Александр Александрович Тамоников - В плену у талибов

В плену у талибов 1168K, 204 с.   (скачать) - Александр Александрович Тамоников

Александр Тамоников
В плену у талибов

© Тамоников А., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

* * *

Все, изложенное в книге, является плодом авторского воображения. Всякие совпадения непреднамеренны и случайны.



Глава первая

2 сентября. Четверг.

База американских войск Хуми в Афганистане

В 10–00 сержант Луиза Крофт вошла в отсек командира штабного модуля.

– Разрешите, сэр?

– Да, входите, – ответил командир базы подполковник Стейк.

– Сэр, сержант Крофт по вашему приказанию прибыла, – доложила Луиза.

– Проходите, сержант, присаживайтесь. Кофе?

– Нет, сэр, благодарю.

– Ну что ж, тогда перейдем к делу. Пришел ответ на ваш рапорт после гибели бригадного генерала Харсона. Мне приказано обеспечить вашу доставку на авиабазу для отправки в Штаты.

– И ничего про увольнение?

– Нет. Видимо, по существу ваш рапорт будет рассмотрен в Вашингтоне. Сегодня в 14–00 в США отправляется транспортный борт. Вы полетите на нем. Все формальности улажены, на аэродроме вас будут ждать. Прибыть на авиабазу следует до 13–00.

– Каким образом я доберусь до нее?

– Сколько времени вам потребуется на сборы? – в свою очередь спросил подполковник.

– От силы полчаса.

– О’кей! До авиабазы недалеко, но с учетом того, что придется объезжать город, путь займет около сорока минут. В 12–00 у КПП вас будут ждать два «Хамви» роты охраны. На одном из них вас и доставят на авиабазу.

– Я все поняла, сэр, – кивнула Крофт. – Разрешите идти?

– Да, конечно. Мне искренне жаль, что погиб ваш босс, но война есть война.

– Вы правы, это так…

– Прощайте, сержант, и удачи вам!

Крофт покинула штабной отсек. У себя в модуле она быстро собрала вещи и к 12–00 подошла к КПП, возле которого стояли два армейских внедорожника. Встретил Луизу молодой лейтенант.

– Сержант Крофт? Прошу в головную машину. Мне приказано доставить вас на авиабазу. Кстати, в день моего рождения…

– Поздравляю и сожалею, что приходится лишать вас возможности отпраздновать данное событие.

– Пустяки! – улыбнулся лейтенант. – Вечером в компании друзей отпраздную.

Крофт заняла место рядом с рядовым на заднем сиденье. Впереди за пулемет встал еще один солдат, а лейтенант устроился на месте старшего. Во второй машине разместилось четверо солдат. Офицер отдал команду, и «Хамви» подошли к воротам. Наряд открыл их, и колонна, пройдя сектор безопасности, вышла на грунтовую дорогу, сразу свернув на запад, оставляя Кабул справа. Идти днем через столицу государства, где войска западной коалиции по статусу должны были поддерживать мир, небольшая армейская колонна не могла по инструкции. Не могла, так как наверняка подверглась бы нападению со стороны враждебно настроенных к американцам афганцев. А точнее, пуштунских отрядов, свободно располагавшихся в Кабуле. Их так и называли – «охотники на американцев». Не смогли вооруженные силы по поддержанию мира не только выполнить свою миссию, но и обеспечить собственную безопасность. Каждую ночь гарнизоны войск коалиции подвергались обстрелу, каждые сутки погибали солдаты, офицеры, служащие. Как сказал Стейк – война есть война? Но это была не война, а не пойми что. Вернее, то, что вряд ли понимали генералы в Пентагоне.

Колонна меж тем набрала приличную скорость. Лейтенант достал из кармана плоскую флягу и обернулся к Крофт.

– Не желаете глоток виски, сержант?

– Нет, лейтенант, – отказалась Луиза. – И вам бы не советовала, все же мы не на территории базы.

– Но и не в городе… – Он отпил из фляги, вернув ее на место. – Хорошая сегодня погодка, сержант, не правда ли?

– Да, – согласилась Луиза. – По крайней мере, не жарко.

– Вам скоро лишь в кошмарных снах будут сниться и жара, и песчаные бури, и бородатые морды вонючих дикарей, а нам здесь еще служить и служить… Черт бы побрал тех, кто загнал нас в эту задницу! Как думаете, сержант, решится ли новая администрация на вывод войск из этого дерьмового Афганистана?

– Откуда мне знать?

– Ну как же, вы ведь представляете спецслужбу…

– Представляла. Но мне ничего не известно о планах нашего правительства.

– Меня, между прочим, Чаком зовут.

– Очень приятно, Луиза.

– Жаль, я не видел вас на базе раньше.

– А то что?

– А то обязательно добился бы вашего расположения.

– Вы не женаты?

– Нет.

– А девушек, что обслуживают часть, вам не хватает?

– Вам не хуже меня должно быть известно, что однообразие надоедает и хочется новых ощущений.

– Вы сполна получите их, вернувшись домой.

– Когда это будет…

– Ну, не всю же жизнь служить здесь!

– Как знать… – Прервав разговор с Луизой, лейтенант повернулся к водителю: – Том, сбавь обороты! Впереди поворот, слева роща и ручей. Рэй, – обратился он к пулеметчику, – будь наготове. В роще неплохое место для засады.

– Я наготове, – отозвался солдат, – но сколько мы здесь ни проезжали, дикарей не видели ни разу.

– Отставить разговоры!

Начальник колонны продублировал распоряжение командиру второй машины. Автомобили сбросили скорость, солдаты приготовили оружие к бою, передовой «Хамви» повернул вправо. Луиза быстро оценила обстановку. Да, место для засады идеальное. Для форсирования водной преграды машины должны сбросить скорость, «зеленка» в виде рощи с дороги не просматривается, зато дорога прекрасно видна из рощи. Справа холмы, поросшие кустарником, где легко могут укрыться снайперы. Но колонна без приключений прошла опасный участок, что вызвало выдох облегчения у лейтенанта:

– Ну, вот и все! Дальше до самой авиабазы путь безопасен.

– Удивительно, что афганцы не держат здесь своих боевиков. У ручья можно легко разгромить и более крупную колонну, нежели два «Хамви»…

– Возможно, потому, что этой дорогой мы пользуемся редко; мобильные патрули же здесь не появляются.

– Возможно.

Лейтенант повеселел и вновь приложился к фляге с виски.

Внимание Крофт привлекло полуразрушенное здание справа.

– А это что, лейтенант?

– Заброшенная кошара.

– Там тоже могут быть бандиты.

– Нет! Как и справа в балке.

– Почему?

– Потому, что наши саперы наставили там мин.

– Долго ли разминировать кошару и овраг?

– Для этого надо знать схему установок взрывных устройств, а заполучить их моджахеды не в состоянии; циркуляры же хранятся в сейфе начальника штаба.

– Афганцы выходили к кошаре?

– Кто знает… Но подрывов здесь на моей памяти не было. Не волнуйтесь, Луиза, еще двадцать минут, и мы прибудем на авиабазу. Кстати, надо связаться с начальником охраны аэродрома.

Но включить бортовую радиостанцию молодой лейтенант не успел. Луиза услышала выстрел, и тут же в лицо ей ударили брызги крови из разбитого пулей черепа начальника колонны. Водитель резко нажал на тормоз, отчего Луизу бросило вперед, на труп лейтенанта. Пулеметчик устоял, однако также не успел ничего сделать. По машинам слева и справа ударили автоматы. Крофт увидела вспышки от выстрелов в окнах кошары. Невольно подумала: вот тебе и мины!

Огонь прекратился так же внезапно, как и начался. Лейтенант и солдаты в передовом «Хамви» были убиты. Очевидно, та же участь постигла и бойцов второй машины, иначе они вступили бы в бой. Крофт сжала рукоятку наградного пистолета под сумкой и откинулась на спинку сиденья. Залитая кровью лейтенанта, она вполне могла сойти за убитую. Ну, а если моджахеды решат убедиться в гибели личного состава колонны, у нее будет шанс захватить с собой на небеса пару-тройку бандитов. Закрыв глаза, Крофт слышала, как к машине приблизились трое или четверо человек и молча обошли «Хамви» с двух сторон. Почувствовала дыхание подошедших и голос:

– Вот она!

Кто-то отдал приказ:

– Проверь, Саид, жива ли?

– Наши люди не стреляли в нее…

– Проверь, я сказал.

Холодные пальцы обхватили ее горло. Крофт открыла глаза. Склонившийся над ней афганец улыбнулся:

– Жива!

И это были его последние слова в жизни.

Луиза выстрелила из-под сумки прямо в физиономию бандита. Пуля из «кольта» отбросила тело бандита. Крофт резко поднялась, повернувшись влево, откуда неизвестный командир отдавал команды, чтобы и в него всадить пару пуль, но в лицо ударила струя газа. В голове словно разорвалась граната, рассыпавшись в тысячи осколков-искр, и Луиза рухнула на сиденье, провалившись в глубокую черную пропасть…

* * *

Четверг, 2 сентября.

Ближнее Подмосковье,

секретный военный городок размещения

офицеров спецслужб и членов их семей

Полковника Тимохина в 6 часов разбудил звонок телефона внутренней гарнизонной связи. Супруга Татьяна, повернувшись в постели, проговорила:

– Кому еще не спится в такую рань?

– Кому еще, кроме Вадима? – потянулся Александр. – Но просто так он звонить не станет, да и время вставать… Ты отдыхай, Танюша.

Тимохин поднялся, подошел к телефону, снял трубку.

– Да?

– Доброе утро, Саня! Не разбудил?

– Нет, Крым, не разбудил – мы еще спим. Что случилось?

– Ничего, Саша, если не считать того, что в 8-30 нам с тобой приказано прибыть в загородную резиденцию Управления.

– Кем приказано?

– Ты действительно еще спишь… Ну кем, как не Феофановым?

– Понял. Когда и на чем выезжаем?

– Чтобы не опоздать из-за пробок, поедем через полчаса. Думаю, этого времени тебе с лихвой хватит на то, чтобы и душ принять, и побриться, и позавтракать, и привести себя в полный порядок. В 6-30 я подъеду к твоему дому на своем «Ниссане». Вопросы?

Командир боевой группы «Орион» Главного управления по борьбе с терроризмом, заместитель начальника отдела специальных мероприятий, а с недавнего времени и исполняющий обязанности командира специального российско-американского отряда «Марс» полковник Тимохин спросил начальника и друга:

– Форма одежды?

– Парадная для строя.

– С чего бы это?

– Проснись же наконец, Саня! Какая, к черту, форма? Едем, как обычно, в гражданке.

– Да, я действительно еще не в себе… Так, значит, в 6-30?

– Ну плюс-минус десять минут на раскачку.

– Плюс, Крым, плюс… В 6-40 буду готов.

– Договорились! Привет Татьяне!

– Твоей благоверной тоже. И передавай привет немедленно, чтобы она тебя к черту вместе со службой послала.

– Моя не пошлет, она уже яичницу жарит.

– Тебе легче… Ну ладно, до встречи.

Александр положил трубку.

– Что там у вас? – спросила Татьяна.

– Да все как обычно, Танюш. Феофанов на 8-30 в резиденцию вызывает. Выезжаем с Крымом в 6-40.

– Через полчаса?

– Да.

– Это может быть связано с немедленной командировкой?

– Вряд ли…

– Тогда ступай в душ, я быстренько завтрак приготовлю!

– Не надо, я не хочу есть. Выпью чашку кофе, и все.

– С бутербродами!

– Я сказал, только кофе. Причем сам сварю.

– Ступай в душ, не теряй времени. Костюм какой наденешь?

– Все равно.

– Понятно. Я приготовлю. Возьми полотенце в тумбе!

В 6-40 Тимохин сел в «Ниссан» Крымова. Пожал руку начальнику отдела спецмероприятий, спросил:

– Не узнавал, что там да как?

– Пытался… Позвонил Ларинову, тот не в курсе.

– Помощник начальника Управления – и не в курсе?

– Как будто в первый раз!..

– Значит, у генерала есть сообщить нам что-то важное.

– Или, напротив, то, что не обязательно знать помощнику.

– По пустякам Феофанов с утра вызывать не стал бы.

– Чего гадать, Саня? Приедем в резиденцию – узнаем.

Несмотря на ранний час, МКАД оказалась забита пробками. Крымов вел машину рывками, то останавливаясь, то продвигаясь на сотню метров.

– Черт бы побрал эти заторы, – ударил он руками по рулю во время очередной стоянки. – А что будет через год-другой?

– Через год-другой, Крым, либо на «вертушке» будем летать в резиденцию, либо генералу придется переносить свою ставку в наш городок.

– Или группировку переселять поближе к резиденции.

– Или так…

– Нет, ну ты посмотри, что творится!!..

– Вруби сирену и мигалку, да требуй пропуска по левой полосе.

– Вон, «Скорая» с машиной ДПС впереди – и крякают, и мигают, а пройти не могут. Так мы опоздаем…

– Не по нашей вине.

– Как будто не знаешь, что это не довод для генерала.

– Ну, по воздуху перемещаться мы при всем желании тоже не можем.

Неожиданно пробка рассосалась. Начальник отдела спецмероприятий, увеличив скорость, меняя полосы и обгоняя впереди идущий транспорт, воскликнул:

– Ни хрена не пойму, что на Окружной дороге за движение? То все забито было, то куда только тачки подевались…

– На разводках в центр или в область уходят.

– Чертова трасса!

– Прибереги нервы для совещания.

– Прибережешь тут…

Крымов завел «Ниссан» на территорию резиденции в 8-20.

– Успели!

Офицеров боевой группировки Управления вышел встречать помощник начальника старший прапорщик Ларинов.

– Доброе утро, господа начальники.

– Здравствуй, Вася, – пожал ему руку Тимохин, – как твои дела?

– Да какие, Саныч, у меня дела? Помогаем, как можем, генералам за зарплату скромную.

– Не прибедняйся! Домик у Осетра неплохой поставил, а земелька там недешево стоит.

– Так Сергей Леонидович подсобил. И с землей, и с материалом, да и старую дачу я продал за хорошие деньги.

– Устраиваются же люди, – проговорил Крым, также пожав руку Ларинову. – Дачки строят, по грибы-ягоды ходят, огурчики выращивают под водочку… Не то что мы.

– Так сами же постоянно твердите – кто на что учился… Вы – на офицеров, я – на прапорщика. Вам звезды, ордена, почет, а мне… дачка!

– Да, Вася, ты прав, кто на что учился, – сказал Крымов. – На тебе ключи, отгони машинку на стоянку.

– Так она и здесь мешать не будет. Пойдемте, я вас, пока есть время, кофе или чаем напою.

– А что, Феофанова разве нет в резиденции?

– Нет, но недавно звонил, сказал, что будет с Потаповым вовремя. То есть в 8-30.

– Что ж, пойдем тогда пить твой кофе!

Точно в назначенный час прибыли генерал-лейтенант Феофанов и генерал-майор Потапов – начальник Главного управления по борьбе с терроризмом и его заместитель. По прибытии Феофанов пригласил Крымова и Тимохина в свой кабинет. Поприветствовал офицеров и предложил присесть в кресла у стола совещаний.

– Я вызвал вас, товарищи, для того, чтобы сообщить новый штат специального отряда особого назначения «Марс», согласованный с американской стороной. Итак, главным координатором действий отряда в Афганистане назначен бригадный генерал США Гарри Вайринк, который напрямую связан с командующими силами по поддержанию мира, и это очевидный плюс. Координатором с российской стороны остается полковник Крымов, которому предстоит исполнять свои обязанности под тем же прикрытием – военного атташе России в исламской республике. Командиром отряда решено назначить полковника Тимохина.

Александр остро взглянул на начальника Управления.

– По-моему, Харсона должен был заменить Крым.

– Мы планировали постепенное смещение генерала Харсона с должности руководителя спецотрядом, – кивнул Феофанов, – но его гибель в бою у перевала Джикунзи внесла свои коррективы в эти планы. Посему объединенное командование приняло решение о назначении на должность командира отряда «Марс» полковника Тимохина. Тебе все понятно, Сан Саныч?

– Да понятно, – пожал плечами Александр. – В принципе, какая разница, кто из нас двоих возглавит спецподразделение? Не американец – и то уже хорошо.

– Заместителем Тимохина назначен полковник США Джон Дак, – продолжил Феофанов. – По нему, думаю, ни у кого не возникнет вопросов. Связист подгруппы Управления – старший лейтенант Сергей Самойлов.

– Что еще за подгруппа? – вздыбил брови Тимохин.

– Она создана для обеспечения большей управляемости боевыми группами отряда и согласованности их взаимодействия. Конечно, это чистая формальность, но решение принято по настоянию американской стороны. В любом случае командир отряда, его заместитель и связист при решении задач будут находиться в подразделении. Далее. Отряд, как и прежде, имеет две группы специального назначения – «Орион» и «Ирбис», вот только изменения в укомплектовании проведены значительные. Что я имею в виду? Во-первых, обеими группами будут командовать российские офицеры, во-вторых, основную часть группы также составят бойцы группировки ГУБТ.

– И с чем это связано? – удивился Тимохин. – Американцы, так стремившиеся к главенству в отряде еще какой-то месяц назад, сейчас отказываются от него?

– Боевые операции, проведенные по наркозаводам в Кайзабаде и Тари-Пули, освобождение пленных и уничтожение лагеря талибов в Джабале, ликвидация баз хранения вооружения и боеприпасов моджахедов в Тарвале и действия отряда в условиях окружения у перевала Джикунзи показали, что российский спецназ более подготовлен для работы в тылу потенциального противника, нежели американский. Не признать этого они не могли, отсюда и уступки. Ради обеспечения решения дальнейших задач. Но вернемся к штату. Командиром «Ориона» назначен подполковник Соловьев, его заместителем – майор Шепель.

– Во как! – воскликнул Тимохин. – Шепеля определили в заместители командира группы?

– Ты что-то имеешь против? – спросил генерал-майор Потапов.

– Вообще-то, Владимир Дмитриевич, при составлении штата подчиненного мне отряда могли бы и со мной посоветоваться.

– Не было времени советоваться, Саша, – ответил Феофанов. – Американцы запросили быстрейшего возобновления работы в Афганистане, мы не могли отказать, поэтому решение по штату принималось в экстренном порядке. Но если ты что-то имеешь против Шепеля, мы еще можем провести корректировку штата и заменить Михаила.

– Да не имею я ничего против Шепеля. Но всегда был против таких вот поспешных решений, которые в большинстве случаев приходится корректировать в ходе боевых выходов. А это нередко приводит к ситуациям, когда подразделения вынуждены действовать в условиях непредсказуемости, что не может не влиять на их боевой потенциал.

Генерал-лейтенант качнул седой головой:

– Все верно. Ты, Саша, прав на сто процентов, но решение принято, и нам следует не обсуждать его, а принимать к реализации. Значит, заместитель командира «Ориона» – майор Шепель. Далее стрелки́ – майор Макаров, капитан Дрозденко и сержант США Пол Ларсен.

– Еще лучше! – вновь подал голос Тимохин. – Ларсен попал в подчинение к Шепелю, в доме тестя которого американский сержант подженился, а Шепель с Ларсеном не единожды вместе попадали в скандальные ситуации… Нормально.

Феофанов отложил список в сторону:

– Так, Тимохин! Мне надоело выслушивать твои реплики. Вижу, Шепель тебе поперек горла встал. Меняй его, и дело с концом.

– Извините, товарищ генерал-лейтенант. Что-то я сегодня раздражен… И причины вроде нет, а на все реагирую как-то… того…

– Так ты оставляешь Шепеля?

– Так точно! И Шепеля, и Ларсена.

– Ну, по американцам принимать решения не в твоих и не в моих полномочиях… Саперы группы «Орион», – продолжил Феофанов, – капитан Ким, снайперы – прапорщик Шматко и сержант Линке, снайпер-санинструктор – прапорщик Санеев, связист – старший лейтенант Шустов. Вопросы по составу группы «Орион»?

– Во второй группе тоже будет десять человек? – спросил Крымов.

– Я просил, Вадим Петрович, задавать вопросы лишь по «Ориону».

– Нет вопросов.

– Тимохин?

– Никак нет!

– Переходим к группе «Ирбис». Название подразделению следовало бы изменить на «Алтай», так как в нем больше всего офицеров именно из боевой группы ГУБТ «Алтай», но решено оставить «Ирбис». Итак, командир «Ирбиса» – подполковник Федоров. Его заместитель – майор Березин; стрелки – капитан Дмитриев, капитан Лушин, сержанты США Спайк и Шинлер; сапер – капитан Пимнев; снайпер – прапорщик Чернов; снайпер-санинструктор – сержант Ведлер; связист группы – лейтенант Арчи Крош. Как видите, если в «Орионе» всего два американца, то в «Ирбисе» – четверо. И в «Орионе» – десять бойцов, и в «Ирбисе» – десять. Группа Соловьева в отряде будет являться ударной. Вопросы по «Ирбису» и в общем по штату?

Вопросов у Тимохина и Крымова не было.

Феофанов передал списки командиру «Марса»:

– Готовь, Сан Саныч, наших ребят. На 5 сентября назначен вылет российского состава «Марса» в Ашхабад и далее в Келяджи на суточный отстой. Туда же прибудут американцы. В горном учебном центре генералом Вайринком отряду будет поставлена боевая задача. Суть ее мне неизвестна.

– Почему у нас большинство выходов приходится на воскресенья? Нельзя было назначить вылет на понедельник? – проворчал Тимохин.

– Значит, нельзя.

Телефон засекреченной связи начальника Главного управления сработал сигналом вызова. Феофанов поднял трубку.

– Слушаю! Что?! Когда? Та-ак!.. Для полного счастья нам только этого не хватало… Да, конечно, понимаю… Подъеду. Где-то часа через два. – Генерал бросил трубку. – Черт бы побрал этот совместный проект!

– Что-то случилось? – спросил Потапов.

– Из Кабула сообщили, что при перемещении из Хуми на авиабазу США неизвестными лицами была похищена помощница покойного генерала Харсона сержант Луиза Крофт. Сопровождавший ее конвой из семерых военнослужащих базы уничтожен.

– Похитили Крофт? – удивился Тимохин. – Но у нее же вся информация по «Марсу»!

– Вот именно.

– Откуда же «духи» узнали о перемещениях Крофт?

– Ты, Саша, у меня спрашиваешь? Видимо, талибы имеют своих людей и на базе в Хуми, а то и в вышестоящих штабах войск западной коалиции.

– Тогда вскоре «духам» станет известно все о «Марсе». И о проекте «Эльба». А возможно, и о предстоящих планах объединенного командования по применению отряда особого назначения, что сведет все наши усилия к нулю.

– Крофт о них не знает.

– Могут знать те, кто сливает «духам» информацию из штабов войск коалиции.

– Если ее не сливают отсюда, из России… Так, двигайте в городок и занимайтесь по плану формирования групп в рамках нового штата, а также по подготовке к вылету в Туркмению. Я в Администрацию. Там весьма обеспокоены похищением Луизы Крофт.

– Еще бы! Что вообще за хрень происходит, Сергей Леонидович? – воскликнул Тимохин.

– Что ты имеешь в виду?

– То ПЗРК нелегально продают, то секретных агентов сдают… Кстати, чинуш, что продали модернизированные «Иглы», из-за которых мы понесли потери в операции у Джикунзи, ФСБ нашла?

– Нашла, Саша!

– Странно… И кто эти ублюдки?

– Неважно. Они в разработке.

– Их даже не арестовали?

– Я же сказал, предатели в разработке. Ими занимается ФСБ.

– Понятно… Кто-то наверху решил отмазать козлов. Потому, как сам имел долю в выгодном бизнесе. Вот и спрашиваю, что за хрень в стране нашей великой творится?

Феофанов надел китель.

– Знаешь что, Саша, езжай-ка ты с Крымовым в городок и занимайся отрядом. И не задавай вопросов, на которые ответа тебе дать не сможет никто, даже сам Верховный Главнокомандующий. Впрочем, тебе и без подсказки ясен ответ на свой вопрос… Свободны. Находиться постоянно на связи. Дело с Крофт может принять самый неожиданный поворот. До связи!

Офицеры вышли во двор. К ним подошел старший прапорщик Ларинов.

– Чего головы буйные повесили, господа полковники? Или кончился отдых и вас вновь отправляют в Афган?

– На Кипр нас отправляют, Вася, – ответил Крымов.

– На Кипр? – рассмеялся помощник Феофанова. – Ну, ну! ГУБТ теперь будет бороться с мировым финансовым кризисом?

– И откуда ты слова-то такие знаешь, Вася?

– Не глупее других.

– Да ты что? А по виду не скажешь…

– Все бы вам портить младшим по должности и званию настроение. Злые вы, ребята! Пойду-ка я на свое рабочее место.

– Геморрой не заработай.

– Уже заработал.

– Неудивительно…

Тимохин взял Крымова за руку:

– Да оставь ты его, Вадим! Валим в городок!

Начальник отдела спецмероприятий и новоиспеченный командир отряда «Марс» прибыли в секретную воинскую часть без десяти двенадцать. На 12–30 объявили сбор всей группировки Управления. Во время совещания довели до офицеров новый штат «Марса». Сообщение Крымова не вызвало у вновь введенных в отряд офицеров каких-либо эмоций. Назначения были восприняты спокойно. Бойцы боевой группировки антитеррористического Управления находились в постоянной готовности к выполнению любых задач любой степени сложности в любой точке земного шара. Даже прибывший из Москвы по экстренному вызову майор Шепель воспринял свое новое назначение спокойно, как должное. Повышение по службе его совершенно не волновало. Отдав распоряжение командирам групп приступить к подготовке подчиненных подразделений к переброске в Туркмению, Тимохин отпустил личный состав, подозвав к себе Шепеля.

– Здравствуй, Миша!

– Так здоровались же в строю!

– Строй есть строй…

– Ну, здравствуй, командир! У тебя есть что сказать мне?

– Спросить, Миша, спросить.

– А что это у тебя голос какой-то не такой, как обычно, и тон ироничный? Опять ко мне какие-то претензии? Кто-то кому-то в Москве набил морду, и этим «кем-то», по-твоему, был я?

– Нет. Меня интересует, как складываются отношения между Ларсеном и его дамой сердца.

– С чего вдруг?

– С того, что он боец подчиненного мне отряда.

– Знаешь, Саня, – улыбнулся Шепель, – теперь я начал понимать, чем отличаются наши бабы от американских.

– Чем же?

– Страстью! Ты бы посмотрел на Ларсена сегодня утром. Он вышел из душевой в таком состоянии, будто его всю ночь каток укатывал. Глаза красные, как у оглушенного окуня, руки дрожат, на физиономии улыбка идиота. Да и немудрено. Они с Анастасией удалились в отведенную им комнату часов в десять. И Валентине в гостиной даже пришлось звук телевизора прибавлять, потому что из спальни молодых сразу же начали такие вопли доноситься… а сын еще не спал, спрашивал, что это. Валя что-то наговорила Ваньке, тот успокоился. Потом спать уложили. Да и вопли приутихли. Ну, и мы ко сну где-то в полночь отошли. А в четыре часа встаю я отлить. Туалет между нашей с Валюшей комнатой и комнатой влюбленных. Прохожу мимо и, прикинь, через массивные двери спальни слышу голос Анастасии: «Еще милый… ну еще раз… да, да…» Короче, и дальше в том же духе. Оттого и выглядел поутру Ларсен хуже контуженого. А так – днем меж ними все о’кей. Вот только, мне кажется, Ларсен после близкого знакомства со своей дамой сердца вряд ли захочет тащить ее к себе в Штаты. А там – кто знает… Может, того, что выделывает Настя, как раз и не хватало раньше Полу. Но если женится, то на верность и третьей супруги ему вряд ли стоит рассчитывать.

– Значит, думаешь, разбегутся они?

– Да хрен его знает… Может, разбегутся, может, нет… Ларсена насчет баб не поймешь. Он с нами в Туркмению полетит?

– Ну, не в Кувейт же его отправлять!

– Тоже верно.

– Ладно, с Ларсеном все ясно. Ты передай ему, чтобы решил с Настей: или в посольстве ее устраивал, если надумал сдуру жениться, или расходился по-тихому до вылета, до пятого числа.

– Передам. Но он волен поступать по-своему. Тесть его подружку не гонит, так что Настя и дальше может ждать своего героя в Москве, ни в чем не нуждаясь, кроме, естественно, страстной близости с возлюбленным.

– Было бы для всех лучше, если бы он решил с ней вопрос. Либо так, либо этак. Неизвестно, о чем они там в перерывах мило беседуют. Как бы женщина не стала обладательницей секретной информации… Она уже и так знает о нас больше, чем следовало бы.

– Так все больше в общих чертах и ничего конкретного.

– Это ты так думаешь. Мы считали, что проект «Эльба» остается от талибов в секрете. Но…

– Что «но»? – насторожился Шепель. – Что-то случилось?

– Черт… не должен был я тебе об этом говорить…

– Что произошло, командир?

– В Афгане похитили Луизу Крофт.

– Что?! Как похитили? Кто?

– Вот это сейчас и выясняется. Хотя и без выяснений понятно, что Крофт взяли талибы.

– Мать твою!.. Тебе известно, как это произошло?

– Да. Но смотри, о данном происшествии должны знать только ты, я и Крымов. И больше – не считая, естественно, руководства Управления, – никто. Никто, Миша, понял? Тем более сержант Ларсен!

– Ты меня знаешь. Могила.

– Крофт в сопровождении конвоя из семи военнослужащих базы Хуми, где мы останавливались, сегодня утром выехала на авиабазу для перелета в США. По пути американцы, скорее всего подробности неизвестны, попали в засаду. «Духи» явно охотились за Крофт, так как расстреляли весь конвой, ее же забрали с собой. Примечательно, что талибы устроили засаду там, где их никогда не было. Причем вблизи от войсковых частей коалиции. Они шли на риск, захватывая Крофт. Ради чего? Ради того, что на Луизу положил глаз какой-нибудь арабский шейх?

– Глупости!

– Верно, глупости. Крофт захватили только потому, что она была непосредственно связана с работой отряда «Марс»!

– Черт возьми… «Духи» вытащат из нее всю информацию по нам. И в способах стесняться не станут. Страшно представить, что они могут с ней сделать… Эх, мать их за ногу, американцев этих! Не смогли обеспечить безопасную доставку в аэропорт. Или, может… Стейк, командир базы, как раз и сделал все так, как было нужно талибам?

– Не знаю.

– И что дальше? Луизу надо вытаскивать!

– Сам-то подумал, что сказал? Откуда вытаскивать? Как?

– Как? Нашли бы вариант. А вот откуда… Это действительно вопрос.

– Над которым сейчас в экстренном режиме работают члены комиссии, курирующей проект «Эльба». Феофанова вызвали в Администрацию. Возможно, скоро что-то прояснится.

– Жаль Луизу! – вздохнул Шепель. – Мужа на войне потеряла, добровольно пошла в спецслужбу… Напросилась в помощницы Харсона, зная, чем придется заниматься. И к «духам» попала. Жаль. Хорошая баба, хоть и американка. Веселую новость ты мне сообщил… Лучше не говорил бы ничего.

– Ну, извини, что не пожалел твои нервы.

– Да ладно, чего теперь об этом? Пойду я.

– Ступай. И еще раз…

– Не надо, Сань, я все прекрасно помню! И про Ларсена с Анастасией в том числе.

В 14–00 во время обеденного перерыва телефон внутренней связи полковника Тимохина вновь сработал сигналом вызова.

– Да что это такое? – воскликнула Татьяна. – Пообедать спокойно человеку не дадут!

Александр отложил вилку, поднялся, прошел к тумбе с телефоном, поднял трубку:

– Да.

– Это Крымов.

– Решил пожелать мне приятного аппетита?

– Ты сидел за столом, что ли?.. Придется, Саня, прервать обед.

– Чего ради?

– В городок приехал генерал Феофанов, вызывает нас с тобой в штаб. Срочно.

– Понял! Выхожу.

– Давай, у твоего дома встретимся.

Тимохин взглянул на Татьяну:

– Ты заканчивай без меня, я в штаб.

– Но почему именно сейчас?

– Потому, что вызывает Феофанов.

– Начальник Управления в гарнизоне?

– Ты догадлива. Спасибо за обед, все было очень вкусно.

– Но ты же не успел даже притронуться ко второму блюду!..

– Первого достаточно. Пошел я, Танюш, не провожай.

Александр вышел на улицу. Тут же подошел и полковник Крымов. Офицеры быстрым шагом направились в сторону штаба части обеспечения функционирования секретного объекта.

Когда они вошли, генерал-лейтенант Феофанов стоял у окна.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Входите! Присаживайтесь.

Тимохин и Крымов устроились за столом совещаний.

– Я к вам сразу из Администрации. Служба внешней разведки установила местонахождение сержанта Луизы Крофт.

Старшие офицеры переглянулись.

– Так быстро?

– Как ни странно, но разведке это удалось. И удалось с помощью небезызвестного вам агента Сергея Ревунова, или Абдуллы Реви.

– Сержанта? – удивился Тимохин. – Значит, он сумел сохранить свое положение?

– С его деньгами сделать это было несложно. Тем более что после разгрома наркозаводов в Кайзабаде и Тари-Пули Реви перебрался в Кандагар, к талибам. Естественно, не рядовым моджахедом… В общем, это не столь важно. Важно то, что теперь нам известно: Луизу Крофт похитили по приказу Абдуллы Темирзая, одного из руководителей «Талибана», и сейчас Сержант находится в Пакистане, а точнее, в населенном пункте Дерхан. Кстати, через этот Дерхан наши торговцы оружием переправили ПЗРК «Игла» в Афганистан, на базу Тарвал.

– А это откуда известно?

– А это известно уже из показаний генерала Кардопольского, осуществлявшего руководство практическими испытаниями новых переносных зенитно-ракетных комплексов на полигоне Северном.

– Значит, предателей арестовали? – спросил Крымов.

– Взяли пока одного Кардопольского, по прямому распоряжению из Кремля.

– И как «оборотень» сумел организовать переброску комплексов в Пакистан? – спросил Тимохин.

– По воздуху, используя подчиненный ему транспортный «Ил-76».

– А что, в Дархане есть аэродром?

– Есть. Он не используется пакистанскими ВВС и является частной собственностью некоего крупного предпринимателя Али Чаранди, активно поддерживающего международные террористические организации. По данным Реви-Ревунова, Крофт вертолетом из Дали доставили в Дархан и поместили в усадьбе Чаранди.

– А где сейчас находится сам Сержант? – поинтересовался Тимохин.

– В Дали. И именно ему было получено встретить Крофт в этом селении и обеспечить ее переброску в Пакистан.

– Вот откуда Сергей знает о Дархане… Нам чертовски повезло. Мы знаем, где находится Крофт. Но какое решение по ней приняла комиссия, курирующая действия «Марса»?

– Решение могло быть одно: нам приказано в кратчайшие сроки подготовить операцию, освободить помощницу Харсона и вернуть ее на базу в Хуми.

– Неплохо! – воскликнул Крымов. – А члены комиссии не подумали, возможна ли эта акция по определению? Ладно, «духи» спрятали бы ее в Афганистане, но Пакистан? Да еще территория, подконтрольная мятежным войскам оппозиции и «Талибану»…

– Подумали, Вадим Петрович. И пришли к выводу, что нам это под силу. Причем, повторяюсь, операцию по освобождению Крофт отряд «Марс» должен провести в кратчайшие сроки и, по понятным причинам, без привлечения бойцов полковника Дака.

– Еще не лучше…

Феофанов прошелся по кабинету, остановился у карты Афганистана и граничащего с ним Пакистана.

– Задача, конечно, сложная, но… думаю, выполнимая. Я не зря сообщил вам об аресте генерала Кардопольского, который содержится в тайне даже от его семьи. Для родных предатель убыл в командировку.

– А при чем в нашем случае продажный генерал?

– Он является одним из крупных нелегальных продавцов оружия за рубеж. В основном на Восток. И для талибов он остается таковым. А они, после уничтожения складов в Тарвале, сейчас весьма нуждаются в пополнении утраченного арсенала. Кардопольский уже получил заказ от Темирзая на поставку в Дерхан вооружения и боеприпасов. Как раз перед самым своим арестом. И передал ему заказ узбекский торговец оружием Юлдаш Рашидов.

– Ну, с ПЗРК ясно, – произнес Тимохин, – этот иуда руководил испытаниями секретных комплексов и в принципе мог, используя свое положение, продать десяток комплексов. Но откуда у Кардопольского другое вооружение и боеприпасы?

– Саша! – скривился Феофанов. – Торговля оружием – это отлично организованный, обеспеченный всем необходимым, а главное, надежно прикрываемый сверху «бизнес», в котором задействовано немало людей. Кардопольский, как установила Федеральная служба безопасности, связан с господином Аладьевым Константином Михайловичем. Тебе знакомо это имя?

– Высокопоставленный чиновник комитета по экспорту вооружения?

– Да, он самый. Аладьев, в свою очередь, связан с другими преступными элементами в системе производства оружия и боеприпасов. Это паутина, Тимохин, бизнес, приносящий огромные доходы.

– И что мы имеем от того, что талибы сбросили заказ на вооружение генералу Кардопольскому? – спросил Крымов.

– То, что заказ должен быть выполнен! И Кардопольский, на чей счет в Лондоне уже переведена кругленькая сумма, просто обязан поставить в Пакистан оружие и боеприпасы. Тем же способом, что и ранее, когда перебрасывал «духам» модернизированные ПЗРК. Бортом «Ил-76».

– Теперь поня-а-атно, – протянул Тимохин. – Продажный генерал должен отправить в Пакистан «Ил-76», на борту которого будет находиться не груз, а штурмовое подразделение ГУБТ с задачей при приземлении в Дерхане уничтожить охрану аэродрома, овладеть усадьбой Чаранди, освободить госпожу Крофт и тем же бортом доставить ее на американскую авиабазу в Афганистане. Так?

– А что, Саша, разве план плох?

Тимохин отрицательно покачал головой:

– Да нет, товарищ генерал, план замечательный и, в принципе, вполне реализуемый, тем более на начальном этапе нам даже могут помочь начать акцию.

Феофанов заинтересованно взглянул на командира отряда.

– В смысле – «могут помочь»? Кто?

– Как кто? Талибы.

– О чем ты говоришь, Саня? – нахмурился Крымов. – Я что-то плохо тебя понимаю…

– Я вот думаю: если Крофт так нужна талибам, то почему ее похищали открыто? Можно сказать, демонстративно… Если «духам» нужна информация по «Марсу», то они должны были нейтрализовать ее тихо – возможно, в США, но уж никак не в районе дислокации частей Сил по поддержанию мира. Теперь, когда мы знаем, что талибы проинформированы о нас, что в первую очередь должно сделать совместное руководство проектом «Эльба»? Распустить прежний состав и российской, и американской групп и тут же сформировать новый по штату, который был бы строжайше засекречен и о котором Крофт не могла даже догадываться. Второе – пересмотреть планы по применению спецподразделения особого назначения, с изменением тактики его действия при проведении очередных акций. Ну, и еще кое-какие мероприятия, делающие информацию, которой владеет Луиза Крофт, совершенно бесполезной. Но «духи» захватывают помощницу генерала Харсона открыто и, что еще более настораживает, привлекают к этой операции агента Службы внешней разведки Сергея Ревунова. Создается впечатление, что и похищение, и оповещение нас в части того, кто похитил помощницу Харсона и где она содержится, проводятся специально. Мол, вот мы захватили помощницу бывшего командира секретного отряда, спрятали ее в Пакистане, в Дерхане – кстати, селении, рядом с которым имеется вполне пригодный для применения по назначению аэродром, – и вытаскиваем из Крофт всю информацию по «Марсу». Не нравится вам, господа хорошие, подобная ситуация – милости просим, прилетайте, отбивайте женщину. А мы обеспечим вам и пролет над Пакистаном, и посадку в Дерхане. А что произойдет дальше, извините, сэры, не ваше собачье дело. Впрочем, о том, что может произойти, догадаться нетрудно.

Начальник Управления по борьбе с терроризмом прикурил сигарету, разрешил курить и подчиненным. Крымов открыл форточку.

– Значит, ты считаешь, что Крофт захватили для того, чтобы вытащить на нее отряд?

– Точно сказать не могу, – пожал плечами Александр. – Но для чего тогда талибы организовали похищение?

– А что тебя беспокоит по Ревунову? Его связь с талибами вполне объяснима. И если опытный разведчик почувствовал бы, что взят под контроль противником, он нашел бы способ передать в Центр сигнал опасности. Но такого сигнала Сержант не передавал.

– А где сейчас находится семья Ревунова? – неожиданно спросил Тимохин. – Это Службе внешней разведки известно?

Феофанов вновь внимательно посмотрел на Александра.

– При чем в нашей ситуации семья агента СВР? – поинтересовался Крымов.

Генерал пропустил реплику Крымова и присел рядом с Тимохиным:

– Считаешь, что талибы раскрыли Ревунова и заставили работать на себя, используя семью Сержанта в качестве заложников?

– Почему нет? Разве подобное не могло произойти? Ревунов отправляет семью в Кабул перед ликвидацией наркозаводов, одним из которых он владел. В ходе штурма объектов неизвестные силы уничтожают двух из трех наркобаронов в Кайзабаде и Тари-Пули, а вместе с ними и подчиненных им «духов», а Реви по счастливой случайности остается жив. Он не только выживает, но и уходит из района применения. Однако Ревунова не только не проверяют, не проводят расследование, но перебрасывают в Дали, куда доставляется после похищения Крофт, и ему же поручается встреча Луизы с дальнейшей переброской в Дерхан. Не кажется ли вам, что все это более чем странно?

– Но тогда, Саня, – проговорил Крымов, – действия талибов тем более нелогичны. Ты же сам говорил – шум «духам» не нужен; однако они делают все, чтобы о похищении узнало командование коалиционных сил, а значит, и руководство проекта «Эльба», что в конечном итоге и произошло. В чем состоит их замысел? В расчете на то, что мы вопреки здравому смыслу решимся провести акцию по освобождению сержанта США в самых неблагоприятных для себя условиях? И используем для этого канал поставки вооружения генерала Кардопольского, о провале которого руководство «Талибана» знать не может? Ерунда какая-то получается.

– Да нет, Вадим Петрович, не ерунда, – возразил Феофанов. – Не думаю, что штаб муллы Омара, руководителя «Талибана», всерьез рассматривает вариант силовой акции по освобождению Крофт. Хотя, с другой стороны, американцы на весь мир трубят о том, что не оставят в беде ни одного гражданина США, даже если для этого понадобится применение всей мощи американских вооруженных сил. Командование западной коалиции может принять решение на акцию по освобождению Крофт. И убедить Россию оказать им в этом помощь. Другими словами, привлечь к акции усиленный отряд «Марс». Это маловероятно, но в принципе возможно. Более того, талибы в состоянии спровоцировать американцев на принятие подобного решения. Разместят в Интернете снимки разгромленных «Марсом» лагеря Джабал в Хайрабском ущелье и кишлака Тарвал, где спецподразделение уничтожило склады с вооружением; не исключено, что и видео воздушной атаки плато и «зеленок» в районе перевала Джикунзи. Повсюду разбросают трупы женщин, детей из кишлаков, в которых они сами подавляли сопротивление. И тут же на этом фоне – нашу любезную Луизу Крофт, сержанта спецподразделения США, помощника командира объединенного российско-американского отряда, который и уничтожал «мирных» чабанов с их семьями. Телевизионные каналы многих стран мира мгновенно подхватят эту информацию и разнесут ее по всему свету, искажая факты в своих целях. Обществу нужна сенсация – пожалуйста, получайте. И в различных комментариях дефицита не будет. У нас в России телевидение поднимет немалый шум, что уж говорить об арабских каналах? Талибы будут использовать Крофт по полной. И тогда хочешь не хочешь, а руководству России и США придется принимать жесткое решение по закрытию проблемы. В этом, как мне видится, и состоит замысел руководства «Талибана». А когда они воплотят его в жизнь и Крофт станет не нужна, то талибы устроят над ней суд, вынесут ей смертный приговор и прилюдно приведут его в исполнение.

– Под воплощением замысла талибов в жизнь вы подразумеваете уничтожение подразделения, что будет вынуждено пытаться освободить Крофт? – спросил Крымов.

– Да, Вадим Петрович, – ответил Феофанов, – думаю, что да! Впрочем, все выше сказанное – лишь предположения. Реальный замысел талибов мы, к сожалению, пока просчитать не можем. Но Управление уже имеет приказ в кратчайшие сроки подготовить акцию по освобождению Луизы Крофт. Следовательно, российскому составу «Марса» предстоит отработка задач операции «Визит» – так мы назовем данное мероприятие.

– И что, действительно полетим в Дерхан на «Ил-76» Кардопольского? – усмехнулся Тимохин.

– А вот это надо обдумать. Для талибов продажный генерал и его сообщники по-прежнему находятся вне подозрения со стороны ФСБ, иначе Темирзай не сбросил бы заказ на поставку оружия. На борту «семьдесят шестого» отряд спецназа «духи» ждать не будут. Но высадка из самолета – одно, а штурм дома Али Чаранди – совсем другое. Даже если в штабе Омара не рассматривают всерьез вариант немедленной акции по освобождению Крофт, то какие-то мероприятия по отражению вероятной угрозы Чаранди наверняка проведет. Следовательно, у него будут силы для обороны собственного дома. А помощь к нему при необходимости подойдет быстро. Затяжка же штурма реально грозит уничтожением отряда. Вот и встает известный русский вопрос: что делать, чтобы и базу «духов» с аэродромом в Дерхане разнести, и Крофт освободить, и без проблем свалить из Пакистана в афганский Хуми? К тому же надо еще Кардопольского и Аладьева принудить к сотрудничеству, сохранив это в тайне. Задача нам поставлена крайне сложная, но решать ее придется по-любому. А значит, подготовить такой план, который гарантировал бы успех операции.

– Легко сказать, подготовить план! – воскликнул Крымов. – А как его подготовишь в сложившейся ситуации?

Феофанов взглянул на часы. И тут же его мобильный телефон издал сигнал вызова.

– Слушаю! – ответил начальник Управления. – В городке размещения офицеров боевой группировки… пытаемся… немедленно? Понял вас… но смогу прибыть не ранее 17–00… Понял! Буду. До встречи!

Отключив телефон, Феофанов обратился к Тимохину и Крымову:

– Меня вновь вызывают в Администрацию. Посему я покидаю вас, а вы, господа офицеры, работайте. Как говорится, безвыходных положений не бывает; разница лишь в том, что кому-то удается найти выход, а кому-то – нет… Вам, как профессионалам, должно удасться. После совещания в Администрации заезжать к вам не имеет смысла. Подъеду с утра, часикам к 10, если ничего не помешает. Не смогу подъехать – свяжусь по телефону, так что оставайтесь на связи. Удачи вам.

Попрощавшись с руководителями отдела специальных мероприятий по борьбе с терроризмом, Феофанов выехал за пределы территории секретного военного объекта. Проводив начальника, Крымов бросил карандаш, который все время вертел в руках, на стол.

– Работайте!.. А как работать? Черт бы побрал эту Луизу Крофт вместе со всем ее долбаным командованием! Ну что мы можем придумать? Я лично не вижу выхода из сложившегося положения. А может, Сань, раздавим пузырек «Столичной»? Глядишь, и мозги живей работать начнут…

– Знаешь что, Крым, ступай-ка ты домой, а?

Крымов с недоумением посмотрел на Тимохина:

– Что за дела, Саня? Чего это мне идти домой?

– Ступай, Вадим. Ты напряжен, раздражен. В таком состоянии работать бессмысленно. Отдохни.

– А ты?

– А я подумаю, как нам вытащить Крофт.

– Значит, ты в состоянии пахать, а я – нет?

– Да, ты не в состоянии. Кстати, рюмка-другая тебе и вправду не помешает. Да и мне нужна спокойная атмосфера. Без обид, Крым, ступай! А я, если ничего не придумаю, зайду к тебе. Тогда вместе нажремся к чертям собачьим!

– Да? Ну, ладно. Но только что говорить Феофанову, если он мне позвонит?

– Скажи, отошел бутербродов взять, перезвонишь, как вернешься в штаб. И отзвонишь мне.

– Черт с тобой! Ломай голову, а я действительно пойду, в череп ни хрена толкового не лезет… Но ты держи меня в курсе.

– В курсе чего?

– В курсе всего!

И Крымов, выругавшись и хлопнув дверью, вышел из кабинета.

Тимохин посмотрел через окно, как начальник отдела спецмероприятий направился к гарнизонному магазину. Подумав, достал сотовый телефон и набрал номер Шепеля.

– Да, Саня? – ответил майор.

– Ты еще в городке или уже в Москве?

– В городке. К тестю часов в десять поеду… если разрешишь, конечно!

– Ясно. Тогда давай-ка ко мне, в штаб!

– Без вопросов. Через пять минут подойду!


Глава вторая

Майор Шепель, как и обещал, прибыл в штаб через пять минут. Войдя в кабинет, тут же спросил:

– Что-нибудь новое по судьбе Крофт?

Тимохин указал подчиненному на кресло у стола совещаний.

– Присядь, Миша, в ногах правды нет.

– Это смотря для кого. Волка, напротив, ноги кормят. А для спецназа так это наипервейшее дело. Однако на вопрос ты не ответил… – Шепель присел в предложенное кресло.

– Ты в курсе, что здесь был Феофанов? – уточнил Тимохин.

– Естественно! Как и все ребята из группировки.

– Он сообщил, что установлено, по чьему приказу захвачена Луиза Крофт и где она сейчас содержится.

– Где? – резко спросил Шепель.

– В Пакистане, в селении Дерхан, а точнее, в усадьбе некого Али Чаранди – между прочим, крупного торговца оружием, связанного с «Талибаном». А рядом с Дерханом находится бывший военный аэродром, который в настоящее время принадлежит Чаранди и – что интересно – через который в Афганистан были переброшены модернизированные зенитно-ракетные комплексы, что мы уничтожили в Тарвале. Но самое странное и, пожалуй, главное – похищение Крофт было осуществлено по приказу Абдуллы Темирзая, приближенного к мулле Омару, члену руководства террористической организации.

– Мне это ни о чем не говорит.

– Погоди, Миша, дослушай до конца. Тебя не удивляет, откуда у нас подобная информация?

– Удивляет.

– Она поступила в Службу внешней разведки от… нашего друга по работе в Кайзабаде и Тари-Пули Сергея Ревунова, или Реви, или Сержанта. После разгрома наркозаводов он перебрался к талибам в Кандагар. И именно он встречал в селении Дали похищенную у Хуми Луизу. Более того, Реви по приказу Темирзая обеспечивал переброску помощницы генерала Харсона, земля ему пухом, в Дерхан на вертолете талибов.

– Ни хрена себе расклад! – воскликнул Шепель.

Тимохин прошелся по кабинету.

– Нашему отряду, без привлечения американцев, приказано в кратчайшие сроки подготовить и провести операцию по освобождению Крофт; думаю, задача будет дополнена уничтожением Чаранди. На совещании был рассмотрен план использования нами схемы поставок вооружения, тех же ПЗРК, из России в Пакистан…

Александр довел до подчиненного информацию по генералу Кардопольскому, чиновнику Аладьеву, торговцу из Узбекистана Рашидову и по применению предателями транспортного самолета «Ил-76», находившегося в полном распоряжении Кардопольского.

– Да, – проговорил Шепель, – задачка… Но одно придает оптимизма: на этот раз торговцы оружием не уйдут от расплаты. Хоть продажного генерала взяли. Но штурм объекта, удаленного пусть всего на километр, с борта самолета практически невозможен. Да еще на территории Пакистана, где нас могут в момент зажать прямо на аэродроме и уже не выпустить.

– В том-то и дело. Вот Феофанов и приказал придумать такой план, чтобы и борт Кардопольского использовать, и гарантированно успешно провести боевую операцию в Дерхане.

– Ты не дослушал меня, Саня. Штурм с аэродрома невозможно провести без прикрытия и применения отвлекающего маневра. И естественно, без точного установления, работает Сержант под контролем или его участие в переброске Крофт в Пакистан – случайное совпадение.

Тимохин пристально посмотрел на подчиненного.

– А теперь, Миша, повтори все еще раз – и, пожалуйста, по-русски.

– Я с тобой на фарси, что ли, разговариваю?

– Так что ты подразумеваешь под прикрытием?

Шепель улыбнулся.

– То, что до проведения основной акции в Дерхан надо перебросить подгруппу человек из трех, в задачу которой входила бы рекогносцировка местности, оценка обстановки, в частности боевых возможностей «духов»… как его, Чаранди?

– Да, Чаранди. Али Чаранди.

– …Боевых возможностей сил Чаранди. Далее. Определение точного места содержания Крофт, при возможности вступление с ней в контакт. Ну, и занятие позиций, с которых можно оттянуть на себя талибов во время работы отряда на аэродроме и при выдвижении к дому торговца оружием. А при необходимости лишить «духов» возможности физически расправиться с Крофт.

– Так-так-так! – повеселел Александр. – Молодец, Миша, это ты здорово придумал насчет подгруппы поддержки и прикрытия. Но что ты имел в виду под отвлекающим маневром? Параллельную акцию по любому из объектов в Пакистане?

Шепель отрицательно покачал головой:

– Нет, Саня, не в Пакистане, а в Афганистане. И не нами, а бойцами полковника Дака.

– Не понял…

– Я бы предложил подыграть талибам.

– В смысле?

– Показать им, что совместное командование «Марсом» под давлением или без такового вынуждено было принять решение на акцию по освобождению Крофт. И группа Дака начала бы поиски похищенного сержанта, но на территории Афганистана. И не просто поиски, а целенаправленные действия. К примеру, нанесла бы удар, скажем, по тому же Гирузгану, тем более что полевой командир Алим Заркай во время отработки Кокарского ущелья наверняка потерял более половины своего отряда. Что бы это дало? Ввело бы «духов» в непонятку. И убедило – пусть на время, – что нам неизвестно, где на самом деле содержится Крофт.

– Что ж, разумно! – согласился Тимохин. – Но все предложенное тобой по Афгану и подразделению Дака реализуемо лишь в том случае, если Реви не работает на талибов. А у меня есть веские основания подозревать, что «духи» все же раскрыли Сергея и взяли под контроль, использовав в качестве заложников его семью. Он спокойно мог переправить ее в Европу или еще куда подальше от Афганистана, уходя к талибам. Но не сделал этого. Почему? Не потому ли, что ему не дали?

– Так я и говорил, что Сержанта следует проверить… Хотя, знаешь, СВР вполне могла просчитать провал агента, и этим объясняется, почему спецназ действует не по наводке Реви, а по собственному плану.

– Тогда «духи» казнят Ревунова.

– Сань, чего гадать? Надо проверить Сержанта.

Тимохин ненадолго задумался.

– Проверить… Как? Понять, работает он под контролем талибов или по-прежнему остается вне всяких подозрений, можно лишь при личной встрече. Тогда Реви найдет способ разъяснить ситуацию, даже будучи под наблюдением талибов.

– А что, это невозможно? Достаточно Крыму вылететь в Кабул, из посольства связаться по спутнику с Сержантом и назначить ему встречу в том же Кабуле. Ревунов, уверен, прибудет на встречу при любом раскладе. Если он окажется раскрытым, то передать Сержанту, чтобы работал, как и прежде, не сомневаясь, что мы поможем и ему, и его семье. А если он чист, то все вопросы отпадут сами собой.

– Ты прав, Миша! Но встречаться с Ревуновым надо мне.

– Это уж как вы с начальством договоритесь, – пожал плечами Шепель. – Ты, конечно, быстрей поймешь Сержанта.

– Хорошо! Ну, а кого мы отправим в Пакистан на прикрытие?

Михаил притворно тяжело вздохнул:

– Ну, кого еще ты можешь послать в пекло, Саня? Естественно, майора Шепеля.

– Это понятно! – улыбнулся Тимохин. – А кого отправим с тобой?

– Кима да Дрозда. Леня нужен будет у Дерхана как сапер, а мы с Андрюшей не спеша пробьем ситуацию по предстоящей задаче.

– Не мало будет трех человек?

– В самый раз. Если грамотно провести нашу переброску в Пакистан. Чтобы ни одна сука, кроме наших ребят, не знала о подгруппе прикрытия и поддержки. Ну и необходимы специальные средства, снаряжение, маскировка, компактная «прослушка», устойчивая закрытая спутниковая связь…

– Отработай этот вопрос с Дрозденко и Кимом.

– Так ты принимаешь мои предложения?

– Да. На них и будет основан требуемый командованием план наших действий по реализации задач боевой операции «Визит».

– «Визит»?

– Да, так решил назвать операцию по Крофт генерал Феофанов.

– Скорее, это ему подсказали наверху. Там мастера придумывать разные названия… И чем громче, тем лучше, чтобы в отчете звучало. Хотя нам это без разницы. «Визит» – значит «Визит»!

Тимохин подошел вплотную к Шепелю:

– Только, Миша, прошу и требую: вопрос по применению подгруппы прикрытия обсуждай только с Кимом и Дрозденко. Никто, кроме них, об этом знать не должен.

– Даже Крым?

– Крымова я сам поставлю в известность. Готовь предложения, завтра в 9-00 они должны быть у меня! Потому как на 10–00 у нас с Крымовым назначено совещание. Думаю, генерал Феофанов после рассмотрения плана непременно пожелает встретиться с тобой. А возможно, и с Дрозденко и Кимом. Так что находиться в готовности прибыть к начальнику Управления.

– Тогда в Москву я не еду? И это к лучшему. Честно говоря, отношения Ларсена с ненасытной Анастасией меня уже раздражают. Но ты, Саныч, должен созвониться с Валюшей и подтвердить, что приказал мне остаться в городке. И еще то, что ее присутствие здесь нежелательно. Вопрос предстоит решать более чем серьезный, жена будет только помехой. Сделаешь?

– Во сколько мне позвонить Валентине?

– Я скажу. Сначала переговорю с супругой сам, а потом в ситуацию впряжешься ты. И Валя останется у папеньки.

– Договорились. Позвони, когда мне надо будет связаться с твоей супругой.

– Непременно! Разрешите идти, товарищ полковник?

– Конечно! И спасибо тебе, Миша.

– Не за что! Возникнет нужда, обращайтесь. За советы много не беру. Пока!

Шепель вышел из кабинета. Тимохин же присел в кресло руководителя и начал составлять план мероприятий по реализации боевых задач операции «Визит». Теперь он знал, что именно завтра утром предложить на утверждение начальнику Управления по борьбе с терроризмом генерал-лейтенанту Феофанову.

Под вечер позвонил Крымов:

– Ну, и как дела, Саня?

– Нормально, Крым.

– Не хочешь ли ты сказать, что сумел найти вариант, обеспечивающий успех предстоящей акции?

– Нет. Я не нашел варианта, но его подсказал Шепель.

– Шепель? Ты что, вызывал его?

– По Ларсену… Ну, и обсудили план. Тут Миша предложил очень дельную идею. Но это, Крым, не телефонный разговор. У тебя как дела?

– Да какие, Сань, дела? Места себе не нахожу. Выпил полбутылки водки – и ни в одном глазу. Жена по пятам ходит, все допытывается, что со мной… Вот и сейчас рядом стоит. К тебе, что ли, пойти?

– Я собрался отчаливать. Домой приходи. В шахматы или нарды сыграем.

– Какие, к черту, шахматы?! Ты знаешь, что будешь утром докладывать генералу?

– Знаю, – твердо заявил Тимохин.

– Да? Что ж, похоже, ты и впрямь нашел решение. Но домой к тебе не пойду. Прилягу. Может, усну…

– Давай, Крым! До завтра.

* * *

В пятницу, 3 сентября, Александр явился в штаб городка без четверти девять. Спустя пятнадцать минут подошли Шепель, Дрозденко и Ким. Михаил доложил:

– Перетерли мы тему прикрытия отряда в Пакистане. И сошлись во мнении, что работа вполне выполнима, если удастся скрытно перебросить подгруппу в район применения, обеспечив следующими средствами и снаряжением….

Шепель передал листок бумаги командиру группы. Тимохин ознакомился с перечнем.

– Все, что требуется, обеспечим. Насчет переброски пока сказать ничего не смогу. Подъедет Феофанов, с ним и будем решать этот вопрос, если он утвердит наш план.

– Нам что делать? – спросил Шепель.

– Оставь мне перечень и веди ребят готовиться к убытию в Пакистан. Ваша переброска может быть либо отложена, либо проведена в любое время.

– Валентина звонила. Ларсен надумал везти Анастасию в свое посольство.

– Флаг ему в руки! Пусть тащит ее, куда угодно.

– Жена просилась вернуться в городок. Я ответил, что спрошу разрешения у тебя.

– Пусть возвращается.

– Лады! Если что, я на связи!

– Давайте, ребята, идите.

Офицеры ушли. В полдесятого явился Крымов. Выглядел он уставшим, явно невыспавшимся. Буркнул на входе:

– Привет!

– Здорово! – ответил Тимохин, пожав другу руку. – Плохо смотришься, Крым. Не спал ночь?

– Вечером, после того как позвонил тебе, кемарнул на софе. В час проснулся и больше не мог глаз сомкнуть. Так и шарахался по коттеджу, как привидение. Попытался работать, да куда там… В голове пусто, как в старом горшке. Ну, а что вы тут с Шепелем придумали?

– Долго объяснять, Крым. Приедет Феофанов, доложу. Тогда и ты все узнаешь.

– Ага! А во время доклада буду сидеть лох лохом…

– Ты быстро въедешь в ситуацию. План достаточно прост.

– А, черт с ним! – махнул рукой Крымов. – Будь как будет.

– Кофе крепкого выпей, – посоветовал Тимохин.

Начальник отдела спецмероприятий поморщился:

– Меня от этого кофе тошнит. Знаешь, сколько чашек я за ночь выдул?

Телефон внутренней связи сработал сигналом вызова. Александр поднял трубку.

– Полковник Тимохин, слушаю… Понял, встречаю, благодарю!.. Феофанов прибыл, – сказал он, положив трубку на рычаги телефонного аппарата и глянул на часы. – 9-50. Сергей Леонидович пунктуален. Интересно, во сколько он выехал из дома?

– Какая разница?

– И то верно. Идем встречать начальника.

«Мерседес» Феофанова подошел к штабу. Крымов козырнул, начав стандартный доклад:

– Товарищ генерал-лейтенант, за время…

Феофанов прервал начальника отдела спецмероприятий Управления:

– Не надо, Вадим Петрович! Обойдемся без ненужных формальностей.

Генерал также выглядел уставшим. Видимо, и ему этой ночью было не до сна.

– Пройдемте в кабинет, – приказал он.

В штабном отсеке Управления Феофанов первым делом попросил Тимохина организовать кофе. Александр не стал вызывать дежурного офицера, взялся за приготовление напитка сам. Феофанов между тем взглянул на Крымова:

– Другого времени не нашел, Вадим Петрович?

– Я с утра ни грамма, товарищ генерал.

– А вечером, с устатку?

– Да так, всего граммов сто пятьдесят. И действительно с устатку.

– Вид же у тебя, будто бутылку выпил. Впрочем, и у меня видок еще тот… На будущее, полковник: водки до завершения операции «Визит» – ни капли. Понял меня?

– Так точно!

Тимохин поставил перед начальником ГУБТ чашку крепкого, разносящего аромат по всему кабинету, кофе. Феофанов, глотнув тонизирующего напитка, спросил:

– Ну, что, придумали, как провести операцию?

– Есть один вариант, товарищ генерал. Он, возможно, и носит оттенок авантюризма, и весьма затратный, но его реализация имеет реальные шансы на успех.

– Докладывай свой вариант.

Генерал внимательно слушал Тимохина, не перебивая, попутно делая какие-то записи в своей неизменной записной книжке. Выслушав командира сводного отряда, проговорил:

– Так! Что сказать? План вроде неплох. Его реализация действительно имеет шансы на успех. А значит, будем принимать озвученный вариант за основу. Переброску подгруппы Шепеля мы проведем без особых проблем, но не в Пакистан, а на восток Афганистана. До Дерхана Шепелю с товарищами придется добираться самостоятельно, что вполне осуществимо и в силах наших спецов. Всем необходимым мы их также обеспечим. По данному этапу вопросов нет. Убедить американцев провести акцию в Гирузгане, думаю, тоже не составит труда. Но в первую очередь необходимо – и тут вы абсолютно правы – организовать встречу с агентом Службы внешней разведки. Разведчики до сих пор убеждены, что Сержант работает без контроля. Нам также надо убедиться в этом. Кто пойдет на встречу с Ревуновым?

– Я, – ответил Тимохин. – Мы знакомы с агентом, уже общались и, по-моему, нашли общий язык.

– Значит, тебе, Сан Саныч, необходимо убыть в Кабул, в наше посольство. Данный вопрос я решу. Но не попытаться ли отсюда связаться с агентом и назначить ему встречу? На этом мы сэкономим время, так как и тебе, Тимохин, и Ревунову оно потребуется для прибытия в столицу Афганистана.

– Мы сможем сейчас установить дату встречи?

– Это будет зависеть от МИДа.

Феофанов встал, подошел к столику с телефонным аппаратом, снял трубку одного из них и набрал по памяти номер.

– Владислав Георгиевич? Приветствую тебя, Феофанов. Узнал? Это хорошо… Да терпимо… Уже наслышан? Тогда данное обстоятельство упрощает дело. Мне надо как можно быстрее перебросить в посольство России в Афганистане своего человека… Нет, не Крымова, хотя позже он должен будет занять прежний пост… Да, моему человеку потребуется свобода перемещения по Кабулу. Что? Специалист по культуре?.. Конечно, хоть специалистом по бодибилдингу, лишь бы все было обставлено чисто… Да, естественно, ты можешь поговорить с министром, я тебе этого запретить не могу… В курсе. Да, Сам в курсе, и, если потребуется, вы получите указания от него… Когда? Послезавтра? Уже с документами? Хорошо… Я понял… подожду.

Начальник Главного управления положил трубку.

– Я говорил с начальником одного из департаментов МИДа. Он должен решить вопрос о вылете Тимохина в Кабул.

– А о каком специалисте по культуре, если не секрет, вы вели речь? – поинтересовался Тимохин.

– Под прикрытием этой должности предложено забросить тебя в Кабул. Но дождемся звонка господина Зименко. Для решения нашего вопроса ему необходимо переговорить с министром. Обещал не заставлять нас ждать.

Ждать представителям спецслужбы действительно не пришлось. Чиновник Министерства иностранных дел позвонил через двадцать минут, в 10–47. Феофанов выслушал его и повернулся к Тимохину:

– По тебе, Саша, вопрос решен. Вылетаешь в Кабул спецрейсом послезавтра, в воскресенье, 5 сентября. В аэропорту столицы Афганистана тебя встретит советник посла. Документы дипсотрудника получишь перед вылетом у Потапова – он проводит тебя.

– На какое время назначен вылет? – спросил Тимохин.

– А разве я не сказал? Вот же память… ни к черту становится. Вылет из Домодедова, в 10–20 по московскому времени. Значит, в Кабуле будешь где-то в 15–10 по местному времени. Следовательно, встречу с Ревуновым можно назначить на понедельник, 6-го числа – скажем, в районе полудня, от 12–00 до 15–00. Или он сам определит время и место встречи.

– Если не откажется от нее под каким-либо предлогом, – проговорил Крымов.

– Если не откажется… По предлогу постараемся понять, свободен ли агент или вынужден играть по правилам талибов. – Генерал повернулся к Тимохину: – Сейчас в Афгане полдвенадцатого, время для переговоров удобное. Попробуй вызвать его, Саша.

Тимохин включил спутниковую станцию, переведя ее в режим громкой связи. Вопреки опасениям руководства ГУБТ агент не заставил себя ждать.

– Это Сержант.

– Это «Орион»! Не забыл еще такого?

– Полковник?

– Он самый! Приветствую тебя, дружище!

– Привет! Рад слышать тебя! Хотя, признаться, не ожидал твоего звонка.

– Ты можешь открыто говорить?

– Говорю же.

– Понятно! Ты сейчас находишься в Кандагаре?

– Рядом с ним.

– В перемещениях свободен?

– Не всегда, а что?

– Нужна встреча в Кабуле.

– Когда?

– Я бы предпочел 6 сентября с 12–00 до 15–00 недалеко от бывшего Дома советско-афганской дружбы или у посольства России.

– Шестое… это понедельник. В понедельник, полковник, не получится. На субботу и воскресенье я выезжаю к семье, а вот рано утром понедельника – обратно. Так что если встречаться, то в воскресенье, 5-го числа, и вечером – скажем, часов в восемь.

Тимохин взглянул на Феофанова. Тот кивнул. Александр ответил в динамик трубки спутникового телефона:

– Хорошо, согласен! Место встречи?

– Предлагаю встретиться у меня дома.

– А это не опрометчиво? Не опасно для тебя?

– Нет, если принять меры предосторожности. Запоминай, полковник. В воскресенье в 19–20 тебе нужно быть у центрального базара. Лучше в одежде афганца и с бородкой. Там в 19–40 мы встретимся и поедем ко мне домой. Как тебе этот вариант?

– Вполне. Один вопрос: члены твоей семьи нас тоже не увидят?

– Кроме жены, никто.

– Добро! Значит, в воскресенье, 5-го числа, я буду ждать тебя.

– Ну, тогда до встречи, полковник?

– До встречи.

Связь отключилась. Тимохин, положив на столик трубку, взглянул на Феофанова:

– Ну, как разговор, Сергей Леонидович?

– Не похоже, чтобы Ревунов был под контролем; по крайней мере, его станция не прослушивалась.

– Контролер мог находиться рядом и слушать разговор так же, как и мы, – сказал Крымов.

– Меня одно смущает, – проговорил Тимохин, – почему Сергей выбрал местом встречи собственный дом? Не хотят ли нас убедить в том, что он чист?

– Ну, тогда талибы должны поставить в доме «жучки» и скрытые видеокамеры, дабы не прерывать контроля, что Саша легко выявит с помощью спецаппаратуры, – ответил Феофанов. – На улице или в чайхане, кстати, проконтролировать разговор гораздо легче. Возможно, Ревунов приглашением в свой дом как раз и желает показать нам, что продолжает работать вчистую… Но гадать сейчас бессмысленно. На месте Тимохин разберется во всем. Итак, 5 сентября ты, Саша, – генерал взглянул на командира «Марса», – вылетаешь в Кабул и вечером того же дня встречаешься с Ревуновым. Разговор с агентом ведешь по Крофт. На всякий случай намекни ему, что «Марс» получил приказ на освобождение бывшей помощницы генерала Харсона, но у американцев есть информация из своих источников, что Луиза не в Пакистане, а в афганском кишлаке Гирузган. Так что хочешь не хочешь, а придется проверять афганское селение, так как отрядом, что известно Ревунову, руководит американское командование. Это так, для страховки.

– Я все понял, Сергей Леонидович, – кивнул Тимохин.

– Значит, вылет в Туркмению отменяется? – спросил Крымов.

– И все же с похмелья, Вадим Петрович, ты соображаешь туго, – строго взглянул на него Феофанов. – Естественно, отменяется. Работаем по Крофт. Так, с Ревуновым определились, с подгруппой Шепеля определимся сегодня… я имею в виду по способу переброски ее в Афганистан. С Даком я вопрос решу, он получит нужную команду также сегодня. Остается принудить Кардопольского к сотрудничеству. Сейчас с ним в ФСБ работает Потапов, поеду-ка и я туда. Ну, а что делать вам, теперь знаете. Ты, Саша, собирайся в Кабул, а ты, Вадим Петрович, – генерал перевел взгляд на Крымова, – готовь подгруппу Шепеля и весь отряд к скорому применению. План штурма объекта, освобождение Крофт и эвакуация «Марса» на американскую базу Хуми отработаем непосредственно перед началом активного этапа операции «Визит». Вопросы ко мне есть?

– Да пока нет, – ответил Крымов.

– Возникнут – звоните, я на связи! Все, поехал, провожать не надо.

Забрав документы, генерал вышел из кабинета. Вскоре его служебный «Мерседес» покинул территорию секретного военного городка.

Проводив Феофанова, Крымов воскликнул:

– Ну и нюх у шефа! Я на жену утром в упор дышал – сказала, запаха нет; зубы чистил, жвачки полпачки изжевал, даже лаврушку принимал – все одно учуял запах…

– Черт с ним, с запахом, Крым. Работать надо.

– Кто бы спорил… Ты домой?

– Переговорю с Шепелем и домой.

– Я займусь с новым составом «Марса». Кстати, как объяснять отсутствие в подразделении Кима, Дрозденко и Шепеля?

– Никак. Они выполняют мой отдельный приказ. Этого достаточно.

– О’кей, сэр!.. Пошел я, Саня. Зайду все-таки в буфет, освежусь бутылкой пива, приду в себя.

– Давай! И Шепеля ко мне пришли, чтобы я его по телефону не искал.

Ушел и Крымов. Тимохин остался один. Он прикурил сигарету, присел в кресло руководителя, откинувшись на спинку и пуская ровные кольца дыма к потолку. Александр думал не о командировке в Кабул – с ней все было предельно ясно. Мысли командира специального отряда особого назначения были о подгруппе Шепеля. Михаилу с Дрозденко и Кимом предстояла сложная и опасная работа, малейший сбой в которой неминуемо грозил спецам гибелью. Но здесь уж ничего не поделаешь. Всем участникам операции «Визит» потенциально грозила опасность, в том числе и Тимохину. Войти в дом Ревунова-Реви он войдет, а вот выйдет ли обратно… Талибы, если агент раскрыт, не упустят случая в довесок к Крофт захватить более крупную фигуру – самого командира российско-американского отряда. Живым взять Александра «духам», понятно, не удастся, но от этого не легче. Умирать Тимохину не хотелось. А придется, если в доме Сергея будет засада. Так что в предстоящей операции рискуют все. Но такова работа офицеров спецподразделения. Насильно в боевой группировке Главного управления по борьбе с терроризмом никто никого не держит. Рапорт на стол – и после соответствующих непродолжительных процедур ты свободен. Однако еще ни один офицер подобных рапортов не подавал. В группировку кандидатов хоть отбавляй. На гражданку или в войска не уходил еще никто. Странно? Скорее, закономерно…

Размышления командира отряда прервал прибывший по вызову майор Шепель:

– И как, командир, у тебя получается ровные кольца делать? Я сколько ни пробовал, только пару раз смог.

Александр затушил окурок, указал Шепелю на кресло у стола совещаний:

– Присаживайся, Миша. Пускать ровные кольца – достижение невеликое, другое дело – работа в тылу врага. Вот о ней мы с тобой подробно и поговорим.

– А что, наш план утвержден?

– Считай, что да. Феофанову осталось решить вопрос о времени и способе переброски твоей подгруппы в Афганистан.

– Ты хотел сказать, в Пакистан?

– Нет, Миша, я хотел и сказал: в Афганистан. Точное место также будет определено позже, но уже сегодня. А в Пакистан, к Дерхану, подгруппе придется перемещаться самостоятельно.

– Хорошенькое дельце! – воскликнул Шепель. – Это что, опять по перевалам да ущельям выходить к объекту?

– А что делать, Миша? Забрасывать вас в Пакистан «вертушкой» крайне опасно. Пакистанские войска противовоздушной обороны еще никто не распускал, и их самолеты патрулируют свое воздушное пространство.

– Пропуская при этом вертолеты талибов…

– Мы не талибы, и закосить под них у самого их логова нам не удастся. Так что, Миша, придется пешком, по хребтам, ущельям, «зеленкам». Тяжко, спору нет, но надежней, чем по воздуху.

– Понятно… Умеешь ты в начале разговора настроить на оптимистическую волну. Но о чем нам сейчас говорить, если неизвестно главное, когда и куда нас забросят?

– А разве это так важно? Выходить вам по-любому предстоит к Дерхану. Вот о работе у селения, полностью подконтрольного некоему Али Чаранди, мы и поговорим. Да, Валентина из Москвы вернулась?

– Вернулась…

– Что по Ларсену и Анастасии?

– Не знаю. Валя и Ларсен с возлюбленной одновременно отъехали от «высотки» тестя. После чего папенька никаких новостей не сообщал.

– Ясно!

Тимохин поднялся, открыл сейф, достал из него карту западной части Пакистана и восточной – Афганистана, разложил ее на столе. Взглянул на Шепеля:

– Ну, что, Миша, работаем?

– А куда деваться? Работаем, командир…

Два часа с лишним обсуждали Тимохин с Шепелем различные действия подгруппы прикрытия и селения Дерхан. Определили главные задачи. Первое: Шепель должен был рассредоточить подгруппу таким образом, чтобы иметь возможность не только прикрывать подход к объекту и сам штурм, но и вести наблюдение за домом Али Чаранди, а при необходимости атаковать его с тыла для прямого выхода к месту содержания Луизы Крофт и перекрытия путей ее нейтрализации, которую вполне могут попытаться провести атакованные неизвестным противником люди Чаранди. Насчет попытки Шепеля вступить в контакт с заложницей Тимохин выступил нейтрально. Он разрешил выход на Крофт, но при условии отсутствия риска. Другими словами, Шепель получил команду действовать в Дерхане по обстановке.

В 15–20 сигналом вызова сработал сотовый телефон Тимохина. По дисплею Александр определил, что звонил начальник Управления.

– Слушаю вас, Сергей Леонидович, – ответил Тимохин.

– Слушай, Саша, слушай и запоминай. По переброске подгруппы Шепеля вопрос решен. Ее проводим также 5 сентября вечером из Термеза нашим бортом – вертолетом майора Родионова. Он доставит бойцов подгруппы прикрытия на плато в двадцати километрах восточнее селения Пангур, за обширной «зеленкой», непосредственно у входа в Тальдакское ущелье, что пересекает границу Афганистана и Пакистана. Пограничный пост пакистанцев находится у водопада в квадрате… Его необходимо обойти с севера, дважды перейдя верхний Тальдакский перевал. От выхода из ущелья до нужного нам селения около сорока пяти километров, пятнадцать из которых проходят по нисходящим к плато и равнине горам, а двадцать пять – по плато с частыми лесными массивами. Выход к Дерхану наиболее удобно осуществить с севера, со стороны покрытых «зеленкой» холмов, что подковой окружают кишлак с севера. Подгруппе Шепеля быть в готовности пятого числа; послезавтра в 10–00 по московскому времени убыть на «Ту-134» Управления из подмосковного аэродрома в Ташкент. Там подгруппу уже будет ждать «Ми-8» майора Родионова, на борт которого загрузят все затребованное Шепелем снаряжение, вооружение, спецсредства, а также станции связи. Ну, и далее по плану. В район высадки подгруппа должна прибыть не позднее 20–00 по местному времени. В 7-00 вторника, 7 сентября, подгруппа должна выйти к логову Али Чаранди и после отдыха приступить к выполнению поставленной задачи. Как понял, Сан Саныч?

– И я понял, и майор Шепель… он, кстати, рядом, в кабинете, – ответил Тимохин.

– Тем лучше. Удачи ему с ребятами!

– Один вопрос разрешите, товарищ генерал?

– Хоть два! Спрашивай.

– Что у нас по «оборотню» Кардопольскому?

– Все нормально. Но главный разговор только начинается. В принципе, бывший генерал согласился на сотрудничество.

– Что ж, это уже хорошо!

– Для начала – да. Еще вопросы, полковник?

– Никак нет!

Тимохин отключил телефон, взглянул на Шепеля:

– Слышал?

– Ага. Маршрут для подгруппы подобрали неслабый. По ущелью надо пройти около тридцати километров, затем уйти за перевал, обойти пакистанский пограничный пост, вернуться в ущелье, выйти из него, пятнадцать верст топать по спуску к равнине… Это ладно, но затем еще двадцать пять километров по плато, прыгая зайцами от «зеленки» к «зеленке»… И так – до холмов, окружающих Дерхан с севера. В 7-00 вторника мы должны выйти к объекту. Давай прикинем, успеем ли, если марш пройдет без сюрпризов со стороны талибов или пакистанцев. Родионов забросит нас в район высадки где-то в 20–00 воскресенья. Тридцать километров по ущелью подгруппа преодолеет минимум часов за семь. Значит, к погранпостам мы подойдем не ранее трех утра понедельника. Подъем на перевал, обход постов и спуск займут еще часа два. Значит, обратно в ущелье спустимся где-то в пять часов утра понедельника. После выхода из ущелья необходим большой привал, а это, как ни крути, часов восемь. Следовательно, с уточнением задачи возобновить марш мы сможем не ранее 14–00. Спуск в горах сложнее подъема, заданный режим марша вряд ли удастся сохранить. Скорость снизится до трех километров в час. Пятнадцать километров спуска, таким образом, это еще пять часов. Следовательно, на плато к ближайшей «зеленке» подгруппа подойдет часам к 19. Здесь также привал, часа на два. По плато возобновим движение часов в девять. Начнет сказываться усталость, придется чаще делать привалы – значит, оставшиеся двадцать пять верст до северных холмов у Дерхана мы пройдем часов за девять. Черт, Феофанов впритык подогнал… Где-то с 6-00 до 7-00 подгруппа, в принципе, и должна подойти к Дерхану. И это если никто не будет нам мешать… Сергей Леонидович мог бы и подкинуть пару часов.

– Ты же знаешь, Миша, если подгруппа выйдет к объекту не в 7-00, как запланировано, а скажем, в полдень вторника, то никто к тебе претензий не предъявит.

– Да знаю… Так, давай отработаем порядок поддержки связи.

– Порядок, Миша, обычный. Сеансы при прибытии в район и далее доклады по преодолению маршрута, при выходе к пакистанскому погранпосту. После обхода его – на выходе из ущелья, после преодоления спуска и плато с холмов у Дерхана. В дальнейшем по необходимости. Доклады Крымову.

– Это понятно, у тебя работа в Кабуле…

– Но если я вернусь из Афгана в понедельник, то связь переводим на меня. Я дам о себе знать.

– Ясно!

– Ну, тогда ступай к Киму и Дрозденко. Отдыхайте в семьях! Послезавтра вам выезд отсюда на аэродром в 7-30.

– Ты выедешь в Домодедово раньше?

– На полчаса. В 6-00.

– Тогда, Саня, до связи и до встречи?

– До встречи!

Офицеры пожали друг другу руки, и Шепель ушел. Тимохин, сложив документы в сейф, также направился в свой коттедж, передав дежурному по части приказ на утро воскресенья подготовить два автомобиля.

* * *

Загородная резиденция начальника

Главного управления по борьбе с терроризмом.

15–30.

Феофанов вошел в камеру подвала секретного особняка, когда его заместитель генерал-майор Потапов составлял какие-то документы. Напротив него за столом сидел уже бывший – пока лишь для узкого круга лиц – генерал Эдуард Максимович Кардопольский. Он смотрел в сторону полуподвального зарешеченного окна. При появлении начальника Управления повернул голову.

– Вот, Сергей Леонидович, – доложил Потапов, – составляем официальное согласие господина Кардопольского на дальнейшее – надеюсь, эффективное – сотрудничество.

– А он, – Феофанов брезгливо взглянул на предателя, – обо всех своих махинациях с оружием рассказал?

– Клялся, что обо всех.

– Его клятвам веры нет. Он присяге изменил, честь офицера разменял на долларовые купюры… Где протокол первого допроса?

– Здесь.

– Дай-ка мне его, Владимир Дмитриевич, – попросил начальник Управления.

Потапов передал Феофанову протокол допроса «оборотня». Тот присел на стоявшую здесь же кровать, привинченную к бетонному полу, прочитал документ. Посмотрел на Кардопольского:

– И как только у тебя, российского генерала, принимавшего участие в боевых действиях в Афганистане, награжденного двумя орденами, только совесть позволила на оружии, на смерти людей делать деньги?.. Ну, о совести в данном случае говорить, видно, не следует, но что-то от бывшего боевого офицера в тебе должно же было остаться! Или все продал, до конца?

– Вы счастливые люди, господа руководители спецслужбы, – скривился Кардопольский. – Вам не понять, как затягивают деньги. Как страсть наживы пожирает тебя, словно болотная топь. И вырваться из крепких объятий этой страсти невозможно. Это… это хуже наркомании. Наркомана еще можно остановить, притушить болезнь. А человека, попавшего под власть денег, не остановить ничем.

– Скажи мне, Кардопольский, сколько ты похитил у государства денег? Скажи так, для интереса, не для протокола.

– Много, генерал…

– Это не ответ!

– Около сотни миллионов долларов.

– Неплохо! А объясни мне, зачем тебе столько денег? Должность у тебя высокая, две квартиры в Москве – в центре, полученные от Министерства обороны, сейчас твоя собственность; дача под Москвой, трехэтажный особняк на берегу озера с обслугой, охраной… Молодая, лет на тридцать моложе, жена, на которую ты оформил усадьбу в Испании и Италии… Огромные суммы на разных счетах… Зачем тебе все это, по сути, одному? Детей у тебя нет, жен меняешь как перчатки… Для чего все это богатство? Для того, чтобы просто было?

– Вам этого не понять, – вздохнул Кардопольский.

– Потому и спрашиваю, что действительно не понимаю. Содержание генерала позволило бы нормально жить.

– Разве это жизнь?

– Похоже, ты решил все свое богатство в могилу забрать?

При слове «могила» продажный генерал вздрогнул:

– Мы договорились о сотрудничестве.

– А при чем здесь сотрудничество? – не понял Феофанов хода мысли оппонента. Потом, догадавшись, усмехнулся: – Так ты о смерти подумал? Вернее, о том, что мы в любом случае уберем тебя, как только надобность в тебе отпадет?

– А разве это не так?

– Я имел в виду естественную смерть, хотя ты за дела свои мерзкие вполне заслужил пулю в лоб… – Феофанов повернулся к Потапову: – Тебе еще долго канцелярщиной заниматься?

– Все, закончил. – Потапов пододвинул лист бумаги Кардопольскому: – Ознакомьтесь и распишитесь.

Бывший генерал поставил размашистую подпись.

Феофанов пересел на стул:

– А теперь перейдем к главному. Каким образом тебе удалось перебросить модернизированные «Иглы» в Пакистан? Минуя таможенников, пограничников…

– Я уже говорил, что работал не один. Одному невозможно продавать оружие.

– Я в курсе, с тобой работали Аладьев и узбекский торговец Рашидов.

– Аладьев, как вам известно, занимает высокий пост в государственном комитете по экспорту вооружения. И это он напрямую связан с Юлдашем Рашидовым; ну, а тот – с приближенными к Омару, руководителю «Талибана», Абдуллой Темирзаем и Али Чаранди. Мое дело было списывать оружие, боеприпасы, остальное делали Аладьев и Рашидов.

– Только ли списывать? – спросил Феофанов. – А как насчет транспортного «Ил-76»?

– Это мелочь. Экипаж был полностью подчинен мне, так что отправить его я мог куда угодно.

– Об экипаже поговорим отдельно. Каким образом и куда вы вывозили списанное оружие?

– Не всегда в Пакистан отправлялось то, что проходило через полигон. Часто ко мне приходили эшелоны, в вагонах которых находился нужный груз, не зафиксированный документами. Я отправлял его на склады. Оттуда он грузился в самолет и отправлялся по назначению, в основном на аэродром Чаранди, близ селения Дерхан.

– Недавно ты получил новый заказ от Темирзая…

– Это так.

– Что по нему?

– Все как обычно. Я передал его Аладьеву.

– И Аладьев обещал подогнать груз?

– Да. Вопрос разрешите?

– Слушаю.

– Аладьев и Рашидов тоже арестованы?

– Нет.

– Почему? – удивился Кардопольский.

– Второй вопрос без комментариев. Значит, сейчас Аладьев готовит груз?

– Ну, если он не арестован, то да.

– А когда подготовит, свяжется с тобой?

– Да. Он сообщит номера вагонов в эшелоне, где будет находиться вооружение, затребованное талибами.

– Ты должен будешь его принять, погрузить на борт и отправить в Дерхан?

– Не совсем так…

– В смысле?

– Понимаете, переброска вооружения в Пакистан подразумевает целую систему страховочных мероприятий.

Феофанов подвинулся поближе к предателю:

– А вот это уже интересно. И что за страховочные мероприятия вы предпринимаете?

– С полигоном понятно, там работаю я. В Ташкенте – лично Юлдаш Рашидов.

– В Ташкенте?

– Да. Борт должен лететь по маршруту: военный аэродром – Ташкент – Дерхан.

– В столице Узбекистана «Ил-76» дозаправляют топливом? Хотя никакой надобности в этом нет?

– Дозаправка – лишь повод для промежуточной посадки. На самом деле он садится там для того, чтобы Рашидов проверил и экипаж, и груз. После проверки «Ил-76» летит дальше до Дерхана. Дозаправляется он в Пакистане, при вылете в обратный путь.

– Так! Значит, Рашидов проверяет и экипаж, состав которого ему известен, и груз? А люди Аладьева контролируют погрузку вооружения на борт?

– Точно так!

– Когда вы должны отправить борт в Дерхан?

– Как только Аладьев пришлет груз. Обещал управиться до шестого сентября.

– Связь между вами на этапе подготовки груза к отправке предусмотрена? – поинтересовался Потапов.

– Постоянная, обязательная и контрольная – нет. Но и Аладьев, и Рашидов могут в любое время позвонить мне на мобильный номер, как и я – им. Вернее, мог…

– Ну почему, – проговорил Феофанов, – если ты будешь в точности исполнять все наши приказы, то общение с подельниками остается для тебя открытым. Под контролем наших специалистов, естественно.

– Понял… Сеансы связи между мной, Аладьевым и Рашидовым обязательны во время главного этапа акции, а именно во время переброски груза в Пакистан. Вот тогда мы постоянно находимся на связи, иногда используя для этого спутниковые телефоны.

– Как охраняется груз во время перемещения из центра на полигон?

– Обычным караулом. Дополнительного, специального охранения, дабы не привлекать ненужного внимания, не предусмотрено.

– Значит, как я понимаю, Аладьев позвонит тебе, лишь только отправит груз?

– Да. Но может связаться и раньше.

– Сейчас твой главный подельник думает, что ты в командировке, – прищурился Феофанов. – И любая проверка с его стороны подтвердит данный факт. Но не вызовет ли неожиданная командировка подозрения у чиновника из комитета по экспорту вооружения?

– Не знаю, – пожал плечами Кардопольский. – Вообще-то, Аладьев очень осторожный и, я бы сказал, даже мнительный человек. По характеру он труслив, а люди его склада склонны к подозрениям.

– Он может заявиться на полигон, чтобы посмотреть, в порядке ли ты?

– Нет. Аладьев отправляет груз, на полигоне им занимаюсь я.

– С этим все понятно. Теперь поговорим об экипаже. Он в курсе, чем занимается?

– А как вы думаете? – усмехнулся Кардопольский. – Летчики получают неплохое вознаграждение за каждый незапланированный рейс.

– Они знали, что перебрасывают в Пакистан секретные модернизированные ПЗРК?

– О том, что грузится на борт, знает лишь командир экипажа. Остальные летчики данным вопросом не интересуются.

– Значит, из ваших слов выходит, что майор Горбун – ваш прямой сообщник?

– Называйте его как хотите. Судьба Горбуна меня заботит меньше всего, свои бы проблемы решить, но… похоже, ничего из этого не выйдет.

– А что вы подразумеваете под решением собственных проблем?

– Как что? – воскликнул Кардопольский. – Меня же ждет трибунал и пожизненное заключение… хотя я предпочел бы расстрел…

– А как ты посмотрел бы на то, что трибунал, принимая во внимание наше ходатайство, осудил бы тебя лет так, скажем, на десять?

Кардопольский удивленно взглянул на Феофанова:

– Десять лет за измену Родине, нелегальную торговлю оружием? Содействие международной террористической организации? Любое из трех названных обвинений уже потянет на пожизненное.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Но разве это возможно?

– Возможно – при выполнении тобой ряда условий.

– И вы можете гарантировать мне это?

– Да.

– Вы планируете в ближайшем будущем стать Президентом России?

– Нет, мне и на своем месте неплохо.

– Десять лет?.. Хм. Заманчиво, хоть и нереально.

– Реально, Кардопольский, реально.

– И что я должен буду сделать? Что за условия выполнить, дабы получить такое снисхождение?

– Ничего особенного. Встретить груз от Аладьева, зафиксировав его передачу названным чиновником, и отправить его по назначению в Пакистан.

– И все?!

– Ну, еще дать показания на всех своих подельников.

– У вас какие-то проблемы в Дерхане?

– Это не твое дело, – сказал Потапов.

Но Феофанов жестом показал заместителю, чтобы тот молчал.

– У нас есть работа в Дерхане.

– Ясно… Я почему спросил? Не из-за пустого интереса, а из-за того, что могу помочь вам в Пакистане.

– Чем?

Кардопольский вновь пожал плечами:

– Для этого мне надо знать, что за работу вы намерены провести там. Впрочем, догадаться нетрудно. Вас нацелили на Чаранди, я угадал?

– Возможно.

– Ну, тогда я могу обеспечить ваш быстрый проход от аэродрома до его усадьбы.

– Обеспечить?

– Да! У меня в охране аэродрома имеется свой человек. И он не рядовой боец, а заместитель начальника охраны.

– Кто этот человек?

– Некий Умар Балаев. Он служил у Хаттаба, а когда его банду разгромил спецназ, Балаев сумел скрыться. Я вытащил его из Чечни и отправил к Темирзаю.

– Почему ты сделал это?

– Все просто. Умар был женат на моей дочери от первого брака. К сожалению, она погибла во время штурма Грозного, но остался ее сын, мой внук. Балаев любил мою дочь, лелеял ее… Он мог скрыться и в Чечне, но при этом внук остался бы с ним. Я же хотел, чтобы он жил со мной. Он единственный оставшийся на этой земле родной мне по крови человек. Потому я и отправил Умара в Пакистан. Естественно, без сына. Умар сделает все, что я ему скажу.

– Даже для нас?

– Для кого угодно. Он хочет вернуться в Россию, жить спокойно где-нибудь в центре, воспитывать сына. И помочь ему в этом могу только я.

– Понятно! Что ж, вижу, ты действительно готов к эффективному сотрудничеству, – сказал Феофанов. – Ты неглупый человек, хоть и подонок.

– Не надо оскорблять меня, генерал. Мы же теперь на одной стороне баррикады.

– Временно, Кардопольский, и только из-за того, что ты нам нужен.

– Это я прекрасно понимаю… По-моему, самое время оформить гарантии, которые вы обещали дать мне.

– Моего слова тебе недостаточно?

– Я хотел бы нечто весомое. Письменные гарантии.

– Бумаги легко уничтожить.

– Тоже верно. Но если…

– Никаких если! – резко оборвал бывшего генерала Феофанов. – Я дал слово офицера, и больше никаких гарантий не будет.

Кардопольский поднял вверх ладони:

– Хорошо! Я верю вам. Но чтобы работать на вас, я должен вернуться на полигон и иметь полную свободу действий.

– Конечно. Ты сегодня же будешь доставлен в Северный. Одно предупреждение: попытка обмануть нас, вести двойную игру, скрыться – и ты труп. Не вздумай сделать глупость. Тогда тебе уже никто не поможет.

– Я знаю, с кем связываюсь…

– Вот и хорошо! В гарнизоне, подчиненном тебе, будет постоянно находиться наш человек. Все вопросы решаем через него.

– Как я узнаю, что это ваш человек?

– Он представится.

– И в качестве кого контролер будет находиться на секретном полигоне?

– В качестве представителя института, разрабатывающего новые технологии, касающиеся вооружения.

– Ясно…

– И последнее. В настоящее время заканчивается отпуск у офицеров экипажа «Ил-76». Командиру придется ненадолго задержаться дома.

– Ничего не имею против.

– Вот и ладно! – Феофанов повернулся к Потапову: – Заканчивай формальные дела с ним и отправляй в гарнизон. Сегодня вечером Кардопольский должен выехать к месту службы. Не забудь проводить Саныча!

– Не забуду.

– Об остальном поговорим завтра с утра, здесь же. Я – домой.

– До свидания, товарищ генерал.

Феофанов, пожав Потапову руку и не глядя на Кардопольского, вышел из подвальной камеры и поднялся во двор резиденции, где его ждал служебный «Мерседес» и неизменный помощник старший прапорщик Ларинов.

– Я еду домой. Тебя подбросить до Москвы? – спросил его генерал.

– На своей машине доеду, Сергей Леонидович. Завтра же вы не заберете меня от дома?

– Забрал бы, Вася, да может не получиться…

– Вот и я о том же. Отдыхайте, товарищ генерал.

– Надо, Вася! Устал я что-то…

«Мерседес» начальника Главного управления по борьбе с терроризмом покинул территорию секретной загородной резиденции.


Глава третья

Пятое сентября, воскресенье

«Тойота», ведомая старшим лейтенантом Самойловым, въехала на территорию аэропорта через служебный пропускной пункт в 9-40. Находившийся рядом командир «Марса» полковник Тимохин указал подчиненному на «Ту-154», стоявший возле ангаров:

– Туда, Сережа! Судя по тому, что возле борта стоит машина заместителя Феофанова, это и есть мой самолет.

Самойлов подвел автомобиль к «Ту-154». Тимохин покинул «Тойоту», и тут же от «Мерседеса» к нему подошел генерал-майор Потапов.

– Здравствуй, Саша.

– Здравия желаю, Владимир Дмитриевич.

Офицеры пожали друг другу руки.

– А тебе идет штатская одежда! – отметил заместитель начальника ГУБТ.

– Просто мы привыкли видеть друг друга больше в военной форме… Но костюм действительно хороший. Только жарко в нем в Афгане будет. Впрочем, мне в нем красоваться недолго.

Потапов достал из кейса пакет.

– Здесь документы сотрудника МИД по культуре и командировочные. В Кабуле тебя встретит офицер ФСБ майор Павлов, он же обеспечит всем необходимым для встречи с агентом СВР, в том числе и прикрытием. Но с этим определитесь на месте.

К самолету подъехал микроавтобус. Из него начали выходить люди, мужчины, женщины, и подниматься на борт самолета.

– А это что за делегация, Владимир Дмитриевич? – спросил Тимохин.

– Сотрудники посольства, возвращаются из отпуска… Ты смотри, Саша, поаккуратней в Кабуле. Если Ревунов раскрыт и работает на талибов, то в его доме тебя могут ждать неприятности.

– Да нет! Талибы, зная, кто я, не станут меня брать, тем более в доме своего человека. Они прекрасно понимают, что за мной будут наблюдать. Уничтожать меня нет никакого смысла. Талибам надо знать, зачем я вызвал на встречу агента, и попытаться выяснить планы отряда по Крофт. В Кабуле не произойдет ничего. А вот в Пакистане… Там возможно все что угодно.

– Сканер с тобой?

– Да, в часах. Я определю, ведется ли прослушка или съемка нашей с Реви встречи.

– Хорошо. Но если что, сразу же подавай сигнал тревоги. Ребята из охраны посольства вытащат тебя из дома Реви.

– Этого, уверен, не потребуется.

– Что ж, пора и тебе на борт, до вылета остается менее получаса.

– До встречи, Владимир Дмитриевич. Надеюсь, завтра вечером обратным рейсом я вернусь.

– До свидания, Саша!

Тимохин поднялся на борт «Ту-154». Лайнер вырулил на одну из взлетно-посадочных полос и, разогнавшись, поднялся в воздух и взял курс на юго-восток.

В 15–10 по местному времени, строго по графику, самолет российского дипломатического ведомства приземлился в международном аэропорту Кабула. Впрочем, тот мало чем напоминал гражданский аэропорт – скорее, военный аэродром. Так было и во время войны восьмидесятых годов – пассажирских воздушных судов единицы, все больше военно-транспортных, истребителей и вертолетов различного предназначения. Только сейчас – натовских, в основном американских. Тимохин вышел из самолета последним, не считая, естественно, экипажа. С трапа увидел довольно молодого человека в белоснежном летнем костюме, не могущем скрыть военной выправки его владельца.

– Майор Павлов?

– Просто Павлов, а лучше Владимир – так проще, Александр Александрович.

– Значит, мы знакомы?

– А разве нет?

– Ну, тогда здравствуй, Володя!

– Здравствуйте, Александр Александрович. Прошу в автомобиль.

Офицеры прошли к «Опелю», ждавшему пассажиров у огромного американского военно-транспортного самолета. Через полчаса автомобиль въехал на территорию российского посольства. Следом вошел и автобус, доставивший сотрудников, вернувшихся из отпуска. Павлов провел Тимохина в свой кабинет. Тот был обставлен новой мебелью; почти неслышно в углу шелестел мощный кондиционер, от которого в кабинете было прохладно.

– Как насчет обеда, Александр Александрович?

– Да перекусил на борту. Поужинаю у знакомого, а вот от крепкого зеленого кандагарского чая не отказался бы.

– Сделаем!

Павлов вызвал женщину и попросил приготовить чай. Как только она вышла, Тимохин поинтересовался:

– В штат охраны посольства входят и очаровательные дамы?

– Эта дама, товарищ полковник, по штату официантка, в действительности же мой секретарь. А по совместительству и моя супруга.

– Неплохо, Володя. Служба у вас тут – позавидуешь.

– Куда послали, там и служим. Мы с Леной, естественно, предпочли бы, скажем, Париж или Рим, но… партия сказала – надо, комсомол ответил – есть!

После чаепития Тимохин присел за приставку рабочего стола офицера ФСБ.

– Теперь приступим к делу, майор!

– У меня все готово.

Павлов достал из сейфа план-схему, разложил ее на приставке.

– Это район посольства и центрального базара. Красным овалом обозначено местонахождение дома господина Абдуллы Реви. Наши люди сегодня с утра походили там. Реви дома с семьей. Из посторонних только водитель джипа, на котором вчера вечером приехал Реви. Ничего подозрительного наши люди не заметили.

– Вы проверили дом на предмет технического наблюдения?

– Да, конечно. Внешнего наблюдения не ведется. По крайней мере, до сего времени не велось. Что будет дальше, как говорят по телевидению, покажет время.

– Одежда?

– Готова, вам надо примерить ее. И бородку заодно.

– Позже, перед выходом.

– У нас должно остаться время на замену.

– Предлагаете примерить сейчас? Хорошо. Где мы можем это сделать?

– Здесь же. Минуту…

Павлов вышел и вернулся с женой, которая внесла национальную одежду афганцев. Та оказалась по размеру. Бородка сильно изменила внешность Тимохина. В новом одеянии он ничем не отличался от обычных жителей Кабула. После примерки офицеры обсудили план прикрытия Александра.

– Я буду находиться недалеко от вас, на машине с афганскими номерами. Рядом с домом Ревунова в подсобке местного дукана займет позицию мой человек. Из лавки дом агента СВР просматривается хорошо – фасадная его часть. Я же, сопроводив вас, стану в проулке с тыла усадьбы. Прослушку вести не будем. Аппаратура сработает лишь на сигнал тревоги, тогда к объекту в течение пяти минут прибудет отряд охраны и полиции.

– Все, перечисленное тобой, отставить! – приказал Тимохин. – На встречу я пойду один, без сопровождения. Наблюдения не выставлять. Тебе оставаться в посольстве и действовать исключительно по сигналу тревоги. В этом случае закольцевать район.

– Но вы можете оказаться в заложниках…

– В доме Ревунова, если тот окажется предателем, меня возьмут в заложники даже при условии, что его усадьбу окружит батальон американской морской пехоты. Так что давай обойдемся без лишней суеты.

– В таком случае, товарищ полковник, мне необходимо иметь ваше письменное распоряжение о запрете на прикрытие.

– Никаких проблем. Давай лист бумаги, я напишу все, что надо.

Оформив распоряжение, Александр взглянул на часы:

– 17–20. Проверим работу сканера. У вас в кабинете установлены видеокамеры и «прослушка»?

– Нет.

– Так установите.

Специалисты Павлова принесли камеры, «жучки», подключили их. И тут же Тимохин почувствовал легкое покалывание на запястье.

– Все нормально, сканер работает. Мне нужна связь с Москвой.

– На столике в углу спутниковый телефон. Я выйду, вы можете связаться с кем угодно. Секретность переговоров гарантирую.

– Хорошо. У вас найдется комната для непродолжительного отдыха?

– Вам отведен двухкомнатный номер в гостевой части жилого здания.

– Прекрасно!

Павлов вышел. Тимохин подошел к столику. Сканер молчал – значит, кабинет майора ФСБ действительно не наблюдался. Александр снял трубку, набрал длинный номер. Феофанов ответил незамедлительно:

– Да, Саша?

– Я на месте, Сергей Леонидович.

– Мне уже доложили об этом, как и об обстановке в районе дома Реви. Мне сообщили также план твоего прикрытия.

– Я отказался от него.

– В принципе, я сделал бы то же самое. Кроме, пожалуй, площади у базара. Вечером там могут оказаться наркоманы, охотники за чужим добром. Времена, Саша, изменились, и грабежи в Кабуле сейчас стали делом обыденным. Не то что в восьмидесятые, когда наши войска патрулировали город вместе с местной милицией… На площадь тебе следовало бы взять кого-нибудь из посольства.

– Павлов предлагал прикрывать меня у базара, но я думаю, что о моей безопасности позаботится Ревунов. А нет, так с грабителями или наркоманами как-нибудь и один разберусь.

– Не сомневаюсь, но нам не нужен шум.

– Не будет никакого шума, Сергей Леонидович.

– Что ж, тебе видней! После разговора с Реви по возвращении в посольство звонок мне. Никакого подробного доклада, лишь подтверждение, что ты на нашей территории, и общее впечатление от встречи. Ну, ты понял меня…

– Понял! Как обстоят дела с подгруппой Шепеля?

– Она уже в Термезе. Жду доклада о вылете в Афганистан.

– Все ясно! До связи, Сергей Леонидович!

Тимохин отключил телефон и вышел в приемную, где находились Павлов с супругой.

– А теперь, друзья, я хотел бы отдохнуть.

– Лена, – обратился к жене Павлов, – проводи, пожалуйста, товарища полковника в его апартаменты. И не забудь афганскую одежду. Мне зайти к вам в 19–00, Александр Александрович?

– Не надо. Ровно в семь я буду здесь. Отсюда вы вывезете меня в город.

…В 19–20 Тимохин вышел на площадь базара. В глаза бросилась пустынность ранее всегда оживленного, шумного места. Торговцы, закончившие работу, разъехались. Те, кто задержался, грузили товар в пикапы и арбы. Слабый ветер ворошил кучи мусора. Все это создавало угнетающую атмосферу. Гражданская война, вспыхнувшая в Афганистане сразу же после выхода из страны ограниченного контингента советских войск, недолгое, но разрушительное правление талибов, присутствие – непонятно, с какой целью – так называемых Сил по поддержанию мира – все это изменило Кабул до неузнаваемости. Изменились и люди. Мимо прошел сравнительно молодой афганец. Остекленевшие, навыкате, глаза, синяки под ними, заметно трясущиеся губы говорили о том, что он подвержен наркомании. У стены – груда одноразовых шприцев. Афганцы, никогда ранее не употреблявшие ничего сильнее марихуаны, или, по-нашему, анаши, теперь вовсю кололись героином. Информация о том, что спецподразделения США специально распространяют среди населения сильнодействующие, в том числе и синтетические, наркотики, подтверждалась. Силы по поддержанию мира нашли способ, как поддерживать мир. Утопи страну в наркотиках – и управляй ею как хочешь. Наркоман не в состоянии воевать. Без дозы он слаб, под дозой безумен, вследствие чего неуправляем и лезет под пулю, не задумываясь. Мозг не работает, какие тут думы? Такого противника уничтожать легко – как на охоте отстреливать беззащитных, мечущихся в ужасе загнанных животных. Однако не все в этой части удалось США и его союзникам, хоть подобная тактика и приносила свои плоды. Ночью в Кабуле активно действовали отряды пуштунов – «охотники на американцев». Не проходило суток, чтобы гарнизоны коалиции и их мобильные патрули не подвергались обстрелам либо прямым нападениям. Очевидно, ни в Ираке, ни в Афганистане американцам не удалось установить марионеточные режимы, способные удерживать власть. Руководству Советского Союза это удавалось в свое время, американцам – нет. Судя по всему, скоро они бросят эти страны и вынуждены будут вывести свои войска. Вот только уйти, как частям Советской Армии – с расчехленными знаменами, под марш оркестров, спокойно, без особых проблем, – у войск коалиции не получится. Конечно, здесь не пройдет вьетнамский вариант, но потери западники могут понести огромные…

Из размышлений, невольно захвативших Тимохина посреди площади, его вывел знакомый голос:

– Приветствую вас, полковник. Вот и свиделись.

Александр обернулся. Перед ним, склонив по обычаю голову и прижав руки к груди, стоял Абдулла Реви, он же майор Службы внешней разведки Сергей Ревунов. Говорил агент на русском зыке.

– Здравствуй, Сергей, – так же слегка поклонился Тимохин, – рад видеть тебя живым и невредимым. Как твоя семья?

– Вы интересуетесь делами дома и семьи знакомого человека как истинный мусульманин, – улыбнулся Ревунов.

– Так не в первый раз здесь, обычаи знаем. А за нами кое-кто поглядывает…

– Не беспокойтесь, это мои люди.

– Я так и понял.

– Пройдемте к машине, она стоит слева от ворот.

– Бежевый «Форд»?

– Да. Поедем ко мне. Угощенье уже ждет в главной комнате. Для вас я купил прекрасный коньяк. Армянский, между прочим.

– Что ж, за встречу не грех и выпить.

Тимохин и Ревунов прошли к внедорожнику Сергея. Реви сел за руль и вскоре завел автомобиль в широкий двор своей усадьбы. Его супруга, прикрыв лицо платком, подала мужу и гостю таз с водой – омыть руки. Сняв обувь, офицеры прошли в главную комнату мужской половины дома. Посреди большого персидского ковра, на шелковой скатерти были выставлены различные кушанья. Стояла и бутылка коньяка с одной рюмкой, а также пепельница для Тимохина. Сканер, вмонтированный в часы командира отряда особого назначения, молчал; значит, ни видеонаблюдения, ни прослушивания – по крайней мере, этой комнаты – не велось.

Разлив по пиалам чай, Ревунов спросил:

– Ваш вызов на встречу, как я понимаю, связан с похищением помощницы погибшего у Джикунзи полковника Харсона, Луизы Крофт?

– Меня больше интересует, каким образом ты оказался замешан в этой истории?

– Понимаю. У вашего командования – и у моего – возникли подозрения, не раскрыт ли я и не принужден ли работать на талибов?

Александр отставил пустую пиалу, прикурил сигарету:

– А разве для подозрений не было оснований?

– Возможно, и были, но для талибов я остаюсь прежним Абдуллой Реви, а не майором Ревуновым. То, что именно меня Абдулла Темирзай попросил – я подчеркиваю, попросил, а не приказал – обеспечить встречу похищенной Крофт и переправку ее в Пакистан, есть чистая случайность. И я мог вполне отказаться от поездки в Дали, куда доставили помощницу Харсона, но тогда мы не узнали бы – по крайней мере, быстро, – куда ее перебросили и где она содержится сейчас… Но давайте, полковник, прервемся и отведаем горячее мясо молодого барашка.

– Ничего не имею против.

Реви хлопнул в ладоши, и жена внесла в комнату чашу с дымящимся ароматным мясом, лепешки, всевозможные приправы. Выставив кушанья на скатерть и поклонившись, она, пятясь, покинула помещение.

– Ты уже привык к подобному обращению с женщинами? – прищурился Тимохин.

– Да нет, – улыбнулся Сергей. – Она ведет себя согласно обычаям, лишь когда в доме гость или гости, а так у нас нормальные светские отношения. Дети воспитываются строго, но на то они и дети… Однако покушаем, пока не остыло мясо.

– И коньяк!

– И коньяк, – улыбнулся агент.

Он распечатал бутылку, налил рюмку. Тимохин выпил.

– Да, действительно, отличный коньяк, не бурда, что у нас в супермаркетах и кабаках продается.

– Кушайте мясо, полковник. Барашка резали для вас.

– Могли обойтись и без этого.

– Нет! Где-то в горах мы еще можем встретиться, а вот посидеть у меня дома – уже вряд ли. И я очень рад вас видеть. Того же, кому рады, встречают по достоинству.

Пообедав и дождавшись, пока супруга Реви уберет из комнаты блюда и скатерть, офицеры вернулись к разговору.

– Кстати, а почему ты, имея полную возможность отправить семью за границу – я имею в виду, в Европу, – оставил ее одну в небезопасном Кабуле?

– Я хотел отправить, но жена не согласилась. Сказала, ей суждено быть там, где муж.

– Что ж, возможно, она и права… Но вернемся к нашим делам. Не слишком ли легко приняли тебя талибы? Я понимаю, они имели долю в наркобизнесе… и все же?

– Им нужен не столько Абдулла Реви, сколько его деньги. Сейчас с финансированием у Омара туго, а тут подвернулся миллионер… И задача куратора внешней разведки попытаться внедриться в руководство «Талибана» разрешилась сама собой. Пришлось вложить несколько десятков миллионов долларов, и я стал доверенным человеком Абдуллы Темирзая. На днях должен встретиться с муллой Омаром.

– Скажи, Сергей, а для чего понадобилась талибам Луиза Крофт? Ну не для того же, в самом деле, чтобы вытащить из нее информацию по секретному проекту? Ведь понятно, что с ее захватом, причем демонстративным, чуть ли не показным, руководство проекта изменит и состав отряда, и все свои ближайшие планы. С открытым захватом Крофт информация, которой она владеет, перестала иметь какую-либо ценность.

– Точно ответить на этот вопрос не могу, лишь высказать предположения.

Александр удобней устроился на подушке:

– Я готов выслушать твои предположения.

– Крофт обладала информацией не только по вашему отряду, но и, насколько мне известно, по секретным акциям ЦРУ, проводившимся и в Афганистане, и в Ираке, а также по планам американцев ликвидировать Бен Ладена и самого муллу Омара. Темирзай как-то обмолвился, что Харсон одно время занимался вопросом размещения тайных тюрем для захваченных в плен террористов «Аль-Каиды». Думаю, что талибы намерены через Крофт придать эту информацию гласности. А они вытянут из нее все. Не поможет и введение препаратов, блокирующих спецсредства типа «сыворотки правды». Кто своими глазами не видел, как талибы пытают свои жертвы, тот ничего не знает о пытках. У Темирзая есть собственный палач, некий Ахмед. Так вот, пытки нацистов в застенках гестапо – детские шалости по сравнению с тем, что вытворяет этот Ахмед. По-моему, его боятся больше, чем самого Темирзая.

Тимохин прикурил сигарету:

– Допустим, Крофт нужна талибам для раскрытия тайн ЦРУ, но почему тогда ее не взяли тихо? Скажем, в США, подстроив автокатастрофу или что-нибудь в этом роде? Почему талибы дают тем же цэрэушникам время успеть принять меры по нейтрализации компрометирующей информации, которой владела Крофт?

– Здесь нет никакого умысла. Крофт и должны были взять тихо, уничтожив патруль и подбросив в машину тело похожей на Луизу американки, проститутки из Исламабада. А чтобы опознание было невозможно провести, и машины, и охрана, и двойник Крофт должны были быть сожжены из огнеметов. Но то ли полевой командир, назначенный на похищение Крофт, неверно понял задачу, то ли что-то помешало ему довести акцию до нужного конца, но он, уничтожив патруль, только похитил помощницу Харсона. За что и был казнен в Дали, куда доставил Крофт.

– Не по твоему приказу?

– Нет, по приказу Темирзая. Но ЦРУ вряд ли хватит времени, дабы успеть подчистить за собой следы своих грязных делишек. Думаю, Крофт обработают в ближайшие дни.

– Черт! Значит, ее уже и вчера и сегодня могли пытать? – Тимохин нервно затушил окурок в пепельнице.

– Нет! Не вчера, не сегодня и даже не завтра.

– Почему?

– В понедельник Темирзай должен отбыть в Пакистан на совет у муллы Омара, который запланирован на вторник, на 7 сентября. Во сколько и где, мне неизвестно. Слышал, что вернуться Темирзай должен также седьмого числа. Это лишь слухи, хотя он вполне может вернуться во вторник, часов в пять вечера, если будет спешить. И вот тогда для Крофт наступит ад.

– Даже если она добровольно сольет всю известную ей информацию?

– Ей не поверят и будут пытать. Но даже если добровольно сданной информации талибам будет достаточно, чтобы поднять шум, то после использования Крофт в качестве изобличителя своих прежних хозяев ее подвергнут для видимости суду шариата и казнят в присутствии тележурналистов ведущих арабских компаний. А спутниковая сеть телевидения разнесет эту казнь по всему миру.

– Понятно. Поэтому американцы пошли на экстренное решение данного вопроса.

– Американцы? – удивленно спросил Ревунов.

– Да, американцы, входящие в состав «Марса».

– Почему не весь отряд?

– Как говорится, высокие стороны не пришли к взаимопониманию. Поэтому американским командованием решено провести акцию по освобождению Крофт без участия российского спецназа.

– Они будут действовать одни в Пакистане?

– Нет. Американцы убеждены, что их сержанта содержат в Афганистане. Нам они ни источник информации не сообщили – по понятным причинам, – ни места, где, по их разведданным, содержится Крофт.

Ревунов внимательно посмотрел на Тимохина, затем неожиданно улыбнулся:

– Я понял! Ну, что ж, американцы так американцы, в Афганистане так в Афганистане. Но… если вдруг к освобождению Крофт будет решено привлечь российский спецназ, то мой вам совет, полковник: поторопитесь. А всю информацию по району истинного содержания Крофт вы можете получить от того, кто продал Омару секретные испытательные образцы модернизированных ПЗРК «Игла».

– Не думаю, что нас привлекут к этой акции.

– А я, – продолжая улыбаться, сказал Ревунов, – почему-то уверен, что в Дерхан отправят именно российскую группу. Ведь прислали же вас проверить меня. Для чего? Но… это не мое дело. Еще чаю?

– Нет, Сергей, благодарю. Мне пора в посольство.

– Вас отвезет к нему мой человек. И смените сканер в своих часах, он сильно фонит при работе моего устройства.

Офицеры рассмеялись.

– Нет, Сергей, с тобой определенно нужно держать ухо востро.

– Совершенно не обязательно. Для своих я открыт.

– Я учту твой совет. Благодарю за интересный разговор.

– Не за что, полковник.

– Ты меня проводи, а то я могу заблудиться в лабиринтах твоего дома. Попаду еще в женскую половину, а ты, как истинный мусульманин, обидишься…

– Конечно, провожу!

Тимохин вернулся в российское посольство в Афганистане в 21–20, за сорок минут до наступления в Кабуле комендантского часа. И тут же из кабинета майора Павлова вызвал Феофанова:

– Сергей Леонидович? Добрый вечер! Я встретился с Ревуновым.

– Впечатление?

– Благоприятное. Остальное при встрече. Завтра могу вылететь обратным рейсом в Москву.

– С нетерпением жду. До свидания.

– До свидания, товарищ генерал-лейтенант.

6 сентября Тимохин, прилетев в Москву, прямо из аэропорта на присланной за ним машине Главного управления по борьбе с терроризмом направился в загородную резиденцию ГУБТ. Его уже ждал Феофанов.

Александр, войдя в кабинет начальника Управления, начал было положенный по уставу доклад, но генерал остановил его:

– Не надо, Саша! И так вижу, что прибыл. Ну, здравствуй. Присаживайся.

Тимохин занял привычное место за столом совещаний.

– Теперь рассказывай, что дала встреча с Ревуновым-Реви.

– Ну, во-первых, у меня сложилось впечатление, что Ревунов по-прежнему «чист». Он объяснил, как оказался причастным к похищению Крофт, более того, чем так заинтересовала талибов помощница покойного Харсона.

– И чем же?

Александр слово в слово передал свой разговор с агентом СВР. Феофанов внимательно выслушал.

– Да, как обладательница секретной информации по темным делам ЦРУ, Крофт, естественно, представляет для талибов высокую ценность. А твое сообщение о самостоятельных планах американцев по Крофт, значит, Ревунов воспринял скептически?

– Он понял, что я веду с ним игру.

– И в то же время намекнул, чтобы мы поторопились?

– Да. Абдулла Темирзай, используя своего личного палача, некоего Ахмеда, «прославившегося» крайней жестокостью, 7 сентября, во вторник, после 17–00 вполне может начать обработку Крофт.

– Следовательно, если мы хотим вытащить помощницу Харсона, то нам надо успеть сработать максимум до обеда вторника?

– Получается, так.

– К утру седьмого числа к Дерхану должна выйти подгруппа Шепеля. Думаю, наши ребята установят контроль над усадьбой Али Чаранди.

– Шепель-то выйдет, а вот сможет ли Дак сегодня отработать объект отвлекающего маневра? И полетят ли в Афган пилоты «Ил-76» Кардопольского?

– С пилотами проблем возникнуть не должно. Мы с тобой сегодня же навестим командира экипажа, майора Горбуна. Как известно, до восьмого числа летчики в отпуске, и Горбун находится в селе Воробьево, что в сорока километрах езды отсюда.

– У продажного майора в селе наверняка приличный коттедж?

– Нет. Коттедж у него в Крыму, недалеко от Ялты, а в Воробьеве проживают родители супруги. Конец отпуска чета Горбуновых решила провести у родителей. За их домом установлено наблюдение; наблюдатели подтвердили, что и майор, и его супруга в настоящее время находятся в селе.

– Интересно, а у меня будет время для отдыха перед операцией?

– Не обещаю… Теперь по американцам. Вчера я разговаривал по телефону с главным координатором проекта. Бригадный генерал Вайринк поддержал наши планы, и сегодня в 10 утра группа Дака была переброшена из Кувейта в Афганистан. Дак начнет действовать в 5-00 завтра, седьмого числа.

– А груз, что должен получить Кардопольский? Он вовремя подойдет на полигон?

– Уже подошел. Кардопольский доложил, что два вагона с вооружением прибудут на погрузочно-разгрузочную станцию в 4 утра шестого числа.

– Но пилоты должны вернуться из отпуска только восьмого числа. Как объяснить талибам, что груз будет переброшен на сутки раньше?

– Это проблема господина Кардопольского, и он обещал ее решить.

– С его доверенным лицом в охране аэродрома наши люди связывались?

– Нет. И кто мог связаться, если у нас в том районе никого нет?

– Помощь зятя Кардопольского в Дерхане нам не помешала бы…

– Я думаю поручить встречу с Умаром Бакаевым капитану Дрозденко из подгруппы Шепеля, если Кардопольскому не удастся связаться с ним по спутниковой связи. Пока бывший генерал не может установить связь.

– Но высылать на встречу с Бакаевым офицера подгруппы прикрытия неоправданно рискованно. Неизвестно, как поведет себя бывший боевик Хаттаба. Это раз. Второе – чтобы встретиться с ним, надо выйти к аэродрому.

– Необязательно. Жилище Бакаева стоит недалеко от дома Чаранди. Если Шепелю удастся вывести ребят на зеленые холмы часам к шести, то Дрозденко успеет застать дома Умара; а вот как тот поведет себя, предсказать действительно невозможно. Кардопольский уверен, что его зять сделает для него все что угодно, но так ли это? Неизвестно.

– Тогда, может, не будем рисковать и обойдемся без этого Бакаева? Ну, чем, по большому счету, он может нам помочь? Показать дорогу до усадьбы Чаранди? Это в состоянии сделать и Шепель, так как будет контролировать район. Обеспечить сохранность борта? А смысл? Уйти на нем в Афганистан ПВО Пакистана нам не дадут. «Ил-76» придется подставлять, группе – отходить в Афган в Тальдакское ущелье маршрутом Шепеля, обходя пограничный пост пакистанцев. Либо забирать группу на плато у границы «вертушкой» Родионова под прикрытием авиации США. Истребители-перехватчики ВВС стрелять по американским вертолетам не станут.

Феофанов задумчиво посмотрел на Тимохина.

– Что ж, если Кардопольскому не удастся связаться со своим зятем, то к операции Бакаева не привлекаем…

В кабинет начальника ГУБТ вошел помощник Феофанова старший прапорщик Ларинов:

– Извините, товарищ генерал, вас срочно просит на связь майор Серов.

– Хорошо, Вася, я понял! На какой он линии?

– На третьей.

– Кто такой этот Серов, Сергей Леонидович? – спросил Тимохин.

– Офицер Федеральной службы безопасности, командир группы, осуществляющей контроль за Кардопольским на полигоне Северный, – пояснил Феофанов. – Я включу громкоговорящую связь, чтобы и ты был в курсе разговора с бывшим генералом.

– Как скажете.

Начальник Управления подошел к столику, заставленному телефонами, и снял трубку одного из аппаратов.

– Феофанов на связи!

– Это майор Серов. С вами желает переговорить господин Кардопольский.

– Он рядом?

– Так точно!

– Передайте ему трубку! Да, Кардопольский?

– Гражданин генерал, я связался – естественно, под контролем ваших людей – с Темирзаем и доложил ему, что готов отправить груз уже послезавтра. Но Темирзай запретил это, объяснив запрет неготовностью аэродрома близ Дерхана принять наш самолет. Переброску груза он назначил на четверг, 9 сентября.

– Нас не устраивает подобный вариант, – сказал Феофанов.

– Но я ничего не могу сделать, генерал.

– А додуматься о том, что на полигон готовится прибыть комиссия Центра, не мог?

– Как я понял, у Темирзая проблемы с организацией воздушного коридора для приема российского транспортного самолета, и если я сообщил бы ему о предстоящей ревизии на полигоне, то он вообще отложил бы отправку груза на неопределенный срок.

– Черт бы побрал тебя с твоим Темирзаем!..

– Повторяю, я в данной ситуации ничем помочь не могу. Все, что было в моих силах, я сделал. Знали бы вы, что мне пришлось выслушать от Аладьева! Ведь он уже все подготовил к отправке груза в ранее обозначенные сроки, а тут… Но, в конце концов, не мы решаем, когда отправлять борт, и Аладьев обещал обеспечить подход вагонов вечером восьмого числа. С Рашидовым я обо всем договорился, но повлиять на Темирзая, извините, не в моих силах, и я предупреждал вас об этом.

– Ладно! Девятого так девятого. Подтверди Темирзаю отправку груза в назначенное им время.

– Слушаюсь!

– С Умаром связаться удалось?

– Нет. Пока нет… Но я вот что подумал. У разведки в Пакистане наверняка имеется обширная агентурная сеть.

– Ну и что?

– С Умаром от моего имени может связаться в Пакистане любой агент.

– А станет ли твой зять говорить с любым агентом?

– Тому достаточно передать просьбу связаться со мной. И вопрос его содействия вам будет решен.

– Я понял. У тебя все?

– Так точно!

– Передай трубку офицеру. Серов? Продолжайте усиленно контролировать Кардопольского. Он ни на секунду не должен выпадать из поля вашего зрения. Даже когда занимается любовью. Ясно?

– Так точно, товарищ генерал!

– Будут новости, звони. Все!

Феофанов бросил трубку на рычаги аппарата.

– Твою мать! Слышал, Тимохин?

– Конечно, слышал.

– И что скажешь?

– А что сказать? Необходимо сообщить Крофт, дабы она не была подвергнута пыткам, чтобы не упрямилась и начала давать показания Темирзаю. Какую именно информацию сливать, решать ей, но Крофт должна протянуть до девятого числа.

– Значит, установление контакта между ней и Шепелем теперь становится крайне необходимым?

– Получается, так… С Шепелем я сам переговорю. Миша найдет способ войти в контакт с Крофт.

– Даже если ее постоянно держат под охраной в подвале усадьбы Чаранди?

– Это вряд ли. Но посмотрим… Шепель, если надо, и в подвал проберется, минуя охрану.

– Ладно, с Шепелем – твои дела. Сейчас пообедаем и выезжаем в Воробьево.

– Работаем с «чистого листа»?

– Что ты имеешь в виду?

– Кардопольский не общался с командиром экипажа?

– Нет. Это могло спугнуть майора.

– Надеюсь, мы поедем в Воробьево не на вашем шикарном «Мерседесе», который соберет вокруг себя местных жителей?

– Сейчас, Саша, и на селе ничем никого особо не удивишь. Но поедем в Воробьево не на «Мерседесе», а на обычной «Волге».

– Лучше еще что-нибудь проще.

– Что именно?

– Я бы посоветовал обычную «Ниву».

– «Ниву»? Хорошо, поедем на «Ниве».

– И вдвоем.

– Согласен! За рулем ты.

– Ну, не вы же…

Феофанов вызвал Ларинова:

– Вася! Обед на две персоны, и подготовить «Ниву» к выезду.

– С водителем?

– Нет. Без водителя и без сопровождения, но с полным баком бензина.

…В 16–30 белая «Нива» остановилась у сельского магазина. Тимохин вышел из машины, прошел в местный мини-маркет, купил сигарет и бутылку минеральной воды. Вернулся. Заняв место водителя, спросил Феофанова:

– Дальше куда, Сергей Леонидович?

– Прямо до церкви, там вправо пойдет спуск к реке. У старой пристани остановишься.

– У пристани? – удивился Тимохин.

– Да. Наш майор, по сообщению наблюдателей, вышел порыбачить. И обустроился недалеко от пристани, в кустах. Самое место и для рыбной ловли, и для серьезного разговора.

Александр остановил «Ниву» у самой воды – точнее, у трапа, ведущего на пристань. По идее, здесь должно было быть много ребятишек – место для купания лучше не придумаешь, – но сегодня прохладно, не до водных процедур. Оттого на пристани никого не было, а обрыв скрывал «Ниву» от глаз сельчан. Офицеры прошли до кустарника, отступавшего от воды на метр песчаной полосы. Удочку увидели издали. Подошли к рыбаку с тыла. Тот сидел на складном стуле, рядом сумка со всевозможными снастями; слева кол, к нему привязан садок, наполовину погруженный в реку.

– Добрый вечер, Матвей Викторович.

Рыбак резко обернулся. Это был плечистый мужчина лет тридцати восьми – сорока с хитрыми, узкими глазками.

– Добрый, – ответил он. – С кем имею честь?

Феофанов представился. Горбун заметно побледнел.

– Как рыбалка, майор?

– Да я недавно пришел… вот, только закинул удочку… а, извините, вы тоже сюда на отдых приехали?

– У вас клюет, Матвей Викторович!

Горбун вытащил плотвичку размером с ладонь. Отцепив, бросил ее в садок, отложил удочку, поднялся:

– Вы ко мне?

– Точно так! И не будем попусту тратить время. Нам известно о ваших с господином Кардопольским делах. О нелегальных полетах в Пакистан, о переправке талибам вооружения, в частности секретных переносных зенитно-ракетных комплексов. Нам, Матвей Викторович, известно все о вашей преступной деятельности.

– Вы… вы приехали арестовать меня?

– Если вы не согласитесь помочь нам в одном деле, связанном с вашей профессиональной деятельностью и делами господина Кардопольского. Предупреждаю сразу: отвечать за последнее вам придется в любом случае, как и Кардопольскому, Аладьеву, Рашидову и всем тем, кто участвовал в незаконной продаже оружия. А вот какое наказание вам будет определено судом военного трибунала, зависит всецело от вас. Откажетесь от сотрудничества – получите на полную катушку, лет этак двадцать строгого режима. Согласитесь – суд учтет данное обстоятельство, и в зависимости от того, насколько эффективным будет наше сотрудничество, вам дадут лет пять, не исключено, что условно. Ведь вы вынуждены были выполнять приказы вышестоящего командования и не знать, что именно перевозите за кордон. Если вы сомневаетесь в том, что мы знаем все о ваших деяниях в составе преступной группы, возглавляемой Кардопольским и Аладьевым, то позвоните генералу. Он все доходчиво вам объяснит.

Горбун опустился на стул, сжал голову обеими руками:

– Я знал, что все это плохо кончится. Знал! Но деньги… Мне нужны были деньги! Я не мог отказаться, согласившись на первый полет, я…

– Горбун! – прервал летчика Феофанов. – У меня нет никакого желания подтирать вам сопли. Раньше надо было думать о будущем, когда вам только предложили продать за бабки Родину и честь офицера. Сейчас ныть бесполезно. Мне нужен конкретный ответ на конкретно поставленный вопрос.

– Да, да, конечно, я готов к сотрудничеству и сделаю для вас все что угодно!

– Не для нас, Горбун, а во искупление прежних грехов и решения собственной участи.

– Но вы вправду обещаете, что приговор будет условным?

– Я не исключаю этого.

– Что я должен делать?

– Ничего особенного. Послезавтра, как положено, по истечении срока отпуска вернуться в часть. На девятое число у вас запланирован рейс в Дерхан. Туда, куда вы перевозили ПЗРК и другое вооружение. Особенности данного рейса обсудим позже.

– Я понял!

– Ну и хорошо… Мы не будем мешать вам наслаждаться последними сутками отпуска, в частности рыбалкой. Одно предупреждение: о нашем разговоре ни здесь, в селе, ни в гарнизоне никому ни слова. Кроме, естественно, Кардопольского. И не пытайтесь скрыться, Горбун. Вы под контролем спецов Главного управления по борьбе с терроризмом. У них задача предельно простая: не допустить вашего бегства. И им предоставлены особые полномочия. Объяснить, что означает статус особых полномочий?

– Не надо, – проговорил Горбун, – это право на уничтожение субъекта при его попытке выхода из-под контроля.

– Вы все верно понимаете.

– Но мне нужны гарантии…

– Вы их уже получили. Удачной рыбалки, господин Горбун. До встречи на полигоне.

– До свидания, – подавленно проговорил предатель.

Феофанов с Тимохиным вернулись к «Ниве» и в 18–10 прибыли в загородную резиденцию ГУБТ.

В приемной Ларинов доложил, что звонил бригадный генерал Вайринк и просил перезвонить ему по возвращении начальника Управления. Так же прапорщик сообщил, что Шепель выходил по связи на Крымова, у него все идет по графику и без проблем.

– Хорошо, – выслушав доклад помощника, сказал Феофанов, – соедини меня с Вайринком.

Феофанов и Тимохин прошли в кабинет начальника Управления. Ларинов доложил, что связь с главным координатором проекта установлена. Феофанов поднял трубку спутниковой связи:

– Вайринк? Это Феофанов! Добрый вечер.

– Добрый! Я звонил вам, чтобы сообщить, что группа полковника Дака прибыла на базу Хуми, откуда, завтра, 9-го числа, с рассветом вылетит для отработки задачи отвлекающего маневра в Гирузгане.

– Вы уточнили, сколько боевиков может оказаться в кишлаке?

– Конечно! Около пятнадцати, не считая раненых.

– У Дака сколько человек?

– С усилением из состава резерва командующего – десять.

– Это нормально. Я могу поговорить с Даком?

– Считаете, что я не в состоянии поставить задачу по афганскому кишлаку?

– Ну что вы, генерал! Я так не считаю. Просто хотел переговорить с полковником, а еще больше с ним желает пообщаться полковник Тимохин. Они работали вместе, и лишним разговор не станет.

– О’кей, согласен. Полковник Дак свяжется с вами. Как ему выйти непосредственно на командира отряда, полковника Тимохина?

– Пусть звонит мне. А мы тут разберемся.

– На какое число назначена основная акция?

– На 9 сентября.

– На девятое? – удивился Вайринк. – Помнится, речь шла о завтрашнем дне…

– По ряду причин, связанных с действиями Темирзая, мы вынуждены перенести дату основной акции.

– Но даже сутки могут создать весьма невыгодную для нас ситуацию!

– Наши спецы сделают все возможное, чтобы не допустить этого.

– Ол райт! Держите, пожалуйста, меня в курсе ваших дел. До связи, господин генерал-лейтенант!

Феофанов отложил трубку спутниковой системы и присел в кресло руководителя. Тимохин устроился на своем обычном месте у стола совещаний.

– Вайринк недоволен, что мы не можем атаковать усадьбу Чаранди завтра.

– Это понятно. Американцам ой как не в кайф будет, если талибы раструбят на весь мир о секретных операциях ЦРУ! Да еще живого свидетеля представят…

– Меня меньше всего заботит репутация Центрального разведывательного управления США, я думаю о здоровье Крофт. Это в первую очередь. Мы должны ее вытащить, иначе сержанта ждет страшная участь.

– Но мы и делаем все возможное.

– Кто знает, Саша, все или не все… Может быть, что-то очень важное упустили. Почему Темирзай отказался от досрочной переброски настолько нужного талибам груза? По техническим причинам, вызвавшим какие-то проблемы на аэродроме? Ерунда. Что там могло произойти такого, из-за чего не может сесть наш военно-транспортный «Ил»? Отказали дальномеры, высотомеры? Так «семьдесят шестой» и без их помощи свободно сядет.

– Ревунов говорил о проблемах с «коридором» в воздушном пространстве Пакистана, – напомнил Феофанову Тимохин.

– Тоже ерунда. Как говорится, над всем Пакистаном чистое небо. Это не Европа, где все забито. Помешать приему борта может только повреждение взлетно-посадочной полосы. Но если ВПП повреждена до того, что не может принять самолет завтра, то и девятого числа она будет непригодна к использованию. Нет, что-то темнит Темирзай… А вот почему, непонятно.

Тимохин, с молчаливого разрешения генерала прикурив сигарету, проговорил:

– Ревунов мог бы внести ясность в данный вопрос.

– Да, Ревунов мог бы… зато мы не можем обратиться к нему за помощью.

– Почему? Сергей догадывается о наших истинных планах.

– Догадываться, Саша, одно, а знать о них – совершенно другое. Я также склонен доверять Ревунову, но… рисковать не имею права. Да, в принципе, и не так уж важно, почему Темирзай не принял груз раньше назначенного срока. На это у него может быть уйма причин, которые, сидя здесь, мы просчитать не сможем.

– А если Темирзай ждет нас? И сутки нужны ему для подготовки достойной встречи дорогих гостей?

– Подготовку встречи заметят ребята подгруппы Шепеля. Или ты предполагаешь, что и о ней Темирзай имеет информацию?

– Я ничего не предполагаю, Сергей Леонидович. А на связь с Ревуновым рискнул бы выйти. Хуже не будет. Если наша предстоящая операция засвечена, то встречать нас «духи» по-любому будут серьезно. Но операцию уже никто не отменит. Значит, придется работать по обстановке. На подлете талибы борт не собьют. Все же им необходимо убедиться, что он притащил в своем чреве. А нам покинуть его – минутное дело.

– Я вот о чем подумал, Саша… А не придать ли тебе пару БМП?

– Боевые машины пехоты?

– Да, БМП-2. Это явилось бы, даже для информированного противника, неожиданностью, а тебе помогло бы провести отработку и аэродрома и смять «духов» непосредственно у усадьбы Чаранди.

– Вы строите такие планы, – улыбнулся Тимохин, – словно место содержания в неволе одной женщины охраняет, как минимум, полноценная рота. Хотя, с другой стороны, надо продумать этот вопрос… Техника действительно помогла бы нам. Но, как я сказал, необходимо просчитать все «за» и «против», которых тоже окажется немало.

– Вот и думай, просчитывай.

Сигналом вызова сработала спутниковая система. Феофанов поднял трубку:

– Слушаю!

– Это полковник Дак!

– Приветствую вас, полковник! Какая задача определена вам на завтра?

– Вылет к кишлаку Гирузган, поход к селению и его штурм при поддержке авиации.

– Понятно. Я передаю трубку Тимохину, поговорите с ним.

– С удовольствием, сэр!

Александр принял трубку:

– Привет, Джон!

– Здравствуй, Алекс! Рад слышать тебя!

– Взаимно! Ты говоришь в присутствии генерала Вайринка?

– Нет.

– Отлично! Слушай меня внимательно. К Гирузгану выйди со стороны большого перевала Кокарского ущелья, охватывая кишлак по «зеленке» с запада. Тебя будет прикрывать авиация, так? Какими силами?

– Звено «Апачей».

– Хорошо. Пусть «Апачи» перед штурмом обстреляют реактивными снарядами или неуправляемыми ракетами окраины селения. Обстрел должен быть мощным. После этого входи в кишлак с двух направлений, а «вертушкам» передай команду перекрыть пути прорыва с севера и востока. Войдя в кишлак, действуй так, как это ты хорошо умеешь – шумно, с применением гранатометов, но не распыляясь. Главной твоей целью является Алим Заркай. Его тебе надо взять живым. «Духи» при столь мощной атаке долго сопротивляться не будут, а лишившись возможности отхода, скорее всего, поднимут лапы вверх; но если ты уничтожишь всех боевиков Заркая, я лично ничего против иметь не буду. А вот главаря и его приближенных, захватив, допроси предельно жестко. Вопрос к ним у тебя должен быть один – где Луиза Крофт? Естественно, Заркай ничего об этом не знает, но ты обработай его как следует. А затем проведи тотальную зачистку кишлака. Проверь все подвалы, колодцы, дома, сараи, мечеть – все, где потенциально можно укрыть женщину. И везде твои ребята должны упоминать имя Крофт. Но в Гирузгане долго не задерживайся. На работу в кишлаке у тебя не более полутора часов. Потом, забрав с собой Заркая, уходи. Как понял?

– Понял тебя, Алекс, – ответил Дак. – Не сомневайся, наделаем шуму, далеко слышно будет.

– Вот в чем в чем, а в этом я ни капли не сомневаюсь.

– Ты уверен, что я не понадоблюсь тебе в Пакистане?

– Уверен. Отработав Гирузган, уходи в Хуми. С божьей помощью через пару дней и мы прибудем туда вместе с нашей разлюбезной Луизой Крофт!

– Пакистан – не Афганистан, Алекс…

– Да ты что? – усмехнулся Тимохин. – Не знал. Спасибо, дружище, просветил.

– Я не шучу, Алекс! В случае необходимости вызывай меня. «Ирбис» придет «Ориону» на помощь при любых обстоятельствах.

– Даже если тебе запретит это генерал Вайринк?

– Даже если мне запретит это Верховный главнокомандующий. Мы одна команда и должны стоять друг за друга невзирая ни на что.

– Раньше ты был другого мнения…

– Вот именно, что раньше! Так что, Алекс, пока я командую «Ирбисом», ты всегда можешь рассчитывать на поддержку группы.

– Ты свою работу сделай как надо, а с Дерханом мы как-нибудь разберемся.

– Как там у вас мой Ларсен?

– Нормально. Решил жениться.

– Ну, это за ним, как у вас говорят, не заржавеет. Он всех достанет, но получит разрешение на брак. Вопрос, на долгий ли… Но это его личное дело. Как понимаю, ты его в штурмовую группу не берешь?

– Не знаю, пока не решил.

– Возьми. Жених из него никакой, но вояка Ларсен, сам видел, отменный!

– Я подумаю, Джон, тем более что время на это у меня есть. Удачи тебе завтра! И, прошу, отработай Гирузган так, как сказал я. Возможно, Вайринк поставит тебе другую задачу, но ты…

– Алекс, не волнуйся, все будет о’кей! – прервал Тимохина Дак.

– Ну, тогда до встречи, Джон. И передавай привет своим бойцам от спецов «Ориона»! Передаю трубку генералу Феофанову…

– Ну что, полковник, уточнили задачу? – спросил начальник ГУБТ.

– Так точно, сэр! Будут дополнительные указания?

– Пожелание. Вернуться в Хуми без потерь!

Положив трубку, Феофанов произнес:

– День сегодня какой-то сумбурный, да?

– День как день, – пожал плечами Тимохин. – Нам-то здесь что, а вот как представишь, каково сейчас Луизе у талибов, не по себе становится. Они могут сделать с ней все, что захотят. Лишь вспомню, как охрана одного из наркозаводов в Шургунском ущелье, точнее в Тари-Пули, женщину-рабыню зверски изнасиловала, так до сих пор мурашки по телу…

– Ну, Крофт, допустим, это не грозит. По крайней мере, на начальном этапе ее обработки. А потом мы вытащим ее. Ты о боевой технике подумай, все же от аэродрома до Дерхана с километр пути будет. Его еще пройти надо.

– Подумаю, с ребятами посоветуюсь. Техника, конечно, хорошо – и для подхода, и для прорыва, – но ее крепить в самолете надо, соответственно тратить время на снятие крепежа и вывоз с борта. А это время. И потом, достаточно какому-нибудь талибу шарахнуть по самолету из гранатомета – и кранты. И борту, и технике, и людям, что будут ею заниматься. Да и на аэродроме должны быть если не БМП и БТРы, то автомобили точно. Надо бы уточнить этот вопрос.

– Расспросить командира экипажа?

– Когда тот прилетал в Дерхан, техника, возможно, и была на аэродроме, а после ее свободно могли увести. Нет, нам надо знать, что будет находиться в Дерхане на момент начала акции.

– Тогда придется обратиться за помощью к специалистам космической разведки.

– Вот это уже вариант. Спутник сбросит информацию перед вылетом, а загрузить пару БМП в «Ил-76», если что, недолго.

– Значит, так и решим. Связываться с Шепелем будешь?

– Нет. Его подгруппа на марше, не следует отвлекать ребят. При необходимости Миша сам свяжется с нами. Пока у него все по плану.

– Ну, тогда езжай-ка ты, Сан Саныч, домой! Отдохни. Утром позвоню.

Полковник Тимохин вернулся в секретный военный городок размещения офицеров спецслужб и членов их семей в 21–20. Поставив автомобиль в парк, пошел домой. Крымова беспокоить не стал. Завтра наговорятся, а сейчас – дом, семья, отдых. Потому, как сложится завтрашний день, не знает никто.


Глава четвертая

7 сентября, вторник. 5-00

Вертолеты американских ВВС прошли над перевалом Джикунзи. Полковника Дака, находившегося вместе с группой в десантной машине, вызвал на связь командир звена «Апачей»:

– Ирбис! Я – Ковчег! Подходим к объекту, прошу уточнить задачу.

– Задача прежняя, Ковчег, – атака с воздуха окраин кишлака Гирузган.

– В это время, сэр, местные аборигены выгоняют на пастбища скот.

– А также, майор, в это время моджахеды обычно выходят на уничтожение наших патрулей. Мне плевать, кто будет находиться на окраинах селения. Повторяю, задача остается прежней: удар по целям и блокирование северного и восточного направлений возможного отхода талибов. И запомни, Ковчег: в Гирузгане нет мирных жителей.

– Подтверждение задачи принял. Выполняю!

– Так-то лучше! До связи!

Дак связался с командиром десантного вертолета:

– Клон, как только «Апачи» нанесут удар по окраинам кишлака, сажаешь вертолет за большим перевалом Кокарского ущелья. Далее отходишь на плато между «зеленками».

– Я помню свою задачу, сэр!

– Прекрасно! – Дак повернулся к подчиненным: – Приготовиться, парни! После десантирования капитан Шон уводит вторую группу в «зеленку», а я с первой выхожу к объекту с юга. Атака по моей команде. Прошу учесть, работать придется в условиях сильной задымленности местности. Валить дикарей из всех видов вооружения. Безоружных, а также женщин и детей не трогать. И повсюду при зачистке кишлака упоминать имя Луизы Крофт. Запомните, Луиза Крофт! Отход к месту эвакуации по моей команде без задержек, организованно. В Гирузгане работать не более полутора часов. Оружие к бою!

Десантный вертолет начал резко снижаться. На табло загорелся зеленый маяк. Шасси коснулось земли.

– Вперед, на выход, парни! – приказал Дак.

Группа «Ирбис» в считаные секунды покинула вертолет, приземлившийся метрах в пятистах от кишлака непосредственно у зеленого массива. «Апачи» в это время, кружа карусель, обстреливали реактивными снарядами окраины кишлака. От разрывов РС глиняные дувалы разлетались на мелкие куски. Под обстрел попала отара овец, от которой осталось кровавое месиво с разбросанными фрагментами туловищ и шерсти. Разорвало в клочья и чабанов, не успевших скрыться. Над Гирузганом поднялось облако пыли и дыма. В некоторых постройках начался пожар.

Заместитель Дака по данной акции капитан Шон, исполняя приказ полковника, увел подгруппу из пяти человек в лесной массив. Командир «Ирбиса» повел свою подгруппу по балке к южной, более пострадавшей от воздушного налета окраине Гирузгана. Он видел высившийся рядом с мечетью большой каменный дом полевого командира Алима Заркая и мечущихся в дыму и пыли мужчин и женщин. Неожиданность и мощь воздушного обстрела вызвали в кишлаке панику. Подойдя на пятьдесят метров к Гирузгану, Дак вызвал капитана Шона:

– Второй, это Первый! К штурму готов?

– Так точно!

– Внимание, атака!

– Принял! Атака!

Подгруппа капитана Шона вышла из «зеленки». Развернувшись в линию, она начала быстрое сближение с окутанным пылью и дымом Гирузганом. Дак вывел свою подгруппу к балке, тянувшейся вдоль крайней южной линии домов, рассекаемой большим садом усадьбы полевого командира Алима Заркая, и указал рукой на сад:

– Шинлер, Спайк – обход усадьбы слева, Линке, Вендлер – справа, я с Крошем иду по саду. Задача: при выходе к дому обстрелять его из гранатометов, бить по второму этажу; Шинлеру занять позицию с левого фланга, Ведлеру – с правого, Спайку блокировать вход в здание со стороны мечети, Линке – выход в сад. Обстрел первого этажа дома. Внутрь пойду я и Линке. Вопросы? Нет вопросов. Внимание, подгруппа, вперед!

Бойцы Дака рванулись к саду усадьбы Заркая и тут же вынуждены были залечь: по подгруппе открыли огонь талибы. Стреляли они из автоматов.

– Черт бы побрал этих дикарей! – выругался Дак. – Быстро же они очухались… Кто видел, откуда стреляют талибы?

– Я видел, – ответил сержант Спайк.

– Откуда?

– Из первого и третьего домов слева от усадьбы главаря банды, а также из дворов лачуги справа от усадьбы. Стреляли из автоматов, по одному из каждого дома.

– Ясно… Гранатометы к бою! Шинлер – первый дом, Ведлер – третий, Спайк – дом, что справа от основного здания. Готовы?

– Готовы, сэр, – в один голос ответили морские пехотинцы.

– Огонь!

Три молнии метнулись к обозначенным целям. Три кумулятивные гранаты попали точно в окна домов. Прогремели взрывы, и глиняные лачуги, из которых боевики открыли огонь по неизвестному противнику, превратились в кучу оплавленной земли с горящими деревянными конструкциями.

– Вот так, шакалы! – довольно проговорил Дак. – Мы с вами церемониться не будем. Вперед, парни!

Подгруппа Дака рванулась к усадьбе Заркая. В это время на западном фланге и где-то в центре кишлака, у мечети, прозвучали пулеметные очереди. Командир «Ирбиса» тут же на ходу, используя радиостанцию малого радиуса действия «Блик», вызвал капитана Шона:

– Второй, это Первый!

– На связи! – ответил капитан Шон.

– Что у тебя?

– Вынужден залечь, благо местность позволяет укрыться.

– Причина?

– От мечети и из крайнего правого дома первой линии зданий по нам ударили два пулемета, предположительно ручные ПК.

– Уточни, откуда бьет второй пулемет.

– Рядом с мечетью небольшая халупа. Вот с его плоской крыши и ведет огонь расчет из двух талибов.

– Примени гранатометы.

– Моджахеды не дают головы поднять, а второй расчет мы не достанем.

– Понял, привлекаю к поддержке «Апачи»! Оставаться на месте!

Ворвавшись в сад и упав у старого тутовника, Дак вызвал командира звена вертолетов огневой поддержки:

– Ковчег, я – Ирбис! По группе из кишлака работают два пулемета. Вам необходимо подавить огневые точки противника.

– Необходима корректировка.

– Все просто, Ковчег. Тебе надо отработать две лачуги – крайний с запада дом первой линии зданий и халабуду, стоящую сразу за мечетью, также с запада. Там расчет сидит на крыше.

– Я понял вас! Наших парней в кишлаке нет?

– Нет, работай смело!

– Задача ясна, выполняю!

Над Гирузганом прошли два вертолета. Пущенные ими реактивные снаряды легли точно в цель. Уйдя к перевалу, командир звена вызвал Дака, уже подошедшего к дому Заркая:

– Ковчег Первому! Цели отработали. Выходим на патрулирование северо-восточного сектора.

– Благодарю! Отбой!

Отключая связь, командир «Ирбиса» вынужден был пригнуться: его бойцы дали залп из гранатометов по окнам второго этажа дома Заркая. И следом со всех сторон уже по первому этажу был открыт огонь из штурмовых винтовок. Не стрелял только Линке, занявший позицию выхода из дома в сад. К нему подошли Дак и связист группы лейтенант Крош.

– Крош, останешься здесь. Линке, приготовиться, – приказал полковник. И, переключив станцию на всех бойцов подгруппы, скомандовал: – Прекратить огонь! Фил, действуем по стандартной схеме. Сначала гранаты, затем врываемся, расходимся к стенам; огонь из винтовок вслепую по всему помещению, далее по обстановке и по моей команде. Заркая, если не сдох, берем живым.

Линке ударом ноги выбил дверь, Дак и сержант тут же метнули внутрь дома две гранаты, после разрывов рванулись в здание. Миновав короткий коридор, ворвались в большую комнату, тут же прыгнув на пол, устланный ковром, откатившись к противоположным стенам. От стен морские пехотинцы открыли огонь по всей площади этажа, от стены к стене, от пола до полуразрушенного потолка. Услышали вопли, падение каких-то предметов. Сменив позицию ближе к середине, Дак осмотрелся. Недалеко от себя увидел обезображенный осколками труп боевика. У лестницы вопил, схватившись за живот, второй моджахед. Еще один бандит свисал головой вниз с балки. Из его разрубленного осколками горла ручьем стекала вниз черная кровь. Дак выстрелил в голову раненого, повернулся к Линке:

– Давай на второй этаж! Я прикрываю!

Линке поднялся на этаж. И тут же, спустившись на край лестницы, крикнул:

– Сэр! Там все разворочено. И один обезображенный до неузнаваемости труп.

– Это уже не охранник. Так, среди убитых Заркая нет; значит, мы уничтожили охрану и кого-то из приближенных полевого командира. Вопрос, куда делся сам Заркай?

Ответ пришел со двора.

– Командир, – услышал Дак голос сержанта Спайка. – Здесь двое талибов. Один – Заркай.

– Отлично!

– Вам лучше выйти из здания, крыша может обрушиться.

– Пленных в сад! Выходим туда.

Командир «Ирбиса» с сапером вышли в сад. У топчана под чинарой на мощеном дворе лежали два афганца. Спецы подгруппы Дака заняли позиции по периметру усадьбы, и лишь Крош остался с пленными. Но лишь Дак направился к топчану, как слева прогремели две автоматные очереди, и пули выбили искры из камня в метре от командира «Ирбиса». Дак и Линке прыгнули назад к дому, Крош укрылся за топчаном.

– Десятый! – крикнул в рацию полковник. – Какого черта?! Что за стрельба из твоего сектора?

– Огонь ведется двумя талибами из автоматов, – доложил сержант Ведлер, прикрывавший восточное направление. – Они в соседнем доме по третьей линии зданий. До этого там не было замечено ничего подозрительного.

– К тебе подойдет Девятый. Вдвоем разнесите к чертям это осиное гнездо, пока дикари оттуда не зацепили кого-нибудь из наших.

– Я могу отработать дом один…

– Вместе с Девятым! Все! – Дак повернулся к Линке: – Фил!

– Я все понял, сэр! Выдвигаюсь к Ведлеру.

– Сожги моджахедов из гранатомета… – И командир «Ирбиса» переключился на капитана Шона: – Второй, это Первый! Как ты?

– Прошли почти весь кишлак, сопротивление встретили только в одном доме. Разделали его из гранатомета. Сейчас огня по нам не ведется.

– Это я слышу. Заркай и с ним еще какой-то моджахед, чью личность мы вскоре установим, взяты в плен.

– Поздравляю, сэр!

– Проводи быстро зачистку и помни о том, что должны делать твои парни. Выполнять!

Справа прогремел взрыв, и поднялось облако пыли и дыма – там, где по соседству с особняком Заркая стояла глиняная лачуга, из которой вели огонь талибы.

Дак вернулся к топчану. Поднялся и лейтенант Крош.

– Ну, что, Арчи, жив наш Заркай?

– Да вон, шевелится, собака, как и его подельник.

– А ну-ка, подними их.

Лейтенант выполнил команду. Дак, знавший Заркая по фотографии, подошел к нему вплотную:

– Ну вот и свиделись, дикарь! Это нас ваши ублюдки хотели завалить у Джикунзи, и это мы разгромили ваши банды в Джабале, Тарвале и у перевала. Это мы уничтожили ваши склады с вооружением; мы – те, на кого вы готовили засаду в Кокарском ущелье и кто в конце концов надрал вам задницы. Вы считали себя хозяевами юга Афганистана. Теперь ты убедился, что мы сотрем вас с лица земли?

Заркай молчал, опустив голову.

– А ты кто? – повернулся командир «Ирбиса» к товарищу полевого командира.

– Связист Селим.

– Кто еще был в доме?

– Трое охранников и заместитель командира, Абдул. Его убило еще наверху, при гранатометном обстреле.

Из-за дома вышел сержант Спайк, конвоировавший еще одного талиба в камуфлированной форме.

– Сэр, этот архар прятался в кустах. Видимо, выскочил из дома.

– Тащи его сюда!

Спайк толкнул вперед боевика:

– Пшел, шакал!

– Значит, говоришь, в доме было шесть человек? – повернулся к связисту Дак и, схватив бандита за отворот рубахи, сильно встряхнул его: – Ты кого обмануть хочешь, мразь?

– Извините, господин… Но я не знал, что и Батир находился в усадьбе. Обычно он приходит только по вызову Заркая.

– Кто такой этот Батир?

– Али Батир, командир отряда, непосредственно командовавший воинами, выходившими на задания Заркая.

– Вот как? Значит, сам Заркай предпочитал отсиживаться в кишлаке?

– Я не могу обсуждать его действия.

Спайк подвел к Даку Батира:

– Вот он, командир! Отъел рожу, скотина…

Командир «Ирбиса», передав винтовку лейтенанту Крошу, вытащил из кобуры пистолет:

– Где наша женщина Луиза Крофт, дикарь? – обратился он к Батиру.

– Женщина? Крофт? – удивленно переспросил тот. – О ком вы спрашиваете, офицер?

– Я же сказал, – повысил голос Дак, – Луиза Крофт. По нашим данным, она должна находиться в вашем дерьмовом кишлаке.

– Но у нас нет никакой Крофт!

Станция Дака сработала сигналом вызова. Полковник, отойдя от захваченных талибов, ответил:

– Это Первый!

– Ирбис, это Ковчег. У нас заканчивается топливо. Мы вынуждены идти на базу. На смену вылетело второе звено, оно будет здесь минут через пятнадцать. Позывной командира – «Феникс».

– Я понял тебя, Ковчег. Удачного полета!

– Благодарю.

Звено «Апачей» прошло над кишлаком и пошло, набирая высоту, на северо-запад.

Дак вернулся к задержанным:

– Значит, как тебя? Али Батир? Значит, Батир, ты утверждаешь, что ничего не знаешь о женщине по имени Луиза Крофт?

– Нет, не знаю.

– Неправильный ответ, Батир…

Дак выстрелил подельнику Заркая в лоб. Пуля «беретты» отбросила тело бывшего уже боевика к кусту розы.

Командир «Ирбиса» перевел ствол на связиста:

– Вопрос к тебе, Селим: где Луиза Крофт?

Потрясенный расстрелом одного из помощников хозяина, талиб упал на колени:

– Господин, клянусь всем святым, Аллахом клянусь, матерью клянусь, в Гирузгане никогда не было женщины по имени Луиза Крофт. Не надо стрелять, прошу вас! Батир говорил правду…

Дак взглянул на Кроша. Тот понял намек и подошел к полковнику.

– Остановитесь, сэр! Вы превышаете свои полномочия. Мы же не бандиты, чтобы расстреливать пленных!

– Что? Ты смеешь указывать мне?

– Да, сэр, смею!

– Где ты видишь пленных? Перед тобой головорезы, которые убили наших товарищей. Или ты не помнишь? Не помнишь, как отрезали головы нашим парням? Не помнишь, как били по нам из минометов? Или ты считаешь, что попади мы в Кокаре им в руки, то они нас пощадили бы?

– Нет, сэр, я так не считаю. И все же мы офицеры армии, а не бандиты.

– Встань, шакал! – приказал Дак связисту талибов. – И благодари моего офицера. Если бы не он, я из вас всех выпустил бы кишки.

Селим бросился к ногам Кроша:

– Благодарю, господин офицер!

Лейтенант оттолкнул от себя боевика и отошел за топчан.

– Встать! – повторил приказ Дак.

Селим поднялся.

– Что, морда небритая, наложил в штаны? Козел!.. Где твоя станция?

– Она осталась в доме. Наверное, разбита.

– А резервная станция?

– Такой у нас не было.

– Не врешь?

– Нет, господин, клянусь.

– Сержант! По возможности, найди останки спутниковой станции, – приказал Дак Спайку. И подмигнул: – Но без риска, Фил.

– Понял, сэр!

Обычная радиостанция полковника Дака сработала сигналом вызова.

– Ирбис на связи!

– Это «Феникс-1». Мы на подлете к Гирузгану, задача – обеспечение эвакуации группы спецназа и сопровождение ее на базу в Хуми. Уточнение задачи будет?

– Нет, «Феникс», работайте по плану!

– Принял! Делаем облет района.

Через минуту над полуразрушенным кишлаком прошли четыре вертолета и разошлись в разные стороны, находясь в зоне видимости полковника Дака.

Командир «Ирбиса» указал связисту талибов на «Апачи».

– Видишь вертолеты?

– Вижу, господин.

– Прекрасно. Мы сейчас начнем отход. Тебе я дарю жизнь – и только для того, чтобы ты быстро обежал кишлак и предупредил всех оставшихся в живых, что если при нашем отходе прозвучит хоть один выстрел, то мы превратим весь кишлак в пыль, вместе с вашими бабами-вонючками и их выродками. Всех сожжем, ты понял меня?

– Да, да, господин, я понял! Позвольте идти?

– Погоди!

От горевшего вовсю дома Заркая подошел сержант Спайк.

– Сэр! В здании ничего невозможно разобрать, но если спутниковая станция находилась внутри дома, то она, без сомнения, выведена из строя.

– О’кей. Селим, пшел вон!

Связист талибов, спотыкаясь, бросился к сохранившимся домам кишлака. А Дак отвел Спайка в сторону.

– Ты действительно не видел станцию?

– Да, но… когда мы подходили к селению, на крыше в правом от мечети доме я видел замаскированную тряпьем «тарелку». Сейчас ее нет, хотя дом цел.

– А антенна могла стоять только для резервной спутниковой станции, так?

– Так точно!

– Отлично! – Дак вновь вызвал капитана Шона: – Второй, это Первый! Зачистку закончил?

– Так точно, подгруппа готова выйти из кишлака.

– Выводи подгруппу на исходный рубеж.

Отключив станцию, Дак подошел к Заркаю:

– Ну, а теперь поговорим с тобой, «хозяин»! Ты тоже ничего не слышал о Луизе Крофт?

– Слышал, – ответил полевой командир, – но ни я, ни мои люди к ее похищению отношения не имеем. Вашу женщину похитили воины Темирзая.

– И где они сейчас?

– Этого не знаю.

– А где логово Темирзая?

– Он может быть где угодно – у него много мест, где можно остановиться на долгое время. И в Афганистане, и в Пакистане, и даже в Ираке.

– Ладно, не будем терять времени. На нашей базе в Хуми с тобой поговорят другие люди. Они мастера развязывать языки и не таким, как ты. Сержант Спайк, выводи дикаря на плато!.. Клон, я – Ирбис! Подавай, капитан, карету к месту высадки. Мы закончили работу в Гирузгане.

В 8-50 группа «Ирбис» благополучно прибыла на армейскую базу Хуми. Из штабного отсека по спутниковой станции Дак набрал номер Тимохина. Александр находился дома, поэтому командир «Ирбиса» получил в ответ сигнал отсрочки сеанса связи.

Через час Тимохин сам вышел на Дака.

– Джон? Приветствую тебя. Извини, что не ответил сразу, был дома. Пришел в штаб, а на станции – сообщение об отсрочке вызова.

– Здравствуй, Алекс! Я не подумал о разнице во времени. В общем, отработали мы Гирузган, как и договаривались.

– Надеюсь, операция обошлась без потерь с вашей стороны?

– На этот раз без потерь. Взяли Заркая, но в кишлаке я оставил его связиста. У него есть резервная спутниковая станция. Уверен, что сейчас Темирзай в подробностях оповещен о нашей работе, связанной с активным поиском Луизы Крофт в Афганистане.

– Отлично, Джон, благодарю!

– Слушай, Алекс, может, тряханем еще пару баз талибов?

– Понравилось?

– При поддержке авиации работа идет как по маслу.

– Нет, Джон, больше никого трясти не будем. Достаточно Гирузгана.

– Ты уверен, что я не буду нужен тебе при проведении основной акции?

– Будешь нужен – вызову непременно. А не вызову, встретимся в Хуми.

– О’кей! Буду ждать!

* * *

Отключив спутниковую систему, Тимохин присел в кресло руководителя. Группа полковника Дака свою задачу выполнила, а вот Шепель что-то запаздывает. Он должен был вывести подгруппу прикрытия в заданный район два часа назад. Но до сих пор доклада от Михаила не проходило. Задержка в час – при том, какой маршрут предстояло пройти майору Шепелю, капитанам Киму и Дрозденко, – ерунда. В пути всякое может случиться, тем более на марше в горнолесистой местности. Однако тревога понемногу начала сжимать сердце командира сводного отряда.

В кабинет вошел Крымов.

– Привет! Ты чего не позвонил, что пошел в штаб?

– Не хотел тревожить тебя по пустякам. Привет.

Тимохин пожал руку своему начальнику и другу.

– Шепель вышел к Дерхану?

– Нет.

– И это ты называешь пустяком? – воскликнул Крымов. – Его подгруппа должна была занять позиции на зеленых холмах в 6-00, максимум в 7. А сейчас у них уже десятый час! Ты сам с Мишей связаться не пытался?

– Нет.

– Почему?

– Подождем еще.

– А что мешает вызвать Шепеля на связь и узнать, что у них за проблемы возникли на марше?

– В 10–00, если Шепель не выйдет на связь, свяжусь с ним сам.

– А что по Даку?

– Группа «Ирбис» задачу выполнила – отработала Гирузган при активной поддержке авиации, уничтожила остатки банды Заркая. Самого главаря захватила живьем, а вот связиста Джон оставил в кишлаке после допроса по поводу Луизы Крофт. В 8-30 местного времени группа вернулась на базу в Хуми. Думаю, Темирзай уже сейчас оповещен о действиях американцев. Вопрос, как он воспримет данное событие; добьемся ли мы своей цели или работа «Ирбиса» окажется бесполезной…

– Ну-у, – протянул Крымов, – бесполезной она в любом случае считаться не может. Все же разгромлен один из лагерей талибов, захвачен в плен полевой командир… Отличный результат!

– Но нам он ничего не даст, если Темирзай не свяжет его напрямую с Крофт и не поверит в истинность замысла подразделения, осуществлявшего неожиданный штурм Гирузгана.

– Свяжет! Более того, Темирзаю придется поломать макушку, почему Крофт искали в каком-то дерьмовом Гирузгане и что в дальнейшем могут предпринять янки, по какой цели они нанесут следующий удар…

– Будем надеяться, что Темирзай поведется на подставу.

Спутниковая станция «Орбита» сработала сигналом вызова.

– На связи! – снял трубку Крымов.

– Это Шепель. Мы у Дерхана.

– Почему задержались более чем на два часа?

– Крым, давай об этом потом! Мы вымотались, как верблюды, прошедшие Каракумы. Короче, мы на месте. Когда наши начнут основную акцию?

– Девятого числа.

– Не понял… Послезавтра?

– Да, послезавтра. Точное время будет сообщено тебе дополнительно.

– Отлично! Тогда до вечера мы – спать.

Тимохин, слышавший переговоры, уточнил по второму динамику:

– До 15–00, Миша! Отдых твоей подгруппе до 15–00.

– А, командир… Ты, как всегда, спешишь обломать кайф. И куда спешить, если основная акция назначена на послезавтра?

– Есть куда спешить, Миша. И от твоей расторопности и профессионализма во многом будет зависеть, не нанесут ли «духи» непоправимый вред здоровью Луизы Крофт.

– Так, да?.. Что ж, тогда ладно! В 15–00 выйду на связь для уточнения ближайшей задачи.

– Отдыхай! Отбой!

Крымов отключил станцию и выдохнул:

– Ну, слава богу, и Шепель выполнил предварительную задачу. Вскоре мы будем из своего источника иметь информацию по Дерхану.

– Интересно, как отреагировал на информацию по Гирузгану господин Абдулла Темирзай, – прикурив сигарету, проговорил Тимохин. – Меня сейчас именно это больше всего волнует. Удался нам отвлекающий маневр или нет?

– Может, связаться с Ревуновым?

– Да, он наверняка прояснил бы ситуацию, но мы не имеем права работать с ним. А я бы поговорил с Сергеем…

– Попробуем попросить разрешения на связь с агентом внешней разведки у Феофанова?

– Нет, Крым, сейчас не стоит. Подождем, что нам сбросит Шепель и как поведет себя Темирзай с Кардопольским. Если афганец заподозрит что-то неладное, он перенесет поставку груза на еще более поздний срок. Не проясним обстановку сами, тогда и обратимся к генералу с просьбой связаться с Ревуновым.

– Как бы не было поздно, Саня…

– Все решится уже сегодня, Крым.

– Почему ты так думаешь?

– Интуиция! Надеюсь, она не подведет меня и на этот раз.

– Что ж, подождем…

* * *

После совета руководства «Талибана» в Пешаваре, на котором мулла Омар подверг резкой критике действия полевых командиров, допустивших уничтожение складов с боеприпасами, Темирзай не в лучшем расположении духа вышел во двор особняка, где проводилось совещание. Вытерев платком вспотевшее лицо, он подошел к ожидавшему его джипу. Из машины вылез водитель, телохранитель и помощник Надир Хакасим.

– Вижу, сложный был разговор у Омара, саиб?

– Непростой, Надир. Применение неверными секретного отряда наносит движению серьезный ущерб. Надо обработать эту американскую шлюху Крофт. Она знает очень многое, что поможет нам в борьбе с гяурами.

– Да, саиб, чуть не забыл. Час назад на связь выходил Али Чаранди.

– Чаранди? Что-то произошло в Дерхане? Что-то с Крофт?

– Нет, в Дерхане все спокойно, Крофт на месте.

– Так чего надо было Чаранди? Что-нибудь по грузу?

– Вы, саиб, сами свяжитесь с ним…

Темирзай сел в джип. Хакасим занял место водителя и вывел внедорожник за территорию большой усадьбы, принадлежавшей богатому пакистанскому торговцу. К джипу сразу «прилипли» два автомобиля сопровождения с семью боевиками. Колонна направилась в сторону Дерхана.

Темирзай набрал на трубке спутниковой станции номер Чаранди:

– Али? Это Абдулла.

– Ассолом аллейкум, саиб!

– Ва аллейкум ассолом. Ты хотел говорить со мной? Я слушаю.

– Вы задерживаетесь в гостях?

– Нет, еду в Дерхан. Позаботься о сытном обеде.

– Да, конечно. Но если вы уже на пути в Дерхан, то, может, поговорим дома, по приезде?

– Хоп! Но насчет чего разговор?

– Насчет действий отряда проклятых гяуров в Афганистане.

– Что? Эти собаки опять проявили себя?!

– Да, саиб.

– Где? Скажи, где?

– В Гирузгане, саиб.

– У Заркая? – удивился Темирзай. – И что делали там неверные? Хотя не отвечай, это действительно не телефонный разговор. Доложишь обо всем подробно, как только я приеду в твою усадьбу.

– Да, саиб! Слушаюсь!

Темирзай бросил трубку на кожу заднего сиденья:

– Шайтан бы побрал этот секретный отряд!

– Неверные вновь нанесли по нам удар? – спросил Хакасим.

– Да… Но больше никаких вопросов, Надир. Следи за дорогой и увеличь скорость. Нам нужно быть в Дерхане как можно быстрее.

– Часа в три будем, саиб!

Абдулла Темирзай откинулся на спинку сиденья внедорожника. Он не мог понять, почему спецподразделение американцев и русских напало на Гирузган. После налета авиации по всему району северного Джикунзи ни крупных лагерей, ни предоставляющих какую-либо угрозу сил «Талибана» там практически не осталось. И вдруг – повторный удар по одному из кишлаков района… Непонятно. Но вскоре все станет известно. Надо только доехать до Дерхана. Темирзай подумал, что подобная мысль пришла к нему не где-нибудь в горном районе Афганистана, а в соседнем государстве, где ни американцев, ни их союзников не было. А все виноваты неудачи последнего времени. Надо поправлять ситуацию. И в этом талибам должна помочь бывшая помощница бывшего генерала США Харсона сержант Луиза Крофт. Только она одна может вызвать в мире эффект разорвавшейся атомной бомбы. И Крофт сделает это. А потом медленно сдохнет, подстилка американская. Снимки с ее отрубленной головой долго будут мелькать на страницах газет и журналов ведущих издательств мира. Так будет. Но позже, после переброски Кардопольским крупной партии вооружения и боеприпасов. Людей в отряды можно набрать быстро. Но без оружия они не войско, а стадо баранов. Оружие придет. И, что казалось невероятным, из страны, которая объявила войну международному терроризму. Из России, чьи войска девять лет держали Афганистан в своих руках. И держали крепко, не то что американцы. Сейчас же российские генералы и чиновники продают оружие своим врагам. Воистину, мир перевернулся…

Рассуждая, незаметно для себя Темирзай задремал. Плавный ход дорог и внедорожника убаюкивал. От дремы его оторвал помощник и телохранитель Надир Хакасим:

– Саиб, подъезжаем к Дерхану. На аэродром заезжать будем?

– Нет. Давай к дому Чаранди!

Колонна свернула на дорогу, ведущую к небольшому пакистанскому селению. Впрочем, коренных жителей здесь уже не осталось. И селение, и район находились под контролем экстремистских сил и были переданы талибам. Мирные местные жители ушли на север – там пока еще было спокойно.

Темирзая вышел встречать Чаранди. Он открыл дверцу внедорожника.

– Прошу, саиб!

Один из лидеров «Талибана» покинул автомобиль.

– Пройдем в дом.

– Да, конечно, к вашему приезду все готово. Прикажите подать кушанья в главную комнату?

– Позже! Сначала ты подробно доложишь мне о произошедшем в Гирузгане.

– Слушаюсь!

Чаранди поклонился, прижав руки к груди, и отошел в сторону, пропуская высокопоставленного бандита. Они вошли в дом, в главную комнату мужской половины крепкого каменного здания. Здесь Темирзай сбросил с себя камуфлированную куртку.

– Жарко сегодня!

– Да, саиб!

Темирзай прилег на ковер, оперся рукой о подушку.

– Слушаю тебя, Али!

Чаранди присел рядом, сложив под собой по-восточному ноги.

– Как я уже говорил, сегодня утром по Гирузгану был нанесен удар отрядом вражеского спецназа. Сначала кишлак обстреляли вертолеты, они и в дальнейшем помогали спецназовцам штурмовать селение. В результате нападения почти все оставшиеся у Заркая люди уничтожены, а сам он взят в плен.

– Кто доложил сюда о нападении на Гирузган?

– Связист Заркая, Селим.

– Гяуры не уничтожили спутниковую станцию связи?

– Основную уничтожили, но в селении оставалась еще резервная, в ходе зачистки неверные не обнаружили ее. Этой станцией и воспользовался Селим.

– Что с Али Батиром?

– Убит, саиб. Командир штурмовой группы, американец, спросил его…

– Что значит «спросил»? Али Батир не погиб в бою?

– Нет, его взяли вместе с Заркаем.

– Продолжай.

– Так вот, американец спросил у Батира, где спрятана сержант Крофт.

– Крофт? – переспросил Темирзай.

– Да, саиб. Американец, да и все спецназовцы интересовались Крофт. Когда Батир ответил, что ничего не знает о женщине, американский офицер пристрелил его. Хотел убить и Селима, но ему помешал другой офицер. И тогда, забрав с собой Заркая и отпустив Селима, спецназовцы ушли к «зеленке», откуда улетели на вертолете в сопровождении «Апачей». А Селим поспешил сообщить вам о произошедшем. Вас на месте не было, с ним говорил я.

– Срочно мне связь с этим Селимом! – приказал Темирзай.

– Слушаюсь, саиб!

Вскоре по команде хозяина дома принесли японскую спутниковую станцию, сохранившую номер аппарата, с которого выходил на связь Селим. Повторив набор номера, Чаранди протянул трубку Темирзаю.

– Селим на связи, саиб.

– Селим, это Темирзай.

– Слушаю вас, саиб!

– Это я тебя слушаю! Что произошло в Гирузгане?

– Я уже докладывал, саиб…

– Ты не понял вопроса?

– Понял! Извините…

Селим подробно рассказал о нападении неизвестного отряда на селение. О том, как были пленены Заркай и его помощник, как офицер-американец расстрелял Батира, о вопросах спецназовцев про Крофт.

Выслушав связиста банды из Гирузгана, Темирзай спросил:

– Значит, гяуры интересовались Крофт?

– Да, саиб! Они искали ее повсюду, допрашивали всех, кто остался в живых, даже детей.

– С американцами были русские?

– Не знаю. Никто не знает. Но командовал отрядом американец.

– Хоп! Я понял тебя. Что сейчас происходит в селении?

– Женщины и подростки готовятся к похоронам, саиб. Ну, а потом все мы, наверное, пойдем или в Даршуб, или в Мухтум. В Гирузгане больше делать нечего, здесь уже не выжить.

Темирзай, отключив трубку, бросил ее Чаранди:

– Шайтан бы побрал этих неверных! Но почему они искали Крофт в Гирузгане? Почему решили, что похищенную помощницу генерала Харсона мы спрятали именно там? Ведь это же глупо.

– Позвольте, саиб, высказать свое мнение?

– Говори.

– В действиях неверных есть своя логика. Думаю, они решили, что самое надежное место для укрытия Крофт – кишлак, отряд которого недавно подвергся авиационному обстрелу у Кокарского ущелья. Ну, кому придет в голову прятать похищенную бабу в районе, где русские и американцы провели несколько успешных акций? Или их командование получило неверную информацию от своих агентов? К сожалению, у русских в Афганистане осталось много агентов, продолжающих эффективно работать.

Темирзай задумался. Спустя несколько минут проговорил:

– А если это нападение на Гирузган имело другую цель?

– Но какую, саиб?

– Не знаю! Но что-то в этом нападении не то. Ты прав, у русских в Афганистане осталось много хорошо законспирированных и активно действующих агентов. И вероятность того, что кто-то из них сбросил руководству в Москве недостоверную информацию, ничтожна мала. Расчет на то, что мы спрячем Крофт в районе, разгромленном проклятым отрядом, тоже не выдерживает никакой критики. И тем не менее русские и американцы или одни американцы из состава сводного отряда проводят полномасштабную боевую операцию в Гирузгане с привлечением значительных сил воздушной поддержки. Проводят, прекрасно осознавая всю ее бессмысленность. Хотя… почему бессмысленность? – Темирзай оживился. – А если эта акция была показательной?

– Что вы имеете в виду, саиб? – спросил Чаранди.

– Что? Похищение Крофт всполошило американцев. Особенно ЦРУ, о грязных делишках которого неплохо осведомлена помощница Харсона. Ее показания могут вызвать – и вызовут – международный скандал. Он американцам не нужен. Дело необходимо срочно замять – не исключено, что физическим устранением Крофт. Но даму еще надо найти. Кого могли привлечь для этого американцы, соблюдая режим секретности? Только свою группу объединенного отряда «Марс», которая до нападения находилась в Кувейте. Что боссы ЦРУ и сделали. Не ставя в известность Москву, они отозвали группу из Кувейта и поставили ей задачу во что бы то ни стало найти Крофт. Но американская агентура по сравнению с русской – ничто. Никакой достойной рассмотрения информации командир группы «Ирбиса» не обладал. Задачу же выполнять надо. И тогда полковник Дак принял мудрое решение. Он сообщил командованию о якобы имеющихся данных по содержанию Крофт в Гирузгане. Дак и выбрал этот кишлак потому, что там его группе не могли оказать достойного сопротивления. Руководство же ЦРУ проглотило «дезу» своего полковника и дало разрешение на отработку Гирузгана. Американцы провели операцию – шумно, с применением авиации. Однако Крофт не нашли. И в этом никакой вины спецназовцев нет. Виноват тот, кто сбросил недостоверную информацию, и тот, кто наверняка, по докладу Дака, внезапно исчез. Что получилось в итоге? Группа спецназа сделала все возможное для выполнения задания ЦРУ, в короткие сроки подготовив и проведя штурм лагеря боевиков. Захватили в плен Заркая, полевого командира. А то, что в Гирузгане не оказалось Крофт, тут уж ничего не поделаешь. Группа сделала то, что от нее требовалось. Дак умен. Он сумел подстроить ситуации под себя, и к нему никаких претензий быть не может. А то, что задача не выполнена, для полковника не важно. Ему лично Крофт никакой угрозы не представляет. Американцы и искали-то ее для виду, стараясь опросить как можно большее количество жителей Гирузгана, чтобы слухи об их интересе расползлись по всему югу Афганистана и дошли до ушей агентов разведки, как американской, так и российской. И показуха эта была организована Даком для боссов ЦРУ. Он искал Крофт, но не нашел; готов искать дальше. Но теперь русские наверняка проявят недовольство тем, что американская группа отряда действовала без согласования с Москвой. Какой из всего этого можно сделать вывод? Вывод один: американцы, а тем более русские, не имеют информации по истинному местонахождению Крофт. И это, Али, для нас самое важное. Пусть гяуры бесятся в Афганистане, им недолго искать свою шлюху. Скоро о ней узнает весь мир. И тогда американцам придется в очередной раз оправдываться, что, без сомнения, ослабит позиции США в западной коалиции.

– Вы сама мудрость, саиб! – склонил голову перед Темирзаем Чаранди.

– Не надо льстить, Али. Прикажи-ка лучше подать обед. Вот сейчас можно спокойно утолить и голод, и жажду.

– Один вопрос, саиб…

– Спрашивай, – небрежно отмахнулся польщенный похвалой Темирзай.

– Сегодня вы будете работать с Крофт?

– Нет! Сегодня я отдохну. С одной из твоих красоток-наложниц. А вот завтра с утра я займусь ею! Но без нажима. Выбивать из нее показания мы начнем после того, как встретим груз господина Кардопольского. Подтверди по своему каналу связи нашу готовность принять российский борт 9-го числа, послезавтра. Время согласуй с командованием ПВО Пакистана, МИД… короче, со всеми, с кем нужно. Ну, да тебе это не в первый раз. Денег не жалей, все вернется с процентами.

– Все сделаю, как надо.

* * *

О составе отряда, о проведенных им боевых акциях в Кайзабаде, Тари-Пули, Джабале, Тарвале и у перевала Джикунзи, нанесших талибам ощутимый ущерб в живой силе и вооружении, Темирзай узнал от Луизы Крофт в первый же день разговора с ней. Помощница генерала Харсона прекрасно понимала, что своими показаниями по «Марсу» она не нанесет вред проекту «Эльба», так как сам факт ее похищения вызовет мгновенную ответную реакцию в Москве и Вашингтоне. Отряд реорганизуют, изменяя ближайшие планы. А потому и скрывать информацию по совместному отряду не имело смысла. Отсюда Темирзай и знал многое о «Марсе», включая звания и фамилии командования отряда особого назначения. О «Марсе» Крофт говорить могла, а вот о деятельности ЦРУ – нет. Но талибы найдут способ развязать ей язык. И, находясь в одной из комнат первого этажа дома Чаранди, молодая женщина искала выход из сложившейся ситуации. Искала – и не находила, часами глядя через зарешеченное окно на красивые ярко-красные цветы. И с каждым часом все больше думала о смерти. Это странно, когда молодую женщину посещают подобные мысли, но у Луизы не оставалось другого выхода – дабы сохранить в тайне то, о чем ни в коем случае не должны узнать талибы, дабы выполнить свой долг до конца. И помощи ждать ей также не приходилось. По крайней мере, в этом Крофт была уверена.

* * *

В это же время на вершине одного из холмов, окружавших Дерхан с северо-запада, после доклада в Москву о начале активной работы, совещание провел и командир подгруппы прикрытия российского спецназа майор Шепель. Он указал товарищам, Дрозденко и Киму, на усадьбу Али Чаранди:

– Перед нами на удалении в двести метров начинается сад усадьбы торговца оружием и одно из мест частого нахождения Абдуллы Темирзая. Где-то в доме за садом содержится наша Луиза Крофт. Начинаем наблюдение за домом и изучение местности от аэродрома, который тоже отсюда неплохо виден, до селения, самого кишлака и усадьбы Чаранди. Дрозд, – обратился Шепель к капитану Дрозденко, – внимательно осмотри селение. Надо просчитать, сколько «духов» держит здесь Темирзай.

– Понял, – ответил Дрозденко, – но мне лучше уйти на соседний слева холм, оттуда Дерхан будет виден лучше. Усадьбу, правда, я наблюдать не смогу, но это и не мое дело.

– Уходи, – разрешил Шепель, – только аккуратно, Андрюша. Мы сейчас здесь в положении акробата, что балансирует на узком тросе под куполом цирка без шеста и страховки. Малейшая ошибка, и мы трупы. Без группы нам отсюда не уйти. С богом!

Дрозденко начал спуск по северному склону. Шепель повернулся к Киму:

– Тебе, Леня, смотреть местность от аэродрома до селения. Особое внимание наличию на военном объекте какой-либо техники, организации системы охранения, подбору маршрута быстрого выдвижения группы от аэродрома до усадьбы. Асфальтированная дорога оттуда одна, и петляет она среди небольших высот, а вот грунтовок достаточно. Так что оценивай обстановку. А я смотрю за усадьбой.

Ким отполз за соседний куст. Михаил поднял бинокль. Он увидел дом, часть двора перед ним, постройку слева, у самых ворот каменного забора высотой чуть более полутора метров. Увидел двух охранников. Один сидел в тени постройки, видимо служившей талибам чем-то вроде караульного помещения или домика охраны. Из-за дома с юго-запада поднимался дымок. Там, судя по всему, находилась кухня, а возможно, и гаражи или навесы. Дом представлял собой крепкое каменное строение, но окна были не в виде бойниц, какие обычно проделывают в афганских жилищах, а полноразмерные, с открываемыми створками рам. Цели для гранатометов более чем подходящие. Окна первого этажа закрыты решетками с крупными ячейками. При желании и везении можно было вогнать выстрел «Мухи» и в эту ячейку. В саду никого – ни садовника, ни охранника.

Осмотрев северную и восточную части здания, Шепель решил перейти на соседний правый холм, откуда должен был видеть восточную сторону дома, восточную и центральную часть двора. Переход на новую позицию занял около получаса. На вершину соседнего холма майор поднялся в 17–10 местного времени. Осмотрел еще раз сад и восточную часть двора, где, как он и предполагал, размещалась открытая летняя кухня, в которой над казаном трудился повар, и навесы под технику. Там стояли четыре современных внедорожника, трое из которых прибыли в Дерхан совсем недавно. И, скорее всего, в дом Чаранди наведался сам Темирзай. Ему предстояло работать с Крофт. Вопрос, когда он начнет свою работу? У гаражей охраны не было. Шепель отметил, что замеченные им ранее охранники службу несут особо не напрягаясь. На вооружении у них автоматы «АКМ», ну и наверняка пистолеты и обязательно кинжалы. Куда горцу без кинжала? Без него он и спать не ложится. Шепель осмотрел окна второго этажа, перевел бинокль на первый и чуть не вскрикнул. Сквозь оптику он увидел приближенное до каких-то сантиметров, напряженное и немного усталое лицо Луизы Крофт, смотревшей сквозь стекло и решетку на цветочные клумбы. Она о чем-то сосредоточенно думала. Шепель, опустив бинокль, проговорил:

– Ну, вот и нашли мы тебя, Лу! Только сейчас помочь ничем не можем. А группа высадится здесь лишь послезавтра… Но, ничего, в любом случае издеваться над тобой мы талибам не дадим.

Шепель быстро вернулся на прежнюю позицию. Вызвал по радиостанции малого радиуса действия, переведенную на импульсивный, не пеленгуемый и не перехватываемый противником режим связи, капитана Дрозденко:

– Третий, ответь Первому!

– На связи!

– Я видел Крофт. Она в крайней угловой комнате первого этажа северо-восточной части дома. Окно выходит на восток.

– Поздравляю!

– Что у тебя?

– Что может быть у меня за короткий период наблюдения? Боевиков в селении немного, я насчитал рыл десять. И то они в основном занимаются хозяйственными работами в соседних с усадьбой Чаранди дворах.

– Как же ты отличил боевика от мирного чабана?

– По автоматам, что они держат либо при себе, либо рядом. А чабанов, кстати, в Дерхане, похоже, нет. Сейчас «духи» могут находиться в домах. Картина более прояснится утром, однако уже сейчас можно сказать, что Дерхан не представляет собой сложного для отработки объекта. Так, цель средней сложности. «Орион» вполне справится с задачей захвата селения. А что ты думаешь делать по Крофт?

– Попытаюсь проникнуть в сад и вступить с ней в контакт, – ответил Шепель.

– Ночью?

– Нет, Андрюша, ночью это гораздо опаснее, нежели, скажем, сейчас или через час, до наступления сумерек. Ночью «духи» наверняка выставят охранение в саду, и тогда к дому незамеченным, без снятия часовых, не подойти. А трогать «духов» нельзя. Так что пойду, как только переговорю с Центром.

– Мне выйти на прикрытие?

– Не надо! Ни тебе, ни Киму. Продолжай наблюдение, собирай информацию.

– Принял. Выполняю! Один вопрос: мне и ночью оставаться на занятой позиции?

– Это мы решим после моего визита в усадьбу Чаранди…

К Шепелю подполз Ким.

– Ну, что интересного видел ты, Леня? – спросил Михаил.

– На аэродроме два «живых» бронетранспортера. Есть грузовики, топливозаправщики, но те стоят, и невозможно определить, исправны они или нет; топливозаправщики, наверное, исправны, грузовики – неизвестно. А наши БТР-60ПБ катаются по взлетно-посадочной полосе.

– И чего они катаются?..

– Мне сходить на аэродром, узнать, что за движения у «духов»?

– Не надо. Что еще?

– Охрана аэродрома – человек шесть. И все они кучей сидят у вышки пункта управления полетами. Есть и радиолокационное оборудование, на высотках стоят дальномеры, высотомеры, система «Оборона», но они сейчас не работают. И людей около локаторов я не видел. Но, по идее, они должны быть. Персонал, обеспечивающий прием и отправку воздушных судов. Взлетно-посадочная полоса длинная, в хорошем состоянии, вполне может принять крупные лайнеры и уж тем более наш неприхотливый «Ил-76». Штаб, медпункт, казармы, дома личного состава – в общем, здания бывшего гарнизона практически все разрушены.

– Понятно. Что по путям выдвижения к Дерхану?

– Если брать в расчет, что Темирзай не отбрасывает вероятности нападения на Дерхан со стороны аэродрома, то асфальтированная дорога в случае необходимости наверняка будет прикрыта. С высот она просматривается хорошо, а значит, и хорошо простреливается.

– Вывод?

– Уничтожив охранение и персонал аэродрома, частью группы имитировать выдвижение по асфальту, заставив Темирзая или Чаранди выслать силы на блокирование основной дороги, которые будут связаны на основной дороге позиционным боем. Основной части «Ориона» следует двигаться по восточной грунтовой дороге. По ней она выйдет практически прямо к усадьбе. Там надо будет пройти по улице метров пятьдесят, минуя участки двух домов с каждой стороны. Так что, Миша, расклад получается неплохой. Если провести акцию быстро, то, глядишь, и сумеем проскочить границу на «Ил-76» и уйти в воздушное пространство Афганистана.

– Это вряд ли, Леня.

– Ну, значит, главную задачу решим, а уж как отходить, определимся по обстановке. Главное – узнать, где «духи» содержат Крофт и как охраняют ее.

– Я уже узнал, где содержится Луиза, – улыбнулся Шепель.

– Да ты что?

– Да, Леня, видел в окне. Лу смотрела на цветы, о чем-то задумавшись. Ни страха, ни паники я в ее глазах не увидел. Только напряженность с печатью усталости.

– Как же ты мог ее увидеть?

– Через оптику, Леня, через оптику.

– А, понятно… И где содержится Крофт?

– В северо-восточной угловой комнате первого этажа.

– Что, без охраны?

– Этого не знаю. Окно зарешечено. А об охране надеюсь узнать от нее самой…

– Ты пойдешь в усадьбу?

– А как иначе мне войти с ней в контакт?

– Это рискованно!

– А мы сюда не развлекаться притопали. Оправданный риск – это нормально. Но ты давай, продолжай отслеживать обстановку, а я свяжусь с Феофановым. Без его разрешения контачить с Крофт нельзя.

– Давай! Я рядом.

Шепель по спутниковой станции вызвал начальника ГУБТ.

– Это Шепель.

– Приветствую тебя, Михаил! – ответил генерал Феофанов.

– Докладываю: Луиза Крофт обнаружена. Она действительно находится в усадьбе Али Чаранди. Первоначальный осмотр местности показал, что действия с аэродрома Дерхан возможны. У талибов на военном объекте по меньшей мере два способных передвигаться БТР-60ПБ, охрана немногочисленная. Усадьба Чаранди представляет собой здание средней сложности отработки. В настоящее время уточняем количество боевиков в селении и на аэродроме, а также наличие в Дерхане Темирзая. В случае необходимости можем попытаться подгруппой отбить Крофт при обеспечении быстрого отхода из района. Я же прошу вашего разрешения на контакт с помощницей Харсона.

– Контакт разрешаю только в случае гарантии скрытного проникновения в усадьбу. Ты можешь дать такие гарантии?

– Так точно!

– Что ж, действуй, майор! По результатам контакта немедленный доклад мне.

– Понял. Прорвемся! Конец связи.

Отключив станцию, Шепель указал Киму на себя и на усадьбу. Капитан кивнул. Михаил начал спуск по северному склону. Чтобы скрытно выйти к саду усадьбы Чаранди, ему необходимо было обойти холм. Ким подготовил оружие к бою, внимательно следя за усадьбой, готовый в любую минуту поддержать огнем своего командира и друга. Прикрыть, даже если это создавало угрозу его собственной безопасности и жизни.


Глава пятая

Спустившись с холма, Шепель юркнул в кусты, обрамлявшие вход в небольшую балку, тянувшуюся изгибом к селению Дерхан и уходящую в сторону в пятидесяти метрах от усадьбы местного торговца Али Чаранди. Майор российского спецназа продвигался по балке медленно. У поворота, воспользовавшись радиостанцией малого радиуса действия, вызвал на связь капитана Кима.

– Второй, это Первый! Что у нас с обстановкой?

– Обстановка спокойная. А где ты есть?

– Не видишь?

– Нет…

– Ну и хорошо. В балке я. Перейди на соседний холм, оттуда тебе хорошо будут видны подходы к дому.

– На это потребуется время.

– Я подожду.

– Выполняю!

Михаил ждал около получаса, пока Ким не доложил, что находится на холме, откуда видит сад, северную и восточную стороны дома, а также летнюю кухню, гаражи и часть переднего двора.

– Охрана? – спросил Шепель.

– Не замечено.

– Второй этаж?

– Через окна ничего не вижу.

– Понял. Будь внимателен, я выхожу на открытое пространство. Придется перемещаться ползком, как бы какой «дух» не заметил этого. Если что, предупреди по связи и более никаких действий не предпринимай до моей отдельной команды. С богом!

Шепель обогнул кустарник на вершине балки и пополз к ограде сарая. В 17–30 он наконец добрался до забора, откуда вновь вызвал своего товарища:

– Обстановка?

– Прежняя, спокойная. В первых двух окнах второго этажа с юга какое-то движение.

– Движение внутри дома или у окон? – уточнил Шепель.

– Внутри. Кто-то, видимо, прошел из комнаты в комнату.

– Сад?

– Чисто.

– Западная сторона?

– Чисто.

– Гараж, кухня?

– Чисто.

– Я в усадьбу.

– Принял!

Шепель перемахнул через не высокий для этих мест полутораметровый каменный забор и оказался в саду. Тот был ухожен, имел аллеи, небольшой искусственный водоем, но, главное, довольно много кустарников, в основном декоративных. Михаил, прижавшись к западному забору, прокрался к кустам, росшим напротив северо-западного угла большого дома. И тут Ким вызвал его на связь:

– Первый! Возле гаража нарисовался «дух».

– Охрана?

– Похоже, да. Вооружен, смотрит в сторону сада.

– Черт бы его побрал… Я в укрытии, продолжай докладывать, что делает «дух».

– Стоит и смотрит на сад. Оглянулся. Прошел немного вперед, сблизился с домом.

– Чего он мечется?

– Хрен его знает… А, понятно! Этот горный баран решил косячок выкурить. Ветер, хоть и слабый, дует на запад, вот абориген и принял решение расслабиться. А может, ему без травы хреново стало… Прикурил. Пыхтит быстро, озираясь. Все! Затушил окурок, положил в карман брюк, поправил автомат. Уходит. Из поля зрения скрылся.

– Значит, «душки» Чаранди в карауле позволяют себе курить дурь? Это хорошо.

– Обстановка прежняя, Первый!

– Понял! Продолжаю работу.

Шепель прополз между деревьев к кусту; за ним раскинулся цветник, на цветы которого из своей комнаты-камеры недавно смотрела Луиза Крофт. Михаил выглянул из-за куста. Женщины в окне не было. Он быстро перебежал к стене и присел под самым окном пленницы. Надо привлечь внимание Луизы, чтобы она подошла к окну, но это рискованно. А вдруг в комнате находится охранник или, еще хуже, ведет допрос сам Темирзай? Хотя охраннику в комнате женщины делать нечего, а полевой командир талибов вызвал бы Луизу на допрос наверх, в более подходящее место. Да и сидеть у стены долго Шепель не мог. Поэтому решил рискнуть. Он отыскал небольшой камешек и бросил его в окно. Раздался тихий стук, камень упал в траву. Шепель встал у левой, ближней к саду стороны окна. Луиза, присевшая на матрац в углу комнаты, услышала этот звук. Подумала, что это, но ответа не нашла. Возможно, о стекло ударилось насекомое. Мысль о том, что в саду находится офицер «Марса», даже не могла прийти ей в голову. А тут открылась дверь, и в комнату заглянул охранник. Спросил:

– Воды не надо?

– Нет! – ответила Крофт. – Я слышала звук двигателей легковых машин. У господина Чаранди гости?

Охранник сощурился в ухмылке, обнажив неровные почерневшие зубы:

– Да, женщина, гости. Скоро ты с ними познакомишься. Они объяснят тебе, как карается плохое поведение.

– Пошел вон! – сказала Крофт, отвернувшись к стене.

– Скоро ты, шлюха, будешь выть побитой собакой.

– Ты о себе думай, придурок.

Охранник с силой захлопнул дверь. Луиза вспомнила о непонятном стуке в стекло. Вставать не хотелось, но Крофт этот звук почему-то не давал покоя. Она все же поднялась, подошла к окну и… чуть не вскрикнула, увидев лицо улыбающегося Шепеля. Очнувшись, открыла створку рамы:

– Майкл, вы?

– По-моему, Лу, мы уже перешли на «ты»… Ну здравствуй, пленница.

– Майк, – выдохнула Луиза, – но… откуда ты взялся? Или… или… здесь рядом весь отряд?

– Здравствуй, Лу!

– Ой, Майк, извини, здравствуй. Если бы ты знал, как я рада тебя видеть!

– Представляю… Но, прости, на свидание у нас не более минуты. Мы нашли тебя. Пока здесь только я и еще два офицера «Ориона». Мы отслеживаем обстановку – и в селении, и в усадьбе. Вероятно, сюда приехал Темирзай. Если это так, то, скорее всего, уже вечером он начнет работать с тобой.

– Мы уже общались. О «Марсе». Пришлось рассказать ему правду, в расчете на то, что после моего захвата руководство быстро проведет соответствующие мероприятия по отряду.

– Ты все правильно сделала. Но Темирзая, кроме отряда – даже в большей степени, – интересует твоя с Харсоном работа по заказу ЦРУ. Талибам нужен скандал.

– Я поняла это, Майк.

– Запомни, Лу, тебе не надо упираться. Сдать или не сдать секреты вашей разведки – твое дело, но если ты не сдашь ее, то «духи» применят пытки, дабы вытащить из тебя нужную им информацию.

– И это я знаю, Майк…

– Так вот, говори Темирзаю, что хочешь, только не доводи дела до физического воздействия. Будет очень жаль, если талибы превратят тебя в инвалида до того, как мы вытащим тебя отсюда. Так что тяни время.

– Сколько?

– Сутки, Лу. Девятого числа мы вырвем тебя из лап талибов.

– К операции привлекается весь отряд? – поинтересовалась бывшая помощница генерала Харсона.

– Нет. Твои соотечественники отвлекают «духов» в Афгане, а здесь будет работать «Орион».

– Но как удастся перебросить в Пакистан боевую группу?

– А как я оказался здесь? Кстати, цветник у тебя под окном красивый… Если придется рвать решетку, тебе есть где укрыться от взрыва в комнате?

– Есть.

– Отлично! Держись, Лу. Мне пора уходить, но помни, мы рядом. И если что, подними шум, а мы… мы что-нибудь придумаем, чтобы отвести от тебя угрозу.

– Я просто потрясена, Майк…

– Эх, Лу! Кому, как не тебе, знать, что мы своих не бросаем. Ни при каких обстоятельствах. А ты… ты наша!

– Спасибо тебе, Майк! Будь, пожалуйста, предельно осторожен. Охрана здесь дерьмовая, но все же службу она несет, а ночью – усиленно.

– Странная ты, Лу! Тебе грозит смертельная опасность, а ты обо мне беспокоишься… Да у «духов» нет такого оружия, чтобы завалить Шепеля.

– Узнаю бравого майора… Иди, Майк, иди, и да хранит тебя Господь!

– Держись, Лу! До встречи…

Шепель нырнул обратно под куст. Луиза закрыла створку окна, легла на матрац, и ей стало спокойно. Спокойно и тепло в груди. Ее, американского сержанта, не оставили в беде. И кто? Русские, которых она знала-то всего несколько месяцев. Рискуя жизнями, они пришли сюда – с ума сойти, в Пакистан, в самое логово талибов! – только лишь для того, чтобы спасти ее. Отчаянные парни! Настоящие воины, верные друзья. Луиза немало удивилась, заметив, как невольная слеза неожиданно прокатилась по щеке. А она думала, что забыла о том, что такое слезы… Оказывается, нет. А значит, она возвращается к жизни. Жизни обычной женщины, а не сержанта спецназа, со всеми женскими слабостями. И это, как ни странно, родило в ней, казалось бы, забытое чувство желания крепкой руки рядом, защиты…

Шепель же, отойдя к забору, не спешил покинуть усадьбу. Он решил, раз уж попал сюда, что надо на месте посмотреть, как организована охрана дома Чаранди, определить сильные и слабые стороны в обороне объекта. К сильным относилось само здание, каменное, крепкое; в известной мере – забор, поляна сада. К слабым – полноразмерные, по европейским стандартам, окна, расслабленность и внешне невысокий уровень подготовки бойцов охраны, постройки у основного здания, из которых можно вести прицельный огонь по окнам; небольшой двор, позволяющий, быстро пройдя его, ворваться в дом. Охрану усадьбы по-прежнему осуществляли два человека. Еще пара наверняка находилась в доме, а вот сколько боевиков скрывалось в гостевом домике, неясно. Впрочем, Шепель узнал и это – благодаря построению перед ужином, устроенному низкорослым крепышом в американской камуфлированной форме без знаков различия, вышедшим из главного здания. В строю Шепель насчитал восемь человек – это считая двух охранников двора, часового на пропускном пункте, открывавшего ворота, и самого, судя по всему, начальника охраны Чаранди, которого один из рядовых охранников назвал саибом Закиром. Но это не считая охраны Темирзая. Та, видно, находилась на особом положении и из дома не выходила. Численность ее можно было просчитать по автомобилям Темирзая: человек семь-восемь, не больше. Да здесь, в Пакистане, ему большая охрана не нужна. Плюс боевики, которых отметил Дрозденко. Выходило, что с охраной аэродрома и при наличии в Дерхане Темирзая талибы могли иметь отряд человек в тридцать, половина из которых находилась вне усадьбы, на аэродроме, в селении. А если убрать из числа повара и обслугу – и того меньше. Но пусть даже Темирзай держал в районе Дерхана сорок боевиков, готовых в любой момент встать под ружье, то все равно отряд этот был располовинен из-за того, что душманам приходилось охранять и обслуживать еще и военный аэродром. В общем, для усиленного подразделения Тимохина, состоящего из высокопрофессиональных бойцов, это не та сила, которая способна оказать достойное сопротивление.

После построения талибов Шепель незаметно покинул территорию усадьбы и в 19–20, вызвав с соседних холмов капитана Кима и Дрозденко, поднялся на позицию командно-наблюдательного пункта, оборудованного на среднем и самом высоком холме. В 19–30 офицеры подгруппы прикрытия были в сборе.

– В общем, мужики, встретился я с Крофт, – сказал Шепель.

– Как она? – спросил Дрозденко.

Михаил посмотрел на подчиненного и, подражая Тимохину, задал встречный вопрос:

– А кто тебе, капитан, давал право перебивать старшего по званию, тем более командира подразделения?

– Чего? – удивился Дрозденко. – И кто это говорит? – Он взглянул на капитана Кима. – Леня, не тот ли это майор Шепель, что постоянно хулиганит дисциплину в «Орионе»?

– Так, – повысил голос Шепель, – здесь вам не там! Здесь мы на боевом задании, и прошу прекратить ненужные базары!

– Миш, хорош строить из себя неумного начальника, – проговорил Ким. – Командуешь подгруппой – командуй на здоровье, но перед нами выпендриваться не надо. Давай по делу!

– Теперь я понимаю Тимохина, – улыбнулся Шепель, – с такими бойцами ему работать трудно… Ну, по делу так по делу. Крофт ничего, держится. Всю серьезность своего положения полностью осознает, как понимает и то, на что ее будут раскручивать талибы. Радовалась, между прочим, увидев меня.

– Ну, это понятно, – сказал Дрозденко. – Думаешь, как смерть на какое-то время отсрочить, ни на какую помощь не надеешься, а тут Шепель нарисовывается… Ни с того ни с сего. Словно гулял привычно по саду, да и заглянул на огонек. Ясное дело, обрадовалась наша прелестная американская леди…

– Слушай дальше. Поговорил я с ней. Успокоил. А потом поближе прощупал усадьбу. Итак, наблюдение в усадьбе выявило следующее…

Шепель быстро доложил товарищам о том, что видел в усадьбе Чаранди.

– Короче, господа офицеры! Если с бортом не возникнет проблем, то разнесем мы на хрен это осиное гнездо за час, не больше. Но… Луизу надо вытаскивать из дома до штурма! Иначе «духи» будут иметь и время, и возможность уничтожить ее. И тогда всей операции «Визит» кранты.

– Ты об этом Феофанову доложи. До принятия окончательного решения по порядку ведения активных действий не так много времени остается.

– Доложу! И немедленно. Но прежде определимся с несением службы в темное время суток. Предлагаю следующий график. Наряд – четыре часа. Задача – наблюдение и за аэродромом, и за селением, и за усадьбой, и за подходами к холмам. Первым – это уже не предложение, а приказ – в наряд заступает капитан Ким. Его смена с 20–00 до 24–00, с 0 и до 4 часов, уже завтрашнего дня, 8 сентября, среды – смена капитана Дрозденко. С 4-00 и 8-00 – на посту наблюдения нахожусь я. По данному вопросу никаких комментариев не принимаю. Место поста – позиция дневного наблюдения с этого холма. Место отдыха – кусты сзади. Сейчас плотный ужин из тюбиков с питательной массой, чтоб ей пусто было, затем по графику. Я докладываю о контакте с Крофт Феофанову и поддерживаю застолье. Тюбики в контейнере. Приятного аппетита!

– Спасибо, командир, – проговорил Дрозденко и, обернувшись к Киму, сказал: – Пойдем, Леня, поужинаем, пока эта паста еще не вызывает рвотных позывов.

Дрозденко с Кимом отошли к позиции наблюдения, а Шепель включил спутниковую станцию связи «Орбита». Взглянув на часы, набрал номер генерал-лейтенанта Феофанова:

– Центр! Я – Гость! Прошу ответить.

– Центр на связи!

– Это Шепель, товарищ генерал!

– Это я понял. Ну, что там по попытке установления контакта с Луизой Крофт?

– Контакт установлен.

– Ай да Шепель! Как она?

– Держится молодчиной, не каждый мужик смог бы так.

– Ты предупредил ее о том, как надо вести себя в ближайшие сутки?

– Да, но она и сама все понимает.

– Хорошо! Теперь об охране усадьбы. Что она собой представляет?

– Охрана слабая, человек в тридцать, точнее сказать не могу. Размещается частью на аэродроме. Там были замечены шестеро боевиков, сосредоточенных у вышки управления полетами. По аэродрому иногда барражируют два бронетранспортера – старые, наши, БТР-60ПБ с пятьдесят вторыми двигателями. Взлетно-посадочная полоса в нормальном состоянии и может легко принимать крупные борта. Радиолокационная техника на месте, следовательно, у Чаранди имеется персонал по работе на станциях. Где они находятся, установить пока тоже не удалось, – возможно, в Дерхане, так как объекты гарнизона авиационной войсковой части с жилыми домами разрушены. В самом селении замечено десять боевиков, но их может быть и больше. «Духи» так себе, занимаются хозяйством в своих домах. На территории усадьбы восемь человек охраны Чаранди. Днем службу постоянно несут двое – это во дворе, плюс один на воротах. Сколько выходит на посты ночью, узнаем по факту.

– Темирзай в Дерхане? – спросил Феофанов.

– Его никто из наших не видел, но днем в усадьбу прибыли два джипа. Думаю, это Темирзай со своей охраной. У главаря бандитов может быть еще человек семь, возможно, восемь. Те находятся в доме – по крайней мере, находились до сих пор.

После непродолжительной паузы начальник ГУБТ поинтересовался:

– Как думаешь, Миша, при захвате аэродрома и уничтожении «духов» на военном объекте проблемы у группы могут возникнуть?

– Не должны. Если действовать с борта, через открытую рампу и агрессивно. Желательно сразу же взять БТРы.

– А при выдвижении к Дерхану?

– Здесь надо проявить хитрость. От аэродрома до селения между невысоких холмов лежит асфальтированная дорога. Качество полотна дерьмовое. Ее «духи» могут довольно быстро заблокировать. Небольшими, конечно, силами, но там большие и не нужны. Три-четыре гранатометчика и пара пулеметов наглухо перекроют движение по трассе. Но вытащить эти силы надо, чтобы ослабить оборонный потенциал селения и усадьбы.

– А как Тимохину выводить группу к дому Чаранди?

– Я перешлю вам схему грунтовых дорог. Предпочтительнее силами небольшой группы связать боем тех талибов, что будут переброшены к асфальтированной дороге, а основной состав «Ориона» вывести к дому Чаранди по крайней западной грунтовке. И с ходу атаковать объект при огневой поддержке Кима и Дрозденко.

– А ты в усадьбу, что ли, собрался? – удивился Феофанов.

– Так точно! Постараюсь в ходе штурма вытащить Крофт из здания и вывести ее к холмам. Не получится – хоть прикрою даму, не дам «духам» уничтожить помощницу Харсона.

– Так! Высылай схему дорог, к ней добавь схемы аэродрома, селения и усадьбы, – приказал генерал. – После чего продолжай наблюдение за домом Чаранди. Мы обсудим твою информацию и примем окончательное решение, о чем ты будешь своевременно оповещен. И никаких ночных визитов к Крофт, Миша! Ты понял меня?

– Так точно! Я и не планировал ничего подобного.

– Знаю я тебя… Учти, я запрещаю тебе любые не согласованные либо со мной, либо с Тимохиным действия. Соответственно, и твоим временным подчиненным. Смотри! Не в игрушки играем… До связи!

Шепель отключил станцию и, присоединившись к своим товарищам, поужинал. Теперь для подгруппы прикрытия наступило самое тяжелое время – время ожидания.

Отключил спутниковую систему и генерал-лейтенант Феофанов. Присел в кресло руководителя, обвел взглядом присутствующих в его кабинете загородной резиденции генерал-майора Потапова, полковников Крымова и Тимохина. Затем слово в слово передал суть переговоров с Шепелем.

Тимохин, выслушав Феофанова, улыбнулся.

– Я сказал что-то смешное, Саша? – поинтересовался генерал.

– Да, нет, извините… просто о Шепеле подумал. Добрался все-таки до Крофт, чертила!

– Добрался, но что это нам дает? Наверняка либо сегодня вечером, либо завтра Темирзай начнет прессовать женщину. В итоге мы можем заполучить истерзанное пытками тело Крофт.

– Да, – проговорил Крымов, – Шепель, конечно, мог бы и сейчас вытащить Луизу из дома Чаранди, но тогда вся операция потерпела бы крах.

– А я думаю, – сказал Тимохин, – Темирзай не будет работать по-серьезному с Крофт ни сегодня, ни завра.

– Почему? – спросил Феофанов.

– Сейчас он должен думать о том, как встретить груз из России. Крофт, по его мнению, никуда не денется. Сидит в камере – ну и пусть сидит до поры до времени, а вот прием «Ил-76» надо подготовить.

– Подготовить… – проговорил задумчиво за Тимохиным Феофанов. – Это значит дополнительно к охране перебросить на аэродром людей для разгрузки самолета, а затем – для укладки оружия и боеприпасов в машины, чтобы доставить их на склады. А откуда он может взять этих людей?

– Из Дерхана, – сказал Потапов.

– Из Дерхана… Кроме этого, не исключено, что Темирзай сам будет принимать груз, следовательно, на аэродроме окажется и его охрана. Сколько человек требуется, чтобы разгрузить борт «Ил-76»?

– А черт его знает, – проговорил Крымов, – это смотря сколько груза притащит борт.

– По информации Кардопольского и Рашидова, груза будет много.

– Ну, тогда не менее взвода. Это чтобы быстро разгрузить.

– Взвода у Темирзая нет – если, конечно, он не снимет всех боевиков из Дерхана. А он этого не сделает. Значит, использует для разгрузки «духов», что замечены Шепелем в селении, да охрану аэродрома. Это где-то шестнадцать боевиков. Но тогда у него не останется сил для блокирования основной дороги.

– Кто знает, Сергей Леонидович, кто знает… – покачал головой Потапов. – Нам возможности Темирзая в Пакистане неизвестны. Ситуацию мог бы прояснить агент Службы внешней разведки Ревунов, но мы не привлекаем его к работе по операции «Визит». Использовать же зятя Кардопольского слишком рискованно, да и, скорее всего, бесполезно.

Вставил слово и Тимохин:

– Для штурма дома Чаранди неплохо бы знать его планировку. Шепелю узнать это не под силу. А вот Ревунов наверняка в курсе, что из себя представляет особняк Чаранди. А если не в курсе, то узнает без проблем.

Феофанов вновь окинул взглядом подчиненных:

– На что вы намекаете, господа офицеры?

– Считаю, что к операции надо привлечь Реви-Ревунова, – сказал Тимохин.

– А ты представляешь, что произойдет, если Ревунов обвел тебя в Кабуле вокруг пальца, а сам переметнулся к талибам?

– Представляю, Сергей Леонидович. И хочу напомнить, что во время операции я буду находиться не здесь, в резиденции, или в Кабуле, а непосредственно во главе штурмового подразделения. И в случае провала операции я первым получу пулю «духов».

Феофанов поднялся, прошелся по кабинету, повернулся к генерал-майору Потапову:

– Твое мнение, Владимир Дмитриевич?

– Можно рискнуть, Сергей Леонидович; тем более что Тимохин встречался с Ревуновым в Кабуле и убежден, что разведчик работает вне контроля талибов.

– Так можно или нужно?

– Нужно, товарищ генерал-лейтенант! – отрезал Тимохин.

– Хорошо! Согласен.

Он вернулся к столу и вызвал помощника. Вошел Ларинов.

– Связь с Ревуновым, срочно! – приказал начальник Управления. – Если удастся немедленно установить контакт, переведи связь на мой телефон.

Вскоре старший прапорщик Ларинов доложил:

– Связь с Ревуновым установлена.

Феофанов кивнул Тимохину:

– Твоя инициатива привлечь агента СВР – ты с ним, Саша, и разговаривай.

Александр прошел к столику, поднял трубку спутникового телефона.

– Сержант?

Все присутствующие в кабинете имели возможность слушать переговоры Тимохина с Реви-Ревуновым по громкоговорящей связи.

– Да, Орион!

– Узнал?

– Конечно!

– Добрый вечер!

– Здравствуй, полковник.

– Ты где сейчас находишься, Сержант?

– В Дерхане.

Офицеры ГУБТ переглянулись.

– Вот как! – воскликнул Тимохин.

– Что? Опять я нахожусь в нужное время и в нужном месте?

– Да, тебе это удается как никому другому…

– Работаем! А что за дело ко мне у антитеррористического управления? Хотя можешь не отвечать, полковник. Вас интересует Крофт. Я еще в Кабуле догадался о том, что вы решили вытащить ее из Дерхана, а налет американцев на Гирузган и пленение Заркая – лишь отвлекающий маневр. Должен доложить, он вам удался. Темирзай уверен в своей безопасности и ожидает груз от генерала Кардопольского. Вот только зачем было темнить при встрече? Впрочем, это объяснимо… Так что за дело у тебя ко мне?

– У нас недалеко от Дерхана в районе зеленых холмов находится небольшая подгруппа, что отслеживает обстановку в Дерхане.

– Вот как? – не без удивления воскликнул разведчик. – Лихо, ничего не скажешь…

– Так вот, эта подгруппа, как я уже сказал, отслеживает обстановку в Дерхане. Но сам понимаешь, насколько ограничены ее возможности. А нам надо иметь максимум информации по базе талибов в Пакистане.

– Что конкретно тебя интересует?

– Первое – безопасность Крофт, хотя бы в ближайшие сутки. Надо сделать так, чтобы Темирзай не начал немедленно прессовать ее.

– Об этом не беспокойтесь, – сказал майор СВР. – Сегодня вечером Темирзай не будет даже беседовать с Крофт; завтра же, насколько мне известно, он планирует разговор с бывшей помощницей генерала Харсона, но без прессинга. Серьезно работать с Крофт Темирзай и его палач Ахмед начнут после приема борта Кардопольского из России. Но, как я понимаю, вместо груза он получит встречу с вашими профи, а значит, и никакой работы с Крофт не будет… Или я не прав?

– Давай свернем эту тему, Сержант…

– Хоп! Что еще интересует ГУБТ?

– Информация по количественному составу и профессиональным возможностям сил талибов, сосредоточенных в Дерхане. Это второе. Третье – может ли Темирзай быстро получить поддержку из соседних баз боевиков. Если может, то как быстро. Четвертое: мне нужна подробная схема дома Чаранди, его мужской половины с указанием точных мест обычного нахождения Чаранди и его окружения, Темирзая и его охранников, подземных ходов и тайных комнат, если таковые имеются.

– То есть тебе нужна полная информация для подготовки и проведения штурма дома Чаранди с целью освобождения Луизы Крофт и по возможности ликвидации Темирзая и Чаранди вместе с их людьми. Я верно тебя понял, полковник?

– Ты верно меня понял. Сможешь получить эту информацию и передать ее нам?

– Как срочно она вам нужна?

– Чем быстрее, тем лучше. Сегодня или завтра до обеда.

– Что ж, я постараюсь выполнить твою просьбу. В принципе, задача несложная, но как мне передать вам информацию?

– Через командира подгруппы, что находится в районе зеленых холмов. Если, конечно, ты по-прежнему свободен в своем перемещении.

– Я-то свободен, но мой выезд к холмам не останется незамеченным и, несомненно, вызовет вопросы у Темирзая, ответы на которые мне дать ему будет непросто, а точнее, невозможно.

Подумав, Тимохин предложил:

– Если ты не сможешь выйти к холмам, то наш человек найдет способ навестить тебя.

– Не найдет, полковник! Для встречи со мной твоему человеку потребуется прийти в дом Чаранди.

– Какой же выход?

– Я подумаю. И что-нибудь скумекаю. Кто твой человек, знаю ли я его в лицо и как мне с ним связаться?

Тимохин взглянул на Феофанова. Генерал согласно кивнул.

– С тобой встретится майор Шепель, ты знаешь его.

– Я так и думал.

– Почему?

– Он у тебя всегда там, где опаснее и нужнее всего.

– Ты прав. Связаться с ним можно по обычной станции малого радиуса действия на закрытой частоте… используя режим импульсной связи. Позывной Шепеля – Орион-2.

– Он пошел на повышение?

– Да, после ранения штатного заместителя.

– Ясно… Передай ему, пусть постоянно находится на связи. Встреча может состояться в любое время, в том числе и ночью.

– Передам.

– Вопрос, полковник… Ты не запросил уточнения местонахождения Крофт в доме Чаранди.

– Оно нам известно. Неизвестно лишь, как охраняется ее комната.

– Интересно, как вы узнали о месте содержания Крофт?

– Давай, Сергей, оставим этот вопрос без ответа.

– Как угодно. Но думаю, твой незаменимый Шепель уже наведывался в усадьбу Чаранди… Все-все, без ответа так без ответа… Что-нибудь еще?

– Пока все. Если возникнут дополнительные вопросы, то тебе их передаст Шепель.

– Хорошо. Еще один вопрос: вы связывались с зятем Кардопольского?

– Нет.

– И не связывайтесь. Ненадежный тип.

– Еще вопросы будут?

– У меня – нет.

– Тогда до встречи?

– На этот раз вам придется при штурме подстрелить меня. Если вы не против, я решу этот вопрос с Шепелем.

– Подстрелить?

– Да. Не могу же я дважды выходить из-под ударов отряда «Марс» целым и невредимым… Это наверняка вызовет подозрения у руководства «Талибана». А мне эти подозрения ни к чему.

– Хорошо. Раз необходимо, чтобы мы тебя подстрелили, то подстрелим. И я не против, если данный вопрос ты решишь лично с Михаилом.

– Тогда ждите. Привет генералу Феофанову, который наверняка слушает нас. Отбой!

Тимохин положил трубку на рычаги аппарата спутниковой связи и присел на прежнее место.

– Вот так, господа офицеры.

– Ну что ж, – проговорил Феофанов, – будем надеяться, что мы не совершили роковой ошибки, втянув в операцию майора Ревунова.

– Но как он оказался в Дерхане? – спросил Крымов.

– Не важно, – сказал Тимохин. – Надо предупредить Михаила о скорой встрече с Реви.

– Связывайся с ним, Саша! – согласился начальник Управления.

Тимохин набрал номер спутниковой станции Шепеля.

– Это Тимохин.

– О! Какие люди! Рад тебя слышать, командир.

– Я тоже рад. Что за обстановка в Дерхане?

– Спокойная.

– Ты не пытался слушать через «Пробой» дом?

– Пытался, без толку. Не пробивает наш «Пробой» каменные стены дома Чаранди, а через окна ни хрена не слышим. Да и комнаты, как назло, такие, где либо никого нет, либо кемарит охранник. Главная комната спереди дома, ее при всем желании я прослушать не могу. Хотя, если перебраться на постоянку в сад, то буду слышать и комнату главарей банды, и камеру Крофт. Вот только, боюсь, надолго в саду «духи» мне задержаться не дадут.

– В сад выходить не следует. Ты видел в Дерхане нашего друга Реви?

– Нет. А он что, в селении?

– Да, в доме Чаранди.

– Молодец!.. А вам-то в Москве откуда известно об этом?

– Я только что разговаривал с ним. Вот как с тобой. Реви, кстати, тоже очень удивился, что наша подгруппа пасет усадьбу, и с ходу угадал, кто ею командует.

– Это не сложно. Он в курсе, что на самые дерьмовые задания ты посылаешь именно меня… Значит, решили привлечь к работе Ревунова?

– Да.

– И чем он может нам помочь?

– Информацией, получить которую подгруппе не под силу.

– Что ж, ход верный, если только наш бывший наркобарон не перешел на сторону талибов.

– Он чист, Миша, – заверил Тимохин.

– Мне бы твою уверенность, командир… От меня-то что по агенту требуется?

– А вот теперь, Миша, слушай и запоминай. Ревунов постарается в кратчайшие сроки добыть информацию, необходимую для успешного проведения операции «Визит» – в частности, штурма дома. Но сам сбросить ее в Москву не сможет. Поэтому передаст ее тебе.

– Интересно, каким образом? – удивился Шепель.

– Ревунов свяжется с тобой, как только станет обладателем этой информации. Свяжется по станции малого радиуса действия. Твой позывной – Орион-2, его, как и прежде, – Сержант. Он назначит встречу – там, где ее будет безопасно провести, – и передаст информацию, которую ты должен немедленно отправить в Москву. Учти, Миша, связаться с тобой Ревунов может в любое время, до полудня завтрашнего дня.

– Понятно, – вздохнул Шепель. – Ночка мне предстоит бессонная!

– Ну, почему? Отдыхай в отведенное время, сигнал станции разбудит тебя.

– Разберемся!

– Ты все понял?

– Так точно, сэр!

– Ну и прекрасно! Как настроение у ребят?

– Как и всегда на выходах, боевое.

– Отлично. До связи, Миша!

– Кому докладывать о результатах встречи?

– Феофанову. Впрочем, я буду рядом.

– Понял, командир. Привет нашим!

Шепель отключил спутниковую станцию.

– Что там Москва? – спросил находившийся рядом Ким.

– Подключила к работе Ревунова-Реви.

– А он что, в Дерхане?

– В доме Чаранди.

– Ого, это нормально! Сержант может реально помочь нам.

– Или сдать Темирзаю к чертовой матери… Но Тимохин уверен, что Ревунов по-прежнему работает только на российскую Службу внешней разведки и по ее заданию – на нас.

– Я тоже думаю, что Ревунов не предаст.

– А ты, Леня, не думай, ты наблюдай за обстановкой.

– Ты чего не идешь отдыхать?

– Мне придется ждать вызова Ревунова.

– В смысле?

– Я должен встретиться с ним по его сигналу. Когда же поступит сигнал, сейчас, по-моему, и сам он не знает.

– Так вибровызов разбудит тебя.

– Посижу с тобой пару часов, а потом на отдых. Терпеть не могу работать спросонья.

– А кто может?

* * *

Прошло чуть более двух часов, обстановка в Дерхане изменилась незначительно. К двум охранникам во дворе усадьбы Али Чаранди добавился третий, вышедший на крышу дома. В остальном и в усадьбе, и в селении, и на аэродроме все осталось по-прежнему. Охрана аэродрома не разошлась по постам, а развела костер, возле которого и устроилась на ночь. По всему было заметно: талибы здесь, в Пакистане, чувствуют себя в полной безопасности и нападения не ждут. Шепель через бинокль осмотрел местность, опустил оптику.

– Ладно! Видно до утра ни хрена не произойдет, пойду спать.

– Давай, – ответил ему Ким.

Но отойти в кусты Шепель не успел – его радиостанция малого радиуса действия издала слабый сигнал вызова. Михаил чертыхнулся.

– Вот и отдохнул… Наверняка Ревунов вызывает… Это Орион-2!

– Это Сержант. Приветствую тебя, Орион-2!

– И тебе привет, Сержант! Ты, как всегда, вовремя…

– Хотел отдохнуть?

– Нет, пойти на полянку мяч погонять. В детство что-то потянуло.

– Узнаю бравого Шепеля! – рассмеялся Ревунов. – Но твое командование нагрузило меня работой, а со мной и тебя.

– Да понял я… Мы должны встретиться. Говори, где и когда.

– Ты уже был в усадьбе; слева от нее через участок старая лачуга стоит, на самой окраине, без забора. Видишь?

Шепель поднял бинокль.

– Вижу.

– Если обойти соседний слева холм, то увидишь еще и русло старого арыка. По нему спокойно дойдешь до лачуги. У куста, что прикрывает угол дома, я тебя встречу.

– С местом понятно, нормальное. Когда встречаемся?

– Я буду ждать тебя у лачуги после 0 часов. Тебя это устроит?

– Вполне.

– Ну, тогда до встречи?

– До встречи!

Шепель отключил станцию, перевел ее на вибровызов и вложил в чехол на груди.

– Когда встреча? – подошел Ким.

– В полночь. Так что в 0 часов никакой смены. Дождешься моего возвращения, потом поднимешь Дрозда.

– Само собой, мог бы и не говорить.

– Я кемарну полтора часа. В половине двенадцатого разбудишь.

– Сделаю! Отдыхай.

– Да какой это, к черту, отдых…

Шепель прилег на траву у позиции наблюдения и тут же заставил себя уснуть, запрограммировав сон на полтора часа.

Киму не пришлось будить Шепеля. Михаил встал в 23–00. Ополоснув лицо водой из фляги, прилег рядом с капитаном:

– Ну что у нас тут, Леня?

– Да все по-прежнему.

– «Духи» смену постов не проводили?

– Нет. Может, в полночь проведут. Ты в селение пойдешь?

– Не совсем. Мне надо обойти левый холм, спуститься в русло пересохшего арыка и по нему выйти к кусту, закрывающему лачугу, что в стороне усадьбы.

– Это к той, что не огорожена забором?

– Да.

– Действительно, лачуга… Самый, наверное, бедный дом во всем Дерхане.

– Там Ревунов назначил встречу. Ты иногда поглядывай в ту сторону. Не в ущерб наблюдению за основными объектами…

– Не беспокойся! – заверил Ким. – В случае чего прикрою.

– Э, нет, Леня, – возразил Шепель, – как раз этого ни тебе, ни Дрозденко делать не следует.

– В смысле? – удивился Ким.

– Если в лачуге или около нее будут ждать «духи», то живым им меня не взять. Рвануть кольцо предохранительной чеки гранаты я всегда успею. Так что, услышав взрыв, забирайте спутниковую радиостанцию и на всех парах сваливайте отсюда. И не к границе, в глубь Пакистана, а куда-нибудь в ближнюю «зеленку».

– Предлагаешь бросить тебя?

– Нет, Леня, – Шепель посмотрел на товарища, – не предлагаю. Приказываю. И все на этом. Мне пора. Заметишь что-нибудь подозрительное, шепни мне по станции малого радиуса действия. Но до того, как я выйду к месту встречи. Все понял?

– Понял!

– А понял, так выполняй! Я же ушел.

Майор Шепель спустился по северному склону вниз, обошел соседнюю восточную высоту и увидел русло арыка, по краям поросшее густым кустарником. Само же русло было чистым, песчаным, довольно глубоким. Можно идти в полный рост. Приведя в боевую готовность бесшумную снайперскую винтовку «Винторез», Шепель пошел по руслу. В 23–57 он вышел к лачуге, указанной Ревуновым, укрывшись у куста. Неожиданно для себя услышал за спиной знакомый голос:

– А ты пунктуален, майор!

– Это ты верно заметил. Ну, здорово, что ли?

– Здравствуй!

Офицеры пожали друг другу руки.

– В дом пойдем? – спросил Шепель.

– Я бы пригласил, но ты ведь не пойдешь… В доме может быть засада.

– Все-то ты знаешь…

– Служба у меня такая, Миша. И отпусти кольцо гранаты. Не ровен час, споткнешься, и взлетим оба на воздух. Тебе нечего опасаться.

Шепель отпустил кольцо предохранительной чеки.

– Глазастый ты, Сержант!

– Разве это плохо?

– Ну, что там у тебя для передачи нашим?

Агент СВР передал Шепелю флешку.

– Здесь схемы усадьбы, селения, аэродрома, а главное, дома Чаранди. С указанием комнат, где обычно находятся хозяин дома и его гости, в том числе и сержант Луиза Крофт. В общем, на флешке все, что просило узнать твое руководство.

Шепель положил электронный носитель информации в карман.

– Темирзая видел?

– Конечно!

– Что он думает делать с Крофт?

– А ты не знаешь?

– Сержант, я спросил, будь любезен ответить.

– Хорошо… Темирзай намерен выкачать из Крофт информацию по грязным делам ЦРУ в Афганистане и Ираке, для чего привез с собой своего палача, некоего Ахмеда. Крайне жестокий тип. Пытки невольников доставляют ему удовольствие.

– Я бы доставил этому козлу удовольствие, – злобно прошипел майор российского спецназа. – Значит, Луизе грозит реальная опасность?

– А если да, то что?

– Как это что? Надо вытаскивать ее из дома Чаранди.

– Сорвав тем самым операцию?

– Задача операции, если тебе неизвестно, как раз и состоит в спасении Крофт, а все остальное – второстепенные дела. Скажи, Сержант, мы можем сейчас по-тихому освободить Крофт? Или… к ней уже приложился шакал Ахмед?

– Нет, Миша, Крофт пока не трогали, не считая обычной беседы с ней Темирзая до поездки в Пешавар.

– Тогда тем более надо действовать немедленно, – воскликнул Шепель. – Вытащим Луизу и уйдем с ней куда-нибудь в горы или «зеленку». А наши в Москве быстро скорректируют задачи операции, исходя из сложившейся обстановки.

– Не горячись, – улыбнулся Ревунов.

– Ты чего лыбишься, агент? – ощерился Шепель. – Что значит «не горячись»? Сам говорил, что Ахмед – зверь, и если сегодня Луизу не тронули, то завтра ею займутся по-серьезному. И развести Темирзая на неподготовленные легенды или сдачу «пустышек» ей вряд ли удастся.

– Я сказал, не горячись! Не планирует Темирзай завтра основательно работать с Крофт.

– Почему?

– Ему сейчас важнее принять борт от Кардопольского. Тот же должен прибыть послезавтра, точнее, уже завтра. И только приняв груз и разместив его на складах, возможно, отправив часть караванами в Афганистан, Темирзай возьмется за Крофт. Планирует взяться. Но раз вместо груза сюда прилетит «Орион», то, думаю, никакого разговора у Абдуллы с Луизой не получится…

– Вот оно что… – проговорил Шепель. – Тогда ладно. Если Темирзай планирует работу с Крофт девятого числа, то флаг ему в руки! Пусть планирует что угодно… Скажи, Сержант, как охраняется Луиза?

– Все есть на флешке.

– А так сказать не можешь?

– Хорошо. Ее охраняет один часовой. Пост в коридоре. Сидит часовой непосредственно у двери комнаты, где закрыта Луиза. Тебе известно месторасположение этой комнаты. Через каждые двадцать минут он заглядывает в комнату. Этот же человек же подает женщине пищу, воду, выносит ведро. Смена длится четыре часа. На пост заступают бойцы группы обороны Дерхана.

– Почему не охраны Чаранди?

– Ну, это ты уже у Чаранди или Темирзая сам спросишь. Завтра… Того, что я сказал, достаточно?

– Нет. Вытаскивать Крофт по-любому придется до штурма, поэтому я хочу знать, крепко ли закреплены в окне решетки.

Ревунов вновь улыбнулся:

– Прицепишь к углу решетки обычную «РГД-5», и ее вынесет целиком за цветник. Но предлагаю поступить иначе. Я выйду к комнате Крофт, уберу часового, войду внутрь, открою окно и выбью решетку. Ты же, приняв Крофт, должен будешь влепить в меня пару пуль.

Шепель с изумлением посмотрел на агента.

– Чего? Я должен подстрелить тебя?

– Да, Миша. И не по-детски, как сейчас модно говорить. Одну пулю всадишь в правое предплечье, вторую – в правое легкое, но так, чтобы пуля пробила его насквозь.

– Ты ж после этого можешь загнуться!

– Ничего, выдюжу, я живучий.

– Но на хрена тебе это надо, Сержант?

– Сколько мне говорить… Вы прилетели – улетели, а мне здесь работать. Дерхан – не наркозаводы в Кайзабаде и Тари-Пули. Там я мог скрыться от вас, используя подземный ход. Здесь же никаких ходов нет.

– А, понял! Если ты останешься невредимым, то неминуемо попадешь под подозрение талибов… Но зачем ранение в грудь? Руки хватит.

– Нет! Я должен получить тяжелое ранение, только тогда мне поверят, что я дрался против вас наравне с остальными.

– Ясно… Рисковый ты человек, Сергей!

– Не рисковей тебя. Такая, Миша, у нас работа, и с этим ничего не поделаешь.

– Не пытался убедить начальство вывести тебя из игры?

– Я еще могу работать.

– Смотри не заработайся…

– Это мои проблемы. Тебе пора возвращаться! Ты иди, а я посмотрю, чтобы никого постороннего не было.

– Лады! Давай, Сержант, до встречи у дома Чаранди.

– До встречи! И передай Феофанову, чтобы без острой необходимости не вызывал меня.

– Передам!

Подав руку Реви, Шепель юркнул в русло высохшего арыка и через полчаса, в 1-15, упал рядом с капитаном Кимом.

– С благополучным возвращением, командир, – сказал Ким.

– Благодарю! Как обстановка в Дерхане?

– Нормальная обстановка, шеф! В 0 часов сменились часовые. Только тот, что на крыше, остался незамененным.

– Какой у него сектор наблюдения?

– Никакой. Вертит башней на триста шестьдесят градусов да чай пьет в перерывах осмотра местности.

– Понятно… Я разговариваю с Феофановым – и спать. Буди Дрозденко, ему нести службу до 5-30.

– Так он уже встал. Спустился по нужде в кусты…

– Заступит Дрозд, тебе отдых! Давайте, разбирайтесь тут…

Шепель добрался до зарослей, где находилась спутниковая станция, и набрал номер начальника ГУБТ генерал-лейтенанта Феофанова. Несмотря на позднее время, генерал ответил незамедлительно:

– Слушаю тебя, Миша!

– Встретился я с Ревуновым, получил запрошенную вами информацию, переслал на ваш персональный компьютер, носитель уничтожил.

– Я получил твое послание. Сам-то схемы изучил?

– Конечно!

– Как тебе Ревунов?

– Нормально. Ким контролировал встречу, ничего подозрительного не заметил. Сержант вел себя спокойно, в районе предстоящего применения «Ориона» также обстановка спокойная. Часовых немного, несут они службу так себе, меняются через четыре часа. Весь караул мы можем снять без особых проблем часа за полтора.

– Ну, ну, Миша! – остудил пыл Шепеля Феофанов. – Ты особо там не резвись. Подгруппе предстоит работа строго по задаче, что будет определена планом операции.

– Это понятно! Но я прошу вас нацелить меня конкретно на освобождение Крофт. К тому же надо вывести из строя Ревунова… Впрочем, свои соображения на этот счет он изложил в предложениях по штурму здания.

– Я учту твою просьбу. У тебя все?

– Пока – да.

– Тогда удачи, и до связи!

– До связи, товарищ генерал!

Отключив спутниковую станцию, Шепель прилег на траву досматривать прерванный встречей с агентом российской разведки сон.


Глава шестая

Усадьба Али Чаранди в пакистанском селении Дерхан, среда 8 сентября

После завтрака, взяв с собой личного палача, головореза Ахмеда, которого боялись не только враги Темирзая, но и его единомышленники, один из руководителей движения «Талибан» пошел к комнате Луизы Крофт. Охранник, кланяясь и суетясь, открыл дверь. Темирзай и Ахмед вошли в помещение содержания бывшей помощницы бригадного генерала Харсона. Луиза, увидев нежеланных, но ожидаемых «гостей», поднялась с кровати, поправив одеяло, и встала у изголовья постели. Темирзай осмотрел камеру и повернулся к охраннику.

– Почему здесь нет ни единого стула? И стол грозит вот-вот развалиться?

– Не могу знать, саиб, – поклонился охранник.

– Не может он знать, – недовольно проговорил Темирзай и, резко повысив голос, приказал: – А ну, бегом к хозяину; скажи, что я немедленно прошу его прийти сюда! Бегом, я сказал!

Охранник исчез. Темирзай взглянул на Крофт, изобразил приветливую улыбку:

– Доброе утро, госпожа Крофт!

– Для вас оно, может, и доброе, но не для меня, – ответила Луиза.

– В этом виноваты вы сами. Война, госпожа Крофт, не женское дело. Женщины должны заниматься хозяйством, ублажать своих мужей, рожать им детей, воспитывать их. А война… война, Крофт, дело сугубо мужское. Сидели бы вы дома, в своей Америке, и сейчас не находились бы в камере. Вижу, что режим вам установлен слишком жесткий. Вас хоть раз выводили на прогулку?

– Нет. Меня не выводят даже в туалет, и это, мистер Темирзай, свинство!

– Не говорите так, не надо. Вам изменят режим содержания на более щадящий. Наши женщины не пользуются косметикой, но для вас мы сделаем исключение. Хозяин этого дома обеспечит вас всем необходимым. Я имею в виду то, к чему вы привыкли в своей повседневной жизни. Вас по первому требованию будут выводить в туалет, мы предоставим вам возможность три раза в сутки пользоваться душем. И после обеда для вас будет организована ежедневная двухчасовая прогулка по саду. Естественно, в сопровождении охраны, но это, как вы понимаете, вынужденная мера.

В комнату вошел хозяин дома:

– Ты звал меня, Абдулла?

Темирзай указал Чаранди на помещение:

– Что это такое, Али?

– Как что? – не понял Чаранди. – Комната.

– Я заметил, что здесь не апартаменты. Но разве ты получил приказ держать пленницу в скотских условиях?

Чаранди удивленно взглянул на Темирзая. Ведь режим содержания Крофт определял лично Абдулла Темирзай. А сейчас задает такие вопросы, будто не он, а Чаранди засадил пленницу в эту комнату… Но быстро сообразил, что Темирзай ведет игру. Склонил голову:

– Извини, саиб! Я посчитал, что для нее, – Чаранди с наивностью посмотрел на Крофт, – и этого слишком много. Будь моя воля, американская шлюха висела бы у меня на цепях, прибитая к стене. Она заслужила подобной участи.

Темирзай вновь резко повысил голос:

– Молчать! Меня не интересует, что ты предпочел бы сделать с женщиной. И здесь, несмотря на то что это твой дом, командую я. Или ты имеешь что-то против?

Чаранди покорно склонил голову, прижав руки к груди:

– Прости, саиб! Я погорячился. И ничего не имею против того, что именно ты являешься моим начальником.

– Тогда, Али, прикажи принести сюда хотя бы пару стульев, нормальный стол и вентилятор. Мне надо поговорить с госпожой Крофт, режим содержания которой я меняю. С сего дня она должна выходить в туалет, трижды принимать душ и два часа после обеда гулять по саду в сопровождении охранника. Более того, ты должен отправить в ближайший крупный город своего человека, чтобы тот купил у торговцев на базаре косметику для пленницы.

– Но по нашим законам…

Темирзай прервал Чаранди:

– Я знаю наши законы и свято чту их, но для госпожи Крофт они не имеют силы. Она вправе жить по законам своих соотечественников, даже находясь здесь. Ты понял меня, Али?

– Понял, саиб.

– Хоп! Я подожду, пока твои люди принесут стулья, вентилятор, заменят стол. Да, кстати, – Темирзай перевел взгляд на Луизу, – вас сегодня кормили?

– Приносили какую-то гадость.

– Госпожу Крофт коробит от пищи, которую мы даем рабам, – усмехнулся Чаранди. – А они с удовольствием потребляют ее.

– С этого дня, с обеда, Крофт кормить как гостя, – приказал Темирзай.

Чаранди укоризненно покачал головой:

– Я, конечно, выполню твой приказ, саиб, но хочу напомнить, что эта шлюха не гостья в моем доме и даже не рабыня. Она мой враг. Она враг нашего движения, нашего многострадального народа…

– Все сказал? Выполняй приказ! Да поживее, Чаранди; у меня, кроме беседы с госпожой Крофт, есть дела.

– Да, саиб!

Затребованную Темирзаем мебель доставили спустя несколько минут. Старье вынесли. Слуга Чаранди принес блюдо жареного мяса, лепешки, овощи, фрукты. Поставил поднос на стол, напротив салфеток. Темирзай подал рукой знак. Чаранди, слуга и охранник удалились. В комнате остались только высокопоставленный чин руководства «Талибана», его телохранитель Хакасим и палач. Последние встали у выхода из комнаты.

Темирзай посмотрел на Крофт:

– Госпожа сержант готова к разговору?

– В моем положении отказывать вам глупо.

– Вот это правильно, – усмехнулся Темирзай. – Это разумно. Мы в любом случае узнаем от вас все, что нам нужно. Естественно, при владении вами необходимой нам информации. Я советую быть предельно откровенной, дабы не вынуждать меня применять насилие. Мы не будем вводить вам препараты, расслабляющие волю, заставляющие обычного человека рассказать все, что хранит его память. Даже то, что он забыл. Потому, что вы не обычный человек, и я знаю, что такое защита Симпсона. Любые препараты будут заблокированы, а точнее, нейтрализованы спецсредствами психогенного воздействия. А слушать всякую чушь из вашего детства у меня нет никакого желания. И все же мы в состоянии развязать вам язык.

Темирзай указал на палача:

– Это Ахмед, мой личный палач. Но он мастер не только изощренно казнить приговоренных к смерти, он еще большой спец по ведению допросов с пристрастием. Ахмеда боятся даже мои люди, что уж говорить о прочих… Да и я не выдерживаю более пяти минут его работы с допрашиваемым. Извините, выворачивает наизнанку.

Крофт взглянула на ухмылявшегося Ахмеда и перевела взгляд на Темирзая:

– Да, личность, признаю, омерзительная. Такой хищник способен терзать свою жертву, получая при этом удовольствие… Но не думаю, что вам понадобятся его услуги.

– Вы готовы к искреннему сотрудничеству?

– А ради чего или кого мне страдать, умирать? Я не желаю сдохнуть под пытками вашего палача.

– Разумно.

– Но, господин Темирзай, мне хотелось бы знать, что я получу взамен своей откровенности.

– Жизнь!

– Медленное гниение в яме – тоже жизнь. Но такой жизни я не желаю.

– А что бы вы хотели получить за свою откровенность, госпожа Крофт?

– Передачу меня командованию Сил по поддержанию мира в Афганистане.

Темирзай удивленно посмотрел на Крофт:

– Вы хотите, чтобы мы вернули вас американцам?

– Да.

– Считаете, что я сошел с ума? Об этом даже не мечтайте.

– Вы не поняли меня, господин Темирзай. Я не прошу отпустить меня. Я готова работать на вас.

Удивление афганца возросло.

– Работать на нас?

– Именно. У меня свои счеты к правительству США, виновному в смерти мужа и, как следствие, в разрушении того, к чему стремится любой человек, – счастья. Это во-первых. Во-вторых, мне нужны деньги – не те гроши, что платят за работу в спецслужбе, а те, которые в свое время позволят мне начать новую, независимую, обеспеченную жизнь вдали от Штатов. Ведь я еще не стара… В общем, я предлагаю вам сотрудничество.

– Вы считаете себя умнее всех, госпожа Крофт?

– Ни в коем случае. Мое предложение основывается на холодном расчете. Что вы можете получить от меня сейчас? Информацию по нескольким секретным операциям ЦРУ в Ираке и Афганистане? Но это совершенно ничего не даст вам. Как и информация по совместному российско-американскому проекту «Эльба». Открытым похищением моей особы вы сами же обесценили ее. Отряд наверняка расформировали, вместо него создано или спешно создается новое спецподразделение, планы работы изменены, цели и задачи проекта скорректированы. То же самое произойдет и с информацией по грязным операциям ЦРУ. Разведка, без сомнения, предприняла меры по нейтрализации тех данных, что я могу сообщить вам. И тогда остается одно: выставить меня на ваш суд, приговорить к смерти и публично казнить, обвинив как участницу тех самых секретных операций ЦРУ. Да, вам удастся поднять шум. Но где? Только на Востоке. Дальше мощная американская пропагандистская машина вас не пропустит. И на Востоке шум уляжется быстро. В итоге вы не получите дивидендов ни от моего похищения, ни от моей казни. Я же предлагаю вам получение той информации, которая действительно позволит «Талибану» иметь шансы на успешное противостояние силам западной коалиции. И еще то, что принесет вам немалую выгоду.

Темирзай подал телохранителю и палачу сигнал рукой. Те покинули помещение.

– Что, например, вы сможете сообщить такое, приносящее немалую выгоду?

– Ну, скажем, информацию по секретной тюрьме, в которой спецслужбами США активно отрабатываются захваченные в плен полевые командиры «Талибана». Насколько мне известно, вы весьма продолжительное время ищете эту тюрьму, но безуспешно…

– А вы знаете, где она находится?

– Да. Скажу больше, мне приходилось вместе с покойным генералом Харсоном бывать там.

– Где эта тюрьма?

– В Ираке.

– В Ираке? – удивился Темирзай.

– Да, – улыбнулась Крофт. – Вы искали ее в Европе, в Африке, где угодно, но только не там, где следовало. Тюрьма ЦРУ находится в иракском городе Эль-Хавитсаб. Хотя, уверена, местные жители и местная власть об этом даже не подозревают. А тюрьма в городе.

Темирзай погладил бородку.

– Интересно… Но если даже местные жители не имеют понятия о том, что секретная тюрьма у них в городе, то почему я должен верить вам на слово, не имея возможности проверить правдивость ваших слов?

– Верить мне или нет – ваше дело. Но, будучи в Штатах, уверяю вас, я могла бы заполучить документы по этой секретной тюрьме.

– Каким образом?

– Это уже, извините, мое дело.

– Что еще скажете, госпожа Крофт? Вы рассказываете о весьма интересных вещах…

Луиза, отличный психолог, поняв, что заинтриговала, пусть на время, далеко не глупого и образованного Темирзая, продолжила:

– Думаю, вы помните о кровавом побоище между шиитами и суннитами в городе Кубайба, в том же Ираке?

– Конечно! Это побоище было спровоцировано американцами.

– Верно. Но доказательств этому у вас нет. А ведь вполне могут появиться… И еще, чтобы не затягивать беседу: у меня в Штатах есть возможность купить гораздо более ценную информацию, нежели документы по тюрьме и побоищу.

– Что вы имеете в виду?

– Планы ЦРУ по свержению некоторых режимов в странах Северной Африки.

– Даже так?

– Да, господин Темирзай, даже так. У меня остались достаточно высокие связи в США с людьми, имеющими доступ к планам по защите – так это называется в Вашингтоне – интересов национальной безопасности США.

Темирзай недоверчиво смотрел на Луизу.

– Вы прекрасная актриса, госпожа Крофт…

– Если вы считаете, что я затеяла с вами игру, – вздохнула бывшая помощница генерала Харсона, – то заблуждаетесь. Играть с вами смертельно опасно.

– А вот тут вы абсолютно правы. Но я не верю вам.

– Это объяснимо. Мое поведение разрушает ваши планы. Естественно, отказаться от них сразу, без подготовки вы не можете. Да и предложение мое сколь неожиданно для вас, столь и авантюрно. Поэтому, прошу, не спешите с принятием окончательного решения. В конце концов, казнить меня вы успеете всегда. Подумайте, посоветуйтесь с муллой Омаром, другими важными деятелями движения «Талибан». Я готова дать письменное согласие на добровольное сотрудничество с вами. Документ, который при передаче его в ЦРУ, погубит меня.

Темирзай поднялся, прошелся по комнате.

– Допустим – говорю отвлеченно – допустим, я приму ваше предложение и организую передачу вас американцам. Допустим, вы свободно вернетесь в США и начнете работу на меня… Во сколько вы оцениваете услуги, что сможете оказать мне?

– Оценивать их будете вы. И платить столько, сколько посчитаете нужным. Меня бы устроил такой вариант: для начала аванс в триста тысяч долларов, затем расчет по факту получения информации переводом средств на счет в стране, который я укажу, оказавшись в США.

– Советуете подумать, госпожа Крофт? Думать надо всегда… Я рассмотрю ваше предложение, а вы пока составите отчет по всем известным вам делам ЦРУ в Ираке и Афганистане.

– Иран вас не интересует?

– И в Иране. Не обещаю, что ваше предложение будет принято, но… я подумаю. На столе обед, покушайте. С этого момента охрана будет соблюдать тот порядок вашего содержания, что определен мной. Дня через два мы встретимся вновь, и тогда я сообщу вам свое окончательное решение. Ахмед очень расстроится, что пока не заполучил свою законную жертву, но и он подождет. Вы правы и в том, что подвергнуть вас пыткам и страшной казни мы успеем всегда. До встречи, госпожа Крофт!

– Один вопрос, господин Темирзай: кому передать отчет?

– Мне и передадите… при встрече. Бумагу и ручку вам принесут.

– Тогда до встречи!

Темирзай быстро вышел из комнаты, дверь за ним закрылась. Луиза облегченно вздохнула. Небходимые сутки она, так или иначе, выиграла, остальное не в счет. Можно и подкрепиться. Лишь бы у «Ориона» не сорвалась операция в Дерхане. Не должна сорваться, раз сюда уже переброшена разведывательная группа майора Шепеля… Но если что, шансы выиграть игру с Темирзаем у нее останутся довольно высокие. Придется, конечно, напрячься, но это не в первый раз. Хоронить себя еще рано, а это главное.

Луиза быстро съела принесенную ей еду, выпила бутылку минеральной воды и постучала в дверь, заявив, что ей необходимо в туалет и душ. Охранник молча проводил ее. Крофт с удовольствием приняла контрастный душ. Вернувшись в комнату, увидела, что поднос с блюдами убрали, на стол выставлена запечатанная бутылка минеральной воды, постель заменена на свежую, а на столе лежит коробка с косметикой. Крофт улыбнулась. Темирзай держал слово, и ему здесь подчинялись все. Впрочем, так и должно быть…

Едва Луиза начала рассматривать косметический набор, как дверь открылась, и охранник спросил:

– Вы пойдете гулять?

– Конечно!

– У нас ровно два часа.

– Я готова.

– Следуйте за мной.

Выход Крофт из дома зафиксировал капитан Ким, патрулировавший в это время усадьбу Чаранди, и тут же позвал находившегося ниже по склону Шепеля:

– Миша, скачи сюда!

– Что такое?

– Иди, увидишь нечто очень интересное.

Шепель поднялся к Киму:

– Ну, что у тебя очень интересного?

– Не у меня, в усадьбе.

Михаил взглянул на сад и воскликнул:

– Ни хрена себе! Луизе предоставили возможность гулять?

– С чего бы это, Миша?

– С чего?.. По-моему, Крофт удалось заинтересовать в себе ублюдка Темирзая. Сделать то, что и надо было сделать. Молодец, Луиза, ничего не скажешь! Значит, до прибытия группы ей ничего не грозит… Отлично. Надо сообщить эту новость в Москву.

Шепель спустился к спутниковой станции, набрал номер Феофанова; тот не ответил, и Михаил переключился на Тимохина.

– Здравствуй, Миша! – вышел на связь Александр.

– Приветствую тебя, командир!

– Что хочешь сказать?

– Местное время 13–20. В 13–00 охранник дома Чаранди вывел Крофт на прогулку в сад.

– Вот как? Следовательно, Луизе удалось каким-то образом ввести в заблуждение Темирзая?

– Иначе ее вряд ли выпустили бы из дома.

– Крофт гуляет по всему саду?

– Сейчас сидит на топчане в тени чинары.

– Где охранник?

– Недалеко, курит у стены дома.

– Его кто-нибудь страхует?

– Нет, Крофт и охранник одни.

– Темирзай не появлялся?

– По докладам наблюдателей, всего один раз, утром.

– Значит, он в усадьбе.

– Да, это подтверждено.

– Что еще?

– У меня все. Что у вас?

– Готовим основную акцию, – кратко ответил Тимохин.

– А где, если не секрет, Феофанов?

– Начальник Управления убыл на полигон к Кардопольскому. Возможно, туда же вызовет Крымова или меня, а может, обоих вместе. Потапов улетел в Узбекистан.

– По поводу Рашидова?

– Да.

– Мы работаем автономно или совместно со службой безопасности Узбекистана?

– Совместно с личным представителем президента Узбекистана, имеющим неограниченные полномочия в режиме особой секретности.

– Понятно… Ну, удачи вам, ждем!

– Думаю, вечером смогу переслать тебе окончательное решение по операции «Визит». Сейчас могу сказать одно: я поддержу твое предложение по личному освобождению Крофт.

– Благодарю! У меня все. До связи!

Шепель отключил станцию и поднялся на позицию наблюдения за усадьбой Чаранди. Луиза гуляла по саду два часа. В 15–00 она вернулась в дом.

Тимохин, находившийся в это время вместе с Крымовым в штабном отсеке закрытого военного городка, проговорил:

– Шепель передал, что Крофт выводили на прогулку.

– Значит, ей удалось сделать главное – выиграть время, – подытожил Крымов.

– Да. Не потерять бы теперь его нам… – Прозвучал сигнал вызова спутниковой связи. – Ну вот, кажется, на полигоне начинаются дела… Тимохин на связи!

– Это Феофанов. Здравствуй, Саша!

– Здравия желаю, Сергей Леонидович.

– Готовь группу к вылету в Самарканд.

– В Самарканд? – удивился Тимохин.

– Да, – подтвердил приказ начальник ГУБТ. – Там вас встретят Потапов и представитель администрации президента Узбекистана.

– Но почему Самарканд?

– Потому, что Рашидов затребовал контрольную посадку «Ил-76» именно там; и не спрашивай почему. Слушай приказ: до 19–00 сформировать штурмовую группу для работы в Дерхане. Численность – шестнадцать человек. Список группы мне на утверждение в 20–00, а с 0 часов подразделению находиться на военном аэродроме. Там же будет стоять «Ту-134». Время вылета уточню дополнительно. Как понял?

– Понял хорошо!

– Вопросы?

– По вооружению.

– С базы взять с собой штатное оружие, снаряжение, радиостанции и спецсредства. Дополнительное вооружение будет находиться в «вертушке» Родионова.

– Понятно! Когда и где группе будет поставлена боевая задача?

– Общая задача тебе известна, доведешь ее до личного состава после утверждения списка привлеченных к работе бойцов. Уточнение задачи на борту «Ил-76».

– Что по Шепелю?

– Ему действовать по освобождению Крофт и выводу из строя агента СВР самостоятельно. Время действий определишь сам. Освобождение Крофт не должно как-то повлиять на штурм усадьбы Чаранди.

– Это следует понимать как решение командования об уничтожении или пленении Темирзая и Чаранди?

– Повторяю, уточнение боевой задачи на борту «Ил-76» перед вылетом в Дерхан. Еще вопросы?

– Никак нет!

– Работай! Отбой!

Генерал-лейтенант Феофанов прибыл на полигон Северный после звонка контролера Кардопольского, который сообщил о прибытии вагонов с вооружением вечером 8 сентября, а также о переговорах генерала-«оборотня» с продажным московским чиновником, суть которых сводилась к неожиданному требованию третьего участника преступной цепи по нелегальной продаже оружия, Юлдаша Рашидова, о переносе промежуточной контрольной посадки самолета «Ил-76» из Ташкента в Самарканд. Начальник ГУБТ тут же, 7 сентября, вылетел на полигон – точнее в центр региона, на территории которого размещался секретный испытательный центр Министерства обороны. На сам полигон Феофанов прибыл в 5 утра на машине Серова, высланной за ним в аэропорт. И по прибытии приказал доставить к нему Кардопольского. Впрочем, доставка была условной – начальник испытательного центра не содержался ни под стражей, ни под домашним арестом и для подчиненных продолжал оставаться прямым начальником. Но все свои действия продажный генерал, согласившийся на сотрудничество с антитеррористической спецслужбой, обязан был согласовывать с контролером ФСБ майором Серовым. Последний и пригласил в столь ранний час Кардопольского в его же штабной кабинет, где уже находился генерал Феофанов. «Оборотень» прибыл в штаб спустя 15 минут после вызова. Войдя в кабинет, удивленно взглянул на начальника Главного управления:

– Вы? Честно говоря, вашего личного присутствия здесь не ожидал.

– Доброе утро, Эдуард Максимович.

– Да какое оно, к черту, доброе… Для меня сейчас ни в чем радости нет.

– Раньше об этом надо было думать, перед тем как продать свою честь и страну, которая доверила вам высокий пост. Но достаточно лирики. Когда конкретно на полигон должны прибыть вагоны с вооружением?

Кардопольский указал на стул:

– Разрешите присесть?

– Садитесь.

– Благодарю… Точное время прибытия двух вагонов я назвать не могу. Эшелон прибудет в районный центр по расписанию, в 17–40. Во время стоянки мои люди должны будут отделить нужные вагоны и перегнать их на ветку, ведущую сюда, подцепить к тепловозу; ну, и сам путь обычно занимает около получаса. Думаю, вагоны подойдут на полигон не ранее 21–00.

– Караул снимете здесь?

– Нет, на станции, он проследует с эшелоном.

– Ваши люди в курсе, что за груз находится в вагонах?

– Да. Они должны будут принять его у караула. Но подчиненные мне люди не имеют ни малейшего понятия, зачем прибыл груз и что с ним будет дальше. Маневровый тепловоз доставит вагоны в ангар аэродрома. Оттуда взвод обеспечения проведет его погрузку на борт «Ил-76».

– Понятно! А люди поставщика, господина Аладьева, могут прибыть на полигон для контроля погрузки?

– По-моему, мы уже говорили об этом. Аладьев только формирует эшелон и отправляет груз. Здесь им занимаюсь я.

– Значит, людей Аладьева на полигоне быть не может?

– Не должно быть… По крайней мере, до сего дня никогда не было.

Феофанов прошелся по кабинету.

– С этим определились. Скажите, Эдуард Максимович, а что за переговоры состоялись у вас с Рашидовым?

– Так я уже докладывал майору, – Кардопольский кивнул в сторону Серова, присутствующего при беседе, – Юлдаш неожиданно затребовал контрольной посадки в Самарканде.

– Почему? Ведь вы наверняка интересовались причиной изменения обычного маршрута?

– Естественно. И объяснение решению Рашидова простое. 9 сентября в Узбекистан с официальным визитом прибывает президент Армении, в связи с чем в аэропорту введены повышенные меры безопасности. Принимать и отправлять наш «Ил-76» в такой обстановке возможно, но рискованно. Поэтому Рашидов и затребовал промежуточной посадки самолета с оружием в Самарканде.

– Соответственно, там он будет проверять груз.

– Естественно.

– Сколько с ним может быть человек?

– Двое.

– Почему двое?

– Рашидов очень осторожный человек, по-восточному хитрый и коварный. В дело, связанное с продажей оружия, он привлек только двух самых верных ему человек. К тому же двоих и контролировать проще…

– И незаметно убрать в случае необходимости, – добавил Феофанов.

– И убрать проще… – машинально кивнул Кардопольский, но тут же опомнился: – Извините, о чем это вы?

– Ни о чем. Как эти двое проверяют груз?

– Они вскрывают два-три ящика в разных местах, на остальных проверяют наличие специальных пломб. Этого вполне достаточно.

– И далее самолет пойдет прямиком в Пакистан?

– Да. А Рашидов посмотрит, как борт улетит. Он обязан проконтролировать вылет и сообщить об этом Али Чаранди, мне, а также Аладьеву по спутниковому телефону.

– Ясно! Предупреждаю, мое присутствие здесь не должно быть известно никому… – Генерал взглянул на Серова: – Вы подготовили мне место ночевки?

– Да, люксовый номер в гостинице.

– Люкс в местной гостинице не пойдет! Я же сказал, мое присутствие не должно привлечь ничьего – подчеркиваю, ничьего – внимания. А в гостинице всегда полно народу.

– Ну, тогда могу предложить свое жилище.

– Что за жилище?

– Да устроился я тут в бывшем штабе, в кабинете особистов. Здание одноэтажное, старое, на окраине городка, но для временного проживания вполне пригодно. Завтрак, обед, ужин я забираю из офицерской столовой. Возьму две порции.

– Хорошо! Сейчас можете идти оба; через час я попрошу тебя, Володя, зайти. Пойдем к тебе в бывший штаб.

Кардопольский и Серов вышли из кабинета. Феофанов открыл чемодан со спутниковым телефоном. Набрал номер Тимохина, чтобы передать приказ о переброске группы в Самарканд, после чего разложил на столе привезенную с собой карту Узбекистана с частью территорий сопредельных государств. Обвел кружком Самарканд. Как поется в песне – хоть и не о нем – город древний, город славный. Феофанов дважды по делам службы прилетал туда, еще в советские времена. Посещал величественный Регистан, обсерваторию Улугбека, множество других старинных памятников. Аэропорт находится, если не подводит память, километрах в десяти от города. К нему ведет дорога, по которой раньше ходил автобус. Наверное, ходит и сейчас. Но это неважно. Важно другое: аэропорт небольшой, принимает в основном самолеты местных авиалиний. Взять там Рашидова и двух его подельников можно тихо. И заставить сказать Темирзаю с Аладьевым все, что надо. А вот скрытно выгрузить оружие и посадить на борт группу спецназа вряд ли удастся. Пересадить подразделение на вертолет «Ми-8» можно, выкатив «Ту-134» в поле за ангарами, а вот «Ил-76» туда не выкатить. Значит, надо искать другое место перегрузки «семьдесят шестого». Отправив борт в Карши? Не вариант. В Кушку? Тоже. Ашхабад отпадает сам собой – увеличивается время перелета, а это может встревожить людей Темирзая. Объяснить задержку облетом зоны грозовых облаков невозможно – у талибов, несомненно, будут метеоданные на всем пути следования борта. Так, остается Термез. Бывший военный аэродром. Ну, да нечего мудрить. Пошлем «Ил-76» через Термез. Туда и Родионов группу доставит быстро. Из Термеза путь в Дерхан получится короче, но придержать самолет можно элементарно, сбросом скорости. Да, так и решим. Группа Тимохина полетит из Самарканда в Термез за час до вылета «семьдесят шестого». Это – на Потапове, как и задержание Рашидова с подельниками. Перегрузку «Ил-76» проведем людьми «Ориона». И с этим определились. Теперь по действиям группы непосредственно в Дерхане…

Феофанов положил на карту переданные майором Ревуновым документы, пододвинул к себе схему аэродрома. Решение по реализации плана боевой операции «Визит» в Пакистане было принято начальником Главного управления по борьбе с терроризмом в течение часа. Феофанов закрыл «дипломат» как раз в момент, когда в кабинет постучал майор Серов.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Входи, Володя! Как у нас ведет себя Кардопольский?

– Подавлен, конечно, но держится. Пока, по крайней мере.

– У него нет другого выхода. Он прекрасно понимает, что если наша операция сорвется по его вине, то ему не жить. А подыхать, спасая подельников в Пакистане, он не станет. Не та натура. Продажная натура, Вова…

– Шакалы, они и есть шакалы.

– Вот тут ты абсолютно прав. Ладно, бери чемодан со спутником и веди в свои апартаменты – лучше доро́гой, на которой нас никто не увидит.

– Не волнуйтесь, мы обойдем городок.

– Тогда вперед!

В 20–00 Феофанов включил компьютер и увидел почтовое сообщение. Используя специальный код, открыл его. На мониторе высветился список личного состава боевых групп, сведенных в штурмовое подразделение «Орион» для выполнения задачи в районе пакистанского селения Дерхан. В списке значилось шестнадцать фамилий: командир – полковник Тимохин, заместитель – подполковник Соловьев, связист – старший лейтенант Самойлов, семь стрелков – офицеров из групп «Орион», «Мираж», «Алтай» и «Град», пятеро снайперов, один из которых выполнял дополнительную должность санинструктора, и сапер. Практически Тимохин привлекал к операции весь личный состав боевой группировки, считая подгруппу Шепеля, уже находившегося у Дерхана. Оставался небольшой резерв, но в случае необходимости из него можно было сформировать группу для решения задач внутри страны. А в скором будущем предстояло набрать еще одно диверсионно-штурмовое подразделение – «Байкал». В любом случае, дефицита в высокопрофессиональных офицерах спецназа у ГУБТ не возникнет…

Ознакомившись со списком, Феофанов по спутниковому телефону набрал номер Тимохина.

– Да, Сергей Леонидович! – ответил Александр. – Получили список?

– Получил, изучил и утверждаю его.

– Понял. Готовлю группу к убытию на военный аэродром.

– Готовь! Вылет в Самарканд без промежуточных посадок в 2-00 по московскому времени; это означает, что где-то в 4 часа по местному времени «Ту-134» приземлится в аэропорту Самарканда. Самолет уйдет со взлетно-посадочной полосы к вертолету Родионова. Тебе, Саша, необходимо обеспечить скрытную пересадку личного состава из лайнера в «вертушку» и находиться в ней буквально до вылета. На «Ми-8» полетите в Термез. Там я по связи уточню боевую задачу. Вопросы ко мне есть?

– Нет, Сергей Леонидович.

– При пересадке на борт «Ил-76» свяжешься со мной!

– А вот сейчас появился вопрос. Кто разгрузит самолет?

– Ну кому, кроме своих людей, я могу поручить это?

– Ясно! До связи!

После ужина майор Серов проводил облаченного в гражданскую одежду генерала Феофанова к пустующему зданию, откуда открывался хороший вид на разгрузочную площадку закрытого гарнизона и стоявшие рядом наготове «КамАЗы», покрытые тентом. Начался мелкий, грозящий затянуться дождь. Генерал и майор укрылись в здании.

– Что здесь раньше было? – поинтересовался Феофанов.

– Не знаю, товарищ генерал; возможно, комната машиниста маневрового локомотива.

– Или караулка.

– Может быть.

Заметно похолодало. Серов предложил:

– Принести вам плащ-палатку?

– Обойдемся, – отказался Феофанов. – Сколько времени на твоих часах?

– 21–00.

– Надо связаться с Кардопольским.

– Мне кажется, товарищ генерал, вы напрасно оставили его без присмотра. Как бы не выкинул какой глупости.

– Неблагодарное дело, Володя, обсуждать действия начальства… А Кардопольский никуда не денется. Ему нас держаться надо и бояться своих подельников. И он это понимает.

По радиостанции малого радиуса действия Феофанов вызвал продажного генерала:

– Эдуард Максимович? Где находитесь?

– В штабе, в своем кабинете.

– Что у нас с грузом?

– Мне доложили, что эшелон прибыл по расписанию в 17–30. Наши вагоны отцепили и перегнали на ветку, ведущую на полигон. И только что сообщили, что маневровый тепловоз начал движение от станции к гарнизону.

– Значит, можно сказать, все в порядке?

– Так точно!

– Борт на взлетно-посадочной полосе?

– Так точно!

– Экипаж?

– В штабе, в специально отведенной для них комнате.

– Все прибыли из отпуска?

– Так точно, все!

– Как только начнется перемещение груза от станции к борту, вызовите к себе командира экипажа «Ил-76» майора Горбуна. Туда же подойду и я.

– Но командир экипажа обязан находиться на борту во время его погрузки.

– А вы, генерал, должны были честно служить Родине, приняв военную присягу, которую продали вместе со своей честью… С погрузкой справится помощник командира. Так что Горбуна в штаб! Вопросы?

– Вопросов нет, – поникшим голосом ответил уже бывший генерал-майор.

– Выполнять!

Маневровый тепловоз подал состав из двух грузовых вагонов на разгрузочную площадку в 21–20. Тут же взвод обеспечения приступил к перемещению груза из вагонов в «КамАЗы». Убедившись, что все идет по плану, Феофанов кивнул Серову:

– Ты, Володя, проследи, как пройдет загрузка оружия на борт, а я в штаб. Мне еще с командиром экипажа поговорить надо. Встретимся на аэродроме! – Начальник ГУБТ похлопал майора по плечу. – Давай поответственней тут, Володя. – И направился к штабу закрытого гарнизона.

В кабинете командира войсковой части находились Кардопольский и майор Горбун. Оба встали при появлении Феофанова.

– Оставьте нас! – обратился к Кардопольскому начальник Управления. – Но находи́тесь в штабе, чтобы явиться обратно по первому вызову!

Продажный генерал покинул кабинет. Феофанов указал Горбуну на кресло у стола совещаний:

– Присаживайся, майор! Как настроение?

– Да какое может быть настроение, това… гражданин генерал-лейтенант.

– Ну, пока я тебе не гражданин, так что обращайся, как обычно.

– Нет никакого настроения, товарищ генерал-лейтенант.

– А у членов экипажа? Ты разговаривал с ними?

– Разговаривал. Ребята вообще потухли, узнав, чем мы занимались последнее время.

– Ничего, мы подбодрим их, и ты носа не вешай. Сделаешь все, как надо, помогу; слово свое я держу всегда. Сделаю, что в моих силах. Значит, так, майор! Кардопольский уже говорил тебе, что лететь сначала придется в Самарканд?

– Так точно.

– Отлично! Там тебя, как всегда, проверит местный мафиози господин Рашидов и двое его верных людей. Во время проверки они будут задержаны. Ты из Самарканда летишь в Термез.

– В Термез? – удивился Горбун.

– Да. Там «Ил-76» будет ждать штурмовая группа. Она выгрузит оружие и займет место на борту. После чего по команде командира группы, полковника Тимохина, берешь курс на Дерхан по определенному тебе «коридору».

– Но время, товарищ генерал…

– Ты не знаешь, как уложиться в график полета, имея в запасе лишнее время?.. В воздушное пространство Пакистана войдешь там, где входил всегда. И посадишь самолет в Дерхане, как обычно. Откроешь рампу. Дальше в работу вступают наши люди. Экипажу действовать по команде Тимохина. И ждать.

– Ждать чего?

– Возвращения наших спецов. Отходить из Пакистана экипажу придется вместе со спецназом. Отходить в Афганистан, где всех подберет наш вертолет и доставит в безопасное место.

– Я должен бросить самолет?

Феофанов, спокойно улыбаясь, ответил:

– Да, майор! Бросить самолет, который из Дерхана полетит без вас.

– Его будет перегонять обратно другой экипаж?

– Нет, «Ил-76» полетит без экипажа.

– Как так?

– Увидишь… Если борт до этого не подорвут талибы. Кстати, из оружия, которое доставляли именно вы.

– Ничего не понимаю!

– А тебе, Матвей Викторович, и не надо ничего понимать. Только исполнять команды командира штурмовой группы. Тебе и, естественно, всем членам экипажа.

– Есть!

– Вот так-то лучше… Вопросы ко мне есть? Задавай, не стесняйся.

– Весь этот полет – один сплошной вопрос…

– Это – сейчас и здесь. В Дерхане все изменится. Ты задачу на перелет к Дерхану и действия непосредственно на аэродроме талибов понял?

– Так точно!

– А насчет самолета голову не ломай, не стоит. Все гораздо проще, чем может показаться, и ты лично убедишься в этом. Если по основной задаче вопросов нет, можешь идти принимать груз.

Майор вышел из кабинета. А Феофанов по спутниковой станции вызвал своего заместителя генерал-майора Потапова:

– Приветствую тебя, Владимир Дмитриевич!

– Здравия желаю, Сергей Леонидович.

– Как Самарканд?

– Да ничего, более двух с половиной тысяч лет стоял, стоит и сейчас. Жарковато только в городе.

– Что ж ты хотел, юга́!

– Юга, черт бы их побрал…

– «Вертушка» Родионова в аэропорт прибыла?

– Ожидаем к полуночи. В Ростове произошла задержка по техническим причинам.

– Что за причины?

– Родионов доложил, что пустяковые, но вре-мени на устранение отняли немало. Сейчас вертолет полностью исправен и летит в Самарканд.

– Тебе доставили систему «Фантом»?

– Так точно!

– Устанавливать ее будем в Самарканде?

– В Самарканде не получится. Рашидов должен проводить борт с грузом. Возвращение же самолета – это ощутимая потеря времени. Установим систему в Термезе.

– Сколько времени на это потребуется?

– На саму установку – минуты, а вот настройка потребует как минимум минут пятнадцать.

– Пятнадцать-двадцать… нормально. Специалисты при тебе?

– Да, они полетят в Термез вместе с Тимохиным. Оттуда вернем их с помощью представителя президента Узбекистана.

– Где он находится сейчас?

– В городе. Уточнить, где именно?

– Не надо, это его дело. Установку «Фантома» в Термезе утверждаю.

– Есть! Что у вас, Сергей Леонидович?

– Пока все по плану. Груз от Аладьева на полигон прибыл. Сейчас идут погрузочно-разгрузочные работы. Утром, часов в пять, Кардопольский свяжется с Рашидовым, и борт пойдет к тебе в Самарканд. Туда же, но ориентировочно в 4 часа утра по местному времени, прибудет наш «Ту-134». Тимохин проинструктирован по скрытной пересадке группы из лайнера в вертолет. Ему и специалистам по «Фантому» вылет в Термез за час до отправления туда же «Ил-76». Проконтролируй это, Владимир Дмитриевич.

– Непременно! А что у Шепеля?

– Миша встретился и с госпожой Крофт – кстати, сегодня ей впервые разрешили прогулку, – и с Ревуновым. Они вместе разработали план по освобождению Крофт и нейтрализации Ревунова.

– Узнаю Шепеля… Не удивлюсь, если он в тандеме с Сержантом, Кимом и Дрозденко устроит в Дерхане переворот с арестом и Темирзая, и Чаранди до прилета группы Тимохина.

– Ну, на это у них просто не хватит сил, – рассмеялся Феофанов, – а вот желание наверняка есть. Замутить что-нибудь этакое. Миша полностью вошел в роль, а это значит, что Крофт из неволи он вытащит при любом раскладе. В Дерхане, уверен, наши разберутся с проблемой быстро. А вот отход по нашему плану, крупной группой, да еще с летчиками, не имеющими подготовки спецназа, – не шутка. Все же только по Пакистану придется идти сорок верст, погранпост обходить… Неизвестно, как сложится на тот момент обстановка в Тальдакском ущелье, по которому группе идти еще тридцать верст.

– Может, появится возможность эвакуировать группу из самого ущелья, не дожидаясь ее выхода на плато?

– Может быть… Я вот думаю, как вытаскивать ребят, если они застрянут в Пакистане. А такой вариант тоже исключать нельзя. Думаю и не нахожу решения! Но у меня будет время еще хорошенько поразмыслить, после отправки «Ил-76».

– Вы не планируете немедленное возвращение в Москву?

– Мне придется вернуться. В Москве будет гораздо проще действовать по обстановке, если игра пойдет не по нашим правилам. Да и Кардопольского следует перевезти в наш штаб.

– Согласен.

– Ты по грузу вопрос решил?

– Да. Представитель президента заверил, что груз будет передан нам безо всяких условий и проволочек. Доставлен в Москву самолетом Министерства обороны Узбекистана.

– Будем надеяться, что представитель президента сдержит свое слово.

– А куда он, Сергей Леонидович, денется, получив на это личный приказ своего шефа?

– Ну, если так, то конечно… Связь со мной при прибытии Родионова, группы Тимохина и «Ил-76»! Соответственно, после отправки их в Пакистан.

– Да, и еще, Сергей Леонидович: Ташкент не имеет ничего против передачи нам господина Рашидова.

– Даже так? К чему бы это?

– Так скоро саммит в Москве. И, соответственно, встреча президентов России и Узбекистана. Видимо, узбекский лидер желает получить что-то взамен выдачи Рашидова.

– Понятно… Как всегда, под жестом доброй воли скрывается какой-то шкурный интерес. Но нас это не касается. Да и Рашидов, по большому счету, особо не нужен. Но если Ташкент готов отдать его, почему не взять? Отправляй тогда в Москву и местного мафиози.

– Понял!

– До связи, Владимир Дмитриевич!

* * *

Москва, закрытый военный городок

проживания офицеров спецслужб и членов их семей. 8 сентября

В 21–00 командир усиленной группы специального назначения полковник Тимохин объявил подразделению общий сбор. В 21–15 на площадке перед казармой, отведенной Главному управлению по борьбе с терроризмом, выстроились подполковник Соловьев, майоры Макаров и Березин, капитаны Дмитриев, Лушин, Круглов, Бурмистров, Титов и Пимнев, старший лейтенант Савельев, прапорщики Санеев, Чернов, Бирюков, Богун и Шматко – сводная группа, собранная из различных подразделений боевой группировки антитеррористической спецслужбы. Подошел и полковник Крымов – начальник отдела спецмероприятий. Тимохин осмотрел личный состав. После осмотра встал на середину строя:

– Товарищи офицеры и прапорщики, до вас уже доведена общая задача по работе в районе пакистанского селения Дерхан, с главной целью: освобождение из плена талибов сержанта Крофт, помощницы погибшего в бою у перевала Джикунзи бригадного генерала Харсона. Довожу до вас конкретные мероприятия, которые нам предстоит провести до начала активных боевых действий. До 22–00 всем получить штатное вооружение, средства связи, спецсредства и снаряжение для действий в условиях горно-лесистой местности и в населенном пункте. В 22–00 моему заместителю подполковнику Соловьеву провести повторный смотр. В 22–30 на автобусе Управления группа «Орион» убывает на военный аэродром, где с 0 часов ожидает посадку в наш «Ту-134». В 2-00, четверга, 9 сентября, мы должны убыть в узбекский город Самарканд. Ориентировочное время прилета – 4-00 по местному времени. В Самарканде нас будет встречать генерал-майор Потапов и вертолет майора Родионова. Обращаю ваше внимание на то, что подразделение должно быстро и скрытно перейти из самолета в вертолет. На борту «Ми-8» загружено дополнительное вооружение, с ним разберемся на месте. Из Самарканда группа уже на вертолете полетит в Термез; время убытия определит генерал-майор Потапов. В Термезе мы должны дождаться посадки транспортного самолета «Ил-76», провести его разгрузку и занять места на борту. На «Ил-76» группа будет переброшена в Пакистан, конкретно на аэродром Дерхана. Уточнение задачи на борту «Ил-76» – по связи с начальником Управления. Но уже сейчас понятно, что нам предстоит в первую очередь с ходу уничтожить охрану аэродрома, по возможности завладеть двумя бронетранспортерами талибов, выдвинуться к Дерхану и провести штурм данного населенного пункта. Кто и что будет делать в Дерхане, как я уже сказал, будет определено исходя из уточнения основной задачи. Вам также известно, что у пакистанского селения работает подгруппа разведки и поддержки майора Шепеля. Все действия будем согласовывать с ним. По порядку действий на ближайшее время вопросы есть?

Вперед выступил капитан Круглов:

– Какие по численности и уровню подготовки силы талибов будут противостоять нам в Дерхане?

– По разным источникам, до сорока боевиков, считая Темирзая и Чаранди. Но они не сосредоточены в одном месте; примерно шесть-восемь бандитов несут службу на аэродроме – а это в километре от Дерхана, – около десяти находятся в селении, остальные в усадьбе. Охрана Чаранди состоит из восьми бойцов, Темирзая – из семи. В связи с перемещениями последнего численность охраны постоянно меняется, так что точных, до человека, данных у нас нет. Но в целом не более сорока «духов». Уровень подготовки разный: у охраны более высокий – я имею в виду охрану усадьбы и главарей банды, – у боевиков, что несут службу на аэродроме, подготовка слабее; ну, а шесть человек обеспечения приема и отправки самолетов никакой боевой подготовки вообще не имеют. Однако ставку на слабые места в системе обороны Дерхана делать не следует. Для нас все боевики – хорошо подготовленные, знающие свое дело бойцы.

– Но мы все равно сильнее, – улыбнулся Круглов.

– А вот это, Стас, покажет штурм! Еще вопросы?

– Отход группы после решения задач операции тем же способом, на «Ил-76»? – выступил прапорщик Шматко.

– Этого сказать не могу, потому как сам не в курсе о порядке отхода. Его нам доведет Феофанов перед вылетом в Дерхан… Еще вопросы?

Больше у бойцов «Ориона» вопросов не было. Все отчетливо осознавали, что боевая операция в самом логове талибов в Пакистане простой не будет. И наверняка возникнут ситуации, когда Тимохину придется принимать решения по реальной обстановке. Но офицеры и прапорщики усиленной группы «Орион» знали и другое. А именно то, что они в состоянии выполнить задание. Да иначе их просто не послали бы в Пакистан.

– Все свободны! – объявил Тимохин. – Соловьеву организовать получение оружия, спецсредств и снаряжения.

Командование группой принял на себя заместитель подполковник Соловьев. Александр остался на площадке с полковником Крымовым. Начальник отдела спецмероприятий предложил пройти в тень. Старшие офицеры устроились в «курилке».

– Как, Саня, оцениваешь шансы группы на успех? – взглянул на друга Крымов.

– Мы летим побеждать, а не умирать, Крым.

– Так-то оно так, но слишком уж мутная операция. И почему американцев использовали только для отвлекающего маневра? Дак со своими парнями мог бы пошуметь в Пакистане…

– А для чего, Крым? Для чего нам лишний шум? Я думаю, Феофанов держит группу «Ирбис» в резерве. И он настоит на том, чтобы ее ввели в бой, если у нас произойдет сбой.

– И где может произойти этот сбой? В Дерхане? На аэродроме?

Александр прикурил сигарету, отрицательно покачал головой:

– Нет, Крым, и аэродром, и Дерхан, и усадьбу Чаранди с Темирзаем мы отработаем без особых проблем – если, конечно, к «духам» случайно не уйдет информация о том, что к ним на борту «Ил-76» летят не ящики с вооружением, а штурмовая группа, и талибы не подорвут самолет к чертям собачьим на подлете к аэродрому. Такой вариант тоже отбрасывать нельзя. Но если «семьдесят шестой» сядет в Дерхане, то проблем дальше возникнуть не должно. По крайней мере, серьезных. Не забывай, что там вовсю развил активную деятельность Миша Шепель, а он знает, что делать, и Крофт вытащит по-любому, а Ким с Дрозденко ударят по «духам» с тыла. Это станет неожиданностью для Темирзая. Да это для любого стало бы неожиданностью. Чем мы и воспользуемся в полной мере. Штурм, думаю, проведем быстро и главную задачу выполним. Меня беспокоит другое…

– Что именно?

– Отход, Вадим, отход!

– А что борт «Ил-76»?

– Это не вариант. Талибы могут его сбить, да и на полосе уничтожить тоже. Спрячется где-нибудь в яме придурок из охраны, что останется в живых, да шарахнет по самолету из гранатомета кумулятивным выстрелом! И нет «семьдесят шестого»… То же самое с «вертушкой» Родионова. Ребята Антона, конечно, парни отчаянные, они подойдут к Дерхану на малой высоте, вот только дадут ли нам уйти на «Ми-8» самолеты ПВО Пакистана?

– А американская техника? Ее пакистанцы вряд ли сбивать станут. Себе дороже будет.

– Не собьют пакистанцы, так талибы применят ПЗРК – американские же «Стингеры». Думаю, нас направят в Афган пешочком. Уж по какому маршруту, не знаю. А это сорок километров подъема, да еще с Крофт и с экипажем, не имеющими навыков подобных рейдов.

– Феофанов что-нибудь придумает. Не бросят же вас, в конце концов, в Дерхане…

– Ладно, поживем – увидим. Ситуация прояснится при уточнении боевой задачи. Пойду-ка я домой схожу.

– Давай! А я здесь посмотрю за сборами ребят.

Ровно в 2-00 по московскому времени пассажирский самолет «Ту-134» с группой «Орион» на борту, пробежав по бетонке взлетно-посадочной полосы подмосковного военного аэродрома, плавно поднялся в воздух и, набирая высоту, взял курс на юго-восток, имея конечной целью полета аэропорт древнего узбекского города Самарканда.


Глава седьмая

Полет прошел в штатном режиме, и в 4 часа 10 минут по местному времени «Ту-134» Главного управления по борьбе с терроризмом благополучно приземлился в аэропорту Самарканда. Пробежав по бетонке, он не пошел к пассажирскому терминалу, а выкатился по вспомогательной полосе к площадке у самой границы аэропорта, где уже стоял «Ми-8» майора Родионова. «Ту-134» остановился в тридцати метрах от вертолета. К нему подъехал черный «Мерседес» с ташкентскими номерами. Одновременно к самолету был подан трап. Из автомобиля вышли генерал-майор Потапов и мужчина средних лет в строгом костюме. Спустившись по трапу на бетон, командир боевой группы «Орион» полковник Тимохин доложил своему непосредственному начальнику:

– Товарищ генерал-майор, особая группа специального назначения «Орион» для выполнения поставленной задачи прибыла!

Потапов пожал Тимохину руку и представил мужчину в черном костюме:

– Представитель аппарата президента Узбекистана Усманов Батир Нигматович. А это, – он указал высокопоставленному узбекскому чиновнику на Александра, – командир группы полковник Тимохин Александр Александрович.

Офицер и чиновник также пожали друг другу руки.

– Что за человек подал трап к самолету? – спросил Александр. – Сотрудник аэропорта?

– Нет, – ответил Потапов, – это один из офицеров спецподразделения Узбекистана. Данное подразделение контролирует сейчас работу всех служб аэропорта.

– Понятно! Мы работаем по плану?

– Да. Передай своим, чтобы быстро перебрались на борт «вертушки»! Там ждать приказа на вылет в Термез. Там же распределить дополнительное вооружение, что находится в десантном отсеке.

– Вопрос разрешите?

– Конечно, Саша!

– Рашидова будут брать спецы господина Усманова?

– Да.

– Наша помощь не потребуется?

– Нет. Рашидов приехал в город с двумя подельниками.

– Насколько уверен в своей безопасности, что практически не держит охрану?

– А чего или кого ему было бояться? До сегодняшнего дня, я имею в виду… Свою террористическую деятельность Юлдаш Рашидов тщательно и успешно скрывал от официальных властей под видом приносящего неплохой доход государству бизнеса. Представители узбекской стороны были весьма удивлены, когда мы открыли им глаза на преступные делишки Рашидова.

– И приняли решение передать его нам?

– Да. Я заберу Рашидова в Москву.

– Понял. Вопросов больше нет!

Тимохин по радиосвязи передал команду своему заместителю по группе подполковнику Соловьеву, и спецназовцы российской антитеррористической службы в течение трех минут перебрались из «Ту-134» в «Ми-8», где их радушно встретил командир экипажа вертолета, знакомый всем майор Родионов. Тимохин также поднялся на борт «вертушки», где, поздоровавшись с Родионовым, поинтересовался:

– И что за дополнительное вооружение подготовило для нас командование?

– А ты посмотри в ящиках, что сложены в хвосте отсека. Я в ваши дела не вникал. Загрузили контейнеры, мы и притащили их сюда.

Тимохин приказал вскрыть ящики, расписавшись в специальном формуляре командира экипажа. Там оказались два гранатомета «РПГ-7» с сумками по два выстрела, четыре одноразовых гранатомета «Муха», огнемет «Шмель», два пулемета ПК и две коробки с лентами по сто патронов в каждой.

– Ну что ж, – проговорил Тимохин, – для отработки такого объекта, как Дерхан, вполне достаточно. Учитывая то, что мы еще и трофейным вооружением по ходу штурма разживемся. Майор Макаров и капитан Круглов забирают «РПГ-7» и сумки с выстрелами, майор Березин и капитан Бурмистров – по две «Мухи», капитан Титов берет «Шмель», Лушин и Дмитриев – пулеметы.

Родионов указал Тимохину еще на один контейнер:

– А этот вскрывать не будешь?

Александр отмахнулся:

– Там гранаты новых образцов, мы к ним не привыкли, да к тому же у каждого из парней уже имеются по три наступательные «эргедешки» и по три оборонительных «Ф-1». Куда нам еще гранаты?

– Я смотрю, бесшумного оружия у вас нет…

– Оно и не нужно – брать объект будем с ходу, с аэродрома, так что шума по-любому не избежать, а значит, и «Винторезы», и «Валы» нам ни к чему.

– Не вижу в группе Шепеля. Ты что, решил на этот раз оставить его на базе?

– Угу, он на базе, – улыбнулся Тимохин. – Вместе с Кимом и Дрозденко.

– А эти-то в чем провинились?

– Ты не понял, Антон. Они на базе, но не в Подмосковье, а у Дерхана.

– Лихо!..

Разобрав дополнительное вооружение и сложив оружие, группа устроилась на скамейках.

– Интересно, сколько нам ждать предстоит? – проговорил Тимохин.

– Думаю, часов до десяти, не меньше. Сейчас еще прохладно, а вот поднимется солнце – и на борту жарковато будет. К сожалению, наша лайба кондиционерами не оснащена.

– Да уж, веселенькое дело – ждать… Но что поделать, Антон? Мы люди подневольные. Приказано – значит, будем ждать!

– Само собой.

– Курить-то хоть на борту разрешишь?

– Да курите! Все равно заку́рите. Вам мое разрешение, как запрет Ларинова… Давайте, только не все вместе.

– Строго по очереди, Антон!

Тимохин первым прикурил сигарету. Посмотрел, как тягач оттащил «Ту-134» в ангар, взглянул на часы. 5-40. Это означало, что на полигоне, откуда должен был вылететь «Ил-76», было 3 часа 40 минут. Интересно, что происходило там…

* * *

В секретном учебном центре генерал-майор Феофанов тоже посмотрел на часы. 3-40. По спутниковой станции вызвал генерал-майора Потапова.

– Слушаю вас, Сергей Леонидович! – ответил заместитель.

– «Орион» на месте?

– Так точно, только что собирался доложить вам о прибытии и переброске группы в «вертушку» Родионова.

– Где находится Рашидов?

– В городе.

– Уточнили место его нахождения?

– Так точно, отель «Самарканд».

– Его контролируют?

– Да, люди Усманова.

– Отлично. Мы начинаем здесь работу.

Отключив станцию, Феофанов взглянул на Кардопольского:

– Настала пора потревожить господина Рашидова. – Передал продажному генералу трубку: – Набирай своего подельника, да смотри, Кардопольский, без шуток. Любой твой неверный шаг будет означать для тебя одно – медленную мучительную смерть в камере тюрьмы особого назначения.

– Я все помню…

– Молодец! Работай!

Кардопольский набрал номер Рашидова. В кабинете штаба испытательного центра пришлось ждать, пока торговец оружием проснется. Наконец из динамика громкой связи, подключенного к трубке, раздался его сонный, недовольный голос:

– Алло! Эдуард, в чем дело? Какого шайтана тебе не спится в столь ранний час. У тебя, по-моему, часа четыре?

– Около этого… Салам, Юлдаш!

– Он еще приветствует меня… Что случилось?

– Ничего особенного – кроме того, что я вынужден отправить к тебе наш борт примерно через час-полтора.

– Почему в такую рань?

– А потому, мой восточный друг, что с 9 утра у меня на полигоне начнет работу комиссия из Москвы.

Рашидов, тут же стряхнув дрему, напряженным голосом спросил:

– Что за комиссия? Ни ты, ни Константин ранее об этом ничего не говорили; а уж Аладьев должен был знать о ней…

– Не преувеличивай его возможности. Тем более что комиссия направлена в испытательный центр внезапно, по решению одного из вице-премьеров.

– Но… почему, Эдуард?

– Да откуда я знаю? Меня собственное начальство в известность о прибытии комиссии только что поставило. Хорошо хоть, что мы успели загрузить борт и подготовить его к вылету…

– Мне надо связаться с Чаранди, узнать, смогут ли в Дерхане принять борт раньше срока.

– Связывайся, узнавай. В любом случае, я через час отправлю борт в Самарканд. Хотя, конечно, могу сдать его, а заодно и тебя с Аладьевым, председателю государственной комиссии… Шутка! Но ты поторопись, Юлдаш. Ситуация складывается рискованная. Черт его знает, когда в действительности прибудет эта комиссия; может, она уже на подъезде к внешнему КПП…

– Я понял тебя. Перезвоню!

– Давай!

Кардопольский вернул трубку спутниковой станции Феофанову:

– Ну как? Я сделал все как нужно?

– Посмотрим…

– Рашидов наверняка перед тем, как связываться с Пакистаном, позвонит Аладьеву.

– Пусть звонит.

– Вы уже взяли его?

– Нет. Да и не наше это дело.

– А если Аладьев по своим каналам пробьет информацию по комиссии?

– Ты-то о чем беспокоишься? Делай свое дело, об остальном не думай.

– Как скажете…

Рашидов, действительно, недолго подумав, набрал номер Аладьева. И ему ответил заспанный, недовольный голос высокопоставленного предателя:

– Юлдаш! Ты иногда на часы смотришь?

– Смотрю, Константин.

– Что-то случилось?

– Я только что разговаривал с Кардопольским.

– Ну, и?..

– Эдуард сказал, что отправит борт с грузом через час. Мол, в 9-00 к нему должна прибыть какая-то высокая московская комиссия.

– Дальше-то что?

– Я хочу знать, что это за комиссия. И существует ли она вообще…

– Существует. Эта комиссия сформирована правительством, ее задача – ревизия всех секретных военных объектов. Возглавляет работу комиссии один из вице-премьеров. Ну, а то, что она начинает работу с полигона Кардопольского, вполне объяснимо – именно там сейчас проходят испытания модернизированных ПЗРК. Или ты забыл об этом?

– Значит, ты считаешь, что у Кардопольского все в порядке?

– В полном. Но если ты не встретишь борт и не отправишь его дальше по назначению, то у нас у всех возникнут серьезные проблемы…

– Понял тебя! Досыпай.

– Теперь уж не усну… Ну и ладно. Как у нас говорится, кто раньше встает, тому бог подает. Еще вопросы ко мне есть?.. Все, пока!

Аладьев положил трубку спутникового телефона на тумбочку. Его молодая супруга, в недалеком прошлом манекенщица престижного салона, разбросав длинные ноги на скомканном одеяле, спросила:

– Кто это звонил тебе по спутнику, дорогой?

Вид обнаженного женского тела разбудил в чиновнике сильное желание.

– Один мой восточный друг. И знаешь, что он сказал?

– Что?

– Он сказал, дорогуша, что утренний секс доставляет самое сильное наслаждение.

Потягиваясь, молодая красотка-жена Аладьева проговорила:

– Восточные мужчины знают толк в сексе… Иди ко мне, дорогой!

* * *

Рашидов же, сбросив номер Аладьева, набрал номер Чаранди. Торговец оружием в Дерхане ответил тут же – он вставал рано.

– Юлдаш? Салам!

– Ва аллейкум, Али! Не разбудил?

– Странный вопрос. Почему звонишь?

Рашидов передал Чаранди информацию, полученную от продажного генерала.

– Поэтому, Али, Кардопольский отправит «Ил-76» в Самарканд часов в шесть.

– Ты с Аладьевым консультировался по поводу комиссии? – спросил Чаранди.

– Естественно! Константин подтвердил наличие такой комиссии, равно как и то, что она приступила к ревизии всех секретных военных объектов России.

– Если «Ил-76» вылетит с аэродрома полигона в 6 утра по местному времени, то когда он прибудет в Самарканд?

– Где-то в 9-20 – 9-30.

– Значит, отправить борт к нам ты сможешь не раньше 10–30?

– Да, примерно так, если не упрощать порядок проверки груза.

– Ни в коем случае! Все проверить, как обычно.

– Хоп, Али, проверим.

– Так… Если из Самарканда «Ил-76» вылетит в 10–30, то к нам он прибудет ориентировочно часа в 3?

– Да!

– Хорошо. Встречай борт, проверяй груз, а я доложу об изменении обстановки Темирзаю. При необходимости ты сможешь задержать вылет самолета в Самарканде? Нам же необходимо тоже согласовать перенос времени пролета российского борта с «гуманитарным» грузом через воздушное пространство Пакистана…

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Ты должен сделать все, что надо, а не то, что в твоих силах. Не забывай это, Юлдаш! Связь держим как всегда.

– Понял!

– Да поможет тебе Всевышний!

– Да поможет он всем нам! Аллах акбар!

Рашидов отключил станцию. За время разговоров с Кардопольским, Аладьевым и Чаранди он постоянно смотрел на датчики сканера. Тот показывал, что ни внешней, ни внутренней прослушки его номера люкс не велось. И это обстоятельство успокоило Рашидова. На самом деле, подумал он, если Кардопольским заинтересовалась российская ФСБ, то, во-первых, об этом сразу же узнал бы Аладьев и немедленно принял бы меры по устранению генерала; во-вторых, разве российские спецслужбы выпустили бы с полигона самолет, набитый вооружением? Они и пустой борт не выпустили бы. В-третьих, если бы российские и узбекские спецслужбы работали вместе по пресечению незаконной продажи оружия талибам, то он также узнал бы об этом. Но никто ни о чем не предупреждал. Значит, и волноваться не о чем.

Узбекский торговец оружием по внутреннему телефону отеля разбудил двух своих надежных помощников – Эргаша Хаджиева и Рустама Исмаилова, приказал быстро привести себя в порядок и явиться к нему в номер. После чего заказал в ресторане завтрак на три персоны и пошел в душ.

* * *

В это же время в кабинет Кардопольского вошел офицер ФСБ, майор Серов, и доложил Потапову:

– Товарищ генерал, из Москвы и Самарканда поступили сообщения о переговорах Рашидова с Аладьевым и Чаранди.

– А я что говорил? – усмехнулся «оборотень». – Рашидов – хитрый лис…

– Не хитрее нас! Ну и что у нас, Володя, по этим переговорам?

– Все нормально, товарищ генерал. И Аладьев, и Чаранди успокоили узбекского подельника. Единственно, Чаранди спросил, может ли Рашидов в случае необходимости задержать вылет «Ил-76» из Самарканда – мол, в Пакистане тоже надо провести работу по согласованию перегона пролета российского борта.

– Это Чаранди действительно необходимо сделать… Ну, что ж, пока все идет по плану. Кардопольский, связь мне с командиром экипажа «Ил-76»!

Продажный генерал вызвал майора Горбуна:

– Борт 035! Ответьте «Вышке»!

– Я – Борт 035!

Начальник ГУБТ забрал радиостанцию у Кардопольского:

– Это генерал Феофанов, как слышите?

– Слышу хорошо!

– К вылету готовы?

– Так точно!

– Тогда вперед, майор!

– Разрешите взлет?

– Разрешаю!

Ровно в 6-00, ревя четырьмя реактивными двигателями, «Ил-76» прошел над штабом испытательного центра и, набирая высоту и одновременно разворачиваясь, взял курс на юг с небольшим отклонением к востоку.

– Твой очередной выход на сцену, Эдуард Максимович, – взглянул на Кардопольского Феофанов.

Предатель взял трубку спутниковой станции и набрал номер Рашидова.

– Да, Эдуард Максимович! – ответил тот.

– Борт 035 пошел к тебе!

– Точное время вылета?

– 6-00.

– Понял. Встречаю. Желаю удачно отделаться от комиссии!

– Благодарю! Жду подтверждения прибытия борта в Самарканд.

– Я сообщу тебе о прилете «Ил-76», как только проведем проверку экипажа и груза. Да, изменений в составе экипажа нет?

– Нет.

– Тогда до связи, генерал!

…Приняв доклад Кардопольского, Рашидов взглянул на своих помощников:

– Борт пошел к нам. Сейчас выезжаем в аэропорт, там осмотримся на всякий случай, в ресторане позавтракаем. «Ил-76» должен прилететь где-то полдесятого. Проверяем экипаж и груз в обычном режиме.

– Экипаж тот же? – спросил Хаджиев.

– Да.

– Яхши! Проверим, как надо.

– Ты, Эрдаш, – обратился Рашидов к Хаджиеву, – ступай в гараж, забирай машину и подгоняй ее к центральному входу отеля.

– Слушаюсь, босс!

– Не забудь проверить автомобиль сканером.

– Думаете, кто-то мог в подземном гараже установить нам маяки?

– У нас много врагов, Эргаш. Или ты забыл об этом?

…«Ил-76» приземлился в аэропорту Самарканда в 9-20. Бойцы группы «Орион» видели из иллюминаторов «Ми-8», как десантный самолет, пройдя взлетно-посадочную полосу, остановился недалеко от ангара. Видели они и черный «Мерседес», подъехавший к самолету со стороны здания аэропорта. Посмотреть на дальнейшее развитие событий им не пришлось, так как в 9-40 майор Родионов поднял «вертушку» с группой спецназа на борту в воздух и повел ее на юго-запад.

Из «Мерседеса» же вышли Эргаш Хаджиев и Рустам Исмаилов. Они поднялись на борт через открытую рампу. Внутри десантного отсека их встретил командир экипажа майор Горбун:

– Салам, Эргаш, салам, Рустам!

– Салам, Матвей! Как долетели? Без происшествий?

– Нормально долетели, как обычно. Было непривычно садиться на незнакомую полосу, но диспетчер свое дело хорошо знает.

– Яхши! Работаем как всегда. – Хаджиев взглянул на подельника: – Ты, Рустам, ступай в кабину пилотов, посмотри там, все ли на месте. Затем проверь груз в начале отсека, а мы с Матвеем поглядим товар тут.

Исмаилов ушел. Хаджиев осмотрел четыре больших контейнера, проверил пломбы, указал на два отдельно закрепленных ящика:

– Эти вскрываем. Что в них, известно?

– Пулеметы.

– Давай ломик!

Командир экипажа передал Хаджиеву принесенный с собой небольшой лом. Тот вскрыл ящики, поцокал языком:

– Хороший товар, новый! Пулеметы в смазке, только с завода?

– Это мне неизвестно, да и неинтересно, – пожал плечами командир экипажа.

– Правильно говоришь, брат, – меньше знаешь, лучше спишь. Ай, хороший товар!

Забив крышки, он отдал лом командиру экипажа.

К ним подошел Исмаилов:

– Все в порядке, Эргаш, экипаж тот же, что и всегда, новых людей нет, тара с грузом опломбирована и закреплена.

– Яхши! – Хаджиев достал портативную рацию: – Босс! Это Эргаш. На борту порядок!

– Это хорошо, – ответил Рашидов, сидевший в «Мерседесе» и смотревший за подходами к самолету. – Передай рацию Горбуну… Здравствуй, дорогой Матвей!

– Салам аллейкум, господин Рашидов.

– Скажи, пожалуйста, Матвей, а почему тебя отправили к нам раньше договоренного времени?

– Разве генерал не объяснил вам, почему мы вылетели раньше?

– Я хочу получить ответ на свой вопрос от тебя, майор.

– Хорошо. В 9 утра на полигон должна была прибыть какая-то высокая комиссия, поэтому шеф приказал лететь раньше.

– А что за комиссия, Матвей?

– Вот об этом спросите у Кардопольского. Мне о ней ничего не известно. Да и не мое это дело.

– Хорошо! Готовь борт к продолжению полета.

– Во сколько службы аэропорта выпустят нас отсюда?

– Свяжись с диспетчером, он тебе все объяснит.

– Значит, все как всегда?

– Конечно, дорогой! Счастливого полета и счастливого возвращения.

– Благодарю!

Горбун вернул радиостанцию Хаджиеву. Тот кивнул подельнику, и они, также пожелав Горбуну счастливого полета, покинули борт.

В 10–40 «Ил-76» поднялся в воздух.

– Ну вот, кажется, на этот раз все! – облегченно вздохнул Рашидов.

– В Ташкент, босс? – обернулся с места водителя Хаджиев.

– Погоди, мне еще с Дерханом поговорить надо и Кардопольского успокоить.

Он открыл лежавший на коже заднего сиденья автомобиля чемодан со спутниковой системой связи. Набрал на трубке длинный номер. Ему тут же ответили:

– Да, Юлдаш?

– Борт 035 пошел к вам, Али!

– Проверка борта не выявила ничего подозрительного?

– Нет. Экипаж тот же, как и всегда, груз в отсеке, пломбы на месте, во вскрытых контейнерах новый товар. Посторонних лиц во время проверки ни у борта, ни у ангаров, ни в здании аэропорта не замечено. Так что все в порядке, Али!

– Мы сегодня же переведем твою долю на счет в банке.

– Приятно слышать. Готовьтесь встречать груз.

– Мы готовы. До связи, Юлдаш!

Рашидов набрал номер станции Кардопольского. Тот ответил не сразу:

– Да, Юлдаш? Говори по существу, машины с комиссией уже на территории центра.

– Борт отправлен в Дерхан.

– Рад слышать. Все?

– Все.

– Меня больше не вызывай; позже, как буду свободен, сам свяжусь с тобой.

– Хоп, Эдуард! Удачи тебе!

Кардопольский отключил станцию.

– По голосу нашего друга-чиновника слышно, что он обеспокоен приездом комиссии, – проговорил Рашидов. – И это хорошо. А теперь, Эргаш, – обратился он к Хаджиеву, – выезжай с территории аэропорта – и домой. Мы свое дело сделали.

Хаджиев повел престижную иномарку к воротам служебного выезда. Из контрольно-пропускного пункта выбежал служащий охраны аэропорта, нажал на кнопку у входа в КПП, но ворота не тронулись с места. Хаджиев опустил стекло:

– Эй, служивый, в чем дело?

– Да вот, автоматика не работает. Я сейчас…

Полного ответа преступники услышать не успели. Со стороны КПП раздался хлопок, и в открытое окно водителя влетел небольшой цилиндр, который разорвался у рычага автоматической коробки передач автомобиля, мгновенно заполнив салон светлым дымом и так же мгновенно усыпив находившихся в нем Рашидова и его сообщников. Из помещения КПП вышли представитель Администрации президента Узбекистана Усманов, заместитель начальника российского ГУБТ генерал-майор Потапов, а также четверо спецназовцев службы безопасности. Один из них держал в руках ружье с широким коротким стволом.

– Прекрасный выстрел, офицер, – сказал ему Потапов, – точно в цель.

– Мы тоже кое-что умеем, господин генерал, – ответил, улыбаясь, спецназовец.

– Вижу! Ну, что, давайте перенесем клиентов на КПП?

Усманов отдал команду, и трое спецназовцев перенесли тела Рашидова, Хаджиева и Исмаилова в комнату отдыха контрольно-пропускного пункта. Преступников положили на топчаны, обыскали, изъяв рации, мобильные телефоны, часы. Проверили сканером одежду. Старший группы захвата доложил:

– Никаких радиоэлектронных приборов не зафиксировано.

– Хорошо, – сказал Усманов, – позовите медика.

На КПП вошел мужчина в военной форме с медицинской сумкой.

– Приведите этих типов в порядок, майор, – приказал Усманов. – Остальным – покинуть помещение.

Врач склонился над торговцами оружием. Спецназовцы отошли к воротам. Потапов прошел в соседнюю комнату, разложил на пульте спутниковую станцию и вызвал Феофанова.

– Да, Владимир Дмитриевич? – отозвался генерал-лейтенант.

– «Ил-76» пошел к Термезу.

– Рашидова взяли?

– Так точно, Сергей Леонидович!

– Вопрос с возвращением в Самарканд специалистов по установке системы «Фантом» решен?

– Пока я не поднимал его. Занимались захватом Рашидова с подельниками.

– Реши обязательно. И возвращайся на «Ту-134» с торговцами оружия и группой специалистов.

– Понятно!

– Действуй, Владимир Дмитриевич.

Отключив станцию и уложив ее обратно в чемодан, Потапов вернулся в комнату отдыха. Рашидов, Хаджиев и Исмаилов медленно приходили в себя благодаря врачу, который ввел им препарат, нейтрализующий действие усыпляющего газа «Мгла». На руки бандитам были надеты наручники.

– Еще минут пять, и с ними можно будет беседовать, – повернулся к Потапову Усманов.

– А какой смысл? Поговорим с господином Рашидовым в Москве… Мне с вами, Батир Нигматович, надо один вопрос решить.

– Слушаю вас.

– У нас в Термезе после вылета «Ил-76» в Пакистан остается спецгруппа. Как бы перебросить ее сюда, в Самарканд? Мне приказано доставить и Рашидова, и спецов рейсом «Ту-134».

– Не вижу никаких проблем! Одну минуту…

Высокопоставленный узбекский чиновник достал мобильный телефон и набрал чей-то номер. Разговаривал он с абонентом на узбекском языке. После нескольких фраз взглянул на Потапова:

– В 12–20 ваши люди могут вернуться в Самарканд рейсовым самолетом «Ан-24».

– Прекрасно!

Поговорив еще примерно минуту, Усманов отключил телефон.

– Я проинструктировал начальника Термезского аэропорта. Он обеспечит посадку ваших специалистов на полуденный рейс Термез – Самарканд.

– Благодарю, Батир Нигматович.

– Не за что! Наши клиенты, по-моему, очухались. Смотрят трусливо, как паршивые шакалы… Что, Рашидов? – нагнулся Усманов к торговцу оружием. – Не понимаешь, что произошло?

– Голова болит…

– Пройдет… Ты узнаешь меня?

– Да, конечно, кто же в Узбекистане не знает вас…

– А не догадываешься, почему я здесь?

– Нет…

– Зря ты так, Рашидов. Ты соображаешь, что я говорю?

– Да… Только голова болит.

Усманов повернулся к доктору:

– Майор, избавьте этого ублюдка от боли.

– Есть! – И врач сделал торговцу оружием еще один укол.

– Ну что, – продолжил Усманов, – прошла голова?

– Легче стало!

– Так ты не догадываешься, почему я здесь?

– Нет.

– И к российскому «Ил-76», что недавно проверяли твои люди, конечно, никакого отношения не имеешь?

– Нет!

– Глупо! Ты считал, что тебе позволено все? Что твои друзья и родственники, занявшие высокие посты в МВД, в судах, в парламенте, всегда прикроют тебя? Ошибся… Впрочем, ты уже не наша проблема. Родственники, друзья, подельники – наша, а ты лично – нет.

– О чем это вы?

Усманов указал на Потапова:

– Перед тобой заместитель начальника Главного управления Российской Федерации по борьбе с терроризмом генерал-майор Потапов. Президент Узбекистана и Верховный суд приняли решение о передаче тебя России, где к тебе имеются серьезные претензии.

– России? – испуганно воскликнул Рашидов. – Но почему? Я… я не желаю!

– А кто вас спрашивает, господин Рашидов? – усмехнулся Потапов. – К тому же вы, наверное, запамятовали, что имеете российское гражданство… А еще американское…

– Вот именно, что американское. Я гражданин США! И требую…

– Заткнись, – оборвал его Усманов, – в Москве разберутся с твоими гражданствами.

– Да, мы разберемся. Уверен, власти США немедленно аннулируют ваше американское гражданство, узнав, что вы участвовали в нелегальной продаже оружия талибам.

– Шакалы! – взвыл Рашидов. – Будьте вы все прокляты!

Усманов взглянул на Потапова:

– У вас есть еще вопросы к господину Рашидову?

– Нет, Батир Нигматович!

– Тогда пойдемте отсюда, генерал.

Потапов и Усманов вышли из КПП.

– Хаджиева и Исмаилова будете брать себе? – поинтересовался представитель Администрации президента Узбекистана.

– Нет, – ответил Потапов, – это мелкие сошки, нам они не нужны. Разберитесь с ними сами.

– Им будет предъявлено обвинение в террористической деятельности, но без показаний Рашидова следствие вряд ли сможет поддержать его.

– Все необходимые документы, подтверждающие террористическую деятельность преступной группировки Рашидова, узбекская сторона получит при первом же запросе. Это вам гарантирую я, от имени начальника ГУБТ.

– Хорошо!

– Вы поедете в Ташкент?

– Нет. У меня указание президента вернуться в столицу только после того, как вы закончите все запланированные на территории Узбекистана мероприятия. А значит, после того как «Ту-134» убудет в Москву.

– Что ж, это меня вполне устраивает. В нашем деле никогда нельзя исключать вероятность внезапного возникновения каких-либо внештатных ситуаций. И вы, как никто другой, в состоянии помочь нам разрешить эти ситуации.

– Тогда предлагаю позавтракать.

– Ничего не имею против!

* * *

В 8-30 минут Аладьев, как обычно, приведя себя в порядок, забрал со стола кейс с документами и взял в руки сотовый телефон, который тут же издал сигнал вызова.

– Да, – кратко ответил высокопоставленный чиновник.

– Доброе утро, Константин Михайлович!

– Здравствуй, Олег!

– Машина у подъезда, подходы контролируем, – доложил один из двух охранников Аладьева. – Если готовы, можете выходить.

– Выхожу!

Аладьев зашел в спальню. Его молодая супруга, не открывая глаз, подставила свои пухлые губы. Чиновник поцеловал их.

– Не задерживайся долго, дорогой, у нас сегодня вечеринка в ресторане.

– Я помню, буду вовремя.

Супруга повернулась на бок. С удовольствием посмотрев на ее голый оттопыренный упругий зад, Аладьев довольно улыбнулся. Девочка ему досталась что надо. Капризная, конечно, как и всякая другая хищница, прыгающая на шею богатым мужчинам в возрасте, надеясь оторвать в конце концов неплохой кусок от его состояния, но чертовски хороша. Пройдет полгода – и, скорее всего, она надоест. Придется менять. Но это не проблема – таких, как она, много. Возьмем помоложе. Не удержавшись и ласково хлопнув супругу по ягодице, Аладьев вышел из спальни, а затем и из квартиры. В коридоре у лифта его ждал второй охранник, Андрей.

– Доброе утро, Константин Михайлович! Хорошо выглядите.

– А мне иначе нельзя, Андрюша. Вызывай лифт.

– Так он здесь.

До Комитета «БМВ» Аладьева, используя спецсигналы, долетела за считаные минуты. Въехала во двор. Чиновник поднялся к себе в приемную. Там его встретила кокетливой улыбкой секретарь, Милена. Тоже девочка ничего. Аладьев еще не спал с ней, она недавно была переведена к нему. Но это поправимо.

– Привет, Милена!

– Здравствуйте, Константин Михайлович!

– Тебе, дорогуша, не кажется, что в служебном помещении такие короткие юбки и кружевные чулки надевать нескромно?

– А разве у меня плохая фигура, чтобы прятать ее под длинным платьем или строгим костюмом?

– Да нет, фигурка у тебя хорошая.

– У меня еще много достоинств, которые способны оценить такие мужчины, как вы…

– Да? Это намек?

– Предложение.

– Скромностью ты явно не страдаешь. Считай, что предложение принято.

– Значит, я могу заказать столик в ночном ресторане?

– Не сегодня. Я скажу когда… Что у нас с утра?

– Ой, чуть не забыла! Звонил помощник председателя Комитета. Просил, чтобы по приезде вы сразу же явились к председателю.

– Что ж ты молчала, дура?

Аладьев, резко развернувшись, вышел из приемной, направившись к кабинету председателя. Милена прошипела ему вслед:

– Сам дурак! Посмотрю я на тебя, когда окажешься в моей постели… Сразу забудешь свою длинноногую шлюху.

Аладьев, пройдя мимо помощника, который молча указал на дверь – мол, председатель ждет, – вошел в просторный кабинет главы ведомства. Увидел самого и… незнакомого мужчину, осанка которого выдавала в нем человека военного. Неприятный холодок прошел по телу. Председатель Комитета не предложил, как обычно, пройти к столу, присесть в кресло, даже не поздоровался. Он только кивнул на незнакомца:

– Это по твою душу, Аладьев!

Продажный чиновник напрягся.

Мужчина подошел к нему:

– Господин Аладьев! Я – начальник Главного управления по борьбе с терроризмом генерал-лейтенант Феофанов. Вы задержаны по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных статьями… Уголовного кодекса Российской Федерации.

– Но, – Аладьев посмотрел на председателя Комитета, – но я не совершал…

– Об этом поговорим в другом месте.

– У вас есть постановление на мое задержание?

– Естественно!

– Я должен вызвать своего адвоката.

– Он вам если и понадобится, то позже. А сейчас – на выход, Аладьев!

– Ничего не понимаю…

Феофанов нажал кнопку телефона. В кабинет вошли капитан Иванов и старший лейтенант Викторов.

– Задержанного в нашу машину – и в Резиденцию, – приказал им начальник Управления. – Там передать охране. Я подъеду позже.

Офицеры спецназа предложили Аладьеву пройти вместе с ними. Поняв, что преступный бизнес потерпел крах и не видать больше чиновнику ни своей длинноногой жены, ни Милены, ни того, что до этого момента окружало его, тот понуро поплелся за офицерами ГУБТ.

Феофанов, часом раньше прибывший в столицу из испытательного центра вместе с Кардопольским, которого также передал подчиненным офицерам резервной группы, поблагодарив председателя Комитета, поехал в штаб Управления ставить боевую задачу полковнику Тимохину. В принципе, она была сформирована, но лишний раз проработать ее не мешало. Конечно, каких-либо серьезных изменений уже не внести, но кое-что уточнить время вполне позволяло…

«Ил-76» совершил посадку в Термезе в 11 часов 20 минут, за 20 минут после того, как там же приземлился вертолет ГУБТ. Спецназовцы ждали борт, и когда тот встал недалеко от ангара и раскрыл рампу, поднялись в десантный отсек. К самолету подошли погрузчик и два «Урала». К командиру «Ориона» вышел майор Горбун. Указал на контейнеры и ящики:

– Вот он, груз, товарищ полковник.

– Неплохо загрузили борт наши козлики-предатели… На сколько же потянет этот товар?

– На десятки миллионов долларов.

– Не слабо! Так, где твой бортинженер?

– Согласно инструкции генерал-лейтенанта Феофанова, в пилотской кабине, – ответил Горбун. – Экипаж может покинуть ее только с вашего разрешения, товарищ полковник.

Александр подозвал к себе специалистов отдела «КР» Управления. Спросил у старшего майора:

– Сколько времени вам понадобится на установку, подключение и наладку системы «Фантом»?

– Около двадцати минут.

– Вам нужен кто-нибудь из экипажа?

– Бортинженер. Ему предстоит включать систему, как только в этом возникнет необходимость.

– Понятно! – Тимохин обернулся к командиру экипажа: – Майор, давай сюда своего бортинженера. Остальным членам экипажа находиться в пилотской кабине.

– Разрешите вопрос?

– Только быстро!

– Система «Фантом» и есть то устройство, что обеспечивает беспилотный режим полета?

– Да. Еще вопросы?

– Больше вопросов нет.

– Тогда сам в кабину, а сюда – бортинженера!

Майор Горбун удалился, вместо него прибыл капитан. Представился:

– Капитан Борисов, бортинженер.

– Имя?

– Евгений.

– Значит так, Евгений, работаешь вместе с нашими специалистами. Что делать, они тебе объяснят.

– Есть!

Группа офицеров отдела «КР» ГУБТ занялась установкой системы «Фантом», Тимохин же отдал приказ личному составу группы приступить к разгрузке борта. Организовав работу, он прошел к «Ми-8», возле которого стоял майор Родионов.

– Минут через двадцать вылетаем, Антон!

– План отработки Дерхана – я имею в виду атаку с ходу из самолета, – конечно, толковый, но штаб мог придумать что-нибудь попроще. А проще – значит, надежней. Впрочем, вам лучше знать, что и как делать…

– Тебе уточнение задачи из Москвы не сбрасывали?

– Нет. Высадив вас в заданном районе, мы должны уйти на базу Хуми, к американцам, и ждать там команды на эвакуацию группы. Точное место и время будет сообщено дополнительно. В общем, как всегда.

– Видел, сколько оружия отправляют наши высокопоставленные чиновники талибам? На десятки миллионов долларов.

– Ты еще удивляешься подобному? А вот я уже ничему не удивляюсь. Сейчас самая престижная в России профессия – чиновник. Заметь, не бизнесмен, не дипломат и даже не банкир – я уж не говорю о космонавтах, офицерах, учителях, врачах, – а чиновник. И неважно, какого уровня. Как-то ящик смотрел, какую-то программу со студентами; так они, студенты эти, на всю страну и безо всякого стеснения говорили, что хотели бы после вузов попасть в органы управления. Для начала мелким клерком, а уж потом делать карьеру.

– Да плюнь ты на это, Антон.

– Ни хрена себе плюнь! У нас в захолустной деревне председатель сельсовета – или, как его сейчас, глава сельского поселения? – на берегу озера двухэтажный коттедж себе отгрохал, а до этого паи у бывших колхозников подешевле скупил, а земли распродал москвичам. Лесом до кучи занялся. Пожары стороной прошли, а у нас, как батя говорил, всю зиму лес «МАЗами» да «КрАЗами» вывозили. И рубили нещадно. Народ поинтересовался, что за беспредел. Оказалось, глава наш, Федюша – его с детства так звали, – договорился в области с кем надо, и нашу деревню включили в зону пожаров. А огонь откуда шел? Из леса, вестимо. А значит, погорели леса. На бумаге… Короче, списали лес как сгоревший, а деревья под пилу – и на продажу. Бабки же – меж собой. Вот что чиновники на селе творят! А тут генералы да чины из государственных комитетов… Надоела эта власть беспредельщиков, сил нет! В отпуск домой ехать не хочется. Смотреть на наглое, открытое воровство… И до чего мы так докатимся? А, Саня?

– До революции. В Грузии была революция роз, у нас полыхнет революция дубов.

– Не-е… У нас ничего не будет. Армия, та могла порядок навести, так где сейчас наша «славная и непобедимая»? В полном дерьме. Да ее и разваливают спецом, потому как чинуши знают, кто им реально может морды набить.

– Высказался, стало быть?

– А что толку?

– Вот именно… Ты давай в кабину; возможно, с тобой свяжется Феофанов. Ребята работу заканчивают, мне же надо выходить на начальника Управления.

Тимохин поднялся на борт. Старший группы специалистов доложил, что система «Фантом» на борт установлена, бортинженер проинструктирован относительно правил пользования ею.

– Вы еще пару наших ребят научите, как пользоваться этой системой, а то выйдет из строя бортинженер, что нам тогда делать? – попросил Александр. – Вам, что ли, по спутнику звонить, инструкции запрашивать? На это времени не будет.

– Разумно, – согласился старший группы. – Назначьте офицеров, которых следует проинструктировать.

Александр вызвал майора Березина и капитана Дмитриева, представил их старшему группы «КР»:

– Вот эти офицеры! – И своим подчиненным: – Пройдете краткий курс пользования одной хитрой штучкой, установленной ребятами из «КР».

– Что за штучка, командир? – поинтересовался Березин.

– Вам все объяснят. И старшего лейтенанта Самойлова со спутниковой станцией – ко мне!

Подошел заместитель командира группы подполковник Соловьев:

– Борт разгружен, командир!

– Это я заметил… Вот только как-то пусто здесь стало. И потом, «духи» наверняка будут встречать борт, как только он встанет на бетонке. А рампа, Леша, открывается медленно… Как бы раньше времени не всполошились «душки».

– Поставить пару пустых контейнеров в хвост?

– Точно! Поставить и закрепить, как положено. Только быстро, Леша; не найдешь пустых ящиков на аэродроме, используй снятые контейнеры – освободив их, естественно, от груза.

Соловьев вызвал к себе снайперов, и они занялись поисками. Тимохин же взглянул на прибывшего следом за Соловьевым связиста группы старшего лейтенанта Самойлова:

– Связь мне с Феофановым, Сережа!

– Минуту!

И связист набрал номер начальника ГУБТ.

– Да, Саша? – откликнулся Феофанов.

– Мы закончили разгрузку «Ил-76»; в принципе, минут через пять, максимум десять, можем начать путь к Дерхану.

– Это хорошо. Тогда слушай уточненную боевую задачу… Непосредственно после вылета связываешься с майором Шепелем. Ему, в свою очередь, – выйти на Ревунова и вместе с одним из бойцов подгруппы выдвинуться к усадьбе Чаранди, где занять позиции для реализации акции по освобождению Крофт. Действия начать по твоей команде после захвата аэродрома. Второму бойцу подгруппы Шепеля осуществлять прикрытие как тех, кто выйдет к дому Чаранди, так и группы в целом. Тебе, как только экипаж остановит самолет и откроет рампу, – начать захват аэродрома. Как действовать, решишь по обстановке, но талибы на аэродроме должны быть уничтожены в самое короткое время. Естественно, стрельбу и разрывы гранат услышат и Чаранди, и Темирзай. Следовательно, они вынуждены будут предпринять меры по обороне главного объекта. Поэтому группе, по возможности завладев бронетранспортерами противника, выдвигаться к селению Дерхан по двум направлениям. Подгруппе отвлекающего маневра, а возможно, в дальнейшем и группе поддержки, – следовать по основной асфальтированной дороге до района, где она сужается холмами. Там остановиться и приготовиться к отражению вероятного нападения сил, которые Темирзай может и, скорее всего, вышлет к аэродрому. Основной штурмовой подгруппе выйти к усадьбе Чаранди по крайней с запада грунтовке, пройти по улице и с ходу атаковать дом торговца оружием. Если Темирзай не вышлет к аэродрому дополнительные силы, подгруппу отвлекающего маневра использовать как штурмовое подразделение, имеющее задачей поддержку основного штурма, а также уничтожение боевиков в селении. По окончании штурма и выполнения основной задачи всем, включая подгруппу Шепеля с Луизой Крофт, – отход на аэродром. Там экипажу вывести борт на взлетно-посадочную полосу, включить систему «Фантом» и покинуть самолет. По сигналам спутника «Ил-76» взлетит и пойдет над Пакистаном в беспилотном режиме. Группе же – отход в балку за рощей квадрата…. Там занять позиции круговой обороны и наблюдения, дождаться наступления темноты, после чего, проведя разведку, начать общий отход из района применения по маршруту выхода к Дерхану подгруппы Шепеля. Но не единой группой. Шепелю следовать вместе с госпожой Крофт по соседнему с Тальдакским ущелью. Вы должны увидеть друг друга при обходе основной группой погранпоста в Тальдаке. Далее выход на плато у «зеленки» в двадцати километрах от Пангура. С плато вас подберет экипаж майора Родионова и доставит на известную вам уже американскую базу в Хуми. Оттуда – либо эвакуация в Россию, либо решение новых задач. Вопросы ко мне, Тимохин?

– Вы, Сергей Леонидович, и словом не обмолвились о том, что делать во время заварухи в Дерхане экипажу самолета, – сказал Александр. – Находиться в кабине?

– Ты верно заметил, я упустил этот вопрос. Отвечаю сейчас. Находиться в пилотской кабине экипажу слишком опасно. У нас нет никакой гарантии, что талибам не удастся подорвать «Ил-76» еще на взлете. Поэтому отправь-ка ты летчиков к вышке пункта управления полетов. Пусть там переждут отработку Дерхана.

– Если талибы подрывают самолет на аэродроме, группе отходить к оврагу у рощи? Или на этот случай предусмотрен другой вариант?

– В случае подрыва самолета на аэродроме, – ответил Феофанов, – тебе необходимо использовать подгруппу отвлекающего маневра, которая должна имитировать отход штурмового подразделения в сторону Пешавара, направив основную группу в овраг за рощей.

– Позвольте узнать, чем вас так привлек этот овраг?

– Там удобно укрыться и организовать в случае необходимости довольно длительную круговую оборону, что позволит нам скоординировать действия сил поддержки и эвакуации по плану экстренных действий. Другими словами, подключить к операции американцев, а точнее, их военно-воздушные силы, как это было у перевала Джикунзи.

– Но там американцы работали в воздушном пространстве Афганистана, а мы будем обороняться, если произойдет сбой, на территории Пакистана!..

– Бригадный генерал Гарри Вайринк заверил меня в том, что границы не станут помехой для авиации США. А он, между прочим, не только главный координатор отряда «Марс», но и заместитель командующего всех сил западной коалиции по поддержанию мира в Афганистане, наделенный особыми полномочиями представителя президента США.

– Высоко взлетел этот Вайринк, – усмехнулся Тимохин. – Он уж точно не пойдет с отрядом решать боевые задачи.

– А тебе очень нужен на войне начальник в виде американского генерала?

– Нет! Я уже имел опыт подчинения генералу Харсону, земля ему пухом…

– Еще вопросы?

– С кем мне держать связь в ходе реализации плана операции «Визит»?

– Со мной, – кратко ответил Феофанов.

– Вайринк может выйти на меня?

– Может. В случае если операция пойдет не по плану и потребуется помощь военной машины США.

– Ну, а если так, без каких-либо условий?

– Может. Тогда поговори с ним. Он русский язык не хуже Харсона знает.

– Понял! Задачу принял. Приказ ясен, группа «Орион» приступает к реализации плана боевой операции «Визит»!

– Удачи, Саша!

– Благодарю! До связи, Сергей Леонидович!


Глава восьмая

Получив уточненную задачу по реализации плана боевой операции «Визит», полковник Тимохин вызвал на связь майора Шепеля.

– Да, командир! – ответил Михаил.

– Доложи, как обстановка в районе применения.

– Обстановка прежняя, спокойная. Хотя… погоди, командир… наблюдаю оживление в селении.

– Что за оживление?

– К усадьбе Чаранди, похоже, стягиваются талибы – те, что ранее занимались хозяйством. Так… с востока подошел грузовой автомобиль, небольшой, иностранного производства, марку указать не могу. Подошел к воротам усадьбы Чаранди.

– Так, Миша, у меня сейчас нет времени разговаривать с тобой, пора вылетать. Свяжусь, как только поднимемся в воздух. А ты пока наблюдай, что будет происходить в Дерхане, особенно на аэродроме, и предупреди Ревунова, чтобы к 15–00 находился в доме Чаранди.

– Он уже там. Недавно видел, как Ревунов разговаривал с Темирзаем во дворе.

– Отлично. Но он может и уйти, не так ли?

– Я понял тебя! До связи, командир.

«Ил-76» поднялся в воздух и пересек границу Узбекистана и Афганистана, войдя в воздушное пространство последнего. Тимохин отправил в кабину пилота капитана Бурмистрова, контролировать действия экипажа. Хоть летчики и согласились лететь в Пакистан добровольно, искупая тем самым вину перед Родиной, но кто знает, что у них на уме? Особенно у Горбуна. Он-то являлся прямым пособником генерала Кардопольского, и подчиненность здесь ни при чем. За полеты Горбун, как, впрочем, и вся его команда, получал неплохие деньги. Так что контроль за действиями экипажа являлся страховкой. Это была вынужденная, вполне оправданная мера.

Самолет набрал высоту, выровнялся. Тимохин вновь вызвал по связи майора Шепеля.

– Что у нас в Дерхане?

– Толпа, что собиралась у усадьбы Чаранди, села в «Урал» и выехала на аэродром.

– Вот как? И сколько человек в этой толпе?

– Точно сказать не могу, но около десятка. Вооружены нашими автоматами «АК». У двоих замечены гранатометы импортного производства.

– Ты с Ревуновым связывался?

– Пытался, но получил сигнал отсрочки сеанса связи.

– Он в доме Чаранди?

– Скорее всего. А вот торговец оружием уехал на аэродром.

– Значит, что мы имеем по количественному составу «духов», которые будут встречать борт?

– Мы имеем банду штыков в двадцать. В усадьбе и в селении наблюдаем только двух охранников, что несут службу у дома; в самом здании сидит Темирзай, а с ним человек семь – ну, еще охранник у комнаты Крофт. Более точную информацию смогу сбросить лишь после переговоров с Ревуновым.

– Ясно! Мы по графику должны прибыть на аэродром Дерхана в 15–00. К 15–10 тебе быть в полной готовности провести акцию по освобождению Крофт. Ее вытащить к холмам. От них двигаться по моей команде.

– И куда нам отходить? – поинтересовался Шепель.

– На аэродром.

– На аэродром? – удивился Михаил. – Что, решено возвращаться обратным рейсом?

– Нет. Отходить будем по маршруту, что ты использовал, выходя к холмам. Впрочем, задачу на отход я уточню после реализации плана операции «Визит». Луизу Крофт освобождай по собственному плану. Можешь привлечь к акции одного из бойцов подчиненной тебе подгруппы, второго же обязательно оставь на прикрытии действий основной группы. Это понятно?

– Понятно… Так, командир, давай на время прервем наш разговор, меня вызывает Ревунов.

– После разговора с ним – доклад мне!

– Мог бы и не напоминать…

Шепель отключил спутниковую станцию, одновременно переведя рацию малого радиуса действия в режим приема-передачи кодированных импульсных сигналов:

– Гость на связи!

– Извини, Гость, ответить сразу не мог, находился у Темирзая.

– Я это понял. Сержант, мне необходимо уточнение по количественному составу банды – конкретно, сколько боевиков будут встречать борт, сколько – прикрывать встречу и сколько «духов» останется в усадьбе.

– Значит, так, Гость! На аэродром убыл Чаранди, с ним семь человек охраны и пятнадцать боевиков отряда из селения. Это практически все силы, что до сего момента находились в селении. Следовательно, на аэродроме в подчинении у Чаранди будет неплохо вооруженный отряд в тридцать боевиков, плюс-минус пара человек; это не считая специалистов, что обслуживают аэродром. Тех примерно с десяток. Но специалисты в бой вряд ли вступят – скорее, постараются скрыться. А вот люди Чаранди попытаются оказать активное сопротивление. На аэродроме они должны, как планировалось на совещании у Темирзая, разделиться на две части – группу встречи, что выйдет непосредственно к самолету, и группу прикрытия, которая должна занять позиции на высотах установки локаторов. Сам же Чаранди уйдет на вышку и будет смотреть за разгрузкой оттуда. Повторяю, так планировалось на совещании у Темирзая.

– А сколько «духов» осталось в доме Чаранди?

– Только три охранника торговца, да охрана Темирзая – семь боевиков, палач Ахмед и телохранитель Абдуллы, Надир Хакасим. Он очень опасен, Гость!

– А палач Темирзая не опасен? – спросил Шепель.

– Нет! Этот ублюдок только с беззащитными жертвами смел, а так – трус, каких поискать. Однако все остальные – вполне подготовленные бойцы. И они будут драться до последнего за своего хозяина.

– Это их долг… Желают сдохнуть – сдохнут!

– Еще вопросы ко мне есть? – спросил Ревунов-Реви.

– Я вот смотрю, «духи» поставили БТРы в рядочек у одного из холмов… Означает ли это, что они не планируют пользоваться ими при принятии «Ил-76»?

– А зачем им нужны бронетранспортеры? Группу прикрытия Чаранди выставил в основном для того, чтобы контролировать груз, дабы кто из любопытных жителей Дерхана не вскрыл по-тихому какой-нибудь ящик да не умыкнул в качестве трофея автомат или винтовку. Ни Темирзай, ни тем более Чаранди, ни представители руководства «Талибана» даже не рассматривают версии нахождения в самолете группы российского спецназа.

– Это хорошо, что не рассматривают… На чем и куда «духи» планируют вывоз груза? Я не вижу на подходах к Дерхану ни одной грузовой машины. Или они подойдут позже?

– Да. В 21–00 должна подойти колонна из Пешавара, она же должна доставить груз в один из полевых лагерей. Какой, точно не знаю, не интересовался, потому что талибы не получат никакого вооружения…

– Это точно!.. По приказу «Ориона» я к 15–10 должен выйти в усадьбу Чаранди для подготовки и проведения по команде полковника акции освобождения заложницы. Действуем по оговоренному ранее плану?

– Конечно!

– Но учти, Сержант, с 15–10 ты должен засветиться рядом с камерой Крофт, чтобы я убедился, что ты на месте. Не увижу тебя – буду работать самостоятельно, но тогда уж валить всех, кто попытается помешать вытащить Крофт. Сам понимаешь, разбираться, кто есть кто, возможности у меня уже не будет…

– Ты увидишь меня.

– Принял. Будут новости, сообщай, я постоянно на связи; а информация, переданная тобой, немедленно уйдет на борт «Ил-76», что уже наверняка на полпути к Дерхану.

– Да, «Ил-76» сейчас в воздушном пространстве Пакистана. Идет по обычному маршруту, соблюдая обычный же режим. Силы ПВО Пакистана будут вести его до района выхода из Тальдакского ущелья.

– Ну, это мне неинтересно… Нам с тобой, Сержант, главное что? Вытащить Крофт, а остальное – мелочи.

– Надеюсь, ваше командование продумало маршрут отхода группы? Шум после штурма Дерхана поднимется не слабый…

– Оно все продумало, Сержант. Благодарю за информацию, до связи!

– До связи, Гость!

Переговорив с агентом Службы внешней разведки, Шепель связался с Тимохиным и передал ему информацию, полученную от Ревунова-Реви.

– Значит, на аэродроме наберется тридцать «духов», способных оказать сопротивление? – проговорил Тимохин. – Это нормально при условии, что они не ожидают нападения. Тех, кто выйдет к борту, мы уберем быстро, а вот с группой прикрытия могут возникнуть проблемы. Ты, Миша, осматривал высоты вокруг аэродрома?

– Когда?

– Осмотри! Нам необходимо знать, где точно обустроили позиции «духи» этой второй группы. Особо маскироваться у них причин нет, так что увидеть их ты должен.

– Я постараюсь.

– Очень постарайся!.. Вариант освобождения Крофт Ревунов подтвердил?

– Да. В 15–10 он должен показаться мне, а далее, как договаривались.

– В 15–00 самолет совершит посадку, это подтвердил командир экипажа. Какое-то время уйдет на открытие рампы и подход группы разгрузки; реально начать операцию мы сможем где-то в 15–20. Поэтому ты не торопись. Ревунов, возможно, и выйдет к камере Крофт в 15–10, но, скорее всего, объявится он после того, как Темирзай услышит стрельбу и разрывы со стороны аэродрома. Так что действовать только по моей команде. Понял?

– Так точно!

– До связи! Жду уточненных данных по позициям группы прикрытия «духов».

Отключив спутниковую станцию, Шепель сигналом руки подал знак своим подчиненным на сбор. Капитаны Дрозденко и Ким залегли рядом с командиром.

– Что случилось, Миша? – спросил Ким.

– Ничего особенного. По данным Реви, на аэродроме сосредоточен отряд численностью в тридцать боевиков, возглавляемый Чаранди.

– Мы видели, как «духи» отъезжали от усадьбы, – сказал Дрозденко. – Что еще?

– Сейчас мы все внимательно осматриваем высоты, что примыкают к летному полю, в том числе и те, на которых установлено радиотехническое оборудование. Нам надо вычислить посты прикрытия.

– Что еще за посты? – спросил Ким.

– А я не говорил, что отряд Чаранди разделился на две группы, первую – разгрузки, вторую – прикрытия?

– Нет, об этом ты, командир, умолчал, – не упустил момента подколоть товарища Дрозденко.

– Значит, так! Отряд разделился. Основная его часть выйдет к самолету, вторая засела на высотах, для контроля обстановки. Вот эти «духи» могут доставить немало хлопот нашим ребятам, если откроют огонь с высот прямо по борту. Их нужно и необходимо вычислить. Таков приказ полковника Тимохина. Посему сейчас внимательно осматриваем высоты: я – дальние, Ким – восточные, Дрозд – ближние. Много «духов» Чаранди на прикрытие посадить не мог – рыл шесть, не больше, ему люди для разгрузки борта нужны. Сам Чаранди находится на вышке. Возможно, с ним и «духи» его охраны. Вопросы есть? Достали бинокли, смотрим!

Десять минут наблюдения выявили семь позиций боевиков, засевших на высотах, примыкающих к летному полю. Двух заметил Шепель, трех – Ким, двух – Дрозденко. Для подтверждения визуальных данных спецназовцы дважды сменили сектора наблюдения. Все подтвердилось. Оставалось неизвестным количество талибов на самой вышке и в непосредственной близости от нее – высокий вал мешал бойцам подгруппы Шепеля видеть тот участок аэродрома.

– Семь позиций по одному «духу», – проговорил Михаил. – Для пяти снайперов – минутная работа.

– Но мы не узнали, сколько боевиков на вышке и около нее…

– Много быть не может. Смотри, Дрозд, пункт управления полетами небольшой, квадратов пятнадцать. Внутри полно всякого оборудования; потом, там руководитель полетов и его помощники, человека четыре. Ну, еще Чаранди с охранником. Больше в этот пункт народу не влезет. Ну, пусть там трое боевиков вместе с Чаранди. Тогда внизу вышки всего пара человек. На хрена ему, имея группу прикрытия, еще и вышку охранять? Не от кого.

– Думаю, ты прав, Миша, – согласился Ким, – у вышки и внутри пункта управления полетами «духов» немного, максимум трое-четверо. Прятаться и маскироваться они не должны. Их реально сбить прямо с бокового выхода борта!

– Это как Тимохин решит. Сейчас доложу ему обстановку и прикинем, как будем работать по Крофт.

Шепель вызвал по спутниковой связи командира группы «Орион».

– Посмотрели мы высотки, командир.

– Что увидели?

– Точнее, кого… Семь «духов» на открытых позициях.

– Доложи их точное местонахождение по схеме аэродрома.

– Докладываю…

Шепель сообщил Тимохину, где находятся позиции боевиков группы прикрытия, добавив:

– На вышке и около нее точное количество «духов» определить не удалось – мешает насыпь; по нашим прикидкам, там может находиться человека три-четыре, способных открыть огонь по борту.

– Понятно! Сейчас 14–30. Через десять минут тебе выход к усадьбе Чаранди. Определился, с кем пойдешь?

– За нас не беспокойся, мы свою задачу выполним. А вы не застряньте на аэродроме, иначе у нас могут возникнуть серьезные проблемы.

– БТРы по-прежнему стоят у высот?

– Так точно!

– Экипажей не наблюдаете?

– В машинах никого нет.

– Уверен?

– Уверен!

– Давай тогда, Миша, начинай свою работу. По выходу в усадьбу Чаранди доклад мне!

Отложив трубку спутниковой станции «Орбита» в сторону, Шепель повернулся к своим товарищам, ставшим в ходе операции «Визит» его временными подчиненными.

– Тимохин приказал через десять минут начать выдвижение к усадьбе. Со мной пойдет Ким.

– Есть, командир! – кивнул сапер «Ориона».

– Мы проникаем на территорию усадьбы, – продолжил Михаил, – после чего я войду в контакт с Крофт. Необходимо предупредить ее о начале операции и о появлении в комнате Ревунова, а то дамочка наделает глупостей. Может и броситься на Сержанта, чего нам допустить нельзя… Ты, Леня, – обратился Шепель к Киму, – подготовь «мыльницу» – тротиловую шашку; рвать решетку, если ее не выбьет Ревунов, наступательной гранатой рискованно. У «эргедешки» хоть и малый радиус разлета осколков, но часть по-любому попадет в помещение. Крофт, конечно, спрячется, но не дай бог рикошет от стены или двери, и тогда все может закончиться печально. Поэтому, если что, снимем решетку «мыльницей».

– Сделаем! – вновь кивнул Ким.

– В общем, мы работаем внизу, в усадьбе. Ты, Андрюша, – Шепель перевел взгляд на Дрозденко, – остаешься здесь и прикрываешь не только нас, но и действия штурмовой группы, как только Тимохин поведет ее на штурм дома Чаранди. Задача у тебя одна: валить всех «духов», которые окажутся в поле зрения; ну, и действия по моей или Тимохина команде. Здесь у тебя остаются две «Мухи» – одну мы с Леней на всякий случай возьмем с собой, – «АКС-74», из которого ты сможешь накрыть всю площадь усадьбы и бо́льшую часть селения. Но основная твоя цель – это усадьба, дом Чаранди и территория, примыкающая к ним. У Темирзая будет время либо попытаться скрыться, либо организовать оборону здания. Это время, необходимое нашим на уничтожение «духов» на аэродроме и выхода к усадьбе. Думаю, Тимохин использует бронетранспортеры. Один встанет на небольшом серпантине между холмов, вытягивая на себя резервы Темирзая или остатки банды. На втором к усадьбе подойдет основная группа, что с ходу поведет штурм. Мы с Кимом и Крофт по плану операции должны вернуться сюда, но обстановка во время штурма может измениться в любой момент, и измениться кардинально, поэтому не исключено, что мне и Киму придется остаться в усадьбе. В этом случае мы отправим к тебе, Андрюша, Луизу одну, по той же балке. Обозначишь себя, встретишь ее и укроешь до получения дополнительной команды. Вопросы, господа офицеры, ко мне есть?.. – Шепель взглянул на часы. – Сожалею, парни. Вопросы у вас, возможно, и есть, а вот у меня времени отвечать на них уже нет. Начинаем работу! Ким, готов?

– Готов!

– Дрозденко?

– Всегда готов!

– Капитан Ким, за мной, бегом марш!

Шепель и Ким спустились с холма, прошли балку, перебежали открытую местность, перемахнули через невысокий забор и залегли в зарослях густого кустарника напротив цветника и окна комнаты содержания американского сержанта. Перемещение прошло быстро в том числе и потому, что Дрозденко, оставшийся на холме, практически вел по связи подгруппу, отслеживая обстановку в тыловой, садовой части усадьбы Чаранди и близлежащих домов. Офицеры перевели дух, восстановили дыхание. Шепель вновь посмотрел на часы.

– Так, что у нас на «котлах»? 14–50. – Повернулся к Киму: – А лихо мы с тобой, Леня, и балку проскочили, и открытое пространство, и забор! За десять минут. В обычных условиях и за пятнадцать не уложились бы…

– Так то в обычных, командир. Я давно заметил: на войне все делается гораздо быстрее, нежели в мирных условиях.

– Да? А я вот на это не обращал внимания… Ладно, давай, смотри за обстановкой; особенно цепко держи направление переднего двора, постройки. Если оттуда появится «дух», отвлеки его и шугани свистом кобры. Аборигены хоть и выросли среди всяких тварей, но, как правило, боятся их не меньше чужаков, а то и больше. Главное, чтобы часовой меня не увидел. Сейчас, в принципе, это общую обстановку кардинально не изменит. Через двадцать минут прилетят «орлы» Тимохина, но и попадать под пулю «духа» по случайности тоже не хотелось бы.

– Бронежилет надо было с собой брать.

– Да? А ты чего же не взял?

– Мне он без надобности… Кажется, ты собирался проведать госпожу Крофт?

– Крестись, когда кажется… Все, Ленчик, ушел!

– Давай! Прикрываю!

Шепель, прячась за кустарником, вышел к западной стене дома и, как и в первый раз, бросил камешек в стекло окна. Почти тут же появилась Луиза.

– Майкл?..

– Привет, Лу! Я сбоку, ты меня не видишь. В этом нет никакой необходимости. Слушай внимательно. Через двадцать минут на аэродром должен сесть «Ил-76» с группой «Орион» на борту. Первое, что сделают наши, так это уничтожат «духов» на аэродроме, а затем выйдут на штурм здания, в котором находишься ты. Мы ждать подхода штурмовой группы не будем. В 15–10 – возможно, чуть позже – к тебе в комнату войдет мужчина. Ты его не пугайся, это наш человек. Он выбьет решетку и поможет тебе выбраться наружу, где буду ждать я.

– Ваш человек в банде Чаранди? – не без удивления спросила Крофт.

– Не совсем так, по положению он выше торговца оружием. Но это не важно; важно, что он поможет нам, не так ли?

– Ты прав, Майкл!

– У меня пока все. Готовься к эвакуации, соберись.

– О’кей, Майк!

– До встречи, Лу!

Шепель вернулся к Киму.

– Ну что, Леня, все спокойно?

– Спокойно. Но ты слишком рисковал, Миша.

– А разве это не наша работа – рисковать?

– Риск риску рознь…

– Как я погляжу, у нас в группировке слишком умных много развелось… Приготовь «Муху».

– Чего из нее рвать-то будем?

– Посмотрим; может, и ничего. Время… 15–05.

Вдали послышался гул реактивных двигателей приближающегося десантного самолета. Через пять минут «семьдесят шестой» огромной птицей прошел вдоль ближнего хребта, сделал разворот и пошел на посадку.

Шепель забросил за спину «АКС», приготовил к бою «Винторез» и проговорил:

– Ну, сейчас «духам» на аэродроме весело будет…

* * *

«Ил-76» плавно коснулся шасси бетонки и, пробежав по взлетно-посадочной полосе, остановился, развернувшись хвостом к высотам. Рампа начала медленно открываться. Пилоты заглушили двигатели, к самолету пошел «Урал» с боевиками.

На борту в это время Тимохин отдал команду:

– «Орион»! Всем по местам, приготовиться! Макаров, Шматко – к правой двери, на вас вышка и «духи» возле нее.

Офицеры рассредоточились за двумя крупными пустыми контейнерами, между ними заняли позиции капитаны Дмитриев и Лушин с пулеметами «ПК». Летчики вышли из пилотской кабины.

Ждать боевиков долго не пришлось. Но до этого командира экипажа вызвал по связи Али Чаранди:

– Борт 035! Я – Али!

– Да, Али, – ответил майор Горбун, – рад приветствовать тебя.

– Я тоже рад вновь слышать тебя. С удачной посадкой! Не вижу твоих летчиков…

– Я отправил их в десантный отсек, снимать крепления с контейнеров. Задерживаться здесь нам нет никакого резона. Передадим груз, заправимся – и домой!

– Нет, Матвей, без сытного обеда из мяса молодого барашка я вас не отпущу.

– Против барашка ничего не имею!

– Вот и договорились. Вылезай из самолета и иди ко мне, я на пункте управления полетами. Отметим твое прибытие.

– Ты же не пьешь, Али!

– Смотря что… Чай, например, – с удовольствием.

– Если он заправлен хорошей дозой ханки, так?

– Можно и косячком обойтись, – рассмеялся Чаранди. – Придешь?

– Позже, как разгрузим, придем всем экипажем.

– Хоп. Я понял тебя. Мои люди уже подъезжают к самолету.

– Вижу!

Отключив бортовую радиостанцию, кабину пилотов покинул и Горбун.

«Урал» талибов остановился прямо напротив рампы, метрах в двадцати от хвостовой части самолета. В кузове находилось восемнадцать боевиков, еще трое – в кабине. Старший группы разгрузки подал короткую команду; талибы, сложив оружие, поднялись. В этот момент отдал приказ и полковник Тимохин:

– Березину – выстрел по машине из «Мухи», следом – обстрел из пулеметов того, что останется от «Урала». Одновременно с гранатометным выстрелом в работу вступают снайперы по позициям группы прикрытия и вышке. Начали, ребята!

Майор Березин с одноразовым гранатометом вышел за контейнеры и, не прицеливаясь, выстрелил по «Уралу». Разрыв гранаты снес половину кабины и уничтожил бо́льшую часть талибов в кузове, выбросив семерых на бетонку. По ним ударили пулеметы Дмитриева и Лушина. Несколько коротких очередей – и с группой боевиков в двадцать один человек было покончено. Снайперы так же быстро и профессионально сделали свое дело. Выйдя на полосу, с колена, применяя дальнобойные и мощные «СВД-С», они открыли прицельный огонь по ранее распределенным между собой целям. На троих снайперов пришлось по два боевика, Самойлов расстрелял одного. Одновременно из открытой двери правого борта капитан Макаров пустил выстрел «РПГ-7» в верхнюю часть вышки, где находился пункт управления полетами. Разрыв кумулятивной гранаты внутри помещения не оставил находившимся там боевикам, в том числе и Али Чаранди, никаких шансов выжить. За Макаровым огонь открыл снайпер Шматко. Он увидел трех заметавшихся у разнесенной вышки боевиков и положил их всех, использовав четыре патрона. Доложил Тимохину:

– У меня трое в минусе, командир!

– Подгруппе Березина к бронетранспортерам! Быстро! Остальным занять позиции круговой обороны вокруг самолета на удалении от борта в тридцать метров. Валить всех, кто появится в прицеле. Экипаж, ко мне!

Березин с капитаном Бурмистровым и снайперами прапорщиками Санеевым и Черновым бросились по бетонке к стоявшим неподалеку у одной из высот бронетранспортерам БТР-60ПБ. Командовал группой обороны Соловьев.

Бойцы майора Березина пробежали половину пути до бронетранспортеров, когда рядом с ними взметнулись вверх фонтаны камня и пыли, поднятые двумя очередями. Снайперы Соловьева мгновенно среагировали на стрелков. Прапорщик Бирюков, заметивший по вспышкам, что противник вел стрельбу от небольшой подстанции, что находилась метрах в пятидесяти от вышки, открыл ответный огонь. Талибы не успели укрыться за спасительными стенами – Бирюков срезал их двумя точными выстрелами. Но по прапорщику открыл огонь талиб с насыпи. Уж как он там оказался, неизвестно, но стрелял он не лучшим образом. Пули ударили в бетон рядом с Бирюковым, с визгом отрикошетив вверх, что сохранило жизнь нескольким спецназовцам. Этого талиба уничтожил прапорщик Богун.

– Спасибо, Степа! – бросил ему на бегу Бирюков.

– Сочтемся!

Стрельба на аэродроме, внезапно вспыхнувшая, так же внезапно и прекратилась. Наступила неестественная тишина. Впрочем, на нее спецам некогда было обращать внимание. Подгруппа Березина вышла к бронетранспортерам. Тимохин же, находясь на борту «Ил-76», проинструктировал пилотов экипажа:

– Командиру корабля и бортинженеру оставаться здесь, помощнику командира, штурману, воздушному радисту и офицеру по парашютно-десантному оборудованию уйти к горящей вышке, выбрать там укрытие и оставаться в нем до моей дополнительной команды. Командиру быть в готовности запустить двигатель и вывести самолет на взлетно-посадочную полосу, бортинженеру включить систему «Фантом» и далее также действовать по моей команде.

– Горючки хватит максимум минут на двадцать полета, – сообщил майор Горбун.

– А большего и не потребуется… Еще вопросы есть? Вопросов нет. Выполнять приказ!

Тимохин вышел из самолета вместе с экипажем. Летчики побежали к горящей вышке, их прикрывал прапорщик Шматко. Бойцы основной группы двинулись к стоянке бронетранспортеров.

Все шло по плану. Но внезапно, как это бывает почти всегда, произошел сбой. По бегущим летчикам ударил автомат от вышки. Этот уцелевший и укрывшийся за листами металла талиб стрелял метко. Двумя очередями он убил четверых пилотов – до того, как на очереди отреагировал прапорщик Шматко, всадивший боевику в лоб пулю из «СВД-С».

Командир «Ориона», ставший свидетелем расстрела экипажа самолета, чертыхнулся:

– Черт бы побрал этого «духа»! Спрятался все-таки, сука… – Он спрыгнул на бетонку. – Вот и первые потери. Плохо…

Но обсуждать случившееся у полковника спецназа не было времени. Добравшись до БТРов и вскочив на броню одного из них, он сделал отмашку майору Березину.

Первый бронетранспортер с Березиным, Бурмистровым, Санеевым и Черновым пошел к асфальтированной дороге к Дерхану. Второй с остальными бойцами «Ориона» направился через летное поле к крайней западной грунтовке. По ходу движения Тимохин приказал штатному связисту группы старшему лейтенанту Самойлову обеспечить срочную связь с Москвой.

– Да, Саша? – немедленно ответил Феофанов.

– Докладываю. Борт приземлился без проблем; «духов» на аэродроме, включая Чаранди, уничтожили. К сожалению, во время перемещения к вышке четверо пилотов «Ил-76» подверглись обстрелу случайно уцелевшего «духа». Все четверо убиты. «Дух» уничтожен. Разворачиваем наступление непосредственно на Дерхан.

– Понял тебя. То, что потеряли людей из экипажа, плохо, но от случайности не застрахован никто. Постарайся больше не допустить потерь. Жду результатов операции по ее завершении. Удачи, Саша!

– Благодарю, Сергей Леонидович! Конец связи!

Передав связисту трубку спутниковой системы, Тимохин извлек из накладного кармана бронекостюма станцию малого радиуса действия и вызвал Шепеля:

– Гость, это Орион!

– На связи, – ответил Михаил.

– Приступить к акции по Крофт!

– Есть!

Получив приказ, Шепель взглянул на Кима:

– Наш выход, Леня! Теперь прятаться от «духов» не будем, поэтому я двигаю к дому, а ты вали всех, кто попадет в поле твоего зрения. Давай!

Шепель метнулся к стене. Под окном присел на колено, осмотрелся, позвал:

– Лу!

– Я слышала взрывы и стрельбу на юге, – ответила из комнаты Крофт.

– Все правильно, это ребята начали работу по Дерхану. Наш человек не появлялся?

– Пока нет, хотя… из коридора доносятся какие-то звуки. Хлопок… Это выстрел!

Услышали взрывы и стрельбу на аэродроме и Абдулла Темирзай, и находившиеся рядом с ним агент российской разведки Ревунов, а также телохранитель Темирзая Надир Хакасим.

– Что это? – воскликнул Темирзай, выронив чашку с чаем на дорогой ковер.

– Похоже, борт Кардопольского доставил сюда не груз с оружием, а группу российского спецназа, – разыгрывая испуг, ответил Реви. – Или американского, в чем большой разницы я не вижу… Противник решил таким образом освободить Луизу Крофт.

– Но это значит… это значит, что русские спецслужбы вычислили и Кардопольского, и Аладьева, и Рашидова?

– Когда-то это должно было произойти…

– Шайтан побери этих русских!!!

Темирзай попытался вызвать по рации Чаранди, тот не ответил. Не ответил и руководитель полетов, обеспечивший посадку российского самолета.

– Саиб, – сказал Хакасим, – сейчас не время выяснять, что конкретно произошло на аэродроме. Очевидно, что на самолете прибыл не груз, а спецназ, и он совсем скоро будет здесь. Наверняка задача неверных – не разгром базы в Дерхане и тем более аэродрома, а освобождение проклятой помощницы генерала Харсона. Нам необходимо нейтрализовать ее, перевести в подвал и организовать оборону дома, одновременно вызвав помощь из Пешавара. Она подойдет быстро.

– Бабой могу заняться я, – предложил Реви.

– Да, Абдулла, займись американкой, – согласился Темирзай. – В подвал ее, сам же и охраняй!

– Слушаюсь!

Агент СВР вышел из большой комнаты мужской половины дома Али Чаранди. Он спешил, так как часы показывали уже 15–20. Не дождавшись, Шепель мог начать действовать по своему плану.

Отпустив Реви, Темирзай приказал телохранителю:

– Надир, всех людей, что остались в Дерхане, включая охрану селения, – в дом! Вместе с моей охраной рассредоточь бойцов по всему периметру здания на обоих этажах, выстави пулемет на крышу. Я свяжусь с Пешаваром. Нам надо продержаться недолго, около часа. Затем подойдет помощь, и проклятые гяуры, кем бы они ни были – русскими или американцами, – пожалеют, что родились на этот свет!

– Да, господин!

– Вперед, Надир! Я буду держать оборону здесь. Ко мне бойца, что охраняет комнату Крофт.

– Слушаюсь!

Хакасим спешно удалился. Из коридора донесся его голос, подающий команды. Темирзай взял в руки автомат, подошел к окну и выглянул на улицу. Там было пусто и тихо. Над селением нависла мертвая тишина. Ненадолго…

Абдулла Реви, он же майор СВР Сергей Ревунов, вышел в коридор первого этажа, в ту его часть, где на посту у комнаты содержания Крофт стоял часовой, который нервно озирался, сжимая в руках приведенный к бою автомат. Услышав шаги, он крикнул:

– Стой, кто идет?

– Али! Это я, Реви, не узнал?

– А, господин Реви… Извините. Что происходит в Дерхане? Я слышал стрельбу и взрывы со стороны аэродрома.

– Не ты один их слышал… А что произошло?.. Да ничего особенного, селение атаковали русские.

– Русские?! – Глаза часового расширились от изумления. – Но… но откуда они взялись?

– Прилетели на своем самолете. Впрочем, тебя, Али, это уже не касается.

Подойдя вплотную к часовому, Реви выхватил «ПБ» – советский пистолет с глушителем – и выстрелил в сердце часового. Тот, охнув, завалился на бок и забился в судорогах.

– Вот так, Али, – произнес Реви, – на войне иногда убивают.

Он отодвинул засов, подвинул тело часового к проему, зашел в комнату.

– Не пугайтесь, госпожа Крофт, я свой. Шепель не появлялся?

– Он спрашивает о вас, а вы – о нем… Майор рядом с окном.

Услышав разговор в комнате, из-за угла выглянул Михаил:

– Ну, наконец! Чего задержался?

– Обстоятельства… Отойди от окна!

Шепель занял прежнее место.

Ревунов ударом ноги выбил решетку и повернулся к Крофт.

– Путь свободен. Вы готовы?

– Да, конечно.

– Михаил! – позвал Шепеля Ревунов. – Принимай заложницу.

Луиза поднялась на подоконник и спрыгнула в объятия Шепеля. Михаил указал ей на кусты:

– Быстро через цветник в заросли, там капитан Ким. А я немного задержусь.

Крофт побежала к Киму.

Ревунов передал Шепелю бесшумный пистолет, стерев с него свои отпечатки пальцев:

– Держи, майор. Выстрелишь в меня из него, затем выбросишь где-нибудь недалеко от усадьбы. А сейчас – последний штрих в нашей с тобой картине… – Агент внешней разведки извлек из кобуры пистолет, встал посреди комнаты. – Ну, Миша, стреляй! Куда договаривались.

– Может, обойдемся без этого?

– Стреляй, майор!

– Ладно…

Шепель поднял «ПБ» и, прицелившись, выстрелил Ревунову в правую руку. Ревунов схватился за рану, поморщился, но тут же выпрямился:

– Теперь в грудь. Да не перепутай правую сторону с левой!

Шепель выстрелил, Ревунов упал. На стене у двери отлетела штукатурка – пуля прошла навылет через правое легкое.

– Сергей! – позвал агента Михаил.

Ревунов, потеряв сознание, молчал.

– Черт, – ругнулся Михаил, – не переборщил ли?

Но времени ждать, пока Сержант очнется, у майора спецназа не было. Он быстро прошмыгнул в кусты, где его ждали Ким и Крофт. Луиза тут же задала вопрос:

– Почему ты стрелял в него, Майкл?

– Потому, что так надо! И нечего рассиживаться. Давай, Леня, уводи сержанта к холмам, а оттуда вместе с Дрозденко поддерживай штурм дома Чаранди.

– А ты? – в один голос спросили капитан Ким и Луиза Крофт.

– А я останусь, прикрою из усадьбы ребят.

– Тимохин в курсе, что ты останешься в саду? – поинтересовался Ким.

– Тебе, Леня, не ясен приказ? Забирай Луизу, и уходите балкой к холмам. Да поаккуратней на открытом пространстве! Если «духи» вас там засекут, придется зайцами скакать, чтобы не словить пулю. Вперед!

Оставив гранатомет «Муха» Шепелю, Ким с Крофт перепрыгнули через забор и вышли на открытое пространство. Им надо было пройти всего ничего, однако телохранитель Темирзая, Надир Хакасим, уже выставил на крыше пулеметный расчет, и пулеметчик заметил уходящих к балке мужчину и женщину. Талиб принимал решения быстро. Он резко развернул пулемет «ПК» и положил палец на спусковой крючок. Еще секунда – и очередь срезала бы беглецов, но на холме не бездействовал капитан Дрозденко. Он также видел и выход из усадьбы Кима с Крофт, и движения пулеметчика. Боевик не успел нажать на спусковой крючок. Короткая очередь с центрального холма вбила в его физиономию три пули из «АКСа». Вторая очередь уничтожила помощника пулеметчика, его второго номера, раскладывавшего на плоской крыше дома Чаранди длинные пулеметные ленты. Ким и Крофт благополучно добрались до балки и скрылись в ней, недоступные для бандитов Темирзая.

Автоматные очереди с холма не могли быть не услышаны главарем банды, и тот должен был как-то отреагировать на это. Этой реакции и ждал Шепель, как ждал он и появления основной штурмовой группы «Орион». Со стороны запада послышался рев двигателей бронетранспортера, и тут же радиостанция Михаила сработала сигналом вызова.

– Это «Орион»! Что у тебя?

– У меня все о’кей! Пленницу вытащили, она сейчас со Вторым в овраге. Сержанта подранил, по-моему, серьезно. Третий снял пулеметный расчет с крыши.

– А ты где находишься?

– Рядом с домом.

– Что делают «духи» в доме?

– Откуда мне знать? Сам жду, что предпримет Темирзай.

– Сержант у нас в крайней западной комнате?

– Да, первого этажа.

– Здание крепкое? От обстрела второго этажа не рассыплется?

– Нет. Дом каменный, стены в полметра толщиной.

– Мы через минуту выйдем на улицу и с ходу начнем штурм. Тебе и Третьему провести обстрел из гранатометов задней и западной частей дома. Бить по окнам второго этажа.

– Принял, но… Оп-па! Свалить суки решили.

– В чем дело?

– Из дома к гаражу метнулось рыл пять «духов». Не иначе, Темирзай не стал дожидаться штурма и решил свалить из селения.

– Ты не должен допустить этого!

– Есть!

Шепель, подхватив гранатомет, вышел на цветник. В это время из-за угла фасадной части здания появился боевик. Он, по-видимому, тоже решил бежать, но по саду. Его автомат висел на плече стволом вниз. Это и погубило талиба. Шепель вскинул «Винторез» и выстрелил. Девятимиллиметровая пуля попала боевику точно между глаз.

Отбросив винтовку, Шепель поднял гранатомет. Выстрел – и внутри гаража прогремел взрыв, куски металлических конструкций разлетелись по сторонам. Обрушилась крыша, упав на внедорожники. Из дыма раздались вопли раненых. Шепель, наученный опытом частых проведений подобных акций, рванулся не к гаражу, а к стене, чтобы от нее выйти к месту обстрела. И вовремя. На том месте, где он недавно стрелял из гранатомета, прогремел взрыв: кто-то бросил гранату со второго этажа. Хорошо, что наступательную, а не оборонительную – «Ф-1» нашпиговала бы Шепеля осколками, как запеченную курицу – чесноком. Осколки же «РГД-5» не задели майора спецназа. Михаил взглянул на окна, но никого не успел увидеть, так как по ним ударил крупнокалиберный пулемет «КПВТ» из бронетранспортера, вышедшего на середину улицы. Шепель, продвигаясь к гаражу, вызвал на связь Дрозденко:

– Третий, это Первый! Второй и пленница подошли?

– Они у подножия холма.

– Понял! Ударь «Мухами» по тыльным окнам второго этажа дома Чаранди, после чего обстреливай «духов», что поймаешь в прицел. Но учти: наши пошли на штурм!

– Я вижу и БТР, что бьет по дому, и ребят, сближающихся с усадьбой. Тебя только не вижу…

– Я иду к подорванному гаражу, оттуда слышны стоны. Надо посмотреть, кто остался жив, и закончить работу.

– Понял. Обстреливаю здание!

Шепель ворвался в горящий гараж и увидел у ближних опорных столбов два трупа. Это были, по всей видимости, рядовые. Дальше – еще один. Тоже убит, полчерепа разворочено. Вопль доносился из глубины полуобрушившегося гаража. Майор было двинулся туда, но предчувствие опасности заставило его остановиться и машинально упасть на бетон. Чутье не подвело майора спецназа. Автоматная очередь прошла в метре над ним. Неизвестный стрелок стрелял с близкого расстояния в пригнувшуюся цель, оттого пули и ушли в забор. Шепель мгновенно ответил огнем из своего «АКСа», стреляя по направлению. И не промахнулся. Боевик упал в нескольких метрах от него, головой вперед. Михаил хотел было подняться, но увидел, что из-под тела расстрелянного боевика выкатилась наступательная граната.

– Черт! – крикнул он, прыгнув за остов искореженного внедорожника, и бросил автомат, закрыв ладонями уши.

Прогремел взрыв, взвизгнули осколки. Не дожидаясь, пока рассеется дым, подняв оружие, Шепель тряхнул головой:

– Мать твою!.. Чуть не завалил, паскуда. Успел-таки выдернуть кольцо… Да, Мишаня, повезло тебе на этот раз.

Вместе со взрывом прекратился и вопль. Михаил вышел за второй автомобиль и увидел лежавшего с осколком в глазу крупного афганца в черной боевой форме. Перед Шепелем был Абдулла Темирзай. Он получил ранение в живот от выстрела Шепеля; убил же высокопоставленного талиба осколок гранаты собственного охранника.

В доме прогремели еще два взрыва. Послышался топот ног бежавших к зданию спецназовцев. Радиостанция Шепеля издала сигнал вызова. Майор, подойдя к широкой щели в гараже, ответил:

– Это Гость!

– Ты где? – спросил Тимохин.

И его голос был слышен не только в динамике станции.

Майор выбрался на улицу, где посреди двора стоял командир «Ориона».

– Да здесь я, Саня, рядом, – отключив станцию, сказал Михаил.

Тимохин быстро подошел к нему:

– Не ранен?

– Нет! Глушануло немного, но это пройдет.

– Что там? – указал Тимохин на груду металла.

– Куча дерьма, или сам не видишь?

– А если точнее?

– Точнее, внутри бывшего гаража – выведенные из строя джипы, а также пять трупов «духов», один из которых – господин Абдулла Темирзай! Кстати, погибший от взрыва гранаты собственного телохранителя…

– Как же ты не словил осколок?

– Чудом, Саня! Вернусь домой, в храме свечу за спасение поставлю.

– Сначала надо вернуться…

Шепель взглянул на здание:

– Наши зачистку проводят?

– Да. Но, похоже, мы уничтожили всю банду.

– Надо бы взглянуть на Ревунова. А то как бы он от полученного ранения не скопытился…

– Пойдем, посмотрим.

Тимохин и Шепель сделали два шага к зданию, как сзади неожиданно раздались две очереди, и пули, ударившись о брусчатку в десятке сантиметров от офицеров, рикошетом ушли в разные стороны. Командир группы и Шепель прыгнули за топчан.

Тимохин вырвал из чехла рацию:

– Двор обстрелян из домов восточной стороны напротив усадьбы. Кто видел, откуда точно велся по двору огонь?

– Я видел! – отозвался капитан Круглов. – Это Восьмой! Огонь велся из окон второго дома, что слева от дороги к аэродрому. В соседнем здании тоже замечено движение двух или трех человек. Кого конкретно, мужчин или женщин, сказать не могу.

– Женщины, старики и дети давно в подвалах сидят, а это – «духи»… Что сейчас видишь, Восьмой?

– «РПГ-7». Твою мать, из бокового окна торчит граната, дух целится в БТР!..

Прогремел взрыв.

– Первый, БТР подбит, объят пламенем!

– Понял. Продолжай наблюдение за домом, где укрылись «духи».

Шепель тихо спросил Тимохина:

– У нас в БТР кто-нибудь оставался?

– Нет, конечно. Мы оставили его сразу же после обстрела второго этажа дома Чаранди.

– Ну, слава богу!.. А где у нас подгруппа Березина?

– Вот молодчик, напомнил. Узнай у Дрозденко, видит ли он с холма, что происходит внутри халупы и откуда ведется огонь, а я свяжусь с Сашей.

– Слушай, вроде, «духов» – то всех положили, откуда эти взялись?

– Хрен их, Миша, знает… Сержант ошибиться не мог, значит, это специалисты обслуживания аэродрома – те, что на локаторах сидели. Мы по ним не работали. Да и неважно это. Гораздо хуже то, что эти специалисты вполне могут иметь радиостанцию и уже сообщили в Пешавар о нападении на Дерхан, а это означает одно: ждать подхода значительных сил талибов недолго.

– Надо быстрее разбираться с ними и уходить.

– Золотые слова. Работаем.

Подгруппа майора Березина, в состав которой, кроме заместителя командира боевой группы «Алтай», входили еще Бурмистров и снайперы Санеев и Чернов, имея задачу отвлечения на себя сил, что Темирзай мог выслать по асфальтированной дороге к аэродрому, вышла к небольшому серпантину и, оставив бронетранспортер, рассредоточилась на близлежащих высотах в ожидании появления вероятного противника. В Дерхане шел бой, а на основной дороге никто из боевиков так и не объявился. Станция Березина сработала сигналом вызова, когда, после короткого промежутка затишья, в селении вновь раздалась пальба.

– Пятый на связи! – ответил майор.

– Это Первый! Что у тебя?

– Ничего. «Духов» не наблюдаем. Находимся на господствующих высотах.

– Селение видишь?

– Только восточную часть. Там все тихо, а вот западнее слышал очереди и взрыв.

– Это боевики открыли по нам огонь после штурма усадьбы Темирзая.

– Откуда они взялись?

– Неважно. Мы должны как можно быстрее уничтожить опорный пункт противника, в котором может находиться до отделения талибов, вооруженных автоматами, винтовками и гранатометами. Слушай боевую задачу! Чернова сажаешь за руль БТРа, Санеева к пулемету, сам с Бурмистровым на броню и выходишь по дороге к началу селения. Твоя цель – первый дом справа, в нем и засела неизвестная нам группа «духов». Прорываешься к халупе через сад и с тыла расстреливаешь ее из гранатометов и «КПВТ». С фронта по дому ударит Титов. Думаю, этого будет вполне достаточно, чтобы сровнять опорный пункт с землей. После чего твоей подгруппе – быстрая зачистка всего участка. Затем по команде начинаем отход к аэродрому. Наш БТР сожжен, поэтому основная группа и подгруппа Гостя будут отходить в пешем порядке, а ты выводишь свой БТР на восточную окраину Дерхана, на дорогу, ведущую к Пешавару. Как только мы отойдем, по команде вернешься на аэродром и ты. Как понял, Пятый?

– Понял! Выполняю!

Переговорив с Березиным, Тимохин взглянул на Шепеля, который связывался с Дрозденко:

– Ну, что у Дрозда?

– Андрюша доложил, что в доме боевиков пять или шесть. Они перемещаются из комнаты в комнату, перед окнами не задерживаются. Возможности поразить их с холма практически нет, хотя попробовать можно.

– Не надо.

Александр вызвал к себе капитана Титова. Тот перебежал от дома Чаранди к топчану и залег рядом с Тимохиным и Шепелем. Командир «Ориона» указал ему на участок, откуда вели огонь боевики.

– Халупу слева от дороги видишь? Смещайся к углу забора усадьбы, там калитка. Выбьешь ее к чертям собачьим и угостишь «духов» огнем «Шмеля». Но после того, как с тыла по дому ударит подгруппа Березина. Она будет на бронетранспортере и обстреляет дом из гранатометов и крупнокалиберного пулемета. Понял?

– Понял!

– До угла бегом! Мы прикроем! Готов?

– Так точно!

– Пошел!

Капитан Титов перебежал к углу усадьбы. Видимо, боевики не заметили этого маневра и по Титову огня не открыли. Капитан занял позицию у калитки, непонятно для чего установленную в стене усадьбы Чаранди.

Послышался гул двигателей бронетранспортера.

– А вот и «коробка» Березина! – воскликнул Тимохин. – Посмотрим, как сработают ребята.

Задачу подгруппа Березина выполнила быстро и без проблем. Бронетранспортер протаранил забор, свалил несколько деревьев, подмял кусты и остановился метрах в десяти от небольшого глиняного дома. С брони к зданию метнулись две молнии. Это майор Березин и капитан Бурмистров провели выстрелы из гранатометов «Муха». Взрывы снесли заднюю часть дома. Следом за гранатометами по полуразрушенному зданию открыл огонь прапорщик Санеев. Крупнокалиберный пулемет пробивал халупу насквозь. И в завершение удара по опорному пункту противника, по фронтальной части дома из огнемета «Шмель» выстрелил капитан Титов. Здание рухнуло, погребая под собой тела боевиков. Санеев и Чернов под командованием Бурмистрова тут же начали осмотр развалин, бросая гранаты в щели, открывавшие доступ к подвалам. Под землей ухали разрывы. Проведя зачистку, подгруппа Березина пошла на восточную окраину селения Дерхан. По бронетранспортеру и по усадьбе больше никто не стрелял. Тимохин объявил группе отход на аэродром и приказал Шепелю:

– Ты, Миша, отдашь команду Киму и Дрозденко, чтобы выходили с Крофт на западную грунтовку; сам встретишь их на окраине селения, прикроешь, если что, – и далее по плану эвакуации.

– Понял!

Группа «Орион» по двум маршрутам благополучно отошла на аэродром. Там Тимохин приказал посадить в кресла пилотов тела погибших летчиков, в десантный отсек загрузить часть трупов уничтоженных боевиков группы разгрузки. Вызвал к самолету командира экипажа и бортинженера:

– Так, Горбун и Борисов, давайте на борт, запускайте двигатели своей лайбы и выруливайте на взлетку, Борисов, не забудь включить систему «Фантом»! Как только система будет включена и самолет готов к взлету, спускайтесь по трапу на бетонку. И к нам! Мы будем ждать вас у стоянки бронетранспортеров. Вопросы?

– Жалко машину, товарищ полковник, – проговорил Горбун.

– Не стоит жалеть ее. Господин Аладьев собирался через подставных лиц – естественно, в ближайшее время – создать авиакомпанию по грузовым, а возможно, и пассажирским воздушным перевозкам. Этот «Ил-76,» как и десяток других еще достаточно крепких судов, он практически уже выкупил у разных ведомств. Как утиль. Так чего жалеть утиль?

– Суки они, эти Аладьевы, Кардопольские и иже с ними…

– Согласен. Но ты все-таки служил им?

– Служил, – вздохнул Горбун.

– Работай!

Подошел бронетранспортер подгруппы Березина. Майор доложил Тимохину, что дорога на Пешавар пустынна. В селении тоже ни человека, Дерхан будто вымер. Тимохин приказал поставить БТР на стоянку и объявил группе общий сбор. В 17–10 к стоянке вышла и подгруппа Шепеля. Пришли летчики. «Ил-76» с работающими двигателями стоял на взлетно-посадочной полосе. Бортинженер доложил, что система беспилотного управления воздушным судном включена. Тимохин взглянул на подошедшего Шепеля:

– А Ревунова мы так и не посмотрели…

– Да, но при любом раскладе помощи ему мы оказать не могли. Будем надеяться, все с ним обойдется. Он живучий!

– Будем надеяться… Самойлов! Связь с Москвой, быстро!

– Феофанов на связи, товарищ полковник!

– Уже? Когда успел?

– Я вызвал его на связь минутой раньше, зная, что вы должны доложить ему о результатах операции.

– Это конечно, похвально, Сережа, но впредь прошу и требую: ненужной инициативы не проявлять!

– Есть!

– Давай трубку.

Доложив генералу о результатах операции, Тимохин вернул трубку связисту и отдал приказ:

– Внимание, группа, приготовить баллоны с препаратом против собак. Готовы? Начинаем отход. Идем группой, тщательно убирая следы. Препараты применять на всем протяжении марша. Вопросы? Вопросов нет. Я впереди, Соловьев и Дмитриев в замыкании; за мной, бегом марш!

Группа «Орион» начала организованный отход. Пройдя около ста метров и скрывшись за холмами, бойцы спецназа с удивлением увидели, как в небо поднялся «Ил-76», сделал разворот и начал набор высоты.

– Ни хрена себе кренделя! – воскликнул Шепель. – Ну и техника нынче… Сама летает!

– Недолго нашей ласточке лететь. Отлетала свое!.. Продолжаем движение.

«Орион» двинулся к оврагу с рощей и благополучно укрылся среди кустарников. Выставив на близлежащий холм пост наблюдения за Дерханом, который хорошо просматривался через оптику, остальным бойцам, а также командиру корабля, бортинженеру и сержанту США Луизе Крофт Тимохин объявил отдых. Основной этап боевой операции «Визит» был успешно завершен, оставалось уйти из района применения в район эвакуации. И сделать это было гораздо сложнее, нежели разгромить базу талибов…


Глава девятая

Первым на пост наблюдения за районом селения Дерхан заступил капитан Лушин. И практически тут же от него пошли доклады Тимохину. Наблюдатель сообщил о прибытии в Дерхан крупного, бойцов в сорок, отряда на бронетранспортерах и автомобилях, часть которого пошла обходить дома селения, а часть оцепила усадьбу Чаранди.

– Дом Чаранди осматривают? – поинтересовался у Лушина командир «Ориона».

– Да, туда вошло человек шесть, в том числе и командир отряда – его нетрудно отличить по натовской камуфлированной форме.

– А к аэродрому, значит, «духи» не пошли?

– Пока они работают в селении. Видимо, пытаются понять, что произошло в усадьбе.

– Ясно! Продолжай наблюдение.

Отключив станцию малого радиуса действия, Тимохин взглянул на часы. 17–50. Интересно, что с самолетом, только подумал он, как связист группы доложил:

– Товарищ полковник, вас вызывает на связь генерал Феофанов.

Александр принял трубку и ответил:

– Это Орион!

– Наш «Ил-76» был сбит пять минут назад.

– Работа пакистанских сил ПВО?

– Да нет, из «Стингеров» приземлили. По самолету выпустили две ракеты. Борт упал в горах. У нас теперь есть сутки, чтобы уйти из Пакистана. Пока «духи» найдут обломки самолета, соберут фрагменты тел, попытаются их идентифицировать и сделают выводы, группа может отходить к Тальдакскому ущелью. Вам главное – ночью пройти двадцать пять километров по плато. Дальше дело пойдет веселее – я в том смысле, что вы войдете в горы, покрытые «зеленкой».

– Значит, начало отхода в ночь?

– Да. Время назначь на свое усмотрение, исходя из складывающейся общей обстановки.

– Я понял вас, Сергей Леонидович.

– Что сейчас происходит в Дерхане, твои люди отслеживают?

– Выставили пост наблюдения на прилегающем к оврагу и роще холме. Перед сеансом связи с вами на меня выходил наблюдатель, капитан Лушин. Он доложил, что в Дерхан на технике, в том числе и боевой, прибыл крупный отряд «духов», ориентировочно в сорок штыков. Пока талибы работают в селении.

– Быстро же, однако, к Темирзаю подошла помощь!.. Вот только толку от нее никакого.

– У нас на завершающем этапе операции неожиданно проявила себя группа боевиков численностью человек в пять. Из дома, что напротив усадьбы Чаранди. При этом, по нашим расчетам, все боевики Чаранди и Темирзая были уже уничтожены.

– Что же это за группа?

– Думаю, специалисты, что обслуживали аэродромную технику. По ним мы не работали. Не исключено, что эти ребята и вызвали помощь, поэтому она подошла относительно быстро.

– Понятно! А что с Ревуновым, известно?

– Только то, что Шепель прострелил ему руку и грудь. После выстрелов Ревунов потерял сознание… так, прошу прощения, Сергей Леонидович, меня вызывает на связь наблюдатель.

– Поговори с ним, я подожду.

– Есть!

Тимохин, отложив трубку спутниковой системы, включил радиостанцию «Блик»:

– Первый на связи!

– Это Пост! Только что из дома Чаранди вынесли три трупа и одного раненого на носилках. У последнего перевязаны рука и грудь, да и внешне он не похож на местных аборигенов.

– Принял! Что еще?

– В Дерхан вошла еще одна колонна из двух бронетранспортеров и грузовика с «духами», идет по селению… свернула на дорогу к аэродрому. Колонна идет на аэродром, Первый!

– Это объяснимо. Осмотром одного селения и усадьбы Чаранди ограничиться «духи» не могут – им надо посмотреть, откуда начиналась отработка района, и попытаться выяснить, какими силами. Я вышлю к тебе еще одного человека, одному тебе контролировать и Дерхан и аэродром будет сложно.

– В кузове грузовика с «духами» находятся собаки. Две овчарки.

– И это понятно. Руководству «Талибана» надо исключить вероятность отхода противника не по воздуху, а по земле. Тогда они смогут считать, что вместе с бортом уничтожили и Крофт, и штурмовую группу. Жди напарника! А пока отслеживай движения второй колонны.

– Понял! Выполняю!

Тимохин повернулся к Самойлову:

– Сережа, передай Соловьеву, чтобы отправил к Лушину одного наблюдателя за аэродромом, туда движется еще одна колонна «духов».

– Может, объявить всем нашим тревогу, товарищ полковник?

– Делай, что сказано!

– Есть!

Командир группы возобновил переговоры с начальником ГУБТ:

– Орион на связи!

– Что сообщил наблюдатель? – спросил генерал Феофанов.

– Он доложил том, что из дома Чаранди вынесли трупы «духов» и одного раненого. Лушин не знает ничего об агенте внешней разведки, но судя по тому, что у раненого, по словам капитана, перевязаны рука и грудь и он не похож на афганца, скорее всего, это наш Ревунов. И он жив.

– Это хорошо!

– Также Лушин сообщил о появлении в Дерхане второго отряда «духов» на двух бронетранспортерах и грузовом автомобиле. Численность данной группы также может составлять около сорока человек. Кроме того, у талибов в грузовике две собаки.

– Надеюсь, ты побеспокоился о том, чтобы при отходе не оставлять следов?

– Естественно, Сергей Леонидович!

– Хорошо! Значит, поступаем так: ты отслеживаешь действия «духов» и в Дерхане, и на аэродроме. Доклад мне – либо после того, как они уйдут или осядут на месте, прекратив поисковые мероприятия, либо если предпримут какие-либо другие действия, угрожающие группе «Орион».

– Все понял, Сергей Леонидович! Наблюдение за районом усилено, и скоро я буду владеть всей информацией.

– Добро! Как чувствует себя госпожа Крофт?

– Бодро.

– Ну и хорошо. До связи, Саша!

Тимохин передал трубку связисту, спросил:

– Соловьев отправил второго наблюдателя?

– Так точно! К Лушину пошел капитан Круглов.

– Лады! Пойду-ка и я на холм. Одно дело принимать доклады по связи, другое – самому отслеживать обстановку. Передай Соловьеву, что он остается здесь за меня.

Командир «Ориона», обойдя холм с юга, поднялся на вершину, где в кустах следили за районом капитаны Лушин и Круглов, и устроился рядом с ними:

– Ну, что у нас на аэродроме?

– «Духи» высадились на бетонку, БТРы встали недалеко от вышки.

Тимохин поднял бинокль и увидел тридцать боевиков – двоих из них с собаками, – разошедшихся по всей территории аэродрома. Сразу заметил старшего. Он стоял посреди бетонки и, также используя бинокль, осматривал местность, прилегающую к аэродрому. Александр сосредоточил внимание на талибах с собаками. Поисковые овчарки повели поводырей к месту стоянки самолета, затем к площадке, где находились бронетранспортеры, дальше к вышке. Покружившись там, вновь ринулись к площадке бронетранспортеров. И так они метались по летному полю. Вышли и к границе аэродрома – туда, откуда начала отход группа «Орион», – но развернулись и двинулись к стоянке самолета. Препарат, примененный спецназовцами, сыграл свою роль. Он не вызывал у животных аллергии, не действовал раздражающе на влажные носы – просто нейтрализовывал запах обуви бойцов отряда. Поэтому собаки теряли след, чтобы вернуться к старым следам, оставленным на аэродроме.

Но не напрасно Тимохин приказал применить спецпрепарат на всем пути группы в район ожидания. Командир отряда талибов, прибывшего на аэродром, оказался достаточно опытным воином. Выслушав доклад кинологов, он приказал им пройти с собаками территорию южнее аэродрома. Почему он отдал подобный приказ, можно было только догадываться. Вряд ли талиб просчитал вероятность наземного отхода группы неизвестного противника – скорее страховался либо по максимуму отрабатывал поставленную ему задачу. Кинологи прошли с собаками всю южную часть за границей аэродрома, но собаки след не взяли и вернулись на поле. После чего командир отряда отдал кинологам приказ уйти на западную грунтовку. Вот там они найдут и следы спецов, и колес бронетранспортера, равно как на основной дороге к Дерхану и прилегающих к ней вершине. Так оно и должно быть. Главное, что талибы получили подтверждение отлета спецназовцев на российском борту, который был сбит талибами, а следовательно, вместе с ним погибли все нападавшие на Дерхан, вместе с госпожой Крофт. Вывод командира группы «Орион» подтвердился через полчаса, когда командир отряда талибов переговорил с кем-то по рации, видимо докладывая результаты поисковых мероприятий. После чего он отдал команду, и боевики начали складывать у вышки трупы бойцов Чаранди рядом с телом торговца оружием. Вскоре от Дерхана подошел грузовик. Трупы загрузили в него, и отряд, заняв места на бронетранспортерах и в кузове своей грузовой машины, колонной отправился к селению.

Тимохин отложил бинокль на траву, потер глаза.

– Так, ребята, судя по всему, «духи» получили ответы на свои вопросы – по крайней мере, по аэродрому. И это замечательно.

– Но они не уходят из Дерхана, только одна машина ушла. С раненым и тремя женщинами. Если талибы решили остаться в селении на ночь, то размещаться им в большинстве своем придется на улице, – проговорил Лушин, следивший за Дерханом. – Понятное дело, командиры и их помощники найдут себе места в домах, но всех разместить в жилищах местного населения не получится. Даже в домах убитых боевиков. Усадьба же Чаранди для размещения непригодна. А с утра местные должны, по обычаю, заняться погребением – им надо до захода солнца захоронить всех погибших. Причем не одного Чаранди или Темирзая – похоронить придется тел сорок.

– Посмотрим! – сказал Тимохин. – Для нас нет особой разницы, останутся духи в Дерхане или уйдут, лишь бы они на высотах аэродрома посты наблюдения не выставили. Но для этого у них никаких причин нет… Ладно, будем поглядеть. Я к группе, вам продолжать наблюдение. Смена в 20–00.

Командир «Ориона» вернулся в овраг и подошел к связисту, возле которого находился подполковник Соловьев.

– Что там, в районе Дерхана? – спросил заместитель Тимохина.

– Все нормально, Леша! Все, как и должно быть.

– Значит, нам удался отход?

– Отход, Леша, впереди… Мы только ушли из района применения в район ожидания. А ночью нас ждет марш как минимум километров в тридцать. По плато, от «зеленки» к «зеленке». С летунами и госпожой Крофт, причем не исключено, что в условиях приведения пакистанских погранзастав в состояние повышенной боевой готовности. А это значит, что на плато могут быть мобильные патрули.

– Не знаю, командир… Я считаю, что у пакистанцев вообще нет повода что-то предпринимать. Ну, прилетел борт со спецами в район, контролируемый талибами; ну, разгромил спецназ базу талибов и попытался уйти на самолете. Талибы его сбили. И все дела! Какая может быть угроза пакистанским пограничникам? Да и вопрос еще, пакистанцы ли несут службу на заставах юго-западной границы, или сами талибы. Если последние, у них тоже нет повода для беспокойства. Думаю, на плато ждать сюрпризов нам не следует. А вот в Тальдакском ущелье может произойти все, что угодно.

– Ладно, – сказал Тимохин. – До Тальдакского ущелья – как до канадской границы; туда, Леша, еще попасть надо. Ты обойди овраг, посмотри, чем занимается личный состав, назначь наблюдателей на посты, что должны будут нести службу с 20–00 и до начала основного этапа эвакуации, организуй ужин. В общем, занимайся людьми. Пусть выберут время и часа три-четыре поспят, ночь нам предстоит бессонная. Я буду здесь.

– Понял, командир!

– Да, и пришли ко мне Шепеля.

Соловьев ушел. Тимохин взглянул на Самойлова.

– Связь с Феофановым? – улыбнулся старший лейтенант.

– Догадливый…

– Минуту, товарищ полковник!

Самойлов набрал номер начальника Управления и передал трубку командиру группы. Тимохин доложил о проведенных боевиками поисковых мероприятиях:

– В общем, Сергей Леонидович, как и следовало ожидать, «духи», судя по их поведению, поверили в то, что атаковавший Дерхан спецназ ушел из района применения, как и появился, на борту «Ил-76». Сейчас талибы заняты трупами своих собратьев, но из селения не уходят, не считая машины, на которой увезли в сторону Пешавара раненого Ревунова и каких-то трех женщин – возможно, тоже пострадавших при штурме усадьбы Чаранди или уничтожении второго опорного пункта.

– Понятно! Если ничего не изменится, то с наступлением темноты, ориентировочно в 22–00, группе начать первый этап общего отхода к Тальдакскому ущелью. За ночь подойти по возможности как можно ближе к границе. Далее – уточнение задачи. И еще, Саша, ты прекрасно понимаешь, насколько важно доставить Крофт на американскую военную базу в Хуми.

– Понимаю!

– Думаю, что целесообразно будет помощницу Харсона в сопровождении нескольких твоих парней отправить отдельно от основной группы, по параллельному маршруту. Если большую группу по каким-либо причинам удастся обнаружить «духам», то ее будут преследовать, и надо будет или отрываться, или, заманив в капкан, уничтожать. А малой группе гораздо легче укрыться, не попасть в поле зрения преследующих сил противника. Что отведет угрозу от Крофт. Разделение группы, конечно, мера чисто перестраховочная, но, как известно, страховка лишней не бывает. Твое мнение по данному вопросу?

– Вы словно читаете мои мысли. До сеанса связи с вами я как раз подумал о том, что озвучили вы.

– Да? Это хорошо, что мы рассуждаем одинаково. Твое мнение?

– Крофт пойдет отдельно от основной группы. Я уже вызвал Шепеля, чтобы поставить ему задачу формирования подгруппы прикрытия американки. И… минуту, товарищ генерал, на связь вышли наблюдатели.

– Прими доклад!

Связист доложил, что только что с поста наблюдения пришло сообщение капитана Лушина: боевики, обследовавшие Дерхан, оставив в селении один бронетранспортер с экипажем, ушли в сторону Пешавара. Обе колонны.

Тимохин кивнул, поднял трубку спутниковой станции:

– Талибы, оставив отделение, ушли из Дерхана.

– Прекрасно! Но вы посматривайте за этим отделением.

– Конечно, Сергей Леонидович!

– Так. Формируй подгруппу сопровождения и прикрытия госпожи Крофт, согласуй взаимодействие между подгруппой и основным подразделением, определяй порядок действий при возникновении вероятных внештатных ситуаций, и в 22–00, либо позже, на свое усмотрение, начинай марш по маршруту выхода к Дерхану подгрупп майора Шепеля. Начало марша после доклада мне. Как понял?

– Я все хорошо понял, Сергей Леонидович.

– И помни, Саша: в экстренном случае вас не оставят один на один с «духами». По приказу бригадного генерала Вайринка, вашего главного координатора, звено «F-16», звено вертолетов огневой поддержки, а также транспортные «вертушки» уже приведены в состояние полной боевой готовности. Ну и, естественно, наш Родионов на стареньком, но надежном «Ми-8» очень ждет приказа на вылет для подбора группы на плато у Пангура.

– Это радует. Остается – нет ничего: не посадить себе на хвост «духов» в самом начале марша.

– Вам это под силу. Вопросы ко мне есть?

– Нет, Сергей Леонидович.

– Тогда до связи, полковник!

Передав трубку связисту, Тимохин взглянул на подошедшего Шепеля:

– Устраивайся, Миша, рядом; надо один вопрос решить.

– Серьезный вопрос?

– Серьезней некуда.

– Хочешь послать меня уничтожить оставленных в Дерхане талибов?

– Хуже, Миша! Хочу возложить на тебя полную ответственность за жизнь и безопасность госпожи Крофт на период выхода группы в район эвакуации.

– Не понял… А что, разве она не пойдет со всеми?

– Нет… Да ты приляг рядом, приляг! Трава здесь густая, мягкая, жара немного спала… Все условия, чтобы обсудить задачу, которую тебе предстоит решать на марше.

– Опять кружева… Ну, никак ты, Саня, не можешь обойтись без мутилова. – Шепель, притворно вздохнув, опустился на траву рядом с командиром группы. – Слушаю вас, товарищ полковник!

– Дело такое, Миша, – начал Тимохин. – С наступлением темноты мы начнем отход к границе по маршруту, по которому ты выводил к Дерхану подгруппу прикрытия. На первом этапе нам предстоит идти по плато. Да, «зеленок» по пути хватает, и все же бо́льшая часть маршрута – открытая местность. Когда вы шли сюда, о вас не знал никто. Никто даже не предполагал, что российский спецназ может объявиться у Дерхана. Сейчас же ситуация иная. Во-первых, талибы получили хороший пинок в задницу. Во-вторых, мы не знаем, что представляют собой обломки самолета, что за специалисты и как профессионально быстро проведут работы по определению количества трупов на месте падения «Ил-76». У нас нет уверенности, что среди фрагментов тел они не найдут чего-то, что подскажет им версию имитации. В-третьих, среди руководства талибов наверняка найдутся люди, которые поставят под сомнение эвакуацию группы на борту «Ил-76». Их позиции усилятся, когда эксперты не обнаружат на месте падения останков женского тела. Мы же не могли оставить Крофт в Дерхане. Но даже если талибы предоставят нам сутки форы, то неизвестно, пройдем ли мы свободно по Тальдакскому ущелью. А идти предстоит тридцать верст до выхода на плато, до района эвакуации.

– Это все верно, командир, – сказал Шепель, – но одного не пойму: для чего ты говоришь мне очевидные вещи?

– Не для чего, а почему. Потому, что главной задачей «Ориона» было и остается обеспечение безопасности сержанта Крофт и доставка ее на американскую военную базу в Хуми.

– Мне это известно.

– Представь себе ситуацию: мы в ходе марша – на плато ли, по горам или по ущелью – вдруг встречаемся с «духами», или же они просчитывают наш маневр и устраивают за группой охоту. В этом случае, как ни крути, а боя нам не избежать, так?

– Ну, так и что? В первый раз, что ли?

– Не в первый. А скажи мне, Миша, кого в первую очередь постараются завалить талибы? Тебя? Меня? Или Крофт?

– Луизу, самой собой!

– Вот тебе и ответ на вопрос. Мы же допустить ее гибели права не имеем.

– И что ты предлагаешь?

– И я, и генерал Феофанов считаем, что Луизе Крофт – с сопровождением, естественно – следует идти вне группы параллельным маршрутом, постоянно поддерживая связь с основным подразделением.

– Вот теперь понятно! И чего столько времени крутил? Сказал бы сразу: вам, майор Шепель, подобрать двух или трех бойцов, сформировать из них подгруппу, взять с собой сержанта Крофт и с наступлением темноты двигать к границе по маршруту Дерхан – граница Пакистана и Афганистана.

– А Шепель тут же выставил бы кучу доводов против подобного варианта, – улыбнулся Тимохин. – Не потому, что считает, что прав, а из-за своего характера.

– Ладно, – проговорил Михаил, – закончим ненужные базары. С подгруппой все ясно: со мной пойдут Ким и Дрозденко. А вот маршрут необходимо проработать. Ты уже прикидывал, как нам идти?

– Конечно! Взгляни на карту.

Шепель посмотрел на две ломаные линии красного и синего цветов, начинавшиеся в овраге, где в настоящий момент находилась группа, и обрывающиеся в приграничных горах.

– Как я понимаю, красным цветом обозначен маршрут основной группы, синим – подгруппы сопровождения Крофт.

– Догадливый.

– А тут и догадываться не о чем. Ты же обозначил на карте красным карандашом именно тот путь, по которому к Дерхану выходила моя подгруппа… С одним изменением: мы выходили на холмы, ты же начинаешь маршрут из этой балки.

– Правильно. Оцени маршрут своей подгруппы.

– Нормальный маршрут, только почему он обрывается в горах?

– По плато нам предстоит идти двадцать пять километров, – начал объяснять Тимохин. – Учитывая то, что перемещаться будем только в темное время суток, используя естественные укрытия в виде балок и лесных массивов, к утру дойдем как раз до начала подъема в горы, к границе. Там, где обрываются маршруты, делаем привал и после обеда до наступления темноты выходим к Тальдакскому ущелью. Там же обсудим дальнейший маршрут твоей подгруппы.

– А чего его обсуждать? Если вы пойдете по Тальдаку, то мы – по соседнему безымянному ущелью. Встретимся в месте обхода погранпоста пакистанцев.

Александр взглянул на карту.

– Безымянное ущелье, говоришь? Что ж, пожалуй, ты прав. Но надо рассмотреть и другие варианты. Южнее Тальдака тоже тянется ущелье. Может, удобнее будет идти по нему?

– Никакой разницы между этими ущельями я не вижу. Но, раз ты настаиваешь, обсудим варианты. В конце концов, группой командуешь ты.

– Готовь Крофт, Кима и Дрозденко к выдвижению по второму маршруту. Начало марша в 22–00 по моей команде. Порядок построения подгруппы определишь сам.

– Понял! Разрешите идти, товарищ полковник?

– Иди, майор!

Шепель прошел к западной оконечности оврага, где между кустов обустроила место отдыха Луиза Крофт. Она лежала на траве, устремив взгляд в небо. На шаги Шепеля приподнялась.

– Майк, ты?

– Я, Лу! Как дела? Как настроение?

– В порядке. Нас не ищут?

– Нет. Наведывались в Дерхан два отряда талибов, один из них с поисковыми собаками. Осматривали селение и аэродром, выходили за пределы летного поля. Не найдя ничего, что говорило бы об отходе группы наземным путем, и не определив, куда мы могли уйти, занялись трупами. Потом вообще свалили, оставив в селении отделение и бронетранспортер. У усадьбы покойного Чаранди.

– А судьба того человека, что выбил решетку и в которого ты стрелял, неизвестна?

– Его, перевязанного, вынесли из дома Чаранди и отправили на машине в сторону Пешавара. Значит, жив. Трупы духи не вывозили. С утра начнутся похороны. Но мы уже будем далеко отсюда.

– Мы пойдем в Афганистан?

Шепель кивнул.

– Да, Лу, мы пойдем в Афганистан, в район эвакуации.

– Почему нас не могут забрать отсюда вертолеты ВВС США?

– Ты у меня спрашиваешь? Я, Лу, не командую авиацией твоей страны.

– Да, конечно, я спросила глупость…

– В общем, так, Лу! Ты поела?

– Да.

– Хорошо! Сейчас подготовь одежду, особенно обувь к длительному, в двадцатипяти-тридцатикилометровому маршу по пересеченной местности, и до 21–30 отдыхай. Я подниму тебя в назначенное время, и мы вместе с капитанами Кимом и Дрозденко пойдем на запад к горам.

– Ты хочешь сказать, что мы пойдем отдельно от основной группы?

– Да! Мы пойдем отдельно от основной группы, параллельным маршрутом.

– Но почему, Майк?

– Так решило командование, – уклончиво ответил Шепель.

– Подожди! Значит ли решение полковника Тимохина, что командование группой не исключает вероятности преследования подразделения талибами?

– Нет, Лу, не значит. Наше руководство просто перестраховывается. От разного рода случайностей, что просчитать невозможно… А ты что, против, чтобы я сопровождал тебя?

– Ну, о чем ты говоришь, Майк? После того, как спас мне жизнь?!

– Спасал тебя, скажем, не я один, а все ребята группы, и даже кое-кто, не входящий в нее, но то, что ты сказала, признаюсь, услышать было приятно. Готовься, отдыхай. Нам предстоит сложный марш. Я же пойду к парням, ставить новую задачу. В 21–30 встречаемся.

– О’кей, Майк! Спасибо тебе.

– За что? – удивился Шепель.

– За все, Миша! Ступай, не смею тебя задерживать.

– Странная ты женщина, Лу! Как в одной песне поется, странная женщина, странная…

– Ты споешь ее мне?

Шепель рассмеялся:

– Если я начну петь, то у слушателей уши сразу же завянут. А вот на диске, если не забуду, найду, послушаешь. Хорошая песня, нам с женой нравится.

– Твоя супруга – счастливая женщина, Миша.

– Кажется, ты уже говорила об этом… Я тоже считаю, что со мной ей чертовски повезло.

На этот раз Крофт рассмеялась вместе с майором.

Шепель направился к месту отдыха капитана Кима, туда же вызвал Дрозденко. Провел короткое совещание.

– Работа нашей подгруппы продолжается.

Капитаны переглянулись.

– В смысле? – спросил Ким. – Нас вновь планируют использовать в автономном режиме?

– Да, Ленчик, ты, как всегда, верно оцениваешь обстановку.

– Оцениваю? Да я ни хрена не врубаюсь, почему нас опять отделяют от группы! Сейчас-то для этого что за причины?

Михаил взглянул на Дрозденко:

– Ты, Андрюша, тоже не врубаешься?

– Нет.

– Что «нет»? Не врубаешься или, напротив, все прекрасно понимаешь?

– Да не тяни ты, Миша, кота за хвост! Разъясни, что за дела.

– Дела обычные. Тимохин решил провести отход по двум маршрутам. По одному пойдет основная группа с пилотами «Ил-76», по другому – мы втроем, сопровождая госпожу Крофт.

– Почему? – удивился Ким. – Ведь сработали-то в Дерхане чисто?

– В руководстве «Талибана», Леня, не дураки сидят, иначе им не удалось бы в свое время захватить практически весь Афганистан, повесить Наджибуллу и установить в стране жестокие порядки. Так что полностью исключать версию о том, что кто-то из этого руководства не просчитает вариант нашего наземного отхода в Афган, нельзя. А это означает, пусть даже теоретически, что «духи» могут организовать прикрытие границы, да и обстановка в Тальдакском ущелье нам неизвестна. Главная же задача группы, как все знают не хуже меня, – вытащить Крофт из Пакистана и доставить ее на американскую военную базу. Поэтому Тимохин – не без участия генерала Феофанова – и принял решение на отход по двум маршрутам. Если «духи» каким-то образом проявят себя, то основная группа примет их удар на себя, обеспечив тем самым наш с Луизой отход. Понятно?

– Ерунда все это! – отмахнулся Дрозденко. – Если талибы предполагали, что группа провела с самолетом отвлекающий маневр, то уже закольцевали бы район и выставили бы на всем плато блокпосты, а также запустили бы в работу поисковые команды. Применили бы авиацию… для плато и одного вертолета хватит, чтобы не дать нам носа высунуть из этой балки. Тимохин с Феофановым просто страхуются, но на то они и начальство. Лично мне без разницы, идти вместе с группой или отдельно. Потому как, если начнется заварушка, мы все в нее попадем.

– Все сказали?

– Все! – ответил Ким.

– Если все высказались, – прищурился Шепель, – то слушай мою команду: сейчас подготовиться к маршу и отдыхать до 21–30. В 21–40 быть у места отдыха Крофт. Где она находится, знаете?

– Мне известно даже, – усмехнулся Дрозденко, – куда госпожа Крофт, пардон, в туалет ходила.

– Ты подсматривал, что ли?

– За кого ты меня принимаешь, майор? Просто в этой балке при всем желании друг от друга не скрыться. Все на виду, если присмотреться.

– Не надо присматриваться, Андрюша. А лучше быстренько подготовиться к маршу и спать. Яхши?

– Яхши, командир!

– Да и я с вами останусь. Понадоблюсь Тимохину, Самойлов найдет… Смотрим оружие!

В 21–50 полковник Тимохин приказал связисту группы Самойлову вызвать на связь начальника Главного управления по борьбе с терроризмом генерал-лейтенанта Феофанова. Тот ответил без промедления. Самойлов передал трубку спутниковой станции командиру «Ориона», доложив:

– Феофанов на связи!

– Сергей Леонидович? Это Тимохин. Группа к совершению марша в квадрат… готова. Начало марша, как и планировалось, ровно в 22–00 по двум маршрутам, основной группой и подгруппой сопровождения Крофт, в которую назначены майор Шепель, капитаны Ким и Дрозденко.

– Что в Дерхане?

– Спокойно. «Духи» загнали бронетранспортер за забор усадьбы покойного Чаранди, выставили там одного часового, остальные разошлись по домам селения.

– Аэродром?

– Пуст.

– Близлежащие районы плато?

– Свободны.

– Хорошо. Решение утверждаю. Начало отхода в квадрат… в 22–00! Связь держим по необходимости. Обязательный сеанс связи по прибытии подразделения в заданный квадрат. В случае возникновения внештатной ситуации – сигнал тревоги по связи «три тройки», передать по спутниковому каналу. При получении сигнала начнет действовать американская авиация. Порядок согласования взаимодействия определяется дополнительно. Вопросы?

– Никак нет, Сергей Леонидович!

– Удачи тебе, Саша!

Тимохин вернул трубку связисту и обратился к подполковнику Соловьеву:

– Наблюдателей с холма сняли?

– В 21–30.

– Хорошо! Группе через три минуты, в 21–56, построение у западного подъема из оврага.

В назначенное время все бойцы усиленной группы специального назначения «Орион», командир и бортинженер сбитого талибами «Ил-76», а также американский сержант Луиза Крофт выстроились у склона оврага. Тимохин осмотрел бойцов.

– В 22–00 начинаем марш в квадрат…. Основная группа идет в следующем порядке: передовой дозор – подполковник Соловьев, капитаны Круглов и Титов, тыловое замыкание – капитан Бурмистров, прапорщики Богун и Шматко. Удаление между дозором, тыловым замыканием и основной группой – расстояние взаимной видимости, но не далее ста метров. На плато фланговые дозоры не выставляем. Связь держим по необходимости. В случае обнаружения противника действуем по моей команде. Открытие огня также только по моей личной команде, за исключением прямого внезапного контакта с талибами. При контакте работаем по обстановке. Вопросы ко мне есть? Вопросов нет! – Тимохин кивнул Соловьеву: – Выводи, Леша, группу к роще!

– Есть!

Александр подошел к подгруппе Шепеля:

– Вам идти маршрутом, известным командиру подгруппы. В случае возникновения внештатной ситуации в ходе марша по плато подгруппе в бой не вступать, принять все меры маскировки и укрыться, используя естественный рельеф местности. Задача офицеров подгруппы одна – обеспечение безопасности сержанта Крофт! Ответственность за выполнение поставленной задачи – персонально на майоре Шепеле. У вас вопросы ко мне есть?

Шепель, естественно, не смог смолчать:

– Есть вопросы, командир!

– Иначе и не могло быть… Давай, Миша, свои вопросы, только быстро, выходить пора!

– Первый вопрос: если подгруппа на марше войдет в контакт с противником, ей также не принимать бой? Залечь, замаскироваться и ждать, пока «духи» не постреляют нас, как безмозглых куропаток?

– На безмозглые вопросы не отвечаю. Что еще?

– На этот раз вполне серьезно! Имея возможность поддержать группу в случае острой необходимости, нам оставаться в стороне или действовать по обстановке?

– В случае возникновения данной ситуации действия подгруппы по моей команде! И помните: наша задача – обеспечение безопасности госпожи Крофт и доставка ее на базу в Хуми. Вместе с группой или без «Ориона». Это понятно, Шепель?

– Так точно!

– Начинай выдвижение на плато.

Ровно в 22–00 подразделение специального назначения «Орион» начало ночной марш к горному массиву, к границе между Пакистаном и Афганистаном. Подполковник Соловьев повел основную группу к роще, майор Шепель вывел свою подгруппу непосредственно на плато. Там он отдал команду:

– Ким – вперед, Дрозд – в тыл, мы с Луизой посредине. Движение по карте.

Офицеры заняли свои места в боевом порядке подгруппы.

Шепель взглянул на Крофт:

– Прекрасная ночь, Лу, не правда ли? А небо? Все в звездах. Многие из них срываются с орбит и уходят в вечность. Загадывай желание.

– У меня одно желание – быстрее добраться до базы.

– Это понятно. Оттуда домой, в Штаты… Забыть эту чертову войну и начать жизнь с чистого листа.

– Нет, Майкл, я буду просить генерала Вайринка, чтобы он оставил меня в отряде.

– Зачем? – удивился Шепель. – Ты мало пережила за последние дни? Еще большего экстрима желаешь?

– Я приняла решение остаться в отряде, и оно не обсуждается.

– Ты действительно странная женщина…

«Орион» двинулся вперед. Выдерживая среднюю скорость в три с половиной километра в час, с привалами после каждых пяти километров, и основная группа, и подгруппа майора Шепеля должны были пройти двадцать пять километров по плато за восемь часов – естественно, при отсутствии внештатных ситуаций. Задача вполне выполнимая не только для спецназовцев, которые преодолели бы данный маршрут и за пять часов, но также для не подготовленных к маршам пилотов «Ил-76». На каждом привале Шепель связывался с Тимохиным, докладывая о пройденном отрезке пути. Таким образом, «Орион» вышел в квадрат… в 6 часов 10 минут. Место длительной стоянки представляло собой небольшую рощу на пологом склоне предгорья, имеющую перед собой террасу, поросшую кустарником. Идеальное место для отдыха и, в случае необходимости, обороны от противника, что наступал бы с востока, но весьма неудобная позиция для отражения атак боевиков с запада. Впрочем, на западе находилась граница, и ждать нападения оттуда не приходилось. Для этого талибам нужно было обойти участок пологого хребта и выйти к пакистанскому погранпосту, оттуда подняться на вершину и только тогда развивать наступление по спуску. На все это требовались уйма времени и информация о точном месте расположения спецназовцев, которой у талибов быть не могло. Да и решения на проведение мероприятий по выставлению заслонов, на которое требовалось большое количество боевиков, имеющих опыт ведения боевых действий в горах, руководство талибов могло принять только после тщательной экспертизы на месте падения сбитого ими «Ил-76». По всем раскладам получалось, что даже при получении данных об отходе спецназовцев, разгромивших базу Чаранди и уничтоживших Темирзая, талибы будут в состоянии предпринять что-либо не ранее завтрашнего дня, возможно утра. А к утру одиннадцатого числа группа Тимохина в полном составе уже должна выйти на плато у рощи, в двадцати километрах от афганского селения Пангур, где спецов будет ждать вертолет «Ми-8» майора Родионова.

Рассредоточив людей на отдых, Тимохин связался по радиостанции малого радиуса действия с майором Шепелем:

– Гость! Я – Орион!

– Гость на связи, слушаю тебя.

– Где находишься?

– В километре от вас, там, где по карте закончился маршрут моей подгруппы.

– И как место?

– Нормально. Устроились у невысокого утеса, в ложбинке. Сверху нас не видно, с флангов – только вблизи, метров с двадцати, а спуск и плато перед нами как на ладони. Выставил дозорный пост.

– Как Крофт?

– В порядке. Держится молодцом, практически ни в чем нам не уступает. Подготовка у нее, скажу, превосходная.

– Это радует. Оставь за себя кого-нибудь из офицеров и следуй ко мне для уточнения дальнейшей задачи и отработки маршрутов выхода подразделения к ущельям!

Отключив рацию «Блик», Тимохин приказал связисту Самойлову обеспечить связь с Москвой. Спустя минуту тот передал командиру группы трубку спутниковой станции «Орбита»:

– Генерал-лейтенант Феофанов на связи!

Тимохин кивнул, поднес трубку к уху:

– Утро доброе, Сергей Леонидович!

– Здравствуй, Саша. По голосу слышу, у вас все идет по плану?

– Так точно! В 6-10, совершив двадцатипятикилометровый марш по плато, группа «Орион» и подгруппа Шепеля вышли в заданный квадрат. Плато прошли без проблем. В настоящий момент бойцы рассредоточены на отдых с выставлением постов наблюдения.

– Понятно! Как чувствует себя госпожа Крофт?

– По докладу майора Шепеля, превосходно. У вас, Сергей Леонидович, нет данных по работе «духов» на месте крушения «Ил-76»?

– Есть кое-что, космическая разведка сбросила немного информации. Талибы вышли к обломкам самолета около 4 утра и с ходу начали разбирать останки, наверняка пытаясь вытащить фрагменты человеческих тел. В 6-00 по местному времени разведка сообщила мне о прибытии на место катастрофы еще одной группы талибов на вертолете. Скорее всего, это эксперты. По мнению специалистов, их работа может занять от суток до нескольких недель.

– Значит, время у нас более чем достаточно.

– Пока – да, а как будет в дальнейшем складываться обстановка, не известно никому.

– Прорвемся в любом случае.

– Лучше, если операция завершится тихо.

– Кто бы спорил. Но если надо…

– Знаю, Саша, – прервал генерал командира «Ориона», – если надо, вы сделаете невозможное. Хорошо, что для этого пока нет ни малейших причин… Следующий сеанс связи после начала второго этапа марша. С маршрутами когда определяться будешь?

– Я уже вызвал Шепеля.

– Вопросы ко мне есть, Саша?

– Никак нет, Сергей Леонидович!

– До связи!

Тимохин вернул трубку связисту:

– Отдыхай пока, Сережа, будешь нужен, разбужу.

В этот момент подошел Шепель:

– Неплохо устроились, командир. Одно хреново: днем отдыхать – только мучиться.

– Как будто для тебя это внове.

– Не внове, а привыкнуть не могу… Ладно, что у нас за дела? Маршруты на следующий этап марша?

– Да. Присаживайся рядом.

Шепель сел на траву, Тимохин выложил карту.

– До входа в Тальдакское ущелье пятнадцать километров, и все время на подъем, но под надежным прикрытием крон деревьев. Часов за пять дойдем, а вот дальше надо решить, по какому ущелью ты поведешь свою подгруппу: по северному от Тальдака или по южному?

– По северному, к нему выходить удобнее. Пойдем по прямой и окажемся в безымянном ущелье. А что касается того, где удобнее и легче идти, то не думаю, что эти два ущелья чем-то особо отличаются друг от друга – как, впрочем, и от Тальдака; кроме, естественно, того момента, что в Тальдакском ущелье находится погранпост. Может, и основной группе не входить в Тальдак, а пойти южнее? Не прыгать через перевал, чтобы обойти пост?

– Нам неизвестно, что представляют собой северное и южное ущелья, по Тальдаку же ты уже проходил. Не исключено, что и твою подгруппу после постов придется перебрасывать туда.

– Честно говоря, Саня, я вообще не понимаю, зачем из «Ориона» выделили мою подгруппу. Ну, на плато это было еще как-то объяснимо. Но в горах или на территории Афгана… Или у тебя есть какая-то информация по движению «духов»?

– Только то, что их эксперты в 6 утра прибыли в район крушения «Ил-76» и начали работу.

– Вот видишь, пока эксперты талибов разберутся, что к чему, или не разберутся и подтвердят гибель неизвестной группы, атаковавшей Дерхан и освободившей Крофт, мы выйдем на плато, в район плановой эвакуации. Так чего усложнять себе жизнь? Давай снова объединим группу и единым подразделением пойдем до Тальдака и далее по ущелью.

Тимохин отрицательно покачал головой:

– Нет, Миша! Твоя подгруппа пойдет отдельно. Это приказ.

– А если мы внезапно наткнемся на отряд «духов»? Скажем, при подъеме на хребет? Пока вы подойдете, талибы из нас отбивные сделают.

– Так на то у тебя всего три человека, чтобы избежать встречи с «духами». Это не отряд с пилотами укрыть. Вам же достаточно юркнуть в кусты и затаиться, сообщив об опасности. Ну, а если придется принимать встречный бой с крупными силами противника, то одинаково хреново придется всем – и основной группе, и тебе.

– Ладно, ты командир, тебе принимать решение.

– Поведешь подгруппу по северному безымянному ущелью. Отойдем от погранпоста километров на десять, запрошу у Феофанова разрешения на соединение группы.

– Выход, как и в овраге, в 22–00?

– Пойдем раньше, в 19–00. Тогда выйдем к ущельям в полночь. Плюс часов шесть-семь на проход ущелий и выход на плато к 7 утра. Самое время для спокойной эвакуации.

– Понял! Начало движения в 19–00.

– Значит, Крофт в порядке?

– В полном!

– Скоро, если все сложится удачно, улетит в свои Штаты и начнет новую жизнь…

– А вот тут, Саня, ты не угадал. Луиза намерена просить Вайринка оставить ее в Афгане, более того, включить в состав отряда «Марса»!

– Что это с ней случилось? – удивился Тимохин. – За каким чертом ей оставаться на войне?

– Ты сам у нее спроси. Я пытался отговорить, а она мне: таково мое решение, и оно, видите ли, не обсуждается…

– Даже так? Ну, тут госпожа Крофт ошибается. Ее решение – всего лишь желание. Я лично не вижу, чем Луиза была бы полезна в отряде.

– А я бы взял ее. Хотя бы для разнообразия. Тем более что в уровне подготовки Крофт ни в чем не уступает любому из нас.

– Ну, это ты преувеличил…

– Ничуть! Характер у нее крепкий.

– Но нет опыта.

– Много ли его было у парней Дака? Опыт – дело наживное. И на войне его приобретаешь значительно быстрее, чем в мирной жизни.

– Ладно, пусть с ней разбирается Вайринк. Наша задача – доставить госпожу Крофт на американскую базу США в Хуми, и мы это сделаем. Но сразу говорю: я, как командир отряда, буду против включения ее в состав спецподразделения.

– Я всегда говорил: злой ты, Саня… Ладно, решайте, как хотите. С Феофановым, Вайринком, командующим сил по поддержанию мира в Афганистане, хоть с Обамой – мне до фени, по большому счету!

– Ближайшая задача ясна?

– Ясна.

– Отдыхай.

Шепель ушел к месту привала подчиненной ему группы. Прилег отдохнуть и полковник Тимохин. В лесном массиве, густо покрывавшем предгорье, наступила тишина. Листва деревьев и кустарников создавала тень от нещадно палившего солнца, но это практически не влияло на зной, словно спеленавший лес. Даже птицы пролетали редко. Днем здешняя жизнь замирала, пробуждаясь лишь после заката солнца, когда горная прохлада заставляла зной отступить на плато. Сейчас же было жарко, душно. И это утром. Ближе к полудню станет еще хуже. Но погоду не выбирают. И спецы, рассредоточившись на небольшом пятачке, заставляли себя уснуть. Кое-кто применял специальный препарат, кое-кто засыпал сам. И только наблюдатели на постах, не обращая внимания на погоду, внимательно отслеживали обстановку на подходах к лесному массиву.

Медленно потекло время. Время вынужденного ожидания…


Глава десятая

В 19–00 10 августа по команде командира «Ориона» основная группа и подгруппа Шепеля начали выдвижение к ущельям. Им предстояло пройти пятнадцать километров подъема в условиях лесного массива. В связи с этим Тимохин приказал основной группе выставить дополнительные фланговые дозоры на расстоянии взаимной видимости. Подразделению Александра идти было легче – оно использовало уже проверенный маршрут, по которому к Дерхану выходила подгруппа Шепеля. Михаилу же пришлось прокладывать новый путь. Но бойцы спецназа, а с ними и пилоты «Ил-76», и Луиза Крофт справились с задачей. Группа Тимохина и подгруппа Шепеля вышли на рубеж, определенный как проход в ущелья, в 23–40, о чем Михаил тут же доложил командиру группы. Тимохин объявил всем привал на час и подозвал к себе связиста:

– Связь с Москвой, Сережа!

– Есть, товарищ полковник.

Он набрал номер на трубке спутниковой станции и передал ее Тимохину.

– Да, Саша! – ответил Феофанов.

– Примите доклад! В 23–40 группа «Орион» в полном составе, а также лица, находящиеся в составе боевого подразделения, по двум маршрутам благополучно вышли ко входам в Тальдакское и безымянное ущелья. После часового привала в 1-00 основная группа начнет сближение с пакистанским погранпостом, обходя его по перевалу, и будет продвигаться дальше в район эвакуации. Подгруппа Шепеля будет продолжать марш по северному безымянному ущелью. Ориентировочное время прибытия группы в район эвакуации – 6-00 по местному времени.

– Понял тебя, Саша! К 6-00 в район эвакуации подойдет и «вертушка» Родионова. Обозначь место посадки сигнальными огнями.

– Сделаем! Что по работе экспертов талибов?

– Они вылетели из района крушения «Ил-76» в 19 часов. Ну, а к каким выводам пришла комиссия, мне, увы, неизвестно. Но судя по тому, что талибы до сих пор никакой активности не проявляют, руководство мятежников либо удовлетворилось заключением экспертов, либо, поняв, что его обманули, но уже не имея возможности перехватить группу, отработавшую Дерхан, сделало вид, что выводы экспертов их вполне устроили.

– Понятно! Еще вопрос. Точнее, предложение.

– Слушаю!

– Считаю нецелесообразным совершение марша подгруппой Шепеля до района эвакуации в автономном режиме.

– И что предлагаешь?

– Отойдя от погранпоста, вернуть подгруппу в состав «Ориона».

– Хорошо! – согласился Феофанов. – Предложение принимается. Но воссоединить группу ты должен только при условии отсутствия малейшего риска при переходе подгруппой Шепеля через Тальдакский перевал.

– Само собой, Сергей Леонидович!

– Что еще?

– У меня пока все.

– Вам предстоит самый сложный и ответственный этап операции: выход в район эвакуации. Поэтому прошу и требую при совершении марша по Тальдакскому и безымянному ущельям всем бойцам соблюдать повышенные меры безопасности. Особенно это касается обхода пакистанского погранпоста.

– Конечно, Сергей Леонидович!

– Я свяжусь с космической разведкой, попрошу по возможности посмотреть со спутников за районом продвижения группы. О результатах сообщу.

– Понял! Разведка не помешает.

Передав трубку спутниковой станции старшему лейтенанту Самойлову, Тимохин вызвал на связь Шепеля.

– У меня на карте не оказалось отметок, где твоя подгруппа обходила посты.

– Странно… Я вроде ставил их.

– «Вроде» не в счет. Объясни, где находятся удобные места для подъема на перевал и обратный спуск.

– Значит так, Орион! Смотри карту. Пройдешь по ущелью метров восемьсот до гряды, что режет Тальдак до середины дна. От нее вверх ведет тропа. Внешне она незаметна. Обрати внимание на свисающее со склона дерево и высокий куст у подножия. От куста и начинается тропа, а идти надо к дереву. Впрочем, уже за кустом ты увидишь тропу.

– Что это за тропа?

– Звериная, еле заметная. Мы по ней спускались, а значит, вы подниметесь на перевал без проблем, так как спуск сложнее подъема. Далее уходите в безымянное ущелье. Там встретимся, и я объясню, где группе удобнее будет вернуться в Тальдакское ущелье. По вершине идти не пытайтесь: как раз над постом она сужается до полуметра, и любое движение наверху даже самой темной ночью не останется незамеченным внизу.

– Я понял! Как у тебя дела?

– Нормалек! Готовы к продолжению марша.

– Жди команды!

– Жду! Отбой!

Шепель отключил станцию. Посмотрел на бойцов своей подгруппы, спросил у Крофт:

– Как чувствуешь себя, Лу?

– Тебе еще не надоело постоянно интересоваться моим самочувствием?

– Нет, господин сержант, не надоело, потому как это моя обязанность.

– Я чувствую себя превосходно.

Шепель кивнул, расстелил на траве карту:

– Внимание всем!

Офицеры и Луиза склонились над картой. Михаил указал на окончание линии, обозначавшей маршрут первого этапа марша.

– Мы сейчас находимся здесь. Прямо перед нами – вход в безымянное ущелье. По нему мы и пойдем дальше. Что представляет собой ущелье, можно судить только по тому участку, где мы обходили пост, выдвигаясь к Дерхану. Что за дно до этого участка и после него, неизвестно. Но, возможно, оно и дальше такое же. По крайней мере, надеюсь на это. В ущелье нам растягиваться нельзя, а посему впереди пойдет капитан Ким, следом я, Крофт и Дрозденко. Дрозд отвечает за тыл. В случае обнаружения противника пытаемся укрыться. Не получится – принимаем бой.

– Я прошу и мне дать оружие, – выступила Крофт.

Шепель взглянул на нее, отрицательно покачал головой:

– Нет, Лу! Ты, конечно, подготовлена к ведению боевых действий, но участвовать в них не будешь. Твоя задача, если мы нарвемся на «духов», – получше спрятаться, используя естественный рельеф местности. Спрятаться и сидеть в укрытии мышью, что бы ни происходило рядом. И никаких возражений! Это приказ!

– О’кей, – вздохнула Крофт, – я всего лишь мышь.

– Извини, Лу, но мы не можем рисковать тобой. После того что сделано в Дерхане, после марша по плато, горной «зеленке» – и вдруг потерять тебя? Это для нас непозволительная роскошь, так что давай без обид.

– О’кей, – вновь проговорила Крофт.

Шепель посмотрел на боевых товарищей.

– Вам все понятно?

– Нам понятно все, – ответил капитан Дрозденко, не отрываясь от проверки автомата.

– Вот и отлично. Не исключено, что нам недолго перемещаться по безымянному ущелью. Возможно, после прохождения границы мы вернемся в состав общей группы. А сейчас – отдыхать.

* * *

Феофанов вызвал Тимохина на связь в 0-40.

– Да, Сергей Леонидович!

– Космическая разведка до 4-00 ничем не может нам помочь. Сейчас и до указанного времени спутники не смогут контролировать территорию вашего местонахождения.

– Понятно! Что ж, не могут, значит, не могут. Обойдемся и без их разведданных.

– Ты поаккуратней там при обходе погранпоста.

– Конечно, товарищ генерал. Да не волнуйтесь вы так, все будет нормально. Главное, нас не преследуют «духи» Омара. Значит, и впереди их заслонов ждать не приходится, а обойти пост не проблема. Тем более пройти тридцать верст по ущелью.

– То, что ты спокоен, это хорошо. И все же будь предельно осторожен.

– У вас плохое настроение, Сергей Леонидович? Отдохнули бы… Мы начнем движение по плану в 1-00, к 6 утра выйдем в район эвакуации. Пять часов вы можете спать смело. Ну, а если что произойдет, то не сомневайтесь, я разбужу вас.

– Какой, к черту, отдых, Саша? Меня каждый час запрашивают из администрации, как проходит операция. Тут захочешь – не заснешь…

– Да, вам не позавидуешь. Нам проще, мы в работе. У вас же в Москве одна сплошная нервотрепка…

– Ты прав. Я предпочел бы находиться в составе группы, нежели ожидать в кабинете резиденции.

– Понимаю вас… Однако мне пора строить личный состав.

– Удачи тебе, Саша!

Отключив связь, Тимохин отдал приказ на построение.

* * *

В 1-00 основная боевая группа и подгруппа майора Шепеля одновременно по двум ущельям начали третий, заключительный этап марша.

Подойдя к зоне ответственности пакистанского пограничного поста, «Орион» поднялся на хребет Тальдакского перевала и спустился в безымянное ущелье, где бойцы основной группы встретились с подгруппой Шепеля. К Тимохину подошел Михаил:

– Ну, как тропа?

– Здесь все нормально, прошли без проблем. Где место возвращения в Тальдак?

– Пройдем вместе с километр, и за изгибом ущелья под прикрытием утеса с противоположной стороны можно будет перемахнуть через перевал обратно. Там придется спускаться по трещине. Не совсем удобно, но другого варианта нет. Мы, выходя сюда, долго искали подъем и только по трещине смогли подняться.

– Понятно.

– Моя группа уйдет в Тальдак вместе со всеми?

– Нет, Миша, чуть позже.

– Что значит чуть позже?

– А то, что на вершине у меня вдруг родилось предчувствие опасности. Ты знаешь, интуиция еще ни разу меня не подводила.

– Ну, это утверждение спорное… Да и откуда вне зоны поста в Тальдаке группе может угрожать опасность? До района эвакуации тридцать верст, до ближайшего селения Пангур по плато – все пятьдесят. Преследования за нами нет. Откуда может исходить опасность?

Тимохин сплюнул на камни:

– Не знаю, Миша, не знаю! Но опасность где-то рядом.

– И где, хоть приблизительно, ты планируешь переброску моей группы в Тальдак?

Тимохин открыл карту.

– Вот здесь. – Он указал на участок ущелья, где оно расширялось.

– Знаю это место, – кивнул Шепель. – Склоны со стороны Тальдакского ущелья там пологие, а вот какими они будут в безымянном, неизвестно. Возможно, там мы не сможем подняться на хребет перевала.

– Найдешь тропку.

– Ладно, у расширения – значит, у расширения. Это выходит, нам еще три с лишним километра по этому ущелью топать?

– А чем оно тебе не нравится?

– С группой идти веселее.

– Веселиться в Хуми будем.

– Ага! Как же… После того как однажды повеселились в баре американской базы, ты никому из модуля и носа на улицу казать не дашь.

– Посмотрим… Для начала надо попасть к Хуми.

– Куда ж мы денемся? Попадем!

Отдохнув, бойцы единым подразделением прошли километр.

– Здесь поднимайтесь, – указал на склон Шепель. – И выйдете на площадку хребта прямо к утесу. За ним – трещина… Ну, давай, командир, веди ребят на перевал. Если что, вызывай, помогу.

– Ты думай о Крофт, Миша!

– А чего о ней думать? Вон она, спокойна, сосредоточена; внешне и не скажешь, что марш дается ей нелегко. Часто женщины крепче мужиков бывают. Это как раз о ней!

– Связь держим по-прежнему, по необходимости. Отдохнете минут двадцать и после моей команды двигаетесь дальше, пока по второстепенному маршруту.

– Понял!

Тимохин увел основную группу на перевал. Шепель, Ким, Дрозденко и Крофт отдыхали до 1-40. Именно в это время Михаила вызвал на связь командир группы спецназа:

– Гость, это Орион!

– На связи, – ответил Шепель.

– Мы в Тальдаке, продолжение марша через пять минут.

– У вас там все нормально?

– Вроде тихо, но ты знаешь, как бывает обманчива тишина.

– Знаю… Понял тебя, через пять минут возобновление марша.

Отключив радиостанцию, Шепель обратился к своим подчиненным:

– Ким, давай вперед на удалении в сто метров. У поворота притормози.

– Есть, командир.

Улыбнувшись, капитан поднялся и, поправив автомат, пошел по ущелью, прижимаясь к южному склону. В 1-45 за ним двинулись Шепель, Дрозденко и Крофт. Одновременно продолжила движение и основная группа «Ориона».

Интуиция не подвела Тимохина и на этот раз. Спокойно «Орион» прошел лишь около двух километров. Командир группы уже извлек из кармана бронекостюма радиостанцию «Блик», как тишину ущелья впереди внезапно разорвали автоматные очереди. Взвизгнули пули, что означало: огонь открыл не только передовой дозор, но и неизвестный противник. Александр тут же подал сигнал рукой, и бойцы спецназа рассредоточились за укрытиями, готовые вступить в бой.

Тимохин вызвал на связь старшего передового дозора, своего заместителя подполковника Соловьева. Сквозь грохот автоматных очередей услышал:

– Второй на связи!

– Что произошло?

– Встретили неизвестного противника. Пять человек. Успели первыми открыть по ним огонь; двоих уничтожили, трое продолжают вести огонь.

– Что за противник?

– А хрен его знает! Одеты вроде в традиционную афганскую одежду, рассмотреть как следует не удалось. Стреляют плотно, но непрофессионально. Бьют длинными очередями из автоматов.

– Если это передовой дозор отряда талибов, то скоро должны проявить себя и основные силы… Так, Второй, по одному, прикрывая друг друга, отойдите назад метров на пятьдесят, вытягивая на себя «духов».

– Понял, выполняю!

Тимохин повернулся к бойцам группы и крикнул снайперам:

– Чернов, Бирюков – на левый склон, Богун, Шматко – на правый, Санеев – к Бурмистрову! Быстро и скрытно, используя кусты. Там выбрать позиции и приготовиться к стрельбе. Огонь по моей команде. Пошли, ребята!

Снайперы, пригнувшись, прикрываясь валунами, кустами, канавами, рванулись к склонам. Боевики неизвестного отряда огня по ним не открыли. Впрочем, прицелиться им не давали спецы передового дозора, умело обстреливая занятые ими позиции. Применив гранаты, дозор отошел под прикрытием к рубежу, обозначенному Тимохиным. Александр тем временем окликнул капитанов Дмитриева и Лушина, вооруженных, кроме автоматов, пулеметами «ПК».

– Вам занять позиции слева, справа от меня. Огонь по команде.

Офицеры упали в канавы недалеко от командира группы.

Тимохина вызвал на связь капитан Бурмистров, старший подгруппы тылового прикрытия:

– Первый, это Девятый!

– На связи! Наш передовой дозор нарвался на «духов» – скорее всего, передовой дозор идущего в Пакистан отряда талибов.

– Понял! Что делать нам?

– Прикрывать тыл.

– Сзади никого, командир.

– Это радует… Задача ясна?

– Так точно!

– Выполняй!

Тут же на связь вышел Соловьев:

– Первый! Из-за левой скалы в ущелье высыпала группа «духов», рыл в пятнадцать. Она залегла за грядой.

– Вижу! Плохо… Отведи дозор к южному склону, там занять позиции в кустах и на склоне ниже позиций снайперов. Отход прикрой дымовой гранатой. С новых позиций огня без команды не открывать! Как понял?

– Понял тебя, Первый. Выполняю!

Александр повернулся к Дмитриеву:

– Как только к склону отойдет дозор, ударь-ка, Паша, по гряде! Но бей короткими очередями, экономя патроны.

– Понял! – И капитан Дмитриев припал к пулемету.

– А мне что делать? – крикнул Лушин.

– Ждать!

– Чего?

– Приказа!

Тимохин по связи вызвал одновременно всех бойцов группы:

– Внимание, «Орион»! Перед нами отряд «духов» численностью как минимум в двадцать человек. Атаковать их мы не можем, поэтому изображаем из себя небольшую группу, бойцов в пять. Прицельный огонь ведут капитан Дмитриев, майоры Макаров, Березин и прапорщик Санеев. Остальные молчат. Как поняли?

Офицеры группы доложили, что приказ понятен и принят к исполнению. К очередям пулемета прибавилась стрельба назначенных на имитацию офицеров.

Интенсивный огонь за перевалом услышали и майор Шепель с офицерами подгруппы, и Луиза Крофт.

– Господи! Что это? – воскликнула она.

– Мать твою! – выругался Шепель. – Черт бы побрал интуицию Тимохина… Что это, спрашиваешь, Лу? Стрельба означает то, что наши в Тальдаке нарвались на «духов». Вопрос, откуда те там взялись… Ответа на него у нас нет. Ким! – вызвал Михаил выдвинутого вперед капитана. – Что у нас впереди?

– Чисто. Метров на триста точно чисто, дальше не вижу.

– Примени «ночник»!

– А я чем пользуюсь? Дальше изгиб ущелья, а что за ним, не увидишь ни через какую оптику.

– Понятно. Оставайся на месте, мы к тебе!

– Может, останемся здесь? – предложил Дрозденко. – Чего вперед лезть, когда неизвестно, что за изгибом?

– А тут чего высиживать? Яйца? Переходим к Киму, рядом с ним валун большой, за ним на время укроемся. Вперед!

Из укрытия Михаил вызвал на связь Тимохина.

– Да, Гость? – ответил тот.

– Что у вас, Саня? – открытым текстом, включив на станции режим импульсной связи, спросил Шепель.

– У нас все как в сказке – чем дальше, тем страшней. Напоролись-таки на «духов», черт бы их побрал…

– И много их?

– Рыл двадцать, но что за поворотом, мне не видно.

– Слушай, Сань, давай я поднимусь на вершину! И посмотрю, что там, за вашим поворотом…

– А если и по безымянному ущелью идет отряд «духов»?

– Впереди у нас все чисто метров на триста. Если бы «духи» шли по двум или трем ущельям, в чем лично я не вижу никакой для них необходимости, то шли бы синхронно и уже объявились бы у нас. Но в «безымянке» противника нет. А тебе жизненно важно знать количественный состав противника. Обороняться долго мы не можем. Талибы часа через два подведут с тыла – и уже по нескольким направлениям – отряды из Пакистана, врубившись, на кого напоролись их собратья в Афгане. И тогда нам уже никакая штурмовая авиация не поможет. Она и сейчас при контакте сделать особо ничего не сможет, а позже – тем более. Нам прорываться к плато надо, Саня!

– Как будто я без тебя этого не понимаю…

– Так я выйду на перевал?

– Черт с тобой, выходи! Но так, чтобы видел пространство за поворотом.

– Ясный перец… До связи!

Шепель, отключив станцию, повернулся к товарищам:

– Ким, остаешься за старшего. Сидите здесь тихо, наблюдайте за ущельем. Я – на вершину перевала, посмотрю, что за отряд «духов» встретили наши ребята. Если и в безымянном ущелье объявятся талибы, то бейте их от изгиба, не подпуская к себе. Впрочем, я посмотрю и наше ущелье. Вопросы есть? Вопросов нет. Всем находиться на связи! Я пошел.

– Удачи тебе, Майк, – произнесла Крофт, – береги себя.

– Конечно, Лу! – улыбнулся Михаил. – Мы сюда не подыхать пришли. Прорвемся.

– Почему Тимохину не вызвать американскую авиацию?

– Потому что это бесполезно. Ребята в контакте с «духами», а те оторваться не дадут. Да и куда отрываться? К погранпосту? Откуда недолго ждать еще сотню-другую талибов Омара… Нет, Лу, все проблемы придется решать здесь, сейчас и быстро!

Шепель перебежал дно ущелья и начал подъем по склону.

Бандиты в Тальдаке тем временем осмелели, поведясь на обманный маневр Тимохина, создавший у талибов впечатление малочисленности противостоящего им противника. Но в атаку пока идти не решались, снизив при этом темп обстрела. Видимо, командир вражеского отряда либо связывался с командованием, если имел спутниковую станцию, либо обдумывал план уничтожения группы неизвестных бойцов.

Шепель же поднялся на вершину метрах в ста от места боестолкновения. И с хребта имел возможность видеть Тальдакское ущелье за поворотом. Оценив обстановку, он вызвал на связь Тимохина:

– Орион, ответь Гостю!.. Я наверху. Расклад такой. Непосредственно перед тобой восемнадцать рыл – трое впереди, пятнадцать за грядой. Последние скучены на небольшом пятачке. За поворотом еще восемь боевиков, один из них старший, спутниковой станции не наблюдаю, но по обычной старший переговаривается с одним из моджахедов группы, сосредоточенной за грядой. Видимо, ставит им задачу… Так! Это уже интересно.

– В чем дело?

– Ты, командир, выслал стрелков на вершины? – ответил встречным вопросом Шепель.

– На склоны.

– Поднимай их на хребет. От восьмерых, что укрыты за поворотом, двое «духов» полезли наверх, и у них гранатометы.

– Поднимаются по обоим склонам?

– Нет, только по не видимому тебе, южному. Я, конечно, могу их снять, но есть идея получше.

– Говори!

– Подними на южный склон пару стрелков, чтобы встретили «духов» на вершине, и на северную вершину пошли тоже пару-тройку человек, одного с пулеметом. Пусть выходят ко мне. Отсюда они легко накроют основную часть банды вместе с передовым дозором. А я вызову Дрозденко; мы с ним зайдем в тыл шестерым оставшимся в Тальдаке моджахедам и отработаем их. Только, Саня, поторопись! Все надо сделать минут за двадцать, пока гранатометчики не вышли на южную вершину. Это время основные силы «духов» будут бездействовать, ожидая, пока с вершин не ударят гранатометы. И это – время на подготовку нашего сюрприза. Двадцать минут, Саня, не более!

– Что в безымянном ущелье?

– Пусто. По крайней мере, где-то на километр, насколько я могу видеть ущелье через ночную оптику.

– Понял тебя, Миша. Работаем по твоему плану!

Шепель переключился на Дрозденко:

– Дрозд, давай-ка в темпе ко мне на перевал! По той же тропе на сто метров на запад. Будь внимателен, можешь встретиться с нашими. У тебя, Андрюша, пятнадцать минут. Киму оставаться с Крофт!

– Передал. Иду!

И Дрозденко бросился к склону перевала.

…Получив информацию от Шепеля, Тимохин вызвал на связь снайперов левого, южного, склона:

– Двенадцатый, Тринадцатый, как слышите?

– Слышу хорошо, командир! – ответил прапорщик Чернов.

– За поворотом на вершину поднимаются два «духа» с гранатометами. Ваша задача: выйти на хребет и уничтожить гранатометчиков до подхода их к рубежу ведения огня. Вопросы?

– Вопросов нет!

– На выход десять минут, на занятие позиций – еще пять. И это по максимуму! Вперед!.. – Командир «Ориона» повернулся к Лушину: – Андрей, быстро к снайперам правого склона и с ними по хребту до Шепеля! Он на месте поставит вам задачу. Поторопись, Андрюша, на выход не более двадцати минут. Как хотите, но в 2-45 вам быть у Шепеля. От этого, капитан, зависит, уйдем мы из Тальдака или навсегда останемся в этом дерьмовом ущелье!

– Все понял. Мы успеем!

– Вперед!

Лушин, подхватив пулемет и пригнувшись, метнулся к северному склону. По нему открыли огонь моджахеды передового дозора, но капитан бежал так быстро, что пули легли в недолет. Этому способствовал и обстрел позиций «духов» из «ПК» капитана Дмитриева. Как бы то ни было, а Лушин благополучно достиг кустов склона и начал подъем к позициям Богуна и Шматко.

В 2-40 на хребет нижнего, или южного, Тальдакского перевала вышли снайперы Чернов и Бирюков. Последний тут же вызвал на связь Тимохина:

– Первый, это Тринадцатый! Мы на вершине, заняли позиции. «Духов» не наблюдаем.

– Они скоро появятся. Открытие огня по моей команде.

– Принято!

В это же время на северный хребет поднялся майор Шепель. Спустя пять минут к нему подоспели Лушин и Богун со Шматко. Михаил подвел Лушина к краю вершины, откуда хорошо просматривались позиции моджахедов за грядой и те трое, что были выдвинуты вперед.

– Отсюда, Андрей, вы спокойно положите «духов». Всех восемнадцать. Укрыться от огня сверху им просто негде.

– Да, – согласился Лушин, – огневая точка у нас превосходная!

– Ну, командуй тут, а мы с Дрозденко двинем в тыл, чтобы достать талибов за поворотом.

Лушин подозвал к себе снайперов. Прапорщики без постановки задачи поняли, что им надо делать, и заняли позиции для прицельной стрельбы сверху.

Шепель же с Дрозденко прошли еще сто метров и залегли за поворотом Тальдакского ущелья. Прямо под ними находились главарь вражеского отряда и пятеро его охранников. В 2-48 Михаил доложил Тимохину о готовности к уничтожению банды талибов.

Практически одновременно с ним вышел на связь прапорщик Бирюков:

– Первый, это Тринадцатый! Цели видим. К отработке готовы.

– Внимание, Орион! – отдал приказ Тимохин. – По противнику огонь!

Чернов и Бирюков двумя выстрелами поразили свои цели и перевели огонь на основную часть отряда талибов, которую с противоположного хребта уже начали обстреливать Лушин, Богун и Шматко. Снайперы захватывали в прицел цели и мгновенно поражали их. Первыми же залпами они уничтожили половину основной части вражеского отряда, троих талибов передового дозора и шестерых из основной группы. Пятерых тремя очередями из ПК положил капитан Лушин. Четверо оставшихся в живых талибов рванули к кустам у подножия южного перевала, но в том направлении дорогу им преградил огонь подгруппы Соловьева.

Шепель с Дрозденко, разобрав моджахедов из группы главаря банды, ударили по ним из автоматов. Две короткие очереди – и четверо талибов оказались на камнях. Двоим же, в том числе полевому командиру, удалось отпрыгнуть к скалистому склону. Они, казалось, были обречены. Еще два выстрела – и все… Но моджахеды внезапно исчезли из поля зрения бойцов спецназа. Только что были у стены – и исчезли, словно сквозь землю провалились…

– Что за мать-перемать?! – воскликнул Шепель. – Куда «духи» делись? Дрозд, ты видел?

– Видел, как делись. Но не видел, куда…

Дрозденко, опустив автомат и подняв бинокль, внимательно осматривал участок склона, где так внезапно растворились «духи».

– Ну что, Андрюша?

– Вроде как у самого подножия то ли пещера в полметра высотой, то ли горизонтальная трещина… Сейчас поближе посмотрим.

Дрозденко приподнялся над валуном. Шепель, действуя чисто интуитивно, схватил товарища за ногу и сдернул с земляной глыбы.

– Куда, чудила?

И тут же снизу раздались две очереди; автоматные пули снесли верх валуна, осыпав спецназовцев песком, щебенкой и пылью.

– Цел? – крикнул Шепель другу.

– Да вроде не задело…

– Не задело, мать твою… Ты куда полез?!

– Так посмотреть хотел.

– Посмотрел?

– Спасибо тебе, Миш, я твой должник!

– Да на хрена мне долг твой нужен? Еще секунда – и выбросило бы тебя с простреленной башкой в ущелье…

– Вот и говорю – спасибо!.. А как ты «духов» без «ночника» увидел?

– Не видел я никого. Просто почуял, что те откроют стрельбу. А по кому им стрелять? Только по тебе, идиоту, высунувшему над валуном свою бестолковку.

– Ну, ты не очень-то…

– Ладно, проехали… Значит, что мы имеем? Двоих «духов» в пещере. И они, суки, если и не вызовут помощь, то пройти мимо спокойно не дадут… – Шепель вызвал по связи Тимохина: – Орион, это Гость! У нас небольшая проблема.

– Что за проблема?

– Двум «духам» удалось проскочить к подножию склона и укрыться в пещере.

– Так вот что означала стрельба по вашему склону… Плохо, Миша! Как же вы вдвоем не смогли сразу положить шестерых не ожидавших нападения «духов», да еще с верхней позиции?

– Да вот не получилось… Кто же знал, что там пещера рядом? Надо выкуривать талибов.

– Само собой. Каков у них сектор обстрела? Как близко можно подойти к ним с восточного фланга?

– Сектор не более сорока пяти градусов прямо перед собой. Значит, если идти по подножию южного склона, то сблизиться с их позицией можно метров на пятнадцать. А высунуться им не дадим мы.

– Я высылаю к пещере капитанов Круглова и Титова. Наводите их на цель.

– Принял! Пусть обозначат себя при подходе к повороту, а то на фоне склона две фигуры даже через «ночник» видно плохо.

– Обозначат фонарем. Три вспышки.

– Понял! Что у нас по остальным «духам»?

– Уже в гостях у Аллаха.

– В гостях – это хорошо… Работаем!

В 3-15 Шепель увидел тройной сигнал фонаря и вызвал на связь капитана Круглова:

– Восьмой! Я – Гость!

– Слышу тебя!

– До пещеры около тридцати метров. Сближайтесь с ней, прижимаясь к склону, особенно после прохождения изгиба поворота. Там склон обрывается скалистой стеной. По моей команде – стой! Ясно? Пошли, ребята!

Капитаны Круглов и Титов продолжили сближение с огневой точкой противника. Шепель приказал Дрозденко:

– Андрюша! Давай за валун, пещеру на прицел. Как подойдут наши, открываем по врагу слепой огонь, чтобы «духи» бороды свои из пещеры высунуть не смогли.

– Понял!

Офицеры подгруппы ликвидации, сблизившись с огневой точкой талибов до расстояния примерно метров в пятнадцать, приготовили к бою ручные гранаты. В этот момент раздалась команда Шепеля:

– Стой, Восьмой!

Спецназовцы остановились, присев на одно колено.

– Что дальше? – спросил Круглов.

– Пещеру видите?

– Лишь что-то черное внизу склона.

– Это и есть огневая точка противника.

– С нашей позиции забросать «духов» гранатами не сможем, надо подойти еще хотя бы метров на семь.

– Значит, так, «Восьмой»! Мы сверху открываем огонь, а вы в это время выходите на удобные позиции и забрасываете «духов» гранатами. После взрывов мы прекращаем огонь, вы обстреливаете пещеру из автоматов и вытаскиваете трупы «духов» в ущелье. Нам необходимо убедиться, что весь отряд талибов уничтожен.

– Я понял тебя, Гость! Мы готовы!

Отложив радиостанцию в сторону, Шепель отдал команду Дрозденко:

– Андрюша, по пещере, средними очередями, огонь!

Михаил и Андрей одновременно накрыли позицию талибов и дали возможность Круглову и Титову подойти к ней практически вплотную. В пещеру полетели две гранаты. Прогремели два слившихся в один взрыва. Шепель и Дрозденко прекратили огонь. Круглов с Титовым, напротив, выйдя на площадку перед пещерой, открыли стрельбу в облако дыма, валившего из естественного укрытия моджахедов. Обстреляв пещеру, спецназовцы отошли в сторону. Дождались, пока рассеялся дым, вновь подошли к склону, на минуту скрылись из вида Шепеля – и вытащили в ущелье два изуродованных взрывом трупа.

– У нас порядок, Гость! – вызвал Шепеля Круглов.

– Вижу. Оставайтесь у пещеры! – Михаил переключился на Тимохина: – Командир, это Гость! Проблема с «духами» в пещере снята. Восьмой и Десятый находятся у бывшей огневой точки противника.

– Что на западе Тальдакского ущелья?

– Насколько я вижу, все чисто!

– Поднимай наверх Кима с Крофт, и спускайтесь в Тальдак.

– Принял. До связи!.. – Шепель вызвал капитана Кима: – Второй! Давайте к нам наверх. – И обратился к Дрозденко: – Посмотри, где удобнее спуститься в Тальдак, а я прикрою на всякий случай подъем Кима и Крофт. Давай, Андрюша, в темпе! Грохот боя наверняка был слышен на погранпосту. И если не наши «духи», то пограничники точно уже сообщили о боестолкновении в Тальдаке своему командованию. А там найдется человек, который передаст информацию Омару.

– А толку-то? «Духам» нас уже не догнать.

– Из Пакистана – нет, а вот, скажем, выслать отряд из какого-нибудь афганского кишлака – вполне. И устроят нам «душки» встречу с салютом. Понял?

– Да чего уж не понять…

– Так что работай!

Дрозденко быстро нашел спуск. Шепель, подумав, вызвал на связь Тимохина:

– Как думаешь, стоит нам продолжать марш после боестолкновения с бандой талибов? Бой слышали пограничники, а значит, о нем узнает и Омар.

– Что предлагаешь?

– Провести эвакуацию из ущелья. Там, где Тальдак расширяется и где свободно сядет вертолет Родионова.

– Из ущелья, говоришь?

– Кто даст гарантию, что мы через десяток километров не налетим на другой отряд «духов»? И тогда все может закончиться не так, как здесь…

– На изменение общего плана эвакуации требуется санкция Феофанова.

– Ну, так вызови его… И еще: если шеф разрешит эвакуацию из ущелья, то выходить к широкому участку надо не снимая людей с хребтов. Поэтому прошу разрешения остаться на вершине. По крайней мере, пока ты не решишь вопросы с эвакуацией.

– Оставайся. И придержи при себе одного офицера. Второй вместе с Крофт пусть спускается в Тальдак. Надеюсь, с местом спуска ты определился?

– Так точно! С собой оставляю Кима, Крофт отправляю с Дрозденко.

– Давай!.. – Тимохин подозвал к себе связиста группы, приказал: – Сережа, связь с Феофановым! Срочно!

Вскоре старший лейтенант Самойлов передал трубку командиру «Ориона», доложив:

– Генерал на связи!

– Не спит…

– Да, не до сна ему!

Тимохин принял трубку:

– Сергей Леонидович?

– Да, Саша! Что-то случилось?

– В ходе марша по Тальдакскому ущелью в 2-25 по местному времени группа встретила отряд талибов общей численностью в двадцать шесть человек, вооруженных пулеметами, гранатометами и автоматами.

Голос Феофанова напрягся:

– Продолжай!

– Передовой дозор вступил в бой. Отвлекающим маневром нам удалось опередить противника и занять господствующие вершины обоих перевалов. В результате короткого боестолкновения банда полностью уничтожена. С нашей стороны потерь нет.

Начальник Главного управления по борьбе с терроризмом облегченно вздохнул:

– Ну, слава богу, на этот раз обошлось без потерь. Как понимаю, дальнейшее продвижение к плато рискованно?

– Так точно! Шум боя не могли не слышать с погранпоста. Следовательно, не исключено, что талибы предпримут попытку преследования «Ориона». И это вполне им под силу, если они используют технику или вертолеты. К тому же нам совершенно неизвестно, что за обстановка дальше по маршруту. Гарантии, что еще не нарвемся на «духов», нет. К плато могут выдвинуться боевики из кишлака Пангур и соседних с ним селений. А в том, что в населенных пунктах реально могут быть размещены отряды талибов, мы уже убеждались.

– Я понял тебя!.. – Феофанов принимал решения быстро. – Вертолет «Ми-8» и «Апачи» сопровождения вылетят к вам не ранее чем через двадцать минут, к ущелью смогут подойти где-то минут через сорок. Где планируешь посадку нашей «вертушки»?

Тимохин раскрыл карту:

– В квадрате…. Там ущелье расширяется, и Антон спокойно посадит вертолет. А площадку мы ему обозначим сигнальными огнями.

– Понял, квадрат… Когда группа сможет выйти к месту внеплановой эвакуации?

– Тоже где-то минут через сорок.

– Хорошо, изменение в плане утверждаю. Порядок и режим продвижения в указанный квадрат определишь сам по обстановке.

– Есть!

– Как Крофт?

– В порядке.

– А командир «Ил-76» и бортинженер корабля?

– Держатся.

– При подлете Родионов свяжется с тобой. К тому времени обеспечь площадку для посадки.

– Есть!

– До связи, Саша!

Тимохин выключил станцию, передал трубку связисту и по обычной рации малого радиуса действия вызвал на связь бойцов, находящихся на вершинах.

– Внимание Гостю, Второму, а также Двенадцатому и Тринадцатому. Немедленно начинайте выдвижение в квадрат… по вершине обоих перевалов. При невозможности движения по хребтам – доклад мне. Во время перемещения отслеживать обстановку на западе в Тальдаке и соседних ущельях. Вопросы? Вопросов нет! Подгруппам флангового прикрытия – вперед!

Майор Шепель и капитан Ким пошли по северному хребту, а прапорщики Богун и Шматко, подобрав гранатометы уничтоженных ими душманов, двинулись по южному перевалу. Остальная группа в прежнем боевом порядке, за исключением состава подгруппы тылового замыкания, в которую вошел прапорщик Санеев, продолжила марш по Тальдакскому ущелью.

Вскоре, из-за сужения перевала, в Тальдак пришлось спуститься Шепелю и Киму. Далее группа «Орион» продолжала двигаться без проблем и в 4-25 вышла в заданный район. Тимохин приказал бойцам передового дозора выставить посреди широкого и достаточно ровного участка ущелья сигнальные патроны красного огня. А в 4-28 над ущельем прошла двойка «Апачей». И тут же командира группы вызвал майор Родионов:

– Орион, это Свод! Как слышишь?

– Слышу! Приветствую тебя!

– Взаимно. Командир звена американских вертолетов сообщил о подготовленной площадке. Иду к вам. Буду минут через пять!

– Давай, Свод! Группа к эвакуации готова.

– До встречи!

В 4-33 «Ми-8» майора Родионова благополучно приземлился на дно Тальдакского ущелья. Не выключая двигателей, он принял на борт группу спецназа, пилотов сбитого «Ил-76» и главный объект боевой операции «Визит» – сержанта Крофт.

В 4-42 «Ми-8» взмыл над перевалами и в сопровождении вертолетов огневой поддержки ВВС США пошел на северо-запад.

Луиза Крофт сидела на скамейке российского вертолета рядом с майором Шепелем.

– Ну, вот и все, Лу! – подмигнул ей Михаил. – Как говорят итальянцы, финита ля комедиа.

– Да! И я свободна, благодаря всем вам… благодаря тебе, Майк!

– Ерунда! Что было, то прошло. Ты не изменила своего решения проситься в отряд?

– Нет.

– Упрямая ты…

– То странная, то упрямая… А я, Миша, обычная женщина, просто женщина.

– Да нет, Лу, ты необычная женщина. Если бы в свое время я не встретил свою супругу, то, клянусь, сейчас прямо здесь сделал бы тебе предложение.

– Благодарю. Но, скорее всего, ты получил бы отказ.

– Это еще почему? – искренне удивился Шепель.

– Потому что я любила, люблю и буду всегда любить только одного мужчину.

– Ясно, своего мужа…

– Да.

– Дело, конечно, хозяйское, но думаю, все в твоей жизни еще изменится.

– Желаю, чтобы в твоей ничего не менялось.

– Вот и поговорили… – Шепель посмотрел в иллюминатор. – Ни черта не видно, тьма кругом!

– Ничего! В Хуми будет и светло, и весело.

– Как прилетим, нажрусь!

– Зачем?

– А просто так. Устал я, Лу…

– Это пройдет.

– Пройдет?..

* * *

«Ми-8» приземлился в Хуми. Но отдохнуть на американской военной базе группе «Орион» было не суждено. По приказу генерала армии США Вайринка российское подразделение спецназа уже в 7-00 вылетело в Термез, оттуда в Самарканд и далее в Москву. Такого поспешного возвращения в группе не ожидал никто. Но на то у Вайринка и начальника ГУБТ Феофанова имелась веская причина: отряд «Марс» ждало новое задание. Реализация проекта «Эльба» продолжалась!


Оглавление

  • Глава первая
  • Глава вторая
  • Глава третья
  • Глава четвертая
  • Глава пятая
  • Глава шестая
  • Глава седьмая
  • Глава восьмая
  • Глава девятая
  • Глава десятая
  • X