UJStoner - Операция "Булыжник" [СИ]

Операция "Булыжник" [СИ] 398K, 100 с. (Проект «Поттер-Фанфикшн»)   (скачать) - UJStoner


Нил Браун и испорченный сон

— Молодой человек! — возмутилась Распределяющая Шляпа. — Вы не потрудитесь объяснить, откуда ВСЕ ЭТО в вашей голове? Вам на вид лет десять! Что это такое?!

— Уважаемая Шляпа, — вежливо ответил Гарри, — это совершенно секретная информация, и если вы попытаетесь и дальше копаться в моей голове, мне придется вас испепелить. Будьте добры, распределите меня побыстрее, а то уже есть хочется!

— Каков нахал! Да как… Я — редкий, древний артефакт! Поразительное неуважение к старости! Вы просто невежественны! Испепелить! Ха! Три раза ха-ха! Да идите вы, уважаемый, в Хаффлпафф!

Большой зал замер в праведном ужасе, наблюдая за тем, как Мальчик-Который-Выжил, беспардонно швырнув древний артефакт на стул, направился к столу барсуков, что-то ворча себе под нос. Он добрался до стола, с самым мрачным видом плюхнулся на свободное место и демонстративно отвернулся, продолжая жалеть, что не сжег старую тряпку, как того хотел. Вот что ему, грозе всех преступников Магической Англии двадцать первого века, неисправимому ловеласу, знаменитости с большой буквы, делать в теле одиннадцатилетнего пацана, замухрышки, в очках, да ещё с отвратительным шрамом на лбу на факультете тупиц?!

Вы удивлены? Нил Патрик Браун тоже был удивлен, проснувшись тридцатого июля далеко не в объятиях очередной красотки. Но обо всем по порядку.

* * *

— Позвольте представиться, — светловолосый, коротко стриженный волшебник лучезарно улыбнулся, вещая с колдографии на обратной стороне книги. — Нил Патрик Браун! Это я. Кавалер Ордена Мерлина, экс-аврор и просто красавчик…

Мужчина хмыкнул и заставил колдографию заткнуться одним мановением волшебной палочки. Действительно, он был Нилом Патриком Брауном, уважаемым членом магического сообщества тридцати двух лет, кавалером Ордена Мерлина первой степени, легендарным аврором, самым результативным агентом Отдела Тайн, любимцем публики и, в особенности, женщин. Про него писали книги — адаптированные варианты для маглов, кстати, его задумка — про него снимали фильмы, то же с его подачи, про него знали все!

В тот жаркий и душный вечер, летом две тысячи первого года, Нил и представить себе не мог, что это будет последний его вечер в привычном для него мире. Он, как всегда, лег в кровать и, укрывшись одеялом с головой, погрузился в сон. И снилось ему вот что:

— Мистер Браун, рад вас видеть, — благосклонно кивнул почтенный старец в аляповатой мантии.

— А я вот вас не очень, — честно признался экс-аврор, подозрительно рассматривая собеседника и прикидывая, как того лучше проклясть. — Вы, простите, кто?

— О, меня зовут Альбус Персиваль…

— Поехавший Альбус! — восхитился Браун, определивший, кто перед ним по первым двум именам. — Так и думал, что вы инсценировали смерть! У моего Отдела к вам накопилось очень много вопросов! Вот, начиная с ваших связей с милейшим Геллеретом Гриндевальдом и заканчивая так называемым «Орденом Феникса»! С чего начнем?

— Но позвольте, я же… — пролепетал разом поникший Дамблдор, но потом взял себя в руки. — Боюсь, мистер Браун, я не смогу ответить на ваши вопросы. Понимаете, вы… умерли.

— Что за чушь?! — возмутился экс-аврор, прищуриваясь. — Вы мне угрожаете? Согласно статье десятой, кодекса Аврората, я имею право уничтожить вас на месте в случае возникновения потенциальной опасности!

— Мерлин мой! Мистер Браун, вы тихо скончались в своей постели от сердечного приступа! Ваша насыщенная событиями жизнь не прошла без следа! — старый волшебник выставил вперед ладони, защищаясь. — Если быть совсем точным, во время задержания Де Брасилье, этот «милейший» человек проклял вас! Проклятие сработало далеко не сразу, но продолжало подтачивать ваше здоровье.

— Звучит логично, — задумался Нил, который, перейдя на работу в отдел тайн, совершенно перестал удивляться. — Но это не отвечает на вопрос: что я тут делаю?

— А вы его задавали? — улыбнулся Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. — Но я удовлетворю ваше любопытство, мистер Браун. Вы здесь, чтобы спасти мир!

На патетически вскинутые руки старого волшебника Нил посмотрел скептически, если даже не с неприязнью.

— И почему это я? Я уже достаточно мир спасал, если вы не заметили.

— Потому что Гарри Поттер… — Дамблдор нахмурился, — …погиб. Умер от сердечного приступа, так же, как и вы. Не могу понять, что случилось. Но, раз вы очутились тут, значит сами Мерлин и Моргана, — волшебник поднял взгляд к потолку, — решили, что так будет лучше.

— А если я против? — осторожно поинтересовался Браун, незаметно заводя руки за спину. — Если я, например, хочу… Исчезни!

Мужчина выкинул вперед руку, указывая пальцем на Дамблдора. С кольца сорвалась ярко-красная искра и метнулась к волшебнику. Вопреки всем ожиданиям, — а Нил точно знал, что должно было произойти, — Альбус Дамблдор не превратился в горстку пепла после того, как встретился с искрой. Напротив, он печально улыбнулся и покачал головой.

— У вас нет выбора, мистер Браун, боюсь, все уже решено за вас. А теперь… проснитесь!

И в этот момент бездыханное тело Мальчика-Который-Выжил, лежащее в чулане под лестницей в доме номер четыре по Прайвет Драйв, вытянулось в струну. Через мгновение, мальчик открыл глаза.

Подвох Нил почувствовал сразу же, как проснулся. Проснулся он от дикого грохота над головой, распахнул глаза… и не понял, где находится. Вокруг было темно, помещение было маленьким, а с потолка сыпалась штукатурка. Инстинктивно потянувшись за волшебной палочкой, мужчина осознал, что неприятные сюрпризы продолжаются. Палочки нигде не было. Нигде не было и его привычных гоблинских кинжалов, любимых амулетов-дизентеграторов и кольца-аннигилятора. Тут вообще ничего не было, кроме книг — детских — и какой-то потрепанной, с чужого плеча, одежды. В груди поселилось очень неприятное ощущение, что все происходящее с ним — не сон.

— Да вы издеваетесь, — мрачно констатировал Нил, вылезая из… чего-то похожего на кровать. — Шуточки, понимаешь.

За дверью кто-то продолжал надрываться, и Браун поморщился, надеясь, что это всего лишь очередной сон. Он очень хотел в это верить! Безумно!

В дверь кто-то забарабанил, Нил прижал ладони к ушам — от громкого звука непонятно почему разболелась голова. Экс-аврор мог бы выдержать это, он и не к таким испытаниям привык, но когда к стуку добавился противный визгливый голос, Браун понял, что попал капитально.

— Просыпайся! Вставай, негодный мальчишка! Живо!

«Я хочу убивать, — мелькнула мысль в сознании Брауна. — Очень хочу!»

Палочки нигде не обнаружилось, поэтому легенда Магической Британии была вынуждена открыть дверь и увидеть перед собой лошадиноподобную… кхм, лошадиноподобное лицо. Женщине было лет тридцать или сорок, точнее определить не представлялось возможным, слишком уж неухоженной она была.

— Живо умывайся и иди готовить завтрак! — не терпящим возражений тоном приказала женщина. — Понял?!

— Что б тебя дементор поцеловал, — едва слышно проворчал Нил, но наткнувшись на разъяренный взгляд тут же заткнулся. — Хорошо, мэм.

Он поспешил выскочить из каморки, оказавшейся, — и тут Браун окончательно опешил, — чуланом под лестницей, и пулей метнулся в ванную. Расположение комнат в таких домах было одинаковым, а обладавший феноменальной памятью экс-аврор запутаться уж никак не мог. Не в его стиле.

Добравшись до заветной ванной комнаты, Нил закрыл за собой дверь и повернулся к зеркалу… а потом дом сотрясся от крика настоящего, истинного ужаса, который нельзя было подделать. В зеркале Браун увидел забитого, неухоженного мальчишку лет десяти, худого как лукотрус и напуганного как единорог при виде особи человека мужского пола. Зрение у мальчишки было отвратным, и на носу гордо восседали круглые, замотанные скотчем очки. Растрепанные черные волосы топорщились в разные стороны, напоминая что угодно, но никак не прическу. А в довершении всего, на лбу красовался шрам в виде молнии.

Дом номер четыре по Прайвет Драйв сотряс второй вопль, полный отчаянья:

— ЗА ЧТО?!


Гарри Поттер и письмо из Хогвартса

Бывший герой Магической Британии, лучший агент Отдела Тайн, очень хотел напиться. До зеленых пикси. Мешали этому наполеоновскому плану сразу несколько вещей. Во-первых, он сейчас находился в теле мальчика десяти лет. Во-вторых, у него не было денег на выпивку. В-третьих, он… ему надоело перечислять причины. Вернуться обратно в свою реальность уже не мог, пути назад не было. Приходилось — вот уже две недели — жить в теле этого замухрышки, по какому-то недоразумению сумевшего победить величайшего темного мага ближайшего столетия.

Стоя на кухне, Нил Браун, с самым восхищенным видом наблюдал за тем, как тетушка пытается заниматься нравоучениями.

— Мальчишка! — тетя Петунья орала как резанная. — Прекрати улыбаться, дрянной мальчишка!

Эта женщина обладала такими голосовыми связками, что Нил Браун… хотя нет, теперь все-таки Гарри Поттер, невольно начинал завидовать. Даже когда он работал в аврорате, у него не получалось орать на подчиненных так долго. Петунья Дурсль же могла орать сколько угодно, где угодно, когда угодно и, что самое главное, на кого угодно. Она орала на дядю Вернона, она орала на сантехника, она орала на почтальона, она орала на самого Гарри, орала на миссис Фигг, которая как-то странно посматривала в сторону соседей. Так что, бывший начальник специального отряда Аврората искренне завидовал.

Вот и сейчас, смирившийся со своим положением, мужчина в теле десятилетнего мальчика смотрел на тетушку с восхищением, пока та продолжала надрывать глотку, пытаясь достучаться до его совести. Как она думала.

Здесь же возникали сразу две проблемы: во-первых, совести у Гарри не было, в прошлой жизни он окончательно забыл, что это такое; во-вторых, он ничего не сделал, и даже наоборот, помог, починив упавшую со шкафа вазу. Не важно, что упала ваза из-за Дадли, убегавшего от своего кузена.

— Как ты посмел напугать Даддерса?! Неблагодарный сопляк, мы сделали для тебя больше, чем ты заслуживаешь! — продолжала надрываться тетя. — А ты спустил все в унитаз! Ты просто ничтожество! Такой же, как твои родители! Малолетний хулиган! Преступник! Подкидыш чертов!

Когда безобидные фразы закончились, Петунья перешла в наступление и начала выкрикивать что-то уже совсем непечатное. Обороты и фразы оказались такими, что у Гарри возникло желание срочно сбежать в чулан под лестницей. Нет-нет, он не испугался, наоборот! Ему нужны были бумага и карандаш, чтобы ни одно из витиеватых ругательств не было забыто и не записано!

— Петунья, золотко, — в кухню аккуратно заглянул бледный как смерть дядя Вернон. — Петунья, дорогая, нам надо поговорить…

В руках дядюшка мял какой-то конверт. Одного взгляда на него — на конверт, а не на дядю — было достаточно, чтобы сделать вывод: письмо из Хогвартса пришло. Только больные личности в виде Альбуса Дамблдора, к которому у Гарри накопилось уже слишком много вопросов, могли додуматься отправить ему письмо. В таком странном конверте. На магловский адрес. Он точно маразматик, решил для себя Поттер, когда Петунья прекратила кричать и побледнела, но надо бы начать действовать.

— Это из школы письмо? — небрежным тоном поинтересовался Гарри и заслужил два полный ужаса взгляда. — Да не пяльтесь вы на меня так!

Онемевшие Дурсли смотрели на то, как мелкий засранец подходит к ним и самым наглым образом вырывает письмо у дяди Вернона.

— Ах ты… мы поклялись выбить из тебя эту дурь! — взвизгнул Дурсль, дернувшись в сторону «щенка Поттера». — А ты…

Гарри поймал себя на мысли, что у него начинает болеть голова от всех этих криков. Повинуясь инстинктам и рефлексам суперагента, коим он был в прошлой жизни, Поттер схватил со стола нож и не глядя метнул его в сторону Вернона, готового наброситься на него и отобрать письмо. Раздался лязг металла и тихий вскрик Петуньи. Нож вонзился в дверной косяк, заставив Дурслей присмиреть. Сам Гарри лениво распечатал письмо, пробежал глазами по тексту и, кажется, в чем-то сильно разочаровавшись, повернулся к своим опекунам.

— Дорогие дядя и тетя, — начал он самым дружелюбным тоном. — Вы можете вопить сколько угодно, но изменить ничего не получится. Если я не пришлю ответ, сюда нагрянут эти ненормальные, — и здесь Гарри был солидарен со своими родственниками, ибо только ненормальные будут просить отправить ответ совой, запихнув его к маглам, — и если их увидят соседи, то вашей репутации конец. А если ненормальные узнают, что вы ко мне плохо относились, они вас уничтожат. Запытают. Превратят в свиней. Принесут в жертву Мерлину. Трансфигурируют в кухонный гарнитур!

Сам того не замечая, Поттер начал вживаться в образ аврора, который расписывает преступнику все варианты развития событий, если тот не расколется:

— Пустят на редкие ингредиенты! А Дадли вообще отдадут в рабство гоблинам. А это хуже, чем пустить его на донорские органы, уж поверьте.

Наверное, если бы все это мямлил — а по-другому почему-то не получалось — настоящий Гарри, ни на кого это впечатления не произвело бы. Однако, сейчас на его месте был Нил Браун, который командный голос вырабатывал годами. Конечно, сейчас это было больше похоже на писк комара… но ведь никто не мешал напустить на себя грозный вид, что и делал сейчас мальчик-который-выжил, и махать в воздухе руками, изображая комичные пасы, пугавшие несчастных Дурслей ещё сильнее.

Спорить с ним никто не стал, и старшие притихли, положившись на его смекалку. А всего-то нужно было немного припугнуть. Уважения Вернону Дурслю в глазах Гарри Поттера это не добавило.

Отлавливать сову, с которой можно было отправить ответ, Гарри помогал Дадли. На удивление, в этом жирном поросенкоподобном мальчишке был буквально зарыт — хорошо, хоть неглубоко — настоящий охотник. Даже Нил, вышедший из образа, удивленно наблюдал за тем, как сбитая прямым попаданием кроссовка сова падает на землю, красиво пикируя, подобно бомбардировщику из фильмов про войну.

— Да! — победно вскинул жирный кулак Дадли. — Ты видел?!

Кузен смотрел на Гарри с превосходством, и Поттер не мог не признать, что это было на самом деле так.

Когда сова очухалась, к её лапе старательно приматывали письмо. Скотчем. Письмо. И без того огромные глаза птицы, казалось, расширились ещё больше. И Гарри был готов поклясться, что в них читается паника. Наверное, поэтому она и поспешила улететь, даже отказавшись от предложенного угощения в виде старых креккеров.

Маленький негодяй потирал ручонки. В ответе он как мог наделал ошибок в имени всемирно уважаемого директора школы, невинно интересуясь, что означают все эти титулы, написанные в скобочках. В его времени про Альбуса Дамблдора было издано несколько монографий, и все как один авторы склонялись к тому, что этот чародей был далеко не светлым, как могли подумать. В начале карьеры, конечно.

Время близилось к ночи. Гарри ужасно устал и отправился в чулан, который казался ему не таким плохим местом для жительства. Там хотя бы никто его не доставал. И не было слышно громкого храпа в три глотки.

Этой ночью ему, почему-то, снилась дальнейшая жизнь Гарри Поттера. Какие-то жуткие, достойные пера Локхарта, истории о безответной любви Северуса Снейпа и мрачный, жуткий Лорд Волдеморт, с хохотом кидающий Непростительные направо и налево. Правда, когда Гарри на него прикрикнул, пригрозив одним из десяти тысяч китайских способов стереть человека с лица земли, главный темный маг столетия как-то стушевался и осторожно поинтересовался, почему такой маленький мальчик знает такие ужасные вещи… к сожалению, ответить ему Гарри не смог — он проснулся раньше, чем смог сформулировать внятный ответ.

— МАЛЬЧИШКА! ЖИВО СЮДА!

«Как же хорошо», — подумал Гарри, выбираясь из кровати, — «что в этой жизнь хоть что-то стабильно!».

Вопли тёти Петуньи разносились повсюду, заряжая обитателей дома номер четыре по Прайвет Драйв бодростью на весь предстоящий день…


Гарри Поттер и Косой переулок

— Снейп!

— Поттер!

— Снейп!

— ПОТТЕР!!!

Бывший герой Магической Британии, а ныне мальчишка-который-живет-в-чулане, вцепился в пришедшего к Дурслям преподавателя и категорически не собирался его отпускать. Мрачный Мастер зельеварения, в неизменном сюртуке, плевался ядом и пытался вырваться из объятий мальчишки. Но не на того напал!

Северус Снейп. О да, во времена, когда Нил Браун ещё был собой, эта неоднозначная фигура, сыгравшая большую роль — как заверял Поттер — и вложившаяся в дело победы с лихвой, считалась чуть ли не национальным героем! Не таким, конечно, успешным, как сам Нил Патрик Браун, но кого это волнует? Неудивительно, что когда на пороге дома номер четыре по Прайвет Драйв появился Северус Снейп, мрачный как тысяча хвосторог, и заявил, что собирается отвести «мистера Поттера» — с таким ядом фамилию произнес, что Гарри даже восхитился — в Косой переулок, то мальчишка был готов до потолка прыгать и визжать от радости. Профессор, кроме того, что был двойным агентом, оставался и Мастером в области зельеварения. Гением! Такие личности всегда вызывали восхищение.

Профессор от радости визжать почему-то не стремился и всячески пытался прожечь Гарри взглядом, как будто тот ему что-то сделал. Точно, он же шпион, решил, наконец, Поттер, поэтому и пытается даже сейчас играть роль! Успокоенный этой догадкой, мальчишка гордо удалился в чулан, чтобы собраться и подготовиться к походу.

— Поттер, я не хочу ждать вас весь день! — прошипел Снейп, когда через двадцать минут Гарри вернулся. — И что вы делали в чулане?!

— Я там живу, профессор, — кристально честными глазами посмотрел мальчишка на мрачного зельевара. — Вы что, не знаете? Чем меньше пространство вокруг человека, когда он спит, тем больше вероятности, что его сон…

— Замолчите! — кажется, профессор был не в самом лучшем расположении духа. — Возьмите меня за руку и мы отправимся…

Договорить Снейп не успел, и Гарри, схватив его за руку, поспешно аппарировал. Тело привычно рвануло вверх, протягивая сквозь невидимую трубу, а через мгновение они уже стояли на площадке, служившей «входом» для тех, кто предпочитал не связываться с «Дырявым Котлом». Грязное местечко, и никак не изменилось, даже в будущем.

Не дав Снейпу опомниться, — у него был слишком злой вид, — Гарри схватил профессора за руку и потащил за собой, не обращая внимания на шипение, которому мог бы позавидовать любой уважающий себя змееуст. Надо было сделать пометку, что если что — в следующем году можно будет отправиться в Тайную Комнату не в гордом одиночестве.

Сны, похоже, волею того самого Дамблдора, продолжались, и Поттер стал «счастливым» зрителем настоящего блокбастера в семи частях, наполненного экшеном, погонями, драками, драконами, василисками и всего одним главным злодеем, которого мальчишка, почему-то, не мог заавадить ещё на первом курсе. Странный это был фильм.

Первым пунктом в списке (ну, а куда без списка в наше время), стал банк Гринготтс. Вежливые, как никогда, гоблины, которых было очень много, смотрели на мрачного профессора и лучащегося радостью мальчишку с подозрением. Как будто они могли что-то украсть! Гарри сделал вывод, что гоблины всегда были параноиками, и предпочел не высовываться, чтобы они лишний раз не получили повода для беспокойства. Договариваться насчет ключа решил сам Снейп.

Все пять минут, пока профессор шипел на гоблина, а заодно и на Поттера, Гарри с самым невинным видом рассматривал потолок холла, как будто там было что-то интересное. Хотя, ничего интереснее хрустальной люстры там не обнаружилось.

— Поттер! — прошипел зельевар, отвлекая мальчишку от созерцания потолка.

— Так точно, сэр! — тут же откликнулся Гарри.

— Поттер, вы действуете мне на нервы! — Снейп схватил мальчишку за шиворот. — Без разговоров за мной!

А дальше им предстояла умопомрачительная поездка на тележке — самодвижущейся — до хранилища, в котором лежали деньги Поттеров. Гарри, как любой уважающий себя мальчишка, старательно пытался свеситься за борт и рассмотреть, что же там внизу. Ну, а как ещё можно было объяснить его желание измерить расстояние до дна? Только любопытством. Не рассказывать же о собственной теории нахождения Гринготтса над разломом, откуда пришли драконы в этот бренный мир? Никто бы его не понял. В прошлом… точнее в будущем, Нил Браун так и не смог найти подтверждение.

Поездка оказалась похожей на путешествие на «Ночном рыцаре». Только тормозила тележка куда лучше и аккуратнее. И никого не укачивало. Снейп тот же, например, как был бледным, так таким и оставался, даже не кривился, как обычно это делал. Гарри даже мысленно поаплодировал — он не подозревал, что у профессора такая выдержка.

— Забирайте деньги и возвращаемся обратно, — зельевар даже говорить мог! — Живо!

Дважды просить Гарри не стоило. Он уже набирал в кошелек деньги с запасом, рассчитывая далеко не на одни учебники. Кроме того, в голове маленького паршивца — с мозгами взрослого паршивца — начал складываться план действий. Например, нужно было вернуть себе ключ. Купить кошелек, связанный с хранилищем, чтобы не мотаться в Лондон, когда закончатся деньги. Ещё нужно было достать сову, палочку, запасную палочку, по-хорошему стоило заглянуть в «Магическую Бижутерию Принггла», где продавали его любимые кольца и амулеты. Но делать это нужно было явно не со Снейпом. Тот и так косился на него с неприязнью. Обиделся за аппарацию, что покрасоваться не дали?

Задумавшись, Гарри не сразу заметил, что кошелек уже полон и закрываться не собирается — гора монет просто не давала этому случиться. С сожалением выложив лишнее, мальчишка завязал кошелек и сунул его за пояс. С довольным видом он отрапортовал Снейпу:

— Все готово, сэр!

Профессор что-то буркнул себе под нос и вместе с гоблином Крюкохватом отправился к тележке. Обратный путь не занял много времени, и вскоре они уже оказались на улице, где было куда больше народу, чем в банке. Ключ от сейфа лежал в том же кошельке, и лучше было не уточнять, сколько потребовалось нервов — к счастью, нервов не Гарри — чтобы получить его в собственность. Снейп шипел как настоящий василиск, заработав уважение не только со стороны Поттера, но ещё и окружающих гоблинов. Можно было приступать к покупкам.

Начать решили с ателье мадам Малкин. Внутрь Снейп наотрез отказался заходить, заявив, что такие простые вещи — а говорил он как всегда с неизменным сарказмом — может сделать даже такой обормот как Поттер.

«Наверное, головой ударился, когда аппарировали, — решил Гарри, проходя внутрь. — Ну или просто решил не подавать виду».

Ателье было куда меньше, чем то, которое помнил Гарри из будущего. Наверное, сейчас дела тут шли не так хорошо. Мадам Малкин даже ничего не стала у него спрашивать, а поспешила куда-то вглубь магазина, бормоча себе под нос что-то насчет мантий для первокурсников. Пожав плечами, Гарри решил осмотреться. И первым, что он увидел, оказалась белобрысая макушка. Включив дедукцию, вспомнив, чему его учили, Поттер мгновенно узнал в это макушке младшего Малфоя, которого в свое время через день таскал в аврорат, когда тот напивался и начинал вещать про «бедного отца». Бедный отец отдыхал на Багамах, оправданный, и, как считал сам Нил Браун, скрывался от своей жены, ставшей настоящей мегерой. Истинная Блэк!

— Тоже в Хогвартс? — задал гениальный вопрос младший Малфой.

Гарри закатил глаза, пытаясь вспомнить, таким же «капитаном Очевидность» был Драко в его время или нет. А блондинчик продолжал вещать, даже не обращая внимания на то, что его собеседник молчит. Складывалось впечатление, что он разговаривает сам с собой.

— Что-то видок у тебя… как у маггла, — решил блеснуть эрудицией Драко. — Или ты грязнокровка?

На последней фразе глаза мальчишки сузились, а в голосе послышались презрительные интонации. Гарри Поттер приложил ладонь к лицу, пытаясь не засмеяться в голос. В его реальности Малфой от таких деструктивных идей давно отошел. Все-таки, мозги наконец-то включились.

— Дорогой мистер Малфой, — вздохнув, Гарри принял самый внушительный вид, на который был только способен. — Во-первых, за такие фразы и интонацию я могу вызвать вас на дуэль, магическую, естественно. Во-вторых, я могу прямо сейчас дать тебе в ухо, чтобы ты перестал рисоваться. В-третьих, возьми книжку по биологии и прочитай главу о хромосомах, кровосмешении и связанных с этим проблемах. В-четвертых, если ты сейчас скажешь «мой отец об этом узнает», я со всей ответственностью вызову на дуэль и его. В-пятых…

О том, что же это может быть в-пятых, никто не узнал, потому что на горизонте появилась мадам Малкин со стопкой мантий, которые были вручены Гарри Поттеру. Малфой же завис, с каким-то странным выражением пялясь в сторону. Завис, подумал Гарри, направляясь к выходу, надеюсь, я ему не сломал психику.

Как оказалось, пока Поттер был занят воспитательной беседой, профессор Снейп успел купить ингредиенты, которые требовались первокурсникам, и теперь смотрел на него чуть ли не с превосходством. Деньги выдал Дамблдор, правда, за каким лешим, неизвестно. Было решено отправиться далее по списку.

Ничего интересного больше не происходило. Через час Гарри стал счастливым обладателем котла, нескольких флаконов, набора учебников, дополнительной литературы — Снейп плевался ядом и язвил, поминая покойного Джеймса Поттера, — телескопа, защитных перчаток и чемодана с чарами расширения пространства, который был куда удобнее, чем здоровенные сундуки. Вишенкой на торте стала сова — личная инициатива самого Гарри, который хотел знать, что творится в магическом мире.

Только процесс выбора палочки мог показаться странным. Олливандер, все такой же безумный, как и в будущем, долго ходил вокруг да около, пытался втюхать дурацкую палочку с пером феникса и старательно выказывал свою заинтересованность. Гарри не сдавался и искал нормальную палочку, которая подходила бы для настоящего мага, а не для сопляка, впервые познакомившегося с волшебным миром. Закончилось это все, предсказуемо. Скандалом.

— Мистер Поттер, но вам предначертана палочка с пером феникса! — вопил Олливандер, пока Гарри запихивал палочку с сердечной жилой дракона в футляр, прикрепленный к запястью. — Как вы можете отказываться?! Она вас выбрала!

Бледный Снейп сидел в дальнем углу магазина подозрительно тихо. Даже не шипел. Кажется, Поттер даже видел в его руках фляжку. Бедолага, не каждый был готов к такому зрелищу.

— Мне не нужна палочка, которая может играть по своим правилам! — возражал Гарри, невозмутимо выбирая запасную. — Лучше помогите выбрать вторую!

— Но Дамблдор…

— Что Дамблдор?! — Поттера начинала бесить эта ситуация. — Что Дамблдор?! Он вам выдал указания? Он за мной следит? Он решил, что я не смогу справиться с такой важной вещью, потому что слишком мал? А?!..

Перепалку прекратил Снейп, схвативший мальчишку за шкирку и потащивший к выходу. На столе у Олливандера возвышалась целая башенка из галлеонов, а вторая палочка, почти идентичная основной, покоилась в кармане брюк. Старый мастер, держась за сердце, наливал себе выпить. Дамблдор будет недоволен.

— Что ты там устроил?! — негодовал в это время зельевар, таща Гарри в сторону аппарационной площадки и теряя всякий контроль над собой. — Потратили время! Зачем тебе две палочки?!

— Профессор, а если одна сломается? — невозмутимо парировал Поттер, не предпринимая попыток к бегству. — Или если меня обезоружат?

— Кто, скажите на милость, станет тратить на вас время, мальчишка?! Вы такой же как ваш отец! Наглый…

— Стоп! — Гарри вырвался из захвата и вперился в Снейпа возмущенным взглядом. — Я бы попросил! Наглость и язвительность у меня личные! Отец тут не при чем! Я его вообще не знаю!

Снейп поперхнулся, как будто не нашел, что сказать. А Гарри, с самым независимым видом поправив воротник, направился в сторону площадки.

— ПОТТЕР!

— Снейп?

— ПОТТЕР!

— СНЕЙП?!

— ПОТТЕР, Я ВАС УБЬЮ!


Гарри Поттер и Хогвартс-экспресс

Гарри Поттер, он же смирившийся со своей участью Нил Патрик Браун, сидел в купе Хогвартс-экспресса и размышлял над своей скорбной долей. Во-первых, в голове у него жил какой-то отвратительный маньяк-убийца с манией величия и явными психологическими проблемами. Во-вторых, напротив него сидел не менее отвратительный рыжий тип, вещавший о какой-то ерунде, с не менее серьёзными психологическими проблемами. В-третьих, на плече у этого рыжего сидел куда более отвратительный тип, в форме крысы, сосредоточенно жевавший печенье и делавший вид, что все отлично. У Гарри Поттера, а точнее, у Нила, возникал только один вопрос: «Какого хрена все это происходит именно с ним?!».

Профессор Снейп, каким бы язвительным кадром он ни был, вызывал уважение. Он подробно расписал — пусть и в своеобразной манере — куда надо пойти Гарри, чтобы оказаться в Хогвартсе. Описал способ попадания на платформу, больше похожую названием на задачку из детского учебника по арифметике, вручил билет и даже позволил себе понадеяться, что мальчишка будет не таким самоуверенным, как его отец. Про мать ничего не сказал и счастливо избежал участи быть зааваженым раньше времени. Мама — это святое. Даже для агентов Отдела Тайн, знаете ли.

В назначенный срок Гарри прибыл на вокзал. Цепкий взгляд бывшего аврора тут же отметил толпу рыжих, которые кого-то выискивали глазами и отчаянно перешептывались. Сделав вывод, что этим «кем-то» может быть он сам, Поттер поспешил скрыться с глаз их, поиграв в ниндзю, да ещё и наложив на себя маскирующие чары. Таким нехитрым способом оторвавшись от преследования, мальчишка проскользнул на платформу, миновав разделительный барьер, и поспешил к поезду. Вокруг было слишком много волшебников, которые одевались так, будто из дурдома сбежали. Видел бы их покойный Бартемиус. Становилось обидно.

Свободных купе было море. Он устроился в одном, надеясь, что никто не будет тревожить его всю поездку, и уже вытащил из чемодана справочник по темной магии — врага надо знать в лицо! — когда место напротив самым наглым образом занял рыжий, представившийся Роном. Манеры у него напрочь отсутствовали, он пялился на шрам Поттера, с трудом скрытый волосами, и все пытался уломать его показать. Выглядело мерзко. Потом приехала тележка со сладостями, — Гарри взгрустнул, вспомнив прошлую жизнь, — а Рон решил воспользоваться попутчиком как кошельком, набрав черт знает сколько всякого и смотря на Гарри щенячьим взглядом. Нилу Брауну пришлось смириться и заняться поддержкой бедных слоев населения.

Гарри невеселым взглядом обвел купе. Сейчас его радовал только Волдеморт, точнее кусок его души. Он не жрал и не говорил. А вот рыжего заткнуть было нереально. Поэтому появление в купе Малфоя и двух его сквайров Поттер воспринял как избавление. Вот уж и правда, он был готов на колени пасть и начать поклоняться тем, кто смог заговорить бравого бывшего аврора. Пусть и в теле сопляка.

— Гарри Поттер? — обалдело уставился блондин на мальчишку, который затравленно смотрел в сторону Рона. — Правда?

— Правда! — буквально рявкнул Гарри, вскакивая с места и выхватывая палочку. — Если спросишь про шрам — убью!

Незваные гости выглядели ошарашенными. Рон наконец-то заткнулся. Крыса продолжала хрустеть печенькой и меланхолично наблюдать за происходящим. Её выдержке можно было позавидовать.

— Да, я Гарри Поттер, — уже спокойнее заявил мальчик. — А теперь, будьте добры, пропустите меня.

Выбравшись в коридор, оставив обалдевших первокурсников в купе, Гарри перевел дух, вытирая лоб рукавом. Но о спокойствии можно было только мечтать — к нему направлялся ещё какой-то мальчишка, пухлый и расстроенный. Вспомнив увлекательное кино в семи частях, Гарри сделал вывод, что это и есть тот самый Лонгботтом. Что же, выглядел он рохлей, но, судя по всему, должен был стать настоящим мужиком. К концу саги. Такой вариант Поттера не устраивал, и Невилл казался ему одним из самых адекватных во всей этой эпопее. Не считая Снейпа, конечно.

— Невилл! Ты жабу потерял? — решил наладить контакт Гарри.

Мальчик грустно вздохнул. Кажется, своим питомцем он и правда дорожил, а это тоже говорило о многом!

— И вот он пропал… — закончил Невилл свою грустную историю. — Он всегда от меня убегает.

— Спокойно! — заметив, что новый знакомый собирается плакать, Гарри поспешил его успокоить. Дверь купе попыталась отъехать в сторону, но мальчик резко закрыл её обратно, не давая никому вылезти наружу. Он вытащил палочку, взмахнул ей и отчетливо произнес: — Акцио Тревор!

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом внезапно появилась жаба, летевшая по воздуху. Со смачным звуком она впечаталась в лицо Невиллу, оглушительно квакнула и вновь попыталась сбежать. Однако, владелец даже не обратил внимание на такой экстравагантный способ возвращения! Он крепко держал питомца и улыбался.

— Спасибо! Спасибо, э…

— Гарри, — услужливо подсказал Поттер. — Рад был помочь.

Они пожали друг другу руки, и Лонгботтом поспешил обратно в свое купе. Гарри прислушался: из купе, в котором сейчас оставались Малфой, Уизли, Крэбб и Гойл, доносились звуки жаркой баталии и истошные вопли одного из сквайров.

«Мерлин, да что не так с этими детьми, — задумался Поттер, открывая дверь в купе, — совсем что ли?!».

Его взгляду предстала замечательная картина. Рон лупил Малфоя по голове пеналом, Крэбб и Гойл пытались победить крысу, которая хрипела, шипела, даже сипела и пищала, но при этом не давалась, и все это под громкий аккомпанемент печенек, хрустевших каждый раз, когда их давили ногами. Гарри потянуло смеяться. Очень громко и долго. А потом плакать, потому что это было выше его сил.

Схватив с багажной полки свой чемодан, Поттер поспешил убраться от купе, где продолжалась битва. О нем уже давно забыли, и теперь чистокровные аристократы пытались победить команду предателя крови и просто предателя с крысиной натурой, начисто позабыв о том, что до этого у них была другая задача.

В одном из купе обнаружился Невилл в компании девочки с непомерно длинными волосами, больше напоминавшими воронье гнездо, какого-то уставшего старшекурсника, дремавшего и благоухающего старым добрым огденским, да ещё одной тихой девочки с косичками. Гарри прикинул, что ему должно было хватить тут места. Но поскольку никого, кроме Лонгботтома, он не знал, обращаться мальчик решил именно к нему:

— Невилл, можно к вам? А то у меня там в купе… сражение.

— Конечно, — ответила почему-то девочка с копной на голове. — Дети такие шумные. А я как раз рассказывала…

— Ты Невилл? — весьма резко поинтересовался Гарри, запихивая чемодан на свободное место. — Я вообще-то к нему обращался.

Атмосфера тут же стала холодной, а девчонка надулась, гневно смерив Поттера взглядом. Тому захотелось закатить глаза. Но, минут через пять мальчика начала мучить совесть. Он был, — пусть и в другой жизни, — зрелым мужчиной, которому точно не престало обижать маленьких. Тем более, женский пол. Вздохнув, Гарри нарушил молчание:

— Ну ладно, не обижайся. Просто меня довели соседи по купе. Я, кстати, Гарри…

Девочка, кажется, оттаяла. По крайней мере, волком уже не смотрела. Она даже позволила себе улыбнуться.

— Гермиона Грейнджер. Гарри… — взгляд её остановился примерно на том уровне, где должен был быть шрам в виде молнии. На лбу. — А ты Гарри Поттер?!

— Про шрам ни звука! — предупредил мальчик, с трудом поборов желание взвыть. — И вообще, я просто Гарри! Никаких Поттеров. Мне ещё в школе все это выслушивать!

На удивление, такая отповедь подействовала. А Гермиона не успела обидеться — ситуацию спас Невилл, то ли сдавивший, то ли сжавший Тревора так, что тот громогласно квакнул и поспешил сбежать. Жабу поймали и вернули владельцу раньше, чем та успела добраться до дверей. Зато это разрядило обстановку.

Слово за слово, и все уже дружно обсуждали грядущее поступление. Отдельно отличился Невилл, блеснувший познаниями. Мальчик рассказывал не предвзято, описывал факультеты, опасался, что попадет на Хаффлпафф, но при этом старался сохранить такой вид, словно ему все равно. Гарри мысленно поаплодировал и взял на заметку — выйдет толк, если правильно воспитать. Помнится, младший аврор Кайл, в учебке, говорил, что из любой рохли можно сделать настоящего бойцового пса. Этот-то точно знал, о чем говорит!

Гермиона распалялась на тему факультетов не меньше Невилла — начиталась уже «Истории Хогвартса». Тихая девочка с косичками, оказавшаяся Ханной Аббот, робко поведала о своем желании попасть на Хаффлпафф, за что сразу же заработала аплодисменты от Гарри и пафосную речь о том, что человек всегда должен быть честен. Остальные смотрели, выпучив глаза и пытаясь прийти в себя. А маленький паршивец наслаждался возможностью вспомнить встречи с читателями и тренировался в ораторском мастерстве. Все-таки, семь лет обучения в Хогвартсе — семь лет, когда нужно врать, если не хочешь огрести. Нил Браун свои школьные годы запомнил именно так. Шалить — это же так здорово!

Потом беседа плавно перетекла в другое русло: Невилл, отчаянно смущаясь и с самым печальным видом, поведал историю своих родителей, к чему его подтолкнул Гарри, и тут же получил заверения, что такими людьми надо гордиться. Девочки ожидаемо всплакнули, старшекурсник всхрапнул, а сам Поттер задумался. Точнее, задумался Нил Браун, у которого родители были живы. В его реальности. Вывод после просмотра снов напрашивался совсем неутешительный — мальчишке досталось. В тот момент он дал сам себе слово: «Что бы ни случилось, но между сражениями со всякими Волдемортами он оторвется по полной!». Чтобы Гарри, где бы он не находился, не было обидно.

— А вы пробовали колдовать? — спросила внезапно Гермиона. — Я вот пробовала на каникулах… самые простые заклинания.

Ханна покачала головой, утирая платочком глаза — кажется, история Невилла произвела на неё сильное впечатление. Сам Лонгботтом пробормотал что-то насчет «не было времени», а вот Гарри просиял:

— Было дело! — мальчик вытащил палочку и засучил рукава. — Смотри! Орхидеус!

Что-то хлопнуло и… купе покатилось со смеху. Вместо ушей у Невилла теперь красовались пионы, да такие пышные, что тетя Петунья бы продала за них душу. Смеялся даже сам Лонгботтом, когда ему подали зеркало. Сначала робко, а потом и на всю катушку. Заклинание Гарри быстро отменил.

— А теперь ещё одно! — когда все отсмеялись, Поттер вновь взялся за палочку. — Агуаменти!

Двери купе открылись и поток воды смыл Малфоя. Неаккуратно заглянувший следом Уизли последовал за ним. И никто не смог бы придраться, заявить, что это вышло не случайно. Ну, подумаешь, палочку наставил на дверь, когда там появились не особо приятные личности. С кем не бывает? Проснувшийся старшекурсник долго ворчал. Ему Гарри приготовил подарок в виде невербального Силенцио. А Поттер был уверен, что хруст печенек будет преследовать его до конца жизни.

— Гарри, но так нельзя! — подала голос Грейнджер, поджав губы, словно стараясь сдержать смех. — Ты же не тренировался! А что, если бы ты не смог вернуть все, как было?!

Один взмах палочкой, и Силенцио легло и на Гермиону. Остальные оказались куда умнее и помалкивали, чтобы их не постигла та же участь. В тот день все в купе дружно выучились читать по губам.

* * *

Поезд подъезжал к станции Хогсмид. Дамблдор пил чай и лакомился лимонными дольками. Макгонагалл как всегда нервничала перед распределением первокурсников. Снейп пил огневиски и с содроганием ждал пира, вспоминая поход в Косой переулок и готовясь к неизбежному…


Гарри Поттер и Распределяющая Шляпа

Культурная программа для новичков в Хогвартсе ничуть не изменилась. И тут Гарри был вынужден признать, что впечатлений она доставила море. Начать хотя бы со здоровенного Хагрида, который так приветливо улыбался и так сильно махал рукой — ну просто энтузиаст — что сшиб небольшое деревце. Правда, сначала Поттер принял его за настоящего великана и чуть было не начал кидать в бедолагу непростительные: он помнил командировку в Тибет, и только усилие воли заставило мальчика одуматься. А Хагрида спасло от бесславной кончины от палочки того самого Поттера.

Спускаясь вниз к озеру, Гарри в очередной раз убедился, что школа вызывает у него не только положительные эмоции. Ему пришлось дважды подхватывать Невилла, который норовил поскользнуться, да ещё и оттаскивать Гермиону от Рона, который успел несколько раз пробурчать, что она, дескать, слишком умная. Поттер никогда не думал, что быть умным — это оскорбление. Но из уст Уизли это звучало именно так.

— Я тебя в воду спихну, если не заткнешься, — предупредил мальчик рыжего, пока Лонгботтом и Аббот держали воинственно настроенную Грейнджер. — И мы точно не станем друзьями!

— Слышал, Уизли? — рядом раздался надменный голос Малфоя, который всячески старался копировать отца. — Ты жалок, раз великий Гарри Поттер, — а вот тут уже слышался сарказм, — не снизошел до дружбы с тобой. Благотворительность имеет свои пределы.

— То есть, когда ты пришел в купе, ты тоже надеялся на благотворительность? — невинно поинтересовался Гарри у Драко. — Похвально, что ты можешь признать свою тяжелую ситуацию.

— Да как ты… как ты смеешь?! — задохнулся от гнева блондин под глупое хихиканье младшего Уизли. — Поттер!

Но его уже никто не слушал. Гарри, Гермиона, Невилл и Ханна заняли лодку и пускать к себе никого не собирались. Или, точнее, Поттер не собирался, рассудив, что лучше общаться с теми, кто не будет тебе завидовать или просто вести себя как полный придурок.

— Почему они решили, что будут моими друзьями? — кипел Гарри, когда Хагрид дал знак к отправлению. — Вот почему?!

— Может это такая мечта? — подал голос Невилл. — Ну, знаменитость, герой о котором все слышали, мальчик-который-выжил…

— О тебе в книгах написано, — вставила свои пять кнатов Гермиона.

— И ты веселый, — добавила робко Ханна.

Поттеру захотелось схватиться за голову. Человеку с его психологическим возрастом — он решил называть это так — такая детская непосредственность казалась ужасной.

— Интересно, если их утопить, — он кивнул в сторону лодки, на которой плыл Уизли и вытащил палочку. — Они перестанут мне докучать?

— Гарри, ты не можешь топить людей потому, что они тебе докучают! — возмутилась Грейнджер, пока Невилл и Ханна смотрели на него как на Волдеморта. — Как ты вообще мог о таком подумать?!

— А я так надеялся… — печально вздохнул Поттер, складывая руки на груди.

Гермиона не разговаривала с ним до самого прибытия в замок, всем своим видом показывая недовольство. Видимо, так и не простила ему Силенцио. Девчонки!

С причала Хагрид привел их в холл, где передал в руки Минерве Макгонагалл, профессору трансфигурации, декану Гриффиндора, заместителю директора и просто зарегистрированному анимагу, ко всему прочему, члену Ордена Феникса. Увидев её, Гарри скривился. От неё же нельзя было добиться сотрудничества! А сколько можно было бы спасти людей во время Второй Магической войны, если бы эта упертая дамочка плюнула на указания директора и пошла на компромисс. Честно сказать, у агента Брауна, а ныне Гарри Поттера, было слишком много вопросов ко всем преподавателям Хогвартса. Ну кроме Флитвика, пожалуй.

Профессор затянула старую песню о том, что факультет это как семья, что распределение — это очень серьёзно, и что скоро будет банкет. Последнему заявлению Гарри был рад куда больше, чем всему остальному, ибо он успел основательно проголодаться, а печеньки и шоколад сложно было назвать полноценной трапезой. Поэтому момент, когда их повели в зал, мальчик встретил с настоящим и неподдельным восторгом.

Песню шляпы он бессовестно прошляпил, вспоминая, как его распределяли в прошлой жизни. Или в другой реальности. Тогда он учился на Рейвенкло и был доволен жизнью. Не зря же потом удалось попасть в аврорат и Отдел Тайн! А сколько полезных знаний в головы студентам вложил декан, профессор Флитвик. Правда, надеяться на благополучный исход распределения сейчас было невозможно. Во сне его отправили на Гриффиндор! Да, надо было признать, что к авантюрам и риску Гарри был предрасположен всегда… но учиться среди львов не хотелось совершенно! У них не было эстетичности.

Его новым знакомым повезло. Ханна попала на Хаффлпафф, как и хотела. Гермиона, после спора со шляпой, отправилась на Рейвенкло. Ну, а Невилл, который так же вступил в дискуссию и даже побил рекорд Гермионы, присоединился к столу Гриффиндора с таким видом, словно собирался на месте провалиться. И Гарри мог его понять — его агитация пропала впустую! Сам-то мальчишка хотел, чтобы каждый попал в нужный коллектив, и тогда бы не было никаких проблем. Увы, жизнь — и шляпа — оказалась слишком жестокой.

— Гарри Поттер! — позвала, наконец, Макгонагалл.

Спокойный, словно объевшийся удав, мальчик сел на табурет и нахлобучил на голову шляпу, предвкушая реакцию старой ветоши, по недоразумению именующейся древним артефактом на его личность.

— Так-так, — раздался в голове Гарри мягкий, чуть скрипучий голос. — Смелость — вижу. Амбициозности достаточно. И хитрости… Мерлин меня подери!

— Уважаемая Шляпа, что вас так напугало?

— Откуда все эти картинки, молодой человек?! — строго поинтересовалась Шляпа. — Вот эта, например. Не рановато ли? И возможно ли вообще такое? Или вот сцена, где вы сражаетесь с оборотнем. Такого же не может быть, не находите?

— Дорогая Шляпа, — стараясь быть вежливым, ответил мальчик, — это совершенно секретная информация, и если вы попытаетесь и дальше копаться в моей голове, мне придется вас испепелить. Будьте добры, распределите меня побыстрее, а то уже есть хочется!

— Каков нахал! Да как… Я — редкий, древний артефакт! Поразительное неуважение к старости! Вы просто невежественны! Испепелить! Ха! Три раза ха-ха! Да идите вы, уважаемый, в Хаффлпафф!

Большой зал замер в праведном ужасе, наблюдая за тем, как Мальчик-Который-Выжил, беспардонно швырнув древний артефакт на стул, направился к столу барсуков, что-то ворча себе под нос. Он добрался до стола, с самым мрачным видом плюхнулся на свободное место и демонстративно отвернулся, продолжая жалеть, что не сжег старую тряпку, как того хотел. Вот что ему, грозе всех преступников Магической Англии двадцать первого века, неисправимому ловеласу, знаменитости с большой буквы, делать в теле одиннадцатилетнего пацана, замухрышки, в очках, да ещё с отвратительным шрамом на лбу на факультете тупиц?! Конечно, рассуждая так, Гарри нещадно утрировал. Но он же так хотел попасть на Рейвенкло!

Стол барсуков ему аплодировал. Поддерживали аплодисменты и Невилл с Гермионой. Остальные как-то странно смотрели на мальчика-который-выжил, словно он что-то сделал не так. Ха! Все претензии нужно было предъявлять куску материи. Желание испепелить Шляпу при первой же возможности становилось все сильнее.

Пока заканчивалось распределение, Гарри посмотрел на преподавательский стол. К своему удовольствию, — и это помогло свыкнуться с мыслью о факультете, — мальчишка заметил, что директор пребывал в состоянии шока. Снейп был подозрительно радостным, не хмурился, как обычно, и украдкой прикладывался к фляжке, видимо, праздновал, что не к нему Поттер попал. Флитвик, заметив взгляд Гарри, улыбнулся и подмигнул, получив в ответ робкую, — а актерское мастерство никуда не подевалось с прошлой жизни, — улыбку. А вот профессор Спраут вся сияла. Мальчик, припомнив подробности, пришел к выводу, что на факультете у него проблем быть не должно. Помона за своих подопечных готова была глотки всем порвать. И пусть Гарри ребенком и не был, в психологическом плане, от заботы отказываться не собирался.

Отдельным пунктом шла Макгонагалл, которая смотрела на Поттера так, словно он задушил её любимую кошку. Ну или валерьянку подлил в кубок с тыквенным соком. От неё добра не жди, решил Гарри, наблюдая за тем, как последний первокурсник направляется к столу Слизерина, точно будет придираться.

Начался банкет, на столах появилась еда, и Гарри, как истинный аристократ, голодный, надо заметить, поспешил приступить к трапезе. Конечно, до бескультурщины уровня Рональда Уизли ему было далеко, да и манеры он старался сохранить, но выглядела со стороны это не особо хорошо. Как будто его и не кормили никогда.

— Ты такой голодный? — поинтересовался сосед Поттера, кажется, Диггори.

Гарри утвердительно кивнул, прожевал бифштекс и повернулся к собеседнику, чтобы уж сохранить хороший тон:

— Мои опекуны, маглы, не особо любят волшебство и его проявления. Так что, некоторые трудности с нормальным питанием мне знакомы.

— Они такие ужасные? — уточнила староста, прислушавшаяся к их разговору. — А почему ты жил у них?

— А вот это уже вопрос к нашему директору, — злорадно улыбнулся Гарри, которому удалось стянуть письмо, с которым его подбросили на ступеньки дома тетушки. — Тетя и дядя боятся магии. Потому что… были прецеденты. И я их теперь могу понять! Они просто боятся, что я буду таким же козлом, как некоторые личности. А вот почему меня отдали им — это другой вопрос! И ответ на него я хочу получить!

— Боятся? — Диггори почесал макушку. — Над ними кто-то издевался?

— Тетя Петунья родная сестра моей матушки. Она не маг… я думаю, она ей завидовала. Но это нормально, раз родители относились к маме лучше, чем к тете. Или просто гордились. Я не вникал. Видимо, отсюда и растет корень бед. Хотя, думаю, с папой они тоже познакомились. А по рассказам человека, который брал меня в Косой переулок — папа был тем ещё… хулиганом.

— Джеймс Поттер? — в середине стола появилась голова Толстого Монаха. — О да, он был тем ещё хулиганом. Джеймс Поттер, Сириус Блэк, — на этом моменте привидение скривилось, — Ремус Люпин и Питер Петтигрю. Они даже называли себя «Мародеры»! О них слава ходила по всей школе, сейчас только близнецы Уизли их затмить могут. И то — не факт.

— Папаша был кретином, — проворчал Гарри, вновь обращая на себя внимание. — Это ж надо было додуматься… Он в курсе, что значит слово «мародер»?

Ответом стала тишина. По виду старосты можно было понять, что отчитать за неуважение к отцу, каким бы он не был, его хотели, но на помощь, сам того не зная, пришел Дамблдор, решивший блеснуть своим остроумием и подтвердить славу оригинального и чудаковатого колдуна.

— Поехавший, — громко и непочтительно фыркнул Поттер, услышав про пузыря и олуха. — Эй, Седрик, спорим на галлеон, что он меня к себе вызовет?

— С чего ты взял? — поинтересовался Диггори, но все-таки руку протянул. — Ну давай, спорим.

— Разбей, — попросил Гарри у старосты, а потом пояснил, — мои родители учились на Гриффиндоре. А я попал к вам. Будет мне наш директор мозги промывать и спрашивать, где я в этой жизни свернул не туда.

Седрик посмотрел на него с сомнением, но от спора отказываться не стал. Тем более, что сулил легкий выигрыш. Старосты начали уводить первокурсников к гостиным факультетов, когда на выходе из Большого зала Гарри «поймала» профессор Спраут:

— Гарри, тебя хочет видеть директор.

— Хорошо, профессор, — кивнул мальчик, а потом скорчил рожу стоявшему неподалеку Диггори. — Ты проиграл!


Гарри Поттер и лимонные дольки

В кабинет директора Гарри доставили под конвоем. Профессор Спраут с одной стороны, профессор Макгонагалл с другой. И если Помона подбадривающе подмигивала своему новоиспеченному студенту, то вот Минерва поджимала губы и неодобрительно косилась, только зубом не цыкала, чем раздражала Поттера не хуже Уизли и его крысы с печеньками. Гарри на полном серьёзе задумался, что у него появился новый богарт.

Горгулья открыла проход, и вся компания поднялась в кабинет уважаемого всеми, кроме Гарри, директора школы магии и волшебства Хогвартс, Альбуса Дамблдора.

В просторном круглом кабинете, захламленном всякими магическими приборами, больше похожими на подделки, на почти троне восседал сам Великий Светлый. Седобородый старец, но чуть моложе, чем во сне Гарри, в аляповатой фиолетовой мантии, в какой-то странной шапке и с колокольчиками в бороде. Старец аристократично пил чай и закусывал лимонными дольками. Весь его вид излучал добродушие.

В клетке сидел феникс и настороженно рассматривал вошедших, сверкал глазом и делал вид, что он гордая птица. Распределяющая шляпа, увидев Поттера, поспешила отвернуться и состроить вид оскорбленной невинности.

В углу кабинета, в каком-то кресле, сидел профессор Снейп, упорно изображавший из себя Аластора Грюма и прикладывающийся к фляжке. Он был почти счастливым и ехидно посматривал то на директора, то на Макгонагалл.

— Гарри, мальчик мой! — Альбус привстал со своего трона, улыбаясь мальчику во все тридцать два зуба.

— Директор, это домогательство? — вопросом на вопрос ответил Гарри, улыбаясь не менее широко.

Дамблдор подавился лимонной долькой. Макгонагалл ахнула, мигом растеряв свой суровый, недовольный вид, и начала хватать ртом воздух, словно задыхаясь. Профессор Спраут силилась сдержаться и не расхохотаться. В углу подозрительно хрюкнул Снейп.

— Кхм… ты меня неправильно понял, Гарри, — справившись с собой, пробормотал директор. — Я не имел в виду ничего подобного…

— Смотрите мне, — мелкий паршивец погрозил директору пальцем, вновь вызвав хрюканье со стороны профессора зельеварения. — Что вы от меня хотели?

— Гарри, почему же шляпа отправила тебя на Хаффлпафф? — аккуратно начал Дамблдор, пытаясь поймать взгляд Поттера. — Ведь твои родители учились на Гриффиндоре…

— Ну, может, потому что я не такой кретин? — в который раз вогнал всех в ступор мальчишка. — Я не люблю обижать слабых, не мыслю категорически, трудолюбив… кстати, директор! — Гарри ткнул в Великого Светлого пальцем. — А почему это вы, как мой магический опекун, ни разу не навестили меня у Дурслей? И почему не следили за тем, как со мной обращаются?

— Это все исключительно ради общего блага! И твоего, конечно! — замахал руками директор, не оставляя попыток применить к Поттеру легилименцию. — На свободе осталось слишком много сторонников Воледморта, которые горят желанием отомстить тебе! Это ведь после нападения на тебя он пропал, значит, ты виновник. В их глазах. Поэтому я поступил так, как и следовало — отправил тебя в магловский мир, чтобы никто не мог до тебя добраться! Чтобы ты был в безопасности!

Слушать эти речи было смешно и… неприятно. И Гарри уже даже хотел ляпнуть, что самые непримиримые сидят в Азкабане, и уже точно не смогут ему навредить. Но вовремя прикусил язык. Интуиция бывшего агента Отдела Тайн буквально вопила, что раскрывать все карты нельзя никому! Ну разве что Снейпу, и то, в измененном виде, чтобы профессора удар не хватил. Такого талантливого зельевара нужно было беречь. Чтобы он мог трудиться на благо Родины!

— Ага, — сделал вид, что задумался, Гарри, — а как насчет опасностей со стороны моих опекунов? Что если они меня избивали? Или голодом морили? Или жить заставляли в чулане под лестницей? И вообще, на вопрос, где мой опекун был все эти десять лет, вы так и не ответили. Уж вы-то, такой сильный волшебник, явно смогли бы замаскироваться и без опасений навещать меня!

— Нужно было исключить любую возможность, — все ещё сохранял добродушный вид Великий Светлый. — Ты слишком важен для всего Волшебного мира!

— И поэтому вы решили, что мне лучше ничего о нем не знать? — Поттер не знал, смеяться или ужасаться. — То есть, я не знаю ни традиций, ни правил, ни порядков, но при этом важен и должен быть частью этого мира?

— Но ты же приехал в Хогвартс, Гарри, теперь ты всему научишься! И сможешь найти верных друзей, они все тебе подскажут и расскажут, — агитировал директор, — тот же Рональд Уизли, милый мальчик, из хорошей семьи. Обратись к нему. Он не откажется в помощи.

— Это тот бесцеремонный рыжий, который меня в поезде доставал? О нет, спасибо!

Сохранить маску добродушия у Альбуса получилось, но в душе он проклял Рональда, который провалил свое ответственное задание. Нужно было потом сделать ему выговор. А Гарри все никак не поддавался — опускал глаза, а если смотрел, то куда-то в район бороды. Мелкий паршивец!

— Не будь таким категоричным, Гарри, — Великий Светлый пытался изобразить хорошую мину при плохой игре. — Это же просто детское любопытство.

— И плохое воспитание, — со знанием дела кивнул мальчик, — и отсутствие такта. И просто наглость. И самоуверенность. А ещё глупость и жадность. И желание втереться в доверие! Вот!

— Я думаю, ты ошибаешься, — вновь улыбнулся Дамблдор, так широко, что даже скрипнули зубы. — Уже поздно, тебе пора отправляться в спальню. Завтра начнется учеба. Иди же.

Гордо подняв голову, Гарри Поттер смерил директора внимательным взглядом, отчаянно борясь с желанием показать этому бородатому манипулятору язык, и направился к выходу с чувством собственного достоинства. Наградой за его представление стали две пары гневных глаз, готовые испепелить Великого Светлого, от профессора Спраут и профессора Макгонагалл, явно не знавших о том, каковы были условия жизни мальчика-который-выжил. Вот и поделом ему.

Впрочем, удержаться от маленькой гадости Гарри так и не смог. Уже у самой лестницы, он незаметно вытащил палочку, пока две разъяренные женщины высказывали Дамблдору, что ему следует сделать после всего услышанного, и, прицелившись в сторону вазочки, пробормотал магическую формулу. Кабинет он покинул с загадочной улыбкой на лице, преисполненный гордости.

Профессор Спраут появилась через минуту и, по-настоящему улыбнувшись мальчику, повела его в сторону гостиной, предварительно наказав, чтобы запоминал дорогу. Они удалились от кабинета директора на пару десятков шагов, когда до их слуха донесся вопль настоящей боли. Гарри оглянулся и гадко захихикал — из щели между горгульей и стеной выползла лимонная долька и поспешила скрыться.

* * *

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор с тоской смотрел на пустую вазу. Этот учебный год для него начался совсем не так, как нужно. Конфеты разбежались, две фурии накричали, Снейп второй день квасил и отказывался варить нужные зелья, а Избранный мало того, что не на тот факультет попал (старая ветошь хранила молчание и говорить, что случилось, не хотела!), ключ от банковского сейфа забрал, так ещё и задавал адекватные вопросы и совсем не походил на забитого и зашуганного мальчика, которым его описывала Фигг.

«Старуха на роль разведчика не подходит, — решил Великий Светлый, — нужно что-то делать. Нужно что-то делать.»

Гениальный план по окончательной победе над Волдемортом давал трещину и трещал по швам. Правильных друзей подкинуть Избранному не удалось — Молли не смогла найти паршивца на перроне, а Рональд сам не произвел нужного впечатления, все запорол! Нужно будет им финансирование урезать! А мальчик ещё и эту Грейнджер подговорил на Рейвенкло отправиться. Такой перспективной марионетки лишил! Негодяй! Радовало только то, что успехов и младший Малфой не добился. Это уже буфетчица в поезде, она же экс-аврор Аластор Грюм под прикрытием, докладывала. Ныла ещё про несносных детей.

— Ай-ай-ай, такую комбинацию испортил, — ворчал себе под нос Великий Светлый, расхаживая по кабинету. — Но ещё не все потеряно! Надо агитировать! Подключить Хагрида!

Фоукс косо смотрел на говорившего с самим собой директора. Портреты перешептывались. Шляпа пробурчала что-то подозрительное похожее на слово «псих». В камине потрескивали дрова, свечи медленно тлели, а по стенам металась тень директора, мерившего шагами кабинет. Тихо гудели магические артефакты.

На замок опускалась ночь. Ученики уже давно разбрелись по спальням, и даже близнецы Уизли решили сделать исключение, оставшись в гостиной, а не бродя по коридорам. И только из-за закрытой двери в покои мастера зельеваренья доносилось:

— Новая знаменитость! Новая знаменитость!


Гарри Поттер и урок зельеварения

Первая учебная неделя не задалась. Во-первых, все вокруг тыкали в него пальцем и смотрели, словно на какую-то диковинку; во-вторых, Уизли постоянно навязывал свое общество и всячески всем доказывал, что он — лучший друг Гарри Поттера, а когда тот самый Гарри Поттер, не стесняясь в выражениях, послал его подальше (и «под плащ к дементору» было самой культурной фразой в этой тираде), натурально обиделся; а в-третьих, мальчика не оставляло ощущение, что за ним кто-то следит.

Уроки оказались скучными. Конечно, Гарри давно это подозревал, ещё когда впервые понял, что ему придется отсидеть в этом заведении семь лет, да ещё сдавать гадкие, дурацкие экзамены. Но он и представить себе не мог, что на деле это будет ещё хуже. Уроки были СКУЧНЫМИ. Именно так, большими буквами. Если бы Поттеру дали задание написать автобиографию и уточнить, какие впечатления у него сложились от школы, мальчик честно написал бы несколько страниц именно большими буквами и все в тех же выражениях, которые до этого услышал известный Рональд Уизли.

Пыткой, настоящей пыткой, стали уроки Истории Магии, и Гарри был готов вернуться в свою милую, другую реальность, где подпольщики из Северной Замбии пытали его три дня и три ночи, пытаясь выведать, где все-таки находится ударный отряд Аврората, присланный по их душу, вместо того, чтобы сидеть и слушать профессора Бинса. В конечном итоге, к концу этой самой пары, он плюнул на все правила приличия и завалился спать. Растолкали его только когда перемена шла уже пять минут, а однокурсники торопились на ужин. Но бросить своего так и не смогли.

Забавным выдался урок у Флитвика. Бывший декан решил сначала познакомиться с присутствующими первокурсниками, а когда прочитал имя «Гарри Поттер» свалился со стопки книг, которую использовал в качестве подсказки. Выглядело это комично, поэтому мальчишка пожалел преподавателя и вернул его на законное место Левиосой. Флитвик расчувствовался, сказал, что талант у Гарри явно от матушки, и наградил двадцатью баллами. Потом снял пять за неуважение к преподавателю и потребовал к себе на отработки. Поттер как-то нутром почуял, что из него будут ковать достойную замену самому Флитвику, и чуть не взвыл. Во всем этом был один положительный (а может, и нет) момент — однокурсники смотрели на него как на супермена.

Урок ЗоТИ прошел вообще на грани фола. Квиррелл переигрывал, Волдеморт пытался сканировать сознание доверчивых первокурсников (а лекцию читали всем четырем факультетам), Уизли поливал грязью Невилла и Гермиону, которые сидели рядом с Гарри, Ханна смотрела на Рональда волком, а сам Поттер, надеявшийся на спокойный урок, бесился. В итоге, плюнув на все отвлекающие факторы, он вытащил из сумки «Пособие для первого курса Академии Аврората», предварительно загримированную под учебник «Истории Магии», и погрузился в чтение.

— Мистер П-п-п-поттер, я в-в-вижу, вам с-с-совсем не интересно, — голос профессора раздался рядом. — М-м-минус пять баллов с Хаффлпаффа!

От позорной смерти в первый же учебный день, Квиррелла-Волдеморта спасли Невилл и Гермиона, перехватившие руку Гарри, когда тот уже готов был кинуть в горе-Темного-Лорда Третьим Непростительным.

— Гарри! Нельзя заколдовывать учителей! — привычно начала читать нотацию Грейнджер. — Это запрещено! И просто неэтично!

— Ну можно хоть рыжего? — вяло попытал счастье Гарри, злобно покосившись на придурка с галерки. — Он меня достал.

— Нет! — отрезала Грейнджер. — Иначе ты покажешь себя таким же как он!

Поттер тяжело вздохнул и был вынужден признать поражение. А Уизли гадко захихикал на галерке, что-то втолковывая своим соседям по парте. В списке «люди, которые раздражают мальчика-который-выжил» прибавилось имя.

Первая учебная неделя не задалась. Особенно ясно Гарри осознал это в тот момент, когда профессор Макгонагалл орала на него благим матом, потому что вместо иголки, из спички он трансфигурировал ткацкий станок, сломавший парту и придавивший ногу самому декану Гриффиндора. И сколько бы мальчик не оправдывался, что просто не рассчитал силы, старая кошелка была непреклонна и грозилась потащить его к директору. Да заодно ещё и баллов вычла пятьдесят. И не отказала себе в удовольствии влепить отработки у Филча. Месяц. Естественно, Гарри обиделся. И обиду свою затаил. А обижать Гарри… хотя нет, тут все-таки лучше было бы сказать «а обижать Нила Брауна» — себе дороже.

Уже на следующее утро все присутствующие в Большом зале на завтраке могли наблюдать метания Минервы Макгонагалл, которая словно сошла с ума. Под конец, она вскочила на преподавательский стол и начала распевать, кстати, очень даже неплохо, а главное с душой, похабные песенки гордых воинов-шотландцев, вгоняя в краску даже вечно бледного Снейпа.

Самое главное, что на Гарри не подумали. Зато потащили к директору близнецов Уизли. Конечно, после того, как смогли отловить Макгонагалл и запереть её в собственных покоях, в ожидании, когда пройдет действие валерьянки, подлитой в кофе суровому декану Гриффиндора. После этого Поттер решил, что ему определенно нужно было идти на Слизерин.

А в пятницу пришло письмо от Хагрида, который звал на чай. Лесник. Здоровенный бородатый мужик неопределенного рода занятий и возраста. Звал на чай. Гарри решил, что на такую разводку не поведется даже младшеклассник, поэтому, отобрав у Диггори, который так и не вернул ему галлеон, перо, нацарапал на обратной стороне пергамента ответ, где пригрозил нажаловаться в Аврорат, если лесник ещё раз позовет его к себе. Ну а что? Со стороны это выглядело как-то не очень. Особенно, в свете того, что Гарри Хагрида ни разу и в глаза не видел, кроме как на станции Хогсмид первого сентября.

— Может не надо было так резко? — робко поинтересовалась Ханна, наблюдавшая за тем, как Гарри пишет ответ. — Может, он от чистого сердца?

— Ханна! - Поттер наставительно поднял вверх указательный палец. — Если огромный бородатый мужик зовет тебя на чай, лучше это игнорировать! Кто знает, может у него корм для зверушек закончился?

Ответом ему стали подозрительная тишина и настороженные взгляды всего факультетского стола. Ну и грозные взгляды младшего Уизли, который все слышал и до сих пор обижался. К счастью, Гарри успел смыться из зала раньше, чем тот закончил еду и полез в бутылку. Убивать на первом курсе — это не комильфо, решил для себя Поттер. Вот на втором уже можно будет об этом подумать.

Урок зельеварения. В пятницу. Профессор Снейп, как и ожидалось, подтвердил все, что о нем писали и рассказывали. Гарри даже восхитился тому, как артистично тот появился в классе, мигом заставив всех заткнуться. А как он рассказывал о том, чем нужно заниматься на его уроке! С душой! Поттер серьёзно задумался о том, что у него появился кумир, которому не зазорно поклоняться. Даже когда профессор решил его подловить, с места в карьер бросившись задавать вопросы! Ха! На все три Гарри ответил. Развернуто, с примерами, пару раз даже повелительно вскидывая руку, не давая бедному зельевару и слова вставить!

— Вижу, что-то у вас в голове есть, — констатировал в конце-концов Снейп, подозрительно потянувшись к поясу, видимо, за фляжкой. — Садитесь, Поттер.

Класс смотрел на них с самым настоящим благоговением. Даже студенты Рейвенкло, издревле считавшиеся самыми умными и тянущимися к знаниям, выглядели сейчас натуральными гриффиндорцами. В смысле, на лицах у них застыло глупое выражение, практически у всех и каждого.

Профессор закончил лекцию, написал на доске рецепт первого зелья, которое первокурсникам следовало приготовить, и расположился за своим столом, погрузившись в чтение какого-то журнала. Хотя, Гарри был готов поклясться, что Снейп нет-нет, да и обводит класс взглядом. Бдит! Но это в очередной раз доказывало, что профессор, каким бы козлом не пытался выглядеть, профессионализмом обладает. На высшем уровне.

Зелье от фурункулов, которое и нужно было приготовить, было преступно легким. Работавшая в паре с Поттером Ханна все инструкции выполняла правильно, но косилась на профессора со страхом. Впрочем, так делали почти все. Ну, кроме Гарри, конечно. На него косился сам профессор Снейп, хотя мальчишка и не мог точно понять, со страхом или просто настороженно.

— Спокойно, — решил подбодрить подругу Поттер, меланхолично убирая огонь под котлом. — Снейп не кусается.

— Но о нем столько рассказывают, — возразила девочка. — Что он на всех срывается и только своих слизеринцев защищает. И что хуже всего Гриффиндору приходится. Да вон, он даже тебе допрос устроил!

— Ну так это он мне мстит, — беспечно махнул рукой Гарри. — Он со мной в Косой переулок ходил, поэтому и решил меня проверить.

— Что ты ему такого сделал? — Ханна посмотрела на Поттера с любопытством.

— Доставал его, — после недолгого молчания нехотя признался тот. — И вопросы задавал. И… наверное издевался.

— Поттер! — рявкнул внезапно Снейп. — Меньше болтайте, больше времени уделяйте зелью!

Все находившиеся в классе подпрыгнули от неожиданности, а Гарри восхитился в очередной раз — профессор был похож на Аластора Грюма, который гонял его в учебке Аврората. Определенно, снейповское «Поттер!» могло соревноваться с «ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!» старого аврора.

— Вот видишь, — прошептал мальчик, — до сих пор дуется.

Через несколько парт от них послышалось противное шипение. Отточенные до мастерства рефлексы — а в прошлой жизни у Поттера был печальный опыт — сработали моментально, и они с Ханной оказались под партой за секунду до того, как раздался взрыв. Пожалуй, на этом можно было бы поставить жирную точку, если бы только Снейп, как настоящий гуру волшебной палочки, не успел выставить щит, принявший на себя большую часть неправильно сваренного зелья. Пострадавших не оказалось, а в помещении воцарилась гробовая тишина. О злом нраве профессора зельеварения знали абсолютно все — он не прощал ошибок на своих уроках. Неудивительно, что в такой тишине восторженный голос мальчишки прозвучал слишком отчетливо:

— Эрни, научи меня!


Гарри Поттер и урок полетов

В гостиной Хаффлпаффа этой субботой царило небывалое оживление. И связано это было далеко не с очередным походом на кухню, ставшим своеобразной традицией. О нет. Корень зла находился в другом месте, правда, никто ничего объяснить не мог, а Гарри уже минут десять пытался выяснить, что тут творится. В конце концов, потеряв терпение и не добившись ровным счетом ничего, мальчик плюнул на правила приличий и гаркнул на всю гостиную:

— Что тут у вас творится?!

Воцарилась тишина, и даже староста, икнув, посмотрел на Гарри, меланхолично наблюдавшего за тем, как подействовал его годами тренированный командный голос. Конечно, пока он звучал не так как надо, но вот лет в четырнадцать… В общем, при желании, Поттер мог бы сделать карьеру в Аврорате. Когда вырастет.

— Со вторника полеты на метлах будут! — радостно выдал Эрни, ткнув пальцем в доску с объявлениями. — Наконец-то!

И снова послышался радостный гул. Староста, отошедший от испуга, снисходительно смотрел на первокурсников, оживленно обсуждавших эту новость и делившихся своим опытом полетов. Ну или просто придумывающих забавные истории, которые не выдерживали никакой критики. Но разве можно малышню ругать за это?

А вот Гарри Поттер был совсем не рад этой новости. Он о чем-то напряженно размышлял, с самым задумчивым видом прошествовав в дальний угол гостиной и заняв там удобный диван.

Чем же была вызвана эта задумчивость? Заботой о собственной безопасности, конечно же! Гарри отлично знал, что из себя представляют школьные метлы. И, если честно, вряд ли бы он стал на них в воздух подниматься. Максимум бы двор подмел, и то не факт, что из этого что-нибудь бы вышло. Таких откровенно древних средств передвижения не было вообще нигде. Даже у Уизли, — в этом Поттер был уверен, — не было такого позорища!

«Пора катать анонимку, — решил Гарри, вытаскивая из сумки перо с чернильницей и пергамент. — Будем давить на жалость!».

Через пятнадцать минут мальчишка уже стоял в совятне, привязывая к лапе птицы-почтальона свиток. На лице у него была самая гадкая ухмылочка, на которую он был способен, и это явно не предвещало ничего хорошего уважаемому директору. И Макгонагалл. И, наверное, ещё и мадам Хуч.

«Безопасность превыше всего, — рассуждал Поттер на обратном пути в гостиную. — А если директора снимут с должности, так это он сам виноват. Работать надо, а не лимонные дольки есть!».

Искомая лимонная долька как раз прошмыгнула мимо, подозрительно покосившись на мальчишку и ускорившись. Да, переловить их не смогли, и теперь по замку шныряли несколько десятков мармеладок на ножках. Этим Гарри мог смело гордиться. Вот только Дамблдор почему-то урок не усвоил, и нет-нет, да и вызывал мальчишку в свой кабинет, все пытаясь выведать, как у него дела. Старый козел.

* * *

Все первокурсники с нетерпением ждали первого урока полетов. Именно поэтому их постигло жутчайшее разочарование, когда утром во вторник, поверх старого объявления, появилось новое. Широким, забористым почерком, пергамент вещал о том, что уроки отменены до особо распоряжения, в связи с тем, что школьный инвентарь окончательно пришел в негодность.

— Это просто нечестно! — вопил Эрни Макмиллан, пока первый курс пересекал холл, направляясь в Большой зал на завтрак. — Как они могут так поступать?!

— Это несправедливо! — надрывался Рональд Уизли, шедший вместе с другими гриффиндорцами. — Никто ничего не понимает! Я не смогу показать класс!

— Так нельзя! Просто беспредел! — шипел Драко Малфой, собирая вокруг себя верных телохранителей. — Мой отец узнает об этом!

И только Гарри Поттер гаденько хихикал и улыбался, пока никто не видел. Сегодня за преподавательским столом оказалось побольше народу. И среди новых лиц особенно выделялись Люциус Малфой со своей аристократической манерой поведения и незабвенная Августа Лонгботтом со своей внушительной шляпой с грифом. Албус Дамблдор же выделялся только кислой физиономией, словно вместо лимонной дольки слопал целиком незрелый лимон.

В Большом зале стоял возмущенный гул, и все первокурсники открыто высказывали свое веское «фи», гадая, почему урок полетов отменили сейчас. А Гарри спокойно завтракал и наслаждался тем, что никто не узнал, от кого же пришла анонимка. Хотя, Снейп вот подозрительно на него косился. Но это было не так страшно — зельевар всегда на него косился с подозрением, вот только поймать на горячем никак не мог, от этого бесился ещё сильнее и косился более злобно.

День первокурсникам был испорчен, Гарри был доволен, а Люциус и Августа ездили по ушам Дамблдору. Что-то мальчишке подсказывало, что они тоже были довольны. Попечители, конечно, а не уши директора.

* * *

Школе купили новые метлы, и урок полетов состоялся в четверг. К сожалению, отвертеться от него у Гарри не получилось, и он, вздохнув, поплелся следом за всеми, надеясь, что не придется играть в спасителя. Лонгботтом, конечно, в среду сорвался с метлы, напоминалку у него спер Малфой, а потом несчастный шарик разбился, когда Уизли полез его отбирать. Гарри, специально сбежавший с истории магии, чтобы понаблюдать за этим представлением, не отнимал ладони от лица — слишком комично это выглядело.

Теперь же наступала его очередь. И что-то подсказывало мальчишке, что без приключений не обойдется. Рядом с площадкой, где проходили уроки, маячил Квиррелл, старательно делая вид, что его тут нет, поэтому можно было не сомневаться — сюрпризы впереди. Так и получилось.

— По моей команде! — голос у мадам Хуч был прокуренный, хриплый. — Поднимаетесь в воздух на пару метров и опускаетесь на землю!

Группа так и сделала. И только Поттер (кто бы сомневался?) начал стремительно подниматься вверх, словно собираясь повторить подвиг пилота-самоучки Лонгботтома. Вот только метла, поднявшись метров на пятнадцать, начала бешено метаться из стороны в сторону, напоминая разъяренного быка во время родео. Гарри же, казалось, этим наслаждался, и даже пару раз вскинул руку, как будто и правда был ковбоем.

— Мистер Поттер, вернитесь! — растеряно вопила мадам Хуч. — Спускайтесь сейчас же!

— Гарри, что ты творишь?! — испуганно лепетала Гермиона.

— Он же разобьется! — плакала Ханна, пихая к метле Эрни. — Помогите ему кто-нибудь!

Мужская половина присутствующих же улюлюкала и подбадривала Поттера, который явно играл на публику. Наконец, когда ему это надоело, мальчишка смело вытащил из кобуры палочку, прошептал контрзаклинание и спокойно приземлился. Гордый собой, он смело направился к товарищам, бежавшим ему навстречу. Правда, не все хотели поздравить Гарри с успешной победой над метлой. Кажется, кто-то хотел его придушить.

Со стороны замка к ним уже бежала целая делегация в виде Снейпа, Спраут и Макгонагалл. Мадам Хуч была бледнее обычного и бормотала что-то в свое оправдание. Зельевар кричал, что Поттер пошел по стопам своего отца и окончательно свихнулся. Профессор Спарут возмущалась, что на площадке только один волшебник, и тот не может справиться со взбешенной метлой.

А Гарри наслаждался лаврами победителя и принимал поздравления. Ну, пока никто из преподавателей не слышал, конечно.

Вся женская часть коллектива смотрела на Поттера волком, красноречиво обещая прибить его за то, что напугал. И никто не заметил, как к этой самой части коллектива присоединился профессор Квиррелл, пытаясь сжечь Гарри взглядом из своего укрытия.

* * *

— Да он надо мной издевается! — шипел Величайший Темный Маг двадцатого века, временно поселившийся в затылке Квиррелла. — Такое заклятие не может снять сопляк! Квиррел, поймай мне его! Я придушу его!

— Мой лорд, — затянул привычную шарманку профессор ЗоТИ, — вы ещё слишком слабы! Мы не можем действовать! Это слишком рискованно!

— Ты будешь ещё мне указывать?! — взбеленился Лорд Волдеморт, которого искренне обидело такое пренебрежение Поттера к взбесившейся метле. — Это унижение! Никто не смеет унижать меня!

На замок опускался вечер. Волдеморт продолжал шипеть и доводить Квиррелла до мигрени. В апартаментах преподавателя Защиты от Темных Искусств ещё долго слышались полные негодования голоса.

* * *

А в это время в кабинете директора бесновалась Помона Спраут, доводя до мигрени Великого Светлого.

— Какой квиддич, Альбус?! — ругалась профессор. — Мальчик мог погибнуть! А вы… а вы… вы даже не осмотрели метлу! Чем вы думаете?!

— Лимонную дольку? — слабо поинтересовался Дамблдор, у которого и правда началась мигрень. — Ты драматизируешь…

— Ах так?! — возмутилась Спраут. — Ну ладно! Если тебе наплевать на детей, то мне — нет!

Женщина громко фыркнула и покинула кабинет, не менее громко хлопнув дверью. А Альбус Дамблдор остался сидеть за столом, сокрушаясь и мучаясь от головной боли. Его план продолжал трещать по швам. И вместо забитого мальчика в Хогвартс приехало стихийное бедствие, на которое успели пожаловаться практически все учителя. Ещё и Помона на нервы действовала своей заботой к подопечным.

— Я не могу работать в таких условиях! — Альбус вскочил со своего места и снова принялся мерить шагами кабинет. — Как тут Избранного вырастить?! Он же неуправляемый! Как быть? Как же Общее благо?! Нужно что-то делать! Нужно что-то делать! Нужно… нужно лимонную дольку.

А профессор Снейп, развалившийся в мягком кресле у камина в своих подземельях, с блаженной улыбкой смаковал огденский виски и в который раз благодарил Мерлина за то, что Поттер оказался не на его факультете…


Гарри Поттер и запретный коридор

— Ты кретин, остолоп и придурок, — ворчал Гарри, пробираясь по темным коридорам в сторону зала трофеев. — Нехороший человек! Мандрагора!

Крадущийся рядом с ним Малфой даже споткнулся от неожиданности и во все глаза уставился на Поттера:

— Почему мандрагора?

— Жаргон потому что, — отрезал мальчишка, зло покосившись на блондина. — У Долохова спроси, если не веришь!

А во всем был виноват именно Малфой. Конечно, Гарри мог назначить виноватым кого угодно, даже грамотно обосновал бы свой выбор, но Драко оказался самым подходящим кандидатом на эту роль. И все всё видели.

На следующий день после урока полетов Уизли решил, что ему море по колено и начал оскорблять всех, кого только видел. Досталось и Хаффлпаффу, и Слизерину, и Рейвенкло. Даже своих же гриффиндорцев начал задевать. Невилла не трогал только — попавший под дурное влияние Гарри, Лонгботтом второго сентября от души влепил рыжему в нос, после чего тот старался его лишний раз не провоцировать. Видимо, хорошо запомнил.

И естественно, когда в холле появился Малфой, Уизли принялся вопить, что тот, дескать, потомок темных магов, негодяй, сын своего отца и вообще, гнать его надо из Хогвартса. Драко не растерялся и начал вопить, что таким нищебродам как Уизли не место в этой школе, и что Предателей Крови никто не спрашивал. До рукопашной дело не дошло, потому что кто-то особо умный предложил первокурсникам поменьше орать, а если есть взаимные претензии — устроить дуэль.

На свою беду, Гарри как раз проходил мимо этого сборища, задержавшись после урока чар. Он спешил на обед и на двух непримиримых идеологических противников внимания не обратил. Как оказалось — зря.

— Поттер, будешь моим секундантом! — заявил Малфой и, не дав Гарри опомниться, поставил условия. — Зал трофеев. В полночь.

И вот теперь, проклиная все на свете, Поттеру приходилось чуть ли не ползком добираться до зала трофеев, чтобы не попасться на глаза преподавателям, патрулирующим коридоры, попутно ругая всех и вся. Ну и Малфоя, конечно же.

— Слизеренец из тебя — хреновый, — вынес вердикт Гарри, когда они спрятались в нише с доспехами, пропуская шаркающего по коридору Филча. — Нет бы сдать этих придурков. Так нет же. Честь семьи! Гордость! Тьфу.

— Что б ты понимал, Поттер, — прошипел в ответ Драко в лучших традициях профессора Снейпа. — Для тебя это может и пустые слова! А для меня — нет!

— Гриффиндорец чертов, — махнул рукой Гарри, выбираясь из укрытия. — Пошли давай!

Малфой вообще был человеком не плохим. Только во всем старался копировать отца, помешанного на чистоте крови. Хотя, Поттер сомневался, что это искреннее помешательство. Возможно, Люциус просто играл на публику — с Лордом Малфоем мальчик никогда близко знаком не был. Стоило взять на заметку.

Гулять по ночному замку — одно удовольствие. Это Гарри помнил ещё из прошлой жизни. Или из другой реальности. Он так пока и не определился, чем считать его карьеру в Отделе Тайн. Так вот, гулять по темным коридорам Хогварста ему всегда нравилось. Весь свой выпускной курс Нил вообще потратил на то, чтобы изучить замок как следует. Потому что мечтал, что займет место преподавателя Защиты от Темных Искусств! Наивный дурачок.

Мечта разбилась о быт — точнее, о бороду одного нехорошего директора, а вот знания о планировке замка остались. Короче говоря, на место дуэли мальчишки пришли на полчаса раньше, чем Уизли.

Малфой был бледен и все время что-то бормотал себе под нос. Прислушавшись, Гарри понял, что он повторяет заклинания, которым его научил отец. Специально для таких случаев. Махнув рукой на дуэлянта, Поттер гордо прошествовал к свободному стенду и, усевшись на него, погрузился в размышления. Если честно, он бы с удовольствием показал Драко, что значит быть слизеринцем! А то ведь позорище, когда наследник рода, да ещё и попавший на факультет хитрых и амбициозных, ведет себя как настоящий гриффиндорец. Что бы об этом сказали настоящие слизеринцы?!

Наконец, в коридоре послышались шаги. И Гарри тут же вытащил волшебную палочку: шагов было слишком много. Либо Уизли решил устроить дуэль по всем правилам, либо просто решил взять нахрапом. Впрочем, в первом варианте Поттер сильно сомневался: рыжий не отличался особым умом, и вряд ли был в курсе, что такое настоящая магическая дуэль.

— Малфой, уйди в сторону, — прошипел Гарри, бесцеремонно толкая блондина в сторону, чтобы не загораживал проход. — Так-то лучше. Петрификус Тоталус! Импедиамента! Инкарцеро!

Первое заклинание парализовало Рональда, второе отбросило в сторону Финнигана, а третье досталось Томасу. Шедший следом за ними Невилл одобрительно поднял большой палец вверх. Драко же чуть не плакал — ещё бы, его звездный час был сорван, и дуэль теперь вряд ли состоится!

А Гарри, тем временем, наложил на неудачников невербальное Силенцио и теперь размышлял, куда бы закинуть их палочки, чтобы те не смогли их сразу достать. Забирать с собой было чревато. Вдруг Макгонагалл решит докопаться до истины, а у рыжего не хватит мозгов промолчать?

— Ты-то тут что забыл, Невилл? — поинтересовался он, прикидывая, сможет ли он закинуть трофеи на верхние стеллажи.

— Решил посмотреть, — пожал плечами мальчик. — Они шумели как слоны и меня разбудили. Вот я и пошел за компанию.

— Поттер, ты испортил мне дуэль! — негодовал Малфой, потрясая кулаками. — Как ты посмел?!

— Нечего было меня секундантом назначать, — проворчал в ответ Гарри, левитируя волшебные палочки на самый верх стенда с наградами. — Я тебе показал, как должен действовать слизеринец. И в следующий раз…

Договорить он не успел. Раздался громкий хлопок, и на мгновение мальчишки увидели домового эльфа, который через мгновение с таким же громким хлопком исчез. А на полу перед ними оказалась Гермиона, всклоченная, только что проснувшаяся и взирающая на происходящее с явным недоумением.

Зрелище это было комичным, и Гарри бы с удовольствием посмеялся, если бы только в соседней комнате не послышались шаркающие шаги завхоза. Филч бормотал что-то о нарушителях, и в голосе его был такой восторг, что ни у кого не возникло других мыслей, кроме как о побеге.

Первым сориентировался Малфой. Он, со скоростью хорошего спринтера, рванул с места, перепрыгивая через лежавших на полу гриффиндорцев. За ним поспешил Невилл, явно излечившийся от своей неуклюжести. А всего-то нужно было провести с ним профилактическую беседу! Но Поттеру не дали полюбоваться успехами своего педагогического таланта. Шаги Филча слышались все ближе.

— Бежим! — мальчишка схватил Грейнджер за руку и потащил за собой, на ходу махнув рукой в сторону Уизли и компании. — Фините Инкантатем!

Они с Гермионой выскочили в коридор и поспешили следом за Лонгботтомом и Малфоем, не обращая внимания на радостные возгласы Филча, поймавшего не успевших слинять гриффиндорцев. В спину им неслись громкие крики Уизли, который во всех смертных грехах обвинял, конечно, Поттера. Ну и Малфоя, за компанию.

Компания неслась по коридору на всех парах, гарантированно давая фору даже Хогвартс-экспрессу. Наверное, будь они старше, у кого-нибудь в голове и созрел бы нормальный план побега. Да только кроме Поттера, все были детьми, которые до ужаса боялись исключения из школы. А Гарри было скучно, и играть в благоразумие он не собирался. Он просто несся следом за Малфоем, не разбирая дороги.

А позади слышались уже удаляющиеся шаркающие шаги. Похоже, Филч сдал одних нарушителей кому-то из преподавателей, а сам отправился в погоню. И это уже грозило неприятностями, на самом деле.

— Сюда! — Гермиона успела догнать мальчишек и буквально пихнула их в сторону. — Впереди тупик!

Коридор, куда они свернули, оказался каким-то мрачным. Как будто здесь никто давно уже не появлялся. Пыльный, захламленный какими-то партами и стульями, и всего-навсего с одной дверью, где можно было скрыться. Но дверь была заперта. Первым затормозил Малфой. На него налетел Лонгботтом, не ожидавший остановки, а следом в них врезался Гарри, пытавшийся вытащить из кобуры волшебную палочку. И только Гермиона, с истинной аристократической грацией, остановилась в метре от кучи малы. На лице её застыло уверенное выражение.

— Алохамора! — выкрикнула Грейнджер, направив волшебную палочку на запертую дверь.

Шаги Филча слышались за поворотом, поэтому никто не стал задавать вопросов. Лишь только дети проскользнули в открывшуюся комнату, Гарри невербально заблокировал дверь, добавив заклинание Полога Тишины, и затаил дыхание. Из коридора слышалось бормотание: старый завхоз проходил как раз мимо их укрытия, обещая жестоко наказать провинившихся. Слышать происходящее внутри Филч не мог, но сердце мальчика отчаянно колотилось. Поттеру сразу вспомнились орды зомби с Гаити, которых они вместе с местными аврорами сжигали Адским Пламенем. Филча сжигать было жалко — с ним Гарри успел подружиться. Правда, завхоз был мужиком принципиальным, и нарушителей жалеть не стал бы.

— Пронесло, — Драко вытер лоб рукавом мантии, когда шаги и бормотание стихли.

— Сейчас ещё сильнее пронесет, — подозрительно твердым голосом ответил Невилл под аккомпанемент в виде громкого рычания. — Тут это…

Троица синхронно развернулась и встретилась взглядами с тремя парами горящих глаз. С другого конца комнаты на них скалились морды трехголового пса. Выглядел он совсем не дружелюбным песиком, и даже имя Пушок — Гарри помнил, что именно так зовут этого пуделя-переростка — не могло совладать со нравом гордого стража врат ада. Или что там сторожил цербер в мифологии?

Пес сделал шаг вперед, продолжая скалиться. Дети сделали шаг назад, продолжая пялиться на это чудище во все глаза. Пес сделал ещё один шаг и… раздался звук рассекающего воздух хлыста и громогласный щелчок. Поттер, толкнувший друзей ближе к двери, крепко сжимал волшебную палочку, с конца которой струился огонь, формирующийся в подобие хлыста. Пес ошарашенно замер, посмотрев на мальчика, а тот, набрав побольше воздуха, гаркнул на всю комнату, воспользовавшись Сонорусом:

— ТУБО!

Рявкнул он так, что подскочили не только дети, но и Пушок. Он заскулил и поспешно ретировался на другой конец комнаты, затравленно глядя на укротителя. Во всех шести глазах пса читался ужас…

* * *

Директор Школы Чародейства и Волшебства был доволен собой. Ещё бы! У него наконец-то получилось направить Гарри в запретный коридор на третьем этаже! Не без помощи, невольной конечно, младшего Малфоя, но кого это волнует? Главное, что вчера ночью Избранный наконец-то встретился с Пушком — вот же имя-то дурацкое у пса — и явно заметил люк, который это создание охраняло! Жалко было, конечно, что Гриффиндор потерял целых сто пятьдесят баллов, по вине мистера Уизли и его друзей, но это же ради всеобщего блага!

Дамблдор довольно улыбнулся и протянул руку к вазочке с лимонными дольками. Его гениальный план, пусть и дал трещину в самом начале, работал! И домовик доложил, что указание директора выполнил как следует — доставил мисс Грейнджер прямиком в зал трофеев, а потом и Филча позвал! А то, что другом Гарри, вместо Уизли будет Лонгботтом — так вдвойне хорошо. Запасной Избранный никогда не помешает.

— Видел бы меня Геля! — мечтательно протянул Альбус, вспоминая лучшего друга, посаженого в Нурменгард. — Вот бы позавидовал! Манипулятор, ха! Ему такое даже и не снилось!

Наверное, директор ещё долго бы пребывал в отличном настроении… если бы не одно «но». На лестнице послышался жуткий скрежет, а потом с вырванной горгульей в руках, в кабинете Дамблдора возник Хагрид. Лесник рыдал в три ручья и долго не мог успокоиться, размахивая руками — и горгульей — от избытка чувств. Альбус схватился за сердце, когда голова статуи чуть не задела тщательно замаскированный шкаф с годовым запасом лимонных долек.

— Хагрид! Что случилось?! — просипел Дамблдор, впервые видя лесника в таком состоянии. — Мальчик мой, что произошло?

— Профессор Дамблдор, великий вы человек, — рыдал Рубеус Хагрид, продолжая размахивать руками. — Пушок… Пушок… Его кто-то напугал! Он даже еду принимать боится! Забился в угол и скули-и-и-и-и-ит..


Гарри Поттер и незавидная доля тролля

Наступил Хэллоуин. Годовщина падения Темного Лорда, общенациональный праздник — в идеале — и просто хмурый день. Студенты готовились к праздничному пиру, возбужденно рассуждая, какие украшения будут в этом году в Большом зале; правда ли, что Дамблдор позвал на праздник труппу инфери-комиков; и можно ли отказаться от тыквенного пирога? Последний вопрос интересовал и самого Гарри Поттера, который тыкву ненавидел и очень надеялся, что можно как-то увильнуть от этого ужасного овоща.

В общем, все было совсем не весело. День, не задавшийся с самого утра, грозился стать совсем отстойным к вечеру. Так думал Гарри, выйдя из класса заклинаний и проходя по внутреннему двору вместе с остальными студентами.

— Да кем она себя вообще возомнила?! — пробился через шум толпы голос Рональда Уизли. — Учить она меня ещё будет. Грязнокровка!

Мимо Поттера на всех парах пронеслась Грейнджер, явно услышавшая такую «лестную» оценку своих способностей. Мальчик приложил ладонь к лицу — он уже и забыл, что в этот Хэллоуин должен был появиться тролль, выпущенный на свободу Квирреллом.

— Знаешь, Уизли, она хотя бы учиться умеет, — с притворным вздохом заметил Гарри, — а вот на тебя посмотреть — стыдно становится за Волшебный мир.

— Что-о-о-о?! — уши рыжего стали похожи на спелые помидоры, а в руках появилась волшебная палочка. — А ты… А ты… Ты вообще своих родителей предал! Якшаешься со слизеринцами!

Гарри пожал плечами и выставил щит, прикрывая однокурсников, наблюдавших за перепалкой. Уизли взмахнул волшебной палочкой, и… у него появились рога. Ветвистые, такие, что любой олень, да что там олень, любой лось позавидует! Заклинание предсказуемо срикошетило от выставленного щита и попало в незадачливого колдуна. Все, кто находился рядом, засмеялись. А рыжий, видимо, решив, что это нельзя так оставлять, с громким криком бросился на Поттера, сжав кулаки.

Наверное, он бы достиг своей цели, если бы только оказавшийся на пути Уизли Невилл не выставил подножку. Красиво взмахнув руками, рыжий перекувыркнулся через голову и упал… застряв рогами в земле. Слизеринцы, стоявшие рядом, дружно загоготали. А Гарри пожалел, что у него не было с собой колдоаппарата, чтобы запечатлеть эту поистине эпическую картинку. Уизли же все пытался освободить рога, однако получалось у него только дрыгать руками и ногами, попутно оглашая округу громкими нецензурными ругательствами.

— Что здесь происходит? — и как всегда, обладатель этого голоса появился совершенно неожиданно. — Уизли, минус двадцать баллов за непристойное поведение, минус двадцать за непристойный вид, отработка у мистера Филча за непристойные выражения.

— Профессор Снейп! Помогите его вытащить! — крикнул Дин Томас, наблюдая за тем, как Симус пытается помочь Рональду.

Мастер зельеварения брезгливо окинул Уизли взглядом, потом взмахнул волшебной палочкой… и ничего не произошло. Рыжий застрял намертво. Тем временем, к сборищу уже спешила профессор Макгонагалл, причем вид её не предвещал ничего хорошего. А в глазах горел такой жуткий огонь, что Гарри предпочел переместиться подальше от разъяренного декана Гриффиндора.

— Мистер Уизли, что это такое?! — гневно поинтересовалась она.

— Поттер напал на меня! — завопил Рон, отчаянно пытаясь сдвинуться с места. — Он меня заколдовал!

— Мистер Поттер, это правда? — Макгонагалл безошибочно нашла взглядом Гарри. — Минус…

— Это не он! Уизли первый начал! — а вот от Малфоя никто такого не ожидал. — Уизли попытался заколдовать Поттера. А заклинание срикошетило от щита!

— Да-да, так все и было! — зашумели собравшиеся. Гриффиндорцы предпочитали помалкивать. Их было меньше. — Уизли начал драку!

Минерва поджала губы, Снейп подозрительно закашлялся, кажется, он пытался так скрыть смех. Толпа продолжала шуметь, а Рональд продолжал ругаться, но уже себе под нос. Когда наступило относительное спокойствие, профессора попытались освободить пленника земли. Даже совместными усилиями Снейпа и Макгонагалл дело не сдвинулось с мертвой точки. Собравишеся одобрительно загудели, но тут же заткнулись, натолкнувшись на убийственный взгляд, да ещё в парном варианте.

В конце концов, им пришлось позвать на помощь Флитвика, и только крошка-профессор смог найти нужное контрзаклятие. Правда, после того, как Рон оказался на свободе, полугоблин выглядел не особо довольным и, кажется, даже уставшим. Макгонагалл потащила своего хныкающего студента в больничное крыло, Снейп смерил Поттера подозрительным взглядом и так же поспешил удалиться.

— Двадцать баллов Хаффлпафф за идеальный щит, — пропищал Флитвик, когда студенты начали расходиться. — И минус десять баллов за безответственность.

* * *

— Поттер, ты — псих! — обреченно бормотал Малфой, когда они с Гарри и Невиллом пробирались в сторону подземелья. — Почему мы должны искать тролля?

— Потому что мне скучно, а профессора задержатся, — пожал плечами Поттер, сжимая одной рукой волшебную палочку, а второй держа за шкирку Рональда. — И потому что вот этот, — мальчишка ткнул рыжего в бок, — виноват, значит и будет тролля усмирять.

— Ты его убить решил? — поинтересовался Невилл, наблюдая за побледневшим Уизли. — Или как приманку использовать?

— Понятия не имею. Все, заткнулись и идете за мной.

Рон упирался и никуда идти не хотел. Впрочем, его никто и не спрашивал. Гарри просто выцепил его из толпы первокурсников, и потащил за собой. Естественно, что к компании присоединился Невилл, который после сеанса психотерапии с Поттером обнаружил в себе тягу к приключениям. Правда, над этим Гарри бился долго…, но зато теперь мог с чистой совестью пожинать плоды своего старания.

Итак, в самый разгар праздничного пира в зал вбежал профессор Квиррелл, истерично вопя о тролле в подземелье. Переполошились все, а Поттер, сдав Ханну в ответственные руки старосты из девочек, самым наглым образом отправился на поиски тролля. Малфоя он утащил из толпы слизеринцев так же нагло, как и Уизли. Вот только в отличие от последнего, Драко раздумывать не стал, и согласился сразу же. Решимость его начала пропадать только тогда, когда вся компания приблизилась к женскому туалету, где должна была быть Грейнджер. Да, девочка сильно расстроилась и на пиру не появилась, за что Рональд уже получил пару болезненных тычков от мальчишек.

— Я не хочу! — вновь подал голос рыжий, начиная хныкать. — Я не хочу драться с троллем!

— А нечего было на распределении орать, что нам придется бороться с этими монстрами, — Гарри назидательно поднял палец вверх. — И нечего было Грейнджер обижать. Тоже мне, чистокровный нашелся…

— Парни, он здесь, — просипел Малфой, прерывая воспитательную речь Поттера. — Он идет к туалету…

И действительно — впереди маячила спина тролля. Монстр был здоровенным, вонял как носки роты курсантов Аврората после марш-броска, и утробно рычал, шумно принюхиваясь. Рост его внушал уважение, ну, а лежавшая на плече дубинка недвусмысленно намекала на недружелюбные намерения.

Мальчишки нерешительно остановились. Только Гарри озорно сверкал глазами, прикидывая, каким заклинанием лучше приложить тролля. Вообще, монстру оставалось всего пара шагов до дверей женского туалета, а значит, нужно было спешить. Окинув своих товарищей взглядом, Поттер тяжело вздохнул. Тяги к приключениям не было ни у кого, кроме Невилла, уже вытащившего палочку и ждущего указаний. Вот это был настоящий друг!

— Делай как я! — выкрикнул мальчишка, направив палочку на лапу тролля. — Диффиндо!

К несчастью, выполнить команду решился только Невилл. А вот Малфой и Уизли подозрительно одинаково побледнели, смотря на Поттера как на психа. Но это было не важно. Двойное заклятие причинить троллю хоть сколько-нибудь серьёзного вреда не смогло, однако хорошо отвлекло внимание. Монстр повернулся к наглецам, посмевшим его разозлить, и утробно взревел, размахивая дубиной.

— Бей по глазам! — отдал распоряжение Гарри, вновь поднимая волшебную палочку. — Коньюнктивитус!

Тролль взревел — один его глаз покраснел, словно в него прыснули газом из баллончика. Конечно, основную часть работы проделал Гарри, у него хватало способностей использовать сильные заклинания. Но Невилл отлично справлялся с раздражающими тролля уколами, не дававшими монстру сориентироваться. Мальчишки продолжали осыпать его заклятиями, оттесняя бедолагу в сторону от туалета.

— Уизли, Малфой — вытащите из сортира Грейнджер, — приказал Гарри, окончательно входя во вкус и вспоминая будни в Аврорате. — Невилл, продолжаем!

— А что потом?

— А потом — бежим!

Можно было, конечно, убить монстра одним ударом, но что-то подсказывало Поттеру, что преподаватели будут далеко не в востороге, если первокурсник будет использовать Непростительные заклятия. Ещё более недовольными они будут, если Непростительные у него получатся — это не каждый взрослый маг может сделать все-таки!

И тут, когда Драко и Рон скрылись в туалете, тролль проявил смекалку. У Гарри даже сложилось впечатление, что им кто-то управляет. Монстр взревел и… метнул дубину, метя в Поттера. Мальчишка видел, как увесистая дура приближается к нему, как в замедленной съемке. Все ближе и ближе. Времени на раздумья уже не оставалось. Гарри взмахнул волшебной палочкой:

— Редукто! — и дубинка разлетелась в щепки, а тролль застыл в недоумении: куда делось его оружие? — Вот ты значит как?!

Гарри рассердился. Конечно, глупо было сердиться на тупое животное, но… на Рона же он сердился. Он сделал выпад и… от потолка отвалился здоровенный кусок камня, как следует приложив тролля по голове. Тот обиженно зарычал и грохнулся на пол. Грохот стоял что надо, и можно было не сомневаться — преподаватели должны были появиться в самое короткое время.

— Он мертв? — пискнул не своим голосом Рон, как раз оказавшийся в коридоре вместе с Малфоем и Грейнджер. — Вы его убили?

— Нет, — как ни странно, ответил вместо Гарри Невилл. — Он просто без сознания.

Дети выглядели напуганными. Малфой вообще напоминал привидение, и смотрел на лежавшего тролля во все глаза, не обращая внимания на вцепившуюся в рукав его мантии Гермиону.

Один только Лонгботтом сохранял лицо, за что получил уважительный хлопок по плечу от Поттера. Гарри вообще выглядел довольным: с торжественным видом он прошествовал к троллю и… от души заехал монстру ногой. Троица, стоявшая в стороне, смотрела на мальчишку с разинутыми ртами. А тот, не обращая ни на кого внимания, продолжил свое занятие, изредка прерываясь на короткие передышки.

— Что ты делаешь? — побелевшими губами пролепетал Малфой. — Псих…

— А что? — с удивлением откликнулся Гарри. — Зубы тролля дорого стоят. Или может профессору Снейпу подарю. У него запас закончился, я сам видел!

— Поттер, ты законченный псих!

Но мальчик только отмахнулся, складывая выбитые клыки в заботливо припасенный на сегодняшний вечер мешочек. Вновь воцарилась тишина. Невилл, пока Малфой, Уизли и Грейнджер отходили от шока, успел связать тролля по рукам и ногам, и теперь с интересом наблюдал за тем, как Поттер продолжает свое черное дело. А Гарри бормотал себе под нос, аккуратно завязывая мешочек.

— Колбы забыл. Осел… Такая субстанция пропадает. Кретин!..

* * *

Подоспевшие же преподаватели застали поразительную картину. Пятеро первокурсников сидели вокруг тролля и во весь голос, перебивая друг друга, рассуждали, что можно с делать с троллем, пока не пришли преподаватели. Тролль, заметивший приближавшихся профессоров, посмотрел на них с мольбой во взгляде.

— Заставим танцевать степ!

— Нарядим в шотландку!

— Вылечим зубы?

— Грейнджер, он пытался нас прибить! К Мерлину это твое… троллелюбие!

— Сдадим профессору Снейпу, на органы!

Естественно, неокрепшая психика педагогов не выдержала такого зрелища, и все они впали в ступор. Даже у Дамблдора был такой вид, словно у него украли весь запас лимонных долек. Хотя сначала директор даже хотел обрадоваться, что его план работает. Но увы, реальность оказалась немного не такой, как он предполагал.

И конечно, из ступора первым вышел профессор Снейп:

— ПОТТЕР!


Интерлюдия первая (серьёзная). Новая тайна профессора Снейпа

Хэллоуин для профессора Снейпа вот уже двенадцать лет был мрачным и грустным праздником. Потому что в этот день, двенадцать лет назад, погибла его единственная любовь — Лили Эванс, так неудачно вышедшая замуж за придурка Поттера. Конечно, профессор винил в её смерти и себя, в силу понятных причин, и не задумываясь пообещал Дамблдору защищать единственного сына Лили.

Вот только кто мог знать, что её сын… окажется не похожим ни на кого из родителей. Он давал фору даже Джеймсу Поттеру и вечно находил приключения. И часто ныл, что ему скучно. И издевался над студентами. Хотя, Северус Снейп вынужден был признать, что его шутки были направлены лишь в сторону провинившихся. Ну вот как с младшим Уизли сегодня днем.

А потом этот несносный мальчишка сбежал с праздничного пира! Да ещё компанию собрал, а потом долго издевался над бедным троллем. Квиррелл жаловался в учительской, что тролль отказывается работать и требует расчета. Да что там говорить, все профессора видели тот жалобный взгляд, с которым монстр смотрел на избавление в виде преподавательского состава.

— Чертов мальчишка! — выругался Северус, подхватывая бокал со старым Огденским. — Такой же наглый, несносный, избалованный…

— Вам не надоело, профессор Снейп? — раздался голос, заставивший зельевара подпрыгнуть на месте.

— Поттер?! Что вы здесь делаете?! Какого Мерлина вам тут надо?!

Мальчишка стоял у двери. Одетый по магловской моде, словно не собиравшийся отправляться спать. Невозможно зеленые глаза — глаза Лили, вздохнул про себя Снейп — смотрели с недетской озабоченностью. Поттер вообще выглядел слишком серьёзным, даже печальным.

— Пришел заключать перемирие, — мальчишка мрачно посмотрел на Снейпа. — Хочу побывать на могиле родителей.

— И вы додумались до этого только сейчас? — ядовито поинтересовался зельевар, презрительно скривив губы. — Первый раз, насколько я понимаю, за все время. Вы просто неблагодарный щенок, Поттер! Вы…

— Сэр, смените пластинку, — как-то уж совсем по-взрослому отмахнулся от него Поттер, и Снейп, удивившись, замолчал. — Мне многое надо вам сказать. Но вы не поверите. Так что вперед, используйте легилименцию. Сами все увидите.

Сопляк знал, что это такое! Северус смерил мальчишку настороженным взглядом. Что-то здесь было нечисто, но вот что? Аккуратным движением мужчина извлек из рукава мантии волшебную палочку.

— Вы в курсе, Поттер, что такое легилименция? И как опасно её применять к детям? — профессор не был в восторге от такого поворота. — Чем это грозит?

— Северус Снейп, бывший Пожиратель смерти, двойной агент, человек, которого Дамблдор превратил в очередную пешку ради общего блага, — паршивец натурально оскалился, — ментальные щиты будут убраны. И с вами ничего не случится.

— Кто ты… — Снейп был поражен тем, что услышал. Кто мог все это рассказать мальчику? — Легилименс!

Вместо мальчишки, которому должно было быть одиннадцать лет, и соответствующих воспоминаний, Северусу Снейпу предстала совсем другая картинка.

Молодой человек лет двадцати пяти, лучезарно улыбаясь, протягивает визитку Горбину. «Нил Патрик Браун. Аврор». Владелец магазина с кислой миной кланяется и указывает за ширму, где обычно принимает посетителей. Аврор кивает в ответ, выхватывает палочку и, обездвижив Горбина, тихо шагает в сторону скрытого помещения. Отдергивает ширму и обезоруживает Долохова. Роули, который стоит в дальнем углу, бросает в молодого человека Непростительным, но тот уворачивается…

…Сивый склоняется над бездыханным телом. Вокруг возникают обшарпанные стены, с потолка свисает паутина. Оборотень вздрагивает, поворачивается в сторону волшебника и бросается вперед, надеясь растерзать незадачливого Аврора. Молодой человек выхватывает волшебную палочку. С её кончика струится пламя, формирующееся в огненный хлыст. Огонь смыкается на задней лапе Сивого, и оборотень падает, завывая от боли, не долетев до волшебника пары метров. Молодой человек выбрасывает вперед руку с зажатым амулетом. Вспышка! И на месте, где только что лежал оборотень, остается лишь кучка пепла…

…С обложки улыбается мужчина лет тридцати. В светлых волосах едва заметная проседь, улыбка все такая же светлая. Сам мужчина стоит рядом со стопкой книг, кивая посетителям. На его сюртуке виден значок — планка Ордена Мерлина — он держится легко и непринужденно, но взгляд стреляет по толпе, словно выискивает возможную опасность. Репортер из «Ежедневного Пророка» задает вопросы…

— Экспеллиармус! — Снейп дернулся, но палочка уже вылетела из его руки. Мальчишка сосредоточенно смотрел на него. — Не стоит, профессор. Я здесь, только потому, что Отдел Тайн хочет свести потери Второй войны к минимуму. Я не сторонник Темного Лорда, и никому не собираюсь причинять вред.

— Второй войны? — зельевар на самом деле удивился. — Хочешь сказать, что…

— Да, Темный Лорд возродится в девяносто пятом, двадцать четвертого июня, если быть точным. Война продлится до девяносто восьмого. Погибнут Амелия Боунс, Руфус Скримджер, Грозный Глаз Грюм, Нимфадора Тонкс, Альбус Дамблдор, — произнося последнее имя, Поттер скривился, — и вы, к сожалению. Это из тех, кого вы знаете, профессор.

— Какой-то бред, — мужчина смотрел на мальчишку с подозрением, но не мог представить себе, чтобы он мог подделать воспоминания. — Но почему…?

— Поттер погиб… но благодаря этому появилась возможность уничтожить Темного Лорда, — мальчик помотал в воздухе свободной рукой. — Почему и как — я расскажу вам, если вы согласитесь мне помочь. У Отдела Тайн очень много вопросов к Альбусу Дамблдору, который утаивал слишком много информации. «Ради общего блага».

— Все-таки погиб, — Снейп выглядел потрясенным, но его нельзя было в этом винить. Не каждый день человек узнавал столько всего. — И все это — правда?

— Слово невыразимца, — кивнул в ответ Поттер, выложив палочку Северуса на стол перед ним.

Мужчина наморщил лоб. Мальчишка тактично отошел в дальний угол кабинета, чтобы не мешать раздумьям зельевара. Казалось, что его заинтересовали особо ценные ингредиенты, заспиртованные и расставленные по полкам. Минут на пять кабинет профессора погрузился в тишину, нарушаемую лишь треском пламени.

— Поттер… или Браун? Зачем вам на могилы Поттеров? — спросил внезапно Северус, разворачиваясь к студенту. В его руках вновь оказалась палочка.

— Это очевидно. Тетка с дядей держали Поттера за домового эльфа. У него не было возможности увидеть могилы родителей. Моральный долг.

Профессор замолчал. Гарри пожал плечами и вновь отвернулся к стеллажу. И Северус, пожалуй, был готов принять верное решение… только один вопрос продолжал его занимать.

— Где сам Поттер?

— Понятия не имею.


Гарри Поттер и жесткая игра

— Гарри, умоляю тебя! — Седрик Диггори смотрел на Поттера с надеждой. — Ну хочешь, я на колени встану?

— Диггори, отвали, у меня и без этого дел хватает! — вопил Гарри, пытаясь вырваться из захвата. — Я слишком молод для всего этого дерьма!

— Ну хочешь, все тебя умолять будем?! — Седрик махнул рукой, и через мгновение вокруг мальчишки стояли уже шесть человек и смотрели на него глазами побитых щенков. — Ты должен согласиться!

— Гарри, выручай! — хор голосов заставил мальчишку попятиться. — Ты нужен факультету! Ты нужен команде!

— Диггори, к черту, я согласен, только пусть они заткнутся! — в ужасе выпалил Поттер, осознав, что к хору команды ко квиддичу присоединились и другие. — Все, так и быть!

Капитан команды просиял, а Гарри понял, что он попал. Попал конкретно и капитально — теперь отступать было некуда.

Мальчик честно пытался проигнорировать разрешение директора играть в квиддич. Он даже был солидарен с профессором Спраут, которая эту затею явно не одобряла! Но кто бы мог подумать, что общими силами Диггори и вся сборная Хаффлпаффа вместе с остальными студентами, которым первокурсники рассказали о «родео на метле», которое устроил Поттер на уроке полетов, смогут побороть декана?

Так что за две недели до матча Гарри стал загонщиком. И, честно сказать, это было для него неприятным опытом. На первой же тренировке его сбили с метлы. Сбили грубо — так всегда делают, уверял Седрик — и на приличной высоте. Поттер обиделся, наложил на себя амортизирующие чары, плавно опустился на землю… и поджег метлу обидчика. Коллега по сборной громко вопил и пытался справиться с управлением, пока не врезался в кольца. К счастью, не пострадал.

Вновь поднявшись в воздух, в окружении бладжеров, свистевших вокруг него словно шальные Авады, Гарри заскучал. Седрик, поймавший снитч уже трижды, приказал разбиться на две команды и начать вторую часть тренировки.

Теперь Поттеру пришлось уклоняться не только от летевших в него бладжеров, но и от особо ретивых товарищей по сборной, решивших, что нового игрока нужно проверить в деле. Уклонившись от трех неудачных попыток сбить его с метлы, Гарри окончательно разозлился и, перехватив биту, что называется, пошел в разнос. Сначала метко отбитые мячи отправили в полет к земле запасного ловца и одного из охотников.

— Так держать, Поттер! — Седрик вскинул руку в победном жесте. — Просто отлично!

Бум! Следующий бладжер, отбитый Гарри, сбил с метлы капитана сборной. Останавливаться на достигнутом Гарри не стал, поэтому через пятнадцать минут в воздухе кроме него самого больше никого не осталось, а сборная вместе с запасными игроками, стоя на земле, смотрела на Гарри со смесью злости и восторга. Особенно противоречил сам себе Седрик, у которого был вид, будто он собирался сначала убить Поттера, а потом поздравить с тем, что тот попал в сборную по квиддичу.

— Ты маньяк, Поттер. Зачем? — спросил Диггори, когда они возвращались в гостиную. — Квиддич, конечно, жесткая игра. Но зачем так?

— Ну, а что мне было делать? — поинтересовался в ответ Гарри. — Седрик, мне одиннадцать лет. Я мальчишка, который любит хулиганить. Ты серьёзно думаешь, что я буду играть по правилам?

Оставив Диггори осмыслять все сказанное, Поттер гордо удалился, закинув метлу на плечо. У него уже был план действий на ближайший матч. Хотя, вся эта затея продолжала казаться мальчишке глупой. Ну кто, скажите на милость, в здравом уме, согласится с тем, что одиннадцатилетний сопляк станет загонщиком. Ладно бы ещё на место ловца пошел играть! Но с этим отлично справлялся Диггори, которому не было конкурентов. Тем более, что у Гриффиндора теперь не было Чарли Уизли, считавшегося гениальным ловцом.

* * *

В день матча все были как на иголках. В гостиной царило оживление, а как только Гарри там появился, за него принялись всерьёз. Каждый считал своим долгом пожелать мальчишке удачи, каждый обещал за него болеть, а особо заботливые старшекурсницы с явно развитым материнским инстинктом попытались закормить его на убой. «Ты пропустил завтрак! А растущему организму нужно хорошо питаться!». Растущий организм, всю ночь просидевший в библиотеке с разрешения профессора Снейпа отнекивался и всячески пытался сбежать от этой гиперопеки.

В конечном итоге, ввалившись в раздевалку сборной, выглядел Поттер злым и уставшим, хотя прошло от силы часа два.

— Ну что же! — вдохновенно начал свою речь Седрик. — Сегодня мы должны их порвать! Поэтому…

— Диггори, заткнись и поймай снитч раньше, чем я перебью всю команду Рейвенкло, — мрачно перебил его Гарри, натягивая спортивную мантию. — Помнишь историю с троллем? Тогда я был добрый.

— Вообще-то, я — капитан команды, — осторожно заметил Седрик. — Но пожалуйста, наших только не сбивай!

— Постараюсь, — буркнул Гарри, взяв в руки метлу.

Наконец, когда Поттер перестал перебивать Диггори, Седрик перестал бледнеть и напутствовал товарищей, а товарищи перестали шуметь, представляя, что может учудить Гарри. Настало время выйти на поле. И вот, дружной толпой, под рев трибун, на поле появились команды-соперницы.

Капитаны пожали друг другу руки, мадам Хуч объявила, что ждет честной игры — на этом моменте Гарри отчетливо фыркнул — и дала сигнал к началу. Игроки оседлали метлы. Судья поднесла к губам свисток… и оглушительно свистнула!

Гарри оттолкнулся от земли, резко набирая высоту, попутно выискивая глазами бладжеры. У него была как минимум одна задача — обезвредить ловца команды соперников. А волшебная палочка в рукаве могла помочь ему в случае непредвиденных трудностей.

И вот игра началась. Поттер, заметив летевший в него бладжер, удобнее перехватил биту и, ускорившись, понесся навстречу опасному мячу. В ушах засвистел ветер. Мальчишка, прицелившись, размахнулся и нанес удар, придавая снаряду ускорение, а тот, словно почувствовав желание загонщика, от души ударил замешкавшегося охотника Рейвенкло, державшего под мышкой квоффл. Глухой удар разнесся по стадиону, и первый член команды соперников оказался вне игры, заодно выпустив из рук мяч, который сноровисто подхватил кто-то из своих.

— Неожиданно! — прогремел голос комментатора. Кажется, это был Ли Джордан. — На третьей минуте матча охотник сборной Рейвенкло…

Слушать его Гарри не стал. Он просто рванул вверх, заметив второй бладжер, и с маниакальной улыбкой на лице направился к нему, размахивая битой. «Квиддич, конечно, жесткая игра», — гремели в голове слова Седрика. Что же, сейчас было самое время доказать, что «квиддич с Гарри Поттером» — это ещё более жесткая игра, чем обычно!

К середине матча от мальчишки начали разлетаться даже свои. Как будто он хотел их сбивать! Гарри даже стало обидно, что его считают маньяком. К сожалению, ему не повезло, и больше никого — кроме уже сбитых загонщиков Рейвенкло — у него не получалось достать. Зато он безраздельно властвовал на поле, и несколько раз срывал попытки ловца поймать снитч, пока Диггори занимался непонятно чем.

— Лови этот чертов мяч! — завопил Поттер, когда капитан поравнялся с ним. — А то мы продуем!

Азарт, на удивление, захватил даже его. Вот рядом мелькнул балджер, и мальчишка со всей силой отправил его в обратном направлении, надеясь, что мяч сможет сбить кого-нибудь из команды противника. В идеале — ловца.

Но нет. Вместо этого, метла под Гарри взбесилась! Родео повторялось, но теперь было куда сложнее удержаться в воздухе. Слишком сильное проклятие попалось. Поттер, вцепившись во взбесившийся аппарат обеими руками, мысленно проклинал всех, кто сейчас сидел на трибунах. А ещё того, кто придумал квиддич. И профессора Квиррелла, конечно, на пару с Воледмортом, которые испортили ему матч.

Игроки продолжали носиться по полю, а Диггори вместе со своим соперником из Рейвенкло устроил настоящие гонки, пытаясь поймать снитч. Конечно, никому теперь не было дела до Гарри, пытавшегося удержаться на метле. Разве что друзьям, сидевшим на трибуне Хаффлпаффа. Но что они могли сделать?

На мгновение метла выровнялась, и Поттер понял, что у Снейпа, который должен был ему помочь, получилось. Этого мгновения хватило, чтобы мальчишка вытащил палочку и наложил контрзаклятие.

— Ну все, двухмордый, хана тебе, — прошипел Гарри, перехватывая биту. — Держись!

Взмыв вверх, мальчишка нашел первый попавшийся бладжер, летевший в сторону Диггори и, прицелившись, отправил мяч в сторону трибуны, на которой сидел Квиррелл. И, не дожидаясь результата, рванул следом, целя точно на место, где сидел профессор Защиты от Темных Искусств.

Раздался громкий крик. И Поттер, выходя из пике в самый последний момент, когда помело прошлось аккурат по лицу Квиррелла, заставив того свалиться со скамьи, услышал, как над стадионом пронесся голос Ли Джордана:

— Седрик Диггори поймал снитч!

* * *

— Что вы там устроили?! — Снейп тащил Поттера за ухо, как нашкодившего мальчишку. — Как это вообще понимать?!

— А вы сами не догадываетесь? — ворчал нашкодивший мальчишка, зло посматривая в сторону Снейпа. — Квиррелл, хотите сказать, решил мне помочь заклятие с метлы снять?

— Поттер! — прорычал профессор, запихнув мальчика в кабинет. — Но зачем было превращать его в ящерицу?! Он до сих пор в шоке!

— Сам виноват, — буркнул Гарри, насупившись. — Нечего было меня пытаться с метлы сбросить!

— Да Мерлин с ним, но я-то тут причем?! — взвыл Снейп, схватившись за голову. — Ладно, превратили Квиррелла в ящерицу. Но меня-то зачем было поджигать?!

— Случайно вышло, — ещё сильнее насупился Поттер. — Я думал Квиррелла сжечь.

— А бладжер, угодивший в опору трибуны — это недостаточно, чтобы покончить с ненавистным учителем? — ядовито поинтересовался Северус. — С половиной педагогического состава заодно!

— Нет. Трибуна же не рухнула.

— ПОТТЕР!


Гарри Поттер и рождественское чудо


Примечание к части

Автор дико извиняется за перерыв в работе. Но ноутбуки - бессердечные создания и ломаются, совершенно не обращая внимания на протесты автора. :))

Незаметно подкралось Рождество. Выпавший снег окончательно укрыл всю округу белым одеялом, а в замке стало по-настоящему холодно. Хагрид приволок несколько елей, которые теперь украшали холл и Большой зал, и во время их установки громко жаловался Рону Уизли, что Гарри Поттер его боится.

Сам Гарри в это время сидел в подземельях у профессора Снейпа, капитулировавшего после многих аргументов и согласившегося предоставить в распоряжение мальчишки — технически — лабораторию. Точнее, Поттеру просто разрешили варить зелья дополнительно. В благодарность за это Гарри должен был заниматься отработками — котлы чистить магией было запрещено. А вдруг резонанс? В общем, все складывалось очень даже неплохо.

К началу каникул в замке не осталось практически никого, кроме преподавателей и редких студентов, решивших не ехать домой. У Гарри же вопроса не стояло — он первым записался в список остающихся и сейчас раздумывал над тем, чем себя занять.

Конечно, определенную надежду на веселье составляли многочисленные рыжие — то есть Уизли — оставшиеся в замке. После приключения с троллем Рон стал более адекватным, но все равно, редко когда не пикировался с Малфоем или Лонгботтомом. Гарри же, наблюдая за всем этим, откровенно развлекался. У рыжего шансов не было, и из каждого столкновения победителем выходили друзья Поттера — ну, ему было слишком скучно, и он научил их основам защитной магии. Программа Защиты от Темных Искусств была настолько несовершенно, что после пары занятий Гарри, Невилл и Драко, а вместе с ними и Ханна, удивившая всех, могли дать фору любому однокурснику. И большей части второкурсников.

В спальне Гарри вообще остался единоличным безраздельным хозяином. Эрни и Терри пообещали, что приедут как можно раньше — не хотели оставлять товарища. Вот что значит студенты Хаффлпаффа. Но Поттер убедил всех, что это не особо и нужно. И правда, выбирая между поездкой к Дурслям и каникулами в замке, мальчишка уверенно выбрал второе, совершенно не переживая ни о чем.

Переживать нужно было профессору Снейпу, который после памятного разговора все ещё не мог до конца освоиться в происходящем. По крайней мере, к Гарри он обращался не иначе как «Поттер» и продолжал язвить. Но дело было даже не в этом. Нет-нет! Оставшись в замке почти в гордом одиночестве, мальчишка решил, что единственным адекватным собеседником будет, конечно же, профессор Снейп! Ну не с Уизли же общаться, правда?

Таким образом, к Рождеству Гарри добился больших успехов. Северус был готов выть, лишь только завидев взъерошенные волосы и наглые глазёнки, сверкающие из-за стекляшек очков.

— Поттер! Опять вы?! — профессор попытался захлопнуть дверь, но Гарри оказался быстрее. — Что вам от меня надо?!

— Профессор, побойтесь Мерлина, я старше вас на целый год, — устало ответил мальчишка, прошмыгнув в кабинет зельеварения. — Мне скучно. А в замке не с кем поговорить. И вообще, завтра уже Рождество.

— Надо было к родственникам уезжать, — мстительно парировал Северус, с тоской смотря на то, как Поттер развалился на его любимом диване. — Но вы отказались. Так что пожинайте плоды своей недальновидности!

— Нет бы посочувствовать, — проворчал в ответ Гарри, вытаскивая фляжку с тыквенным соком, которую ему подарили домовики. — Можно подумать, вы тут со скуки не помираете на праздники!

— Нет! Мне некогда! - рявкнул Снейп, внезапно разозлившись. — Мне надо, видите ли, присматривать за одним наглым, несносным, дерзким, таким похожим…

— Это все мои личные качества! Не приплетайте сюда Джеймса Поттера! — Гарри, а точнее Нил, возмутился. — Хватит уже рассматривать меня как копию этого клинического идиота!

— Сложно этого не делать, — ядовито ответил Северус, — когда вы слишком похожи на него! И поведением, и внешностью!

— Тогда смотрите мне в глаза и наслаждайтесь взглядом своей ненаглядной Лили Эванс, — Поттер успел выбросить вперед палочку, и сглаз, отправленный в него Снейпом, благополучно разбился о щит. — Профессор, давайте договоримся: я помогу вам остаться в живых и избавиться от Волдеморта года на три раньше, чем это должно случиться, а вы перестанете относиться ко мне как к Поттеру. Считайте меня Эвансом, в крайнем случае!

— Вы наглец, Поттер! - профессор быстро взял себя в руки, чем восхитил Гарри. — Но мне с трудом верится в то, что вы из будущего.

— Поверьте, сэр, мне и самому в это не хочется верить, — вздохнул мальчишка, качая головой. — Но факт есть факт — у меня больше шансов выжить, чем у Поттера. Настоящего Поттера.

Северус опустился в любимое кресло, продолжая сверлить Гарри сосредточенным взглядом. А тот не обращал на это внимания, сконцентрировав все свое внимание на фляжке с тыквенным соком. Сейчас он вообще мало походил на наглого мальчишку, который пошел в своего отца. На мгновение Снейпу показалось, что на диване сидит его ровесник, задумчивый, серьёзный. Профессор моргнул… и наваждение пропало. Это снова был Поттер. Ну или физическая оболочка Поттера.

— Мерлин с вами, — махнул рукой Северус. — Приходите после праздничного пира. Но так, чтобы директор ничего не заподозрил.

* * *

Часы пробили полночь. Рождество наступило. Гарри резко открыл глаза и сел на постели, пару мгновений пытаясь понять, где он находится. Но нет, ничего необычного не произошло: он был в подземельях Хаффлпаффа, в своей спальне, а у миниатюрной елочки, стоявший у противоположной стены, лежала целая груда подарков. Особенно, конечно, выделялся самый верхний сверток. Опытным глазом, даже в полумраке, Поттер определили, что это какая-то одежда. Или что-то в том же духе.

Спать почему-то не хотелось. Как будто кто-то специально разбудил его. Прикинув, кто мог пойти на такой бессердечный шаг, Гарри в который раз проклял директора, вылез из кровати и потопал к елочке, чтобы не вызывать у возможного соглядатая подозрений. Ну ведь правда — если ребенок проснулся и увидел подарки, значит он обязательно пойдет их смотреть! Тем более, такой ребенок, как Поттер, которого лишили детства!

Улов в этом году был большим. Мерлин, да он был даже больше, чем получал обычно Нил, когда ещё был самим собой. Мальчишка похвалил себя за то, что не пожалел денег и щедро поздравил с Рождество своих друзей, приятелей и знакомых. Вот, например, Невилл. Ему Гарри подарил отличный набор для садоводства. И «наследник древнего рода» в ответ прислал древнюю книжку по боевой магии. Видимо, вспомнил приключение с троллем и постоянные стычки с Уизли.

Грейнджер Гарри нашел книгу по чарам: услышал, как Флитвик хвалил свою студентку и решил, что это будет лучшим подарком. Как и ожидалось, девочка прислала восторженное письмо с благодарностью и, о ужас, набор перьев. Да, каллиграфия у Поттера хромала на обе ноги. Ну так он с этим ничего поделать не мог! А подруга решила, что выход есть. Решив разобраться с перьями позже, мальчишка продолжил рыться в груде коробок и свертков.

Малфой прислал ему новенькую биту для игры в квиддич, словно и не было вечных разговоров о том, что играть Гарри не любит, а на поле вышел просто так, потому что народ попросил. Поттер даже пожалел на мгновение, что расщедрился и заказал у гоблинов браслет с гербом Малфоев и чарами для обнаружения зелий в пище.

Ещё тут был сверток с подписью Уизли. Но Гарри, почувствовав легкое колебание воздуха вокруг него, с ужасом испепелил его. Рефлекторно. От Уизли ничего хорошего ждать не приходилось, поэтому рисковать лишний раз он не стал. Тем более, что такое колебание воздуха давали только «чары дружелюбия», запрещенные в его времени заклинания. Во многом запрету этой дряни поспособствовал Мальчик-Который-Выжил. Во времени Нила Брауна, конечно.

В общем, подарков было много. Последним стал сверток, лежавший в самом верху стопки. В нем оказалась невесомая ткань, в которой Гарри признал мантию-невидимку. И записка. Написанная мелким, красивым почерком. Прочитав её, мальчишка с трудом поборол гаденькую усмешку. Все-таки, это было неправильно — манипулировать ребенком. И давать ему в руки такую ценную — если не сказать драгоценную — вещь. Артефакт, Мерлин их всех забодай!

— Интересно, — подумал вслух Гарри, рассчитывая, что его услышит невидимый соглядатай, — если узнать, кто прислал эту мантию, можно ли подать на него в суд? За соучастие в убийстве моих родителей?

Раздался едва слышный треск, и Поттер, уже не сдерживаясь, расхохотался во все горло. Домовик — только он мог аппарировать в Хогвартсе — понесся на доклад к начальству. Что же, можно было ложиться спать дальше.

Этим Гарри и занялся, вновь забравшись в кровать и укрывшись одеялом с головой. Через минуту по пустой спальне разносился богатырский храп, в котором даже нельзя было заподозрить ребенка. Ну не могут дети ТАК храпеть.

* * *

— Мастер Дамблдор! Мастер Дамблдор! — запыхавшийся Вонки, личный домовик главы Визенгамота, выкручивал себе уши, появившись прямо посреди спальни директора и разбудив бедного старика. — Беда, мастер Дамблдор!

Альбус, лишь только раздался оглушительный треск аппарации, вскочил с кровати, держа в одной руке волшебную палочку, а второй, словно самое ценное сокровище, коробку с экслюзивной партией лимонных долек, которую ему подарил владелец «Сладкого Королевства». Глаза старика горели огнем, растрепанная борода почему-то была перекинута через плечо, а ночная рубашка — в фиолетовый цветочек — смешно топорщилась на груди. Видимо, вторую коробку эксклюзивных долек директор держал поближе к сердцу.

— Вонки! Что стряслось?! — завопил наконец Дамблдор, отойдя от первого шока. — Говори прямо!

— Мастер Дамблдор! Мастер Дамблдор, на вас в суд подать хотят! За соучастие в убийстве! Беда, такая беда! — запричитал домовик, повергнув бедного директора в ещё больший шок. — Все пропало! Все пропало!

— Кто?! — схватился за сердце директор, лихорадочно вспоминая, кому он успел насолить — а список был огромный — в этой жизни. — Неужто Геля успел себе наследника заделать?! Или это Аберфорт?!

— Нет-нет, мастер Дамблдор, — отчаянно замотал ушастой головой домовик. — Это все Гарри Поттер! Великий Гарри Поттер хочет подать в суд на мастера Дамблдора!

Директор икнул и упал обратно на кровать, впрочем, продолжая прижимать к себе коробку с лимонными дольками. Впервые за свою долгую жизнь Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор ощутил, что у него может случиться сердечный приступ. Такого удара в спину он никак не ожидал! Но ведь план должен был сработать! Мальчик должен был восхититься мантией и забыть про записку! Какое там читать или рассуждать! Он должен был тут же отправиться на поиски приключений. Ведь пошел характером в отца!

— Вонки, что сейчас делает Гарри? — справившись с собой, спросил директор. В голосе его слышалась надежда. — Он пошел пробовать мантию?

— Нет, мастер Дамблдор, — в глазах домовика появились слезы. — Он пошел спать!

— О, Мерлин! Да что не так с этим ребенком?! — заломил руки директор, возведя очи к потолку. — ЧТО С НИМ НЕ ТАК?!

Мерлин ожидаемо не ответил...

* * *

А у Гарри Поттера были другие заботы. И на какое-то время существование директора его совсем перестало занимать.


Интерлюдия вторая (печальная). Нил Браун и рождественское чудо

В это рождественское утро, в Лондоне, тишину и покой квартиры номер тридцать по Бейкер-стрит нарушил громкий, ликующий вопль. Если бы кто-нибудь имел возможность заглянуть туда, то глазам его предстала бы необычная картина. По квартире скакал мужчина чуть старше тридцати. Он скакал, словно мартышка, в каком-то невероятном возбуждении, и вопил во все горло:

— Да! Да! Я вернулся! Долой доходяг-очкариков и старых маразматиков! Долой! Долой! Аллилуйя!

Случилось чудо. Этим утром мужчина проснулся в своей собственной кровати и не сразу понял, где находится. А когда осознал… Да, из зеркала в ванной куда он сразу же стремительно понесся, на него смотрел Нил Патрик Браун, один из самых результативных агентов Отдела Тайн. Не какой-то мелкий Поттер, а он сам. И это было рождественским чудом, самым настоящим подарком на Рождество.

В холодильнике была свежая еда. В баре стояла выпивка, вкус которой мужчина уже успел подзабыть. Неудивительно, что вот уже минут десять Нил Браун скакал по квартире, вопил лозунги и строил грандиозные планы. Благо, на часах было всего восемь утра. Значит, у него был целый день, чтобы оторваться по полной. Да что там… у него снова была его жизнь! Он мог жить спокойно!

Полный самых различных планов, Нил поспешил одеваться. Через полчаса он уже шагал по зимнему Лондону, наслаждаясь прохладой, не шедшей ни в какое сравнение с жутким холодом, стоявшим в замке. Хотя, может это был просто сон? Календаря у него в квартире не было, поэтому узнать, какой на дворе год, мужчина не мог. Но мог сделать один вывод — явно то же самое время, из которого он… перенесся? Наверное, можно было сказать так. Потому что ни одно Рождество Нил не проводил дома. Все время в работе, все время где-нибудь далеко от уютной квартиры на Бейкер-стрит.

— С Рождеством! — радостно провозгласил Браун, ввалившись в излюбленный паб в центре. — Мне как обычно!

Бармен его узнал. Тут почти не было посетителей, только пара работяг, уже в «хорошем» состоянии приткнулись в дальнем углу зала, потягивая портер. Но у Нила было отличное настроение, он был готов желать счастья всем, кто попадался на глаза. Совершенно искренне! Потому что и сам он сейчас был счастлив.

— Давно тебя видно не было, — заметил бармен, выставляя перед мужчиной высокую пивную кружку. — Работа?

— Вообще завал! — кивнул Нил, осушив тару наполовину одним солидным глотком. — Кризис шагает по планете, биржа падает, нефть тоже дешевеет. Зашиваемся! Плюну на все, и уеду куда-нибудь в Уэльс. Или в Ирландию.

— О, наш офисный клерк решил сменить обстановку, — донеслось гоготание из дальнего угла. — Давно пора было так поступить!

Работяги вновь загогоготали, но отсалютовали кружками вполне дружелюбно. Нил повторил их жест, смущенно улыбнувшись. Точнее, сделал вид, что смутился. Негоже было ему смущаться на самом деле. Не тот возраст, не тот род занятий!

Долго в баре сидеть мужчина не собирался. Пара кружек хорошего пива и дальше, в путь! В Косой переулок, в Гринготтс, потом во «Флориш и Блоттс», ну и, на закуску, куда-нибудь в Лютный переулок. Просто чтобы размяться. Там всегда хватало придурков, которые готовы были обобрать честного волшебника до нитки. Так почему бы и не поиграть в жертву, ввести всех в заблуждение, а потом размазать по стенке?

Иногда Нил пугал сам себя. Но сейчас он ничего не мог с собой поделать. Надо же было пойти в разнос! Видимо, глаза его горели слишком уж безумным огнем, раз Том, бармен в «Дырявом Котле», не стал задавать вопросов и открыл ему проход на задний двор бара. Но расстраиваться по этому поводу у Брауна не было времени!

Дальнейших поход по кусочку Магической Британии превратился в настоящее светопреставление. В Гринготтсе на Нила Патрика Брауна начали ворчать, потому что он пропустил назначенную встречу с поверенным в его делах. Во «Флориш и Блоттс» заявили, что читатели требуют новую часть приключений, то есть, новую книгу. У мадам Малкин Нила чуть не затащили в подсобку очаровательные ассистентки портнихи, заверяя, что новую мантию, парадную, лучше всего примерять в закрытых помещениях.

И только в Лютном переулке у Нила появилась возможность размяться как следует. Он сделал всего пару шагов, как кто-то приставил к его горлу нож и, смачно дохнув перегаром, потребовал выворачивать карманы. Предварительно Брауна затолкали в какой-то закуток. И теперь он смог увидеть «джентльменов удачи» местного розлива. Двое волшебников, полупьяных, в изодранных, залатанных мантиях, с палочками и ножами в руках. Зрелище они представляли собой совершенно неаппетитное.

— Господа, а может решим дело мирно? — предложил Нил, слабо веря в такой расклад. — Ну, поделим все на троих. Две части вам, а часть мне?

— Доставай кошелек, франт, и тогда жив останешься, — гадко усмехнулся один из доходяг. — Иначе живо Сивому настучим!

— Господа… ну что же вы? Ведь Фенрир Сивый, особо опасный оборотень, трижды сбегавший из Азкабана и трижды осужденный на пожизненное заключение, давно уже мертв!

Нил хищно оскалился и, любуясь выражениями застывшими на лицах грабителей, выхватил волшебную палочку из рукава пальто. Воздух начал наэлектризовываться, движения замедлились, и закуток осветили первые вспышки заклинаний…

* * *

К концу этого безумного дня, с искусно скрытым синяком под глазом, не в самом трезвом состоянии, Нил ввалился в магловский игорный клуб, полный решимости либо проиграть все до нитки, либо стать миллионером. Его даже не волновало, что пользуясь магией, он нарушает закон. Это было просто смешно! Он как минимум трижды спасал Магическую Британию! И ему нельзя позволить себе развлечься?!

Ну да, до очкарика — тут Нил сморщился, рассматривая, как девушка-крупье тасует карты — ему было далеко, и Волдеморта он не уничтожал. Но сделал много больше! Например, обезвредил международного афериста де Брасилье, который попутно собирал вокруг себя сторонников и собирался вести целую армию французских магов-ренегатов на Англию! И ведь мог бы достичь успеха, если бы Нил, внедренный в его окружение, не отправил мсье де Брасилье в астрал экспериментальной магией. Это вам не Экспеллиармусом в людей швыряться!

Магия помогала. И стопки фишек перед Нилом неизменно росли с каждым заходом, а на него уже смотрели с подозрением. Впрочем, он играл так, что даже комар носа не подточит! Спасибо де Брасилье, который научил таким приемчикам.

—Вам так везет, — кокетливо улыбнулась девушка-крупье, с интересом рассматривая Нила. — Может, поведаете свой секрет? — последнюю часть фразы она сказала чуть слышно. — Наедине. Моя смена заканчивает через час.

— С превеликим удовольствием, — улыбнулся Браун, сгребая со стола фишки. — Я буду вас ждать.

Обмен прошел без лишних трудностей. И Нил, разом обогатившийся на целых восемь тысяч семьсот тринадцать фунтов, покинул игорный клуб в самом лучшем расположении духа. Проходя мимо зеркала, у самого выхода, мужчина окинул себя взглядом.

Да, теперь все было при нем. И физическая форма, и светлые волосы, аккуратно подстриженные, а не торчащие во все стороны, и блестящие голубые глаза. А самое главное, при нем вновь была та самая, самая важная вещь, на которую без лишних разговоров клевали все девушки… улыбка во все тридцать два зуба.

— Будем жить! — решил Нил Патрик Браун и опустился на лавочку в парке через дорогу. Ждать девушку-крупье. Джоан, кажется. — Рождество же!

У него начали слипаться глаза. Ночь уже начинала отступать, и время медленно но верно подбиралось к пяти часам утра. Да, прошлый день был безумным. И самым веселым за последние месяцы. Мужчина моргнул. Потом ещё раз. А потом ещё и ещё. Его глаза закрылись…

* * *

— Мистер Поттер! Имейте совесть! То, что вы — наша новая знаменитость, не дает вам права спать на моем диване! Тем более, незаконно сюда проникнув! Поттер! — профессор Снейп тряс мальчишку за плечо. — Подъем!

Гарри резко открыл глаза и, увидев перед собой лицо мастера зельеварения, крючковатый, внушительных размеров нос, заорал благим матом:

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

А Северус Снейп недоуменно смотрел на аккуратную стопку магловских банкнот, перевязанных лентой, которую Поттер использовал в качестве подушки и пытался понять, где мальчишка успел обзавестись синяком под глазом...


Гарри Поттер и опасное зеркало

— Поттер!

— Снейп?!

— Поттер!

— Снейп?!

— ПОТТЕР!

— Мистер Браун, если вас не затруднит… — степенно предложил мальчик.

В этот момент нервы зельевара сдали и он, схватив мальчишку за шиворот, потащил его к выходу. Глаза профессора горели праведным огнем, ноздри раздувались, выглядел он, признаться честно, пугающе. Даже стоявшие повсюду банки с ценными заспиртованными ингридиентами не казались такими ядовитыми и опасными, как разъяренный профессор Снейп. Гарри решил, что у него неудачи на любовном фронте, но озвучить свои предположения не успел.

Не слушая возражений Поттера, Северус распахнул дверь и, добавив коленкой под зад, выпихнул мальчишку из кабинета, громко крикнув:

— ПОШЕЛ ВОН! НАГЛЫЙ! ЗАНОСЧИВЫЙ! РАСХЛЯБАННЫЙ! КОПИЯ СВОЕГО ОТЦА!

— Опять за старое, — безнадежно махнул рукой Гарри, когда дверь захлопнулась. — Не может смириться с неизбежным…

И правда. Они уже несколько раз говорили, Гарри, призвав всю свою память, несколько раз «предсказывал будущее», чтобы профессор Снейп наконец-то признал тот факт, что Поттер уже другой! Но нет! Все шло насмарку каждый раз, стоило Северусу перенервничать или разозлиться. Тут впору было хвататься за голову.

Вздохнув, мальчишка подтянул штаны — а вы попробуйте распихать по карманам столько пачек фунтов — и решил, что хуже уже не будет. Его неумолимо тянуло погулять, пройтись по ночному Хогвартсу, побывать в местах своей молодости, Мерлин его задери!

Бредя по темному подземелью, резко контрастировавшему с коридорами недалеко от башни Рейвенкло, Поттер размышлял, что же с ним случилось. С одной стороны — и это было вероятнее всего — ему просто приснился сон. Но с другой… фунты оттягивали карманы и ясно заявляли: фиг тебе, Нил, это не сон. Можно было списать все на «Рождественские чудеса» и спокойно жить себе дальше. Но не таким был Нил Патрик Браун, чтобы жить спокойно! Нет! Именно поэтому сейчас в его голове крутились различные предположения.

Результат его размышлений появился, и был неожиданным, ровно в тот момент, когда из ниоткуда в стене возникла дверь. Гарри принял сразу два важных решения. Во-первых, он наметил себе тему для выпускного проекта, а во-вторых, решил заглянуть за таинственную дверь. Мальчишка не сомневался, что это проделки одного бородатого директора. Почему-то, это казалось логичным объяснением.

Дверь подалась легко. Мальчик, сжимая одной рукой волшебную палочку в рукаве, осторожно заглянул в кабинет…

Здесь было пусто. Обычный захламленный кабинет, в котором никто давно не занимался. В Хогвартсе таких было достаточно, и ни один ученик, за исключением разве что первокурсников, учившихся всего неделю, не предавал этим классам никакого значения. Никто не удивлялся, просто принимали беспорядок как должное. Гарри Поттер не был исключением.

Но в этом случае все было немного по-другому. Просто пройти мимо не получилось. Во-первых, кто-то буквально впихнул мальчишку внутрь кабинета, а во-вторых… перед ним стояло зеркало.

Старинное, украшенное резьбой, как будто пришедшее из Викторианской Англии. Отвести взгляд от этого предмета было сложно, и, не в последнюю очередь, из-за его красоты. Наверное, даже самый далекий от искусства человек, не смог бы пройти мимо, не заглядевшись на зеркало. Гарри же себя считал человеком, знавшим в искусстве толк… неудивительно, что в нем тут же загорелся интерес. Исследователь, что с него взять.

Обойдя зеркало несколько раз, вдоволь насмотревшись на его узоры, заодно расшифровав надпись на верхней части, Поттер, стараясь держаться подальше, принялся размышлять уже на другую тему. Кому понадобилось держать этот артефакт — такое зеркало существовало в единственном экземпляре — в школе полной детей? Можно ведь было поехать крышей! Торчать у зеркала все время, забыть про еду, про сон… негодование начинало закипать в Гарри. Он долго молчал. Но все время молчать и вести себя как ребенок он не мог! В конце-концов, а что, если бы на это зеркало наткнулся не он, а кто-нибудь из его друзей?!

Для чистоты эксперимента, мальчишка все-таки подошел к зеркалу под нужным углом, чтобы иметь возможность рассмотреть отражение. Глубоко вздохнув, он смело посмотрел на матовую гладь…

Из зеркала на него смотрел он сам, правда, в том образе из прошлой жизни. Крепкий, подтянутый мужчина в самом расцвете сил. В мантии Аврората, с наградами и значками, аксельбантом, символизирующим награждение Орденом Мерлина. Вокруг стояли верные товарищи, подбадривающе похлопывавшие его по плечам. От такого зрелища сложно было не прослезиться от умиления, но Гарри сдержался и с достоинством выдержал это испытание. Что толку мечтать? Все равно этого не произойдет. В это мальчишка был полностью уверен.

— А, Гарри, ты все-таки нашел его, — раздался у него за спиной знакомый голос, и Поттер пожалел, что не поджег бороду директора. — Это опасная вещь… думаю, ты уже понял, как она работает?

Директор, с самым довольным видом, сидел на парте, болтая ногами и поглощая лимонные дольки. Складывалось впечатление, что он просто наслаждался зрелищем и уже достаточное время наблюдал за Гарри. Мальчишка поежился, представляя себе такую картину, и тут же пообещал сам себе настучать на директора в Аврорат. Слишком подозрительно он выглядел, наблюдая за маленьким мальчиком! Гарри с трудом удержался от гаденького хихканья, чтобы не тревожить директора раньше времени. Старость надо уважать!

— В общих чертах, — состроив невинный и слегка сбитый с толку вид, ответил Гарри, — но профессор, разве зеркало может показывать желания людей?

— Может! Ещё как может! Его даже мож… - директор, было оживившийся, прикусил язык и поспешил сменить тему. — Но я прошу тебя, мальчик мой, больше не искать зеркало. Завтра его перенесут в другое место, чтобы никто не встретился с таким испытанием.

Перенесут, как же, подумал Поттер, мысленно обругав Дамблдора, а то, что я мог травму моральную заработать, тебя не интересовало. Ну-ну.

— Профессор Дамблдор, а что вы сами видите в зеркале? — невинно похлопав глазами спросил Гарри, сжимая рукоять волшебной палочки, спрятанной в рукаве. — Если не секрет…

На мгновение глаза Альбуса Дамблдора помутнели, а потом, вскочив с парты, он начал рассказывать, возбужденно махая руками, жестикулируя и метаясь по кабинету, словно он был лет на сто моложе. Гарри, хитро ухмылявшийся, похвалил себя за идеально использованное заклинания болтливости — улчучшенный вариант с потерей воспоминаний о произошедшем. Последняя разработка Отдела Тайн, которую он успел застать. Как же сильно ошибался мальчишка…

— О, Гарри, я вижу там свою семью! Всю мою семью! И мы так дружны! Брат, сестра и я — держимся за руки, отец и мать смотрят на нас с нежностью и гордостью, — распалялся директор, с маниакальным блеском в глазах, рассматривая зеркало. — А в стороне стоит Геля! Он тоже улыбается, мой лучший друг! Ты, наверное, спросишь, почему все именно так? Я расскажу! Как хорошо, что сейчас ночь и каникулы — я успею рассказать все, от начала и до конца, чтобы не осталось белых пятен! Все началось летом тысяча восемьсот восемьдесят первого года. Родители мои очень хотели ребенка, и я, родившийся первым, стал их любимчиком…

Через полчаса этого словесного потока, который грозил утопить Гарри, Дамблдор ни разу не выдохся и был бодрым, словно помолодевшим сразу на несколько десятков лет. Он продолжал и продолжал свой рассказ, иногда повторяясь, иногда смакуя фразы, но неизменно оставаясь таким же вдохновленным рассказчиком. А вот Поттер начал понимать, в какую авантюру он ввязался. Минусом этого заклинания был тот факт, что заткнуть жертву было нельзя… если только не заавадить. Но увы, никто не разрешил бы мальчишке заавадить такую уважаемую в Магическом мире личность, как Альбуса Дамблдора.

— … и папаша наказал их! По-настоящему, как подобает магу и волшебнику! — гневно потрясал кулаками Альбус, добравшись до части с трагедией его сестры. — Но не смог замести следы и сел! На пожизненный срок. Да так и не вышел из Азкабана — умер там через несколько лет. И все легло на плечи меня и Аберфорта. А мать… мать следила за Арианой. Хотя, только Аберфрот и мог её успокоить…

Спустя час после начала этого душераздирающего рассказа, Гарри был готов податься в рабство кому угодно, кто только смог бы открыть дверь в этот класс. Она не открывалась изнутри, и, судя по всему, пока Дамблдор не очухается и не снимет с неё свое заклинание, выйти из кабинета было нельзя. Придя к такому неутешительному выводу, Поттер пришел в ужас и начал серьёзно подумывать о том, чтобы воспользоваться Бомбардой — Альбус продолжал пересказывать мальчишке историю своей жизни, но с видом натурального маньяка, что не могло благотворно отразиться на нежной психике маленького мальчика. Вот ведь старый хрыч! Гарри, понимая, что виноват сам, не мог придумать ничего лучше, кроме как обвинять директора во всех смертных грехах! Это ведь было легче, чем признать вину!

— … а потом Геля как вжарит Авадой! А Аберфорт как врежет ему! Прямо в нос, вот так! —директор изобразил прямой хук, показывая боксерские навыки младшего брата, — а я им такой: «Остановитесь, глупцы!».

Гарри схватился за голову и тихо выл в уголке. Эта пытка все продолжалась, и окончания её видно не было. Собравшись с силами, мальчишка выхватил волшебную палочку и…

* * *

Профессор Снейп только-только отошел после очередной выходки Поттера. Он выпил пару стаканов любимого огневиски, и теперь, развалившись в кресле у камина, думал о том, что можно было бы быть и чуть помягче с мальчишкой. Да, он не так сильно походил на Джеймса Поттера, как думал Северус, хотя его замашки были почти одинаковыми. В отличие от Джеймса — тут Снейп скривился, вспомнив школьного недруга — Гарри никогда ни на кого не нападал толпой. Если уж кто-то и попадал под раздачу, то только один на один. Или даже один сразу на нескольких. И, что самое приятное, чаще всего доставалось гриффиндорцам! Северус, вспомнив, сколько раз Минерва жаловалась Альбусу на такое поведение Поттера, даже решил, что нужно смягчиться…

Из благодушного настроения его вырвал отчаянный стук в дверь. Зельевар, почти задремавший, вскочил, стряхнув с коленей пустой стакан, и выругался, услышав звон разбившегося стекла. Не вовремя! Сжимая в руке волшебную палочку, Северус осторожно подошел к двери. Из-за неё доносились всхлипы… не мешкая ни секунды, профессор распахнул дверь! И застыл в полном шоке.

— Свобода! Свобода! — повторял, всхлипывая, Поттер, стоявший на пороге. — Наконец-то свобода!

Мальчишка, как потом осознал Северус, рыдая от счастья, прошмыгнул в его комнату и поспешил скрыться где-то в углу. Не до конца понимая, что происходит, Снейп повернулся в его сторону… и вздрогнул, когда на плечо легла чья-то рука. Похолодев, профессор потянулся за волшебной палочкой! Но было уже поздно.

— Северус, мальчик мой, ты не видел Гарри? А! Вот же он! — жизнерадостный, как никогда, Альбус оттолкнул его в сторону и, пройдя в центр комнаты, опустился в кресло, которое до этого занимал сам Снейп. — Гарри! Ну что же ты? Я ведь не рассказал тебе историю до конца! Ничего! Северус! Ты же не слышал о том, что я вижу в зеркале Еиналеж? Отлично! Значит, сейчас я все расскажу! Это же так интересно!

Из угла послышался глухой стук. Профессор зельеварения вытянул голову, слегка привстав на цыпочки, чтобы увидеть необычную картину. Гарри Поттер упал в обморок...


Гарри Поттер и горячая штучка

Рождественские каникулы подошли к концу, замок вновь наполнился голосами студентов, а Гарри наконец-то отошел после приключения с зеркалом. И хотя главным злом в той истории был Дамблдор, нехорошими словами мальчишка поносил зеркало, обвиняя бедный предмет интерьера в том, что он лишил его бдительности. Грюм бы не одобрил, решил про себя Поттер, он в учебке был зверем, отговорки про Дамблдора вряд ли его убедили бы!

Вместе с остальными вернулись и друзья Гарри. Первым появился Невилл, державшийся так же хорошо, как и до поездки домой. Видимо, мадам Августа услышала про приключения с троллем и особо внуку мозги не промывала. Гарри на это искренне надеялся — властных женщин он всегда побаивался и Невиллу сочувствовал от всей души. Главное было придумать, как увильнуть от приглашения в гости на лето…

Потом появились Гермиона и Ханна, которые в поезде, как выяснилось, ехали в одном купе. Наверное, Поттер пережил бы очередную словесную атаку, да такую, что позавидовал бы Дамблдор, связанный заклинанием болтливости, но на счастье пришло время ужина, и вся компания отправилась в Большой Зал.

Шум стоял неописуемый — надо же было впечатлениями поделиться. Особенно отличались, конечно, первокурсники. Но это не особо волновало Гарри. Стоило ему только пройти последние ступеньки лестницы, как откуда ни возьмись появился клан рыжих в лице Рона вместе с Финниганом и Томасом. Горящие глаза выдавали у них крайнюю степень волнения. Без предисловий, не дав никому слова сказать, они схватили Поттера и потащили за угол:

— Поттер! Мы знаем, что спрятано в запретном коридоре!

Судя по всему — действительно знали. Гарри закатил глаза. У него был свой собственный план на этот год! Так почему все пытаются его испортить?!

— И что? — с трудом сохраняя спокойствие и стараясь не злиться, поинтересовался мальчишка. — Мерлиновы кальсоны?

— Что? Нет! — Рон отчаянно замахал руками. — Там прячут Философский камень! И его хотят украсть! Понимаешь?! Его хочет украсть профессор Снейп!

Гарри потерял дар речи. На мгновение ему даже представилась картина, как зловещий Северус Снейп, бывший Пожиратель смерти, гадко хихикая, темной ночью крадется по запретному коридору, чтобы украсть Философский камень. Если честно, профессор производил впечатление, скорее, человека, который украл бы у директора годовой запас лимонных долек. Вот это точно тянуло на злодеяние века. А Философский камень… нет, такое заявление не выдерживало никакой логики.

— Зачем? — спросил Гарри, сохраняя убийственное спокойствие. — Объясни мне, Уизли, зачем профессору Снейпу нужен Философский камень?

— Как зачем?! — уши Рональда покраснели, глаза загорелись, казалось, ещё чуть-чуть, и у него из ушей повалит пар. — Это ведь такое… такое… такой артефакт! С ним ты можешь стать бессмертным! Всегда иметь деньги! Править миром можешь!

— Мы видели, как Снейп угрожал Квирреллу, — вставил Симус Финниган, — бедняга дрожал и заикался больше, чем всегда!

Поттер приложил ладонь к лицу. Ладонь он не убирал до тех пор, пока гриффиндорцы не сдались, решив, что помощи от Героя Магической Британии ждать не приходится. И весь ужин бросали на Гарри злобные взгляды, как будто это он собирался украсть Философский камень и отдать его Волдеморту. Какими жестокими могут быть дети!

* * *

Из-за Дамблдора и зеркала, Гарри совершенно забыл о своем желании показать мантию-невидимку профессору Снейпу. А теперь, когда тот самый профессор старался никому не показываться на глаза, это желание испарилось как-то внезапно. Проснувшись на следующий день после приезда друзей, Поттер осознал, что мантию показывать никому не следует — просто чтобы не терять такой козырь. Тяжело быть взрослым, решил Гарри, стоически отказываясь от миллионов шалостей, которые можно было бы провернуть. Ответственность для него не была пустым звуком.

Учеба, тем временем, вернулась в привычное русло, и вновь ученики жаловались на преподавателей, заваливших их домашней работой. Только Гермионе — и Гарри, конечно — все было нипочем. Грейнджер проводила все время в библиотеке и жаловалась то на Хагрида, то на Уизли, которые что-то обсуждали, обложившись книгами, и не давали девочке сосредоточиться.

Гарри, делавший вид, что его это не касается, догадывался, в чем причина такого странного поведения людей, которых в библиотеке представить было достаточно сложно. Догадывался, но молчал. До поры, до времени…

— У Хагрида есть дракон, — констатировал Поттер, без стука врываясь в кабинет профессора Снейпа. — Скоро должен вылупиться!

Профессор выругался от неожиданности, побледнел и уронил на пол колбу с готовым зельем. На месте лужи тут же образовалось углубление с шипящими, оплавленными краями. Снейп не пострадал только чудом. Хотя, сейчас это его явно заботило в последнюю очередь.

— С чего вы это взяли, Поттер? — в своей неподражаемой манере процедил зельевар. — Это запрещено законом, и…

— Да-да, и разведение акромантулов тоже запрещено законом, — фыркнул мальчишка, поправляя мантию, из-под которой выглядывала куртка из драконьей кожи. — Новорожденный дракон — кладезь редких ингредиентов! Вы же сами знаете!

— Поттер, мне кажется, следующим Тёмным Лордом станете вы, — Снейп безнадежно махнул рукой. — Вы все измеряете в ингредиентах!

— Ну ладно, я погорячился. Но надо ведь что-то делать! Огнедышащая тварь в окрестностях Хогвартса… Мерлин знает, что она может тут устроить! — Гарри поежился, вспомнив, как в Косом переулке задерживали «зоолога», разводившего помесь драконов с шишугами. — Хоть в заповедник его сдадим!

Несколько мгновений Снейп молчал, задумчиво почесывая кончик своего выдающегося носа. О чем думал профессор зельеварения — сказать было сложно. Быть может, он решал для себя, верить Поттеру или нет, а может, например, прикидывал, сколько пинт драконьей крови можно будет выцедить из родившейся твари. Наконец, тряхнув сальными волосами, Северус принял решение:

— Мерлин с вами, Поттер. Сходим на разведку. Хотя бы убедимся, что пока замок в безопасности.

* * *

Трехметровая гадина металась по огороду в нескольких десятках шагов от хижины Хагрида, истошно вопила, заставляя в ужасе вздрагивать кентавров в Запретном лесу, и дышала огнем совершенно без контроля. Ошалев от боли, она давила тыквы, уже расправилась с пугалом и довела Клыка до нервного срыва: пес, закрыв лапами морду, прятался за широкой спиной лесника, предусмотрительно связанного по рукам и ногам.

— Не пугайте его! Он хороший! — рыдал Хагрид, хотя его рыдания больше походили на рык. — Не пугайте!

Крутившиеся вокруг дракона Поттер и Снейп злобно поглядывал то на лесника, то друг на друга, каждое мгновение посылая в огнедышащую тварь парализующие заклятия. Куда там — что слону дробина!

Неизменный сюртук профессора был изрядно помят, а мантия прожжена в нескольких местах. Мантия Гарри сиротливо догорала в сторонке, а мальчишка, щеголяя курткой из драконьей кожи, изображал из себя матадора, отскакивая в сторону каждый раз, когда дракон пытался укусить его. Все это сопровождалось вспышками разных цветов — красочное зрелище!

Дракон был молодым, но при этом отличался какой-то странной хитроумностью. В последний момент, вместо того, чтобы опять кинуться на Гарри, он развернулся вокруг своей оси и ринулся на Снейпа, в этот момент скидывавшего мантию. Ещё мгновение — и зельевар бы превратился в хорошо прожаренного мастера зелий, если бы только не…

—Полундра! — завопил Гарри, каким-то чудом оседлав взбесившегося дракона. — Поберегись!

Тварь, видимо, вопила что-то похожее. Прекратив свой рывок в сторону Снейпа, она завертелась на месте, стараясь скинуть с себя седока. Поттеру пришлось уклоняться. Уже дважды хвост проходил в опасной близости от его головы. Хвост… да, это была не хвосторога, но длинный хвост этой твари все равно представлял опасность! Кто бы мог подумать!

— Поттер! Спускайтесь! — орал Снейп, пытаясь выцелить голову дракона и не попасть заклинанием в мальчишку. — Я не могу прицелиться!

Первой задумкой Гарри, более или менее осмысленной, была хорошая, крепкая Авада прямиком в ноздрю твари. Но от неё пришлось отказаться — Хагрид и так уже был на грани истерики, а Поттер себя плохим человеком не считал. Оставалось одно — как-то вырубить дракона, при этом не отправив его на встречу с динозаврами.

Изловчившись, мальчишка со всего размаху всадил волшебную палочку в ноздрю огнедышащей твари… и тут же соскользнул с её шеи, повиснув на одной руке. Вторая рука все так же сжимала палочку. А дракон разбушевался больше прежнего! Видимо, такие экзотические методы драконоборства ему не нравились. Неблагодарное создание, в сердцах подумал Гарри, судорожно примериваясь, чтобы забраться обратно. Я же тебя в живых оставить пытаюсь, дура!

С трудом взобравшись обратно, Гарри, сконцентрировавшись, чтобы добиться максимального эффекта, крепче сжал палочку и выкрикнул:

— ОСТОЛБЕНЕЙ!

Глаза дракона, казалось, сверкнули таинственным светом! Мгновение — и обмякшая туша тяжело рухнула на промерзшую землю. Громкий шлеп огласил округу, а потом внезапно наступила тишина. Даже Хагрид заткнулся, хотя, скорее всего, просто охрип и окончательно потерял голос.

— Поттер! Вы просто… слов нет! Безрассудный… гриффиндорец! — возмущенно воскликнул Снейп, делая шаг в сторону дракона. — «Скоро вылупится»… вам не… А-А-А-А-А!

Богатырский храп сотряс округу, а профессор зельеварения, некстати оказавшийся напротив морды дракона, отправился в полет. Он впечатался в стену хижины лесника, не иначе как чудом оставшейся целой, и громко выругался, да так, что покраснела профессор Макгонагалл, прибежавшая из замка на шум. Хагрид же посмотрел на Снейпа после этой гневной тирады совсем другими глазами… с уважением.

И наконец, когда все успокоились, лесника развязали, а Северуса привели в порядок, над округой раздался очередной громкий, истошный, полный ненависти и злобы вопль:

— СТОЯТЬ, ПОТТЕР!


Гарри Поттер и лавры профессора Трелони

Следующее утро после истории с драконом, который, как оказалось, вылупился раньше, чем предполагал Поттер, началось не самым лучшим образом. И если из спальни — а потом и гостиной — мальчишка вышел с гордо поднятой головой, то вот добрался до Большого зала уже в отвратном настроении. А в довершении всего…

ХЛОП!

— За что?! — обиженно спросил Гарри, держась за покрасневшую щеку. — Что я вам сделал?!

Стоявшие напротив него Ханна и Гермиона с довольным видом рассматривали «картину рук своих». Во взглядах девочек не было ничего, похожего на сочувствие. Поттер даже не успел предпринять тактическое отступление в Большой зал, как получил сразу две пощечины. Проходивший мимо профессор Снейп хмыкнул, но баллов ни с кого не снял, а Гарри так вообще смерил взглядом, как будто желал мучительной смерти. Сильно обиделся.

— За то, что мы волновались! — выпалила Ханна, а Гермиона кивнула с полным достоинством. — Будешь знать!

И, взявшись под руку, девочки удалились, оставив Поттера в компании Невилла и Диггори. Парни с трудом сдерживали хохот, бросая на друга взгляды… в которых так же не было ни малейшего намека на сочувствие!

— Мало того, что я получил отработку, — проворчал Гарри, — так ещё и по роже получил. А вы что ржете?! Вас это тоже ждет!

— Мы, в отличие от тебя, спокойно можем жить и без приключений, — ответил Седрик, а потом, бросив попытки сдержаться, захохотал. — Ты побил все рекорды!

— Да, — согласно кивнул Невилл, — бабушка говорила, что папа начал получать пощечины только в середине четвертого курса.

Гарри зло посмотрел на друзей и, махнув на них рукой, направился в Большой зал под аккомпанемент хохота. Конечно, в этом был виноват он сам… но разве с этим легко было смириться?!

На удивление, настроение плохим было не только у него. У Малфоя и Уизли физиономии оказались ещё хуже, чем у Поттера. Гарри не знал, в чем причина такой мрачности, а уточнять как-то не хотел, поэтому до самого вечера наслаждался тишиной — эти двое даже ни разу не поцапались за день!

И только перед самым ужином, когда на первом этаже его поймал Филч, мальчишка понял, насколько сильно влип. Да, старик-завхоз смотрел на него без неприязни, даже с сочувствием, но вот его пояснения никакого оптимизма не внушали. Более того! Гарри точно понял, что его отработка превратится в пытку. Ведь вместе с ним, да ещё и к Хагриду, должны были идти Малфой и Уизли.

— Они, — крякнул Филч, потерев проплешины, — решили погулять по замку среди ночи! Малфой даже кому-то настучал! Ха! Идиот, сам ведь тоже попался. Так что, Поттер, мои искренние соболезнования!

Миссис Норрис, потеревшись о ноги Гарри, сноровисто забралась ему на плечо и принялась мурчать на ухо, как будто тоже выражая свое сочувствие. Поттер, рассеянно почесав кошку за ушком, начал прикидывать, как ему остаться в здравом уме и трезвой памяти. Хагрид-то ведь начнет сразу рыдать о своем драконе. А тут ещё и Малфой с Уизли цапаться будут… нужно было как-то спастись! Весь ужин Гарри просидел в задумчивости, и лишь когда стрелка часов приблизилась к восьми, на лице его появилось светлое выражение. Кажется, он нашел выход!

* * *

Тому, кому посчастливилось бы оказаться этой ночью в Запретном лесу, предстала бы самая невероятная картина, которую только можно было бы себе вообразить. Ведь здесь, среди мрачных деревьев и сплетений охотничьих троп оборотней, в этой мрачной вотчине кентавров, на одной из полян, собрался весь табун этих хозяев леса.

Здесь были и старые, умудренные опытом кентавры, считавшиеся вождями, и молодые, ещё зеленые жеребцы, носившиеся по кругу и не особо прислушиваясь к тихим разговорам, витавшим над поляной.

Чуть в стороне от общего сборища несколько кентавров, склонив колени, хлопотали над раненным белоснежным единорогом. Они шептали тихие слова, и животное успокаивалось, подставляя раненный бок лекарям и знахарям. О да, кентавры были спецами по части заговоров и заклинаний. Снять боль, затуманить разум, дать надежду и отогнать смерть.

В центре поляны расположилось большинство. Вокруг валуна сгрудились самые мудрые, зрелые кентавры, с ленивого разрешения старейшин, которые пользовались этой передышкой, чтобы отдохнуть. Ведь, чтобы кто-то из зрелых стал старейшиной, старый кентавр должен был упасть без сил во время очередной кочевки. Здесь были жестокие порядки!

А на валуне, в окружении новых знакомых, восседал Гарри Поттер, одной рукой приобнимая десятигаллоновую бутыль с тыквенным соком, а второй держа здоровенный бутерброд с вяленым мясом. Он то и дело откупоривал бутыль и разливал её содержимое по деревянным кубкам, подставляемым кентаврами. И ни на минуту не замолкал!

— … это ничего! Сейчас её не поддерживают, — говорил Гарри, размахивая бутербродом. — Так что дискуссии останутся дискуссиями! Но я помню, как волновались русалки, когда она попыталась протолкнуть свой закон и навесить им бирки!

— Марс сегодня очень яркий, — благосклонно кивнул Флоренц. — И Амбридж действительно считает, что может нас загнать в резервацию?

— А Сатурн слишком бледный! А про Венеру я вообще молчу, — парировал Поттер, — но вы же сами понимаете, что она не в себе. Это нереально! А сколько на это нужно денег, простите меня! Её законопроект не будет поддержан. Сейчас.

— Юный Поттер, Марс действительно очень яркий, но почему вы говорите «сейчас»? — поинтересовался Бейн, чокаясь своим кубком с Ронаном. — Что может измениться? Люди любят деньги…

— А Нептун сегодня не виден, — отрезал Гарри. — Мой дорогой Бейн, если все пойдет не так, как я планирую, то к власти, лет через шесть, вновь придет Темный Лорд. Вы же видели, что он попытался сделать с единорогом! Хорошо, что я подоспел вовремя.

— Людские дрязги нас не касаются! Марс очень яркий! — взбрыкнул Ронан, вылив половину тыквенного сока прямо на себя. — И мы…

— Они не могут вас не касаться. Если он придет к власти, то ваш лес наводнят авроры, подчиняющиеся ему, и тогда… поверьте, стрелы это хорошо, но Редукто или кольцо-аннигилятор они остановить не смогут.

— Чушь! — вскричал Кархейн, один из старейшин, совершенно забыв про присказку. — Нас не касаются людские дрязги!

— О, Мерлин! — Гарри безнадежно закрыл лицо ладонью. — Уважаемый Кархейн, давайте заключим пари. Сроком, скажем, на четыре года. Я предскажу по одному значимому событию на каждый год. И если окажусь прав — вы отдадите мне дневники Годрика Гриффиндора, которые хранятся у вас.

Воцарилась тишина. Слышно было, как отвалилась челюсть Бейна и больной ударила Ронана по копытам. Кархейн поперхнулся и закашлялся… лица кентавров выражали крайнюю степень шока. Эта ведь была тайна! Но, конечно, не для Нила Патрика Брауна, который лично выкрал эти дневники, за что и получил один из своих Орденов Мерлина.

— Откуда вы, юный Поттер… нет! Этого не может быть! Просто совпадение, — Бейн первым отошел от шока. — Хорошо! То, что вы один раз угадали, не дает вам шансов на победу! Мы согласны! Марс сегодня очень яркий!

Кархейн кивнул седыми космами, принимая новый кубок с тыквенным соком. Его глаза смотрели с недоверием, но при этом, по всему его виду читалась уверенность в мастерстве кентавров в области пророчеств.

Гарри вскочил на камень, благополучно покончив с бутербродом и передав бутылку с тыквенным соком Флоренцу, откашлялся, а потом, раскинув руки, весь затрясся, словно впадая в транс. Актерский талант! Ему нужно было поступать в театральный колледж, и плевать на всю эту магию!

— Год девяносто второй, Сатурн бледнеет, Волдеморт попытается украсть Философский камень, но будет остановлен! Осенью будет открыта Тайная Комната, осторожнее, Ужас Слизерина может охотиться в лесу! Осенью здесь появится стальная тварь, бойтесь её! Она безжалостна! Беспощадна! — молодые кентавры зашумели, кажется, их это сообщение напугало. Старейшины и зрелые — молчали, а Гарри продолжал, полностью вжившись в образ предсказателя! — Год девяносто третий, Венера становится ярче, в Хогвартсе будет убит василиск! Ужас Слизерина! Год девяносто третий, осенью появятся дементоры! Год девяносто четвертый, Стаурн побледнел, Венера ярче Марса, люди привезут четырех драконов!..

На полянке наступила тишина. Кажется, выступление Гарри произвело фурор и принесло ему успех — кентавры смотрели на мальчишку, что уж там скрывать, с уважением! Даже Кархейн, хотя полностью отказаться от недоверия он не смог. Флоренц, пока Поттер изображал из себя последователя Сивиллы Трелони, успел наполнить кубок соком и протянул его мальчику, у которого во рту пересохло.

Но, лишь только Гарри взял в руки кубок, с противоположного края поляны раздался громкий вопль. Потусторонний голос, с какими-то шипящими нотками, на грани истерики и полный обиды, нарушил благоговейную тишину:

— ТЫ ВСЕ ВРЕШЬ! ВРЕШЬ! НЕ ПРАВДА! ЩЕНОК!

Колыхнулись полы плаща, фигура, парившая в воздухе, вытянула вперед рукав, как будто грозила кому-то кулаком. Впрочем, кулака видно не было, и создавалось впечатление, что фигура — призрак. А над поляной продолжал витать этот голос, полный обиды. Кажется, у Величайшего Темного Мага Двадцатого Века окончательно сдали нервы. Крестражи до добра не доводят, решил Гарри, вскакивая на булыжник и выхватывая волшебную палочку. Кентавры заволновались, но ничего сделать не успели. Мальчишка изобразил в воздухе замысловатый узор, выбросил руку с волшебной палочкой в направление фигуры и громко, насколько хватило сил, выкрикнул:

— Аннигилейт!

Из кончика палочки вырвался луч бардового цвета. Он устремился в сторону фигуры, моментально увеличиваясь и превращаясь в волну. С противным воем он снес плащ, попутно свалив несколько деревьев и оставив после себя запах гари. Сверкнула вспышка… и вновь в лесу стало спокойно.

— Гарри! Гарри! — с другой стороны поляны к сборищу бежал Хагрид, размахивая арбалетом. — Ты жив здеся?! Видал?! Метеорит! Натурально! Надо Дамблдору, великий он человек, сообщить! О, Бейн, Ронан, Флоренц! И вы тут? Спасибо вам эта… что Гарри спасли!

* * *

В кабинете Альбуса Дамблдора было шумно. Весь преподавательский состав, несмотря на поздний час, собрался тут по настойчивой просьбе директора. Хотя вариантов не было… попробуй откажись, когда тебя домовик готов утащить! На лице Великого Светлого застыло скорбное выражение. Он поминутно вздыхал, тер переносицу и выглядел подавленным. В углу кабинета примостился Поттер, зевая и всем своим видом выражая готовность отправиться спать. Да что там говорить! Он был готов уснуть прямо в кресле!

— У меня прискорбные известия! — воскликнул Дамблдор, как только все преподаватели были в сборе. — Наш Хагрид… наш добрый Хагрид… — директор запнулся и умолк, словно стараясь справиться с собой. — Наш добрый Хагрид, кажется, тронулся рассудком… он все время повторяет про какой-то метеорит в Запретном лесу! И о том, что Гарри провел, страшно сказать, большую часть времени с кентаврами!

Преподаватели разом повернулись к Поттеру, но тот сделал вид, что ничего не замечает. Снейп презрительно скривился и, пока шумная компания обсуждала последние новости, подобрался поближе к креслу, где сидел мальчишка.

— Снова привлекаете внимание, Поттер?! — выплюнул зельевар, готовый отыграться за приключение с драконом. — Думаете…

— О! Профессор! — Гарри внезапно оживился и перебил Северуса, при этом умудряясь сохранять тихий голос. — У меня три пучка волос единорога! И волосы кентавров есть! Вам их когда занести?!


Гарри Поттер и любители ночных прогулок

Время неслось ужасно быстро! Казалось бы, вот ещё лежит на огороде Хагрида снег, а моргнул — и уже весна. Лесника, кстати, на всякий случай все-таки отправили в Святого Мунго. Как подозревал Гарри, без вмешательства директора не обошлось, иначе точно никто бы не стал принимать на обследование полувеликана. Но суть дела от этого не менялась. В начале марта Хагрид вернулся исполнять свои обязанности, но на лице его витала какая-то мечтательная улыбка, в моменты, когда никто не слышит — так думал лесник — он начинал мурлыкать себе под нос какую-то мелодию. Хагрид заблуждался лишь в одном — его мурлыканье напоминало рев доменной печи, и слышал его первые шаги на пути оперного певца весь замок.

И чем теплее становилось на улице, тем меньше было у студентов желания учиться. Начались веселые походы на берег озера, пикники, просто прогулки по свежему воздуху — а вы попробуйте всю зиму просидеть в замке и на улицу почти не выходить, ноги заболят! И только Гарри не поддавался общему веселому настроению.

С каждым днем мальчишка все мрачнел и мрачнел, под глазами наливались синяки, а на уроках он бессовестно спал. На всех… кроме урока профессора Квиррелла. Тот нарадоваться не мог! Его никто и никогда так внимательно не слушал! А Поттер наконец-то взялся за ум и перестал заниматься посторонними делами. Эту перемену заметили все. Неудивительно, что однажды, Невилл, Седрик и Малфой приперли Поттера к стенке.

— Колись, — Диггори крепко схватил Гарри за плечи, не давая смыться. — Что ты опять задумал?!

— Я — учусь! — гордо вскинув голову, ответил Поттер. — И вам бы посоветовал сделать то же самое!

Не ожидавшие такой отповеди, парни ослабили бдительность, и Гарри успешно сбежал, махнув им на прощание.

Ну а что, думал он, петляя по коридорам замка, ведь правду сказал! Действительно, мальчишка учился. Например, запоминал повадки Квиррелла, на всякий случай, усыплял бдительность «носителя Темного Лорда», успешно выставляя щиты и не давая негодяю пролезть ему в сознание.

Естественно, о приключениях в лесу он никому ничего не рассказал. Ну кроме Снейпа, которого пришлось предупредить. Профессор в последние дни совсем озверел, третировал бедного Квиррелла и всячески пытался отвадить от запретного коридора, где тот появлялся слишком часто. Естественно, Гарри приходилось страховать «единственного адекватного в школе взрослого», который мог бы помочь ему. Да и негоже было терять такого человек! Шутка ли — в двадцать лет стать Мастером Зельеварения, а потом ещё и в шпиона столько лет играть. Нет, ценный кадр!

А ещё Гарри наконец-то понял, как сложно отделаться от Уизли. Раз в несколько дней, с завидной стабильностью, рыжий в компании своих приятелей подходил к Поттеру и сообщал очередную «сенсацию»: а Снейп-то все запугивает Квирелла. Иногда Гарри начинало казаться, что Рональд вообще не учится, а только и делает, что следит за Снейпом и Квирреллом. И аккуратные попытки вернуть — точнее, подзатыльники — на путь истинный, не могли ослабить энтузиазма этого местного шерлокхолмса-недоучки. Дошло до того, что Гарри начал выбирать маршруты как можно тщательнее, дабы не натолкнуться на рыжее недоразумение. Он уже с ужасом представлял, что будет в следующем году, когда в Хогвартс поступит самая младшая и единственная представительница женского пола в рыжем семействе.

Переведусь на домашнее обучение, решил Гарри, в очередной раз обходя Уизли по широкой дуге, или уйду в подполье!

* * *

На замок опустилась ночь. Это была одна из тех темных ночей, когда темные личности затевали свои темные делишки, скрываясь в темных коридорах Хогвартса. Одной такой темной личностью… хотя, темных личностей было две. Да-да. Два в одном, если хотите. Эдакий тюрбан с сюрпризом.

Так вот. Этой темной ночью две темные личности в виде профессора Квиррелла и Волдеморта, тихо препирающиеся между собой, отправились на разведку. Весна летела слишком быстро, и они уже выбивались из графика! Ведь ещё чуть-чуть — и будет поздно, все ученики разъедутся, и к камню будет не подобраться. Да и Дамблдор — старый маразматик, как окрестил его Волдеморт — все никак не хотел отлучаться из замка.

Сегодняшний их поход должен был поставить жирную, убедительную точку в приготовлениях. А вы думали, легко ли притащить жутко тяжелую арфу в комнату с цербером? Или запрограммировать волшебные шахматы, чтобы пропускали лишь определенного человека? Или наконец-то разобраться с зельями Снейпа — чтоб его Мерлин покарал, ворчал на этот счет Квиррелл, читая рифмоплетство этого поэта-недоучки — которые тоже превратили в головоломку!

Темные личности крались по коридору, прислушиваясь к шорохам и искренне надеясь, что рифмоплет в черной мантии в этот раз не спутает все карты! Думаете, это так легко, выслушивать угрозы этого немытого грязнули и бороться с желанием заавадить бывшего подчиненного? Но… принесла нелегкая.

— Так-так, Квиррелл, — яркая вспышка, сорвавшаяся с кончика волшебной палочки, выхватила из темноты кусок стены, у которой застыл профессор Защиты от Темных Искусств. Обладатель палочки — а так же внушительного носа — гадко ухмыльнулся. — Снова не спится?…

Северус Снейп ликовал. Кажется, именно сегодня, сейчас, в эту самую минуту, он наконец-то поймал с поличным Квиррелла. Слишком близко подобрался этот заика к запретному коридору, и теперь уже отговориться у него не получится! В самом отличном расположении духа, тщательно скрытом вечной маской Ужаса Подземелий, Снейп рассматривал захваченного врасплох коллегу. С каждой неделей Квиррелл выглядел все хуже и хуже… а студенты думали, что это из-за него, из-за Снейпа, бедолага нервничает. Бред, конечно, на эти россказни Северус и внимания-то не обращал. Но болезненный вид Квиринуса подмечал.

— Н-н-никак н-н-не могу отойти от п-п-праздников, — сделав вид, что смущен, признался Квиррелл. — Б-б-бессонница мучает.

Профессор зельеварения нехорошо усмехнулся — откровенная ложь была видна за версту. Да и нервничал коллега куда сильнее, чем обычно. Подозрительно. А черед патрулировать коридоры сегодня был именно его, Снейпа. Чтобы рассеяться сомнения, Северус едва заметно дернул рукой, пользуясь невербальной магией. Прочитать сознание, увидеть воспоминания… легиллименция, одним словом! Стараясь действовать максимально осторожно, чтобы не вызвать подозрений, профессор начал снимать щиты. И тут же рефлекторно отшатнулся. Концентрация была потеряна, но Квиррелл, кажется, ничего не заподозрил.

В другом конце коридора кто-то был. Профессора, действуя на удивление синхронно, вскинули волшебные палочки. Через мгновение, темноты не существовало — яркие лучи света, разгонявшие мрак, освещали весь коридор. А в дальнем конце его сгорбились две фигурки студентов…

Рональд Уизли, едва глаза привыкли к свету, понял как сильно попал. Попал с большой буквы! Теперь, по всем законам жанра, два разъяренных профессора должны были его закопать в огороде Хагрида, да так, чтобы никто и никогда не нашел.

А ведь все так хорошо начиналось! И даже хорошо продвигалось! Вот уже две недели он упорно следил за подозреваемым — профессором Снейпом — и был готов представить Поттеру, который в это не верил, неопровержимые доказательства! А как иначе? Рональд уже прикидывал, сколько можно заработать денег на этой сногсшибательной истории, где он — один из главных героев, сколько можно будет купить конфет и других вкусностей, как будут им гордиться родители, как он утрет носы Биллу и Чарли… а тут такая засада.

О том, что он потащил с собой Грейнджер — нужно же засвидетельствовать свой успех — рыжий не вспоминал. Сейчас перед его глазами, как в последний раз в жизни, проплывало все лучшее, что с ним случалось. Сочные стейки, жирные сосиски, отменно запеченные куриный ножки… а какой пудинг! Какое морожное! Воздушное, тающее во рту! От обилия нахлынувших эмоций, Рональд прослезился. Как же грустно было понимать, что больше он никогда не сможет этим насладиться!

— И что же вы тут делаете? — елейным тоном поинтересовался Снейп, не опуская волшебной палочки. — Думаю, Гриффиндор и Рейвенкло надолго уйдут в минус по баллам.

Рональд забормотал что-то бессвязное, готовясь с неизбежному. А Гермиона Грейнджер, стоявшая рядом с рыжим, мысленно проклинала тот день, когда поступила в это треклятую школу. Шутка ли! Сначала здоровенный тролль гуляет по замку, потом метла пытается сбросить ученика на землю, а теперь ещё и это… если бы рядом не было профессоров — она бы прибила этого Уизли. Это он был во всем виноват!

— Раз вы не можете внятно объяснить, по какой причине вы покинули гостиные… — лицо Снейпа источало злорадство, и он уже был готов снять с них баллы, как вдруг, — ...какого Мерлина?!

Из-за угла, откуда не так давно появился профессор Квиррелл, доносилось пение. Фальшивое, отвратное, наверное считавшееся мурлыканием под нос. И когда обладатель голоса появился в коридоре, четверо гулявших по замку ночью уронили челюсти на пол. Квирреллу стоило большого труда громко закашляться, чтобы никто не услышал истеричного шепота, доносившегося из-под тюрбана…

— Итс э син! Еврисинг айв евер дан. Еврисинг айв евер ду!

В фиолетовой ночной рубашке, украшенной яркими звездочками, пританцовывая в такт мурлыканью под нос, с коробкой лимонных долек под мышкой, в коридоре появился Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор. Он пребывал в отличном расположении духа и не замечал ничего вокруг. И только остановившись в нескольких метрах от источника света, Великий Светлый понял, что не один. Внимательные глаза быстро пробежали по лицам собравшихся из-под стекол знаменитых очков-половинок, и остановились на Уизли и Грейнджер.

Мгновение Дамблдор молчал…. А потом, неожиданно для всех, достал из кармана рубашки платок и принялся утирать набежавшие слезы. Теперь на директора с ужасом смотрели не только ученики, но и Снейп, который, признаться честно, достаточно привык к причудам нового начальника. Но это явно было слишком!

— Как прекрасно видеть, мисс Грейнджер и мистер Уизли, что вы наконец-то подружились! Быть может, ваша дружба — первая ласточка! Вашему примеру последуют и другие! Дружба между факультетами! - воскликнул, взяв себя в руки, Дамблдор. - Как жаль, что Гарри, бедный мальчик, у него ведь никогда не было друзей, не с вами…

— Как это не с вами?! — раздался громкий возмущенный голос. — С вами!

Из ниоткуда, что-то пряча за спиной, появился Гарри Поттер собственной персоной. Все вздрогнули — слишком неожиданно появился мальчишка, слишком громко возмутился.

«Мантия-неведимка!», — подумал Дамблдор, хватаясь за сердце.

«Наша новая знаменитость!», - подумал Снейп, хватаясь за голову.

«Я не умру! Эклерчики, ждите меня!», — подумал Рональд, осознав, что убивать его не будут.

«Поттер, убью!», - подумала Гермиона, стараясь побороть дрожь в коленках.

— МАЛЬЧИШКА! НЕГОДЯЙ! ПОДЛЕЦ! РАЗВЕ МОЖНО ТАК ПУГАТЬ?! — вопил Квиррелл, совершнно забыв о том, что заикается. Из-под тюрбана доносились сдавленные ругательства, которые, к сожалению, никто не услышал….


Примечание к части

Пятница - время адового трэша :D

>


Гарри Поттер и финальный аккорд

Лето неумолимо приближалось. Экзамены были на носу, и нервы у студентов начали сдавать. Все чаще можно было увидеть первокурсников, трясущихся словно в лихорадке, выходящих из кабинета трансфигурации. Или из подземелий, где властвовал профессор Снейп. Но это были мелочи!

Гарри Поттер, мальчишка, первокурсник, студент Хаффлпаффа и просто наглая особь рода человеческого, сидел в пустом классе. Темноту здесь разгоняли десятка два свечей, расставленных где только можно. На столе, за которым сидел мальчишка, лежала стопка пергаментов, стояла чернильница, а сам Гарри, высунув от усердия язык, старательно, каллиграфическим почерком что-то писал.

Пергамент перед ним был практически полностью исписан, но мальчишка не останавливался и продолжал марать бумагу. На лице его сменялось выражение. От хитрого и достаточно наглого, до гримасы откровенного хохота. И неудивительно. Ведь писанина заканчивалась размашистой фразой и подписью: «Целую, Фадж». Что поделать, у министра была дурная привычка - путать докладные записки с письмами племянницам.

Откинувшись на спинку стула, мальчишка перечитал письмо, которое получилось, удовлетворенно кивнул и принялся запечатывать его. Сидевшая рядом сова с интересом наклонила голову и следила за действиями Гарри.

— Не смотри так, — возмутился Поттер, запечатывая конверт. — Он сам виноват. Нужно думать, прежде чем что-то делать!

Гарри наставительно поднял вверх указательный палец, а потом привязал конверт к лапе птицы, недовольно ухнувшей.

— Слушай внимательно. Прилетишь к адресату завтра в обед. Отдашь письмо и можешь быть свободна. Вечером приду в совятню и решим вопрос с наградой. Мы друг друга поняли?

Птица недоверчиво посмотрела на мальчишку, но наклонила голову — выбора-то у неё не было. Гарри расценил это как знак согласия и, подобравшись к окну, посадил сову на подоконник.

— Вот и славно. А теперь лети!

Сова ухнула, ущипнула мальчишку за палец и вспорхнула с подоконника, быстро исчезая в темноте. Поттер несколько мгновений смотрел ей вслед, пока силуэт почтальона полностью не растворился в ночном небе, а потом, насвистывая веселую мелодию, принялся собирать пожитки, принесенные сюда. Для этого хватило одного взмаха волшебной палочки. Хорошо быть взрослым!

Он уже был готов уйти, когда дверь в класс распахнулась, и на пороге выросла фигура Аргуса Филча — завхоза, который терпеть не мог школьников. Гарри всегда задавался вопросом, почему же старик работает тут, если ему не нравятся ученики. Ответа не получал и не находил, поэтому махнул рукой.

Вот и сейчас на лице завхоза застыло выражение мрачного ликования. Видимо-таки нашел того, кого искал.

— Тебя-то я и искал! — проскрипел завхоз, потирая руки. — Ну, Поттер…

Гарри безнадежно вздохнул. Он и правда попался. Жестом руки остановив завхоза, мальчишка, все с тем же тяжелым вздохом, кивнул головой:

— Да, мистер Филч, я помню. Наложить на телевизор нужные чары, чтобы работал.

— Вот и хорошо, — мгновенно подобрел завхоз. На морщинистом лице даже появилось подобие улыбки. — Там моя старуха мне пирог прислала… закончишь с телевизором и чаю попьем!

Да, Гарри Поттер был необыкновенным школьником. Он смог расположить Филча к себе. А достаточно было вытащить миссис Норрис из доспехов, да наложить на швабры завхоза нужные заклинания, чтобы работали сами. Все гениальное просто!

* * *

Следующий день оказался хмурым. Небо затянуло тучами, и даже в Большом зале было как-то гадко и по-осеннему промозгло. Этот день ничем не запомнился бы студентам… если бы не экстраординарное событие.

На стол преподавателей приземлились сразу две совы. Они, толкаясь и цапаясь между собой, синхронно шагнули в сторону директора и протянули лапы — каждая несла письмо. Дамблдор поперхнулся лимонадом, но, быстро взяв себя в руки — он ведь Великий Светлый, опора Магической Британии — и начал распечатывать конверты. Но дальше произошло нечто неожиданное!

Словно разом помолодев лет на сто, Дамблдор покраснел, вскочил на ноги и бросился в сторону выхода, на ходу выкрикивая, что у него сегодня выходной и он никого не принимает. Где-то на середине пути директор споткнулся. В глазах его блеснуло осознание… это был критический момент!

— Метла! - воскликнул Альбус, потянувшись за волшебной палочкой. — Метла!

И тут, словно из-под земли, вырос Поттер. Улыбаясь во все тридцать два зуба, мальчишка протягивал директору метлу. Дамблдор, одарив его такой же улыбкой, схватил транспортное средство и, взмыв к потолку, заложил широкий вираж, устремившись в сторону дверей. Уже перед тем как исчезнуть, директор воскликнул:

— Сто баллов Хаффлпаффу за неоценимую помощь школе!

* * *

Дамблдор улетел, получив письмо, и вот, Квиррелл наконец-то смог подобраться к запретному коридору. Дыхание участилось, сердце профессора бешено колотилось — ещё бы, он впервые шел «на дело», как выразился Волдеморт. Сам Величайший Темный Волшебник Двадцатого века все время подгонял подопечного, опасаясь, что Дамблдор слишком быстро разберется с подложным письмом — да, это ведь была его гениальная идея, выманить директора из школы — и вернется в самый неподходящий момент!

Аккуратно приоткрыв дверь, профессор скользнул в комнату, которую охранял цербер, и тут же сбросил с арфы маскирующие чары. По помещению полилась мелодия колыбельной, и Пушок — придумает же Хагрид имя, проворчал в это время Волдеморт — рухнул спать. Там же где стоял. А Квиррелл направился дальше.

Он без труда миновал оставшиеся ловушки: недаром ведь он все это время вел подготовительную работу.

Дьявольские силки пропустили его, узнав человека, который подкармливал их чуть ли не каждый день. Кислородом, да.

Ключ откликнулся на Акцио, пусть и неохотно. Пришлось потратить немало сил, чтобы заклинание получилось достаточно мощным! Все остальные ключи в ужасе смотрели — ну или что они могли делать — на участь своего товарища и вставать на пути Квиррелла не рискнули. Кто бы мог подумать, что у них есть инстинкт самосохранения! Но набрать материала на диссертацию Волдеморт своему подчиненному не дал. Дело дороже!

Шахматные фигуры скопом бросились на запах валерьянки — настой обошелся в копеечку, но кто будет жмотом, если речь идет о бессмертии — и устроили безобразную вечеринку, апогеем которой стал матч по регби. После этого трех фигур на доске не доставало, но Квиррелл лишь пожал плечами — не его дело. А вот Макгонагалл так и не научилась убирать у предметов отпечаток своего характера.

Тролль бессовестно дрых на посту — но это уже постарался сам профессор, подсыпав в еду монстру лошадиную дозу снотворного порошка. И, наконец, выпив приготовленное противоядие, Снейп целый котел сварил, миновал пламя, чтобы оказаться в зале. Последнем зале.

Но там уже кто-то был. Это был тот, кого Квиррел и Волдеморт надеялись не увидеть. Да, Гарри Поттер собственной персоной.

— ТЫ! — завопил Волдеморт, наплевав на свое инкогнито и не давая своему подчиненному и слова сказать. — ОПЯТЬ ТЫ!

— Так-так-так, — ханжеским тоном, не обращая внимания на вопли, заметил Гарри, посмотрев на часы. — Пятнадцать минут и сорок семь секунд. Великий Тёмный Лорд, он же Том Реддл, стареет? Я уж было подумал — вы вообще не появитесь.

И он посмотрел на Квиррелла таким сочувствующим взглядом, что оставаться спокойным было невозможно. Даже непонятно было, что задело Волдеморта больше: то, что этот сопляк назвал его настоящее имя, имя, которое он всеми силами постарался похоронить, или этот взгляд, как будто он был умирающей собачкой! Ослепленный яростью, лорд Волдеморт даже не смог разобрать, что выглядит Поттер немного не так, как обычно. В его взгляде не было той наглости…. Увы, Величайший Темный Маг Двадцатого Века не смог этого увидеть.

— Поттер! — Квиррел выхватил волшебную палочку. Видимо, его нервы окончательно сдали. — Самое время покончить с тобой!

— Покончить?! Со мной?! — в голосе мальчишки звучало негодование, смешанное с возумщением. — Я столько ждал этой встречи один на один… эм… один на два, а вы собираетесь меня сразу прикончить?!

Он подпрыгнул на месте и принялся мерить зал шагами, продолжая возмущаться. И ведь был повод.

— Я выманил из школы Дамблдора! Пришел сюда раньше Вас, ваше Темнейшество, — обращение Гарри выделил особенно ядовитым тоном, — чтобы убедиться, что все готово к нашей встрече. Ослабил все ловушки! Думаете, Квиррелл так легко справился с силками и ключами, потому что готовился к этому походу заранее?! Усмирить силки, лишить ключи магической воли. А шахматы! Мерлиновы панталоны, думаете легко сломать весь магический узор, чтобы они свихнулись?

Волдеморт же, в лучших традициях всех злодеев, бочком подбирался к зеркалу, где по всем расчетам должен был храниться камень. А Гарри этого словно и не видел — он продолжал вещать, но все больше распалялся.

— А зеркало! Какая это пытка, Мерлин знает сколько времени торчать тут и видеть свои мечты! Деньги! Поклонницы! Успешная жизнь! Семья! Ха-ха-ха! Да что вы за Тёмный Власт… Лорд, если не уважаете чужой труд?! Как вас вообще выбрали на это место? Из меня Темный Лорд лучше вас вышел бы!

Слов было так много, что Квиррелл, а за ним и Волдеморт, уже перестали обращать внимание на Гарри. Теперь, остановившись напротив зеркало, злодеи старались понять, где же у этого артефакта кнопка. У всех есть кнопка, любил повторять Каркаров, хорошо выпив вместе с Долоховым. Значит, и у зеркала должна была быть! Поттер продолжал что-то бурчать, но тратить на него время сейчас было глупо — в приоритете камень!

Но зеркало камень выдавать отказывалось. В бесплодных попытках решить эту мерлинову головоломку, злодеи окончательно сфокусировались на пропитанном магической энергией артефакте, и голос Гарри, раздавшийся у них за спиной, застал Волдеморта и Квиррелла врасплох.

— Зря стараетесь. Камня там нет. Камня вообще тут нет. Подделка в зеркале. Старый хр… Дамблдор сумасшедший, но не псих.

— Как нет?! Что?! — в один голос завопили Квиррелл и Волдеморт. — Подделка?!

— Ага, — пожал плечами Поттер и тут же взмахнул волшебной палочкой. — Акцио булыжник!

Раздался громкий треск, тут же сменившийся звоном разбивающегося стекла, и последним, что увидел Квиррелл, был здоровенный валун размером с молодого быка, несущийся в его сторону. В последний момент профессор успел отшатнуться, и это спасло его от неминуемой смерти. Впрочем, валун задел его по касательной, со всей силы отбросив в противоположную от Поттера сторону, и врезался в стену.

— Убей мальчишку! — завопил Волдеморт, осознав, что все жертвы, на которые он пошел, были напрасны. — Убей!

— Авада Кедавра!

Зеленый луч рассек воздух над головой Гарри и исчез, так и не достигнув цели. Но мальчишка уже оказался в движении. Как же ему повезло, что тело впитало хотя бы некоторые рефлексы — едва заслышав этот ни с чем не сравнимый, тихий вой, с которым Убивающее Заклятие понеслось в его сторону, Поттер резво прыгнул вправо, чтобы крыться за все тем же валуном.

— Тебе не спрятаться, Поттер! — истерично кричал Квиррелл, посылая проклятия одно за другим. — Авада Кедавра! Авада Кедавра!

Валун раскололся, разлетелся на несколько частей, но Гарри уже успел сменить позицию. Адреналин бушевал в крови, а он сам был на седьмом небе от счастья. Как в старые добрые времена!

Взмах волшебной палочкой, и куски валуна, обретя ножки, бросили гоняться за профессором, с головы которого слетел тюрбан, и теперь Поттер мог лицезреть воочию Волдеморта. Точнее, его лицо. Зрелище это было малоаппетитным, но Гарри видел вещи и похуже. Вернона Дурсля, занимающегося аэробикой, например. Или тетушку Мардж в леггинсах… после такого даже дементор не страшен.

— Редукто! — Квиррелл отбивался от булыжников, отчаянно стараясь достать Поттера. — Авада Кедавра!

Но куда там? Натренированный Аластором Грюмом, пусть и в теле одиннадцатилетнего мальчишки, Нил Патрик Браун был в своей стихии. Он крепко помнил, чему учили в учебке Аврората. И весь богатый жизненный опыт работал на него!

С кончика волшебной палочки сорвалась струя огня, формирующаяся в длинный, канатной толщины хлыст. Пламя с воем рассекло воздух, хлыст сомкнулся на ноге Квиррелла, а Гарри со всей силы рванул палочку на себя. Профессор потерял равновесие и, зашипев от боли, рухнул на каменный пол. В воздухе повис противный запах горелой плоти. Сверкнула вспышка и огненный хлыст рассыпался красными искрами. Но Поттер был наготове и уже приставил палочку к горлу профессора, ногой выбив из его рук волшебную палочку.

— Ты связался не с тем школьником, — в лучших традиция голливудских фильмов констатировал мальчишка. — А теперь — обнимашки!

Стоило его ладонями сомкнулся на горле Квиррелла, как подземелье наполнилось душераздирающим воем. На шее, на лице, на руках бедняги появились ожоги. А потом появился туман, размывающий очертания предметов. Гарри не мог разобрать, что происходит вокруг него, и наугад применил заклинание Изгнания духов. Вой повторился, такой же протяжный и долгий… а потом оборвался, словно его и не было. Тут же рассеялся и туман.

— Я ещё вернусь! — раздался голос, с каждым мгновением затухающий и отдаляющийся. — Ну погоди!

— Да-да, — устало согласился Поттер, опускаясь на пол. — Жду с нетерпением…

* * *

Альбус Дамблдор, путаясь в полах мантии, весь в крошках от печенья, влетел в зал. Старец тяжело дышал, складывалось впечатление, что он запыхался. Борода, обычно аккуратно расчесанная, сейчас казалась растрепанной, очки съехали набок, но рука крепко сжимала волшебную палочку. Да и сам Дамблдор пребывал в ярости. Ещё бы! Его обвели вокруг пальца! Заставили отправиться в Лондон! А ведь в это время Волдеморт мог расправиться с мальчишкой! Когда тот ещё не готов, когда Дамблдор ещё не успел его правильно воспитать! Даже то, что дегустация лимонных долек и новых сладостей и правда состоялась, не могло исправить положения!

Директор окинул взглядом зал. Царившая здесь разруха явно говорила о том, что случилось непоправимое. А уж осколки зеркала Еиналеж… впору было хвататься за голову. Это ведь теперь с него шкуру снимут за порчу дорого инвентаря! Хорошо хоть камень был подделкой! Обычный булыжник, просто зачарованный на изменение вида. Но где же Гарри?! Альбус шарил взглядом по залу, пытаясь отыскать тело Героя, а заодно размышляя, получится ли из Лонгботтома вырастить Спасителя Магической Британии, как вдруг…

— Так-так-так!…

Великий светлый подпрыгнул на месте от неожиданности и развернулся на голос, чтобы лицезреть сидевшего у стены — в комфортном кресле, где только достал, паршивец — Поттера, уплетающего торт, с чашкой чая в другой руке.

— Так-так-так, — ханжеским тоном повторил Гарри, лениво посмотрев на часы. — Два часа, тридцать девять минут и сорок одна секунда. Что-то вы долго, профессор Дамблдор, я уже вечность вас тут жду.


Гарри Поттер и поезд на Лондон

В больничном крыле в этот день были только двое пациентов. Они переговаривались между собой, но «конструктивного диалога» не получалось — один был слишком возмущен, чтобы сохранять спокойный тон, а второй как всегда старался уйти от ответов. Наверное, это уже было каким-то заболеванием. Психическим. Но ни один психотерапевт пока не добрался до Альбуса Дамблдора, и сделать великое открытие пока не представлялось возможным.

— Зачем вы сказали мадам Пофмри, что я тронулся умом?! — Гарри сидел на кровати и сверлил Дамблдора гневным взглядом. — Я, что, похож на сумасшедшего?!

— Гарри, мальчик мой, но ты пил чай после схватки с Волдемортом! — лежавший на соседней койке Альбус Дамблдор старательно защищался. — Я всего лишь беспокоился о тебе!

— Ну да! Как спрятать камень в школе — это вы не беспокоились. А как я чаю решил выпить, потому что вы опаздывали, между прочим, так беспокоитесь!

«Вот же мелкий паршивец», — подумал Дамблдор.

«Вот же старый козел», — решил Гарри.

На какое-то время вновь воцарилось молчание. Великий Светлый продумывал пути отступления — перспектива остаться в больничном крыле его пугала; Гарри раздумывал о том же самом, за тем исключением, что его пугала перспектива умереть от скуки. Это было бы обидно — победить Волдеморта, открыть личный счет, так сказать, но при этом умереть от скуки в больничном крыле. Или ещё хуже: свихнуться по-настоящему!

— Профессор…

— Знаю-знаю, Гарри, ты хочешь у меня спросить, почему Волдеморт — не бойся называть его по имени — решил убить тебя? О, это длинная история, но её ты узнаешь позже. Когда будешь готов!

— Но почему…?

— Правда — прекраснейшая вещь. Но она может быть опасной. И ужасной. Такой вот парадокс жизни. Но не стесняйся, спрашивай, я вижу, у тебя много вопросов!

«Да ты мне слова сказать не даешь!», — возмутился Гарри, но промолчал, чтобы не вызывать подозрений. Ещё больших подозрений. Все равно он знал почти всю подноготную.

— Профессор Дамблдор, значит теперь Волдеморт будет искать другой способ? Ведь камень, как я понял, уничтожен?

— Да. Ты знаешь о камне, — задумчиво кивнул Великий Светлый, почесывая бороду. — Но к тому времени, когда у него найдется достаточно сил, чтобы повторить попытку, найдется кто-нибудь, кто сможет его остановить. Кстати, Гарри… что там произошло? Я видел остатки зеркала и…

— О, профессор! Это длинная история, но её вы узнаете позже! Когда будете готовы! — не смог удержаться Поттер, с самой нахальной улыбкой запуская руку в пакетик со сладостями. — Правда — опасная штука.

Дамблдор нахмурился, в глазах старого волшебника на мгновение появился какой-то маниакальный блеск… но мальчишка не удостоил этот факт вниманием. Просто директору запретили есть сладкое. Да-да. Великий Светлый, Верховный Чародей Визенгамота, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор был лишен своих любимых сластей. Железной рукой мадам Помфри.

* * *

Из больничного крыла Гарри смог сбежать только за день до праздничного пира. Это стоило ему огромных трудов, сил и просто потраченных нервов. Не во время побега, нет-нет! Просто однажды утром, в больничном крыле появились новые посетители. Или просто посетители — мадам Помфри только-только разрешила навещать Поттера.

— Гарри! Ты мог погибнуть!

— Ты был в опасности!

— Как же тебе досталось!

— Мерлин, это так страшно!

— Мы никогда тебя не бросим!

— Мы всегда будем рядом!

Все это сопровождалось бурной истерикой со слезами. Сидевший на кровати, Гарри с трудом понимал, что происходит и инстинктивно закрывался одеялом. В глазах мальчишки плескалось глубокое отчаяние. И виноваты в этом были Ханна Аббот и Гермиона Грейнджер, пришедшие «навестить друга и поддержать его в трудную минуту». На взгляд Поттера, трудная минута началась в тот момент, когда девочки появились в палате.

Несколько минут он стоически переносил тот словесный поток, который буквально выливался на его голову. Но вот когда девочки начисто забыли о том, что они не вдвоем, и принялись бурно обсуждать, к кому в гости поедет Гарри… тут Поттер не выдержал, как и любой уважающий себя мужчина.

Вскочив с кровати, мальчишка, как был в пижаме, со всех ног бросился в сторону выхода. Топот его отчетливо отдавался в относительной тишине больничного крыла. Вот только Ханна и Гермиона, занятые обсуждением планов на лето, не сразу заметили его бегства! И от них подвоха можно было не ждать!

Беда пришла совсем с другой стороны. Из кабинета на топот выскочила мадам Помфри, гневно потрясая внушительным медицинским справочником. Магловским, как понял Гарри, успев мельком рассмотреть обложку. Школьная медсестра была женщиной доброй и понимающей, но если вывести её из себя… о да, её боялись все, начиная с Дамблдора и заканчивая профессором Снейпом, который боялся только Лонгботтома. И то, по привычке.

— Поттер!

— Я здоров! — завопил в ответ Гарри, хватаясь за спасительную ручку двери. — Я нормальный!

С этим криком он выскочил в коридор, оставив мадам Помфри в растерянности смотреть на захлопнувшуюся дверь...

* * *

Кубок факультетов выиграл Слизерин, и в этом не было ничего удивительного. Хотя нет, удивительное было.

— Пришло время! Да-да, время пришло! — возвестил Дамблдор, поднимаясь со своего места. — Подвести итоги соревнования факультетов! Великий час!

Выглядел директор совсем плохо, глаза лихорадочно блестели, черты лица заострились, он как будто весь осунулся. Шел третий день «безлимоннодольческой диеты». Гарри, наблюдая за мучениями директора, даже начал задумываться: не было ли в лимонных дольках чего-то запрещенного? Феликса Филициса, например.

Коллеги косились на Дамблдора с неодобрением, но открыто выражать свое недовольство не спешили. Выводить из себя директора, и так находившегося в не совсем адекватном состоянии, никто не собирался. Дураков не было.

— Итак! Первое место занимает, как и всегда, Слизерин! Но! — директор сделал паузу. — В свете последних событий, возникло некоторое количество баллов, которые следовало бы добавить в копилку факультета Хаффлпафф!

Снейп сразу же помрачнел, профессор Спраут сочувствующе посмотрела на зельевара, но тот сделал вид, что ничего не заметил. А Гарри напрягся.

— За недюжинную смекалку, за присутствие духа в момент смертельной опасности, за находчивость я награждаю мистера Гарри Поттера двумястами пятьюдесятью баллами!

Стол Хаффлпаффа взорвался овациями, его поддержал стол Гриффиндора — и только Рональд Уизли решил не вестись на подобное, или просто не сообразил, что надо делать, что более вероятно. Рейвенкло проигнорировали это сообщение с присущем им спокойствием, ну а Слизерин молчал, мрачно взирая то на Поттера, то на стол преподавателей.

А вот Гарри заметно расслабился. Он сидел, с самым невозмутимым видом, загадочно улыбаясь и смотря в одну точку. Расположившиеся рядом студенты Хаффлпаффа волей-неволей начали оборачиваться в ту сторону, куда устремился взгляд Поттера. Их лица менялись, на них застывало выражение немого удивления. Вскоре в зале стало совсем тихо… и в этот момент послышался ехидный голос Гарри:

— Хогвартс против!

Все синхронно повернули голову в ту сторону, куда указывал хаффлпаффец. В больших песочных часах, служивших вместилищем для драгоценных камней, отсчитывавших количество баллов, творилось что-то невероятное. Камешки, символизирующие Хаффлпафф, упорно не хотели падать в нужную емкость и старательно перебегали к Слизерину. Вновь поднялся шум, но уже совсем другой. Удивлению не было предела.

Видимо, замку надоело самоуправство директора, и он решил внести свою лепту в происходящее… И пока все с удивлением, а слизеринцы с безграничным счастьем, смотрели на песочные часы, Поттер с огромным облегчением, что этот год закончился, накинулся на еду, громко причмокивая.

* * *

В поезд грузились с шумом и весельем. Хотя, это и было приправлено легкой толикой грусти, ни одного невеселого лица заметить было просто невозможно. Год был насыщенным и… веселым? Пожалуй, именно так.

— До встречи, Поттер!

— Хороших каникул, Гарри!

— Аста ла виста, псих!

Поттер уже не запоминал, с кем прощался, кому пожимал руку, кто хлопал его по плечу. Не без труда он забрался в вагон, и только в купе, где его уже ждали Грейнджер, Аббот, Малфой и Лонгботтом, смог вздохнуть спокойно. И прежде чем кто-то успел открыть рот, Гарри поднял руку, призывая всех к молчанию. Откашлявшись, с видом заправского поэта, готового продекламировать своё произведение, он констатировал факт:

— В гости поеду ко всем! На пару дней загляну к каждому!

Ну глупо же было отказываться от такого? Гарри вообще ловил себя на мысли, что даже в простых детских развлечениях, вроде посиделок у камина с жаренным зефиром в руках, было что-то… приятное? Пожалуй, что так.

Это его заявление было встречено радостным галдежом, и Гарри с чувством выполненного долга плюхнулся обратно на сидение. Искоса поглядывая на друзей, с энтузиазмом взявшихся обсуждать планы на лето, мальчик думал о том, что этот учебный год и правда был насыщенным. Вот только он закончился. И времени на развлечения больше не оставалось.

— Гарри, а у тебя какие планы? — спросила Ханна минут через пятнадцать оживленного разговора. — Кроме гостей?

— Работать, Ханна, работать над собой, — ответил Поттер, уже представляя, сколько всего нужно сделать. — Долго и упорно работать...


Примечание к части

Вот и закончился первый год похождений Нила Брауна, заточенного в теле Очкарика.

И я хотел бы поблагодарить тех, без кого эта работа не появилась бы.

Во-первых, мою лучшую подругу, которая очень любит Криса Эванса. Спасибо! Без тебя не появился бы Нил Браун. Без тебя не было бы этого забавного бреда.

Во-вторых, огромная благодарность уходит моей бете! Akennet, спасибо что проверяешь эти дебри очепяток и высказываешь мнение о главах! И терпишь внезапные исправления частей. :D



И огромное спасибо тем, кто читал, ставил плюсики и комментировал работу. Без вас я бы точно забросил писанину! Спасибо вам!



Следующий год похождений планируется начать в ближайшее время.

>

Оглавление

  • Нил Браун и испорченный сон
  • Гарри Поттер и письмо из Хогвартса
  • Гарри Поттер и Косой переулок
  • Гарри Поттер и Хогвартс-экспресс
  • Гарри Поттер и Распределяющая Шляпа
  • Гарри Поттер и лимонные дольки
  • Гарри Поттер и урок зельеварения
  • Гарри Поттер и урок полетов
  • Гарри Поттер и запретный коридор
  • Гарри Поттер и незавидная доля тролля
  • Интерлюдия первая (серьёзная). Новая тайна профессора Снейпа
  • Гарри Поттер и жесткая игра
  • Гарри Поттер и рождественское чудо
  •   Примечание к части
  • Интерлюдия вторая (печальная). Нил Браун и рождественское чудо
  • Гарри Поттер и опасное зеркало
  • Гарри Поттер и горячая штучка
  • Гарри Поттер и лавры профессора Трелони
  • Гарри Поттер и любители ночных прогулок
  •   Примечание к части
  • Гарри Поттер и финальный аккорд
  • Гарри Поттер и поезд на Лондон
  •   Примечание к части
  • X