Евгений Владимирович Щепетнов - Вожак [litres]

Вожак [litres] (Зверёныш-4)   (скачать) - Евгений Владимирович Щепетнов

Евгений Щепетнов
Вожак

© Щепетнов Е.В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство „Э“», 2017

Евгений Владимирович Щепетнов – современный российский писатель, автор книг в жанре фантастики и фэнтези. Родился в 1961 году. Работал геологом и нефтяником, служил в милиции, был предпринимателем.

Писать начал в 2011 году, просто для души. Профессионально занялся писательским ремеслом в 2012 году, в январе, выложив главы первой книги в стиле фэнтези на Самиздат.

На конец 2015 года написано 39 книг, из них издано 30.

Остальные ждут очереди в печать.

Хобби: кладоискательство, охота, дайвинг.


Пролог

– Да с чего ты взяла?! Его убили! Вернее – он сам сдох! Он же под синим зельем был! Сама же говорила – никто на всем свете не смог бы двигаться с такой скоростью без синего зелья! А я тебе напомню, если забыла: после того как выпьешь это снадобье, дороги назад нет. Это смерть!

– Я чувствую его! Это он! Точно – он! И эти Ночные Демоны, что убивали людей в Ангире, – они с ним связаны, точно! Я же вела расследование! Я расспросила всех, кого смогла найти, всех, кого вообще можно найти! И мне рассказали: незадолго до событий у нас он не дал убить щенка этих зверей! Отбил у парней! И я чувствую, что нападение на столицу Ангира связано именно с ним! И то, как он расправлялся с гармами, убивающими горожан, его нечеловеческая – со слов свидетелей – ловкость, умение владеть оружием! И даже его внешность… Его прозвали Демоном за многочисленные шрамы на его лице – возможно, он получил их, когда прорывался к нашему императору! А что выжил после синего зелья – да мало ли кто что говорит про зелье! Раньше думали, что нельзя обойти заклинание верности, а ведь он смог его обойти! Почему бы ему не выжить и после синего зелья?! Послушайте, господин Недер, почему вы спорите? Разве вы меня не знаете? Я когда-нибудь ошибалась? Сами говорили – у меня чутье! Разве не вы меня назвали Железной Сукой?! У Суки – чутье! Сука готова идти по следу!

Правитель Занусса внимательно посмотрел в лицо девушки и внутренне усмехнулся – вот покажи эту девицу кому-нибудь несведущему в тайных операциях, спроси: «Что можешь рассказать об этой девушке?» И тот бы точно ответил: «Хороша! Цветок с клумбы! Маменькина и папенькина радость! Из хорошей семьи, образованна, воспитанна, до сих пор еще не замужем и стесняется мужчин! Стыдлива, невинна – просто мечта любого жениха, даже если у нее нет приданого! Она сама как приданое – такая красотка стоит огромных денег!»

И ошибется. Железная Сука. По-другому и не скажешь. Более жесткого, более смертоносного существа, скрывающегося под маской невинности, Недер Норанс в жизни своей никогда не видел! А он прожил уже много, очень много лет. Слишком много, чтобы давно перестать чему-либо удивляться. Но тут – случай особый.

Лучший агент Тайной службы, обладающий не только впечатляющими боевыми качествами, еще и аналитическим умом, но самое главное – чутьем, без которого агент никогда не поднимется выше звания «хороший агент». Не зря он, правитель Занусса, отдал кучу денег на ее лечение, – когда Зверь несся убивать императора и его семью, он проломил Делии череп, и Норанс некоторое время опасался, что это скажется на способностях Делии как агента. Но такого не случилось. Она осталась прежней и, возможно, даже стала еще лучше – жестче, активнее, хотя казалось бы – куда еще-то лучше?

Когда император был убит сумасшедшим Мастером Смерти и власть перешла в руки Норанса, подсуетившегося с верными ему людьми, Делия осталась служить, хотя заклинание верности, которое заставляло служить императору, забывая о своем здоровье и самой жизни, со смертью императора тут же перестало работать.

Недер Норанс не был императором и не мог им стать, по крайней мере, пока не мог. Без короны, украшенной магическим драгоценным камнем, на который все и было завязано. Надел корону, совершили обряд – тогда ты император. И тебе подчиняются Псы, готовые ради Повелителя убить всех, на кого тот укажет, или вспороть животы и развешать по кустам свои кишки – если у того возникнет такая глупая прихоть.

Только где добыть эту корону? Ту, что была на голове императора? Изготовить новую? Как оказалось – это очень, очень непросто. И очень дорого. Ни один маг не взялся за эту задачу.

Хорошо хоть Псы не разбежались со службы, иначе бы совсем беда! Впрочем, а куда бы они делись? Что они умеют делать, кроме как охранять, воевать и… убивать? Ну да – не стало заклинания, теперь – контракты. И что? Да ничего не изменилось. Вбитые в головы понятия о чести, о верности господину – ни-ку-да не делись! Они впитались в мозг так, что теперь их не вытравить и каленым железом!

Кстати, большинство из них, Псов, – если только не все сразу, – горит желанием отомстить предателю, уничтожившему Венценосного.

Уничтожившему то, ради чего они жили, умирали! Уничтожившему сам смысл их существования – служить и защищать! Опустив их до уровня обычных вояк на содержании, которые регулярно получают недельное жалованье и пропивают его в первой попавшейся таверне! Теперь – не элита, теперь – просто вояки!

– Ты опять занялась ночными развлечениями?

Правитель сложил руки на плоском животе и в который раз с неудовольствием ощутил отсутствие оружия на поясе. Даже кинжала не было!

Для бывшего Пса, прослужившего сорок лет на боевом посту, это ощущение не только непривычное и странное… отсутствие оружия сродни… безумию! Вот то, нужное слово!

Только безумный Пес мог выйти из дома без оружия. Ведь его услуги могут понадобиться в любой момент, и он должен будет примчаться по первому зову! Даже если давно уже вышел в отставку.

Кинжал, два коротких меча, перевязь с метательными ножами и метательные звезды – вот стандартный набор обычного Пса.

Властителю, фактически императору без короны, не по чину носить на поясе оружие. Не соответствует дворцовым приличиям. Его покой охраняет армия, верная Гвардия, Псы, в конце-то концов, так зачем ему кинжал или меч? Если не может подобрать себе верных людей, защищающих трон, если ему нужно личное оружие – какой он тогда Властитель?

Интересно, помог бы покойному императору меч, когда к тому ворвался убийца под синим зельем? Убийца, заботливо выпестованный суровыми наставниками, обученный и тренированный в Школе Псов? Лучший из Мастеров Смерти, и, возможно, вообще лучший из Псов! За все время существования Школы!

Риторический вопрос, конечно. Ответ напрашивается сам собой.

И все равно. Въевшаяся в кровь привычка заставляла нащупывать то место, где когда-то висел привычный узкий кинжал с отточенным до игольной остроты клинком. Этот кинжал когда-то трижды спасал жизнь Норансу.

Этот кинжал пробивал кольчугу, входя в нее, как в масло, и его можно было метать так же уверенно, как любой из метательных ножей, – пришпилить муху на стене с трех шагов просто тьфу!

Нет, надо заводить новые правила. Новый этикет! Что он, не правитель, что ли?! Почему он боится сломать старый, надоевший уже порядок? Начало-то уже положено! Страной правит не император, как это было тысячи лет, а военный! Мало того, что военный, – никакой не дворянин, а бывший раб, воспитанный в школе для малолетних рабов, из которых воспитывают убийц!

Да, трещат по швам старые порядки, меняется мир! И все почему? Потому что когда-то корабль работорговцев привез с Северного материка мальчишку, которого назвали Зверенышем. Вот он и подгрыз устои Империи. Свалил на нее лавину, став камешком, давшим начало лавине. Оказалось, что нынешняя Система так непрочна, что достаточно небольшого толчка, и… пошло-поехало! Катастрофа! Апокалипсис!

Правитель встряхнулся, вдруг вспомнив, что собеседница замолчала и ждет его ответа. Он почти не слышал, что та говорила. Пропустил мимо ушей – обычный бред насчет того, что «это все наветы», что «на самом деле она думает только о работе» и все такое прочее. Это все он слышал уже в течение нескольких лет, с того самого дня, когда девица впервые засветилась, совершенно случайно попав под взгляд стороннего наблюдателя (от случайностей никто не застрахован!), сумевшего четко описать поведение девицы и ее внешность и даже нарисовать портрет. Не каждый выпивший пять кружек пива теряет способность запоминать. А если это бывший разведчик имперских пограничных отрядов, то нечего и надеяться на его забывчивость.

А ведь тогда с ног сбились, разыскивали маньяка, который с особой жестокостью потрошил уличных разбойников. Нет, так-то дело вполне похвальное, развелось этой нечисти выше крыши – честный горожанин в ночное время по улицам пройти уже боялся, да что там горожанин – уличная стража не рисковала забредать в особо подозрительные, опасные места. Но… вершить суд, казнить и миловать есть право только у Империи и ее органов власти! Но никак не у шестнадцатилетней девчонки! Которую на это деяние никто не уполномочил! Это что за самоуправство?! Что за узурпация власти?! Это бунт против власти, и больше ничего!

Тогда он все-таки заставил ее сознаться в содеянном, признать, что это она, Делия, режет негодяев на куски, стараясь не ограничиваться только лишь интимными частями тела. (Она совала их отрезанные причиндалы им в рот. Но не всем, а тем, кто хотел ее изнасиловать. Грабителей просто потрошила. «Добрая!») Но после разбора ситуации решил: вообще-то вся ее вина как агента заключалась в том, что она не доложила о совершении убийств. А в остальном – она была права. Каждый из людей имеет право защищать свою честь, здоровье и саму жизнь. Если кто-то пытается человека ограбить, изнасиловать, убить – жертва может защищаться любым доступным ей способом. И что с того, что эта «невинная девица» оказалось Железной Сукой, которую обучили всем доступным человеку методам убийства?

Это ничего не меняет. Если ты напал с ножом на человека со спрятанным под плащом мечом – чьи проблемы? Разве его? А выглядеть человек имеет право так, как хочет. А ты не насилуй! А ты не убивай, не грабь! И проживешь подольше.

– Ладно, к делу! – Правитель нетерпеливо махнул рукой. – Теперь расскажи мне, зачем нам нужен Звереныш, даже если он и жив? Вероятность того, что он жив, настолько мала, что склоняется к нулю. И на кой демон я должен тратить деньги на то, чтобы посылать своих людей в государство, с которым мы только что подписали мирный договор, рисковать тем, что наши шпионы будут разоблачены, что начнется война, которая нам сейчас совсем не нужна! Скажи, зачем мне это? Чтобы отомстить? Это не мой уровень. А ты мне нужна здесь. Мы еще не всю ересь искоренили, не всех врагов на плаху притащили. А ты собираешься уехать на неопределенное время! Чушь какая-то! Мне сейчас дорог каждый верный человек! Месть будет потом. Когда наступит нужный день!

– И месть тоже! – Делия фыркнула, пренебрежительно повела плечиком. – Каждый, кто предал страну, должен знать, что его обязательно настигнет кара! Но самая главная цель – это корона. Разве вы не хотите стать императором? Я же знаю, что у вас ничего не выходит с новой короной! А ведь Звереныш исчез вместе с короной. Видели, как он ее схватил и унес. И значит – он ее и спрятал. И если у него спросить, куда эта корона делась… найти ее… Согласитесь, это решило бы многое. Очень многое! Если есть хоть малейший шанс – почему бы не попробовать? И не такие уж и великие деньги – снарядить шхуну под видом купеческого судна! А можно воспользоваться и настоящим купцом – у нас ведь есть агенты среди них. Отправить группу – я ее возглавлю, – найти Звереныша и попытаться его захватить. А если захватить не получится – убить, чтобы никто уже не смог найти корону! Вы же понимаете: если ее найдет сведущий человек, если он сумеет воспользоваться ею как следует, – завтра все Псы будут у него в подчинении! И я тоже, кстати. Это страшное оружие в руках наших потенциальных противников! Нельзя упускать шанс найти артефакт. И еще – если я до того додумалась, значит, может додуматься и кто-то другой. Вы хотите рискнуть?

Властитель сидел молча, не говоря ни слова. Ему вдруг показалось, что кресло правителя слишком жесткое и неудобное. Настолько неудобное, что хочется с него встать, пересесть в другое – покрепче, помягче…

Все, что сказала Делия, было абсолютно верным. Настолько верным, что скулы сводило от горечи и предвкушения неприятностей. У начальника Тайной службы с годами тоже вырабатывается нюх, позволяющий брать нужный след.

Этот след был слабеньким, но… вполне себе ясным. И надо быть дураком, чтобы по нему не пойти!


Глава 1

Молодой светлокожий мужчина шагнул вперед, опустился на одно колено и замер, низко опустив голову. В толпе прошел шепоток, и кто-то фыркнул с неодобрением (оно и понятно: безродная тварь – и такая высокая награда!).

Кто-то восхищенно прицокнул языком, представив себя на месте награжденного, и сокрушенно вздохнул о несбыточном – Серебряную Звезду вручают только военным и только за взаправдашний подвиг на поле брани. И никогда за политические интриги.

Наверное, это единственная государственная награда, о которой нельзя сказать, что ее получили за кумовство и взятку. Должно же, в конце-то концов, в этой жизни остаться что-то святое?! Ну ладно там, Орден Розы или Орден Чести – они давным-давно себя дискредитировали, их раздают даже богатым купцам, давшим займ короне, или родственникам императора по просьбе его жены, но Серебряная Звезда?!

Нет, никогда. По крайней мере – не при этом императоре. Не самом лучшем императоре в истории страны, но вполне себе разумном и чтущем заветы предков. Иногда, когда ему удобно.

Придворные дамы обсуждали совсем другое, например – фигуру мужчины. Его широкие плечи при тонкой, «осиной» талии, крепкие, мускулистые бедра, обтянутые церемониальными, черными как уголь лосинами. Его крепкую задницу, а также внушительный бугорок в районе гульфика, по поводу которого Сантима Массагра сказала, что дракониры нарочно подкладывают туда нечто большое и твердое (вроде кроличьей лапки), чтобы выглядеть настоящими жеребцами. На что все дамы поблизости вежливо покивали, незаметно хихикнув в украшенные золотом и серебром веера, – всем известно, что внимания дракониров Сантима удостоится только в том случае, если заплатит кому-то из них сумму, достаточную для того, чтобы несчастный закрыл глаза на потрясающее родовое уродство Массагров.

Все дамы этого рода отличались непропорциональностью фигуры и косоглазием вкупе с жидкими волосенками, из которых вечно сыплется перхоть – даже под дорогим париком. Увы, с таким уродством не могли справиться даже маги-лекари, славящиеся не только умением отращивать конечности, утерянные пациентами на войне или на охоте, но также и умением лечить умственные заболевания, что, как известно, более сложный процесс, чем восстановление рук или ног. Однако Массагры по какой-то наследственной особенности очень трудно поддавались магическому воздействию. В этом заключалось как их достоинство, так и несчастье. Массагров нельзя было проклясть с помощью колдовства, но нельзя было и вылечить магией. Представители семейства гордились своей особенностью, говоря, что их род начинался от драконов, которые не поддаются магическому воздействию. В это верили легко – достаточно было посмотреть на этих дам. Их сходство с рептилоидами, лишенными крыльев, не оспаривалось.

Аристократы, которые могли себе позволить купить красоту, наколдовываемую могучими магами, слегка чурались этой семейки, и, если бы не богатство, сравнимое с богатством императорских особ, Массагров вряд ли принимали бы в приличных домах, а уж тем более в императорском дворце. Но представители этого рода отличались еще невероятной способностью делать деньги из всего, буквально из воздуха. Поговаривали, что Создатель, обделив их красотой, дал им компенсацию в виде способности притягивать к себе финансовые потоки. Сам император не гнушался время от времени делать заем – на нужды Империи, разумеется, и Массагры ему никогда не отказывали. По понятным причинам. Лучше быть печатным станком у трона, чем иссохшей головой на стене городского суда – в той части, где выставляют головы обвиненных в государственной измене.

Впрочем, пока многочисленные поместья, рудники, флот, поля и леса Массагров исправно наполняли кубышки звонкой монетой – подобная участь этой семье не грозила. Кто же будет резать гусыню, несущую золотые яйца? Только совсем уж голодный хозяин. И лучше его вовремя накормить…

Но больше всего и дам, и кавалеров привлекало лицо драконира, преклонившего колено перед императором. Оно заставляло вспомнить о существах потустороннего мира, о демонах, которые выбираются из Темного мира, чтобы заполучить души людей, когда люди погружаются в глубокий сон.

Стоит только не огородить себя молитвой к Создателю, стоит усомниться в Вере, и тут же сонмы бесплотных порождений Тьмы, в точности похожих на этого вояку, впиваются в тело, вырывают душу, унося ее на вечные мучения в Ущелье Мук, на дне которого горят костры. Над кострами висят мириады огромных котлов, в кипящей воде которых заживо варятся проклятые грешники, недостойные счастливой жизни на этом свете.

Да, лицо драконира впечатляло. Оно было покрыто шрамами так, будто кто-то специально резал его ножом, забавляясь, как жестокий, злой ребенок мучает подаренную родителями куклу, чтобы вырасти в дальнейшем негодяем и подлецом, мучающим тех, кто не может дать ему сдачи.

Но больше всего отталкивала и одновременно притягивала гримаса на лице драконира – длинный шрам, который от уха и до самого подбородка рассекал лицо мужчины, едва не разрубая тонкий, хищный нос, который выдавал наличие крови народа ростов. Рабской крови, точнее говоря.

Впрочем, на наличие рабской крови указывала и слишком белая кожа, бледность которой не мог скрыть и загар, обыкновенно присущий всем солдатам, в том числе и драконирам, летающим на своих крылатых «лошадях» над облаками, там, где солнце никогда не бывает замутнено дымом очагов и утренним туманом, выползающим из приморских болот.

Мужчина был страшен и одновременно притягателен. Страшен для мужчин, которые видели в нем потенциального соперника, убийцу, в бою с которым они не выстоят и трех секунд, и притягателен для женщин, мечтающих побывать в постели с настоящим дракониром, каждый из которых славится неутомимостью и энтузиазмом племенного жеребца. А тут…мало того, что драконир, так еще и герой, победитель Ночных Чудовищ, сам чудовище, уникум, равного которому нет даже среди дракониров Драконьего полка!

О-о-о… у некоторых дам, присутствующих на церемонии вручения награды, участилось дыхание и кровь прилила к лицу… и к другим частям их искушенного в любви тела. Они сейчас многое бы отдали, чтобы оказаться в постели с этим необузданным чудовищем, предвкушая неземное блаженство и… зависть неудачливых соперниц!

Все у них было – деньги, положение, власть над тысячами крестьян и рабов, но вот такой игрушки – героя-урода – у них не имелось!

Но поправимо. Дракониры – люди вообще-то не нищие, жалованье у них на уровне высших военачальников, но богатыми назвать их никак нельзя. И если приложить достаточное усилие, плюс приличные финансовые вложения, – результат наверняка может порадовать ту, что осмелится попытать счастья в этом, совсем не пустом и не скучном деле. По крайней мере, это развлечение не хуже, чем гонки колесниц или поединки бойцов на Большой арене, – выигрыш гораздо приятнее, чем просто деньги, давно уже потерявшие свою сладость и желанность, – их слишком много, а когда чего-то много, оно теряет свою первоначальную привлекательность.

– Награждается… драконир первого ранга… Агрус Симгс!

Толпа захлопала в ладоши, загудела, всем своим видом изображая радость, – не дай бог подумают, что некий придворный вельможа не одобряет слова императора! Это ведь практически заговор! Императорская власть – непререкаема, вечна, и только предатель Родины не поддерживает своего императора.

И начинается это с малого – сегодня ты не поддержал его речь, а завтра? Завтра ты Родину продашь! К таким типам нужно присматриваться! Выявлять неблагонадежных! Вдруг некий агент Занусса намеревается сместить своего императора?

Драконир, на короткой куртке которого сияла награда, встал, поклонился императору и, как того требовали правила этикета, сделал несколько шагов назад, в полупоклоне, пятясь, что вызвало еще больший интерес глубоко вздохнувших дам и нескольких женоподобных мужчин – уж больно соблазнительно обозначились ягодицы героя. Потом повернулся и пошел туда, где ему было назначено стоять, дожидаясь конца церемонии, – возле статуи папаши нынешнего императора, предыдущего императора, славившегося буйным нравом и многочисленными победами над проклятым Зануссом. По крайней мере, так написано в многочисленных исторических хрониках. Которым, впрочем, никто и никогда не верил. По причине их брехливости в угоду следующему по счету императору.

Впрочем, как и всегда.

И снова толпа вздохнула и загудела – к императору шла женщина, вид которой вызывал в умах наблюдателей не меньшее волнение, чем уродливый драконир с его гримасой-усмешкой, созданной страшным шрамом. Это была, пожалуй, самая неординарная из всех неординарных женщин! Высоченная, выше многих мужчин, сложенная пропорционально, при этом мускулистая, широкоплечая, но в меру, тугобедрая – мышцы на бедрах так и перекатываются! Грудь торчит – не очень большая, но видно, что под тонкой мужской курткой имеется, за что подержаться!

Лицо красивое, хотя и не утонченное, как у большинства аристократок, в жизни своей не поднимавших ничего тяжелее хрустального бокала.

Мужская одежда ее не портила, наоборот – церемониальные лосины так обтянули задницу, что мужчины пыхтели, пожирая ее глазами, а женщины нервно кривили губы, искоса оглядываясь на своих кавалеров.

Да, это был воплощенный сексуальный призыв! Самка! Зверица! И большинство мужчин выложили бы кругленькую сумму за обладание этой необузданной кобылой!

Кроме тех, что так и косились на драконира, небрежно облокотившегося на каменную ступню великого императора, отличившегося тем, что помер, упившись старым вином в компании пяти столь же пьяных аристократок.

Эти аристократки потом были обвинены в покушении на императора и казнены как заговорщицы.

В близком, очень близком общении с главой государства есть свои плюсы и свои минусы. Плюсы – это дождь из благ, сыплющихся на головы удачливым любовницам.

Минусы – например, меч палача, сносящий твою голову с прелестным ротиком, который так нравился похотливому извращенному властителю. Ведь на самом деле – разве может великий император помереть, упившись вина, истощив свои силы на очередной из любовниц? Ясное дело, это заговор, а император злодейски отравлен проклятыми заговорщиками, имущество и деньги которых теперь подпитают слегка оскудевшую императорскую казну! Ведь за казнью заговорщиков, само собой, следовала немедленная конфискация всего принадлежащего им имущества. Это знали все. Таковы правила игры, что теперь поделать? Не хочешь попасть под раздачу – сиди в своем загородном поместье и не высовывай носа.

Впрочем, и это не значит, что до тебя не доберутся, – а почему ты там засел, в поместье-то? Безвылазно? Может, замышляешь?! Может, вынашиваешь злые планы?!

– …Сара Гарахам – за защиту горожан в час величайшей беды! За героизм и самоотверженность!

– Я б ее нагнул, да и… как следует! – Мужской шепот в толпе прервался звонким шлепком, слышимым в наступившей тишине, и кто-то вполголоса выругался, поминая самого Создателя и его помощников-ангелов. Это несколько оживило торжественный момент, и на лица присутствующих наползли плохо скрываемые ехидные улыбки.

Нет, эта женщина и в самом деле была хороша! Лет двадцать пять или тридцать – в самом соку баба! Хороша, чертовка! Кое-кто помнил ее еще по боям, в которых она участвовала на Арене, будучи тогда рабыней. И вот гляди-ка – высшая награда государства!

Давно ли сняла рабский ошейник – и уже орден из рук императора! Чудны твои дела, Создатель! Новые времена, новые обычаи. Лет триста назад бывшую рабыню и на полет стрелы не подпустили бы к дворцу, а теперь… и куда мир катится?

Император уселся на свое место подле императрицы, шепчущейся со своей фавориткой, откинулся на высоченную спинку трона, украшенную золотыми драконами, символом императорской власти. Легонько повел рукой, и мажордом, внимательно следящий за жестами и знаками повелителя, подал сигнал. Вперед снова выступил глашатай и звучно, «колокольным» голосом, вырабатываемым с детства, объявил:

– А теперь – королевский бал! И угощение! В честь освобождения столицы от Ночных Демонов и в честь освободителей!

Открылись створки огромных дверей, в которые по двое в ряд могли бы въехать телеги ломовых извозчиков, и оркестр, состоящий из полусотни музыкантов, заиграл торжественную музыку, долженствующую способствовать наилучшему перевариванию поглощаемой гостями пищи, коей на столах, стоявших в дальнем углу бальной залы, было навалено сверх меры, буквально – горами.

Жареные куры и утки, салаты различных видов и составов, засахаренные фрукты. Морепродукты – морские гады и рыба – составляли более половины из перечня яств, выставленных на широченные столы, до центра которых мог дотянуться только высокий, длиннорукий человек вроде награжденного сегодня драконира и его монументальной напарницы. Или тот, у кого имелись при себе кинжал, церемониальная шпага или меч.

Само собой, никакого оружия у придворных во время бала или императорского приема не было. Надо быть идиотом, чтобы допустить в зал вооруженных людей, каждый из которых спит и видит, как бы усесться на трон с золотыми драконами или посадить на него кого-нибудь из близкой родни.

Это было очень забавно, но по традиции самые вкусные и редкие блюда стояли как раз ровно посредине стола, влезать на который или ложиться, чтобы достать их, было бы верхом неучтивости. Можешь достать, не ложась на стол, – ешь. Не можешь – питайся тем, до чего дотягиваются руки.

В этом, как казалось императору и самой знати, было нечто поучительное, вроде пословицы: «Бери то, до чего можешь дотянуться». Как бы намек: «Не протягивай руки к трону».

Но все они ошибались. Этот странный обычай пришел из глубокой старины, изначально будучи уловкой, позволяющей многочисленной челяди, накрывавшей на стол и готовившей еду, после пира удариться во все тяжкие и в свое удовольствие поглотить всю ту вкусноту, до которой не дотянулись руки прожорливых придворных аристократов.

Впрочем, никто об этом особо не задумывался – принято так с незапамятных времен, значит, принято. И быть посему. Много будешь думать – голова заболит от усилий, и не сможешь наслаждаться вкусной едой, дорогими винами (коих на столах было превеликое множество всех видов и уровней крепости), а также самими танцами, в ходе которых заключались сделки, создавались союзы и назначались свидания новым любовникам и любовницам.

Императорские балы не были таким уж редким явлением, но и частыми назвать их было трудно – особенно в последние годы, когда дела государства шли не так уж и блестяще. Война с Зануссом, истощающая ресурсы государства; два засушливых года подряд, когда от недорода вымерли и разбежались несколько десятков деревень; неудачные рабовладельческие экспедиции, которые закончились ничем, – корабли просто исчезли в безбрежной синеве моря, не оставив никаких свидетельств того, что с ними сталось. Казна империи порядком порастряслась, и повелитель страны уже несколько месяцев мучительно думал о том, как бы поправить свои плачевные финансовые дела.

Содержать армию – дело затратное и абсолютно невыгодное. Несколько десятков тысяч здоровенных обалдуев, которые только жрут, пьют и развлекаются по тавернам – за счет императора, это уж само собой. Хорошо хоть Занусс притих – им там теперь стало не до войны, после того как сумасшедший убийца вырезал всю императорскую семью.

Хороший заговор во враждебном государстве стоит десяти армий!

И сейчас в Зануссе нет императора! Вообще нет! Есть правитель, бывший начальник Тайной стражи, и ему теперь не до территориальных претензий. И это очень хорошо. Потому что Ангир сейчас не готов к массированным боевым действиям. И не будет готов еще несколько лет! Проклятые неурожаи, чума, проклятое море, поглощающее корабли! Кстати, уж не Занусс ли приложил тут свои грязные руки? Может, это их рук дело? Хотя они и отказываются это признать! А что, звено драконов – и нет корабля! И кто расскажет, что случилось за сотни лиг от суши, посреди Зеленого моря?

Что-то нужно с этим делать, точно. Теперь – когда с Зануссом подписан мирный договор, когда можно спокойно нагулять жирок и «натренировать мышцы».

Об этом думал сейчас человек лет сорока пяти, одетый в элегантный бежевый костюм, расшитый золотом и мелкими бриллиантами. От обычных дворян его отличали лишь красные туфли, которые мог носить только император, да обруч-корона, в которой невыносимо сверкал огромный бриллиант размером с куриное яйцо, разбрасывая по сторонам зайчики света от отражавшихся в нем многочисленных магических светильников, прицепленных к стенам и потолку.

Эти белые шарики-светильники, вызванные волей придворных магов, излучали белый ровный свет, заливавший бальный зал так, будто император усилием воли смог заставить вернуться на небосвод дневное светило, давно уже забравшееся в свою тихую морскую колыбель, чтобы завтра утром снова подняться из нее и заставить простонародье трудиться на благо кучки изнеженных властителей мира.

Император, щуря глаза и тонко усмехаясь, смотрел на жрущих, чавкающих, хрюкающих, как свиньи, подданных – стадо, самое настоящее стадо! Никакие ухищрения не могут скрыть в человеке сидящее в нем животное начало!

Нужное стадо. Как и все стада. Когда-то обязательно приходит тот час, когда тучный телец закалывается, давая пищу своему хозяину. Догадывается об этом скот или нет – но так было, есть и будет всегда. Главное, не дать поднять себя на рога, иначе в пищу пойдет уже хозяин, скот же усядется на трон своим грязным, обгаженным, навозным задом. И это жизнь, обычная придворная жизнь. И никуда от этого не деться. Только на тот свет.

Император положил ноги на мягкую скамеечку впереди себя, облегченно вздохнул – все-таки тронное кресло в бальном зале гораздо удобнее того, в церемониальном. Церемониальный трон жесткий, угловатый и совсем не приспособлен для длительного на нем сидения. Словно предполагается, что тот, кто его занимает, постарается закончить свои дела побыстрее и уйдет в уютные покои.

Специально так сделали или нет – нынешний император не знал. Он давно заменил бы проклятое жесткое кресло на удобное, мягкое, терпимое к спине и заду властителя, но… этому креслу уже несколько тысяч лет! Попробуй-ка замени его на новое – сразу начнутся лишние разговоры, разброд и шатание среди особо мнительных болтунов. Он и так слывет кем-то вроде вольнодумца из-за новшеств, внесенных в жизнь империи.

Например, этот указ о государственном надзоре за публичными домами, заставляющий их содержателей проводить осмотр и лечение своих работниц.

Или указ о соблюдении чистоты на улицах города, когда за то, что дурная хозяйка выплеснула помои на мостовую, можно загреметь в тюрьму на месячный срок, да еще и заплатить приличный штраф!

Мол, веками ходили по дерьму – и ничего, выжили, а тут в тюрьму за шайку помоев?! «Произвол! Безобразие!»

Глупцы! Последняя эпидемия чумы унесла несколько тысяч человек, которые могли наполнить казну звонкими монетами. И все лекари как один говорят, что чума происходит от грязи и разносят ее крысы, для которых выброшенный мусор – это все равно как угощение на столах бального зала для хихикающего стада придворных!

Император не удержался, хихикнул, вдруг представив, что вокруг стола копошатся здоровенные крысы, волоча за собой розовые хвосты. Вечно голодные, злобные крысы…

– Милый? – Императрица обернулась к мужу, заглянула ему в лицо. – Что такого смешного увидел? Поделишься?

– Крысы! – император криво усмехнулся. – Мерзкие крысы!

Императрица с подозрением и некоторым страхом оглянулась, наморщила лоб, поняла:

– А! Ты о наших дорогих подданных? Согласна! Крысы и есть! Ты, как всегда, точен в определениях! Кстати, мне тут птичка на хвостике принесла… казна пуста, милый? Не пора ли нам подоить пару-тройку… жирных крыс?

– Ты считаешь меня глупцом? – Улыбка слетела с лица императора, и он сделался напряженным, подозрительно колючим. – Неужели ты думала, я не знаю, что мне делать?! Ты иногда меня просто… удивляешь! Если не сказать больше…

Императрица закусила губу – ошибка! Не стоило болтать лишнего. Император, конечно, ее любит, но от любви до ненависти один шаг. А чем заканчивается ненависть императоров – это всем давно известно. Нет, ей не хочется увидеть свое обезглавленное тело глазами, бросающими последний взгляд с отрубленной головы, падающей на помост. Император может простить многое, очень многое, но только не посягательство на трон. А любое сомнение в его умственных способностях воспринимается именно как посягательство на трон! Пора бы уж привыкнуть.

– Прости! Я хотела поговорить с тобой, попробовать подсказать что-то, но мой глупый женский ум меня подвел! Ты все знаешь лучше меня, я просто дурочка – по сравнению с тобой. Прости!

Император явно успокоился, взгляд его смягчился, он легонько улыбнулся и кивнул императрице на трон слева от себя:

– Присядь рядом. Как тебе сегодняшний прием? Что думаешь по поводу награждения? Не слишком ли я принизил себя, лично вручая награды этим… героям?

Императрица присела, аккуратно подобрав длинное шелковое платье, вышитое золотом по розовому фону (она любила сочные, яркие цвета), и властитель накрыл ее руку своей ладонью – хотя и гладкой, но довольно-таки сильной. Он не был вялым глупцом, не способным на подвиги в политике, на поле брани или в постели – мужчина не хуже и не лучше других. Ему всего лишь немного повезло, когда папаша назвал его преемником трона незадолго перед своей кончиной. И не нашлось тех, кто сумел бы превзойти его в искусстве интриги перед восхождением на трон.

– Наоборот, мой дорогой! – Императрица кивнула, слегка улыбнулась, наблюдая за теми, о ком шла сейчас речь. – Ты показал народу, что умеешь ценить преданность, что каждый, независимо от его происхождения, может быть обласкан государством – если станет верно ему служить. Это хороший, правильный шаг. Один из награжденных еще и драконир, подчиненный моего кузена! Армии награждение понравится, уверена! Кстати, ты не думал над тем, что неплохо было бы повысить командира драконьего полка? Ведь это его подчиненный совершил подвиг, спас город…

– Ты опять за свое? – Император досадливо сморщился. – Меня устраивает на посту главнокомандующего мой Сигран! А твоему кузену хватит и ордена! Если только ему есть еще куда их вешать! У него уже и пузо в орденах! Пусть лучше займется патрулированием над Зеленым морем – корабли пропадают, а целый драконий полк просто жрет, пьет и летает над городом! Катаются, видишь ли! Дармоеды! Я плачу им огромные деньги – за что?! Вот скажи – за что, если из десяти кораблей, отправленных на Северный материк за рабами, в прошлом месяце вернулся только один?! И то – еле дополз, избитый ураганом, половина рабов передохла по пути от недокорма и жары! Зачем мне такой командир полка?! Зачем драконы?! Вот спроси этого драконира, к примеру, – зачем нам такие драконы!

– Позвать, ваше императорское величество? – Секретарь склонился в поклоне, и властитель раздраженно махнул рукой:

– Зови! И эту… женщину тоже зови! Героев надо привечать, это идет на пользу трону. Народ любит, когда героев поднимают над толпой. Верно, милая?

– Верно, ваше величество… вы, как всегда, правы! – Императрица мило улыбнулась, но император досадливо поморщился:

– Ну что у тебя за привычка?! Как что не по-твоему, так сразу надувать губки, переходить на официоз! Демоны тебя задери, может, ты еще и трон для своего братца попросишь?! А меня спихнете отсюда пинком, а?!

– Милый, не обижай меня. – Императрица слегка порозовела, и только это выдало ее беспокойство (эдак вместо услуги кузену – под меч палача его подставишь!). – Моя жизнь – твоя жизнь! Я думаю только о твоем благе, о благе государства! Как ты можешь так обо мне говорить?!

– Да ладно… – Император снова поморщился. – Не хотел обидеть, не стоит строить такие кислые гримасы. Только вот твой братец… Твои разговоры о нем и правда уже надоели! Он мне стоит дороже, чем содержание всего драконьего полка!

– Ваше императорское величество! Награжденные ожидают разрешения приблизиться!

– Да? – Император покосился туда, где замерли награжденные. Только сейчас он заметил поблизости две фигуры, сильно отличавшиеся телосложением от придворных. – Давай их сюда.

Верные – телохранители императора, стоявшие за его спиной, – не вздрогнули, не напряглись, но взгляды их внимательно следили за парочкой, подошедшей к трону. Малейшее опасное движение подошедших к трону – и короткие мечи с легким шелестом вылетят из ножен, а стрелок, который устроился над головой императора, за темнеющей отдушиной стены, пустит свою меткую, смертоносную, отравленную стрелу. Мало ли что в голове у этих людей? Безопасность не бывает излишней!

– Видала, какие воины берегут покой нашей страны? – Император с удовольствием осмотрел мужчину, бесстрастно уткнувшегося взглядом в драгоценный паркет, и легонько повел рукой. – Полноте, мои верные воины! Этот бал в вашу честь. Без церемоний – я вас спрашиваю, вы отвечаете. Начнем, пожалуй, с Симгса. Скажи, парень, что думаешь о моих придворных?

Седоволосый мужчина с изуродованным шрамами лицом едва заметно усмехнулся:

– Крысы. Прожорливые крысы!

– Ох-хо-хо-хо! – Император вдруг захохотал, игриво кивнув в сторону супруги. – Слыхала, милая? Крысы! А я тебе о чем говорил?! Прожорливые крысы! Вот и как с такими крысами строить империю?! Как воевать? Скажи, парень, как с такими крысами воевать против Занусса?

– Никак, ваше императорское величество, – поклонился драконир. – А вообще вам виднее. Вы же властитель империи.

– Видишь, милая? У простого народа здравомыслия поболее, чем у этих крыс! А у нас на командных должностях одни идиоты! Главное, чтобы титул был позвучнее! Вот скажи, Симгс, как нам сделать армию боеспособней?! Как сделать из нее первоклассную боевую структуру, способную сокрушить Занусс?

– Набрать мальчиков из бедных семей, воспитать из них воинов, офицеров и прекратить отдавать командные должности только за то, что у претендента имеется звучный титул, ваше императорское величество!

Драконир снова поклонился, а император замер с открытым ртом. Подумал секунду, улыбнулся:

– Молодой. Глупый. Не все так просто, парень! Систему ломать нельзя. И обижать знатные семейства – тоже нельзя. Может вылиться в такое безобразие… м-да. Было уже, было… А вообще – идея здравая, витает в воздухе уже давно. Возможно, стоит сократить расходы на регулярную армию и больше уделить внимания… Хм… кстати, а ведь после чумы осталось много сирот! Можно набрать мальчиков, создать специальный императорский корпус, где юнцов воспитают в духе почтения к трону, и тогда… надо обдумать. И девочек тоже можно. А почему нет? Хватит нам шлюх в борделях, пусть стране служат! Да. А что ты думаешь о патрулировании Зеленого моря? Ты же знаешь, что почти все наши корабли пропадают, не могут добраться до Северного материка? Как думаешь, куда они деваются?

– Пираты, – мужчина ни на секунду не задумался. – Корабли Занусса. Драконы Занусса. Ураганы. Морские чудовища.

– Демоны! Молнии! – Император фыркнул. – Ну чего придумывать лишнее? Ясное дело, рука Занусса! Отсекай лишнее мечом разума! Бери самое разумное! Самое реальное! И оно окажется верным! Драконы уже давно не патрулировали над Зеленым морем! Вот скажи, драконир, на кой демон мне драконий полк, когда он не может защитить наши корабли?! Зачем?!

– Затем, ваше величество, что без драконов вас тут же задавят крысы. – Драконир усмехнулся, и лицо его стало еще более демоническим, страшным и одновременно притягательным. Так хочется смотреть в темноту, из которой могут выбежать чудовища, – хоть страшно, но дьявольски завораживает!

У императрицы вдруг прилила кровь… и не только к щекам. Она поспешно прикрылась веером и заработала им, как воздуходувка в кузне, остужая горячую голову. М-да… что-то в этих драконирах точно есть! Особенно в этом уроде!

– Ты не дурак, – усмехнулся император, пристально посмотрев в лицо драконьего наездника. – Да, крысы. И что ты предлагаешь? Вот ты, тот, кто видит ситуацию с небес?

– Патрулировать, конечно, – не задумываясь, выпалил драконир. – Но в бой не вступать, наблюдать, искать причину исчезновений. Явно, что все это происходит далеко в море, иначе бы с берега было видно сражение, а еще – на берег могли быть выброшены части кораблей. А их нет. Значит, беда настигает судно далеко от берегов, там, где подводные течения уносят останки кораблей к Северному материку. Но… ваше величество, если вы отправите ваш драконий полк на поиски злодеев, рискуете потерять все. Так как именно на драконах зиждется спокойствие трона. Я бы предложил выделить на разведку одно звено. И разделить секторы моря, закрепив их за каждым драконом. Полетели, посмотрели, вернулись – рассказали. А потом уже принимать решение.

– Да, так я и хотел сделать… – Император кивнул, и взгляд его пал на молчаливую, безучастно стоящую перед ним воительницу. Смотреть на нее было точно приятнее, чем на умного, но очень уж уродливого драконира.

Кстати сказать, вот ему, этому уроду, и стоит заняться разведкой. Сам предложил! Вот пускай и занимается.

– Хороша! Демоница! – Император восхищенно прицокнул языком. Кивнув на воительницу, он обернулся к императрице: – Как тебе такие женщины, дорогая? Ты не находишь, что в таких мужественных и при этом еще и красивых женщинах есть свой блеск, свое… хм… хм… ну ты поняла…

– Я поняла! – Взгляд императрицы сделался колючим, насмешливым, и она почти враждебно посмотрела на воительницу, чтоб понять, как та отреагировала на замечание императора. Но женщина стояла молча, равнодушно и была похожа на статую черного камня. Статую богини войны.

– Ну что же, крысы уже почистили столы, пора и растрясти животы! – усмехнулся император. – Объявляйте танцы. Господа награжденные, бал продлится до утра – ешьте, пейте, танцуйте! Кстати, я не знаю, говорил вам кто-то или нет – к Серебряной Звезде прилагается тысяча золотых. Император не забывает своих героев!

Властитель повысил голос, и он разлетелся по залу. Кто-то захлопал в ладоши, но аплодисменты канули в звуках бравурного марша, с которого начинались все императорские балы. Это был обычай, заведенный предками, и никто не собирался его отменять.

– Прием окончен! – шепнул секретарь императора, высокий моложавый мужчина с прилизанными, напомаженными волосами. – Пройдите в зал! Поклон, пять шагов пятясь, как я вас учил.

Император уже не обращал внимания на кавалеров Серебряной Звезды, чему они, в общем-то, были и рады. Чем дальше от начальства – тем меньше шансов попасть под раздачу неприятностей. Старый солдатский закон, проверенный сотнями и сотнями лет службы многочисленных поколений служак.

– Пойдем поедим чего-нибудь?! – Сара покосилась на Адруса, тот согласно кивнул:

– Пойдем. Если там еще что-то осталось после крыс.

– Зря ты про крыс. А если услышат? Знаешь, какие они мстительные, эти аристократы? Со свету сживут за свою обиду! А ты представляешь, сколько у них денег? Нет, точно не представляешь. Для них тысяча золотых – как для нас с тобой гнутый медяк! У них сотни тысяч золотых! Миллионы! Представляешь?

– Честно сказать – не представляю, – Адрус пожал плечами и ловко увернулся от мужчины, который бежал к кому-то, вытянув вперед руки, как в детской игре в догонялки. – Зачем столько денег? Всего не съешь, не выпьешь, в могилу тоже не унесешь! Ну да, да, понимаю – власть и все такое, но и власть когда-нибудь надоест! И власть в могилу не унесешь! Всех когда-нибудь черви съедят! И властителей, и подданных!

– Кроме тех, кого сожгут, – хмыкнула Сара и, протянув длиннющую руку с крепкими мышцами, зацепила приличного размера блюдо с центра стола. – Давай-ка ешь, я знаю, что это такое! Паштет из перепелок с острыми специями! Вкусная штучка! Так, и встань-ка ко мне с этой стороны, прикрой, а то сожрут ведь мерзавцы, ничего не останется! Тут глаз да глаз нужен, как на портовом базаре, – вмиг все утащат! Вина налей… Нет, давай пить прямо из кувшина, все бокалы уже облизали. Мне противно. А то еще и чуму какую-нибудь подцепишь. Мне лекарь рассказывал, что чума передается именно так – через прикосновение, через посуду.

– Если что, я тебя вылечу, не переживай. – Адрус отломил кусочек лепешки и зацепил им побольше паштета. – Главное, вовремя мне скажи, если заразишься. Как нарывами пойдешь, так…

– Тьфу! Не напоминай! – Сара недовольно помотала головой. – Не к столу будет сказано! Кстати, видел, как на тебя смотрела императрица?! Ну прямо-таки всего взглядом обшарила! Буквально раздела! Гульфик взглядом оторвала! Если она не пригласит тебя в свои покои – я очень удивлюсь.

– Не хотелось бы, – Адрус сокрушенно вздохнул. – Мне только с императором проблем не хватало! Моей голове очень хочется остаться на месте. Кстати, а чего ты так легко об этом говоришь? Неужели не ревнуешь?

– Радость моя, мы с тобой вообще-то не муж и жена. Любовники! – Сара криво усмехнулась. – И кроме того, не забывай, что я все-таки бывшая рабыня. И со мной всякое бывало… Я отучилась от ревности. Рабыня не может ревновать! И кроме того – если императрица положила на тебя глаз, хочет с тобой переспать, – попробуй-ка воспротивься! Окажешься на плахе раньше, чем если бы ты задумал государственный заговор! Такого накрутят… Ходили слухи, но… это не для чужих ушей. Не для этого зала. И вот еще что – император может потребовать и меня. Ты-то как это воспримешь?

– С бешенством. Как еще-то?! Это хреново. – Адрус прожевал кусок лепешки, отхлебнул из кувшина, в котором плескалось что-то вроде сока. Вина он не хотел – от вина Адрус не пьянел и пить такую гадость не желал. Если только не было другого питья.

– И все? – Сара пристально, задумчиво посмотрела на любовника. – И тебя не волнует, что он будет кувыркаться в постели с твоей женщиной?

Адрус слегка поднял брови, но ничего не сказал, демонстративно игнорируя вопрос. Но женщина продолжала буравить его долгим взглядом, и тогда он не выдержал:

– Что ты хочешь от меня услышать? Что я брошусь в бой, вытащу тебя из спальни императора, и мы вместе сбежим в Великую Пустошь? Начнем жизнь сначала, наслаждаясь великолепными видами на прибрежные болота? Кто тебя заставляет прыгать к нему в постель? Ты взрослая свободная женщина, не рабыня! Или все-таки в душе – ты рабыня? И любой, кого ты посчитаешь выше себя по положению, имеет право превратить тебя в свою подстилку?

Рука Сары взметнулась так быстро, что Адрус едва успел ее поймать. Если бы не мгновенная реакция, валяться бы ему сейчас на полу с разбитым носом.

– Негодяй! – прошипела она, задыхаясь от ярости, и тут же опомнилась, выдохнула, опала, будто сдутый пузырь, сделанный из плавательного пузыря рыбы сенаг. – Прости. Ты прав. Почему-то мне и в голову не пришло отказать… ему. Действительно, до сих пор в голове сидит это рабство. А что ты хотел? С тех пор как папаша продал меня работорговцу, прошло… много лет. И только последние пять лет я свободная женщина – спасибо моему покойному мужу. Кстати, памятник на его могилу завтра должен быть готов. Гробовщик обещал. М-м-м… прости… не сдержалась. Едва физиономию не разбила…

– Да ладно, чего уж там… – Адрус слегка улыбнулся и подумал о том, что его физиономии мало что грозит. Шрамом больше, шрамом меньше… Теперь никто не узнает в человеке с прозвищем Демон того красавчика, мальчишку, которого некогда звали вначале Щенок, потом Звереныш, а потом и Зверь. Того, кто вырезал императорскую семью империи Занусс во главе с самим императором.

Они пробыли на балу еще часа два. Адрус даже умудрился потанцевать, благо не было отбоя в женщинах, желавших пригласить его на танец. Если быть точным, выстроилась целая очередь из дворянок, которые мечтали, чтобы руки этого дикого вояки обвили их тонкую и не очень тонкую талию. От молоденьких красоток, постаравшихся как можно щедрее вывалить свои не вполне развитые грудки из декольте платья, стоившего полугодового дохода приличной деревни, до зрелых матрон, старательно напудривших дряблые шеи и облившихся невероятным количеством благовоний.

От этой сладкой вони у Адруса начала кружиться голова, и, когда объявили о перемене блюд (настало время легких сладких закусок), он с облегчением отступил к приоткрытому окну, возле которого страдала одинокая Сара. У нее приглашений на танец было не меньше, чем у Адруса, но ее, увы, никогда не учили танцевать, а потому она могла лишь с раздражением смотреть на то, как очередная дама шепчет что-то на ухо Адрусу, который выслушивает все эти откровения с неизменно каменным лицом.

Откровения эти, само собой, оказались в основном непристойными – он даже был удивлен тому, сколько похоти и изобретательности таится в головах внешне благопристойных особ, заполнивших огромный зал. Никогда женщина народа ростов не смогла бы так легко и просто, ничуточки не стесняясь, рассказывать о том, что планирует сделать в постели со своим партнером, и в частности с отдельными его частями тела. Но здесь это, похоже, в порядке вещей, что совершенно не красило так называемую элиту общества. Похотливые предложения, следующие одно за другим, в очередной раз утверждали Адруса в мысли, что весь этот мир Южного материка прогнил насквозь и смердел, как смердит помойная яма, на которой возятся мерзкие, жирные крысы.

Этот мир заслуживал смерти – построенный на горе и несчастьях, возделанный руками рабов, привезенных с Северного материка. Таких рабов, каким когда-то был и Адрус, родившийся в красивой прибрежной деревеньке, выжженной дотла захватчиками-рабовладельцами.

И, ясное дело, никак не мог Демон сочувствовать пропавшим кораблям с экспедициями рабовладельцев – туда им и дорога, проклятым!

Адрус до сих пор помнил вонь трюма рабовладельческого корабля, драки за еду, за воду и просто за сухое место, где не плещет трюмная вода, перемешанная с нечистотами.

Радостные лица рабовладельцев, которые выпускали на палубу мальчишек, чтобы полюбоваться тем, как они рвут друг друга на части в борьбе за кусок лепешки и лишний глоток воды.

Адрус отомстил рабовладельцам, сломавшим его жизнь. Но не всем. Ведь весь этот материк был заражен рабовладельческой чумой!

Горел внутри Адруса огонь, сжигал, выжигая душу, как огонь погребального костра сжигает тела, оставляя лишь пепел. Никогда теперь он не станет прежним домашним мальчишкой, и никогда не вернутся к жизни его отец и мать, убитые на пороге родного дома.

Судьба занесла его в армию, сделала одним из армейской элиты, дракониром, наездником дракона, и теперь он может на время остановиться, подумать о том, как использовать то оружие, что попало ему в руки. Слегка ущербное «оружие», но все-таки оружие.

Увы, Красный, его красный дракон, не умеет исторгать пламя. Таким уж он уродился – уродцем, которого не уважают другие драконы. Впрочем, как и он – их.

«Два уродца – это уже полноценное существо», – иногда с усмешкой думал Адрус, или, как его тут называли, Агрус Симгс.

Месяц прошел с той ночи, когда Адрус и его подруга Сара едва не погибли, защищая город от Ночных Демонов, племени гармов – разумных существ, похожих на большеголовых собак. Часть гармов, не желающих убивать людей, ушла в Пустошь, туда, где нет человека, чтобы начать жить заново. Часть – молодые, агрессивные, мечтающие о реванше – осталась в тоннелях под людскими городами, чтобы мстить людям за то, что они лишили их возможности жить на поверхности земли.

И они попытались отомстить. И погибли в битве, в которой им противостояли Адрус и его подруга, бывшая воительница Арены.

А вот ушедших гармов Адрус собирался когда-нибудь разыскать. Ведь с ними ушел и его друг, гарм Рагх, даже не друг, а брат, которого он некогда спас и который потом наделил Адруса магическими способностями врачевателя.

У Адруса не было никого, кроме него, да еще теперь Сары и… Красного. Красного дракона-изгоя, капризного, жестокого, как больной мальчишка, и одновременно доброго, веселого, верного, какими бывают только те, кому нечего терять, кроме случайно обретенной и тем более ценимой дружбы.

* * *

Они лежали рядом, не покрытые простыней, потные, разгорячившиеся после любовных объятий. Дыхание уже успокоилось, но сна не было ни в одном глазу. Им было хорошо, спокойно, как бывает спокойно человеку, над которым не висят долги, которому не грозит опасность, у которого есть крыша над головой, еда и питье.

А что еще нужно человеку? Если только – любовь?.. семья?.. дети?

А вот с этим все было плохо. Адрус не мог себе позволить завести семью, и тем более – детей. По одной простой причине – фактически его не было на этом свете. Он умер тогда, в ту минуту, когда погибли родители, когда отрубленная голова матери подкатилась к нему и ткнулась виском в носок старого башмака. Все его нынешнее существование – это просто способ подороже продать свою жизнь и перед смертью уничтожить как можно больше подлых врагов-рабовладельцев.

Сара же попросту не могла иметь детей. Результат магического воздействия магов-лекарей, мутант, она потеряла способность к деторождению в обмен на огромную физическую силу и скорость. Порождение Арены, часть Арены, Сара, вырванная из привычного образа жизни своим бывшим мужем, жила вроде как по инерции – содержала лавку, ухаживала за ныне покойным мужем, убитым гармами во время Ночи Ужаса, а теперь… теперь она не знала, как ей жить.

Вглядываясь в светлый потолок, на котором отразился контур неплотно задвинутой занавески, сквозь которую пробрался рассеянный свет желтой луны, Сара прислушивалась к дыханию мужчины, лежащего рядом, и думала о том, что с ней случилось за последний месяц. И о том, кто сейчас лежит рядом с ней.

А потом… решилась:

– Я никогда не спрашивала тебя – кто ты и откуда пришел. Никогда. Это твое дело – рассказывать мне или нет. Но, если ты мне доверяешь, может, все-таки расскажешь о себе? Я тебе о себе рассказала! Мне бы хотелось больше знать о человеке, которого я… кладу рядом с собой в постель.

Адрус усмехнулся: «Кладу рядом с собой!» Как игрушку! А кто он ей, правда? Случайный знакомый? Игрушка? Друг? Или – все сразу, одновременно?

Сара молчала, ждала. Но он не ответил. Молчание затягивалось, и тогда женщина не выдержала:

– Ты – рост. И ты не говоришь о себе. Возможно, ты сбежавший раб. И скорее всего – из Занусса. Хозяин тебя бил, истязал. Или ты бился на Арене – как я. Но ты именно из Занусса, потому что иначе я бы тебя запомнила. Или бы убила. Я знаю всех сильных бойцов. Ты умеешь лечить магией, но почему-то пошел в армию, вместо того чтобы зарабатывать огромные деньги лечением больных. Из этого тоже можно сделать вывод: ты от кого-то скрываешься. Не хочешь засветиться. Ведь когда ты подашь заявку в гильдию лекарей, тебя обязательно спросят, кто ты такой и где научился магии. Круг магов так же тесен, как круг бойцов Арены. Я имею в виду – профессиональных бойцов. Скорее всего, ты получил свои магические способности тогда же, когда и свою силу, скорость. Я слышала о таком – это бывает. Каждый боец получается особенным. А иногда и совсем ничего не получается. Боец умирает. И никто не знает, как и почему это все происходит.

Сара замолчала, секунды три собираясь с мыслями:

– Я помню, что ты сказал – гармы приходили за тобой. Ты их откуда-то знаешь. Возможно, это часть твоей занусской жизни. И у меня сложилось впечатление, что гармы пришли в этот город именно потому, что ты оказался именно тут. Они искали тебя. Только не ври мне! Именно тебя. Ну, так что ты мне на это скажешь? Ответишь на мой вопрос?

– Какой вопрос? – Адрус усмехнулся. – Ты вроде бы ничего и не спросила. Рассказала, что у тебя в голове, и все. Так что я должен тебе сказать?

– Кто ты и откуда взялся! Не прикидывайся, что не понял! Как я могу спать рядом с человеком, о котором ничего не знаю? Который мне не доверяет?

– А как ты спала до того? Больше месяца. Почему именно сейчас ты решила вдруг за меня взяться? После императорского бала? Что изменилось?

Сара порывисто села на край кровати, опершись руками о ее край, Адрус повернул голову и стал смотреть на женщину, в очередной раз удивляясь – как такое тело, с такими могучими мышцами, мускулистое, как тело мужчины-мечника, может быть еще и таким женственным? Или это он, Адрус, соскучившись по общению с противоположным полом, видит его таким?

Ни капли жира, выпуклые мышцы, небольшая грудь и… шрамы, шрамы, шрамы… почти как у него – по всему телу. И один огромный шрам, пересекающий и грудь, и живот. Она умирала, когда будущий муж выкупил ее у хозяина и вылечил, отдав лекарю-магу огромные деньги за лечение. И за что Сара была благодарна покойному мужу по сию минуту.

– Не знаю… – выдохнула Сара и снова задумалась. – Может, я в тебя все-таки влюбилась, а? Может, хочу провести с тобой остаток жизни? Ты бы хотел жить со мной как с женой? Нет-нет, я понимаю – у меня не будет детей! Я готова даже купить рабыню, чтобы ты сделал своего ребенка! Клянусь, я воспитаю его как своего! Сколько хочешь детей делай – я буду только рада! Я хочу с тобой жить. Хочу. А ты? Что ты чувствуешь ко мне? Кроме стремления мужчины к женщине. У тебя есть что-то в душе? Что-то похожее на мои чувства? Ну, давай! Откровенно!

– Не знаю, – Адрус вздохнул. – Мне хорошо с тобой. Спокойно. Ты настоящий друг, не бросишь в беде.

– И все? – Сара горестно опустила уголки губ вниз. – Больше – ничего?

– Все, – Адрус сел, подложил под спину подушку, оперся на спинку кровати. – Люблю ли я тебя? А что такое любовь? Если расскажешь мне – может, и отвечу, люблю я тебя или нет. Что касается моего прошлого… оно смертельно опасно. Для меня и для тебя. Ты гарантируешь, что, если тебе начнут щипцами рвать ногти или пилить зубы напильником, ты меня не выдашь? Так зачем спрашиваешь? Тебе хорошо со мной, мне – с тобой. Ну и все! Зачем задумываться о будущем? Если ты хочешь семью – это не ко мне, прости. Разочарую. Скорее всего, я долго не проживу. У меня нет будущего. Так что… подыщи себе другого жениха.

Адрус легко вскочил, не касаясь кровати рукой, спрыгнул на пол, подхватил штаны, сброшенные на стул, и неторопливо, но быстро натянул их на себя. Потом рубаху – все под пристальным взглядом Сары.

За ними последовала куртка, перевязь с мечом и кинжалом. Короткие кожаные сапоги он надел уже у порога – мягко отодвинул засов, собрался выйти, но вспомнил, вернулся. Отцепил от «бальной» куртки приколотую Серебряную Звезду, сунул в карман и уже тогда прошел к двери.

– Я думаю, что тебе стоит определиться, чего ты хочешь, – он не оглянулся на женщину, но чувствовал ее взгляд на своей спине. – Если тебя устраивают те отношения, что у нас были, найдешь способ мне сообщить. Если нет – собери, пожалуйста, мои вещи и пришли мне с посыльным. Ты знаешь – куда.

Адрус выскользнул в ночную тьму, закрыв за собой дверь. Сара сидела секунд десять неподвижно, потом встала, закрыла засов – не думая, автоматически, безопасность въелась в саму кровь. Мало ли кто может ворваться в дом в эти предутренние часы! Шпаны всякой на улицах развелось сверх меры!

Затем подошла к кровати и упала навзничь, как подрубленное дерево. Нет, Сара не плакала, хотя плечи ее и дергались, будто пытаясь помочь сухим слезным железам исторгнуть хоть каплю соленой влаги. Плакать она давно разучилась.

Впрочем, как и мечтать.

* * *

Адрус был раздражен. Нет, скорее – раздосадован. Так было все хорошо, и надо же!..

Нет, вообще-то он понимал Сару, сочувствовал ей, но зачем поступать ТАК?! Зачем обязательно ставить на кон все, что у тебя есть? Или она рассчитывала, что под угрозой расставания любовник выложит ей все, что она хочет знать?

Странные мысли для женщины, которая… хм… ну… не совсем женщина! Прошла огонь и воду, десятки раз была на грани жизни и смерти и вдруг – на тебе, внутри стальной воительницы обычная женщина, которая может сделать такую глупость!

Ни один мужчина такого бы не сделал. Наверное.

Глубоко вдохнул предутренний прохладный воздух, посмотрел на небо – оно уже посветлело. Скоро рассвет. Полночный дождик очистил воздух до полной прозрачности, и желтая луна светила ярко, как факел. Красная луна – темная, будто залитая кровью, смотрела на Адруса грозно, как судья, обвиняющий его в неком преступлении.

Адрус вдруг вспомнил, усмехнулся – коварную шутку он вытворил над негодяем! Тем негодяем, который доставил ему столько хлопот!

Хорошая была придумка – заставить подлеца пойти в суд и сознаться в убийстве именитой дворянки! Той, которую убил!

Рраз! И махом сняты обвинения с некоего Энда, высокого, красивого парня, чьи портреты были развешаны на каждом столбе при въезде в город. То есть – с него сняты, с Адруса.

Ну да, теперь, под шрамами, его мало кто узнает, но… пусть будет так. Так спокойнее. Все-таки не очень-то приятно, когда тебя обвиняют в не совершенном тобой преступлении.

Справа, в подворотне, что-то шевельнулось – Адрус заметил это боковым зрением. Раздался щелчок… И Демон едва успел отстраниться от арбалетного болта, порвавшего куртку и прочертившего кровавую полосу на груди!

Адрус бросился бежать – нет, не по улице, а к тому, кто стоял в подворотне и сейчас перезаряжал оружие. Стрелок работал быстро, уверенно… но, как оказалось, – недостаточно быстро!

Арбалет уже подымался кверху, когда меч отсек руку, которая его держала, у самого плеча и вонзился в бок, с хрустом разрубив ребра и войдя до легкого. Стрелок захрипел, повалился наземь, хватая воздух окровавленным ртом, на котором вздувались розовые пузыри, но Адрус уже этого не видел – он прыгнул вперед, к трем людям с обнаженными мечами в руках!

Засада!

Они невероятно быстры. Это не уличные грабители, он понял сразу. Профессионалы. Никакого судорожного махания клинками, никаких воплей, воинственных кличей. Только сопение, выдохи, когда меч устремляется вперед, чтобы отделить голову от плеч. Экономные движения, удары, каждый из которых одновременно и блок, и позиция для нападения. Знакомый стиль!

Нападающие чуть медленнее Адруса. Возможно, за счет того, что на них надеты тяжелые кольчуги и наручи с наголенниками. Хорошая штука – броня, но она все-таки сковывает движения! И это давало шанс выжить!

Клаш! Клаш! Клаш!

Вольт! Пируэт!

Меч коротко просвистел, врезался в бедро нападавшего ударом снизу вверх, и взрезанная артерия выбросила фонтан крови, оросив искаженное шрамами и гримасой напряжения лицо Адруса.

Шаг назад!

Клаш! Клаш! Клаш!

Меч прочертил красную полосу на переносице нападавшего, и тот мгновенно стал инвалидом, не способным продолжать бой. Глаза лопнули под режущим напором клинка, хрящ переносицы раздался, пропуская сталь к черепу, но кость выдержала, сберегая мозг от разрушения.

Клаш! Дзынь!

Меч соперника врезался в каменную стену, но не сломался, второй его меч резанул по груди Адруса, рассекая, по иронии судьбы, точно то место, куда несколько часов назад император самолично приколол высший орден империи.

Но меч Адруса уже пробил глотку соперника снизу вверх, в нижнюю челюсть, войдя прямо в мозг. Боец тут же обмяк, рухнул на мостовую, подергиваясь в мелких судорогах и барабаня каблуками по давно не метенному камню.

Бой закончен. На ногах остался только слепой, по лицу которого стекали ручейки крови, превратившие это самое лицо в маску, достойную ярмарочного шута.

Но мужчина не сдался, даже будучи слепым. Он чертил воздух прихотливыми фигурами, создавая веерную защиту, которую когда-то учили создавать и Звереныша.

Адрус отступил назад, стараясь двигаться максимально тихо, а еще шагнул подальше от неподвижно лежащих противников – вдруг они притворились, вдруг в этих телах еще теплится жизнь! Вот так и бывает – расслабится враг, а человек, лежащий на земле, последним усилием умирающего тела лишает победителя с таким трудом добытой победы!

Адрус не имел права рисковать. И впрочем, не мог это делать по одной простой причине – некогда ему буквально палкой вбили в голову основополагающие пункты законов боя, преподаваемые Мастерам Смерти.

Нет ничего более эффективного в преподавании, чем наука, поданная под соусом жестокости и пренебрежения к жизни учащегося. Хочешь жить – волей-неволей научишься действовать так, как требует от тебя преподаватель, до мельчайших пунктов и подпунктов.

– Не надо было вам надевать броню, – спокойно, даже мягко сказал Адрус. – Скажи мне, кто вы такие и кто вас послал, и останешься жив.

– Слепым? – хрипло выдохнул противник. – На кой демон мне такая жизнь?! Убей меня! Или попробуй возьми! Подойди! Ну?! Проклятый предатель! Поганый Звереныш!

– Вот как? И кого я предал? – Адрус постепенно повышал голос. – Императора? Или Школу Псов, в которую меня засунули после того, как убили моих родителей? Кого я предал, ну? Ты сам раб! Был рабом и будешь рабом – всегда! А я освободился! И отомстил за себя! За моих родителей! За свою родину! Так ЧЕМ я предатель? Лучше скажи, кто тебя послал, сколько вас здесь, – и я оставлю тебе жизнь! Обещаю!

– Поганый предатель! – Мужчина скрежетнул зубами, вдруг скрестил у себя на шее короткие острые клинки и коротко дернул. Голова слетела с плеч так быстро, как отлетает заусенец, отстриженный острыми ножницами.

– Да чтоб тебя демоны в Преисподней жарили! – в сердцах выругался Адрус, глядя на то, как валится обезглавленное тело. – Ну какого демона, а?! Как ты мне нужен был, псина ты поганая! А теперь что делать?!

Он быстро нагнулся над парнем, которого уложил первым, но тот уже истек кровью – был мертвее мертвого. А может, и выпил какой-то яд, чтобы не попасть в руки врага.

Каждый Мастер Смерти обязан иметь у себя в потайном кармане флакончик с быстродействующим ядом – лучше не попадаться тем, кого собрался тихо убить.

Мастера Смерти умирали плохой смертью. Долгой, болезненной и страшной. Псы об этом знают, но преподаватели Школы постарались расписать казнь Мастеров во всех ее неприглядных подробностях, начиная от медленной варки в котле и заканчивая магическими штучками, когда выпотрошенный человек живет еще около суток, понимая, что уже умер, но не в силах прекратить свое затянувшееся путешествие на тот свет. Шпион и убийца не должен попадать в руки врага живым. Это закон! И это вбили в головы Мастерам самым жесточайшим образом.

Обшарил карманы, но, как и ожидалось, ничего не нашел. Кроме различных приспособлений для тихого убийства. Так почему они тогда пошли на открытое боестолкновение? Если «заряжены» по полной?

Странно, конечно… Мастера Смерти выбрали бы другой способ уничтожения жертвы. Зачем им прямое боестолкновение? Это стиль Псов, а не Мастеров Смерти.

Скорее всего, это и были «обычные» Псы. Только вот теперь не узнаешь, откуда они тут взялись и как вообще узнали в Демоне того мальчишку-Звереныша, что учился в Школе Псов. Загадка, однако! Кто их навел?

Брать с покойников ничего не стал – ни мечей, ни орудий убийства вроде метательных крестов и звездочек. Свои имеются, обойдется без чужих. Пусть нищие поживятся, продадут мечи. Им тоже жить нужно!

Вдруг в голову ударила кровь: Сара! Что с Сарой?! Если его ждали, значит, знали, где он живет вне казармы!

Меч в ножны на поясе, бегом по улице!

Через пять минут бега – у дома Сары. Хотел врезать кулаком по двери, но тут же одумался и аккуратно потянул за дверную ручку. Дверь мягко, без скрипа раскрылась.

Ожидал, что в доме все будет разгромлено, – переломанная мебель, битая посуда, кровь, – но все тихо, спокойно, все вещи на своих местах.

Вот только Сары нет – ни в спальне, ни на кухне… даже в туалет заглянул и в погреб – и там нет!

Одежда, в которой она была на приеме у императора, лежит на скамье. На постели отпечаток ее сильного, тяжелого тела. Но Сары нигде нет.

Пощупал постель, прислушался к ощущениям – отпечаток был еще теплым, теплее, чем остальное постельное белье. То есть – она исчезла буквально минуту-две назад, не позже!

В комнате пахло мускусом любовного соития, благовониями, на стене висел меч, кинжалы – все на месте, ничего не пропало.

Но Сара исчезла.


Глава 2

– Прощай, капитан! Еще увидимся! Надеюсь!

Делия ласково улыбнулась капитану купеческой шхуны, и тот отвел глаза, побледнев, непроизвольно дернувшись, будто чуть не наступил на змею.

И что такого она сделала? Ну… пошутила немного! А нечего было делать непристойные предложения! Нечего вываливать свои причиндалы! «Озолочу! Прелестница!»

Забавно, как это мужчины пекутся о своем мужском достоинстве! Без него вообще-то можно жить! Ведь она, Делия, без этой штуки как-то живет? Ничего между ног не болтается, не путается! И никто за него не схватит, не приставит кинжал, грозя отсечь!

Капитан чуть не обделался. А вот надо было бы его кастрировать, похотливого кобеля! Только вот Властителю это точно бы не понравилось. Одно дело – потрошить разбойников на улицах столицы, и другое – искалечить капитана корабля, который является агентом Тайной службы.

Потерю агента ей долго не забудут, если забудут вообще. Да и непрофессионально это, вмешивать личные дела в работу!

Кстати, капитаном можно будет заняться и потом, когда все завершится. Дома. В свободное от работы время. Обставить все так, будто его убили грабители. Или конкуренты. Или ревнивая жена, заставшая с очередной молоденькой девчонкой!

Ух, как Делия ненавидит насильников и прелюбодеев! Каждая жирная тварь норовит облапать девчонку, у которой еще молоко на губах не обсохло! И чем нежнее возраст, тем больше охотников до молоденького «мясца»!

Этих тварей на кол бы сажала! Лично! Они все похожи на ту мразь, которая насиловала ее в детстве и юности! Нелюди проклятые! Животные!

Но ничего такого девушка вслух не сказала. Она мило улыбнулась капитану, помощнику, матросам, с вожделением взиравшим на ее легкую фигурку (больше всего на задницу, облепленную шелковым платьем, прижатым порывом ветра), и спорхнула на причал – обычная девушка из хорошей семьи, на вид лет шестнадцати или семнадцати.

Ну да, лет ей было гораздо больше, но при достаточном умении можно поддерживать внешний облик легкомысленной пустой девчонки достаточно долго, столько, насколько хватит косметики, здоровья и – самое главное – желания.

Вообще-то внешний облик девчонки-озорницы, «нетронутого цветочка», с одной стороны, и помогает – люди тебя не боятся, сразу к тебе располагаются, особенно мужчины и пожилые дамы, увидевшие в тебе дочку или внучку.

А с другой стороны – приходится прилагать некоторые усилия, чтобы заставить собеседника поверить в то, что ты говоришь серьезно. Например, когда некий осел предлагает ночь любви за очень даже – с его точки зрения – приемлемые деньги.

Вообще-то даже странно, что человек, которому ясно дали понять, что она, Делия, не простая девушка, не шлюшка какая-нибудь, посмел посмотреть в ее сторону без должного почтения! И уж нечего говорить, что он не должен был лезть в ее каюту с непристойными предложениями! Ну да – перепил, да – возможно, что наркоты обнюхался, так и что теперь с того? Кому какое дело?

Кстати, этот вопрос можно будет поднять по возвращении домой. Агент, который позволяет себе во время работы нажираться до поросячьего визга, грешит наркотой, пристает к девушкам, – это опасный человек! И ему не место в Системе!

Пора ему на тот свет. Пусть только корабль назад приведет! Хотя… привести может и старший помощник. Он такой же моряк, как и капитан!

Да, решено – и база уже подведена! «Привет, капитан! Мы тебя ждем! Мы, демоны Преисподней! Скоро увидимся!»

Довольная принятым решением, а больше всего логической выкладкой, позволившей его принять, Делия пришла в хорошее расположение духа и дальше уже шла почти танцуя. Ее стройные ножки, до колен обтянутые золотистыми ремешками дорогих причудливых сандалий, ступали мягко, уверенно, как ноги танцора или мастера боевых искусств.

Делия была и тем, и другим. Вот только о втором ее свойстве не знал почти никто. Те, что знали, или были из ее начальства (им по долгу службы следовало это знать!), или уже мертвы. И последних насчитывалось несколько десятков человек.

Делия все делала с душой, не оставляя за собой «хвостов», и еще ни разу не встретила равного себе соперника. Кроме одного – Щенка, Звереныша, Зверя, он же теперь – Демон. Если только Делия все правильно просчитала.

Зря он ее не убил. Нечистая работа! Нельзя оставлять за собой «хвосты»! Любого человека можно найти, если знать, как искать! Если есть у тебя чутье, а еще – терпение. И способность анализировать полученную информацию.

Вот, например, что сделает человек, чтобы уйти от возмездия? Куда он отправится, чтобы избежать разоблачения, чтобы уйти от глаза сыщиков? Ну конечно, туда, где его никто не знает! Туда, куда трудно добраться сыщикам его страны! То есть – во вражескую страну, волей-неволей ограниченную с твоей страной в любых, даже торговых контактах.

И тогда остается лишь собирать информацию – по крупицам, отбрасывая ненужное, прислушиваясь лишь к тем сведениям, которые подпадают под твою схему.

Вот что имеется в наличии? Гармы, молодой человек лет двадцати – двадцати пяти (парень мог или искусственно себя состарить, или состариться от потрясений), невероятные боевые способности, и… он должен был возникнуть ниоткуда в период, который рассматривается Делией как возможный для появления объекта! И возник! Парень должен выждать пару-тройку месяцев, а уже потом начать устраивать свою жизнь. И тут все сходится.

Кстати, если он был завербован Тайной службой Ангира (что вполне вероятно) и действовал по ее указанию, он также проявится, только через другие источники. Адрус слишком заметен и неизбежно выдаст себя, хочет он этого или не хочет. Расслабится, начнет жить открыто, пользоваться благами своего положения. Пройдет слушок, и… вот оно, получилось! Как сейчас, например.

Нет, на сто процентов Делия уверена не была – ну кто в мире вообще может рассчитывать на что-то со стопроцентной вероятностью? Если только дураки! Но вероятность того, что Демон окажется Адрусом, была настолько велика, что стоило рискнуть. И хорошо, что Властитель это понимает. Он профессионал, так что тут все понятно.

Позади топают четверо «грузчиков». Они знают, что Делия какая-то фифочка, облеченная властью, данной ей Властителем, но на самом деле главные – они. Псы.

Придурки! Что они могут, мужчины?! Только тупо тыкать железками да скакать, как идиоты! А чтобы головой подумать, чтобы разработать операцию – на это у них мозгов не хватает! Деревянные головы, точно!

Вообще-то нарочно не взяла с собой Мастеров Смерти, хотя Властитель и предлагал. На кой демон они ей сдались? Убивать она и сама умеет. И думать тоже. Ей нужен расходный материал, те, кого в случае чего не жалко и списать. Вот такие… рубаки! Тупоголовые. Если что – они и рассказать-то лишнего не смогут… Кроме того, что им сказали. Или скажут. Она скажет, Делия.

Десять человек. Четверо сейчас, с ней, остальные подтянутся по два-три человека, чтобы не привлекать внимания. Пусть пока на корабле сидят. До ночи.

Через час старший из «носильщиков» уже громко барабанил в ворота неприметного особняка в купеческом квартале – здесь жил (и работал!) «купец средней руки» Адал Манагар, а на самом деле – давний агент Занусса, контрабандист и выжига, за каждую свою услугу норовивший содрать три шкуры, и лучше – в полновесном золоте. Он поставлял информацию, за что и пользовался послаблениями в Зануссе. Делия небеспочвенно полагала, что продержался он так долго в агентах потому, что так же, как и Зануссу, поставлял информацию и Ангиру, стараясь не вмешиваться в особо скользкие делишки.

Двойные агенты были во все времена, и кому, как не контрабандистам, погрязшим в темных делах, работать со специальными службами?

У него был дом в столице Занусса, свои лавки, склады, потому стоило рассчитывать, что Манагар трижды подумает, прежде чем выдать прибывшего в Ангир тайного агента. Кроме потери зарубежной собственности это означало бы полное прекращение контрабандной суеты.

Ну да, от него не требовали того, чего он исполнить не мог и не хотел, – например, подготовки покушения на императора Ангира или его высокопоставленных чиновников. Нет. Максимум – информация и… предоставление крыши над головой таким вот агентам, как Делия, которая прибыла якобы для встречи с неким высокопоставленным чиновником империи в целях дальнейшего укрепления мирного договора.

Честно сказать – война между Ангиром и Зануссом давно всем надоела, и, когда две империи, бывшие некогда одним целым, заключили мирный договор, все вздохнули с огромным облегчением: «Свершилось! Наконец-то свершилось! Эти идиоты одумались!»

Адал Манагар – мужчина неопределенного возраста, от пятидесяти до семидесяти лет. Раньше он сам ходил на своих кораблях, но два года назад осел на месте, решив, что ему уже не по чину самому качаться на волнах и жить в тесной каюте, пропитанной запахом рыбы и мокрых парусов. Куда как лучше сидеть возле бассейна, попивать холодное вино, пока молоденькие рабыни натирают твое вполне так еще крепкое и здоровое тело. Чем эти рабыни и занимались, когда Делия вошла на площадку под раскидистыми деревьями, осеняющими бортик бассейна спасительной тенью.

Жарко. Что, впрочем, и неудивительно, ведь Ангир находится гораздо южнее, чем Занусс. Тем более что котловина, в которой находится город, прикрывает его от всех холодных ветров, норовивших прилететь с заснеженных вершин, видимых далеко на горизонте. Город сидел будто в гнезде – с одной стороны теплое море, с трех других сторон – высокие заросшие деревьями холмы, где произрастали великолепные фрукты, выжимку из которых сейчас и потягивал старый контрабандист.

Делия встречалась с ним еще до дворцового переворота, и не раз, – были у них кое-какие совместные дела. И этот пройдоха ей чем-то даже нравился. Верить ему можно было лишь до определенной степени, впрочем – как и всем в этом мире, но если он давал слово, то всегда его держал. А еще Манагар отличался быстрым умом и склонностью к черному юмору, который не щадил ни правителей, ни самого Адала Манагара. Возможно, именно это Делии и нравилось.

В этом Адал был похож на нее – такой же в меру циничный, едкий на слово и способный высмеять кого угодно, в том числе и самого себя.

Делия не раз задавала себе вопрос: так ли Адалу было необходимо покровительство Тайной службы Занусса, чтобы он рисковал своей жизнью для того, чтобы перевезти в свою страну кипы эглемского шелка, ящики мимрских благовоний и селемские изумруды, отличающиеся высокой чистотой и наполнением цвета? Неужели он не мог бы заниматься контрабандой без шпионских страстей – умный, хитрый, изворотливый?

И каждый раз напрашивался один и тот же ответ – здесь все совсем непросто и замешено на шкурных интересах высоких особ империи Ангир. Иначе Манагар давно бы отправился в мир иной, став очередным черепом на стене городского суда.

В общем, все сложно, все головоломно, и, если слишком задумываться, можно получить нескончаемую головную боль от попыток разрешения неразрешимой задачи. Наступит день, и все будет ясно. Или – не ясно. И не наступит.

Все в руке Создателя, и никак иначе. Но на Создателя надейся – а держи кинжал под юбкой! Или можно прицепить его еще куда-нибудь… главное – чтобы был под рукой.

– Тебе не стыдно встречать невинную девицу в таком виде? – Делия уселась в кресло напротив Адала и, не спрашивая разрешения, налила из кувшина в высокий узкий позолоченный (или золотой?!) кубок. – Хоть бы прикрылся, что ли!

– Чего ради-то?! – хмыкнул Адал и довольно усмехнулся, демонстративно почесав у себя в ничем не прикрытом паху. – Это ты ко мне приперлась, не я к тебе! Лучше раздевайся да ныряй в бассейн! Ты видишь, какая стоит жара?! Может, мне еще и стеганый халат надеть?! Кстати, в кои веки могу увидеть тебя совсем голой! Ты мне обещала, что покажешь свои стати, если я как следует попрошу! Так вот я – прошу! Давай, не стесняйся!

Мужчина радостно захохотал, и его поседевшая пиратская борода затряслась, как кусты под ветром. Девушка, которая втирала ему в плечи какую-то жидкость, выронила бутылочку с притиранием, и, если бы не широкая лапа Адала, бутылка точно разбилась бы о камни площадки. Он подхватил бутылку вроде как случайно, не думая, но с такой ловкостью и быстротой, что только несведущий не смог бы понять – такое умение не всем дано. И что этот человек совсем не безопасен.

Делия тут же отметила для себя – реакция старого контрабандиста (и по некоторым слухам – пирата!), как всегда, отменна. Годы никак на него не повлияли. Могучее тело с годами отяжелело – куда же деваться, время – оно никого не красит! Но оставалось таким же ловким, быстрым и эффективным, как и во времена его бурной юности. Скорее всего, Манагар уделяет достаточное время упражнениям в боевом искусстве, не желая терять боевую форму. На то указывают и специфические приспособления, выстроившиеся на площадке сразу за бассейном – начиная с досок для набивания кулаков и заканчивая качающимися бревнами, которые применяются во всех школах боевых искусств.

Делия сама тренировалась на таких и знала, как трудно сохранять равновесие на проклятых шатающихся гадинах. Шишек и синяков набила изрядно, прежде чем научилась бегать по бревнам, как по земле.

Крепкий, сильный мужчина. И все признаки мужского – на месте.

Делия вдруг поймала себя на том, что разглядывает его мужское достоинство, и яростно выругалась про себя – с чего вдруг ее потянуло на «сладенькое»? Давно не была с мужчиной – вот, вероятно, почему! Последним ее любовником был Звереныш… Адрус. И после него она будто бы и забыла про секс – как будто секс ее никогда не интересовал. А вообще-то это было совсем не так.

Ну да – болезнь, восстановление, потом – все время отнимала работа. Но чтобы вот так, полное отсутствие секса несколько месяцев подряд? Никогда такого с ней еще не было! Самоудовлетворение для сброса напряжения – не в счет. И встреча с той девчонкой – тоже не в счет! Это так, баловство. Это не настоящий секс!

– Ах, Делия, Делия! Я ведь тебе предлагал – бросай свою дурацкую службу, живи со мной. Хочешь – наложницей, хочешь – женой! И сейчас предлагаю, место жены до сих пор свободно! Подумай над этим! Но поспеши – претенденток на это место у меня хватает!

– Врешь ты все, – Делия сделала из пухлых губок «куриную попку», издав громкий, неприличный звук. – Пррр! Как дойдет до дела, небось сразу на попятную! Тебе не нужна такая, как я! Тебе рабыни нужны! Покорные, чтобы ползали перед тобой на коленях, а ты на них плевал! А я – девушка независимая, скорее ты передо мной будешь ползать, чем я перед тобой! А кроме того – не побоишься уснуть рядом со мной? Обидишь – проснешься уже в Преисподней, со своим же членом во рту! Ты меня знаешь. Не страшно?

– Страшно! – довольно кивнул Адал. – Но тем интереснее! Живешь на пределе, ходишь по краю пропасти – чем не жизнь?! Мне теперь немного не хватает моей прежней жизни! Чтобы кровь бурлила! Чтобы все, как в последний раз! Чтобы волны в лицо! Чтобы опасность, звон клинков, плачущие женщины, запах секса, запах крови! Хм… м-да… что-то я заговорился.

– Это уж точно! – мрачно подтвердила Делия, которой ну очень не понравились рассуждения старого пирата. Точно – пирата, в этом теперь она была уверена.

Может, в том и разгадка сотрудничества Адала со спецслужбой Занусса? Ему все время требовалось вот это – бурлящая кровь в жилах, опасность, приключения? Есть такие люди – они без того, чтобы влезть в неприятности, жизни себе не представляют!

Она и сама такая. Чтобы ходить по злачным местам города, вызывая на себя атаку насильников, грабителей, ловцов рабов – для этого недостаточно одного лишь желания отомстить всему миру. Для этого еще нужно то же самое, о чем говорил Адал, – потребность в бурлении крови, опасности, звоне клинков. Каждый раз после такой «прогулки» Делия чувствовала себя освеженной, бодрой, будто искупалась в горячем источнике на склоне горы Яхх. Ненормальная, да, но разве она одна такая?

Вот еще один ненормальный – сидит и почесывает свой здоровенный мужской причиндал, ухмыляясь белозубой улыбкой!

Интересно, может, он омолаживается у магов-лекарей? Чтобы те поддерживали его здоровье и мужскую силу? А что – запросто. Денег у бывшего пирата полные сундуки!

Кстати, скорее всего, все свои деньги в банке он не держит – чтобы не засветиться. Купец средней руки, каким Манагар пытается себя выставить, не может иметь столько денег, как какой-нибудь родовой аристократ, глава Великого Дома. Если только не занимается тайными, запрещенными законом операциями. Сто процентов за то, что банк Ангира подает сведения о богатых клиентах в Тайную службу. В Зануссе так делают, почему бы не делать и в Ангире?

Кстати, часть денег пройдоха держит и в занусском Имперском банке – триста тысяч монет, совсем не маленький куш! На всякий случай, ага, – неизвестно ведь, как повернется судьба! Умный человек, да.

– Ну так зачем тогда ты приехала? – Адал улыбался, подставляясь молоденьким рабыням, истово массировавшим его плечи и ноги. – Вижу, что желания стать моей супругой у тебя нет, значит, есть что-то другое, ради чего ты неделю парилась в тесной каюте вонючей шхуны. Да, письмо с вороном я получил, но там ничего конкретного не было. Все-таки стоит рассказать, что на самом деле привело тебя сюда!

«И стоит ли мне иметь с тобой дело!» – дополнила его слова Делия, не строя никаких иллюзий насчет агента. Не понравится ему ее задание, и пойдет она отсюда прямиком к шхуне, чтобы унести поскорее ноги. Или пойдет в портовый район, чтобы временно спрятаться где-нибудь в захудалой гостинице, – что, в общем-то, невозможно. Такой, как Адал, если захочет найти, то найдет.

– И какая мне выгода в твоем деле, – завершил Адал после недолгой паузы.

– Раньше ты про выгоду не спрашивал, – расслабленно улыбнулась Делия, внутри которой все напряглось от нехорошего предчувствия. Он и правда никогда не заводил разговора на тему: «А что я получу?» Все и так было понятно, такие разговоры закончились еще до того, как Делия стала работать на Тайную службу. Со слов Норанса. И вот вдруг – снова началось!

– Раньше – это было раньше, моя дорогая Делия, – усмехнулся Адал, но глаза его остались серьезны. – И я уже не тот, и время не то. Стар стал, ленив.

– Денег много заработал! – в тон ему подсказала Делия. – Больше не нужно!

– Ну почему же… – пожал загорелыми могучими плечами «купец». – Деньги никогда не бывают лишними. Только вот не все деньги стоят того, чтобы их заработать. Разве нет?

– А разве все дело в деньгах? – прищурилась Делия, глядя, как рабыня мастерски массирует живот Адала, перемещаясь ниже и ниже, приближаясь к мужскому «хозяйству». – Слушай, может, ты наконец прогонишь этих шлюх? И мы поговорим по делу?

– А разве мы не говорим по делу? – нарочито искренне удивился пират. – Мы только и делаем, что говорим о деле! Мне так кажется! А чем тебе девчонки не по нраву? Хочешь, дам тебе одну из них? Знаешь, как они владеют язычком?! О-о-о! Я время от времени заставляю их удовлетворять друг друга… если бы ты видела, как они это делают! Возбудилась бы просто до безумия! Я так просто с ума схожу, когда за ними наблюдаю! Ты только посмотри на них! Посмотри! Хороши?! Ну, скажи!

– Вот язычок-то их меня как раз и волнует, – пожала плечами Делия. – Только не в том плане, что ты мне озвучил. Совсем не в том!

– Не бойся. Эти девчонки позволят себя разрезать на куски, но меня не выдадут. Гарантирую! Как ваши Псы, к примеру…

Адал подмигнул, и Делия вдруг ощутила нечто похожее на подергивание рыбацкого шнура – будто она оказалась на рыбалке, а на том конце сидит крупная рыба. Не отголоски ли это той самой задачи, которую она решала до своего ранения?! Преступного мага, который наколдовывал для богачей заклинание верности, она так ведь и не нашла! Куда он делся?! Уж не Адал ли к этому приложил свою липкую руку?!

Ах ты старый мерзавец! Ну, ничего… вот закончится главное дело, можно будет приняться и за тебя! За твоего мага! Железная Сука не бросает следа! И никогда не ошибается!

Но – потом, все потом! Задания не должны мешать друг другу!

– Все равно – убери! – Делия капризно закусила губу. – Они меня отвлекают! Задницами своими вертят! И прикройся – ты меня тоже отвлекаешь!

– Хм… – Адал не нашел, что сказать, только хмыкнул, ехидно улыбнулся, помотав головой, и движением руки прогнал рабынь. Они прыснули прочь стайкой золотистых рыбок, сверкнув на солнце серебристыми ошейниками, украшенными прихотливой резьбой, инкрустированными мелкими драгоценными камнями. Кроме ошейника, на девицах нет и нитки одежды, что, впрочем, совсем неудивительно при такой-то удушающей жаре!

Как ни странно, Адал последовал и другому совету Делии – прикрыл чресла легким полотенцем. И снова откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову:

– Теперь тебя ничего не смущает? Теперь ты можешь думать о чем-то, кроме моего замечательного, огромного члена, за который душу отдаст любая женщина?! И некоторые из мужчин!

– Тьфу! – Делия хихикнула и поджала губы. – Ты слишком много о себе возомнил! Ничего там у тебя нет такого уж выдающегося! Мечтатель… Но речь сейчас не о тебе. Я просила навести справки о неком человеке, которого тут называют Демоном. О драконире драконьего полка. Ты сделал это? Можешь о нем что-то сказать? О Демоне, разумеется, не о полке!

Адал задумался, наморщил лоб. Помолчал, вроде как вспоминая.

– Появился ниоткуда. Кто он такой, откуда пришел – никто не знает. Завербовался в армию, а там – сама знаешь – не спрашивают, кто ты и откуда. Служи да корми червей, коли не повезло и ты подох. Контракт, называется. Пошел служить туда, куда никто не хотел идти, – ухаживать за красным драконом по кличке Красный. Есть у нас такой драконишка – говорят, затейник, да еще какой! Двух или трех драконопасов уже прибил! Урод. Нет, не только потому, что плохо с драконопасами обошелся, – просто урод. Он не может огонь пускать. Только летает и опасен – ежели погадит сверху да попадет! Хо-хо-хо! Впрочем, было с ним связано и кое-что странное, как мне рассказали. Однажды, когда с драконопасом этим, с Демоном, что-то случилось, долго его дракон не видел, – Красный поднял на бунт всех других драконов. Они чуть стойла не сожгли! Как это вышло, никто не знает. Но факт есть факт. Ну что еще… Ловкий этот твой Демон, как демон! Хе-хе-хе… Мечом владеет – равных нет. Да и на кулаках не промах – целой толпой не взять! Где учился – непонятно. Хотя у меня догадки есть… появились после того, как ты на меня вышла и про него спросила!

Адал наклонился вперед и пристально посмотрел в глаза Делии:

– Неужели, тогда был… ОН?! То-то ты прискакала, как демоница из Преисподней! Знаешь ведь, что почем! Так он или не он?

– Продолжай… – Делия сказала мягко, с легкой прохладцей, но Адал едва не поежился под своим покрывалом. Шутки шутками, но он знал, кто такая Делия. Или что такое Делия.

– Ну, вот… в общем, шороху они с Красным навели, и теперь Демон – драконир у Красного. Демона привели к присяге верности, через заклинание, само собой… что?! Что с тобой? С тобой все в порядке? Ты побледнела!

– Все в порядке, не переживай, – Делия глубоко вздохнула, расслабила белевшие на подлокотниках кресла пальцы. Она и сама не заметила, как сжала их, едва не сокрушив легкие, плетенные из тростника узорчатые поручни. – Продолжай, пожалуйста. Очень интересно.

– Хм… не сомневаюсь… – с непонятной интонацией протянул Адал и продолжил: – Итак, Демон теперь драконир, почитай – элита всей нашей армии. Его боятся, его уважают – как и положено. Тем более что Демон прославился во время Ночи Ужаса, когда на город напали сотни подземных зверей – гармов, о которых все уже давно забыли. Считалось, что эти звери вымерли. Последний раз их видели несколько десятков лет назад, если не больше. Но оказывается – они не вымерли. Что и доказали, поубивав тысячи две горожан.

– Так много? – не выдержала Делия.

– Было бы еще больше, если бы не Демон и его подружка Сара, воительница, которая раньше выступала на Арене. Ох и баба, я тебе скажу! Таких, как ты, в ней уместятся три штуки! А может, и еще место останется! И ни грамма жира – одни мышцы! Как племенная кобыла! Она тебя на одну ладонь положит, другой прихлопнет – только мокрое место будет!

– Многие так говорили, – пробормотала Делия, думая о своем. – Давай конкретнее – где живет Демон, что еще про него знаешь!

– А вот у этой самой Сары он и живет! Любовница она его. Ночью – у нее. Днем идет на службу. Той ночью он вместе с ней город защищал, они едва не погибли. Как выжили – никто не знает. Пораненные все были. Но гармов набили – просто кучами! У Сары тогда муж погиб. Гармы загрызли. И она сразу утешилась с Демоном. Мужа-то, видать, не любила, он ее из рабов выкупил, израненную, и держал в женах – наверное, как рабыню. Но документы у нее в порядке – все ей завещано, у нее самой «Отпускная». Свободная она, точно. Ну что еще… награждать их скоро будут. А если точнее – завтра. Император самолично вручит высшую награду Ангира – Серебряную Звезду. И в ранг драконира повысили – за его подвиг. Теперь он драконир первого ранга. Спросишь адрес Сары – я тебе скажу. Но только прежде ты ответишь на мои вопросы!

Адал несколько угрожающе наклонился вперед, с жестким выражением лица впился взглядом в лицо Делии:

– Только не ври мне! Это касается кого-то из наших? Императора, например? Кого-то из высших? Зачем ты притащила с собой толпу Псов?! Готовишь покушение на трон? Что тебе нужно?! Кто этот Демон? Это все ваша задумка, хотите подобраться к императору? Вы наслали гармов на город? Повторяю – без брехни! Я сразу почую – врешь ты или нет!

Делия полуприкрыла глаза, вроде бы обдумывая ответ, стараясь казаться как можно более безобидной. Что, впрочем, вряд ли обмануло Адала.

А еще – боковым зрением она посмотрела, как ведут себя лучники, выставленные хозяином дома, – один лучник сидел слева на крыше, второй на незаметном якобы помосте высоко над головой, на дереве.

Где-то был и третий – его она чувствовала всей своей многострадальной спиной, по которой так любил прохаживаться плеткой прежний хозяин Делии – перед тем как ее изнасиловать. Давным-давно, еще в детстве…

– Это никак не касается вашего императора – если только косвенно. Да, ты верно догадался – это убийца нашего императора, я его вычислила и хочу наказать. В идеале – захватить и отправить домой в кандалах. Для суда и расправы. В худшем случае – убить на месте.

Делия замолчала, высунула розовый язычок, послюнявила указательный палец и потерла кончика носа, на который только что опускалась муха. Мухи разносят грязь и болезни! Это все лекари знают! И умные, чистоплотные люди. Делия очень не любила грязь. Всякую. Потому заботилась о чистоте – конечно, по мере возможности.

– Это наш человек, предатель, который сбежал сюда, к вам. И мы должны его забрать назад. Все!

– Точно – все? – недоверчиво помотал головой Адал. – И никаких злоумышлений против императора?

– Клянусь! Никаких покушений! Никаких злоумышлений! Только возврат нашего предателя! – Делия отсалютовала, как гвардейский офицер, ударив по груди кулаком.

– А ты позволишь поговорить с ним, перед тем как увезешь его домой? – вкрадчиво спросил Адал. – Чтобы убедиться, что ты не обманываешь?

– Это еще с какого хрена?! – ощерилась Делия, мгновенно превратившись в Железную Суку. – Ты забываешься, пират! Это государственная тайна! Это наш человек! А твое дело – помогать нам! За хорошую плату! А не совать нос туда, куда не надо! Иначе его можно и прищемить! За помощь ты получишь тысячу золотых! А еще мы не тронем два твоих поместья – в столице и в пригороде, о которых ты, вероятно, забыл! И не прикроем твой счет с тремястами тысячами монет! А также – не задушим твою торговлю! Думаешь, мы не знаем, что теперь не три, а пять твоих судов шастают между Зануссом и Ангиром, не платя нам пошлин! Так что заткнись, сиди и тереби свой отросток, о котором ты слишком высокого мнения, а я видала и побольше!

– Узнаю прежнюю Делию! Хо-хо-хо! А я уж думал, ты расслабилась, помягчела после твоего-то ранения! Ты же едва выжила, правда? Я надеялся, что ты выживешь. И рад, что не померла. Не сердись, девочка… это я так, на всякий случай. Все будет в порядке. Расслабься, поплавай – скоро будем ужинать. Поговорим. Расскажешь мне – как и что происходит у вас в Зануссе, в верхах. Может, я что-то и не знаю? А я расскажу тебе о нас – может, и ты найдешь что-то интересное для себя. В общем – потолкуем. А на ночь все-таки пришлю к тебе девчонку – пусть сделает массаж. Ну и… побалует. Тогда ты станешь помягче, точно! Хе-хе-хе… да смотри ты веселее! Жизнь хороша! Пользуйся ею… пока есть возможность! Хе-хе-хе… а то будет поздно! Нет-нет, это никакая не угроза! Это народная мудрость! Слушай старика, учись, пока я жив! И я когда-то думал, что все впереди. Оглянулся… а жизнь-то прошла! И на что ее потратил?! Тьфу одно! Вроде как и не жил! Кстати, обдумай мое предложение о замужестве – я ведь серьезно, чего уж там! И сполоснись же, демоны тебя задери! Жарко ведь! Вода все время обновляется, так что можешь не беспокоиться – чисто!

* * *

Делия вытянулась на воде, раскинув в стороны руки и ноги. Над головой, в невообразимой высоте сиял ярко-голубой купол неба, на котором полыхал белый диск солнца, дарующего жизнь всему на этом свете. И убивающий все на свете – если Создатель этого пожелает.

Прохладная вода ласкала обнаженное тело, со стороны доносился голос Адала, бормочущий о чем-то о своем, – вроде как он рассказывал о ценах на зерно, о том, что с продуктами первой необходимости стало хуже из-за мора в южном районе Империи, но Делия его почти не слушала, не вдумываясь в слова. Она потом вспомнит то, что говорит ей агент, обдумает все как следует, но не сейчас. Сейчас ей было хорошо и спокойно.

Может, и прав Адал? Может, хватит жить, как она жила уже много лет, – от щелчка тетивы арбалета до звона клинка? Ей уже двадцать лет, хотя она и выглядит на шестнадцать, в ее годы женщины уже имеют двух-трех детей, мужа, семью. А что есть у нее? Деньги? Да она никогда не сумеет потратить столько денег, сколько у нее есть!

Наряды, благовония, хорошее оружие – на это столько денег не нужно.

Вкусная еда? Она у нее есть всегда.

Что еще? Ну что еще ей надо? Покой? Вот такой бассейн под палящими лучами солнца, в который льется вода, притекшая с вершин далеких гор? Тенистое дерево, под которым приятно поболтать с человеком, который ей интересен и с которым приятно провести время – и в постели тоже? Все это было. И все это может повториться не раз и не два. Но только этого мало. Для нее – мало!

Дети? Они ее не интересуют. Более того – при одной мысли, что у нее вдруг появятся дети, охватывает дрожь, и тут же хочется выбросить эту мысль из головы. Почему? А потому что, если с ней что-то случится, дети останутся одни, наедине с этим жестоким, мерзким миром! И с ними будет то же самое, что с ней, а может, даже и хуже! И лучше им вообще не быть, чем жить так, как жила, как живет она!

Муж? Ну а кого можно представить в роли мужа? Адала? Ну да, он богат. И в постели скорее всего неплох. Стар? Да судя по его тренированному телу, Адала хватит еще лет на сорок! А то и больше! Денег же у него столько, что до самой смерти старый пират будет в большей «боеготовности», чем какой-нибудь молодняк – вялый, дряблый, не нюхавший крови и не слышавший свист пролетевшей мимо уха стрелы! Маги-лекари любят деньги, но работать умеют. До самой смерти можно оставаться молодым и способным удовлетворить женщину.

Только вот не привлекает Делию секс. Нет, так-то привлекает – как средство получения удовольствия, сброса напряжения. Приятный, как хороший десерт после вкусного обеда. Но секс не самоцель! Она же не одержимая сексом испорченная дура, готовая идти с кем угодно и куда угодно, лишь бы удовлетворить свою похоть!

Нет, Делии нужен мужчина, похожий на нее. Тот, кто будет доминировать. Тот, кто сумеет заставить ее делать то, что приятно ему, а не ей! Или – не только ей. Она хочет жить не только своими интересами, но и интересами мужа. А какие интересы того же Адала? Заработать больше монет? Подставить чресла ловким молоденьким рабынькам? Трахнуть ту женщину, на которую лег глаз?

Все это какое-то… животное. Неинтересное. И скучное.

Делия перевернулась на живот и рыбкой ушла к дну бассейна. Бассейн был глубоким, как минимум в полтора роста взрослого мужчины, и через секунду в ушах у девушки зазвенело от давления воды. Делия осторожно коснулась шершавого дна, и поплыла вдоль него, ловко загребая руками, как огромная розовая лягушка.

Девушку учили нырять, плавать под водой и дышать через специальное приспособление – упругую трубочку, которую все агенты берут на задание. Через эту трубочку можно не только дышать, но еще и стрелять отравленными стрелками – парализующими или убивающими наповал, в зависимости от задания, которое нужно исполнить.

Делия трижды применяла этот стреломет на практике – дважды убивала мужчин, один раз прикончила молодую женщину в цвете лет, красивую, из дворянской семьи.

Делия никогда не пыталась узнать, кто эти люди, которых ей приказали убить. Не потому, что не было интереса, нет. Просто лишние знания смертельно опасны. Зачем навлекать на себя беду? Этим людям не повезло, вот и все. И ей когда-то не повезло. И людям, которые умерли от чумы, тоже.

Во всем рука Создателя, так зачем множить знания, которые тебе никогда не пригодятся и лишь внесут сумятицу в твою жизнь?

Ах, Адрус, Адрус! Звереныш ты проклятый! Ну вот что с тобой делать?! Убить? Это легко. Ты расслабился в чужой стране, ни от кого не ждешь беды. Так легко пустить в тебя отравленную стрелу, рраз! И… тебя уже нет!

Корона? Да плевать ей на корону! И на Норанса плевать! На всех плевать! Кроме него, Адруса… Зацепил чем-то, скотина! Может, тем, что в нем Делия видела саму себя – обожженную, раздавленную жизнь, но не сломленную, ставшую крепче, чем была?

Еще никто за последние годы не смог ее победить! Только он, Звереныш! Может, этот парнишка, на вид смазливый, как придворный ублажитель дам, и смертоносный, как самая ядовитая из змей, и есть тот мужчина, который ей нужен? Ведь она, Делия, чувствовала, что между ними протянулась нить! Чувствовала, что не безразлична ему! И он не был ей безразличен.

И не в сексе дело. Знала она мужчин, которые в сексе были настолько виртуозны, насколько она, Делия, и Звереныш виртуозны в искусстве убийства. Но ни с кем, как с этим парнем, не было ей так хорошо и спокойно. Может, это и есть любовь, о которой так много болтают экзальтированные дамы и нежные мужчины?

Так что же все-таки делать?

Делия оттолкнулась от дна, выскочила наверх, к солнцу, улеглась на спину, закачалась на воде. Голоса Адала уже не было слышно: то ли он уснул, то ли пошел в дом – отдохнуть до ужина. Ну и ладно! Успеет еще с ним поговорить. Так хочется иногда побыть одной! Только небо, только солнце, только мысли…

Нет, убивать Адруса – это нехорошо. Со всех сторон нехорошо! Ведь если его убедить, он сможет стать агентом Занусса! В элитном полку – свой агент!

Только вот как его убедить? Вернее, как заставить его работать на Занусс? Что будет, если подойти к нему и предложить вернуться в строй?

Что бы она сделала? Наверное – убила бы. Да, убила бы. А почему он должен поступить по-другому?

А что там с этой Сарой? Неужели Звереныш полюбил какую-то женщину? Если так, то даже хорошо – у него есть слабое место, на которое можно надавить. По крайней мере – выслушает, прежде чем вступит в бой.

Делия не обольщалась насчет своих способностей как бойца. Да, она превосходит многих и многих бойцов – в том числе и Псов – по своим боевым возможностям. Но Звереныш… это нечто особое. С ним она не справится. Не справится – если пойдет против него лицом к лицу. Отравленные стрелы, яды, арбалетный болт в затылок – это не в счет. И это будет последним аргументом, когда все остальные агрументы закончатся.

Делия надеялась, что до такого дело не дойдет.

Впрочем, нужно было еще увериться, что Демон – это Звереныш. До тех пор все рассуждения не имеют смысла. А когда на сто процентов будет ясно, что он – это он, тогда посмотрим, кто умнее и кто способнее к тайным операциям! Ненормальный убийца или агент с многолетним стажем, который привык планировать тайные операции и не останавливаться ни перед чем, чтобы достигнуть желаемого результата!

Адрус, Адрус… как же она соскучилась по нему, подлецу!

Ведь не убил! Даже под синим зельем ее не убил! Значит – дорога! Значит – есть надежда. На что? На что-то. Хотя бы на что-то…

* * *

Делия выгнулась, задрожала всем телом, до боли сжав пальцы в кулаки, и опомнилась, только когда девица жалобно запищала, зажатая меж бедер. И тогда уже расслабилась, откинувшись на подушки, тяжело дыша.

– Госпожа… такая сильная! – Рабыня со страхом смотрела на Делию, потирая шею. На щеке девицы белели влажные сгустки, язык облизывал мокрые губы, будто девушка только что поела пирожное с кремом.

Делия отвернулась, нахмурившись, будто увидела что-то неприятное, такое, о чем хочется забыть. Нет, она никогда не была сторонницей однополой любви. Но что делать, если рядом нет подходящего партнера? Ну в самом деле – не к Адалу же идти в постель, или, может, притащить сюда одного из Псов? Нет уж. Только идиотка спит с подчиненными! Или идиот. Потом как с них спросить, как послать их на смерть, если несколько часов назад тот, кто рискует жизнью по твоему приказу, держал тебя за бедра и насаживал на свой «вертел», как какую-нибудь куропатку?!

Да и не хочется с ними. Вообще ни с кем не хочется. Только с НИМ. Но ЕГО рядом нет.

Безумие, да. Ну какая разница, с кем заниматься сексом? Закрой глаза и наслаждайся! На ощупь и вкус все почти одинаковы! Мужчины – они и есть мужчины!

Но только вот в глубине души что-то так не считает. В глубине души сидит демон, который не позволяет изменить тому… Демону.

Негодяй! Подлец! Ну что он с ней такое сделал?! Лучше бы убил! Лучше бы она тогда не выжила!

– Госпожа хочет еще? – Рабыня робко коснулась голого бедра Делии. – Я много чего умею! И у меня есть приспособления… для женщин! Вам понравится! Мой господин вызывал нам учительницу, она научила нас, как удовлетворять женщин! И мужчин…

Делия холодно посмотрела на рабыню, махнула рукой:

– Уходи! Вали отсюда! Нет, постой! Помоги мне вымыться. И приготовь мое платье и сандалии. Я хочу прогуляться.

– Как можно, госпожа! – Рабыня непритворно ужаснулась, в страхе прикрыв губы ладонью. – Разве можно гулять по улицам города в темное время суток?! Тем более – одинокой девушке! Времена смутные! В города пришли множество нищих! Голодные, злые! Бросаются даже на стражу! Вчера на лавку мясника напали – хорошо, что он перед этим нанял охрану, иначе бы ему и конец! Пятерых разбойников зарубили, двое сбежали! А вы – гулять! Вам не понравилось со мной? Я ведь еще не все показала, не все мое умение! А может, вы любите поиграть? Вы можете привязать меня к кровати… или к столбу… посечь плеткой. Мне это нравится. И вам понравится! А потом я еще сделаю хорошо! А хотите – приглашу еще одну рабыню! Или двух! Вы будете очень, очень довольны, клянусь! Можно пригласить и молоденького раба… столько рабов, сколько вы хотите! Хозяин приказал ни в чем вам не отказывать! Удовлетворять все ваши желания, даже самые прихотливые! Самые-самые…

– Мое самое прихотливое желание – это искупаться, одеться и пойти погулять! – перебила Делия. – Если ты сейчас не поторопишься, я с тебя шкуру спущу!

Делия почему-то очень рассердилась. А когда она сердилась, с нее слетала эта невинность семнадцатилетней девушки, и тогда держись – демоница, да и только! Потому немудрено, что рабыня испугалась, пала на колени, выставив вверх голый зад, на половинках которого были вытатуированы красные и синие цветы неизвестного Делии растения, что привело ее еще в большую ярость.

– Да встань ты, демон тебя задери! Найди мне мыло, полотенце. И заткни свой болтливый рот! А то я тебе его навечно заткну… дура!

Девица едва не грохнулась в обморок. У нее даже глаза закатились, потому Делия фыркнула, махнула рукой на бестолковую девку и пошла во двор, туда, где шумел поток воды, падая в бассейн из отверстия в грубой каменной стене.

Дорогое удовольствие, кстати, собственный водовод в доме. Это точно обошлось Адалу в огромные деньги.

Нырнув в бассейн, Делия на некоторое время обрела спокойствие, так что не набросилась на рабыню с ругательствами, когда та подошла к краю бассейна, держа в руках широкое полотенце.

Потом рабыня мыла ее грубой тряпочкой, намыленной душистым мылом, вытирала, и, когда на небе появилась красная луна, Делия уже была готова к прогулке.

Легкое воздушное платье-туника с рукавами, закрывающими руки до запястий, сандалии с плоской подошвой и… больше ничего.

Если не считать двух острых как бритва кинжалов, пристегнутых к предплечьям, метательного ножа в кармашке на спине, между лопаток, трубочки для стрельбы отравленными стрелами, которые, как и трубочка, прятались в потайных карманах у бедер.

Ах, да! Еще – противоядие от яда собственных стрел (вдруг уколешься!), пузырек с кровоостанавливающим средством, пузырек с тонизирующим снадобьем, кроме всего прочего позволяющим еще видеть в темноте. Ну, вот теперь и все.

Хотелось взять гибкий меч, оборачивающийся вокруг пояса, еще пару-тройку метательных ножей, удавку, иглы со снадобьем, причиняющим мучительную боль, а потом и смерть, – но это уже лишнее. «Хорошего надо есть понемножку – иначе живот заболит от переедания!» – как гласит народная пословица Занусса.

Против ожидания, ее никто не остановил. Делия ждала, что выйдет хозяин дома, начнет свое нытье по поводу негулянья под луной, но ничего такого не случилось. Мрачный охранник в полном боевом снаряжении (предусмотрителен Адал!) открыл ей калитку в воротах, второй охранник в это время сидел в будочке над воротами с заряженным арбалетом, нацеленным в спину Делии, и внимательно смотрел туда, откуда мог выскочить потенциальный противник.

Факелы трепетали на легком ночном ветерке, и было довольно-таки прохладно – возможно, так казалось после купания в бассейне. Или по контрасту с нагретой разгоряченными телами кроватью.

В любом случае после дневной жары побродить в темноте улиц – разве это не удовольствие? Городские коты уж точно поддержали бы Делию.

Итак, адрес известен, в голове четкий план – куда идти, что искать, ну а на месте уже определится – что делать сейчас, а что завтра.

Впрочем, сегодня она делать ничего не собиралась – только осмотреть местность. Если есть возможность как следует подготовить акцию, нельзя пренебрегать этой подготовкой. Один раз получится проскочить с наскока, второй раз, а на третий лихому агенту отрубят башку – это уж закон такой. Работа не любит лихих и придурковатых.

Темные улицы, в окнах ни одного огонька. По времени – далеко за полночь. Нормальные люди спят, только демоны бодрствуют, ищут себе поживу – души запоздавших путников. И пьяниц, которых дурная привычка должна довести до самого конца. И доводит – это уж как правило!

Дом Сары. Он же маленький магазин, лавка. Ничего особенного. Крепкий, каменный, как и большинство домов вокруг. Брать его штурмом – бесполезная трата сил и времени. К тому же на шум может прибежать городская стража, а они хоть и ленивые ослы, но в таких районах иногда да патрулируют. Перебьешь их – начнутся проблемы, начнется разбирательство. И вспомнят, что в доме Адала собрались несколько крепких мужчин, выправкой своей больше похожих на военных, чем на привычных народу контрабандистов и пиратов.

Каждый купец на самом деле немного пират, и, если дать ему волю, быстро превратится из хапуги в откровенно кровожадную акулу, норовящую сожрать все и вся. Купец за хорошую прибыль обманет, убьет, продаст кого угодно!

В этом Делия уверена на сто процентов – жизнь научила. Может, и есть где-то честные, порядочные купцы, так она таких еще не встречала, а когда встретит – по прошествии времени точно решит, что вся честность купцов от того, что планируют они ее обмануть уже по-крупному. Не устраивает их обычное грошовое надувательство. Опять же лучший учитель – это Жизнь. И Делия была научена выше макушки.

Осмотрела дом – темный, безмолвный. Прислушалась к происходящему внутри, прижала ухо к дверной пластине – показалось, что внутри вздыхают, стонут, как если бы кто-то крепко занимался любовными играми.

Поморщилась, подождала – снова послушала. Никого и ничего. Скорее всего – показалось. Вот что значит столько месяцев без мужчины! Какой только ерунды не послышится!

Хотя… почему – ерунды? Возможно, и слышала. Слух-то у нее – всем бы такой!

Нет. Всем – не надо. Не надо им слышать, как она, Делия, подходит сзади. Или крадется по крыше.

Нет, на крышу влезать не стала. На кой демон? Ну вот проникла она в дом, а там ее уже ждет Мастер Смерти с обнаженным клинком! И прежде чем несчастная дура Делия крикнет: «Адрус, любовь моя! Это я к тебе пришла!» – башка ее покатится по полу. Мастера, они такие. Вначале башку с плеч, а потом уже разговоры разговаривать! Видели, знаем…

Обошла дом и по дорожке – к месту службы «бывшего». К драконьему полку. Надо увидеть и его, прежде чем приступать к делу!

«Брать» Адруса нужно где-то здесь. Дома у Сары – шумно, да поддержка в виде его подруги. Убивать Сару не хочется – как потом заставить Демона работать на себя? После того, как ухайдакали близкого ему человека? Агент, работающий только из-за страха перед разоблачением, – плохой агент. Он должен работать на совесть! Верить в свое дело! Иначе все это так… чепуха одна.

Подходить к воротам в стене, ограждающей периметр полка, не стала, посмотрела издалека. Вход освещен, на стене ходят часовые. Девушка, которая бродит ночью и высматривает что-то возле элитной части, – что может быть глупее и подозрительнее? Тут историей о пропавшем возлюбленном не отделаешься. Влюбленные девушки приходят днем, под ясными лучами солнца, а не шастают в темноте, как крысы! И самое главное – не носят при себе орудия убийства!

Кстати, несмотря на заявления перепуганной рабыни – ни одного человека по дороге так и не встретила. Бродячие коты сверкали глазами, как демоны из преисподней, стайка тощих бродячих собак, лишь завидев человека, исчезла в боковом переулке.

Крысы. Их больше чем достаточно! Пищат, смотрят нагло красными бусинками-глазенками, рассчитывают на поживу. Любят небось человечины пожрать!

Брр… гаденыши! И зачем Создатель придумал этаких тварей?! Ну вот какой от них толк?! В чем их необходимость? Только заразу разносят!

А может, в этом и есть смысл их существования? Как меч божий – провинились люди, и тут же к ним отправляется толпа крыс, разносчиков чумы!

Некоторые не верили, что именно крысы разносят заразу, мол, врут все лекари – откуда они знают? Но Делия верила, сама читала в древних трактатах и в сочинениях современных лекарей – там, где начинается чума, надо травить крыс, выкуривать их ядовитым дымом. Как только крыс передушили – эпидемии конец. Интересно, почему местные этого не знают? Или все-таки знают?

Ладно, не о том мысли. Еще немного погулять – и… «домой». В спальню, где ее ждет рабыня-извращенка. Кстати, и вправду очень умелая, приятная рабынька. И не пахнет от нее кислятиной и рыбой, как от многих женщин, не имеющих представления о чистоте.

Уж Делия-то знает, о чем говорит! Всякое бывало. Ради дела приходилось спать и с женами, и с дочерьми очень влиятельных людей. Богатых людей. Даже вспоминать противно…

И они еще дурно отзываются о простолюдинах, грязнухи! А сами-то, крысы помоечные! М-да… Лучше не вспоминать, точно.

Ну так где же вы, грабители-убийцы? Где вы, мои нехорошие?! Вот если не найдет – точно выпорет эту девку плетью!

Нет, не будет пороть. Потому что ей понравится, девке той. Она сама сказала – ей нравится, когда больно. Действительно – над башкой девки крепко поработали, сильный маг, со специальными снадобьями! Сделали из нее сексуальную игрушку, которая полностью отвечает запросам самых извращенных мужчин или женщин. Да при всем при том преданная до последней капли крови!

Нет, этого мага надо за яйца подвесить – сотворить такое с несчастной девкой?! А если бы такое сделали с ней, с Делией?! Лучше сдохнуть, чем так!

Хотя… ну а чем она особо отличается от этой «подстилки»? Она, Делия, такая же подстилка, как и эта юница! Только та удовлетворяет хозяев одним способом, а Делия – другим!

Девка хотя бы людей не убивает. А Делии вот точно пару тысяч лет вариться в кипятке за все, что она в своей жизни сотворила! И ТАМ никакие отговорки вроде: «У меня не было другого выхода!» – не подействуют. Другой выход есть всегда. Только не все его используют. Вернее – никто.

Ей все-таки повезло. По иронии судьбы – именно там, где она и запланировала встречу с Адрусом. Удобная подворотня, скрытая от глаз, но из которой просматривается вся улица, до самого спуска к порту. Кусты – снаружи вроде как и густые, изнутри, из подворотни – просматривающиеся насквозь. Удобная позиция, идеальная для засады.

Хотя почему по иронии судьбы? Всем известно, что поселения, города стоят на месте прежних поселений, тех, которым тысячи и тысячи лет, поселений, основанных народами, которых не то что нет давно на белом свете – даже название этих народов кануло в черную темень забвения. Удобное место – оно всегда удобное место, поставить ли на нем дом или устроить засаду запоздавшему пьянчуге.

Место хорошее – дорога к порту. Если какой-нибудь подвыпивший дурила отобьется от своей команды и решит вернуться на корабль в одиночку – его будет ждать очень неприятный сюрприз.

Например, в виде четырех мужчин довольно-таки неприятной, даже отталкивающей внешности с острыми железками в руках.

Вообще-то сами себе они скорее всего казались настоящими красавцами, скаковыми жеребцами и мечтой любой женщины. У одного на шее был даже повязан шейный платок немыслимого ярко-красного цвета, весь почему-то в зеленую крапинку. Это больше всего возмутило Делию – расцветка поганого платка оскорбляла ее безупречный вкус! Только идиот может сочетать красное с зеленым! И таким людям не надо жить на этом свете!

– И кто это у нас тут ходит? – «Красавчик» в красном платке облизнул толстые сальные губы, многозначительно постучал по ладони короткой дубинкой, которая была в ходу у торговцев рабами. Обшитая кожей толстая палка глушила жертву, не разбивая череп, – если только умело ею пользоваться.

Человека, который оказался не в то время, не в том месте, всегда можно хорошо пристроить – моряка на корабль, на гребное судно, к веслу. Женщину – в бордель.

Более чем достаточно подпольных борделей, которые не покупают лицензии в магистрате и не устраивают лекарских осмотров. Нищие, пропившиеся, больные мужчины – им тоже где-то нужно справить свою «нужду», вот и они лезут в грязные бордели с больными полумертвыми шлюхами. А кто-то ведь должен лечь на место этих работниц, когда они наконец умирают, не выдержав нечеловеческих условий содержания? Этих женщин обычно не выпускают из комнаты – до самой смерти. Ни родители, ни муж, ни брат – никто никогда не узнает, как и куда пропала и как закончила свои дни эта несчастная. Не она первая, не она последняя…

Делия все это знала лучше многих. Два таких борделя она вырезала – до единого человека (кроме узниц, конечно). Всех, начиная с хозяев, заканчивая кухонным мужиком, который следил за очагом, на котором варили похлебку для несчастных шлюх.

Если ты помогаешь демонам мучить людей – сам демон. И значит, жить ты не должен.

Скандал тогда был просто невероятный – в числе узниц оказалась племянница городского судьи, пропавшая полгода назад, а также дочь одного из именитых купцов, вышедшая из дома на свидание со своим любовником. Любовника так и не нашли, а она, вся в язвах, со следами пыток, полубезумная от страданий и наркотиков, все-таки выжила. Впрочем, по слухам, так никогда и не стала прежней. Заговаривалась – сидела целыми днями в саду и беседовала с пропавшим женихом. С его тенью.

Племянница судьи поправилась, а после того, как она вернулась домой, приговоры суда стали более жесткими. Например, за незаконное обращение в рабство самое меньшее – пожизненно сажали на весла военной галеры. А чаще – просто казнили.

Норанс тогда был в бешенстве – ведь ей поручили только найти племянницу судьи, а не творить расправу! Как теперь узнать, куда подевались те, другие жертвы? Например, жених купеческой дочери, тоже не из бедной семьи!

Но Делия не могла с собой ничего поделать. А вдруг откупятся? Вдруг Тайная служба сочтет, что этим тварям можно жить – в обмен на службу империи? И они снова займутся своим «ремеслом»!

Нет уж – чик! И нет ублюдка! Чисто, хорошо!

Она их даже не выпотрошила! И не кастрировала! И чего было так орать?! М-да… даже вспомнить приятно! У Норанса аж пена пошла! Ногами топал! Стул сломал! Хе-хе…

Занятая приятными мыслями Делия едва не прослушала, что ей говорил «платкастый», а когда до нее дошло, что он требует поднять подол и что-то там ему показать, и желательно еще дать всем им попробовать, – счастливо лучезарно улыбнулась. Ну конечно! Она это и сама хотела сделать!

Делия быстро выскользнула из платья, оставшись совсем нагой, буквально за секунду-две скрутила платье в небольшой комок и бросила его на куст, в трех шагах от себя.

– Я готова! – Она снова счастливо улыбнулась, потягиваясь, как кошка, не обращая внимания на ошеломленные физиономии ночных разбойников.

Желтая луна сияла вовсю, и можно было рассмотреть даже прыщи на щеках у самого молодого участника представления, того, что сейчас лазил у себя в штанах – то ли чесался, то ли еще чего… похуже.

Кроме того, Делия выпила три капли тонизирующего снадобья, и зрение ее сейчас было не хуже, чем у той же кошки. Впрочем, кто знает, как видит кошка, кроме самой кошки?

– Ни хрена себе! – протянул высокий парень, стоявший по правую руку от «платкастого». – Вот это добыча! Я первый!

– Хорошо. Ты – первый! – довольно кивнула Делия, и через мгновение в руках у нее оказались два узких прямых ножа, вынырнувших из ножен на предплечьях.

Хрр!..

Высокий парень захрипел, хватаясь за горло, из которого фонтаном брызнула кровь.

Пфф! – брюшина раздалась, распоротая сверху вниз и вбок, сизые кольца кишок грудой свалились к ногам, на грязную землю, густо заплеванную скорлупой орешков (видать – развлекались, грызли, пока ждали жертву).

Запахло дерьмом и кровью. Внутренности всегда ужасно воняют. Делия никогда не ела требуху – только в самом раннем детстве. Однажды чуть не умерла, наевшись этой самой гнилой требухи.

– Ах ты…

Тот, в платке, не успел закончить ругательства, через секунду он так же, как и высокий парень, пытался поймать груду своих кишок руками, будто это каким-то образом помогло бы ему выжить.

Такие ранения в девяносто девяти процентах случаев приводят к смерти – Делия знала это и теоретически, и на практике. Совсем не у каждого рядом найдется лекарь-маг, который вправит кишки назад, в живот, зашьет рану, а потом срастит ее края, озаботясь при этом тем, чтобы не началось гниение от попавшей в полость живота грязи. Если же ко всему прочему рассечены еще желудок или печень – тут и магу придется крепко потрудиться, чтобы оживить «живой труп».

«Ну да, можно было бы убить негодяя сразу – но в чем тогда наказание? Он даже понять не сможет, за что его настигла кара! Не сможет осознать глубину своего падения и пожалеть о том, что вел неправедную жизнь!» – так Делия ответила хмурому Норансу, который однажды все-таки поинтересовался, в чем заключается для нее удовольствие, когда она потрошит уличных разбойников. Чем она может объяснить такое поведение?

Ну, она и ответила. Само собой – не поверил. Только что она должна была сказать? Что получает удовлетворение от вида умирающих в мучениях подлецов? Что она Меч в руке Создателя?! И что Он через нее карает грешников, не заслуживающих жить на этой земле?

Точно счел бы сумасшедшей. Хотя, в общем-то, именно это она ему и сказала. Опустив только подробности о том, что для нее акт убийства подлецов еще и что-то вроде секса, – она трахает гадов своими ножами так, как когда-то ее трахала сама жизнь!

Ну да, она сумасшедшая. И прекрасно об этом знает. Только кто в этом мире нормален? Где вообще написано – кто нормален, а кто нет? Кто определил грань, за которой находится безумие?

Как ни странно, самый молодой из грабителей, четвертый, оказался самым разумным и шустрым. Как только его подельники начали валиться на мостовую, пыхтя и портя воздух кишечными газами, он бросился бежать – быстро, настолько быстро, что за то время, пока Делия потрошила своих «собеседников», он отбежал уже шагов на десять, так что пришлось очень постараться, чтобы попасть ножом ему прямо в затылок. Притом – не метательным! Метательный остался в шейном кармашке платья-туники.

Это был хороший бросок, и Делия совершенно справедливо себя похвалила – с двенадцати шагов, в затылок бегущей «мишени» – попробуйте-ка повторить, хваленые тренированные Псы! Это вам не длинными железками махать да членами мериться – какой из них длиннее! Это высшее мастерство!

Мурлыча под нос модную мелодию «Ах, мой милый, я тебя жду! Я вся горю, приди же скорей!» – Делия стянула с шеи грабителя его красный платок и обтерлась, стараясь не пропустить ни одного пятнышка крови на своем гладком теле. Сегодня ее прилично забрызгало, хорошо, что она разделась донага, – зальет кровью платье, как потом идти по улице? Как возвращаться «домой»? Что сказали бы охранники в доме Манагара? Странно выглядела бы нежная девушка, вернувшаяся из ночной прогулки по уши залитая кровью, будто только что вышла из битвы на поле брани.

Вообще, на такие акции нужно заранее переодеваться в «рабочую» одежду. Обычно Делия так и делала. Но она не могла себе отказать в удовольствии посмотреть на рожи негодяев, когда время от времени устраивала перед ними сеанс раздевания. Посмотреть на лица ошеломленных зрелищем подлецов – оно стоило того.

Платка не хватило, чтобы вытереть все, сверху донизу, и тогда Делия принялась стягивать рубаху с одного из грабителей, аккуратно полосуя ткань на спине ножом. Всю рубаху стаскивать не стала – спереди та пропитана кровью, а вот на спине вполне себе ничего, относительно чистая. Можно использовать как полотенце – если забыть, что от него воняет едким нечистым потом. Но тут уж не до изысков! Вымоется, как придет на «базу».

Внезапно «покойник» зашевелился, простонал, открыл глаза, чем привел Делию в веселое возбуждение – неужели?! С такой-то раной?! Силен! А раз он жив, значит, можно спросить его кое о чем!

Вытерла руки, сбегала за платьем. Достала из кармашка пузырек со снадобьем. Уцепив белыми зубками, открыла пробочку – хлоп! Готово! Левой рукой запрокинула голову умирающего, капнула ему в рот – раз, два, три… Подумала, добавила еще две капли. Жалко тратить на гада, но что поделаешь? Веселье только начинается!

Снова осмотрела себя со всех сторон – вроде крови не видать. Так-то особо не рассмотришь, но на первый взгляд – все в порядке. Да, с раздеванием это она здорово придумала – и противника ошеломляет, вводит в ступор, и – голышом двигаться легко. Ну и платье не портит.

Каждое платье сшито по ее рисунку, других таких нет! Сама выдумывала, старалась, рисовала, ждала! Приличные деньги заплатила, между прочим! И чтобы вывозить это произведение искусства кровью каких-то поганцев? Да не бывать тому!

Пока наряжалась, раненый очнулся. Снадобье впитывается быстро, практически мгновенно – в нем магия, без этого никак, да. Парень открыл глаза, посмотрел по сторонам, увидел ее улыбающееся лицо. Видимо, все вспомнил – застонал, заскулил, пополз прочь, таща за собой по земле груду окровавленных «червяков».

У снадобья был побочный эффект – болеутоляющий. Полезный эффект для агента – даже будучи ранен, человек может «под снадобьем» биться и бежать столько, сколько позволит запас жизненной энергии, не чувствуя боли, не теряя разум от страданий. Или – почти не чувствуя боли. Зависит от раны, это уж само собой.

Интересно, как этот парень смог прожить столько, будучи практически выпотрошенным, как рыба перед жаркой! Крепкий парень, да! Молодец!

– Стоять! Хм… лежать! – Делия поставила свою позолоченную сандалию на шею раненого, придавив его к земле, и с неудовольствием вдруг отметила, что на одном из ремешков осталось незамеченным маленькое красное пятнышко.

Ошибка! Вот так агенты и проваливаются, пренебрегая мелочами! Нехорошо!

– Сейчас расскажешь мне, кто вы, откуда взялись и на кого работаете. Для кого ловите женщин! А я тебе тогда помогу! – ласково пообещала Делия, и раненый жалобно простонал:

– Помоги мне! У меня деньги есть! Я тебе заплачу! Позови помощь!

– Обязательно помогу! Тебе не будет больно! Только расскажи мне все, что ты знаешь! – Делия ободряюще похлопала парня по спине, вытерла о его плечо один из ножей, сунула его в ножны. Другой пока оставался в затылке того парня, что хотел убежать.

Через пять минут она знала все, что хотела узнать. Ничего нового – кроме имен и адресов. Что Занусс, что Ангир – люди и там и тут такая же сволочь! Жестокие, мерзкие крысы! Которых давить надо при первой же возможности!

Сходила за оставшимся ножом, вернулась к скулящему парню и, коротко размахнувшись, воткнула нож в затылок «информатору» – спокойная, безболезненная смерть. Она же обещала, что боль закончится! А Делия всегда выполняет свои обещания! Это все знают! Кому положено знать.

Ногтем соскребла пятнышко с золотистого ремешка, довольно вздохнула – все! Теперь чисто!

Прошлась между трупами, методично, аккуратно вонзая нож в тела – чтобы наверняка, чтобы никто не разболтал. На улицах пустынно, так что шанс, что кто-то видел ее делишки, склоняется к нулю. Добить раненых, если они притворяются, – и все будет закрыто, хвосты обрублены.

Настроение теперь было просто замечательным! Как после отдыха и хорошего секса! Такое ощущение, что после каждой такой акции она наполняется энергией, вылетевшей из умирающих тел!

И вот что интересно: не каждое убийство дает ей ощущение довольства собой и жизнью. Только тогда она наслаждается, когда убитый ею негодяй заслуживает смерти и она сама его «приговорила»!

Если ей поручили «работу», обычно такого не бывает. Если только она не знает о жертве что-то такое, в чем ее интерес и интересы Тайной службы сошлись на сто процентов. То есть она не сумасшедшая, наслаждающаяся убийством любых людей, а самый настоящий Меч в руке Создателя, карающий нечестивых, подлых грешников! Иначе – зачем бы ей была дана такая сила и ловкость, против которых не могут устоять взрослые, крепкие, тренированные мужчины?

Потому и не надо говорить, что Делия просто маньячка, подводящая под свою страсть некую базу, чтобы не сойти с ума от того, что она совершает! Меч! Она – Меч Божий!

А в жизни – ведь просто девушка, втайне мечтающая о любви, о покое, о красивой жизни, в которой не будет места грязным окровавленным кишкам, валяющимся на мостовой, и полутрупу, ползущему от нее, как раздавленный таракан!

Музыку она любит! Представления комедиантов! Живопись любит, да! И сама хорошо рисует!

И совсем не злая – детишек подкармливает уличных и в приют денег дает!

Ну разве она маньячка! Разве она демон во плоти?! Нет! Неправда! Она, Делия, – хороший человек. И не виновата в том, что с ней сделали!

И когда-нибудь покончит с этой всей грязью. С этой мерзкой работой!

Вот разберется с Адрусом – и покончит. Купит поместье, и там будет бассейн, тенистые деревья, рабыни, умащивающие кожу…

Нет! Рабынь не будет! Нечего ее мужчине кувыркаться с рабынями! Она сама сделает все не хуже, точно! Только служанки, и постарше – чтобы седые и чуть-чуть красивее, чем глубоководный кальмар! И мужики – тоже постарше! Никакого молодняка! Никаких соблазнов!

Делия сама не заметила, как дошла до дома Адала. Страж в сторожевой башенке не спал и, когда девушка махнула рукой, подал сигнал вниз, привратнику. Калитка открылась, и Делия, едва не пританцовывая, легким шагом прошла за ворота.

У нее никто ничего не спросил, никто не поинтересовался, куда она ходила, и через пару минут Делия уже с наслаждением плескалась в такой бодрящей, прохладной воде бассейна. Тело пело от прилива энергии, кровь толкалась по жилам, как если бы ее накачивали три сердца вместо одного.

Хорошо! Давно не было так хорошо! И будет еще лучше!

Главное, чтобы все пошло так, как она задумала.


Глава 3

– Ты уверен, что это он?

– Как я могу быть уверен, если не уверена даже она?!

– Хм… Интересная ситуация. С точки зрения нашей империи – герой. И кстати, мы обещали ему титул, деньги и все такое. А вот у себя он – предатель, и его вечно будут разыскивать, чтобы покарать. Мы не сможем его защитить.

– А нам надо его защищать? Зачем?

– Тоже верно. Это его проблемы. Почему не явился к нам, не назвал себя? Почему поступил на службу под чужим именем? Подозрительно. А ты что думаешь? Зачем он поступил в полк драконов?

– Да я откуда могу знать?! Я всего лишь агент, а не начальник Тайной службы, господин! Вы лучше скажите, что мне делать? Если девка его захватит – скандал! Исчез герой, драконир! А его дракон? Он ведь поднимет шум! Взбаламутит остальных драконов! И во что это тогда выльется?

– Верно понимаешь. Но… пока ничего не предпринимай. Пусть все идет, как идет. Вот когда она удостоверится в том, что он – это он, тогда и будем думать, что же нам делать. Пусть работает.

– Пусть. Только она куда-то ходила ночью. Одна, без своих Псов. Вернулась через несколько часов.

– Знаю. Все знаю! Девочка развлекалась. Городская стража нашла четырех выпотрошенных ловцов. Ты же знаешь о ее развлечениях.

– Знаю. И меня дрожь берет! Если она узнает, что я работаю на обе стороны… честно скажу – мне на старости лет без кишок нельзя! Я привык к своим кишкам, они мне нравятся! Это не девка, это помесь змеи с драконом!

– Боишься ее?! Ты, который никогда и ничего не боялся, – боишься смазливую девчонку?! Не узнаю тебя!

– Смеетесь? Не боятся ничего только идиоты. Вы считаете меня идиотом? А девку надо бояться. Всем! Кстати, она приказала подготовить место в подвале – оковы, цепи. На двух человек.

– Ну и подготовь… или у тебя там давно уже все готово? Ладно, ладно – мне твои делишки неинтересны! Заложники, выкупы – твое дело! Главное, чтобы ты помнил, кому служишь. Ты ведь помнишь?

– Помню. Еще бы не помнить!

– Вот и хорошо. Докладывай, как только появится что-то интересное. Присылай птиц с докладом. Или рабов. Еще вопросы? Тогда иди. И поосторожнее… со «змеей». Ты ценный агент, и ты нам нужен!

Заместитель начальника Тайной службы провожал взглядом массивную фигуру контрабандиста до тех пор, пока тот не скрылся за прикрытой дверью, затем откинул голову на высокую спинку кресла, прикрыл глаза.

Что-то намечалось. Он чуял – здесь все непросто.

Месть? Да чушь это все! Мстят слабые! И больные на голову. Умные – ищут выгоду.

Для Тайной службы важна только выгода. И сейчас нужно понять, какова здесь выгода Ангира.

Да, Адрусу за убийство императора Занусса и его семьи обещали огромные деньги, титул, поместье, всяческие блага. Но мало ли кому что обещают? Легче его убить, чем отдавать такие деньги! Двадцать тысяч золотых! Таким состоянием не каждый аристократ владеет! Не то что какой-то там драконир.

Зачем он сейчас Ангиру? Дело-то сделано! Император мертв! А убийца уже не нужен.

Хотя… а если его привлечь в Тайную службу? Он ведь уже однажды сработал на благо Ангира. Остановил войну. Ведь именно после убийства императора война и прекратилась! А если снова война начнется? А тут уже готовый убийца – почему бы не повторить блестящую операцию?

Да, это была славная операция! Верх совершенства! Никаких тебе затяжных войн, никаких армий – только несколько сотен агентов и Верных, а еще – глупые бунтовщики, которые как бараны пошли туда, куда направила их умелая рука пастуха!

Так почему все-таки Адрус не явился за наградой? Почему предпочел служить под чужим именем? Не хотел награды? Боялся мести? Так зачем тогда вообще участвовал в смертельно опасном деле?

Странности, нестыковки – так бывает практически всегда. В работе Тайной службы никогда нет ничего однозначного и явного. Например – вот этот контрабандист. Кому он служит? Ангиру или Зануссу? Или самому себе? Какую игру ведет? Или не ведет? Но такого не бывает – все ведут какую-то игру. Весь мир – игровая доска! А люди на ней – фигуры. И только так.

Мужчина, на плече которого сиял золотой знак – сжатый кулак с расходящимися от него лучами, – встал, заходил по кабинету. Так лучше думалось. Двадцать шагов туда, двадцать шагов сюда, ритмично, как часы. Дошел до стены, увешанной первоклассным оружием, повернулся, пошел назад, к книжным полкам. Кровь приливает к мозгу, мысли успокаиваются… Может, что-то и надумается. Обязательно надумается!

* * *

– Ваша задача – удостовериться, что этот человек тот, кого мы ищем. Что это Звереныш. И вы должны постараться его захватить. Но не убивать. Четверых хватит? Или вы должны навалиться всей толпой? Вчетвером вам страшно?

Командир группы посмотрел на безмятежно улыбающуюся девушку тяжелым, как двуручный меч, взглядом. Дай ему волю, он бы сейчас ее… Мелкая тварь! Как она смеет?! Если бы не приказ Норанса, он бы эту шлюшку…

– Вы что, языки проглотили? – Делия презрительно скривила губы. – Хватит, спрашиваю, или вы только на вид такие грозные?

Псы переглянулись, и командир мрачно бросил:

– А если мы его случайно убьем? Этого предателя? Что ты доложишь Властителю?

– Вы его не убьете, – презрительно отмахнулась Делия. – А если все-таки убьете, значит, это не тот человек. Звереныш вас всех отлупит, как детей! Повторюсь, ваша задача – попытаться его захватить, но самое главное, удостовериться, что он – это он. Вы знали Звереныша в лицо? Кто знал?

– Я! – поднялся высокий крепкий парень со шрамом на лбу.

– Я… – не очень высокий, кряжистый мужчина лет тридцати. – Я едва выжил после того, как он рубанул меня мечом, я стоял возле покоев императора. Еще бы не запомнить!

– Он изменился, – Делия перестала болтать ногой, задумчиво, вроде как забывшись, потянула вверх подол, почесала гладкое бедро. Взгляды Псов уставились на ее ноги, и Делия хихикнула про себя – как же они все предсказуемы! Болваны! – У него все лицо в шрамах. И волосы седые. Но хочу вам сказать – боеспособности он точно не утратил. Если вы не слышали, так скажу – это он, со своей нынешней подругой, защитил город от гармов. Оба тогда едва выжили, но… выжили. И сегодня им будут вручать высшую награду Ангира. И вот после вручения, когда они пойдут домой, мы их и возьмем.

– А что за подруга? Чего от нее ожидать? – спросил молодой парень, не старше Звереныша. Возможно даже, что учился вместе с ним.

– От нее ожидать, что раскидает она вас, как щенков! – Делия радостно улыбнулась, показав безупречно белые, просто-таки снежно-белые зубки. (Дорого! Очень дорого растить новые зубы! Вместо выбитых, вместо кривых, вместо сгнивших от дурной еды!) – Она выше тебя на полголовы и в полтора раза шире в плечах. И ни грамма жира. Это бывшая воительница с Арены, где она выступала под именем Зерга Беспощадная. В общем – мало вам не покажется!

Парень, вопреки ожиданию Делии, не повелся, не стал вращать глазами, бухтеть и шипеть себе под нос. Спокойно пожал плечами, вздохнул:

– Ну… мы тоже не глупые селяне. Ты скажи – что с ней делать? Убивать ее?

Вообще-то это был самый интересный вопрос за сегодняшний день. И правда – что с ней делать? С Сарой?

– По обстоятельствам. – Делия сделалась серьезной, даже грустной. – Вообще-то не хотелось бы. Она нам нужна живой как заложница. Чтобы воздействовать на Звереныша. Парни, вы вообще-то меня хорошо поняли? Это предположительно Звереныш! И если вы попытаетесь его убить – вам конец! Вам нужно его ранить, а потом захватить! Никаких героических деяний, никакой страшной мести! Не будьте идиотами! Вы никто! Вы ничтожества в сравнении со Зверенышем! Он Убийца с большой буквы! Здесь его зовут Демон, а на улицах нашей столицы, когда он сбежал из дворца, звали Зверем! Знаете, почему? Догадайтесь! Впрочем, ваше дело, слушать меня или нет. Ваша жизнь, сами думайте. Итак, четверо идут «знакомиться» с Демоном. Еще четверо – со мной в засаде. Двое – ждут здесь. Нет, они тоже со мной. Все, готовьтесь. Выходим через час после заката.

Делия спрыгнула со стола, на котором сидела перед группой мужчин, резко повернулась, так что ее легкое платье приподнялось колоколом, обнажив длинные стройные ноги, и вышла из комнаты, оставив Псов сидеть молча, слегка ошеломленных услышанным и раздосадованных таким пренебрежением к своим особам.

Секунд десять они переваривали информацию, потом один, моложавый парень лет двадцати, шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и хриплым голосом простонал:

– Ах, ссука! Я бы ей… Ноги ее видели?! И она ведь без трусов! Точно, она трусов не носит!

– Заткнись, Гедр! – Командир презрительно посмотрел на говорившего, помотал головой – Не дай Создатель, она услышит! Эта девка опаснее всех, кого ты в своей жизни видел! Не считая Звереныша, конечно! Я слышал кое-что про нее… только повторять не буду. В общем, хочешь жить, не трепли языком! А то потом найдут в канаве выпотрошенным, как рыба перед жаркой! У нее это быстро, и никто даже не узнает, кто тебя прирезал! А если бы и узнали – девка личный агент Властителя, и он за нее разменяет тысячу Псов! Понял, недоумок?!

Командир замолчал, молчали и остальные. Собрался с мыслями, продолжил:

– Вот что, наденете кольчуги. Стандартное вооружение. Ты, Гедр, с арбалетом. Ты ведь лучше всех стреляешь. Твоя задача – всадить болт ему в плечо. Чтобы не мог как следует защищаться. А лучше несколько болтов – в плечи, в ноги. Если успеешь, конечно. Вы – Эссан, Зер, Енар, – нападете сразу после того, как отстреляется Гедр. Задача та же самая – ранить, обездвижить. Как только завалите его – хватаете и тащите к нам.

– А вы где будете?

– Потом определимся. На месте. Делия покажет, где мы будем ждать. И вот что – живыми не сдаваться. Поняли? Если он захватит вас живыми, будет пытать. Узнает про нас, про вторую засаду – и конец заданию.

Лица Псов помрачнели. Одно дело – захватить какого-то там Пса-отступника, и другое – когда возникает реальная опасность погибнуть.

– Нет, а чего вы ждали, когда подписывали контракты? – слегка раздраженно бросил командир. – Прогулку с девками? Это ваша служба! Не выполните приказ – умрете так же, как и при покойном императоре! Ничего не изменилось, парни! Хотели покоя – не нужно было оставаться на службе! Вас никто не заставлял! Все, хватит болтовни – проверять снаряжение! Отдыхать!

– А женщину? Женщину дадут? – Гедр скорчил смешную гримасу, и Псы довольно заулыбались. – Я после того, как она нам тут ляжки свои показывала, только и думаю, что о бабе! Пусть хозяин хоть корявенькую бабенку какую-нибудь пришлет, хоть одну на всех! Без бабы уже месяц!

– Будет тебе баба. Создатель выдаст. На том свете! – Командир строго посмотрел на Гедра, и тот пробормотал ругательство (ну что за дурная привычка у командира накликивать беду?!). Все встали и начали расходиться по комнатам – жили по пятеро, в гостевом доме. Там же было сложено и все, что нужно Псам для «работы», – мечи, кинжалы, кольчуги.

Псы были уверены в успехе предприятия. Кто может противостоять им в открытом бою? Они лучшие! Самые, самые, самые! И так будет всегда!

А насчет Звереныша каждый давно уже решил для себя – валить гада наповал! Предателям нет места на этом свете! Он не императора предал, он братство предал! Братство Псов, своих товарищей, свою «родню»!

От его руки и при его участии погибли десятки Псов, и этого простить нельзя. Он умрет, сдохнет, как крыса, на заплеванной улице чужого города! Туда ему и дорога, предателю!

* * *

– Вот они! – Делия кивнула на парочку – высоченную женщину и высокого мужчину, которые появились из ворот дворцового комплекса. – Видишь? Звезды на груди! Они!

– Безоружные… – выдохнул командир группы. – Это хорошо! Где будем брать?

– Ну уж не здесь, это точно! – Делия демонстративно обвела взглядом площадь, заполненную каретами, легкими повозками и соответственно – кучерами и охранниками. – Такой шум будет, только тронь их!

– Быстро завалить не получится, без сомнения, – под нос пробормотал командир и бросил опасливый взгляд на агентшу – услышала ли?

Но Делия сделала вид, что ничего не услышала. Ну да, она прекрасно поняла, что и как. Только ей было плевать. Если они такие дураки, что решатся убить Звереныша, – поплатятся, туда им и дорога.

Вообще-то она не сильно на них и рассчитывала. Грузчики! И больше никто. Толку-то от них? Мясо. Сегодня четверо из них останутся лежать в этом городе, точно. Ума у них не хватит, чтобы не попасть в беду. Расходный материал.

– Здесь патрулей много. Вот что мы сделаем… – Делия задумалась на пару секунд, потом выдала результат размышлений: – Он ведь на службу пойдет. И скорее всего под утро. Я узнала – у них в полку подъем на рассвете. И вот когда он пойдет на службу, теплый, расслабленный, тогда мы и попытаемся его взять.

Делия врала. План был довольно-таки бредовым, но говорить об этом она не собиралась. Почему бредовым? А если бы Адрус не пошел на службу, а остался у подруги? А если бы он пошел в полк уже после рассвета? Среди белого дня такие дела не делаются!

Тут с наскока нельзя. Возможно, что придется ждать у дома Сары не одну ночь. Недели, а то и месяцы! Муторно, но что поделаешь? Дело есть дело.

Само собой, как оно нередко и бывает, вернее, почти всегда – все планы на скорейшее завершение дела полетели к демонам в преисподнюю. На улицах, несмотря на позднее время, был народ, ходили стражники, по пятеро и шестеро сразу. Адрус и его подруга шли, как нарочно, по центральной улице, где стражников было больше всего, так что план лопнул, как мыльный пузырь. Делия безмолвно ругалась – как она могла забыть, что во время императорских балов патрулирование улиц усиливается дополнительными нарядами стражи?

Неприятно, но, в общем-то, ничего особо страшного не произошло. Не удалось, да, ну и что? С первого раза редко что удается. Не засветились, и то хорошо.

Перед походом к дворцу большую часть Псов она оставила в засаде в той самой подворотне, в которой прошлой ночью резала ночных грабителей, часть оставила возле дома Сары, они залегли возле забора напротив, накрывшись маскировочной накидкой. И только двоих взяла с собой – командира и еще одного Пса. Они изображали охранников некой молодой дворянки, которая вдруг решила добраться из дома в дом прямо посреди ночи. Событие не очень частое, но для ночи императорского бала – вполне себе возможное.

Дворянки имеют право на любые капризы. Например, сбежать от любовника прямо из постели. Или наоборот – вдруг воспылав желанием увидеть своего кавалера, отправиться к нему ночною порой.

Почему пешком? А чтобы быть незаметнее! К тому же попробуй-ка найди посреди ночи работающего извозчика! Тем более – в бальную ночь.

Да и не портовый район, все-таки центр города, так что совсем ничего странного в пешей прогулке и не было.

И кстати, не одна она такая – пока шли следом за Адрусом, Делия заметила самое меньшее двух женщин в плащах, бодро топающих по мостовой в неизвестном направлении. И за ними так же уныло, как и Псы за Делией, тащились два-три охранника в полном боевом снаряжении.

Бал! Город возбужден! Не спит! И успокоится он хорошо, если под утро.

Так оно и вышло. Ближе к утру улицы все повымерли – даже бродячие собаки не метались в поисках пропитания, не мяукали коты. Да что коты – и крыс не было видно на пустынных, забросанных объедками мостовых. Город уснул. Оставалось лишь ждать.

Хорошо, что взяла плащ. К утру похолодало, и Делия похвалила себя за предусмотрительность. В легком платье, в котором ей пришлось отправиться на «прогулку», она бы сейчас закоченела. К тому же плащ этот был не просто плащом – вывернутый наизнанку он служил еще и для маскировки (и в основном для маскировки!) – специальная пропитка на основе снадобья, сделанного магом при Тайной службе, не позволяла взгляду останавливаться на подозрительном объекте, укрытом этим плащом. Взгляд скользил мимо, утыкаясь в пустое место, и лазутчик мог спокойно отсидеться, пока патруль ищет более неудачливых и менее оснащенных шпионов. Дорогая штучка этот плащ, но хороший агент стоит гораздо дороже. А Делия была очень хорошим агентом.

Ей повезло. Перед самым рассветом, когда небо уже посерело, предвещая восход светила, и ветерок уснул, набегавшись за ночь про кривым улицам купеческого квартала, дверь дома Сары внезапно распахнулась, оттуда вышел объект наблюдения – полностью одетый, с мечом на поясе – и неторопливо пошел вниз по улице, видимо решив добраться до полка еще до рассвета.

Командир Псов рядом с Делией дернулся… Он прятался под кустом, тоже невидимый под своей накидкой из куска маскировочной ткани; такие накидки применяют Псы, служащие в пограничной охране. Делия поймала его руку и сильно сжала, едва слышно шепнув:

– Пусть идет!

Минута тянулась долго-долго… кровь билась в виски, шумела, как вода, падающая из стен дома Адала в бассейн. Эти секунды перед началом действий, когда тело уже кипит от энергии, а воля не дает телу двигаться, – самые тягостные. Большого труда стоит не выдать себя ни звуком, ни шорохом, если того и гляди мозг лопнет от переполнившего желания что-то делать.

Все! Скрылся за поворотом! Еще полминуты… пошли! Вперед!

– Плащ держи! – Делия сбросила почти невесомый плащ стоимостью в сто золотых на руки одного из парней, на ходу отдала приказания, и, когда подбежала к двери дома Сары, в руках у нее уже была трубочка – небольшая, длиной всего в полторы пяди. Делия осторожно достала из кармана пузырек со стрелками, одну заложила в трубку, другую взяла в рот, иглой наружу. Подойдя к двери дома, постучала – властно, по-мужски, но привычно, не грубо, как стучит муж, вернувшийся из длительной отлучки. Или как любовник, решивший возвратиться после размолвки с подругой и в разговоре расставить все по своим местам.

Дверь открылась буквально через три секунды. Делия готовилась к переговорам, приняла свой самый безобидный вид, заготовила фразу: «Откройте, пожалуйста! Помогите! За мной гонятся разбойники!» – но ничего не понадобилось. Дверь распахнулась так, будто та, что появилась на пороге дома, ждала, что сейчас в дверь постучат. Будто ей нечего опасаться – пусть даже она без оружия и вообще без одежды.

Но фразу Делия все-таки выпалила – не думая, как по команде.

Надо отдать должное Саре – после того как первая стрелка вонзилась ей в шею, парализуя шею, мозг и, как следствие, конечности, женщина все-таки сумела потянуть дверь на себя и почти ее прикрыла, но вторая стрела добавила к заряду парализующего яда еще одну порцию.

Один из Псов, рванув дверь, не дал женщине довершить начатое, и та осталась стоять, беспомощно вцепившись в дверную ручку, глядя на то, как из засады подходят вооруженные бойцы. А потом глаза Сары закатились, она обмякла и во весь свой рост рухнула на порог, перевесившись через него коротко стриженной головой.

– Взяли! Быстро! – резко скомандовала Делия. – Заверните ее в плащ! К Адалу! Да бегом, бегом, демоны вы протухшие! Шевелите булками, жеребцы кастрированные! Он сейчас вернется, как только разделается с вашими дружками! БЕГОМ!

Псы подняли тело Сары, быстро обернули его плащом Делии, и через минуту вся эта странная процессия мчалась вверх по улице так, будто сзади их нагоняли демоны. Впрочем, так оно, по большому счету, и было. Если Адрус-Демон их нагонит – быть всей компании в преисподней. Он не простит.

Она, Делия, точно бы не простила.

* * *

Голову пронзила острая боль, и Сара застонала, попытавшись схватиться за затылок руками. Схватиться не получилось, руки что-то держало.

Открыла глаза, посмотрела на запястья – они были заключены в стальные браслеты, от которых тянулись две довольно-таки толстые железные цепи, каждая длиной около двух шагов. Сара посмотрела на цепи, потрясла головой, будто решила, что это ночной кошмар, но… цепи остались на месте, а она на холодном каменном полу. Голая, как в момент рождения.

– Да что это за хрень такая?! – Женщина села, опершись спиной о стену, потерла руками лицо. – Да что за хрень?!

Кровать… любовник… размолвка… стук в дверь… вот оно! Стук в дверь! Почему она открыла, не спросив?! Почему вначале не осведомилась, кто там, за дверью?!

Смазливое личико девчонки. Что она говорила? За ней гонятся? Потом укол в шею… еще один… паралич! Она не могла двинуться, руки и ноги отказали! И темнота. И вот она здесь. Беда! Это беда!

Сердце Сары зашлось в предвкушении неприятностей. Неужели ее похитили ловцы рабов?! Неужели все заново?! Арена, бои… смерть! О Создатель… ну как ты можешь так поступать? Где у тебя жалость?! Справедливость?!

Комок в горле. Дыхание сперло, в глаза потемнело. Когда опомнилась, отошла от шока, восстановилось зрение. Сара увидела, что прямо напротив, на табуретке у противоположной стены сидит девчонка. Вроде как та самая, что постучала в дверь. Закинула ногу на ногу, выглядит довольно-таки мирно, будто сидит не в темнице рядом с прикованной за руки узницей, а в саду, беседуя с такими же, как она, пустоголовыми подружками. Такими, как она, бестолковыми маменькиными-папенькиными дочками, мечтающими только о нарядах, женихах и Высокой Любви.

Кстати, о нарядах – все-таки Сара теперь белошвейка, она с ходу понимает, кто и как одет. Так вот, платье на этой пигалице совсем непростое. Дорогой шелк, причудливая строчка, искусно нашитые узоры. Очень дорогое платье, от хорошего мастера. Со вкусом сшитое платье! Здесь Сара такого фасона платья не видела.

Иностранка? Из Занусса? И зачем это Зануссу понадобилась видавшая виды, битая-перебитая воительница Арены?! Она же белошвейка Сара…

– Хорошо, что ты очнулась. – Девчонка доброжелательно и безмятежно улыбнулась Саре, как старой подруге. – Я уж думала, что будет гораздо хуже. Этот чертов яд действует всегда по-разному. Одни сразу ложатся, другие… с другими все гораздо хуже. А ты сразу два заряда получила! Крепка ты, подруга!

– Какая я тебе подруга, шпионка ты зануссианская! – Сара мрачно воззрилась на девицу, и та довольно ухмыльнулась:

– Ты не дура! И это хорошо. Поговорить с тобой хочу.

– Я не буду сотрудничать с зануссианской шпионкой! – Сара оскалилась, дернула рукой. Цепь зазвенела, натянулась. – И чего тебе надо?

– Вот с этого и следовало начинать! – с неудовольствием бросила девчонка, мотнув головой. – А то: «Я не сотрудничаю! Я не буду!» Да куда ты денешься?! У тебя нет выхода, кроме как сотрудничать!

– Выход всегда есть, деточка… – мрачно ответила Сара, внимательно следя за шпионкой, которая встала и подошла к Саре так близко, что, вероятно, можно было ее достать, – выход всегда есть!

Сара рванулась, бросилась на шпионку, прицелившись схватить за ноги, но руки чуть-чуть не достали. Пальцы бессильно сжали воздух буквально на два волоска от ухоженной ноги этой шлюшки, которая сейчас радостно хохотала, глядя на побелевшие от напряжения руки узницы.

О-о-о… давно Сара не была в такой ярости! Очень давно! С тех пор, как последний раз в своей жизни вышла на арену против шестерых мужчин, облаченных в полное боевое вооружение! И она тогда выиграла! Нет, не она – Зерга Беспощадная, которая потом спряталась в Саре и не выходила… до той ночи, когда головастые разумные звери заполонили улицы города, разрывая тела людей, заливая улицы фонтанами остро пахнущей красной крови! Тогда вышла Зерга – вероятно, в последний раз. По крайней мере, так думала Сара. Но ошиблась.

– Все в порядке? – Жилистый мужчина лет сорока, за ним еще трое – моложе, чем-то очень похожие на него. Чем? Разворотом плеч, скупыми, точными движениями бойцов, готовностью в любой момент вступить в схватку и, если надо, – погибнуть ради исполнения приказа. Высококлассные бойцы, видно сразу. Сара сама такая, и, как известно, охотник охотника узнает издалека.

– Все в порядке. Моя подруга слегка нервничает, – радостно сообщила девчонка, заговорщицки подмигивая Саре. – Я тоже очень не люблю, когда меня вытаскивают из теплой постели! И тогда – держись! Мало не покажется! Загрызу!

Сара зарычала, вскочила на ноги, готовая к бою, мужчины напряглись, оглянувшись на девушку. Но воительница не бросилась на шпионку. Наоборот, она прыгнула в противоположную сторону, к стене, и сделала то, чего от нее никак не ожидали, – уцепила цепь в шаге от стены, подпрыгнула и, упершись в стену обеими ногами, рванула изо всей силы, от чего мощные мышцы ее спины взбугрились, едва не лопаясь от напряжения.

И цепь не выдержала! Щелчок! Звон металла о камень, и, прежде чем кто-то что-то успел сообразить, Сара уже рвет вторую цепь!

Буквально за две секунды Сара порвала обе цепи под взглядами ошеломленных врагов, а девчонка, которая не прекращала довольно ухмыляться, за это же время успела усесться на табуреточку к стене, будто приготовившись к представлению комедиантов. И оно не заставило себя ждать.

Мужчин оказалось шестеро. Первого она сбила цепью, болтающейся на правой руке – зацепила его ноги, рванула!

Готов! Затылок с треском ударился в пол. Тут бы его и добить – ногой сверху, в шею, но некогда – двое других налетели справа и слева – крепкие, ловкие!

Если бы не опыт Арены – они бы ее уже уложили. Но сейчас уложила их Зерга – попались на уловку. Она вроде бы споткнулась, отшатнулась назад, падая, а когда один из них приблизился, чтобы ее схватить, мгновенно уцепилась за него, подняла и, как котенка, швырнула в толпу других, сбив с ног сразу двух парней.

– Молодец! Ах ты ж красавица моя! – Девчонка на табуретке радостно захлопала в ладоши. – Так их, придурков! Мужичье дурацкое! Возомнили о себе! Бей! Круши! Хваленые Псы, а?!

На двух других Зерга притормозилась – сорокалетний мужчина и его кряжистый напарник оказались крепкими орешками. Она обменивалась с ними ударами, не в силах попасть утяжеленными цепью руками. Если бы была без цепей…

Но тут же превратила недостаток в преимущество, сделав из цепей боевое оружие и наполнив пространство перед собой свистящей и гудящей паутиной ударов.

И все-таки попала. Кряжистый отвалился, зажимая горло, и теперь перед Зергой было только двое – старший мужчина и помоложе, успевший вскочить с пола и теперь сосредоточенно уворачивающийся от ударов узницы.

– Мочи их! Так их! – неистовствовала девчонка, подпрыгивая на табурете, глаза ее были широко раскрыты, а в уголках рта белели маленькие точки пены.

«Да она безумна!» – вдруг осознала Зерга.

А еще подумала о том, что главная здесь эта вот маленькая шлюшка, а значит, Зерга напрасно тратит время и проливает кровь – свою и чужую. Нужно добраться до этой маленькой твари и как следует ее прижать! И тогда все будет хорошо!

И она рванулась вперед, не обращая внимания на сыплющиеся удары, на повисшего на ней парня, который пытался сдавить ее глотку, туда, где ухмылялась эта проклятая девка, собравшаяся сломать ее, Сары, жизнь!

Как лягушка, шмякнулся о стену повисший на шее боец, охнул старший, когда рука его сломалась чуть ниже локтя, а нос расплющился под ударом головы воительницы. И вот она, мерзкая шлюшка с ее сахарной улыбкой и дорогим платьем, купленным за вражеские деньги!

Могучий удар! И табурет разлетается на куски, будто сделан был из хрупкого теста, а не из крепкого полированного дерева!

Но шлюшки на нем в момент удара уже не было. Непостижимым образом она скользнула в сторону за мгновение до удара и оказалась за спиной Зерги, такая свежая, такая чистая и невинная, как луговой цветок. А потом Сара снова почувствовала онемение шеи и с тоской поняла – проиграла. Она – проиграла!

И со всего маха грохнулась на пол. Вернее – на пытающегося подняться кряжистого парня, в результате еще раз крепко приложившегося к полу.

Очередное пробуждение было не менее болезненным и неприятным. Главное, что Сара поняла тут же, в первое мгновение, что все это вовсе не сон. Не кошмар, который можно развеять, только лишь открыв свои глаза.

А потом услышала голоса – мужской, густой, хрипловатый, властный, принадлежавший человеку, который явно привык командовать то ли на поле боя, то ли на мостике корабля. Голос сейчас оправдывался, и в нем определенно слышались нотки вины.

А оправдывался этот голос перед той самой шлюшкой, которая непонятным образом сумела победить Зергу. Саму Зергу, перед лицом которой трепетали самые могучие воины Арены. Зергу, которая дала свой последний бой и выиграла, несмотря на то что шансов не было никаких. И вот сейчас какая-то жалкая занусская девка!.. Обидно. Обидно, да!

– Цепи были крепкими! Я же тебя предупредил – это Зерга! Против нее уже никто выходить не хотел! Все ставки делались только на нее! В последний раз против нее выпустили шестерых, и она всех убила! Последнему живому голыми руками башку оторвала! А ты говоришь – цепи! А чего же твои парни ее не взяли?! Псы – и не смогли победить?!

Еще один мужской голос, звучный, молодой:

– Так у нас приказ был – не убивать! Мы могли бы ее на куски порезать, и что тогда?! Делия ведь тогда нас живьем бы сожрала!

– И сожрала бы! – Голос звонкий, мелодичный – шлюшка! Она! – Жалкие ублюдки! Вы еще хотели против Звереныша выходить! Сомневаюсь, что вы Сару победили бы даже с оружием в руках! Скорее всего, она бы отобрала у вас железки и ими же поотрубала вам головы! На мой взгляд, ваши способности переоценены. Один из десяти чего-то стоит, а остальные… только похваляются. Пшли вон отсюда! Адал, лекаря-мага к ним пригласил?

– Пригласил. Ждет.

– Идите, вояки! Пришейте оторванные члены, а то нечем будет ночью друг друга забавлять! Вон отсюда!

Голоса стихли, послышался легкий перестук подошв сандалий. Запахло благовониями.

– Открывай глаза, подружка! Я же знаю, что ты уже очнулась. Я тебе противоядие влила. Так что не притворяйся!

– Какая я тебе подружка?! – с трудом выдавила из себя Сара, откашливаясь и сплевывая кровавые сгустки. – Тварь!

– Подружка, да… – как-то очень грустно подтвердила девица и вздохнула. – Дружок-то у нас с тобой один и тот же. Как будем его делить, подруженька? День я, день ты? По очереди будем спать с ним, через день? Или по неделе?

Сара от неожиданности широко открыла глаза, не веря своим ушам.

– Ты чего несешь, шпионка занусская?! Какой, на хрен, дружок?! – спросила и тут же поняла, о ком речь. Закусила губу.

– Да, да, именно так, – грустно подтвердила девица и аккуратно поправила свою короткую прическу.

Видно было, что волосы у нее отросли не так давно. Странная прическа, вообще-то зануссианки любят носить косу. А тут…

– Твой дружок, Демон который, – это и мой дружок. Я его долго искала, а теперь вот нашла. Так как его делить-то будем? – снова вздохнула, аккуратно поправила платье, усаживаясь на табурет. – Адруса я давно знаю. Хорош в постели, правда? А в бою? Он бы этих придурков, что сегодня тебя пытались захватить, просто по стенке бы размазал! По кускам порвал! Звереныш, так его звали в Школе Псов. Не знала? Вижу – не знала. Я его раньше тебя узнала. Так что прав у меня на него больше, чем у тебя.

– Это еще посмотрим, – мрачно кивнула Сара. – Вот подожди, когда он придет. А он придет! И тогда вам всем конец. Или я его не знаю!

– Ну… на то я и рассчитываю, что придет, – подтвердила девушка и сладко потянулась, как кошка. – Кстати, меня Делия звать. А ты молодец! Я тебя уважаю! Так разделать этих придурков – просто приятно было посмотреть!

– А тебя не смогла… – скривилась Сара. – Позор! Старею, видать…

– О-о-о… да что ты переживаешь-то?! Меня только Звереныш и смог победить! Я же ведь Железная Сука! И у меня тысяча уловок, чтобы победить любым путем! Я не дерусь честно – что я, дура, что ли? Так что не ругай себя, у тебя не было никаких шансов. Но это было красиво, ох как красиво! Я нарисую. Нарисую тебя, как ты билась с оковами на руках! Это будет красиво! Это было красиво!

– Чего ты хочешь от меня? – перебила девицу Сара. – Ты меня похитила. Зачем?

– Чтобы добраться до Адруса, само собой, – просто сказала Делия и грустно покивала. – Другого способа я не нашла. Если ты ему дорога, он пойдет на переговоры. И сделает то, что нам нужно.

– А что вам нужно?

– Хм… это я ему скажу, – Делия чуть прищурила глаза, подозрительно рассматривая узницу. – А твое дело… твое дело – тихо сидеть и ждать, когда я решу твою судьбу. Пока что я не решила, что с тобой делать. Но будь уверена – решу. И скоро.

Сара давно уже ничего не боялась. Но сейчас ей почему-то стало страшно. Даже жутко – под взглядом этой милой девчонки, как если бы та мгновенно обернулась огромной ядовитой змеей.

Сара чувствовала настоящую убийцу, сидящую в этом миниатюрном теле, и откуда-то знала, что эта девица – самый опасный человек, которого она видела в своей жизни. Не считая Демона, конечно. И что теперь ее жизнь, жизнь Сары, уже не будет прежней – никогда.

Увы, все хорошее когда-то кончается, это закон мироздания. И пусть смерть не будет мучительной, все-таки Сара это заслужила… легкой смерти.

* * *

Делия поднялась по лестнице, вышла в комнату позади кухни и с наслаждением ощутила на своей коже лучи полуденного солнца. В подвале прохладно, по первости даже приятно, но потом в мышцы, в тело начинает пробираться болезненный, промозглый холод, выедающий душу, лишающий здоровья.

Женщинам такой холод не полезен, точно! Нужно будет спустить в подвал матрас, одеяло и хоть какую-нибудь одежду. Пусть Сара сидит на цепи в более-менее пристойных условиях. Она это заслужила.

Да, любая женщина на месте Делии ненавидела бы любовницу своего мужчины, который бросил, который едва не убил. Но ведь Делия не любая. Она – Делия! И других таких нет на всем белом свете! А потому – поступает так, как ей заблагорассудится. Не как эти напыщенные дуры, думающие только о побрякушках и мужиках!

Теперь пора заняться другим делом. Не менее важным. Например, посмотреть на лекаря, которого привел Адал. И пообщаться с Адалом. Очень интересный должен выйти разговор!

* * *

– Привет, Демон! На службу? – Стражник в дверях приветственно махнул рукой, и Адрус кивнул, не отвечая, – а что ответить? Куда он еще мог идти, кроме как на службу? На территорию полка – зачем? Глупый вопрос, точно. Но не со зла, просто так, для разговора.

– Поздравляю с наградой! – запоздало, вслед. Поднял руку не оборачиваясь, мол, спасибо.

Полк уже просыпался. Бегали драконопасы, толкая впереди себя тележки с громыхающими на неровностях пустыми бочонками для каши и мяса, их еще не много, драконопасов, только самые хитрые, – если пораньше займешь очередь, то достанешь для своего дракона лучшие куски. Заблуждение, конечно, всем достается поровну, но почему-то драконопасы уверены, что самые лучшие куски получают те, кто раньше занял очередь.

У Красного теперь два драконопаса – один приличный парень, из деревни. Трудолюбивый, хотя и не очень сообразительный, Остр. Второй, Менд – городской парнишка, шустрый, хитрый, но ленивый. И все время норовит свалить работу на Остра, думая, что Демон этого не видит. Но Адрусу пока что на это плевать: дракон чист, сыт, ухожен – и слава Создателю. А если Остр не может себя поставить как надо, если позволяет собой командовать – значит, такова его судьба. Каждый сам строит свою жизнь – настолько, насколько это позволяет Создатель. Пусть учится защищать себя. Нечего быть размазней!

Демону салютовали драконопасы и стражники, он небрежно, не думая, отвечал. Мысли были совсем не здесь.

Первые минуты после того, как обнаружил исчезновение Сары, ему хотелось куда-то бежать, что-то делать – рвать, метать, уничтожать! Только кого?! Где?!

Опомнился. И стал думать, подавив в себе все эмоции.

Итак, что имеется: некая группа Псов прибыла в Ангир, чтобы захватить или убить его, Адруса. Скорее всего – захватить. Почему он сделал вывод, что они хотят его захватить? А зачем тогда было воровать Сару? Значит, он им нужен живым, а чтобы как-то на него воздействовать, нужен заложник.

И тогда можно и нужно подумать, зачем им он – предатель, отступник, убийца – понадобился живым. Ради чего его вообще брать живым?

Тут может быть несколько версий. Например, совершить покушение на императора Ангира. Но только зачем это покушение сейчас, когда между враждовавшими десятки лет странами наконец-то подписан мирный договор? Когда страны вздохнули, сбросив с себя бремя военных расходов. Глупо.

Хотя… история знала и гораздо более глупые деяния, совершенные ради удовлетворения чувств сильных мира сего. Совершались такие глупости, перед которыми убийство императора враждебной империи после подписания мирного договора меркло, как луны меркнут после восхождения дневного светила. Человек существо непредсказуемое, иногда – просто безумное. Так что ничего особо удивительного Адрус в этой версии не видел.

Другой вариант: сделать Адруса агентом Занусса под угрозой раскрытия его прошлого.

Только это вот совсем уж глупо. С точки зрения властей Ангира Демон вообще-то вдвойне герой! Мало того, что он спас город от ночных зверей, так, оказывается, он еще и убил императора вражеской страны со всем его семейством! (У Адруса даже желудок заныл. Отвратительно! Вспомнились глаза принцессы, когда она поняла, что сейчас будет убита…)

Раньше можно было бы засудить Адруса за убийство, которого он не совершал, – там, в трактире, где он работал, когда потерял память. Но теперь с него обвинения сняли. После того как признался и осужден настоящий убийца. С его, Адруса, «помощью».

Так что нечем шантажировать, кроме как жизнью Сары. Если Адрус ее и не любит, как полагается любить невесту, или жену, но как друга – он точно ее в беде не оставит. И это занусские лазутчики, вероятно, знают.

Но и тут был некий нюанс – бывшие соратники, Псы, должны вообще-то учитывать, что Звереныш, которого они ловят, воспитывался, как и они, в Школе Псов, в которой из человека вытравляют все человеческое – любовь, жалость, способность сопереживать. Каждый из воспитанников Школы знает, что завтра ему могут приказать убить любого из его товарищей, и сделает это Пес без малейших на то сомнений. Иначе умрет сам.

И вот тут и таится загадка – зная это, как они могут рассчитывать, что Звереныш ради любовницы поставит на кон саму свою жизнь? Он, воспитанник Школы, отличавшийся даже среди своих товарищей по несчастью жестокостью, отсутствием человеческих эмоций, склонностью решать все свои проблемы смертельным ударом ножа или меча!

Что бы там ни было, что бы ни задумали неизвестные неприятели, они все равно проявятся в ближайшее время. И сообщат о своих планах. И Сару они не тронут, иначе никакого сотрудничества от Звереныша получить будет нельзя. Пока они надеются, что он будет работать на них, – Сара жива. Как только поймут, что заставить Демона не удастся, – тут ей и придет конец.

Им тоже наступит конец – но это уже другой вопрос.

Остается только лишь дождаться появления некоего гонца, который и вызовет Адруса на разговор.

Тяжело это – бездействовать, пока верная подруга томится где-то там взаперти, но действовать нужно очень осторожно, очень! Один неверный шаг, и… даже думать об этом не хочется!

Красный дракон был очень недоволен. Нет, не то слово! Он рычал, ругался странными, искаженными драконьей глоткой ругательствами (Красный только учился говорить по-человечески, и у него пока плохо получалось), бегал по стойлу, взметая хвостом облака пыли, от чего в воздухе висела взвесь наподобие болотного тумана.

Оба драконопаса стояли у дверей, заглядывая в щель и боясь войти в помещение, бледные как полотно – не войти нельзя, кормить-то дракона нужно! Чешую чистить, когти стричь! Умащать маслом! Царапины замазывать целебным снадобьем! Не будешь работать – на первый раз высекут. На второй – еще сильнее высекут. После третьего раза – на каторжные работы! Или на галеру, весла тягать вместе с преступниками – грабителями, насильниками и убийцами – или дороги мостить, что тоже не сахар, под палящим солнцем, голый и босый!

А войти – проклятый дракон пополам перекусит! Либо так хвостом двинет, что вся внутренность вместе с кишками вылетит! Кому хочется помирать?!

– Что тут происходит? – Адрус вдохнул «туман», и ему неудержимо захотелось чихнуть. Что он и проделал – семь раз подряд. А когда прочихался, вытер нос и глаза, то увидел перед собой громадную морду дракона, от которой шел сладкий запах дохлятины.

Драконы ужасно любят подтухшее мясо, что и понятно: все драконы в природе в основном падальщики, и для них подтухшее мясо – как для человека самые лучшие копчености и солености.

– Эта мелкая тварь воняет своей мерзкой пастью! Ты представляешь, маленький брат?! Он осмелился подойти ко мне, такой вот вонючий, мерзкий гад!

Дракон так ревел в ментальном пространстве, что где-то далеко взревел другой дракон – уже не ментально, а в голос, во весь драконий голос! Это было похоже на гигантскую хриплую полковую трубу, которой сигнальщики подают сигналы о перестроении. Два раза рявкнула – повернули налево, три раза – направо. Один раз – стой на месте.

– Успокойся! Я все решу! Прошу тебя, брат, успокойся! – передал Адрус, стараясь подавить злость и раздражение. Он уже понял, что произошло, и был в совершеннейшей ярости.

Повернувшись на каблуках, зашагал к драконопасам, выбежавшим в раздевалку. Когда вошел, оба стояли навытяжку и не моргая смотрели в пространство над своим командиром.

– Менд, за мной! – Адрус кивнул на дверь и пошел на выход, не глядя, идет ли тот за ним (а куда денется?!).

Уже в дверях остановился, бросил второму драконопасу:

– Займись драконом. Не бойся, он тебя не тронет. Чтоб к моему приходу дракон был сыт и ухожен. Кстати, смажь ему ранку на кончике хвоста – похоже, что на гвоздь напоролся. Проверь, может, где-то из стены торчит? Не хватало, чтобы еще и загноилось!

Адрус прошел мимо ряда стойл, возле которых суетились драконопасы, с интересом и удивлением поглядывающие на драконира, позади которого тащился унылый драконопас.

Мимо административного корпуса – двухэтажного приземистого здания, в котором еще не было никого, кроме дежурного.

Мимо длинного здания казармы и столовой, из которой доносился острый запах пряностей, – солдатская пища всегда была очень пряной и острой, во избежание болезней и вообще для поднятия духа.

Солдат должен есть острое, чтобы бодрей шагать на битву! По крайней мере, так считали все нынешние военачальники, время от времени придумывавшие все новые и, как обычно, маразматические способы улучшить состояние боеготовности вверенных им подразделений. Элитный полк дракониров не избежал той же участи. Хотя дураков среди офицерского состава здесь было в разы меньше на единицу площади. Все-таки армейская элита, не какой-то там сброд вроде легких копейщиков и пращников!

Путь Адруса окончился на плацу для тренировок и маршировки, и конкретно – на тренировочной площадке боевых искусств, возле навеса, под которым хранились сотни тренировочных мечей всевозможной длины и веса. Эти мечи, точнее, палки, грубо имитирующие настоящие клинки, делались из очень твердого дерева, которое называлось тиис, и служили едва ли столько же, сколько и стальные собратья, не отставая от них и по весу. Круглые, они не имели острия, но даже этим круглым мечом можно было нанести такую травму противнику, что смерть на тренировочной площадке была совсем не редкой и считалась нормальным явлением в ранге положенности – «не получает травм только тот, кто не работает!». Солдат должен быть покрыт синяками и шишками, иначе это не солдат, а какая-то белошвейка – и за что тогда он получает свое содержание?

Глупо, конечно. По крайней мере, так считал Адрус. К чему заставлять новичков колотить друг друга до потери сознания? Ты вначале научи их правильно держать в руке меч, поставить верную защиту, а уж потом…

Но говорить это начальству совершенно бесполезно. «Солдат должен страдать и через тяготы закаляться! Только так и не иначе!» Адрус не спорил. По большому счету, ему было на все плевать.

– Бери меч! – Адрус кивнул на штабеля палок. – Сейчас попытаешься меня достать. Если коснешься меня мечом хоть раз, я тебя прощу. Если нет – я разобью тебе всю морду!

– За что, господин драконир? – Лисье лицо парня страдальчески сморщилось. – Этот дракон ненормальный! Я ничего такого не сделал! Это он на нас напал!

Адрус шагнул вперед и без замаха влепил драконопасу такую оплеуху, что тот пошатнулся, а на левой стороне лица парня остался красный отпечаток ладони:

– Это ты ненормальный! Я что сказал, когда ты пришел в стойло в первый раз?! Драконы ненавидят запах спиртного! Они убить готовы за этот запах! А ты что сделал?! Ты что вчера сделал?! Нажрался?! И сегодня пришел с запахом вина?! Бери меч, сказал! Ну!

Парень подхватил один из тренировочных мечей и, резко повернувшись, попытался хлестнуть Адруса по шее быстрым секущим ударом.

«Он где-то учился единоборствам!» – понял Адрус и, легко уйдя от удара, двинул основанием ладони в нос драконопасу. Нос обильно закровоточил.

И тогда разъяренный Менд взорвался сериями ударов! Он бил, бил и бил, пытаясь достать удивительно верткого ненавистного драконира, раз за разом получая от него не смертельные, но ужасно болезненные, обидные ответные удары!

Через минуту лицо драконопаса превратилось в распухшую окровавленную подушку – глаза заплыли, из носа капала кровь, бровь, рассеченная костяшкой кулака мучителя, дала такой кровавый ручеек, что левый глаза парня не мог смотреть на свет, заклеенный густой, подсыхающей на ветерке багровой массой.

Напоследок Адрус двинул драконопасу носком сапога прямо в солнечное сплетение, и тот упал на колени, зажав живот руками, выблевав под ноги свой нехитрый завтрак.

– Что тут происходит? – раздался голос позади Адруса, и Демон повернулся, приготовившись к армейскому салюту. Да, это был командир полка – в форме, увешанный самыми главными регалиями из тех, что ему некогда навесил император. Родственник королевы – припомнил Адрус.

– Обучаю драконопаса, – безмятежно пояснил Адрус, четко отсалютовав своему командиру. – Я ему показал, что солдат, даже если у него нет меча, может сопротивляться вооруженному противнику!

– Ну-ну… – неопределенно промычал тысячник, приподнял брови, будто чему-то удивился, и тут же вспомнил, зачем сюда приходил. – Симгс, зайди ко мне сразу после построения. Получишь задание. Ты с Красным полетишь на разведку, над Зеленым морем.

У Адруса сжалось сердце и снова затрепетало – наконец-то!

– Один, господин тысячник? – уточнил он, краем глаза наблюдая, как на площадку по одному и группами подтягиваются стражники и дракониры.

– Один! – угрюмо кивнул командир полка. – Еще двое, кроме тебя, полетят в разведку. У каждого свой сектор наблюдения. Я все расскажу.

Он помолчал, потом посмотрел в глаза Адрусу и негромко спросил:

– Это ты подал императору идею о том, что нужно создать звено разведки?

– Я. Но вообще-то он сам сказал, что нужно создать что-то подобное. – Адрус поднял взгляд на каменное лицо командира и добавил: – Вообще-то у нас с Красным нет опыта длительных полетов. Мы летали всего ничего – в стойле да над плацем.

– А не надо было вылезать со своим языком! – нахмурился командир, развернулся и пошел к административному зданию, оставив Адруса стоять в состоянии задумчивого ожидания неприятностей.

Что это сейчас было? С какой стати Адрус вдруг приобрел очередного недоброжелателя, да еще и в лице одного из самых влиятельных людей империи?

То, что командир относится теперь к Адрусу как-то странно… скорее неприязненно, чем наоборот, – это без всякого сомнения. Адрус чувствовал его отношение к себе. И не просто чувствовал – он видел в ауре этого человека красные сполохи неприязни.

– Скороспелый драконир первого ранга озаботился тем, что не умеет летать? – Мужчина в черном мундире драконира растянул губы в презрительной усмешке. – Жалкий дракон – жалкому дракониру! Надеюсь, ты свернешь себе башку, выскочка!

– Почему ты меня так не любишь, Дарник? – Адрус бесстрастно посмотрел в лицо обидчика. – Что я тебе сделал?

– Ты выскочка. – Лицо драконира сделалось злым и каким-то даже слегка обиженным. – Мы годами добивались того, чтобы перейти в следующий ранг, тренировали своих драконов, учились летать! Мы все друг друга знаем, мы – братство! А ты… пришел неизвестно откуда, никто ничего о тебе не знает, и вот – получите! Драконир первого ранга! Серебряная Звезда! Выскочка!

– Я ничего этого не хотел, – так же бесстрастно ответил Адрус. – Все претензии к моему начальству. К нашему начальству. И персонально – к императору Ангира. А тебе я вот что скажу, Дарник: если есть претензии, бросай мне вызов. И я с удовольствием тебя убью. Потому что не люблю наглых самодовольных идиотов. А ты и есть наглый самодовольный идиот, который так и напрашивается, чтобы ему отрезали уши.

– Ходи осторожно, оглядывайся! – прошипел драконир. – Есть много способов испортить тебе жизнь. И лишить жизни совсем. И я не буду тебя вызывать. Просто убью. И ничего мне за это не будет. Знаешь, почему? Потому, что никто об этом не узнает!

Драконир ухмыльнулся, и Адрус вздохнул – если бы этот придурок знал, с кем разговаривает! Особенно когда говорит о множестве способов лишить жизни. Ну что за идиот, в самом-то деле?!

Дарник повернулся и пошел к группе дракониров – их было трое, женщина и двое мужчин. Они поглядывали на Адруса и что-то тихо обсуждали. Ясное дело, о нем говорили. А когда подошел Дарник, вместе с ним отправились туда, где готовилась к построению толпа драконопасов, закончивших обслуживание драконов, и зевающих стражников.

Ветер принес запах съестного из столовой, запах драконьего навоза, сладкий запах тлена от склада с мясом для драконов.

А еще – запах моря, сверкающего под утренним солнцем. Скоро они с Красным полетят над водной гладью! Скоро уйдут в небесный простор! Он, Адрус, мечтал об этом каждый день, каждую минуту! Быть свободным, лететь куда захочется, – разве это не счастье? Вот только уладит дела… найдет Сару, разберется с бывшими своими соратниками. А потом… потом можно и на свободу!

Только вот обдумать все как следует – как это будет выглядеть? Ну вот, к примеру, улетел он на Северный материк. А где жить? Чем питаться? Чем кормить дракона? И вообще – как его встретит на Северном материке его народ, росты? Ведь для них он теперь один из тех, кто веками разорял, убивал, сжигал! Он – южанин, ругательное слово на материке!

Может, ему пока рано сбегать? Может, пожить пока здесь, в Ангире? Если дадут нормально пожить, конечно.

Пока надеются, что он будет сотрудничать с Зануссом, – его жизнь в безопасности. Но как только поймут, что ничего не выйдет… вот тогда в дело вступят Мастера Смерти. И тогда – держись! На самом деле – ходи да оглядывайся, как сказал этот напыщенный дурак.

М-да… друзей у него, Адруса, как-то не прибывает. Только дракон да Сара. И где-то там далеко Рагх. Его друг гарм.

«Где ты, Рагх? Что сейчас с тобой? Что сейчас делаешь? Как мне тебя не хватает! Если бы ты знал!»

Адрус огляделся, вспомнил про избитого им драконопаса. Тот стоял понурясь, опухший, окровавленный, несчастный. Но не было жалости в сердце Звереныша. Его кто жалел?

– Иди к лекарю. Сегодня на службу не выходи. Если еще раз появишься в стойле с запахом спиртного – Красный тебя убьет. Он уже убивал за такое. И я тебя больше спасать не буду.

Повернулся и пошел на плац. Пора было на построение. Как-никак все-таки в армии служит!

* * *

– Мы сегодня будем летать? – Ментальный голос дракона громыхнул так, что Адрус сморщился:

– Эй, эй! Потише! Чуть голова не лопнула! Будем. Полетим над морем, надолго улетим. На весь день. Сможешь?

– Никто не сравнится со мной в полете! Я самый летающий дракон из всех драконов!

– А откуда знаешь? Если ты летал только по стойлу да над плацем? Я серьезно! Ты сможешь долго летать над морем? Очень не хотелось бы плюхнуться в море!

– Ну и плюхнемся, и что? Я плаваю не хуже рыбы! А броню мою не пробьет ни одно чудовище! Отдохнем и дальше полетим!

– Что-то ты меня не успокоил… – Адрус ласково похлопал дракона по громадной морде, Красный запыхтел ноздрями, затем громогласно, поднимая пыль, чихнул:

– А-а-апчхи-и-и! Все-таки люди странно пахнут. Не знаю, почему, но, когда я вас нюхаю, все время хочу чихнуть. Вот чем ты сейчас пахнешь? Кроме запаха своей женщины? Какой-то странный запах…

– Благовония это, – мрачно пояснил Адрус, снова подумав о том, что он должен бы сейчас искать Сару, волноваться, бегать по городу, суетиться. А вместо того – спокойно рассуждает о том, что враг должен к нему прийти и предложить сделку! Ведь это ненормально, в самом-то деле! Что бы сейчас на его месте делала Сара? Скорее всего, помчалась бы на поиски, подключив к делу городскую стражу, а то и Тайную службу. А он что делает? Сидит, ноздри у дракона щекочет, чих провоцирует! Ну и кто он, Адрус, после этого?

– Я могу тебе помочь?

Адрус насторожился:

– В чем?! Ты опять подслушивал?!

– Да. Прости. Я не знаю, как так получается, но я часто теперь тебя слышу. И когда ты самку оплодотворяешь и когда ты с кем-то говоришь. Я все слышу. Тебе нужно научиться закрывать свой мозг, если хочешь, чтобы я ничего не слышал. Только я прошу тебя этого не делать.

– Почему? – Адрус был слегка смущен, что вообще-то даже удивительно. Ему казалось, что он давно разучился смущаться.

– Мне скучно. Тоскливо. А так я вроде как вместе с тобой. С тобой хожу по городу, с тобой оплодотворяю самку…

– Кхе-кхе… – Адрус даже закашлялся. – Вот только этого мне не хватало! Я тебе запрещаю слушать, когда я оплодотворяю самку! Хм… занимаюсь сексом с женщиной. Слышишь? Красный!

– Я не люблю это имя. Давай меня называть как-то по-другому? У тебя много имен, а у меня только «Красный»! Это нехорошее, неправильное имя! У других драконов есть имена, а у меня нет. Придумай мне имя!

– Эндел. Ты будешь – Эндел! – Адрус не думал ни секунды. – Так меня когда-то называли. Это значит «ангел», посланец Создателя. Они летают на крыльях, спускаются с неба к людям и объявляют им судьбу. Правда же, похоже? Ты с крыльями и можешь летать в небесах! Нравится?

– Не знаю… – Дракон, как всегда, был честен. Он не умел врать. – Пусть будет Эндел.

– А сокращенно – Энд. Энд! А что, мне нравится! Ну что, Энд, полетаем?

– Полетаем, брат. И вот что… мне очень жаль, что так случилось с твоей самкой. С твоей женщиной. Если я могу чем-то тебе помочь, ты только скажи! Я все для тебя сделаю! Все, что смогу!

– Все? – Адрус грустно улыбнулся. – А если я попрошу тебя убивать людей? Ты мне поможешь?

– Я же сказал – все, что угодно! Даже если ты скажешь мне убить дракона!

– Даже дракона? А не жалко? Ведь они твоего племени. Родня, можно сказать.

– Они не любят меня. Даже ненавидят. И говорят обо мне гадости. Почему я должен их любить, жалеть?

Адрус сел на край деревянного помоста, на котором лежал дракон, прислонился спиной к его морде. Похлопал рукой по громадной когтистой лапе, которая свободно могла одним ударом убить лошадь или быка, горько усмехнулся:

– Изгои. Мы с тобой изгои! Ни семьи, ни друзей. Только мы с тобой. Ну и женщина моя. Хотя я даже не знаю – семья она мне или нет. Иногда кажется – да. А иногда… просто случайная попутчица. Подруга.

– А тот? Четырехногий? Ты его уже забыл? Он тебе не брат?

– Брат. Как и ты!

Адрус вдруг с неудовольствием осознал, что все реже вспоминает Рагха, хотя первые дни после расставания только о нем и думал. Если бы Рагх был сейчас здесь, он бы мог найти Сару по следу! Гармы невероятно чувствительны к запахам – как самые лучшие охотничьи собаки.

– И мы его найдем. С тобой – найдем. И вы подружитесь, я уверен. Он очень хороший! Он… брат! Мы – братья!

– А ты говоришь, у тебя нет семьи… – дракон издал что-то вроде смешка и снова фыркнул. – Только старайся поменьше мазаться этой дрянью! Или хотя бы окунайся в воду перед тем, как сюда приходить! И зачем люди мажут себя этой дрянью?! Это же неправильно!

Адрус промолчал. Он и правда после этой бурной ночи не принял душ. Дракон же, с его тонким нюхом, тут же все учуял.

Кстати, зачем дракону такой тонкий нюх? Почему-то Адрус никогда об этом не задумывался. И сейчас в голову приходило только одно: драконы вообще-то падальщики, а как найти вкусненькую падаль? Само собой – по запаху. Один только вопрос – где найти столько падали, чтобы дракон был сыт?

И это, кстати, доказывает, что драконы сосуществуют с людьми уже много, очень много веков. С тех пор, когда зверей в мире было столько, что трупы умерших могли прокормить целую толпу драконов. А когда по каким-то причинам зверья стало гораздо меньше и драконы начали голодать – они нашли общий язык с людьми. Люди их кормят, дают крышу над головой, драконы служат. Взаимовыгодное сосуществование.

– Скажи, Энд… а ты один такой – без желез для огня? – осторожно спросил Адрус, понимая, что эта тема для дракона очень болезненна. – Были у драконов еще такие, что не могли изрыгать огонь?

– Я откуда знаю?! – слегка раздраженно откликнулся Красный. – Я прожил очень мало! И железы у меня есть! Только они не хотят работать так, как надо! У всех драконов они начинают действовать через полгода после рождения, после того как мы набираем вес! А у меня не заработали и сейчас, хотя я крупнее большинства из моих родичей! Понимаешь?! Я самый крупный дракон, но у меня не вылетает огонь!

– А откуда ты знаешь, когда должны заработать огнедельные железы? Кто тебе сказал?

– Кто-кто… подслушал, конечно! – Теперь в ментальном голосе дракона послышались грустные нотки. – Они ведь болтают между собой, а закрыться от меня не могут. Я много чего слышу! Кстати, сейчас они обсуждают тебя.

– Драконы? – удивился Адрус. – Да откуда они меня знают? Кто я им?

– Им – никто. А мне-то брат! Драконир! Они общаются со своими драконирами, те отвечают. В общем, драконы считают тебя уродом. И говорят, что только два одинаковых урода могли сойтись вместе. Вот!

– Как люди… – с горечью пробормотал Адрус. – Как люди! Ну да ладно. Нам пора, друг мой. Дай-ка я проверю твою сбрую. Очень не хотелось бы слетать с тебя в самый интересный момент!

Адрус прошел вокруг дракона, ощупал ремни, подергал седло, которое было закреплено на «загривке» дракона, – все было в порядке. Пора!

Честно сказать, Адрус слегка волновался. Сердце билось, будто перед боем. Да, на самом деле – они ведь никогда еще не летали так далеко! Но когда-то ведь нужно было начинать?

– Ну что, пойдем? – Адрус поправил перевязь с мечом, шагнув к высоченным мощным воротам, сдвигающимся в сторону, с натугой толкнул левую створку. Она покатилась неожиданно легко, без шума, по смазанным жиром направляющим. Тогда он толкнул вторую створку – та тоже поехала легко и свободно, и Адрус подумал, что стоит как-то поощрить второго драконопаса. Хорошую работу всегда нужно вознаграждать, как и наказывать за плохую. Простейший закон, но не все это понимают. Ибо – глупцы!

Адрус глупцом не был, потому твердо решил выдать парню целый золотой – пусть порадуется! Для деревенского жителя это, можно сказать, целое состояние. Только бы не нажрался! Хотя после сегодняшней экзекуции с напарником вряд ли на такое решится.

Огромный красный дракон медленно выполз из стойла, волоча свой хвост по отсыпанной белым песком площадке. Его глаза, каждое со здоровенную крышку от котла, были почти полностью прикрыты массивными чешуйчатыми веками, которые не могла пробить даже стрела, соскальзывая по гибким, но прочным, как стальные, чешуям.

Дракон сиял под лучами солнца, как громадный красный живой бриллиант, и выглядел настолько устрашающе, что толпа, наблюдавшая за выходом дракона из стойла и состоявшая из сбежавшихся на зрелище стражников и дракониров, загудела, завздыхала и невольно подалась назад.

А что, махнет шипастым хвостом, и куда только руки-ноги полетят! Это шипастая «булава» доспехи пробьет, не то что башку!

А когти?! Эти когти пашут утоптанную землю, будто плугом!

Зубы! Этими зубами за раз полбыка отхватит! Человека перекусит! Знатная зверюга!

Адрус все слышал – слух у него был очень, даже слишком острый. Иногда кое-что лучше бы и не слышать. Спокойнее будет. Например, шипение: «Чтоб ты сдох!» Или: «Проклятый выскочка! Мерзкий урод!»

– Хорош дракон! – Адрус оглянулся на знакомый голос и увидел командира полка, придирчиво осматривающего Красного. – Если бы еще ему огнежелезы… м-да. Какая жалость! Кстати, за последнее время он заметно вырос. Пожалуй даже, что это на сегодняшний день один из самых крупных наших драконов. А ведь он будет еще расти!

– Господин тысячник, а вы когда-нибудь сталкивались с красными драконами? – не выдержал Адрус. – На вашей памяти. Может, где-то о них упоминалось?

Командир полка задумчиво посмотрел на драконира, медленно помотал головой:

– Увы, нет. Если где-то и есть сведения о таких драконах, так это только в императорской библиотеке. Но там сам демон ногу сломит – после того как умер последний главный библиотекарь, в библиотеке совсем нет порядка. Каталоги все нарушены – это после пожара шесть лет назад. Именно тогда библиотекарь и умер – задохнулся в дыму. Большинство книг спасли, но… свалили кучей, и найти что-либо теперь проблематично. Увы. А из ныне живых дракониров никто не слышал о красных драконах. Известны только зеленые, голубые, розовые. Ну и их помеси. Если захочешь разобраться, поискать информацию – я могу выписать тебе пропуск в библиотеку дворца. Попытаешь счастья. Может, и правда что-то найдешь.

– Был бы очень благодарен, господин тысячник! – искренне поблагодарил Адрус и по ременной лестнице поднялся на шею дракона, усаживаясь в седло. Потом закрепил себя на месте, привязав ремнями безопасности к перевязи, и отсалютовал:

– Разрешите отправиться в полет, господин тысячник?

– Разрешаю! – серьезно ответил командир полка и сделал жест – нечто среднее между благословлением и салютом.

Адрус отсалютовал четко, как полагается завзятому служаке, и мысленно предложил дракону начать разбег для взлета. Дракон помедлил секунды две, будто привыкая к мысли, что сейчас отправится в полет, потом распахнул крылья, отбросив отполированными, как зеркала, чешуйками блики на входную дверь стойла, и побежал. Бежал он тяжело, иноходью, с каждым шагом увеличивая и без того немалую скорость. Через короткое время он бежал уже со скоростью скаковой лошади, и крылья, распахнутые в стороны, совершали мощные махи, поднимая пыль, бросая в глаза людей соломинки и кусочки земли.

Дракон мог бы сразу подняться в воздух, сделав несколько быстрых скачков-прыжков, но по правилам необходимо сделать пробежку – разогнать кровь по жилам, расправить как следует застоявшиеся крылья, чтобы не потянуть сухожилия и не порвать хотя и почти стальные, но все-таки вполне себе живые мускулы.

Наконец уже в самом конце взлетной полосы, идущей от дверей стойла в сторону моря, дракон подпрыгнул, поджал когтистые лапы и, тяжело работая крыльями, начал набирать высоту.

Первые секунды после взлета всегда самые опасные – дракон долго не двигался, мышцы застоялись. Могут случиться и судороги, и даже паралич – и такое бывало в практике полетов. Но все обошлось. Все пошло нормально. Вытянув хвост, опираясь на воздушный поток, дракон забирался все выше и выше, делая стандартный прощальный круг над территорией полка.

Так было принято, и Адрус не хотел изменять общепринятому правилу, которое соблюдали все дракониры. Он, Адрус, конечно, ниспровергатель устоев и Меч в руке Создателя, но зачем привлекать к себе излишнее внимание, если можно этого избежать?


Глава 4

– Ты найдешь дорогу назад?

– Драконы не могут заблудиться!

– А драконы могут проголодаться?

– Драконы всегда голодные! Люди жадны, кормят нас плохо, вот мы все время и голодные!

– Если вас кормить, как свиней, вы будете такими, как свиньи, – жирными, заросшими салом! И в небо подняться не сможете! Кстати, я вообще не понимаю – как вы летаете? Такие огромные, такие тяжелые, как могут вас держать крылья?

– А как ты ходишь? Ты задумывался, как ты ходишь? У тебя ноги должны были сломаться от твоей тяжести! А ты – ходишь!

Адрус почувствовал раздражение в голосе дракона и ненадолго примолк. Дракон голоден, это точно. Они летят уже часов пять и за все это время не отдыхали ни разу, если не считать отдыхом те минуты, когда дракон парил на восходящих потоках воздуха. Но и эти моменты были редки – такое случилось всего два раза, когда ветер, кружась, отразился от поверхности моря и полетел вверх, подталкивая дракона к небесам. И все эти пять часов дракон не ел. Как, впрочем, и его драконир.

За это время они ни разу не видели ни одного корабля, направляющегося к Северному материку или возвращающегося от него, только пузатые купеческие шхуны, крадущиеся вдоль побережья Южного материка, да рыбацкие суденышки, густо усыпавшие мелководья, богатые косяками рыбы.

Пару раз видели каких-то морских чудовищ – в зеленой прозрачной бездне угадывался силуэт чего-то огромного, веретенообразного, такого большого, что в нем спокойно могли бы уместиться с десяток драконов.

Адрус даже не выдержал и попросил Энда спуститься пониже, чтобы рассмотреть, что же такое таит в себе Зеленое море. На что дракон резонно ответил, что он, конечно, уважает любознательность своего наездника, но есть у него ощущение, что, спустившись поближе к волнам, они могут познакомиться и с зубами морской твари. И возможно, что красные драконы и люди-уродцы гадине очень даже по вкусу. На что Адрус ехидно заметил, что знал некоего самодовольного дракона, который рассказывал о том, что его, дракона, броня непробиваема никакими зубами. И что наездник на нем может чувствовать себя, как птичка в гнезде.

На что «некий самодовольный дракон» раздраженно заметил, что если некий злой человек будет слишком много трепаться, то он, дракон, решит, что пришла пора искупаться. Нет, не над монстром – в безопасном месте. Но с разгона, чтобы брызги во все стороны, чтобы рот человечка был занят водой, а не пустой болтовней!

К тому времени, когда голод совершенно овладел обоими друзьями, они уже наговорились о чем угодно – начиная с истории драконов и заканчивая способами размножения людей, коварно заполонивших весь белый свет.

Последний вопрос интересовал дракона больше всего: как это так можно – каждый день хотеть размножаться?! Это ведь ненормально! Это противоречит самой природе живых существ! Ведь должен быть какой-то механизм, регулирующий количество особей в мире. Если их станет слишком много, чем они будут питаться? Друг друга начнут пожирать?

Кстати, неожиданно выяснилось, что драконы не видят ничего плохого и в поедании мертвой родни. Мясо-то пропадает! Почему бы его и не съесть? Питаться-то как-то надо?

И это в очередной раз уверило Адруса в том, что драконы на самом деле падальщики, а еще – что хотя он и разговаривает с драконом, как с человеком, думает, что тот вроде как человек, живущий в драконьем теле, но на самом деле разум крылатого существа абсолютно нечеловеческий. И с человеческими мерками к нему подходить нельзя. Можно крепко обжечься.

И еще Адрус не стал задавать так и просящийся на язык вопрос: а что бы сделал Энд с его телом, с телом Адруса, если бы он, драконир, каким-то образом отправился на тот свет, а другой еды не было бы рядом? Вывод очевиден. Хотя дракон и раньше говорил, что люди невкусны – мясо горчит, а еще – от них воняет спиртным. Возможно, что из-за спиртного и горчит!

Пять часов в воздухе, пять часов ветра, солнца и однообразной водной глади далеко внизу, под мерно машущими крыльями. Вначале просто здорово – красиво, и вообще – простор, свобода! А потом… потом стало скучно. Если бы не разговоры – совсем была бы тоска.

В голову опять лезут мысли о Саре, – может там, на земле, пока Адрус болтается в воздухе, приходил посланник от похитителей! А он, Адрус, болтает с драконом о всякой ерунде, никакого отношения не имеющей к тому, что предстоит сделать!

Кстати сказать, похоже на то, что сектор моря Адрусу выделили самый что ни на есть глухой. Маршруты работорговцев тут не проходят, корабли здесь не исчезают – так, одно лишь болтание в воздухе, а не драконья разведка!

– Домой! Летим домой! – передал Адрус, и дракон откликнулся волнами облегчения и даже радости. Адрус усмехнулся – кое-кому уже надоело махать крыльями?

На что тут же получил отклик – картинка: фигурка человечка с разинутым в крике ртом, несущаяся к поверхности моря в подставленную зубастую пасть монстра.

Крылья заработали активнее, дракон как-то сразу оживился, и, кстати сказать, Адрус тоже. В животе у него бурчало, и хорошая порция густой мясной похлебки с пряностями из офицерской столовой сейчас пришлась бы в самый раз!

– Драконы! К нам летят драконы! – передал Красный, и Адрус едва не вздрогнул, отвлекаясь от мыслей о еде и пропавшей любовнице. – Это Эмела и Кралас!

– Это не та ли Эмела, что называла тебя уродом? – поинтересовался Адрус, в общем-то, зная ответ. – А что за Кралас? Ты в каких с ним отношениях? Друг? Враг?

– Все враги! На Краласе твой враг Дарник, на Эмеле его самка.

– Гелена?

Адрус переспросил, но ответ на самом деле уже знал.

И у него заныло сердце. В сравнении с опытными драконирами и много летавшими драконами они с Эндом просто дети. Это на тренировочной площадке, с мечом в руках или без оружия, Адрус мог поставить недругов на должное место, а тут, в воздухе, – шансы новоиспеченного драконира склонялись к нулю.

Вот и закончился праздник! Что на земле, что в небе – злоба и зависть.

– Энд, ты сможешь от них отбиться?

Молчание. Волна сомнения.

– Не знаю. Я еще не очень хорошо летаю. Они обучены драться в воздухе.

– Как думаешь, они могут попытаться нас убить?

– Меня – нет. Не смогут. Наверное, не смогут. А тебя попытаются.

– Можешь лететь быстрее? Избежать встречи?

– Я устал. Попытаюсь, но… наверное, нет.

– Ну, тогда будем драться! – Адрусом овладело холодное бешенство боя, когда не чувствуешь боли ран, когда все помыслы направлены только на одно: достать врага, убить – во что бы то ни стало!

Драконов, которые неслись им навстречу, было уже видно – две точки, будто две чайки летят над морем в сторону города, чтобы покормиться на городской свалке. Точки росли, увеличивались в размере, и теперь уже стало видно – никакие не чайки, а голубой и зеленый драконы, каждый размером чуть меньше красного. Крылья работают мощно, размеренно, на спинах в системе ремней всадники-дракониры. Голубой дракон – это драконица Эмела, зеленый – Кралас.

– Энд, ты можешь очень быстро выполнять команды? Как можно быстрее? Еще быстрее?!

– Могу, но… тебе это может не понравиться. И мне.

– Что именно? – Адрус озадаченно помотал головой. – О чем ты вообще говоришь?

– Ты должен допустить меня в свою голову. А я тебя пущу в свою. И тогда мы станем единым целым.

– Это запрещено, Энд! Ты же знаешь! Меня предупредили! Если я погибну – ты сойдешь с ума!

– А если я погибну – погибнешь и ты. Выбирай. Ты умеешь воевать. Я не умею. Я и летаю-то плохо. Так что тебе решать. Только быстрее! Они уже рядом!

– Что я должен сделать? – решился Адрус, глядя на приближающихся врагов.

– Просто не сопротивляйся. Открой себя. Потянись ко мне. Мыслями потянись. Захоти стать мной!

Адрус посмотрел на приближающихся справа драконов, на Красного, скосившего глаз на своего седока, недоуменно помотал головой: как это так, потянуться? Захотеть стать драконом?! Да как это сделать?!

Он выбросил из головы все мысли, как положено при медитации перед важным боем, и сосредоточился на том, чтобы почувствовать, чтобы ощутить, чтобы коснуться сущности это огромного создания, по неведомым людям причинам наделенного разумом, равным человеческому. Или даже превосходящим его.

Мир закружился, завертелся, накатила дурнота, в глазах потемнело, и…

Гудели, ныли натруженные крылья. В ноздри ударили запахи – острый запах моря, гниющих водорослей, рыбы, запах наездника, запах приближающихся драконов.

А еще – загрохотали голоса!

– С двух сторон. Сбиваем наездника.

– А если?

– Никто не узнает. Позор! Это позор племени!

– Он большой!

– И будет еще больше! Убить, пока не вырос! Убить!

– Асана будет недовольна.

– А кто ей скажет? Дракониры будут молчать.

– А если увидят?

– А что нам сделают? Мы – драконы, мы им нужны! И это наш урод! Мы вправе поступить с ним так, как хотим! Маневр! Атака!

Адрус-дракон скользнул влево, и когти драконицы проскрежетали по его чешуе, не оставив следа, но едва не разорвав ремни сбруи. Хвост Энда мелькнул, как стрела, и с грохотом обрушился на крыло драконицы, смяв его, сложив пополам.

Драконица с жалобным ревом запрокинулась на бок, просев сразу на десяток метров, а когда все-таки выправилась, то было видно – она едва машет левым крылом, кренится и теряет высоту. Похоже, что сломаны маховые кости у самого кончика крыла.

– Убить! Убить!

Адрус-дракон сложил крылья и камнем упал сразу метров на сто. Мимо с ревом пронесся поток огня – обжигающий, синий, по краям – дымный и с желтыми язычками пламени. Струя длиной в десять ростов дракона!

Ярость! Драконья ярость, помноженная на ярость человека, которого ни за что оскорбили, обидели! Получи!

Огромные крылья заработали так, будто не было многочасового полета, и Адрус-дракон начал подниматься с такой скоростью, что зеленый дракон отстал, хотя тоже замахал крыльями гораздо быстрее. Может, его ослабляла эта струя огня, которую дракон-преследователь выдавал каждые три секунды? Вероятно, потому что огонь тут же прекратился, и преследователь сосредоточился на погоне. Он был менее массивен, чем красный, и чуть короче, но… он умел метать огонь, а это перевешивало все!

Разворот! Резко, с ударом крыльями, и в лоб! Сложив крылья, как пикирующий сокол! Вот тут масса себя и покажет!

Промах!

Скользящий удар хвостом по зеленому! Хотел сбить драконира, но промахнулся. Вскользь, едва погладил.

Еще разворот! На таран!

Солнце отражается в зелено-голубых чешуйках, сверкает, слепит бликами от волн.

Пахнет воспламеняющимся драконьим секретом из огнежелез – битва драконов, что может быть эпичнее?!

Вниз! Туда, где крадется, припадая на одно крыло, раненая драконица! Кралас не будет пускать огонь, опасаясь попасть по своей соратнице!

А пока – змейкой, из стороны в стороны, меж дымных следов горячего пламени! Главное, чтобы не попал в драконира! А он именно в драконира и метит!

Влево-вправо! Влево-вправо!

Будто бежишь, а в спину тебе стреляют лучники! Смертоносные стрелы так и свистят, едва не пронзая насквозь!

Все навыки убийцы, объединенные со способностями дракона, – все задействовано для того, чтобы выжить!

Выжить во что бы то ни стало! Как всегда! С той минуты, когда тело матери упало под ноги, когда голова ее ткнулась в башмак!

Выжить! Убить! Уничтожить!

Воля Мастера Смерти, воля Звереныша, воля мага, наделенного звериной магией подземной расы, и – тело дракона – самого фантастического, самого колдовского существа на этом свете, которое и летать-то никогда бы не смогло, если бы не магия, поднимающая его грузное тело в небо!

Нет, не крылья его поднимают, крылья – это все ерунда! Вторично! Магия! Только она может заставить это чудовище, по весу равное десятку самых крупных быков, облаченное в непробиваемую броню, – летать, как птица, быстрее птицы, быстрее, чем все птицы на свете!

А еще – Звереныш понял, что нужно сделать! На пике возбуждения, на грани жизни и смерти он пропитал мозг и тело дракона своей волей и понял, что должен сделать!

И самое главное, знал – КАК это сделать!

По телу дракона пробегали судороги, его морда, и раньше по человеческим канонам уродливая, стала еще уродливей. Кожа возле ноздрей лопнула, вздулась, ноздри стали шире в несколько раз, сама морда раздалась в стороны и засверкала новыми красками! На скулах дракона чешуя окрасилась синим цветом, и все это было похоже на то, как если бы безумный художник взял кисть и раскрасил дракона так, как ему захотелось!

Метаморфоза произошла, можно сказать, мгновенно, за считаные секунды, в то время, пока уворачивался от огня, смертоносного для всадника-драконира.

А потом Адрус-дракон сделал то, чего Красный не сделал бы никогда, потому что этого просто физически не мог сделать: он крутанулся, подставив брюхо подлетающему Краласу, и выдохнул навстречу неприятелю длинный, невероятно горячий язык фиолетового пламени!

Поток огня был не очень широк и тут же прервался – новообразованные огнежелезы работали еще не на полную мощь, но и этого хватило, чтобы сжечь ремни крепления всадника, а еще – подплавить чешуи на груди и животе Краласа. Пламя, ударив в грудь преследующего дракона, обтекло его снизу, проплавило узкую полосу в брюхе монстра и отразилось вниз, в морскую гладь, вскипятив объем воды, равный содержимому нескольких десятков бочек!

Фонтан пара! Рев кипящей воды!

Кралас закричал, заревел, захлопал крыльями, пытаясь остановиться в воздухе, и с его спины в море полетел черный комочек, судорожно размахивая руками, будто пытаясь ухватиться руками за воздух и не находя в нем опоры.

Дарник ушел в воду почти без всплеска, ногами вперед. Высота была не больше, чем двадцать человеческих ростов, потому он и не разбился о воду. Немного повыше – и даже так, входя в воду ногами вперед, он сломал бы себе эти самые ноги – водяная поверхность очень коварна, и, если развить достаточно высокую скорость, о воду можно разбиться так же успешно, как если бы с разбега долбанулся в каменную стену.

Это Адрус знал с самого детства, с тех дней, когда с мальчишками нырял с утеса в летнее холодное море. Однажды он не рассчитал, плюхнулся о воду животом, и этого воспоминания ему хватило на всю его бурную жизнь. Было очень, очень больно. Тогда он едва не утонул.

Кралас заревел, и Адрус-дракон бросился на него, когтями и зубами целясь в незащищенное, со вздыбившимися чешуйками брюхо!

– Не убивай! Пощади!

Ментальный голос Краласа ударил в голову, и когти, готовые вспороть брюхо дракона, сжались. Удар пришелся лапами без когтей – Кралас вздрогнул, застонал.

– Пощады! Признаю свою вину! Дай спасти драконира! – Мольба. Страдание. Страх.

– Вы хотели нас убить! Вы – убить! – Ярость. Обида. Гнев.

– Ошибка! Это ошибка! Пощади! – Мольба. Боль. Страдание.

Адрус-дракон сделал вираж, посмотрел вниз. На волнах качался человек – он медленно, вяло шевелил руками, но было видно – драконир жив.

А под ним – гигантская тень, как если бы из глубины поднимался подводный дракон, размером больше, чем любой воздушный дракон, раз в двадцать. А может, и больше!

Драконир закричал, острый слух Адруса-дракона уловил отчаянье и страх в голосе Дарника. Кралас бросился вниз, на помощь своему наезднику, но подводное чудовище было уже близко. Открылась пасть, в которую легко мог поместиться самый большой из быков, сверкнули белые зубы, больше похожие на широкие мечи!

Дарник истошно завопил, захлебываясь криком и морской водой, чудовище двинуло хвостом и, казалось, медленно, а на самом деле со скоростью купеческой шхуны придвинулось к человеку.

И тут сверху в него ударил дракон! В плоскую голову, больше похожую на голову крокодила, впилась огненная река, способная в мгновение ока сжечь корабль, улицу города – даже растопить камень!

Морской монстр взревел и вдруг с такой скоростью и ловкостью взметнул в небо плоский, раздвоенный на конце хвост, что подлетевший слишком близко Кралас не успел увернуться, и этот самый хвост с треском, с гулом, достойным падения каменной лавины, врезался ему в бок!

Кто бы мог ожидать от гиганта такой скорости, ловкости и сообразительности?! Все равно как опытный мечник срубил нападавшую на него хищную птицу!

Вжжик!

И готово! И нет птицы!

Дракон, конечно, не птица. Покрепче. Гораздо крепче! Кралас плюхнулся в море, подняв тучу брызг, распластав по воде зеленые крылья, одно из которых – правое – было сломано или даже порвано.

От удара хвоста и, возможно, от удара об воду дракон потерял ориентацию в пространстве, и все, что мог сейчас делать, – это только беспомощно шевелить лапами, как будто куда-то бежал, но никак не мог добежать. Вероятно, он потерял, частично или совсем, сознание.

Монстр не сразу на него напал. Он развернулся, подняв буруны, взбив пену, секунду смотрел на дракона не двигаясь, как если бы это был не морской монстр, а высеченная из дерева скульптура, а потом рванулся вперед с такой скоростью и грацией, какой нельзя было ожидать в гигантском «крокодиле».

Зубы монстра сомкнулись на животе Краласа – чудовище метило в голову, но дракон в последний момент успел повернуться.

Кралас, в свою очередь, вцепился в плавник морского гада, как маленькая шавка в загривок огромного пса, и замер так, пытаясь вырваться, выдрать свое тело из зубов неведомой твари!

Адрус-дракон вначале не понял, почему Кралас не пользуется драконьим огнем. Потом увидел – пущенный ранее поток огня почему-то не оставил на голове морской твари практически никаких следов. Виднелся только легкий ожог, темная полоса, как если бы кто-то разжег пролитое на мостовую масло и оно выгорело дотла, оставив на месте лужи черную копоть. Скорее всего, чешуйчатая броня, в которую был закован морской гад, крепче, чем сталь, и не очень-то боится огня воздушных драконов! А может, в борьбе с Адрусом Кралас исчерпал запасы жидкости огнежелез и теперь не был способен изрыгать огонь. В любом случае результат был один: дракон и во много раз превосходящий его морской гад боролись, как два борца. И, увы, исход поединка был ясен без всякого сомнения.

Справа от Адруса заревела Эмела. С трудом маша крыльями, она приближалась к морской твари, и ноздри ее раздувались, готовясь выпалить весь запас вырабатываемых железами горючих веществ. Эти вещества, будучи выброшены через широкие ноздри дракона, соприкасались между собой на расстоянии нескольких шагов от него, смешивались, от соприкосновения воспламенялись, и… вот, собственно, потому драконы умели «плеваться» огнем.

Огонь Эмелы ударил в голову морского монстра… и тут завопил уже Кралас:

– Стой! Осторожно! Брюхо сгорит! И в драконира можешь попасть!

Ментальный крик Краласа был таким мощным, что Адрусу-дракону его крик буквально ударил в мозг, едва не вызвав физическую боль.

Эмела ударила огнем рядом, в туловище монстра – пламя, пар, шипение… но ничего не произошло. Кралас так и бился в волнах, отбрасывая кровавую пену, а монстр все глубже вгрызался в тело несчастного дракона, норовя перекусить его пополам.

Адрус-дракон смотрел на все это с высоты, и его зоркие драконьи глаза видели все так, как если бы он был человеком и стоял рядом, в пяти шагах от битвы.

Честно сказать – он не знал, что ему делать. С одной стороны – Кралас на него напал, хотел убить, как и его драконир Дарник, ненавидящий «выскочку».

А с другой стороны – это же «свои»! Драконы! Как можно позволить чужаку бить «своего»?! Вся сущность Адруса-дракона протестовала против этого!

И чьего возмущения было больше, возмущения дракона или человека, неизвестно. Ни дракон, ни Адрус не могли оставить в беде соплеменника. Это в крови, это навсегда, на уровне инстинктов!

Потом они убьют друг друга. Потом они поборются за власть. Но сейчас есть только он, чужой, и драконы вместе с людьми. Именно вместе с людьми, потому что дракон и человек неразделимы, как две части одного существа дракона-человека.

Со времени падения Краласа в море и до атаки Адруса-дракона прошло совсем мало времени. Сколько точно – он не знал, не ощущал. Вероятно, секунды! Только эти секунды растянулись в минуты, в часы. Все происходило ужасно медленно, как будто в дурном сне, – вот в воде копошится дракон, вот монстр пытается его перекусить, вот налетает драконица, выпустив язык пламени, тут же получает плоским хвостом по морде и тоже беспомощно копошится рядом с Краласом, хлопая крыльями по воде.

Последней мыслью Адруса-дракона перед атакой была мысль о том, что, вероятно, вот такие монстры и виновны в исчезновениях кораблей. И что жаль убивать такую тварь, перекрывающую морские пути, защищающую Северный материк от жадных лап грабителей-работорговцев!

Но потом все мысли отступили – кроме одной.

Убить! Сжечь!

За свое драконье племя!

Против врагов!

Против всех!

Адрус-дракон спикировал и выпустил весь огненный заряд, что у него накопился, прямо в бок монстру. И этот фиолетовый огонь, так не похожий на пламя других драконов, проделал в боку твари черную обугленную воронку!

Монстр выпустил Краласа, броню которого успели пробить его зубы, мгновенно свился кольцом, хлестнул хвостом, от которого Адрус уклонился, как от вражеского меча, а когда не попал в огнедышащего мучителя, взвился вверх, «свечкой», встав на хвост во весь свой громадный рост, пытаясь изловчиться и достать назойливую летающую тварь своими зубами-мечами!

И тогда Адрус-дракон ударил ментально.

Он вспомнил, как некогда Красный едва не поднял бунт драконов, насытив ментальное пространство своими эмоциями, своим отчаяньем.

Он знал, что ни одно существо в мире не сможет состязаться с Красным драконом в ментальной мощи.

И когда Адрус-дракон ударил, не было силы, способной остановить его мощь. Помноженная на страх, отчаяние и ненависть, ментальная волна врезалась в морского монстра, сжала его ментальную защиту, разорвала ее в клочья!

Морской гад завыл, заревел, взбивая пену, безуспешно пытаясь освободиться от боли, от нестерпимого жара, охватившего его мозг!

Чем сложнее мозг, тем больше боли ему может причинить ментальная атака. У морского дракона был очень, очень развитой мозг, и потому он едва не умер от невероятной, нестерпимой боли, овладевшей не только мозгом, но и всем его существом. Всеми самыми дальними уголками организма, всеми клеточками этого большого, просто-таки огромного тела!

Монстр забыл о добыче, забыл о желании набить брюхо и отомстить за ранение – он махнул хвостом, вздыбив его на высоту трех домов, поставленных друг на друга, нырнул, все глубже и глубже уходя в пучину, туда, куда никогда не заглядывают солнечные лучи.

Есть! Получилось!

Адрус встряхнул головой, сбрасывая наваждение, выходя из полного контакта с драконом. Это оказалось довольно-таки непросто, но и не так сложно, как об этом предупреждали его перед тем, как он стал дракониром Красного.

Командир полка лично его предупреждал, чтобы новый наездник дракона не вздумал вдруг чудить на эту тему, и Адрус с тех пор строго придерживался инструкций и уложений, написанных для дракониров.

Как сказал командир – каждое положение инструкции писано кровью дракониров и их драконов. И одно из них выделяется красным шрифтом: «Драконир не должен погружаться в личность своего дракона, дабы не потерять человеческую сущность и, как следствие, свой разум… человек не может перенести соединения с нечеловеческим разумом».

Те, кто писал инструкцию, были абсолютно правы. Но только тогда, когда они говорили о людях. Звереныш был человеком, но… не совсем человеком. Он уже однажды пережил объединение своего разума и разума гарма, когда частичка сущности Рагха вошла в его мозг, оставив след в виде нечеловеческой магии.

Кроме того, еще до соединения с гармом в Звереныше от человека осталось совсем мало, только та часть, что отвечала за поддержание работы организма, да память, которая нужна была, чтобы помнить, кому следует отомстить.

Звереныш и жил только лишь одной одержимостью. Он был одержим страстью, сжигавшей его изнутри, и эта страсть выжгла большую часть того, что присуще обычному здоровому человеку. Он был безумен. А значит – близок к богам. Ведь только боги могут себе позволить такое, что недоступно человеку, такое, что сведет с ума любого, кто не может быть одновременно и человеком, и зверем.

Энд сделал кружок над драконами. Крыло Краласа уже не болталось на волнах. Он его подтянул и сейчас легонько помахивал, пробуя – работает оно или нет. Похоже, что переломов не было. Крыло разгибалось и сгибалось так, как ему и положено. Эмела тоже выглядела более-менее здоровой, и была надежда, что теперь они смогут долететь. В противном случае им пришлось бы долго и трудно плыть, и сколько времени заняло бы это опасное плавание – неизвестно.

– Как ты это сделал?! – в ментальном голосе Энда была смесь радости, испуга, счастья и тревоги. – Брат, КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?!

– Не знаю, – честно сознался Адрус и довольно похлопал дракона по шкуре, под которой мерно двигались могучие мышцы. – А разве ты не рад?

– Брат… – Дракон будто задохнулся и продолжил секунд через десять: – Ты мой брат навсегда! Навсегда! Запомни это! Что бы ни случилось! Кто бы тебя ни обидел – я прилечу, найду тебя и всех твоих врагов убью! Всех! Всех! Всех! Брат! Я теперь настоящий дракон! Ррра-а-ау-у-уэ-э-э!

Дракон взревел во всю свою глотку и, замахав крыльями так яростно, как будто ему поджарили зад, ввинтился в небесную синь! Он летел все выше, выше, выше, пока драконы внизу не стали маленькими, как букашки, а потом снова заревел, дико, по-звериному:

– Рры-ы-ыа-а-ахх! Я – дракон! Я – настоящий дракон!

– Ты больше чем настоящий дракон! – захохотал Адрус, радующийся за своего друга. – Ты лучший дракон в мире! Ты самый, самый, самый! Самый сильный, самый умный, самый огнедышащий дракон на всем белом свете! Ты великий! И ты мой друг, брат! Дракон Эндел – величайший! Самый великий из великих!

– Продолжа-а-ай! Продолжа-а-ай, что замолча-а-ал! Ха-ха-ха! Рроы-ыэ-э-эхх! Говори! Еще говори!

Дракон так ревел, что у Адруса заложило уши. И он снова захохотал, чувствуя, как из глаз сами собой льются слезы.

И потом вдруг осознал – впервые он плачет и хохочет, впервые – за все эти страшные годы! Значит, что-то изменилось? Что?

И снова – понял. Он теперь не один! Есть люди… есть существа, которые ему дороги и которым дорог он! У него есть семья! И все будет хорошо!

А Сару он найдет. Город весь перевернет, но найдет! И берегись тот, кто встанет на его пути! Адрус теперь не один! Не один…

– Ну что, полетели, посмотрим, как там наши соратники поживают? – Адрус довольно похлопал дракона по спине. – Здорово мы их отделали, правда?

– Правда! – Ментальный голос дракона был таким довольным, что Адрус снова едва не расхохотался. – Скажи, брат, а почему ты их не убил? Они же хотели нас убить? Никто бы не узнал, куда они пропали! И почему мы не позволили морскому дракону их сожрать? Они это заслужили!

– Не знаю. Мне кажется, так будет правильно. Пригодится! – Адрус задумался. – Нам еще там жить. И пусть они будут у нас в долгу!

– Пусть! – эхом откликнулся дракон и скомандовал: – Держись крепче! Сейчас ты узнаешь, что такое скорость!

И с хохотом сложил крылья.

* * *

Возвращение на базу затянулось на несколько часов. Побитые, едва ковыляющие драконы с трудом взлетали, летели недолгое время и снова плюхались на воду, давая отдых поврежденным крыльям. Адрус с драконом, само собой, в это время патрулировали, делая круги над их головами и внимательно следя с высоты за морской пучиной. Но все было спокойно, и солнце еще не успело погрузиться за горизонт, когда измученная троица перевалила за высокую полковую стену и грузно приземлилась – каждый у своего стойла.

Сказать, что поднялся шум, – ничего не сказать! Сбежались все, кто мог, все, кто был на территории базы!

Кроме стражников на стене, конечно, – за то, что они покинут охраняемый ими участок стены, могли не только высечь, но и отправить на гребные галеры сроком до пяти лет. Они только скрипели зубами и вытягивали шеи, глядя на шумную толпу, наблюдающую, как драконы купаются в бассейне с пресной водой, смывая с себя морскую соль.

Этот бассейн, больше напоминавший небольшое озеро, был проточным, вода из него выводилась по системе труб за территорию полка и потом уже сливалась в море. Без бассейна жизнь драконов была бы гораздо скучнее, тем более что купание в пресной воде по инструкции следовало осуществлять каждый раз после возвращения из полета. Во-первых, чтобы смыть морскую соль, которая может разъедать тело дракона, – это если летать пришлось над морем.

И во-вторых, чтобы смыть с дракона грязь и пот.

Как ни странно – драконы тоже потеют под своей непробиваемой броней. Пот привлекает мух, на него налепляется пыль, и, если вовремя не почистить рептилоида, он в конце концов превратится в летающий кусок навоза.

В природе драконы очищаются сами – купаясь в водоемах, ползая по галечным и песчаным пляжам. Здесь же телом дракона занимаются драконопасы, ежедневно начищающие подопечных крепкими стальными щетками с «ворсом» разной толщины и степени мягкости.

О том, что Красный каким-то волшебным образом обрел огнежелезы, знал уже весь гарнизон. И не только драконы, которые общались на расстоянии и знали о происшедшем задолго до того, как Эндел приземлился у своего стойла. Люди толпились у бассейна, рассматривали красного дракона с синими полосами на морде как невиданную диковину и пересказывали то, что рассказали дракониры, которые, в свою очередь, получили информацию у своих драконов.

А версия была такова: драконы вместе с Красным собрались в звено, чтобы лететь домой. Но перед этим решили отдохнуть на воде. И тут появился ужасный подводный монстр, который повредил крылья зеленому и голубому драконам и едва их не убил. Если бы не Эндел, так бы все и случилось. Но он каким-то чудесным образом, чтобы защитить своих собратьев, отрастил огнедельные железы и напал на чудовище, обратив его в бегство!

Замечательная версия. И самое главное – почти правдивая.

Само собой, ни слова о том, что эти два дракона вначале собирались убить «красного урода» и напали на него, едва не погубив драконира. Если бы это все вышло наружу – не избежать суда и разжалования. Вряд ли сослали бы на каторгу, но неприятностей было бы выше крыши.

А то, что повреждения чешуи на груди и животе Краласа не очень-то соответствуют рассказу и явно нанесены струей огня – да кому какое дело? Хотите верьте, хотите нет! Учинить расследование, самим напроситься на неприятности? Да какое начальство на это пойдет? Опытные люди понимали, что здесь все шито белыми нитками и эпический рассказ дракониров никак не выдерживает критики. Но молчали, держа язык за зубами. Да и кто будет слушать каких-то там драконопасов, когда дракониры, считай полубоги, говорят совсем другое?

В общем, всех устроила героическая сага, и никто не хотел ее развеивать. Командир полка, который тоже понял все как надо, пообещал представить героев к награде, а себе в памяти сделал зарубку – переговорить с Агрусом позже, когда шум утихнет. И сделать это так, чтобы никто не узнал о разговоре.

Кто, как не он, командир полка, должен знать о происходящем в его подразделении все, без утайки, без дурацких баек, в которые он, многоопытный служака, не верил ни на ломаную медную монетку.

Первое, что сделал Адрус, когда сдал Эндела на руки драконопасам, пошел к контрольному пункту и узнал, интересовался ли кто-то его личностью. Узнав, что никто по его душу не приходил, помрачнел и отправился отдыхать в казарму. Это был тяжелый день, и, возможно, завтрашний день будет еще тяжелее. Нужно набраться сил. Прежде чем поесть, принять душ и брякнуться на койку, зашел к командиру полка и попросил у него на завтра выходной день, на что тот согласился хоть и без охоты, но и без особого сопротивления. Должны ведь герои отдыхать после совершения подвигов?

Через час Адрус уже спал, упав ничком на узкую кровать, едва успев сбросить свои драконирские высокие ботинки. Это был тяжелый день. Но хороший, очень хороший день! Один из самых лучших дней в его жизни. Наверное…

* * *

Утром на рассвете его вызвали к командиру полка. Несмотря на такой ранний час, кабинет командира был полон людьми – начиная, собственно, самим командиром и заканчивая лекарем-магом, который тут же вперился в Адруса внимательным, острым, пронизывающим взглядом, будто старался заглянуть ему прямо в душу.

Когда Адрус вошел в кабинет, все замолчали. Наступила мертвая тишина, нарушаемая только ревом драконов в своих стойлах да матом драконопасов, как всегда, устроивших свару возле раздаточного пункта еды.

Они вечно ругались – из-за очереди, из-за лучших кусков, которые, само собой, отдали чужому дракону, и просто потому, что не понравилась рожа собеседника. Обычный армейский день, ничуть не хуже и не лучше всех остальных дней. Главное, мирный день, и за жалованье, которое платило армейское командование, не приходилось работать больше, чем обычно. А это уже замечательно. Нет ничего хуже для солдата, чем больше службы за те же деньги. А если драконы участвуют в боевых действиях, само собой, тут обычными процедурами ухода не обойтись.

– Драконир первого ранга Агрус Симгс прибыл по вашему вызову! – отсалютовал Адрус и вытянулся, опустив руки по швам.

Рукам ничего не мешало, так как и кинжал и, самое главное, меч каждый, кто входил в кабинет командира полка, оставлял в приемной, у дежурного адъютанта.

Командир полка смотрел на Адруса секунд десять – тяжелым, испытующим взглядом, и драконир вдруг начал слегка волноваться, перебирая все возможные варианты прегрешений, которые он мог допустить. На ум шло только одно – неужели разболтали насчет вчерашнего? Вообще-то это преступление – не доложить правду о происшедшем! Обмануть командование! Ввести в заблуждение! Только понижением в ранге не отделаешься.

Впрочем, а какая разница? Что ему ранги, что ему служба? Да наплевать на нее и размазать! Энд все равно с ним, если что-то, он тут все разнесет! Друга в беде не оставит!

«Не оставлю, брат! – громыхнул дракон, и в голове Адруса возникла картинка: горящие стойла, бегущие люди с выпученными от страха глазами. – Пусть только попробуют тебя обидеть!»

«Тихо! – передал Адрус, боковым зрением наблюдая, как внимательно вглядывается в него лекарь-маг. – Как бы не подслушали! Потом поговорим!»

Дракон замолчал. И тут заговорил командир полка:

– Итак, ты утверждаешь, что дракон сам по себе вырастил огнежелезы? И ты для этого не предпринял никаких усилий? Так, драконир Симгс?

Адрус замер, не дыша. Что они знают?! Что за этим следует?!

И тут на помощь, вольно или невольно, пришел полковой маг:

– А может, ты с ним соединился сознанием? Может, ты как-нибудь подтолкнул его к преобразованию?

Адрус помолчал секунды три и бесстрастно, глядя перед собой в точку над головой командира полка, отрапортовал:

– Признаюсь. Я соединился с сознанием дракона, чтобы спасти моих товарищей по команде. Я не успевал их защитить, так как опыт полетов на драконе у меня невелик, и, чтобы максимально эффективно решить проблему, я открыл сознание дракону. И он открыл свое сознание мне. Понимаю, что этим нарушил инструкцию, и готов понести наказание.

– Вот! – Лекарь хлопнул ладонями по ляжкам и возбужденно вскочил с места. – Я же вам говорил! Говорил! А вы – не может быть, не может быть! Вы не хотели учинять расследование! Парень – драконий лекарь! Я же читал об этом в трактате «О некоторых особенностях драконьей психологии», и…

– Избавьте нас от перечисления научных трудов! – поморщился командир полка, сурово глядя то на Адруса, то на лекаря. – Вы же знаете… все знают, что драконы не поддаются магическому лечению! Как можно было вырастить у него огнежелезы, да еще и за считаные секунды?! Как это вообще возможно?!

– Это возможно! Если человек, который соединился с сознанием дракона, обладает звериной магией! Да, да, господа – звериной магией! Так ее называли древние! Скажи, драконир, как ты думаешь, почему у дракона вдруг развились огнежелезы? Как ты это можешь объяснить?

– Я не знаю, господин лекарь, – Адрус пожал плечами. – Когда я соединился с драконом, то очень захотел, чтобы у него были огнежелезы. Чтобы я мог эффективнее бороться с монстром. И они выросли. Все, что могу сказать.

– Вот! – опять возликовал лекарь. – Я всю ночь искал сведения о чем-либо похожем и нашел, в том самом трактате, который я цитировал! Это драконий лекарь! Не умеющий, не знающий, но обладающий способностями, каких не было ни у кого уже сотни лет!

– Он нарушил инструкцию! Он должен понести за это наказание! – командир полка напыжился, покраснел. – И я не верю ни в каких драконьих лекарей! Не верю!

– Вы можете не верить, господин тысячник, но они все-таки существуют, – маг-лекарь небрежно отмахнулся, и Адрус в который раз убедился – магам во всех странах позволяют гораздо больше, чем обычным людям. Другого офицера за такое небрежение к вышестоящему начальству уже подвергли бы наказанию. Если не наказанию, то рот заткнули бы точно.

– У нас в кои-то веки появился настоящий драконий лекарь, а вы, господин тысячник, говорите о каких-то там наказаниях?! Да не смешно ли?! Простите, но я обязан составить докладную в Управление Магии и дубликат ее – прямиком его величеству императору. Это событие слишком велико по своему масштабу, чтобы остаться незамеченным! И уж тем более я настаиваю, чтобы к этому дракониру не применялись никакие меры наказания. Наоборот – его нужно поощрить за спасение соратников, драконов и предоставить ему возможность совершенствовать свое магическое умение! Это в наших же интересах! Вы представляете, что такое драконий лекарь?! Нет?! Судя по тому, что сказано в старинном трактате, драконий лекарь может не только лечить драконов. Он может ускорять их воспроизводство! Он может сделать так, чтобы они сносили яйцо не раз в несколько лет, а каждый год! А то и чаще! Мало того, он может модифицировать тела будущих драконов, воздействуя на яйцо! Хочешь – летающий огнедышащий дракон, хочешь – водоплавающий! Вы представляете масштаб перемен?! Да куда вам… вам бы только инструкции соблюдать! Солдафоны, право слово!

– Но-но! Не забывайтесь, господин лекарь! – Командир полка поднялся над столом, опираясь на кулаки. – Вы на службе императора, подчиняетесь моей власти! Потому придержите язык!

– Я на службе императора, господин тысячник! – Лекарь холодно посмотрел на командира полка. – И подчиняюсь вам, да, но не напрямую, а через Управление Магии! Я к вам прикомандирован! И в особых случаях могу напрямую обращаться в Управление и к самому его величеству! И вы это знаете! Этот случай именно таков! Что я могу поделать, ежели вы не понимаете сути произошедшего, низводя ситуацию до уровня обычного воинского нарушения?!

– Вы пожалеете об этом. – Командир полка грузно опустился на кресло, отдуваясь, как после быстрого бега.

– Возможно, господин тысячник, – устало кивнул лекарь. – Но я патриот нашей империи! И служу ей по мере сил и возможностей! И я вас заранее предупредил, что не буду замалчивать данный факт.

– Драконир Симгс! Можете быть свободны. Вы просили у меня выходной – идите отдыхайте до завтрашней утренней поверки! – скомандовал командир полка, не глядя на Адруса. – Вон отсюда! Ваша судьба будет рассмотрена на особом совещании! Без вашего участия! И не вздумайте сбежать – найдем, и отправитесь под суд!

Адрус четко повернулся на каблуках, отсалютовал и на негнущихся прямых ногах вышел из кабинета. Вот это влип! Вот только этого всего ему и не хватало!

Из административного корпуса Адрус вышел как во сне. Как быть теперь? И вообще – что делать? Раньше он жил, как щепка в потоке весенней воды – понесло, закружило, выбросило на берег. Полежала, освоилась, и…. вдруг новый поток снова крутит, снова вертит, несет к неизвестному будущему. А теперь что? Теперь – как?!

– Господин драконир! Господин драконир! – Молоденький стражник, видимо, из новичков (форма еще не обмялась). – Вас на контрольном пункте дожидается женщина! Очень просила вас найти!

Стражник так горел желанием угодить, что Адрусу тут же стало ясно: неспроста парнишка так суетится! Небось хорошую монетку получил!

– Спасибо. Сейчас подойду! – Адрус не стал спрашивать, что за женщина и как выглядит. Увидит – поймет. И мало этой женщине не покажется! Она узнает, чему учили Звереныша! Добывать сведения у пленных – это искусство! Страшное искусство. Мерзкое. И кровавое.

Адрус скрипнул зубами, его охватила ярость. Как они посмели?! Они должны за это ответить! За все ответить!

Он несся к контрольному пункту так быстро, что едва не бежал, и, когда кто-то ухватил его за рукав, не думая развернулся, готовый к бою. А узнав знакомое лицо, напрягся еще больше, ожидая всяческих неприятностей. А чего еще-то ждать от этого человека?

Дарник хмуро посмотрел на Адруса, помолчал секунды две, а потом вдруг улыбнулся, протянул руку:

– Мир? Извини, что я плохо о тебе думал. Ты не такой придурок, каким казался.

– А какой я придурок? – усмехнулся Адрус, и Дарник снова улыбнулся:

– Да не придурок… прости, в общем, если обидел. Я слышал, что у тебя неприятности с нарушением инструкции. Так если что – мы все за тебя выступим! Все дракониры! И драконы – тоже. Все за тебя.

– Все! – Гелена появилась, будто из ниоткуда, и тоже протянула руку. – Мир?

– Да я с вами и не ругался, – ухмыльнулся Адрус. – Мир, само собой.

– Может, как-нибудь посидим все вместе в трактире? Обмоем твое награждение? И ранг? – предложил Дарник и подмигнул: – За твой счет, само собой! Как положено!

– Да без проблем, – тоже подмигнул Адрус. – Как только разгребу это дерьмо с начальством. Так и посидим. А вы подскажете, какой трактир получше. Ну не в портовой же забегаловке сидеть? Кстати, у вас принято приглашать кого-то со стороны? Ну… на такие посиделки?

– Хочешь свою воительницу пригласить? – понимающе кивнул Дарник. – Да сколько угодно! Кто может запретить? Твои посиделки, твои правила! В общем, давай готовь деньги, мы пожрать и выпить любим! А ты немножко растрясешь свою мошну! Монет-то отсыпали, так что не жмись! Хе-хе-хе… и спасибо, Агрус!

– Спасибо! – эхом откликнулась Гелена, потянулась и чмокнула Адруса в щеку. От нее пахло благовониями и драконицей – сухой, слегка резкий запах, как будто держишь в руках ящерицу. – И это самое… тут моя Эмела интересуется… нельзя ли ей поближе пообщаться с Красным?

– Он теперь не Красный, – уголком рта улыбнулся Адрус. – Его звать Эндел. Я спрошу его, согласен ли он совокупиться с твоей драконицей. Она его некогда обидела, и очень сильно. Так что нужно время, чтобы душевные раны зажили.

– Ну… мы будем надеяться… постараемся залечить ваши душевные раны! Только дай нам такую возможность, а? – Гелена тонко улыбнулась, и Адрус вдруг понял – не только о драконах шла речь! Это же понял и Дарник. Он нахмурился и, недовольно помотав головой, бросил:

– Ну и сучка ты, Гела! При живом любовнике глазки строишь! Не стыдно?! И вообще – что ты в нем нашла? Ты погляди, какой урод по сравнению со мной, красавцем!

Дарник захохотал, Адрус же удивленно поднял брови – то ли обижаться, то ли посмеяться. Потом все-таки решил – они же теперь вроде как друзья. Так что не будет он Дарнику башку отшибать. По крайней мере – пока.

– Не обижайся, Агр, я шутя! – Дарник примиряюще похлопал Адруса по плечу. – Гела и взаправду сучка еще та! Ей одного меня мало! Хочешь, мы вместе, втроем устроим развлечение? Или вчетвером – ты со своей воительницей, а мы с Гелой? У нас это запросто, ты не переживай! Все по-свойски! Никаких проблем! Ты же теперь наш!

– Я подумаю над вашим предложением, – Адрус едва не покраснел, чего от себя совершенно не ожидал. После всех приключений и страданий краснеть от мысли о том, что он будет делать это с чужой женщиной под взглядом ее любовника? М-да… действительно, что-то в Звереныше изменилось.

– Мне нужно идти. Меня на КП ждут. – Адрус неловко переступил с ноги на ногу. – Я выходной сегодня у командира выпросил, так что извините… еще увидимся!

– Слушай, Агр, а чего ты лицо не поправишь? – спросил Дарник, недоуменно пожав плечами. – Да за сто золотых тебе любой лекарь… хм… хороший лекарь вмиг сделает смазливую мордашку! Женщины любят красавчиков, правда, моя сучечка?

– Сам ты… кобель! – хохотнула Гелена и оценивающе посмотрела на Адруса. – Вообще-то ему и так хорошо! Красавчиков просто-таки пруд пруди. А вот таких мужественных уродов – поищи-ка! Есть у него в лице что-то такое, что приводит женщин в трепет! Эдакий… демон, да! А каждая женщина в душе хочет попробовать любовника-демона! Неутомимого… страстного… жесткого… даже жестокого! Не то что вы, размазни! Мы хотим ползать у ног самца! Просить его о пощаде! Чтобы он позволил нам его любить! Не то что вы, слабаки! Тьфу на вас!

– Видал? – ухмыльнулся Дарник. – И теперь отказываешься с нами покувыркаться? Ну и дурак! Но надеюсь, когда-нибудь ты все-таки надумаешь! Хочу посмотреть на «демона» в действии! Может, чему-то научусь… хе-хе-хе… да иди, иди, ты чуть не подпрыгиваешь от нетерпения! Небось твоя женщина пришла, да? Знакомо, да!

Дарник хлопнул Адруса по плечу, и они с Геленой пошли прочь, хихикая и время от времени оглядываясь на весьма обескураженного Адруса.

Эта перемена от ярого неприятия, от ненависти, желания убить до дружеских объятий и совершенно дикого для Адруса предложения Дарника переспать с его женщиной выбила Звереныша из колеи. Слишком разительный был контраст. Неужели забылись былые обиды, и вот так, сразу он стал им своим? С какой стати? Может, какая-то хитрая задумка? Подлый прием? Чтобы потом ударить в спину?

Только зачем? Какая им от этого выгода?

«Брат, они не посмеют причинить тебе вред, – громыхнул в голове „голос“ дракона. – Если хоть кто-то осмелится попытаться это сделать, я уничтожу их всех! Так что не бойся, делай что хочешь. Совокупляйся хоть с этой самкой, хоть с самцом – хотя я и против совокуплений с самцами! Хо-хо-хо…»

«Тьфу на тебя! – фыркнул Адрус и передал картинку: дракон, которого раскручивает за хвост и бросает в воздух человек. Дракон при этом вопит и таращит от страха глаза. – Лучше расскажи, как ты там насчет совокупления с этой голубой самкой? Есть такое желание?»

«У меня всегда есть желание! Хо-хо-хо… но пусть помучается! Попросит! Теперь я самый желанный самец в стае! Вожак! Самый крупный, самый сильный! Я всех самок возьму! Я столько яиц оплодотворю – еще ни один самец столько не оплодотворял! Вот!»

«Хвастун, – вздохнул Адрус. – А что скажешь про то, что говорил лекарь? Ну, про то, что я теперь драконий лекарь? И что могу заставлять самок рожать? Дракониц, в смысле?»

«Ты не только драконьих самок можешь заставить рожать… хо-хо-хо… и всех человеческих! Да ладно, ладно! Ну и слышал я, и что? Ты же еще в этом не уверен! Может, и болтовня. Но вообще тебе стоит научиться не допускать драконов в свои мысли. Понимаешь? Ты должен научиться отгораживать свои воспоминания. Иначе мы с тобой заимеем огромные проблемы. Я ведь все знаю про тебя. Совсем все. И ты, когда соединишься с другим драконом, позволишь ему влезть в твою голову. Ты это, надеюсь, понимаешь? Вижу, понимаешь! Так что думай, думай, брат. И я подумаю. А вообще – весело все получилось, правда?! Хорошо, что ты у меня есть! Если бы не ты, я бы так и сидел в своем стойле, отвергнутый своим племенем изгой, и думал бы о том, как бы кого разорвать! А теперь – вон кто я! Меня уважают! Меня боятся! Разве это не замечательно?»

«Потом поговорим, Энд, ладно? – Адрус схватился за ручку двери КП. – Потом!»

Он шагнул в комнату дежурных стражников и обомлел… перед ним стояла Сара! Живая, здоровая, как будто никуда и не исчезала! Она увидел Адруса, счастливо улыбнулась и, шагнув к нему, обняла так, что у него едва не затрещали кости:

– Как я соскучилась! Пойдем ко мне? Можешь отпроситься?

– Уже, – едва выдавил из себя Адрус. – Я выходной взял. Тебя разыскивать собрался. И где ты была?

– Пойдем. Я тебе все расскажу! – Сара взяла Адруса под руку, и они пошли вверх по улице, сопровождаемые взглядами стражников.

Один из них, молоденький, тот, что прибегал за Адрусом, присвистнул и тоскливо вздохнул:

– Вот где находят таких женщин, а? Ну что в нем такого, чтобы красивые женщины, такие как она, вешались ему на шею? Он же уродливый! Весь в шрамах! Страшный, как настоящий демон! А я красивый, молодой, ни шрамов, ни седых волос! А у меня нет такой женщины! Несправедливо, а?

– Дурак ты… – Охранник постарше, уже в годах, поправил перевязь, подтянув ее повыше на пузо, и, глядя на странную парочку, продолжил: – Он мужчина! Настоящий мужчина! И любая баба это сразу понимает! А ты так… щенок. От тебя молоком матери еще пахнет.

– И дерьмом! – добавил подкравшийся сзади десятник. – А ну по местам! А то сейчас от всех вас дерьмом будет вонять! Я все дерьмо из вас выбью! Распустились! Расслабились! Оштрафую вас, подонки! Да еще и плетей получите! Болтуны! Привыкли болтать на посту, бездельники! И наберут же в армию идиотов… Кто сказал? Кто сказал: «Оно и видать?!» Распустились! Дармоеды проклятые! Вас бы на корм драконам, все бы больше пользы было! И за что только таким дармоедам жалованье платят?!

* * *

– И ты не видела ни одного из них?

– Нет. Мне на голову что-то надели. Мешок.

– Хотя бы – где ты была, откуда тебя выпустили? Это-то помнишь?

– Не помню. Меня чем-то укололи, и я потеряла сознание. А потом очнулась на скамеечке. Нашла ключ там, где мы обычно его оставляем, ну и вошла. А потом спала, отходила.

– А синяки? Кровоподтеки? Откуда у тебя синяки? – Адрус провел пальцем по груди Сары, спустился к животу, и женщина тут же покрылась мурашками, передернулась:

– Заморозил! Да не помню я! Говорю тебе, как оно было! Что еще-то?

– Еще? – Адрус помолчал, подумал. – Еще расскажи подробнее, что они от тебя хотели. Вернее, от меня.

– Мне сказали, чтобы я тебя уговорила отдать им какую-то корону. Какую именно – это ты знаешь сам. И что тебя… и меня не оставят в покое, пока ты корону эту не отдашь. И что, если ты сбежишь, все равно найдут, даже на краю света. А если ты отдашь, они обещают тебе денег – в разумных пределах, должность в Зануссе, если ты захочешь. Особняк. Землю. Рабов. Все, что могут. Главное – ты должен отдать корону. Что за корона? Не расскажешь мне?

– Корона императора Занусса, – рассеянно бросил Адрус, поглаживая левую грудь Сары. Ее затылок лежал у него на животе… вернее, чуть ниже живота, и правая нога медленно, но верно немела. Он взял голову Сары в обе ладони, опустил на смятую постель и уселся, подложив под спину подушки. Последний час им было не до разговоров – любовники как с цепи сорвались, будто не видели друг друга и вообще особ противоположного пола год или больше.

Такого своего бурного секса Адрус вообще не помнил. Возможно, подействовала тщательно задавливаемая мыслишка, что вообще-то он рискует никогда больше не увидеть своей подруги. А когда она все-таки появилась, сработал инстинкт голодного человека, когда ешь не столько, сколько на самом деле надо, а столько, сколько глаза «едят».

– И где она, корона? – Мышцы Сары напряглись, и она села на постели, скрестив ноги. – Ты помнишь, где она сейчас? И вообще – на кой демон эта корона? Что, другую сделать нельзя, что ли?

– Можно. Но сложно. И долго. А тот, у кого корона, получит власть над всеми Псами. Понимаешь? Тысячи элитных убийц, каждый из которых стоит нескольких обычных вояк! И которые сделают все, что захочет властелин! Рабы! Рабы, которые сделают все, что угодно! Ну как ваши Верные. Принцип тот же.

– Так где же эта корона?! – Сара нетерпеливо покусала губу. – Ну расскажи, что ли!

– Да как я тебе могу рассказать? Лежит она в подземелье, найти ее могу только я, и то с трудом. Она в тоннелях у гармов. Под столицей Занусса. Никто, кроме меня, достать ее не сможет, это определенно. Да и я-то… не знаю, смогу ли.

– Почему?

– Потому, что там могут быть гармы! – раздраженно фыркнул Адрус. – Неужели непонятно?! Ты думаешь, мы их всех убили? Как бы не так! Часть ушла в подземелья и скорее всего – вернулась на родину. Малая часть, да, но гармы – это серьезно! Если наверху они уступают человеку, то у себя под землей – мало кто может с ними бороться. Они видят в полной темноте. Они двигаются так бесшумно, что услышать их может только… только – такой, как я. Так что лежит там корона, и пусть себе лежит. Я не собираюсь рисковать ради властителей страны, которая убила моих родителей, сделала меня рабом, унижала, мучила, заставляла страдать! Идет он в Преисподнюю, этот Занусс! Со всем его народом и властителями! И вот еще что – я намерен сообщить в Тайную службу о занусских лазутчиках. Пусть они занимаются этими придурками. У меня служба, дракон и все хорошо. И будет еще лучше. Пошли они на хрен с этим Зануссом!

– А если они опять за мной придут? Сказали, что в следующий раз не отпустят. Не боишься за меня? Или тебе все равно, что меня убьют?

– Не убьют. Раньше их самих убьют! Только пусть попробуют что-то тебе сделать! Найду и уничтожу! И этого нынешнего Властителя – уничтожу! Один раз получилось – получится и в другой раз!

– Только меня уже не будет, – Сара хмыкнула, потянулась, от чего ее груди поднялись вверх, и улеглась рядом с Адрусом, заложив руки за голову. – А ведь как хорошо бы было! Ты бы нашел им эту проклятую корону, они отвалили бы тебе денег, оставили в покое, и мы бы с тобой жили счастливо, спокойно, как… как все! Они еще и титул обещали! Дворянина!

– Я сказал! Мне от проклятого Занусса ничего не нужно! Пусть он сдохнет! Весь! И Властитель пусть идет в преисподнюю! А какого демона ты так радеешь за этот самый Занусс? Сара, что с тобой? Ты мне все рассказала?

– Нет, любимый, – Сара грустно улыбнулась, снова потянулась, разбросав руки в стороны. – Зря ты все-таки не согласился…

Адрус вдруг ощутил укол в шею – болезненный, будто ужалила пчела. Он все понял. Мгновенно вскинулся, попытался добраться до одежды, в которой было спрятано противоядие, но «пчела» ужалила еще раз, еще, еще!

– Прости, любимый… я должна! – Сара погладила Адруса по спине, потом запрокинула безвольно повисшее тело любовника на себя, поцеловала в тускнеющие глаза. – Я должна! Мне приказали!

Потом Сара надела на Адруса штаны, рубаху – на улице ведь прохладно. Да и ни к чему ему голым показываться на людях.

Натянула на ноги Адруса башмаки – ноги должны быть в тепле, а там, где он будет сидеть, прохладно, камень холодный.

Оттянула веко, проверила – Адрус был без сознания. Но она все равно достала с полки пузырек со снадобьем и влила в открытый рот мужчины пять капель густой темной жидкости. Теперь он гарантированно будет спать по крайней мере два часа. Даже с его способностью к восстановлению.

Все Псы трудно поддаются действию ядов, но у Адруса был особый иммунитет, так что пришлось превысить дозу парализантов и снотворного раз в пять, не меньше.

Но на всякий случай Сара все-таки связала руки и ноги Адруса полотняными полосами. Осторожно, чтобы не было больно, но крепко, чтоб не разорвал и не развязался. Закончив, отодвинула занавеску на окне и поводила горящим масляным фонарем вправо-влево.

Через минуту в дверь осторожно постучали три раза, потом еще раз. Сара открыла. Мужчины, одетые в плащи с надвинутыми на головы капюшонами, вошли в дверной проем – тихие, как ночные тени. Они двигались уверенно, без суетливости. Саре не сказали ни слова. Она уже приготовила покрывало, которое обычно лежало на застеленной кровати, мужчины завернули в него бесчувственного пленника и так же молча и тихо исчезли в ночной мгле. Дверь без скрипа захлопнулась, оставив хозяйку дома стоять перед недавно покрашенной дверной пластиной, тупо глядя туда, где был намертво приделан стальной засов.

Двигаться не хотелось, спать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. В том числе и жить.

Сара бездумно задвинула засов, потом вышла из гостиной, прошла в спальню, двигаясь так же четко и бесшумно, как ее недавние гости. В спальне взгляд упал на меч, который остался от Адруса. Сара подняла его, с легким рывком выдвинула из ножен.

Тусклое лезвие, покрытое морозным узором, будто светилось под светом масляного фонаря, манило к себе, звало. Сара вынула клинок совсем, подержала его в руке, а потом осторожно, будто опасаясь, что сталь треснет, приложила острие к шее, в том месте, где пульсировала сонная артерия. Теперь осталось лишь дернуть рукой, и… все закончится. Совсем – все! Несчастная жизнь, несчастная любовь. Память о предательстве. Память о том, как она предала единственного дорогого ей человека, данного ей рукой Создателя. Награду, которую она незаслуженно получила из рук богов. И которую выбросила в помойную яму.

Но рука не дернулась. Сара пыталась, но не смогла.

Не смогла и броситься на меч – в последний момент тело отказалось подчиняться.

Снадобье! Если этого сонного снадобья выпить слишком много – уснет и не проснется!

Крышка пузырька не открылась, будто приклеенная самым лучшим клеем. Пальцы срывались с горлышка сосуда, в конце концов пузырек упал, закатившись под кровать, все еще пахнущую любовными соитиями и напоминавшую о радости бытия. Радости, которой у Сары уже никогда не будет.

И тогда она бросилась на кровать ничком и зарыдала, оплакивая свою несчастную жизнь. Жизнь, из которой украли все, даже саму смерть.

Любой, даже раб, может уйти по своей воле туда, где не достанут его беды и злые люди. Туда, где каждый ответит за содеянное и получит по заслугам.

Сара уйти из жизни не могла. Сама не могла.

Она теперь рабыня, скованная узами душевного рабства. Неразрушимыми узами. И это было страшнее всего.

* * *

Лекарь оказался довольно-таки симпатичным мужчиной лет тридцати пяти – сорока. Он хмуро посмотрел на Делию, не ответив на ее приветствие, и продолжил лечение Псов, крепко побитых Сарой.

Манагар сидел здесь же – благостный, довольный, как кот, только что нажравшийся сметаны. Шестеро девушек-рабынь, одетых, как и всегда, лишь в украшения, главным среди которых был серебряный рабский ошейник, массировали, умащивали его тело, суетясь вокруг массивной туши хозяина, как муравьи вокруг дохлой лягушки.

Псы заходили по одному, лекарь давал выпить снадобья, которое наливал в деревянную ложку из большого, темного стекла пузырька, а потом возлагал на раненого руки с длинными, ухоженными, как у аристократа, пальцами. Все, как всегда, все, как обычно.

Следить за работой магов-лекарей интересно, и Делию охватило чувство собственной неполноценности и даже некоторой обиды. Вот наделил Создатель какого-то человека этим талантом, талантом мага – за что?! Почему ему? Почему не ей?! Может, она не хотела иметь талант убийцы и шпионки?! Может, она всю жизнь хотела лечить людей! И вот на тебе! Какой-то мужчина может, а она – нет! Обидно, Создатель!

Когда побитые Псы закончились, маг собрал свои склянки в кожаный чемоданчик и собрался уходить, но Делия остановила его в дверях:

– Подожди, мастер! Нам нужно поговорить.

Маг насторожился, оглянулся на хозяина дома. Тот тоже напрягся, отстранил девушек, которые застыли возле него живыми смуглыми статуями.

– В чем дело, Делия? – Адал нахмурился, бицепсы на его руках, которыми он впился в подлокотники кресла, напряглись, как две неплохого размера дыни. – Что тебе нужно от мастера Сидала?

– Мне нужно от мастера Сидала, чтобы он не дурил мне голову! – Делия безмятежно улыбнулась и, подойдя к магу, встала так близко, что их носы почти соприкоснулись. – Ну, привет! Как долго я тебя искала…

– Ты о чем, уважаемая? – маг нахмурился, покосился на Манагара. – Адал, чего она от меня хочет?

– Ну и спроси у нее сам! – раздраженно бросил Манагар. – У нее, похоже, мозги совсем расплавились от жары! Говорил я тебе, девочка, разденься и ходи, как все здешние девушки! Хе-хе-хе… А ты чего? Напялила на себя тряпку, стесняешься своего тела! Я вот – ничего не стесняюсь!

– Я вижу, – сухо заметила Делия, но не повернулась к Адалу. – Агристус Сарнос. Беглый маг. Преступник и заговорщик. А мое имя Делия. Ну что же ты так побледнел? Слышал обо мне, да? Я тебя искала! И ведь почти нашла! Если бы не бунт – ты бы уже сидел на цепи в дворцовой темнице. Итак, молчишь? Что скажешь? Только не вздумай отрицать – у меня память художника! Я видела твои портреты и могу нарисовать тебя по памяти!

– Бред! Это бред! – Рука Сарноса скользнула под легкую куртку, но Делия отреагировала мгновенно – левая рука ткнула мага в плечо, и тот застыл, беспомощно хлопая глазами, парализованный.

– Ну-ка, что тут у нас? – Делия откинула полу куртки и довольно расхохоталась, будто ребенок, увидевший забавную игрушку. – А у нас тут кинжал! Да не один! Эй, Адал, видишь, как хорошо ходить в одежде?! Тут много чего можно спрятать!

– Только не говори, что в твоей тряпочке спрятаны три меча и пять кинжалов! – хмуро парировал Манагар, пристально глядя на застывшего как столб мага. – Чего тебе надо?

– Мне? Мне много чего надо! – сладко улыбнулась Делия и тут же оскалилась, как волчица. – На кого ты работаешь, сучонок?! Пригрел беглого мага! Я сразу поняла – с девками твоими не все ладно! Больно уж они тебе преданные! Смотрят, как на божество! А твои… соратники знают, что у тебя есть маг, способный приводить к заклинанию верности? Такие маги все на учете! Их запрещено использовать, кроме как по императорскому разрешению! Как и в Зануссе! И за такое преступление наказание одно – смерть!

– Взять ее! – скомандовал Адал негромко, и рабыни, которые только что были похожи на стайку испуганных птичек, вдруг преобразились, как если бы эти самые птички стали крысами, оскалившими острейшие зубы.

– Это еще интереснее! – оскалилась Делия. – И не жалко своих девушек?

– Еще куплю, – Адал сжал губы в полоску, наклонившись в кресле, как перед прыжком. – Девочки, убейте ее! Надоела, маньячка проклятая!

Рабыни, блестящие от притираний, позванивающие драгоценными цепочками, напали на Делию все сразу, и ей пришлось сделать сальто, чтобы не быть изрезанной небольшими широкими ножами, появившимися в руках девиц. Где их прятали – знают только они сами. Скорее всего, в пышных волосах, уложенных в прихотливые прически.

Делия успела выхватить из ножен на поясе парализованного мага один из кинжалов – обоюдоострый, длиной в две пяди – не меч, конечно, но все же не с голыми руками!

Девки были быстрыми, очень, очень быстрыми! Как Псы! А может, и быстрее Псов! Их руки мелькали в воздухе, как ласточки, гоняющиеся за стрекозами, и платье, которое так удалось Делии и которое она так любила, было прорезано в двух местах, и в этих местах краснели небольшие пятнышки крови, отстирать которые будет не так уж и просто. В общем, платье теперь безнадежно загублено!

Эта мысль привела Делия в такую неописуемую ярость, так разогнала кровь по жилам, что судьба телохранительниц-массажисток Адала была предрешена.

Первой пала белокожая девушка с синими глазами – она как раз пыталась лишить Делию носа, формой которого Делия вообще-то гордилась. Нож мелькнул у самого кончика, и если бы Железная Сука не обладала феноменальной реакцией, выдающейся на фоне ее соратников и соратниц, то сморкаться ей было бы гораздо, гораздо легче – через две дырки, оставшиеся вместо носа на прекрасном лице.

Кинжал Делии вспорол горло, а пятка отбросила назад, чтобы в последних предсмертных судорогах девица не дотянулась и не воткнула нож расслабившейся победительнице прямо в тугой зад. Или чуть повыше.

Второй легла та девушка, что так хорошо удовлетворяла Делию в постели. Тогда Делия была для нее божеством чуть ниже Создателя. Тоже, кстати, один из признаков того, что над объектом проведена процедура Верности. Все действия рабыни – результат недвусмысленного посыла хозяина: «Иди, удовлетвори гостью, и наслаждайся каждой лаской, которую ей подаришь!» И она наслаждалась.

А сейчас напоролась на кинжал, пробивший ей подбородок, розовый язычок и небо.

На беду, кинжал застрял в черепе девицы, и Делия, не сумев его выдернуть, бросилась бежать в дальний конец комнаты.

Она не обращала внимания на довольный хохот Манагара, решившего, что его опасная гостья спасается бегством. С ним потом разберется. Вначале надо освободиться от проклятых девок!

Честно сказать, она не ожидала, что те такие шустрые! Иначе повела бы себя совсем по-другому. Вот что значит – привычка побеждать, излишняя уверенность в своих силах и любовь к представлениям! Нет бы поступать, как все – быстро, эффективно, без красивостей, а она в очередной раз решила доказать, что сильнее всех! Быстрее всех! Круче, чем поросячий хвост!

Правильно говорил Норанс – когда-нибудь эта ее привычка Делии аукнется! Ведь подозревала же, что девки вокруг Манагара крутятся неспроста! Других-то телохранителей сейчас не было видно, а уж он за свою бурную жизнь точно нажил кучу врагов, и эти враги точно мечтают выпустить его кровь до самой до капельки!

– Пух! Пух! Пух! Пух! – Выстрелы из трубочки прозвучали так быстро, словно капли дождя пробарабанили по крыше.

Последняя стрелка ушла в девицу, которая подобралась к Делии практически вплотную и уже замахнулась ножом для удара. Пришлось отпрыгнуть в сторону.

А потом стрела пошла в Манагара, уже открывшего дверь, чтобы сбежать. Он так и застыл в дверном проеме, раскорячившись, как здоровенный корявый пень. Старый пират мгновенно сообразил, что сейчас произойдет, и не медлил ни секунды. Но не успел.

Делия прошла к хозяйскому креслу. Тяжело дыша, опустилась в него, ощущая тепло, оставшееся от умащенной благовониями задницы Манагара. Нахмурилась, подумав, что испачкала маслом для притираний свое любимое платье, а потом вспомнила, что платью уже ничего не поможет и ничего не повредит. Оно безвозвратно потеряно.

Улучшила настроение только лишь мысль о том, что проклятый боров теперь компенсирует ей это платье, оплатит ей тысячу платьев не хуже этого, а еще – что все идет, в общем-то, так, как она и задумала. И даже лучше. И значит, она молодец! И вообще все будет прекрасно, когда она доведет дело до конца!

Какого конца? Это уже время покажет. А пока – позвать Псов, пусть наведут порядок. Теперь она здесь хозяйка! И наконец-то ей выпал шанс, которого Делия ждала всю свою трудную жизнь!

Когда-то ведь ей должно было повезти, в конце-то концов?! Ведь правда же?!


Глава 5

– Этих – связать. Уложите в подвале. Да не вздумайте тащить их к Саре! С вас станется… Адала – свяжите, оставьте здесь. Да покрепче вяжите, демоны вас задери! Мне не нужен за спиной этот боров в самый интересный момент!

– А трупы куда? – старший Пес спокойно и внимательно посмотрел на Делию. – Помощь нужна? Ты ранена?

– Ерунда. Платье испортили, суки! Трупы? Да куда-нибудь. И оставьте мне пару мечей, так, на всякий случай.

– Что с лекарем?

– Ничего с лекарем. Пусть торчит. Это не ваша забота. Хотя… положите его на пол. Да, да, на пол, вот сюда. И свяжите его. Как Адала. И побыстрее! Шевелитесь, парни! Потом встанете у дверей. Никого не пропускайте ко мне! И вот еще что: если кто-то будет подслушивать, я все равно узнаю. А когда узнаю – отрежу уши и заставлю их съесть! А потом удавлю его же кишками!

Делия снова села в кресло Манагара, скрестив под собой ноги. Ей хотелось действовать, в крови еще кипел запал схватки, но настало время размышлений. И ожиданий.

Наконец трупы и связанные девицы были вынесены, Адал как следует упакован, лекарь, глядя в потолок широко раскрытыми удивленными глазами, лежал возле кресла.

Последний Пес осторожно закрыл за собой дверь, стараясь не смотреть на встрепанную, окровавленную девицу. «Мало ли что в голове у этой ненормальной?! Еще примет взгляд как вызов! Опасна, как змея!» – Он поспешил уйти подальше.

Делия демонстративно не обратила на его уход никакого внимания, но, как только он исчез за узорчатой пластиной темного дерева, вскочила с места, достала из глубин своего платья, под которым якобы ничего нельзя спрятать, – маленький пузырек со снадобьем. Синего стекла, дорогой пузырек – как, впрочем, и содержащееся в нем противоядие.

Очень нужная вещь для убийцы и лазутчицы. Как ни берегись, но никто не застрахован от ошибок, и ты всегда можешь уколоться своими же иглами-стрелками. И тогда противоядие – единственное средство избежать смерти. Мучительной смерти, как и у большинства пойманных лазутчиков.

Делию такая участь пока миновала, она была слишком искушена в своем ремесле и еще ни разу не допустила подобной глупой ошибки. Но все когда-то в первый раз! Как и лишение девственности.

Видимо, Делия не ошибалась потому, что продумывала не только то, что может произойти на девяносто и сто процентов, но маловероятное, случающееся крайне редко.

Открыть рот лекаря, закапать туда три капли снадобья – дело десяти секунд. Теперь оставалось лишь ждать.

Первые признаки жизни лекарь начал проявлять уже через тридцать секунд, на протяжении которых Делия ходила по комнате, как пойманный зверь по клетке, при этом отдуваясь, кусая губы и всячески гримасничая. Если бы кто-то из тех, кто с ней встречался, видел ее в эту минуту, то решил бы, что она сошла с ума. Но, как только лекарь застонал, попытался открыть глаза, девушка приняла свой обычный вид – широкая доброжелательная улыбка, спокойное лицо, невинный взгляд девичьих глазок. Девочка-цветочек, да и только! Лучшая маскировка, это когда ты выглядишь совершенно неопасной. Всегда выгоднее ударить врасплох, тогда врагу и защититься труднее, и раны получатся опаснее.

Проморгавшись, лекарь сфокусировал взгляд на Делии, стоящей над его головой, и невольно, чисто по-мужски заглянул ей под подол платья, чем вызвал радостный, звонкий смех шпионки:

– Слава Создателю! Ха-ха-ха… значит, все с тобой нормально! Раз мне под платье заглядываешь! Кстати, как тебе вид? Нравится? Я вот беспокоюсь, не появились ли у меня растяжки?! Такую попу, как у меня, да чтобы портили какие-то там растяжки! Это неправильно, согласись!

– Какого демона тебе нужно?! – лекарь с трудом вытолкнул слова, и они получились хриплыми, не слова, а воронье карканье. Но Делия не обиделась. В самом деле, зачем обращать внимание на тон? Главное – суть слов!

И она в нескольких словах объяснила, что же ей конкретно от лекаря нужно. И то, что она рассказала, ему очень не понравилось.

– А с какого хрена ты решила, что я сделаю так, как ты хочешь?! Зачем мне это нужно? И кстати, почему ты уверена, что я не обману тебя, согласившись? Ведь достаточно изменить одно слово, да что там слово – букву заклинания, и все пойдет прахом! Ты вообще-то это хотя бы понимаешь?

– Понимаю, – ласково кивнула Делия. – А я проверю! Я буду наготове! И ты будешь наготове. И как только обнаружу, что ты меня обманул, окажешься в том же положении, что и сейчас. А я уже придумаю, что с тобой сделать. Например, отрежу тебе палец. Или ухо. Или глаз выколю. Нет, глаза выкалывать не буду – как ты сможешь потом работать без глаз? А вот без своих мужских причиндалов ты точно работать можешь! И кстати, они не будут в дальнейшем отвлекать тебя от работы! Вы, мужчины, сильно обеспокоены своими причиндалами! Отрежь вам ваше хозяйство – и вы будете спокойными, такими вот, как я! Видишь, насколько я спокойна? А все почему? У меня члена нет! Так-то!

– Издеваешься? – скривился маг. – По-моему, ты просто больна! Ты сумасшедшая!

– Никогда так не говори! – Делия мгновенно нагнулась, и это было похоже на атаку змеи. Небольшой меч, который оказался в ее руках, уткнулся в скулу мага, прорезал кожу и остановился возле глаза, почти достав его острым, как жало пчелы, острием. – Еще раз такое услышу – решу, что ты и с одним глазом колдуешь вполне недурно! А ты знаешь, как трудно отрастить новый глаз. И как дорого это стоит! Итак, ты будешь со мной сотрудничать? Будешь делать то, что я тебе скажу?

– Выгода мне какая с этого? – замер лекарь, поглядывая на матовый кончик меча у своего глаза. – Ну вот ты меня, положим, запугала, да. И ты считаешь, что я, запуганный, затравленный, буду работать лучше, чем заинтересованный в некой выгоде? И не буду думать, как бы всадить тебе в спину нож?

– Молодец! Я тебя даже зауважала! – довольно кивнула Делия. – Насчет ножа – это ты, конечно, просто ляпнул. Прежде чем ты успеешь меня подколоть – я тебе уже кишки выпущу. Знаю, знаю, ты мастер единоборств. Но я – Железная Сука! И тебе до меня – как до Занусса раком! Но я поняла – ты говоришь это красочно, вообще. Так вот, смотри какая ситуация: я специальный агент, подчиняюсь только Властителю, действую по его приказу. У меня самые широкие полномочия, какие могут быть. Я могу привлекать к сотрудничеству всех, кого захочу. Понимаешь, да? Ты беглый маг, из бунтовщиков-Сарносов. Ты скрываешься от императора. Вот только императора давно уже нет! Есть Властитель! Который желает удержать власть в своих руках. А это непросто, очень непросто! И тот, кто ему в этом поможет, получит такие блага, о которых и не мечтал! И вот я – считай, правая рука Властителя. Так что если ты добровольно будешь со мной сотрудничать, получишь все, что захочешь, – конечно, в разумных пределах. А хочешь ты, насколько я понимаю, вернуться на родину, в Занусс, хочешь заниматься лекарской практикой и чтобы никто тебя не потащил на эшафот. И вот это я могу тебе обещать! Если, само собой, будешь сотрудничать. Ну вот что тебе этот Манагар? Обычный контрабандист, пират! Ты живешь у него под крылом, он берет с тебя проценты – не меньше половины, уверена! Ты все время боишься, все время ждешь стука в дверь – не за тобой ли пришли?! А я тебе обещаю легальную работу. Спокойную жизнь! Конечно, заклинание верности ты будешь применять только по нашему разрешению, но все остальное – сколько угодно! Работай! Колдуй! Богатей! Ты понимаешь, что это твой шанс? Или есть какие-то сомнения?

– Сомнения всегда есть. – Голос мага был уже глубоким, чистым, почти без хрипотцы. – Во-первых, я не знаю, насколько твои слова о полномочиях правдивы. Во-вторых… и во-первых хватит.

– Ну, тут уж тебе думать! Если голова у тебя есть! – Делия пожала плечами и снова запрыгнула на кресло, усевшись в нем на корточках так, что из-под платья показались ее коленки. Одна коленка была испачкана кровью – то ли ее собственной, то ли убитой ею девушки-телохранительницы, и Делия с неудовольствием воззрилась на красное пятно. Она очень не любила грязь! А засохшая кровь – тоже грязь!

Они помолчали. Маг таращился на коленки Делии, Делия вообще никуда не смотрела. Вернее – смотрела, но в пространство, в далекое-далекое будущее, в котором не будет грязи, не будет боли, страданий, и никто не замарает любимое платье ее же, Делии, кровью.

Надоело все. Как все надоело! Эти интриги, эти разборки, эти двуличные твари! Только Звереныш был с ней всегда честен. Всегда был самим собой. Жаль, что он не с ней. Очень жаль! Но всему свое время.

– Ладно. Похоже, что у меня нет выбора. Я согласен!

– Выбор всегда есть, Агристус, – пожала плечами Делия и вздохнула. – Например, можно перерезать себе глотку. И тогда все закончится. Хочешь этого? Уверена – нет, иначе бы ты не скрывался столько времени, не удрал бы в чужое, враждебное государство и не связался бы со старым пройдохой!

– И не такой уж я и старый! – голос Адала был мрачен, хрипл и полон ярости. – Ты что собираешься со мной сделать, тварь ты эдакая?!

– То и собираюсь! – Делия спрыгнула с кресла, держа в руке меч. Приставила его к веревкам на руках мага, полоснула. Потом то же самое сделала с веревками на ногах. – Прости, Адал, ты мне всегда нравился, честно! Иногда я была даже не против с тобой переспать. Не вру, не сомневайся! Только не стоило тебе меня обманывать, вести двойную игру. Ты же наш агент. Мой. И чем занялся?

– И чем же? – так же мрачно спросил Адал, с трудом поворачиваясь на бок и впериваясь в Делию яростным взглядом темных глаз. Они покраснели от напряжения, когда он пытался порвать свои путы. Но, возможно, лопнувшие сосудики в белках глаз – результат повысившегося от действия парализанта кровяного давления. Так или иначе, только выглядел Адал сейчас как поверженный бык – с налитыми кровью глазами, огромный, могучий, заросший полуседой шерстью на груди и спине. Животное! Настоящее животное! Но красив, подлец.

– Предательством, вот чем! – сварливо заметила Делия. – Так что придется тебя приводить в порядок!

– Ты не посмеешь! – побледнел Манагар, с ненавистью глядя на довольную красотку с мечом в руке. – Делия, мы много лет работали вместе! Ты не посмеешь!

– Еще как посмею! – нахмурилась девушка. – Агристус, приступай! Ну! Адал, пожалуйста, не сопротивляйся. Разожми рот. Новые зубы выращивать дорого, ты сам знаешь. Агристус, само собой, замыкаешь его на меня. И не дай бог ты меня обманешь – гарантирую, не проживешь и дня!

Маг влил в рот Адалу из большого пузырька иссиня-черной жидкости. Манагар сглотнул, выругался, с ненавистью воззрился на Сарноса:

– Тварь! Ты же пришел ко мне за помощью! И я тебе помог! И обеспечил тебя заказами!

– И забирал с их оплаты восемьдесят процентов! – иронично ухмыльнулся Сарнос. – И каждый раз напоминал, что только благодаря тебе я еще жив! И что все мое будущее зависит от тебя! Да я сто раз проклял тот день, когда обратился к тебе за помощью! Когда я решил уехать из Занусса – дураком был! Там я сам по себе, а тут ты впился в меня, как пиявка, и сидел, ноги свесив, на моей шее! Так что не тебе говорить о благе, которое ты мне принес! Безродная тварь! Пират поганый! Лежи и молчи, пока я читаю заклинание. Не то больно будет – башка взорвется!

Адал затих, скрипнув зубами, маг же начал читать заклинание – нараспев, меняя тон, интонацию, делая пассы руками, в общем – совершая все то, что совершают все маги, то ли по делу, то ли чтобы показать, какие они великие волшебники.

Делия давно подозревала, что все маги склонны к показушничеству, чтобы вытащить из клиентов как можно больше денег. Ну на кой демон так махать руками и завывать? Всем более-менее компетентным людям известно, что магия идет не из слов, а из головы! Что заклинания служат для того, чтобы сконцентрироваться, и при достаточном умении можно вообще обойтись без всяких заклинаний! Как и без пассов – в том числе. Маши, не маши руками – но, если в голове нет магии, все эти пассы и завывания сгодятся лишь для того, чтобы запугать темных соседей, представления не имеющих о настоящей магии! Магия дается с рождения, иногда вдруг вылезает побочным умением при изменении тела – например, у Псов. Но это очень редкий случай. Очень.

Все было закончено минут через пять. Легко и просто. Если знаешь, если умеешь, – это просто. Агристус на самом деле умел многое.

Теперь нужно проверить, что получилось.

– Адал Манагар! Ты слышишь меня?

– Слышу, демоны задери! Слышу! – Старый пират фыркнул и еще раз выругался: – Твою мать! Это надо же было так попасться на старости лет, а?

– Адал Манагар! – продолжила Делия, не обратив внимания на выступление пленника. – С этой минуты ты подчиняешься только мне, и никому больше. Все, что я прикажу, – для тебя закон, и ты испытываешь великое желание сделать все, что я тебе прикажу. Будет боль, страдание, если исполнить не можешь. Для тебя одно-единственное удовольствие – служить мне, исполнять мою волю, доставлять мне радость. И ты ни при каких условиях не можешь нанести мне вред – ни словом, ни делом, ни помыслами. Я твое счастье, я твоя мечта! Ты сделаешь для меня все, что угодно! Но при этом никто не должен знать, что ты служишь мне, – ни при каких обстоятельствах. Если тебя будут пытать – ты не выдашь меня, не нанесешь мне вред.

Адал молчал, глядя на Делию, и та пока не могла понять – подействовало заклинание или нет. И тогда Делия подошла и полоснула мечом по путам Адала, затем на всякий случай отошла назад.

Адал встал, размял руки, потом пошел к своему креслу, уселся в него, расставив ноги и ничуть не заботясь, что набедренная повязка сбилась к поясу и все его мужское хозяйство оказалось на самом виду. Один из мечей, который оставил Делии Пес, лежал возле ножки кресла, но, прежде чем устроить проверку, шпионка вопросительно посмотрела на Агристуса:

– Сможешь его вытащить, если что?

Он понял, кивнул:

– Только если без особых изысков. У меня не так много снадобья. И кроме того – башке лучше остаться на плечах. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Адал, возьми меч и воткни его себе в сердце. – Делия была спокойна, как омут, в котором водятся демоны. Когда Манагар взял в руки меч и приложил его острием к груди, слегка наклонила голову влево, как птичка, наблюдающая за крадущимся котом, а после того, как меч пронзил грудь и кончик его показался из спины Адала, так что старый пират захрипел в конвульсиях, довольно кивнула:

– Хорошая работа. А теперь спаси его, Агистус. У меня на него большие планы!

* * *

Сара потерла руки, на запястьях которых остались следы стальных «браслетов», угрюмо посмотрела на мага, и Делия тут же спохватилась:

– Мага трогать нельзя! Он мой помощник!

Сара вздохнула и слегка расслабилась:

– Надеть что-нибудь дай. До дома голышом идти по оживленной улице как-то не того… не поймут.

– Сейчас принесут. Эй, девочка, принеси ей что-нибудь из одежды Адала. Пусть подберет ей штаны, рубаху, сандалии. Быстро! А ты, Сара, слушай, что я тебе скажу. Вот как ты поступишь….

* * *

– Осторожно! Не ударьте его головой об пол! Вот так, так… руки не повреди! У-у… бестолковые! Только и умеете, что железками махать! И то хреново!

– Чего хреново-то? – парировал хмурый парень, скося глаза на Делию, стоявшую, уперев руки в бока. – Получше многих!

– То-то он вас, как детей! Как несмышленышей-двухлеток разнес! Да скорее приковывайте! Сейчас очнется – мало вам не покажется! Всем нам не покажется…

– Неужели и ты его боишься? – Пес ухмыльнулся и тут же получил крепкий пинок в зад:

– Пасть закрой! А то сейчас я тебе твой член туда затолкаю! Отрезанный! Делай свое дело да пошевеливайся!

Парень злобно зыркнул на девушку, но промолчал, задержавшись взглядом больше чем положено. Нарочито задержался, мол, «еще встретимся!». Только Делия плевала на его многозначительные взгляды. Много таких было, что обещали. И где они теперь? Кого-то крысы сожрали, кого-то черви в земле сырой. Пусть лучше сам побережется, а то разболтался! Распустил язык!

Адрус шевельнулся, и Делия облегченно вздохнула – успели приковать! Регенерация у него просто потрясающая! Пока несли, пришлось еще добавлять снотворной жидкости, он все норовил проснуться.

Открыл глаза, проморгался, внимательно посмотрел на Делию, на Псов, стоявших чуть поодаль, на мага, хмуро взиравшего на своего бывшего «соратника».

Делия тоже смотрела на него. Она знала его лицо, знала его тело – до самого его укромного уголка! И сердце ее сейчас истекало кровью «сквозь трещины в граните».

– Бедный ты бедный! Кто же это с тобой сотворил!

Делия протянула руку, погладила Адруса по щеке. Потом обернулась и уже другим – жестким, неприятным голосом крикнула:

– Вон отсюда – все! Вон!

Маг шевельнулся, пожал плечами:

– Мне тоже?

– И тебе – тоже! – чуть спокойнее подтвердила девушка. – Подожди меня наверху. Скажи Адалу, что я велела подготовить лучший, самый быстрый и самый комфортабельный корабль. Пусть загрузит в него еды повкуснее, питья, ну и все, что нужно для путешествия. Утром отплываем. Ты – со мной.

Маг кивнул, вышел последним, мягко поднявшись по лестнице и не брякнув, не стукнув, не зацепив ни перил, ни ступеней. Он был мастером единоборств, и Делия это прекрасно знала. И была настороже. От этого типа можно ждать чего угодно. Аристократ хренов! Родня императора, чего уж там! Что-то вроде троюродного брата покойного, так что вообще-то реальный претендент на трон, если вдруг возникнет такой вопрос. Думает, что она, Делия, этого не знает! Как бы не так! Стоит ему только дернуться, только замыслить какую-нибудь гадость, она тут же перережет негодяю глотку! Пусть даже и не сомневается!

– Ну… привет, мой хороший! – Делия подошла почти вплотную, взяла в руки голову Адруса и поцеловала в холодные, изуродованные шрамом губы. – Ну что же они с тобой сделали, эти твари! У-у-у… гады! Убила бы!

Адрус смотрел в глаза той, которую некогда едва не убил, и в груди у него горела неугасимая досада. Ну почему все так плохо?! Почему ему всегда достается всякая пакость вместо нормальной жизни?! Вот вроде, казалось, начало налаживаться, и опять! Опять неволя, опять какие-то интриги, грязь, опасность!

– Что тебе нужно? – спросил он холодно, не отвечая на поцелуй. Да как-то странно было бы ответить с эдакой страстью, радоваться встрече со своей бывшей любовницей, можно сказать, когда-то любимой, если ты сидишь прикованным к стене, где-то в неизвестном месте, непонятно зачем.

Адрус попытался связаться с драконом, но тот молчал. То ли потому, что Адрус находился глубоко под землей, куда не долетали ментальные волны, то ли это было побочное воздействие снотворного лекарства. Может, еще какая-то причина. В любом случае – дракона теперь с ним не было. И это очень плохо.

Хотя… ну что сейчас мог бы сделать дракон? Вырвался бы из стойла? Прилетел бы на помощь, развалив, спалив половину города? Или передал бы информацию в стражу, и стражники вытащили бы драконира из плена?

Только вот куда бы они пришли?! Где он, Адрус, сейчас находится? Единственная привязка – имя Адал. А еще – этот человек владеет кораблями, и не одним. Значит, богатый купец или контрабандист. Не так много людей по имени Адал владеют кораблями. При желании запросто можно найти. Имя есть, на поиски злодеев нужно только время. Но его нет. Судя по словам Делии, они отплывают уже утром. А сейчас, скорее всего, глубокая ночь. Итак, что же делать? Ну… во-первых, послушать, что скажет недобитая подруга. Бывшая подруга!

– Мне нужен ты, – пожала плечами Делия. – Ты, а еще – корона императора Занусса. Ведь, кроме тебя, никто не сможет ее найти! Только ты знаешь, где она находится!

– Что вы сделали с Сарой?

– Ты прекрасно знаешь, что мы сделали с Сарой. Зачем спрашивать очевидное? Она хорошая женщина, так что не вини ее. Я с ней поговорила… после того, как мы сделали то, что сделали. Мы нашли общую тему для разговора… О тебе, например. Она любит тебя больше всего на свете. И готова ради тебя на все! И не ее вина, что ей пришлось тебя предать. Я ей приказала это сделать. Но и у меня есть оправдание. Я действую в интересах государства. Уберегаю империю от кровавого хаоса. Нам больших трудов стоит сдерживать амбиции аристократов, беспрерывно строящих козни Властителю. Пока на троне не будет настоящего императора, мы не будем в покое. Итак, мне нужна твоя помощь, и ты отправишься со мной в Занусс. Мы с тобой найдем корону, ты отдашь ее мне, а взамен получишь прощение государства и материальную награду. И живи себе – как хочешь и где хочешь.

– С тобой? – Адрус усмехнулся, но Делия осталась серьезна:

– Да хоть бы и со мной, почему – нет? Я бы родила тебе детей, Сара ведь не может иметь детей! И Сара может с нами жить. Я не против. Она верная женщина, знаешь, как она боролась? До последнего билась! Когда поняла, что мы хотим сделать, пыталась разбить голову о стену! Еле справились! Нам такие телохранители нужны, а если она еще нужна тебе как женщина – да почему бы и нет? Я не ревнива, сколько хочешь можешь иметь женщин! Хоть тысячу! Я решила бросить свою работу, после того как получу корону. Хватит. Деньги у меня есть и будет еще больше. Купим поместье и будем жить, воспитывать детей! Много детей! Пять! Нет – семь! Представляешь – целая толпа наших детишек бегает по лужайке! Хорошо же! Ну скажи – хорошо?!

– Просто замечательно, – мрачно подтвердил Адрус. – А скольких для этого нужно будет убить? Взять в рабство? Сделать так, чтобы они предали своих любимых? Сто человек? Тысячу?

– Вот зря ты так! – Делия горестно помотала головой, состроив скорбную мину. – Ты должен меня понять! Ты же профессионал! Такой, как я!

– Нет, я не такой, как ты, – медленно покачал головой Адрус. – Я бы так не сделал. И с чего ты взяла, что я стану с тобой сотрудничать? Что поеду в Занусс? Ну, вот договорились мы с тобой. А я соврал. Я могу соврать. И ты не можешь приковать меня заклинанием верности. Оно на меня просто не действует. На корабле я освобожусь. Не на корабле – так на земле. И сбегу. И вернусь домой. К Саре. А перед этим покрошу вас – столько, сколько смогу. И тебя убью. Чтобы ты больше меня никогда не доставала! Над этим не думала?

– Думала… – Делия снова скорбно вздохнула. – Ты не сможешь вернуться к Саре, Адрус. Как только она увидит тебя – так сразу и умрет. Убьет себя любым доступным ей методом. Ножом, мечом, просто руками – вырвет себе глотку. Прости, но мне нужно было как-то тебя заставить соблюдать договоренность. А как? Единственное, что тебе дорого, – это Сара. Если ты и сможешь что-то для меня сделать – это только ради Сары. Итак, пока я лично не скажу ей, что она свободна, ты не сможешь подойти к ней без того, чтобы она покончила с жизнью.

– А если ты погибнешь?! Если с тобой что-то случится?! – Адрус был в ярости. Его просто трясло от сдерживаемых эмоций. Хотелось врезать по этой кукольно красивой роже!

– Тогда – все. Ты никогда с ней не встретишься, – беспечно пожала плечами Делия. – В твоих интересах меня беречь. Не дать и пылинке на меня упасть. И да, если я не появлюсь у Сары в течение года, она все равно покончит с собой. Так что, если ты думаешь, что можешь прожить без нее, – знай, что своим бегством убьешь хорошую, порядочную, любящую тебя женщину. Ты ее просто уничтожишь. Так что в твоих интересах – сделать то, о чем я прошу.

– Ну ты и… Как ты можешь так поступать с людьми?! Делия, ведь ты хорошая! Ты же не тварь какая-нибудь! – Адрус недоуменно помотал головой: – И после этого ты хочешь рожать детей от меня? После того, как растопчешь, унизишь, заставишь сделать то, чего я делать не хочу? Что у тебя в голове?! Ты безумна!

– Никогда так не говори! – Делия вдруг оскалилась, как волчица, лицо ее перекосилось, и прекрасное свежее девичье личико, казалось, казалось, стало мордой злобного демона. Но через мгновение ее лицо разгладилось и приобрело свой прежний невинный вид.

Это было так странно, так неожиданно, что Адрус не поверил своим глазам. Делия и в самом деле была не вполне нормальна. Что, впрочем, не мешало ей действовать эффективно. Две женщины, две личности – злобная, коварная и смертоносная, как змея, и добрая, справедливая, мечтающая о семье, детях, о спокойной жизни. И никогда нельзя угадать, какая личность появится на свет.

В том и беда, когда общаешься с сумасшедшими, – они непредсказуемы. Сейчас он с тобой самый лучший друг на свете, через минуту – подозревает тебя во всех грехах и считает самым демоническим из всех демонов мира.

– Не надо так говорить, мой хороший… – Делия улыбнулась, лицо ее стало добрым и одновременно каким-то очень усталым, постаревшим. – Я знаю, что у меня не все в порядке с головой. Но ты и сам такой. Мы с тобой столько вынесли! И выжили. Но ведь за все нужно платить, правда же? Вот мы и заплатили.

Девушка замолчала и вдруг неожиданно добавила:

– Адрус, я тебя знаю. Ты очень хороший человек. Очень. Лучше меня. И я знаю, понимаю, почему ты убил императора, хотя и не оправдываю твое преступление. И я знаю, что, если ты дашь слово, ты его выполнишь, чего бы это тебе ни стоило. И я прошу – дай слово, что ты достанешь мне корону. А я тебя сейчас же отпущу. Ты пойдешь к себе на службу, выпросишь отпуск – если будет нужно, я тебе в этом посодействую по своим каналам. Мы с тобой поедем в Занусс, ты достанешь корону, мы с тобой вернемся в Ангир, и я сниму с Сары заклятие. Это же не займет много времени, Адрус!

– А тогда почему ты не снимешь заклятие сейчас – если мне веришь? Значит, не веришь?

– Хм… закономерный вопрос, – Делия задумалась. – Мне нужна какая-то страховка! Я не привыкла работать без страховки! Как я могу тебе верить на сто процентов? Я сама себе не верю на сто процентов! Но тебе верю больше, чем себе!

– Послушай, что я тебе скажу… – Адрус задумался, помолчал секунды три, собираясь с мыслями. – Давай рассуждать. Итак, ты увезешь меня, чтобы добыть корону. Опять меня вырубишь, доставишь на корабль, там опять посадишь на цепь и… дальше-то что? Ну да, надо мной висит Сара, и мне нужно, чтобы ты была жива и отдала ей приказ освободиться. Ну а ты не думала о том, что я просто забуду Сару? Что никакой любви у меня к ней нет? И что мне все равно, что с ней случится? Ты забыла, кто я такой? Я Звереныш! Я убийца императора и его дочери! Я убийца множества людей, которые встали на моем пути! И вот что я могу сделать: как только дам тебе мое слово и ты меня освободишь, тут же тебя убью. А я убью, не сомневайся! Сумею! Один раз я тебя не убил, пожалел, второй раз – не пожалею. А потом перебью всех, кто тут есть. А может, и не перебью, а просто уйду. Нет, скорее всего – перебью. Зачем мне за спиной толпа мстителей? Итак, все покойники. А я иду к Саре. Проникаю в дом, и, прежде чем она успевает себя убить, вырубаю ее. А дальше я ищу мага, который уберет ее зависимость от твоих приказов.

– Ты противоречишь себе, – хмыкнула Делия и широко улыбнулась. – Если Сара тебе безразлична, зачем ты будешь пытаться ее освободить? Пусть умирает! Чего трудиться?

– Потому что я не настолько негодяй, – Адрус пожал плечами. – И я чувствую за нее ответственность. Мы вместе с ней сражались, плечо к плечу. И если могу ей помочь – сделаю все, что возможно. Что касается любви к ней – да нет ее, любви.

– Точно? Ты ее не любишь? – Делия довольно улыбнулась, но Адрус стер улыбку с ее лица:

– Я никого не люблю. Нет ее, любви-то. Я вообще не знаю, что это такое. Послушай, Делия, ты можешь меня только убить. Удержать, заставить что-то сделать, что-то помимо моей воли, – нет. Не выйдет. Так зачем это все?

– Этого я и боялась! – Делия страдальчески скривилась. – Ну чем, чем тебя убедить помочь мне? Ну а то, что в Зануссе вот-вот начнется гражданская война, что аристократия, которая недовольна правлением безродного, бывшего раба, Пса, собирается ввергнуть в кровавый водоворот тысячи, десятки тысяч простых людей, – это как? Это тебя не волнует?

– Я не верю, что корона очень-то повлияет на то, как аристократы будут относиться к новому императору. А тогда зачем она нужна? Чтобы Псы подчинились новому Властителю? Они и так подчиняются, насколько я понял. Ничего не изменилось. А что касается судьбы десятков тысяч… ты это всерьез говоришь МНЕ?! Мне, которого лишили всего – семьи, моей жизни, моей судьбы? Убили моих родителей! И кто это сделал? Да вот этот же простой народ, который спит и видит, как купит раба, и тот будет на него работать! Скажешь, не так? Главная мечта каждого простолюдина – заиметь кучу рабов, чтобы ничего не делать, а только жрать, пить и трахаться! Да мне плевать на судьбы этих десятков и сотен тысяч!

– И что, все такие плохие? Может, есть хоть кто-то, заслуживающий твоего уважения?

– Это ничего не значит, – устало вздохнул Адрус. – Исключения всегда есть, но они только подтверждают правила.

– Тогда посмотри с другой стороны! Императором станет человек из рабов, тот, кто хочет все изменить, тот, кто хочет искоренить рабство! Никогда больше не будут устраиваться набеги на Северный материк, никогда ни один корабль работорговцев не отправится убивать и грабить! Это тебя бы устроило?

– Устроило. Но только я в это не верю, – Адрус отрицательно покачал головой. – Пока есть общество, построенное на труде рабов, пока люди считают, что рабство завещано нам Создателем, – все останется прежним. Не верю.

– Но когда-то надо начинать?! – Делия ударила кулаком по колену. – Если сидеть и ныть, что ничего сделать нельзя, что все останется по-прежнему, так все и останется! Вот ты будешь жить и будешь знать, что мог бы изменить мир вокруг себя, что мог бы что-то исправить. Чтобы не было таких, как ты, таких, как я, осколков жизни, лишенных семьи, чтобы никогда не было рабства и людей не продавали, как вещь. И что, будешь спать спокойно? И в душе ничего не шевельнется?

– Ну, предположим, я согласился. Достал корону. Императором стал некий человек. И где гарантия, что он захочет что-то менять? Да зачем ему это?

– Затем, что он когда-то был таким, как ты! Страдал, был унижен, растоптан, и он ненавидит рабство так же, как и ты! Разве этого не достаточно?

– Нет. Я постоянно вижу вокруг себя и униженных, и растоптанных, но все они мечтали о том, как бы выбраться из грязи, купить рабов и зажить, «как люди». Это их жизнь, понимаешь? Они не ведают другой жизни! И не будут жить по-другому!

– Если их только не заставить жить по-другому. Да, пройдет не одно поколение, прежде чем люди привыкнут к мысли, что владеть другим человеком стыдно, что это противоречит морали нормального человека. Да, придется придумать много указов, много законов, которые будут медленно, но верно подталкивать людей к новой жизни. Но как это сделать, если на трон взойдет новый император из аристократов? Аристократов, которые ничего не хотят менять?! Пойми, у тебя есть реальный шанс все поправить! Шанс, которого, возможно, больше никогда не будет! Ни-ког-да! И ты его упустишь?! Ну да, ты не веришь никому. Но ты знаешь, что есть шанс. И этот шанс можно и нужно использовать! Во всяком случае – ну что ты теряешь?! Ничего! А приобрести можешь все, что хочешь! Деньги! Власть! Свободу! Ну и прощение государства! Понимаешь?! Ну, ты же умный парень, задумайся!

Адрус замер, задумавшись, глядя в пространство. В самом деле, а почему бы не попробовать? Что ему мешает? Неверие в людей? Ведь он хотел попытаться все изменить – в одиночку. Так почему бы не попробовать сделать это с партнерами? Правда, а что он теряет?

– Я согласен, – тяжело выговорил Адрус. – Но только при нескольких условиях. И первое из них – ты сейчас же освободишь Сару от своего заклятия и больше никогда ее не тронешь! Никогда! И еще – если ты нарушишь наш договор хоть в чем-то, я буду считать себя свободным от этого договора. И тебе не понравится, что будет потом.

– Я знаю, – легко кивнула Делия. – И не собираюсь ничего нарушать. Я клянусь всем, что у меня есть, что не нарушу нашего договора и выполню то, о чем мы договоримся. Если хочешь – мы можем даже составить бумагу, в которой укажем все, о чем будем договариваться. Но и ты поклянись, как и я!

– Клянусь! – Адрус сжал губы, помолчал. – Клянусь, что выполню все то, о чем мы с тобой договоримся, если ты не нарушишь своего слова.

– Да будет так! – Делия вскочила со стула, подошла к Адрусу и крепко поцеловала его в губы. – О Создатель, как же долго я тебя искала! Как же долго! Прости, что мне пришлось устроить все это представление. Надеюсь, ты меня когда-нибудь все-таки простишь! Клянусь, я действовала только во благо людям и не хотела нанести вреда ни тебе, ни твоей женщине. Сейчас я позову Псов, они снимут с тебя оковы, и мы обсудим наши дела.

– А потом пойдем, и ты снимешь заклятие с Сары! – Адрус внимательно следил за лицом Делии и убедился – у нее не дрогнул ни один мускул на гладком, как у младенца, лице. Похоже, она верила в то, что говорила.

Глупо, конечно, до конца верить человеку, тем более женщине, которая всю свою жизнь посвятила обману, убийствам, которую с ранних лет учили шпионить, причинять людям боль. Но все бывает! Он, Адрус, тоже не ангел! И его тоже учили убивать, пытать, шпионить по приказу властителей этого мира! И что сталось? Сумели они его сломать? Нет. Так почему и Делии не быть другой, не такой, какой ее считают? Как говорится, поживем – увидим. На самом деле – а что он теряет?

* * *

– Далеко?

– Нет, скоро.

– А чего так оделась?

– Да как? Все равно платье испорчено! Адаловы телохранительницы попортили. Так что не жалко.

– Я не о том. Может, стоило мужскую одежду надеть? Удобнее.

– А чем удобнее? Штаны сковывают, рубаха тянет в груди. То ли дело платье – ничего не мешает, легко! С карманами только проблема, приходится выкручиваться. А так все в порядке.

– Ты уверена, что это именно по тому адресу?

– Ну что за глупый вопрос?! Ясное дело, не уверена! Но проверить-то надо!

– Может, стоило сдать их страже? Пусть и разбираются…

– Разбирались уже! И что? Они платят страже, и их не трогают! Первый раз, что ли? Знаешь, сколько я их уже разгромила?

– Сколько?

– Много!

– У тебя на кону стоит судьба всего мира. Через несколько часов нужно будет уйти в плаванье. А ты чем занимаешься? Стоит того риск? Нет, прежде чем мы туда отправимся, зайдем к Саре и ты снимешь заклятие. Бой, особенно в городе – штука непредсказуемая. Вдруг стрела прилетит? И тогда что?!

– Да зайдем, зайдем! Ну что ты так за свою Сару беспокоишься?! Любишь мускулистых, больших женщин? А может, ты за то время, пока мы с тобой не виделись, стал предпочитать мужчин?

– Ты злишься. А потому – говоришь непотребное. Почему злишься? Я что тебе – муж, любовник? Мы с тобой заключили контракт. И выполняем его. У каждого своя жизнь. И скорее всего, наши пути в будущем разойдутся. Так какого демона ты строишь из себя обманутую невесту?!

– Ты прав. Прости. Просто я… забыли! Все. Забыли. Зайдем к Саре и сделаем все, что нужно. Тем более что нам идти мимо нее, в сторону порта.

Они замолчали и дальше уже шли без разговоров, до тех пор пока улица не привела их к дому Сары – темному, безжизненному, как могильный склеп. У Адруса вдруг закололо сердце – жива ли?

– Не беспокойся, жива! – Делия будто услышала его мысли. – Я запретила ей кончать жизнь самоубийством. Как знала. Люди такие чувствительные… попробуй, оставь наедине со своим предательством, – сразу перережут себе глотку. Небось уже пробовала…

Адрус остался у забора через дорогу и смотрел, как худенькая фигурка Делии направляется к двери дома. Сердце колотилось часто-часто, будто вернулся домой из дальнего, очень дальнего путешествия, из которого можно было и не вернуться. Будто не этим вечером, всего несколько часов назад, он лежал на широкой кровати, вдыхая запах благовоний и разгоряченной женщины, которая только что стонала в его объятьях.

Как все странно! Как безумно все складывается! Рука Создателя, любителя причудливых жизненных кружев, бросила в кувшин Бытия совершенно разных людей, перемешала их и вылила за плечо куда придется, куда попадет – на трон, в канализацию или в помойку.

Ох уж этот Создатель, с его прихотливой фантазией! Неужели он не может сделать так, чтобы всем на свете было хорошо?! Чтобы люди жили и умирали в покое, достатке, чтобы не было боли и страданий?!

Делия постояла у двери недолго. Дверь открылась, она вошла внутрь. Через некоторое время из дверей появилась высокая фигура и решительно зашагала через дорогу, прямо к стоявшему в тени Адрусу.

Подойдя на расстояние шага, Сара рухнула на колени и уткнулась головой в землю:

– Прости! Прости меня! Я не могла ничего сделать! Это выше моих сил! Я не могла не выполнить приказ! Я не хочу жить! Позволь мне умереть!

Адрус растерянно похлопал глазами, глядя на коленопреклоненную подругу, на ее голую спину, едва прикрытую кружевной ночной рубашкой, опомнился и с нервным смешком сказал:

– А как я могу тебе запретить?! Все люди хозяева своей жизни. Хотят – живут, хотят – умирают. И ты ничем не хуже других. Только…

Он не договорил. Рука Сары метнулась вперед, выхватила из ножен на поясе Адруса кинжал, и, если бы не молниеносная реакция хозяина кинжала, через мгновение он уже торчал бы в груди самоубийцы!

И даже так Адруса едва смог помешать! Сара была невероятно, феноменально сильна! Возможно, она была по силам равна самому Адрусу, ее удвоенная яростью сила казалась нечеловеческой!

Адрус упал на женщину, двумя руками схватив ее за запястье, и долго, сосредоточенно выламывал руку, пытаясь не допустить кинжал до кожи. Через некоторое время к нему присоединилась Делия, она прибежала, услышав шум и пыхтение.

Первое, что она сделала, – тоже уцепилась за руку Сары. И только потом приказала:

– Сара, прекрати немедленно! Не сопротивляйся!

Борьба тут же прекратилась, женщина выпустила кинжал и уселась, обхватив колени руками. Ее глаза были сухи, она раскачивалась вперед-назад, тяжело дыша, рыча сквозь зубы, как зверь.

– Что случилось-то? – Делия недоуменно помотала головой, глядя, как Адрус прячет кинжал в ножны. – Вас на минутку оставить нельзя, чтобы не вытворили какую-нибудь чушь!

– Это ты мне скажи, что случилось! – Адрус устало опустился на старый пенек возле придорожного камня. Пенек был темным, весь покрыт плесенью и воняло от него собачьей мочой. Но Адрусу было все равно. Его так потрясло происшедшее, что он никак не мог собрать мысли воедино и уж точно не обращал внимание на то, где сидит и как сидит.

– А я-то что?! Я приказала ей, чтобы она слушалась тебя, как меня! Что ты теперь ее хо… хм… наставник, и все твои слова для нее закон. Что теперь она выполняет не только мои приказы, но и твои! И что ты ждешь ее через дорогу, и она может подойти к тебе и обнять тебя! Ну и… все! Все! Потом смотрю – а вы там пыхтите! Я-то думала, сейчас обниметесь, вопьетесь в губы алые, любовь всякая, обжиманки… сиськохватание… а вы за кинжал деретесь! Тьфу! Ну что за жизнь такая?! Ничего не бывает просто!

– Она начала говорить про самоубийство. Я сказал, что самоубийство – личное право каждого. И никто не может ей запретить! Откуда я знал, что ты замкнула ее на меня, демоны тебя задери! Предупреждать надо!

– Понятно, – Делия как-то враз успокоилась, как бывало всегда, когда она понимала суть проблемы. – На будущее учти: она выполнит все, что ты скажешь. Никогда об этом не забывай. И только не надо делать такую рожу, а?! Что вышло – то вышло! Жизнь такая! Зато у тебя есть теперь любящая тебя женщина! И не одна…

Последние слова Делия сказала, уже поворачиваясь, чтобы идти к дому, тихо, почти беззвучно. Но Адрус услышал. И недоверчиво помотал головой: да, никогда не бывает просто. Ни-ког-да!

* * *

Заведение, в которое они пришли, ничем не отличалось от других припортовых домов. Как обычно – двухэтажное, каменное, с позеленевшей от времени и покрывшейся мхом крышей. Возле моря всегда сыро, так что зелень проникла не только в глиняную черепицу, но и в стены, потрескавшиеся то ли от времени, то ли от землетрясений, время от времени колеблющих этот материк.

На крайнем юге, там, куда ушли гармы, много вулканов, а где вулканы – земля всегда трясется, будто каша, из которой выбулькиваются раскаленные капли воды. Эхо тех землетрясений долетает и сюда – ведь здесь тоже юг. Это все равно как пруд, в который бросили камень, – волны расходятся во все стороны. На расстоянии они слабеют, но иногда землетрясение может быть невероятно сильным, так что достается и здешним городам.

Последнее крупное землетрясение было в этих местах тысячу лет назад, и тогда город пришлось отстраивать заново. Уцелели немногие особо прочные или просто удачливые постройки, возможно, что здание подпольного борделя и было одним из них.

Когда Делия рассказала о том, что она хочет сделать, Адрус не колеблясь присоединился к карательной экспедиции. Что может быть правильнее, чем избавление несчастных жертв от произвола мерзких работорговцев-насильников? Благое дело – убивать работорговца всякий раз, как представится такая возможность. Особенно – таких. Что может быть подлее, чем украсть девушку прямо с улицы и продавать ее извращенцам – истязающим, мучающим, убивающим этих несчастных!

Официальные, легальные бордели, получившие государственную лицензию, никогда не будут заниматься подобными делами. Но эти, тайные притоны для изуверов и маньяков, творят такое, что кровь стынет в жилах даже у самого стойкого человека. Даже у такого, как Звереныш, много, слишком много повидавшего на своем коротком веку. Делия многое ему порассказала, и он верил ей – такое может быть.

Да, Делия много чего поведала о подобных заведениях, и Адрус взял себе на заметку – почему бы не подхватить знамя мстительницы? Когда закончится их дело, связанное с поиском короны. Выйти ночью на улицу города, подставиться под удар, а потом вырезать весь поганый притон! Что может быть лучше и правильнее?!

– Три раза, пауза, потом еще два раза, – шепнула Делия то ли Адрусу, то ли себе. Адрус покосился на нее, но ничего не сказал. А что говорить? Все и так ясно.

Возле входа в заведение стояли три закрытые коляски. Стекла укрыты занавесками, на бортах ни гербов, ни каких-то знаков, указывающих на принадлежность колясок. Чуть поодаль несколько человек возле привязанных у коновязи коней. Мужчины – вооруженные, крепкие, ясно, что стоят они не просто так – следят за улицей, за выходом из борделя.

– Охрана клиентов. Слуги, наемники, – одними губами шепнула Делия, и Адрус коротко кивнул. Можно было бы и не пояснять, и так ясно. – Пароль: «Любимец Создателя». Говорить будешь ты. Женщины сюда ходят только с мужчинами. Если пароль назову я, это вызовет подозрение.

– А женщинам-то что тут делать? – нахмурился Адрус.

– Увидишь, – хмыкнула Делия. – Возможно, увидишь.

– Каков план?

– Заходим. И убиваем всех, кого увидим. Кроме пленниц.

– Охрана снаружи? Если она вмешается?

– По обстоятельствам. Если что – валим ее тоже. Вперед!

Адрус впереди, Делия чуть позади, слева. Мимо повозок, под взглядами охранников. Темно, лица вряд ли разглядят. Но, если придется их все-таки убить, рука не дрогнет. Тусклый фонарь, засиженный мухами, огонек малюсенький – лишь бы ступени разглядеть и не сверзиться с крыльца.

Медная скоба позеленела, ее не чистили лет сто, не меньше. Но под ней, на пластине, вделанной в дверь – четкие яркие отметины, стучат сюда часто, не зарастает эта тропа.

Постучал. Подождал, еще постучал. Через минуту голос в открывшееся в двери маленькое окошко:

– Кто?

– Любимец Создателя.

Молчание. Глаза, быстро обшаривают сверху донизу.

– Сколько вас?

– Двое.

– Деньги за вход!

Два золотых приготовлены заранее. Сунул в окошко, оно захлопнулось.

«Вот было бы смешно, если бы деньги забрали, а нас послали подальше!» – подумал Адрус.

Но дверь открылась, и через несколько секунд Адрус и Делия оказались в широком коридоре, освещенном двумя масляными фонарями, висящими на стене с обеих сторон. Два охранника – один из них, видимо, и разговаривал из-за двери – могучие мужчины, ростом выше Адруса, невероятно мускулистые, просто-таки ходячие горы мышц. И при этом двигаются ловко, быстро, мягко, как настоящие бойцы.

Скорее всего, они и есть настоящие бойцы – такие, как Сара, к примеру. Век бойцов на Арене недолог – после тридцати лет или гибнут, или получают увечья, после которых их карьера заканчивается где-нибудь на портовой площади, в толпе таких же, как они, нищих уродов, протягивающих изъязвленные паршой руки. Если они есть, эти руки, конечно.

Но существуют и те, кто по окончании карьеры пристраиваются охранниками, – вот как эти, в борделе. Звероподобная внешность, могучие габариты, умение стойко держать удар, умело драться – где не требуются такие парни? Один только вид которых останавливает любого, кто решит покуролесить в борделе или в обычной лавке, торгующей специями и вином! Такие всем нужны, их труд хорошо оплачивается.

– Чего желают господа? – В коридоре появилась дама лет сорока пяти или пятидесяти, ухоженная, «с остатками былой красоты». Она смотрела на Адруса и Делию без страха, даже без любопытства – так встречает посетителей хозяйка лавки нижнего белья либо продавщица шелковой ткани. Или заведующая борделем – обычным, без всяких там извращений и прочей гадости.

И сразу мысль: «А может, ошиблись? Может, здесь обычное заведение? Никаких убийств, извращений?»

Адрус замешкался с ответом, замешкалась и Делия. Возможно, ей в голову пришла та же мысль: «А если ночной разбойник обманул? Если направил в нормальное заведение и эти люди ни в чем не виноваты?!»

И тут на помощь пришла сама женщина:

– Вероятно, вы у нас впервые. Я могу чем-то помочь? Какие услуги вы хотите получить? Что-нибудь особое? Или ограничитесь обычным набором услуг? Мальчики, девочки? А может, хотите посмотреть?

– А что, и такое возможно? – удивился Адрус. – Значит, кто-то и на меня будет смотреть?! Мне бы не хотелось.

– Ну что вы, что вы! – Женщины улыбнулась и облизнула полные губы красным язычком. – Но многие наши посетители любят, когда за ними кто-то наблюдает. Даже просят, чтобы на них смотрели. Кто-то прячет лица за маской, кто-то не стесняется взглядов. А напомните, пожалуйста, кто рекомендовал вам наше заведение?

Оп! Опасный момент. Вот сейчас можно и проколоться раньше времени!

– Господин Зегельс. Он у вас частенько бывает, с его слов. Вот он и порекомендовал заведение. Сказал, что тут можно получить нечто особенное, щекочущее нервы. Или он соврал?

– А еще кого-то знаете из наших постоянных посетителей? – Глаза женщины смотрели внимательно, без угрозы, но Адрус буквально физически почувствовал, как сгустилась атмосфера в коридоре. Может, Зегельса никакого и не существует?

– Кхе-кхе… – покашлял Адрус, что означало: «Внимание, опасность!» Он подумал секунду и выдал: – Еще господин Хесер. Нужны еще имена? Или достаточно?

– Достаточно, – улыбнулась женщина и тут же добавила веселым, спокойным голосом: – Взять их! Девчонку не покалечьте, она нам пригодится!

– Тф! Тф! Тф! Тф! – Делия стреляла так быстро, что за это время обычный человек не смог бы не то что нанести удар – даже осознать, что надо его нанести! Притом она это делала с невероятной точностью, каждая стрела попадала именно туда, куда и метила, – в шею, поближе к сонной артерии!

Между выстрелами проходило максимум полсекунды, и более быстрой работы с трубкой Адрус в своей жизни никогда не видел.

Действие парализанта сравнимо с ударом дубиной – вот только стрелка вонзилась в шею, а объект уже шатается и через секунду или падает, или замирает на месте – если он в это время находился в равновесии. Мышцы, парализованные зловредным ядом, становятся твердыми, будто сделаны из камня, и человек превращается в подобие каменной статуи.

Хитромудрую распорядительницу борделя стрела достала уже на расстоянии нескольких шагов, женщина не стала долго раздумывать и бросилась бежать, как только первые стрелки вонзились в шеи мордоворотов – двух, что были с самого начала, и одного, который выскочил из комнаты справа по коридору, откуда раньше и вышла эта женщина.

– Опасная ты девушка! – хмыкнул Адрус, ухмыльнувшись уголком рта. – Никогда не видел, чтобы так быстро стреляли!

– Ты многого еще не видел, – Делия достала нож из ножен, закрепленных на запястье, и наклонилась над одним из парней с совершенно недвусмысленным намерением. Но Адрус ее остановил:

– Мы все-таки не удостоверились, что это то самое заведение, которое нам нужно. Мы как с тобой договорились, вначале – убедимся. Давай-ка свяжем этих парней и пойдем прогуляемся. Посмотрим.

– Это время. А скоро рассвет! – Делия неодобрительно покачала головой. – Разве тебе недостаточно информации, чтобы все понять?

– Недостаточно. – Адрус посмотрел на лежащих и прислонившихся к стене парализованных людей. – Вот что, у нас есть самое меньшее час. Прогуляемся и посмотрим. Только никого пока не убивай, ладно? У тебя и без убийства получается очень даже неплохо. Убедимся, что все тут негодяи, – вернемся, добьем. Только давай наденем маски – пора! Освободим девушек – тебя-то они не знают, а меня каждая собака в городе узнает. Как-никак кавалер Серебряной Звезды! Да еще и морда такая… запоминающаяся. Хотя и тебя запомнят, с таким милым личиком, уверен.

Делия довольно усмехнулась, и через полминуты они уже шли по коридору, чутко прислушиваясь к происходящему. Впрочем, очень скоро Адрус понял, что сделал ошибку. Не так нужно было поступить.

– Стой тут, ладно? Всех, кого увидишь, – вали. Я сейчас вернусь. Не сейчас… но скоро.

Делия ничего не спросила. Кивнула и осталась стоять на месте, прислонившись к стене.

Вообще, Адрусу с ней было на удивление легко. Не нужно долго рассказывать, что ей следует сделать, как поступить, чего надо бояться и чего бояться совершенно не следует. Она все понимала с полуслова, не нужно выбирать слова, чтобы объяснить очевидное.

Когда Делия шла за спиной, возникало чувство безопасности – уже забытое, такого он не испытывал с тех пор, когда бегал с Рагхом по темным тоннелям под столицей Занусса.

И что касается боевых качеств – Делия настолько эффективна, что могла бы вычистить этот проклятый притон в одиночку, без всякого его участия, в этом Адрус был совершенно уверен.

Зачем он ей понадобился? Да кто знает… Может, ей приятно находиться в его обществе. А может, она была предусмотрительна и не хотела полагаться на случай. Всегда лучше работать парой, когда надежный человек прикрывает спину. Почти всегда…

Женщина, которая встретила их при входе в заведение, так и лежала на полу, безмолвно глядя в потолок остановившимся взглядом. Первое, что нужно было сделать, – залить в нее снадобье. Пока зелье впитывается – связать даму и пробудить. Она должна быть в трансе во время чтения заклинания. Но не без сознания. То есть должна слышать и воспринимать слова, видеть мага, осознавать Посыл.

Не хотелось бы, конечно, чтобы Делия знала о том, что он, Адрус, умеет применять заклинание верности и что вообще-то он довольно сильный маг, но когда-то ведь все равно узнает. Так почему не сейчас?

И вообще – все-таки Адрус верил этой девчонке. Не на сто процентов, слишком уж она для этого непредсказуема, но верил. С оглядкой, да.

Женщина замотала головой, глаза задвигались, она то ли хотела что-то сказать, то ли крикнуть, но Адрус зажал ей рот ладонью, приставил к глазу острие кинжала, едва не касаясь глазного яблока, и тихо сказал:

– Крикнешь – я выколю тебе глаз. А может, и убью. Лежи тихо, не двигайся. Если согласна, закрой и открой глаза. Медленно.

Женщина медленно моргнула, и Адрус убрал кинжал.

Ввести в состояние транса – несколько секунд. Заклинание – еще пять минут.

Пока колдовал, слышал какой-то шум. Вроде как в коридоре кто-то упал, вскрик, хрип, – но отвлекаться нельзя. Стоит ошибиться в заклинании, и получится… неизвестно, что именно получится.

Ходили легенды, что горы на юге образовались в результате неправильно произнесенного заклинания, когда некий маг хотел всего лишь подогреть себе кашу, ленясь разжечь очаг, ну и… получилась гряда гор. Волшебник, само собой, остался где-то под этой самой грядой.

Адрус в эту легенду не верил по одной простой причине – если маг после колдовства погиб, так кто тогда рассказал о том, что это он виновник катаклизма мирового масштаба? А в остальном все верно: с заклинаниями надо быть очень, очень осторожным! Опасное знание! Без всякого сомнения.

Еще несколько секунд, быстрый вывод дамы из транса… готово!

– Встань. Как твое имя?

– Ланда. Ланда Кеок.

– Кто ты в этом заведении? Твои обязанности?

– Я старшая. Управительница. Слежу за работой заведения.

– Ты хозяйка?

– Нет. Хозяин заведения мастер Лоув. У него пять таких заведений. Одно с мальчиками. Остальные такие же, как это, но только легальные.

– Почему это нелегальное? Почему на него не взяли лицензию?

– В легальных нужен осмотр девушек, а значит, их учет. Здесь девушки меняются очень часто.

– Почему? Их убивают?

– Да. Наши клиенты любят убивать девушек, перед этим хорошенько с ними позабавившись.

– То есть пытают девушек?

– Да, пытают.

– Почему клиенты не делают это с рабынями, у себя дома? Почему приезжают сюда? Платят деньги? Кстати, сколько платят?

– От ста золотых за девушку и выше. С рабынями? Может, и делают, не знаю. Вернее, слышала об этом, но точно не знаю. Только у нас не рабыни. У нас девушки с улицы, многие – домашние. Они плачут, домой просятся, просят пожалеть. Это возбуждает клиентов. Кроме того, многие не хотят, чтобы дома знали об их пристрастиях. Наша аристократия развращена, это все знают, но такое поведение у них не одобряется. Считается, что у таких людей не все в порядке с головой.

– А у тебя? У тебя все в порядке с головой, тварь?! – выдохнула Делия, появляясь из-за плеча Адруса. В ее руке был окровавленный нож, и по лицу девушки, как спелые ягоды, были разбросаны капли крови. – Я ее сейчас прирежу!

– Подожди, Дел… – Адрус перекрыл дорогу напарнице, шагнувшей вперед. – Мы ее не допросили как следует, а кроме того – она должна показать нам комнаты, в которых все происходит. Кстати, этих свиней можешь и прирезать. Они нам не нужны.

Адрус не стал смотрел на то, что делала Делия. Он никогда не любил кровь, и если уж надо кого-то убить, так делать это нужно быстро, максимально эффективно и без лишнего зверства.

Но с другой стороны – он Делию прекрасно понимал. И не осуждал. У каждого свои букашки в голове. А эти, что творят ТАКОЕ, – они не люди. Демоны. И убивать демонов нужно всеми доступными методами. Не они сами убивали? Так помогали убивать! Охраняли, пока те делали свое черное дело! А значит – тоже демоны.

– Иди, показывай, в каких комнатах сейчас посетители, – Адрус тяжело посмотрел на женщину, и та с готовностью покивала:

– Да-да! А с каких комнат хотите начать? С верхних? Или в подвальчик? Там самое интересное!

Адрус и Делия переглянулись и в один голос ответили:

– В подвальчик!

Запах. Тяжелый, сырой запах крови. Его ни с чем не спутаешь. Запах мокрого железа с примесью сладковатого запаха тлена и нечистот. Запах войны, запах бойни.

Крики. Они доносились издалека. Человек не может так кричать. Даже непонятно, кто это кричит – то ли женщина, то ли мужчина. Полный муки, страдания голос шел даже не из горла, а откуда-то из глубин терзаемого, умирающего тела. От этого голоса по телу шли мурашки, хотелось закрыть уши ладонями и не слышать, уйти отсюда и забыть, навсегда забыть, что такое может быть на белом свете!

Девушка лет шестнадцати висела посреди комнаты, обнаженная, прицепленная за кисти рук на крюк, свисающий с потолка. Ее красивое, голубоглазое лицо, принадлежащее явно не бродяжке и не рабыне, было совершенно нетронутым, если не считать искусанных, припухлых губ, на которых выступили капельки крови. Шея – длинная, «аристократическая» – тоже была чиста, ухожена, и на ней не было ни следа повреждений. А вот ниже… Ниже, до пояса, кожи не было совсем. Она свисала бледным окровавленным покрывалом, закрывая бедра с боков, с разрезами спереди и сзади, искусно снятая опытным свежевальщиком.

Мужчина, тоже обнаженный, в полумаске, закрывающей верхнюю часть лица, когда «гости» вошли в комнату, оторвался от своей жертвы, которую прижимал к себе в крепком объятии, и недовольно бросил, глядя на женщину рядом с Адрусом:

– Я не за то вам плачу тысячу золотых, чтобы вы мешали мне получать удовольствие! Вон отсюда! Я вычту сто золотых за доставленное мне беспокойство!

Адрус смотрел на происходящее как-то отстраненно, будто читал страшную легенду из старинного свитка. То, что происходило, не должно было происходить – никогда и нигде! Это было просто невозможно. Такие люди и такие ситуации не могли существовать на самом деле!

Нереальность происходящего на мгновение ввела его в ступор, и только одна мысль – отстраненная и даже глупая – вертелась в голове: «А зачем он ее обнимал? Прижимался?»

А потом Адрус увидел возбужденный член маньяка, бросил взгляд на разведенные в стороны, привязанные к кольцам в полу ноги девушки и все понял. А когда понял, шагнул вперед и с размаху ударил ногой в пах мужчине, разбивая, плюща то, что пуще глаза берегут все мужчины.

Негодяй упал, захлебнувшись криком, Адрус подошел к крюку, на котором висела девушка, бессмысленно блуждающая взглядом вокруг себя. Она уже не кричала, а только как-то странно, с придыханием стонала, всхлипывала, а еще жалобно, почти неразборчиво повторяла: «Мамочка! Мамочка! Мамочка!»

Под ногами девушки накапала приличная лужа крови, но не так много, как следовало бы ожидать. То ли жертву заранее накачали кровоостанавливающим средством, чтобы продлить мучения как можно дольше, то ли палач знал, как содрать кожу, не задев основных кровотоков. Впрочем, это было не важно. Совсем не важно!

Адрус полоснул веревку, девушка мягко упала в подставленные руки. Он отнес ее на кушетку, осторожно, под стоны девушки натянул на место содранную кожу – как мог. Вернулся к выходной двери, глядя на управляющую заведением пустым, мертвым взглядом, приказал:

– Быстро сюда – нитки, иглу! Никому о нас ни слова! Бегом!

Женщина сорвалась с места, пробежала мимо бледной как простыня Делии и скрылась за дверью. Стук ее каблуков затих вдали коридора, и тогда Делия медленно, подбирая слова, сказала:

– Вот… зачем ты вернулся к Сарносу. Снадобья. Оказывается, ты маг? Я не знала.

– Ты многого не знала, – бесцветно ответил Адрус, и Делия кивнула:

– Да. И у нас будет время поговорить. Ты хочешь попробовать ее спасти? Она не жилец на этом свете. Здесь нужен…

– Маг? – скривился Адрус, и Делия замолчала, молча кивнула и, решительно шагнув к поскуливающему на полу палачу, попросила:

– Помоги мне. Я бы и сама, но дольше провожусь.

Адрус промолчал. Вдвоем они быстро подвесили палача на крюк, используя остатки веревки, срезанной с рук девушки. Мужчина очнулся, когда уже висел на крюке, начал визжать, угрожать, упоминать каких-то влиятельных родственников, которые обязательно займутся негодяями, покусившимися на…

Но Адрус уже не слушал. Вернулась управляющая, принеся с собой большую катушку грубых ниток и здоровенную иглу – такой обычно зашивают кожаные куртки и штаны. И тогда Адрус занялся тем, что было важнее выкриков этого маньяка, весь с головой уйдя в процесс зашивания.

Собственно говоря, ему не нужно было с ювелирной точностью ставить кожу на место. Главное, чтобы она не сваливалась, не стягивалась с мяса, когда он начнет колдовать, иначе результат будет нехорош. Прирастет комьями – получится настоящее уродство. Но и слишком долго заниматься «пошивом» было нельзя – скоро рассвет.

Прихватил в нескольких местах, прошелся грубой строчкой. Очень внимательно отнесся к груди (красивая грудь у девушки… была!), зажав все эмоции, не позволяя себя думать о том, что видит и что делает.

Девушка в это время лежала молча, моргая, не понимая – где находится и что с ней происходит. Адрус отключил у нее боль, и теперь она видела мир будто спросонок, как сквозь туман.

Позади Адруса кто-то кричал – страшно, утробно, так, как кричала ранее девушка. Адрус знал, кто это кричит и почему, но не отвлекался от колдовства. Все-таки не зря он взял с собой лечебное снадобье. Знал, что будет нечто подобное. Правда, не думал, что такое.

Руки горели, они явственно светились голубым светом, и Адрус чувствовал, как из него истекает магическая сила. Но ее не становилось меньше. Он стал чем-то вроде сосуда, из которого льется магия, но в который и собирается магия из огромного ее озера, плещущегося вокруг колдуна.

Тело девушки, еще недавно изуродованное рукой маньяка, приобретало прежний вид – кожа натягивалась, прирастая к мышцам, исчезали грубые швы, тело девушки отторгало чуждые ей инородные тела, и нитки сами собой вываливались из кожи, будто выплюнутые организмом. Через десять минут на кожаной кушетке, испачканной кровью, лежала обычная девушка – голая, как в момент рождения, юная, прекрасная, и о том, что с ней сотворили, напоминали только красные линии на местах соединения кусков содранной кожи да засохшая кровь, мазками разбросанная по телу.

Адрус вздохнул, вытер покрытый испариной лоб и только тогда позволил себе оглянуться.

То, что он увидел, не повергло его в шок. И никак не обеспокоило. Чего-то подобного он и ожидал. Только мелькнула мысль: «Как она в этом платье пойдет домой?!»

Платье Делии и правда пропиталось насквозь, сделавшись мокрым, будто на девушку вылили целую бочку красной краски. Сейчас она задумчиво разглядывала нож, время от времени кидая взгляды на то, что дергалось и страшно, то хрипло, то визгливо, выло, подвешенное на веревке.

Это существо было красным, как баран с содранной шкурой, и темно-вишневая лужа под ним стала гораздо больше, чем была тогда, когда на его месте висела убиваемая им жертва.

Адрус оглянулся на оставленную им девушку, отвернулся – потом вернется за ней и заберет. Пусть пока спит. Пошел к двери и, когда проходил мимо освежеванного человека, неуловимо быстрым движением воткнул нож ему в печень, провернув потом рукоять вокруг оси. Маньяк задергался, а потом затих, повис, как баранья туша.

– Веди к другим, – приказал Адрус, глядя в лицо женщины мертвым, страшным взглядом убийцы. – Сколько еще особых комнаты занято? Девушки уже там?

– Да, там! – заторопилась женщина, семеня впереди и с обожанием оглядываясь на «хозяина». – В пятой комнате господин Маннер, он любит пороть девушек. Но он взял девушку недавно, не успел еще попортить… наверное!

Адрус услышал, как зашипела Делия, оглянулся, останавливая ее взглядом. Женщина была еще нужна.

Господин Маннер в самом деле не успел еще запороть девушку до смерти. Слегка повредил, исполосовав спину девицы грубыми, кровоточащими рубцами, но сейчас отдыхал от порки, пыхтя и постанывая на лежащей на животе, распростертой в позе морской звезды девушке. Рядом на столике уютно пристроился запотевший кувшин с вином, стояла ваза с фруктами, на блюде лежали горкой морские гады, сваренные с пряными травами. Сверкали гранями два хрустальных бокала.

Одним пользовался собственно господин Маннер, другим – женщина лет сорока (ровесница Маннера), холеная, одетая лишь в золотую цепочку на талии, браслеты на руках и цепочки на лодыжках. В руках она держала гибкую тонкую трость, испачканную красным. Женщина смотрела на то, как Маннер насилует бесчувственную жертву и нервно сгибала трость, подавшись вперед и сладострастно облизывая губы.

Когда Адрус и Делия вошли в комнату, господин Маннер не обратил на вошедших никакого внимания, занятый приятным процессом, женщина с тростью скривила губы и, презрительно глядя на управляющую, прячущуюся за спиной парочки, надменно сказала:

– Как смеете вы входить без нашего разрешения?! Пошли вон, чернь вонючая!

– Это мы еще посмотрим, кто тут у нас воняет, – задумчиво пробормотала Делия, к которой вернулся ее обычный цвет лица (в соседней комнате она была бледна как мел), и, сделав несколько шагов вперед, вонзила нож в живот окаменевшей от неожиданности женщине. В воздухе и в самом деле резко запахло выгребной ямой, как всегда бывает, если рассечен кишечник.

Адрус в это время перерезал горло насильнику, все-таки соизволившему заметить присутствие посторонних.

Произошло все быстро, практически в течение нескольких секунд. Вошли, убили, рассекли путы на руках и ногах привязанной к столу девушки.

Она была в ступоре, ничего не говорила, только тихо постанывала и как-то странно ежилась – видно, когда спину пробивала боль. Адрус быстро залечил ее раны, и через несколько минут они все вчетвером шагали к следующей комнате. Девушка пока не понимала, что с ней случилось, она покорно шла, делая то, что ей приказали.

Опоздали. Это Адрус понял сразу же, как только вошел. Что делали с этой девушкой, Адрус так и не понял – изорванный, изувеченный кусок мяса, который остался от человека, не давал возможности понять, что же тут происходило.

О том, что это когда-то была девушка, можно было узнать только по голове, которая лежала отдельно, на подносе, украшенная цветами и фруктами. Человек, который все это сделал, стоял перед укрепленным на станке холстом, обнаженный, вымазанный кровью с ног до головы, и сосредоточенно, при этом мечтательно улыбаясь, рисовал – эту самую голову. Только поднос на той картине лежал на зеленом лугу, освещенный утренним солнцем.

– Красиво, правда? – «Художник» обернулся к вошедшим и счастливо, широко улыбнулся. – Посмотрите, какая красота! Настоящая красота – только в смерти! Лишь она вечна! Лишь она прекрасна! А эта девушка уйдет в историю, ее будут помнить вечно! Ведь картина, которую я рисую, будет висеть на стенах лучших домов империи! Разве она не прекрасна?!

Он улыбался и тогда, когда Делия вспорола ему живот снизу доверху. А когда он держал вывалившиеся из живота внутренности – рассекла ему рот. Чтобы улыбка стала вечной и широкой, от уха до уха! Шпионка работала ножом абсолютно виртуозно.

Вжжик! Вжжик! Вжжик!

И вот уже рот рассечен, а из крестообразного разреза на животе вываливаются внутренности! Нет, Делия не даст им легкой смерти! Не заслужили!

И они пошли дальше. Нужно обойти еще тридцать комнат, а рассвет близко, времени мало, очень мало!

Но это нужно сделать. Необходимо. Ведь кто-то должен быть Мечом Создателя? Кто-то должен восстановить справедливость?

Если не они, то кто?


Глава 6

Комнаты, комнаты, комнаты… эти комнаты будут сниться еще много ночей. А может, и до конца жизни.

Цепи. Грязные, изможденные женщины, возраст которых определить практически невозможно. Полубезумные, пугающиеся каждого стука, движения. Одетые в обрывки грязных тряпок и совершенно нагие. Плачущие, стонущие. Завывающие, как звери.

Охранников немного. Зачем лишние охранники? Ведь им нужно платить. А девушки никуда не денутся. Даже освобожденные от цепей, они никуда не убегут – сломленные, раздавленные, не понимающие, что происходит.

Больше всего запомнилась одна – молоденькая, красивая, чем-то похожая на Делию. Когда вошли в комнату, девушка засуетилась, подползла к вошедшим на четвереньках и, как кошка выгнув спину, выпятила вверх голый зад, лепеча, захлебываясь слезами: «Не нужно делать мне больно! Я сама! Я сама все сделаю! Пожалуйста, не обижайте меня!»

В этот момент Адрус сам был готов убить управляющую, спокойную, как корова. Она не повела даже бровью и только преданно заглядывала в глаза своему «хозяину» – все ли она для него сделала?

Охранников, что встретились на пути, убили. Их было двое.

В семи комнатах – клиенты. Их тоже убили. Нет, эти клиенты не были маньяками, как те, первые, но какая разница? Не нужно было сюда приходить. Не нужно было насиловать девушку, которая сидит на цепи и просит ее не обижать.

Вообще не надо обижать девушек. Иначе придет Делия и отрежет тебе член. И засунет твой член тебе в рот.

Убивала в основном именно Делия. Кроме тех двух охранников. С ними Адрус расправился сам. Клиентов приканчивала тоже его напарница. Сама вызвалась, предложила. Адрус только попросил не устраивать резни – убивать быстро, четко и без изуверства вроде вспарывания животов. Изуверство – это ненормально и непрофессионально.

Сложнее всего было выставить девушек наружу, на улицу. Сделать это можно только насилием, буквально пинками вышибая полубезумных и безумных девиц из их комнат. Под крики, стоны, плач и так уже выше меры настрадавшихся несчастных.

Но прежде стоило разобраться с охранниками клиентов, которые ждут своих господ снаружи.

Разобраться – значит убить. Другого пути Адрус не видел.

Отравленные стрелы… Пока наемники сообразили, что их коллеги не так просто попадали с ног, – девяносто процентов полегло, как трава под дождем. Делия была, как всегда, эффективна. И смертоносна, не хуже эпидемии чумы. У нее действительно имелся талант к убийству, она не соврала. Убивала не хуже Адруса.

Адрус если от нее и отставал, то ненамного. Двух самых умных пришлось убивать ножами – они едва не сбежали. Адрус гнался за ними не меньше ста шагов и убил в спину, метнув кинжал и нож.

А потом – мучительная операция по выводу девушек из заведения, погрузка в коляски, оставшиеся от прежних хозяев, и уже ранним утром, по светлому времени – поездка к Городскому Управлению стражи. Там Делия и Адрус расстались, разойдясь в разные стороны.

Днем город гудел от невероятной новости: кто-то разгромил подпольный бордель, в котором убивали и насиловали девиц. Сам бордель сожгли – он горел ясным пламенем до самого полудня, а его остатки чадили до вечера, пока их не залили водой городские противопожарные службы. Не потому, что им так хотелось, – заставили следователи, обследовавшие место происшествия.

Но самым главным было известие о том, что девицы, которые были заключены в этом борделе, в большинстве своем оказались горожанками, бесследно пропавшими за последние год или два!

В их числе оказалась и дочь купца Феенора, и сестра стражника Амара, пропавшая вместе с кораблем полгода назад, и даже племянница родовитого дворянина, главы одного из Малых Домов!

Все девушки в ужасающем состоянии – их били, насиловали, они были заражены всевозможными болезнями, и многие из них – душевно больны после перенесенных мук. Девушки рассказывали страшные, ужасные вещи, в которые трудно поверить, если бы не одно обстоятельство – с ними вместе была управляющая этим борделем, которая рассказала все, что знала, со всеми подробностями, именами, не щадя ни себя, ни своих нанимателей.

По адресам, которые она указала, были высланы отряды стражи, чтобы арестовать организаторов притона, но тех, увы, уже не было на месте. Они сбежали. Что, впрочем, никак не помешало объявить их в розыск.

Теперь оставалось лишь ждать – злодеи все равно где-нибудь себя да выдадут. Если только не убрались подальше, в Занусс, проклятое государство, в котором только и живут что злодеи, убийцы и насильники (это всем известно!).

Все девушки рассказывали, что освобождали их двое в масках – мужчина и женщина. Лиц освободителей не видели, ничего толком рассказать не могли.

Ну да, пришли двое, с ними вместе управляющая (редкостная сука!), убили охранников заведения, клиентов, а потом вывели девушек на улицу, и, наверное, они же и подожгли бордель.

Кто убил охранников трех важных лиц, кареты которых каким-то образом оказались возле борделя, никто не видел. Когда девушки вышли на улицу, охранники были уже мертвы.

По всем заведениям, указанным управляющей, была проведена проверка, в результате которой нашлись еще девушки, которых содержали в публичном доме помимо их воли. И не только девушки. Персонал заведений сбежал, как и их хозяева, так что допросить кого-либо из «администрации» борделей не представилось возможным.

Судебным приказом дома, которые служили борделями, были конфискованы в пользу императора и пущены на торги.

Слухи по городу ходили больше месяца, обрастая все новыми и новыми подробностями. Говорили, что в борделе находился алтарь поклоняющихся Демону Ночи, что эти двое были посланцами Создателя, и кто-то видел, как они появились во вспышке света.

Другие вообще отрицали существование этого изуверского борделя, потому что такое, что было описано, не мог сделать ни один нормальный человек.

Но те, кто знал правду – всю, до конца, по понятной причине помалкивали.

Впрочем, им было не до слухов и разговоров. Они занимались совсем другим делом.

* * *

– Приветствую, господин драконир! – Молодой стражник отсалютовал Адрусу и, отмечая в большой книге, предложил: – Не хотите ли чашку отвара? У вас лицо усталое! Ночка была тяжелой?

Он слегка ехидно улыбнулся, и Адрус, вдруг заподозривший неладное, понял – просто подшучивает, решил, что это драконир устал в любовной «схватке» со своей подругой.

– Есть такое дело, – Адрус тоже улыбнулся, слегка натужно, и похлопал парня по плечу. – Спасибо за предложение, чашка отвара мне бы точно не помешала. Да только командир не поймет, нужно к нему бежать как можно быстрее. Служба!

Драконир вышел, пружинистым шагом, в котором не чувствовалось усталости, пошел через территорию, прямиком к административному зданию. Напарник стражника, мужчина лет пятидесяти, старый служака (он сидел в это время в соседней комнате, на топчане), усмехнулся, кивнув на удаляющегося драконира, ехидно пробурчал:

– Не зазнался еще! Все они так. Вначале, когда только стал дракониром – свойский парень, не гнушается и поговорить, и винца вместе выпить. А потом… Они же великие! Дракониры! А мы – грязь у них под ногами! Скоро и замечать нас не будет, вот посмотришь!

– Демон не такой, – отмахнулся молодой стражник. – Я чувствую!

– Чувствовать можно палец в заднице, остальное все ощущают! – радостно захохотал старый служака, и молодой стражник поморщился:

– Да пошел бы ты! Этот парень город спас! Сеструху мою! Она как раз с дитем бежала, так он прикрыл ее от Ночных Демонов! С мечом в руке! Покрошил их, гору целую набил! И сам чуть там не полег! А ты только бздеть можешь да чужую жратву сжирать! Кто мой пирог сожрал, а? Старый придурок!

– А ты не раскладывай где не надо! Особливо ежели пахнет вкусно! – радостно хохотнул напарник. – Что плохо лежит, скоро убежит! Пойду-то я прикорну, пока начальство затихло. А ты следи за обстановкой, не крадется ли враг! Молодежь… учить вас да учить!

Адрус шагал к административному корпусу, не глядя по сторонам. Мыслями он был уже не здесь. Темные тоннели, запах земли, река, шумящая где-то в подземной пропасти, – все всколыхнулось в памяти, поднялось, как вода в половодье, и понеслось вскачь. Что впереди, что с ним будет – да кто это знает?

Что его тут держит? Кроме Энда, разумеется. Придется его с собой брать. А как это сделать?

Кстати, что там с ним? Почему молчит?

Адрус нахмурился и резко изменил направление, едва не сбив с ног пискнувшего, как кошка, мелкого драконопаса из новеньких. Тот унесся в сторону, слегка прихрамывая и оглядываясь на страшного драконира, о котором ходило столько разговоров, но Адрус этого даже не заметил. На душе у него было неспокойно. Почему молчит дракон?!

Через пару минут Адрус уже входил в стойло.

Первое, что увидел, – испуганные, виноватые лица драконопасов. Одна физиономия опухшая, побитая, с заплывшим глазом, другая – простоватая, деревенская. Оба бледные, глаза как плошки.

Сразу кольнуло сердце от нахлынувшей тревоги:

– ЧТО?! Что случилось?!

Драконопасы молчали секунды две, потом тот, что с непобитой физиономией, выдавил из себя дрожащим голосом:

– Он спит! Как вы ушли – он спит и спит! Не просыпается! Мы его только с одного бока обработали, повернуть не можем, он же тяжелый! Он спит и не просыпается! Не ест, не пьет! Мы не знаем, что с ним! Мы не виноваты!

Адрус распахнул вторую дверь, ведущую в зал стойла, и быстрыми шагами пересек подметенную, ухоженную площадку, направляясь туда, где на деревянном помосте, устланном соломой, виднелась огромная туша дракона.

Первое, что неприятно удивило – запах!

Запах в драконьем стойле присутствует всегда. Драконий навоз, хотя и смывается водой, текущей в желобе, все-таки успевает наполнить миазмами атмосферу помещения. И драконья моча довольно-таки едкая, пахучая.

В природе дикие драконы метят ею территорию, и запах остается на месте буквально неделями, ощущаемый даже человеком, а уж драконы, с их тонким чутьем падальщика, чуют метку соперника за тысячи шагов. Попробует чужой дракон пересечь границу территории – драки не избежать!

Кроме того, в стойле всегда присутствует собственно запах дракона – запах огромной змеи, или ящерицы, почти неуловимый для тех, кто привык к нему, и такой резкий и странный для тех, кто впервые увидел летающую «ящерицу».

Но тут совсем другое дело. Странный запах чего-то острого, едкого, будто стоишь возле огнедышащего вулкана, и отрава, сочащаяся из трещин и разломов, медленно, но верно убивает твою плоть, травит, внедряясь в организм, заставляя легкие с помощью кашля отбрасывать убитые кусочки самих себя.

Адрус вначале переполошился – странный запах, опасно! Потом все-таки вспомнил – огнежелезы. Это они так пахнут. Вернее, горючая жидкость, которую железы выделяют.

Осмотрел морду дракона, огнежелезы – они стали крупнее, округлились, набухли, похожие на такие же железы у других драконов. По виду – железы как железы, ничем не отличающиеся от обычных. Значит, дело все-таки не в них? Не потому дракон спит уже сутки? Может, просто устал, налетался?

Адрус потрогал морду Энда, погладил – чешуя горячая, гораздо горячее, чем обычно.

Кстати, это первый признак непорядка. Когда трогаешь дракона, нужно в первую очередь обращать внимание на температуру шкуры. Слишком горячий – повод осмотреть на предмет воспаленных ран. В бою ведь был, монстр мог зацепить в горячке.

Пощупал чешую – она была странно тусклой, и вроде как даже шаталась! Осмотрел гребень, нашел язвочку – маленькую такую, замазанную мазью (драконопас постарался), и сразу бросило в пот – что за дела? Что это?

– Энд! Очнись! Энд!

Адрус похлопал дракона по «щеке», но тот не пошевелился. Ударил сильнее, еще сильнее, врезал кулаком с такой силой, что этим ударом можно было бы сшибить с ног крепкого человека – никакой реакции! Совсем никакой! Вообще!

– О боги! – У Адруса перехватило дыхание. – Да что же это такое?!

– Драконья лихорадка, – раздался мрачный голос от дверей. – Еще семь драконов больны. И боюсь, что их будет больше.

Лекарь-маг и командир полка вошли в стойло, пересекли площадку и остановились возле Адруса:

– Собирались уже посылать за тобой, – кивнул командир полка. – Беда. Это настоящая беда! Последний раз эпидемия среди драконов была несколько сотен лет назад. И тогда вымерли почти все наши драконы. Осталось лишь пятеро. Последний случай заболевания – десять лет назад. Дракон умер, стойло его сожгли. Начиналось все так же – неделю дракон спит. Потом просыпается, и…

– Что – и?! – не выдержал Адрус, когда тысячник замолчал секунд на десять. – Что потом? Мне говорили, что драконья лихорадка опасна, но насколько?

Сказал и тут же опомнился – как он говорит с командиром полка?! За такое вообще-то и под арест можно попасть! Родовитый дворянин, да еще и высший командир!

Но командир не обратил на тон драконира ровно никакого внимания. Уголки его губ опустились, лицо обвисло, как-то даже постарело.

– За неделю – выпадет семьдесят процентов чешуи. На ее месте образуются незаживающие язвы, истекающие кровью и гноем. Эти язвы будут чесаться, страшно зудеть, драконы будут рвать свое тело, расчесывать раны, возможно заражение крови. В этот период они впадают в безумство, никого к себе не подпускают, могут убить даже драконира – просто не понимают, где находятся и что делают. Были случаи – они поджигали стойло и умирали в огне. Выживает один из десяти. Восстанавливается потом очень долго и плохо. Годами. И не всегда до конца.

Все замолчали. Адрус посмотрел на дверь, за ней виднелись испуганные, бледные лица драконопасов. И еще кто-то знакомый стоял, но имени его Адрус не помнил – из свиты командира полка, наверное. Адъютант.

– Что можно сделать? – Голос Адруса как-то сразу сел, охрип. В висках стучало, кровь билась в черепе так, что грозила его разнести, – как перед боем. – И откуда взялась эта зараза? Что вообще случилось?

– Мы думали над этим. Искали по книгам, читали. Пришли к некоторому выводу. Водные чудовища сродни нашим драконам, – сообщил лекарь. – Твой дракон и остальные драконы, что были в патруле, имели контакт с водным драконом. Были ранены, кусали монстра, он их кусал, то есть на них – в них – могла попасть и попала кровь монстра. И наши драконы заразились. А потом – они купались в общем бассейне. Ну… вот и результат. Мы не думали, что такое может быть. Упустили из виду. Последний случай болезни был давно.

Лекарь устало провел ладонью по лицу, развел руками:

– Лечения нет, кроме укрепляющих средств. И времени.

– Ну что-то же можно сделать?! Как это – нет лечения?! Да как такое может быть?! – Адрус задохнулся от ярости и стукнул кулаком по ладони. – Тысячи лет, и что, неужели так и не знают, что делать при этой проклятой болезни?! Да что же это такое?! Что делать?! Куда бежать?! Что найти?! Какое средство?! Чем помочь?!

– Меч, – мрачно, хрипло сказал командир полка, не глядя на Адруса. – Длинный такой, узкий, из особо закаленной стали. Влезаешь на дракона, нацеливаешься… Вначале кувалдой бьют по тыльнику рукояти, чтобы пробить чешую, если она еще на месте. Если уже нет, тогда просто нажимаешь всем весом и вонзаешь меч в сердце дракона. Чтобы он не страдал. Чтобы не сошел с ума и не убил тебя, драконопасов, всех, кто окажется рядом. А потом – сюда, в стойло, кладешь кучу дров. Чтобы обложить дракона и поджечь. Чтобы сгорела зараза. И чтобы не погибли другие драконы.

Командир неловко повернулся, лицо его посерело. Адрусу показалось, что он даже пошатнулся. Наверное, показалось.

Тысячник вышел из стойла не обернувшись, не сказав больше ни слова.

– Это его дракон был, десять лет назад, – бесцветным голосом пояснил лекарь. – Он ведь начинал дракониром. Однажды они с драконом приземлились на островке, там, где когда-то водились дикие драконы. Он услышал, что они там все еще живут. Хотел посмотреть, правда ли это. Ну и… посмотрел. У него был большой синий дракон. Такой же большой, как твой.

– Что делать?! Есть какой-то способ их лечить? – прервал Адрус. – Магия их не берет, ясно. Какие-то снадобья?

– Драконы практически не болеют. Если не считать порезов, ран и всякого такого. Они едят такую дрянь, от которой умрут девяносто процентов существ на белом свете, – мерзкую падаль, кости, отраву всякую. Их нельзя проклясть, нельзя отравить – их только пронесет, задрищут все стойло. Но вот эта зараза! Сомневаюсь, что кто-то мог ее победить и в прошлом. По крайней мере, мне такие сведения не встречались.

– Да что же это такое?! Да не может быть! Так не должно быть! – Адрус зарычал, как зверь, и лицо его сделалось таким страшным, на самом деле демоническим, что лекарь невольно отшатнулся:

– Успокойся! Ты-то не сходи с ума! Тысячник рвет и мечет, дракониры того и гляди глотки себе перережут, а мне что, яду выпить, что ли?! Я вызвал коллег из Управления Магии, сейчас будем думать, что делать. Снадобье варить будем, скорее всего – его потребуется много. Может, кто-то и выживет. Пока заболели семь, авось семью единицами и обойдется.

Адруса больно резануло слово «единица». Он вначале застыл как столб, а потом медленно повернул голову, и, лекарь был готов поклясться, в глазах драконира загорелись красные огоньки демонического огня:

– Вон отсюда! Это не «единица», это мой друг! Уходите! Все уходите!

Лекарь почти бегом вышел из стойла, а когда убедился, что Адрус его не видит, покрутил пальцем у виска:

– Я все понимаю, да, но зачем доходить до такого?! Его самого лечить нужно! Ненормальный! Ну, чего уставились?! – рявкнул он на группу зевак, скопившихся у стойла – вон пошли отсюда! Дел никаких нет?! Сейчас вашим командирам скажу, чтобы придумали! Будете дерьмо из-под больного дракона выносить да смотреть, чтобы он, мать вашу, башку вам не откусил в расстройстве! Или не спалил заживо!

В толпе будто взорвался один из кувшинов «адского огня», которые катапульты мечут в осажденную крепость. Через несколько секунд на месте осталась только тонкая белая пыль, медленно оседающая на землю. Ближайший зевака был уже в десяти шагах от прежнего места пребывания.

Лекарь вздохнул, побрел в сторону административного корпуса. Предстояла тяжелая работа – варить десятки литров снадобья, готовить раствор, которым надо поливать все, чего могли коснуться драконы, начиная с земли у стойл и заканчивая озером для купания. Его нужно спускать, вычищать и поливать мерзким вонючим снадобьем. Ужасная работа! И самое главное – никаких доплат не предвидится. Ведь он будет делать то, за что, в общем-то, и получает свое жалованье.

И на кой демон шел служить в армию?! Не сиделось ему на частной практике! Романтик хренов, идеалист – родину защищать шел, демон ее задери! А если родина платить как следует не желает?! Если ей плевать на своих защитников, тогда как?

Нет, надо подавать в отставку. Хватит этой армейской чуши! Наелся – по самое «не хочу»!

* * *

– Эй, ты, иди сюда! Да, ты! – Адрус указал пальцем на драконопаса с небитой физиономией. – Ты должен выполнить для меня важное поручение.

– Все, что могу, господин драконир! – испуганно пролепетал драконопас. – Это… я… чо хотел сказать-то… э-э-э… в общем… это не я дракона! Мне жалко его! Я не виноват! Я хорошо его кормил! И он ко мне хорошо относился, мы даже разговаривали иногда! Когда я убирал! Я бы никогда не посмел сделать ему ничего плохого!

– Я знаю. – Лицо Адруса было каменным, он лихорадочно думал, что сейчас делать. – Ты должен пойти в порт и кое-что передать одному человеку, на словах. Послание, в общем. Устное. Сделаешь? Сможешь запомнить, что я тебе скажу?

– Я всегда молитвы Создателю с первого раза запоминал! – приободрился парень – Меня даже настоятель храма хвалил! Он только прочитает, а я уже – рраз! И схватил! Так что не беспокойтесь, господин драконир, все сделаю, не обману!

– Я тебе заплачу, только сделай все хорошо, – спокойно и как-то даже тускло сказал Адрус, мысли которого витали в другом месте. Они были там, в стойле, там, где на помосте сейчас умирал его друг.

– Да ничего не надо! Я ради вас… бесплатно! Ни медяка не возьму! Хучь убейте! Говорите, все передам! – Парень даже покраснел от чувства собственной значимости и напыжился, как индюк.

– Молодец, – Адрус выдавил улыбку, но увидел, какое впечатление она произвела на собеседника, и разом согнал ее с лица. – Слушай и запоминай. И смотри, никому ни слова! На контрольном пункте скажешь, что я послал тебя к подруге, хочу, мол, предупредить, что задержусь в полку на несколько дней. Что это очень важно. Подругу звать Сара, у нее лавка белошвейки в купеческом квартале. Запомнил? Сара!

– Сара! – с готовностью повторил парень. – Лавка белошвейки!

– Сам же ты пойдешь в порт. Там у пятого причала стоит судно, называется «Морской цветок». Подойдешь и позовешь госпожу Делию! Запомнил? Делию! И передашь ей мои слова, которые я тебе сейчас скажу.

– А если не позовут? Если меня оттуда погонят? Если госпожи Делии нет на месте?

Адрус слегка поднял брови – как ни странно, парень задал верный вопрос. А правда – если Делии там нет? Если вдруг куда-то отошла? Или возьмут морячки да пошлют паренька подальше? Моряки, они такие, у них это быстро – как пришел, так и ушел! Туда, откуда вышел.

– Если Делии не будет, передашь послание Адалу Манагару. Там же, на корабле. Адал Манагар, запомни! Скажешь, что от Звереныша.

– Как?! – поразился драконопас. – От звереныша?!

– Да. От Звереныша. Все. Молчи и слушай.

* * *

Делия была уверена в Адрусе. От него просто-таки исходили волны уверенности, силы, он был основателен и постоянен, как скала.

Впрочем, и скалы когда-то падают, разрушаются, трескаются, но она надеялась, что все-таки не в этом случае.

После прошлой страшной ночи Делия уверилась в Адрусе еще больше. И еще больше хотела стать его любовницей!

О-о-о… Создатель… как она этого хотела! Внутри все тряслось, дрожало при мысли о том, как его руки прижмут ее покорное, податливое тело (само собой, она из себя изобразит нежный, покорный цветок!), как бросит на постель и грубо…

Нет, все-таки не очень грубо. Обнимет, аккуратно снимет с нее красивое платье, не повредив тонких кружев… и резко соединится с ней… Нет. Не «резко». Аккуратно, нежно сольется с ней в единое существо! Чтобы медленно умирать и рождаться, соединяя дыхания!

Ну как в любовной книжке, да. Так же совокупляются родовитые, хорошо воспитанные девушки? Не набрасываются же они на партнера, скача на нем, как обезумевшая обезьяна? А хорошо бы именно так!

А вообще-то – кто ее ограничивает в поступках и желаниях, демоны всех задери?! Плыть до места назначения не меньше двух недель! А что еще делать в эти две недели?! Говорить и трахаться, говорить и трахаться!

Ох уж она и отыграется! За все те месяцы, что у нее не было секса!

Служанки и рабыни не в счет! И эти штуки – костяная и стеклянная – тоже не в счет! Это так… баловство. Кстати, по заказу сделаны, по памяти! По рисунку! Размером в точности, как у него!

Интересно, а у него сейчас такой же или изменился? Адрус вроде как даже подрос, стал масивнее, крупнее, может, и там у него выросло?!

Ох, аж трепещет все внутри! Дрожит от предвкушения!

Делия огладила бедра, поправила платье, осмотрела каюту – большая, светлая, и кровать огромная! Хватит места с лихвой! Даже для троих.

Придется Сару в постель взять, да. Он к ней привык, нежные чувства, то, се. Так пусть вначале привычная будет обстановка. Но первый секс все равно с ней, с Делией! И вообще, Сара так… на подхвате. Для разогрева!

Кстати, хорошая женщина. И красивая – по своему красивая. Кто-то скажет – слишком уж мускулистая, как мужчина, – и будет дураком! Есть в ней женственность и своя красота. Груди небольшие, упругие, и тело с округлостями. А то, что мускулистая, так разве лучше жирная, вялая задница, по которой хлопнешь – и она еще неделю трясется? Как студень?! Нет уж. Не надо жирных.

Так-то Делия сама по себе тоже не хилая. Тоже без жира, и мускулов у нее хватает. Строение другое, да – худенькая и ростом пониже. Но такая уродилась, чего уж тут. У Сары просто рост гораздо больше и мышцы развиты сверх меры.

Кстати, как ни странно, на скорость такое количество мышц никак не повлияло. Почти не повлияло. Хотя должно было повлиять. Массивный – не синоним «быстрый». Совсем наоборот. Крупные люди медлительны. Но только не Сара!

Конечно, Делия быстрее Сары, но все-таки не особо, стоит это признать. Но ее, Делии, сила – не только в скорости и не только в физической силе, хотя та же Сара удивилась бы, узнав, какая мощь таится в этом стройном, на первый взгляд хрупком теле. Главная сила Делии – в хитрости, в уловках, в умении применять всевозможные смертоносные приспособления, которыми не может воспользоваться необученный человек. Отравленные стрелки, маленькие отравленные метательные ножи, звездочки, кресты, все приспособления, которые чей-то пытливый извращенческий разум создал для того, чтобы лишать жизни человека, мучить его, калечить и терзать. Попади эти штуки в руки простого бойца – он ничего не смог бы с ними сделать хорошего. Скорее всего – лишил бы жизни самого себя, неосторожно уколовшись внешне безобидным острием иглы или «игрушечным» ножом, похожим на уменьшенную в несколько раз копию обычного метательного ножа.

Снова осмотрела себя, наклонив голову, задрала подол до груди – трусики красивые, да! А под ними – тоже все красиво! Гладко (заросшими ТАМ ходят только нищенки да тупые крестьянки!), чисто, хорошо пахнет! Благовониями! Не помойкой какой-то!

Вот где он еще такую женщину найдет?! Умная, чистая, секс любит, красивая! И если что – всем за него головы оторвет! Мечта мужчин!

Однако что-то Адрус задерживается. Странно.

Опустила платье, нахмурилась – трусики намокли. Демоны раздери! Придется менять!

Нет уж. Пусть такие стаскивает, мокрые! А нечего было столько времени заставлять ждать! Она ведь не железная! Она всего лишь слабая женщина! Хм… м-да. Иногда.

– Госпожа Делия! – В дверь постучали. – Госпожа Делия, гонец!

Тут же екнуло сердце, почуяв неприятности. Адруса нет, какой-то гонец пришел! Кто еще знает, что она на корабле? Это точно от Адруса!

– От кого гонец? – небрежно поправляя платье, быстро, но без суеты цепляя на ноги ножны с ножами, метательный нож в кармашек на спине (на всякий случай, мало ли что могло случиться?).

– Говорит, от какого-то там звереныша! – Голос матроса был удивленным, хриплым, как с попойки.

Точно – беда! Что-то случилось!

– Пусти его на борт, пусть идет сюда. – В самом деле, зачем говорить о делах на улице? Слишком много ушей!

Встала к окну, приготовилась, стала ждать, глядя на сверкающее под солнцем море.

Настроение тут же упало. Похоже, что поездка с любовником если и не канула в море, то откладывается на неопределенное время. Так просто Адрус гонца присылать бы не стал. Сам бы пришел. Значит, случилось нечто такое, что перевернуло ситуацию с ног на голову.

* * *

Остр был очень доволен. Солнце, свежий ветер, море! У торговца пирожками купил восхитительный пирог с мясом – сочный, пряный, тающий во рту! Вкусный до умопомрачения! Не то что постный солдатский паек!

Главное, не задумываться, что там за мясо и зачем положили столько пряностей. И вообще – всегда лучше меньше задумываться. От дум одно зло. И голова болит. И неприятности.

Жалко дракона, конечно. Он любил слушать, когда Остр рассказывал ему о своей деревне, о жизни. Даже переспрашивал, когда Остр что-то невнятно объяснял.

Кстати сказать, до этих пор Остр думал, что драконы безмозглые злобные существа, только и способные, что летать, жрать да удивительно вонюче гадить. Что-то вроде летающих быков. А оказалось, они не глупее людей! А может, даже умнее!

Остр признался дракону, что он считал его «летающим быком», тот долго фыркал и шипел – так драконы смеются. А потом сказал своим странным, искаженным голосом, чтобы Остр рассказывал побольше, когда убирает стойло, потому что ему скучно. И что он, Остр, хороший парень, и пусть не боится – он его не убьет.

Это, конечно, обнадеживало, но Остр все равно дракону до конца не доверял. Ну как можно верить существу, у которого раздвоенный хвост с рогами и зубы – каждый размером с кинжал?! Он бычью кость с бедра перекусывает так, как Остр кусочек сахара. Хрусть! И нет ее, кости-то!

Остр специально смотрел в куче драконьего дерьма, размытого в лотке – нет ли кусков кости? Нету! Нету кусков! Он их переваривает! Все переваривает! И человека переварит – только кучка дерьма останется! Маленькая.

Страшно, да. Но жить можно. Драконир не обижает, даром что рожа страшная и зовут его Демон. Если бы все демоны были такими, Остр точно стал бы поклоняться Холодному Брату вместо Создателя!

Тьфу! И придет же в голову такая ересь! Хорошо хоть вслух не сказал!

Остр осенил себя знаком, отвращающим Зло, и зашагал дальше.

Драконир не обижает, дракон с ним разговаривает, еда хорошая, сытная, хоть и постноватая, жалованье вовремя дают – чем не жизнь?! Ни тебе засухи, ни тебе неурожая, когда голодуха и все порции еды в доме строго поделены. В солдатской столовой – жри, сколько хочешь, от пуза!

А вот помрет дракон – что тогда? Отправят в стражники – и очень даже легко! Там тоже, в принципе, жизнь неплохая в сравнении с деревенской, но все-таки с драконом ему лучше. И сытнее, и почетнее. Дракон-то не простой!

Последнее время даже приятно – все пальцем показывают: «Это драконопас красного дракона! И не боится ведь к нему заходить! Смертник! Отчаянный, видать!»

А он идет – такой смелый, – никого не замечает! Плюет на них! Хе-хе…

Да, жалко Красного. Может, все-таки выживет? Бывает же такое чудо? Красный вообще-то не простой дракон! Эвон как за один день себе огнежелезы вырастил! Все просто на головах стояли, когда узнали! Пытались Остра подпоить, чтобы расспросить все про Красного. Но он дурак, что ли, пить? Вон как драконир Менда отделал! За похмельную рожу!

И поделом. Есть время пить, а есть время работать! Так Менду и сказал. И еще сказал – что командир его спасает, дурака. Дракон ведь и правда хотел Менда прибить, сам сказал! А не прибил только потому, что драконир его просил этого не делать. Вот и получается, что Менд дракониру по край жизни обязан!

За мыслями Остр и сам не заметил, как оказался в порту. Пирожок уже благополучно исчез в желудке, осталось только облизать пальцы, что Остр и сделал с чувством, с расстановкой, каждый отдельно, хлюпая и причмокивая. Не пропадать же добру? Да и пальцы теперь почище.

Не хочется оставлять пятна на мундире. За такое могут и высечь! Других драконопасов регулярно секли, это только драконир Красного, нет, как теперь он называется, дракон-то – не Красный, а Энд, так вот драконир Энда – никого не отправляет сечь. Сам вот морду Менду набил, и все. Да и то… слегка! Не изувечил же?

Найти «Морской цветок» оказалось совсем легко. Здоровенная пузатая штука, на носу которой был нарисован самый настоящий цветок, – других таких судов рядом и не было. Три мачты, крашенные красным суриком борта.

Недавно Остр узнал, почему именно красным суриком. Ядовитая краска! А всякие там жучки, что в воде сидят, они любят пожрать дерево, но только вот без сурика! Сурик им аппетит отбивает. Так и получаются красные корабли. А раньше он думал, мол, выпендриваются купчишки-то! С жиру бесятся! Денег нахапали, и теперь им можно на красных кораблях кататься! Чтоб покрасивше!

Эх, ему бы, Остру, такой корабль – уж он бы поплавал! Уж он бы повозил! Товары всякие выгодные. Пряности, шелка, металл в чушках!

А то еще можно собрать команду отчаянных да на морской тракт, а та-а-ам… жирные купчишки с деньгами! Немножко попиратствовал – можно и лавку открыть! И жить припеваючи!

– Эй, придурок, ты чего уставился! Чего надо?!

Остр задрал голову, чтобы посмотреть, кто это кричит. Мелодичный, звучный, как у колокола, голос принадлежал высокой женщине лет тридцати, с жестким красивым лицом. Над плечом женщины торчала рукоять меча, и Остр вдруг подумал: может, это и есть госпожа Делия?! Очень даже похоже! Такому человеку, как Демон, приличествует и женщина, похожая на демоницу! Воительница!

Ох! А это не та ли, что получила Серебряную Звезду вместе с Демоном?! Да, демон задери, – точно! И как ее звали… Са… Сара!

Вот он дурак! И подругу Демона звать Сара! Так что же, его подруга здесь, на корабле?

Хотя… а что такого-то?! Ну, решила она поплавать, и что?

– Да что ты пялишься-то?! Чего молчишь?! Нечего сказать – вали отсюда, не заслоняй пейзажа!

Остр оглянулся, чтобы увидеть, какой он там пейзаж заслоняет, но, кроме разбитого ящика с гниющими пататами и крысы, перебегающий освещенный участок причала, не увидел ничего, что можно было бы назвать пейзажем.

Потом сообразил – шутит! Она пошутила! Но вообще-то и правда надо делом заняться, а то женщина уже сердится. Щас схватит какой-нибудь булыжник да и врежет ему в лоб, чтобы не зевал! Хотя… какие на кораблях булыжники? А может, все-таки какие-нибудь и есть?

Запутавшись в хитросплетениях своих причудливых мыслей, Остр не нашел лучшего выхода, как честно сознаться о цели прибытия под борт славного «Морского цветка».

– У меня послание госпоже Делии! От Звереныша!

– От кого? – удивилась Сара.

– Драконир, господин Агрус Симгс, мне сказал передать так – для госпожи Делии! У меня есть устное послание! И я должен его передать!

– Чего орешь, будто кинжал в зад воткнули? – хмуро осведомилась Сара. – Я прекрасно все слышу. Сейчас узнаем у госпожи Делии, хочет ли она лицезреть твою прыщавую деревенскую морду!

Лицезреть «прыщавую морду» госпожа Делия явно захотела, потому что скоро на трапе появился рыжий веснушчатый матрос и призывно махнул рукой:

– Эй! Крыса сухопутная! Вали сюда! Госпожа Делия желает тебя видеть!

Остр и не подумал обижаться на «сухопутную крысу». Он и покруче ругательства в свой адрес слыхал, а будешь на всех обижаться – обижалки не хватит. Не бьют – да и ладно. Служба есть служба.

Его провели по чисто выдраенной палубе на корму, к одной из дверей, ведущих в высокую надстройку. Остр видел окна в корме корабля, когда стоял на причале, и сразу подумал, что, наверное, эти окна ведут в комнаты, где живут богатые пассажиры и сам капитан. Или как там у них называется, не комнаты – каюты! Верно! Каюты!

На стук кто-то ответил, и матрос кивнул на дверь:

– Вали туда! Да за языком следи, пентюх ты навозный! Иначе она тебя на куски порвет! Госпожа сурьезная, нарежет ломтиками – и не поверишь, как быстро это случится! Ну что застыл, шагай!

И Остр с трепетом нырнул в темноту каюты.

После яркого полдня глаза не сразу привыкли к тусклому свету, идущему из открытого небольшого окна, и только через несколько секунд Остр проморгался и вдруг увидел возле окна девчонку своего возраста – стройную, красивую, свежую, как цветок, только что облитый дождем! У него даже дыхание сперло – мечта, а не девчонка! Кружевное белое платьице обрисовывает нетолстые бедра, и видно, что ноги не могучие и короткие, чтобы удобно было нагружать навоз и таскать ведра с водой, а холеные, длинные, созданные для того, чтобы их целовать и… раздвигать!

А эти губки – пухлые, сочные, красные, как лесная земляника!

А эти глаза – огромные, широкие, будто их нарочно магическим способом расширили!

Груди – небольшие, но видно, что каменно-твердые, оттопыривали легкую ткань острыми сосками, и коричневые кружки были видны через полупрозрачный шелк!

Остр глянул в лицо девчонки и просто утонул в этих двух блюдцах-озерах, забыв обо всем – зачем пришел, где находится и что должен сказать какой-то там госпоже Делии! Не осталось ничего, кроме полумрака каюты, запаха благовоний и курящейся в углу ароматической палочки! Кроме широкой кровати, застеленной шелковым бельем, на котором так было бы приятно, сладко – целовать, гладить, любить эту богиню, сошедшую с небес!

Из ступора вывел насмешливый голос девчонки, мелодичный, будто прозвенел колокольчик:

– Эй, убогий, ну ты чего вытаращился, как на морского монстра?! Чего надо-то?! Кто тебя прислал?!

– Мне бы госпожу Делию… – заикаясь, пробормотал Остр, и девушка снова рассмеялась:

– Вот ты ж дурак! Ты видишь здесь кого-то, кроме меня?! Кто-то еще есть в каюте?! Может, под кроватью? Заглянешь туда? Эй, Делия, ты там спряталась? Не видно? Ну-ка, возьми свечу, может, так виднее будет? Делия, вылезай, проклятая!

Девушка хохотала, сверкая белыми зубками, и Остр чувствовал себя дурак дураком. Он и правда зачем-то заглянул под кровать, под которой, само собой, не было ничего, кроме ночного горшка с щербинкой на боку. Нет, ну в самом деле – неужели грозная госпожа Делия будет прятаться под кроватью? И зачем ей это?

И тут до него дошло: страшная госпожа Делия – это же вот эта девчонка! Та, что над ним смеется!

И Остр залился краской – весь, с макушки для пят. Ох, дурак, дурак! И правда – деревенщина!

А девушка – мечта. Никогда у него не будет такой девушки! Никогда! И ему, Остру, вдруг захотелось заплакать. А потом пасть в ноги этой богине и целовать, целовать ее ступни, поднимаясь в поцелуях все выше, выше, выше…

– Давай, быстро, говори, что передал тебе Демон! Вернее – мне! – потребовала госпожа Делия, став серьезной и какой-то… опасной, что ли! Вот не было у нее меча, не было даже маленького ножика на поясе, но от госпожи Делии повеяло такой жесткостью, даже жестокостью, что Остр невольно поежился. Теперь эта девушка не казалась ему утренним цветком! Скорее – красивой, сильной и смертельно опасной лесной кошкой, способной задрать и утащить целого барана! Такого, как Остр…

– Господин Агрус просил передать! – начал Остр и приостановился, собираясь с мыслями.

Девушка терпеливо ждала.

– Я не могу поехать с тобой. Но все наши договоренности в силе. Поезжай и жди меня на месте. Обещаю, что выполню все, что в моих силах. Все!

Остр выдохнул, довольный, как достигший стойла мерин, а госпожа Делия разочарованно спросила:

– Он не объяснил – почему не может ехать?

– Ничего не сказал, госпожа! – Остр важно повел плечами. – А я не спрашивал! И как я могу спрашивать – он же мой командир! Он приказал – я передал!

– Так. Рассказывай, что у вас там случилось. – Госпожа Делия подошла ближе, всего на расстояние шага от Остра, и у него закружилась голова от запаха благовоний, запаха ее разгоряченного, прекрасного тела. От ее глаз, впившихся взглядом в лицо Остра, как щупальца диковинного монстра!

– У нас… случилось… – Остр как завороженный смотрел на «богиню», с большим трудом частично освобождаясь от ее чар. – Случилось! Да! Драконы заболели! И наш дракон. Умирает. Болезнь страшная такая, лихорадка! Говорят, много драконов умрет! Все бегают, шумят! А драконы спят, не поднимаются! Вот!

Остр выпалил все одним духом и снова замер, довольный сам собой, жадно пожирая взглядом девушку-мечту. Он хотел бы коснуться ее ноги, поцеловать… вылизать с ног до головы, как животное, как… как… зверь! Ползать у ее ног, мечтая лишь о том, чтобы она погладила его по голове, чтобы коснулась – пусть даже носком сандалии!

Остра буквально трясло от желания, и он едва держался на ногах. Когда драконопас оказался на палубе, бесцеремонно выдворенный пинком в зад, его обдуло морским ветерком и подсушило ярким солнцем, только тогда наваждение спало, но не забылось.

День теперь не казался таким ярким и хорошим. И дело не только в драконе, к которому он привязался. Убивала мысль о том, что никогда в его жизни не будет ТАКОЙ девушки. И от этого на душе становилось горько.

Остр сбежал на причал, не думая, не соображая, что делает, и медленно побрел назад, в полк, поливаемый матерными ругательствами грузчиков, бегающих по причалу с мешками муки на плечах: «Что ты тут бродишь, придурок, сын больной ослицы?!»

Пока шел до контрольного пункта, дважды едва не попал под телегу ломового извозчика и один раз под карету некоего вельможи, кучер которого перетянул Остра кнутом поперек спины.

Этот весьма болезненный удар драконопаса взбодрил, вышибив остатки мечты, и дальше Остр шел уже бодрее и гораздо увереннее.

Ничего удивительного. Опыт истории показывает, что хорошая порка не только помогает наладить дисциплину в воинском подразделении либо заставить учеников хорошенько учить уроки, но еще и избавляет от наваждения несчастной любви, одной из самых страшных напастей, которые могут исковеркать жизнь человека навсегда. Или наоборот – направить по верному пути. Тут уж как повезет.

Скоро он уже отмечался в книге прихода и бежал к знакомому зданию стойла, где мучился несчастный дракон. Нужно было хоть немного ему помочь – хорошая все-таки животина, да к тому же, наверное, много денег стоит! Разумный ведь, не хухры-мухры!

* * *

Делия посмотрела в спину уходящему посыльному и, когда за ним захлопнулась дверь, бессильно повалилась на постель.

Вот же гадство! Так все было хорошо задумано и в последний момент сорвалось! Это ли не свинство?!

Кстати, а эта самая магическая ароматическая палочка точно действует! Возбуждает мужчин так, что посыльный чуть из штанов не выпрыгнул, глядя на Делию! Пожирал глазами, как пес косточку!

Точно бы Адрус не устоял! Хорошо сработал Агристус!

И что теперь делать? Торчать тут, в этом городе? А зачем? На самом деле – надо плыть домой. Если Адрус сказал – он сделает.

Ох, как жаль, что так получилось! Но что поделаешь? Ясно ведь, что он своего дракона не бросит! А сколько продлится эта болезнь – неизвестно. Она, Делия, нужна в Зануссе. Здесь дел никаких больше нет. Да и лучше пока свалить из города – после шумихи, что она наделала, разгромив бордель.

Делия встала с постели мягким, текучим движением, как большая кошка, подошла к двери, приоткрыв ее, крикнула пробегавшему мимо матросу:

– Скажи капитану – мы отплываем! И позови сюда Сару! Быстро!

Сара вошла в каюту и по знаку Делии заперла за собой дверь. Так же по знаку села рядом с ней на постель, внимательно посмотрела в лицо госпожи. Делия молчала секунд двадцать, потом спросила – мягко, слегка томно:

– Ты когда-нибудь была с женщиной, Сара? Я имею в виду – занималась сексом с женщиной?

– Нет, – нахмурилась женщина. – Меня всегда привлекали только мужчины.

– Жаль! – искренне огорчилась Делия, и тут же ее лицо просветлело. – Но это поправимо. С этой секунды ты любишь не только секс с мужчинами, но и секс с женщинами. Очень любишь! Просто мечтаешь о том, чтобы коснуться красивой женщины – такой, как я! Ты получаешь наслаждение, оргазм, от прикосновения женщины и тогда, когда доставляешь ей удовольствие и чувствуешь, понимаешь, что ей хорошо! Все, что делает с тобой твоя партнерша и что делаешь ей ты, – тебе так же приятно, как секс с хорошим мужчиной. И еще – забудь, что я когда-нибудь это тебе говорила. Ты помнишь, что с самого детства любила не только мужчин, но и женщин. А теперь… раздень меня. И уложи в постель. И разденься сама. Впереди очень долгий путь, но я надеюсь, что мы сумеем сделать его гораздо приятнее. Просто уверена в этом!

«М-да. В абсолютном подчинении есть много, очень много приятных пунктиков, и если уметь правильно этим воспользоваться… Ведь я ничего плохого не сделала, правда же, Адрус! Она будет получать наслаждение, я получу наслаждение – все довольны! И какая разница, КАК она стала такой, какая она сейчас есть! Если все в мире делается по воле Создателя, значит и ЭТО по воле Создателя, а значит – я абсолютно права!»

– Иди сюда… вот так… ага… давай я вот так лягу. Давай! Ох, как хорошо… у тебя такие плечи, можно подумать, что со мной мужчина! И при этом я не изменяю своему жениху! Вот так… так… нежнее! А теперь быстрее, быстрее! А-а-а…. еще! Еще! Хорошо… Полежи со мной… нет, постой! Мне что-то тоскливо… иди достань с полки шкатулку. Вон ту, большую. Открой. Возьми их… Похоже на штуку, что есть у твоего любовника? Я вообще-то сделала точную копию! Иди сюда… Помажь маслом. Так… давай! О-ох… Адрус… как хорошо, милый! Адрус… Адрус… глубже, милый! Еще! Давай второй… осторожнее, нежнее! Еще! Еще хочу! Еще! Адрус! Сильнее! Сильнее! Как долго я тебя ждала…

* * *

Корабль медленно, важно вышел из гавани и поднял паруса, ловя свежий ветер. Тот дул не в корму, потому прошлось лавировать, и капитан сердито подумал о том, что путешествие точно займет больше трех недель. В это время года всегда дуют встречные ветра, потому обычно в Занусс стараются идти попозже, по ветру.

Но не всегда. Встречный – не встречный, а дело стоять не будет, так что надо двигаться дальше.

Хозяина не было видно – он сразу заперся у себя в каюте с четырьмя красивыми рабынями и, судя по рассказу стюарда, развлекался там по полной.

Вообще, непонятно – зачем ему идти в Занусс? Адал давно уже туда сам не ходил! Для этого есть помощники, капитаны. Его дело, Адалово, сидеть в центре паутины и дергать за нити! И наслаждаться жизнью в своем особняке!

Странно, да. И вышли они почти пустые, без груза. И парни с ними странные. Вернее, не с ними, а с Делией. Они подчиняются ей, эти мордовороты!

Странная штучка эта Делия, да. Адал сказал, что если что – она порвет на куски, как бойцовая собака, и чтобы не вздумали ее как-то цеплять, делать скабрезные намеки и все такое прочее. Не послушали. Теперь двое здоровенных матросов лежат под палубой едва не при смерти – почитай, калеки. У одного рука сломана, нет уха и шрам через всю морду, у другого сломана нога и три ребра.

И чего такого сказали? Да любая баба порадовалась бы таким словам! Наверное. А эта – как зверица бросилась, в считаные мгновения разделала обоих! И снова улыбается, стоит, как цветочек, как ни в чем не бывало!

Демоница, да и только! Теперь команда ее как огня боится.

А чего стоит эта… Сара! Эта – так вообще кулаком в палубу забьет, как гвоздь! Такой здоровенной бабы никогда в жизни не видел! Но красива, демоны ее забери, ох как красива! Поставить бы ее раком, да и… мм…

Капитан вздохнул и скомандовал:

– Приготовиться к повороту! Не спи! Готовсь! Поднять все паруса! Иначе эдак и за месяц не доберемся… свистать наверх!

* * *

– Еще три. Итого – десять! – Лекарь удрученно помотал головой. – Вот это да! И что будем делать?! Не представляю.

– Армию готовить – что еще-то? – Командир полка налил себе из кувшина, выпил, теряя красные капли на отутюженный мундир, не замечая, что пачкает сукно. Но вообще-то ему было на это плевать. Детище его жизни, его гордость, его опора – гибнет, и он ничего не может с этим поделать!

– Зачем армию? – не понял лекарь.

– Затем! – угрюмо бросил тысячник и снова налил из кувшина, отбросив предательскую мысль о том, что сегодня напиваться как раз и нельзя. – У нас с Зануссом было равновесие. Был договор. У нас драконы – у них драконы. Мы не применяем драконов – они не применяют драконов. А теперь что? У них тридцать драконов, а у нас? Хорошо, если десяток останется. После возвращения Красного они все влезли в бассейн. Все! Я точно знаю. Разговаривали. Типа собрание устроили, чертовы скотины! И вот результат. Проклятый Красный! Лучше бы он сдох! Лучше бы не вступался за этих двух идиотов! Лучше бы они погибли в драке с морским монстром! Все беды от него!

– Четырех идиотов, – криво усмехнулся лекарь, и тысячник вначале не понял. А когда понял, пьяно покачал головой:

– Двух! Именно – двух! Драконы исполняют приказы! И если бы эти идиоты не приказали сесть на воду – ничего бы не было! Кстати, интересно будет узнать: зачем они садились на воду?! Как это они так устали, что крылья не стали их нести?! Зачем подставились под укусы морского монстра?! Может, тут таится предательство?! Может, это замысел такой?! Рука Занусса?! Эгерт, вызови дракониров Краласа и Эмелы и на допрос! Выбей из них всю правду! Если они и в самом деле предатели родины – я с них шкуру спущу! Они будут умирать долго и трудно! Подставить государство под удар! Лишить нас лучшего оружия! Твари!

Человек с серебряным знаком «Глаз» на плече поднялся и молча вышел из комнаты. Он все это время, пока шло «совещание», молчал и только делал заметки в небольшом свитке. Что он там писал – никто не видел, но все старались подглядеть – любопытно же! Но никому так и не удалось раскрыть эту тайну.

В кабинете командира полка сидели еще его заместители и лекарь. Ждали, когда подъедет делегация из Управления Магии. Главнокомандующего решили пока не беспокоить – все оттягивали момент, когда придется сообщать второму по власти человеку в империи о том, что случилось в полку. Никому не хочется попадать под горячую руку! Эдак можно не только должности лишиться, но и самой головы! Пусть сообщит кто-то другой. Не я!

– Да где же эти мерзавцы?! – Командир полка грохнул рукой по столу, но от двери раздался спокойный, довольно-таки ехидный голос:

– Надеюсь, это не нас так кличут? – Сухой, даже, можно сказать, тощий мужчина в синем мундире, похожем на воинский, с большой, украшенной камнями золотой бляхой, на золотой же цепи, свисающей с перевитой жилами шеи.

Сразу бросался в глаза большой нос этого человека, больше похожий на клюв хищной птицы (он даже немного загнут, как у настоящего орла-падальщика!), за что его за глаза называли Стервятником. Именно за глаза, потому что Эмас Игарт отличался злопамятностью и недюжинной силой, несмотря на свою субтильную внешность. Он великолепно владел всеми видами оружия и легко мог нарезать дольками любого, кто посмел бы напасть на главу Управления Магии или оскорбить его. Если бы нашелся, конечно, такой безумец, забывший, что вообще-то перед ним еще и самый сильный маг империи.

Сила мага не в руках и мече, сила мага в магии. А ею Игарт владел в совершенстве. Не было в империи более сильного и знающего мага, чем он. А этот самый медальон, который висел на его груди, был не только и не столько знаком гильдийского старшинства, но еще и накопителем магии, артефактом, с помощью которого можно натворить много чего – если бы этот артефакт попал в недостойные руки. И в достойные – тоже.

Кстати сказать, в отличие от большинства высших чиновников империи Игарт не был императору никакой родней. В нем вообще не было дворянской крови. Простолюдин. Чистый талант, честолюбие и жесткость, даже жестокость (за что, собственно, его и прозвали Стервятником, не только из-за носа), позволили ему пробиться на верхнюю ступеньку социальной лестницы.

Игарт прошел в кабинет, тихо прикрыв за собой дверь, по ходу движения не скрипнув, не стукнув, не зашуршав, бесшумный, как тень. Поговаривали, что сам он из Верных, обученный, тренированный убийца. Магические способности проснулись, когда его подвергли мутации, чтобы выковать из бесполезного мальчишки-раба настоящего воина. Так ли это, никто не знал. Игарту было столько лет, сколько не живут даже маги.

Сколько именно? И этого никто не знал! Игарт вообще был легендарной личностью, пережившей несколько императоров, и конкретной информации о нем не было ни у кого. Вероятно, даже у самого императора.

– Заявились, наконец-то! – ядовито выдавил из себя багровый от злости, а больше от выпитого алкоголя тысячник. – Что, небось пешком шли от Башни Магов, да?! По бедности своей коней-то не заимели! Да и зачем поторапливаться? Дело-то плевое! Насморк, а не дело! Какие-то там драконы, чего уж!

Игарт спокойно выбрал себе место, сел в кресло, вытянув длинные ноги в огромных узконосых ботинках. Размер этих ботинок соответствовал росту Игарта, но из-за худобы хозяина ступни казались более длинными, чем были на самом деле.

– Снадобье уже варится на кухне, мои люди работают. Прежде чем прийти сюда, я наладил производство лекарства и только потом присоединился к вашему… совещанию.

Игарт обвел присутствующих внимательным взглядом темных глаз, и под его жестким взором тысячник как-то сразу сдулся. Из него будто бы мгновенно выветрился хмель – командир полка откинулся в кресле, замолчал, глядя поверх голов и сцепив руки на животе.

– Я в курсе, что здесь произошло, так что можете не докладывать…

Одной фразой Игарт поставил все на свои места. Он – главный. Приехал, взял бразды правления в свои руки. Остальные – ниже его и ему докладывают, как и положено дельным подчиненным. Тысячник снова покраснел, и его пробил пот – как смеет этот безродный выскочка?!. Этот гражданский, этот… этот…

Пока командир подбирал слова ярости, Игарт снова проявил инициативу:

– Ничего, ничего – сидите, уважаемый! Не вставайте! Не такая я величина, чтобы передо мной вставать. Кстати, его императорское величество в курсе происшедшего. С его слов – он очень разочарован и просто потрясен. Он не ожидал такого от родственника своей дорогой супруги. И если кузен не может справиться с полком, изведя всех драконов, как кроликов, наевшихся тухлых пататов, можно ли ему доверить что-то более значимое, чем полк? Возможно, ему стоит послужить ближе к земле, где-нибудь на границе? Может, он слишком воспарил в небеса и пора опуститься на почву?

Мертвая тишина. Нет – мертвее мертвого! Не слышно сопения, не слышно покашливания первого заместителя по хозяйственной части Урхарта – он вроде как простудился и все утро отлеживался, принимая снадобья. Куда-то вдруг и болезнь его потерялась! Глаза прячет, не смотрит! Как и все остальные. Вроде как ничего и не сказано было! Вроде и не каркал тут проклятый Стервятник!

Неспроста это. Происки врагов! Это все братец императорский подсуетился, воспользовался возможностью затоптать, принизить, выставить в дурном свете перед императором! И ведь кто-то успел доложить, какой-то мерзавец! Гады! Все – гады! Завистники и подлецы!

– От драконьей лихорадки не застрахован ни один дракон. И вы это знаете, господин маг! – Тысячник тяжело поднялся. Хмель на самом деле вылетел из его головы, будто выбитый тяжелым латным сапогом. – И для меня мой полк – родная семья! Я готов отдать свою кровь, лишь бы жили драконы! Я сам бывший драконир и знаю, каково это – потерять своего дракона! И никто лучше меня не знает, как содержать драконов! Воевать на них!

– Я так и сказал его императорскому величеству, – медленно кивнул Игарт, бесстрастно глядя на бледного как мел тысячника. – Кадрами разбрасываться нельзя. Им нужно помогать! Вот мы и прибыли помогать. И я лично. По просьбе императора. Мне хотелось сразу же расставить все по своим местам – я и моя команда сделаем все, чтобы у драконов осталось больше шансов на жизнь. А вы мне поможете – чем сможете. Благо бездельников тут у вас на базе хватает, есть кому нам помочь. А теперь пусть кто-нибудь все-таки доложит о состоянии дел с драконами на сегодняшний момент.

* * *

Тихий такой… просто спит, и все тут. И не верится, что внутри его сидит какое-то дьявольское проклятье и медленно, но верно разрушает плоть. Плоть, до которой не могут добраться даже стрелы и копья врага! Плоть – под непробиваемой чешуей, которую, казалось, ничего не может уничтожить! Кроме всепоглощающего огня, для которого нет преград.

Адрус сел рядом, прислонился спиной к морде дракона. Дыхание Энда обжигало спину, оно было горячее, чем обычно. Дракон вообще-то холоднокровное существо, как и все ящерицы. Любит тепло и очень не любит мороз – на холоде тратит много сил. Дыхание его всегда чуть-чуть теплое, как утренний ветерок. Сейчас же – он просто пышет жаром! И спит. Спит, и все тут! А ведь при такой температуре ему нужно много еды, очень много! Иначе организм начнет есть сам себя!

Что делать? Адрус знал, что ему делать. Прекрасно знал. Но не решался. Один раз прокатило. Второй раз может и не получиться.

Ну и что тогда? Оставлять друга в беде? Десять процентов за то, что он выживет? Надеяться на чудо?

Адрус вздохнул и тяжело поднялся на ноги. Его организм, сильный, тренированный, все-таки требовал отдыха. А отдыха не было. Ночью они с Делией не спали, утром – тоже поспать не привелось, а сейчас уже полдень!

Прошел через гулкое пустое стойло, подошел к двери. Протянул руку, медленно закрыл засов. Теперь сюда можно войти, только сломав эту самую дверь.

Вернулся к дракону, сел рядом, закрыл глаза. Сразу стало легче, сознание поплыло, стало спокойно и хорошо. Он что-нибудь придумает! Обязательно придумает! Вот сейчас поспит и придумает! А чтобы лучше спалось, лучше лечь.

Адрус улегся на настил, прижался к дракону. Спать хотелось – просто невероятно! Так хотелось… так хотелось, что…

ЧТО?! И что?! Как это так – всего сутки без сна, и он падает, будто подстреленный?! Такого не может быть! Не тот организм!

Адрус заставил себя сесть, потряс головой. Сознание мутилось, перед глазами мелькали картинки, будто он только что видел сон и остатки его застряли в воспоминаниях, как обеденные кусочки в зубах.

Вскочил, сделал несколько упражнений, разгоняющих кровь. Взбодрился. Подышал – глубоко, наполненно, диафрагмой, всем животом. Еще несколько упражнений – бой с тенью, растяжки. Полегчало. Было где-то там, далеко, сонное состояние. Но уже на периферии сознания, где-то за «горизонтом».

И что же это такое было? Почему навалился сон? Дракон влияет, точно. Ауры соединились.

– Господин драконир! Господин драконир!

Адрус едва не вздрогнул, настолько у него были напряжены нервы. Голос драконопаса из-за двери слышался нечетко, едва слышно, но для острого слуха мутанта это все нипочем.

– Что, Остр?

– Я все сделал, господин драконир! Все передал!

Драконопас так надсаживался, что Адрус, поморщившись подумал о том, что сейчас о поручении узнает не только весь полк, но еще и прилегающая территория диаметром эдак в несколько тысяч шагов.

– Сделал – и забудь! Ты нигде не был, я тебя никуда не посылал!

Молчание. Нетвердый голос, тоже надсадно:

– Понял, господин драконир! Никуда не ходил, ни к какой госпоже Делии!

Тьфу! Дурак! Нарочно, что ли? Может, издевается? Захотелось открыть дверь и врезать парню по тупой деревенской роже. Вот правильно говорят: заставь дурака Создателю молиться – он себе всю морду разобьет в поклонах!

– Остр! Слышишь меня?!

– Слышу, господин драконир!

– Никого не пускай сюда! Встань у дверей… сядь у дверей… – Исполнительный дурак и правда встанет и дверей, а потом упадет от усталости. – И не пускай! Всем будешь говорить, что я так приказал – никого не пускать!

– А если командир полка придет? Или император?!

– Ты еще Создателя прилепи! – Адрус выругался и тут же поймал себя на том, что ухмыляется, хотя ситуация была совсем не для смеха. – Их тоже не пускай! Скажи, я с драконом занимаюсь! Лечу его!

– Ладно! Господин драконир! Все сделаю! Только вот отолью, а потом приду и встану на пост, ладно?! А то боюсь, в штаны упущу!

– Иди отлей! – завопил Адрус и тихонько пробормотал, улыбаясь: – Болван! А может, он не так и глуп, как хочет себя показать?

Его взгляд упал на дракона, глыбой застывшего на помосте, и улыбка с лица исчезла. Ну что же, пора приступать? Хватит тянуть! Прыгать так прыгать!

Адрус подошел к дракону на расстояние нескольких шагов, вздохнул, закрыл глаза, сосредоточился, а потом шагнул вперед и погрузился, нырнул в ауру, которая сияла над драконом.

В этот раз все было страшнее. Когда Адрус соединялся с драконом над морем, чтобы выжить, чтобы драться, Энд поглотил его сознание осторожно, щадяще, впитав медленно, втянув в себя, как шаловливый ребенок лужицу разлитого по столешнице молока. Теперь же больной, бесчувственный дракон «набросился» на Адруса, как на кусок мяса после длительной голодовки, и сожрал, поглотил сущность человека, ничуть не заботясь о том, какую боль ему причиняет.

Если бы Адрус уже не соединялся с драконом, если бы не знал, что ему предстоит, он тут же бы и погиб, растворившись в невероятно могучей личности рептилоида – чуждой личности, нечеловеческой, со своими понятиями о чести, о порядочности, о том, как надо жить в этом мире.

Забавно, но еще в первый раз, когда Адрус соединился сознанием с драконом, он почувствовал то, как дракон видит своего драконира. И был потрясен.

Для Энда Адрус на самом деле был братом. Он относился к человеку, как к маленькому дракону-уродцу, который лишен крыльев, но все-таки остается своим, из драконьего рода, частью драконьей семьи. И это при том, что для Адруса дракон все-таки оставался зверем, разумным, замечательным, но зверем! Ну никак не мог Адрус увидеть в этой громадине крылатого человека!

И надо отдать должное дракону – он все понимал, но воспринимал отношение к себе Адруса как глупое поветрие несмышленого щенка. Ну что взять с существа, которое живет так мало и так мало знает о драконах?!

А еще оказалось – у драконов есть память предков, которая заложена в крови, в мозгу, во всем организме. И вот почему дракон всего пяти лет от роду умственно развит примерно так же, как драконы двухсот-, трехсотлетние!

Адрус не собирался делиться этой информацией со своими «работодателями». Информация – это такая штука, которую лучше держать при себе. За сотни, а может, и за тысячи лет Адрус первый человек, который смог безнаказанно погрузиться в сознание дракона, и, наверное, единственный – в сознание дракона, больного драконьей лихорадкой. И Адрусу очень хотелось, чтобы это положение вещей сохранилось дальше, чтобы вместо живого и разумного драконира рядом с драконом не нашли безумную, лишенную сознания куклу, пускающую слюни и мочащуюся под себя.

А потому он сейчас мучительно старался удержать расплывающееся, раздираемое на части сознание, воя от боли, рыча, как Звереныш, бьющийся за кусок хлеба в темном, вонючем трюме корабля работорговцев.

Сколько длилась битва за разум – Адрус не знал. Мгновение? День? Здесь не было времени, не было ничего, кроме вытекающего, как вода из корзины, сознания, и стоило огромных усилий, чтобы по капле собрать его назад!

И когда все закончилось – Адрус стал драконом, и дракон стал Адрусом. И не было никого ближе и роднее на всем белом свете!

У него зудел, чесался гребень, бока под чешуей, саднило хвост, щипало глаза. Но Адрус никак не мог сбросить с себя сонный дурман, никак не мог выбросить из себя яд, которым щедро напичкали его маленькие, очень маленькие существа, обосновавшиеся в крови. Демоны, вырвавшиеся из преисподней. Ведь именно они вызвали эту болезнь!

И организм Адруса встрепенулся, весь, от рогатого раздвоенного хвоста до кончика морды, лежащей на когтистых могучих лапах.

Уничтожить! Выгнать! Сжечь! Выбросить из себя яд!

Магия, заключенная в сознании Адруса, вырвалась наружу, и чистка организма началась.

Вначале подскочила температура – тело запылало, загорелось, кровь едва не вскипела, и в ней, нагретой, раскаленной, корчились, умирая, зловредные демоны, своим пометом отравлявшие тело дракона.

Живущие в крови рептилоида защитники, наполовину погибшие в ядовитой отравленной среде, воспрянули духом и бросились на врага. Подстегиваемые высокой температурой, энергичные, сильные, они рвали «демонов», раздирали на части – вялых, едва трепыхающихся, умирающих. Через несколько минут все было закончено – демоны погибли, корчась в муках, оставив после себя разлагающиеся трупы.

И теперь настало время очищения.

Огромная, могучая печень процеживала сотни литров темной густой крови, пропуская защитников и все, что должно быть в крови, опознавая, отбрасывая яды и останки демонов. Шлаки, яд выводились в почки, почки – в мочевой пузырь. Через несколько минут пузырь переполнился, тело дракона вздрогнуло, он заревел, задергался в спазмах и начал исторгать из себя весь яд, который оставили после себя демоны болезни – их испражнения, их трупы, плывущие по горячей крови.

Первая порция вонючей, ядовитой мочи потекла под себя, Адрус-дракон не успел ее сдержать, но тут же вскочил и бросился к желобу-туалету, в котором журчала вода, встал в него, и начал мочиться, испражняться с такой мощью и силой, что уделал дерьмом и стены, и площадку вокруг себя.

Где-то далеко в сознании мелькнула мысль, что драконопасам достанется куча отвратительной работы – вычищать всю эту пакость, но тут же мысль исчезла, задавленная дурнотой, сжавшей желудок своей костлявой лапой. Адруса-дракона начало рвать.

А потом он стал пить. Много пить, не отрываясь, заглатывая воду, как самое лучшее, единственное лекарство на свете.

И снова мочился, и снова блевал – фонтаном, избавляясь от всей пакости, что накопилась в организме.

А когда все закончилось, на подгибающихся лапах вышел из туалетного желоба и побрел туда, где не успел запакостить пол. Лег, тяжело дыша, а затем посмотрел на свое лежащее второе тело.

И таким он показался вдруг жалким, маленьким, таким родным, что захотелось взять человечка-себя в лапы, прижать к себе, побаюкать! Несчастный ребенок, лишенный всего на свете! Лишенный любви, лишенный жалости, лишенный судьбы! Даже лица, и того его лишили!

Адрус-дракон помнил, как прежде выглядел этот человек. Он вытащил из сознания образ и дал команду.

Лицо человека разгладилось. Страшные шрамы, обезображивающие Адруса-человека, исчезли. Молодой парень, можно даже сказать – юный. Красивый, голубоглазый. И ничего в нем не было от Демона – кроме формы и тренированного, сильного тела.

Адрус-дракон не думал о том, как теперь Адрус-человек будет объяснять – кто он такой, куда делись его шрамы. Он делал то, что было нужно, оставив все посторонние мысли напоследок.

А когда процесс лечения второй своей половины закончился, шумно вздохнул и… рассоединился, подсознательно понимая, что не стоит дольше необходимого находиться в состоянии слияния. Что это опасно для нетренированного сознания.

Адрус открыл глаза, сел и тут же поморщился – запах был просто ужасным! Ощущение такое, будто лег спать в чистую постель, а очнулся в сортире, в самой что ни на есть выгребной яме!

Смердело – невероятно! Драконье дерьмо воняет ничуть не лучше человеческого. Это Адрус знал наверняка. Не зря же он начинал службу драконопасом!

Энд лежал посреди стойла и смотрел на Адруса желтыми огромными глазами с вертикальными черными зрачками, и Адрус голову дал бы на отсечение – дракон улыбался.

«Привет, маленький брат! – громыхнуло в голове. – Сходи к этим придуркам, скажи, чтобы принесли пожрать, ладно? Что-то я проголодался!»

Адрус встал, подошел к дракону, обнял его огромную морду, уткнулся лбом в верхнюю губу. У него защипало глаза, и он долго ничего не мог сказать. Потом все-таки собрался с силами, прокашлялся, выдавил из себя, сипло, почти не слышно:

– Привет, брат! Как ты меня напугал!

И тут же вспомнил, что может говорить с драконом ментально, и добавил:

«Ты Великий дракон! Только Великий дракон может так умело и обильно обгадить все стойло – от потолка до самой двери! Ну и засранец же ты, братец!»

И оба они захохотали – человек и дракон. Такие разные и такие все-таки похожие.


Глава 7

Солнце ударило в глаза, и Адрус прищурился, невольно заслонившись рукой. Когда отнял руку от лица, оглянулся по сторонам, увидел толпу, состоящую из драконопасов, дракониров и стражников. Все молча смотрели на него, будто не узнавали, а когда Адрус поманил пальцем своих драконопасов, те не сразу отреагировали, а стояли еще секунды три, будто раздумывали, стоит идти или нет.

– Остр! Менд! Какого черта вы стоите, как соляные столбы! Быстро в стойло! Дракона нужно вымыть как следует и в стойле прибраться. Чего застыли?

– Господин драконир… Симгс, это вы? – Остр как-то странно посмотрел на Адруса, и тот едва не выругался вслух – забыл! Совсем забыл! Лицо-то у него стало прежним! Без единого шрама!

– Я это, я! – раздраженно бросил он, злясь больше на себя, чем на нерасторопных драконопасов.

На самом деле, должно выглядеть очень странно – вместо покрытого шрамами Демона из стойла выходит незнакомый человек, очень похожий на командира! Но только без единого шрама, черноволосый! Совсем не тот, кто вошел туда некоторое время назад!

– Чтобы не было никаких измышлений, поясняю! – Адрус слегка повысил голос, чтобы было слышно и в задних рядах толпы. – Мой дракон… Эндел жив, здоров и очень хочет есть! Что касается моего лица… это никого не касается. Я не знаю, как так получилось, но не собираюсь ни перед кем отчитываться, кроме вышестоящего начальства! Я – Агрус Симгс!

Толпа загудела, зашумела, как на невольничьем рынке, когда на помост выводят голых молоденьких красоток, каждый старался разглядеть Адруса как можно внимательнее, а первые «перелетные птички» уже понесли известие о случившемся своим товарищам, не удостоившимся счастья лицезреть эдакое чудо. Люди любопытны, и нет большего счастья, чем рассказать новость тем, кто ее еще не слышал!

В общем, через считаные секунды на месте остались совсем уж упрямые или самые любопытные, желающие узнать, что же еще скажет этот странный, практически уже легендарный тип.

Но «тип» ничего не сказал. Он повернулся и пошел назад, в стойло – наблюдать за процессом уборки и обследовать дракона. Драконопасы драконопасами, но драконир должен сам убедиться, что не пропущена ни одна чешуйка – все вычищено, смазано специальным маслом, а сам дракон как следует накормлен лучшей, самой сытной пищей.

Для того на кухню был направлен Менд с пожеланием не возвращаться без половины туши быка, и лучше полежавшей не меньше недели, чтобы как следует пованивала. Дракон такое мясо переваривает гораздо легче, чем свежее. Это всем известно.

Почему именно Менд – Адрус пояснил сразу: городской парень, он умеет выбить из проклятых кухарей столько еды, сколько нужно голодному дракону, и еще – сверх того. В этом случае нужен хитрый, ушлый парень, и только он, Менд, может справиться с проклятыми кухонными придурками.

Менд убежал, гордясь полученной миссией, Адрус же облачился в рабочую робу, повесив элегантный черный мундир в свой персональный шкаф.

Как этот мундир сумел уцелеть в здешнем царстве дерьма и блевотины – известно одному Создателю. Но как ни странно – на мундире не было ни одного пятнышка нечистот. Так, немного пыли и прилипшая солома, не более того.

Осмотром дракона Адрус был вполне удовлетворен. Чешуя сидела крепко, не шаталась, блестела – все, как обычно. Здоровый дракон. Только голодный и жалующийся на слабость.

К концу осмотра подоспел и Менд – он умудрился приехать в повозке, на которой и правда лежала уже разрубленная на части половинка быка! Притом – восхитительно смердевшая, что привлекало сотни зеленых мух, уже оставивших следы своего пребывания на мясе – в виде тысяч копошащихся в нем и размягчающих волокна беленьких шустрых опарышей.

Дракон очень любил слизывать этих мерзких тварей своим фиолетовым раздвоенным языком и всегда смеялся, когда Адрус с содроганием спрашивал, как можно есть эдакую вот пакость.

Кроме мяса, Менд привез здоровенную бадью теплой каши, обильно политой невероятно острым соусом, который драконы откровенно обожали (непонятно, кстати, почему, – разве такие острые приправы встречаются в природе?!) и который был им очень полезен – соус помогал переваривать пищу. По крайней мере, так утверждали знатоки-драконоведы и сами драконы.

Адрус похвалил драконопаса, поставив в пример напарнику, и тут же остудил его радость от похвалы, приставив к уборке загаженного стойла.

В первую очередь нужно было вычистить лежак, чтобы дракон мог спокойно, в чистоте отдохнуть после сытного обеда, поспать, восстановить силы.

Ворчать драконопас не стал – во-первых, помня тяжелую руку командира, во-вторых, Адрус так же, как и драконопасы, взял в руки тряпку, ведро с водой и начал вымывать лежак, не гнушаясь грязной, отвратительной работой. Это нужно было сделать как можно скорее, а никакой помощи со стороны, как видно, ожидать пока не следовало. В полку и без них забот теперь хватало выше крыши.

Лежак вычистили довольно быстро, благо Адрус-дракон успел с него соскочить, когда ему приспичило избавиться от ядов. Настелили свежей соломы, за которой сбегал Остр, и дракон, с интересом наблюдавший за работой своих «слуг» и яростно пожиравший привезенный обед, наконец-то со вздохом облегчения повалился на свой помост.

– Один дракон съел столько, что у него трещал живот, – проговорил он вслух своим искаженным нечеловеческим голосом. – Лег отдыхать и поклялся, что, если кто-то помешает ему отдыхать, тому он откусит его яйцеклад! Вместе с задницей!

Дракон еще пофыркал, поскрипел, хохоча над своей «искрометной» шуткой, и глаза его медленно прикрылись. Нет лучшего средства восстановить силы, чем хороший обед и сладкий сон – это знает каждый солдат и каждый дракон. Это истина, существующая вне сознания разумных существ.

Адрус же наполнил очередное ведро воды из желоба, сунул в ведро тряпку и… только было собрался продолжить уборку, как ему помешали.

– Господин драконир! – Знакомый голос заставил Адруса обернуться, и он увидел представительную делегацию: все командование полка, плюс полковой лекарь-маг, плюс незнакомый высокий худой мужчина неопределенного возраста, похожий на орла-стервятника из-за своего огромного носа-клюва.

– Господин драконир! Доложите о состоянии вашего дракона! – Тысячник был на удивление вежлив, и в его речи Адрусу вдруг послышались новые, непривычные нотки – чуть-чуть торжественности, доходящей до пафоса, а еще – тщательно скрываемое нетерпение, как у вежливого ребенка, никак не решающегося попросить у взрослых желаемый подарок.

Адрус сполоснул руки под струей воды, льющейся из стены, поправил рабочую одежду, испачканную нечистотами, и, подойдя к группе командования, отсалютовал сжатым кулаком – довольно-таки небрежно, но так, что не придерешься.

Вообще-то драконирам прощались некоторые вольности в строевой службе, можно было обойтись и без салюта, но Адрус все-таки не расслаблялся. Служба есть служба, положено салютовать командиру – значит, салютовать!

– Драконир первого ранга Агрус Симгс! Докладываю! Дракон Эндел здоров, но ослаблен после болезни! После обильного питания он теперь отдыхает! Осмотр не выявил никаких проблем в его физическом состоянии!

– Я бы хотел его осмотреть! – Глаза лекаря-мага блестели, как у душевнобольного. Он просто-таки подпрыгивал на месте, нервно кусал губы, а потом все-таки не выдержал: – Я вам говорил! Говорил! Драконий лекарь! Вот кто он! Маг! А вы мне не верили!

– Да вы заткнетесь или нет?! – Дракон встрепенулся, зевнул, показал огромные белые зубы. – Дайте поспать, придурки вы двуногие!

– Он его разговаривать научил! – ахнул один из заместителей командира полка. – Дракон раньше не разговаривал!

– Я сейчас кому-то башку снесу! – Дракон угрожающе шевельнулся, взметнув в воздух страшный хвост. – Валите отсюда! Спать хочу! Брат, уведи дураков отсюда! Здоров я, здоров, не лезьте ко мне!

– Простите, господа, может, побеседуем в раздевалке? – Адрус пожал плечами, с трудом сдерживая улыбку, так и норовящую предательски выползти на лицо. – Эндел никогда не отличался миролюбивым нравом, стоит его послушаться…

– Переодевайтесь, драконир, и мы вас ждем у меня в кабинете. Да побыстрее!

Командир полка повернулся и зашагал к выходу. За ним, как привязанные на ниточках, – его заместители и лекарь. Последним ушел худой мужчина с медальоном на шее. Прежде чем уйти, он внимательно осмотрел Адруса с ног до головы, будто некое чудо, достойное пристального внимания ученых мужей, но так и не сказал ни слова.

Впрочем, Адрус не обольщался. Слова еще будут. Много будет слов. И нужно хорошенько продумать, что и как говорить!

Прежде чем одеться, вымылся прямо в желобе, под струей ледяной воды, растирая тело пучком соломы и не обращая внимания на любопытные взгляды драконопасов. Заодно осмотрел себя, насколько мог, выяснил – на коже не осталось ни одного шрама. Тело чистое, гладкое, как у младенца. Организм восстановил себя полностью, убрав все, что не соответствовало наилучшей его форме.

Оделся, ладонями огладил мундир и спокойно, не торопясь побрел к административному корпусу.

Мимо пробегали драконопасы, охранники – все смотрели на него странно, как на диковинку, но Адрус почти не обращал на это никакого внимания – какое ему до них дело? А им – до него? У них своя жизнь, у него своя. И ему эту самую жизнь нужно теперь выстроить так, чтобы не пожалеть об упущенной возможности! Это его шанс. Такой выпадает раз в жизни. Дурак он будет, если его упустит!

Адъютант командира полка тоже смотрел на него, вытаращив глаза, как и люди по дороге от стойла, и это уже порядком поднадоело. Пришлось тоже посмотреть ему в лицо – строго и внимательно, чтобы понял – нечего таращиться, как на проклятую диковину!

Но увы, похоже на то, что строгий взгляд не имел теперь того же эффекта, какой бывает, когда лицо рассечено страшным шрамом. Взгляд Демона – это одно, взгляд красавчика драконира – другое. Впору снова себе шрам наносить, а то ведь эдак скоро уважать и бояться перестанут!

Эта мысль показалась Адрусу довольно смешной, и в кабинет командира полка он вошел слегка улыбаясь, задумчивый и рассеянный.

– Разрешите войти, господин тысячник?

Командир легонько кивнул, указал на стул, стоящий чуть на отшибе, так, чтобы сидящий на нем был напротив всех. Как подсудимый в суде.

На схожесть собрания с судом указывали и хмурые, постные лица присутствующих – за исключением носастого незнакомца. Лицо того было бесстрастно, как и тогда, когда Адрус увидел его впервые, в стойле. Носастый снова принялся внимательно, прямо-таки истово рассматривать драконира, слегка двигая густыми, с проседью, нахмуренными бровями, будто хотел проникнуть в черепную коробку и прочитать мысли этого непонятного драконира.

– Итак, драконир первого ранга Агрус Симгс, настало время поговорить серьезно! – начал командир полка, прокашлявшись, гулким, важным голосом, как будто копировал кого-то знакомого. Имперского судью?

– Я слушаю вас, господин тысячник, – Адрус не изменился в лице, но уголки губ у него слегка опустились. Так смешно выглядел этот напыщенный вояка! Вроде и неплохой так-то человек, и дело знает, но это постоянное желание выглядеть важнее, чем ты есть, Адруса забавляло. Зачем? Ну зачем строить из себя того, кем не являешься?

И тут же усмехнулся – а сам-то что он, Адрус, делает все последние месяцы? Только и строит из себя… хрен знает кого!

И тут же задумался – а может, и не строит? Как-то незаметно эта жизнь стала его жизнью, привык, нашел свое место в мире. Странное место, конечно, но… все в этом мире странно! И непонятно – зачем оно.

Родина? А кто его ждет – на родине? Деревни нет. Родителей нет. Родственников – тоже нет. Ну… вроде как – нет.

Никто его не ждет на родине. А здесь? Здесь – его жизнь. Безумная, непредсказуемая, но жизнь!

Но теперь нужно думать не о том. Успеет подумать на эту тему. Сейчас – другое!

– Итак, расскажите нам, драконир, как вы сумели вылечить дракона от неизлечимой болезни и как это вы избавились от шрамов на лице. И вообще – КТО ВЫ ТАКОЙ?!

Последние слова тысячник произнес с нажимом, наклонившись вперед, вонзив взгляд в допрашиваемого. Видимо, в этот момент Адрусу должно было стать ужасно страшно, он должен был бы задрожать и вывалить всю свою историю, всю, до самых мельчайших подробностей – на радость окружающим!

Адрус даже засмеялся – так все выглядело слегка по-детски, как в представлении комедиантов. Про себя, конечно, рассмеялся. На лице – то же самое спокойствие и безразличие. Честному солдату не о чем беспокоиться! Он ничего плохого не сделал!

– Я драконир первого ранга Агрус Симгс, – пожал плечами. – Кем я был до армии, не касается никого. Когда я поступал в армию, мне сказали, что все мои возможные преступления, все мои прегрешения – в прошлом. Я начинаю все сначала. А по окончании контракта могу поселиться где хочу. Это закон. И никто не вправе расспрашивать меня о моей прошлой жизни. Вы это знаете лучше меня, господин тысячник!

– Знаю. Но сейчас другой случай! И вы расскажете – кто вы такой и что здесь делаете! И как так оказалось, что ваш дракон здоров, а четырнадцать других драконов больны! А если откажетесь рассказать – будете заключены под стражу, и к вам будут применены специальные средства дознания!

– Ничего я вам не скажу, – холодно ответил Адрус, прикидывая расстояние до тысячника (успеет допрыгнуть!). – А попробуете заставить говорить, пожалеете!

«Я с тобой, брат! Пора?» – ментальный голос Эндела громыхнул в мозгу, и Адрус чуть поморщился:

«Нет. Пока нет. Набирайся сил. Я все улажу».

– Хватит! – Носастый пристукнул кулаком по колену. – Что за чушь я слышу?! Господа, какова наша главная проблема? Болезнь драконов! Драконы сейчас умирают, вы это понимаете?! А вы тут развлекаетесь, обсуждая лицо драконира и его сомнительное прошлое! Да мне плевать, кто он такой и откуда взялся! Хоть демон из преисподней! Меня интересует одно – может ли он нам помочь?! Все! Моя задача – решить проблему с драконами! А все остальное – потом! Господин тысячник, я что, один думаю о делах, а не о своих амбициях?! Что мне доложить его величеству?! Что мы потратили время, допрашивая драконира? Вместо того чтобы узнать у него, как он сумел вылечить своего дракона, и воспользоваться его услугами? Если он их, конечно, нам предоставит! Вы понимаете, какая беда обрушится на империю, если вымрет ВЕСЬ драконий полк?! Дети… ну какие же вы все-таки дети!

Молчание. Никто не сказал ни слова. Тысячник – тоже. Он обмяк, сдулся и побледнел. Действительно, если все драконы погибнут, судьба его незавидна. Вообще-то могут и под суд отдать. Не отделаешься ссылкой на границу, в дальний гарнизон. И кузина-императрица не поможет…

– Вы позволите, господин тысячник, я поговорю с дракониром? – Носастый вопросительно посмотрел на командира полка, и тот коротко кивнул:

– Пожалуйста. Делайте, что считаете необходимым. – Тысячник был совершенно опустошен. Он давно не испытывал такой тоски, чувства безнадеги, ему хотелось напиться до потери сознания. Хочет допросить сам – пусть. Значит, ответственность на нем! От этой мысли сразу стало легче, и тысячник даже воспрял духом. Может, еще и обойдется?

– Господин драконир… Симгс! Мое имя Эмас Игарт. Я глава Управления Магии. Император поручил мне максимально помочь в лечении драконов. Я не буду долго ходить вокруг, спрошу прямо – вы можете вылечить заболевших драконов?

Адрус задумался, помолчал.

– Возможно, да. А может, и нет. Не знаю. Пока не попробую – не узнаю.

– Почему вы считаете, что не сможете? Ведь своего вы вылечили! Поделитесь с нами информацией, если считаете это возможным.

Тысячник фыркнул и забарабанил по столу пальцами левой руки.

– У меня с моим драконом связь. Очень тесная. И чтобы его вылечить, мне пришлось объединить с ним сознание. Мне пришлось стать драконом.

– Что?! – Игарт был искренне удивлен, если не сказать – потрясен. – И вы после этого выжили?! Сохранили разум?! Впрочем, раз со мной говорите, значит, сохранили. А как же вы его вылечили? Каким образом?

– Как я понимаю, мое сознание дало приказ телу дракона уничтожить болезнь. Дело в том, что я очень живуч, меня не берут болезни. И мое сознание восприняло тело дракона как мое тело. И болезнь была уничтожена. Потому я не знаю, смогу ли помочь другим драконам. Вы только представьте – мне придется объединить сознание с каждым из полутора десятков драконов! Чужих драконов!

– Не могу представить! – честно сознался Игарт, шумно вздохнув и отрицающе помотав головой. – Мне тут говорили о вас… о том, как дракон с вашей помощью вырастил себе огнежелезы, но, честно сказать, я особо в это и не поверил. Мало ли что нарасскажут досужие фантазеры! А тут вот что… м-да! Но… к делу. До того как драконы проснутся и начнут все крушить и сжигать, у нас около недели. Вы можете вылечить хоть какую-то часть драконов?

– А куда он денется?! – раздраженно бросил тысячник. – Он вообще-то на службе! Прикажу – и будет лечить!

– Вообще-то он не лекарь, – усмехнулся Игарт. – Он может сказать: «А не пошли бы вы со своими приказами?! Я служу дракониром, лечат же – другие люди. Я получаю жалованье как драконир. Обязанности свои выполняю. Так что отвалите от меня!» Как, Симгс, можете так сказать?

– Могу, – медленно кивнул Адрус. – Еще как могу! Господин тысячник, я очень сочувствую драконам и сочувствую драконирам. И вам сочувствую – прекрасно вас понимаю. Но вы заставляете меня рисковать жизнью, рисковать моим здоровьем, не предоставляя взамен ничего, кроме обещания, что вы меня НЕ накажете, если я выполню ваш, возможно, убийственный для меня приказ. Вы на самом деле считаете, что это достаточная награда за такой опасный труд?

– Да как ты смеешь?! Безродный?! Как ты можешь?! – вскипел тысячник, поднимаясь из-за стола, но остановился, наткнувшись на холодный взгляд Игарта.

– Драконир, без церемоний и долгих разговоров: что ты хочешь за то, что вылечишь драконов? – Игарт нахмурился, а все в кабинете вздохнули – ну и наглец! Обнаглевший драконир – что он о себе возомнил?!

– Завершение контракта. Выходное пособие в размере двукратной оплаты за годы контракта. Статус дворянина, со всеми соответствующими правами. И моего дракона Эндела.

– Что?! – Командир полка вскочил с места, грохнул кулаком по столу. – Да я тебя в железо закую! Предатель! Взять его!

– Стоять! Всем стоять! – Игарт сказал это негромко, но так веско, что заместители командира полка, готовые вцепиться в непокорного драконира, замерли на месте. – Всем выйти! Всем!

– Да как вы смеете, господин Игарт… – начал тысячник, но маг достал из внутреннего кармана мундира сложенный вчетверо желтоватый лист бумаги и развернул его, показав императорскую печать:

– Читайте! Его императорское величество, предвидя, что может возникнуть чрезвычайная ситуация, передал мне всю полноту власти в данном подразделении. Как видите, печать императора на месте, подпись императора, его личный знак – все имеется. Каждый, кто не выполнит мои указания, будет считаться государственным преступником. Вон из кабинета! Быстро! Остается только Симгс!

Все, кто был в кабинете, потихоньку вышли, один за другим. Последним вышел командир полка, тяжело, многообещающе посмотрев на Адруса. Но у того ничего не екнуло в сердце. Ему было плевать. Он сделал свой выбор.

– Ну что, сынок, будем делать? – Игарт вздохнул, помотал головой. – Задал ты задачу! У меня особые полномочия, да, но такие вопросы может решить только император. И сумма кругленькая, и дворянский титул может дать только он. Но самое главное – дракон. И деньги не проблема, и титул – всего лишь запись на бумаге, но по закону владеть драконами может только император. Потому – это просто невозможно! Не проси несбыточного, и не получишь отказа!

– А кто сказал, что я хочу владеть драконом? – усмехнулся Адрус. – Я вообще считаю, что драконами владеть нельзя. Вы на самом деле думаете, что люди владеют драконами? Боюсь, что я вас разочарую, но драконы считают как раз наоборот – они владеют людьми. Вы не думали над этим?

– Это как? – слегка удивился маг. – Ну-ка, ну-ка! Объясни!

– Все очень просто. Драконы живут в свое удовольствие – люди их кормят, поят, ухаживают за ними. Сделали им озеро, создали все условия для общения. Драконы размножаются, наслаждаются жизнью. А то, что надо иногда полетать, – так они это любят. Дракониры? Они для них как бескрылые драконы, эдакие щенки. С ними интересно поговорить. Не все же только с драконами общаться! В природе драконы долго и мучительно искали бы себе добычу, спали под открытым небом, вместо того чтобы получать услуги множества людей. Так кто кем тогда владеет?

Игарт секунды две сидел молча, глядя на Адруса расширенными от удивления глазами, а потом начал хохотать. Смеялся он секунд десять, затем вытер глаза, слегка хриплым после смеха голосом сказал:

– Ну а что, разумно! Сотрудничество, а не владение. Они нам, мы им. Но я не подозревал, что все так далеко зашло. Это ты вычитал в сознании дракона?

– Я и был драконом, когда его лечил. Конечно, я знаю, что он думает и как он думает. Так вот, я не предлагаю отдать мне дракона. Я предлагаю отпустить его на волю! А он уже волен будет жить там, где захочет и у кого захочет.

– То есть у тебя, – кивнул Игарт. – А что, разумно. Ты умный парень. Давно у тебя возникла эта мысль заполучить дракона?

– Сегодня. Когда я его вылечил. Подумал – а почему бы и нет? Кстати, он может остаться в стойле полка, пока я не выстрою ему помещение в своем доме.

– У тебя есть дом?

– Будет. После того, как вы дадите мне денег. Например… тысяч пятьдесят золотых. Да, этого будет достаточно на дом.

– Вполне достаточно, – усмехнулся Игарт. – На целое поместье, и еще останется. Только ты же хотел денег по контракту?

– Я передумал. Фиксированную сумму, и все. И вот еще что – указ императора, и только так. И чтобы он был зарегистрирован в Управе.

Игарт снова внимательно посмотрел на Адруса и вдруг хлопнул себя ладонью по бедру:

– Вспомнил! Я тебя вспомнил!

Адрус напрягся.

– Как только тебя увидел в первый раз, все время пытался понять – где же я тебя видел?!

– На награждении Серебряной Звездой? – осторожно напомнил Адрус.

– Это само собой. Нет. Я тебя видел на плакатах: «Разыскивается преступник, убийца…» У меня отличная память на лица. Это ты, тот парень с плаката. Якобы ты убил дворянку.

– Я не убивал, – Адрус напрягся, ловя выражение лица и движения собеседника, пытаясь понять, как тот поступит. – Преступник потом пришел в суд и сдался.

– Знаю, – пожал плечами маг. – Разве я тебя в чем-то обвинял? Просто сказал, что знаю тебя. Вот и все. Даже имя разыскиваемого помню: Эндел. А не так ли ты назвал своего дракона? Ведь раньше он был Красным?

Адрус не ответил. Маг тоже замолчал. И так они сидели с минуту, не говоря ни слова. Потом Игарт вдруг наклонился к Адрусу и тихо сказал:

– Звереныш!

Адрус от неожиданности вскочил с места, шагнул в сторону и принял боевую стойку. Потом опомнился и хмуро помотал головой:

– Я не знаю, о чем вы говорите!

– Знаешь! – безжалостно подытожил Игарт. – Все ты знаешь! Ты сбежал из Занусса и скрылся у нас, в Ангире. Правильное решение. Иначе Псы тебя бы нашли. И тогда тебе конец. Хотя… они тебя все-таки нашли, так? Ладно, ладно – что ты так напрягаешься? Я знаю все! Ведь я не только глава Управления Магии, но и глава Тайной службы. Это не многие знают, но теперь – и ты. И это я организовал заговор против императора Занусса, который увенчался успехом! И ты должен был получить награду. Заслуженную награду. Но за ней не пришел. Почему – тебе виднее. Честно сказать, меня это не очень интересует. Меня интересует совсем другое – безопасность империи, а значит – сохранение драконов.

Игарт замолчал, задумался. Потом быстро, по-птичьи взглянул на Адруса, усмехнулся:

– Скажи, а как бы ты поступил на месте императора? Или на моем месте? Ну вот, представь – некий человек требует такого, за что другого уже посадили бы в темницу и осудили за государственное преступление! Отказ помочь своему государству – разве это не преступление? Лишить империю боевой единицы, одного из самых сильных драконов – это не преступление? А если мы тебя сейчас посадим в яму? И все равно заставим сделать то, что ты должен сделать? Или – не тебя, а твою подругу Сару? Если лишим тебя возможности жить в нашем государстве? Объявим в розыск? Ты опять испортишь физиономию шрамами? Чтобы не узнали? Будешь скрываться, как до этого? Кстати, так и не пойму – почему? Тут ты был бы героем! Но – не важно. Итак, как нам заставить тебя сделать то, что нам нужно, и не отдавать тебе дракона? Хорошо, хорошо! Не выпускать его на волю!

– Никак, – холодно бросил Адрус, глядя в птичье лицо мага. – Сары в городе нет, значит, принудить меня через нее вы не можете. Если попробуете меня взять – я поубиваю кучу народа и все равно уйду. Уйдет и мой дракон. Остановить его вам нечем. Вы нас не сможете остановить, понимаете? А если принимаете мое предложение, то спасаете драконов, избегаете кровопролития и в дальнейшем, если что случится с драконами, всегда можете обратиться ко мне за помощью. За разумную плату, разумеется. Кстати, Эндел не против поучаствовать в зачатии новых драконов. Если вы возьмете его на содержание.

– Ага! Дракон твой, а кормить его будем мы! – ухмыльнулся маг. – Да ты купец! На пустом месте деньги делаешь!

– Не на пустом, – серьезно возразил Адрус. – Вы ведь тоже не за спасибо работаете. Уверен, вы богатый человек. Ваши способности помогают вам жить безбедно. А почему я должен жить в нищете? Я не просил себе этих способностей, но если уж меня сделали таким, каков я есть, так нужно воспользоваться! Или вы считаете иначе?

– Я все время забываю, что на тебя не действует заклинание верности, – хмыкнул маг. – Как было бы просто – приказал тебе, ты и сделал, не спрашивая никакого вознаграждения! Вот в чем проблема со свободными людьми. Им нужно платить! А денег – жалко! Не прочь он поучаствовать в зачатии… я тоже иногда не прочь! Хе-хе… да и ты, как я знаю, не дурак в этом деле! Ну да ладно, это все болтовня. К делу. Я сейчас отправлюсь на прием к императору, где изложу твои требования. А ты, чтобы не терять времени, займись лечением драконов. Вылечи пока пару-тройку драконов. Или – сколько сможешь. Хотя бы одного.

– Проверяете, смогу ли я лечить других? – хмыкнул Адрус. – Ну что же… это понятно. Начну с Краласа и Эмелы, если не против.

– Да хоть с кого! – пожал плечами маг и пристально посмотрел в глаза Адрусу. – Скажи честно, что там все-таки произошло? Над морем? Только не нужно мне рассказывать об уставших крыльях и о присевших покачаться на волнах драконах! Драконы могут неделями парить не уставая – главное, была бы еда! Спустился, поел и снова на крыло! И эти вот рассказы об уставших от полета драконах – чушь полная. Кроме того, у одного дракона крыло повреждено ударом хвоста нашего дракона, а не водного монстра. Я это знаю наверняка, так что не отрицай очевидное! Молчишь? И чего боишься? Тебе-то чего бояться? Не хочешь подставить товарищей? Да ладно, можешь не говорить. Я все знаю. И ценю. Не убил, хотя и мог, не оставил на растерзание монстру. И сейчас не сдал.

– Что им будет?

– Именно из-за их действий мы можем лишиться всех наших драконов! Именно их действия повлекли за собой такие катастрофические последствия! В общем, если их драконы умрут, они отправятся на каторгу. На весла пойдут. До конца жизни. Или на Арену их продадут. В рабы. Пусть забавляют народ. Они совершили преступление!

– А если драконы выживут?

– Ну, если выживут – будут служить. Но повышения им не видать. И жалованье урежем раза в два. Ну и все, хватит вопросов! Иди, занимайся. Скажи, что нужно для работы – на кухне мой помощник Вальгис, скажешь, что я приказал помогать тебе всем, чем можно. Любые приказы. Если понадобится – пусть хоть жену свою приводит, постель твою греть! Лишь бы работа шла!

– А у него красивая жена? – задумчиво, мечтательно протянул Адрус.

– Никакой нет! А то бы я тебе ее не предложил, рот-то как ты сразу разинул! – ухмыльнулся маг, сунув руку в карман, достал оттуда какой-то небольшой, блестящий предмет. – Цепляй на плечо. И снимай знак драконира. Теперь ты маг-лекарь. С этого мгновения.

Адрус посмотрел на небольшой серебряный с чернением значок – задумчиво, будто прикидывая, стоит ли его брать. Потом протянул руку и все-таки взял. Осторожно снял знак драконира, но не отдал магу, а положил в карман. На память. Пусть будет. Да и кто знает, как закончится сегодняшнее лечение? Может, снова придется цеплять драконирский значок? Вместо этого, больше похожего на знак какой-то поварской гильдии, чем на магический знак. «Чаша, над которой курится пар». Ну что за знак, правда же? Неужели нельзя было придумать что-то покруче? Чтобы как у дракониров – дракон, летящий в небеса? Красиво, со вкусом!

* * *

Вальгисом оказался моложавый мужчина лет тридцати, с довольно-таки унылой, даже скорбной физиономией, что, впрочем, не мешало ему умело и жестко командовать драконопасами, надзирающими за процессом изготовления лечебного снадобья. Над очагами висели здоровенные котлы с темным побулькивающим варевом, распространяющим резкий, удушливый запах трав и запах чего-то еще, неуловимого, щекочущего ноздри. Какого-то серого порошка, добавляемого в жидкость. Обязанностью надзирающего за очагом было следить, чтобы огонь под котлом не разгорался слишком сильно, а еще – специальным черпаком снимать накипь, отправляя ее в отдельный чистый сосуд.

Завидев Адруса, узнав, что должен заняться еще и им, Вальгис слегка поджал губы, что не добавило оптимизма в выражение его лица, но был достаточно приветлив и обходителен. Особенно после того, как узнал, что, в общем-то, от него ничего и не нужно, кроме нескольких комплектов чистого рабочего барахла и толпы уборщиков, которые будут выгребать драконье дерьмо. Заметно повеселел и, подозвав своего помощника, молодого парня, тоже со знаком чаши на плече, отдал все необходимые распоряжения.

Адрус же, убедившись в том, что все идет так, как надо, отправился в стойло к Эмеле, решив начать именно с нее.

* * *

Гелена сидела возле драконицы, впавшей в болезненный сон, откинувшись на огромную морду, как на спинку кресла. Когда Адрус подошел, она встрепенулась, вскочила и, в два прыжка преодолев расстояние до гостя, вцепилась ему в рукав:

– Ты сможешь?! Сможешь?! Скажи! Ну?!

– Думаю, что смогу, – Адрус медленно кивнул и предложил: – Присядем?

Они сели на драконий помост, и Адрус спросил, покосившись на бледное, осунувшееся лицо женщины:

– Ты знаешь, что они знают? Про то, что случилось над морем?

– Знаю. – Ответ прозвучал сухо, безжизненно. – Плевать! Главное – вытащи Эмелу. Я что хочешь для тебя сделаю, только вытащи! Хочешь денег? Я тебе все деньги мои отдам! Хочешь меня? Я буду ублажать тебя всеми доступными способами, когда и как ты захочешь! Только вытащи ее! Она моя жизнь!

– Я не говорил им. Они сами узнали.

– Знаю. Они применяли сыворотку правды и магию. Мне пришлось сказать. И Дарнику пришлось сказать. Прости, если тебя подставили. Ты ведь должен был доложить. Не доложил – должностное преступление.

– Плевать. Я уйду со службы, когда закончу с драконами, – Адрус пожал плечами, вздохнул. – У меня своих дел хватает.

– А ты стал красавчиком. И помолодел! – одними губами улыбнулась Гелена. – Я думала, ты лет на десять старше. Или даже больше. А ты… красивый, да. – И тут же посерьезнела: – Когда займешься Эмелой?

– Да прямо сейчас. Я уже переоделся, так что… Проследи, чтобы сюда никто не входил, не помешал мне. И сама не лезь. Давай, давай – шагай отсюда!

* * *

Он едва не погиб. Одно дело – погружаться в сознание «своего» дракона, сознание, которое ты уже знаешь, к которому привык и которое настроено под тебя, как хороший музыкальный инструмент. И другое – чужая душа, душа драконицы, для сознания которой ты если не враг, то существо ничуть не лучше какого-нибудь паразита и кровососа!

В каждом сознании есть свои «воины» и «строители». Строители отвечают за то, чтобы сознание не расползлось, не развалилось на части тогда, когда мозг разумного существа спит и не может собрать воедино все частички своей личности. Эти маленькие маги-строители, невидимые призраки, сшивают, собирают, укладывают стройными рядами кусочки сознания, ставя на место выпадающие кирпичи.

Но есть и «воины». Эти «грудью» встречают агрессоров, попытавшихся забраться в мозг, врагов, собравшихся уничтожить, разорвать личность. Ликвидировать «демонов», которые пытаются захватить, поработить личность.

Когда Адрус нырнул в сознание Эмелы, его приняли именно за такого «демона». На него буквально налетел шквал из защитников сознания – лекаря рвали, терзали, как стая бешеных псов. Секунда, и Адрус потерял ориентацию – не понимал, кто он и где находится!

Еще бы секунда, и конец – личность Адруса растворилась бы в могучем сознании драконицы, растаяв, как маленький кусочек сахара в огромной кружке кипятка!

«Держись! Держись, маленький брат! – Эндел буквально выдернул его из глубин личности Эмелы и заставил заново себя осознать. – Ты – Адрус! Ты мой брат! Держись!»

Дракон вцепился в сознание Адруса, будто держал его своими огромными когтями, сжал, не позволяя распадаться сознанию, и через какое-то время Адрус сумел восстановить контроль над ситуацией – слегка напуганный и ошеломленный происходящим. Сколько Адрус находился вне времени, сколько он бился за сохранение личности – неизвестно. Тут не было времени, не было пространства – только мелькание картинок-воспоминаний, вихрем кружившихся вокруг непрошеного гостя. Кое-что Адрусу было знакомо – полк, драконы, дракониры, а кое-чему он так и не смог дать объяснения. Возможно, это были древние воспоминания, воспоминания крови, передаваемые драконам по наследству от своих предков.

Когда именно безвременье отпустило Адруса, сколько прошло секунд или минут, он не знал. Возможно, прошло лишь одно мгновение, но это мгновение показалось целой жизнью. За это время Адрус успел узнать о драконице столько, сколько, вероятно, не знала и нынешняя ее драконирша.

Горе от потери драконира, связанного нерушимой связью; Адрус так и не понял, отчего тот умер.

Радость от того, что в ней зреет оплодотворенное яйцо.

Вся жизнь Эмелы – долгая, нечеловеческая жизнь впиталась в сознание Адруса, переполнила его, заставила вздрогнуть от боли, застонать, закричать, не в силах сдержать напор информации.

И снова спас Эндел. Он будто отхлебнул боль из общей чаши, сведя ее практически на нет, и Адрус облегченно вздохнул, получив такую нужную ему спасительную передышку.

А потом все пошло как положено. Адрус-дракон медленно, но верно выжег из крови драконицы «демонов», разогрев кровь до нужной температуры, и заставил организм выбросить из себя все яды, которые в него попали. С тем же, что и у Эндела, «пахучим» результатом.

* * *

– Эй! Очнись! Эй! – Кто-то тормошил его за лапу, и Адрус недовольно зарычал, отгоняя назойливых драконопасов. А кто еще это мог быть, кроме них? Само собой, драконопасы! Не дадут, придурки, дракону поспать!

– Симгс! Очнись! Симгс!

Снова кто-то тряхнул, и на морду полилась струя холодной воды. На морду?! На лицо! Он же человек! Человек!

Адрус с трудом разлепил глаза, сел, пошатываясь, будто куст от ветра. Над ним стоял носатый худой человек, и Адрусу пришлось напрячься, чтобы вспомнить, кто это такой. А когда вспомнил, приветственно помахал рукой:

– Вы уже здесь? Хорошо. А я слегка устал. Разоспался, простите…

– Сколько он уже вылечил драконов? – Голос носатого доносился как сквозь вату, и Адрус снова закрыл глаза, не желая слушать его резкий голос. Голос, как и человек, был ему неприятен. Ну в самом деле, какого демона ему никак не дадут поспать, правда?!

– Десять, господин Игарт! Десять драконов!

– Десять?! Демоны! Вальгис, ты спятил?! А если он сейчас умрет? Или сойдет с ума – что скорее?! Ты посмотри на него! На его состояние! Как ты мог это допустить?!

– Простите, господин магистр, но как я его не допущу, если он просто делает то, что считает необходимым, и меня совершенно не слушает? Мне что, драться с ним?! Да он меня пришибет, как таракана! Ему виднее – есть у него силы лечить или нет!

– Ни на кого нельзя положиться! Вот же болваны! А почему он так заторопился? В чем дело?

– Болезнь слишком быстро развивается, господин магистр. Драконы язвами пошли. Если очнутся до тех пор, пока он их не вылечит, драконам конец. Они обезумеют, и придется их убить. Если сможем…

– А если он умрет или потеряет разум – не вылечим вообще никого! Кроме этих десяти драконов! А их тридцать! И те, что еще не заболели, скорее всего, тоже заражены! Их тоже нужно будет лечить! Вот что, берите его и тащите в постель! Дайте ему укрепляющего снадобья и заставьте хоть что-нибудь поесть. И вымойте вы его, в конце-то концов! От него воняет, как из выгребной ямы! Когда проснется, скажете, что я его жду в полдень в кабинете командира полка.

– Я прослежу за ним! – раздался женский голос, вроде как знакомый Адрусу. – Не беспокойтесь, сделаю все, чтобы он восстановил силы!

Адрус почувствовал, как его подхватили, понесли, он хотел протестовать, сопротивляться, но… очень хотелось спать, и глаза не желали разлипаться. Черная бархатная тьма поглотила без остатка и унесла, колыхаясь, как море у причала.

* * *

Голоса. Они громыхали так, будто кто-то бил палкой по надетому на голову котлу. Звучные, ясные, гулкие, голоса о чем-то говорили, но смысл почему-то терялся, оставался лишь грохот и гул.

Через некоторое время, видимо, по мере того как мозг просыпался, отдельные слова начали обретать смысл.

А еще через какое-то время стало понятно, что речь идет о нем.

О нем? О ком?! Кто – он?!

Думать не хотелось. Так приятно лежать и думать… ни о чем. Вернее, совсем не думать. Пусть себе мысли плывут по волнам, плывут, качаются, ускользают… и снова сон… сон… сон…

«Эй, хватит спать! Маленький брат! Не спи!»

– А кто я?

«Ты мой маленький брат!»

– А ты кто?

«Я дракон! Мое имя Эндел! Это ты мне дал имя! Вспомни!»

«Что с ним, Эндел?»

«Он все забыл! Он потерял сущность!»

«Он потерял себя!»

«Это не опасно. Он найдет себя. Он слишком много взял из нашей памяти. Он не умеет закрываться. Эндел, почему ты не научил его закрываться? Это твой человек!»

«Эмела, он не совсем человек. В нем теперь много от дракона. Он теперь часть стаи!»

«Я соглашусь с Энделом. Кстати, Эмела, что с твоим яйцом?»

«Оно развивается! Я чувствую! Думаю, что через цикл смогу отложить здоровое яйцо!»

«Через цикл?! Это раньше положенного самое меньшее на двадцать циклов! Ты не ошибаешься?»

«Смешно. Как самка может ошибаться в кладке яйца? Кралас, ты говоришь смешные слова!»

– Я – человек! – проговорил вдруг Адрус, его сознание прояснилось. – Я – Адрус!

«Наконец-то! – загомонили голоса. – Он начинает оживать! Очнись! Собери разум! Очнись!»

– Я человек! И я умею лечить драконов!

«И это очень даже хорошо!» – насмешливый голос громыхнул так, что заболела голова.

– А вы можете потише? Вы так громко кричите!

«Он нас слышит! Он всех слышит! Он слышит!» – голоса загремели так, что Адрус застонал от боли.

«Тише все! – знакомый голос перекрыл все остальные. – Он не умеет защищаться! А вы вопите так, что даже у меня череп чуть не треснул! Брат, ты должен уметь защищать мысли. Должен уметь! Представь, что ты вырастил вокруг себя чешую – толстую, очень толстую! Такую толстую, что через нее не проходят звуки! Попробуй! Чешую!»

– А можно, я построю стену? Я не могу представить, как я строю чешую.

«Что угодно строй, брат! Стену! Такую стену, чтобы не было слышно ничего. А потом вынимай из нее камни. По одному, пока не начнешь снова нас слышать. Пробуй!»

Адрус напрягся и постарался мысленно воздвигнуть крепостную стену. Толстую, могучую, за которой так тихо, так спокойно, так уютно… и никто не орет противными голосами! Стена высокая, до неба! Не просто стена – скала! А теперь можно и поспать…

Снова голос:

«А теперь вынимай из стены по камню. По одному. Пока не начнешь слышать всех, не только меня».

– А почему я тебя слышу? А других не слышу?

«Потому, что я такой, какой есть! Хе-хе-хе… От меня стеной не отгородишься!»

– Я спать хочу! Не кричи, ладно?

«Хм… ну если очень хочешь – поспи. Только скоро тебя все равно разбудят. Я хотел, чтобы ты поел. Тебе нужно восстанавливать силы».

– Вот посплю – и восстановлю силы. Спать…

Снова тьма.

* * *

Следующее пробуждение было уже не по вине голосов. Кто-то тряс Адруса, тер ему щеки, а потом на голову полилась холодная жидкость. Пришлось открыть глаза.

Адъютант командира полка. Он стоял над Адрусом с кувшином в руке, и явно было, что пакость с обливанием ледяной водой его рук дело.

Адрус взметнулся с кровати, адъютант испуганно отшатнулся:

– Я тебя уже полчаса бужу! Не могу добудиться! Скорее собирайся! Уже полдень, и тебя ждут в кабинете командира полка! Скорее!

– А позавтракать?! – Адрус сказал и сам удивился, насколько он вдруг захотел есть. Живот забурчал, и перед глазами возникла соблазнительная, покрытая слизью, мягкая, сочная бычья ляжка. Впиться в нее, отрывая кусочки восхитительно вкусной плоти, перекусить кость, разжевать ее, вместе с пахучим, тающим на языке костным мозгом! Чувствовать, как на языке шевелятся шустрые, аппетитные опарыши! Нет ничего лучше хорошо выдержанной в тепле говяжьей ляжки!

Тьфу! Что за гадость?! Ну как человеку может нравиться тухлое мясо?! Драконы! Их влияние. Сознание драконов пропитало его до самой распоследней клеточки!

Эдак и правда спятить можно! Сегодня захотел тухлятинки, а завтра что? Полетать? Или драконицу трахнуть?

Кстати… насчет трахнуть… смутно вспоминается: ведь кто-то его мыл сегодня ночью. Голос – женский! И не только мыл… Кое-что вспоминается, и такое, что… М-да… стоит расслабиться, и на вот тебе – тут же подкрадутся и трахнут! Впрочем, так всегда в жизни и бывает. Не спи! Не зевай! Будь всегда настороже!

«Энд, со мной ночью была женщина?» – обратился он мысленно к дракону.

«Была. Это женщина Эмелы. Разве ты не помнишь? Она тебя помыла, а потом с тобой совокупилась».

«С сонным?! Да я бы не смог – сонный!»

«Как видно, смог! Хе-хе-хе… Она была довольна. Эмела мне сказала, что ваше совокупление прошло очень хорошо. Ее наездница очень довольна. Дважды».

«Нет, это безобразие какое-то! Теперь что, все драконы будут в курсе моих делишек?!»

«А что такого? У вас, людей, слишком много запретов на естественные дела! Мы, драконы, все-таки более разумны. Не стесняемся ни совокупляться, ни испражняться при особях своей стаи или при людях. Разумное существо должно понимать, что в естественных процессах нет ничего постыдного, такого, что нужно прятать от других существ! Ведь они делают то же самое, и ведь все знают об этом. Так почему у вас такие странные обычаи? Почему столько запретов?!»

«Не знаю, – Адрус едва не фыркнул. – Ну, такие вот обычаи! И я не хочу, чтобы кто-нибудь подглядывал или подслушивал, когда я делаю то или другое!»

«Тоже странно. А женщина Эмелы наоборот – получает удовольствие, когда на нее смотрят в процессе! Мне Эмела это рассказала!»

«В процессе чего? В сортире, что ли?! – все-таки не удержался и фыркнул Адрус. – Гадость какая!»

«Нет. Когда она совокупляется. После тебя она пошла к своему самцу, и они совокупились еще раз».

– Тьфу! – Адрус не удержался и сплюнул, чем вызвал подозрительный взгляд адъютанта, искоса наблюдавшего, как Адрус натягивает мундир. – Это я не тебе. Это я с драконом разговариваю.

– Ясно! – Адъютант быстро покивал головой и почтительно глянул на драконира. – Он же далеко отсюда? Другие дракониры могут общаться со своими драконами только рядом, в нескольких шагах от них, а некоторые – только касаясь дракона рукой! А ты так свободно говоришь со своим драконом на таком расстоянии?! Здорово! Силен!

– Мы все-таки зайдем в столовую, – Адрус не стал комментировать слова адъютанта. – Мне нужна еда. Или скажи, чтобы ее прислали в кабинет командира. Если я не поем, упаду от слабости. Тебе это надо? Думаю, никому не надо. Так что подождут. Пошли в столовую! Не переживай – я быстро… Кстати, а где моя помощница? Гелена где?

– Хм… я не знаю, – адъютант равнодушно пожал плечами. – Может, в стойле, может, у себя в комнате. Она сидела с тобой всю ночь, ухаживала. Может, пошла отдыхать.

– Ну да, да… утомилась! – хмыкнул Адрус. – Посидела! И полежала…

У Адруса было странное ощущение. Его изнасиловала женщина?! Глупо, конечно, – как это мужчину может изнасиловать женщина? Мужчина женщину – сколько угодно. А вот женщина мужчину?! Скажи кому – засмеют!

И еще – как это он смог заниматься с ней сексом, когда валялся практически пластом и не реагировал ни на что вокруг себя?! Чушь какая-то! Но ведь было же! Драконы никогда не врут!

Адрусу показалось, что где-то далеко хихикнул дракон. Но скорее всего – показалось.

Подумав еще немного, решил – потом разберется с ситуацией и конкретно – с Геленой. В принципе, ведь ничего такого и не произошло? Или все-таки произошло?

Вот же идиотизм! Ну и как реагировать на эту ситуацию?!

Проклятая девка! Но так-то симпатичная, да. Даже очень. А нравы тут, надо признать – очень даже свободные. Дракониры – еще те… шалуны!

И драконирши.

* * *

В кабинете сидели командир полка и знакомый уже носатый маг. Перед ними – стол, заставленный многочисленными закусками, явно не из офицерской столовой. Глиняные кувшины, по крутым бокам которых стекают капли влаги.

Глиняные кружки, украшенные глазурью, изображениями драконов, – это уже явно собственность полка.

В кружках темная жидкость, это «кровь» кувшинов – пахучая, терпкая, уже окрасившая лицо командира полка в багрово-розовый цвет. В последнее время он стал много пить. Нервная служба, что поделать?

На мага вино не действовало. Он как был холодно-бледен, так и остался подобием каменной статуи. Только бесстрастное выражение лица, которое он носил вчерашним днем, сменилось на слегка скучающую, доброжелательную маску.

Игарт всем своим видом старался показать, как ему приятно общество тысячника, и это у него почти получилось. Он не любил людей, злоупотребляющих алкоголем, но ради дела мог терпеть кого угодно.

– Разрешите войти? – Адрус четко отсалютовал в пространство между командиром и магом, так, чтобы можно было подумать, что салютует кому-то одному из них. Честно сказать, Адрус сейчас не знал, кому теперь подчиняется. Командиру полка? Так вроде уже уволили из дракониров. Даже знак сняли.

Главе Управления Магии? Знак есть, так контракта пока нет. И кто теперь Адрусу начальник?

– Долго же ты заставляешь себя ждать! – Командир полка отхлебнул из кружки, недовольно помотал головой. – Не успел стать магом, как уже обнаглел! Что, из порта шел? Пешком, преодолевая бурелом и колючие заросли?

– Мне нужно было поесть, чтобы восстановить силы. – Адрус сказал это бесстрастно, но получилось так, будто он напомнил тысячнику о том, что делал почти до самого утра.

– Ну да, да… помню! – Командир недовольно поморщился, метнув взгляд в Игарта. – Знаю! Десять драконов! Я хотел тебя остановить, но ты сказал, что все нормально, что выдержишь! Ну да, да… молодец. Тут наш главный маг тебе подарок привез. Или как лучше сказать… добычу? Хе-хе-хе…

– Я сам ему расскажу, господин тысячник. Спасибо за помощь. – Игарт чуть опустил уголки тонких губ, и тысячник нахмурился. – Адрус Симгс! Ваши условия приняты, прочитайте ваш новый контракт. Если согласны, сейчас мы его и утвердим. Нужна будет капелька вашей крови – как обычно. Можете присесть и почитать. Если хотите есть и пить – пожалуйста, все, что есть на столе. Вам действительно нужно восстановить силы.

Адрус взял в руки протянутый магом свиток, сделанный из тонкой, просвечивающей на солнце кожи (дорогое удовольствие, не бумага!), присел на стул, стоящий в углу стола, углубился в чтение.

В свитке говорилось, что некий Агрус Симгс, драконир первого ранга, после того как излечит драконов от драконьей лихорадки, получает кругленькую сумму в пятьдесят тысяч золотых. Что он обретает дворянское звание пятого ранга, с возможностью основать свой Малый Дом, и соответственно приобретает все права, которые имеют дворяне из любого Дома. А именно – занимать государственные должности, жениться на дворянках, ну и соответствующие обязанности – например, быть призванным на службу императору в случае необходимости, оснастив – по мере возможности – отряд ополчения за свои деньги. Этот пункт Адрусу не понравился, но что делать? Дворянство хотел – получи!

Как оказалось по дальнейшему прочтению, этот пункт некоторым образом оказался ключевым: далее следовало, что Адрус, подписав этот контракт, становится магом-лекарем, в обязанности которого входит лечение драконов, принадлежащих императору Ангира. Не всегда лечить, но по вызову. Понадобилось императору полечить драконов – тут как тут Адрус! В особо серьезных случаях. Не царапинки мазью замазать!

Ну и пункт про Эндела – Адрус может летать на нем, куда хочет и когда хочет, может устроить дракона в своем поместье, но обязан предоставлять Энделу возможность покрывать драконьих самок императорского полка – по требованию командования оного полка.

А еще: если случится война, дракон обязан участвовать в боевых действиях наравне с другими драконами. Обеспечение дракона – за счет государства, с возможностью обслуживания прикрепленными к нему драконопасами драконьего полка.

Адрус дочитал свиток, внимательно посмотрел в глаза Игарта. Тот выдержал взгляд, не изменившись лицом, но Адрусу показалось, что уголки губ мага дрогнули, будто собираясь сложиться в улыбку.

И тогда Адрус спросил:

– Вы что, считаете меня глупцом? Я же просил, чтобы меня отпустили насовсем! Я не хочу больше служить нигде и никогда! Это что за ерунду тут понаписали?!

– Все мы чего-то не хотим, – пожал плечами маг и вздохнул. – Я, может быть, тоже не хочу служить. А приходится! Жизнь такая! Вот твой уважаемый БЫВШИЙ командир – он, может, тоже не хочет служить. Однако приходится. Есть долг – перед страной, перед людьми. Перед драконами. Только не говори, что ты бросишь драконов и не станешь их лечить. Не бросишь. Я знаю тебя. Ты вылечил бы их и без наших денег и без титула. Моя задача всего лишь сделать так, чтобы ты был рядом, чтобы привлечь тебя к государственной службе. Необременительной – никто не собирается заставлять тебя ходить на построение или маршировать, как солдата. Мы всего лишь просим, чтобы ты пришел на помощь, если нашим драконам станет плохо. А еще – чтобы помог им ускорить процесс созревания яиц, сделал так, чтобы драконы как следует размножались. А за это тебе будет еще и положено жалованье – видел там пустую строку? Где сказано про твое жалование? Так вот, можешь вписать туда любую разумную сумму. Ее ты будешь получать ежемесячно. Например, тысячу золотых! Или две тысячи! Две – тебе нравится, Адрус? Или тебя лучше называть настоящим именем?

Адрус не ответил. Он смотрел в пространство над головой мага и молчал. Потом взял со стола чернильницу с воткнутым в нее гусиным пером и аккуратно, старясь не капнуть, вставил в строку «2000». Затем взял с письменного прибора иглу, которая торчала из стакана с крепким вином, ткнул в палец. Появившуюся каплю крови размазал по подушечке пальца, палец приложил к свитку, оставив четкий кровавый след.

– Ну вот и славно! – довольно кивнул Игарт, повел рукой, сделав пасс. В воздухе щелкнуло, запахло паленым, а на месте кровавого отпечатка возникло маленькое изображение лица Адруса.

Затем Игарт взял с письменного прибора еще один свиток, подал новоиспеченному драконьему лекарю. Оказалось, это два свитка, дубликаты первого, Адрус их просмотрел.

Адрус проделал ту же самую операцию с каплей крови, Игарт заверил и дубликаты, один свиток оставил лежать перед Адрусом, два аккуратно свернул, уложил в круглый деревянный пенал.

– Ну вот и все! – Игарт позволил себе улыбнуться. – Теперь ты подчиняешься непосредственно мне и… императору. И вот тебе мой первый приказ: три дракона в день, не больше! Я запрещаю тебе лечить больше трех драконов в день! Теперь ты принадлежишь Управлению Магии! И если ты свернешь себе мозги, напрягая их сверх меры, тем самым нанесешь империи огромный вред! А тот, кто наносит империи вред, считается государственным преступником! Тебе понятно?!

– Мне все понятно. Кроме одного: где мои деньги?

– Твои деньги в Имперском банке. Ты в любой момент можешь их там получить. На этом же счете премия, положенная кавалеру Серебряной Звезды. Ты ведь ее так и не потратил.

– Кстати, насчет трат… мне нужно будет устроить вечеринку для дракониров. Я обещал. А я всегда выполняю то, что обещаю…

– Ну и устраивай. В чем дело? Почему ты об этом сказал? А! Понял. Нет, нет и нет! Они должны понести наказание!

– Я все-таки настаиваю. В конце концов, ведь все закончилось хорошо, так ведь? Вы обрели драконьего лекаря. А если бы не они, как бы я смог раскрыть свои способности? Их стоило бы даже наградить!

– Наградить?! Мерзавец! – фыркнул до сих пор молчавший командир полка. – Дворянин пятого ранга! Демоны тебя задери! Из рабов – в дворяне! Нет, этот мир положительно сошел с ума! Бывший раб требует чего-то у одного из высших чиновников империи! Да тебя высечь за такую наглость, безродный выскочка!

– Я ведь подчиняюсь теперь вам, так? – бесстрастно спросил Адрус, посмотрел на Игарта. Тот слегка улыбнулся, поняв, кивнул:

– Да. Мне и лично императору.

– Хорошо, – Адрус тоже кивнул и так же бесстрастно бросил, посмотрев на тысячника: – Да пошел ты! Если у тебя есть ко мне претензии, можешь вызвать меня на дуэль, болван! А если еще ты скажешь что-то оскорбительное в мой адрес – я сам вызову тебя на поединок. И обрежу тебе уши! Так что, господин Игарт… что насчет дракониров? Я настоятельно ходатайствую о том, чтобы к ним не были применены никакие кары по известному вам происшествию. Кстати, драконы будут недовольны, если вы их накажете.

– Откуда знаешь? – быстро спросил маг.

– Они мне сказали, – пожал плечами Адрус.

– Значит, ты их слышишь! Всех! И на каком расстоянии?

– На территории полка – точно. Дальше – не знаю, – честно ответил Адрус. – Так что насчет дракониров?

– Надеюсь, твоя просьба не основана на том, что Гелена славно потрудилась над твоим телом сегодняшней ночью? – сухо спросил маг. – Я так и думал. Вряд ли тебя можно заставить что-то сделать таким примитивным образом. Откуда я знаю, да? Ну не смеши… я все знаю. И про всех, кто представляет какую-либо ценность для империи. Дракониры очень важны для империи, а значит, я знаю о них все. Начиная с пристрастий в еде и заканчивая размерами некоторых органов. Ладно, их не тронут. Ты хочешь, чтобы они узнали о том, что это именно ты защитил их перед начальством, так?

– Не обязательно. Но… было бы неплохо.

– Узнают. Еще что-то?

– После того как закончу лечение, мне нужен отпуск. Недели на две. Или на три.

– Не буду спрашивать, зачем тебе отпуск. Это твое дело. Главное, чтобы ты вернулся. Обещаешь?

– Обещаю, что, если буду жив, вернусь.

– Тогда я спокоен и даже не спрошу – откуда вернешься! Все, можешь быть свободен, лекарь-маг первого ранга.

Адрус встал, отсалютовал новому начальнику и, не обращая внимания на красного, напыжившегося командира полка, бросающего на него яростные взгляды, пошел к двери.

Уже открывая дверь, вдруг подумал о том, что не спросил у Игарта, как будет строиться их совместная работа: как получать приказы, куда приходить, где кабинет главного мага и где жить на территории полка – лекарь, например, имел здесь отдельную комнату. Адрус пока живет в комнате офицерского общежития, но скорее всего его оттуда скоро «попросят», тем более если вспомнить, какие взгляды кидал на мятежного бывшего драконира командир полка.

Можно было бы, конечно, пощадить чувства старого служаки – ну, поорал, наговорил глупостей, в первый раз, что ли? Вообще-то тысячник человек неплохой, о драконах заботится, о солдатах. Еду в столовой не воруют, она всегда качественная и сытная, обмундирование добротное. Зря Адрус не стерпел и нажил себе врага, да еще и в лице родственника императрицы! Просто не сдержался. Накопилась усталость, нахлынуло раздражение – непозволительное для опытного, тренированного бойца. Видимо, бессонная ночь дала о себе знать.

Итак, что теперь делать? Лечить драконов – трех в день, как сказал Игарт. Не больше.

Адрус усмехнулся – контракт они заключили, понимаешь ли! И что? Ну, подписал он этот контракт. Так что, это помешает уйти, когда он, Адрус пожелает это сделать? Сядет на дракона, и только они его и видели! И плевать на контракт!

Только вот куда лететь? И главное – зачем? В Занусс слетать – это само собой. Обещал Делии – надо выполнять. Тем более что с ней уехала Сара. Обманешь Делию – неизвестно, что будет потом. Как бы на Саре не отыгралась! Небось для того и «предложила» той уехать с ней!

Сегодня ночевать – в доме Сары. Не в казарме. К демонам казарму! А когда прикупит себе особняк, станет жить там. Интересно, сколько стоит здесь хороший дом?

М-да… вот тебе и планы мести! Вот тебе и клятва не привязываться ни к чему на всем белом свете, чтобы не так жалко было бросать – умирая!

Никогда Адрус не думал, что настанет такой момент, когда ему будет жалко что-то бросать. Деньги, положение – даже дворянский титул!

Теперь он настоящий дворянин! Хорошая должность, за которую платят, как высшему государственному чиновнику. Почет и уважение – вон как на него таращатся встречные драконопасы и стражники. Салютуют четче, чем командиру полка!

М-да… из безродного парня, раба, беглеца, вдруг превратиться в родовитого, богатого дворянина! Ну не смешно ли, а?!

Смешно… до слез! Когда эта страна вдруг стала ему родной?! Всю свою жизнь после набега он строил под одно – отомстить, даже ценой своей жизни! Отомстил. А теперь чего? Вернуться на Северный материк? А кто его там ждет? Родни он никакой не помнит, деревня сожжена. Соседи убиты. Кто ждет его там, за морем? Вся его жизнь теперь здесь – в Ангире. Ну и в Зануссе – тоже.

Да. Бороться с работорговлей нужно изнутри. Отсюда. Что ему делать на Северном материке? Интересно, как поведет себя новый император Занусса? Делия заверяла, что он достойный человек, хочет искоренить рабство. Может, и правда получится насчет рабства?

Адрус сам не заметил, как ноги привели его к дверям своей комнаты в офицерском общежитии-казарме. Впрочем, а куда ему еще идти? Передохнет пару часов и снова возьмется за лечение. Время не ждет!

Дверь оставил незапертой – что у него воровать? Деньги спрятал. Меч, кинжал? Какой дурак посмеет их украсть? Они слишком заметны – из рук известного мастера. За такое деяние сразу на каторгу. Если только на месте не убьют! Никто на такое не решится.

Тайное оружие, оружие убийцы? Тоже спрятано – под половицу. Так просто и не найдешь. Потому, даже если кто-то и зайдет, пройдя мимо дневального стражника, все равно ничем не поживится – кроме неприятностей. Ведь можно узнать, кто заходил в комнату в последние несколько часов! Дорогое заклинание, но оно есть.

Никто не рискнет обобрать драконира, это точно. Вот только почему дверь приоткрыта? Он ее точно закрывал! Уверен.

Осторожно, не скрипнув дверными петлями, скользнул в щель между дверью и косяком. Встал за шкафом, прислушался. Вряд ли кто-то собирается напасть здесь, на охраняемой территории полка, но… кто знает? Осторожность давно растворена в крови. Привычка. И лучше все-таки поберечься. Проникновение в твою комнату чужих людей – достаточный повод, чтобы насторожиться.

– А я тебе говорила, что он хороший парень! Ты же ничего не слушал! «Выскочка! Выскочка!» Дарник, все-таки ты болван!

– Ну… болван! Готов признать!

– Вот за что я тебя люблю, это за то, что ты умеешь признавать ошибки! Иди сюда… – Возня, хихиканье, чмоки, вздохи…

– Скажи, а как он в постели? Лучше меня? Или хуже?

– Глупый! Как все мужчины! Обязательно нужно выяснить именно ЭТО! Да как я могла узнать его как следует, если он лежал пластом, а я сидела верхом?! Вот когда он будет в разуме – тогда и посмотрим! Одно скажу – все у него работает как надо, даже когда он лежит пластом. И кстати, приличного размера. Очень даже приличного!

– Кхе-кхе! – Адрус вышел из-за платяного шкафа, стоящего у входа и загораживающего дверь. – Я вам не помешал?

– О! – Гелена вскочила с колен Дарника, сидевшего на кровати Адруса, и, смущенно улыбаясь, застегнула пуговицу рубашки на груди. – Прости! Мы тут дожидались тебя!

– Хотели поблагодарить тебя за помощь, – Дарник незаметно (как ему казалось) застегнул расстегнутый гульфик и вдруг рассмеялся: – Прости! Это все Геля! Когда она рядом, трудно удержаться от того, чтобы ее потискать! Ну, согласись – невозможно удержаться!

– Хм… – Адрус внимательно посмотрел на Гелену, та улыбнулась белозубой улыбкой, и он вдруг с удивлением понял, что с удовольствием повторил бы то, что было ночью, только – уже сознательно. Честно сказать, сейчас ему даже вспомнилось кое-что из ночных забав.

Обернувшись к Дарнику, Адрус неожиданно для себя спросил:

– Скажи, а ты не ревнуешь? Гелена ведь твоя женщина. Но ты сам предлагаешь мне лечь с ней в постель. Объясни – зачем? Как так вообще можно?

– А почему нет? – не удивился драконир. – Она этого хочет. Я – не против. Ты мне нравишься… сейчас. Нет-нет, ничего такого… не подумай! Как человек нравишься! Ты не донес на нас, помог, и я тебе благодарен за то, что ты спас наших драконов. Почему я не против, чтоб моя женщина с тобой переспала, чтоб делала это регулярно? – Он покосился на улыбающуюся Гелену и тоже ухмыльнулся. – Ну… лучше ты, чем кто-то другой. Она любит разнообразие! А ты – молодой, красивый, известный. Единственный драконий лекарь за сотни лет! Другие женщины обзавидуются! Ты просто не знаешь – наши драконирши просто-таки от зависти позеленели, узнав, что она уже с тобой переспала! Ну что так смотришь? Вот видно, что ты стал дракониром совсем недавно и не успел ничего понять.

Дарник посмотрел на серьезного Адруса, пожал плечами:

– Ладно. Теперь серьезно. Мы, дракониры, большая семья. Женщины и мужчины образуют пары, тройки и больше, много больше, чем тройки! Мы не ревнуем друг к другу – как не ревнуют друг к другу драконы. Ты ведь знаешь, да? У драконов нет семей. Нет мужа и жены. Нет пар. Сошлись, оплодотворили яйцо и разбежались. Никто никому ни в чем не обязан. И мы такие же. Я слышал, что ты вообще не из Ангира. Ты зануссец. Только не делай такие глаза! Посмотрел, как дракон на пьяного драконопаса! У нас тут ничего не скроешь – слухи разносятся со скоростью ветра! Я знаю, что ты убил императора Занусса, что ты бывший Верный. Или как они там у вас называются – Псы, вот как! Кстати, гадкое название, Верные – все таки благозвучнее. Так вот, не знаю, как это обстоит в Зануссе, а у нас дракониры – это отдельная каста. Мы служим до пятидесяти лет, потом уходим в отставку. И каждый приводит себе замену – другого драконира. Часто это дети наших женщин-дракониров. Способности слышать драконов, говорить с ними передаются по наследству. И мы пестуем будущих дракониров, воспитываем в тесном кругу, следя за тем, чтобы не было совсем уж близкородственного скрещивания. Гелена – моя троюродная сестра и моя любовница, жена. Ей двадцать пять лет – лучший возраст для рождения ребенка. Она в расцвете сил.

– Ты зачем мне это рассказываешь? – перебил Адрус, прекрасно понимая уже – что и зачем.

– Ты – свежая кровь. Ты – наша надежда. Твои способности лекаря-мага, драконьего лекаря-мага, не должны потеряться. И мы просим тебя… все просим! Все дракониры! Просим, чтобы ты сделал то, что должен сделать. И ты не можешь нам отказать. Не должен!

Дарник смотрел серьезно, серьезно смотрела на него и Гелена. Дарник помолчал и, видя, что слегка ошеломленный Адрус не собирается ничего отвечать, продолжил:

– Драконы тоже тебя просят. Все! Спроси у своего дракона. Было собрание стаи, они приняли тебя в нашу стаю. Ты – часть нас. И ты не должен нам отказать.

– И как это будет выглядеть? – Адрус постарался, чтобы голос его не дрогнул. – Я что, бык-производитель? Вы чего это придумали?!

– Ты – часть стаи. Ты – наша надежда. Ты делаешь для нас, мы делаем для тебя. Мы – всегда за тебя, что бы ни случилось! Мы – драконы и дракониры! Мы – твоя семья, твои братья и сестры! Если с тобой что-то случится, мы прилетим хоть на край света, выручать! Потому что ты часть нас! Понимаешь? Ты – не один! У тебя теперь семья, состоящая из сотни разумных существ, каждое из которых за тебя убьет, за тебя порвет кого угодно! Стая – наша жизнь. И нет ничего страшнее, чем если бы нас изгнали из стаи. Если драконы не будут с нами разговаривать. Об этом знает ограниченный круг людей, только те, кто допущен к тайне. Теперь – и ты. Потому мы и пришли к тебе.

– А я думал, что вы просто хотели трахнуться на моей кровати, – криво усмехнулся Адрус, ошеломленный тем, что ему сообщили. – И сколько же у вас женщин, желающих иметь со мной дело?

– Двенадцать драконирш, пятнадцать помощниц и двадцать три их дочери – ухмыльнувшись сообщил Дарник. – Нет-нет! Не всех сразу! Посмотришь и выберешь тех, кто тебе по душе! Никто не заставляет тебя оплодотворять тех, кто тебе не понравится! У нас есть очень красивые молоденькие девочки, есть зрелые женщины, опытные в любовной страсти! Есть такие, как Гелена, совмещающие и то, и другое сразу! Бери любую! Можешь сразу по две! По три! Хоть по пять! Только дай нам свою кровь! Дай нам свое потомство! Мы просим тебя! И ты не пожалеешь, что согласился!

– А почему все-таки вы хотели меня убить? Объясни!

– Стая так решила. Эндел, которого тогда звали Красным, родился уродцем. Позором стаи. И когда у него появился свой драконир, стая решила, что они не должны жить. И дракон, и драконир. Потому мы на тебя и напали. Прости, мы не знали… это была ошибка! И мы готовы ее искупить всем, чем можем!

– Стая жестока. Убить своего сына… как на это согласилась его мать?

«Она не соглашалась, – громыхнул голос Эндела в голове. – Но кто ее спросил? Да и нет у нас таких родственных связей, как у вас, людей. Все хорошо, что хорошо для стаи. Они тебе все правильно рассказали, брат. И я считаю, ты должен им помочь. Тем более что ты ведь любишь это дело! Оплодотворять самок. Я ведь тебя чувствую, не забывай. Кстати, и мне приятно. Часть твоего удовольствия передается мне. Как передастся и тебе часть моего восприятия, когда я буду оплодотворять самок стаи. Хе-хе-хе…»

– Она не соглашалась, – эхом откликнулся Дарник. – Но стая превыше всего! Так что же, ты поможешь нам?

– Белье пускай чистое постелют, – ворчливо заметил Адрус, глядя на скомканные, свитые в жгуты простыни. – Это мы с Геленой так постарались, или это вы тут развлеклись, пока меня ждали?

– А ты не помнишь? – звонко расхохоталась драконирша. – Тогда забудь! Начнем с нуля, вроде как ничего у нас и не было! Я обязательно должна повторить, а вдруг у нас не получилось, из-за того что ты ночью был не в себе?

– Кстати, вы не могли бы мне помочь в одном деле? – Адрус усмехнулся, глядя на то, как встрепенулись дракониры. – Нет-нет, я не о постельных делах! Мне нужно подобрать особняк. Я хочу купить себе дом. С бассейном, с участком. У вас ведь есть дома, так?

– Конечно. Мы же не нищие, – улыбнулся Дарник. – Я сейчас же займусь этим делом, и мы подберем тебе отличный особняк! На какую сумму? Сколько ты можешь заплатить? Впрочем, это не важно. Если понадобится, мы соберем денег, скинемся. Все дракониры скинутся! И можем потребовать с командования ссуду на жилье!

– Тысяч двадцать-тридцать золотых, – Адрус почему-то смутился, называя эту сумму. Он никогда не имел таких денег. Странно быть богатым…

– О-о! – Глаза Дарника широко раскрылись. – И ты, имея такие деньги, ютишься в этом сарае?! Чудак! За эти деньги можно купить не только особняк, но еще и пару кораблей! Рыбацких лодок! И открыть лавку! Поставить туда управляющего! И получать хороший доход!

– Особняк. И прислугу, чтобы за ним ухаживала, – продолжил смущенный Адрус, чувствуя себя совершенно странно. Он, раб, вдруг пускает корни здесь, на вражеском континенте! Прирастает, как дерево, вырванное из родной земли и прикопанное в чужой! Разве это не странно? Для него – да!

– Так ты все-таки не сказал, поможешь стае или нет? – Дарник внимательно посмотрел на Адруса, и тот пожал плечами:

– Интересно, а куда же я денусь? Вот и особняк в помощь. Где-то же нужно устраивать наши бесчинства? Ха-ха-ха…

Адрус вдруг расхохотался, и это было так заразительно, так по-мальчишески, что Гелена и Дарник покатились со смеху вместе с ним.

Потом они церемонно его обняли (Гелена при этом чмокнула в губы), и Адрус вдруг слегка растерянно подумал, что смеялся, хохотал в последний раз вместе с драконом, в стойле – совсем недавно.

А еще – целую тысячу лет назад. В родном доме. Когда были живы мама и папа. Когда у него была семья.


Глава 8

– Как ты?

– Ну а ты как думаешь?

– Хм… думаю, что тебе вполне недурно! Хе-хе…

Адрус сквозь прищуренные веки посмотрел на бассейн, в котором плескались четыре нагие девушки, вздохнул:

– Мне все время кажется, что это сон. Сейчас я проснусь, и ничего не будет! Совсем ничего.

– Ну… может, хоть что-нибудь да останется? – ухмыльнулся Дарник. – Вообще-то, как мне кажется, ты не умеешь расслабляться. Принимать жизнь такой, какая она есть. Это неправильно!

– А какая она есть, эта жизнь? – Адрус покосился на собеседника, почесывающего коленку, и помотал головой. – Каждый видит жизнь так, как может. Как получается.

– Я вижу четырех красивых женщин, которые могут и хотят разделить с тобой любовное ложе. Еще вижу стол, на котором вкусная еда и вкусные напитки. Вижу сад с красивыми пахучими цветами, фруктовые деревья, в тени которых так приятно отдохнуть, вижу бассейн со свежей водой, который приятен в полуденную жару. А что видишь ты? Мне вот интересно – как можно видеть все по-другому?

– Скажи, Дарник… как ты относишься к рабству? Вернее, так: как ты относишься к тому, что один человек может владеть другим – как вещью? Захотел – сломал, захотел – продал.

Драконир задумался на пару секунд, пожал плечами:

– Как-то не думал. Оно все так, как есть, и разве может быть по-другому? Ну да, есть рабы. И есть свободные. Когда мы умрем, то на Колесе Времени наши души обретут новые тела. И если души чисты – снова будем свободными. Если запятнаны грехом – обретут тела рабов, чтобы искупить свою вину. Это все знают! Удивительно, что ты об этом говоришь.

– Я был рабом. Моих родителей убили работорговцы. Что тут удивительного?

– О! Прости… мне жаль. Честно, я как-то не задумывался об этой проблеме. Ну… есть рабы и есть! Очень удобно – купил и пользуйся. Обижать рабов нехорошо – мама всегда учила, что издеваются над рабами, делают им пакости только нехорошие люди. И мучить животных тоже нельзя. Но ведь всегда находятся тот, кто мучит животных, правда же? И людей – тоже. И не только рабов – свободных. Так зачем так много об этом задумываться? Ты против рабства, я уверен. Но разве ты не против того, чтобы ели животных? Домашний скот? Смотри – родился теленочек. Маленький такой, красивый. Вырос в телочку. Ты кормил ее с руки, гладил. Потом пил молоко, которое она давала. Корова стала старой, и ее зарезали. Ты будешь есть ее мясо? Или свинину от поросеночка, которого знал с детства? Нет, я не сравниваю, рабы – это одно и скот – это другое! Но все-таки. Чем отличается раб от скота? Тем, что лучше умеет думать? Тем, что умеет разговаривать? Но если быть последовательным – ты тогда должен отказаться от владения животными и не есть мясо! Это же логично!

– Нет. Не логично. Человек – это одно, животное – совсем другое. И ты это прекрасно понимаешь, не передергивай, Дарник! Этак можно договориться до того, что человеческое мясо тоже можно есть! А если рабу это не нравится, так в другой жизни он получит другое тело, а нынешние муки – это его искупление за прошлые грехи!

– Так и есть, – Дарник серьезно посмотрел в лицо Адрусу. – Вся наша вера в Создателя основана именно на этом. Мы его рабы. У нас – тоже есть рабы. Ты перестал быть рабом по велению Создателя и тоже стал владеть рабами. И согласись – ты, в общем-то, не против, чтобы они ухаживали за твоим домом!

– Я их освобожу. Чуть позже, – досадливо сморщился Адрус и отставил хрустальный бокал. Питье в бокале почему-то стало горчить.

Они замолчали, глядя на плещущихся девушек, а когда Гелена забралась на край бассейна и сделала красивое сальто, Дарник не удержался:

– Красива, демоница, правда? Кстати, у нее задержка. Похоже, что у вас получилось.

– А может, у тебя! – фыркнул Адрус, чувствуя вдруг некоторую неловкость. – Она и с тобой была. А кроме того – еще рано. Две недели – разве сейчас можно точно определить?

– Можно. Я ей верю. – Дарник усмехнулся, вздохнул, погрустнел. – И не от меня, точно. У меня проблемы с этим делом. Мое семя… как бы тебе это сказать… жидковато! А может, мы просто не подходим друг другу. Так бывает. Любим друг друга, жить друг без друга не можем, но… не подходим для этого дела. Я не знаю, как это все происходит, но… мы консультировались у нескольких сильных лекарей. И деньги платили за лечение – приличные деньги, я тебе скажу. Но не дает Создатель нам совместных детей, и все тут!

– А ты пробовал с другими женщинами?

Адрус замешкался, перед тем как спросить. Тема вообще-то слишком интимная, и даже странно, что он может так спокойно разговаривать об этом с человеком, которого несколько месяцев назад и в глаза-то не видел, и не подозревал о его существовании! А теперь – будто с братом, с которым можно спокойно говорить о чем угодно, не боясь, что тебя неправильно поймут. Как в настоящей семье…

– А мне никого, кроме Гели, не нужно! – Дарник весело ухмыльнулся, подмигнув собеседнику. – Не хочу их, и все тут! Не то что ты – я слышал, у тебя большие успехи на любовном ложе, а? Ну не стесняйся! Ты еще покрасней, в самом деле! Как мальчик! Женщины от тебя в восторге и в большинстве своем говорят, что никогда не встречали более сильного любовника, чем ты! И такого… хм… обильного! Хе-хе-хе… И как это ты справляешься – днем лечение, а ночью – по три-четыре женщины, да каждую раза по два! И это на протяжении двух недель! Да любой другой уже умер бы от переутомления! Силен, братец!

Адрус закашлялся под насмешливым взглядом Дарника, слегка порозовел, чем вызвал еще несколько смешков драконира. Прокашлявшись, попросил:

– Давай поговорим о чем-то другом, а? Хорошо у меня все с женщинами, очень хорошо! И сил у меня на них хватает! Ты вот что мне скажи, насчет стаи – а не входит ли в противоречие воля стаи с волей императора? Ведь дракониры на самом деле принимают клятву верности. А если император потребует что-то, что не нравится стае?

– Вопрос, конечно, интересный. – Дарник задумался, почесал нос. – Еще не было случая, когда стая вошла бы в противоречие с волей императора. Тоже как-то не задумывался над этим вопросом. Тут понимаешь, как дело-то обстоит… да, мы связаны заклинанием верности. Но драконы-то – нет! И я не знаю, что будет, если приказ императора войдет в противоречие с решением стаи. Ну вот, к примеру, приказали нам убить кого-то из драконов. Или, наоборот, запретили убивать. И что будет? Да ничего! Пустой звук! Нам могут только предложить сделать что-то, что может войти в противоречие с желанием стаи! Повторюсь, драконы – не рабы! Драконы здесь потому, что им выгодно здесь быть. Потому, что они заключили соглашение с людьми тысячи лет назад! Если люди начнут их притеснять, обижать… они терпеть не будут!

– А что тогда будет?

– Улетят. Или уничтожат тех, кто их попытался обидеть. Ты пойми, у нас… у них – есть определенные обязательства перед людьми, которые их кормят, поят, дают кров. Мы… они – согласились воевать за них, выполнять определенные действия, за что драконы получают свою плату. Но не более того! Если нам прикажут убивать друг друга, братьев нашей стаи… тьфу! Прости! Я все время путаюсь – дракон и я, можно сказать, едины!

– А почему у дракониц дракониры всегда женщины?

– Хм… поймешь… потом! – Дарник как-то странно хихикнул, явно уводя разговор в сторону, предложил: – Искупаемся? Честно сказать, я слегка уже закипел! Тепло сегодня, правда? Это первый твой выходной день за две недели, да? Да что я спрашиваю – первый, точно! Ты за две недели тридцать драконов через себя прогнал! Кстати, неужели не почувствовал, чем отличается драконица от дракона? Да что я спрашиваю… ты бы знал. Пойдем!

Дарник встал с плетенного из сухой лозы кресла, потянулся и быстро стянул с себя штаны с рубахой. Он был смугл, поджар, мускулист – как и все дракониры, уделяющие тренировкам в боевых искусствах времени не меньше, чем Верные или гвардия императора. Как и у всех дракониров, у него было множество отметин от тренировочных клинков, а еще – следы дуэлей. Дракониры всегда отличались буйным нравом и любили покуролесить в городских тавернах.

Он был невысок, что тоже характерно для дракониров, – зачем дракону нести лишний вес? Типичный боец, каких всегда было много в любом из государств. С одним только отличием – он умел разговаривать с драконом, управлять им, и дракон его слушался.

Раньше Адрус думал, что дракониром может стать кто угодно. Как выяснилось, нет. И дракониры – это что-то вроде закрытой религиозной секты, где поклоняются стае. А сегодня он ко всему прочему узнал, что, оказывается, император не имеет большого влияния на драконью стаю.

Плохо это или хорошо, другой вопрос. Но вопрос интересный! Что даст это знание, пока непонятно. Но, может, что-то и даст…

Быстро разделся. Оставшись нагим, зашагал догонять Дарника, подходящего уже к краю бассейна, на котором в рядок сидели все четверо девушек. На голых спинах девиц блестели капли, ярко сверкая под яркими лучами полуденного солнца. Выглядело это в высшей степени соблазнительно, и Адрус невольно сглотнул слюну, как голодный при виде куска лепешки. Постарался увести мысли в сторону, чтобы не было видно… куда бурно прилила кровь!

Странная жизнь у него в последние две недели! Не жизнь – сон! От уровня вечно гонимого, бывшего раба, преступника и убийцы вдруг перескочить на самый верх иерархической лестницы! Дворянин! Богач! Мужчина, которого желают множество прекрасных женщин и которые хотят от него ребенка! Разве это не сон?!

Не оставляло ощущение, что все это вот-вот закончится, словно кто-то может толкнуть в плечо и разбудить, указав пальцем место, где он, Адрус, должен находиться. А именно – в рабском загоне, с другими несчастными, день ото дня теряющими человеческий облик.

И это ощущение было таким сильным, таким ярким, что Адрус невольно потряс головой, отгоняя печальные мысли.

Чему сейчас печалиться? Огромный дом, полный красивых вещей, большой участок, толпа слуг, исполняющих любое его желание. Вкусная еда, новая красивая одежда. Что еще нужно человеку, чтобы быть счастливым?

Он и стойло для Эндела начал строить – на заднем дворе раздавался стук топоров и молотков, приглушенно матерились строители, выкладывая каменные стены.

Не будет в этом стойле запирающихся ворот. Никогда! Эндел свободен. Не раб! Как и он, Адрус. И может лететь туда, куда хочет. И так будет всегда!

Дорого обошелся дом. На его возведение ушло больше половины тех денег, что Адрус получил за лечение драконов. Но дом стоил того. Впервые у Адруса был СВОЙ дома, СВОЯ земля. Своя жизнь! И своя семья. Стая!

Адрус улыбнулся, сделал кульбит, нырнул в бассейн, подняв тучу брызг. Под звон в ушах проплыл вблизи дна до противоположной стены, оттолкнулся и так же быстро, ловко проплыл обратно.

Затем вынырнул, ничуть не запыхавшись (ведь он может очень надолго задерживать дыхание, как и каждый Пес), лег на воду, глядя вверх, в сияющий небесный свод.

Хорошо! Создатель, как же хорошо!

Прохладная вода охлаждает разгоряченное тело, ветерок касается кожи. Голоса девушек, рокочущий баритон Дарника, его хохот – под возмущенные крики и хихиканье девиц (наверняка сказал какую-нибудь скабрезность). Нет, это сон! Это на самом деле сон!

Но как же хорошо, а?!

Темная волна беспамятства! Захлестнула, лишила зрения, слуха, лишила чувств, кроме одного: наслаждения! Невероятного, невозможного, дикого, такого, от которого рвется сердце, выгибается тело, сотрясаемое судорогами оргазма! Суставы трещат, кости норовят выскочить из суставов, выворачиваемые могучими мышцами, полностью лишенными спасительного контроля мозга!

Адрус закричал, захрипел, забился – захлебываясь, из последних сил пытаясь взять контроль над взбунтовавшимся телом, но ничего не смог с собой поделать и под фонтаны брызг, выбиваемых конечностями, ушел под воду.

Он уже не слышал, как мягко, без брызг вонзилось в воду смуглое тело Дарника, как девушки, тренированные не менее Дарника или любого другого из дракониров, прыгнули следом, не задерживаясь ни на миг.

Адрусу было уже все равно. Мозг полностью отказался контролировать тело, и оно, лишенное выдавленного из легких воздуха, зависло в глубине бассейна.

* * *

– Живой! Он живой!

– Живой-то, живой, только целый ли? Кости? Шея? Воды хлебнул?

– Не успел! И кости целы – просто сознание потерял!

– Вот это да! Что это было-то?!

– Что-что… Эндел это был! Если этот проклятый дракон не научится держать контроль над своими эмоциями – мы тут все с ума сойдем! Ох, меня и накрыло… я представляю, как накрыло его! Он же ведь с ним в постоянном контакте! Парень чуть не помер!

– Хи-хи-хи… когда его вытаскивали, он Арану всю уделал! Глянь, прямо в глаз семенем выстрелил! Хороший стрелок!

– Ничего… кожа будет лучше. И глаз зорче! Хе-хе-хе… Полезно!

– Да я не против… чего уж там! Только зачем зря разбрызгивать? Хи-хи-хи… Лучше бы в дело пустил!

– Пустит еще. Разотрите его, демоны вас задери! Ну не мне же по голому мужику ползать?! Чего рты-то раскрыли?! Давайте, давайте! Вот так… активнее! Да не там натирай, чтоб тебя демон разорвал! Чего возбуждаешь?! Он и так едва от оргазма не помер, а ты его еще норовишь возбудить! Отойди! Геля! Да покажи же ты наконец этим дурехам, как правильно делать растирание! Вот! Так! Ага! Дышит! Очнись! Агрус! Очнись!

* * *

– Что со мной?

Адрус посмотрел вверх, на лица девушек, на лицо Дарника – они будто плавали в пространстве, и ему пришлось сосредоточиться, чтобы лица обрели еще и головы, а головы – мокрые тела.

Потом ощутил прохладу и понял, что лежит на спине, на вымощенной камнем площадке с краю бассейна.

Болело все тело – каждая мышца, каждая косточка, каждый сустав. Так болели, что хотелось рычать и скрипеть зубами!

– Что это было? – снова переспросил Адрус, видя, что все как-то странно мнутся, переглядываются, а девушки при этом отворачивают лица, усмехаясь, будто в смущении.

– Идите, я ему сам все объясню! – Дарник досадливо махнул рукой, и девушки прыснули от бассейна, окружив стол с закусками. – Встать можешь? Или тебе помочь?

– Могу… вроде как!

Адрус тяжело поднялся, скрипнув зубами, и тут же опустил тело в плетеное кресло. Состояние было таким, будто он всю ночь бежал, а потом еще весь день участвовал в сражении. Хотелось есть, пить, а после обеда лежать и не двигаться, насколько это возможно.

– Главное – живой! – усмехнулся драконир. – Что случилось? Да все просто случилось. Твой Эндел обладает невероятным ментальным потенциалом. Какого нет ни у одного дракона. А может, и не было никогда. А когда Эндел теряет контроль, то выдает такую волну эмоций, что она пробивается даже сквозь защиту. Ты с ним в контакте, так что главный удар пришелся на тебя, хотя и я почувствовал, что творится. Женщины ощутили это гораздо меньше – они настроены на ментальную волну самок, их почти и не коснулось. Хм… наверное, не коснулось! В общем, когда ты был в бассейне, тебя и накрыло. Скажи спасибо своему дракону! Он чуть тебя не погубил!

– Я так и не понял – что это все-таки было? – Адрус недоуменно помотал головой, потом нахмурился, вгляделся в смеющиеся глаза Дарника и охнул: – Ай! Да ладно?! Точно?! Не может быть!

– Еще как может! – довольно усмехнулся драконир. – По себе знаю! Твоему дракону надо учиться сдерживать чувства! Ты же еще никогда не был в контакте с драконом, покрывающим самку? Ну так вот, поздравляю – сегодня ты, так сказать, лишился девственности! Хе-хе-хе… Как тебе понравилось? Какова сила, а?! А я бы хотел оказаться на твоем месте! Испытать такое?! После такого ты небось и женщину-то до-о-олго не захочешь!

– Я бы так не сказал… – задумчиво пробормотал Адрус, глядя на девушек, обступивших стол.

– М-да… вижу… – хмыкнул Дарник, взглянув на Адруса, нарочито-удивленно поднимая брови. – Ну что же… дракониры всегда славились любвеобильностью, не зря нас любят горожанки! А ты еще и драконий лекарь, значит – как три драконира по мужской силе! Хе-хе-хе… Ты… того… отдохни! Не переусердствуй, ладно? После такой встряски тебе нужно отдохнуть, полежать. Я сейчас скажу девушкам, чтобы тебя как следует помассировали. М-да… напугал ты меня, братец!

«И меня! – громыхнул в голове голос дракона. – Прости, брат! Я не смог сдержаться! Забыл обо всем! Это у меня впервые, вот я и… забылся! Но ты тоже виноват! Совсем уж раскрылся! Помнишь про стену? Ты давай, держи ее! Я сейчас передохну и еще одну самку покрою! Нам же скоро улетать, так ведь? Мы обещали помочь стае! Прежде чем улететь! Очень много работы!»

«Только не притворяйся, что эта работа тебе не нравится!» – расхохотался Адрус, чувствуя, как расслабляются, перестают болеть перенапряженные мышцы. Его организм восстанавливается очень быстро.

«Как и тебе, не правда ли? Хе-хе-хе… я все знаю, не скроешь! – тоже рассмеялся дракон и тут же озабоченно добавил: – Интересно, а как нас примет та… другая стая? Ну… та, что в Зануссе? Может, мы и там поможем? Полечишь других драконов, а я помогу им… хе-хе… с оплодотворением! Ну и ты… развлечешься как следует! Хе-хе-хе…»

«Это будет государственным преступлением! Так мы увеличим военную силу противника, а это неверно!» – серьезно ответил Адрус и, не выдержав, рассмеялся – под недоуменным взглядом Дарника.

Но, когда он объяснил Дарнику, о чем говорил с драконом, тот не засмеялся и даже слегка поскучнел.

– Агрус… тут смешного мало. Вообще-то чужая стая – это враг. И дракониры чужой стаи – враги. То есть, если ты и твой дракон будете делать с ними то, что делаете сейчас тут, в нашей стае – это на самом деле может быть приравнено к измене. И не только императору! Не понял? А что тут не понять? Зачем нашим драконам конкуренты? Честно сказать, если бы все чужие драконы умерли, нам бы от этого было только хорошо! Случись война, так все и будет! Наша стая – против их стаи! И мы будем убивать чужих драконов и дракониров без всякой пощады! Учти это. И запомни: ты или с нами, или с ними. И другого не дано!

– Но ведь это неправильно! – начал Адрус и вдруг остановился, замолчал, прикусив язык.

– А почему – неправильно? – усмехнулся Дарник. – В природе драконы всегда жили стаями. И каждая стая имеет свою территорию. Если на нее залетит чужой дракон и его поймают – ему конец. Так что, когда ты будешь летать на своем Энделе, учти это. Он, конечно, силен, но, если на него налетят сразу несколько драконов… результат может быть печальным. Море – общее, над ним можно летать столько, сколько хочется. По нему у нас соглашение. А если ты влетишь на территорию Занусса… тут только и оглядывайся! Убьют! А еще – могут прицепиться к факту залета дракона и начать боевые действия: мол, ваш дракон незаконно, в нарушение договора пересек границу, а потому мы считаем это объявлением войны. Такие случаи бывали. И драконов убивали, и дракониров, и военные действия начинали. Их и по гораздо меньшему поводу начинали, но залет дракона на чужую территорию – это вообще из поводов повод! Ты что, не знал? Ты думаешь, почему мы летаем тройками? На всякий случай. Одному летать опасно. В общем – думай, соображай. Ну что, пошли в дом? Эй, девочки, Агрус хочет, чтобы вы его помассажировали! Ну и дальше… что получится! Хе-хе-хе… Я тоже не откажусь!

* * *

Они вылетели через три дня. Вначале была вечеринка, на которую пришли не только дракониры, но и члены их семей – начиная с мелких детишек, визжащих, скачущих, появляющихся из ниоткуда, как стадо маленьких обезьянок, и заканчивая седыми бабушками и дедушками, назвать которых бабушками и дедушками не поворачивался язык. Стройные, худые, жилистые, хоть сейчас – меч в руки и вперед, в бой!

«Драконир – он всегда драконир!» – лаконично отозвался Дарник, когда Адрус спросил его, как так вышло, как могли эти пожилые люди сохранить стать и силу в эдаком преклонном возрасте.

Вина практически не пили. Оно и понятно – зачем переводить добро, когда все равно от этого никакого толку? Дракониры не пьянеют. Это Адрус знал по себе. Организм мгновенно перерабатывает алкоголь в нечто другое, всего лишь добавляя телу порцию дополнительной энергии. Которую, в общем-то, можно получить и совсем иным способом. Например, съев куриную ножку.

Ели много, без жадности, не как некогда увиденные Адрусом во дворце родовитые дворяне, но и без жеманства – как и полагается настоящему солдату. Есть возможность спать – спи, можно поесть – ешь. Ведь другого случая может и не представиться. Дракониры – те же солдаты.

Адрус почему-то ожидал, что вечеринка, судя по тому, какие странные отношения существуют между членами человеческой части стаи, выльется в гигантскую оргию, с участием всех, кто шевелится. Однако ничего такого не было, да, в общем-то, и не могло быть – только ненормальный будет заниматься сексом при малолетних детях. Что, кстати, Адруса некоторым образом даже порадовало – он не готов был к совсем уж категоричному слому своих понятий о морали и нравственности, заложенных в нем с самого детства. Хотя бы в этом дракониры не отличались от обычных нормальных людей.

Впрочем, он не один раз видел, как парочки (и не только парочки – по трое, четверо, пятеро) удалялись в укромные уголки сада или в глубину дома и возвращались раскрасневшимися, вспотевшими, с блестящими глазами, явно вполне довольные тем, что там происходило. Что именно – Адрус не знал, но догадаться было совсем нетрудно.

Его не раз приглашали «прогуляться» – и те женщины, с кем он уже был в постели, и те, кого видел впервые. Но Адрус отказывался, ссылаясь на то, что должен заботиться обо всех гостях и что покинуть общество в такой момент было бы очень невежливо. Верили или нет, но отставали – конечно, не без сожаления.

Впрочем, он особо не обольщался – вечером в гости придет новая партия красоток, которые постараются выжать его едва ли не досуха.

Честно сказать, Адруса уже слегка тяготила роль племенного жеребца, это только на первый взгляд кажется, что подобная ситуация – мечта любого молодого сексуально озабоченного парня. На самом деле, если развлечение становится работой, то оно как-то постепенно перестает быть развлечением, превратившись в тяжкий, обязательный труд. Да и новизна ощущений постепенно стирается. Вкусным блюдом можно наесться и до тошноты…

Через неделю после начала его «миссии» Адрус поинтересовался у Эндела, по каким признакам, как подбирают женщин, которые к нему, Адрусу, приходят на «свидание». Тот довольно долго мялся, потом сообщил, что все претендентки подобраны совместными усилиями драконов и дракониров, основываясь на информации, которую дал им сам Эндел. Дракон прекрасно знал, чувствовал, какие именно женщины нравятся брату-Адрусу, и в первую очередь направлялись именно те, что подходили по неким стандартам внешности, а именно – светлокожие, стройные (если не сказать, худенькие), с небольшой аккуратной грудью, длинноногие.

А еще – молоденькие (под стать его возрасту!), шустрые, веселые и «заводные».

К концу второй недели пошли уже женщины постарше – к тридцати и даже к сорока годам. Впрочем, ненамного отличавшиеся по своим внешним данным от более молодых «соперниц». Только мышцы покрепче, да шрамов побольше. Да поопытнее, неутомимее в сексе.

Адрус сбился со счету – сколько их было, этих всех девушек. Много! Очень много! Больше, чем когда-либо в его жизни.

А сколько их было-то, в его жизни? Всего ничего. Раз, два и обчелся. Первая его женщина – агент Тайной службы, которая обучила молоденького новоиспеченного Мастера Смерти искусству секса.

Второй была Делия.

Потом – девушка-ростка в борделе.

За ней, когда Адрус потерял память и его называли Энделом, дворянка в трактире, убитая прямо на нем, в его постели.

Ну и Сара, это уж само собой.

Вот и все. Как говорится – похвастаться нечем. У человека, который озабочен тем, как выжить, а перед смертью (которая придет в скором времени!) желает забрать с собой как можно больше врагов, вопросы секса мелькают где-то так далеко, что не сразу и увидишь, как чайки над безбрежным зеленым морем.

Трудно представить, да – пройдет время, и по этой земле будут топать ноги как минимум десяток детей… да что там десяток – два десятка его сыновей и дочерей! Вот только он не будет знать, кто из них его сын или дочь. И никто из них не будет считать его своим отцом. Ведь отец – это не тот, кто зачал. Отец – тот, кто вырастил, воспитал – и только так.

Дурное дело нехитрое – сунул, вынул и пошел дальше. Это не отцовство, абсолютно точно!

Опять же мучила мысль: а если он когда-нибудь влюбится в девушку, и «по законам жанра» она вдруг окажется его дочерью, тогда как? Как узнает, кто она? Как узнает, что девушка на самом деле плод его нынешних «упражнений»?

И почему-то не удивился, узнав ответ: драконы все помнят. Они ведут родословную стаи. И они скажут, можно или нельзя брать в жены ту или иную девушку или выходить замуж за некоего драконира.

Да, некоторым образом это обстоятельство даже унизительно – как это так, человек ведь венец творения Создателя! Это люди управляют драконами, а не драконы людьми!

И что теперь получается?! Ерунда какая-то получается! Все переворачивается с ног на голову!

До сих пор не верится… Все это следует осмыслить. Серьезно осмыслить!

Итак, вначале вечеринка, потом три дня на улаживание дел – пришлось посетить Управу, зарегистрировать документы на дом, получить некоторое количество серебра для расходов. Кроме того, он поставил в свое поместье управляющего. Вернее, управляющую. Женщину. Бывшую дракониршу по имени Марша Холум.

С ней Адрус познакомился случайно и довольно-таки нетрадиционно. Одна из девушек, что приходили к нему на «случку», была как раз дочерью этой самой Марши. Драконирша Хелга Холум, женщина около тридцати лет от роду и, как оказалось, одна из немногих девственниц, с которыми Адрусу пришлось иметь дело за всю его жизнь. А точнее, за последние две недели.

Как так получилось, почему Хелга дожила до таких лет, ни разу не переспав с мужчиной, он понял, когда оказался в постели с ней и с двумя другими девушками чуть моложе ее по возрасту. Когда начался «процесс», видно было, что Адрус для Хелги всего лишь средство – без участия мужчины женщины рожать пока еще не умеют. Но привлекают Хелгу, увы, только женщины, каковое обстоятельство она так и не смогла скрыть от хозяина поместья, хотя и усиленно старалась.

Уже глубокой ночью, усталые, они сидели с Хелгой подле бассейна, оставив двух других девушек спать в широкой кровати, будто специально приспособленной для таких развлечений. (Впрочем, почему бы и не специально? Особняк раньше принадлежал дворянину, казненному императором за участие в заговоре против трона, и, по слухам, этот самый дворянин отличался-таки своей любвеобильностью.)

И она, Хелга, вдруг разоткровенничалась и призналась – как тут, возле Адруса, вообще-то оказалась и почему прожила двадцать семь лет, так и не лишившись девической «целости».

Ее мать Марша родила Хелгу точно так же, отдавшись мужчине по необходимости и по настоянию своей драконицы. Нужно ведь готовить замену, Марша не вечна.

После того как драконирше исполнилось пятьдесят лет, Хелга заняла место Марши в седле драконицы. И вот теперь Хелга делает то же самое, что некогда сделала и ее мать.

Вообще-то драконы не понимают и не признают людских извращений – вроде однополой любви. Хотя и не осуждают подобных глупостей – кто осудит щенка, который сделал лужу в углу комнаты?

Положено тебе рожать – рожай! На то ты и самка! А то, что тебе почему-то нравится кувыркаться с женщинами, а не с мужчиной, как положено нормальным самкам, – это все только твои проблемы. Делай то, что положено, или – вон из стаи!

А еще Адрус узнал, что, как это ни печально, дракониры, после того как бросают летать, долго не живут. Десять, пятнадцать лет – не больше. Без полетов, без общения с драконами, без связи с ними они буквально чахнут и в конце концов быстро сходят в могилу. Для них даже имеется отдельное, драконирское кладбище, по поводу которого драконы шутят, что это запас еды на голодные времена. Драконы всегда отличались своеобразным, нечеловеческим юмором.

В общем, после получасового разговора Адрус неожиданно нашел себе очень дельную, жесткую, как клинок, и абсолютно бескомпромиссную управляющую, которая была готова следить за домашним хозяйством Адруса – за вполне умеренную плату. И за разрешение иногда подниматься в небо на спине Эндела.

Дракон был не против полетов с чужой дракониршей. Тем более что, в отличие от других драконов, он мог мгновенно устанавливать ментальную связь с любым дракониром на свете. Ему не нужно было, как другим драконам, долго и трудно приспосабливаться к новому дракониру, пропитываясь его сознанием долгие месяцы и даже годы. Они с Адрусом это выяснили не так давно, и данное обстоятельство явилось если и не потрясающим для остальных драконов, то очень их удивило. И дало надежду тем драконирам, что были отлучены от своих драконов – по возрасту. Ведь если они смогут хоть иногда летать на драконе, может, не будут уходить из жизни так быстро?

Кстати сказать, Адрус подозревал, что за возможность полетать Марша не только стала бы работать бесплатно, но еще бы и приплачивала, отдавая все свои пенсионные деньги, что получала от не очень щедрого на пенсии государства. Но проверять это Адрус не стал. Не надо быть жадным. Незачем.

Итак, одним прекрасным утром, когда солнце еще едва высунуло свой белый бок из-за морской глади, Адрус стоял возле Эндела, с удовольствием облизывающего вымазанную мерзкой слизью морду своим черным раздвоенным языком. Дракон только что хорошенько позавтракал кусками выдержанного в специальной яме бычьего трупа и потому пребывал в великолепном настроении, готовый лететь куда угодно или покрыть по очереди трех самок подряд, о чем и сообщил Адрусу, моргая желтыми глазами, каждый размером с медный таз. Его красная чешуя сверкала в утренних лучах солнца, синяя чешуя переливалась, как драгоценные камни, и был Эндел настолько прекрасен, что у Адруса захватывало дух – как мог Создатель изготовить такое прекрасное и такое бесполезное существо, способное только лишь летать по воздуху, жрать падаль и покрывать самок, если не отсыпается после обеда в тихом и темном месте!

Дракон только фыркнул на такой наглый поклеп своего наездника и легонько поддал ему под зад хвостом, которым он мог без особого усилия надвое разрубить, разорвать здоровенную лошадь или даже быка.

Вообще у Адруса с Энделом сложились абсолютно странные отношения, в возможность которых Адрус никогда бы не смог поверить. Таких отношений у него не было даже с Рагхом.

Это было похоже на то, как если бы дракон и человек на самом деле были двумя братьями, знающими друг о друге все, что только можно узнать о близком человеке. Их связь была даже ближе, чем братская. Ведь ни один брат не чувствует напрямую эмоций другого брата, не связан с ним прочной связью, через которую передается все – и радость, и боль, и, как выяснилось, даже оргазм.

Нет, это не были отношения двух братьев, хотя дракон, обращаясь к Адрусу, и называл его маленьким братом. Это были отношения двух половинок одного целого – существа, состоящего из дракона и человека. И Адрус прекрасно понимал, почему дракониры хиреют, уходя со своей странной службы. Захиреешь – если взять и вырезать половину мозга, половину души – и, возможно, самую лучшую ее половину.

Драконы не умеют врать, не умеют подличать – в отличие от людей. И всегда держат свое слово.

В полет Адруса провожали трое – двое драконопасов, которые теперь работали здесь, в стойле на территории поместья, и Марша – холодная, спокойная, стройная, как клинок меча. Даже сейчас, на рассвете, она уже была одета по форме – так, как привыкла ходить всю свою жизнь, – боевой мундир драконира со всеми полагающимися ей нашивками, два драконирских коротких меча за плечами, кинжал на поясе. Ощущение было таким, будто она готовится к нападению на поместье. Однако Адрус знал, что женщина, которой недавно исполнилось пятьдесят пять лет, одевается так всегда, и сегодняшний день для нее совсем никакое не исключение.

Драконопасы вытерли морду дракона пучками соломы, отполировали и так уже сверкающую чешую на морде Эндела специальным жестким полотенцем (чем вызвали недовольное ворчание и ругань дракона – он, видишь ли, не успел слизать несколько особо вкусных опарышей, весело ползающих по его испачканной дрянью морде), проверили сбрую (Адрус все равно потом ее перепроверил – как и положено дракониру), проверили груз, закрепленный в системе ремней на спине Эндела. И вот все готово к вылету!

– Когда тебя ждать? Срок возвращения? Что мне делать, если ты не вернешься? – Марша не собиралась долго сюсюкать, «размазывать кашу по тарелке». Военный человек! Все четко, конкретно!

– Если все получится как надо – вернусь через несколько дней. Неделя, дней десять. Примерно так. А если не вернусь… ты знаешь, где лежит завещание. На год денег хватит, потом сделаешь все, как там написано. Мы же с тобой уже на эту тему говорили.

– Я просто уточняю. Вдруг твои планы изменились. – Лицо Марши оставалось каменным. – Ты подтверждаешь распоряжение по поводу рабов? Они вообще-то денег стоят! И хороших!

– Занимайся оформлением, я же сказал. У меня не будет рабов, только вольнонаемные. Достраивай стойло, занимайся поместьем – все, как говорили. И не беспокойся – я вернусь. И Эндел вернется.

В глазах Марши что-то мелькнуло, что-то непонятное, живое, не то, что обычно видится в пустых глазах каменных статуй, но проблеск эмоций тут же исчез, придавленный железной волей старой драконирши. Она кивнула, а потом отдала воинский салют – привычно, четко, как делала это уже долгие, долгие годы.

Адрус зацепился за драконью сбрую, бросил тело вверх и через несколько секунд уже пристегивался ремнями безопасности, ерзая в седле, чтобы поудобнее устроить зад. Лететь долго, так что… лучше поберечь свой драгоценный «тыл». Иначе потом будешь несколько часов ходить только враскорячку – проверено!

Минуту на соединение сознаний дракона и драконира, прыжок вверх, отбрасывающий сердце к самому заду, крылья взметают в воздух пыль, солому, строительный мусор, кажется, что дракон сейчас грохнется оземь, побежденный притяжением земли, но он уже выправился и, медленно, тяжело, лениво набирая высоту, полетел над поместьем, едва не цепляя брюхом верхушки деревьев.

«Нет, все-таки без взлетной полосы тяжеловато! – мелькнула запоздавшая мысль, и сознание дракона отдалось подтверждением. – Когда будет до конца закончено стойло, нужно сделать и взлетную полосу – пусть даже и короткую. Грохнуться на головы перепуганным драконопасам – это совсем не то, чего хотелось бы ранним прекрасным утром! Картинка: толстый дракон с глупым выражением на морде, плюхнувшийся на землю, а из-под него торчат драконопасы с еще более глупыми выражениями на физиономиях».

Дракон на лету зафырчал, чуть сбился с ритма, выправился и мысленно передал: «Не смеши! Чуть крылья со смеху не отвалились!»

Набрав высоту, дракон заметно расслабился, двигал крыльями уже помедленнее, но не теряя скорости. После набора высоты двигаться ему стало полегче – до того вся энергия уходила на подъем, теперь же, когда вышло солнце и нагрело почву, восходящие потоки воздуха поддерживали гигантское тело рептилии так, как если бы дракон лежал на огромной невидимой ладони. Все, что нужно было сейчас делать, – подталкивать тело вперед, что Эндел и совершал. А летать он, как выяснилось, умел получше многих. Каждый день дракон тратил минимум два часа на полеты со своим дракониром, и его способность летать отличалась от прежнего, начального уровня, как отличается небо от земли. Теперь за ним мало кто из драконов мог угнаться, а пройдет время – Эндел будет летать и еще быстрее. И это при том, что он крупнее, сильнее любого из драконов их стаи!

Драконы терпеть не могут летать ночью, без спасительных восходящих потоков с земли, и Адрус их прекрасно понимал. Без этой воздушной «ладони» драконы быстро выбиваются из сил, и полета их хватает максимум на три-четыре часа. Тогда как среди дня они могут вообще не садиться на землю от рассвета до заката, паря в небе, как огромные грифы-стервятники, естественными пищевыми конкурентами которых драконы, в общем-то, и являются.

Адрус прижался к спине дракона. Под чешуей Эндела мерно двигались могучие мышцы, заставляя работать сверкающие на солнце крылья. Скорость была такой, что ветер волей-неволей высекал из глаз соленые капли влаги, а потому скоро Адрус вообще закрыл глаза, ориентируясь по потоку информации, который Эндел получал с помощью органов чувств и который Адрус считывал одновременно с драконом.

Фактически Адрус видел происходящее вокруг него через глаза дракона, поражаясь, насколько совершенными были эти самые глаза. Он сейчас видел все, на что падал взгляд дракона, и при желании мог легко увеличить изображение, будто подлетел к объекту на расстояние нескольких шагов!

Вот побежал заяц, спасаясь от преследующего его волка. Вот озерцо среди леса – можно легко рассмотреть даже лягушек, начавших свое утреннее песнопение во славу Создателя. А это болото, на краю которого, прямо возле трясины, устроился небольшой крокодил, прикинувшийся бревном. Ждет, когда на водопой к болотцу придет какая-нибудь добыча. Адрус-дракон чувствовал голод твари, ее нетерпение, а еще ощущал запах болотной тины и смрадную, сладкую вонь из пасти рептилии – кстати сказать, родственника драконов!

«А ваша родня лазит по деревьям и кидается дерьмом!» – тут же откликнулся дракон, считывающий мысли наездника так, как драконир считывал информацию и ощущения самого дракона. Адрус ухмыльнулся, не теряя связи с драконом, и снова стал наблюдать за пробегающим внизу пейзажем, а параллельно – соображать о том, что ему предстоит там, в Зануссе.

За то время, что прошло с момента отбытия Делии, Адрус не переставал думать о ситуации и о том, как она может развиться. Ему казалось, что продуманы, предусмотрены все варианты, какие могли бы вдруг появиться на свет, но при этом он совершенно четко понимал, что никто и никогда не застрахован от самых безумных неожиданностей. Планы планами, но это человек строит планы, а Создатель – их разрушает.

Или не Создатель, а Темный Брат, его противоположность! Хотя уже давно Адрус подозревал, что Создатель и Темный Брат суть одно лицо, две стороны одного божества – светлая сторона его и темная. Только это объясняло многое, что происходит на белом свете. Многое – из того плохого, что происходит в мире…

Но сейчас не до рассуждений о богах. Очень уж не хочется попасть в ловушку где-нибудь в городских подземельях. Корону-то он найдет, помнит, где та лежит, а что потом?

Что потом – это будет потом. А сейчас – свист ветра, рвущего кожу плотной теплой драконирской куртки, мерные взмахи чешуйчатых крыльев и успокаивающее прикосновение души родного дракона.

Когда чувствуешь, что ты не один, что твоя душа смешана с душой громадного, сильного, верного существа, – никакая задача не кажется непосильной! И никто не сможет тебя победить! Кроме твоих страхов.

* * *

Они попались уже под вечер, когда до места назначения оставалось лететь не более получаса. Все это время Эндел летел по прямой, как выпущенная стрела, и по прямой расстояние до столицы Занусса было гораздо меньшим, чем корабельный путь, обходящий острова, мели и каменные подводные гряды. Или путь каравана.

Эндел летел через горы, над полями, лесами, реками со скоростью большей, чем скорость утки или даже сокола! Драконы умеют летать быстро, если того захотят. А Эндел – хотел.

Границу пересекли совершенно незаметно. Да и что такое граница с воздуха? Чем отличаются деревни по эту сторону границы от деревень на той стороне? Совершенно ничем. Вообще ничем. Один народ, один язык.

Монеты разные? Так металл и стоимость монеты одни и те же, покупательная способность одинакова. Все, чем они разнятся, – портретом на лицевой стороне. Но в портретах ли дело?

Адрус никогда так и не мог понять, ЗАЧЕМ люди уже сотни лет убивают друг друга, тратят огромные средства на то, чтобы поддерживать братоубийственную войну? Почему они терпят этих правителей, которые заставляют их убивать друг друга? Почему не взбунтуются, почему не сметут преступных, жестоких властителей, ради своих амбиций проливающих кровь уже сотни, тысячи лет?!

Армия? Стража, которая подавит любое восстание? Так сколько той стражи? Тысячи, десятки тысяч? Но людей-то сотни тысяч, возможно, миллионы! Почему они терпят?! Ведь всех-то не могли подвергнуть обработке заклинанием верности!

Нет, Адрус этого понять не мог. И не хотел.

Перехватили Адруса и Эндела уже над предместьями столицы, над ровными рядами плодоносящего патата. Их было пятеро – пять драконов, три синих и два зеленых. Огромные, прекрасные и опасные, как сто тысяч ядовитых змей, они вылетели из-за горы, украшенной белой снежной шапкой, заходя со стороны солнца, как и учат все руководства по воздушному драконьему бою. Они молчали в ментальном пространстве, потому Эндел не смог вовремя засечь их переговоры, а когда заметил – прятаться было поздно. Оставалось лишь лететь во весь опор, нещадно насилуя усталые, измученные перелетом крылья.

Или вступить в бой.

«Чужак! Враг! Нарушитель! Убить нарушителей! Убить!» – громыхнуло в голове.

«Переговоры! – Эндел крикнул во всю мощь, так что у Адруса кольнуло в голове. – Мы не враги! Мы не воюем! Садимся на землю, поговорим!»

«Враг! Убить! Убить!» – и драконы стали разворачиваться для атаки.

Адрус-дракон чуть сложил крылья, сделавшись похожим на стрелу, и с высоты всей своей массой обрушился на ближайшего дракона. Вернее, драконицу.

Удар красного дракона, обладающего массой не менее чем вполовину большей, чем масса этой не такой уж и крупной по драконьим меркам самки, был такой силы, что драконица кувырком полетела вниз, на ряды кустов, врезалась в них, вздымая тучи пыли, песка, и затихла, подергивая хвостом. Дракониршу отбросило в сторону во время удара о землю, и она лежала шагах в десяти от драконицы кучкой синего тряпья.

Тут же в бок Энделу, прямо под крыло, ударили когти здоровенного зеленого дракона, драконир которого яростно завывал, перемежая звериный вой какими-то словами – то ли ругательствами, то ли проклятиями. Когти скрежетнули по чешуе, не причинив ни малейшего вреда, зато Адрус-дракон не упустил возможности и с одновременным рывком вверх, с набором высоты хлестнул чужого дракона своим длинным, вооруженным костяными шипами хвостом прямо по голове.

Удар был такой силы, что казалось – некий великан врезал по скале огромной дубиной, да так, что от этой самой дубины в стороны полетели щепки и пыль! Если бы вместо дракона на месте «наковальни» был человек, его бы расплющило в лепешку либо разорвало на части. Да что там человек – быку пришел бы конец! Только кишки бы в разные стороны и полетели!

Но дракон – не бык. Роговые шипы сорвали с головы дракона несколько чешуек, пробороздив в черепе кровавую полосу, но сам череп дракона выдержал, уберегая мозг от неминуемого разрушения. Однако сознание дракон все-таки потерял и рухнул рядом с драконицей, кувыркаясь, довершая разгром, устроенный на плантации патата.

Драконир в этом случае практически не пострадал – он успел высвободиться из ремней, во время падения сгруппировался и мячиком покатился по земле. Тут же вскочил и бросился к своему дракону, предварительно показав красному чужаку яростно вздымающийся к небу трясущийся кулак.

Оставшиеся в небе три дракона сделались более осторожными. Они кружили вокруг чужака, будто чего-то ожидали. И Адрус понял, чего именно! Ждут подмогу! Если сейчас их не сбить, вскоре шансов не будет никаких!

Где-то в городе в эту минуту дракониры бегут к стойлам, толпа драконопасов натягивает на туши возбужденных драконов ременные портупеи, открываются огромные ворота, выпуская еще как минимум с десяток летающих крепостей, и, когда они доберутся сюда, к месту боя, – судьба Адруса и Эндела будет совсем даже незавидна. Никто не сможет выстоять против полутора десятков драконов. Даже Эндел.

И сбежать невозможно – солнце сядет еще не скоро, и спасительная темнота их не укроет. Да и не особо спасительна эта темнота – драконы очень даже неплохо видят ночью, хотя острота зрения в темное время суток у них снижается раза в два. Кроме того, пропадают цвета, все вокруг делается бело-серо-черным. Адрус проверял.

Эндел устал, хотя сказать, что он держится из последних сил, было бы неправдой. Из последних сил – это когда темнеет в глазах, когда становится все равно, убьют тебя или нет – лишь бы мучение поскорее прекратилось, лишь бы наступил долгожданный «отдых». Тут же просто свинцовая усталость и боль в мышцах, перенапрягшихся и за время перелета, и во время боя, когда пришлось выкладываться по полной.

Эндел начал набирать высоту, будто собираясь сбежать в сторону моря и затеряться над водой; чужие драконы тут же потянулись за ним, выстраиваясь в подобие почетного эскорта. Однако, поднявшись на высоту около ста человеческих ростов, Эндел вдруг сделал кувырок через голову и понесся в лоб ближайшему дракону, который двигался на расстоянии всего двадцати драконьих корпусов позади!

Большой синий дракон ничего не успел сделать, не успел отреагировать. Эндел врезался в него грудью с такой силой, что Адрус едва удержался в седле, вцепившись руками в роговой гребень. Ремни выдержали, но на секунду у Адруса потемнело в глазах, и он едва не потерял контакт с драконом.

Синяя драконица, летевшая чуть в стороне от зеленого, видимо, решила, что пора применить главное оружие, которым располагали драконы, – огонь.

До этих пор никто так и не попытался сжечь противника – Адрус с Энделом не выпускали пламя потому, что знали, насколько страшен их огонь, от которого не спасет и чешуя. (Зачем убивать чужаков, которые, в общем-то, ничего тебе не сделали и лишь честно несут службу?)

Чужаки же, видать, рассчитывали захватить Эндела и драконира в плен. С какой целью – это уже дело десятое. Может, решили, что этот дракон всего лишь разведчик большой армии вторжения, и хотели получить побольше особо ценной информации. А может, была какая-нибудь другая цель – например, любопытство. Красный дракон – огромная редкость, даже уникальный случай, так почему бы и не рассмотреть его поближе? Прежде чем убить.

В общем, как бы там ни было, но драконица выпустила в сторону Адруса-Эндела гигантский поток пламени, длиной не менее пятидесяти шагов. Она зашла по ветру, чтобы пламя летело как можно дальше, видимо боясь, что Эндел проделает то же самое и по отношению к ней, но при такой дальней дистанции пламя не достигает цели мгновенно. А когда дело касается связки Адрус – дракон, с мгновенной боевой реакцией Адруса, отдающего приказы организму дракона, – попасть в эдакую шуструю мишень нет ни малейшего шанса. Что Адрус и доказал, будто нехотя увернувшись от красного огненного ручья.

А вот ответная атака была гораздо страшнее! Адрусу надоело все это мельтешение! Хотите войны? Вы ее получите!

Когда дракон выпускает язык пламени, он намеревается убить не дракона. Что дракону это пламя? Если, конечно, смертельное пламя не выпустил мутант вроде Эндела. Пламя слегка опалит чешую, которая на время потускнеет, вот и все повреждения, что получит атакованный огнем дракон. Огонь направлен на драконира! Чтобы или сжечь наездника, или спалить ремни, которыми тот крепится к спине дракона. Спалил ремни – драконир свалится на вираже или дракон тут же потеряет свободу маневра, оберегая жизнь своего наездника, и как следствие – должен погибнуть, если не спасется бегством. Но спастись трудно – в боевом звене обязательно имеется «скоростной» дракон, самый быстрый из трех-пяти. Он догоняет беглеца, мешает его полету, нападает, опять же – чтобы уничтожить драконира.

Драконир убит – полдела сделано. Дракон без драконира, как ни странно, теряет в скорости реакции, возможно, потому, что он ошеломлен потерей своей человеческой «половинки». На дракона обрушивается такая волна душевной боли, что он не сможет как следует драться и вследствие этого в большинстве случаев гибнет, если, конечно, не прикроют другие члены стаи.

Это первое, что вдалбливают в голову всем драконирам, начинающим свой боевой путь. Не рисковать без нужды! Погибнешь ты – погибнет и твой дракон!

Увернувшись от пламени врага, Адрус-дракон мгновенно развернулся, и выпустил свой заряд – фиолетовый, прожигающий все, до чего доберется.

Драконица попыталась отвернуть от удара, но не успела – струя огня прошлась ей по брюху, буквально испарила широкие кожаные ремни портупеи и вскользь ударила по чешуе, сжигая ее наискосок по животу, до самого что ни на есть живого мяса.

Когда горит чешуя, это очень больно. Драконица завопила так, как кричит заяц, в спину которого впился крылатый хищник, степной орел. Она непроизвольно кувыркнулась, и драконирша, на мозг которой пришелся болевой удар наравне с ее драконицей, не сумела удержаться на спине драконицы. Темная фигурка понеслась к земле с высоты нескольких сотен шагов, кувыркаясь, размахивая руками, будто надеялась, что у нее внезапно вырастут крылья, способные задержать падение.

Адрус не знал, что его толкнуло вперед, какая мысль или какое желание – возможно, он просто устал от смертей. А может, ему привиделась одна из тех девушек, с которыми он провел последние две недели, – эта драконирша, которая сейчас погибнет, врезавшись в землю, была так похожа на одну из них. Стройная фигура, короткие волосы – обычная девчонка, которая могла бы еще жить да жить.

Дракон, подчиняясь воле наездника, замахал крыльями, увеличивая скорость, направляясь вниз, к земле, сердце подкатило к глотке, вот-вот врежутся в землю, осталось совсем немного, но… они все-таки успели.

От удара телом драконирши – небольшой, худенькой, совсем еще девчонки – у Адруса едва не вышибло дух, но он крепко схватил ее руками и держал, пока Эндел выходил из пике, скрипя перегруженными сухожилиями и суставами, вдавленный в драконирское седло невероятной тяжестью, навалившейся на плечи.

Эндел пробороздил в кустах длинную полосу, но все-таки сумел приземлиться, не порвав подбрюшные ремни и не сломав ноги, которыми он со всего размаха ткнулся в несчастное, искалеченное драконьими посадками пататовое поле.

Лапы дракона, когда он воткнулся в пашню, ушли в нее выше коленных суставов, и если бы не распахнутые огромные крылья, затормозившие падение, дракон воткнулся бы в поле, как пущенная великаном стрела!

Он был очень недоволен. Очень! Ни вслух, ни в ментальном пространстве ничего не сказал, но здесь и не надо никаких слов – Адрус чувствовал его обиду и недоумение – наездник заставил его сделать невероятно опасный маневр! И все – ради чего?! Ради того, чтобы спасти какую-то дракониршу, минуту назад собиравшуюся убить и дракона, и главное – его наездника? Что за преступная глупость?! Идиотизм!

– Так надо! Прости! – Адрус сам не смог бы сказать, почему именно надо, но он чувствовал – надо!

Драконирша была совсем девчонкой – лет шестнадцать-семнадцать на вид, не больше. Короткие пепельные волосы, бледное, измученное лицо – нижняя губа разбита, кровоточит, видимо досталось при ударе о спину дракона. И о колено спасителя.

Быстро отстегнул ремни, держа девчонку на руках, спрыгнул с Эндела, косившего желтым глазом, тяжело выдыхающего горячий воздух.

«Я, конечно, понимаю, что ты вошел во вкус, покрывая толпу самок, но тебе не кажется, что сейчас не время заниматься оплодотворением яиц?»

Ментальный голос дракона был полон яда; чтобы почувствовать это, не надо быть особо умелым менталистом. Адрус же прекрасно ощущал все оттенки ментального голоса, потому поспешил уточнить, прежде чем дракон совсем уж разозлится:

– Это наш щит! Видишь, они не нападают? Я сейчас принесу и остальных. Теперь они жечь нас не будут. Скорее всего, сейчас сюда уже летит помощь – если они сумели докричаться до стаи.

Сумели, – мрачно отрезал Эндел. – Я слышал. Сюда летит вся стая, и нам нужно побыстрее улетать. Сейчас они нас окружат со всех сторон, и тогда нам конец. Меня посадят на цепь, тебя… не знаю. Тоже на цепь. Рассчитываешь на свою самку? Картинка: Делия в развевающемся белом платье. Думаешь, поможет? Мы же к ней летели! Пусть выручает!

– Пока мы до нее доберемся, нам головы пооткручивают. А кроме того, я не уверен, что меня все равно не посадят на цепь. Ради государственного блага. Нет, брат Эндел, будем выбираться сами. Что сейчас главное?

«Убить чужую стаю и улететь?»

– Смешно, ага! Договориться с чужой стаей. Вот что нам нужно!

«Ну-ну… я посмотрю, как ты будешь договариваться с этими придурками. Я ведь предлагал им сесть на землю, поговорить! А они что?! Убить хотели?! Идиоты!»

– Крикни им, что, если они не сядут и не пойдут на переговоры, я убью дракониров и добью драконов! И ты добьешь драконов! А если договоримся, я вылечу всех – и драконов, и дракониров.

«Если они живы, – мрачно заметил Эндел и ненадолго замолчал. – Они говорят, что ты врешь. Что вылечить драконов не может ни один лекарь. И что, когда соберется стая, нам с тобой будет не очень хорошо! И что им плевать на Властителя – тот, кто убил члена стаи, жить не будет! В общем, брат, валим-ка мы отсюда, а? Что-то твоя задумка нехороша! Найдешь ты себе еще самок, брось эту, побитую, и улетаем! Или если уж так хочешь ее покрыть – хватай, тащи мне на спину и полетели!»

– Нет. Доверься мне. Есть у меня одна задумка!

Адрус открыл одну из сумок, закрепленных на портупее дракона, достал моток веревки. Кинжалом отрезал несколько кусков, быстро, ловко связал дракониршу. Бегом, опасливо поглядывая вверх, добежал до распростертой на земле другой драконирши – у той были сломаны левая рука и правая нога ниже колена, и теперь эта нога неестественно торчала в сторону, под углом.

Женщина, на вид ей около тридцати лет, была без сознания, потому Адрус особо не церемонился: схватил ее, как мешок с пататами, и на плечо! Через минуту она лежала рядом с первой – тоже связанная. Так, на всякий случай.

Искать драконира не пришлось. Уже когда Адрус заканчивал вязать вторую дракониршу, затягивая хитрый узел на ее руках (какая бы ни была изломанная – метнуть нож можно и одной рукой!), драконир выскочил откуда-то из кустов, налетев с такой скоростью, что Адрус едва успел увернуться от смертельного удара, долженствующего снести с плеч его шальную голову.

Мужчина был на голову ниже Адруса, но очень крепкий, плечистый, длиннорукий и быстрый – до умопомрачения. Ощущение было таким, что чужой драконир перед нападением выпил какое-то ускоряющее скорость движений снадобье. Адрус давно не видал таких быстроруких-быстроногих парней. С тех самых времен, когда перебил засаду Псов.

Убивать чужака не хотелось, а не убивать – сам поляжешь! Без меча его не взять! А с мечом – только убивать.

Адрус бросился бежать – прямо к Энделу, чувствуя спиной злой взгляд преследователя.

Ну да, можно было бы пофехтовать, утомить, потом выбить меч.

Или достать из потайного кармана трубочку с парализующими стрелками и уложить парня – если за это время он не уложит Адруса. Только на кой демон тратить силы и время, когда рядом такая великолепная живая крепость с «катапультой» и «огнеметом»?

Прыжок!

Плюхнулся на живот, и тут же над головой просвистела страшная драконья булава.

Противник бежал следом, ослепленный яростью и предвкушением неминуемой победы над трусливым врагом, а потому не заметил опасности и, когда над плюхнувшимся Адрусом просвистел драконий хвост, совершенно ничего не успел предпринять. Ничего дельного не успел – если не считать дельным глухой, полный разочарования выкрик: «Ой!»

Потом – глухой удар, будто палкой по мешку пататов, и драконир кубарем полетел в кусты, выронив меч, лишившись сознания.

– Ты его не убил? – подозрительно осведомился Адрус, глядя на облачко пыли, оставшееся на месте незадачливого противника. – Не рогом врезал?

– Ты же сказал не убивать – я и не убил. Так, немножко, может, и поломал, но что мне теперь – облизывать придурка? Делай скорее свое дело, они приближаются!

Адрус сбегал за парнем, притащил его к дракониршам, предварительно осмотрев со всех сторон. Драконир был жив – сломана пара ребер. Наверное, имеются ушибы органов. Но это не в счет. Дракониры, как и Псы, быстро заживляют свои раны. Это всем известно.

Связал парня и отправился осматривать побитых драконов. Первому досталось больше других – одно крыло сломано, сломана и передняя лапа. Драконица тяжело дышала, из пасти текла тонкая струйка темной, резко пахнущей металлом крови. Второй дракон выглядел получше – если не считать глубокой борозды на голове. Зато у него и крылья, и ноги были целы. По крайней мере, на первый взгляд.

Не теряя времени, Адрус приступил к лечению первой драконицы, оставив Эндела охранять себя и связанных дракониров. Задача предстояла сложная, сломанные крылья – это гораздо хуже, чем зараза в крови. По крайней мере, так это представлялось Адрусу.

Он вошел в контакт с сознанием драконицы практически мгновенно, сказывался опыт. Все-таки лечение трех десятков драконов не могло не оставить свой закономерный след. Адрус теперь объединял свой разум с разумом дракона без малейшего усилия, и более того – после второго десятка вылеченных рептилоидов Адрус научился закрывать «кладовые» своего мозга, не выдавая сложенную в них информацию, и одновременно – читал разум дракона, как открытую книгу. Тем более сейчас, когда драконица была без сознания и не могла противодействовать вторжению чужака.

Сколько времени заняло лечение, Адрус не знал. Пребывая в состоянии транса, он не видел и того, что делалось вокруг, а когда открыл глаза, увидел, что солнце почти скрылось за горами, а над ним, в небе, кружит здоровенная стая в несколько десятков особей, и это были вовсе не птицы.

Эндел нервно ходил вокруг, то вправо, то влево, протоптав в пашне форменную тропу. Хвост дракона торчал параллельно земле, ноздри, готовые выпустить реку пламени, раздувались, а темный раздвоенный язык высовывался из пасти, время от времени ощупывая воздух.

Это был верный признак того, что дракон взволнован – в минуты волнения он неосознанно пускает в ход все свои органы чувств. Язык – один из таких органов, улавливающий все изменения в воздухе вокруг себя – запахи, движения воздушных потоков.

«Они готовятся к атаке! – прогремел Эндел, снова высунув и втянув язык. – Не атакуют только потому, что не хотят повредить дракониров! Предлагаю прицепить дракониров мне на спину и вместе с ними улететь отсюда подальше, пока они не потеряют нас в темноте! С драконирами на спине они нас не атакуют! Может быть…»

– Нет. Передай им – я хочу с ними говорить! Я вылечил драконицу, сейчас она очнется, вылечу и дракониров. Я хочу поговорить с теми, кто может представлять их стаю. Скажи им!

Эндел замер на месте, постоял секунд двадцать, потом громыхнул:

«Они согласны! И очень удивлены тому, что ты вылечил драконицу! Она очнулась. И кстати, она одна из тех, кто представляет стаю! Сейчас приземлятся еще четверо. Ты будешь говорить с ними».

– Никогда, наверное, я не пойму вашей системы управления стаей! – пробормотал Адрус, глядя на то, как снижаются четыре дракона, слегка помахивая полураспущенными крыльями. – Как выбираются Старшие? Кто ими может быть? Почему именно они, а не другие?! Никогда не пойму, точно!

«За силу выбирают и за ум! – Эндел передал картинку: улыбающийся красный дракон. – Лучших выбирают! Таких, как я! Думай, что им скажешь. Что-то у меня сомнения в том, что ты прав!»

– Это потому, что я знаю драконов лучше, чем ты, мелкий! – ухмыльнулся Адрус и был вознагражден фырканьем друга. Настроение Эндела явно улучшилось.

Вообще-то Эндел по возрасту и в самом деле был гораздо моложе своего наездника. Если, конечно, забыть про родовую память, изначально присущую каждому из драконов с самого их рождения. Впрочем, родовая память была довольно-таки избирательна и хранила не все. Только то, что нужно для выживания драконьего рода. Исторические сведения она почти не хранила. Помнить историю – удел людей. Драконам нужно совсем другое. Политические дрязги – этим развлекаются люди. Но не драконы.

«А почему ты сам с ними не разговариваешь?» – вдруг осведомился Эндел.

– Ну-у… я не слышу! – слегка растерялся Адрус и подумал: правда, почему? Он слышит Эндела, Эндел разговаривает со стаей… тьфу! Глупость какая! Он же сам закрыл доступ к своему ментальному пространству всем посторонним драконам! Ну и вот как теперь его называть?! Идиот!

«Стена», отгораживающая ментальный мир, рухнула, и в голову ворвалось множество голосов – драконы галдели, кричали, кто-то возмущался, кто-то был рассудителен, а кто-то просто смеялся – непонятно над чем.

Как разобраться в этой какофонии звуков, Адрус не знал, потому снова выстроил «стену» и «запихнул» за нее образы всех драконов, что кружились над его головой. Всех, кроме четырех. Нет, пяти! Шести. Да, шести! Четыре дракона из тех, что спускались на землю, и два – сбитые Энделом. Сразу стало легче. Четверо старейшин пока помалкивали, как и двое пострадавших – тот, с «царапиной» на голове, уже очнулся и стоял на четырех лапах, рассматривая Адруса и Эндела полуприкрытыми золотистыми глазами.

А потом произошло неожиданное – то ли ушибленный в голову зеленый дракон так до конца и не очнулся, и в его голове намертво застряла сцена схватки, то ли он решил, что пришла пора освободить драконира, лежащего в рядке со своими соратниками, только дракон вдруг бросился вперед, хрипя, разинув пасть, с явным намерением уменьшить рост Адруса ровно вполовину!

Эндел почему-то замешкался – он как раз смотрел на подлетающих старейшин чужой стаи, так что Адрус был предоставлен своей судьбе. Он мог или бежать, как заяц от волка, или… бежать! Изо всех сил! Победить взрослого дракона, пусть даже и раненого, с бороздой на черепе, не прикрытой непробиваемой чешуей, у него не было никаких шансов.

Но Адрус сделал по-другому. Почему он раньше так не делал – неизвестно. Возможно, воспоминание об этом умении было похоронено слишком глубоко в его мозгу. А сейчас прежнее умение выскочило из глубин сознания и радостно крикнуло: «Вот я! Возьми меня! Я помогу!»

Адрус «толкнул». Это был ментальный удар, сравнимый с ударом, который нанесла бы булава на конце драконьего хвоста. Эта невидимая «булава» не разрушала покровы тела, не рвала плоть и не дробила кости – она ударила по ауре дракона, вспыхнувшей вокруг чужака так же ясно, как если бы это был не дракон, а огромный прозрачный фонарь, сияющий пламенем сгорающего ароматического масла.

Дракон остановился как вкопанный, будто ударился о невидимую стену, и, отшатнувшись, присел на задние лапы. А потом свалился на бок, беспорядочно болтая крыльями, перебирая лапами, как если бы бежал по земле.

Похоже было, что частично его сознание действовало, исполняя последние команды мозга, но основная часть командного центра после такого жестокого «пинка» просто выключилась, оставив свою «армию» без надлежащего управления.

Второго «пинка» не понадобилось. Дракон затих, изогнув шею и беспомощно оглядываясь по сторонам, будто не понимал, где находится. А скорее всего и не понимал – его аура в районе головы сияла ярко-красным светом, давая сполохи, явственно указывающие на разнобой процессов, происходящих в голове дракона.

Адрус это знал наверняка, интуитивно, не зная, откуда пришло это знание, хранившееся в прежде закрытых кладовых мозга.

Теперь, наконец, он вспомнил все – и ментальные голоса отца и матери Рагха, блокирующих его память, и то, где теперь на самом деле находится имперская корона, к которой с вожделением тянется множество людей.

То место, в котором, как он считал, лежала корона, было на самом деле пустым. Гармы перепрятали корону, положив рядом с ней боевое снаряжение Адруса, в котором он попал в подземный мир.

Уединенная, не доступная никому пещера, замаскированная в глубине одного из боковых тоннелей под императорским дворцом.

Теперь – все блоки были сняты.

Теперь – Адрус был цельным человеком, самим собой.

И он еще яснее понимал, что должен сделать.


Глава 9

Они выстроились в ряд, как на плацу. В центре – крупный зеленый дракон, на котором восседал худой, довольно высокий (для дракониров) мужчина лет пятидесяти.

Сбоку от него еще два зеленых дракона и одна голубая драконица, на которой сидела женщина, ей далеко за сорок. Волосы ее наполовину седы, но она совсем не похожа на старушку, какие встречаются среди обычных горожан и тем более крестьян.

Адрус чувствовал горячее дыхание Эндела, стоящего у него за спиной, и смрадное дыхание дракона-падальщика было сейчас для него самым лучшим запахом на всем белом свете. Эндел был готов биться за него до самой своей смерти, за в общем-то чуждое дракону существо.

Странная штука все-таки эта самая жизнь! Люди лишили Адруса всего, что у него было в жизни, – семьи, родителей, свободы. А эта летающая рептилия, у которой по определению не может быть никаких человеческих чувств, дала ему больше, чем все люди на свете! И готова отдать все, что может, в том числе и свою жизнь.

– Кто ты? – Мужчина на зеленом драконе был спокоен, холоден и не выказывал никакой агрессии. Что Адруса не успокоило. Атака может начаться в любой момент, и против такого количества драконов не устоять.

– Мое имя Агрус Симгс. Я драконий лекарь!

Чужаки переглянулись, и Адрус понял – они переговариваются в ментальном пространстве.

– Что значит «драконий лекарь»? – резко спросила седая женщина.

– Это значит, что я умею лечить драконов, излечиваю все их болезни, – терпеливо пояснил Адрус, озабоченно взглянув на темно-синее небо, на котором выступили россыпи звезд. – Наверное, все болезни. Точно не знаю. Но драконью лихорадку я излечиваю точно. И, как вы видели, умею сращивать кости и плоть. Еще могу ускорить процесс созревания драконьих яиц, а также уменьшить период между оплодотворением яиц до нескольких месяцев.

Чужаки снова переглянулись, помолчали, седая женщина неуверенно помотала головой:

– Этого не может быть! Я знаю все, что можно знать о драконах! Они не