Юрий Иванович - Смертный и богиня [litres]

Смертный и богиня [litres] (Карьера Поля Труммера-2)   (скачать) - Юрий Иванович

Юрий Иванович
Смертный и богиня

© Иванович Ю., 2017

© Оформление. ООО «Издательство „Э“», 2017


Пролог

Тяжеленная решётка ворот, поднявшись со страшным скрипом на положенную ей высоту, замерла. Зато новый шум тут же звучной лавиной ударился в окна Кангарской обители азнарианок, окружённой неприступной крепостной стеной. Это защёлкали бичи ездовых, раздались их зычные крики, погоняющие волов, заскрипели перегруженные оси колёс. Караван из двух десятков громадных подвод, с верхом гружённых мешками, ящиками и бочками, стал втягиваться на внушительное внутреннее подворье.

Присматриваясь через окно к каравану, настоятельница обители Лукерия Люден вдруг ощутила смутное беспокойство. Причём оно нарастало ещё больше, стоило только сосредоточить взгляд на ездовых. Здоровенные мужики, не обременённые салом или пивными животами, физически развитые, как говорится, «в самом соку». Одеты слишком тепло, как для данной летней погоды: в жупанах из овечьих шкур. Вроде оправданно, по утрам и по ночам прохладно, зато под одеждами можно спрятать как оружие, так и кольчуги. Но что самое странное, почти все возчики оказались для настоятельницы незнакомые. Хотя этот вопрос Лукерия постаралась сразу прояснить.

– Дара, – окликнула она кастеляншу, возившуюся у стола с бумагами. – Откуда караван и кто это такие?

– Да все старые знакомые. – Дара тоже подошла к окну и стала тыкать пальцем. – Вон те трое, отец с сыновьями, с Чатровых хуторов. Вон те два брата блондина с Ессарских выселок… Да и остальные тоже не раз к нам продукты привозили, но всё порознь или с другими крестьянами. Это они впервые, можно сказать, в единую компанию собрались. И всё по причине жуткого разбоя на дорогах.

Несмотря на вроде позитивные объяснения, старшая дама священной обители азнарианок заволновалась ещё больше:

– Но все они, как я поняла, из леса Деслунгов и его окрестностей?

– Да-а… – протянула кастелянша. После чего сама попыталась догадаться о возможной опасности. – Из леса Деслунгов… Как раз в центре этого леса замок проклятого Карела Южди…

Наморщила лоб, посмотрела с сомнением в глаза глядящей на неё настоятельнице и даже побледнела от пришедшей на ум догадки.

– Думаешь, они с ним в сговоре? – кивок головы в сторону ездовых. Затем размышление-вывод: – Хотя иных, кто посмел бы ему не подчиниться, Карел давно уничтожил…

Не договорив до конца свою мысль, бросилась к столу и нажала на столешнице совсем незаметный для непосвящённых рычажок. Сигнал боевой тревоги в данном случае подавался тайно, давая определённую команду охране и всем проживающим в обители людям условным миганием освещения и вибрацией приспособленной для этого мебели. И обозначал он: «Враг в доме! Быть готовым ко всему!» Сложная система, уникальная, установленная покровительницей женской обители, святой Азнарой Милосердной. Применялась она в последние годы довольно часто и уже не раз помогала избежать крупных неприятностей.

Всё штатно сработало и в этот раз. Проживающие в обители женщины и охраняющие их, в основном пожилые и престарелые наёмники стали действовать по вбитым им на тренировках правилам. В узловых соединениях коридоров на этажах захлопали многочисленные тяжеленные двери. Со двора стали поспешно уходить оказавшиеся там женщины. Подобрались охранники, отступая спиной к стенам или под прикрытие зубцов, непосредственно на торцах стен. Отдыхающая смена тоже должна была встать и срочно снаряжаться для боя. Даже те, кто имел выходной или увольнительную, обязывались к срочному вооружению и занятию наилучшего места для обороны. Дежурной смене надлежало быстро, но без внешне заметной паники занять боевые посты.

Всё это настоятельница Лукерия Люден ожидала и видела сейчас собственными глазами. Максимальные меры предосторожности она сердцем одобрила, а вот сомнения в их необходимости всё равно оставались. Если крестьяне честны да заметят такое отношение к себе, обиды будут нешуточные. Поэтому и высказалась:

– Может, следовало объявить просто «малая готовность»?

– Не знаю. – Вернувшаяся к окну Дара теперь уже совершенно иным взглядом присматривалась к ездовым и к перегруженным телегам. – Но лучше перестараться, чем потом кровавыми слезами плакать. Жаль, – в голосе прорезалась досада, – что тщательный досмотр продуктов не провели снаружи обители…

Створ ворот как раз проезжала предпоследняя телега из каравана. Самые первые уже остановились возле складских помещений, возчики стали слезать с облучков. Зато на привратной башне вдруг наметилось усиленное движение воинов. Один указал вдаль рукой, второй отдал какие-то распоряжения, третий подхватил рядом стоящий горн, а четвёртый бросился к внутреннему краю стены с криками:

– Колонна всадников из Бурого распадка! Около сотни! Мчатся налегке! – Ветераны умели воевать, оставалось лишь пожалеть об их сравнительно малом количестве.

И тут же сигнал горна «Боевая тревога!». К тому моменту в створе ворот оказалась уже последняя повозка с громоздкими ящиками и корзинами. Но на крики воинов со стены «Проезжай! Быстрей!» возница отреагировал совсем не так, как от него требовали. Застопорил колёса своего транспортного средства, выхватил из-под облучка здоровенный топор и бросился к ближайшему охраннику. Мало того, из ящиков и корзин стали выскальзывать, словно черви из прогнивших яблок, полуобнажённые, но зато увешанные оружием люди. То же самое стало твориться со всем остальным грузом на других телегах и повозках.

– Враг проник в обитель! – Этот вопль одного из сержантов послужил главной искрой начавшемуся отчаянному сражению.

И сразу бросилось в глаза, что заранее подготовившиеся после поданного сигнала ветераны уже были начеку. Это сыграло решающую роль. Практически все воины охраны успели занять свои боевые места. Все двери и ворота (кроме главных) оказались закрыты. Да и в надвратных башнях действия велись штатные. Первым делом там выпустили с десяток голубей, которые всполошенной стайкой ринулись в небо, там слегка сориентировались и тотчас понеслись в сторону Кангара, ближайшего крупного города. Он находился в двадцати пяти километрах, и часа через два можно было ждать оттуда первую помощь в виде конной полусотни, а то и целой сотни.

Одновременно с отправкой голубей со скрежетом вниз устремилась тяжеленная решётка. От её мощного удара повозка с коробками и корзинами смялась на две трети своей высоты. Во все стороны брызнула кровь. Не все лазутчики успели выбраться из своих укрытий, замаскированных как ёмкости с продуктами. Раздались вопли первых умирающих. Особенные противовесы натянули тросы и цепи, закрывающие главные ворота. Они не сошлись до конца из-за мешающей повозки, но проход шириной в два метра – всяко лучше распахнутых на шесть метров створок. Тем более что и дальше придётся примчавшимся всадникам пробираться на подворье на четвереньках под решёткой во внутренний двор.

Защёлкали тетивы, засвистели стрелы. Обороняющиеся максимально воспользовались преимуществом в высоте и оружием дальнего боя. К тому же в самой обители, в каждом её помещении имелось солидное количество арбалетов, которыми умели пользоваться даже самые молоденькие, только недавно принятые послушницы. И, несмотря на огромное количество лазутчиков, оказавшихся на подворье, да огромное количество спешащих к ним на подмогу конников, исход штурма никак не мог быть предрешён. А при правильной и выверенной обороне удобно расположившиеся воины на крепостной стене могли выкосить со временем всех нападающих. Лишь бы им хватило меткости, выдержки и хладнокровия. Лишь бы они сейчас не сорвались в бессмысленную контратаку. Вылазка для добивания врага на подворье могла закончиться для них фатально.

И пусть некоторые разбойники, воспользовавшись топорами и разбив две двери, ворвались внутрь основного здания обители, это вряд ли принесёт им победу. Ну разве что смогут перед собственной смертью что-то пограбить или нечто поджечь.

Так, по крайней мере, решила наиболее старшая по возрасту кастелянша. Переживала она больше всего о другом:

– Лишь бы все девушки успели спрятаться внутри и накрепко закрыть бронированные двери! Лишь бы они не проигнорировали наш первый сигнал!

Кажется, она собиралась осмотреть коридоры хотя бы данного этажа, но Лукерия посчитала данное поведение неправильным:

– Если кто и ослушался правил, пусть погибают сами. Мы обязаны показать пример иного действия! – Она уж сняла два арбалета со стены и весьма интенсивно натягивала воротом струну первого из них: – Открывай окно! Постараемся хоть парочку этих сволочей подстрелить!

– Но нам их почти не видно, – переживала Дара, открывая окна.

– Не забывай о всадниках! Они вот-вот начнут пролазить под решёткой ворот.

Словно эхом на её предупреждение со стороны надвратных башен послышался крик сержанта:

– Первая колонна всадников – возле самых ворот! Видна вторая колонна! Всадники в рыцарском облачении! Более трёх десятков! Видно знамя проклятого Южди!

Положение защищающихся резко усложнялось. Что окончательно определился главный враг – ещё куда ни шло. И так сомнений в причастности Карела Южди почти не было. Но зато стало ясно: враг бросает в бой все свои силы. А скорей всего и силы всех своих союзников. И теперь уже ни о каком отступлении нападающих не могло быть и речи, они будут драться либо до полной своей победы, либо до собственного сокрушающего поражения. Только вот вряд ли они сомневаются в своих силах. Тем более что на подворье и даже уже в здании обители полно лазутчиков. Да и ворота не закрыты плотно. Штурмовать крепость с подобным изъяном – намного проще и предпочтительнее.

Но и в обители никто сдаваться не собирался. Ибо редко когда подобную сдачу предлагали в последние годы разбойничьи банды. Ответ на их действия всегда давался однозначный: только смерть. Обе стороны не сомневались в той страшной участи, которая достанется побеждённым или сдавшимся в плен. Проще, безболезненней умереть в бою, чем впоследствии ощутить на себе весь комплекс мучений и издевательств.

Вот потому и действовала настоятельница спокойно и хладнокровно. Всех своих подопечных спасти она уже не могла, а вот унести за собой в мир смерти как можно больше врагов – постарается. Да и как арбалетчик – всегда считалась бывалой и опытной. Зарядив два первых арбалета, она доверила это занятие кастелянше, а сама, удобно опёршись о подоконник, стала высматривать первую жертву. И та не заставила себя ждать. Некто из первых лазутчиков решил проскочить опасный участок, покинув мёртвую и до того недосягаемую зону. И получил смертельную рану в плечо.

Вторым на выстрел Лукерии нарвался спешенный всадник, пробравшийся мимо покорёженной повозки в воротах. Он попытался мечом разрубить тросы, стягивающие створки ворот, да так и упал, успев сделать всего единственный замах. Ещё и телом своим довольно удачно перекрыл узкое пространство подельникам.

А вот дальше положение защитников стало ухудшаться. Под решёткой пробрались рыцари с тяжеленными щитами, которые не пробивались даже арбалетными болтами. Прикрывая себя и других разбойников, они стали делать всё возможное для раскрытия ворот и расчистки пространства в их створе. А значительная часть рыцарей попыталась атаковать надвратные башни изнутри крепости. Но попробуй это сделать спиной к стреляющим из окон стрелкам! Сразу сказалось наличие у защитниц арбалетов. По примеру настоятельницы ещё более десяти девушек начали стрельбу по бандитам, и пусть их меткость не шла в сравнение с меткостью и умениями Лукерии, всё равно то один, то другой вояка из нападающих получал ранение или погибал сразу.

Могло показаться, что так и всё сражение можно выиграть, отстреливаясь из безопасного места. Да не тут-то было!

Разбойники вполне резонно отбросили затею открыть ворота немедленно. Их командир приказал сразу бежать к обители, прорываться внутрь и уже там давить любое вооружённое сопротивление. Прикрывая друг друга боевыми щитами и их подобием из толстых досок, нападающие спешно проскакивали открытое пространство подворья. А уже потом, в самом здании, пускали в ход тяжёлые топоры, молоты и ломы. Грохот ударов, сокрушающих стальные двери, опасным набатом заглушил звуки боя, ведущегося снаружи.

Мало того, прозвучало нечто новое, явно лживое. Самые горластые из разбойников стали кричать:

– Женщины! Если вы сдадитесь, останетесь живы! Да и ещё и право выбора мужей останется за вами. Воины! Даём вам право свободно уйти из крепости с оружием и со всем своим имуществом!

Вряд ли им кто поверил, но ведь в любом случае внутри громадного здания враги постепенно накапливались и накапливались. И если они сумеют взломать внутренние перемычки, сложно представить, как события станут развиваться дальше.

Положение могло резко стать критическим. Ибо ни одна женщина, будь она хоть как обучена владению мечом или шпагой, не сможет противостоять мужчинам, прущим единым, таранным строем. Вряд ли арбалеты, стреляющие в упор, спасут. Женщинам оставалось надеяться только на чудо, на своевременную помощь из Кангара (если удастся продержаться два – два с половиной часа) или на личное вмешательство святой покровительницы Азнары. Только вот надеяться на последнее – сложно и наивно, ибо покровительница не появлялась в мире Аверса уже несколько десятков лет, и не факт, что вообще когда-либо появится. Мир большой, государств – много, в её присутствии нуждаются все. «Азнарианки обязаны сами беспокоиться о своей безопасности!» – первая заповедь, которая внушалась любой послушнице, поселяющейся под сенью покровительницы и принимающей её жизненные устои.

Вторая заповедь: «Всегда встречать опасности и трудности бытия с улыбкой на устах и с гордо поднятой головой!»

Третья: «Никогда не терять надежду и бороться за свои идеалы до конца!»

Так что проживающие в Кангарской обители азнарианки собирались бороться, и мыслей сдаться у них не возникало. Идеалы они ставили превыше собственной жизни.


Глава 1
После пыток – в бой

Поль Труммер во время прохода через портал всё-таки не удержался на ногах. Упал. Сразу ощутил себя изгвазданным в чём-то грязном, липком и вонючем. И нетрудно догадаться в чём, если вспомнить то место, где он находился совсем недавно: лужа крови с разбросанными по ней чьими-то внутренностями.

Поэтому вскакивал на ноги с омерзением, пытаясь рассмотреть скорей руки и свою одежду, чем окружающую обстановку. Заметив его состояние, Азнара Ревельдайна язвительно фыркнула:

– Что, никогда не приходилось разделывать трупы голыми руками? – Рассмотрев, что а'перв содрогается от подступающих рвотных позывов, вообще беззаботно рассмеялась: – Слабак! Представляю, как бы ты себя вел, если бы знал конкретно, чья в той луже была кровь. Хи-хи! – но тут же сжалилась, проявляя великодушие: – Показывать тебя местным в таком виде нельзя, они примут тебя за людоеда…

Лёгкий, почти незаметный взмах ладошки, и Поль Труммер ощутил пронёсшуюся по его телу волну свежести и чистоты. Руки и одежда стали идеально чистыми. Сразу стало легче дышать, а обоняние перестало корчиться от неприятных миазмов.

Тогда как дэма уже приблизилась к большому, но сильно запылённому окну в помещении и с интересом всматривалась наружу. Оттуда доносились вполне внятные звуки ведущегося боя, звенела сталь мечей, раздавались крики. Да и само здание полнилось глухими таранными ударами. Где-то что-то взламывали, крушили или очень лихо заколачивали.

– О! Это мы удачно попали! – обрадовалась Азнара. – Смотри! Кажется, местные рыцари топора и кинжала штурмуют данную твердыню. Хм! И у них есть все шансы на победу.

Парень уже стоял рядом с дэмой, стараясь не касаться лбом пыльного стекла, и присматривался к событиям снаружи. С высоты пятого или шестого этажа виднелся только маленький участок внутреннего двора и кусок крепостной стены с двумя башнями и воротами между ними. Ворота в данный момент уже почти раскрыли осаждающие под прикрытием шеренги рыцарей с огромными щитами. И теперь пытались с помощью солидных брёвен приподнять тяжеленную решётку, уткнувшуюся в смятую повозку. Получалось у них плохо, видимо, решётка и в таком положении оказалась зафиксирована уходящими в стены стопорами.

Так что остальным разбойникам, в том числе облачённым в рыцарские доспехи, приходилось проползать под преградой на четвереньках.

– Что-то их слишком много! – с досадой констатировала дэма. – Боюсь, что и наша помощь окажется бессильной. У тебя сколько патронов?

– По две запасных обоймы к каждому пистолету! – чётко доложил Труммер. Но при этом не смог скрыть удивления в своём взгляде. Уж он-то, как поощер, особо посвящённый в некоторые тайны, прекрасно знал силы дэмов и их возможности. Они шутя могли уничтожить и сотню подобных разбойников, обладающих только холодным оружием. Если не две, а то и три сотни.

И его взгляд всесильная дэма истолковала верно.

– Чего ты так на меня уставился?! – Помимо угрозы, в её тоне прорезалась досада и раздражение. – Неужели твои тупые мозги не соображают, что мы в другом мире? И что в этих иных мирах силы дэмов не всегда остаются на прежнем уровне?

– Извините, Ревельдайна, ничего такого…

– Кончай мне «выкать»! – ещё больше рассердилась она. – Сейчас ты попал под моё временное опекунство и обязан обращаться на «ты»!

– Понял! Исправляюсь. Непревзойдённая!

Как ни старался, но спрятать иронию в последнем титуле не смог. Ведь только что властительница его убивала и подвергала болезненным пыткам, а тут вдруг переносит в иной мир и заявляет, что он временно получил работу при ней. То есть отправился с миссией, как это называли в ДОМЕ. Подобного от Кобры следовало ожидать, потому что коварней её и непредсказуемей не существовало дэмы в мироздании. Но всё равно подобные крайности никак не укладывались в сознании молодого поощера.

И его ирония не осталась незамеченной.

– Тра! – странное восклицание, а скорей всего имя, уже знакомое парню, сейчас прозвучало как ругательство. – Тебя сжечь целиком или только твой язык наглый?

Вот тут и навалилось на Поля странное безразличие к своей судьбе. К тому же он вовремя вспомнил, что изображает пьяного, которому на всё наплевать:

«Будь что будет, – подумал он с весёлым фатализмом. – Надоело каждое слово подбирать с опаской, да собственные эмоции контролировать. Раз хочет, будет ей на „ты“. Всё равно я пока не в силах понять её планы и задумки…»

– Сжечь ты меня всегда успеешь, – сказал он вслух и головой мотнул за окно. – Но может, вначале всё-таки повоюем? Кому помогать будем: нападающим или осаждённым?

И крепко зажмурил глаза. Потому что ладошка Азнары уже сделала замах для пощёчины, а её опасно блеснувшие глаза чётко выдали намерения к банальному рукоприкладству. И как бы она ни плакалась о потере сил и возможностей, голова после такой пощёчины могла оказаться оторванной начисто. Могла… но…

Парень досчитал до трёх. Удара не было. Открыл один глаз. Встретился с сердитым взглядом из-под нахмуренных бровей и покладисто пояснил:

– Ты спросила о патронах. Заявила, что следует помочь. Но кому – так ни разу конкретно и не сказала.

Морщинки вокруг глаз знаменитой Кобры разгладились, и она пальчиком постучала по лбу парня:

– Всё равно следи за своими словами! Здесь обитель азнарианок, которые поклоняются мне и проходят в этих стенах трёхгодичный курс обучения. Причём обитель – одна из лучших в данном мире. Удивляюсь, как это они вообще позволили себя атаковать? Вроде мною оставлялись подробные инструкции о превентивных ударах… – Она двинулась к двери, уже отдавая распоряжения парню через плечо: – Сейчас двигаешься следом за мной в трёх-пяти метрах и всеми силами изображаешь из себя моего ангела-хранителя. Сил мне хватит лишь, чтобы создать кокон для защиты собственного тела, так что учитывай и на рожон не лезь. Стреляешь хорошо?

– Дэм Прогрессор хвалил, – скромно отозвался Поль, наблюдая за действиями покровительницы местной не то религии, не то сектантского движения. Та резкими рывками отодвинула три мощных проржавевших засова на железных дверях. Потом налегла на преграду своим, казалось бы, хрупким плечиком, и та на удивление беззвучно раскрылась.

Получалось, что закрытое изнутри помещение не что иное, как точка сопряжения, используемая дэмой для перехода в данный мир. Похоже, оно на чердаке обители или на самом верхнем её этаже.

– Хоть петли смазывают, – ворчала дэма, уже двигаясь по коридору. – Значит, не забыли обо мне. А то были случаи… Кстати, если нам придётся общаться с местными, веди себя соответственно высшего титула, к которому относятся ангелы-хранители. То есть соответствуй рангу небожителя. Их никто здесь не видел, не знают, как они выглядят, но ведают об их злобном характере и крайней жестокости. Не вздумай улыбаться, показывать иные эмоции и вообще старайся помалкивать. В случае вот такого предварительного жеста убивай потом любого, на кого укажет мой указательный палец. Понял?

– Принято к исполнению! А… если патронов уже не будет?

– Убивай всем, что подвернётся под руку. Можешь голыми руками… Можешь грызть…

– Спасибо за комплимент и доверие, – не удержался Поль от сарказма. – И за желание всё-таки сделать меня людоедом.

– О! Не стоит благодарности! – отмахнулась Азнара, начав первой спускаться по узкой винтовой лестнице. – То ли ещё будет, когда ты побываешь в моих лабораториях! И ногти титановые тебе нарастим, и зубы вольфрамовые вставим.

Хорошо, что Труммер понял – прозвучала шутка. И максимальным волевым усилием удержал себя от постыдного побега обратно на чердак. Даже выдавил в ответ:

– Не стоит волноваться, мне и так неплохо…

Обитель оказалась в самом деле шестиэтажная. Но на пятом и на четвёртом никого в коридорах не просматривалось. Зато на третьем было не протолкнуться от защитниц. Одни вели постоянную стрельбу из арбалетов через окна, другие заряжали им арбалеты. Третьи оказывали помощь раненым и пострадавшим. Четвёртые и пятые – с натугой волокли мебель к стальным дверям и воротам, которые замыкали проходы и лестницы между этажами. Как выяснилось из криков, команд и восклицаний, первый этаж уже оказался занят разбойниками и неизвестно, сколько времени продержится второй.

Да и на замерших в конце коридора незнакомцев никто из местных вначале не обратил внимания. В подобной суматохе не до этого. А потом наступила относительная тишина. Грохот боя стих, как и сотрясающие обитель удары прекратились. А откуда-то из-за крепостной стены послышался мощный, словно специально усиленный громкоговорителями голос:

– Благородные азнарианки! Доблестные воины! Все те, кто сейчас находится в обители! С вами говорит магистр Карел Южди. Моё слово революционера и реформатора твёрдо и священно. Всем, кто прекращает вооружённое сопротивление, я дарую жизнь и свободу. Наша цель не убийство и грабёж, а создание нового, истинно народного государства! В новом государстве не будет стяжателей, потомственной знати и лицемерных королей! У нас будет республика, в которой сам народ станет выбирать каждые три года новых управленцев. Не поленюсь повторить: временных управленцев. Так будет! И преобразования уже начались! В том же Кангаре сейчас идёт тотальное свержение существующей власти. И в остальных городах, и в столице! Мы все, кто организовал эту революцию, выступили одновременно, и наша победа неизбежна. Поэтому предлагаю влиться в наши ряды и поддержать революцию. Да здравствует свобода и равенство! Ура!

На первом этаже, на подворье и за стеной раздались редкие крики, совсем лишённые какого бы ни было энтузиазма. Несомненно, что кричали подельники и сторонники магистра. Тогда как защитницы продолжили интенсивные приготовления к дальнейшему сражению. Хоть и старались это делать несколько тише. Передышку они пытались использовать с максимальной для себя пользой.

Ну и послышался ответный крик какой-то женщины. Видимо, кричала в окно:

– Не стану спрашивать, Карел, с чего это ты вдруг стал магистром и каких конкретно наук. Насколько мне известно, таблицу умножения ты до сих пор не знаешь. Но с чего ты взял, что во всём государстве отыщутся люди, которые поддержат твой разбой и поверят в тот вздор, который ты несёшь о революции?

– Нас большинство! И революцию не остановить! – надрывался невидимый лидер татей. – Вы сами оцените все прелести грядущей свободы уже через несколько дней!

Пока так и не видимая Труммеру женщина рассуждала более чем логично:

– Если всё сказанное тобой правда, то зачем на нас нападать? Мы ведь тоже народ и никому не мешаем. Мы – вне всякой политики, не мешаем любому правлению. Мы просто учимся воспитывать детей и вести домашнее хозяйство.

– Нападение на вас вышло случайно. Воины революции просто не совсем правильно поняли поставленную перед ними задачу.

– Ну раз так… Давай дождёмся последних новостей из Кангара и встретимся через несколько дней.

– Нет! Либо вы за революцию и с нами, либо – враги и будете уничтожены. Иного не дано! Сомневающиеся обыватели – хуже откровенного и подлого неприятеля!

– Всё равно странно! – не унималась женщина. – Зачем твоим воинам гибнуть в бесполезном штурме? Что это им даст? Разве у них нет семей? Разве их дети не рискуют остаться сиротами? И так уже столько бессмысленных смертей. Прекращай осаду и уводи своих революционеров.

Судя по издевательским, полным иронии ноткам в речи лидера обороны, она нисколько не верила Южди, кем бы он там ни назывался. Тот тоже это понял, но решил оставить последнее слово в перепалке за собой:

– Ваша обитель существует вопреки законам наших древних богов! Женщина обязана подчиняться мужу, а не воспитывать его хорошим манерам…

– Странно! Мне казалось, что революционеры отрицают всех богов скопом, а в особенности древних. Чего это вдруг ты о них вспомнил?

– Потому что так надо! – стал терять выдержку и логичность атаман разбойников. – Потому что вы – зло! И мы призваны, чтобы это зло уничтожить!

– Неправда! – сумела женщина повысить свой голос. – Учения и заветы Азнары Милосердной спасают наш мир, делают его лучше, чище и справедливее! Лишь убийцам и грабителям в виде тебя наша честность и самостоятельность всегда стоит бельмом в глазу. Так что проваливай отсюда, пока тебя не вздёрнули на виселице!

– Ха-ха-ха! Виселицей мне угрожаешь? – орал магистр, кажется, уже захлёбывающийся ненавистью. – Вот скоро я тебя саму вздёрну на своём дрючке! И никакая Азнара тебя своими заветами не спасёт! – и подал команду своим подельникам: – Штурм! В атаку!

Как оказалось, осаждающие тоже использовали паузу в сражении не только для передышки. Среди них оказались либо грамотные минёры, либо сильные колдуны, потому что после команды Южди в створе ворот произошёл мощный взрыв. Остатки повозки, трупов и туш быков раскидало по всему двору. Да и сама решётка не просто выпала наружу, а ещё и в сторону отлетела. И под возобновившиеся удары молотами на первом этаже во двор под прикрытием огромного щита на колёсах стали въезжать одоспешенные рыцари.

– Надо же, какие артефакты у них магические имеются! – вслух удивилась Азнара, устремляясь в небольшое невзрачное помещение. – Давай за мной! Тут должен быть потайной ход на первый этаж!

И уже прикрывая за собой дверь, Поль увидел молодую девушку лет семнадцати. Очень и очень симпатичную, между прочим. Та стояла метрах в пяти с арбалетом в руках и с приоткрытым ртом пялилась на парочку посторонних. В последний момент удалось заметить, что она выронила оружие и грохнулась на колени.

– Кажется, нас заметили, – доложил Поль в спину дэме. – А тебя – опознали.

– Подумаешь! – фыркнула та, уже спускаясь по очередной винтовой лестнице. – Всё равно мы сейчас тут зададим перцу! Мы же не прятаться сюда прибыли… Напоминаю, береги каждый патрон! – замерла на пару мгновений перед последней узкой дверью, прислушалась. – Враг – там. Как только начну кричать и гневаться – убивай. При этом воспользуйся тем, что основная атака будет вестись на меня. И не забывай о своём умении поощера. Сделаю вот такой жест, подскакивай ко мне и снимай усталость.

– Принято к исполнению! – уже с готовыми к стрельбе пистолетами в руках доложил парень.

Честно признаться, убивать и воевать ему не хотелось. Рисковать собственной шкурой – тем более. Но кто его спрашивает? Кто ему даёт право выбора? Рассуждать или показывать сомнения – тоже нельзя. Достаточно вспомнить, как совсем недавно Кобра его чуть не удушила в тисках магической силы, так поневоле пойдёшь куда угодно и шлёпнешь хоть самого дьявола.

Но одно назойливое сожаление так и крутилось в голове:

«В самом деле следовало немедленно бежать нам всем в Дикие земли! Потому что если я сейчас тут погибну, девчонки без меня точно пропадут…»

Но как раз упоминание о лучшей подруге Галлиарде, новой подруге Азе и нежданно объявившейся сестричке Ласке заставили парня должным образом мобилизоваться и сконцентрироваться на предстоящей стрельбе.

Узкая дверь, и со стороны коридора замаскированная под ничем не примечательную деревянную панель, открылась без неуместного шума или скрипа. Да и будь такой, разгорячённые тати вряд ли обратили бы на него внимание. Двое из них, раздетые до пояса, с азартом и уханьем долбили молотами по изрядно просевшей и перекошенной стальной двери. А ещё двое, используя стол, с ещё большим азартом насиловали на нём извивающуюся женщину. Рот бедной был заткнут кляпом, так что она даже не могла позвать на помощь своих подруг. Зато издевательские насмешки насильников удалось расслышать хорошо:

– Не дёргайся, красотка, расслабься!.. Ничего ведь страшного, пока…

– Ага! Подёргаться тебе придётся и подмахивать после продажи в Байру. Хе-хе! Уж там тебя заставят…

И тут стала кричать Азнара Ревельдайна Непревзойдённая. От её обычного приятного контральто не осталось и следа, голос стал страшным, словно шум с грохотом сходящей, всё уничтожающей на своём пути лавины. Да и громкость его наверняка позволяла услышать покровительницу даже за пределами крепостной стены:

– Вы подлые, ничтожные скоты, посмевшие посягнуть на самое святое в мире, на женщин, недостойны даже смерти от моей руки! Поэтому вас будет убивать мой ангел!

И повелительный взмах ладошки в сторону то одного, то очередного разбойника.

Нельзя сказать, что приговорённые к казни оставались на месте и не пытались что-то сделать для своего спасения. Да и, как ни странно, громкость крика и сама суть сказанного их почему-то не слишком напугали. Увидев возле себя шикарно одетую, украшенную бриллиантами женщину, они совсем одурели от алчности и жадности, а на практически безоружного (по их мнению) мужчину вообще внимания не обратили. Перехватили удобнее свои молоты и двинулись в атаку. А тот, что насильничал, вообще бросился на красотку с воплем:

– Я первый!

Как попросил, так первым и умер. Промахнуться с трёх метров по наступающему на тебя врагу Поль не сумел бы при всём желании. Ну разве что приходилось целиться точно в глаз или в раззявленный в угрожающем вопле рот. Да и никто из татей не пытался уклоняться с линии огня или делать «маятник». Четыре выстрела – четыре трупа. Затем два очередных трупа: это на крики и на грохот к подельникам из соседнего коридора прибежало ещё двое.

Поль при этом не забывал посматривать и в тылы. Потому заметил выскользающих из потайной двери послушниц с арбалетами. Предводительствовала ими женщина с властным и в то же время с одухотворённым лицом. Пока в действия своей покровительницы они не вмешивались, но как подстраховка с тыла – такая группа а'перва вполне устраивала.

Дальше пришлось несколько сложней, Азнара и Труммер опасались неожиданного удара из-за угла. Но на месте не стояли, двигались довольно быстро. Зачистили ещё два коридора, а в большом холле обители устроили настоящую бойню, положив в общем количестве до сорока сбегающихся со всех сторон разбойников. Причём там попались более верующие тати или более сообразительные, осознавшие неизбежную смерть и с криками ринувшиеся прочь из здания. Взмах ладошки им вслед, и а'перв устремился на добивание.

– Здесь святая Азнара! – орали убегающие.

– Её ангел убивает громом!

– Всех! Всех убил!

Словно по заказу: гром у них за спинами, и по плитам подворья катятся гремящие железом трупы. Ну кто же в здравом уме не поверит увиденному? И не поддастся при этом смертельной панике?

Вот и все находящиеся во дворе враги отбросили неуместную отвагу и в смятении прыснули спасать свои шкуры. Что рыцари, что не имеющие доспехов их подельники образовали в проёме широких ворот небольшое столпотворение. А размеренно идущий за ними следом Труммер всаживал пулю за пулей в блестящие от пота затылки. И при этом вёл обратный отсчёт остающихся патронов:

– Семь, шесть, пять, четыре, три…

Пришлось на этом остановиться, тем более что уже расстреливал последнюю обойму самого маленького своего пистолета, «Малыша» Глока, носимого в подмышечной кобуре. Зато с удовлетворением обозрел по сторонам от себя тот самый десяток девушек с арбалетами. Мало того, у них за спинами стояли подруги со вторыми заряженными арбалетами. И когда он опустил руку с пистолетом, защёлкали арбалетные струны. Причём девчонки стреляли грамотно, попарно, выбирая цель по крайним справа, а потом перенося в левую сторону. Поэтому в воротах опять образовалась куча-мала, но теперь уже из тел умирающих бандитов.

На их добивание со стен стали спускаться воины. Так что сразу стало понятно: враг не просто отступает, а что есть мочи бежит как можно дальше от смертельной для него обители азнарианок. Появление покровительницы решило исход битвы явно не в их пользу.

Труммер пройти за ворота и не пытался, постарался сразу вернуться к вышедшей из здания Азнаре. Не успел. Вокруг неё уже образовался тройной круг коленопреклонённых женщин, каждая из которых считала себя последовательницей, почитательницей и послушницей.

Выпрямив спины, подняв руки к небу, после протяжного тона, изданного самой старшей среди них, азнарианки дружно грянули нечто вроде гимна. Причём пели на каком-то языке, не совсем понятном Полю. Хотя основную суть он уловил правильно. В словах кантаты утверждалось:

Мы, несущие жизнь, обязаны её сделать счастливой.
Мы, поющие эту песню, клянёмся воспитать своих детей достойными и честными.
Мы обязаны бороться против войны и несправедливости.
Все наши помыслы и деяния – на водворение в жизнь заветов святой Азнары!

Звучало, конечно, слишком пафосно, зато мелодия гимна казалась воистину божественной. Сама же дэма стояла в центре круга с прикрытыми глазами и с блаженством слушала. То ли она сама эту кантату сочинила, то ли очень любила именно это произведение, то ли тщеславно наслаждалась панегириками в свою честь.

Когда пение окончилось, Ревельдайна стояла ещё с минуту не шевелясь и почти не дыша. Потом резко открыла глаза и приказным тоном потребовала:

– Настоятельница! Доложи мне о подноготной нападения. Что это за революционеры и откуда они взялись?

Вперёд поспешила та самая женщина с властным лицом, возглавлявшая стрелков из арбалетов:

– Покровительница! Никакие они не революционеры, а самые настоящие грабители и убийцы. Держат в страхе всю округу.

– А куда же власти окрестных городов смотрят?

– Так во всём королевстве подобное творится. В самом деле какая-то революция грянула. Полное беззаконие наступило, армии у короля нет, а то войско, что есть, только столицу и охраняет с трудом. Каждый барон себя князем независимым провозгласил, колдуны себя магистрами и архимагами стали называть, герцоги чуть ли не собственные государства образовали. Горожане тюрьмы штурмом взяли, поголовную свободу объявили. Крестьяне в полчища собираются и города штурмуют. Полная анархия и произвол царят.

Нахмуренная Азнара обвела тяжёлым взглядом так и остающихся на коленях женщин и не столько проговорила, как прорычала:

– А вы почему на общество не воздействуете? Вас же много!

Из глаз настоятельницы потекли слёзы, но она не отводила взгляда от дэмы. Причём, как показалось стоящему осторонь Труммеру, взгляда обвинительного и укоряющего. Да и слова её не являлись почтительными в должной мере:

– Покровительница, тебя не было долгие, долгие годы! Сорок семь лет мы не радовались твоему лицезрению. За это время многое изменилось. Из сорока четырёх обителей азнарианок в некогда сильном королевстве осталось в полной неприкосновенности только три. И даже у нас половина келий для послушниц пустует. Никто не хочет нам отдавать дочерей на воспитание. Чудеса перестали случаться… нам никто не верит… и нас мало, очень мало, чтобы разорвать этот замкнутый круг. А во всём остальном мире ещё худшее лихолетье наступило…

Иначе говоря, ясно дала понять, что покровительница забыла про них, перестала являться с чудесами, и государство тут же пришло в упадок. Наверняка и Азнара могла выдвинуть встречные обвинения послушницам, что те плохо воплощали заветы в жизнь. Да и прочие негативные обстоятельства имелись в здешней истории.

Но отвлекаться на это дэма не стала, а в присущей ей манере объявила свою волю:

– Возрадуйтесь, «ищущие мира и счастья»! Отныне буду наведываться к вам чаще, а то и жить среди вас. Мало того, буду надолго оставлять вместо себя ангела-хранителя. А уж он быстро наведёт должный порядок железной рукой.

Все взгляды скрестились на Поле, старавшемся оставаться невозмутимым. Зато внутри у него бушевали эмоции о-го-го какие:

«Чего это она задумала? И что значит надолго?! У меня сестра на иждивении! Дом! Подруга! Хм… и её подруга… Аза?! Не о ней ли речь?! Неужели властительница как раз и хочет забросить сюда вместо себя бедную маркизу? Отделаться от своих поклонниц смертным двойником? Так ведь Аза тут и дня не протянет. Девчонку попросту убьют разбойники или наемные убийцы!»

Кажется, у него в глазах мелькало нечто такое, заставившее догадаться Ревельдайну о потаённых мыслях. Ибо она еле заметно усмехнулась и заявила:

– Займитесь восстановлением обители, я с ангелом вас ненадолго покину.

– А что делать с ранеными разбойниками? – тут же спросила настоятельница, заметившая, как воины вытаскивают из кучи трупов ещё стонущие и шевелящиеся тела врагов.

– Окажите им нужную помощь, накормите. Заприте в надёжном месте, чтобы не сбежали. Я их потом заберу для специальной казни.

Развернулась и величественно удалилась в здание. Стараясь не терять солидности, новоявленный ангел данного мира поспешил за ней следом. Никто их не сопровождал и не пытался остановить вопросами. Так что, оставшись в коридорах и на лестницах наедине, Труммер сам не удержался от вопросов:

– Мне вновь предстоят миссии в этот мир?

– А то ты этого не понял!

– И мне придётся оставаться здесь одному?

– Именно! Посмотрим, как ты станешь действовать по собственной инициативе. При этом защищая моего двойника самыми изощрёнными способами.

– Но как же так? Ты ведь обещала не отправлять Азу сюда насильно?

– И сейчас обещаю. Это ты, со всем своим умением и личным обаянием должен уговорить эту наглую воровку поработать здесь вместо меня. Таким образом, вы хоть один украденный у меня плод пиняссы отработаете. Тем более что находиться здесь и творить небольшие чудеса – проще не бывает. Я тебе детали растолкую, а ты уже своей Азе всё расскажешь. Ты ведь такой красноречивый! У тебя такой дар убеждения!

Стараясь не обращать внимания на издёвку в тоне, а'перв напомнил о самом главном:

– Но если маркиза Рейна не согласится?

– Тоже ничего страшного, – вроде как беззаботно и покладисто отозвалась Азнара. – Есть у меня на примете ещё несколько двойников, приглашу их поработать. Ну а тебя, как соучастника кражи, к тому же лично вкушавшего запретные плоды, придётся казнить каким-нибудь изуверским способом. Как и всех твоих родных и близких… Ну да, а ты как думал? – Она уже закрыла изнутри дверь на все три засова и теперь подталкивала Труммера к точке сопряжения со словами: – Престиж ядовитой Кобры – превыше всего. Если я буду прощать подобные кражи каждому смертному, меня попросту остальные дэмы уничтожат насмешками и справедливыми издевательствами. А ты ведь этого не хочешь?… Ну, ну! Только не надо вякать «Хочу!» Я могу такой шутки и не понять… Да и по глазам вижу, что ты проникся ко мне симпатией, мы подружились и ты отныне готов стараться для меня делать всё не на страх, а на совесть! Правда?

На это ничего не оставалось делать, как скорбно кивнуть и провалиться в портал перехода. А проваливаясь, и помечтать нельзя было о посторонних вещах. Потому что ни потеряться, ни отстать, ни просто сбежать уже не получится при всём желании. Теперь кроме дома и лучшей подруги, имелась ещё и сестра, требующая постоянной опеки и присмотра за собой. Не говоря уже о странном статусе Азы, приносящем пока одни неприятности, расстройства и хлопоты. От такого тернового венца просто так не сбежишь.


Глава 2
В чём подвох?

Вернулась дэма всё в тот же овальный зал своего Имения. Разве что умудрилась чуть сместить выход из портала, и а'перв оказался вне лужи с окровавленными, мерзко пахнущими внутренностями. Да и сразу последовало распоряжение:

– Идём в арсенал, поищем нужные тебе патроны.

Путь оказался не близок, и хоть всё время вёлся деловой инструктаж, давались разъяснения и расписывались разные льготы с плюшками, всё равно Труммеру показалось, что идут они слишком долго. Наверняка имелись тропинки и покороче. А почему, спрашивается? Ответ напрашивался наиболее адекватный:

«Небось Ревельдайна готовит какую-то пакость или в самом арсенале, или на выходе из него. Не иначе! Вон как придворные, советницы, консулы и прочая челядь вокруг носятся и пытаются уловить каждый жест повелительницы, каждый её взгляд. Тренированные, сволочи, им и говорить ничего не надо, по одной мимике догадываются, что от них требуется».

Потому что предполагать нечто другое Поль не мог при всём желании. Хотя мысли и проскакивали. В виде вопросов. Похвастаться перед ним своей Виллой? Поразить монументальностью и величием? Вздор! Подобное вообще дэмам не присуще! Тем более в отношении простого смертного. Пусть он и на первом уровне умений, имеющий профессию поощера.

Что ещё?… Усыпить его бдительность, чтобы внушением или гипнозом добиться желаемого? Так он и так вынужден будет выполнять любой приказ жестокой и циничной Азнары. У него просто другого выхода нет. Разве что самому убиться головой об стену.

Подразнить свиту и чиновников новым кандидатом в их когорту? А вот это могло иметь место! По слухам, всё окружение Кобры напоминало серпентарий с дикими змеями, кусающими и удушающими друг друга. Они дрались за место у тела своей владычицы с таким рвением и азартом, что смертность на восемнадцатой Вилле, да и в Крепости считалась наивысшей среди им подобных в ДОМЕ. Чего стоили только россказни, что главный консул дэмы редко когда доживает до шестимесячного пребывания на своей высочайшей должности. И его сживали со свету не столько внешние враги, сколько раболепно взирающие на него подчинённые, наперсницы с советницами да администратор со своим огромным штатом служивого люда.

И последнее предположение о «подразнить» наверняка являлось наиболее верным. Пока рассекали по залам и анфиладам иных помещений, кто только не встретился им на пути. А некоторые так и по два, а то и три раза! Похоже, особо шустрые успевали оббежать по параллельным коридорам, лишь бы лишний раз мелькнуть перед глазами своего приписного опекуна. Смотрели они, склонялись или приседали перед дэмой с обожествлением и благоговением. Но стоило ей уже перешагнуть незримую черту возможного контакта или отдачи распоряжения, как взгляды менялись кардинально, сосредотачиваясь на а'перве. И не всегда там плескалась только заинтересованность. Чаще – сразу подозрительность, а то и беспричинная ненависть. И без умения угадывать чужие мысли некоторые из них легко читались во взорах: «Как ты посмел привлечь к себе столько внимания нашей благодетельницы?!»

Наверное, по причине таких наблюдений и в попытках разобраться в причинах такого продолжительного перехода Поль не слишком тщательно анализировал услышанные инструкции и объяснения, даваемые на ходу. Понял, запомнил, но почти ими не впечатлился. Словно они не к нему относились. И когда они остались только вдвоём в арсенале, недовольная Азнара это подметила:

– Чего ты пялишься на меня словно тупой баран? Ничего не понял или совершенно игнорируешь мои слова?!

Пришлось срочно выкручиваться:

– Подобное невозможно проигнорировать, дэма Ревельдайна. Но поневоле начинаешь выглядеть идиотом, слушая твои объяснения. В их правдивости я не сомневаюсь, но всё равно в сознании такие понятия укладываются очень плохо. О подобном даже в легендах, мифах и сплетнях не рассказывают.

– Конечно, не рассказывают, – несколько смягчилась она. – Потому что с вырванным языком, а то и с оторванной головой это сделать проблематично. И тебе приказываю об этом молчать, если жить хочешь.

– Хочу… Молчу…

– Молодец, умный мальчик. Даже слишком… – вдруг резко она ухватила его за обшлаг куртки, притянула к себе и заглянула не просто в глаза, а куда-то дальше и глубже. После чего вновь стала сердитой: – И протрезвел ты невероятно быстро… С чего бы это?

– Ну так… опасность, стрельба, куча впечатлений, иной мир, новые знания… – стал старательно перечислять парень, запоздало вспомнивший, что во всей этой круговерти перестал имитировать опьянение от специальных травяных пилюлей. – И вообще…

Помимо растерянности он вдруг почувствовал какое-то совсем неуместное смущение, если вообще не стеснение. Близко расположенное женское лицо чуть ли не сливалось со всем миром, да и запах от женского тела вдруг зафиксировался обонянием. Причём запах вполне приятный, манящий и даже неожиданно возбуждающий.

Пока пытался сообразить, чего это с ним, оказался грубо оттолкнутым в сторону пирамиды с цинками и коробками. Рядом стоял стол с принадлежностями для чистки оружия. Именно на них указал пальчик Азнары:

– Приведи свои пистолеты в порядок! И подбери для себя двойной… нет, тройной запас патронов.

А'перв кивнул и поспешил заняться личным вооружением. Но его некоторая растерянность и медлительность натолкнули дэму на не совсем хорошие мысли. Она всё-таки заподозрила, что он либо не понял данные ему разъяснения, либо не усвоил полученные инструкции. Поэтому потребовала:

– А теперь мне подробно перескажи о сути полученного задания, как ты должен будешь убеждать Азу явиться ко мне и в чём будет заключаться ваша миссия?

Поль постарался не вздыхать, а сразу послушно перейти к изложению полученного материала. При этом возня с пистолетами его не отвлекала, а даже помогала сосредоточиться. Да и сам он лишний раз попытался разложить услышанное по полочкам логики и целесообразности.

Азнара Ревельдайна хотела использовать уникальную тайну, зная которую становились понятны поиски дэмами своих двойников. Потому что чем больше простые смертные походили на оригинал, тем большие умения и силы получали во время перехода в иной мир. Вернее, получали уникальные возможности пользоваться сложнейшими устройствами, специальными блоками и артефактами. Да и свои паранормальные возможности быстро развивали. Конечно, властелинами они стать не могли даже в приближении. Но вот и'третами – вполне. А то и о'куатрами или у'кинтами. Причём заранее можно было задавать программу получения конкретных умений, входящих в список паранормальных возможностей человека. Лишь бы в организмах имелась предрасположенность к тем или иным спецификациям. Силы этих умений тоже варьировались. Например, можно было дать три, но слабеньких, или одну, но невероятно мощную паранормальную способность.

Благодаря таким щедрым дарам попавшие в иной мир двойники начинали выгодно отличаться от туземцев в физическом плане. Бессмертными это их не делало, но при определённой подготовке и отработке навыков выживания давало великолепные возможности вполне роскошной и не настолько уж рискованной жизни. А если уж с ними находился помощник, умеющий воевать современным оружием, то любые опасности казались не стоящими внимания. Тогда получалось, что выжить там намного проще, чем здесь.

Отдельно Ревельдайна поясняла:

– Миссия не навсегда. Скорей она будет вносить спорадический характер в разные места и в разные обители. Показаться, удивить чудом, наказать наиболее злобных и агрессивных врагов азнарианок, да и убраться ДОМОЙ. Я даже вам обоим дам определённую самостоятельность. То есть разрешу свободный проход в специальное помещение с телепортом, настроенным лишь на обители Аверса. Получите карты, сведения о соседних городах и всё, что вам понадобится. Согласуете между собой: когда работать, когда отдыхать, когда готовиться. Разрешу вам даже свободный выход в Параис и Рóзмор. А то и проживание дома позволю. Дам вам куратора-историка для консультаций. А вы уже сами будете мелькать по выбранным вами местам и на своё усмотрение наказывать виновных или поощрять отличившихся. Когда обстановка нормализуется и все обители вновь станут наполняться послушницами, Аза получит невиданное вознаграждение и право выбора: остаться там или поселиться в любом месте ДОМА. Ты – тоже в обиде не останешься.

Ну и чем не сказочное предложение? Разве от такого отказываются?

Дэма пообещала нагрузить своего двойника умением создавать вокруг себя кокон ближней защиты и нескольким умением создавать огонёк, светлячок, усиливать голос да кое-что по мелочи. Плюс исцеляющее чудо да кое-что из атакующего арсенала. Ну а защитника вдобавок к любому оружию и даже средствам связи облачить в некие особо прочные одежды, да ещё и магически зачарованные. Всё это было так хорошо и настолько соблазнительно, что поневоле закрадывались в сознание кошмарные подозрения. Да ещё и репутация самой Кобры, о которой она только недавно хвастливо распиналась, просто-таки не позволяла ей верить.

Но не скажешь ведь это в открытую? И не спросишь: «А в чём подвох, собственно?» Потому что вроде как и оправдание от дэмы прозвучало вполне убедительное: «Я ведь в мире Аверса слабею! И сил даже на мелкие чудеса не остаётся, только на личную защиту!»

А в том, что некий подвох или недоговорённость имелись, Поль не сомневался. Вот прямо-таки спинным мозгом ощущал, что стоящая рядом Ревельдайна что-то скрывает. И как её вывести на чистую воду? Причём не забывая: кто он и кто она!

Оставалось только одно: крайне осторожными, наводящими вопросами попытаться выведать всю подноготную творящегося вокруг действа. Поэтому Труммер завершил пересказ полученных инструкций, получил удовлетворённое хмыканье и, уже начав снаряжать обоймы патронами, перешёл к выяснению интересующих его деталей:

– Ладно, я всё понимаю… Начальник тюрьмы попался извращенец, охранники дебилы, похитители – ничего не соображающие тугодумы… Но зачем всё это было городить? Почему нельзя было сразу пригласить Азу на беседу и всё ей объяснить? Точно так же, как мне сейчас?

– Вот! Очень правильный вопрос! – обрадовалась дэма и поступила, ну совсем не соответствуя своему величию, шикарным одеждам и многочисленным украшениям: лихо подпрыгнув, уселась прямо на столе. Так и продолжила беседу, болтая ногами, прикрытыми длинным платьем. – Но вначале ты мне ответь: маркиза Рейна тяготеет к справедливости?

– Ну да… она такая…

– То есть не присоединится к магистру Южди, а станет защищать азнарианок?

– Несомненно!

– А как ты оценишь её решительность? Умение моментально принять решение? Подвижность и общий физический потенциал?

– О-о! Тут она просто чудо! – от всей души принялся нахваливать Поль новую подругу. – И ловкая, и весёлая, и подвижная. Про остальные качества можно сказать одним предложением: раз она сумела понравиться баронете Фойтинэ, значит, я ей могу верить как самому себе. Разве что она чрезмерно авантюристическая особа – по молодости творит невесть что. Вот если научится себя сдерживать, действовать с холодной головой, то ей вообще цены не будет.

– Однако! – Азнара попыталась заглянуть в глаза парня. – Ты её так нахваливаешь, словно влюбился! Правда, что ли?

Труммер, вращая обойму в руках, пожал плечами и, потеряв над собой контроль, скривился:

– Да нет, она не в моём вкусе… – и только после этого спохватился, понимая, какую невероятную глупость сморозил. В полуметре от него сидит точная копия Азы, коварная и страшная Кобра, а он делает такие бездумные и глупые заявления! После чего попытался с ходу придумать достойное оправдание: – Э-э-э… я в смысле… не в том… Как раз потому, что она слишком красива и похожа на вас, э-э-э… на тебя! Вот оно и… страшно…

Как ни странно, Ревельдайна не вскипела, не разъярилась, а скорей обиделась:

– Чего это так? Я что, такая страшная или некрасивая? И почему это ты не можешь полюбить девушку, похожую на меня?

– О-о! Красоты хватает! Даже больше, чем надо простому смертному, – зачастил словами парень. – Только я совсем иное имел в виду. Вкусы-то у всех разные. А любовь – она возникает вообще иным, непонятным способом…

– Хм! Странно! Мне почему-то показалось, что из вас получится великолепная пара. Жаль… Ну а она к тебе как относится? В том смысле: нравишься ты ей или нет?

Прежде чем ответить, а'перв осмелился внимательно взглянуть на лицо дэмы. Уж не издевается ли она над ним? Но ничего кроме дружеского любопытства и даже какого-то участия не заметил. Поэтому сам переспросил:

– А как это определить? Мы ведь так мало с ней знакомы…

– Да очень просто: разрешает себя целовать и носить на руках?

– Ха! Целовать… У меня такое впечатление, что она бы мне глаза выцарапала, если бы я попытался её хоть разок чмокнуть. Ну а носить… – он припомнил события после срабатывания ловушки в доставшемся по наследству доме. – Она чуть ногу поранила, вот я её и носил… В дом… Потом обратно… Ей вроде понравилось…

– Вот видишь, – тоном опытной сводницы продолжила Ревельдайна. – Значит, и с поцелуями можешь рискнуть, ничего с тобой не случится. – После чего наткнулась на недоумённый мужской взгляд и, резко меняя тон, спрыгнула со стола: – Заканчивай с патронами и слушай последние наставления!

Прокашлялась и перешла к описанию сути своего покровительства в мире Аверс.


Глава 3
Заброшенный мир

Не всегда в мире Аверса царило относительное спокойствие. Ещё совсем недавно здесь свирепствовали болезни, бушевали ураганы, пылали войны, в горниле которых уничтожались целые государства. Естественно, что понятие «недавно» – это с точки зрения существ бессмертных, а не тех, кто проживает полсотни лет. По мимолётному утверждению Азнары, она отыскала Аверс лет четыреста назад, если придерживаться летосчисления ДОМА. Отыскала, ужаснулась агрессивности проживающих там людей и решила их хоть немножко цивилизовать, вывести к свету добра, мира и благосостояния.

Как она сама уточнила: была она в то время настроена крайне решительно и не стала миндальничать с вдохновителями и инициаторами всеобщего геноцида. А термин «решительно» в отношении к Кобре следовало воспринимать как крайне сердитая, взбешённая, полная ярости и желания уничтожать любого, кто вякнет неосторожное слово. Ну и начала крошить неугодных направо и налево. Естественно, что не сама, а доставленными на Аверс войсками. Ну и за десяток местных лет добилась, чего хотела. От местных колдунов костей не оставила, от их замков и цитаделей – камня на камне, ну и всех представителей знати, отвергающих мир, извела.

Одновременно с первым своим вмешательством дэма создала женский орден своего имени, в обителях которого каждая молодая девушка обязана была пройти трёхгодичное обучение. Этакая школа для девиц, где их не только к начальному образованию приучали, но в первую очередь прививали гуманитарные, общечеловеческие ценности, учили ненавидеть войну и правильно воздействовать как на своих мужей, так и на воспитываемых детей. При этом обучение юношей в обязательном порядке было вообще проигнорировано. Точнее говоря, специальное обучение. Тогда как мальчиков даже в начальные школы не заставляли ходить. Вся инициатива их обучения лежала на плечах родителей.

Чистой воды эксперимент, вполне соответствующий авантюрному духу Азнары Ревельдайны. Но что удивило её саму, эксперимент удался блестяще. Уже через тридцать лет после наведения порядка общество нормализовалось, успокоилось, забыло о войнах. Стали развиваться науки, улучшилось здравоохранение, вновь заработали типографии. Отстраивались города, возводились замки. А ещё лет через тридцать цивилизация резко качнулась в сторону матриархата. Только вот вся беда заключалась в одном: покровительнице попросту надоел мир Аверс, ей приелось в него навещаться чуть ли не ежедневно, творить мелкие чудеса и держать руку на пульсе событий. Да и уверенность у неё имелась: ничто уже не помешает стать здешней цивилизации великой. И без покровительницы прекрасно справятся.

Вот и забросила далёкий-предалёкий мир. А со временем иные дела увлекли, более интересные и более насущные.

Наведалась на Аверс совсем недавно, скорей случайно о нём вспомнив, чем преднамеренно. И насколько же была поражена кардинальными, можно сказать, разрушительными изменениями всего общества! Почти все государства вернулись к первобытному состоянию, в котором пребывали четыреста лет назад! Колдунов или их аналогов заметить с ходу не удалось, но творимые безобразия, войны, кровавые жертвоприношения новых религий поразили Кобру до глубины души.

Некие очаги спокойствия и относительного мира ещё оставались в кучке королевств, отсечённых от остального материка труднопроходимой горной грядой. Но и там культ Азнары Милосердной приходил в упадок. Посетив самое благоприятное в этом плане государство, дэма осознала одну истину: вновь привести сюда армию – это ещё не панацея. А вот действуя не спеша, с помощью чудес и небольших локальных зачисток, можно добиться того же самого, но без шума, большой крови и копоти. Да и возрождение ордена азнарианок в таком случае произойдёт естественным, не насильственным путём. Что в конечном итоге уже крепко, навсегда отложится в сознании грядущих поколений.

Ну и вдобавок очень хотелось понять свои прежние ошибки. Что упустила? Где просчиталась? Или кто конкретно помешал такому стабильному и уверенному развитию общества? Что не так в заповедях? Стоит ли их переправить? Или вообще переписать заново? На подобные вопросы ответов в угаре боя или после него не получишь. А у трупов много не выяснишь.

Вот и решила властительница действовать несколько иначе. Но не самой же заниматься бренной текучкой! Гораздо проще и эффективнее подобрать надлежащих людей, проинструктировать их, обеспечить всем необходимым – и вперёд! Во славу и воссияние Азнары Милосердной!

К сожалению, подбор людей – вещь сложная и нескорая. Порой вообще непредсказуемая. Первая девушка-двойник отыскалась быстро, благо, что и так уже давно была на примете. Но проверок не прошла. Ни одной. Оказалась циничной и подлой тварью, которую только и следовало, что натравить на самых оголтелых врагов. Для неё нашлось дело в совершенно ином мире.

Вторая девушка во время одной из первых проверок случайно погибла. Третью давно присматривавшиеся к ней враги попросту убили…

В этом моменте рассказа Поль не выдержал и прервал его вопросом:

– Враги? А кто именно? – Увидев, что Кобра нахмурилась, готовая взорваться гневом, поспешно добавил: – Мне ведь придётся Азу защищать, поэтому хотелось бы конкретно знать, от кого именно?

Дэма сразу расслабилась и подобрела лицом. Хотя голос остался злой, раздражённый:

– А то ты не знаешь моих врагов! Или просто притворяешься, что не знаешь?… Закрой рот и помалкивай, вижу, что признаться боишься. А враги мои – это все остальные сорок один властелин нашего ДОМА. Ну и гипотетически – все их приписные человечки. А также те, кто проживает в их секторах вообще и за Большой стеной в частности.

Высказалась и надолго замолкла, словно ожидая реакции от а'перва на свои слова. И так как пауза затянулась, он осмелился напомнить:

– А как же твои вполне нормальные отношения с Бенджамином Надариэлем? Пусть ваш разговор и выглядел несколько натянутым, сварливым и колким, но мне показалось, что вы больше друзья, чем враги.

Азнара удивлённо покачала головой и снисходительно фыркнула:

– Надо же! Заметил! – После чего несколько нервно прошлась по узкому проходу арсенала и словно стала рассуждать вслух: – Порой предавшие друзья стократно опаснее и хуже, чем откровенные враги. Кажется, что их никогда не суждено ни простить, ни понять… Но проходит время, огромное время, которое понять простому смертному невозможно, и всё начинает меняться. Точнее, не меняться, а с очередным витком спирали возвращаться к начальной точке своего движения. Конечно, очередной виток пройдёт не сквозь точку всех начал, только весьма близко от неё, но в любом случае просыпается нечто старое, давно погребённое под завалами лжи и ненависти… Да и сама ложь с высоты тысячелетий видится уже не больше чем пыльной паутиной, мешающей рассмотреть свет солнца в окошке. Взмах руки – и нет паутины. А усилившийся свет освещает всё остальное. Но что там, за окном, всё равно остаётся тайной… Даже для меня… Когда-нибудь и для смертных может это окошко приоткрыться… для некоторых… Но подобные знания слишком тяжелы, опасны… Лучше тебе к ним и не стремиться…

Опять пауза, но теперь уже Труммер решился пофилософствовать:

– Так я и не стремлюсь. Ничего не спрашиваю. Просто высказываю своё мнение по ходу диалога: искренний друг может нечаянно оказаться и в стане врагов. Только и надо, что подобрать к нему особенный ключик да простить те самые прегрешения давнего прошлого, которые ты назвала пыльной паутиной. А там и свет дополнительный из оконца поможет.

– Хм! Умеешь зубы заговаривать! – Дэма остановилась возле парня, осматривая его с ног до головы. – А что, Прогрессор тебя и в самом деле собирается отправить учиться на дипломата?

– Точно знать не могу. Зато слышал подобные прожекты от него несколько раз. Один раз даже конкретно указал место учёбы: на Земле. Конечно, там здорово. Но я стараюсь на такое губу не раскатывать. Мало ли он что вслух предлагает. Например, чаще от него я слышу предложения посетить лаборатории. Мол, после небольших усовершенствований мне станет так хорошо и привольно, так возрадуюсь я жизни сказочной, что…

Он не договорил, опять вспомнив, кому именно он жалуется. Точно такой же бессмертной личности, угробившей в своих лабораториях тысячи, если не миллионы людишек. И кажется, вовремя остановился. Дэма смотрела на него ледяным, презрительным взглядом вивисектора и вполне могла применить наказание из своего садистского арсенала.

Не применила. Сжалилась, наверное. Только и приказала равнодушным тоном:

– Отправляйся немедленно к себе домой! И без этой девки-воровки не возвращайся! Бегом! – и только взглядом указала в сторону выхода.

Подобные приказы от дэмов не обсуждаются. А'перв с первого шага перешёл на бег и, выскакивая чуть позже из арсенала, чуть не пришиб открывшейся дверью главного консула.

– Стоять! Кто такой?! – рявкнул тот, хватаясь рукой за поясную кобуру. А затем скорей всего наигранно удивился: – А-а! Да это ты, смертник? Решил сбежать от заслуженной кары?

– Никак нет, геер дон! – отчеканил Поль, стараясь вытянуться в струнку перед генералом. – Выполняю срочный приказ дэмы Ревельдайны!

– Хо-хо! Да ты молодец, и тут выкрутился! – радовался Юрген Флигисс, словно за родного сына. Ещё при этом повернулся в сторону, апеллируя к замершей у стены женщине: – Ну вот, уважаемая байни, а ты была готова спорить со мной, что парень обязательно попытается сбежать из Имения. Жаль, что я не согласился на пари.

Поль присмотрелся к женщине и сразу её опознал, несмотря на полумрак у стены. Та самая, которая жалела его и уговаривала бежать, пока не поздно. Ещё и дорогу при этом указала весьма безопасную и верную. Сердобольная, жалостливая… А оказывается, у неё титул первой советницы! Можно сказать, что третий чиновник среди придворных, почти равный главному консулу и управляющему.

Только вот зачем Юрген Флигисс так явно акцентировал на ней внимание а'перва? Ведь тот бы пробежал и ничего не заметил. Что-то тут не так…

Да и знаменитая Л'укра Бзань явно недовольна. Очень, очень недовольна. И так смотрит на главного консула, что, будь она дэмой, от него уже только кучка пепла осталась бы. Да и простому смертному следовало сматываться отсюда как можно быстрей при всех раскладах и рассуждениях:

– Геер дон, разрешите выполнять приказ Азнары?

– Да, да, конечно! Беги, парень, беги… – и уже Труммеру вслед, наверное, чисто чтобы попугать: – И не забывай, что скоро, очень скоро мы с тобой ещё встретимся.

От таких слов Поль лишь набавил ходу. Хотелось бы, конечно, знать, кто это «мы»? Главный консул и байни? Или ещё кто-то? И не получится ли так, что именно Юрген Флигисс и Л'укра Бзань отныне наиболее опасные создания? Ведь недаром они подтянулись к арсеналу следом за повелительницей и настойчиво ждали, чем закончится её беседа с безвестным выскочкой. Наверняка горели желанием узнать также, в какой мир и для чего уходила дэма, прихватив с собою этого счастливчика поощера. Приревновали? Посчитали опасным конкурентом? Или мешающим в их туманных, никому не ведомых раскладах? А уж если простой а'перв обидит таких людей или зацепит их каким неосторожным действием, то его кончина случится даже более гарантированно, чем по желанию самой повелительницы.

О подобном знал каждый обитатель ДОМА. Чтобы не допустить выскочек к телу своего повелителя, свита пойдёт на всё. Конкурентов уничтожали ещё на дальних подступах, и только выдающиеся спортсмены попадали в любимчики дэмов невозбранно и без всяких помех. Пусть и ненадолго. Но попадали. А вот остальные, особенно умные, старались никогда не зарываться.

Вот и Поль считал себя умным. Потому и не хотел переходить опасную черту. Но в последнее время всё происходило не всегда так, как он планировал. Вначале его резко приблизил к себе дэм Бенджамин Надариэль по прозвищу Прогрессор. Теперь вот дэма Азнара Ревельдайна, с двумя прозвищами Кобра и Непревзойдённая, обязала уникальной миссией. И как от такого откажешься? И чем успокоить при этом высших чиновников чужого сектора? В особенности, если чиновники своего сектора ревниво косятся?

Вот потому он бежал по коридорам и анфиладам Имения и думал:

«Не слишком ли мне „везёт“? Не слишком ли я стал незаменимым? И востребованным? И не пора ли, в самом деле, сваливать в Дикие земли?»


Глава 4
Враги – кругом

Только выбравшись из Имения, Поль вспомнил о деньгах. Их у него оставалось в обрез, чтобы лишь домой добраться. То есть во время восьмичасового пути придётся себе отказывать как в еде, так и в питье. Но не это его огорчало. И не такое выдерживал. Обидно было, что в суматохе последних минут он вообще совершенно запамятовал о плате со стороны дэмы за его миссию в мир Аверс. А ведь за такую работу полагалось как минимум «трёхдневное» вознаграждение. То есть довольно высокое, за которым следовало явиться через три дня. Но что толку с получения денег «потом»?

Хоть подобное воспрещалось всеми писаными и неписаными законами, а'перв не стал сомневаться и открытым текстом намекнул бы дэме о своём тяжком финансовом положении. Не из-за себя! А в первую очередь из-за трёх особей, находящихся на его иждивении. Ещё и повод мог привести убойный: мол, прежде чем уговаривать Азу на миссию в мир Аверса, её не помешало бы хорошенько накормить и успокоить каким-нибудь скромным подарком.

Чем не отличный способ вытянуть нужную сумму? И почему не сразу в голову пришло? И как тут не укорять себя за глупость и непредусмотрительность? Дали команду бежать, и сорвался с места, словно в темечко гарпией укушенный. Досада настолько завладела рассудком Труммера, что он на несколько минут столбом застыл на главной площади перед парадным входом. Только озадаченно чесал макушку да тупо пялился по сторонам. Уже и надумал возвращаться для попрошайничества, но резонные мысли заставили отказаться от такого:

«Кажется, Азнара уже куда-то сильно спешила. Ведь следом за мной из арсенала она не вышла, значит, сразу ушла порталом в иное место, моментально обо мне позабыв. Пытаться сейчас напроситься к ней на аудиенцию – это нарываться на крупные неприятности. Не говоря уже о нескольких (а то и более!) часах, потраченных на ожидание. Так что двигаюсь-ка я дальше домой… И буду надеяться, что девчонкам удастся хоть что-то заработать во время аукциона… Если они его сумели правильно организовать…»

Ну и прежде чем вновь перейти на интенсивную трусцу, глянул на небо, пытаясь привычно сориентироваться во времени по расположению трёх солнц. Сориентировался, удовлетворённо кивнул… а потом вынужденно приставил ладонь над глазами. Потому что над головой промчалось на диво знакомое, исключительно большое тело гарпии. Укротителя рассмотреть не удалось из-за слепящих солнечных лучей, но мнение о сходстве летающей зверушки промелькнуло:

«Или это наша Кузя сбежала, или другое животное, так на неё похожее. Но, с другой стороны, если бы Кузя от нас улетела, я был бы только рад…»

И уже в движении принялся прикидывать плюсы и минусы от исчезновения гарпии у него из сада. Плюсов виделось больше. Никаких хлопот с регистрацией, кормёжкой и ветеринарами. Фруктовые деревья, пусть их и мало, но тоже останутся целыми. Мести со стороны прежнего хозяина тоже не придётся ждать. Остальные укротители с санкциями, не нагрянут.

Минусов было всего два, но очень и очень внушительных. Первый – сестра, со всей своей непосредственностью влюбившаяся в животное, восторгающаяся им, будет страшно огорчена при его пропаже. И это ещё мягко сказано. Малышка и так в своей жизни чего только не натерпелась, так что баловать её и потакать любым прихотям Труммер собирался без всяких раздумий.

Второй минус: кто, будучи в здравом уме, не мечтает иметь у себя дома такой шикарный и удобный вид транспорта? Да, гарпия очень дорого обходится в уходе за ней. Да ещё и отдельный сарай с вольером для неё придётся выстраивать. Но стоило считать правильно средства, потраченные а'первом на дорогу в Имение и обратно. И уж тем более дальние проезды в Имение восемнадцатого сектора. Судя по предстоящим миссиям в мир Аверс и разрешению отлучаться домой, расходы предстояли огромные. Дешевле будет самому купить гарпию вместе с укротителем, чем каждый раз тратить по восемь златых на проезд. А за двоих – шестнадцать!

Правда, тут следовало самому себе напомнить две детали: Аза ещё не согласилась на миссию, и вообще-то именно она являлась формальным владельцем украденной ею же гарпии. Но эти две детали следовало оговаривать уже лично с маркизой. А до того… мчаться, мчаться и мчаться. Ну разве что порой подрёмывая в поездах на продолжительных перегонах.

Удачные пересадки, пробежки во время оных позволили сократить общий путь на полчаса. На пролётке последний участок парень преодолевал уже без медяка в кармане, рассчитывая расплатиться по приезде. Так что к своему дому Поль прибыл через семь с половиной часов вместо планируемых восьми.

Привстал в пролётке, с удивлением глядя на закрытые наглухо ставни и стараясь унять разбушевавшийся вулкан нехороших предчувствий. Всё заперто, и никто не встречает? Неужели опять что-то случилось?

Скользнул взглядом по воротам соседей: объявлений о продаже домов уже не видно. Продались? Или соседи одумались и решили не продавать?

И тут же неуместные размышления были отброшены нарастающей тревогой за сестру и подруг. Соскочил прямо на ходу, бросаясь к калитке.

– Ей! Господин хороший! – раздалось ему вслед от набычившегося извозчика. – А платить-то кто будет?

– Сейчас заплачу! – заверял парень, спешно открывая замок калитки ключом. – Можешь за мной пройти, кружкой кваса угощу!

Открывал двери в дом и входил в гостиную, слыша за спиной тяжёлые шаги недовольного извозчика. Но облегчённо вздохнул, пока читал оставленную на самом видном месте записку:

«Мы во втором доме. Проводим распродажу-аукцион».

С облегчением переводя дух, Поль метнулся на кухню за кувшином и кружкой, выставил это перед мужиком, всё ещё хмурящимся:

– Угощайся! – и тут же пояснил: – Все мои – в другом доме, так что пройдём туда. Так быстрей будет, чем я начну сейчас здесь всё переворачивать в поисках серебрушек. Сам ведь знаешь, как женщины спрятать могут последние гроши.

– Угу! – протянул тот. Плеснул себе полкружки, влил в себя одним глотком и всем видом показал, что готов отправляться на поиски денег хоть на край света. Да и чего ему было переживать, если его пролётка запряжена стараном? А это настолько опасная, злобная, но умная животинка, что никого постороннего к себе не подпустит.

Опять вышли из дому, заперли дверь и двинулись в сад. И тут же им навстречу стала приближаться змееподобная голова гарпии. Она лежала, перегородив тропу всем телом, словно ей тут специально приказали стращать и не пущать.

– Кузя! Не балуй! – Честно говоря, Поль сам боялся зверюгу и не знал, как она поступит. Но доставать пистолет не стал, вспомнив, как после полёта сестры сам поглаживал и похлопывал гарпию по её плоской макушке. Она вроде его признала за хозяина дома и запомнила, так что и сейчас не укусит. Наверное…

Не укусила. Что-то прошипела, щёлкнула пастью и чуточку сдвинулась телом в сторону, открывая проход. Труммер прошёл, но шагов за собой не услышал. Оглянулся: извозчик так и стоит, придерживаясь за угол дома.

– Ты чего?

– Да я… – замялся мужик, не спуская глаз с зубастой пасти гарпии. – Лучше здесь подожду. Да и за стараном присмотреть надо, подкормить пора…

– Как хочешь, – не стал уговаривать его Поль. Развернулся и поспешил в сторону уже явно доносящегося и нарастающего шума.

И только обогнув новый, доставшийся ему по странному наследству дом, замер, присматриваясь к открывшемуся зрелищу. Аукционом как таковым здесь и не пахло. А может, он и был здесь несколько раньше, да окончился. И теперь всё перешло в фазу «перенос удачно скупленного» и «попытки урвать себе то, что ещё не продано». Причём «попытки урвать» велись многочисленными соседями со всего района прямо через забор. Они попросту стояли на улице и, тыкая пальцами в тот или иной предмет, пытались узнать цену, перекрикивая друг друга и порой эту самую цену тут же повышая. А вот между вещей крутились уже их новые хозяева, расплачиваясь со старыми и вынося на себе или с помощью дюжих грузчиков.

Что порадовало Поля больше всего, так это наличие в его группе поддержки целой кучи помощников. Это отозвались на призывы его старые друзья и подруги, возглавляемые и руководимые в данный момент Ваком Лейзи по прозвищу Сосулька. Худощавый, но невероятно подвижный, он метался вдоль забора, как бы принимая повышающиеся предложения и попутно продолжая нахваливать продаваемые предметы, поделки и сувениры. При этом следовало вспомнить, что Вак являлся а'первом с умениями гаазанда. То есть имел дар внушения. И похоже, что это именно он своим даром грамотно разжигал покупательские страсти.

Так же он руководил и остальными добровольными помощниками, подсказывая им, что вынести для продажи, что куда поставить или как и куда передвинуть.

Галлиарда Фойтинэ, как официальная подруга Труммера, сидела на приёме денег, чуть в сторонке. Причём каждую покупку записывала в тетрадь, вместе с именем покупателя и уплаченной суммой. Учёт денег у неё всегда стоял на уровне лучшего бухгалтера.

Десятилетняя Ласка металась по всему вытоптанному начисто палисаднику и успевала мешать всем без исключения. Как ни странно, никто на неё не покрикивал, её мельтешением не раздражался и вообще делали вид, что малявки попросту не существует.

Ну и маркиза Рейна казалась во всём этом столпотворении наибольшей бездельницей и лентяйкой. Аза сидела на подоконнике раскрытого окна, свесивши ноги наружу дома, и просто присматривалась к ведущемуся торгу. Только изредка от неё доносились некоторые, вроде как маловажные подсказки для Вака Лейзи и Галлиарды:

– Вон тот господин в шляпе желает заплатить больше… А эта дама хотела купить обе тумбочки. Нет, нет! Этот рулон обивочной материи выкупил вон тот господин в жёлтой жилетке…

То есть получалось, что она тщательно, скрупулёзно успевала следить за всеми без исключения. Хорошее умение! Хотя для маркизы, некогда проживавшей в огромном дворце-замке и обученной управлять большим количеством прислуги, подобное качество хозяйствования должно быть присуще. Наверняка его развивали вместе с навыками читать, писать и считать.

Что ещё удалось заметить, так это новое, довольно стильное одеяние на маркизе. Этакий брючный костюм, в котором ярко декорированная курточка смотрелась не совсем уместно на первый взгляд. Вполне возможно, что одежды были найдены в закромах брутально усопшего цветочника. Потому что вряд ли маркиза при отсутствии денег успела побывать в нужных магазинах.

Пока Поль к этому всему присмотрелся и примерно разобрался, прошло минут пять. Наверное, и дольше бы стоял, позабыв о ждущем его извозчике, да Ласка увидела брата и бросилась к нему с радостным воплем:

– Поль вернулся! – пробежалась и так прыгнула ему навстречу, что чуть с ног не снесла. Повисши у него на груди, тут же стала засыпать новостями и утверждениями: – Мы так по тебе скучали! И переживали! Больше половины ненужного добра уже продали. Причём за большие деньги. Что видишь во дворе – последнее вынесли из дому. А ещё!.. – она перешла на заговорщический шёпот, оглядываясь в сторону толп соседей. – Аза что-то интересное нашла в подвалах. Но мне ничего не говорит. Галли – вредная, тоже молчит! И меня туда не пустили. Представляешь? Тогда как Вак туда ходил и все остальные. – Видна была детская обида и желание пожаловаться. – Ну и где справедливость? Почему меня туда не пускают?

– Да ладно тебе! – подбрасывая девочку на руках, улыбался Поль. – Мне вон тоже ничего не говорят, и я тоже в подвалах не был, так что теперь, ругаться с ними?

– А-а-а, хитренький, они тебе сейчас всё расскажут…

– Да оно мне и не надо, – заверил брат малявку. – А вот полторы серебрушки, на оплату извозчика, мне бы в самый раз пригодились. Он бедный там, на улице, дожидается, Кузи твоей испугавшись. Беги к Галли, пусть тебе выделит…

Что малая и сделала со скоростью ловкой ящерки. Сам он отвлекать своих от процесса торговли не стал. Только и помахал всем приветственно поднятыми в рукопожатии руками. В ответ получил примерно такие же жесты от друзей, воздушный поцелуй от баронеты Фойтинэ и несколько неприличный жест со стороны веселящейся маркизы Рейны. Та показала ему язык.

«М-да! Радуется, наивная, – с некоторой грустью констатировал парень. – Потому что ещё не знает о предстоящей миссии. Удастся ли мне её уговорить? Да и как она вообще отнесётся к такому предложению? Кажется, она дэму ненавидит так же сильно, как и врагов, которые сожгли её замок со всеми родственниками…»

Тут прискакала Ласка с зажатыми в ладошке серебрушками, но отдавать брату их не стала. Другой рукой ухватила его за руку, всем видом показывая, что она от брата и на шаг не отойдёт. До определённого момента, конечно. Да и почему бы с ней не прогуляться по саду? Заодно и несколькими словами можно перекинуться:

– Вот вы какие у меня молодцы! И как только успели такую бурную распродажу организовать?

– Ой, да мы бы ещё раньше её начали и закончили давно. Просто Азу ждали. Она вначале почти всё организовала, оставила остальное на дядю Вака и улетела на Кузе по делам. Я просилась с ней, – и тут обида, – но она меня не взяла.

– Детей маленьких в деловые полёты не берут, – пытался брат увещевать сестру.

– Какие же это дела, – возмущалась малышка, – если она летала просто глянуть на развалины фамильной крепости?

– Тем более, нечего тебе на пожарища любоваться.

– Ага! И два мешка платьев для себя Аза тоже на пожарище нашла?

Задуматься над сказанным Поль толком не успел. Они только огибали угол дома, выходя в палисадник, как с улицы послышалось фырканье и топот останавливающихся лошадей, а затем раздался грубый мужской голос:

– Чего ты тут встал?

– Жду хозяина дома… – пока ещё мирно отозвался извозчик.

– А где он сам? – напирал неизвестный сотоварищ. Причём явственно было слышно, как несколько всадников спешились.

– К соседям пошёл за деньгами, – не совсем верно ответил мужик. – А куда это вы…

– Пшёл прочь! – рявкнули на него.

– …да с оружием? – тотчас послышалось два глухих удара, и рассерженный рёв извозчика: – Ах вы твари!

Тогда как Труммер уже несколько мгновений действовал. Подхватил Ласку, метнулся обратно за угол и там, ставя её на землю с ускорением, скомандовал:

– Беги за дядей Ваком! Скажи, что здесь неприятности!

По разговорам он прекрасно понял, что бедняга извозчик попал в крупную переделку. Причём прибывшие верхом люди ни в коем случае не относились ни к администрации, ни к жандармам. Те и сами себя так не ведут, да и обыватели совсем по-иному с ними разговаривают. А уж упоминание про оружие – сразу всё ставило на свои места. Любой, вошедший с оружием на изготовку на чужое подворье, мог смело классифицироваться как грабитель и уничтожался по мере возможностей на месте. А уж если чужак оказывался в доме без разрешения, то по законам ДОМА даже ребёнок мог атаковать вора или грабителя любым оружием.

Да и способ, которым неизвестные врывались на чужой участок, отбрасывал последние сомнения. Удар по калитке, чуть не сорвавший её с петель. А ведь она не была заперта. И первый, кто вбежал внутрь, на полусогнутых ногах, словно изготовившись для прыжка, держал в руке на изготовку пистолет.

Поль успел отпрянуть за угол, обратившись весь в слух и доставая второй пистолет. Придётся воевать против очень опасного и многочисленного врага.

– Проверь за углом и в саду! – командовал старший среди бандитов. – Ты, со мной! Вскрывай дверь! Вы оба, откройте ворота, заводите лошадей и пролётку! Того дебила тоже заволоките…

Быстрые шаги приблизились, шаги ещё двоих типов раздались по настилу крыльца. И завертелось!..

Труммер шагнул за угол, с первого двойного выстрела в упор делая две дырки во лбу нападающего. Тот держал в руках пистолет, но применить его не успел. Затем восемь выстрелов по паре врагов, задёргавшихся на крыльце. Следовало, конечно, меньше на них концентрироваться и сразу переводить огонь на парочку открывающих ворота. Но у тех руки в тот момент были заняты, они снимали тяжёлый поперечный брус. Поэтому долгое время казались неопасны. Пока брус отбросили, пока своё огнестрельное оружие достали, восемь выстрелов и отзвучали. А хозяин дома уже приближался к воротам, стреляя безостановочно по последним, пытающимся прыснуть в разные стороны бандитам. Два ствола в этом противостоянии в конечном счёте оказали решающее действие. Но…

На таком коротком расстоянии несколько худшие навыки левой руки всё-таки сказались. Да ещё и цели уходили в стороны не просто прыжками, а с перекатами, вот и рассеивалось внимание. Как следствие Поль отстрелялся из рук вон плохо в финале боя. Девятнадцатые, Глоки, осечек не дают, патрон в них не заклинивает, плюют свинцом, только успевай давить на курок. Скорострельность – тоже одна из лучших. Так что по десять оставшихся в магазинах патронов ушли с невероятной скоростью.

Иначе и нельзя было действовать. Один враг успел выстрелить, а второй раза три пытался это сделать, каждый раз в конвульсиях пытаясь поднять своё оружие и направить его на Труммера. Добивал он врага практически последними выстрелами.

Ну и по закону подлости, на этом сражение не закончилось. Забор хоть и был самым высоким на улице, но, встав на седло лошади ногами, любому всаднику заглянуть во двор не представляло особого труда. А у прибывших убийц оставался ещё один подельник, которому они наверняка отдали поводья своих лошадей. И естественно, что с началом стрельбы он тоже стал действовать. Только не ломанулся в раскрытую настежь калитку, а попытался пристрелить хозяина дома через забор.

Поль увернулся от первого выстрела не просто чудом, а невероятным чудом. Роняя девятнадцатые «Глоки», попытался тут же дотянуться до своего «Беби Глока-26». Но сделать это в качении по земле, да ещё под пулями противника, дело крайне невозможное. И через два переката и три выстрела со стороны забора а'перв почувствовал, что следующая пуля вопьётся в него. Поэтому резко двинулся обратно и вскочил на ноги. По крайней мере так он успевал выхватить свой третий пистолет из подмышечной кобуры и повести встречную стрельбу. Конечно, и на месте не застыл, бросаясь ближе к забору и сбивая прицел у врага.

Пятый выстрел всё-таки грохнул. Пуля обожгла затылок. Но пальцы уже нащупали и выдёргивали «малыша». Зато от шестого выстрела в упор уже показалось, что не вывернется…

Как вдруг с неба рухнула громадная тень. Когтистые лапы гарпии вмяли голову бандита словно картонную. После чего послышался явственный хруст костей и тут же жалобное предсмертное ржание-всхлип невинной лошади. Да оно и понятно, когда летающая зверушка, весящая за четыреста килограммов, падает камнем вниз, жертву уже никакая реанимация не спасает. Даже волшебная, совершённая дэмами.

Несколько секунд Труммер стоял, прислонившись к забору, и прислушивался к наступившей тишине. Сравнительной, конечно, потому что собственное сердце, переполненное адреналином, стучало словно колокол. Ствол малого «Глока» смотрел на верхнюю кромку забора. Глаза косились на уже поверженных врагов. Благо, что никто из них не шевелился.

Затем хруст костей продолжился. Похоже, гарпия, взбудораженная видом горячей крови, стала впадать в бешенство, разрывая остающийся у неё в когтях труп. А в подобном состоянии укрощённое животное окончательно выходит из подчинения человеку. Хотя вообще в голове не умещалось: каким образом Кузя выбрала правильную цель и так своевременно пришла на помощь? Разумности в ней быть не могло, а настолько сильная привязанность за одни сутки знакомства (да даже и за год!) не возникает. Но эти мысли лишь промелькнули на периферии сознания, заставляя сосредоточиться на более актуальных проблемах.

Поэтому Поль, со всеми возможными предосторожностями, приблизился к калитке и выглянул на улицу. Лошади разошлись врассыпную, пролётка чуть сдвинулась в сторону, потому что старан подошёл к своему лежащему на боку хозяину и интенсивно вылизывал лицо. Наверное, от такой ласки ездовой скотины извозчик очнулся, недовольно замычал и стал шевелиться. Но его мычание заглушил приближающийся топот со спины хозяина дома. Не успел Труммер даже толком развернуться и рассмотреть прибежавших товарищей, как Аза проскользнула у него под локтём и, выскочив на улицу, бесстрашно замахала руками на гарпию.

– Кыш! Не ешь эту гадость! – кричала она. – Лети в сад! В сад! Спать!

Как ни странно, впадающее в неистовство животное стало успокаиваться. Несколько раз зевнуло своей зубастой окровавленной пастью, словно собираясь заснуть прямо здесь, потом взлетело, промелькнуло над крышей дома и опустилось с треском деревьев в саду.

И тут же раздалось хвастливое восклицание Ласки:

– Это я! Я послала Кузю на помощь Полю! Пробегала мимо и крикнула: «Спасай моего брата!» И Кузя сразу взлетела.

Разум отказывался в подобное поверить, но действительность не допускала сомнений. В ином случае самовольный взлёт гарпии и её своевременное вмешательство вообще следовало считать несуразной мистикой. Да и Аза, от которой Труммер потребовал объяснений, подтвердила:

– Что хотел, то и имеешь: твоя сестра – великая укротительница.

А соседи по улице, расслышавшие грохот стрельбы, уже выглядывали из-за заборов и из окон своих домов. Самые смелые бочком уже продвигались к месту событий. Показался староста улицы. За ним – староста квартала. Предстояли очередные разбирательства и выяснения.


Глава 5
Опасное наследство

Первым делом послали кого-то из вездесущих мальцов за жандармами. Потом оказали должную помощь очнувшемуся извозчику. Чуть позже и царапину на затылке у Поля рассмотрели, не так кровоточащую, как обожжённую в упор выпущенной пулей. Маркиза Рейна и эту рану омыла сама, не подпустив даже квалифицированного целителя. Отогнала его со словами:

– Тут не о чем беспокоиться, только ссадина небольшая. Через час сама заживёт!

Как ни странно, после таких слов и нескольких прикосновений макушка совершенно перестала болеть, и уже через несколько минут Труммер о ней вообще позабыл.

Жандармы на автомобиле прибыли на удивление быстро. К сожалению, примчались именно те, которые некогда расследовали похищение Галлиарды: противные, наглые и недовольные. А уж в хозяина дома вцепились похуже клещей. И первое дознание вели так, словно это не он защищался от бандитов, а сам бедных прохожих обманом завлёк на своё подворье и там порешил всех до единого.

Хорошо ещё, что по некоторым признакам, сбруе на лошадях и специфических одеждах было признано сразу: убитые все как один из другого сектора. То есть «залётные». Что сразу доказывало почти стопроцентное право хозяина дома на самооборону.

И всё равно следователи поражали своим желанием допечь, а потом и обвинить а'перва во всех ведомых и неведомых грехах. Благо ещё, что Аза увела во второй дом примчавшуюся Ласку и заставила её оставаться рядом с Галлиардой. Почти все друзья тоже ушли туда же, успев свернуть там и так почти закончившуюся распродажу. Поэтому Поль довольно спокойно и с достоинством отвечал на вопросы, показывал, кто где находился в момент каждого выстрела, вспоминал каждое сказанное слово, каждое сделанное движение. По сути, любому человеку с улицы было сразу всё ясно и понятно. Но прибывшие следователи на пену исходили, пытаясь доказать неправомочность такой самообороны. Дошло до того, что последовало заявление от одного из них:

– В целях всеобъемлющего следствия и полного сбора данных мы намерены провести обыск у тебя в доме, Труммер. Вполне возможно, что и внутри наличествуют следы перестрелки и кровавые пятна.

Подобное шло вразрез со всякой законностью. Попустительствовать даже жандармам в подобном случае считалось совершенно неприемлемым. При всей сложности существующих в ДОМЕ законов и авторитарности действий дэмов бытовая справедливость поддерживалась на очень высоком уровне. Обыватели, да ещё с категорией а'первов, причём носящие боевое оружие, в обиду себя не давали. Вот и пошла ответная реакция:

– Ну да, кровавое пятно там до сих пор не отмыто! – сердился а'перв. – От того вора, подельников которого вы так и не нашли…

– Они вскоре будут схвачены!

– …И не отыщете! В свой дом, без присутствия чинов администрации, я имею полное право вас не пускать. Потому что подозреваю в ваших действиях сговор с убийцами, которые меня пытались уничтожить!

После такого заявления он расположился на крыльце, а руки возложил на поясные кобуры. «Глоки» свои он сразу после перестрелки подобрал и перезарядил, так что отбиваться ему было чем. И не факт, что шестеро жандармов, пусть и имеющих пистолеты, с ним справятся. Причины сомнений лежали перед ними на дворе: шесть трупов.

Да и вернувшаяся Аза, выглядывая из внутренностей дома из-за спины Поля, добавила огня в назревающий конфликт:

– Да вы не жандармы! Вы сами бандиты, раз убийц и разбойников защищаете!

– Мы никого не защищаем! Мы пытаемся выяснить истину! – надрывался самый наглый из следователей. – И только за сам факт вооружённой угрозы нам, находящимся при исполнении, вы проведёте остатки своей жизни на каторге!

Второй, пусть и с опаской пятящийся к калитке, тоже бубнил что-то угрожающее:

– Сейчас, сейчас сюда и чины из администрации подтянутся!.. Наверняка и главный дознаватель района примчится! Вот тогда, Труммер, тебя и твою любовницу уже никто не спасёт! Дотявкаетесь!..

Словно дождавшись именно таких угроз, судьба приступила к их исполнению.

Вначале примчался дежурный жандарм на мотоцикле. Только и успел выкрикнуть вредным следователям:

– В наш сектор готовится визит дэмы Ревельдайны! Её и наш главные консулы здесь оказались с инспекцией! Поразились последней новостью о крупном разбойном нападении с кучей трупов и скоро сами здесь будут.

Он ещё договаривал, как с улицы послышался гул автомобилей, а потом сразу три штуки с визгом затормозили у ворот. Уже это событие переходило все грани невиданного: высокое начальство пожаловало!

Из машин горохом сыпанули представители администрации. Среди них – и гроза всех преступников, районный дознаватель. Но он оказался в компании остальных мелкой сошкой. Хуже всего, что прибыл сам начальник жандармерии, сбоку от которого маячил губернатор всей данной околицы Рóзмора. А в ней числилось целых четыре района. Причём губернатор казался бледным, а вот начальник жандармерии, наоборот, красным от гнева. Того и гляди, апоплексический удар хватит. Да и орал он, словно вёл за собой войско в последнюю, самоубийственную атаку:

– Вы что здесь творите, сволочи?! Какие мрази допустили стрельбу на вверенном им участке?! Разорву голыми руками! – Причём орал он на младших следователей и их непосредственное начальство. На обывателей и скопившихся на улице соседей никакого внимания не обращал. – Вы что, не знаете, кто у нас инспекцию ведёт?! В кои веки дэма восемнадцатого сектора к нам с визитом решила заглянуть, а тут такое творится! Ну надо же так подгадить, а?

Бледный губернатор, как ни странно, умение говорить не потерял:

– Надеюсь, что вооружённых бандитов уничтожили силы правопорядка? Иначе у них грядут крупные неприятности.

– Поняли, что надо отвечать, болваны?! – успел рявкнуть главный жандарм. После чего вытянулся по стойке «смирно», уставился выпученными глазами в небо и проорал с растяжкой: – Смирна-а-а-а!

Потому что как раз с неба спускался небольшой флайер открытого типа. На таких любили покататься нувориши и богатеи из Параиса. Такие точно стояли на крышах почти каждого здания в Крепости. Ну и ничего зазорного не видел в полёте на подобном средстве передвижения главный консул шестнадцатого сектора Шунт Стерликос. На правах высшего чиновника он вышел из флайера первым, подождал, пока выйдет его коллега из восемнадцатого, и только после этого стал внимательно осматриваться по сторонам. Команды «вольно!» он так и не отдал, так что жандармы в своём рвении вытянуться могли вскоре и задохнуться.

Зато, увидев через раскрытую калитку стоящего на крыльце Труммера, неожиданно воскликнул:

– Ха! Так это же наш вездесущий выскочка! – потом ещё раз хохотнул и спросил более строго: – Это ты, или я ошибаюсь?

Поль сглотнул, прежде чем ответить. Уж всяко увидеть здесь хорошо ему знакомого Шунта Стерликоса и недавнего знакомого Юргена Флигисса он ожидал меньше всего. И ответил еле слышно:

– Так точно, геер дон!

– А чего так мямлишь? Язык проглотил? Надо же, какое совпадение! – Шунт по-хозяйски вошёл во двор, присматриваясь к трупам, лежащем возле них до сих пор оружии и продолжая вопрошать: – Неужели ты тут и живёшь?

– Так точно…

– А трупов кто столько настрелял?

– Я и настрелял, геер дон! – На этот раз парень постарался, чтобы его голос звучал громко и уверенно.

– А с какой стати? Чем они тебе так не понравились?

– Иного выхода не было. Они пришли меня убивать. Так что либо я их, либо они меня.

– Надо же! И тут тебе повезло! – крутил с завистью и одобрением головой господин Стерликос, присматриваясь к действиям своего коллеги. Тот носком сапога перевернул очередной труп, присматриваясь к лицу. – Что, Юрген, своих наёмников узнал?

Главный консул восемнадцатого сектора дёрнул плечами:

– Да нет, просто показалось. Кажется, подобную рожу у нас недавно в розыск объявили на самом высоком уровне. Он родом как раз из шестнадцатого. Уж не он ли?

– Ну да, самые лютые убийцы – это наши! – попытался сыронизировать Шунт. Но был воспринят вполне серьёзно:

– Не осмелюсь оспаривать твоё утверждение. У нас подобных перестрелок не бывает! – врал Флигисс крайне бессовестно, но зато с каким умным и пристойным видом. – Да и вообще, наши обыватели, особенно проживающие в Рóзморе, ведут себя не в пример тише и пристойнее.

– Ага! Если уж убивают, то удавкой или ядом! – с радушным сарказмом ответил местный первый чиновник.

– И всё-то ты знаешь! И везде-то твои люди начудить успели! – с этими словами Юрген многозначительно осмотрел Поля с ног до головы, но вслух о своём знакомстве с ним заявлять не стал. Вместо этого делано озаботился другой стороной вопроса, обращаясь к коллеге: – Но в связи с тем, что у вас тут все так озабочены ношением пистолетов и стреляются толпами, мне кажется неуместным проезд кортежа по этим глухим окраинам. Твои жандармы просто физически не смогут справиться с любителями пострелять.

– Ничего, этих казню, других наберу, – флегматично рассуждал господин Стерликос. – Или подобных ему добрых молодцев к охране кортежа приставлю! – он уже с гордостью ткнул пальцем в сторону Труммера. – Представляешь, что будет, если таким стрелкам побольше патронов раздать? Да после них в Параисе ни одного живого человечка не останется!

Юрген Флигисс уже и следующий труп рассмотрел, после чего потерял к ним всякий интерес и словно на светской прогулке стал прохаживаться по палисаднику, осматривая дом:

– Нет, так тоже нельзя. Кто тогда будет кортеж приветствовать и дороги забрасывать цветами? – дойдя до угла дома, неожиданно столкнулся со спешно вышедшей к нему навстречу Элен. – О! Экие дамы тут разгуливают! Того и гляди затопчут!

Няня вначале тоже чуть отпрянула, но выражения достоинства и гордости на лице не утратила. Как и умения колко ответить в случае необходимости:

– Сударь! «Экими» можете называть свою супругу или своих подружек! Ко мне постарайтесь обращаться вежливо и с должным уважением! И не бойтесь, я не лошадь, подобных вам жеребцов не затаптываю!

Понятно, что только недавно прибывшая из Диких земель женщина и представить себе не могла, с кем столкнулась. В чинах и в знаках отличия она не разбиралась, в обстановку вникнуть не успела и, наверное, очень спешила помочь сделать что-то на кухне, состряпать к предстоящему обеду. Иначе просто бы молча извинилась, и инцидент был бы замят в самом начале. А так бравый генерал не столько рассердился, как изумился неожиданному напору и решил самоутвердиться ответной колкостью:

– Не скажу, что внешность у вас лошадиная, мадам, но ваша прямолинейность вызывает смех. Так поступают только ломовые лошади.

Обиженная учительница королей и принцев «закусила удила»:

– Смех – это привилегия умного человека, цивилизованного. Козлам и баранам она недоступна.

Повисла такая напряжённая тишина, что стал слышен полёт какой-то заблудившейся мухи. Прозвучавшие слова отчётливо услышали все присутствующие, в том числе и группы соседей на улице. И слова эти попахивали невероятным оскорблением высшего чина восемнадцатого сектора. Да что там попахивали! Они прямым текстом утверждали: прославленный генерал и главный консул – настоящий баран.

При этом не стоило забывать о многочисленных случаях расстрела главными консулами тех лиц, которые не просто пытались на них покушаться, а нечаянно или по своему скудоумию оскорбили. Причём расстрелы высшим представителем авторитарной власти происходили не только по месту его «работы», а порой и в других секторах. Имелось такое право, пусть потом и осуждаемое, пусть потом и порицаемое всеми… (кроме дэмов!) Но имелось! Гримасы, так сказать, и перекосы здешней системы правления.

И в том, что няня сейчас находится в смертельной опасности, Поль почувствовал вину прежде всего свою личную. Ведь мог сразу крикнуть с крыльца нечто этакое: «Геер дон! Это няня моей сестры!» А теперь как бы поздно не было. Но всё равно постарался разорвать грозную тишину восклицанием:

– Элен! Как вы осмеливаетесь грубить главному консулу?! Немедленно извинитесь и отправляйтесь присматривать за вверенным вам, по распоряжению самого Прогрессора, ребёнком!

Если бы не критичная ситуация, можно было со смехом наблюдать, как повела себя мадам Макиллайна. Она вначале перевела удивлённый взгляд на своего работодателя и поручителя и пару раз в недоумении похлопала своими весьма пышными ресницами. Затем вновь вернулась взглядом к мужчине, стоявшему перед ней, и смерила его с ног до головы оледеневшим взглядом. Словно спросила: «И вот это ничтожество, грубиян – консул?» А затем в саркастической улыбке показала свои безукоризненно белые зубки:

– Ну конечно! Конечно, я извиняюсь! – Но лучше бы она вообще промолчала! Потому что всё её ехидное обращение прозвучало так, словно она обращалась к человеку крайне неуравновешенному, больному психически, которого лучше не дразнить. Или как к злобной собаке, которую опытный человек успокаивает словами: «Ты же отличный пёс! Добрый и ласковый! Мы с тобой обязательно подружимся, только прекращай на меня лаять».

А так как Юрген Флигисс тупым никогда не был, то всю мимику и интонации просмотрел на раз. Стрелять в женщину, которая занимается каким-то ребёнком по поручению самого дэма, он не стал, а вот застращать не отказался:

– Извинения не принимаются. Наш разговор будет продолжен в ином месте и в иное время.

Как ни странно, на такое заявление тоже от няни последовал ответ. Хоть она уже и стала бледнеть от понимания пропасти, возле которой находится:

– Спасибо. Буду расценивать это, как приглашение на предстоящее свидание.

После такой наглости хрюкнул коротким смешком Шунт Стерликос. Ну ему-то, как старшему чину данного сектора, можно было всё, а вот как реагировать остальным? В том числе бравому генералу? Вроде выкрутился, рыкнул с нешуточной угрозой:

– Это будет незабываемое свидание! – развернулся и двинулся к калитке. Проходя мимо Шунта, негромко укорил того: – Совсем твои людишки без твёрдой руки распустились!

Его коллега что-то сочувственно ответил. Далее оба перешли на неразборчивое бормотание. Уселись во флайер. Тот взлетел. Оставшиеся внизу жандармы остались стоять по стойке «смирно». Застывший в размышлениях Поль тоже оцепенел с отвисшей челюстью. И тем более неожиданной, но вполне правильной оказалась речь маркизы Рейны, обращённой к полицаям:

– Ну и чего встали как бараны? Вольно! Забирайте трупы и валите отсюда! Не мешайте нормальным и добропорядочным людям спокойно отдыхать!

Как ни странно, распоряжения женщины стали выполнять. Несмотря на хмурящегося начальника жандармерии и губернатора, которые о чём-то недоумённо стали перешёптываться, низшие чины быстро погрузили трупы в специальный автомобиль, да так и остались на улице. Видимо, дальше вести следствие уже никому из них не хотелось. А чуть позже и их начальство пришло к какому-то решению. Что-то пробурчало районному дознавателю, уселось в свои машины и убыло в неизвестном направлении. За ним убрались и все остальные. Даже извозчик уехал, получивший помощь целителя и щедрые чаевые.

А вот лошади остались. Пять штук так и бродили по всей улице, пытаясь ощипывать торчащие через заборы цветы, ну и погибшая возлежала покорёженным куском плоти возле забора. Тоже своего рода закон: трофеи принадлежат победителю. Конечно, если он действовал в рамках всё той же законности.

Труммеру от этого было не легче, особенно когда он услышал от Азы:

– Надо бы лошадей завести в сад.

– Нет, нет! – чуть не отмахиваясь от неё руками, резко возразил хозяин дома. – Ни за что! С меня и Кузи хватает!

– Странный ты какой-то, лошадей при доме всегда полезно иметь и престижно.

– Соображай, о чём говоришь! – горячился Поль, только в последний момент постучавший по лбу себя, а не девушку. – О каком престиже речь?! Вспомни, сколько с ними мороки во время ухода?

– Ерунда! Денег у нас полно после распродажи, завтра будет ещё больше, – заявила маркиза. – Через час плотники сколотят для лошадей навес, конюха нанять мы можем чуть ли не сразу. Надо только кинуть клич в толпу остальных соседей, и на рынок идти не придётся. Смотри и учись, как это делается!

После чего, не обращая внимания на попытку Труммера чуть ли не силой остановить самовольную хозяйку, Рейна бросилась на улицу и приступила к реализации своих задумок. Ещё и Вака Лейзи припахала, который имел неосторожность выглянуть из-за угла дома. Сосулька, несмотря на своё несомненное старшинство во всей компании, выполнял распоряжения девушки быстро, эффективно и с какой-то счастливой улыбкой на лице.

В течение пяти минут лошади оказались пойманы, заведены во двор, а потом и в сад. Нанятая бригада плотников помчалась за материалом для временных стойл для животных, а принятый на работу конюх взялся снимать сёдла с коняг и приводить вверенное ему хозяйство в порядок. Конь, убитый гарпией, был продан мяснику за вполне сносную денежку, после чего погружен на прибывшую подводу и увезён. Оставшееся на том месте кровавое пятно присыпано песочком.

На что ещё непроизвольно обращалось внимание, так это на остальных соседей, не принимавших участия в работах. Они роились толпами на противоположной стороне улицы, вели оживлённые обсуждения всего увиденного, но при этом пялились на Труммера с невероятным уважением. Даже какой-то восторг в их взглядах просматривался. И гадать долго не приходилось на тему: «С какой стати такое вдруг отношение к молодому парню?». Мало того, что он явных бандитов из иного сектора геройски перестрелял, так оказался лично знаком главному консулу сектора. Многие расслышали, как тот дружески общался с Полем. Следовательно, и прежние слухи, что поощер выполняет миссии с самим дэмом Бенджамином Надариэлем, имеют под собой веские основания.

«Как они на меня смотреть станут, узнав о моей миссии с Коброй? – размышлял парень, придерживая за руку рвущуюся в сад сестру. – А тем более – о предстоящих миссиях? Наверное, житья спокойного нам не дадут, будут отныне каждый шаг фиксировать. Хорошо это или плохо? Наверное, плохо… Придётся распродавать здесь оба дома и перебираться в столицу. Да и дэм Прогрессор „десятидневной“ наградой собрался уважить. Если будет соответствующей, можно будет в ином месте жильё купить непосредственно на окраине Параиса, поближе к Внутренней стене…»

И тут послышался капризный голос сестры:

– Не хочу в доме быть, – противилась Ласка кому-то. – А в саду я только издалека посмотрю, что плотники будут делать.

Хорошо, что Галлиарда вовремя с обедом подсуетилась. Точнее, это её две подруги расстарались приготовить небольшое пиршество на всю компанию:

– Давайте за стол! А кто не успеет занять место, – сразу напомнила, – будет кушать стоя.

Действительно народа собралось много. Помимо пятерых «домашних», в распродаже помогали Вак Лейзи и шесть иных приятелей, да плюс три подруги Фойтинэ по спорту с удовольствием согласились помочь. А стульев в доме было только четыре, да четыре табуретки кухонные. Со второго, доставшегося по наследству дома принести дополнительную мебель никто не догадался. С помощью двух досок на табуретки количество посадочных мест возросло, но спрос не перекрыло. Хорошо, что Поль сообразил приволочь две тумбочки из спальни, а под ещё одно место приспособили декоративный бочонок из прихожей.

Так расселись и уместились за большим столом все. Пусть в тесноте, но не в обиде. Ну и пока утоляли первый голод, перебрасывались ничего не значащими фразами да поглядывали в сторону сильно задумавшегося и примолкшего Труммера. Всем было невероятно интересно услышать от него историю посещения Имения восемнадцатого сектора. Все знали, что он туда отправился по требованию владычицы, знали, чем подобные вызовы чреваты, и теперь вот с нетерпением ждали предстоящего повествования. А хозяин дома решал нетривиальную задачу: как и в чьём присутствии донести Азе предложение дэмы Ревельдайны? Точнее говоря не предложение, а приказ, от которого никто из обитателей ДОМА не вправе отказаться.

Вначале преобладало решение поговорить с маркизой наедине, чтобы никто не мешал и не отвлекал своими комментариями, вопросами и мнениями. Даже без Галлиарды. Но потом парень резко поменял своё мнение после вопроса, последовавшего со стороны Элен:

– Поль, сегодня надо пойти к дону Сэлвику и забрать Аннет. Может, сразу после обеда и отправимся?

И на этот вопрос ответил Вак Лейзи, будучи уже в курсе всех тонкостей найма обеих учительниц, в качестве нянечек и преподавательниц для Ласки:

– Поль, ты от своих дел не отвлекайся, мы сами Аннет перенесём.

И так это прозвучало по-семейному трогательно и приятно, что Труммер про себя решил:

«А чего я должен от всех друзей и подруг скрывать предстоящую и прошедшую миссии? Пусть они мне не родственники, зато у нас отношения почти семейные. Вон они с каким усердием и мне помогали в розыске Галлиарды, и сейчас девочкам помогли с распродажей. Подобное надо ценить и не бояться с ними откровенничать… Мало того! Если о предложении дэмы Аза услышит в присутствии всей компании, она отнесётся к этому совсем иначе. Вполне возможно, что в ней взыграют некие эмоции, толкающие на геройство, пробуждающие тягу к славе, а то и к поклонению в свой адрес. Ведь азнарианки с Аверса будут маркизу при встречах боготворить, восхвалять и фактически на руках носить. С её заносчивостью и некоторой дворянской спесивостью – самое то. Должно понравиться. Только бы не переборщить…»

Так и решил. Разве что схитрил по поводу скорей всех поевшей сестры:

– Ласка, пойдёшь спать? У нас после обеда положен короткий сон.

– Не-е-е, – сразу заныла малая, – можно я лучше в сад пойду?

– Но ты же там мешать будешь плотникам.

– Ни капельки! Честное слово! Я буду с Кузей играть.

Конечно, если сравнивать громадную тушу птицы с тельцем ребёнка, помнить о её агрессивности к посторонним и умении убивать, о каких-то играх не могло быть и речи. Но также следовало не забывать, что именно после весьма чёткой и в то же время расплывчатой команды Кузя в самом деле взлетела и, действуя очень умно, избирательно, своевременно и бесстрашно, спасла Труммера. Подобного приказа и опытные дрессировщики не смогли бы отдать, воспитавшие своих питомцев с птенца. А тут ребёнок всего двумя словами задал сложную программу действий. Сей факт удивительного единения девочки и животного говорил сам за себя. В юном чуде воистину имелся врождённый талант укротительницы.

К тому же гарпия прекрасно просматривалась сквозь новое окно прямо из гостиной, так что присмотреть за поведением ребёнка можно было и не выходя из дому. Наружная калитка закрыта, плотников тоже можно предупредить. Да и конюх вроде дядька неплохой, отец пятерых детей, поможет Элен присмотреть за малышкой.

Вот Поль и разрешил:

– Ладно, только во всём слушайся няню! – Та пулей тут же выскочила в наружную дверь, а уж самой няне наущение прозвучало в виде просьбы: – А тебе советую с незнакомыми мужчинами вообще не разговаривать. Теперь никто представить себе не может, чем окончится твой дерзкий разговор с главным консулом самой Кобры. Об этом генерале страшные вещи рассказывают.

Изрядно напуганная, если вообще не удручённая Элен покивала головой и умчалась за малышкой. Тогда как Поль, обвёдя оставшихся друзей и подруг взглядом, приступил к пересказу своих приключений.


Глава 6
Неожиданные капризы

Всё рассказал. Ну разве что несколько смягчил подробности о пытках и мучениях, которым его подвергла дэма в попытках выведать местонахождение Азы. Сказал только туманно и вскользь, что на него «…оказывалось небольшое физическое давление». Зато во всех красках и подробно расписал уничтожение разбойников в мире Аверса. Не забыв восхититься пением послушниц, которые исполнили гимн в честь Азнары. Затем историю мира поведал и роль в этой истории государства Миён. Суть обучения молодых девушек в обителях азнарианок подкрепил теми заповедями, которые запомнил. И, подводя итоги, завершил своё повествование так:

– Честно говоря, я не ожидал, что такая дэма, как Кобра, способна творить добрые дела. На Аверсе она и в самом деле старается улучшить жизнь обывателей, вывести их к свету мира и процветания, добра и справедливости, любви и честности. Пока не станем задаваться вопросом, почему она не творит подобное в собственном секторе, подобные загадки не для нас, но вряд ли кто из вас станет осуждать Ревельдайну за её действия на Аверсе. Наоборот, лично я постараюсь её всецело поддержать. В меру моих умений и возможности, конечно…

– Ещё скажи, что станешь это делать бесплатно, – заметил Сосулька с сарказмом.

– Как ни странно, – пожал плечами Труммер. – Но за мою стрельбу в Кангарской обители мне ничего не досталось. Даже обещания «двухдневного» вознаграждения.

– Не может быть! – изумилось сразу несколько человек. После чего наперебой послышались восклицания, которые скорей осуждали подобную жадность дэмы, её неуместную и непривычную для ДОМА скаредность. Все прекрасно знали, что за миссии в иные миры властелины расплачивались со смертными демонстративно щедро.

Тут Галлиарда с особой неприязнью припомнила, как Полю уже раз вообще не заплатили:

– Эта крыса крайне жадная и наглая! Она а'первам за их работу объедками со стола платит! – Заметив, как обозлилась и нахмурилась Аза, она приняла это как поддержку в демонстрации неприязни. – А что у неё в тюрьмах творится!..

Похоже, она собиралась вновь пуститься в пересказы своих мытарств при похищении. Труммеру это было совсем невыгодно. Ему ведь ещё предстояло склонить маркизу Рейну к добровольному сотрудничеству. Поэтому он быстро оборвал подругу и отмашкой руки, и словами:

– Вопрос не в этом! Тем более что я уверен, Азнара очень добрая и правильная, умеет отблагодарить. Просто когда я убегал, у неё забот оказалось невпроворот, вот она и запамятовала. А по поводу оплаты работы нашей группы поощеров объедками, так мне кажется, виноваты распорядители и младшие консулы. Оргию в Крепости они организовали с размахом, а вот с обеспечением просчитались. Вполне возможно, что и выделенное нам вознаграждение между собой поделили.

Может, ему и показалось, но в глазах у Азы мелькнул отблеск благодарности. А может, ей понравилось грамотное и рассудительное предположение, отводящее вину от основательницы ордена азнарианок. Всё-таки деяние дэмы в мире Аверс заслуживает одобрения со стороны каждой сознательной и умной женщины, желающей иметь детей и жить с ними в мире.

После такого вывода, сделанного в уме, Поль с гораздо большим оптимизмом приступил к окончательной части своего рассказа. Поэтапно поведал слушателям все стадии плана Азнары Ревельдайны. Вначале сделал акцент на то, что дэма физически не успевает помочь катящемуся в пропасть миру. И надо, очень надо ей помочь в этом нелёгком деле. Потому, что она своим ставленникам в мире Аверс даст уникальные умения, которые их защитят от большинства опасностей. В том числе и умения делать небольшие, но вполне достаточные для поддержания легенды чудеса. Затем сделал акценты, что путешествовать в то же государство Миён можно в любое удобное для себя время. Ещё и выбирая по карте те обители, которые больше понравятся или о которых будут точные сведения в их целостности. Ну и в предпоследней части перешёл к вопросу о награде:

– Об этом властелина упомянула особо: щедрость её будет огромной. Вплоть до выделения личного дома в любом пригороде Параиса…

Вот тут его самый старший приятель и оборвал:

– Хватит нас уговаривать! Не знаю как кто, но я готов! Хоть сейчас отправляюсь в этот Аверс пускать кровь злобным разбойникам! Записывай меня под первым номером.

– Стоп! Стоп! – поднятыми руками и восклицаниями остановил Труммер поднимающийся галдёж. – Вы не дослушали самого главного. И не поняли, что я это вам рассказываю, делюсь тайнами и секретами лишь потому, что мы друзья. Что мы почти одна семья. Так что поймите без обид: я с вами больше советуюсь, чем агитирую… Потому что в миссию на посещения мира Аверс дэма пригласила только меня и Азу. Которая и будет под её видом творить небольшие чудеса, вдохновлять азнарианок на борьбу за мир, а мужчин – на защиту своих женщин и всеобщего благоденствия.

– Ууу… – заныл Вак, скорей притворно, чем от всей души. – Ну почему, как что-то хорошее, так без меня? Может, ты и за меня перед дэмой словечко замолвишь? Я ведь всё-таки один из лучших гаазанд, ты ведь сам видел, как я умею внушать. И ведь мои способности как раз при возрождении ордена азнарианок должны пригодиться.

Заявление товарища имело под собой все основания.

– Обязательно предложу! – Но Полю в данный момент важней всего было мнение Азы. Вот на неё он и уставился, сразу вопрошая со скрытым подтекстом: – А ты как думаешь? Стоит нам с собой взять господина Лейзи? Он бы своим внушением исправлял то, что ты не добьёшься своими чудесами, и то, что не следует калечить моими пистолетами.

Скорей всего притворно маркиза грустно вздохнула и призналась:

– Я уже испугалась, что моего мнения вообще никто не спросит. Как и моего согласия на миссию. Но раз уж спросил, то отвечу: никакого Лейзи, при всем к нему уважении и дружеском расположении я с собой брать не собираюсь. Да он и сам не захочет…

– Почему? – не удержался Вак от вопроса.

– Да потому, что ты не пожелаешь бежать в Дикие земли. А мне ничего больше не остаётся, как немедленно отсюда сматываться.

Такого категорического отказа Поль совершенно не ожидал. Столько рассказывал, столько старался, и всё напрасно. Поэтому лишь выдавил из себя растерянно:

– Как?… Тебе же там в сто раз опаснее… не так ли?…

– Да уж не опаснее, чем шляться по разным обителям, рискуя получить арбалетный болт в лоб от слишком ретивого и меткого татя. Мало того, я вспомнила о своей подруге по академии, которая удачно вышла замуж и сейчас проживает сравнительно недалеко от Большой стены. Вот у неё и побывала недавно, и она подтвердила, что с радостью примет меня на проживание под крышу своего замка. Только одно моё умение с помощью талисмана укрощать гарпий окупит всё моё роскошное содержание.

При этих словах Аза как-то нелогично, но явно успокаивающе погладила руку уставившейся на неё Галлиарды. Тогда как Поль попытался изменить ход разговора:

– И всё-таки? Неужели… – но опять был прерван на удивление сильным голосом девушки, которая продолжила:

– Вдобавок вопрос не в том, что я сомневаюсь в твоей меткости, а в том, что я сомневаюсь в самой Азнаре Непревзойдённой. Даже не сомневаюсь, а уверена, что она мне готовит показательную гибель. Да, да! Не пяльтесь на меня, а лучше сами подумайте: что лучше всего всколыхнёт мир Аверс и заставит всех его обитателей верить неистово в Азнару Милосердную? Правильно! Её изначальное умерщвление при огромном скоплении народа. Скорей всего казнь будет предваряться страшными мучениями двойника в виде снимания кожи и прочих мерзостей, не за столом будь сказанных. Показательные пытки. Чтобы ужас сковал всех свидетелей. Чтобы их проняло до седалищного нерва. А потом, когда мои останки развеются прахом, Ревельдайна вновь покажется перед своими сторонниками и впавшими в депрессию последователями. Продемонстрирует несколько чудес и в течение одной недели станет ожившим идолом для искреннего поклонения людей всего мира.

Девушка окончила выдвигать свои предположения о коварных планах дэмы, и в гостиной повисла гнетущая тишина. О таком изощрённом варианте развития событий ни у кого раньше не хватило фантазий додуматься. И сейчас все сидели, переваривая услышанное и внутренне вздрагивая от своей недальновидности. Подобные истории бытовали в легендах, обычное дело для всех религий, процветающих особенно в Диких землях. Но связать эти легенды с нынешней действительностью никто не додумался. Ведь совсем недавно чуть ли не поголовно здесь присутствующие люди соглашались и рвались в подобную миссию. А сейчас пришло понимание: показательная казнь Азнары Милосердной окажется ярче и внушительней, если вместе с ней примут мученическую смерть и все лица, её сопровождающие. И неважно, что они потом не воскреснут, это никоим образом не скажется на обожествлении дэмы обитателями Аверса.

Даже Поль приуныл, заметив, что все взгляды постепенно сосредотачиваются на нём. Он поведал всем дивную сказку, от него теперь и зависело: поверят ли в неё.

Для начала он прислушался к самому себе. К той самой интуиции, которая ему всегда помогала в прежних испытаниях. А интуиция почему-то ничего коварного и опасного в планах Ревельдайны не просматривала. Азнарианки верили в свою покровительницу свято и искренне, она отвечала им тем же. Сами заповеди и каноны существования ордена были выше всяких похвал и устремлений. Ну и личное общение с дэмой оставило у парня неизгладимое впечатление в её доброте. Опасная, можно сказать, что даже страшная и циничная, но всё-таки доброта превалировала в характере Кобры. И пусть её боятся все, многие проклинают и мечтают её уничтожить, очень, очень хотелось ей поверить.

Поэтому Труммер постарался улыбнуться, а то и посмеяться над сказанным Азой:

– Экие страхи ты тут нам рассказываешь! Так сгустила краски, что у меня самого мороз по коже прошёл. Но если уж говорить начистоту, то я совершенно не верю в подобное коварство. А почему? По одной простой причине: Азнара и без твоего, да и моего согласия могла бы забросить нас на Аверс. При этом поставила бы в такие условия, что мы, даже не зная её генеральных задумок, всё равно исполняли бы её волю. В этом даже не вздумай сомневаться. Взамен этого дэма нам даёт свободу выбора и чуть ли не уникальное право пользования порталом в иной мир. Напомню: в удобное для нас время. Потому что ей нужны только добровольные, уверенные в себе помощники, знающие прекрасно конечную цель всей задумки. Именно такие помощники стократно быстрей и качественнее решат все поставленные перед ними задачи. Правильно? Ведь не станешь ты отвергать очевидное?

– А я попробую! – упорствовала маркиза. – Судя по твоим словам, мне придётся играть роль Азнары в любом месте и при любых ситуациях. Она утверждала, что спасёт нас и вытащит из любой переделки. Но при этом мы ни в коем случае не имеем права проговориться, кто мы на самом деле. Если нас схватят… – она тут же замахала ладошками, словно отгоняя саму возможность такого пленения. – Это я так, чисто гипотетически! Но всё-таки!..и начнут пытать, мы просто обязаны будем твердить, что мы покровительница и её ангел-хранитель. Иначе нас уже и чудо не спасёт. И когда мы пойдём на это сознательно, добровольно, мы станем воистину великими мучениками. И тогда при нашей казни ни у кого, даже у наших палачей не возникнет сомнений в нашей идентичности. Вот и получит орден азнарианок, благодаря нашим излишним мучениям, наивысший приоритет в мире Аверс.

Опять следовало подумать, прежде чем правильно ответить:

– Неверное предположение. Мы ведь можем уже во время казни рассказать окружающим, кто мы такие на самом деле…

– Ха! Наивный! – хмыкнула Рейна. – Даже если и расскажем, то кто нам поверит? Вряд ли кто услышит что-то от людей с разорванными ртами, выбитыми зубами и оторванными языками. Да и у дэмы отыщется сотни методов, чтобы заставить нас молчать в самый ответственный момент. Или ты сомневаешься в её всесилии?

Пока Поль не успел ответить, Вак Сосулька не удержался от комментария:

– Однако, Аза! Если бы ты стала первой советницей в восемнадцатом секторе и поставила себе целью творить зло, мир бы содрогнулся от твоих задумок и предложений.

В душе соглашаясь с этим высказыванием, Труммер заявил твёрдо, словно и не услышал слов своего приятеля:

– Вот потому что не сомневаюсь – думаю, что она будет действовать с нами честно. Ты не видела тот мир, потому и не можешь определиться. А я видел. И видел, как относится к нему дэма: искренне и с состраданием. Ей в самом деле некогда им заняться лично. И она вдобавок уповает на наши новаторские идеи в вопросах скорейшего возрождения ордена.

– На «наши»? – уцепилась девушка за слово. – Но их у меня нет совершенно. И не будет!

– Я не так высказался, – засмущался Поль, припоминая разговор с дэмой и её требования: – Она высказалась в том смысле, что приветствует любое моё дельное предложение в этом направлении. Мол, я бывал в нескольких мирах, много успел повидать, а значит, могу делать должные сравнения, искать первопричины, предлагать правильные решения и прочее, прочее, прочее…

– Ага! Получается, тебя заведомо хотят поставить старшим в нашей паре? – прищурилась Аза, словно собралась броситься в драку. – Я буду творить чудеса, идти на острие атаки на врагов и прочих смутьянов, а ты будешь мною командовать, укрывшись за моей спиной?

– Учитывая твою молодость, неопытность и горячность, – Поль старался говорить взвешенно, мягко, спокойно. – Решение самое правильное. Да и находясь чуть сзади, как это ни странно, можно больше увидеть важного, чем находясь на острие атаки. И подсказать своевременно.

Маркиза скривилась, словно лимон надкусила, и тут же заявила:

– Я и так не собиралась соглашаться! Но чтобы мной командовал недворянин? Да ещё чуть ли не моложе меня? Нонсенс полный! Я улетаю к моей подруге.

При этом она продолжала сидеть на месте, так и поглаживая руку придвинувшейся к ней баронеты Фойтинэ. Словно она успокаивала непроизвольно свою новую подругу, как бы утверждая, что одну не оставит. Почему-то этот факт озадачил Труммера больше всего. Задумываться и анализировать времени не было, и он постарался напомнить о самом главном:

– Ревельдайна меня не торопила с твоим согласием. Дала мне время на то, чтобы тебя уговорить. Так что не спеши с окончательным ответом. Подумай… Можешь к подруге ещё не раз наведаться… Да и тут вроде неплохо… Но что я хочу от себя добавить, так сказать, особо. – Поль чуточку задумался, собираясь с мыслями, лишь затем продолжил: – Существуют разные миссии. Одни можно отложить на невесть какое время, вторые совсем отменить, третьи – организовывать и видоизменять веками прямо по ходу осуществления. Дэмы порой так и поступают, совершенно не спрашивая нашего на то мнения. А тут – совершенно иначе. И недаром мне были показаны все сложности и противоречия Аверса. Каждый час наших сомнений, споров и размышлений – это тысячи людей, невинно погибших в бессмысленной бойне и в пожарищах войн. И чем раньше мы нагрянем в Миён, а потом и в иные государства с нашей миссией, тем быстрее мрак кровавой вакханалии сменится светом и всеобщим процветанием. Мало того, если мы опоздаем, уже и спасать некого будет. Погрязшие в крови, во лжи, в ненависти и грязи люди уже никогда не смогут повернуться к идеалам добра и справедливости…

– Ой! Как же ты пафосно изъясняешься! – фыркнула Аза, вставая из-за стола. – Аж противно! – потянула подругу за собой: – Галли, идём в сад, мне надо с тобой поговорить! Девочки, и ваше мнение будет нужно, пошли с нами! – и, уже покидая гостиную, по-барски кивнула хозяину дома: – А над твоим предложением я, так и быть, подумаю.

Когда все женщины удалились, оставшиеся мужчины расслабились, задвигались, усаживаясь в иные позы. И Вак даже попытался пошутить:

– Хуже нет, когда всё зависит от взбалмошной и капризной девчонки.

На что Труммер криво улыбнулся:

– Как бы то ни было, но интуиция мне подсказывает: Аза согласится. Тогда как ты явно испугался и уже не рвёшься в бой за возрождение ордена азнарианок. Или?…

– Вот именно «или»! Но что хуже всего, оплату за своё участие я не имею права потребовать у дэмы вперёд. А очень, честно признаться, хотелось бы. Зато у меня есть некие задумки, касающиеся товара, найденного в доставшемся тебе по наследству доме. Ты ещё об этом ничего не знаешь. Поэтому слушай мои предложения…


Глава 7
Контрабанда

Поль не слишком удивился, когда выслушал рассказ Вака. Ибо подспудно чего-то такого ожидал. И сам цветочник слишком скрытничал при жизни, и сестра успела наябедничать о какой-то таинственной находке в подвалах, куда её не пустили.

В подвале отыскали (вернее, Аза отыскала!) скрытую дверь, которая вела в изумительно сухое, отлично проветриваемое помещение. А в нём – целых три тюка тщательно запакованных в фольгу, готовых к продаже алпи. Тех самых алкогольных пилюль, половинка из которых выручила Труммера при визите к Азнаре Ревельдайне. Вожделенный алкогольный заменитель из особой травки, желаемый миллионами состоятельных людей и служащий заработком для сотен и тысяч контрабандистов.

По сути, находка в три тюка не считалась большой. Скорей средней. Относительно, конечно. Проживающие у Большой стены ловкачи орудовали гораздо большими партиями товара. Или как минимум такими же, в три-четыре тюка. Но хватало и тех, кто попросту тупо рисковал своей жизнью, перенося на себе небольшие пакеты с алпи или курсируя с ними по всему сектору. Называли их «челноками». Таких вылавливали быстрей всего, потому что на станциях метро и в прочих общественных местах стояли детекторы запаха, реагирующие на большое количество (более полусотни) пилюлей из этой самой травки. После этого жандармы особого отдела нападали на след челнока и вылавливали его в момент продажи. В том числе тайная жандармерия строго следила, чтобы подобные партии, неофициальные, так сказать, не попадали в руки продавцов с патентами и с разрешением на торговлю. Мелкие распространители, торгующие прямо на улице, тоже попадались очень быстро и заканчивали весьма печально, сдаваемые своими же более крупными конкурентами. Но в любом случае, даже при попытке сбросить найденные пилюли оптом и по минимальной цене стоимость трёх тюков превышала стоимость самого дома.

Осталось загадкой, откуда цветочник получил данную партию. Может, ему на хранение оставили, может, сам аккуратно скупал у «челноков» да приторговывал через неведомую точку сбыта. Судя по уникальному, тайному подвалу – скорей всего вторая версия подходила. При первом варианте здесь бы уже было не протолкнуться от истинных хозяев контрабандного товара.

Вариантов избавления от такого количества алпи существовало несколько. Причём самый простой из них: вообще ничего с ними не делать. То есть по закону покупать, хранить и употреблять заменитель алкоголя имел право каждый. А вот продавать – только в чётко обозначенных для этого местах и со специальным разрешением. Иначе говоря, жируй на этих трёх тюках до скончания века своего и не тужи. Собирай компании, спаивай их, угощай, раздаривай, но продавать – не смей.

Конечно, остро нуждающейся в средствах компании такой вариант не подходил. По стечению обстоятельств они все оказались на мели. И не стоило забывать, что недавние экстренные действия по розыску похищенной баронеты Фойтинэ обошлись каждому и компании в целом в круглую сумму. Именно поэтому Поль не имел никакого морального права предложить товарищам самый невыгодный вариант: заявка в жандармерию, опись, акт сдачи и потом одна десятая от продажной суммы. То есть всего по половинке златого за пилюлю. Был бы он сам и никому ничего не должен, так бы и сделал. А тут приходилось соглашаться с поступившим предложением.

Причём не о продаже контрабанды оптом, по одному златому, что было намного проще. И даже не по цене в полтора златых за пилюлю, как продавали начинающие, но уже крупно ворочающие делами торговцы. И даже не по два, как умудрялись продавать зубры местного контрабандного бизнеса. А по два с четвертью, что практиковалось лишь в семейных кланах, имеющих официальную точку продажи алпи и подставляющих туда нигде не учтённую подставу.

Как только Труммер это осознал, попытался умерить жадность товарищей:

– Где и кто продавать возьмётся? А тем более, кто сразу выплатит столько денег вперёд? Не слишком ли губу раскатали?

– Во-первых, – пустился в объяснения Вак, – за такие деньги можно помаленьку товар отдавать под реализацию. Разве что разовый аванс стребовать для затыкания наиболее неприятных финансовых дыр. А во-вторых: вспомни своего старого приятеля Чин Хун Хо. Он ведь официально торгует пилюлями, и я по своим каналам знаю, что не всё к нему идёт официальным путём.

– Азиат-землянин приторговывает контрабандой? – не поверил Поль.

– Нет, святым духом! – со скепсисом фыркнул приятель. – Кто же, будучи в здравом уме, откажется от такой прибыли? Хозяину «Пагоды» только и надо, что аккуратно выбирать «челноков», работать только с проверенными из них, чтобы не нарваться на жандармов из отдела по борьбе с контрабандой. И в свете этих проблем он тебе доверяет безгранично. Вряд ли у него даже мизерное сомнение появится, что ты его можешь подставить.

Заверения товарища Труммера как-то не убедили. Косясь на вернувшуюся в гостиную маркизу, он попытался отмежеваться от незаконной торговой операции. Вопросы сомневающегося человека так и посыпались из него, но на каждый у опытного гаазанда находился дельный ответ. Даже на самый главный, как безопасно доставлять товар, он не ответил, а скорей напомнил:

– У тебя в данный момент наилучший для этого транспорт имеется: гарпия. Взял раз в неделю два мешка с товаром – и полетел в гости к другу. Ни риска, ни осложнений…

Тут маркиза Рейна не выдержала:

– Вообще-то гарпия моя!.. И Галлиарды… Это – наш трофей. И не хватало ещё потерять такую ценную животинку из-за низменной контрабанды.

Вполне резонное и своевременное замечание. Но Поль поинтересовался в первую очередь отсутствием остальных женщин и сестры:

– Где подругу оставила?

– Они готовят второй дом к заселению. Мы решили там устроить комнаты для своего проживания. Ибо окна там и двери раза в три прочнее твоих. А если ещё и забор до нужной высоты надстроить, то там будет не в пример безопаснее, чем здесь.

Труммер демонстративно не обратил внимания на слова девушки «мы решили». Благосклонно покивал на полученное сообщение и с некоторым равнодушием постарался закрыть тему:

– Хорошо, я потом подумаю и решу, где кого разместить и в каком порядке. Но вторую няню, Аннет Макиллайну, сразу переносим туда. Скорей всего обе сестры там и будут проживать в одной комнате.

– Но комнат много, хватит каждому…

Пришлось и эти бессмысленные рассуждения прерывать, пусть и мягко, словно уговаривая нерадивое дитя:

– Понимаешь, Аза, здесь Рóзмор. Фруктово-овощной придаток сектора, а не Дикие земли. Что здесь, что в Параисе считается нормальным проживание в комнате трёх, четырёх и более человек. Личных зáмков и личной челяди здесь никто не имеет, и дворянские титулы здесь – пустой звук. Тем более абсурдно выделять по комнате каждой няне, когда у меня много друзей и ещё больше обязательств перед ними. Раньше я у них ютился и не оставался голодным, а отныне шестеро из них, а то и больше, будут частенько проживать с нами. Плюс одну комнату всегда следует оставлять свободной для неожиданных гостей.

Судя по тому, как нахмурившаяся маркиза осмотрела самого хозяина дома и всех его друзей-приятелей, она собралась закатить внушительный скандал и выпереть всех посторонних из дома немедленно. Пришлось Полю смещать акцент разговора в иную плоскость:

– Ты лучше подумай и ответь: согласна ли ты помочь с продажей найденных алпи? Для этого надо срочно наведаться к Морской стене в одну из харчевен, показать товар и договориться о дальнейших поставках. И не торопись с ответом!.. А мы с ребятами сейчас прогуляемся на рынок и принесём на носилках Аннет Макиллайну. Если её здоровье позволяет, привезём в коляске извозчика.

– Зря распыляешься, с этим делом мы и сами справимся! – возразил Вак Сосулька, уже второй раз вызываясь добровольцем. – Ты лучше отправляйся с Азой к Чин Хун Хо и с ним договаривайся…

– А со мной что, договорились?! – сердилась Рейна. – Я ведь так и не дала согласия!

Хозяин дома согласно кивнул, а потом ещё об одной детали вспомнил:

– И вопрос не только в твоём согласии. У Кузи нет регистрации, и ладно бы он только над Рóзмором летал да над Большой стеной. А то придётся Морскую перелетать да на окраине Крепости садиться. А это уже чревато возможными проверками со стороны приписных пограничников.

– Никто на нас даже покоситься криво не посмеет! – сразу возмутилась маркиза.

– О-о! Ты не знаешь, как порой въедливы бывают только что упомянутые мною стражники. К тому же именно во внутренностях Морской базируются лётные егеря на гарпиях и аскливах. Уж если этим кто не понравится, прямо в небе бичами забьют.

– Пусть только попробуют! – пригрозила девушка и не совсем последовательно тут же заявила: – Летим к твоему азиату! Заодно угостишь меня так хвалёными тобой восточными блюдами.

И поощер понял, как лучше всего уговаривать строптивую девчонку. Надо брать её на «слабо». Ей всё кажется простым и незатейливым в исполнении, и любое сомнение в её силах или возможностях тут же порождает ответное желание доказать свою избранность, крутость, редкую исключительность. Такие амбиции свойственны всем дворянам, выходцам из Диких земель. В конечном итоге они либо погибают из-за этого, либо обламываются морально и превращаются в угрюмых индивидуумов, проклинающих своё жалкое, равноправное с прочим людом существование. Но значительная часть из них всё-таки адаптируется, ассимилируется с окружающими его законами и живёт счастливо. А то и делает феноменальную карьеру.

Пока Аза далека от ассимиляции. И уж тем более от карьеры. Достаточно ей нарваться на людей злобных, хитрых и циничных, как её существование повиснет на волоске. Но если её подучить, несколько раз поправить да своевременно подсказать, может зажить припеваючи. А если ещё и миссию на Аверсе выполнит, как полагается, то сразу скакнёт на недосягаемую нынче для неё ступеньку.

Наверное, по этой причине Поль не стал молчать о своих выводах. Хоть это ему и самому было как бы невыгодно. Уже в саду, когда помогал Азе готовить гарпию к полёту, не удержался от наущений:

– Будь осторожна, маркиза: всегда следи за ведущимися дискуссиями. Только что я тебя поймал на «слабó», и ты сразу, бездумно решила лететь к «Пагоде». Хорошо, что я ничего против тебя коварного не замышляю, зато другие могут твоей вспыльчивостью воспользоваться. Никогда не спеши с ответом, помни о своих первых, спонтанных возражениях…

Реакция девушки оказалась несколько странной. Она вдруг прильнула к груди Поля, закинула руки ему на шею и томно зашептала:

– Спасибо тебе! Ты настоящий друг! Я этого никогда, никогда не забуду!

– Да ладно, мы ведь друзья… – засмущался а'перв. Только вот где-то в подсознании мелькнуло сомнение: «Может, это она так играет? Точнее говоря: ёрничает? И поддалась на моё „слабо“ сознательно?… Да нет… иначе получится, что она попросту надо мной издевается!..»

И только после этого сообразил, что девушка висит у него на груди, поджав ноги, а их лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Причём так сильно и долго за него держится руками, что даже Галлиарда не смогла бы сделать подобного. Не успел дальше додумать, как услышал не то просьбу, не то приказ:

– Покрути меня! А я буду держаться.

Всё ещё недоумевая, стал крутиться, всё больше и больше отклоняясь назад. Ну и вполне естественно, что его руки стали поддерживать женское тело в районе живота.

– Здорово! – прошептала маркиза, прикрывая в восторге глаза. И тут же парню вспомнилось, как он её носил по саду туда и обратно после небольшого ранения в доме старикана-цветочника. И прозвучавшее тогда признание: «Как долго меня никто на руках не носил!» То есть получалось, что бедная сиротка, лишившаяся всей родни и надёжного замка для проживания, уже три года не ведала ни любовных приключений, ни просто дружеских объятий. Потому так сразу и прикипела к Галлиарде, потому сейчас так и млеет от бесхитростных тактильных контактов с противоположным полом. Тут же и мысли появились соответственные:

«Хм! Контакт?… Как бы она себе чего такого не вообразила! – озадачился парень, ощущая, как женское тело под его ладонями как-то слишком уж конвульсивно и чувственно сжимается. – Я ведь ей чисто по-приятельски иду навстречу, а так она совершенно не в моём вкусе… Да и вообще…»

Додумать не успел. Аза настолько ловко извернулась в кружении, что оказалась у парня на руках, приговаривая при этом:

– Ах, ты, какой ловкий! И сильный! Тебе нравится меня на руках носить? Не останавливайся! Кружи! Кружи!..

– М-м?… Конечно, сильный…

– О-о-о! Феноменально!..

– А голова не кружится? – с тайной надеждой пролепетал парень, задыхаясь всё больше и больше. Кружение с телом требовало гораздо большей концентрации и усилий, чем просто переноска, поэтому нехватка кислорода ощущалась всё больше и больше.

– Немножко кружится, – призналась Аза с томным смехом, тут же с упоением добавляя: – Но от этого ещё приятней!.. Признавайся, ты волшебник?… Или как это у тебя получается так чувственно касаться к женскому телу?

К счастью, затянувшееся невесть что прервало прибытие целой группы. Вак Лейзи бегал к Галлиарде за деньгами для Поля и в подвал за двумя пакетами алпи по сорок штук. Естественно, что баронета Фойтинэ поспешила в сад лично проводить друга. Ласка тоже за ней рванула, няня Элен поспешила за своей подопечной. И теперь вот все четверо увидали такую удивительную картину: мужчина крутится с женщиной на руках, а та восторженно и радостно смеётся от удовольствия.

Госпожа Макиллайна глядела на сцену с осуждением. Галлиарда с неожиданной для себя ревностью. Вак Сосулька – с пониманием и поощрением. И только малявка узрела в зрелище ущемление своих личных прав.

– По-о-оль! – закапризничала она. – А почему ты меня так на руках не крутишь? Это я ведь твоя сестра, а не она!

Очень довольный своевременным вмешательством, Труммер моментально отставил маркизу в сторону, подхватил сестричку и с облегчением закрутил её, ещё и подбрасывая время от времени. Сад тут же наполнился совсем иным, детским, но тоже счастливым смехом. Аза отнеслась к этому спокойно. Зато самая близкая подруга Поля подошла к нему чуть ли не вплотную, требуя и к себе подобного внимания:

– Теперь моя очередь!

Уже сильно измотанный, если не сказать, что обессиленный парень и тут показал свою полную готовность к подвигам. Несмотря на больший вес Галли, чем вес Азы, он подхватил спортсменку на руки и тоже порадовал вращением. Мало того, между ними даже успел состояться короткий диалог:

– Чего это она на тебе повисла?

– Э-э-э…

– Случайно получилось? – выпытывала на ушко баронета.

– Угу!..

– Ты не сильно-то на неё губу раскатывай. И не серди меня. Будешь вести себя хорошо, я в большой сон постараюсь незаметно проскользнуть в твою спаленку…

– М-м!..

Последнее восторженное мычание окончательно успокоило известную теннисистку. Пожалев друга и чувствуя, как он вспотел от усилий, она остановила его и спрыгнула с рук. Стала передавать деньги. Подошёл и Вак, отдавая оба пакета в руки Поля и советуя при этом:

– Один отдай Азе на всякий случай.

– Не стоит волноваться, не на метро же отправляемся в путь, – отмахнулся тот, засовывая оба пакета за обшлаг своей куртки.

Поэтому никто из них не обратил внимания на скривившуюся Рейну. Только малышка Ласка со всей своей детской непосредственностью попыталась ухватиться за руку маркизы:

– Ты чего такая злая? Не понравилось кататься на руках у Поля?

– Нет!

– Почему! – поразилась малявка.

– Он меня ущипнул! – нагло соврала девушка. – А чтобы я смеялась – щекотал!

Вырвала свой палец из детской ладошки и продолжила затягивать сбрую на гарпии. Стоило глянуть в тот момент на дитё, которое потешно замерло с ошарашенным видом, вытянув ручки вперёд и пытаясь представить, как это можно вращать иное тело и при этом щипать его и щекотать одновременно. Но явная странность такого действа и несуразность стали понятны даже ребёнку.

Поэтому когда брат стал усаживаться в седло на гарпии, она оббежала с противоположной стороны животинку и, косясь исподлобья на маркизу, успела шёпотом наябедничать на неё:

– По-о-оль! Аза тебя не любит и не хочет дружить. Вредная и наговаривает…

Тот внутренне подивился таким словам, тем более что не знал, о чём речь идёт. Но внешне постарался свести всё к шутке и банальному недоразумению:

– Все нормально, малышка! Мне главное, чтобы ты меня любила и Галли с нами дружила. А всё остальное – не столь важно.

Подхватил сестру, чмокнул в обе щёки, после чего быстро запрыгнул в седло, закрепляясь там ремнями. Ещё через полминуты гарпия взлетела.

Но долго смотреть ей вслед не дала Элен:

– Надо поторопиться за моей сестрой. Или придётся ещё за одни сутки содержания платить.

– Два злата? – припомнила баронета обозначенную сумму. – Так деньги у нас вроде есть…

– И я по ней очень соскучилась! – стала сердиться учительница точных наук. – А уж как она там без меня, бедняжка, переживает, а? Мы ведь всю жизнь прожили вместе, дня не было, чтобы не виделись…

– Ладно тебе, отправляемся уже, – успокоила её владетельница казны Труммера. – И я тоже пройдусь с ребятами. Потому что верхом на лошадях слишком уж внимание к себе будем привлекать.

– Мы тоже не останемся с Лаской! – заявила няня. – Прогуляться будет невредно, да и недалеко. Правда, прелестница?

Ту и спрашивать второй раз не пришлось, сразу кивнула. Здесь тоже ещё оставалась масса интересного и неисследованного, но и на рынок лишний раз пройтись – особое развлечение, от которого нормальный ребёнок никогда не откажется.

Вот и пошли забирать вторую няню целой компанией в семь человек. Подруги Галли остались да трое приятелей из дружной мужской компании. Им ещё следовало и на чердаке нового дома навести порядок, и за строительством навесов для лошадей присмотреть.

В общем, прогулялись на славу. Да и новую обитательницу усадьбы доставили весело, с шутками и прибаутками. Несли мужчины даму на носилках, и хоть приболевшая учительница танцев, пения и музыки выглядела бледной, исхудавшей, смеялась на шутки Вака и его рассказы чуть ли не громче всех. То есть Аннет, как и её сестра Элен, сразу прижилась в коллективе и всем понравилась. Причём понравилась не только своей будущей воспитаннице, но и баронете Фойтинэ. А что самое удивительное и неожиданное, возле неё как-то странно и неожиданно преобразился старый, закоренелый холостяк Вак Лейзи. Он, по всеобщему суждению, прямо фонтанировал юмором и задором, лишний раз подтверждая мнение о себе, как о несомненном лидере и заводиле любой компании.

Может, просто решил развеселить несчастную женщину? А может, она ему и в самом деле понравилась чем-то особенным? Только и следовало на такие вопросы ответить расхожей фразой: «Время покажет!»


Глава 8
Своевременная помощь

В ДОМЕ не существовало таких понятий, как вечер, ночные посиделки, ранняя зорька или любовные приключения под луной. Потому что ни ночей здесь не было, ни лун, ни рассветов. Холодное солнце Скаль висело на небе постоянно. За сутки совершая полный круг по небу по часовой стрелке, оно двигалось на высоте одной трети над горизонтом и своим белым светом давало отличное освещение. Второе солнце Пурьесо всходило над океаном и строго над линией границ между двадцать первым и двадцать вторым сектором уходило в пространства за Дикие земли. На следующий день возвращалось в обратном направлении. Двигалось по небу две трети суток, считалось тоже холодным, хотя его голубой свет всё-таки чуточку согревал. Ну и жёлтое солнце Капир буквально проносилось по небосводу всего лишь за девять часов, двигаясь строго перпендикулярно траектории Пурьесо. А если более конкретно: то Капир проходил строго над центром Большой стены. И самый пик его движения порой классифицировался словом «Жарко!» и являлся временем суток для «малого сна».

Естественно, что «большой сон» проходил под одинокое сияние белого Скаля. И во время оного полагалось подавляющему большинству людей всё-таки спать. Что они и делали, придерживаясь этакого суточного распорядка дня. Почему так, а не наоборот? Ведь многие философы, учёные, целители довольно часто высказывались, что лучше «большой сон» перенести на жаркое время, а в более прохладное – работать, отдыхать, наслаждаться природой и творить произведения искусства. Вроде как логично и правильно, вроде как и аргументы подавались со всеми доказательствами, выкладками и результатами анализов, да только…

Дэмы ничего на подобную тему даже слышать не хотели. А особо ретивых реформаторов безжалостно и непритязательно казнили. Как говорится: диктат во всей его красе и авторитарности. И всё испокон веков оставалось по-прежнему.

Конечно, такой огромный мегаполис, как Параис, никогда не засыпал, там добрая четверть всех ресторанов, харчевен и точек общественного питания работало круглосуточно. А завсегдатаи кабаков и прочие любители повеселиться в своем большинстве как раз и вели тот самый «обратный» стиль жизни. Но никто их за это не преследовал, не ругал и не давил морально. Есть средства? Гуляй и живи, как тебе заблагорассудится! Главное, других на бунт не подстрекай.

А в иных, привилегированных зонах, злачные места уже в подавляющем большинстве работали круглосуточно. Одно из таких мест – это Крепости каждого сектора. В них обитали сливки местного общества, приписные своего дэма, и только малая часть среди них вели упорядоченный образ жизни. У всех остальных шло яркое прожигание личного времени, делящееся на три категории: отоспаться, урвать побольше средств и весело отпраздновать очередной повод ничего не делать.

Вот потому Чин Хон Ху, а точнее говоря, его «Пагода» работала без перерыва даже в дни траура или дни секторных наибольших празднеств. Ну и публика у него собиралась под стать ближайшему окружению дэма. Сплошь заслуженные ветераны войн, отставные и действующие чиновники высшей администрации, представители высшей аристократии и дворянства, титулы которых порой звучали не просто княжеские или герцогские, а царские, королевские, а то и императорские. Кто здесь только не жил, кто здесь только не отирался. Элита элит, живущая на всём готовом и почти ни за что не платящая. К примеру, те же коммунальные услуги, жёстко бьющие по карману обитателей Параиса и Рóзмора, никогда, никоим образом не касались жителей Крепости. Большую часть продуктов питания, фрукты и овощи они брали на специальных рынках бесплатно. Установленная форма одежды во всех её церемониальных вариациях попросту выдавалась по мере прихода в негодность старой. Даже топливо к летающим устройствам, если по расходу укладывалось в некий лимит – не подлежало оплате. Не говоря уже о том, что подавляющее большинство этой элиты получало жильё от властелинов как бы в подарок и оставалось за новым владельцем до его смерти.

Последний пункт казался посторонним лицам и новичкам не стоящим внимания. Но как раз в нём и был зарыт утаенный подвох. Людишки не вечны, да ещё и войны в иных мирах, на которые приписные шли пусть и старшими офицерами да генералами, но отказаться не имели права. А на войне гибнут. Причём – в больших количествах. Порой – все. И, несмотря на геройство павших, их семьи имели право проживания на прежнем месте, после смерти своего главного кормильца, не более двадцати лет. Вроде огромный срок, но и он пролетал совершенно незаметно и бедные родственники оказывались перед выбором: либо выплатить стоимость жилища в казну, либо убираться из Крепости в Параис. Некоторые умудрялись скупить недвижимость, которая стоила раз в тридцать дороже, чем аналогичная во всемирной столице ДОМА. А остальные оказывались в какой-то момент на улице и лишались всех прав приписного обитателя.

Естественно, каждый семьянин, пекущийся о близких, пытался обезопасить их от такой нелёгкой доли. Поэтому воровал, копил трофеи и награды, не брезговал разбоем в иных мирах, иначе говоря, изгалялся как мог. И старался в первую очередь приобрести солидное жилище в Параисе или Розморе, а уже потом приступал к накоплению средств для покупки дома или квартиры в Крепости. То есть приписные люди, при всей их шикарной жизни нынешней, не забывали о жизни будущей, а то и посмертной.

Опять-таки – не все.

Хватало и таких, что жили лишь сегодняшним днём. Шумно жили, с размахом. Не боясь ни жандармов, ни администрации, ни бога, ни чёрта. Порой и самого дэма или дэму не боялись и ни во что не ставили. Правда, такие исчезали быстро, освобождая дефицитную жилплощадь для иных заслуженных героев, спортсменов, учёных или деятелей искусства. И про них старались даже не вспоминать. Но факт оставался фактом: порой такие личности появлялись. И начинали они с того, что устраивали склоки, скандалы, потасовки, противозаконные дуэли или кровавые разборки среди себе подобных. Иногда и мирных обывателей Крепости накрывало волной неоправданной агрессии и жестокости. Даже в таком оазисе счастья, изобилия и высочайшей культуры быта случались смуты, волнения и драмы.

Вот одной из них и было суждено случиться в тот самый момент и в том месте, где оказался Поль Труммер со своей новой подругой. Хотя вначале ничто не предвещало кровопролития. Добрались к харчевне «Пагода» невероятно быстро благодаря гарпии. Летя по прямой линии да на большой высоте, зверушка доставила людей всего за один час. После чего рентабельность и выгода такого средства передвижения уже не подлежала каким-либо сомнениям.

Со стороны службистов из внутренностей Морской стены тоже никто прибывшими не заинтересовался и к месту посадки не ринулся. Хотя десяток егерей так и барражировали в небе, разбросанные поодиночке. Может, кого иного, более конкретного высматривали?

Само здание «Пагоды», вернее, его странные, покатые крыши не были приспособлены для посадки летательных устройств, как и летающих животных с пассажирами. Зато владелец озаботился и построил для этого два великолепных ангара чуть осторонь от своего заведения. Так что оставить Кузю было где, как и оплатить специальному человеку из персонала должное питание зубастой птичке. Так что укротительнице не было смысла оставаться возле гарпии. Поль этому не сильно обрадовался, так как предпочитал пообщаться с Азиатом наедине. Но Аза даже обиделась, когда услышала предложение остаться и присмотреть за гарпией:

– Ты чего?! Совсем покрасился?! – судя по её тону и прозвучавшему подтексту, последнее слово обозначало «…окончательно потерял совесть и обнаглел до крайности!» Иначе говоря: «сменил моральную ипостась до предельно негативного состояния». – К тому же ты меня обещал покормить какими-то особенными блюдами. Забыл?

– Помню я, помню, – ворчал парень, жестом увлекая спутницу за собой. – Просто мы в Крепости, пусть и на самой её околице. А здесь такие «покрашенные» деятели встречаются, что следует находиться в постоянной боевой готовности. Вот я и обеспокоился, что могут Кузю либо украсть, либо пристрелить забавы ради.

– Ха! – не преминула похвастаться девушка. – Мою гарпию уже никто не украдёт!

– Ну да… А ведь сама чуть больше суток прошло, как украла…

– Не крала я! – зашипела маркиза ему в спину. – И вообще ведёшь себя словно последний хам! Даму следует вперёд пропускать!

Труммер оглянулся на ходу, насмешливо хмыкнул и уже хотел сказать нечто язвительное, как вдруг его ноги зацепились за какой-то выступ. Это оказалось настолько неожиданным, что тело не смогло скоординироваться, выровняться и грузно рухнуло вперёд. Хорошо хоть руки успел подставить, спасая последние крохи репутации и перекошенный от удивления фасад. Тут же откатился на бок, в изумлении рассмотрел совершенно ровный тротуар из каменной плитки и недоумённо несколько раз сморгнул: цепляться там ногам было совершенно не за что!

Зато теперь насмешливо хмыкнула проходящая мимо Аза:

– Вот так судьба наказывает невоспитанных и ехидных неврастеников!

– Чего это я неврастеник? – ворчал парень, вскакивая на ноги и догоняя спутницу. – И почему «наказывает»? Подумаешь, упал…

В харчевню, которая изнутри, как и снаружи выглядела словно великолепный ресторан в три этажа, они вошли так и продолжая спор о вмешательстве совпадений или случайностей в судьбу человека. Причём Поль очень пристально присматривался к лицу девушки и прислушивался к её интонациям. Потому что однозначно заподозрил её в умении создавать нечто эдакое, что можно смело идентифицировать как «палка в колесе». Ибо никак не мог поверить, что у него ноги заплелись на ровном месте и он упал лишь по причине своей крайней неуклюжести. Могло такое быть, чтобы паранормальные возможности у молодой укротительницы соседствовали ещё и с умением сгущать воздух или нечто подобное? По всем размышлениям – нет. Но ведь падение состоялось! И кто кроме недовольной Азы мог так подшутить? Вот именно, что больше некому. А если поверить в то, что она и в самом деле дальний потомок Азнары Ревельдайны, то не следовало исключать из её арсенала кучу самых разных и неожиданных способностей. В свете подобных размышлений получалось, что отныне каждый шаг и действие новой подруги следовало запоминать и правильно анализировать.

Встреча с азиатом-землянином оттеснила подобные рассуждения на задний план.

– Рад тебя видеть, Чин! – искренне отвечал Труммер на такие же приветствия хозяина заведения. – Вот решили попробовать у тебя несколько лучших блюд твоей кухни. Заодно и о деле хотелось бы поговорить. Весьма важном… Не для посторонних ушей…

– Тогда прошу на второй этаж, – пригласил землянин, – в третий кабинет, с видом на Крепость. Делайте заказ, кушайте, а там и я подойду.

Пока выбирали блюда, пока ждали заказанное, маркиза довольно настойчиво выпытывала у а'перва про его миссии сопровождения дэма на Землю. А так как Бенджамин Надариэль запретов неразглашения на эту тему не накладывал, то Поль рассказывал с азартом и вдохновением. Потому что ему самому было приятно вспомнить о посещениях тамошнего мира. Перерабатываться не приходилось, рисковать – тем более. Только и пришлось сопровождать дэма при эгопосещениях самых уникальных мест планеты.

Причём большинство посещений носили двойственный характер. Например, крупнейшие пирамиды в Египте Прогрессор просмотрел вначале с группой туристов. Днём. А уже ночью – только с сопровождающим его поощером. Причём не по маршруту экскурсионной группы они двигались, а сразу проходя через портал в некие пустоты под основанием пирамид. И в одной из таких пустот отыскалось совершенно нетронутое учёными и грабителями захоронение одного из местных правителей древности. Радости дэма не было предела, хотя, на взгляд Труммера, ничего особенного там не было. Ну лодка какая-то, ну несколько саркофагов с мумиями, ну десяток сундуков из глины да кучи всякой утвари и неказистого оружия вдоль стен. Наверное, нечто ценное имелось в самих сундуках, потому что дэм своему помощнику, так и не применившему свои умения снять усталость, потом вручил «четырёхдневную» премию. На то время – самое крупное вознаграждение в жизни Поля.

Непонятно почему, но Аза отнеслась к услышанному с презрением:

– Так этот Надариэль ещё и могилы разворовывает! – фыркнула она, и хорошо, что данное помещение не могло быть прослушано посторонними. – Или он всё-таки оставил землянам их историческую ценность?

– Зачем? – не совсем понял парень. – Захоронение теперь отлично, в своём первозданном виде хранится среди коллекций дэма на Полигоне.

– Вот именно! Хранится! Но никому не показывается! – злилась Рейна так, словно это у неё что-то личное украли. – А ведь любое достояние истории принадлежит всему народу.

– Чудные у тебя рассуждения, – недоумевал парень, принюхиваясь к очередному поданному блюду. – Как можно алмаз отдать дикарю, который использует его вместо простого булыжника?… Ешь лучше! Это надо есть именно в горячем виде…

Полчаса ушло на апробацию и смакование, и маркизе яства понравились. Уже перейдя к десерту, она пришла к выводу:

– Жаль… что у нас в замке такого повара не было. Когда стану богатой и построю собственный замок – переманю Чин Хун Хо к себе.

– Не получится! – заявил Труммер, цокая языком. – Мой приятель любит полную свободу, вон, даже в Имении Бенджамина Надариэля работать не захотел.

Судя по снисходительной улыбке, девушка не сомневалась в своих умениях уговорить кого угодно. Похоже, и поделиться собиралась планами, да только появился сам объект обсуждения. Уселся за стол, поинтересовался, довольны ли гости трапезой, и с удовольствием выслушал комплименты от своего молодого приятеля и почтальона. Лишь после этого спросил о деловой стороне визита.

Ну и Труммер ничего скрывать не стал. Поделился радостью от геройского возвращения Галлиарды, а потом и похвастался наличием нежданного наследства. Некие подробности опустил, а вот о подвале с тремя тюками алпи рассказал более подробно. В финале поделился рассуждениями приятелей, помогавших отыскать баронету Фойтинэ, оговорил желаемую ими цену за товар и выложил оба пакета с алкогольными пилюлями на стол.

Чин Хун Хо долго с ответом не рассусоливал. Деловито осмотрел пилюли, понюхал их, удовлетворённо кивнул и выразил согласие в приобретении. Тут же чётко оговорили, когда, куда и какими партиями поставлять контрабанду. Мало того, азиат сразу расплатился за полученные алпи и, округляя сумму, ещё и небольшой аванс выдал за последующую поставку. То есть полученные пятьсот златов сразу перекрывали основные финансовые дыры в бюджете компании.

Сделку решили обмыть чаркой ликёра, который землянин делал собственноручно, и послали за ним расторопную подавальщицу. Но не прошло и двух минут, как девушка ворвалась обратно в маленький зал с причитаниями и круглыми от страха глазами:

– Хозяин! Там вас Козецкий ищет со своими дружками! Тот самый, которого вы сдали жандармам за дебоширство позавчерашнее!..

– Вот сволочь! – Чин метнулся вначале к окну, по ходу дела вводя приятеля в курс дела. – Этот Козецкий – рыцарь, герой двух войн, но личность премерзкая и страшно скандальная. Должен был за дебош надолго в тюрьме зависнуть, да, видимо, дружки выкупили… Точно! Вон три джипа стоит, всё из их рыцарской тусовки…

Несмотря на самоназвание, куча изрядно пьяных громил действовали совсем не по-рыцарски. Видимо, сразу взяли на болевой нескольких работников персонала харчевни и быстро выяснили, где находится хозяин, якобы им слишком задолжавший из-за своей принципиальности. И не успели приятели сообразить, чем подпереть, а лучше забаррикадировать дверь, как два типа уже ворвались в помещение, бешено вращая зрачками и кровожадно ухмыляясь.

– Вот ты где, сука шелудивая! – проорал один из них, доставая из кобуры пистолет и взводя затвор. – Ты зачем меня жандармам сдал?! На кого пасть посмел раскрыть?!

Он оказался тем самым Козецким, прибывшим поквитаться за полученное унижение рыцарской чести. Его подельник бравировал весьма компактным арбалетом, заряженным, одним из самых лучших моделей. Подавальщица же завалилась в угол комнаты, поскуливая от страха и закрывая уши ладошками. Видимо, хорошо знала, что такое пистолеты и насколько они оглушительно стреляют.

Несмотря на критичность ситуации, землянин показал завидную выдержку и спокойствие. Надеялся, что всё ещё может закончиться без крови:

– Козецкий, ты сам прекрасно понимаешь, что неправ, уймись! И спрячь оружие, давай поговорим…

– О чём с тобой говорить, червяк?! – ещё больше рассвирепел агрессор. – Ты здесь чужак и до сих пор не понял, что в нашем мире правит сила и отвага! А посему достоин только одного: смерти!

– Но за подобное тебя накажут…

– По факту – меня только оштрафуют! Ха-ха! – желчно хохотнул так называемый рыцарь. На парня, который своим телом старался закрыть выглядывающую из-за его плеча девушку, он вроде как не обращал ни малейшего внимания. А вот его подельник держал под прицелом своего арбалета именно Труммера. Потому что две кобуры с пистолетами у того не заметили бы только полные, безбашенные отморозки.

– Но у меня тоже есть друзья, – пытался привести последние аргументы в свою пользу владелец харчевни. – И они за меня отомстят. Дэм тоже принимал личное участие в моей судьбе, так что случись что со мной, он этого так не оставит…

– Ах ты, мелкая, жирная крыса! Ты ещё смеешь что-то вякать о властелине?! Умри, тварь! – И резко вскинутый в направлении азиата пистолет громыхнул первым выстрелом.

Фактически сразу после него уже никакие прежние заслуги нападающего, геройские подвиги в войнах, награды, знаки отличия и регалии, чины и звания не защищали от убиения на месте. Потому что творилось явное преступление, противозаконное не только в Крепости, но и во всём секторе. А тут ещё и свидетелей полно, у которых следователи-правдознатцы всё выпытают в малейших подробностях. Другой вопрос, что свидетелей однозначно собрались убирать. Потому что уже доставая свои «Глоки» и начиная стрельбу, Поль с досадой констатировал сработавший по нему арбалет. А ведь уйти или рвануть в сторону он никак не мог: сзади него стояла Аза!

«Следовало её сразу заставить лечь на пол, за стол…» – мелькнула запоздалая мысль. После чего только и оставалось, что стрелять на поражение. Да стараться при этом попадать врагам в самые уязвимые места. Да чтобы с одного выстрела валило!

На пяти метрах а'перв попадал в глаз относительно стоящего на месте противника, стреляя с обеих рук. Наверное, поэтому, сделав всего лишь два парных залпа, ему удалось разворотить головы обоих нападающих раньше, чем с их стороны раздался третий пистолетный выстрел. Кровь и мозги изрядно забрызгали стены и повизгивающую подавальщицу.

Только вот замереть и прислушаться к собственному телу оказалось некогда. Довольно лихо, в традициях и с замашками бойцов спецназа, в помещение вкатилось двое бойцов, каждый из которых с азартом палил из пистолета. Следом за ними ещё и третий нарисовался в дверном проёме, но уже с изготовленным для стрельбы арбалетом. На арбалетчика Труммеру просто физически не хватало времени. Приходилось палить со всей возможной скорострельностью по катящимся и подпрыгивающим спецназовцам. Благо ещё, что те либо не отличались особой меткостью, либо сами толком не могли сообразить, куда стрелять. Вроде бы попал в них, вроде точно ранил, но те всё продолжали стрелять до тех пор, пока у них не кончились патроны. Пистолеты у них оказались семизарядные, и на их фоне девятнадцатые «Глоки» с пятнадцатью патронами каждый оказали решающее значение. Даже осталось три патрона на арбалетчика.

Тот успел не просто выстрелить (в кого – в неразберихе боя понять не удалось), но и, выхватив вполне приличный меч из ножен, с яростным воплем броситься внутрь помещения. Никак не относился к тем рыцарям, которые ни во что не ставили огнестрельное оружие и готовы были со шпагой бросаться на танки.

Но уже с первого шага арбалетчику не повезло. Хоть Труммер был занят отстрелом катающихся по полу вояк, в бой весьма неожиданно для остальных вступил хозяин харчевни. У него при себе оказалось сразу несколько метательных ножей, которые он с завидной ловкостью и скорострельностью стал метать в прущего арбалетчика. Один нож попал в правое плечо, второй просто отскочил, так и не вонзившись, а вот третий глубоко вонзился прямо в живот. Но и с таким набором стали под шкурой нападающий оставался опасен и подвижен, замахиваясь мечом для удара. Вот к тому моменту и перенёс на него огонь своих «Глоков» Поль. Очередной труп, и очередные брызги крови по стенам.

А в руке а'перва уже «малыш», извлечённый из подмышечной кобуры двадцать первый «Глок». А в нём – одиннадцать патронов. И первый выстрел из него пришёлся в лоб ещё одного агрессора. Тот сразу с двумя своими подельниками попытался сунуться в дверной проём, размахивая пистолетом. Похоже, сюда и в самом деле прибыла огромная банда мстителей. Зато очередной труп оказался отброшен назад, отталкивая остальных в коридор, и вроде как остальные оказались без оружия, такого как огнестрелы или арбалеты. Потому что они, пригибаясь от проносящихся у них над головами пуль, резко отпрянули назад и в стороны, а потом и вообще бросились в бега. Только и раздался дробный топот каблуков да заполошные крики:

– Козецкий убит!.. И всех его шнуров положили!..

Рыцари оказались уголовного происхождения, раз употребляли местные жаргонные определения членов банды. Но то, что они сбежали, вполне устраивало Труммера. Итак, у него в голове не укладывалось, почему при стольких выстрелах со стороны противника ни он, ни Аза, пыхтящая у него за спиной, ни Чин Хун Хо не оказались ранены. Сложно было понять, отчего поскуливает несчастная разносчица, но скорей всего от страха. Ну и появилось время для скоростной смены магазинов в девятнадцатых «Глоках».

Топот стих окончательно, зато вскочил на ноги пригнувшийся за столом землянин и требовательно протянул руки к а'перву:

– Дай пистолеты! Имею полное право ещё нескольких тварей добить!

В самом деле – имел. Тем более что стоящие не так далеко от окна джипы представляли собой отличную мишень. Сорок – сорок пять метров до них, почти предел прицельной дальности, но в любом случае и убегающим уродам достанется. Кому другому Поль бы оружие не отдал, сам бы отстрелялся, но в данной ситуации ни секунды не раздумывал. Отдал оба «девятнадцатых» азиату, а сам с «малышом» остался за спиной у приятеля, продолжая прикрывать коридор и ведущую в него дверь. Ну разве что Азу схватил аккуратно за плечико и попытался пригнуть запоздало к земле:

– Присядь!.. Мало ли что…

Вместо беспрекословного подчинения маркиза пренебрежительно скривилась, вывернулась из захвата и прильнула ко второй, оставшейся закрытой половине окна. Ещё и с азартом решила поддержать изготовившегося к стрельбе кулинара:

– Вали их всех! Вали! – и более тихо, себе под нос: – Если попадёшь, конечно…

Тогда как хозяин харчевни, положив один пистолет на широкий подоконник, двумя руками взялся за второй, стал в должную для такой стрельбы стойку, прицелился и повёл скорострельную пальбу по выскочившим из здания бандитам. Тех оказалось семеро, и все они кучной стайкой бросились к своим машинам, даже не оглядываясь назад и уж тем более вверх, на раскрытое окно второго этажа. Это и стало для них роковой ошибкой. Под грохот выстрелов то один выпадал из группы, то второй, то третий. И так по шестого включительно. Невероятно результативная стрельба землянина, похоже, поразила его самого. Потому что когда последний из бандитов сумел запрыгнуть в машину, и та моментально ушла на полном газу (оказалось, что именно в этой оставался сидеть водитель), Чин уже с максимальной скоростью расстрелял вслед уезжающим последние патроны, а потом с удивлением уставился на оружие. Покрутил его и пробормотал с каким-то неуместным восторгом:

– Феноменальные у тебя пистолеты!.. Тоже себе именно такие куплю…

– Кстати, вашего, земного производства, – счёл нужным уточнить Поль, забирая «Глоки» и меняя в них обоймы. – Только меня больше удивляет отсутствие потерь с нашей стороны. Вон даже твоя подопечная уже самостоятельно умчалась отмываться от чужой крови и мозгов. Но ты бы всё-таки жандармов быстрей вызвал…

– Они и так уже в пути, – успокоил приятеля азиат. – У меня прямая сигнализация в жандармерию подключена, в случае чего сразу мои администраторы на кнопки жмут. Так что минут через пять сюда первая тревожная группа примчится.

После чего замер с приоткрытым ртом, уставившись в небо. Глянул туда и а'перв, после чего рассудительно отступил в глубь комнаты, увлекая за собой силой и Азу. Потому что с неба камнями падали десятками лётные егеря на гарпиях и асклах. Много падало, не менее полусотни. И что удивительно, по улицам уже приближалось около десяти полицейских автомобилей на максимально возможной скорости.

Только и оставалось удивиться вслух:

– Явно не тревожная группа… Или тут как раз манёвры сил правопорядка проводились?…

Всё оказалось несколько прозаичнее. Хотя вначале от навалившихся силовиков сектора было не протолкнуться. Кстати, уходящую машину с двумя преступниками тоже успели задержать. Ну а уж следователей и чинов всех рангов набежало столько, что среди них даже бравые егеря затерялись. С ходу принялись опрашивать всех без исключения, в том числе и посетителей харчевни, фиксировать положение трупов, оказывать помощь двум раненым, которые выжили под прицельным огнём Чин Хун Хо. Ну и понятно, что наибольшее давление было оказано на владельца оружия. Вроде он и прав, вроде и претензий к нему никаких не было, но уж как на него посматривали да каким тоном спрашивали, стоило видеть и слышать.

Всё разъяснилось с прибытием уже знакомого флайера. Из него не спеша вышли главные консулы шестнадцатого и восемнадцатого секторов и осмотрели вначале дорожку из трупов снаружи. Затем возжелали осмотреть и окровавленное место побоища в помещении. И уже там, столкнувшись с Труммером и выслушав краткий доклад начальника полиции, оба высших чина перешли к ёрническому обсуждению случившегося чрезвычайного происшествия:

– У меня такое впечатление, что нашу дэму нельзя будет даже по вашей Крепости провезти! – досадовал Юрген Флигисс. – Здесь тоже настоящие войны ведутся.

– Да нет, здесь частный случай, – кривился Шунт Стерликос. – Все остальные пространства мы контролируем, а нашего бравого стрельца постараемся отправить на тот момент куда подальше от маршрута проезда кортежа. Скажем – в Дикие земли.

– Мне кажется, он и оттуда вырвется, желая оказаться как можно ближе к Азнаре Ревельдайне, – сетовал бравый генерал, выигравший не одну войну. – Уж я знаю таких неусидчивых везунчиков, обязательно в самый эпицентр событий влезут. Тем более если спит и видит, как перед нашей дэмой выслужиться.

– Ну, это вряд ли, – не понял коллегу главный консул шестнадцатого. – Наш Труммер – человек скромный, к вашей властительнице боится на глаза показаться.

– Ха-ха! – веселился невесть отчего Юрген. – Такие отчаянные парни ничего не боятся! Правда?

Свой вопрос он уже конкретно направил замершему Полю. А тот и не мог понять, чего от него хотят и как правильно ответить. Поэтому осторожно решил уточнить:

– Что вы имеете в виду, геер дон?

– Ну вот, к примеру, ты ведь не боишься якшаться с беглой преступницей? Ещё и спиной её пытаешься от наших глаз закрыть. Что, настолько в неё влюбился?

Парень после такого вопроса испугался до глубины души: высший чиновник восемнадцатого сектора знает всё о побеге и даже узнал в девушке сбежавшего двойника своей дэмы. Что в общем-то не казалось таким уж странным. Другой вопрос, что в сей момент, особенно в свете предстоящего визита, чиновники могут между собой договориться всего лишь парочкой слов, и сбежавшая преступница (якобы преступница!) будет немедленно передана в руки союзных сил правопорядка. И тут уже никакие пистолеты не помогут, и уж тем более ссылки на властительницу, которая дала право явиться девушке к ней сугубо добровольно.

Поэтому пришлось выкручиваться, неся разную чепуху:

– Извините, геер дон, но маркиза Рейна оказалась в застенках вашего сектора совершенно случайно, а потом, тоже случайно, оказалась на свободе. Она совершенно ни в чём не виновата, просто так неудачно сложились обстоятельства…

Генерал Флигисс прервал парня восхищённым цоканьем языка, апеллируя при этом к коллеге:

– Однако! Я всегда восхищался и повторял: как лгут в шестнадцатом секторе, не умеют больше нигде. И нет, чтобы признаться: влюбился, дескать, в красавицу, готов вас тут всех перестрелять за неё, и не смейте её пальцем даже тронуть. Так нет, врёт, изворачивается… Нехорошо-с!

Шунт Стерликос с удивлением воззрился на парня:

– Что, и в самом деле влюблён? Потянуло на романтику с преступницами?

– Да никакая она не преступница…

– Значит, влюблённость не отрицаешь? – опять не дал ему договорить гость из восемнадцатого сектора. – Лишь готов отрицать инкриминированные твоей подружке преступления?

Сложно было понять, к чему это всё ведётся, но Труммер честно старался сделать это изо всех сил. И вроде как подспудно почувствовал, как его словно подталкивают к нужному ответу. Вот и ответил:

– Так точно, готов! Влюблённость – не отрицаю.

– О! Молодец! Осталось только от тебя увидеть конкретные доказательства твоей влюблённости, и я вас оставляю в покое. А именно покажи нам, как ты любишь эту девушку, обними её и нежно поцелуй в губки.

От такого приказа а'перв растерялся окончательно:

– Э-э-э… прямо здесь?… При всех?…

– А что такого? Ты стесняешься своей любви? – искренне недоумевал Юрген Флигисс, за спиной которого сопело, пыхтело, потело и толпилось в помещении более двадцати особей высшего жандармского начальства. Причём не только они круглыми глазами пялились на главного консула. Пусть и скрывая свои эмоции, рядом стоял поражённый Шунт Стерликос.

Пришлось отдаться течению странной беседы полностью:

– Если это послужит доказательством наших чувств и невиновности моей подруги, то я могу и поцеловать…

– Ну так целуй, чего ждёшь? – с хитрым прищуром глаз потребовал прославленный генерал. – Или мне забрать твою пассию с собой?

Что-то здесь было не так, что-то слишком не сходилось. Любовные отношения в ДОМЕ вообще ставили ни во что, и тем более при решении глобальных вопросов. Хотя и весьма ценился, уважался институт брачных отношений. А тут главный консул ведёт себя так, словно свихнулся на почве романтической, любовно-душещипательной литературы.

А что делать? С этим вопросом на лице повернулся к Азе. Девушка стояла, прикусив нижнюю губку, и задумчивым взглядом буравила главного консула. Зная её вспыльчивый, если не вздорный характер, можно было ожидать от неё каких угодно действий. В том числе и таких, которые повредят ей же сильно-сильно. И чтобы не допустить этого, Поль решил форсировать события. Тем более, что сама суть вопроса не стоила ничего. Что там того поцелуя? Останешься без крови? Или без губ? И лицо не отсохнет.

Именно с такими мыслями он осторожно взял маркизу за руку и, пожимая её незаметно для остальных особым способом, заговорил:

– Ладно, если так важно геер дону проверить наши чувства, от нас не убудет. Дай, милая, свои сахарные губки, я их с огромным удовольствием расцелую.

В какой-то момент почувствовал страшное напряжение во всём теле Рейны. Показалось даже, что она вот сейчас как ударит… Но обошлось. Девушка шумно и медленно выдохнула, расслабилась и как-то особо игриво улыбнулась. После чего положила руки парню на грудь и стала подыгрывать обстоятельствам. Причём так подыгрывать, что все присутствующие затаили дыхание, стараясь не пропустить ни единого слова.

– Лишний раз целоваться и мне приятно. Только вот почему ты ничего кроме поцелуев от меня не требуешь?

– Так я… это… – засмущался парень. – В смысле…

– Да я совсем не в смысле более жарких наших объятий, – рассуждала Аза так, словно задумалась о смысле жизни. – Раз ты меня готов поцеловать при посторонних, доказывая свою любовь, то почему ты мне ни разу до сих пор не предложил выйти за тебя замуж?

– Как замуж? – вырвалось у него ошарашенно.

– Нормально. Как и полагается. Или ты меня не любишь? А соблазняешь ласками только для телесной близости?

– Что ты, что ты! Ни о каком соблазнении и речи не идёт. Наша любовь выше всех этих пошлостей и фривольных отношений! – попытался парень вернуть тему в конструктивное русло. Только у него не прокатило:

– Ага, значит, когда со мной прошлый большой сон ты занимался сексом, это было пошлостью?

После такого невинного вопроса, заданного с честными-пречестными глазами, Шунт Стерликос не выдержал и расхохотался. Затем, не обращая внимания на укоряющий, строгий взгляд своего коллеги, он вскричал:

– Прекратите тут устраивать балаган! Или немедленно целуйтесь, или я воспользуюсь своей властью и устрою такое!..

Тогда как главный консул восемнадцатого не захотел такого упрощённого решения, хотя вначале сам же к такому и подталкивал. Теперь он явно настроился на большее и тоже повысил голос:

– Несправедливость! Как вы вообще тут выживаете?! Если я раньше хотел просто забрать нашу узницу, поселив её в безопасное место, то теперь вижу, что её надо спасать. Ваш вездесущий Труммер успел её соблазнить, обесчестить, а как только встал вопрос ребром о женитьбе – так сразу в кусты? Нет уж, стрелок, теперь ты показательным поцелуем не отделаешься. Хотя и начнёшь с него! Затем озвучиваешь обманутой маркизе предложение, а получив согласие – целуешь повторно. В таком случае твоя избранница, уже как супруга, обязана будет пойти в огонь и в воду за тобой. И тем более на любую миссию в любой мир. Правильно я решил?

И, задавая этот вопрос, незаметно для остальных подмигнул коллеге. Тот и так ничего понять не мог, поэтому лишь пожал плечами и махнул рукой:

– Делай, как считаешь нужным.

Вроде как недавно ещё два закоренелых врага, шлющие в сектор друг друга диверсантов, воров и убийц сотнями, за последние сутки главные консулы достигли удивительного единодушия во многом. Не факт, конечно, что они продолжат сотрудничать подобным образом и после визита Ревельдайны в шестнадцатый, но в данный момент вели себя как старые, радушные друзья. И конкретно сейчас Шунт Стерликос как бы отдал на усмотрение гостя судьбу Поля Труммера. Сразу прочувствовал немалую, особую заинтересованность Юргена, самоустранился и теперь наблюдал со стороны.

Тогда как Флигисс перешёл на угрожающий, совсем уж строгий тон:

– Долго нам ещё ждать?

И загнанному в тупик обстоятельствами парню ничего не оставалось, как мысленно себя успокоить:

«В самом деле, настоящий балаган получается! И эта замухрышка совсем разум потеряла, раз такие глупости наговорила. Хорошо ещё, что всё это несерьёзно, и как только эти чины покинут „Пагоду“, сразу обо всём забудут. Теперь бы только доиграть свою роль до конца… В противном случае, будь у них приказ о розыске двойника дэмы, они бы уже давно уволокли маркизу в наручниках». И вслух заверил:

– Не стоит волноваться, геер дон, мы быстро! – наклонился к маркизе, несколько скомканно её поцеловал и провозгласил: – Дорогая, будь моей женой! – после чего, уже во втором поцелуе попытался разыграть некую страсть и вполне искреннюю влюблённость.

Неизвестно, как это смотрелось со стороны, но чувствовал он себя в тот момент дурак дураком. Но, несмотря на это и на присутствие такого огромного количества народа, всё равно пережил некий пронзающий трепет, особую сладость женских губ, всеобщий гормональный всплеск организма и даже не совсем уместное головокружение. До того он успел со многими женщинами поцеловаться, и не одну тысячу раз, так что особенным скромником никак не считался. А тут эмоции получились похлеще, чем в самые первые разы при подобном действе.

И кого за это стоило благодарить? Или проклинать?


Глава 9
Дома ждут всегда

Кажется, второй поцелуй излишне затянулся. Потому что главный консул восемнадцатого сектора как-то странно кашлянул, а потом и от комментария не удержался:

– Гляди-ка! Они и в самом деле друг друга крепко любят! – хотел ещё что-то добавить, но наткнулся на взгляд маркизы, почему-то озадаченно хекнул и постарался закрыть тему: – Ну вот и хорошо, что разобрались! Пусть будут счастливы! – сам же первым развернулся и двинулся по образовавшемуся проходу между жандармских чинов. При этом обращался словами к Шунту Стерликосу: – А что, коллега, если мы организуем шикарный салют с Морской стены в честь визита Непревзойдённой? Как раз в начале большого сна?

Та ещё проблема, учитывая отсутствие тёмного времени суток.

Но местный чин сделал вид, что и сам давно продумал подобное:

– Наши специалисты уже получили от меня соответствующее распоряжение. Салюты грянут одновременно и с Морской и с Большой стены.

Но перед тем как отправиться следом по проходу, так пристально всмотрелся в обнявшуюся парочку, что у Поля от неприятных предчувствий засосало под ложечкой. Ведь сам Стерликос прекрасно ведал, что никакой любви между выскочкой поощером и внезапно объявившимся двойником Азнары Ревельдайны не существовало. И для него состоявшаяся сцена должна была показаться фирменным, циничным издевательством над всеми присутствующими. А уж над Юргеном Флигиссом – в первую очередь. Подобного неуважения к высшим чинам он не простит даже при заступничестве самого Бенджамина Надариэля.

Тогда как Юрген Флигисс, наверняка знавший о планах Дэмы по поводу Аверса, таким вот удачным экспромтом попытался надавить официально на маркизу. Мол, вы у меня под полным контролем, и если откажетесь от предложений властительницы, то обрушите на свою голову максимальный по силе каток репрессий.

Поэтому Труммер с огромным трудом дождался, пока останется наедине с девицей Рейной, и набросился на неё с укорами и обвинениями:

– Ну и кто тебя за язык тянул?! Что это за личная инициатива?! И так непонятно, что геер дон задумал и какой пакостью для нас с тобой это может обернуться в будущем, так ты ещё приплела не к месту эту женитьбу.

– Я хотела как лучше, – пыталась она оправдаться, – и у меня это получилось…

– Что же тут лучшего?! – изумился парень.

– Тебе удалось избежать расспросов о том, что ты тут делал, – удивительно резонно стала рассуждать девушка. – Главные консулы просто обязаны отличать ложь, с ними в этом плане лучшие правдознатцы не сравнятся. Они бы тебя с ходу раскрутили на признание по полной о торговле алпи. Ещё и полученные за это пятьсот златых отыскали бы враз и изъяли по закону. Как следствие, ты и сам бы влип, и меня с Чин Хун Хо в крупные неприятности вовлёк бы.

На такие обвинения ничего не оставалось, как покаянно кивать и озабоченно чесать макушку. Не подумал а'перв о самой главной опасности при встрече с высшими чиновниками. И сообразительность девушки в этом плане только следовало приветствовать и поощрять, а не ругаться с ней.

– Ладно, извини… Не сообразил…

Но ей этого признания оказалось мало:

– Ты меня оскорбил! И одними словами прощения не выпросишь!

– Оскорбил? Чем это? Что сразу не оценил твою личную инициативу?

– Хуже! – всё больше распалялась девушка. – Ты всем своим видом показал мне, насколько я тебе противна и насколько нереально зародиться между нами каким-либо чувствам. А я что, уродина? Или совсем уж мерзкая образина?

– Нет! Что ты, что ты! – Полю и стыдно было за своё поведение и хотелось как можно быстрей оправдаться. – Ты и в самом деле самая красивая девушка из всех когда-либо мною встреченных. Просто я совершенно не ожидал, что нас заставят целоваться. А ты и представить себе не можешь, насколько сложно вот так просто взять и поцеловать красивую девушку.

– Правда? – Аза заглянула ему в глаза. – Ещё скажи, что ты меня стесняешься…

– Не без того, конечно… – После чего Труммер понял, что маркиза сама шагнула к нему в объятия и прижалась совсем уж откровенно, вызывающе, сразу всколыхнув всю мужскую сущность до самой её глубины. Ещё и уточнила завораживающим шёпотом:

– Но поцеловать-то меня без принуждения со стороны ты можешь?…

Что смог, тут и сомневаться не пришлось. А вот что удовольствия получил гораздо больше, чем при втором поцелуе, – это показалось удивительным и невероятно приятным бонусом. Может, потому, что никто не мешал и не глазел со стороны? Или неуместное стеснение уже не стояло на пути чувственного удовольствия?

Да и затянулся третий поцелуй не в пример первым, вместе взятым. Может, и дольше продлился бы, да гостей своей харчевни, наконец, отыскал её хозяин. Ни капельки не смутившись, что оборвал такой интимный и чувственный момент, землянин оживлённо описал сложившуюся обстановку:

– Все ушли, трупы забрали, трофеи оставили, в том числе оба джипа. Третий достался жандармам. Ни ко мне, ни к вам никаких претензий, дело закрыто. И всё благодаря вмешательству главных консулов. Но больше всего меня успокаивает отсутствие каких-либо вопросов о цели вашего присутствия, – сам хохотнул от получившегося каламбура и азартно потёр ладошки: – Ну и следующую партию алпи можете доставить хоть завтра. Причём большую, в две, а то и три тысячи!

– Куда тебе столько? – поразился Труммер.

– Ха! Кому – смерть, беда и тризна, кому – ажиотаж и дороговизна! Проще говоря: лишний наплыв клиентов. Уж я-то знаю, как обитатели Крепости реагируют на подобные происшествия: валом попрут! Да и с Параиса подтянутся рядами и колоннами. Уже через пару часов здесь будет не протолкнуться от народа, ну и каждый второй уходящий отсюда будет покупать пилюлю, вторую для финальной накачки себя, своей попутчицы или приятеля алкоголем. А у меня запасы этой радости небезграничны. Так что пошевеливайся, приятель, с доставкой второй партии.

– Хорошо, завтра утром постараемся доставить, – пообещал парень, почувствовав согласное пожатие женской ладошки. – А что будем делать с джипами? Бери-ка ты себе оба, – решил Труммер, вспомнив о трофейных лошадях. – У меня и так скоро в саду фруктовых деревьев не останется от разной живности и пасущихся монстров.

– Ещё чего! – не захотел такого подарка Чин Хун Хо. – Мне и одного много, своих машин хватает. Ну и для перегонки твоего отыщу человека, доставит, как полагается. Мне помнится, что Галлиарда мечтала о каком угодно автомобиле, а тут сразу такая шикарная машинка. Порадуй подругу!

После такого напоминания спорить оказалось не о чем. Оставалось поспешить к гарпии, а на ней – на дальнюю окраину Розмора. Ну разве что, пока усаживались, Поль уточнил один недавно прозвучавший момент:

– Ты и в самом деле согласна отправиться со мной в мир Аверса с миссией возрождения ордена азнарианок?

– А разве я могу отказаться после прозвучавшего от тебя предложения стать твоей женой? – рассмеялась Аза. И парню показалось, что всё, с ними происшедшее, можно скорей отнести к приятной и волнующей шутке, чем к серьёзному действу. Как ни странно, от осознания этого на сердце зародилась грусть. И жаль, что в полёте не было возможности обсудить согласие на миссию более подробно.

Домой добрались ещё быстрей, благодаря попутному ветру со стороны океана. Успели к самому финалу ужина, так что рассказ о новых приключениях выслушали все и сразу. Ахов и охов хватало, но что бросилось в глаза Труммеру, так это несколько неадекватное поведение Галлиарды. Кажется, она впервые за время их дружбы приревновала к иной женщине. Даже новость о скорой доставке джипа её почему-то не обрадовала, как ожидалось. Потому что сидела, плотно поджав губы, не высказывала обычно многословные комментарии во время пересказа и строго косилась на скромно восседающую в сторонке Азу. И это при том, что Поль не слишком акцентировал внимание на втором и умолчал совершенно о третьем поцелуе.

И как только рассказ окончился, а вырученные за алпи деньги соответственно поделены, баронета Фойтинэ перешла к конкретному, животрепещущему, по её мнению, вопросу:

– Мы все ждали тебя, Поль, чтобы ты, как хозяин дома, распределил места жительства для каждого.

– Да нет проблем, сейчас решим этот вопрос, – заверил парень. После чего обратился к новому члену их компании: – Аннет, ты у нас пока нетранспортабельная, поэтому скажи, где предпочитаешь жить? На каком этаже?

Учительница музыки восседала в кресле и передвигаться могла лишь с помощью костылей. Её злосчастное колено хоть и пошло на поправку, но очень и очень медленно. По заверениям врача, проводившего последний осмотр, женщине предстояло ещё целый месяц скакать на костылях, а потом ещё долгое время делать специальные реабилитационные упражнения. Так что поселять её на втором этаже было бы неблагоразумно. Да и она сама стала категорично настаивать на первом этаже.

В результате сёстрам Макиллайна досталась большая спальня на первом этаже. Ласка была переселена в малую спальню, где временно спал до того её брат. А он с немалой радостью и удовлетворением вернул себе спальню в чердачном помещении.

Одновременно с этим распределением маркиза Рейна постаралась осмотреть колено Аннет с недовольным ворчанием:

– Мои навыки проще, и университетов Параиса я не кончала, но в менисках разбираюсь. Вон как здорово Полю коленку вправила, после его неудачного столкновения с Кузей… Так что давай гляну… И не дёргайся, я только руки прикладываю, ломать не буду…

Пока все отвлеклись на процедуру мануальной диагностики, Галлиарда шепнула на ухо приятеля:

– Азу поселишь с кем-нибудь из девчонок, мне выделишь самую мизерную спаленку. И как только все улягутся, незаметно ко мне приходи. Возьмёшь второй ключ, а я свой изнутри вытащу из замка. Понял? – дождавшись заинтересованного кивка и смущённой улыбки, напутствовала горячим касанием к бедру и предупреждением: – Смотри, не засни раньше времени!

В принципе Труммер и сам совсем недавно о таком мечтал. Соскучился он по нормальному, полноценному сексу. И вроде должен был радоваться, а… не радовался. Что-то вызывало в сознании досаду и лишало покоя.

Уж не странные ли, весьма чувственные поцелуи с маркизой Рейной?

Но ведь там всё получилось по необходимости и по принуждению. А третий поцелуй… Для него тоже можно отыскать массу оправданий и объяснений. Так что всё казалось правильным и естественным. Оставалось только дождаться большого сна.


Глава 10
Наваждение или засада?

Остальное распределение прошло быстро. Тем более что маркиза со своей мануальной терапией долго не задержалась. Только и фыркнула после пятиминутного осмотра:

– Как по мне, так коленка уже почти здорова. И можно смело давать ей значительную нагрузку. Завтра покажу комплекс упражнений. Следует ногу как можно чаще сгибать и разгибать.

– Но доктор особо предупреждал… – попыталась напомнить о предписаниях Элен. Только вот слушать её самозваный целитель не пожелал:

– Её не доктор осматривал – а ветеринар! Не иначе… Так что советую слушаться меня. Тем более что при малейших сомнениях или болях нагрузки резко уменьшим или вообще снимем.

– Ну если так…

Оставив обеих нянь в доме, и Ласку, укладывающуюся спать в новом месте, Поль с подругами и с остальными приятелями, которые оставались у него ночевать и временно жить, отправился в большой дом, доставшийся ему по наследству от старика-цветочника. Начал распределение с того, что спросил о самой маленькой комнатке:

– Кто хочет в ней жить вдвоём? – желающих не отыскалось, поэтому распорядился: – Значит, поселяется здесь Галлиарда.

Остальных распределил быстро, благо комнат хватало, и все они выглядели довольно просторными. Правда, Аза, поселённая с одной из девушек в отличной спальне, поглядывала на парня как-то слишком вопросительно и недоумённо. Пришлось делать вид, что взглядов не заметил и всё как бы в порядке вещей. Потом – желать спокойной ночи и как можно быстрей покидать недавно доставшуюся обитель.

В первом доме пришлось повозиться с сестрой, которая не хотела укладываться. Несмотря на усталость и слипающиеся глазки, Ласка настойчиво просила рассказать ей длинную-предлинную сказку и обязательно со счастливым концом. Пришлось рассказывать. Потом ещё полчаса выжидать и лишь после проверки всех замков и запоров осторожно отправляться во второй дом. Хорошо, что Кузя не кричала при его виде, да лошади всхрапывали совсем тихонько, видимо, признали хозяина.

Входную дверь открыл вторым комплектом ключей, постоял в гостиной, прислушиваясь. Вроде как все спали. После чего с прежней осторожностью прошёл к маленькой спальне и открыл дверь нужным ключом. Хотя сам себе поражался:

«Чего это я прячусь, словно я в чужом доме и подкрадываюсь к чужой жене? Чего это и кого я стал побаиваться? Странно… Или меня смущает последующая, ненужная осведомлённость маркизы Рейны? Хм! А ведь, похоже, смущает! Не хотелось бы, чтобы она узнала о моём приходе к Галлиарде…»

Но мысли – это одно. Голова переживает, а тело движется. В комнатке полнейшая темень, наружные ставни наглухо задраены. Закрыв за собой дверь опять на ключ, Поль быстро разделся, нырнул к Галлиарде под одеяло и ухватил упругое женское тельце за интимные места с невинным вопросом:

– Заждалась?…

А в ответ получил такую крепкую пощёчину, что перед глазами пошли красные круги, а в ушах оглушительно зазвенело. Наверное, по этой причине в первую минуту не расслышал, что ему начала выговаривать… Аза! Только гораздо позже до него стала доходить возмущённая скороговорка и вся несуразность положения:

– …такой наглости! Я, маркиза! Потомок самой Азнары Ревельдайны! Наивно впустила в своё сердце обманщика, лгуна и предателя! Да за такую подлость я тебя сейчас разорву на кусочки!

Особая пикантность заключалась в том, что девушка своим обнажённым телом полулежала на мужчине, а своими ноготками уже чуть ли не до крови расцарапала ему грудь и плечи. Но, несмотря на пощёчину, гневные нотации и боль от вонзающихся в плоть ногтей, мужское тело моментально пришло в полную боевую готовность. Можно было сказать, что похоть настолько затмила глаза и разум, что остатки сообразительности перебросились вместе с кровью только в одно место, а опустевшая голова только и смогла, что тупо мычать и улыбаться. Вначале этого хватало, но потом от головы потребовали хоть каких-то объяснений:

– Ну и чего ты молчишь как баран и лыбишься словно имбецил? – Наверное, она, дольше привыкавшая к темноте, смогла рассмотреть мимику на лице у Труммера. – Ты мне сделал предложение о женитьбе, а сам побежал сразу изменять с другой женщиной! Неужели ты даже пары слов оправдания из себя не выдавишь?

При этом она продолжала интенсивно ёрзать на пленном, вбивая в него ноготки, а бедром касаясь средоточия сбежавшего туда ума. Да так эти касания проходили, что Поль уже себя чувствовал почти на вершине блаженства.

Скорей всего по этой причине некое подсознание в опустевших мозгах стало ляпать полную несуразицу:

– А чего мне оправдываться? Я знал, что здесь ты лежишь. К тебе и пришёл…

От услышанного Аза чуть не задохнулась в возмущении:

– Как ты смеешь мне врать! Сам договорился с Галли, а теперь вот выкручиваешься!

– Галли – моя старая подруга. Никогда не ревновала… И мы с ней не раз такие трюки вытворяли с подменой.

– Ложь! Наглая ложь!

– Увы, моя милая, истинная правда, – в полной прострации отвечал парень, уже всеми силами сдерживающий себя от финального аккорда неуправляемой плоти. – Я шёл именно к тебе и верил, что здесь именно ты!

Причём говорил это с таким убеждением и с такой внутренней верой в свои слова, что никакие правдознатцы не смогли бы оспорить звучащую правду. Да наверное и дэмы не сумели бы, при всей их богоизбранности. И куда было тягаться с ними какой-то маркизе? Вот девица и поверила, хотя дёргаться и возмущаться не переставала:

– Так это сговор? Вы всё продумали заранее?

– Конечно…

– И как баронета планировала меня обмануть?

– Не знаю, мне без разницы… Она ведь такая выдумщица… Мм!..

– Всё равно не сходится, – начала было Аза, но замерла от стонов Труммера и его конвульсий. – Ты чего?… Эй! Что за судороги? – после чего ощутила на своём бедре горячие струи и чуть с ума не сошла от злости: – Ах ты похотливое животное! Безмозглый самец! Скот бессознательный!..

Она долго ещё обзывалась и ругалась свистящим шёпотом, но слезть почему-то со вздрагивающего мужчины или отстраниться от него так и не подумала. Хотя и елозить перестала, да и ноготки больше не рвали кожу. Минуты две такое продолжалось. Зато и Труммеру это время помогло частично вернуть ум обратно в голову и даже принять некий снисходительно-покровительственный тон в обращении:

– Раз ты согласилась стать моей женой, то и вести себя должна соответственно. Не царапаться, а ласкать. Не шипеть на меня, а одаривать нежным голоском. Не устраивать на меня засады, а с гордо поднятой головой официально перебраться в мою спальню.

– Нет, вот так сразу – я не могу, – заартачилась почему-то девушка и стала приводить совершенно неуместные оправдания: – Мне пока перед Галли неудобно, она мне всё-таки лучшая подруга. Да и перед остальными приятелями стыдно. К тому же моя репутация и титул не позволяют вот так просто лечь под какого-то безродного плебея. Вначале тебе следует продемонстрировать свои ухаживания, носить меня на руках, дарить цветы, сочинять мне баллады и петь их под окнами.

От такого перечня парень ошарашенно протянул:

– Ничего себе списочек! Хотя последние пункты можешь сразу вычеркнуть: ни сочинять стихи, ни петь толком баллады я не умею. Про репутацию и титул тоже забудь и не кочевряжься. Здесь у нас ступень а'перва, да ещё со специализацией поощера ценится выше, чем титул герцога или князя. А вот с цветами и с ношением на руках проблем точно не будет. Ну и прочие знаки внимания я готов оказывать…

– И как ко всему этому отнесётся Галлиарда?

Очень, очень больной вопрос, который словно ножом уколол в самое сердце Труммера. Тут следовало хорошенько подумать, взвесить каждое слово, осмотреть со всех сторон каждое действие. Только вот к тому моменту, несколько даже неожиданно, опять вся кровь вместе с мозгами унеслась в причинное место. Дело ведь молодое! Да и тело – тоже! При наличии конкретной цели, да в пределах тесного контакта – не устаёт. Ещё и новизна ощущений с ума сводит.

Поэтому мысли у парня получили только одно направление:

– Галли – наша лучшая подруга. Но поговорим о ней потом… – Поль попытался опрокинуть Азу на спину и отыскать в поцелуе её великолепные губки. Но тело спортсменки резко напряглось, и у парня ничего не получилось:

– Ты что, хочешь меня попросту изнасиловать?! – вновь послышался возмущённый женский шёпот.

– Да что ты! Что ты! Давай просто ляжем чуть удобнее… Ну, милая, чего ты так противишься?…

– Хочу ухаживаний и ласковых слов!

– Да пожалуйста! Сколько угодно!

После чего слова, полные страсти и горячего желания, зовущие к полной близости, посыпались из сознания Труммера, как из рога изобилия. Уж как он старался, как помогал себе движениями рук, доводя только этим прекрасное женское тело чуть ли не до оргазма. Но как только объятия и касания грозились перейти в высшую интимную близость, Аза разрывала контакт либо с помощью своей силы, либо с помощью слов. Главное из этих слов звучало коротко, но ёмко: «Мало!» После чего извивающийся на кровати мужчина пытался утроить своё красноречие и удесятерить предварительные ласки.

Но час шёл за часом, а близость так и не наступила. Маркиза Рейна словно издевалась над влюблённым а'первом. Словно наказала за что-то страшное и жутко греховное.

Итог печальный и закономерный: не дала. Зато нервы вытрепала, не приведи судьба никому! Пришлось под утро уходить с одурманенной головой, опухшими от поцелуев губами и в полной прострации от происходящего. Словно уже сам себя не контролировал.

Как забрался в свою спальню и как уснул, Поль не помнил совершенно.


Глава 11
Странные претензии неожиданной супруги

Утро началось с того, что Ласка опять бесцеремонно ворвалась в спальню брата:

– Смотри! Смотри, что я нашла в ванной!

В руках у неё поблескивали две шкатулки с волшебным содержимым из мира драйдов. Когда-то, сразу после похищения Галлиарды, Поль их забросил на полку с мыльными принадлежностями, да так до сих пор и не забирал оттуда. Вспомнив об этой собственности дэма, как бы нечаянно украденной, Поль моментально опечалился. И озадачился возможными разборками. Пока Бенджамин Надариэль назад свои трофеи не требовал, у него и так хватало тех шкатулок, но мало ли у него потом случится какое настроение? Вдруг вспомнит под горячую руку, да и накажет а'перва по максимуму своей широкой души? А то и вообще направит в дом Труммера порученцев с обыском? А хозяина в доме и не окажется в тот момент?

Так что следовало как можно быстрей передать завалявшиеся и забытые шкатулки в руки его хозяина. Разве что малявка будет очень и очень возражать, ибо уже себе возомнила: это её личные игрушки:

– Куколки я оживлю и приручу! Ты мне только помоги шкатулки раскрыть.

– Это не наши, а принадлежат властелину. Просто во время сложного похода случайно остались у меня, – пустился брат в объяснения. – Бенджамин об этом знает, и мне надлежит вернуть ему как можно быстрей.

– Ну По-о-оль! – закапризничала малая. – Эти же куколки и так мёртвые, их никто кроме меня всё равно не оживит.

– Малышка, что за глупости? – стал раздражаться Поль, радуясь, что спал в трусах. Теперь можно было вскочить и быстро одеться. – Откуда ты знаешь, что они мёртвые? Мы ведь их ловили живыми, усыпляли специальным газом, пропитывали в нём двое суток эти создания, и только потом дэм запечатывал их внутрь прозрачной шкатулки. Но теперь-то они уже точно не зашевелятся, и с чего ты решила заговорить об оживлении? Ты ведь была вместе со мной в кабинете у дэма и видела, насколько сложно даже ему оживить пойманных нами креатур.

– Не знаю… Просто я чувствую, что они умерли, но если я постараюсь – то они оживут.

– Ах, вот оно что… – как опекун и воспитатель, парень понял, что не стоит малышку расстраивать суровой правдой жизни. Зато сразу сообразил, каким способом можно заставить ребёнка больше сидеть в доме. И тут же постарался этим способом воспользоваться: – Я тебе разрешу поиграться один день со шкатулками только при одном условии. И оно не обсуждается. Согласна? – получив подобострастный кивок, продолжил: – Оба эти предмета категорически запрещено выносить из дома! Иначе у нас могут быть уже очень крупные неприятности.

Ребёнок с пониманием закивал и, больше ни слова не говоря, умчался из спальни. Только после этого Труммер догадался взглянуть на часы и удивиться: он проспал на два часа больше обычного. И уже остался без завтрака. Если тот был, конечно.

«Это всё Аза виновата! – споласкивая лицо над умывальником, рассуждал парень. – Вымотала меня больше, чем во время полноценного секса, длящегося то же самое время. И почему она так себя вела? Странно до крайности. Чего добивалась? Чего хотела? Ну никак не поверю, что только красивые слова в свой адрес мечтала услышать…»

Ну и помимо сильного раздражения в себе, ощущал мазохистское желание вновь оказаться в той же кровати и повторно пережить точно такую же ночь. Озадаченный этим, спустился вниз, на кухню, и там понял, почему завтрака ещё не было. Хозяйничали подруги Галлиарды, а сама она только-только входила в дом. Заспанная, с еле-еле приоткрытыми глазами. Первой дала пояснение одна из добровольных хозяек:

– Мы все сегодня проспали. Ну разве что Элен за Лаской уже давно по дому и саду носится. Она же сказала, что маркиза Рейна улетела на гарпии ещё когда все дрыхли, она в окно увидала. Наверное, направилась к своей подруге за Большую стену. Парни до сих пор спят…

«Она что, совсем спать не ложилась?» – мелькнула мысль о маркизе. После чего Поль попытался присмотреться к зевающей баронете, подхватил её под локоток и вывел в гостиную, чтобы поговорить наедине:

– Что с тобой? Ты всегда раньше всех вскакиваешь и мчишься тренироваться. А сейчас у тебя такой вид, словно ты всю ночь пьянствовала. Или в самом деле алпи наелась?

Прежде чем ответить, подруга несколько раз хорошо сморгнула и хорошенько подумала. Как оказалось, вспоминала:

– Не ела. Хотя и чувствуется некое похмельное состояние… Пошла укладывать Азу, зашли на кухню попить чаю… потом я с ней прилегла на её кровати… Как к себе дошла – не помню… Но проснулась в своей комнатке. Дверь не заперта… А ты почему не пришёл?

Наверное, это был самый лучший момент, чтобы во всём признаться. Даже если Галлиарда изменилась и стала ревновать, рассказать правду – несомненно лучше и правильнее. Ну покричала бы немного, ну поскандалила, всё равно это на отношения не повлияло бы. Даже Азу она простила бы… Пусть и не сразу…

Но Поль, неожиданно даже для самого себя, бросился врать напропалую:

– Вот и со мной точно такая же история. Только прилёг на кровать, и словно ударил кто… Спал, как убитый. Только-только сподобился встать и вниз спуститься. И тоже состояние такое, словно с похмелья.

Выглядел он в самом деле «не очень», и присмотревшаяся к нему спортсменка, заметив красные глаза и помятый вид, поверила шитому белыми нитками оправданию:

– Странно… все пострадали, – и тут же резонно обеспокоилась: – Неужели нас кто-то отравил? Или сонного зелья подсыпал?

Труммер уже и не сомневался, что зелье подсыпано, и знал твёрдо, кто это сделал и для чего. Потому бросился выгораживать и отводить подозрения от потенциальной диверсантки:

– Глупости! Никакой отравы или сонного зелья! Просто мы совершенно измучились и выбились из режима. Прошлые две ночи почти не спали, вчера устали как ездовые олени.

– Всё равно непонятно… – дёрнула плечами Галлиарда. И вдруг неожиданно оживилась: – Слушай, а давай сейчас наверстаем то, что не сумели сделать ночью? Пошли к тебе!

– Э-э… так Ласка может ворваться.

– Тогда поспешим ко мне!

– Так ведь некогда! – вспомнил парень. – Мы ведь собрались с самого утра доставить вторую партию алпи в «Пагоду».

– Так Кузи с наездницей нет.

– Наверняка сейчас вернутся. А у нас даже товар до сих пор не приготовлен.

– Точно, – поскучнела подруга. – Пошли готовить пакеты. Иначе Чин Хун Хо с тобой больше никаких дел иметь не захочет. А три тысячи златых – это шикарное финансовое влияние средств в наше хозяйство, на всё про всё хватит. Кстати, соседские дома что справа, что слева от тебя продались. Объявления сняты.

– Надо же! Как быстро… А кто теперь у нас соседи?

– Не видно никого. Наверное позже появятся, уже с вещами, – и пока Поль озадаченно хмыкал, резко сменила тему: – А когда Чин Хун Хо джип твой трофейный обещался доставить?

Они вдвоём поспешили во второй дом, чтобы посчитать и приготовить алкогольные пилюли для грядущей доставки. Без задней мысли Поль стал обдумывать ситуацию с автомобилем вслух:

– Точные сроки не сказал. Всё-таки надо прежде отыскать надёжного и умелого водителя. Да и перерегистрацию наверняка придётся сделать, а это тоже пара часов в жандармерии. Так что хорошо, если к следующему большому сну ты впервые сядешь за руль нашего авто.

– Здорово! – задёргалась баронета всем телом от предвкушения, словно невзначай при этом хватаясь за руку друга и прижимаясь к ней. – Ух, мы на ней погоняем!

– Никаких гонок! – заволновался парень. – Пока ездить не научишься толком и жетон в администрации не получишь.

– Но я ведь ездила без жетона…

– Два раза на какой-то телеге – не считается. Ты что, не знаешь, сколько людей ежедневно на дорогах погибает в столкновениях? Тысячи!

– Да ты что?! Какой ужас! А откуда у тебя такие сведения?

Труммер стал с жаром пересказывать и приводить статистику и совершенно не заметил, как баронета его провела к двери своей комнатки, а потом и лихо затолкала внутрь. Пока он замер на полуслове с открытым ртом, она уже умело сдирала с него одежду и приговаривала:

– У нас ещё масса времени, и мы всё успеем! – И откуда взялось у неё столько прыти и неуёмного азарта?

Какой-то миг, чтобы всё остановить и попросту выскочить наружу, у Труммера имелся. Но пока он прикидывал последствия такого шага да возможные на это обиды и прочие минусы, этот момент был упущен окончательно. Слишком уж опытной считалась женщина, да старого своего приятеля она знала с ног до головы как облупленного. Парень оказался раздет и приведён в боевое состояние в мгновение ока, словно на показательном выступлении в цирке с мужским стриптизом. А потом ещё и в лучших традициях вольной борьбы завален на кровать и накрыт собственным телом.

Попавшему в жёсткий плен а'перву только и удалось прохрипеть:

– Дверь закрой! А то вдруг Ласка ворвётся!..

Упоминание о малолетней сестре дошло до сознания разгорячённой женщины. Взлетела, метнулась к двери и закрыла замок на ключ. После чего с кровожадной улыбкой вновь набросилась на своего приятеля. Минут десять у них ушло на всякие вольности и импровизации. Потом перешли к интенсивным действиям в самой любимой позе. И ещё через полчаса стали приближаться к обоюдной кульминации. Шум, перемежаемый томными стонами, нарастал. О том, что творилось вне этой кровати и за стенами этой спальни, из голов выветрилось окончательно. Ничего кроме страсти они не ощущали. Никого кроме друг друга не видели.

И тем более контрастным оказалось произнесённое ледяным тоном у них над самым ухом предложение:

– Как интересно мой муж и моя подруга проводят время.

Оба любовника дёрнулись, вывернулись из объятий друг друга, чуть при этом не свалившись на пол, и выпученными глазами уставились на усевшуюся в изголовье Азу. Что-то толковое сказать в ответ или спросить у них не хватало дыхания, настолько они запыхались. Но мозги соображали, по крайней мере, у Галлиарды:

– Как ты вошла?

– Дверь оказалась открыта, мне показалось, что здесь кого-то душат или убивают, вот я и заглянула, – буднично повествовала маркиза. – А здесь не убийство, а зачатие нового человечка отрабатывается.

– Маленькая, может, ты выйдешь? – пыталась баронета воззвать к совести подруги. – Всё-таки неприлично подсматривать за людьми, когда они занимаются интимом. И мы голые…

– Неужели? А разве прилично заниматься сексом и обниматься с чужим мужем?

– Да что ты всё заладила одно и то же? – стала закипать Фойтинэ. – Никакой он тебе не муж, а вот мне – близкий друг и проверенный любовник.

– Вряд ли… По законам моего королевства, хоть вы и считаете его Диким, предложение о женитьбе при свидетелях приравнивается к церемонии бракосочетания. Значит, по законам моей родины мы с Полем уже супруги. Теперь осталось выяснить мнение по этому вопросу у главного консула восемнадцатого сектора и у остальных, кто присутствовал вчера в «Пагоде». Почему-то я уверена: они единогласно подтвердят нашу женитьбу.

Наконец прорезался голос и у Труммера, стыдливо прикрывающегося краем простыни:

– Может, я пойду?… Всё равно моего мнения никто не спрашивает…

– Вот как раз к обсуждению тебя мы и переходим, – строго заявила маркиза. Казалось, тон и так ледяной, дальше некуда, а тут стал ещё прохладней, словно снегом сыпанули. – Как вообще ты здесь оказался?

– Так получилось… – Оправдываться совершенно не хотелось, внутреннее чувство достоинства и мужской гордости вопило и возмущалось создавшейся ситуацией, но неподвластный язык выдавал истинное положение дел. – Мы шли в подвал, чтобы отсчитать товар для доставки Чину…

– И ты не планировал заранее заволочь Галлиарду в эту спальню?

– Совершенно не планировал.

– То есть это она тебя сюда заволокла, воспользовалась кратковременной растерянностью и раскрутила на секс?

– М-м-м-м… э-э-э… – С трудом удалось удержать во рту слова подтверждения.

– Я так и подумала. Ведь вполне понятно, что никакое животное по классификации «мужчина» не сможет вырваться из грамотно расставленной ловушки под названием «секс».

– Ну… если вспоминать прежние мои соития… то да, – признался Поль, многозначительно и недвусмысленно упоминая о прошедшей ночи, проведённой на этой самой кровати. – Тем более если мужчина голоден в сексуальном плане и неудовлетворён.

Маркиза ухмыльнулась:

– Только это тебя и спасает. Но в любом случае, вынуждена заявить: ни в какие миссии я с тобой не пойду до тех пор, пока ты не вымолишь у меня прощения и не докажешь искренность своих чувств ко мне.

– Это как вымаливать надо и доказывать?! – возмутилась Галлиарда. И с непередаваемой язвительностью поинтересовалась: – Мне выйти, а ты меня заменишь, в той самой позиции? Или ты решила присоединиться к нам третьей?

– Третьей? Ты на такое согласна?

– Да! Именно на такое – согласна! – заявила баронета с улыбкой и улеглась самым бесстыжим образом.

После чего Труммеру стали понятны причины именно данной ситуации. Галлиарда не настолько ревновала, как попросту испугалась оказаться отброшенной, ненужной, а то и не желаемой для своего старого друга и приятеля. У неё в сознании не укладывалось, что её милый, желанный и всегда податливый Поль вдруг перенесёт всё своё внимание на маркизу, пусть и ставшую лучшей подругой и спасительницей, но совсем, совсем недавно. Совместные приключения – это одно, а вот просто так, невероятно быстро и без всяких просьб отдать проверенного, лояльного любовника – это для своенравной, гордой женщины чуть ли не позор и унижение.

Вот она и постаралась самоутвердиться. Да попутно проверить, осталось ли в парне прежнее к ней отношение. Возможно, что и таиться перед Азой по поводу свершившегося секса не собиралась. А в этом свете сразу возникало справедливое убеждение, что она дверь вообще специально на ключ не заперла.

Кстати, секс с кем-то ещё в компании они никогда не практиковали и к подобному не стремились. А уж тем более такое понятие, как оргии, вообще категорически отрицали. В этом плане Галлиарда оказалась воспитана крайне консервативно и сумела подобное отношение привить своему другу, младшему её на четыре года. Поэтому нетрудно было догадаться, чего ей стоило озвученное предложение и насколько она сейчас действует притворно и провокационно. Согласись вдруг Рейна на подобное, тотчас разразился бы грандиозный, жуткий скандал.

Только девушка, похоже, имела сходное воспитание. Вдобавок могла прочувствовать ситуацию, догадаться о притворстве подруги и вообще не сомневаться в провокационности её действий. Порой женщины очень тонко чувствуют причины и непосредственно источники ревностей иных женщин и уже соответственно этому принимают дальнейшие шаги в укреплении дружбы или в усилении вражды. Ко всему следовало учитывать поведение Азы, её странную холодность, полный контроль за эмоциями и отсутствие какой-либо истеричности в тоне.

«Такое впечатление, что ночью она со мной просто развлекалась, словно со зверушкой, – лихорадочно размышлял Труммер. – И я ей совершенно не нужен. Скорей даже неприятен. Но в таком случае зачем она вообще сюда зашла? Чего хочет и чего добивается? Неужели за притворным нежеланием скрывается острое желание приблизиться к дэме? И сделать это с помощью удачно выполненной миссии?…»

Тоже гипотеза, имевшая право на существование. Потому что высказываемые претензии и заявка на некое супружество, состоявшееся только по факту нескольких сказанных слов – всё-таки попахивают полным абсурдом. Ну и стоило не забывать о всеобщей тенденции в ДОМЕ, царящей в сознании подавляющего большинства населения. Она звучала так: «Делай что угодно, хоть мать родную продай, хоть ног и рук лишись, но постарайся оказаться в ближайшем окружении властителя». Это уже потом отрезвевшая часть счастливчиков, попавшая в приписные, а то и в личную свиту дэма, начинали понимать всю опасность, двусмысленность и ужас своего положения. Но было поздно. А когда вырывались, спасаясь чудом, их россказням никто не верил. Да и сами они – не трепались, молчали как рыбы. Ибо любое неосторожное слово чревато для здоровья.

Неизвестно почему, парень в данной ситуации вспомнил именно об этом, но факт оставался фактом. Все дальнейшие слова девицы Рейны он рассматривал уже через призму зародившихся к ней подозрений. Потому и молчал, выжидая да всё больше заворачиваясь в простынь. Всю инициативу в принятии окончательных решений он постарался отдать подругам.

Правда, остаться совсем в стороне при таком разговоре не иначе чем нонсенс. Тем более что Аза холодно и отстранённо спросила уже и Поля:

– Ты тоже хотел бы развлечься сразу с нами двумя?

Хотелось очень ответить с должным апломбом «Я не так дурно воспитан!», но предугадавшая этот ответ Галлиарда постаралась незаметно и пребольно ущипнуть друга, взглядом при этом требуя ответить согласием. Но и соврать до такой степени парень не рискнул: вдруг Аза всё-таки согласится? Поэтому занял нейтральную позицию:

– Подожду, о чём вы между собой договоритесь.

– А раньше ты участвовал в подобных оргиях?

– Э-э-э… как настоящий кавалер не имею права разглашать подобные сведения.

– Всё с вами понятно, – констатировала маркиза со странным выражением на своём личике. – Пара развратных и похотливых животных, не имеющих за душой ничего святого! И я очень сожалею, что весьма неосторожно стала супругой такого тупого, ограниченного самца. И очень жаль, что по законам нашего королевства я не имею права развестись раньше чем через год!..

– Ничего себе! – поразилась баронета. – Ты ещё скажи, что согласна выполнять супружеский долг и каждый большой сон согревать своему мужу постель?

Девушка равнодушно дёрнула плечами:

– А что здесь такого? Конечно, согласна. Но только при условии, что он сумеет выпросить у меня прощение.

– Да-а-а? – протянула со скепсисом Галлиарда. – Ещё скажешь, что на меня не сердишься, не имеешь ко мне претензий и мы остаёмся подругами?

– Естественно! Мы ведь с тобой не на оргиях подружились и не на совместной охоте за перспективными мужчинами. Так что наши отношения подобных недоразумений никак не касаются. Они – намного выше! Не так ли?

Несмотря на холодный тон, коим всё это было сказано, бесстыже разлёгшаяся Фойтинэ заметно смутилась. Даже попыталась и своё тело прикрыть вторым краем простыни:

– Ну да… конечно… маленькая…

– Вот и отлично! Заканчивайте здесь, и я жду тебя, Поль, в подвале, поможешь считать алпи для Чина.

После чего встала и ушла. Даже дверью за собой не хлопнула. Переведя ошарашенный взгляд с двери на парня, Галлиарда призналась:

– Ничего не понимаю! А ты?

– Ну я-то кое о чём догадываюсь, – пробормотал тот.

Больше всего парня смущал тот факт, что маркиза умолчала о событиях ночью. Ни словом о своей фривольности и бесстыдстве не упомянула. А почему? Вариантов всего парочка. Либо старается придержать этот грех как козырь в дальнейшем, либо сама опасается возможного расследования. Потому что в таком случае сразу всплывёт подозрительная сонливость не только Галлиарды, но и всех, кто ночевал в этом доме. Последует обвинение в применении сонных зелий или ещё какой гадости, а за это могут не принять во внимание боевую дружбу, возникшую во время побега.

Хотя и всё остальное поведение выглядело не менее странно. Что поспешила уточнить баронета:

– Догадываешься? Или подозреваешь?

– Суть одна и та же. Кажется, что Аза всеми правдами и неправдами мечтает попасть в миссию на Аверс.

– Хм! Почему же она сразу не даст своё согласие? Ещё и угрожала только что: не пойду, мол, пока прощения не выпросишь! А если ты просить не станешь, что она предпримет тогда?

– Вот это и мне непонятно, – признался Поль с непроизвольной печалью в голосе. – Если бы я ей в самом деле нравился как мужчина, она бы так равнодушно и холодно к нашей с тобой близости не отнеслась. Уж всяко какие-то эмоции прорвались бы. И эти её провокационные вопросы по поводу секса втроём…

– Здесь всё понятно: проверяла наше к этому отношение, – сделала выводы Фойтинэ. – Но как она нагло разрешила нам «закончить», словно имела право на такое! А? Тебя это не смущает? Кстати! Может, и в самом деле завершим?…

Труммер прислушался к себе. Тело звенело от напряжения, но совершенно не сексуального. Насиловать себя, перенастраиваться на приятное действо – совершенно казалось неприемлемым и противным всей природе. Да и подруга, хоть и задавшая такой вопрос, вряд ли сумеет настроиться:

– А тебе самой-то хочется?

– Совершенно не хочется.

Дальнейшие слова показались бессмысленны. Любовники скатились с кровати и приступили к одеванию. Конечно, по здравом рассуждении следовало рассказать подруге всё. Буквально всё. Скрывать ночные ласки с Азой никак не следовало. Но к такому парень не был готов, тем более сейчас.

Но чтобы хоть как-то обезопасить себя в данном направлении, постелить соломки в месте будущего падения, Поль решил сделать предварительное заявление:

– Галли, я всегда и обо всём тебе рассказывал. И сейчас, в знак нашего безмерного доверия друг к другу, прошу только об одном: не требуй от меня признания в одном действе. Или, иначе говоря, в одном не совсем благовидном поступке. Чуть позже я тебе обязательно во всём признаюсь и расскажу подробности, но сейчас я к этому не готов. Не обижайся и пойми меня правильно: мне самому стыдно от тебя что-то скрывать, но…

Она всё-таки попробовала выпытать, интуитивно догадываясь о сути:

– Это связано с Азой?

– Дорогая, если ты будешь гадать, то, в конце концов, отгадаешь. Но я тебя прошу, не надо. Придёт время, может, уже завтра, или и того раньше, я всё расскажу.

– Ладно, – после недолгого раздумья согласилась Галли. – Подожду. – И первой устремилась на выход. – Пошли в подвал!

После чего не прошло и получаса, как гарпия унесла в небо двоих людей, а'перва Труммера и маркизу Рейну. С собой у них было два объёмных рюкзака с товаром. Да плюс к этому парень рассовал по карманам десятка три алпи для «подарков». Торговать подобным запрещалось, а вот делать дружеские подношения, или, говоря попросту, давать взятки, считалось в Розморе, да и в Параисе делом вполне приличным. Потому что на обратном пути обладатель разросшейся недвижимости решил заглянуть в районную администрацию и начать процедуру регистрации как самой Кузи, так и прочих накопившихся трофеев.


Глава 12
Печали тёмные застенки

Морскую стену перелетели беспрепятственно, хотя лётных патрулей виднелось не в пример больше обычного. Да и в месте посадки бросалась в глаза чрезмерная многолюдность. Полно автомобилей, флайеров и даже несколько больших летательных платформ, используемых для перевозки грузов. На прибывшую пару никто не обращал внимания, но всё равно излишнее столпотворение не понравилось Полю, и, уже спустившись с седла, он не спешил отвязывать рюкзаки.

Словно угадав его мысли, Аза посоветовала:

– Сходи вначале к землянину без товара. Осмотрись сам, у него спроси, всё ли спокойно. А то ты нервный какой-то с самого утра.

Причём последние слова были сказаны с явной издёвкой и намекали открытым текстом на сцену разбирательства в спальне Галлиарды. В ответ парень неожиданно обозлился и, сам от себя такого не ожидая, с ёрничеством ответил:

– Конечно, нервы ни к чёрту! И ты сама ночью не дала и с другой – помешала кончить! – развернулся и пошёл к «Пагоде», не обращая внимания на презрительное восклицание в спину:

– Безмозглый, наглый кролик! Ты пищать от счастья должен, что ко мне прикоснулся! А вместо этого ещё чем-то недоволен?

Когда мужчину сравнивали с кроликом, то таким образом издевательски утверждали, что ничего кроме продолжения рода тот делать неспособен. Зато готов этим заниматься каждый час. Порой такое услышать, да ласковым тоном, да от любимой женщины – приятно. Но сейчас это прозвучало как насмешка. Как минимум.

Наверное, поэтому раздосадованный Труммер не столь внимательно присматривался вокруг, как следовало. А добравшись в кабинет хозяина элитной харчевни, лишь у него поинтересовался:

– С какой стати вокруг так шумно и многолюдно?

– Мои ожидания оправдались на все сто! – радостно потирал ладони азиат. – Народ потянулся сюда, словно тут кормёжка бесплатной стала. Давно у меня не было такого ажиотажа, и давно у меня не резервировали всё посадочное пространство на несколько дней вперёд. Причём резервировать продолжают и на последующие дни со всё возрастающей активностью. «Пагода» стала модной.

– Хм! Я, конечно, больше рад, что мы вчера с тобой так удачно остались живы, но и всплеску твоих прибылей не грех порадоваться.

– И продаж! – многозначительно поднял вверх указательный палец землянин. – Поэтому меня удивляет, что ты сам и без…

– И подруга пока у вольера, и всё остальное. Пришёл вначале узнать, всё ли в порядке?

– В полном! Разве что с наличностью туго. Буквально только что огромную часть отдал поставщикам, ибо заказал продуктов соответственно предстоящим перегрузкам своей кухни. Ещё одну часть отдал помощникам, которые отправились на рынок. Так что сейчас могу дать только часть в размере полутора тысяч златых. Остальное отдам, когда следующую партию доставишь. Заказываю тоже три тысячи.

Труммер и на такое с удовольствием согласился:

– Ладно, люди свои, сочтёмся! – Полученные деньги он живо распихал по разным карманам. – Сейчас принесу рюкзаки.

– Да нет, сам тут лучше с ними не светись. – Чин решил слегка перестраховаться. – Я пошлю за тобой пару своих проверенных и неболтливых людей. Точнее даже не за тобой, а по подземному ходу. – Он выглянул в коридор и крикнул кому-то: – Эй, ребята! Идите сюда! – и вновь гостю: – Занесёшь рюкзаки в будочку охранника, парни их там и заберут, да сразу «в землю». Я про ту будочку, которая возле парковки автомобилей.

– Понял. Через десять минут буду там. Вторую партию постараюсь доставить дня через два. Если сам не нарисуюсь, вместо меня будут либо Галлиарда, либо Вак Лейзи.

На том и распрощались, хотя землянин настойчиво предлагал зайти в зал и плотно перекусить.

Ожидавшая возле гарпии Аза выглядела несколько нервно:

– Почему так долго, я уже вся изволновалась! Какие-то типы вокруг подозрительные крутятся, всё ко мне присматриваются.

– Может, это укротители? Пытаются помочь своему товарищу по цеху летунов с поиском его животинки?

– Понятия не имею, но они мне не нравятся.

– Ладно, тогда садись на Кузю и чуть что, взлетай. А я сам оба рюкзака вон в ту будочку отнесу. Отдам товар помощникам Чина.

Предложение казалось дельным со всех сторон, и маркиза осталась, взгромоздясь на шею гарпии. Её нервозность передалась а'перву, так что теперь он смотрел по сторонам в оба и был готов действовать при малейшем опасном шаге гипотетического противника. Ему показалось, что именно в первый же день после гибели Козецкого и его компании их дружки и родственники могли всё-таки решиться на скороспелую месть. Внутрь «Пагоды» они, может, и не ринутся, а вот вокруг неё могут и подстеречь незадачливого стрелка.

Но всё вроде обошлось. Рюкзаки были приняты. Помощники тут же с ними нырнули в дыру в полу, а оставшийся охранник плотно и надёжно закрыл дыру опустившимся участком пола. Поль успокоенно вздохнул и уже с довольной ухмылочкой вышел под начинающееся сияние сразу трёх солнышек. Деньги есть, от компромата он избавился, теперь можно и текущими делами заниматься. Одно из которых (если не самое важное!): разборки с маркизой. Что бы и как бы ни случилось, а уговаривать её на исполнение миссии на Аверсе всё равно придётся.

Только вспомнил о чужом мире, как услышал резко замолкший крик, причём очень знакомым голосом. Встревоженный взгляд в сторону источника звука, и почти сразу же наткнулся на фигуры двух здоровенных типов, которые волокли нечто извивающееся и мычащее, завернутое не то в толстое одеяло, не то в тонкий ковёр. Кто там мог быть, Поль ни мгновения не сомневался. Поэтому закричал со всей силы:

– Стоять! Всем – на помощь! – начал выхватывать пистолеты и даже успел сделать первый шаг. И скорей подсознательно, да гораздо позже понял, что его в тот же миг огрели чем-то тяжёлым по голове. Свет померк, а брусчатка тротуара устремилась навстречу лицу с нарастающей скоростью.

Очнулся от боли в затылке, от того, что автомобиль тряхнуло на какой-то ямке. Застонал, не удержавшись. После чего сразу получил ощутимый пинок по рёбрам. И голос послышался насмешливый:

– О! Ожил наш приятель! А ты боялся, что издохнет. Хе-хе!

– Да уж, живучий, – отозвался голос с иной стороны. – Но мало ли что могло случиться? Нам ведь его приказали доставить целеньким.

– А он и целенький! Целей не бывает! Потому что шишку на башке следует записывать в плюс, а не в минус. Потому что она тело увеличивает.

– Ну, это как посмотреть. Хотя здравое зерно в твоих рассуждениях имеется, – пустился в научную дискуссию второй тип. – И если соразмерять целостность структуры всего организма…

«Чтоб у них мозги вскипели! – мысленно стал ругаться Труммер. – Меня какие-то философы похитили? Или сектанты, расчленяющие тела? Или это жандармы постарались?…»

Рот у него оказался заклеен скотчем. Зато на глазах никакой повязки или мешка. Так что удалось их открыть и начать осматриваться. Разве что ещё раньше пришло понимание: руки и ноги скованы наручниками и прикреплены к нижним креплениям сидений. Вот между этих сидений, на полу, он и лежит.

Света в небольшом фургоне было очень мало, он только и проникал по краям перегородки со стороны водителя, да через плотную шторку там же. Рассмотреть своих похитителей оказалось сложно. Но это были явно не те, которые несли тело Азы, завёрнутое в ковёр. Два типа, явно любящих потрепаться и почти не останавливающихся в этом бессмысленном занятии. По одеждам тоже ничего нельзя узнать: выше среднего достатка, но в таких ходят миллионы обитателей Крепостей или Параиса. Вот и вся информация. Оставалось только прислушиваться к словам типов, пытаясь вычленить среди них какие-то ориентиры, да предаваться собственным печальным мыслям.

«Везут вроде бы как долго, значит, это не отдел жандармерии нашего сектора по борьбе с контрабандой. Да и при всём желании они не смогли бы доказать мои торговые операции как свершившиеся. Только в случае тотального сотрудничества Чин Хун Хо со следствием. Но отчего-то во мне уверенность, что землянин меня бы так подло никогда не подставил. Кто у нас там дальше остался? Родственники или друзья дебошира Козецкого? Так при всём к ним неуважении не вижу малейшего смысла в похищении меня и уж тем более маркизы. Гораздо проще было нас умертвить на месте, да и дело с концом. Или некто пожелал побеседовать со мной перед казнью? Сомнительно! Герои и под них косящие люди любят внешние эффекты мести, а не скрытные, тайные от общества рычаги влияния.

Значит, не они… И остаётся только одно существо, которое уверено в крупной нашей задолженности…

А именно: Кобра. Да и дорога вдоль Морской стены из шестнадцатого в восемнадцатый сектор не близкая. Как бы сходится… Остаётся только в этом удостовериться, хотя и так вскоре туда привезут и всё станет ясно. Но почему? За что вдруг дэма так на нас обозлилась и нарушила собственное же слово?… Естественно, слово властелина принадлежит только ему: „Я его дал, я его и назад забираю!“ С этим выражением никто не поспорит. Но всё-таки? Почему похищение, а не строгий приказ через поручителей о прибытии? Что-то тут не сходится… Знать бы ещё что?…»

Попытался пошевелиться, меняя положение затёкшего тела. Вроде удалось. Да и конвоиры отнеслись к этому с пониманием:

– Устал, бедненький! Ничего, скоро уже будем на месте, потерпи! – и продолжили трепаться о недавней пьянке у какого-то приятеля. О присутствовавших там весьма и весьма симпатичных ачи, которые феноменально работали ротиком с мужчинами, а потом лихо объезжали наличествующих там дам. С их слов получалась ещё та оргия с участием сразу трёх полов.

Поль хотел бы закрыть уши, да руки заняты. Вот и приходилось слушать всякую мерзость. Хорошо хоть участие клаучи, представителей четвёртого пола, не обсуждалось. Но всё равно было противно.

Но самое главное, что пленник ощутил во время извивания всем телом, так это наличие кобуры с «малышом» под правой подмышкой и наличие пакетов со златыми в кармане брюк. Ну, разве что пояса с девятнадцатыми «Глоками» и с парой ножей не было. И это показалось очень и очень обнадёживающим фактом. В случае предстоящей казни или жестоких издевательств пленника обыскали бы сразу до последнего шва на трусах. Сомневаться в высоком профессионализме этих болтливых с виду типов не стоило. А уж в их тупости или наивности – тем более. Раз они даже на деньги не покусились и оружие оставили, то чётко придерживаются только данных им полномочий. Значит, приказ они и в самом деле получили жёсткий: «…доставить целеньким!»

И когда прибыли на место, Труммер с облегчением выдохнул. Но не потому, что сейчас решится его судьба, а по причине окончания болтовни о развратной оргии. Хотелось также хоть краем глаза рассмотреть место прибытия, ещё лучше увидеть Азу в любом состоянии и убедиться в её «…доставке целенькой».

Увы, полутёмный гараж, в котором сразу на голову надели тёмный мешок. Затем, жёстко придерживая за скованные руки, доставили куда-то в глубь здания, в весьма прохладное место. Похоже на подвал. За наручники подвесили кверху так, что ногами можно было касаться пола, только встав на цыпочки. И ушли.

«Теперь меня будут мучить неведомым, – решил Поль. – Так сказать, давить психологически, ломать морально перед беседой. Интересно с кем? И как долго будут „ломать“? Наверное, часа два… может, три… Больше я всё равно в таком положении не выдержу…»

Ошибся. Шум шагов раздался уже через несколько шагов. Затем даже сквозь тёмную ткань мешка стало понятно, что включили яркий свет. А там и голос того самого конвоира, любителя ачи, раздался:

– Доставлен, как ты и приказала. Это его пояс с пистолетами и ножами. Дальше ничего не обыскивали.

– Хорошо! – послышался очень хорошо знакомый, полный леденящей ярости голос дэмы. – Снимайте мешок и приступайте к дальнейшему обыску.

Тотчас мешок был снят с головы парня, а четыре руки зашарили по телу, выгребая всё и складывая на вместительный стол перед пленником. Когда он проморгался, то рассмотрел восседающую в удобном кресле Кобру. Выглядела она эффектно и прекрасно, да ещё в шикарном платье, в котором не стыдно на любой бал заявиться. А вот взгляды бросала на а'перва злобные, недобрые, не сулящие ничего хорошего.

Тем не менее Труммер отыскал в себе силы и наглость, чтобы почтительно склонить голову и промычать нечто приветственное. Причём и в самом деле пытался сказать: «Рад вас видеть в добром здравии!» Получилось, конечно, скорей гротескно, чем уважительно. Если не сказать, издевательски. Наверное, по этой причине дэма вскочила на ноги, окинула взглядом солидную горку тубусов-завязок со златыми, шевельнула рукой пакетики с алпи и вконец рассвирепела:

– Тварь! Ты кого осмелился обманывать?! – затем подскочила к парню и хлёстко нанесла ему с десяток пощёчин. При этом ещё и весьма плохие слова выкрикивала ну совсем непристойного характера. Настолько непристойного и неуместного, что отпрянувшие в сторону конвоиры попытались сделать вид, что их тут вообще не существует. Потому что подобное даже им показалось диким и неправдоподобным. Дэма! Лично! Своей ладошкой! Лупит пленника! Обзывая его козлом, животным и прочими, ещё худшими, более оскорбительными синонимами.

Мало того, любой человек, а уж тем более работающий с ней бок о бок (как данные порученцы), знает, что способна сотворить властелина. Например, может без касания руки, а может и касанием – проломить стену. А уж если под такой удар попадает чья-то голова, то лишь кровавые капли разлетятся по стенам, а обезглавленное тело осядет на пол, фонтанируя кровью из оторванной шеи. Но если голова не отлетает? Значит, сила идёт тщательно дозированная, скорей всего показательная. Этакая строгость чисто унижающего характера, а не наказующего.

Но и этих пощёчин хватило, чтобы разбить парню нос. Потекла кровь, а с заклеенным ртом в таком случае можно и задохнуться. А ведь пленник так и не начал ещё оправдываться, что дэму наверняка остановило. Резко успокоившись, она вернулась в кресло, приказав порученцам по специальным вопросам:

– Отклейте ему рот, хочу послушать, как эта тварь попытается оправдаться!

Рот отклеили, Поль чуток отдышался. Нос ему один из конвоиров попросту заткнул салфеткой, так что пришлось гундосить, а не толком разговаривать:

– Прежде чем оправдываться, осмелюсь спросить: в чём меня обвиняют?

– Редкостный нахал! – заявила Азнара Ревельдайна. – Это ты должен скороговоркой перечислять все свои прегрешения, а не стараться выяснить свою конкретную вину. Рассказывай!

И для усиления своего приказа ещё и болью ударила, пронзающей всё сознание словно молнией. При этом и вплотную стоящему порученцу досталось. Он уронил салфетку, покачнулся в сторону, а потом и присел со стоном под стеной. Другой, стоя в стороне, даже не пошевелился, только глаза закрыл в испуге. Кажется, оба любителя оргий хорошо понимали, что под горячую руку и им может крайне не поздоровиться. Тем более что их опекунша присматривалась не к ним, а к подвешенному пленнику. А тот, с некоторым трудом разжав судорожно сжатые челюсти, пробормотал:

– Представить себе не могу, в чём бы я смог тебя обмануть… Всё, что я сделал в последние дни, как бы наших дел и договорённостей не касается…

– Ага! Значит, всё-таки грешил? И готов мне сознаться в обмане?

– Да нет никакого обмана! Обычные житейские истории… Там кого-то пристрелил, там что-то продал…

– Вот! Уже ближе к теме, – поощрила дэма кивком. – Что продал, за сколько и зачем?

– Да ответы простейшие… – Поль попытался вытереть кровь из носа о рукав поднятой руки. – Кроме первого. Деньги – вон они, на столе. Зачем? Для обеспечения нормального проживания сестры и прочих близких.

– М-да? А тебе известно, что за такие деньги в Диких землях можно прожить несколько десятков лет в роскоши и достатке?

– Как не знать! Поговорку о ста злáтых даже дети знают.

В самом деле, в любом секторе знали и твёрдо верили, что на дальних окраинах Диких земель всё продавалось за бесценок. И утверждалось: «Можно там за сотню злáтых царства два купить богатых».

– Поэтому ты решил проверить действенность детской поговорки? – В тоне появилось многозначительное ехидство.

– С какой стати? – изумился парень. После чего, несмотря на своё незавидное положение, даже попытался хохотнуть: – Никогда в цари не рвался! Да и силой бы меня никто не заставил.

– Зачем тогда тебе столько денег, как не для намерений сбежать от меня за Большую стену? – наконец-то прозвучало самое главное обвинение. Но услышав его, Труммер почувствовал великое облегчение. Всё, что сейчас с ним творилось, – это огромное недоразумение, следствие чьей-то ошибки или неверно сделанных выводов. О чём и попытался сбивчиво дать пояснения:

– Глупости это, честное слово! Кто же в своём уме побежит в Дикие земли?! И какой дурак тебе такую напраслину на меня возвёл? Да я ни единой мыслью о таком не думал! Правильнее сказать, и додуматься бы не смог при всём желании! И ты сейчас прекрасно видишь, что я говорю правду.

– То есть ты не собирался с этой девкой сбежать от меня и от возложенной на вас миссии?

– Ни в коем случае! – торжественно поклялся парень.

– Странно… – с сомнением в тоне продолжила дэма. – Почему же она утверждает, что ты её предал, унизил, растоптал и готов меня предать, убегая, куда глаза глядят?

Поль хмыкнул, всем видом показывая, что и тут какое-то недоразумение. Но тут же вспомнил все сложности сложившегося треугольника, странный разговор в спальне Галлиарды и запоздало скривился, сдерживая непроизвольный стон досады. А так как молчание можно было расценить по-разному, постарался как можно подробнее объяснить ситуацию:

– Там всё не так просто, и скорей всего Аза попросту пытается мне отомстить за не совсем верное поведение. Так уж получилось, что у меня к ней проснулось довольно горячее чувство, скорей всего взаимное. Ну и мы успели довольно близко сойтись с ней ночью. Мне даже показалось, что это именно та женщина, с которой я готов навечно связать свою жизнь…

Он замолк, сам обдумывая свои несколько странные, но всё-таки вырвавшиеся вслух слова. Но Кобра не дала паузе затянуться, явно заинтересованная в подробностях:

– Ну и что было дальше? – даже губки нервно облизала: – Рассказывай в подробностях!

– Да чего там рассказывать, – пригорюнился парень. – Пока маркизы не было, баронета Фойтинэ заговорила мне зубы, затолкала в свою спаленку и довольно ловко ввела меня на самый пик вожделений. Она это научилась делать быстро, потому что давно изучила все мои самые эрогенные зоны. После чего мы и провалились в угар этакого…

– Совокупления! – зло подсказала дэма.

– Ну… можно и так сказать. А дверь Галли толком не закрыла, вот моя новая возлюбленная и вошла на шум… Да ещё и заявила, что по законам её королевства мы теперь как бы супруги…

И опять пауза не затянулась:

– А ты что-то имеешь против подобного супружества?

– В том-то и дело, что… – Труммер опять потёрся носом о рукав, не в силах удержаться от зуда в носу. – …Ничего против не имею. Как бы даже «за!» двумя руками.

– Ага! Поэтому и держишь их поднятыми? – не удержалась дэма от ехидства. Но тут же вновь перешла на строгий тон: – Тем не менее, твоё поведение показалось моим наблюдателям подозрительным, и я их не виню. А раз уж вы оба оказались здесь, то думаю, что и первый ваш выход в паре не стоит откладывать надолго. Иди к своей Азе, клянись в любви или делай что хочешь, но чтобы через два часа вы уже отправились в первую выбранную вами обитель азнарианок. Всё нужное вам для этого предоставят проинструктированные порученцы. Отведите его в помещение возле восьмого портала! И все вещи свои пусть забирает.

И уже уходя, словно извиняясь, сообщила:

– Там правда твою Азу несколько помяли чрезмерно… Но ничего, девка молодая, переживёт…

– Кто помял?! – тут же вызверился Труммер, задёргавшись в путах, словно собираясь вырваться. – Или это твой приказ?

– Да успокойся ты, никто её не насиловал, – фыркнула дэма с презрением. – Пока в ковре волокли, несколько синяков поставили, и только. А вот дерзить мне прекращай немедленно! И кто тебе разрешал обращаться ко мне на «ты»?

Парень несколько успокоился и постарался говорить с искренним удивлением:

– Разве я сейчас не на службе? Не под твоим временным опекунством?

– Хм! А ты уверен? И для чего тогда всё это? – она обвела ладошками антураж пыточного подвала, стол, вновь замерших порученцев. Ничего иного не оставалось, как уверенно заявить:

– Надо же проводить с порученцами разные учения, тренировки! И я уверен, что за мою доблесть и щедро пролитую кровь дэма Непревзойдённая выдаст достойную награду. Как и за мою первую миссию в ней в мир Аверса.

Скептический взгляд вроде как скрывал готовые прорваться смешинки, но голос властелины так и звучал строго:

– Пистолеты ему отдадите перед самой отправкой через портал! – и ушла. Надменно при этом проигнорировав все намёки о награде, как в будущем, так и о уже заслуженной в прошлом.

Тогда как порученцы не бросились выполнять её приказы сломя голову. Хотя и начали с последнего. Пояс с пистолетами, ножами, да и всё остальное оружие один из них напялил на себя и встал в стороне. Только после этого его товарищ разомкнул наручники вначале на ногах а'перва, потом на руках. И скомандовал, тыкая в угол подвала:

– Там кран, умойся.

Всё-таки беспокойство, вызванное неведомым уровнем «помятости» Азы, заставляло парня действовать быстро. Поэтому к крану, несмотря на затёкшие руки и ноги, он бросился бегом. Привёл лицо в порядок, но был опять возвращён к крану замечанием командующего порученца:

– Куртку отмой и рукав! Ты ведь не в Рóзморе, а в Имении!

Пришлось спешно замывать кровь и с одежды. Только после второго тщательного осмотра а'перву разрешили разложить свои вещи опять по карманам. Но и это не понравилось типам:

– Раскладывай аккуратно, чтобы нигде не топорщилась одежда и не выпирала. Не то гвардия подумает, что ты обокрал наше казначейство.

Уже тогда Труммер пожалел, что ему сразу не вернули пистолеты. Но ничего не поделаешь, пришлось раскладывать, покорно реагируя на комментарии, подсказки и замечания. Злость возросла ещё больше, когда пленника повели по мрачным коридорам, где не виднелось ни одной души. Только и командовали идущие сзади конвоиры:

– Сейчас направо! Теперь влево! Прямо иди, не сворачивай никуда!

Подозрительных гвардейцев не встретилось ни одного! Вдобавок Поль, обладающий отличным чувством ощущения пространства и ориентации, заподозрил, что его водят примерно по одному и тому же лабиринту, чуть ли не по кругу. То ли пытаются скрыть дорогу к порталу, то ли попросту издеваются. Скорей всего именно скрывали, потому что время шло, а приказ дэмы звучал конкретный: отправиться через два часа. А как такое возможно? Ещё инструкции надо выслушать, свод заповедей просмотреть, карты изучить, оружие проверить. Да мало ли что вскроется при подготовке!

И вымываться зачем следовало так тщательно, если никого из обитателей Имения не видать? Или они специально попрятались? Если вообще в данном месте бывают.

Наконец-то завели в какую-то здоровущую комнату с арочными, высокими потолками. И всё помещение резко контрастировало с пройденными тюремными подвалами. Несколько немалых столов, многочисленные этажерки, заваленные тубусами карт, книгами и толстенными талмудами. Несколько кресел у камина. Несколько стульев у столов. Даже холодильник, мини-бар с бутылками спиртного и микроволновая печь – признаки высшей цивилизации и немалой роскоши. Несколько дверей вели куда-то дальше в иные помещения, но сейчас были закрыты.

Ну и на фоне всего этого великолепия – дородная дама, лет сорока на вид, и в светло-бежевой хламиде, напоминающей монашеский наряд. Разве что лицо у дамы было красное, глаза блестящие, а улыбка весёлая и бесшабашная. И только когда она заговорила, стало понятно, что мадам изрядно навеселе. Попросту говоря, пьяна.

– Ха! Так это и есть тот самый ангел-хранитель нашего пупсика? – громогласно вопрошала она, устремляясь навстречу, а потом бесцеремонно вращая парня перед собой для осмотра. – Да ничего так! Сойдёт за второй сорт! Ха-ха! За неимением лучшего! – после чего постаралась подобраться, придать своему голосу официальность и представиться: – Презельда Дутте, историк-куратор мира Аверс. Признаюсь честно: только месяц на этой должности, так что ничего толком разгрести не успела. Но уж всяко лучше и больше вашего знаю… – после чего глянула на порученцев, словно только что заметила: – О! Будем этого ангела вначале пытать и запугивать?

– Нет! – попытался скрыть улыбку один из них. – Этот – уже пуганый. Через полтора часа у них отправление. Приказано предоставить им всё желаемое.

– А с этой кто будет работать? – Презельда большим пальцем указала на одну из дверей. – С неё-то ведь согласие ещё толком не выбито.

– Вот пусть он и работает, – заявил безапелляционно порученец и вручил а'перву ключи от наручников. – Иди сам её и освобождай. Ну и во всём остальном уговаривай сам. Только помни, время уходит.

А Поль с испуганно стучащим сердцем уже вламывался в указанную дверь. Там оказалась сравнительно маленькая каморка без света и даже без лампочки для освещения. А у дальней стены стояла всхлипывающая Аза, пристёгнутая наручниками за руки на уровне плеч. То есть она ни сесть толком не могла, ни руки вниз опустить. Прижмурившись и всё-таки опознав парня, она в изумлении воскликнула:

– А ты откуда? Разве тебя тоже схватили?

– Ну а как бы я тебя здесь одну оставил? – бормотал Труммер, освобождая маркизу, а потом и выводя к свету. Но наружу выходить не стал, перейдя на шёпот: – Ты зачем на меня дэме наговорила, что мы собираемся бежать в Дикие земли? Она меня чуть не убила! Хорошо, что она лучше любого правдознатца ложь видит, так что поверила мне. И вот, за тобой отпустила. А до миссии на Аверс у нас всего лишь больше часа осталось. Так что давай…

– Я никуда не пойду! – заявила Аза, отталкивая руки парня и отстраняясь от него. – Ты мне изменил! Унизил! Из-за тебя я в этой тюрьме. У меня синяки по всему телу, мне больно!

– От всей души тебе сочувствую, и как только появится возможность, вылечу все твои синяки поцелуями! – последовало первое пылкое заверение. Девушка покосилась на Поля и теперь уже явно капризно надула губки:

– Это ты сейчас так говоришь… Не пойду!

– Милая, но у нас нет другого выхода! Тем более что в данной миссии ничего сложного. Появимся там всего на часик, покажем пару фокусов и тут же вернёмся обратно. Поверь мне, это совсем несложно, я там был. Ну и тебя научат нескольким удивительным умениям творить чудеса, те самые, которые доступны только дэмам.

– Не верю я в такое! – упорствовала Аза. – А тебе тем более доверия нет. Раз ты осмелился считать наш брак недействительным.

– Да нет, я готов его признать… Да я его уже признал! – обрадовался он пришедшей в голову мысли. Получался отличный способ оправдаться: – Просто ты сама виновата, что его не подтвердила этой ночью. Следовало тебе отдаться мне как супруге, и вопрос бы больше не поднимался. А ты этого не сделала, я оказался в жутком расстройстве и поэтому не заметил, как оказался на крючке у Галлиарды.

– Ага!.. Видела я, кто у кого на крючке оказался! – Видно было, как девушка со злостью сжала кулачки. – И неужели ты думаешь, что брачная ночь – это так просто? Особенно если она впервые в жизни?

– Не понял… Что значит впервые? – пытался сообразить Труммер, всё так же беседуя интенсивным шёпотом: – Ты ещё скажи, что ты девственница…

– И скажу!.. И скажу! – вскипела она, пусть и покраснев от смущения. – А что, надо обязательно быть такой развратницей, как твоя Галли?!

Поль пялился на маркизу во все глаза и никак не мог сообразить, издеваются ли над ним или говорят правду. Оставаться женщине в двадцать три года девственницей – для ДОМА казалось ещё нереальнее, чем той же самой женщине забеременеть от дэма. Нравы славились своей простотой, а в Диких землях вообще девочек отдавали замуж в двенадцать лет. Ну пусть маркиза и могла себе позволить некоторые капризы и переборчивость, но не до такого же зрелого возраста!

Скорей подобное считалось неприличным, непристойным, таких девушек могли подвергнуть жгучему остракизму, обвиняя в крайней глупости и утверждая, что её попросту никто не желает.

– И ты ещё ни разу…

– Ни разу, ни разу! Вот только с тобой попыталась в первый раз, но так и не решилась. Было страшно… Мне представляется, что в моём возрасте это очень больно.

Опыт у Труммера и в этом деле имелся, потому что, массажируя спортсменок с малолетства, он чего только не насмотрелся, а позже – чего только не напробовался. Поэтому озадаченно теребя кончик носа, постарался дать объяснения и утешить двойника самой Азнары Ревельдайны:

– Если заранее предупредить, то мужчина будет действовать осторожно и не спеша. Тогда не будет больно… Совершенно не будет.

Аза смотрела на него уже совсем иным взглядом, оценивающим, заинтересованным:

– Так ты признал наше супружество?

– Даже не сомневайся!

– И больше не будешь мне изменять с этой развратной Галлиардой?

– Конечно! Хотя она нисколько не развратная, просто стремящаяся к ласке, как и любая другая женщина. И мы вместе с тобой ей всё объясним. Уверен, она всё-таки настоящий друг и не станет возражать против нашей близости. Вот увидишь.

Как ни странно, он сам свято верил в то, что говорил. Хотя ещё совсем недавно и крутились в голове некие мыслишки, что для выполнения предстоящей миссии в Аверс можно пообещать что угодно и кому угодно.

Ещё минут пять он довольно активно и настойчиво уговаривал девушку простить его, согласиться со всеми приказами дэмы и обещал полную семейную идиллию в скором будущем. В конце концов она согласилась и выдохнула с появившейся решимостью:

– Ладно, на первый раз тебя прощаю! Пошли учиться творить чудеса.

И первой отправилась к Презельде Дутте, терпеливо ожидающей своих первых, да и вроде как единственных слушателей.


Глава 13
Консультации

Начала подвыпившая историк с того, что удивилась появлению парочки из тёмной каморки:

– Как-то вы быстро! Или успели всё-таки сексом заняться? Хи-хи!

Маркиза угрюмо промолчала, а вот Труммер высказался:

– Уважаемая куратор! Может, я и ошибаюсь, но не надо казаться тем, кем ты не являешься на самом деле.

– А если ты очень ошибаешься? – веселилась женщина.

– То хочу напомнить, что ты не байни и не главный консул. Если ещё раз обидишь мою супругу плохим словом, я могу упасть нечаянно, пистолет у меня выпадет из кобуры, выстрелит тоже нечаянно, а пуля может случайно попасть тебе прямо в глаз. И мне кажется, что миссия моя важней, чем какая-то грубая баба, прикрывающаяся титулом историка.

– Ладно, ладно! Никто твою цыпочку обижать не собирается! – ещё разок хохотнула Презельда. И тут же стала предельно серьёзной: – А вот строгости в её адрес будут, от этого она никуда не денется. Потому что я как и'трет, приставлена её обучить тем самым чудесам и умению защищаться от смертельных ударов, которые спасут её милую попку от ударов судьбы. И зря ты надеешься, парнишка, что твой «Глок» упадёт и самовольно выстрелит. Этот пистолет на такую дурость не способен. А вот если ты захочешь лично меня из него пристрелить, то вначале хорошенько подумай, справишься ли ты с этим непосильным делом или нет.

На такую отповедь ничего не оставалось, как промолчать. Если мадам Дутте не врала и она действительно и'трет, то следовало вести себя с ней крайне осторожно и уважительно. И уж тем более не разбрасываться в её адрес угрозами. Да и возраст этой женщины мог быть совсем не тот, на который она смотрелась. Могла уже и столетний юбилей оставить за плечами, что чаще всего присуще было людям с тремя паранормальными умениями или способностями.

Дальше куратор-историк, которая ещё и боевым и'третом оказалась, разбирающимся в оружии, развила весьма бурную деятельность. Вначале заставила переодеться в специальные, приготовленные для пары, пошитые по их размеру одежды. Причём если девушка в своём шикарном бежевом платье, с диадемой, колье и серьгами баснословной стоимости становилась изумительно прекрасна и эффектна, то «ангел-хранитель» на её фоне терялся как засохший лист в буйно-зелёной кроне громадного дерева. Он получил пятнистую форму спецназовца, чему в принципе остался только рад. Обозлил только факт, что порученец полчаса назад заставил тщательно отстирывать кровь с прежней одежды. Спрашивается: какого рожна? Поиздеваться любит? Или время специально для чего-то затягивал?

Но наличные золотые монеты и алпи Труммер тщательно переложил в новую одежду. Пусть выпирает кое-где, пусть жмёт и давит – зато своё и при себе. А то мало ли тут кто рыться в вещах станет, обыскивая их!

Затем обоих заставили проглотить по идентификационной капсуле. Только благодаря такой технической начинке сработают точки сопряжения в обителях, перебрасывая людей в портал данного помещения. С одной стороны, от такого опознания никуда не деться, иначе кто угодно смог бы шагнуть в портал. Но с другой стороны, как подозревал Поль, отныне его местонахождение в ДОМЕ тоже можно будет зафиксировать с точностью до одного метра. То есть от Кобры теперь не скроешься, как бы ни старался. Или надо сбегать в иной мир. Ну и последний вариант: удалить капсулу из тела хирургическим путём. Как и где? Только и оставалось, что себя успокоить рассуждением:

«Когда встанет вопрос вплотную, тогда и буду решать».

После чего началось обучение и засилье инструкций. Труммеру Презельда Дутте дала в помощь одного из порученцев и заставила тщательно изучать все карты, которые она подобрала по государству Миён, в мире Аверса. Следовало запомнить все дороги не только к Кангарской обители азнарианок, где а'перв уже побывал, но и все транспортные артерии вокруг иных обителей. Вплоть до мелких тропинок и тайных переходов через перевалы. Как и само расположение зданий, построенных орденом азнарианок по единому плану и подобию.

Поль было заикнулся о бессмысленности такого изучения, но и'трет на него грубо нарычала и добавила:

– Придётся за кем-то гнаться или от кого-то убегать, так хоть не заблудитесь!

Мысленно парень ей возразил:

«С каким-таким барабаном нам за кем-то гоняться? А уж тем более убегать? Малейшие трудности – сразу сигаем к точке сопряжения, и вся недолга. Героем хорошо быть возле дэмы, а не возле её двойника. Ведь сразу было предупреждение, что Рейну защита прикроет, а вот мне придётся от арбалетных болтов белкой скакать. Так что рисковать не будем… Но и заявлять об этом в открытую – глупо. Миссию надо выполнить, ага! Но никто не заставлял нас это делать большой кровью…»

Вслух же только и пробормотал:

– Ну да, ну да…

Двойника дэмы тем временем заставили надеть под куртку тонкий пояс, который отвечал за индивидуальную защиту. Как расшифровывалась его аббревиатура, сказано не было, но звучала она не совсем приятно на слух: ИЩКАВ. Зато когда были перечислены все характеристики пояса, его волшебные свойства и невероятная неуязвимость, Труммер не удержался от восклицания:

– Я тоже такой ИЩКАВ хочу!

– Хотелка ещё не выросла! – грубо обломала его мадам Дутте. Хотя и смеялась при этом скорей весело, чем язвительно. – Подобная вещица действует лишь на идентичный аналог самой дэмы, и обязательно при условии наличия хотя бы мизерной толики её уникальной крови. Тебе хватит тех амулетов и компенсаторов, которые у тебя в одежды вшиты. В любом случае десяток арбалетных выстрелов они выдержат, ну а для дальнейшего спасения своей шкуры уже ловкость и сноровку используй. – Тогда как маркизу наущала строго: – Учти, при постоянной работе пояса его энергии на защиту хватает только на два часа. Поэтому старайся не использовать ИЩКАВ в простых, житейских ситуациях. Зарядка возможна только здесь, в Имении. А теперь переходим к чудесам…

Тех оказалось всего три, помимо четвёртого, относящегося к организационным процессам. И они тоже «являлись» народу с помощью уникальных устройств, амулетов и магических артефактов. Потому что состояли в каждом случае из целого сонма уникальных составляющих, о котором Презельда сказала коротко:

– Голова лопнет от половины объяснений!

Для простоты упоминаний куратор называла их просто блоками. Первый магический блок являлся целительским. И его силы хватало на пять исцелений средней тяжести или на три излечения смертельной раны. Соответственно мелкие раны, порезы или растяжения лечились в количестве пятнадцати, а то и двадцати единиц. Пожалуй, самое действенное чудо для покровительницы Азнары Милосердной. Достаточно раз-два в каждой миссии вот так подлечивать или возвращать страдающих почти с того света, как вера в покровительницу сметёт все преграды, препоны и противодействия иных религий.

Второй блок относился к боевым средствам атаки. Создавал он огненный шар, могущий испепелить человека, а то и нескольких в плотной группе, на расстоянии до двадцати – двадцати пяти метров. Точнее говоря, только два шара подобной силы мог создать второй магический блок. Или пять шаров – только убивающего действа. Или десять – оглушающего. С возрастающим расстоянием до цели эффективность заметно падала.

Ну и третий блок, так сказать, пассивной защиты. Он попросту усыплял всех окружающих на расстоянии двадцати метров вокруг. Либо в одной четверти круга валил в сон людей на сорока метрах. Либо на узком луче сбивал нескольких человек в получасовой сон на расстоянии в восемьдесят метров. Кстати, если под удар попадали союзники или подобало врагов допросить, следовало только дотронуться рукой обладателю блока до жертвы, как та просыпалась.

То есть средоточия и концентраторы чуда можно было бы считать невероятно полезными и действенными. Если бы не малое расстояние и короткая продолжительность их действия. Наверное, поэтому раскрасневшаяся от выпивки и азарта и'трет особо делала акценты на характерных минусах магических блоков. Всячески и неоднократно внушая одну и ту же мысль:

– Лучше не надеяться на тот или иной блок и отступить, чем понадеяться, ринуться на врага и оказаться в его рядах совершенно безоружной.

Девушка прилежно слушала и с пониманием кивала.

Затем паре вручили переговорное устройство, включающее в себя по бусинке микрофона в воротнике и по бусинке динамика в ушную раковину. Заряда там тоже надолго не хватало, час в общей сложности, но для некоторых подсказок друг другу – самое то.

Ещё один артефакт позволял девушке магически усиливать голос, что весьма и весьма часто делала сама богиня Азнара. Пригодится для запугивания врагов и для создания должного эффекта среди союзников.

– Теперь о последнем чуде, которое в критической ситуации может спасти вам жизнь! – с поднятым вверх указательным пальцем принялась вещать мадам Презельда. – Вот на этом браслете находится шарик преображения пространства, известный больше как пробой пространства для точки сопряжения. Называется он Ять и не может быть использован дэмами, как это ни странно звучит. Достаточно этот шарик оторвать, бросить на пол и раздавить ногой, как в том месте возникнет точка для возвращения в Имение. Увы, сразу хочу сказать, шарик Ять может быть на теле двойника только один, как и пояс ИЩКАВ. Поэтому его надо беречь, используя только в самом крайнем, катастрофическом положении дел. И не только потому, что Ять очень пригодится вам, а потому, что у нас в распоряжении очень мало этих артефактов. Они имеют баснословную ценность и служат предметом дикой спекуляции между дэмами. Понятно?… Также следует помнить, что новая точка сопряжения остаётся на месте установки всего на два месяца.

Поль старался и карты запоминать, и к инструкциям прислушиваться. Но когда посчитал, что наущения с сюрпризами окончились, последовали самые главные и неожиданные:

– Азнара Ревельдайна обозначила вам чёткие рамки минимального присутствия в каждой миссии: два обязательных посещения той, новой обители, где вы раньше не были. Засчитывается посещение только в том случае, если вы там пробыли не меньше получаса. Посещения прежних мест пребывания не лимитированы. Разумная инициатива будет поощряться вдвойне. Куда, как и насколько мотаться – вы там уже сами решайте, ориентируясь на глобальные интересы возрождения веры в покровительницу Азнару Милосердную. Ну и, повторюсь особо: будет приветствоваться проявленная инициатива. То есть особая награда последует, если вы за одно пребывание в этом помещении будете посещать через портал три, четыре, а то и более новых обителей ордена азнарианок.

После оглашения таких правил Аза уставилась вопросительно на Труммера. А тот не сильно и озадачился, по крайней мере, внешне: просто кивнул. Зато мысленно занялся расчётами и предварительными прикидками:

«Да ничего страшного! Точки сопряжения, связанные с этим порталом, находятся в запертых изнутри помещениях. Причём двери там такие, что и тараном не вышибешь. Если обстановка в здании неблагоприятная или слишком опасная, мы просто тихонечко пересидим полчаса в точке прибытия, и обратно шмыг! Главное, чтобы побывать в новом месте – и миссия засчитана… А что меня больше всего радует, так это некие таинственные компенсаторы в моей одежде. С ними мне и сам черт не страшен!»

Но не тут-то было! Намерения проволынить оказались несостоятельными. Ибо далее куратор продолжила всё тем же тоном:

– Ну и в связи с необходимостью дальнейших подсказок со стороны дэмы, координации ваших действий и разбора допущенных ошибок, а также для облегчения отчётности… – Историк словоохотливо давала разъяснения своей чуть ли не каждой фразе. – Вам же лучше! Не придётся потом мне часами пересказывать события, а то и самой Азнаре особо интересные места повторять. Так вот,…у вас в наплечниках находится по регистратору, фиксирующему картинку со звуком, что спереди вас, что сзади. Дорогущие, заразы, потому что практически неуничтожимые. Зато уникальные, удобные, почти ничего не весят, и возиться с ними не надо. Как только вы вернулись, они сами автоматически сбрасывают всю информацию в банк памяти и подзаряжаются для дальнейшей работы. Правда, здорово? И удобно?

– Нет слов! – постарался воскликнуть парень со счастливой, но всё-таки кривой улыбкой.

Потому что слов у него для жёсткой ругани и в самом деле не нашлось. Только звенящие в сознании эмоции. Ведь при подобном, ежесекундном подсматривании любая попытка проволынить сразу будет заметна. Это не говоря уже о его намерениях попросту отсиживаться в уютных комнатках и не казать носа наружу. О них сразу следовало забыть, а вместо этого готовиться к сознательным, интенсивным и, главное, эффективным действиям. Иначе в один из прекрасных дней портал в обратную сторону может и не сработать. А там и сама дэма явится в Аверс разозлённая, и хорошо, если просто казнит на месте. При всём хорошем отношении и грядущих перспективах обольщаться не стоило. И любой, кто забывался с властелинами, начиная относиться к ним как к людям, потом жестоко разочаровывался перед кошмарной смертью.

Правда недавно разбитый нос уже напоминал про сложности в отношении Ревельдайны к а'перву. Только вот по большому счёту подобное отношение в ДОМЕ могло считаться чуть ли не лаской к выделенному из миллионов человечку. Главное было не переусердствовать в наглости, отстоять свою независимость, а впоследствии вообще постараться отойти от миссий с властелинами. И даже мелкие заказы для работы в секторе с приписными – игнорировать изо всех сил. Желательно вообще перебраться в иной сектор и зажить в тишине, безвестности и покое. Благо предстоящих наград должно хватить на всё про всё.

Но планы дней грядущих оставались пока только блёклыми миражами, к которым и присматриваться не следовало. Все силы, сноровку, знания и умения – на выживание в планах нынешних. Тем более что наличие стольких регистраторов на теле не позволит расслабиться и действовать вполсилы.

И всё равно шансы имелись прекрасные. В этом Труммер не сомневался, Аверс – мир средневековья, люди отчаянно верят в чудеса, и вскоре виновные в преступлениях и кровопролитиях будут только от одного крика «ангел-хранитель!» убегать. Так что особых сложностей не предвиделось: ходи, плохих дядек постреливай да за маркизой присматривай.

«Мм… не только присматривай, – сбился вдруг Поль на фривольные мысли, – а и приласкать не забывай. Как-никак она мне супруга, обязана в постели повиноваться и быть ласковой… Хе-хе!..»

Настроение скакнуло вверх, и парень уже только краем уха прислушивался к последним наущениям, которые давала куратор-историк прилежно слушавшей её девушке. Слова звучали, словно на дальнем плане сознания:

– …всегда гляди только в глаза тем, с кем разговариваешь! Никогда не забывай, что ты богиня, веди себя так, словно тебе не ведом страх и сомнения. Ну и не забывай, что Азнара Милосердная, по легенде, девственница. Якобы взяла на себя такое обязательство до тех пор, пока все женщины Аверса не станут счастливы. Поэтому любого, кто усомнится в этом, сжигай на месте. Помимо этого…

– А зачем сжигать? – наивно захлопала ресницами Аза. – Если я и в самом деле девственница.

Услышав такое, Презельда скривилась в язвительном презрении, после чего и переспрашивать не стала. Просто, пусть это и вульгарно выглядело со стороны, приложила свою ладонь к женской промежности у девушки и так постояла с минуту, прикрыв глаза. Потом резко их раскрыла, попятилась и непроизвольно плюхнулась в кресло сзади себя. Пару раз в изумлении «гыкнула», как алкаш в пустыне, увидевший харчевню, а потом забормотала:

– Где же тебя такую отыскали? – перевела мутный взгляд на Поля и фыркнула с полнейшим презрением: – Так ты в самом деле супруг? Или кто?… А-а-а! – внезапно её озарила догадка: – Ты клáучи?

Первый раз в его жизни Труммера заподозрили, что он представитель четвёртого пола, то есть мужчина с влагалищем. И подозрения имели под собой все основания. В ДОМЕ браки и супружества регистрировались и существовали в гражданском виде самые разные и вариативные. Так что если жена девственница, то напрашивался только один вывод.

К счастью или нет, но Поль подобные выпады считал не иначе, как оскорблением собственного достоинства. Поэтому сразу возненавидел куратора, вызверился на неё, как на красномордую пьяницу:

– Мы перед тобой отчитываться не обязаны! Так что закрой свой рот и не смей рассуждать о том, о чём ничего не ведаешь. И не для оправдания, а для информации скажу: мы стали супругами только вчера, и по стечению обстоятельств – первой брачной ночи у нас ещё пока не было.

– М-м-м-м! – вдруг неожиданно, с восторгом замычала и'трет. – Феноменально! Гениально Азнара всё подобрала! Какие дальновидные и практичные действия!

– Но дэма обо мне ничего не знала, – попыталась вставить Рейна. Только вот её слова для эпатажной дамы пропали втуне. Она уже радовалась, словно ребёнок. Только не подпрыгивала на одной ножке. Совершенно забыв о Поле и вообще о мужчинах, подскочила к Азе, обняла её своей ручищей и со страстным убеждением в голосе заговорила:

– Тебе повезло! Постарайся хотя бы пару недель не подпускать это мужское недоразумение к себе или удовлетворять его иными способами. И всё это время не стесняйся показывать настоятельницам и послушницам обителей свою неприкосновенность. Это будет ещё бóльшим чудом, это будет настоящей бомбой в мире Аверса! Но давая им убедиться, тверди постоянно: «Моя доброта не беспредельна, и пока я потакаю вашему недоверию. Но уже через недели две (срок постоянно уменьшай!) я перестану делать демонстрации своей девственности и начну сжигать каждого, кто посмеет усомниться в моей праведности!» Всё запомнила?… Всё поняла?…

Аза несколько растерянно оглянулась на Труммера и еле заметно кивнула головой. Это мадам Дутте не понравилось:

– Да ты даже на него не оглядывайся! Потерпит две недели, ничего с ним не случится. Не околеет! А тебе же за такое – авторитет, преклонение, уважение и вся миссия чуть ли не вдвое короче! А?! Правда, это здорово?

Девушка дёрнула плечиками, продолжая коситься на Труммера. А тот от возмущения не мог подобрать нужных слов:

– Прекратить! Хватит морочить ей голову!.. Она – не такая… И вообще, дэма нам личной свободы не ущемляла. Разрешала в деталях проявлять инициативу, главное, чтобы результат соответствовал…

– Именно! Результат! – ликовала Презельда. – И я, как куратор-историк, как главный консультант просто настаиваю на выполнении моих рекомендаций! И не сметь со мной спорить! – рявкнула она под конец так, что желание спорить и в самом деле исчезло. После чего обратилась к оставшемуся в дверях порученцу: – Отдавай поощеру его оружие! И быстрей!.. Мы уже и так все сроки просрочили!.. Готовы?… Тогда бегом вон в ту дверь! Жмёшь номер кода, соответствующего обители – и с песней!

Она чуть руками не затолкала парочку в одну из дверей и даже плотно её закрыла за ними. А внутри – скорей кладовка, чем комната. Но с цифровой панелью на стене и зелёной кнопкой «Пуск». Пожалуй, только оказавшись перед окончательным выбором, маркиза испугалась:

– А ты выбрал первые два номера?

– Не только два, я и больше запомнил, – досадовал парень, всё-таки набирая четырёхзначный код. – Только мы вначале побываем в уже знакомом мне месте. В той самой Кангарской обители… Всё тебе о ней рассказывал, так что о сражении с разбойниками Карела Южди ты помнишь. Настоятельницу и кастеляншу я тебе тоже описывал… Остальное – подскажу! Ладно, поехали…

И через пару мгновений оказались в комнате, запертой изнутри на три массивных запора. Бывавшему здесь Полю только и оставалось, что пожелать:

– Добро пожаловать в Аверс! Мир крови, насилия и сумасшедших революционеров.


Глава 14
Консультации и обман

Вначале прислушались. Тихо. Грохота боя или штурма не слышно. Значит, последней помощи оказалось достаточно, чтобы никто из преступников больше не покушался на покой азнарианок. Окно в данной комнатке имелось, что творится на внутреннем дворе, удалось просмотреть: тишь и полная благодать. Даже ворота закрыты наглухо. А на башне виднеется дозорный. Видимо, послеобеденный отдых.

Зато прибывшим гостям этого мира всегда следовало помнить об упрятанных в одежде регистраторах и долго на месте не застаиваться:

– Двигаемся к настоятельнице, Лукерия Люден её звать. Не забыла? Выспросишь о тех обителях, в которых, по её мнению, ещё держатся азнарианки. Начнём с них.

Он уже отодвигал засовы, когда Аза спросила:

– А как мне с ней себя вести? Презельда настаивала на пафосе и спесивости…

– Забудь! – шёпотом стал парень давать советы. – Лучше вспомни свою бытность в родительском замке и представь перед собой любимую кухарку. Вот так с Люден и обращайся. Все остальные девушки и женщины – это вполне милые и послушные кухаркины дети. Но и учитывай, конечно, что ты всё-таки вправе наказать даже любимого кулинара за невыполнение твоих распоряжений.

Он уже собрался открыть дверь, но не удержался от последних советов и наущений, полившихся шёпотом в розовое ушко:

– Плечи распрями! Спину ровней! Не забывай, что ты богиня!

Хорошо, что шептал. Потому что в коридоре на табурете восседала девица в платье послушницы. И как только дверь раскрылась, она дёрнула за какой-то шнурок, а потом и на колени рухнула с причитаниями:

– Милосердная! Пусть вечно над нами царит твоё благоденствие! – кажется, она и дальше собиралась распинаться, но была строго оборвана покровительницей:

– Отведи меня к настоятельнице!

Девица вскочила и двинулась впереди, не столько поминутно оборачиваясь, сколько перемещаясь практически задом. Хотя долго ей так пятиться не пришлось, уже на чётвертом этаже навстречу гостям выскочила настоятельница вместе с несколькими послушницами. Чтобы и они не падали на колени, да не затягивали визита, Аза сразу обозначила краткость визита и его деловитость:

– В двух словах: всё ли у вас в порядке? И не угрожает ли вам кто?

– Обитель в полном порядке, Милосердная! – заговорила Лукерия. – Последствие последнего штурма почти успели ликвидировать. Но вот с подвозом продовольствия – беда. Кажется, что все дороги вокруг нас перекрыты. Даже ожидаемая нами помощь из Кангара так и не добралась. Пока у нас ещё достаточно еды, но уже через неделю придётся вскрывать неприкосновенный запас. Дичи вокруг тоже нет, да и охотников на промысел я не рискнула отправить.

– Понятно! Значит, тати никак не уймутся, и одного урока им оказалось мало?

– Выходит, что так, покровительница.

– Жаль, что я в таком платье неспособна к войне, – проявила досаду гостья. – Зато в следующий визит мы с ангелом прогуляемся по окружающим лесам. Сейчас меня интересуют те обители, в которых ещё поддерживается должный порядок. Расскажи мне о них.

Дальнейший рассказ настоятельницы был лаконичен и конкретен. Две обители, находящиеся практически в черте столицы, вроде как нормально функционировали, хоть и с большим недобором послушниц. Ещё четыре, по всему королевству – влачили жалкое существование, находясь почти в полной зависимости от ближайших феодалов и магистратур тамошних городов. Причём зависимость заключалась в попытках власть имущих устроить из обителей натуральные дома терпимости. То есть нормальных девушек туда уже давно родители не отправляют.

Про остальные обители либо ничего не было известно, либо они уже давно оказались захвачены революционерами, феодалами, полчищами разбойников или сильными мира сего. Как, например, было с самой ближайшей обителью, Санутанской, располагающейся возле города Таргольц. Её нагло захватил одноимённый герцог Ирг Санутан, да и устроил там свою резиденцию. Заявил при захвате, что это его, дескать, предки строили, значит, ему по наследству и принадлежит. Ещё и захваченных женщин превратил в рабынь, обращаясь с ними (по некоторым слухам) как со скотом. Имеющий свою личную армию в три сотни только одних рыцарей да наёмников несчётное количество, Ирг позволял себе полное неподчинение королевским указам и сам себя провозгласил единоличным правителем округи. Причём у него в союзниках числились и банды революционного толка, и голодранцы из крестьян, шайки беглых дезертиров на него работали. Да и основной враг здешней Кангарской обители, барон Карел Южди, считался герцогу вроде как кузеном по линии матери.

Выслушав это, Аза отлично изобразила материнскую улыбку:

– Ничего, дочери мои, скоро я и туда наведаюсь. Разве что в другом наряде, чтобы этот зря не пачкать кровью подлых лгунов и предателей. Да и украшениями в бою блистать – ниже моего достоинства. Дорогу к Кангару поручу расчистить чуть позже моему ангелу. А сейчас хочу наведаться туда, где меня ещё чтут и помнят. Оставайтесь здесь!

Развернулась и пошла в комнатку с точкой сопряжения. Поль, так и простоявший истуканом всё время разговора, топал следом на обозначенной дистанции. Но уже в комнатке напомнил подруге про явное упущение:

– Ты не спросила у настоятельницы, как они оповестили мир о возвращении Азнары Великолепной.

– Не важно. Это должны были непроизвольно сделать выжившие бандиты из шайки Карела Южди. Ну а если они этого не сделали… Им же будет хуже!

– А что за фраза о зачистке дороги? Там даже несколько человек, вроде меня, не справятся…

Кажется, девушка была иного мнения, да и сказать хотела нечто резкое, судя по блеснувшим глазам, но прозвучало тихо-нейтральное, соглашательское:

– Ты прав, самому тебе не справиться с устранением засад. Дохленький ты для таких подвигов. Но тут уже пусть дэма думает, как тебе и каким количеством вояк помочь. Мы пока ещё остальные обители посетим, она и придумает…

Пока Труммер прикидывал, умышленно его оскорбили или не умышленно, состоялся переход в помещение с порталом. А так как информация сразу считывалась при этом с регистраторов автоматически, то ни к чему было терять время на разговоры с Презельдой Дутте… Вот пара и поспешила в первую из двух обителей, функционирующей в столице королевства Миён.

Вот там и оказалось, что возвращение святой покровительницы в Аверс не осталось незамеченным. Сбежавшие от Кангарской обители разбойники всё-таки разнесли новость по королевству. Неизвестно, как это сказалось на всей стране, но в столице вроде как зашевелились. Причём шевеление это пошло вроде как в положительном направлении. Ибо послушницы дежурили возле комнаты с точкой сопряжения парой, сигнал всем остальным дали сразу, встреча оказалась пышной и торжественной. Пение гимна прозвучало выше всяких похвал, и обе настоятельницы словно соревновались в восхвалении Азнары. Помимо этого они весьма рьяно заверяли гостью, что отныне уже начато возрождение ордена, народ всколыхнулся, общество проснулось и не сегодня, так завтра новые послушницы хлынут рекой в гостеприимно распахнутые ворота обителей.

Причём что в первом, что во втором посещении все церемонии проходили как под копирку. Или, если выражаться вернее, по установленным правилам и нормам. Ну разве что во время второго построения на внутреннем дворе обители оказалось неожиданно много народа. Самих послушниц, да красиво разряженных, было раза в три больше, и плюс гостей внутри оказалось куча и ещё две кучи. Все они рьяно кричали «Ура!», «Слава!» и прочие здравицы с панегириками. Маркизе Рейне, всё более и более входящей в роль богини, такое поклонение и велеречие нравилось безмерно. И она «поплыла» от откровенной лести в её честь и прославления. В связи с чем совершенно не обращала внимания на мелочи, выбивающиеся из общей картины детали, и уж тем более не лезла во всякие тёмные углы с непрошеной инспекцией.

Поль тоже никуда не лез. Потому что чётко отыгрывал свою роль ангела-хранителя: ни тени эмоций на лице, расфокусированный взгляд и полное равнодушие к происходящему. Но некоторые детали, творящиеся за первыми шеренгами, всё-таки подметил. Например, запуганные, если не затравленные взгляды девушек в задних шеренгах. Общий неважный вид и осунувшиеся лица всё тех же девушек. Нескольких странных женщин с военной выправкой и ухватками злобных сержантов, которые в тылах занимались распределением потоков, построением шеренг и организацией колонн.

Честно говоря, заметить-то заметил, но вначале особого внимания им не уделил. Мало ли тут какие порядки и как ведут себя преподаватели и воспитательницы в самой обители! В чужой монастырь со своим уставом не лезут. Да и девушки на дальнем плане могли быть приняты в обитель буквально в последний час. И по уставу полагались повышенные строгости именно к ним.

Но всё поменялось после того, как настоятельница второй столичной, образцово-показательной обители обратилась к покровительнице с длинной заключительной речью. Рассыпалась благодарением и кичилась великой гордостью – и всё вроде как казалось правильным и понятным. Но затем главенствующая здесь дама плавно перешла к самому деликатному моменту в своей речи:

– Великая и Милосердная, пока тебя не было долгие и страшные годы, народ разуверился в тебе, поддался на кощунственные уговоры наших противников и начал повторять греховные инсинуации. Отныне весь мир убедился, увидев тебя, что ты вечна, всегда молода и прекрасна и никогда разрушения старости не коснутся твоего прекрасного чела. Но беда ещё и в том, что за эти долгие годы наши недруги убедили народ в вульгарной развращённости нашей покровительницы. Да простит меня Милосердная за такие слова, но даже в нашей обители отыскались девицы, сомневающиеся в твоей непорочности. Поэтому правильно прими нашу нижайшую просьбу: докажи всем сомневающимся нашего мира, что ты непорочна!

Внешне прибывшая богиня вроде как не стала злиться, но голос стал намного строже и прохладней:

– Разве мало для них твоего слова, настоятельница?

– Увы, Справедливая! – рухнула та на колени. – Моё слово – это всё-таки лишь слово.

– Но ведь и после предоставленных мною доказательств твоим словам не станут верить. Не так ли?

– В данный момент в обители собрались высшие целители нашего королевства, несколько виднейших учёных и даже медицинские светила из соседних государств. Если уж такой кворум сможет освидетельствовать твою девственность, ему поверит весь мир! Твоих последователей станет тысячекратно больше! Обители вновь станут полны нашими сёстрами! А там и мир вернётся на нашу израненную, окровавленную землю!

Вроде всё правильно дама глаголила, по теме. Хотя сразу вызывал безмерное удивление такой факт: каким образом здесь вдруг оказался этакий бомонд целительской элиты? Да ещё из соседних государств? Или это они так быстренько сюда сбежались, пока проходила встреча в первой столичной обители? Следовательно, и вопрос о девственности был поставлен на повестку дня не случайно. Критики и скептики однозначно решили доказать, что святая не настолько уж и свята. Да и вообще: в моральном плане ничего не стоит. Возможно, и гадость какую заготовили. Вдруг захотят использовать возможностью медосмотра и попросту уничтожить покровительницу?

Ведь не факт, что осматривать богиню станут именно целители!

Как по мнению Труммера, идти на поводу прозвучавшей просьбы не следовало. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Можно ведь всегда отсрочить подобное мероприятие, а потом провести его уже на своих условиях. И начала Аза вроде всё правильно:

– В былые времена, я сжигала на месте любого, кто сомневался в подобном! И вскоре обязательно вернусь к этой практике! – после чего коротко задумалась и перешла на снисходительный, всепрощающий тон: – Но сегодня я добрая, и вы меня порадовали своим усердием. Поэтому готова немедленно встретиться со всеми находящимися здесь целителями в приёмной зале вашей обители…

– Но там не совсем удобно… – попыталась промямлить настоятельница.

– …в той самой, зелёного цвета! – отчеканила Аза, словно её и не прерывали. – Мне именно там нравится. Пошли!

И без всякой раскачки сразу двинулась в ею же выбранное помещение. Настоятельница тут же ринулась за ней следом, отдавая во все стороны приказы немедленно пригласить в приёмную залу всех гостящих в обители целителей и учёных.

Труммер тоже последовал, как ему и полагалось, но перед самым входом в зал был остановлен жестом, который иначе и не мог трактоваться, как: «Оставайся здесь!» Будь у него возможность, он бы не просто оспорил данный приказ, а проигнорировал бы его. Уж настолько в чужом мире простой смертной рисковать не стоило. Но попробуй тут поспорь при таком скоплении народа! Не полагается ангелу, пусть и хранителю, командовать богиней.

Вот он и остался у дверей. А потом и вообще сместился в сторону, став почти незаметным в тени огромных фикусов, растущих в приземистых кадках. Скорей всего, кому положено, с него взгляда не спускали, но это всё равно не помешало состояться последовавшей за тем странной встрече и ещё более странному разговору.

– Эй! – вдруг послышалось откуда-то сзади и как будто из-под пола. – Дяденька ангел! Ты только не присматривайся сюда, пожалуйста, а то нас заметят.

Стараясь не выбиваться из образа, сохраняя окаменевшую маску полного безразличия ко всему, Поль всё-таки чуток развернул корпус, скосил глаза и попытался рассмотреть говорящую девушку. Голос приятный, чувственный, уже почти взрослой женщины. Но какой-то дрожащий, неуверенный. Саму говорившую было не видно: из-за кадки торчал лишь клок светлых волос да виднелся кусочек лица с одним глазом. Не иначе как девица лежала, распластавшись между кадками и стеной широкого и просторного холла. Освещение сюда практически не достигало. Ну и, судя по местоимению «нас», она там находилась не одна.

Но разговор продолжила довольно внятно, сразу заявив о самом главном:

– Если нас тут заметят и поймут, что мы тебе жалуемся, нас сегодня же убьют.

Словно специально после этого повисла пауза, как бы подчёркивая значимость слов. Поэтому а'перв, только приоткрыв рот и стараясь не шевелить губами, попытался начать диалог:

– Зачем тогда так рискуете? – Тем более что рядом никого не было. А раз так, поговорить надо обязательно. Здесь явно что-то творится нехорошее, да и банальной провокацией вроде как не пахнет. Для какой-нибудь подлости против ангела-хранителя могли бы что и витиеватей придумать. Или сымпровизировать.

– Потому что всё равно когда-нибудь убьют или замучают до смерти в премерзкой оргии! – ответила девушка. – Но жить хочется страшно, вот и надеемся на заступничество святой покровительницы Азнары Милосердной! Помоги нам…

– Ладно, ладно! – услышав про оргии, Труммер подобрался, готовясь в любой момент выхватить свои безотказные «Глоки». В последнее время при упоминании о групповом разврате он становился злым и ожесточённым. Такое с ним стало случаться после работы в Крепости восемнадцатого сектора. – Давайте конкретнее: что здесь творится и почему вам угрожает смерть?

Тут заговорила другая девушка, тело которой за кадками вообще не просматривалось. Она страшно торопилась высказаться, глотая окончания слов от волнения и явно находясь на грани нервного срыва:

– Здесь уже давно не обитель азнарианок! Полгода, как настоятельницу и лучших преподавательниц схватили и бросили в тюремные камеры, которые сделали на самом нижнем подвальном этаже. А всё это святое место превратили в дорогостоящий публичный дом для столичных и приезжих аристократов. Плюс ко всему здесь открыли школу танцев для высшего сословия, а в данные дни проводится международный симпозиум врачей. Поэтому здесь сейчас так многолюдно и масса целителей из нескольких академий. Но это всё официально, хоть и в самом деле есть настоящие знаменитости, истинные врачи и целители. На самом деле, половина из прибывших никакие не целители! А злобные колдуны, которым тоже нас подкладывают по малейшей прихоти. Нас сюда привозят силой и продают в вечное рабство. Живыми отсюда не вырваться, только в виде трупов! Хотя и поговаривают, что некоторые из нас удачно вышли замуж или уехали со своими любовниками… Но мы этому не верим! Скорей всего их убили или замучили во время ночных банкетов, переходящих в разгульные, свальные оргии.

«Вот тебе и орден! Вот тебе и чистые помыслы! – мысленно ругался Поль, уже совсем иным взглядом присматриваясь к сержантам и тюремщицам новоявленной тюрьмы, которые на площади перед зданием продолжали держать в строю несчастных рабынь. – Вот что значит дать миру светлую идею, а потом о ней забыть! Какая всё-таки сука эта Ревельдайна! До такого скотского состояния довести здешний народ!..»

Только вот руганью на дэму ничего толком не сделаешь, здешних рабынь следует спасать совсем иными методами. А какими? Просто всё тупо свалить на дэму? Пусть, мол, смотрит записи, сама думает и сама решает, что делать дальше? Так проще всего. Да и не факт, что властелина продолжит мирное воздействие на Аверс. Особенно если разочаруется в двух, наиболее шикарных, роскошных, отлично защищённых и знаменитых обителях своего имени. Скорей всего разозлится окончательно, наберёт армию из бомжей Параиса, да и отправит их сюда с карательной миссией. Вот тогда уже местная революция покажется безобидной уличной потасовкой. Крови прольётся десятикратно больше, потому что вместе с виновными и половина невиновных пострадает.

И как этого избежать? И можно ли подобное сотворить?

Виделся только один выход: если местные сами возьмутся за ум и жёсткой рукой наведут должный порядок. Ну а точечно им помочь – гораздо проще и безболезненней, чем вводить сюда армию возмездия. Только и надо найти достойных и рьяных исполнителей воли покровительницы Милосердной. Вот ведь даже среди забитых и запуганных рабынь оказались личности, готовые рискнуть собственной жизнью ради возможности раскрыть истинную правду, творящуюся за фасадом показного благоденствия. А с другой стороны, мелькнула совсем иная мыслишка:

«Оно мне надо? Лишний риск? Лишнее перенапряжение? – на что здравый смысл тут же жёстко заверил: – Надо! Потому что в ином случае не факт, что армию возмездия не придётся именно тебе возглавлять! И хорошо если возглавлять и не отираться в ней в роли пресловутого эксперта. Так что уж лучше так, малой кровью и точечными ударами действовать, чем маршировать среди солдат, испытывая на себе все прелести военного лихолетья. Дэма ведь открытым текстом такой вариант описывала».

После чего а'перв перешёл к конкретным вопросам:

– Сколько вас таких здесь отчаянных и решительных?

– Много! – тут же последовал ответ. – Но доверять можно только половине из нас. Остальные слишком глупы и запуганны. Меня и подругу зовут… – она назвала имена.

– А вообще найдутся личности, способные потом вновь возглавить обитель? А то и организовать достойную оборону?

– Конечно! Среди нас много решительных, готовых на всё. К тому же наши родственники в самой столице организовали сообщество по нашему спасению. Они практически в подполье работают, но как только будет брошен клич, все сразу ринутся с оружием в руках в сторону обители. Да и прежняя настоятельница ещё жива, как и её соратницы. Воду и пищу им в подвалы до сих пор носят регулярно.

– Почему они здесь? И каким образом до сих пор живы?

– Не знаем. Там какие-то высшие тайны ордена и королевства замешаны, – созналась одна из девушек.

– А в первой обители – то же самое творится?

– Ну да! Там тоже шесть месяцев назад подло и коварно захватили власть. Как только новый король взошёл на престол, так нас, кто не успел сбежать да не был из очень богатой дворянской семьи, и превратили в рабынь.

Из дальнейших слов лежащих на полу девушек стала понятна вся картина финальных преобразований. Изначально новый монарх силы на поддержание своей власти в столице и её окрестностях имел. А на дальние окраины совершенно не обращал внимания. Да и понимал саму власть ущербно, чисто потребительски. Вот и орден азнарианок он запретил как противное человеческой натуре образование. Утверждал, что женщина во всём должна подчиняться мужчине, и только ему. Ввёл кучу иных, диких, несуразных законов и вообще рьяно толкал собственное государство к пропасти. Не задумываясь о том, что и сам при этом погибнет.

К данному дню власть его в окрестностях оставалась чисто номинальной, на бумаге. Ну а в самом городе зиждилась на старых запасах золота в сокровищнице и на личных дружинах приближённой к королю свиты. Но по сути, свергнуть такого держателя короны при должной подготовке и помощи от покровительницы довольно просто. Народ недоволен жутко. Да и большинство аристократов откровенно ненавидят монарха. Достаточно искры, чтобы династия оказалась на свалке истории. Ну а дальше – как повезёт тем, кто сумеет первым выхватить скипетр власти.

После такой полной и глубокой аналитики политической жизни королевства Миён Труммер не удержался от сомнений:

– Девушки, откуда вы всё это знаете, если в качестве рабынь заперты здесь навсегда?

Сразу два тяжких вздоха раздалось от пола. Да таких сильных, что листья фикусов покачнулись:

– Зато нас заставляют общаться с такими проинформированными скотами, что нас тошнит уже от полной информации. Нас они считают бессловесными подстилками, поэтому между собой общаются на любые темы, дискутируют, спорят, порой до драк доходит. А нам только и остаётся, что слушать, запоминать да потом друг с дружкой сведениями делиться.

На том беседа и завершилась. Поль уже и так нервничал из-за долгого отсутствия Азы. Мало что с ней сотворили? Вдруг и ИЩКАВ не спасёт? Не выдержит прямых уколов десятка мечей?

Так что когда дверь в зал раскрылась, и покровительница вновь показалась собравшемуся на парадном дворе обители народу, наибольшее облегчение испытал именно Труммер. Только и успел крикнуть несчастным девушкам:

– Ждите! Обязательно поможем! – и поспешил к той, которую обязан защищать.

На парадном крыльце процессия остановилась, настоятельница принялась выкрикивать:

– Милосердная свята и безгрешна! И милостиво согласилась участвовать в общегородском празднике, который мы устраиваем через пять дней в её честь! Слава Азнаре! Слава! – Правда, лицо у неё не восторгом и счастьем лучилось, а какой-то тревогой, даже испугом. Не узнай Поль подноготной всего творящегося вокруг безобразия, подумал бы, что женщина попросту пережила мистический ужас или восторг, убедившись в святости своей покровительницы. А так – настоящие эмоции на лице просматривались совершенно иные.

Все собравшиеся на построении девицы, женщины и люди вокруг них, прокричали дружно «слава!» должное количество раз. А потом и сама богиня сказала несколько слов своим последовательницам:

– Я довольна вами! Живите в мире, и присно, во веки веков храните данные вам заповеди! А те, кто посмел нарушить их, кто посмел захватить иные обители вашего ордена, будут в самом скором времени жестоко уничтожены! До скорой встречи!

Развернулась и вошла внутрь обители. И уже там строго приказала спешащей за ней настоятельнице и всей окружающей толпе:

– Меня не надо провожать! Плохая примета для послушниц. Да я и сама не заблужусь в здании, лично мной сконструированном.

Так что шли по коридорам и поднимались по лестницам на шестой этаж они вдвоём. Поль было попытался рассказать о встрече с несчастными девушками, ставшими рабынями, но был сразу прерван многозначительным взглядом подруги и весёлой, ничего не значащей болтовней:

– Мне здесь очень понравилось! Видно, что настоятельница старается, да и послушницы – все как на подбор, красавицы и умницы. Обязательно на праздник доставлю им кучи бриллиантов и раздам соответственно титулам и заслугам. Тем, кто блюдёт мои заветы, ничего не жалко!

Потом она перешла к обсуждению пропетого гимна, затем ещё о каких-то деталях болтала, а Труммер всё никак не мог вспомнить: точно ли он слышал в инструкции от Презельды Дутте такие слова: «Каждый коридор обители и каждое помещение имеют специальные щели для подслушивания. Даже в комнате с точкой сопряжения следите за каждым сказанным словом!»

Точно не помнил, но мог и отвлечься на просмотр карт и на запоминание кодов для портального адреса. Зато понял, что Аза тоже нечто заметила странное и сейчас всеми силами пытается показать возможным соглядатаям, что она всем довольна и даже собирается одарить местных деятелей бесценными в этом мире бриллиантами. Весомая заявка на то, что покровительницу будут ждать с раскрытыми объятиями. А возможно, что и с мастерски заготовленной западнёй. Ибо кто превратил обитель азнарианок в публичный дом, заставляя в нём работать рабынь, на любую подлость способен.


Глава 15
Перевыполнение плана?

Оказавшись в портальной комнате, Труммер успел заговорить первым:

– Что-то заметила из ряда вон выходящее?

– Да там всё – неправильно! – завелась маркиза с полоборота. – Девицы там невероятно вульгарны, ведут себя премерзко, позволяют мужикам себя лапать. Да и одеты они слишком роскошно и вызывающе. А сами мужики? И так названые целители? С какой стати они там собрались и чем занимаются?

– То есть тебя осматривали не врачи? – нахмурился Поль. И заметил, как его неожиданная супруга чуть смутилась:

– Да нет, вроде врачи и целители, да все женщины, что постарше, вокруг меня толпились. Но уж как остальные все шеи тянули да гаденько улыбались, тошно смотреть было. И потом жутко кривились в недоверии, когда вслух огласили мою непорочность.

– И это всё, что тебе не понравилось?

– Достаточно, чтобы дэма послала туда войска! – высказалась Аза неожиданно зло и резко. Хотя тут же постаралась смягчить тон: – Мне кажется, в неё там никто не верит толком, и моя девственность их скорей разочаровала, чем убедила в святости покровительницы. А ты что мне так спешил рассказать?

Они так и оставались в портальной комнате, не спеша её покинуть и показаться на глаза развесёлой, разудалой мадам Дутте. Наверное интуитивно обоим хотелось наедине обговорить увиденное и услышанное, хотя и не сомневались в записи этого разговора для дэмы.

Так что в дальнейшем Труммер уложился в пять минут, пересказывая свой странный диалог со спрятавшимися за кадками несчастными рабынями. Резюмировать постарался с оптимизмом:

– Большая группа девушек готова к действиям, и это здорово. Да и в подвалах ждут освобождения настоятельницы и преподавательницы. Будет кому и защищать обитель, и возрождать орден азнарианок. При этом наша помощь будет весьма незначительной, нацеленной в самую уязвимую точку противника. Лишим врагов головных лидеров, остальные сами понесут орденские флаги покоя и мира, как миленькие.

И не сразу обратил внимание, как грозно хмурится маркиза Рейна, как она сжимает кулачки и как гневно трепещут крылья её идеального носика. А потом даже замер от неожиданности, услышав слишком уж низкий, рокочущий голос:

– Как же подло они меня обманули! Как цинично лгали мне в глаза! Как нагло и безбоязненно действовали! И я ведь сразу почувствовала: в столице что-то не так. Что-то там просто витало в воздухе… И недаром использовала шарик Ять, установив точку сопряжения в том самом зелёном помещении… Как предвидела, что нам пригодится иная точка выхода для первого удара!.. Сволочи! Твари!..

– О! Ты так… – попытался было заикнуться Поль про неуместность такой озлобленности, но был сразу и резко оборван:

– Да что ты понимаешь?! Они покусились на самое святое! Они оболгали и унизили имя Милосердной! И ты говоришь о смерти только их лидеров? О каких-то ударах по уязвимым местам? Да их надо уничтожать всех, без разбора! Выжигать огнём и рубить калёным железом, не слушая стенаний о пощаде!

– О чём ты? Там же невиновные!..

– Они виновны уже потому, что допустили такое положение вещей! – как приговор огласила маркиза. Но эти излишние пафос и беспощадность помогли Полю справиться с некоторой растерянностью и начать вести себя иначе. Плотно обхватив разозлённую девушку за плечи, он её резко встряхнул, заглянул в глаза и громко спросил:

– Аза, куда тебя понесло? Или ты опять чрезмерно вошла в роль? Окончательное решение будет принимать дэма, а не ты. Нам следует, наоборот, приложить все усилия, чтобы на Аверсе пролилось как можно меньше крови. Поэтому не истери, успокойся и давай вместе решать, как будем действовать дальше.

Она вырвалась из его хватки, отстранилась к стене и презрительно фыркнула:

– Ну да, теперь ты будешь угодничать перед своей дэмой и лебезить, чтобы она тебя не отправила на Аверс вместе с армией возмездия! Уклонист и демагог!

– При чём здесь это? – недоумённо пожал плечами Труммер. – Во-первых: дэма не моя. Ни формально, ни фигурально. Скорей она – твоя родственница. Во-вторых: Азнара Ревельдайна всегда холодная и рассудительная, горячку пороть не станет. И подобную глупость, как посыл воинского контингента, совершать не станет. Вот…

– А в-третьих?

– Вспомни, что вся инициатива миссии в наших руках и что формально тобой командую я, никак не наоборот. Поэтому настаиваю на спокойных, взвешенных действиях. Этим мы добьёмся большего эффекта, чем вооружённым вторжением войска, собранного из бездомных бродяг Параиса. Только и надо что направить местное население королевства, скоординировать их действия да убрать самых ярых апологетов войны, раздора и нестабильности.

Девушка капризно надула губки:

– С чего это ты в командиры полез? Я такого от дэмы не слышала…

– Зато я слышал. И данное положение статусов сменится лишь в случае конкретного приказа Азнары мне в твоём присутствии. А то ты способна на вольную трактовку её распоряжений.

– Ладно, пусть будет так, – неожиданно легко согласилась она. – Только и я имею право выбора очередного нашего посещения мира Аверс. Две точки выбираешь ты, а третью – я.

– Да я не против… – Труммер и в самом деле не видел особой разницы в дальнейшем, каком-то особенном выборе. – Всё равно нам придётся посетить все обители королевства Миён. И это – как минимум.

– Значит, договорились! – поддельная покровительница оживилась. – И сейчас наведаемся ещё в одно место. И не смотри на меня так!.. Сам же говорил, что следует проявлять разумную инициативу… Поэтому я выбираю… мм, ту самую обитель, которая ближе всего к Кангарской. Как её там?…

– Санутанская? Возле города Таргольц?

– Именно! Набирай код!

– В таком виде? – скептически хмыкнул а'перв, чуть не щупая шикарное платье. – Там повоевать придётся, мозгами и кровью всё забрызгает.

– Спасибо, что напомнил. Сейчас переоденусь.

Аза ринулась в помещение, где они совсем недавно получали инструкции, амулеты с одеждой и рассматривали карты. Может, и к лучшему, но Презельды Дутте на своём рабочем месте не оказалось. То ли на минутку вышла, то ли надолго свалила спать после принятой ударной дозы алкоголя. На последнюю мысль наводила пустая винная бутылка на столе, которой раньше не было.

Маркиза заморачиваться отсутствием куратора не стала, хоть и проворчала в сторону бутылки:

– И как дэма эту пьяницу возле себя терпит? Когда-нибудь точно сожжёт. Хорошо, что одежд тут – на все случаи жизни.

С этими словами она уже быстро снимала с себя бриллианты и прочие украшения, а там и платье стянула, без малейшего чувства неловкости перед пялящимся на неё мужчиной. Да и потом, оставаясь только в тонком нижнем белье, не сразу бросилась одеваться во что попало, а привередливо стала выбирать наряд, подходящий для предстоящего посещения нынешней вотчины Ирга Санутана.

А Поль на неё уставился и никак не мог отвести взгляд. Ну да, лежал с ней голой в одной кровати. Ну да, целовал её всю ночь и обнимал. Ну да, вроде как супругом считается. То есть имел все права подойти к данному женскому телу, крепко его обнять, да и… Но нечто странное, иррациональное в чувствах не позволяло этого сделать. Понять бы ещё, что именно? Не то страх вкупе с недоверием, что эта женщина принадлежит ему? Не то странная боязнь её обидеть и покуситься на пресловутую девственность мешала?

И ведь понимал, что Аза словно специально перед ним красуется, заводит его, соблазняет. Возможно, испытание решила устроить? Проверяет на стойкость?

Скорей всего, парень бы не устоял. Невероятно сильно ему хотелось подойти и обнять желанное, соблазнительное тело. Удержал только тот момент, что на плечах у него регистраторы, и потом каждое слово и каждое действие станут известны дэме. Поэтому в самый критический момент заставил себя отвернуться в иную сторону и нарочно возвратиться к чисто деловому разговору:

– Ты использовала Ять во второй столичной обители. Не стану укорять тебя в поспешности такого поступка, потому что позже мы сможем проникнуть туда незаметно, в том месте, где нас никто не ждёт. Но что мы будет делать, если нам срочно понадобится новая точка сопряжения в Санутанской обители? Всё-таки сражаться с тамошним герцогом – это не стадо лесных татей перестрелять.

Краем глаза он заметил, что Аза развернулась к нему лицом, и услышал, как она цокнула язычком от недовольства. Может, выбранный костюм не понравился? Но одеваться после этого стала быстро и сноровисто. Не забывая при этом покритиковать трусость а'перва и его чрезмерную переоценку противника:

– Ты меня всё больше разочаровываешь. Где твоё геройство? Где твоя отвага и мужество? Ну и куда подевались твои сообразительность и тонкий расчёт? Или ты забыл, какими средствами атаки я обладаю? Если кто из врагов не уснёт после применения моего третьего блока, им достанутся огненные шары. Если даже не испепелю, то уж точно целую банду оглушу.

– Да как сказать, милая маркиза, как сказать… – Опытному воину, не раз бывавшего в миссиях с Прогрессором, минусов виделось достаточно много в вооружении их мини-отряда. – Все эти выкладки и данные – они для чистого поля действительны. А вот в помещениях да в запутанных коридорах с низкими потолками огненным шаром ещё попробуй попади в кого надо. Да и третий блок, вводящий людей в сон, не станет работать идеально в лабиринте стен, возможно, даже напичканных железом. Получается экранизация, рассеивание и затухание усыпляющих лучей…

– Ух, ты, какие слова знаешь! А проще объяснить можешь? И кончай в стенку пялиться, я уже оделась… Кстати, мог бы и помочь…

– Хм! Сама напрашиваешься исполнить супружеские обязанности?… Я ведь могу и не сдержаться… Ладно, ладно, не надо хмуриться, тебе не идёт. И я тебя всё равно не боюсь… А по поводу усыпляющего блока, используй его силы только узким лучом, направляя его только на конкретных людей. Ни в коем случае не бей по площадям. Огненные шары тоже береги и кидай их лишь в скопления врагов, когда им некуда отпрыгнуть или за чем-то спрятаться.

Нахмуренный взгляд девушки сменился на крайне скептический. И выглядело это так, словно над парнем откровенно насмехались. Тот даже обиделся на такое:

– Можно подумать, что ты этими шарами в детстве вместо кукол игралась!

– Вместо – не вместо, а уж как-нибудь справлюсь. Главное сам стрелять не забывай! – заявила маркиза с наглой ухмылкой. После чего ещё раз взглянула в настенное зеркало, рассматривая себя в новом наряде. – Ну и как я тебе?

Она красовалась в чёрном, плотно облегающем костюме с белыми вставками, изображающими кости скелета. Этакая стилизация под одно из изображений Смерти.

– Впечатляет! – похвально покивал головой Труммер. – Причём двойственно впечатляет. Кто тебя видит в первый раз, умрёт со страха. А мне, наоборот, хочется заволочь тебя в постель и сделать наконец-то женщиной.

– Такое может сказать только вульгарное и невоспитанное животное! – вроде как грозно, но скорей промурлыкала маркиза. – Не забывай о двух обещанных тобой неделях воздержания.

– Неправда! Ничего такого я не обещал. И вообще, куратор-историк тебе открытым текстом наущала, что удовлетворить меня можно разными способами…

И непроизвольно вздрогнул от громкого, радостного смеха со стороны выхода. Там от всей души радовалась мадам Дутте, услышавшая последние слова мужчины. Подслушивала она за дверью, что ли? Или в самом деле случайно и так не вовремя вернулась? Или лучше вообще о ней не вспоминать всуе, дабы потом не общаться?

От Презельды неслось вульгарное поощрение молодожёнам:

– Ха-ха! Если бы ты, куколка, знала, сколькими способами можно удовлетворить и умотать мужчину! И тебе повезло, что именно я тебя консультирую! Всё расскажу! А хочешь – и продемонстрирую.

– Спасибо, не надо! – ледяным тоном заявила Аза. И тут же потребовала: – А вот браслет с новым шариком Ять нам нужен немедленно!

Веселье сдуло с лица и'треты, словно дуновением ветра:

– Как же так?! Использовать такой артефакт при первом же выходе?! Да чем вы думали?…

– Я поступила правильно! – оборвала Аза причитания историка. – И всё это зафиксировано регистраторами. Потом просмотришь записи… Давай следующую Ять!

– Хм! При всём желании не дам! – перешла куратор на скандальный тон. – Потому что нет у меня таких браслетов. Они только у дэмы, и только она, если посчитает нужным, опять одарит вас артефактом. А её сейчас нет в Имении, я сама только что спрашивала…

Услышав это, Поль облегчённо выдохнул. Если так, то можно было и не спешить делать третий «рейд», на этот раз в полную опасностей Санутанскую обитель. Как-то ему сегодня не хотелось воевать, проливать кровь и сталкиваться со смертью. Наоборот, фривольные мысли принялись одолевать, только представил некоторые из способов сексуального удовлетворения, которые он мог бы потребовать от маркизы.

Наверное, с эмоциями перебрал, и у него на лице какое-то вожделение или предвкушение отразилось. Потому что задумавшаяся было Аза скривилась, громко хмыкнула, и приняла решение:

– Ладно, мы и без Яти проклятого герцога уничтожим! Поль, пошли! И не вздумай отставать или отлынивать. Чем быстрей вернёмся с акции возмездия, тем быстрей домой полетим.

И всё-таки парень попытался заранее пыл своей напарницы пригасить:

– Иду, но вначале одна веская просьба-условие: не горячись! И никогда не спеши. В любом случае (если нас не атакуют!) надо осмотреться, расспросить, выяснить. Видишь, как нас грандиозно попытались обмануть в столичных обителях?

– Они за это жестоко поплатятся!

– О другом говорю: надо вначале разобраться, а уж потом…

– В случае с герцогом – никаких разбирательств: только смерть! Смерть ему и его приспешникам!

Как ни странно, такие заявления та же мадам Дутте слушала, отвесив нижнюю челюсть. Видимо, очень восторгалась двойником, настолько правдиво вошедшим, вжившимся в роль дэмы. Только Труммеру было на эту роль наплевать. Да и старшим в группе он считал именно себя, а не маркизу. Потому и настаивал:

– В том числе и в случае с герцогом. Вполне возможно, что он отличный, добрейший парень, а его попросту оклеветало или подставило окружение. То есть не всё так однозначно может получиться с Иргом Санутаном! В каждом случае следует разбираться и выяснять скрытую истину!

После таких слов Аза окатила его чуть ли не физически ощутимой волной презрения и высказалась крайне язвительно:

– Кого ты пытаешься защитить? На ком мечтаешь проверить свои умения и таланты дипломата? Готова заключить с тобой пари: этот Ирг – самое худшее, что существует на Аверсе! И ты сам будешь готов рвать его голыми руками за подлость, предательства и кровожадность.

Сказала и отправилась к порталу. Только и оставалось двигаться за ней следом, запоздало сожалея на ходу:

«Зря я ей дал право выбора третьего рейда. Следовало изо всех сил настаивать на своей исключительной роли командира. И так на Аверсе смотрюсь на заднем плане за ней – хуже безмолвной прислуги. Как бы всё-таки переиграть этот момент?… Да так, чтобы дэма утвердила подобный расклад окончательно?…»

В комнатке с порталом проверил правильность размещения оружия в кобурах, стоически вздохнул и набрал код нужной обители.


Глава 16
Плохой друг – хуже хорошего врага

Комнатка с точкой сопряжения оказалась в ужасном состоянии. Двери, рамы и доброго куска кладки со стеной вокруг – как не бывало. Каменные плиты пола выбраны, как и подложка под ними на глубину более полуметра. Между балок перекрытия зияют дыры на нижний этаж. То же самое со сводом: сквозь сколотые перекрытия видны чердачные стропила. Да и боковые стены уничтожены почти полностью. Похоже, их ковыряли в глубину до тех пор, пока не убедились в отсутствии каких-либо артефактов, устройств или блоков.

Неприятно отдавало свежей гарью. И это при том, что влага висела в воздухе: то ли дождь затяжной только что кончился, то ли вообще здесь начался сезон обильных ливней. Во всём огромном здании тишину нарушал лишь посвист ветра между стен да скрип наружных оконных ставней. Не стоило ходить далеко, чтобы выдвинуть первое предположение: не так давно здесь состоялось сражение, после которого из защитников никого в живых не осталось. А судя по мощи обгорелых крепостных стен, взять такую твердыню простым штурмом – дело весьма сложное. Значит, тут произошло скорей всего предательство. Или нечто подобное тому, что пытался сотворить барон Южди с Кангарской обителью: захват чужой собственности путём изощрённого обмана и подлости.

– Так или иначе, но мы не успели, – констатировал Поль после тщательного осмотра вокруг себя. – Кто-то раньше нас пришёл и наказал покусившегося на святыню герцога. Зато нам меньше мороки…

– Здание жалко, – чуть не плакала маркиза. – Эти вандалы додумались до того, что попытались разрушить комнату с порталом… А если и остальные помещения в похожем виде?

– Именно! Давай сматываться отсюда! Иначе рухнет… нам на голову что-нибудь! Или сами провалимся…

Аза всё осматривалась и не спешила активировать свою капсулу идентификации. Мало того, смогла подобрать правильные слова и к напарнику по миссии, чтобы он не спешил:

– Всяко лучше нам полчаса здесь провести, чтобы рейд засчитали. Даром тоже стоять на месте нет смысла. Пойдём хоть по коридорам пройдёмся да глянем, что там творится.

Труммеру пришлось признать резонность такого предложения. Потому и двинулся первым к пролому на месте дверей, внимательно посматривая под ноги. Ещё и девушке руку подал со словами:

– Держись, не то вниз провалишься…

В коридоре оказалось на удивление целостно и добротно. Если не считать пыли, сажи с копотью и запаха гари. И лестницы все оказались целы, и двери бронированные между секторами и между этажами – на месте. Пусть и стояли они раскрытыми нараспашку. Вот комнаты и спальни – пустые, словно и не жил здесь никто никогда. Если припомнить, что Ирг Санутан здесь устроил резиденцию, то становилось странно: где проживала его свита? Неужели спали на полах? Или была настолько малочисленна?

Только на втором этаже стали попадаться некие обломки мебели. Причём мебели старой, годной только на выброс. Это дало право а'перву сделать новые выводы:

– Похоже на эвакуацию. Тщательную и неторопливую. А уже потом, напоследок, устроили пожар или нечто подобное. Может и такое быть, что кто-то вломился в обитель уже после отступления отсюда личной армии герцога.

Выбрались во внутренний двор. Затем поднялись по каменной лестнице на стену возле надвратной башни. Осмотрев оттуда окрестности, стали обсуждать увиденное:

– Ни одного трупа, ворота отсутствуют вообще, – стала перечислять маркиза. – Решётка поднята и заклинена наглухо. Во дворе конский навоз двухдневной давности… Куда все люди подевались? И где этот проклятый герцог? Неужели узнал о возвращении на Аверс покровительницы Азнары и моментально сбежал?

– Значит, ушлый тип, – решил Поль, рассматривая со стены ту самую комнатку с точкой сопряжения. – Сумел верно оценить обстановку и унести вовремя ноги. Но меня больше волнует одна неприятная деталь: неужели все обители построены по одному проекту? И наше место прибытия одно и то же?

– Ну да… наверное…

– Тогда получается, что чуть ли не в каждом нам могут устроить и ловушку, и западню, а то и банальное смертоубийство?

– Ну так для этого дэма тебя и поставила меня охранять, – как-то с переизбытком меланхолии напомнила маркиза. – В противном случае, я бы и сама с подобными миссиями справилась.

– Ага! Справилась бы она… Ладно, насмотрелись, пошли обратно…

Но только сделал шаг к лестнице, как раздался грохот, скрежет и скрип рушащегося здания. А потом взгляд уже сам зацепился за облако пыли на месте той самой комнатки с точкой сопряжения. Когда пыль чуть уселась, стало хорошо видно, как участок шестого и пятого этажей буквально сложились грудами обломков на уровне четвёртого. Участок крыши над ними жутко накренился, но всё-таки удержался, не упал. Ну и понятно стало: либо помещения обрушились из-за чрезмерного утончения стен и перекрытий, либо там и в самом деле имелась ловушка. Только вот она не сработала сразу, а с некоторым запозданием. Возможно, и была рассчитана на тот момент, когда нагулявшиеся по обители гости решат возвращаться.

Осознав это, Труммер чуть на месте не запрыгал от возбуждения:

– Ты видела?! Нет, ты видела, что они сотворили?! Нас чуть не ухайдакали в этой западне! Вот же уроды! Вот же сволочи! Неужели они верят, бараны, что так можно дэму уничтожить?! Совсем страх потеряли, козлы! О-о-о!.. А нам-то что теперь делать?… И как назло ты Ять использовала во второй столичной обители… Вот же неудача!..

На девушку он и не смотрел, потому не заметил, как та облегчённо перевела дух и потрясла кистями рук, словно сбрасывала с них напряжение. После чего постаралась привлечь к себе внимание дрогнувшим от неподдельного ужаса голоском:

– Так что, мы теперь навечно в этом Аверсе останемся? – ещё и ресницами заморгала, словно вот-вот заплачет.

Скорей на эмоциях, чем осознавая свои действия, Поль шагнул к маркизе, прижал к себе и стал утешать:

– Да ничего страшного не случилось, не расстраивайся. Если сама дэма за нами не наведается, то мы запросто можем добраться до Кангарской обители, и уже оттуда – ДОМОЙ. Подумаешь, проблема! – При этом он внимательно осматривал окрестности и само здание, заподозрив, что обвал мог быть спровоцирован кем-то, кто находится неподалёку. – С нашими силами мы везде прорвёмся. Главное, смотри в оба, слушай мои команды и будь готова в любой момент задействовать свой третий защитный блок. Мне кажется, что здесь кто-то есть, и скорей всего это он окончательно разрушил нужное нам помещение. Или они…

– И сейчас они за нами наблюдают?

– Вполне возможно… Поэтому давай пройдём в надвратную башню, осмотримся там и оттуда, а уже потом будем решать, что делать дальше.

Башня оказалась сравнительно чистой от копоти и сажи, видимо, внизу нечему было гореть. Что несколько удивило в верхнем помещении стражи, так это несколько мотков верёвок, подвешенных по стене на крючьях. Вряд ли от прежних хозяев осталось, скорей всего кто-то из мародёров и поджигателей забыл. В углу ещё и несколько соломенных тюфяков в куче лежало, может, кто и ночевал здесь прошедшей ночью. Но не успела парочка гостей осмотреться толком, как со стороны дороги, мощённой булыжником, послышался топот лошадей. А там и нескольких минут не прошло, как во двор въехал отряд всадников в два десятка человек. Все с кирасами, в шлемах открытого типа, с небольшими щитами и с короткими мечами. Да плюс копьё у каждого с широким наконечником, общей длиной до двух с половиной метров. Причём единая сравнительно униформа вояк утверждала в мысли, что принадлежат они одному сюзерену или состоят в одной армии. Да и команды своего командира они выполняли быстро, без неуместной для разбойников раскачки или показательной вальяжности.

Трое вместе с командиром остались во дворе присматривать за лошадьми и в качестве стратегического резерва. Остальные, разбившись попарно да оставив свои копья прислонёнными к стене непосредственно на крыльце, поспешили в обитель, наущаемые в спину конкретными приказами:

– Каждую каморку проверить! И не забывайте страховать друг друга! Бегом, бегом! Иначе герцог нам потом задаст перца за неповоротливость!

Сам командир с оставшимися воинами вёл себя более чем осторожно. Прикрываясь лошадьми, они расположились ближе к парадному входу обители. Предохранялись как бы от возможной атаки со стороны надвратной башни да и самой крепостной стены. Видимо, обыск этой части комплекса оставили напоследок.

Поль сразу учёл, что его с Азой раньше времени могли рассмотреть из окон пятого и шестого этажей обители, поэтому стал форсировать события:

– У нас два варианта: спускаемся в наружный ров по верёвкам либо атакуем немедленно тех, кто с лошадьми. Затем спокойно забираем всех животных и уезжаем в сторону Кангара.

– Нет! – жёстко возразила маркиза Рейна. – Мы должны уничтожить всех прихвостней проклятого герцога Санутана! И не спорь, иначе я сама этим займусь.

– Ладно, – легко согласился Труммер. – Примем третий, твой вариант действий. Только немножко подправленный: обязательно надо взять парочку пленных и потом их допросить. Желательно их командира взять живым. Нам в любом случае следует выяснить, что здесь творится и где находится герцог со своими основными силами. Поэтому я сейчас выхожу наружу и попросту иду в сторону оставшейся во дворе четвёрки. Стараюсь их увести от лошадей. Не получится – стреляю на месте. Получится: вали пару из них сонным лучом. Ну и за выходами из обители присматривай.

На такой план возражений не последовало, и парень быстро стал спускаться по внутренней лестнице вниз. Но как только он ступил на подворье, обстановка стала резко и неожиданно меняться. Внутри самой обители раздались крики и звуки яростной схватки.

Причём крики повторялись, становясь явно призывами о помощи:

– Сюда! Все сюда! Их тут восемь!.. Быстрей!.. Мы их долго не сдержим!..

Естественно, что остающаяся возле крыльца четвёрка бросилась внутрь здания на помощь товарищам. Даже охранять лошадей никого не оставили. Да и появившегося со стороны ворот человека заметить не успели.

– Это они меня так испугались, что ли? – бормотал Труммер вслух, но бездействовать или выжидать не стал. Бросился к лошадям, хватая их за уздечки и по четыре штуки быстро отводя к надвратной башне. Там, на внутреннем участке стены хватало чугунных колец, чтобы привязать и полсотни лошадей. Пять ходок – и все лошади уже в безопасном месте, никак не попадающем под случайно брошенные сонные лучи. Беспечности командира, оставившего животных без охраны и бесшабашно бросившегося в бой, стоило только радоваться. И пользоваться, соответственно. А потом там и оставаться, ожидая итогов ведущегося сражения.

Ну и размышлять над тем, кто это и с кем сражается:

«Внутри те самые „восемь“, явно не люди герцога. И скорей всего это именно они сидели в засаде, а потом обвалили так ценное для нас помещение с точкой сопряжения. Остаётся загадкой, почему они на нас сразу не напали. Может, просто не уследили? Проспали? Так или иначе, но они нам враги. Как бы… С ними сейчас сражаются тоже наши враги. И вот тут возникает некий парадокс: неужели вокруг нас только враги? Если так, то пусть сражаются между собой до последнего воина… Хм! Но тогда некого будет допросить… Или кто-нибудь да выживет?… О! А это что за бегуны?»

Стоял он, не скрываясь, спокойно, прямо возле входа на внутреннюю лестницу. Поэтому пара герцогских вояк, выскочив из дальнего, служебного входа, вначале его вроде как даже не заметили. Они во всю прыть мчались к парадному входу, собираясь как можно быстрей присоединиться к схватке. Но пробежав половину короткой дистанции, сообразили, что лошадки в неположенном как бы месте. А потом и незнакомца в странном костюме рассмотрели. Не снижая скорости, повернули на девяносто градусов, показывая ещё и отменные голосовые данные:

– Стоять! Кто такой?! – орал один.

А второй выкрикивал себе за плечо:

– Здесь чужаки! Хотят забрать наших коней!

Поль продолжил ворчать с недовольством:

– Я-то стою! А вот вы чего такие резвые? – и уже собрался стрелять, как нападающих бесшумно срезало с ног усыпляющим лучом. Аза всё-таки сумела и успела воспользоваться третьим магическим блоком. Вернее падали вояки не бесшумно: тела грохнулись с существенным грохотом. Но вряд ли этот грохот кто услышал, будучи внутри обители и в конкретном шуме сражения. Могли бы и предупреждение о чужаке не понять, но уловили, расслышали, отреагировали соответственно.

Не прошло и минуты, как на крыльцо выскочила всё та же резервная четвёрка. По ним видно было, что в бой они так и не вступили, чистые, свежие, полные сил. То ли места в узких коридорах не хватило, то ли приятели и сами справлялись с восьмёркой своих врагов. Но и напролом на незнакомца элита отряда не ринулась. Обеспокоились лежащими телами своих товарищей, решив, что тех скосили выстрелами из арбалетов. А у них-то подобного оружия не было! Ответить с дистанции нечем!

Отсиживаться за стенами им тоже показалось не резон. Остаться без лошадей показалось опасней. Так что после короткой команды они разошлись веером, и, всё время «качая маятник», сбивая прицел возможным арбалетчикам, ринулись к надвратной башне. Тем более что одиноко стоящий незнакомец с какими-то железками в руках никоим образом не казался опасным.

А тот опять не спешил стрелять, ожидая действий от своей напарницы по миссии. Только когда до первого набегающего вояки осталось пять метров, прозвучал первый выстрел. Вторым выстрелом уже сбивал совершенно другого, с удовлетворением отмечая очередное воздействие сонного луча: командир всадников свалился, словно куль с песком. Посчитав, что троих для допроса хватит с лихвой, Труммер безжалостно пристрелил и последнего неприятеля. Выверенно послав одну пулю прямо в переносицу герцогского прислужника. Очень старался бить наверняка, подозревая, что каждая пуля может стать на вес золота. И отстрелялся как в тире: подранков не оказалось, добивать никого не пришлось.

Зато усыплённых, не мудрствуя лукаво, стал вязать живо их же поясами и ремнями. А то мало ли какой силы лучом по ним Аза полоснула? Отвернёшься чуть, зазеваешься, и самый шустрый да оттаянный уже и прыгнул с ножом на спину.

Обыскивать тела и перекладывать времени не хватило. На крыльцо, пятясь и отбиваясь от наступающего врага, стали выходить остатки герцогского отряда. Их оказалось только семь! И это при том, что выдавливали их зло и яростно наружу только шестеро! То есть неизвестные в неравном бою, потеряв только двоих, уничтожили семь воинов неприятеля! Очень показательное соотношение сил.

Правда, стоило присмотреться к облачению оставшейся на ногах шестёрки, чтобы сразу их поставить на более высокую ступеньку в воинской иерархии. Настоящие, полностью закованные в броню рыцари. Разве что некоторые оказались без шлемов. Но и щитами из них никто не пользовался. У каждого в левой руке мизерикордия, а в правой – этакий укороченный абордажный палаш, весьма удобный для рубки и колющих ударов в замкнутом пространстве и при большом столпотворении.

Из тех семи, что пятились, один бегло осмотрел двор и сделал не совсем правильные выводы:

– Нас окружили! Лейтенант убит! Отходим к служебному входу!

И все семеро довольно дружной, организованной кучкой стали смещаться в нужную сторону. При этом они успели подхватить свои копья и копья своих погибших товарищей, стоявшие возле стены, и теперь представляли собой ежа, ощетинившегося смертельными наконечниками.

Разгорячённые боем рыцари не стали их преследовать. Новые силы и новый расклад их явно озадачил. Так и замерли на крыльце, готовые в любой момент отпрянуть внутрь здания.

Глядя на них, и группа отступающих замерла на месте. После чего оттуда послышался негодующий голос:

– А где остальные? Он ведь один!..

И тут сверху раздался женский голос. Маркиза Рейна старалась изо всех сил, чтобы её слова звучали громко, властно и с надлежащим пафосом. Да и усиливающий звук артефакт помогал ей в этом:

– Да! Он один! Но мне, Азнаре Милосердной, и одного ангела-хранителя хватит, чтобы уничтожить по всему Аверсу всех моих недоброжелателей! Поэтому приказываю: бросить оружие и стать на колени! Иначе – смерть!

То ли шесть рыцарей трусливей оказались, то ли сообразительней, но они вполне послушно и слаженно опустились на одно колено. Тогда как всадники с копьями проигнорировали приказ, начав опять сдвигаться в сторону служебного входа в здание.

Вот после этого их и накрыло! Вначале словом:

– Умрите! – а потом и огненным шаром.

Дистанция, конечно, считалась максимальная для сжигания такой большой группы, но всё равно получилось до одури драматично и жутко. Все семеро солдат герцога Санутана умерли в одно мгновение, оказавшись в огненном аду. Даже крикнуть никто не успел. Так и свалились наземь обугленными, тлеющими тушками, не выпуская из скрюченных рук копий и щитов. Жаром от вспышки достало даже до Труммера, а рыцари на парадном крыльце непроизвольно прикрыли лица локтями.

Но именно их руки привлекли внимание разозлённой покровительницы ордена азнарианок:

– Почему вы не бросили оружие? Желаете той же участи, что и подельники банды герцога Ирга Санутана?

Пока рыцари несколько недоумённо переглядывались между собой, Поль прикидывал: досадовать ему или радоваться. Вроде как использование девушкой половины атакующей силы второго блока – несколько опрометчивое и поспешное решение. Семь пуль а'перв оценивал гораздо дешевле. Зато психологический эффект, пусть и на малое количество публики это, несомненно, произвело. Тем более такой публики, которая, кажется, верит в Милосердную и готова смириться перед ней.

Хотя о явном смирении речи не шло. Потому что рыцари оружие так и не кинули, а один из них, чуть ли не преклонного возраста старик, дерзнул отвечать громко и нагло. Рассмотреть девушку целиком он не мог, зато голову в окне видел вполне отчётливо. К ней и обращался:

– Если ты и в самом деле Азнара Милосердная, то должна помнить дарованные тобой привилегии вольному рыцарству!

– Ну да, я помню ваше право становиться только на одно колено и всегда оставаться при оружии, – заявила Аза. Тогда как Поль подумал с ревностью: «И когда ей только мадам Дутте успела такие детали пересказать?» – Но чем вы докажете свою принадлежность к вольным рыцарям? Тем более оказавшись в стенах этой разграбленной и осквернённой святыни?

– Доказать довольно сложно, разве что мы огласим наш древний девиз, который для нас свят. Братья… – обратился старик к своим товарищам, и уже все шестеро рявкнули: – Мы – сила, защищающая гарантов мира и покоя: женщин и детей!

Непонятно, чем руководствовалась двойник дэмы при своём решении, но она поверила рыцарям:

– Встаньте! Вы достойны моей милости! И я вижу среди вас раненых, которых сейчас вылечу. Подойдите к башне…

– Прости, Милосердная, но мы и так выкарабкаемся, – возразил лидер группы. – А вот два наших товарища при смерти. Вот если бы…

– Несите их немедленно сюда! – уже на бегу приказала Аза, скрываясь из створа окна. И настолько быстро оказалась во дворе, что Полю показалось: она не иначе как слетела по крутой, неудобной лестнице.

Но сейчас он скорей переживал за безопасность напарницы, чем о её чрезмерной ловкости. Поэтому сместился ближе к воротам и, пользуясь отсутствием рыцарей, бросившихся внутрь обители, заявил девушке:

– Не смей двигаться дальше! Стой, где стоишь! Иначе я не смогу одновременно прикрывать тебя и посматривать через ворота на дорогу.

Она глянула на него сердито и с каким-то неуместным раздражением, но всё-таки послушалась. Хотя от хорошо расслышанного ворчания не удержалась:

– Раскомандовался тут!.. Буду просить дэму, чтобы меня старшей в миссии назначила…

А там и пора пришла ей запускать в действие первый магический блок, ответствующий за исцеления. Как по мнению Поля, то один раненый уже мог считаться покойником. Его, конечно, стянули вместе какими-то бинтами и рубашками, но разрубленное плечо и торчащие наружу поломанные рёбра утверждали лучше всякого диагноза: конвульсии у этого человека уже предсмертные. Конечно, а'перв лично видел, как дэм Прогрессор оживил Ласку, выдёргивая её практически из мира мёртвых. Но то действовал властелин! Тогда как некий блок артефактов и непонятных устройств вряд ли сможет заменить живое божество. На месте Азы лучше было сразу отказаться от попытки реанимировать умершего (практически!) человека.

Но она в сторону своего ангела даже не глянула. И уж его ужимки и гримасы точно не собиралась замечать. Попросту присела над уложенным у её ног рыцарем и стала действовать. Да и ещё и приказала таким тоном, что ослушаться её никто из воинов вольного рыцарства не осмелился:

– Отвернитесь! В этом нет ничего приятного!

Только вот Труммер и не подумал это сделать. Он-то ведь прекрасно знал, кто покровительница на самом деле, и понимал, что приказ его не касается. Потому и пялился. Потому и дивился, даже забыв поглядывать в сторону дороги.

Когда Бенджамин Надариэль спасал от смерти сестричку, парень не видел, как творилось то действо собственными глазами. Ибо девочка лежала у него на плечах. Но там даже боковым зрением не удалось заметить облака из белых поблескивающих снежинок, которые вдруг накрыли всё тело раненого рыцаря. Потом они тут же вскипели, превращаясь в пар. При этом раздался треск ломающихся костей и натужный стон, исторгаемый порубленным телом. Что конкретно творилось в парý, рассмотреть не удалось, но когда он исчез, смешался с окружающим воздухом, бледный, покрытый испариной мужчина уже дышал свободно, равномерно. Страшных ран под запёкшимися потоками крови и импровизированными бинтами рассмотреть не получалось, но уж оголённые кости и поломанные рёбра явно наружу не торчали.

– Снимите с него все повязки и смойте кровь! – приказала покровительница. Тут же перешла ко второму, тяжело раненному рыцарю: – Ну, этот и так бы выжил… если бы не потеря крови и начавшееся заражение… Ничего, сейчас поставим на ноги!

Это она так говорила. Хотя и в том случае раненому оставалось жить не долго. Причём одна из ран, в живот, была скорей всего смертельная. Но девушка удивлялась вслух, утверждая, что прокол мечом, к счастью, не затронул жизненно важных органов. Иначе, мол, уже был бы не жилец. В результате и этого выходила, оставив лежать на земле в полном сознании и недоверчиво ощупывающим собственный живот.

– А теперь остальные! – скомандовала Аза всё ускоряющимся вокруг неё рыцарям. – Подходите ко мне по очереди! – При этом лечение приверженцев Милосердной разбавлялось строгими вопросами, на которые старший в группе отвечал с появившимся в тоне подобострастием. Первый вопрос прозвучал так: – Чего это вы сцепились с людьми герцога Санутана? Враждуете? И представься, раз ты тут старший и по чину и по возрасту.

– Честь имею представиться: Хенли Дайнворт. Потомственный рыцарь пятого поколения. А насчёт вражды… Осмелюсь поправить вашу божественность, что сражались мы не с формированиями только что упомянутого вами герцога. Это был отряд муурианцев, то есть объединённых войск герцога Муури и графа Шескли. И напали они на нас по той причине, что мы идём наниматься в войско именно герцога Санутана. Через посредников он передал нам сообщение о весьма выгодном для нас контракте. Но этих посредников вначале перехватили шпионы муурианцев, а потом и убили. В связи с этим мы не знали точку встречи с представителем герцога и подались по глупости сюда. Прибыли практически под утро, сильно уставшие, решили заночевать в удобном, вроде как защищённом железными дверями месте. Да тут вдруг грохот на всю обитель. Что-то рухнуло. Открыли дверь, двинулись глянуть, что к чему, а тут и на муурианцев наткнулись. Дальше вам всё известно.

Окончив эту речь, Хенли не смог удержаться от непроизвольного вздрагивания всем телом. Настолько зло и угрожающе на него уставилась покровительница Азнара. Да и тон её не предвещал ничего хорошего:

– С какой стати вы стремитесь наняться в армию того, кто подло захватил, разрушил и осквернил эту святыню?

– По этому поводу вашу божественность неправильно информировали. Наверное… – осторожно предположил рыцарь, в недоумении оглядываясь на своих товарищей. И дальше, всё с той же оглядкой, поведал то, о чём не знали и не догадывались в Кангарской обители.

На самом деле Ирг Санутан не захватывал данную обитель, а попросту взял её, пусть и неофициально, под свою защиту. Хотя официально всё внешне смотрелось как аннексия земель, некогда принадлежавшая его роду. Все девушки, настоятельница, преподаватели продолжали жить и вести обучение в прежних рамках и по высшим заповедям покровительницы Азнары. Никто из женщин не пострадал, ни в чём не ущемлялся и не был обижен. И случилась мнимая смена хозяев по одной причине: обитель коварно и подло, а если не получится – то грубой силой вознамерились захватить иные силы или авторитарные личности. А так пришлось им остаться несолоно хлебавши. Воевать против личной армии Ирга у них в тот период оказалась кишка тонка.

Но настал момент, когда иные герцоги и графы раскусили хитрость герцога Санутана, узнали, что он неуместно честен и вызывающе справедлив. Вот это их больше всего и возмутило, заставив забыть временно собственные распри, пойти на уступки друг другу и объединиться. В городе Таргольц тоже нашлись тысячи недовольных обывателей, возбуждаемых россказнями о невероятной сокровищнице, хранящейся в обители и якобы присвоенной новым захватчиком. Также вовсю распространялись слухи и сплетни о творимых в стенах обители оргиях, которые совершаются совместно с послушницами и прочими девицами лёгкого поведения. Так что участь святого места оказалась предрешена. Как бы…

Ибо герцог Санутан считался не просто умнейшим человеком, а очень хитрым и коварным противником. Особенно когда его пытались прижать к стенке. Он стал резко привлекать в свою армию рыцарей, наёмников и даже простых обывателей. Вот и Хенли Дайнворт с товарищами к нему подался. Причём путь им предстоял неблизкий, опасный. Жаль, что совсем недалеко отсюда им враги коней потравили. Пришлось идти остаток пути пешком. Но пока прибыли на место, здесь уже никого не было. Застали здесь такую вот картину разрухи и опустошения. Что произошло, как и почему, понять было сложно. Хотя рыцари твёрдо верили: Ирг попросту увёл всех в свой родовой замок, который считался вообще неприступным. Собирались после сна и восстановления сил выдвигаться туда. Да вот не сложилось…

После окончания рассказа глаза маркизы уже не поблескивали гневом. Хотя она не отрицала возможности, что и данная группа рыцарей оказалась введена в заблуждение лживыми посредниками. Для вовлечения на театр военных действий хотя бы нейтральных воинских формирований представители герцога могли пойти на что угодно. В особенности при должном наущении от своего «хитрого и коварного» патрона.

Девушка сильно задумалась, излечивая уже самую последнюю рану на теле престарелого, но ещё весьма крепкого физически Хенли, когда всё-таки наткнулась взглядом на многозначительно кривляющегося ангела-хранителя. А тот всеми возможными средствами указывал на усыплённых муурианцев. Мол, пора этих типов допрашивать и выяснять тёмные пятна в истории здешнего политического катаклизма.

Ещё ему очень хотелось злорадно напомнить напарнице по миссии:

«А ведь я говорил, что не всё так однозначно может получиться с герцогом Санутаном! В каждом случае следует разбираться персонально и выяснять скрытую истину! Так что своё пари ты проспорила, когда называла Ирга самыми плохими словами!»

Промолчал. Хорошо, что не к спеху огласить победителя в споре, ещё успеет напомнить о своём умении грамотно анализировать имеющиеся сведения.

С допросом получилось просто и невитиевато. Вначале допросили простых воинов, а потом и самого лейтенанта. Причём начинали допрос с весьма жестокого действа: разбуженного хватали и чуть ли не лицом тыкали в обугленные останки его товарищей. После чего доводили главную мысль до сознания:

– Покровительница Азнара Милосердная вернулась в наш мир и очень, очень сильно недовольна обидами, нанесёнными ордену её последовательниц. Попытаешься что-то соврать богине, превратишься точно в такой же прожаренный и совершенно мёртвый кусок мяса.

Этого хватало. Пленные выговаривались настолько усердно, что приходилось их останавливать новыми, более конкретными вопросами. После чего картина здешних событий стала с одной стороны проясняться, а с другой – ещё больше запутываться. По крайней мере, стало понятно мнение сборной армии герцога Муури и графа Шескли: их всех подло и жестоко обманули. А ведь всё вначале казалось так просто и ясно: обитель жёстко взята в плотную осаду, враг в западне, и после намечающегося штурма победители станут делить немыслимые сокровища как ордена азнарианок, так и самого герцога Санутана. Но тут-то и начались недоразумения и коварные подставы.

Непонятно каким образом, но в штаб их предводителей и сюзеренов попали секретные сведения: с другой стороны осадного кольца, где стояли войска ополченцев города Таргольц, готовилась подлая измена. За спиной своих союзников таргольцы договорились с врагом, и тот им выдал половину сокровищницы. Причём условие предательского сговора одно: под покровом ночи обеспечить беспрепятственный выход армии Ирга Санутана и его приближённых из обители. Ну и понятно, что те за собой вторую половину захватят, намереваясь хоть таким способом спастись да с чем-то в кошельке остаться.

Естественно, что тут же были посланы наблюдатели и эмиссары в лагерь союзников для проверки подобных сведений. Но тех не пустили, отделываясь ничего не значащими отговорками. Дальше – больше. Скандал и ругань переросли в драки и в локальные потасовки. А там и всё городское ополчение стало сниматься с места по тревоге и, несмотря на глухую ночь, двинулось по направлению к своему родному Таргольцу. Да и недалеко туда, всего десяток километров.

Вот тогда герцог с графом и поверили, что их подло обманули. Подняли все войска, да так всю ночь горожан и атаковали в темноте наскоками, пытаясь обескровить отступающих предателей. Не повезло их остановить, так и спрятались сволочи за стенами своего града.

Что хуже всего, оставленную без особого присмотра обитель в это время покинул мобильный отряд кавалерии на породистых, боевых скакунах. Воспользовались неразберихой, темнотой и внутренними распрями осаждающих. Догнать никого не удалось, а когда сунулись в обитель, та оказалась пустой. Скорей всего и давно нежилой. Потому что даже мебели дельной не осталось. Всё, всё до последней мелочи приспешники Санутана вывезли. И когда только успели? Не иначе как постарались это сделать до осады.

Конечно, вояки в обители устроили тщательный обыск, не отказались от вандализма и осквернения святыни, но даже рушить её посчитали делом бессмысленным. Только ворота выбили да стену заднего двора проломили для сквозного прохода. Затем так всё и бросили, наладив тщательное наблюдение за комплексом издалека. Пусть, мол, туда только кто-то сунется.

Идти штурмом на родовой замок Ирга, считающийся неприступным, тоже желающих не оказалось. Даже все сборные силы бывших союзников не справились бы с покорением тамошней цитадели.

Но теперь и сам Таргольц в символической осаде своих новых врагов. Ссоры идут и выяснения до сих пор. Среди солдат тоже зреет недовольство, потому что ходят упорные слухи: половина золота отдана Муури и Шескли. За это те сделали всё возможное, чтобы опорочить ополчение Таргольца, выпустить осаждённых из кольца и получить желаемое малой кровью и малыми усилиями. То есть предали собственных солдат и платить им за военную кампанию вообще не собираются.

После того, как все эти сведения подтвердил лейтенант, ангел-хранитель нарушил молчание, проговорив замогильным голосом:

– Кажется, божественная Азнара Милосердная, ты зря даже этих муурианцев уничтожила. Фактически они все союзники нашей борьбы за возрождение ордена азнарианок. И они с удовольствием встанут с оружием в руках на сторону истинной веры, реального добра и сущей справедливости! – после чего сделал паузу и с угрозой пригнулся к лейтенанту: – Правда, встанете?!

Тот затряс головой, истово веря, что отныне он рьяный воин войска Азнары Милосердной. Два его оставшихся в живых товарища тоже мычали от радости, готовые немедленно идти в бой.

Что интересно, Хенли Дайнворт тоже согласился с действенностью и искренностью такого заверения своих недавних врагов:

– Если бы им раньше кто объяснил подлость, лживость и цинизм их предводителей, они бы давно воевали на нашей стороне.

И тут же лейтенант доказал правдивость своего перехода в иной лагерь:

– Нас давно уже нет в расположении лагеря. Сроки для возвращения вышли. Гонца мы не послали и не подали обусловленный знак. Значит, сюда уже движутся полторы сотни рыцарей из личной гвардии герцога Муури. Надо готовиться к обороне или срочно уходить.

Судя по надменному взгляду Азы, она вошла во вкус собственного величия и была намерена воевать до последнего вражеского солдата. Она уже и воздух в лёгкие набрала для приказа о сражении, как мягко, но решительно заговорил её ангел-хранитель. Как человек более опытный, он знал всю горечь положения, когда боеприпасы заканчиваются и ничего при себе кроме холодного оружие не остаётся. Поэтому постарался выбрать самое оптимальное решение:

– Чем бóльшие сражения пройдут здесь, тем впоследствии сложней будет отстраивать обитель. Поэтому отправляемся срочно в сторону Кангара, а потом мимо него к Кангарской обители. Заодно выясняем, где герцог Ирг Санутан и что с ним. А попутно уничтожаем всех наседающих нам на хвост врагов. Господин Дайнворт, где оружие вашей группы? Выносите его из здания!

– А-а-а… – рыцарь хоть и кивал вроде согласно, вопросительно глянул на богиню. И а'перв вынужден был пояснить:

– Милосердная не опускается до мелких бытовых проблем, ей хватает духовных проблем возрождения веры. Поэтому воинское командование нашими союзниками и временными попутчиками лежит на мне.

Старик вроде был не против попасть под чужое командование, но при этом так и продолжал настойчиво пялиться на покровительницу, и та величественно и снисходительно заулыбалась:

– Помню я, помню ещё про одну льготу вольному рыцарству! – и специально для Поля пояснила: – Даже я не имею права их собрать под свои знамёна военной кампании, не оплатив оговорённой суммы найма.

Судя по тому, как рыцари облегчённо вздохнули, они уже и не надеялись на восстановление данной льготы. Тогда как Труммер, наоборот, заволновался, подозревая не совсем приятный для себя расклад:

– Ради святого дела, когда весь Аверс в опасности кровопролитной смуты, не должно быть мелочных шкурных интересов. Благое дело для рыцаря – превыше всего! Да и, по здравом размышлении, льгот лишаются все, кто не остановил творящиеся в мире безобразия.

Вот тут уже все восемь рыцарей, включая и недавно реанимированного, только-только вставшего на ноги, уставились на подручного богини с нескрываемой враждебностью. Похоже, что воевать для них бесплатно считалось несмываемым позором.

Догадалась об этом и богиня, после чего постаралась рассмеяться легко и беззаботно:

– Ну что ты, Ангел! Это же такой пустяк! Мне даже приятно будет помочь материально доблестным воинам, сражающимся за мир и справедливость. Какова ваша недельная оплата?… Один золотой в неделю?… Хм! Ангел, заплати им по десять золотых, я нанимаю отряд на целый месяц.

Возмущаться, что деньги его личные и на благо Аверса он их тратить не подписывался, оказалось поздно. Ведь распоряжение, данное богиней, не оспаривается априори. Поэтому пришлось молча достать заработанные на спекуляции контрабанды деньги и отсчитать по десять монеток каждому рыцарю. И напоследок особенно парня взбесили вожделенные взгляды на деньги недавних муурианцев. Никак новые рекруты, мобилизованные благодаря страху, решили, что глупая богиня им тоже заплатит. Вот на них и удалось выместить злобу, вылившуюся в крик:

– Не стоять, ротозеи! Подвести коней, собрать оружие! Бегом! Выезд через минуту! – Все забегали, засуетились. Пятеро рыцарей ринулись в здание за вещами, остальные стали собирать трофейное, наиболее ценное оружие. Рекруты с бывшим лейтенантом стали подводить коней к крыльцу.

А сам Труммер страстно мечтал, чтобы недавние враги вдруг решились на обман да попытались сбежать. Ведь чего, кажется, проще: вскочил на самого лучшего и породистого скакуна, свистнул, и поминай как звали. В нормальной обстановке да при отсутствии арбалетов не догнать. А тут…

Рискнёт кто-то или нет? А то было бы так здорово с одного выстрела завалить беглеца, показать всем свою крутость и хоть морально отыграться за потерянные деньги. Оно, конечно, как бы по закону, дэма будет обязана вернуть потраченные для её прославления деньги. Но попробуй ещё выбей из неё эти злáтые! А если припомнить, то Кобра Ревельдайна и за последнюю миссию а'перву ничего не заплатила! И даже не пообещала! Если ещё после этой не заплатит, точно придётся бежать в Дикие земли. В этом он оказался полностью солидарен с рыцарями: бесплатно свободному человеку, тем более поощеру, работать стыдно и позорно.

Понятно, что такие мысли только злиться заставляют. А когда злишься, легче всего сорвать досаду на предателе… Если бы он был… Увы! Не нашлось! Некогда воевавшие на стороне герцога Муури конники только спины не подставляли, предлагая взобраться на предоставленных коней. Лейтенант лично подвёл богине наиболее приличную лошадку, некогда принадлежавшую ему. Ангелу-хранителю предоставили самого боевого, наиболее резвого коня. Сами конники дисциплинированно ждали то, что останется после выбора рыцарей.

Ну и когда уже все уселись в сёдла, придерживая оставшихся лошадей как заводных, перебежавший под знамёна Азнары офицер предложил самый оптимальный маршрут:

– Отряд рыцарей примчится с востока. Но и прямо на юг, непосредственно к Кангару двигаться нельзя. Там густые заслоны и основной лагерь графа Шескли. Лучше всего двинуться на юго-запад и только после пятнадцати километров свернуть на лесную дорогу, ведущую на юг несколько в обход. Зато там спокойно, разве что мелкие банды разбойников бродят.

Он нисколечко не сомневался, что небольшие группы татей для вернувшейся в Аверс богини – не более чем прозрачное облачко для летящей птицы. А уж заподозрить его в желании завести в ловушку даже разозлившийся Труммер не посмел. И хоть ангелу-хранителю очень хотелось быстрей вернуться домой, он согласился с предложенным маршрутом.

Так что вскоре отряд из тринадцати всадников, покинувший обитель, мчался галопом в юго-западном направлении. И успели выступить более чем вовремя, уже виднелась надвигающаяся с востока внушительная колонна рыцарской конницы. Но там мчались во весь опор давно, лошади уже устали, и, даже заметив ускользающий отряд, вряд ли рыцари герцога Муури сумеют его догнать.


Глава 17
Необъявленная война

Л'укра Бзань, как первая советница дэмы, фактически и занималась всеми увеселениями, свободным досугом, выступлениями артистов и, что самое главное, плотскими развлечениями придворной свиты своей повелительницы. Титул байни давал право не согласовывать устраиваемые мероприятия (кроме спортивных) с самой Азнарой Ревельдайной. Лишь время от времени, точнее говоря – весьма редко, следовало отчитываться за потраченные на эти мероприятия средства. Ну и предупреждать следовало властительницу, что, когда и где. Дабы та смогла при желании поучаствовать, отдыхая физически и морально.

Вот байни накануне и предупредила дэму, чисто случайно заметив ту возле хранилищ и музеев полуподвального этажа:

– Азнара! С завтрашнего дня начинаются дни праздника «Морское дно». И я устраиваю завтра двухдневную оргию в шестом замке Крепости.

– Отлично! – ответила Кобра на ходу, явно спеша куда-то. – Можешь оповестить приписных, что я тоже буду. Как всегда, инкогнито. Так что пусть стараются.

Порой она заявляла, что занята, иногда – что не знает, как у неё получится. Но уж если заявляла о присутствии, то всем участникам приходилось из кожи вон лезть, лишь бы забава прошла на высшем уровне. Что женщины, что мужчины, а уж тем более смазливые ачи старались до потери сознания. Сам факт, что кому-то удастся поиметь роскошное тело дэмы, уже заставлял каждого участника мобилизоваться на максимальные ласки. Ну и по ходу мероприятия Азнара ставила метки на нерадивых, ленивых или неопытных. А потом передавала список этих неудачников Л'укре Бзань, и та вычёркивала этих людей из перечня приглашённых три последующих раза. Если провинившийся человек и впоследствии подлежал подобному игнорированию владычицы, то его навсегда исключали из списка придворных и особо приближённых. Сурово, но справедливо.

И ведь неизвестно, какая женщина в маске – именно дэма. Сама байни сколько раз пыталась просмотреть, выследить, определить властительницу, что со счёта сбилась Но так ни разу и не достигла успеха в идентификации. Разве что замечала нескольких женщин, которые определялись как, несомненно, чуждые, особо рьяные и сильно присматривающиеся к творимым действам. Но и среди них назвать кого-то с уверенностью Азнарой язык бы не повернулся. К тому же следовало помнить, что Ревельдайна не раз утверждала: «Я могу и тело так видоизменить, что сама себя не узнаю».

Но в тот короткий момент случайной встречи байни пыталась не столько сообщить об организации оргии, как претворить в жизнь две свои коварные задумки. Первая касалась удачно состряпанного компромата на главного консула Юргена Флигисса. Вторая – попытки выяснить, куда же в последнее время властительница так надолго пропадает. Любопытство, желание всегда быть в курсе любых событий являлось в характере Л'укры превалирующим до гротеска. Поэтому она и помчалась, подпрыгивая, следом за дэмой, начав вещать замогильным голосом:

– Ты бы знала, что этот наш Юрген вытворяет!..

Азнара так резко остановилась, что только чудом не была сбита с ног несущейся за ней ближайшей наперсницей. Заглянула прямо в глаза Л'укре и, словно вспомнив нечто важное, приказала:

– Кстати, по завтрашней оргии составь смету. Подробную! Точно такие же отчётные сметы составь по всем двадцати последним оргиям. Завтра утром отыщи меня, сдай отчёты и будь готова к любым вопросам.

И ушла. А байни осталась на месте, бледнея и покусывая с досады губы:

«Не вовремя я ей на пути попалась, ох, не вовремя!..» – Она всегда приворовывала средства. Но и никогда этого не скрывала. И знала, что Кобра об этом прекрасно знает. Такой у них был как бы негласный, устный договор: «…воруй, делай любые гадости и пакости, хоть всех вокруг третируй, но мне оставайся лояльна и послушна. Будь готова на любую подлость. В том числе и на убийство…»

Красотка Бзань готова была всегда. На всё. В том числе и ручки нагреть при воровстве. И уже наворовала очень много. Так много, что хватило на покупку десятка домов, нескольких поместий, пары десятков апартаментов в Параисе и Рóзморе. Ну и половина всей недвижимости находилась в иных секторах ДОМА. Причём покупались они тайно, с соблюдением невероятных норм секретности. А это уже считалось аполитичным, дискредитировало покупательницу, лишало её патриотизма и умаляло лояльность непосредственно к владычице. И что хуже всего, возрастающий достаток взращивал неуёмную жадность всё больше и больше. Пора было давно остановиться, поумерить пыл, ибо все начальные планы и намётки давно оказались выполнены, многократно перевыполнены. А вот оно как затянуло…

И завтра надо будет предоставить отчёты. А в них такое воровство, что самой страшно становится. Будь у неё такой вор в услужении, лично бы на кровавые кусочки разодрала. А ведь у дэмы возможностей для жестокого наказания не в пример больше. Не говоря уже о том, что малейшую ложь хозяйка сектора чувствует моментально. Так что страх заставил байни мобилизоваться и срочно выяснить: кто это её подставил? И после непродолжительного мозгового штурма, да пользуясь своей уникальной интуицией, высокопоставленная воровка определила два главных источника неприятностей:

«Первый источник – это главный консул. Как женщину, меня игнорирует полностью. Хитёр, скрытен, коварен и непредсказуем. В последнее время везде натыкал своих людей, выдрессировал их, заставил плотно взаимодействовать и подстраховывать друг друга. Уже только это вызывает справедливые опасения. Ну и наверняка наладил слежку буквально за всеми в окружении дэмы. В том числе и за мной, несмотря на конкретный запрет Непревзойдённой. Такой ушлый тип мог что угодно раскопать, а потом преподнести Азнаре в момент её особенного настроения. Та и рассвирепела на меня. Иначе с чего она вдруг отчёт потребовала? И что из этого следует? Только одно: что я опоздала с превентивным ударом. Надо было давно убрать этого Юргена! А я всё думала, что боевой генерал, пусть и прославившийся в иных мирах, в хитросплетениях здешних отношений ни за что не разберётся. Да и он весьма грамотно строил из себя этакого ретивого солдафона, у которого кроме военных парадов ничего больше в мозгах не существует. Решено: сама постараюсь и задействую всех своих, пусть подстроят Флигиссу летальный исход. Желательно – в ближайшие часы…»

Ну а второй источник неуместной информации вообще казался для байни незначительным. И высчитала она его практически случайно. Помогло ежечасное стремление быть как можно ближе к дэме, когда та находится в Имении. Благодаря этому удалось подслушать небольшой разговор с казначеем. Тот не только интересовался будущими расходами, но и весьма грамотно их предвидел. Потому и спросил у владычицы после её последней миссии с а'первом Труммером: «Какую награду для поощера приготовить?» Азнара и хмыкнула в ответ: «Сама с этим разберусь! Будет для наглеца супернаграда, а не корзина с едой, как после оргии».

Л'укра после такого сразу насторожилась, начала поднимать справки, собирать о парне информацию. Потому что само словосочетание «корзина» и «награда» вызвало у неё нехорошие подозрения. И вскоре выяснилось, что Поль Труммер принимал участие как поощер в одной из последних оргий в Крепости. Работал он со своими коллегами несколько дней, трудились на износ, снимая усталость с нанятых мужчин и самых симпатичных ачи, и вроде как должен был неплохо заработать. Понятно, что половину денег на оплату поощерам госпожа Бзань прикарманила сразу, но ведь и на других подобных мероприятиях больше половины гонорара редко доходило до нанятых свободных а'первов.

Только вот проведённое короткое расследование с пристрастием и несколькими трупами показало байни, что не только она любит воровать. Старшие распорядители взяли ещё четверть от общей суммы. Остаток ещё раз поделили порученцы и прочие чиновники. Ну и оставшуюся восьмушку нагло прикарманили младшие распорядители, посчитавшие, что им она полагается больше, чем наёмному обслуживающему персоналу. При этом в виде оплаты они вручили поощерам по громадной корзине объедков со стола и оставшихся на кухне блюд. Подобное считалось издевательством и оскорблением любого специалиста, обладающего паранормальными способностями. И естественно, что Поль Труммер затаил обиду на организаторов той самой оргии. А сейчас, оказавшись в непосредственной близости от самой владычицы, не преминул пожаловаться на распорядителей и тех, кто их покрывает.

Как следствие – дэма потребовала отчёты.

Какие выводы сделала Л'укра? Только один:

«…и здесь надо срочно нанести превентивный удар по обнаглевшему, осмелившемуся жаловаться наглецу. Ибо правильно философствуют самые заядлые циники: „Если человек больше не может нам навредить, мы всегда с особой теплотой и умилением вспоминаем ушедшего. А вот тех, кто успел перед своей смертью нам нагадить, мы всегда вспоминаем с грустью и прискорбием. Ибо без них жизнь наша становится пресной и скучной“. Пока ещё этот выскочка сильно навредить мне не успел… вроде бы… Но уж грустить по нему я точно не буду. Пусть отправляется во тьму, следом за ушлым генералом! Ещё лучше, пусть уходят, взявшись за руки… Хи-хи! Или вообще возглавив колонну им подобных!..»

Тем более, что кандидатов, которых можно пристроить в возможную колонну смертников, у байни и первой наперсницы дэмы восемнадцатого сектора всегда хватало. Потому с весёлой, предвкушающей улыбкой она помчалась раздавать особенные задания своим подручным, подельникам и зависящим от неё чиновникам. Ведь ничего так лучше не заводит, как верно принятое решение и объявленная тобой война. И неважно, знают ли об этом враги, важно – что об этом знала сама Бзань.


Глава 18
Прорыв

Всё-таки из колонны рыцарей герцога Муури заметили уходящий отряд всадников и начали преследование. Наверняка вначале более лёгкие кавалеристы, мчащиеся в авангарде, заскочили на подворье обители, рассмотрели чёткие следы сражения и сожжённые трупы своих товарищей. И сразу дали сигналами товарищам знак срезать угол, направляясь в погоню. Догнав колонну, они сообщили об увиденном командованию. И понятно, что командование поступило сообразно ситуации: решило во что бы то ни стало догнать врага и уничтожить его. Скорость колонны при этом если и возросла, то незначительно. Зато вперёд по дороге стали выдвигаться более лёгкие всадники, вооружённые только луками или арбалетами. Как позже стало видно, они даже доспехи с себя сбросили, кольчуги и шлемы, лишь бы максимально облегчить вес, несомый мчащимися на пределе сил животными. То есть получили приказ догнать, невзирая на гибель загнанных лошадей, и связать неприятеля боем.

По крайней мере, так поняли почти все, находящиеся в пытающемся оторваться отряде. А старый рыцарь Дайнворт ещё и подумал:

«Если хотим оторваться, нам надо тоже всю свою поклажу и доспехи сбрасывать. Потому что заводных лошадей на всех не хватает… Вот если бы этих перебежчиков из сёдел выбить… Или сразу их следовало в обители оставить?…»

Как ни странно, имелись и другие мнения. Оглянувшийся назад ангел-хранитель хохотнул и крикнул величественно мчащейся впереди покровительнице:

– Милосердная! Может, не будем так спешить? Сзади торопятся твои новые приверженцы, желающие присоединиться к армии под твоими знамёнами!

На что послышался ответ, вполне в духе язвительной богини:

– Пусть сражаются за меня на местах, я всех не прокормлю!

Ангел на это опять хохотнул, а заметив внимательный взгляд старого рыцаря, ещё и лихо ему подмигнул.

Что толкнуло Хенли на совсем иные размышления. Он до сих пор не мог поверить, что увидел богиню, общался с ней и даже был обласкан малым исцелением из её рук. Преклонный возраст и череда суровых жизненных испытаний давно разучили верить в чудеса, надеяться на сказку и ориентироваться на несуразные легенды. А оно вон как всё повернулось. И если бы только свои глаза опасались увидеть мираж или собственные уши услышали несуществующего призрака. Вон чуть сзади и правее скачет боевой товарищ, ещё недавно считавшийся почти трупом. Так он тоже чуть ли не постоянно косится на своё плечо. Недавно оно было разрублено, торчали кости, а сейчас о ране напоминают лишь разрубленные грудные доспехи и половина наплечника. Что-то подыскать взамен было некогда, так и умчались из обители.

Ещё чуть дальше в тылах скачет второй пострадавший, кстати, тоже старый приятель, почти пятнадцать лет знакомы, знал его ещё безусым оруженосцем. Так он вообще руку непроизвольно с живота не снимает. Колотую дыру в броне от меча прикрывает и ощупывает. Тоже никак поверить не может, что у него ничего не болит, и он живёхонек. И все слова богини, что при ударе ничего жизненно важного задето не было, обычные слова утешения, за которые следовало бы упасть в ноги спасительнице и благодарить отдельно.

Истинное чудо воскрешения! Доступное только настоящей богине! Ладно там шар огня, умертвивший семерых муурианцев, подобное великие колдуны тоже умеют создавать. Несколько раз в своей жизни Дайнворту видеть такие атакующие силы доводилось. Не такие, может, эффектные и эффективные, но тоже разрушительные. А вот срастить разрубленные кости да собрать заново печень из двух половинок – такое и самым великим колдунам не снилось.

Старый рыцарь опять перевёл взгляд на скачущего впереди всадника:

«И этот ангел-хранитель ох как непрост. На вид так же молод, как и Азнара Милосердная, двадцать три, максимум двадцать пять лет. Тоже небожитель, возможно, и бессмертный… Но распоряжается остальными, словно так и надо. Даже самой богине пытается противоречить, а то и выказать недовольство её распоряжениями. Я ведь отлично рассмотрел, как парень не сумел скрыть неудовлетворённость приказом расплатиться с нами. И перед тем пытался всеми силами доказать, что свободные рыцари просто-таки обязаны воевать бесплатно во имя торжества справедливости. Ха! Жадина он! Скаредный тип, не иначе! Хорошо хоть наша спасительница проявила свою легендарную щедрость, отдав распоряжение уплатить почти тройную цену за наём отличных воинов. Хотя… Могла и не платить… За исцеление двоих товарищей мы и в самом деле должны многократно больше, чем нам заплатил этот ангел… чтоб он был… здоров! Потому что тогда получается, он прав, мы и в самом деле выглядим меркантильными, циничными мздоимцами. Надо будет со всеми переговорить, может, вернём деньги? Или какой подарок богине сделаем? – Хенли уже в который раз оглянулся назад, привстав на стременах. – Шакалы поганые! Всё-таки догоняют!.. И почему наш командир ничего не предпринимает?… Так и под залп арбалетов попасть недолго…»

Конечно, рыцарь понимал, что попасть на скаку по цели – дело архисложное. Но если в упор? Да арбалетчики среди врагов отличные? А из луков так вообще можно стрелять и стрелять уже с дальней дистанции. Достаточно несильно ранить лошадь, и та сразу сбросит скорость.

И преследователи всё ближе. Как всё-таки оторваться? Простейший способ – сбросить все тяжести. Что для некоторых рыцарей хуже позорной смерти. Поэтому они скорей вызовутся добровольцами дать засечный бой. Потери при этом среди остановившихся стопроцентные, и способ получается весьма кровавый. Лучше всего, если богиня бросит назад несколько своих огненных шаров. Тогда преследователи не просто остановятся, а сами побегут, загоняя лошадей.

Увы! Азнара совета не спрашивает. Даже назад не оглядывается. Что лишний раз подтверждает слова её приближённого: бытовые мелочи богиню не интересуют. До определённой степени, конечно. Ну а что тогда предпримет молодой на вид ангел?

«Ага! Чуть сбавил ход, на меня оглядывается… Нет, вначале у лейтенанта спросил, далеко ли до развилки, где мы сворачивать будем. По сути – правильно. Там заслон, на более узкой дороге поставить будет выгоднее, чем на тракте. Только вот скольких человек для этого выберет?… И как на это отреагирует Милосердная?…»

А тут и к Хенли последовало обращение. Несмотря на посвистывающий встречный ветер, грохот подков и звон сбруи, ангел-хранитель говорил спокойно, не напрягаясь. Каждое слово его было слышно великолепно и без надрыва голосовых связок:

– До поворота – совсем ничего. Его уже практически видно. Так что успеем с запасом, – сообщил он и стал распоряжаться, попутно назначая рыцаря командиром в своё отсутствие: – Не останавливаться ни на мгновение после поворота! Проскакивайте первые два километра и только потом ищите доступное для удобной обороны место. Лейтенант утверждает, что как раз на третьем километре есть такое. И ждите меня там. А я сам останусь на повороте с заводной лошадью, остановлю погоню. Старайтесь прикрывать Азнару своими телами со всех сторон. Она вообще-то бессмертная, но если кто осмелится ей хоть царапину нанести, пострадают все вокруг, виновные и невиновные. Всё понятно?

– А если тебя долго не будет? – задал рыцарь резонный вопрос.

– Тогда богиня и скажет, что делать дальше.

– И если ты не вернёшься совсем?

– Она всегда обо всём в курсе, – усмехнулся парень. – Сообразит, где меня искать.

Дорога сделала плавный поворот, открывая ожидаемую развилку. Да и не развилку как таковую, а то, что от неё осталось. Справа к ней тянулся овраг, сейчас переполненный дождевыми водами, за ним – густая чаща из внушительных, почти вековых деревьев. И отходящая влево дорога, пусть и подсыпанная песком и щебнем, в точке соприкосновения с оврагом просела и сузилась. Только и можно было спокойно проехать одному всаднику. Отличное место получалось для установки заслона, а будь у всех арбалеты и луки, то всем отрядом могли остановиться и дать бой.

Но свернувший следом за покровительницей ангел сразу остановил коня за первыми массивными деревьями, спешился и решительными жестами показал, чтобы остальные даже приостанавливаться не вздумали.

«Значит, у него тоже есть сильное оружие, раз в себе настолько уверен, – решил Дайнворт. – Не одним же кинжалом он собирается отбиваться от полутора сотен! А может, и он огненными шарами кидаться умеет?»

Посмотреть, что случится на развилке, очень хотелось, но лесная дорога резко вильнула, и даже оглядываться не стало смысла. Зато вскинула руку вверх и резко осадила своего коня Милосердная. Тут же развернулась и двинулась обратно, приказывая всему отряду:

– Оставаться на месте!

Такого приказа не ослушаешься. Пришлось стоять на месте и гадать, для чего богиня вернулась? Просто помочь своему хранителю, подстраховать или понаблюдать за его действиями в виде строгого экзаменатора? Подсмотреть не получалось, зато звуки с развилки доносились довольно чётко. Грохот подков, отрывистые команды, ржание лошадей, и тут же странные хлопки, словно кто-то стучал чугунной крышкой сковороды по плоскому камню. Ржание послышалось уже жалобное, испуганное. Доносились крики «Вперёд!», «Стреляйте!» и «Взять его!». А потом кто-то заорал «Азнара! Азнара Милосердная вернулась!» Тогда как хлопки так и продолжали звучать, с неумолимостью высшего порядка. Потом вопли ужаса, боли и страха слились с общим шумом окончательно, зато стало понятно, что оставшиеся в седле воины погони пытаются умчаться по дороге обратно. И это, несмотря на гул приближающейся колонны рыцарей.

Затем и этот гул стал стихать, пока совсем не растворился в шуме леса, команд, хрипе лошадей и звоне конской сбруи. Странные хлопки прекратились. Похоже, преследователи увидали тех, за кем гнались, и теперь пытались выяснить, почему от них бежит группа облегчённых всадников. Ну а дальше прозвучала речь самой Азнары, слышимая вполне отлично Хенли Дайнворту и его товарищам:

– Жители Аверса! – Сразу унизила богиня рыцарей, поставив их подобным обращением на один уровень с обывателями. – Вы нарушили мои заповеди и за это достойны наказания. Вот эти пятнадцать трупов ваших подельников, осмелившихся меня преследовать, должны послужить хорошим для вас уроком и доказательством того, что я вновь вернулась в этот мир. Также хочу добавить, что ещё есть шанс у многих из вас замолить свои грехи и получить от меня прощение. Для этого только и надо, что уничтожать повсеместно тех, кто осмелился посягнуть на орден азнарианок. Вырезать тех, кто стал вести себя словно нелюдь, превращая своих матерей, сестёр и дочерей в рабынь сексуально озабоченных извращенцев. Ибо тот, кто покрывает преступников, и сам сиречь есть преступник! Я могу вас сейчас уничтожить всех… да что там я, вас уничтожит без труда и мой ангел-хранитель! Но тогда ваши матери, жёны и дочери останутся совсем беззащитны перед нарушившими закон подлецами. Поэтому мой вам наказ: возвращайтесь по домам и там наведите порядок, восстановите попранную справедливость! И не обольщайтесь, что я вас не запомнила и не наложила свои божественные метки на каждого. Встречу кого во второй раз в подобной обстановке, а уж тем более на месте преступления – уничтожу без всякой жалости.

Речь она явно закончила и, наверное, собралась уезжать, как кто-то из командиров колонны, а может, и самый главный среди рыцарей проорал:

– Эй, девка! Если ты так же хороша в постели, как умеешь ораторствовать, то герцог Муури будет очень доволен тобой. Да и нам в награду за такую пленницу от щедрот его перепадёт. Ха-ха!.. Взять её живьём!

Из лесу нельзя было увидеть, что происходило на тракте. Судя по звукам, никто особо не спешил выполнить прозвучавший приказ. Зато ледяной голос Азнары прозвучал со зловещей чёткостью:

– Сам хочешь умереть, да ещё товарищей за собой тащишь? – и после короткой паузы: – Ангел, убей этого сволочного придурка!

И опять послышался странный хлопок. После него: грохот падения рыцаря в полном доспехе и гомон поражённой толпы свидетелей.

«Ага, значит, этот ангел убивает тоже! – пришёл к окончательным выводам Хенли. – Получается, один хлопок – один труп?… Лихо! Ещё бы понять, чем он это делает или как!.. Но в любом случае он и в самом деле может лично уничтожить всю колонну наших преследователей…»

Пока делались выводы, послышался топот коней, идущих рысью по лесной дороге. И тут же показался табунок осёдланных, взнузданных коней, явно трофейного порядка. Причём к седлам большинства из них были приторочены луки с колчанами стрел и даже несколько арбалетов. За табуном следовала богиня со своим небесным помощником. Он и дал пояснения:

– Две лошади повредили ноги и хромают, две – фактически загнаны, могут и не выжить. Потому они и остались на развилке. Коня того горлопана, что раскомандовался на тракте, ухватил кто-то за уздечку сразу. Но и этих надо поберечь, сильно загнаны. Так что двигаемся дальше не спеша, доберёмся до воды – сделаем привал. Вперёд!

Дальше двинулись почти что шагом. И при этом ни покровительница, ни её ангел-хранитель назад даже не оглядывались. Настолько были уверены, что за ними никто не посмеет последовать.

Не сомневался в этом и опытный рыцарь:

«Никакой дурак в погоню не бросится, если на руках шестнадцать трупов! Особенно учитывая тот факт, что богиня так пока в бой и не вступала. Значит, не врут легенды, когда утверждают: „…покровительница Азнара в одиночку уничтожала целые армии противника“.»


Глава 19
Зачистка дорог

Не проехали и двух километров, как дорогу пересёк вполне полноводный лесной ручей. Да и полянка на том месте так и располагала к пикнику или какому иному приятному времяпрепровождению. Но пришлось устраивать чистку и мойку лошадей. В особенности на новых время потратили, ибо бедных животных преследователи чуть не загнали насмерть. Выставить дозорных на дороге, чуть в глубине леса, тоже не забыли.

Естественно, что небожители в решении бытовых проблем участия не принимали. Поэтому уединились чуть в стороне для приватного разговора. Труммер несколько удивился вначале лишней обузе для отряда:

– Зачем нам лишний верховой транспорт? И так до Кангарской обители доберёмся самое позднее к завтрашнему обеду.

– Вдруг и дальше воевать придётся? Да все свои боеприпасы растратим? Да и лошадей потерять недолго, – вполне резонно рассуждала Аза. Но после этого Поль задумался о другом аспекте:

– Как тебе удалось бесхозных, напуганных лошадей собрать в табун и заставить двинуться по лесной дороге именно к нашему отряду?

– Ты забыл о моём родовом артефакте укротительницы.

– Да нет, не забыл. Но он ведь действовал у тебя раньше только на гарпий?

– Не только на них, – с удивительно честными глазами вещала маркиза. – На остальных животных – тоже. Пусть и не в такой степени. Да и не на таком большом расстоянии. Но дело в том, что мой пояс ИЩКАВ даёт значительное усиление подобным артефактам. Вначале, когда Презельда Дутте мне об этом утверждала, я не поверила. А теперь – сам видишь, насколько всё здорово получается.

Парень кивнул, но внутренне почувствовал нарастающее недовольство. Подобных утверждений мадам Дутте он тоже не мог припомнить, хотя старался изо всех своих умственных сил. Хотя совершенно не исключал, что полученные в Имении блоки, артефакты и обладающая защитой одежда что угодно могут усилить, поднять или расширить.

Ещё ему не понравился тот факт, что Аза однозначно настроена повоевать. Причём решительно повоевать. Показывая чуть ли не каждому встречному-поперечному вооружённому формированию всю серьёзность и основательность возвращения Азнары Милосердной в мир Аверса. Город Таргольц они уже вроде как объехали. Но впереди город Кангар и те самые дороги, на которых разбойники барона (он же магистр-революционер) Карела Южди устроили кольцо блокады. И в идеале их хотелось бы проскочить, не привлекая постороннего внимания.

Именно об этом Труммер и постарался втолковать своей напарнице по миссии. Завершая объяснения:

– Излишний риск не приветствуется даже дэмами. И с нашей стороны инициатива должна быть сдержанной, не переходящей разумные пределы. Тем более что пока мне лично не ясно с вознаграждениями за каждый наш вояж. Ведь за прошлую миссию, когда я выстрелял почти все патроны в Кангарской обители, Кобра так и не рассчиталась… – Увидел, как девушка сердито нахмурилась, и тут же вспомнил, что запись всего говорящегося и происходящего ведётся регистраторами постоянно. Перейдя на иной тон, постарался сгладить сказанное: – Хотя сомнений у меня никаких нет, щедрость Азнары Непревзойдённой общеизвестна. Но… надо чуть подождать, пока эта щедрость не станет более конкретной. Или она тебе во время личной беседы что-то пообещала всё-таки?

– А то ты не знаешь, что подобное у владычиц не принято? – весьма зло прошипела маркиза. – И они за подобные слова о недоверии могут на кусочки разорвать!

Поль вначале скривился, не желая задевать подобную тему, а потом решил, что так высказаться намного удобней. Просмотр видеозаписи не вызовет немедленного импульса уничтожить наглеца. Его-то под рукой в тот момент не будет. А потом резкость высказывания будет не настолько уж актуальна. Потому и решился на категорическое высказывание:

– Законы ДОМА устанавливаются именно дэмами. Причём такие законы, какие им нравятся. Поэтому им самим будет невероятно стыдно и неловко ниспровергать насаждённые ими же традиции и практики. И уж чего-чего, а личной гордости и душевного величия у них хватает, мелочиться они не умеют и не должны. Иначе собственное самоуважение потеряют за тысячелетия своего существования и превратятся в бездушных монстров. В связи с этим мне весьма интересно, как нас с тобой и как нашу исполнительность оценят. Потому и хочу дождаться объявленного вознаграждения. А то мало ли что…

– Ты не имеешь права так плохо думать о владычице, – ещё больше стала сердиться маркиза Рейна.

– Увы! Имею! Потому что уже раз мне за четыре дня работы на износ заплатили объедками со стола! – повысил голос и поощер. Это немного смутило девушку, и она выдвинула предположение:

– Вдруг награда так огромна, что для её получения тебе придётся все три, а то и четыре вояжа сделать?

– Хм! Это как? Целый замок в Крепости получу, что ли?

– Да откуда мне знать? Замки ведь тоже разные бывают. Мне вон в финале всех миссий как раз и пообещали нечто подобное.

– Мм… так то тебе, – и Поль с досадой цокнул языком.

– У кого чего болит, тот про то и говорит! – снизошла Аза до улыбки. После чего перешла на озадаченный тон: – Только резко не оборачивайся и пристально не смотри в том направлении… Но теперь уже не сомневаюсь, что в верхушке самого большого клёна на той стороне поляны кто-то прячется… Да ещё и тряпкой куда-то в сторону сигналы подаёт…

Словно продолжая ничего не значащий разговор, напарники поменялись местами. Труммер делал вид, что смотрит в лицо девушке, а сам пытался высмотреть человека среди густого сплетения веток. Вроде тень какая-то виднелась, но она не двигалась. Заявлять, что там вообще живое существо, он не рискнул бы. Но раз Рейна утверждает, значит, так оно и есть. Тем более что лёгкий ветерок мог удачно листья раздвинуть и показать ей наблюдателя более чётко.

Следовало разобраться. И ангел-хранитель двинулся проверять подготовку лошадей к дальнейшему походу. Прошёл по периметру поляны и уже непосредственно под нужным клёном рассмотрел-таки скрючившегося между веток человечка. Скорей подростка, чем мужчину. А может, и девушка в мужском костюме? Лук у лазутчика в руках отсутствовал, но Труммер всё-таки достал один из «Глоков», направил его вверх и только после этого прокричал:

– Эй! Наверху! Немедленно слезай!

Тело вздрогнуло. Затем аккуратно посмотрело вниз между раздвинутых в стороны подошв. Осознав, что творится совсем рядом, Хенли Дайнворт жестами заставил действовать и своих товарищей. Один с трофейным арбалетом занял позицию в центре поляны, ещё двое, но уже с луками и наложенными на тетиву стрелами – возле ангела-хранителя покровительницы.

Прячущийся в кроне человечек вполне реально оценил изменившуюся резко обстановку, не стал кочевряжиться и белкой спустился вниз. Оказался юношей лет четырнадцати на вид с честными-пречестными, широко распахнутыми глазами, курносым и словоохотливым. Не дожидаясь дальнейших расспросов, жалобно заканючил, словно нищий на паперти храма:

– Дяденька, отпустите меня, пожалуйста! Меня мамка давно дома ждёт, а мне ещё час до нашего хутора бегом добираться.

– Чего на дереве делал?

– Так прятался! Страшно! Как услышал конский топот, так и спрятался. Лихие люди так и бродят толпами сейчас по дорогам, мне матушка строго наказывала им вообще на глаза не попадаться. Конечно, знай, что вы благородные рыцари, я бы и не вздумал прятаться, шёл бы себе спокойно своей дорогой.

Оставалось лишь посочувствовать пареньку, вынужденному выживать в такую лихую годину. И Поль уже было решил отпустить беднягу, наверняка его мать в самом деле изволновалась. Но тут подошла Аза, уставившаяся на мальца, словно удав на кролика:

– Кому ты тряпкой сигналы с дерева подавал?

– Помилуйте, тётенька! Какие сигналы?! – поразился малец, доставая из-за пазухи некое подобие белой тряпки. – Это же мой платок! Пока взбирался, жарко стало. Да и страшно было, жуть!..

– А красной зачем размахивал?

– О чём вы, тётенька?! Это просто вам в глаз луч солнечный заслепил, вот и показалось! – уже вовсю и нагло врал наблюдатель. Маркизу он этим не смутил:

– Осмотри всё вон в тех кустах, – кивнула она одному из лучников. Затем позвала самого хрупкого на вид воина, который ещё недавно служил герцогу Муури: – А ты полезай наверх, глянь, что там этот негодяй припрятал. – Вновь строго глянула на пленника: – И сколько тебе лет?

– Двенадцать, тётенька… – малец чуть косоглазие не получил, следя одновременно за полезшим вверх воином, за глазами строгой девицы, которая вдруг оказалась тут главной, и за окрестностями. Похоже, собирался задать стрекача. – …С половиной.

После чего рухнул на колени и попытался уже на них проползти пару шагов вперёд. Попутно выхватил откуда-то небольшой нож. Самое удобное для него направление закрывала женщина, и, похоже, он собирался проскользнуть именно мимо неё. Да ещё вознамерился её не просто с ног сбить, а ударить ножом в бок. Отчаянный сорвиголова! Но он не догадывался, что перед ним спортсменка с отличной реакцией и необычайной силой в руках. Как только бросился вперёд с низкого старта, пытаясь ударить Азу, как оказался без затей подхвачен за воротник и приподнят над землёй. Ещё и второй рукой, которая выкрутила и отбросила опасное оружие, мощную оплеуху заработал. И наверное, сразу не понял прозвучавший вопрос:

– Куда так торопишься, к мамке?

– А?! Что?! – Теперь в его эмоциях читался настоящий страх, а не притворный. – Нет у меня ма…

Непроизвольно вырвавшееся признание он прервал в самый последний момент, но всё равно поздно. Охнувший было от неожиданности Поль, покачивая головой, пялился на маркизу, поражаясь её ловкости и умению защищаться, не включая ИЩКАВ. Пистолет-то он тоже выхватил, но, осознав свою несколько запоздалую реакцию, стрелять в коварного татя не стал. А потом и опустил оружие вниз.

Да и сверху воин уже сбросил холщовую сумку с едой и верёвками, лук, колчан с десятком стрел и набор тряпок красного, синего и ярко-жёлтого цвета. Что характерно, стрелы оказались далеко не охотничьи, а с калёными стальными наконечниками, бронебойные. Такими, если умеючи да из засады, можно и рыцаря завалить. Иначе говоря, юноша-то весьма и весьма «зубастый» попался. Если одинокий путник, то сам убивал. Если отряд побольше, своим старшим подельникам сигналил, и те успевали засаду на должном направлении организовать.

По этой теме и бывший лейтенант муурианцев подробно высказался после разрешающего кивка покровительницы:

– Здесь всякого отребья хватает, великая. Полно всяких разбойников, дезертиров и революционеров. Но на хорошо вооружённый отряд в десять человек и больше нападать никогда не пытались. Да и малолетних отроков в свои ряды вроде бы до сих пор не привлекали. С другой стороны, не удивлюсь, если у них по всему лесу на самых высоких деревьях наблюдатели-сигнальщики сидят. И если они объединились для противодействия войскам герцога Муури и графа Шескли, которые их жёстко преследуют, то могут представлять собой немалую силу.

– Так что ты предлагаешь? – спросил Поль. Их главный проводник отвечал вроде как ему, но смотрел при этом на покровительницу:

– Можно вернуться к тракту, проехать по нему до посёлка Клецуни, а уже потом повернуть на юг. Получается крюк километров в пятнадцать, зато дорога отличная и там вроде спокойнее.

Двойник богини глянула на Труммера, а того никак не устраивала подобная задержка. Потому и заявил:

– Всё равно двинемся по этой лесной дороге. Готовьтесь, отзывайте дозорных, через десять минут выступаем! – подождал, пока все рыцари от них отошли, и кивнул на малолетнего татя: – Что с ним будем делать?

Тот уже стоял на своих ногах, придерживаемый только за шиворот, и опять попытался пробить на жалость:

– Отпустите, дяденька и тётенька! Мамка недавно умерла, я один кормилец у трёх сестричек и двух братиков остался.

И похоже, Азу, несмотря на недавнюю попытку убийства, разжалобил:

– Ну если поведаешь всё подробно о засаде и что нас там впереди ждёт, то отпущу. Давай, рассказывай!

– И знай, кому врать собираешься… – начал было Труммер, но был остановлен взмахом женской ладошки.

То есть запугать юношу возвращением покровительницы Аверса, предупредить его о бесполезности лжи не получилось. Наверняка ведь младой тать сейчас врать начнёт, потом это вранье всё равно раскроется и последует суровое наказание. Понятное дело, маркиза – всё-таки не беспощадная дэма, которая не даст скидки на несовершеннолетие и любого мальца пришибёт без зазрения совести. Но всё-таки.

Как ни странно, юноша врать не стал, а неожиданно признался с грустью:

– Никак не могу рассказать… И не потому, что меня убьют, а потому, что сестёр после этого отдадут на поругание и тоже убьют… Ну а совру, так вы всё равно успеете мне голову свернуть, – уже в который раз с уважением покосился на стоящую рядом девушку. Видимо, оценил силу хватки. – Так что лучше сразу убейте. Тогда хоть сёстры под защитой ватаги останутся.

– Не боишься, что сейчас больно будет? – буднично поинтересовалась Аза. – А то и руки с ногами отрежем, если станешь запираться.

Малец снисходительно хмыкнул:

– Давно ничего не боюсь! – затем с особой ненавистью глянул в сторону рыцарей, которые уже увязали коней в пары и тройки и дисциплинированно стояли возле них, ожидая команды «В путь!». – С тех самых пор, когда вот такие же твари мою мать на копья поддели, а потом в пропасть швырнули!

– С чего такая жестокость?

– Ни с чего, развлекались. И вдобавок выяснили, что моя мать – воспитанница ордена азнарианок.

– И ты знаешь, где эти рыцари? – Причём в голосе девушки настолько явственно прозвучал металл угрозы и ненависти, что юноша даже поёжился от неожиданного озноба. После чего уже совсем иным взглядом посмотрел на странно и диковинно одетую женщину. Отвечать стал, словно впадая в прострацию:

– Знаю. Те убийцы сейчас недалеко… В полевом лагере графа Шескли… А что?… Ты хочешь их наказать?

– Не хочу, а обязана это сделать! – заявила она, выделяя особенно нужные слова в своей фразе. Ну и Труммер сразу понял, что маркиза вновь переигрывает, слишком уж вживаясь в роль всемогущей и разъярённой дэмы. Поэтому мягко попытался сместить акценты и напомнить об окружающей ситуации

– Они обязательно будут наказаны. В самое ближайшее время. Но не забывай, – говорил это, требовательно глядя прямо в глаза маркизы. – Вначале нам надо как можно быстрее достичь Кангарской обители. Решаем с этим мелким и отправляемся в путь. Думаю, хватит с него наказания – просто привязать к дереву. Потом подельники отыщут, не заметив сигналов. Если выживут сами, конечно…

– Нет! – вдруг жёстко заявила девушка. – Поднявший на меня руку должен умереть! Тем более, что он предал идеалы и заповеди своей матери и сам подался в душегубы. Убей его!

Труммер только крякнул от такого приказа и скорей бессознательно, чем преднамеренно упрятал пистолет в кобуру. После этого сам разозлился настолько, что позабыл о всякой конспирации. Хотел уже громко рявкнуть «Чего творишь?!», как парень вышел из своей прострации и воскликнул:

– Прости, Милосердная, что не узнал тебя! – и опять рухнул на колени, но не в притворстве, а в каком-то исступлении и экзальтации. – Мать мне рисовала твои портреты, она их много видела… но я всё равно не узнал! Устал верить и ждать. Прости!.. И не надо меня убивать, я этого не достоин, чтобы пасть от руки твоего ангела-хранителя. Я сам…

Даже представить не получилось бы, что юнец, фактически не успевший пожить на белом свете и ничего не повидавший толком в этой жизни, вытворит в следующий момент. У него на теле оказался ещё и второй нож припрятан, ничем не меньший, чем первый. Вот он себя им со всего размаха и ударил остриём в грудь. Прямо в сердце. Вогнал по самую рукоятку, не попав в рёбра. Само собой, что после такой раны умирают.

Если рядом нет богини.

Или её двойника, имеющего уникальный блок из целительских артефактов. И Аза ни секунды не потеряла. Тело ещё не успело рухнуть, как она выдернула нож из смертельной раны и ладошкой прикрыла вырвавшийся фонтанчик крови. Ещё и бормотала чуть слышно для отвесившего челюсть Поля:

– Можно считать рану – что она средней тяжести…

Тот сглотнул, щёлкнул зубами и зло прошептал:

– Рана смертельная! Ты исчерпала весь первый блок!..

– Вот я и говорю, что нет! Кровообращение нарушиться не успело, потери крови тоже практически не было. Мозг деятельность не прекратил. Небольшой шок сознания – и только. Скорей классифицируется как глубокий порез. То есть у меня ещё остаётся добрая треть резерва.

Верилось в подобное с трудом. И не только Труммеру. Уж какими глазами на всё происходящее пялились одиннадцать воинов личной армии Милосердной, сгрудившиеся возле лошадей! Хоть картину с них рисуй «Зачарованные каменные статуи с выпуклыми глазницами». Хотя они никак не могли услышать ведущегося между небожителями разговора. На зато всё прекрасно видели.

А там и юный тать глаза открыл и сделал первый судорожный вздох. Видимо, очень боялся резкой боли в груди. В недоумении оглянулся на ангела, потом опять на отстранившуюся от него покровительницу:

– Я разве не умер?

– Умер. Тот, который поднял на меня руку, разбойничал и не чтил заветы матери, – умер. Зато я воскресила того, кто верит в меня и готов сделать всё для возрождения ордена азнарианок. Ты готов?

– Да, Милосердная! – не вставая с колен, малец поклонился с какой-то старческой угловатостью. После чего и поблагодарил, как древний философ, и чуть ли не в рифму: – Спасибо тебе за новый путь. Постараюсь с него не свернуть!

– Старайся! – хмыкнула покровительница и тут же заинтересовалась: – А с чего ты вдруг поверил, что я – это я?

– Потому что мне никто не может соврать. Я всегда вижу любую ложь.

Вот оно что! Правдознатцем оказался! Да такой молодой! Хотя если вспомнить упоминания о местных колдунах да магах, то всяко-разно среди них отыщутся люди с любыми паранормальными умениями.

Вот тут всеобщая увлечённость происходящими событиями и сказалась на отсутствии бдительности. По всему периметру поляны послышался треск сучьев под ногами резко ринувшихся вперёд людей, заскрипели сгибаемые натяжением тетивы луки и раздался громоподобный мужской бас:

– Всем стоять и не двигаться! А кто потянется к оружию, враз превратится в ёжика! Только вместо иголок он будет утыкан нашими стрелами!.. Ха! Да вы никак поймали нашего Ветра?! И собрались убивать?!

Ему вторил старческий фальцет:

– Они его уже убили! Продырявили сердце! И там кровь!

А по периметру поляны стояла куча народа, одетого кто во что горазд. Не воины. И не армия. И уж тем более не рыцари. Но много. Очень много. Человек двести. И с тылов у них всё ещё подтягивались и подтягивались люди. И у каждого в руках – лук. С готовой к выстрелу стрелой.

Так что при такой массовой угрозе никто, будучи в здравом уме, шевелиться не станет.


Глава 20
Превышение власти

Хотя один из находящихся на поляне не просто зашевелился, а вскочил на ноги, поднял руки вверх, прикрывая собой в первую очередь девушку, и закричал:

– Опустите луки! Опустите! И преклоните колени перед богиней! – Оказывается, заветы матери юный Ветер хорошо помнил, принялся ораторствовать не хуже чем на митинге или на проповеди: – «Ни одна стрела не имеет права взлететь в сторону воинства Азнары Милосердной! Ни один воин в её присутствии не имеет права обнажить оружие! Женщины и дети – священны! Никогда…»

Он ещё собирался что-то вещать, но рёв великана, явно предводительствующего среди данной стаи разбойников, заглушил срывающийся от волнения голос подростка:

– Закрой свою пасть и не городи глупостей! Если эта девка тебе понравилась, то потом её тоже получишь! В порядке живой очереди.

– Если от неё к тому времени что-то останется! Нас-то вон сколько, – развязно заявил ещё один мужичонка, ошивающийся в тени вожака. Его добавление публике понравилось, многие грохнули грубым смехом. Но его тоже перекрыл рёв местного лидера:

– И начинаете все быстро раздеваться! Если нам хоть один доспех придётся продырявить стрелами, мы потом виновного на фарш перетрём сквозь те самые дырки. Ха-ха-ха! А уж если хоть одна лошадка по вашей вине пострадает, то вашей смерти позавидуют свиньи, пускаемые нами на колбасу!

Последняя угроза ещё больше развеселила разбойников, мечтающих вооружиться и экипироваться как можно лучше. Ну и пока те ржали, как кони, уже расслабившись окончательно и поверив в лёгкую, бескровную победу, Аза поинтересовалась у раскрасневшегося от страшной досады парнишки:

– Они что, совсем в меня не верят? Да ещё и людоедами стали?

– Некоторые верят, но их мало. А некоторые… – малец потупился, словно не мог такое из себя выдавить. – Некоторые и в самом деле едят человечину. Одни от голода, другие для куража… съедают печень или сердце своего врага…

Девушка резко развернулась к вожаку и ткнула в него рукой:

– Ты! Вызываю тебя на поединок голыми руками!

Испугался, наверное, только Труммер, прекрасно знавший о физической силе напарницы. Но та не могла идти ни в какое сравнение с силой брутального гиганта. Потому и зашипел неведомо что замыслившей красотке в спину:

– Чего творишь?! Вдруг он согласится?

К его вящему спокойствию, вожак не согласился. Зато опять, отсмеявшись со всей компанией на такую заявку, воскликнул:

– А малышка хороша! Занозистая! Ха-ха! Но устраивать с тобой поединок мне не с руки. Ещё убью ненароком, и кто мне тогда постельку этой ночью согреет?

– Ладно! – умудрилась мнимая покровительница перекричать смех толпы. – Тогда сразись оружием, что при тебе, с моим ангелом-хранителем. И если ты его победишь, то я прямо здесь станцую танец огненной любви. С раздеванием…

Видимо, в мире Аверса подобный танец приносил зрителям запредельное удовольствие, раз все тати завыли от восторга. Оставалось Полю лишь удивляться, что и эти инструкции от мадам Дутте он безалаберно прослушал. До следующего вопроса самому себе: «А сам-то танец маркиза когда изучить успела?», он успел додуматься, а потом стало не до того. Великан заорал уже в который раз громовым голосом:

– Согласен на поединок! Выходи на свободное место! – и громадным, почти двухметровым мечом, держа его одной рукой словно шпагу, ткнул в сторону Труммера: – Что, болезный, страшно? И чего это ты ходишь всего лишь с маленькой зубочисткой? Беден? Тогда разрешаю тебе взять щит. Любой.

А'перв уже шагнул вперёд, отчётливо слыша направленный на него шёпот:

– Отвлеки… Стрелы… Убивай, как угодно!..

Пришло понимание, что она готова запустить блок номер три, усыпляющий всех вокруг. А стрелы-то у большинства до сих пор наготове, тетивы натянуты. Начнёт лучник в сон валиться, вот стрелу и выпустит. Пусть и ослабленный выстрел получится, но с пятнадцати-двадцати метров однозначно всё личное войско Милосердной окажется утыкано не хуже ёжиков. При почти пустом целительском блоке скорей всего получится, что пара миссионеров останется одна. Да и не факт, что особые талисманы в одежде самого Труммера сумеют отклонить все летящие в них стрелы. А ведь ещё возможен второй залп с внешнего круга зрителей, куда наверняка сил усыпляющего блока не хватит.

Пришлось не только отвлекать, но и уплотнять окружающие ряды. Но для начала ангел выкрикнул атаману разбойников:

– Постой! А можно я поменяю предложенный тобой щит на меч? Любой меч, который длиннее моего кинжала?

Игра предстоящему противнику понравилась. Ко всему в нём пропадал великий актёр, король театральных подмостков:

– Легко пойду на уступки, если ты сам выберешь способ своей смерти: быть разрубленным пополам поперёк или вдоль тела?

– Если тебе удастся и если силёнок хватит, – чуть ли не с азартом согласился Поль, – то лучше – вдоль. Так гораздо эстетичнее получится.

– Ха! Какой эстет! – похвалил великан. – Уговорил! Дайте ему меч! – Дождавшись, пока сопернику бросят меч и тот его подхватит в левую руку, тут же пошёл в атаку, раскручивая свою убийственную оглоблю гудящей восьмёркой. – Начали!

Не спеша доставать «Глок», Труммер слегка подвигал рукой, приноравливаясь к мечу. Естественно, что оружие ему бросили едва ли не самое худшее в королевстве Миён. Но для задуманного оно годилось. Как годилось и отличное настроение, приправленное бравадой:

– Ты бы, дядя, сильно со своей железкой не тужился, а то пупок развяжется! Или какой иной конфуз случится! – и демонстративно, нагло, сделал несколько выпадов в сторону приближающегося гиганта.

Бóльшая часть зрителей не удержалась от смешков, остальные пытались протолкаться вперёд, на более удобные места для просмотра спектакля. Но и болельщиков вожака оказалось предостаточно. Одни советовали рассечь чужака с первого удара, другие – вначале отрубить руки, а ещё лучше – оставить и без носа и без ушей. А потом уже уполовинить вдоль. Оскорбительные слова тоже лились водопадом, и «полудохлый недомерок» являлось среди них ещё самыми приличными. Наверное, по этой причине Труммер налился холодной яростью и решил немного продлить спектакль. Захотелось унизить своего противника, поиздеваться над ним, прежде чем банально пристрелить из пистолета. Ну и почему-то было небезразлично, что за ним сейчас внимательно наблюдает маркиза Рейна.

А грозного соперника хоть и следовало опасаться, но не настолько, чтобы не потягаться с ним в ловкости и проворстве. Иначе зачем, спрашивается, Поль уже десять лет посещает уроки фехтования? Берёт уроки у лучших мечников сектора? Проводит массу времени в индивидуальных тренировках и спаррингах с друзьями? Ведь столько времени угроблено, а до сих пор в жизни так ни разу и не удавалось сойтись с иным соперником не на жизнь, а на смерть. Ибо поножовщина в детстве и крутые разборки в тёмных переулках уже в юном возрасте никак нельзя было назвать поединками. Скорей они сводились к одному слову «выживание». Здесь тоже следовало выжить, но пистолеты давали этому гарантию. Не хватало только самоутверждения.

Атаман всё-таки не стал прислушиваться к советам своих подельников, решил убить врага с одного, самого первого удара. Но рубка сверху – это более сложное действие, чем попытка достать врага в горизонтальной плоскости. Доведя вращение восьмёрок до максимальной скорости, он ринулся вперёд, нанося вполне выверенный удар. Увы, не с его массой и не с массой такого меча проделывать подобные кульбиты. Соперник попросту сместился плавно в сторону. Зато великана повело по инерции страшно в другую сторону, а потом и крутануло мечом, который порядочно вспахал землю. Будь менее опытный рубака на месте гиганта, он или оружие выпустил бы, или сам упал бы.

Этот устоял. И удержал. Хотя метра четыре пробежал, чуть ли в кольцо соратников не врубившись. Чужак от этого только рассердился:

– Куда побежал?! Трус! Вы его ещё между собой спрячьте! А ну сомкните круг, чтобы он не сбежал! – и опять сделал несколько выпадов, демонстративно пугая разворачивающегося соперника.

Тот в ответ заревел. Толпа ответила гулом. Кольцо стало сжиматься. Даже рыцари вместе с лошадками уже оказались в первых рядах этого столпотворения. Луки на них уже никто не направлял, просто по четыре человека крепко подхватили и держали за руки. А те и не пытались сопротивляться, просто стояли и угрюмо смотрели на загадочно улыбающуюся покровительницу. Уж они-то знали. Уж они-то верили. И теперь только стоически выжидали, чем же всё закончится.

Вторую атаку великана, который действовал уже выверенно, Труммер прервал самым неожиданным способом. Продолжая делать свои вроде бы дурацкие выпады, он попросту мощно кинул меч вперёд, и тот вонзился в живот противника. Неглубоко вроде и вонзился, сантиметров на десять, скорей всего рана не смертельная, учитывая кожаные доспехи и одежду под ними. Но сам факт такого коварного приёма ломал все стереотипы боя. Раненый застыл, выпученными глазами глядя на торчащий у него из живота меч. Толпа охнула и затихла. Задние зрители чуть ли не на плечи влезали впереди стоящих, чтобы рассмотреть, что случилось. И только чужак бравировал, ёрничал и ехидничал:

– Опять испугался бой продолжать? Эх! Жаль, у меня щита нет! А то сейчас им тебе зубы выбил бы хорошим броском! Ха-ха! Хочешь перед смертью собственными зубами наесться?

Атаман хотел только одного: убить немедленно своего соперника. А потом втаптывать его изрубленные останки в землю, пока от них только мокрое пятно останется. Именно эти свои угрозы он прорычал, вынимая меч противника из живота и отбрасывая его в сторону. После чего двинулся в последнюю атаку, орудуя своей оглоблей совсем иначе, как орудовал бы в бою против наиболее опасного и троекратно сильного врага.

Но и Поль посчитал спектакль законченным. Не допуская разгона великана, выхватил пистолет и всадил пулю прямо в раскрытый в вопле рот. Падал здоровяк некрасиво, неэффектно. Словно споткнулся, да так и постелился по земле, не совсем удачно придавив собственные руки с мечом. После чего даже не вздрогнул. И не всхрапнул. И не булькнул льющейся в траву кровью.

Но теперь уже пафосно и артистично воскликнул победитель:

– Эта сволочь осмелилась не поверить самой Азнаре Милосердной! Смерть ему! И все сейчас умрут, кто немедленно не упадёт на колени!

Из татей никто падать вроде как не спешил. Зато дисциплинированно рухнули наземь одиннадцать вояк личного войска покровительницы и вновь возрождённый ею Ветер. Причём рыцари падали, увлекая за собой тех, кто держал их за руки, за пояса и за плечи.

А в следующий момент стали падать все, кто стоял плотным кольцом на самой поляне и вне её. Красиво получилось. Величественно. До жути, до икоты страшно. Только что почти в тишине и непонятным образом умер атаман. Затем стали падать остальные. И те, кого не достали усыпляющие силы (а их оказалось в пределах ста человек), сразу разделились на две группы. Одни всё-таки рухнули на колени, а потом и лбом в землю уткнулись: а другие – в кошмарной панике, не разбирая дороги, ринулись в глубину леса. Вполне возможно, что кто и погиб, сослепу наткнувшись на торчащий сук или будучи затоптан своими же товарищами.

Третьей группы, попытавшейся применить оружие, не нашлось по умолчанию. Да и кто на такое решится из сомневающихся, колеблющихся, а то и несогласных с политикой банды? А именно такие и топчутся скромно в задних рядах, не желая свои руки обагрять кровью невинных, и только подыскивая выгодный случай для смены своей жизни в лучшую сторону. Сегодня им такая отличная оказия представилась.

Поль ожидал, что его тоже свалит усыпляющим лучом, но остался на ногах и в полном сознании. Тут же до него донёсся сердитый шёпот напарницы:

– Чего встал? Тебя же твои одежды с талисманами защищают! Иди, добивай самых оголтелых, кого запомнил. И мы сейчас… только мальца подниму…

Она первым разбудила Ветра, затем рыцарей с бывшими муурианцами, заставила отрывистыми командами взять оружие и переворачивать лицом вверх тех, кто завалился на живот. И вскоре над поляной зазвучал неприятный хруст. Это шпагами и рапирами прокалывали головы разбойникам, кого в глаз, кого в затылок, у основания шеи. Можно сказать, что покровительница лютовала, требуя от Ветра указывать всех, кто осмелился поднять оружие на азнарианок. И юноша, пусть и бледный от творящейся резни, всё ходил и тыкал пальцами в своих недавних подельников по ватаге. Коль сам был правдознатцем, то уж всяко понимал, что соврать богине не удастся.

В сторону тех, кто встал на колени, понеслось строгое предупреждение:

– Вы прощены! Но не смейте встать до моего особого распоряжения!

Вот те и лежали, стараясь не открывать глаз и зажимая уши от неприятного вездесущего хруста.

Примерно из двухсот усыплённых разбойников в живых осталось не более пятидесяти. Про них Ветер, хоть и вздрагивающий от пережитого, заявил твёрдо:

– Они верили в тебя, Милосердная! И не успели совершить ничего, заслуживающего твоей казни! – Следовало признать, что парнишка лишний раз этим подтвердил свою отчаянную храбрость. Потому что богиня выглядела истинной фурией и готова была уничтожить всех усыплённых.

Но к утверждениям Ветра отнеслась покладисто:

– Ладно, начну их сейчас будить, и пусть строятся в центре поляны. Эй! Вы все – тоже в строй! – Это она крикнула тем, кто сразу встал на колени и до них усыпляющий луч не достал. – Оружие оставлять! Буду принимать от вас клятву беззаветного служения!

За всем этим Поль уже давно наблюдал со стороны. Прикончил троих разбойников, самых оголтелых крикунов, у которых морды висельников издалека в глаза бросались. И сомневаться не приходилось, что у ближайших подручных атамана руки по пятки в крови.

На большее его не хватило. И тем более было странно присматриваться к Азе. У девушки явно появилась прогрессирующая мания величия, наложенная на диктаторскую, авторитарную жестокость. Она окончательно переусердствовала с вхождением в роль и теперь выглядела страшно, пугающе чужой и несуразно экзальтированной. Собрав оставленных в живых разбойников вокруг себя этаким кольцом в две шеренги, она стала их яростно отчитывать за грешную жизнь, за попрание справедливости, за поругание собственных матерей, жён, сестёр и дочерей. Не гнушалась крепких словечек, а нескольким, скривившимся после обвинений в лицо мужикам попросту надавала зуботычин. Да таких увесистых, что те с ног падали, а потом поднимались с размочаленными губами или с выбитыми зубами. Правда, после нескольких таких «пощёчин» не то что кривиться перестали или угрюмо хмуриться, а глядели на богиню не моргая. А когда повторяли какие-то слова клятвы (видимо, на ходу сочинённые Азой), то хрипели от усердия, кричали, как на пожаре, и задыхались, словно после бега наперегонки со смертью.

Да ещё и погода словно сговорилась с разгневанной богиней. Небо почернело в преддверии грозы, блистали молнии, гремели раскаты грома, и казалось, что геенна огненная готова поглотить всех грешников в целом и весь Аверс в частности. От такого совпадения даже у самого информированного человека на поляне пробегали по телу непроизвольные мурашки. Каково тогда от страха приходилось местным аборигенам?

Если уж орден азнарианок получил в тот час максимально искренних, рьяных своих приверженцев, то все они как раз находились на лесной поляне. Даже не имея талантов правдознатца, любой глядящий на это действо разумный не усомнился бы в глубокой, священной искренности новообращённой паствы. Да и не просто паствы, а скорей фанатиков возрождающейся веры.

На внешнем периметре кольца стояли редкими статуями двенадцать воинов личной армии Азнары Милосердной. Они клятву не кричали, да и смотрели дисциплинированно в лес, но наверняка повторяли её мысленно, гордясь подобной привилегией.

И только Труммер никак не мог определиться со своим отношением к происходящему:

«Как-то оно всё вырывается из-под моего контроля. И как себя повести отныне? Допустим, я пожалуюсь Кобре на подобное поведение напарницы. Как она на такое отреагирует? И гадать не стоит, что страшно обрадуется. Она-то всё переживала, что маркиза не справится, будет сомневаться, не сумеет действовать жёстко и должным величием. А тут посмотрит видеозапись, выслушает мои кляузы, и… Хм! А что „и“? Наверняка похвалит, наградит Азу, озолотит, а то и старшей в нашей паре назначит. Хорошо это? Не приведи судьба! Как это отразится на мне? Лучше не представлять!..»

Но и оставлять всё как есть было нельзя. Аза Рейна стала творить то, чего попыталась избежать более разумная, опытная и рассудительная Азнара Ревельдайна. То есть насаждать веру в покровительницу не чудесами, добротой и житейской мудростью, а жестокостью, грубой силой и чрезмерным кровопролитием. И не лучше ли тогда уже в самом деле ввести армию в Миён или десяток армий по всему Аверсу да с помощью мечей, магии и винтовок уполовинить бунтующее, впадающее в дикость население?

То есть как ни рассуждай, а жаловаться дэме скорей всего придётся. На это а'перв решился однозначно. Конечно, кляузничать станет после того, как обстоятельно поговорит с самой маркизой. И только в случае её крайней несговорчивости передавать дело в высшие инстанции.

«Или не надо передавать? – рассуждал Поль, дозаряжая обойму, оставшуюся без одного патрона. – Я всё время забываю про регистраторы в наших одеждах. В любом ведь случае Кобра при просмотре увидит наши разговоры и поймёт мои претензии. А значит, и примет должные меры по укрощению неуместной кровожадности… Хм!.. Или ей не до просмотров? Вполне может и такое быть. Недаром она сетовала, что ни на что времени не хватает. А поставленная над нами куратором Презельда Дутте не выглядит дамой рассудительной, уравновешенной и тем более доброй. Может посчитать, что подобное обращение с разбойниками – выше всяких похвал. И в кратком обзоре для владычицы всё упомянуть в нужном свете. Так что придётся смотреть по обстановке. Вначале попытаюсь образумить свою напарницу и… Хм! Супругу, что ли?… А потом ещё надо добраться ДОМОЙ…»

К тому времени и разбирательства с грешниками завершились. Девушка напоследок потребовала от новообращённых пиитов идти во все стороны и нести людям веру в добро, справедливость и в саму Азнару. Ну а перед уходом – вырыть могилы и закопать казнённых преступников. Ещё и уточнила:

– Не надо для каждого копать отдельно. Всех уложить в одну, братскую могилу. И водрузить сверху камень, на котором высечь: «Здесь лежат ослушники, осмелившиеся пойти против воли Азнары Милосердной. Казнены ею такого-то дня и такого-то года».

Трудно было представить, как будут выполнять неофиты божественное указание под обильным, возможно, и продолжительным дождём. Но сочувствовать бывшим разбойникам никто не стал, сами виноваты.

После чего, под начавшимся обильным ливнем, последовала команда для своих отправляться в путь. Разве что на одного всадника стало больше в отъехавшем с поляны отряде по сравнению с прибытием. Юный Ветер мог считаться солидным пополнением, потому что являлся многократно лучшим проводником в данной местности, чем лейтенант.


Глава 21
Буйство природы

Когда Аза садилась в седло, то чуть пошатнулась. Так что присмотревшийся к ней Труммер сразу заметил излишнюю бледность и тёмные круги под глазами. И что ещё поразило, так это появившиеся слёзы. Но подправив ход коня и пригнувшись к напарнице, а'перв понял, что это всё ливень виноват. Плащи с капюшонами имелись, но пока успели накинуть на богиню да заправить должным образом, она уже практически вымокла насквозь. Вот вода с волос на лицо и капала.

– Чего присматриваешься? – не преминула фыркнуть маркиза. – Лучше давай, покажи своё искусство поощера. Все силы вымотала на этих деревенских увальней…

Отряд не гнал лошадей даже лёгкой рысью. Шли шагом, по причине множества глубоких луж и обилия ручейков.

Поль вначале осмотрелся, проверил, насколько далеко от них авангард, насколько отстал арьергард, и только потом, словно поправляя на покровительнице плащ, подержался за руку девушки. Для снятия усталости требовался обязательно тактильный контакт, прикосновение пальцами именно к коже другого человека.

Умение сработало, как всегда, видоизменив Азу и внешне и духовно. Плечики её распрямились, глазки заблестели, и настроение скакнуло на отметку «отличное». Естественно, что сразу появилась болтливость, желание выговориться и похвастаться:

– Здорово я сегодня управилась, правда? Да и ты меня повеселил! Хи-хи! Когда так мастерски над атаманом шайки поиздевался.

– Просто тянул время…

– Ну что ты, всё равно было жутко интересно. Я даже за тебя в какой-то момент испугалась и чуть огненным шаром в того переростка не запустила. Чудом удержала энергию огня в блоке. Но я даже и представить себе не могла, что ты такой дока в поединке на мечах. В нашем замке так умели только некоторые рыцари, да и у тех было за плечами не меньше полутора десятков лет постоянных сражений, стычек и дуэлей.

Труммер невесело усмехнулся:

– Если разбираться, то и у меня в биографии не меньше семнадцати лет жестоких столкновений. Да и учился много, особенно в последние годы. На такое денег не жалко. И дэм Надариэль всегда тренировки с мечом одобрял. Даже сам как-то несколько уроков мне дал.

– Как это? – поразилась девушка. – Властелин опустился до занятий с а'первом?

– Да не в том смысле, что преднамеренно учил, – пустился парень в объяснения. – Скорей от скуки и раздражения за мою неумелость. Мы долгое время торчали в лесу Креатур, мира драйдов. А там полдня совершенно нечем заняться. Ловля фей всего несколько часов в начале ночи, потом – отсыпаемся. Поели, искупались, и давай мечами размахивать. Понятное дело, что я не успевал от атак Бенджамина ни уйти, ни прикрыться. А ему так совсем было неинтересно. Вот и научил меня за несколько дней какому-то особому состоянию во время боя. На раскачку всего пять секунд уходит, зато потом зрение и реакция ускоряются до максимума. Долго в таком состоянии не протянешь, полчаса, больше мне пока не удаётся, но всё равно чувствуешь себя в то время всесильным и невероятно проворным. Так что при нужде смог бы и от троицы таких мечников с оглоблями уклоняться.

– Не пойму, разве такое дэмам позволено: обучать людишек? Да ещё и не приписных, временно опекаемых?

– Откуда мы можем знать, что им позволено? И кто им может что-то запретить? – удивился Труммер и, прежде чем продолжить, осмотрелся вновь. Дождь глушил разговор полностью, но всё равно лучше проявлять повышенную бдительность: – Это у нас запретов – выше макушки. Каждую полученную инструкцию должны выполнять. И не зарываться при этом, не превышать данных нам полномочий.

– Ты это к чему?

– К тому, что зря столько людей заставила казнить. Хватило бы извести и два десятка, максимум тридцать самых оголтелых и жестоких бандитов. Остальных продержала на коленях, дала бы пару зуботычин, и стали бы точно такими фанатичными приверженцами Азнары, как и все остальные. А порой и так случается, что последние сволочи после лицезрения чуда вообще святыми становятся. Понимаешь ведь, что порой некоторые индивидуумы банально рождены для крайностей?

– Ага! Ты ещё пожалей душегубов, которые собирались малолетних сестёр Ветра насиловать! – вспылила Аза. – Совершившим преступления – смертная казнь!

– Ну и что это даст? Как мы сможем выполнить задумку дэмы, восстановив прежний порядок под главенством ордена азнарианок? Если зальём Аверс кровью, то чем тогда будем отличаться от армии, набранной из бродяг Диких земель? Тем тоже будет плевать на всякого разбойника, лишь бы наказать, лишь бы голову с плеч долой. В результате верховенство покровительницы и её заповедей будет восстановлено, а желчная к ней, неиссякаемая в подсознании ненависть останется на века. И достаточно богине будет чуток оставить этот мир без своего строгого внимания, как он вернётся к нынешнему, одичавшему состоянию.

– Да что ты всё заладил о дикости? – сердито, но с какой-то наигранностью вопрошала маркиза. – Намекаешь на моё ущербное происхождение?

– Неважно происхождение, хуже, что тебе не хватает широты взгляда на проблему, – продолжал парень в поучительном, менторском тоне. – Воевать можно и нужно, но не зверствовать уже после конкретной победы. И не действовать спонтанно, подчиняясь собственной ненависти или сиюминутной симпатии. К тому же…

И был на этом месте прерван более чем раздражительным фырканьем:

– Да хватит меня поучать, Труммер! У меня высшее образование и стократно лучшее воспитание, чем у тебя! Как ты, никчемный простак из серой массы, смеешь себя сравнивать с высшими аристократами нашего… хм, великого королевства?!

– Всё правильно, – загрустил Поль. – Когда нечем возразить по существу, аргументированно, некоторые люди сразу переходят на оскорбления личности, пытаются отыскать пробелы в родословной или потребовать регистрационную бляху. И в этом свете я всё больше начинаю уважать дэмов. Насколько бы ни были они авторитарны, жестоки и опасны, титулы знати они ни во что не ставят в пределах Большой стены, заставляют приписных обращаться к себе на «ты», а основное законодательство позволяет зарегистрированным гражданам Параиса и Розмора жить в благости, мире и покое.

– Не скажи, – вступила в спор Аза. – Как раз дэмы и есть главное зло всего ДОМА. Потому что любой из них вправе уничтожить любого обитателя сектора, а то и всех сразу. Как же ты их оправдаешь в случае подобного смертоубийства?

Труммер не только над ответом задумался, но и над самой постановкой вопроса. Подобные заявления или обвинения в адрес дэмов запрещались весьма строго и на любом уровне. Нарушителей выискивали и весьма частенько попросту уничтожали. Так что и с этой стороны вещать о справедливости, законности и безопасности глупо.

Но почему маркиза Рейна этого не боится? Уж на что она странная, ветреная и строптивая, но тоже понимает: заявить о дэме, что «она зло», и знать, что это записывается регистратором, – это либо несусветная глупость, либо явная провокация. Глупой Азу не назовёшь. Значит что? Неужели провокация? Неужели Кобра дала задание своему двойнику жёстко прощупать лояльность а'перва? И самое печальное: неужели подруга-супруга на подобное действо согласилась?

Поэтому и следовало ответить так, чтобы никого не обидеть, кого следует выгородить, и что полагается – объяснить:

– Уже само существование ДОМА и гарантированный порядок в нём оправдывает существование дэмов. Я уже не говорю о том, что в иных мирах они проводят довольно взвешенную, прогрессорскую политику, ведут уникальные исследования и исторические наблюдения, создают новые формы жизни и заселяют ими безжизненные пространства. Ну а то, что дэм или дэма может появиться в любой точке своего сектора и уничтожить любого человека, так к этому надо относиться как к неподвластной человеку стихии. Людей ведь порой убивает упавшее от вихря дерево, ударившая с неба молния, чрезвычайно огромный град или неожиданная лавина. Не говоря уже о несчастных случаях, которые происходят круглосуточно по всем секторам при дорожно-транспортных и воздушных путешествиях. И никто от подобной смерти не застрахован. Вот и к жестоким поступкам властелинов надо относиться как к стихийному бедствию: если избежать нельзя, то, по крайней мере, лучше этот источник бедствия не поминать всуе. Тогда он тебя и не тронет. В идеале, лучше с ним вообще никогда не соприкасаться.

Внимательно выслушавшая его девушка не совсем логично рассмеялась:

– Однако! Ты и в самом деле демагог, имеющий все шансы стать отличным дипломатом. Надо же такое придумать: «…высшая стихия», «…неподвластный источник бедствия». Наверняка Ревельдайне понравится наш диспут. Но в твоих речах проскальзывает неувязочка. Раз ты такой умный и дальновидный, то какого копыта ты связался с дэмами? Да ещё и меня в данную миссию втравил?

– Вначале был молод и глуп, тщеславен и наивен. Когда понял, что лучше вообще из Рóзмора не выезжать, у меня на иждивении оказалась сестра, подруга, её подруга и обязательства перед грандиозно мне помогающими друзьями. Вот и не успел спрыгнуть. А в данную миссию, вынужден тебе напомнить, втравила меня как раз ты. И если бы не я, а точнее не Галлиарда Фойтинэ, тебя бы заставили всем этим заниматься в одиночку или в компании самых оголтелых и кровожадных уголовников. Потому что у Кобры в этом плане не совсем хорошая слава, и в её окружении… – да так и застыл на полуслове, кляня себя за неосторожность. Всё-таки и сам проговорился! Забыл, что запись ведётся постоянная! Хотя тут же попытался выкрутиться: – …Хорошо хоть нормальные, ответственные чиновники. А плохая слава досталась сектору как раз по вине засилья уголовных элементов в нём. Да… как-то так…

Маркиза хихикнула, поднимая край капюшона и внимательно присматриваясь сквозь потоки дождя к Полю:

– И всё-то ты знаешь! – при этом не восхищалась, а ёрничала. – Вот уж, наверное, получишь от дэмы небывалую награду!

– И ты получишь, – вновь продолжил парень гнуть свою линию. – Если отбросишь неуместную жестокость и основной упор сделаешь на чудесах и на добром слове…

И опять помешала стихия. Молнии стали бить совсем рядом, так что лошадей пришлось сдерживать и успокаивать всеми силами. А затем потоки воды вообще удвоились, хотя казалось, что подобное невозможно. Хляби небесные разверзлись окончательно. Понятно, что продолжать разговор в такой обстановке стало невозможно. Лошади шли местами по брюхо в воде, медленно, осторожно, вытянувшись цепочкой. Лужи превратились в опасные ямы, ручьи – в полноводные, бурные речушки. И наверное, присутствие юного Ветра, знавшего дорогу как свои пять пальцев, оказалось как нельзя кстати.

Но и он через полчаса такого продвижения, заявил, что дальше двигаться нельзя. Чуть отстав вместе с лейтенантом от авангарда, малец постарался доложить ангелу-хранителю, а не покровительнице:

– Господин, дальше по этой дороге мы не проедем. Она пересекает болото, и хоть надёжна, высоко насыпана, но при таких ливнях покрывается метровым, а то и больше слоем воды. Если чуточку сойдём в сторону, провалимся с головой в тину.

– Так куда теперь лучше двигаться?

– Здесь направо уходит обводная дорога. Точнее не дорога, а тропа скорей. Идёт по краю леса Деслунгов, по плоскогорью, так что нас не затопит. Захотим переждать непогоду, там есть хутора и два посёлка. Можем в них и переночевать.

Поль еле сдержался, чтобы не воскликнуть: «Какая ночёвка?! Нам ДОМОЙ надо!» Но сдержался, раздумывая, как быть. Уже и длинные жерди собрался приказать рубить для прощупывания дороги перед лошадьми, да тут вернулся рыцарь из мотавшегося вперёд авангарда. Он тоже старался к богине не обращаться:

– Господин Ангел, там впереди сплошные потоки. А чуть дальше видны завалы из поваленных и плавающих деревьев. Пока вода не спадёт, никак не пройти. Вдобавок ко всему слышен запах дыма. Похоже, молнии где-то лес подожгли. Хорошо хоть ливень невероятный, наверняка загасит любой огонь.

Так что ничего не оставалось, как скомандовать:

– Ладно, по тропе, так по тропе. Трогаем!


Глава 22
Очередные крюки

Когда въехали под сень вековых деревьев, стало вообще темно, похлеще, чем ночью. И это несмотря на дневное время суток! Ну и громадные разлапистые ветки никоим образом не защищали от воды. Точнее местами защищали, а местами только собирали потоки в мощные, всё сшибающие водопады. Так что пришлось ещё и петлять вдоль тропы, обходя особо опасные вымоины и ямы.

В итоге, после двух часов такого продвижения, оставив за спиной парочку хуторов, отряд вымотался до крайности. Лошади еле переставляли облепленные грязью ноги, а набухшие одежды и плащи так и норовили своей тяжестью сбросить всадников наземь. И когда поблизости оказался обещанный Ветром посёлок, Аза, несмотря на повторное снятие усталости, не выдержала. Причём капризничала так громко, что не только командир отряда услышал:

– Всё, я устала и хочу расслабиться в тепле и сухости. И чая горячего хочу!.. И супа!.. И спать!..

Несмотря на божественное происхождение Азнары, никто из воинов не сомневался, что даже она имеет право на все получаемые человеком удовольствия. А некоторые тешили себя надеждой, что она потребовала остановки именно по причине усталости своей мини-армии. Да и сам Труммер умотался вконец. Поэтому крикнул впереди идущему лейтенанту:

– Сворачиваем в посёлок! – а старшему рыцарю приказал: – Хенли, отправь парочку своих вместе с лейтенантом для разведки. – Троица ускакала, и только потом Поль догадался спросить: – А кто там в основном проживает?

– Да вы не бойтесь, господин Ангел, – тут же затараторил самый юный фанат Азнары. – Здесь люди добрые проживают, хоть и не простые. Любому страннику приют дадут… э-э-э, если оплата будет достойная.

– Ха! Я-то ничего не боюсь. Это пусть поселковые боятся, что их домá напрочь выгорят, если они посмеют плату от покровительницы потребовать.

Малой как-то грустно посмотрел на командира и со вздохом поддакнул:

– Конечно, с покровительницы они денег не возьмут. По легендам рода бортников, она для них тоже святая. А вот с остальных плату взять не побрезгуют…

– И если бы у нас не было денег?

– Пришлось бы ехать до следующего хутора или посёлка.

– Странные люди! Поражаюсь, как они, будучи такими «добрыми», выживают среди этого кровавого хаоса и неразберихи.

Задавая этот риторический вопрос, Труммер не на шутку вновь заволновался о своих денежках. И запоздало вспомнил, что не заставил собрать трофеи из карманов полутора сотен казнённых разбойников. Сейчас бы было и на хлеб с маслом, и на тёплую постель, и на ванну с чаем.

Тогда как отряд помалу продвигался вперёд, выходя на лесную опушку. Там стало посветлей, хоть ливень и не прекращался, пахнуло дымком с кухонь. Лошади заржали, почуяв место постоя, и настолько ускорились, что приходилось их сдерживать, а не понукать. И что сразу удалось рассмотреть, так это шикарную для подобной глухомани дорогу. Мощённая гладкими плитами, она хоть и не позволяла разъехаться двум большим повозкам, всё равно поражала качеством и надёжностью.

– Ого! А эта куда ведёт? – резонно поинтересовался ангел-хранитель.

– Вначале в центр леса Деслунгов, – стал пояснять малой, – дальше выходит на большой тракт, ведущий на запад, к столице.

Остановились на взгорке, рассматривая в сырой мгле первые дома, но теперь уже Ветра принялась расспрашивать сама Милосердная:

– Значит, там бортники живут? Те самые, что в деревянных колодах пауков-шелкопрядов разводят?

– Точно так, Несравненная! – старался пацан угодить богине. После чего пустился в перечисление семей, родов и существующих здесь традиций.

Ну и стало понятно после кратких вставок самой богини, что именно она в древности приложила свою ручку к появлению этого производства. По одной из легенд она подарила пауков величиной в два мужских кулака одному семейству лесовиков. Те сами ходили в грубой дерюге, но нагрянувшей к ним в гости небожительнице отдали единственную женскую сорочку, которую берегли дочери в приданое. Азнара решила, что для женщин неприемлемо, если в мире нет шёлковой ткани, вот и подарила результат экспериментов из своей лаборатории. Кстати, в ДОМЕ подобных производителей шёлка не существовало, там его делали специальные личинки.

Она же и создала этот независимый клан лесовиков, дала им статус рода и заповеди. Одна из которых гласила: не принимать посторонних у себя в гостях без щедрой оплаты. Так бортники и пребывали в независимости, живя обособленно, зато сытно даже в данное лихолетье. По той простой причине, что шёлк требовался всем. И какими бы ни были разбойники или иные злоумышленники, они просто не могли поднять руку на курицу, несущую золотые яйца.

И если бы только это сдерживало охочих до грабежа людишек! Безобидные в обычном состоянии пауки-шелкопряды имели ментальную связь со своим конкретным хозяином или хозяйкой и взрастали с ним с самого детства, а потом давали шёлк до самой смерти бортника. И давали только ему в руки. Бегали очень быстро, в том числе и по кронам деревьев, где и паслись в течение дня. Но самое главное: обладали ядовитыми жвалами, используемыми в двух случаях: когда их пытался атаковать какой-нибудь хищный зверь да птица или при ментальном зове своего хозяина. Причем, даже умирая от чужой руки, хозяин передавал ментальный образ своего убийцы и мог вздохнуть последний раз спокойно, зная, что будет отомщён. Пауки преследовали любого человека и любую банду, пока не уничтожали обидчиков. Сами после этого тоже умирали, но последнее завещание своего владельца выполняли всегда.

Вот и не было глупцов нападать на подобные посёлки. Вот и не хаживали к ним гости, коль не было у них в карманах звонкой монеты. И ведь производство в города перенести нельзя никак, пауки вырастали только в глухом месте, окружённом плотно со всех сторон лесом.

Труммера лишь удивили обширные познания Азы и в этом вопросе. Но тут она его не стала томить недомолвками. Уже приближаясь к околице, она наклонилась и шепнула:

– Хорошо, что дэма мне об этом во время личной встречи рассказала. Эта тупая Презельда о бортниках и полусловом не вспомнила. Вот бы мы с тобой попали впросак!

– Не «мы», а ты! – буркнул в ответ парень. – Я бы отправился ночевать в хутор дальше по тропе.

Он к тому моменту уже окончательно осознал, что влип на новую, энную сумму из своего личного золотого запаса. Потому что примчавшийся с разведки рыцарь доклад сделал весьма многозначительный:

– Согласны нас приютить, накормить и всё остальное. Очень обрадовались, сразу поверив, что к ним заглянет сама Азнара Милосердная. Но сразу спросили, есть ли у командира отряда золото за постой для остальных. Я ответил, что есть, и они с ходу приступили к готовке ужина. Нас намерены разместить в трёх самых больших избах, в том числе в избе старосты посёлка и старшины рода.

Конечно, а'перв попытался хоть что-то спасти из предстоящего платежа:

– Рад! – правда, говорил это будучи наедине с напарницей. – Несравненно рад, что успел выплатить рыцарям жалованье за месяц вперёд. Теперь и они не останутся без крыши над головой. Остальным воинам и нашему проводнику с радостью ссужу нужную сумму.

– Не позорься! – сразу осадила его маркиза. – Армия моя – расплачиваюсь я. Не вздумай что-то ляпнуть или скривиться, как ты умеешь. Сразу предам анафеме!

Последняя угроза прозвучала не так в шутку, как больше всерьёз. Чем только рассердила парня:

– А ты не зазнавайся! Хорошо свою роль играешь, но уже и переигрывать начала! Будь у меня возможность, элементарно отшлёпал бы по заднице!

– Да-а-а? А у меня как раз так попа болит от езды. Всю седлом натёрло, буквально отваливается… – от мурлычущего, многообещающего тона Труммера неожиданно бросило в жар. И это несмотря на то, что вымок давно до нитки и промёрз насквозь. – Если нам выделят достойную комнату – соглашаюсь на обещанный тобой массаж. Да и вообще… Прошлой ночью мне твои предварительные ласки понравились.

Пока входили в избу, пока здоровались и затевали разговор, Поль всеми силами пытался себя убедить:

«Да в самом-то деле! Чего это опасаюсь? Если комната будет подходящая да запираемая накрепко изнутри, обязательно заставлю выполнять супружеские обязанности! Тем более, что она и сама не против… И не страшно, если до обители доберёмся несколько позже…»

Потом его из благостных мыслей выдернули брутальные слова старосты:

– …с вас много брать не будем за постой. Азнара Милосердная как родоначальница рода, живёт на всём готовом и где ей больше нравится. Ну а с остальных за ужин, ночлег и обильный, приравниваемый к хорошему обеду завтрак возьмём всего лишь десять золотых… с каждого!

Азнара и ухом не повела, сразу ринувшись в сопровождении парочки дородных хозяек осматривать солидную домину и выбирать для себя комнату. Тогда как ангел-хранитель заставил себя рассмеяться:

– Ну у вас и шуточки! Или вы собираетесь за нашу плату себе ещё один посёлок отстроить?

– Ага! Собираемся! – не то алчно, не то наивно облизнулся староста. – Такого случая давно не было, больше трёхсот лет. Так что и мы обязательно постараемся попасть в легенду.

Похоже, у них тут негласное соревнование шло между родами: кто больше выдоит попутчиков богини. Неудивительно было и наглое заявление о такой огромной сумме. При максимальных расходах и щедрых чаевых могло с лихвой хватить двух золотых монет. Уж в этом-то побывавший во многих мирах поощер разбирался.

Дело происходило в громадной горнице, где уже стояли два массивных стола, застеленных белой скатертью. И пока ангел пытался прокашляться от возмущения, затопать ногами да подобрать самые гневные слова в ответ, десяток женщин принялись споро расставлять салатницы, тарелки с нарезкой пяти сортов сыра, десятка сортов мяса, колбас и зельцев. Всё помещение наполнилось запахами свежего лука, жареной капустки, прочих овощей, приправленных диковинными, дурманящими специями. Да ещё и с кухни донеслись запахи чего-то ароматно-жарящегося, смачно-парующего и страшно-аппетитного. Рот настолько наполнился слюной, что начни командир отряда говорить, мог бы ненароком и захлебнуться.

Поэтому только молча полез в карман, с мычанием отсчитал злáтые и, страшно хмуря брови, вручил оплату старосте. А тот обрадовался монетам, как ребёнок, увидевший повозку, полную цветной карамели. Так и держа деньги в составленных ладонях, поднёс к глазам ещё более древнего старика, главы рода и восторженно зашептал:

– Не нашенские! Азнаровские! – и, наверное, по глупости собственной пояснил отвесившему челюсть гостю: – Каждый азнаровский за три наших выменивают.

Похоже, об этом ни Ветер, ни Хенли Денворт, стоящие рядом, не знали. Потому что старый рыцарь восхищённо крякнул, а юный проводник зацокал языком. Получалось, что и за наём восьми рыцарей было переплачено втрое. И это не считая начальной щедрости, превышающей разумные пределы в два с половиной раза.

Подсчитав моментально, насколько его обокрали, Труммер стал приходить в ярость. Дошло до того, что руки сами, непроизвольно от разума выдернули «Глоки» из поясных кобур. Вот только до разборки дело не дошло. С шумом и топотом в горницу вернулась богиня, завершившая обход дома и принявшая судьбоносные решения:

– Мне здесь понравилось, но слишком людно! Поэтому хочу остаться одна, выбираю для ночлега весь дом. Со мной только и останется, что ангел-хранитель. На кухне всё готово, так что он сам мне подаст горячее на стол и прислужит. Всё, всё! Не стоим, быстренько разбегаемся по соседям!

Ещё и в ладоши захлопала, разгоняя хозяев, словно ленивых голубей с чердака. Самыми недовольными оказались хозяйки, и, судя по их набирающим красноту лицам, они никоим образом не желали терпеть такого издевательства над собой. Вот только староста посёлка оказался на самом деле не так наивен и прост. Чуть не с кулаками он метнулся к женщинам, выталкивая их из дому и шипя не хуже змея подколодного:

– Бегом!.. Пошли!.. Богиня на всё имеет право!..

Хенли Дайнворт и Ветер выскочили из дому самыми первыми. Не забыл староста и о тех, кто на кухне копошился. Всех выгнал, а потом и сам испарился. Ни «Приятного аппетита!» не пожелал, ни «Спокойной ночи!».

Как только дверь закрылась, Аза метнулась к ней и закрыла изнутри на оба массивных засова. Пробежалась вдоль окон, присматриваясь, закрыты ли наглухо ставни, и только потом стала поторапливать своего напарника:

– Хватит стоять, как истукан! Помоги мне раздеться, а то одежда мокрая меня сейчас задушит насмерть. Да и сам с себя всё лишнее скинь. Иначе мы так и не успеем поужинать горячим, всё остынет…

Стягивая с девушки через голову мокрую сорочку, Поль предвкушающе улыбался и даже облизывался. Но всё равно не удержался от сарказма в адрес хозяев дома:

– Они меня обокрали, вымогатели, зато теперь пусть теснятся у соседей! Это ты здорово сообразила… Хоть и не полная месть, а приятно…


Глава 23
Добрый ужин, злое утро

Ужин оказался необычайно затяжным и обильным. И чрезмерно роскошным. Да и как иначе это выглядит со стороны, если сидеть вдвоём за столами, накрытыми человек на двенадцать? Это ли не издевательство над здравым смыслом?

Но маркиза подобному не смущалась:

– В родительском замке я часто так трапезничала. Ненавижу, когда слуги, приживалы и разные подхалимы мельтешат со всех сторон и своими угодливыми рожами аппетит портят.

– Конечно, при подхалимах кусок в горло не полезет. Поэтому лучше всего за стол садиться с друзьями и людьми близкими… – И так как Поль уже настроился на определённые действия предстоящей ночью, то не мог не затронуть интересную для него тему. Причём «ударил» вопросом уже сразу по будущему: – А как ты вообще к детям относишься? И как думаешь, кто у нас в семье первым появится, мальчик или девочка?

– О чём ты говоришь? – притворилась она наивной простушкой. – Какие дети? Я сейчас хочу только три вещи: наесться, потом обещанный тобой массаж, а потом – спать.

Но и такой ответ парня удовлетворил. Потому что у него ассоциации с массажем возникали довольно фривольные, фееричные. По крайней мере уже давно с Галлиардой он если и начинал с массажа, потом обязательно переходил к сексу. Причём не по своей инициативе, а по желанию страшно возбуждённой подруги. Да и с другими женщинами достаточно было себя настроить на эротический массаж, как его личное возбуждение при касании к телу передавалось напарнице, всё остальное получалось замечательно, само собой.

Ела девица Рейна довольно много. По крайней мере, со всех яств откушала, все блюда испробовала. На кухню тоже вместе с Полем ходить не ленилась, подносила горячее на стол просто, не кочевряжась. Видимо, жизнь её всё-таки приучила более примитивно смотреть на некоторые табу, которые прививались ей с детства. Родительский замок сгорел, большинство табу – вместе с ним. Да и последующая жизнь плюшками не баловала.

Правда, убирать потом за собой со стола ни он, ни она не стали. Сделали вид, что забыли. Да и не положено богине заниматься подобным делом.

К концу ужина из-за жарко натопленных печей в доме парочка не просто расслабилась, а осталась почти голой. Аза этого не стеснялась, но скорей всего и не представляла, насколько всё больше и больше возбуждался, доходил до экзальтации Труммер. Но он сдерживал себя, истинно по-мужски рассуждая о неизбежности грядущего и не торопя события. Так оно и случилось:

– Иди первый мойся, – заявила девушка, указывая на большую бадью в кухне. – И жди меня в большой спальне. А я – после тебя.

Мылся он, как по боевой тревоге, не обращая внимания, что вода ледяная и ни капельки не прогретая. Видимо, бортники только и успели воду из колодца для дорогих гостей натаскать. Потом улёгся на кровать, пытаясь унять дрожь переохладившегося тела и рисуя в воображении картинки предстоящей близости. При одной оставшейся свече в спальне как раз пришло особо романтическое настроение.

Аза явилась закутанная в небольшое полотенце, распаренная и порозовевшая. Прикрытой были только часть груди и верхняя часть ягодиц, но от этого соблазнительность всего тела только многократно выигрывала. Окончательно потерявший сообразительность а'перв только и смог, что протянуть руки и воскликнуть:

– Быстрей! Иди быстрей ко мне, желанная! – Вот тут его и обломали:

– Что значит «иди»? Это ты давай вставай и начинай делать массаж. Уговор дороже денег! – и, попутно сбросив полотенце, плюхнулась животом на свободный участок кровати. – Приступай!

Учитывая, что Поль оставался совершенно гол, о толковом и правильном массаже не могло быть и речи. Но парень всё-таки попробовал. Сразу переводя все движения и касания в эротическую плоскость. Да ещё всем телом прокатываясь по соблазнительным ягодицам и всему остальному. Ну разве что в самом начале подсознание отметило: тело женщины очень тёплое, словно она вылезла недавно из горячей ванны. А потом вожделение настолько заполнило сознание, что Труммер забыл обо всём, стал постанывать от трения и соприкосновений, еле сдерживаясь от финального аккорда. Вот тут осознавшая это Аза потребовала:

– Хватит уже меня топтать! Ложись рядом!

– Дорогая! – приник он к ней всем телом. – Какое может быть рядом?! Я умираю от страсти!

– Не надо умирать, милый. Давай, ложись, как я сказала, и просто поговорим. Потому что остальное нам нельзя, ты ведь знаешь. Надо вначале ещё в пару обителей наведаться, показать миру «чудо моей девственности», а уже потом делай со мной, что тебе в голову взбредёт…

– О чём ты, божественная?! Разве тебе не хочется большего? Разве тебя сдержат какие-то рекомендации брутального историка? – но рядом всё-таки лёг. – Первую проверку ты прошла, и этого вполне достаточно.

– Не забывай, что тогда вокруг меня были почти одни враги, и они впоследствии могут соврать остальному миру. Раз уж они нас обманули…

– Пусть только попробует кто усомниться! Сразу сжигай его шаром! – горячился парень. А в ответ неслись вполне здравые рассуждения:

– Не ты ли меня сегодня упрекал в излишней жестокости? Не ты ли ратовал за воздействие на разум местных жителей чудесами? Не ты ли запрещал применять силу и оружие?

– Э-э-э… я в том смысле…

– Вот и не будь ханжой! Иначе получается: тебе можно всё, даже испепеление любопытных, а мне – злостного, кровь проливающего разбойника щадить? Да и как ты посмотришь на то, если в моей девственности усомнится та же Лукерия Люден, настоятельница Кангарской обители?

– Такая не усомнится…

– И всё-таки? Вдруг потребует проверки? После чего прикажешь её сжечь?

Поль выкручивался как мог, пытаясь уговорить, переубедить, заверить и успокоить. Но при этом ощущал довольно чётко: пожелай он овладеть маркизой нахрапом, без её согласия – у него ничего не получится. Как бы ни старался и какую бы силу не применял, всё равно не получится. По этому поводу проскакивали интересные мысли:

«Неужели я в неё настолько влюбился? Раз боюсь крепко и властно её обнять? Вернее не боюсь, а опасаюсь… мм, чего? Обидеть её?… Или пострадать сам?… А с чего это и каким образом я могу пострадать?… Тогда почему опасаюсь?… Или это она мне так мастерски зубы заговаривает?… Не стоит забывать, что она укротительница, скорей всего а'перв, просто своё умение скрывает… Но при чём здесь укротительница?… Я ведь не животное! Пусть она и утверждает обратное… Но вопрос интересный: может ли человек, умеющий укрощать неразумных зверей, воздействовать и на человека?… Или так могут действовать только женщины в отношении мужчин?… Как бы это проверить? Или лучше всего спросить у… того же Прогрессора? Точно!.. Спрошу… Если не забуду… И если доживу!..»

Незаметно диспут, уговоры и споры затянулись настолько, что Поля буквально сломила усталость. Несмотря на то, что Аза возлежала на нём своей роскошной грудью, а её спадавшие вниз волосы щекотали ему лицо, он в какой-то момент осознал, что проваливается в сон. Попытался стряхнуть его, прогнать, вслушаться в смысл звучащих слов. Уловил: идёт нерадостный пересказ того, как девочку Азу ещё в раннем детстве заставляли учиться чуть ли не круглый день. Как тоскливо было в замке холодными зимними вечерами, как ей не хватало подруг и как она толком не могла долго понять, что же собой представляют мальчики.

Ещё раза три удавалось побороться со сном, а потом пришла позорная капитуляция перед усталостью. Сам бы никогда раньше не поверил, что смог бы уснуть под таким желанным и соблазнительным телом. И вот оно, фиаско всех вечерних устремлений и желаний!

И как такое могло случиться?

Открыл глаза, понимая, что в спальне светло не от свечей. Наружные ставни обоих окон оказались раскрыты настежь. За ними – уже позднее утро. Дождь перестал. Слышны звуки, присущие сельскому поместью в данную пору. А сама супруга-напарница лежит рядом полуодетая, подперев голову кулачком, и сердито хмурится:

– Проснулся? Это же надо так наплевательски ко мне относиться! Я ему рассказываю, делюсь самым наболевшим и сокровенным, а он бессовестно дрыхнет! А ведь мог бы в таком случае мне хотя бы спокойной ночи пожелать и поцеловать! Хорошо, что я увидела, как ты ко мне относишься, и тоже хоть немножко поспала. Но обида не прошла, так и царапает душу сознание, что ты и в самом деле животное. И уже час, как ставни раскрыла, а ты даже не пошевелишься!

Окончание этого монолога мужчина встретил уже прояснённым сознанием и со скакнувшим вверх либидо. Естественно, что он сразу потянулся руками к манящему тельцу, но вдруг получил по ним горячие шлепки и новые, недовольные нотации:

– Так себя влюблённые мужчины не ведут! – после чего Аза вскочила с кровати, начав довольно ловко облачаться в пояс ИЩКАВ, прилаживать на теле блоки и доукомплектовывать всё это верхней одеждой: – К нам ещё не стучали, но уже давно во дворе громоздятся толпы народа. Неспроста, наверное… Так что обязательно вскоре ломиться начнут.

Труммер постарался всё-таки выяснить причину странной обиды:

– А как себя надо вести?! И что за претензии в невнимании?! Я тебя всю ночь ублажал и гладил, а ты так и осталась холодной и бесчувственной! А теперь ещё и меня пытаешься обвинить в отсутствии внимания?! О-о-о!..

– Значит, плохо гладил! – ворчала девушка, уже одетая подходя к окну. – И почему всю ночь? Больше половины ты бессовестно продрых! – и тут же тон её стал встревоженный. – Однако! Это что за рыцари? Чьих будут? И почему с таким жаром что-то доказывают старосте и его женщинам? А наши-то где?… Хм! Из окна второй избы выглядывают… Странная у меня армия…

– Именно! – А'перв уже тоже слез с кровати и начал в раздражении, но быстро одеваться. – А ты им из наших денег такую огромную сумму заплатила. Да и про старосту жадного как вспомню, так и пристрелить кого-нибудь хочется. А его – в первую очередь!

– Как бы твои желания не сбылись… – отстранённо пробормотала Аза, уже посматривая в окно с явным недовольством: – Да они чуть ли не штурмовать дом собираются! И посторонних рыцарей во дворе – уже за три десятка! Не удивлюсь, если наше воинство уже повязали или напрочь блокировали. Так что будь готов ко всему. А я вначале с ними через окно побеседую…


Глава 24
Лихие гости

Двойник дэмы стала раскрывать окно, а Труммер приблизился к другому, разглядывая подворье через влажное от испарений стекло. В общем, позиция и в самом деле получалась отличная для запуска огненного шара или для стрельбы. Да и оставшимися силами усыпляющего луча можно было бы ударить наиболее рационально.

Ну а по взгляду на творящееся получалось сделать вывод, что в посёлок нагрянули некие воинские формирования. Причём просачивались они постепенно, не конфликтуя с бортниками, говоря с ними хоть и настойчиво, но мягко, с уважением, потому что страх перед пауками никуда не делся. Наверное, такая тактика была единственно верной против хозяев ядовитых шелкопрядов.

Чужаки громко доказывали нечто насупившимся бортникам, коих собралось человек до пятидесяти, и при этом экспансивно тыкали руками в сторону избы старосты. А как только окно раскрылось, все люди как один уставились на богиню, явившую свой лик миру. Причём выглядела она жутко недовольной и странно заспанной. Да и тон её обращения отдавал льдом и угрозой:

– Кто здесь осмелился шуметь и будить меня раньше срока?!

Прежде чем ответить, староста вежливо поклонился:

– Мы не виноваты, Милосердная! Это рыцари из личного войска графа Шескли вторглись в посёлок без приглашения в поисках преступников. И утверждают сущую ересь, что ты никакая не богиня, а вместе со своим любовником – истинные шпионы, опаснейшие колдуны из соседнего королевства Братни. А мы ведь с братнийцами уже двадцать лет жестоко воюем. Мол, о вас давно известно и погоня за вами длится не один день. Ещё они утверждают, что ты никакая не девственница и смертна, как все остальные вражеские шпионы. И что тебе не помогут все твои колдовские штучки. Но для того, чтобы посёлок не пострадал, они требуют от тебя выйти за его пределы и там принять бой. Или, лучше всего, сдаться сразу. Прости, Милосердная, я просто обобщаю их слова и требования.

Ушлый староста показал в этой речи всю свою двуличность и плутоватость. Уж он-то лично как бы и не сомневался в истинности богини, сам ведь получал оплату за постой уникальными «азнарианскими» деньгами. Но мало ли что! Вдруг претензии прибывших вояк имеют под собой все основания? Да и сам мог сомневаться. Так-то в лицо своё недоверие не выскажешь, а вот как бы в пересказе чужих обвинений – пожалуйста! Получите! Хоть бортники и бесстрашные да жутко от всех независимые, но с военной силой даже они как-то вынуждены считаться.

Да и в следующий момент стало понятно, кто именно заронял сомнения в голову старосты всю прошедшую ночь. Те самые бабы, или, иначе говоря, жёны, дочки, невестки, и прочая, коих богиня выгнала из дому в дождь и на ночь глядя. И скорей всего они даже не ведали о крупной сумме золота, полученной главой семейства и старшим чиновником всего посёлка. Иначе не так бы вякали и надрывались:

– И какое право ты имела нас из дому выгнать?! – стали они выкрикивать, перебивая друг друга.

– Не жирно ли тебе одной целый дом занимать?!

– Да со своим хахалем грешить на наших кроватях?!

– Девственница она, как же! Держите ноги шире! – Последнее оскорбление поддержали смехом и остальные женщины, собравшиеся во дворе. Судя по их сплочённости и единству, они тут уже составили крепкую партию оппортунистов и готовы были поставить в позу не только старосту с главой рода, но и всех остальных мужчин. Всё-таки если и оставалась где на Аверсе власть матриархата, так это в родах бортников и в местах их компактного поселения.

Хуже всего, что обидевшаяся маркиза стала терять над собой контроль, собираясь действовать кардинально. В её опущенной ниже подоконника руке стал разгораться зародыш огненного шара, и хорошо, что Поль это вовремя заметил. Причём людей во дворе он не слишком-то жалел, ему важней было выживание миссии. И если сейчас напарница растратит последний огненный шар максимального воздействия, им будет проблематично добраться до Кангарской обители. И это, если не вспоминать о ядовитых паучках-шелкопрядах. Уж они-то точно не дадут уйти людям, уничтожившим половину жителей посёлка.

Поэтому постарался опередить события. Метнулся к раскрытому окну, шипя зло и сердито самой маркизе:

– Прекрати! Ты нас оставишь совсем без защиты! – а встав в окне рядом с ней, продолжил спокойно и уравновешенно: – Нанесено несмываемое оскорбление богине. И тот, кто его озвучил ей в лицо, уплатит огромную виру.

– Так а-а-а… – хотел было возмутиться хитрый староста, но был оборван:

– Потому что умные люди никогда не осмелятся повторить прозвучавшее от грешников утверждение. А глупцы понесут заслуженное наказание. Это – во-первых! А во-вторых, некоторые обвинения снять проще простого, тем более что Азнара, как основатель, благоволит роду бортников и не будет спешить с уничтожением ваших жилищ. То есть предлагается десятку самых уважаемых и авторитетных женщин посёлка пройти в дом и удостовериться в непорочности своей богини. Для них дверь сейчас будет открыта. Для всех остальных, кто посмеет войти в дом, – смерть! Итак, кто заходит?

Тотчас из толпы стали выдвигаться самые дородные и наиболее возрастные дамы, возглавляемые непосредственно хозяйками дома. К хорошо просматриваемому крыльцу их протолкалось целых пятнадцать, и они тут же попытались выяснить, кто из них главней и авторитарней. Но самое главное, что Аза уже расслабилась и даже снисходительно улыбалась по поводу предстоящей ревизии её тела. Огонёк из руки пропал. Поэтому а'перв тоже не стал накалять обстановку:

– Тише, женщины! Заходите все пятнадцать, нет смысла ссориться.

После чего с изготовленным «Глоком» поспешил открыть дверь. Все пятнадцать членов высокой комиссии вошли в горницу настороженные и притихшие. Только и косили глазами по сторонам да на столы поглядывали, полные закусок, кувшинов с креплёной медовухой и блюд.

Сам Поль вернулся к окну, занимая наблюдательную позицию, а ушедшая вглубь дома покровительница Азнара прошествовала в одну из малых спален с гордо поднятой головой. Вся делегация ревизоров протопала за ней, и у ангела-хранителя появилось время для продолжения разговора. Теперь ему пригодились уроки истории и политгеографии, данные куратором Презельдой Дутте:

– Идём дальше по выдвинутым обвинениям. Соседнее королевство Братни, как известно, маленькое и количество его обитателей ничтожно мало. Никто, будучи в здравом рассудке и на их месте, не станет воевать с таким громадным соседом, как Миён. И все вы прекрасно знаете, что это ваши короли пытаются завоевать маленькое независимое государство. Оно спасается только благодаря своей неприступности среди малопроходимых гор. И кто мне скажет, какой смысл бедным, сидящим в блокаде братнийцам посылать к вам шпионов?

И он добился, чего ожидал. В разговор вступил один из рыцарей. Ничем особо он не выделялся из остальных чужаков, но властность в голосе говорила о высоком положении и каком-то особенном отличии. Заодно и первая цель определилась для первого выстрела. Командиров надо вышибать раньше простых воинов.

– Смысл – огромный. Потому что вы хотите уничтожить нашего молодого короля.

– А то, что мы движемся совсем с иной стороны? – усмехнулся Поль.

– Самые коварные враги так и поступают, чтобы запутать след!

– А то, что ваш король и так никакой власти не имеет в Миёне и сидит на троне лишь благодаря высоким крепостным стенам столицы, тебя не смущает?

– Это временные затруднения нашего монарха! – нагло продолжал врать рыцарь. – Как только порядок будет восстановлен, его власть вновь распространится по стране.

– А что означает порядок? Убийство женщин и детей? Разрушение святых обителей, в которых будущие хранительницы очага обучались вести домашнее хозяйство и воспитывать детей? Ведь не секрет, что именно воины графа Шескли и его союзника герцога Муури надругались над Санутанской обителью, надругались над святыней. Что ты на это скажешь, человек, манкирующий словами и выдвигающий нелепые обвинения в адрес покровительницы Азнары?

У того чуть убавилось пыла и надменности в словах:

– Всё тобой сказанное – словоблудие и ложь. Да и твоя любовница, ха! – всё-таки осмелился он открыто нанести оскорбления богине. – Простая портовая шлюха, которую братнийцы научили нескольким балаганным фокусам.

Скорей всего после своих же оскорблений потерял выдержку и решил форсировать события:

– Поэтому мы немедленно тебя арестовываем, как и твою распутную девку, и доставим к графу на праведный суд!

После чего взмахнул рукой, посылая пятёрку самых отчаянных рыцарей в дом для озвученного ареста. При этом он не слушал, как ангел-хранитель предупреждающе закричал:

– Не сметь! Иначе смерть любому, кто…

Грохот кованых сапог со шпорами заглушил его крики, да и самих выстрелов никто толком вначале не расслышал. Но кровь первая пролилась. Ангел-хранитель вскинул пистолет для лучшего прицела на уровень глаз и начал пальбу. На землю упали первые трупы. И о чём Поль пожалел больше всего, так это о семи растраченных патронах вместо пяти. Всё-таки пятёрка отчаянных бежала скученно, привыкши действовать в строю, прикрывая друг друга и явно опасаясь неведомого противодействия от братнийского колдуна. Вот и пришлось бездарно потратить два лишних патрона.

Зато чётко обозначилась грань противостояния, враг показал свои намерения, а защищающаяся сторона – свои возможности. Да и на подворье люди живо разбились на две полярные группы. Все бортники живенько так сместились на левую часть громадного подворья, от точки наблюдения стрелка, а рыцари графа Шескли справа остались, ближе к крыльцу дома. Только они допустили очередную ошибку, сбившись единым грозным квадратом. Выставили перед собой щиты и наконечники копий и застыли в ожидании команды.

А их командир вполне безбоязненно остался на прежнем месте, обособленно от остальных и практически посреди двора. Ещё и улыбнулся вполне беззаботно, если не сказать – ехидно.

– Колдун, а ведь нам известно о таком подлом, колдовском оружии братнийцев! Они не раз использовали подобное при покушении на наших монархов. Но нам также известно, что оно не может действовать долго. И ко всему, наши святые старцы давно разработали защиту от такого оружия. И я, как архимаг, умею ею пользоваться!

Поль на это постарался ответить самой злобной, уничижающей улыбкой. Но заявление о каких-то «святых старцах» его внутренне насторожило. Кто такие? Чем занимаются? Да ещё и какой-то архимаг вдруг объявился? Явный пробел знаний у куратора-историка мадам Дутте! А ну как это местные колдуны, да в самом деле что-то умеющие? И а'перву никак не хотелось это «что-то» испытать на собственной шкуре.

Но раз враг напрашивается, то почему бы сразу и не проверить на нём убойную силу летящей пули? Странно вообще, что прибывшие отдали пятерых своих товарищей на убой. Неужели знали заранее о подобном? И вперёд послали смертников или проштрафившихся? Вот сейчас всё и выяснится:

– Никакие старцы тебя не спасут от гнева Милосердной! И за нанесённое тобой оскорбление она тебя уничтожит! Поэтому немедленно падай на колени, подлая тварь, и жди возвращения богини!

– Да хватит тебе называть свою шлюшку богиней! – притворно расхохотался командир вражеского отряда. – Раз её так долго нет, значит, пытается подкупить самых солидных женщин этого посёлка.

– Ты переходишь все границы! – кричал в ответ Труммер. – И я имею право казнить тебя за такие слова лично и немедленно!

Угроза не возымела действия.

– Ха-ха! Попробуй, жалкий червь! – изгалялся архимаг в оскорблениях. – Иначе сейчас мы все бросимся в дом и порубим тебя на фарш вместе с твоей подстилкой!

На этот раз Труммер пистолет не поднимал, так и выстрелил, держа руку на подоконнике. И не сомневался, что попал, но… Архимаг, хоть и слегка побледнел, лишь злорадно на это оскалился:

– Ну?! Чего же ты не поднимаешь руку? Чего же ты не бросаешься ко мне, чтобы наказать? Может, сразимся на мечах? Как истинные мужчины?

И стало понятно: он всеми силами старается вызвать противника во двор. И повод имелся: при атаке дома всеми силами вошедшие женщины могут пострадать, а значит, смерть карателей от паучьего яда видится неизбежной. А вот во дворе коварное нападение на соперника вполне возможно для такого подлого лгуна, как архимаг.

Соглашаться на поединок Труммер не собирался. Просто, ещё раз хорошенько расслабившись и шевельнув стволом «Глока», собрался продолжить стрельбу. Даже у его одежд, сделанных в лабораториях дэмы Ревельдайны, имелся запас прочности не более десятка пуль или арбалетных болтов. Так что вряд ли местные колдуны намагичили нечто более крутое. Поэтому пять, а то и все десять пуль для эксперимента жалеть не стоило.

Но начать стрельбу помешала возвращающаяся Аза, сопровождаемая толпой радостных и оживлённых женщин. Похоже, они не только убедились в непорочности основательницы рода, но попутно с нужными наущениями, взысканиями и моральной руганью получили и некие приятные пряники. Может, им какой секрет покровительница раскрыла полезный или вообще ценность какую пообещала. Но выглядели они как лучшие подруги, пусть и с должным поклонением обращались к самой Азнаре.

Так, например, до уха Поля донеслись последние слова Азы, когда перед ней распахнули дверь:

– …такого и не могло случиться, потому что он бесполый.

Начавший было догадываться, о чём или о ком речь, парень чуть позже и женщин успел увидеть. Так все они пялились на него выпученными от удивления глазами. И всё больше ему в пах смотрели. То есть догадки подтвердились: его в глазах бортников сделали представителем бесполых существ, которые порой выходили из лабораторий дэмов. Легенды о таких существах ходили в ДОМЕ разные и не совсем приятные, но удивлял тот факт, что и в этом мире нечто подобное оказалось понятно поселковым женщинам. Не иначе Кобра и к этому делу свои ручки приложила в давние времена.

Обида на такой наговор попыталась перекрыться пониманием, что «лишнее чудо» о бок Азнары не помешает. Да и безобидным мужчина всем будет казаться в плане нанесения урона святости и непогрешимости богине.

Так и представилось, как будут обсуждать на все лады: «…Мало того, ангел-хранитель не создан для таких дел. Потому что он…» И пошло! И поехало!

Хорошо, что сейчас некогда было задумываться о собственном имидже. Поль подвинулся в сторону, давая место маркизе, и та пафосно заявила:

– Несмотря на недовольство вами, я вас всех прощаю! Э-э-э… – рассмотрев каре рыцарей во дворе, ощетинившееся копьями, и трупы на крыльце, она нахмурилась, собираясь задать пару вопросов своему «бесполому» спутнику, но к тому моменту хозяйка дома открыла второе окно и завопила в экзальтации:

– Люди! На колени падайте, на колени! И просите милостей у непорочной богини! Иначе страшна она во гневе и безжалостна к грешникам! А ведь в её заповедях говорится, что…

И поехала сыпать цитатами и выдержками из заповедей. Помнила ведь, зараза! Неизвестно, хуже она сделала или лучше для имиджа покровительницы своими выкриками, но на колени рухнули жители посёлка, рухнули как один. Чужаки не шелохнулись. Зато Поль данной паузой воспользовался, пояснив кратко, что тут происходит и кто именно недавно пытался арестовать шпионов из королевства Братни. Даже успел шёпотом провести краткий военный совет:

– Удобно стоят, идеальное расстояние, считай, все под шаром лягут. Но могут и местные пострадать. И мы не знаем, что за околицей творится. Может, их много, и они тоже в курсе, что наши заряды не бесконечны. Поэтому вначале я дам пять выстрелов по их главному горлопану. Не пройдёт, попробуй именно его ударить самым узким сонным лучом. Тоже не получится, повторяем сначала.

И вновь стал готовиться к стрельбе. Супруга старосты наконец завершила свою страстную речь словами:

– Надеемся на твою щедрость и прощение, Милосердная! – та и ответила, до нереальности усилив голос:

– Как я уже сказала, всем потомкам моего рода бортников прощаю их недоверие и сомнительность. А вот чужакам, оскверняющим святые обители азнарианок, прощения не будет! – Поль начал стрелять ещё в середине этого монолога. Пять пуль ушли в цель, но архимаг оказался без ранений. Правда, побледнел ещё больше и, сжав плотно губы, стал отступать мелкими шажками назад.

Тут и Аза нанесла удар с помощью третьего магического блока. Ещё и театрально это сделала, указав ладошкой на жертву и восклицая:

– Виновен!

Узкой направленности луч у неё не получился. Наверняка рассеялся и смазался по неопытности. На линии удара оказался край рыцарского каре, и из него, гремя железом, буквально вывалилось человек пять. Зато и некая защита вокруг архимага вдруг проявилась после соприкосновения с лучом. Яйцеподобная сфера словно подсветилась изнутри кроваво-пурпурным светом. Секунды на три, но для фиксирования объекта хватило.

– Стреляй! – шепнула девушка, и Труммер послал следующие пять пуль по врагу.

Уже четвёртый выстрел прорвал защиту, которая вновь высветилась и стала расползаться обвислыми кляксами. Но пуля сместилась от траектории, только оцарапав плечо обвиняемого. Зато следующая сместилась всего немного, фактически оторвав местному колдуну правое ухо. Он дико закричал, присел, потом и на спину рухнул, зажимая рану рукой и рассыпаясь злобными ругательствами.

Тут бы его и добить, что Поль уже вознамерился сделать, как вдруг каре довольно грамотно сместилось к архимагу, прикрывая его, а изнутри квадрата донёсся крик:

– Сжалься, Милосердная! Помилуй нас! Мы простые воины, и наши семьи будут уничтожены, если мы не вернёмся в лагерь графа. Мы забираем своих раненых и уходим немедленно! Прости нас!

Одновременно с этим весь строй действовал более чем грамотно и синхронно. Шесть копий наземь, на них по два щита. Сверху каждых таких импровизированных носилок – тело. В том числе и уснувших прихватили. И довольно быстро покинули двор, а скорей всего и посёлок. Пятерых убитых оставили. Даже о захоронении этих своих товарищей не попросили.

Но когда уже почти скрылись с глаз, Аза с сожалением покривилась:

– Совсем они воины не простые! Да и командира мы среди них фактически прошляпили. Приседал за спинами остальных, прятался… Но командовал лихо и правильно. Да и некоторые наши секреты успели рассмотреть. Сонные через полчаса проснутся… Как бы из графского лагеря этот отряд подмогу не привёл.

– А меня больше их колдунишка обеспокоил, – признался ангел. – Одиннадцатой только пулей удалось свалить! Экая у него защита!

– Слабая. В упор и пяти пуль не выдержит, – заверила неожиданно маркиза.

– Думаешь? – а'перв долго пялиться на богиню себе не позволил, тем более скептически. Да и бортники, обступившие крыльцо с трупами, смотрели на него вопросительно. Из двух соседних изб показались с арбалетами в руках Хенли Дайнворт и пара его товарищей. В окне просматривался Ветер, так что обеспокоенность об их целостности прошла. Следовало распорядиться о трупах, что он и сделал: – Обыскать, и всё, что найдёте, выложить вон на тех лавках. Оружие трофейное нужно?

– Так зверя иногда бьём, особо обнаглевшего, – облизнулся староста.

– Ладно, берите себе… Трупы закопайте в лесу. – После чего дал отдельную команду своим рыцарям: – Полчаса на сборы – и выступаем. На пристяжных лошадей загрузите завтрак, обед и ужин. Будем есть на ходу, ибо некогда делать привалы. И нечего переглядываться между собой, наши гостеприимные хозяева за нашу щедрость и подаренное оружие рыцарей нас просто обязаны трёхдневным пайком обеспечить.

После этого и сам отправился на подворье, но, проходя мимо глазеющих на него и разом притихших женщин, не удержался от колкости:

– Ну и чего уставились? Мы, ангелы, хоть и бесполые, зато едим за троих! Только успевай на стол подносить. Кстати, воевать я тоже за троих могу…


Глава 25
Препоны на долгом пути

Худо-бедно, но в отведённые для сборов полчаса уложились. Да и бортники, видимо, поняли, что своё прощение богиня дарует не за красивые глазки. А посему продуктов отвалили с невиданной щедростью. Такого запаса точно должно хватить на двое суток ничем не ущемляемого рациона.

Предварительную разведку за околицу всё-таки выслали. Но вскоре два рыцаря и лейтенант вернулись, доложив, что противника нет, колонна всадников неспешно ушла по мощёной дороге к центру леса Деслунгов. Наблюдателей они тоже вроде как не оставили. И если командир того отряда и в самом деле сообразительным оказался, то ни за что своих воинов больше не подставит под гнев богини. Потому что и у него никаких сомнений в её достоверности не осталось. По логике он всеми силами будет замедлять продвижение отряда и оттягивать доклад о случившемся противостоянии в посёлке бортников.

Другой вопрос, как отнесётся к докладу сам граф Шескли? А возможно, там где-то и его союзник Муури ошивается? Вот те – да, те могут бросить тысячи подневольных вояк на убой. Лишь бы достичь призрачных целей всевластия. Да доказать миру свою избранность.

Но услышав эти рассуждения, юный проводник поспешил заверить ангела:

– Пока они доберутся до лагеря графа, пока доклад сделают, пока приказы пойдут выдвигаться в поход, мы уже давно будем далеко-далеко. Наша тропа, пусть и не мощённая камнем – она и самая короткая да прямая в здешних лесах. А срезать путь к ней со стороны очень сложно большим отрядом. Главное, чтобы зверьё в пути не мешало, но они сейчас не голодают, так что не сезон для охоты на людей.

Да и лейтенант со своей стороны подтвердил прозвучавшие выкладки Ветра. По сути, всё той же тропой можно было дойти до города Кангара, обойти его и уже потом кусочек проскочить по хорошей дороге непосредственно к Кангарской обители. Правда, Труммер помнил, что та самая дорога блокирована разбойниками магистра-революционера. Следовало учитывать, что и тот бандит мог оказаться местным колдуном и устроить силам справедливости неприятные сюрпризы.

Кстати, об этом человеке тот же юный проводник отвечал, кривясь в больших сомнениях:

– Как про него рассказывают, что дядька он сложный, диковинный и странный. Вроде и бандит, пускающийся на крайности, а вроде и учёный какой-то. Ну и его сдвиги по поводу революции – это не совсем его бред, от которого и страдают окружающие и хохочут. Поговаривают, что это молодой баронет голову порой теряет от разных глупостей.

Лейтенант и того меньше высказался, но грубее:

– В ставке герцога Муури Карела Южди считают полным идиотом, с которым никаких дел вести не стоит. Слышал краем уха, что только граф Шескли с этим Карелом какой-то диалог наладить сумел. Но по большому счёту барон-недоумок в своём замке сидит, никому не мешает, в соседние города не лезет.

– Почему же не лезет? – стал припоминать Поль, когда уже его отряд покинул посёлок и свернул влево, на уходящую в лес тропу. – Штурмом обитель пытался захватить, всех вольных людей вокруг своего замка в банду силком загнал. Настоятельница жаловалась, что даже надёжных крестьян с Чатровых хуторов и Ессарских выселок заставил воевать.

– Не могу знать, господин ангел! – признался лейтенант. Зато добавил ясности несовершеннолетний фанатик Милосердной. Хотя и говорил об этом с покрасневшими щеками:

– Нашу ватагу он тоже пытался под себя подмять, но атаман… покойный, погнал его словоблудов. А потом и слухи пошли, что после какого-то мора в замке Карела Южди ни одной женщины не осталось, все вымерли. А самого старого барона на месте не оказалось. Вот баронет и бесится от похоти, вот потому и грозился Кангарскую обитель в свой гарем превратить.

Далее тропа стала совсем узкой, пришлось ехать растянутой цепочкой. Учитывая, что у каждого всадника было по пристяжной, а то и по две в поводу, разговаривать стало невозможно. А перекрикиваться на весь лес – крайне глупо для людей, передвигающихся скрытно. Вот потому и предстояло три часа пути в молчании до места, пригодного для короткого привала. Скучно! Ещё и тучки вновь небо над густыми кронами заволокли, и стала падать промозглая слякоть в виде мелких брызг.

Наверное, сырость, однотонность и неспешная качка в седле и привели к полной расслабленности всех воинов. Бдительность никто не проявлял к концу второго часа, почти все дремали, только и стараясь не свалиться ненароком под копыта.

Да и нападение произвелось туда, где его меньше всего ожидаешь. В арьергард растянувшейся колонны, из густого кустарника метнулось сразу шестнадцать массивных, быстрых, как молния, волков. С каждым таким зверем только воин в полном доспехе мог справиться в открытом бою да на удобной местности, а тут лес, скользкая хвоя под ногами, слякоть с полумраком, торчащие корни повсюду и отяжелевшие от сырости одежды. Ко всеобщему удивлению, и лошади не учуяли грамотно залёгшую с подветренной стороны стаю.

Только хрип и ржание лошадей, крики атакованных рыцарей нарушили дремотную тишину, выводя путников из полусна. Волки атаковали молча и, даже получая смертельные раны, не рычали и не подвывали от боли. Причём первым и самым главным объектом их атаки стали именно три человека, движущиеся последними. Словно они рассчитали: остальные побегут, а лошади в любом случае останутся. Хорошая тактика при нападении на большую группу оленей, косуль или коз, да и с людьми, менее боевитыми и плохо вооружёнными, такой способ атаки был действенным. Но в данном случае затея хищников не оправдалась. Все люди сразу остановились, а потом и бросились на выручку товарищам.

Хуже всего, что нельзя было развернуться и поспешить назад верхом. Узость тропы этого никак не позволяла. Поэтому спешивались и мчались к месту событий бегом. Труммер первым делом гаркнул едущему впереди себя Хенли Дайнворту:

– Защищать Азнару! От неё – ни на шаг! С тобой трое! – и уже пробегая мимо спешивающейся Азы, крикнул грубо и ей: – Оставайся в седле! И ни с места!

По её короткому гневному взгляду сразу понял: не послушается. Так что к месту жестокой схватки примчались все вместе. Разве что лейтенант и Ветер, идущие в авангарде, так и остались впереди, сдерживая и успокаивая мечущихся в страхе лошадей.

Волки к тому моменту уже завалили трёх животных, практически обездвижили двух рыцарей и теперь яростно наседали на пару рыцарей и на двух подоспевших к ним муурианцев. Муурианцы пришли на помощь первыми, но больше всех и пострадали, потому что доспехи оказались не в пример слабее, да и общая боевая выучка желала оставаться лучшей.

Труммер начал стрелять ещё издалека, удивляясь, почему умирающие волки даже не поскуливают. Ну и когда половина волков уже оказалась перебита, а вторая существенно ранена, подхватил чей-то меч с земли и стал больше им орудовать. Всё-таки безоглядно тратить боеприпасы он себе позволить не мог. Особенно в свете увиденного: покровительница взмахнула ладошкой в сторону двух волков, которые грызли окровавленного с ног до головы муурианца. Упали все трое. Зато второй взмах в сторону иной пары волков оказался совершенно безрезультативным. Энергия третьего усыпляющего магией блока окончательно иссякла.

Вот и пришлось с нарастающим бешенством рубить и колоть опасных хищников, удивляясь особой жесткости их шерсти и твёрдости кожи. Наверное, именно эта излишняя скаредность и привела к неприятной, болезненной ране. Чуть не последний из живых волков увернулся от удара меча и жёстко ухватил а'перва челюстями за левую кисть, держащую пистолет. Боль была жуткая, но удар мечом парень всё-таки нанёс, проломив хищнику череп. Зато мерзкий волчара, уже умерев, так и не выпустил из пасти руку человека. Пришлось разжимать челюсти при помощи кинжала, и хорошо, что в этом помогла подскочившая маркиза.

Увидев окровавленную руку, она сразу потребовала:

– Не шевелись! Сейчас залечу! – но напарник её остановил:

– А много сил в первом блоке осталось? – Она с досадой цокнула языком и уставилась вопросительно: – Вот именно! Поэтому спасай, кого можешь, у меня и так заживёт.

Девушка на это лишь кивнула, одарила несколько странным взглядом и поспешила к наиболее пострадавшим. И вот на них божественных чудес точно не хватило. Одному муурианцу волки фактически отгрызли голову, второму – разорвали живот и успели выесть половину внутренностей. То есть оба не могли быть спасены даже в режиме полного исцеления, коих в магическом блоке имелось всего два. А ведь исцеления уже практически давно были маркизой использованы.

Ещё одного рыцаря не сразу-то и достали из глубокой ямы, заполненной дождевой водой. Он неудачно упал с коня, ударился о корни деревьев, сворачивая при этом себе шею, и уже потом закатился в яму. Его после поднятия собирались откачивать, но неестественно вывернутая шея сразу свела на нет все усилия при первой помощи утопленнику. Такие не оживают.

О нём богиня узнала позже, а сразу метнулась к наиболее пострадавшему рыцарю, который истекал кровью от нескольких страшных ран когтями. И ей удалось стянуть, остановить кровотечение на самых опасных. Остальные она под удивлёнными взглядами самого пострадавшего и других соратников стала перебинтовывать белыми полосками тканей. Правда, перед тем довольно щедро намазала порезы некоей весьма дурно пахнущей мазью, поясняя при этом:

– Антисептик. Яд некоторый тоже нейтрализует и очень сильно помогает заживлению.

Но когда уже мазала третьего или пятого пострадавшего, получила вполне логичный вопрос:

– Милосердная, а не лучше ли без повязок и мази?

– Мне лучше знать, что лучше, а что нет! – осерчала богиня, но тут же сменила гнев на милость и всё-таки снизошла к пояснениям: – Как ты думаешь, почему я не живу в таком прекрасном мире, как Аверс? Да потому, что он для меня вреден, и со временем я постепенно растрачиваю свои волшебные силы исцеления. А для их восстановления мне надо вернуться ДОМОЙ хотя бы на несколько часов. Так что мажемся мазью и не капризничаем!

Все мазались, но оставшиеся за спиной трупы двух муурианцев и одного рыцаря не то чтобы пошатнули веру в богиню, но явно озадачили оставшихся в живых членов отряда. Да ещё и сам ангел-хранитель остался ранен, что вообще в головах не укладывалось. Уж его-то Азнара просто должна была излечить в первую очередь, а не исцелила. Почему? Что он сам отказался ради спасения других, как-то не принималось во внимание, хотя сам факт отказа всеми понимался без объяснений.

Руку Труммера тоже девушка смазала обильно мазью и перед наложением повязки потребовала:

– Ну-ка пошевели пальчиками! – к огромному удивлению самого пострадавшего, пальцы шевелились и действовали, хоть и было при этом страшно больно. – Вот и отлично! Переломов нет, а подпорченные мясо и мышцы при такой мази быстро заживут.

Подобное заверение радовало. Но Поль опять не мог припомнить, когда это Презельда Дутте успела снабдить девушку такой полезной панацеей на травах? Да ещё и проинструктировать об исключительной полезности оной? Неужели он настолько увлёкся изучением карт и чтением даваемых к ним сносок? Или это специально приставленный порученец постоянно отвлекал?

Увы! Сейчас ответы на эти вопросы неактуальны. Реальность заставляет думать в ином направлении. Сразу два магических блока опустошены, ещё в одном чудес осталось всего половина. Боезапас, пусть не критически, но тоже заметно уменьшился, и хорошо ещё что сам «Глок» в пасти зверя не пострадал. А до Кангарской обители ещё топать и топать. Тут поневоле озадачишься.

Пока копали могилу и хоронили погибших, Ветер рассказал о волках что знал. За их полное беззвучие звери назывались молчáнами. Лютуют в основном зимой, прекрасно преодолевая любые снежные сугробы и задирая группой в три особи даже медведей или сартонгов. В данное время они вообще редкость. Стаи больше чем в пять особей вообще никогда не встречались. Хотя тут скорей всего была неточность: кое-кому встречались, но выживших при этом не было, так что и сведений не имелось. Но в любом случае сразу шестнадцать молчанов в одном месте это не иначе как уникальное явление, достойное упоминания в мировой истории.

Прочная шкура молчáна, пусть и покрытая шерстью, словно стальной проволокой, выделке не подлежала. Гнила, как бы ни старались её обрабатывать. Услышав такое утверждение, богиня проворчала:

– Дикари! И этот рецепт выделки утеряли!..

После чего пришлось приказным порядком сдерживать Ветра, лейтенанта и ещё двух рыцарей от попыток немедленно бросить всё и заняться снятием шкур с хищников. Они умоляли командира о разрешении хоть одну тушу освежевать, но получили и на это запрет. И причина для такого отказа была проста: а'перв и даром не хотел блохастую шкуру. Он мечтал только об одном: как можно быстрей добраться ДОМОЙ.

Его больше обеспокоило упоминание о каком-то сартонге. Ещё бы не озадачили звери, по силе соответствующие медведям. Оказалось, что это всеядный массивный дикобраз, который порой сам атакует тех же медведей с целью подкрепиться. Размером побольше самого огромного кабана, и с клыками, сносящими небольшое дерево толщиной в руку мужчины. Благо ещё, что данный дикобраз не стреляет своими весьма ядовитыми колючками, но оцарапаться о них в условиях леса – почти верная смерть. Сартонг тоже встречался весьма редко, точнее говоря, являлся вымирающим видом. Но в свете недавнего нападения целой стаи молчанов и такой зверюги, как он, следовало опасаться

Собрались, переформировали лошадей, по-иному разместили грузы, да и двинулись в дальнейший путь. Но теперь уже все люди двигались вместе, во главе колонны. Свободные лошади шли цепочкой, скреплённые длинной уздой. Понятно, что отряд по этой причине двигался медленней, да и животные могли попросту отстать и потеряться. Но лучше уже было их лишиться в случае опасности и прийти позже к цели, чем потерять людей.

Место для привала, в виде уютной и удобной поляны, прошли без остановки. И так при стычке с волками массу времени потеряли. А если ещё остановки делать, то и к вечеру до нормального ночлега не добраться! Или придётся слишком рано сворачивать к некоему заброшенному хутору, о котором ходили самые нелепые слухи и мрачные предостережения о нечисти.

Поль нечисти не боялся, считая себя более чем цивилизованным. Знал, что всю нечисть производят живые, нормальные с виду разумные существа, а потому надеялся больше всего на свои «Глоки». Но ему важней было выдерживать расчётный график продвижения, а не искать приключения в заброшенных избах какого-то вымершего поселения.

И поначалу всё шло нормально. Следующий привал сократили до минимума, доставая еду, которую потом употребляли на ходу, и поправляя сбрую, попоны и сёдла на лошадях. Уже и следующий переход подходил к концу, как вновь пришлось столкнуться с редкостью данного леса. То есть с тем самым сартонгом. Не иначе как божественная сущность небожительницы привлекала к себе всё самое огромное, жестокое, изобилующее эмоциями.

Причём всеядный хищник напал не сбоку, что тоже весьма плохо, а оказался прущим навстречу прямо по узкой тропе. Подобное оказалось ещё более неудобным во всех смыслах. Хорошо хоть заметили с расстояния в двадцать метров, и впереди идущий рыцарь поднял тревогу. Он первый метнул в приближающуюся опасность своё копьё, затем спешился и, отскочив в сторону, стал поливать сартонга стрелами из своего лука.

Бедная лошадь, оставшаяся на тропе, была не просто сметена ударом клыков, но при своем падении сшибла вторую лошадь в цепочке. Мимо них как-то прорвалась третья, взбесившаяся от страху и ринувшаяся сломя голову вперёд. По ней пришёлся второй удар, сразу вспоровший бедному животному брюхо. Зато этакую баррикаду из конских тел оказалось сложно преодолеть на скорости и самому зверю.

Тем временем для моментально спешившихся всадников, ушедших под прикрытие толстенных деревьев, здоровенный дикобраз представлял отличную мишень. Вначале копьями забросали и стрелами, а уже потом с мечами приблизились к раненому зверю. Наверное, и так добили бы, да старина Хенли поскользнулся на мокрых корнях и рухнул практически к самой клыкастой морде. И разъярённая тварь таки ринулась вперёд, рассмотрев одного из своих обидчиков в такой удобной близости. Вот и пришлось стоящему наготове Труммеру потратить два патрона на добивание. Обе пули, вошедшие в глаз сартонга, умертвили того уже верней всяких копий и бронебойных стрел.

И хоть сама схватка оказалась скоротечна, изрядно повозиться потом пришлось с расчисткой тропы. И специально, наверное, было бы трудно выбрать место, где три изувеченные лошади и массивный дикобраз с ядовитыми колючками создали бы такую сложную для разборки баррикаду. Справились, только нарубив здоровенные колья и воспользовавшись всеми преимуществами рычага. И опять-таки пертурбации со сменой сёдел, сумок на лошадях да аккуратная рубка игл со спины дикобраза тоже забрали достаточно времени. Кстати, против игл Труммер сразу начал возражать. Но местных неожиданно поддержала двойник Азнары:

– Каждая игла – по весу дороже золота. Да и мне они пригодятся для целительских зелий!

Пришлось до поры до времени умолкнуть.

Зато позже нарисовался общий итог утерянного: не менее двух часов.

Ну вот как было не ополчиться на обстоятельства? Как было не досадовать на подлые каверзы дикой флоры и фауны?

И только умение расслабиться, смириться с неизбежным укротило в сознании Труммера готовую разразиться бурю. Еле сдержался от того, чтобы сразу не бросить весь отряд и в паре с Азой, прихватив одного только Ветра, умчаться вперёд. А потом скакать всю ночь без остановки. Загнать лошадей, в том числе и пристяжных, но всё-таки к утру добраться до Кангарской обители. Уж всяко лучше он со своими пистолетами пробьётся где угодно, чем тащиться с легко ранимыми, уставшими воинами.

Мало того, он перед отправкой в путь поделился своими мыслями с маркизой, чуть отведя ту в сторонку. Аза и сама выглядела уставшей, сердитой и жутко раздражённой. Ей подобное путешествие тоже крайне не нравилось и наверняка сидело в печёнках. И она сразу согласилась с предложенным побегом. Только добавила одно условие:

– Сам с рыцарями и лейтенантом объясняйся. Мне свой имидж портить не пристало. Да и причину нашего ухода придумай приличную, убедительную. А они пусть помаленьку сами движутся в Кангарскую обитель.

«Ага! Имидж она боится потерять! – злился про себя а'перв, отправляясь к отряду. – Помнит про ведущуюся запись и старается выглядеть как истинная Азнара. А попутно из меня козла отпущения сделает. Ведь Кобра сильно разбираться потом не станет, сразу начнёт орать: „Не выложился! Не обеспечил! Какой из тебя мужчина, а уж тем более ангел-хранитель?!“ Ну ничего, сейчас я её тоже подставлю. Скажу, что богиня невероятно спешит, и все дела…»

Подошёл к своему коню, забрался в седло, ухватил удобно в руку узду и… взглянул на замерших рыцарей, возящихся возле коней. Прекрасно при этом рассмотрел их взгляды на себе: ожидающие, напряжённые, чуточку недоумевающие. И… так и не нашёл в себе сил бросить отряд. Только и выкрикнул громко, сгоняя нерастраченное зло:

– Ну и чего вы копаетесь, словно мухи в навозной куче?! Быстрей пошевеливайтесь, быстрей! И так никуда не успеваем!

За пять последующих минут окончательно собрались, уложились и забрались в сёдла. А там вновь пошла однотонная, скучная и унылая в приближающихся сумерках дорога.

Ну и часа через полтора стало понятно, что к выбранным местам ночлега никак не успевают. Пришлось Труммеру проскакивать в авангард и советоваться с разновозрастными проводниками. Более осведомлённым оказался Ветер:

– Да сейчас и выедем на перекрёсток с дорогой. Метров сто осталось. Влево она ведёт – к заброшенным хуторам, направо – к посёлку Шули. А за Шули дорога бежит уже к самому замку барона Южди.

– Так почему бы нам в эти Шули и не заехать?

– К ним намного дальше, да и там одни подручные барона проживают. И тоже все давно без женщин, если не считать тех, коих они последнее время в набегах по окрестностям похитили.

Понималось, что такие разбойники богиню ни во что и как угодно поставят. Тем более что она силы свои поистратила и чудес более творить не сможет.

Как раз и на перекрёсток выехали, если так можно было назвать грунтовую дорогу, катастрофически размытую, в ямах, наполовину заросшую высокой травой, кустарником и только своим названием напоминавшую транспортную артерию. Сама тропа входила на дорогу и отходила от неё, маскируясь под складку местности, и так просто в глаза не бросалась. Что ещё показалось характерным, так более лучшее качество дороги именно в правую сторону.

– Так ведь шуличане постоянно в разные стороны ходят, – дал на это пояснения всезнающий малец. – То деревья с ценной породы выискивают, то звероловы партиями ходят. Так что чем ближе к посёлку, тем дорога лучше.

Больше любопытничать а'перв не стал, перестроил отряд, и все двинулись в сторону хуторов. Вперёд, в качестве авангарда выдвинулся лейтенант и один из рыцарей. Но успели проехать только метров двести, не больше. Вот тогда всё и началось! Вначале раздался страшный скрип, и прямо перед двумя всадниками на дорогу рухнуло толстоствольное дерево. А потом послышался противный стон, от которого в ушах даже закололо. И в этом стоне отчётливо удалось разобрать два слова:

– Назад!.. Уходите-е-е-е…!

Понятно, что авангард не стал особо возражать, пятясь к основному отряду. И уже там лейтенант с уверенностью заявил:

– Нечисть! Нам туда в самом деле лучше не соваться!

Скептически улыбающийся Поль обратился к напарнице:

– Милосердная! Не твои ли это зверушки балуются? – намекал, что богиня может учудить что угодно. Она и учудила:

– Нет, не мои! Я в этот мир ничего подобного не забрасывала. А что это такое, тебе как ангелу-хранителю и разбираться. Так что сходи и посмотри, кто там балует.

Как бы приказ получился. И если бы парень испытывал в себе сомнения или страх, вслух бы отказался от такой чести: выяснять, что да как. Но тут он в себе не сомневался, да и литературы начитался предостаточно на тему организации подобных засад. Даже про специальные рупоры знал, благодаря которым получаются такие голоса и создаётся такое обширное эхо. Наверняка крестьяне-затейники балуют, не желающие оставаться под диктатом своего ополоумевшего барона-революционера.

Только и пожалел, что левая рука на перевязи. Придётся пользоваться только одним пистолетом, но и этого должно хватить. Наверняка там два, максимум четыре разбойника, не пускающие чужаков на свою территорию. Будь их больше, да имей они нормальное оружие, сразу бы напали.

Приблизился к поваленному дереву, стараясь не морщиться от неприятного стона, который вновь возобновился. И первым делом постарался определить, откуда исходит звук. Зная определённые правила акустики, можно рассчитать и точку, где сидит «нечисть», даже если она с помощью нескольких рупоров будет говорить в иную сторону, смазывая звуковое восприятие. Но сколько ни старался, как ни маневрировал вдоль поваленного ствола, так и не смог определиться.

Тогда подался осторожно к основанию рухнувшего исполина, невзирая на усилившийся стон. И вот там его сильно стал одолевать иррациональный страх. Хотя как раз следовало мыслить и анализировать рационально. Никаких следов пилы или топора не оказалось! А всё дерево попросту что-то или кто-то вывернул силой. Так случается во время мощных ураганов или когда деревья валятся от тяжести льда или снега. Некоторые корни вышли из земли, но большинство попросту полопались. Порвались от приложенного на них усилия!

Тянуть дерево с другой стороны канатами, чтобы его завалить, – вообще нонсенс. Понадобилось бы несколько сотен человек! Или десяток лошадей! Не говоря уже о самих канатах.

Сообразив это, Поль уже стал подумывать, как ему деликатно отступить, чтобы это не походило на бегство и не роняло его авторитета. Дальше пройти и продолжить обследования ему как-то резко расхотелось. Как вдруг заметил нечто тёмное в двух экземплярах, приближающееся к нему. Присмотреться к этому, да почти в наступивших сумерках, казалось невозможно. Скорей это походило на более густые тени, колеблющиеся в виде кляксы и словно перекатывающиеся по свободным от подлеска участкам.

Вначале замеченное не показалось опасностью. Тем более – неопознанной. Частенько дэм Прогрессор подобные костюмы и накидки показывал, под которыми человек настолько маскировался с окружающей средой, что его и при свете дня было трудно заметить. Так что определённые догадки появились сразу:

«Два человека! Идут пригнувшись, да ещё и ноги полусогнуты. Потому и не быстро. Но ускориться могут в любой момент… Главное, что я их заметил. Теперь только правильно попасть двойными…»

И начал стрелять в своей манере от бедра: одна пуля в голову, вторая в туловище. Примерно в районе сердца. Хоть одна да зацепит, несмотря на шлем или бронежилет. Лучше и такие тонкости предвидеть и перестраховаться.

Увы! Кляксы из теней даже не вздрогнули! И ни чуточки не замедлили своего движения! Зато в стоне-угрозе «Назад!.. Уходите-е-е-е…!» – добавилось странное злорадство. Словно неведомая нечисть заранее торжествовала победу, насмехаясь над человеком. Но и человек так просто сдаваться не собирался: теперь нанося уже по три выстрела. Два по туловищу, один – по нижней части, туда, где ноги.

И вновь никакого эффекта! При этом расстояние сократилось до пяти метров.

Пришлось срочно возвращаться на дорогу, на ходу заменяя пистолет и готовясь к чему угодно. Отбежал метров на десять от крайних ветвей поваленного дерева в сторону своих и расслышал, что голос-стон стихает. Остановился, но сразу заметил, что к нему на помощь обеспокоенная большим количеством выстрелов двинулась сама покровительница, во главе со всем отрядом.

Пришлось им крикнуть:

– Назад! Я сейчас подойду!.. Только проверю кое-что!

Опять стал присматриваться к месту своей стрельбы, но больше никаких теней не заметил, как ни старался. Хотя не факт, что те не продолжили двигаться по лесу дальше, обходя человека вдоль дороги. Но всё равно хотелось закончить эксперимент. Скакнул метра четыре вперёд – голос-стон усилился. Отбежал назад – уменьшился. Отбежал ещё метров на десять – вообще угрожающие слова сошли по громкости на нет.

После этого быстро вернулся к отряду и взобрался на своего коня со словами:

– В самом деле какая-то нечисть! Смотреть в оба по сторонам! Если заметите тёмные пятна в виде теней, резко ускоряемся для отрыва! Пристяжных, если что, бросить! Двигаем, двигаем, парни! Не нравится мне здесь!..

Когда добрались в район перекрёстка, пришлось решать не только острую проблему, куда двигаться дальше, но и отбиваться от настырных вопросов своей напарницы.

– Что там было? Или кто?

– Понятия не имею! – нервничал а'перв, ожидая, пока присматривающийся к обочине Ветер укажет на выход с тропы. – Кто бы там ни был, но по пять пуль на эти странные сгустки мрака их даже не приостановили. Остальное – потом…

И вновь выхватил пистолет. Потому что с другой стороны, по дороге, двигался навстречу мужчина внушительной комплекции. Одежда у него смотрелась как крестьянская, но особо парадная. Добротная, так сказать и весьма удобная в ношении одежда. Так богато даже староста бортников не одевался. Из оружия только меч в ножнах да небольшой круглый щит, закинутый за спину. А видно его было издалека и отлично по причине ярко горящего факела в руке. Убедившись, что весь отряд застыл на месте и что скорей всего его заметили, мужчина прокричал самым приветливым голосом:

– Эй! Путники! Вы, наверное, заблудились, раз сунулись к заброшенным хуторам. Там нечисть дальше определённой черты людей не пропускает. Что днём, что ночью жуткими стонами изводит да валящимися деревьями пугает. А кто и этого не боится, тех попросту странная смерть накрывает чёрным покрывалом, и тогда уже ничем человека спасти нельзя. Только самому убраться подальше от такой беды.

– А ты кто будешь, добрый человек? – воспользовавшись паузой, крикнул Труммер. – И замри, где стоишь, пока мы с тобой разберёмся. Не то после нечисти руки дрожат, и арбалет может сам в тебя случайно выстрелить.

– Ух ты! Неужели познакомились с ползучей смертью? – весьма искренне удивился незнакомец. Но в указанном месте остановился без пререканий. – Да вы меня не бойтесь, я вас в жилище своё хочу на нормальный постой пригласить. От всей души сочувствую тем, кто в такую погоду да в глухом лесу ночевать вздумает. Да и зверья нынче развелось, старики такого нашествия не помнят…

Тогда как Поль отдавал шёпотом команды окружающим его рыцарям:

– На свет факела не смотреть – он слепит! Присматриваться к обочинам и прислушиваться к каждому шороху! В любом случае – пригнитесь, меньше шансов пущенной из леса стреле… – после чего громко продолжил переговоры: – А ты здесь сам? И неужто пешком?

– Сам я! А пешком, так коня метров за сто оставил. Потому что и здесь порой нечисть на животных бешенство напускает и чем-то жутко смертным их с копыт сшибает. Пешему здесь надёжнее!

– Кажись, не врёт… – несколько ошарашенно прошептал юный правдознатец.

– А ты его не узнаёшь? – прошипел ему вопрос командир отряда.

– Не-а! Хотя старосту шуличан никогда и не видел лично, но по описаниям – вроде не он… Может, кто из купцов…

– Но ты так и не сказал, кто таков? – всё допытывал Труммер человека с факелом. – Да и как тут в такую пору оказался?

– Экие вы, господа, недоверчивые! – вроде как обиделся незнакомец. – Я ведь и уйти могу, коль вы такие привередливые. Или сами от закона скрываетесь?

– Ты, дядя, стрелки не переводи! – добавил а'перв в голос грубости и наглости. – И обиженного из себя не строй! Чай не матриархат на дворе! Вон что в мире творится. Лучше нормально на вопросы отвечай, тогда и сладится у нас знакомство.

– Интересует, кто я? Глазам своим не доверяете? Так я и не скрываю ничего о себе: разными делами занимаюсь, но в основном торговлей. И оказался я тут по той причине, что малец примчался совсем недавно, грибы здесь собиравший. Так и сказал: люди какие-то из лесу вышли. Десять мужчин и дама с ними. Да лошадей пристяжных довольно. И к брошенным хуторам, мол, по глупости подались. Так я – за факел и сюда! Потому как знаю: совсем тупым надо быть, чтобы на предупреждения нечисти не отреагировать и назад не повернуть. А посему рад вас видеть, и рад, что тупыми вы никак не оказались.

– Опять ни слова не соврал… – прошептал Ветер. – Или я совсем дар потерял…

Тут его и потрепала за мокрые вихры богиня, словно вливая тем самым веру в себя и спокойствие:

– Всё у тебя нормально с даром, – проговорила тихонько. – Просто этот мужик умеет говорить только ему нужную часть правды. Всё равно ведь пока своего имени не назвал…

Поль был согласен с напарницей. Кто умеет избегать конкретных вопросов, того сложно поймать на лжи. Тот же мальчик, оставленный здесь для засады, мог в самом деле оказаться грибником. И как только заметил отряд, тут же помчался к купцу и доложил ему. Да и на данном участке незнакомец мог находиться сам. А все его подельники могли оставаться за парочкой поворотов. Мало того, если спросить его в упор: «Есть ли кто кроме тебя на дороге?» – он честно ответит: «Нет!» Потому что подельники могут спрятаться на обочинах. А то и вообще на деревьях. Главное, отыскать правду в собственном ответе и напирать именно на неё.

Потому-то правдознатцы и задают при допросах и расследовании вопросы, на которые следует отвечать только конкретно, да или нет.

Именно на этом и стал настаивать командир отряда, конкретизируя:

– Если ты с нами честен и откровенен, назови своё имя! Истинное имя, данное тебе с самого детства.

– С радостью, господа путники, мне скрывать своё имя не пристало, – заважничал человек, словно и в самом деле он известный купец, а то и дворянин: – Карел Зович меня зовут. (Ветер на это хмыкнул: «Не врёт!», а Поль пробормотал: «Слава Милосердной, что не Южди!..» И если вы сомневаетесь в моём истинном гостеприимстве, то могу торжественно поклясться: никто вам не причинит зла, вы находитесь под моей полной опекой, и гарантией тому моё крепкое слово. А потому ещё раз приглашаю вас от всей души в моё комфортное жилище.

– То есть никакая западня нам не готовится? – никак не мог поверить Поль.

– Нет! И волоска не упадёт с вас и с вашей дамы! Клянусь в этом именем богини Азнары! – После такого заверения как было не спросить:

– То есть ты веришь в богиню и её святость!

– Несомненно и искренне! – заявил Карел Зович. На что обратившийся в слух Ветер ошеломлённо прошептал:

– И тут не соврал! Нигде ни слова не соврал…

– Ну раз так, – решилась покровительница, – то соглашаемся на ночлег. Нет причин не доверять моим поклонникам. Распорядись, ангел!

Ангел кривился, словно ему перца на язык насыпали. И лихорадочно пытался придумать, как отвертеться от подобного предложения. Он бы и прямо в лесу, на мокром грунте заночевал, если бы не Аза. Тем более что последнюю ночь он с ней провёл в настоящем комфорте, касался и обнимал её тело, был так близок к самому сокровенному, и… И она в итоге оказалась обиженной. Если сейчас не отыскать для неё достойного места отдыха, она чего доброго до конца жизни обидится. А этого парню очень, очень не хотелось.

Поэтому скрепя сердце он скомандовал отряду:

– Трогаемся! Разведка – вперёд! – и уже самому купцу, или кто он там был: – Хорошо, Карел, посмотрим на твоё жилище. Если нам понравится, в самом деле, заночуем.

– О-о! – заорал счастливый мужик. – Всенепременно понравится, всенепременно!

После чего развернулся и уверенно потопал в сторону посёлка Шули.


Глава 26
Загадочный купец

Метров через сто и в самом деле оказалась одиноко привязанная лошадь, на которую купец лихо взгромоздился вместе с факелом. Да так и помчался впереди, освещая в окончательно наступающей ночи самые неудобные места. К тому же сама дорога начала стремительно улучшаться, расширяться и становиться накатанной для тяжёлых повозок. Её уже и грунтовой назвать было нельзя, потому что поверх песка ещё и мелкий гравий лежал утрамбованный. Так что скорость отряд набрал стремительную. Пусть и уставшие, лошади с радостью пошли в галоп, предчувствуя скорый отдых и сытную кормёжку в сухом месте.

Факел мешал рассмотреть хорошо лицо мужчины, но оборачивался он часто и всегда поглядывал только на единственную женщину в компании. Радовался, что ли? Или вожделенно о чём-то мечтал? Потому что Полю хорошо помнилось утверждение юного проводника об отсутствии в данной местности должного количества женщин. А изголодавшиеся по ласке мужчины на что угодно пойдут, лишь бы добраться до женских прелестей.

Вот и приходилось не терять бдительности. А для большей собственной эффективности в обороне Труммер даже повязку с левой руки снял и потренировался второй пистолет вынимать. Кости и мышцы кистевых суставов болели изрядно, но стрелять получилось бы весьма неплохо. Меткость, конечно, упадёт процентов на двадцать, а то и тридцать, но и так феноменально получится защищаться в случае крайней опасности.

А там и посёлок Шули показался. Массивные приземистые дома терялись в сыром мраке наступившей ночи. На улицах – никого. Только кое-где светятся забранные мутным стеклом окошки. Зато домина самого купца Зовича видна была издалека и во всей красе. Потому что подворье освещалось десятком факелов, по периметру забора пылало ещё с десяток, да и почти все окна изнутри словно специально подсвечивались стоящими на подоконниках свечами. Не иначе, как гостей ждали, к встрече готовились. Потому что в ином случае, к чему такая иллюминация? Да и прислуга по огромному двору так и мечется. Или повезло на какое-то празднество попасть?

Похоже, что двухэтажные хоромы выстроили совсем недавно, ибо сразу в нос пахнуло смолистым деревом, ароматной живицей и кисловатым столярным клеем. Да и сам хозяин, когда стали спешиваться и передавать поводья налетевшим паренькам, которые выполняли в поместье обязанности конюхов, подтвердил оба предположения:

– Праздник у меня сегодня, новоселье справляю. Та что и гости дорогие – как раз к месту! Прошу, проходите в дом!

Что понравилось Полю и значительно его успокоило, так это служанки, выскочившие для встречи гостей на крыльцо. Причём молодые и даже вполне смазливые. Внутри дома виднелось ещё несколько, из кухни доносились распоряжения кухарок, да и несколько девиц в явно парадных платьях перемещались по громадной светлице. То есть с женщинами здесь как бы особого горя не знали. Точнее говоря, их отсутствием не страдали.

Второе, что впечатлило, – это сам дом. Просторную светлицу смело можно было назвать салоном для бальных танцев. И места там не убавилось, когда за богиней ввалился весь её личный отряд с промокшими насквозь пожитками, сумками с припасами и тюками с трофеями. Правда, воины и проводник топтались возле самой двери, обтекая там и оставаясь настороже. И тоже с немалым удивлением рассматривали огромный зал. А ведь ещё имелось и второе подобное помещение, отведённое под столовую. Именно они, да ещё кухня, занимали весь первый этаж. Так что сразу себе можно было представить, сколько спален и прочих жилых комнат можно на втором этаже разместить. Ну и не стоило забывать о чердачном помещении. Ведь крутую крышу удалось хорошо рассмотреть снаружи, а в ней хватало врезанных окон, кои обычно ставят в тех же спаленках для прислуги. Этакий чуть ли не деревянный замок, всей своей помпезностью сразу выделяющийся из сонма местных построек. Не иначе как купец и в самом деле богатый и удачливый. Даже противоестественно, что такой человек решил обосноваться в данной глуши.

Немного напрягло знакомство с домашними. Потому что и осмотреться не успели, как со второго этажа спустился в салон крупный, физически совершенный молодой мужчина, сопровождаемый двумя молодыми и весьма красивыми по фигуркам женщинами. Причём женщины сразу смотрелись как сёстры. И вот именно первый же взгляд на эту троицу вызывал растерянность и сочувствие: все трое были изрядно избиты. Похоже, совсем недавно. Синяки под глазами, мелкие ссадины на лбах и подбородках, и всё это нисколько не скрывали какие-то кремы и пудра. Да и ко всему прочему все трое прихрамывали. То ли по ногам досталось, то ли вообще под зад пинки получали. На них вообще было больно смотреть.

Тогда как радостно лыбящийся Карел Зович начал называть их по именам и сразу говорить, кто кому и кем приходится:

– Это мой старший сын. Это его прекрасная (в этом месте он не удержался от ехидного хмыканья) супруга. А это сестра его супруги.

Если Поль деликатно старался не пялиться на синяки, покрывавшие лица троицы молодых людей, то Аза, пусть и не представившись здесь пока богиней, имела право на любые вопросы:

– Карел, а что с ними случилось? Они поссорились между собой?

– Нисколько! Как раз между собой они невероятно дружны! – продолжал радоваться с каким-то ехидством купец. – Им не повезло в другом. Скажем так: неправильно выбрали стратегическую линию поведения, за что и были наказаны судьбой и провидением.

– Судьбой? Как интересно! Ты мне обязательно должен рассказать всё в подробностях. Обожаю подобные истории.

– Несомненно! – заверил хозяин дома. – Но пока накрывают столы, чего изволят мои дорогие гости? Умыться с дороги и привести себя в порядок к банкету или сразу посетить мой кабинет и удостоить меня короткой доверительной беседой?

Держался он вроде ровно, открыто и как-то бесшабашно, только вот с каждым словом всё больше и больше в его тоне проскальзывали восторженные нотки. Подобострастие, что ли? Или какое-то неуместное вожделение? Или готовое вот-вот прорваться злорадство? Да и посматривал он только на одну гостью, словно сразу признавая её неоспоримое первенство во всём. И Поль нисколько не удивился бы, если бы купец сразу признался в опознании покровительницы Азнары, а теперь и окончательно удостоверился в её существовании о бок себя. Исходя из этого, следовало не расслабляться, а, наоборот, утроить бдительность. И к вышеупомянутой «доверительной беседе» уже подойти во всеоружии. Потому что с богиней мечтают не только пообщаться. Хватает отщепенцев и больных на всю голову, которые мечтают совершить исторический подвиг, уничтожая небожителя.

Но для начала ангел-хранитель решил выяснить, как их и где будут устраивать на ночь. Поэтому и ответил с напором раньше чуть приоткрывшей свой ротик Азы:

– Сперва хотелось бы проверить, как устроят наших людей. Потом свои спальни осмотреть. Чуть разложиться с вещами, умыться, а там и пообщаться можно под стаканчик горячего вина.

Недовольно на него посмотрели почему-то оба: и купец, и напарница. Но оспаривать прозвучавшее пожелание никто не стал, и хозяин дома тут же с готовностью повёл гостей на второй этаж. По ходу сразу проинформировав, что на чердачном этаже проживает исключительно прислуга. Рыцарей, лейтенанта и Ветра распределяли по комнатам по двое, а то и по три человека. Даме и командиру отряда выделили две комнаты вместе. Причём спальня девушки соседствовала с кабинетом купца. Куда он и удалился, кивнув с максимально возможной доброжелательностью:

– Как только устроитесь и переоденетесь, жду вас двоих вот в этой комнате. Кстати, вещи в шкафах, можете использовать как вам угодно, они новые и предназначены для высокопоставленных гостей. Да и в стенах между спальнями имеются двери, которые при желании закрываются изнутри засовами.

После чего скрылся за дверью, не желая лишний раз утомлять гостей своей назойливостью. Что не преминула отметить маркиза:

– Деликатный человечек… не навязывается.

– Как сказать, не навязывается! – ворчал Поль, заглядывая в отведенные им комнаты. – К себе-то в дом уболтал заглянуть, чуть силой не тянул… Хм! Нам вроде неплохие спаленки достались! – после чего заглянули к остальным, которые интенсивно обустраивались. Там комнатушки по комфорту оставляли желать лучшего, но в любом случае казались роскошью, если сравнивать с ночлегом в лесу, под мокрыми еловыми ветками. Ну и заодно раздал всем наущения: – Не расслабляться! Оружие держать при себе и наготове! За столом вина не пить. Если что, ссылайтесь на данный богине Азнаре обет двухнедельной трезвости. А ты за столом сядешь возле меня, – предупредил он напоследок юного правдознатца. – Если кто солжёт, аккуратно толкаешь под столом мою ногу своей.

Ветра, Хенли Дайнворта и лейтенанта разместили в одной комнате рядом со спальней Труммера. Проверив скрипучесть двери к ним, он запер её изнутри на засов, а потом пригласил напарницу в свою комнату для короткого совещания. Причём говорили шёпотом, опасаясь, что и здесь могут подслушивать через невидимые щели.

– Нормальный дядька, – слишком уж выказывала своё расположение девушка. – Хотя и очень сомневаюсь, что он именно купец. Да и сына своего с невесткой и свояченицей скорей всего именно он побил. У него до сих пор кожа на костяшках кулаков сбита. Так что лупил кого-то в домашней обстановке, а не в бою. В рукавице подобных следов на костяшках не останется.

– Молодец! А я, честно признаться, не заметил. Зато почти уверен, что он знает, кто ты такая. И, кажется, что-то хочет для себя выторговать во время беседы в кабинете.

– Выторговать? – сомневалась Аза. – А если нет? Вдруг там засада какая или коварная ловушка?

– Именно поэтому я войду первый, всё осмотрю, проверю, а потом уже и ты…

– Но с тем же самым успехом ловушка могла быть сразу в спальнях.

– В самом деле… Хотя всё это меня очень настораживает. Не будь такая слякоть и ночь, ни за что бы к этому Карелу не подался… Кстати, моя одежда сохнет прямо на ходу… У тебя тоже?… Странно! Неужели её параметры улучшились, и она теперь не только от пуль защитить может?

– Похоже на то, – согласилась девушка, ощупывая себя. – Но действительно странно, почему она так быстро не сохла в посёлке бортников?

– С этими вопросами к дэме обращайся. А в данный момент меня это радует. Не надо рисковать, снимая с себя защиту. Да и сам факт щедро предложенных иных одежд должен настораживать. Мало ли они изнутри какими ядами обсыпаны?

– Не будь параноиком, – шепнула ему Аза, завершая переговоры. – Вокруг полно иных, более простых возможностей, чем травить нас втихую.

После чего демонстративно стала осматривать шкаф в спальне своего ангела. Там оказались вполне удобные, мягкие пижамы, несколько халатов разного типа, гора удобных тапочек и горки чистых домотканых рубах с брюками.

Женщина есть женщина, сразу помчалась осматривать свои шкафы, воскликнув:

– Может, и мне какая пижама глянется!

А Труммер ощупывал добротные халаты и размышлял. Если учитывать разгул лихолетья на Аверсе, то подобные гостевые апартаменты вызывали немалое удивление и казались как минимум неуместны. Как помнил Поль из рассказов настоятельницы Лукерии Люден об обстановке в здешнем королевстве, то многие маркизы и герцоги испытывали лишения. А тут какой-то купец, живущий в лесной глуши, возводит подобные хоромы. И не боится при этом никого? К примеру, своего тёзку, барона Южди? Тот ведь совсем недалеко расположился, в центре данного леса. При этом только и занимается разбоем, подмяв под себя всю округу. Почему на Шули, спрашивается, не напал? Или у них договор о ненападении?

Так или иначе, большая часть вопросов получит ответы во время предстоящей беседы. И лучше, если ответы будут правдивые. А как удостовериться, врёт купец или нет? Хорошо бы с собой юного правдознатца взять, да тот и согласен, но как его усадить с собой рядом?

Вроде как придумал, но пошёл советоваться с напарницей по миссии. А та уже оказалась примеряющей новое платье. Естественно, что не из лучших салонов Параиса, но тоже так ничего. Тем более что на Азе оно смотрелось великолепно.

– Ты что, всё остальное с себя сняла? – поразился парень и получил намёк:

– Что надо, осталось на мне! – она имела в виду АЩКАВ. – Да и не переживай ты так, уверена, всё будет хорошо.

– Надеюсь. Но в любом случае, пусть в твоей комнате посидят Хенли с парой своих рыцарей и Ветер. Если шум за стенкой услышат из кабинета, заглянут с визитом.

– Делай, как хочешь, мне всё равно, – беззаботно отмахнулась девушка, украшая свои короткие волосы какими-то брошками и ленточками.

Труммер и отправился распорядиться, но неожиданно осознал в душе неприятную ревность:

«Для кого это она так наряжается? И почему так доверчиво относится к встрече? Хочет меня специально позлить или…? – только и успокоил себя отговоркой: – Ничего, скоро всё станет ясно!»


Глава 27
Он же – барон-авантюрист

В кабинете у купца было не так вызывающе-роскошно, как мило и уютно. Большой стол оказался девственно чист от бумаг и каких-либо гроссбухов, как подспудно ожидалось, а был заставлен изящными стаканами, тарелкой с мясной нарезкой и двумя парующими кувшинами с терпко пахнущим вином. Слова о разогревающих напитках хозяин воспринял как указ к действиям.

Мало того, проведя гостей к столу, он предложил именно даме:

– Очаровательная! Присаживайтесь, где вам нравится.

Кресло владельца дома было и роскошным, и монументальным, но Аза предпочла скромно усесться на один из стульев для посетителей. Карел не обиделся, тут же разлил вино, предложил пробовать, надпил сам и похвастался:

– Вино наилучшее! С юга нашего континента! – после чего сразу перешёл к делу: – А я начну каяться и посыпать голову пеплом! С чего начать? – то есть сразу сделал более чем прозрачный намёк о своей осведомлённости.

Поль вино только понюхал, с удивлением наблюдая за быстро опустевшим стаканом своей супруги-напарницы. А та не удержалась от похвалы, глядя, как ей наливают вторую порцию:

– В самом деле, чудесное вино. Разве что чуть его горячее сделать да щепотку корицы добавить.

Пожелания были не только сразу учтены, но, не сходя с места, воплощены в жизнь. Чему приятно поразился в первую очередь Труммер, считавший себя знатоком всяких модерновых приспособлений и технических усовершенствований. Господин Зович наклонился к стене у себя за спиной и в переговорную трубу продиктовал распоряжение на кухню. Не прошло и пяти минут, как расторопная служанка примчалась с двумя новыми кувшинами, от которых доносился лёгкий аромат корицы.

Ну и разговор продолжался, не прерываемый такими мелкими событиями.

– А начни, Карел, с причин такого внешнего состояния твоего сына и его жены со свояченицей.

Купец расплылся в счастливой улыбке, которую тут же сменил озабоченной гримасой:

– Как рассказывать: всё по порядку и нудно? Или так, чтобы с нарастанием интриги?

На этот раз Поль не успел с жёстким ответом о необходимости нормального делового доклада. Аза его с каким-то детским азартом опередила:

– Конечно, с интригой! А я буду угадывать причины или следствия! Начинай!

– Угадывать? – подвигал Карел бровями. – Ладно, пробуйте угадать… И начну я с того, что побил всех троих я. Лично. Вот этими руками и, чего уж там скрывать, ногами. Теперь ваша очередь: угадаете причину или следствие?

Девушка уже пила третий стакан горячительного напитка, отчего щёчки порозовели, а энтузиазм для грядущего диалога только возрос:

– Причина – непослушание.

– Нет. Причина – излишняя и неуместная инициатива, поставившая моё доброе имя в список преступников нашего королевства. А следствие – не столько побои, как принудительная ссылка всей троицы именно в Шули, именно в этот дом, где они и будут коротать в наказание не менее года.

– Ого! Как строго! Но каковы предпосылки такой строгости?

– Предпосылки я привёз из дальнего путешествия, из которого прибыл всего лишь два дня назад. И звучат они на официальном языке так: масонское общество термисанцев-женоненавистников на Аверсе фактически подмяло под себя все правительства и монархические кланы.

– Кого, кого общество? – напряглась Аза, интенсивно морща лоб.

– Да уже лет двести на Аверсе злодействует тайно масонская ложа термисáнцев. Ещё до недавнего времени они придерживались величайшей секретности в своих делах, помыслах и поставленных целях. Но весь бардак, кровь и грязь, которые сейчас заполнили наш мир, – это всё дело рук этих самых масонов. Самое главное зло от них – это отрицание женщины как равноправного члена общества. Они твёрдо уверены, что женщина может проявлять инициативу и показывать свою ловкость, изобретательность, только будучи служащей борделя. Во всех остальных случаях она обязана подчиняться безоговорочному диктату мужчин.

– Двести лет?! – поражённо прошептала Аза. – Двести лет они рушили созданную мною высшую систему семейных ценностей?!..

– Увы! Милосердная, – купец впервые открыто признал свою информированность по поводу гостьи, после чего стал предельно серьёзен, словно недавнего шутливого тона и не бывало: – Это так. И никто не смог с ними справиться, потому что они действовали исподтишка, скрытно. Мало того, у них имеется могущественный покровитель, именем которого они и называются…

– Термис… – не то спросила, не то подтвердила девушка. По сути, она могла подобное знать и сразу сделать правильный вывод. Ведь проживающие в Диких землях орды, стаи, общества и государственные полчища ведали практически о всех дэмах, причисляли их к святым и частенько воевали между собой за приверженность (мнимую) того или иного властелина.

Подсознание Труммера зафиксировало качественную информированность напарницы, тогда как сознание выдало полную справку по искомому дэму:

«Термис Вейк (по прозвищу Гриб, которого совершенно не стыдится), властелин тридцать седьмого сектора. Склочный, гадостный, коварный и непредсказуемый – он являлся наибольшим ценителем и фанатом изобразительного искусства. У него имелись самые великолепные музеи и самые редкие, знаменитые картины. Причём он не только полотна коллекционировал, но и художников, всеми правдами и неправдами завлекая таланты в свой сектор и принимая их под свою опеку. Но если среди женщин-дэмов самой гадкой, жестокой и опасной считалась Азнара Ревельдайна (Кобра), то среди мужчин-властелинов подобными эпитетами можно было смело наградить именно Термиса Вейка».

И теперь вот вдруг раскрылось: кто вернул Аверс в первобытное, дикое состояние. А это в корне меняло всю ныне проводимую политику восстановления ордена азнарианок. Что творилось в иных мирах и как они делятся между властелинами, обитатели Параиса и Рóзмора в общих чертах знали. Как ни странно. Потому что воинов и наёмников возвращалось достаточно, чтобы сделать собственные приключения достоянием широкой гласности. Разве что нюансы некоторые и детали только избранные, редкие счастливчики да самые великие полководцы. Но они уже были не столь важны, по большому счёту. И всё это входило в свод правил, которого сами дэмы придерживались неукоснительно.

Основные правила гласили: если мир принадлежит одному дэму, никто иной не имеет права туда даже ногой ступить. Если мир нейтральный и в него вхожи все, то там любые противодействия запрещены между собой, как и любое влияние на развивающееся сообщество. Не без того, конечно, чтобы кого-то из аборигенов спасти, наградить лишним злáтым или забить в пьяной кабацкой драке, но о глобальном вмешательстве не могло быть и речи.

Имелись ещё и третьи миры, вражеские и неподвластные, где о дэмах знали, встречали их отнюдь не хлебом и солью, а пулями и тяжёлой артиллерией. И вообще, травили их там как диких шакалов или крыс. Как тот же мир драйдов, непослушный, независимый, полный злобных колдунов и крайне агрессивный. Туда каждый был волен наведываться на свой страх и риск и даже пытаться подобный мир перестроить, меняя представителей власти и устраивая заговоры. Но! Опять-таки до момента пересечения сфер влияния остальных дэмов. И там никаких конфронтаций между ними не допускалось категорически.

То есть в данном случае Азнара Ревельдайна как только узнает о вмешательстве в её мир иной божественной сущности, сразу выдвигает обвинения Термису Вейку. Как конкретно это будет происходить, какие он будет выплачивать компенсации и будет ли вообще это делать, а'перв не знал. Но в любом случае больше злокозненный дэм сюда никогда не заявится, свою масонскую ложу ничем не поддержит, и та падёт, рассеется гораздо быстрей, чем под катком неумолимой истории. Да и несравненная покровительница отныне может действовать совсем иначе, нанося точечные удары именно по столпам, организаторам масонской ложи. Если их уничтожить, то и надрываться с показом чудес по всему миру не придётся. Общество само вернётся к более гибкой системе самоуправления. Тем более если память о богине в народе жива, заветы помнят и в душе ждут не дождутся, пока лихолетье закончится.

Так что глубокую задумчивость маркизы Рейны понять было несложно. Она тоже просчитывала все изменения в предстоящих миссиях. Наверное, и самый лучший вариант заметила, что при самом благоприятном раскладе присутствие двойника на Аверсе может считаться необязательным. В крайнем случае два-три десятка явлений народу для показа целительских чудес. А дальше уже сам народ встанет с колен, вытрет пролитую кровь и наведёт соответствующий порядок.

Как ни странно, девушка умудрилась сделать некоторые интересные выводы:

– Ладно, про общество термисанцев-женоненавистников ты поведаешь мне позже. Давай всё-таки закончим с твоим сыном. Как мне показалось, опозорить твоё имя, которое ты нам сказал, он не мог. Значит, опозорил совершенно иное. Какое?

– Ты права, Милосердная. Называясь Зовичем, я не соврал, это моё семейное имя от рождения. А на самом деле я уже давно и бесповоротно получил наследственное имя, передаваемое у нас в роду по наследству. И зовут меня барон Карел Южди. – Сказал, и словно стал меньше ростом, стараясь говорить быстрей обычного. – Моей личной вины в нападении на Кангарскую обитель нет. Во всём виноват сын с невесткой и свояченицей. Воспользовавшись моим долгим отсутствием, они насобирали свою личную армию из крестьян и вознамерились распространить баронскую власть и на обитель. Командир моей дружины ему не подчинялся, действуя согласно оставленным для него указаниям. Но я и в кошмарном сне не смог бы предвидеть действия моего сына, который решил таким кощунственным, изуверским способом пополнить недостачу женщин после случившегося мора. И крестьян хуторских угробил, и половину своего личного отряда положил, и часть наемников. Честно говоря, если бы не мать и прочие родственники, я бы их всех троих повесил за совершённое злодеяние.

Высказался, тяжко вздохнул и замер. Ждал покорно окончательного суда богини, понимая, что она сейчас и сына может умертвить, и папашу, оставившего своё чадо без должного присмотра, да и много кого под горячую руку. Он-то не знал, что перед ним двойник Азнары, который при всём желании подобной казни совершить не смог бы.

Да и Труммер взгляд перехватил своей напарницы. После чего мимикой и еле заметным покачиванием головы призвал к взвешенности и рассудительности. Вот девушка и сказала, прикрывая свою волю расплывчатой формулировкой:

– Я ещё подумаю над твоими словами и над судьбой виновных в нападении на обитель. Но сейчас расскажи, как ты догадался о нашем пути? И как понял, кто я?

– Это проще всего, Милосердная. Малый лагерь графа Шескли я к своему замку и не разрешил близко устанавливать. Так что они остановились на лугу, недалеко от посёлка бортников. Но нужных людей в окружении графа имею, как и посыльные там всегда мои ошивались. Так что когда всё войско снялось с лагеря и двинулось к месту вашего последнего ночлега, я уже давно был в курсе, откуда вы пришли и куда можете дальше направляться. Тропа по дальнему периметру моего родного леса одна, так что куда вы выйдете, рассчитал сразу. Правда, ждал я вас гораздо раньше, часов на пять…

– Шестнадцать молчáнов и сартонг, – лаконично дал пояснения такой задержке ангел. Тогда как покровительница обвинительным тоном добавила:

– Мы потеряли троих воинов нашего отряда!

– Сочувствую. – Карел каяться за хищников не собирался. Наоборот, постарался отбить обвинение на поле подающей: – Хотя при такой стае потери могли быть троекратно выше. Никогда не слышал, чтобы такое количество зверья собиралось вместе. Не иначе как они чувствуют божественные эманации и непроизвольно в ту сторону тянутся.

Богиня сердито выпятила губки, собираясь возмутиться, но тут в дверь постучали. После чего возникший на пороге слуга доложил:

– Ваша светлость, столы накрыты! И всё готово к торжественному ужину!

Так что разговор на некоторое время прервался. Вернее пока рассаживались и утоляли первый голод. Затем Аза буквально забросала барона тихими, но короткими вопросами. На которые тот постарался отвечать так же негромко. Сидел он от покровительницы по её правую руку. А вот сидевшему с другой стороны Труммеру мало что удавалось расслышать. Долетали порой только некоторые слова да бессмысленные куски предложений. Да и шум общего застолья мешал. Только основную суть и понял: идёт доклад о дальнем путешествии за рубеж, во время которого Карел Южди много узнал про масонскую ложу термисанцев. Ну и, похоже, проверять его слова на правду не имело ни малейшего смысла. Вот и пришлось отпустить пристроившегося сзади Ветра за другой стол, в компанию к своим. Те разместились по правой стороне зала.

Жалко было, что такой интересный рассказ минует его уши. Но нервничать а'перв по этому поводу не стал, всё равно потом напарница перескажет все детали. Зато решил не терять времени даром, расспрашивая о житье-бытье напудренного баронета. Тот со своим семейством и ещё несколькими родственниками восседал с левой от него стороны. В частности, Поля интересовала реакция избитого парня на нынешние отношения жителей леса Деслунгов с женщинами Кангарской обители.

Баронет, косясь на отца, мычал что-то невразумительное, а так как инициативу ответов на себя тут же перехватила его шепелявящая супруга, то стало понятно, кто у кого под каблуком:

– Свёкор послал ещё вчера в обитель нескольких человек для замирения. А сегодня с утра отправил туда четыре подводы продуктов и напитков. Причём не только по причине замирения с послушницами. Там ведь осталось наших шестнадцать человек в плену. А их ведь тоже кормить надо! Сидят бедные в подвале и ожидают решения своей судьбы. Богиня грозилась сама в ней поучаствовать. – И тут же, с ходу, попыталась добиться каких-либо преференций для одураченных ею же людей: – Ангел! Уж вы как-нибудь замолвите слово богине? Ведь ни за что мужики пропадут, если она их показательно казнить надумает.

– Шестнадцать? – изобразил Поль крайнее удивление. – Это я стольких уродов не добил?! Кошмар! Старею, наверное…

– Да что вы, что вы! – попыталась улыбнуться как можно приветливей женщина. Но это у неё не получилось: два отсутствующих зуба аннулировали все старания. – Прекрасно выглядите на свои… э-э-э… а сколько вам лет-то?

– Об этом только Милосердная может распространяться, – ушёл Поль от прямого ответа. – А насчёт «замолвить», то лучше вообще в этом плане не высовывайтесь. Азнара ещё по вам окончательного решения не приняла до сих пор, разозлится по какому-нибудь поводу, да и порешит всех организаторов одним небрежным жестом.

Несмотря на синяки да пудру с кремами поверх них, видно было, как вся троица побледнела после такого предупреждения. Однозначно прочувствовали зависшую над ними, причём весьма жестокую длань правосудия. Тем удивительнее оказалось следующее заявление:

– Всё равно умоляем о помиловании мужиков, – срывающимся голосом заявила невестка. – Они люди подневольные, делали то, что им было приказано. Если уж кого наказывать, то только нас.

Её супруг и её сестра сидели, понурив головы и плотно сжав губы. Но раз молчали, значит, соглашались с заявлением лидера своего небольшого коллектива. Что вызвало к ним определённую симпатию: не каждый из сильных мира сего был способен на такой мужественный поступок. Налицо признание собственной вины и попытка защитить тем самым своих подчинённых из числа простонародья.

Только ангел хорошо помнил один момент штурма:

– Вначале нашего появления я уничтожил бандитов в кожаных доспехах с тиснённым на них скорпионом. Они насиловали одну из послушниц. Тоже относятся к числу подневольных?

– Нет, это наёмники из Таргольца. Причём они клятвенно заверяли, что ни с одной женщины в обители волосок не упадёт. Это было главное условие их найма. И вообще планировалось не столько воевать, как попросту неожиданным проникновением захватить ключевые позиции в обители и принудить охрану сдаться.

– Всего лишь? – саркастически хмыкнул Труммер. – А кто тогда оскорблял настоятельницу плохими словами? Кто её обещал «вздёрнуть на своём дрючке»? Кто там распинался о какой-то революции и беспрекословном подчинении женщины?

Эх, стоило видеть, с какой угрозой и злобой уставились супруга и свояченица на враз поникшего баронета. Кажется, он ещё пребольно получил каблуком по ноге под столом, потому что дёрнулся, словно его током ударило. А так как отвечать всё-таки следовало, то начал мямлить с заиканием:

– Виноват, ступил… Не осознал… Сильно растерялся, потери сразу показались невероятно огромными… Не ожидал… Вот и сорвался… Вот и наговорил лишнего… Но я уже исправился… И покаялся!..

– Не во всём! – прошипела его жёнушка, и баронет вновь дёрнулся от повторного удара каблуком по ноге.

Конечно, его вина выглядела огромной. И не сложно было догадаться, что уже сегодня ночью ему опять преизрядно достанется. Как бы не больше, чем накануне от батюшки родного. Оказывается, женщины его подтолкнули к одному, а он стал творить совсем иное. Переусердствовал, да и себя возомнил не меньше чем поборником мужского шовинизма. Скрываемая внутри натура получила кратковременный выход и пошла вразнос.

Но с другой стороны, мужская солидарность требовала оказать парню немного моральной поддержки. Так сказать, устранить возникший перекос во взаимоотношениях данной семейки. Мало того, что авторитарный Карел Южди неправильно воспитал сына, так тот ещё и сам попал под моральный прессинг двух действующих на грани фола сестричек. Неизвестно, какими рычагами давления они пользовались, может, сексуальными, но когда-нибудь подобная доминанта им аукнется кровавыми слезами. Вот ангел и решил немного разрулить ситуацию своими авторитетными предупреждениями:

– Хорошо, если покаялся, это богиня в тебе легко увидит. А вот вы… хм, красавицы, прекращайте вести себя подобным образом. Крайности всегда вредны и недопустимы. Мужчина обязан себя чувствовать защитником, кормильцем семьи, уметь самостоятельно принимать решения и безбоязненно их отстаивать. В противном случае он превращается в тряпку и в критической ситуации окажется бесполезен.

За что получил короткий, но благодарный взгляд от баронета. Его супруга задумалась, облизывая непроизвольно опухшие губы. Зато свояченица нахмурилась, не собираясь так просто сдаваться:

– Вы что, ангел, против матриархата? Как такое возможно? Святая покровительница вам спускает подобное с рук?

– А в какой из заповедей богиня утверждает, что мужчина по своему социальному статусу ниже женщины? Нет такого! То есть все равны, и равно требуют уважения к себе и достойного отношения. И если женщина имеет больше прав управлять домашним хозяйством, а то и структурой государства, это совсем не значит, что мужчина теряет права голоса во всех вышеперечисленных сферах. Он просто обязан быть смелым и принципиальным в решении краеугольных вопросов. А мнения вообще должны восприниматься и высказываться на равноправной основе. И во взаимоотношениях нельзя пользоваться любовью человека, насаждая ему за это свои взгляды.

Заметив, как остекленели глаза беседующего с ним семейства, Поль повернулся направо. Аза давно прервала беседу с бароном и теперь внимательно, заинтересованно прислушивалась к его философствованиям. Когда присутствующие за столами смолкли и прикипели к ней взглядами, она заявила:

– Конечно, мужчина не должен быть тряпкой. На то он и сильная стать. Только вот он никогда не должен забывать, что все свои ум, изобретательность и силу он обязан употреблять на благо детей и женщин. В этом его призвание, его обязанность. В этом его честь, совесть и наивысшее достоинство. При этом не развязывая вóйны, а делая всё возможное для их недопущения. И вот что я ещё скажу…

Труммер постарался сидеть с каменным лицом, но мысленно пафосное вмешательство в беседу его и троицы не одобрил. Хотя сказано по сути всё было правильно, парень мог добавить ещё много чего к обязанностям мужчины и к его правам. Мало того, уже в который раз мысленно проворчал:

«Не переигрывай, малышка! Вряд ли дэма после просмотра видеозаписи будет довольна твоими разглагольствованиями и личным мнением, в