, вождение техники: байки, бронетрак. Перед ужином еще одна пробежка. Ужин скудный, чтобы не перегружался желудок и гипнозанятия. На голову каждого напяливали глухой шлем белого цвета, подключенный к компу. Можешь лежать и думать о чем угодно. Можно было даже спать. Легкое пощипывание на висках ощущалось и более ничего.

— Чего они нам в голову грузят, Вук?

— Тебе легче станет если узнаешь? Мы подписали контракт и наше дело-подчиняться.

После гипнозанятий — в кровати. На сон отводилось восемь часов.

Жили рекруты в узких контейнерах из пластистали, вполне уютных внутри с двухъярусными кроватями. Во время отдыха, если такое случалось, можно было включить визор, один из четырех и что-то посмотреть по выбору: фильм, музыкальные программы. Вук занял нижнюю кровать, а Лаки спал над ним. Спал хорошо. Распорядок дня ему даже понравился.

В каждом контейнере размещалось по два отделения. Туалеты и душевые имелись здесь же. Окон не было, но вентиляция работала исправно. На ночь контейнеры блокировался кодовым замком, так что никто выйти и войти не мог, даже если бы очень захотел.

— Это для вашего блага, сосунки! — усмехнулся инструктор Гарц, командир первого взвода. — По ночам тут такие монстры заползают!

Все инструкторы, проводившие занятия с рекрутами жили в отдельном модуле и столовая у них была своя, даже с баром. Рекрутам спиртное не полагалось. Инструкторы все были поголовно вооружены парализаторами, кроме чифа Мартона. Тот всегда разгуливал с мачете на поясе.

С мачете Лаки познакомился близко. Всем рекрутам их выдали с приказом держать рядом со спальным местом, под рукой. Через день командиры отделений контролировали наточку и чистоту клинков.

— Зачем это, Вук? Мечами этими разве кто сейчас воюет?

— Это не меч, а мачете.

— Лучше бы штурмовые кинжалы нам выдали.

Лаки вспоминал кинжал капитана Дунана с ностальгией.

На базе в это время занималось еще четыре роты рекрутов. Одна заканчивала обучение, а другие находились в середине процесса. Роты встречались только в столовой, все остальное время по расписанию занятий парням пересечься было невозможно. Лаки заметил что рота, заканчивающая обучения была вполовину меньше чем их рота и поделился наблюдениями с Вуком.

Тот помрачнел.

— Они уже прошли кросс по болоту. Мне Рыжий Боб рассказывал про такое.

— И где остальные? Погибли?

— Вряд ли…Скорее всего, лежат в госпитале ноги и руки новые отращивают.

Страховка бойца покрывала операцию по регенерации конечностей. Об этом Лаки наслушался еще на Рилоне от Рыжего Боба.

Каждый шестой день на базе объявлялся выходным. Вместо занятий рекруты кто желал — шли молиться своим богам в часовню, кто не желал — занимался уборкой территории или занятиями на тренажерах.

Часовня всех желающих подремать в безделье не вмещала, и потому для уборки территории всегда имелся личный состав.

Во второй выходной под присмотром сержанта отделение Вука после завтрака вооружили ранцами с пневмометлами и послали к периметру. На периметре через каждые пять шагов стояли пятиметровые стальные мачты. Между ними воздух колебался, словно нагретый и потрескивали искры. Силовое поле гарантировано убивало всю живность, что пыталась проникнуть на базу — мгновенно поджаривало как в гигантской микроволновке.

Не приближаясь к периметру, рекруты просто потоками воздуха сдували дохлятину за край платформы. Лаки с любопытством рассматривал жареных представителей фауны. Все они, размерами от таракана до вороны имели внушительные когти, жвала или клыки. Летающие мясорубки, одним словом!

— А если поле отключиться?

— Тогда будешь махать мачете! — засмеялся Вук. — Меня другое напрягает — ни одной телки в поле зрения!

— В смысле — девушек?

— В точку! За полгода воздержания может крышу снести!

Лаки пожал плечами. Сексуальные проблемы Вука его мало заботили. Тяги к девушкам он не испытывал.

На следующий день сразу после завтрака объявился чиф Мартон. Роту погрузили в пять бронетраков по два отделения в каждый и повезли в джунгли. Усиленно гудел климат-контроль, но в запертой броневой коробке десантного отсека было все равно душно и воняло потом.


Глава седьмая

На маленьких экранах визоров, вдоль бортов мелькала растительность. Ветки с огромными, мясистыми листьями хлестали по приборам наблюдения. Трак раскачивался на здоровенных колесах и лез вперед, подминая все под себя. Хлынул дождь, так что не разглядеть ничего.

Один из инструкторов вел трак, а второй сидел под потолком в башенке контроля огня. Теоретически Лаки уже представлял, что такое трак П-320 и предвкушал момент, когда и ему позволят поводить эту машину. Корпорация не полагалась только на крепкие ноги наемников. Бронированные траки могли выдержать удар кумулятивной гранаты или ракеты малого класса. В отсеке имелась автономная система циркуляции и очистки воздуха. Как шутил инструктор Лагор: трак мог запросто летать на орбите планеты, если бы его оснастили двигателем для полетов.

На тренажере все выглядело очень просто. Шлем водителя обеспечивал связь с компьютером трака и не требовалось, каких либо усилий, чтобы вести бронированную машину. Водитель ощущал себя машиной и двигал ее так словно управлял своим телом. В отличии от байков в траках не было постоянного рулевого управления.

Водитель сидел в шлеме, пристегнутый к удобному эргономичному креслу и медитировал с закрытыми глазами. Со стороны казалось, что он спит. Система амортизации в траке была на высоте, но дорог на Срани никогда не имелось и потому рекрутов в отсеке начало укачивать как на волнах. Лаки увидел, как начали бледнеть и зеленеть его товарищи. Сам он никаких неприятных ощущений не испытывал.

Инструктор выглянул из башенки, сразу все понял и показал всем кулак.

— Не блевать! Кто блеванет — заставлю все слизывать языком!

Качка закончилась, когда траки вырвались из джунглей на простор песчаных отмелей. Навстречу солнцу, так как тучи сбросив ливень, унеслись к горизонту. Развернувшись в линию, траки шли, поднимая шлейфы песка и воды, пока не достигли берега.

Инструкторы открыли верхние люки и разрешили подняться. Терпко пахло чем-то растительным, как свежескошенной травой. На броне потеки соков и слизи, непромытые до конца дождем.

Рекруты перекрикивались с парнями из соседних машин, а Лаки пытался разглядеть дальний берег. Так много воды! Это и есть море?

— Кого укачало, сосунки?! — прозвучал в шлеме голос чифа Мартона.

— То, что вы все видите-это соленое озеро Джуда. Соли в воде так много, что местные зверушки обходят его стороной. Названо озеро в честь сержанта Джуда который утонул здесь в зыбучем песке. Есть желающие искупаться?

Желающих не нашлось и тогда сам чиф спрыгнул на песок. Снял шлем, комбинезон и снаряжение, стянул башмаки и в трусах почти до колен неспешно забрел в озеро по пояс. Мускулистый оказался дядька, ни грамма лишнего жира!

— Чиф решил помыть яйца? — сказал кто-то.

Рекруты весело заржали. Страх отпустил, и желающие принять ванну в соленой воде сразу нашлись.

— Пойдем, Лаки?

Вук сел на броне, свесив ноги наружу.

— Не хочется.

Соленое озеро не влекло к себе Лаки, наоборот, внушало угрозу и вызывало смутную тревогу. Сбрасывая одежду, рекруты устремились в озеро. Кто пытался нырнуть, сразу убедился, что это не возможно. Соленая, плотная вода выталкивала тела из себя как кусок пенопласта. Рекруты взялись плескаться как дети. Чиф плавал на спине чуть в отдалении и покуривал самокрутку.

В конце — концов, Лаки один остался в отсеке трака. Его подозвал к себе инструктор-водитель.

— Воды боишься, парень?

— Нет, не боюсь.

— Хочешь порулить?

— Еще бы!

Инструктор уступил Лаки свое место. Его шлем был теплым на ощупь. Следующий час Лаки гонял на траке по отмелям, поднимая тучу брызг. Настоящий восторг! Подключившись к компу трака, Лаки управлял им как своим телом. Ощущать себя еще и машиной на шести колесах было необычайно здорово! Превратиться в мощную машину и мчаться, не разбирая дороги! Кажется что весь мир перед тобой, а ты его владыка! Скорость и еще раз скорость! Джунгли ложились под трак как трава!

Инструктор находился рядом, следил по дисплею за Лаки, иногда подсказывал, но чаще одобрительно хлопал по плечу. Время пролетело незаметно.

Заняв место в шеренге машин на берегу, Лаки с неохотой снял шлем и покинул место водителя.

— Ты молодец, 0030782, - сказал инструктор, проведя минисканером по плечу Лаки. — Я запишу тебя в группу вождения.

С этого дня режим занятий для Лаки изменился. После обеда он поступал в распоряжение инструктора-сержанта Борса и колесил на траке вокруг базы до сумерек. До темна, следовало вернуться, помыть машину и поставить в бокс. Как оказалось, територия вокруг базы на сотни километров была тщательно изучена и удобные трассы нанесены на карты компов траков. Трак мог идти на автопилоте и самостоятельно вернуться на базу даже при гибели всего экипажа.

В джунглях передвижение производилось с наглухо закрытыми люками, чтобы местные зубастые твари не попробовали людей на вкус.

Странно, что на базе не было никаких летательных аппаратов. Раз в две недели прилетал челнок, привозил провиант и боеприпасы и это было самое любимое зрелище для рекрутов.

Из слоя облаков беззвучно выныривал челнок, похожий на башмак с крыльями, зависал на почти невидимых струях тяги с низким сиплым свистом и проседал тяжело на амортизаторах. Раз в месяц прибывало пополнение и убывали те кто прошел курс обучения. Тогда проводили общее построение и чиф толкал речь.

— Когда-то и мы улетим на хрен с этой помойки! — стонал Вук. — Или нет?!

Он здорово похудел и изводил Лаки, рассказывая о том, как он оторвется на Цирцее после рекрутской подготовки.

По завершению третьего месяца обучения рота рекрутов должна была совершить марш-бросок через джунгли до озера Джуда.

Об этом только и болтали в кубриках. Срок приближался. Народ волновался и психовал.

— Нас там сожрут за пару минут всех! — вздыхал Вук.

— Роту "В" не сожрали же.

— А скольким парням ноги и руки пооткусывали?!

— Ничего, новые вырастут.

— Умеешь ты успокоить, Лаки!

— Если боишься, то зачем контракт подписывал?

— Кто же знал про всю эту пакость?!

Про всю местную фауну инструкторы говорили просто:

— Убей любую тварюшку, как только увидишь, она тебя жалеть не будет. Тварюшка всегда голодная и злая как некормленая псина на цепи! Стреляй парень сразу и будет тебе счастье!

Вук отправился в штаб, чтобы подать рапорт о разрыве контракта. Таких отказников набралось почти три десятка.

Чиф приказал им построится, и прошел вдоль строя, демонстрируя ампулу с желтым веществом.

— Это процерин. Вам всем его вкололи перед высадкой на Срань. Перед кроссом вколют еще одну дозу. Для местных тварей процерин как цианид и из-за него пахнете вы для них не вкуснее чем паленая пластмасса. Мелкие твари вас не тронут, а от крупных можно отбиться. У всех будут мачете и лазганы. А теперь о главном. Вы все ублюдки никогда не читаете что подписываете! Вы подписали контракт с корпорацией и вы можете его расторгнуть по условиям контракта, если подадите иск в корпоративный арбитраж. Арбитраж рассматривает такие иски минимум год. По условиям контракта при его расторжении каждый из вас должен уплатить неустойку в пять тысяч стардартокредитов. До расторжения контракта и уплаты неустойки никто базу на Срани не сможет покинуть. Есть желающие расторгать контракт?

Желающих больше не нашлось.

— Попали мы с тобой, Лаки! — сокрушался Вук, начищая свои башмаки перед отбоем.

Перед кроссом в ночь мало кто спал. Кто точил мачете, кто молился. Процериновый укол получили все. Лаки ощущал внутреннюю нервную дрожь, лежа под одеялом и считая минуты. На заре роту подняли и, построив в колонну по три, погнали не к столовой на завтрак, а к складу амуниции.

Здесь каждый получил жесткие краги из пластистали на ноги, прикрывавшие почти до колен, такие же наручи, закрывающие руки от запястья до локтя.

— Чтобы тварюшки зубы поломали! — ухмыльнулся инструктор-кладовщик.

— Тебе хорошо тут болтать! — огрызнулся Вук.

Инструктор засмеялся.

— Я тоже был в вашей шкуре, ребятки! Берегите яйца! Они долго растут!

— По себе знаешь? — огрызнулся Вук.

Кладовщик не обиделся, а расхохотался.

Кроме двух фляг с водой и стимуляторами, каждому выдали паек суба и две сотни патронов для лазганов.

Из лазгана Лаки стрелял в тире почти каждый день, уверенно набирая по восемьдесят очков из сотни. Поэтому оружие было привычным. Снарядив обойму и поставив лазган на предохранитель, он почувствовал себя уверенно. Тупорылые пули лазганов с мягкой головкой из карбона могли отбросить человека на пару метров, что тогда они сделают с животными? Мачете на левом боку своим весом тоже внушало уверенность.

После склада роту отвели на завтрак. Никогда еще время так не летело!

Вот и периметр. Два взвода, в полном снаряжении, при оружии и в шлемах с опущенными стеклами выстроились в колонну по два во главе с инструкторами.

Силовое поле отключил в проходе с пандуса сам чиф Мартон.

— Удачи, парни! У озера жду вас на траках! Два ящика пива взводу, что придет первым!


Глава восьмая

….Лаки проснулся от резкой боли в правой пятке.

Сел на постели, потер ногу. Никаких шрамов не осталось, а нервы помнят рану.

В спальне, привычно именуемой каютой, мягко засветился ночник, реагируя на движение человека.

Активировав объемный экран, Лаки прокрутил изображение старого друга. Вук Спенсер улыбался, демонстрируя отличную работу парадантистов с Цирцеи.

— Вук, что они тебя посулили? Чем напугали? Ты же ни черта не боялся…

Болела не пятка, болело в груди.

Когда предает проверенный друг с этим смирится не легко. Ишешь оправдания, придумываешь причины. Ищешь свою вину в том, что случилось. Когда предает друг-умирает часть души…

— Как ты, мой мальчик? У тебя участился пульс. — У Жаклин заботливый голос любящей мамочки.

— Все нормально. Вспомнилось старое…

— Успокоительное?

— Спасибо, не надо.

Лаки лег на спину, уставился в потолок каюты. "Эх, Вук! И что же с этим теперь делать?"

… Обещание пива вдохновляло взвод только первые сто метров, пока бежали по колее оставленной траками.

Внезапно командир взвода дал команду свернуть с дороги по руслу мелкого ручья. Ручей был мелким, а берега высокими, крутыми и сочащимися водой. Как по каналу! Мелкие тварюшки разбегались в рассыпную, ноги вязли в илистом дне. Бег превратился в борьбу с чавкающей грязью. Мокрые по пояс, потные и злые, рекруты неслись толпой. Шагов через пятьсот самые рьяные стали выдыхаться.

— Зачем он сюда нас завел? — спросил Лаки у Вука. — По колее легче же!

— Наш командир — старый кадр. Для таких как он — главное чтоб с рекрутов сто потов сошло!

Может у него тайная тропа это? Он же не в первый раз идет.

Вскоре появились тварюшки крупнее. Сначала ростом по колено человеку, зубастые и с шипами по хребту. Поднимая тучу брызг неслись к людям со всех ног. Оголодали видно… Их отстреливали на подходе.

— Экономить припасы! Экономить! — орал командир взвода Гуржак-единственный инструктор и человек с опытом. — Расстреляете патроны, мудаки, будете тварей колотить мачете и дубинками!

Гуржак орал не долго. Из-за края канавы вынырнула зубастая пасть на длинной шее, откусила голову инструктору и также молниеносно исчезла. Истерическую пальбу удалось прекратить только минут через десять. Сержанты собрались возле обезглавленного трупа.

— Процерин ему не помог…

— Что это было?

— Надо возвращаться!

— Нас тут всех сожрут!

— Надо связаться с базой — пусть шлют траки и всех на хрен вывозят!

— Я лучше неустойку заплачу и год на базе просижу, но со своей головой!

Остальные рекруты сидели на корточках, держа пальцы на спуске лазганов и вертели головами как перепуганные суслики.

— Вук, тебе командовать взводом — ты самый опытный!

— Я?! С ума сошли!?

Оказалось, что связь с базой имел покойный Гуржак через свой шлем, а теперь этот шлем в животе неведомой твари!

Лаки вся ситуация показалась странной.

— Попробуйте сменить частоту в шлеме и вызвать базу — вклинился он между сержантами.

— Пацан дело говорит!

Быстро выяснилось, что сменить частоту в шлеме никто не может. На дисплеях шлемов отражались только рекруты взвода, да еще удаляющийся шлем с головой Гуржака…

— Догнать! Выпотрошить тварь и забрать шлем инструктора! — предложил Лаки.

На него сержанты посмотрели как на сумасшедшего.

Решили возвращаться. Рисковать жизнью никто не хотел. Взвод отправился в обратную дорогу. Труп Гуржака, избавив от снаряжения, бросили в ручье.

Далеко уйти не получилось. Шагов через сто впереди замаячила серая туша еще одного монстра. Заполнив своим телом канаву, он лакомился трупами зверушек, прибитых людьми. На уродливой башке монстра имелся хобот с острым жалом на конце, которым он ловко орудовал, как гурман однозубой вилкой. Насаживал тела на свою пику и переправлял в пасть.

Увидев людей, монстр протрубил что-то радостное и двинулся навстречу со скоростью алкаша, принявшего литр.

Опустошив магазины лазганов, рекруты с ужасом убедились в том, что пули для монстра вроде чесотки или массажа. Весело похрюкивая, толстяк с хоботом приближался.

— Этого слона хрен подстрелишь! Сюда бы РАНТУ! — крикнул Вук.

— У нас нет турельной установки, Вук!

— Тогда на хрен, вылезаем из канавы!

Помогая друг другу рекруты полезли наверх. Тут же понеслись вопли боли и проклятия. Кто-то лишился пальцев, кто-то кисти руки. Раненные падали в ручей, под ноги товарищей.

Вдоль краев канавы с ручьем в три ряда, невидимые под зарослями травы и папоротниками, сидели мелкие твари с большими пастями-ждали своей очереди — только руку протяни! Похоже, процерин им только аппетит разжигал! Стрельба по краю канавы ничего не дала-сбили только крайних тварей, а другие, невредимые, сидели рядом, ждали еды. Края кишели живыми мясорубками!

Гурман с хоботом приближался.

— Уходим обратно! Уходим!

В результате опять оказались возле трупа Гуржака, который уже начали разделывать тварюшки с острыми клешнями.

Тварюшек перестреляли, издырявив заодно и покойника.

Здесь перевязали раны, напились воды со стимуляторами. Специальные вакуумные пластыри фиксировали края ран и останавливали кровь. Двоим, здорово покусанным пришлось обработать парализаторами пострадавшие конечности.

— Делать нечего, парни! Надо идти вперед!

— Вук, не дури!

— Нам и так и так крышка!

— Надо прорываться!

— Кончай орать! — рявкнул Вук. — Идем вперед! Кто хочет сдохнуть-оставайся здесь! Мое отделение идет первым! Глядите в оба! Не отставать!

Вук взял наизготовку лазган и потопал дальше, не оглядываясь. Лаки не отставал. С него уже сто потов сошло под плотным комбинезоном. После выпитого стимулятора хотелось пить еще сильнее.

Сзади кто-то спросил.

— Сколько еще до озера, Вук?

— Как дойдем, увидим! — огрызнулся сержант.

Через час примерно, когда расстроенный монстр с хоботом уже отстал, а всех шатало от усталости, Вук объявил привал и приказал сержантам пересчитать людей.

Никто не потерялся и не погиб. Рекруты взбодрились, и в глазах засветилась надежда на хороший конец.

— Еще рывок, парни и мы у цели! Пальцы новые вырастут, а вот члены плохо приживаются — держите их в кулаке! — сообщил Вук по связи.

Не у всех хватило сил посмеяться.

Еще сто шагов, еще двести…Канава закончилась, и второй взвод оказался на краю белоснежного песчаного пляжа. Ручей впадал в мелкое озерцо. Дальше, за отмелями и перекатами примерно в километре виднелось соленое озеро, а главное — пять коробочек бронетраков на его берегу.

— Чиф не соврал, парни! Нас ждут! Еще рывок и все!

Торопыга из второго отделения тут же сделал этот рывок. Выскочил на пляж и заорал от боли. Из песка выскакивали стремительные гибкие тела, вырывали из тела кусок, прямо с кусками прочного комбинезона и исчезали обратно в песке….

Рекрут упал и тут же ему под забрало воткнулось несколько блестящих как шланги тел…Крик мгновенно оборвался…Рекруты с ужасом наблюдали, как тает на песке тело, дергаясь в агонии…Зубастые черви, объели тело до костей за пару минут. На покрасневшем от крови песке остался только скелет в башмаках, в шлеме и при снаряжении.

Из джунглей нахлынула волна новых зубастых тварей, и пришлось опять отстреливаться. Твари, похожие на свиней в чешуе, атаковали стаей. Потеряв сотню особей, стая ускакала обратно в джунгли, обиженно хрюкая. Патроны у лазганов кончались.

— Что делать, Вук!?

— Держись, ребята!

Подтащили труп твари, бросили на песок для проверки. Может черви передохли от процерина?

Дохлую тварь черви обглодали еще быстрее, чем человека.

— А говорили — процерин…

— Может я попробую по ручью? — предложил Лаки. — Дай мне парализатор Гуржака.

— А если на них не подействует? От тебя одни кости останутся!

— Я — живучий-ты же знаешь.

— Не нравится мне это.

— Отсидеться тут мы не сможем.

— Поганец Мартон! Небось, смотрит сейчас на нас в бинокль и тащится от своей крутости!

— Плевать на Мартона! Надо идти! Если нас тут сожрут-думаешь у чифа будут неприятности?

— Ни хрена ему не будет….Но если тебя сожрут червяки, я самолично чифу башку откручу!

Лаки получил парализатор. За пояс ему Вук привязал конец троса, чтобы попытаться вытащить обратно, если дело плохо пойдет.

В левой руке парализатор, в правой — мачете. Герой готов к смерти на глазах у боевых товарищей?


Глава девятая

Лаки не собирался умирать страшной смертью ради кучки чужих ему людей. Ни с кем он не сошелся на базе близко. Вук оставался его единственным другом и приятелем.

Почему он полез в ручей?

Он хотел закончить этот кровавый и страшноватый марш-бросок как можно скорее. Один или с о взводом-значения не имело. Пройти дистанцию до конца и как можно быстрее.

Кроме того, пока рекруты палили по свиньям в чешуе, он успел выпить из фляги не три глотка разом как положено по инструкции, а все содержимое. Инструкторы пугали, что избыток стимуляторов может прикончить человека за пару часов. Инфаркт или инсульт на выбор. Кто это проверял на себе? Организм-то у всех разный! Последние несколько дней Лаки экспериментировал над собой, увеличивая постепенно дозу стимулятора и обнаружил только что в пике воздействия он движется и говорит раз в пять быстрее, чем обычно. Стимуляторы пил после отбоя и потому до полночи не мог заснуть. Ничего плохого не случилось тогда, так почему вдруг сейчас произойдет?

От стимуляторов Лаки распирало и хотелось действовать. Он даже как-то отстраненно наблюдал за самим собой словно из дальнего уголка сознания. А что из этого выйдет?

В собственную смерть Лаки не верил, как и все обычные подростки. Смерть была уделом стариков и неуклюжих болванов.

Хотелось двигаться, бежать куда-то, болтать много и взахлеб…Сердце колотилось как бешенное и в ушах нарастал звон.

Лаки укусил себя за язык и опустил щиток дисплея. Единственное чего он опасался теперь-укуса в лицо. Не хотелось остаться уродом со шрамами, говорили, что пластическая хирургия на лица самая дорогая штука и страховка корпорации это не покрывает. Откуда пришла в голову мысль про уродство — он не знал. В жизни уродливых людей не встречал…

Он шел по центру ручья, наблюдая за песчаными берегами. Если парализатор не уложит червей, то в ход пойдет мачете! Под стимуляторами даже поле зрения расширилось и слух, и обоняние усилились. Крики рекрутов за спиной казались тягучим, непонятным бормотанием.

Червяк с правой стороны высунул уродливую узкую морду без глаз из-под песка и медленно потянулся к Лаки. С шорохом из песка выдвигалось розоватое, словно гофрированное скользкое тело. Челюсти медленно раскрылись лепестками, и вся глотка твари оказалась покрыта мелкими острыми зубами. Лаки с интересом разглядывал червяка несколько секунд, как ему показалось, а потом лениво махнул рукой, наискось разрубая почти полностью вытянувшееся в броске тело. Потом началось живее. Черви выскакивали по пять-десять за раз, по мере приближения Лаки. Парализатор на них не действовал и парень пожалел, что не прихватил второе мачете. У червей оказалась ярко-алая кровь, и брызги летели на Лаки, залепляя каплями щиток шлема. Он быстро присел и, прихватив воды из ручья, промыл стекло. В этот момент его и ударил первый червь. Просто занемела нога выше правого колена. Лаки махнул мачете и поднялся на ноги. Пришла боль, тупая, не страшная. Разорвав армированную ткань комбинезона, что держала даже пули ворчеров, голова червя, отрубленная от шеи продолжала терзать его бедро.

До конца ручья еще метров десять. Отвлекаться было опасно. Лаки постарался игнорировать боль и продолжил свой путь. Страшно не было.

"Подумаешь, царапина! Рыжему Бобу обе ноги отхватило мигом, не успел почесаться!"

Он махал мачете направо и налево, почти не глядя и шел дальше. Он дошел до лагуны, встал на мелководье и повернулся к рекрутам лицом. Во рту пересохло, ломило в глазах, острая боль терзала плечо-связки точно потянул.

На окровавленном песке по берегам ручья по обеим берегам лежали густо порубленные черви, похожие на шланги для каких-то машин.

Лаки попытался оторвать голову дохлого червя от ноги, но перчатки скользили по крови и ничего не вышло. А вот трос остался позади. Лаки его в горячке перерубил тоже.

Ну, ничего, он прошел ручей очистил путь. Теперь ребята пройдут…

Взвод оставался на месте. Просто тупо таращились на него идиоты, во главе с Вуком. На Лаки нахлынуло раздражение. Чего они ждут?! Он не подумал, что для него прошло минут десять, а для всех на самом деле все произошло за какую-то минуту. Что такое шестьдесят секунд? Некоторые только и успевают за это время почесать свой зад, не более того.

Пульс трещал как пулемет. Лаки был не в состоянии просто стоять и ждать когда эти тормознутые парни очнуться.

"Добегу до трака и прикачу на нем навстречу парням! Вот все удивятся!"

Лаки побежал по мелководью. Дно было плотное, песчанное, а вода стояла не выше края башмаков.

Он бежал не долго. Нога правая подвернулась, и он рухнул лицом вниз, подняв тучу брызг. Соленая вода хлынула под щиток, прямо в нос. Неприятное ощущение ошеломило, но и мигом прочистило мозги.

Быстро поднялся и сразу не понял что с ногой. Каблук и задник правого башмака начисто исчезли, из дыры торчало кровоточащее мясо, а посредине голая пяточная кость….

"Вот и верь инструкторам…А говорили эту пластикожу ничем не взять…"

Любитель жрать пластикожу обнаружился сразу. По мелководью прочь стлалось создание похожее на плоский блин с зубастой пастью посредине. Пасть пережевывала кусок мяса Лаки вместе с пластикожей и каблуком. Такая вот живая мина….

Лаки нагнал обидчика в два прыжка и насадил на мачете. Едва вытянул на песчаную косу и сам сел рядом, соображая, как достать свою пятку из этого блина. Боль пришла после и к горлу подкатил ком тошноты. В глазах потемнело, и Лаки отрубился начисто. Он не помнил, как Вук его тащил на плече, заклеив рану пластырем.

Пришел в себя только в траке.

Рекруты смеялись, тянулись к нему с банками пива, каждый хотел потрогать его за плечо или за руку. Сквозь блистающую пелену в глазах он едва различал лыбящиеся морды.

— Выпей, Лаки! Выпей Счастливый ублюдок!

Лаки не хотел пива, но в горле пересохло и тошнота сидела в желудке. Правую руку ему уже зафиксировали к груди, так что он протянул левую руку. Рука тряслась, словно ее дергали в разные стороны эти веселящиеся ублюдки!

Вук мгновенно понял, что его приятель не в состоянии даже банку с пивом взять в руки сам вскрыл банку пива и прижал в губам Лаки.

Когда трак вкатился на базу, Лаки прикончил пятую. Ему стало весело. Грудь распирало и тогда он заорал что-то лихое. Вспомнилась ему песенка из какого-то фильма. Почему именно она? Так пришлось в настроение!

Привыкший сражаться не жнет и не пашет:
Хватает иных забот.
Налейте наемникам полные чаши!
Им завтра — снова в поход!

Веселые, грязные рекруты на руках оттащили в медблоку пьяного Лаки, нестройно подпевая ему.

Лысый док Жубер с двумя помощниками в медблоке работал без суеты, но быстро. Кому повязку, кому таблетки. Лаки раздели до гола и запихнули в капсулу реаниматора. Он улыбался пока снотворное не вырубило сознание.

— Как он, док?

— Он что выпил весь стимулятор?

Док потряс пустой флягой с пояса Лаки.

Вук пожал плечами.

— Тогда он не выйдет из комы и умрет во сне.

Док заглянул в монитор и пошевелил белыми, бесцветными бровями.

— Сердце на грани инфаркта, печень сбоит, давление критическое. Кома позволит ему протянуть до челнока, но доживет ли он до госпиталя на Цирцее? Зачем накачали пацана пивом?!

— Док, он спас весь взвод! Помогите ему!

— А мне плевать, кого он спас! — зарычал док. — Убирайтесь все отсюда! Это медблок, а не пивная!

Док Жубер был алкоголиком со стажем и не пил уже больше трех лет. Поэтому люди хмельные с банками пива в руках на него действовали как девка в прозрачном купальнике на фанатика с Мурсафии — планеты правоверных.


Глава десятая

Во сне Лаки опять видел маму. Она мурлыкала себе под нос песенку без слов и плела венок из ярких цветов. Иногда она посматривала на Лаки и так солнечно улыбалась, что сердце сжималось от радости…

Он открыл глаза и вместо мамы увидел всего в полдайма от лица гладкий покатый потолок капсулы, подсвеченный слабыми огоньками слева.

Чесалась пострадавшая пятка и рот пересох невероятно.

Лаки облизнул сухие губы толстым и шершавым языком. Он в медблоке, значит все закончилось благополучно?

Попытался лечь на бок. Не вышло. Он был зафиксирован эластичными ремешками к мягкому поддону.

Лаки откашлялся.

— Кто меня слышит? Эй, выпустите меня!

Его выпустил под утро из капсулы док Жубер, которому не спалось и который то и дело проверял капсулы реанимации. Первый взвод тоже вернулся из кросса, но более покусанный. Десять парней загрузили в реаниматоры.

К своему немалому удивлению Жубер увидел, что индикаторы на капсуле пацана из второго взвода горят родными зелеными огоньками. Аппаратура сообщала, что клиент практически здоров. Реаниматор сломаться не мог никак.

Включив монитор камеры в капсуле Жубер встретился взглядом с Лаки.

— Эй, счастливчик! Как тебя? 0030782?

— Меня зовут — Лаки. — Сообщил пацан и вежливо попросился наружу.

Выпустив Лаки из капсулы, док досконального его проверил и почесал лысый затылок. Стремительная регенерация рекрута его не обрадовала. Все необычное и выбивающееся из привычного ряда всегда дока нервировало. Если пациент должен был умереть и не умер — неприятная новость. Пациент живучая сволочь и медицина здесь бессильна?

Док пару часов мучил Лаки всякими тестами проверяя от координации движений и до психического здоровья. Все оказалось в норме.

— Откуда ты такой взялся?

— С Рамуша.

Лаки в одних трусах сидел напротив дока, пил витаминизированный сок из термоупаковки и наслаждался жизнью.

Док влез в информаторий, прочел информацию про Рамуш и решил что Лаки просто редкий мутант с заброшенного мирка. Начал искать схожие случаи в практике.

Наблюдая за мерцающими разноцветными огоньками на реаниматорах, Лаки взялся расспрашивать дока про то, как что работает и как ставятся диагнозы. Док сначала скрипел зубами, а потом отвлекся от информатория и запел как птичка.

Жубер скучал на базе уже три года, но возвращаться в большой мир опасался. Знал, что там не выдержит и сорвется. Себя он считал непризнанным медицинским гением и, любопытствуя Лаки, случайно задел его чувствительные струны. Персонал базы избегал общения с желчным доком, а рекрутам и в голову такое не приходило.

Через пару часов, размякший от общения док неожиданно для самого себя предложил Лаки пройти курс обучения на медика. В боевых подразделения корпорации первичную медпомощь оказывали такие, наскоро подготовленные медики из числа наемников.

Лаки согласился.

Теперь во взводе он почти не бывал. Проходил обучением под руководством дока Жубера. Гипнообучение, практика, опять гипнообучение. Док жалел, что нет под рукой настоящего трупа для полноценного, настоящего вскрытия и ругался по этому поводу с чифом Мартоном. Раздраженный чиф однажды пообещал предоставить доку для исследований его труп, если он не отстанет.

Обучение рекрутов продолжалось в прежнем темпе, только теперь для некоторых началась специальная подготовка. Кто на снайпера, кто на сапера, кто на пулеметчика.

Чиф Мартон после кросса устроил охоту на монстра, в желудке которого бултыхался шлем с головой взводного Гуржака. Нашел, прикончил и распотрошил. Голову похоронили с почестями.

Очищенный и отмытый шлем повесили на видном месте в комнате тактической подготовке, в качестве напоминания.

За обучением Лаки часто засиживался допоздна в медблоке и даже на ночь не приходил во взвод. Кроме него обучение у дока проходили еще двое рекрутов: Ларч и Кэрон, парни немногословные и неторопливые, но старательные. Неторопливость их часто выводила дока Жубера из себя. Он швырялся предметами и ругался как бродяга. Как все бывшие алкоголики док был неврастеником. Тем не менее, дело свое он знал хорошо. Рекруты, пострадавшие на кроссе вскоре все покинули реанимационные капсулы. Лаки помогал доку обрабатывать капсулы и снаряжать их необходимыми картриджами.

— Отличная штука — эта капсула! — подначил на разговор дока Лаки.

Док завелся мгновенно.

— Эта АКР-201 всего лишь улучшенная модель первого АКР, что внедрил великий Зигмунд Родекер! А прошло уже двести лет! Двести лет прошло, Лаки! Мы используем то, что придумали до нас! Ничего нового в медицине не случилось и это страшно! Если нет прогресса, значит, происходит регресс!

— Зигмунд Родекер? Кто он?

— Человек, про которого велено забыть. Гений, опередивший время! Когда император запретил под страхом смерти генетические исследования, он презрел запрет и его взяла имперская полиция. Гения уморили в тюрьме! Просто средневековая дикость!

В информатории действительно не оказалось ни малейшего упоминания про Зигмунда Родекера. Тем более было интересно послушать дока.

Зигмунд Родекер не только придумал и разработал АКР-автономную капсулу реанимации, что спасала миллионы жизней в обитаемых мирах. Родекер курировал исследования по изменению гена человека. Весьма перспективные. Не секрет что большинство миров в обитаемой галактике просто не подходят для проживания людей. Высокая гравитация, опасное излучение от звезд, ядовитая атмосфера и другие факторы препятствовали заселению и освоению множества миров.

Терраформирование получалось только там где изменения необходимы были только в минимальном диапазоне. Родекер предлагал создать новых людей, под эти опасные миры. Он мечтал изменить геном людей так чтобы им было комфортно в опасных мирах.

Император Арнольд был еще и главой церкви, единой епископальной церкви империи. Он посчитал, что генетически измененные люди-это шаг враждебный Богу. Если всевышний пожелал бы населить вредные и опасные миры людьми — он бы это сделал. Создавать новые виды разумных существ, значит идти против воли Господа.

Потому Родекер был арестован и сгинул где-то в тюремной системе, не дожив до суда и казни. Его исследовательские центры были закрыты, а результаты исследованийзасекречены или, как официально было объявлено, уничтожены.

— Если бы ты попался Родекеру, он бы выцедил из тебя кровь, но вызнал бы, в чем причина твоей мутации. — Ухмыльнулся док.

Лаки вздрогнул, моментально вспомнив уютный поселок на берегу холодного озера и доктора Мартина. Скорее всего, исследования Родекера продолжены другими и тайно. Это Жубер спился и опустил руки. Другие, как видно, под крылом корпорации Нулана продолжили исследования.

Доку про это Лаки, конечно, рассказывать не стал. Ужасная догадка поселилась в его разуме. Что если он не мутант, а результат эксперимента? Почему у его матери во снах такая экзотическая внешность: большие, просто огромные глаза на треугольном личике и острые, словно звериные ушки? Это фантазия или реальность?

В информатории он нашел единственное упоминание о созданиях с похожей внешностью — это были эльфы из древних сказок Терры. Мифические, изящные и вечноживущие существа, обожающие дикие леса и природу нетронутую цивилизацией.

"Моя мать — эльф? Кто же тогда я?"

Лаки тер свои вполне человеческие уши и подолгу разглядывал в зеркале свои глаза, обычные, человеческие глаза.

Информаторий ничего не знал про миры эльфов. Но Лаки теперь знал о цензуре в информационной системе империи и о том, что новые миры открываются и исследуются каждый год. Империя расширялась так быстро как могла. Хватала миры один за другим. Как жадный бродяга, вломившийся ночью на склад, цапает с полок, что попадает на глаза…Благодаря двигателям Кирстона вся галактика стала доступной для человечества. Что там дальше, в новых для империи мирах? С кем она столкнется на пути экспансии? Может мир населенный эльфам уже открыт, но известие об этом держат в секрете?

Лаки не с кем, было, поделится своими мыслями. И это было мучительно.


Глава одиннадцатая

Док Жубер посмотрел однажды утром на Лаки, хмыкнул и приказал идти на склад, получать униформу размером больше.

— Я уже менял униформу, док.

— На стероидах ты растешь или по возрасту, не знаю, но из этого размера ты точно вырос!

Лаки стал выше Вука и в плечах раздался, теперь он не походил на пацана и выглядел года на три старше. Вот только в отличии от других рекрутов у него не росла щетина на щеках. Об этом он не сожалел. Помнил, какие бороды отращивали правоверные на Хиссаре. Дни шли за днями. Обучение шло к концу и никаких неожиданностей не предвиделось. Вук предвкушал пьянку со шлюхами на базе. Чиф Мартон муштровал следующее пополнение. Рота, в которой служил Лаки, потеряла еще несколько человек в процессе тренировок, зато остальные уже держались настороже и о разрыве контракта больше не заикались. После кросса Лаки стал популярен не только в своей роте. С кем он только не позировал для глоб-фото! На базе болтали, что тот, кто потрогает Лаки станет таким же везучим и шустрым сукиным сыном.

Однажды, уже глубоко ночью, когда Лаки, засидевшись у монитора, потерял счет времени, дока Жубера вызвал по видео связи чиф Мартон.

Лысая голова чифа возникла на экране так неожиданно, что Лаки вздрогнул.

— Лаки, где старый гриб?

— Спит.

— Тащи его задницу сюда! Живее!

Шумно зевая, удивленный док подсел к монитору.

— Док, через десять минут будь готов залезть в трак. Я посылаю отделение из роты "С" в 56 квадрат. Там экстренно приземлился какой-то ублюдок. Подает сигналы бедствия. Разберись там и окажи помощь.

— Почему я?

— Потому что там есть раненные. В темпе, док!

— Сколько раненных?

— Не известно. Связь сбоит. Ты же знаешь 56 квадрат?

— Ага…

Чиф отключился, а док ругнулся с чувством.

— Лаки приготовь пару АКР. Поедешь со мной!

Впервые за пять месяцев вопреки распорядку Лаки ночью покинул модуль-контейнер. Ветер пах травой, а над головой, с неба мигали яркие звезды, да так много! Такого яркого звездного неба не было ни на Рамуше, ни на Хиссаре, а на Рилоне и подавно.

— Шевелись! — буркнул док. — Ты что-астроном?!

Трак встал кормой к двери и, втащив внутрь два АКР, Лаки их закрепил на специальных зажимах под потолком отсека.

В отсеке уже сидели рекруты из его роты, снаряженные по-походному с полным вооружением. Лица у всех напряженные. Вместо ночного отдыха ехать на траке по ночным джунглям никому не хотелось. Если днем там сущий ад, то, что же ночью?

Ночью через силовой барьер на базу пролезали таки здоровенные монстры, что приходилось их сталкивать траками.

Увидев Лаки, рекруты оживились. Счастливчик с ними, значит все на мази!

Инструктор Борс, что сидел за штурвалом даже обрадовался.

— Давно тебя не видели, Лаки! Иди ко мне!

Лаки занял место рядом с инструктором и получил резервный шлем водителя.

— Ночью мы еще не катались с тобой.

— А в чем разница?

— Меньше света и больше монстров на дороге, только и всего. Едем в 56 квадрат.

На дисплее засветилась карта и маршрут. В 56 квадрате находилось единственное ровное место на Срани — высохшее озеро, соленное между двумя грядами холмов, заросших джунглями.

— Эти парни приняли засохшее озеро за взлетную полосу?

— Доедем-увидим!

К высохшему озеру без имени не имелось дорог, и трак ломился через лес, с хрустом давя деревья и нерасторопных хищников. Борс не включил фары, чтобы не привлекать больших зверюг. В синем ночном свете джунгли казались нарисованными, нереальными.

Точная карта местности накладывалась на реальное изображение и деревья из-за этого казались полупрозрачными, призрачными. Тряска и болтанка не действовали на Лаки, и он вел трак, наслаждаясь властью над тяжелой, мощной машиной.

— По соляному озеру можно разогнать трак на максимум. — Сообщил Борс. — Поверхность идеально гладкая и шершавая. В древние времена на Терре на таких озерах проходили гонки реактивов на скорость.

— Зачем?

Борс засмеялся.

— Кто поймет этих древних? Может из-за больших призов?

До 56 квадрата добрались, когда уже светало. Картинка с сателлита указала точное место нахождения чужого корабля. Он сел не на соляную, ровную поверхность, а рядом, пробив в джунглях просеку. Местная фауна суетилась вокруг доскообразного корабля, стоящего на покосившихся опорах. Борс прокрутил все каналы связи. С корабля не отзывались. Многочисленные твари скакали и ползали вокруг, пробуя опоры на зуб и устраивая потасовки между собой.

— Типичный скоростной курьер с верфей Терры и без опознавательных знаков. Зачищай все, Борс! — приказал док, полюбовавшись в визор на кипение жизни вокруг.

— Слушаюсь, док! Ничего нет лучше старого доброго огнемета!

Кружась вокруг Борс поливал и корабль, и округу из четырех стволов. На экране было видно только море огня, такое яркое, что Лаки убавил яркость картинки.

Когда все перестало гореть и шевелиться, док приказал открыть люк, предусмотрительно подняв на лицо фильтр. Воняло горелым так мощно, что рекруты немедленно начали чихать и кашлять. Под башмаками хрустели зажаренные тварюги, дымились джунгли по кругу, огонь бессильно угасал в сырой массе растений.

Наружный трап корабля был опущен а внешняя дверь открыта.

— Эти идиоты открыли люки? Тогда вряд ли кто выжил! — ухмыльнулся док.

Он вышел на связь с чифом и доложил об увиденном.

— Осмотрите все и заберите бортовые записи.

Рекруты пинками вышвырнули из тамбура переходного шлюза корабля недожаренных тварей.

— Без лазганов! — предупредил док. — Мачете приготовить!

С недовольным ворчанием рекруты повиновались.

— Кто вы? Предъявите индкарт! — потребовал синтезированный голос с потолка.

Док прижал рукав с вшитой в него индкартой к сенсорной панели, и дверь беззвучно ушла в стену.

Внутри корабль оказался больше чем казался снаружи. В сравнении с кораблями торгашей и работорговцев этот показался Лаки чистеньким и миниатюрным. Коридоры и отсеки содержались в идеальной чистоте, тем более пятна и потеки алой крови в разных местах корабля бросались в глаза. Тварюги с поверхности вовнутрь не попали. Во всяком случае, никого не нашлось. Обыскав корабль, нашли пять трупов с ножевыми ранениями. Все пятеро в одинаковых комбинезонах стального цвета. Индкарты у мертвецов с рукавов док приказал срезать.

— Убили их быстро и внезапно. Следов борьбы не видно. Один удар-один труп! Кто-то ловко обращается со штурмовым кинжалом! Смотрите в оба глаза, парни!

Добравшись до командной рубки, док задействовал бортовой комп, и датчики указали на еще живого человека в трюме на контейнерах, закрепленных под потолком.

Здесь их ждала неожиданная находка — голая девушка без сознания, уляпанная кровью по уши. Ушки у нее странные: вытянутые вверх и заостренные….На ее теле не было вообще никаких волос, даже брови и ресницы отсутствовали.

Док не дал парням долго таращится на девушку, приказал принести АКР, а сам проверил пульс, ощупал тело в поисках ран под завистливыми вздохами парней.

— Вот гадство! Я совсем забыл, как живая девка выглядит! — сказал кто-то.

Все засмеялись кроме дока и Лаки. Он смотрел, не отрываясь на лицо незнакомки. Даже под коркой засохшей крови оно казалось прекрасным. Треугольное лицо, большие глаза, маленький носик…она очень похожа на маму…как это возможно? Откуда эта девушка и что делала на корабле? Что здесь случилось?

Последние слова он невольно произнес вслух.

Парни затихли.

Борс вышел на связь и велел не выходить наружу, так как твари опять набежали и он повторяет прожарку.

— Сначала отдай нам АКР, Борс, а потом развлекайся! — рявкнул док. — У меня тут раненный человек!

Упаковав девушку в АКР, док оставил ее на попечение Лаки, а сам погнал рекрутов на повторный обыск корабля.

Обыск ничего не дал. Возникла внезапно проблема-комп отказался выдавать бортовой журнал, а на попытку взлома панелей в командной рубке сообщил, что включает систему подрыва двигателей Кирстона и врубил по всему кораблю сирену с красными фонарями. Синтезированный голос начал обратный отсчет до взрыва.

— Двести, сто девяносто девять, стодевяносто восемь…

— Выметаемся, парни! Быстрее! — орал док-Бортовые компы шутки не шутят!

— Чем это нам грозит, док?! — крикнул кто-то набегу.

— Чем грозит ядерный взрыв? Если выживем, расскажу!

Прихватив с собой АКРы (во второй контейнер док приказал засунуть один из трупов, найденных на корабле) парни быстро погрузились в трак и Борс рванул с места, так что у всех клацнули зубы.

— Жми, Борс! Жми! Осталась минута!

— Не успеем уйти далеко!

Трак резко развернулся.

— Ты куда?!

— Спрячемся за тем холмом и взрывная волна пройдет выше!

Поневоле каждый в уме считал секунды. Страх щекоткой гладил шеи и сжимал в кулаке внутренности. Лаки знал, что двигатели Кирстона при взрыве выделяют энергию сходную с ядерным боеприпасом и потому у звездолетчиков обычно смерть быстрая и безболезненная….Выдержит ли трак? Только девушке в контейнере под крышей трак было на все наплевать.

Трак вломился в джунгли и Борс заглушив мотор, лихорадочно защелкал тумблерами, отключая электронику.

— Обесточить шлемы! Быстрее! — заорал опомнившийся док.

Через пару секунд их накрыло.


Глава двенадцатая

— Кто ты? — спросила темнота женским голосом.

— Меня зовут Лаки.

— А что это-Лаки?

— Не знаю….

— Ты странный и не такой как все. — С вздохом сообщила темнота.

— Это плохо?

— Не знаю…..

— А что ты знаешь?

— Я даже не знаю-кто я. — Призналась темнота.

— У тебя есть имя?

— Имя? Не знаю….

Лаки открыл глаза. В отсеке трака горели огоньки аварийного освещения, тусклые, красные. Шелестела под крышей вентиляция, но только гнала потоки горячего воздуха, не принося облегчения. Рот пересох и в ушах звенело. Он снял с головы шлем, провел рукой по лицу, ощущая обильную влагу. В своем защитном комбинезоне он плавился как масло на сковороде. Перешагивая через лежащие на полу тела, Лаки добрался до Борса, откинувшегося в кресле, нащупал на шее редкий пульс. Сел рядом в кресло, надел шлем водителя, активировал комп и запустил двигатель. Комп трака тут же любезно сообщил о том, что оптические датчики за бортом вышли из строя, а температура снаружи достигла пятисот градусов по универсалу, а внутри до ста.

Лаки попытался вызвать базу, но ответа не дождался. Тогда он сделал то, что делать на Срани категорически не рекомендовалось — нашел за панелью красный рычаг и бросил с бронестекол защитные броневые панели.

Багровый сумрак влился через два окна. За окнами все оказалось окрашено в два цвета: черный и багровый. Земля стала черной, а небо багровым. Впереди черная равнина, на сколько хватало глаз. Ни деревца, ни бугорка. "Почему сумерки? Уже вечер наступил? Выходит, что я почти весь день пролежал без сознания?" По часам выходило, что с момента взрыва прошло не более трех часов. Значит еще день.

Лаки активировал карту, проложил маршрут до базы и дал команду двигаться на малой скорости. Сам вернулся в отсек, включил освещение, проверил пульс у рекрутов и дока. Все были живы, то только без сознания. Он проверил панель на АКР с девушкой и, заглянув внутрь через прозрачное окошко, замер. Девушка смотрела прямо ему в глаза. Глаза у нее были большие и зеленые, такие как у мамы в его снах.

Девушка пошевелила губами. Лаки включил микрофон на панели.

….отсюда!

Голос у девушки оказался очень знакомый. Эти голосом с ним говорила тьма перед самым пробуждением.

— Выпусти меня, слышишь?!

— Не могу.

— Почему?

— Док должен решить, пора тебе выйти или еще рано.

— Кто такой "док"?

— Док Жубер с нашей базы.

Девушка нахмурилась.

— Я не знаю такого.

— Не удивительно. Откуда ты и как тебя зовут?

— Джентльмены первыми представляются дамам! — выпалила незнакомка.

— Хорошо. Меня зовут Лаки, а тебя?

— Оли. — Оживилась девушка. — Краткое от Оливия. Но Оли мне больше нравится. Где я?

— На Срани.

— ГДЕ?!

— Планета называется Аль-Хазни, но мы ее зовем Срань, потому что здесь вокруг джунгли и болота, а еще полно хищников, которые жрут друг друга.

Девушка поморщилась.

— Я думаю, что ты не джентельмен, джентельмены так не говорят.

— Извини! — Лаки пожал плечами. — Будем разговаривать или ты будешь ждать джентльмена?

— Ты грубый и самодовольный солдафон! Выпусти меня немедленно!

— Не могу.

— Почему?!

— Потому что я грубый и самодовольный солдафон.

— С тобой невозможно говорить!

— Тогда помолчи. — Посоветовал, Лаки и выключил микрофон. Безволосая девушка с претензиями его начала раздражать.

Он вернулся в кресло водителя. Трак продолжал катиться по ровной как стол поверхности, все системы работали, кроме связи. Климат-установка заработала как надо и в отсеке стало прохладнее. Температура за бортом тоже снижалась.

Сидеть в одиночестве и таращится на черную равнину было скучно.

Лаки вернулся к АКР. Ему было любопытно, как девушка попала на корабль и что там случилось? Лаки подозревал, что Оли знает, кто устроил резню на борту корабля, недаром она пряталась в трюме. Включил микрофон. Встретился глазами с возмущенным взглядом зеленых глаз.

— Я вернулся.

— Мне нужно прыгать от восторга и плакать от радости?

— Говорить уже не хочешь?

— Ты грубый и невоспитанный!

— Верно. Я же простой солдафон.

— И даже хуже! — отрезала девушка. — Выпусти меня!

— Что случилось на корабле?

— Откуда я знаю!

— Ты вся в крови и без одежды, а экипаж корабля нашли мертвым. Их кто-то лихо изрезал ножом или кинжалом. Одно из двух: ты видела убийцу или сама всех убила.

Оли поджала губы.

— На базе тебе все равно зададут вопросы. Думаю, что вскоре и челнок прилетит с Цирцеи. Не каждой день взрывается на планете корабль.

— Что?! Корабль взорвался?!

— Еще как! Выжег все вокруг, на сколько хватает взгляда. Трак едет по сплошному пеплу.

Неожиданно для Лаки Оли тихо засмеялась.

— Первая хорошая новость.

"Подозрительная она какая-то! Что же тогда плохая новость?"

— Тебя это радует?

— И что?

— Ты всегда такая ядовитая?

— Ты сам ядовитый! — буркнула Оли. — Хватит на меня смотреть! Я хочу отдохнуть!

— Ты не Оли, ты — Колючка! — заметил Лаки и выключил микрофон.

Вряд ли девушка стала осыпать его комплиментами. Губы шевелились, но он ничего не слышал. Она все поняла. Сверкнула глазищами. Стукнула злобно кулаком по стене контейнера и повернулась к Лаки спиной. Пока она лежала в контейнере, засохшая кровь стерлась и прямо вдоль позвоночника, между лопаток у нее Лаки увидел татуировку в виде двух колонок незнакомых ему знаков. "Что это? Письмо? К кому? Любимая цитата из священной книги? Инструкция по применению? "Последнее Лаки еще больше не понравилось. Оли девушка не робкая с таинственным прошлым. Может она и есть убийца экипажа корабля?

Первым в себя пришел Борс. Шевельнулся со стоном и схватился за голову.

— Лаки?

— Да, сержант?

— Трак в порядке?

— Следуем на базу. За бортом триста по универсалу.

— Значит, было больше….Старичок нас спас.

Борс ласково погладил панель управления.

— Голова трескается от боли…Как наши?

— В отключке.

— База?

— Связи нет.

— Их тоже задело, видимо…

Борс пошел искать аптечку с болеутоляющими капсулами. Лаки смотрел в окно на равнину, прежде бывшую джунглями. Сколько раз он мечтал о том, как бы выжечь до земли эти мерзкие болота. Мечта сбылась. Где же радость? Радости не ощущалось.

Красный сумрак постепенно светлел и когда трак вышел к завалу из дымящихся, обугленных деревьев, стало куда светлее. Лаки остановил трак. Позвал Борса. Тот в это время возился с комплектом сателлитной связи.

— Ого! Метров на десять высотой, не меньше. Траку здесь не пройти.

— А объехать?

— Завал наверняка тянется на многие мили. Ударная волна сгребла все как будьдозер. Будь у нас взрывчатка, мы бы пробили в завале коридор. Вручную это дело на разобрать.

Лаки оглянулся. Пришедшие в себя рекруты под надзором дока глотали капсулы, запивая стимулятором.

— А если поджечь?

— У нас столько смеси нет в баках, чтобы прожечь дыру.

Борс надел шлем.

— Подать севернее, ближе к озеру Джуда? Наверняка у озера завал куда меньше.


Глава тринадцатая

Борс оказался прав. В районе озера Джуда завал оказался меньше, зато все озеро было усыпано плавающими обломками и мусором. Вместо чистейшего озера возникла помойка.

Наконец-то на связь вышел чиф Мартон.

База от взрыва не пострадала, разве что только выгорела аппаратура связи. Ее блоки заменили, только и всего.

Чиф послал сообщение в штаб, и оттуда молниеносно ответили: информацию об инциденте засекретить, труп и девушку из АКР не извлекать.

Мартон стоял возле медблока, наблюдал, как затаскивают внутрь АКРы и разговаривал вполголоса с доком, то и дело, вставляя ругательства. Ситуация чифу ужасно не нравилась. Ожидался челнок с дознавателем ПККБ. По этому случаю чиф и завелся, мандражировал как хорошая хозяйка в ожидании важных гостей. Кому понравиться, если внезапно появляется проверяющий и везде сует свой длинный нос?

Следующие два дня рекруты, забросив занятия, вылизывали базу. Мели, терли, красили и мыли. Повсюду бродил чиф и ко всему придирался.

Док отправил своих помощников-учеников, включая Лаки по взводам и остался с АКР наедине.

Вук и Лаки оттирали наждаком вручную пятна ржавчины со стены своего контейнера, а потом закрашивали свежей краской из баллонов. Вук потел и ругался.

— Мы тут трем как рабы, а док сидит в медблоке и щупает девку!

Работа была простая и Лаки не воспринимал ее как рабскую. Кроме того, он сомневался в том, что док будет трогать девушку Оли хоть пальцем. Зачем ему неприятности?

— Еще месяц, Лаки, еще один гребаный месяц и мы покинем Срань! Чувствуешь, рекрут?

— Что я должен чувствовать?

— Запах свободы, что несет ветер!

Ветер нес запахи гари и дохлятины. После взрыва джунгли словно вымерли на многие мили вокруг. Живность перепуганная подалась куда подальше.

Вечером, после ужина Лаки неожиданно вызвал по связи док Жубер.

— Ты должен мне помочь.

— Слушаюсь, шеф.

— Чего это он про тебя вспомнил? — удивился Вук. — Опять там ночевать будешь?

— Как получится.

Лаки надел шлем, сунул ворчер в кобуру на поясе.

Вук выпустил его из контейнера и задраил дверь изнутри. Прожекторы заливали с высоких мачт всю базу, так что не было темного уголка или тени. Светлое пятно базы в ночи видно наверно и из космоса.

Дверь медблока при приближении Лаки приоткрылась.

"Дока припекло, засуетился….Что он там нарыл?"

Лаки вошел и тамбуре его встретил док в шлеме, с опущенным на лицо щитком. Док целился в Лаки из лазгана.

— Док?!

"У старого ублюдка крыша поехала?!"

Щиток на шлеме поднялся. Оли прищурилась и качнула стволом лазгана. Комбинезон с нашивками дока ей был впору.

— Сними пояс и брось в угол!

— Где док?

— Я сунула его в этот…. контейнер!

"Ого, Оли знает много нехороших слов!"

Лаки послушно снял пояс с оружием и отбросил в сторону.

— Теперь закрой дверь и заходи.

— Ты зря это затеяла. Отсюда тебе не сбежать. Завтра приходит челнок с Цирцеи. Тобой заинтересовались.

— Челнока я ждать не буду. Я и так здесь задержалась.

Лаки вошел в лабораторию, сел у компа.

"Как подать сигнал тревоги?"

Шлем, он, выходя из жилого контейнера, не активировал. Если только она на миг отвернется…

— А теперь сними шлем и медленно положи к ногам.

"Умная девочка!"

— Знаешь, а ты на девчонку похож? Смазливенький, кудрявый и щетины нет на лице. Блондины с карими глазами — это редкость. У твоих родителей были карие глаза?

"У мамы зеленые, значит мои глаза — от отца?"

— Ты чего молчишь, Счастливчик?

— Как узнала мою кличку?

— Покопалась в компе и нашла. Заешь, что док завел на тебя отдельный файл и послал на Цирцею образцы твоей крови и тканей?

— Нет, но зачем?

— Потому что ты интересный парень!

Оли села в другом конце комнаты, отложила в сторону лазган и взяла в руку парализатор дока.

— Один человек очень хочет с тобой увидеться. Он послал меня на эту помойку. Или ты идешь со мной на своих ногах, или я обработаю тебя парализатором и суну в контейнер, чтобы ты прочувствовал своей задницей каково там сидеть трое суток!

Лаки улыбнулся.

— Чего скалишься?

— Представил, как ты волочешь АКР со мной через всю базу, а потом по джунглям. Ты наверно невероятно сильная?

Оли нахмурилась.

— Тебе совсем не страшно? Не боишься?

— Тебя? Нет. Ты не сможешь уйти с базы и по джунглям ночью идти — верная смерть!

— Ты что думаешь я глупее тебя? Мы поедем на траке. Ты умеешь его водить.

— Куда?

— Узнаешь, когда приедем.

— Никуда я не поеду. Отдай мне лазган и полезай обратно в АКР.

"Последнее я зря сказал!" — подумал парализованный Лаки, валясь на пол.

Он мог теперь только дышать и смотреть в одну точку, даже моргать не выходило. Он увидел, как Оли спокойно перешагнула через него, надела шлем на голову и сказала голосом чифа Мартона:

— Борс, ты спишь?

— Еще нет, чиф.

— Есть срочная работа у дока. Заводи трак. Отвезешь дока с АКРом к озеру Джуда.

— До утра не подождет, чиф?

— Сержант Борс, выполняйте приказ! — рявкнула Оли голосом чифа.

— Сделаю, Чиф!

Оли присела на корточки.

— Видишь, как все просто, Счастливчик? А теперь твоя очередь полезать в этот….. контейнер!

Она стянула с Лаки одежду и обувь и загрузила в АКР.

— Немного снотворного тебе не повредит!

Через несколько мгновений форсунки впрыснули внутрь контейнера необходимую дозу усыпляющего состава. Лаки затаил дыхание, но долго не продержался. Вдохнул раз и другой…

….Открыл глаза и увидел далеко высокий белый потолок. Лежал на чем-то упругом. Повернул голову и увидел комнату со столом, диваном, стульями и дверь. Приоткрытую дверь. За дверью было светлее, чем в комнате. Лаки сел и обнаружил на себе длинные светлые шорты и рубашку с короткими рукавами.

В комнате за перегородкой оказался душ и умывальник. Лаки умылся, посмотрел на себя в зеркало. "Посмотрим, куда меня привезли…"

Он надвинул на ноги пляжные шлепанцы и вышел из комнаты в светлый коридор. Матовые лампы белого света под потолком. В конце коридора еще одна дверь, также приоткрытая.

За дверью оказалась терраса, ступени вели к дорожке вымощенной цветной плиткой. По обе стороны дорожки изумрудная трава, а дальше берег водоема. Озеро или широкая река? Солнце клонилось к закату, окрашивая алым кромки белых облаков очень далеко на горизонте. Ветер от воды прохладными пальчиками защекотал кожу. Очень похоже на Рилон…

— Привет, Лаки!

Справа на террасе стояла светлая, плетеная мебель. В одном кресле сидела Оли в пестром коротком сарафанчике, наматывая длинные каштановые пряди на палец. Теперь у нее все имелось и волосы на голове и ресницы и брови, вот только с тушью и помадой она переборщила, на взгляд Лаки. Рядом с девушкой, в другом кресле, на мягкой подушке сидел худощавая старуха, лет восьмидесяти с пронзительными синими глазами, в песочного цвета длинном балахоне, опираясь на деревянную, лакированную трость. Редкие седые волосы на голове старухи просвечивались закатным солнцем насквозь и казалось, что над ее головой светится алый ореол. Поджатые морщинистые губы под орлиным носом выражали презрение или небрежение. Но глаза выражали совсем другие чувства. Любопытство? Ожидание? Глаза на старом морщинистом лице жили яркие и молодые и не равнодушные, потухшие, как обычно у старых людей…

— Доброго вечера вам.

— Вот ты каков, молодец! — хмыкнула старуха.

— Вы меня знаете, а я вас нет. — Улыбнулся Лаки.

— Зови меня Марией.

Оли фыркнула и закатила глаза.

— Что за церемонии!

— Садись с нами, Лаки. Хочешь свежевыжатого сока? Оли, принеси апельсинового. Лаки, ты не против апельсинового?

— Не против.

Скорчив презрительную мину, Оли удалилась в дом.

Лаки сел в третье кресло. Старуха с любопытством разглядывала его лицо.

— Обычно мальчики похожи на матерей, но ты похож на отца.

— Вы знаете моего отца? Кто он? Как мне его найти?

— Твоего отца многие знают. — Усмехнулась старуха Мария. — Тебя не интересует где ты сейчас и что с тобой будет?

— Похоже на Рилон. Домик у озера…Это же озеро?

— Верно, озеро…Но не Рилон. Это — Терра-главный мир звездной империи людей. С тобой же ничего страшного не случиться. Я поторопилась тебя увидеть до неких процедур, которые мне предстоят вскоре.

"Терра?!"

Лак оглянулся на озеро, на закатное небо. Ничего такого не увидел о чем с придыханием говорили все, закатывая глаза в мнимом или истинном восторге. Колыбель человечества. Столица империи. Как то все просто и обычно. Озеро, домик, терраса…вот только старуха с ярко-синими глаза не была обычной.


Глава четырнадцатая

— Оли тебя похитила по моему приказу. Ты должен меня извинить.

— Вы…вы моя родственница?

Старуха засмеялась, показав идеальные белые зубы.

— В некотором смысле, да!

Оли принесла апельсиновый сок в высоком стеклянном бокале, поставила перед Лаки и уселась напротив, скрестив загорелые ноги.

— Я видимо долго был без сознания?

— Не очень. До Терры мы добрались всего за десять дней.

— Борса ты тоже убила, как тех, в корабле?

— Жив твой Борс, он вроде дядечка неплохой. А те на "Вентуре" были плохими парнями, и досталось им по их делам.

— Оли не лжет, можешь ей поверить. — Вклинилась старуха.

— Что будет со мной?

— Только то, что ты пожелаешь. Вот только возвращаться на Аль-Хазни или на Цирцею я тебе не рекомендую. Генетики ПККБ тобой заинтересовались, и карьера бойца в восьмой бригаде тебе уже не грозит.

— Разберут по кусочкам и будут изучать! — промурлыкала Оли.

— Под правой лопаткой мы вшили тебе чип гражданина Терры. Теперь ты не Лаки, ты теперь Барнард Крайз. Можешь жить на Терре или в любом из миров империума, но только подальше от тех мест, где тебя помнят в лицо. Впрочем, если желаешь, лицевая пластика может изменить и лицо.

— Спасибо, мне и мое лицо нравится…

— Чип ПККБ из плеча мы тоже удалили. Для корпорации ты мертв и искать тебя они не будут. В галактобанке на твое имя открыт счет на миллион галактостандартов. Это подарок от старой родственницы. Можешь воспользоваться деньгами, а можешь отдать их на благотворительность. На Терре это не бог весть, какая сумма, но хватит на пару лет роскошной жизни.

"Она словно откупается от меня…За что?"

— Про моих родителей вы ничего не хотите сказать?

Старуха развела руками.

— Они умерли, мой мальчик. Давно умерли. К чему ворошить прошлое?

"Умерли? Почему я не верю ее искренним глазам?"

— Как дальняя родственница я должна о тебе побеспокоится. Чем бы ты хотел заняться?

— Барнард Крайз — это видимо не настоящее имя?

— Ты бастард, незаконорожденный! Включи мозги тупица! — фыркнула Оли.

— Зачем ты так, Оли? Не надо делать мальчику больно! — воскликнула старуха.

— Противно смотреть, как вы облизываете этого тупицу с помоечной планеты!

Оли выскочила из кресла и, цокая каблучками пробежала по ступеням и дальше по дорожке к берегу озера.

— Прости ее, мальчик мой. Она просто ревнует тебя.

— Она тоже моя родственница?

— В определенной степени….

— Я ублюдок, бастард? Это так?

— Твои родители не состояли в законном браке, это так. Но твой отец умер и потому не может тебя усыновить или признать иным образом. Не вороши прошлое, мой мальчик. Займись образованием. К чему лежит твоя душа? У твоего отца был блестящий ум, и ты никак не можешь быть тупицей. Ты же чему-то научился за эти годы?

— Я специалист по капельному орошению, не плохо стреляю из ворчера и лазгана и еще я умею водить трак….Почему я не могу умереть? Почему мои раны так быстро излечиваются? Я мутант?

Старуха больше не улыбалась. Глаза стали узкими как щелочки.

— Твои качества в части регенерации — это мутация, но в остальном ты обычный человек.

— Я смогу жить вечно?

— Попробуй.

Старуха пожала плечами.

Лаки поднялся из кресла. Запотевший бокал с оранжевым соком притягивал взгляд. Ему очень хотелось пить, но он твердо решил, что в этом доме ничего не возьмет в руки.

— Как отсюда попасть в космопорт?

— Ты даже не хочешь посмотреть на достопримечательности Терры? Из других миров люди платят большие деньги, чтобы приехать сюда в экскурсионный тур.

— Разве я турист?

— Нет, ты не турист. — Согласилась старуха. — Оли тебя отвезет в космопорт. Прощай, Лаки.

На площадке за домом стоял каплевидный, иссиня черный флайер.

Лаки занял место в кресле позади, за пилотом. Оли водила мастерски. Резкий старт, крутой вираж и домик у озера стремительно уменьшился, затерялся среди деревьев.

Поневоле Лаки прильнул к прозрачной изнутри стене флайера, рассматривая пролетающую землю. Таких густых поселений он еще не видывал. Через каждые пару миль новый поселок, а вокруг леса и зеленеющие луга. На Терре жили в сельской идиллии?

Ближе к космопорту попутные и встречные флайеры стали попадаться постоянно. Глаз едва успевал заметить стремительную цветную тень. Просто смазанное движение. Словно призрак мимо скользнул. Оли приземлилась на площадке, на крыше космопорта. Протянула Лаки сумку синего цвета с незнакомым гербом на боку.

— Что это?

— Вещи на дорогу, конечно. Рубашка запасная, белье, носки, кошелек с картой банка.

Лаки колебался.

Оли бросила сумку ему под ноги и закрыла колпак флайера. Взлетела она так же стремительно.

Лаки подобрал сумку и подошел к парапету. Поле космопорта уходило за горизонт. Разнокалиберные корабли стояли на стартовых площадках. У некоторых суетились люди и стояли машины обслуживания. Готовились к взлету?

Так много кораблей для звездных полетов Лаки никогда не видел и даже не представлял что такое возможно! Дух захватило от увиденного.

— Впервые здесь? — спросил мужчина в светлом костюме, становясь рядом. Открытое загорелое лицо. Дружелюбный взгляд.

— Как вы узнали?

— Все кто впервые сюда попадают так же не могут оторвать взгляда. Великолепно, правда?

— Да… Сколько же портов на Терре?

— Этот — один из второй сотни. Не самый большой и важный. Впечатлен?

— Еще бы!

— Меня зовут Фил.

Мужчина протянул руку.

Лаки пожал ее и выдавил.

— Барнард.

— Барни можно звать?

— Можно.

— Иду в ресторан, перекусить перед дорогой. Составишь компанию?

Пустой желудок Лаки немедленно откликнулся на мысли о еде.

"Сколько же я не ел нормально?!"

— Я не против, но я не знаком с местной кухней.

— Вот и отлично. Заодно познакомишься. Я угощаю и без возражений!

Попивая маленькими глотками кофе без сахара, старуха, сидя в любимом кресле, наблюдала в экране видео за Лаки уплетающим терранские деликатесы в ресторане космопорта.

Пришла Оли с кофейником в руках. Долила в чашку.

— Что он будет делать? Как полагаешь, милая?

— Думаю, что отправиться в свою крысиную нору на Рамуше.

— Готова поспорить?

— Ставлю свои волосы на ваш флайер!

Старуха засмеялась.

— Ты же так легко с ними расстаешься! Слишком не равные ставки!

— Тогда ночь любви? — промурлыкала Оли, обнимая, старуха за плечи.

— Издеваешься над больной старухой?

— Вам нравиться сидеть в этой шкуре и пугать всех. Чем я виновата?!

— Ладно, ладно. Принимаю твою ставку. Волосы против флайера!

— Ты — прелесть!

Девушка чмокнула старуху в щеку и убежала в дом.

Подперев подбородок морщинистой, дряблой рукой, старуха наблюдала за Лаки и улыбалась своим тайным мыслям.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ


Глава первая

Новый знакомый вызывал двоякое чувство. Обаятельный дядька, шутит, болтает обо всем, но с другой стороны как-то он слишком во время появился… Словно ждал Лаки и именно только его. Пока Лаки насыщался, он мало прислушивался к болтовне Фила, а вот когда наелся, сам начал задавать вопросы.

— Чем ты занимаешься, Фил?

— Сейчас сижу в ресторане с тобой, а вообще я подрядчик. Моя фирма занята строительством по заказам имперских ведомств в разных мирах империума.

Фил нажал на браслет красного золота на левой руке и нежный женский голос сообщил:

— Час пятнадцать после полудня. До старта осталось сорок пять минут.

— Через сорок пять минут я вылетаю. — Улыбнулся Фил.

— У вас собственный корабль?

— Нет, не собственный, а арендованный. Так дешевле. Лечу на Цирцею, по пути посадка для дозаправки на Эброне, рядом с Хиссаром. Довольно далеко от Терры. Слышал о таких мирах?

— Приходилось.

Лаки решил, что встреча случайна. Зачем он этому богатому подрядчику? Он улетит меньше чем через час. Упоминания Хиссара и Эброна пробудили в нем неприятные воспоминания.

— Ты, из какого мира прибыл на Терру? Студент?

— Учусь… — махнул рукой Лаки.

— Это хорошо. — Одобрил Фил. — Многие молодые люди не хотят напрягать мозги, не понимая того, что работает то, что тренируешь, а каждый человек-это главным образом то, что в его голове! Посмотри на меня — я закончил курс Бернского университета и теперь, где я? В числе первой сотни строительных подрядчиков империума!

— Дело, наверное, не только в образовании?

— Верно, Барни! Еще нужна интуиция, ослиное упорство и толика везения!

Фил расхохотался.

— Так откуда ты сказал прилетел?

— С Рамуша. — выпалил Лаки и прикусил язык.

— Это не так далеко от Хиссара, насколько помню. Раньше был закрытый на карантин мир. Значит открыли. Что там у вас строят?

— Я не строитель…Не знаю.

— Жаль. Но ничего, все равно любая профессия обязательно приведет тебя к строительству. Это же одна из трех древних профессий! Подумай, Барни, как следует, подумай, выбирая профессию. Вот если бы я выбрал профессию историка, как мечтала моя мамочка, то где бы я сейчас находился? Точно не здесь! Копался бы в пыльных архивах или раскапывал детской лопаткой древние помойки. На твой Рамуш часто летают корабли? Ладно, не отвечай.

Фил коснулся пальцем сенсорной пластины на краю стола. Объемная голограмма возникла над центром стола-девушка, нереально красивая, улыбнулась и Филу и Лаки одновременно.

— Информаторий космопорта "Инджерлинк" вас приветствует! Что угодно господам?

— Расписание полетов на Рамуш, будьте любезны.

— Сожалею, господа, но на Рамуш нет регулярных рейсов.

— Благодарю информаторий.

— Все для вас, господа.

Картинка исчезла.

— Я улетел оттуда на торговом корабле. — Тут же нашелся Лаки.

— Какая прелесть торговые корабли, как в старые времена ранней империи! — восхитился Фил. — Надо будет, как-нибудь заглянуть на твою родину.

— Прилетайте. — Буркнул Лаки.

"Если б я знал, где моя родина?!"

— Знаешь, Барни, ты чего-то не договариваешь. — Понизив голов, дружески подмигнул Фил. — У тебя проблемы? Могу помочь?

— Подбросьте меня до Рамуша? У меня и деньги есть. Я оплачу.

— Мне казалось, что ты только прилетел на Терру.

— Да, я здесь один день и мне уже хочется обратно!

— Понимаю. Это стресс, парень. Непривычная обстановка, слишком много впечатлений и сразу. Надо просто отдохнуть и расслабиться. У меня есть контакты с пофессиональными гейшами. Так расслабят, что весь мир станет раем! Дать номер для связи?

Фил еще несколько минут расхваливал таланты знакомых гейш, но Лаки его не слушал. Идея вернуться на Рамуш и как можно быстрее овладела его мыслями.

— Можно долететь до Эброна, а потом найти попутного торгаша до Рамуша.

— Эй, Барни! Ты меня совсем не слушал?! — огорчился Фил. — Но если надо на Эброн — лети со мной. Пять дней и ты на месте. Ты играешь в шахматы?

— Шахматы? Что это такое?

— Да ты счастливчик, Барни, для тебя откроется целая вселенная!

Мурлыкнул браслет на руке Фила, прерывая его болтовню.

— До старта полчаса.

— Если ты решился — идем!

Лаки подхватил сумку и двинулся следом за Филом.

Они пересекли многолюдный зал и, пройдя по белому коридору, приблизились к серебристой рамке, величиной с большую дверь.

Под лопаткой кольнуло.

Нежный голос произнес с потолка.

— Терра прощается с гражданами Филиппом Чандлером и Барнардом Крайзом и желает приятного полета.

За панорамным окном был виден космопорт, а рядом с дверью стояла четырехколесная платформа с шестью большими креслами.

Фил сел на переднее, Лаки рядом, положив сумку на колени.

Платформа плавно двинулась, набирая ход и лавируя между стартовыми позициями.

Лаки не успевал вертеть головой, чтобы разглядеть корабли, стоящие тут и там.

Фил его сразу понял и превратился в экскурсовода.

— Этот военный класса "Призрак", а тот торговец класса "Пеликан", вон тот — пассажирский, стандартный из серии "Ковчег"…

Поездка не продлилась долго.

— А вон тот — наш, курьерский класса "Вентура"!

Лаки поежился, увидел копию корабля, что взорвался на Срани, едва не убив всех рекрутов в траке.

В отличии от того корабля, этот имел на покатом боку длинный номер черными цифрами, а опоры его были выкрашены не в черный, а серебристый цвет.

— Я читал, что двигатели Кирстона очень опасны…

— Чепуха! — отрезал Фил, выбираясь из кресла. — В древние времена очень опасным считался и обычный паровоз. А взрывались первые паровозы очень зрелищно! Посмотри в информатории, если интересно.

На трапе у двери наружной скучал мужчина в синей униформе с золотыми нашивками на рукавах и в головном уборе похожем на армейский котелок с козырьком.

— Капитан Дамьен, наш новый пассажир Барни. Летит с нами до Эброна.

Капитан элегантно и небрежно отдал честь.

— Добро пожаловать на борт, Месье Филипп, месье Барни. До старта двадцать минут. Хотите посмотреть из рубки?

— Конечно, хочет, Дамьен! В его возрасте мы все хотели! — засмеялся Фил.

Через пару минут Лаки сидел в удобном кресле в рубке корабля на месте второго пилота и смотрел, как капитан готовиться к старту. Впрочем, смотреть особо не на что оказалось, разве что на экраны на стенах и потолке рубки. Они создавали иллюзию того, что ни потолка, ни стен у корабля нет. Небо над головой, вокруг космопорт.

Капитан надел серебристый шлем и закрыв глаза, сложил руки на груди.

— Через шлем, он отдает команды навигатору и компу и связывается с центром управления космопрота. — пояснил Фил. — Для этого и говорить не надо вслух ничего. На грузовиках в вашем субсекторе еще есть штурвалы и всякие сенсорные кнопки?

— Меня в рубку не пускали, не видел. — Нашелся Лаки.

В момент старта было ощущение, что земля мягко толкнула Лаки снизу в зад. Корабль беззвучно и плавно приподнялся над космопортом. Местность внизу превратилась в цветную карту с малоразличимыми деталями. Последовал внезапный рывок, от которого потемнело в глазах и тут же вокруг в черноте космоса засияли мелкие звезды. Тусклые, совсем не такие как на Срани. Терра плыла рядом огромным голубым шаром в легкой дымке.

— Дальше уже не интересно. — Заметил Фил.

— Можно я еще здесь посижу! — вырвалось у Лаки.

Зрелище Терры парящей в черном мраке притягивало его как магнит.

— Сколько угодно! — улыбнулся Фил. — Ты наш гость.


Глава вторая

Фил вышел из рубки и Лаки остался наедине с капитаном.

— Я тоже всегда любуюсь Террой. Когда прилетаю и когда улетаю. Это мой дом и там ждет моя семья.

Капитан открыл глаза и повернулся к Лаки.

— Терра такая воздушная, голубая…хочется коснуться ее пальцами… — признался Лаки.

— Как игрушку в детстве на елке в рождество? — улыбнулся капитан. — Понимаю.

Игрушка, елка, рождество? Лаки таких слов не знал, но при этом послушно кивнул. Вряд ли о плохих вещах капитан будет говорить с такой теплотой.

Капитан поднял руку на уровне плеча. На экране призрачная рука появилась рядом с планетой и ласково ее погладила.

— Виртуально можно и потрогать.

— Здорово! — вырвалось у Лаки. Он тоже захотел вот так ласково и небрежно коснуться планеты своей рукой.

"Я хочу быть пилотом корабля".

Почему он об этом раньше не подумал? Летать между звездами, посещать миры по своему желанию, управлять кораблем силой своего разума! Вряд ли это труднее чем водить трак? Тогда он точно сможет найти свою мать!

— Капитан Дамьен, а как долго учиться на пилота корабля?

— Совсем не долго. Главное здесь не время обучения, а практика и конечно большое желание. Я учился три года.

— Долго…

Капитан весело рассмеялся.

— Юношам каждый год тянется как вечность! У всех так было и у меня. Три года пролетают как один день, поверьте мне, месье Барни!

— А сколько стоит такой корабль, как ваш?

— Корабли этого класса очень дороги и по карману только правительствам и корпорациям. Торговый каботажник можно взять в аренду и летать между планетами одного субсектора, зарабатывая деньги. Многие так поступают. Есть, конечно, шикарные звездные яхты и глав корпораций или у некоторых толстосумов. Миллиард или два, быть может….Честно говоря, никогда ценой кораблей не интересовался. У меня нет миллиарда, но я летаю между мирами и вижу такое, что миллиардам людей и не снилось. Учиться на пилота перспективно, месье Барни.

— И вам вживили в мозг комп?

— Такое практиковали столетие назад. Теперь не нужно. Человеческий мозг лучше компа, да и компы теперь иные, они полуразумны.

— Полразума разве это разум?

— Умеете вы задавать вопросы, месье Барни!

— Извините, капитан.

— Ничего. Каюта для вас приготовлена, месье Барни и Алетт вас проводит и поможет обосноваться.

— Алетт?

— Привет, Барни, это я Алетт.

Девушка стояла в двух шагах. Миниатюрная, изящная, в синей куртке и синих, узких и коротких шортах. На голове тугая косынка, яркая, с цветными узорами. Такая же косынка на шее девушки и завязана пышным бантом.

Девушка протянула Лаки пару белоснежных туфель.

— Их надо надеть, если не хотите летать по коридорам и каютам.

— На кораблях этого класса нет искусственной гравитации, ради экономии места и энергии. — Пояснил капитан. — А в этих туфлях вы сможете ходить, почти также как на планете, только не отрывайте от пола обе ноги одновременно.

— Спасибо, капитан.

— Не стоит благодарностей.

Только теперь Лаки обнаружил, что зафиксирован к креслу эластичным ремнем у талии.

Алетта опустилась на корточки и помогла Лаки надеть туфли, а потом отстегнула ремень.

У нее были мягкие черты лица, чуть вздернутый, задорный носик, большие карие глаза и рот с легкой улыбкой.

— Я провожу тебя.

Протянула руку. Лаки взял в ладонь ее прохладные пальчики и почувствовал, как кровь прилила к лицу.

Он опустил взгляд на пол.

— Сколько тебе лет, Барни?

— А что?

— Ты так мило покраснел. Мне понравилось.

Лаки недоверчиво посмотрел девушке в лицо.

"Она насмехается?"

Нет, она серьезно и доброжелательно смотрела на Лаки.

— А почему у тебя эта повязка на голове?

— Чтобы не брить голову и сохранить волосы. Дело в том, что мы женщины интенсивно теряем волосы. Выпадают старые, растут новые. В невесомости они разлетаются по всюду и это не приятно, когда при вдохе чужие или свои волосы попадают в дыхательное горло. Система вентиляции не всегда способна убрать мусор такой крупный считает господин Чандлер.

— На меня тоже такое наденут?

— Нет! — засмеялась девушка. — У господина Чандлера такой пунктик только в отношении женщин. Вот мы и пришли. Ты неплохо справился с хождением в невесомости.

— Правда?

— Абсолютно. И еще. — Алетта приблизилась к Лаки. — У тебя горячая и сухая рука. Мне это тоже нравится.

Дверь бесшумно скользнула в стену. Открылась комнатка выкрашенная в бежевый цвет с голубым потолком и в тон ему пружинистым покрытием на полу.

— На корабле есть только две каюты для важных гостей и курьеров. В одной из них господин Чандлер расположился, а эта для тебя.

Алетта прошлась по маленькой комнате, показала Лаки, как выдвигается кровать, как активируется визор и как пользоваться пеналом с душем.

— Спасибо.

— Не за что, Барни. Вот здесь на панели кнопка в старинном стиле. Нажмешь и я приду, если что потребуется.

От ее взгляда Лаки покраснел опять.

— У тебя тоже каюта?

— О, нет. У членов экипажа только пенал для отдыха. Нас всего в экипаже десять и мы все размещаемся на площади с эту комнату. В пенале можно только спать. Свободного времени у нас нет. Либо вахта, либо отдых.

— И вам это нравится?

— Это работа, Барни и за нее платят хорошие деньги.

— Понятно…

— Вот и умница!

Рука девушки ласково коснулась щеки Лаки. От этого прикосновения захватило дух.

Она повернулась и вышла и видение ее тугого зада, обтянутого тесно тканью шортов, не выходило из головы еще несколько минут.

Через десять минут, посидев на узком кресле у темного экрана визора, Лаки протер взглядом дыру в кнопке, про которую говорила Алетта. Так просто — нажать и она придет. Гибкая, длинноногая, ласковая…

"Я хочу ее видеть. Опять. Почему? Я уже по ней скучаю! Странное чувство! Я же ее совсем не знаю!" Ни одна еще девушка так плотно не занимала мысли Лаки.

"Она очень красивая и у нее, наверняка есть парень или муж. Я просто гость и потому она со мной такая милая и любезная…" К счастью вскоре в дверь постучался Фил, он принес под мышкой коробку с шахматами. Простая, древняя игра на доске с квадратами поразила и увлекла Лаки. Фил, конечно, выигрывал постоянно, но сам процесс игры отвлек Лаки и очистил голову от мыслей об Алетте. Во время игры Фил не молчал, он, похоже, что молчал только во сне. Рассказывал про строительные проекты на Цирцее, загрузив Лаки кучей информации про проекты, нормы, себестоимость материалов и оптовые скидки.

"А может он меня, просто сбивает с мыслей? Не дает сосредоточиться? Зачем?"

— Ты стал невнимательным, Барни. Хватит на сегодня.

— Хорошо.

— Не плохо бы перекусить на сон грядущий? На корабле сутки устроены как на Терре и теперь приближается вечер. Проголодался?

— В общем нет…

— Ценю твою скромность. Если чего-то захочешь выпить или перекусить-вызови Алетту, и она все принесет. Не стесняйся и это тебе ничего не будет стоить, ты же мой гость? И мы друзья?

— Верно.

— Вот и хорошо.

Дверь ушла в стену и в комнату вошла Алетта с большим подносом, заставленным посудой с длинными носиками.

— В невесомости есть некие неудобства. Пища полужидкая и жидкая и ее надо высасывать. Сосуды намагничены и летать не смогут. — Сообщил Фил.

— Чем нас угостит наша красавица?

Алетта солнечно улыбнулась Лаки, и парень в ответ тоже заулыбался.

— Здесь суп из мидий. Здесь бефстроганов с гарниром. Здесь рыбный суп с креветками, а здесь овощное рагу. Что будете пить, господа?

— Выпить у нас есть что!

Фил выхватил из внутреннего кармана пиджака плоскую фляжку в кожаной обложке.

— Ты пробовал Хенесси, Барни?

— А что это?

— О, даже завидую тебе. Ты не пробовал Хенесси!

Лаки приложился к фляге и сделал небольшой глоток. Хенесси оказался алкоголем и крепким и мягким одновременно, после глотка на небе и языке осталось приятное послевкусие, совсем не такое как от самогона на Рилоне.

Лаки поужинал с аппетитом, слушая краем уха рассказы Фила про посещение некого Парижа и тамошних ресторационных чудесах. Он попробовал и того и другого, потом еще приложился к фляжке. В голове зашумело, он прикрыл глаза и с улыбкой слушал Фила, а мысли его были о длинных ногах Алетты.


Глава третья

— Барни, ты уже спишь?!

— Нет, не сплю.

Лаки открыл глаза с трудом и тут же зевнул.

— Извини, я тебя совсем заболтал. — Повинился Фил. — Набрасываюсь всегда на свежего человека и болтаю без остановки. Алетта показала, как пользоваться кроватью?

— Да, спасибо.

Лаки на самом деле уже устал от общества Фила, да и глаза слипались. Слишком много впечатлений для одного дня.

Фил тут же пожелал спокойной ночи и вышел из каюты.

Лаки выдвинул кровать, разделся и задумался-куда девать одежду. Должен же быть шкаф? Полка? Махнул рукой и оставил рубашку с шортами парить посредине каюты. Разулся, держась за кровать, а потом влез под одеяло, закрепленное по периметру. Узкий валик подушки показался ему неудобным и жестким. Кроме того, он был закреплен к матрасу. Потолочные панели излучали неяркий белый свет. Одежда собралась бесформенным комком под потолком. Было так тихо, что звенело в ушах.

Спать почему-то расхотелось. Алкоголь выветрился из головы. Мысли опять вернулись к Алетте. Лаки еще с Рамуша знал, что такое секс и эта сторона жизни людей для него не была тайной. Только раньше все это вызывало легкую брезгливость. Зачем люди этим занимаются? Словно животные! Помниться, он даже испытал шок, когда, оглянувшись по сторонам, понял что все люди вокруг: дети, взрослые, старики, все они вышли младенцами из тел женщины, а еще раньше эти женщины с кем-то из мужчин занимались сексом. И так продолжается многие тысячи лет! Тогда, получается, что секс это также естественно, как дышать, есть, пить, испражняться?

Когда он поделился своими мыслями с Жаклин, старуха хохотала взахлеб, пока не начался приступ астмы.

"Чудесное открытие, поздравляю! — сказала Жаклин, когда пришла в себя. — Не забивай голову чепухой, малыш. Придет и твое время." Теперь же он ловил себя на мысли о том, что с Алеттой он с большим удовольствием занялся бы сексом. Мысли были возбуждающими, и Лаки завертелся под эластичным одеялом с одного бока на другой.

Заветная кнопка была так близко…

— Я могу войти? Ты не спишь? — спросила стена голосом Алетты, заморозив Лаки от пяток до макушки. Проглотив комок в горле, он ответил.

— Пожалуйста… я не сплю…

Она вошла в каюту, осмотрелась. Бодрая, свежая и притягательная…

— Ты любишь спать при свете?

— Да. То есть, нет…

— Ящик для одежды в торце кровати.

— Я не знал.

Она подошла к кровати и нагнулась над Лаки. Ее кожа пахла так замечательно. Лаки стиснул зубы.

— Тебя что-то беспокоит?

— Ничего…

Она протянула руку, и ее прохладная ладошка коснулась щеки Лаки. Не думая ни очем, он прижал ее руку к своему лицу и коснулся губами ладони.

Они посмотрели друг другу в глаза и ничего не надо было говорить.

— Свет. — Сказала Алетта и освещение померкло.

С легким шуршанием она освобождалась от одежды, а Лаки замер, не веря своим ощущениям.

Прохладная, гибкая, нежная, она скользнула под одеяло и ее руки… они начали что-то делать очень приятное, там, внизу… Губы девушки слились с губами Лаки и мягко втянули их. Сладкий, скользкий кончик языка коснулся его губ. Прохладные, твердые груди прижались к его горячей груди. Руки Лаки тоже устремились куда-то туда, где было влажно и горячо… Ее бедра обхватили его… восхитительное скольжение закончилось вспышкой невероятного наслаждения…

Он пришел в себя, зарывшись лицом в бант на шее Алетты. Ни косынку, ни бант она почему-то не сняла. Ее руки обнимали его тесным кольцом.

"Так вот как это происходит! Вот, ради чего люди делают это!"

Лаки был потрясен до глубины души и безмерно благодарен девушке, лежавшей под ним за волшебное открытие, за свершившееся ожидание и головокружительный финал.

"Я, кажется, ее люблю… Только кажется все произошло очень быстро?"

…Фил бесцеремонное ввалился в каюту и активировал освещение.

— Доброе утро! Как спалось? Получилось выспаться?

"Алетта? Где она? Уже утро? Фил что-то знает?"

Лаки сел на постели и обнаружил что под одеялом он один, а его белье сбито комком в ногах. Девушка ушла и незаметно.

— Уже утро?

— По корабельным часам утро. Какие планы на этот день? Я уже позавтракал и поработал с бумагами. Чашечку кофе?

— Хорошо бы….

Через пару секунд дверь отворилась и вошла незнакомая девушка, в той же униформе что Арлетт, такая же длинноногая и гибкая и тоже с косынкой на голове. Вот только кожа ее была цвета кофе с молоком. Большие яркие карие глаза и крупные полные губы привлекали внимание."Наверно такими губами здорово целоваться…"

Она выдвинула столик из стены рядом с кроватью и поставила на него поднос с длинноносым сосудом.

— Сегодня очередь Виолы обслуживать каюты. — Пояснил Фил. — Виола, это мой друг-Барни. Он летит с нами до Эброна.

— Очень рада. — Улыбнулась кофейная девушка. — Что желаете на завтрак?

— Все равно.

— Принеси ему то, что приносила мне. Те тосты просто невероятно воздушные были.

— Да, господин Чандлер.

Лаки оделся, слушая болтовню господина Чандлера, только уже про рестораны Италии. Запах кофе ему понравился, вот только не хватало молока…

— Италия прекрасное место, Барни! Жаль ты не побывал там. Особено север: чистые озера, городки, сохранившие облик и дух пятисотлетней давности и конечно Доломитовые Альпы! Придти туда пешком, как в древности ходили люди, сесть на склоне и наблюдать закат, попивая из фляги старый добрый кьянти… Ты обязательно должен там однажды побывать, Барни! Посмотри хотя бы в эльвизоре сейчас. В архиве медийном корабля есть все что пожелаешь.

Кофейная девушка быстро принесла завтрак.

— Когда закончишь, приходи ко мне. — Напутствовал Фил, выходя из каюты. — Мой шлем эльвизора с самыми последними настройками.

Лаки завтракал, наблюдая, как кофейная девушка-Виола наводит порядок в каюте. Заправила кровать и убрала ее в стену, активировала как-то систему вентиляции. На потолке открылись узкие щели и туда со свистом стало вытягивать воздух из каюты. От этого ветра отросшие волосы лезли в лицо Лаки. Он с раздражением отбросил прядь волос и перестал жевать свой завтрак.

На Срани все рекруты ходили лысыми, обрабатывая головы кремом для депиляции. На Терре он не придал этому значения, но волосам потребовалось куда больше десяти дней, чтобы так отрасти. Старуха Мария и длинноволосая Оли…Они ему солгали про десять дней. Сколько же времени прошло с той ночи на базе? А может у них есть средство для ускоренного роста волос?

— Обновление воздуха и удаление пыли. — Пояснила Виола, подойдя ближе. — По инструкции положено включать турборециркуляцию, когда в каюте никого нет.

— Которое число сегодня?

— По имперскому — 8 августа.

— А по календарю Цирцеи?

— 12 варта. — ответила кофейная девушка без запинки.

Лаки попытался вспомнить календарь Цирцеи. Трудно вспомнить то про что и не знал. Календари и счет дней его никогда не интересовали. Дни текли мимо одинаковые как патроны лазгана в обойме.

Свистела вентиляция. Виола наклонилась ниже. Ее губы почти прижались к уху Лаки.

— Ты красавчик, Барни. Такие мальчики мне всегда нравились.

— А…ты тоже очень красивая….Зачем ты включила вентиляцию?

— Чтобы нас не подслушали господин Чандлер или капитан Дамьен.

— Здесь есть подслушка?

— Конечно. Камеры и микрофоны есть везде. С ночным зрением тоже.

Лаки покраснел.

— Чандлер не тот за кого себя выдает. Не верь ему. На Эброне уходи с корабля, не оставайся ни на минуту…

— Что?

— Алетта передавала привет тебе. Она рассказала, что ты сладкий мальчик, а я люблю сладкое….

Рука Виола скользнула под рубашку Лаки и уверенно и быстро расстегнула застежку шортов…


Глава четвертая

Путешествие на курьере до Эброна оказалось для Лаки богатым на впечатления. С двумя девушками за пять дней и ночей он узнал о сексе куда больше чем за всю предшествующую жизнь. Если Алетта была нежной, то Виола настойчивой до грубости. Ее большие губы могли творить такие вещи…

Эльвизор Фила оказался шлемом, позволяющим виртуально путешествовать по любым местам Терры. Благодаря нему Лаки осмотрел резиденцию императора и множество красивейших мест планеты.

Эльвизор давал полную иллюзию реальности: можно было ощутить запахи, слышать звуки и даже осязать руками шершавые камни доломитовых Альп. Лаки искренне пожалел о том, что так скоро покинул Терру. От впечатлений кружилась голова и даже во сне видения красот Терры не оставляли его.

Виртуальные путешествия, шахматы, девушки… Времени на сон почти не оставалось. Других членов экипажа Лаки не встречал, даже с капитаном Дамьеном больше не пересекался. Во время ужина Фил сообщил:

— Завтра после завтрака посадка на Эброне.

— Жаль, что так быстро время пролетело.

— Лети с нами до Цирцеи. Покончив со срочными делами, мы довезем тебя с комфортом на Рамуш. — улыбнулся Фил. — Я думаю, что легко смогу добиться трехдневного отпуска. Прогон такого корабля в пределах субсектора почти ничего не стоит. Соглашайся, Барни. Еще две недели промелькнут незаметно. Девочки только вошли во вкус!

Лаки улыбнулся в ответ. Для себя он решил, что на Эброне уйдет с корабля, не ставя, Фила и капитана в известность. Слишком здесь хорошо для него все устроили! Все к его услугам….Пережитое научило парня осторожности. Виола больше ничего не говорила про господина Чандлера, а Алетта на эту тему говорить отказывалась.

— Я с радостью принимаю ваше предложение, Фил. Мне здесь очень нравиться!

— Вот и отлично! — расцвел Фил и похлопал Лаки по коленке. — Капельку хенессии?

— Если только капельку.

О приземлении свидетельствовала вернувшаяся гравитация. Сунув банковскую карту в карман шортов, Лаки вышел из каюты, по привычке волоча потяжелевшие ноги и возле шлюза встретил капитана Дамьена, одетого по форме и фуражке.

— Месье Барни!

— Доброго дня, капитан.

— Желаете прогуляться, месье Барни.

— Желаю. В информатории пишут, что здесь много всякой экзотики.

— Экзотики хоть отбавляй. Желаю приятных впечатлений.

Капитан протянул Лаки браслет.

— Мы предупредим вас о времени отлета. Пять стандарточасов у вас есть.

— Спасибо.

Лаки спустился по трапу и осторожно вдохнул воздух Эброна. Он пах корицей, перцем и еще какими-то пряностями. Над терминалом космопорта в дымке светился желтый шар Хиссара. В сравнении с терранским космопортом этот, эбронский показался совсем крохотным. Лаки отказался от перевозчика-робота и пешком добрался до терминала минут за десять. В стороне, подальше от терминала торчали копченые конусы каботажных кораблей.

Он не решился сразу же направиться туда, а поискать командиров кораблей в терминале.

На входе в здание, на контроле стояли два чернявых, бородатых парня с кобурами ворчеров и парализаторов на поясах.

Мельком бросив взгляд на монитор, один из них улыбнулсяЛаки.

— Приветствуем на Эброне, господин Барнард Крайз. Чем можем помочь?

— Где можно увидеть капитанов каботажных судов?

— В кофейне на третьем ярусе сейчас сидит капитан Смолл.

"В кофейне? Каботажники славились пристрастием к выпивке. Обычно они в барах зависают."

Потом Лаки вспомнил, что на Эброне такие же порядки как на Хиссаре, а правоверные сами не пьют алкоголя и другим не дают.

Свернув за угол, Лаки избавился от браслета, полученного на корабле. Интимный полумрак кофейни пропитан ароматом кофе и тонким табачным дымом со специями. В отдельной кабинке, скрестив ноги под низеньким столом сидел в одиночестве обрюзгший, небритый тип и с кислой миной хлебал кофе из золоченой пиалы. Рядом курился кальян.

Прочие посетители кофейни были правоверными судя по длинным белым рубахам и длинным бородам.

— Добрый день.

— Ага. — Отозвался тип. — Чего надо пацан?

— Я племянник капитана Эрнесто, что погиб при взрыве здесь в порту лет шесть назад. Меня зовут Барни. Вы мне не подскажете, кто из каботажников его хорошо знал?

— Племянник?! Садись сюда. Я капитан Смолл, мое корыто там, на поле стоит. Знал я твоего дядю. Тот еще был крысеныш! Без обид?

— Нет проблем.

— Надо выпить за встречу.

Капитан вдавил толстый палец с обгрызенным ногтем в панель на столе.

— Кофе моему юному другу!

Через полминуты кофе и все что полагается к нему, принес смуглый парень в длинной белой рубахе, почти до пола.

— Кальян господину?

Лаки отказался. Выудив из-за пазухи плоскую флягу, капитан Смолл щедро плеснул в кофе себе и Лаки.

— За встречу!

Кофе с коньяком приобрел густые и сложные тона. Лаки понравилось, когда он осторожно отпил глоток.

— Эти бородатые уроды не открыли здесь ни одного бара, приходится хлебать их кофе! — пожаловался капитан. — Рассказывай, ты чего покойного дядю вспомнил? Наследство ищешь?

Лаки нагнулся над столом и понизил голос.

— Он мне кое-что оставил на Рамуше.

Капитан Смолл захохотал, так что на их столик стали оглядываться другие посетители.

— Так и знал, что крысеныш Эрнесто заначил что-то!

— Я ищу каботажник, чтобы слетать к Рамушу и забрать дядино наследие. Подскажите, к кому обратиться.

— На ржавую помойку по имени Рамуш мало кто летает. Чтобы там найти заначку твоего дядюшки, надо знать где он ее оставил.

— Я знаю.

— Это хорошо, если знаешь….Это будет не дешево стоить.

— Сколько?

— Скажем, сорок тысяч стандиков.

— Это не проблема.

Лаки продемонстрировал капитану банковскую карту.

— Почем мне знать, есть ли у тебя на счету хоть стандарт?

Лаки вставил карту в платежный терминал на столе.

— Что угодно господину Крайзу? — спросил немедленно синтезированный голос.

— Я хотел бы перевести двадцать тысяч стандартов на счет капитана Смолла, присутствующего здесь.

— Выполнено. — Ответил автомат.

Лаки убрал карту в карман.

— Это задаток. Когда вернемся, получите вторую часть.

— Тогда чего мы здесь сидим? Добро пожаловать на борт "Медузы" господин Крайз или как вас там еще?!

— Когда вылет?

— Как доберусь до кресла в рубке, так и взлетим! Пойдет?

Через пятнадцать минут Лаки следом за капитанов Смоллом поднимался по трапу на "Медузу". Пятна окалин, покрывавшие плешинами обшивку корабля, говорили о том, что он неоднократно проходил атмосферу планет и на приличной скорости.

В шлюзе изнывал от скуки худощавый мужчина с короткой бородой, лохматый, в заляпанном сером комбинезоне. Увидев капитана и Лаки он засунул в рот остатки местного сэндвича и энергично заработал челюстями.

— Эй, Дик, я привел пассажира! Это — господин Крайз и он летит с нами на Рамуш!

Дик радостно закивал и протянул Лаки руку. Рука оказалась масляная и неприятно скользкая.

— Обустрой господина Крайза и взлетаем!

Капитан исчез внутри корабля.

Дожевав то, что набил в рот, Дик героическим усилием все проглотил и улыбнулся.

— Добро пожаловать на борт, господин Крайз! А где ваши вещи?

— Вещи лежат в гостинице. — Соврал Лаки не моргнув глазом. — На Рамуше они мне не пригодятся.

Дик почесал затылок.

— Сомневаюсь…В шортиках и рубашке на Рамуш? Имперцы туда в броне не любят соваться! Ладно, чего-то придумаем!


Глава пятая

На каботажном корабле экономили место еще больше чем на курьере. Здесь каюты не было ни у кого, даже у капитана Смолла.

По соседству с капитанской рубкой имелся отсек, плотно заставленный индивидуальными пеналами-капсулами.

— Ваш номер шестой, во втором ряду, так что далеко не надо залезать. Впрочем, в невесомости верх и низ значения не имеют.

Дик показал Лаки его место.

Заглянув внутрь, он увидел ящик из пластистали, обитый внутри чем-то мягким, длиной не больше двух метров, высотой и шириной почти по метру.

— Капитан тоже в такой спит?

— Не-е! Он спит с своем кресле и там же свинячит. Тут команда спит между вахтами. Когда устанешь, спишь как у родной мамы! Причем, прошу заметить, в случае разгерметизации корабля капсулы автоматически закрываются и становятся герметичными. А при разрушении корабля все капсулы выстреливаются в космос, на безопасное расстояние и автоматически включают сигнал бедствия. В капсулу нагнетается снотворное и на аварийных запасах кислорода можно продержатся до подхода помощи. Все супернадежно!

"Да, это не каюта на курьере, это гроб какой-то! Неужели и на курьере в таких спит экипаж?"

Лаки вспомнил Алетту и Виолу и загрустил.

— Дик, а девушки на корабле есть?

— Зачем?

— Э…

— На этом корабле из девушек только ручная крыса капитана имеется! — заржал Дик. — Девок в портах полно, господин Крайз. Мы тут не развлекаемся, а работаем. Вам богатеньким, этого не понять.

— Сколько займет полет до Рамуша?

— Завтра прибудем, так что полезайте в пенал и отсыпайтесь впрок. Я вам даже завидую. Да, в сортир лучше сейчас сходить. В невесомости вакуумный отсос часто барахлит.

Лаки послушно выполнил советы космолетчика и, забравшись в пенал, пристегнул себя ремешками. Пахло чужим потом и еще какими-то дезинфицирующими веществами.

— Удобно?

Морда Дика, маячила где-то у самых пяток.

— Нормально.

— Тогда я пошел. Хорошего отдыха!

"Пошел ты…Зато я завтра буду на орбите Рамуша. Завтра я увижу Жаклин…"

Старт был жестким. Лаки вдавило в дно пенала, в глазах потемнело, и в ушах возникла боль. Он с трудом сглотнул слюну, боль исчезла, но через мгновение вернулась. Так он и глотал слюну следующие несколько минут, закрыв глаза и стиснув кулаки.

Потом пришла невесомости и неприятные ощущения исчезли.

— Как дела, господин Крайз? Порядок? — осведомился голос капитана из потолка пенала.

— Все… хорошо…

— Не блеванули с непривычки?

— Ваше имущество в чистоте…

Капитан засмеялся и отключился.

"Вот же ублюдок!"

Лаки закрыл глаза и попытался уснуть, но в голову лезли старые воспоминания о Рамуше, об охоте на крыс, о нашествии марвов.

Что он хочет найти на Рамуше? Жива ли Жаклин? Она уже была тогда старой, с кучей болезней….

Лаки считал, что поиски матери надо начинать с Рамуша. Как он попал на планету? Конечно на корабле. Какой каботажник его привез и откуда? Жаклин должна помнить с кем она вела торговлю, и кто приземлялся на Рамуш в те годы.

Потом мысли перескочили на девушек с курьерского корабля. Эти пять дней были самыми замечательными в жизни…Спасибо господин Чандлер…

Лаки разбудил сам капитан Смолл.

— Пора вставать, господин Крайз. Мы на орбите Рамуша.

Лаки выбрался из пенала на четвереньках. Здесь его ждал Дик с ношеным, но чистым комбинезоном и парой башмаков на липучках. Башмаки магнитились к поверхностям, так что одинаково удобно можно было ходить и по стенам и по потолку.

Впрочем, в невесомости понятие пола и потолка не существовало.

— Скоро ли посадка?

— Вначале мы причалим к имперской станции для досмотра.

— Всегда такая процедура?

— Всегда. И туда и оттуда обязательный досмотр. Бояться чего-то "зеленые макушки"! Есть хочешь?

— Не отказался бы…

Дик сунул Лаки тубус на пол-литра объемом.

— Сбалансированный суб для космоса, только соси и глотай, всего деловито!

Позавтракав на ходу, Лаки оказался возле шлюза. Здесь уже вдоль стены скучали пятеро парней в комбинезонах разной степени испачканности.

— Кого привел, Дик? Кто — этот курчавый пацанчик?

— Это Барни, у него есть дело на Рамуше, он хорошо смазал нашего старика.

Кто-то присвистнул.

— Богатенький пацанчик?! Забашляй и меня! — заржал лысый коротышка. Его толкнули в бок, и он заткнулся.

Касание к станции ощутили все. Легкий толчок, дрожь пола под ногами.

Дик откинув панель на стене, наблюдал на мониторе за стыковкой.

— Как присосались, карго? — раздался голос капитана из динамика на панели.

— В полном порядке, капитан.

— Отлично.

Щелчки, стуки. Панель двери ушла в стену. Из шлюза полезли плечистые мужики в зеленых шлемах с поднятыми забралами. Поверх зеленых комбинезонов накладки из пластистали из-за чего имперские гвардейцы казались и плечистыми и крупными.

— Имперский досмотр! Предъявить индкарты! — рявкнул тот, что вошел первым, с нашивками сержанта на всю правую руку..

Он сам со сканером в руке обошел членов команды, тыкая приборчиком в рукав. Возле Лаки он застопорился.

— Господин Барнард Крайз с Терры!? Каким ветром сюда, господин Крайз?

— Дела наследства.

— На Рамуше?! А подробнее?

— Это частная информация.

Ответ сержанту не понравился.

— Вот как? Тогда я вас задерживаю для опроса! Личные вещи?

Лаки развел руками.

Два гвардейца подхватив его под руки вывели в шлюз, а потом по холодному стыковочному коридору в шлюз станции. На станции была гравитация, и колени немного заныли, ощутив нагрузку.

Здесь его передали гвардейцу, одетому только в комбинезон и шлем с опущенным забралом.

— К дозу этого парня!

По узкому, серому и безлюдному коридору Лаки довели до двери с надписью "Имперский дознаватель"

Звучало зловеще и Лаки поневоле поежился. Он, конечно, придумал короткую сказочку, мало отличимую от той, что рассказал в кофейне на Эброне. Как это все проглотит имперский дознаватель?

За овальным столом под портретом важного, насупленного господина сидела женщина средних лет без тени макияжа на лице, с обритой головой и в неизменном зеленом комбинезоне.

— Задержанный доставлен! — гаркнул гвардеец.

— Свободен. — Сказала женщина чуть хрипловатым, усталым голосом. — Присаживайтесь, господин Крайз. Что там нового на Терре?

— Трава зеленая, а небо голубое. — Ответил Лаки, присев на жесткое стальное сиденье, привинченное к полу в двух шагах от стола.

— Любите шутки? Мы их тоже любим.

На столе сдвинулась панель. Женщина заглянула в проем.

— Хотите что-то сказать перед началом допроса?

— Нет, ничего.

— Зря. Я могу вас задержать для проверки на срок десять суток. Разве это не нарушит ваши планы?

— Мне нечего скрывать. Незаконной деятельностью я не занимаюсь.

— Вы уверены?!

Голос женщины приобрел жесткость, и исчезли небрежные нотки. Смотрела в глаза Лаки так, словно все про него досконально знала. У дознавателя были ярко-зеленые глаза.

"Совсем как у мамы…"

От этой мысли Лаки утратил напряжение и обрел уверенность в себе. Дознавателю это не понравилось.

— Имперский дознаватель, капитан Рота проводит допрос задержанного гражданина Терры господина Барнарда Крайза. Согласно параграфа 456 статьи 88 Имперского звездного кодекса предупреждаю о том, что ведется запись допроса и все вами сказанное может быть положено в основу вашего обвинения. Ваше имя и фамилия?


Глава шестая

На борт "Медузы" Лаки вернулся через два часа и капитан Смолл потребовал его к себе в рубку.

Рубка представляла собой по форме полусферу, не больше размерами, чем каюта Лаки на курьере господина Чандлера. В рубке имелось два кресла, для капитана перед пультом управления и для связиста. Под креслом капитана стояла клетка, из которой на всех таращилась красными глазками жирная, облезлая крыса.

Смолл согнал связиста и предложил тертое и штопанное кожаное кресло господину Крайзу. Косясь на острый нос крысы, просунутый между прутьев в его сторону, Лаки сел и пристегнулся без напоминаний.

— Чего хотела эта старая змея Рота?

— Хотела меня завербовать, чтобы я "стучал" ей про вас и про других капитанов.

— Надеюсь, вы согласились?

— Не колебался ни секунды!

Капитан расхохотался.

— Молодцом, дядюшка Эрнесто вами бы гордился! Так что пора двигаться. Космопорт на Рамуше только один и пока он еще в дневном секторе.

— Я знаю. Лично я больше не хочу сидеть рядом с базой.

— Отлично!

Капитан повернулся к пульту и активировал обзорные экраны.

— Все по местам, парни, идем на свалку ржавых железок! Вперед на самую большую помойку галактики! Без обид, господин Крайз?

— Без обид, капитан.

Только теперь Лаки рассмотрел имперскую базу Рамуша во всей красе. Ожидая увидеть, что-то обтекаемое, красивое и гладкое, он увидел нагромождение объектов различных форм и оттенков, связанных между собой многочисленными фермами и переходами и протянувшееся на добрую сотню миль.

— Та еще свалка, да? А в самом центре, как паук в паутине сидит имперский наместник и обалдевает от скуки. Раньше никаких досмотров не делали, особенно по пути обратно. Боялись заразу. Слышали про черную ветрянку?

— Нет.

— Это хорошо, что не слышали. Девяносто пять процентов населения Рамуша двести лет назад вымерла от нее. Человек покрывается черными пятнами, которые растут и сжирают все кожу. А без кожи человек не может жить. Говорят что нижние ярусы там забиты костями погибших! Каково?!

Лаки хотел возразить, что никогда не видел никаких куч костей, но прикусил язык. К чему Смоллу знать про то, что он жил на Рамуше и знает главу семьи Гашан.

"Медуза" отстыковалась от базы и плавно начала удаляться. Бледно-зеленый диск планеты занял всю центральную часть экрана.

— Пора раскрыть карты, господин Крайз!

— Карты?

— Вы знаете, где заначка старика Эрнесто, а я помогу вам ее вывезти мимо армейских остолопов. Но это не главное. Главное, что, не заручившись согласием семьи Гашан, вам не сделать и шага с территории космопорта. Купить местных уродов не получиться. Деньгу и них не в ходу, а, кроме того, на Рамуше нет платежных терминалов Галактобанка. Не знали?!

— На что вы намекаете, капитан?

— На свою долю, конечно. Я имел дела с людьми Гашан и они меня знают.

— Мы же договорились и цену вы назвали.

— Я назвал цену за доставку. А дальше?

— Пожалуй, что это справедливо. — Потупился Лаки, пряча улыбку.

"Они как сговорились!?" Капитану Рота он уже пообещал половину от наследства капитана Эрнесто. Витали. Разве трудно пообещать жирдяю часть от несуществующего наследства? Ему только бы сесть на Рамуш, а дальше…

— Давайте обсудим…

— Никаких обсуждений! — отрезал капитан. — Половина моя и точка!

— Вы меня грабите, просто…

— Это не грабеж, а справедливый дележ! Если бы хотел ограбить, зачем все эти уговоры? Выбросили бы вас за борт на обратном пути, а все наследство оставили себе! Но я — честный торговец, а не бандит и потому желаю услышать ваше слово. Пополам?

— Пополам! — согласился Лаки.

Про себя он решил, что после посадки удерет из космопорта и доберется до Жаклин. Капитан Смолл может ждать своей доли хоть всю жизнь. Ему торопиться некуда. Когда-нибудь на Рамуш прилетит еще один торгаш и с ним он сможет добраться до Эброна или еще куда. Оставаться на Рамуше надолго Лаки, конечно же, не планировал. Жаклин даст направление для его поисков матери.

Посадка была еще более жесткой, чем взлет. "Медузу" трясло и болтало. Капитан Смолл ругался себе под нос. Крыса пищала и царапала пол клетки. Экраны погасли, и так было еще неприятнее…

Наконец-то включились посадочные двигатели и корабль завибрировал. У Лаки даже зубы сами собой начали отстукивать дробь и ничего с этим нельзя было поделать!

Когда смолк вой двигателей и тряска исчезла, вернулся вес.

— Отличная посадка, капитан Смолл.

После тряски Лаки казалось, что и голос его дрожит.

— Спасибо, господин Крайз. Как видите, я держу слово!

Капитан пощелкал чем-то на своем старомодном пульте.

— Космопорт Рамуша, как слышите? Это капитан Смолл! Есть кто здесь?

— Капитан Смолл? — отозвался низкий голос из пульта. — Мы вас не ждали.

— У меня срочное дело к семье Гашан.

Капитан подмигнул Лаки.

— Я сообщу, Мирабелле, ждите пока.

— Как погода?

— На уровне. Вчера был выброс на старом производстве, не забудьте свои намордники.

— Кто такая Мирабелла? — осведомился Лаки.

— Глава семьи Гашан, конечно. Желчная тетка, но вполне вменяемая. — Хмыкнул капитан и забулькал любимой флягой.

— А…

— Что?

— Ничего…

"Что случилось с Жаклин? Она умерла? Плохо дело…."Мирабеллу Лаки совсем не помнил.

Карго Дик, принес в рубку по тубусу с едой, но Лаки отказался. После тряски в атмосфере желудок сжался и даже думать про еду не хотелось, тем более такую скучную и безвкусную как этот паек — суб.

"На курьере ты избаловался. — сказал себе Лаки. — Не желаешь ли жареных крыс?"

Космопорт вскоре вышел на связь и капитану с его другом предложен был эскорт до поселения.

Из корабля вышли только Лаки и Смолл. Капитан выдал ему ворчер, а сам повесил на плечо потертый лазган старого образца.

— Кто без оружия, они за людей не считают. У них даже мелкие дети бегают с ножами.

— Там опасно?

— Не больше чем в припортовых кварталах на Цирцее.

Еще на плече капитан нес набитый какими-то коробками рюкзак. На пыльном и ржавом поле их ждали двое солдат семьи Гашан в потертых костюмах из крысиной кожи, бритые наголо с знакомыми татуировками на щеках, обвешенные оружием. Подобные морды окружал Лаки столько лет здесь. Он хотел им улыбнуться, но передумал.

Вдохнул воздух Рамуша и поспешил натянуть на лицо фильтр. Воняло омерзительно и удушливо. Солдаты захохотали, тыча в Лаки пальцами. Сами они никаких фильтров не носили. Люди Рамуша были привычны к вони.

Лаки шел по пустынному космопорту, призывая воспоминания, но нет, все вокруг было чужим и незнакомым. Рамуш изменился или он сам? Бесконечные, ржавые переходы, серое небо, мелькающе среди черных громад колонн химзаводов или брошенных домов…

Лаки шел, оглядывая неузнаваемый мир своего детства и теряя последние надежды. Сумрачное место, воняющее смертью и ржавым, мокрым железом…

"Может быть, я напрасно сюда вернулся?"

Подросший Маугли вернулся в родные джунгли и не узнал их. Узнают ли его джунгли?

А вот логово главы семьи он сразу же вспомнил. По этим лесенкам, по шахте давно сгнившего лифта он носился с резвостью обезьянки.

Лаки и Смола привели через тамбур с плотно закрывающимися, бронированными дверями в комнату, что служила местом сбора глав секторов еще при Жаклин.

В ее кресле на возвышении сидела тетка лет пятидесяти, худая, с редкими прядями блеклых волос свисающих как сосульки. Только глава семьи могла носить длинные волосы…"Это и есть Мирабелла?"

Вдоль стен комнаты стояли люди ближнего круга: худощавые женщины и мужчины, смотрели на гостей равнодушно.

— Приветствую главу семьи Гашан. — сказал первым Смолл и коротко поклонился.

Потом передал ближайшей женщине свой рюкзак.

— Здесь стандартные аптечки с армейских складов.

— Приветствую капитана Смолла. — отозвалась Мирабелла тихим голосом. Таким тихим, что надо прислушиваться было, напрягая слух.

— Благодарю за дары, но что вас привело к нам и кто этот юноша?

Лаки движением руки остановил Смолла. Наконец-то он узнал эту женщину.

Шагнул вперед, опуская фильтр с лица.

— Меня зовут Лаки и я вернулся. Мира, ты не помнишь меня?


Глава седьмая

Десять лет назад Мирабелла была веселой, подвижной девчонкой из ближнего круга матери семьи. Всего десять лет и девушка превратилась в старуху. На Рамуше жизнь была тяжелой, но не долгой…

Они сидели в личных покоях матери семьи, среди пыльных ковров и всяких безделушек, что копились столетиями, собирались разными матерями семьи. Система кондиционирования работала шумно, очищая воздух. Казалось, что за стеной хрипит простуженный зверь. Пахло отварами лекарственных трав и всякими лечебными притираниями.

— Когда ушла Жаклин?

— Три года прошло уже. Перед смертью она приказала отнести себя в одно тайное место и там оставить. Она не хотела, чтобы были свидетели ее смерти.

— Вы оставили ее умирать в одиночестве?

— Она так сама пожелала, Лаки. Ты же понимаешь?

"Еще бы… Кто мог противостоять воле железной старухи?"

— Зачем ты вернулся, Лаки? Ты молодой и красивый… Зачем тебе умирать на Рамуше? Живи в том большом мире, раз тебе удалось вырваться отсюда. Радуйся. Чего ты хочешь?

Лаки рассказал о своих надеждах найти какие-то следы, ведущие в его прошлое.

— Люди, что были взрослыми в то время, уже умерли. Жаклин все помнила и все знала… Все записи, что велись до вторжения марвов погибли в огне. Ты не найдешь ничего, Лаки… Лети в большой мир и забудь Рамуш как страшный сон…

Мирабелла закашлялась, закрыв рот несвежей, грязноватой тряпкой. Лаки подал ей кружку с водой.

— Я могу хотя бы поклониться ее могиле? Она мне была как мать…Она и Лема…

— Ты еще помнишь Лему? Ты хороший мальчик, Лаки…Жаклин тобой гордилась. А знаешь, как она переживала, когда ты пропал? Тебя искали много дней. Она так до конца и не смирилась с тем, что тебя нет. Она верила в то, что ты жив, и она оказалась права… как всегда…

Мирабелла опять закашляла и скомкала тряпку в кулаке, но Лаки успел увидеть пятна свежей алой крови. Глаза потухшие и ломкие волосы, шершавая кожа и еще это….

"Она смертельно больна…"

— Что я могу сделать для тебя?

— Ничего. Улетай скорее и сохрани свою жизнь.

— У меня есть деньги, и я вывезу тебя отсюда, покажу лучшим врачам!

— Я мать семьи Гашан и этот пост покину только мертвой! — женщина гордо задрала подбородок вверх. — Ты сам понимаешь, что говоришь ерунду!

— Понимаю.

— Верк, сын Верка и Жолд, сын Торка проводят тебя к могиле Жаклин. Что я еще могу сделать для тебя?

— Придержите капитана Смолла, чтобы не улетел без меня.

— Это легко исполнить.

Дорога до усыпальницы Жаклин заняла несколько часов. Лаки и два солдата семьи спустились по переходам и лестницам туда, где и серого неба не видно было. Лаки дважды поменял картриджи фильтра к тому времени, когда идущий впереди Верк остановился и повел лучом фонаря справа налево и сверху вниз.

— Мы пришли.

Ржавую дверь пришлось открывать втроем. Она визжала и сопротивлялась. Явно большое помещение, наполненное тьмой, ответило на их шаги гулким эхом.

— Дальше иди один. Вниз по лестнице, а потом увидишь огромный саркофаг и в нем дверь.

Там на полке в стене справа мы оставили старую мать. Теперь уже, наверно, одни кости остались. Ты еще не передумал идти туда?

— Нет.

Лаки кивнул солдатам, закинул ремешок фонаря на шею и двинулся по лесенке вниз. Из-под ног и из-под рук сыпалась шелухой ржавчина.

Лаки смотрел вниз, чтобы в глаза не насыпалось и только передвигал ноги и руки, стараясь не думать о том, что будет, если лестница под ним не выдержит и развалится от дряхлости. Быть вечно живым, нанизанным на ржавые арматуры, перспектива жуткая…

Он благополучно достиг дна и помахал фонарем. Сверху ему ответили.

"Метров сто не меньше…И где мне искать саркофаг?"

Он направил фонарь в глубь помещения и там что-то засветилось в ответ.

Поглядывая под ноги, на потрескавшийся и просевший местами бетон, Лаки приблизился не к саркофагу, а к чему-то похожему размерами на курьерский корабль, только не стоящий на опорах, а лежащий на брюхе. Тускло светилась, когда то полированная обшивка. Плесень и мох поселились в тормозных дюзах и свисали оттуда блеклыми гирляндами.

"Вот это находка!"

Очертания корабля, угловатые и не симметричные были ему незнакомы. Что-то древнее? Времен ранней империи?

Лаки обошел по кругу неизвестный корабль и увидел открытую дверь шлюза. Пандус упирался в бетон. Осветив его и ткнув ногой для пробы, убедился, что эта деталь корабля от ржавчины не пострадала.

Лаки поднялся наверх и осторожно заглянул в шлюз. Дверь, ведущая внутрь оказалась запертой.

Как же они внесли Жаклин внутрь?

Кольнуло знакомо под лопаткой и дверь внутрь корабля медленно покатилась в сторону.

"Так, аппаратура идентификации работает еще? Хороший признак!"

Лаки надеялся найти на этой древней посудине какие-то ценности или артефакты, которые сможет выдать капитану Роту за наследство дядюшки Эрнесто. Корабль, конечно, уже давно совершил свой последний полет, но уйти отсюда, даже бегло не осмотрев его, было глупо.

Лаки вспомнил свою каюту на курьере и громко сказал:

— Свет!

Тускло разгорелась лампа белого света под потолком. Напротив была еще одна дверь, овальная, на петлях с уплотнителями, потрескавшимися от времени. Налево шкафы прозрачные и пыльные, в которых угадывались очертания старинных скафандров и шлемов, направо в ряд три дверцы с ручками в виде скоб.

В которой из них Жаклин? Впрочем, какая разница? Открывать шкаф и смотреть на старые кости своей воспитательницы он не собирался.

Лаки поклонился стене.

— Жаль, что мы не увиделись больше. Спасибо тебе за все и спи спокойно…

Он сказал это вслух и собственный голос ему показался робким и тихим.

Открыв овальную дверь, он оказался сразу же в капитанской рубке, судя по овальному пульту и двум креслам перед ним. С кресел кто-то ободрал всю обшивку, а со стен помещения все панели облицовки. Отовсюда торчал силовой каркас и многочисленные пучки кабелей. Старомодное сквозное обзорное стекло снаружи заляпано грязью.

— Похоже, что до меня здесь все ценное забрали…

"Вряд ли в трюме чего-то сохранилось. А вообще-то есть здесь трюм? Скорее всего, это военный курьер, компактный, максимально облегченный прыгун между системами. Когда Жаклин узнала о его существовании?"

Лаки опустился в ближайшее кресло. Засветился монитор на пульте. По синему фону пробежали значки строчкой.

— Не понимаю….На каком это языке?

Через мгновение вспыхнули новые строчки.:

"Капитанский доступ включен. Приветствую Барнарда Крайза на борту крейсерской яхты "Глория".

— Ты меня слышишь?

"Да, господин Крайз."

— Оказывается у ранней империи были корабли с компьютерным интеллектом?

"Да, господин Крайз"

— Каково состояние систем корабля?

"Системы на консервации, ввиду запитанности энергией на пять сотых процента."

— Тут нужен специалист, знакомый с древностями. Вряд ли я чем тебе помогу.

"Если загрузить в конвертор синтезатора материю в необходимом количестве, я смогу активировать системы."

— Материю?

"Вещество с высокой плотностью, не менее чем пятьсот килограммов весом."

— Что за вещество? Золото, уран, ртуть?

"Подойдет и сталь."

— Выйду, посмотрю вокруг…

"Не тратьте время зря. В ангаре все утилизировано за период консервации. Энергии осталось четыре сотых процента."

— Где эти твои конверторы?

"В отсеке перед шлюзом. Надо открыть дверцу и положить вещество, а потом закрыть.

— Три года назад туда положили женщину. Что с ней стало?

"Она отдала свое вещество мне. Его было очень мало."

— Ах ты, обжора!

"Я должен функционировать — таков был последний приказ капитана."

— Хорошо, не отключайся совсем, я скоро вернусь.

Лаки вышел из корабля и еще раз обошел по кругу.

"Стоит ли возиться с этим древним ржавым чудищем? Чего я боюсь? Узнаю древние, никому не нужные тайны? А что если привлечь капитана Смолла?"

На следующий день Лаки вернулся к древнему кораблю вместе с капитаном и бригадой рабочих, вооруженных ломами и пилами для резки металла. Чего-чего, а стали вокруг имелось в избытке.

— Ого, и, правда, старинное корыто! Так это и есть наследство старика Эрнесто? Если действительно из эпохи ранней империи-то можно чего-то набрать для коллекционеров.

Капитан бродил по кораблю, совал нос во все дыры, а Лаки занялся загрузкой всех трех конвертеров. Одна бригада при свете фонарей собирала и резала металл по округе и сбрасывала вниз, в ангар, а другая, резала его на мелкие куски. Снопы искр, грохот железок, дым жженой стали, крики людей. Мертвая тишина и тьма испуганно забились в дальние углы ангара, собранного из пластибетона, как авторитетно сообщил капитан Смолл.

— Зачем эта куча гнилья?

— Сейчас узнаем.

Лаки забрался в корабль и выдвинул все три ящика из стены. Во всех трех пусто и даже не пылинки. Загрузил сам ящики нарезанным железом и тщательно закрыл. Смолл наблюдал за ним с ехидной улыбкой.

— Ты бредишь, парень. Ржавое железо кораблю нужно как свинье туфли!


Глава восьмая

Не обращая внимания на насмешки капитана, Лаки трудился, не покладая рук. Все загружаемое в ящики неведомого конвертера исчезало без следа в течении примерно десяти минут.

Повторив процесс, раз пять не меньше, Лаки стянул с рук грязные перчатки и сел под стеной, ощущая как под комбинезоном все белье пропиталось потом.

— Тебе нравиться быть грузчиком? — развеселившийся Смолл потряс фляжкой и, убедившись в том, что она опустела, резко помрачнел. — Ни хрена я не нашел на этой развалюхе! Все это хлам никчемный, можешь мне поверить. Пора возвращаться на "Медузу" и улетать отсюда! С тебя еще двадцать тысяч, не забыл?

— Нет, не забыл.

— Эт хорошо…

Смолл вышел из корабля на трап и помочился сверху на кучу порезанного металла.

В среднем ящике что-то тихо звякнуло, и Лаки немедленно оказался рядом. На опустевшем дне, в открытой стальной коробочке лежала горошина телесного цвета.

Крутя ее в руках, Лаки вошел в капитанскую рубку, сел к пульту.

— Что это?

"Средство связи. Помести его в ухо, и мы сможем общаться на расстоянии, незаметно для других."

Лаки с сомнением покатал пальцем на ладони горошинку.

"Не слишком ли я доверчив?"

Потом решился и засунул ее в правое ухо.

"Энергия поднята до одного процента, капитан. Какие будут приказания?" — раздался прямо в голове голос. Не мужской и не женский, как у подростка.

— Возможно ли восстановление корабля и его систем?

"Полное восстановление до уровня альфа займет десять стандартосуток. Задействовать ремонтных дронов и внешние источники вещества?"

— Да.

"Приказание принято к исполнению".

— Ты сам себя можешь ремонтировать?

"Да, капитан."

— А как же вещество, материя?

"Дроны все сами доставят, капитан."

Лаки вышел из рубки и столкнулся со Смоллом.

— Ты как хочешь, парень, а я ухожу. В этом сыром ангаре легко подхватить простуду, да и пора пополнить запасы выпивки.

— Я тоже возвращаюсь.

— Летим на Эброн?

— Немного подождем. Комп корабля через десять дней обещал открыть какие-то файлы.

— Железка пообещала чего-то открыть через десять дней? И ты поверил трухлявым мозгам этой рухляди? — заржал капитан.

— Разве компы умеют лгать?

Смолл заткнул фонтан веселья и почесал затылок.

— Тут ты прав. Железяки врать не умеют.

Они вернулись в поселение семьи Гашан. Капитану принесли с корабля флягу с пятью литрами выпивки. В одной из комнат он засел с двумя девицами, предоставленными для услуг.

Лаки с согласия Мирабеллы взялся опрашивать людей из семьи, тех, что постарше, пытаясь из их рассказов собрать хоть крупицы информации. Выходило плохо. Он терял терпение. Подмывало любопытство. Хотелось посмотреть, как старый корабль себя латает. В воображении Лаки пара дронов в виде железных людей щетками трет корабль и снаружи и изнутри.

От девушек, предложенных матерью семьи он отказался. Ел, то, что приносили. Крысятина на ребрышках оказалась вполне съедобной.

На девятый день терпение Лаки лопнуло. Он отказался от сопровождения и в одиночку отправился в ангар. Тем не менее, двое солдат семьи незаметно двигались за ним, не теряя из виду. Мирабелла считалась только со своими желаниями и нуждами семьи.

Снаружи все было, как и прежде. Ржавая шелуха, вонь и скрип железа…

Внутри старый ангар был залит ярким светом из ламп, закрепленных под потолком. Под светом ослепительно сияла полированная обшивка корабля, похожего на огромный флайер плавными обводами. Несимметричный, угловатый саркофаг исчез без следа! В стене ангара темнели отверстия величиной в стандартный дверной проем. Существа похожие на пауков на тонких ножках то и дело выскакивали оттуда и бежали по трапу внутрь корабля. Навстречу им направлялся поток таких же существ.

"Капитан Крайз? Ваши приказания?" — все тот же голос подростка в голове.

— Степень готовности?

"Девяносто шесть процентов."

— Это — ремонтные дроны?

"Да, капитан."

Лаки спустился по лестнице вниз, отметив, что она не имеет следов ржавчины и сверкает словно зачищенная наждаком.

Вблизи стало заметно, что на корабль дрону тащат металл и куски пластика.

Как только Лаки подошел к трапу, сверкающему чистым металлом, дроны освободили ему дорогу и замерли.

И шлюз, и первый отсек поразили чистотой. Все как новенькое!

За овальной дверью оказалась не капитанская рубка, а прямой коридор с проемами дверей по обеим сторонам.

— Что здесь?

"Отсеки для экипажа и для груза."

— А где же рубка?

"В конце коридора."

Дверь при его приближении ушла в стену. Зажегся верхний свет.

Пахло свежим пластиком и даже каким-то освежителем. Пульт сиял огнями и оба кресла оснащены не хуже чем на курьере господина Чандлера. Аскетичнее и проще, но все чисто и аккуратно. Под панелями скрылся силовой каркас и древние коммуникации. Лаки был уверен, что и провода с кабелями дроны обновили.

Он сел в кресло и ощутил в нем себя абсолютно комфортно, словно по его фигуре все сделано!

Через сияющее чистотой обзорное стекло был виден дальний конец ангара.

— Отличная работа!

"Благодарю, капитан."

— Где то рядом есть склад запчастей?

"Мне об этом не известно, капитан."

— А подробнее?

…Крейсерская яхта "Глория" принадлежала принцу Виктору. Он был младшим сыном императора Марка и не мог претендовать на наследуемую власть. Принц имел три диплома и живо интересовался всеми новинками науки и техники. Поэтому когда он пожелал построить для путешествий по звездным системам собственную яхту, ему были предоставлены любые средства.

Корабль был оснащен компом с человекоподобным интеллектом и системами позволяющими ремонтировать и перестраивать корабль как угодно по воле хозяина.

Новейшие двигатели Кирстона, генератор искусственной гравитации и, наконец, главная фишка — синтезатор материи. Используя любое вещество, но с большей эффективностью более плотное, синтезатор легко манипулировал атомами и молекулами, превращая воду в металл, а камень в газ. Вот только превращать неживое в живое синтезатор не мог.

— Это невозможно. — Усомнился Лаки.

"Синтезатор существует и все что вы видите вокруг, на корабле, создано им."

— Ремонтные дроны тоже?

" Да, капитан."

— Почему корабль оказался здесь?

"Рамуш был одним из трех планет империума, занятых разработкой и производством техники и оружия. Принц прибыл сюда, возможно для получения дополнительного оборудования для корабля. У меня отсутствует информация по этому вопросу. Началась эпидемия и принц заболел. Он умер вместе со своими друзьями и был похоронен в конвертере, согласно его завещанию."

— Превратился в энергию?

"Да, капитан. Последний приказ принца — сохранять энергопитание. За прошедшие годы я превратил в энергию большую часть имущества в ангаре и большую часть самого корабля, исключая синтезатор и двигатель."

— Но почему? За стенами ангара пропасть всякого металла?

"Потому что не было приказа выходить за границы ангара."

— Двигатель исправен? Ты можешь взлететь и выйти на орбиту планеты? Можешь совершать полеты между мирами?

"Да, капитан. Но для этого сначала надо отремонтировать ворота ангара."

— Приступай.

"Слушаюсь, капитан. Выполняю."

Лаки тихо засмеялся. Его мечта сбывается! В его руках корабль ранней империи и он может летать между мирами, куда угодно, не заботясь о ремонте и стоимости топлива для двигателя! Он сможет начать поиски матери! Вот только, в отличии от капитана Дамьена он не учился пилотировать корабли. Появись в любом космопорте- от него потребую подтверждение лицензии пилота. Поступить на учебу? Куда? В лучшем случае три года ждать…А может нанять пилота? Капитан Смолл ему решительно не нравился. Что придет в голову жадного торгаша, когда он узнает что этот корабль несет в себе синтезатор вещества? Вспомнился Саймон с Хиссара, учитель по системам капельного полива. Может быть он еще жив? Он же был пилотом!

— Есть доступ к информаторию империи?

"Да, капитан, через базу империума на орбите."

— Они знают об этом?

"Нет, капитан."

— Отлично, мне бы монитор побольше….

"Это займет немного времени….На борт прибыл капитан Смолл. Открыть ему допуск в рубку?"

— Пусть войдет.

Капитан Смолл вошел рубку с лазганом наизготовку. На опухшей физиономии гнусная ухмылка.

— А ну, убери руки с пульта, парень!


Глава девятая

— Капитан, вы перебрали своей водки?

— Ты мне долго заговаривал зубы, Барни, Лаки или как там тебя! Теперь меня послушай! Если не хочешь в тот ящик попасть, сделаешь, то, что я скажу!

У капитана побагровело лицо, а глаза превратились в щелки.

Лаки спокойно выслушал ругательства и оскорбления, перемешанные с обвинениями в обмане.

— Мне плевать, что ты здесь задумал. Давай мне свою банковскую карту и сиди на Рамуше хоть до следующего столетия! Эй! Руки подними, чтобы я их видел!

"Угроза жизни, капитан?"

— Да, как видишь.

"А он видит? Безусловно!"

"Нейтрализовать?"

— Да.

— Ты с кем…

Капитан Смолл не закончил вопроса. Пол под пим разъехался и с коротким воплем доблестный капитан "Медузы" исчез без следа. Через миг и следов от люка в полу рубки не осталось.

Лаки поднял с пола упавший лазган, открыл затвор. Патрон находился в стволе.

— У капитана были серьезные намерения. Где он кстати?

"Нейтрализован, как вы приказали."

Лаки представил, как разъяренный Смолл лазает в темноте на четвереньках среди трубопроводов и кабелей и засмеялся.

— Вышвырни его наружуПусть убирается!

"Исполнено."

— В корабль с этой минуты вход только с моего личного разрешения и для всех без исключения.

"Принято, капитан."

— Какое оружие есть на борту?

"Противометеоритная система "Сеть".

Лаки это ничего не говорило. Странное дело, на корабле принца нет оружия?

Дверь в рубку бесшумно отворилась, и Лаки подхватил лазган. Но это были четыре дрона, несущие в манипуляторах вогнутую черную доску монитора. Его укрепили на стене, напротив пульта управления, под обзорным окном.

Вспомнились обзорные экраны на корабле капитана Дамьена. Лаки распорядился установить в рубке по кружу еще мониторов и вывести на них изображение с внешних камер. Пока комп трудился над заказом, Лаки подключился к сети орбитальной базы. Монитор на пульте по этому случаю превратился в сенсорную панель управления.

Он нашел в информатории короткую справку о пилоте Саймоне Банче изучил фото молодого тогда еще пилота, а потом двинулся дальше. Саймон выбыл из имперского флота с формулировкой по личным причинам. О его нынешнем месте нахождения имперский информаторий ничего не знал.

"Зато знаю я!"

Время пролетело незаметно. Когда начала гореть от неподвижности шея, а желудок попросил чего-то на перекус, парень оторвался от монитора.

— У тебя на борту нет еды?

"Только вода, капитан. Перед полетом рекомендую пополнить запасы корабельного рефрижератора."Водой сыт не будешь. Сходить, поохотиться на крыс? Засмеялся своим мыслям. Вряд ли он сейчас будет удачен в такой охоте! Навык и реакции уже не те…

Придется возвращаться к Мирабелле и просить чего-то раздобыть на ужин. Вспомнив о матери семьи Гашан, Лаки вернулся к монитору, набрал симптомы ее болезни, подумав с грустью про АКР. Он бы ее живо оздоровил… Вот что нужно на Рамуше — десяток комплектов АКР! Не откладывая дело в долгий ящик, через сеть нашел производителя АКР, находящегося на Цирцее и заказал десять комплектов на имя капитана Роты на орбитальную базу Рамуша. Оплатил заказ, указав код с карты. Исполнение десять суток… Как убедить мадам дознавательницу перебросить заказ на планету? Одними обещаниями не обойтись.

— А какой металл сейчас самый дорогой на рынках империума?

"Нет информации, капитан. Я сейчас просмотрю котировки бирж. Смотреть в этом субсекторе или по всем?"

— И здесь и везде.

Дроны принесли и укрепили на стене справа еще один экран.

Лаки порылся в сети и нашел — литурий. Стоимость грамма миллион галактических стандартов!

— Ты можешь создать литургий?

"Потребует высоких энергетических затрат и будет необходима повышенная защита от излучения. Не рекомендую."

"Ого! Комп может давать рекомендации?!"

"Есть родий по 10 галактических стандартов за грамм. Верфи Цирцеи его раскупают мгновенно. Он идет на отражатели двигателей Кирстона."

— Десять миллионов за тонну? Неплохо! Родий не радиоактивен?

"Совершенно безопасен. Какое количество необходимо, капитан?"

— Пару тонн хватит для начала. — Лихо бросил Лаки и затаил дыхание.

"Потребуется двое суток непрерывной работы синтезатора."

— Вот и отлично. — Солидно ответил Лаки, ощущая внутреннюю дрожь. — Займись этим делом, а я вернусь в семью, что-то поесть надо.

"Приятного аппетита, капитан."

Напоследок Лаки пролистал в сети справочник галактического врача, пытаясь определить заболевание Мирабеллы. "Карцинома или туберкулез? Я наверно первый медик в семье Гашан за двести лет?"

Прихватив лазган капитана Смолла, Лаки пошел обратным путем, отметив, что количество дронов возле корабля увеличилось на порядок. Куда же потом их определить? Засунуть в конвертер? Кроме нескольких крыс, издалека подсветивших тьму красными глазками, по дороге к поселению он никого не встретил. Шагая по переходам, он в своем воображении пытался прикинуть перспективы. Открыть торговлю редкими металлами? А где? Через кого? Просто прилететь на Цирцею и предложить верфям сделку?

— Мирабелла плоха. — Сказала ему ближняя девушка, бледная, обритая наголо по имени Сона. — Она зовет тебя.

Мать семьи уже не вставала с постели. Лежала на спине, уставясь в потолок. Ее иссохшиеся руки поверх одеяла как плети лежали, без малейшего движения.

Увидев Лаки, Мирабелла с усилием повернула голову.

— Смолл хотел бежать. Мои люди посадили его на цепь…не верь ему он обманет…

— Не буду.

— Говорят, что ты нашел древний корабль, что летал между звездами?

— Его нашла Жаклин.

— Она все знала про всех… и про все… Сядь рядом…

"Она не протянет до появления АКР… А если легкие погибли, то и АКР не поможет ей. Я слишком поздно прилетел сюда…"

— Когда я умру, похорони меня рядом с Жаклин….Это моя воля…

— Тебе рано умирать.

— Не надо меня утешать. Осталось не долго, и я этому рада…

Лаки взял в свои ладони ее рук, холодную как металл, там за дверью. Бледная, сухая кожа и вены едва синеют…

А что если?! Он послал за армейской аптечкой, помня по курсу дока Жубера, что в ней имеется система для переливания крови. В свою вену он легко воткнул иглу, а вот вену у Мирабеллы пришлось поискать. Он лежал рядом с женщиной, похожей на тень, ощущая биение пульса в вене и рассказывая ей про красивые закаты на Рилоне, про снег на полях и чистые озера, поросшие берегами пахучими хвойными лесами, про белые города Терры на берегах древних голубых морей и про жаркое солнце Хиссара….

Через двадцать минут Лаки вынул иглы из вен и увидел, что мать семьи спит.

"Посмотрим, что выйдет? Если мое тело обладает даром быстрой регенерации, то и в крови что-то имеется?"

Кровь у Лаки была первой группы, подходящая всем. Оставив рядом с Мирабеллой Сону, он пошел на кухню, попросил чего-нибудь перекусить. Крысятина жареная с грибами? Пойдет! Представив себе как набивает рефрижератор корабля жареной крысятиной, он весело расхохотался. Кухарки вздрогнули в испуге. Вряд ли на Цирцее оценят деликатесы с Рамуша! Одна из кухарок робко приблизилась к столу с веселым Лаки.

— Я помню тебя.

— Хорошо, а я вот тебя не помню.

— Вивьен меня зовут. Мы вместе играли здесь на кухне. Ты тогда приносил жирных крыс.

— Жирные крысы, говоришь?

— Очень жирные были. Все завидовали тебе.

Вспомнилась внезапно кухня рабов на Хиссаре и перепуганная кухарка. Что она там говорила? О том, что Лаки перерезали глотку и бросили на помойке?

Не пора ли нанять бригаду парней и навестить Хиссар? Забрать Саймона и отдать старые долги… жирным крысам…

"Это из-за крысятины я сегодня такой кровожадный?"

Узнав, где сидит плененный Смолл, спустился к нему в каморку этажами шестью ниже.

Капитан сидел на цепи прикованной к ноге на тощем тюфяке и смотрел очень злобно.

— Убивать пришел?

— Зачем? — удивился Лаки.

— Добренький, как вериты с Рилона?

— Ого, ты и там побывал?

— Пришлось. Чего хочешь, счастливчик?

— Есть деловое предложение. Я нашел рядом с кораблем склад редких металлов. Есть тонна родия. Поможешь продать на Цирцее — получишь десять процентов.

— Тонну?! Да ты и вправду счастливчик! Столько металла сразу на биржу нельзя — цену уронишь! Лучше сделку провернуть тайно. Есть у меня прихваты на Цирцее. Только десять процентов мало. Двадцать моя цена.

— По рукам! — легко согласился Лаки.

— Там еще что-то есть? — у капитана загорелись алчно глаза.

— Есть и не мало, но место точное знаю только я.

— Тогда мы сварим отличную кашу, партнер! Цепь снимешь?


Глава десятая

Мирабелла проснулась и почувствовала себя гораздо лучше. Попросила еды.

Лаки зашел к ней в покои.

Мать семьи с аппетитом хлебала супчик из рук Соны.

— Твоя кровь — настоящее чудесное лекарство!

— Тебе на самом деле лучше?

— Мне давно так не было хорошо. Лаки, ты великий врачеватель.

— Вечером повторим переливание. Отпусти Смолла. Он завтра полетит с грузом металла на Цирцею.

— Не верь ему, Лаки. Он обманет. Подлый и лживый человек.

— Так и есть. Сейчас ему пока не выгодно меня обманывать. Он рассчитывает на большее. У вас есть связь с базой на орбите?

— Только из космопорта. Что ты хочешь?

— Хочу кое-с кем поговорить. Что я могу сделать для семьи Гашан?

— Еда у нас есть. Лекарства тоже имеюся. Все у нас благополучно. Зачем ты спрашиваешь?

"Затем что так жить нельзя! Неужели ты не понимаешь?!"

Но вслух Лаки спросил другое:

— Сколько человек в семье?

— Меньше чем при Жаклин….Нас почти две тысячи.

Лаки подумал, что, имея большие деньги можно вывезти всю семью с Рамуша в другой, нормальный мир. Вылечить всех и накормить нормальной едой. Вот только захотят ли они покинуть обжитые ржавые пещеры?

В здании комсмопорта, таком же ржавом и ветхом, как и все вокруг, дежурил Марон, парень с кривым носом, но умными карими глазами. Аппаратура связи содержалось в образцовом состоянии, а вот пол в комнате связи покрывала грязь и спрессованные толстым, дурнопахнущим слоем объедки. В окна, зашитые листами ржавой стали, сквозило.

— С базой? Легко! Кто нужен?

— Дознаватель, капитан Рота.

На экране появилась имперская дознавательница. Узнав Лаки бровью не повела.

— Гражданин Крайз? Не хочу сказать, что скучала по вам!

— А вы мне сразу понравились, капитан. — Улыбнулся Лаки.

Брови капитана полезли вверх.

— Как это понимать?

— Так что я готов к сотрудничеству.

— В части оформления наследства дядюшки?

— Да, наследство найдено, вот только без вашей помощи я не обойдусь.

— Лестно звучит, но я офицер империи и не имею права заниматься бизнесом или иными делами не связанными со службой.

— Я хочу известить имперские власти о преступлении, предусмотренном звездным кодексом.

— Вот как? И сами согласны быть свидетелем?

— Готов дать показания в космопорту Рамуша.

— Очень интересно. Какого рода преступление?

— Контрабанда редких металлов.

Капитан Рота откинулась в кресле.

На ее губах теснились вопросы, много вопросов, но канал связи не был закрытым и кто еще их мог слушать и видеть она не знала. Она не долго колебалась.

— Завтра в это время я прибуду на челноке.

— Спасибо, капитан. Я буду ждать.

— И не шути со мной, мальчишка. — Процедила дознавательница, прежде чем отключилась.

— Грозная тетка! — прокомментировал Марон. — Прилетит завтра?

— Ожидай.

— Никогда не видел женщину в броне и с оружием.

— Для тебя она все нацепит.

— Завтра будет хороший день! — мечтательно закатил глаза связист.

"Будем на это надеяться."

Вернувшись на "Глорию" Лаки понаблюдал за тем как дроны тащат как муравьи к конвертеру ржавое железо, а в трюм корабля — слитки родия. Волнующее зрелище! С каждым слитком он становился богаче примерно на восемь тысяч галактических стандартов.

В капитанском кресле провел несколько часов, копаясь в информатории, потом перекусил тем, что прихватил с собой и немного подремал тут же в кресле.

Он пришел к выводу, что не с того конца начал поиски. Пусть Жаклин больше нет, но станция на орбите точно ведет учет всех кораблей севших на Рамуше. Вряд ли эти данные так трудны для доступа.

— Ты можешь вскрыть базу данных на станции?

"Да, капитан."

— Мне нужны сведения обо всех кораблях посетивших Рамуш за последние двадцать лет.

"Исполнено, капитан."

— Выведи все на экран.

"Слушаюсь, капитан."

Просмотрев длинные столбцы цифр и дат, Лаки загрустил. За цифрами прятали индивидуальные номера кораблей, как их расшифровать?

Комп сообщил, что у него нет сведений об этом. В открытом информатории таких сведений тоже не было. Лаки вспомнил про корабль Эрнесто и запросил службы Эброна. Документы по факту крушения и взрыва корабля каботажного класса за номером RTN23000956 в космопорту Эброна лежали в открытом доступе. Дата соответствовала времени появления там Лаки. Не годом позже, ни тремя годами раньше гибель каботажника со всем экипажам там не случалась. Мелкие происшествия были, но такого нет.

Просмотрев еще раз список кораблей, Лаки нашел там каботажник капитана Эрнесто. Последний раз на Рамуше он был пять лет назад. До этого регулярно прилетал, раза по два в месяц.

Комп сгруппировал список по номерам кораблей. Выходило еще полтора десятка. Вероятно и "Медуза" капитана Смолла там есть. Как идентифицировать остальные? Но если в списке только каботажники, значит круг поисков сжимается! Каботажники летают в пределах субсектора! Мама здесь, на одной из планет в этом субсекторе?!

Лаки засмеялся. Он нащупал тропинку во тьме! Здесь в субсекторе Андромеды шесть звездных систем и пять обитаемых миров и три условно пригодных для проживания человека, включая "любимую" Срань. Восемь миров. Вернее семь. На планете Срань он уже побывал и там он мамы не найдет. Не похож тот радостный и светлый мир из его снов с мамой на болотистую топь, наполненную джунглями и хищниками. Просмотрев несколько раз список миров субсектора он замурлыкал под нос мелодию что часто слышал от дока Жубера. Трам-трам-трам-пам-пам…

"И чему радоваться? Обшарить семь миров в поисках одной женщине не просто…А зачем искать самому? За деньги нанять армию поисковиков! Десять тысяч! Сто тысяч! Да хотя бы миллион! Почему я об этом раньше не подумал? Не зря меня пацаном называл Смолл…"

С корабля не хотелось уходить, но глаза уже слипались.

Он забрел в первую же каюту и обнаружил в ней душевую кабину и мягкую постель. Все в идеальном состоянии и даже простыни и полотенца пахли свежестью. Почему он раньше этого не сделал? Он искупался, тщательно сдирая с кожи пот и грязь, тщательно вымыл волосы и, завернувшись в одеяло, пахнущее каким-то уютным животным, моментально уснул.

В каюту прокрался блестящий дрон, бесшумно забрал с пола душевой грязный комбинезон, пыльные башмаки и выкатился в коридор.

Наутро свежее белье, выстиранный и отутюженный комбинезон висели на вешалке, а внизу стояли начищенные до зеркального блеска башмаки.

Открыв глаза, Лаки активировал свет и несколько секунд рассматривал одежду и обувь.

— Это ты постарался?

"Я, капитан. Что-то не так?"

— Спасибо все в порядке. Что с родием?

"Через три часа ровно две тонны будут готовы."

— Отлично. На чем только все это доставить на космопорт?

"Челнок сможет перевести груз за два раза."

— На корабле есть челнок?

"Да, капитан. По уровню альфа запроектирован один челнок. По уровню бета — три челнока… по…"

— Стоп, об этом позже. Сколько человек экипажа необходимо для корабля?

"Экипаж по уровню альфа не предусмотрен."

— Так у принца не было здесь экипажа? Совсем?

"Да. Капитан. Экипаж необходим при трансформации по уровню дельта. Для использования дублирующих систем вооружения."

— А что такое уровень дельта?

"Патрульный крейсер третьего класса."

От перспектив захватило дух. Лаки засмеялся.

— Зачем мне крейсер, войну я вести не собираюсь! Чтобы вывести с планеты две тысячи человек, какой уровень перестройки корабля необходим?

"Уровень гамма, капитан."

— Время трансформации?

"Стандартомесяц при комфорте помещений первого класса."

— А если третьего класса? Что-то проще?

"Половину стандартомесяца."

"Я смогу вывезти всех отсюда, всю семью… Как мне их уговорить?!"

— Подготовь челнок и загрузи в него тонну родия.

"Выполняется, капитан".

— Скажи, почему ты всегда меня называешь капитаном?

"Генетическое сходство с принцем Виктором у вас достигает пределов допуска. Вы его прямой потомок в пятом поколении. Этого достаточно для капитанского доступа."

Лаки попросил повторить.

Искинт повторил даже с ноткой самодовольства, как послышалось ошеломленному Лаки.

— Когда ты успел взять у меня анализы?!

"Это было не трудно сделать."

— Какой-то бред! Я не знаю своих родителей и своей родины! Я ничего о себе не знаю, а какой-то комп с древнего корабля уже все знает?! Какой еще принц?!

"Я не какой-то, капитан. Я самый лучший в галактике."

— Ты ошибся. Ты ошибся, железка с манией величия!

"Компы не ошибаются и не шутят, капитан Барнард."

— Меня зовут Лаки! Заруби на своем железном носу!

"Физически не возможно, капитан Лаки. У меня нет носа."

— Ты меня достал!

"Вы недовольны, капитан? Есть возможность подключения хомо-сущности."

— Давай, подключай и включи нормальную громкую связь, а то я похож на сумасшедшего из старых фильмов! Иногда мне кажется, что болтаю сам с собой, а все вокруг творение моего больного разума!

Легкое шуршание донеслось от пульта.

— Ты чем-то недоволен, мальчик мой? — спросил пульт голосом Жаклин, покойной матери семьи Гашан.


Глава одиннадцатая

Челнок имперцев вывалился из облаков внезапно. Сделал круг над космопортом и стремительно пошел на посадку. Едва выдвижные опоры коснулись посадочного поля, из люка посыпались здоровяки в броне, с лазганами наизготовку и моментально взяли в кольцо и под прицел всех: и Лаки и экипаж "Медузы" со слитками родия в руках.

Потом появилась капитан Рота в новенькой броне, в шлеме, надвинутом на глаза.

Госпожа дознаватель торжествующе улыбалась.

— Вы все арестованы, по обвинению в имперском преступлении! Этих в наручники!

Лаки протянул руки.

— Вы наденете и на меня наручники?

— Еще посмотрим, что с тобой делать, гражданин Крайз.

Рота взяла Лаки под руку и отвела в сторону, к борту челнока.

— Откуда ты выкопал это сокровище?

— Там есть еще.

Улыбка капитана померкла. Зато в глазах вспыхнула та же алчная жажда наживы. Лаки понял что выиграл.

"Сдать Смолла имперцам легко и приятно, — сказала Жаклин. — Ты удовлетворишь свое чувство мести и заручишься поддержкой капитана Роты. А что дальше? "Медуза" для тебя как средство связи с обитаемыми мирами будет потеряна. Возить металл на "Глории"? Проблема в том, что этот чудесный корабль или летает или обслуживает синтезатор. Одновременно все запустить не получиться. Есть ли у тебя покупатели на товар? Нет. Но они есть у Смолла. Личные связи и контакты в человеческом мире — это великая сила. Тебе нужны люди и корабли. Не один человек и один корабль, а много. Продажа металла, поиски матери, устройство будущего семьи Гашан. Все это требует средств и помощи от других людей. Одному все не потянуть.

Что получит Рота, накрыв контрабандиста Смолла с поличным? Благодарность, может быть повышение. В ее возрасте любой чиновник империума задумывается о том, что неплохо бы что-то иметь к пенсии дополнительно. Конфискат уйдет в пользу империи, а что достанется Роте? Еще одна восьмилучевая звезда на погон? Зачем ей это на пенсии? Пусть Смолл возит металл на Цирцею, а Рота прикрывает его. Все получат выгоду и ради нее будут тебе верны. Будут, конечно, и воровать, уменьшая твою долю, но это неизбежное зло, с которым предстоит смирится. В дальнейшем, у тебя появятся связи и полезные знакомства на других мирах субсектора, тогда ты сможешь отшвырнуть и Смолла и Роту как использованную бумагу. Но на начальном этапе, мой мальчик, прояви сдержанность и мудрость. Разве месть Смоллу самое главное дело в твоей жизни?"

Воскрешение Жаклин, а вернее ее личности, Лаки воспринял легко. Он так хотел быть рядом и слышать ее голос, получить умный совет и поддержку… Да, только сознание Жаклин живо, там, в глубине "Глории" в самом защищенном месте корабля. Тело превратилось в энергию. Что такое сознание человека? Это те же электрические импульсы и информация, записанная не на минералах и кристаллах, а на живой плоти. Копия сознания Жаклин осталась жить и если ее это вполне устраивало, то о чем надо было печалится Лаки?

— Я слишком много настрадалась от немощи своего человеческого тела, чтобы жалеть о нем. — сказала Жаклин. — Пусть боги не позволят тебе такое же пережить, мой мальчик. Лучше быстрая смерть, чем бесконечная агония…

Капитан Рота посмотрела на штабель ослепительно блиставших под прожектором слитков.

— Как много?

— Хватит, чтобы всем нам стать миллионерами.

— Ты предлагаешь мне долю в контрабандной торговле?

— Я предлагаю тебе свободу, богатство и независимость.

— Один древний сказал, что деньги — это отчеканенная свобода. — ответила Рота. — Черти бы тебя подрали, Крайз! Ты пускаешь под откос всю мою карьеру!

— Дороги сами нас выбирают. — Развел руками Лаки.

— Ты мудр не по годам, паренек. Я думаю, мы сможем договорится.

Договариваться пришлось в жарком споре в рубке связи космопорта. Капитан Смолл сидел рядом и помалкивал. Тянул свой алкоголь из фляги с постной мордой. Если раньше он рассчитывал просто удрать с грузом родия от глупого доверчивого пацана, то теперь следовало выбросить такие мысли из головы. Капитан Рота не тот человек, от которого можно просто удрать. "Хитрый щенок!"

Рота получила свои двадцать процентов.

Имперцы погрузились на челнок и отбыли первыми. Гвардейцы были подчиненными Роты и болтать лишнего не будут. Через полчаса взлетела "Медуза".

Смолл должен был арендовать склад на одном из спутников Цирцеи, под будущие поставки. Рота проконтролирует, чтобы имперская служба безопасности не вставляла палки в колеса. На Цирцее у нее служили друзья и даже при больших погонах.

Проводив партнеров, Лаки вышел на связь с Жаклин.

Дроны только сегодня смонтировали ретранслятор на самой высокой точке местности, у шпиля полуразрушенного центра связи и теперь железо не экранировало сигнал с "Глории", с глубины минус шестого этажа.

— Все прошло нормально?

— Я пообещал ей двадцать процентов.

— Очень щедро с твоей стороны. Теперь надо подумать, какими металлами мы будем торговать. Если только редкими-то обрушим на них цену в субсекторе. Чем больший список металлов ты предложишь покупателям, тем более безопасным и выгодным окажется предприятие.

— Я не собирался заниматься металлами. Я хотел летать среди звезд.

— Звезды никуда от тебя не убегут. Зарегистрируй предприятие на Цирцее и стань мультимиллионером. Такое бывает в галактике. Стань нужным и значимым и тогда сам увидишь, как легко исполняются даже самые заветные мечты.

— Я хочу стать пилотом! — упрямо заявил Лаки.

— Зачем? Со своими деньгами ты наймешь тысячу пилотов.

— Я хочу покончить с рабством на Хиссаре!

— Ты сострадателен, но рабство процветает не только на этой планете. В империуме не меньше двух десятков миров используют рабство и вполне этим довольны. Империум признает это местными особенностями экономики и не вмешивается. Ты хочешь вмешаться?

— Хочу!

— На это дело не хватит человеческой жизни.

"У меня много жизней". Подумал Лаки, но ничего не сказал.

А вот с выздоровевшей Мирабеллой договориться оказалось труднее.

— Семья Гашан не покинет Рамуш. Это наша родина. В других мирах нас никто не ждет. Там все чуждо для нас и мы не сможем там прижиться. Кому мы там нужны? Деньги? Зачем семье деньги?

У нас есть все необходимое, и мы свободные люди. Еда? Жаклин говорила, что мы едим натуральную пищу, а эти торгаши жрут только химические суррогаты. Их тела похожи на гель. Да мы не долго живем, но мы свободны и этот мир — наш!

В конце концов, Лаки уже начал жалеть, что вылечил упрямую Мирабеллу, а не дал ей умереть. Может быть, другая мать семьи оказалась бы более сговорчивой?

— Когда человек хочет — он ищет повод, когда не хочет — находит причины. Мирабелла попросту боится потерять власть, мой мальчик. Кто она сейчас? Глава семьи. Кто она будет в другом мире? Никто. Она боится потерять свою власть. Она боится перемен. Для женского сознания это вполне естественно.

— Что же делать, Жаклин?

— Подойти к этому терпеливо и без нервозности. Семья Гашан тебе нужна в добыче металла и обеспечении охраны. Завали их инопланетной едой и другими благами цивилизации. Не пройдет и пары лет, как многие захотят переселиться с Рамуша. Человек всегда ищет — где лучше. Это же закон жизни. Помани людей, дай им попробовать на вкус новый мир, и ты станешь для них авторитетом. Я тебе помогу.

— Почему ты сама этого не сделала?

— Я была в человеческом теле, я была матерью семьи и тоже не хотела перемен. Кто мы? Кучка дикарей на карантинной планете, на задворках империума. Всем на нас наплевать. Теперь все измениться. Ты станешь вождем и богом семьи Гашан. Впервые за две сотни лет мужчина возглавит семью. Я всегда знала, что ты далеко пойдешь.

— Мне кажется, что ты на меня давишь? — пожаловался Лаки. — Не хочу я быть вождем семьи! Я хочу стать пилотом! Я хочу найти мою маму и узнать, наконец, кто мой отец!

Жаклин засмеялась.

— Извини, мой мальчик, это моя бабская натура вырвалась: все контролировать и всех направлять! Что поделаешь, я возглавляла семью почти сорок лет.

Ты волен делать что пожелаешь. Я тоже хочу найти твою маму. Расскажи мне о ней.


Глава двенадцатая

Жаклин отлично помнила тот день, когда к ней принесли Лаки в синей пластиковой коробке. В тот день на Рамуше приземлился только один каботажник — корабль капитана Эрнесто.

— Эрнесто привез меня сюда?

— Да. Больше десяти дней до него не было других кораблей.

Круг замкнулся. Эренесто погиб вместе с кораблем. Где он летал? Откуда привез Лаки? Все-таки мама в этом субсекторе?

Жаклин тоже так считала.

— Немного времени и удачи и ты ее найдешь. А что будет потом?

— Потом?

Об этом Лаки не задумывался.

— Ты уже не в том возрасте, когда мальчику нужна мать. Тебе нужны женщины для иного. — Засмеялась Жаклин.

Лаки вспомнил девушек с корабля господина Чандлера и покраснел.

Половину времени Лаки проводил на корабле, половину в поселении семьи Гашан.

Мирабелла выделила ему помещение и дроны за два дня превратили его в нормальное жилье со всеми удобствами цивилизации, включая климатическую регулировку воздуха и влажности Люди семьи привыкли к дронам и уже не шарахались от них.

Здесь же смонтировали дополнительный узел связи. Настроил все Марон, косясь на непривычную чистоту вокруг. Сюда через несколько дней с орбиты доставили десять комплектов АКР. При этом капитан Рота брюзжала, что не нанималась быть перевозчиком реаниматоров для дикарей.

Мирабелла не возражала и Лаки начал пропускать через контейнеры всех людей семьи, начиная от самый старых, тех, что достигли тридцати лет. Двух помощниц-близняшек Нату и Валери Лаки подобрал сам. Девчонки лет тринадцати, любознательные и шустрые помогали ему с АКР и заодно учились тому, что помнил и знал он сам. Первым делом составил список всех членов семьи, а потом провел профилактику.

Прежде чем запихнуть клиента в АКР, его раздевали догола и пропускали через молекулярный душ. Его схему Жаклин где-то нашла в сети, а дроны все быстро собрали.

Не всем эта процедура понравилась, но за Лаки стояла горой Мирабелла. Люди ворчали, но подчинялись. Некоторые из них помылись первый раз в жизни.

Разведчики семьи неохотно поделились с Лаки сведениями о промышленных объектах в радиусе примерно двухсот миль. Нашлись там и склады со ржавой трухой и с лазганами и патронами в окаменевшей смазке. Нашелся даже фонящий древний ядерный реактор. Жаклин про него знала, и отсоветовала ремонтировать.

— Лучше не трогать эту дрянь. Времени займет много, а отдача будет маленькой и потребует постоянного контроля. Ветер — вот источник дармовой энергии.

Дроны смонтировали на верхних этажах ветряные генераторы, взамен старых, ветхих и от повышенного напряжения выгорели почти все лампы в поселении. Новые лампы привез Смолл, которому Лаки успел переслать заказ.

— Мы могли бы и сами сделать лампы по образцу. — Заметила Жаклин.

— Мы могли бы торговать не только металлом. На этих дронов тоже бы нашлись покупатели.

— По имперским законам производство и торговля кибер-устройствами запрещены.

— Оружие?

— То же самое. Нам не нужно привлекать излишнее внимание к себе, мой мальчик. Торгаши всегда возили с Рамуша металл. К этому привыкли. Не надо будить спящих псов.

— Кого?

— Есть такая поговорка. Псы — это домашние животные с Терры, злобные и тупые.

Интересное дело, что в памяти корабля, частью которого являлось сознание Жаклин, хранилость много информации, от которой и следа не осталось в информатории империума. Создавалось впечатление, что двести — двести пятьдесят лет назад наука и техника империума находились на более высоком уровне развития. Почему был сделан шаг назад? Кто сейчас сдерживает развитие? Не только Зигмунд Родекер в то время попал под запрет со своими исследованиями.

— Ответ — никто, мой мальчик. Двигатели Кирстона раздвинули возможности человечества в части освоения новых миров. Интенсивный путь развития сменился на экстенсивный.

Тогда на Терре жило около пятидесяти миллиардов человек. Большая часть питалась химической дрянью и суррогатами и жила в домах-ульях ничем не лучше, чем здесь на Рамуше. Транспортники, оборудованные двигателями Кирстона, развезли людей по сотням планет. Каждый смог выбирать мир себе по вкусу. На Терре теперь живет один миллиард, в комфорте, наслаждаясь чистыми воздухом и водой. Экология приведена в равновесие. В обитаемых мирах империума сейчас более пятисот миллиардов человек. Корабли разведчики находят все новые миры. Когда-то люди заселят всю галактику, но это случится очень не скоро. Рамушу не повезло. Он был освоен на первой волне колонизации и оказался очень богат металлами. Империуму требовался огромный флот для противостояния с цивилизацией псевдохомо из системы Кассиопеи.

— В галактике была нечеловеческая цивилизация?

— Ключевое слово "была", мой мальчик. Империя выжгла их миры дотла. В информатории ты не найдешь об этом ни слова. Огромный имперский военный флот, в том числе построенный и на Рамуше остался не у дел и сорок лет назад его сбросили в черную дыру, неподалеку от Проксима Центавра. Чтобы никто не мог им воспользоваться. Легче было уничтожить старое оружие, чем тратить средства и время на его хранение. Империя прагматична, с этим не поспоришь. Нет врага, не нужно оружие. Появится враг, будет и оружие.

— Саймон мне про это рассказывал. От уничтожении флота тоже нет открытой информации.

— Люди забывчивы, мой мальчик. Что было вчера, то стало историей. Кому нужна история? Люди живут этим днем, и только он один их интересует. Сплетни о жизни "звезд" и политиков, криминальные истории и секс — вот что на первом месте. Про это люди прочтут обязательно и про это они обязательно посмотрят, кто на мониторах, а кто в эль-визорах.

Кстати, ты сможешь пройти гипнокурс пилота здесь, на корабле, у меня имеются соответствующие программы. Немного обновить их и можно начать. К сожалению, лицензию пилота можно получить, только проучившись на соответствующих имперских курсах. Есть ли у тебя знания и практика-это никого не волнует. Главное — лицензия вшитая под кожу. Кстати, твое удостоверение гражданина Терры легко перекодировать. Рекомендую это сделать. Те люди на Терре, что назвались твоими дальними родственниками не так уж просты. Ты им нужен для чего-то. Они знали или знают про твоих родителей. Вот только спрашивать их об этом не стоит. Лучше если ты исчезнешь из их поля зрения.

— Ты права. Я тоже об этом думал. Но как это сделать?

— В галактике и в этом субсекторе люди гибнут каждую минуту. Подсунуть обгоревшему до головешки покойнику твою инд. карту не так сложно. Полагаю, что капитан Рота с эти легко справится.

Капитан Смолл привез Лаки бумаги, завереные печатями об арендованных складах и платиновую карту Галактобанка, на которую были зачислены средства для за партию родия. Такую же карту, но с меньшей суммой Смолл передал капитану Роте.

— Еще одну партию родия по этой же цене не продать. Во всяком случае, на Цирцее.

— А мы и не будем.

У Лаки лежала в руках на тонком пластике распечатанная диаграмма биржевых торгов по металлам.

— Сейчас золото пошло в рост. Посредники с Мурсафии скупают его по стандарту за грамм. Пусть в десять раз дешевле родия, но спрос куда больший.

Тысячу тонн легко продадим.

— С моей грузоподъемностью потребуется сделать сто рейсов!

— Не потребуется. Нам нужно больше кораблей. — Лаки вернул платиновую карту капитану.

— Займись арендой каботажников. Десять штук для начала хватит.

— Потребуется много людей.

— Найми! — пожал плечами Лаки. — Галактике нужны редкие металлы, и мы их ей продадим. Перспективы у нас имеются. Что хочешь сказать, Смолл?

— Ты далеко пойдешь, господин Крайз!

— Меня зовут Лаки. — улыбнулся мальчик в Рамуша.

….Старая Мария на террасе дома на Терре любовалась закатом над озером, попивая травяной чай с медом.

Подошла девушка, которую Лаки знал под именем Оли.

— Есть новости про нашего Маугли.

— Вот как? С Рамуша?

— Нет, с Эброна. Его флайер разбился в горах Эль-Джуба. Тело опознано по инд. карте.

Барнард Крайз официально признан умершим.

Старуха улыбнулась.

— Он умнеет с каждым месяцем.

— Так это не он погиб?

— Вот еще! Лаки не может умереть. Он еще не нашел свою маму.

Оли закатила глаза, презрительно фыркнула.

— Мелодрама, как в старом кино!

— Люблю старые мелодрамы. Наши предки умели делать фильмы, которые вызывают настоящие эмоции.

— О, боги, вы опять за свое?!

Старуха захихикала.

— Любая человеческая жизнь это мелодрама. Ты просто еще слишком молода для того, чтобы это понять.

— Так мы не будем искать больше этого Лаки?

— Зачем? Он засел на Рамуше, в этой "крысиной норе" как ты сказала. Как только вылезет, мы его сразу же обнаружим.


Глава тринадцатая

Погода в это утро стояла морозная. Выпрыгнув на снег из теплой кабины флайера, он поспешил поднять капюшон длинного плаща, подбитого мехом. Эта дурацкая, длинная одежда его изрядно раздражала. Словно он оделся для карнавала, который не как не мог закончится. Ветер толкал в спину и поторапливал. Под сапожками вкусно хрустел снег. Этот звук ему нравился. Он смотрел себе под ноги и думал о том, о чем уже давно запрещал себе думать.

— Ой!

— Извините меня, леди!

Он едва не сбил с ног эту девушку в длинной, мерцающей шубе, что стояла возле скамьи, засыпанной снегом, спиной к ветру. Они оказались так близко, что он мгновенно запечатлел в памяти румяное от мороза лицо с покрасневшим носиком и инеем на кончиках длинных рестниц. Ярко-зеленые глаза распахнулись ему навстречу, бледные губы приоткрылись. Он заметил прядь каштановых с рыжиной волос, выбившуюся из под меховой шапочки и мочку ушка с отверстием для серьги. Она была высокой, почти одного роста с ним.

— Вы торопитесь туда?! — девушка кивнула в сторону мрачного здания из рыжего кирпича с высокими окнами и крышей черепичной, почти укрывшейся под снежной шапкой.

— Да, именно туда.

— А я жду брата. У него сегодня зачисление.

— У меня тоже.

Девушка засмеялась. У нее был приятный, бархатистый голосок.

— Вот так совпадение! Так вы будете вместе с Харви учиться в академии!

— Меня зовут Дон, вашего брата Харви, а вас?

Девушка помахала пальцем под носом у юноши.

— Не гоните лошадей, сударь, как говорят в наших краях!

Юноша коротко поклонился.

— Как будет угодно, леди. Я вынужден спешить, прошу меня извинить.

— Вы прощены, ступайте! — милостиво разрешила незнакомка.

Почему-то улыбаясь, он поспешил к зданию.

"Наверно, эта встреча — добрый знак?!"

Из дверей приемной, ему навстречу выбежал юноша, с улыбкой до ушей.

— Привет, Харви! — бросил Дон.

Юноша резко остановился и нахмурился.

— Разве мы знакомы?!

— Конечно, ваша сестра уже изрядно замерзла там на аллее.

Арчи улыбнулся.

— Лайза еще упрямее меня! Просил же подождать в отеле! На зачисление?

— Именно!

— Желаю удачи!

— Спасибо.

Секретарь господина Родмана уже ждал юношу и при его приближении взялся за ручку старомодной двери, ведущей в кабинет суб-директора.

— Господи Льюис?!

— Да.

— Господи суб-директор вас ожидает.

Сбросив плащ на руки слуги, что стоял рядом с секретарем, Юноша поспешил войти.

Господин суб-директор в парадном мундире, расшитом золотом, с негнущимся высоким воротником, что упирался в подбородок, стоял возле высокого окна заложив руки за спину.

— Господин Дон Льюис?

— Да, сэр.

Начальник академии повернулся к юноше.

— Имперская безопасность с Эброна представила на вас необходимые сведения.

Юноша молчал. В рекомендациях имперской службы безопасности он не сомневался ни минуты. Господин суб-директор не дождавшись реакции, поджал губы.

— Поскольку все предъявленные вами документы в порядке и соответствуют регламентам, разрешите вас поздравить. Вы зачислены в космическую академию Мирхата с сегодняшнего дня. Завтра на утреннюю поверку в семь утра ровно вам надлежит прибыть без опозданий. Второй кубрик и пятая кровать в нем закреплена за вами.

— Благодарю вас, господин суд-директор. Я оправдаю ваше доверие.

Официальная маска сползла с моложавого лица начальника академии господина Родмана. Сетка морщин возникла вокруг глаз. Он подошел к юноше и протянул руку.

— Учись, сынок. Ты нужен империи.

— Империя в моем сердце! — браво рявкнул юноша надлежащий ответ, пожимая сильную, сухую ладонь. Он не вернулся в отель "Слава Мирхата", который ему смертельно надоел за месяц ожидания. Сразу направился в казарму "А". Дежуривший на входе курсант второго курса, судя по нашивкам на рукавах, браво отдал честь. Отутюженная синяя форма, белый ремень с блистающей медной бляхой, белоснежная фуражка, сияющие зеркальным блеском черные башмаки. На ремне, на правом боку кобура.

— Сэр?

— Я сегодня зачислен в академию, мне нужен второй кубрик.

Лицо курсанта тут же расплылось в ухмылке.

— Приполз, червячок?

— Простите? — растерялся юноша.

— Прямо по коридору и направо… сэр. — Ответил курсант, но честь больше не отдавал.

В коридоре ему никто не встретился. Постучав в дверь, с номером два, он вошел. По обе стороны прохода десять кроватей, застеленных однообразно и аккуратно. Возле каждой шкаф с медным номерком. Ни одного человека. Пол, расчерченный на квадраты, сиял чистотой."Так я самый первый?"

В глубине комнаты дверь, видимо в ванную комнату и туалет. Потолок комнаты очень высок и круглые окна, кажется под самым потолком расположились.

Юноша нашел шкаф с номером пять. При его приближении дверь шкафчика открылась с едва слышным щелчком. В шкафу обнаружились несколько комплектов одежды: для занятий спортом, для занятий в классах и конечно такой же костюм синий с белым ремнем и белой, щегольской фуражкой. Пять пар разной обуви стояли внизу на полочках. В соседнем отделении хранилось белье, средства для мытья и шлем эль-визора с номером пять на затылке. Повесив плащ в шкаф, юноша прошел в ванную комнату. Десять раковин с кранами и каждый под номером. Он помыл руки, умылся, включил посушку, посмотрел на себя в зеркало, подмигнул.

"Еще один центр подготовки? Держись, курсант Лаки!" Он улегся на кровать, довольно жесткую и заложил руки под голову.

Вспомнилась девушка, там, у скамьи на дорожке. Лайза? Красивая и свеженькая… Совсем не похожа на девушек с Рамуша или рабынь на плантациях Хиссара. Чистая, хорошо пахнущая. Аристократка с Мирхата? Может тут не так уж и скучно?

"Выкинь ее из головы!"

— Что такое, курсант!? — рявкнул кто-то, так что Лаки подпрыгнул.

У кровати стоял рослый краснолицый парень, одетый в ту же отутюженную форму, как и курсант на входе, только на рукаве три нашивки.

— Встать, червяк! На кровати днем лежать запрещено регламентом!

Лаки неторопливо поднялся на ноги.

Он навел справки про космическую академию Мирхата и про их древние традиции, срисованные с военных заведений древности.

Но одно дело читать, а другое дело ощутить на своей шкуре то, что кто-то имеет полное право орать на тебя и даже унижать. Сканер на ремне курсанта третьего курса пискнул.

— Курсант, Льюис! За нарушение регламента наряд по казарме! Бегом за шваброй и выдраить пол так чтобы ни пылинки не было!

— Отвали, кретин! — рыкнул Лаки.

Курсант подавился воздухом и вытаращил глаза.

Лаки опять плюхнулся на кровать.

— Согласно параграфа шестого пункт четыре, курсанты считаются зачисленными после подписания контракта. Контракт подписывают завтра? Завтра. Отвали, помидор.

— Кто?

— У тебя морда красная, как помидор. — Снисходительно пояснил Лаки.

"Помидор" сорвался с места и пулей вылетел за дверь.

"Жаловаться побежал?" — предположил Лаки.

Он добился своего, поступил в академию и впереди три года обучения на пилота. Дело на Рамуше шло и без его участия. Люди семьи Гашан загружали каботажники слитками редких металлов, Смолл сидел на Цирцее, в офисе, будучи вице-президентом компании "Цирцеанская сталь". Название придумал Смолл и Лаки не возражал. Если дело приносит деньги, то какая разница, как оно назвается. Деньги текли на счета, и процесс контролировался Жаклин через сеть. Она же открыла дополнительные счета в банке Хиссара, куда и направляла средства. "Подальше положишь, поближе возьмешь!" Капитан Рота по своим каналам запустила поиск информации по полетам и связям покойного капитана Эренесто. За полгода никаких новостей.

Здесь, на Мирхате, он уже скучал без общения с Жаклин и предвкушал обязательный отпуск через шесть месяцев. Сначала он радовался снегу и удивлялся морозу, а теперь, спустя месяц уже ворчал по поводу климата. Мирхат проходил по орбите вокруг Гамма Андромеды, так что год на нем длился три терранских и сейчас был самый разгар зимы. Тем не менее, время здесь считали по террански.

"Когда я закончу это заведение, получу диплом и лицензию тоже будет зима и снег будет лежать скрипучими синими сугробами всюду. Какое же здесь лето?"

Додумать свои мысли Лаки не успел.

В кубрик ввалились вместе с "помидором" пять или шесть курсантов в форме, но без фуражек, размахивая ремнями, накрученными на кулаки. Когда тебя начинают колотить, нет времени спрашивать: за что? а может, поговорим и найдем компромисс?


Глава четырнадцатая

В фольклор мирхатской академии дальнейшее вошло как "битва за кровать Дона".

Его лупили бляхами ремней в шести рук и не от всех получалось увертываться. Курсанты, вошедшие в раж мешали вдруг другу. Лаки только успел, что разбить нос одному из них, как очутился на полу между кроватями и, увертываясь от пинков, оказался под своей кроватью. Тут он вспомнил Срань, флягу со стимуляторами. Абсурд происходящего вызвал в нем приступ смеха. Его не сожрали черви, так чего ж могут сделать ему эти пацаны? Первому, кто сунул руку под кровать, Лаки сломал два пальца. Пинками достать из под кровати его не смогли и потому поволокли кровать в большой проход. Лаки вцепился в ребра кровати снизу и выехал вместе с нею. Ноги курсантов оказались в соблазнительной досягаемости и хороший удар краем подошвы по голени имеет отличный эффект. Те, кому досталось, отвалили в сторону, и Лаки выскочил из под своего ненадежного укрытия.

Прикинул диспозицию. Враги понесли потери, но оставались в большинстве. Один размазывал кровавые сопли по лицу, другой нянчил пострадавшую руку. Двое хромали по направлению к туалетной комнате. Решили охладиться?

Первым бросился на Лаки "помидор". У каждой кровати стоял крепкий стул без спинки, деревянный на ощупь. Видимо дорогая вещь на Мирхате. Лес здесь не растет.

Этот дорогой стул Лаки поставил на пути движения курсанта. Голова у "помидора "оказалась крепче, чем стул.

Стул развалился в руках Лаки, а курсант на заплетающихся ногах шагнул в сторону и осел у кровати на пол. Лаки подхватил удобную ножку от стула превращая ее в дубину и тело, вспомнив обучение на Срани, само приняло стойку для обороны.

Последний, оставшийся на ногах курсант, альбинос с вытянутым лицом, обильно покраснел и остался на месте.

— Меня зовут Дон! — сообщил Лаки. — Есть что сказать?

Альбинос облизнул губы и покачал головой. Ремень, намотанный на кулак уже не казался ему надежным оружием против ножки стула.

Услышав со спины торжествующий рев в пару глоток, Лаки перепрыгнул через кровать, отшвырнув альбиноса к двери. Два охромевших курсанта вооружились где-то длинными сверкающими палками, и перешли в атаку. Через пару минут, озирая комнату, Лаки понял что, кажется, перегнул палку. Так кажется говорила Жаклин? Посмотрев на окровавленную ножку стула в руке, Лаки осторожно положил ее на пол.

Один курсант, потеряв блестящую палку, выл со сломанной рукой, второй лежал тихо, ничком, но кровавая лужа у его головы росла в размере.

Он обернулся на грохот двери и вместо удравшего альбиноса увидел двух крепких парней с дубинками и в защитных, стеганных жилетах.

Дубинки выглядели солидно, а парни были широкоплечими и не в синей одежде курсантов.

— Стоять! Руки за голову, на колени!

Команда Лаки не понравилась.

— Вы чего-то перепутали, парни! Это на меня напали.

Парни с дубинками набычились и начали обходить Лаки с двух сторон.

"Так это охрана!"

Лаки перепрыгнул через кровать и подхватил с пола удобную блестящую палку. "Пластисталь?"

Больше думать не пришлось. Парни с дубинками норовили загнать Лаки в угол, а тот уворачивался. Веселые скачки по кроватям закончились в туалетной комнате. Лаки там оказался первым и щедро плеснул жидкого мыла из флакона к двери. Первого, поскользнувшегося охранника, Лаки направил головой в раковину, а второму предложил альтернативный варинт — открытую дверь, ведущую к унитазу. Треск, грохот и тишина… Подобрал трофейную дубинку, повертел в руке. Удобная вещь.

Вернулся в комнату и увидел у открытой двери самого господина суб-директора в сопровождении уже четырех охранников.

Бить господина Родмана было не за что.

— Браво, курсант Льюис. — Сказал господин Родман и приложил одну ладонь к другой пару раз. Чтобы это означало?

— Сэр, это вышло случайно. — Робко сообщил Лаки, укладывая трофейную дубинку на ближайшую кровать, но в доступной позиции.

"Ну, теперь меня точно выкинут из академии к чертям!"

Аккуратная чистая комната теперь напоминала место боя: поверженные тела, обломки мебели и пятна крови тут и там.

"Что на меня нашло?"

— Где вы учились контактному бою, господин Льюис?

Перешагивая через раненных суб-директор подошел ближе. Охранники, пришедшие с ним, взялись за раненных. Кто-то поднялся сам, а кого-то пришлось нести.

— На Эброне, сэр.

— Ваш Эброн, похоже, что опасное место, где выращивают настоящих, крепких парней?

— Это так, сэр. Что со мной будет? Вы меня отдадите полиции?

— За что? — удивился господин суб-директор. — Погода ужасная. Курсанты поскользнулись на обледеневших ступенях возле здания. АКРы в нашей медчасти новейшие. Через пару дней у всех все заживет.

Суб-директор понизил голос.

— Я все видел в визоре. Отличная работа, сынок.

— Да, сэр. — Отозвался ошеломленный Лаки.

— Надеюсь, что больше такого не повториться?

— Обещаю вам, сэр.

— Пойдемте-ка, выпьем по чашке кофе с капелькой бренди. В нашем баре есть настоящий мокко. На вашем Эброне есть мокко?

— Не знаю, сэр.

Суб-директор снисходительно улыбнулся.

— Здесь вас ждут многие открытия, господин Льюис.

Это был первый случай в истории академии, когда господин суб-директор угощал курсанта кашкой кофе с бренди. Напиток Лаки понравился.

Когда он вернулся в комнату, то нашел ее в полном порядке, как и час назад. Все сверкало чистотой и находилось на своих местах. Будто ничего и не произошло.

Время до ужина Лаки провел, валяясь на кровати и отыскивая в сети сведения о мокко. К счастью браслет на руке-микровизор и комп в одном, в драке не пострадал.

К ужину подтянулись курсанты, тоже вновь зачисленные в академию. Все перезнакомились и по рукам пошла фляга с чем-то крепким. Лаки приложился раз, из уважения. Напиток не понравился — словно жидкий огонь проглотил, даже запершило в глотке…

Так началась учеба в мархатской академии. Здесь учились только парни и здесь блюли старые традиции, привезенные предками с Терры.

Курсантов первого курса именовали "червями", второй курс назывался "куколками", а третий — "бабочками"

Старшие курсы изобретали всякие унизительные развлечения за счет первого курса, и отсев отсюда был всегда значительным. Когда третий курс устраивал в своем корпусе вечеринки по случаю именин или иных праздников, первокурсники исполняли там обязанности официантов и шутов. Высшим шиком было насвинячить на полу в комнате, залив объедки остатками напитков и заставить "червей" все убирать голыми руками. Однажды, говорят, "черви" прислуживали "бабочкам" в одних набедренных повязках покрашенные кремом для обуви под рабов древности.

Но все это в выходные и в свободное время. В остальном учеба была интересной и в чем-то старомодной. Лекции, практические занятия и гипнообучение в эль-визоре дополняли друг друга. Игра с мячом была важнейшей частью обучения. Каждый курс был разделен на две соперничающие команды. Лаки не успел оглянуться, как стал капитаном одной из них.

Видео запись драки во втором кубрике пользовалась огромным успехом.

Результатом этого эпического сражения стало то, что курсанты второго и третьего курса обходили Лаки стороной и в свободное время его никто не трогал. Он единственный из "червей" обладал привилегией валяться на кровати в любое время дня.

С Харви, братом Лайзы, Лаки не сошелся близко. В их кубрике тот примыкал к группе аристократов. У них была своя тусовка. Элитный клуб для парней с "голубой кровью" в жилах.

Раз в десять дней случался выходной, когда не было занятий и все желающие, кроме тех, кто попал во внутренний наряд, могли невозбранно отправляться в город. Парни далеко не ходили. Три бара на соседних улицах были освоены еще другими поколениями курсантов.

В бар "Утконос" ходили "черви".

В бар "У лесника Джоша" заползали "куколки".

"Бабочкам" было положено порхать в баре "Золотой посох". В последнем в достатке были не только напитки различной крепости, но и веселые девочки, готовые утешить любого по сходной цене. В "Золотом посохе" по вечерам в выходной была программа со стриптизом и прочими более волнительными номерами.

Первые три выходных Лаки никуда не ходил. Надевал шлем эль-визора и виртуально путешествовал по мирам.

К четвертому выходному команда Лаки победила конкурентов, и такое дело следовало отметить. Капитан команды не мог игнорировать товарищескую попойку. Харви неожиданно сам подошел к Лаки и попросил не обижать товарищей отказом.

Под открытым небом холод дошел до отметки сорок градусов по универсалу и без очков с намордником из стеганой ткани выходить из здания не допускалось.

Термобелье, костюм из стеганой ткани, меховая куртка с капюшоном и меховые сапоги дополняли гардероб.

Лаки шел в толпе однокурсников и мрачно размышлял о загубленном напрасно вечере. Он не знал о том, что его ждет. Иначе бы прибавил скорости.


ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Глава первая

Кварталы Картер-Сити, столицы Мирхата, в этой части города имели низкоэтажную застройку, не выше третьего этажа. Посадочная площадка для флайеров сияла огнями. В воздухе покачивались под порывами ветра не меньше десятка такси в ожидании очереди.

"Сегодня праздник у них какой?"

В баре "Утконос" неожиданно оказалось многолюдно, но для курсантов был отведен отдельный зал. Снимая на ходу маску с лица, стряхивая на решетку у входа снег с сапог, Лаки с любопытством оглядывался. В таком заведении он еще не бывал. Всего было много: людей, сверкающих бокалов, окантованных золотом ламп под потолком, теплых тонов дерева на стенах, плакатов с обнаженными красотками и запахов….Играла музыка, что-то ритмичное и бодрое едва прорывалось через шум голосов. У длинной, полированной стойки бара все табуреты заняты. Там смех и звон бокалов. На фоне ярко освещенных полок с бутылками всех размеров и цветов мельтешили бармены в белых сорочках и при галстуках бабочках. Под потолком мигали разноцветные гирлянды.

"Точно, праздник!"

Зал в глубине помещения также был украшен гирляндами и венками из зеленых веток, перевитых золотистыми лентами. Круглые столики в зале сервированы каждый на четыре человека. Больше половины уже были заняты. К удивлению Лаки здесь, кроме курсантов первого курса академии, присутствовали в немалом количестве и девушки, в облегающих платьях с разной степенью оголенности. Повесив куртку на вешалку, Лаки отошел к стене, наблюдая шумное и яркое бурление.

Внезапно рядом появился Харви с двумя девушками под ручку.

Рыжеватую шатенку Лайзу в зеленом, мерцающем платье он сразу же узнал, а вот блондинка с синими глазами, затянутая в узкое платье, похожее на жидкое золото, была ему незнакома.

— Лайза, Габи, это капитан нашей победоносной команды Дон Льюис.

— Очень приятно. Леди.

Лаки коротко поклонился девушкам. Сестра Харви смотрела на него с интересом, а вот блондинка Габи, явно скучала и некто Дон Льюис для нее представлял мало интереса.

— У нас столик зарезервирован у сцены, идем.

Их столик находился возле круглой сцены, край которой закрывал занавес, свисающий от потолка до пола. Усадив девушек, курсанты сели на свободные места. Лаки оказался лицом к сцене. Гирлянды, зеленые ветки, портрет императора Марка Второго.

— А что за праздник сегодня?

Габи удивленно подняла брови. Лайза засмеялась.

— Ты же не с Мирхата! Ты ничего не знаешь?!

— О чем?

— Завтра праздник обретения. В этот день наши предки высадились в этом мире и объявили частью империума! — важно объявил Харви. — Завтра выходной по всей планете и занятий в академии тоже нет. Ты все пропустил мимо ушей?

Он такой рассеянный бывает!

— Извините, за учебой, кое-что мимо сознания пролетает. — повинился Лаки.

Тут подошел официант с меню и Харви с Габи взялись наперебой заказывать напитки и блюда, названия которых Лаки не знал. Лайза наклонилась к нему.

— Я видела запись.

— Ту самую?

— Да. Я была под впечатлением. Ты отбился от восьмерых! Как это вышло?

— Случайно, видимо. — Пожал плечами Лаки.

Лайза улыбнулась. Большие глаза так близко. Запах ее кожи и духов пробудил воображение Лаки.

— Ты такой загадочный… Девушкам нравятся загадки. Откуда ты прилетел?

— С Эброна.

— У тебя там есть девушка?

— Нет.

— Почему?

— Много времени отдавал учебе и делам семьи, много путешествовал…

— Боже, как интересно!

Лайза заинтересовала Лаки еще в первую встречу, но вот нынешняя напористость ее вызывала некий дискомфорт.

"Она словно меня допрашивает!"

К счастью Харви и Габи закончили с заказом и тоже включились в разговор.

— Расскажи нам про Эброн, Дон. Я читала, что это совсем небольшой планетоид.

— Космопорт и рынок рабов для нужд Хиссара. — вставил тоном всезнайки Харви.

— У вас есть рабство, Дон? — воскликнула Лайза. — У тебя есть собственные рабы и рабыни? Как интересно!

— Да, я обожаю лупить их кожаным кнутом с утра пораньше! — буркнул Лаки.

"Что они знают о рабстве эти чистенькие мальчики и девочки? Их бы на плантации на пару дней!"

Девушки открыли рты, а Харви расхохотался.

— Он шутит! Разве он похож на рабовладельца?!

Девушки рассмеялись с облегчением.

Тут появился официант с сияющим ведерком в руках. Из ведерка торчало горлышко зеленой бутылки. Следующие несколько минут для Лаки сестра и брат прочли небольшую лекцию о шампанском.

— Не будь занудой, Харви! — воскликнула нетерпеливая Габи. — Открывай же!

Хлопнула пробка и пенистый поток полился в высокие искристые бокалы на тонких, хрупких ножках.

Первый тост выпили за праздник. Второй за императора. Третий традиционно — за прекрасных дам. Прекрасные дамы разрумянились, и блеск в их глазах затмевал блеск бриллиантов на шее и в ушах. Шампанское понравилось Лаки. Пузырьки газа приятно щекотали небо и щипали за язык. Потом принесли закуски и еще одну бутылку шампанского.

— Она с Терры! Невероятно дорого стоит! — сообщила Лайза, округляя глаза.

— Шампанское?

— Нет, я не про то! Ева!

"Какая еще Ева?"

Но тут музыка смолкла и на сцену из-за черного, бархатного занавеса вышла девушка в черном коротком платье, высоко открывавшем ее бесконечно длинные и безупречные ноги, в кокетливой маленькой шляпке сдвинутой к затылку. Ярко-рыжие волосы стянуты на затылке, но некоторые непокорные длинные пряди свисают до плеч. Непривычного вида длинные перчатки доходили до локтей девушки. Возле ее ярко накрашенных губ парил в воздухе шарик микрофона.

Музыка взвилась к потолку, мелодия встряхнула всех и девушка запела.

Ветер надежды несет нас вперед.
Он раздувает огонь в парусах
Мы улетаем, нас время зовет.
Стрелки сцепились на старых часах!
Мы улетаем за грани небес.
Врезанных в рамки уютных мирков.
В зыбком тумане звездных завес
Слышится поступь грядущих веков!

Сильный голос певицы летел над залом, подхватывал и нес через звездные туманности, дальше к неведомым мирам! Курсантам, будущим пилотам империи, эта песня вливалась в души крепким, пьянящим бальзамом. Ее слушали с распахнутыми глазами, забыв про выпивку и закуски. А потом на зал обрушился настоящий шквал. Лаки тоже хлопал в ладоши как все, внезапно осознав, что уже не сидит в кресле, а стоит рядом со сценой.

Певица с улыбкой раскланивалась. К ее ногам бросили букет цветов

— Дредноут! — крикнул кто-то.

Его поддержали.

— Дредноут! Дредноут! — скандировал зал.

"Чего они хотят? Довольно же орать!"

Певица с улыбкой махнула рукой и настала тишина.

А потом пришла мелодия.

Мой крылатый дредноут уходит в глухую ночь.
Лишь сияние Эльма нещадно рвет темноту.
Все штатские крысы давно убежали прочь.
Остальные рядом и бесстрашно стоят как на посту…

Она пела песню за песней, даже что-то с танцевальными ритмами. С простенькими, незатейливыми словами, но пробуждающее желание, как минимум притоптывать в такт ногой.

В ночь, когда никто не в силах мне помочь,
Как слезы падают звезды и дрожат фонари.
Я жду тебя, уже почти два дня.
Так приходи, скорее, милый, приходи…

Харви Габи пошли танцевать. Обиженная Лайза тоже исчезла под руку с каким-то бойким курсантом.

Держа в руке бокал с недопитым и нагревшимся шампанским, Лаки блаженствовал.

Никогда еще музыка и голос певицы так не захватывали его. Хотелось слушать эту девушку бесконечно! А поскольку он сидел рядом со сценой, то казалось что она поет только для него одного.

Всему хорошему когда-то приходит конец. Когда подхватив букеты цветов, певица раскланялась и убежала за занавес, Лаки обнаружил что зал почти пуст. Несколько танцующих уже без музыки пар и сомлевшие от выпитого курсанты, поникшие в креслах. Его соседи по столику тоже куда-то исчезли. Хмель из головы выветрился. Активировав браслет, Лаки убедился, что прошло два часа. Пролетели как один миг. Он поймал пробегающего мимо официанта.

— Ева поет здесь каждый вечер?

— Что вы, господин! Только из-за праздника она здесь. Обычно она поет в ресторане "Саронна" в "игле".

Иглой в Картер-Сити называли дом, напоминавший шип от розы, широкий в основании и узкий как игла на вершине. Вот только шип этот поднимался в атмосферу почти на километр, сияя чешуей бесчисленных окон и стал визитной карточкой Мирхата. Там находились отели, рестораны, торговые центры, офисы и многое-многое другое. Целый город в одном здании."Игла" была супер-популярным местом, заметным даже из космоса.

Когда Лаки прилетел на Мирхат, он попытался поселиться в "игле", но свободных мест в ее отелях не оказалось. Из слов официанта Лаки сделал вывод, что певица Ева — девушка со средствами или со связями. Он долил в бокал шампанского, но теперь вино ему не понравилось. Без газа и согревшееся, пахло как брага.

— Не стоит это пить. — Прозвучал женский голос.

Девушка с распущенными по плечам русыми волосами в узком темно-синем платье возникла как из воздуха. Лаки поспешил подняться. Не зря на Эброне он десять дней изучал манеры поведения аристократии Мирхата.

— Дон Льюис, к вашим услугам, леди.

Девушка протянула ему руку царственным жестом и не осталось ничего другого, как приложить к губам ее пальчики пахнущие чем-то головокружительно приятным.

— Ваши друзья вас покинули?

— Я и не заметил. — Улыбнулся Лаки. Он узнал голос, узнал лицо. Цвет волос, платье-разве это имеет значение. — Я смотрел только на вас.

Певица улыбнулась немножко виновато.

— Извините, Дон, я хотела подшутить над вами. Вы так пристально смотрели на меня когда я пела.

— Мне казалось что вы пели только для меня.

— Последние полчаса это точно. Шлягеры принимаются с восторгом, а вот лирика не всем по душе.

Официанты быстро освободили стол и сервировали по-новому. Ева села спиной к залу, а Лаки напротив.

— Шампанского?

— Я не пью алкоголь. Он дурно влияет на мое горло и связки. Может быть по чашке кофе?

Они разговаривали легко и просто словно были знакомы много лет и даже успели соскучиться друг по другу…


Глава вторая

Где-то неподалеку, за дверью негромко разговаривали. Женщина и ребенок. Разобрать слова он не мог, и они сливались в шумовой фон. Открыл глаза и вздрогнул. Рядом в двух шагах, край мира, а за ним, далеко внизу город под шапкой снегов и дальше голубой простор зимнего пейзажа, ярко освещенного солнцем. Заснеженный Мирхат лежал перед ним как на ладони. За толстым псевдостеклом, конечно.

Лаки сел, на постели дивясь гладкости и мягкости простыней цвета молочного шоколада.

Ночью вид с двухсотого этажа "иглы" его не интересовал. В его объятиях была девушка, которую он хотел до безумия!

Лаки усмехнулся своим мыслям. Похоть сводит мужчин с ума? Обернулся. На широкой кровати он был один. Дверь спальни оказалась приоткрытой. С кем там говорит Ева?

Сначала он посетил огромную туалетную комнату с ванной, в которой можно было бы вымыть весь второй кубрик одновременно. Дисплей над унитазом тут же сообщим ему о том, что чего-то лишнего в организме много. Вчера после кофе они пили что-то крепкое. Вот что, он не помнил.

Походив по комнате, по мягкому ковру, в котором тонули ноги, как в траве, он собрал свою одежду. Картина в фигурной рамке на стене привлекла его внимание. Ева лежала на животе, на этих же шоколадных простынях, прикрыв грудь рукой с легкой улыбкой на губах. Линия великолепной, сильной спины перетекала в холмы ягодиц. Лаки вспомнил, как всю эту красоту ласкал своими ладонями и ощутил прилив возбуждения.

— Ты уже встал? Привет!

Ева стояла в дверях в легком халатике поверх пижамы пастельных тонов.

— Привет! — откликнулся Лаки, прикрывшись спереди комом одежды.

— О, боги, ты такой стеснительный! — засмеялась девушка.

Лаки покраснел, ожидая насмешек, но она немедленно оказалась рядом, и ее ладошка скользнула под ком одежды.

— Ого! Пилоты империи всегда готовы?

— Ради тебя на что угодно! — ляпнул парень.

"Чего я несу?!" Ее глаза орехового цвета, миндалевидные и блестящие чего-то ждали.

Лаки выронил одежду и обнял девушку. Их губы встретились. Ее были податливыми и сладкими.

— Ты вчера был хорош.

— Ты тоже.

— И все?

— Ты самая восхитительная девушка во всей галактике!

— Уже лучше.

— Мама, это твой новый друг?

Ева охнула и прикрыла голого Лаки собой.

В двери стоял в синей пижаме мальчишка лет пяти, курносый с взлохмаченной шапкой русых волос и мордашкой перепачканной в шоколаде.

— Лин, я же просила побыть в столовой.

— Извини, мама.

— Привет. — Сказал Лаки мальчугану. — Меня зовут Дон.

Ситуация его не смутила. Такая великолепная женщина как Ева не могла не пользоваться мужским вниманием. С кем она зачала этого симпатичного паренька, Лаки не интересовало. Сейчас она была с ним. Кто был до него? Не все ли равно?

— Привет. А ты любишь шоколад? — серьезно спросил Лин.

— Обожаю. Надеюсь, в столовой осталась капелька для нас с мамой?

— Ты смешной! — заявил мальчишка. — Разве шоколад может кончиться?

Завтракали они втроем, как примерная семья в воскресное утро.

Лин понаблюдав как Лаки аппетитно хрустит тостами, потребовал и себе.

— Ты на него положительно влияешь. — Прошептала Ева. — Обычно трудно его уговорить съесть что-то на завтрак кроме горячего шоколада.

— Я готов каждый завтрак проводить с вами! — ответил, Лаки и подмигнул Лину. Тот в ответ подмигнул обоими глазами сразу и засмеялся.

Когда Лаки надел свою курсантскую синюю форму с нашивками и шевронами, восхищенный Лин обошел его по кругу и спросил:

— А ты возьмешь меня на свой корабль? Ты же настоящий капитан?

— Неприменно, сэр. Вы с мамой будете моими главными пассажирами!

— Не хочу пассажиром. Хочу быть пилотом!

— Конечно, будешь.

— На твоем корабле?

— Гарантирую!

Лин обнял его за ногу, прижался головой к бедру и сказал.

— Не уходи, Дон.

Лаки обернулся к Еве. Она прикусила губу и часто заморгала.

— Сегодня выходной же? Я совершенно свободен до семи утра завтрашнего дня. Командуйте, леди! Сэр?

Лицо Евы на миг осветилось улыбкой.

— Ты хороший человек, Дон. Откуда ты взялся такой?

— Он очень хороший! — подтвердил Лин снизу. — Мы пойдем в зверинец?

Этот выходной день оказался особенным.

Втроем они посетили зверинец на восьмом этаже "иглы", потом пообедали в одном из ресторанов. К восторгу Евы Лин, набегавшийся между павильонами со зверями проявил необычайный аппетит.

— Дон, ты пробуждаешь в нем аппетит!

— А в тебе?

Она тихо засмеялась.

Шепнула: — Скорее бы ночь….

Ночи ждать не пришлось. После еды мальчишка начал клевать носом и зевать, и они вернулись в квартиру Евы. Уложили Лина спать в его комнате, а сами уединились в ванной комнате. После бурного финала в теплой, ароматной воде, Лаки держал в своих объятиях Еву, лаская ее грудь и шептал в ушко всякий любовный бред. Она с закрытыми глазами, откинув голову ему на плечо, тихо улыбалась.

Через час, когда Ева разговаривала в своем кабинете с кем-то по скин-связи, Лаки играл в солдатиков с проснувшимся Лином и это занятие его внезапно увлекло. Он со своими силами оборонял редуты из кубиков, а Лин атаковал силами бронепехоты.

— Мама! Я победил! Я победил!

— Поздравляю, мой герой!

Ева поцеловала сына в макушку и улыбнулась Лаки.

— Капитан Галактика проиграл бой?

— Увы, леди, мы стойко держались, но не смогли противостоять железным легионам императора Лина!

Мальчик засмеялся.

— Я не император, что ты, Дон!

— Будешь, когда-нибудь. — Пошутил Лаки.

— Ты такой фантазер. У тебя наверно в детстве было много братьев и сестре? — спросила Ева.

Лаки вспомнил ржавые лабиринты Рамуша и своих вечно грязных и голодных сверстников.

— В семье я был один, а вот друзей хватало.

Лаки помог Лину собрать армию по коробкам, а потом они пошли ужинать. Из ресторана по лифту в квартиру поднялись подносы с едой. За окном уже стемнело, и город залило огнями. Впрочем, виды его не интересовали. Лаки ел что-то не ощущая вкуса, он смотрел на Еву. Она улыбалась ему и душа наполнялась тихой радостью до краев.

"Хочу провести с этой женщиной всю свою жизнь!"

— О чем ты думаешь, Дон?

— О нашем следующем свидании.

Улыбка женщины померкла.

— Мой контракт здесь истекает через десять дней.

Лаки показалось, что его сердце пропустило удар.

— Ты вернешься на Терру?

— У меня контракт заканчивается. Здесь мы с Лином уже полгода. Как жаль, что мы встретились только вчера….

Она еще что-то говорила, но Лаки не слушал. Мысль о том, что через десять дней он лишится ее, была невыносимой.

"Стоп! У меня же есть деньги! Миллионы на счетах! Я тупой олух! Я сам могу ей предложить контракт, хоть на всю жизнь. Куплю эту квартиру, буду оплачивать счета. Она будет рядом…"

Лаки засмеялся, оборвав Еву на полуслове.

— Извини.

— Ты не слушаешь меня?

— А что если я тебе предложу контракт?

— Где? На своем Эброне? — удивилась женщина. — О чем это я? Ты учишься в академии, ты не продюсер и не магнат. Что ты задумал, Дон?

— Почему бы тебе не остаться здесь на три года, пока я не закончу академию. Потом мы поселимся, где пожелаешь, хоть на Терре. Моя семья богата и денег у меня достаточно. Что скажешь, Ева?

— Ты предлагаешь мне стать твоей содержанкой? — голос Евы зазвенел. — Ты совсем не знаешь меня!

Она всхлипнула и, прижимая ладонь к носу, поспешно выбежала из столовой.

Лаки посмотрел на Лина. Странная ситуация. Что он сделал не так?

Мальчик вздохнул.

— Ты не будешь обижать маму?

— Нет, что ты! Я просто хочу, чтобы вы еще пожили здесь, а я к вам буду приходить в гости.

— Правда?!

Красивые, как у матери глаза Лина вспыхнули.

"У меня появился союзник!"


Глава третья

Лаки нашел Еву в спальне. Не включая свет она сидела на кровати, лицом к окну.

Он сел рядом и взял ее руку в свою.

— Извини меня.

— Мне не за что тебя извинять. Ты хочешь продлить наше свидание?

— Эти два дня самые счастливые в моей жизни. — Признался Лаки.

— Не лучше ли оставить их как приятные воспоминания в прошлом?

— Что мне дело до прошлого? Мы с тобой в настоящем, а будущее зависит от нас.

Она улыбнулась и внезапно поцеловала его руку.

— Ева…

— Ты сам не знаешь, какой ты замечательный!

Они целовались долго, пока губы не заныли.

— Ты и впрямь богат?

— Я лгать не привык.

— Перекупить контракт и прочее будет стоить больших денег.

— На эту жертву я могу пойти легко.

— Дон, я не скучающая бездельница. Я с шестнадцати лет сама зарабатываю себе на жизнь. Я не могу не петь. Это часть моей жизни-ты понимаешь?

— Да. Но разве в Картер-Сити откажутся заключать с тобой контракты? Ты очень популярна.

— У курсантов академии? Наверно….

— А здесь, в "игле"?

Ева нахмурилась.

— Есть один человек. Он домогается меня почти месяц. Я отказалась от его подарков, тогда он начал мне угрожать….Вот почему я не стала здесь продлять контракт. Не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня. Это опасный и влиятельный человек.

— Скажи мне кто он.

Она назвала имя, которое Лаки ничего не говорило. Может этот парень и крутой чел на Мирхате….

На следующий день после занятий, Лаки связался с юридической конторой Эвана Холбрука и заключил контракт на оказание юридических услуг.

Капитан Рота настоятельно советовала вести дела через эту фирму. Лаки подозревал, что Эван Холбрук прикрывал собой одно из подразделений имперской безопасности. Как со смехом сказала Жаклин: "Лучший способ спрятаться от имперской безопасности — дать себя завербовать!" Дон Льюис числился агентом капитана Роты и это открывало для Лаки интересные возможности. Получив увольнительную до утра, он прибыл в контору Холбрука за десять минут до закрытия. Впрочем, его ждали, и секретарь сразу же привел в кабинет президента фирмы. Седоватый господин с лицом породистым, как у собаки чемпиона, в безупречном сером костюме поднялся навстречу из-за стола.

— Эван Холбрук.

— Дон Льюис.

— Прошу вас, господин Льюис. Это стандартный контракт, одобренный ассоциацией юристов империума. Мы представляем ваши интересы везде и всюду и даже под судом и следствием.

— Надеюсь, такая услуга от вас не потребуется.

Лаки подписал контракт не читая. Секретарь принес бокалы с какой-то выпивкой, довольно ароматной и наверно очень дорогой.

— За нового клиента!

— За успехи вашей фирмы, господин Холбрук.

Не откладывая дело в долгий ящик, Лаки поручил Холбруку перекупить контракт с певицей Евой Сорвино и арендовать ее квартиру в "игле" на три года.

— Какова сумма контрактов, господин Льюис?

— Без ограничений.

Лаки положил на стол перед Холбруком карту Галактобанка.

— Здесь пять миллионов стандартов. Можете проверить.

Не моргнув взглядом, Холбрук сунул карту в платежный настольный терминал. Бросил взгляд на экран монитора.

— С вами приятно иметь дело, господин Льюис.

Тут же Лаки перечислил на счет фирмы Холбрука три миллиона стандартов.

Породистый юрист был уже готов носить Лаки на руках.

— Есть еще два дела, но для них нужны люди определенных качеств.

— Э-э-э…наемники с боевым опытом?

— Возможно.

— У нас есть такие люди, для особенных клиентов.

— На планете Хиссара в поселении неподалеку от космопорта имелся раб Саймон Банч, бывший пилот империума. Его надо найти и доставить на Мирхат.

— Выкупить? Похитить?

— Мне все равно как вы это сделаете.

— Сегодня же приступим. Что-то еще?

— Кто такой Ллойд Гарт?

Холбрук перестал любезно улыбаться.

— Это очень серьезный человек, господин Льюис.

— Я хочу с ним встретиться. И дайте мне на него полную информацию.

— Будет выполненно. Как вас представить?

— Как нового продюсера Евы Сорвино. Да, и еще обеспечьте надежной охраной госпожу Еву.

— Круглосуточно?

— Вот именно.

Используя свое увольнение Лаки провел ночь с Евой. Еще одна восхитительная ночь….

Через пару дней Холбрук уведомил его, что Ллойд Гарт готов встретиться с продюсером Евы в парке за зданием университета во втором часу после заката.

— Я бы рекомендовал вам отказаться от этой встречи. Место очень отдаленное от центра города. Место с дурной славой.

— Передайте, что я буду.

— Вы смотрели досье на господина Ллойда?

— Да.

— И все равно настаиваете на встрече?

— Конечно.

— Обстоятельства таковы, что я не могу гарантировать вашу безопасность в этом случае.

— Этого не потребуется, благодарю вас.

Оформив увольнительную, Лаки нанял флайер и добрался до здания университета Мирхата за десять минут до назначенного времени. В здании, таком же старом и мрачном, как академия еще горел свет кое-где. Дорожки, ведущие в парк очищены от снега до фигурной разноцветной брусчатки.

Чем дальше углублялся Лаки в парк, тем меньше фонарей попадалось ему. Увидев синие фары старомодного флайера, севшего прямо на дорожке в сумрачной тени, Лаки не спеша, направился туда. Когда до флайера оставалось шагов десять, позади послышались звуки шагов. Лаки догнали двое и крепко схватили под руки. Из флайера выбрался господин в роскошной шубе и еще двое громил, с лазганами наизготовку.

— Ты и есть продюсер Евы?

— Да, это я.

Ллойд Гарт имел длинное вытянутое лицо украшенное козлиной бородкой и редкими усиками.

— Обыщите его!

Лаки грубо, но тщательно обшарили. Нашли в кармане фляжку. Наполовину пустую.

— Что там?

— Мои лекарства.

— Больной сутенер явился на встречу! — ухмыльнулся господин Ллойд. — Может ты смертельно больной и потому такой смелый?

— Я хотел бы решить дело к обоюдному удовольствию.

Ллойд засмеялся.

— Вы слыхали парни?! К обоюдному удовольствию! Может тогда ты мне прямо здесь и отсосешь?

— Я гетеросексуал..

— А мне плевать, кто ты?! Ты мелкий дрищ! Если сегодня же твоя девка не будет у моих дверей, то завтра я найду тебя и порежу на кусочки! Все понял?

— Все. — Покорно кивнул Лаки. — Который час?

— Су- те — нер-чи — к оп — азды-ва-ет сме-ни-ть пам-пер-сы?

Ллойд начал тянуть слова и Лаки понял, что стимулятор ПККБ из фляги начал действовать. Он выскользнул из мехового плаща, оставив его в руках охранников Ллойда, попутно вырвав из кобуры одного из них ворчер. Двумя выстрелами снял охранников у флайера. По Ллойду не стрелял. У того всегда под одеждой носился жилет с защитой.

Ллойд разинул рот. Тягучие звуки похожие на гау-гау донеслись до слуха Лаки. Он уже был возле флайера и, подхватив со снега лазган, пристрелил двух охранников, что еще держали в руках рукава его плаща. Потом обежал флайер с другой стороны. Ллойд уже успел наполовину забраться во флайер. Очень быстрый оказался, ублюдок! Пуля лазгана отбросила господина Ллойда на снег, а потом Лаки еще пару раз нажал на спуск. Сквозь дыры в теле можно было разглядеть брусчатку на дорожке. Еще один выстрел и труп лишился головы.

"Так надежнее…"

Лаки бросил лазган в сугроб, вглянул на браслет. Время еще было. Поднял фляжку с дорожки и сунул в карман. Стараясь идти медленно и чуть приволакивая ноги, он двинулся дальше, к ограде парка за которой как он знал, имелась площадка для вызова такси.

Нанятый им флайер уже ждал и, опустивши озябшую задницу в теплое кресло, он сказал водителю адрес. Действие стимулятора ослабевало.

— В торговый центр "Оптимум".

— Вы так быстро говорите, господин.

Водитель тянул слова как запись на замедленной скорости.

Из торгового центра, пройдя через толпы посетителей, он поднялся на другую площадку и оттуда улетел на "иглу".

Крепкие парни дежурили рядом с дверью в квартиру Евы, рядом с лифтом. Судя по всему они знали Лаки в лицо и только кивнули в ответ на его приветствие.

Дверь открыла сама Ева и охнула.

— Привет! Извини, я без предупреждения.

— Я так рада! Проходи скорее! Ты видел этих громил?!

— Охранников? Да.

— Я жаловалась менеджеру, но он сказал, что их поставили с согласия собственников.

— Это я попросил присмотреть за тобой.

— Из-за Ллойда?

— Да. Из-за него. Но ты знаешь, такие ублюдки очень трусливы, на самом деле. Думаю, он не будет тебя больше беспокоить.

— Ты что-то знаешь?

— Самую малость.

Ева улыбнулась.

— В твоих устах очаровательно звучит это: "самую малость". Как то по-фермерски!

— Навозом повеяло?

Они посмеялись, но тут в прихожую влетел Лин. Раскрасневшийся и счастливый.

— Привет, Дон! Иди скорее! Пора брать крепость! Войска готовы!

Ева сервировала ужин, Дон играл с Лином и не вспоминал о том что сделал час назад. Бешенных крыс не уговаривают. Их просто убивают.


Глава четвертая

Убийство городского советника Ллойда Гарт вместе с охранниками наделало много шума. Эта новость держалась в топе новостей целых три дня.

По браслету вышла на связь Ева, рассказала, что с нею связался ее продюсер с Терры и объявил о переходе контракта фирме Холбрука.

— Ты имеешь к этому отношение?

— Да, Холбрук действовал по моему поручению.

Ева замялась.

— Ты начал распоряжаться моей жизнью, ты не находишь?

Напряжение в ее голосе не понравилось Лаки.

"Вроде мы обо всем уже говорили? Что ей не нравится?"

— Может быть, мы поговорим об этом в выходной?

— Раньше ты не сможешь прилететь?

— Не хотел бы тебя напрасно обнадеживать.

— Хорошо….Ты смотрел новости по визору?

— На это как-то не хватает времени. Что-то важное?

— Убит городской советник Ллойд. Я тебе про него говорила.

— Что-то припоминаю. Он был связан с криминалом?

— Дон?

— Да?

— Поговорим в выходной….

— Согласен. До встречи, милая.

— Удачи.

Лаки отключился и потер платиновый браслет на левой руке, словно пытаясь стереть несуществующее пятно.

Браслеты связи были весьма популярны на Мирхате. Все их носили, не разбирая, пола и возраста. С их помощью можно было связываться со своими друзьями и знакомыми, просматривать новости и информацию в планетарной сети, заказывая и оплачивая любые доступные товары и услуги, делать снимки и снимать видео. Лаки сразу же по достоинству оценил удобства пользования этим устройством. На Мирхате его называли: "токи". Пользование услугами токи было бесплатным. Купи и носи на руке. Очень просто и выгодно! Дешевый вариант из пластистали, более дорогие из золота, платины и родия. У Евы был изящный браслет с бриллиантами.

Чей-то подарок?

Лаки испытывал большой соблазн, запросить у Холбрука досье на Еву. Что удерживало его, он и сам не знал.

Он ходил на занятия и вообще был примерным курсантом.

Харви сторонился его, по какой-то неведомой причине. По этому поводу он не переживал.

Вечером перед выходным, когда весь кубрик предвкушал завтрашний выходной, Лаки вызвал к себе начальник курса — моложавый, непонятного возраста, худощавый джентльмен по имени Росс.

Он постучал в кабинет Росса и, получив разрешение, вошел.

— Курсант Льюис прибыл, сэр!

У аквариума с каким-то странным шипастым созданием господин Росс беседовал с незнакомцем — среднего роста седоватым типом с внешностью клерка из офиса провинциального имперского учреждения.

— Курсант Льюис, господин Макларен хотел бы с вами побеседовать.

— О чем, сэр?

— Про вашу родину, Эброн. — ответил господин Макларен. — Я представляю имперскую безопасность. Господин Росс?

— Что-то еще?

— Ничего, благодарю вас.

Росс вышел их своего кабинета, а Макларен пригласил Лаки на диван в углу комнаты.

Лаки ощутил беспокойство, легкое, но неприятное.

Со стороны Эброна его должна была прикрыть капитан Рота. Что нужно имперцам от него?!

Для начала Макларен выложил из кармана на столик квадратную коробочку.

— Не думал, что вы нам доставите так много беспокойства, агент Льюис.

— Не понимаю.

— Все вы понимаете. Зачем вы убили советника Ллойда?

— Это шутка?

— Это вопрос.

Лаки подобрался. Они все знают! Но как?!

— Это была самооборона.

— В определенной степени да, но вы убили пятерых, а на это безопасность империи не может закрыть на это глаза. Охранники — мелкая пыль, а вот господин советник Ллойд был важным звеном в одной нашей программе. Он домогался, как мы знаем певицы Евы Сорвино, но это же не основание для убийства. Да, кстати, откуда у вас стимуляторы производства ПККБ?

— Это все вопросы?

— Нет, что вы! Это начало только.

— Может вам обратиться за подробной информацией к капитану Роте, на Рамуш. Она мой куратор.

— Мы обратились, но информация не велика. Ваше досье похоже на рыболовную сеть: немного узелков и огромные дыры.

— Я в этом не виновен. Досье составлял не я.

— Верно, не вы. С какой целью Рота направила вас в академию Мирхата?

— Чтобы я получил лицензию пилота.

— У имперской безопасности в империуме есть масса лицензированных пилотов. Зачем Роте нужны вы?

— Спросите у нее.

— Не волнуйтесь, спросят, в свое время. Вам придется поработать на наше отделение на Мирхате, господин Льюис. С Ллойдом через три дня должен был встретиться один господин с Терры. Теперь вам придется заменить покойного советника. Вы выйдете на контакт и предложите свои услуги.

— Какого рода?

— Те, которые господин с Терры захочет получить.

— Почему вы решили, что мне удастся выйти на этого господина?

— Он бывший продюсер Евы Сорвино и ее брачный партнер в прошлом. Его имя-Патрик Дорн. Он отец Лина, если хотите знать. Выполните свою миссию, мы забудем про инцидент с Ллойдом.

— А если я откажусь?

— Это невозможно. Вы же хотите жить? Получить лицензию пилота? Спать с госпожой Евой? Играть с малышом Лином?

— Как вам стало все известно?

Господин Макларен усмехнулся и постучал пальцем по браслету токи.

…Связь через браслеты и все прочие сервисы обеспечивали на планете два десятка компаний, но все они принадлежали Имперской корпорации Мирхата.

Имперская безопасность благодаря этим браслетам вела слежку круглосуточную за каждым из пятидесяти миллионов жителей планеты. Информация копилась впрок и хранилась по каждому человеку пожизненно. Господин Макларен поведал об этом спокойным тоном.

— Записи всей вашей жизни, господин Льюис, за последние два месяца лежит в наших архивах. Или вы сотрудничаете с нами, или эти файлы лягут в основу обвинения вас в имперском преступлении. У вас нет выбора, господин Льюис.

"Можно, конечно, попытаться бежать. Бросив все. Бросив Еву, забросив свою мечту стать пилотом…Я вляпался…"

— Мне нужно что-то подписать?

— Скажите просто внятно, что все поняли и готовы выполнить мои приказания. Токи все запишет.

Ситуация Лаки очень не нравилась, но какой оставался выход?

Он вернулся в свой кубрик, получил пластиковый файл с увольнительной на выходные и, надев шлем эль-визора, сделал вид что занят. Ему казалось что браслет — токи жег запястье. Огромное желание спустить эту штуку в унитаз!

Как рассказать про это Еве, если она со своим браслетом не расстается даже в постели? Нужно ли ей все рассказать? Кроме того, Лаки был уверен, что наблюдение ведется и за всеми жителями "иглы" через камеры в комнатах.

Мирхат оказался миром под колпаком. Его обитатели жили в аквариуме и не знали об этом.

Один только вопрос интересовал Лаки: знала ли Рота про это?


Глава пятая

Лаки только успел, приблизится к двери квартиры, как она уже распахнулась и Ева повисла у него на шее. Горячая, приятно пахнущая, в с уютной пижаме…

— Я по тебе безумно скучала!

— Я тоже!

Они жадно целовались прямо в двери, не обращая внимания на охранников Холбрука.

— Идем скорее! Лин еще не проснулся! — зашептала Ева горячим шепотом и куснула Лаки за мочку уха.

Увы! Лин уже стоял в гостинной, тер глаза кулаком.

— Дон! Как здорово! Пойдем, что покажу!

— Нет, это я тебе кое-что покажу! Открой окно пневмодоставки.

— Что там? — спросила Ева, ее горячая ладошка забралась под распахнутую куртку Лаки.

— Сейчас узнаете.

— Обожаю сюрпризы!

— Это мне?! — завопил Лин, обнимая красочную коробку с солдатиками.

— Кому же еще? Иди-ка, устрой им смотр. Пополнение армии надо проверить.

— Слушаюсь, сэр!

Лин козырнул Лаки и убежал в свою комнату.

— Баловать ребенка вредно. — Улыбнулась Ева.

— Теперь он будет занят ближайший час.

— Какой ты хитрец!

Они целовались так, что Лаки уже начал жалеть о задуманном. К черту путешествие, когда рядом такая женщина!

— Кажется, там есть еще что-то.

Ева извлекла из контейнера пневмодоставки букет желтых роз и конверт. Она охнула и погрузила лицо в цветы.

— Они прекрасны! Как ты узнал, что я люблю желтые?

— Гениальная догадка! — улыбнулся Лаки. Он научился не краснеть, но сейчас ему было немного совестно. Холбрук перебросил ему досье Евы.

— А конверт?

— Распечатай.

— Вот это да! Как тебе это удалось?!

В конверте лежал пригласительный билет в "Ледяную сказку Сарвара" на представление императорской балетной труппы.

— Ты — волшебник, Дон! Они всего на один день на Мирхате и в зале всего сто мест!

— Два из них наши. Флайер будет ждать нас через час.

— Всего час?! — ужаснулась Ева. — Это невозможно!

Однако она успела собраться за час.

В ледяных пещерах Сарвара было куда теплее, чем снаружи. Лед разных оттенков покрывал пещеры сверху до низу. Под светом ярких фонарей, которыми вооружили тех, кто прилетел полюбоваться на красоты замерзшей воды, алмазный блеск льда слепил. Ледяные фигуры, выточенные неизвестными скульпторами дополняли великолепные чертоги.

— Здесь живет Санта-Клаус? — зашептал Лин.

Да, великолепные пещеры казались дворцом любимого детьми Терры Санта-Клауса.

"Счастливый Лин — у него есть вера в Санта-Клауса!"

Экскурсия продлилась головокружительным скольжением в прозрачной трехместной капсуле по ледяным желобам через другие пещеры. Сттремительный взлет, поворот, переворот, скольжение по дуге, замедление, опять разгон! Мимо проносились умело подсвеченные разноцветными фонарями ледяные интерьеры.

Лин сидел впереди и восторженно вопил. Ева визжала на самых крутых виражах и прижималась спиной к Лаки.

— Держи меня крепче!

Лаки держал. Все это напоминало симулятор полета на скоростном патрульном лидере на орбите.

Путешествие по ледяным пещерном завершилось в уютном, комфортном ресторане с видом на снежные равнины Мирхата.

— Как у нас дома! — заметил Лин.

Лаки с ним согласился. Действительно, панорама напоминала вид из квартиры в "игле".

В меню входили оригинальные блюда, обработанные сверххолодными температурами, холодные и горячие одновременно.

Ева пищала от восторга, а Лаки совершенно не ощущал вкуса. Он любовался ею, размышляя о том, что он сущий младенец в сравнении с Евой. Она за свои двадцать пять лет прошла через такое…"Не нужно мне было смотреть ее досье…"

Многие пары прибыли на концерт с детьми и для них имелись здесь же игровые комнаты под присмотром доброжелательных и внимательных девушек в одинаковой униформе голубоватого цвета.

— Мы присмотрим за вашим мальчиком! — улыбнулась одна из них, принимая Лина. — Хорошего отдыха!

Лин позабыв про мать уже рвался вперед к другим детям.

В пещере в высоким потолком и великолепной акустикой следующие два часа Лаки увидел феерическое выступление актеров с Терры. Места для зрителей располагались на балкончиках по стенам пещеры, а представление походило в центре. Вернее, там оно началось. Балет в воздухе! В такт музыке актеры то парили под самым куполом, то разноцветными живыми молниями проносились мимо зрителей…

История любви человека и женщины — птицы. Страсть и разлука, ревность и экстаз….

В финале Ева не сдержала слез.

— Спасибо, милый… Я так давно мечтала это увидеть… Этот день я запомню навсегда!

Во флайере, на пути обратно, Лин утомленный играми, уснул между ними, и они только улыбались друг другу, держась за руки.

Сонного мальчика Лаки на руках отнес в квартиру. Уложив его в кровать и погасив свет, Ева нашла Лаки в спальне…

Рано утром, когда солнце еще не взошло, Лаки с неохотой выбрался из уютных объятий женщины.

Он посмотрел на ее юное, безмятежное лицо, ощутил комок в горле.

"Чтобы там не было у нее в прошлом, это осталось в прошлом…"

Через два дня, вечером уже Лаки вызвали в кабинет господина Росса и он лично вручил ему увольнительную на три дня.

— Можете заняться делами семьи, курсант Льюис. Желаю удачи.

— Спасибо, сэр.

Перед уходом, Лаки надел парадно-выходной мундир и под завистливым взглядами товарищей по кубрику удалился с непроницаемым выражением лица. У выхода его догнал Харви.

— Ты даже мне ничего не скажешь?

— О чем?

— Тебя завалили увольнительными, словно ты у нас принц!

— Завидовать вредно для нервной системы. — Назидательно заметил Лаки.

— Лайза передавала тебе привет. — Буркнул Харви. — Ты ей нравишься. Слышишь, ты, эбронский дикарь?!

— Слышу. Не надо злиться, Харви. Передавай леди Лайзе мои уверения в полном и нижайшем почтении.

— Ну, ты фрукт! — покачал головой Харви.

Лаки отдал ему честь и накинул на плечи форменный меховой плащ.

Флайер ждал его на площадке перед академией.

Ева, как обычно пела в ресторане "Саронна" на двести десятом этаже "Иглы".

В будничный вечер посетителей было немного. Зал, в отличии от ярко освещенной сцены погружен в полутьму. На занятых столиках горели желтым приглушенным светом лампы.

Лаки занял место чуть в отдалении. Официант включил лампу и принял заказ.

…Не обещай мне вернуться,
Ложь течет как вода.
Скажи лишь просто прощай!
И уходи навсегда…

Эту песню Лаки еще не слышал. Ева в белокуром парике и в тесном алом платье стояла на сцене под светом прожекторов. Непривычная, словно чужая… И в ее песне звучала печаль совсем не наигранная.

"Я наверно ее люблю… Точно же, люблю!"

Когда она закончила петь и музыка смолкла, у сцены возник седоватый господин в отличном костюме и подал ей руку, помогая спуститься с цены.

"Патрик Дорн!"

На экране визора, он выглядел несколько по-другому.

Поднявшись из-за стола Лаки, последовал за ними и нагнал до того как господин Дорн успел усесться на свое место.

— Добрый вечер, дорогая!

Ева вздрогнула.

— Дон?! Как ты здесь оказался?

— Ты не представишь меня своему партнеру?

— Я Патрик Дорн, а вы тот самый великолепный курсант из академии?

У него оказался приятного тембра голос, как у профессионального актера. Дорн протянул руку для рукопожатия. Его ладонь показалась Лаки сильной и горячей.

— Да, я и есть тот самый! — с вызовом отчеканил юноша.

— Не надо горячиться, Дон. Составьте нам компанию. Ты не возражаешь, дорогая?

Ева молчала. Лаки сел за стол. Ева не смотрела ему в глаза и это было неприятно.

— Я бывший продюсер Евы и отец Лина. У нас в прошлом были бурные отношения, но все уже закончилось. Попав на Мирхат я не мог не встретиться с моей бывшей семьей, это же так естественно.

— Понимаю.

— Отлично. Тогда по шампанскому для дальнейшего понимания?


Глава шестая

Едва притронувшись к шампанскому, Ева вскоре ушла, у нее закончился перерыв. Лаки внимал Патрику, все, более поддаваясь его обаянию. Запах его парфюма уже не терзал обоняние.

Патрик умел слушать, а еще он легко находил общие темы.

Он отлично разбирался в проблемах межзвездной торговли, был ценителем балета и выслушал рассказ Лаки о спектакле в пещере Сарвара с огромным вниманием.

Также Патрик хорошо знал особенности обучения пилотов в академии Мирхата и дал веселую и язвительную характеристику господину суб-директору и ряду преподавателей, словно он и сам обучался в академии.

— О, нет! Я не был курсантом! Ряд моих друзей и знакомых имеют отношение к имперскому флоту, поэтому я в курсе. Стоит вас поздравить, господин Льюис. Вы выбрали пусть и старомодное, но самое престижное место для обучения во всей галактике.

— Это стоило не дешево.

— О! Я представляю!

Через час Лаки стало казаться что он знает Патрика много лет. Он уже не ревновал Еву. Этот господин с Терры умел очаровывать! "Что же нужно от Патрика имперской безопасности?"

Голова немного кружилась от отличного коньяка.

Ева закончила выступление и вернулась к их столику.

— У меня болит голова. Я сегодня немного не в своей тарелке. Извини, Дон.

— Я провожу тебя, дорогая. Дон, ты подождешь меня?

— Конечно, Патрик!

— Вы уже перешли на ты? — удивилась женщина.

— Твой друг Дон — выше всяких похвал, дорогая! Я тоже хотел бы стать его другом!

Дон, я буду очень скоро!

— Доброй ночи.

— Доброй ночи, Ева!

Лаки остался один. Он допил свой коньяк, наблюдая как на сцене раздевается в танце гибкая пара. Он чернокожий, мускулистый и пластичный, она белокожая, хрупкая. Этот номер увлек посетителей больше чем пение Евы.

Может потому что ей не здоровится?

Пара танцоров, оставшись нагишом, завершила номер в недвусмысленной позе и сорвала аплодисменты зала. Посетителей стало больше, гораздо больше. Посмотрев на браслет, Лаки увидел что прошло больше полчаса. Еще через четверть часа он встревожился. Опять проснулась ревность."Они же были брачными партнерами…Что им стоит вспомнить прошлое?"

Лаки сжал кулаки. Ревность была чувством неприятным и мучительным. Он теперь знал что у Евы до него было много сексуальных партнеров. Что не удивительно. Она певица, она всегда на виду. Она красива и соблазнительна. Почему он решил что он для нее особенный, а не еще один мужчина в ряду прочих? Только потому что он платит за квартиру и перекупил контракт?

Расплатившись за ужин он поспешил покинуть ресторан. Поднялся на лифте к квартире Евы. Охранников из коридора Холбрук убрал еще вчера.

Магнитный ключ от двери у Лаки имелся.

Он остановился перед дверью.

"Она уснула, а он где-то задержался. Срочный вызов по токи еще что-то…"

Он уговаривал себя и сам себе не верил.

….Свет, яркий свет резал глаза.

Лаки прикрылся рукой и сел. За окном горел день. Сияние от серебряных снегов резало глаза. Он был совершенно голым и одиноким здесь, на шоколаде постели.

Шум воды слышался из душа. Ева?! Воспоминания нахлынули волной. От них к щекам прилила кровь.

"Вчера все так и случилось? На самом деле? Или это только мои фантазии?"

Обмотав бедра полотенцем Лаки вошел в ванную комнату. Ванна была пуста. Ева любила обычный, водной душ больше чем молекулярный.

Посмотрев на свою помятую физиономию, Лаки криво улыбнулся.

Во рту противно. Надо бы зубы почистить. Этим он и занимался, когда шум воды затих и из-за полупрозрачной перегородки вышел мокрый Патрик с полотенцем в руке.

— Привет. А где Ева?

Патрик пожал плечами и обернул бедра полотенцем. У него была отличная, рельефная мускулатура и ровный загар. Он выглядел куда моложе своих пятидесяти лет!

Он подошел к замершему Лаки и положил руки на плечи.

Блестящие серые глаза смотрели в упор, потому что они были одного роста.

Моментально вспомнился Хиссар и потные липкие руки Абдулы…

Патрик уловил настроение нового друга и поспешно убрал руки.

— Извини, я вижу, что ты не би.

— Би?

— Бисексуал.

— Нет…

— Напрасно. Ты мне нравишься, Дон.

Лаки оцепенел."Так вот какие услуги?! Стать любовником Патрика?! Пошла бы к чертям вся имперская безопасность!"

— В каком смысле?

— В обычном, человеческом.

Патрик повернулся спиной к Лаки и принялся вытираться полотенцем. Мускулистая спина его тоже была безупречной."Все продюссеры на Терре так отлично выглядят?"

— Какие-то есть планы на сегодня?

— Пока не знаю.

— Хорошо видимо стало жить курсантам академии?! — засмеялся Патрик. — До выходного, кажется, еще пять дней?

— Я на хорошем счету у командования. — Улыбнулся Лаки.

— Первый курс?

— Верно.

— К практике еще не приступали?

— Через месяц первые полеты.

— По хорошему завидую. Не хочешь со мной поменяться?

— Жизнь продюсера на Терре на жизнь курсанта на Мирхате? Разве это равноценно? — усомнился Лаки.

Патрик весело расхохотался.

— Господа, кто хочет горячий кофе, поспешите! — позвала из спальни Ева.


Глава седьмая

После чашки ароматного кофе со сливками Патрик извинился, сославшись на скорую встречу, и быстро одевшись, вышел из квартиры. Ева пошла его провожать.

Лаки сидел на постели, смотрел на пейзаж и нянчил в руках недопитую чашку.

Ему не хотелось обогащать свой сексуальный опыт еще и связью с мужчиной. Если безопасность будет настаивать, останется только одно — бежать!

Ева вернулась и села молча рядом, сложив руки на коленях.

— Дон…

— Не надо, ничего не говори.

— Ты бросишь меня?

— Ты говоришь ерунду.

— Ты моложе меня, но ты мудрее..

Желание запустить чашку с остатками кофе прямо в стекло куда-то испарилось.

Он аккуратно поставил чашку на пол и, обняв Еву, уложил ее на лопатки… Ее груди были всегда чувствительны к ласке и от поцелуев сосков она загоралась как пожар.

Они любили друг друга неторопливо, чувственно, наслаждаясь каждым касанием. Им было хорошо вдвоем…

Потом Ева направилась этажами десятью выше, чтобы забрать Лина у подруги, а Лаки, надев не форму курсанта, а костюм, купленный ему подругой, спустился этажом ниже в ресторан, собираясь позавтракать. Ева кроме кофе ничего готовить не умела.

Заняв столик подальше от окна, он просмотрел в токи последние новости, потом заказал дежурный омлет с сосисками, творог и апельсиновый сок.

— Господин Льюис.

Господи Макларен сел напротив.

— Не могу сказать, что рад вас видеть.

— Ваша радость для меня не существенна. Вы познакомились с Патриком Дорном. Какое мнение у вас о нем сложилось?

— Что вам мое мнение? Вы все слышали же?

— У господина Дорна всегда с собой отсекатель сигнала. Наблюдение глушиться полностью. Он знает про токи. Извольте отвечать.

— Он богат, успешен, в хорошей форме, наверно занимается спортом и следит за собой. Не по годам бодр. — Выдал Лаки, испытывая облегчение. Ну и жук этот Дорн! Так все вчерашнее осталось тайной для имперцев!? Если ему, конечно, говорят правду….

— Это мы знаем. Что его интересовало? Что он спрашивал об академии?

— Мне показалось, что он знает про академию больше чем я. Он спрашивал, когда у меня начнутся практические полеты. Остальное просто болтовня.

— О своих планах на ближайшие два дня он не рассказал?

— Нет. Скажите мне, что я должен делать? Если стать его любовником, то вы не к тому обратились.

Господин Макларен изволил улыбнуться.

— Вы произвели на него хорошее впечатление. Остальное на ваше усмотрение. Не хотите заниматься с ним сексом — не занимайтесь!

— Очень вам благодарен! — ядовитым тоном ответил Лаки.

— У вас увольнительная до послезавтра — наслаждайтесь жизнью. Мы за вами присмотрим.

"Хороший совет, почему бы мне им не воспользоваться?"

После завтрака он вернулся в квартиру и предложил Еве и Лину сходить в спа.

Выступление в ресторане у Евы было только по вечерам. Она согласилась без колебаний. В спа они провели весь день. Там же и пообедали. Сауна, бассейны… Лин наслаждался, плескаясь с другими детьми и катаясь на горках.

Все посетители спа разгуливали голыми и это никого не смущало. Лаки любовался своей подругой и шептал на ухо комплименты. Она принимала их как королева, как необходимое и заслуженное.

Ева уговорила Лаки на массаж, и он отдался в руки крепкого массажиста с некоторой опаской, но потом не пожалел.

— Надо ходить сюда каждый выходной!

— В выходные здесь аншлаг, милый. Из города много желающих бывает, чтобы пройти здесь оздоровительные процедуры.

— Это оздоровительные?! — с возмущением воскликнул Лаки. — Я не рукой, не ногой пошевелить не в силах! Это угробительные процедуры!

И продемонстрировал, какие у него все вялые конечности.

Лин захохотал. Ева прыснула как девчонка. По токи она заказала ужин в квартиру. Когда они вернулись, пневмодоставка уже выставила контейнер.

После ужина Лина разморило, и Лаки отвел его в комнату, уложил спать.

— А завтра ты будешь с нами?

— Конечно, буду.

— Это хорошо…

Мальчик закрыл глаза и тут же засопел.

Ева уже надела свое сценическое платье. Парик сегодня был рыжим.

Наводила у зеркала последние штрихи макияжа.

Лаки подошел сзади и обнял ее. Они смотрели в зеркало друг на друга.

— Лин знает, что Дорн его отец?

— Да. А что здесь странного? Он хотел сына, и он хотел, чтобы я его воспитывала. Я ему за многое благодарна. Завтра он улетит и все пойдет по старому. Правда, же?

— Правда…

Он поцеловал ее в шею.

— Ты очень нежный, Дон. Я тебя узнаю даже в темноте… — прошептала она, прикрыв глаза и отдаваясь ласке. — Достаточно, милый… я опоздаю… Ты наденешь свой мундир? Он очень тебе идет.

Лаки сидел на этот раз рядом со сценой и Ева пела только для него. Сегодня она была в ударе. Ее голос проносился над залом как свежий ветер.

Патрик Дорн так и не появился в этот вечер. Ночь принадлежала только им двоим.

Лаки проснулся раньше Евы, на рассвете. Вошел на кухню, чтобы выпить воды и обнаружил там Патрика.

Тот сидел за столом и чистил ворчер, разложив запчасти между чашкой кофе и тарелкой с омлетом.

— Привет!

— Привет. У тебя есть ключ? А я не знал.

Патрик подмигнул ему.

— Я же друг семьи! Хочешь омлет? Я сам его приготовил.

— Лучше если покажешь как.

Оказалось, что омлет делается очень просто. Патрик с удовольствие все продемонстрировал. Через десять минут Лаки завтракал тем, что сам изготовил. Поджареные до румянца тосты оказались кстати.

— Дети самые лучшие психологи.

— Вот уж не знал.

— Они инстинктивные психологи, а когда взрослеют-теряют свой дар. Ты понравился Лину и я вижу, что парень прав. Думаю, что Еве наконец-то повезло с партнером.

— У тебя нет ревности?

Патрик пожал плечами.

— Ревность это атавизм! Наследие древности. Я вытащил Еву с Цирцеи только из-за ее певческого таланта. Пришлось основательно почистить ее гены. Цирцея та еще помойка! Ты еще не бывал там?

— Нет.

— И не торопись. Там миллионы людей сливают свою жизнь в унитаз. Пардон! У многих там и унитазов то нет. Алкоголь и наркотики раздаются бесплатно. Люди охотно обращаются в скотов. Там очень откровенно раскрывается животная сущность человека. Но я не об этом хотел сказать. Ева физически здоровая женщина, но не психологически. Когда она будет тобой манипулировать, ты должен об этом помнить.

— С чего ты взял, что я позволю мною манипулировать?

— Ты убил Ллойда Гарта. Она сказала, что он ее преследует. Ты поверил. На Мирхате Ллойд был одним из главарей преступного картеля и одновременно агентом имперской безопасности. Ты поддался эмоциям, Дон и тебе это еще аукнется.

— Она сказала, что он ее преследовал! Разве это ложь?

— Ева была его любовницей очень не долго и ей не понравилось быть игрушкой склонного к садизму амбициозного говнюка. Она порвала с ним отношения, а он с этим не согласился. Я бы разрешил эту проблему без крови, но ты меня опередил.

— Я сам отвечаю за свои поступки!

— Я не осуждаю тебя, ты человек искренний, но импульсивный. Драка в академии это тоже подтверждает. Научись держать себя в руках и не совершай необратимых поступков второпях. Я давно отошел в сторону и не мешаю Еве жить, так как она пожелает. Придет время, и ты также поступишь. Она дитя Цирцеи и Цирцею из ее крови ничем не вывести. Для Евы ты теперь мужчина номер один. Как долго это продлится? Не знаю. Вечной любви не бывает, Дон. Поверь старому цинику.

— Почему ты тогда оставил Лина у нее?

— Потому что ребенок положительно на нее влияет. Материнский инстинкт делает женщину мягче и ответственнее. Она думает не только о себе, а еще и о детеныше.

Через десять лет Лин станет самостоятельным человеком и тогда я помогу ему найти свой путь в жизни. Для чего еще нужен отец?

— А я не знал своего отца… — вырвалось у Лаки.

— Сочувствую. Это не правильно. Вот мой номер для спин-связи. Чтобы ни случилось-набери его и я помогу советом или делом. На Терре у меня есть возможности, уж поверь.

— Ты улетаешь?

— Да, через час. Ты рад?

— Не скрою, что да.

Патрик улыбнулся.

— Хотел бы я, чтобы Лин стал похожим на тебя.

— Спасибо… — растерянно прошептал Лаки.


Глава восьмая

Первых полетов курсанты ждали с нетерпением и со скрытым страхом. Это уже не симуляторы, это всерьез!

Челнок доставил отделение Лаки на орбитальную базу. Огромное сооружение использовалось только частично.

Курсантов разместили по двухместным крохотным каютам. Соседом Лаки оказался Харви, неделю назад произведенный в командиры отделения.

Определив свои вещевые мешки по шкафам, они добрались до палубы Зет по трубе перехода, просто отталкиваясь от поручней.

— Давно мечтал полетать в невесомости! — крикнул Харви, пролетая мимо.

Через пару секунд он врезался в стену, и Лаки остановил с трудом его беспорядочное кувыркание.

Тренировочный глайдер показался Лаки совсем крохотным. Он занял свое место. Проконтролировал активацию систем, доложил о готовности, сжимая в руке настоящий анахронизм — джостик управления. В термокомбинезоне и в шлеме из прозрачного пластика было некомфортно. Непривычные запахи отвлекали.

Инструктор с базы постоянно контролировал глайдер, готовый перехватить управление на себя.

Первый полет был самым простым. Старт, набор скорости. Вираж и облет базы на безопасном расстоянии, а потом посадка. Стыковка производилась в автоматическом режиме. Лаки все это показалось скучным. Только синий шар Мирхата сияющий в черной бездне космоса привлек его внимание.

Полеты продолжались десять дней, усложняясь с каждым днем, а к выходному челнок всех доставил обратно.

Усталые курсанты разбрелись по кубрикам, готовясь к завтрашнему выходному.

К удивлению Лаки увольнительную ему не выдали.

— Ты поступаешь во внутренний наряд. — Пояснил Харви. — Посмотри на график.

— Как не во время!

— Соскучился по своей певичке?

— Какое твое дело, Харви?

— Ты связался с этой шлюхой, и позоришь нас всех! — выпалили командир отделения.

Лаки удержался от того чтобы двинуть ему в зубы немедленно, потому что вспомнил Патрика и его наставления.

— Завидовать не надоело?

— Чему завидовать? Ты трахаешься с бывшей подстилкой Ллойда Гарта! Ты — извращенец хренов, Дон!

Лаки моментально забыл про наставления Патрика. Харви ушел от удара и ответил в корпус. Они сцепились как две злобные собаки. Через пару минут их растащили соседи по кубрику. А еще через минуту в кубрик влетели охранники с дубинками.

Господин Росс решил дать урок драчунам и выходной день Харви, и Лаки провели в подвале академии, в карцере, в соседних камерах. В камере не холодно, но свет горел постоянно и никакой мебели не имелось. Браслеты токи у них забрали. Лаки лежал на полу, таращился в потолок и размышлял о том какой он еще глупый. Синяки зажили через час, но настроение было испорчено на сутки.

На утро Лаки и Харви привели в кабинет суб-директора.

— Господин Вирелл, господин Льюис, я вами не доволен. Драка в стенах академии это возмутительно. Я этого не потерплю!

"Как будто это впервые!"

— От вас, господин Вирелл, я такого не ожидал! Ваша семья принадлежит к элите Мирхата! Вы должны подавать пример сокурсникам!

Харви то бледнел то краснел.

Господин Родман читал нотацию почти час, а курсанты стояли навытяжку.

— Надеюсь, вы усвоили урок?

— Да, сэр! — с облегчением выпалили курсанты.

— Для его закрепления, следующие три выходных проведете во внутреннем наряде! Свободны!

Получив обратно токи, Лаки связался с Евой и все рассказал.

— Ты идиот! Почему ты устроил драку?!

— Он оскорблял тебя…

— И теперь мы не увидимся до конца месяца?! Дон, это невыносимо! Когда ты повзрослеешь?!

Лаки еще полчаса внимал упрекам Евы.

Да, она права, он погорячился и сам себя наказал. Но выносить за это мозги почти полчаса?!

— Прости, милая, меня вызывают к начальнику.

— Я еще не договорила!

Но Лаки уже отключился.

Она попыталась его вызвать. Но он не отвечал. Он сам знает что виноват. Что измениться от упреков? Зачем повторять многократно одно и тоже? Это что такая форма истерики?

Когда к вечеру Лаки остыл и попытался вызвать Еву, она не ответила.

"Пусть помучается!" — мстительно решил Лаки.

Подошел выходной, и пришлось выучить обязанности курсантов внутреннего наряда.

На первом курсе наряд состоял из пяти человек. Старший наряд-курсант третьего курса обычно занимал место в приемной начальника курса и невозбранно дремал рядом с коммуникатором или смотрел фильмы на мониторе секретаря. Остальные курсанты наряда патрулировали по этажам корпуса А и посменно дежурили на входе. Оружия наряду не полагалось.

Самым скучным было стоять у двери. В выходные жизнь в академии замирала. Стоять и таращится в противоположную стену-мало удовольствия. На посту категорически запрещалось пользоваться токи, для связи со старшим наряда имелся здесь же в нише примитивный древний коммуникатор. Зачем был нужен этот пост? Охранники держали под круглосуточным наблюдением все помещения академии, они были вооружены дубинками и другими средствами. Традиции? Полный маразм!

Лаки изнывал от скуки, ожидая, когда его сменят. Другие дежурные, включая Харви, расползлись по своим кубрикам, надели эльвизоры и наслаждались порно или еще чем, а он переминался с ноги на ногу и считал минуты. Когда считаешь минуты-они идут еще медленнее, как на зло!

С кем теперь Ева? Нашла ему замену? Может быть, сейчас на шоколадных простынях ее груди целует другой?

От таких мыслей становилось совсем тошно!

Когда в мониторе, с камеры над входом появилось изображение человека в длинной шубе и с капюшоном, надвинутым на глаза, Лаки оживился. Раз начальства нет, то и никого пускать нельзя, но поговорить и отвлечься — это здорово!

Дверь отворилась и вошла женщина в шикарной искристой шубе почти до пят, притопнув, сбила лед с каблуков. Откинула небрежно капюшон.

— Ева?!

— Ты решил, что можешь от меня здесь спрятаться?

Она улыбалась задорно и в этот момент была самой красивой и самой желанной женщиной в галактике!

Они целовались так долго, что дыхания не хватило.

— Я безумно соскучилась, милый!

Он держал ее в объятиях и не верил своим чувствам.

— Знаешь, какой сегодня праздник?

— Нет.

— Очень древний. В нашей семье его чтут. Сегодня Рождество. А в Рождество принято дарить подарки. У меня есть для тебя подарок.

— Замечательно….Но я не могу уйти, я в наряде.

— И не надо. Покажи мне, где ты живешь.

Лаки нагнулся над компом.

— Старший, смени меня.

— С чего бы? — отозвался старший наряда Кливер. — Ого! (наверно увидел Еву в мониторе) Вижу, что есть уважительная причина! Сейчас пришлю Харви.

Пришел недовольный, помятый от сна Харви с фуражкой в руке. Увидев Еву, смешался, но, тем не менее, коротко поклонился.

— Госпожа?

— Дон покажет мне как вы здесь живете.

— Как вам будет угодно… леди.

Слово "леди" он выговорил с трудом.

Ева вошла в кубрик, с любопытством осматриваясь.

— Скромно, но элегантно. А где твое место?

— Вообще-то тут все именуют как на флоте. Кровать — это койка, шкаф — рундук.

— Забавно. А что в шкафу?

— В рундуке?

Лаки шагнул вперед, открыл дверцу.

— Если твой подарок небольшой-то вполне уместиться.

— Мой подарок совсем иной… — в голосе Евы прозвучало лукавство.

Лаки обернулся и прикусил язык.

Она стояла, распахнув шубу и положив руки на бедра. Под великолепной шубой кроме меховых сапожек на Еве ничего не было…


Глава девятая

Ролик этот ходил по сети Мирхата и пользовался огромной популярностью, особенно в академии. Его называли: "шуба и курсант".

Кто был курсант и что за красотка явилась в шубе и в естественной красоте — в академии знали все.

Лаки тоже просмотрел видео на токи и остался собой вполне доволен.

Его авторитет среди соучеников даже старших курсов взлетел выше ледяных пиков Сарвара. Он ловил завистливые взгляды. Старый враг "помидор" — сержант Джилс даже подошел и пожал руку, намекая на забвение прошлых счетов.

Господин суб-деректор тоже ознакомился и вызвал Лаки к себе в кабинет.

— Это не просто возмутительно, господин Льюис! Это удар по репутации академии! В наших стенах, с женщиной легкого поведения вы вытворяете, черт знает что!

Лаки стоял навытяжку с невозмутимой физиономией и наслаждался.


— Я отменил отмену ваших увольнительных! Вытворяйте что хотите, но не в стенах академии! Еще один подобного рода скандал и мы будем вынуждены с вами расстаться, господин Льюис! Вы разве этого добивались?

— Нет, сэр.

— А чего же, позвольте узнать?

— Я писал рапорт, чтобы мне разрешили ночевать не в кубрике, а…

— А с вашей красоткой в мехах?! — фыркнул господин Родман.

— Да, сэр.

— По правилам академии только курсанты третьего курса могут проживать вне стен академии. Это вам известно?

— Да, сэр. Но можно же сделать исключение?

— Наглец! — буркнул господин суб-директор. — Я подпишу ваш рапорт. Убирайтесь!

Радостный Лаки поспешил покинуть кабинет. Надо поставить бутылку виски или коньяка охранникам академии! Только они могли скопировать записи с камер и выложить их в сеть.

А вот что скажет Ева, когда узнает?

Ева смеялась до слез.

— Милый, это отличная реклама для меня! А я все не могла понять, почему меня так пожирают глазами многочисленные джентельмены! Только учти, от поклонников в ресторане теперь не будет мне прохода!

— Я обеспечу надежную охрану, леди! Можете быть спокойны.

— На руинах моей репутации?! О, боги, Дон! Я так давно не смеялась! Спасибо тебе! Лин будет счастлив, что ты с нами каждый вечер.

— А ты?

— А про меня и говорить не надо. Мне было так одиноко без тебя, одной…

Они целовались, пока в столовую не явился Лин и не разлучил их.

Жизнь вошла в нормальное русло. Днем Лаки учился в академии, а вечера и выходные принадлежали Еве и Лину.

И еще в спальне на широкой кровати Ева сменила шоколадные простыни на синие.

— Под цвет твоего мундира, милый. Тебе нравиться?

— Очень!

Имперская безопасность больше о себе не напоминала. Однажды с ним связался господин Холбрук и сообщил о выполнении поручения.

— Которого?

— Известное вам лицо прибыло с Хиссара.

— Где он?

— Поселен в игле, тремя этажами ниже. Номер 547.

— Я вам очень обязан, господин Холбрук!

— Вы платите, мы делаем.

Лаки немедленно отправился в указанный номер.

Постучал в дверь.

— Кто? — спросил знакомый голос.

— Я Дон Льюис и у меня есть для вас предложение, господин Банч.

— Может быть позже?

— Помните мальчика, по имени Лаки?

— Входите!

Саймон, загорелый до черноты и почти не изменившийся лицом сидел на постели в халате и с мокрой головой. Только, что из душа? Напротив, на столике пирамида бутылок с дорогим алкоголем.

Но ни одна не открыта.

"Не знает, с какой начать? Я вовремя пришел."

— Вы что-то знаете про Лаки? До меня доходили слухи, что он умер.

— Саймон, разве я так сильно изменился? — спросил Лаки, подходя ближе.

— Разве мы знакомы?

Саймон прищурился.

— Если вы из ассоциации торгового флота, то я могу пояснить, почему не платил ежегодные взносы. Дело в том, что…

— Саймон, дружище! Я Лаки!

— Э-э-э…Лаки был мальчиком…Постойте, сколько же лет прошло?! Ты и в самом деле Лаки?! Мой помощник по поливу! Как ты сюда попал сынок? Ты здорово вырос!

Они обнялись, и Лаки ощутил, как защипало в глазах, и комок провернулся в горле.

— Ты настоящий мужик стал… в мундире… я, дурак подумал, что ты из торгового флота… Вот чудо! Ты жив и здоров и нашел меня! Как все случилось с тобой? Как сюда попал?

— Ты ужинал?

— Нет еще.

— Пойдем поедим и там поговорим.

— Хорошо… Только вот, что надеть? Не в халате же идти?

Лаки распахнул шкаф и обнаружил гардероб на все случаи жизни. Постояльцев в "игле" принимали по первому разряду.

— Надень что-то.

— Но это все чужое и кто будет платить? — встревожился Саймон.

— Ты мой гость и не надо беспокоится о таких мелочах.

— Так ты еще и разбогател?

— Немного занимаюсь торговлей.

— Ох, ты — счастливчик! — засмеялся Саймон. — Никак не привыкну, что мальчик превратился в мужчину! Извини старика!

— Ты не старик. Ты еще крепок как дуб.

— Мне сказали, что на Мирхате нет лесов?

— Верно. Здесь слишком суровая зима.

Саймон сел на кровать и прижал ладонь к груди.

— Извини, что-то прихватило….

— У тебя проблемы с сердцем?

— Откуда мне знать… Врачей на Хиссаре для рабов не держат…

Несмотря на возражения Саймона Лаки вызвал врача и убедил старого космолетчика пройти обследование в центре на сотом этаже. Саймона оставили в палате и к Лаки вышел врач — высокий мужчина средних лет в зеленом халате.

— Вы его родственник?

— Да и единственный. Дон Льюис. Я могу его увидеть сейчас?

— Он спит. Так что приходите завтра.

Голографический бейджик на кармане сообщил о том, что врач Фишер, кардиолог.

— Что с ним, доктор Фишер?

— Он уже перенес второй инфаркт и его сердце в плохом состоянии. В таком случае показана операция по пересадке. У него есть страховка или денежные средства?

— Я оплачу все что потребуется. Поставьте его на ноги, доктор.

— Мы разжижим ему кровь и подержим на стимуляторах, пока вырастим сердце, а потом заменим. Займет не более десяти дней. Это простая операция. Как правило, стопроцентная выживаемость.

— Отлично. Я должен что-то подписать?

— Интерн Вирелл принесет вам необходимые бумаги. Увы, без бюрократии никак не обойтись. Вы живете в "игле" или в академии? Мне ваше лицо показалось знакомым.

— В "игле". Просто мы курсанты в своих мундирах кажемся одинаковыми и на лицо.

Доктор улыбнулся.

— У интерна Вирелл в академии, кажется, учится брат. А вот и она.

Лайза в узком зеленом халатике и шапочке на волосах выглядела пикантно и загадочно.

Она споткнулась, увидев Лаки и прижала файл с бумагами к груди.

— Доктор Фишер…

— Дон Льюис подпишет бумаги на Саймона Банча. Помогите ему. До встречи, господин Льюис!

Доктор ушел. Лайза прожигала Лаки возмущенным взглядом и не приближалась.

— Привет, Лайза. Ты прекрасно выглядишь.

— А ты — грязное животное!

Девушка швырнула файл под ноги Лаки и поспешно убежала из комнаты.

Лаки удивился. В ответ на комплимент — оскорбления? Чем он провинился перед нею? Девушки такие странные существа!


Глава десятая

Лаки напрасно беспокоился. Саймон прекрасно перенес операцию и через пару дней уже гулял с ним по огромному зимнему саду на девяностом этаже.

Буйные заросли неприятно напоминали Лаки планету Срань, и он не любил сюда захаживать. Саймону после пустынь Хиссара все это буйное переплетение зелени, пахнущее влажной землей доставляло почти эротическое наслаждение.

— Как все непривычно… Зелень и так много. Просто зелень. Несъедобная и влажная… Ты знаешь, по ночам мне сниться Хиссар и я, просыпаясь, плачу. Потому что не верю своим чувствам…

Саймон поспешно вытер глаза платком. Лаки деликатно отвернулся.

— Мне, верно, пересадили сердце какой то истеричной тетки.

— Сердца клонируются, Саймон. Оно твое, просто новое и молодое.

— Да знаю я… Это ты меня оттуда вытащил, сынок?

— Я.

— Сказать, что я благодарен — это значит, ничего не сказать. Я твой должник.

— Ты мой друг. На Хиссаре ты был мне как отец, заботливый и нежный.

— Нежный?!

— Как бы я там выжил без тебя?

— Но ты выжил. Расскажи мне о своих странствиях.

— Чуть позже, хорошо. Поговорим о главном. Я узнавал, что твоя лицензия пилота не анулирована. Взносы я оплатил в ассоциацию. Медицину ты теперь пройдешь легко. Хочешь летать?

— У тебя есть корабль?!

— Корабль я арендую. Ты мне нужен как учитель и второй пилот. В академии пока что все дают в мизерных порциях и практика пока очень скудная.

— На орбите на глайдере?

— Да. Мне нужны дополнительные занятия. Через месяц у нас экзамены, а потом месячный отпуск. За это время я планирую многое, и мы сможем с тобой полетать в свое удовольствие.

— В удовольствие? — усмехнулся Саймон. — Вам молодым все в удовольствие.

— Так ты согласен?

— Кто сможет тебе отказать, сынок? Саймон говорит: от винта!

— Что это значит?

— Древний клич атмосферных пилотов.

— Мне нравится. — УлыбнулсяЛаки. — Поправляйся. Я на днях познакомлю со своей семьей.

— Ты и семьей обзавелся? Похоже, что я многое пропустил…

Саймон и Лин сразу же сдружились к удивлению Евы, принявшей старого приятеля Лаки настороженно.

Лаки рассказал ей о своих приключениях на Хиссаре и о том какую роль в его жизни там сыграл Саймон. Рассказал он, понятно дело, не все. Но и того хватило, чтобы впечатлительная Ева расплакалась.

Холбрук арендовал для Лаки на полгода стандартный курьер класса "Вентура" и через десять дней он уже стоял в космопорту Мирхата, в полном распоряжении Саймона.

Лаки тут же с ним вместе устроил инспекцию корабля. Такая же компоновка как на корабле господина Чандлера. Вид каюты пробудил в нем множество воспоминаний. Теперь он облазил его весь, узнал уже не в теории, а на практике как все скомпоновано в двигательном отсеке, где и как спит экипаж (в пеналах, как же еще?), как устроены, отсеки с запасами топлива и всего необходимого в полете.

Корабль находился в идеальном состоянии. Всего год как сошел со стапелей верфей на Терре и совершил только испытательный полет.

Лаки сел в кресло пилота и ощутил, как от радости его распирает. Он полетит на собственном корабле, ни как пассажир, а как пилот, как хозяин! Саймон с улыбкой наблюдал за ним.

Он уже полностью восстановился после операции, помолодел и даже немного поправился. Жаловался Лаки на то, что не может смотреть на алкоголь, возможно, сказалась жизнь на Хиссаре.

Лаки поддакивал, но он знал истину. Доктор Фишер ввел Саймону по его просьбе новейшую сыворотку, гарантирующую трезвость старого пилота на пару лет.

— Набором команды займись сам. Нам не нужно много людей, чем меньше, тем лучше.

— Необходимый минимум на "Вентурах" пять человек. — Засомневался Саймон.

— Ты пилот-капитан, я второй пилот-стажер, Ева будет у нас стюардом. Найди еще двоих и готово.

"Хорошо, что на корабле есть кухонный комбайн, иначе пришлось бы месяц питаться сэндвичами и кофе."

— Нужен механик и врач в обязательном порядке. На Цирцее или на Терре я бы нашел спецов быстро, но на Мирхате это будет сложновато.

— Время еще есть! — легкомысленно заявил Лаки.

Время же почему-то побежало, а потом и полетело. Требования по экзаменам в академии были достаточно жесткими и кроме знаний вбитых в подсознание требовалось еще и умение их применить в нестандартной ситуации.

Всего три экзамена: пилотирование, навигация, основы пилотажа, но на каждом Лаки пришлось попотеть. Ему даже показалось, что его специально пытались "завалить", уж слишком много дополнительных вопросов и заданий ему поступило.

По окончании экзаменов курсантов построили в зале славы под голограммами знаменитых пилотов империума, поздравили с завершением полупериода обучения и отправили в отпуск. В тот же вечер в барах Картер-Сити была устроена грандиозная попойка. Как обычно, каждый курс отмечал завершение полупериода в своем баре.

Лаки в ней не участвовал. Пообещал быть, но тихо сбежал. Его сжигало нетерпение.

Ева и Лин уже разместились с комфортом в главной каюте, экипаж Саймон все же набрал и все необходимые разрешения были получены.

Флайер доставил его в космопорт. Через полчаса он уже занял место второго пилота в рубке корабля.

Маршрут был согласован и рассчитан. Терра (пообещать пришлось Еве и Лину), Эброн (для дозаправки), Рамуш и Цирцея.

Ева заявила о том что ноги ее на Цирцее не будет.

— Это же твоя родина? — удивился Лаки. — Там твоя семья живет. Ты никого не желаешь видеть? Почему?

Ева разозлилась.

— Если у тебя есть хоть капля чувств ко мне, ты не будешь задавать вопросы! Цирцея для меня не существует!

В досье Евы было сказано, что Патрик Дорн вывез ее оттуда в возрасте шестнадцати лет. Упоминаний о семье не было никаких.

"Опять тайны? У меня, у нее, у всех?"

Лаки пообещал, что спуститься на Цирцею один и не надолго, только чтобы завершить важные дела. Ева успокоилась занялась укладкой вещей в дорогу в большие сумки с логотипом "иглы".

— Не жалеешь, что не отпраздновал с друзьями? — спросил Саймон, усаживаясь в кресло капитана.

— Меня ждет путешествие по галактике. Разве это можно сравнить с банальной пьянкой по кайфу?

"Да и друзей у меня в академии не завелось…"

Старый пилот засмеялся.

— Я тоже волнуюсь. Столько лет прошло… — признался он вполголоса, оглядваясь на Лина, пристегнутого к дополнительному креслу в рубке. Рядом сидела Ева и нервно крутила головой, иллюзия открытого пространства на экранах рубки ей явно не нравилась.

Зато мальчишке все было очень по нраву. Восторгом горели глаза и тысяча, почему рвалось с губ.

— А парень-то станет тоже пилотом. — Заметил Саймон. — Если распирает от восторга — это наш человек!

Лаки показал Лину большой палец. Ева нервно улыбнулась.

Она без восторга приняла идею путешествия. На Мирхате ей было комфортно. Она занималась любимым делом — пела свои песни и чужие, рядом был сын и любимый мужчина.

Перспектива целый месяц в тесной каюте, в невесомости прожить ее откровенно пугала. О чем она в предшествующую ночь откровенно высказала Лаки. После близости, разгоряченные и утомленные они лежали рядом на синих простынях.

Сверху, с неба мигали звезды, снизу огни Картер-Сити.

— Я не люблю путешествия, милый.

— Это ненадолго же. Зато как приятно будет вернуться обратно.

— Еще приятнее будет не улетать никуда…

— Мы вернемся. Мне же еще два с половиной года учится!

— У меня нехорошие предчувствия… Ты уверен в этом Саймоне?

— Еще бы! Он мне был как отец на Хиссаре.

— Ты рассказывал… Не хочу даже думать про этот ужас! Рабы, унижения… Как это возможно в наше время? Почему империя это все не замечает?

— Значит, так надо. Не думай об этом. Подумай о нас. У тебя такая нежная кожа… здесь… и здесь…

— Щекотно…

И Лаки поспешил отвлечь Еву от нехороших мыслей замечательным способом.

Теперь ему было досадно, что Ева не разделяет его восторг и немножко неловко от того, что он заставляет ее делать то, что ей не по нраву.

— От винта, господа! — рявкнул Саймон и заснеженный, покрытый коркой льда Мирхат остался далеко внизу.


ШЕПОТ ЗВЕЗД

…"Время прощаться и время прощать…"


ПЕРВАЯ ЧАСТЬ


Первая глава

Time to say goodbye,
Время прощаться,
Paesi che non ho mai
Страны, что я никогда
Veduto e vissuto con te
Не видела и не жила там с тобой,
Adesso sì, li vivrò
Именно сейчас да, я буду жить там,
Con te partirò
Уеду с тобой
Su navi per mari
На кораблях по тем морям,
Che io lo so
Которые мне знакомы,
No, no, non esistono più,
Нет, нет, они больше не существуют,
It's time to say goodbye
Время прощаться

Ослепительно красивая женщина пела на сцене имперской оперы. Искрились бриллианты в колье в на серьгах. Пело все ее тело… руки, глаза, движения плеч… Она пела, и голос ее пронзал пространство и плоть. Он летел быстрее и дальше космических кораблей. Тоска, любовь, страсть, радость и печаль смешались в нем, так что не разобраться за всю жизнь…

Когда затихли последние аккорды и запись прервалась, в салоне корабля раздался обеспокоенный голос Жаклин.

— Лаки, мальчик мой, ты уже в пятый раз смотришь это. Я полагала, что твоя рана зажила. Я ошибалась?

"Есть раны, которые не залечатся никогда…"

Лаки смахнул слезу и откинулся на белоснежной диване, запрокинув голову.

— Она стала еще красивее. Более зрелая красота, ты не находишь?

— Ты до сих тоскуешь по ней?

— Да.

— Отпусти ее, Лаки и оставь в прошлом. Отпусти ее.

"Знать бы как?"

….Полет, которого он так жаждал, начался не так как он мечтал.

Раздраженная Ева копалась в сумках искала что-то. Одежда и белье плавали по всей каюте. Восторженный Лин порхал между комками одежды изображая флайер на форсаже. Вот кто был в восторге!

— Дон, Прошу тебя!

— Да, милая?

— Отправь этого шмеля в коридор!

— Шмеля?!

— Тебе рассказать, что такое шмель?! Иди поиграй с ним в коридоре!

Лаки поймал недовольно гудящего "Шмеля" и телепортировался в коридор корабля.

— У меня есть мяч и с ним куда интереснее, чем с мамиными вещами.

— Только ты не уходи, хорошо? В мяч одному играть скучно! — заныл Лин.

Делать нечего. Пришлось Лаки снять туфли и порхать с пацаном по коридору.

Зазевавшись, он врезался в кого-то, вышедшего из медицинского отсека.

— Вы с ума сошли?! — завопил кто-то и прикусил язык. Лаки обнаружил себя в объятиях Лайзы Вирелл. Сестра Харви была одета в обычный комбинезон экипажа и вид у нее был очень удивленный.

— Ты что здесь делаешь?! — сказали они в один голос.

— Я — пилот.

— А я — врач.

— Извини, пожалуйста. Этот шмель меня загонял.

Лин хихикал под потолком. Впрочем, в невесомости пол и потолок были равнозначны.

Покрасневшая Лайза отказалась от помощи и поднялась на ноги.

— Если бы я знала что ты летишь на этом корабле, я бы ни за что не подписала контракт!

— Почему?

Лайза не удостоила его ответом и максимально быстро зашагала в сторону капитанской рубки.

— Эта тетенька на тебя злая, ага?

— Она не тетенька, она наш врач.

Мальчишка в момент насторожился.

— Она уколы будет делать?

— Только непослушным мальчикам.

— А разве есть еще мальчики на корабле?

— Только ты.

— Тогда я буду послушным. — Немедленно заявил маленький хитрец. — А где наш мяч?

Сдав Лина Еве, которая наконец-то разобралась с вещами, Лаки направился в рубку.

Прибыл в разгар баталии. Лайза атаковала, а Саймон защищался.

— Ага, ты здесь?!

— Лаки, спаси меня! Она требует повернуть корабль на Мирхат! Скажи ей, что это невозможно.

— Двое на одну, это нечестно! — фыркнула Лайза, намереваясь выйти, но Лаки перекрыл ей дорогу.

— Пусти меня!

— Лайза, ты же подписала контракт на месяц?

— Да и что? Я его разрываю!

— Нет законных и уважительных причин! — возразил Саймон.

— Причина есть! Вот она!

Лайза ткнула пальцем в грудь Лаки.

— Личные неприязненные отношения не повод расторгать контракт, девочка. — Назидательно заметил Саймон. — В звездном имперском кодекс…

— Плевать мне на кодекс! Я с этим типом никуда не полечу!

— Этот тип — второй пилот и хозяин корабля.

— Вот как? Тем более!

Лаки пожал плечами. Беспричинная агрессия девушки его несколько удивила, но если ей на этом корабле с ним вместе находиться невмоготу, то кто же ее будет удерживать?

Только не он!

— Выйдем на орбиту Терры, и можете нас покинуть. Плакать не будем. Врач-истеричка нам не к чему, правда, Саймон?

Лайза задохнулась от возмущения.

— Я — истеричка!?

— Но ведь не я?

— Дайте дорогу! — прорычала девушка, и Лаки поспешил уйти в сторону.

Когда дверь закрылась, Саймон прищурился и покачал головой.

— Когда она разозлилась, то стала еще красивее! Малыш, ты чем-то обидел эту девочку.

Лаки рассердился.

— Я ее вижу четвертый раз в жизни! Когда я ее смог обидеть?

— А подробнее?

Лаки рассказал о первой встрече в день зачисления в академию, потом о встречах в баре и в медицинском центре

— Суду все ясно! — заявил Саймон. — Девочка в тебя влюбилась и страшно ревнует к твоей Еве.

— Как-то не замечал такого… — усомнился Лаки.

"Лайза и влюбилась?" Она всегда на него смотрела снисходительно-презрительно. Аристократка снисходила до разговора с простолюдином. Так кажется?

— Женщины они мечтательницы. Ты в первый раз на нее посмотрел и пошел дальше, а она уже сочинила, как проживет с тобой долго и счастливо, в подробностях, вплоть до количества детей, внуков и эпитафии на твоем могильном камне. Ты ее разочаровал. Порушил планы и отсюда такая неприязнь. Да, нам предстоят жаркие пять дней!

Но к облегчению Лаки ничего страшного не случилось. Лайза больше не скандалила и нос не высовывала из медицинского отсека.

На вторые сутки полета заигравшийся Лин неудачно приземлился на потолок и вывихнул два пальца. На рев выскочили все: даже мирно спавший своем пенале механик Хаггинс, лысый флегматичный ровесник Саймона с сонными глазками. Лина дружными усилиями доставили в медотсек и привели в порядок.

Ева по возвращении в каюту устроила Лаки допрос с пристрастием. Откуда взялась на корабле девушка-врач и такая миленькая? Выслушала версию Лаки с большим сомнением в глазах и тут же отправилась допрашивать Саймона. Старый пилот потом жаловался, посмеиваясь.

— Твоя из меня душу вытянула! Ей бы только дознавателем работать!

Лаки вспомнил капитана Роту и вздрогнул. В семейной жизни есть не только плюсы, оказывается.

— Принял огонь на себя. Сказал, что Лайза меня лечила, приглянулась мне, решил ей помочь набрать практику в космосе и заодно приударить.

— Серьезно?

— Еще чего! Из одного рабства в другое? Меня только профессионалки интересуют теперь. Деньги — товар и никаких обязательств!

На следующий день Ева и Лайза болтали у кухонного комбайна несколько часов, как старые подруги к немалому удивлению Лаки.

"Девушки очень странные существа!"


Вторая глава

Ева ожидаемо отказалась выполнять обязанности стюарда и работу по питанию экипажа взяла на себя Лайза. У нее получалось неплохо. Все были довольны. Даже она сама.

На небольшом корабле люди постоянно вынуждены встречаться друг с другом. У Лайзы к концу полета были прекрасные отношения со всеми, кроме Лаки.

Его она подчеркнуто игнорировала, как пустое место и это было неприятно, но терпимо. Несколько дней и все закончится! Ева хандрила и, проглотив успокоительное, большую часть суток дремала на своей кровати. Лину было все интересно и вместе с ним Лаки устроил еще одну инспекцию корабля.

Курьер класса "Вентура" мог нести груз не больше двух-трех тонн, а в двух каютах и в пеналах могли в тесноте разместиться два десятка пассажиров. В каждой из двух кают выдвигались из стен дополнительные кровати. При нужде людей можно было бы разместить и в кольцевом коридоре, но кто бы захотел висеть в пространстве несколько суток полета?

Своими размышлениями рассмешил Саймона.

— Ты что, готовишься к срочной эвакуации? Откуда?

— Так, теоретически.

— Курьер не предназначен для таких задач. В пределах грузоподъемности можно набить корабль людьми как в старину набивали рыбой железные коробки, но к чему все это?

— А две тысячи человек?

— Две тысячи легко. Только не забудь установить очередь в туалет и набить кухонный комбайн продуктами. Ты что задумал, парень?

— Пока ничего определенного.

В полете между звездами на двигателях Кирстона спин-связь не работала, а на обзорных экранах звезды виделись размазанными пятнами всех цветов радуги.

Свободного времени было много и Саймон гонял комп корабля, обыгрывая для Лаки виртуальные варианты полетов и посадок. Можно было потренироваться в посадке не только на всех космопортах субсектора Адромеды, но и на Терре.

В рубке они разговаривали обо всем. Лаки рассказал Саймону о своих приключениях, не заостряя внимание на своих способностях к регенерации. Про найденный на Рамуше корабль ранней империи он тоже умолчал. Сказал, что нашел склады с редкими металлами.

— Ты хочешь, чтобы я тоже возил металлы с Рамуша?

— Для этого есть люди, и работа идет полным ходом.

— Это хорошо. Но ты обо всем тщательно подумал?

Вопрос времени, когда ваш бизнес привлечет внимание больших китов: ПККБ или корпорации Нулана. В нашем субсекторе они доминируют. Металл им нужен, а вот нужен ли ты в качестве посредника? Карантинная планета? Думаю, им не трудно будет снять карантин. А еще есть имперская налоговая служба. Ты получаешь доход, а налоги не платишь. Контрабанда с карантинного мира и уклонение от уплаты налогов-это имперские преступления. В малых объемах-это уровень капитана Роты, а в больших? Это уровень суб-генерала! У тебя есть суб-генерал на содержании? Я так и думал….Если они возьмутся за тебя, то бежать придется далеко и долго. Ага! Все понятно? На случай бегства тебе и нужен "Вентура"! Ты молодец-Лаки! Надеюсь, деньги от продажи металла ты отмываешь через надежных людей?

— Есть люди… — туманно ответил Лаки.

"А про имперскую налоговую службу я и не подумал!"

Саймон побывал во многих мирах и о большинстве из них имел негативное мнение. Его интересно было слушать.

— Мирхат — это свято берегущий старый традиции мирок. Заселяли его люди с северных районов Терры. Ты заметил, что там живут только люди с белой кожей? Переселенцев других рас там не приветствуют. Это тебе не Цирцея! Медицина на Мирхате отличная, следует признать. Но готовить пилотов по три года — по мне это просто напрасная трата времени. Прямо как атмосферных пилотов в древности!

Ты уже сейчас вполне можешь исполнять обязанности пилота, парень! Полагаю, что компы давно бы уже заменили людей полностью в капитанских рубках, если бы не иррациональные человеческие страхи. Представляешь, со времен древности живет страх перед созданными людьми же компьютерными машинами. Авторы исписали тонны бумаг в древности, описывая ужасы бунта машин! Я считаю, что даже самый совершенный комп — это только помощник. Как палка или каменный топор в руках дикаря — инструмент для завоевания природы и вселенной! Что-то меня в философию потянуло? Еще по чашке кофе? Лайза делает кофе не хуже Евы, ты не находишь?

— Возможно. Саймон, а что ты скажешь про Цирцею?

— Сам увидишь, малыш. Мир перенаселен и там такое смешение рас и народов, что глаза разбегаются. А девочки смешанных кровей прелестны особенно!

ПККБ захватила эту помойку и что они там устроили даже трудно представить. Одно скажу: это и рай, и ад в одном месте.

— Разве так возможно?

— О, люди могут устроить для себя такое, что не по силам вообразить даже самому извращенному уму!

Если бы не волны негатива, идущие от подруги, Лаки был бы совершенно счастлив. Жаль, что в тесной каюте трудно найти время и место для любви. Он бы смог тогда отвлечь девушку от ее переживаний. Лишь к концу полета Ева оживилась.

— Завтра мы будем на Терре.

— Жду, не дождусь! Прости меня, Дон, я тебе испортила радость от полета. Я не люблю летать, понимаешь же?

Они поцеловались, но тут как всегда не вовремя появился Лин.

Выведя корабль на орбиту, Саймон провел регистрацию и запросил службы слежения и навигации о посадке.

Разрешение было получено и голубой шар планеты заполнил все экраны. Посадка была очень мягкой космопорте среди невысоких гор, недалеко от моря.

Капитан по традиции выстроил экипаж и поблагодарил за службу. Всем был предоставлен отпуск на десять дней. Именно столько было запланировано на Терру.

Первой сошла по трапу Лайза, поцеловав на прощание Еву и Лина и в щеку капитана Саймона.

— Приятная девочка, наш врач, правда, же? — спросила Ева.

— Ага…

"Надеюсь, я ее больше не увижу!"

Лаки загрузил дорожные сумки на портовый кар, помог Еве и Лину забраться на сиденья. Помахал рукой Саймону. Тот вместе с механиком оставались на корабле еще на полдня — еще раз проверить системы корабля и передать его под охрану космопорта.

Всю дорогу до здания терминала Лин грузил Лаки своими почемучками. Ева, закрыв глаза, наслаждалась солнцем и ласковым ветром.

Флайер за десять минут доставил их к отелю через морской залив.

Отель выбирала сама Ева.

Пальмы, солнце, море зелени. Нестерпимо синее море совсем рядом! Никакого холода, снега и льда! Без проволочек, их багаж приняли и отправили на сверкающей золотом тележке к лифту.

Дежурный на рецепции приветствовал гостей радостной улыбкой.

— Господин Льюис, госпожа Сорвино! Ваш номер вас ждет. Счастливы вас приветствовать в отеле Астория!

Номер отеля напомнил по размерам и компоновке квартиру Евы в "игле" на Мирхате. Только этаж всего лишь десятый и за окнами не город под шапкой снегов, а лазурное, заманчивое море.

….Прошло несколько утомительных дней. Уже надевшее море шлепало рядом по камням. Ева как всегда обнаженной блаженствовала под зонтиком, выставив солнцу только свои ступни. Сегодня был особенный день. После завтрака появился без предупреждения Патрик Дорн и забрал Лина, пожить у него пару дней, обещая пацану прогулку по морю и даже погружение на мини-батискафе.

Измученный аквапарком и купаниями Лаки даже обрадовался Патрику. Отдых на море с маленькими детьми-это не отдых вовсе!

Он подошел к Еве, собираясь предложить вернуться в отель и заняться любовью.

— Милая?

— Который час?

Лаки с трудом оторвал взгляд от ягодиц и спины подруги.

Браслет-токи и на Терре прекрасно функционировал, что навевало подозрения.

— Почти полдень.

— О, боже! Я опаздываю в салон!

Ева вспорхнула с шезлонга, набросил легкий халатик и, чмокнув Лаки в щеку, стремительно убежала по дорожке ведущей в отель.

"Салон? О чем она?!"

Вернувшись в номер, он валялся на кровати уставясь в зеркальный потолок. На белых простынях лежал загорелый, коротко стриженный блондин, в алых купальных трусах с тоскливой миной на лице.

"Что я здесь делаю??! Скорей-бы подняться на корабль и помахать Терре рукой!"

Ева вернулась и не одна.

Две девушки в униформе горничных вкатили вешалку с одеждой в чехлах. Следом важно вошел молодой человек в узких желтых брюках и рубашке такой пестрой, что неприятно было смотреть. У незнакомца огромные зеленые очки и синие волосы. Губы молодого человека покрывала черная краска или помада, а в носу был вдет серебряный колокольчик. Колокольчик звякал то и дело.

Волосы Евы стали светлее, длиннее раза в два и завились такими локонами, что изменили ее лицо, просто неузнаваемо.

— Милая, кто это?!

— Это — Роб-стилист. Ты должен тоже выглядеть хорошо.

"Как он?!"

— Зачем?!

— У меня вечером прослушивание в Ла Скала и ты меня сопровождаешь.


Третья глава

Радостная, возбужденная Ева в пышном голубом платье с обнаженными плечами и мрачный, на грани срыва Лаки, одетый в странный черный костюм, именуемый фрак, вышли из прохлады отеля в горячие объятия, начинающегося вечера.

— Как мы поедем?

— Господин Льюис. Госпожа Сорвино. Лимузин вас ждет. — Тут же нарисовался служащий отеля со слащавой улыбкой на смуглой физиономии.

Лимузин оказался древней, черной, сверкающей машиной на колесах. Неимоверно длинной, но внутри очень комфортабельной. В салоне оказалось прохладно, и Лаки перевел дух. Самое удивительное, у машины имелся пилот — любезный парень в черной фуражке и черном костюме при галстуке.

— Удобно ли вам? Сеньор? Сеньора?

— Удобное кресло, спасибо. — Отозвался Лаки, ерзая на бежевом кожаном сиденье. Ева взяла его руку в свои. Ее руки показали Лаки ледяными.

— Можем ехать? — осведомился шофер.

— Да и побыстрее, — попросила девушка.

Лимузин вырулил от отеля и помчался по пустынным улицам города. Прохожие на тротуарах попадались, а вот других машин не было. Туристы перемещались по городу на флайерах или пешком, а местных жителей здесь было ничтожно мало.

Порой этот город казался Лаки декорацией, нарисованными на холстах фасадами. Слишком чисто, элегантно и тихо здесь было. Терране предпочитали жить не в городах, а на свежем воздухе в собственных домах. Лаки видел старое видео и мог сравнить.

Когда-то на этих улицах бурлила жизнь. Толпы людей, улицы забитые автомобилями…

— Я так волнуюсь. — Призналась Ева.

Колье на шее и серьги в виде крохотных миниатюрных люстр искрились бликами драгоценных камней.

Измученный примерками, Лаки вначале и не обратил внимание на это великолепие.

"Когда она это приобрела?"

Поездка не заняла много времени. Возле серого здания с колонными, ярко освещенного фонарями, лимузин остановился.

— Я буду ждать вас здесь, сеньор, сеньора. — Сообщил шофер, придерживая дверь салона.

Служащий в красном одеянии уже открыл перед ними огромные тяжелые двери.

Пожилой господин встретил их в прохладном высоком здании, рядом с широкой лестницей.

— Госпожа Сорвино, мы ждем вас. Прошу.

Лаки остался один, но не надолго. Брюнетка в облегающем бордовом платье появилась как из — под земли.

— Господин Льюис, я вас провожу. Меня зовут Стефани.

— Очень приятно.

Девушка взяла Лаки под руку и, пройдя лестницами и коридорами они оказались в комнатке с большим окном, обитой красной тканью.

— Ваше место, господин Льюис. Что-то желаете?

— Благодарю вас. Ничего не надо.

Девушка поклонилась и вышла.

Лаки подошел к окну, перед которым стояли два удобных на вид кресла и понял что он одной из лож третьего яруса. Внизу безлюдный партер, справа сцена с алым занавесом. Напротив изогнутая стена с подсвеченными изнутри ложами, такими же как эта. Алое и золотое кругом, куда не посмотри. Сверкающие люстры под потолком и тихий, ровный шум и странное пиликание вразнобой. В яме перед сценой Лаки увидел множество людей с музыкальным инструментами.

"Так это же живой оркестр!" Он сел в кресло и во все глаза принялся разглядывать это необыкновенное зрелище — театр с живым оркестром. Он даже забыл про неудобный и тесный фрак, про галстук давящий шею. Все было невероятно красочно!

Потом появились в партере, перед оркестром, несколько мужчин во фраках. Заняли места в первом ряду. Настала тишина. Седой мужчина во фраке среди оркестра взмахнул руками, и музыка грянула как молния с небес!

Занавес дрогнул и в центре сцены появился молодой человек во фраке. Он запел на незнакомом Лаки языке. Казалось, что он поет только для Лаки и так близко! Голос парил под сводами древнего театра и трогал какие-то струны в душе. Музыка вторила ему. Печаль и страсть…Голос пронзал Лаки насквозь. Волнующие ощущения длились недолго. Смолк голос, и смолкла музыка.

Певцы и певицы выходили один за другим и пели на том же языке песни странные и звучные, от которых вибрировало, кажется и само сердце в груди.

Потрясенный и покоренный мощью пения и пронзающей чистотой музыки, Лаки не сразу узнал Еву, когда настал ее черед.

Музыка зазвучала, а потом включилась Ева и все вместе создало гармонию, о которой Лаки и не догадывался до сих пор.

Он слушал ее пение не ушами, а сердцем и оно сжималось в сладкой истоме…

— Время сказать прощай… — только эти слова понимал Лаки, потрясенный и очарованный до глубины души.

Его женщина, его Ева превратилась здесь, на сцене древнего театра в ангела и ангел пел о чем-то невероятно трогательном для души и сердца. Его женщина, телом которой он наслаждался, с кем делил постель, и жизнь вдруг как в результате чьего-то волшебства превратилась в небесное создание с дивным, неземным голосом…

Когда она закончила петь, он ощутил влагу на глазах и удивился этому. Слезы?!

Следующего певца он практически не слышал, ошеломленный своей реакцией на пение.

Дверь отворилась и вошла Ева, шурша своими объемными юбками. Он поднялся ей на встречу. Она была чудо как хороша. Глаза блестят как бриллианты в колье и грудь волнуется.

— Тебе понравилось, милый?

— О…

Он взял ее руки в свои и поцеловал осторожно как драгоценность…

Вернулись они в том же лимузине. Лаки молчал, Ева улыбалась своим мыслям.

Едва войдя в номер, Лаки содрал фрак и бросил на кровать. Подошел к окну. Вечерний город в огнях сиял как будто отлитый из чистого золота. В груди засел ком и мешал дышать. Приближалось что-то…Что-то менялось в его жизни и в его будущем.

— Дон! Милый!

Он бросился на ее крик и попал в объятия.

— Они меня приняли! Ты слышишь?! Победа! Только что сообщили по токи!

Она смеялась и плакала одновременно.

Лаки обнял ее и прижал к груди. Сердце стучало в бешенном ритме.

Они целовались пока сигнал по спин-связи, настойчивый и упорный не привел их в чувство. Звонил Патрик Дорн. Он поздравил Еву и поинтересовался планами на следующие два дня. Ева оглянулась на Лаки. Тот пожал плечами.

— Какие планы? Через три дня мы должны стартовать.

— Вот как? Тогда до завтра. Я перезвоню.

Ева потупившись дошла до стола, сняла с ушей серьги, положила в бархатистую коробку.

— Помоги мне.

Он расстегнул колье на ее шее.

— Ты сказал, мы летим через три дня?

— На Терру отведено десять дней. Иначе нам не успеть побывать, где запланировали.

— Ты запланировал!

Напряжение в голосе Евы его удивило.

— Ты хочешь побыть здесь еще?

— Да.

— Может быть завтра все обсудим?

— Я прошла прослушивание и меня готовы принять в имперскую оперу — это ты не готов обсудить?

— А как же наша квартира на Мирхате? — растерялся Лаки. — Моя учеба?

— Квартира твоя, милый, а не моя. Меня в ней ничто не держало… кроме тебя… Академия есть и на Терре и не одна. У тебя есть выбор и всегда был.

— И теперь?

Ева повернулась к нему лицом. В глазах блестят слезы….

— Это моя жизнь… Сегодня она изменилась… я давно этого хотела… понимаешь?

— Да, понимаю.

Он отвечал и слышал себя как со стороны.

"Это конец… она уходит… она уже ушла и все решила без меня… она хочет эту оперу… зачем ей Мирхат… квартирка в "игле"? Разве можно сравнить сцену в ресторане со сценой в этом древнем, помпезном театре?! Место ангела на небесах, а не рядом с простыми людьми…"

— Дон… Милый…

Ева обняла его и положила голову на плечо.

Он осторожно держал ее за талию: живую женщину и ангела с небесным голосом и понимал, что его время истекает как песок между пальцев. Они не могут быть вместе. Ее манит жизнь на Терре, жизнь на сцене имперского театра. А его здесь ничто не держит. Он устал от Терры и его сердце не здесь, а там, среди звезд…

"А ее место здесь, а не на заснеженном Мирхате. Кто я такой чтобы стоять на пути ангела?"

Она что-то болтала об академии пилотов на Терре, об исполнении своей мечты…

А он смотрел на стол, на коробку с драгоценностями, на гравировку на золотой пластине: "Ева Дорн".

Вспомнился совет Патрика: "Не давай ей манипулировать тобой!"

"С нею я забыл про все: про маму, про вымирающую на Рамуше семью Гашан, про свою мечту и про корабль в ангаре, корабль что говорит со мной голосом умершей матери Жаклин… Остаться рядом с нею и жить ее жизнью? Пойти по своей дороге и забыть ее? "

— О чем ты думаешь, Дон?

— О нас. О том как мне повезло, что я встретил тебя.

Поцелуи завершились в спальне на прохладных простынях.

Когда Ева уснула, Лаки осторожно освободился из ее объятий, оделся и поднялся на крышу отеля. Дежурный флайер доставил его в космопорт Сараево. Саймон поселился рядом с кораблем и, вызвав его по токи, Лаки убедился, что он не спит.

— Ты соскучился, малыш? Или повздорил со своей красавицей?

— Мне нужен совет.

— Советы давать легко и сладко! — засмеялся старый пилот. — Я в баре на шестом этаже терминала.

Лаки летел над морем и в ушах его звучал голос Евы в сопровождении оркестра.

"Время прощаться…"


Четвертая глава

Саймона он нашел в затемненном, почти пустом баре. Тот сидел печальный у панорамного окна с чашкой капучино. Казался таким одиноким и брошенным…

"Совсем как я…"

— Хорошо, что вспомнил про меня, про старика. Садись. Что выпить хочешь? Я только кофе пью, как видишь.

Лаки сел напротив.

— Какой совет тебе нужен, парень? Если про отношения с женщинами, это запросто! Ничего не изменилось со времен фараонов. Мы любим женщин, а они любят нам мозги!

— Всегда?

— Всегда! Всюду и навеки!

Саймон ухмыльнулся.

— Давай, не слушай меня. Выкладывай свою историю.

Лаки поспешил рассказать про события последних дней.

Официант прервал его, принеся чашку капучино. Лаки выпил кофе, почти не ощущая вкуса. Саймон внимательно выслушал, не перебивая.

— Ты хочешь знать, что я думаю об этом?

— Да.

— Ты знаешь, Лаки, люди так порой предсказуемы! Верно, в наших головах забиты программы-шаблоны поведения. Была такая гипотеза, что люди искусственно созданные биологические существа с жестко заданными программами поведения. Я склонен этой гипотезе поверить. С древних времен шаблон поведения людей был неизменен: мужчина строит свою жизнь, движется туда, куда ведет его сердце и разум, а женщина, которая его выбрала, как отца своих будущих детей, следует за ним. Он добывает мамонта, а она жарит мясо и кормит его и общих детей. Все были счастливы в рамках своей программы. Цивилизация сломала шаблон поведения. Теперь женщина тоже желает добывать своего мамонта. А если оба добывают мамонтов, то кто их жарит, и откуда возьмутся дети? Вопрос, нужны ли они вообще? Ты меня понял?

— Нет. — Чистосердечно признался Лаки. — Что такое мамонт?

— Большой, дикий зверь… Но это не важно. Важно то, что Ева хочет добывать сама своего мамонта. Где твое место? В пещере у костра! В гармоничных отношениях есть только один охотник.

— Я не хочу быть в пещере у костра.

— Тогда каждый идет своим путем.

— Я не хочу ее бросать.

— А она уже готова это сделать. Для нее театр, пение, жизнь на Терре важнее продолжений отношений с тобой.

— Что же делать?

— Делай то, что должно! Лети туда, куда хотел, а потом вернись и посмотри ей в глаза. Если ты важнее для Евы, чем все ее мамонты, она вернется. А если нет?

Проверь ее и себя. Через сутки мы вылетаем?

Лаки посмотрел в окно на поле космопорта. Попытался найти взглядом свой корабль и не смог.

— Тогда нам нужны новые врач и стюард?

— С этим все будет просто! — засмеялся Саймон. — Меня уже завалили предложениями соискатели вакансий.

Через сутки Лаки уже занял место в кресле пилота, рядом с Саймоном. Позади слезы, прощание. Он обещал вернуться, а Ева обещала ждать. Жаль, что с Лином проститься не получилось. По спин-связи он связался с Холбруком и дал согласие на переуступку контракта Евы.

Холбрук поздравил Лаки с удачной сделкой.

— Полгода назад вы заплатили миллион стандартов, а сегодня получите два миллиона. У вас есть нюх, господин Льюис!

"А может это просто отступные? Миллион стандартов чтобы я больше не возвращался?"

С Патриком Лаки больше не увиделся. В информатории Терры он нашел много что о нем. Патрик Дорн был не только продюсером и владельцем соответствующих компаний, он был членом совета директоров корпорации "Кирстон индастриз" — главного и единственного производителя двигателей для звездных кораблей. Патрику было уже сто двадцать лет, и Ева была его женой пятнадцатой по счету. Кроме Лина у него имелось еще около полусотни детей и почти столько же внуков и правнуков….Его состояние оценивалось приблизительно в пятьсот миллиардов стандартов.

Неудивительно, что имперская безопасность следила за каждым его шагом и каждым контактом!

Диспетчер космопорта дал добро, и корабль оттолкнулся от Терры. Голубая планета осталась за спиной. В голове Лаки звучала песня Евы, та, самая, первая, услышанная им:

Ветер надежды несет нас вперед.
Он раздувает огонь в парусах
Мы улетаем, нас время зовет.
Стрелки сцепились на старых часах!
Мы улетаем за грани небес.
Врезанных в рамки уютных мирков.
В зыбком тумане звездных завес
Слышится поступь грядущих веков!

Он улетал с печалью в душе, но и с облегчением. Он сделал свой выбор.

Только на орбите Луны, Саймон активировал двигатель Кирстона.

Теперь, когда комп вел корабль, можно было расслабится.

— Пойдем, познакомлю с экипажем. — Саймон ткнул пальцем в дисплей.

Врач в своем отсеке, стюард готовит обед на кухне, механик у двигателей. Все на своих постах. Построить экипаж на шкафуте?

— Механик Хаггинс?

— Да.

— Тогда просто прогуляемся до кухни и в медицинский отсек.

— Как скажете, хозяин.

Лаки нахмурился.

— Ты — капитан, я — пилот-стажер. Никаких хозяев здесь нет!

— Как скажешь, парень!

Саймон подойдя к двери медотсека громко сказал:

— Капитан с инспекцией.

— Войдите, сэр! — отозвался знакомый голос.

Лайза все в том же комбинезоне, но с яркой косынкой на шее, поднялась с кресла навстречу вошедшим. Она улыбалась и глаза сияли. Совсем другая девушка! Что с нею случилось? Почему она вернулась? Чему радуется?

— Оборудование в порядке, сэр, заболевших на борту нет!

— Отлично! — Саймон улыбнулся Лайзе и повернулся к Лаки. — У пилота-стажера есть просьбы и жалобы?

— Жалоб нет. — Выдавил Лаки и поспешил покинуть медотсек.

Когда оказались в коридоре, немедленно взялся за капитана.

— Саймон, почему ты ее взял обратно и мне ничего не сказал?!

— Так она и не увольнялась с корабля.

— Ты мне тоже про это ничего не сказал!

— Не сказал? Правда? Склероз начался? Попрошу у нашего дока таблеток для памяти.

— Они тебе не помешают! — буркнул Лаки.

Про Лайзу он не разу и не вспомнил за десять дней на Терре и ее появление на корабле стало малоприятной неожиданностью.

— Она как колючка! Как с нею рядом находиться?

— Поверь мне, парень, ты не узнаешь нашу "колючку"! Даже розы не всегда покрыты шипами.

— Опять ты загадками говоришь!

Стройная фигурка в комбинезоне хлопотала возле кухонного оборудования. Голову туго обтягивает пестрая косынка, почти такая же, как на шее у Лайзы. На подносе уже стояли сосуды с длинными носиками.

— А это наш стюард!

Стюард обернулся. Сердце Лаки пропустило удар. Это лицо… глаза… улыбку… он, за что бы не спутал бы с другими! Девушка с корабля господина Чандлера! Как она здесь оказалась?!

— Капитан, обед готов, прикажете кормить экипаж?!

— Это наш стюард Алетта Корман. Пилот-стажер Дон Льюис по прозвищу Лаки. Прошу любить и жаловать.

— Любить — это прекрасно… — сказала Алетта, прищурившись с лукавством.

После вкусного обеда, уединившись с Саймоном в рубке, Лаки потребовал объяснений.

— Все просто, парень. Ее привела Лайза.

— Лайза?!

— Ты заметил у них косынки одинаковые?

— Да.

— Я думаю, что они сексуальные партнерши. А что тебя беспокоит? Отличная, исполнительная девочка. Готовит прекрасно, а с кем она спит, нас не касается.

"А меня касается…"


Пятая глава

Одному в каюте жить было некомфортно и все напоминало о Еве и о том, что случилось… Поэтому Лаки выбрал для отдыха пенал в отсеке экипажа. Пять пеналов в каждом из трех рядов. Занятые отмечены красными огоньками.

Почти тоже самое как в каботажнике капитана Смолла, только новее и чище. Кроме того, у Лаки теперь был шлем эльвизора. В памяти корабля загружено много файлов-на любой вкус. Книги, фильмы, музыка, виртуальные путешествия по Терре или иным мирам империума.

Лаки первым делом просмотрел фильм про Цирцею. Один большой континент вдоль экватора и множество островов в океане. Ровный климат, без резких изменений, призрачные высотные здания городов, зелень полей и лесов. Ухоженный мир. Почти райское место?

Саймон весело смеялся, услышав впечатления Лаки.

— Это же реклама, парень! Всего лишь, гребаная реклама!

— А на самом деле всего этого нет?

— Все, что ты видел, есть на самом деле. Но самый ад в этом раю тебе не покажет никто.

Его можно увидеть своими глазами и даже понюхать-если захочешь, конечно.

В этих сияющих небесных столбах живет элита ПККБ, а прочие граждане ютятся в трущобах, которые в рекламных роликах не показывают. На Цирцее пять миллионов живут в раю, а сто миллионов в аду. Самое поразительное, что жизнь в аду им нравится. Они вполне счастливы и довольны.

— Как такое может быть, Саймон?

— Люди животные, мой мальчик. Достаточно удовлетворить первейшие инстинкты животного, и оно будет счастливо хрюкать в грязном хлеву, не помышляя про перемены к лучшему.

Лаки рассказал Саймону про Вука и про свой опыт работы на ПККБ.

— Вук стремился вырваться оттуда, хотел сделать карьеру.

— Карьеру наемника? О, да! Для некоторых, у кого еще работают мозги, это хороший выход. Выйти на пенсию, получив кругленькую сумму и жить в собственном коттедже на лоне природы? Об этом многие из наемников мечтают. Спроси, многие ли доживают?

Вахта в рубке — восемь часов. Отдых в пенале восемь часов. Прием пищи, молекулярный душ. Все по кругу. Надо сказать, что в дежурстве у пульта во время полета было мало толка. Корабль вел комп. Просто старая традиция — должен быть на вахте кто-то. Рубка стала для Лаки и Саймона на время полета закрытым мужским клубом. Здесь они говорили обо всем, и никто им не мешал.

Алетта приносила им еду сюда же.

— Наш стюард с тебя глаз не сводит. — Отметил Саймон.

— Да?

— Ты все про Еву думаешь? Брось, парень! Нет лучшего средства от душевной боли, чем завести новый роман!

— Мне не нужны новые романы.

— Зря. Девчонка — огонь. Я бы за ней приударил, на твоем месте.

— А на своем?

— Запрещено звездным кодексом! — засмеялся Саймон и процитировал: — "Капитан корабля не вправе вступать в личные сексуальные отношения с членами экипажа или пассажирами корабля." Ничего, дойдешь в своей академии до "Основ звездной этики" сам выучишь наизусть!

На вторые сутки полета Лайза потребовала пилота-стажера в свой отсек для планового медосмотра.

— Это в порядке вещей, парень. Иди, покажи ей свой обнаженный торс и бицепсы. Ты же ей нравишься. — Заверил его Саймон.

Снимать комбинезон не потребовалось. Лайза с улыбкой предложила занять место в АКР. Девушка стала вежливой до приторности, но ее улыбка искусственная Лаки совершенно не нравилась.

— Я себя отлично чувствую, зачем мне реаниматор?

— Вы знакомы с АКР? Очень интересно! Тогда вы знаете, пилот, что этот аппарат самый лучший экспресс-диагност?

— Гм….

— Не знаете. Почему-то я не удивлена. Полезайте, полезайте!

Лаки забрался в АКР и лег на спину. Лайза закрыла крышку, и зашелестел воздух. Моментально вспомнились предыдущие посещения капсул. Док Жубер, террористка Оли….

— Давление повышенное.

— Не ощущаю ничего.

— Плохо, если вы такой не чувствительный. — Промырлыкала Лайза, заглянув в окошко.

Лаки стало неуютно. АКР может напичкать человека чем угодно от снотворного и обезболивающих до нейролептиков.

"Надеюсь, Саймон не даст ей меня накачать разной ерундой?"

— Пульс повысился. Волнуетесь?

— Нет.

— Очень жаль. Ваша подруга вас покинула окончательно?

— Это наши личные проблемы с Евой и никого больше не касаются. Лайза, выпусти меня отсюда.

— Еще не завершен осмотр, пилот Льюис. Или более верно называть вас Лаки? Почему-то наш капитан только так вас и именует? Вы давно с ним знакомы?

— Давно.

— Восхитительно! Какой содержательный ответ!

Лаки закрыл глаза и постарался успокоиться.

"Она специально меня выводит из себя. Ничего не выйдет!"

— Почему вас прозвали счастливчиком, пилот Льюис?

— Понятия не имею.

— Алетта мне кое-что про вас рассказала….

Лаки промолчал в ответ.

— Не интересно, что она мне рассказала? Эгей, пилот! Вы там не заснули?!

— Пока нет. Но уже на грани.

Лайза фыркнула и уселась к монитору, закрепленному на стене. Ее пальцы пробежали по виртуальной клавиатуре. Принялась разглядывать разноцветный контур тела Лаки.

— Вот эти шрамы, они откуда?

— Понятия не имею.

— У вас амнезия, пилот Льюис?

— Вам виднее, леди.

Настырная врачиха еще полчаса терзала Лаки вопросами, как дознаватель.

Выбравшись, наконец, из АКР он поспешил выскользнуть из медотсека под откровенное хихиканье Лайзы. Похоже, она находилась в отличном настроении….

Вернувшись в рубку, пожаловался Саймону на неадекватную врачиху.

— Лаки, все гораздо хуже, чем ты можешь предположить. Она официально мне представила заключение о твоем здоровье. Она считает, что ты непригоден для исполнения обязанностей пилота.

— ЧТО?! Это же полная чушь!? Она ко мне придирается!

— Возможно. Когда мы вернемся на Мирхат я обязан буду дать ход ее заключению. Ты его оспоришь и пройдешь обследование в клинике, хотя бы в той же "игле"….

— Саймон! Что ты несешь?! Я здоров!

— Это бюрократия, парень. Лайза — корабельный врач и от ее заключения нельзя просто отмахнуться.

— Она вырастила на меня зуб из-за ревности и теперь мстит! Саймон, я ее выкину за борт собственными руками!

— Ты зря такие вещи говоришь вслух, парень. — Остановил его Саймон и постучал пальцем по браслету-токи.

— Извини….Но ты же понимаешь?

— Понимаю.

— Что же делать?

— Уговори ее стереть из памяти компа это заключение.

— Как?

— Исключительно лаской. — Ухмыльнулся Саймон.

— Она противная, мерзкая, злобная сучка!

— Возможно. Но пока она наш корабельный врач…

— Только до Эброна! Там ты ее уволишь!

— За что?

— Придумай, за что!

— Хорошо, хорошо! — поднял руки старый пилот. — Ревнивая девочка пользуется своим положением и это ей с рук не сойдет, но ты сам успокойся. Послушай шепот звезд. Мне всегда помогало расслабится.

— Шепот звезд?

Саймон коснулся пальцем монитора перед собой.

Мгновенно рубку заполнили звуки-невнятный далекий шепот многочисленных голосов.

Иногда он сливался в некую мелодию, а потом дробился на отдельные звуки, то нарастал, как прибой, то утихал. У этих звуков не было ритма и единой гармонии. Это был хаос, завораживающий своей силой. Удивительное дело-звуки эти не раздражали, они были словно ласковое поглаживание, легкая щекотка…

— Это голоса звезд, фоновое излучение, перекодированное в привычные нашему уху звуки. Ну, как?

— Волнующе…О чем шепчут звезды, Саймон?

— Если сможешь понять, то станешь хозяином галактики.


Шестая глава

"Хозяин Галактики" — звучит очень пафосно и фантастично!

Лаки хотел летать. Он хотел найти свою мать. Он хотел, чтобы Ева была рядом.

Три самых главных желания в его жизни пока что плохо совмещались.

Корабль совершил посадку на Эброне в срок. Лаки связался с капитаном Смоллом и договорился о встрече. Саймон и весь экипаж предпочел остаться на борту.

В коридоре, рядом со шлюзом юношу будто случайно встретила Лайза. Веселая, в хорошем настроении. Комбинезон ладно облегает фигуру. Лайза теребит шарфик на шее.

— Идете навестить своих рабов, господин Льюис?

— Составьте мне компанию!

— Ни за что! У меня слишком много дел в медотсеке. Надо провести осмотр Алетты. Хорошего отдыха, господин Льюис!

— Купить сувенир для вас?

— Не стоит беспокоиться. Возвращайтесь скорее. Мы уже по вам скучаем!

В космопорте планетоида молодой человек в синей форме курсанта академии не привлек внимания. У пилотов кораблей схожая по покрою форма.

Охранники на входе в терминал козырнули ему как офицеру. Лаки небрежно ответил.

В ресторане отеля "Шейх Мансур" на десятом этаже Смолл заказал отдельный кабинет.

Лаки встретил очень вежливый служащий, в одежде правоверных и проводил по мягким коврам до места.

Деревянные массивные перегородки отделяли кабины одну от другой. Плотная штора с орнаментом закрывала вход.

Смолл сидел на подушках, курил кальян за маленьким, изящным столиком. Он еще больше поправился и обрюзг. На нем был дорогой костюм ручного пошива стального цвета. На шее толстая сверкающая цепь из родия. Многочисленные перстни на сосисочных пальцах искрились бриллиантами.

В при виде Лаки он засуетился, с кряхтением поднялся на ноги.

— Мой дорогой друг и партнер! Я счастлив вас приветствовать! Мальчик стал мужчиной! Это же форма пилота?

— Курсанта мирхатской академии.

— Великолепно! Прошу вас! Прошу! Что желаете пить, есть? Кальян?

— Если только чашку мокко.

— Отлично! Замечательный выбор!

Смолл дернул за витую золотистую веревку. Где-то за стеной звякнул серебристо колокольчик.

Явился служащий, но не тот, что сопровождал Лаки сюда. Мрачный детина с густой бородой.

— Мокко, моему другу и самого наилучшего!

Детина с поклоном удалился.

— Это мой телохранитель. Полет был благополучным?

— Вполне.

Сидеть на подушках было непривычно и неудобно. Лаки положил фуражку на ковер.

— Я подготовил отчет о делах за полгода.

Смолл положил на столик черный кубик инфо.

— Хотите здесь ознакомиться?

— Посмотрю потом. Что нового на Рамуше?

— Ничего нового, господин….Как мне вас называть сейчас?

— Дон Льюис.

— Прекрасно! Замечательно! Металл идет и деньги идут. Все как обычно.

Смолл потел и волновался. Чего он нервничает?

— Меня интересует тот самый личный вопрос — что дали поиски эльфийки?

— К сожалению никаких новостей. — Развел руками Смолл. — Два детективных бюро с Хиссара, одно с Эброна и два с Цирцеи представляют отчеты ежемесячно. Пока ничего. Увы! Надолго ли на Эброн?

— Я…

Договорить Лаки не удалось.

Раздался глухой — бум! Голова Смолла разлетелась кровавыми брызгами. Лаки рухнул на пол.

"Лазган?! Кто?!"

Он рванулся к выходу и второй — бум! ударил навстречу.

Пол и потолок поменялись местами и невозможно стало сделать вдох.

В горле хрипело и клокотало и тьма как вода нахлынула со всех сторон…

…Здесь было холодно. Воздух неприятно резал горло…

"Я дышу? Я могу дышать.."

Он потрогал себя за грудь и обнаружил что совершенно гол. Даже белья не осталось. В темноте, в холоде, вокруг гладкий холодный металл. Он словно заперт в пенале для отдыха! Воняло прегадко. Дезинфекцией и несвежим мясом.

"Какой пенал?!"

Мгновенно, вспышкой вспомнилось все происшедшее.

"Смолла убили….А меня? Меня тоже? Чепуха! Я мыслю и чувствую. Я не мертвец!"

Он нащупал в центре груди звездообразный шрам. Боли не было. Просто не было сил.

Подняв слабые, неуклюжие руки, он нащупал край пенала. Открыть надо, но как?

Открыть пенал не получалось. Тогда он начал колотить пятками по поверхности.

Звуки были глухими, но он старался. Когда уставал, то делал перерыв, а потом опять продолжал. Он не чувствовал почти своих ног от холода и когда уже отчаялся услышать что-то, над головой лязгнуло, хлынул яркий свет. Лаки зажмурился, а потом чихнул.

Рядом кто-то крикнул и, стуча каблуками стремительно удалился.

Упершись руками в край, он выдвинул поддон, на котором лежал по пояс. С трудом сел и огляделся, жмурясь на свет.

Яркие лампы на потолке. Шкаф с квадратными дверцами и ручками во всю стену. Запах дезинфекции усилился. За чистоту тут боролись долго и упорно….

Лаки сполз со своего некомфортного лежбища, печально посмотрел на свою бледную синюшную кожу. Звездообразный шрам на груди выделялся багровым цветом. Пальцы на руках гнулись с трудом.

"Я как в холодильнике побывал…"

Не оглядываясь, он заковылял на нечувствительных ступнях прочь из холодной, вонючей комнаты. За стеклянной дверью оказался зал со странными столами с бортиками. В шкафах на полках внушительный набор стальных инструментов. Над странными столами висят невключенные колпаки ламп.

"Похоже на больницу…"

В следующей комнате было уже тепло. Человек в синем халате скороговоркой что-то бормотал у панели спин-связи на языке правоверных.

— Извините, а где моя одежда?!

Человек отключил связь и медленно обернулся, вжимая голову в плечи. Типичный правоверный с Хиссара. Смуглый, с большим носом и черной бородкой.

В глазах больших, коричневых стыл ужас.

— Вы же умерли, господин…

Его звали Мехмед, и он был ночным дежурным в морге Рувалы-города рядом с космопортом Эброна. Дрожащими руками он принес Лаки пакет с его одеждой и вещами. Все оказалось залито липкой, свернувшейся кровью. Лаки надел на руку браслет-токи, завернулся в простыню и сел поближе к радиатору отопителя. Выпив три чашки кофе он еще не согрелся. Дрожь никуда не ушла, только пульс стал звучнее в ушах.

Активировав браслет, Лаки попытался вызвать Саймона, но ничего не вышло. Саймон в сети Эброна отсутствовал. Тогда только Лак обратил внимание на дату. Прошло пять дней как он приземлился на планетоиде. Протерев простыней свою карту Галактобанка, тихо спросил:

— Мехмед, хочешь миллион?

Правоверный перестал дрожать как Лаки и оживился.

Моментально выяснилось, что труп Лаки опознали четыре дня назад девушка и мужчина в годах, но тело им не выдали по приказу имперской безопасности. Приказано было хранить тело и вещи до прилета дознавателя с Терры.

— С самой Терры! — округлив глаза, сообщил Мехмед, помогая Лаки надевать его запасную одежду.

Моментально выяснилось, что у Мехмета брат-пилот флайера, а у того кузен работает портье в отеле "Светоч Эброна".

Через час Лаки блаженствовал в большой ванне в пентхаусе отеля. В четыре руки горничные его растирали мочалками. Только в носу все еще сидел запах дезинфекции.

Приведя себя в порядок, он с аппетитом поужинал, наблюдая из окна за панорамой ночного города. По спин-связи быстро смог связаться с агентством Холбрука на Мирхате. Новости были ожидаемыми. Официально Дон Льюис был признан умершим и его чип был удален из тела еще три дня назад.

— Советую вам где-то затаится на время. Новую индкарту не трудно будет получить, но, узнав о своей неудаче киллеры, могут вернуться. Лучше если Дон Льюис будет считаться умершим.

— Убийца был не один?

— По сведениям полиции Эброна их было двое, и стреляли они из лазганов.

— Никого не задержали?

— Нет информации.

— А мой корабль?

— Вылетел на Мирхат и это пока все.

— Когда приземлиться, известите Саймона о том, что я жив. Только его.

— Хорошо. Будет сделано, господин Льюис. Не знаю, как вам удалось выжить, но вы верно счастливчик!

Лаки задумался. За деньги его в отеле зарегистрировали как Ибрагима Гамида, только эта легенда может быть раскрыта в два счета. Объясняться с полицией и безопасностью по поводу своего волшебного воскрешения он тоже не хотел. Возвращаться на Мирхат? Главное, надо найти замену Смоллу и восстановить его связи. Без чипа в терминал космопорта не пройти…

Лаки вызвал в номер портье Рустама и расстался еще с толикой денег со счета.

У портье зять работал в охране космопорта, а дядя шурина в полиции.

Через пару дней Ибрагим Гамид, гражданин Хиссара купил билет до Цирцеи, сел на борт пассажирского скоростного корабля и занял отдельную каюту.

"Столько сотен лет все борются с коррупцией. Как хорошо, что победить ее не удалось."

Эброн казался теперь вполне привлекательным местом. Если позабыть о холодном пенале в морге…


Седьмая глава

Корабль назывался "Гордость Хиссара". На таком комфортабельном корабле Лаки еще не летал. Собрали его на верфях Цирцеи, как и все крупные корабли в этом субсекторе. Из-за своих размеров "Гордость Хиссара" не мог приземляться на планетах и зависал на орбитах с помощью челноков принимая и высаживая пассажиров.

С техническими данными корабля Лаки ознакомился еще в информатории.

С Эброна он поднялся к кораблю на стандартном, десятиместном челноке, причем в одиночестве, так как до старта оставалось всего пара часов.

В шлюзе его встретил один из офицеров корабля, блондин в ладной синей форме и вместе с багажом передал двум служащим. Лаки сопроводили до каюты, вкатили чемоданы и ознакомили со всеми особенностями быта. На корабле имелась гравитация, почти такая же, как на Эброне, половина от хиссарской. В каюте оказалось три комфортабельных комнаты не считая огромной ванной комнаты с прозрачным стаканом кислородной ванны, молекулярным душем и тренажерами.

Молельный коврик производства с Мурсафии помещался в специальной нише в спальне.

Им пришлось вскоре воспользоваться, когда гнусавый голос на языке правоверных сообщил по громкой связи о том, что пришло время совершить ритуал.

На стене комнаты замерцал овал, указывая направление на святые места.

Покрасив и завив волосы и затемнив кожу у специалиста в отеле, Лаки сейчас со своими карими глазами мало отличался от правоверных. Подозревая, что в каюте есть видеонаблюдение, он развернул коврик, опустился на колени и исполнил ритуалы, как смог вспомнить. На Хиссаре он это часто наблюдал. Всколыхнулись сразу старые воспоминания. Хиссар…жаркая сушь пустыни…озеро…липкие руки Абдулы… свист кнута и обжигающая боль на спине….

Покончив с обязательной программой, он выслушал по визору наставления от команды корабля по поводу действий при пожарной тревоге и спокойно направился в ванную комнату под молекулярный душ. Потом разобрал свои вещи из чемоданов. В основном все было куплено в бутиках отеля: одежда, белье, несколько книжек на языке правоверных и конечно шлем эль-визора. Полет до Цирцеи занимает две недели. Надо же как-то с пользой потратить время!

Следующие пять дней он из каюты и носа не показывал. С перерывами на молитвы занимался на тренажерах, загружал в мозги язык правоверных. Еду приносил в каюту специальный слуга, одетый как положено в длинную белую рубаху до пят.

Впрочем, выбравшись на шестой день для прогулки в корабельный сад, Лаки убедился в том, что на корабле путешествуют не только правоверные.

Сад занимал площадь не менее трехсот квадратных метров и, гуляя по дорожкам среди обилия зелени можно было вообразить, что ты не на корабле, а где-то на планете, если конечно не задирать голову и не всматриваться в потолок. Пение птиц было конечно записью.

Лаки сел на скамью под кустом с ослепительно белыми цветами. Вдыхал аромат, слушал пение птиц и удивлялся такой роскоши. Одно дело почитать об этом в рекламном буклете и совсем иное — ощутить самому! В отдалении кто-то прогуливался, но поблизости никого не было. Было время обеда, когда три ресторана и три кофейни корабля наполнялись пассажирами, жаждующими набить утробу прилюдно. Три тысячи пассажиров и пятьсот человек команды — в основном облуга. Все хотели, есть и есть вкусно.

"Гордость Хиссара" ходил только по маршруту Терра — Мурсафия — Терра, делая остановки возле Эброна, Цирцеи и Персея. Пассажиры были людьми обеспеченными и капризными. На корабле даже имелись торговый центр, два хаммама и корабельная мечеть.

— Доброго дня. Вы позволите? — почти без акцента на языке правоверных обратился к нему худощавый господин в элегантном костюме цвета кофе со сливками.

— Прошу вас.

Лаки ответил на интергалакте.

— Ричард Вагнер.

— Ибрагим Гамид.

— Не ваш ли уважаемый отец возглавляет полицию Эброна?

— Позвольте оставить ваш вопрос без ответа.

— Понимаю, господин Гамид. Я направляюсь на Цирцею по поручению шейха Амира. Если вы впервые на Цирцее я мог бы вам помочь советом или делом.

— Было бы великолепно, господин Вагнер, но у вас же поручение от вашего господина.

— Я служу шейху более десяти лет и не в первый раз лечу на Цирцею. И поручение будет выполнено и смогу вам оказать услугу.

— Я ценю вашу любезность.

Вагнер цветасто, как правоверный начал расхваливать своего господина, потом плавно перешел к планам по приобретению партии бутонов.

"Цветами что ли торгует?"

Вагнер, моментально уловив, что новый знакомый заскучал, тут же перевел разговор на другую тему.

— Вы летите первым классом, господин Гамид?

— Да.

— Искренне вам завидую. В каталоге я видел описание кислородной ванны. Как она вам показалась?

Кислородная ванна представляла собой стакан из псевдостекла высотой три метра, а диаметром два. В нее закачивалась вода, перенасыщенная кислородом, так что можно было, надев очки и специальный респиратор-фильтр кружиться в потоках хоть весь день. Кожу после этой процедуры покалывало, но тонус организма невероятно усиливался. Лаки казалось, что после этой ванны он смог бы и бронетрак голыми руками катить.

— На Эброне я уже устал от нее! — небрежно бросил "господин Гамид".

— Говорят, что принимать ванну эту с гурией — это испытать невероятные, почти райские ощущения? — вкрадчиво спросил господин Вагнер.

— Еще не пробовал.

— Напрасно, господин Гамид. Скажите ваш номер каюты, и я перешлю на визор каталог. Сегодня же вечером та, которую выберете, придет к вам, разделить ваш отдых.

"Так он еще и сутенер!?"

Лаки назвал номер каюты и, сославшись на время, близкое к молитве, покинул навязчивого господина Вагнера.

"Где же он держит своих гурий?"

Экипаж корабля состоял только из мужчин. Про это Лаки точно знал.

Про себя он решил, что Вагнер ему пригодится. Вряд ли неведомые киллеры обратят внимание на правоверного, путешествующего с доверенным лицом шейха Амира.

Кто же стрелял в него и в Смолла?

В голове крутились три версии: месть за Говарда Льюиса, конкуренты из какой либо корпорации, собравшиеся забрать себе бизнес с Рамуша и наконец ПККБ. Возможно, корпорация вышла на след пропавшего на Срани бойца восьмой бригады и решило замести так следы, а бедняга Смолл просто оказался на линии огня случайно.

Если Дон Льюис-курсант академии мертв официально, то обратной дороги на Мирхат уже нет. Нужна новая личность. Чем Ибрагим Гамид плох в таком случае? Только карта Галактобанка осталась от Дона Льюиса!

Лаки самого себя в зеркале не узнавал. Смуглый юноша с вьющимися черными кудрями — это совсем не он. Еще бы нос сделать с горбинкой…

Что-то скажет Жаклин? Он уже давно скучал по беседам со старой матерью семьи, но выходить с кораблем на связь через спин-связь было бы крайне глупо, учитывая любопытство имперской безопасности.

В каталоге господина Вагнера оказалось два десятка голых красавиц на любой вкус.

Лаки выбрал стройную блондинку чем-то похожую на Еву.

Девушка, закутанная в синий бурнус и хиджаб постучала в дверь уже через десять минут.

Она вошла с любопытством озираясь, сняла с головы платок.

— Я Фатима и меня прислал господин Вагнер.

— Зови меня Ибрагим.

— Хорошо, господин Ибрагим. Вы живете здесь один?

— Совсем один.

— Я могу помыть руки?

— Прошу.

Лаки заказал кофе и сласти в каюту. Когда посыльный вкатил тележку и, получив чаевые, откланялся, из ванной вышла удивительно белокожая Фатима одетая только в набедренную повязку из полупрозрачного муслина. Набухшие розовые соски тугой груди вызвали немедленную потребность их погладить и успокоить….

Она опустилась на колени перед Лаки, сидящим на постели и подняла яркие, блестящие и откровенные зеленые глаза.

— Что пожелает господин?


Восьмая глава

После секса Фатима стала очень болтливой и, поглощая пирожные с кофе, трещала обо всем. О девочках-гуриях, о господине Вагнере.

Фатима была родом с Цирцеи и при рождении ее имя было Зельма. Девочки Вагнера жили в третьем классе в пеналах и принадлежали ему на положении рабынь. В подчинении Вагнера были еще и парни, но не для утех, а для сопровождения девочек.

— По кораблю? Зачем?

— Иногда клиенты выходят за рамки. Клиенты не должны портить товар, ну вы же понимаете, господин Гамид?

Бизнес Вагнера был давний и работал он в полном контакте с капитаном корабля, господином Марселесем. Основным бизнесом Вагнера, как понял Лаки, было не сводничество. Он давно стал доверенным лицом многих важных людей с Мурсафии и Хиссара. На Цирцее он покупал девочек и мальчиков и с выгодой сбывал на планетах правоверных.

Для Фатимы этот рейс был юбилейным-двадцатым. Такая работа ей нравилась.

— Заниматься сексом в первом классе, это не то, что ублажать бойцов ПККБ! Упс! — она захихикала. — Извините, господин Гамид! Я какой-то взор несу!

— Ерунда! Скушай вот это с вишенкой!

— Достаточно. Иначе поправлюсь!

— Немного жира на боках не испортит твое роскошное тело.

— Вам нравиться? Тогда потрогайте здесь…и здесь тоже…У вас такие горячие руки…

Когда Лаки вернулся из душа, она уже мирно спала поперек кровати.

Он понял, что переборщил с коньяком в кофе.

Сел рядом, накрыл Фатиму краем одеяла. Когда она спала, приоткрыв рот, то выглядела куда моложе.

"Вряд ли она старше меня…"

Вспомнился Хиссар. Плантации у озера и охранники, вечером уводящие рабынь в свою казарму. Для правоверных женщина всегда только добыча.

"Моя мама тоже чья-то добыча?"

От всех этих мыслей стало муторно.

Он продолжал штудировать в эльвизоре язык правоверных и через несколько дней уже вполне бойко общался с продавцами в бутиках. Купил там несколько безделушек для Фатимы и опять заказал ее на ночь.

— Рада вас вновь видеть, господин Гамид! Ой, это все мне?!

— Кому же еще, моя птичка!

В это вечер Фатима трудилась с еще большим усердием. Но вот когда Лаки попытался разговорить ее и начал расспрашивать про Цирцею, она замкнулась. Давить не стал. Они посмотрели вместе фильм по видео, а потом еще занялись сексом и легли спать. Как супруги или многолетние партнеры.

Засыпая в объятиях "гурии" Лаки думал про Еву и про ту семью которая у них была последние полгода.

"Почему девушки с Цирцеи не хотят вспоминать свою родину?"

Досье Холбрука про жизнь Евы на этой планете почти ничего не упоминало. Ни родителей, ни братьев, сестер…Странно все это…

На следующий день Лаки в обед у входа в кофейню на третьем ярусе корабля почти столкнулся с важным господином в отличном, дорогом костюме, с четками в руках. Старомодные солнечные очки на носу, аккуратно подстриженная бородка на круглом лице.

— Полегче, молодой человек! Спешите осторожно!

— Извините меня.

— Пустое…

Войдя в кофейню, Лаки замер, как пронзенный ударом копья.

"Это же Абдула!"

Плантация у озера Джамиль мгновенно воскресла в памяти. Горячий песок…похотливые, скользкие руки под набедренной повязкой…жгучие удары кнута…вонючая помойка….

Тут же немедленно Лаки последовал за Абдулой. Тот встретился в корабельном саду с незнакомым правоверным в белом бурнусе, и они вошли в ресторан, самый ближний к саду. Вернувшись в каюту, Лаки вошел в информаторий корабля и нашел господина Абдулу Агала. Каюта номер 1045.

"Первый класс как у меня…Куда он собрался?"

Абдула Агал летел на Мурсафию, и должность его была указана — второй помощник визиря шейха Амира. Абдула за эти годы сделал карьеру!

Лаки бродил по комнате, кусая губы. Будь у него ворчер или лазган! Вышибить мозги твари! Оружия у него не было. Впрочем, карта банка тоже оружие!

Он связался с господином Вагнером и назначил встречу в саду.

— Какие-то проблемы, господин Гамид?

— Небольшие. Вы можете мне достать оружие здесь?

— На корабле?! Это же запрещено.

— Парализатор?

Вагнер посмотрел на запястья Лаки и, не увидев браслета, успокоился.

— Парализатор возможно. Только цена совершенно дикая будет.

— На сколько дикая?

— Господин Гамид, расскажите мне о своей проблеме. Если нужна охрана, я могу ее вам обеспечить без всякой огласки.

— Мне нужен парализатор!

— Как вам будет угодно, но умоляю вас, не принимайте скороспелых решений! На корабле тело невозможно спрятать.

— Тело? Вы полагаете, что я замыслил…

— Убийство? Да, полагаю.

"Он хороший психолог, этот сутенер!"

Лаки постарался взять себя в руки.

— Парализатором нельзя убить.

— Наоборот, вполне возможно. Парализованную жертву сунуть в ванну или иную емкость с водой и инсценировать утопление в результате инфаркта или инсульта. Коронер, конечно, быстро установит истинную причину смерти, но это будет только на планете. Вы все равно оставите следы, которые вас разоблачат. "Гордость Хиссара" относиться к юрисдикции Хиссара, а по законам правоверных за убийство одно наказание — смерть! Вы готовы разменять свою жизнь на жизнь врага? На Хиссаре казнят мечом — отрубают голову, как в древние времена…..Вы не подумали о том, что это дело можно поручить профессионалу?

— У вас есть здесь надежный… гм… специалист?

— Пока ничего не обещаю, все зависит от жертвы и вашего кошелька.

Вы поразитесь, когда узнаете, насколько дорогостояща эта услуга.

— Деньги не имеют значения в этом деле.

— С вами приятно иметь дело. Вы можете назвать имя жертвы?

Лаки задумался.

"А если Вагнер работает в контакте с Абдулой? Я же ничего о нем не знаю, кроме того, что рассказала Фатима! Я назову имя и окажусь в грязных лапах этого человека! Разве я могу верить ему?"

— Давайте не будем спешить. Вы правы, я не буду горячится.

— Абсолютно с вами согласен! Месть то блюдо, которое лучше употреблять холодным! — как говорили древние. Древние люди понимали тонкости жизни!

Лаки вернулся в каюту как раз к четвертой молитве. Опустился на коврик в задумчивости.

"А будет ли моя месть когда-то холодной?"

Во сне ему приснилось озеро Джамиль. Он тонул в его черных водах, а Абдула стоял на берегу и весело смеялся. Он проснулся и до утра не мог заснуть.

"Разве цель моей жизни убить эту мразь?!"

Смерти он не боялся, но просто поменять свою жизнь на жизнь этого скользкого урода? Неравный обмен получается. Внезапно вспомнилась одна из проповедей в селении веритов.

На проповеди каждый вечер собиралось все селение, и Герб важно зачитывал одну из священных притч.

"Даже змею, тебя ужалившую, не спеши предать смерти, ибо все по воле Всевышнего! Змея тоже орудие его и во все по промыслу его и по заслугам твоим! Ибо только он дает жизнь, и только он ее забирает…"

Лаки улыбнулся своим мыслям.