Влада Ольховская - День, когда умерли драконы

День, когда умерли драконы 1003K, 255 с. (Лучшее из чудовищ-2)   (скачать) - Влада Ольховская

Влада Ольховская
День, когда умерли драконы
(Лучшее из чудовищ-2)


Пролог

Женщина изогнулась в крике, рванулась из последних сил, но веревки держали крепко. Они, даже обмотанные шелковыми лоскутами, давно изодрали кожу на ее руках и ногах. Только вряд ли она чувствовала эту боль — такую ничтожную по сравнению с тем, что творилось с ее телом сейчас.

Белые простыни стали алыми, кровь ручьями стекала на мраморный пол по деревянной кровати. Дворцовые целительницы и повитухи едва сдерживали панику, стараясь хоть как-то помочь несчастной женщине, напряженной, как натянутая тетива лука, обезумевшей от страха. Многие из них сотни раз приветствовали младенцев, приходящих в этот мир. Но то, что рвалось наружу из тела роженицы, младенцем не было.

Они хотели убежать — и некоторые уже пытались. Те, что осмелились, сейчас лежали остывающей грудой тел в углу комнаты. Это научило остальных быть молчаливыми и покорными.

Новый крик разрезал воздух и Камит, вздрогнув, отвел взгляд.

Все, что происходило здесь, все ночные кошмары, обрушившиеся на страну, были, по сути, его виной. Он мог сколько угодно доказывать себе, что не того хотел, когда начинал войну. Камит все равно не мог забыть о древних проклятьях, предупреждавших: тот, кто прольет императорскую кровь, принесет смерть на эти земли.

Он не остановился тогда, а сейчас было слишком поздно. Ничего уже не исправить.

Камит был рожден, чтобы править — но лишь одной из провинций. Когда-то его предки были королями, а их земли — отдельной страной. Однако более пяти столетий назад династия Реи объединила пять государств, изгнав из них чудовищ. В благодарность за это народ и правители тех стран поклялись новому императорскому роду в вечной преданности. Эта клятва передавалась от поколения к поколению, и Камит, принимая правление у своего отца, повторил ее.

Тогда он верил своим словам, он уважал императора и готов был жизнь за него отдать. Он и представить не мог, что пройдет не так много лет, и он со свой армией ворвется в столицу, по его приказу головы императора и наследника престола выставят перед толпой, а чудовища снова вернутся в этот мир. Камит до последнего считал, что поступает правильно. У него была важная причина сделать этот шаг, он не сомневался, что спасает империю от устаревших законов, несет счастливое будущее для всех, а не только для приближенных императора.

Теперь от той уверенности почти ничего не осталось. Камита не покидало чувство, что его использовали.

При мысли об этом он покосился на человека, стоявшего рядом с ним. Хотя какой он человек? Танис был сильнейшим из магов, которых Камиту доводилось встречать за свою жизнь. Он пришел когда-то в его дом из пустоты, у него не было ни клана, ни родины. Но то, что он не очередной бродячий шут, Танис доказал очень быстро. Сила пылала вокруг него, безграничная, бездонная. Теперь уже Камит сомневался, что это существо хоть как-то связано с людьми.

Танис предложил ему помощь, пообещал ему корону. Камиту казалось, что это он, глава провинции, управляет всем, а маг всего лишь протягивает ему руку. Танису не нужна была власть над империей, так он говорил. Чародей ненавидел династию Реи всем сердцем и многое бы отдал, чтобы избавиться от них.

Это он придумал показательную казнь правителя и первого принца. Он же заколдовал второго принца, превратив гордого воина в своего покорного раба. Камиту это не нравилось, однако он давно уже боялся перечить своему магу. Он понял, насколько зыбкой на самом деле была его власть: он на троне до тех пор, пока это удобно Танису. Но если правитель начнет возражать слишком часто, маг просто выберет другого императора.

Управлять страной самостоятельно он не хотел, однако и на людей, живущих в империи, ему было плевать. Танис притащил сюда чудовищ, которые до этого веками томились в заточении Мертвых земель. Сначала их было немного, и они помогли быстро разбить императорскую армию. Но ведь они остались в стране и после этого!

Танис сказал, что так нужно, чтобы избежать мятежей. Камит не посмел с ним спорить.

Женщина, привязанная к кровати, захрипела в последний раз и затихла. Ее лицо, облепленное мокрыми от пота волосами, застыло в маске агонии, глаза остановились. Она была мертва, однако движение в ее теле продолжалось — в пугающе большом животе, окруженном кровавой тканью.

Это, пожалуй, было худшим, что сотворил Танис. Когда он пригласил в императорский дворец дочерей из влиятельных семей, это казалось разумным ходом. Так можно было избежать мятежей со стороны их отцов и братьев. Но ведь маг не оставил их в покое! Он выбрал нескольких девушек, и Камит не знал, почему их. Он и не надеялся понять, он, воин и правитель, плохо разбирался в магии.

Одна за другой избранницы чародея проходили через тот кошмар, что Камит наблюдал перед собой сейчас. Не выжила ни одна. Но и те твари, которым они давали жизнь, тоже не задерживались на этом свете.

Сегодня что-то должно было пойти по-другому, Камит чувствовал это. Слишком долго сопротивлялась смерти роженица, слишком алчным стал блеск в глазах Таниса.

— Этот силен, — тихо сказал маг. — Он может остаться.

— Это ведь твое дитя, не так ли? — спросил Камит.

— Конечно.

— Но почему… почему происходит так?

— Потому что так должно быть.

Без магии тут не обошлось. Ни одна из женщин не вынашивала ребенка столько, сколько положено природой. Про эти чудовищные роды и говорить не стоило! Камит уже боялся младенца, которого доставали из надрезанного живота.

Да и целительницам приходилось непросто. Однако сейчас во дворце остались лишь самые стойкие из них, остальные давно были мертвы. Поэтому свою работу они выполняли молча, некоторые плакали, но и те действовали спокойно и решительно.

Они освободили младенца из утробы матери, перевязали пуповину, опустили в купель с теплой водой, чтобы смыть кровь. За их спинами Камит не видел то, что родилось из мертвого тела. Но он слышал, что младенец не плачет, а будто… шипит? Хотя ему, должно быть, показалось из-за причитаний повитух.

Когда подготовка была закончена, старшая из целительниц поднесла ребенка к магу и правителю. Ее руки заметно дрожали. Теперь, когда Камит наконец увидел ребенка, он понял, почему.

Это существо было человеческим младенцем лишь наполовину. На его нежной розоватой коже уже проглядывали редкие полоски светлой чешуи. Особенно много ее было на руках от локтя и ногах ниже колена. Ступни и ладони ребенка напоминали лапы ящерицы, измененные так, чтобы на них сформировались человеческие пальцы. Каждый из этих пальчиков, совсем крошечных, завершался когтем, пока еще мягким, но Камит догадывался, что это долго не продлится. У младенца рос длинный хвост, снова напоминавший о ящерице, а глаза были непроницаемо черными, без видимых радужек и зрачков.

— Великие боги… — прошептал Камит. — Что ты сделал?

— Чудо, — сдержанно улыбнулся Танис. — Выжил один из десяти — пока, но это только начало. Кажется, я понял, какие матери нужны, чтобы дитя родилось сильным и способным выжить. Думаю, скоро у него появятся братья и сестры.

— Для чего это все?

— Для победы, разумеется. Все ради победы.

Младенец зашипел, глядя на Таниса. Теперь Камит точно знал, что ему не почудилось, это существо не умело плакать так, как плачут человеческие дети. Оно было голодным, но не могло уже получить молока из тела матери, почувствовать ее тепло. Его мать была мертва.

Таниса это не волновало. Он снова передал младенца целительнице, достал из-за пояса кинжал и осторожно провел им по своей руке. Кровь из небольшого пореза тонким ручьем потекла в приоткрытый рот ребенка, и нечеловеческое дитя пило ее жадно, почти хищно.

— Что за победа достигается через такое? — не выдержал Камит, с ужасом глядя на существо.

— Та, о которой я говорил тебе. Новая власть, новый порядок в этом мире. За такое платят большую цену, я предупреждал тебя, и не говори мне, что ты хочешь отступить.

В светло-голубых глазах Таниса мелькнул гнев. Камит понял, что подошел к опасной черте, и поспешил оправдаться:

— Нет, конечно, я просто удивлен!

— Чем же?

— Тем, что ты заколдовал собственного ребенка…

— Заколдовал? — рассмеялся Танис. — Забавно! Не обижайся, друг мой, но твое магическое невежество порой поражает. Я не заколдовывал это дитя. Оно родилось таким, каким и должно было. Можешь считать это чудом природы.

— Но ведь это не человек!

Маг повернулся к нему, заглянул в глаза правителю и усмехнулся:

— Так ведь и я не из вашего рода. Теперь это уже не важно. Новая империя будет принадлежать всем.


Глава 1

Это была последняя спокойная ночь для них. Кирин старался думать только о шатре деревьев, защищавших их от посторонних глаз, о теплом пламени костра, о звездах, сияющих у них над головой. Если сосредоточиться на этом и не смотреть вправо, можно подумать, что их поездка — лишь безобидная прогулка, путешествие из одной провинции в другую.

Потому что справа уже виднелся горный хребет, обозначавший границу Мертвых земель. Темное место, забытое богами, куда предки Кирина много столетий назад согнали всех чудовищ, не дававших покоя людям. Их благородный поступок не только создал единую империю, но и отрезал ее от остального мира.

С трех сторон Рена была окружена водой. Корабли много раз уходили к горизонту в поисках новых земель, но или возвращались ни с чем, или не возвращались вовсе. А наземная граница была запечатана долиной, полной монстров. Кирин с детства боялся этого места, потому что именно оно было пристанищем зла во всех сказках, что рассказывали ему няньки. Тогда ему казалось, что он умрет прежде, чем доберется до гор, от одного лишь страха.

Но его жизнь давно уже шла не так, как ему пророчили. Он, третий сын императора, не имел права даже мечтать о троне. Чтобы он не попытался отнять корону силой, его с детства воспитывали вдали от оружия и охоты, не учили боевым искусствам, заставляли все свободное время, которого у принца хватало, уделять развлечениям. Он был уверен, что так будет всегда. У него были сильный отец и два брата, способные править страной много лет, его уже обручили с прекрасной аристократкой, он готовился к свадьбе.

А потом все разлетелось на мелкие осколки. Началась война, и он лишь чудом успел сбежать из захваченного дворца. Он остался совсем один, слабый, не приспособленный к жизни. За ним всегда ухаживали, он не умел заботиться о себе сам. Как он должен был выжить, да еще и восстановить честь семьи?

Кирин был уверен, что у него ничего не получится. Поэтому он решил сам выбрать, какой будет его смерть, больше ему ничего не оставалось. Он добрался до старого императорского дворца, покинутого сто пятьдесят лет назад по приказу его предка, императора Торема, и собирался покончить с собой.

Но оказалось, что Торем когда-то бросил древнюю столицу не просто так. В разрушенных стенах дворца было заточено чудовище в человеческом обличье. Случайно освободив Иссу, Кирин просил ее о помощи. Она согласилась — в обмен на его жизнь, но это было не так уж страшно, ведь он пришел туда умирать.

Они заключили договор, постоянным напоминанием о котором служило клеймо, выжженное на груди у Кирина. Он не жаловался. За те дни, что они провели вместе, Исса научила его драться, с ее помощью он нашел союзников и друзей. Да и сама она оказалась не такой, как он ожидал.

Когда нужно было отдать жизнь, чтобы спасти ее, Кирин сделал это без сомнений и сожалений. И клеймо тут оказалось не при чем. Он тогда не знал, что его спасут, ему было просто важно, чтобы она жила. Этим он и сам себя удивил, но он уже знал, что лишь такие чувства и можно называть настоящими.

А еще благодаря Иссе он вернул брата! Он-то был уверен, что его семья потеряна навсегда, пока Сальтар не оказался перед ним, живой, здоровый… но не невредимый. При первой же встрече старший брат попытался напасть, и Кирину едва удалось обезвредить его. Оказалось, что Сальтар стал жертвой магии того, кто начал эту войну. Танис управлял его телом, пробирался в разум, и не было в империи мага, способного разрушить эти чары.

А в Мертвых землях был. По крайней мере, так считала Исса. Поэтому они отправились туда втроем, пока их союзники готовились к сопротивлению. Кирин не мог избавиться от чувства вины за то, что оставил их. Он же будущий император, он должен жертвовать всем ради страны! Но когда дошло до дела, он не смог отречься от семьи.

— У тебя взгляд сейчас, как у телочки, которую привели к быку, но он оказался великоват, — хмыкнула Исса.

— Я думал о судьбе империи. Тебе обязательно все опошлить?

Он не был зол на нее. Стоило ли ожидать хороших манер от чудовища? Когда Кирин привык к ней, ему стала нравиться та свобода, которая окружала ее. Да, Исса не сдерживалась и часто не молчала тогда, когда стоило бы. Однако после бесконечных дворцовых интриг и предательств ее прямота значила очень много.

Он, по крайней мере, знал, что если она захочет его убить, удар будет нанесен не в спину.

— А ты не думай о судьбе империи, когда не можешь повлиять на нее, — посоветовала Исса. — Делай то, что должен, сейчас.

— Ты считаешь, я зря отвлекаюсь от войны, чтобы помочь Сальтару?

— Считаю, что ты прав. Даже если помочь ему нельзя.

— Мы этого не знаем, — напомнил Кирин.

— Да. Поэтому мы и тащимся туда, где считаемся в лучшем случае закуской. Я ж тебя не останавливаю! Я просто не даю тебе забыть, что все очень плохо.

— Спасибо, а то я уже расслабился!

Исса растянулась на плаще у костра и казалась совершенно спокойной. Однако Кирин слишком хорошо знал ее, чувствовал, как сильно она волнуется. За своими колкостями Исса прятала страх. Это в империи она была великим чудовищем, превосходящим и людей, и магов. Там, в Мертвых землях, другие правила.

Она жила там когда-то и выглядела совсем не так, как сейчас. Не было хрупкой девушки со смуглой кожей и длинными темно-зелеными волосами. Было… нечто. То, что совсем не походило на человека, что было рождено для охоты. Исса редко вспоминала те дни и никогда не рассказывала Кирину, кем она была на самом деле.

Но она упоминала, что не любила ту жизнь: в долине, закрытой магией, ей было скучно. Вечная тоска развеялась, когда в Мертвые земли попал Торем со своей свитой. Тогда еще юный, он не понимал, насколько это опасно, он лишь хотел испытать свои силы. Он погиб бы там, если бы Исса не спасла его.

Она решила уйти вместе с ним. С помощью Хозяйки, ведьмы, управляющей Мертвыми землями изнутри, она променяла свое настоящее тело на человеческое. Она знала, что ее прошлая жизнь будет потеряна навсегда, но ни о чем не жалела.

А потом Торем предал ее, и она на сто пятьдесят лет оказалась заточена в камень. Кирин был удивлен, что она смогла доверять ему после такого.

— Ты уверена, что готова к этому? — задумчиво спросил он. — Я думал, что ты не можешь вернуться.

— Ты так думал, потому что я тебе это прямо сказала. Вот примерно такими же словами. Так что убери скорбь с лица.

Он знал, что завтра они пересекут границу. А значит, у Иссы не будет шанса передумать.

— Я не хочу, чтобы ты рисковала из-за меня.

— Поздно спохватился! — хмыкнула Исса. — Если задуматься, все проблемы в моей жизни были или от тебя, или от твоей родни, выбор невелик. Но я свои решения не меняю. Чары, которые держат твоего брата, нельзя разрушить никакой магией этого мира. Я не уверена, что даже Хозяйка ему поможет. Но одно я знаю точно: пока он будет в Мертвых землях, заклинание подчинения не будет действовать. Он снова станет самим собой, тот, кто сделал это с ним, не сможет залезть в его голову.

— Но только в Мертвых землях? — уточнил Кирин. — То есть, если Хозяйка не сможет ему помочь, он будет свободным только там? Он не сможет выйти из Мертвых земель?

— Мечтатель ты все-таки, высочество. Кто сказал, что мы с тобой оттуда выйдем?

Кирин не сдержался, посмотрел вправо. Черные силуэты гор показались ему распахнутой пастью чудовища, терпеливо ожидающего свою добычу.

— Если ты уверена, что мы погибнем, зачем мы вообще идем туда? — удивился Кирин.

— И снова крайность. Я не уверена, что мы погибнем, и мы очень постараемся этого не делать. Однако если бы ты вернулся в императорский дворец и показал лорду Камиту голый зад, у тебя было бы больше шансов уйти безнаказанным, чем выжить в Мертвых землях.

— Это ведь нормально, что тебе страшно, — заметил он. — Не позор даже…

— Я тебе сейчас ногу сломаю, — подозрительно дружелюбным тоном пообещала Исса. — С чего ты взял, что мне страшно?

— Мне было бы.

Она приподнялась на локтях, окинула его долгим взглядом, словно пытаясь найти подвох, настоящую насмешку, попытку поиздеваться над ней. Не нашла. Кирин и правда не мог даже представить, каково ей возвращаться в дом, который она считала навсегда утерянным.

В дом, где ей вряд ли будут рады.

Исса поняла это и успокоилась.

— Допустим, мне не страшно, я просто нервничаю, — буркнула она. — То, что я не могу туда вернуться, было не совсем ложью. Скажем так, мне не следует туда возвращаться.

— Почему?

— Представь, что ты ушел из своего дворца принцем, а приполз туда волосатой гусеницей. Дамы при виде тебя визжат, воины могут и раздавить ненароком… Со мной та же история, но давить меня будут намеренно. Многие чудовища Мертвых земель смогут почувствовать, кто я. Моя родня, если узнает, попытается сожрать заживо. Мы… не очень дружная семья. То, что я сделала ради Торема, — преступление против моего рода.

— Но сто пятьдесят лет прошло! — напомнил Кирин.

— Мы долгожители, — отрезала Исса. — Там вполне могут быть те, кто знал меня. Они мою пылающую любовь не оценят. А мне как защититься? От моей силы почти ничего не осталось!

Кирин невольно вспомнил, как ловко она разрывала чудовищ голыми руками.

— Это ты называешь «ничего»? — поразился он.

— Поверь мне, это так, песчинка, по сравнению с тем, кем я была раньше. Когда я меняла свое тело, Хозяйка предупреждала меня, что я заплачу за это почти всей своей силой. Такова была цена за выход из Мертвых земель. Но я тогда смотрела только на Торема и была уверена, что знаю, что делаю. Предполагала ли я, что стану булыжником? Нет, потому что весь ваш род — жулики и обманщики!

— Спокойно! — поежился Кирин. — По-моему, мы договаривались, что ты не будешь лишать меня жизненно важных органов за то, что когда-то сделал Торем.

— Да. Но наорать на него я уже не могу, он предусмотрительно умер. А на тебя — легко.

Умер он… Кирин так и не рассказал ей всю правду о своей собственной встрече с Торемом. Когда принц пожертвовал жизнью, спасая Иссу, его душа ненадолго попала в мир мертвых. И бывший император ждал его там.

Торем пожалел о своем решении заточить ее во дворце. Он не знал толком, что делает, на него повлияли советники, и после того, как Иссы не стало, его жизнь превратилась в сплошную череду серых, безрадостных дней. Он все готов был отдать за встречу с ней, он хотел занять тело Кирина, вернуться в мир живых вместо него. Поэтому вряд ли она так уж сильно ошиблась в своей любви к Торему сто пятьдесят лет назад.

Но эпоха того императора закончилась, Кирин не собирался ничего уступать ему.

— Что мы будем делать завтра? — полюбопытствовал он.

— Увидишь.

— А могу я хотя бы подготовиться к тому, что увижу?

— Настырный ты, — вздохнула Исса.

— По-другому от тебя ответы не получишь. Мне всегда твердили, что в Мертвые земли проникнуть нельзя.

— Торему это тоже твердили, только это его не остановило. Туда действительно не может проникнуть кто угодно, это тебе не проходной двор. Границу Мертвых земель охраняют храмы, расположенные в горах. Это места самого большого скопления силы, но это же и двери, которые можно использовать. В том, что мы войдем, я не сомневаюсь, а вот выйдем ли… Самой любопытно.

Она вертела в руках кольцо, ради которого они путешествовали в провинцию Норит. Кирин знал, что там, в сияющем камне, заточена последняя капля чистой крови, которую Исса забрала из своего прошлого тела. Это кольцо могло увеличить ее силу, однако теперь девушка смотрела на маленькое украшение так, словно готовилась с ним расстаться.

От этого у Кирина тяжело было на душе. Он не хотел втягивать ее в это, однако на другой чаше весов была жизнь его брата, и отступить он не мог.

— Почему ты так уверена, что двери еще существуют? — спросил он. На самом деле, Кирин не сомневался в этом, ему просто хотелось отвлечь девушку от мрачных мыслей. — За то время, что ты была в заточении, многое могло измениться.

— Ничего там не меняется, — отмахнулась Исса. — Это во-первых. А во-вторых, тот, кто помогает лорду Камиту, вылез именно оттуда, я не сомневаюсь. И вот тут одна штука не дает мне покоя…

— Всего одна?

— Ну, проблемы империи и рода людского беспокоят меня меньше, чем тебе хотелось бы. А тот чародей — он опасен лично для меня. Я подозреваю, что он намного сильнее меня, а значит, в своем новом теле он сохранил больше способностей старого тела, чем я. Вот у меня и возник вопрос: как этот стервец такое провернул?

Горы ждали их, острые линии на фоне звездного неба. Теперь, когда Исса упомянула того мага, Кирин смотрел на границу Мертвых земель и думал о нем. Помощник Камита, на самом-то деле, чужак в империи, но ненавидит ее искренне, без ненависти такие войны не начинаются. И пока Исса ищет ответ на свой вопрос, Кирин надеялся понять, почему у него появился такой могущественный враг.

* * *

Саим понимал, что теперь он предатель. Кто б ему сказал такое год назад, до войны, тут же с зубами расстался бы! Но потом все начало происходить очень быстро, события сменяли друг друга, он всего лишь поступал так, как должен был, а это привело его на другую сторону.

Он был верен лорду Камиту всю свою жизнь — но как правителю провинции Тол. Он не был готов признать императора, способного наводнить страну чудовищами. Поэтому теперь он скрывался в доме одного из сильнейших магов провинции Норит и думал о том, как свергнуть человека, которому обещал свою покорность.

В его комнату постучали, и Саим наконец отошел от окна, чтобы открыть дверь. На пороге стояла Нара.

— Отец зовет тебя к ужину, — предупредила она. — У тебя все хорошо?

— Если я скажу, что да, ты поверишь? — усмехнулся Саим.

— Нет. Я вижу, что ты давно не спал. Думаю, с тех пор, как уехали Кирин и Исса. Не хочешь сказать мне, что с тобой происходит?

Ее светлые ореховые глаза были свободны от любых эмоций, на безупречном лице застыла маска равнодушия ко всему миру. Саим не знал, есть ли хоть какой-то смысл делиться с ней своими сомнениями. В конце концов, Нара умерла несколько лет назад, что ей до проблем тех, кто все еще жив?

И все же он не мог избавиться от чувства, что все не так просто. Она и сама поверила, что ее душа мертва, он видел это. Но, может, она поторопилась?

Саим решил попробовать. Все равно рядом не было других собеседников, доверять колдуну он точно не собирался.

— Я не знаю, что делаю.

— Ты помогаешь вернуть империю законному правителю, — напомнила она. — Почему ты перестал верить в это? Только потому, что Кирин ушел?

— А это тебя удивляет? Я отказался от своего господина и от своих братьев по оружию, чтобы помочь Кирину. Ради этого я даже смирился с тем, что мы работаем с чудовищем! Но вот их нет, они уехали, могут не вернуться. Ради чего тогда мы сражаемся?

Нара, в отличие от него, могла ответить быстро и уверенно:

— Ради освобождения людей от тех монстров, которых привел лорд Камит. Ты не знаешь, что творится сейчас в мире, тебе нужно это услышать. А Кирин… он — символ, но не он решающая сила, способная нас спасти, и даже не Исса.

— А что тогда?

— Желание жить, — пожала плечами Нара. — Оно обычно все преодолевает. Хотя с Кирином, конечно, будет проще. Поэтому я верю, что они вернутся — два принца сразу, он и Сальтар, это усилит нас. Мы должны быть готовы к их возращению. Ты можешь развлечься своей высокой грустью позже, если снова не сможешь заснуть. А пока иди за мной, отец ждет нас.

Стол был накрыт на двоих человек — хозяина дома и Саима, его единственного гостя. Нара в человеческой еде не нуждалась, жизнь в ней сохраняли только амулеты. Но она все равно присоединилась к мужчинам за столом.

Раким выглядел мрачным — даже больше, чем обычно. С начала войны у него не было причин радоваться, но теперь, казалось, он боялся чего-то. Саим знал, что маг собирался разузнать, что творится сейчас в других провинциях. Похоже, результат оказался хуже, чем он ожидал.

— Саим беспокоится, что без Кирина нет смысла даже вступать в эту войну, — заявила Нара, занимая свое место за столом.

Саим бросил на нее укоризненный взгляд, однако возражать не стал. Он все равно сказал бы об этом магу, ему просто не нравилось, что она полезла не в свое дело.

— Я тоже об этом беспокоюсь, — вздохнул Раким. — Но я считаю, что это оправданный риск.

— Да неужели? — поразился Саим.

— Конечно. То, что в жилах принца Кирина течет императорская кровь, — это хорошо. Это важно. Но многие знают, что такое третий сын императора. Они могут не увидеть в нем воина, способного повести их.

— Кирин изменился…

— Я это знаю, ты это знаешь, они — нет, — указал маг. — Равно как и про чудовище, охраняющее его. Другое дело — принц Сальтар. Он всегда был лучшим воином в своей семье, он способен стать великим генералом новой армии. Я бы хотел, чтобы на риск пошла только Исса, а принц Кирин дождался ее и своего брата здесь. Но раз он решил иначе, нам всем придется принять это.

— Так что тогда, мы будем сидеть и ждать их все вместе? — удивился Саим.

— Боюсь, ожидание — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Страна разваливается изнутри, люди гибнут каждый день.

Как и предполагал Саим, вести, собранные колдуном, угнетали. Лорд Камит добился легкой победы над императором с помощью чудовищ и магии, но они же теперь губили страну. На границах провинций скалистые ящеры несколько раз нападали на людей. В Дорите бушевала эпидемия — паразиты, привезенные из Мертвых земель, пожирали целые деревни, некому было работать в полях, и скоро всей империи грозил голод. В центральной провинции, Рене, продолжалась резня могущественных чародеев, которые когда-то были верны императору.

Все это значило, что победы для людей не было вообще. Со сменой правителя война только началась.

— Если бы я сам когда-то не командовал отрядом драконьих всадников, я бы не поверил, что такое возможно, — признал Саим. — Лорд Камит всегда был мудрым правителем, он ценил жизнь…

— Лорд Камит давно уже не при чем, — прервала его Нара. — Ты это знаешь. Но то, что его цепной маг загнал других чародеев и аристократов в угол, нам на руку.

— Серьезно?

— Конечно, — кивнул Раким. — Это перестает быть вопросом преданности тому или другому правящему дому. На кону выживание всех людей! Поэтому мы найдем союзников, с Кирином или без него. Но я все равно верю, что он вернется, и скоро. Все они вернутся! Наша задача — сделать так, чтобы их здесь дожидалась новая армия.

Саим не верил, что все может быть настолько просто, но свои сомнения он решил держать при себе. Какой в них толк сейчас, когда больше ничего не остается?

— Что мы будем делать? — только и спросил он.

Он, всю жизнь служивший в армии одной провинции, не представлял, как можно найти силу, способную противостоять чудовищам, в пустоте. А вот Раким, как и полагалось чародею его уровня, держался уверенно:

— Нам не нужны обычные воины с обычным оружием. У императора Жена они были, а разве ему это помогло? Раз мы сражаемся с чудовищами, нам необходимо преимущество.

— Магия? — предположил Саим. — Но пес лорда Камита это знает, потому и убивает магов.

— Даже если бы он этого не делал, нашей силы было бы недостаточно против такого противника. Другое дело — артефакты.

Раньше Саим не понял бы, что это такое. Но теперь он многое видел — в этой провинции и в этом доме. Он знал, что существуют предметы, которые сами по себе способны хранить магическую силу. Любой человек с их помощью мог творить чудеса, даже не колдун.

— Существуют артефакты-оружие? — спросил он и лишь потом понял, как глупо прозвучал этот вопрос.

Раким рассмеялся:

— Конечно! Нара, например. Я создавал ее не как оружие, но само заклинание, которое я использовал, было когда-то придумано для войны.

Нара отвела взгляд, будто ее это не касалось. Саиму хотелось взять ее за руку, но он не знал, нужно ли ей это, не покажется ли его жест смешным. Поэтому он продолжил разговор с магом:

— У вас ведь много артефактов… На сколько их хватит?

— У меня их меньше, чем ты думаешь, — усмехнулся Раким. — И точно меньше, чем хотелось бы. К счастью, здесь, в Норите, живет великий мастер артефактов, и я его знаю. Если мы уговорим его помочь нам, это будет победой для нас.

— За всеми сильными магами сейчас наблюдают, — отметил Саим. — Если мы обратимся за помощью к тому магу, мы можем подставить его под удар…

— В том-то и подвох: он не маг. Поэтому никто его ни в чем не подозревает. Он просто умеет создавать неповторимые артефакты, чтобы настоящие колдуны потом наполняли их силой. Для него это скорее увлечение, которое он надежно скрывает. Даже я знаю правду лишь потому, что когда-то работал с ним. Моя поездка к нему будет выглядеть как визит старого друга, шпионы Камита не поймут, что к чему.

— Но они увидят нас вместе.

— Не увидят, — возразил Раким. — Потому что вы двое со мной не поедете.

— То есть? А куда же мы денемся?

— Отец, тебе опасно путешествовать одному в такое время! — возмутилась Нара.

— Не опасно, — возразил маг. — Может, я и старик, но еще не немощный! Я справлюсь. А у вас будет своя задача, может, поважнее моей.

— Почему это я отправляюсь с ним, а не с тобой? — нахмурилась девушка.

А вот Саим спорить не стал. Он не собирался признаваться в этом, но он и сам хотел бы получить ее в спутницы.

— Потому что Саим плохо знает эти места и едва ли разбирается в магии, — пояснил Раким. — Тебе известно намного больше. А магия в вашем задании играет ключевую роль! Я уже сказал, что в Дорите развелось слишком много тех червей, что раньше жили в брюхе скалистых ящеров. Мерзкие твари, даже я не смог бы быстро найти способ избавиться от них, а в Дорите сильных колдунов всегда было мало. И все же кто-то смог разобраться с ними. Появился чародей, который очищает деревни и поля от этой заразы. Я много лет следил за всеми могущественными магами империи, но даже я не представляю, кто это и что за чары он использует.

— Ты хочешь, чтобы мы нашли его? — догадалась Нара.

— Да, — кивнул Раким. — И переманили на нашу сторону. Тот, кто умеет убивать тварей из Мертвых земель, может стать для нас опорой. Для всех будет лучше, если мы доберемся до него раньше, чем лорд Камит.

Спорить с этим было сложно. Вот только Саим не представлял, как они вдвоем смогут найти в Дорите, самой большой из провинций, мага, о котором никому ничего не известно. Туда опасно возвращаться, пока все хищные черви не будут истреблены!

Впрочем, отказываться Саим не собирался. Он все еще не мог поверить, что им удастся выстоять против лорда Камита. Но пока он делал хоть что-то, даже заведомо обреченное на провал, ему было проще убедить себя, что не все потеряно.

* * *

У подножья гор стелился туман, который невозможно было заметить на расстоянии. Но чем ближе они подъезжали, тем гуще становилась завеса. Лошади волновались, нервно фыркали, то и дело вставали на дыбы, хотя видимой угрозы рядом не было. Кирин не был удивлен их поведением: ему и самому хотелось уйти отсюда как можно скорее.

Мертвые земли были верны своему названию. Даже за их границей ощущение смерти вилось в воздухе, нарастало, таилось в серых клубах тумана. Кирину потребовалась вся сила воли, чтобы не выдать свой страх.

А вот Исса, казалось, успокоилась. Она смотрела на каменную стену, к которой они приближались, с холодной обреченностью. Кирин и рад был бы поддержать ее, но он не знал, что сказать.

Дорога обрывалась еще до гор, утыкаясь в завал из старых иссохших деревьев. Дальше путь был настолько крутой и извилистый, что повозка и не прошла бы. Кирин распряг лошадей, но привязывать их не стал; животные с готовностью разбежались в разные стороны.

У них была с собой еда и вода, однако взять это Кирин не мог. Он уже повязал на пояс меч, и теперь ему оставалось лишь взвалить на плечо связанного брата. Когда он только бежал из дворца, младший принц не выдержал бы такой нагрузки, завалился бы под весом: он не держал в руках ничего тяжелее кисти и веера. Но это было тогда, в прошлом, которое теперь казалось неправдой, всего лишь счастливым сном. Изнурительные тренировки, после которых он не мог заснуть от боли в мышцах, наконец-то давали результат.

Сумки могла бы взять Исса, однако она даже не подумала это делать. Девушка шла налегке, она только переоделась в белое платье и сапоги из мягкой кожи, которые дала ей Нара. Такая одежда вряд ли могла защитить ее от чудовищ, но Кирин не стал напоминать ей, куда они идут.

Сальтар не сопротивлялся, хотя он и не смог бы ничего добиться, даже если бы захотел, слишком плотно его перематывала веревка. Пока они не пересекли границу, тот чародей все еще был способен вселиться в него, а Исса не хотела, чтобы он увидел ее раньше срока.

Теперь Кирин мог лишь посочувствовать брату, хотя это его задача была сейчас самой сложной. Но он понимал, где он, куда идет, что будет дальше. Сальтар был лишен такого преимущества, он уже не один день жил в мире глухой темноты.

Путь указывала Исса, Кирин даже не брался отыскать дорогу в этом тумане. Иногда она двигалась по узким тропинкам, иногда сворачивала в сторону, поднимаясь по голым серым камням. Чем ближе они подходили к Мертвым землям, тем меньше на их пути попадалось живых растений. Здесь не было следов животных на песке, не летали птицы, и даже назойливые насекомые, от которых в этот сезон не спастись, куда-то исчезли. Жизнь, любая жизнь, обходила эти места стороной, признавая право смерти на ее территорию.

— Здесь есть охрана? — спросил Кирин.

Его голос звучал глухо из-за тумана, казалось, что серые облака с жадностью поглощали каждое его слово. Но Исса все равно услышала.

— Нет и не было никогда. Ну, кроме первых лет существования Мертвых земель.

— Почему? Если бы тут были воины, чудовища не выбирались бы так незаметно…

— Возрадуйся, империя, родился самый умный из правителей! — фыркнула Исса. — За нами, чудовищами, уследить сложновато, если ты еще не понял. О нашем появлении вас предупреждали бы разве что вырезанные подчистую гарнизоны. Но охраны здесь нет по другой причине.

— Какой же?

Она могла и не ответить, водилась за Иссой такая привычка. Однако сейчас и ей, похоже, хотелось отвлечься от их окружения.

— Энергия, — пояснила девушка. — Все Мертвые земли — это одна большая магическая клетка. Своя энергия есть у чудовищ и у заклинания, которое их сдерживает. Оба вида относятся к темной силе, которая плохо влияет на людей.

— Насколько плохо?

— На полное помешательство уходит от трех до семи дней, — невозмутимо пояснила Исса. — После этого человек не помнит, кто он такой, и заводит очаровательную привычку убивать всех подряд. Прикинув потери к выгоде, твои предки отозвали охрану, понадеялись на заклинания. Правильное решение, кстати. Да и нам с тобой полезно: никто под ногами путаться не будет.

Глядя на горы со стороны, Кирин предполагал, что они лишь кажутся ему черными. Такого камня ведь не бывает! Однако теперь он видел, что то была не игра цвета. Горная порода под его ногами постепенно темнела, из серой превращаясь в черную, как зола. Но это все еще был камень, Кирин не сомневался.

Они поднялись выше по склону, и там, среди валунов, Исса указала ему скрытую тропу. Идти по ней было чуть легче, чем карабкаться по камням, но подъем на высоту все равно давал о себе знать. Кирин быстро уставал, ему было сложно дышать в густом тумане, однако жизнь научила его не жаловаться. Через связь между ними Исса прекрасно чувствовала, сколько сил у него осталось. Просить о привале было бессмысленно до того, как он с ног свалится. Да и потом, Кирину и самому хотелось как можно скорее освободить брата.

Из-за тумана он не сумел разглядеть здание впереди, пока они не приблизились к нему вплотную. Не заметить храм было просто: его не построили здесь, а вырезали прямо в черной горе. Это, впрочем, не делало здание меньше. Перед ними открывалась колоннада, тонувшая в дымке, галереи на втором этаже и три башни, уходящие к небу. За высокими окнами не было света, ворота оставались закрытыми, похоже, сюда давно уже никто не приходил.

Напротив ворот их встречала лишь статуя, сделанная из белого камня — и эта белизна смотрелась вызовом темному миру. Кирин привык, что статуи изображают императоров, великих полководцев или хотя бы героев легенд. Но эта даже человеком не была! Перед ними взвился на задних ногах огромный конь с угрожающе заостренными копытами. Его грива и хвост напоминали Кирину бушующие языки пламени, пожирающего все вокруг, а из центра широкого лба рос острый длинный рог, какого у обычной лошади быть не могло.

На камне, служившем странному коню опорой, на всех языках империи была высечена лишь одна фраза: «Кто хочет сохранить жизнь, не идет в землю смерти».

— Это что? — удивленно спросил Кирин, осматривая статую. Мастер, создавший ее, был гениален, казалось, что перед ними живое существо, готовое в любой момент сорваться в бег.

— Единорог, — без тени восхищения пояснила Исса. — А вон там его храм.

— Не понимаю… Я думал, храмы в этих горах служат печатями заточения, а не восхваляют этих тварей!

— Одно другому не мешает.

— Вообще-то, мешает, — возразил Кирин.

— Храмы — это, прежде всего, магические артефакты. Но тогда, пятьсот лет назад, они были нужны еще и для того, чтобы усмирить гнев людей, возражавших против заточения чудовищ.

— Кто-то возражал?

— А ты думал! — подмигнула ему Исса. — Кто-то и сейчас возражает. Я, например. Но я-то ладно, а люди тоже не все были согласны. До того, как династия Реи промаршировала по этим землям, осыпая себя лепестками роз, люди и чудовища веками жили рядом. Не в мире, конечно, а как получалось. С мелкими чудовищами боролись, как с обычными животными. Крупных, сильных и умных пытались подкупить жертвами и почитанием. Иногда срабатывало, и нам были благодарны. Поэтому храмы, служившие границами, были посвящены самым сильным из чудовищ, запертых внутри Мертвых земель. Те, кому очень хотелось, могли являться сюда и молить о помощи. Сначала желающие были, но долго их преданность не протянула. Хочешь знать, почему, — вспомни о темной энергии.

— А те чудовища, что остались внутри… У них была какая-то связь с этими храмами?

— Не-а. Мы там понятия не имели, что кто-то в нашу честь курицу на алтаре зарезал.

Кирин снова перевел взгляд на статую. Единорог казался воплощением силы и скорости, вольного ветра, летящего вперед без оков и преград. Но он не выглядел опасным!

— Почему единорогов тоже убрали из нашего мира? — спросил Кирин. — Не думаю, что они ели людей…

— Есть — не ели, но убивали — только успевай трупы закапывать!

— Серьезно? Лошадь, убивающая людей?

— Череп человеку пробить даже лошадь может, — рассудила Исса. — А это не лошадь, а единорог, потрудись запомнить. Жрут они в основном траву, фрукты и прочую зеленую пакость. Но они периодически начинали охоту на человеческих девственниц — или девственников, им без разницы. Подходит любой юноша или девушка, который уже может продолжить род, но пока не приступил к этому увлекательному делу.

— Зачем им человеческие девственники? — Теперь уже Кирин смотрел на огромного коня с явным сомнением.

— Кровь людей в этот момент становится для единорогов как лекарство. Они могут надолго сохранять здоровье и молодость. Самые удачливые охотники бессмертия добивались, если часто находили жертв. Естественно, против такой судьбы возражали сами жертвы, а часто и их родственники. Поэтому единороги наловчились быстро убивать людей. Хочу тебе сказать, это резвые коники. Помню, охотилась я на одного единорога, так полдня потратила, прежде чем завалила.

От неожиданности Кирин чуть брата не уронил.

— Ты ела единорога?!

Исса его удивление не разделила:

— Ага, а что здесь такого? Думаешь, я стала бы его убивать, чтобы клыки рогом почистить или что? Но вообще, оно того не стоило, мясо жесткое и травой отдает. Больше я этим не развлекалась.

Кирин давно уже знал, что она охотилась в прошлой своей жизни. Но вспоминать, что она пожирала живых существ, все равно было неприятно.

— Насколько единороги разумны? — поинтересовался он.

— Да уж поумнее людей будут! Вообще, все, кому тут построили храмы, ничем не уступают вашему роду. Так что если считаешь, что видишь перед собой животное, — проверь два раза.

Он собирался пройти к храму, но Исса остановила его и указала на тропу, проходившую мимо и скрывавшуюся в тумане.

— А разве не это наша цель? — смутился Кирин. — Храм, через который мы сможем пересечь границу?

— Нет. В некоторых храмах есть проход, но не во всех. В этом нет.

— Ты уверена? Что-то могло измениться за сто пятьдесят лет.

— Что-то постоянно меняется, — согласилась Исса. — А уж проходы — в первую очередь. Они раз в десять лет, думаю, смещаются, не реже. Но я их чувствую и точно знаю, что в этом храме пусто. Так что продолжай идти. Если тебе тяжело нести Сальтара, брось его на землю и тащи за ногу, будет легче.

— Это не смешно!

— Кому как. Я б посмеялась.

Следовать ее советам Кирин не стал, но в остальном доверился своей спутнице. Исса повела его дальше сквозь туман, мимо храмов, хранивших долину веками.

Они были похожи — все темные, вырезанные в горе, непреступные, словно крепости. И возле каждого храма стояла своя статуя, предупреждавшая, что для людей дальше дороги нет. Кирин видел здесь льва с копытами, рогами и чешуйчатыми крыльями, змею с одним телом и десятком голов, птицу с крыльями, похожими на сотни лезвий, соединенных друг с другом умелым кузнецом.

Но остановились они лишь когда на их пути появился дракон. Кирин сразу узнал его, хоть и не видел прежде — он даже перепутал драконов и скалистых ящеров, которых использовала армия лорда Камита. Но теперь, глядя на статую, он понимал, что имела в виду Исса, когда говорила, что разница между этими существами огромна.

Рядом с настоящим драконом скалистые ящеры смотрелись примерно как чан для кормления свиней рядом с императорской короной. Дракон был изящным существом, даже в его изображении угадывалась грация, которой щедро наделила его природа. Его передние лапы напоминали человеческие руки и были меньше задних, предназначенных, похоже, для нападения. На спине были сложены огромные крылья, способные без труда поднять массивное тело в воздух. Гребень, проходивший от затылка до кончика хвоста, казался ажурным, чешуя образовывала причудливый узор. Голову ящера венчали два тонких изогнутых рога.

— Они все такие? — прошептал Кирин, разглядывая прекрасное создание.

— Не совсем. Есть небольшие отличия, это от клана зависит — у кого-то такие рога, у кого-то — другие, у кого-то — вообще нет. Но все отличия незначительны, в остальном, да, они все одинаковы. Я бы на твоем месте не расслаблялась.

— А похоже, что я расслаблен?

— Я тебя знаю, ты быстро на красоту ведешься, — заявила Исса. — Но дракон — это не танцовщица императорского дворца. То, что они красивы, не делает их менее опасными… Они почти на верхушке в мире хищников Мертвых земель.

— Есть кто-то выше?

— Выше — никого, но кое-кто с ними делит трон. Нам важно не это, а то, что здесь можно войти.

Ворота храма тоже были сделаны из камня. Они казались тяжелыми, вросшими в землю, и Кирин не представлял, как их можно сдвинуть. Но у Иссы получилось, ей хватило одного движения, чтобы открыть им путь в темноту.

Весь храм был отдан единственному залу, просторному, как целая деревня, и пустому. Рассекали его лишь ряды колонн, увешанных факелами, которые сейчас не горели. Все они вели к другому концу зала — и к алтарю, расположенному там.

На колоннах Кирин видел изображения драконов. Исса верно сказала: они были похожи, но и отличить их друг от друга оказалось несложно. Принц невольно засмотрелся на ящеров, пока девушка не потащила его вперед.

— Я же говорила, у тебя слабость перед красотой, — проворчала она. — Будем надеяться, что твое знакомство с ними картинками и закончится. Мы сюда не для того пришли!

Она провела его через зал, и Кирин, привыкнув к темноте храма, сумел разглядеть вторую дверь, скрытую за алтарем. Она была намного меньше главных ворот, но и ее когда-то выточили из камня. Перед этой преградой Исса вдруг остановилась.

— Открывать не будешь? — смутился Кирин.

— Не открою, даже если захочу, — отозвалась девушка. — Сначала нужно отпереть замок.

Он осмотрел гладкую поверхность двери.

— Но тут нет замка!

— Глаза человека, что с них взять, — усмехнулась Исса. — Поверь мне, здесь есть замок. А у нас с тобой есть ключ.

Она подошла к алтарю и, прежде чем Кирин успел сообразить, что происходит, разбила о него кольцо. Последняя капля крови, оставшаяся от ее тела, скользнула на темный камень. Исса добровольно отдала главный запас силы, что у нее был — и последнее, что могло защитить ее в Мертвых землях.

Но она, похоже, ни о чем не жалела. Исса перехватила руку своего спутника, ногтем надрезала кожу на его пальце и дождалась, пока к капле ее крови присоединилась кровь принца.

— Могла бы предупредить, — возмутился Кирин, одергивая руку.

— Можно подумать, ты отказался бы! Пока ты нянчишь свой несчастный пальчик, я тебя порадую: как только мы войдем в эту дверь, твой брат будет свободен. Возможно, конечно, ему все равно захочется ехать у тебя на шее, но это будет уже не обязательно. Ты готов?

— Насколько к такому вообще можно подготовиться…

Исса ничего больше не делала, но капли крови на алтаре словно пробудились. Они живыми существами скользнули вперед, не оставив за собой и следа. С алтаря на пол, оттуда — к двери, они двигались с такой ловкостью, что Кирин едва успевал следить за ними.

Добравшись до поверхности двери, капли крови разделились, оплетая ее алым узором. Мгновение — и он вспыхнул белым пламенем, настолько ярким, что оно ненадолго ослепило Кирина после долгой тьмы.

А когда зрение вернулось, Кирин обнаружил, что дверь в другой мир открыта перед ними.


Глава 2

Сальтар привык к темноте, тишине и отрешенности от всего мира. Он понятия не имел, где находится, кто рядом с ним. Его не развязывали, с ним не говорили, он только чувствовал, как иногда его переносили с места на место — как живого мертвеца! Для второго принца, воспитанного воином, это было унизительно. Но в то же время, Сальтар чувствовал, что его поражение злит Таниса, и это стало его единственной отрадой.

Маг не собирался сдаваться так просто. Он то и дело вселялся в тело Сальтара, рылся в его памяти, наполнял сознание самыми горькими и чудовищными воспоминаниями. Но принц терпел — после всего, что он уже вынес, это было несложно. Он научился думать лишь о том, что план Таниса сорвался, и это уже ничто не изменит.

Вскоре Танис стал являться реже. Вряд ли он устал или отчаялся, скорее, что-то важное отвлекало его сейчас, заставляло пустить колдовскую силу в другое русло. Это немного беспокоило Сальтара: что бы ни задумал этот чародей, на благо империи оно не пойдет.

Ирония заключалась в том, что без Таниса Сальтара посещали мысли посложнее, справиться с которыми оказалось не так просто, как отстраниться от иллюзий, посланных врагом. Он думал о своем брате. То, что Кирин, слабый, запуганный, беспомощный, выжил в той резне, уже было чудом. Но когда они наконец встретились, перед Сальтаром стоял совсем другой человек, опытный и сильный.

Отчасти, Сальтар был рад за брата — однако лишь отчасти. Он понимал, что никто не меняется так быстро без особого окружения. Кирин не был дураком, он понимал, что сражается с чудовищами, и все равно не боялся. А значит, он нашел силу, способную противостоять им; только вот Сальтар не был уверен, что это правильно и достойно будущего императора.

В темноте, без звуков, он давно разучился отличать день и ночь. Сальтар не брался сказать, когда он спал, а когда просто тонул в своем прошлом. Поэтому он понятия не имел, сколько времени прошло, прежде чем ему вернули свободу.

Он почувствовал, как сначала снимают повязки с его ушей, потом — с глаз. Свет, окружавший его, был совсем не ярким, однако и его оказалось достаточно, чтобы ослепить принца после стольких дней темноты. Он зажмурился, привыкая к новому окружению, и услышал неподалеку от себя незнакомый женский голос.

— Я б на твоем месте сначала объяснила ему, что происходит, а потом развязывала. А то начнет метаться в панике и лоб себе расшибет — и будешь ты снова его тащить.

— Я все знаю, — отозвался Кирин. — Ты уверена, что колдун больше не управляет им?

— Уверена. Колдун, который на самом деле не совсем колдун, даже не чувствует его здесь. Но он точно знает, что мы утащили его игрушку в Мертвые земли.

— Почему это он знает? — удивился Кирин.

— Иначе и быть не может. Магия, которую он использовал на твоем брате, родом из Мертвых земель, а значит, и сам он отсюда.

Сальтар давно уже знал, что Танис — не человек. Он видел слишком много, чтобы сомневаться. Но откуда столько известно какой-то девице? Да еще и болтающей так нагло, будто она — мужчина!

Когда Сальтар решился приоткрыть глаза, он увидел перед собой брата. Это был Кирин — но вместе с тем кто-то другой. Он, раньше вечно скрытый от солнца, загорел, повзрослел, стал сильнее и жестче. Он даже остриг длинные волосы, хотя традиции запрещали это третьему принцу. Из удачливого беглеца он постепенно превращался в силу, способную вернуть империю.

Причина его уверенности тоже была здесь. В паре шагов от них стояла девица в белом платье, не слишком высокая, тонкая и на вид хрупкая, и все же было в ней что-то, что пугало сразу, с первого взгляда. Желтые глаза, рассматривавшие Сальтара с холодным любопытством, не могли принадлежать человеку.

Увидев их, Сальтар невольно отшатнулся. Веревки все еще мешали ему двигаться, и от резкого рывка он просто оказался на земле.

— Я ж говорила, — хмыкнула девица, скрестив руки на груди. — Все вы, новое поколение Реи, дерганые. Вот Торем с дружками вообще заявился в Мертвые земли, потому что ему скучно стало. Правда, потом они почти все тут благополучно умерли, но мы так далеко в историю не полезем.

— Дай я поговорю с ним, — попросил Кирин, оборачиваясь к ней. — Не мешай пока, ладно?

— Я? Я само смирение.

Сальтар ушам своим поверить не мог: его брат разговаривал с этим существом как с равным себе! Как такое вообще могло произойти?

А потом Кирин рассказал ему все. Его отчаянный побег из дворца, визит в заброшенную столицу, договор с Иссой и новые союзники, а потом — путешествие в Торем-вал, где они и встретились, — все это было нереально. Сальтар знал, что брат не лжет ему, и все равно не мог поверить. Хотя, наверно, стоило бы: старые законы и традиции потеряли цену, мир становился другим. Выжить в нем мог лишь тот, кто умел меняться!

И союз с чудовищем был, пожалуй, мудрым решением, достойным хорошего правителя. Сальтар помнил, с какой уверенностью Танис отправлял его в Торем-вал. Он не сомневался, что легко захватит Кирина, он был слишком силен, чтобы проиграть! Однако он проиграл, и без Иссы этого бы ни случилось.

Но в чем ее цель? Можно ли доверять такому существу или у него есть скрытые мотивы, которые еще больше навредят империи? Сальтар не знал, что и думать, — а должен был. Освободившись от чар, он становился наследником престола, а не Кирин. Получается, и с чудовищем нужно было работать ему.

Впервые с тех пор, как с него сняли повязку, Сальтар решился оглядеться по сторонам. Он никак не мог поверить, что они действительно в Мертвых землях. Пока они остановились в узком перевале, с двух сторон пойманном стенами гор. Справа от Сальтара горы были черными, и в них он видел скрытую каменную дверь. С другой стороны возвышалась серая гряда, исчерченная черными пастями пещер. Туман, застилавший перевал, почти скрывал от них далекое серое небо, нанизанное на вершины гор.

Здесь было холодно, но не слишком. Гораздо больше Сальтара раздражал влажный воздух, которым было тяжело дышать. Это быстро утомляло, и он понятия не имел, как брат сумел донести его сюда.

Насколько же сильным стал за это время Кирин?…

— Где мы? — тихо спросил Сальтар. — Это, значит, и есть Мертвые земли?

— Не совсем, — ответила Исса. — Это пограничье, последний рубеж, с которого еще можно вернуться живыми. Но мы, конечно, не хотим, потому что мы смелые и не слишком предусмотрительные. Мы пойдем дальше, разыскивать ведьму, которая сможет снять с тебя чары. А пока роль ведьмы сыграет Кирин, который снимет с тебя веревки.

Кирин кивнул ей и наконец перерезал кожаные ремни, удерживавшие Сальтара. Освободиться от них было приятно — и больно. Его мышцы затекли от долгого бездействия, там, где ремни были натянуты слишком туго, остались синяки. Жаловаться на это Сальтар не собирался, он и сам знал, что так было нужно. Но мгновенно подняться и продолжить путь он не мог.

Исса тоже поняла это:

— Посиди, время терпит. Пока ты приходишь в себя, расскажи мне про этого Таниса. Все — как он выглядит, что умеет, что чувствует. Вы с ним долго были связаны, так что, думаю, он щедро делился с тобой своими мыслями. Он-то не знал, что кто-то сможет тебя спереть, и теперь наверняка кусает себя за задницу от злости. Пусть этот образ тебя греет, а теперь начинай говорить.

И снова его окружали те воспоминания, которые он считал худшими. Сальтар с удовольствием отказался бы от них навсегда, запер в самом дальнем углу памяти. Но он не имел права на такую слабость. Исса — чудовище, как и их враг. Если эти двое схлестнутся, она должна победить.

А потом уже, возможно, будет не так сложно избавиться от нее и окончательно очистить империю от хищных тварей.

Поэтому Сальтар вспоминал. Он проиграл битву за дворец, был ранен и ожидал смерти. Но Танис оказался не так милостив, он понимал, что смерть приносит покой и свободу. Он не собирался дарить все это Сальтару, а потому заколдовал его, превратив в свою покорную марионетку.

— Дело не в том, что я сражался с ним, — пояснил Сальтар. — С ним много кто сражался, но ему было плевать. Они не навредили ему, да и я тоже. Он ненавидел всю нашу семью — меня, отца, Конила, Кирина… Думаю, отца и Конила он тоже хотел бы так мучать, но они погибли, их казнь была показательной, для всего народа. Танис выиграл войну для Камита, не для себя. Он, мне кажется, пришел сюда, чтобы убить нашу семью.

— Если он что и выиграл, то глиняный горшок на ярмарке, — поморщилась Исса. — Война не закончена, пока я не решу, что наигралась.

— Это не игра! — возмутился Сальтар. — Это честь, гордость и…

— …И продолжай рассказывать, — прервала его девушка. — Это важно. Я ж просила: все, что ты помнишь о Танисе, до единой детали.

Он помнил многое, и ненавидел каждый день, проведенный рядом с магом. Сальтар не управлял своим телом и своим голосом, он вынужден был в отчаянном бессилии наблюдать, что творит. Он отрекся от престола, передал корону Камиту, да еще и присягнул ему на верность! Тогда ему казалось, что хуже и быть не может.

Но потом Танис привез во дворец девушек из благородных семей, и среди них была Майко, невеста Кирина. Сальтар когда-то сам выбрал ее для брата. Он был очарован ее красотой, умом, обаянием. Сальтар и сам рад был бы на ней жениться, но законы этого не позволяли — ее род был недостаточно высок для второго принца. Поэтому он хотел объединить ее судьбу с судьбой Кирина, чтобы хоть так видеть ее рядом.

Теперь он ее видел… Видел, как Танис надругался над ней, видел, во что она превратилась под конец жизни.

— Она понесла от него дитя, — горько произнес Сальтар. — И это убивало ее. Она таяла с каждым днем, а ее ребенок развивался намного быстрее, чем человеческий. Майко считала, что внутри нее растет чудовище…

— Правильно считала, мать не обманешь, — кивнула Исса. — До какого срока она доносила дитя?

— Майко сказала, что оно уже двигалось в ней. Оно готово было родиться, но Майко остановила его, бросившись с крыши дворца. Танис был зол… он проиграл тогда.

Это было худшим, через что прошел Сальтар. Свою боль и унижение он мог стерпеть, он принимал это с молчаливой покорностью, как наказание за свое поражение. Но Майко… она не должна была проходить через этот кошмар. Сальтар бы все отдал, чтобы взять ее ношу на себя, вернуть ей счастливую жизнь, которую она заслуживала.

Танис не позволил ему. Он использовал девушку, как инструмент. Ему было плевать на ее смерть, он сожалел лишь об отродье, которое погибло вместе с ней. А после он готовился направить брата против брата, и у него бы все получилось, если бы не Исса.

К концу рассказа боль отступила, Сальтар смог подняться на ноги. Он двигался не так ловко, как раньше, но чувствовал, что скоро придет в себя. Теперь ему хотелось знать, какое будущее его ждет. Он снял с руки перчатку и посмотрел на клеймо, оставленное на нем Танисом.

— Это можно стереть? — спросил он.

— Понятия не имею, — отозвалась Исса. — Единственная, кто знает ответ, живет в Мертвых землях.

— Ты сказала, что Танис тоже отсюда… Ты знаешь, кто он?

— Редкая скотина.

Кирин фыркнул, а Сальтар посмотрел на девушку с упреком:

— Сейчас не время для шуток!

— Я и не шучу, — пожала плечами она. — Я так вижу. Тебя, конечно, интересует, к какому роду относится Танис.

— И ты, — добавил Сальтар.

— И я, ага. Думаешь, твой брат у меня не спрашивал? Я отвечу тебе то же, что и ему: что тебя касается, то ты уже знаешь.

— Но хотя бы про Таниса ты можешь сказать, — заметил Кирин.

— Вам достаточно знать, что он — очень плохой парень. После всего, что я услышала от Сальтара, я догадываюсь, кто он. Но мне нужно знать наверняка, не люблю болтать впустую. Вот у нас и появилась вторая причина пошататься по Мертвым землям. Ненависть, о которой ты говоришь, не рождается на пустом месте.

— Он же чудовище, — напомнил Сальтар. — Они сотканы из ненависти!

— Да что ты говоришь! — всплеснула руками Исса. — Как хорошо, что ты разбираешься в чудовищах лучше меня! Кирин, спасай брата, я ему сейчас шею сверну.

— Не надо шею сворачивать, — миролюбиво улыбнулся Кирин. — Ты слышала, через что он прошел, не придирайся.

Сальтар ушам своим поверить не мог: его брат не приказывал чудовищу, а убеждал его! Что за договор такой они заключили?

— Страдания не освобождают от глупости, — рассудила Исса. — Относиться с Танису как к безумному животному — большая ошибка. Никто не начинает войну просто так, и ненависть не приходит из ниоткуда. Ради мести вашей семье он покинул свой дом, пожертвовал своим настоящим телом, окружил себя болью и страданием. Ты и правда думаешь, что ему больше делать было нечего?

— Тому, что он сделал, нет оправдания! — заявил Сальтар.

— Я его и не оправдываю. Но только в понимании я вижу ключ к победе. Ради одного этого я бы не потащилась в Мертвые земли, уж поверь мне. И все-таки мы здесь, так что попытаемся получить от этого как можно больше пользы, а заодно и не умереть.

Сальтар не мог поверить, что он и правда на территории, которая столетиями считалась запретной. Здесь все выглядело настолько обычным, что это сбивало с толку. Разве Мертвые земли не должны быть кошмаром наяву? Впрочем, Исса сказала, что это всего лишь приграничье. Им еще предстояло пройти через пещеру, и Сальтар не представлял, что находится на другой стороне.

Но он был готов к этому. Клеймо на руке раздражало его, и он поспешил вернуть перчатку на место. Он устал быть рабом того, кто заслуживает лишь презрения. Сальтар готов был освободиться любой ценой — и заставить Таниса пожалеть, что он вообще вылез из своей норы.

И все же…

— Я хотел бы сделать это сам, — сказал Сальтар.

— Сделать что? — удивился Кирин.

— Сейчас ляпнет ерунду, — вздохнула Исса.

— Добраться до той ведьмы, — терпеливо пояснил второй принц, стараясь не обращать на девушку внимания. — Кирин, ты — надежда империи, тебе нельзя так рисковать! Вернитесь обратно, я справлюсь сам.

— Я ж говорила…

— Это исключено, — покачал головой Кирин. — Один ты не справишься, и никто бы не справился. Это опасно для всех, но только втроем у нас есть шанс.

Сальтар собирался спорить с ним, когда его отвлекли. Кирин и Исса смотрели на него, поэтому он первым заметил движение у них за спиной. Приглядевшись, он различил силуэт в тумане.

Человеческий силуэт! К ним, пошатываясь, шла изможденная женщина в длинном грязном платье. Тонкая ткань подчеркивала ее неестественную худобу, лицо было почти полностью закрыто черными взлохмаченными волосами, руки, которые она тянула к ним, покрывала корка засохшей земли. Похоже, несчастная попала сюда давно, да так и скиталась по пограничью, не в силах найти выход. Сальтар слышал, как он зовет их:

— Помогите мне… Прошу… Не оставляйте меня здесь…

Он бросился к ней, потому что видел, что женщина едва держится на ногах. Она могла упасть в любой момент, и он должен был подхватить ее. Может, с ее помощью удастся уговорить Кирина вернуться? Пусть доставит ее домой, в мир людей, а Сальтар продолжит путешествие в одиночку!

Кирин крикнул ему вслед:

— Сальтар, подожди, не надо!

Мгновением позже прозвучал восхищенный голос Иссы:

— Слушай, Кирин, да он еще глупее тебя! Теперь я понимаю, почему ты так хотел его спасти!

Сальтар не обратил внимания на них обоих, он думал только о той женщине. Но, оказавшись в паре шагов от нее, он смог разглядеть ее и резко остановился.

Может, она и была когда-то человеком, но очень давно. Теперь перед ним, пошатываясь, стоял иссохший труп, просто скелет, покрытый огрубевшей темной кожей. Платье, которое носила женщина, было предназначено не для путешествий, а для захоронения, Сальтар видел на нем ритуальный узор. Ее лицо, завешенное волосами, было посмертной маской с исчезнувшими от времени губами, распахнутым ртом и опустевшими глазницами.

А у него даже оружия с собой не было! Ни меча, ни кинжала. Он стоял с пустыми руками перед существом, готовым броситься на него. И оно действительно напало: из-за спины у женщины появились еще четыре руки, длинные, иссушенные, с острыми желтыми когтями. Они попытались схватить Сальтара, сжать его, разорвать на куски, но просто не успели.

Исса оказалась между ним и чудовищем так быстро, что он не смог разглядеть, с какой стороны она появилась. Девушка не была ни напугана, ни удивлена монстром, пришедшим из тумана. Одну за другой она переломила когтистые руки пополам, а когда чудовище попыталось отступить и убежать, она не позволила. Исса схватила женщину за волосы, притянула к себе и быстрым ударом порвала ей живот. Крови у этого существа не было, вместо нее из раны вырвался черный дым, мгновенно слившийся с туманом. Когда его не стало, женщина повалилась на землю — как самый обычный труп.

— Что… это было? — едва оправившись от шока, прошептал Сальтар.

— Ветала, — пояснила Исса так спокойно, будто ничего особенного и не произошло. — Они очень слабые, поэтому шастают в основном по приграничью, где хищников покрупнее нет.

— Это же было… мертвое тело!

— Это и сейчас мертвое тело, — заметила девушка. — Ветала — это темная энергия, она строит себе временные тела, чтобы убивать таких вот добряков, как ты.

Кирин подошел к ним, с опасением покосился на мертвую женщину, потом перевел взгляд на брата.

— Как ты? — спросил он.

— Уже не уверен, что хоть что-то понимаю…

— А это потому что ты не понимаешь ничего, — пояснила Исса. — Так, мальчики, сейчас смотрим и слушаем только меня. Мне казалось, что в Мертвых землях это очевидно, но с вами, принцами, никогда не поймешь, куда вас понесет. Для начала, прекратите благородные бредни на тему «Я пойду один!» и «Нет, я пойду с тобой, потому что мы любим друг друга!» Это не ваш уютный замок в провинции. Это Мертвые земли. И что это означает?

— Ты задала вопрос только для того, чтобы мы признали, что не понимаем, — буркнул Кирин.

— Вроде того. Раз уж я изображаю вашу нянечку, могу и поучить вас жизни.

— Ты и раньше этим развлекалась вволю!

— Не суть, — отмахнулась Исса. — Уроки лишними не бывают. Так вот, Мертвые земли — это большая территория. Больше, чем вы себе представляете. Если вы решите просто бродить и искать здесь, то даже при самом невероятном везении вы можете поселиться тут лет на десять, но так ничего и не найти. А я точно знаю, где живет ведьма, и проведу вас к ней. Это урок первый.

— Что-то мне подсказывает, что будет и второй, — вздохнул Кирин.

— Конечно! Потому что вас еще учить и учить. Мертвые земли — это место, где вам не рады. Здесь не только ваших подданных, здесь в принципе людей нет. Это в империи вы «Ваше Высочество». Здесь вы или закуска, или обед, в зависимости от размера того, кто хочет вас убить. То, что местные чудовища не видели людей уже много лет, не значит, что они вас испугаются. С первых же шагов в долину найдутся те, кто захочет убить вас, сожрать вас, поиметь вас во все дыры или сделать пару новых дыр, но с той же целью.

— Что, и это тоже?! — ужаснулся Сальтар.

— Всякое бывает, и лучше на себе такое не проверять. Не думаю, что именно так ты мечтал стать отцом.

— Мужчины не рожают детей, — возмутился Кирин.

— Ага, но человеческие тела вполне подходят для выкармливания личинок. Повторяю, это не ваш мир. Вспомнили все сказки о Мертвых землях? Теперь забудьте. Готовьтесь сразу к худшему, тогда, может, что и получится. В прошлом я могла бы вас защитить, как защитила когда-то Торема. Но теперь я потеряла почти всю свою силу — даже тот запас, что у меня оставался, я отдала, чтобы открыть дверь. Я все еще сильнее вас, а умнее буду всегда. Однако этого недостаточно, чтобы вприпрыжку гулять по Мертвым землям. Мы все трое должны быть осторожны, держатся вместе и доверять только друг другу. Если вам вдруг покажется, что вы увидели что-то безопасное или безобидное — бегите оттуда, потому что там и кроется самая большая угроза. Вопросы есть?

Вопросов у Сальтара как раз хватало. Это существо не первый раз упоминало имя великого императора Торема — который правил страной полтора века назад! При чем здесь он? И что она имеет в виду, когда говорит, что потеряла свою силу? Разве чудовище может перестать быть чудовищем?

Он знал, что у него будет время узнать это, позже. Сейчас он даже не пришел в себя после столкновения с веталой! Поэтому Сальтар просто сказал:

— Вопросов пока нет. Мы можем продолжить путь?

* * *

Раньше Наргису казалось, что он нашел смысл своей жизни. Но началась эта война, которую никто не ждал, и привычный мир дал трещину. Исчезла не только прошлая власть, с этим еще можно было смириться. Сложнее было забыть о том чувстве безопасности, которое всегда царило в стране.

Это была не смена одного правящего дома другим. Пришли чудовища и потеснили людей. С тех пор становилось только хуже.

И Наргис, один из сильнейших магов провинции Дорит, не мог ничего изменить. Ему много лет говорили, как велика его сила и какое яркое будущее его ждет. В тихом, забытом магами Дорите такое встречалось редко. Ему даже предлагали остаться в столице! Но Наргис решил вернуться, считал, что дома его сила нужнее. Раз он там родился, значит, там ему и место.

Вот только его вера в себя долго не продержалась. Вместе с чудовищами, которых использовал новый правитель, пришла болезнь. Мерзкие твари заражали воду, убивали целые семьи, разрывали людей изнутри. Крестьяне шли к нему за помощью — а он ничего не мог сделать! Его магия была магией боя и обороны. Он мог защитить родную деревню от драконов, в которых раньше жили эти черви, но не от самих червей.

Наргису только и оставалось, что разжигать погребальные костры, проверять колодцы и озера, убивать тех червей, что попадались на его пути. Но ведь их было так много! Он мог спасти себя, а не других. Он видел, к чему все идет.

Однако он никогда не жаловался на новую власть. Это ничего не изменило бы, а те маги, что пытались обратиться к лорду Камиту, давно исчезли без следа. Если бы его казнили, людям стало бы только хуже, поэтому Наргис работал молча, шел по замкнутому кругу и думал о том, какая судьба всех их ждет.

Незавидная, это точно. Зерно, гниющее в поле, служило лучшим тому доказательством. Люди давно уже не работали: многие умерли, а те, кто еще не заболел, просто боялись. Черви могли напасть в любой момент, в любом месте.

Поэтому Наргис и пришел сюда. Он чувствовал: эти твари где-то поблизости. Ему нужно было найти их и убить, очистить хотя бы это поле, чтобы крестьяне вернулись сюда. Если так пойдет и дальше, голод уничтожит провинцию раньше, чем любая болезнь.

При свете дня черви не спешили нападать на него. Они, крупные, быстрые, сновали рядом, выдавая себя разве что движением колосьев, шипели, но не приближались. Они чувствовали: с ним что-то не так. Человек, который пришел к ним без страха, не может быть беспомощен.

Маг ждал, уходить он не собирался. Только так он мог не поддаваться отчаянию — делая хоть что-то для своего дома. Наргис был слишком умен, чтобы отрицать риск, он знал, что во время очередной такой охоты он может погибнуть. Ну и пусть! Уж лучше так, чем отсиживаться в безопасности, пока другие умирают.

Над полем сгущались сумерки, и червей становилось все больше. Они сползались сюда со всей округи, чувствуя беспокойство своих сородичей, им проще было нападать большой стаей. Для Наргиса это было хорошо и плохо одновременно.

Хорошо — потому что он мог уничтожить десятки этих тварей сразу, а значит, спасти многих людей. Плохо — потому что он не знал, хватит ли у него сил. Но отступить он не мог, даже если бы хотел, черви отрезали ему путь к дороге. Он, впрочем, и не собирался убегать.

Они напали первыми, с шипением оттолкнулись от земли и взвились в воздух. Наргис знал, что они так умеют, он видел это много раз. Маг остался на месте, заклинание давно было готово. Едва приблизившись к нему, извивающиеся твари вспыхнули и повалились на землю, пламя быстро пожирало их, не оставляя ни шанса на спасение.

Это не отпугнуло остальных. Черви слишком долго кружили, слишком много их тут собралось. Они могли поддаться страху до начала битвы, а когда все начиналось, они жили одной лишь яростью.

А еще они привыкли к тому, что у них не было достойных соперников. Люди стали для них скотом, который не может себя защитить. На территории Дорита почти не было сильных колдунов, а боевых магов — и вовсе единицы. Наргис надеялся, что его таланта сейчас будет достаточно.

Но он недооценил хищников. Они, в отличие от людей, не тратили время на помощь раненым, не останавливались перед их болью. Он шли на человека волной, их скорость поражала, они словно дополняли друг друга. Иглы их клыков скоро оказалась совсем близко, и Наргис вынужден был отступить.

Он надеялся, что битву удастся провести на одном месте, так ему проще было колдовать, но и теперь испуган не был. Может, они и заставили его податься назад — но они все еще погибали! Горели в огне, разрывались от молний, которые он насылал, замерзали во льду. Если бы здесь была обычная стая, он давно победил бы, однако то, что их собралось так много, задерживало его. Хотя Наргис все равно не сомневался пока, что выкрутится. Кто он, а кто они? Не могут тупые черви победить опытного боевого мага!

Беда была в том, что они оказались умнее, чем он думал. Пока одни твари нападали на него открыто, другие подготовили ловушку. Делая очередной шаг назад, он вдруг почувствовал, как земля проваливается у него под ногами. Вырыть такую яму могли только они: верхний слой почвы остался цел, черви не тронули даже колосья, растущие там. Поэтому Наргис не ожидал подвоха, пока не оказался на дне.

Жидкая грязь, окружавшая его теперь, мешала быстро подняться. Он даже колдовать не мог, а времени оставалось совсем немного: когда клыки сомкнулись бы на его шее, он бы не смог ничего изменить.

Но помощь пришла, когда он меньше всего ее ждал. У червей внезапно появился новый противник: быстрые ловкие тени мелькали совсем рядом, налетали на них, мешали добраться до ямы и чародея.

Это были не люди, Наргис сразу понял это. А кто — он сперва и разглядеть не мог, слишком быстро они двигались. Лишь когда одно из существ остановилось на краю ямы, маг сумел разобраться, кто спас его, но проще от этого не стало.

Это были кошки. Большие, раза в три-четыре больше тех зверьков, что жили в домах крестьян. Грациозные, тонкие, с вытянутыми мордами и длинными сильными лапами, они отличались от всех животных, которых Наргису доводилось встречать здесь. А еще у них не было шерсти — только голые белесые шкуры, и это тоже было странным.

Они были идеальными охотниками на червей. Кошки двигались так же быстро, но были намного сильнее. Добравшись до противника, они безжалостно рвали его когтями, а когда он был мертв, не пожирали, а бежали дальше. Наблюдая за ними, Наргис не сомневался, что они были созданы с помощью магии.

Теперь, когда на него никто не нападал, он смог подняться и осмотреться по сторонам. Его вмешательство больше не требовалось: стая призрачных кошек отлично стравлялась. А издалека, с холма в центре поля, за ними наблюдал тот, кто привел их сюда.

Наргис понятия не имел, кто это. Ни в Дорите, ни в Рене он не встречал чародеев, способных на такую магию. Но в последнее время до него доходили слухи о том, что кто-то очень могущественный взялся очистить провинцию от хищников. Наргис не спешил верить тем рассказам, боялся позволить себе надежду слишком рано. Однако теперь сомнений не оставалось.

Хозяин призрачных кошек стоял далеко, скрытый широким плащом, и Наргис не мог толком рассмотреть его. Он только видел, что это высокий худой человек, а еще чувствовал силу, окружающую его. Как кто-то настолько талантливый оказался в Дорите? Наргис пытался вспомнить обо всех легендарных магах этой провинции, но никто из них не подходил на роль его внезапного спасителя.

Он приветственно поднял руку, но маг на холме даже не повернулся к нему. Он направился прочь, а кошки, покончившие с чудовищами, белой волной двинулись за ним. Наргис хотел пойти следом, позвать его, но не решился, слишком уж бескрайней была сила этого человека.

То, что маг ушел, ничего не значило. Если у империи появился такой защитник, не все еще потеряно. Наргис вдруг понял, что и его роль в этой войне должна измениться.

* * *

Они двигались в темноте, и Кирин был даже рад этому. Он знал, что они в пещере не одни: рядом постоянно что-то ползало, скользило, шипело и рычало. Исса время от времени порыкивала в ответ, а значит, ему не чудилось. В воздухе пахло сыростью и какой-то гнилью, какая бывает в старых подвалах.

Он знал, что люди погибли бы здесь за считанные мгновения. Только Исса могла провести их сквозь темноту, они вынуждены были полностью довериться ей. Кирину было легко сделать это, его брату — нет. Сальтар косился на Иссу с подозрением с тех пор, как ему развязали глаза.

Кирин старался понять его, напоминал себе, через что прошлось пройти его брату. У Сальтара хватало причин ненавидеть чудовищ, ему нужно было время, чтобы научиться видеть разницу между Танисом и Иссой. Главное, чтобы он хотел учиться! А пока он замкнулся в своей неприязни, и от этого становилось обидно.

Да, им с детства твердили, что люди должны бояться чудовищ. Не зря же этих тварей заперли в Мертвых землях! Но теперь-то все иначе, и чтобы выжить, нужно было отбросить былое презрение. Люди уже попытались противостоять новой угрозе своими силами, и кому это помогло?

Но сейчас, когда их со всех сторон окружала смерть, Кирину не хотелось спорить с братом, которого пока даже не спасли. Сначала нужно снять с Сальтара печать чудовища, а потом обсуждать, какую роль в новой стране будет играть Исса.

Впереди замаячил свет, пока еще далекий, будто приглушенный. Но и это было много! Пещера, которая сама казалась чудовищем, поглотившим их, наконец заканчивалась.

— Мы почти дошли, — предупредила Исса. — Сейчас идите только за мной, ничего не трогайте. Дело, конечно, ваше, но без рук вам в Мертвых землях будет сложнее, чем с ними. И помните: другой мир, другие порядки.

— Ты нам это уже сто раз повторила! — не выдержал Сальтар.

— И что? Теперь я могу быть уверена, что мне не придется вытаскивать тебя из чьего-нибудь брюха?

— Может, и придется, — отозвался Сальтар. — Потому что одними словами я себя защитить не смогу, мне нужно оружие!

Тут он был прав. Из них троих, меч был только у Кирина. Исса оружием не пользовалась, да и не нуждалась в нем. А вот Сальтару было непривычно, он, воин, с мечом не расставался почти никогда. Однако у Кирина просто не хватило бы сил тащить в горы еще и запасное оружие. Это Сальтар понимал, его возмущало скорее то, что оружие для него не взяла Исса, которая шла с пустыми руками. Ему еще предстояло усвоить, что отдавать ей распоряжения было не так просто, как придворным дамам… и небезопасно.

— Найдем мы тебе оружие, не хнычь, — заверила его Исса.

— Принцы не хнычут!

— Вот и какой ты после этого принц?

— И я не хнычу! — возмутился Сальтар. — Где ты найдешь оружие в Мертвых землях? Хочешь сказать, что там есть кузнецы?

— Кузнецов нет и не было. Но бывали полудурки.

— Что?…

— Полудурки, — охотно повторила девушка. — Мертвые земли стали владениями чудовищ пять веков назад. Думаешь, за это время не нашлось желающих проверить свою силу и удаль? Воины приходили сюда, чтобы испытать себя, маги — за артефактами и ценными ингредиентами зелий, дворяне — чтобы родня ими гордилась. Не выжил почти никто, но от них остались не только гнилые кости, которые нам без надобности, но и вполне неплохое оружие.

Хорошая сталь действительно не поддается времени, и Кирин раньше слышал, что воины находили путь в Мертвые земли. Так Исса и познакомилась когда-то с императором Торемом! Но ему и в голову не приходило, что им придется красть у мертвецов.

Хотя каких мертвецов? Тех воинов не похоронили тут, их сожрали, а значит, только это оружие от них и осталось. Они были бы не против, если бы живые отомстили за них, убив парочку чудовищ.

Путь сквозь темноту наконец закончился, они оказались перед выходом из пещеры, и их провожатая торжественно объявила:

— Добро пожаловать в Мертвые земли! Радости от такого путешествия, конечно, мало, но давайте хоть притворимся, что мы в восторге от этого.

Кирин рассеянно кивнул, он едва слушал ее. То, что он видел перед собой, поглотило все его внимание.

Он понятия не имел, как может выглядеть земля чудовищ. Кирин знал, что когда-то, еще до прихода династии Реи, это была обычная долина, примыкавшая к провинции Тол. Он думал, что уж она-то не могла сильно измениться. Однако Исса все сказала верно, их встречал чужой мир.

Небо здесь было ярко-красным, как свежая кровь, и это сразу бросалось в глаза. Оно нависало над долиной сплошной пеленой, от одной горной гряды до другой; облаков в нем не было, но и солнца — тоже. Только цельная завеса, с которой на землю лился ровный красноватый свет.

Под этим небом мир казался черным. Кирин видел, что цветов здесь хватает, но все они были темными, мрачными, потому и сливались в единый танец теней. С одной стороны долины поднимались деревья, которые размером едва не превосходили горы. Их стволы от корней до кроны были покрыты листьями и лианами, и даже издалека Кирин мог рассмотреть, что там постоянно что-то шевелится, ползает, летает рядом… Каждое дерево было похоже на отдельный город, и принц не стремился познакомиться с его жителями.

На другой стороне и в центре долины леса были не такими густыми. Но и там деревья поднимались высоко, закрывали все ветвями, как крышей, не позволяя увидеть, что находится под ними. Если Кирин и надеялся сам разглядеть, где расположен дом ведьмы, то теперь эта надежда угасла. В Мертвых землях не было ничего, что напоминало бы о людях.

Кирин и Сальтар были шокированы этим местом — иначе и быть не могло. К такому нельзя подготовиться. Но Исса знала эти земли, она родилась здесь и жила много лет. Поэтому удивление Кирина лишь возросло, когда он повернулся к ней и увидел, что она хмурится.

— Что случилось? — спросил он. — Мы вышли не там, где ты ожидала?

— Я знаю, где мы, — возразила девушка. — Только… все должно быть не так!

— В смысле?

— Это не то, что было раньше, не то, что я помню… долина сильно изменилось!

Кирин все еще не понимал причины такого изумления, граничащего со страхом:

— И что? Сто пятьдесят лет прошло! Это много.

— Это не много, — возразила Исса. — Это ничто для нас! Да, Мертвые земли меняются, любая земля меняется! Но не так сильно, не так резко… До этого они столетиями оставались неизменными, а тут, за сто пятьдесят лет, столько нового… Такого не может быть без причины.

— Но что здесь могло измениться? — Кирин снова осмотрел долину перед ними. — Здесь же одни леса!

— Сами растения другие, их стало больше, а вон те холмы… Их не было раньше! Мы должны идти к ним!

— Зачем? — поразился Сальтар. — Разве мы не собирались искать мне оружие?

— Планы изменились, по пути что-нибудь подберем, если повезет, — отрезала Исса. — Я должна увидеть те холмы.

— Почему именно их?

Кирин не видел в череде небольших, поросших травой холмов ничего подозрительного. Они как раз казались менее опасными, чем лес, который постоянно двигался — хотя ветра в этом мире не было.

— Потому что раньше их здесь не было и за сто пятьдесят лет они не могли просто взять и появиться, — ответила девушка. — С чего бы? Это первая и самая заметная странность на нашем пути. Я должна знать!

— Это неразумно, у нас есть очень важная цель, мы не можем позволить себе сентиментальные прогулки! — возмутился Сальтар.

Однако Исса его уже не слушала, она направилась к холмам, и принцам оставалось лишь идти за ней. Через печать, соединявшую их, Кирин чувствовал ее беспокойство, которое с каждым мгновением горело все сильнее. А ведь ее непросто вывести из себя! Похоже, перемены здесь были даже серьезней, чем они с Сальтаром могли представить, и Кирин не знал, готова ли Исса узнать правду.

Но Сальтар всего этого не понимал, он слишком плохо знал девушку. Ему казалось, что их путешествие идет так, как и было задумано, а Исса просто капризничает.

— Почему тут небо красное? — полюбопытствовал он.

— Потому что это не небо, — бросила через плечо девушка.

— А что тогда?

— Магическая завеса. Многие чудовища умеют летать, поэтому нужно было удержать их в Мертвых землях. Эта завеса твердая, как камень, и никто не может ее пробить. С тех пор, как она была завершена, никто здесь не видел настоящее небо.

Этот мир пять веков развивался только с помощью магии и энергии чудовищ. Кирин не представлял, какая сила была нужна, чтобы изменить его до неузнаваемости.

Вблизи холмы выглядели такими же безобидными, как и издалека. Пологие склоны, густая трава, даже редкие цветы — примитивные, едва заметные, но все равно ставшие чудом в этом мире. Здесь не было ни скрытых нор чудовищ, ни гор трупов. Скорее, эта часть долины, свободная от деревьев, казалась мирной и безопасной.

Но Исса не могла успокоиться. Она наклонилась над холмом, сорвала пучок травы, прижала руки к земле.

— Тут что-то не так, — растерянно прошептала она. — Такая непонятная энергия… Она похоже на что-то, что было здесь раньше, но я не могу ее узнать!

— Это так важно сейчас? — нахмурился Сальтар. — Мне казалось, у нас есть дела поважнее!

— Да-да, найти тебе меч, — раздраженно закатила глаза девушка. — Я работаю над этим.

— Что-то не видно!

Но права, как всегда, оказалась Исса. Когда они перешли на другую сторону холма, они увидели, где можно найти оружие. И открытие это не было приятным.

Неподалеку от холмов возвышалось широкое дерево, давно иссохшее, а потому лишенное листьев. Многие его ветки были обломаны у основания так, что напоминали острые колья, торчащие из ствола. И на эти колья кто-то нанизал мертвые тела.

Здесь были существа, которых Кирин прежде не видел, но были и люди. А точнее, то, что от них осталось — изуродованные куски истлевших скелетов, чудом сохранившие часть доспехов и одежды. Многие были подвешены здесь так давно, что едва ли не срослись с деревом. А на земле, у ствола, валялись мечи, луки и копья, навеки потерявшие хозяев…

— Это и есть те перемены, о которых ты говорила? — тихо спросил Кирин.

— Нет, это как раз было тут всегда, — пожала плечами Исса. — Ничего особенного. Не та сила, которая могла породить эти холмы! Вот их я не понимаю, но это моя проблема. Идите и берите все, что вам нужно.

— Э… Ты уверена, что это безопасно? Мне бы, знаешь, не хотелось закончить свои дни на ветке!

— Не закончишь, — заверила его девушка. — Те, кто сделал это, жрут падаль, ты для них слишком бодрая добыча. Они собирают то, что не доели другие хищники, приходят сюда, подвешивают.

— Но зачем? — удивился Сальтар.

— Чтобы чуть обветрилось, да и есть им так удобней. Иди, говорю, я покараулю.

Даже Кирин не мог понять ее сейчас. В ее мире существовали деревья, увешанные трупами, и это ее совершенно не беспокоило. А вот какие-то холмы казались ей особенными!

Но времени обсуждать это у них не было, да и вряд ли Исса могла что-то объяснить сейчас. Поэтому Кирин вместе с братом направился к дереву. Ему самому ничего не было нужно, ему хватало двойного меча, принадлежавшего когда-то императору Торему. Но он хотел убедиться, что с Сальтаром ничего не случится.

Их приближение не осталось незамеченным. С ближайшего дерева взвилась в воздух черная птица, размером не уступавшая мужчинам. Она напоминала Кирину ворона, но, судя по пылающим глазам, была далека от птиц из внешнего мира.

— Похоже, кого-то мы потревожили, — заметил Сальтар.

— Просто ищи меч, пока эта штука не нападает на нас!

— Да тут сплошной ржавый хлам…

— Ты еще скажи «недостойный правителя», — поморщился Кирин. — Ищи давай, пока птичка не решила, что мы пришли за ее объедками!

Пока Сальтар пытался найти в земле хоть какое-то уцелевшее оружие, Кирин не сводил глаз с черной птицы. Существо и правда не видело в них добычу, это он понял сразу. Но оно злилось из-за того, что кто-то так нагло подошел к его гнезду, да еще и убегать не собирался! В момент, когда гнев пересилит осторожность, оно могло стать опасным.

Кирин четко уловил момент, когда очередной круг вдруг перешел в снижение. Птица решилась напасть, потому что противники не уходили сами, да и не казались ей опасными. Кирин не знал, успеет ли Исса вмешаться, и не хотел это проверять. Он давно уже не полагался только на свою спутницу.

Он нажал на рукоять меча, и лезвие разделилось. Теперь у него были одинаковые клинки, идеально подходившие для быстрого боя. Как только птица приготовилась схватить Сальтара когтями, Кирин одним из мечей отсек ей часть крыла, другим полоснул по животу. Хищница попыталась отлететь, но не сумела удержаться в воздухе и врезалась в один из холмов. Удар оказался настолько сильным, что птица мгновенно затихла.

— Неплохо, — заметила Исса. — Очень неплохо. У тебя есть шанс выбраться из Мертвых земель живым.

А вот Сальтар не был восхищен, он был раздражен:

— Ты куда смотрела? Эта дрянь чуть голову мне не оторвала!

— Не преувеличивай, да и вряд ли голова — самая важная часть тебя. Я верю в Кирина, и ты тоже научись верить.

— Дело не в Кирине, а в тебе! Раз ты чудовище, мы доверяем тебе! Ты сказала, что на нас не нападут!

Он продолжал бушевать, но Исса уже не слушала его. Она направилась к мертвой птице, и Кирин последовал за ней. Девушка одной рукой откинула в сторону массивную тушу, чтобы осмотреть яму, появившуюся под ней.

Трава здесь была сорвана, но под ней скрывалась не земля. Точнее, земля здесь была, но совсем тонкий слой, который падение птицы тоже смело в сторону. А вот за ним находилось что-то черное, плотное, похожее на уголь. Исса осторожно провела по нему пальцами.

— Что это? — спросил Кирин.

— Я не знаю… но узнаю!

Она размахнулась и резким ударом пробила черный уголь. При всей своей силе, Исса сумела вырвать лишь небольшой кусок, но и его она почти сразу отбросила. Девушка с ужасом посмотрела на свою руку, испачканную теперь сажей, и поспешила отступить с холма. Она тяжело дышала, чувствовалось, что ей едва удается не поддаться панике. Исса немного успокоилась лишь когда сошла с холма, но и теперь ее трясло от страха.

А чудовищ не так просто испугать.

— Ты поняла, не так ли? — догадался Кирин.

— Это мертвый дракон… — еле слышно произнесла девушка.

— Что?…

— Это тело сожженного дракона! До угля сожженного! А раз на нем выросла трава, он мертв очень давно…

— И что такого? — удивился Сальтар, подходя к ним. Он все же сумел найти среди старого оружия меч с чистым лезвием и был вполне доволен этим.

Кирин тоже не понимал, к чему такой ужас. Разве это не земля чудовищ? А драконы — чудовища, они живут и умирают здесь. Но он знал эти места плохо и уже мог догадаться, что не все так просто.

— Драконы не горят, — прошептала Исса. Она все еще была не в силах справиться с дрожью. — Они дышат огнем, но не горят. Их невозможно сжечь! И драконы живут очень долго, так долго, что для людей они почти бессмертны… Они умирают редко, но всегда чувствуют это. Они сами выбирают место, где будет спрятано их тело, они не бросают его на виду!

Вот теперь Кирин понял, насколько неправильным было то, что они видели перед собой. Те, кто не горят, сгорели. А ведь это была длинная череда холмов… И если каждый из них — тело дракона, то много лет назад кто-то сумел убить здесь целую стаю.


Глава 3

Роскошный сад рос прямо на камнях. В Норите было мало плодородной земли, поэтому немногие могли позволить себе так украсить свой дом, да и без магии тут не обошлось. Раким понимал все это и не возмущался. После долгих серых дорог и выжженных земель это великолепие помогало отдохнуть и телом, и душой.

Даже воздух здесь был чище, легче. В нем витали ароматы меда и целебных трав из небольшого садика у поместья. Казалось, те, кто живет здесь, просто обязаны быть счастливы, даже в разгар войны.

Да они и казалась такими со стороны. Слуги приветливо улыбались знакомому гостю, спешили помочь ему с багажом, сразу же поднесли воду и вино, как того требовал обычай. Хозяин дома лично вышел встречать его, спокойный и величественный, как и прежде. Время здесь словно застыло, отгороженное от разрушений внешнего мира зеленью листвы.

Однако Раким не позволил себе обмануться желанной иллюзией. Он видел скрытую тревогу за улыбками, все ждал, когда из поместья выбежит дочь хозяина, любопытная и наивная, как юный олененок, узнает его, обнимет. Не дождался. Похоже, девушки здесь больше не было.

— Добро пожаловать в мой дом, господин маг, — кивнул ему хозяин поместья. — Давно ты забывал о моих приглашениях… Я рад тебе. Особенно сейчас.

— Дела не оставляли, лорд Ирмеон, — пояснил Раким. Он сомневался, что среди слуг есть шпионы, но рисковать не хотел. До тех пор, пока они не останутся наедине, ему нужна была вежливая, ничего не значащая ложь. — Но теперь все хорошо, забот в провинции стало меньше. Я могу позволить себе роскошь визита к старому другу.

— Надеюсь, этот визит будет длиться дольше, чем прошлые! Для тебя уже приготовили ту же комнату, что и раньше. Пойдем, знаю, ты устал с дороги.

Семья, которой принадлежал этот дом, была одной из древнейших в провинции. Раким знал, что их род уходит к правителям, которые жили здесь до того, как династия Реи создала империю. Лорд Ирмеон, как и его предки, были лишен магических способностей. Однако то, что он сумел удержать свое высокое положение среди могущественных магов Норита, говорило о других талантах, которые внушали уважение.

Они прошли в приятную прохладу дома, позволив слугам возиться с багажом. За накрытым столом они говорили о том, о чем и принято говорить добрым гражданам Норита — об урожае и засухе, ценах на магические кристаллы и обилии крестьян, что пытаются теперь найти работу в городах. О славе нового императора, который, конечно же, намного лучше старого. И оба они знали, что это все игра, умелая ложь, которая в период войны сохраняла жизни.

Лишь когда они прошли в кабинет лорда Ирмеона, маг смог вздохнуть спокойно. Он сам когда-то изготовил артефакты, охраняющие это место, знал, что пока дверь закрыта, никто не сможет подслушать их разговор.

Вот теперь лорд Ирмеон сбросил маску радушного хозяина, и Раким заметил, как сильно он постарел за этот короткий срок. Ссутуленные плечи, неуверенный взгляд, и седины в светлых волосах много, слишком много… Время такое не творит. Нужно нечто большее.

— Насколько все плохо в Торем-вале? — спросил лорд Ирмеон.

— Ожидаемо плохо, — ответил Раким. — Смене власти никто не рад, правителю из Тола — тоже. Увы, это было ожидаемо не только для нас, но и для Камита. Он сразу послал в Норит значительную часть своих войск, любые мятежи подавляются еще до того, как они успеют разгореться.

— Может, оно и к лучшему.

— Да неужели?

— Как есть, — вздохнул лорд Ирмеон. — Посуди сам: к чему приведут эти мятежи, кроме кровавых рек, заливающих улицы? Даже в Норите нет силы, способной справиться с армией Камита. Про другие провинции и говорить не стоит.

— Откуда такая обреченность?

— От того, что я видел. Нельзя недооценивать человека, который за одну ночь уничтожил всю императорскую семью. К тому же, ни я, ни маги, с которыми я разговаривал, не можем полностью оценить его силу. Он использует колдовство, которого мы раньше не видели, у него чудовища в услужении. Возможно, есть и что-то еще, что он намеренно скрыл от нас!

Слушая его, Раким невольно узнавал свои мысли. Он чувствовал себя точно так же, когда выяснилось, что императора больше нет. Судьба династии Реи печалила его, но она все равно значила для него меньше, чем жизни людей из Норита и его собственной семьи.

Все изменилось, когда ему стало известно, что наследники престола еще живы — и что они больше не одни.

— К тому же, нам не хватает единства, — продолжил лорд Ирмеон. — Забавно, да? В армии Камита, который только разрушение и принес, оно есть. Даже если его солдаты не рады тому, что случилось с императорской семьей, они верят своему правителю, они не отрекутся от него. А что у нас?

— Десятки мнений, как всегда, — поморщился Раким.

— Вот именно! Кому-то плевать, кто там правит в Рене, лишь бы его не трогали. Кто-то возмущен, но не настолько, чтобы связываться с чудовищами. Кто-то хотел бы вернуть императора Жена, да только мертвецы не возвращаются, поэтому он смирился. Есть и те, кто пылает ненавистью, они готовы начать мятеж. Но и они не так уж благородны: они не понимают, что из-за их гордого протеста могут пострадать обычные люди. Мы в тупике, друг мой. Бездействие кажется самым благоразумным исходом.

С этим Раким не был согласен, но и открывать все карты не спешил. Он указал:

— Бездействие долго не продлится, если смерти даже в подчинении Камиту продолжался.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты не слышал? Чаще покидай свое уютное гнездо, и тебе станет ясно, что в мире давно уже все непросто. Камит управляет чудовищами не так уж идеально, они нападают. В Дорите появилась зараза, убивающая целые деревни. В Рене продолжают гореть костры с чародеями.

— Ошибаешься, я слышал обо всем этом, — возразил лорд Ирмеон. — Но я один ничего не могу изменить. Вот об этом я и говорю: если бы все, кто не доволен новыми порядками, вышли как единая армия, что-то и могло бы получиться. Только вот такого не будет.

— Не уверен — как и в том, что ты способен на бездействие. Я знаю тебя, старый друг. Скука тебя убивает. Только не говори мне, что из-за всех этих потрясений ты прекратил работу.

— Не прекратил, — признал хозяин дома. — И никогда не прекращал. Мне просто кажется, что если я не буду отвлекать себя работой, я сойду с ума. Но какая разница? Моя работа не влияет на эту войну, ты знаешь. Это просто моя отрада в любые времена.

— Я хочу увидеть, что ты создал.

Лорд Ирмеон не был ни глуп, ни наивен. Он мог принять неожиданный визит Ракима за чистую монету, дань старой дружбе, но только не в сочетании с этими вопросами.

— Зачем тебе?

— Просто покажи, — попросил Раким. — И тогда я скажу тебе, зачем я здесь.

— Хорошо. Но я не обещаю тебе, что соглашусь на любую твою просьбу.

— Этого я не жду. Только, думаю, отказывать мне ты не станешь.

Мастерская лорда Ирмеона охранялась даже лучше, чем его кабинет. Он один знал, где она находится, и только он мог попасть туда. Через тайный вход, скрытый в его спальне, они попали в тоннель, уходящий глубоко под землю. Пока они спускались вниз, Раким чувствовал магические печати, которые они миновали. Если бы он шел здесь один, они, пожалуй, разорвали бы его на части. Но присутствие хозяина дома спасало его от всех ловушек.

Во времена правления династии Реи то, чем занимался лорд Ирмеон, не было запрещено. Но он все равно не хотел выдавать себя, понимал, что тайное оружие порой служит лучше известного всем. Теперь это сыграло ему добрую службу: никто не мог рассказать Камиту правду о нем.

Зал, который он использовал, был создан магами много лет назад еще по заказу его деда. Это была огромная пещера, освещенная десятками, если не сотнями, факелов. Каждый из них был отдельным артефактом, дававшим только магический огонь — яркий, холодный и лишенный дыма. Иначе даже в просторной пещере было бы нечем дышать.

Факелы загорелись одновременно, как только лорд Ирмеон сделал первый шаг в главный зал. Благодаря их свету Раким получил возможность увидеть все, что собрано в пещере, и он не был разочарован.

Лорд Ирмеон, несмотря на свое высокое положение, с детства умел работать с металлом, деревом и камнем. На светских приемах он под перчатками скрывал огрубевшие руки, знакомые с тяжелыми инструментами и пламенем печей. Другие аристократы не поняли бы его, решили бы, что он помешался. Но Раким видел, на что он способен, и понимал, что это намного больше, чем бездарное существование наследника знатного рода.

Работы лорда Ирмеона были сложнейшими механизмами. Некоторые были крошечными, похожими на деревянные куклы, что продаются в лавках Торем-вала. Однако были и такие, от которых дух захватывало — как, например, массивная конструкция, отдаленно похожая на паука из дерева и металла. Только вот этот паук был размером с крестьянский дом.

В нем все было продумано. Сложное соединение металлических деталей позволяло четырем парам длинных ног свободно двигаться, редкие породы дерева выдержали бы любую нагрузку. В крупном теле были подготовлены места для кристаллов, поддерживающих магическую энергию. При помощи опытного колдуна механическое существо могло двигаться само, почти без контроля, целый день, если не больше.

— Это потрясающе, — прошептал Раким.

— Спасибо. Я его давно задумал… Ты знаешь, сколько людей гибнет на наших шахтах. Я думал создать нечто такое, что убирало бы большие камни за них. А потом получилось так, что этот малыш выполнял бы и более сложную работу… Если бы я довел его до конца.

— Ты еще не закончил?

— Осталась пара деталей, — пояснил лорд Ирмеон. — Ну и конечно, нужен маг, который зарядит его. Был бы нужен… Теперь уже нет.

— Почему?

— Потому что никто не должен знать, чем я занимаюсь. Если с представителями императора Жена я еще надеялся договориться, то к новым даже не подойду. Они могут решить, что мои изобретения опасны для них. А те, кто опасен, долго не живут!

Он даже не догадывался, насколько он прав. Глядя на металлического паука, Раким уже видел, как эту конструкцию можно переделать в оружие. Ирмеон наверняка придумает больше, если поверит, что это нужно!

Оставалось только сделать так, чтобы он поверил.

— С помощью этого можно выиграть войну, — тихо сказал Раким.

— С помощью инструмента для шахты?…

— Не совсем. Я говорю о твоем таланте. Ты сам признал, что если объединить все силы, выступающие против лорда Камита, былые порядки еще можно вернуть. Что если я скажу тебе, что у меня есть символ, способный объединить все провинции?

— Какой еще символ? — удивился лорд Ирмеон.

— Человек, который поведет нас в бой. Королевские дети выжили, друг мой. Недавно я лично разговаривал с принцем Кирином. Поэтому я и пришел к тебе! Он жив — и он готов сражаться. Но даже если маги и воины согласятся ему помочь, битва будет кровавой, если не вмешаешься ты.

— Я?

— Именно, — кивнул Раким. — Ты создаешь артефакты, которые станут острием нашего меча. Они пойдут в бой первыми, примут на себя главный удар. Они помогут спасти сотни жизней! Нужно только сделать их, и как можно больше. Но ты справишься, я знаю, а я во всем помогу тебе!

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — покачал головой хозяин дома. — Даже если Кирин Реи выжил, что он может? Он всего лишь третий принц!

— Я тоже так подумал, когда впервые встретил его. Но, поверь мне, он тебя удивит!

Раким рассказал ему правду — но не всю. Он верил Ирмеону, и все же не мог забыть о том, что они давно не виделись. Многое могло измениться даже без войны, а уж эти события и вовсе перевернули мир.

Поэтому маг умолчал о том, что Сальтара, возможно, тоже получится вернуть. Не сказал он и об Иссе; ему и самому было нелегко принять, что Кирину помогает чудовище, а Ирмеон и вовсе не был к такому готов. Да ведь и не это важно!

Наследный принц, прямой потомок покойного императора, вернулся. Это не бастард и не самозванец, это наследник, которого знают все. Третий сын не важен и слаб? Но ведь Кирин изменил это!

В другое время его союз с чудовищем все равно оттолкнул бы Ракима. Однако теперь, наблюдая за медленным умиранием империи под темной силой того, кто служит Камиту, он и сам начинал верить, что другого выхода просто нет.

Лорд Ирмеон слушал его внимательно и верил, Раким видел это. Но радоваться не спешил. Когда маг наконец закончил, хозяин дома лишь печально отвел взгляд.

— Мне жаль, Раким, но я ничем не смогу помочь тебе и принцу.

— Но ты нужен нам! — возмутился Раким. — Твои артефакты, твой талант… Это может склонить чашу весов в нашу пользу.

— Дело не в этом. Я вынужден оставаться в стороне.

— Но почему?!

— Потому что у него Илиза.

Ирмеон больше ничего не сказал, однако Раким и так понял, о чем речь.

Он слышал о том, что лорд Камит велел собрать в императорском дворце наследниц самых древних и влиятельных родов со всех провинций. Это был умный и хитрый шаг: девушки считались почетными гостьями, но все понимали, что на самом деле они заложницы войны. Стоило их отцам и братьям вызвать недовольство нового правителя, как они могли поплатиться за это.

Илиза была единственной дочерью лорда Ирмеона, и Раким прекрасно знал ее. Он ее совсем крохой помнил, она играла когда-то с Нарой! Отец любил ее больше жизни, она была для него важнее, чем судьба всей империи.

Раким мог бы доказывать ему, что долг перед императором важнее всего, но не стал. Если бы они поменялись местами, он бы и сам в это не поверил! Он слишком хорошо понимал, каково это — потерять ребенка.

У самого Ракима были другие дети, но когда умерла Нара, он все равно не смог ее отпустить. Он нарушил законы самой природы, чтобы удержать дочь рядом с собой. Маг понимал, что это жестоко и эгоистично, однако поступить иначе не мог. А для Ирмеона это единственное дитя! Он не посмеет рискнуть ею.

— Мне очень жаль, — сказал хозяин дома. — Я признаю, что твоя цель благородна, и желаю тебе победы. Но я ничем не смогу помочь.

— И что теперь?

— Если ты думаешь, что я выдам тебя, то напрасно, — поспешил заверить его лорд Ирмеон. — Я никому не скажу о твоих планах или принце Кирине. Я ведь не обещал лорду Камиту, что буду защищать его! Но восстать против него я не могу, пока Илиза во дворце.

— Ты даже не знаешь, жива ли она еще, — отметил Раким.

— Жива. Она пишет мне письма — я знаю ее руку, это не подделка! Камит все продумал. Пока она в безопасности, я не буду сражаться с ним. Но ты можешь остаться в моем доме столько, сколько хочешь. Клянусь тебе честью моего рода, я ни словом, ни делом не выдам тебя.

Проверять, насколько Ирмеон дорожит честью своего рода, Ракиму не хотелось, и все же маг вынужден был принять это приглашение. Ему требовалось время, чтобы понять, что делать дальше.

Отправляясь сюда, он был полностью уверен, что получит важную помощь. Он даже не задумывался об отказе! Поэтому теперь Ракиму нужно было понять, как быть дальше. Он лишь надеялся, что Нара и Саим справятся со своим заданием лучше, чем он.

* * *

Высохшее дерево стало их домом на эту ночь. Оно было не самым большим здесь — намного меньше тех гигантов, что поднимались у другой стороны гор. Но и этой высоты хватало, чтобы защитить их от тварей, ползающих по земле. Просторное дупло оказалось неплохим местом для обороны: оно закрывало их с трех сторон, так что даже если бы на них напали, существа не подобрались бы незамеченными.

Сальтару не хватало разве что костра, ночи в Мертвых землях были холодными и темными. Но и без этого он был рад, что оказался здесь. После бесконечного кошмара, который ему пришлось пережить, он был признателен за возможность снова управлять своим телом и не думать о том, видит ли Танис его глазами.

А вот брат его спокойствие не разделял. Кирин не отходит от своего чудовища, которое стало непривычно молчаливым с тех пор, как они нашли мертвых драконов. Сальтар искренне не понимал, из-за чего такой траур. Одни монстры сдохли, другие остались — велика новость! Это Мертвые земли, тут иначе и быть не может.

Ему не нравилось то, как Кирин относится к девушке. Это было даже не сочувствие к товарищу по оружию, а нечто большее. Важное! То, на что принц не имел права. Даже в прошлом, когда Кирин был не так важен для империи, никто бы не допустил подобный союз. А уж теперь… если Сальтара не удастся освободить от печати, Кирин станет единственным наследником. Война рано или поздно закончится, но вот отпустит ли его чудовище?

Свои мысли Сальтар держал при себе, потому что понимал: без Иссы им не справиться. Он и сам не знал, какое решение сейчас лучше. Ему только и оставалось, что сидеть в стороне и мрачно наблюдать за ними. Исса наверняка догадалась уже, о чем он думает, у нее это хорошо получалось. Кирин — нет, он был слишком сосредоточен на девушке и не видел ничего вокруг себя.

— Ты можешь хотя бы объяснить мне, почему это так плохо? — в который раз спросил он. — То есть, странно, да, что они сгорели… И я пойму, если тебе их жалко. Просто расскажи мне!

Обычно Исса не обращала на него внимания, Сальтар ожидал, что она и в этот раз промолчит. Но она неожиданно ответила:

— Дело не только в этих драконах. Дело в драконах вообще — и в том, что случилось с Мертвыми землям. Они могли измениться, но не так сильно! Что-то произошло здесь, пока меня не было… Но ничего произойти не могло, это замкнутый мир, запертый со всех сторон! Редкие чудовища, которым удалось ускользнуть, не в счет. Мы ведь выходим, покидаем это место навсегда! А теперь, кажется, что-то зашло сюда… то, чего не было раньше…

— И оно убило тех драконов? — догадался Кирин.

— Да. Но только ли их? Ты видел здесь хоть одного дракона с тех пор, как мы пришли?

— Нет, но я мало кого видел…

— Вот! — усмехнулась Исса. — А должен был. Когда я жила здесь, все было по-другому. Растений было меньше, жизни — больше. Крупные хищники не прятались по углам и норам, это было не нужно. Драконы свободно летали в небе, они были среди правителей этого мира. Они могли не нападать, но они всегда были рядом. А где они теперь?

Сальтар не знал этот мир так, как она, но понимал, к чему она клонит. Он видел размер тех холмов, поэтому мог представить, насколько большими были драконы. Таким существам и правда было бы сложно все время прятаться.

Но это если они прятались. Что если…

— Они ведь не могли все исчезнуть? — спросил Кирин. Он, похоже, думал о том же, о чем и брат.

— Я не знаю… — тихо ответила Исса.

— Но если драконы тут были как целый народ, то как они…

— Не знаю! — прервала девушка уже громче. — Начнем с того, что я понятия не имею, что убило их. К этому все сводится! Те драконы, которых я показала, были сожжены здесь много лет назад. Если сила, уничтожившая их, все это время оставалась в Мертвых землях, может быть… что и все…

Она не смогла договорить, но и так было ясно, что ее пугает. Кирин пересел ближе к ней, чтобы осторожно обнять за плечи. Сальтар лишь возмущенно хмыкнул: ну вот, опять! Опять его брат забывает, кто здесь человек, а кто — нет!

Может, драконы вымерли. Что с того? Империи так даже лучше, меньше чудовищ осталось! У них своих проблем хватает, нет времени разбираться, как монстры сожрали друг друга. Пускай они все вымрут, тогда эту долину можно будет вернуть людям.

Но Кирин продолжал вести себя так, словно забыл о своем предназначении.

— Ты хочешь разобраться, что здесь случилось? — спросил он.

— Да, но это не мешает нашей миссии, — ответила Исса. — Бродить и искать, что тут изменилось, слишком опасно. А ведьма должна знать! Она веками следила за долиной. Мы придем к ней, чтобы освободить Сальтара, и я спрошу, что ей известно об этом.

Что ж, хоть кто-то из них еще мыслит здраво. Но это не делало ситуацию менее опасной. Сальтар решил, что будет мириться с Иссой до тех пор, пока Танис не умрет. Дальше она сама станет врагом… Если, конечно, колдун не утащит ее с собой в могилу, это было бы идеально.

Но до той битвы пока далеко, сначала нужно было избавиться от клейма. Сальтар устроился на полу, спиной к выходу, и закрыл глаза. Пускай Исса и Кирин и дальше болтают о Мертвых землях, если им так хочется. Он-то знал, что для воина важнее всего отдых, поэтому не собирался упускать такую возможность.

Он ведь впервые засыпал сам, по доброй воле, а не потому что Танис отослал его прочь с глаз! Для Сальтара это много значило. То ли поэтому, то ли из-за усталости после долгого путешествия, заснул он мгновенно, а проснулся, когда через пролом в коре в дупло проникал красный свет здешнего утра.

Кирин все еще спал неподалеку от него. Исса — нет, и она, возможно, вообще не ложилась. Девушка сидела у выхода и задумчиво наблюдала за чем-то внизу. Сальтар слышал странный шум, доносившийся с земли: топот, глухое рычание, лошадиное ржание и, кажется, голоса людей! Они не говорили, только кричали, но и это было много, так что принц поспешил к пролому.

— Что происходит? — поинтересовался он.

— И тебе доброе утро, — отозвалась Исса. — У нас ничего не происходит, а вот одному единорогу, похоже, не повезло.

Взглянув вниз, Сальтар понял, о чем она говорила. На просторной площадке у корней дерева сражался за свою жизнь вороной конь. Он был раза в два больше тех животных, к которым привык принц, и из центра его лба рос длинный острый рог, но в остальном, существо, которое Исса назвала единорогом, мало отличалось от обычных лошадей.

Зато те, кто нападал на него, были, несомненно, обитателями этого мира. Человеческие голоса шли от них; они и правда были похожи на высоких крупных мужчин — ногами и руками, телами, кожей. Всем, кроме головы, потому что головы у них просто не было. Они не лишились ее в бою, и это не было трюком. Там, где у обычного человека росла шея, у этих существ была лишь гладкая кожа. Их тело завершалось ровной широкой линией плеч.

Но это не означало, что они были слепыми и безобидными. Лицо у них все же было — на груди. Чуть ниже ключицы на мир смотрели темные, исчерченные красными прожилками глаза, под ними находились впадины ноздрей, не прикрытые носом. Но больше всего, конечно, пугала широкая пасть, открытая ровно над животом. В ней росли обычные человеческие зубы, не клыки, но судьба любой жертвы этих тварей все равно была предрешена.

Они не носили обычную одежду, ограничивались плохо обработанными шкурами, намотанными на бедра. В нападении они использовали простейшие копья, сделанные из палок, костей, камней и обломков оружия тех, кто умер здесь. Но все, чего им не хватало в разуме, они заменяли грубой силой. Их было много, и чувствовалось, что они привыкли охотиться вместе. Они замкнули кольцо вокруг единорога, и теперь величественный зверь, как ни старался, не мог вырваться.

— Что это такое? — только и смог произнести Сальтар.

— Ксиантаны, — Исса сказала это так обыденно, словно ничего странного в кровавой битве, развернувшейся под деревом, не было. — Ну и единорог, конечно. Которого скоро не будет. Хотя увидеть его было неплохо.

— Почему?

— Потому что я уже начинала сомневаться, что в Мертвых землях остались разумные чудовища.

— Что значит — разумные? — смутился Сальтар.

— Равные по уму людям или умнее их. Чаще умнее, надо признать. В Мертвых землях живут разные существа. Кому-то нравится просто жрать. Кому-то — жрать и размножаться. Ксиантаны примерно на этом уровне, хоть и похожи на людей. Единороги — совсем другая песня. У них свои обычаи, своя речь, своя культура даже. Но это не имеет никакого значения, если его выбрали завтраком.

Черный конь сражался достойно. Он бил противников копытами, ломая им кости, оставлял рваные раны своим рогом, отбрасывал от себя. И все же он был один, а их — много. Копья исчертили его блестящую шкуру кровавыми полосами, он уставал. Исход битвы уже был очевиден. Единорог, похоже, тоже понимал это, Сальтар видел немое отчаяние в его глазах. Но зверь не хотел сдаваться так просто.

Это внушало уважение. На мгновение Сальтар даже забыл, что там, внизу, не человек. Он видел воина, равного себе.

— Почему ты не помогаешь ему, если знаешь, что он разумен? — спросил он.

— Это еще не причина, — пожала плечами Исса. — Мы с единорогами не были дружны и когда я жила здесь. А теперь я для него и вовсе человек, вместо благодарности могу получить копытом по башке. Да и потом, связываться с ксиантанами — себе дороже.

— Ты что, боишься их?

— Нет, конечно. Просто не вижу смысла нарываться на проблемы с утра пораньше. Единорог сам попал их в ловушку, и он за это заплатит. Таков закон Мертвых земель. Ну а мы продолжим путь, когда внизу уляжется пыль.

Сальтар понимал, что она права. Им вообще следовало бы поменяться местами! Это Исса могла рваться туда, чтобы спасти другое чудовище, а он убеждал бы ее, что нельзя рисковать жизнью Кирина ради того, что их не касается. Но вот она поступала благоразумно, пока он места себе не находил.

Он невольно перевел взгляд на меч, лежавший рядом с ним. Это оружие создавал великий мастер, не иначе. Когда другой металл сожрала ржавчина, это лезвие осталось острым. Оно веками лежало здесь, возле трупа своего предыдущего хозяина, ожидая новой битвы. Но будет ли его достаточно сейчас? Умирают ли эти ксиантаны, как обычные люди, или без магии не обойтись? Хотя нет, те, кого единорог ударил посильнее, уже не поднимались. Поэтому должно получиться.

Не до конца веря, что он делает это, Сальтар покинул укрытие. Он скользнул вниз по гладкой коре быстро, однако все равно успел услышать голос Иссы:

— Ну каков придурок…

Она, впрочем, не пыталась его остановить, знала, что уже поздно. А у Сальтара не было времени думать о ней. Покинув убежище, он тоже стал частью битвы.

Ксиантаны не ожидали увидеть его здесь, не поняли даже, кто он. Возможно, они в жизни с людьми не сталкивались. Теперь перед ними стояло существо, похожее на них, но при этом другое, и они не спешили нападать.

Сальтар воспользовался их замешательством. Он атаковал первым, и одним ударом рассек чудовище, стоящее ближе к нему, почти пополам. Единорог, хоть и был удивлен, не растерялся, он продолжил бой. В миг, когда их взгляды встретились, Сальтар понял, что Исса не обманула его: это существо обладало разумом человека.

Но даже теперь, когда их было двое, победить существ оказалось непросто. Стоя на земле, Сальтар обнаружил, что безголовые уродцы заметно выше и массивней его, а их сила намного превосходила человеческую. От быстрой смерти его защитило лишь умение сражаться, но когда противники наступали со всех сторон, даже это преимущество могло быстро исчезнуть.

Он вынужден был отступить. Сальтар не знал, сбежал единорог или нет, соизволила ли спуститься Исса. Он не мог позволить себе оглядываться по сторонам. Пятеро ксиантанов пытались достать его копьями, каждый лишний взгляд мог стоить ему жизни.

Отступление выиграло ему время и расстояние. Сальтар постоянно двигался, не давая этим тварям задеть себя. Он отсек руки одному, и чудовище подалось назад, а его собрат остался с распоротым животом. И все равно они не собирались сдаваться, они думали лишь о том, что перед ними добыча. Остановить их могла только смерть.

Сальтар и сам не знал, каким чудом у него получилось избавиться от них без единого ранения. Легко это точно не было: когда он остался один, окруженный кровью и мертвыми телами, его тело горело от усталости, голова кружилась, руки, сжимавшие меч, дрожали. Раньше он мог выдержать больше, но заклинание Таниса повлияло на него сильнее, чем он мог предположить.

А еще он лишь теперь заметил, что оказался непонятно где. Его со всех сторон окружали кусты с широкими темно-зелеными листьями, за ними он не мог отыскать дерево, с которого спустился. Поблизости не было ни Иссы, ни Кирина, ни даже того проклятого единорога. Он остался в Мертвых землях совсем один.

И это было плохо — хуже, чем Сальтар предполагал. Он мог бы пройти обратно по собственным следам, по крови ксиантанов, оставшейся на земле. Вот только для этого ему пришлось бы шагнуть обратно в густые заросли, а он не был уверен, что готов к этому. Он и первый раз прошел через них только благодаря несказанному везению. Теперь же он был утомлен, понимал, что не сможет драться так, как раньше. Ему нужно было любой ценой избежать новой битвы.

Сейчас, когда все закончилось, Сальтар поверить не мог, что поступил так глупо. Он, обвинявший Кирина в неблагоразумии, повел себя как мальчишка, которому стало жалко лошадку. А что теперь? Проблемы у всех!

Но изменить он ничего не мог, оставалось лишь надеяться, что Исса сама найдет его, если он будет стоять на месте. Сальтар еще раз огляделся по сторонам, надеясь рассмотреть сквозь магическую завесу хотя бы далекий проблеск солнца, способный указать ему направление.

Солнца не было, однако в небе что-то шевелилось. Это было настолько странно, что поначалу Сальтар даже решил, будто глаза подводят его. Но нет, после того, как он зажмурился и снова посмотрел наверх, видение не исчезло.

Это был не полет живого существа, такое он еще бы смог понять. Вместо этого Сальтару показалось, что небольшая часть красной пелены, застелившей небо, ожила и теперь перемещается. Словно что-то ползло по небу, как по земной тверди!

Это звучало дико, но Исса ведь сказала, что магическая печать, замыкающая Мертвые земли, твердая. Что если кто-то воспользовался этим? Хотя нет, все равно, это слишком высоко, кем бы ни было это чудовище. Если оно умело летать, то почему оно не летало, а сидело там, как безмозглая муха?

Сальтар пытался убедить себя, что это просто часть заклинания, которое он не понимает, однако на душе у него было неспокойно. Казалось, что оттуда, с красного неба, кто-то сейчас смотрит прямо на него.

Он не мог остаться здесь, под этим взглядом. Понимал, что это неблагоразумно, но все равно не мог. Он двинулся вперед, туда, где кусты расступались и можно было не бояться засады. Один под красным небом, потерянный, уставший… Танис был бы рад узнать об этом!

Принц и не мечтал о том, чтобы найти ведьму самостоятельно. Он просто двигался, медленно, в надежде на Иссу. У него не было определенной цели, и он не спешил расслабляться. Он знал, что на него могут напасть в любой момент.

Но когда темные кусты расступились перед ним, он увидел не очередное чудовище, не труп и даже не опустевшую нору. Он увидел дом.

Такие хатки обычно строили крестьяне из провинции Тол: один невысокий этаж, крепкие стены из серых камней, полукруглые окна с деревянными ставнями, соломенная крыша. Этот дом мог бы служить напоминанием о былых временах, если бы не был таким новым. Казалось, что построили его лишь несколько лет назад и с тех пор бережно следили за ним.

Да и земля вокруг дома не была дикой. Сальтар из своего укрытия видел аккуратный деревянный забор и ряды грядок. Прямо здесь, в центре хаоса и разрушений, кто-то жил нормальной жизнью. Это теперь казалось даже более диким, чем очередной обезображенный монстр.

Дверь домика приоткрылась, и во двор вышла женщина средних лет. На ней было простое домотканое платье и платок, в который она куталась от утренней прохлады. Женщина опасливо огляделась по сторонам, и это лишь доказывало, что она действительно человек. Если бы она была спокойной и смелой, Сальтар не сомневался бы, что перед ним ловушка или очередной призрак. Однако она понимала, где живет, что ей грозит здесь. Эта женщина была не рада тому, куда занесла ее судьба, однако и страху она не поддавалась. Только так можно было выжить в Мертвых землях.

Женщина сорвала несколько плодов с грядки, потом вдруг замерла, глядя на кусты, за которыми скрывался Сальтар. Ему показалось, что она его увидела! Женщина призывно махнула рукой и поспешила спрятаться в доме.

Он нашел людей. Это было невероятно — но как иначе объяснить то, что он видел? Исса ведь сама сказала, что Мертвые земли изменились. Возможно, крупные чудовища действительно вымерли, и здесь стало безопасней. Те, кто поселился в доме, могли быть потомками людей, которые тайно пробирались за магическую границу. Они вынуждены были остаться здесь, потому что не знали пути обратно.

Теперь они с Сальтаром могли помочь друг другу. Они укрыли бы его до того, как он найдет своих спутников, а он бы потом показал им выход из долины. Все честно! Так у него было больше шансов выжить здесь, чем одному, и принц уверенно направился к дому.

Но отойти от кустов ему просто не дали. Его остановила рука, сомкнувшаяся у него на плече, и Сальтар, решив, что это очередное чудовище, попытался отсечь ее. Однако Исса даже отстраняться не стала, она перехватила меч в воздухе и забрала у принца.

— Ты наказан, — заявила она. — Оружие получишь, когда научишься вести себя как взрослый.

Она была рядом с ним, и Кирин тоже. Оба были вымазаны темной кровью, но не ранены, да и устали они меньше, чем Сальтар. А он мог только переводить удивленный взгляд с брата на девушку и обратно. Он не слышал их приближения! И если чудовище еще могло двигаться беззвучно, то как это сделал Кирин?

— Как вы оказались здесь? — опомнившись, спросил Сальтар.

— Выследили тебя, благо людей здесь нет, сложно перепутать. Честное слово, с твоим братом даже в первые дни нашего знакомства было меньше мороки, чем с тобой! Ты зачем полез к тем ксиантанам? Так сложно было просто сидеть на своей императорской заднице ровно и ничего не делать?

Битва с ксиантанами и спасение единорога уже казались далекими и неважными по сравнению с тем, что он нашел.

— Забудьте вы о них! — отмахнулся Сальтар. — Посмотрите лучше на это!

— Ого! — изумился Кирин. — Люди! Откуда они здесь?

— Ниоткуда, — отрезала Исса. — Здесь нет людей.

— А это тогда что? — настаивал Сальтар, указывая на дом. — Ты ведь сама сказала, что многое в Мертвых землях изменилось!

— Ага. Но это как раз осталось неизменным. Эти чудики охотились тут сто пятьдесят лет назад, еще при мне.

— Охотились?…

— Точно. Наблюдай, если мне не веришь.

Дверь дома снова открылась, и появилась та же женщина. Сальтар ожидал, что она будет искать его — он ведь не откликнулся на ее зов! Но она вела себя точно так же, как и раньше. Не похоже, а именно так же: она повторила каждое свое движение, каждый жест, каждое выражение лица. Такого не могло быть, однако было, прямо перед ним. Сальтару казалось, что он вдруг перенесся во времени и теперь наблюдает ту же сцену.

Женщина снова подошла к грядкам и сорвала плоды. Те же плоды! Они появились на тех же местах, где она брала их раньше. Она повернулась к забору, махнула принцу, торопливо скрылась в доме. И Сальтар уже чувствовал, что очень скоро она вновь появится.

— Что было бы, если бы я вошел в дом? — спросил он, не глядя на Иссу.

— А ты уверен, что хочешь знать?

— Думаю, я уже знаю…

— Ну да, в Мертвых землях вариантов немного, — фыркнула девушка. — Что я вам в пограничье говорила? Если думаете, что увидели нечто мирное, — бегите в другую сторону, и как можно быстрее.

— Исса, как такое вообще возможно? Она же человек!

— Людей здесь нет. Запомни это раз и навсегда.

Пока они разговаривали, у женщины неожиданно появилась компания. Крупный зверь затаился у другой стороны забора — издалека он напоминал волка, а рассмотреть его внимательней Сальтар не мог из-за высокой травы. Похоже, хищнику недавно досталось, он заметно прихрамывал, над ранами, покрывавшими его шкуру, кружили насекомые. Он был слишком слаб, чтобы охотиться на других чудовищ, но женщина, вернувшаяся во двор, показалась ему легкой добычей.

— Любопытно, — отметила Исса. — Похоже, ты сейчас увидишь, чего ты избежал.

— А нужно? — мрачно поинтересовался Сальтар.

— Еще как! Умнее будешь.

Как только женщина подошла к грядкам с плодами, хищник бросился на нее. Он одним прыжком перелетел через забор и прижал свою жертву к земле. И понять, что она — не человек, было очень сложно, ведь она закричала в искреннем испуге, а из-под когтей волка брызнула алая кровь. Сальтар инстинктивно подался вперед, но Исса удержала его.

— Стоять, спаситель! Ты уже натворил дел сегодня.

Между тем женщина сумела вывернуться, ненадолго оттолкнуть от себя чудовище. Она побежала к дому, из которого, несмотря на ее крики, никто не выходил, и хищник последовал за ней.

А она только этого, кажется, и ждала. Оказавшись у двери, женщина вдруг остановилась, замерла, хотя спасение было так близко. Страх исчез с ее лица — вместе со всеми остальными эмоциями. В этот момент она смотрелась куклой, брошенной наигравшимся ребенком.

Зато ожил дом. Два полукруглых окна больше не были пустыми, из их глубины за миром наблюдали темные зрачки огромных глаз. По каменной стене расползлась трещина, которая парой секунд позже обернулась огромной пастью. То, что видел Сальтар, больше не было домом. Это была голова чудовища, притаившегося в земле.

Хищник тоже понял это. Он, попавший в западню, попытался бежать, но было уже слишком поздно. Из безобидного на первый взгляд огорода взвились щупальца, подтолкнувшие добычу к пасти. Все было кончено так быстро, что волк, пожалуй, и сообразить не успел, что с ним произошло. Он взвизгнул последний раз и затих, а по каменным клыкам потекла свежая кровь.

Сальтар знал, что его смерть была бы еще быстрее. Иссе это казалось глупостью, потому что этот мир не удивлял ее. Но он-то такого не ожидал! Он обернулся брату, чтобы хоть у него найти сочувствие.

Однако Кирин не смотрел ни на него, ни на оживший дом. Его взгляд был прикован к алому небу у них над головами.

— Слушайте… мне кажется или там кто-то есть? — нахмурился он.

— Где? — Исса тоже посмотрела наверх. — Не вижу никого…

— Вот и я никого не вижу, но посмотри на само небо. По-моему, часть его двигается…

Получается, Сальтар был не единственным, кто заметил это! Теперь они все трое смотрели в небо, но иллюзия не исчезала. Напротив, она двигалась все быстрее, пока тот самый кусок неба не отломился, падая прямо на них.

— Я не знаю, что это, и мне это не нравится, — предупредила Исса. — Прячемся, быстро!

Прятаться тут было негде, один Сальтар ни за что не нашел бы укрытие. Но Исса и медлить не стала, она провела их к яме, образованной корнями упавшего дерева, и все трое укрылись там. Ветви кустов не позволяли никому их увидеть, а вот они все еще могли наблюдать за домом — и за тем, что к нему приближалось.

Чем ниже оно опускалось, тем проще было его рассмотреть. Теперь уже Сальтар видел, что это вовсе не осколок неба. К ним летело живое существо, настолько огромное, что размером оно наверняка превзошло бы императорский замок в столице. Непроницаемо черное, оно напоминало ящера с длинной шеей, извивающимся хвостом и бескрайними, как грозовые облака, крыльями. Лапы существа, прижатые к телу, напоминали человеческие руки, и от этого становилось не по себе. В его глазах Сальтар не видел и тени разума.

А еще существо пылало багряным пламенем. Огонь постоянно полыхал вокруг черного тела, защищал со всех сторон, и лишь поэтому ящер сливался с кровавым небом над Мертвыми землями.

— Дракон… — еле слышно прошептал Кирин.

Этот демон был совсем не похож на тех ящериц, которых притащил в империю Танис, но именно он и походил на дракона из легенд, которые доводилось слышать Сальтару. Могущественное, непобедимое почти чудовище… Принц не представлял, что они способны достигать такого размера.

Дракон напал на хищника, скрывавшегося в земле, как хищная птица нападает на свою добычу. Он обхватил когтями серую голову и потянул вверх. Существо сопротивлялось, как могло, но против небесного божества оно было бессильно. Оно напоминало Сальтару старый пень, который выкорчевали в саду: бесполезные теперь корни-щупальца, крупная голова, без шеи переходящая в бесформенное тело, похожее на кожаный мешок, наполненный водой. Оно шипело и пыталось вырваться, однако шансов у него не было, багряное пламя уже перекинулось на него.

Поднявшись чуть выше, дракон неожиданно подкинул свою добычу в воздух. Свободное парение долго не продлилось: открылась массивная пасть, полная черных клыков, и хищник, только что поглотивший собственную жертву, исчез навсегда.

Довольный своим уловом, дракон отступил. Он взмыл обратно в небо, оставив троих шокированных наблюдателей в их укрытии.

Сальтар был первым, кто нарушил тяжелое молчание:

— Это… это и правда был дракон?

— Нет, — задумчиво покачала головой Исса. — Что бы это ни было, это точно не дракон.

— Но он выглядит как та статуя у храма! — заметил Кирин.

— Драконы не бывают такими большими! Никогда не были и быть не могут… Да и не ведут они себя так! — указала девушка. — Я понятия не имею, что это такое. Но, возможно, именно оно убило настоящих драконов… и навсегда изменило Мертвые земли.

* * *

Не болезнь разрушала провинцию, а страх. Болезнь можно было сдержать — пусть и с трудом. Но страх пробирался везде и всюду, подтачивал их изнутри, лишал воли. Они не видели смысла вновь работать, возделывать поля, ухаживать за животными. Им казалось, что финал уже известен и неизбежен. Так зачем мучиться, если все уже предрешено?

Где-то это приводило к апатии. Люди слонялись по грязным улицам, безразличные ко всему. Где-то побеждало то худшее, что раньше таилось в глубине души. Законы теряли значение, начинались нападения, грабежи, изнасилования. Новая власть направляла туда целые отряды военных, и лишь это могло сдержать хаос.

— Отец был прав, — печально заметила Нара. — Все разваливается. Я даже думаю: нужно ли это спасать?

— Нужно, — уверенно ответил Саим.

Эта уверенность давалась ему непросто. Иногда ему тоже хотелось поддаться отчаянию, поверить тому внутреннему голосу, который шептал, что они уже проиграли. Разве можно спасти людей, которые и так еле живы?

И все равно он упрямо отгонял эти мысли. Потому что панике поддались не все, были и те, кто держался за свои прежние жизни. Потому что нашелся кто-то, кто уже отпугнул червей от нескольких деревень. Потому что императорский сын еще жив и все может измениться!

Ради этого они и должны были найти чародея, который тоже пытался спасти Дорит. Но пока все их усилия был тщетны, маг оставался неуловим. Местные жители либо не видели его вообще, либо видели издалека и не могли описать, потому что он носил длинный походный плащ и прятал лицо под капюшоном. Он приходил всегда ночью, избавлялся от червей, однако в деревне не задерживался. После его визита паразиты не возвращались.

Саим понимал, почему этот чародей прячется. Солдаты лорда Камита могли не оценить его помощь, поймать его, отправить в столицу. В такое время, как сейчас, силу считали преступлением, как бы она ни использовалась.

Однако этот маг и раньше сторонился людей, раз никто не знал о нем. Они день за днем гонялись за ветром в поле. Но они упрямо выспрашивали о тех деревнях, где он уже побывал, и шли за ним в надежде догнать.

Они как раз приближались к крупному поселению, не деревне даже, а небольшому городку, когда Нара вдруг остановилась. Она смотрела вперед с настороженностью, словно прислушивалась к чему-то, но Саим не мог уловить ни звука.

— Что случилось? — спросил он.

— В деревне перед нами есть маг, — ответила девушка. — Я чувствую его энергию.

— Это тот, о ком я думаю?

— Я не знаю, о ком ты думаешь, но, скорее всего, нет. Это не тот, кого мы ищем.

— Почему ты так уверена в этом? — удивился Саим.

— Маг, который с легкостью расправляется с червями, должен быть очень силен. А у того, кто живет здесь, средний уровень. Он не дотягивает до спасителя провинции.

— Тогда какое он имеет для нас значение?

— Для Дорита средний уровень — это уже много, — пояснила Нара. — Непонятно, почему он сидит здесь, он ведь наверняка знает об эпидемии.

— Думаешь, он на стороне лорда Камита?

— В том-то и дело: я не знаю, на чьей он стороне. Но он может быть опасен. Будь осторожен с ним.

В ответ Саим лишь бросил на нее укоризненный взгляд. С каких это пор он — слабое звено в их команде? Да, он раньше не сталкивался с магией. Так ведь он военный, он был частью армии нового императора! А Нара в своем искусственном теле впервые покинула Торем-вал. Впрочем, говорить об этом он не стал, его гнев был не настолько велик, чтобы обижать девушку.

Присутствие мага определенно сказывалось на деревне: жизнь здесь шла оживленно. На улицах было чисто, дома не поддавались разрухе, и даже в поле кто-то работал. Да что там поле, на главной площади развернулся рынок! Крестьяне казались нервными, однако уже не запуганными, и Саим не видел тут погребальных костров.

Что-то изменилось.

Жители деревни косились на них с недоверием, замолкали при их приближении, однако остановить не пытались. Саим и Нара почти дошли до площади, когда на пути у них появился человек. Всего один, но этого было достаточно.

Мага Саим опознал сразу — не по энергии, как его спутница, а по золотым узорам на плаще. Хоть он и жил в Дорите, здешний колдун носил одежду по моде столицы. И судя по отличительным знакам, он изучал боевую магию.

Он был молод, чародей этот — не старше Саима. Ростом он уступал воину, но в его фигуре и осанке все равно чувствовалась сила. Его кожа потемнела на здешнем ярком солнце, а вот волосы остались светлыми, как спелая рожь. Серые глаза внимательно изучали их — без враждебности, но и без доверия.

— Кто вы? — поинтересовался маг. — И что привело вас сюда?

— Мы ищем одного человека, — пояснил Саим. — И похоже, он здесь был.

— С чего вы взяли? Чужаков у нас давно не было.

— Он не любит задерживаться, — загадочно улыбнулась Нара.

Со стороны могло показаться, что ничего особенного она не сказала. Но маг понял ее, это чувствовалось.

— Вас послал Камит? — спросил он.

Теперь было ясно, на чьей он стороне. Те, кто поддерживал нового правителя, называли его не иначе как «император Камит». Те, кто выбрал нейтралитет, звали его «лорд Камит», Саим и сам не избавился пока от этой привычки.

Но маг произнес имя нового правителя с пренебрежением. Этим он уже рисковал: если бы они и правда работали на Камита, у него могли быть проблемы.

— Нас послал император, — холодно ответила Нара.

— Император мертв.

— Лишь для тех, кто хочет в это верить.

Маг нахмурился, потом резко обернулся по сторонам, словно проверяя, кто может их услышать. Крестьяне все еще наблюдали за чужаками, но близко подходить не решались. Поэтому маг кивнул им на один из домов.

— Идите за мной. Думаю, нам есть о чем потолковать. Меня зовут Наргис.

— Я Нара, это Саим.

— Саим, который выглядит и говорит как воин из Тола, — заметил маг.

— Тол тоже был подчинен императору до того, как все началось, — парировал Саим.

— И то верно. Приятно, что хоть кто-то это помнит.

Он привел их в дом на центральной площади. Похоже, там когда-то жила большая семья — по углам еще сохранились женские вещи и детские игрушки. Но теперь этим местом распоряжался Наргис, а значит, семью постигла незавидная судьба.

Маг запер за ними двери и задал вопрос, который, чувствовалось, давно уже не давал ему покоя:

— Так значит, император Жен еще жив?!

— Нет, — покачал головой Саим. — Мне жаль, но он действительно был казнен…

— Но вы же…

— Жив принц Кирин, — поспешила пояснить Нара. — А по закону, теперь императором становится он.

— Вот только Камит так не считает, — усмехнулся Наргис.

— Значит, нам придется убедить его, — пожала плечами девушка. — В стране может быть только один император. Тот, в ком течет кровь Реи! Скоро он вернется на трон.

— Смело. Но хватит ли у юного принца сил стать императором?

— У него одного — вряд ли, — признал Саим. — Поэтому мы ищем всех, кто сможет одолжить ему свою силу в день последней битвы.

— Тогда понятно, зачем вам тот колдун. Я видел его… это не человек. Это сила природы.

В этот момент Наргис не пытался польстить неизвестному магу. Чувствовалось, что он верит каждому своему слову. А ведь он и сам не был любителем! Если даже колдун его уровня был поражен мастерством того, кого они ищут, их шансы на успех вполне реальны.

— Я не знаю, кто он и куда пошел, — сказал Наргис. — Но мне известны все деревни, в которых он побывал.

— Это уже много, — заметила Нара. Она достала из дорожной сумки карту провинции. — Мы можем отметить деревни, которые он очистил, и дни, когда он побывал там. Тогда станет понятно, откуда он пришел и куда держит путь.

— Все может оказаться не настолько просто, — возразил маг. — Возможно, он начал с первой попавшейся деревни и идет, куда глаза глядят.

— Может, и так, — кивнул Саим. — Но что еще мы можем? Только полагаться на это — и на удачу. Мы будем признательны за любую помощь.

— Особенно если ты пойдешь с нами, — добавила Нара.

Это идея Саиму как раз не нравилась, они слишком мало знали о Наргисе, чтобы доверять ему. Сам маг, к счастью, тоже не рвался составить им компанию.

— Исключено. Я нужен этой деревне.

— Но ведь она очищена от болезни, — указала девушка.

— От болезни — да, от зла — нет. Солдаты Камита все еще слишком близко. Я и так не собирался пускать их… А теперь, когда я знаю, что император жив, будет легче.

— Не стоит кричать об этом на каждом углу, — посоветовал Саим. — Времена сейчас неспокойные…

— Я знаю, — согласился Наргис. — Я вижу, во что превратилась страна. Империю я оставляю в ваших руках, если вас действительно ведет принц Кирин. Я же хочу спасти только одну деревню. А теперь давайте я расскажу о том, кого вы ищете. Он использует самую странную магию, которую мне доводилось видеть: призывает кошек из лунного света…


Глава 4

Она знала, что ей нужно держаться, оставаться сильной, потому что от нее зависели две жизни. Но Исса не представляла, сколько еще она выдержит. Мир изменился… Нет, все было даже хуже: мир, который она знала, просто исчез. На его месте появилось что-то другое, жуткое и мертвое.

Ее спутники не могли почувствовать это. Им казалось, что все нормально: чудовища и есть чудовища, какая между ними разница! Они бы поняли ее, только если бы зашли в человеческий город, в прошлом живой, и увидели, что он полон мертвецов, способных двигаться и убивать.

Те чудовища, которых Исса видела в Мертвых землях теперь, были всего лишь безумными животными. Куда исчезли все остальные, те, для кого ксиантаны и прочая мелочь были лишь закуской? Где василиски, кондоры, химеры и гидры? Где драконы?

Где ее семья?…

Покидая Мертвые земли когда-то, Исса была уверена, что она не нужна здесь. Долина век за веком оставалась неизменной, один день приходил за другим, рождались дети и умирали старики, но порядок оставался прежним. Она потому и хотела сбежать во внешний мир! И даже тогда она не верила, что это навсегда, ей казалось, что если она сойдется с императором, то найдет способ открыть мост в Мертвые земли.

А сложилось вот как. Она не вернулась тогда, а теперь, сто пятьдесят лет спустя, все стало чужим и безжизненным. Неужели из-за нее? Хотя что она могла сделать такого, что не смогли предотвратить целые народы, жившие здесь? Исса не представляла, как та тварь, которую они видели, могла уничтожить столько могущественных существ, и все же в глубине души она знала: это возможно. Она почувствовала абсолютную силу, исходившую от того существа, с таким она прежде не сталкивалась. Но как Исса ни старалась, она не могла понять, что породило такое несокрушимое могущество… и такую ненависть.

Кирин пытался поддержать ее, девушка видела это. Однако он не мог, не понимал весь ужас катастрофы, случившейся здесь. Он жалел ее, а не тех, кто исчез из долины, в этом и была проблема.

— Может, все не так плохо? — в который раз предположил он. — Может, они просто перебрались в дальнюю часть долины?

— Когда я уходила, чудовищ здесь было столько, что в одной части долины они бы не поместились. Да и не стали бы они жить вместе. Те, что разумны… они как люди: плохо ладят между собой.

— Общий враг сближает, — заметил Кирин.

— И убивает. Здесь нет разумных чудовищ… Я не чувствую их!

— Мы видели единорога…

Ну конечно. Один жалкий, запуганный молодой единорог. В принципе, Исса была бы не против поговорить с ним, но он сбежал, как только ксиантаны расступились. Да и потом, он все равно был из мелочи, не из хищников. Она не видела и, что важнее, не чувствовала в Мертвых землях тех, кто раньше был равен ей.

— У нас есть цель, ради которой мы пришли сюда, — напомнила Исса. — Будем думать о ней.

Но Кирин не желал сдаваться:

— Я вижу, что ты беспокоишься. Мы можем поискать кого-то, если тебе от этого станет легче. Цели меняются!

— Твой брат и так на нас зверем смотрит. Если попытаемся сойти с пути, он нам ноги сломает.

— Он поймет, — возразил Кирин, однако уверенности в его голосе не было.

Он и сам знал, что Сальтара раздражает не то, что они делают, а то, как ведут себя. Это Кирин привык к ней, научился принимать и после всего, через что они прошли вместе, забыл, кто она такая. Сальтар не забывал. Он много дней провел в плену у другого чудовища, и от этого ненависть, внушенная ему с детства, лишь возросла. Исса прекрасно знала, что он не доверяет ей, да и друзьями они никогда не будут. Но обо всем этом она собиралась подумать, когда война будет закончена.

А пока они пробирались к дому ведьмы. С тех пор, как они узнали о существе, кружащем над ними, Исса старалась выбирать тайные тропы, закрытые ветвями и листвой. Теперь она понимала, почему в небе больше никого нет — но только ли в небе?

Им нужно было спешить, чтобы добраться до Хозяйки Мертвых земель до темноты. Исса чувствовала, что ее сила, и без того уменьшенная потерей кольца, на исходе. И это было унизительно! Раньше она могла свободно пересекать долину и днем, и ночью, другие чудовища сами разбегались с ее пути. А теперь что? Она рисковала стать насекомым под чьей-то лапой.

— Здесь как-то пусто, — заметил Сальтар. — Ты уверена, что мы идем в правильном направлении?

— Я уже ни в чем не уверена, — проворчала Исса. — Я просто веду вас туда, где ведьма жила сто пятьдесят лет назад.

— А не многовато ли? Может, она умерла!

— Не от старости так точно. Она бессмертна.

Они были поражены этим, а Исса лишь усмехнулась. Если они думали, что бессмертие — это самая удивительная черта ведьмы, то их обоих ждал большой сюрприз. Он их в любом случае ждал, и девушка понятия не имела, как они отреагируют на правду. Но обратного пути не было, она знала, что все так обернется, когда приняла решение вернуться.

Хотя в чем-то Сальтар был прав: лес в этой части долины и правда стал слишком тихим. У хищников не было причин держаться в стороне от них, трех жалких человечков, даже у Иссы не осталось энергии, способной отпугнуть их. Казалось, что они просто покинули это место, бежали от чего-то… Раньше такое случалось только на охотничьей территории зверя покрупнее. Но Исса не видела и не чувствовала здесь меток, и это еще больше угнетало. В своем собственном доме она стала такой же беспомощной гостьей, как Кирин и Сальтар.

Когда деревья расступились перед ними, она собиралась обойти поляну по кругу, остаться под завесой, даже если для этого нужно было пожертвовать драгоценным временем. Но не смогла. То, что Исса увидела перед собой, было невозможным — по крайней мере, в тех Мертвых землях, которые она помнила.

Ее спутники, не знавшие ничего о прошлом долины, все равно застыли в изумлении. Слишком уж очевидной была магия, обрушившаяся когда-то на это место.

Перед ними была выжженная земля. Трава и деревья вокруг поляны погибли, почва стала серой и бесплодной. Ее расчертили черные линии, они вились и пересекали друг друга, образовывая сложный круглый узор.

Центром узора служил большой плоский камень, от которого начинались все линии. Он был покрыт плотным слоем копоти, не позволявшей увидеть, какой его поверхность была изначально. А поверх этой черноты особенно ярким и вызывающе светлым смотрелся скелет, застывший на камне.

Он был сделан не из костей. Иссе сначала показалось, что это кристаллы, но их блеск и прозрачность были слишком совершенны. Получается, перед ними сейчас был цельный бриллиант, каким-то чудом принявший форму человека.

Впрочем, вряд ли это было чудо. От чуда ждут добра, а то, что произошло здесь, к добру не имело никакого отношения. Скелет застыл в вечной боли: его руки и ноги были прижаты к камню, спина изогнута, голова закинута назад, челюсть открыта в немом крике. Ребра были не просто выломаны — они изогнулись наружу. Казалось, что-то рвалось в этот мир прямо из груди скелета, уничтожая его, сжигая его плоть и кровь.

Исса ничего подобного раньше не видела, она не слышала о такой магии и могла лишь догадываться о том, что здесь произошло. А для Кирина и Сальтара это и вовсе было запретным знанием, с которым они и рады были бы не сталкиваться, да только им не оставили выбора.

Кирин опомнился первым:

— Что это… идол?

— Нет, — покачала головой Исса. — Это, похоже, ваш собрат.

— То есть?

— То есть, человек. А судя по тонкой кости, это сестра. Думаю, скелет принадлежит женщине.

— Это похоже на человека, не спорю, но это же не кости, — указал Сальтар. — Понятно, что это скульптура!

— Это было костями, — уточнила девушка. — Но то, что здесь произошло… Это была запретная магия. Достаточно сильная для того, чтобы превратить кости человека в бриллиант! Это, конечно, не цель, а всего лишь побочный эффект. Думаю, женщину, которую вы видите, принесли в жертву.

Она не сомневалась в том, что говорила. Даже сейчас в бриллианте сквозили отголоски энергии, которая могла быть только человеческой. Исса чувствовала их, останки той несчастной, что умерла здесь, были пропитаны болью. Именно от нее бежали чудовища долины, им не нужен был ум, чтобы бояться этого места.

Что бы ни случилось здесь, это убило женщину и оставило след на земле. И все же граница у разрушения была, за ее пределами жизнь продолжалась. По ближайшим уцелевшим деревьям Исса могла догадаться, когда был проведен ритуал.

И ответ ей не нравился.

— Это явно не вчера случилось, — сказал Кирин, оглядываясь по сторонам.

— И даже не позавчера.

— Ты знаешь, когда?

— В Мертвых землях время идет иначе, чем во внешнем мире, — признала Исса. — Но по меркам империи, это произошло примерно сто пятьдесят лет назад.

— То есть?…

— Да.

Полной уверенности у Иссы не было, она могла легко ошибиться лет на пятьдесят. Однако даже это было бы слишком близко ко времени ее ухода! Но откуда такая связь? Или связи нет, это просто совпадение?

Она перебирала в памяти все, что знала о магии, и не находила ответа. Даже в древнейших из книг она не видела ничего похожего на этот ритуал.

— Не знал, что чудовища тоже приносят жертв, — отметил Сальтар. — Я думал, они их только получают!

— Правильно думал, — кивнула Исса. — Чудовища чаще всего пользуются врожденной магией и той силой, что есть в наших телах… То есть, в их телах, нынешняя я уже не имею к этому отношения. Чудовища могут научиться колдовать — раз уж на это способны люди, можем и мы. Но нам это не нужно в Мертвых землях. Кто-то, как я, изучал магию забавы ради. Но не такие заклинания, как это! То, что вы видите здесь… это за гранью всего, на что я была способна… да и могла быть способна. Какое-то особое колдовство, наверняка запретное, потому что обычная магия не приносит столько разрушения.

— Но кто тогда это сделал?

— Понятия не имею. Думаю, они и сами не ожидали, что все пойдет именно так, им просто не повезло.

Она опустилась на колено возле одной из черных линий, провела по ней рукой. Как и ожидала Исса, на ее пальцах осталась сажа. Она поднесла руку к лицу, принюхалась, осторожно коснулась кончиком языка и тут же сплюнула, распознав вкус.

— Это были люди, — тихо произнесла она. — Чистокровные люди, что уже странно в Мертвых землях. Не знаю, были они к этому готовы или нет, но то, что они тут сделали, мгновенно испепелило их в прах. Либо они стояли и ждали этого, либо все произошло слишком быстро и не так, как они ожидали.

— Откуда ты можешь это знать? — поразился Сальтар. — Даже если ты нашла их прах, откуда ты знаешь, что они стояли на месте?

— По линиям, — пояснила Исса. — Если бы они метались тут в огне, пятна бы остались повсюду. А ты видишь, какой безупречный здесь узор?

— Мы далеко от границы, — указал Кирин. — Какой бы из храмов они ни использовали, чтобы попасть сюда, им пришлось бы не один день идти, чтобы добраться до этого места. Серьезный риск!

— Да, но чем дальше они от границы, тем больше магии в воздухе. Здесь ее особенно много.

Те, кто явился в этот лес, задумали что-то грандиозное. Они были сильны, их было много — Исса видела, сколько праха осталось на поляне. Она сильно сомневалась, что все маги такого уровня готовы были безропотно умереть.

Должно быть, они рассчитывали на другой исход. Но магия, которую они использовали, была настолько редкой, что они двигались вслепую и сами не заметили, как допустили ошибку. Жертва, которую они привели с собой, умерла, однако колдовство все равно свершилось, на это указывало состояние ее тела.

А теперь Мертвые земли изменились. Все это должно быть связано, да еще и сроки эти, совпадение… В душе у Иссы уже жила тревога, которая возрастала с каждой минутой. Сколько бы девушка ни убеждала себя, что ее побег здесь не при чем, верить в это становилось сложнее.

— Что будем делать? — поинтересовался Сальтар, подходя ближе к скелету.

— Я тебе скажу, чего мы делать не будем: мы не будем трогать здесь ничего.

— Но ты же тронула!

— Мне можно, — пояснила Исса. — Вам — нет. Оставьте труп в покое, если за столько лет чудовища его не коснулись, лучше последовать их примеру. Наша цель не меняется: что бы здесь ни случилось, ведьма должна знать.

Хозяйка Мертвых земель была самой сильной из всех колдунов, которых доводилось встречать Иссе. Она должна была разобраться, что за ритуал тут провели, она все объяснит. Но это если она все еще живет здесь… а теперь девушка ни в чем не была уверена. Долина изменилась настолько, что в ней могла умереть даже бессмертная.

* * *

Ракиму было стыдно за то, что он позволил себе покой в дни, когда его дочь и остальные готовились к бою. Но в этом поместье иначе не получалось: семейный дом был построен для мира, здесь много поколений жила любовь одной семьи, а поля и сады надежно ограждали эти земли от забот империи. Здесь никогда не случалось великого горя, и даже если сюда приходила смерть, ее встречали со смирением, позволяя забрать стариков. Жизнь просто шла своим чередом.

Он помнил, что скоро ему нужно будет продолжить путь. Свою совесть Раким успокаивал тем, что отдых в поместье позволил ему привести мысли в порядок, подавить эмоции, придумать, как быть. Он знал еще нескольких мастеров из Норита, которые могли помочь ему с артефактами. Они были не так хороши, как лорд Ирмеон, да и Раким им доверял меньше, но выбора уже не оставалось. Нужно было ехать к ним и, несмотря на риск, осторожно выяснять, на чьей они стороне.

Он выбрал день отъезда и готовился к нему, когда его внимание привлек шум во дворе. Выглянув в окно, Раким обнаружил суету, которая обычно не посещала это тихое миролюбивое поместье. Слуги метались по двору, женщины плакали и причитали, мужчины хмурились. А возле дома стоял боевой отряд императорских войск, сопровождавший большую крытую телегу.

Раким поспешил отойти от окна и задернуть шторы. Он ни от кого не скрывался, но и не хотел лишний раз показываться на глаза воинам Камита. В поместье и без того творилось что-то странное, и теперь ему нужно было разобраться, что именно.

Маги с врожденным талантом могли распознавать эмоции и даже читать мысли, Раким — нет. Его сила основывалась на артефактах, а они сейчас были бесполезны. Ему оставалось только наблюдать, слушать и ждать.

Он видел, что солдаты приехали на лошадях, не на драконах, а значит, это не карательный отряд. Они не пытались ничего забрать у лорда Ирмеона, они что-то привезли ему. Но что и почему это вызвало такой переполох?

На мгновение мелькнула шальная мысль, что старый друг выдал его. Теперь солдаты привезли сюда артефакты или чудовищ, которые смогут уничтожить мага! Однако эти страхи Раким быстро подавил и даже устыдился их. Если бы воины Камита действительно пришли за ним, они бы не стали медлить. Да и потом, его судьба вряд ли так опечалила бы слуг! А некоторые из них рыдали, не в силах взять себя в руки. Раким понимал, насколько это плохо.

Он покинул свою комнату лишь когда солдаты уехали. Телега, которую они привезли с собой, так и осталась стоять во дворе. Очень скоро Раким узнал, почему.

Посланники императора Камита привезли лорду Ирмеону останки его дочери — с глубочайшими извинениями и сочувствием Его Высочества. В письме, доставленном ими, говорилось, что во дворце произошел несчастный случай. Молодая леди Илиза случайно подошла слишком близко к клеткам, в которых были заперты боевые звери императорской армии. Замок не выдержал, и животное набросилось на девушку. Конечно же, солдаты попытались помочь леди Илизе, но когда они убили хищника, она уже была мертва. Такого император Камит не хотел, и теперь он считает себя вечным должником семьи лорда Ирмеона.

Раким допускал, что все и правда могло произойти так, в императорском дворце хватало тварей из Мертвых земель, которыми люди Камита едва управляли. А может, случилось и что-то другое, но сути это не меняло. Илиза была мертва.

Если бы она была дочерью менее знатного рода, Камит легко скрыл бы ее смерть. Но она была из старейшей семьи Норита, она часто писала своему отцу. Камит решил, что вернуть ее тело для захоронения и сослаться на трагическую случайность будет проще, чем давать повод для подозрений и сплетен.

Для лорда Ирмеона это ничего не меняло. Он только что потерял единственную дочь, ту, кого считал своим будущим. Раким знал, какое горе это приносит, и не мог остаться в стороне. Это уже не было делом империи, он хотел лишь поддержать друга.

Он нашел лорда Ирмеона в мастерской. Поместье сейчас наполнилось плачем и причитаниями, а здесь, под землей, было тихо и спокойно. Хозяин дома тоже не плакал — он был не из тех людей, что позволяют себе слезы. Но в его напряженном молчании, в его пустом остекленевшем взгляде читалось больше страдания, чем в отчаянном крике служанок, знавших леди Илизу с детства.

Маг не знал, что нужно говорить. Он просто сел напротив лорда Ирмеона, ожидая, что тот скажет. Он знал, что его друг всегда был человеком действия. Если он и сейчас захочет сделать что-то, чтобы уменьшить боль, Раким готов был помочь ему.

Но первые слова хозяина дома все равно удивили его:

— Осмотри ее.

— Что?…

— Это будет тяжело, но осмотри ее, — Ирмеон поднял на мага застывший взгляд. — Прошу.

— Ты не веришь словам Камита?

— Я знаю, что он врет мне. Илиза была осторожна, она боялась даже моих охотничьих псов, она бы никогда не подошла к клеткам.

С этим Раким был согласен, но все равно допускал, что смерть девушки была случайной. Возможно, люди Камита не уследили за чудовищами, и это была их вина. Но признать ее перед семьей погибшей император не мог, это ослабило бы его авторитет. Какая теперь разница? К сожалению, Рена превратилась в город, где никто не мог быть уверен в своей безопасности.

— Думаю, он не хотел, чтобы кто-то осматривал ее тело, — добавил лорд Ирмеон.

— Почему ты так считаешь? — насторожился Раким.

— Из Рены до моего дома путь неблизкий, но тело все равно везли дольше, чем нужно было. Ее обложили травами, как полагается, однако магию сохранения не использовали. Даже сквозь закрытый гроб я чувствую запах.

Это было или дополнительным издевательством — или попыткой скрыть что-то. Но издевательство такого уровня было слишком низким даже для Камита. У него хватало магов, которые могли бы наложить чары сохранения сразу после смерти Илизы, чтобы ее родные успели попрощаться с ней. А вместо этого с ней обошлись как с куском мяса, сделали все, чтобы ее отец не открывал гроб, чтобы он боялся увидеть ее такой.

Слишком наглый ход для простого несчастного случая.

— Ты сможешь? — тихо спросил лорд Ирмеон. — Я больше никого не могу об этом просить… Я понимаю, что у меня нет права рассчитывать на твою помощь после того, как я отказал тебе…

— Глупости, — прервал его Раким. — Мы сейчас говорим не о военных делах. Я знал Илизу и любил ее! Мне тоже важно понять, что с ней случилось. Я все сделаю как надо, можешь быть спокоен.

— Спасибо…

— Но никто из твоих слуг не должен знать об этом, — предупредил маг. — Пусть готовятся к похоронам, пусть верят, что с Илизой случилось то несчастье, о котором рассказал император Камит. Остальное — наша с тобой забота.

— Конечно. Все будет так, как ты скажешь.

Раким знал, что это будет непросто. Камит действительно изуродовал тело долгой дорогой под жарким солнцем. Сам лорд Ирмеон не разбирался в целительстве, он не смог бы ничего понять. Да и обычный чародей, занимающийся лечением, тоже, император наверняка был уверен, что он в безопасности, потому и вернул тело.

Он ведь не подозревал, что здесь Раким. А Раким, в свою очередь, знал человеческое тело как никто другой. Он изучил все, когда ему нужно было вернуть к жизни Нару, и теперь не сомневался: если останки Илизы действительно таили следы преступления, от него бы это не укрылось.

Для его работы подготовили погреб, самый холодный зал поместья. Раким лично выбрал инструменты, установил осветительные артефакты, создал травяную маску, защищавшую его от запаха. Защита все равно была условной, но ее должно было хватить.

Он не хотел, чтобы Ирмеон видел все это, чтобы вообще находился в том же зале. Лучше было бы, если бы он дождался ответов наверху, управляя подготовкой к похоронам. Но хозяин дома отказался уходить, и Раким мог понять его. Ему лишь удалось отговорить старого друга смотреть на то, что осталось от его дочери. Ирмеону предстояло остаться в другом конце зала, откуда он мог разговаривать с магом, не видя, чем тот занимается.

Открывая крышку гроба, Раким в глубине души надеялся, что это не она. Камит затеял свою игру, решил украсть девушек из благородных семей, а их родителям прислал двойников, а то и вовсе магических кукол.

Увы, надежда долго не продержалась. Увидев тело, Раким сразу понял: перед ним Илиза. Он узнал ее лицо, даже изуродованное смертью, узнал энергию, которая раньше жила в ней, а теперь постепенно испарялась. Хотя бы в этом Камит не обманул: дочь лорда Ирмеона вернули домой.

Лицо девушки не пострадало, самые страшные раны располагались на животе. Все выглядело так, будто на нее и правда напал дикий зверь, вырвал из нее все, что мог, выпотрошил до того, как ей успели помочь. Если бы лорд Ирмеон пригласил сюда человеческого лекаря, тот сказал бы, что слова императора Камита верны, это всего лишь несчастный случай.

Однако Раким заметил странную черту с первого же взгляда. Тело Илизы попытались прикрыть белым платьем, но срезав его, чародей обнаружил, что кожа на ее руках и ногах осталась нетронутой. По сути, раны на животе были единственными травмами на ее теле.

А так быть не могло. Если бы на нее действительно напало чудовище, Илиза попыталась бы защититься, да хотя бы закрыться руками от когтей и клыков. Это ничего не изменило бы для нее, но таковы инстинкты, не зависящие от ее воли. Получается, никакого нападения просто не было.

Тихий голос лорда Ирмеона прервал его размышления:

— Это ведь она, не так ли?

— Мне жаль.

— Я знал, что это она. Мне не нужно ее видеть… Еще до того, как мне передали то письмо, когда я только увидел проклятую телегу, я почувствовал, что так будет. Веришь?

— Верю, — ответил Раким.

— Это магия?

— Думаю, любовь тоже можно назвать магией. Самой совершенной ее формой.

Маг осторожно приподнял руку девушки, придвинул ближе сияющий артефакт, чтобы получше изучить ее.

— Скажи мне, что она не страдала, — попросил лорд Ирмеон. — Что ее смерть была быстрой, она ничего не почувствовала, не поняла даже, что с ней случилось.

— Так и было. Она умерла быстро.

Прозвучало это уверенно, и Ракиму оставалось лишь надеяться, что хозяин дома в своем горе не сумеет распознать ложь.

Раким уже знал, что смерть девушки не была быстрой. Он так и не нашел рваных ран на ее руках, зато обнаружил кровавые полосы, оставленные веревкой на ее запястьях. Илиза вырывалась, сражаясь за свою жизнь, отчаянно рвалась к спасению. Она прекрасно понимала, что с ней происходит, просто изменить ничего не могла.

Получается, там, во дворце, ее связали и… сделали что-то. Раким не представлял, что именно, он впервые видел такую неоправданную жестокость. Илиза была безобидна, она никогда не стала бы угрозой для нового императора. Она была ценнее живой, ведь это помогало сдерживать ее отца! У Камита должна была появиться очень серьезная причина так обойтись с наследницей из благородной семьи. Единственной подсказкой для Ракима оставалось это тело.

Он подумал было, что ее принесли кому-то в жертву, но сам разочаровался в этой версии. Тогда ее тело не вернули бы отцу, да и потом, магические ритуалы оставляют колдовской след на трупе. А на Илизе его не было.

— Я ведь не хотел ее отпускать, — задумчиво и глухо произнес лорд Ирмеон. — Когда за ней пришли, у меня сразу появилось дурное предчувствие. Я мог спрятать ее от них, оставить здесь!

— Камит не простил бы тебе этого, — заметил Раким, не отрываясь от работы. — Второй раз за ней бы пришли воины.

— Я знаю. Но я успел бы увезти ее.

— Тогда пострадали бы твои люди… много людей.

— Илиза сказала то же самое! — горько рассмеялся хозяин дома. — Мое доброе, глупое дитя… Я сам вырастил ее такой. Я учил ее ценить жизнь! Она беспокоилась обо всех наших крестьянах. Она уговорила меня отпустить ее во дворец, и я согласился.

— Ты думал, что так будет лучше для нее.

— О да, я заставил себя поверить в это! Целый список причин подобрал. Я знал, что Камит собирает девушек из многих семей. Мне казалось, что я понимаю его действия. Если я скрою Илизу, за ней и за мной всегда будут охотиться. А если отправлю во дворец, с ней будут обращаться как с почетной гостьей, оградят от ужасов войны! Где тогда безопасно, если не в императорском дворце?

— Не кори себя за то, что произошло, — посоветовал Раким. — Я на твоем месте поступил бы точно так же. Ты не мог знать.

— Что если мог? Что если предчувствие то не было предчувствием, это боги говорили со мной, предупреждали об опасности? Я должен был…

Лорд Ирмеон запнулся, не зная, что сказать. Он был не из тех, кто во всем видит волю богов. Но сейчас многое изменилось, и он искал новый путь — да только не находил.

А Раким, слушая его, продолжал работать. Чем дольше он изучал рану на животе девушки, тем больше убеждался, что однозначных ответов здесь просто нет. Похоже, клыки зверя не касались тела девушки. На ее плоти, поврежденной долгой дорогой, он видел следы ножа и рваные раны.

Казалось, что живот Илизы надрезали грубо, в спешке, а потом просто вырвали из нее что-то, не заботясь о том, что с ней станет. Да и зачем? Как бы аккуратны ни были ее мучители, она бы все равно не смогла пережить такое. И если это был не колдовской ритуал, Раким мог найти только одно объяснение.

Он открыл рану, изучая внутренние повреждения.

— Ты все еще работаешь, — указал лорд Ирмеон. — Это ведь не нападение зверя?

— Если и нападение, то не такого простого, как хочет показать Камит, — задумчиво отозвался Раким.

— Я не понимаю тебя…

— Позволь мне сначала понять самому.

Как и ожидал Раким, основное разрушение пришлось на органы, связанные с рождением ребенка. Получается, Илизу связали, чтобы разрезать ей живот и просто вытащить из нее дитя, не позволяя ему родиться так, как задумала природа. Но к чему это? Да и потом, Илиза жила в замке не так уж долго…

— Твоя дочь была замужем? — спросил Раким.

— Нет. Ты бы о таком знал! Илиза не была даже помолвлена.

— Есть ли вероятность, что она могла быть беременна, когда отправлялась в императорский дворец?

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — От возмущения лорд Ирмеон взвился на ноги. — Моя дочь — не подзаборная потаскуха!

— Стой на месте, — жестко велел Раким. — Сюда даже не подходи. Я спрашиваю то, что нужно.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, чтобы ты там стоял и не дергался!

Судя по состоянию тела Илизы, в ее чреве вырос младенец, готовый к жизни. Но это было невозможно! Никакая магия не могла ускорить то, что должно развиваться естественно.

Если только девушка вынашивала человеческое дитя. А Раким теперь ни в чем не был уверен.

Он осматривал тело внимательно, заставил себя забыть о боли, не думать о том, кто перед ним, кем была для него эта девушка. Раким просто работал, очистив разум от эмоций. И только так он смог найти то, что было надежно скрыто.

Он достал свою находку и опустил в прозрачный сосуд с травяным раствором. После этого он накрыл тело Илизы чистой тканью, сменил свою окровавленную одежду на новую и направился к Ирмеону.

— Ты уверен, что хочешь знать? — спросил он. — Подумай. Иногда неведение — лучшая защита.

— Я понимаю, — кивнул хозяин дома. — Если бы я и правда мог выбирать, я бы выбрал неведение. Но теперь уже — нет. Я ведь сам попросил тебя о помощи! Потому что я знал про обман Камита. Мне осталось лишь выяснить, что было на самом деле.

— Ее заставили выносить дитя.

— Что? — отшатнулся от него лорд Ирмеон.

Даже Ракима это шокировало; о человеке, который не занимался магией, и говорить не стоило. И тем сложнее было то, что чародею предстояло объяснить.

— Это было не человеческое дитя. Ее тело использовали как сосуд, чтобы привести в этот мир нечто новое. Илиза была молода и здорова, они думали, что этого достаточно. Но такие игры не проходят даром. То, что она носила, не сумело выжить. Они попытались спасти его и не сумели. Илиза умерла, когда они доставали из нее этого уродца.

Лорд Ирмеон справлялся с этим лучше, чем ожидал Раким. Чувствовалось, что ему хочется отрицать все, злиться — и на мага, и на весь мир. Но он был слишком умен, чтобы не верить. Он только спросил:

— Откуда ты знаешь, что это… дитя… что оно мертво?

Вот теперь Раким мог показать ему сосуд с тем, что достал из тела Илизы. Это была крошечная рука — совсем как человеческая, но при этом покрытая светлой чешуей, с мягкими пока когтями на кончиках пальцев. Ткани были настолько нежными, что рука просто оторвалась, когда младенца доставали из тела женщины. Чем бы ни было это существо, оно не могло жить.

Но для Ирмеона это было не просто чудовище. Он видел то, что убило его единственную дочь, нарушение всех законов, всего, было для людей святым. Раким, даже прошедший когда-то через смерть своего ребенка, не брался представить, какая буря бушевала в его душе. Нара умерла от болезни, и даже это оказалось невозможно принять. То, что произошло с Илизой, было кошмаром наяву.

— Я помогу тебе, — наконец сказал лорд Ирмеон, не глядя в глаза собеседнику.

Это было настолько неожиданно, что Раким растерялся, не зная, как понимать его.

— Что?…

— Ты пришел в мой дом не просто так. Ты просил меня о помощи, а я отказал тебе, потому что боялся за жизнь Илизы. Но теперь-то мне нечего терять, правда? Я сделаю все, что нужно, чтобы Камит и все, кто рядом с ним, сгнили заживо!

— Это будет очень опасно, — предупредил Раким.

— А ты думаешь, я боюсь за себя? Или что моя жизнь хоть что-то значит? Это было мое будущее! — Ирмеон указал на гроб, прикрытый тканью. — Теперь его нет. Я не могу жить так, как раньше, для себя. Но я могу жить ради памяти о ней. Я хочу уничтожить тех, кто уже уничтожил меня. Тебе нужны мои работы? Забирай все, и я сделаю больше, все, что нужно! Если бы все мы не смалодушничали, а сразу поддержали настоящего императора, такого бы не было. Помнишь, старые легенды говорили, что предательство рода Реи обрушит проклятье на всю империю? Мы слишком рано перестали им верить.

Раким мог только кивнуть. Он не был уверен, что Ирмеон не прав.

— А еще мы должны предупредить остальные семьи, — добавил хозяин дома. — Сейчас они расслаблены, как я. Они думают, что война идет по привычным правилам, что их дочери в безопасности! Может, для некоторых семей уже слишком поздно, а они даже не представляют об этом.

— Тебе сейчас нельзя этого делать, — возразил маг. — Люди Камита знают, что ты опечален и разгневан смертью дочери. Они будут следить за тобой особенно внимательно, проверять, примешь ли ты их ложь. Они должны поверить, что обманули тебя.

— Ну и что теперь? Хранить их тайну?

— Нет. Просто действовать с умом! Ты важен для этой войны и для настоящего императора, — указал Раким. — Ты должен остаться вне подозрений. Мы сделаем так, что об обмане Камита начнут говорить не господа, а слуги.

— Как это?

— Очень просто. Я прослежу за тем, чтобы на рынках Торем-вала появились люди, рассказывающие, что дочери знатных родов не в безопасности, что во дворце их используют для темных ритуалов. Слуги из всех городов, бывающие там, услышат и поверят. Они разнесут эту весть быстрее любых гонцов — по всей провинции, а если повезет, то и за ее пределы. Уж я-то их знаю!

— Тогда, даже если Камит узнает про слухи, он не сможет выяснить, где их источник, — догадался лорд Ирмеон.

— Именно так. Наши силы пока серьезно уступают ему. Но, быть может, мы сможем ударить сразу с двух сторон. Ты создашь оружие, способное побороть его чудовищ. А весть о смерти твоей дочери станет пламенем, которое сожжет покорность завоеванных провинций.

* * *

Алая полоса, вызывающе яркая, свежая, тянулась по белому мрамору пола. Она пересекала просторную галерею и исчезала в саду. Сомневаться, что это кровь, не приходилось, в воздухе повис тяжелый сладковатый запах, на который уже слетались насекомые.

Камит шел по этому следу, как завороженный, не зная, что и думать. До войны, когда он правил провинцией Тол, его замок был оплотом безопасности. Об императорском дворце и говорить не приходилось! Но теперь настали другие времена — его времена. Кровавые разводы на полу больше никого не шокируют, просто показывают, что от этих залов и коридоров нужно держаться подальше. Здесь никто не был уверен, что доживет до завтрашнего дня.

Даже император.

След тянулся по густой траве, по дорожкам из белых камней, по цветам. Он привел Камита к одному из фонтанов, украшавших сад, легких и воздушных. Их тут было много, они радовали глаз, а в жаркую погоду освежали воздух. Иногда в их воду добавляли цветочные масла, чтобы сад наполнился дивным ароматом.

Теперь даже это не могло помочь. Вода в фонтане стала красной, густой, и Камит не видел, что находится на дне. Он и не хотел видеть.

Сейчас его больше интересовало то, что он в саду не один. На другой стороне фонтана стоял маленький худенький мальчик — лет семи, не больше. Ребенок не двигался, просто смотрел на Камита, он казался безобидным и даже беспомощным. Но император не позволил себе обмануться, он слишком хорошо знал эти светлые волосы и эти светлые глаза — черные при рождении и сменившие цвет теперь… такие же, как у отца этого ребенка.

Да и о том, что перед ним не человек, сложно было забыть. Дети, в отличие от Таниса, не умели притворяться. Их животные черты никуда не исчезали, их когти были опаснее любого ножа. А главное, ни один из тех троих, что теперь бродили по дворцу, не был настоящим ребенком. Камит давно уже понял, что они лишены всего, что человеческие дети получали при рождении и лишались лишь в зрелом возрасте, побитые жизнью: доброты, любви, наивности и открытости миру. Эти зверята были созданы, чтобы с первых дней охотиться и убивать.

Если бы Камит действительно управлял империей сам, он бы лично утопил маленьких чудовищ в этом фонтане еще младенцами. Увы, ему право голоса никто не давал, и он вынужден был наблюдать, как они за день вырастают больше, чем человеческие дети — за год.

— Норфос, это твоя работа? — холодно спросил Камит.

Он прекрасно знал, что они отзываются на свои имена и все понимают. Они были намного умнее, чем могло показаться из-за их возраста. Но отвечали они всегда только Танису, на остальных могли и не обращать внимания.

Впрочем, на этот раз мальчик не стал отмалчиваться. Он поднял вверх руки, покрытые светлой чешуей.

— А похоже, что это моя работа?

Его чешуя, кожа и одежда были чисты. Он не успел бы отмыться от крови так быстро — да и не стал бы. Камит уже усвоил, что они гордятся каждым своим убийством.

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Киара, — отозвался мальчик.

— И где она?

— Не знаю.

— Чья это кровь?

— Плевать. Разве в этом доме мало мяса, чтобы жалеть о каждом куске?

Норфос сделал шаг вперед, и Камит едва удержался от отступления. Он не имел права на такую трусость, он же император!

В то же время, он ничего не мог с собой поделать. Он боялся их, на животном уровне боялся, и даже больше, чем Таниса. В случае с магом, он еще мог убедить себя, что рядом с ним человек. Эти трое не позволяли ему такой роскоши.

Чем сильнее они становились, тем больше им хотелось проверить границы дозволенного, бросить вызов, Камит чувствовал это. Он стал их целью, потому что среди людей он был на вершине. Они знали, что если они смогут запугать его, то ни один человек не избежит страха перед ними.

Поэтому Камит держался, стоял спокойно, даже когда Норфос оказался прямо перед ним. Этот мальчик, маленький, худенький, был бы победителем в схватке с ним — высоким крепким мужчиной, который никогда не покидал свои покои без меча. Камит даже не брался сказать, сколько ему удалось бы продержаться, если бы он все же схлестнулся с маленьким монстром.

Но и в этот раз ему не довелось узнать. В их немое противостояние вмешался голос со стороны:

— Достаточно, Норфос.

Танис появился беззвучно, без предупреждения, как тень. Когда-то это пугало Камита, а теперь он привык. Он ко многому привык.

Больше всего ему хотелось развернуться и уйти, но он не мог. Он остался последним мостом между этими тварями и людьми.

— Ты считаешь, что это нормально? — Камит указал на кровавый фонтан.

— Нет, конечно, — пожал плечами маг. — И не слишком красиво.

— Это все, что ты можешь сказать?

— Остальное я скажу не тебе. А ты не должен забывать, что они все еще дети. То, как быстро они растут, может сбить с толку, заставить верить, что для них другие правила. Но они только пришли в этот мир, они испытывают его, пробуют на вкус.

— После того, как они пробуют мир на вкус, я узнаю имена погибших лишь по тому, кого начинают искать!

— Это скоро прекратится, — заверил его Танис. — Они получат необходимый опыт, станут взрослее. К сожалению, пока я не разберусь, кто помогает принцу Кирину, я не могу выпустить их из дворца, это слишком опасно. Поэтому их охотничьи инстинкты проявляются здесь. Нужно только подождать. А теперь оставь нас, и я попытаюсь сделать все, чтобы беспокоиться тебе пришлось меньше. Я сам займусь очисткой фонтана, тебе, думаю, пора кое-кого навестить.

Со стороны могло показаться, что Танис обращается к нему с должным почтением и выполнит любой приказ своего императора. Но Камит прекрасно знал, кто тут на самом деле отдает приказы. Любое слово мага всегда имело два значения, и то, что он сказал сейчас, на самом деле было угрозой.

Поэтому Камит поспешил вернуться во дворец. Он сразу направился в защищенное крыло, туда, где эти маленькие твари и их отец не появлялись. Таков был уговор: Танис мог творить, что хотел, во всем дворце, кроме этой части. Потому что там, в золотой спальне, отдыхала и набиралась сил женщина, ради которой Камит и начал эту войну.

Ему доводилось раньше слышать легенды о безумствах, на которые шли мужчины ради своих любимых. Камит лишь смеялся над ними, он знал, что настоящий правитель должен быть свободен от любых привязанностей. Только так он сможет служить своему народу.

Но настало время, когда он перестал верить сам себе. Появилась сила, значившая для него больше, чем любые клятвы. Он думал, что теперь, пройдя через все препятствия, они наконец-то смогут быть счастливы.

Однако все оказалось не так просто. Принимая помощь Таниса, Камит поклялся, что заплатит за это любую цену. И маг попросил отдать ему ее — единственную женщину, которая имела для Камита значение.

Правда, Танис сказал, что она выживет, и слово свое сдержал. Только она сумела пережить рождение чудовища. Для этого потребовалось колдовство, но его оказалось достаточно. Танис обещал, что теперь он точно оставит их в покое, однако так и не объяснил, почему из всех женщин ему нужна была именно она. А среди трех уродцев, убивавших людей во дворце, у одного теперь были вороные волосы и черная чешуя.

Заглянув в комнату, Камит решил, что она спит, и собирался уйти, но она окликнула его.

— Побудь со мной.

— Конечно, — улыбнулся он.

Здесь ему не обязательно было оставаться гордым императором, который нарушил древнюю клятву верности. Он мог быть собой, и с годами он наконец понял, какая это роскошь.

Она все еще была слаба после всего, через что ей пришлось пройти. Она была намного старше других рожениц, а ведь даже они не перенесли этого! Она выжила, но лихорадка не отпускала ее уже много дней. Камит лишь надеялся, что сил Таниса хватит, чтобы удержать ее в мире живых.

Он присел на край кровати, осторожно поцеловал ее и отстранился, чтобы не нависать над ней.

— Как ты? — спросил он.

— Лучше, — поспешила заверить его она. — Тот отвар, который принес Танис, помог, мне не больно. Думаю, я скоро смогу подняться! А как… как он?

Камит знал, что сейчас она говорила не о Танисе. Он нахмурился:

— Зачем тебе знать? Мы ведь договорились, что ты просто забудешь о нем!

— Я помню, — она виновато отвела взгляд. — Прости.

Она прошла через все это с мужеством, которому позавидовал бы любой воин. Она позволила злу проникнуть свое тело, не боялась существа, жившего в ней, терпела боль. Она была спокойна даже в день родов, хотя видела, что стало с другими женщинами. Камит гордился ею за это.

Но теперь она не могла не думать о том существе, которое вышло из ее тела. Зачем? Это ведь не дитя даже! Это сгусток темной энергии, способный принести только боль и страдания всем, кто его окружает.

Она заметила, что он сердится, и поспешила коснуться рукой его щеки.

— Я не буду больше спрашивать!

— Все хорошо, — только и сказал ей Камит. — Ты скоро поправишься. А Танис и его выродки, как мне кажется, долго тут не задержатся.

— Они уезжают? — удивилась она.

— Точно я не знаю, он никогда не сообщает мне свои планы до последнего. Но его нервирует то существо, что помогает Кирину, и он будет его искать. А когда Танис и эти монстры покинут дворец, мы с тобой наконец-то будем счастливы. О прошлом можешь забыть, теперь все будет хорошо.


Глава 5

— Именем великого императора Камита я приказываю вам сдаться и последовать за мной!

Капитан отряда драконьих всадников действительно верил, что имя императора-самозванца может повлиять на них. Будто это магия, сокрушающая все на своем пути! Он был из тех вояк, что служили своему господину с собачьей преданностью и не усомнились бы в нем ни на секунду.

А значит, разговаривать с ним и дальше не было смысла. Наргис лишь разочарованно покачал головой: он-то думал, что к его требованиям наконец прислушались.

— Я никуда отсюда не уйду, — заявил он. — Уйдете вы, да поскорее, и будем считать, что вас здесь не было. Все остается по-прежнему: я жду, когда ко мне приедет тот, кто представляет имя и волю императора. Переговорщика, а не глашатаев его приказов!

— Неповиновение карается смертью! — возмутился капитан.

— Если мы столкнемся, кто-то умрет, да. Только вряд ли это буду я.

— Для таких, как ты, в Рене уже горят костры!

— Вот поэтому я держусь подальше от Рены, — рассудил Наргис.

Он понимал, что драконий отряд послали сюда не просто так. Это каратели, готовые отобрать у него деревню — даже если ее для этого придется опустошить. Наргис не боялся их, и те, кто шел за ним, — тоже.

Хотя раньше определенные сомнения у него все-таки были. Встреча с теми людьми, что рассказали ему о настоящем наследнике престола, вдохновила Наргиса, и все же сделать последний шаг оказалось непросто. Одно дело — ненавидеть нового правителя молча, издалека, другое — открыто противиться его воле.

Но поступить иначе он просто не мог. Когда ему только-только удалось восстановить деревню после болезни и всех смертей, когда люди наконец осмелились выйти на работу, гонцы Камита не заставили себя долго ждать. Провинция все еще находилась в печальном положении, и деревня, которую оберегал Наргис, вдруг оказалась богатой и процветающей по сравнению с остальными.

Вместо того, чтобы поддержать ее, гонцы императора хотели объявить о «дани благополучия». За свою безопасность крестьяне должны были отдавать почти все, что собирали в полях, оставляя себе ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть от голода.

Главы в этой деревне больше не было, он умер от болезни одним из первых. Поэтому люди пришли к Наргису. Сами они не решились бы спорить с солдатами, а у него была нужная сила. Раньше Наргис старался не лезть в дела страны… но где оно осталось, то «раньше»?

Он выслал гонцов из деревни, велел привести к нему наместника императора в провинции Дорит, с которым маг и начал бы переговоры. Уходить они не хотели, однако пары несложных заклинаний хватило, чтобы отпугнуть их.

Когда на единственной дороге, ведущей в деревню, вновь появились незнакомцы, Наргис не сомневался, что они пришли по его душу. Миновало два дня с тех пор, как он отослал слуг императора прочь, поэтому он и ожидал неминуемой кары.

А получил союзников. Слух о том, что он осмелился спорить с завоевателями, быстро разлетелся по охваченному паникой Дориту. К нему пришли те, кто давно хотел действовать, но нуждался в лидере. Среди них были воины, а главное, маги — не такие сильные, как Наргис, в основном целители, однако и это уже было много.

У деревни появились свои защитники. Скоро сюда потянулись крестьяне, которые лишились домов из-за атаки червей. Раньше они ютились у границы, надеясь попасть в спокойный и безопасный Норит. Но там их никто не ждал, к ним относились хуже, чем к животным. Поэтому они и ухватились за возможность жить мирно под защитой колдунов. Люди строили новые дома, улицы расширялись, и их деревня могла вот-вот превратиться в полноценный город. Наргис и подумать не мог, что ему однажды доведется сделать нечто настолько важное! Люди верили ему, и отступить он не мог.

Он не ждал от новой власти благоразумия, поэтому не был удивлен, когда среди цветущих полей появился отряд драконьих всадников. Восемь огромных, больше лошади, ящеров и восемь хорошо вооруженных воинов. Неплохо — если не знать, что раньше в каждом отряде их было по десять-двенадцать. Значит, слухи о том, что армия Камита терпит потери, были не так уж далеко от правды.

Наргис встретился с капитаном на площади, чтобы выслушать последнее предупреждение.

— Чего вы вообще добиваетесь в этой дыре? — презрительно поинтересовался капитан. — Отделения Дорита от империи? Новой страны, где правит маг средней руки?

— Средняя у меня рука или не очень, я вам проверять не советую, — усмехнулся Наргис. — Я не отказываюсь служить новому императору. Я просто хочу, чтобы к нам относились справедливо.

— Император ко всем справедлив!

— То, что он называет справедливостью сейчас, разрушает Дорит, — возразил маг. — Поэтому я и хочу, чтобы здесь были переговорщики, а не палачи. Мы поможем возродить провинцию, если к нам будут относиться с уважением! Тогда мы и присягнем императору Камиту.

Он допускал, что так и правда будет. Но Наргис не собирался хранить верность клятве, произнесенной под острием меча. Им всем нужно было лишь притвориться, что они подчиняются Камиту. Законный император рано или поздно вернет себе трон и тогда Дорит, сильный и процветающий, будет первой провинцией, которая его поддержит.

Капитан драконьих всадников всего этого не знал. Он, похоже, вообще не умел думать самостоятельно — он был лишь охотничьим псом, которого отсылают загонять добычу. Он вернулся на спину ящера и оттуда уже бросил:

— Это ваше решение. Все, кто не подчиняется императору Камиту, будут уничтожены!

Он, должно быть, считал, что у него все под контролем. Все восемь всадников были на главной улице деревни, они могли напасть в любой момент. Их силы хватило бы, чтобы устроить резню среди крестьян и разрушить дома; это они и собирались сделать. Но Наргис не позволил им.

Он и маги, добровольно подчинившиеся ему, не раз обсуждали, что будут делать при такой атаке, и теперь они были готовы защищаться. Они и вовсе считали, что противостоять им будут двенадцать всадников, так что сейчас все оказалось еще проще.

Из земли поднялись каменные стены, которые оградили драконов от крестьянских домов и загнали их в ловушку. Два мага направили свою силу на то, чтобы земля под лапами ящеров стала зыбкой, удерживая их на месте. Наргис тем временем готовился призвать очищающее пламя. Один он бы не справился, но на дороге хватало артефактов, спрятанных в песке.

Капитан, видя, что он делает, попытался выстрелить в него из арбалета, но один из воинов, стоявших рядом с магом, отбил стрелу в полете. У каждого в этой деревне была своя роль. Они сражались не за честь кого-то из далеких правителей, которых они и в глаза-то не видели, а за свой новый дом. Поэтому им легко было нарушить волю самопровозглашенного императора.

Огонь загорелся с нескольких сторон сразу. Ящеры его не боялись — но Наргис не был этим удивлен. Он собирал все истории об этих существах, знал, что при атаке на столицу они свободно двигались сквозь пламя. А вот люди, сидевшие на их спинах, были не так хорошо защищены. Жар ослеплял их, мешал дышать, колдовской дым застилал все вокруг.

В этот момент им давали последний шанс уйти. Если бы они бежали сейчас, никто бы их не преследовал. Но они упрямо пытались вырваться из ловушки и перенести пожар в деревню. Наргис не имел права щадить их, даже если бы хотел.

Повинуясь его воле, стены начали сдвигаться. Теперь уже заволновались ящеры; им, чудовищам, было плевать на войну людей, они хотели жить. Звери рвались на свободу, люди пытались их удержать. Те, кто был союзниками, внезапно стали врагами друг другу. Ящеры скидывали солдат со спины и безжалостно рвали их клыками, те в ответ били мечами по открытым пастям. Воздух, расчерченный едким дымом, наполнился рычанием и отчаянными криками.

Тишина вернулась в деревню лишь тогда, когда каменные стены коснулись друг друга. Они постепенно опадали, превращаясь в песок, пропитанный кровью. Жизни, оказавшиеся внутри, были потеряны навсегда.

Нагис без сил повалился на землю, пытаясь отдышаться. Он никогда еще не призывал настолько сильную магию, это отняло больше энергии, чем он ожидал. Он знал, что не сможет колдовать не только сегодня, но еще, может, дня три, как и многие его союзники. Но оно того стоило!

Никому еще не удавалось уничтожить целый драконий отряд без единой жертвы со своей стороны. А у него получилось! Если император не воспринимал всерьез требования одной маленькой деревни, то сейчас — самое время!

Наказания Наргис не боялся. Он знал, что у армии Камита сейчас проблемы: восстания магов, бегство некоторых драконов, нападение червей — все это подтачивало ее изнутри. Поэтому перенаправлять сюда значительные силы, которые есть только на границах, было бы неразумно. Гораздо проще договориться мирно, показать, что даже мятежные деревни все равно склоняют голову перед короной.

Да и потом, драконьи всадники считались самым опасным оружием Камита, его лучшими охранниками и палачами несогласных. Раз они потерпели поражение, посылать в деревню больше некого, Наргис не сомневался в этом.

* * *

Тот, кого они искали, был неуловим, и Саим как бывший солдат не мог не восхищаться этим. Маг не ночевал рядом с людьми, не покупал у них еду, не позволял даже близко подойти со словами благодарности. Он путешествовал не по дорогам, а по лугам и полям, не оставляя за собой следов. Он ни в чем не нуждался и мог выжить где угодно.

Оставалось только понять, ради чего живет такой человек. Это сейчас он спасает жизни, а раньше о нем никто ничего не слышал. Неужели можно было обладать такой силой, но не использовать ее, сторониться и славы, и любых развлечений? Саиму это казалось нереальным.

А вот Нара не была так удивлена:

— Среди магов много отшельников, думаю, этот — один из них. Они живут вдали от других людей, ни с кем не общаются, им и так хорошо.

— Но где он тогда изучил такую магию? — спросил Саим. — В Толе отшельники тоже есть. Только это, как правило, те, кто устал от жизни… часто — бывшие плуты да пройдохи. Они уходят в леса и горы, потому что только там никто не хочет их покалечить. Сидят себе, ягоды едят, труды о жизни пишут, если писать умеют. Будь у них магическая сила, они б в одиночестве долго не задержались.

— В магии одиночество выбирают, чтобы найти духовный баланс и познать силу, от которой обычно отвлекают мирские страсти, так мой отец говорил. И судя по тому, что делает этот маг, что-то он действительно познал.

Искать его среди людей было бесполезно, поэтому они свернули к заброшенным деревням. Почти все их жители умерли, а те, кому удалось выжить, бежали подальше отсюда. Это был рискованный шаг для них, но если верить карте, составленной Нарой, маг тоже направлялся в эту сторону.

Червей на их пути давно уже попадалось меньше, бывали дни, когда они и вовсе ни одного не видели. Получается, люди все же научились бороться с болезнью, да и колдун тот со своими кошками помог. У больших дорог возрождалась жизнь, но здесь, вдали от людей, Саим снова чувствовал тревогу. Ему казалось, что опасность где-то рядом, их уже кто-то заметил и теперь готовится напасть.

— Ты нервничаешь, — указала Нара. — Не надо.

— Мы, вообще-то, не по Торем-валу сейчас гуляем! Есть причины нервничать.

— Причины есть, пользы нет. Ты боишься, что в той деревне есть черви? Они там точно есть.

— С каких пор ты чувствуешь их на расстоянии?

— Не их самих, их запах, — уточнила девушка. — Ты не заметил? Они мерзко пахнут — как мокрая от крови земля. От деревни разит ими.

— Тогда зачем мы туда идем?!

— Потому что я чувствую магию в воздухе. Тот, кого мы ищем, был здесь, мы на верном пути. Нам нужно идти напрямик, если мы не хотим потерять его, обходить деревню — слишком долго.

Саим не стал уточнять, что драка с червями тоже может быть не быстрой. Он решил довериться своей спутнице, потому что ему и самому надоело бесцельно шататься по Дориту. Они должны были собирать армию для Кирина, а вместо этого застряли в провинции!

Опустевшая деревня казалась Саиму разрытой могилой. Еще больше его угнетало то, что он уже привык к такому — к постоянному разрушению и смерти. То, что раньше было ужасом из легенд, теперь стало нормой. Он чувствовал себя виноватым в этом, пусть и отчасти, — и он понятия не имел, как лорд Камит может спокойно спать по ночам.

А про запах земли Нара сказала верно, когда они подошли к деревне, Саим тоже почувствовал его — тяжелую эту вязкую вонь. Только вот он никак не мог понять, почему эти твари собрались здесь. Похоже, деревню покинули уже давно, на улицах даже трупов не осталось. Ради чего тут жить тем, кто питается плотью и паразитирует в чужих телах?

У них не было времени выяснять это, обоим хотелось как можно быстрее пересечь деревню и продолжить путь. Они шли быстро, не бежали лишь потому, что не хотели попасть в ловушку. Саим оглядывался по сторонам, Нара смотрела вперед, и именно она остановилась первой, да еще и спутника своего за руку удержала.

Он не стал спрашивать, что так повлияло на нее. Посмотрев на дорогу, он и сам понял это.

Похоже, деревня когда-то была богатой, потому что свою главную улицу они смогли вымостить гладкими камнями. И теперь на этих камнях были четко видны линии слизи — засохшие и совсем свежие. Этот след оставляли за собой черви, Саим видел его раньше, но никогда — такого размера.

Эти хищники были огромны лишь по сравнению с обычными червями, человеку они все равно уступали. Поэтому их след должен быть толщиной в руку, не больше. Но то, что Саим видел перед собой сейчас… Существо, проползавшее здесь, было не меньше, чем он сам.

— По-моему, детки подросли, — тихо присвистнула Нара. — Не понимаю, как такое возможно…

— Исса говорила, что все возможно. Эти существа были рождены в Мертвых землях, там все другое. Она предупреждала, что в нашем мире они могут сильно измениться.

— Лучше бы она не говорила об этом, а осталась здесь и защитила людей! Пойдем быстрее, может, еще получится проскочить.

Однако удача в этот день была не на их стороне. Они почти достигли выхода из деревни, когда на них бросился первый хищник. Эти черви, несмотря на внушительный размер, двигались чуть ли не быстрее, чем мелкие. И они точно так же умели отталкиваться от земли, чтобы прыжком добраться до жертвы, раздробить ее в полной клыков пасти. Но теперь, когда они размером могли сравниться с лошадью, эффект был совсем уж пугающим. Саим не ожидал такого, он только и мог, что растерянно смотреть на приближающиеся к нему клыки.

Нара отреагировала быстрее. Во время путешествий она носила с собой посох, который тут многие использовали — потому что вооруженная девушка привлекла бы слишком много внимания. Но теперь, в момент боя, из посоха появилось узкое лезвие, делавшее его похожим на косу. Оно легко перерубило червя до того, как он успел дотронуться до Саима, и на мужчину попала лишь горячая липкая кровь существа.

— Не спи на ходу! — крикнула Нара. — Похоже, до них дошло, что мы — обед! Прикрой меня, будем двигаться к выходу, как и собирались!

Он сильно сомневался, что у них что-то получится. Почуяв кровь собрата, черви сползались сюда со всех уголков деревни. Даже если бы они были прежнего размера, справиться с ними было бы непросто. А кольцо из этих гигантов казалось непреодолимым.

Опасность для них увеличивало еще и то, что все черви стремились добраться до Саима. Они нападали на Нару только если она оказывалась у них на пути, просто так девушка была им неинтересна. Они чувствовали, что ее тело — это не живая плоть, она ничем не будет им полезна. Им нужен был тот, в кого они могли впиться клыками, выпить его кровь, использовать его, чтобы вскормить своих детенышей.

Поэтому они старались оттеснить Саима от его спутницы, бросались на него со всех сторон. Он был капитаном, он дрался с драконами, и этот опыт помогал, но — меньше, чем хотелось бы. Клыкам этих тварей достаточно было лишь слегка задеть его, чтобы оставить глубокие порезы, и запах свежей крови пьянил червей все больше. Саим быстро уставал, и даже поддержки Нары было недостаточно, чтобы спасти его.

Вот только в деревне они были не одни. Отвлеченный червями, Саим даже не заметил, откуда пришла помощь. Он видел лишь сияющую птицу, опустившуюся на ближайшего червя. Она была не меньше, чем само чудовище, и легко подхватила его изогнутыми когтями. Подняв извивающееся тело над домами, она сжала его сильнее, и на землю пролился дождь из черной крови.

Над деревней теперь кружила целая стая таких птиц. Они сияли ярче солнца и нападали на чудовищ без сомнений и страха. Им просто нечего было бояться: черви, которым удавалось впиться в них клыками, сами с воем отскакивали. Похоже, эти птицы были не только похожи на пламя, они и обжигали так же сильно.

Они идеально подходили для борьбы с червями, совсем как те коты, о которых рассказывал Наргис. Как бы ни сопротивлялись черви, они не могли ни отбиться, ни уползти. Битва, которая обещала стать для людей безнадежной, была закончена за считанные минуты. Когда червей не осталось, птицы тоже не задержались: они начали подниматься все выше, пока не растворились в безоблачном небе. Они не исчезли из виду, Саим не сомневался, что они развеялись, как дым.

Они с Нарой остались на улице одни, растерянные и залитые чужой кровью с ног до головы. После ослепляющего сияния птиц привыкнуть к обычному свету оказалось непросто, поэтому Саим не сразу отыскал взглядом того, кто спас их.

Маг стоял на крыше ближайшего дома, наблюдая за ними. Он был таким, как описал Наргис — высоким и худым, полностью скрытым темным дорожным плащом. Вот только на этот раз он не собирался уходить.

Нара тоже заметила его, она повернулась к магу и кивнула ему:

— Вы спасли нас, спасибо!

— Не было такой цели, мне просто нужно было убить существ.

Саим услышал это — и ушам не поверил. Не потому что ожидал от мага, спасавшего провинцию, большей доброты, это он как раз мог понять. Сейчас для него важнее было то, что голос, доносившийся из-под капюшона, оказался женским. Чуть хриплым, низковатым, но не настолько, чтобы его можно было перепутать с мужским.

Маг, которого они так давно искали, оказался колдуньей.

— Вы постоянно шатаетесь за мной, — продолжила она. — Многие хотят меня найти. Кто-то — поймать, кто-то — просить о помощи. Но вы подобрались ближе всех. И не нужно говорить, что вы не искали меня и наша встреча случайна.

— Не будем, — кивнула Нара. — Потому что мы действительно искали вас. Меня зовут Нара, я — дочь Ракима из Торем-вала.

— Я не знаю, кто это.

— Он маг, но я понимаю, почему вы не знаете его. Вы ведь отшельница, не так ли? Магия, которую вы используете, считается утерянной, и только отшельник может ее знать.

Саим разбирался в магии гораздо хуже, чем его спутница, но и он мог сказать, что эта колдунья творила нечто странное. Он никогда не видел, чтобы кто-то создавал живых существ просто так, из пустоты. Эта сила может быть очень полезна им в борьбе с чудовищами лорда Камита!

— Мы представляем законного наследника престола, — сказал он. — Мы искали вас, чтобы попросить помочь ему.

Колдунья не была ни удивлена, ни польщена его словами. Она лишь пожала плечами:

— Я не знаю, кто там должен сидеть на престоле. Мне все равно. Оставьте меня в покое, вы мне не нужны.

— Да, это вы нужны нам, — согласился Саим. — Даже если вы не знаете, кто правит страной, вы видите, что происходит с провинцией!

— На провинцию мне тоже плевать.

— Но как же…

— Вас не интересуют игры правителей и военных, — перебила его Нара. — Вы только видите, что страдает природа. Умирают люди и животные, баланс мироздания нарушен. Но и это связано с войной! Потому что теперь не люди дерутся с людьми, чудовища сражаются на обеих сторонах. Это может разрушить мир, который мы знаем.

— Этому миру я помогу сама, — заявила колдунья.

— Вы очень сильны, это правда, — признала девушка. — У вас уже многое получилось. Но готовы ли вы ко всему? Вы одна не очистите эти земли. Вы убиваете чудовищ здесь — они появляются где-то еще. Это бесконечный круг! Поэтому мы и пытаемся объединить таких людей, как вы, под началом законного правителя этой страны. Вместе мы сможем вернуть все, как было.

— Вы двое не маги.

— Да, но посмотрите на меня — я мертва, — холодно произнесла Нара. Саим знал, что ей тяжело говорить об этом. — Как думаете, силен ли тот, кто вернул меня к жизни?

Колдунья ненадолго задумалась, потом кивнула:

— Не знаю, силен или нет, но в мастерстве неплох, хоть я и не одобряю такие игры с природой.

— Это сделал мой отец, и у него были свои причины оживить меня. Но вы видите, что он — не маг с городской ярмарки. Он, как и вы, хочет сохранить жизни людей. Поэтому от лица принца Кирина, законного правителя этой страны, я, мой отец и Саим просим вас помочь нам и использовать вашу силу на благо империи.

Колдунья могла уйти в любой момент. Саим не сомневался, что ей известна пара трюков, чтобы удрать от них за мгновение, скрыться навсегда, и тогда они больше никогда не увидят ее. А вместо этого она предпочла спрыгнуть вниз, ловко, как кошка. Она откинула с лица широкий капюшон, позволяя им разглядеть себя.

Она выглядела странно — но иначе и быть не могло. Ее черты были мужскими и женскими одновременно, и это сбивало с толку. Саим не мог сказать, что она мужеподобна, и вместе с тем в ней не было женской нежности, которую сохранили даже Нара и Исса. Колдунья была красива, но по-своему, и он не брался сказать, привлекательна ли она. Ее кожа была смуглой от солнца Дорита, значит, она жила в этой провинции и раньше. На темном лице ярко выделялись серые, как сталь меча, глаза, умные и спокойные, как у лучшего из полководцев. Пепельные волосы женщины были коротко острижены — не по мужской моде, она о моде вообще не думала. Казалось, она взяла лезвие и остригла их сама, чтобы они не мешали ей. Саим не исключал, что именно так все и было.

А еще он не брался сказать, сколько ей лет. Старой она не выглядела, но для юной девушки у нее был слишком мудрый взгляд. Он бы сказал, что ей лет тридцать пять, да только в этом возрасте большинство известных ему женщин становились матерями, а порой и бабками, и не сохраняли ни такую тонкую фигуру, ни безупречную кожу.

Хотя стоило ли даже пытаться понять колдунью такого уровня?

— Мое имя — Мар Кассандра, — сказала она. — Я пока не обещаю, что помогу вам. Но, думаю, нам нужно поговорить.

* * *

Человек, который век за веком живет в полном одиночестве среди чудовищ, — Кирину сложно было это представить. Даже если она колдунья, эта Хозяйка давно должна была сойти с ума от тоски. Может, она и сошла? Что если та тварь, которую они видели в небе, — ее рук дело? Ведьма обезумела и решила уничтожить Мертвые земли…

Тогда их дела хуже, чем они ожидали, а к такому Кирин был не готов. Он не сомневался в том, что ведьма освободит Сальтара, и только ради этого пошел на смертельный риск. Он не мог потерять брата дважды!

До жилища Хозяйки они добирались в молчании. Сальтар устал, это чувствовалось, дни, проведенные в плену, серьезно повлияли на него. Он был слишком горд, чтобы просить о помощи и отдыхе, но было заметно, что ему все сложнее оставаться на ногах и не выпускать из рук оружие. Исса чувствовала себя прекрасно, однако она была подавлена тем, что увидела. Из них троих, лучше всех держался Кирин, хотя ему тоже было не по себе. Они не останавливались лишь потому, что хотели добраться до дома ведьмы к закату. Исса убеждала их, что только там они будут в безопасности.

Однако когда Кирин увидел, где живет Хозяйка, избавиться от сомнений оказалось непросто. Ее дом был вовсе не той несокрушимой крепостью, которую он себе представлял.

Их встречал даже не замок, а очень большой особняк — одноэтажный и просторный, с каменными стенами и поросшей мхом крышей. Возможно, в далеком прошлом он и выглядел величественным, но не теперь. Одно крыло дома было частично обрушено, на стенах вились лианы, и это усиливало ощущение заброшенности. Дерево, из которого были сделаны двери и ставни, выцвело и иссохло, стекла в окнах остались целыми, но изнутри они были завешены плотной тканью. Вокруг дома разросся сад, который смотрелся неухоженным и диким, хотя здесь растения, в отличие от долины, были привычными и понятными.

Уцелела в этой разрухе только ограда вокруг дома. Высокие металлические пики и каменные колонны казались сомнительной преградой для хищников этого мира, но никаких повреждений Кирин на них не видел. Похоже, чудовища ни разу не пытались пробраться внутрь.

Он догадывался о причине: на каждой из колонн стояли мертвецы. Полуистлевшие трупы, высушенные настолько, что они не могли даже обратиться в прах. Полностью одетые, при оружии и незнакомых Кирину знаках отличия, нашитых на плащи, они застыли возле дома вечными немыми стражами.

Сальтар тоже заметил их, нахмурился:

— Это еще кто?

— Поверь мне, ты не хочешь знать, — невесело усмехнулась Исса. — То есть, рано или поздно ты, конечно, узнаешь, но ты будешь не рад. Тебе вообще мало что понравится из того, что ты здесь услышишь.

— Ты говоришь об этом так, будто нам и приходить сюда не стоило!

— Стоило, — возразила она. — Здесь есть хотя бы крошечный шанс, что ты спасешься. Во внешнем мире тебя можно было только убить.

Ворот в ограде не было, только узкая калитка, за которой начиналась дорожка, ведущая к дому. Никакого замка Кирин на калитке не видел, и это показалось ему опрометчивым, однако вопросов он не задавал. Если ведьма выживала здесь столько веков, она наверняка знала, что делает.

Едва они вошли внутрь, как дверь дома открылась. На пороге появилась Хозяйка Мертвых земель. Кирину хватило одного взгляда на нее, чтобы застыть в изумлении. К чему бы он здесь ни готовился, эта долина не переставала удивлять его.

Нет, ведьма не была чудовищем. Напротив, она ничем не отличалась от обычной человеческой женщины, молодой, высокой, с гордой осанкой. Ее роскошные черные волосы сияющей пеленой опускались ниже талии, подчеркивая изысканную бледность кожи, а фиолетовые глаза наблюдали за незваными гостями холодно и отстраненно. Она встречала их в длинном черном платье до земли и свободной красной накидке, закрывавшей ее плечи, грудь и руки, как и подобало благородной даме. Кого-то другого она бы просто поразила своей красотой, не более, люди и не заподозрили бы, что она — не одна из них.

Однако Кирин думал не об этом. Он не мог не заметить, что Хозяйка Мертвых земель похожа на него, как родная сестра. И судя по тому, с каким шоком смотрел на нее Сальтар, он тоже заметил это.

А вот Исса удивлена не была, она прекрасно знала, кто ждет их. Окинув принцев беглым взглядом, она тихо рассмеялась:

— Вот только с такими лицами и нужно изображать вас на портретах, я считаю! Втяните челюсти обратно и позвольте представить вам Хозяйку. Она же — самая могущественная ведьма в мире. Она же — Аналейра Реи, ваша прабабка. Ну, на самом деле, не просто прабабка, конечно, но если я буду повторять тут все «пра» из вашего родства, мы во дворе до утра простоим.

Саму ведьму принцы не интересовали. Она, холодная и равнодушная ко всему, неожиданно подошла к Иссе и обняла ее. Да и девушка, насмехавшаяся обычно над любыми чувствами, не осталась в долгу. Эти двое скучали друг по другу, Кирин чувствовал это. А любой, кто любит Иссу, и ему казался другом, так уж получилось. Сейчас это было даже забавно: отношение ведьмы к Иссе значило для него больше, чем то, что они родственники.

— Я знала, что ты вернешься, — тихо сказала Хозяйка. — Не важно, сколько дней и сколько лет пройдет, это было предначертано судьбой.

— Значит, судьба не слишком добра ко мне, потому что я вернулась с дурными новостями — а увидела кошмар, — ответила Исса. — Мне нужны ответы, и быстро. А вот это, кстати, твои потомки, и хотя я прекрасно знаю, что дела семьи, оставшейся во внешнем мире, тебя мало волнуют, я все равно прошу тебя помочь им.

— Проходите, — Аналейра указала им на открытую дверь дома. — Пока вы здесь, за этой оградой, духи предков защитят вас от любой беды.

— Даже от той заразы, что по небу ползает? — сухо поинтересовалась Исса.

— Вы уже видели его?

— О да! Что это за отродье?!

— Это долгая история, а вы устали. Думаю, вам лучше выслушать ее внутри.

Исса спорить не стала, хотя Кирин чувствовал, что она по-прежнему напряжена. Он старался не отходить от девушки и надеялся, что это хоть как-то поможет ей.

Внутри дома той разрухи, что они заметили снаружи, не было. В просторных залах их встречала роскошь, достойная императора, но без лишнего блеска. Добротная деревянная мебель, сделанная руками умелого мастера, казалась совсем новой, в нескольких очагах потрескивал огонь, на коврах не было ни пылинки. Кирин сильно сомневался, что это ведьма тут хлопотала, как хозяюшка, однако и слуг он в доме не видел.

Аналейра проводила их в зал приемов с круглым деревянным столом и высокими креслами, застеленными шкурами. Ведьма ненадолго оставила их здесь, а вернулась с чашками, полными дымящегося отвара. Она ничего не несла сама, посуда просто парила в воздухе, чтобы мягко опуститься на стол перед гостями.

— Это поможет вам восстановить силы, — пояснила ведьма. — В Мертвых землях сложная энергия, которую посторонним очень тяжело переносить.

— Посторонним тяжело переносить, когда их пытаются сожрать все, от комка земли до ящерицы, ползающей по небосводу, — указала Исса. — Аналейра, не тяни! То, что я увидела, когда вернулась сюда… это не то, что было раньше! Не то, что должно быть! И не надо мне говорить, что меня долго не было, потому что время такого сотворить не могло.

— Это не время, — кивнула ведьма. — Сила, изменившая Мертвые земли, пришла извне. Это результат многих ошибок и многих грехов, но что случилось, то случилось. Изменить это уже нельзя, и теперь Мертвые земли — это то, что ты видела за пределами моего дома.

— А можно без трагичных лиц и глубокомысленных фраз? — раздраженно поморщилась Исса. — Объясни простым языком, что тут творится! Где все драконы?

— Мертвы.

Одно-единственное слово, сказанное негромко и спокойно, прозвучало в тишине дома как удар хлыста. Ведьма говорила правду, и Исса почувствовала это. Может, ей и следовало ожидать такого ответа, но она все равно была к нему не готова и теперь смотрела на Хозяйку широко распахнутыми глазами.

Кирин тоже был удивлен, однако намного меньше, чем она. Для него ведь это были чудовища, а для нее — близкий народ.

— Все мертвы? — спросил он.

— Увы, здесь их больше нет, — подтвердила Аналейра. — Почти все племена разумных чудовищ или исчезли, или ушли.

— Куда они могли уйти?! — поразилась Исса. — Мертвые земли закрыты!

— Когда тебя гонит смерть, ты находишь лазейки. Некоторым удалось выбраться через бреши в заклинании. Не в империю, конечно, потому что там завеса все еще сильна. Они выбрались через внешнюю границу, и я не знаю, что с ними стало, потому что там их ждала пустыня, пройти которую могут не все. Да и мало их было, беглецов. Остальные сражались за жизнь здесь, искали себе новое место, но не могли найти. От него нигде не скроешься.

— Мне нужно знать, — упрямо повторила девушка.

— Вообще-то, мы не затем сюда пришли! — вмешался Сальтар. Он снял перчатки, чтобы показать ведьме знаки, выжженные у него на руках. — Мы пришли, чтобы освободить меня от заклинания одного сумасшедшего!

Ведьма взглянула на его руки и едва заметно вздрогнула. Кирин уже успел заметить, что свои эмоции она контролирует отлично, и такая реакция не предвещала ничего хорошего.

— Танис сделал это? — еле слышно произнесла она.

— Да, — кивнул Сальтар. — Вы знаете его?

— Знаю… Я научила его этому заклинанию и всему, что он знает. Танис — мое дитя…

— Ну вот теперь просто замечательно стало! — всплеснула руками Исса. — А я-то думаю: откуда такая паскуда вылезла? И сильный, и магию знает, просто проблема имперского уровня! А это ты постаралась! Какое, единорогу под хвост, дитя, Аналейра? От кого ты тут дитя могла родить, от заскучавшего ксиантана или весеннего ветерка?

— Дитя по духу, а не по крови! И это…

— Если скажешь, что это долгая история, я начну драку, — предупредила девушка. — Потому что этих твоих долгих историй у нас скопилось слишком много. Посмотри, что происходит! Я пришла сюда, хотя у меня почти не осталось сил, чтобы вылечить твоего потомка. В империи сейчас полный хаос из-за того, кого ты зовешь своей деточкой. Мертвые земли опустели, потому что над ними кружит настоящее чудовище, которое пугает даже меня. Не так я себе представляла это путешествие, и мне нужно знать правду!

В этом Кирин был с ней согласен. Отправляясь сюда, он ожидал, что в награду за риск они получат помощь. Ведьма спасет Сальтара и даст им преимущество в войне. Мертвые земли были страшным местом, но, казалось, предсказуемым.

Однако порядка больше не было нигде, миры сталкивались и разрушались. Кирин не хотел сдаваться, и все же чувствовал холодное прикосновение отчаяния. Последний раз он проходил через такое, когда в ночь нападения Камита бежал из семейного дворца. Его прошлое рухнуло, а будущего перед ним просто не было. Он лишь чудом не сломался тогда, он был уверен, что уж теперь-то все изменится, он больше не упустит контроль над своей жизнью.

Но боги, в которых он не очень-то верил, решили посмеяться над ним.

Ведьма не спешила отвечать им, она размышляла о чем-то, словно решая, что они должны знать, а что — нет. На этот раз даже Исса терпеливо ждала, зная, что и Аналейре нелегко. Сквозь свой гнев девушка видела, что печальные перемены в Мертвых землях коснулись и их Хозяйки.

— Расскажите мне, что привело вас сюда, — наконец попросила Аналейра. — Что происходит сейчас во внешнем мире?

— Война происходит, — ответил Сальтар. — Это так важно? Нам просто нужно побыстрее покончить с печатью и уйти!

А вот Исса стала на сторону ведьмы:

— Это важно. Война идет не между людьми. Того, что вы знаете об этом мире, недостаточно, чтобы выиграть ее. Кирин, расскажи своей прародительнице, что натворил ее воспитанник. А ты, Хозяйка, слушай и имей в виду: перед тобой сидят последние представители твоего рода. Все, больше там никого не осталось!

Было какое-то тайное знание, которое соединяло Иссу и Аналейру. Оно сквозило в их словах, многозначительных взглядах, даже в их печали и злости. Кирин нутром чувствовал: это связано с ним и Сальтаром.

Познакомившись когда-то с Иссой, он задавал ей много вопросов, на которые не получал ответов. Теперь же эти ответы замаячили на горизонте, а он уже не был уверен, что готов к ним. Однако отступать было поздно, поэтому он выполнил просьбу Иссы и рассказал ведьме все: от своего побега до того, как оказался здесь.

Аналейра слушала его молча, не перебивала и не задавала вопросов. Сальтар не сводил глаз с них обоих. Исса, казалось, перестала интересоваться тем, что здесь происходит, и задумчиво смотрела в окно.

Рассказ утомил его больше, чем ожидал Кирин. Сил не было, болело горло, хотя горячий отвар, который принесла Аналейра, помог справиться с этим.

— Ну? — полюбопытствовала Исса, снова повернувшись к ведьме. — Что скажешь? Сдается мне, что все не так просто. Пять веков правления династии Реи миновали, замкнулся колдовской круг.

— Может быть, — вздохнула ведьма. — То, что мы сделали тогда, было вызовом природе. Мы решили, что все получилось, потому что мы уже заплатили очень большую цену, что дальше, у наших потомков, будет другое будущее. Но ты права, слишком многое сошлось, таких совпадений не бывает. Судьба решила напомнить династии Реи, кто они такие на самом деле.

— Династия Реи была бы не против услышать, кто же они, — заметил Сальтар.

— Вот это действительно будет долгая история, — фыркнула Исса. — Смешно даже… Я сто раз могла рассказать вам об этом, но молчала, потому что вот эта вот женщина заставила меня поклясться, что я никогда не открою правду ни Торему, ни его родне.

— Тогда это было нужно, — пояснила Аналейра. — Сейчас обстоятельства изменились. Случилось худшее — война со всей династией. Отступать уже некуда, правда должна быть открыта.

— Самое время, учитывая, что от династии осталось два мужичка, и оба помечены чудовищами, — указала Исса.

— Второй принц тоже заклеймен? — ужаснулась ведьма.

— Ага, мной, так что не страшно. Не уходи от темы, вещай давай. Поверь мне на слово, они вообще ничего не знают о том, как появился их род.

Если бы такое Кирину сказал кто-то другой, принц бы лишь рассмеялся. Конечно, они знают, им это с детства рассказывали! Но судя по тому, как смотрела на него сейчас Исса, те легенды были придуманы специально для них, чтобы скрыть истину.

Да и потом, кое-что он все же узнал от Иссы, пока они путешествовали вместе. Уже с тех пор сложно было верить, что «семья Реи была избрана богами», как рассказывали ему дворцовые няньки.

— Пять веков назад это была прекрасная земля, которая оказалась на грани разрушения, — покачала головой Аналейра. — Воевали все: люди с чудовищами, люди с людьми, чудовища с чудовищами. Ни один народ не мог развиваться, даже если хотел того, ему бы просто не дали. Разрушение преобладало над созиданием. Талант одних, как хрупкое растение, увядал под тьмой чужой ярости.

— Короче, бардак был, — уточнила Исса. — Пять воюющих человеческих стран, у которых и внутренние дела подводили, и множество племен чудовищ, которые тоже были друг другу не рады. Чтобы все земли, от моря до моря, не сгорели в огне, кто-то должен был уйти.

— Верно, — подтвердила ведьма. — Семья Реи тоже поняла это. На грани общей смерти настало время сложных решений. Кто-то должен был уйти: или люди, или чудовища. Мы поняли, что остаться лучше людям, у них было больше шансов создать на этих землях процветающую страну. Племена чудовищ, как бы умны они ни были, не могли сопротивляться инстинктам, и их сила была слишком разрушительна.

— Полагаю, на ваше решение повлияло и то, что сами вы были людьми, — проворчал Сальтар. — Были бы чудовищами — оставили бы чудовищ.

— Облом, — ухмыльнулась Исса. — Людьми ваши предки как раз не были. Как же давно мне хотелось сказать это!

— Что?…

— Она говорит правду, — сдержанно улыбнулась Аналейра. — В те времена клан Реи летал по небу чаще, чем ходил по земле.

— Вы были… — начал Кирин и не смог закончить фразу.

Но ведьма поняла его верно:

— Драконами. Да, наша семья в те дни была сильнейшим из драконьих кланов, никто не мог с нами сравниться. Мы устали от постоянных войн, мы хотели мира. А чтобы установился мир, нужны были отчаянные решения — и жертвы. Поэтому мы изменили судьбы всех пяти стран.

Кирин слушал ее и не мог поверить. Понимал, что она говорит правду, чувствовал это, но все равно не верил. Он — человек, Исса — чудовище, так было всегда. И хотя он научился принимать ее такой, какая она есть, связь с людьми всегда была для него основой собственной жизни.

Но получается, что и он был чудовищем?

— Старейшины нашего рода создали заклинание, благодаря которому наши тела стали человеческими, — продолжила Хозяйка. — При этом правление в новом, мирном будущем мы оставили своим детям. Мы решили, что раз мы отнимаем жизни у многих чудовищ, то и сами не достойны жить. Поэтому самые сильные и старшие маги нашего рода выбрали эту долину и, чтобы заточить в ней чудовищ навсегда, принесли в жертву себя.

— Но вы… вы живы с тех времен? — спросил Сальтар. Ему тоже сейчас приходилось непросто, может, даже хуже, чем Кирину. Ведь Кирин благодаря Иссе понял, что чудовища могут быть разными, а Сальтар был переполнен ненавистью из-за того, что натворил Танис.

— О да, она оттуда, — с готовностью заявила Исса. — Она — последняя из тех, кто появился на свет не из тела человеческой женщины, а из яйца.

— Мы построили храмы вокруг этой долины, превратили их в вечные артефакты, способные хранить нашу волю, — пояснила Аналейра. — Когда подготовка была завершена, мы пришли сюда. Мы знали, что умрут не все, кому-то одному придется остаться, чтобы следить за нашим заклинанием. Это была тяжелая доля, худшая, чем смерть. Смерть приходит быстро и завершает все страдания. Тот, кто останется, должен вечно справляться с чувством вины и одиночества. Я не хотела такой судьбы, я была готова умереть в тот день, но судьба была ко мне не слишком благосклонна. Мы тянули жребий, и роль Хозяйки досталась мне.

Кирин понимал ее, он и сам не хотел бы оказаться на ее месте. Наверняка она так до конца и не поверила, что они приняли правильное решение. Аналейра обрекла себя на вечное заточение рядом с теми, у кого она и ее семья, по сути, отняли нормальную жизнь. Тут и правда до безумия один шаг.

— Мы призвали магию, за которую заплатили жизнью, — сказала она. — Она затащила всех чудовищ в Мертвые земли и запечатала границу. Из клана Реи здесь осталась только я.

— И трупы. — Сальтар указал на окно. — Это ведь их тела стоят на колоннах? Тела тех магов?

— Да, — кивнула ведьма. — Даже после смерти их тела обладали силой величайших из артефактов. Они обеспечили мою безопасность в дни, когда все чудовища, запертые здесь, хотели моей смерти. А потом они привыкли — и ко мне, и к Мертвым землям. Сменились поколения, умерли те, кто помнил внешний мир. Жизнь в этой долине обрела свою колею, круг, по которому она шла год за годом и век за веком.

Миры просто разделились — и позабыли друг о друге. Чудовища смирились с тем, что не могут выйти. Люди, у которых жизнь еще короче, быстро позабыли, какими их соседи были на самом деле. Одна легенда сменяла другую, и Мертвые земли превратились в символ страха и разрушения. Об их существовании знали все, правду о них — практически никто.

Но Кирина сейчас волновало не это, ему было не до сочувствия чудовищам, оказавшимся в заточении. Он думал о том, кто он такой на самом деле.

Он должен был догадаться. Исса не говорила ему правду, даже не собиралась говорить, но ведь намеков хватало! То, что кровь его предка, императора Торема, когда-то была использована, чтобы заточить саму Иссу в камень. Рассказы о магических способностях его семьи. Сила, которую он чувствовал в себе, но контролировать не мог. Он не был человеком — но и магом тоже не был, не говоря уже о драконе. Все вдруг стало слишком сложным.

Сальтар тоже размышлял об этом, потому что теперь он спросил:

— Почему мы все верили, что мы люди? Я, мой отец, мой дед… Я знаю, что меня не обманывали. Я второй принц, мне доверяли все тайны семьи! Если бы о драконах что-то знали, мне бы рассказали.

— Они и правда не знали, — ответила Аналейра. — Ваши поколения уже все позабыли. Но это и правильно, мы хотели, чтобы так было.

— Но почему? Зачем отрекаться от такой силы?

— Во имя справедливости. Мы знали, что наше вмешательство серьезно изменит порядок мироздания, мы боялись, что природа покарает нас. Мы не хотели быть единственным уцелевшим кланом драконов только ради этого преимущества. Поэтому мы договорились слиться с людьми. Сильнейшие маги нашего клана умерли, создавая Мертвые земли. Те, кто остался, не умел управлять своим даром, а научить их было некому. Мы внушали людям, что род Реи — посланники богов. Мы сообщили магам, охранявшим новых императоров, что кровь Реи обладает огромной магической силой. Но на этом — все. Чтобы боги и природа смилостивились над нами, мы добровольно отреклись от прошлого и объединились с людьми. Мы пошли на ту жертву, на какую силой обрекли остальных чудовищ, среди которых были и другие драконьи кланы.

Реальность трескалась, разлеталась на осколки и снова собиралась воедино. Кирин пытался понять все, что слышал, наложить новые знания на свои воспоминания. Получалось слабо. Он все еще был не готов.

Он почувствовал, как Исса придвигается ближе, осторожно касается его руки. Как странно… Совсем недавно он готов был поддержать ее, потому что она лишилась прошлого. И вдруг их роли поменялись!

— Долгое время все шло хорошо, — добавила Аналейра. — Редкие вести, доходившие до меня из внешнего мира, подтверждали, что у нас все получилось. Пять враждующих стран объединились в одну империю. Началась эпоха мира, покоя и процветания. Я не сомневалась, что плата, которую мы отдали судьбе, искупила нашу жестокость и самоуверенность. Но оказалось, что мы просто получили отсрочку. Нескольким поколениям наших потомков позволили насладиться покоем. А война, о которой вы говорите… это расплата.

— Но почему сейчас? — спросил Сальтар. Только военная подготовка помогала ему держать себя в руках. — Ничего особенного не произошло, мы ничего не делали, чтобы заслужить такое!

— Судьба — не капризное дитя, которое вдруг меняет настроение и ломает свои же игрушки, — объяснила ведьма. — Это тонкий игрок, который идет к победе шаг за шагом. Она веками выстраивала совпадения, случайности и трагедии, чтобы в один миг они дополнили друг друга. Разрушение, которое сейчас пожирает империю, началось не день назад, не год назад и даже не тогда, когда Танис покинул Мертвые земли. Танис и его ненависть к роду Реи — это следствие, а не причина всех бед.

— Но в чем тогда причина? — посмотрел на нее Кирин. — В том, что творится сейчас в Мертвых землях? В том, что умерли драконы?

— И это тоже следствие, — покачала головой Аналейра. — Печальная судьба, которую мы на себя навлекли. Я не могу точно сказать, когда начался закат семьи Реи, ведь я — не судьба, и мне неведомы ее планы. Я могу только предположить.

— И когда же? — холодно осведомился Сальтар.

— Началом конца был тот день, когда ваш предок, император Торем, пришел в Мертвые земли — и когда я позволила Иссе стать человеком, чтобы отправиться следом за ним.


Глава 6

Люди продолжали умирать. Как бы Камит ни старался, он не мог забыть об этом. Он подозревал, что от него скрывают истинное разрушение, но и то, что он знал, поражало. Империя напоминала ему больного, на которого обрушились все напасти сразу. Только он успевал восстановиться от одной болезни — начиналась другая, и предела страданиям просто не было.

О планах, с которыми он начинал эту войну, можно было забыть. Камит всегда старался быть справедливым правителем, его действительно волновали судьбы подданных. Он много лет справлялся с провинцией Тол, он был уверен, что на всю страну его сил тоже хватит.

Теперь же он был загнан в угол. Он получил долгожданное счастье, ради которого и решился на предательство, но стал чудовищем, которое разрушило счастье других людей.

В дверь его покоев постучали, почтительно ожидая ответа.

— Кто? — коротко поинтересовался Камит.

Дверь приоткрылась, в зал заглянул один из его личных охранников:

— Ваше Величество, к вам пришел лорд Танис.

— Пропустите. И пока мы не закончим говорить, чтоб никто и близко не подходил к моим покоям!

Камит старался вызывать своего советника как можно реже, в последнее время ему было все сложнее общаться с ним. Но теперь у императора просто не осталось выбора.

Танис, если и был раздражен неожиданным призывом, не собирался показывать это. Он, как всегда, вел себя расслабленно и смотрел на Камита с почтением, в которое мог поверить кто угодно. Он даже поклонился при входе, как и подобало смиренному слуге при встрече со своим господином.

— Вы хотели видеть меня, мой император?

У Камита не было настроения на эти игры. Он хлопнул рукой по стопке свитков, лежавших у него на столе.

— Страна разваливается! Ты обещал, что такого не будет, помнишь? Ты сказал, что поможешь мне, что после падения дома Реи империя выстоит!

— Я все помню, — кивнул Танис. — И слово свое держу.

— Да неужели? Мне казалось, что ты говорил о быстрой войне!

— Война и была быстрой, теперь она закончилась.

— Война заканчивается, когда перестают умирать люди, — указал Камит. — А судя по отчетам, которые я получаю из всех провинций, становится только хуже.

— Это не война, мой господин, уж поверьте, — еле заметно усмехнулся маг. — Разве сражения где-то идут? Нет, сражения закончились очень быстро. Ваше восхождение на трон принесло перемены. Когда на гладь озера падает большой камень, поднимаются волны. Но их разглаживает время, и все становится как прежде. Дайте время, и все проблемы будут решены. Я лично займусь этим. Не бойтесь ничего, оставайтесь в Рене, будьте с тем, кто вам дорог.

Очередной намек — из тех, что раздражали Камита больше всего. Танис прекрасно знал, насколько ему важна эта женщина, и не уставал напоминать, что может отнять ее в любой момент.

И все равно Камит не собирался успокаиваться так просто. Он взял верхнее письмо из стопки и показал его магу.

— Этим ты тоже лично займешься?

— Я не знаю, что там, Ваше Величество, потому что не имею привычки читать ваши письма.

Очередная ложь, которую Камит не мог разоблачить, приходилось подыгрывать.

— Это послание из приморских земель. Там целый отряд драконов взбунтовался. Эти существа убили всадников и разбежались по лесам, теперь они пожирают скот и нападают на людей. Ведьмы волнуются, могут поддержать крестьян, если те начнут мятеж.

— Я слышал об этом, — кивнул Танис.

— Толку с того, что ты слышал? Не первый раз такое!

— Да, поэтому нам нужно было не мимолетное решение, а способ, который защитит нас от таких проблем раз и навсегда. Я подготовил отряд, который будет отлавливать драконов. Скоро люди снова почувствуют себя защищенными.

— Почувствуют ли? — недоверчиво покосился на него Камит. — Известия о том, что в моем дворце умирают девушки из благородных семей, уже разлетелись по стране. Беспокоятся те, у кого есть власть, и это плохо.

— Власть должна быть только у императора. Они усвоят это.

— Они получили изуродованные тела своих дочерей!

— Жертва во имя высшей цели, которую не все могут понять, — пожал плечами Танис. — Мы должны думать о сильных, а не останавливаться в пути из-за слабых. Ваши люди следят за семьями, которым известно о смерти их дочерей. Вам сообщат, если они решат доставить вам проблемы.

Бесполезно было говорить ему, что нельзя убивать все подряд, какой бы ни была цель. Камит давно усвоил, что его советнику плевать на людей, их жизни просто не имели цены в глазах Таниса.

— В Норите замедлилась торговля, — сказал император. — Люди боятся покидать деревни и ехать на ярмарки, их пугает сама дорога.

— Их страх продолжится до тех пор, пока у них есть деньги. Кончатся деньги, кончится еда — и дорога перестанет их пугать.

— Но станет ли она от этого безопасной?

— Она и так безопасна, — в очередной раз солгал Танис. — Вам не стоит беспокоиться о Норите. Голод научит жителей этой провинции работать.

— И кстати о голоде… Болезнь в Дорите так и не отступила.

— Но отступает, жалоб уже меньше, в деревни возвращается жизнь.

— И эта жизнь не всегда нам рада, — усмехнулся Камит. — Насколько мне известно, одна деревня уже отрицает императорскую власть и требует особых условий. Воинов у них немного, зато есть маги, которые уничтожили целый отряд драконьих всадников.

— Всего одна деревня — это ничто для империи.

— С одной деревни все начинается.

— На одной и закончится, — отрезал Танис. — Насколько мне известно, в Дорите об этой деревне уже пошли слухи, ее все знают. Сейчас это плохо, потому что страдает ваша репутация. Но зато судьба этой деревни тоже будет известна всем. Она станет хорошим напоминанием о том, почему никто не должен противиться приказам императора. Неважно, есть там маги или нет, сколько воинов они набрали, чего они хотят. Они скоро поймут, что убить один жалкий отряд скалистых ящеров — не такое большое достижение, как им казалось.

— Что ты собрался делать? — насторожился Камит.

— Пусть это вас не беспокоит, мой господин. Вот этой проблемой я и правда займусь лично — и очень скоро.

* * *

Сальтар смотрел на свою руку и пытался понять, могла ли она когда-то быть лапой дракона. Это так глупо… Он родился человеком, был им всегда, как и все императоры до него. Никто не упоминал слово «дракон», рассказывая о великих правителях, которые объединили страну. Что же до той силы, которой обладает кровь рода Реи, то это дар богов, только и всего.

Он верил в это всегда и хотел верить сейчас. Потому что среди всех разрушений, с которыми он столкнулся, прошлое, понятное и простое, ценилось особенно высоко. Однако Сальтар больше не мог позволить себе это. Только признав правду, он мог найти порядок среди хаоса, скрытый смысл всех слов и действий Таниса.

Да и потом, истинная суть его семьи могла таить в себе силу, которая нужна, чтобы выиграть войну.

— Это не может быть связано со мной! — прошептала Исса. — Я не понимаю, как! Я пошла за Торемом, но… Я не вмешивалась в дела страны! Я не стала его женой и не хотела править. Я не лезла на трон, я просто хотела быть счастливой!

Когда ведьма сказала, что Исса может быть виновата во всех бедах, обрушившихся на страну, Сальтар ожидал, что разозлился, но злости почему-то не было. Он был слишком шокирован тем, что уже услышал, опустошен изнутри. Ему нужно было время, чтобы опомниться, и пока он оставался сторонним наблюдателем в этом разговоре.

— Я знаю, чего ты хотела, — сказала Аналейра. — И я тоже считала, что ничего особенного не произойдет. Покидая Мертвые земли, ты потеряла большую часть своей силы. Даже если бы ты обозлилась на людей, они могли бы с тобой справиться. Только поэтому я отпустила тебя.

— Вот! — кивнула Исса. — Я не собиралась становиться женой Торема, как мы и говорили. Он нужен был мне не как император, а как человек, которого я любила!

— Но потом все пошло не так, как мы с тобой ожидали.

— Ну и что? Я была заточена в камень и брошена на сто пятьдесят лет в опустевшем дворце! Я одна, об этом мало кто знал! Для страны ничего не изменилось!

— Помнишь, когда ты была маленькой, ты часто гуляла в горах?

— При чем здесь это? — смутилась Исса.

— Ты видела, что на некоторых склонах скапливались камни. Они держали друг друга и не падали, все было в гармонии. Но стоило одному крохотному камешку сорваться вниз — и лавину уже было не остановить. Ты и стала тем крохотным камешком, дитя.

— Ничем я не стала, — настаивала девушка. — То, что было между мной и Торемом… это наша история и наша ошибка. Все, между прочим, закончилось не в мою пользу, Торем не пострадал, он победил… Люди победили! Да если бы Кирин не нашел меня, я вообще была бы заточена вечно!

Сальтар пока тоже не понимал, как сомнительные любовные приключения Торема могли повлиять на Мертвые земли. При чем тут одно к другому? Торем даже не был магом, он был из тех поколений, что позабыли свою природу!

Он был просветителем, который много сделал для страны. К чудовищам он не совался. Но Аналейра определенно знала больше, чем они, и Сальтару оставалось только ждать, что она скажет.

— Тот, кого ты выбрала, был императором, — напомнила ведьма. — А значит, у него не было жизни, отделенной от страны. Это даже не его решение. Это роль, которую определили для него мы — его предки. Ты была повержена и заточена в камень, но ты уже повлияла на Торема, ты изменила его. Твою власть над ним и над миром людей увидели придворные маги — и это напугало их. Даже когда тебя не стало, они боялись, что из Мертвых земель появится нечто разумное, хищное и сильное. Дверь больше не была закрыта так, как им хотелось бы. Они решили действовать, но выбор, продиктованный страхом, обычно приносит вред всем сторонам.

— Они сами полезли в Мертвые земли? — поразилась Исса.

— Они решили нанести предупредительный удар, создать чудовище, сильное и могущественное, которое охраняло бы границы Мертвых земель изнутри.

— А тебя им было недостаточно?

— Обо мне они даже не знали, — вздохнула Аналейра. — Похоже, наши потомки из рода Реи, оставшиеся во внешнем мире, перестарались с хранением тайны. Ко временам императора Торема никто уже не помнил настоящую историю клана. Но даже если бы они знали обо мне, не думаю, что они остановились бы. Я ведь выпустила тебя, а значит, я не заслужила их доверие.

— Но как можно создать чудовище? — удивился Сальтар. — Из чего?

— Магами, подчиненными Торему, управлял очень сильный и талантливый чародей, — пояснила ведьма. — Он не знал правду про клан Реи, но, похоже, нашел наши книги. Там было заклинание, которое мы использовали для смены своих тел на человеческие. Он изменил это заклинание так, чтобы все произошло наоборот: человек стал бы драконом.

— Уверена, что это та же скотина, что заточила меня в камень, — хмыкнула Исса.

— Это мне неизвестно, но сила того человека поражала. Многое он рассчитал верно: он хотел использовать магическую власть крови Реи и особую энергию Мертвых земель, чтобы создать чудовище. Это был смелый и умный план, должна признать. Думаю, у него все получилось бы, если бы он знал правду о семье Реи. Но какой смысл в этих «если» теперь? Правду он не знал, и заклинание вышло из-под контроля.

— Так, подожди! — вмешалась Исса. — Ты упускаешь кое-что важное: из чего он создал новое чудовище и где он взял столько крови Реи? Ты хочешь сказать, что Торем согласился на это?

— Нет. Император Торем даже не знал, что происходит. Маги видели, что он тоскует по тебе, поэтому не решились просить его о помощи открыто.

— Тогда как они это провернули? Для такого заклинания требуется много крови, ее нельзя взять незаметно! «Ой, император, я случайно вас порезал, подержите руку над ведром три часа!»

— Нужно много мертвой крови, уже покинувшей тело, или совсем чуть-чуть живой крови, — указала Аналейра. — Они выбрали второй вариант.

— В смысле?

— Они не приводили сюда Торема, Исса. Они привели в Мертвые земли его дитя.

Выяснилось, что придворные маги пошли на наглость, которая приравнивалась к измене. По крайней мере, Сальтар на месте Торема отправил бы их за такое на костер. Они использовали чары, чтобы одурманить императора, подослали к нему молодую наложницу, изменили ее так, что она стала копией той, кого он потерял.

— Меня? — тихо спросила Исса.

— Ты ведь знаешь, что иначе и быть не могло, — кивнула ведьма.

Под влиянием колдовства Торем в ту ночь не чувствовал разницы между фантазией и реальностью, сном и настоящим воспоминанием. Когда он проснулся, девушки рядом уже не было. Его слуги убеждали его, что никого не видели и в спальне он был один. Торем поверил им — любой бы на его месте поверил.

Но девушка на самом деле была, и она понесла ребенка. Ее увезли в дальний замок, принадлежавший старшему из колдунов, где она мирно жила весь срок беременности. Ребенок, которого она вынашивала, был бастардом в очереди на трон — но полноценным наследником крови Реи.

В Мертвые земли он попал в утробе матери. Она до последнего не знала, на что идет, ее убеждали, что и она, и ребенок выживут, когда ритуал будет завершен. Да и какой выбор был у совсем юной крестьянской девушки?

Отряд людей, оказавшийся в Мертвых землях, привлек внимание чудовищ, но общей силы магов было достаточно, чтобы обойтись без жертв.

— Они понесли потери, когда заточили тебя в камень, — сказала Аналейра. — Повторять эту ошибку они не собирались. В Мертвые земли тогда вошли последние из могущественных магов, но жертвовать собой они не хотели. Жертва была только одна — нерожденный младенец. Под влиянием магии ему предстояло переродиться еще в утробе матери.

— Но они не знали, что для него это будет обратное перерождение! — догадалась Исса.

— Верно. Когда-то давно, принимая человеческую форму, мы признали, что на этом пути нет возврата. Никто из рода Реи не мог вновь принять форму дракона, это было слишком опасно. Даже наши старейшины не брались сказать, как может измениться наша энергия при таком скачке.

Если за всем этим действительно стояла судьба, то Сальтар не мог отказать ей в иронии. Придворные маги выбрали для превращения в дракона того, кто и был драконом по праву крови. Поэтому их тщательно продуманный ритуал развалился на части.

Они всего лишь пытались создать крупного дракона, который был бы сильнее остальных — настолько, чтобы не пускать их и других разумных хищников к границе. А вместо этого они получили бессмертное божество.

Место рождения этого чудовища они и нашли по пути к дому ведьмы. Появляясь на свет, дракон высвободил такую энергию, что кости его матери в момент ее смерти обратились в бриллиант. Колдуны, призвавшие его, были мгновенно испепелены окружавшим его пламенем. Даже лучшие из них, пожалуй, не успели понять, что они натворили.

— Его имя Тьернан, — сказала ведьма. — Такова была воля его матери. Я была связана с ней до последнего — потому что в ее теле росло дитя из моего рода. Я слышала ее мысли, но ничем не могла ей помочь.

Дракон, родившийся в тот день из запретной магии, был не просто живым существом. Он воплотил в себе боль и горе, ненависть и презрение, страх и горечь — все, с чем пришли маги в Мертвые земли. Он родился из смерти, и уже этим был проклят. Сила Тьернана несла только разрушение, ничего другого он не умел.

— Он не был обучен так, как обучаются все юные драконы, — пояснила Аналейра. — Поэтому он унаследовал только волю своих создателей.

— Драконов обучают? — удивился Кирин.

— Всех разумных существ обучают, чтобы они становились частью своего народа, а не дикими зверями. Разница здесь в том, что драконы передают новым поколениям свой опыт не так, как люди. Наша кровь — это источник нашей магии, силы и мудрости. Даже в вас, перерожденных, она все еще сильна.

— При чем тут вообще кровь? — смутился Сальтар.

Если Аналейра постоянно оставалась величественной и окутанной древними тайнами, то Исса от вопросов быстро устала и ответила прямо:

— Драконы ее пьют. Не ради удовольствия и уж точно не ради вкуса. Когда дракон рождается, он слаб и беспомощен. У матерей этого племени нет молока, поэтому они дают ребенку свою кровь. С ней он получает силу предыдущих поколений и их знания о мире, их воспоминания и опыт. Иначе нельзя: в отличие от людей, у чудовищ нет времени на постепенное развитие. Поэтому первые семь дней детеныш пьет кровь своего родителя. После этого он обычно становится достаточно силен и умен, чтобы охотиться самостоятельно.

Но у Тьернана не было матери, готовой дать ему свою кровь, и он не был обычным драконом. Он не рвался к мирному существованию, скорее всего, даже не был способен на это. Он не только получил исключительную власть при рождении, он впитал силы всех магов, которые принимали участие в ритуале. Он стал яростью, которую нельзя остановить.

И конечно, он не был мирным охранником границы. Зачем ему, самому могущественному существу Мертвых земель, прятаться и выжидать? Он перешел в нападение.

Его внимание привлекали не все чудовища. Многие из них были слишком мелкими и ничтожными, чтобы стать для него добычей. Они просто не отражались в глазах этого гиганта. Он охотился на тех, кто был для него достойными противниками.

— Они сражались за свою жизнь. Ты знаешь, что они не сдались бы просто так, — Аналейра заглянула в глаза Иссе. — Все они, и твоя семья тоже. Сильнейшие воины племен пытались сражаться с ним один на один. Василиски устраивали ловушки. Ламии нападали на него всем кланом. Иногда разные хищники объединялись против него — прежде такого не было.

Но все это оказалось бесполезно. Тьернан не был существом, которое пришло в мир ради жизни. Он был энергией, поэтому его раны надолго не задерживались. Многие отдали жизнь, чтобы нанести удар по его пылающей шкуре, только все напрасно. Удар, который для другого чудовища стал бы смертельным, для него не имел никакого значения.

Но больше всего он ненавидел драконов. Это уже не было наследием магического приказа, это была воля его матери, которая лишь за миг до смерти узнала, ради чего ее приносят в жертву. Тьернан выискивал их по всей долине, испепелял целые стаи и не останавливался, если еще чувствовал их кровь.

Поэтому драконы умерли первыми, и эти земли уже не могли быть прежними. Дело было не только в Тьернане — виды, которые были связаны с драконами, начали исчезать сами по себе. Те, кто охотился на них. Те, кто питался остатками их добычи. Те, кто нуждался в их покровительстве.

Тьернана это не волновало, для него важна была сама охота. Когда разумных чудовищ не стало, он начал убивать других хищников, достаточно крупных, чтобы послужить ему добычей. Последний из драконов не чувствовал времени и вряд ли понимал, кто он такой. Его гнало вперед чувство, в котором он был рожден, единственное, которое он знал, — ненависть.

— Почему ты не остановила его? — прошептала Исса. На желтых глазах блестели слезы, и Сальтар вдруг понял, что никогда раньше не видел, как она плачет. Он даже не верил, что это существо способно на такое! — Ты ведь могла, ты всесильная! Почему ты не остановила тот проклятый ритуал?

— Я почувствовала его, когда стало слишком поздно. Мысли матери Тьернана привлекли меня, но когда я пришла, магический круг был замкнут. Я не могла его пересечь, не могла вмешаться. Я сумела лишь прочесть их мысли и воспоминания, не более. Когда Тьернан вырвался из тела матери, я едва успела укрыться от его пламени. Исса, я до последнего не знала, что будет делать это создание! Я надеялась, что он станет обычным драконом, таким, каким я была когда-то!

— Но он не стал! — напомнила девушка. — Ты должна была остановить его, когда он начал убивать!

— Я не могла…

— А ты хотя бы пыталась? Ведь если он был рожден кровью Реи, то вашей же кровью и может быть убит! Я знаю, как работает магия вашей семейки, я сама через это прошла! Кровь Торема заточила меня в камень, кровь Кирина выпустила. Если кто и может остановить Тьернана, то только ты!

Аналейра выслушала ее с холодным спокойствием, однако Сальтар, наблюдавший за ними со стороны, не позволил себе обмануться. Ведьма злилась — и злилась серьезно. Исса тоже заметила бы это, если бы не поддалась собственному отчаянию. Замолчать ее заставило лишь вмешательство Кирина: тот мягко обнял девушку за плечи, прижимая к себе. И хотя Сальтар был все еще против их связи, сейчас он считал, что брат поступил правильно.

— Закончила? — безразлично произнесла Аналейра.

— Закончила и жду ответа! Ты ведь осталась здесь не только для того, чтобы хранить границу… Ты всегда поддерживала мир в Мертвых землях. Так почему ты не остановила Тьернана?

— Потому что никто не может его остановить, — сказала ведьма. — Я пыталась вступить с ним в открытый бой, пыталась использовать кровь Реи.

— И? Не говори мне, что ты проиграла!

Вместо ответа Аналейра резко сорвала с себя накидку и откинула в сторону, позволяя гостям увидеть, что левой руки у нее больше нет. Не осталось даже культи, ткань платья была зашита поверх частично вырванного левого плеча.

Исса глухо вскрикнула и закрыла лицо руками, Кирин нахмурился. Сальтар надеялся, что его собственный страх в этот момент не слишком очевиден.

— Вот что случается с теми, кто противостоит Тьернану, — голос Аналейры дрогнул. — Моя кровь и правда повлияла на него, лишь поэтому я до сих пор жива. Он вырвал мне руку, но этого оказалось достаточно для того, чтобы ненадолго отпугнуть его, давая мне возможность бежать. Да, Исса, я бежала от него — с поражением и позором. Раны, нанесенные им, едва зажили, никакая магия была не в силах вернуть мне руку. Мое бессмертие тоже ничего не значит для него. Возможно, если бы крови было больше, его можно было бы убить… Но я не представляю, сколько для этого нужно! Я в безопасности только здесь, в своем доме, потому что его защищают тела великих магов. Но дальше — его территория. Мертвые земли давно уже принадлежат Тьернану. И нет силы, ни в этом мире, ни в другом, которая была бы способна его победить.

* * *

Все вокруг стало очень тихим, и Наргису это не нравилось. Утро в этих местах обычно проходило иначе — и он любил это время, когда день только-только начинается. Но сегодня его не покидало предчувствие беды. Где птицы? Где те насекомые, что носятся над полями? Мир застыл в ожидании чего-то, и только люди, не замечая надвигающейся угрозы, наслаждались жизнью.

У них не было причин волноваться: войска императора наконец-то оставили их в покое. После того, как они уничтожили отряд драконьих всадников, все они ждали наказания, но его не было. Расчет Наргиса оправдался: император решил не тратить силы на какую-то жалкую деревню из дальней провинции.

Однако и переговорщики к ним не шли. Все словно застыло, как тяжелые темные облака, так и не пролившиеся дождем. Другие маги считали, что в этом нет ничего особенного. Чтобы не унижаться, император просто сделал вид, что никакого столкновения не было. Однако Наргис не верил, что такое возможно. Камит — опытный правитель и отличный воин, он не склонит голову перед какой-то деревней!

И все же дни покоя повлияли даже на Наргиса, заставляя его расслабиться. Он видел, что к ним все еще приходили новые люди со всего Дорита. Слава деревни, которую ему удалось возродить, разлеталась по провинции. Он решил, что заслужил немного простого наслаждения моментом.

Теперь оно улетучилось. Что-то приближалось к деревне.

— Ты встревожен, — заметил один из старших магов, помогавших ему. — Случилось что-то?

— Не знаю… Мне кажется, я чувствую энергию.

— Колдовскую? Это вряд ли! Мы ж тут все беспокоимся постоянно, ты не думай, что кто расслабился. Если б к деревне приблизился колдун, его бы заметили.

— Я знаю, — вынужден был признать Наргис. — Видно, день просто неудачный…

— Нет ничего плохого в том, чтобы беспокоиться. Но тебе это лучше не показывать, ты — глава деревни, люди на тебя равняются.

Глава деревни… он никак не мог к этому привыкнуть. Наргис не видел тут большой чести: другие могли бежать отсюда, если станет опасно, он — нет.

Вопреки его опасениям, день шел своим чередом. Люди работали в полях под охраной воинов, червей давно уже не было поблизости, улицы разрастались. Воздух, в котором не было дыма погребальных костров, манил сюда новые семьи.

Но что-то все равно было неправильно. Наргис раз за разом обходил деревню, пытаясь понять, не прокрался ли сюда под покровом ночи посторонний. Ничего! Ни новых лиц, ни магии, все в покое.

Лишь ближе к полудню он увидел, как к небу поднимается одинокий столп дыма. Он сам это придумал: в полях вокруг деревни построили наблюдательные вышки. С них можно было разглядеть все дороги, чтобы ни один отряд не подкрался к ним незамеченным. Вот только один столп означал не опасность. Так часовые показывали, что к деревне приближается кто-то, кого они не посчитали угрозой.

В другое время Наргис не стал бы обращать на это внимание. Скорее всего, к ним пришла новая семья, разыскивающая кров, их обычно встречали маги послабее. Однако на этот раз он не мог остаться в стороне. Он поспешил ко входу в деревню и издалека увидел три фигурки, приближавшиеся со стороны главной дороги.

Это, вне всяких сомнений, были дети — лет десяти, не больше. Они шли без сопровождения взрослых и без походных сумок, но при этом на всех троих были одинаковые дорогие плащи. Такие носили обычно даже не купцы, а аристократы! Это удивило крестьян, которые теперь шептались за спиной у Наргиса. А маг между тем пытался понять, кто перед ним.

Энергия, окружавшая их, не была похожа ни на человеческую, ни на колдовскую. Наргис такого прежде не видел, и что-то подсказывало ему, что эти дети, не запуганные и уверенные, друзьями ему не станут.

— Собери здесь всех, — велел он воину, стоявшему рядом. — Срочно. Скажи, пусть готовятся к обороне!

— К обороне от кого? — удивился воин. — Это же всего лишь маленькие дети!

— Быстро, я сказал!

Он не знал, воспримут ли его слова всерьез. У него не было времени проверять, потому что троица уже остановилась шагах в десяти от него.

Они одновременно скинули плащи, и Наргис смог убедиться, что перед ним точно не люди, магические способности его не подвели. Они напоминали людей, но при этом не пытались скрыть чешую на коже, когти и хвосты, совсем как у ящериц.

Двое детей были похожи — мальчик и девочка, оба светлокожие и светловолосые, с белой чешуей и пронзительными голубыми глазами. Третий ребенок, мальчик, точно был их братом, и все же он отличался черными волосами, того же цвета чешуей и глазами темного синего оттенка — совсем как вода на глубине.

А еще они не были детьми, не по-настоящему. Они были небольшого роста, с детскими лицами, но эти взгляды… Ни один ребенок, каким бы он ни был, не будет так смотреть. Их глаза пылали вековой мудростью, недостижимой для людей.

— Он все понял, — заметил светловолосый мальчик. — Как мило.

— Но только он один, — указала девочка. — Остальные все так же глупы.

— Какая разница? — удивился темноволосый.

— Разница есть. Тех, кто понимает, что умрет, убивать веселее. А остальные… они визжать только в последний момент начнут.

— Вы так уверены, что сможете убить нас? — вмешался Наргис. Он обратился к ним надменно, как тот, на чьей стороне сила. Ему оставалось лишь надеяться, что они не могут почувствовать его страх.

— Ну да, за тем и пришли, — отозвалась девочка.

— Это подарок от нашего отца, — добавил темноволосый мальчик.

— Кто вы такие и кто прислал вас? Император Камит? Вас он выбрал для переговоров?

— Мы — Норфос, Киара и Сейден, — ответил светловолосый мальчик. — Камит не мог нас прислать. Кому вообще какое дело до приказов Камита?

— Я не понимаю… А кто тогда?

— Тот, у кого власть, — усмехнулась девочка. Она повела плечами, словно разминаясь перед боем. — В деревню ведет только одна дорога? Славно.

— Они попытаются убежать по полям.

— Ну и что? В поле они двигаются медленнее, чем по дороге, и паники больше. Так будет намного интереснее.

Пока они говорили, Наргис собирал вокруг себя магическую энергию. Он знал, что сил у него много, знал, что ему сразу же помогут. Его союзники были уверены в себе как никогда и закалены предыдущими сражениями. Казалось бы — как может этого не хватить, чтобы расправиться с тремя маленькими детьми?

И все же Наргис чувствовал, что все уже решено и от него не зависит. Драться он собирался только потому, что покорно принять смерть было слишком унизительно. С тех пор, как началась война, он много раз думал о том, как погибнет — но никогда не представлял себе такую битву.

Император Камит действительно не стал опускаться до переговоров с одной маленькой деревней. Он просто решил стереть ее с лица земли.


Глава 7

Никогда еще такие гости не бывали в этом доме. Доротею доводилось встречать предыдущего императора, но всегда — на балах, проводившихся в Рене. Если прежний правитель и посещал провинцию Дорит, то жил в своем замке.

Но теперь ведь император другой, и все изменилось. Доротей относился к тем, кто не сожалел об этом, хотя и не радовался. При императоре Жене ему жилось неплохо. При императоре Камите, возможно, станет лучше, ведь он уничтожил многих магов, а именно они были секретом богатства других провинцией. По крайней мере, так считал Доротей. Теперь у провинции Дорит были все шансы снова стать великой… если, конечно, удастся победить болезнь. Однако то, каких гостей он принимал в своем доме, служило для главы провинции добрым знаком.

Сам император Камит не приехал, но это и понятно. В такие времена он не мог покинуть столицу. Для Доротея честью было уже то, что в его замок явился первый советник, о котором многие говорили, но никто ничего толком не знал.

Лорд Танис оказался не таким страшным, как шептала молва. Он был моложе, чем представлял Доротей, и сложно было сказать, из какой он провинции родом. Но главное, советник был спокоен и постоянно улыбался. Главе провинции казалось, что это хорошо. Ведь люди, приехавшие в гневе, не улыбаются, не так ли?

— Провинция Дорит во всем поддержит императора Камита, — поспешил заявить он, когда они с гостем сидели за богато накрытым столом. Доротей сделал все, чтобы советник не догадался, что в провинции намечается голод. — Мы были первыми, кто признал его власть, причем добровольно!

— Император помнит об этом. — Танис не прекращал улыбаться. — И, конечно же, оценит в будущем.

— Мы будем его радовать, вот увидите! Нам бы только болезнь эту кровавую победить…

— С ней будет покончено, — сказал советник. — Я позабочусь об этом. Хотя вы и сами, вижу, начали бороться.

Доротей прекрасно знал, о чем он говорит. Ему доносили слухи о загадочном чародее, который взялся изгонять червей из деревень. Это должно было обрадовать главу провинции — но не обрадовало. Доротей терпеть не мог колдунов, особенно тех, что начинали распоряжаться тут самостоятельно, даже не спросив у него разрешения. Нет, император Камит все-таки был прав, отсылая их на костер.

— Это маги чудят, — вздохнул Доротей. — Может, они делают и доброе дело, но всюду должен быть порядок, а у них его нет.

— Мысли, достойные мудреца, — кивнул Танис. — Переживать не нужно, это все временно. При старом императоре магам было слишком многое позволено, теперь закон другой. Потерпите, и вы увидите перемены к лучшему.

— Не сомневаюсь в этом! Я знал императора Камита, когда он управлял провинцией Тол, это достойнейший человек!

Благостное настроение советника нравилось Доротею. Если сначала он был напряжен и даже напуган, то постепенно расслаблялся, начинал доверять своему гостю. Он-то боялся, что Танис прибыл сюда, чтобы покарать его! А это был визит вежливости и доказательство поддержки со стороны императора.

Этим моментом нужно было воспользоваться. Доротей перешел к теме, о которой и вовсе собирался промолчать.

— Во всем Дорите верны императору Камиту и будут верны всегда. Есть только одна маленькая деревня, которая возомнила о себе неизвестно что, и там тоже не обошлось без магов…

— Мне известно об этом, и императору тоже, — прервал его Танис. — Этой деревни больше нет.

— Но как же?…

— Просто поверьте мне, волноваться вам больше не о чем. Лучшие из моих людей избавили вас от этого гнездовища мятежников раз и навсегда. Скоро люди, верные императору, смогут забрать те земли, и все пойдет по-старому. Вы правильно поступили, выбрав сторону императора Камита. И вы мудры, потому что понимаете, что все трудности временны, так всегда бывает. Когда народ привыкнет к переменам, исчезнут и мятежи, и болезни. Мир перестроится, вам не нужно ничего делать для этого. Я приехал не за тем.

— Не за тем? — эхом повторил Доротей. Похоже, его уверенность в том, что все дело в вежливости, была преждевременной. — Но что я еще могу сделать для вас?

— Расскажите мне о вашей жене.

Это было совсем уж внезапно. Доротей растерялся, не зная, что ответить. Какое дело может быть императорскому советнику до его жены? Сама по себе она — никто. Да, она из древнего рода, но давно уже обедневшего. Ее родня много лет не имеет никакой власти в Дорите!

— О Лирике? — уточнил Доротей. — При чем тут она?

— Ваша супруга в добром здравии?

— Конечно…

— Я бы хотел познакомиться с ней, — объявил Танис.

— Как вам будет угодно. Если б я знал, что она вам нужна, я бы сразу привел ее сюда! Просто у нас в Дорите…

Советник снова перебил его:

— Я знаю. Женщин допускают не ко всем гостям. А когда речь заходит об управлении провинцией, им и вовсе здесь делать нечего. Мне известны традиции Дорита, и все же я буду настаивать на встрече с леди Лирикой.

— Так я ведь не против, — простодушно развел руками Доротей. — Я вот только в толк взять не могу… зачем она вам? В моей жене нет ничего интересного!

— Вы определенно слишком скромны, лорд Доротей, но скромность красит слугу императора. Насколько мне известно, ваша супруга была в родстве с погибшим императором.

Так вот в чем дело…

— В очень дальнем родстве, — поспешил сообщить Доротей. — Там во многих поколениях связь затерялась! Ее двоюродная бабка была племянницей прапрадеда императора Жена — что-то такое, и даже в этом я не уверен!

Когда он выбрал Лирику своей женой, он гордился ее связью с императорским домом. Она и правда была далека от престола, но ему нравилось думать, что ее вороные волосы того же цвета, что и у императора, а в ее синих глазах то и дело мелькают фиолетовые искры.

Сейчас эта редкая красота была уже не так безобидна. Возможно, император Камит готов уничтожить всех, кто был связан с его предшественником. Отдать им Лирику — не проблема, Доротей больше боялся, что и он, ее муж, пострадает теперь.

Однако Танис смотрел на него с прежним равнодушием, в котором Доротей предпочитал видеть дружелюбие. Постепенно глава провинции успокаивался.

— Я не собираюсь вредить леди Лирике, — заверил его советник. — Я лишь хотел уточнить, правду ли говорят о ее семье.

— О родстве этом?

— Да. Есть ли в ней хоть капля крови Реи?

Когда Танис говорил о крови, его глаза странно блеснули — нечеловечески даже. Но Доротей решил, что ему мерещится. Кровь Реи — это всего лишь привычный выбор слов, Таниса интересуют родственные связи, а не она сама. Зачем ему кровь?

— Капля есть, — рассмеялся Доротей. — И даже не одна! Династия Реи правила тут много столетий, как вы знаете. Главная ветка всегда была одна, но родни у них развелось — тьма!

— Насколько хорошо вы знаете эту тьму?

— Кого-то знаю, кого-то — нет… А что? Я буду рад сделать что угодно для императора Камита!

— Не сомневаюсь, — кивнул Танис. — Для начала, приведите сюда леди Лирику, думаю, она поможет нам.

— В чем нам может помочь женщина?

— Не важно, женщина она или нет. Важно, что она знает всю свою семью. Мне понадобится список всех, кто состоит в кровном родстве с династией Реи. Не важно, если семьи пересеклись один раз пятьсот лет назад. Общая кровь — вот что мне нужно.

— Но зачем вам это? — недоумевал Доротей. — Это будет большая толпа!

— Да, но если в каждом по одной капле крови, то итог все равно невелик, — задумчиво произнес советник. — Будем собирать по капле…

Этим он окончательно смутил Доротея.

— Что?…

— Ничего, лорд Доротей, ровным счетом ничего. Времена пока неспокойные, не все так умны, как вы, чтобы сразу же признать власть нового императора.

— Моя жена — не мятежница, это точно! — торопливо предупредил глава провинции.

— В этом я не сомневаюсь. Но я боюсь, что мятежники могут использовать ее. Теперь, когда прямых наследников трона не осталось, эти преступники попытаются найти наследника династии Реи среди дальней родни. Поэтому мне очень важно отыскать всех, в ком есть кровь Реи, раньше них, и собрать их вместе… ради защиты, разумеется.

Что-то тут было нечисто. Доротей чувствовал, что где-то Танис врет ему, но никак не мог уловить, где именно, а спрашивать или упрекать никогда бы не рискнул. По большому счету, ему было важно, чтобы его оставили в покое и позволили сохранить богатство и власть. А Лирика… он и так прожил с ней слишком долго. Время ее не красило, она теряла прежнюю привлекательность и стройность, а отказаться от жены он не мог: ее род, пусть и обедневший, был слишком благородным.

Так что если Танис заберет ее, будет не так уж плохо.

— Я сейчас позову Лирику, — пообещал Доротей. — Служанка приведет ее… Простите, лорд Танис, можно один вопрос?

— Можно сколько угодно, — милостиво позволил советник.

— Одного мне хватит. Дорит — провинция тихая, далекая от столичной жизни, поэтому тут сложно отделить сплетни от новостей. До меня доходили слухи, что принц Сальтар выжил и начал служить новому императору. А вы сказали, что прямых наследников нет… Значит, те слухи были неправдой?

Танис мгновенно помрачнел, и Доротей тут же пожалел о своем вопросе, но отступать было поздно. К его удивлению, советник все же ответил:

— Они были верны, но лишь отчасти. Сальтар и правда служил императору Камиту, он перестал быть наследником. Но теперь это не важно, потому что он погиб на поле боя. Все три принца давно мертвы.

* * *

Сальтар чувствовал, как прохладные пальцы ведьмы касались его кожи, изучая магическое клеймо на шее. Странно было думать об этом женщине, незнакомой, только что встреченной, как о своей родственнице. Еще сложнее — как о прародительнице, с которой началась его семья.

Да простого в его мире вообще ничего не осталось. Он надеялся, что Хозяйка Мертвых земель поможет ему освободиться, а потом он, Кирин и Исса вернутся обратно в империю, чтобы продолжить войну. А что в итоге? Все стало сложным, запутанным… Они узнали слишком много такого, к чему не были готовы. Разговор зашел в тупик после того, как Аналейра рассказала о своем ранении. Они не представляли, что еще сказать, как продолжить. Им всем нужно было время, чтобы хоть как-то примириться с новой реальностью.

Поэтому они разошлись по гостевым комнатам. Сальтар не знал, как дела у остальных, но он так и не смог сомкнуть глаз. И не только потому, что из леса, окружавшего их, доносился вой, какого он прежде не слышал — даже в ночных кошмарах представить не мог! Это уже не пугало его. Сейчас сложнее было справиться с собственными мыслями и страхом перед будущим.

Долго он не выдержал, и когда Мертвые земли залил багряный рассвет, он вышел в гостиную, чтобы дождаться остальных. А ведьма уже была там, видно, и ей пришлось нелегко. Пока Кирина и Иссы здесь не было, она предложила изучить магическую печать, которую поставил на него Танис.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

— Должен, пожалуй, о той ловушке, в которой оказался. А думаю о том, не пошли ли мой брат и его чудовище в одну комнату.

Странно было говорить с ней вот так — как со старой знакомой. Сальтар понимал, что не нужно настолько быстро доверять, ни ей, ни кому бы то ни было. Но он устал от вечных страхов и подозрений. Кирин и Исса доверяли друг другу больше, чем ему, и это напрягало.

— Они не были этой ночью вместе, — заверила его ведьма. — Да и, думаю, им далеко до того, чего ты так боишься. Хотя твой брат ее любит.

— А то я не вижу, — поморщился Сальтар. — Я надеюсь лишь на то, что он еще ребенок и перерастет это, одумается прежде, чем натворит бед.

— Я бы не сказала, что он такой уж ребенок. Но шанс у твоей мечты еще есть. Исса по-прежнему помнит того, ради кого ушла из Мертвых земель, хотя вряд ли прежняя любовь еще жива в ней. А Кирину сложно смириться с ее природой. Да, время есть… У них. Я надеюсь, что есть оно и у тебя. Оставайся пока на месте.

Чтобы изучить клеймо, она отвела его в свою мастерскую, заставила лечь на широкий стол, застеленный плотной тканью. Так ей проще было осмотреть центр печати — знак, оставленный у него на шее. Сальтару от всего этого становилось не по себе, однако противиться и спорить с ней он не стал. Он по-прежнему мало понимал в магии и не знал, чего ждать.

Аналейра ненадолго отошла от него, открыла деревянный сундук у стены, стала искать что-то.

— Так мне можно помочь или нет? — не выдержал принц.

— Я буду пытаться, но… Сейчас я ничего сказать не могу. Это очень сильная магия.

— Которой Танис научился от вас!

Сальтар знал, что обвинять единственную ведьму, которая может его спасти, — не лучшая идея. Однако он больше не мог держать обиду в себе. Ведь, если задуматься, все началось не с Таниса, а с нее. Без нее этот ящер-переросток никогда не научился бы колдовать!

Ведьма не стала ни возмущаться, ни огрызаться. Она лишь тяжело вздохнула.

— Ты прав. Но, клянусь себе, я и предположить не могла, что он однажды использует эти чары против моей семьи. Против тех, ради кого я отказалась от собственной жизни! Он затаил ненависть к клану Реи так глубоко, что даже я не догадывалась о ней. А может, не хотела видеть в нем столько ненависти, не знаю. Судя по тому, что вы рассказали мне, ненависть победила в нем все остальные чувства.

Она вернулась к столу с несколькими камнями, тускло мерцавшими синим и красным светом. Сальтар почувствовал, как она один за другим выкладывает их у него на спине, вдоль позвоночника. Она создавала символ, который он не мог узнать. Он лишь ощущал, что поверхность у камней шершавая и теплая.

— Он знает магию лучше, чем Исса, ведь так? — поинтересовался принц.

— Да, — ответила Аналейра. — И он сильнее. С ним вообще все было по-другому.

— Почему?

— Потому что и в мою жизнь он пришел по-другому.

Этот разговор отвлекал Сальтара от собственного страха. Он не боялся магии — он боялся, что у ведьмы ничего не получится. К тому же, казалось справедливым, что он наконец-то узнает правду о Танисе после того, как проклятый маг влез в его душу и отнял все, что было ему дорого.

— Исса вряд ли сама понимает это, но она многое изменила, — продолжила Хозяйка. — Еще до своего ухода. Она не строит коварных планов и не просчитывает шаги наперед. Она — дитя эмоций, и в этом она честна. Она пришла в мой дом, когда в Мертвых землях установились порядок и покой. Она не нуждалась в моей помощи, ей просто было скучно. Для ее пытливого ума закрытая территория Мертвых земель была настоящей темницей.

— Но я не спрашивал про Иссу, — напомнил Сальтар. — Я хотел знать о Танисе…

— Тогда просто слушай меня, потому что в этом мире все связано. Исса быстро смекнула, что я отличаюсь от чудовищ Мертвых земель — не только внешне, но и тем, что я могу и что знаю. Она стала приходить к моему дому. Пересечь ограду она не могла, эти чары сдерживают, видишь, даже Тьернана. Но она оставалась неподалеку от моих окон, так, чтобы я могла видеть ее.

— Зачем?

— Потому что она хотела новых знаний, которые никто больше не мог ей дать. Ее собственная семья не помнила жизнь вне Мертвых земель, но она догадалась, что мне известно гораздо больше.

— Она не боялась вас? Разве вы не могли ее убить?

— Могла, — подтвердила ведьма. — Думаю, она это знала. Чудовища из ее рода такое на уровне инстинктов чувствуют. Но знала она и другое: что я не хочу убивать ее, смысла не вижу. Когда мне досталась роль Хозяйки Мертвых земель, я поклялась себе, что не буду сближаться с теми, кто живет здесь. Только так я могла сохранить хоть какую-то справедливость. Первое время я была верна этой клятве, не позволяя себе даже контакт с теми, кто был мне дальней родней, — с драконами. Но Исса появилась не тогда, а спустя несколько столетий, когда одиночество уже измотало меня, когда дни и годы стали сливаться и я устала от звенящей тишины, в которой никто не знает мое имя. Будь в Иссе хоть капля коварства и злого умысла, мне было бы проще прогнать ее. Однако я видела, что передо мной всего лишь молодой зверь, любопытный и открытый миру, как все дети.

Понемногу, постепенно Исса приучала ее к себе. А ведьма, хоть и все понимала, ничего не могла поделать. Она помнила дни, когда ее тело не было человеческим, поэтому Аналейра не воспринимала Иссу как безмозглое чудовище. Она видела равную себе, а в чем-то даже узнавала себя.

Их знакомство длилось не день и даже не год. Сначала Исса начала сопровождать ведьму в прогулках по Мертвым землям, отгоняя от нее других хищников. Все это Аналейра с легкостью могла бы сделать сама, но ей было приятно, что впервые за столетия хоть кому-то не безразлично, жива она или нет.

Расстояние между ними сокращалось. Скоро Исса уже не таилась в тенях, а уверенно двигалась рядом с ведьмой. Аналейра не звала ее, но и не прогоняла. Первые разговоры между ними были такими же осторожными: как бы между делом, ничего не значащими фразами. Они не рассказывали друг о друге, говорили только о том, что происходило рядом с ними. Смеялись. Аналейра успела отвыкнуть от шуток и смеха.

— Две вещи сближают, как ничто другое, — заметила она. — Общий смех и общие слезы. Сначала у нас был смех, а потом и слезы.

Исса стала первой, кому она решилась рассказать правду о себе. И вот тогда она плакала — Аналейра даже не представляла, что она так сильно скучает по своей семье. Эта боль жила в ней годами, глухая, неосознанная. Однако теперь, когда она вышла наружу, стало легче.

Она стала рассказывать Иссе о магии и о внешнем мире. О том, чтобы изменить тело чудовища, пока и речи не шло. Такие беседы просто развлекали их обеих. При всей своей скуке, Исса даже не думала о том, чтобы покинуть Мертвые земли. Здесь была ее семья, ее привычный мир, а за границу ее ничто не влекло.

Все изменилось, когда в долину явился Торем Реи. Они с Иссой сблизились так быстро, что Аналейра поверить в это не смогла.

— Думаю, это я виновата, — вздохнула ведьма. — Из-за меня Исса считала династию Реи чем-то особенным… Драконы, обращенные в людей, — просто чудо! Она знала, кто он такой на самом деле, даже если он не знал. Она не воспринимала его как человека, как я когда-то не считала ее чудовищем. Думаю, поэтому она и полюбила его. А почему он полюбил чудовище… Не знаю. Думаю, что и не полюбил. Это не так важно, потому что однажды Исса пришла ко мне и умоляла сделать ее человеком. Я никогда не видела ее такой… Я не хотела соглашаться, это было против правил, против тех клятв, что я принесла. Однако я быстро поняла, что если я не помогу ей, она попытается перебраться через границу сама и погибнет.

До этого момента Аналейра и не представляла, как сильно она привязалась к молодому чудовищу. Теперь ей было больно: ей казалось, что Исса предала ее, использовала, только чтобы бросить здесь. Однако отказать ей ведьма не смогла. Как бы она ни злилась на свою воспитанницу, она все равно не желала ей смерти.

— То заклинание, что превратило ее в человека, было спонтанным. Она не дала мне времени все обдумать. Я ее честно предупредила: ты потеряешь почти всю свою силу. Но она тогда думала только о Тореме, по-моему, и не соображала толком. Она на все согласилась.

После ухода Иссы одиночество стало давить ее особенно сильно. Смирение, которого Аналейре удалось достигнуть за предыдущие столетия, улетучилось. Каждое утро она смотрела в окно, ожидая увидеть там свое маленькое преданное чудовище, — но никого не было. Вроде бы, она шла привычной дорогой, но второй раз этот путь давался ей намного тяжелее.

Сама того не замечая, ведьма стала чаще пересекаться с разумными чудовищами, говорить с ними, она даже знала их имена. Это не заменило ей Иссу, но чуть уменьшило боль утраты. Поэтому когда в долине появился Тьернан, ребенок ненависти, уничтожающий все на своем пути, она не могла остаться в стороне.

Аналейра попыталась сразиться с ним — и проиграла. Вся ее магия не имела для дракона никакого значения. Ведьме удалось спастись только ценой потерянной руки, и этого было достаточно лишь для того, чтобы ненадолго его отпугнуть.

— Я бежала от него, как животное, — с горечью признала она. — Я-то думала, что готова к смерти… Что была готова с того момента, как пришла в эту долину. Но я переоценила себя. Столетия бессмертия избаловали меня, заставили снова полюбить жизнь. Я забилась в свое убежище, потому что только там я могла быть в безопасности. Я зализывала раны, держалась в стороне… а Тьернан уничтожал всех, кто попадался на его пути.

Перед драконами Аналейра чувствовала особую ответственность. Она понимала, как жестоко поступил с ними ее род. По сути, семья Реи обрекла их на вечное заточение еще до того, как они успели совершить преступление. Теперь она бессильно наблюдала, как умирает близкий ей народ.

Драконы не сдались так просто, они сражались за жизнь. Кто-то выбирал битву, кто-то искал укрытие, но если это и спасало их от гнева Тьернана, то лишь ненадолго. Существо, рожденное из крови драконов и магии, было непобедимо.

Клан, в котором родился Танис, считался одним из самых могущественных в Мертвых землях, он едва ли уступал клану Реи.

— Они могли сделать то, что сделали мы, — пояснила Аналейра. — У них хватило бы сил на это. Мы просто опередили их. Когда в Мертвых землях появился Тьернан, они выживали дольше всех, ушли к дальней границе, прятались в горах. Но он нашел их и там.

В день, когда Тьернан прилетел за ними, Танис был совсем молод — по драконьим меркам, он считался подростком. Он получил нужный опыт от своих предков, но своим едва обзавелся. Он хотел сражаться с Тьернаном, однако ему не позволили те, кто был старше и мудрее. Когда на них обрушился поток багрового пламени, родители и братья Таниса защитили его своими телами, спасая его, младшего, от гибели. Тьернан улетел, не разглядев, что в одной из его жертв еще теплится жизнь.

Танис лежал там несколько дней, погребенный под трупами своей семьи. Он был изранен так сильно, что едва мог пошевелиться, он и не мечтал о том, чтобы выбраться без помощи со стороны — а рядом не осталось никого, кто мог бы ему помочь. Кровь его семьи пролилась на него, а вместе с ней он впитал их страдания, усилившие его собственную боль.

— Когда я нашла его, он был едва жив, — тихо произнесла Аналейра. — Замученный, истерзанный, полный злости на весь мир за то, что у него отняли… Мне стало жаль его, и я чувствовала вину. Это ведь я не смогла остановить Тьернана, хотя должна была! Клан Реи запер здесь драконов, мы обрекли их на гибель, мы были виновны в рождении Тьернана. Я не могла ничего изменить, но я стала единственной наследницей ответственности, лежащей на моей семье.

— Если вы думаете, что сейчас я пожалею Таниса и резко изменю свое отношение, то зря, — отозвался Сальтар. — Вы не представляете, что творит этот ублюдок во внешнем мире… И не только со мной! Со всеми, кто попадается на его пути, даже с невинными!

— Для Таниса больше нет невинных, но в главном ты прав — это его не оправдывает. Я не хочу, чтобы ты прощал его. Но ты сам спросил меня, почему я его учила.

— Да, и для меня важно знать это.

Раны Таниса, нанесенные Тьернаном, были настолько серьезны, что Аналейра не могла просто излечить его. Оставался лишь один способ спасти ему жизнь: превратить его тело в человеческое, так, как перевоплотился когда-то клан Реи.

— Вот поэтому он намного сильнее Иссы, — вздохнула ведьма. — В случае Иссы, я отделила часть ее настоящего тела, чтобы сделать человеческое. А для Таниса я использовала другую магию. Могла ли я предположить, что он использует все, что я дала ему, против моего же рода? Нет. Он заменил ту пустоту, что оставила в моей жизни Исса, и я надеялась, что он будет таким же, как она.

Но Танис был другим. Молчаливый, слишком серьезный, впитавший в себя всю ненависть и страдание своего клана, он и не пытался сблизиться со своей спасительницей. Он учился у нее, относился к ней с уважением, помогал ей, если нужно. Но Аналейра чувствовала, что его душа от нее закрыта.

Она уважала его право на молчание. Ведьма знала, сколько ему пришлось пройти, да и привыкнуть к новому телу оказалось непросто. Поэтому она не торопила Таниса, ожидая, что рано или поздно он смирится. Ей было спокойней уже от того, что она оставалась в доме не одна, когда в небе бесновался Тьернан.

Танис прожил рядом с ней много лет, но свыкнуться с будущим, которое пророчила ему Аналейра, так и не смог.

— Теперь, когда вы рассказали мне о том, что он сделал с империей, я многое вижу по-другому, — сказала она. — Многие его слова и поступки… Я-то думала, что он сбежал от меня, поддавшись отчаянию. А он, скорее всего, годами планировал и свой побег из Мертвых земель, и то, что он будет делать дальше.

Сама того не желая, она создала могущественного мага, способного уничтожить империю. Аналейра ничего не скрывала от него, а он истолковал ее слова по-своему. Танис не мог отомстить дракону, убившему его семью. Но он мог уничтожить тех, чья кровь породила его.

— Я виновата перед теми, кто погиб сейчас, и перед теми, чьи тела охраняют мой дом, — признала Аналейра. — Они отдавали свои жизни, чтобы династия Реи жила в мире. Те из нас, кто остался во внешнем мире, сдержали слово… Все испортила только я. Я злилась на Иссу за то, что она так и не вернулась ко мне. Я пыталась заменить ее Танисом, я обучала его лучше, я дала ему большую власть, чем ей. А к чему это привело? Я доверяла ему настолько, что не оставила себе путей к отступлению. Этим я подвела тебя.

— Меня? — удивился Сальтар. — Почему именно меня?

— Тебя — в первую очередь.

Она сняла камни с его спины. Никаких перемен в себе Сальтар не чувствовал, он знал, что клеймо все еще на месте — и оно работает. Это был дурной знак, и все же принц заставил себя спросить:

— Вы ведь не поможете мне, не так ли?

— Хотела бы, но не смогу. Танис усовершенствовал заклинание, которому я его когда-то научила. Даже я не сумела бы связать тебя так надежно, как это сделал он! Прости меня…

— Но что мне тогда остается? — Сальтар приподнялся, сел на столе, перевел взгляд на свои руки, изуродованные печатями. — Только умереть? Едва я выйду из Мертвых земель, как он снова завладеет мной?

— Скорее всего, так и будет, — ответила Аналейра. — Но смерть — это не единственный выход. Ты можешь остаться здесь, в Мертвых землях другая энергия, поэтому сила Таниса здесь не действует.

Остаться здесь, пока империя пылает в пожаре, начатом этим монстром, — Сальтара не слишком привлекал такой исход. Но что еще можно сделать? Он бесполезен для своего брата и для страны, пока на нем это клеймо. Опасен даже, ведь он может стать лучшим оружием для Таниса!

Он хотел помочь Кирину, должен был, а вместо этого рисковал ослабить брата. Сохранить собственную жизнь для себя — сомнительная радость. Сальтар слишком многое видел, чтобы просто жить.

Но что ему оставалось? Смерть завершит для него все, а здесь, в Мертвых землях, у него будет хоть какая-то надежда на то, что Аналейра однажды найдет способ уничтожить печать. С другой стороны, он не хотел оставаться рядом с ней. Сальтар понимал, что несправедливо винить ее в преступлениях Таниса… и все равно винил. Без нее этот проклятый дракон давно сдох бы, а все, кого он убил, остались бы живы!

Он не знал, что сказать ей, что ответить. Ему и не пришлось ничего говорить: вмешалась Исса, которая появилась на пороге комнаты.

— Верно, оставь Сальтара здесь. И тебе не будет так одиноко, и в стране скоро появится новый воспитанный тобой тиран.

— Я не хотела, чтобы Танис стал таким! — возмутилась Аналейра. — Как я могла? Ведь он уничтожил моих детей, все наследие, что осталось от моего рода!

— Это да, — кивнула Исса. Она казалась спокойной, но Сальтар видел, что ее желтые глаза уже мерцали гневом, который она едва сдерживала. — Я-то думала, что их двое осталось, и это само по себе плохо. Но если Сальтар не сможет выйти отсюда, то остается только Кирин. Да и он вряд ли долго протянет — твой любимчик, Танис, просто раздавит его, когда мы вернемся в империю. Нет, я могла бы его защитить… если бы ты не отняла мои силы!

— Все было не так!

— Думаешь, то, что ты не отдала мне их, меняет суть? — хищно прищурилась девушка. — Не отдала, забрала — какая разница! Итог один: ты ослабила меня. Я верила, что другого выбора просто нет… Собственно, я так думала, потому что ты сказала мне об этом. Слово в слово! Но оказывается, ты могла дать мне всю силу моего тела, ты просто этого не сделала.

— У меня были причины, и ты знаешь это!

— Да мне все равно, как все было! Ты могла дать мне всю мою силу, но не сделала этого!

Кирин тоже присоединился к ним, привлеченный шумом. Но и он не рискнул встревать в их спор, он просто наблюдал за ними из коридора. Иссу разгневало то, что она услышала, и сейчас она была опасна для всех.

Сальтар даже не знал, права она или нет. Теперь, когда его последняя надежда угасла, он еще не разобрался, что делать дальше.

— Если бы ты отдала мне силу, может, ничего бы и не было! — продолжила Исса. — Я смогла бы выдержать ту магическую атаку, которую устроили шавки Торема. Не было бы ста пятидесяти лет в камне! Я тебе больше скажу: не было бы того мага, который это придумал! И мое заточение, и заклинание, создавшее Тьернана. Он бы не успел наколдовать эту ящерицу, я б ему башку разнесла раньше!

— Ты не знаешь, что было бы… — попыталась возразить ведьма. — Мы не в силах узнать, каким было бы другое будущее, жизнь идет одной тропой…

Но она была не уверена в своей правоте, в отличие от Иссы. Та уже не задумывалась о том, кто рядом с ней, она перенеслась в прошлое — которое, как оказалось, могла бы изменить.

— Угадать некоторые вещи не так уж сложно, — заявила Исса. — Если идти по лесу чудовищ с хорошим мечом, выжить проще, чем без него. С моими силами то же самое! Если бы ты сразу позволила взять все, что мое по праву… Только подумай об этом, ведьма! Не было бы Тьернана, не было бы гибели, не было бы того Таниса, который сейчас разрушает целый мир. Все остались бы живы, понимаешь? Ты могла это устроить.

— Исса, послушай меня…

— Я уже слушала, и что? Я верила тебе! Даже тогда, покидая Мертвые земли, я была бесконечно благодарна тебе. Я не сомневалась, что уж ты-то знаешь, как поступить правильно. Хотела ли я уничтожать свое настоящее тело и терять силу? Да конечно, сто раз! Я была уверена, что у меня просто нет выбора. Потому что ты сказала мне об этом! Я думала, что плачу за свою любовь, но платила я лишь за твой эгоизм.

— Исса…

— Хватит уже, а? И так ясно, что я не буду с тобой разговаривать, потому что нам нечего сказать друг другу. Разговоры не исправят то, что творится здесь! Мертвые земли, внешний мир… все разваливается, и это нельзя остановить. Потому что настоящая сила осталась только у твоего любимчика!

Она и правда не собиралась слушать ведьму, Исса была слишком зла для этого. Она резко развернулось и направилась прочь. Вскоре Сальтар услышал, как хлопнула входная дверь. Кирин, не говоря ни слова, поспешил за ней, и скоро они оба мелькнули за окном.

— Сто пятьдесят лет прошло, а ничего не изменилось, — печально усмехнулась Аналейра. — Она все то же дитя, которое легко поддается своему гневу. Но это ничего… она ярко пылает и быстро остывает, она образумится.

— Не уверен, — заметил Сальтар. — Она имеет право злиться.

— Да. И я исправила бы все, если бы могла. Однако пока она бушует, я точно не могу ничего сделать. Я лишь надеюсь, что скоро разум вернется к ней, и мы сможем нормально поговорить.

— Мне лучше пойти за ними… они вышли за ограду, там опасно.

— Верни их, — попросила ведьма. — Ты старше, умнее… Успокой своего брата, а он успокоит Иссу. Кирин влияет на нее больше, чем может представить, и это, думаю, к лучшему. Передай ей, что мне есть, что сказать.

Сальтар кивнул. Ему не слишком хотелось снова возвращаться туда, где на него могли наброситься с любой стороны. Но сейчас это было к лучшему: помогая Иссе и Кирину, он мог хоть ненадолго забыть о собственном приговоре.

* * *

Мар Кассандра выбрала добровольное одиночество на всю жизнь. У таких, как она, и выбор-то был невелик… Она появилась на свет у одной из тех женщин, что продавали свое тело на улицах больших городов в Норите. Ненужный, случайный ребенок, которого оставили в живых лишь для того, чтобы обучить красть, а потом, когда она подрастет, продавать мужчинам. Она понятия не имела, кто ее отец. Ее мать — тоже.

Другие девочки просто мирились с судьбой, потому что не знали другой жизни. Они не покидали те улицы, где жили беднейшие из горожан… а потому — худшие. В других частях города таким детям были не рады. Мар Кассандра не хотела принимать это, но просто не знала, как быть. Одинокая, слабая и ничего не знающая о мире, она не представляла, что ждет ее там, за пределами каменных лабиринтов. Она даже не могла никого просить о помощи, потому что все смотрели на нее как на вещь.

Кроме одной женщины — и это оказалась не ее собственная мать. Мар Кассандра случайно столкнулась в одной из странствующих монахинь, принадлежащих дивному, незнакомому ей миру. Эту женщину уважали, потому что она обладала скрытой силой, перед которой даже всемогущие маги Норита отводили взгляд. Нельзя сказать, что монахиню обожали, от нее просто держались подальше, как от чего-то странного и, возможно, опасного.

Все это впечатлило Мар Кассандру. Она попросила ту женщину взять ее с собой, хотя понятия не имела, что будет дальше. Уже в пути она услышала о том, что в горах есть странные дома, где женщины, наделенные особой силой, служат неведомым божествам. Монахиня сразу предупредила девочку, что такое решение принимается один раз и на всю жизнь. Мар Кассандра не стала ничего менять, она с готовностью покинула свой серый грязный город и ни разу не обернулась.

Но и реальность оказалась не такой, как она ожидала. Ее воображение рисовало прекрасный замок, полный гордых и сильных женщин. Однако в провинции Дорит, куда привела ее новая наставница, девочку встречали руины. Жрицы, служившие когда-то чудовищам, исчезли, остались только монахини, которые хранили древние секреты, но сами магию почти не использовали.

И все равно Мар Кассандра с радостью осталась здесь, на нее перестали смотреть как на кусок мяса, никто больше не подходил к ее кровати посреди ночи, чтобы дотронуться до нее. Они приняла обет вечного молчания в честь существ, которых она никогда не видела и в которых не верила. Так было даже проще: вечное молчание позволяло не признаваться в этом неверии.

Она не хотела возвращаться обратно в города или путешествовать по тихим деревушкам Дорита. Пока другие монахини странствовали, она проводила дни в полуразрушенном храме, читая книги и изучая свитки, хранившиеся там с древних времен.

Никто не учил ее магии, и Мар Кассандра предполагала, что старшие монахини даже не знали о тех тайнах, что находятся так близко. Они использовали простые заклинания, им этого хватало. Мар Кассандра хотела большего.

Она и сама не знала, зачем. Она не собиралась нарушать свой обет или возвращаться к людям. Одиночество не тяготило ее, напротив, ей так было легче. Она с удивлением обнаружила, что тишина ей гораздо милее, чем новые встречи и голоса. В этом она даже нашла оправдание тому, что познавала запретную магию: если она никогда не покинет храм, то и вреда от этого нет.

Она жила вне времени. Она даже не сразу заметила, что в пристанище монахинь нет никого моложе нее: детей, готовых отдать этому свою жизнь, становилось все меньше, а старшие поколения умирали. Мар Кассандра не боролась с этим, она воспринимала постепенное опустение храма как дань времени. Она даже допускала, что останется здесь последней, и ей придется навсегда захоронить древние заклинания.

Но пока она была молода и сильна, она не думала об этом. Она делала что хотела: могла пробежаться по горам, как велели книги, посвященные обучению воинов. Могла целый день изучать заклинание, испытывать его, пока оно не получалось у нее идеально. Она была свободна — так, как ее мать и мечтать не могла. О том, что творится за стенами далекой обители, она лишь изредка узнавала от монахинь, путешествовавших во внешний мир.

Но война не обошла стороной даже этот уголок. Монахини перестали возвращаться. Те, кто уже много лет не покидали руины, не смогли сидеть на месте: они, целительницы, хотели помочь. Мар Кассандра сопротивлялась такому рвению, считала, что проблема не слишком серьезна, что люди сами справятся. Так она и осталась в монастыре совсем одна — намного раньше, чем ожидала.

И в этом новом одиночестве у нее хватало и времени, и поводов подумать. Может, настало время для силы, которую она не собиралась использовать? Может, древняя магия, считавшаяся утерянной и запретной, должна вернуться в этот мир? Что если именно эта сила нужна, чтобы повергнуть чудовищ, о которых все говорили?

Она бы, возможно, оставалась в стороне и дольше, если бы не вмешалась судьба. Чудовища, в которых она не спешила верить, сами нашли ее. Черви распространились по провинции и добрались даже до заброшенной обители.

Ей нужно было или умереть, или использовать силу. Но такой выбор был не у всех: Мар Кассандра прекрасно понимала, что если бы не ее колдовские способности, она бы не пережила ту встречу. Она больше не могла наслаждаться жизнью, она хотела одолжить свой дар тем, кто не мог защищаться самостоятельно. Надежно спрятав древние книги, она отправилась в путь. Приняв решение единожды, она уже не отступала от него, не сдерживала себя и отреклась от обетов без сомнений. Она не верила, что кто-то накажет ее за это. Она теперь была хозяйкой своей жизни.

Впрочем, это не означало, что она полюбила людей и хотела жить среди них. Мар Кассандра слишком долго оставалась одна, она просто не знала, как говорить с незнакомцами, чего ожидать от них: у нее и раньше это плохо получалось, а годы, проведенные в монастыре, отучили ее от доверия.

Поэтому она просто делала свое дело. Шла туда, куда было нужно, находила хищных червей, истребляла их. Вот поэтому Раким не знал ни ее имя, ни тип магии, который она использовала. До того, как началась эта война, Мар Кассандры просто не существовало в этом мире, она была таким же затерянным артефактом, как и книги, по которым она училась.

У нее не было единой стратегии, ее не интересовали распри правителей. Но теперь, когда Саим и Нара попросили ее о помощи, она не спешила отказываться. Она слишком хорошо понимала, что именно там, во дворцах, скрыт источник всех бед. Можно сколько угодно убивать червей в провинции, а на смену им придут другие — или что похуже. Нужно было положить конец тому, с чего начался этот кошмар, чтобы в империю вернулся мир.

Мар Кассандра не объявляла торжественно о своем согласии работать с ними. Но то, что она рассказала свою историю, было лучшим подтверждением. Саим невольно подумал, что они во многом похожи: оба были вырваны из привычного мира, оба не так представляли свою жизнь, оба отреклись от прежних клятв. Хотя из-за войны такой стала жизнь для многих людей в Рене.

— Я все не могу понять, как ты это делаешь, — признала Нара. — Я всю жизнь наблюдала за отцом, знаю о магии очень много, а таких чар прежде не встречала!

Они возвращались обратно в Норит. Мар Кассандра сожалела о том, что не смогла очистить всю провинцию, но теперь это была не ее забота. Ей предстояла битва посерьезней, как и всем им.

Они двигались намного быстрее, чем раньше, потому что не было нужды задерживаться. Поля и деревни были чисты, жизнь здесь постепенно возвращалась в привычную колею. Мар Кассандра знала, что это ее заслуга, но не гордилась этим — она вообще не думала о работе, которую считала завершенной. Только будущее имело для нее значение.

— Это древняя магия, основанная на силе природы, а не артефактах, — равнодушно пояснила она. — Придание формы энергии. Такой магией пользовались драконы.

— Какие еще драконы? — фыркнул Саим. — Я видел их, безмозглые твари!

— Если считаешь так, значит, не видел их, — рассудила Мар Кассандра.

— Исса сказала, что те животные, которых использует армия Камита, — это не драконы, — напомнила Нара. — А настоящие драконы если и остались, то только в Мертвых землях, далеко отсюда.

— Поверьте, драконы все это время были ближе, чем вы можете представить, — сдержанно улыбнулась чародейка. — Что же до магии, которую я использую, то она лучше всего помогает против этих существ. Другие заклинания их плохо берут. Но я могу больше, чем это.

Тут как раз сомнений не было. Саиму не нужно было хорошо знать магию, чтобы понять, насколько сильна Мар Кассандра. Это как встреча с чудовищем: ты можешь не понимать все его способности и даже не представлять, как оно называется, но тебе достаточно его клыков и когтей, чтобы держаться подальше. В случае Мар Кассандры, клыки и когти были невидимыми, что, впрочем, не делало их менее опасными.

Обратно они возвращались через деревню, которая намеревалась вести переговоры с Камитом. На этом настоял Саим — он хотел проверить, как у них дела. Он убеждал себя, что его беспокойство бессмысленно: он, бывший военный, знал, что собранных там магов и воинов хватит для достойной обороны. И все же ноющее чувство не уходило из груди, тяжелое ощущение, что что-то пойдет не так.

Оно оправдалось еще до того, как они достигли деревни. Там, где должны были находиться дома, теперь поднимались столпы черного дыма.

— Сдается мне, это уже не черви, — мрачно отметила Нара. — Камит решил лично заняться?

— Нет, — с неожиданной уверенностью ответила Мар Кассандра.

— Откуда ты знаешь?

— Тот, кто сделал это, не был человеком… Но он был силен. Его энергия еще в воздухе, хотя его самого нет тут уже давно. Мы можем подойти туда, если вы хотите. Только вам не понравится то, что вы увидите.

Саим никакой колдовской энергии в воздухе не чувствовал, однако и так мог сказать, что она права. В разрушении перед ними, в выжженном поле, в снесенной наблюдательной вышке — во всем этом была нечеловеческая ярость. Та, которую он впервые увидел в ночь нападения на императорский дворец.

При этом ни одно из чудовищ, которых он встречал раньше, не было способно на такое. Значит, в армии Камита пополнение.

— Нам нужно идти, — уверенно сказал Саим. — Полезно знать, с чем мы имеем дело.

— Согласна, — кивнула Мар Кассандра. — С такой энергией я прежде не сталкивалась… Если бы тот, кто сделал это, еще был здесь, я бы не рискнула приближаться к нему.

Если учитывать уровень ее собственной силы, эти слова говорили о многом.

Процветающее поселение, которое Саим видел в свой прошлый визит сюда, исчезло. Дома были не просто сожжены — их словно разнесло на куски бушующим ураганом. Вот только никакого урагана не было! Дорит — большая провинция, но не настолько, чтобы они пропустили такое.

Да и потом, ураган не поступает так с людьми. Не разрывает их на части, не делает все для того, чтобы как можно больше крови пролилось на землю. Вокруг себя Саим видел лишь части тел, разбросанные по улицам и полям. При этом он прекрасно понимал, что не всегда из них можно восстановить нормальное тело. Получается, то, что напало на деревню, не только убивало людей, но и пожирало их.

Что это было? Саим всматривался в землю, однако видел только человеческие следы. Здесь даже не осталось отпечатков лап скалистых ящеров! Получается, чудовище это умеет летать, иначе Саим не мог объяснить то, что здесь случилось.

— Есть выжившие, — неожиданно предупредила Мар Кассандра. — Но это ненадолго.

— То есть? — смутилась Нара.

— Источник жизни очень слаб, он может угаснуть в любой миг. Если вы хотите застать его, поспешите. Хотя вряд ли это что-то даст вам.

— Это не просто человек, это маг, — уточнила Нара. — Кажется, я тоже чувствую его… Но это только потому, что я его знаю.

Саим был уверен, что без этих двоих не найдет среди кровавых трупов того несчастного, что задержался на этом свете. Однако когда они прошли в деревню, воин сразу понял, что одного человека выделили среди остальных сами нападавшие. Они не пощадили его, они просто продлили его страдания — должно быть, он разозлил их.

В растерзанном, обожженном человеке, подвешенном на стену, Саим едва узнал того молодого мага, с которым они совсем недавно говорили в этой деревне. Они предупреждали Наргиса, что он действует слишком смело, что Камит не простит ему такого. Но он не послушал — и теперь оказался здесь. Его удерживали острые серпы, пригвоздившие его к остаткам стены, пробившие его руки и плечи насквозь. Ног ниже колен у него уже не было, и его мучители знали, что он умрет еще до заката — или от боли, или от потери крови.

Однако не все пошло по их плану. Наргис потерял сознание и вряд ли уже мог очнуться. Жизнь, оставшаяся в нем, была лишь угасающим пламенем, не более.

— Я не могу его спасти, — предупредила Мар Кассандра. — Смерть уже начала свое дело, и никто не может соперничать с ней. Но если он был вашим другом, я могу разбудить его, ненадолго, чтобы вы могли попрощаться.

— Он не был нашим другом, и все-таки я бы с ним поговорила, — отозвалась Нара. — Вот только… ему будет больно?

— Я могу сделать так, что он ничего не почувствует, но это еще больше сократит его жизнь. У вас будет совсем немного времени, на пару фраз, не больше, вы готовы к такому?

— Да… мы готовы.

Саим только кивнул. Он видел, в каком состоянии тело Наргиса. Это конец, такие травмы не исцелить. Он лишь надеялся, что Мар Кассандра справится со всем, и маг ничего не почувствует. Саим не стал бы рисковать ради простого прощания, но им и правда важно было знать, кто играет на стороне Камита.

По руинам деревенского дома Мар Кассандра подобралась ближе к подвешенному телу. Она осторожно коснулась одной рукой лба Наргиса, другой — груди, прямо над сердцем. Она сосредоточилось, и Саим видел, как под ее пальцами вспыхнуло мягкое золотое сияние.

А мгновением позже Наргис открыл глаза. Взгляд был шальной, мутный, и маг, похоже, не до конца понимал, где он и что с ним. Но, надо отдать ему должное, оправился он быстро. Саим не был уверен, что на его месте не поддался бы панике — не каждый способен принять смерть достойно. Однако Наргис то ли не осознал до конца, что с ним происходит, то ли не это было для него важно.

— Они ушли? — прошептал он. Голос звучал сдавленно и слабо. — Кто-нибудь выжил?

— Нет, — покачала головой Нара. — Мне очень жаль. Нам нужно знать, кто сделал это.

— Дети! — криво усмехнулся маг. — Но не верьте им, когда увидите! Они только выглядят так… демонское отродье! Их тела обладают нечеловеческой силой, а их души никогда не были детьми, уж поверьте! Я не знаю, кто они и откуда пришли. Но мы — ничто для них! Вся наша магия и сила… все было напрасно. Даже если нам удавалось ранить их, они восстанавливались… Пили нашу кровь и восстанавливались! Я не знаю, кто они — иллюзия или демоны… Но они ушли отсюда не такими, как пришли…

— Что это значит? — нахмурился Саим. Ему хотелось спросить больше, но он вынужден был внимательно подбирать слова. Мар Кассандра сказала правду: Наргис угасал у них на глазах.

— Они стали старше и сильнее… Пришли детьми, ушли почти взрослыми… Их делает старше и сильнее не время, а жизни, которые они отбирают… Они могут быть похожи на нас, но это просто обман, в них нет ничего человеческого! Я понял это сразу… Я пытался остановить их, использовал всю свою силу, не сдерживался и ничего не оставлял себе… Я не надеялся победить, но я думал, что у меня получится задержать их, позволить другим уйти… Наивно! Никто не ушел, а моя сила — ничто для них…

Тут он определенно себя недооценил. Нападавшие нашли его в толпе, смогли выделить среди остальных людей, которые сражались с ними. Значит, Наргис все-таки сумел сделать им больно.

Жаль, что это ничего не изменило.

— Мы остановим их, — пообещала Нара. — Но ты должен нам помочь. Расскажи, что ты знаешь о них, сколько их, какие они.

— Их трое, все одного возраста и выглядят как дети… Не верьте… Они не использовали то колдовство, которое я знаю, но они сильные… Огонь подчиняется им, как зверь, которого они вырастили… Когда они пошли на нас, огонь был с ними, какое бы заклинание я ни использовал… Огонь им принадлежит…

Его голос звучал все тише и тише. Саим надеялся, что Мар Кассандра поможет Наргису, поддержит, выиграет для них время. Но даже она была не всесильна, и смерть все-таки взяла свое до того, как они успели узнать правду.


Глава 8

Она забыла, где находится — или кем она стала, сложно было сказать. Исса выходила в Мертвые земли, как в сад при собственном замке. Похоже, ее совершенно не заботило, кто может поджидать ее там. Возможно, она имела право вести себя так, когда сама была могущественным чудовищем. Но в хрупком человеческом теле, да еще лишившись почти всех своих способностей, она должна была помнить об осторожности.

Но не помнила и не обращала внимания на Кирина, который пытался ее окликнуть. Она не остановилась за оградой, продолжая уходить все дальше в лес. Кирин только и мог, что следовать за ней, надеясь, что опасные хищники не решатся подходить близко к жилищу Хозяйки.

— Исса, да подожди ты!

— То же могу сказать и тебе, — бросила через плечо девушка. — Подожди меня в доме этой старой ведьмы! Я хочу побыть одна.

— А я не хочу, чтобы ты сейчас была одна.

— Тебе ногу сломать или что?

— Я прекрасно знаю, что ничего ты мне не сломаешь, — покачал головой Кирин. — Просто попробуй поговорить со мной об этом. Я ведь и правда хочу, чтобы тебе стало легче.

— Обойдусь!

Он не был обижен на нее. Кирин мог только догадываться, через что она проходит сейчас. Исса верила, что Аналейра предала ее, единственный человек, которому она доверяла, разрушил ее судьбу. Как после такого говорить с кем-то? Как вообще подпускать близко?

Поэтому она уходила, а он шел за ней. Кирин не был уверен, что в таком состоянии она вообще сможет вернуться.

Повезло им хотя бы в том, что Мертвые земли, похоже, еще спали. Больше не было того жуткого воя, что разрезал здесь воздух по ночам, деревья мирно шелестели листвой, и небо было спокойно.

Исса старалась держаться на пару шагов впереди, чтобы он не видел ее лица. Кирин знал, почему. Ей проще было всегда оставаться всезнающим и всемогущим чудовищем, у которого нет чувств, с вечной ироничной полуулыбкой и полной уверенностью в себе. Сейчас эта маска треснула, и девушке нужно было время.

Она замедлила шаг, только когда они оказались в роще из молодых белоснежных деревьев с черными листьями — далеко от дома ведьмы. Слишком далеко, и это напрягало. Кирин успокаивал себя лишь тем, что темные кроны спрячут их от Тьернана, а с остальными чудовищами они справятся.

Здесь Исса наконец остановилась и обернулась к нему; слез на ее глазах больше не было.

— Чего ты хочешь от меня? — холодно спросила она.

— От тебя? Вообще ничего. Я хочу помочь тебе.

— А чем ты можешь помочь мне? Ты всего лишь человек. Может, Аналейра и назвала тебя драконом, но не обольщайся: ты вряд ли сможешь получить хотя бы часть силы своих предков.

Просто замечательно, высокомерие вернулось во всей красе. Кирин устал не меньше, чем она, и ему тоже хотелось сорваться, но хотя бы один из них должен был вести себя разумно, и принц сдержался. У него и правда долг перед ней, и сейчас — самое время его вернуть.

— Я, может, всего лишь человек, но и ты — тоже, — напомнил он. — Люди помогают друг другу. Мне казалось, что эти сомнения мы уже отбросили.

— Ну да, я должна доверять тебе и все такое. Только вряд ли это такая уж хорошая идея. От твоей семьи одни проблемы.

— К этому мы как вообще перешли? — нахмурился Кирин.

— А посмотри, что стало с моей жизнью после того, как я познакомилась с замечательным кланом Реи! Я лишилась своего тела, в Мертвых землях появилось чудовище, уничтожившее всех, кто был мне дорог, а твоя пра-пра и еще много «пра» бабка могла все это предотвратить, но не стала!

А вот теперь она говорила неправду: не только ошибалась, но и намеренно искажала события, чтобы усилить свою злость. Потакать этому Кирин не собирался.

— Торем тебя на веревке не тянул, ты сама пошла за ним, — указал он. — Аналейра тоже предупредила тебя о цене, которую придется заплатить за смену тела.

— Она могла все сделать по-другому, как с Танисом!

— Могла, а сделала так, и это ее право. Она ведь была честна с тобой, тебя не обманули! То, что там, во внешнем мире, ты оказалась в ловушке, не ее вина. А то, что появился Тьернан, — не твоя вина, Исса. И даже не Торема. Виноват только тот, кто произнес в этот день заклинание, но он уже мертв. Его история закончилась, поэтому отомстить ему ты не сможешь, как ни старайся. Прекрати злиться на призраков, думай о том, что ты можешь сделать для настоящего и будущего. Мне очень жаль, что так случилось, но исправляй то, что еще можно исправить.

— А что я вообще могу? Я человек! — Исса демонстративно указала на себя обеими руками.

— Во-первых, ты не полностью человек, не примазывайся. Во-вторых, раньше это не мешало тебе Танису хвост придавливать. Я понимаю, как тебе тяжело, но я знаю, что ты справишься.

— Ты понимаешь? Сильно сомневаюсь!

И вот на этом этапе Кирину надоело играть в добрую нянечку, успокаивающую капризного ребенка. Гнев, давно рвавшийся наружу, наконец получил свободу.

— Действительно, как мне понять! За одну ночь те, кто клялся в верности моему отцу, вырезали половину моей семьи. Мой брат, которого я считал погибшим, выжил, но стал рабом чудовища. Да я и сам почти в таком же положении, что уж говорить, ведь я продал свою жизнь тебе в обмен на помощь империи! — Кирин оттянул ворот рубашки в сторону, показывая ей клеймо, которое она когда-то оставила у него на груди. — И свою часть договора я выполнял всегда, поэтому если тебе так уж хочется обвинить мою семью в предательстве, меня в это не впутывай! И раз уж речь зашла о моей семье… Мои беды тоже от них, представляешь? Вот ведь какая забавная штука, обхохотаться просто! Если все сводится к Тьернану, все, что начало эту войну, то династия Реи виновата в собственной гибели. У кого из нас больше прав отчаиваться после этого?

Она могла злиться на него — но вместо этого смотрела с удивлением. Значит, хотя бы через ее эмоции ему пробиться удалось. Кирину было все равно, он не устраивал для нее игру, ему просто надоело молчать. Он говорил ей то, что давно уже копилось в душе — бессонными ночами, в дни путешествия по Мертвым землям. Это не было связано только с Иссой, просто она оставалась единственным человеком, которому он готов был рассказать правду.

— Кирин…

— Подожди, это еще не все! Мы ведь обсуждаем, как я, избалованный дворцовой жизнью, не смогу понять тебя. А я действительно был избалован, я не скрываю это. Меня, в общем-то, никто не спрашивал, хочу я так жить, не хочу. Мне выбора не давали: я мог делать только то, что позволено, и другой жизни не знал. Поэтому мне пришлось начинать все с начала! Тебе, конечно, легко посмеиваться над этим: принц, который не умеет ни драться, ни охотиться, ни приказы отдавать. Шут на ярмарке, смех для толпы. Я бы тоже с радостью присоединился к этому веселью, если бы мне не пришлось изучать все, чему моих братьев учили годами, за считанные дни. Это только звучит забавно, иногда во время наших тренировок я жалел, что мне горло не перерезали во дворце!

Они поменялись ролями так быстро, что оба не успели сообразить, как это вообще произошло. Теперь уже Исса была смущена и растеряна, она не решалась отойти от него. А он не мог остановиться, потому что знал, что вряд ли позволит себе эту откровенность второй раз. Такие порывы недостойны императора, но один раз можно.

— Кирин, послушай, я не во всем была права… Но я никогда не смотрела на это так…

— О нет, ты во всем была права, — прервал ее Кирин. — Чего меня жалеть-то? В этом мире осталось так мало жалости, многие достойны ее гораздо больше, чем я. Даже если я зашел в тупик и понятия не имею, как быть дальше. Я надеялся, что теперь главным наследником станет Сальтар, а я всего лишь помогу вернуть ему трон. Но нет, его спасти нельзя, он вынужден будет остаться здесь, чтобы выжить. Я не потерял брата в ту ночь — и все равно потерял его. Чудовище, которое остается моим единственным преимуществом перед Танисом, в глубокой печали, из которой оно не собирается вылезать. В этом тоже каким-то образом виноват я, просто потому что я унаследовал кровь людей, которых даже не знал. Что еще? Ах да, женщина, которую я люблю, говорит и думает только о моем мертвом прадеде, и я понятия не имею, как вообще на это реагировать, но принимать на себя его грехи я точно не буду. Мне память о нем доставляет достаточно проблем, чтобы еще и за поступки его ответственность нести. Вот теперь — все!

Это и правда было все: то, что он давно уже хотел сказать, но ему казалось, что принцу, наследнику престола, следует лучше сдерживать эмоции. Теперь ему было плевать на традиции. Он не собирался шокировать Иссу ради самого результата, и все равно она была удивлена.

Так она раньше на него не смотрела, это без сомнении. Казалось, что он ее только что ударил — он, человек, которого она считала безобиднее младенца. Теперь ей требовалось время, чтобы прийти в себя.

Кирин не торопил ее, ему и самому нужно было отдышаться, сообразить, что он только что наговорил. Кое-что было откровенно лишним, и все же оговариваться и извиняться он не собирался. Он обещал отдать ей свою жизнь в обмен на помощь, но она пока не сильно помогала ему.

Молчание между ними затягивалось, и он не знал, о чем сейчас думает девушка. В желтых глазах ничего не отражалось, Исса, оправившись, взяла эмоции под контроль. В этот момент только легкое движение черных листьев на белых деревьях доказывало, что время вокруг них все-таки не остановилось.

Кирин не выдержал первым:

— И что теперь? Что-то же делать надо…

Она и сделала. Вместо того, чтобы ответить, Исса подошла к нему, он почувствовал, как она осторожно касается руками его лица. Кирин понимал, что происходит, но все равно не мог поверить в это, пока она не поцеловала его.

Он такого не ожидал, но и смущаться не собирался. Так было даже проще: не нужно сложных объяснений, для них еще придет время. Он прижал девушку к себе, ему не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. От нее пахло лесными травами, ее кожа была мягкой и теплой, человеческой, и он давно уже не считал ее чудовищем. Рядом с ней было спокойно.

Это спокойствие не ушло, даже когда они отстранились друг от друга. Исса не стала отходить от него, позволяя и дальше обнимать себя.

— Ты знала? — тихо спросил Кирин.

— Догадывалась, — признала она. — Клеймо все-таки связывает нас…

— Ты обещала, что не будешь читать мои мысли.

— Я и не читала. Но любовь — это не мысли. Чем сильнее чувство, тем сложнее не заметить его через магическую связь. Так что да, можно сказать, я знала.

— Но ты никогда… — он запнулся, не зная, как назвать это.

— А что я должна была сделать? Вытянуть из тебя признание? Или использовать эти чувства против тебя? Это нечестно. Ты молчал, и я делала вид, что ничего не происходит. Я и не была уверена, что это важно.

— Просто замечательно, — фыркнул Кирин.

— Ты не понял меня. Я не говорю, что любовь не важна. Но я уже не верю, что она что-то меняет. Торем любил меня, и все же это не помешало ему заточить меня в камень.

— И вот мы снова вернулись к нему!

— Вернуться к нему уже не получится, — усмехнулась Исса. — Он прожил свою жизнь без меня, постарел и умер. Он сам выбрал такую судьбу, и если ты думаешь, что для меня это ничего не меняет, ты заблуждаешься. А ты все еще здесь, и мы будем вместе еще долго. В этом свете, должны ли тебя вообще беспокоить разговоры о Тореме, из-за которого и начался этот хаос?

— В этом свете — нет, — рассудил Кирин. — И если мы отныне во всем виним его, то так даже лучше.

— Не жалеешь, что сказал мне? — подмигнула ему девушка.

— Нет, но жалею, что так поздно.

— Твой брат будет не рад.

— И еще один мой родственник каким-то образом вплелся в наши отношения, — закатил глаза Кирин. — Хватит уже, а? Сальтар поймет нас, у него будет время подумать. Ему придется остаться здесь, пока мы не избавимся от Таниса. Но когда этот ящер будет мертв, Сальтар сможет вернуться в империю даже с клеймом, потому что некому будет его контролировать.

Теперь все казалось таким простым и ясным. Прошло лишь несколько минут с тех пор, когда гнев готов был сжечь его изнутри. Но он наконец-то отпустил эти секреты, а Исса ответила совсем не так, как он ожидал и боялся.

От этого нового спокойствия стало проще. Не только жить в настоящем, но и выбирать планы на будущее. Да, все сложно сейчас, однако выход есть — и для него, и для Сальтара.

— Поговори с Аналейрой, — попросил он.

— То есть, просто поговорить? — вопросительно приподняла брови Исса. — Не ломать ей челюсть? Не отрывать оставшуюся руку? Просто поговорить?

— Да.

— Не хочу, — обиженно надулась девушка. — Скучно, и жажда мести не у дел.

— Ради меня — такая причина подойдет?

— Пользуешься моим новым отношением к тебе? — усмехнулась она. — Хитрый. Я бы сказала «как Торем», но ты опять будешь на грани истерики. Поэтому просто хитрый.

— Это даже менее смешно, чем ты думаешь.

Она не сказала ему, что любит. Но она упомянула «новое отношение». Кирин решил, что пока этого достаточно, он не хотел ее торопить.

Они собирались возвращаться, когда роща неожиданно перестала быть тихой. Треск, доносившийся с дальней ее стороны, не мог быть простой игрой ветра. К ним приближалось что-то очень тяжелое, и за звуком ломающихся веток уже слышно было нарастающее рычание.

Это не могло быть случайностью, кто-то из хищников Мертвых земель почуял их и теперь решил воспользоваться легкой добычей. Исса тоже поняла это:

— Похоже, наша прогулка затянулась.

Она не была напугана, и Кирин понимал, почему. К ним двигался не Тьернан, это точно. А больше ее никто не волновал.

— Убежим или останемся? — только и спросил принц.

— Не хочу я бегать, я не в настроении. Он один и не сильно здоровый. Разминка перед завтраком мне не помешает.

Решение было не лучшее, но Кирин не хотел спорить. Он прекрасно понимал, что дело не в разминке. После слов Аналейры Иссе нужно было испытать себя, доказать, что она не беспомощна, хоть и потеряла большую часть своей силы. Кирин без лишних слов достал меч, чтобы помочь девушке, если будет нужно.

Существо, которое она назвала «не сильно здоровым», с легкостью достигало вершин молодых деревьев и было выше девушки раза в три. Но пугало в нем даже не это — в Мертвых землях хватало крупных чудовищ, однако не все отличались таким уродством. Кирин невольно подумал, что если бы нечто подобное явилось во дворец еще до войны, до того, как он узнал Иссу, он бы умер от одного взгляда на эту тварь.

Огромное шарообразное нечто полностью состояло из голов. Здесь было все: хищные птицы, безразличные ко всему ящеры, оскаленные морды волков и крупных кошек и даже искаженные человеческие лица. Каждая голова была живой, она смотрела вперед, шипела, открывала пасть и щелкала клыками. Одни головы росли прямо из туловища, у других были длинные шеи, на которых они могли выдвигаться далеко вперед в попытке поймать жертву. Двигалось существо на двух покрытых грубой шкурой лапах, похожих на птичьи, но крыльев и передних лап у него не было — только бесчисленное множество голов.

— Что это за демон? — пораженно произнес Кирин.

Исса осталась равнодушна:

— Это асаг. Забавен тем, что при таком обилии мозгов глуп как бревно.

— Он чем-то забавен? — удивился Кирин, не сводя напряженного взгляда с чудовища.

— О да. А еще он вкусный: у него тонкая кость и мягкие внутренности. Как орешек.

— Исса, ты ведь понимаешь, что это отвратительно?

— Теперь уже, наверно, да, — вздохнула девушка. — А раньше нормально было. Но ты не расслабляйся, он не самый простой противник.

— Ты серьезно считаешь, что я расслабиться мог?!

Асаг действительно был непростым противником — и доказал это. Увидев наконец своих жертв, чудовище взвыло всеми пастями. Звук получился настолько громкий и дикий, что Кирин невольно поморщился, стараясь не поддаться головокружению. Рев этого существа не только сбивал с толку, он привлекал к ним лишнее внимание, а значит, с битвой нужно было заканчивать как можно скорее.

Хищник бросился на них. Он не думал о том, кто перед ним, его не пугало, что добыча незнакомая. Он видел лишь двух маленьких существ, без брони, рогов и шипов. Ему казалось, что этого достаточно.

Он двигался быстро, но неуклюже. Даже Кирину было несложно угадывать его движения заранее, а Исса и вовсе ускользала от асага на такой скорости, что казалась не человеком даже, а миражом в красном свете Мертвых земель.

Она не просила Кирина остаться в стороне, напротив, она была рада тому, что он помогает ей. По крайней мере, принцу так казалось, и это много значило для него. Даже тот легкий страх, что появился при виде этого уродца, окончательно исчез. Они вместе, они справятся — что еще может быть важно?

Змеиная голова на длинной шее потянулась к нему, тонкие клыки, исходящие ядом, щелкнули совсем близко. Для Кирина это не стало неожиданностью, он хотел, чтобы так было, сам подманил хищника. Он двинулся в сторону и одним движением перерубил шею в самой тонкой ее части. Асаг взвыл всеми пастями — кроме змеиной. Она уже безжизненно валялась на земле, пока кровоточащая шея извивалась в воздухе.

— Неплохо! — оценила Исса. — Но слишком медленно.

У нее дела шли гораздо лучше, однако этого следовало ожидать. Ни один удар девушки не был лишним. Каждый раз, приближаясь к существу, она дробила черепа, разрывала пасти, срезала головы когтями. Асаг уже и рад был бы отступить, это чувствовалось, но он не мог, потерял направление. Он просто метался по роще, снося на своем пути десятки тонких деревьев. Его сила впечатляла, и подвело его то, что он не мог ее использовать против слишком быстрой добычи.

Хотя кто из них стал добычей — сложно было сказать.

Уничтожая головы по одной, Исса потратила бы слишком много времени. Она этого не хотела: асаг и так привлек к ним внимание и воем, и полувытоптанной рощей. Им нужно было срочно уходить, и девушка знала об этом.

Она уничтожила несколько голов подряд на одном боку асага. Теперь этот участок остался беззащитен, другие головы не могли дотянуться туда. Исса отстранилась, посмотрела на своего спутника, и Кирин понял намек. Никогда раньше она не позволяла ему так помогать ей — но что-то, видно, изменилось.

Он подался вперед и по самую рукоять вогнал меч в проплешину на теле асага. Исса оказалась права: под головами скрывалась тонкая кость, которая легко поддалась лезвию. Чудовище взвыло последний раз, повалилось на землю и затихло. А они остались стоять посреди поляны, которой была когда-то молодая роща — перемазанные кровью асага, но не раненные.

— Ты быстро учишься, — заметила Исса. — Потому что я хороший учитель.

— Конечно, исключительно поэтому, — хмыкнул Кирин.

— А как же иначе? Ладно, пошли отсюда, пока мы не…

Она не смогла договорить, замолчала на полуслове, глядя в небо широко распахнутыми глазами. Уже в этот момент Кирин знал, что происходит, но боялся поверить себе. Медленно и мучительно, он заставил себя проследить за ее взглядом, повернулся…

И увидел того, кого и ожидал. Бой, который они устроили с асагом, хорошо просматривался сверху, и Тьернан не мог такое пропустить. Он двигался быстро, намного быстрее, чем в прошлый раз. Он сорвался с неба и завис над ними до того, как они успели подготовиться. Теперь пространство над ними закрывали черные крылья, пылающие багровым пламенем.

Дальше счет пошел на мгновения, это была скорость, о которой люди не могли даже мечтать. Исса первой поняла, что собирается делать зависший над ними дракон — а Кирин не понял вообще. Девушка просто оттолкнула его в сторону, с силой, которая впечатляла. Одного ее движения хватило, чтобы мужчина отлетел с поляны в ту часть рощи, где деревья остались, далеко от поля боя. Удар, который подготовил Тьернан, Исса приняла сама.

Дракон умел не только управлять пламенем. С его распахнутых крыльев сорвались сотни, тысячи черных игл, которые были сравнимы разве что с металлическими кольями. Они ковром накрыли землю, убежать никто не смог бы… и Исса тоже не смогла. Когда Кирин, оправившийся от удара, снова взглянул туда, все было кончено. Он сам уцелел лишь потому, что иглы не достали до него.

Исса сумела отбить часть тех, что летели на нее, но не все. Две иглы все же достигли цели — каждая размером с руку девушки. Они, выпущенные с огромной силой, пробили тонкое тело насквозь, пригвоздив Иссу к земле. Одна игла попала в ногу, лишив девушку возможности двигаться, вторая прошила живот, и эта рана была намного серьезней. А ведь Тьернан не отступал! Может, в другое время он и не стал бы охотиться за такой маленькой жертвой. Но теперь, когда она была прямо перед ним, он не собирался оставлять ее в живых.

Девушка знала, что ее ждет, понимала, что сбежать уже не сможет. Ее лицо заливала кровь, струившаяся изо рта и носа и, скорее всего, даже без Тьернана она не смогла бы пережить такое ранение. Желтые глаза были полны холодной решимости.

— Не подходи! — крикнула она. — Хотя бы ты должен выжить, чтобы это закончилось!

Дракон не позволил ей больше ничего сказать. Массивная пасть метнулась вниз, черные клыки сомкнулись на девушке, которая рядом с его могуществом казалась хрупкой, как стеклянная игрушка. Кровь брызнула во все стороны, доказывая, что Тьернан не промахнулся. Ему было достаточно одного движения, чтобы уничтожить Иссу навсегда.

* * *

Никогда прежде Ракиму не доводилось сталкиваться с отшельницами. Это было не удивительно: они хранили свои обеты и редко возвращались к людям. Если колдунья уровня Мар Кассандры покинула свою обитель, значит, мир действительно дал трещину.

— Ваши враги сильнее, чем вы предполагали, — сказала она. — Не думаю, что у вас получится их победить.

Они прогуливались по мастерской лорда Ирмеона, теперь заполненной новыми артефактами — теми, что он создал прежде, и теми, что начал строить специально для этой войны.

Раким хотел показать ей все это, хотел поговорить с ней наедине. Он знал, что провинцию спасает сильный маг, но не думал, что могущество Мар Кассандры настолько велико. Такой союзник был предельно важен для них! Проблема заключалась в том, что она, как и все отшельницы, избегала прямых столкновений и кровопролития. Ракиму нужно было убедить ее, что времена изменились.

— Это не только наши враги, — заметил Раким. — К монахиням и отшельницам они тоже не будут милосердны.

— Конечно. Но мы не заботимся друг о друге и не боимся смерти. Этот мир развивается так, как должен.

— Если бы вы верили в это, вы бы не пошли спасать людей.

— А я ни во что не верю, — признала Мар Кассандра. — Я делаю то, что кажется мне правильным.

— И теперь вы здесь.

— Да, но я пока не уверена, что останусь. Можете не переживать, на сторону вашего врага я вряд ли перейду. Но я, возможно, вернусь к своему нейтралитету.

— И оставите людей наедине с чудовищами?

— С драконами, — уточнила она. — Ваш главный враг — драконы.

Такого Раким не ожидал, но постарался скрыть свое удивление, хотя это было непросто. Он не был уверен, что она не испытывает его.

Он, в отличие от своей дочери, знал, кем были драконы на самом деле. Вот только…

— Драконы давно покинули этот мир, — напомнил он.

— Да, и много столетий здесь не было серьезных войн. Теперь война началась. Делайте выводы.

— Как вы узнали, что это драконы?

— Сначала я и не знала, — ответила колдунья. — Черви, которых я убивала, не имеют к драконам никакого отношения. Но то, что умирающий маг рассказал нам в сожженной деревне, указывает на драконьих детенышей. Только они могут развиваться за счет чужой крови, впитывать в себя опыт предыдущих поколений и даже в детском теле становиться убийцами.

— Нара рассказывала мне о том, что вы видели в деревне. Тот маг, Наргис… он не говорил, что видел драконов. Он считал тех демонов людьми.

— Он не считал их людьми, — возразила Мар Кассандра. — Он говорил, что они похожи на людей, это не одно и то же. Драконы умеют перевоплощаться в людей.

Знания об истинных драконах были такими же утерянными и запретными, как и магия, которой пользовалась колдунья. Раким знал многое о тех существах, но не все, и он понимал, что Мар Кассандре известно гораздо больше. Пожалуй, не следовало удивляться, однако избежать этого он все равно не мог.

Он считал, что драконы исчезли из их мира навсегда. А даже если нет, они не могли превращаться в людей, это просто неправильно! Однако раз Мар Кассандра так уверена в этом, скорее всего, правда на ее стороне.

— Я не знал, что на Камита работают драконы, но…

— На Камита не работают драконы, — перебила его колдунья. — Это Камит работает на них. Драконы никогда ни на кого не работают, а тем более — на человека. Нужно все понимать правильно.

— Даже так, даже если они управляют всем, я все равно понимал, что наши враги сильны. Я не стал бы участвовать в этом и не привлек бы свою дочь, если бы не был уверен, что у нас есть шанс.

— Любая уверенность может оказаться заблуждением.

— Сдаться легко, для этого всегда есть время, — упорствовал Раким. — Я верю, что пока мы живы, нужно сражаться. Я плохо представляю, чем вооружена та сторона. Но у нас есть вот это!

Он обвел рукой машины, стоящие перед ними. Некоторые из них по размеру не уступали крестьянским домам, и пусть они не были закончены, смотрелись они все равно впечатляюще. Мар Кассандра могла понять, что это, даже если прежде не работала с такими артефактами. Но пораженной она не выглядела.

— Неплохие игрушки, — только и сказала она. — Но мы оба знаем, что сами по себе они бесполезны. Нужна магическая сила, питающая их. Большая природная сила. У вас ее нет.

— Я отдам то, что есть. Однако если к нам присоединитесь вы, то, конечно, все пройдет по-другому.

Их магическая сила была разной, и они знали это. Ракиму от рождения досталось немного, на свой нынешний уровень он поднялся только благодаря мастерству. Рядом с ним Мар Кассандра была все равно что горный поток рядом с тихим ручьем. Вряд ли на это повлияла ее жизнь в обители. Скорее, ей просто повезло раскрыть свой дар, который без помощи монашек так и не проснулся бы.

— С вашей помощью эти машины оживут, — продолжил Раким. — Они остановят и солдат Камита, и чудовищ, которых он привел сюда.

— Не всех.

— Не всех, но многих! А его люди, глядя на эту силу, могут сдаться без боя. Посмотрите на Саима — он тоже был в армии Камита, но он все равно вернулся к истинному императору. Он не один такой! Я согласен с тем, что победа не будет простой, нужна огромная власть, чтобы одолеть Камита. Но получить ее можно только в единстве!

— Да, потому что на другой стороне единство есть, пусть и вынужденное, — кивнула Мар Кассандра. — И все равно это война мне не близка.

— Я знаю, что отшельницы сторонятся политики. Но здесь речь идет о жизни людей! Разве это не важно?

— Важно. Но даже если вам удастся каким-то чудом победить одних драконов, что вы будете делать со вторыми?

— Что, простите?

Раким был уверен, что ему послышалось или он что-то не так понял, потому что иначе в словах колдуньи не было смысла.

Однако Мар Кассандра повторила вполне уверенно:

— Что вы будете делать со вторыми драконами? Или вы еще не поняли… Похоже, что нет. Это не война людей и чудовищ. Это война одного драконьего клана с другим, в котором люди оказались случайными жертвами.

— Драконов в империи нет уже больше пяти сотен лет, — указал Раким. — С тех пор, как династия Реи заперла их в Мертвых землях!

— Как странно… Я не удивлена тем, что ваша дочь ничего не знает, она еще молода и не слишком близка к магии. Но вы… Я ожидала большего.

Ее надменность раздражала, верховный чародей Норита не привык к такому общению. Но пока он вынужден был сдерживаться, потому что Мар Кассандра, похоже, оказалась ценнее, чем он предполагал.

— Если я чего-то не знаю — расскажите мне. Потому что я точно человек, и я на стороне людей.

— Как и ваш истинный император? — прищурилась колдунья.

— Как и он, — уверенно подтвердил Раким.

— Как мало вы знаете о тех, ради кого готовы пролить кровь… Но я расскажу вам, как вы просите. Прежде чем вступать в эту войну, вы должны понять, что собой представляет династия Реи на самом деле.

* * *

Он задержался в пути — у него просто не было выбора. Там, где Кирин и Исса прошли спокойно, на Сальтара напало крупное существо, похожее на тех насекомых, что выбираются из темных углов после дождя. Оно не было ни сильным, ни быстрым, ни ловким. Но его скользкое тело хорошо держало удар, и Сальтару потребовалось немало времени, чтобы расправиться с ним.

Он не думал, что это важно, он видел, куда направились его брат и девушка, и не сомневался, что сможет догнать их. И догнал — когда Тьернан уже сорвался с небес. Сальтар был совсем близко, когда эта тварь сожрала Иссу.

Принц мог не ладить с девушкой, мог не одобрять ее связь с Кирином — но такой смерти он никогда ей не желал. Потому что Исса была на их стороне, она стала их главным оружием против Таниса… Только это уже не имело значения. Она исчезла. Дракон подхватил ее, переломил клыками, закинул окровавленную морду вверх, чтобы проглотить неожиданную добычу.

Сальтар знал, что его брат не справится с этим. Дело было не в том, слаб Кирин или силен. Он любил эту девушку, а любовь лишает выдержки, не позволяет принять правильное решение. Поэтому судьба их обоих теперь зависела от старшего из принцев.

Его догадка оказалась верной: Кирин сорвался вперед. Он не думал о том, что ему никогда не справиться с драконом, что Тьернан просто раздавит его и это точно не вернет Иссу. В этот миг Кирин был ослеплен болью, вряд ли он до конца понимал, что происходит. Сальтару удалось перехватить брата в последний момент, до того, как тот выбежал из-под защиты деревьев.

Удержать Кирина оказалось непросто, за прошедшие дни его младший брат стал намного сильнее, чем Сальтар мог предположить. Кирин смотрел на него — и не узнавал, взгляд был совсем шальной.

— Пусти, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Я убью его!

— Он тебя убьет, — возразил Сальтар.

— Ну и пусть!

— Ты с ума сошел?!

— Я заберу его с собой!

— Куда ты его с собой заберешь? Он просто сожрет тебя!

— Да, и это станет его последней ошибкой, — согласился Кирин. — Аналейра сказала, что кровь Реи может навредить ему, если крови будет много. Моей хватит! Пусть выпьет ее всю, мне не жаль, пусть сдохнет от этого!

Значит, его брат соображал лучше, чем предполагал Сальтар. Даже сквозь боль и ненависть Кирин смог просчитать, как отомстить дракону. Но это все равно не выход! Он — последняя надежда империи, он не должен умереть. Да и потом, никто не знал, сможет ли кровь убить Тьернана. Ведь жертва Аналейры даже не ранила его серьезно, просто отпугнула.

— Ты не можешь так рисковать! — возразил Сальтар. — Она бы этого не хотела!

— Ты не знаешь этого! Ты и ее не знал, для тебя было важно только то, что она чудовище!

— Сейчас не время говорить об этом…

— Да мне плевать! Это моя жизнь и мое решение, пусти!

Кирин рвался изо всех сил, Сальтар понимал, что он может вырваться в любой момент. И что тогда? Драться с родным братом? У них даже времени на это не осталось: Тьернан не собирался улетать. Величественный дракон поднялся в небо только чтобы развернуться и напасть снова, он заметил своих жертв, деревья не могли спрятать их.

Сейчас он сожжет их обоих багровым пламенем, и Кирин даже не сумеет проверить свою теорию о силе крови. Только как это объяснить упрямцу, ослепленному горем? Сальтару казалось, что ловушка уже захлопнулась, ничего изменить нельзя.

А потом в его голову ворвался чужой голос. В этой ситуации можно было ожидать Иссу — чудом выжившую или ставшую призраком. Но нет, голос был незнакомый, да еще и мужской, и Сальтар не представлял, как это объяснить.

Впрочем, сейчас ему было не до объяснений. Потому что голос говорил то, что было важно для всех: «Я помогу вам, но ты должен успокоить своего сородича, и быстро».

— Где ты? — прошептал Сальтар. От удивления он чуть не упустил Кирина.

«Не важно, где я, действуй! Я появлюсь рядом с тобой быстро, и к этому моменту ты должен быть готов. Есть всего одна возможность убежать от дракона. Сделай так, чтобы твой сородич не помешал нам».

Сальтар понятия не имел, с кем говорит, и ему оставалось лишь верить вслепую. Собрав остатки сил, он одной рукой прижал Кирина к земле, а другой выхватил из-за пояса нож и ударил брата рукоятью в висок. Удар оказался точным: Кирин наконец перестал вырываться, хотя серьезных ран не получил.

Это все равно не позволяло Сальтару спасти его. Тьернан уже летел к ним, и старший принц даже один не успел бы убежать от него, а с братом на плече — и подавно. К счастью, бежать предстояло не ему.

Черный единорог появился рядом с ними внезапно, будто сквозь пространство прошел. Хотя следы на земле и листья, все еще кружащие в воздухе там, где он пробежал, показывали, что двигался он все же как любое живое существо, просто очень быстро. Так быстро, что человеческий глаз едва мог уследить за ним.

И Сальтар знал его. Это был тот самый вороной зверь, которого он спас от ксиантанов — и о котором он успел позабыть. Он был уверен, что они больше никогда не встретятся!

«Скорее! — снова зазвучал голос в его голове. — Теперь это испытание не только для вас, моя жизнь тоже на кону!»

У Сальтара не было времени сомневаться и задавать вопросы. Единорог прав: сейчас им троим нужно выжить, иначе любые разговоры станут не важны. Он перекинул тело Кирина через широкую спину зверя, запрыгнул на него сам. Обычный конь не выдержал бы двух всадников, но единорог был намного больше и сильнее тех животных, к которым принц привык.

«Держись крепче, — предупредил он. — Если свалишься ты, я не вернусь. За ним тоже».

— Вперед, — только и сказал Сальтар.

Предупреждение единорога оказалось нелишним: он летел как ветер, иногда казалось, что его копыта не касаются земли. Удерживаться на нем, да еще и без седла, оказалось непросто. Но Сальтар слишком хотел жить, чтобы сдаться.

Только такая скорость позволяла им хотя бы надеяться на то, что они уйдут от Тьернана. Он все еще видел их, летел над ними, и пламя, срывающееся с его крыльев, то и дело опаляло землю. Иногда оно оказывалось так близко, что Сальтар чувствовал его жар — но не более. Единорог обгонял огонь.

Однако преимущества все равно были на стороне Тьернана. Долина ограничена горами, вечно бежать не получится, да и не везде это возможно — единорогу проходилось огибать слишком густые заросли. А дракон мог пролететь где угодно.

Сальтар почти отчаялся, когда оказалось, что у его спасителя все же был план. Единорог бежал не просто так, он стремился к тем холмам, которые так напугали когда-то Иссу… к телам мертвых драконов.

В одном из них уже было приготовлено убежище. Драконью тушу опустошили изнутри, превратив ее в подобие пещеры. Расчет был понятен: эта часть тела выдержала пламя Тьернана один раз, справится и второй. Но это если спасаться придется только от огня. Если дракон спустится на землю, чтобы раздавить их, его ничто не остановит.

Им оставалось только ждать. Единорог устал, это было видно, он дышал тяжело и хрипло. Невероятная скорость стоила ему немалых сил, особенно с двумя тяжелыми всадниками. Они бы не убежали уже отсюда, не смогли: судя по тени, Тьернан был прямо над ними.

— Думаешь, получится? — тихо спросил Сальтар.

«Не будешь болтать — получится», — отозвался единорог. Его морда при этом оставалась неподвижной, голос звучал только в голове у Сальтара.

Разъяренный вой дракона пролетел над долиной, пламя стеной опустилось на землю, и в тесной пещере стало трудно дышать. Холм прогревался, еще немного — и они могли сгореть внутри. Но со стороны Тьернана это было жестом злости, он не видел, куда они исчезли, и уничтожал все вокруг.

Он улетел до того, как изжарил их, и это было настоящим спасением. Своды «пещеры» над ними прогрелись настолько, что и дотрагиваться было больно. Сальтар, окончательно измотанный, мог сейчас только повалиться на землю. Ему не хотелось и представлять, что чувствует единорог.

Он был благодарен, но вместе с тем насторожен. Он не привык принимать помощь даже от незнакомых людей, не говоря уже о чудовищах.

— Ты кто вообще такой? — поинтересовался он, не поднимаясь с земли.

«Это так люди говорят „спасибо“?»

— Спасибо. Ты кто такой?

«Единорог».

— Это я знаю. Как тебя зовут и почему ты спас меня?

«Когда ты спасал меня, я не спрашивал, почему, — напомнил единорог. — Просто принял помощь, потому что не хотел быть сожранным. А зовут меня Реосинтар. Можно Реос, если люди не запоминают длинные имена».

— Сожранным и я быть не хотел, так что, и правда, спасибо, — кивнул Сальтар. — Ты хочешь сказать, что случайно оказался рядом и решил вернуть мне долг?

Единорог смущенно отвернулся, однако отвечать не отказался.

«Не случайно… Я следил за вами с тех пор, как вы меня спасли. Я тут в жизни людей не видел! Живых, по крайней мере. Это было так странно… Мне все равно больше некуда идти, и я пошел следом. Думаю, ваша подруга меня чувствовала, несколько раз она прямо на меня посмотрела…»

Сальтар не исключал, что так и было. Но раз Исса не стала прогонять его и не выдала, значит, не сочла опасным.

— Почему ты пошел за нами, а не вернулся к своим?

«Потому что нет у меня никого, — голос зазвучал тише. — Давно уже нет… Кого не сожрал этот дракон, того поймали ксиантаны, эфореби и кронлы. Другие семьи меня бы все равно не приняли, им самим едва выживать удается. Сейчас не те времена, когда много — это хорошо, сейчас каждый сам за себя».

— Ты решил, что мы поможем тебе?

«Да ничего я не решил, но так у меня хоть какая-то цель была. Один я уже был, и давно. Я решил попробовать идти за вами. А подойти боялся… Ваша подруга — она странная была, не такая, как вы».

— Да, — сдержанно кивнул Сальтар. — Была…

Теперь, когда опасность миновала, можно было вновь думать о том, что только что произошло. И эти мысли Сальтару не нравились.

— Что ты будешь делать теперь? — спросил он.

«Не знаю. Вы спасли мою жизнь, я — вашу, и мы больше ничего не должны друг другу. Но я надеялся, что если у вас есть план на будущее, то в нем найдется место и для меня».

— Может, и найдется, если появится план. — Сальтар перевел взгляд на Кирина, который все еще лежал рядом с ним без сознания. — Но сейчас я даже не уверен, что у нас есть будущее.


Глава 9

Такого гостя в Норите не ждали. В этой провинции часто бывал покойный император с семьей, но о его визите всегда предупреждали. Каждое его появление считалось праздником, улицы украшались цветами и лентами, люди целыми днями обсуждали предстоящее торжество еще до того, как правитель пересекал границу.

Посланник нового императора никого ни о чем не предупреждал. Он просто приехал в Норит однажды ночью и занял дворец, принадлежавший правящей семье. Одно это говорило о том, что он не простой советник.

Таиться от людей гость не стал, хотя наверняка знал, что находится в самой мятежной из провинций. Уже на следующее утро он вышел на центральную площадь Торем-вала, где собралась толпа. Он был странным, этот человек: слишком молодым для такой роли, слишком бледным, непохожим ни на кого из жителей империи своими седыми, несмотря на возраст, волосами и водянистыми глазами. Он носил не доспехи, а походную одежду, на его плаще не было ни герба, ни символов города, в котором он родился. Он словно пришел к ним даже не из завоеванной Рены или родного для императора Камита Тола, а прямо из пустоты за пределами страны.

Его свита была не менее странной. Такого важного гостя должна была охранять чуть ли не армия, а его сопровождал всего один отряд. Причем те воины и сами понимали, что они не справятся, если на них пойдет толпа, и заметно нервничали. Гостя это не волновало. Рядом с ним на наспех сколоченном помосте стояли три молодых человека, подростки еще, едва-едва достигшие брачного возраста. Двое из них, светловолосые юноша и девушка, были очень похожи друг на друга — и на императорского советника. Третий, их ровесник, отличался темными волосами и синими глазами. Они носили свободные плащи и красили лица боевыми цветами Тола, хотя сейчас это казалось неуместным — словно они пытались что-то скрыть.

Трое молодых людей казались скучающими и безразличными ко всему. Советник императора смотрел на толпу спокойно, без страха — вообще без эмоций. Даже понимая опасность этого места, он все равно не боялся.

— Приветствую вас, — сказал он. — Мое имя Танис, я представляю власть и волю императора Камита. Он пока не может приехать сюда из-за государственных дел, поэтому к вам прибыл я. Я знаю, что вам пока непривычно жить в новой стране, и мне доложили, что в Норите растет недовольство.

Толпа возмущенно шепталась. Никто здесь не собирался притворяться, что рад видеть императорского прислужника. В то же время, было в Танисе что-то такое, что заставляло слушать его, даже через неприязнь.

— Я уверен, что любое недовольство идет от непонимания и ошибок тех, кто управляет провинцией, — продолжил советник. — А еще — от войны, которая не должна затягиваться. Я прибыл сюда, чтобы показать вам: императора Камита не нужно бояться. При нем расцвела провинция Тол, теперь со всей страной будет так же. Он принес просвещение и свободу. Провинция Норит, которая всегда приветствовала разум и знания, поймет это быстрее других.

— А как же чудовища? — донеслось из толпы.

Людей было много, но взгляд Таниса мгновенно остановился на человеке, задавшем вопрос. Тот напряженно замер, словно жалея о своих словах. Однако советник не стал выделять его в толпе или направлять к нему стражу, он ответил:

— Самые страшные чудовища скрываются в душах людей. В своей армии император Камит использует животных, пусть и непривычных пока. Я знаю, что вы слышали о беде, которая произошла в соседней провинции. Об эпидемии. Но я обещаю вам, скоро все наладится. Ошибки совершают все, мы готовы их признать и исправить. Провинция Норит сохранит все свои привилегии, что были подарены вам предыдущими императорами, император Камит не будет ничего менять. Он пришел, чтобы дарить, а не отнимать.

Молодая девушка, стоявшая на помосте, спрыгнула вниз и скрылась в толпе. Она словно заскучала тут и решила покинуть центр внимания. Люди, окружавшие помост, не смотрели на нее, считая ее лишь служанкой советника. Их взгляды по-прежнему были прикованы лишь к Танису, и она легко растворилась среди горожан. Юноши, пришедшие с ней, остались на месте.

— Я хочу, чтобы восстановился мир, — заявил Танис. — Как и император Камит, как и все вы. Но этого не будет, пока плетутся заговоры, готовятся восстания и находятся люди, которые призывают вас к новой войне. К чему она? Прежний император погиб во время битвы в Рене, как и его сыновья. Вернуть прошлое невозможно. Зачем мстить ради призраков вчерашнего дня?

— Были нарушены старые клятвы, — спокойно указал один из аристократов, державшихся в стороне.

Это уже было вызовом, более смелым, чем упоминание чудовищ. Толпа загудела сильнее, охранники Таниса нервно потянулись к мечам. Но сам советник и глазом не моргнул:

— Эта страна слишком долго была связана старыми клятвами, как болотной грязью. Пришло время перемен и нового рассвета. Мы не можем цепляться за прошлое вечно.

— Так вы называете предательство?

— Я говорю о счастье людей, живущих сегодня, и ваших детей, а не о том, что решили предыдущие поколения. Вы хотите жить мирно? Тогда живите для себя, а не для вашего мертвого императора. Как видите, я позволяю вам задавать вопросы спокойно. Я даю вам время, чтобы осмыслить и принять перемены. Но я не потерплю заговоров и мятежей, я проделал долгий путь, чтобы лично сказать вам это. Вы должны понимать: кто бы ни затеял восстание, это все равно коснется вас. Улицы окрасятся вашей кровью, а те, кто начнет мятеж, еще и убежать успеют. Кто пострадает на самом деле? Чьи дома будут разрушены? В чьих городах начнутся нападения и беззаконие? Я даю вам шанс остановить это уже сегодня.

Он умел влиять на людей, это чувствовалось. Даже те, кого по-прежнему переполняла ненависть, старались скрыть ее.

— Давайте вернем мир в провинцию вместе, — предложил Танис. — Некоторое время я буду жить здесь.

— Во дворце императора? — хмыкнул все тот же аристократ.

— Во дворце императора Камита, — уточнил Танис. — И пока я буду там, любой сможет прийти ко мне и рассказать о том, кто угрожает миру в провинции. Для меня нет слуг и господ. Есть те, кто верны императору, и преступники, готовящие предательство. Те, кто расскажет мне об их планах, будут щедро вознаграждены. Любой раб, который поможет мне, и сам может стать господином.

Сейчас, в толпе, люди возмущались. Никому не хотелось становиться предателем — или казаться им. Но чувствовалось, что семя сомнения уже посеяно. Перед Танисом стояли сотни людей, от мелких служек до аристократов. Не все они были довольны прежней жизнью, да и нынешней тоже. А тут им предложили чудесным образом все изменить, и они не могли не думать об этом.

Но не все были готовы склонить голову перед советником. Когда толпа притихла под влиянием его слов, один человек все же подался вперед. Судя по одежде, он был из воинов императорской армии — давно разбитой и разгромленной. Те, кто не был убит на поле боя, теперь скрывались, а этот скрываться не хотел и форму свою не сжег. Теперь он стоял перед помостом и направлял на советника арбалет. Люди, окружавшие его, испуганно шарахнулись в стороны, но не Танис. Он остался неподвижен, хотя знал, что с такого расстояния солдат наверняка попадет.

Бывший военный не был мастером речей, он не пытался воззвать к народу или доказать кому-то, что предателям доверять нельзя. Он просто выстрелил, чтобы покончить с этим. Он не промазал, однако стреле не позволили долететь до Таниса.

Ее прямо в воздухе перехватила молодая девушка, которая недавно спрыгнула с помоста. Она появилась перед солдатом так быстро, что никто и разглядеть не успел, где она скрывалась раньше. Человек бы так не смог… а она смогла.

Она, как и солдат, действовала спокойно, решительно и без слов. Она перехватила стрелу в воздухе, рванулась к стрелявшему и загнала эту стрелу глубоко ему в глаз. Бывший военный умер еще до того, как его тело упало на камни площади, а девушка, небрежно отряхнув руки, вернулась на помост и заняла прежнее место.

Над площадью повисла напряженная тишина, которую нарушил лишь невозмутимый голос Таниса:

— Кто-нибудь, уберите это, непорядок, если в больших городах трупы валяются прямо на улицах. И больше так не делайте, есть более достойные пути умереть, если вам так хочется. Я не зря вам сказал: не пытайтесь вернуть прошлое. Научитесь любить свое будущее. А сейчас я расскажу вам, какая награда ждет тех, кто отведет меня к мятежникам.

* * *

Возле городка уже не было охраны. Местные жители не видели в этом смысла, никто не хотел рисковать жизнью, чтобы защитить остальных. В новой реальности каждый был сам за себя: они укрепляли заборы вокруг собственных домов, закрывали окна плотными деревянными щитами, обивали двери металлическими листами. Судя по свету, пробивающемуся сквозь щели в дереве, даже глубокой ночью в хижинах горел огонь, кто-то из семьи не спал, охраняя покой остальных.

В этом больше не было единства. Город превратился в собрание домов, стоящих рядом. Если бы из одного дома донеслись крики людей, пожираемых чудовищами, никто не пришел бы на помощь. Соседи лишь укрепили бы засов на двери и молились всем известным богам, чтобы беда обошла их стороной.

Это и было то разрушение, о котором предупреждал Раким. Не прямое, не оставленное войной, но гораздо более опасное. С ним сложно было бороться, поэтому оно было способно сожрать страну изнутри.

Впрочем, Саиму и Наре это запустение было даже на руку сейчас. Они могли войти в городок спокойно, не таясь, и не сомневаться, что до рассвета их тут никто не увидит.

— Это все так дико, — тихо заметила девушка. — Не представляла, что в Норите такое возможно!

— Страх смерти для всех один, в любой провинции, — рассудил Саим.

Из-за того, что творилось в городах, у них давно уже не было выбора, противостоять Камиту или нет. Речь шла не о том, какая династия правит, а о жизнях людей. Поэтому вся болтовня Мар Кассандры о том, что клан Реи тоже берет исток из драконьей крови, не повлияла на Саима.

Его даже раздражали эти разговоры. В такое время им нужно было единство, а ведьма своими сплетнями вносила смуту.

— Не нравится она мне, — проворчал Саим.

— Кто? — удивилась его спутница.

— Мар Кассандра. Она вроде как с нами, но вместе с тем — и нет. Все повторяет, что может уйти, когда захочет, говорит, что одни драконы ничем не лучше других… Вот зачем это?

— Считаешь, что она врет про династию Реи?

— Может, и не врет, — пожал плечами Саим. — Но какая разница?

— Ты готов служить драконам?

— Я готов служить тем, кому верю! А Кирину я верю, я знаю его. Дракон он или не дракон, он хочет спасти страну, мне этого достаточно. Ты видишь? Она даже тебя заставила сомневаться!

— Я не сомневаюсь, — улыбнулась Нара. — Мне вообще все равно, кто правит, я ведь мертвая, забыл? Я буду на той стороне, которую выбрал мой отец. А он, как и ты, верит Кирину. Мар Кассандра просто не знакома с ним, когда познакомится, тогда и примет решение. Мой отец тоже не рад ее поведению, но она слишком сильна, и нам нужно сделать все, чтобы она помогала нам. Все сводится к Кирину.

Это точно, к Кирину, который давно исчез в Мертвых землях и неизвестно, когда он вернется. Да и вернется ли?

Об этом Саим предпочитал не думать. Он видел, что настроения в стране меняются, Камит сумел запутать людей. Чтобы победить, обеим сторонам нужен символ, единый лидер, который поведет их за собой. У той стороны есть Камит, а им нужен Кирин, иначе все закончится еще до первого боя.

Но пока он не вернулся, им нужно было выполнять свою работу. Так даже проще: чувство бессилия отступало на второй план.

До лорда Ирмеона дошли слухи о том, что советник Камита собирает и увозит куда-то всех, в ком течет кровь Реи. Он не обошел вниманием даже дальнюю родню, ту, которая императора Жена и в глаза не видела. В этом было что-то странное, потому что Танис ничего не делает просто так. Нара и Саим отправились к ближайшему замку родственников императорской семьи, чтобы поверить, так ли это.

До замка они еще не дошли, но по состоянию городка Саим уже мог сказать, что опасность есть. Люди были запуганы сильнее, чем в других поселениях Норита. Такое не происходит без причины.

Проход к замку и вовсе оказался заблокирован. Улицу завалили камнями, разломанными телегами и бревнами из ближайшего леса. В воздухе висел густой запах масла, а на баррикадах даже в темноте угадывался легкий масляный блеск.

Нара тоже его разглядела:

— Они чем-то облили этот хлам… Но зачем?

— Простейшая стратегия обороны, — пояснил Саим. — Если будет нужно защититься от врага, эту стену можно очень быстро поджечь.

— Какого еще врага? Граница, которую они устроили, внутри города!

— Верно. А точнее, между городом и замком. Так что несложно понять, где они видят своего врага.

Замок выглядел заброшенным, но не разрушенным. Величественная постройка, созданная несколько веков назад, могла легко перенести атаку, только это не понадобилось. Не были повреждены ни окна, ни двери, но огней и движения внутри Саим тоже не видел.

— Это очень странно, — нахмурился он. — Насколько я понял, лишь часть правителей этого городка были кровными родственниками династии Реи. Их супруги — нет, не говоря уже о слугах.

— Может, они отнеслись к тому, что их родных куда-то уводят, не так спокойно, как все остальные…

— Прихвостни Камита не любят сопротивление, это факт. Чувствуешь кого-нибудь внутри?

— Сильной магии там нет, людей, вроде бы, тоже, — покачала головой Нара. — Но я определяю это не так точно, как Мар Кассандра. Заходить будем?

— Придется, и лучше сделать это до рассвета, чтобы не пугать местных.

Соваться туда Саиму хотелось меньше всего. Развернуться и уйти — что может быть проще? Однако на это он не имел права. Что бы ни случилось в замке, это может больше рассказать им об их врагах.

Перебраться через баррикады было несложно, и Саим сомневался, что это остановило бы настоящих чудовищ, если бы они были в том замке. Это несколько успокаивало, и все равно, когда он приближался к опустевшему дому, тревога в его душе лишь возрастала. Запах масла перебивал все вокруг, и Саим не мог понять, действительно в воздухе пахнет кровью или ему мерещится.

Двойные двери, ведущие в замок, заколотили снаружи грубыми досками.

— Похоже, им очень не понравилось то, что они там увидели, — отметила Нара.

— Может, и не увидели. В момент страха люди легко верят любой лжи. Ты ведь говоришь, что не чувствуешь ничего внутри!

— Я не чувствую сильной магии или живых людей. Но от Таниса можно ждать чего угодно.

— Поэтому мы и не теряем бдительность, — невесело усмехнулся Саим.

Девушка сорвала доски с двери, открывая им путь в замок. Ни вес самих досок, ни длинные гвозди, удерживавшие их, не имели для нее значения. Искусственное тело Нары было способно на силу, о которой живой человек не мог и мечтать, Саим когда-то лично убедился в этом. Он был рад, что теперь эта сила на его стороне.

Если снаружи замок смотрелся нетронутым, то разрушение внутри было очевидным. По этим залам и коридорам словно ураган пронесся: целой мебели почти не осталось, картины были порваны, посуда валялась на полу сотнями осколков. И все же это не было похоже на следы борьбы — как ни странно. Казалось, что здесь бесновалось дикое животное, не больше. Саим нигде не видел ни пятен крови, ни мертвых тел, зато на полу, стенах и потолке остались темные разводы, похожие на засохшую грязь.

Он ошибся, подходя к замку, кровью здесь все-таки не пахло. Но какой-то запах чувствовался — незнакомый, сырой и сладковатый.

— Такого мы раньше не видели, — только и смог сказать Саим.

— Меньше болтай, — посоветовала Нара. — Скорее всего, жители города были напуганы не просто так.

— Стоит ли вообще находиться здесь? Может, уйти и вернуться с Мар Кассандрой или твоим отцом?

— Мы ведь уже пришли, не так ли? Они не будут тратить на это время. Если боишься, можешь подождать меня у ворот.

А вот это уже было унизительно. Ни одна женщина, пусть даже мертвая, не смела обвинять его в трусости! Спорить с ней Саим не стал, но демонстративно пошел вперед первым.

Поэтому он и нашел тело — а вернее, то, что осталось от тела. Скелет, обтянутый кожей, почти скрытый тканью дорогого платья. Платье, полностью высохшее, оставалось грязным: казалось, что мертвое тело вываляли в той же грязи, которую Саим заметил на стенах.

— Я не понимаю… — смутился он. — Твой отец сказал, что слуги Таниса пришли за этой семьей несколько дней назад!

— Так и было.

— Ты на этот труп посмотри! Я не знаю, сколько времени нужно, чтобы он так иссох, но не несколько дней, это точно.

— А сам он и не иссох бы. — Нара присела на корточки рядом с телом. — Похоже, его высушили.

— Что значит… высушили?

Девушка достала нож и осторожно коснулась лезвием лица трупа. Мертвая или нет, Нара все равно не хотела трогать тело голыми руками.

— Присмотрись, — посоветовала она. — На коже много отверстий.

Тут она не ошиблась, отверстия и правда были — крохотные, как от игл, распределенные по всей коже и, похоже, глубокие. Разглядеть их сразу мешала темнота и состояние кожи трупа: лишенная воды, она сморщилась, застыла на костях неровными складками.

— Что это за магия? — прошептал Саим.

— В этом тоже проблема… Если бы это сделали с помощью колдовства, думаю, я почувствовала бы остатки энергии на трупе, не так много времени прошло. А я ничего не чувствую.

— Но если не магией, то как это сделали? Как такое вообще возможно?

— Не представляю, — вздохнула Нара. — Только можно ли удивляться этому? Не первый раз же…

Она была права, им следовало привыкнуть. Исса предупреждала их, что Танис сумел вытащить из Мертвых земель многих тварей… А им теперь приходилось мириться с последствиями.

И снова вернулось желание отступить, которое Саим подавил. Возможно, существо, которое это сделало, уже мертво, и если они найдут останки, Раким сможет разобраться, что это такое. Поэтому они продолжили осмотр замка.

В покинутых залах и коридорах они нашли еще несколько трупов, но, судя по одежде, это были слуги, а тело, которое они увидели первым, — хозяйка замка. Тел ее мужа и детей, о которых упоминал лорд Ирмеон, нигде не было. Но именно они и были родственниками семьи Реи по крови.

Грязи на их пути становилось все больше. Саим заметил, что она скапливается в тех углах, что находились подальше от окон. Это существо сторонилось солнца — важная информация, которая, впрочем, никак не могла помочь им ночью.

Зато она подсказывала, где нужно искать. Не до конца веря, что делает это, Саим направился к лестнице, ведущей в подвал замка. Нара следовала за ним, и он понятия не имел, страшно ей или нет.

Его догадка подтвердилась: узкая лестница, которой раньше пользовались лишь слуги, была покрыта плотным слоем грязи, и на этот раз не засохшей. Это уменьшало надежду на то, что существо, расправившееся с людьми, мертво. Однако из темноты не доносилось ни звука.

Воин бросил вопросительный взгляд на свою спутницу, она кивнула. Что ж, если Нара готова к такому испытанию, то и он не должен отступать.

Они спустились в подвал одновременно, с единственным факелом, и почти сразу увидели то, чего в их привычном мире быть не могло.

Вопреки ожиданиям Саима, это было не животное. Скорее, оно напоминало растение, но не земное, а одно из тех темных, скользких, что покрывали дно рек в его родной провинции. От узла из плотных корней, расположенного в углу, по стенам и потолку тянулись длинные широкие листья. Они пульсировали, как вены на руках человека, а на некоторых из них просматривались уплотнения разного размера.

Растение было живым, это сомнений не вызывало. Однако нападать оно не спешило, оно вообще никак не реагировало на чужаков.

— Что это за демон? — спросил Саим, хотя и сам знал, что Нара не сможет ответить. Даже она, выросшая в мире магии, ничего не знала о тварях из Мертвых земель.

— Почему он не кидается на нас, вот вопрос, — указала девушка.

— Я не возражаю, если он и дальше кидаться не будет.

— Может, присматривается?

Сложно было предположить, что нечто, лишенное глаз, способно присматриваться к ним. Возможно, оно и вовсе никого не убивало, оно лишь уничтожало трупы, оставленные здесь слугами Таниса. Но проверять это Саим не хотел.

Нара достала из сумки отрез ткани и подошла к ближайшему листу на стене. Нетрудно было догадаться, что ей нужно: образец этого растения для ее отца. Саим не стал останавливать ее, он лишь сильнее сжал меч, готовясь помочь, если понадобится.

Однако получить растение оказалось не так просто. Едва Нара коснулась листа, как он отпрянул от нее, словно испуганный зверь. Девушка все равно сумела отрезать от него кусок, однако это не сильно помогло ей: и без того скользкая материя в ее руках обернулась черной грязью.

И снова нечто, похожее на растение, не напало, хотя у Саима не осталось сомнений, что оно больше не спит: корни постоянно двигались, извивались, как клубок змей. Ожидание затягивалось, и воину это надоело. Он сам сделал шаг вперед и рассек мечом ближайшее уплотнение на листе.

Из разреза потоком хлынула жидкая грязь, а за ней последовали кости, обтянутые шкурой — похоже, овца или коза. Вряд ли это животное было в замке! Значит, растение все же умело охотиться самостоятельно.

И сейчас оно доказало это. Оно было осторожным до последнего момента, но теперь, когда люди напали первыми и причинили ему боль, сдерживаться оно не собиралось. Листья больше не шарахались от них, они росли со скоростью, за которой едва можно было уследить. Они наступали со всех сторон сразу, существу не нужны были глаза, чтобы видеть свою добычу.

Отсекать листья было просто, меч проходил через них почти как через воду. Вот только растению это не вредило: для него это были не настоящие раны, отрезанные листья мгновенно восстанавливались, скоро они занимали весь просторный зал подвала.

При этом каждый удар по существу оставлял за собой вязкую жидкую грязь. Она попадала на оружие, на одежду и на кожу, двигаться с ней было тяжело, дышать — тоже. В зале стало душно, как бывает в густой туман, и это утомляло Саима гораздо быстрее, чем сам бой.

Наре не нужно было дышать, поэтому она справлялась лучше. Несколько раз Саим упустил листья, подбиравшиеся к нему, и лишь помощь девушки не позволяла ему погибнуть. Ему теперь едва удавалось вовремя стирать с лица грязь, которая могла ослепить его. Менее опытный воин уже был бы мертв — поэтому не было сомнений в том, ради чего слуги Таниса оставили здесь это существо.

Девушка вовремя заметила его состояние, она стала между Саимом и растением, позволяя своему спутнику отступить к лестнице.

— Выбираемся отсюда! — крикнула она. — До двери слишком далеко, будешь наверху — вылезай в ближайшее окно!

— А если оно последует за нами в город?

— Тогда и будем разбираться, сейчас у нас нет на это времени!

Саим не хотел рисковать жизнями горожан, но выбора у него сейчас просто не было. Любым промедлением он мог подвести Нару, а это для него было важнее всего. Пробормотав очередное проклятье в адрес Таниса, он бросился вверх по лестнице. Девушка не отставала: Раким создал ее тело так, что оно само было направлено на выживание, хотелось того Наре или нет.

Листья растения двигались за ними живой темной стеной. Они окружали их, старались оплести, захватить, поймать так, чтобы жертвы больше не выбрались. Несколько раз им даже удалось дотянуться до Нары, но напрасно: мертвая плоть не поддавалась им, а девушка быстро рассекала гибкие щупальца чудовища.

Была надежда, что оно не может выйти за пределы замка, однако им не повезло. Как только они оказались снаружи, листья тут же рванулись за ними из окна. Корни растения оставались на месте, надежно защищенные темнотой подвала. Но листьями оно тянулось вперед смело, словно знало, что сможет восстановиться после любых травм.

Их спасло не оружие и не помощь со стороны. Их спасло солнце. Убегая от чудовища, Саим потерял счет времени, не заметил, как над ними начал разгораться рассвет. Первые лучи упали на землю — и на темные листья, тянувшиеся к людям.

Даже лезвие меча не могло навредить им так быстро, как свет. Под ним листья мгновенно распадались, а грязь засыхала, словно и не была живой. Несколько секунд — и они, почти загнанные в угол, вдруг остались одни на опустевшей лужайке перед замком.

Некоторое время они молчали, приходя в себя, потом Саим решился сказать:

— Сжечь эту нору надо…

— Решать будем уже не мы. Главное, что из замка оно не выберется, а местные, похоже, поняли, что сюда лучше не соваться.

— Все равно, это не жизнь!

— Я знаю, — кивнула Нара. — И не будет жизнью, пока не вернется прежний порядок. Даже если мы убьем это чудовище, появится новое.

Она была права, хотя Саиму горько было признавать это — он не забывал о том, что помог всем этим тварям пробраться в империю, пусть и невольно. Но изменить прошлое он уже не мог, ему оставалось только сжать зубы и идти к главной цели: уничтожению того, кто правит чудовищами. Нужно терпеть и ждать того момента, когда вернутся Кирин и Исса, без них у империи нет будущего.

* * *

Кирин всегда знал, что есть его жизнь, его желания, а есть жизнь наследного принца, правильная и продуманная. Долгое время у него не было необходимости разделять их: он хотел отомстить за смерть своей семьи, избавиться от Таниса и вернуть корону. Это и объединяло его с Иссой. Но теперь, когда она вдруг исчезла, все изменилось.

Он не мог убедить себя, что произошло чудо и на самом деле она выжила. Не только потому, что он видел ее смерть — и запомнил каждое мгновение, каждую каплю крови, пролившуюся на землю. Даже если бы он не был там, он бы все равно понял, что ее больше нет, потому что зажило клеймо на его груди.

Это был символ их договора, в прошлом — знак рабства, а теперь обещание, что она останется с ним до конца. Так и вышло, по сути, вот только исход оказался не таким, как они ожидали.

Кирин не знал, когда и как исчезло клеймо. В момент ее смерти он и сам был оторван от мира, не понимал, что его окружает, не помнил, кто он такой. Потом появился Сальтар и оглушил его… Может, это было правильно, но благодарности Кирин все равно не чувствовал.

Он не знал, что делать со своей жизнью дальше. Первая волна боли прошла, шок отпустил, но легче от этого не стало. Сальтар и тот единорог, что неожиданно примкнул к ним, каким-то чудом сумели довезти его до дома ведьмы. Они думали, что ему здесь станет лучше, что нужно время.

Хотя при чем тут время? Для чего оно вообще? Смерть останавливает время, и то, что сам он остался жив, не имело для Кирина такого уж большого значения. Ему казалось, что из него вырвали всю энергию, а новая так и не появилась. Он был цел и невредим, но при этом он оставался пустой оболочкой, ни на что не годной и никому не нужной.

Он пытался сделать то же, что сделал Торем, когда тот расстался с Иссой: заставить себя жить дальше. Не как мужчина, не как человек, а просто как правитель страны. Тот, кто был создан, чтобы играть эту роль, работать на благо людей. У Торема когда-то получилось, у Кирина — нет. Он стыдился своего провала, однако ничего не мог изменить.

Он не знал, кого обвинить в этом — себя или людей, воспитавших его. Ему было все равно. Эмоции тонули в пустоте, он все надеялся услышать ее голос, почувствовать ту магическую связь, что объединяла их с первого дня знакомства. Бесполезно. Тьернан убил ее, и на этом все закончилось.

Ему нужно было сказать об этом — даже если ему не готовы были верить. Решение не было спонтанным, прошла ночь с тех пор, как его вернули сюда. К нему никто не приходил, ему давали время. Они надеялись, что он найдет в себе силы двигаться дальше, как и должен император из рода Реи.

Но какой в этом смысл? Зачем каждое утро начинать новый день, если знаешь, что ты уже мертв внутри? Ради других, конечно, можно… Кто-то смог бы, а Кирин знал, что не справится. Он даже не подозревал, что Исса не только помогала ему, она была источником его собственной силы. Все, что будет после нее и без нее, обречено на провал. Он может выбраться из Мертвых земель один — хотя вошел туда с двумя самыми близкими ему людьми. Может добраться до союзников и даже вступить в бой с Танисом.

Но он обречен на поражение уже сейчас, и Кирин знал об этом. У Таниса были убеждения, не важно, правильные или нет. У него была страсть, наполнявшая его жизнь смыслом. А Кирин не находил в своей душе ничего, даже жажда мести меркла перед болью, сковывавшей его теперь. Он знал, что Сальтар не поймет его. Ему было все равно.

Покидая свою комнату, он заметил, как за окном прогуливается черный единорог. Этот, похоже, остаться решил… Пусть будет так, раз он считает Сальтара другом.

Сальтара и Аналейру Кирин застал в гостиной. Они разговаривали о чем-то, но когда вошел Кирин, мгновенно умолкли. Сальтар смотрел на брата с сочувствием, ведьма оставалась равнодушной. И это поражало: даже если она была когда-то обижена на Иссу, разве смерть не искупает все грехи? Или тот, кто прожил пять веков и познал бессмертие, уже не способен на настоящие чувства?

— Ты как? — спросил Сальтар.

— Я пришел сказать, что нужно возобновить поиски заклинания, которое способно освободить Сальтара. Он должен вернуться в империю, потому что я этого сделать не смогу.

Во взгляде Аналейры мелькнуло изумление; значит, какие-то чувства у ведьмы все же остались. Но если она была просто удивлена, то Сальтар от возмущения вскочил на ноги.

— Ты с ума сошел?!

— Я не ожидаю, что ты поймешь меня.

— Ты прав, не пойму! Что ты здесь будешь делать?

— Просто жить, — пожал плечами Кирин. — Выходить туда и ждать, пока смерть заберет и меня. Не та судьба, на которую я рассчитывал, но другой я теперь не вижу.

— Это не ты говоришь, — заявил Сальтар. — Это в тебе говорит горе. Тебе нужно время…

— Время мне не поможет, и оно не на нашей стороне. Там, во внешнем мире, Танис продолжает охоту. Кто-то должен остановить его, но это буду не я.

Аналейра пока наблюдала за ними молча, вмешиваться она не спешила. Ее тонкое красивое лицо не выражало ничего, как посмертная маска.

— Принц не имеет права так говорить! — заявил Сальтар. — Да и мужчина тоже! У тебя есть ответственность, от которой ты не можешь отказаться, это не вопрос твоих желаний!

— Какой смысл играть в героя, если я уже сейчас знаю, что не справлюсь?

— Ты обязан справиться! В тебе есть сила нашего рода.

— В тебе тоже, — парировал Кирин. — Мы оба знаем, что из тебя император будет лучше, чем из меня.

— Только вот я не могу выбраться! Я снова стану марионеткой Таниса, это худшая судьба для империи, чем моя смерть. Послушай… Я знаю, что значит потерять женщину, которую ты любил. Я рассказывал тебе об этом.

Кирин действительно знал о том, какая участь постигла Майко. Он раньше не догадывался, что Сальтар влюблен в девушку, которую выбрал в жены младшему брату. А потом Танис использовал ее, превратил в сосуд, взрастивший чудовище. Но Майко была слишком гордой и сильной, чтобы безропотно принять такую роль. Она сломала планы Таниса, отняв свою собственную жизнь… прямо на глазах у Сальтара.

Но что это меняло сейчас? Кирин не понимал, как чужая боль может стать противоядием от его собственной. Многие люди имели такую привычку: вспоминать свои горести, видя чужую беду. Однако страдание у каждого свое, и проходят его по-своему.

Это не обижало и не злило Кирина. Пустота внутри отнимала у него способность чувствовать, и он знал, что будет только хуже. Он не был уверен, что сумеет объяснить это Сальтару, но хотел попытаться.

А если нет, то и не важно. Теперь уже ничто не важно.

— Ты не можешь остаться здесь, — настаивал Сальтар. — Не можешь смириться с болью — убей себя внутри, но останься символом для тех, кто в тебя верит. Ты помнишь, что ты рассказывал мне о них? Эти люди связали с тобой все, что у них было. Они пошли ради тебя на риск. Ты не можешь их подвести, не должен.

— Я уже подвел их.

— Ты думаешь, она бы этого хотела? Ты сам мне все время доказывал, что она была не просто чудовищем. Разве ты не предашь ее волю своим отказом?

Кирин не слушал его, улавливал только отдельные слова. «Она была» обжигало большее всего.

Привлеченный их криками, в окно заглянул единорог. Кирин знал, что это существо умеет общаться без слов, хотя сам его голос никогда не слышал. Ничего странного, Исса тоже умеет говорить с помощью мыслей.

Умела. Теперь уже нет.

Погибла вся его семья, а сейчас не стало Иссы, он просто не сумел ее спасти. В этом свете, даже чудесное возвращение Сальтара мало что меняло. Ведь это и не возвращение даже было, а вечный приговор, очередная победа Таниса.

Увидев, что его уговоры не работают, Сальтар сменил стратегию:

— Разве ты не понимаешь, что все это из-за Таниса? Беды нашей страны, то, что Исса вообще пришла сюда, — это из-за него. Ты должен отомстить ему!

— А его беды из-за нас, — горько усмехнулся Кирин. — Он думает так же, как и ты, и хочет мстить по той же причине. Это замкнутый круг. Может, с моей смертью он наконец исчезнет?

— Я не узнаю тебя!

— Ты и не знал меня. Наверно, только она знала.

— Хватит, Сальтар, — наконец вмешалась в их разговор Аналейра. — Так ты от него ничего не добьешься.

— Вы-то на чьей стороне? — возмутился Сальтар. — Вы просто не понимаете, что происходит в империи и что произойдет, если Кирин не вернется!

— Я понимаю намного больше, чем ты. Я вижу, что он любит ее.

— Я тоже любил Майко, но я не позволил ее смерти остановить себя! Потому что я знал, что это был бы позор для памяти о ней!

— Любовь бывает разной, — указала ведьма. — Иногда она дополняет жизнь, а иногда сливается с нею. Это произошло с Кирином. Любовь в самом чистом, самом светлом ее проявлении — та, когда двое не могут жить друг без друга. Она не всегда взаимна, я не думаю, что Исса любила его так же сильно. Но для него это ничего не меняет.

Кирин слушал ее с прежним безразличием. Он не был благодарен ей за поддержку и не чувствовал обиды за то, что она сказала о чувствах Иссы. Может, она и права, теперь уже никто не узнает.

— Это та любовь, которой я всегда хотела для Иссы, — неожиданно продолжила Аналейра. — Я ведь любила ее как дочь. Она все поняла неправильно, ровно наоборот: ее я любила, а Танису помогала из чувства долга. Потому что Исса когда-то сама пришла ко мне, она хотела остаться рядом со мной. У Таниса же просто не было выбора. Только теперь я поняла, что он и меня винил в том, что случилось с его родными. Он использовал меня для мести, потому что считал это справедливым. Он много лет жил рядом со мной, но так и не сумел простить мне то, чего я не совершала. Он ушел, когда решил, что я больше ничем не могу быть ему полезна. Может, и убить хотел, да не знал, как. Но Исса… она была другой. Я привязалась к ней, потому что чувствовала ее искренность. За всеми ее колкостями и непростым характером искрилась жизнь, настоящая, та, которую я успела позабыть. Я знала, что могу доверять ей.

Кирин думал, что онемение уже закрепилось, но нет, слова Аналейры все же пробивались сквозь него. Любое упоминание Иссы, любая деталь ее жизни, которую он не знал, была все равно что удар по свежей ране. Но он слушал, жадно, внимательно, ведь боль была не так страшна, как пустота.

— Исса стала моей семьей, я видела в ней свое дитя, хоть и не говорила ей об этом, — задумчиво произнесла ведьма. — Ее счастье значило для меня больше, чем мое собственное. Я бы отпустила ее с легким сердцем, если бы она встретила мужчину, который любил бы ее так, как ты, Кирин. Вот только Торем ее не любил.

— Что? — нахмурился Кирин. Его удивление было мимолетным и мгновенно угасло, однако сейчас даже это поражало. — Она никогда не сомневалась в нем…

— Заблуждаются не только люди, чудовища — тоже. К тому же, Торем не был к ней безразличен. Еще здесь, в Мертвых землях, она очаровала его своим умом… Ты знаешь, она это умеет. Но он не мог влюбиться в ту, кого не видел, в настоящее чудовище. Это против всех законов природы. Я никогда не желала зла Торему, потому что знала, что он — мой потомок, тот, ради кого я когда-то пошла на жертву. Но ведь Исса тоже была дорога мне! Я пыталась образумить ее, и все напрасно. Она тоже не любила его, потому что не знала, что такое любовь. После вечного безразличия Мертвых земель первое сильное чувство, вспыхнувшее в ее душе, стало для нее самой сильной магией. Оно пьянило ее, лишало разума, и я поняла, что не смогу достучаться до нее. Поэтому я не стала использовать на Иссе самое могущественное заклинание, которое сохранило бы силу чудовища в человеческом теле.

Она пока не сказала ничего такого, что давало бы Кирину надежду, однако надежда все равно была. Он и сам не понимал, как, но она сквозила между строк, пока еще слабая, и все же реальная.

— Я знала, что так быстро они друг в друге не разочаруются, — добавила Аналейра. — Особенно после того, как Исса обретет человеческое тело… красивое тело! Оба молодые, сильные, уставшие от того, что окружало их раньше, они были друг для друга глотком чистого воздуха. Они тонули в собственном счастье и, конечно, не поверили бы моим словам о том, что это не настоящая любовь. Вот как Сальтар не верит теперь.

— Дело не в моей вере, — огрызнулся Сальтар. — Речь идет о судьбе империи! Разве любовь может быть важнее этого?

— Может, — отрезала ведьма. — Но только настоящая любовь. Которую Торем, к сожалению, не испытывал. Я не знала, кто из них первым устанет, первым найдет повод нарушить клятвы, которые они по глупости дали друг другу так скоро. Я только понимала, что если это будет Исса, то она просто уйдет, не причинив никому вреда. Она родилась чудовищем, но сердце у нее добрее, чем у многих людей, хоть она и не призналась бы в этом. Торем… с ним все было не так просто. Он и в этом был похож на Сальтара: он ставил страну выше своих интересов. Он мог бы навредить Иссе, если бы возникла необходимость сделать это для империи.

— Он так и сделал, — горько усмехнулся Кирин.

— Да, и все равно такого я не ожидала. Я думала, что он просто убьет ее, и готовилась к ее смерти.

— Что значит — готовились к ее смерти? — насторожился Кирин. Сердце билось так быстро, что становилось больно в груди.

— Покидая Мертвые земли, Исса получила примерно десятину своей силы — даже с учетом капли ее настоящей крови, которую я передала ей. Она считала, что так нужно, что это плата за переход. А я не стала говорить ей, что только через это заклинание я смогу сохранить живым ее истинное тело. Я создала этот ритуал специально на нее, на ней и испробовала. С Танисом все было по-другому: его настоящее тело умирало, не было смысла сохранять его.

— Да плевать на Таниса! — прервал ее Кирин. — Что стало с телом Иссы? Говоря о настоящем теле, вы имеете в виду…

— То тело, в котором она родилась. Для тебя это тело чудовища, если угодно. Чтобы выпустить Иссу из Мертвых земель, я разделила это тело на две части. Я отняла часть плоти размером с человека и создала для нее новое тело. А ее прежнее тело осталось здесь — лишенное души и погруженное в вечный сон. Но живое! Оно жило каждое мгновение, что ее душа оставалась во внешнем мире. В момент, когда Торем предал бы ее, ее дух, лишенный того, ложного тела, вернулся бы сюда. Она наигралась бы в свою любовь и смогла бы вернуться к своей настоящей жизни, со своим народом. Так что заклинание, которое я придумала для Иссы, гораздо сложнее того, что я использовала на Танисе.

Ее расчет был прост и гениален. Исса была уверена, что дороги назад нет, поэтому она без сомнений наслаждалась новой жизнью. При этом Аналейра, как заботливая мать, все эти годы подставляла ей руки, готовясь поймать ее, если она упадет.

Вот только она упала не туда, где ведьма оставила мягкую солому. Торем не стал убивать ее, он обрек ее на вечное заточение, о котором Аналейра не догадывалась.

— Годы шли, а она не возвращалась, — вздохнула ведьма. — Я никак не могла понять, почему. Ведь вышел срок жизни Торема! Род Реи, не умеющий призывать свои силы, ничем не отличался от людей. Он умер, ее не было… Я решила, что она нашла себе новый дом и новую семью. Это было к лучшему: в Мертвых землях появился Тьернан, и я уже не хотела, чтобы она возвращалась.

— Но с тех пор, как она ушла отсюда с Торемом, прошло сто пятьдесят лет, — прошептал Кирин. — Неужели ее тело…

— Все еще здесь, — уверенно ответила Аналейра. — Магия не стареет и не исчезает. Этому заклинанию неважно, от чего умерла Исса. Оно должно было сработать — и сработало.

Вот почему ведьма не была опечалена, услышав о ее смерти. Вот что она хотела сказать Иссе до того, как девушка убежала. Теперь все становилось на свои места, но Кирин, едва оправившийся от горя, боялся верить этому.

Вопрос, на который он никак не мог решиться, задал Сальтар:

— Вы хотите сказать, что она жива?

— После такого долгого сна ее телу нужно время, чтобы оправиться, но да, она жива. И она вот-вот проснется в своем убежище.

— Но если она выберется оттуда, Тьернан сразу заметит ее и убьет! — предупредил Кирин. — Он почувствует нового дракона, появившегося в Мертвых землях!

— Дракона? — удивленно переспросила Аналейра. — Исса сказала вам, что она дракон?

— Она ничего не говорила, — признал Сальтар. — Но мне казалось, что это очевидно…

— Это, конечно, ничего не меняет ни для нее, ни для вас, но вы поторопились с выводами, — загадочно улыбнулась ведьма. — Драконья кровь есть у вас двоих, это правда. Но Исса… она нечто совершенно иное.


Глава 10

Те, кто приходил к императорскому советнику, таились от толпы. Прекрасно понимая свое предательство, они прятали лица под капюшонами плащей, назначали встречу на позднее время и подбирались к воротам обходными путями. Они знали, что сделают с ними и их семьями, если кто-то узнает правду. И все равно они шли к Танису, потому что он, как и обещал, щедро платил за каждое имя мятежника, выданное ему. Расправ пока не было — он был слишком умен, знал, что если убить одного из врагов императора, остальные затаятся. Поэтому он просто принимал у себя людей в темных плащах, составлял список и ждал.

Однако его нынешняя гостья отличалась от других, и не только тем, что пришла к Танису днем и открыто. Даже в свободолюбивом Норите такие женщины встречались редко: она была подтянутой и гибкой, как воин, пепельные волосы стригла коротко, по-мужски, носила странные доспехи из кожи и металла, плотно прилегающие к ее телу. Эти доспехи не относились к войскам ни одной из пяти провинций, такого даже наемники не надевали, и сложно было понять, откуда она пришла.

— Меня зовут Мар Кассандра, — заявила она стражу, охранявшему ворота. — Я пришла, чтобы поговорить с советником Танисом.

Воин поспешно кивнул. Ему еще не доводилось испуганно отводить взгляд при разговоре с женщиной, но сейчас он просто не мог удержаться. В этой гостье было что-то странное, нечеловеческое даже, поэтому никто не решался стать у нее на пути.

Да и императорский советник не требовал этого. Напротив, узнав о ее визите, он поспешил назначить ей встречу, и женщину проводили в зал для переговоров.

Они расположились в высоких креслах, стоящих у огня — так Танис принимал только самых дорогих гостей. Он отослал из зала всю стражу, но они с гостьей все равно были не одни. Три тени застыли в темноте у дальней стены, три молодых человека, которых никто толком не знал, но которых все боялись даже больше, чем Таниса.

Ни советник, ни его гостья не обращали на этих троих внимания. Они смотрели только друг на друга.

— Ты колдунья, — сказал Танис, минуя все требования дворцовой вежливости.

Женщина, похоже, не была задета этим.

— А ты дракон, — спокойно ответила она.

— Не думал, что кто-то сумеет понять это.

— Но тебя это и не волнует, — указала Мар Кассандра. — Я понимаю, почему. Даже если я начну открыто говорить о том, кто ты, многие мне не поверят. А те, кто поверит, не разберутся до конца, кто такие драконы на самом деле.

— Верно. Поэтому то, что поняла ты, для меня лишь указывает на уровень твоей силы. Для человека это впечатляющий результат. Я восхищен.

— Я пришла сюда не ради восхищения.

— А ради чего же? — поинтересовался Танис. — Надеюсь, не ради благородного поединка за судьбы империи?

Женщина тихо рассмеялась:

— Какой поединок, о чем ты? Как бы сильна я ни была, мне никогда не справиться с драконом, и мы оба это знаем. Твой вид существует на другом уровне. Драконы должны драться с драконами… но ведь это сейчас и происходит, не так ли?

— Значит, ты и про семью Реи все знаешь, — усмехнулся он. — Откуда, позволь спросить?

— Из старых летописей, которых в нашем мире осталось совсем немного. Ваша битва — это ваше дело. Мне все равно, кто из драконов победит и будет править этой страной, для меня вы все одинаковы. Моя задача — сделать так, чтобы люди не пострадали в ваших игрищах.

— Ну а ко мне-то ты ради чего пришла? Чтобы я людей пожалел?

— Нет, — покачала головой колдунья. — Мне нужно было поговорить с тобой, чтобы понять, кто ты.

— Злой дракон — разве не об этом все говорят?

— Меня не волнует, что говорят все, а злой, добрый — это просто разные формы лжи. Мне нужно знать, кто нанесет меньший вред людям, ты или Кирин Реи. На его стороне то, что он вырос, считая себя человеком, и будет беречь людей. А на твоей — опыт и возможность действовать быстро и решительно.

— Ты виделась с Кирином? — оживился Танис. — Как поживает наш юный принц?

— С ним лично — еще нет. Но я познакомилась с его союзниками. Они — основа его силы, без них Кирин не справится. По общению с ними я поняла, как будет действовать та сторона. Теперь я хочу понять тебя.

Он ожидал, что Мар Кассандра будет о чем-то просить его — о деньгах, выводе войск из провинции, уничтожении чудовищ. Но она наблюдала за ним молча, просто смотрела, изучала, и невозможно было понять, о чем она думает. Танису это не нравилось.

— Как мне привлечь тебя на свою сторону? — спросил он.

— Расскажи мне о том, кто ты такой. Ради чего ты пришел сюда, что ведет тебя вперед. Позволь мне понять, к чему ты стремишься.

— Поправь меня, если я не понял, но… ты ведь все равно ничего не пообещаешь мне, не так ли? Ты будешь сидеть здесь, слушать мои откровения, возможно, кивать с умным видом. Но ты не расскажешь мне, где скрывается Кирин и кто помогает ему. Более того, если ты решишь остаться на его стороне, ты выдашь ему все мои секреты.

— Это возможно, — кивнула Мар Кассандра. — Я не признаю ни чужих секретов, ни слепой преданности.

— Тогда в чем моя выгода?

— В том, что если ты убедишь меня перейти на твою сторону, уже сегодня ты будешь знать, где скрываются друзья Кирина. Они пока плохо готовы к битве, и тебе хватит одной правильной атаки, чтобы раздавить их.

— А если я ничего не расскажу тебе? — полюбопытствовал Танис. — Это будет считаться моим поражением и ты вернешься к ним?

— Не обязательно. Я могу понять молчание. Я буду наблюдать за всеми вами со стороны. Просто мне понадобится больше времени, чтобы принять решение. Если бы хотя бы одна сторона этой войны была под управлением людей, было бы проще. Но я вижу лишь драконов, и мне это не нравится.

— Я ничем не могу помочь тебе, человеческая колдунья. Изливать перед тобой душу я не собираюсь. Твоя готовность к предательству не слишком восхищает меня.

— Тогда и мне нет смысла задерживаться здесь.

Мар Кассандра поднялась с кресла и направилась к выходу. Она была так же спокойна, как и раньше, она не боялась Таниса. Похоже, она верила, что у нее все под контролем.

Императорский советник остался в кресле, он и не собирался следовать за ней. Он лишь сказал:

— Прости, но я не могу отпустить тебя. Я не люблю риск. Я вижу, что ты не совсем обычный человек, и я не знаю, какую сторону ты бы выбрала. Возможно, мою. Но твоя сила велика, и я не могу допустить саму возможность того, что она останется на стороне Кирина. Мне проще убить тебя сейчас.

Он все еще был неподвижен, потому что сам он охотиться на Мар Кассандру не собирался. Но те трое, что оставались в тени, словно только этих слов и ждали. Один из них, светловолосый юноша, за мгновение преодолел весь зал и оказался перед колдуньей, когда та уже стояла у двери.

Он не дал ей и шанса защититься. Как бы сильна она ни была, он ударил быстрее, чем она успела призвать хоть одно заклинание. Когти на его руке пробили доспехи, кожу и мышцы, и кисть полностью вошла в живот женщины. Для любого человека такая рана была бы смертельной, но при этом не убивающей мгновенно. Чудовище, созданное Танисом, нападало так, чтобы жертва успела понять свою судьбу и помучаться как можно дольше, прежде чем исчезнуть.

Но с Мар Кассандрой все было иначе. Не было ни крика, ни потока крови, хлынувшего на пол. Она так и осталась стоять перед своим убийцей — и все так же, стоя на ногах, она растворялась. Ее тело окружала дымка, словно впитывавшая в себя жизнь женщины. Она таяла, но до того, как исчезнуть, она обернулась к Танису.

— Спасибо, — улыбнулась Мар Кассандра. — Ты дал мне то, зачем я пришла. Ты показал мне, кто ты такой на самом деле.

А потом ее не стало, и на том месте, где была колдунья, остался лишь туман, разлетевшийся по комнате.

— Отец, что это такое? — удивленно спросил светловолосый юноша, глядя на свою руку. На его пальцах не было ни капли крови.

— Мираж, — сквозь сжатые зубы процедил Танис. — Проклятье!

— То есть, она не умерла? — поразилась девушка, стоящая у стены.

— То есть, она и не приходила сюда! Она создала копию своего тела из чистой энергии. Плохо даже не это, а то, что я ничего не почувствовал — она сумела скрыть от меня магию! Ведьма…

— Это очень плохо? — насторожилась девушка.

— Плохо, но мы все равно справимся. Я в своей жизни знал ведьму и посильнее, и даже она не смогла меня остановить. Мы просто должны быть осторожней и действовать решительней. Думаю, сегодня эта тварь определилась, и теперь на стороне нашего врага есть человек, равный по силе чудовищу.

* * *

Исса никогда не задумывалась о том, что происходит после смерти. Может ли что-то быть? Ее это просто не волновало. Беспокоясь о таких вещах, она не смогла бы убивать сама, а хищнику иначе нельзя.

Да и потом, смерть всегда казалась чем-то нереальным, тем, что происходит с другими. Оставаясь чудовищем, она была слишком сильна, чтобы проиграть кому-то и быть убитой. Болезни и смерть от старости ее тоже не волновали, она знала, что ее роду отмеряно время, которое у людей сравнимо с вечностью. Поэтому скуки она боялась больше, чем смерти.

Обменяв свое настоящее тело на человеческое, она стала уязвима. Наверно, тогда ей и следовало понять, что такое страх перед смертью. Ведь все люди об этом знали! Но у Иссы просто не получалось. Она жила одним днем, наслаждалась неожиданным счастьем, выпавшим ей после многих лет ожидания. Даже когда придворные маги во дворце Торема загнали ее в ловушку, она не успела испугаться смерти… и не умерла по-настоящему.

А потом появился Тьернан. Она допустила ошибку, подпустила его слишком близко и поплатилась за это. Таков закон природы, более справедливый, чем любой закон людей или чудовищ. Все произошло настолько быстро, что и тогда она не задумывалась о своей гибели. Она боялась за Кирина: она сумела оттолкнуть его, но знала, что он наивно попытается отомстить. И погибнет! Она не хотела этого, даже в те последние мгновения его смерть пугала ее больше, чем ее собственная — уже неизбежная.

Она исчезла до того, как успела увидеть, что с ним произошло. Боли она почти не чувствовала, только от ранения теми шипами. После этого Тьернан уничтожил ее тело слишком быстро, раздавил, не оставил ни одной целой кости, и она просто растворилась в нем.

После такого не возвращаются. Но она все еще жила — как единое существо, со своей памятью, мыслями и чувствами. Этого Исса не понимала: как такое возможно? Ей что, все это приснилось, привиделось? Так нет же, она совершенно точно знала, что была убита.

Сказать, что это лишь сон, нельзя было еще и потому, что в ней изменилось что-то важное. Исса не чувствовала свое тело так, как раньше, оно будто онемело. Теперь, когда это онемение постепенно проходило, она понимала, что стала другой.

Но и эта реальность была ей знакома! Возвращая контроль над своим телом, она ощущала, что оно не новое, хоть и не человеческое. Она вернулась к истокам и стала той, кем родилась. Кем должна была оставаться всегда!

Она уже успела смириться с тем, что ее истинная сущность осталась в прошлом, поэтому теперь не знала, что и думать. Может, это и есть мир, который ждет чудовищ после смерти? Они возрождаются в своих прежних телах… Но для чего? Чтобы нести наказание за преступления, которые успели совершить? Да нет же, это слишком странно. Тело при смерти уничтожается, душа уходит из него. Получается, если она все еще что-то чувствует, значит, она жива.

Исса осторожно провела языком по клыкам и почувствовала, что они тонкие и острые — как раньше! Теперь уже многое было как раньше: ее тело, гибкое, быстрое, наполненное силой, о которой человек не мог и мечтать, ее чувства, обостренные до предела, преимущество истинного хищника, ее чешуя… и ее крылья! Крылья вернулись…

Не зная, как быть, как понимать это, Исса удивленно открыла глаза. Зрение тоже было не человеческим: она снова видела не только мир перед собой, она могла смотреть сквозь пространство, различать то, что для других было лишь энергией. Ее истинные глаза полностью восстановились.

Да все восстановилось! Она была в своем прежнем теле, сомнений больше не осталось. Теперь ей нужно было разобраться, почему так произошло и где она вообще находится.

Ее окружал свет, но мягкий, точно не солнечный — и не тот красный свет, что заливал Мертвые земли. Скорее, это было мягкое мерцание, золотое и белое, заточенное в сердце горных кристаллов. А их как раз было много: Исса оказалась в пещере, заполненной ими. Кристаллы искрились на стенах, росли прямо из свода, а самые крупные возвышались на земле.

Без магии здесь не обошлось, но дело было не только в ней. Скорее всего, кристаллы сами по себе были мощными артефактами, а кто-то еще и зарядил их нужной энергией. Исса чувствовала, что они не только давали свет, они защищали эту пещеру — а значит, и ее тело.

Но они спасли только ее. Осмотревшись, Исса обнаружила, что лежит на возвышении, плоском камне, приподнимавшей ее над землей. А рядом с этим камнем на земле белели истлевшие скелеты.

Пятеро, и она знала их всех. Не так важно, что теперь от них остались только кости, покрытые рваными шкурами. Она все равно узнавала их черты, цвет их чешуи, она помнила, кем они были при жизни… Рядом с ней в пещере лежали тела ее родителей и братьев.

Ей хотелось крикнуть — от ужаса и боли, — но голоса у нее больше не было, и слезы не обжигали глаза. Из ее пасти вырывалось только глухое шипение. Ну конечно, чудовища общаются без слов — и не плачут. А если чудовищам больно, такое тоже бывает, приходится держать все в себе, потому что так нужно, иначе нельзя. Годы, проведенные в человеческом теле, избаловали ее.

Она, как ни старалась, не могла понять, что происходит. Похоже, это все-таки мир за гранью смерти, тот, где все ночные кошмары становятся реальностью. Она осталась здесь совсем одна — без семьи, близких… без Кирина! Даже если он погибнет, он вряд ли попадет сюда, это темница только для чудовищ. Получается, она его никогда не увидит!

Паника в душе усиливалась, Исса не знала, что делать дальше. Но что-то же нужно! Она не могла просто остаться здесь, окруженная трупами, навсегда, ей нужно было вырваться. Она готова была на отчаянную попытку просто пробить кристальную стену, когда знакомый голос остановил ее.

— Успокойся. Ты не умерла. Но умрешь, если обрушишь себе на голову свод.

Аналейра появилась из-за стены из кристаллов. Ведьма не выглядела мертвой, она по-прежнему была лишена руки. Она осталась такой же, как и при последнем их разговоре.

Исса попыталась заговорить с ней, но голос снова не подчинился. Пришлось сосредоточиться на забытой уже способности общаться мыслями:

«Что происходит? Тьернан… он убил меня!»

— Убил, — кивнула ведьма. — Но ты жива.

«Как?…»

— Ты ведь сама возмущалась тому, что я не использовала на тебе заклинание полного перевоплощения, как на Танисе, — напомнила ведьма. — И ты умчалась прочь, как капризное дитя, прежде, чем я успела рассказать тебе всю правду.

«Мое тело… ты сказала, что оно будет уничтожено, если я выйду из Мертвых земель!»

— Думаю, теперь уже ответ очевиден: я солгала тебе.

Гнев в душе все же вспыхнул, но он был быстро задавлен страхом и удивлением. Исса была не в том состоянии, чтобы снова сердиться на ведьму. Ей нужно было знать правду, и срочно.

«Расскажи мне все, — попросила она. — Чтобы я знала, кто я теперь».

— Та же, кто и раньше. Я пришла сказать, что ты не изменилась.

Аналейра наконец объяснила, какой ритуал создала для нее. Поверить в это оказалось сложно, Иссе приходилось заставлять себя не спорить, молчать, соглашаться. А это было нелегко! Если ее настоящее тело было живым все это время, она должна была почувствовать связь с ним. Разве нет? А когда Торем запер ее в камне, почему ее душа осталась в заточении? Почему не полетела сюда, где ждала настоящая свобода?

Ответ Аналейры был прост и беспощаден:

— Тебя могла вернуть сюда только смерть. Полное и окончательное разрушение твоего тела. Вот поэтому в том теле ты никогда не смогла бы победить Таниса. Ты получила десятую часть своей прежней силы, а он — все. Но у него не было возможности обмануть смерть, которую я подарила тебе.

Исса наконец приподнялась, осторожно двинулась. Разница была настолько велика… Когда она впервые оказалась в человеческом теле, ей казалось, что у нее все кости переломаны, так сложно было в нем двигаться. Со временем легче не стало, она просто привыкла. Но теперь, в своей истинной форме, она вновь вспоминала, каким могуществом обладают чудовища.

Она когда-то выбрала путь человека добровольно, а у Таниса такого выбора не было. Из могущественного дракона он превратился в человека, пусть и не обычного. Это лишь усилило его злость.

Но сейчас она не могла думать о Танисе, о себе или даже о Кирине. Ее мысли снова и снова возвращались к скелетам, лежавшим рядом с ней в пещере.

«Почему они здесь?» — тихо спросила Исса.

— Когда ты убежала с Торемом, они пришли ко мне. Ты ведь не предупредила их, не так ли?

«Если бы я сказала им правду, они бы меня не отпустили…»

— Я знаю и не говорю, что ты поступила неправильно. Но от этого им было лишь сложнее, — вздохнула Аналейра. — Я все рассказала им, я убеждала их, что рано или поздно ты вернешься. Я и сама верила в это, я не сомневалась, что однажды Торем предаст тебя и не сможет сохранить твою жизнь.

«Высокого же ты мнения о своем потомке!»

— Я люблю детей своего клана, но это не значит, что я готова к слепому обожанию. Я видела достоинства и недостатки Торема, когда он был здесь. Я была уверена, что какое-то время вы будете счастливы вместе, но не вечно. Поэтому я ждала тебя здесь, и твоя семья тоже ждала. Они помогли мне перенести твое тело в эту пещеру. Она полна магических кристаллов, которые защищали тебя, пока ты была беспомощна. Я навещала тебя, твой клан — тоже. И все мы ждали, когда ты проснешься.

К своему стыду, Исса почти не думала о клане, когда уходила. Она не сомневалась, что у них все будет хорошо! Ее семья была одной из сильнейших в Мертвых землях, им ничего не угрожало… Могла ли она подумать, что однажды здесь появится существо уровня Тьернана?

Нет, конечно. Она бежала не от семьи, а от скуки. При этом она знала, что ее родители и братья довольны своей жизнью, они бы не поняли ее решение, осудили бы ее. К тому же, Исса считала, что не нужна им. Они были сильны и не нуждались в ее помощи, а эмоции… в их клане чувства всегда были чем-то запретным и позорным.

Она не думала, что обрекает своих близких на вечное ожидание. Теперь ей приходилось просто узнавать об этом, без возможности что-то изменить или просить прощения.

— Когда появился Тьернан, сложно стало всем. Он охотился в первую очередь на драконов, но и твоя семья, конечно, не ушла от него.

Это означало, что по клану был нанесен сразу двойной удар. С одной стороны был Тьернан, убивающий любых крупных хищников без сомнений и жалости. С другой — исчезновение драконов, на которых ее семья охотилась испокон веков. Они лишились пищи и приобрели несокрушимого врага, им некуда было бежать. Они были слишком умны, чтобы не понять: это конец. Будущего в Мертвых землях у них нет.

— Многие твои сородичи попытались скрыться, — сказала Аналейра. — Я упоминала, что в Мертвых землях есть лазейка во внешнюю границу — не в империю, а в пустыню. Даже для чудовищ это чаще всего верная смерть, но твой клан мог справиться, ты знаешь. Вы хороши в выживании.

«Но они остались?» — Исса перевела взгляд на истлевшие скелеты.

— Они не могли покинуть тебя.

«Я не просыпалась сто пятьдесят лет!»

— Они готовы были ждать и дольше. Они не видели смысла бежать. Они решили, что останутся рядом с тобой, пока у них есть силы. Я приходила к ним, Исса, и знаю все. Они не умерли, они просто заснули с надеждой, что, проснувшись, увидят тебя. Для них это была лучшая доля, чем смерть в пасти Тьернана или долгие скитания в пустыне.

«Это должно меня утешить?»

— Я не собираюсь утешать тебя, — покачала головой ведьма. — Ты просила рассказать тебе правду, это я и делаю. Когда ты бежала за Торемом, я предупреждала тебя, что будут последствия. За любые перемены нужно платить.

«Но такую цену ты не называла!» — возмутилась Исса.

— О такой цене я и сама не знала. Думаешь, я хотела лишиться руки? Ситуация давно уже вышла из-под контроля. Но тебе не стоит винить в этом только себя… Во многом действительно виноват клан Реи. Изменяя эту страну, мы призвали силу, которую не нужно было трогать. Мы перестроили мир по своему желанию, и от этого появилась ненависть. В Тьернане она лишь обрела форму. Нельзя сказать, что она родилась без причины.

Тьернан, клан Реи, Торем — обвинить сейчас можно было кого угодно. Только что это изменит? Трупы, лежащие рядом с ней, не оживут, и ее вина перед ними никогда не будет искуплена. Драконы не вернутся. Мертвые земли не станут снова миром, где хоть как-то можно выживать. Танис первый, кто пришел за местью, но единственный ли? Все стало таким запутанным…

Исса пыталась понять, что делать дальше, и не находила ответ. Пока она была человеком с жалкими крохами былой силы, у нее не оставалось ни шанса против Тьернана. А теперь? Ее тело стало прежним, она когда-то была одним из сильнейших воинов своего клана. Может ли это что-то значить?

Аналейра быстро разгадала ее мысли:

— Даже не думай. Ты не справишься с ним.

«Я охотилась на драконов прежде и побеждала, — напомнила Исса. — Я могу сделать это вновь».

— Ты не переживешь битву с ним.

«Но я могу забрать его с собой».

— Не можешь, — возразила Аналейра.

«Теперь ты и в меня не веришь, как не верила в Торема?»

— Но я же была права относительно Торема. Исса, я всегда делала все для того, чтобы ты жила. Предупреждая тебя о неизбежном поражении, я лишь хочу, чтобы ты не принимала поспешных решений. Ты чудом не покинула этот мир, так пользуйся своей удачей и живи!

«А разве я имею на это право? — Исса попыталась усмехнуться, но ее истинная пасть не была для этого приспособлена. — Посмотри, сколько жизней исчезло из-за меня, сколько боли пришло… Если Танис винит династию Реи в том, что здесь случилось, то и меня должен винить. Я не уверена, что он не прав».

— Ты думаешь о Танисе? Я удивлена. А как же Кирин?

Упоминание его имени было сейчас совсем не кстати, оно било больнее, чем память о прошлом.

«Ему лучше без меня».

— Да неужели? — удивилась ведьма.

«А разве ты не видишь? Я одни беды приношу. Своей семье, даже Торему… Он ведь не был счастлив, когда избавился от меня, совсем нет. Я только и делаю, что разрушаю. Так может, я и есть источник всех бед? Если избавиться от меня, будет легче!»

Исса не пыталась добиться жалости или поддержки, она верила себе. Ей страшно было думать о том, сколько разрушения осталось за ее спиной. Она ведь не этого хотела! Ей только и нужно было, что стать свободной. Откуда ей было знать, что ее свобода имеет такую цену?

Ее обостренные чувства отвлекли ее от этих размышлений, привели в себя. Она уловила чужое присутствие задолго до того, как его заметила ведьма.

«Кирин… — ужаснулась Исса. — Зачем ты привела его сюда?!»

— Я не приводила, — спокойно возразила Аналейра. — Напротив, я велела ждать меня в доме. Но то, что он проследил за мной, меня не удивляет. Думаю, даже если бы я сломала ему ноги, он бы нашел способ приползти сюда.

«Он знает, кто я?»

— Я сказала ему, что ты жива и что ты вернулась в свое прежнее тело. Я не говорила ему, кто ты.

«Он не должен узнать! — воскликнула Исса. — Он не должен видеть меня такой… Я даже Торему это не позволяла!»

Если ей предстояло умереть, Исса хотела, чтобы Кирин запомнил ее прежней. Женщиной, которую он смог полюбить, а не чудовищем, которое будет сниться ему в ночных кошмарах. Она не сомневалась, что одного взгляда будет достаточно, чтобы разрушить любую связь между ними.

«Не подпускай его ко мне! — взмолилась она. — Я не хочу… Не хочу, чтобы он знал меня такой!»

— Он любит тебя, — отметила ведьма. — Думаю, тебе стоит дать ему шанс.

«Не сейчас! Я не готова, мысли путаются, в голове непонятно что… Прошу, не позволяй ему приблизиться ко мне! Я позову его потом, когда приду в себя, пусть подождет!»

— Хорошо, — тяжело вздохнула Аналейра. — Я сделаю что смогу. Но и ты не спеши с решением. Оставь мысли о смерти и подумай о том, что может дать тебе жизнь. Сейчас я отгоню моего потомка, а потом мы с тобой поговорим о твоем будущем.

* * *

Ему нужно было увидеть ее. Ждать в такой ситуации — все равно что не дышать. Кирин даже злился на ведьму за то, что она не сказала ему все сразу. Но когда он открыто упрекнул ее, Аналейра лишь отмахнулась:

— Ты был не готов. Я знала, что она проснется не скоро, и не хотела, чтобы ты беспокоил ее. Да и потом, это нужно тебе.

— Что нужно? — возмутился Кирин.

— Пройти через ее потерю. Запомнить, каково это — жить без нее, и в будущем сделать все, чтобы это предотвратить.

Тут уже не выдержал Сальтар:

— Не слишком милосердно — проводить свою родную кровь через страдания!

— Вы моя кровь, но Исса — мое дитя, — рассудила Аналейра. — Я делаю то, что лучше всем.

И она не позволила ему идти с ней, когда отправилась в убежище. Несла какой-то бред про то, что ему лучше не встречать Иссу сразу, что она этого не захочет. Кирин даже не слушал толком, не в том состоянии был. Он лишь хотел убедиться, что у Иссы все хорошо, больше ему ничего не было нужно.

Даже Сальтар смог понять это. Поэтому и не стал удерживать брата, когда тот следом за ведьмой направился к выходу. Кирин прекрасно понимал, что Сальтар его по-прежнему не поддерживает, осуждает даже. Ему было все равно. Его мысли были заняты лишь одним человеком.

Вернее, не человеком, а чудовищем. Аналейра так и не сказала ему, кто она. Раньше он не настаивал на ответе, ему казалось, что он знает. У него и других вариантов не было, кроме дракона! Это было таким простым и очевидным… Исса знала о драконах все, легко распознавала их чешую, изучала их магию. Кем еще она могла быть?

Теперь Аналейра напомнила ему, как мало он знает о мире чудовищ. Но это было не так уж важно. В какое бы тело она ни вернулась, это все равно была Исса, и он хотел остаться рядом с ней.

Проследить за ведьмой было легко. Иногда ему казалось, что она намеренно позволяет ему идти следом… Проверять он не собирался и все равно держался на значительном расстоянии от нее. Он даже отстал, когда на его пути появилась троица ксиантанов. Это было так странно… Существа, которые раньше напугали бы его, да и любого человека, одним своим видом, теперь казались лишь раздражающим препятствием.

После тренировок с Иссой троих ксиантанов было достаточно лишь для того, чтобы задержать его. У них не было ни шанса ранить его, а тем более — убить. Кирина раздражало лишь то, что когда он справился с ними, ведьма скрылась из виду.

Он не собирался сдаваться и возвращаться домой, он искал ее след. Это тоже было странно: когда-то он мог заблудиться даже в тех редких светлых лесах, что окружали императорский замок в столице. Но теперь он был в другом мире и все равно находил путь. Он замечал каждый сломанный стебель, каждый след на песке, и все это было важно.

При этом он все равно оставался человеком, просто хорошо обученным — Саим на его месте тоже справился бы. Кирин отказывался признавать себя драконом, это казалось ему нелепым. Он бы почувствовал в себе чужую кровь! Но ее просто не было. Он родился среди людей, жил среди них, считал себя одним из них, и так будет всегда. Однако при этом его не волновало то, что Исса не из рода людского. Неважно, что там думает Аналейра, он свои чувства знает лучше, чем какая-то ведьма.

Ее след привел Кирина к пещере, скрытой в одной из гор, образующих внешнюю границу. Вход был настолько большим, что сюда, пожалуй, только Тьернан не прошел бы, а другие чудовища — легко. Однако на песке перед пещерой Кирин не видел никаких следов, кроме отпечатков ног ведьмы. Похоже, что-то удерживало хищников на расстоянии, и без магии тут не обошлось.

Он вошел в пещеру уверенно, за все это время об отступлении он даже не подумал. Кирин ожидал, что тьма будет постепенно сгущаться вокруг него, а вместо этого увидел перед собой свет. Мягкий, белый и золотистый, он приятно отличался от вечного багрянца, окутывавшего Мертвые земли.

Кирин уже видел, что это сияют кристаллы, наполняющие пещеру. Впереди их становилось все больше, и он собирался идти туда, к ним, когда на пути у него появилась Аналейра.

— Я ведь просила тебя подождать, — спокойно сказала она. Эту ведьму вообще было сложно вывести из себя.

— Я хочу увидеть Иссу.

— Я знаю. Но, как я и ожидала, она пока не готова к встрече с тобой.

— Дайте мне поговорить с ней, — попросил Кирин.

— Позже поговоришь, когда я позову тебя. Сейчас ты мешаешь нам.

Он не мог уйти. Это был не вопрос упрямства или его желаний. Теперь, когда Исса была так близко, его тело отказывалось разворачиваться к выходу. Его тянуло к ней, он должен был ее увидеть.

Увы, Аналейра не понимала его.

— Вернись к брату.

— Мой брат в безопасности, я не нужен ему сейчас, — указал Кирин.

— Ей ты тоже сейчас не нужен.

— Это не вам решать. Я не уйду.

Он попробовал двинуться вперед, хотя прекрасно знал, что ведьма его не пропустит. Сейчас это не было попыткой миновать ее, Кирин просто хотел проверить, что она будет делать.

Он не ожидал, что Аналейра попытается коснуться его, и оказался прав. Ведьма не была воином, выбирающим ближний бой, ей проще было призвать магию. Кирин почувствовал, как незримая сила, похожая на порыв ураганного ветра, налетает на него, отталкивая подальше. Он удержался на ногах, однако вынужден был сделать пару шагов назад. Он чувствовал: это не нападение со стороны Аналейры, а всего лишь очередное предупреждение, более настойчивое, чем раньше.

Ему нужно было обойти ее, а не драться. Кирин понадеялся на скорость, попытался перейти на бег резко, неожиданно, чтобы миновать ее. Но это было слишком просто — и для него, и для нее. На этот раз Аналейра отшвырнула его сильнее, так, что он прокатился по холодному полу пещеры, прежде чем смог подняться на ноги.

— Ты тратишь мое время, — заметила ведьма. — И свое тоже. Будет так, как я сказала. Своим упрямством ты просто испортишь настроение мне и заработаешь себе лишних синяков.

— Мне не привыкать.

— Почему ты не уходишь?

— Потому что мне нужно видеть ее, — повторил Кирин.

— Она сейчас не готова к этому.

— Вот пусть она и скажет мне это.

Со стороны их противостояние, пожалуй, смотрелось странно. Аналейра не двигалась с места, казалось, она вообще ничего не делала. Но при этом ее сила отшвыривала Кирина все дальше, как щенка, который по глупости лает на хозяина.

Она ожидала, что он сдастся, и просчиталась. Синяки, ссадины — все это давно стало такой мелочью, на которую он привык не обращать внимания. Кирин даже боли не чувствовал, ему важно было лишь одно: как обойти ведьму? Он знал, что она злится, но лишь потому, что тратит на него время. Утомления Аналейра не чувствовала, а вот у него сил оставалось все меньше. В раздражении ведьма перестала сдерживаться, она не просто отталкивала его, она бросала его на стены, и на некоторых кристаллах остались следы крови.

— Кирин, это глупо и опасно, — предупредила она. — Я могла бы сразу лишить тебя сознания, но не сделала это из уважения к тебе. Я хочу, чтобы ты сам принял правильное решение.

— Правильное — это то, которое угодно вам?

— Которое важно для вас обоих, забудь обо мне. Просто уходи, или мне придется использовать магию посерьезней.

Он знал, что это последнее предупреждение. Уровень сил Аналейры по-прежнему был за гранью его понимания, но он догадывался, на что она способна. Лишить его воздуха, пока он не потеряет сознание, заточить в кристалл, а то и вовсе стереть его память — все это точно его остановит. Поэтому у Кирина оставался последний шанс прорваться вперед.

Вместо того, чтобы снова сорваться с места, он размахнулся и бросил вперед свой меч. Он целился не в Аналейру, она для него по-прежнему не была врагом. Кирин метил в кристаллы, нависающие у нее над головой, знал, что силы удара будет достаточно, чтобы обрушить их на ведьму.

Он не прогадал: осколки, посыпавшиеся на Аналейру, отвлекли ее. Ей пришлось использовать свою силу, чтобы удержать их в воздухе, а Кирин, пользуясь моментом, миновал ее и направился к главному залу пещеры, туда, где сияли кристаллы.

Но уйти далеко он все равно не мог. Сила, подчинявшаяся Аналейре, перехватила его в движении, сжала так, что воздуха в легких почти не осталось, бросила на кристаллы. Падение было болезненным, Кирин пока даже не был уверен, что все его кости выдержали это. Перед глазами на несколько мгновений потемнело, голова кружилась, во рту он чувствовал горький привкус крови. О том, чтобы бодро вскочить на ноги после такого, он не мог даже мечтать.

А ведьма стояла на том же месте и смотрела на него с легким сочувствием.

— Теперь-то ты одумаешься или мне продолжать? — спросила она.

Ответить Кирин не успел — голос Иссы, знакомый до дрожи и сейчас, после долгой тишины, особенно дорогой, ворвался прямо в его сознание.

«Я просила отправить его обратно, а не убить».

Аналейра, похоже, тоже услышала это, потому что она ответила:

— Он не хочет уходить, а я его убеждаю.

«Для кого ты устроила это ярмарочное представление, для него или для меня? Если бы ты хотела остановить его, он бы уже валялся где-нибудь в уголке и не дергался».

— Но ведь это нечестно, — указала ведьма. — Шанс на борьбу нужен всем.

«Ой, при чем тут вообще борьба? Ты знаешь, что я не выношу запах его крови, и умело пользуешься этим!»

— Исса, прекрати это! — вмешался Кирин. — С каких пор тебе нужно прятаться за чьей-то спиной? Хочешь вышвырнуть меня отсюда — сделай это сама!

«Не смешно. Для этого мне придется приблизиться к тебе, и ты получишь то, за чем пришел, — увидишь меня».

— Я пришел не за этим! Я хочу тебя вернуть!

— Она не хочет возвращаться, — сказала Аналейра. — Она недавно к героическому самоубийству готовилась.

— Что?!

«Вот тебе обязательно все растрындеть надо?» — возмутилась Исса.

Он не представлял, что она чувствует сейчас, поэтому и не притворялся, что понимает ее. Дорога у каждого своя, и бесполезно сравнивать одну боль с другой. Кирин просто хотел остаться рядом несмотря ни на что, и ему оставалось только убедить ее в этом.

— Исса, послушай… Если я уйду сейчас, это будет нечестно.

«При чем тут вообще честность?»

Кирину наконец удалось подняться на ноги, и хотя Исса все еще не могла его видеть, ему самому так было легче.

— А она во всем есть, в любви — тем более. Я хочу, чтобы ты доверяла мне. А для этого ты должна увидеть, что я готов остаться с тобой до конца, кем бы ты ни была.

«Это ты сейчас так говоришь. Ты слабо представляешь себе, что я такое».

— Вообще не представляю, — согласился Кирин. — Но ты — это ты. Я верю, что смогу принять тебя любой.

«А я — нет».

— Но ты и не узнаешь, если не подпустишь меня ближе. Даже если ты вернешь человеческий облик и снова будешь рядом со мной, в твоей душе все равно останется сомнение: что было бы, если бы я узнал правду. Поэтому давай покончим с этим сейчас.

«Клеймо исчезло, я больше не читаю твои мысли», — указала она.

— И что? С каких пор тебе нужно клеймо, чтобы понять, что я думаю? Ты сама говорила, что я предсказуемый.

«И то верно… Что ж, в чем-то ты прав. Давай попробуем. Но если что — это была твоя идея».

Аналейра все это время слушала их молча, она и не пыталась вклиниться в их разговор. Кирин подозревал, что она с самого начала подводила их обоих именно к этому. А может, проверяла его… или все сразу.

Теперь она не собиралась стоять у него на пути, только предупредила:

— Она и правда почувствует твои эмоции. В этом теле к ней вернулись прежние способности, одно мгновение страха — и она тебе этого никогда не простит.

— Я знаю, — кивнул Кирин.

— Ты думаешь, что сможешь остановить страх?

— Я надеюсь, что мне и не придется.

Он прекрасно понимал, что не сумеет управлять всеми своими эмоциями. Кирин знал, что любит ее, но не был уверен, что этого достаточно. Ему только и оставалось, что проверить. Это стало испытанием для них обоих, и он все равно шел вперед.

Аналейра двинулась следом, но держалась на значительном расстоянии. Этот момент она оставила только им двоим.

Миновав стену из высоких кристаллов, Кирин оказался в главном зале пещеры. И там, среди сияния, на возвышении, он сразу увидел ее. И узнал — даже при том, что у этого существа было мало общего с Иссой, которую он помнил.

Змея, свернувшаяся на камне, была огромной — не меньше тех холмов, что они видели при входе в долину. Ее крупная чешуя переливалась, как настоящие изумруды, а в нескольких участках была укреплена роговыми пластинами. Вдоль позвоночника и на голове змеи изгибались крупные шипы, отдаленно похожие на широкие рога. На спине, на равном расстоянии друг от друга, к броне были прижаты три тонкие полупрозрачные пары крыльев. Они отличались по размеру: те, что находились ближе к голове, были самыми большими, а самые маленькие росли у кончика хвоста. Каждое крыло заканчивалось неким подобием когтистой лапы с короткими пальцами, и Кирин не сомневался, что существо может использовать их не только в полете.

Голова, несмотря на шипы, была типично змеиной, с острыми чертами хищника, знающего о своем превосходстве. Когда приоткрывалась широкая пасть, можно было увидеть черные клыки, тонкие и острые, как иглы. А поверх этой пасти горели знакомые ему желтые глаза.

И этих глаз оказалось достаточно. Кирин прекрасно понимал, что она может убить его в одно движение, быстрее, чем он успеет сообразить, что происходит. Но он не боялся. Он знал, что за всем этим могуществом, за пугающей внешностью и чувством опасности, исходящим от нее, все равно была Исса. Он не мог любить это ее тело, тут она верно заметила, законы природы нарушить нельзя. Но он готов был принять ее такой и надеяться, что она вернется к нему прежней.

Кирин прекрасно знал, что не боится, и мог взглянуть ей в глаза уверенно. Он чувствовал: Исса все поняла правильно.

Она точно не была драконом, хотя слабее от этого не казалась. Он не догадывался, к какому виду она принадлежит, но его неведение долго не продлилось.

— Небесная змея ламия, — сказала Аналейра, подходя ближе. — Дочь рода, который пришел в этот мир одновременно с драконами, когда людей здесь и в помине не было. Их вечная соседка и вечная охотница на них.

— Охотница? — повторил Кирин, не в силах оторвать глаз от величественной змеи.

«Мы охотимся на драконов, — пояснила Исса. — Мы можем питаться кем угодно, но кровь и плоть драконов увеличивают нашу силу. Поэтому охота на дракона всегда была для нас делом чести, ритуалом, но не способом утолить голод».

— Драконы и ламии равны по силе, — добавила ведьма. — Так что их схватка всегда была честной. При этом яд ламии смертелен для дракона, если он попадет в его кровь, все будет кончено.

«А если дракон использует огненное дыхание, все будет кончено для ламии, так что это действительно честно, — рассудила Исса. — Я всегда помнила об этом, когда начинала свои поединки».

— И всегда выигрывала? — поразился Кирин.

«Ну, я ведь все еще жива!»

Она расправила перед ним крылья, все шесть, и они мгновенно подхватили мерцание кристаллов, заискрились сами. Кирин не представлял, чего она хотела этим добиться. Если напугать, то напрасно: игра света, которую он видел перед собой, была завораживающе красивой.

Увидев, что он и теперь не боится ее, Исса наклонила к нему голову, разглядывая поближе.

«Ты такой маленький», — задумчиво произнесла она.

— Эй, — нахмурился Кирин. — Какой был! И я выше тебя в человеческом теле.

«Которым пообедал Тьернан. Но с этим телом все было бы не так просто!»

— А итог все равно один, — сухо отметила Аналейра.

— Можно… можно дотронуться до тебя? — тихо спросил Кирин.

«Вперед. Ты серьезно думаешь, что можешь мне прикосновением навредить?»

— Это вряд ли, я, скорее, могу без руки остаться. Но я все равно хотел предупредить.

Ему в жизни не доводилось видеть таких существ. Осторожно коснувшись ее чешуи, он с удивлением обнаружил, что она теплая. Он такого не ожидал, потому что в пещере было прохладно, но стоило ли сравнивать ее с теми змеями, что водились в империи?

Он и правда был намного меньше ее, да еще и вывалянный в грязи и покрытый кровью после столкновения с Аналейрой. Ему было все равно. Только теперь, коснувшись ее, он поверил, что она действительно ожила.

— Ты ведь вернешься ко мне?

Он задал вопрос прежде, чем успел обдумать его, слова сорвались сами собой. Кирин не знал, имеет ли он право просить ее о таком: он видел мертвые тела других ламий в пещере, понимал, что это значит для нее. Из-за того, что сделал Тьернан, она, возможно, осталась единственной в своем роде. Если она снова станет человеком, ламии исчезнут навсегда — как уже исчезли драконы.

«Я не знаю», — ответила Исса, отводя взгляд.

— Она всерьез думает о том, чтобы драться с Тьернаном, — заявила Аналейра.

— Но зачем? — удивился Кирин. — Это же верная смерть!

«Ты не знаешь этого».

— Я знаю и ты тоже! Разве одной смерти тебе было недостаточно?

Она отстранилась от него; тепло под пальцами исчезло. Теперь перед ним возвышалось чудовище, уверенно смотревшее на него сверху вниз. Понять, где он ошибся, было несложно: даже если правда на его стороне, не стоило напоминать Иссе об этом.

— Прости. Я знаю, что умерла ты из-за меня… Этого бы не случилось, если бы ты не пыталась меня защитить. Но я не хочу, чтобы это повторилось!

— И второй раз будет последним, — указала Аналейра. — Второй раз ты не воскреснешь, Исса. Заклинание, которое я использовала на тебе, сработало и завершилось.

«Как будто я этого не знаю! Разве не ты хотела, чтобы я не превращалась в человека?»

— Тогда все было по-другому, — пояснила Аналейра. — Случайное притяжение, по-детски наивная связь между тобой и Торемом, союз между ламией и драконом — это я одобрить не могла.

«В Кирине течет та же кровь, что и в Тореме. Твоя кровь».

— Да, но сам он другой. Он любит тебя. Я это вижу, ты тоже видишь, просто упрямишься…

— Кирин, вообще-то, тоже здесь! — вмешался Кирин. — И он может говорить сам за себя.

«И что же он скажет?» — ехидно поинтересовалась Исса.

Ехидство это было ее привычным и испытанным оружием. За ним можно спрятаться, как за стеной, свести все в шутку и не признаваться, что чувства все-таки существуют, для всех — для людей и для чудовищ. Куда проще притворяться, что ничего не происходит, чтобы не открываться эмоционально, не становиться уязвимым.

Кирин все это прекрасно знал, умел использовать, однако в этот раз не собирался. Он не для того с таким трудом пробрался сюда, чтобы изображать холод и безразличие.

— Скажу, что и правда люблю тебя, но это ты и так знаешь. Я понимаю, что с моей стороны, может, эгоистично просить тебя вернуть человеческое тело, но я все равно прошу. И даже не ради того, чтобы ты спасла империю — это моя миссия, не твоя, хотя я буду признателен тебе за помощь. Но на самом деле я хочу, чтобы ты вернулась, ради себя. Потому что если ты будешь близка к человеку, пусть даже только внешне, я смогу быть с тобой так, как хочу.

«Не обязательно, — буркнула Исса. — Это еще надо заслужить…»

— Но если ты останешься огромной змеей, я иллюзий не питаю, — фыркнул Кирин, и вновь стал серьезным. — Исса, пожалуйста… вернись со мной. Ты мне нужна.

Она задумалась, разглядывая его так, будто видела первый раз. Он не торопил, хотя внутри, казалось, шторм бушевал. Аналейра и вовсе отошла в сторону, давая понять, что она примет любое решение Иссы и больше не будет ни на что влиять.

«Знаешь, что мне все это напомнило?» — наконец спросила Исса.

— Что?

«То, как Торем впервые позвал меня с собой. Он говорил не так красиво, как ты, но суть была та же. Я согласилась легко и быстро, потому что не понимала толком, на что иду. И вот ведь ирония какая… Он меня не любил по-настоящему, а ты любишь, тут старая ведьма права. Но за ним я побежала сразу, хвостиком, а тут сомневаюсь. Вот какие беды приносят разум и опыт. Торем заставил меня поумнеть. В своем нынешнем теле мне не обязательно драться с Тьернаном. Я могу уйти в пустыню, искать новый дом, искать земли, в которые ушли ламии. Звучит безнадежно, но даже это будет проще, чем снова стать с человеком и возвращать твою империю. И все это без уверенности, что ты однажды не предашь меня и не загонишь в камень».

— Я не… — начал было Кирин, но Исса прервала его.

«Подожди, я не закончила. Так вот, остаться в моем настоящем теле легче, и будущее мое кажется гораздо светлее. Потому что когда я одна, меня точно никто не предаст. Но если одна, это значит, что и тебя тоже нет. А я привыкла к тебе… И эта привычка, как ни странно, значит для меня больше, чем любой риск и любые лишения. Ты ревновал меня к Торему? Теперь не надо. Первый раз я покинула Мертвые земли по его приглашению, но вперед меня вела жажда приключений, а не любовь к нему, сейчас я понимаю это. Второй раз все будет иначе: я отказываюсь от своего клана и истинного тела только ради тебя, Кирин».


Глава 11

Она никого не подпустила к себе в момент перевоплощения. Хоть Исса и сказала, что делает это ради Кирина, во время ритуала она хотела остаться одна. Сальтару казалось, что он понимает ее. На этот раз она не шутила, и как бы ни старался его брат, он не мог покинуть дом ведьмы: Аналейра просто заперла его здесь магической печатью.

Зато когда она вернулась, Кирин и пары мгновений в безопасности не просидел. Он бросился к той пещере, где пока оставалась Исса: ей нужно было восстановиться после перехода.

— Теперь все окончательно, — грустно улыбнулась ведьма. — Второго такого шанса у нее не будет. Я постаралась перевести почти все ее врожденные способности в новое тело. Сложно сказать, к чему это приведет, только время покажет.

— Почему сложно сказать? — нахмурился Сальтар. — Вы же проводили через это заклинание Таниса, знаете результат!

— Потому что Танис — дракон, и это заклинание было создано для драконов. С ним было проще. Исса существо хоть и близкого, но все же другого вида, и я понятия не имею, как такая магия подействует на ламию. К тому же, Исса уже проходила через перевоплощение, когда я разделила ее тело на две части. Не уверена, скажется это на ней или нет, но все возможно.

— Кирин знает об этом?

— Исса знает, она расскажет ему. Не переживай за своего брата, пока он с ней, он в безопасности. Она стала намного сильнее, чем была, когда пришла сюда. Им сейчас нужно время, поэтому не думай о них. У меня есть для тебя работа.

— Для меня? — удивился Сальтар.

Он слабо представлял, что он вообще может сделать в этом мире. Его сила оставалась на уровне человеческой, покинуть долину он не мог из-за клейма. Старшему принцу было горько признавать это, но пока он оставался почти беспомощен.

Однако Аналейра вряд ли пыталась его подбодрить, это было не в ее стиле. Если она сказала, что ей нужна помощь, значит, так и есть.

— Исса не хочет задерживаться в Мертвых землях, — пояснила ведьма. — В империи продолжается война, Кирин должен быть там. Поэтому до их отхода нужно перевоплотиться еще Реосинтару, если он хочет идти с ними. Я прошу, чтобы ты был рядом с ним. После второго такого заклинания подряд я устану, у меня не будет сил возиться с ним. Твоя задача — объяснить ему, что такое человеческое тело, что такое одежда, что его ждет за границей.

— Не уверен, что справлюсь…

— А это и не вопрос выбора, — усмехнулась Аналейра. — Но из уважения друг к другу давай сделаем вид, что я тебя попросила, а ты добровольно согласился.

Сальтар до сих пор не понимал, что движет этим сумасшедшим единорогом. Даже Исса, знакомая с внешним миром и, в общем-то, преданная Кирину, сомневалась, прежде чем отказаться от своего истинного тела. Реос же сам не отставал от ведьмы, настаивая на перевоплощении.

Скорее всего, он плохо представлял, что его ждет. Но он был слишком упрям, чтобы одуматься.

Вот и сейчас, услышав, что настал момент ритуала, он даже не собирался снова все обдумывать. Реос чуть ли не прыгал от восторга, и Сальтар наконец не выдержал:

— Ты хоть понимаешь, что после этого не сможешь вернуться?

«Вернуться смогу, выжить в новом теле не смогу», — указал единорог.

— Для тебя это ничего не значит?

«Можно подумать, что ты рад остаться здесь!»

— Нашел, с кем сравнить! — фыркнул Сальтар. — Я человек…

«Я прекрасно слышал, что ты не человек, во что бы ты там ни верил, — прервал его Реос. — Я все решил, и если у нас и правда мало времени, давайте начинать! Это больно?»

— Это не больно, — покачала головой Аналейра. — Но тебе все равно будет тяжело. Твое новое тело будет сильно отличаться от старого. Тебе потребуется определенное время, чтобы научиться им пользоваться. Сальтар поможет тебе.

«Сам справлюсь!»

— Зачем гадать? Скоро мы все узнаем.

Единорог замер на лужайке перед домом, не зная, что делать дальше. Но от него ничего и не требовалось: Аналейра подняла вверх единственную уцелевшую руку и начала шептать заклинание на языке, которого Сальтар, объездивший всю империю, никогда прежде не слышал. Ее голос, поначалу звучавший тихо, нарастал, и с каждым словом усиливалось белое сияние, окружавшее теперь Реоса. Единорог нервно фыркал и переминался с ноги на ногу, однако не уходил.

А потом выбора у него и вовсе не осталось. Белый свет подхватил его, поднял над землей, и теперь Сальтар не мог разглядеть его сквозь сияние. Принц на всякий случай отошел подальше, прикрывая глаза рукой. Ему точно не хотелось ни в кого перевоплощаться!

Он впервые видел такую магию. Радости это не приносило: Аналейра ведь обучала Таниса, а значит, он тоже способен на такое. И он уже не раз показывал это! Теперь Кирину предстоит противостоять ему без старшего брата, зато в компании двух чудовищ.

Голос Аналейры, заполнявший собой все вокруг, резко оборвался. В этот же миг исчезло и сияние, заставляя темную тушу единорога безжизненно повалиться на землю. Глаза Реоса были закрыты, и Сальтару казалось, что он не дышит.

Ведьма устала, и это было видно. Аналейра тяжело дышала, она пошатнулась и опустилась на одно колено, чтобы не упасть. Сальтар поспешил к ней, подставил руку, помогая подняться. Ему почему-то показалось, что заклинание сорвалось. Хозяйка Мертвых земель переоценила свои силы — и Реос заплатил за ее ошибку жизнью.

— Как вы? — тихо спросил Сальтар.

— Я в порядке, я знала, что так будет, — ответила Аналейра, мягко отстраняя его.

— Знали?…

— Конечно. Я ведь говорила тебе, что сильно устану, чем ты слушал? Теперь мне нужно отдохнуть.

— А как же он? — Принц указал на неподвижного единорога. — Он же… мертв.

— Он? Жив и здоров. Помоги ему выбраться, пока он паниковать не начал. Скоро вернутся Кирин и Исса, тогда и обсудим, что делать дальше.

Она направилась к дому, а Сальтар лишь теперь заметил, что гладкие бока единорога шевелятся. Однако это было не дыхание: движения были странными, хаотичными, будто что-то билось о черную шкуру изнутри.

Принц уже догадывался, что произошло, но пока отказывался себе верить. Он подошел к туше чудовища и осторожно надрезал лезвием меча живот единорога. Крови, вопреки его опасениям, там не было. Из разреза появилась человеческая рука, которую Сальтар и перехватил, помогая перерожденному существу выбраться.

Когда он смотрел на Реоса, ему казалось, что из единорога получится могучий человек. Здоровенный такой, возвышающийся над толпой, с широкими плечами и кулаками, ничем не уступающими копытам. Но тот, кого он видел перед собой сейчас, оказался совсем другим. Сальтар не знал, почему: по воле ведьмы, заколдовавшей его, или по прихоти судьбы.

Он был ниже Сальтара, но все равно чуть выше большинства мужчин империи — кроме, разве что, гигантов из провинции Тол. Молодой мужчина, выбравшейся из опустевшей туши единорога, оказался худым, но очевидно не слабым — его поджарое тело было словно соткано из мышц, сухих и оттого не слишком заметных. Одежда скроет их, и мало кто сможет догадаться, что на самом деле он сильнее, чем выглядит. Но сейчас он был без одежды, поэтому рассмотреть его было несложно. Длинноногое тело было создано для бега — подарок от природы за то, что Реос потерял. Его кожа была необычного оттенка: очень смуглая, как будто пеплом присыпанная. Ему придется прятать ее, если он захочет скрыться в толпе.

Глаза, шокированно рассматривавшие теперь его новое тело, были темно-карими, черными почти. Они ярко горели на тонком лице, ничем не похожем, как ни странно, на конскую морду. Скорее, он напоминал Сальтару лиса, далекого от мира единорогов. Волосы мужчины оказались очень длинными, прямыми и гладкими, совсем как грива. Они укрывали его сплошной пеленой почти до талии, а пряди покороче падали на его лицо. Чтобы освободить от них глаза, ему приходилось резко дергать головой, и этот жест как раз был типично лошадиным.

Он, не раз повторявший, что готов ко всему, все равно был растерян сейчас. Ведь одно дело — представлять себя другим, другое — действительно стать тем, кого ты раньше даже не видел. Реос перевел беспомощный взгляд на Сальтара, но не сказал ни слова.

Принц все равно догадался, что происходит.

— Голос используй, — посоветовал он. — Похоже, общаться мыслями ты больше не можешь.

— Как… — неуверенно произнес Реос, и тут же прижал руку к горлу. — Это больно!

— Привыкнешь. На вот, одеться попробуй!

Он бросил единорогу одежду, которую ему дала ведьма. Эти вещи, скорее всего, раньше принадлежали Танису, и хоть это уже не имело никакого значения, касаться их все равно было противно.

Реос не нуждался в подсказках, с одеждой он разобрался быстро, но это не означало, что ему было просто одеться. Его движения пока были неуверенными и робкими, он то и дело заваливался вперед или на бок. Он, всю жизнь двигавшийся на четырех копытах, не справлялся с телом, у которого были ноги и руки.

— Ты как? — поинтересовался Сальтар. — Не жалеешь, надеюсь?

— Не жалею, но это сложнее, чем я думал. Я на себя похож?

— Ничего общего.

— Жаль, — вздохнул Реос. — Но это все равно лучше, чем остаться здесь.

— Вот тут спорить не буду.

— У вас такие легкие тела… Надеюсь, меня ветер поднимать не будет!

— По-моему, ты недооцениваешь человеческий вес! — рассмеялся принц. — Но ты ведь все равно не человек, так? Аналейра использовала на тебе то же заклинание, что на Танисе и Иссе. По идее, ты должен был сохранить хотя бы часть своих способностей. Получилось?

— Не знаю, — отозвался единорог. — Я ведь настоящим человеком никогда не был, мне трудно сравнить! Сейчас все стало другим, только это я и могу сказать. Пальцы… у меня пальцы есть, это ж надо! Руку дай.

Реосу отчаянно хотелось стать на четвереньки, и это было видно. Он даже попробовал двигаться так, но быстро сообразил, что для человеческого тела это не самая естественная поза. Ему пришлось выпрямиться и, опираясь на Сальтара, сделать неуверенный первый шаг.

— Надо же! — восхитился он. — Я ногой чувствую землю так, как чувствовал раньше мордой!

— Не обольщайся, это тебе пока обувь не дали. В сапогах чувствительность твоей «морды» резко упадет.

— А зачем мне обувь? Никогда не нужна была!

— Затем, что копыта исчезли, — напомнил Сальтар. — А без них тебе будет не очень уютно по лесу носиться.

— А по вашему миру?

— А в нашем мире тебя, босого, вообще за юродивого примут.

— Что это такое? — смутился Реос.

— Это то, чем тебе лучше не быть.

Единорог осваивался в новом теле быстро. Его первые шаги были неуклюжими и странными, он старался ступать ногами так, как ступал бы копытами. Однако Реос быстро понял, что делает глупость, нашел равновесие и центр тяжести в новом теле. Очень скоро он отпустил руку Сальтара и двинулся сам, наматывая круги по лужайке.

Останки черного единорога лежали все там же, неживые и ненужные. Реос сейчас даже не смотрел на них, он, как ребенок, был увлечен новой реальностью.

— Что ты будешь делать дальше? — спросил Сальтар, наблюдая за ним.

— Как — что? Ты же знаешь: я пойду с Кирином. Я ведь уже говорил!

— Ты выйдешь с ними из Мертвых земель, это уже понятно. Но потом?

— Ну, я еще не до конца разобрался в этой вашей войне со злобным драконом, но, думаю, я смогу помочь, — ответил Реос. — Ведьма сказала, что я буду отличаться от обычного человека. Если я буду лучше, а не хуже, то я им понадоблюсь.

— В этом я как раз не сомневаюсь. Мне другое любопытно: ты понимаешь, насколько это все серьезно и опасно?

— Хочу тебе сказать, что и в Мертвых землях с драконами шутки плохи.

— А там этот дракон правит, — настаивал Сальтар.

— У нас тут тоже Тьернан правит, и этому никто не рад. Только с ним и драться-то никто не собирается. Танис не так силен.

— Но ведь и ты стал другим — возможно, это тело более уязвимо, чем твое настоящее.

— К чему ты клонишь? — насторожился единорог.

— Я хочу, чтобы ты еще раз обдумал все — а лучше два раза.

— Тебя послушать, так тебе хочется, чтобы наши с Кирином пути разошлись!

— Этого мне точно не хочется, — возразил Сальтар. — Но если тебе все-таки вздумается уйти, я хотел бы, чтобы ты сделал это сразу, предупредив Кирина, а не сбежал во время битвы. Тогда все будет намного хуже.

Реос был оскорблен и не собирался скрывать этого.

— Высокого ты обо мне мнения, нечего сказать!

— Дело не в том, какого я о тебе мнения. Дело в доводах разума. Я не понимаю, зачем тебе сражаться и умирать за тех, кого ты едва знаешь.

Это и правда казалось Сальтару диким. А вот Реос не задумался ни на секунду:

— Чтобы вернуть долг.

— Какой еще долг? — изумился Сальтар.

— Мой долг тебе. Ты — брат Кирина, ты беспокоишься о нем, но ты не можешь ему помочь. Поэтому я займу твое место рядом с ним, я буду помогать ему и защищать. Возможно, отдам за него жизнь, как сделал бы ты, хотя это был бы нежелательный исход. Я освобожу империю вместе с ним, тогда ты будешь свободен — и я смогу делать что хочу, мой долг будет уплачен.

Сальтар окончательно запутался. Он видел, что единорог не бравирует, он и правда верит каждому своему слову. Вот только никакого долга за ним не было!

— Если ты говоришь о том случае, когда я спас тебя от ксиантанов, то ты уже заплатил за него, — напомнил Сальтар. — Мы ведь обсуждали это.

— Не совсем.

— Что значит — не совсем?

— Ты спас меня от ксиантанов, потому что такова была твоя воля, ты не ждал ничего взамен, — пояснил Реос. — Без тебя ни Кирин, ни это его чудовище и не подумали бы рисковать ради меня. Твой поступок был бескорыстен.

— А потом ты помог нам сбежать от Тьернана…

— Это как раз не было бескорыстным поступком, — усмехнулся единорог. — Я ведь говорил, что следил за вами. Я оказался рядом и помог вам, потому что надеялся примкнуть к вашему отряду. Да, я пошел на большой риск, связавшись с Тьернаном, но не просто так. Я с самого начала думал о награде, которая меня ждет.

— Это ничего не меняет. Ты спас меня и Кирина, мы квиты.

— Для тебя, может, и не меняет, а для меня — очень даже. Это вопрос чести, и если ты думаешь, что у единорогов ее нет, то ты ошибаешься!

— Я такого не говорил, — примирительно улыбнулся Сальтар. — Я помог тебе не для того, чтобы к чему-то тебя принудить. Но если ты займешь мое место рядом с Кирином хотя бы на время, я буду бесконечно тебе благодарен.

— Вот и решили, — довольно кивнул Реос. — Я буду рядом с ним до тех пор, пока мы снова не встретимся с тобой. Вот тогда каждый из нас будет волен выбирать свою судьбу сам.

В этом было что-то человеческое — императорское даже. Верность своему слову и своим принципам. Такое Сальтар мог понять, поэтому не стал спорить и дальше. Он просто помогал Реосу с тренировками. Он знал: чем лучше будет двигаться единорог, тем больше он сможет сделать для Кирина.

Заклинание сработало правильно: Реос оказался намного быстрее простого человека. Едва освоившись с бегом на двух ногах, он достиг такой скорости, о какой Сальтар не мог и мечтать. Самого единорога это тоже приводило в восторг:

— Я быстрее, чем раньше!

— Ты хочешь сказать, что это тело быстрее твоего настоящего? — не поверил принц.

— Да! Это тело намного легче… Слабее, конечно, но легче и для маневров лучше! Знаешь, мне нравится.

— Рад это слышать. Если бы не нравилось, проблема была бы у нас у всех.

Скоро Реос достиг такой скорости, что Сальтар больше не мог уследить за ним. О том, где пробежал единорог, можно было догадаться только по примятой траве.

Успех его не был мгновенным: Реоса то и дело заносило в сторону, а чтобы остановиться, ему приходилось упираться ногами в землю, оставляя за собой глубокие борозды. Пару раз он даже упал, но и это не уменьшило его веселье. Что ж, хоть кто-то из них по-настоящему счастлив!

Наблюдая за ним, Сальтар отвлекся и заметил Кирина и Иссу только когда они вошли в сад, примыкающий к дому.

Казалось, что с девушкой вообще ничего не происходило: не было нападения Тьернана, не было крови, заливающей землю. Исса вернулась к ним точно такой же, как была: изумрудные волосы остались прежней длины, желтые глаза все так же надменно смотрели на мир, не изменилась ни походка, ни осанка. Вряд ли Аналейра могла так точно воссоздать ее образ; получается, это была настоящая внешность Иссы в человеческом теле.

Аналейра дала ей одно из своих платьев — или, скорее, эта вещь была создана специально для Иссы, потому что сидела на ней идеально. Нежно-зеленая ткань закрывала ее от шеи до щиколоток, но прилегала к телу достаточно плотно, чтобы подчеркнуть тонкую фигуру, на ногах были сапожки из мягкой кожи. Если не обращать внимания необычные цвета, она мало отличалась от человеческой девушки.

И все-таки человеком она не была. Исса напомнила об этом, когда Реос попытался подобраться к ней со стороны. Нападать он не собирался, скорее, хотел напугать своей новой скоростью, почувствовать пусть и мимолетное, но все же превосходство над хищницей.

С Сальтаром или Кирином его трюк бы сработал, причем легко. Но не с ней. Реос двигался быстрее ветра, увидеть его было невозможно, и все равно, как только он оказался рядом с девушкой, она уверенно перехватила его за горло, заставив его испуганно застыть на месте. В этот момент Сальтар и разглядел, что ногти у нее на руках черные и заостренные, почти как когти.

— Не надо позориться, — посоветовала она, глядя на Реоса. — Сейчас ты двигаешься как пьяный еж.

— Что?! — возмутился единорог, пытаясь вырваться. Напрасно: у девушки, казавшейся такой хрупкой, хватка была крепче стали.

— Ничего. Ты пыхтишь, сопишь, совершенно не контролируешь ветер. Так ты сможешь подобраться разве что к человеку. Изучай свое новое тело и только после этого действуй.

Она небрежно отшвырнула Реоса в сторону, и он неуклюже плюхнулся на траву. Вставать единорог не спешил, обиженно глядя на Иссу.

— Ламия — она в любом теле ламия, — проворчал он.

Кирин только усмехнулся. Он по-прежнему смотрел на Иссу влюбленными глазами, и, хоть это и раздражало Сальтара, старший принц заставил себя смириться. Что он мог сделать сейчас? Ему оставалось лишь дождаться, пока кончится эта война… Возможно, после того, как Танис ранит ее, разобраться с ней будет проще.

— Где ведьма? — поинтересовалась Исса.

— Аналейра отдыхает, — ответил Сальтар. — А что?

— Потом отдохнет, когда мы уйдем, ей все равно нечего будет делать. Сейчас ее нужно разбудить, нам понадобится еще помощь.

— Какая еще помощь? — удивился Реос. — Она помогла мне, тебе… что она еще может сделать?

— Может или нет — мы скоро узнаем, попробовать точно надо. Кажется, я нашла способ выиграть эту войну.

Новость можно было считать хорошей, даже на уровне обещания, но радоваться Сальтар не спешил. Он никогда не доверял Иссе до конца, а теперь интуитивно чувствовал подвох. Принц не был уверен, что готов узнать его, но все равно спросил:

— Что же это за способ, для которого требуется Аналейра?

Он догадывался, что идея Иссы ему вряд ли понравится, но ее слова все равно поразили его:

— Я хочу попробовать создать заклинание, которое разбудит драконью кровь Кирина.

* * *

Раким не был уверен, что может доверять Мар Кассандре. С каждым днем он все меньше понимал ее, и, если бы была возможность, отказался бы от работы с колдуньей. Он ведь прекрасно знал, что она связывалась с Танисом! У нее, конечно, нашелся десяток причин для этого, однако верить ей маг не спешил.

Увы, отказаться от ее помощи он не мог. В грядущей битве ее врожденные способности значили гораздо больше, чем его опыт и знания.

Маг избегал ее, потому что не знал, какое решение лучше принять. Мар Кассандра поняла это и нашла его сама. Они по-прежнему жили в имении лорда Ирмеона, поэтому пересечься в одном из залов было несложно.

— Вы боитесь меня, — заявила колдунья, когда они остались наедине. Это не было вопросом, она и так все знала. — Напрасно. Наши силы пока и так уступают им. Будет плохо, если к этому добавится и внутренний конфликт.

— Доверие не добывается одними лишь словами, — мрачно указал Раким.

— Я здесь, с вами, разве это не лучшее доказательство?

— Сегодня здесь, недавно были в совсем другом доме. Так что доказательство это сомнительное.

Смутить Мар Кассандру ему не удалось, но он и не ожидал, что будет легко.

— Мне нужно быть уверенной в том, что я делаю, — сказала она. — Но, приняв решение, я его не меняю. А мой визит к Танису был оправдан. Я не только поняла его природу, я еще увидела тех, кто стоит рядом с ним, своими глазами.

— Трое выродков… Мне не нужно видеть их, чтобы понять, насколько они опасны.

С тех пор, как Ракиму сообщили об уничтожении деревни, он посвятил немало времени и сил тому, чтобы узнать о чудовищах, созданных Танисом, как можно больше. И то, что ему рассказали, его пугало.

— Это его дети, — отметила Мар Кассандра. — Не просто чудовища, а его плоть и кровь.

— Рожденные через худшее преступление против природы, — презрительно поморщился Раким. — Я знаю об этом, у нас есть свои люди во дворце. Трое выжили, но еще десятки жизней были загублены. И я говорю не об этих чудовищах, а о женщинах, которых он использовал.

— Дочь вашего друга тоже была среди них.

— Не следует напоминать об этом мне и, тем более, ему. Как видите, я не встречаюсь с Танисом, чтобы следить за ним.

— Один взгляд порой может дать больше, чем тысяча чужих слов, — рассудила Мар Кассандра. — Они не равны, эти трое, вы знали об этом? Они похожи и пришли в этот мир почти одновременно. Но разница между ними есть. Один из них стоит над другими двумя.

— Вы удивитесь, но и это я знаю. Светловолосые двое — это Норфос и Киара. Их при дворе почитают и боятся, однако их брат, Сейден, тот, что с черными волосами, все равно стоит выше. С ним возятся, как с принцем крови, и он сильнее других.

— Я бы не сказала, что он сильнее, — возразила колдунья. — Мне сложно судить об их врожденных способностях через ту иллюзию, что я посылала к ним вместо себя. Но тогда я не заметила особой разницы в силе между ними. Впрочем, уже сейчас чувствуется, что его обучают лучше, чем остальных. Он более терпеливый — то ли от рождения, то ли его заставили быть таким, потому что это выгодно воину.

— Его готовят к чему-то, — предположил Раким. — Но к чему?

— Разве ответ не один и тот же, всегда? К войне. В любой войне стороны стремятся получить как можно больше оружия. Вы нашли меня и получили помощь от лорда Ирмеона. Танис создал тех, кто будет верен ему до конца.

— И все трое — его дети?

— Несомненно. Они не люди и не драконы, а нечто странное. Я бы сказала «противоестественное», но я чувствую, что природа приняла их. Они жизнеспособны и никуда не денутся из этого мира.

— Словом, они наша большая проблема.

— Выходит, что так.

Это лишний раз напоминало Ракиму, что без Мар Кассандры им не обойтись.

Он надеялся, что станет проще, когда вернется Кирин. Раким делал все, чтобы об их подготовке никто не узнал, он был уверен, что у них еще есть время. Но мирное ожидание закончилось раньше, чем он надеялся.

Он узнал об этом не от Мар Кассандры и даже не от магических артефактов, расставленных у дороги. Вестником беды неожиданно стал лорд Ирмеон.

— Мой распорядитель пропал, — тихо сказал он. — Я расспросил слуг… Последний раз его видели у конюшни, одной лошади тоже не хватает. Он уехал, хотя я никуда не посылал его.

Ему не нужно было объяснять, что это значит, Раким и так понял. Он прекрасно знал о награде, которую объявил Танис. Распорядитель поместья не рискнул бы своим местом просто так, он пошел бы на предательство только ради солидного вознаграждения.

Этот человек не знал всей правды об их подготовке. Но того, что он знал, было достаточно.

— Нам нужно срочно вывезти отсюда артефакты, — заявил Раким, когда они все вместе собрались в кабинете лорда Ирмеона. — Чем больше, тем лучше.

— Слишком рискованно, — покачала головой Нара. — Мы много не успеем, да и как сделать это незаметно? Придется бросить их.

— Исключено, — отрезал Раким. — Мы проиграем войну!

— Мертвыми мы ее тоже не выиграем.

— Просто увезти их действительно невозможно, — вмешалась Мар Кассандра. — Но я знаю заклинание, которое способно перенести и артефакты, и людей на значительное расстояние. Мне нужно только знать, где спрятать их. И конечно, такое заклинание требует времени и полной концентрации.

— У тебя будет и то, и другое, — заверил ее Раким. — Танис и его ублюдки пока даже не близко, мы успеем перевезти хотя бы часть!

— А я скажу, где можно спрятать их, — кивнул лорд Ирмеон. — В лесах Норита есть замок, который когда-то принадлежал моей семье. Он разрушен, там давно уже никто не живет, но из него получится хорошее временное укрытие. Думаю, о нем даже мои слуги не знают или не помнят.

— Отлично, — кивнула Мар Кассандра. — Мне понадобится карта, где отмечен этот замок, и я все сделаю.

— Вы себя хоть со стороны слышите?! — возмутилась Нара. — Вы готовы рискнуть жизнями ради каких-то кусков металла и дерева?!

— Я и рад был бы сказать, что они ничего не стоят и я легко создам новые, но не могу, — вздохнул лорд Ирмеон. — Даже если мы говорим о дереве, для артефактов такого уровня подойдет не любое. Да и потерянное время работы нам никто не вернет.

— Но если вы умрете…

— Мы не умрем, — прервал Раким. — Бегство с пустыми руками никуда не приведет нас. Если распорядитель действительно отправился к Танису, то наши имена там уже известны. Нас будут преследовать по всему Нориту, пока не поймают, мы не сможем прятаться вечно.

— Верно, Танис так просто не отступит, — нахмурился Саим. — И он будет преследовать нас не так, как это делал бы человек. Он найдет нас и… Я видел, что он сотворил с принцем Сальтаром. Я лучше умру, чем на такое пойду!

— Психи вы все ненормальные, — заявила Нара. — А я-то почему больше всех беспокоюсь? Я уже мертвая! Могу вам одно сказать: умирать очень неприятно. Поверьте, я проверяла. Но вы ж умнее всех, делайте, что хотите!

Раким знал, что она, несмотря на возмущение, будет помогать им. Он никогда не сомневался в ней — и в том, что делал сейчас.

Он и Мар Кассандра покидали кабинет последними. Пользуясь этим, Раким перехватил колдунью за руку.

— Танис непредсказуем, мы должны быть готовы ко всему, — шепнул он. — Если он появится здесь раньше, чем мы ожидали, я задержу его, а ты позаботься о том, чтобы отсюда ушли остальные.

— Я справлюсь с ним лучше, чем ты.

— Никто из нас двоих не сможет убить его, вот что главное. Но твоя жизнь дороже моей, потому что ты можешь помочь другим, а я — нет.

— Твоя дочь не примет такое решение, — заметила Мар Кассандра.

— Я знаю. Но я верю, что Саим позаботится о ней.

— Ты можешь умереть.

— Надеюсь, до этого не дойдет.

Прозвучало это легко и естественно, хотя до настоящей уверенности Ракиму было далеко. Он не отчаялся, он просто здраво оценивал свои силы. При столкновении с Танисом и троицей его телохранителей его жизнь и правда будет на волоске.

В этом была определенная ирония, проглядывавшая даже сквозь страх. Не так давно Раким давал себе слово, что будет держаться в стороне от войны. Его семья и его провинция были ему дороже, чем вся остальная империя. Он едва не убил наследного принца, защищая свои собственные интересы! И он точно не мог подумать, что будет выступать на стороне драконов — если, конечно, Мар Кассандра сказала правду о династии Реи.

Но многое изменилось с тех пор. Люди умирают каждый день, и если не остановить Таниса сейчас, не останется ни провинции, ни империи.

Поэтому пока остальные возились с артефактами, Раким направился во двор поместья. Он знал, что Нара видела его уход, хотела присоединиться к нему, но ее нечеловеческая сила нужна была сейчас остальным.

Вечер баловал их теплом, над полями и дорогой неспешно пролетали облака, окрашенные золотом и багрянцем. Ветер приносил запах свежих трав, который хотелось вдыхать полной грудью — и просто жить. Среди мира и покоя, не думая о чудовищах и смерти.

Но такого права у них давно уже не было. Раким вспомнил об этом, когда почувствовал нарастающую энергию в воздухе: что-то приближалось к поместью. И это были не люди — по крайней мере, не только люди. На этот раз Танис не остался в стороне.

Раким глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, взять себя в руки. Это не конец и не приговор. У него еще будет шанс сбежать с остальными, но до этого момента он должен сделать все, что в его силах, чтобы выиграть время, которое он обещал своим союзникам.

Земли вокруг поместья были заполнены его артефактами. Он надеялся, что использовать их не придется, но предпочел быть готовым ко всему. Теперь он видел, что подготовился не зря: к ним приближалась даже не конница. На дальней дороге он видел драконьих всадников, и много, несколько отрядов сразу. Хищные ящеры двигались быстрее, чем любое животное в империи.

А еще они не нуждались в дороге, их когтистые лапы легко ступали по полям и камням. Они растянулись перед поместьем, готовились напасть с нескольких сторон сразу. Слуги лорда Ирмеона, заметив их, уже разбегались в панике. Раким не стал успокаивать их: те, кто поумнее, догадаются обратиться к хозяину за помощью и будут спасены, а у остальных еще есть шанс сбежать, ведь воины Таниса пришли не за ними.

Самого Таниса и его отродье Раким не видел, но это не означало, что их здесь нет. Энергия вокруг воинов была слишком странной, чтобы принадлежать одним лишь драконам, которых Исса звала скалистыми ящерами.

Маг позволил им подобраться поближе и только после этого заставил кристаллы, закопанные в землю, вспыхнуть белым пламенем. Огонь загорелся прямо под лапами у ящеров; если это и не ранило их, то точно напугало. Они рванулись в разные стороны, отказываясь подчиняться своим наездникам.

Некоторым воинам удалось усмирить чудовищ, подчиняя их своей воле, но не всем так повезло. Раким видел, как наездники падали на землю и оказывались под когтями собственных животных. Почуяв свежую кровь, ящеры бесновались все больше, ровная линия нападения сбилась.

Раким не позволил первой победе опьянить себя, он ни на секунду не забывал, в какой он опасности. Он направил энергию на магические семена, заставляя череду деревьев подняться на пути у нападающих. Ему помогало то, что артефакты были частично заряжены силой, которую он использовал, и все равно он быстро уставал.

«Я слишком стар для этого, — невольно подумал он. — Слишком… Но это не оправдание».

Магия пылала не только перед ним, но и за его спиной. А значит, Мар Кассандра свое слово сдержала. Она могла уйти, не подвергать себя опасности, а вместо этого она оставалась здесь и спасала людей. Он не имел права отступить!

Скромную энергию, данную ему природой, Раким использовал эффективно, тут помогал опыт. Ни разу всадникам не удалось добраться до него, хотя многие пытались. Он слышал крики в стороне, знал, что слуг ящеры все же поймали, однако он не мог помочь всем.

Он не собирался сдаваться так просто даже теперь. Его ждала Нара, в Торем-вале у него остались другие дети, и он искренне хотел помочь Кирину. Он хотел жить! Поэтому Раким медленно отступал к поместью, где ждала его Мар Кассандра, он верил, что у него все получится.

Драконьи всадники действительно не смогли обойти его, здесь его инстинкты не подвели. Но Мар Кассандра оказалась права: сколько бы он ни слушал рассказов о чудовищах, это не могло сравниться с одним взглядом в их глаза.

Молодая белокурая девушка появилась перед ним внезапно, как видение из черного дыма. Она двигалась быстрее молнии, прошла через огонь — и пламя не навредило ей. Она казалась ранимой и совсем юной, безобидной даже — несмотря на узор чешуи, украшавший ее кожу. Она улыбалась магу широко и искренне, без злобы, и на какой-то момент Раким поверил, что она пришла сюда ради переговоров.

Но она не сказала ему ни слова. Маг не видел даже, как двинулась ее рука, он только почувствовал, как ее когти проходят через его горло. Он инстинктивно прижал руки к шее, но было уже поздно: кровь хлестала сквозь его пальцы горячими ручьями. Дочь Таниса била уверенно, она не собиралась щадить его.

Чувство горькой иронии вернулось: ему все же пришлось умереть за империю. И теперь, в свои последние мгновения, оседая на землю, Раким лишь надеялся, что все было не зря.

* * *

— Ты вообще головой думаешь?! Своей головой, или ты теперь во всем подчиняешься ей?

Кирин знал, что брат будет зол, поэтому просто отстранился от его слов. Скоро им придется расстаться, и ему не хотелось бы сделать это с обидой. Поэтому он переждал первую грозу, а когда Сальтар выдохся, пояснил:

— Это мое решение. Да, придумала все Исса, но я мог отказаться.

— Так откажись!

— Не собираюсь. Я хочу этого.

Когда он сам впервые услышал ее предложение, в душе тоже вспыхнуло возмущение. Иначе и быть не могло: императорских детей с рождения приучали презирать чудовищ. Для них существа, обитавшие в Мертвых землях, были злом во плоти, не достойным даже жалости, не говоря уже о симпатии.

Но к чему привели те устои? К появлению Тьернана и крушению империи. Поэтому о старых страхах нужно было забыть.

Да и потом, Кирину все сложнее становилось отрицать, что в нем есть драконья кровь. Сначала сама идея показалась ему дикой. Он человек, родился человеком и человеком должен умереть! В то же время, когда он слушал рассказы Аналейры о семье Реи, в его душе не было отрицания. Напротив, какая-то часть его прекрасно знала, что ведьма говорит правду.

А если так, если эта кровь — часть его сути, то зачем отказываться от такого преимущества?

Когда-то наследники династии отреклись от своих сил из уважения к тем драконам, которых они заперли в Мертвых землях. Они слились с людьми и добровольно сократили свою жизнь до человеческой, такой была их плата за правление. Но если других драконов больше нет, то ради чего идти на такие жертвы?

У человека нет ни шанса в равном бою с Танисом. А у дракона — есть.

Все это он попытался объяснить Сальтару, но брат не желал слушать. После всего, что он пережил в плену у Таниса, всего, что видел в захваченном дворце, он держался за свою человечность из последних сил. Он бы никогда не смог пойти на шаг, который предлагала Исса. Наблюдая это, Кирин поймал себя на мысли, что все сложилось удачно — он будет вести битву, а Сальтар останется здесь. Он стыдился таких мыслей, но ничего не мог с собой поделать.

Им пришлось переждать ночь, пока Аналейра отдыхала от предыдущих заклинаний. Все это время Кирин не смыкал глаз, он думал о том, на что идет — и больше не сомневался. Разум, наполненный сказками о страшных чудовищах, еще сопротивлялся, но инстинкты уже твердили, что он идет по правильному пути.

Да и потом, он хотел быть сильным. Должен был! Он уже видел один раз, как Исса погибла, и ничего не мог сделать. Конечно, с Тьернаном он не справится в любом случае, но за пределами Мертвых земель это будет и не важно. Кирин не хотел больше прятаться за спиной у Иссы. Если он — наследник престола, то он и должен вернуть страну, а не умолять женщину драться за него. Как бы долго он ни тренировался, человеческой силы на это просто не хватит.

Сальтар наконец сообразил, что брат не отступит, но сдаваться все равно не желал. Когда Аналейра наконец вышла из своей комнаты, он сосредоточился на ней.

— Хотя бы вы вразумите его, объясните, что так делать нельзя! Это же будет разрушением всего, что вы создавали пятьсот лет назад!

— Это и так разрушено, — заметила ведьма. — Танис уничтожил былой порядок. После того, что он сделал, люди не смогут притворяться, что ничего особенного не произошло. Империю ждет новая жизнь в любом случае, и ей нужен сильный император.

— Да, но человек, а не монстр!

— Он будет выглядеть как человек, и люди не заметят разницу, если он не покажет им, — пояснила Аналейра. — Именно так правили первые императоры династии, те, что помнили свою природу. Кирин всего лишь пойдет по их стопам, если у меня получится разбудить его кровь.

— Если? — насторожился Сальтар. — Это еще что должно значить? Вы что, жизнью его готовы рискнуть?

— Его жизнь тут не при чем. В худшем случае, его кровь не проснется, и он останется человеком. Тогда ты, думаю, будешь счастлив.

Кирин уже знал о такой возможности, так что изумлен он не был. Исса все объяснила ему.

Предыдущие поколения семьи слишком долго подавляли свою природу. Они нарушили главную традицию: их дети уже не пили кровь предыдущих поколений, впитывая их опыт и силу. Их воспитывали как обычных человеческих младенцев, всему обучали без магии. В империи связь с драконьей кровью оборвалась давно и безвозвратно.

Но в Мертвых землях все было иначе. Здесь жила Аналейра Реи — единственная представительница семьи, сохранившая чистую драконью кровь. Исса надеялась, что с ее помощью получится пробудить силу Кирина.

Самому Кирину было страшно желать такого, и все же он был готов к этому. Только так он мог бы стоять рядом с Иссой на равных, а не смотреть на нее снизу вверх до конца своих дней. И это имело для него даже большее значение, чем победа над Танисом, — будущее с ней. Только Сальтару лучше было не знать об этом.

Аналейра предлагала провести ритуал в доме, в окружении тел магов из рода Реи, но у Иссы был план получше.

— Без обид, но эти кости ветшают слишком давно, — объяснила она. — Попытка у нас будет всего одна, так что нужно постараться. Нам необходимо место, где энергии клана Реи много и она живая. В Мертвых землях такое место есть.

Кирин был единственным, кто сразу понял ее. Сальтару и Аналейре потребовалось время, чтобы сообразить. Зато потом удивлению их не было предела — а в случае Сальтара, еще и новой волне гнева.

Магический круг, в котором был создан Тьернан, и правда впитал в себя часть его энергии. Это была драконья сила в чистом виде, живой источник, хранивший память о семье. Кроме того, сам Тьернан никогда не подлетал к телу своей матери, поэтому там они были защищены не хуже, чем в доме ведьмы.

Сальтар все же пошел с ними, в убежище остался лишь Реос, который пока привыкал к новому телу и не мог толком защитить себя. Кирин позволил Иссе и Аналейре пройти вперед, чтобы обратиться к брату.

— Я знаю, что ты против…

— Еще как, — кивнул Сальтар. — Но вы хотя бы знаете, что делать, вы во что-то верите. Я не могу ничего предложить взамен. Все, чему меня учили с детства, оказалось бесполезно против Таниса.

— Ты тоже мог бы пройти этот ритуал…

— Ну нет, — решительно прервал его старший брат. — Танис многое отнял у меня, это я ему не отдам! Я останусь человеком до своего последнего вздоха.

— Это твое право. И когда я освобожу империю, ты вернешься, и страной снова будет править человек.

— Я не заберу у тебя победу…

— Но я хочу этого.

Кирин действительно надеялся, что все сложится именно так. Ведь если престол займет Сальтар, он, младший принц, будет свободен от всех долгов и обязательств — и сможет просто жить с Иссой.

Магический круг не изменился со времени их последнего визита, он не менялся годами. Кирин опасался, что ему придется занять место на алтаре, но нет, трогать кости они не рискнули.

— Просто опустись на землю, стань на колени, можешь держаться руками, если тебе так удобней, — сказала Исса. — Если тебя накроют видения, на ногах ты точно не устоишь.

— Это если нам повезет, — добавила Аналейра. — Никто не может предсказать, как все пойдет, даже я. Да, у меня чистая кровь, и это место наполнено магией. Но против нас работают целые поколения тех, кто считал себя людьми. Поэтому, возможно, ничего не произойдет.

— А если все-таки произойдет, чего мне ждать? — спросил Кирин.

— Видения, — ответила ведьма. — Твоя истинная суть найдет способ связаться с тобой. Но это не значит, что все свои силы ты получишь сразу. Думаю, они будут просыпаться постепенно… И тогда я доверяю твою судьбу Иссе.

— Хороший выбор, — усмехнулась Исса. — А теперь приступим.

Она поставила на алтарь серебряный кубок, который Аналейра принесла с собой. Сама ведьма не могла пустить свою кровь, она лишь вытянула руку вперед. Исса осторожно надрезала ее запястье и наблюдала, как в светлый сосуд льется темная кровь, которая в тусклом свете Мертвых земель казалась почти черной. Когда кубок был наполнен, рана на руке Аналейры мгновенно затянулась.

Желание отказаться снова мелькнуло в душе Кирина. Даже любовь к Иссе не спасала от сомнений, расставаться со своим прошлым все равно было страшно. Но он слишком хорошо помнил, что Исса ради него тоже отказалась от настоящей себя. Этого ему было достаточно, чтобы принять кубок и залпом, надеясь не почувствовать вкус, выпить его содержимое.

Сомневаться, получится у них что-то или нет, долго не пришлось. Мир начал исчезать сразу же после того, как Кирин сделал последний глоток. Он почувствовал, как опустевший кубок выпадает из его пальцев.

После этого связь со всем, что его окружало, просто исчезла. Не было ни Мертвых земель, ни брата, ни Иссы, ни ощущения собственного тела. Он словно парил в пустоте, а вокруг него мелькали образы из чужого прошлого. Незнакомые, врывавшиеся в его память так быстро, что он не успевал толком осознать их. Но все равно живые, готовые остаться с ним… Десятки, сотни лет жизни, которой у него не было.

Раньше не было. Что-то менялось, Кирин чувствовал, что его заполняют мысли — не только Аналейры, всех драконов, что жили до нее. Ему даже стало страшно, что он захлебнется в этом водовороте, потеряет себя… И тот, кто проснется в Мертвых землях, будет совсем другим человеком.

Впрочем, долго этот страх не продлился, потому что среди хаоса и суеты появился один образ, который спасал Кирина предельной ясностью. Существо, оказавшееся рядом с ним в пустоте, поднимавшее его душу над чужими жизнями. Дракон, черный как ночь — темнее даже Тьернана с его вечным багровым пламенем. Его глаза сияли привычным фиолетовым цветом…

Дракон летел к нему, рассекая пустоту широкими крыльями. Нет, не так — он летел в него, зная, что перед ним не тело, а душа, с которой он должен слиться. И бежать от него Кирин не собирался, он наконец был свободен от страха и сожалений. Он просто ждал, готовясь принять подаренную ему силу.

Он вдруг понял: только теперь он, загнанный в клетку жизни третьего принца, неважного и ненужного, может стать настоящим.


Глава 12

Саим старался не отходить от Нары. Он не сомневался, что она справится: до них добирались единицы, обычные драконьи всадники, ускользнувшие от ловушек Ракима, и силы девушки было достаточно, чтобы избавиться от них. Проблема была в другом — он не был уверен, что Нара спасется, когда у нее будет такой шанс.

Они давно уже не разговаривали о смерти, Нара держала себя в руках гораздо лучше, чем раньше. И все же он подозревал, что со своей искусственной жизнью она так и не смирилась. Нара оставалась в этом мире ради отца, а еще потому, что умереть ей было не так просто. Саим не знал, что она будет делать, если у нее появится шанс.

Пока они оба не спешили покидать поместье. Они помогли забрать отсюда артефакты — все, что были готовы. Теперь Мар Кассандра и лорд Ирмеон уводили оставшихся людей, а они направились помочь магу.

Поместье тонуло в огне и дыме. Небо то и дело рассекали молнии, бившие в землю, хотя грозы и близко не было, воздух дрожал от криков людей и воя животных. И все это наверняка выглядело ужасно со стороны, но Саим поймал себя на горькой мысли о том, что для него это стало привычным. Он не первый раз сталкивался с хаосом, порожденным чудовищами, и не знал, когда это закончится.

— Нужно найти отца! — крикнула Нара, стараясь перекрыть окружавший их шум.

Саим не стал отвечать, просто кивнул, и она это видела. Людей в поместье почти не осталось, а вот маг был окружен воинами Таниса со всех сторон, он наверняка устал. Им нужно было помочь ему, пока не поздно.

А для этого его требовалось найти, что тоже оказалось непросто. Первое время Саим еще пытался разглядеть что-то сквозь дым, потом сдался. Он следовал за Нарой, полагаясь на ее умение чувствовать энергию.

Солдаты противника замечали их, пытались остановить… Нет, не остановить даже, уничтожить. Они направляли ящеров, еще подчинявшихся им, и думали, что этого будет достаточно. Саим не боялся их, он уже убивал таких существ — и он не медлил, если под лезвием его меча оказывались воины.

Он был не рад тому, что делал. Совсем недавно он сам был одним из них, он верил в свои клятвы и выполнял приказы, не задумываясь о том, насколько они правильны. Но то время миновало, и прошлое уже не могло остановить его. Саим не сомневался ни в чем потому, что сражался не ради себя. В такие минуты он думал о тех, кого должен защитить, начиная с Нары, ведь она была прямо перед ним. А девушка и вовсе не задумывалась о том, кто сражается с ней. Ее искусственное тело убивало любого противника, потому что для этого оно и было создано. Казалось, Нара вообще не смотрела на тех, кто погибал перед ней. Она, щурясь от яркого света, всматривалась в огонь, стараясь найти отца.

И они увидели его… за секунду до того, как стало слишком поздно. Они стояли возле дома и сквозь завесу огня беспомощно наблюдали, как девушка, покрытая светлой чешуей, перерезает ему горло. Все произошло настолько быстро, что они не успели вмешаться, не успели предупредить его.

Даже Саиму было тяжело, а что чувствовала Нара — он и сказать не брался. На мгновение она застыла на месте, пораженная, а потом рванулась вперед, в огонь.

— Папа!

Саиму лишь чудом удалось перехватить ее, оттаскивая назад. Он знал, что она сильна, во время их первого столкновения она застала его врасплох. Могущество, скрытое в ее тонком теле, поразило бы кого угодно.

Но с тех пор прошло много времени, он тоже не прекращал тренировки. Саим много думал о том, как ее удержать: как нужно схватить ее, как контролировать ее ярость. Он готовился к новой попытке самоубийства с ее стороны, хотел обездвижить ее, чтобы помочь. Сейчас это спасало их обоих.

Нара не сдалась без боя, об этом и мечтать не следовало. Она рвалась из его рук, и, хотя Саим был в два раза больше ее, у него не осталось сомнений, что она все равно намного сильнее. Однако пока у него получалось сдерживать ее, перехватив ее за шею и заломив ей руки за спину. Ему помогало и то, что Нара сейчас не думала о нем. Она смотрела только на тело отца, медленно завалившееся на землю, и старалась освободиться скорее инстинктивно.

Но даже так он мог лишь удержать ее на месте. Как бы он ни старался, у него не получалось отвести ее в дом.

— Пусти меня! — потребовала Нара. — Папа… я должна быть с ним! Убери руки или я убью тебя!

— Потом убьешь, — пообещал Саим. — Сначала нам нужно выбраться!

— Я не хочу выбираться! Ты уходи, а я должна остаться с отцом! Пусти же!

Ее крики привлекли внимание — светловолосая девушка повернулась к ним. Ее нечеловечески красивое лицо не выражало ни тени сочувствия или раскаяния. Но и радости на нем не было, убийство Ракима она не считала таким уж большим достижением. Похоже, отчаянная борьба его дочери забавляла ее куда больше.

Саим не сомневался, что перед ним одна из троицы, о которой говорил Наргис. Но теперь она была совсем не похожа на маленькую девочку. За огненной стеной стояла женщина, молодая, но уже зрелая и опасная. А значит, ее сила возросла с тех пор, как она разрушила деревню.

Она никуда не спешила, потому что видела: ее добыча не собирается убегать. Медленно, издеваясь, она поднесла к лицу руку и ловко, как кошка, слизнула кровь с окрашенных в алый пальцев. Это взбесило Нару, она бросилась вперед с новой силой, и Саиму пришлось повалить их обоих на землю, чтобы удержать ее.

— Ты подыгрываешь ей! — предупредил он. — Нам нужно уйти, если ты хочешь отомстить!

— Я отомщу сейчас!

— Ты что, не видишь? Она этого и добивается, она управляет тобой!

— Отпусти меня и уходи сам! Я останусь здесь, а ты, если хочешь мстить, мсти за меня!

Он не мог уйти с ней — и не мог уйти без нее. Саим и сам до конца не понимал, почему, но он был просто не в силах принять ее желание смерти.

Еще чуть-чуть, и все закончилось бы для них обоих. Девица медленно и расслабленно двинулась к ним, она словно прогуливалась по пылающему двору. Если она обладала способностями чудовища, то наверняка уже оценила их силу, знала, что их убийством ослабит союзников Кирина. Она это понимала, Нара — нет.

Они не выжили бы без помощи со стороны, однако эта помощь пришла. Огонь, разделявший их, неожиданно принял форму и обрел плоть. Всего пара секунд, и огненный пес, огромный, как боевой конь, бросился на девушку. Раньше Саим не понял бы, что произошло, но теперь он видел достаточно, чтобы узнать магию Мар Кассандры.

Вряд ли чудовище, созданное из чистой энергии пламени, могло убить дочь Таниса. Однако пока оно задерживало ее, и довольно успешно: как бы девица ни старалась, она не могла добраться до своих жертв, противник отбрасывал ее назад огненными лапами.

Мар Кассандра скользнула к ним, уставшая до дрожи, испачканная золой, но в остальном — невредимая.

— Да отпустите же меня! — крикнула Нара. — Я все равно не буду жить, зачем это?!

— Раким мертв, — сказал Саим, не сводя глаз с чародейки.

— Я знаю, — кивнула та. — Я почувствовала момент, когда он умер. Нам нужно выбираться.

— В поместье еще остались люди…

— Они в панике, попрятались по углам, у нас нет времени разыскивать всех. Я увезла отсюда всех, кого могла. Моих сил хватит лишь на то, чтобы открыть путь еще один раз, и мы должны быть там.

— Без меня! — Нара вновь дернулась, едва не выбив Саиму плечо.

Колдунья тяжело вздохнула и положила руку ей на голову. В тот же миг веки девушки сомкнулись, и она безжизненно замерла на земле. Саим не мог сказать, мертва она или нет — в ее теле давно уже не было ни дыхания, ни биения сердца.

— Что с ней? — забеспокоился он.

— То, что нужно для ее спасения. Уходим!

Теперь, когда Нара не сопротивлялась, нести ее оказалось несложно, хотя ее тело, укрепленное металлом, все равно весило намного больше, чем обычная человеческая девушка. Мар Кассандра указывала путь, а Саим просто шел за ней, как недавно шел за Нарой. Он не считал себя слабым из-за этого, он давно уже оказался в мире колдовских игр, где обычному воину просто так не выжить.

Через пылающий дом они прошли в мастерскую лорда Ирмеона. Здесь было спокойней, однако это затишье не позволяло забыть о хаосе, что остался снаружи. Крики и рычание долетали даже сюда.

— Держи ее крепко, — велела Мар Кассандра. — И не отпускай, что бы ни случилось.

— Я могу вам помочь?

— Мне — нет, но ей и себе — да. Думай об этом.

Повинуясь движению ее руки, двери, ведущие в мастерскую, закрылись. Это давало им время, но немного, очень скоро Саим услышал удары с той стороны. Ему хотелось поторопить колдунью, указать на опасность, и все же он молчал. Она и сама прекрасно все понимала.

Мар Кассандра сплела пальцы в жесте, который напоминал застывшую в воздухе руну, прикрыла глаза и быстро, монотонно зашептала что-то. Саим не надеялся понять, не слушал ее. Он думал о девушке, которую держал в руках — и о том, сможет ли она его простить.

Он еще плохо разбирался в магии и ожидал, что колдовство будет нарастать вокруг них постепенно. Разлом в пространстве, через который они переправляли артефакты, напоминал распахнутые ворота, и сейчас он ждал чего-то подобного. Но нет, сама колдунья путешествовала иначе.

Вспышка вокруг них была быстрой и ослепительно белой. Саиму даже показалось, что в них попала одна из тех молний, которые он видел в небе, и сейчас все будет кончено… А когда он все же рискнул открыть глаза, оказалось, что все действительно закончилось, но не так, как он предполагал.

После удушающего жара в поместье, прохлада мирного леса напоминала свежий глоток воды. Природа здесь была тихой и спокойной, люди — нет. Те, кого только что спасли из кошмара, плакали, прижимаясь друг к другу, задавали вопросы, на которые ни у кого не было ответов.

Еще этим утром они были уверены в своей безопасности. Они, конечно, знали о том, что происходит в империи. Но они всегда держались от этого в стороне, они верили, что их господин сможет их защитить. А он сейчас стоял здесь, такой же потерянный, как все остальные.

И дело не только в них и в этом поместье. Так будет всегда, в любом уголке страны, куда дотянется Танис. Покой относителен и иллюзорен. Это чудовище только что доказало им, что для возвращения хаоса и смерти достаточно одного лишь его желания.

Заметив их, лорд Ирмеон поспешил подойти ближе.

— Где Раким? — спросил он, переводя тревожный взгляд с Мар Кассандры на Саима и обратно. — Он что, решил перенестись сюда сам, увести их в сторону? Но зачем, они ведь не знают, где мы!

— Раким не смог бы никуда перенестись, — тихо ответила колдунья. — Его природная сила на такое не способна, а подходящих артефактов у него не было.

— Вы хотите сказать, что его взяли в плен?! — ужаснулся лорд Ирмеон.

— Я хочу сказать, что он мертв. Мне очень жаль.

Ей и правда было жаль, Саим чувствовал это. Мар Кассандра не была одной из них, она, много лет прожившая в одиночестве, не спешила никого пускать в свой мир. Однако она все равно была живым человеком и не могла оставаться равнодушной к смерти того, кого знала.

— А что с ней? — напомнил Саим, кивая на Нару. — Вы разбудите ее?

— Разбужу, но прежде ты должен кое-что знать… — Мар Кассандра отвела взгляд. — Тебе нужно с ней попрощаться. Я позволила тебе взять ее с собой только потому, что объяснять тебе правду там, посреди огня, было опасно. Ты мог понять меня неправильно и тоже погибнуть. Увести тебя вместе с ней было проще. Но для самой Нары лучше было остаться там, рядом с отцом.

Саим ушам своим поверить не мог. После того, как они сегодня потеряли десятки людей и сильного чародея, Мар Кассандра могла говорить о таком?!

— Это потому что она не человек?

— Она человек, просто искусственный, — поправила колдунья. — И да, поэтому, но ты все равно не понимаешь, что происходит.

— Так объясните мне!

Он старался подавить гнев, знал, что ярость ничему не поможет. Но сделать это было непросто.

— Я и пытаюсь объяснить, — вздохнула Мар Кассандра. — Нара умерла несколько лет назад, ты знаешь об этом. К жизни ее вернули только любовь и воля Ракима. Но теперь его нет, он сам отправился на ту сторону. Как думаешь, что станет с ней?

* * *

Вопреки всем предупреждениям, он ожидал немедленных перемен. Вернее, надеялся на них, хоть и понимал, насколько это наивно. Но нет, когда он очнулся, то по-прежнему был собой — Кирин почти ничего не запомнил из того, что увидел во сне.

Он пришел в себя не в колдовском круге, а в доме Аналейры. Ведьма не хотела, чтобы они были снаружи слишком долго, и велела Сальтару перенести его. А он при этом не проснулся! Кирин давно уже не спал крепко, с тех пор, как началась эта война. Значит, магия подействовала хотя бы частично.

— Что-то у нас получилось, — признала Аналейра. — Я чувствую энергию в тебе… Не помню, когда я последний раз видела ее в ком-то другом! Не считая Тьернана, конечно. Даже если бы я не знала, кто ты, теперь я смогла бы опознать в тебе дракона из нашего клана.

— Приятно, конечно, но я бы не отказался от контроля над этой энергией, — вздохнул Кирин. — Я-то ее не чувствую!

— Нельзя овладеть такой силой по первому желанию. Твоя врожденная память будет пробуждаться постепенно, день за днем, неделя за неделей. Конечно, было бы хорошо, если бы ты жил здесь. Тогда я точно смогла бы тебя обучить, как обучала Таниса.

— Я бы и сам не отказался, но вы же знаете, что это невозможно.

Их визит в Мертвые земли и без того затянулся, Кирин боялся даже думать о том, что происходило во внешнем мире. Танис хоть и не знал про Иссу, но наверняка сообразил, что у беглого принца есть могущественный союзник. А значит, он готовился к встрече с другим чудовищем, и неизвестно, какое оружие он выбрал.

Им нужно было возвращаться, снова втроем, но уже в другом составе. И Кирин, и Сальтар старались перенести это достойно, хотя снова терять друг друга было больно. Утешения, что это лишь на время, слабо помогали. Неизвестно, удастся ли одолеть Таниса, что будет дальше… Но Кирину нужно было хотя бы попытаться.

Поэтому сейчас Исса копалась в комнате с магическими артефактами, выбирая, что бы им взять с собой, Сальтар давал последние указания Реосу. Кирин воспользовался этим затишьем, чтобы поговорить с Аналейрой наедине.

— Без обучения, есть ли у меня хоть какой-то шанс использовать эту силу? — спросил он.

— Конечно. Наша сила — это не заклинания, смеси и артефакты. Она скрыта в нас и дана нам природой.

— А если попроще?

— Если попроще, то она может проснуться в любой момент и проявить себя как угодно, — сдержанно улыбнулась Аналейра. — Но это всегда будет на благо тебе. Твои способности против тебя не обернутся.

— Вы ведь рады, что Сальтар остается здесь?

— Отчасти. Я понимаю, что ему лучше было бы пойти с тобой, вы делаете друг друга сильнее. Но раз это невозможно, мне приятно, что мое одиночество нарушено, хотя бы ненадолго.

— Надеюсь, что ненадолго!

Он так и не научился воспринимать ее как свою родственницу, и той связи, о которой она говорила, Кирин не чувствовал. Но когда она обняла его последний раз перед уходом, он понял, что ему действительно жаль ее.

— Мы ошиблись, — прошептала она ему на ухо. — Весь наш клан. Наше самоуверенное решение очистить мир от чудовищ нарушило баланс и покалечило природу. То, что это проявилось не сразу, лишь подчеркивает угрозу. Тьернан — первый вестник беды. Пока круг ненависти не будет разорван, такие, как он, могут появиться в любой момент.

— Если бы я еще знал, как разорвать этот круг! — горько усмехнулся Кирин.

— Этого никто не знает, и обучение тут не поможет. Но я верю, что судьба сама выбрала тебя, чтобы ты исправил ошибки нашей семьи.

— Сомнительная честь!

— И все же ты справишься. Я верю в это.

Они уходили из дома ведьмы вчетвером: Сальтар вызвался сопровождать их до границы. Уговорить его остаться было невозможно, и был лишь один способ остановить его: запереть здесь. Однако Кирин понимал, что это будет слишком жестоко. Он на месте брата поступил бы точно так же. То, что возвращаться придется в одиночестве, Сальтара не пугало, он думал лишь о том, что произойдет с ними.

Аналейра пойти к границе не смогла.

— Мою энергию Тьернан почувствует быстрее, чем вашу, — пояснила она. — Он слишком хорошо знает меня. Если я пойду с вами, то лишь привлеку его.

— Не оправдывайся, ведьма, — хмыкнула Исса. — Мы обе знаем, что ты уже нам ничего не дашь. Ты сама признала, что судьба твоего потомка теперь в моих руках, вот и смирись с этим.

Кирин не позволил себе обмануться ее словами, он знал, что эти двое не ссорятся. Просто… такое, видно, выражение любви у чудовищ.

Они ушли утром, а ведьма стояла на пороге опустевшего дома и наблюдала за ними. Она хорошо скрывала свою печаль, научилась за пять сотен лет, и все равно Кирин чувствовал ее боль. Видно, какие-то новые способности у него все же появились.

В их маленьком отряде Реос постоянно шел впереди, и даже так ему приходилось сдерживаться. Он наслаждался скоростью, которую дарило ему новое тело, ему хотелось бежать вперед, однако он понимал, что в Мертвых землях это слишком опасно. Перед уходом Аналейра сделала ему последний подарок: она превратила кожу единорога, оставшуюся на его старом теле, в черные доспехи, вплотную прилегающие к его телу, и мягкие сапоги. В такой одежде ему было удобнее всего бегать: она не рвалась от скорости, как обычная ткань. В будущем, на этих доспехах можно было закрепить оружие, которым Реос пока едва владел, несмотря на все попытки Сальтара обучить его.

Следом за ним двигались братья. Кирин понимал, что их время утекает, скоро им снова придется расстаться, но не мог поверить в это. Правильные слова, которые он так искал, не приходили на ум, и он злился на себя за это.

Исса шагала последней, ее это не тяготило. Она давала им необходимое уединение, а заодно и прикрывала от хищников, которые могли бы напасть сзади. В доме Аналейры она набрала не только артефактов, но и одежды, которой в империи не было. Сейчас, собираясь в путь, она выбрала рубашку с длинными рукавами и брюки, обрезанные настолько коротко, что они оставляли открытыми почти все ее ноги. Исса заявила, что ей так удобней, и отказывалась прислушиваться к доводам рассудка. Да Кирин и не настаивал: когда они вернутся в империю, им все равно придется скрываться, и далеко не из-за ее одежды.

— Я не рад тому, что всю ответственность приходится перекладывать на тебя, — тихо сказал Сальтар.

— Ты так говоришь, будто эта ответственность изначально вся была твоей, а я так — рядом постоять пришел.

— А разве нет?

— Нет, — уверенно возразил Кирин. — То, как растили третьих сыновей, было ошибкой. Никто не имел права защищать меня от ответственности и моих обязанностей.

— Думаешь, это и хотела сказать нам судьба? Тогда способ она выбрала не лучший!

— Я не знаю, что она хотела сказать, но ты прав: лучше бы она промолчала.

В этот миг Кирин был не совсем честен, он лишь говорил то, что показалось бы правильным Сальтару. На самом деле, он предпочитал не думать о мире, где все это не случилось бы… Да, тогда тысячи людей, его родители и старший брат остались бы живы. Но он не встретил бы Иссу и всю жизнь прожил бы декоративной птицей во дворце — пока она оставалась бы заточенной в камне.

Ему, возможному императору, печально было признавать, что собственное счастье значит для него больше, чем счастье страны. Поэтому он просто отстранялся от таких вопросов. Что случилось, то случилось, изменить судьбу уже нельзя.

Их путь через Мертвые земли был спокойным, но это не удивляло. Они потратили немало времени, выбирая маршрут. Аналейра, хорошо знавшая долину, указала им места, от которых лучше держаться подальше. С приходом Тьернана крупных хищников стало гораздо меньше, и угадать, где они скрываются, было несложно.

Поведение самого дракона было не таким предсказуемым, но он чаще всего оставался в небе. Поэтому они постоянно держались под кронами деревьев, чтобы укрыться от его взгляда.

Им должно было повезти — единственный раз за все время. Для них это было не просто путешествие, это было прощание. Хотя бы оно могло пройти мирно для всех!

Кирин верил в это, пока не почувствовал укол тревоги. Странным было даже не это, а то, что тревога не зародилась в его душе, а пришла извне. Он словно почувствовал чужие эмоции; раньше такого с ним не случалось. И ведь не было уже клейма, способного передать ему мысли Иссы!

Но клеймо больше не было им нужно. Обернувшись к девушке, Кирин понял, что не ошибся. Исса, до этого уверенно шедшая за ними, замерла на месте. В ее змеиных глазах, обычно спокойных и насмешливых, разгорался ужас, к которому она не привыкла — и который могло вызвать только одно существо.

Словно в подтверждение его догадки, Исса еле слышно прошептала:

— Он приближается!

* * *

Если очень постараться, можно было убедить себя, что жизнь идет своим чередом — так, как он мечтал. Отъезд Таниса способствовал этому.

Половина императорского дворца и весь двор по приказу Камита были очищены от чудовищ. Ящеры оставались за оградой, а те твари, которыми Танис наполнил коридоры, теперь были надежно заперты в дальнем крыле. Это принесло хоть какое-то спокойствие — и новому императору, и его слугам, и тем несчастным пленницам, которых советник обошел своим вниманием. По крайней мере, пока. Никто не знал, что с ними будет дальше.

Камит научил себя не думать об этом. Это было несправедливо по отношению к его подданным и солдатам, верившим ему, а иначе он не мог. Какой смысл сражаться против чудовища, которое заведомо непобедимо? Которое он сам призвал! Если он не мог преодолеть страдания, Камит предпочел отстраниться от них.

Он прогуливался по цветущему саду с женщиной, значившей для него больше, чем вся империя. Повреждения, полученные садом при нападении, были устранены, в воздухе больше не пахло кровью. Ради таких моментов и стоило лишь!

Но так считал только он. Его спутница старалась улыбаться, чтобы он не задавал лишних вопросов, однако ее взгляд все равно оставался печальным.

— Что тебя беспокоит? — не выдержал Камит.

— Все в порядке!

— Не ври мне. Хотя то, что ты врешь, и есть ответ. Ты снова думаешь о нем?

— Не просто думаю, — признала она. — Мне кажется, я его чувствую. Он приближается.

Император лишь гневно хмыкнул, говорить с ней было бесполезно. Сколько бы он ни объяснял ей правду, эта женщина просто отказывалась его слушать! Она словно нарочно снова и снова возвращалась к памяти о тех, кто виновен в этой бойне. Дни без Таниса стали редкостью, так почему бы не насладиться ими?

Но оказалось, что ее предчувствие было верным. Уже к полудню солдаты доложили Камиту, что советник и его свита возвращаются во дворец. В этом не было ничего удивительного, прошло много дней с их отъезда, и все равно император был не рад.

Впрочем, свое недовольство он скрыл. Он встречал караван на балконе, выходящем во двор — там, где совсем недавно приветствовал гостей император Жен.

Это и правда был караван: отряд Таниса, покидавший столицу, был в два раза меньше. Теперь к нему примкнули не только всадники, но и закрытые фургоны. Камит не мог разглядеть, что там находится, но слышал человеческие голоса.

Ничего хорошего от его советника ждать не следовало.

Сам Танис вернулся в добром здравии, он казался вполне довольным. Его выродки тоже были с ним — подросшие и окрепшие так, как человеческие дети просто не могли бы. Но император давно не ждал от них ничего человеческого.

Они не видели в Камите правителя, смотрели на него с тем же презрением, что и на остальных людей, и выполнять его приказы точно не стали бы. А худший из них, тот, которого Камит ненавидел больше всего, еще и насмехался. По крайней мере, так казалось императору. Этот мальчишка словно знал всю правду о своей истинной власти… Мерзкое существо, недостойное жизни. Как, впрочем, и его отец.

Заметив, что Камит наблюдает за ним с балкона, Танис и бровью не повел. Он без предупреждения сорвался с места: оттолкнулся ногами от земли и взлетел на высоту, которая людям и не снилась. Он мягко и грациозно опустился на перилла балкона, прямо перед правителем. Солдаты, наблюдавшие за ним, были шокированы, его дети смеялись, Камит остался спокоен. Он давно уже понимал: чудовище, которое он привел сюда, по силе сравнимо с божеством. Все, что оно делает, естественно для него, и не нужно удивляться этому.

— Не похоже, что вы рады меня видеть, Ваше Высочество, — смиренно поклонился ему Танис.

— Рад не меньше, чем обычно.

— Но и не больше.

Камит не стал отрицать, его советник слишком хорошо чувствовал ложь. Вместо этого император спросил:

— Как прошло путешествие?

— Хорошо. Проблем у нас стало гораздо меньше.

— Червей больше нет?

— В каждой провинции исчезли свои черви, — усмехнулся Танис. — В Дорите — те, что пожирали людей. В Норите — те, что готовили заговор против нового правителя.

Здесь уже Камит не смог сдержать удивление.

— Ты хочешь сказать, что избавился ото всех мятежников?

— От самых опасных из них. Остальные в ближайшее время не смогут навредить нам, а потом будет слишком поздно.

Кто бы ни скрывался в фургонах, которые привез с собой Танис, он хотел наружу. Фургоны раскачивались, и это пугало лошадей; плач нарастал. Норфосу пришлось зарычать, чтобы снова наступила тишина.

Видно, те, кто находился внутри, уже знали, на что способны дети Таниса.

— Что это? — Камит указал на фургоны.

— Очень ценный груз.

— Там люди!

— Не совсем, — загадочно ответил Танис. — Но близко. Нам понадобится темница, Ваше Величество, и большая. Ненадолго, так что строить ничего не нужно. Я думаю задействовать центральный храм Рены, все равно от него нет никакого толку.

Камиту пришлось глубоко вздохнуть, чтобы взять себя в руки. Открытое пренебрежение Таниса раздражало его все больше.

— Послушай… Мы оба знаем, что я не смогу помешать тебе, что бы ты ни задумал. Но ты хотя бы можешь сказать мне, к чему готовиться?

— К победе, — скромно ответил Танис. — К тому, что я вам обещал.

— Только чья это будет победа? Дело не во мне… и никогда не было во мне. Если бы я не согласился помогать тебе, ты бы просто убил меня и нашел другую игрушку, призванную стать символом твоей воли.

— Вы что-то путаете, Ваше Величество, — холодно возразил советник. — Это я вам помогаю, а не вы мне. Вы — господин здесь, а я — ваш смиренный раб. Пусть все так и останется.

— Да? И если я, как господин, прикажу тебе отпустить людей из фургонов?

— Я буду вынужден вам отказать, — пожал плечами Танис. — Моя работа — это не повиноваться слепо, а уберегать вас от решений, которые способны вам навредить. Ни о чем не беспокойтесь, наслаждайтесь счастьем, оно вам дорого досталось. А люди в фургонах… Не думайте о них. Они здесь ненадолго, и скоро вы о них забудете.


Глава 13

— Он приближается! — тихо сказала Исса.

Сальтар знал, о ком она. Он понимал девушку не так хорошо, как Кирин, но в этот раз ему не нужно было ничего спрашивать или смотреть в небо. Он и сам не мог избавиться от ощущения, что за ними наблюдают.

А вот Реос этого не заметил. Он использовал свою скорость, чтобы отбежать в сторону, а потом вернуться к ним, озадаченным и сбитым с толку.

— С чего ты взяла? — удивился он. — Я его не вижу!

— Ты и не увидишь его, пока он не сорвется с неба, — ответила Исса. — А сорвется он только тогда, когда будет готов к нападению. Пока что он ищет нас, определяет точно, где мы.

— И снова: с чего ты взяла?

Это и Сальтару было любопытно. Исса, в отличие от него, не сомневалась, она точно знала, что Тьернан где-то рядом, и он больше не спит.

— Мы с ним связаны, — нахмурилась она. — Я не заметила сразу… Но теперь я чувствую. Я не думала, что это возможно, мы из разных видов, я не дракон! Но Тьернан… Он — нечто особенное, и он не живет по тем законам, что другие драконы.

— Он уничтожил твое тело, — догадался Кирин.

— Не уничтожил. Сожрал! И это важно. Внутри него оказалось достаточно моей крови, чтобы связать нас, даже если то было не единственное мое тело. Возможно, магия Аналейры лишь способствовала этому.

— Да какая разница, почему вы связаны! — нервно вмешался Реос. — Лучше скажи, что будет дальше! Он чувствует тебя так, как ты его?

— Да, и это наша главная проблема! Поэтому он и проснулся так рано, поэтому заметил нас. Я для него — как пылающий факел в темноте. Я привлекаю его внимание, и из-за меня он видит вас. Думаю, если он присмотрится внимательней, он заметит новую энергию Кирина.

Все это было очень, очень плохо. Как будто сам по себе Тьернан не был абсолютной угрозой! Так нет же, теперь им невозможно было скрыться от него. У них оставались считанные минуты до того момента, когда он найдет их.

Хотя нет, не их. Иссу, он связан с ней. И девушка это прекрасно понимала.

— Просто убежать от него мы больше не сможем, — предупредила она. — Если он нападет, с нами будет покончено. Его нужно отвлечь.

— Как его можно отвлечь? — насторожился Кирин. — Если он чувствует тебя, он так просто не отстанет!

— Именно, — кивнула Исса. — Поэтому я и отвлеку его.

— Ты с ума сошла?!

— Напротив, я знаю, что делаю. Послушай… я и сама не хочу, но это наш единственный шанс. Я намного сильнее и быстрее, чем была, во мне сила моего настоящего тела. У меня должно получиться!

— Ничего у тебя не получится!

Как бы Кирин ни любил ее, он не мог спорить с реальностью, и сейчас Сальтар был с ним согласен. Он видел, как двигается и охотится Тьернан, от этой твари невозможно убежать, а сражаться с ним бесполезно. Любая встреча с драконом — это конец.

Исса понимала это как никто другой. Но она продолжала настаивать на своем:

— Я справлюсь! Здесь есть укрытия, пещеры, я их знаю…

— Здесь все изменилось за сто пятьдесят лет, ты больше ничего не знаешь! — перебил ее Кирин.

— А что ты тогда предлагаешь?

— Мы должны бежать вместе, хотя бы попытаться!

— Смысл?

— Шанс есть всегда, — упорствовал Кирин. — Даже если ты попытаешься отвлечь его, у тебя вряд ли получится. Он связан с тобой, но меня он тоже чувствует! Он вернется за мной, когда убьет тебя, и я буду даже рад, потому что терять тебя второй раз я не собираюсь!

Они были в ловушке в этом лесу. Два их единственных убежища, дом Аналейры и магический круг, оказались слишком далеко. Иронично, но граница была сейчас гораздо ближе к ним, горы уже рассекали горизонт.

Однако и это «близко» было недостижимо. Возможно, Тьернан и не стал бы соваться в густой старый лес, ему это просто неудобно. Но для того, чтобы добраться до гор, им пришлось бы выйти в открытое поле. Как убежать там — и от Тьернана, и от его багрового огня? На такое способен разве что Реос, а он не умеет переходить через границу. Все, тупик.

Кирин и Исса сейчас были злы, но они не боялись, Сальтар чувствовал это. Они точно знали, что не смогут жить друг без друга. Исса не оставит его без защиты, а он не станет больше убегать, если она умрет. Он уже один раз прошел через ее потерю, теперь он совершенно точно знает, что его ждет… и что он не справится с таким.

Поэтому все их разговоры вроде «я отвлеку его и вернусь» были наивны, как детская игра. Может, Исса и делала ставку на то, что долг императора преобладает в душе Кирина. Но она просто не видела, что творилось с ним после ее смерти.

— А я-то надеялся, что вы ошиблись… — еле слышно прошептал Реос.

Он смотрел не на своих спутников, он смотрел в небо. Сальтар проследил за его взглядом, хотя и сомневался, что готов это увидеть.

Тьернан сорвался с красной завесы. Он еще не нападал на них, но уже кружил над лесом. Его черную тушу невозможно было не заметить, а от его крыльев, нависших над ними, становилось темно.

Он был воплощением самой смерти. Проклятье семьи Реи, ненавидящее само себя — и потому не питающее жалости к тем, кто был связан с ним кровью. Если бы Танис мог наблюдать то, что происходило сейчас, он бы, пожалуй, умер от хохота. Существо, которое отняло у него мирную жизнь, теперь готовилось убить людей, ставших его главными врагами. Один дракон из клана Реи отнимал будущее у всей семьи.

Сам Тьернан вряд ли думал об этом. Он жил инстинктами, чужой волей, которую внушили ему при рождении. Возможно, он злился на тех, кого хотел убить, но его злость была неосознанной — и в этом беспощадной. Ему бесполезно было что-то объяснять или просить пощады. Война, начавшаяся в империи, должна была закончиться здесь, в Мертвых землях. Со смертью Кирина и Иссы победа Таниса стала бы лишь вопросом времени.

Но это если они погибнут. Возможно, Аналейра права: это искупление для всего рода, в котором каждый должен сыграть свою роль, никому не удастся отсидеться в безопасности. И как только Сальтар понял это, ему стало легче.

Пока Реос и Кирин смотрели в небо, Сальтар поймал взгляд Иссы. Она, хоть и рвалась отвлечь Тьернана, сама чувствовала, что у нее ничего не получится. Кирин не побежит к горам, он побежит за ней, это не вызывает сомнений. И как только дракон избавится от нее, ему останется только добить остальных.

Поэтому сейчас Сальтар хотел, чтобы она поняла его, доверилась ему. Времени у них было совсем мало, недостаточно для настоящего разговора. Тьернан опускался все ниже, пламя в любой момент могло сорваться с его крыльев, и тогда никто в этом лесу не выжил бы.

Они с Иссой никогда не нравились друг другу по-настоящему, но то, что происходило теперь, было самым важным моментом между ними — моментом предельной честности.

— Я доверяю его судьбу тебе, — тихо произнес Сальтар. — С этого дня и навсегда. Сделай все, чтобы он выжил и справился, иной воли у меня нет.

Кирин услышал его, растерянно обернулся.

— Что?…

А вот Исса поняла. Она не стала разбрасываться громкими словами и обещаниями. Она лишь коротко кивнула, все еще глядя ему в глаза, и Сальтару этого было достаточно.

Он надрезал обе руки собственным мечом — не слишком глубоко, но достаточно для того, чтобы крови было немало. Для Тьернана это все равно жалкие капли, однако он должен почувствовать! После этого Сальтар отбросил меч в сторону, оружие больше не было ему нужно, оно лишь замедлило бы его.

— Я люблю тебя не меньше, чем наш отец и брат, — сказал он, повернувшись к Кирину. — Отныне ты становишься наследником нашей воли во всем.

— Сальтар, нет!

Но Сальтар больше не слушал его. Он знал все, что скажет ему Кирин, наперед, не было смысла тратить на это время. Как странно… Если бы Кирин сделал такое, он никогда бы не простил его. Сальтару оставалось лишь надеяться, что его брат окажется мудрее.

Он бежал вперед, не оглядываясь. Он верил Реосу и Иссе: они все поняли, они удержат Кирина, уведут его отсюда. Только так у них может что-то получиться — если они двинутся в разные стороны одновременно. И пока Тьернан будет убивать Сальтара, они доберутся до границы.

Сальтар прекрасно знал, что умрет здесь. Он не хотел, и ожидал, что в душе появится сожаление, а вместо этого чувствовал лишь радость. Он все-таки сыграет важную роль в войне, отомстит Танису, сохранит честь — свою и своей семьи. Это он с самого начала должен был спасать Кирина, не наоборот. И сейчас у него наконец-то появился шанс сделать это.

Только такой поступок будет правильным. Выжидание — это для трусов, которые ни на что не способны. Сальтар никогда не убил бы себя просто так, но теперь, когда в этом появился смысл, он не медлил. Он освободит себя сам, и это будет настоящая свобода. Сколько бы магических печатей ни поставил на него Танис, он никогда не смог бы его сломать. Рано или поздно он узнает об этом, глядя в глаза Кирина.

Покинув укрытие леса, Сальтар увидел над собой тень — Тьернан принял его вызов, почувствовав запах крови. Страха по-прежнему не было, только странное, горькое торжество. Впервые в жизни Сальтар коснулся свободы в чистом виде, такой, какой она и должна быть. Он и подумать не мог, что он, второй сын и глава армии, всю свою жизнь прожил в плену, совсем как Кирин.

Он бежал для того, чтобы увеличить расстояние между собой и остальными, а не чтобы спастись. Впереди показались холмы, а за ними — черное озеро, настолько широкое, что Сальтар и не надеялся оббежать его. Значит, его путь закончится здесь.

Принц остановился на вершине холма. В свои последние мгновения он не хотел получить удар в спину, он хотел смотреть опасности в лицо. Сальтар мог гордиться собой за то, что выдержал это испытание.

Он ожидал, что будет сейчас думать об отце, о братьях и о стране, но нет. Когда распахнутая пасть Тьернана приближалась к нему, он вдруг вспомнил Майко. Свою любовь к ней, которую он так и не смог себе позволить, и ее самопожертвование. Теперь Сальтар понимал ее как никогда. Он надеялся, что ее дух наблюдает за ним с той стороны, видит его дар брату — и простит его за все, что он сделал раньше.

Его свобода и его искупление. Сальтар понял, что получил все это, за секунду до того, как на него обрушилось багровое пламя.

* * *

Саим не знал, чего ждать. Нара давно уже оставалась одна — всю ночь, она так хотела, пообещав взамен, что не попытается убежать или убить себя. Он тоже не сомкнул глаз, пытаясь придумать правильные слова.

Слов не было. Только чувство вины и страх перед тем, что будет дальше.

Перед рассветом он не выдержал, пришел к ней первым. Она сидела на вершине каменных руин, которые когда-то были внешней стеной замка. Нара смотрела на далекий горизонт, окрашенный первыми лучами восходящего солнца. Она не повернулась к Саиму, сделала вид, что вообще не заметила его. Он не позволил себе обмануться.

— Как ты? — спросил он. Прозвучало глупее, чем он надеялся, но он не знал, как еще начать разговор.

— Нормально.

Какой вопрос, такой ответ. Сам виноват.

— Нара, мне правда жаль…

— Я знаю, — она сдержанно улыбнулась, хотя по-прежнему смотрела только на небо. — Ты сделал это из лучших побуждений. Я ни в чем тебя не виню. Какой смысл? Это не вернет меня в прошлое.

— Я просто не хотел тебя потерять… я и сейчас не хочу!

— Это ведь не вопрос выбора, — напомнила Нара. — Для нас обоих. Я даже рада тому, что все наконец закончилось.

— Чему тут радоваться?! У тебя больше причин остаться, чем уйти!

— Назови хоть одну.

— Месть, — сразу же ответил Саим. — Неужели ты не хочешь отомстить той стерве?

— У меня ничего не получится, даже если я попытаюсь. Она дочь Таниса, если она избавилась от моего отца, то я для нее — ничто.

— Неправда. Она предпочитает ближний бой, а твой отец был в нем не силен. Ты могла бы справиться с ней!

— Не могла бы, — покачала головой девушка. — Зачем думать об этом, если я скоро исчезну?

Никто не мог сказать, сколько времени ей осталось. Тело Нары было артефактом, способным поддерживать энергию — но не набирать ее. Для того, чтобы жить, ей нужна была магия отца, она была связана с ним с первого дня в новом обличье.

Однако теперь Раким погиб, и все закончилось для них обоих. Нара отнеслась к этому с предсказуемым смирением: она давно не видела для себя будущего, по сути, она похоронила себя в день, когда прекратилось ее человеческое существование.

Но Саим просто не мог принять ее волю и неизбежность ее судьбы. Они стольких потеряли, столько смертей увидели… Танис не может победить еще и в этом!

— Должен быть способ спасти тебя, ты просто не хочешь его искать! — настаивал Саим. — Или знаешь, но не говоришь мне.

— Не знаю, правда. Но и искать не хочу, тут ты угадал. Ты понимаешь меня лучше, чем отец, знаешь, как давно я ждала этой свободы. Ты поможешь мне, если поймешь меня и просто останешься со мной, пока все не закончится. Уже недолго ждать, я чувствую, что слабею. А если хочешь отомстить, сделай это сам — сразу за меня и моего отца.

Саим не мог восхищаться ее смирением, как и не мог принять его. В нем закипала бессильная злость, при которой ему было все сложнее держать себя в руках.

— Я прошу тебя остаться, хотя и не имею права на это, — сказал он, осторожно подбирая слова. Ему нельзя было срываться. — Но ты нужна мне.

— Зачем? — Нара наконец перевела на него взгляд. — От меня нет толку. Про любовь даже не начинай, я не живая, и ты знаешь об этом. Ты привязался ко мне, как дети привязываются к любимой игрушке. Потерять меня будет проще, чем ты думаешь.

Он возмущения Саим не выдержал, вскочил на ноги.

— Все не так!

— А как?

— Ты не думала о том, что у меня просто никого больше нет? Мои родные, оставшиеся в Толе, отвернутся от меня, когда узнают, что я предал лорда Камита. Мои старые друзья убьют меня по той же причине. Свою семью я так и не завел, меня никто не ждет.

— А Кирин? — спросила Нара.

— При чем здесь он? Кирин — мой император, и я верен ему. Но когда понадобилось спасти его брата, он, видишь, оставил меня здесь. Не мне он доверяет больше всего, да так и должно быть. С тобой все по-другому!

Что-то изменилось в ее взгляде, Саим видел это, однако пока боялся верить себе.

— Зачем я тебе? Ты знаешь меня не так долго.

— Но ведь знаю! — указал Саим. — Я чувствую, что мы похожи. Это значит для меня больше, чем долгие годы знакомства. Твоя жизнь перевернулась с ног на голову, как и моя.

— Ты не умер.

— Но выживать мне тоже непросто! Когда ты рядом, мне легче дышать. Ты можешь не помогать мне напрямую, но с тобой я… я уже не думаю о том, предатель я или нет, правильно ли я поступаю, на той ли я стороне. Я уверен в том, что делаю. Я не знаю… не знаю, что я буду делать, если ты исчезнешь.

Она слушала его, больше не притворялась, что ее это не интересует. Но он понятия не имел, значит ли это для нее хоть что-то.

— Я понимаю, что ты только что потеряла отца, — продолжил он. — Тебе очень тяжело… Мне жаль Ракима, хотя мы не были друзьями, но что чувствуешь ты — я и представить не берусь. Если бы на твоем месте был кто-то другой, я бы не посмел просить о такой милости: остаться ради меня. Но ты сильная, я верю, что у тебя получится, если ты только захочешь. Пожалуйста, Нара…

— А что я могу? — горько усмехнулась она. — Даже если бы я хотела остаться, это невозможно. Когда моя сила кончится, я превращусь в труп — каким и должна быть.

— Но ты бы хотела этого? Хотела бы остаться?

На этот раз она не спешила, взяла паузу, которая показалась Саиму бесконечной.

— Может быть, — наконец вздохнула она. — Я не говорю, что навсегда, но… может, до тех пор, пока не закончится война. Раньше, когда все это еще не началось, я не думала, что моя сила может быть полезна кому-то.

— Дело не только в силе. Дело в тебе.

— Это для тебя, — еле заметно улыбнулась Нара. — Для остальных — в силе. Я могла бы отдать эту силу служению императору, мне не жалко, и я могла бы остаться ради тебя. Но какой смысл говорить об этом? Даже если я захочу остаться, ничего не изменится.

— Так давай попробуем изменить это! Найдем способ, заклинание…

— Не получится, — прервала его девушка. — Это очень сложная магия артефактов, мой отец изучал ее десятилетиями. Он сам придумал заклинание, которое создало меня, мы не справимся.

Саим не собирался сдаваться, однако голос Мар Кассандры вмешался в их разговор так неожиданно, что воин невольно вздрогнул.

— Верно, вы не справитесь, это просто за гранью вашего понимания. Но я могу.

Она не стала пробираться по полуразрушенным камням. Мар Кассандра просто парила в воздухе, без единого движения направляясь в ту сторону, в какую ей было угодно. Теперь она замерла прямо перед ними.

— Вы не занимаетесь магией артефактов, разве не так? — нахмурилась Нара.

— Не занимаюсь, но знаю ее. К тому же, ты — это не чистая магия артефактов. Ты ведь живая, что бы ты там себе ни придумала. Раким связал тебя с собой и питал собственной энергией. Я могу сделать то же самое.

Если сначала Саим разозлился на нее за то, что она подслушала их разговор, то теперь смотрел на чародейку с надеждой. Он и сам уже не понимал, почему не пошел к Мар Кассандре сразу.

А вот Нара не спешила соглашаться:

— Если вы чувствуете магию природы, то должны понимать, что я — уродец…

— Это ты так думаешь, — возразила колдунья. — А точнее, это ты придумала. Жизнь всегда побеждает смерть, и твой отец сохранил в тебе твою жизнь, а не создал новую. Он не играл с природой, он лишь упросил ее о милости. И, зная тебя, я могу сказать, что он был прав. Ты особенная. С такими людьми, как ты, и выигрывают войны. Поэтому я предлагаю тебе свою помощь, Нара. Я займу место твоего отца и дам тебе свою энергию. Ты будешь жить, пока хочешь этого, но только если согласишься.

Саиму снова хотелось просить ее, умолять остаться, однако он сдержался. Он позволил себе лишь одно: подойти к Наре ближе и осторожно взять ее за руку. Она должна была чувствовать, что он рядом, и он надеялся, что это хоть что-то значит для нее.

Похоже, все-таки значило, потому что девушка медленно кивнула.

— Хорошо. Я благодарю тебя и принимаю твою помощь. Я останусь с вами до тех пор, пока не кончится война. Смертей и так было слишком много…

* * *

Кирин хотел бежать вслед за братом, ни о чем другом он и думать сейчас не мог, но ему не позволили. Исса действовала не мягко и совсем не осторожно — должно быть, понимала, что никакие разговоры ему сейчас не помогут, и перешла сразу к делу. Она перехватила его за предплечье, притянула к себе и сбила с ног, прижимая к земле.

Она была намного сильнее. Даже если ритуал, проведенный Аналейрой, дал ему новую силу, пока эта энергия спала. Исса не колебалась, держала крепко, и у него не было ни шанса освободиться.

Он не готов был принять это. Несмотря на свою любовь, он не собирался слепо подчиняться ей во всем, и брат был ему сейчас важнее.

— Отпусти меня!

— Он знает, что умрет, — спокойно и ровно произнесла девушка. — Он идет на эту жертву только ради тебя. Ради меня или Реоса он бы и не думал о таком. Теперь уже ничего не изменить, Тьернан принял вызов и погнался за ним.

— Я не могу его бросить!

— Ты можешь к нему присоединиться, и тогда его жертва будет напрасной. Не делай этого, позволь ему вырвать у судьбы последнюю победу.

Она была права. Признание этого далось Кирину нелегко, внутри все разрывалось от злости и боли. Но в глубине души он уже знал, что Исса все разгадала верно. Сальтар всю жизнь был воином, он не привык опускать голову перед угрозой.

А если так, то нужно принять его волю.

— Проклятье… — процедил сквозь сжатые зубы Кирин. — Уходим!

Исса чувствовала, что это не обман с его стороны, и помогла ему подняться. Она побежала первой, перехватила его руку, увлекая его за собой. Реос только этого и ждал, он рванул вперед с такой скоростью, что скоро они потеряли его из виду.

Сальтар должен умереть. Эта мысль казалась нереальной, преступной даже — после всего, что уже случилось. Кирин терял брата однажды, он знал, каково это. Он верил, что Сальтар вернулся к нему лишь чудом! Разве они еще мало заплатили судьбе? Да они пришли в Мертвые земли, только чтобы спасти его! Во всех легендах, что ему рассказывали в детстве, герой всегда проходил испытания, но за это получал победу.

Не в этот раз, не здесь. Реальность не так милосердна, как легенды. Нового чуда не будет — у Сальтара нет второго тела, и нет магии, способной его спасти. Но что-то же должно произойти! Кирин не мог смириться с тем, что смерть все же победила.

Они пересекли лес и добрались до поля, тянувшегося до самых гор. На их пути не встретилось ни одного существа: жители Мертвых земель прекрасно знали, что случается с теми, кого замечает Тьернан. Они прятались, когда он спускался с неба, освобождая путь — хоть в этом дракон помог им!

Кирин знал, что раз он решился на побег, то нужно двигаться, пока они не достигнут границы, любое промедление сейчас было слишком опасно. И все же когда они оказались в поле, он не выдержал. Он отпустил руку Иссы и обернулся, чтобы увидеть Тьернана.

Разглядеть Сальтара он и не надеялся, уверенный, что брат все еще где-то в лесу. Однако старший принц успел добраться до черного озера, раскинувшегося в стороне — Аналейра предупреждала их, что от этой воды лучше держаться подальше. Сальтар поднялся на холм и остановился.

Так и полагалось умирать сыну из клана Реи — с гордо поднятой головой, достойно, без криков и слез. Сальтар справился с этим, и Кирин гордился им… но все равно не мог отпустить. Ему хотелось бежать туда, сделать хоть что-то, использовать ту силу, что якобы спала в нем. Он вынужден был наблюдать настоящую казнь — его родного брата! Никто бы не сумел спокойно принять такое.

А потом у него просто не осталось выбора. Тьернана не интересовало, чего он хотел, это существо действовало инстинктивно. Дракон не был восхищен смелостью своей жертвы и никого не собирался жалеть. Когда его добыча остановилась, он сделал то, ради чего и преследовал ее, — напал.

Багровое пламя волной сорвалось с его тела, накрывая жертву. Но сгореть Сальтар не успел, потому что Тьернан опустился ниже, подхватил человека с земли, подбросил в воздух — и поймал клыками. Смерть Сальтара была мгновенной, Кирину не нужно было обладать способностями чудовища, чтобы понять это.

Его брата только что уничтожил дракон. Кирин знал, что не забудет то, что увидел здесь — ни через год, ни через десять лет. До самой своей смерти. Даже если ему удастся убить Таниса и империя признает его победу, сегодня он проиграл.

Исса понимала, что он чувствует, поэтому позволила ему увидеть смерть брата. Если бы он не увидел это, если бы вынужден был сомневаться, было бы страшнее. А так… Кошмар, который он только что принял в свою память, был для него единственным способом вернуть долг Сальтару, и все равно недостаточным.

Но теперь, когда все было кончено и Тьернан вновь набирал высоту, девушка потянула своего спутника за руку.

— Пойдем! Нам нужно добраться до гор, у нас еще есть шанс!

Кирин не видел смысла отказываться. Он даже боли не чувствовал, казалось, что внутри все онемело. Он понимал, что ему тяжело признать это, и осознание смерти брата накроет его позже. Пока ему только и оставалось, что довериться Иссе, она знала, как поступить правильно.

Он собирался убегать, когда заметил нечто странное.

— Исса, подожди…

— Что еще? — нахмурилась девушка. — Нам нужно спешить, пока план Сальтара работает, мы не должны подвести его! Тьернан…

— С Тьернаном что-то не так, — прервал ее Кирин. — Посмотри на него!

Дракон и правда не спешил догонять их. Он пошел на большой круг над озером, но движения его были неуверенными, его шатало. Он вытянул вперед длинную шею и завыл — коротко, болезненно, такого Кирин никогда не слышал. Низкий мерный звук разлетался над долиной, пробирал до самых костей. И послание в нем было всего одно…

— Ему больно, — прошептал Кирин.

— Похоже на то, — нахмурилась Исса. — Не понимаю…

— Я понимаю! Сальтар использовал мой план!

— Какой еще план?

— Когда Тьернан убил тебя, я хотел последовать за тобой, — пояснил Кирин. — Не только от отчаяния. Аналейра, помнишь, предполагала, что кровь Реи способна навредить ему, раз она его и породила.

— Да, но когда сама Аналейра попробовала это, у нее не получилось!

— Получилось, она ведь отпугнула тогда Тьернана. Но крови, которую она отдала, было недостаточно. Я думал, что если позволю Тьернану убить меня, крови точно хватит. Тогда Сальтар не дал мне сделать это… а сейчас сделал сам…

— Смысл в этом есть, — задумчиво кивнула девушка. — Полное тело, вся кровь, кости, а главное, сердце… Да, это могло навредить Тьернану!

И, похоже, вредило. Дракон, обычно грациозный и стремительный, как ветер, теперь двигался неуклюже. Взмахи его крыльев стали нервными, рваными, всю его массивную тушу трясло так, будто на него налетал ураган. Но никакого урагана здесь не было!

Тьернан, никогда прежде не знавший боли, не понимал, что с ним происходит. Он чувствовал, что слабеет, но не видел перед собой соперника. И все равно дракон пытался защищаться: он обжег озеро пламенем, поднимая в воздух клубы пара, выпустил из крыльев иглы, которые когда-то пригвоздили к земле Иссу. Бесполезно. Тьернан сражался с тем, кто уже погиб, а потому не мог победить.

В отчаянной попытке спастись он начал набирать высоту, чтобы вернуться обратно в кровавое небо Мертвых земель, но у него ничего не получилось. Он вздрогнул последний раз, сжался, закрывая себя собственными крыльями, и камнем упал в черное озеро.

Поднявшаяся волна хлынула на холмы, впиталась в землю, пеной коснулась леса. Кирин замер, ожидая, когда бессмертная тварь вырвется обратно, оправившись, и снова начнет охоту. Но время шло, и рябь на поверхности озера утихала, превращая его в гладкое черное зеркало. Там, среди мутной воды, не было и следа движения.

В этот момент Кирин и позволил себе мысль, которая раньше казалась нереальной: возможно, Тьернан мертв?… Сальтар, сам того не зная, забрал его с собой на ту сторону.


Глава 14

Пленников в храме было не меньше сотни. На этот раз Танис собрал не только женщин, здесь были все — мужчины, старики, дети, даже один младенец, которого испуганно прижимала к себе молодая мать. Камит так и не смог узнать у своего советника, зачем здесь все эти люди. Но… про сбор во дворце девушек из благородных семей Танис в свое время соврал, так что любой ответ с его стороны был не так уж ценен. Его действия значили намного больше.

Камит не рисковал приближаться к пленникам, чтобы не злить советника. Он знал, что Танис не убьет его без острой необходимости — но может заставить страдать так, что смерть покажется блаженством. Поэтому император наблюдал за усталыми, рыдающими людьми издалека.

Некоторых он, к своему удивлению, узнал. Они были из благородных семей Тола, тех, которые он всего несколько лет назад приглашал на торжественные приемы в свой замок. Другие были незнакомы, но их одежда указывала, что они тоже не простые горожане. У многих из них были черные волосы, у некоторых Камит замечал необычный сиреневый оттенок глаз — не такой, как у императорской семьи, но близкий. Это внушало новые опасения.

И все же сейчас Камит не мог понять замысел советника или помешать ему. Поэтому, понаблюдав за пленниками, он просто вернулся во дворец. Он и не помнил, когда последний раз чувствовал себя таким беспомощным.

Он искал утешение в той, ради кого начал весь этот кошмар. Камиту хотелось остаться наедине с ней, отгородиться от монстров Таниса хотя бы дверями и притвориться, что жизнь идет так, как ему хотелось с самого начала.

Бесполезно, радости не было нигде. Вернувшись во дворец, Камит обнаружил, что она не одна. Она, уже полностью восстановившаяся, здоровая и счастливая, прогуливалась по саду с существом, которое едва не отняло ее жизнь. Она улыбалась и говорила ему что-то, иногда осторожно касалась его руки. Сейден на ее нежность не реагировал, он наблюдал за ней отстраненно, но не уходил.

Сколько бы Камит ни запрещал ей это, она все равно тянулась к нему. Очередное напоминание о том, что реальной власти у него в этом дворце нет. Хотя чему удивляться? Дом, отнятый силой, не становится родным.

Танис, как всегда, появился рядом с ним беззвучно. Он больше не мог застать императора врасплох, Камит просто не ожидал от него иного.

— Вам следует расслабиться, Ваше Величество, — сказал он.

— Я ничего и не делаю… — рассеянно отозвался Камит, не сводя глаз с женщины, которой отдал все. На душе было горько.

— Но вы думаете лишнее. Не нужно.

— Уже и мысли под запретом?

— Мысли — первоисточ