Хлоя Нейл - Отмеченная полночь

Отмеченная полночь [Midnight Marked ru] 1333K, 313 с. (пер. Народный перевод) (Чикагские вампиры-12)   (скачать) - Хлоя Нейл

Хлоя Нейл
Отмеченная полночь

«Короли борются за империи, безумцы за овации».

— Джон Драйден


Глава 1
ОКО ДЬЯВОЛА

Конец апреля

Чикаго, штат Иллинойс


Я стояла на углу Кларк и Эддисон в джинсах и футболке «Кабс», мои длинные волосы, стянутые в конский хвост, торчали из коллекционной кепки «Кабс».

На первый взгляд я, вероятно, не сильно отличалась от тысячи людей вокруг меня. Но я была вампиром и попала под око дьявола. Посему на моей шее висел медальон Дома, Мастер вампиров стоял рядом со мной и в одном из моих сапог был припрятан кинжал.

Я таращилась на здание, взволнованная, как девчонка на своем первом бейсбольном матче. Знаменитая красная афиша светилась над голограммой Харри Карея[1], улыбающегося за толстыми черными очками, что проецировалась на тротуар.

Я была вампиром триста восемьдесят четыре дня. Этот день должен стать одним из лучших, потому что я была дома.

Впервые с тех пор, как стала вампиром, я была на «Ригли-Филд»[2].

— Тебе нужна минутка, Страж?

Я проигнорировала поддразнивающий тон мужчины, что стоял рядом со мной, четырехсотлетнего Мастера вампиров, который управлял Домом Кадогана в Чикаго и частью моего сердца, не посвященной восхитительным книгам и хорошей пицце.

Я повернулась, чтобы одарить его выразительным взглядом, ожидая увидеть на его лице насмешку. Но в этих глубоко посаженных зеленых глазах было что-то нежное. Любовь с оттенком веселья. Его волосы, густые и золотистые, как летний шелк, были стянуты на затылке, подчеркивая острые скулы и квадратный подбородок. И хотя он не был особым фанатом бейсбола, и даже при том, что мы жили на Южной Стороне Чикаго, на нем была винтажная футболка «Каббис», которая сидела на его поджаром теле как влитая. Этан Салливан не часто носит повседневную одежду, но носит он ее так же, как и свои сшитые на заказ тысячедолларовые костюмы.

— Я наслаждаюсь моментом, — ответила я с ухмылкой. — Хватит меня отвлекать.

— Упаси Господи мне это сделать, — понимающе произнес он, положив руку мне на спину.

— Ты не мог бы поискать палатку? Я умираю с голода.

На этот раз не я просила есть. Этой чести удостоилась моя лучшая подруга, новобрачная Мэллори Кармайкл Белл.

Я все еще привыкаю к смене фамилии.

Я оглянулась на нее, ее волосы были такими же ярко-голубыми, как эмблема «Кабс», ее миниатюрное тело было втиснуто в обтягивающие джинсы и облегающую красно-синюю футболку «Save Ferris»[3].

— Разве ты не съела в машине энергетический батончик?

— Съела, — ответила она, — но это единственное, что я съела за сегодня. Я полдня потратила на жалобы Ордену на их неспособность ведения записей, — проворчала она. — Короче, я умираю с голода.

Орден — это официальное, хоть и на удивление некомпетентное, сообщество американских колдунов. Это был не тот вид жалобы, какую ожидаешь услышать перед «Ригли-Филд», но это вовсе не было странно для нашей группы. Два вампира, два колдуна, и все четверо пытаются пригвоздить самого влиятельного по части финансов и политики магната города, который оказался еще и лидером преступной организации города. Нашим врагом был Эдриен Рид, а его группировка была известна как Круг. У него были сверхъестественные приспешники, включая собственного колдуна, который использовал свои впечатляющие способности, чтобы превратить вампира в Мастера, который, по убеждению Этана, уже давно был мертв.

— Давай обсудим детали подальше от толпы, — сказал колдун рядом с Мэллори. Ее муж, Катчер Белл, был высоким и мускулистым, с коротко остриженными волосами, зелеными глазами и пухлыми губами, которые в данный момент вытянулись в линию, пока он оглядывал толпу на наличие угроз.

Он был не единственным, кто оглядывался. Этан известил «Кабс», что мы будем присутствовать на игре, и учитывая надпись «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМ КАДОГАНА!» на афише, они решили этим не дичиться. Мы должны были проявлять благовоспитанность — и находиться в состоянии повышенной боевой готовности.

Вечер на бейсбольном стадионе — это идея Этана — несколько часов нормальной жизни за месяц, который включал в себя таинственного злодея из прошлого Этана и нового злодея, который считает, что может лгать, заниматься мошенничеством и безнаказанно воровать. Мы на время приструнили Рида, но он пообещал нам еще один раунд. Мы с нетерпением ждем сражения и твердо нацелены на то, что этот иннинг[4] будет последним.

Кроме того, через несколько дней у меня день рождения. Я официально достигну двадцати девяти, хотя я по-прежнему выгляжу на двадцать семь и три четверти и останусь такой до конца моей потенциально бессмертной жизни. Было время, когда я плохо воспринимала то, что Этан превратил меня в вампира — это было неизбежно из-за жестокого нападения другого вампира, а не по моему выбору — но я переборола эти заморочки.

Мое вампирское восприятие было острым. Я его активно фильтровала, потому что мы находились в окружении большого количества людей, но я все-таки слышала, как наши с Этаном имена шепчут люди вокруг нас, которые узнали нас по газетным статьям и интернет-сайтам. У Этана был его собственный фандом; ЭтанСалливанМойМастер.net действительно существовал. Учитывая электронные письма, которые Новопосвященный Координатор и личный секретарь, Элен, перехватывала на мое имя, не у него одного были фанаты. Лично мне все это казалось пугающим. Лестным, но пугающим.

Что касается реальных угроз, Этан приказал мне не храбриться, не накидываться ни на кого без крайней необходимости. А поскольку защищать его и Дом — моя святая обязанность как Стража, у нас, несомненно, были разные определения «крайней необходимости».

— Где будем есть? — спросила Мэллори, проходясь взглядом по ресторанам, расположенным вокруг стадиона. Окрестности всегда были переполнены в день игры, но недавняя реконструкция породила больше баров и пабов и привела больше людей.

— В каком-нибудь знакомом местечке, — ответил Этан, затем глянул на меня. — Если ты готова?

Я схватила Этана за запястье и проверила его блестящие стальные часы. Сегодняшняя игра была редким ночным матчем в «Ригли» при поддержке компании батареек, которая раздавала фонарики «Кабс».

— У нас есть полтора часа, — сказала я, когда Этан поправил часы. — И я собираюсь заполучить один из этих чертовых фонариков. — Поскольку бодрствовали мы только ночью и как правило участвовали в Миссиях По Спасению Вампиров И Людей В Чикаго, Даже Если Они Этого Не Ценят, фонарик непременно пригодится. А фонарик «Кабс»? Высший балл.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы достать тебе фонарик, — сказал Этан. — Мы идем в «Темпл Бар».

Я оживилась. «Темпл Бар» — официальный кабак Кадогана и находится он всего в паре кварталов от «Ригли». За последние несколько месяцев у меня не было возможности его посетить.

— Там есть еда? — спросил Катчер.

Этан понимающе улыбнулся.

— Они заказали пиццу на тот случай, если Мерит проголодается. Как я понимаю, сливочный сыр и двойной бекон в меню.

— Ты знаешь меня слишком хорошо, — произнесла я. Я реально хотела один из этих фонариков, но тем не менее я могла оценить по достоинству часок большущей пиццы с друзьями. Кроме того, сливочный сыр и двойной бекон были моими любимыми добавками — кулинарная смесь, которая может излечить большинство недугов, по крайней мере, на мой одурманенный беконом взгляд.

— Давайте пошевелимся, — сказала Мэллори. — Потому что не дай Бог Мерит не получит свой фонарик.

— Фонарики продаются везде, — пробормотал Катчер, когда Мэллори взяла его под руку, и мы перешли улицу и направились к бару.

— Ты не понимаешь, — промолвила она, поглаживая его по руке, затем посмотрела через плечо. — Мужья. Я права?

Боже, как же странно слышать от нее такое.

* * *

«Темпл Бар» был узким зданием, полным меди, дерева и сувениров «Кабс». Вдоль обшитых панелями стен располагались старинные вымпелы, футболки и игровые мячи, а сидения с трибун забрали из «Ригли» во время ремонта. Пространство заполняли барные столы и кожаные кабинки, а еще добавился бильярдный стол. Бар был битком набит вампирами в одежде «Кабс», их сверхъестественность выражалась гулом магии, что наэлектризовала воздух.

Шон, один из братьев вампиров, которые заправляли этим местом, позвонил в медный колокольчик, который висел за барной стойкой. Завсегдатаи повернули головы в сторону звука.

— Мастер в помещении! — весело крикнул Шон, указывая на Этана свободной рукой.

Бар взорвался криками и аплодисментами, когда вампиры повернулись на своих местах, вытянув шеи, чтобы взглянуть на своего Мастера. Я принимала как должное то, как часто я лицезрела Этана, будь то личным или профессиональным. Для других Послушников Кадогана находиться с ним в одном обществе было редкостью, подарком. Они заулыбались, когда мы вошли, их взгляды по-прежнему становились немного подозрительными, когда они замечали Мэллори. По большей части она искупила свою вину перед Домом после той волнующей истории, но у вампиров хорошая память.

Мы направились к столику на четверых. Брат Шона, Колин, обошел барную стойку, белое полотенце было переброшено через его плечо. Шон был младше брата, но оба выглядели так, словно сошли с ирландского туристического буклета: высокие и долговязые, с рыжими волосами, голубыми глазами и румяными лицами.

— Сеньор, — проговорил Колин, слегка поклонившись Этану, затем улыбнулся мне. — Как много прошло времени, — добавил он, игриво сжав мне плечо. — По какому случаю?

— Первая постклыкастая игра Мерит в «Ригли», — ответил Шон, раскладывая коробку пиццы, бумажные тарелки и салфетки в центре стола. Ароматы пряного соуса, жареного бекона и сыра наполнили воздух, а на коробке жирными красными буквами было напечатано одно из моих любимых названий — «У Сола». Не только мой любимый вид пиццы, но еще и из моей любимой пиццерии в Чикаго. Этан действительно постарался на славу.

«Спасибо тебе, — мысленно произнесла я, активировав телепатическую связь между нами. — Я оценила усилия».

«Ты оценишь их еще больше чуть позднее», — ответил он с лукавством в глазах, которое обещало, что грядет что-то восхитительное — даже если «Кабс» не вырвут победу.

— Ну и ну, — проговорил Колин, глядя на меня. — Это стоит напитка за счет заведения. Ты ведь у нас пьешь джин с тоником, верно?

— Да, — согласилась я. — И это звучит здорово.

— Ладно, — произнес он и посмотрел на Этана. — Сир?

Этан получил повышение, по крайней мере в титуле, когда стал членом Ассамблеи Американских Вампиров, недавно учрежденной организации, призванной передать американским вампирами контроль над их будущим. До сих пор она не создавала проблем, что стало хорошим изменением после их предшественника.

— Я буду то же, что и она.

— Я знала, что в конечном счете ты станешь доверять моему мнению.

Катчер фыркнул.

— Во всяком случае относительно сочетания пищи.

— Послушник берет то, что может получить, — сказал Колин, подмигнув. Он принял заказы у Катчера и Мэллори, оставив нас с пиццей. Мы обменялись проницательными взглядами, ожидая, пока кто-нибудь сделает первый шаг в сторону куска.

— Ну, я не стану ждать, пока вы, народ, сыграете в сверхъестественные камень-ножницы-бумага, — проговорила Мэллори, повернув коробку так, что та открылась перед ней, и утащила кусок на тарелку.

— И как бы это называлось? — поинтересовался Этан.

Она помолчала, вдумчиво прожевывая, затем подняла два пальца буквой «V», согнула их в так называемые клешни и завертела ими так, словно окропляла нас заклинанием.

— Вампир-оборотень-колдун, — ответила она. — Можешь называть это «ВОК».

— Думаю, ты только что придумала мем[5], — впечатленно сказала я.

— Понятное дело. Я же офигенная. Передай мне сыр.

* * *

Мы почти прикончили пиццу, когда Катчер махнул рукой в сторону бильярдного стола.

— Играешь? — спросил он Этана.

— Время от времени.

— Сыграем партейку?

Этан поглядел на меня, приподняв брови.

Я посмотрела на часы. Мы поели быстро, и у нас еще оставалось время до начала игры. Я бы с удовольствием попала на стадион пораньше, посмотрела, как разминаются игроки и входят гуськом болельщики, пытаясь удержать хот-доги по-чикагски, телефоны и пиво, пока перемещаются. Но когда Этан с тоской поглядел на безупречное зеленое сукно стола и фигурные ножки в стиле барокко, я поняла, что застряла.

— Дерзай, — сказала я, затем склонила голову. — Хотя я не знала, что ты играешь.

— Я не профессионал, — произнес он, немного возмутившись. — Но я играют так же, как и руковожу.

Неуверенность не была чертой, знакомой Этану.

— В таком случае, повеселись.

— Думаешь, он собирается вышколить Катчера? — спросила Мэллори, когда они пробились сквозь толпу к бильярдному столу.

— Не знаю, — ответила я. Это было вполне актуально, хотя Этан не особо действовал без плана на победу — или, по крайней мере, стратегии выхода.

Я смотрела, как он, высокий и стройный, выбрал бильярдный кий, проверил его вес и гибкость. Пара вампиров поднялась со своих мест возле бара и подошла, чтобы поздороваться. Со светлыми волосами, заправленными за уши, с выбранным им кием в руке, Этан пожал руки вампирам, затем представил Катчера. Они поболтали, пока Катчер расставлял шары, и они приготовились играть.

— Катчер впадет в истерику, если проиграет? — спросила я. Он вообще ворчливый парень. Он мне очень нравился.

— Катчер преуспевает в сдержанности и рассудительных действиях.

Я фыркнула.

— А Этан робкий и управляет Домом, как при демократии.

— Так что мы обе несем полную бредятину, — сказала она, затем бросила взгляд в сторону своего хорошо сложенного мужа. — Если он проиграет, то так ему и надо за то, что бросил вызов вампиру в его собственном заведении.

— Пожалуй, не самое мудрое решение, — согласилась я.

— В любом случае, — произнесла она, придвигаясь поближе, — я рада, что они ушли. Теперь мы можем поговорить.

Учитывая драматизм последних нескольких недель, я предположила, что у нее плохие новости относительно зла или магии, и приготовилась к худшему.

— Я боюсь, что секс станет приевшимся.

Прибыл Колин со свежими напитками — «Манхэттеном»[6] для Мэллори и еще одним «Джин-тоником» для меня. В последний спокойный момент я выжала лайм в стакан и слизала кислый сок со своего большого пальца. А затем я сделала глоток, поставила стакан на стол и сделала то, что должна была сделать. Я предложила ей поговорить со мной о сексе с Катчером.

— Почему ты думаешь, что он станет приевшимся?

Она наклонилась ко мне, сложив руки на столе.

— Я в том смысле, что не уверена. Мы женаты, и он классный. Он реально классный. И частый.

Я знала, что буду жалеть об этом, но не смогла не спросить:

— Насколько частый?

— Как минимум раз в день. Иногда больше. Мы частенько бываем голыми, — как ни в чем не бывало произнесла она.

— Думаю, это так. — И я была вдвойне рада, что больше не делю с ней ее таунхаус. Мэллори принадлежал дом, и я была ее соседкой, пока не переехала в Дом Кадогана. Когда подселился Катчер, стало много обнаженного тисканья в общественных местах, в том числе и на кухне. Мне, например, не хотелось лицезреть омлет а-ля Голая Задница Катчера. — Ну, кажется, сейчас все нормально?

— Полностью. Думаю, это та часть, которая меня беспокоит. Просто, мне нравится, кем мы являемся сейчас. И я знаю, что часть брака — это когда вам «комфортно» друг с другом. Я просто не хочу, чтобы нам стало настолько комфортно, что мы превратимся в основном просто в соседей или что-то вроде этого. Я хочу сохранить эту искру живой. — Она оглядела его, ее глаза светились любовью — и немного потускнели от похоти. А Катчер был альфа-самцом внутри и снаружи, спереди и сзади, и полностью по ту сторону.

— Н-да, я не думаю, что это будет проблемой, — заключила я.

— Я хочу сказать, что мы не можем держать наши руки подальше друг от друга. Вот почему мы опоздали, — сказала она, приподняв брови.

Мы забрали Мэллори с Катчером на одном из огромных черных внедорожников Дома, поскольку личный автомобиль Этана — обтекаемый черный Феррари — был разбит во время погони с одним из дружков Рида.

Так вот чем они занимались, пока мы стояли у обочины, ничего не подозревая.

— Ну, — проговорила я, глотнув крепкого напитка, — даже если темп, скажем, снизится, когда вам комфортно друг с другом — это круто.

Я поглядела на Этана, который стоял с другой стороны стола, держа кий в руке, как могли держать копье его шведские сородичи.

— Иметь кого-то, кто тебя подходит — это весьма потрясающе.

— Он тебе подходит, и это важно. — Она усмехнулась. — Но ты не можешь мне утверждать, что Дарт Салливан периодически не показывает тебе свою «Темную Сторону».

— Ты мне испохабила «Звездные Войны». Но что касается твоего вопроса — да. — Я усмехнулась. — Он довольно умело обращается со своим, ну, ты знаешь…

— Ты пытаешься не сказать «световой меч», но тебе реально хочется.

— Реально хочется. — Я помахала руками, закрывая эту тему. — Скажем коротко, у него он имеется, и он знает, как им обращаться.

— Катана. Палаш. Сабля.

— Предполагалось, что мы будем обсуждать Катчера, — напомнила я ей. — И поскольку я видела его, кхм, палаш много раз, могу подтвердить, что у него он имеется. Я думаю, что во всех отношениях есть свои взлеты и падения, свои своды. Иногда безудержная нагота, пока девушка пытается приготовить свою чертову китайскую лапшу.

Мэллори фыркнула в свой коктейль.

— Она все равно для тебя не годится. Слишком много натрия.

— Я бессмертна, — напомнила я.

— Да, — произнесла она. — Надеюсь, ты права. Как ты думаешь, вы с Дартом Салливан сможете сохранять искру в течении шести или семи сотен лет?

Бессмертие не было тем, о чем я частенько задумывалась, в основном потому, что я не могла себе это представить. Этан живет почти четыре сотни лет. Он видел войны, насилие, голод и как появляются и исчезают империи. Если допустить, что я буду держаться подальше от острия осинового кола, то смогу увидеть все это и даже больше. Но протяжение времени не то, что я могла легко перенести в свой разум.

— Не знаю, — честно ответила я. — Не могу себе представить, что не хочу его, но бессмертие — штука долгая.

— А если он сделает предложение?

Он намекал об этом достаточно, готовя меня к его неизбежности, так что «если» было крайне скромным подсчетом.

— Когда он сделает предложение, — произнесла я, — и если я отвечу «да», тогда решение будет принято. Дело сделано, и пути назад не будет.

Я этому улыбнулась. Бессмертие пугало меня; обязательство — нет.

— Хорошо, — сказала Мэллори, затем произнося тост, чокнулась со мной своим стаканом. — Давай выпьем за обязательства. За ворчливые задницы мужчин, которых мы любим, которые на самом деле должны валяться у наших ног. — Она ехидно улыбнулась. — И поступать так, когда поощрение.

— Чувствую я, что мы снова подбираемся опасно близко к зоне обнаженного Катчера.

— Мы лишь в граничащей зоне, — ответила она, подмигнув. Она поставила свой стакан и несколько секунд смотрела на меня. Она нежно улыбнулась, как будто бы знала все тайны мира.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Просто думаю о том, как сильно мы изменились. Вампиры, колдуны, два адски сексуальных и донельзя эгоистичных мужчины. Принужденное изменение для тебя и отступление от тьмы для меня. И все же, вот они мы, выпиваем и готовимся к игре «Каббис». — Она чокнулась со мной своим стаканом. — Я бы сказала, что все обернулось довольно неплохо.

С этим я поспорить не могла.

* * *

Этан лидировал после разбоя и почти победил, не пропуская ударов. Схему испортила Послушница, которая слишком много выпила и по неосторожности задела кий. Послушница извинилась, но что сделано, то сделано. Из-за ее налета ход перешел к Катчеру, и он этим воспользовался. Он ни разу не промахнулся, и когда закончил, Этану осталось лишь смотреть на этот разгром.

Ну, или Катчер так рассказал. Учитывая, что его эго практически равнялось с эго Этана по размеру и силе, я предположила, что истина была где-то посередине.

Когда мы закончили и (наконец-то!) были готовы идти на стадион, Колин отказался от денег Этана и попытался выгнать нас из бара; Этану, как всегда стратегически мыслящему, удалось втихаря подсунуть чек Шону. Он предпочитал оплачивать свои долги.

Мы вышли в славную весеннюю ночь, толпа пульсировала энергией и чистой радостью от пребывания на улице после суровой зимы Среднего Запада. И, конечно же, возможностью разгромить «Кардиналс»[7] на нашем поле.

Этан держал меня за руку, пока мы шли за Катчером и Мэллори сквозь толпу к воротам. Наши места были в третьей базе, она была моим любимым местом для дневного бейсбола.

Этан посмотрел на меня, его зеленые глаза сияли. Не думаю, что он большой поклонник бейсбола. Возможно, это было замещающее волнение, поскольку я, по всей видимости, была в приподнятом настроении за нас обоих. Или, быть может, он был в восторге от халявных фонариков. Потому что я определенно была.

«Ты готова к этому, Страж?» — мысленно спросил Этан, используя телепатическую связь между нами, сформировавшуюся в ту ночь год назад, когда он превратил меня в вампира.

Я улыбнулась ему в ответ.

«Меня распирает от волнения».

Он взял меня за руку, и мы пошли по улице просто как два человека, пара, готовая провести вечер на стадионе.

Мэллори резко остановилась и повернулась к нам, лицо напряженное, взгляд сосредоточен на чем-то позади нас. Люди ворчали и ругались, поскольку поток людей был вынужден обходить ее, а затем и нас, когда мы подошли к ней.

— Вы это почувствовали? — спросила она.

— Почувствовали что? — спросил Катчер, озираясь, чтобы найти угрозу, которую она, кажется, определила.

— Какая-то магия. Что-то плохое. — Не говоря больше ни слова, она начала уходить от стадиона. Мы не отставали от нее, лавирую сквозь поток болельщиков, направляющихся на стадион, пока мы двигались в сторону «Темпл Бара».

Но она прошла мимо бара, продолжая идти, пока не завернула на широкий переулок, что проходил под эстакадой, которая удерживала Красную Линию[8].

— Мэллори! — позвал Катчер, и мы бросились за ней в переулок.

Запах смерти — перестойный, ужасный и неоспоримый — выплеснулся из темноты. Что-то здесь встретило весьма ужасный конец.

Или кто-то, — поняла я, глядя на тело на земле.


Глава 2
ЗЛОСТНЫЙ УКУС

Мужчина был молодым, возможно, двадцати пяти или двадцати шести лет. У него была шероховатая, загорелая кожа, карие глаза и глубокие морщины вокруг рта. Под джинсами и футболкой у него было жилистое тело, а взлохмаченные темно-русые волосы были уложены муссом и торчали шипами.

Магия все еще держалась в воздухе над ним, словно сильный туман, ожидающий оседания. И она несла с собой слабое ощущение животного.

Он был мертв… а еще был оборотнем.

Его лицо было ужасно опухшим и все в крови, костяшки разбиты. Но это было не самое худшее. Футболка с левой стороны у шеи и плеча была пропитана кровью, которая вытекала из колотых ран на его шее. Большая ее часть вытекла на землю вокруг него.

Его не просто убили. Его убил… один из нас.

Я почувствовала болезненный спазм вины. Северо-Американская Центральная Стая была нашим союзником, и многие ее члены были нашими друзьями. Но они не отнесутся доброжелательно к смерти их члена из-за одного из нас.

Второй мужчина в джинсах и темной рубашке с длинными рукавами выскочил из переулка, врезался в Мэллори и повалил ее на землю. В ту долю секунды, пока кренился вперед, он повернулся ко мне. Было что-то знакомое в запахе и магии, которые окружали его, но я не смогла их распознать. Козырек его кепки затенял лицо, показывая лишь густую, темную бороду на бледной коже. А запах крови, которую он украл, все еще цеплялся за него.

Миг прошел. Вампир — предполагаемый убийца — уперся рукой в тротуар, прежде чем снова встал на ноги и умчался.

Я не стала тратить время на раздумья. Я рванула за ним и услышала, как Этан последовал за мной, его шаги были легкими и быстрыми.

Вампир метнулся в переулок через улицу и скрылся в тени. Он был метрах в пяти от меня, но когда переулок привел в тупик, он завернул на улицу под свет фонарей. Он стрелой промчался между зданиями с плоскими крышами, за которыми виднелся «Ригли», а затем на Шеффилд с восточной стороны стадиона.

В барах вокруг нас гремела музыка, мы с Этаном шли наравне друг с другом, наши взгляды не отрывались от преступника, который все еще нес след магии от совершенного им убийства.

Я сомневалась, что хоть какой-то вампир из Дома стал бы сводить счеты с оборотнем на улице, по крайней мере, никто из Чикаго. Скорее всего он был Бродягой, вампиром, который жил вне системы Домов. Или, быть может, вампиром из другого города на какой-нибудь миссии по уничтожению оборотня. Как бы то ни было, последует строгое наказание от Стаи.

Мы обошли группу девушек в розовых футболках «Кабс», на одной из них была фата. Наверное, девичник, и судя по ругательствам, которые они кинули нам в след, они зажигали уже какое-то время.

Вампир приблизился к перекрестку с Уэйвленд. Он оглянулся, чтобы убедиться в том, что все еще находится впереди, и чуть не врезался в группу парней и девушек, направляясь через улицу от бара к стадиону.

— Какого черта? — крикнул один из мужчин, высокий и тощий, с афрокосичками до плеч, ловко делая шаг в сторону, чтобы того не сбил наш бегун.

— Простите! — извинилась я, когда мы проскользнули сквозь проход, который он образовал.

«Мы должны остановить его, Страж. Он совершил убийство и сбежал, и я сомневаюсь, что он остановится».

Споров не последовало. Я мысленно представила себе окрестности, пытаясь предугадать, куда он может направиться. Но поскольку я его не знала — или откуда он появился, или куда направляется, или каким видом транспорта может воспользоваться — у меня действительно не было ничего, за что можно зацепиться. Он был в Ригливилле, и совершил убийство в Ригливилле. А теперь, с двумя вампирами на хвосте, он, вероятно, надеется улизнуть.

«Направо», — сказал Этан, когда вампир повернул и направился в сторону надземки.

Может, он воспользовался Красной Линией, чтобы добраться сюда, и планирует воспользоваться тем же маршрутом, чтобы добраться домой.

«Следуй за ним», — сказала я Этану и побежала через улицу. Если мне удастся его опередить, то я смогу перехватить его, прежде чем он снова нырнет в переулок.

— Кепки «Кабс»!

Из ниоткуда передо мной появился мужчина со стопкой бейсболок на голове, и еще с десяток висели у него на пальцах.

— Вам нужна кепка «Кабс»?

Он был огромным. Одетая в красно-синий стена человека.

— Не сегодня, приятель, — ответила я и попыталась обойти вокруг него, но вместо этого у нас получился неловкий танец влево-вправо, поскольку его кепки качнулись вперед и назад, и он попытался их поймать.

Мне наконец удалось скользнуть вокруг него, но эта попытка замедлила меня. Вампир метнулся через улицу и снова скрылся в тени под путями. Я добралась до теней всего за несколько секунд до Этана… и практически слишком поздно услышала звук гоночного двигателя. Водительская дверь была все еще открыта, потрепанный Понтиак мчался на нас. Дверь захлопнулась, лицо вампира затенялось в машине, но я вполне смогла увидеть — и почувствовать — пистолет, который был направлен в окно.

Я двигалась на одном инстинкте, и не думая.

— Ложись! — крикнула я Этану и повернулась перед ним, толкая его на землю, когда раздался выстрел, звук глухого удара о кирпич, бетон и сталь. Завизжали шины, когда машина рванула вперед, свернула на улицу и заревела в ночи.

Я скатилась с Этана.

— С тобой все в порядке?

— Все нормально, — раздраженно ответил он. — Ты встала передо мной.

— Я всегда буду вставать перед тобой. Ты назначил меня Стражем.

— Если посмотреть шире, не самое мое мудрое решение.

Я не собиралась спорить с признанием ошибочности, даже если была несогласна с этим мнением.

— Теперь ты не можешь этого отменить. У меня наконец-то стало хорошо получаться.

— Господи, Мерит.

— Что? Ты ранен? — Я не видела крови, так что огляделась, затем снова посмотрела на Этана. — Он вернулся?

— Нет, — ответил он с посеребрившимися глазами, которые светились в темноте. — Тебя подстрелили.

— Ничего подобного. — Я посмотрела вниз на свою руку и увидела багровые ручейки, которые текли по моей руке и теперь накапливались в раскрытой ладони. Адреналин схлынул, и я почувствовала жало огня, которое пронзило мой бицепс.

— Черт возьми, — проговорила я, мое зрение затуманилось по краям. Мир начал вращаться, но я стиснула зубы. Я была чертовым вампиром и совершенно не собиралась терять сознание. Не после того, как преследовала убийцу и получила пулю за своего Мастера.

— Похоже, я получила еще одну пулю за тебя, — сказала я.

Этан хмыкнул, оторвал подол своей рубашки и вытащил носовой платок из кармана. Он сложил платок и прижал его к моей руке, затем использовал подол, чтобы закрепить платок на месте и сделать временную повязку.

— Ой, — промолвила я, когда он завязал его немного плотнее, чем следовало. Быстрое исцеление было одним из наших лучших биологических преимуществ, но мы все равно чувствовали боль, а эта чувствовалась охренительно сильно.

— Ты сделал это нарочно, — сказала я, когда он подоткнул края ткани.

— Ты сделала это сознательно. Твоя вина, что тебя подстрелили.

— Технически, виноват вампир. И лучше уж получить пулю, чем выслушивать, как Люк отчитывает меня за то, что я позволила тебя подстелить.

Этан лишь зарычал. Он был таким милым в ультра-альфа защитном режиме Мастера, с его светлыми волосами и зелеными глазами, и немного убийственным выражением лица.

Я нахмурилась.

— Думаю, от потери крови я становлюсь тронутой.

— Ну, я тоже совсем не думал, что наш вечер пойдет так. — Закрепив повязку, он присел на корточки, смахнув волосы с моего лица. — Не могла бы ты постараться не подставляться снова под пули? Полагаю, это твой третий раз.

— Четвертый, — ответила я, поморщившись, когда боль прошлась волной по моей руке. — И я обещаю постараться не лезть под пули. Потому что это реально больно.

Он наклонился вперед и прижался в нежном поцелуе к моим губам.

— Полегче, мой храбрый Страж.

Храбрый… и слегка продырявленный.

* * *

Этан прихватил воду и аспирин из магазинчика неподалеку, с которыми он управлялся не хуже опытной медсестры.

Мы подождали, пока прошло мое головокружение; затем пошли назад к переулку. Мэллори с Катчером стояли около облупившегося столба, что поддерживал рельсы, уставившись на тело. Люди уже начали собираться на тротуаре, пытаясь разглядеть мужчину на земле.

Глаза Катчера сузились от беспокойства при виде моей перевязанной руки.

— Что, черт подери, с тобой случилось?

— Вампир, Понтиак, пистолет.

— Он стрелял в тебя? — спросила Мэллори, на ее лице был ужас.

— Это все пистолет. И я в порядке. Медбрат Салливан меня подлатал. — Медбрат Дарт Салливан, — подумала я, задаваясь вопросом, не завязал ли он ткань слишком туго, чтобы полностью перекрыть мне циркуляцию крови. Но поскольку я не думала, что в данный момент играю по правилам своей лучшей саркастической игры, то придержала оскорбление при себе.

— Ты в норме? — спросила я ее.

Она показала мне свой ободранный локоть.

— И болячка на пятой точке, но в основном нормально. Не каждый день в меня влетает убийца.

— Он ушел? — спросил Катчер.

— Это благодаря Понтиаку, — ответил Этан. — Я могу описать машину, но на ней не было номеров, так что с этим далеко не уйдешь. И мы не рассмотрели его лица. Белый мужчина, примерно метр восемьдесят высотой. Стройный. Темные волосы, густая борода.

Должно быть, Мэллори заметила мое обеспокоенное лицо.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросила она.

— Я в норме, — заверила я ее. Или буду, как только рука начнет заживать. Боль уже изменилась, с заостренного жала в пульсирующую, тупую боль.

Мы обратили наше внимание на мужчину на земле.

Оборотни могут излечиваться от человеческих ран, если перекинуться в свои животные формы. Если они в состоянии перекинуться. Я догадалась, что жертва была не в состоянии это сделать.

— Он здесь недолго пролежал, прежде чем вы убежали, — сказал Катчер. — Он еще теплый.

— Я почувствовала какую-то магию, — сказала Мэллори, смотря вниз на него. — Я не знаю, что это, но здесь что-то было.

Здесь не было никаких внешних признаков магии — только оборотень и вампир. Этан вопросительно посмотрел на нее.

— Ты когда-нибудь чувствовала нечто подобное?

Она отрицательно покачала головой, выдохнув сквозь поджатые губы.

— Нет. Никогда. И должна сказать, меня это немного пугает. Не уверена, что хочу быть девушкой, которая может неожиданно почувствовать смерть. — Она приложила руку к груди, ее губы от ужаса сложились в букву «О». — О Боже мой, а что, если я новый Мрачный Жнец?

— Ты не новый Мрачный Жнец, — произнесла я. — И более мрачной не станешь, но на планете море людей, и я вполне уверена, что кто-то всегда умирает. Ты еще кого-нибудь чувствуешь?

Мэллори моргнула.

— Ну, теперь, когда ты упомянула об этом, нет. Это большое облегчение.

— Значит, ты почувствовала это из-за близости с оборотнями, — сказал Этан, — или с его магией. — Он взглянул на Катчера. — Ты что-нибудь почувствовал?

Он покачал головой.

— Нет. Но она в этом плане более чувствительна, чем я. Что мне очень нравится. Мы позвонили Чаку, — добавил он.

Мой дедушка, Чак Мерит, был Омбудсменом сверхъестественного Чикаго, человеком, который выступал в качестве связующего звена между Чикагским Департаментом Полиции и магическим населением города. Катчер был одним из его служащих, как и Джефф Кристофер, технически подкованный оборотень и преимущественно белый хакер[9].

— Мы также позвонили Габриэлю, — добавил Катчер. — Это казалось лучшим, что можно сделать, учитывая все обстоятельства.

Этан кивнул. Габриэль Киин был Апексом Северо-Американской Центральной Стаи оборотней. Этот оборотень был на его территории, значит, скорее всего, он был одним из людей Гейба.

Словно почувствовав направление моих мыслей, Катчер обвил покровительственной рукой Мэллори и притянул ее ближе. Но ей нечего опасаться Гейба. Он приютил ее, переобучил, после того, как ее пристрастие к черной магии угрожало погубить ее.

Колдуны и оборотни тоже стали союзниками. А теперь вампир угрожал обострить отношения Стаи со всеми нами.

«Я бы хотела осмотреться в переулке, — сказала я Этану. — Почему бы тебе не остаться здесь с ними? —  Я оглянулась на все растущую толпу. — Чем меньше народу тут ошивается у всех на виду, тем лучше».

«Хорошая мысль», — ответил Этан, кивнув, и вытащив карманный черный фонарик из кармана, протянул его мне. Это был не фонарик «Кабс», но и этот сгодится.

— Я хочу осмотреться, — сказала я Мэллори и Катчеру. После того, как оба кивнули, я включила фонарик и двинулась в темноту переулка.

Я медленно продвигалась вперед, водя туда-сюда маленьким, но мощным лучом по земле. Большая ее часть была асфальтирована, за исключением небольшого отрезка позади ряда таунхаусов. Их задние двери открывались на небольшую полосу газона, этой площади было как раз достаточно для жарки барбекю или для того, чтобы домашние животные справляли свои дела.

Обычный мусор налип на поврежденный и заляпанный бетон. Выброшенные газеты, жвачка, пустые пластиковые бутылки. Дальше по переулку машины были втиснуты в такие места, в которые мог впихнуться только автомобильный гений. Велосипеды стояли на темно-зеленой велопарковке, привинченной к земле, а запах пива и жареной пищи витал над настойчивым запахом смерти.

Железнодорожная эстакада держалась на квадратных бетонных опорах. Луч света прошелся по одной из них, высвечивая то, что на первый взгляд я приняла за надпись граффити. Но, кажется, там было больше пары букв, которые обычно составляют нанесенную надпись.

Я остановилась и снова направила фонарик.

Вся опора, примерно метр в длину и столько же в ширину, была покрыта линиями знаков, написанных черным цветом. Строка за строкой. Большинство было символами — круги, треугольники и квадраты с линиями и штрихами на них, полукруги, стрелки и квадраты. Некоторые были похожи на крошечные иероглифы — тут дракон, там крошечный скелет, нарисованные удивительно точной рукой.

Они гудели от слабой магии с металлическим привкусом, что объясняло усердие — или наоборот. Я не узнала привкус магии; она была острее и более металлической, чем какая-либо, с которой я встречалась прежде, и резко отличалась от землистого запаха оборотней.

Магические символы в пяти метрах от места смерти оборотня. Это не может быть совпадением.

Я опустилась на колени и посветила на опору. Я знала, что это такое. Это были алхимические символы, отметки, используемые приверженцами, которые считали, что могут превратить свинец в золото или создать философский камень[10], который подарит им бессмертие. Я изучала средневековую литературу в аспирантуре. Я не изучала магические тексты как таковые, но они периодически появлялись в манускриптах или позолоченных маргиналиях[11] тщательно скопированного текста.

Однако, при том, что я распознала, чем они являются, мне не хватало знаний, чтобы их расшифровать. Это была работа для людей с предметными познаниями в магических языках. Катчер или Мэллори, или, может, Пейдж. Она была колдуньей, официальным архивариусом Ордена и в настоящее время девушкой Библиотекаря Дома Кадогана.

Я осмотрела остальную часть опоры, и луч высветил что-то на земле — капли крови. Здесь была пролита кровь, и много. Но почему? Это связано с вампиром? Или символикой?

«Я кое-что нашла», — сказала я Этану и подождала, пока они с Мэллори не подошли ко мне. Катчер остался с оборотнем.

Я направляла свет на опору, чтобы они могли рассмотреть знаки, затем переместила круг света на кровь на земле под ней.

— Часть нападения произошла здесь, — сказал Этан. — А символы?

— Мне они показались алхимическими, — ответила я.

Взгляд Мэллори прошелся туда-сюда по линиям.

— Согласна. Символы алхимических элементов, построенных в формулу. Вот почему они написаны строками.

— Подожди, — произнес Этан. — Ты имеешь в виду алхимию, как например превращение свинца в золото?

— Это самая известная трансмутация, — ответила Мэллори, уперев руки в бока, когда наклонилась рядом с ним, всматриваясь в магию. — Но народ пытается делать всевозможные вещи при помощи практики. Исцеление, связь с духовным миром, уравновешивание элементов, очищение чего-то до истинной сущности.

Этан нахмурился и снова посмотрел на опору.

— Так какова цель этого?

— Мне пришлось изучать алхимию, когда я готовилась к экзаменам. Хотя я ее не использовала. — Она добавила это быстро, как будто чтобы напомнить нам, что она не использовала все существующие магические Ключи для сотворения своей черной магии. Хотя она несомненно использовала достаточно из них. — Еще я смотрела много «Стального алхимика»[12]. Качественная экранизация. Высококачественная.

— Есть телепередачи про алхимию? — спросил Этан.

— Это аниме.

Выражение лица Этана не изменилось.

— Не бери в голову, — сказала она, отмахнувшись. — Марафон у нас будет позже. Ну а пока что, — она указала на один символ, круг с точкой посередине, — это солнце. А это Телец, — добавила она, указывая на небольшой круг, увенчанный полукругом рогов. — Знак зодиака Мерит, как оказалось. Скорее всего это не связано с тобой, — произнесла она, поглядев на меня. — Это всего лишь часть уравнения, касающегося расположения звезд. Это один из атрибутов, которые заставляют алхимию работать, по крайней мере теоретически. — Она уперла руки в бока. — Если мы хотим знать, зачем это здесь, то нам нужно расшифровать все символы и выяснить, что они означают вместе, в контексте.

Мы вернулись к Катчеру, и Мэллори объяснила, что мы видели.

— Как алхимия соотносится с Ключами? — спросила я их. Ключи — это составляющие магии; по крайней мере, в личной философии Катчера.

— Это всего лишь другой способ обращения с энергией, силой. — Он пожал плечами. — Ты можешь говорить на другом языке, но это, как ни крути, язык.

Мэллори посмотрела на него и кивнула.

— С правилами, каким следует любой язык.

— Так кто их тут начертил? — спросил Этан. — И почему они недалеко от места смерти оборотня по вине вампира?

Мэллори посмотрела на Катчера.

— Я не знаю никого, кто практикует алхимию, даже в КБГ. — Колдуны Без Границ — организация, созданная Мэллори для помощи начинающим колдунам на Среднем Западе. Это помощь, которую она не получила, когда впервые узнала, что владеет магией — но которой наверняка бы воспользовалась.

— Это должен быть колдун, верно? — спросила я. Все оглянулись на бетонное основание. Как ни крути, мы искали колдуна. Это была не та магия, которой баловался Эдриен Рид, по крайней мере, насколько мы знали, и не было ничего, что могло его с этим связать. А это означало, что у нас появился колдун, другой потенциальный враг, и этот был причастен к смерти оборотня.

— Ага, — ответила Мэллори. — Это было сделано колдуном.

— Это темная магия?

Она открыла рот и снова его закрыла.

— Я собиралась дать тебе банальный ответ. Быстрое «нет», так что все почувствовали бы себя лучше. — Она оглянулась на опору и задумалась. — Да. Там есть какая-то тьма. Не так уж удивительно, учитывая кровопролитие, убийство. Даже если все это вызвала не магия, она явно имеет к этому какое-то отношение.

— Но она не повлияет на меня, — добавила она. — Темная магия затрагивает создателя и объект воздействия. Я этого не делала, и нет никаких оснований полагать, что она должна на нас повлиять. Так что вам не придется беспокоиться обо мне.

— Мы не беспокоимся, — ответил Этан, и уверенность в его голосе заставила ее немного расслабиться.

— Хорошо, — произнесла она. — Хорошо.

Первое она сказала для нас; я была вполне уверена, что второе она произнесла для себя.

— Так, у нас тут колдун, оборотень и вампир, — сказал Катчер. — И оборотень плохо кончил.

— ВОК, — произнесла Мэллори, аббревиатура «игры», которую она придумала чуть ранее. — И первый раунд — чистая потеря.


Глава 3
КРАСНЫЙ ФЛАГ

Мой дедушка появился несколькими минутами позже, останавливаясь у обочины на своем официальном белом фургоне. На нем была клетчатая рубашка с короткими рукавами, брюки и ботинки на толстой подошве. Он все еще пользовался тростью, в которой нуждался после того, как попал в ловушку в горящем доме, подожженном антивампирскими мятежниками, но с ней он энергично двигался.

Джефф Кристофер, русоволосый и долговязый, выбрался с пассажирской стороны машины и подождал, пока мой дедушка давал ряд поручений офицерам, которые подъехали за ним на двух патрульных машинах ЧДП. Когда мой дедушка закончил свои наставления и пошел к нам, копы повернулись к толпе, создавая заграждение, чтобы контролировать сборище людей.

— Мерит, Этан, — произнес мой дедушка, затем кивнул Мэллори и Катчеру. Выражение его лица было серьезным и немного сочувствующим, не такое уж необычное выражение лица для человека, который частенько имеет дело со сверхъестественными негативными последствиями.

— Простите, что так долго, — сказал дедушка. — На Лэйк-Шор-Драйв авария. Пришлось ехать в обход.

Не редкий случай для Чикаго.

— Нам жаль, что тебе пришлось проехать весь этот путь, — сказала я. Офис моего дедушки был в Южной Стороне города, переехал из подвала его дома после забрасывания зажигательных бомб.

Дедушка заозирался.

— Вы связались с Габриэлем?

— Должен быть здесь с минуты на минуту, — ответил Катчер, кивнув.

И так и было. Раздался ритмичный рокот байков, когда оборотни заехали в переулок. Сегодня их было семеро, и они проскользнули мимо машины моего дедушки, выстроившись в линию из хрома и черной кожи.

Их прибытие заставило меня занервничать — не потому, что я боялась оборотней, а потому, что сожалела о том, что здесь произошло и знала, что некоторые осуждают всех вампиров в равной степени, в том числе и нас. Прошло не так много времени с тех пор, как мы побывали в Колорадо, наблюдая, как бурлит вражда между оборотнями и вампирами.

Этан придвинулся и положил руку мне на поясницу, напоминая о том, что он здесь. Он не мог изменить обстоятельства — смерть, убийство, горькую магию — но он напоминал мне, что я не буду разбираться с этим в одиночку.

Габриэль ехал впереди, внушительная личность на удлиненном мотоцикле с широкими рукоятками руля, каждый сантиметр хрома сверкал зеркальным совершенством. Он остановил свой байк в трех метрах от нас, снял шлем и прошелся рукой по своей гриве взъерошенных золотисто-русых волос длиной до плеч. Его глаза были такими же золотистыми, плечи широкими под черной облегающей футболкой с V-образным вырезом, к которой он подобрал джинсы и устрашающего вида черные кожаные ботинки. Он повесил шлем на блестящий руль, выставил подножку и направился к нам, сопровождаемый своей единственной сестрой, Фэллон.

Она была девушкой Джеффа, хрупкая девушка удивительной силы, с теплыми глазами и длинными, вьющимися волосами того же многоцветного оттенка, что и у ее брата. Она ехала на мотоцикле прямо позади него, на ней была юбка с сапогами и колготками, серая майка под кожаным верхом с короткими рукавами и большим количеством застежек и молний.

Остальные оборотни были мужчинами, с широкими плечами, большим количеством кожи и в большинстве своем с суровыми взглядами.

Габриэль кивнул моему дедушке, Джеффу, затем посмотрел на Этана.

— Салливан, — произнес он, затем глянул на меня. — Котенок. Он один из наших?

— Мы не знаем, является ли он членом Стаи, — ответил Этан. — Но он определенно оборотень, так что мы хотели дать тебе возможность это выяснить.

Мы проводили его к телу, и Габриэль присел возле павшего оборотня, его кожаные ботинки скрипнули от этого движения. Поставив локти на колени, сцепив руки, он медленно и тщательно осмотрел тело, его взгляд, наконец, остановился на ранах на горле.

Тишина была густой и, на мой взгляд, угрожающей.

— Его звали Калеб Франклин, — сказал Гейб. — Он был членом Стаи — бойцом. Оборотнем, который помогал сохранять порядок на территории. Собственно говоря, он работал с Дэмиеном.

Дэмиен Гарса был высоким, темным и красивым оборотнем со спокойным характером, сдержанным юмором и исключительным умением готовить омлет.

Габриэль поднялся.

— Но Калеб больше не член Стаи. Он ушел.

Брови Этана приподнялись.

— Он оставил Стаю по собственному желанию?

— Да.

— Почему? — спросил Этан.

— Он хотел больше свободы.

Поскольку Стая очень любила свободу — открытую дорогу, связь с природой, хорошую еду и хорошую выпивку — я предположила, что мы получили не полную версию истории. Выражение лица Этана сказало, что он тоже на это не совсем купился. Но это был не повод для допроса Апекса Стаи.

— Вампир? — спросил Габриэль.

— Мы его преследовали, но он смылся.

Габриэль кивнул и обратил внимание на повязку на моей руке.

— И зацепил тебя в процессе.

— Пистолетом из окна потрепанного Понтиака. Полагаю, машина ни о чем не говорит?

Он отрицательно покачал головой и взглянул на Фэллон. Она тоже покачала головой.

— Он сделал это в довольно общественном месте, — произнес мой дедушка, — но горел желанием сбежать.

— Мы нашли кое-что еще, — сказала я, указывая дальше в переулок.

Мы подошли к опоре — человек, два вампира, три оборотня и два колдуна, все мы бессильные перед лицом смерти.

Фэллон, Габриэль и мой дедушка рассматривали опору.

— Это относится к алхимии, — проговорил мой дедушка.

— И Мерит дважды попала в яблочко, — сказал Катчер. — Это все, что мы пока обнаружили. Мы понимаем отдельные символы, но не знаем, что они означают в контексте. — Он взглянул на Габриэля. — Это что-нибудь для тебя значит?

Гейб покачал головой.

— Я чувствую магию, но не узнаю ее.

— Она странная, не так ли? — Все глаза обратились ко мне. — Я хочу сказать, у нее странная грань. Острая грань.

— Металлическая, — произнесла Мэллори, кивая. — Это природа алхимии.

— Есть еще кое-что, — сказал Катчер. — Мэллори что-то почувствовала. Какую-то магию.

Теперь все взоры обратились к ней.

— Именно так я его и нашла, — сказала она Габриэлю. — Я почувствовала — не знаю, как еще это описать — что-то вроде магического импульса. А затем мы пошли его искать, обнаружив тело.

Габриэль склонил к ней голову.

— Ты раньше ничего подобного не ощущала?

— Нет, — ответила она. — И видит Бог, в свое время меня окружало достаточно дурной магии.

Я придвинулась и сжала ее руку, обнаружив, что она немного липкая. Она крепко схватилась за мою и не отпускала.

* * *

Джефф и Катчер сделали фотографии символов. Наши с Мэллори руки все еще были сцеплены, когда мы шли обратно к телу. Еще три оборотня слезли с байков и покровительственно стояли вокруг него.

— Мы хотим забрать его домой сегодня, — сказал Габриэль.

— Ты знаешь, что это невозможно. — Тон моего дедушки был вежливым, но твердым. — Мы выдадим его семье, но не раньше, чем будет проведено вскрытие.

— Мы его семья, — угрюмо произнес Габриэль. — Или самое близкое к этому. Стае плевать, что округ Кук[13] скажет о причине смерти. Тем более, что причина должна быть чертовски очевидна любому человеку с мозгами.

— Габриэль, — произнес Этан, слово было произнесено как предупреждение.

— Не начинай, Салливан. — В воздух начала подниматься магия, острая и опасная. — Может, он и не был моим, когда был жив, но теперь он мой.

Они с Этаном могли быть друзьями и коллегами, но они также были лидерами с людьми, которых нужно защищать, и у них было мало терпения к тем, кто бросал им вызов.

— А ты следи за своим тоном, Киин. Я понимаю, что твои люди пережили трагедию, но мы тебе не враги. И ты не освобожден от правил города, в котором живешь.

Габриэль зарычал, а его глаза засветились обещанием гнева, борьбы, действий.

— Вампир убил одного из моих людей.

Этан, которому нужно было выпустить свой собственный пар, шагнул вперед.

— Не один из моих вампиров.

Я хотела встать между ними, потребовать, чтобы они разошлись и успокоились. Но я не собиралась навлекать на себя гнев Этана, снова разыгрывая эту карту. Кроме того, это был не первый раз, когда они чуть не подрались; может, выбив дерьмо друг из друга, они разрядят обстановку.

Фэллон, видимо, решила, что с нее хватит. Она, пихаясь локтями, встала между ними, оба возвышались над ней сантиметров на пятнадцать.

— Прекращайте строить из себя засранцев, — сказала она, ее голос был тихим, но твердым. — Мы и без того устроили достаточное шоу, и так хватает трагедии, с которой нужно разбираться. Вы двое хотите выбить дерьмо друг из друга? Прекрасно. Но только делайте это не на виду, когда люди вас не видят, и нам не приходится тратить время, чтобы за этим наблюдать.

Сдерживая улыбку, я поглядела на Джеффа и увидела, как его глаза засветились уважением и гордостью.

Позиция Габриэля не изменилась. Плечи мощные и напряженные, грудь выдвинута вперед, руки сжаты в кулаки, его напряженное тело говорило о едва сдерживаемом гневе. Он посмотрел на свою сестру и пригвоздил ее таким взглядом, который заставил бы меня понервничать, если бы был направлен на меня.

Но Фэллон Киин лишь закатила глаза.

— Этот взгляд не действует на меня с тех пор, как мне исполнилось семь. — Она указала пальцем — ноготь на котором был окрашен в матовый темно-синий цвет — на Габриэля и Этана по очереди. — Возьмите. Себя. В. Руки.

Фэллон развернулась и пошла обратно к остальным оборотням, что-то им прошептав. Казалось, они расслабились, но не отводили своих настороженных взглядов от своего альфы и альфы, которого он убивал взглядом.

— Чертово убийство, — проговорил Габриэль, снова проводя рукой по волосам. — Трата жизни, трата энергии.

— С этим я спорить не стану, — сказал Этан. — И, пожалуй, она права. Что мы больше не должны понапрасну тратить время.

Габриэль издал звук, который наполовину напоминал мычание, наполовину рычание.

— Я первым найду вампира, он мой.

Этан минуту молчал, вне всякого сомнения составляя план своих действий, свою лучшую игру. Он не единственный, кто мог использовать в свою выгоду убийство, но он редко что-то предпринимал, не взвесив все «за» и «против».

— Хорошо, — наконец ответил он. — Но прежде, чем ты позаботишься о нем любым способом, который сочтешь подходящим, мы хотим допросить его.

— Зачем это?

— Затем, что он убил оборотня и попытался убить Мерит. Для меня это более чем достаточная причина.

Габриэль обдумывал это молча.

— А остальные твои люди будут настолько же беззаботны относительно его судьбы? Другие Мастера?

Лицо Этана покинули все эмоции. Ему нравился Скотт Грей, Мастер Дома Грей, и он проявлял толерантность к Моргану Гриеру, Мастеру Дома Наварры.

— Если будет доказано, что это зверство было совершено одним из их вампиров, я подозреваю, что они захотят взять его наказание в свои руки. Для тебя будет проблематично все с ними уладить. Но нет никаких оснований полагать, что он вампир из Наварры или Дома Грей. Я нахожусь в Чикаго долгое время, и в нем не было ничего, что показалось мне знакомым.

Габриэль посмотрел на моего дедушку.

— Мы должны будем его оплакать.

Дедушка кивнул.

— Мы можем дать вам такую возможность, если вы хотите сделать это здесь. Нам придется попросить вас не трогать его, если это возможно.

Габриэлю, похоже, не понравился такой ответ, но он не стал спорить.

— Освободите нам место, — попросил он, и действую невысказанной командой, его люди сгрудились вокруг Калеба.

Этан положил руку мне на спину, и мы отошли к улице.

— Закройте их стеной, — сказал мой дедушка. И какой бы странной эта просьба ни показалась полицейским, они послушались. Они переместились, чтобы встать плечом к плечу, повернувшись лицами к толпе, обеспечивая Стаю некоторой приватностью. Мы заняли места рядом с ними, в линию, растянувшуюся на весь переулок.

Габриэль запел первым, шепотом, который послал магию в воздух, песня поднималась и опускалась, словно зимний прилив. Я не могла разобрать слов. Он как-то их искажал, заглушая гласные и согласные, возможно, чтобы они могли быть разделены только среди Стаи. Но смысл песни был предельно ясен. Это была скорбная песнь, песнь траура по бывшему члену их Стаи.

Я позволила себе дрейфовать на подъеме и понижении песни. В ней говорилось о голубом небе и покатых зеленых холмах, о темных и глубоких водах и горах, которые разбились под темным одеялом неба, усыпанного звездами. В ней говорилось о рождении, жизни и смерти, о связи Стаи с дикой природой и воссоединении близких. Интонация на мгновение омрачилась, единение уступило место борьбе, войне.

У меня на затылке поднялись волосы. Этан постепенно придвинулся ближе, прижимаясь ко мне плечом, как будто чтобы защитить меня, мало ли что.

Интонация снова поменялась, страх и потеря перешли в понимание, принятие. А потом песня закончилась, и магия снова угасла, отходя в темноту.

Я открыла глаза и оглянулась, встретив взгляд Габриэля.

Я опустила голову, кивая, признавая то, что он позволил мне разделить. И когда я снова посмотрела на него, то поняла, что он не смотрит на меня, а мимо меня, на какое-то время или место в далеком прошлом, на историю или воспоминание. И судя по выражению его лица, не особо счастливое.

* * *

— Мы о нем позаботимся, — пообещал мой дедушка, когда оборотни двинулись назад к своим байкам. — Я лично сопровожу его в морг и поговорю с патологоанатомом. Как вы помните, у них есть действующие протоколы.

Не впервые в Чикаго погиб оборотень. Несколько были убиты в результате неудачной попытки брата Габриэля, Адама, отвоевать Стаю.

Габриэль поднял свой шлем.

— Я знаю, что вы делаете все, что можете, не превышая имеющихся у вас полномочий. Я нахожусь в таком же положении.

— Значит, мы понимаем друг друга, — сказал мой дедушка. В переулок заехал фургон Офиса Судебно-медицинской экспертизы. — Мне нужно поговорить с ними, — промолвил он, затем сжал мою руку. — Езжайте домой осторожнее.

— Постараемся, — пообещала я, и он двинулся в сторону фургона.

— Наверное, нам стоит поговорить завтра, — сказал Габриэль. — Мы проведем в баре поминальный обряд, и вам лучше подождать, пока он закончится. Не лучшее время для появления вампиров.

«Красная Шапочка» — официальный бар Стаи, расположенный в Украинской Деревне. Это была видавшая виды забегаловка, но там подавалась лучшая еда, которую я когда-либо пробовала.

— Благодарю за предупреждение, — сказал Этан.

Габриэль надел шлем и закрепил его, затем перекинул ногу через свой мотоцикл. Он с урчанием завел его, а затем развернул байк в сторону улицы. Фэллон последовала за ним, далее остальные оборотни. И снова наступила тишина.

Этан положил руку мне на затылок и помассировал его.

— Совсем не такой вечер я планировал, Страж.

— Ты вряд ли мог такое предвидеть.

— Нет, не подобные обстоятельства. Но что неприятности найдут нас, даже в Ригливилле? Это я должен был предвидеть.

— Ты задолжал мне игру «Кабс», — сказала я.

Мне повезло, что осталась в живых. Но я все еще не получила свой фонарик.

* * *

Было уже за полночь, когда мы завезли Мэллори и Катчера в Уикер-Парк. Они с Катчером стояли на тротуаре, сцепив пальцы. Если бы не вечерний сверхъестественный переполох, они могли бы быть просто еще одной парочкой, возвращающейся домой после вечера, проведенного в городе.

Мэллори прикрыла зевок.

— Я возьмусь за символы завтра, несмотря на то, что у Катчера на работе завал. — Она посмотрела на Этана. — Может, ты поговоришь с Пейдж? Спросишь, есть ли у нее время помочь?

Этан кивнул.

— Я тоже об этом подумал, — ответил он, поразив нас троих. — И у нас в библиотеке должны быть алхимические тексты, чтобы помочь с переводом.

— Я поговорю с Джеффом, — сказал Катчер. — Может, есть что-то, с чем он может поработать с точки зрения программирования — что-то, что ускорит перевод.

— О, хорошая идея, — произнесла Мэллори. — Там было много символов.

Катчер поглядел на меня.

— Мне жаль, что вечер сложился не так, как мы планировали. Я знаю, что ты с нетерпением ждала вечера на стадионе.

Я кивнула.

— Будут и другие вечера. Прямо сейчас есть и куда более важные вещи, о которых стоит беспокоиться.

— Ага, — печально произнес Катчер. — Это начинает ощущаться все более и более привычным.

Они с Мэллори зашли внутрь, закрыли дверь и выключили свет над их небольшим крыльцом, сигнализируя о том, что надежно заперлись внутри.

— Поехали домой, Страж.

Я была рада покинуть дом в начале вечера, жаждала попасть на «Ригли», выпить пива и посмотреть бейсбол. А теперь, после вечера, принявшего такой ужасный оборот, я не могла дождаться, когда доберусь домой.


Глава 4
ВРАЧ В ДОМЕ

Движение на Кеннеди было не намного лучше, чем на Лэйк-Шор-Драйв. Мы избежали несчастного случая, но не пятикилометровой пробки, из-за которой транспортное движение ползло по-черепашьи, так что дорога обратно до Гайд-Парка заняла час.

Дом Кадогана светился в темноте, маяк теплого света и белого камня. Дом состоял из трех этажей импозантной французской архитектуры, окруженный газоном и огромным забором из кованого железа, предназначенным не подпускать врагов, папарацци и любопытных прохожих.

Впереди были ворота, недавно модернизированные Этаном и в настоящее время охраняемые людьми. Двое у двери, и еще четверо патрулировали периметр Дома. Все это было страховкой на случай любого вреда, который может замыслить Эдриен Рид.

Мы заехали на внедорожнике на подземную парковку и ввели код на двери, которая вела в подвальный этаж Дома.

— В Оперотдел, чтобы поделиться новостями с Люком? — спросила я. Оперативный отдел по обеспечению безопасности Дома, наряду с арсеналом и тренировочным залом, располагался в подвале.

— Сходишь. После того, как тебя подлечат.

— Подлечат?

— Твоя рука, — ответил он.

Этих двух слов было достаточно, чтобы напомнить мне о ранении, и от этого снова началась пульсация.

— А. Точно.

Он поманил меня пальцем, и я поплелась следом за ним, когда мы подошли к лестнице на первый этаж Дома.

Первый этаж был таким же роскошным, каким утилитарным был подвал. Запах пионов и роз доносился от великолепного антикварного стола, который дополняли витиеватые деревянные изделия, дорогие ковры и бесценные произведения искусства.

Теперь в фойе стоял стол, за которым вампир Послушник решал проблемы с просителями, которые сейчас просили аудиенции с Этаном. Поскольку он являлся одним из двенадцати членов Ассамблеи Американских Вампиров, они обращались к нему за помощью, советом и разрешением споров.

Этан поприветствовал их перед тем, как отправить меня в свой кабинет, который был таким же роскошным, как и весь Дом. Там был плотный ковер, внушительный письменный стол и уютная зона отдыха с кожаными мягкими креслами. Книжные полки выстроились вдоль левой стороны комнаты, а огромный стол для совещаний располагался поперек задней части перед рядом окон. Сейчас они были открыты, и автоматически закроются, когда начнет всходить солнце.

В данный момент в комнате было полно вампиров. Малик, заместитель Этана, прислонялся к столу Этана. Он был одет в форму Кадогана — облегающий черный костюм и белую рубашку на пуговицах, которая контрастировала с его темной кожей и светло-зелеными глазами.

У Люка, капитана охраны Дома, были взъерошенные светлые волосы, лицо и тело опытного ковбоя. Он был освобожден от стандартной формы одежды Дома в виде черного костюма. На нем были джинсы, ботинки и футболка с напечатанной по кругу надписью «КОРПУС ОХРАНЫ ДОМА КАДОГАН», с изображением ломтика бекона посередине. Поперек него было напечатано «СПАСАЮ ВАШУ ШКУРУ С 1883»[14]. Он придумал узор в связи с тем, что, цитирую его: «ничто так не стимулирует вампира, как добротный ломтик».

Его девушка и коллега охранник, Линдси, стояла рядом с ним. Она была хорошенькой, светловолосой, следила за модой и была очень хорошей подругой. Сегодня она подобрала неоновые желтые туфли на шпильках к своей форменной одежде Дома. Завязав веселенький хвостик и подобрав пару неоновых сережек, она добавила небольшую изюминку в противовес монотонному черному.

Джульетта, еще одна охранница Дома, стояла неподалеку с бутылкой зеленого сока в руке. Она была миниатюрной и выглядела хрупкой со своей кремово-розовой кожей и рыжими волосами, но она была свирепым и волевым бойцом.

Недавно она решила, что «распитие соков» поспособствует дальнейшему повышению ее способностей надирания зада и пыталась всучить мне одну из своих жидких смесей из капусты. Я отказалась пить все, что выглядит, как скошенная трава. Кроме того, если я перестану накачивать свое тело транс жирами, то попросту не буду использовать свое бессмертие в полной мере.

Когда мы вошли в дверной проем, вампиры увидели мою забрызганную кровью футболку, повязку и разорванную и окровавленную футболку Этана.

— Вы двое не можете даже сходить на чертово спортивное мероприятие, не навлекая неприятностей, — проговорил Люк.

— Я взяла вам рубашки, — сказала Линдси, предлагая сложенный черный хлопок мне и Этану. — Из заначки охраны.

— Технически ты не Охранник, — сказал мне Люк, — но поскольку ты только-только получила очередную пулю за свой Дом и Мастера, то мы решили, что ты заслужила.

— Это, и еще тот факт, что я тренируюсь и работаю с вами, ребята?

Люк подмигнул мне.

— Это помогает.

— Какой рекорд Дома по получению пуль? — спросила я.

— Пять, — ответил Этан. Он обошел стол и пробежался глазами по своему монитору. — Этот выигрыш был у Питера. Хотел бы я, чтобы он был здесь для шестого, — пробормотал он, несомненно, злясь, что не мог совершить этот шестой выстрел.

Питер был бывшим Охранником Кадогана, который предал Дом ради Селины Дезалньер, бывшего Мастера Дома Наварры.

Учитывая, как прошел наш вечер, я решила поднять настроение.

— А какой приз ожидает того, кто побьет рекорд?

— Домашний арест, — ответил Этан. Он поднял глаза и слабо улыбнулся. — И тебе это не понравится, Страж.

Тут не поспоришь.

— Я опоздала? — спросила женщина с темной кожей и темными волосами, завязанными сзади в хвост, и одетая в розовую форму медсестры, стоя в дверях. Делия была врачом Дома.

— Ты как раз вовремя, — ответил Этан. — Твой пациент ждет.

— Пациент? — спросила я.

— Лечение, Страж. Твою рану нужно осмотреть.

Мне не понравилось как это прозвучало, особенно учитывая, что мою руку уже покалывало от исцеления.

— Я в порядке.

Делия направилась ко мне с подносом в руках.

— Привет, Мерит. Как ты?

— Привет, Делия. Я в порядке.

— Опять подстрелили, да?

— Да. Хотя на этот раз я не отключилась. — В прошлый раз я ударилась головой и лишилась сознания.

— По крайней мере, это уже что-то. — Она поставила поднос на стол Этана, затем направилась к умывальнику у небольшого бара среди книжных полок и вымыла руки до локтей. Я была благодарна за ее усилия, даже если и было маловероятно, что вампир умрет от сепсиса.

Холодными и нежными пальцами она подняла мою руку, осмотрела повязку, прежде чем бросить взгляд на Этана, особенно на его порванную рубашку.

— Повязка из подручных средств?

— Временная, — согласился он. — Мы преследовали подозреваемого.

— Опять, — произнес Люк, — только вы.

Делия посмотрела на меня.

— Может болеть, когда я буду снимать повязку, поэтому давай просто покончим с этим. — Не дожидаясь моих возражений, она выпустила мою руку. — Ты не будешь против раздеть ее?

Линдси подмигнула мне.

— Конечно, нет.

Я отбросила ее руки.

— Эй, не нужно меня раздевать. У меня только рука пострадала.

— Рубашка грязная, — ответила Делия. — Похоже, ты собрала несколько слоев грязи с улицы.

Это было недалеко от правды.

— Снимай ее или я ее срежу.

— Стерва.

Она фыркнула.

— Попробуй справиться с несколькими десятками человек в пункте первой помощи вечером, и посмотрим, какой стервой станешь ты. Джентльмены, не могли бы вы, пожалуйста, отвернуться, чтобы наш невероятно стеснительный Страж мог на мгновение раздеться.

— Оу, — жалостливо произнес Люк, но вместе с Маликом повернулся к нам спиной. Этан даже не стал заморачиваться по этому поводу. Он наблюдал за нами со сосредоточенным выражением на лице, пока Линдси помогала мне снять рубашку через голову, а затем по очереди высвободить руки. Затем она бросила ее на пол.

— Повязка? — спросила она, и когда Делия кивнула, стащила кусок ткани, которую Этан использовал, чтобы удержать носовой платок на месте, и отбросила его к футболке.

— Ты можешь сжечь это, когда мы закончим, — сказала Делия с улыбкой, подходя, чтобы ощупать мою руку, исследуя оставшуюся часть повязки с каждого угла. — Или сохранить в качестве сувенира на память о четвертой пуле, полученной за этот Дом.

— Быть подстреленной в четвертый раз это не такое уж большое событие, — пробормотала я.

— Определенно не для людей, которых подстреливали пять раз, — ответила она с улыбкой. Она взяла пару ножниц с тупыми концами с подноса, который принесла с собой. — Ты готова к этому? Я буду настолько осторожна, насколько смогу.

Я выдохнула и кивнула. И стоя в кабинете Этана в джинсах и лифчике, я потянулась за рукой Линдси. Она взяла мою и сжала ее.

— На три, — произнесла Делия. — Раз… два…

Когда я напряглась, ожидая трех, она сорвала повязку.

Я почти упала на колени от вспышки яркой, острой боли.

— Проклятье! Я думала, ты начнешь на три!

— На два мы закончим быстрее, — ответила она и начала обследовать мою руку. — Хорошо. Это сквозное ранение, так что нам не придется ничего доставать из тебя.

— Нет ни единого шанса, что я подпущу тебя к себе со скальпелем.

— Если бы я получала четвертак, — пробормотала она, прищурив глаза, пока щупала и тыкала. — Пуля повредила твою мышцу, сухожилие, но не задела кость. Может болеть в течении нескольких дней, но ты привыкла к этому.

— Ты жестокая женщина.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Я знаю. Я намного лучший доктор. — Она осторожно наложила охлаждающий гель, затем повернула меня к свету и обследовала руку, которую вычистила и залечила. — Намного лучше. Давай найдем тебе чистую футболку, и лучше тебе держать рану под повязкой и чистой какое-то время. Она почти зажила, а ты вряд ли хочешь вновь разбираться с ней.

— Нет, — ответила я, морщась, когда Линдси помогала мне надевать футболку через голову. — Не захочу. И спасибо тебе за помощь. Даже если прямо сейчас мне и хочется слегка тебя ударить.

— Не могу сказать, что виню тебя.

Телефон Делии зазвонил, и она вытащила его из кармана, посмотрев на экран.

— И снова долг зовет. Мне нужно бежать. — Она посмотрела на Этана и получила от него кивок одобрения.

— Спасибо тебе за помощь, — крикнула я ей, когда она направилась к двери. Я посмотрела на Этана. — На случай, если это не учтется, можешь поблагодарить ее от моего имени?

— Поблагодарю, — ответил он. — И она рада помочь. — Он лукаво улыбнулся. — Но, вероятно, тебе следует поработать над тем, чтобы больше тебя никто не подстрелил.

Это было и у меня в планах.

* * *

— Теперь, когда мы разобрались с травмой Мерит, — сказал Этан, когда мы перешли от медицинских обсуждений к стратегическим, — она также сделала довольно важное открытие.

— Вот поэтому я и притащил это сюда, — заметил Люк, указывая на что-то позади меня. Я повернулась в том направлении и увидела невероятно огромную доску на колесиках рядом со стеной позади нас. Мы использовали такую, когда вели расследование, идентифицировали факты, формировали теории. А в последнее время делали мы это часто. Влияние моего дедушки, наверное.

— Два новых цвета, — сказал Люк, глаза его сверкали. — Так что теперь можем помечать разными цветами линии, если нужно.

Этан жестом указал нам переместиться к диванам, пока Люк перемещал доску к книжным полкам и открывал маркер, запах растворителя наполнил комнату.

— Тоже темные цвета, — сказала Линдси, морща нос, пока садилась в одно из мягких кресел в зоне отдыха. Малик занял другое кресло после того, как предложил его Джульетте. Она отказалась, махнув рукой, села на пол, скрестив стройные ноги перед собой.

Этан подошел к небольшому холодильнику, вмонтированному в книжные полки, и вытащил две бутылки крови. Он вручил мне одну, а затем сел на кожаный диван рядом со мной.

Я открыла кровь и сделала удовлетворенный глоток. В компании вампиров это было совершенно нормально.

— Серьезно, — произнесла Джульетта, помахав рукой перед своим лицом, — этот маркер может зачистить всю комнату.

— Вот и хорошо, — ответил Люк, разместившись перед доской, зажав маркер в кулаке, словно ценное, холодное оружие.

— Что я всегда говорю об оружии? — спросил Люк, всматриваясь в лица охранников.

— Все можно использовать в качестве оружия, а оружие — это все, — повторили мы, как идеальные ученики. Но с большей долей сарказма.

— Хорошо, — произнес Люк с одобрительным кивком. — Если вам потребуется зачистить комнату, то теперь вы знаете, как это сделать.

— Заучили наизусть, — сказала Линдси, постукивая ногтем себе по виску.

Люк недоверчиво хмыкнул, но посмотрел на нас.

— Ну ладно, Страж. Ты завладела нашим вниманием. Рассказывай нам подробности сегодняшней беды.

— Мертвый оборотень, — проговорила я, — по всей видимости убит вампиром под путями надземки на Станции Эддисон. А неподалеку алхимические символы, написанные на бетонной опоре.

Люк кивнул, написав три заголовка в верхней части доски: вампир, оборотень, колдун. Затем он зачеркнул линией слово «оборотень», символически его убив.

— Какое разнообразие сверхъестественных в одном месте, — сказал Малик.

— Спору нет, — ответил Этан.

— У оборотня с левой стороны были следы укуса, — сказала я. — Возле тела кровь, кровь около опоры.

— Оборотня звали Калебом Франклином, — вставил Этан. — Член САЦ, который ушел.

Брови Малика приподнялись, и он поднял глаза от планшета, на котором делал заметки.

— Ушел?

— Ушел, — подтвердил Этан. — Киин не вдавался в подробности, сказал лишь, что Франклин хотел больше «свободы». — Этан использовал воздушные кавычки, а это означало, что он счел объяснение таким же сомнительным, как и я.

— Вы на это купились? — спросил Люк, скрестив руки на груди.

— Я — нет, — ответил Этан. — Но никто не допрашивает Апекса Стаи САЦ недалеко от места смерти его, хоть и бывшего, но все же соплеменника, и в присутствии нескольких его компаньонов.

— Мудрый политический курс, — сказал Малик.

— Что насчет вампира? — спросил Люк.

Я дала им свое описание.

— Я не видела его анфас, но то, что увидела, не показалось мне знакомым.

— Мне тоже, — произнес Этан.

Но он мог, — подумала я, — показаться знакомым кому-то еще. Я вытащила свой телефон.

— Я узнаю, сможет ли Джефф проверить камеры безопасности в этом районе. Может, нам удастся раздобыть хоть частичный снимок его лица.

— Хорошо, — сказал Люк и написал на доске «Нужна фотография». — Мы можем переслать ее Скотту и Моргану, узнать, не знаком ли он им.

— Я пошлю ее еще и Ною, — сказала я. Ной Бек — негласный лидер вампиров Бродяг города. Он свел меня с Красной Гвардией, тайной вампирской группой, и сам был ее членом, но я не видела его какое-то время.

— А алхимия? — спросил Люк после того, как добавил имя Ноя на доску.

— Там было множество символов, — ответила я. — Джефф и Катчер сделали снимки, и они работают над их определением. Мэллори и Катчер считают, что это какое-то уравнение, если основываться на способе, которым они написаны — ровными строками и колонками — но им нужно их перевести, чтобы узнать конкретно.

Люк поглядел на Этана.

— Пейдж?

— Я уже подумал об этом, — ответил Этан, кивнув. — Когда мы получим фотографии, можешь узнать, сможет ли она помочь? Мэллори будет содействовать, но там много чего нужно переводить, чтобы выяснить, что же там написано.

— И это наш самый большой вопрос, — сказал Люк, написав «АЛХИМИЯ» заглавными буквами поперек доски ярко-зеленым маркером, еще более вонючим, чем первый.

— Это напомнило мне о том, что когда-то давно я знал алхимика, — сказал Этан, его взгляд был направлен на доску. — Или, во всяком случае, человека, который называл себя алхимиком. Он был в Мюнхене на службе у барона, который хотел больше богатства. Он был убежден, что превращение свинца в золото возможно.

— Когда это было? — спросила я. В конце концов, у Этана за плечами почти четыреста лет.

Он нахмурился.

— Думаю, в середине семнадцатого века. У алхимии был свой период, но насколько я знаю, она давным-давно уже не популярна в магических кругах.

— Полагаю, мнимый алхимик не добился успеха? — спросил Малик.

— Не добился. Ему якобы удалось добиться результата, используя метеорит, обнаруженный в Карпатах[15], но никого не удивило, что он не смог повторить эти результаты перед аудиторией. — Этан пожал плечами. — Он был шарлатаном. Он жил за счет барона в течении девяти или десяти лет, прежде чем барон устал от его уловок.

— Что же он сделал? — спросила я.

— Повесил голову алхимика на пику, чтобы пригрозить тем, кто надеялся его обмануть.

Джульетта посмотрела на меня.

— Есть вероятность того, что эта алхимия была упражнением, каракулями, бредом сумасшедшего или чем-нибудь подобным?

— Она была очень аккуратной, чтобы быть каракулями, — ответил Этан, глядя на меня. — Там было примерно, сколько, несколько сотен символов?

Я кивнула.

— Около того.

— Кто-то планирует что-то магическое, — сказал Малик, и комнату накрыла тяжесть.

Люк постучал пластмассовым маркером по доске.

— Давайте обсудим, чем может быть эта магия.

— Это было недалеко от «Ригли-Филд», — сказала я, и все взоры обратились ко мне. — Может, дело в расположении. Быть может, они планировали ударить по нему.

— В вечер игры, — проговорила Джульетта, и я кивнула, под моей кожей разрастался гнев. Сверхъестественные, проявляющие жестокость по отношению друг к другу — это одно. Но нацеливаться на людей — на тех, у кого нет своей силы, своей мощи, своего бессмертия — это нечто совершенно другое. Это нарушение правил, независимо от того, как складывалась эта игра.

Люк выдохнул и записал эту гипотезу на доске.

— Что еще?

— Надземка, — произнес Этан. — Символы были написаны на опоре. Возможно, магия имела предназначение нарушить работу, разрушить опору и устроить крушение.

— Вроде взрыва, — сказал Люк и добавил эту возможность в список. Он оглянулся на меня. — Только одна опора?

— Ага. Мы не знаем, успел ли он или она подготовить только одну и их прервали, или изначально нужна была только одна.

Люк открыл маркер и нарисовал три огромных вопросительных знака посередине доски.

— Значит, нам нужна информация. Перевод уравнения, будем надеяться, заполнит ее часть.

— Еще мы можем проверить чаты, — сказала Джульетта. — Если это крупная операция, то есть шанс, что кто-то говорил об этом в Интернете.

— Хорошо, — произнес Люк, добавляя план действий на доску. — А как во все это вписываются оборотень и вампир?

— А вдруг они дружили с колдуном, — произнесла Джульетта, — они могли быть окружением, приятелями, телохранителями. Может, у них возникли разногласия.

— Или, если не друзьями, — сказала Линдси, глядя на Джульетту, — может быть, соперниками или было что-то личное. Возможно, оборотень пытался помешать колдуну.

Джульетта кивнула.

— Не нравилось то, что делал колдун, не нравилось, как он это делал, поэтому вампир его убрал.

— Или, быть может, вампир был соперником, — сказал Люк. — Оборотень и колдун работали вместе, появился вампир и попытался воспрепятствовать магии. Убрал оборотня, но колдун ушел.

— Если это правда, — произнесла я, — и вампир пытался не допустить какую-то большую алхимическую штуку, зачем он тогда убегал от нас?

— Может, он на нашей стороне, условно говоря, но не хотел, чтобы его узнали. — Люк взглянул на Этана. — Возможно, он член Красной Гвардии. — Люк был одним из немногих вампиров Кадогана, которые знали, что я участвую в деятельности вне Дома; он не знал, что этой деятельностью была Красная Гвардия, или что Джонах, капитан Охраны Дома Грей, мой напарник.

Или был им, во всяком случае. В настоящее время наши отношения были напряженными, потому что я спала с предполагаемым «врагом», за которым отказалась шпионить.

— Может быть, — проговорил Этан, медленно кивнув. — Но убийство, как правило, не подпадает под характерное поведение КГ. Они обычно не настолько ожесточены или предупредительны. И убийство при помощи укуса — не их стиль.

«Я спрошу», — мысленно сказала я Этану, уже ломая голову как, собственно, мне это сделать, не ухудшая ситуацию. (— Привет, Джонах. Знаю, что сейчас мы не разговариваем, но не скажешь, не убивал ли один из наших коллег из КГ оборотня недалеко от Дома Грей сегодня вечером?)

Этан посмотрел на Люка.

— Оборотень — наша лучшая зацепка на данный момент. У нас есть имя, должность и Стая. Узнай, что сможешь по поводу его ухода, а мы поговорим с Габриэлем. Он сказал, что завтра они проведут поминки.

Брови Люка приподнялись от удивления.

— Несмотря на то, что он ушел?

— Я задавалась этим же вопросом, — сказала я.

Люк задумчиво кивнул, раскидывая мозгами.

— Мы проведем исследование.

— Тайно, — произнес Этан.

— Я сама скрытность.

Линдси фыркнула.

— На днях ты бродил по коридору в одном только полотенце.

Люк ухмыльнулся, потягиваясь.

— Я был голоден.

— Как же, — произнесла она. — Ты рисовался.

Этан слегка рассмеялся, но потом прикрыл глаза и потер виски. Здесь, прямо перед его доверенным персоналом, он мог быть уязвимым.

— На всякий случай нужно оповестить Дом. Если неизвестный колдун распространяет магию по всему городу, а вампир убивает оборотней, то такого рода неприятности могут проникнуть и сюда.

— Вполне возможно, что уже проникли, — сказал Люк.

Этан кивнул.

— Пока ничто не указывает на то, что мужчина или женщина, написавшие эти символы, нам знакомы. Пока мы не выясним мотивировку магии, будем считать ее враждебной. Нам не нужно запирать Дом, но я хочу, чтобы все находились в состоянии боевой готовности.

— Дом уже подготовлен из-за Рида, — сказал Малик, успокаивая. — Они будут осторожны.

Этан кивнул Малику, затем оглядел комнату, встречаясь взглядом с каждым вампиром по очереди.

— Сегодня оборотень был убит вампиром. Габриэль доверяет нам до определенной степени, и это доверие распространяется не так уж далеко. Мы не хотим ставить наш союз под угрозу. — Он поднялся. — После заката я бы хотел получить отчет о том, что мы узнали об уходе, оборотне и символах.

Остальные вампиры поняли, к чему Этан сменил положение, и тоже поднялись.

— Принято, старина, — произнес Люк, затем кивнул мне и направился к двери, его охранники последовали за ним.

Я встала, чтобы пойти за Люком, но Этан положил руку мне на плечо.

— Иди наверх. Возьми выходной на остаток ночи. — Он глянул на часы на стене. — В любом случае до рассвета осталось лишь несколько часов, а завтрашний день обещает быть насыщенным. Я бы хотел, чтобы ты помогла Мэллори и Пейдж с переводом. Я договорюсь с Люком.

Вообще-то не договорится. Как Мастер, он известит Люка, а это совершенно разные вещи.

— Я не уверена, насколько могу быть полезной, — сказала я. — Я не очень много знаю об алхимии, просто узнала символы.

— Вот почему ты будешь их прихвостнем, а не наоборот.

— Ха-ха.

Он прижался своими губами к моим.

— Мне здесь нужно позаботиться о парочке проблем, включая предоставление информации ААМ, а потом я присоединюсь к тебе в апартаментах. Может, попьем вина у камина.

ААМ — это Ассамблея Американских Мастеров.

— Улаживание вопросов с Николь погрузит тебя в настроение для распития вина? — Николь Харт — Мастер Дома Харт Атланты и вампирша, которая была избрана лидером ААМ.

Он усмехнулся.

— Это безусловно погрузит меня в настроение для выпивки. — Он прижался своими губами к моим, нежно, ласково. — Отдыхай, Страж. Скоро увидимся.

* * *

Апартаменты Мастера были на третьем этаже Дома Кадогана и состояли из анфилады комнат: гостиная, спальня, ванная и огромная гардеробная, в которой хранилась коллекция костюмов Этана и мой кожаный боевой туалет.

Комнаты были роскошными, как и весь Дом, с красивой мебелью и произведениями искусства, свежими цветами и, поскольку ночь шла на убыль, серебряным подносом закусок, который Марго, шеф-повар Дома, оставляла для нас каждую ночь. Сегодня он оказался здесь раньше, чем обычно, но Этан, видимо, сказал ей, как прошел наш вечер, и попросил все приготовить.

После того, как закрыла дверь и скинула ботинки, я развернула одну из шоколадных конфет в золотой обертке, которые она начала оставлять в последнее время, смесь шоколада, лесных орехов и ириса, как раз то, что нужно.

Настолько осторожно, насколько смогла, я сняла остальную одежду и направилась в душ. Этан не пожалел денег на ванную, со всем этим мрамором, блестящими принадлежностями и самыми пушистыми полотенцами, какими я когда-либо пользовалась. И конечно же они были украшены монограммой изогнутой «К» насыщенного темно-синего цвета.

Я включила огромного размера душ, дала воде время нагреться и подняться пару, и шагнула под него. Закрыв глаза, я намочила голову и позволила теплу окутывать меня, пока снова не почувствовала умиротворение.

Когда вытерлась и оделась, я просмотрела свои пижамные наборы в комоде спальни. Обычно я отдавала предпочтение майке или футболке и узорчатым шортам или штанам. Представлялось маловероятным, что в дневное время произойдет чрезвычайная ситуация — в любом случае, что мы могли с этим поделать? — но я предпочитала одеваться на всякий случай.

В ящиках были шмотки и покруче — шелковое нижнее белье, настолько тонкое, что между кончиками моих пальцев чувствовалось словно жидкость, кружевные вещи с бретельками, которые были созданы не для комфорта, а для возбуждения. Не могу сказать, что чувствовала особое возбуждение, не с Калебом Франклином в моей голове. Я чувствовала себя эмоционально истощенной сверхъестественной драмой.

Дверь апартаментов открылась, закрылась и заперлась. В дверном проеме появился Этан, в его руке был кожаный портфель. Он положил его на стол и прошелся взглядом по апартаментам в поисках меня.

— Проблемы с выбором? — спросил он с улыбкой.

— Со стабильностью. — Я достала майку Кадогана, подходящие штаны и положила их на кровать. Этан заклеймил Дом сверху донизу и во всех промежутках. Меня бы не особо удивило, если бы я проснулась как-нибудь вечером и обнаружила татуировку «К» на своем бицепсе. — Я не ожидала, что ты придешь так рано.

— Я решил, что тоже могу воспользоваться перерывом. — Этан подошел ближе, нахмурив брови от беспокойства. — Ты в порядке?

— В порядке. Просто устала и расстроена.

Его тело напряглось. Немного, но опять же, я была приспособлена к нему — и его настроению — больше, чем остальные.

— Расстроена? Из-за чего?

— Из-за всего. — Я вернулась к кровати и села. — Этан, каждый раз, когда мы оборачиваемся, кто-то хочет нас убить, контролировать, разорить, оставить не у дел Стаю. Думаю, я выдохлась.

Он подошел ближе и прижался поцелуем к моему лбу.

— Ты не единственный вампир с такими ощущениями.

Я посмотрела на него снизу вверх.

— Правда?

— Многие Послушники, многие сотрудники говорили мне о своей удрученности, своем страхе, своих переживаниях. — Он сел рядом со мной, сцепив руки на коленях. — Мы жили в покое много лет, пока Селина не решила объявить о нас. Если бы мы оставались в тени и позволили другим решать возникшие проблемы, то мы не привлекли бы столько внимания. Но мы это сделали. И поэтому сталкиваемся с последствиями нашей заботы.

И разве это не пинок под зад?

— Знаю, — проговорила я. — Просто… — Я подбирала слова, подтянула ноги, чтобы сеть по-турецки и взглянула на него. — Я не хочу, чтобы наш ребенок рос в таком мире, в котором мы живем сейчас. Где каждый вечер новая битва.

Ни одного ребенка вампира не выносили до положенного срока, но Габриэль считает, что мы с Этаном это изменим, но только после того, как перенесем какое-то негласное «испытание».

Выражение лица Этана стало напряженным от стремления защищать.

— Когда придет время, он или она не будет нуждаться ни в чем, не будет знать страха и будет оберегаться нами обоими.

В его глазах была свирепость, что меня удивило. Не потому, что я сомневалась, что он будет хорошим отцом; напротив, легко было представить, как он держит ребенка, защищает его. Но он был так же удивлен, как и я, когда я рассказала ему о пророчестве Габриэля. Он пришел в себя.

И кстати о пророчестве, я наклонилась и прижалась своими губами к его.

— До рассвета у нас есть час. Чем бы ты хотел заняться?

Моя игра в соблазнение была на высоте.

— Фэнтези футболом[16]?

Прежде чем я успела даже моргнуть от предложения, которое было странно от него услышать, он обрушился на меня, накрывая меня своим телом и прижимая к матрасу. Его вес, его скульптурного и подтянутого тела, ощущался подобно чудо.

— На самом деле я не планирую погрузить тебя в фэнтези футбол, — прошептал он, его губы проследили дорожку вдоль моей шеи, его длинные и умелые пальцы познакомились с узлом на моем халате.

— Ага, — проговорила я, пока еще могла формировать слова. — Не думаю, что планировал.

— Хотя часть с фантазией… — начал он, но прежде, чем успел закончить, его губы снова оказались на моих, дразня и возбуждая, разжигая огонь, от которого магия потекла по моей руке и, казалось, наэлектризовала воздух.

— Часть с фантазией вполне в пределах моей компетенции, — закончил он и вознамерился это доказать.


Глава 5
ТРОФЕИ ДОСТАЮТСЯ ПОБЕДИТЕЛЮ

Мы выработали режим после заката. Этан просыпался первым и готовился к своему распорядку на день; я же еле продирала глаза и обнаруживала его в безупречном костюме, уже умывшимся и прихорошившимся и готовым браться за вечерние дела. Мы оба были вампирами, и у нас должна была быть одинаковая реакция на заход солнца, но ему всегда удавалось проснуться раньше меня.

Сегодня же дверь в ванную была закрыта, душ еще работал. Наверное, этим вечером он все же не побил меня.

Я потянулась и села, протянув руку, чтобы проверить свой телефон, и обнаружила ожидающее сообщение от моего дедушки:

«ПРОВЕРКА ДНК С РАНЫ ФРАНКЛИНА НЕ ДАЛА НИКАКИХ РЕЗУЛЬТАТОВ В СИСТЕМЕ».

Получается, наш бородатый вампир не был известным преступником, или, по крайней мере, он не оставил свой биологический штрих-код в базах данных ЧДП.

Еще было сообщение от Люка, подтверждающее, что Джефф прислал фотографии алхимических символов, и одно от Мэллори, где говорилось, что они с Катчером провели ночь, наслаждаясь шумным животным сексом. Значит, никакого отступлениях от привычек, каким бы маловероятным это ни казалось. Рада за них.

Последнее сообщение было непосредственно от Джеффа — зернистая фотография вампира, который убил Калеба Франклина. Лица на ней видно не было, но его приблизительный рост, вес, цвет кожи и телосложение были довольно отчетливыми, как и борода, которая покрывала нижнюю половину его лица. И опять у меня возникло чувство смутного знакомства, но я все еще не могла определить его. Я повстречала сотни вампиров за тот год, что была одной из них; он мог быть кем угодно.

Как бы сильно я не хотела этого избежать, но в связи с тем, что у меня были обязательства, я послала фотографию Джонаху. Это был первый контакт с ним за несколько недель после вечеринки Дома Кадогана, которую мы использовали для того, чтобы заманить в ловушку вампира, притворявшегося Бальтазаром, монстром, который создал Этана. В тот раз он был раздражен, поэтому я не стала делать следующий шаг. Как бы обеспокоена я ни была, это у него с КГ были заморочки. Если они хотели со мной поговорить, то знали, где меня найти.

Но между тем, загадка оставалась загадкой.

«ФОТО ВАМПИРА, КОТОРЫЙ УБИЛ КАЛЕБА ФРАНКЛИНА, — объяснила я. — ЗНАЕШЬ ЕГО? ИЛИ, МОЖЕТ, НОЙ ЗНАЕТ?»

Он ответит, даже если зол на меня, потому что таким уж парнем он был. Или я думала, что он такой. Так или иначе, посмотрим.

Покончив с этим, я потянулась, вылезла из кровати и поплелась к двери апартаментов, где Марго оставила наш послезакатный поднос.

Этан был не единственным приятным бонусом жизни в номере Мастера. На подносе лежала подкладка, из серебряного графина доносился запах кофе. В корзиночке были круассаны, в миске кубики фруктов и сложенный экземпляр сегодняшнего «Трибьюн»[17].

Я принесла поднос и не успела развернуть газету, как в моем животе обосновался ужас. Заголовок в верхней части страницы огромными черными буквами гласил: «СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫЙ БЕСПРЕДЕЛ ОКОЛО „РИГЛИ“». Там были цветные фотографии полицейских, оборотней на их байках и линии копов и сверхъестественных, которые защищали их, пока они пели для Калеба. Я была по центру этой фотографии, мои глаза были закрыты, а кожа бледнее, чем обычно. Я бы деньги поставила на то, что они отфотошопили изображение, чтобы заставить меня выглядеть более сверхъестественно. С их стороны это лукаво, но получилась хорошая ставка в финансовом отношении. Вампиры стали ходовым товаром с тех пор, как Селина вытащила нас из темноты.

Я вздохнула и снова сложила газету, понимая, что мы не единственные, кто попал на первую полосу в цвете. Под сгибом была фотография Эдриена Рида и его жены, Сорши, стоящих на большой, гранитной площади перед стройплощадкой «Тауэрлайн». На белом баннере позади них был нарисован темно-зеленый логотип «Рид Индастрис», темный, острый шпиль здания располагался между словами. Они демонтировали ранее разработанный небоскреб почти до его стальной конструкции и начали отстраивать новый фасад вокруг него, наслаивая новую сталь и стекло чередующимися полосами по краям.

«Тауэрлайн» возглавлял мой отец, Джошуа Мерит, один из самых влиятельных застройщиков в Чикаго. Он отдал «Тауэрлайн» Риду, чтобы аннулировать долг Дома Наварры; Рид, видимо, планировал в полной мере воспользоваться внезапным кушем.

У Рида была прекрасная внешность — если не брать в расчет эго, манипулирование и человеконенавистничество. Он был высоким и широкоплечим, его темные, вьющиеся волосы идеально подстрижены. Его сшитый на заказ костюм был темно-серым, галстук темно-зеленым. У него были резкие черты лица — квадратный подбородок, прямой рот, серые глаза. Ему было за сорок, и он отлично представлял свои возраст и опыт, его эспаньолка цвета соли с перцем придавала нотку опасности.

Его жена, Сорша, так же привлекала внимание. Высокая, с густыми светлыми волосами, зелеными глазами. Она была идеально сложена — и я совершенно не лукавила. Я не была уверена, создано ли ее тело хорошими генами, тяжким трудом, превосходной хирургией или какой-то комбинацией из всего этого. В любом случае, оно было впечатляющим. Каждый мускул был очерчен как надо, гладкая золотистая кожа. У ее облегающего зеленого платья, которое доходило чуть ниже колен, был асимметричный вырез, сбоку уходящий к левой руке и поднимаясь, формировал короткий рукав. Покрой был безупречным. Ни единой складки. Если бы я не видела ее в живую, то могла бы подумать, что она киборг с идеально пластифицированной кожей.

Она улыбалась на камеру, но улыбка не достигала ее глаз. У нее было такое же слегка рассеянное выражение лица, какое было в тот вечер, когда я ее встретила. Я до сих пор не была уверена, действительно ли ее не интересует то, что вокруг нее происходит или же она просто этого не понимает.

«МАГНАТ ОТКРЫВАЕТ НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ МОНУМЕНТАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ», — гласил этот заголовок.

Мы с отцом не были близки, но я все равно почувствовала внезапно накатившее чувство гнева от самодовольной улыбки Рида. Он не добился «Тауэрлайн»; он украл его с применением насилия и путем манипуляций, совсем как бандит, которым он и был.

Я снова посмотрела на Соршу и задалась вопросом, о чем она и ее гангстер разговаривали в конце дня. Встречала ли она его у дверей их особняка с «Манхэттеном» в руке и спрашивала о работе? И действительно ли она не обращала внимания на преступления, которые оплачивали роскошь, в которой она жила, или же ее это просто не волновало?

От разочарования у меня разболелась голова, я положила газету обратно на поднос. На пол слетела маленькая белая карточка.

На мгновение я подумала, что Марго оставила записку с подносом, чтобы пожелать доброго вечера или сделать язвительный комментарий по поводу заголовка. Мне следовало догадаться.

Я присела, подняла ее и замерла с плотной карточкой в руке.

Записка была не от Марго или кого-нибудь еще из Дома. На листке не было имени, но мы видели плотную карточку и раньше, почерк был знакомым. Она была от Эдриена Рида.

«Я возвращаюсь в Чикаго и снова вижу тебя в новостях, Кэролайн. Интересная тактика в нашей текущей игре, но будь уверена — победа будет за мной.

Мне вот любопытно — разрыдается ли он, когда потеряет все?

Расплачется ли, когда потеряет тебя? Мне не терпится это выяснить».

Разочарование перекипело в гнев, настолько сильный, что от него у меня затряслась рука. Это был план Рида. Он любил эти записочки, эти вторжения, эти напоминания, что он может добраться до нас где угодно.

Как он пронес карточку в Дом?

Я поглядела на поднос. Газета. Она единственная попала сюда непосредственно не из кухни Дома, и, пожалуй, было легко убедить разносчика подсунуть записку внутрь. Он не мог быть уверен, что я увижу ее раньше Этана, но это едва ли имело значение. Адресуя карточку мне, косвенно мне угрожая, он сделал именно то, что разозлит Этана.

Душ выключился.

Легко было понять, что конкретно хотел сделать Эдриен Рид — поддеть, рассердить, распалить.

— Страж?

Инстинкт заставил меня смять курточку в ладони.

Этан стоял в дверном проеме, полотенце было обернуто вокруг его поджарых бедер, мышцы блестели от воды.

— С тобой все в порядке? Я почувствовал… — он обвел взглядом комнату в поисках угрозы, — магию.

Приняв быстрое решение, я подхватила газету, в то же время бросая записку в мусорную корзину под столом, ловко, как иллюзионист из Вегаса.

Мое сердце колотилось из-за обмана, я показала ему заголовок и фотографии. Этан прошел вперед, взял у меня газету и раскрыл ее. Его глаза пробежались по нашей статье, затем по Ридовской.

— Рид вложился в «центр общественной безопасности» в здании через дорогу от «Тауэрлайна».

— Что?

Этан поглядел на меня.

— Слишком разозлилась, чтобы прочитать статью?

— «Тауэрлайн» принадлежит моему отцу.

— Аргументов «против» от меня ты не получишь, Страж. — Его глаза просмотрели статью. — Рид также отремонтировал здание через дорогу от «Тауэрлайна», которое будет служить главным офисом реновационной деятельности. Еще он объявил, что там будет располагаться предприятие, ориентированное на объединение правоохранительных органов и бизнес-структур, чтобы снизить уровень преступности в Чикаго.

— Снизить уровень преступности, как же, — пробормотала я. — Это предоставит Риду доступ к каждому плану действий органов правопорядка в городе. Это не поможет снизить уровень преступности; он будет иметь возможность строить планы в обход им.

— Возможно, — произнес Этан, складывая газету. — Но опять же, он очень тщательно разделяет эти аспекты своей жизни.

Вместо того, чтобы положить газету обратно на поднос, Этан бросил ее в мусорное ведро рядом с запиской, которая ее сопровождала. Что меня устраивало.

— Что касается статьи о «Ригли», то сверхъестественные — корм для прессы. Репортеры мало что любят больше, чем засеивание семян раздора: Действительно ли сверхъестественные ваши друзья? Вы уверены? Вы видели, что они сделали на этот раз? Они любят обрисовывать нас в общих чертах.

— Мы совсем не похожи на вампира, который убил Калеба Франклина, — раздраженно произнесла я. — У него нет чести.

— Да, нету, — ответил Этан. — Поскольку, если у него был повод для убийства, какая-то причина для этого помимо личного интереса или жадности, он не должен был бежать от нас.

— Да. Хотя от этого мне не становится лучше.

— Мне известно кое-что, что заставит тебя чувствовать себя намного лучше, — сказал он, его тон был преисполнен греховности.

Я ткнула его в руку, отчего мне стало немного легче.

Он схватился за руку и согнулся от притворной боли.

— Кажется, твоя рука в рабочем состоянии.

— Достаточно, чтобы треснуть вампира с плохим поведением.

Он шлепнул меня по заднице.

— Одевайся, Страж. Давай покажем «Трибьюну» и нашим скептикам, что вампиры могут предложить миру.

* * *

Считая, что ночь может потребовать действий, я оставила униформу Кадогана и надела свой кожаный наряд. Черный пиджак в мотоциклетном стиле и штаны были достаточно удобны, чтобы я могла сражаться, если понадобится. Я надела бледно-голубой топ под пиджак и черные сапоги на каблуках. Я добавила свое ожерелье Кадогана, изящную серебряную каплю, затем собрала длинные, темные волосы в высокий хвост, поправляя челку, которая падала мне на лоб.

— Именно то, о чем я думал, Страж.

Я встретилась взглядом с Этаном в зеркале, пока поправляла хвост.

— Подозреваю, что сегодня будет напряженная ночь. Лучше всего быть готовой.

— Не стану спорить, — ответил он. И он определенно выглядел хорошо. На нем была униформа Кадогана: подогнанный по фигуре черный пиджак поверх безупречной рубашки, верхняя пуговица которой не была застегнута и открывала его собственный медальон Кадогана. Идеально скроенные брюки и распущенные волосы, которые обрамляли его лицо, как позолоченная рама.

Я вздохнула.

— Ты слишком красив.

Он выгнул бровь.

— Это не прозвучало как комплимент.

Я повернулась к нему лицом, прислонившись к мраморной поверхности в ванной.

— Это отчасти комплимент, отчасти признание в ревности, — ответила я с улыбкой. — Твои сестры были такими же красивыми, как ты?

У Этана в Швеции было три сестры, Элиза, Анника и Берит, до того как он почти умер в битве и был обращен в вампира. Выражение его лица смягчилось, когда он подумал о них.

— Они были привлекательными. Элиза и Анника были близняшками. Обе светловолосые, с голубыми глазами и бледной кожей. Розовощекие. Берит была пониже ростом и более озорной. Они были как раз в том возрасте, чтобы обсуждать свадьбы, когда меня убили. Но, конечно же, я не вернулся к ним.

Потому что считал себя монстром.

— Ты скучаешь по ним.

Он посмотрел на меня.

— Это проклятье и благословение бессмертия, что ты помнишь тех, кто ушел, даже спустя многие годы после их кончины.

Я взяла его за руку, сжав ее.

— Они были бы так счастливы, Этан, знать, что ты жив. Что тебя не убили в битве и ты благоденствуешь даже столетия спустя, храня воспоминания о них. Управляешь своими вампирами с честью, работая ради мира.

Он дернул меня за хвост, притягивая к себе, затем прижался своими губами к моим.

— Спасибо тебе за это, Мерит.

— Это правда. Они, вероятно, также были бы рады, что ты знаменит и богат, и у тебя великолепная девушка.

Он фыркнул.

— И вот тут ты забегаешь вперед. Я едва ли богат, — добавил он, подмигнув. — У меня есть кое-какие дела на сегодня, ожидающие просители, и мне хотелось бы, чтобы ты помогла Пейдж с переводом.

Я кивнула.

— Я планировала заняться этим после перекуса. Ох, и мой дедушка прислал сообщение — говорит, что ДНК вампира нет в системе. Так что он неизвестен.

— Тогда нам нужно приступать к работе, — он протянул руку. — Давай покормим и напоим тебя и отправим в библиотеку.

* * *

Дом Кадогана был красив, с прекрасными произведениями искусства, антиквариатом и вампирами. Но была одна комната, которая превосходила остальные.

Библиотека — два этажа книг, все тщательно расставлены и каталогизированы. На первом этаже дюжины полок и столов для изучения. Второй этаж был балконом со множеством полок, окаймленных красными металлическими перилами, подняться на который можно было по красной спиральной лестнице.

Один из дубовых столов в центре первого этажа был завален книгами. «Энциклопедия Современной Алхимии», «Алхимия и Герметизм: Учебник для начинающих» и «Трансмутация и Дистилляция для Колдунов» лежали поверх стопок.

— Только не перепутай их.

Я отдернула руку и оглянулась. Невысокий мужчина с бледной кожей, темными волосами катил к нам тележку, наполненную еще одной дюжиной книг. Еще одно исключение из правил униформы Кадогана, он был одет в джинсы и темную футболку поло с небольшим символом Кадогана, вышитым у него на груди.

— Сир, — произнес он. — Мерит.

— Библиотекарь, — поздоровался Этан. Его звали Артур, но все, за исключением Пейдж, использовали его должность. Библиотекарь был хозяином этого двухэтажного королевства и всех его книг, включая Канон, свод законов, которые регулировали жизнь вампиров, по крайней мере сейчас. ААМ все еще работала над законодательной стороной ситуации.

— Я нашла еще одну, — произнесла поразительно красивая женщина, которая вышла из-за двух рядов книжных полок. Она была высокой и стройной, с бледной кожей, зелеными глазами и волнистыми рыжими кудрями. Она носила джинсы, балетки с леопардовым принтом и простую белую футболку, и все равно умудрялась выглядеть элегантно и изысканно.

Это была Пейдж Мартин, колдунья и бывший Архивариус Ордена. Мы привезли ее из Небраски после того, как Мэллори скрылась с книгой черной магии. Пейдж и Библиотекарь буквально сразу влюбились друг в друга.

Она остановилась рядом с ним, на добрых десять сантиметров выше его, и протянула ему книги.

— Мерит, Этан. Я только начала.

— Джефф отправил вам снимки? — спросил Этан.

— Да, — ответила она, не скрывая волнения во взгляде. Она приложила руку к груди. — Я не хочу приуменьшать того, что случилось с Калебом. Просто… я никогда на самом деле не видела практическое применение алхимии. Это такая редкая специальность. Я… Я думаю, «интеллектуально заинтригована» будет самым лучшим описанием.

Она обошла вокруг стола и взяла большой плакат, который был установлен на лист пенокартона. Он был не менее полутора метров в длину и покрыт рядами символов.

— Мне только нужно забрать подставку со склада. Джефф нашел способ увеличить символы, чтобы нам было четче и проще читать. И он разделил их на две группы — одну для меня и одну для Мэллори.

— Чем я могу помочь? — спросила я, не совсем уверенная, что вообще могла.

— У алхимических уравнений, как правило, свое собственное логическое построение. Надеюсь, у этого оно тоже есть. Если это так, и я смогу разбить уравнение на подчасти, то я дам тебе некоторые подчасти для перевода при помощи этого. — Она постучала пальцем по книгам.

— У тебя есть какие-нибудь соображения, для чего могла быть использована алхимия? — спросил Этан.

— Без перевода — нет, — ответила она. — Но вот что я могу сказать — чем бы это ни было, оно большое. Большинство алхимических уравнений довольно просты; это основное качество алхимии. Правильно или неправильно, алхимики считали, что можно изменить материю — превратить одну вещь в другую, познать истинную «сущность» чего-то — если применить правильный вид раствора в правильное время года, под воздействием правильных небесных тел. Это, конечно, может стать довольно трудновыполнимо. — Она указала на доску. — Но это? Здесь множество символов, плюс пиктограммы — нарисованные от руки элементы. И нет никакого пояснительного текста. Думаю, в этом суть пиктограмм — скрыть указания. Насколько я знаю, это присуще только колдунам, и в этом случае головоломку будет еще труднее решить.

— Подведи для меня итог, — сказал Этан.

— Кто-то хорошенько постарался быть очень осторожным и весьма своеобразным относительно того, что здесь написано. Просто я еще не уверена, что это такое. Но ты будешь первым, кто узнает.

Зазвонил телефон Этана, и он достал его, проверив экран.

— Не дадите нам минутку? — спросил он, и Пейдж с Библиотекарем кивнули и исчезли в проходе.

— Это Габриэль, — сказал Этан, когда мы остались одни, и нажал на кнопку. — Этан и Мерит.

Гейб не стал тратить время:

— Мне нужна услуга.

Брови Этана приподнялись, и он упер руки в бока.

— Я слушаю.

— У меня есть адрес Калеба, но я не могу уйти, чтобы его проверить. У меня есть обязательства, как Апекса, связанные со смертью, поминками.

Этан снова приподнял брови, и я догадалась, о чем он думает: С чего у Апекса были обязательства перед оборотнем, который ушел? Я не сомневалась, что Габриэль горевал; мы видели это прошлой ночью. Но Стая гордилась преданностью. Мы точно услышали не всю историю.

— Если бы вы могли там осмотреться, или послать своих людей это сделать, возможно, вы нашли бы там что-нибудь, что связало бы его с колдуном, с вампиром. Что-нибудь, что объяснило бы, почему его убили.

— Мы осмотримся, — сказал Этан, кивая мне. — Адрес?

Габриэль зачитал его.

— Как я понял, это недалеко от Хелривера. Так что будьте осторожны.

В 1950-х Хелривер был «Бель Ривером», миленьким пригородом недалеко от реки Дес-Плейнс. Это изменилось сорок лет назад, когда из-за опасного химического выброса опустела большая часть района. Там все еще были дома, церкви и магазины, но Чикаго не смог получить бюджетные средства на зачистку, и никто не захотел жить во все еще токсичном Хелривере.

— Мы всегда осторожны. Как ты достал адрес?

— Дэмиен сделал несколько звонков. Калеб, может, и не был членом Стаи, но у него по-прежнему оставались друзья внутри нее. Такого быть не должно — отступничество есть отступничество — но я не могу остановить то, чего не вижу.

— А теперь ты это видишь, — сказал Этан.

— Да. У нас состоится небольшая дискуссия на эту тему.

— Желаю удачи, — произнес Этан. — Мы осмотримся и сообщим, что найдем.

— Я это ценю. — На конце трубки Габриэля послышался резкий глухой стук. — Чертовы щенки. Кто-нибудь, разнемите этих придурков! Увидимся позже, — произнес он в трубку, и звонок прервался.

— Похоже, у него там весело.

— Если управление вампирами сродни выпасу котов[18], то управление оборотнями сродни выпасу слонов.

— Говоришь так, словно не завидуешь ему.

— Ни капельки. — Он отложил свой телефон в сторону и посмотрел на меня. — Ты не против вылазки?

Я улыбнулась.

— Если только смогу взять свой меч. Мне любопытно узнать побольше о нашем дезертировавшем оборотне.

— Не тебе одной, Страж, — пробормотал Этан. — Наверное, нам следует предупредить Люка, что мы уходим.

— Зачем? Что может случиться в доме мертвого оборотня рядом с токсичным районом? Я уверена, что все будет хорошо. — Я не потрудилась скрыть свой сарказм.

— Мы все, — крикнул он, и Пейдж вернулась с тонкой черной подставкой. Она установила ее, а затем поместила плакат на перекладину.

— К сожалению, — произнес Этан, — я не смогу предложить помощь Мерит, как планировал раньше. У Габриэля есть наводка на оборотня, которого убили, и он попросил нас ее проверить.

— Не парься, — ответила Пейдж с улыбкой, и она, вероятно, именно это и подразумевала. — Я бы хотела еще разок с этим ознакомиться, прежде чем поручу что-нибудь Мерит.

Библиотекарь вернулся к нам с планшетом и проводом в руке. Он включил его и примостил на столешнице для Пейдж.

— Благодарю, Артур.

Его щеки покраснели от удовольствия.

— На здоровье, — ответил он, затем упер руки в бока и осмотрел установку.

— Думаю, мы готовы начинать, — сказала Пейдж.

— Отлично, — произнес Этан, положив руку мне на спину. — А мы разбираться с нашими делами с оборотнями. Если будут какие-нибудь изменения — если вы что-нибудь узнаете — пожалуйста, дайте нам знать.

— Обязательно, — ответила Пейдж, усаживаясь на стул. — И удачи.

— Я захвачу свой меч, — сказала я, когда мы покинули библиотеку и снова вернулись в коридор.

— Я извещу Люка о звонке и о поездке. Встретимся в подвале.

И мы пошли своими разными дорогами.


Глава 6
НА ЧЕТВЕРЕНЬКАХ

Несмотря на наш план, я встретила его на первом этаже возле лестницы, выходящим из своего кабинета с блестящей коробкой в руках.

— Что это?

— Подарок для Габриэля, нам же нужно заехать в «Красную Шапочку». — Он приоткрыл коробку и показал мне горлышко бутылки чего-то похожего на хороший виски.

— Замечательно. Это к делу не относится, но тебе не кажется, что Пейдж просто великолепна?

Мы спустились по лестнице в подвал.

— Не думаю, что есть способ ответить на этот вопрос, не вызывая твоего гнева.

Я улыбнулась ему.

— Пока ты к ней не прикасаешься, у меня нет проблем с твоим согласием. Я не думаю, что ее привлекательность спорна. А если ты прикоснешься к ней, я отрежу тебе пальцы и скормлю их Речному троллю.

— Речные тролли фрутарианцы[19].

— Не в этом суть.

Он фыркнул от смеха, ввел свой код и открыл дверь в гараж.

— Нет, думаю, нет. Как бы то ни было, я положил глаз только на тебя, Страж. Ну, на тебя… и на нее.

Я посмотрела в направлении его взгляда, наполовину ожидая увидеть красивую женщину в гараже.

Но там не было никакой женщины. Вместо нее там был блестящий, белый двухдверный кабриолет со спортивными колесами, широкими воздухозаборниками на дверях и еще одним на задней части.

Уперев руки в бока, я поглядела на него.

— И что это такое?

— Это, Страж, «Ауди».

— Ага, это я вижу. — Я могла по достоинству оценить хорошую сталь, тонкую кожу и впечатляющую мощность, но я узнала эту модель по одной исключительной и существенной причине. — Ты купил машину Железного Человека[20].

— Он даже не бессмертный. — Явное презрение в голосе Этана заставило меня фыркнуть.

— Он вымышленный супергерой. Ты не на соревновании.

— Он весьма смертный супергерой без этого костюма, — сказал он, глядя на свою машину взглядом оценщика.

— Ты, видимо, это обдумывал.

— Мужчина тщательно анализирует свою поездку, Страж. И своих соперников. Эта машина доставит нас туда, куда нам нужно, и сделает это очень-очень быстро.

С этим едва ли был смысл спорить. Она безусловно выглядела как быстрая машина, так что я пропустила этот комментарий и обошла автомобиль, делая поверхностный осмотр. Машина вся блестела, ее интерьер был из темно-красной кожи, мягкая крыша сделана из ткани того же цвета.

Я посмотрела на него поверх машины с пассажирской стороны.

— У тебя хороший вкус.

— Разумеется, хороший, — ответил он. — Поехали прокатимся?

— Говорить «нет» я не собираюсь. — Я широко ему улыбнулась. — Ты уже дал ей имя?

Еле заметный румянец покрыл его щеки. Не уверена, что когда-нибудь раньше видела, как он краснеет.

— София, — ответил он.

— Прекрасное имя для прекрасной женщины, — сказала я без особой ревности и опустилась на мягкую темно-красную кожу. — Давай посмотрим, что она может.

* * *

Проще было дивиться, что она не может.

Ее двигатель гремел, как глухие раскаты грома, и она практически летела по улицам Гайд-Парка. Я бы не назвала себя автолюбительницей, но невозможно было не оценить этот заезд.

Мы поехали на северо-запад от Гайд-Парка к Хелриверу, пересекли реку Дес-Плейнс и двинулись на запад.

Этан включил станцию радиобесед, но выключил ее после десятиминутного рассуждения на тему «Проблем С Вампирами». Оно включало в себя, цитирую диктора: (1) их склонность к насилию; (2) их презрение к человеческой власти; (3) их отказ признавать прирожденное превосходство человечества; и (4) отсутствие у них сдержанности.

Я не была полностью уверена в том, о чем было последнее. «Сухой закон»[21] не работал в Чикаго в двадцатые годы и он, несомненно, не был законом сейчас.

Габриэль был прав насчет места жительства оборотня. Бывший дом Калеба Франклина находился всего в паре домов от сломанного ограждения из рабицы, предназначенного перекрыть доступ в Хелривер. Не то, чтобы по эту сторону ограждения было много усовершенствований. Дома были полуразвалившимися, предприятия заколочены.

— Мы на месте, — сказал Этан, указывая на одноэтажный дом. Он был желтым с небольшим белым крыльцом. Краска на них облупилась, а бетонная дорожка во дворе раскололась. Двор роскошным не был, но за ним ухаживали.

Мы вылезли из машины, повесили на пояс свои мечи и направились к крыльцу. В округе было тихо. Я не видела ни одного человека или сверхъестественного, но где-то вдалеке лаяла собака, предупреждая своего хозяина о чем-то зловещем в темноте.

В постройке было абсолютно темно, совершенно тихо. Я закрыла глаза и позволила своим защитным ограждениям опуститься на достаточное время, чтобы проверить наличие признаков жизни внутри. Но там ничего не было, сверхъестественного или еще какого.

— Там никого нет, — сказала я спустя мгновение, снова открывая глаза. — Никаких звуков, никакой магии.

— Мое заключение такое же, — прошептал Этан, а затем повернул ручку.

Незапертая дверь легко открылась в небольшую гостиную, в которой пахло затхлостью и животным.

Мы вошли внутрь, и я прикрыла за нами дверь, но не полностью закрыла. «Прикрыла» так, чтобы прохожие не решили тут вынюхивать, но чтобы мы при этом могли быстро выбраться.

В гостиной примечательным был огромный диван у противоположной стены. Такие я называю «Официальный Диван Семидесятых» — длинный, шероховатый и покрытый кремовой вельветовой тканью с оранжевыми и коричневыми цветами.

Также был соответствующий диванчик на двоих, приставной столик, лампа. Не было никаких фотографий, занавесок, телевизора или стерео.

— Не очень-то тут много всего, — прошептала я.

— Или, быть может, наш оборотень не был в тренде.

Гостиная вела в столовую, которая была пуста за исключением небольшого стола с четырьмя стульями и еще двумя дверьми — кухня прямо позади и, как я догадывалась, сбоку была спальня.

— Я возьму спальню, — сказала я.

— Обходя вниманием кухню? — спросил Этан со сдавленным смешком. — Как необычно.

— Как в том анекдоте. Проверь холодильник.

Мое прекрасное предложение было встречено изгибом брови.

— Он оборотень, — напомнила я Этану. — Если он в последнее время здесь обитал, то у него должна быть еда.

Этан открыл рот и снова его закрыл.

— Это хорошее предложение.

Я посмотрела на него, подмигнув.

— Это не первая моя ночь на работе, солнышко.

Этан хмыкнул, но направился на кухню, пока я проскользнула в спальню, держа руку на рукояти моего меча. То, что дом выглядел пустым, еще не значило, что мы не должны быть осторожными.

Спальня была обставлена соответсвующим набором из белой детсткой мебели — много завитушек и позолоты. Вероятно, из той же эпохи, что и диван в передней комнате. Матрас был голым, и никаких лент или сувениров, прикрепленных по углам зеркала, которое венчало комод. Была здесь мебель или нет, но ни один ребенок здесь не жил.

Спальня выходила к короткому коридору. Шкаф с одной стороны, ванная, соединяющая две комнаты с другой, со светильниками цвета авокадо. Никаких зубных щеток, никаких полотенец, ни единой бутылки от шампуня в душе. Только паук размером с небольшой «Бьюик», и я предоставила ему или ей огромное пространство.

Дверь по соседству, вероятно, еще одна спальня, была почти закрыта, и мягкий механический стук доносился сквозь щель. Я отцепила свой меч, просто на всякий случай, и толкнула дверь носком сапога.

Это была еще одна небольшая спальня. Потолочный вентилятор жужжал над черной двухспальной кроватью с позолотой, поверх матраса валялись смятое одеяло и толстые подушки. Это была спальня Калеба Франклина. И если вентилятор мог служить каким-либо индикатором, он был здесь недавно.

В дальнем углу находился шкаф. Он был пуст, но с грудой грязной одежды на полу. Никакой обуви, никаких вешалок.

Я открыла ящики комода и ночного столика у кровати. Ночной столик был пуст; в комоде обнаружилось несколько пар сменной одежды. Футболки, джинсы, несколько толстовок.

Было ли это той свободой, которую так жаждал Калеб? Свободой от беспокойства за материальное имущество? Нашел ли он умиротворение в этой пустынной местности? И если так, почему кто-то захотел его убить?

Вторая дверь спальни привела на кухню, завершая этот круг по квартире. Я прошла через нее и увидела небольшой шкаф для хранения запасов, который вел к внешней двери. Здесь была швабра, ведро и изношенная пара зимних сапог.

Я почувствовала, как Этан подошел сзади ко мне.

— Кое-какая одежда в спальне, — сказала я, открывая дверь металлического шкафа, который оказался пуст. — Это все, что я нашла. Что насчет тебя?

Ответом было молчание, так что я обернулась. Этан направился к холодильнику и открыл его.

Он был полностью забит.

Здесь был целый набор продуктов — морковка со все еще зеленой верхушкой, глянцевые баклажаны, качаны капусты — соседствующие с грудой стейков и десятками коричневых яиц, тщательно помещенных в лотки. Здесь были головки сыра, десятки бутылок с водой, тарелка чего-то, что выглядело как профитроли и несколько свертков, завернутых в фольгу. Из них доносился запах мяса со специями. Я готова была поставить огромную сумму денег, что их приготовила Берна, волевая и кулинарно одаренная родственница Гейба.

— Среди пищи этого мужчины никаких полуфабрикатов, — сказал Этан.

— И большой аппетит. Кстати, он оборотень. — Это значило, что он был животным какого-то вида, хотя мы не станем спрашивать об этом у Габриэля. Вид животного считался очень личной темой среди членов Стаи.

— Итак, мы имеем пустой дом и забитый холодильник, — произнесла я. — Судя по всему, Калеб Франклин спал здесь, ел здесь, хранил здесь самое необходимое. Но, похоже, больше ничем он здесь не занимался.

— Да, больше ничем, — согласился Этан.

Я осмотрелась.

— Из-за чего бы его не убили, здесь нет тому никаких доказательств. — Я вновь посмотрела на Этана. — Ты хочешь закончить здесь? Я бы осмотрелась снаружи.

Этан кивнул.

— Я откажусь. Будь осторожна там.

Я пообещала, что буду осторожна и направилась к входной двери, затем наружу. Мне нужно было думать, как он. Может, у него и не было Стаи, но как показал забитый холодильник, он все еще был оборотнем.

Я спрыгнула с лестницы, обошла дом. Каждые несколько метров рядом с фундаментом рос куст, несколько деревьев только начали расцветать на краю этого узкого участка.

Задний двор был небольшим, отгороженный черной сеткой от соседей, по которой вились ежевика и виноградные лозы. Еще здесь было несколько деревьев, а также потресканный стол для пикника. На одном из деревьев раскачивались качели, простая деревянная доска, прикрепленная к нависающей ветке толстой, плетенной веревкой, вероятно, на ней качался тот ребенок, которому однажды принадлежала та белая меблированная комната.

Я потянула веревки, чтобы проверить их прочность, постучала по деревянной доске. Я осторожно села и мягко оттолкнулась от земли носками ботинок. Качели качнулась назад, затем вперед, затем снова назад, веревка заскрипела от усилий. Я вытянула руки и откинулась назад, смотря на верхушки деревьев над головой.

Здесь играл ребенок, деревья создавали стены замка, который только она могла спасти. По крайней мере, именно так играла бы я. Наш задний двор был лишен веселья — никаких деревьев, никаких качелей, никаких песочниц. Всего лишь газон, за подрезания которого в идеально ухоженный прямоугольник отец платил кому-то.

Я снова села, голова гудела от качания. И именно тогда я увидела это — квадратный кусок фанеры, застрявший между окрашенными кирпичами фундамента. Фанера была новой, все еще демонстрирующей свою цену, нарисованную ярко-оранжевой фарбой.

Быть может, у нашего оборотня было логово, — подумала я. Я направилась к нему, опустилась на колени среди этой мягкой, свежей травы. Никаких винтов или замков; ее просто установили на нужное место, приперев бетонным блоком. Я отодвинула блок, затем фанеру и заглянула в этот лаз. Земля под домом была грязной, и то тут, тот там встречались камни и битый кирпич. И пахло мокрой землей.

Фанера была больше, чем пустота, которую она прикрывала, всего лишь сто квадратных сантиметров. Достаточно большая, чтобы какой-то вредитель заполз в нее, но Калеб Франклин не показался мне тем человеком, который излишне обеспокоен тем, что кто-то мог поселиться здесь.

Дыра все же была недостаточно большой, чтобы он мог пролезть в нее. Но, возможно, она была достаточно велика, чтобы что-то достать.

С безмолвной молитвой к тем богам, которые смогут уберечь меня от того, чтобы пауки этого дома не оказались у меня в волосах, я положила руки на фундамент и просунула голову внутрь.

Моим глазам понадобилось мгновение, чтобы привыкнуть ко тьме-внутри-тьмы — и всего лишь на мгновение больше, чтобы засечь металлическую коробку внутри фундамента.

Если бы я была ребенком в своем воображаемом замке, это было бы моим давно потерянным кладом.

Я потянулась за ним, пальцы зацепились за что-то тягучее, прежде чем опустились на холодный металл. Я нащупала ручку и вытащила ее как раз в тот момент, когда за моей спиной послышались шаги.

Я поднялась, отряхнув грязь с колен одной рукой, и направилась к столику для пикника. Опустила коробку на него.

— И что у нас тут?

— Здесь был кусок новой фанеры, — сказала я. — Я надеялась, что найду скрытое отверстие, и похоже, нашла. Или нашла что-то другое.

Коробка была прямоугольной, закрытой на металлическую защелку. Я подцепила ее и открыла крышку.

Внутри находился небольшой конверт из манильской бумаги[22], уже открытый. Я подняла его и вытряхнула в ладонь небольшой медный ключ. У его конца не было типичных угловатых холмиков и впадинок; вместо них были квадратные вырезы. Число «425» было выгравировано на вершине.

— Так, так, так, Страж. Смотри, что ты нашла.

Я посмотрела на него.

— Я и смотрю, но понятия не имею, для чего он. А ты?

Этан улыбнулся.

— Это ключ от депозитной ячейки.

Спрятанная коробка, которая привела к депозитной ячейке. Это была очень интересная находка.

— Итак, у нашего убитого оборотня, который дезертировал из Стаи, есть спрятанный ящичек и ключ к депозитной ячейке. — Я посмотрела на Этана. — Что может держать независимый оборотень в депозитной ячейке?

— Понятия не имею, — ответил Этан, но глаза сверкнули интересом, — но я жажду выяснить.

Я вернула ключ обратно в конверт и положила его себе в карман. Затем вернула ящик туда, где нашла его, поставив фанеру и кирпичи на прежнее место.

И поняла, что мы были не единственными, кто приходил сюда. Земля здесь была такой же мягкой, как и возле качелей, поэтому на ней сохранились большие и неровные отпечатки.

Я указала на них Этану.

— Мы не единственные, кто копался здесь.

— Тогда нам лучше быть первыми, кто решит эту тайну.

* * *

Мы в последний раз обошли дом, ища информацию, которая помогла бы идентифицировать банк, которым воспользовался Калеб, определить местоположение ячейки. Но мы ничего не нашли.

Мы выключили свет и вышли наружу, закрыв дом, чтобы удержать злоумышленников от него подальше. Мы были уже на пути к машине, когда я услышала слабый гул, голос, донесшийся ветром. И с этим голосом пришел гул магии.

— Слушай, — тихо произнесла я, когда Этан присоединился ко мне на дорожке.

Он наклонил голову, а когда уловил этот звук, на его лице отразилось волнение.

— Магия, — сказал он.

— Наш колдун?

Он обхватил пальцами рукоять своей катаны.

— Кто-то занимается магией поблизости. Давай будем готовы ко всему.

Я кивнула, положив руку на свою катану, когда мы направились вниз по улице, останавливаясь каждые несколько метров, чтобы проверить нашу позицию по отношению к этому звуку. Молча, я прикоснулась к руке Этана, кивнув в направлении небольшого кладбища, могилы которого были окружены проволочным забором. В отличие от остальных домов по соседству, забор и трава выглядели ухоженными.

— Кладбище Лонгвуд, — прошептал Этан, когда мы подошли к главным воротам. Это были двойные ворота, распахнутые, достаточно большие, чтобы даже машины могли проехать.

Я остановилась у входа, собираясь с мужеством. Мне не нравились кладбища. Мой брат, Роберт, сестра, Шарлотта, и я задерживали дыхание, когда проезжали мимо них во время поездок, когда были детьми. Я была самой младшей и всегда задерживала дыхание дольше всех. Я приходила в совершенный ужас от мысли, что все те люди под землей только и ждали, как в триллере, чтобы вытянуть свои грязные руки и схватить меня за лодыжки. Но если я буду тихой и неподвижной, они счастливо останутся спать под землей.

Ветер переменился и усилился, принося четкий звук голоса с собой. Мы высматривали колдуна, и выглядело все как беспроигрышное дело. Это значило, что мне придется собраться и войти в Лонгвуд, как чертов Страж Дома Кадогана, с высоко поднятой головой, обостренными чувствами и неизменной храбростью.

Но все же, даже зная то, что знала теперь, я решила передвигаться исключительно тихо.

Ворота вели к усыпанной щебнем дорожке, которая тянулась через все кладбище и разделялась на вторичные тропинки.

Кладбище не было таким уж большим, но находилось в хорошем состоянии. Мраморные надгробья высились через совершенно равные промежутки друг от друга вдоль коротких рядов, а пионы и розовые кусты, встречающиеся через каждую дюжину метров, были идеально подстрижены.

Я держалась достаточно близко от Этана, так что наши руки соприкасались, пока мы шли.

— Чертов Триллер, — пробормотала я.

— Что такое? — прошептал Этан.

— Ничего, — ответила я и остановилась, когда фигура стала видна во тьме. «Там», — мысленно произнесла я, указывая на нее.

Женщина стояла перед могилой, вырисовываясь в лунном свете. Она была высокой, стройной и красивой со своей темной кожей, высокими скулами и с темными, заплетенными волосами, собранными в узел на голове. Одета она была в белый кардиган, белые кроссовки и длинное, бледно-розовое платье с узкими складками, которое ниспадало с ее круглого живота.

Этан шагнул вперед, сломав ветку в процессе. Треск был таким же громким, как выстрел. Она обернулась, держа одну руку на животе, растопырив пальцы в попытке защитить, другую руку выставив перед собой, угрожая нам магией.

Я видела ранее Катчера и Мэллори, бросающих огненные шары, и не хотела повторения чего-то из этого. Я подняла руки в воздух, и Этан проделал то же самое.

Женщина мгновение смотрела на нас.

— Вы не похожи на упырей, — произнесла она, но не казалась совсем уж уверенной в своих словах.

— Мы не упыри, — ответил Этан. — Да и вы не похожи на злую волшебницу.

Она фыркнула.

— Я определенно не злая. Можете шагнуть вперед, под свет луны?

Что мы и сделали, все еще держа руки поднятыми. Это движение казалось вполне безопасным; мне все же предстоит встретить злое, беременно-сверхъестественное существо.

— Вы вампиры, — произнесла она спустя мгновение. — Я узнала вас. Вы Этан и Мерит, да?

Этан кивнул, но взгляд его все еще был обеспокоенным.

— Да. Откуда вы знаете нас?

Она виновато улыбнулась.

— Журналы со сплетнями. Они мое греховное удовольствие. — Она склонила голову в нашу сторону. — И вы в них частые гости.

Мы не могли поспорить с этим.

Она посмотрела на меня.

— И Чак Мерит твой дедушка, да?

Это была лучшая причина для известности.

— Да.

— Простите, я веду себя грубо, — произнесла она, прикладывая руку к груди. — Вы меня напугали. Простите за это, все, — добавила она, оглядываясь по сторонам, руками поглаживая воздух, как будто это простое движение были именно тем, что могло удержать эти тела под землей.

Меня пронзил страх, и я попыталась логически осмыслить его. Очевидно, ее изящные руки были не единственным, что удерживало этих еще-не-восставших мертвецом под землей. И все же, просто на всякий случай, я подвинулась немного ближе к Этану, даже будучи храбрым Стражем.

Он точно еще выскажется по этому поводу.

— Меня зовут Аннабель Шоу, — сказала она. — Я некромантка.

— Mortui vivos docent?[23] — спросил Этан.

— Очень хорошо, — согласилась она с улыбкой, и, должно быть, поймала мой сбитый с толку взгляд. — Эта фраза означает примерно «мертвые учат живых». В данном случае мертвые говорят, а я слушаю.

— Я не знала, что такое возможно, — ответила я, обдумывая временную смерть Этана и возможность того, что мы могли общаться в то время. — Некромантия, я имею в виду.

— Нас не так уж много, — произнесла она. — Это довольно редкая магия, что, вероятно, и хорошо. Мертвые еще те болтуны.

Вдоль моего позвоночника скользнул холодок.

Аннабель неожиданно поморщилась, поднеся руку к своему животу. Я поймала вспышку озабоченности на лице Этана. Он шагнул вперед и схватил ее за локоть, чтобы поддержать.

— Я в порядке, — сказала она, похлопав его по руке. И слегка улыбнулась. — Спасибо. Малышка пинается как мул. Если бы я не была уверена, что ее отец был человеком, я бы удивилась. И все же я вполне уверена, что она обречена стать кикбоксершей. — Она снова поморщилась, смотря на свой живот, как будто ее прищуренный взгляд мог утихомирить пинающегося ребенка внутри. — Знаете, нам обоим было бы получше, если бы мой мочевой пузырь исправно функционировал.

Она закатила глаза, выдохнула, похоже, пытаясь успокоить себя.

— В любом случае, — добавила она, — я зарегистированный некромантка, входящая в Иллинойскую Ассоциацию МВД.

Если и было что-то, что я узнала о сверхъестественных, так это что они любили бюрократию. Не было смысла заниматься магией, если сверхъестественные не могли собрать совет или создать кодекс для ее регулирования, напечатать о ней на футболке и поиметь с этого выгоду. И сверхъестественная бюрократия была такой же эффективной, как и ее человеческая версия.

— Как именно это работает? — я не смогла удержаться от этого вопроса.

— Что ж, я беру комиссионные, обычно работаю по контракту. У людей есть вопросы — они хотят знать, был ли умерший верен, где он оставил ключи от гаража, все в этом роде. Или у них есть то, что они хотят рассказать умершему, что не смогли сказать, пока он был жив.

— Это мило, — ответила я, пытаясь избавиться от напряжения у основания позвоночника.

— Иногда, — согласилась она, положив переплетенные пальцы на свой живот. — Но иногда они просто хотят рассказать о — и тут я цитирую — «гнилом, развратном, грязном ублюдке, который, если все правильно в этом мире, проводит свои дни в объятиях вечного адского пламени Сатаны». — Она улыбнулась. — Я запомнила эти слова.

— Люди есть люди, — заметил Этан.

— Неизменно. В любом случае, я пытаюсь балансировать между этой работой и госслужбой. Иногда я ощущаю, что у умершего еще есть что сказать, как например вот у мистера Лидса здесь, даже если никто и не заплатит мне за это. Я даю им возможность выговориться, чтобы они могли покоиться с миром.

Если бы и было что-то, чего я хотела, так это мирный призрак.

— Ты пела ему? — спросил Этан.

— Да. — Она пожала плечами. — У каждого некроманта свой собственный стиль. Я люблю петь. Это успокаивает их, делает их немного более склонными к сотрудничеству. А это значит, что мне не нужно использовать столько магии, чтобы держать их под контролем.

— Что ты поешь? — спросила я против воли.

— Я обычно исполняю баллады, — ответила она. — Классический ритм-энд-блюз 80-х, 90-е отличаются приятным, расслабленным ритмом и задают хороший тон. — Она заговорщицки наклонилась вперед. — Только не говорите этого моей бабушке. Она тоже некромантка, и она разозлится, если узнает, что я пела Лютера Вэндросса[24] клиентам. Она говорит, что Евангелие — это наилучший выбор.

— Мы сохраним твой секрет, — сказал Этан. — И мы просим прощения, что прервали тебя.

Она отмахнулась.

— Не беспокойтесь. Некоторые из них любят слушать, и разговоры на кладбищах, как правило, довольно мрачны.

— У тебя много работы в этом районе? — спросила я, снова думая о Калебе Франклине.

— Мы работаем каждый на своей территории. Немногие хотят работать так близко к Хелриверу. — Она пожала плечами. — Я никому не мешаю. И если я работаю, то знаю, как себя защитить.

— Огненные шары? — спросила я, думая о Катчере.

— Кричащие упыри, — ответила она, выражение ее лица было настолько серьезным, что я подавила молчаливый, шокированный крик.

Должно быть, она почувствовала мое беспокойство.

— Это не так плохо, как звучит. Они обычно не проявляются физически, поэтому, как правило, не причиняют какой-либо физический вред.

— Я застряла между «обычно» и «как правило».

Она улыбнулась.

— Опасности на работе. И говоря о них, ранее вы сказали, что я не похожа на злого колдуна?

— Это настоящая причина того, что мы здесь, — сказал Этан. — Мы ищем колдуна, который не является членом Ордена и активно практикует. Магию, вероятно, темную, или по крайней мере необычную.

— Насколько необычную?

— Алхимию.

Аннабель приподняла брови.

— Алхимия. Это не то слово, которое часто слышишь. — Она нахмурилась. — Здесь я практикую самую темную магию, и то только потому, что здесь в прямом смысле темно, — сказала она, махнув рукой в воздухе, указывая на ночь. — Вы связывались с Орденом?

— Один из наших коллег этим занимается, — ответил Этан. — Несмотря на то, что мы считаем их относительно бесполезными.

— Тут не поспоришь. ААМ существует потому, что Орден не считает нас колдунами. В Европе, в Азии, Индии, магически одаренные люди всех типов являются частью одного и того же конгломерата. Но в старых добрых Штатах мы не достаточно хороши, чтобы присоединиться к их партии.

— Сверхъестественные выбирают разнообразные наступательные силы, чтобы нападать, — сказал Этан.

— Не учи ученого.

— А как насчет оборотня по имени Калеб Франклин? — спросила я. — Он жил неподалеку. Ты случайно не знаешь его?

Она поджала губы, пока раскидывала мозгами.

— Калеб Франклин. — Она покачала головой. — Нет, это имя не кажется мне знакомым. И не думаю, что знаю каких-либо оборотней.

— Как насчет этого мужчины? — спросила я, вытаскивая свой телефон и показывая ей зернистую фотографию, которую сделал Джефф.

Она нахмурилась.

— Трудно сказать по фотографии, но я не думаю, что знаю его. Мне кажется, я бы запомнила бороду. — Ее глаза расширились, и она подняла взгляд на меня. — Имеет ли это отношение к тому, что случилось с этим бедным оборотнем у «Ригли»? Я имею в виду, они не называли его имени, но в это были вовлечены вампир и оборотень, верно?

— Калеб Франклин оборотень, — подтвердил Этан. — Мы считаем, что он был убит вампиром, и, возможно, имел какое-то отношение к алхимии. Неподалеку были найдены алхимические символы.

— Я бы хотела увидеть их, — сказала она. — В смысле, я сожалею о его смерти, но мне интересно, что там за такая редкая магия. Это как идти по улице и увидеть диплодока[25] или что-то в этом роде.

Такого рода шутку я бы оценила, если бы землю под нами в то же мгновение не сотряс толчок. Я схватилась за руку Этана.

Что. За. Черт?

Он поддерживающе похлопал меня по руке, но я бы сказала, что он пребывал в полной боевой готовности.

— И это сигнал для меня, — сказала Аннабель, двигаясь ближе к могильной плите и положив руку на мраморный причудливый узор. — Мистер Лидс знает, что я здесь, и думает, что я игнорирую его, так что мне нужно позволить ему говорить. Иначе он будет становится злее и злее. И вот тогда упыри станут реальной возможностью.

Я выдала слабую улыбку.

— Это добавит тебе работы по самое горло.

— Да.

— Не возражаешь, если мы посмотрим? — спросил Этан. — И пожалуйста, не бойся сказать «нет», если это помешает твоему делу.

— Или добавит им потенциальную отвратительность. — добавила я. — Потому что мы не хотим делать этого. — Боже, пусть мы этого не захотим!

Аннабель улыбнулась.

— Я совсем не против. Но вам лучше отойти и прикрыть уши. Иногда они появляются с криками.

Каждая клеточка в моем теле задрожала от мгновенного ужаса.


Глава 7
ВСТРЯХНУТЬ КОСТЯМИ

Я отступила на несколько шагов, осторожно, чтобы остаться в проходе и не наступить на чью-нибудь могилу. Когда Этан переместился ближе ко мне, я не стыдясь схватила его за руку.

«Спокойно, Страж», — сказал он. Это были первые слова, которые он мне сказал, и слова, которые обычно мне нравилось слышать. Но здесь, на этом кладбище, стоя в ожидании, когда некромантка свяжется с мертвыми, мне они не нравились.

Аннабель подвинулась, чтобы встать перед могилой, лицом к траве и надгробию. Она закрыла глаза, выдохнула и, похоже, погрузилась в себя.

Земля снова сотряслась, как будто кто-то ударил в литавры.

Я снова молча прокляла Триллер.

Казалось, не обращая внимание на раздражение мистера Лидса, или, может, потому, что была натренирована справляться с этим, Аннабель вытянула руки, ладонями вниз, поверх травы.

— Гарольд Парцевиус Лидс, меня зовут Аннабель Шоу. Я здесь, чтобы помочь вам заговорить. Пожалуйста, ведите себя почтительно.

Еще одно сотрясение.

Со все еще закрытыми глазами, она покачала головой, и, казалось, раздраженно вдохнула через нос.

— Мистер Лидс, я не заинтересована в том, чтобы вы оскорбляли меня. Я пришла сюда по собственному желанию, чтобы помочь вам пообщаться. Если вы не можете довольствоваться этим, тогда храните ваше молчание. Но никто из нас этого не хочет. Вы хотите покоя, а я хочу помочь вам обрести его.

Она остановилась, ожидая, в то время, как мы с Этаном стояли позади нее, наблюдая, а затем она кивнула.

— Благодарю вас, сэр. Я ценю ваше сотрудничество и признательна за него. Я могу прямо сейчас помочь вам вновь посетить эту грань, которая позволит мне слышать ваши жалобы или признания. Вы это понимаете?

Согласие, похоже, было важным для всех видов сверхъестественных существ. Мистер Лидс согласился с еще одним толчком, но этот отличался от других. Он не был сделан в гневе ударом кулака. Он скорее был больше похож на отчаянный рев, призыв мужчины, который нуждался в том, чтобы его услышали. Жалость разлилась в воздухе, сменив мой страх, и я разжала пальцы, которые сжимали руку Этана.

«Спасибо, Страж. Я надеялся, что смогу еще воспользоваться этими пальцами».

В воздухе начала мерцать магия.

— Очень хорошо, — произнесла Аннабель, как только магии вокруг нас стало еще больше. Она не была болезненной, но нервировала. И отличалась от магии Мэллори или Катчера — и от моего внимания не ускользнуло, что она также отличалась от той жесткой магии, которую я почувствовала в Ригливилле. Эта магия казалась ощутимой и реальной, как будто по нашей коже проводили мотком шелковых нитей. Я инстинктивно протянула руку, чтобы коснуться ее, но мои пальцы схватили только воздух.

Вокруг Аннабель взрывалось электричество, магия сверкала в воздухе, как разветвленные молнии. Сила ее все возрастала, становилась больше, пока магия, казалось, не собралась поверх травы в контур человека, лежащего на спине, вытянувшего руки вдоль тела. Его пальцы, казалось, были созданы исключительно из света и теней, как на рентгеновском трехмерном снимке.

Я по-настоящему смотрела на призрака и, несмотря на мой глубинный ужас, не могла оторвать от него глаз.

А затем он сел, открыл рот и закричал.

Я накрыла руками уши, но это не помогло. Этот звук гремел у меня в голове, как будто у него был собственный вес, он пробивался сквозь мой череп и проникал в тело сквозь нос. Мои глаза наполнились слезами от неожиданной боли и давления, а я по-прежнему не могла отвести глаз.

Видимо, привычная к этому шуму или, возможно, обладающая иммунитетом к нему, Аннабель вытянула руку, совершенно спокойная и собранная.

— Я здесь, мистер Лидс.

Когда крики не прекратились, Аннабель топнула ногой, одетой в «Сникеры»[26], по могиле, отправляя волну дрожи сквозь траву и землю, как будто пустив камушек-лягушку по глади озера.

— Мистер Лидс.

Ее слова прорезали его гнев, как отточенная катана, и мир вокруг неожиданно погрузился в молчание. Я медленно убрала руки, мои уши все еще гудели от магии, или шума, или что там надругалось над ними.

— Спасибо, мистер Лидс. Я здесь ради вас, чтобы услышать то, что вы хотели бы рассказать мне. Вам не нужно повышать голос. Я вас слышу. Это мой особый дар.

Призрак, казалось, уставился на нее, выражение его лица нельзя было прочесть. А затем он молитвенно сложил руки вместе и начал говорить. Слова были нечеткими, искаженными, как на отдаленной станции по радио, когда звук подкручен на полную. Но искренность в его глазах, мольба на его лице, были достаточно ясными.

— Я понимаю, — ответила Аннабель. — Я могу передать им сообщение, если хотите. Вам только нужно сказать мне, что бы вы хотели сообщить им, и я сделаю все возможное, чтобы найти их и убедиться, что они услышали вас.

Он снова заговорил. На этот раз он был спокойней, что сделало его магию менее хаотичной… а некоторые из его слов понятней.

— Жена… Неправильно… Неверный… Не был… Не был… Изготовлен… Пожалуйста, скажите ей…

На ресницах Аннабель собрались слезы, а затем покатились вниз по щекам. Но она не отводила глаз от мужчины перед ней.

— Я передам ей, мистер Лидс, — произнесла она, ее голос был тихим, но серьезным. — Я сделаю все возможное, чтобы она поняла. Это моя торжественная клятва вам.

А затем она потянулась вперед и, вытянув руку, взяла его полупрозрачную в свою, небольшие искорки света проскакивали между ними. Если это прикосновение и причиняло ей боль, она не показывала этого.

— А теперь дайте вашей душе отдохнуть, мистер Лидс. Подарите вашему разуму и сердцу покой. Ваше послание услышано и будет доставлено, а вы можете отрешиться от земных проблем и отправиться искать свой покой. Теперь вы можете покоиться.

Магия встрепетнулась и стала затухать. Выслушав этого мужчину, выполнив эту наипростейшую и наиважнейшую из услуг, она изменила его. Даже когда он убрал свою руку, его образ начал исчезать, туманная магия растворялась во тьме. Он снова лег на траву и отошел.

Наступила тишина, и мы чествовали ее достаточно долго, чтобы поблизости начали щебетать сверчки.

Спустя мгновение Аннабель вытерла щеки и повернулась к нам.

— Спасибо, что разделила этот момент с нами, — произнес Этан, нарушая тишину. — Это было… — Он, казалось, искал подходящие слова. — Еще то зрелище.

— Пожалуйста. Они не часто бывают такими видимыми. Он просто действительно очень хотел поговорить.

— Мы можем поинтересоваться, что он рассказал тебе?

Она начала говорить, но остановилась и сомкнула губы, пытаясь взять под контроль свои эмоции.

— Он умер в автомобильной аварии. Ранее в тот день его жена видела его с другой женщиной. Когда он был в больнице, прежде чем умер, он услышал, как она сказала, что считает, будто у него была интрижка. Но у него ее не было. Женщина была дизайнером украшений. Ее имя — Роза де Сантос, и он заказывал особое украшение для своей жены. Он просил меня передать ей все это. Рассказать ей, что у Розы хранится ее ожерелье.

— Ох, проклятье, — тихо выругалась я, слезы угрожали покатится из моих глаз. Мы беспокоились о наших проблемах, о наших Послушниках, нашем Доме, когда каждый день вокруг нас происходило еще миллион крошечных трагедий. И как доказала ночная работа Аннабель, миллионы крошечных чудес.

— Да, — согласилась она. — У меня бывает много подобных ночей. Но я позвоню миссис Лидс и расскажу ей о Розе и ожерелье. Она снова будет горевать; это неизбежно. Но теперь туман вокруг ее воспоминаний, страх неверности, исчезнет.

— Мы можем подбросить тебя, — сказал Этан. — А затем вернемся к нашим поискам.

— Знаете, — произнесла она, смотря на юг, — если бы рядом и были какие-то бродячие сверхъестественные, вы могли бы найти их в Хеллривере. Химикаты не должны вредить бессмертным, а ведь есть еще куча суперов, которым плевать на подобного рода вещи. И где лучше проделывать свои делишки, если не по соседству с Хеллривером?

— И учитывая, что ЧДП не рискнет здоровьем своих офицеров, посылая их в Хеллривер, — продолжил Этан, — это также защищает их.

Аннабель кивнула.

— Они прочесывают этот район раз в год. Обычно где-то перед Рождеством. Благотворительные типы погуляют вокруг, перевозя оставшихся людей в убежища, а копы будут следовать за ними, забирая оставшихся. Но когда праздники пройдут, останется не так уж много доброты душевной, а температура снова опускается и люди возвращаются назад в свои дома.

«Жить на краю, — мысленно сказал мне Этан. — Очень похоже на Калеба Франклина». Он посмотрел на Аннабель.

— Откуда тебе так много известно?

Она улыбнулась.

— Я сталкиваюсь со всякими, и слышу информацию то тут, то там, и храню ее. Контекст очень важен в моем деле. Никогда не знаешь, какая информация тебе понадобится. Народ, который нуждается в моих услугах, не всегда надежный. И, честно говоря, манты[27] любят сплетни. Эта работа может быть опасной. Так что мы пытаемся держать друг друга в курсе.

— Есть какие-нибудь идеи, где именно в Хеллривере могут быть суперы?

— Нет, простите. Я держусь подальше от тех мест, физически. — Она похлопала себя по животу, как будто это прикосновение защитит ее ребенка от тьмы вокруг нее. — Особенно с Малышкой, которая прямо сейчас кикбоксирует с моими внутренними органами. Достаточно уже, детка.

— Тогда мы позволим тебе вернуться к работе, — сказал Этан. — Если что-нибудь услышишь, можешь дать нам знать?

— Конечно, — ответила она с улыбкой, и мы обменялись номерами.

— Приятно было с вами познакомиться, — Аннабель улыбнулась и протянула руку.

Я инстинктивно посмотрела вниз, понимая, что кожа ее ладони усеяна сотнями черных точечек размером с игольные уколы. Когда я посмотрела на них, она также опустила глаза, сжав пальцы.

— Каждое рукопожатие с клиентом оставляет след, — объяснила она. — Не все манты делают это; им не нравится это постоянное напоминание о смерти. Но для меня важно хранить воспоминания о каждом, с кем я говорила. Они доверяют мне, и я отношусь к этому доверию очень серьезно.

Я не сомневалась в этом. Я взяла ее руку и пожала.

— Я действительно рада нашему знакомству, Аннабель.

— Я рада. Берегите себя. И держитесь подальше от призраков, если сможете.

Я определенно так и намеревалась сделать.

* * *

— Куда теперь? — спросила я у Этана, когда мы снова шли по тротуару.

— Думаю, мы должны проверить Хеллривер. Посмотреть, сможем ли мы найти алхимию или другое колдовство.

Я кивнула, и мы направились на юг к сломанному забору, который отмечал границу между районом Франклина и Хеллривером.

— Мы обнаружили нечто, чем наш бравый Страж брезгует, — заявил Этан. — Мертвецы.

— Мертвые должны такими и оставаться. Присутствующая компания исключение, — добавила я, когда он выгнул бровь. — поскольку ты самый красивый упырь из всех.

Он фыркнул.

— Аннабель кажется классной. Очень уравновешенная для женщины, которая делает то, что делает она, чтобы заработать на жизнь. Похоже, она принадлежит к тому типу людей, которые выполняют свою работу, заботятся о семье, жарят бекон и так далее.

— Ты проводишь набор актеров в сериал?

— Похоже на то.

Мы подошли к забору, который отделял Хеллривер от остального мира, на котором все еще висели огромные желтые знаки, предупреждающие о химическом разливе. Мы прошли сквозь секцию в заборе, которая лежала на тротуаре, мимо облупившегося щита рядом с когда-то известным кизилом этого района. Он гласил: «ЗА ЗАДНИЕ ДВОРЫ, ЗА СООБЩЕСТВО, ЗА ВАШУ СЕМЬЮ».

Бель Ривер не особо хорош в своих обещаниях.

Дома позади рекламного щита были почти идентичными — одноэтажные прямоугольники, заросшие кустарниками и с гаражом на одну машину. Их яркие пастельные краски поблекли и обсыпались, дворы были полны прошлогодних мертвых сорняков, а асфальт весь в ямах и трещинах. Разлив и эвакуация случились летом, и газонокосилки все еще лежали заброшенными посередине нескольких участков. Их владельцы собрали вещи и ушли из их жизни.

Как и район Калеба, этот был совершенно тихим, что только добавляло ощущения, будто мы провалились в альтернативную, мрачную вселенную.

— Это только мне кажется, или здесь просто… что-то неправильно? — спросил Этан.

— Ты не ошибаешься, так и есть.

Если и были сверхъестественные или кто-то еще, живущие в этом районе, они не показывались. Дома были темными, и вокруг не было ничего, кроме мертвого сорняка, колышущегося под легким ветром.

Но было и еще кое-что, — подумала я, когда волосы у меня на затылке встали дыбом. — Здесь была магия.

«Ты это чувствуешь?» — спросила я у него, переключаясь на безмолвное общение.

Этан кивнул, подходя к перекрестку.

«Смотри», — сказал он, и я проследила за его взглядом к двум изображениям, нанесенным темной краской на тротуар. Алхимические символы солнца и луны — круг с точкой внутри и тонкая серебряная полоска полумесяца.

Я не считала, что это должно было быть частью уравнения. Оно не чувствовалось его частью, в нем не было того же количества символов или широты магии, энергии. Это больше походило на визитную карточку. Разграничение территории.

«Он был здесь», — произнес Этан.

«Да. Был».

Инстинкты Аннабель оказались верны. Хеллривер был именно тем районом для бродячих сверхъестественных. И что более важно, для колдуна-алхимика. Это также значило, что Калеб Франклин жил всего в нескольких кварталах от того, что выглядело как территория колдуна. Разве это не интересно?

«Приготовься», — сказал Этан, когда мы снова начали двигаться.

Я кивнула, мои пальцы уже обхватили катану.

Мы дошли до четырехстороннего перекрестка, рассматривая наши варианты. Бель Ривер был построен как самодостаточный район. Дома окружали небольшую коммерческую зону — магазины и закусочные вокруг центрального сквера. Этот район должен был быть похожим на городок Новая Англия, как Старс-Холлоу в Иллинойсе. Дома вытянулись слева от нас, а площадь была справа.

«Направо», — предложил Этан, и я кивнула, соглашаясь, шагая рядом с ним.

Площадь была размером с квартал, с декоративными фонарями и деревьями по краям, от беседки в центре остались только сухие деревяшки. С одной стороны беседки был небольшой ручей с деревянным мостом, вода все еще весело булькала после всех этих лет. Мне стало любопытно, была ли и она загрязнена химическими отходами.

Дома должны были быть пусты или казались такими, но все же следы жизни здесь были — мерцающие огни в узких зданиях, что окружали площадь. Свечи, — предположила я, если жильцы не установили свои собственные генераторы.

Мы прошли на площадь, скрываясь в полутенях деревьев, пытаясь быть как можно невидимей. Мы все еще толком никого не видели, но ощущение, что за нами наблюдают, никуда не исчезло.

Этан остановился и посмотрел на здание на противоположной стороне улицы.

Это было шаткое, трехэтажное здание. Окна были закрашены черной краской, но серебристый свет проникал сквозь стекло, где краску соскаблили. На тротуаре перед ним было нарисовано золотыми буквами: «LA DOULEUR»[28].

«Надо же», — произнес Этан.

«„La Douleur“, — ответила я. — Это же на французском „боль“».

«„La Douleur“ — это сверхъестественный бордель, который обслуживает очень специфическую аудиторию. Секс — одно из главных блюд в меню. Должно быть, он переехал; раньше он был в Маленькой Италии».

Я скользнула по нему взглядом.

«И ты знаком с этим специфическим сверхъестественным борделем, в названии которого есть „боль“?».

«Я Мастер своего Дома, и я провел в Чикаго много-много лет. Это моя обязанность — знать об окружении моих вампиров».

«Хм», — уклончиво произнесла я, но была втайне заинтригована. Если Этан был знаком с таким местом, как «La Douleur», интересно, где он еще «мастерил» до нашей встречи.

Его брови приподнялись.

«Ты на что-то намекаешь?»

Я хитро улыбнулась ему.

«Совсем нет. Однако в более подходящее время я поспрашиваю тебя о глубине твоих знаний о „La Douleur“. А пока мы на операции и нам нужно оставаться сосредоточенными. В этом районе есть магия, — произнесла я. — Сверхъестественный бордель может быть как раз тем местом, которое бы понравилось колдуну».

Этан посмотрел на меня, сузив глаза, вероятно, скептически относясь к тому, что я действительно была в силах оставить эту тему. Но я была. Пока что.

«Да, так и есть», — наконец согласился он, и мы обследовали здание.

«Они узнают нас, если мы просто зайдем внутрь», — сказала я. В Чикаго, вероятно, было всего несколько сверхъестественных, которые бы не узнали Этана, как Мастера Дома Кадоган. И моя фотография в «Трибьюн» тоже не помогла бы.

«Скорее всего. Хотя…» — добавил он и поглядел на меня, оценивая снизу-вверх. Не уверена, что мне понравится то, что у него на уме.

«„Хотя“ что?»

«Я могу использовать гламур».

Гламур — это классическая вампирская сила, способ заставить кого-нибудь делать или видеть то, что тебе нужно. Невозможно убедить кого-то сделать что-нибудь, что они делать бы не стали, но можно поспособствовать тому, чтобы они видели то, что хотите вы. Гламур, на мой взгляд, является одной из причин, почему вампиров боялись на протяжении всей истории — потому что они могли раскрыть самые сокровенные желания человека.

Первоначально у меня была неуязвимость к гламуру. Фальшивому Бальтазару удалось изменить это. Словно гончая, играющая со своей добычей, он терроризировал меня моей новообретенной уязвимостью.

Я потеряла эту защиту, но и кое-что приобрела. Гламур — часть интимной психической связи между вампирами и что-то, что мы с Этан были не в состоянии разделить прежде. Когда он, наконец, смог «призвать» меня, проникнуть внутрь при помощи этой мощной магии, это стало одним из самых волнующих событий в моей жизни.

Это также был один из немногих раз после Бальтазара, когда я вступила в контакт с гламуром без паники.

Я оглянулась на Этана и поняла, что он наблюдает за мной. Вероятно, размышлял над тем же и задается вопросом, как я с этим справлюсь.

«Как именно ты собираешься это провернуть?» — спросила я его.

Он поглядел на здание.

«Думаю, я мог бы сотворить полосу магии вокруг нас».

«Я не знала, что такое возможно».

«Честно говоря, я не думал об этом раньше. — Его взгляд сузился. — Самозванец показал, что это возможно».

Так Этан привык называть фальшивого Бальтазара — Самозванец. Пусть гниет в аду, каким бы ни было его имя.

Этан оглянулся на меня.

«Как думаешь, ты справишься?»

«Возможно. А, может, и нет. Но я не собираюсь говорить „нет“. На кону стоит слишком многое, и мы уже зашли так далеко. Да».

Этан смотрел на меня, нахмурив брови, как будто обдумывал, сказала ли я ему всю правду.

«Хорошо, — наконец произнес он. — Если ты передумаешь, только скажи мне».

Прежде чем я успела возразить, что не передумаю, он наклонился и нежно поцеловал меня и, не отрывая от меня своих губ, начал творить свою магию.

Когда он призвал меня, я почувствовала напряжение в животе, словно он залез ко мне в душу и тянул ее к себе, пытаясь преодолеть эмоциональную и биологическую связь между нами. Магия Этана была одновременно успокаивающей… и соблазнительной.

Суть этой магии была иной — он стремился связать нас вместе в облаке гламура, который одурачит других — но эффект был практически идентичным. Желание росло по мере того, как его магия расцветала и окутывала нас, посылая тепло по моим конечностям и наполняя мое тело нуждой, возбуждением и желанием его.

Я уронила голову ему на грудь, сжимая пальцами его рубашку, пока магия прожигала меня.

«Этан».

«Ты все затрудняешь», — сказал он. Даже мысленно его голос был хриплым от желания, его тело затвердело из-за него.

«Это ты все затрудняешь, — парировала я. — Это твоя магия».

«Она реагирует на тебя». Его губы опустились на мою шею, проследив дорожку по нежной коже, посылая мурашки по моим рукам.

«Наверное, это плохая идея — сказала я, наклонив голову, чтобы предоставить ему лучший доступ. — Мы не сможем ничего сделать, если не будет держать наши руки подальше друг от друга».

«Учитывая, куда мы идем, я надеюсь, что мы впишемся». — Его губы нашли мои, они были твердыми и настойчивыми, ведя меня вперед к удовольствию, его руки притянули меня ближе к нему.

Движимая магией, я запустила руки в его волосы. Если бы только мы не стояли в жутко-заброшенном парке, в еще более жутко-заброшенном районе и не искали убийцу.

«Уже почти», — проговорил Этан, и я понадеялась, что это не было эвфемизмом. Не то, чтобы я отказывала ему в удовольствии, просто я не хотела быть единственной, кто остался неудовлетворенным.

Неожиданно, словно тумблер, отщелкнувший на место, магия укрепилась и осела. Облегчение заменило нетерпение, и нашу разгоряченную кожу охладил ветерок. Тем не менее, мы не двигались еще целую минуту.

— Полагаю, все готово, — прошептал Этан, его руки были обернуты вокруг меня, голова лежала поверх моей. — А что касается остального…

— Позже, — пообещала я.

— О, определенно, Страж.

— Тебе это удалось?

Этан искоса посмотрел в темноту вокруг нас, словно проверяя границы полосы магии, которую он создал.

— Полагаю, да. — В его голосе было тихое изумление. Возможно, это был какой-то луч надежды после неприятностей, доставленных Самозванцем.

— Что они увидят, когда посмотрят на меня?

— Мэрилин Монро.

Его ответ был на удивление быстрым.

— Я бы не подумала, что Мэрилин в твоем вкусе.

— Шучу. Я не изменил твою внешность. Лишь смягчил ее, чтобы ты стала неузнаваемой.

— Это не те вампиры, которых ты ищешь[29].

Этан просто посмотрел на меня.

— Я не знаю, что это значит.

— Для человека, которого мы называем Дартом Салливаном, ты на удивление плохо знаком со «Звездными Войнами».

— Понятия не имею, зачем мне это нужно.

— Ага, это часть проблемы.

— Как бы то ни было, — немного раздраженно произнес Этан, — они узнают, что ты женщина и что ты со мной. Они не будут знать, что у тебя есть оружие, но чтобы обезопаситься, постарайся не привлекать к нему ненужное внимание. Если, конечно, мне не придется сбросить гламур. В этом случае будь готова драться.

Я улыбнулась ему.

— Я всегда готова.

— Это моя девочка, — сказал он с гордостью. — И хотя это будет идти в разрез с каждой клеточкой твоего тела, ты должна притворяться послушной.

— Послушной? — Каждый слог слова оставлял неприятный привкус.

По крайней мере, он выглядел немного виновато.

— Этого будут ожидать, — сказал он, — и так мы будем привлекать меньше нежелательного внимания.

— А почему ты не можешь изображать послушного?

Его улыбка была чисто салливанской.

— Потому что я Мастер.

Думаю, я должна была это предвидеть.

— Итак, ты хочешь, чтобы я играла покорную Мэрилин Монро?

Этан задумался.

— Это провокационный вопрос с несколькими подобающими ответами.

— Давай сосредоточимся на том, который относится к этому заданию.

— Ты знаешь, чего я прошу, и почему я это прошу. И я бы хотел, чтобы ты дала свое слово, Мерит.

Я знала, почему он просил меня пообещать это — не потому, что сомневался во мне, а потому, что доверял мне. Потому что он знал, что если ему кто-нибудь будет угрожать, я вмешаюсь.

— Ты понимаешь, что просишь меня сделать, — сказала я.

— Понимаю. И вот поэтому я прошу, а не приказываю тебе.

Это была тягостная необходимость, но я понимала, что у меня нет выбора. Я похлопала ресницами, пытаясь Признательно Снизойти, как того требует архаичный вампирский Канон от Послушников.

— Хорошо, — произнесла я. — Что-нибудь еще, мой господин и Мастер?

— Да. Постарайся не использовать такой тон.

Насчет этого я не могла дать никаких обещаний.


Глава 8
ПОДАТЛИВАЯ ЛЮБОВНИЦА

Там не было ни вышибалы, ни линии сверхъестественных за бархатным канатом. Там была только дверь, прочная и металлическая.

Мы подошли к ней, магия Этана оборачивалась вокруг нас, пока мы двигались. Я была лишь вторичным получателем его гламура — он не пытался заставить меня что-нибудь сделать — но я все еще чувствовала широту его пульсирующей силы. Этан Салливан был могущественным вампиром.

Он рукой постучал в дверь, два сильных удара. Прошло пять секунд, и со скрежетом металла о металл отодвинулась небольшая панель.

Появилось лицо мужчины — бледная кожа, большие глаза и приплюснутый нос с бородавкой в углу. Был ли он сверхъестественным, я не могла сказать. По крайней мере, не через дверь. Кроме Этана я вообще не чувствовала никакой магии, хотя ожидала, что ее просочится много из здания, полного возбужденных сверхъестественных. Возможно, здание было защищено.

Мужчина посмотрел на Этана, потом на меня.

— Чего?

— Sésame, ouvre-toi, — произнес Этан на мелодичном французском.

Я сдержала улыбку. Паролем буквально был «сезам, откройся», хоть и на французском. Сверхъестественным нравятся неудачные шутки.

Густые сросшиеся брови швейцара опустились ниже между его глаз. Он оскалил большие зубы.

— Это старый пароль.

Его тон напрашивался на грубый ответ, и мне пришлось остановить себя от касания моего меча. Но я дала Этану свое слово и сохранила самообладание.

Этану удалось удержать в своем голосе налет легкой скуки.

— Это старый пароль, потому что я старый клиент. Подтверди, если должен, но открой дверь, или я сделаю это сам.

Вышибала смотрел на нас еще десять секунд, прежде чем снова захлопнуть панель.

«Старый клиент? — повторила я. — Добавлю это к списку того, что мы обсудим позже».

«Мне нечего скрывать», — ответил Этан.

«Почему эти слова заставляют меня думать о совершенно противоположном?»

Прошло пару минут, прежде чем дверь распахнулась. Мы присоединились к вышибале в комнатке-коробочке, где мы втроем еле помещались.

Вышибала захлопнул дверь, отчего мне захотелось схватиться за катану еще сильнее. Но для этого еще было не время. Мы вошли, и нас одобрили.

Когда наружная дверь закрылась, дверь с противоположной стороны комнаты со щелчком открылась, являя длинный коридор с дубовым полом, бледно-желтыми стенами и еще дюжиной дверей. Каждая дверь была деревянной, ничем ни примечательной, и выглядели они точно так же.

«И мы официально прошли в зазеркалье», — мысленно произнесла я.

«Попридержи эти слова, пока мы на самом деле не окажемся там», — предложил Этан.

Пока он говорил, дверь с правой стороны коридора открылась, и сквозь нее, как вода, хлынула магия. Еще одно свидетельство тому, — подумала я, — что это здание было заколдовано, и что колдун работал неподалеку.

В коридор вышел вампир. Высокий, худощавый, с удивительно бледной кожей. Он был одет в старомодный фрак, узкие бриджи и белые лайковые перчатки с перламутровыми пуговицами.

— Сюда, сэр, — произнес вампир с ощутимым английским акцентом, слегка поклонившись, когда отошел от двери и пропустил нас внутрь.

«И понеслась, Страж».

Мы вошли внутрь.

Когда я думала о «сверхъестественном борделе», то представляла привлекательных эльфийских парней в узких кожаных штанах с белыми волосами и острыми ушами, женщин-вамп в корсетах и с длинными ногтями, их глаза серебрились от похоти и эмоций. Я всегда представляла, что вампирский мир будет связан с готикой, кожей и свечами, но не было ничего такого. Я была в трех городских Домах — Кадогане, Наварре и Грей — и не думаю, что видела что-либо готическое в любом из них.

Здесь также не было ничего готического.

Огромная комната, освещенная колышущимся пламенем газовых фонарей, с деревянным полом, покрытым дорогими коврами и набором массивной кожаной мебели с медными гвоздями. Две стены были заставлены книжными полками от пола до потолка, заполненных кожаными и позолоченными томами. Комната пахла кожей и ароматными дымом.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать то, что я должна была видеть — английский клуб джентльменов или его версию «La Douleur».

Здесь была, по моей догадке, дюжина сверхъестественных, по большей части, мужчин. Я осмотрелась в поисках знакомых лиц — Рида или его близких друзей, сверхъестественных, которых я знала, бородатого вампира, который убил Калеба Франклина. Никто не казался знакомым. Но они действительно выглядели такими же старомодными, как и их окружение. Они были одеты в те наряды, викторианские костюмы и платья с узкой талией и высокими воротниками. Как правило, они сидели парами или группами, общались, целовались или делились кровью.

Мы последовали за нашим дворецким, который проводил нас к дивану с высокой спинкой и жестом указал на него.

— Присаживайтесь.

«Сядь у моих ног», — произнес Этан, прежде чем я шелохнулась.

Должно быть, он почувствовал мои колебания.

«Это часть иллюзии, тема конкретно этой комнаты. Помни свои слова».

Поскольку я правда пообещала ему, то подавила усмешку и опустилась на пол у края дивана Этана, настолько грациозно, насколько возможно.

Он погладил меня рукой по голове.

— Очень хорошо, — произнес он, сигнализируя всем в комнате, что я угодила ему.

Я научилась блефовать уже давно, и если и было время, чтобы применить этот навык, этот случай был именно таким. Покорно я прислонилась щекой к его колену.

— Что я могу принести вам, сэр? — спросил дворецкий.

— Коньяк, на данный момент. А потом посмотрим, каким будет поведение моей зверушки.

Я начала строить очень специфические планы насчет того, как вернуть должок Этану. Если мне нужно сидеть у ног Этана, ему, черт возьми, лучше приготовиться сидеть у моих ног.

Дворецкий кивнул и направился к латунной тележке, налив жидкость из хрустального графина. Он принес его обратно Этану, а затем начал проверять других суперов.

«Кого-нибудь узнаешь?» — спросил Этан.

Я провела пальцем вверх и вниз по его ноге.

«Нет. Я насчитала несколько вампиров и оборотней, но никаких колдунов».

«Убийца Калеба Франклина?»

Я искала его. Ни у кого не было бороды, хотя от нее достаточно легко избавиться. Но убийца также был высоким и очень мускулистым, а никто из вампиров здесь, похоже, не обладал нужными пропорциями, за исключением Этана.

«Не вижу его», — ответила я.

«Я тоже».

«Но в коридоре есть и другие двери. Здесь есть другие комнаты? Темы?»

«Да. Все отличаются степенью открытости».

«А в какой-нибудь из них присутствуют черное кружево и свечи?»

«Готика, Страж? Серьезно?»

«Когда-нибудь я собираюсь забрести в притон двойников Темного мира, и моим предрассудкам воздастся. Ну а пока есть ли какой-нибудь способ, при помощи которого мы можем туда попасть? Проверить их?»

«Вероятно, не без боя».

«Я не возражаю против хорошей драки. Особенно после того, как проиграла свою последнюю».

Дворецкий принес напиток вампирше с бледной кожей и длинными, темными кудряшками. На ней были алое бюстье и струящаяся юбка из той же ткани, ее гибкая фигура опиралась на кушетку. Мужчина вампир, обнаженный, за исключением россыпи длинных, темных волос и облегающих кожаных штанов, стоял как статуя позади нее. Он ни на что особо не смотрел, казалось бы, ожидая ее приказа.

На его лице и ключице были синяки.

Дворецкий что-то тихо сказал женщине, но она покачала головой, отмахнувшись от него.

В другом конце комнаты стройный мужчина в костюме-тройке, фетровой шляпе, низко сидящей на голове, и с тонкой кожаной книжечкой в руке поднял руку, чтобы подозвать прислугу. Дворецкий двинулся к нему, немного наклонился, слушая этого мужчину, а затем кивнул и вышел из комнаты.

Никто из них не смотрел на нас, так что, похоже, разговор шел не о нас. Но никому не помешает осторожность.

«Фетровая шляпа, на два часа», — сказала я Этану, слегка покусывая его пальцы, которыми он поглаживал мне щеку.

«Слежу за ним», — ответил Этан.

Я обратила свое внимание на оставшуюся часть помещения, ища магию, затерянный алхимический символ, какой-то намек на ту металлическую магию. Но там ничего не было. Лишь колкая атмосфера возбуждения, похотливого предвкушения. Учитывая количество вампиров в комнате, я предположила, что это будет кровь.

Я посмотрела вверх на Этана, выдавливая на своем лице выражение полного поклонения.

«Если это закуска, то какое же основное блюдо?»

Этан глотнул своего коньяка, держа руку на моих волосах, поглаживая, его глаза осматривали комнату. Дверь коридора открылась, и дворецкий сопроводил молодого мужчину внутрь. Он был высоким и худощавым, с темной кожей и волосами, заплетенными в короткие косички. На нем были черные брюки и белая рубашка на пуговицах, а его глаза блестели от волнения.

«Полагаю, он будет основным блюдом», — ответил Этан.

Две вампирши с загорелой кожей, высокими скулами и прямыми волосами, собранными в высокие пучки, вместе встали с кушетки с декоративной спинкой. Одеты они были в черные шелковые платья, которые плотно облегали их тела до середины икр, где ткань растекалась вокруг босых ног, когда они шли к молодому мужчине. Они были красивы, и мужчина таращился на них с явным вожделением.

Они взяли его за руки и повели к круглой, стеганой оттоманке в центре комнаты. Они расстегнули пуговицы на его рубашке и позволили ей упасть на пол.

Его шея и руки были усеяны шрамами, которые женщины ласкали жаждущими языками. Не сложно было догадаться о происхождении шрамов; он давал кровь прежде, множество раз.

Когда женщины опустили донора на оттоманку, дворецкий появился рядом с нами.

— Не пройдете ли со мной?

Этан не отводил глаз от оттоманки.

— И зачем мне это делать?

— Потому что Сириус желает поговорить с вами.

Этан закатил глаза, играя человека, не привыкшего к тому, что его подзывают, что было не такой уж большой натяжкой. Но я заметила, как сжались его челюсти.

— Я пытаюсь расслабиться и не знаю, кто такой Сириус. Если он хочет поговорить со мной, то может сделать это здесь.

«Проблемы?»

«Сириус управляет „La Douleur“, — ответил Этан. — Я с ним не встречался, но знаю его имя».

В комнату вошел другой вампир — огромная женщина с веснушками, русыми волосами и посеребренными глазами, которые были сосредоточены на нас. Катана в лакированных черных ножнах опоясывала ее талию, и она, пожалуй, сантиметров на пятнадцать и килограмм на тридцать пять превышала меня.

Хорошо, — подумала я, когда встретилась с ее грозным взглядом. — Это может нас сровнять.

«Сейчас же успокойся, Страж».

«Я не двинусь, пока не потребуется», — заверила я его. Но я надеялась, что потребуется. Даже вампирам надоедает позерство.

— Сейчас же, — потребовал дворецкий, вся притворная вежливость — и британский акцент — исчезли. — Или мы сделаем это здесь.

Этан закатил глаза.

— Когда-то это было заведение некоего аристократизма. — Но он отставил свой напиток, встал и рукой сделал мне жест подниматься.

Я кивнула, послушно поднялась и пошла за Этаном с дворецким к двери, где ждала вампирша. Когда я оглянулась, вампиры опустились на мужчину на оттоманке, а в воздух поднялся запах крови.

Мужчина в фетровой шляпе исчез.

* * *

Мы снова прошли по коридору, затем через открытую дверь в дальнем конце огромного бетонного помещения, вероятно, погрузочно-разгрузочной площадки для магазина, который когда-то занимал это место. Раздвижная подъемная дверь была открыта, впуская терпкий, химический ветерок.

Посреди этого пространства стоял стол, заваленный бумагами, а белые картонные коробки для документов стояли в ряд вдоль стен, некоторые рвались на части от бумаги.

— Прошу прощения за беспорядок. — Из-за колон коробок появился мужчина. Человек среднего роста, с бледной кожей, круглым животом, который нависал над камуфляжными штанами, и блестящей головой, окруженной безупречным полукругом темных волос. — Мы недавно переехали. Все еще систематизируем наш инвентарь и все такое.

Мы с Этаном ничего не ответили, но смотрели, как он подошел к столу, выдвинул болотный стул и сел. Тот скрипнул под его внушительным весом.

Он сцепил руки на столе и посмотрел на нас. Его глаза были серыми и они сузились, пока оценивали нас.

— Давайте начнем с самого начала, — произнес он. — Вы Этан и, как там тебя, Мерит? Из Дома Кадогана? Гламур на меня не действует, — объяснил он, — что делает меня идеально подходящим для этой работы.

Так что наше прикрытие сдулось, и слава Богу. Изображение покорной совершенно изматывает.

Этан позволил гламуру медленно развеяться и улететь прочь. Я с облегчением повела плечами. Магия может и не иметь массу, но она все равно тяжело давила на мою психику.

Я почувствовала, как приблизилась вампирша, и пододвинула руку к своей катане. Ощущение перевязанной веревкой рукоятки под моими пальцами было успокаивающим.

— Я бы на твоем месте не стал этого делать, — сказал он, указывая на вампиршу позади нас. — Она очень хороша с этой сталью.

Существует много способов блефовать. Можно красоваться и преувеличивать свои сильные стороны или позволить другим думать, что ты менее значителен, чем на самом деле. Я выбрала последнее и сумела изобразить обеспокоенный взгляд, когда посмотрела на вампиршу через плечо.

Она обнажила свою катану и улыбнулась мне, вызывающе приподняв подбородок. Сталь ее меча была запачкана и вся в пятнах. Она давно его не чистила. Катчер, который подарил мне меч, что я носила, надрал бы мне за это задницу.

Я тяжело сглотнула, стараясь как можно лучше изобразить страх, затем снова посмотрела на мужчину. Он выглядел очень довольным.

— Боюсь, ты поставил нас в невыгодное положение, — сказал Этан, в точности понимая, как следует играть в эту игру. — Я так понимаю, ты Сириус?

— Сириус Лор. Я управляю этим клубом.

— Для кого?

— Для кого я, черт возьми, хочу. Не ваше дело. На самом деле, это вы пришли в мой клуб со старым паролем. А мне не нравятся чужаки в моем клубе.

— Удивительно, поскольку ты разрешаешь практически все.

Слова Этана были медленными и опасными, но Сириус фыркнул.

— Думаешь, ты напугал меня, потому что ты глава какого-то там вампирского дома? Нет. Я управляю клубом; ты управляешь клубом. Это делает нас равными, в моем понимании.

— Я не позволяю моим вампирам вредить невинным в моем «клубе».

Сириус поднял руки в защитном жесте.

— Что происходит между взрослыми людьми — это их дело, не мое. Я не контролирую, что здесь творится.

Я не купилась на то, что все здесь действовали по обоюдному согласию, или что Сириус абсолютно не знал, что происходит в его клубе.

Но это не имело никакого значения, поскольку он только что продемонстрировал нам нечто, что было действительно важно. На внутренней стороне его правого предплечья была насыщенно-зеленая татуировка — уроборос, старый и круглый символ змеи, поедающей свой хвост.

Это был символ Круга… и, следовательно, Эдриена Рида.

«Вот же сукин сын. У Сириуса татуировка», — сказала я Этану и отметила, как его взгляд незаметно спустился с лица Сириуса к символу на его руке.

Сириус Лор управлял «La Douleur», а Круг управлял Сириусом Лором. Если мы были правы насчет алхимических символов, то клуб был частью территории колдуна. У нас была связь между Эдриеном Ридом и колдуном, алхимиком. Колдун Рида и алхимик не были двумя разными людьми. Они были одним и тем же человеком, частью его преступной организации. И я не была уверена, стало ли мне теперь лучше или хуже.

И снова, поднимался вопрос о Калебе Франклине. Знал ли он о Круге? О Риде?

Вероятно, почувствовав нашу магию, Сириус кивнул, и вампирша подошла ближе, обнажив свою катану с глухим свистом. Я могла поспорить, что ее лезвие было еще и затуплено. Ей действительно нужно было лучше заботиться о своем клинке.

Она шагнула вперед, приставив клинок к моей шее.

Может, дело было в месте, может, виноват был Рид. Может, дело было в остаточном эффекте магии Этана. Какой бы ни была причина, моя кровь начала закипать под холодной сталью, желая боя. Этан напрягся с беспокойством, но адреналин уже тек по моим венам.

«Сосредоточься на нем, — мысленно сказала я. — Она моя».

— Ну, а теперь, — произнес Сириус. — Что вам, черт возьми, понадобилось в моем клубе, в который вас не приглашали?

— Нам нужна информация о Калебе Франклине.

Сириус нахмурился, что не сделало его лицо хоть чуточку привлекательнее.

— Что еще за Калеб Франклин?

— Оборотень, находящийся под защитой Габриэля Киина, — ответил Этан. Не совсем правда, учитывая уход из стаи, но достаточно верно для наших целей. — Он погиб.

— Ни хрена не знаю о нем или о том, кто его убил.

— Он жил неподалеку, — ответил Этан.

— Мы в Чикаго. Несколько миллионов людей живут неподалеку. Я ничего о нем не знаю, а это значит, вы попусту тратите мое и свое время. — Уродское или нет, лицо Сириуса ничуть не намекало на то, что он лжет. Возможно, он просто был хорошим лгуном.

Но с вампиршей дела обстояли иначе. Мне не нужно было смотреть на ее лицо, чтобы понять, она что-то знала; шипения магии в воздухе было достаточно.

— Что заставило вас думать, что у вас есть право прийти на мою территорию, ворваться в мой клуб и задавать мне вопросы о чем-либо?

Вампирша изменила свою позицию. Ее меч все еще касался моей шеи, но она подвинулась ближе к Этану, ее взгляд переместился к нему. С желанием, восхищением, надеждой. Может быть, она втрескалась в нашего фотогеничного Мастера. Я, вероятно, могла бы использовать это. И, учитывая текущую позицию ее клинка, не буду чувствовать себя плохо, воспользовавшись этой слабостью.

— У меня был пароль, — забавляясь, произнес Этан.

— Твой пароль — фуфло, — Сириус сцепил руки на столе. — Ты знаешь, каково наказание за незаконное проникновение?

Взгляд Этана метнулся к татуировке и вернулся к его глазам.

— За незаконное проникновение на землю Рида, ты имеешь в виду?

Сириус сместил руки так, чтобы спрятать татуировку, а его лицо стало красным. Возможно, из-за злости, что ему бросили вызов, но скорее всего из-за страха. Рид не будет счастлив, когда узнает, что мы рассекретили его бордель.

Его смех был невеселым, переполненным ложной уверенности.

— Вы ни хрена не знаете об этом дерьме. Но вы только что подписали себе билеты отсюда в мешках для трупов.

Это была та фразочка, которую я, вероятно, слышала уже дюжину раз. Прелюдия к насилию, команда, исполнить которую должен кто-то другой, их оружием и их потом.

И я была готова к этому.

Сириус просигналил вампирше легким движением пальца, смертная казнь, приведенная в исполнение без каких-либо усилий с его стороны. Я понимала, что он считает нас угрозой — и он был прав насчет этого — но я не уважала людей, слишком ленивых, чтобы сражаться в своих собственных битвах.

«Трус», — сказала я Этану и, когда вампирша сместила вес, чтобы поднять свой меч, я пришла в движение. Положив руки на подлокотники стула, я приподнялась и, когда Этан уклонился, развернулась и ударила. Я ударила ее в плечо, заставив отступить назад.

Этан вскочил со своего стула, бросившись к Сириусу, который распахнул ящик стола. Я заметила блеск метала, почувствовала гул стали костями. У него был пистолет.

Проклятье. Моя рука только перестала болеть. Я не хотела, чтобы меня еще раз подстрелили на этой неделе. Эту пулю я позволю словить Этану.

«Разберешься с ним?» — спросила я Этана.

«Разберусь. Она твоя».

Да, черт возьми, она моя.

Я обнажила свою катану, когда вампирша поднялась на ноги. Я могла отдать должное там, где должна была: она подняла свой меч и снова встала лицом к лицу со мной.

Хорошо. Это сделает драку еще интересней.

— Ты должна назвать мне свое имя, — произнесла я, поднимая свой клинок, чтобы он парил в воздухе между нами. — В смысле, если мы собираемся сражаться вот так.

Она вскинула подбородок.

— Леона.

— Мерит, — ответила я.

— Я знаю, кто ты. Испорченная маленькая богатенькая девочка.

Существовало не так уж много оскорблений, на которые я бы отреагировала, но это было одним из них. Я почувствовала укол, открыла рот, чтобы сообщить, что я ничуть не испорченная. И пока я мысленно пыталась оправдать свое существование, она пошла в атаку.

Она была не такой быстрой, как я, но она была большой, все эти мышцы давали ей огромную силу. Улыбаясь, она шагнула вперед, держа меч в воздухе так, как рыцари, должно быть, держали свой палаш. Она рубанула, катана просвистела рядом с моей головой, как раз когда я нырнула вниз.

Я еле увернулась, когда она нанесла еще один удар. Ее руки были длинными, и у нее было достаточно места для маневра. Я запрыгнула на кучу коробок, перескакивая через катану, которой она пыталась достать мои ноги. Итак, она умудрилась сделать три выпада в мою сторону, тогда как я, с другой стороны, не смогла ни разу ударить ее.

Я рассматривала это как своеобразную стратегию — позволить ей измотать себя, пока я буду пытаться держаться перед ней. Но это было не так уж и весело.

Я перепрыгнула через ее голову, развернув свою катану горизонтально, и нанесла удар по ее торсу торс. Клинок зацепил кожу, разрезал ее и прочертил багровую линию по бледной коже.

Она зарычала от боли и ярости, со злостью опуская катану на мою руку, которая пострадала прошлой ночью. Мою руку пронзила боль — острый укол в окружении глубокой, тупой боли. Мне на глаза навернулись слезы, непроизвольная реакция, а колени подогнулись.

— Маленькая, богатенькая девочка, — сказала она, практически пропев эти слова, когда я нащупала ближайшую колонну коробок, пытаясь подняться, пока мой разум изо всех сил боролся с болью.

«Страж?»

«Я в порядке», — ответила я, рискнув взглянуть на него и Сириуса. Этан уже отобрал пистолет; сейчас он был заправлен за пояс его джинсов. Но Сириус нашел нож с жемчужной рукояткой и теперь бросался с ним на Этана.

«Ты можешь использовать пистолет против него», — заметила я.

«А не скучно ли это будет? — произнес Этан, уворачиваясь от выпада. — Тебе нужна помощь?»

Этот вопрос заставил меня пожать плечами, требуя, чтобы мой мозг игнорировал боль. Я покрепче обхватила рукоять катаны.

— Это деньги моего отца, — сказала я. — Не мои.

— Как будто это имеет значение. Все вы, вампиры из Домов, одинаковые. Считаете себя лучше других.

На этот раз я не собиралась ждать, когда она снова атакует. Я перешла в нападение, двигаясь вперед, задавая темп и заставляя ее отступать. Я резанула горизонтально и она встретила мой меч, клинком к клинку, звон стали разнесся по воздуху. Я снова ударила, меняя свою позицию и цель.

Леона была больше меня. Я бы не побила ее чистой силой, и, вероятно, не выносливостью. Но я была быстрее и лучше тренирована, и, вероятно, могла заставить ее пойти на неразумный шаг.

— Знаешь, — произнесла я, — у Рида ведь тоже много денег. Нет смысла в том, что ты ненавидишь меня, но работаешь на него.

Леона усмехнулась, слюна выступила в уголках ее рта, пока она пыталась отразить мои атаки.

— Я не работаю на Эдриена Рида. Он бизнесмен.

Она использовала это слово, как щит.

— Да, продолжай говорить так, как будто это облегчит твою совесть. Но ты знаешь, что это наполовину правда. — Я сменила свою атаку, нацелившись на свою любимую точку — боковой удар, который она отразила своей огромной рукой. Она попыталась схватить меня за лодыжку, но я увернулась, затем развернулась и снова ударила катаной.

Еще один лязг металла о металл. От этого звука у меня разболелись зубы, а в груди сжалось от беспокойства. Лезвие катаны было острой, твердой сталью. Оно было создано для секущих ударов, но слишком хрупким для длительных ударов лезвие к лезвию.

Еще один выпад поверх головы — один из ее любимых. На этот раз я повернула лезвие в своей руке, чтобы принять удар на рукоять, которая была менее хрупкой, пытаясь защитить целостность меча. В конце концов, я все еще пересекаюсь с Катчером.

У этой женщины была сила, и эта сила прошла сквозь меня, как одно из сотрясений мистера Лидса. Но, должно быть, она прошла и сквозь нее. Когда она снова подняла свой меч, ее мышцы дрожали от усилия.

Мы снова оказались у стола, и я запрыгнула на один из стульев, затем спрыгнула с него, оставляя его как преграду между нами.

Она пнула один из стульев, преграждающих ей путь, затем ринулась вперед, вращая катану в руке.

— Ты знаешь, кто убил Калеба Франклина? — спросила я ее.

— Нет, — ответила она, но этот ответ был опровергнут выпадом ее катаны.

— Его убили, чтобы защитить алхимика? — Или учитывая, что мы узнали сегодня: — Или чтобы защитить Рида?

Этого было достаточно, чтобы заставить ее вновь броситься в атаку, поднимая меч.

Леона, может, и не была так же хороша в блефе, как Сириус, но она была чертовски более храброй и, вероятно, более верной. Я не была уверена, смогу ли выудить хоть какую-то информацию из нее.

«Дорогая?»

Вопрос Этана, вежливый и небрежно любопытный, заставил меня сдерживать улыбку. Таким же тоном он мог бы спрашивать, буду ли я дома к ужину.

А передо мной Леона раскачивалась из стороны в сторону, перенося вес тела, готовясь пойти в атаку. Она выглядела уставшей, я все же смогла нанести несколько глубоких порезов. Они заживали, но все же использовали драгоценные ресурсы.

«Почти закончила», — ответила я и посмотрела налево, как будто случайно сигнализируя о своем следующем шаге.

Она заглотила наживку, уклоняясь влево. Я развернулась в низком ударе и на этот раз достигла своей цели. Я сбила ее с ног. Она упала на пол достаточно сильно, чтобы здание сотряслось, ее голова ударилась о бетон, а глаза закатились.

Я схватила ее катану, направляя оба клинка на нее. Ее грудь медленно поднималась и опадала. Она отключилась.

«Мой враг повержен», — я посмотрела на Этана и увидела его стоящим над Сириусом. На этот раз Этан держал и пистолет, и кинжал. Сириус сидел на полу, расставив ноги и держа руку под неудобным углом. Этан же выглядел достаточно здоровым.

Я направилась к столу Сириуса, открыла ящик, найдя там именно то, что и ожидала: пару серебряных наручников.

Казалось вероятным, что я найду парочку в месте, посвященном разврату. Но я решила не думать слишком много о том, для чего они использовались раньше.

Я вернулась к Леоне, вытянув ее руки спереди и защелкнув на них наручники. Она была слишком тяжелой, чтобы перевернуть ее; кроме того, я планировала быть далеко отсюда, когда она очнется.

— Он ответил на твои вопросы? — спросила я, когда отбросила челку с глаз и направилась к Этану.

— Нет.

Я хищно усмехнулась Сириусу.

— Можно мне его?

— Нет! — вскрикнул Сириус, что заставило Этана улыбнуться.

— Пока нет, Страж. Давай сначала посмотрим, сможет ли он опознать нашего убийцу. Сириус?

Когда мужчина не ответил, я опустилась на колени перед ним, поставив локти на колени.

— Он задал тебе вопрос. Ответь ему, иначе он отдаст тебя мне. А тебе этого не хочется.

— Эта игра в хорошего-плохого копа со мной не сработает, — ответил Сириус. Но у него на лбу выступили капельки пота, а слова, казалось, застревали у него в горле.

Выражение же лица Этана оставалось спокойным.

— Ты не понимаешь, Сириус. Мы оба плохие копы. — Он поднял оружие, которое конфисковал у Сириуса, жестом указывая на мои клинки. — Расскажи мне о Риде.

— Он убьет меня.

— Нет, он может убить тебя, — ответил Этан с пугающей улыбкой. — А мы определенно убьем.

Мы не убьем, конечно же. Не безоружного мужчину, который не представляет реальной угрозы для нас, даже когда пытается казаться таковым. Но ему знать об этом не нужно.

Сириус облизнул губы.

— У тебя есть только этот шанс ответить, — предупредила я его, похлопав его по колену, прежде чем подняться. — Так что выбирай ответ осторожно.

— Он прав, — пробормотал Сириус, вытирая лицо о предплечье неповрежденной руки. — Вы монстры. Не лучше других. Он исправит это. Он исправит все это. Наведет гребаный порядок в мире. Заставит все встать на свои места.

Брови Этана приподнялись.

— Это история, которую рассказал тебе Рид? Что если бы он был диктатором, если бы правил Чикаго, жизнь была бы лучше для тебя?

— Он очистит улицы.

— Он продолжит загрязнять улицы, — ответил Этан. — Он криминальный барон, ради Бога. Он не станет ни за что отвечать, как не стал и Капоне[30].

Но Сириус просто покачал головой. Какой бы бред не нес Рид о своем новом мировом порядке, Лор, похоже, искренне верил ему.

Я снова шагнула к нему и приставила кончик катаны Леоны к его шее.

— Кто убил Калеба Франклина? — спросила я его.

— Я не знаю! — эти безумные слова сопровождали брызги слюней. — Не знаю.

Я нажала сильнее, пока алая капелька не скатилась вниз по клинку.

— Я не знаю! — прокричал Сириус. — Я не знаю, кто он. Я никогда не встречал ни его, ни Франклина. Я просто знаю, что этот вампир принадлежит Риду.

— А колдун? — спросил Этан.

— Я не знаю!

— Я устала слышать подобный ответ, — произнесла я, добавляя немного безумия в свой голос для воздействия и вдавливая острие еще на миллиметр глубже.

Сириус поднял глаза на Этана.

— Останови ее. Ради всего святого, останови ее.

Этана эта мольба не тронула.

— Почему это я должен ее останавливать? Ты сказал, что мы уйдем отсюда в мешках для трупов.

У Сириуса не нашлось хорошего ответа.

— Клянусь Богом, я не знаю, кто этот колдун. Только то, что у Рида он есть. Нам не позволено знать. Нам не позволено приближаться.

Вот теперь стало интересно.

— Почему? — спросила я, отстраняя клинок, совсем немного. Взгляд Сириуса снова мгновенно метнулся ко мне.

— Он закрыт для обсуждений, — он сглотнул, теперь полностью готовый сотрудничать с нами. — Колдун планирует что-то масштабное с Ридом. Что-то действительно большое.

Рид, алхимия, колдун. Все они части чего-то большего. И подтверждение, опять же, чего-то, что мне на самом деле и не хотелось раскрывать.

— Этот план как-то связан с алхимией? — спросил Этан.

Выражение лица Сириуса казалось действительно пустым.

— Какая еще к черту алхимия?

Этан покачал головой, реагируя на этот вопрос.

— Что такое большое они планируют?

— Я не знаю. Я только знаю, что мы не должны беспокоить его своими мирскими делами. Не сейчас. Не тогда, когда он сосредоточен.

Этан мгновение раздумывал над его ответом, затем присел перед Сириусом.

— Я собираюсь сделать тебе одолжение, Сириус Лор. Прежде чем позвоню в ЧДП, я дам тебе время убраться отсюда. — Он взял Сириуса за подбородок. — Скажи ему, что здесь случилось сегодня. И скажи ему, что мы идем за ним.

— Он убьет меня.

— Если ложишься с собаками… — произнес Этан, снова поднимаясь, — рискуешь быть укушенным. — Он посмотрел на меня. — Пошли к черту отсюда, Страж.

Когда мы снова оказались в коридоре, «La Douleur» был в хаосе. Они не слышали ни шума драки, ни наших слов. Двери были открыты, суперы в костюмах — черном латексе, сексуальных медсестричек, французских аристократов 19 века (что было так по-вампирски) — толкались к передней двери и скрывались во тьме. Я мгновенно почувствовала себя плохо из-за того, что прервала их игры, но эта вина быстро исчезла, когда женщина с синяками под глазами, слезы из которых текли по ее лицу, бросилась сквозь толпу к двери.

Мы вышли в ночь с остальными, бросив в реку оружие, которое конфисковали. И, как и остальные сверхъестественные, торопящиеся прочь из клуба, мы исчезли в ночи.


Глава 9
ВЫБРОСИ ИЗ ГОЛОВЫ

Габриэль оставил нам сообщение, известив о том, что большинство оборотней разошлись, и пригласил заехать в «Красную Шапочку».

Мы туда заедем, но сначала у нас были более насущные проблемы — а именно мой ненасытный голод. У меня было такое чувство, будто в моем животе гневно труться друг о друга шестеренки. У меня кружилась голова, я была не в себе и испытывала боль от потребности.

А то, что я испытывала боль еще и от другой потребности, подождет до более благоприятного момента.

«Супер Тай» — ресторанчик в Западной части города, недалеко от «Красной Шапочки». Крошечная женщина проводила нас к кабинке с пластиковой облицовкой, где я заказала тайскую лапшу. Как бы для меня ни обернулась драка, я нуждалась в арахисе и лапше, и нуждалась в них сейчас.

Я едва дождалась, когда официантка поставит передо мной тарелку. В лапшу я добавила арахис и кориандр, полила свою еду соусом чили и перемешала.

— Прости, — проговорила я, когда жадно съела две огромные порции, зацепленные на вилку. — Не могу остановиться. У меня такое чувство, будто я не ела месяц.

— Это может быть из-за моего гламура, — сказал Этан. Он отказался от еды и теперь наблюдал за мной, как ученый. — Возможно, потому что твоя восприимчивость возобновилась поздно, и ты все еще привыкаешь к этому.

— Это и то, что я недавно дралась с девяностокилограммовой королевой воинов с личной вендеттой. А что касается гламура, да, кажется, это в порядке вещей.

Это была еще одна причина, по которой вампиры в процессе создания не должны принимать медикаменты, чтобы облегчить процесс. Этан дал мне их из-за чувства вины, что я была не в состоянии дать свое согласие на изменение, потому что была в то время вся в крови и без сознания.

— Снова, — произнес Этан, и я увидела быструю вспышку сожаления в его глазах. Это ни к чему, учитывая, что он спас мне жизнь.

— Ты сделал то, что считал наилучшим для того, чтобы оградить меня от боли, — сказала я и увидела, как выражение его лица смягчилось. Я сделала довольно длинную паузу, чтобы глотнуть из небольшого стакана ледяной воды, которая дополняла мою еду. Чем острее еда, тем меньше стакан. Почему бы это?

— Как ты хочешь решить вопрос с «La Douleur»?

— Мы поговорим с Люком и добавим клуб к информации, которую собрали на Круг, на Рида.

— Мы должны рассказать моему дедушке. Сделать завтра анонимное обращение, если хочешь. Сначала надо дать Сириусу время отчитаться перед Ридом. Но он все еще часть Круга, ЧДП следует это знать.

Этан улыбнулся и поднял свой телефон.

— Я отправил анонимное заявление на веб-сайт ЧДП, пока ты изучала меню. Еще я отправил твоему дедушке сообщение, на всякий случай сказав, что мы хотели бы привести себя в порядок до того, как прибудет ЧДП.

Сквозь меня хлынуло облегчение. Я не хотела, чтобы мой дедушка шел в дважды опасный район, но при том не хотела скрывать эту информацию.

— Хорошо.

— Я в том смысле, что у меня было много времени, — поддел Этан. — Между фаршированными блинчиками, карри и тайской лапшой ты провела тщательный осмотр того меню.

Я изобразила детскую мину. Выражение лица Этана вернулось к обыденному.

— Ты видел, как уходила женщина?

— Та, что с черными глазами?

Он кивнул.

— Я хотел дать ей шанс уйти. Она может сообщить ЧДП, если захочет рассказать им, что с ней случилось. Но это должен быть ее выбор, а не решение, навязанное ей полицейским рейдом.

— Это было правильное решение. — Я выловила арахис со своей тарелки и хрустнула им. — Говоря о ЧДП, я думаю, они найдут больше, чем ожидают.

Этан нахмурился.

— Да ну?

— Допустим, чисто теоретически, что ты в прошлом посещал «La Douleur». Во время вышеуказанных теоретических посещений ты когда-нибудь видел, чтобы велись какие-нибудь записи?

Он лукаво улыбнулся.

— Конечно, нет. Ни один человек, посещающий такое особое заведение не хочет оставлять бумажный след.

— Вот именно. Так почему же тогда там так много коробок для документов в задней комнате?

Этан открыл рот и снова закрыл его.

— Точно, — произнесла я. — А еще я готова поспорить на то, что управление преступной империей требует большого количества бумаги. Даже если Рид сейчас перешел на цифровые технологии, у него по-прежнему остаются бумаги за десятилетия. Черт, да одно только уклонение от уплаты налогов потребовало бы множество таких коробок. И где же лучше их прятать, как не в слишком загрязненном для проверки районе?

Этан сердечно улыбнулся.

— Ну и ну, Страж. Нам, наверно, придется увеличить твой оклад.

Каждый Послушник Кадогана получал оклад за работу в Доме. Мне на самом то деле не нужны были деньги — не с апартаментами Мастера и Марго в придачу. Но я оценила похвалу.

— Я уверена, что ты мог бы придумать более интересную награду за хорошо проделанную работу. Или за удобно расположенную подсказку. — Я наколола кусочек яичницы. — Мы наведем ЧДП на Сириуса Лора и «La Douleur», и на шаг приблизимся к низведению Эдриена Рида. — Я посмотрела на Этана. — Из-за этого он обозлится. А еще он узнает, что мы знаем о Хеллривере и «La Douleur», что алхимия и колдун его, что он ответственен за смерть Калеба Франклина и что он планирует что-то грандиозное.

— Возможно, — сказал Этан. — Хотя я бы не сказал, что Сириус способен избежать рассказа об этом, прихватить какой-нибудь аварийный тайник, который он запас, и свалить из города. Он не кажется храбрым человеком. В любом случае, Рид узнает, что мы идем по его следу и не побоится запачкать руки. Думаю, это довольно хорошая игра.

— Это хорошее начало, — согласилась я. Разрушение огромной преступной организации потребует гораздо большего, чем это.

— Для тебя ночь прошла хорошо, — тепло сказал Этан. — Ты нашла некроманта, надрала достаточно крупную задницу и обнаружила весьма полезную информацию.

Я сделала вид, будто бросаю микрофон.

Никого не удивив, Этан не понял этого.

— Если ты снарядишь меня тайской едой, то я постараюсь раздобыть больше полезной информации.

— Давай начнем с одной тарелки, Нэнси Дрю[31], и посмотрим, что из этого получится.

* * *

«Красная Шапочка» занимала угол в Украинской Деревне и была ограничена аллеей с другой стороны. Стены были кирпичные, а передняя часть выделялась огромными окнами под неоновой вывеской.

Когда Этан открыл дверь, запахи мяса, сигаретного дыма и пива вырвались наружу. Линолеум был темным, деформированным и изношенным, стены тусклыми, а столы неровными, комки салфеток были запиханы под слишком короткие ножки. Выглядело все так же, как и в прошлый раз, когда я здесь была; приятно было знать, что хоть что-то не меняется.

Оборотни сидели за столами, тихо разговаривая, попивая пиво, играя в карты и одаривая нас недоверчивыми взглядами, пока мы шли через помещение. Нам пришлось много поработать, чтобы стать союзниками с Северо-Американской Центральной Стаей. Да, оборотни были в трауре и имели право на свои чувства. Я просто хотела бы, чтобы они не были настроены так негативно по отношению к нам.

Вскинув подбородок, Этан держал себя в руках, пока мы шли к бару, где невысокая женщина с обесцвеченными волосами листала журнал.

Она подняла глаза, осмотрела нас с ног до головы и захлопнула журнал с громким звуком, отчего некоторые оборотни повскакивали и повернулись к нам.

«Спокойно, Страж», — произнес Этан.

Я могла сохранять спокойствие; я была этому обучена. Я просто не хотела ссориться с Берной. Она была настойчивая, жесткая, пронырливая и отлично готовила мясо на гриле. И мне она очень нравилась.

— Что это такое? — спросила она, в голосе отчетливо слышался восточноевропейский акцент. Ее брови, выгнутые тонкие дуги, были нахмурены в раздражении.

— Габриэль попросил нас прийти, — ответил Этан.

Но Берна отмахнулась от этого, хлопнув рукой.

— Нет. Это, — она перевела свой страдающий от артрита палец с Этана на меня. — Вы должны быть женаты.

— Мы должны быть женаты? — спросил Этан, явно смущенный.

Но я точно поняла, что она имела в виду.

— Мы не в «Сумерках»[32], Берна. — У нее был пунктик насчет книг, и похоже она считала — или скорее надеялась — что у вампиров Чикаго есть что-то общее с вымышленными.

Она фыркнула.

— Вампиры. Сверкаете. Если вы влюблены, женитесь. Это жизнь. Вот так.

— Ох, — выдохнул Этан, его губы растянулись в улыбке. — Я правда намерен сделать из нее честную женщину.

Берна фыркнула, протягивая руку и шевеля пальцами. Я вложила свою руку в ее, думая, что она хочет проверить, есть ли у меня кольцо, как доказательство обещания Этана. Вместо этого она развернула мою руку, проследив мозолистым большим пальцем мою ладонь, как ювелир, ищущий недостатки.

— Хорошая линия жизни. Хорошая линия любви. Здесь нет никаких проблем. — Она снова развернула мою руку, похлопав по ней с любовью. — Ты хорошая девочка. Худая, но хорошая.

— Между прочим, она была танцовщицей.

Берна посмотрела на Этана, ее брови выгнулись так высоко, что почти исчезли в ее волосах.

— Да?

— Она занималась балетом много лет.

Берна смерила меня взглядом, похоже, пытаясь переосмыслить природу моей фигуры. Не то, чтобы мне нужно было одобрение Берны — мое тело было моим — но, по крайней мере, мне не нужно будет больше слышать это.

— Ох, — произнесла она, кивнув. — Ты знаешь Брониславу Нижинскую[33]?

Я улыбнулась.

— Знаю. Видела видео с ее танцами. Она была очень красива.

— Она воплощение красоты. Это правильное слово? Воплощение?

— Правильное, — согласилась я с улыбкой.

— Хорошо. Она воплощение. — Ее мерило перенастроилось, и она снова смерила меня взглядом. — Ты все еще танцуешь.

— Только для себя, — ответила я. — Я тренируюсь и иногда это значит, что я танцую.

— Мхм. Я знаю учителя.

— Мне не нужен учитель.

Она просто снова выгнула свою нарисованную бровь. Берна была не той женщиной, которая принимала «нет» в качестве ответа.

— Вампирам не хватает времени на балет, — продолжала настаивать я.

— Вампиры бессмертны. У вампиров есть время на все, включая танцы.

«Она тебя сделала, — сказал Этан. — Мне бы хотелось увидеть, как ты снова танцуешь».

В мире нет столько денег, чтобы заставить меня надеть пуанты, — решила я. Я достаточно мучила свои ноги. Хотя не то, чтобы ловля пуль была таким уж улучшением.

Явно разочарованная, Берна указала на мягкую кожаную дверь, которая вела в заднюю комнату за баром.

— Габриэль там. Можете пройти, — сказала она без какого-либо предложения голубцов или тушеного мяса.

Я не хотела, чтобы Берна злилась на меня.

— Вероятно, я могу больше практиковаться, — сказала я, предлагая перемирие.

Она кивнула.

— Хорошо. Ты практикуйся, а потом мы поговорим.

На этом и порешили, на данный момент.

* * *

Задняя комната «Красной Шапочки» была небольшой, но удивительно приветливой. Здесь был ретро-стол на четверых с разными стульями, и все это поверх еще более изношенного линолеума и с постерами старых фильмов на стенах. Габриэль сидел за столом вместе с Фэллон и парочкой мужчин-оборотней, которых я раньше не видела. У одного была загорелая кожа и обесцвеченные волосы. У другого темная кожа и прямые, темные волосы, зачесанные назад и сбритые по бокам.

Габриэль посмотрел на нас и кивнул. Другие оборотни, должно быть, восприняли это как знак к уходу, так как поднялись и исчезли в баре.

— Что в пакете? — спросил Габриэль.

Этан вытащил бутылку, передав ее ему.

— «Glendronach»[34], — произнес Гейб, с, как показалось моим ушам, очень хорошим гэльским акцентом.

Этан кивнул.

— Я принес это, чтобы почтить память Калеба Франклина.

— Спасибо. Мы потом выпьем за него.

Этан склонил голову.

— Вы голодны?

Этан посмотрел на меня.

— Ох, это шутка, которая никогда не стареет, — ответила я. На самом деле, мой метаболизм был похож на двигатель; он очень редко останавливался. Но даже я не считала разумным наслаивать богатую восточноевропейскую кухню поверх острой тайской.

— Нет, спасибо.

Брови Габриэля в изумлении выгнулись.

— Что ж. Не тот ответ, который я ожидал от тебя услышать. — Он потряс бутылку. — Учитывая этот необычный случай, как насчет того, чтобы выпить?

— На это я «нет» не скажу, — ответил Этан.

— Я тоже, — согласилась я.

Габриэль кивнул, поднимаясь. В углу комнаты был маленький холодильник рядом с небольшим плетеным шкафчиком. Габриэль достал три стакана и принес их за стол, затем налил «Glendronach» каждому из нас.

— Вы нашли дом Франклина? — спросил Гейб.

— Нашли, — ответил Этан, принимая стакан с кивком. — Там никого не было, впрочем, насколько мы можем сказать, там и немного личных вещей. Немного мебели, вероятно, шла вместе с домом, несколько вещей из одежды. Никакой машины, никаких бумаг. Много еды в холодильнике и морозилке, так что он определенно оставался там. Мы не нашли ничего, чтобы указывало на то, почему его убили.

Все это соответствовало истине, но все же он рассказал не всю правду. Этан не упомянул о коробке, которую мы нашли, или о ключе. Должно быть, у него были причины утаивать это, даже если он и не стал делиться ими со мной.

Я сделала глоток, позволив виски обжечь мое горло. Оно было крепким, но с дымком и бархатистым.

Габриэль кивал, будто обдумывая информацию, вычисляя, рассказали ли мы всю правду. Или, возможно, это просто моя совесть заговорила.

— Что-нибудь узнал? — спросил Этан.

— Не совсем. С несколькими оборотнями он все же поддерживал связь, но они не видели его уже несколько недель.

Поскольку он был вовлечен во что-то большое, — подозревала я.

— Мне удалось узнать этот адрес, и это все. Они знают его по виду, но никогда не были внутри. Калеб держался особняком.

Этан кивнул.

— Ты упомянул, что район Франклина рядом с Хеллривером. «La Douleur» переместился туда же. Мы нанесли им визит.

Габриэль посмотрел на Этана, затем на меня.

— Что ж, подобную сторону тебя я не ожидал увидеть, Котенок.

— И никогда не увидишь, — ответил Этан со скучающей улыбкой, а затем посмотрел на меня. — Не против показать ему тату?

Я кивнула и достала изображение уробороса Круга, которое сделала, прежде чем мы ушли, и передала его Габриэлю.

— Круг контролирует Хеллривер, — произнес Этан, — а Рид контролирует Круг. Значит, Рид контролирует Хеллривер. Также похоже, что Рид — хозяин вампира, который убил твоего оборотня.

Выражение лица Габриэля стало жестким. Но я бы не сказала, что он выглядел таким уж удивленным.

— Ты не хочешь рассказать нам, почему не выглядишь таким уж шокированным этой информацией? И, возможно, пока делаешь это, почему бы тебе не рассказать нам правду о Калебе Франклине и о том, почему он покинул Стаю? — слова Этана были взвешенно-напряженными и слегка угрожающими.

В молчании Габриэль допил свой виски и налил себе еще одну порцию, но не предложил мне или Этану. Он развернулся боком на стуле, вытянул соседний и скрестил лодыжки на его пустом сиденье. Свободная рука на столе, другая держит стакан.

Я не была уверена, наблюдали ли мы за его приготовлениями к тому, чтобы рассказать нам историю или же он собирался наехать на нас за что-то.

— Калеб Франклин был моим сводным братом, — ответил Габриэль.

Это объясняло, почему Габриэль едва не подрался с мужчиной, который вызвался покинуть Стаю. С другой стороны, Габриэль был старшим из Киинов, которых назвали в обратном алфавитном порядке — Габриэль, Фэллон, Эли и так далее. Но никакого «Калеба» в этом списке не было. Отношения Калеба с семьей Киинов, должно быть, обладали своими сложностями.

— С какой стороны? — спросил Этан.

— Со стороны отца. Он изменял моей матери. Калеб Франклин был результатом одной такой интрижки. Моя мать была доброй женщиной, но она установила границы относительно признания неверности моего отца. Так что Калеб Франклин был членом Стаи, но считался незаконнорожденным.

— Моя мать была непреклонна, так что я не знал его, пока рос. Я познакомился с ним позже, встретился с ним. Он определенно искал повода для ссоры. Черт, да я бы сам искал, учитывая эти обстоятельства. Это определенно изменило мое представление о старике.

Габриэль допил свой виски.

— Калеб пришел ко мне где-то два года назад. Он получил возможность — вот как он называл это: возможность — сделать что-то значимое для людей. Ничего особенного, — сказал он. Всего лишь контракт. Я сказал «нет». Люди тогда не знали о нас, и я сказал, что это слишком рискованно. Этот гаденыш все равно поступил по-своему, и, конечно же, это было всего лишь началом.

— Где-то год назад он занялся контрабандой, позвал Эли заниматься этим вместе. Эли понятия не имел, чем занимается Калеб, и их обоих поймали. Им обоим пришлось отсидеть за это. Я разозлился. Поссорился с Калебом, напомнил ему, что именно я отдаю ему приказы. Могу сказать, что он был напуган, и я подумал в тот момент, что он боялся меня.

Габриэль снова поставил стакан на стол, и в комнате воцарилось молчание. И даже с закрытыми дверьми я могла поклясться, что все движение в баре снаружи остановилось, что все взгляды сейчас были устремлены на закрытую дверь и магию, которая начала подниматься внутри.

— Калеб боялся не меня. Он был напуган из-за людей, на которых работал. — Габриэль поднял взгляд на Этана. — Они называли себя Кругом.

Этан оставался неподвижным, но на этот раз уже вампирская магия поднялась в воздухе.

— Он занимался для них контрабандой — наркотики, оружие и иногда люди, из Техаса в Чикаго. — Гейб провел пальцами по столу, будто рисуя маршрут на невидимой карте. — Я предоставил Калебу два варианта: покинуть Круг и принять мое наказание или отказаться и оборвать все связи со Стаей.

— Адам тоже был твоим братом, — сказала я. — Он предал тебя, и ему не позволено было сохранить свою жизнь.

— Адам был ответственным за смерть оборотней; Калеб же не был. Возможно, я должен был вытащить его. Но он не позволил мне этого. Был в дерьмовом положении. Никаких претензий на трон, хотя у него и были кое-какие права на него, пусть даже и самые небольшие. Возможно, этого было бы достаточно, чтобы удержать его и не дать скатиться по наклонной. Или, возможно, он был просто плохим семенем. Я не знаю.

— Он сделал свой выбор, — произнесла я.

— Все мы, — ответил Габриэль.

— Итак, Франклин отказался, — продолжил Этан. — Он выбрал Круг. Почему?

— Потому что наемники не покидают Круг, разве что в мешках для трупов. Потому что человек, контролирующий Круг, беспощаден.

Глаза Этана посеребрились, стали холодными и жесткими, как сталь, как и слова, которые зависли в воздухе:

— Ты знал, что Рид контролирует Круг. Ты знал и, несмотря на все дерьмо, через которое мы прошли в течении нескольких предыдущих недель, на всю работу, которую мы проделали, чтобы обнаружить эту связь, ты не пошевелил и пальцем, чтобы помочь.

Челюсть Габриэля напряглась, а плечи распрямились. Очень медленно, он поднял взгляд на Этана.

— Тебе лучше следить за своим тоном, пока ты на моей территории.

Этан был непреклонен.

— К черту твою территорию. У Наварры финансовый кризис. Мерит преследовали. Моему Дому угрожали. И все потому, что нам потребовалось время, чтобы доказать эту связь.

Габриэль сцепил руки над столом, опустив грудь на них, наклоняясь к Этану.

— Думаешь, ты единственный супер в этом городе, которому позволено заботиться о своем? Ты считает свой Дом важнее других семей этого города? Тогда ты ошибаешься. Ты получил информацию, которая была тебе нужна. Тебе не нужно было, чтобы я преподносил ее тебе на блюдечке.

— Ты не хотел попасть под прицел Круга, — закончила я.

Габриэль скользнул взглядом по мне.

— Как я и сказал, я защищал свое.

— Твоя территория или нет, Киин, но ты сукин сын. — Этан поднялся, со скрипом отодвинув стул.

Я услышала схожие движения в баре и пожалела, что не взяла свой меч с собой. Я не ожидала, что ситуация примет такой оборот.

— Кто бы говорил, Салливан. Каждая война требует жертв. Ты знаешь это точно так же, как и я. Мы остались здесь, в Чикаго, вместо того, чтобы вернуться в Аврору. И это не значит, что я собираюсь позволить такому куску человеческого дерьма, как Эдриен Рид, использовать моих людей друг против друга.

Я видела, как обещание войны разгоралось в глазах Этана — он хотел ударить Габриэля за то, что тот подверг нас опасности, что скрывал такую важную информацию, поставил свои нужны превыше того альянса, который представляли собой Кадоган и САЦ.

— Мы союзники, — произнес Этан, его слова пронзили воздух, как острое лезвие катаны. — Или я хотел так считать.

— Мой брат мертв, — процедил Габриэль, поднимаясь над столом, его пальцы все еще лежали растопыренными на нем. — Что доказывает, что этот ублюдок настолько опасен, насколько я представлял. И он был убит вампиром. Ждешь моего раскаяния? Тогда подумай еще раз.

— Чего я хочу — так это доверять хоть кому-то в этом проклятом городе. Чего я хочу — так это чтобы мои вампиры обрели немного мира и гребанного покоя. Чего я хочу — так это не получать кинжал в спину каждый раз, когда я отворачиваюсь. — Этан протянул руку и, казалось бы, легким взмахом руки бросил стул через всю комнату.

Дверь распахнулась, и просто огромный мужчина заполнил собой дверной проем. Оборотень с густыми серебряными волосам и шрамом через левую щеку. Он проигнорировал меня и Этана, сразу же посмотрев на Габриэля — своего Апекса.

Взгляд же Габриэля был прикован к Этану, и он не дрогнул.

На целую минуту они уставились друг на друга.

— Прекратите! Вы оба, прекратите! — Слова прорвали тишину, после последовал поток украинского, пока Берна пробиралась под бревноподобной рукой оборотня, который переградил дверной проем.

У нее в руке было белое кухонное полотенце, которое она использовала, чтобы указать на Этана, затем на Габриэля.

— Никаких драк здесь. Никаких драк. Это правило.

Взгляд Габриэля метнулся к ней. Сердитый, он пробормотал что-то низким голосом на украинском. Я не слышала, чтобы раньше он говорил на этом языке, и эти слова прозвучали угрожающе, произнесенные его ворчливым и скрипучим голосом.

Если Берна и испугалась, то хорошо это скрыла. Она наклонила голову влево-вправо, издала шипящий звук, который, я была уверена, был оскорблением. А затем она перевела взгляд на Этана.

— Ты устроил неприятности в нашем доме. Выметайся отсюда сейчас же, прежде чем сделаешь что-то похуже. — А затем она посмотрела на меня, щелкнув пальцем вначале в мою сторону, затем в сторону Этана, прогоняя нас из этой комнаты. — Вы оба. Вон. Сейчас же.

Этан шагнул к двери, но оглянулся на Габриэля.

— Мы еще не закончили наш разговор.

Габриль развел руки, широко улыбаясь.

— В любое время, Салливан.

Мы покинули бар, оставляя Габриэля Киина в «Красной Шапочке» и наш союз на острие ножа.


Глава 10
РАСПОРЯДИТЕЛЬ

Этан в тишине кипел от злости, пока мы возвращались к машине и ехали обратно в Гайд-Парк.

Костяшки его пальцев побелели на руле, и он разогнал машину до абсолютного предела. Он поехал городскими улицами, проверил длительность каждого желтого сигнала между Украинской Деревней и Гайд-Парком и чуть было не начал состязаться в скорости с маленькой машинкой с антикрылом во время красного сигнала светофора. Водитель машинки посмотрел на «Ауди» так, как мужчина смотрит на красивую женщину — с вожделением и желанием.

Этан все еще кипел, когда мы заехали в гараж Дома. Он поставил машину на ее место и при выходе хлопнул дверью.

— Ты не хочешь поговорить перед тем, как принесешь эту огромную магическую злобу в Дом?

Он повернулся ко мне.

— Не хотел бы я об этом поговорить? Поговорить конкретно о чем, Страж? О том, что наш «союзник» знал о Риде, знал о его связи со сверхъестественными и игнорировал это?

— В то время он не был нашим союзником — не тогда, когда Калеб присоединился к Риду.

— Сейчас он чертов союзник, — проговорил Этан, — и был им на протяжении многих месяцев.

— Ты не рассказал ему о том, что мы нашли в доме Калеба Франклина. Ты не сказал ему о ключе.

— А с чего бы? Калеб Франклин покинул их, и нет никаких доказательств тому, что ключ принадлежал ему или, даже если и так, что он в данной ситуации имеет какое-то значение.

— Так, это нормально, если ты стратегически утаиваешь информацию, но не нормально, если он делает то же самое?

Я знала, что подбиралась опасно близко к нарушению субординации. Но этого я и добивалась.

— Я не в настроении для игр, Страж. — Этан прошествовал в Дом, позволив двери подвала захлопнуться за нами. Дом, казалось, содрогнулся от импульса гнева, магии и грубой силы.

Он прошагал по коридору к Оперотделу, кипя от злости. Если бы он не был осторожен, то выплеснул бы эту ярость на людей, которые этого не заслужили. Не тогда, когда она на самом деле была направлена на Стаю.

И, конечно же, есть лучшие способы выплеснуть его агрессию.

— Вообще-то, я думаю, что ты находишься в настроении именно для этого. — Я схватила его за руку и, когда он с сердитым взглядом обернулся, встретила его взгляд напрямую.

— Отпусти меня.

Я этого не сделала.

— Ты хочешь продолжить? Мы всего в нескольких метрах от тренировочного зала. Если ты хочешь кого-нибудь ударить, то можешь попытаться ударить меня.

Его глаза сузились.

— Не дави на меня, Страж.

Для этого было слишком поздно. С этим мужчиной я была уже год и точно знала, какие кнопки нажимать.

— О, я буду давить на тебя и, наверное, выиграю. Ты хочешь приглашения, от которого не сможешь отказаться? Прекрасно. Этан Салливан, я бросаю тебе вызов.

Лишь одна бровь выгнулась.

— Это серьезные слова, Страж, с серьезными последствиями.

— Мне это хорошо известно, Сир.

Этан повернулся и прошагал как воин в пылу битвы в тренировочный зал, распахнув двери. Это была одна из самых больших комнат в Доме Кадогана, с матами татами на полу, оружием, висящем на отделанных деревянными панелями стенах, и балконом, окружающим комнату, чтобы позволить вампирам наблюдать за происходящими сражениями.

Сегодня в комнате были охранники — Люк, Келли, Броуди и несколько временных сотрудников — отрабатывая базовые броски и падения. Все они с тревогой подняли головы, когда распахнулась дверь, хлопнувшись о стену.

— Вон! — рявкнул Этан.

Временные сотрудники подскочили. Как всегда невозмутимый, взгляд Люка метнулся ко мне, и я слегка кивнула. Ему можно уйти; я все улажу. Я справлюсь с Этаном.

— Вы слышали вашего Сира и Мастера, — произнес Люк, подходя, чтобы забрать планшет и свою обувь. — Все вон.

Они вышли друг за другом в тишине, но не потрудились скрыть любопытные взгляды, которые бросали на меня и на Этана. Они знали, что что-то не так; они просто не знали, что именно. Пусть же пойдут слухи.

Когда они ушли, Этан закрыл дверь, запер ее, а затем подошел к ближайшей скамье. Он стянул свой пиджак, отбросив его в сторону. Расстегнув первую пуговицу на рубашке, снял ее через голову. Его ремень и туфли последовали за ней. Не говоря ни слова, одетый только в брюки, он шагнул на середину мата, вытянув руки над головой.

Обычно, пока он разогревался, я бы стала восхищаться длинными, сильными линиями его тела, гладкой кожей поверх его мышц. Но на этот раз я думала над стратегией, о том, как мне удержать его от того, о чем он позже будет жалеть, по крайней мере, в политическом плане. О том, как лучше направить эту гору энергии. И, возможно, когда все будет сказано и сделано, о том, что я с ним сделаю.

Я сняла обувь, сбросила пиджак на пол и шагнула босиком вперед. Я бросила взгляд на оружие, висевшее на стенах по всей комнате. Пики, мечи, булавы, топоры.

— Ты предпочитаешь оружие или рукопашную?

Глаза Этана все еще были серебристыми от эмоций.

— Мне подойдет любое.

— Отлично, — ответила я, уловив дерзость в его словах.

Комнату заполнила музыка, песня «Muse»[35] о боях и победах. Должно быть, это было делом рук Люка или Линдси. И, учитывая, что настрой был задан, я не стала тратить время попусту. Я сделала ложный выпад влево и, когда Этан начал поворачиваться, выполнила боковой удар, который он смог отразить своим предплечьем.

Этан использовал руку, чтобы оттолкнуть меня. Я присела, затем развернулась и встретила его в этой позиции. Я попыталась ударить его по ногам, но он подпрыгнул и сделал сальто назад, оказавшись в нескольких метрах от меня.

Его ярость все еще была обжигающей. Время позволит ему сжечь часть ее.

— Ты боишься, что я надеру тебе зад? Потому что, похоже, ты сдерживаешься, — сказала я.

Губы Этана скривились.

— Это не ответ, — сказала я, — но довольно хорошая имитация Элвиса[36], — я подозвала его согнутым пальцем.

Мы шагнули друг к другу, встретившись в центре матов. Он ударил правым локтем, но был зол и предупредил о своем движении. Я увидела его приближение, ушла вниз, а затем поднялась позади него, несильно ударив по заднице.

— Один-ноль. Прекрати сдерживаться.

Он развернулся, вскинув руки, чтобы заблокировать следующий мой удар.

— Я не сдерживаюсь. Я пытаюсь не выплеснуть свою ярость на тебя.

— Зачем? Думаешь, я не смогу с тобой справиться?

Он попытался достать меня ногой, но я уклонилась от удара как раз вовремя. Он ударил снова, но я воспользовалась моментом и сделала сальто назад.

— Лучше, — сказала я, когда выпрямилась. — Но ты все еще еле стараешься.

Я хотела разозлить его. Заставить его встретиться лицом к лицу с предательством, тем фактом, что оборотни на самом деле не так уж отличаются от вампиров, когда дело доходит до политических игр.

Глубоко в горле Этана зародилось рычание, хищник готовился взять свою добычу.

Я вздрогнула, но дело было не в страхе. Мое тело отреагировало на его силу и уверенность, даже если его эмоции и были скрыты под слоем ярости. Поскольку ему нужно было разобраться с ней, я попробовала достать его еще одним боковым ударом ноги.

На этот раз Этан смог поймать мою ногу. Он развернулся, лишая меня равновесия. Я упала на пол на спину, смотря снизу вверх на него… и чувствуя, как мои глаза становятся серебристыми.

Я увидела вспышку паники в его глазах — что он ранил меня — но я все продолжала твердо смотреть на него, пока поднималась на ноги.

— Сделай это еще раз.

Мой голос прозвучал грубо, с придыханием. Женщина на грани возбуждения. Не потому, что он бросил меня на пол, а из-за его силы и могущества. Под этими дорогими костюмами скрывалась властная натура. Этан был солдатом. Он жил один и почти умер в одиночестве. И становясь вампиром, он возродился в одиночестве.

Разве это не делало нас одинаковыми — двое людей, которые носили личины кого-то другого, а не тех, кем были рождены? Я прежде. Этан сейчас. Но, тем не менее, в сердце воин всегда готов к сражению.

— Еще раз, — повторила я, и, учитывая позицию, подозвала его.

Он посмотрел на меня, оценивая, не оставив без внимания румянец на моих щеках, серебро в моих глазах, напряженность в выражении лица. Я видела, что он понял — что не причинил мне вреда. Что он вызвал трепет во мне и был готов повторить это снова. И поняв это, его ярость немного улеглась.

— Очень хорошо, Страж, — произнес он, на этот раз его голос был шелковым. Он расслабился, руки согнуты, пальцы без напряга собраны в кулак.

Я использовала высокий апперкот. Он уклонился в сторону, попробовав нижний подкат, который почти удался. Но на этот раз я сделала сальто назад, приземлившись в нескольких метрах от него, мой хвост подпрыгивал в такт движению.

Этан не стал тратить время зря.

Он выбросил ногу, чтобы ударить меня в висок, пока я все еще вращалась в воздухе. Этот удар был несильным, и я смогла блокировать его рукой. Я планировала ударить в низком выпаде по его балансирующей ноге, когда он попытался восстановить баланс. Как практикующий воин, он перепрыгнул мой удар, а затем снова развернулся в ударе ко мне.

Я снова повернулась лицом к нему, и мы уставились друг на друга, как разъяренные животные, грудные клетки тяжело поднимаются, сердца бешено стучат. Этан шевельнулся первым, прикусив мою нижнюю губу, потянув ее достаточно сильно, чтобы выступила кровь.

Я впилась пальцами в его плечи, притягивая к себе.

— Этан, — было все, что я смогла произнести, прежде чем дверь открылась, прежде чем наши планы сорвали во второй раз за ночь.

— Это становится действительно плохой шуткой, — пробормотала я.

В двери показался белый флаг, попытка разрядить обстановку. Нет, не флаг — бумажное полотенце, примотанное к полоске вяленой говядины. Я не оценила это вторжение, но смогла оценить символизм: мир посредством сушеного мяса.

Голова Люка просунулась внутрь, рука прикрывала глаза.

— Я не хочу видеть то, что здесь происходит, хотя если магия и может служить каким-либо индикатором, это нелегально, по крайней мере, в парочке штатов. Сир, Николь на проводе, ждет вас. Она хочет поговорить о смерти Калеба Франклина, и Малик считает, что вы захотите принять этот звонок.

Этан провел рукой по волосам, успокаивая себя.

— И почему Малик не доставил это сообщение?

— Потому что я проиграл спор.

Этан сдержал смешок, но в выражении его лица появилось что-то расслабленное. Как бы то ни было, сейчас он был дома, среди друзей.

— Я сейчас приду. Закрой дверь, пожалуйста.

— Ничто не доставит мне большего удовольствия, — заверил его Люк и снова скрылся, закрывая за собой дверь.

— Что ж, — произнес Этан, смотря на меня, — думаю, на этом наш эксперимент заканчивается.

— На время, — сказала я. — На время.

Его глаза заблестели от признательности. Не говоря ни слова, он прижался своими губами к моим, обещая, что время еще придет.

— Мне нужно ответить на этот звонок.

— Ответь, — произнесла я. — Думаю, моя работа здесь закончена.

Этан фыркнул, поднимая рубашку и обувь.

— Чувствуешь себя крутой, Страж?

— Ты собираешься вернуться в «Красную Шапочку» и бросить вызов Габриэлю?

— Не в следующие несколько минут.

— Тогда, как я и сказала, моя работа здесь закончена. — Я подняла свою одежду, догнав его у двери. — Иногда ты просто должен выплеснуть все.

Он улыбнулся, и на этот раз выглядел расслабленным.

— Думаю, иногда да.

— И еще кое-что, Этан.

Его брови выгнулись.

— Да?

— Габриэль знал о Риде и о Круге. Он отправил нас в тот район, зная, что мы что-то найдем. По крайней мере, заметим географическую связь, может быть, исследуем там все.

— К чему ты клонишь, Страж?

— Может быть, он и не хотел рассказывать нам о Риде. Может, не считал, что может. Но он хотел, чтобы мы знали.

Сказав это, я оставила его с тем звонком.

* * *

Я подождала, пока Этан не исчез из виду, а затем открыла дверь в Оперотдел. И когда я это сделала, все взгляды обратились ко мне.

Люк, Джульетта и Линдси стояли рядом. Они разошлись и направились ко мне.

— Он поднимается наверх, — сказала я.

— Из-за чего все это было? — спросил Люк, когда они подошли ко мне. — И кто выиграл?

— Это была ничья, как ты, вероятно, понял, когда открыл дверь.

Люку все же хватило такта покраснеть.

Я не считала, что имело смысл скрывать правду от кого-то из них.

— Мы отправились посмотреть на дом Калеба Франклина, нашли тайник и ключ к депозитной ячейке. — Я достала конверт и положила его на стол. — Мы встретили некромантку на кладбище Лонгвуд. Затем нанесли недолгий визит в Хеллривер. Узнали, что «La Douleur» переехал туда…

— Подожди, «La Douleur» теперь в Хеллривере?

Мы все посмотрели на милую и невинную Джульетту, которая озорно улыбалась.

— Что? Мне нравятся костюмированные игры. И вы не сможете найти места лучше для косплея[37], чем «La Douleur».

Сколько же вещей я узнала сегодня. Столько вещей, которые мне не нужно было знать. И все же, я должна была спросить:

— Английский клуб?

Она улыбнулась.

— Сексуальное аниме.

Люк смахнул прочь фальшивую слезу.

— Наша малышка растет. И она растет такой странной.

Я улыбнулась, оценив это легкомыслие.

— В любом случае, «La Douleur» теперь в Хеллривере, — подтвердила я. — Управляет им парень по имени Сириус Лор, у которого татуировка Круга — уроборос — на руке. Круг владеет «La Douleur» и он владеет Хеллривером. Сириус натравил на нас вампиршу, битва, которую мы выиграли, включала в себя пистолет, кинжал и две катаны. Он признался, что Рид планирует что-то крупное, что-то, во что вовлечен колдун, что-то, над чем колдун работает в большой секретности. Но это все, что нам удалось из него вытащить.

Люк присвистнул.

— Этого достаточно для одной ночи.

— Ох, но это только половина. Затем мы отправились в «Красную Шапочку» поговорить с Гейбом о Калебе Франклине. Короче говоря, Калеба Франклина вынудили быть членом Стаи. Он изменил свое мнение, отправился работать на Круг и Эдриена Рида. Он также внебрачный сводный брат Гейба, поэтому Гейб позволил ему уйти из Стаи.

Вспыхнул гнев Люка.

— Чертов сводный брат Габриэля Киина работал на Эдриена Рида? И он знал о связи Рида с Кругом?

— И ничего не сделал с этим.

— Неудивительно, что Салливан разозлился, — заметила Джульетта, и Люк кивнул.

— Ты знаешь, что мы можем сделать с этой информацией?

— Знаю, — ответила я. — И говоря о Габриэле, здесь намешаны и преданность, и вина. Габриэль бы сказал, что он принял лучшее решение, вышвырнул Франклина из Стаи, держась подальше от дел Круга. Сказал бы, что это было такое же стратегическое решение, как и те, что часто принимает Этан.

Линдси поморщилась.

— К несчастью, я могу его понять.

— Да, — согласилась я, доставая стул и садясь. — Именно об этом я и подумала. Этан принимает такие же стратегические решения, как и он, и он отлично скрывает информацию от Стаи, если это в его интересах. — Черт, он скрывал информацию от меня, потому что считал, что этим защищает.

— Проклятье, — произнес Люк, смотря в потолок, пока все обдумывал. — Чем все закончилось?

— Не знаю. Этан бросил стул, оборотень распахнул дверь, Берна вышвырнула нас.

Взгляд Люка вновь переместился ко мне.

— Шутишь?

— Нет. Они разошлись на ножах, но ничего особого не было сказано о союзе или чем-то таком. Я не знаю, любовная ли это ссора или совершенная катастрофа.

Линдси сочувственно улыбнулась, поглаживая мою спину.

— Ты путаешь метафоры, преподаватель английского.

— Эта ночь высушила мой мозг, — сообщила я, скрещивая руки. — Довольно дерьмовая ситуация.

— Да, — согласился Люк. — И какой бы отстойной ни была эта ситуация, нам придется подождать, чтобы узнать, чем же все закончиться. И из-за всего этого Джефф оказался в щекотливом положении.

— Это да, — согласилась я. — Как раз между Стаей и офисом Омбудсмена. Он не захочет разочаровывать Гейба или моего дедушку.

Люк с отсутствующим видом почесал щеку.

— Хотел бы я, чтобы был цветочно-конфетный эквивалент урегулирования сверхъестественных споров.

— Этан принес Гейбу бутылку виски. Но это было до его признания.

Люк кивнул.

— Сейчас мы только и можем, что оставить все как есть. Давай вернемся к Франклину, Риду, Кругу и алхимии. — Он указал на конференц-стол и мы расселись за ним.

— Мы не знаем, кто убил Калеба Франклина, — произнесла я. — Мы знаем, что это был один из вампиров Рида. — Я достала ключ из конверта, положив его на стол. — Нам нужно выяснить, если сможем, из какого это банка.

— И при обычных условиях это была бы работа для Джеффа, — добавил Люк, отслеживая пальцем зазубрины на ключе. — Проверить банковские записи об аренде депозитной ячейки на имя Калеба.

— Да, — согласилась я. — То, что наши боссы сейчас на ножах, намного хуже проблемы со взломом. В этом деле нам другого помощника не найти. Он лучший в своем деле. Может, передать просьбу через Катчера?

Люк кивнул.

— Я могу попробовать. Вы ввели его в курс того, что узнали сегодня ночью?

— Не во все, — ответила я. — Только то, что произошло в Хеллривере. Этан отправил дедушке сообщение. Хочешь просветить его?

— Я могу это сделать.

— Что насчет Рида? — спросила Джульетта. — Есть какие-нибудь догадки о том, что он планирует?

— Никаких. — Я скрестила руки на груди. — Сириус Лор сказал что-то о том, что Рид наводит порядок в Чикаго. «Исправляет». Он живет двойной жизнью уже достаточно долго — бизнесмен и преступник. Возможно, он хочет объединить свое королевство.

— Как? — спросил Люк. — Он не может просто объявить себя королем. Люди подумают, что он псих. И бороться за кресло мэра он тоже не станет. У людей он не ассоциируется с преступником, пока управляет своим бизнесом, но если он выдвинет свою кандидатуру на выборах, это вылезет. Его оппоненты будут копать в этом направлении и все узнают.

— Возможно, это самый лучший сценарий, — ответила Джульетта. — Они могли бы сделать всю работу за нас.

Люк фыркнул.

— Однозначно. Общественность не поверит вампирам, поскольку как там, мы предвзяты? Но они поверят политикам и негативной рекламе. Люди, — выплюнул он не в качестве комплимента, и неважно, что когда-то мы все были людьми.

— Если Сириус говорил правду, и Рид действительно планирует что-то крупное, я не могу представить ничего больше, чем попытку захватить Чикаго. Я просто не знаю, как, по его мнению, он сможет это сделать.

— Алхимически, — предложила Линдси, и мы все посмотрели на нее, в комнате воцарилось молчание, и только оборудование жужжало. — Я хочу сказать, ее ведь приплели по какой-то причине, да? И Рид связан с ней.

Люк нахмурился, откинулся назад в своем кресле и скрестил руки за головой.

— Как могут несколько квадратных метров символов помочь ему завладеть Чикаго?

Когда никто из нас не ответил, Люк посмотрел на нас.

— Серьезно? Ничего?

— Ничего, пока мы не узнаем больше об этом уравнении, — ответила я. — И мне не кажется, что Пейдж удалось что-то узнать за последние пару часов?

— Ничего, о чем мне было бы известно. — Он посмотрел на свои часы. — Я знаю, что уже поздновато, но ты не могла бы подняться и помочь ей? Думаю, Линдси права. Вот на чем мы должны сосредоточиться.

— Конечно, — ответила я и встала.

Дверь Оперотдела открылась, и мы посмотрели в ту сторону. Я почти ожидала, что это пришел Этан. Но вместо него в дверях появилась Келли с полными бумажными пакетами из «SuperDawg»[38].

— Привет, Мер, — она с осторожностью посмотрела на меня, слегка поворачиваясь, чтобы ее тело оказалось как раз между мной и пакетами. — Я не знала, что ты вернулась.

— Я не стану вырывать это у тебя из рук, — пообещала я, хотя она явно сомневалась в моих словах.

— Не уверена, что верю тебе. — И в доказательство этому она обошла стол, поставив пакеты с другой его стороны. Другие охранники повскакивали со своих мест, начали хватать еду, пока на столе не остался один-единственный запачканный жиром на дне пакет.

Нищим не приходится выбирать.

Я ухватила картошку фри и решила насладиться ею по максимуму.

* * *

Мне не нужны были хот-дог или картошка. На самом деле не нужны. Я была вампиром. И после ночи сражения с Леоной, Принцессой-Воином, и Этаном, Мастером Вампиров, я нуждалась в крови.

Я отправилась в столовую в задней части Дома, проходя по пути мимо закрытой двери кабинета Этана.

До рассвета оставалось не так уж много времени, и в столовой было темно, если не учитывать света от холодильника со стеклянными дверьми, в котором и хранился ассортимент «Крови для Вас». Предприимчивая компания недавно расширила свое меню, предлагая теперь еще больше вкусов, и даже газированную кровь. Смотря на это разнообразие, казалось, что я пропустила несколько последних новинок. «Тако Фиеста», «Каджунский жар» и «Фермерский рынок» теперь были на полках.

— О, привет, Мер.

Я оглянулась и увидела Марго в дверях. Она была прекрасной и соблазнительной, со сверкающим каскадом темных волос и челкой, длина которой была идеальной, до середины лба. Она была одета в черное платье поверх черных леггинсов и сандалий, белый фартук Дома Кадогана была повязан поверх платья. Она прижимала к груди полудюжину бутылок крови.

— Похоже, ты о чем-то задумалась, — проговорила она, направляясь ко мне. — Подержи дверь, пожалуйста.

— Конечно. — Я открыла дверь, взяв охапку бутылок, чтобы она свободной рукой могла загрузить все эти «Каджунский жар» и «Бездельник на пляже».

— Эти вкусы просто ужас, — произнесла она, — но Дом, похоже, наслаждается ими. — Когда с этим было покончено, она вытерла руки о передник и посмотрела на меня. — Ты в порядке? Выглядишь немного нервно.

— Долгая ночь, — ответила я и взяла бутылку «Классической» из холодильника.

— Что-то, о чем мне бы хотелось узнать? Или еще больше драмы, от которой у меня будет депрессия?

— Депрессия, — ответила я. Марго потянулась и взяла бутылку «Бездельника на пляже» для себя.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? Я вела сегодня занятия по меренге[39], так что я истощена.

— Пожалуйста. Хотя, я вряд ли сейчас хорошая компания.

Она улыбнулась.

— Пока не будешь брюзжать о взбитых белках, все в порядке. Я не против тишины и покоя.

Мы сели за ближайший столик, попивая нашу кровь. Эффект был почти мгновенным, как будто бы я пила чистую энергию.

— Дом кажется взволнованным, — заметила она спустя пару минут, отдирая этикетку со своей бутылки.

Я кивнула.

— Из-за Рида все на грани.

— Мудак, — произнесла она и сделала еще глоток. — Всегда есть кто-то, кто всем все портит. Самоутверждение эго, проецирование своих субъективных желаний на других людей, все в этом духе. В прошлом я была психотерапевтом, — пояснила она с удрученной улыбкой. — Я осознала, что оказание терапии лишь заставляет меня еще больше в этом нуждаться, и мне потребовался мой собственный выход.

— Готовка?

Марго улыбнулась.

— И особенно выпечка. Инстинкты — это, кончено, хорошо, но самое главное — составляющие элементы. Точность. Нельзя делать что-то вполсилы. Нельзя отвлекаться. Нужна сосредоточенность. Она как правило… — она замолчала, словно подбирая правильные слова, — гасит все остальное в разуме. Заботы. Тревоги. Те мысли, которые крутятся в голове снова и снова. — Она взглянула на меня. — Вероятно, это мало чем отличается от боев и тренировок.

— Там несомненно требуется способность фокусироваться, — согласилась я. — Нужно следить за своим противником, уклоняться от предпринимаемых им действий, пытаться выяснить, что он сделает дальше. Это очень увлекательно. И последствия несосредоточенности, плохой концентрации, довольно суровы.

Я усвоила этот урок на ранней стадии. Катчер был первым, кто тренировал меня, и он использовал пылающие огненные шары, чтобы вовлечь меня с головой. Мне удалось избежать прямого попадания, но меня задело множеством шальных искр. Урок усвоен.

Она улыбнулась.

— Я не знаю, как ты это делаешь. Просто… — она взмахнула рукой, — выходишь и дерешься. — Она наклонилась вперед над руками, которые сцепила на столе. — Разве ты не боишься? Я просто представить не могу, с чем тебе, Этану и остальным охранникам все время приходится сталкиваться.

— Мы обучены не убегать, — ответила я. — Поэтому, когда чувствуешь, что сработал инстинкт дерись-или-беги, то остаешься и дерешься. И сейчас это определенно легче, чем было в самом начале. Больше уверенности в своих силах, я полагаю. Чем в больших сражениях ты участвуешь, тем легче драться в следующий раз. Как выпечка, к ней можно развить инстинкты.

— И я думаю, что надбавка очень даже ничего. Наш Мастер не промах.

— Нет, определенно нет. Порой заноза в заднице, но определенно не промах. — Я поглядела на нее. — Ты с кем-нибудь встречаешься?

— В данный момент нет. — Она заправила прядь темных волос себе за ухо. — Думаю, я почти преодолела мой период «Я хочу быть одна». Это было здорово, но в такие моменты, как сейчас, я действительно хочу, чтобы мне было комфортно.

Я кивнула.

— Я хорошо это понимаю. — Зазвонил мой телефон, и я проверила экран. Это было сообщение от Люка, где говорилось, что Пейдж меня ждет.

Я поднялась и задвинула стул.

— Мне нужно возвращаться к работе. Полагаю, у тебя на кухне нет свежего кофе?

Она вскинула ко мне голову.

— Нужно проводить какое-то исследование?

— Ага, — ответила я. — На самом деле нужно. — И я улыбнулась, потому что исследование было чем-то, что я определенно могла сделать.

* * *

Или нет.

У меня была степень магистра и я почти получила доктора философии, когда мое обучение было прервано моим превращением в вампира. Я немало просидела в библиотеках и кофейнях с блокнотами, ручками, стикерами, чашками кофе и бутылками воды.

Но алхимия практически поставила меня в тупик.

Этан нашел меня в библиотеке, когда приближался рассвет. Я сидела за столом напротив Пейдж в джинсах и футболке «Медведей»[40] с длинными рукавами («Монстры Мидуэя», одна из моих особо любимых). Поверхность стола усеивали книги по алхимии, справа от меня лежал блокнот, наряду с авторучкой и кружкой-термосом, которую я позаимствовала у Марго и ради которой мне пришлось подкупить библиотекаря, чтобы тот позволил мне ее принести.

— Прольешь же, — говорил он, запирая дверь.

— Не пролью.

— Все всегда так говорят. А потом проливают.

— У нее есть крышка, — гнула я свою линию, протянув ее, чтобы показать ему.

— И в любом случае проливают, — раздраженно произнес он. Справочка: личные отношения с Библиотекарем в норме. Рабочие же, как с клиентом, не очень.

Это продолжалось в течении почти десяти минут и не закончилось, пока я не пообещала одолжить ему книгу по средневековой лирической поэзии, которая все еще была в моей коллекции. Книга вышла из печати, и он искал экземпляр, надеясь, что она может быть у меня. Я не открывала ее несколько лет, так что это был выгодный обмен, хотя я заставила его пообещать прикрепить на нее наклейку «Подарено Мерит».

Мы с Пейдж обе сняли наушники, когда вошел Этан.

Он усмехнулся.

— Так вот на что похожа магистратура?

Я закрыла свою ручку.

— Только если ты собираешься попросить меня захватить чего-нибудь поесть, выпить и сходить послушать ту группу, а потом кинуть меня и довольно хорошо провести время с блондиночкой в углу.

Пейдж фыркнула. Она была воодушевлена работой, но работала на протяжении многих часов. У нее под глазами пролегли тени, и выглядела она по-вампирски бледной. Не очень хорошо для колдуньи.

— Это весьма специфически, — ответил Этан, — и не совсем соответствует моему плану.

— Тогда это не точное сравнение, — сказала я.

— Как продвигается работа? — спросил Этан.

Мы оба посмотрели на Пейдж.

— Она кипит, — ответила она, указывая на плакат и подставку. — Хочешь, я поиграю в Ванну Уайт[41]?

— Прошу, — ответил Этан с улыбкой. Он взгромоздился на угол стола, сцепив руки на коленях, когда она поднялась.

— Так же, как и слова, алхимические символы могут быть сгруппированы в предложения. — Она указала на ряды символов, которые она объединила. — Я называю их фразами. Каждая фраза имеет от трех до десяти символов, и каждая фраза является частью всего уравнения.

— Какая у него цель?

— Одна из них — сообщить читателю, что в точности делать — как рецепт. И вторая — фактически разжечь магию. Мы думаем, что именно поэтому это написано в конкретном месте, а не в книге заклинаний.

Она указала на три символа.

— Фразы содержат природные составляющие алхимии, такие как ртуть, сера и соль. — Она указала на символы Юпитера и Сатурна. — Есть символы времен года, положения земли в космосе. А вот здесь магия добавляет индивидуальности с символами — крошечные рисунки колдуна. Некоторые, как нам кажется, должны быть объектами. Сноски на предметы, которые фактически использовались для того, чтобы заставить эту магию работать. Но большинство — это действия: дистилляция, сжигание и тому подобное.

Этан нахмурился, скрестив руки на груди, пока изучал доску.

— Получается, магию нужно сотворить?

— Верно, — ответила Пейдж, взглядом сканируя линии символов. — Магия сама себя не творит. Символы достаточно магические, так что их стирание не остановит магию, но недостаточно магические, чтобы самостоятельно разгореться. Не думай о них, как о краске на холсте. — Она оглянулась на Этана. — Думай о них больше как о… — она замолчала, задумавшись, — высечении на ткани вселенной. Можно стереть чернила, краску, но это не изменит лежащую в основе магию, которую уже активировали, лишь написав их.

Этан нахмурился, обдумывая это.

— Что еще?

Она кивнула, заправив прядь рыжих волос за ухо.

— Итак, что странно — порядок символов на самом деле не обладает каким-то смыслом. Мы нашли несколько символов, которые что-то делают, фразу в правильной последовательности, но затем они опять идут вразброс. — Она указала на одну из фраз. — Вот, например, это уравнение обнуления.

— Что оно обнуляет? — спросил Этан, наклонив голову.

— Что захочешь. Это вроде магического глагола. В частности, глагола вычитания. Но оно ничего не сделает без объекта обнуления, который также должен быть указан в заклинании.

Взгляд Этана переместился к следующей группе символов.

— Лев, мерный стакан, и… что это? Водопад? Это объекты?

— Теоретически, да. — Пейдж указала на следующую фразу. — Вот это сложная часть — время, положение. Когда и где колдун хочет осуществить все это. Это бред, на алхимическом и астрономическом языке. Планеты не выстраиваются подобным образом. — Она посмотрела на меня. — Нам понадобилось два часа, чтобы понять, мы не можем перевести эту фразу, а есть еще сотни подобных фраз — тех, у которых нет никакого смысла.

Мягкий звук шагов вынудил нас оглянуться. Библиотекарь шел к нам, одетый в рубашку, его волнистые волосы торчали в разные стороны. Он подошел к нам, оберегающе посмотрел на Пейдж, а затем на Этана.

— Уже поздно, — сказал он. — Кто-то против, чтобы я забрал ее отсюда? Она нуждается в перерыве.

Этан проверил свои часы, удивившись, когда увидел время.

— Мы очень благодарны за твою работу, — произнес он, переводя свой взгляд на Пейдж. — И думаю, ты хорошо поработала для одной ночи.

— Отлично, — ответила она, — поскольку я истощена. — Говоря это, она зевнула, деликатно прикрыв пальцами рот. — Простите. Долгая ночь.

— Для всех нас, — согласился Этан, указывая на дверь. — Отдохните немного. Мы закроем библиотеку.

Было не так уж много вампиров, которые могли бы одарить подозрительным взглядом нашего Мастера, но Библиотекарю это удалось.

— Но, Сир…

Этан выгнул бровь.

— Я определенно могу выключить свет и закрыть дверь. Вероятно, мы даже не позволим Малику протестировать противопожарную систему.

Выражение лица Библиотекаря осталось непреклонным.

— Это не смешно.

Этан только улыбнулся.

— Сделай перерыв. Выпей. Отдохни.

Пейдж отодвинула свой стул.

— Возможно, у меня появятся кое-какие идеи во сне. — Хотя солнце не влияло на нее так, как на нас, многие другие сверхъестественные спали днем, как будто адаптировались к нашему графику.

Она посмотрела на нас.

— Вы тоже идете?

Этан улыбнулся.

— Как только убедимся, что вы ушли.

— В таком случае, мы уходим, — ответил Библиотекарь и повел ее к двери.

— Удивлена, что он не остался спать на раскладушке в задней комнате, — пробормотала я, когда за ними закрылась дверь.

Этан усмехнулся.

— Он потребовал ее, когда мы перестраивали Дом и добавляли библиотеку. Он очень предан своей работе.

— Как и Марго, но я не думаю, что она спит в кладовой. — Хотя это еще не самое плохое место. — Я не знала, что изначально не было библиотеки.

Он нахмурился, указав на комнату.

— Здесь была комната, скорее для исследований, нежели настоящая библиотека. Библиотекарь создал первоначальный план, координировал собрание всей нашей коллекции. Не думаю, что он был бы оскорблен, услышав, как я называю это страстью всей его жизни. Ну, другой, не такой, как к Пейдж. Он влюбленный мужчина.

Я улыбнулась.

— Она единственная, кому позволено звать его Артуром. Одно это уже говорит само за себя.

Он ухмыльнулся.

— Если уж говорить об этом, то только тебе одной позволено звать меня Этаном особенным тоном.

Судя по блеску его глаз, я подумала, что он подразумевал соблазнительный тон.

— Лучше бы так и было. Если я услышу, что кто-то другой фамильярничает, тогда нам придется серьезно поговорить.

— Ты единственная, кому позволено фамильярничать со мной, — ответил он, и блеск в его глазах стал сильнее.

Было что-то в этом сексуальном, прекрасном мужчине, в этой сексуальной, прекрасной библиотеке, отчего у меня пересохло во рту.

— Тогда я должна воспользоваться этим преимуществом, — произнесла я и направилась к нему, положив руки на его бедра.

Я скользнула руками от его узких бедер к плоскому животу, ощутив, как он резко вдохнул, как сжались его мышцы под моими руками. Его тело было теплым, казалось, оно излучало тепло.

Я подняла свой взгляд на него; зеленый цвет его глаз стал глубже. Он смотрел на меня с огромным интересом и с возбуждением, которое нам приходилось укрощать уже дважды за эту ночь.

— У меня есть планы, — заметила я, прижимаясь своим телом к его. Я запустила руки в его волосы, притягивая его губы к своим и утопая в них. В другой раз это могли бы быть поцелуи любви, партнерства, солидарности. Но это был поцелуй неприкрытой страсти, огня, обещания. Этан властно проворчал, по-хищному, когда углубил поцелуй, прижимаясь ближе своим телом к моему.

Он отстранился, посмотрев на меня своими серебристыми глазами, переполненными желанием.

— Нам нужно подняться наверх.

Я покачала головой.

— Здесь. Прямо здесь. — У других сегодня была забавная ночка. И я подумала, что заслужила свою.

Этан открыл рот, чтобы возразить, а затем снова закрыл его и хитро посмотрел на меня.

— Тогда ладно. — Он подошел к двойным дверям, закрыл их с громким металлическим звуком, который эхом разнесся по всей комнате. Когда вернулся назад, он подхватил меня, усадил на стол и встал между моими бедрами. Он уже был твердым, уже готовым, и просунул руку между нашими телами, чтобы убедиться, что и я была готова. Ему не нужно было волноваться. Я закрыла глаза, выгнув спину от страсти.

На меня обрушились ощущения, и первая золотистая волна наслаждения накрыла меня, как огненный шторм, воспламеняя каждый нерв моего тела.

— Этан, — вскрикнула я, впиваясь ногтями в его плечи, пытаясь ухватиться за него, за эту реальность.

Моя голова закружилась, я сосредоточилась на его раздевании. Его рубашка, моя, упали на пол, куда затем присоединились штаны, обувь. А затем мы оказались обнаженными посреди библиотеки Кадогана, с его худощавым телом и твердыми мускулами, и желанием. Я положила руку на его плоский живот, наблюдая, как напрягаются его мышцы.

— Ты прекрасен, — сказала я, скользя по нему взглядом.

Его глаза сейчас были серебряными, клыки обнажены, а прекрасное лицо обрамлено волосами, которые отсвечивали золотым в свете луны. Для ничего не подозревающего смертного, он был бы пугающим. Но для вампира, для меня, он был олицетворением жизни, энергии и силы. Он был страстью и желанием, голодом, который, возможно, никогда на самом деле и не удастся утолить, вечной жаждой.

Он положил свои руки мне на лицо, смотря на меня долгое мгновение, прежде чем прижаться своими губами к моим, глубоко меня целуя. На этот раз я просунула руку между нашими телами, находя его и заводя еще больше.

Он уперся рукой в стол, откинув меня немного назад, и ворвался в меня с силой, от которой я втянула воздух. Затем мы двигались вместе, освещенные потоками лунного света, который проникал сквозь высокие окна. Тепло и магия снова вспыхнули, и я выгнула шею, подставляя ему, ощущая прижатие и прокол, когда его клыки проникли в меня, как будто он дотянулся до самых глубин моей души, к любви, которая связывала нас вместе.

Наши движения стали еще более яростными, более отчаянными, когда мы взбирались выше, становились все ближе, дышали все быстрее. Его толчки углубились, и он отстранился от моей шеи, застонав, когда достиг своего пика.

Этот звук — глубокий и примитивный — отправил и меня через край, и я последовала за ним на вершину.

* * *

Несколько минут — или, может быть, несколько часов; на самом деле, я была не в том состоянии, чтобы считать — мы лежали вместе, обнаженные и потные, на библиотечном столе.

— Он сойдет с ума из-за этого, — произнес Этан веселым голосом.

Не было нужды спрашивать кто этот «он», о ком говорил Этан.

— Вероятно. Тебе придется увеличить его бюджет.

— Поверь мне, Страж. Ему уже нечего желать. — Осторожно, он спустился со стола, затем предложил руку помощи мне.

Мне пришлось сесть на край стола на несколько мгновений, прежде чем моя голова не прекратила кружиться.

— Рада это слышать. Это одна из моих… — я не смогла сдержаться и фыркнула, — любимых комнат в Доме.

— Что ж, теперь определенно.

Стоя перед столом, Этан упер руки в бока. И вот такой, обнаженный в своем Доме и библиотеке, которую построил, он осмотрел свои владения.

— Это весьма освобождает, стоять здесь голым, в своей библиотеке.

— Могу себе представить. И ты заслужил это, учитывая, сколько ты, вероятно, заплатил за нее. — Я спрыгнула со стола, но оставила руку на нем на случай, если мои колени подогнуться, и начала собирать свою одежду.

— О да, я заслужил, — произнес он с непристойной улыбкой. — Заслужу ли я это снова?

Я положила руку ему на грудь.

— Я люблю тебя. Правда, люблю. Но у нас осталось двадцать минут до рассвета, и я готова подставить тебе подножку, лишь бы добраться до душа прямо сейчас.

Он покачал головой.

— И вот где наша романтика начинает исчезать, еще до того, как остаточный накал прошел.

Я натянула штаны и футболку, кивнув в сторону окон.

— Если мы вскоре не выберемся отсюда, нам придется испытать новое значение «остаточного накала». И этого мы не переживем.

— Как всегда романтична, — заметил Этан, но начал надевать свою одежду.

Когда мы оделись — или достаточно прикрылись, чтобы подняться по лестнице и пересечь коридор — Этан выключил свет, и мы покинули библиотеку в темноте.

Мы оставили книги в покое и отправились найти немного темноты для нас самих.


Глава 11
ЛЕГКАЯ ЖИЗНЬ

Когда я проснулась, обнаружила, что Этан стоит возле стола и таращится на меня. Его тело было напряжено, как у солдата, готовящегося к битве, выражение его лица было ледяным, а воздух окутала бросающая в дрожь волна магии.

Он поднял руку, держа небольшой, слегка помятый клочок бумаги.

Вот блин, — подумала я, когда до сознания дошло узнавание.

— Страж. — Каждый слог звучал настолько же жестко, как и его тон, каждый звук отдавал гневом. — Что это, собственно, такое?

Это была записка от Рида, та, которую я смяла и выбросила в мусорное ведро — или думала, что это сделала. Должно быть, я промазала. Этан увидел ее, поднял и определенно прочитал.

— И что важнее, — продолжил он, делай шаг вперед, — почему я не видел этого раньше?

Теперь не было никакого способа этого избежать.

— Рид подсунул ее во вчерашнюю газету или заставил кого-то это сделать. Он просто мудак, поэтому я забила на это.

— Он тебе угрожает, а ты не обращаешь на это внимания?

— Я его не волную, и ты это знаешь. Не больше, чем его волнует кто-то из нас. Но он любит драму, Этан, и я уверена, он надеялся, что ты ее ему выдашь.

Этан шагнул ко мне.

— Другие были?

— Что? Нет. Конечно, нет. Слушай, это ничего не значит. Это лишь все то же, что и раньше, только в большем объеме. Это игра, в которую он играет.

Излучая ярость, он вернулся к столу и бросил на него записку.

— Не могу поверить, что ты скрыла это от меня.

Не скрыла, то есть не очень хорошо. Но если уж на то пошло, то этот разговор доказал, что я была права, попробовав.

— Он дразнит тебя, Этан. И я не собираюсь позволять этому продолжаться.

— Он тебе угрожает. И я не собираюсь позволять этому продолжаться! — Он повернулся ко мне. — Сегодня вечером Рид будет на благотворительном мероприятии в Чикагском Ботаническом Саду[42]. Мы едем. И мы перебросимся парой слов.

— Нет. Ни в коем случае. Это последняя вещь… — я остановилась, осознав то, в чем он признался. — Подожди-ка. Откуда ты знаешь, где сегодня собирается быть Эдриен Рид?

— Ты упускаешь суть.

— Нет, — ответила я, поднимаясь с постели и подходя к нему. — Думаю, суть как раз в этом. Откуда ты знаешь, где он будет?

Глаза Этана сверкнули, как украденные изумруды.

— У меня тоже есть друзья наверху.

У меня скрутило живот, и я отступила на шаг назад. Отступила на шаг назад от него. Я знала лишь одного человека, к которому он мог обратиться, который знал о благотворительных мероприятиях и ненавидел Эдриена Рида.

— Ты звонил моему отцу.

Этан не ответил.

— Ты связывался с моим отцом и просил его, что, следить за Ридом? Ты хоть представляешь, как это опасно? Вовлекать его во что-то подобное? Ради всего святого, он же человек, и он уже на прицеле у Рида. Ты повесил мишень ему на спину?

— Я сделал лишь один звонок твоему отцу, и, как я понимаю, он, в свою очередь, тоже сделал один звонок. У твоего отца есть его собственные связи, Мерит, и он жаждет их использовать. Он человек с огромным эго и совсем не рад тому, что случилось с «Тауэрлайном». — Он сократил расстояние между нами. — Но что важнее, так это то, что Рид уже подобрался слишком близко к этому Дому и к тебе. Я не позволю этому снова случиться.

— Подвергая мою семью опасности?

Он выглядел озадаченным.

— Во-первых, я не подвергал твою семью опасности. И во-вторых, я буду использовать любые доступные мне инструменты, чтобы обезопасить тебя.

— И все же ты зол на Габриэля, — сказала я, качая головой и отходя в другой конец комнаты. Когда я добралась до противоположной стены, когда пространство между нами стало барьером, я посмотрела на него. — Ты разозлился на Габриэля из-за того, что он скрыл информацию. Как иронично.

— Полагаю, мы оба виноваты в этом аспекте. И с тем же успехом обоим нужно извиниться.

Комнату накрыла тишина.

Мой гнев возрос.

— Ты назначил меня Стражем. Ты должен поверить, что я могу постоять за себя, понять, будет ли мой отец лучшим источником. Позволить мне принять это решение.

— Я тебе доверяю. Безоговорочно. И я назначил тебя Стражем, потому что знал, чем ты можешь быть. Кем ты можешь быть. Если бы мне снова пришлось это делать…

Это был не первый раз, когда он намекал, что назначить меня Стражем было ошибкой. Но это был первый раз, когда я действительно поняла, что он имел в виду.

— Твои навыки, твой интеллект, твое сердце. Тот факт, что ты всегда хочешь сделать больше и лучше…

— Из-за них ты назначил меня Стражем, — закончила я за него. — В результате чего ты дал мне такую должность, которая позволит этим частям меня расти и процветать.

— Согласен, — произнес Этан, шагая вперед. — Но все это не имеет значения, если Рид нацелится на тебя. Я не позволю этому случиться, Мерит. Не тогда, когда он уже доказал, что знает, как до меня добраться. — Его глаза затуманились от ярости. Он думал о Самозванце, о том, что тот сделал мне и пытался сделать Этану.

— Я не могу быть кем-то другим, — сказала я. — Не сейчас. Не спустя столько времени. — Потому что спустя столько времени, после такого долгого ощущения, что я лишь играю Стража, надевая костюм, который был не в моем стиле, я стала им. Я стала охранником и воином, которым он хотел меня видеть. Для меня было слишком поздно сдавать назад, позволять другим участвовать в битвах, к которым меня готовили, в которых сейчас я была готова сражаться.

Возможно, ему следовало быть более осторожным в том, чего он желал.

— Я знаю. Я тоже не могу. Я еду на мероприятие, — сказал он в тишине, которая последовала за его заявлением, — и я собираюсь поговорить с Эдриеном Ридом, потому что это нужно сделать. Рид ожидает, что мы будем играть в его игру — реагировать на толчки, которые он нам дает.

— Думаешь, он этого не предвидел? Что ты увидишь записку и спросишь с него?

— Возможно, — ответил Этан. — Скорее всего. Но я сомневаюсь, что он думает, что мы сделаем это в общественном месте.

Я не думала, что так оно и есть, нисколечки. Но спорить с ним не было смысла. Он поедет, даже если это будет без меня. И будь я проклята, если он сделает это без меня.

— Я открыто заявляю, что не считаю это правильным курсом.

Его брови приподнялись. Конечно же, я с ним спорила, но то было проявлением самолюбия и стебом. Не часто я говорила ему, что его стратегия откровенно неверна.

— Но это не имеет значения, — сказала я. — Поскольку я иду с тобой несмотря ни на что. — И это было чуть ли не самым худшим. — Что мне надеть?

— Вечерний туалет. Я что-нибудь тебе найду.

Это-то как раз и было тем, чего я боялась.

* * *

Думаю, это можно было назвать платьем, хотя с большой натяжкой. От-кутюр, определенно. Трендовое, определенно. Но «платье» не совсем подходит.

У него было две части, обе насыщенного черного цвета, который предпочитал Этан. Первая часть была тугим черным комбинезоном — лиф с сердцевидным вырезом, без рукавов, который сидел как корсет и заканчивался парой облегающих шортов. Они прикрывали то, что нужно было прикрыть, но и то едва ли.

Но была еще и вторая часть. Это была юбка, созданная из слоев чернильно-черного шелка, одной из любимых тканей Этана. Она соединялась с комбинезоном на талии, но была полностью открыта спереди. Когда я не двигалась, выглядело так, будто бы я надела черное бальное платье без рукавов. Но стоило мне пошевелиться, как шелк разделялся, открывая шорты, мои ноги и черные босоножки на шпильках с ремешками, которые также одобрил Этан.

Я прошлась от одного конца апартаментов к другому, направляясь кошачьей походкой к зеркалу в полный рост, наблюдая, как юбка развевается вокруг и позади меня, когда я двигаюсь. Трудно злиться на него в «платье», которое выглядит так хорошо. Оно легло по фигуре, как перчатка, отчего мои ноги стали выглядеть на миллион километров длиннее, и ему даже удалось увеличить мои невыдающиеся изгибы.

Я собрала волосы в узел на затылке, добавив утонченные жемчужные сережки, которые были частью моего семейного наследства, и выглядела я, как часто это бывало, когда Этан выбирал мой наряд, фантастически.

Он был властной задницей, но он знал, как произвести впечатление.

Из открытых дверей Оперотдела доносились волнительные возгласы.

Когда я вошла, Люк, взъерошенные волосы которого падали ему на лоб, склонился над столом. Перед ним лежал сложенный в треугольник сверток из бумаги. Линдси сидела на другом конце стола, опершись на него локтями, ее пальцы были расставлены в имитации ворот. Он пристроил кончик треугольника под пальцем, а затем отбросил его щелчком.

Пока полдюжины охранников наблюдало за ними, ожидая, затаив дыхание, бумажный футбольный мяч пролетел по воздуху к воротам. Бумага попала в ее правый указательный палец, отскочила и упала на стол, в семи сантиметрах от цели.

— Нехорошо! Нехорошо! — прокричал Броуди, недавно принятый охранник, размахивая своими длинными руками как рефери НФЛ[43]. Линдси поднялась и «дала пять» Келли и Джульетте.

Люк поднял свои кулаки к небесам.

— Нет! — прокричал он драматично. — Я же мог стать претендентом!

«В порту»[44], — догадалась я. Люк любил цитаты из фильмов.

Линдси шагнула к нему, с гордостью вскинув подбородок.

— Думаю, тебе всего лишь нужно подучиться, — сказала она, тыкая пальцем в его грудь.

— Лучше два из трех? — спросил он, поморщившись.

— Не в твоей жизни. — Она взяла его за плечи, развернув ко мне. — Тебе нужно разобраться с кое-чем другим.

Люк посмотрел на меня, и улыбка исчезла с его лица, когда он посмотрел на платье и туфли. А затем он стал выглядеть прямо-таки злым… и возможно немного сочувствующим.

— Черт возьми, — произнесла Келли, прерывая ту тираду, которую он готовился огласить.

— Выглядишь потрясающе, — сказала она, перебирая пальцами ткань юбки. — Это «Валентино»[45]?

Мне даже не пришло в голову посмотреть.

— Я не знаю. Но уверена, что оно очень дорогое.

Она фыркнула.

— М-м, да. Очень.

Когда она вернулась за свое рабочее место, Люк понизил голос:

— Что это, черт возьми, такое?

— Осложнения. Могу я поговорить с тобой снаружи?

Люк не выглядел таким уж довольным этой просьбой. Но он поднялся, последовал за мной к двери и закрыл ее, когда мы оказались снаружи. А затем скрестил руки на груди.

— У тебя отлично получается выражение Мастера-Пехотинца, — сказала я.

— Я много раз был по другую сторону вот этого выражения. Какого черта он творит?

Не нужно было объяснять, кто этот «он».

— Короче говоря, Рид написал мне записку, чтобы разозлить Этана, и это отлично сработало. Этан хочет разобраться с Ридом на благотворительном вечере сегодня в Ботаническом Саду.

Его глаза вспыхнули, и по коридору со вспышкой магии разлилась злость.

— Что, прости?

— Ты знаешь то же, что знаю я. Я не могу остановить его, но будь я проклята, если позволю ему отправиться в одиночку. И это еще не все.

Я рассказала ему о звонке Этана моему отцу, наблюдая, появятся ли на его лице признаки того, что он об этом знал. Но я не видела их. Вместо этого он выглядел удивленным и немного потрясенным.

— Плохая идея.

— Да, плохая. Но что сделано, то сделано. Мы можем что-нибудь сделать? Как-то защитить его?

— Думаешь, твой отец примет защиту?

— Не знаю. Что насчет человеческой охраны? Мы можем разместить парочку возле его дома?

Люк положил руку мне на плечо.

— Страж, учитывая, насколько ты зла на Этана за то, что он поговорил с твоим отцом, не спросив вначале тебя, ты действительно думаешь, что это хорошая идея — приставить охранников к твоему отцу, сначала не поговорив с ним?

Я поджала губы.

— Не пытайся использовать логику против меня.

— Упаси Боже. Слушай, почему бы тебе не поговорить с дедушкой, поделиться этой проблемой с ним? Скажем так, у него может быть лучшее представление о приличиях.

Какая-то часть давления в моей груди исчезла.

— Я это ценю.

Люк кивнул.

— Это рушит мои планы относительно того, чтобы ты помогала сегодня Пейдж с алхимией. Нам нужно сосредоточиться на переводе.

— Ты ломишься в открытую дверь. К сожалению, Этану этого не объяснишь. Он устанавливает правила, и я не могу позволить ему идти в одиночку.

— Что, по-твоему, у Рида на уме?

— Не знаю, но уверена, что план у него есть. Такой уж он человек. Даже когда мы действуем решительно, как это было в Хеллривере, он все равно на два шага впереди нас.

— Он плохой парень; обычно они всегда на два шага впереди, пока мы не поймаем их.

— Да. — Я вздохнула. — Я попытаюсь удержать Этана подальше от проблем.

— Постарайся, — ответил он. — И я рад, что ты пришла ко мне и рассказала об этом. Я зол, что он не сделал этого, но именно он самый упрямый среди нас.

— Упрямый — это еще мягко сказано, — заметила я, думая о прошлой ночи в «Красной Шапочке». — Ты слышал что-нибудь от Габриэля? От Стаи?

Выражение лица Люка помрачнело.

— Нет, хотя мы и не должны были. Думаю, это причина недовольства Этана. Но в данный момент отсутствие вестей, вероятно, к лучшему. Это значит, что они не объявили нам войну.

— Они не сделали бы этого.

Люк не выглядел таким уж уверенным в этом.

— Это был бы не первый случай междоусобной войны.

— Я знаю. И я знаю, что Этан разъярен, и Габриэль, вероятно, также зол. Но они оба взрослые люди. Они оба хотят лучшего для своих людей, и этим не может быть война друг с другом, Люк. Не может быть. — Мой голос стал умоляющим.

— Давай надеяться, что этого не случится, Страж. Проклятье. Какая ночь. Этан, вероятно, говорит с Маликом, но я лично брошусь на гранату, если это не так.

Смирившись, я кивнула и направилась к двери на стоянку. Но все же оглянулась на Люка.

— Окажи мне еще одну услугу?

— Что угодно, Мерит.

— Позвони юристам, пускай приготовятся.

* * *

Ботанический Сад был — и все еще есть — прекрасным местом для посещения. Но я знала, что эта поездка не закончится ничем хорошим, и что тропинки и сады все еще будут омрачены в моей памяти.

Моя мать праздновала шестнадцатый день рождения моей сестры Шарлотты здесь. Меня одели в вечернее платье и заставили присоединиться. Она была на три года старше, и я чувствовала себя гадким утенком рядом с ее друзьями, которые уже разбирались в макияже, одежде и красивых прическах. Я же чувствовала себя некомфортно в накрахмаленном кринолине и жестком бюстгальтере. Я чувствовала себя еще более жалкой, когда сравнивала себя с прекрасными друзьями Шарлотты.

Совсем недавно я прогуливалась здесь после смерти Этана, когда жаждала уединения и мрачности. Это также не способствовало приятным воспоминаниям.

Парк закрылся несколько часов назад. Но огромные черные ворота на входе были открыты, мужчина в темном костюме проверял приглашения и пропускал дорогие машины в парк.

Он пропустил нас, и Этан припарковался лицом к главному входу, на случай если нам придется быстро убираться отсюда.

— Ты выглядишь прекрасно и грозно, — произнес Этан, когда открыл дверь для меня и предложил руку, помогая выбраться из машины.

— Давай надеяться, что скорее последнее, нежели первое. — Выбравшись, я поправила юбку, чтобы она хорошо сидела на моих бедрах. Не то, чтобы это как-то смягчило бы впечатление от наряда, и в этом определенно была часть причины, по которой Этан выбрал это платье.

Черный смокинг, который он выбрал для себя, определенно производил впечатление. Он зачесал волосы назад, заправив за уши, и выглядел очень богатым магнатом. Что было правдой, в какой-то мере.

Он ничего не сказал, но предложил мне свою руку, и, когда я взяла его под руку, мы направились от парковки к главному зданию, где играл джазовый ансамбль и самые богатые люди Чикаго потягивали шампанское.

За дверью две женщины сидели за столом с надписью «ВСПОМОГАТЕЛЬНАЯ СЛУЖБА», напечатанной на скатерти. Этан назвал наши имена, и одна из женщин предложила нам небольшие серебряные булавки в форме тюльпанов. Никаких бейджев с именами, написанных маркером, для этих людей.

Другая женщина указала на дверь.

— На террасе у нас аукцион, коктейли и легкие закуски. Вы также можете исследовать парк. В Вечернем Острове[46] включена подсветка, и это прекрасная ночь для прогулок.

— Так и есть, — с улыбкой ответил Этан и протянул мне булавку, когда мы вошли внутрь. Для женщин и мужчин, которые изучали нас — или изучали его — он выглядел холодным и собранным, пока исследовал комнату, оценивая варианты. Но я знала его лучше других и определенно достаточно хорошо, чтобы распознать напряжение в его плечах и низкий гул раздраженной магии вокруг него.

— Ты видишь его? — спросил он.

— Нет. — Но это собрание не соответствовало Эдриену Риду. Толпа здесь, по большей части, состояла из молодых пар со свежими деньгами. Скорее «Лубутены»[47], нежели «Шанель»[48]. Это были различные писки моды для разных поколений, но все же писки моды. Риду нравилось показное богатство — его роскошный дом был в стиле барроко — весь украшен позолотой, бархатом и темным деревом. Но это вовсе была не его марка.

— Не думаю, что он будет здесь, — сказала я. — Ты уверен, что он придет?

— Уверен.

Я хотела потравить его, спросить, откуда такая уверенность в моем отце, разузнать подробности их единственного «телефонного разговора». Но сейчас было не время и не место.

— Шампанского? — спросил он, когда официант в черном проходил мимо с бокалами на серебряном подносе.

— Нет. Предпочту светлую голову.

— И то верно, — согласился он. — Думаю, ты права, и его здесь нет.

— Предполагаю, это не значит, что ты готов вернуться Домой? — вопрос был риторическим, я знала, но мой тон был резким.

— Нет, — ответил Этан, глаза вспыхнули, напоминая, что он не забыл о своей миссии.

— Не хочешь прогуляться?

Я предпочла бы кроссовки шпилькам, которые сейчас были надеты на мне, для подобного рода активности, но я знала, на что шла.

— Почему бы и нет? — ответила я, и мы начали пробираться сквозь толпу.

* * *

Чикагский Ботанический Сад на самом деле состоял из нескольких тематических садов с дорожками между ними. Вечерний Остров был на противоположной стороне пруда, и был соединен с другими садами дорожками и мостами. Мы прошли розовый сад и небольшую стену из растений, прежде чем подошли к поляне, которая окружала пруд.

Эта ночь была прекрасной и освежающей, и многие отправились на прогулку. Не часто выпадает возможность прогуляться по саду после наступления темноты, что объясняло, почему столько людей пожертвовали хотя бы пенни за эту возможность. К сожалению — или нет — никто из этих людей не был Эдриеном Ридом.

Подсветка в Вечернем Острове создавала сияние, отражая свет, как звезды на темной глади пруда. В другую ночь, с другой целью, это было бы невероятно романтично. Это было то место, где, как я представляла, Этан сделал бы предложение. Он хотел чего-то особенного, уже намекнул, что подумывал о том, как и где, хотя этого определенно не было в планах на сегодня.

Мы перешли деревянный мост, прошли под расцветающими ивами и ступили на дорожку острова, остановившись на мгновение, чтобы исследовать людей, которые здесь собрались.

Первое лицо, которое я узнала, не принадлежало Эдриену Риду. Оно было еще более знакомым.

Мой отец стоял на перекрестке, где пересекались две дорожки, беседуя с двумя седовласыми джентльменами, все трое были в смокингах, которые, вероятно, стоили больше, чем большинство жителей Чикаго зарабатывали в месяц. Мой отец указывал на здание по ту сторону водоема, вероятно, ударившись в лирику относительно архитектуры или развития, двух его любимых вещей.

Он повернул голову и понял, что мы приехали.

— Прошу прощения, — сказал он и подошел к нам. Выражения лиц мужчин, которых он оставил, сочетало любопытство и враждебность.

— Мерит. Этан.

— Ты его видел? — спросил Этан.

— Пока нет. Хотя меня уверили, что он планировал приехать.

— Тебе не приходило в голову, что сбор информации о нем может подвергнуть тебя опасности? — спросила я. Мой тон был таким же резким с отцом, каким был с Этаном.

— Он опасен вне зависимости от того, нахожусь я здесь или нет, — ответил мой отец, поправляя свой пиджак. — Лучше, если буду здесь, где могу, по крайней мере, следить за ним. И, откровенно говоря, это необходимо.

— Потому что натянутые отношения с Эдриеном Ридом поставят тебя в невыгодное положение, — догадался Этан.

— В финансовом отношении и остальном. — Мой отец засунул руки в карманы. — Невыгодное положение или же нет, вы должны быть осторожны в том, что делаете здесь, среди этих людей. Они богаты и влиятельны.

— Поскольку он угрожал Мерит в моем собственном доме, я считаю, что имею право на разговор.

Брови моего отца приподнялись, его взгляд переместился на меня.

— Как угрожал?

— Запиской, обещающей победу любой ценой, — ответил Этан. — Я сказал это тебе не для того, чтобы предупредить об опасности, поскольку Мерит в безопасности в Доме, а чтобы ты знал. Рид продолжает свою игру и не остановится, пока не будет уверен в том, что выиграл. Ты слышал о смерти Калеба Франклина?

То, что Этан задал этот вопрос, говорило о том, что он и мой отец не сотрудничали настолько тесно. Это помогло, по крайней мере, немного.

— Оборотень, которого убили? В новостях сказали, что это был случайный акт насилия.

— Не был, — ответил Этан. — Мы считаем, что это связано с магическими символами, которые мы обнаружили недалеко от места его убийства. И у нас есть основания полагать, что к этому причастен Рид.

— Это алхимия?

Этан кивнул.

— Дедушка Мерит упоминал об этом. — Мой отец посмотрел на воду, которая покрылась рябью из-за вечернего ветерка, отражая мерцающие огни на своей поверхности. — Чем больше я думаю о Риде, тем больше сомневаюсь в том, чем он руководствуется, нарциссизмом или же безумием.

— Наиболее успешные злодеи обычно руководствуются и тем, и другим, — ответила я.

Из-за угла вышел еще один мужчина, в руке у него было два стакана. Это был мой брат, Роберт, который унаследовал светлые волосы моей матери и светло-зеленые глаза. Я не была близка со своей семьей, и мой брат не был исключением. Я всегда чувствовала себя белой вороной и, конечно же, ничто не изменилось, когда я стала вампиром.

Роберт протянул стакан моему отцу и сделал глоток из своего, что дало ему минуту осмотреть нас, нанести свой первый удар.

Когда он опустил свой стакан, то остановился на:

— Что вы здесь делаете?

— Я тоже рада тебя видеть, Роберт. — Мое лицо ничего не выражало. — Нас пригласили, как и всех остальных. Ты помнишь Этана? — Я указала на него.

Этан протянул руку, и Роберт пожал ее, но это действие, казалось, было ему неприятно. Я удивилась, как он еще не вытер свою ладонь.

Этан выглядел невозмутимым. Но опять же, Роберт не был объектом его ярости.

— Это важный вечер для «Мерит Пропертис», и важное мероприятие, — чопорно произнес Роберт. Он готовился возглавить семейный бизнес. И в то время как мой отец, бесспорно, помог нам во время нашей последней битвы с Ридом, не похоже, чтобы его добрая воля распространялась на Роберта.

— И как же наше нахождение здесь мешает этому? — спросил Этан, одарив Роберта ледяным взглядом, который бы заставил покрыться льдом другого человека. Но Роберт был Меритом; упрямство было заложено генетически.

— Ты скажи мне. Кажется, проблемы следуют за вами всюду, куда бы вы не пошли.

— Ах вот как, но мы-то не являемся проблемой. Они находят нас посредством ненависти и страха. — Этан позволил своему взгляду скользнуть по другим лицам вокруг нас.

— Слушай, — произнес Роберт. — Здесь будет присутствовать Эдриен Рид, и мне обещали, что у меня будет пятнадцать минут, чтобы поговорить с ним. Он неотъемлемая часть нашего плана развития в текущем финансовом году и в будущем.

Я глянула на отца и увидела, как напряглось его лицо. И готова была поставить хорошие деньги на то, что он не рассказал Роберту правду о «Тауэрлайне», почему уступил его Риду.

— Проблемы твоего бизнеса меня не касаются, — сказал Этан. — А вот проблемы твоей сестры — да.

Роберт посмотрел на меня.

— Какие проблемы?

— Рид не наш фанат. Он решил, что мы его враги и проявил особый интерес к Мерит.

Этан был осмотрителен — мудро с его стороны, учитывая очевидную преданность Роберта. «Мерит Пропертис» была его хлебом насущным, его наследием. Я была ненормальной сестрой, которую он подозревал в разжигании неприятностей и чрезмерно драматичной жизни.

— Значит, надо проводить поменьше времени, пытаясь получить освещение прессы, — пробормотал Роберт в свой напиток.

— Не хочешь это повторить, и погромче? — Глаза Этана сверкнули. — Твои убеждения ошибочны, но с другой стороны, я по крайней мере могу сказать, что тебе хватает на них смелости.

Роберт закатил глаза, но прежде чем успел открыть свой рот, чтобы извергнуть еще больше оскорблений — или сказать что-нибудь, о чем Этан наверняка заставил бы его пожалеть — мой отец положил руку ему на локоть.

— Почему бы нам не прогуляться, — предложил мой отец, — прежде чем все наговорим чего-то, о чем можем пожалеть?

— Слишком поздно, — произнес Этан, наблюдая, как они уходят. — Похоже, твой отец больше не может быть конченным мудаком, зато твой брат старается занять его место.

— Вполне высокая оценка.

— Для человека, который пытался продать свою дочь вампирам, да.

— Мы можем уехать, — сказала я. — Мы можем уехать прямо сейчас.

Этан повернулся ко мне, его лицо выражало ярость.

— Ты слышала, что он сказал, чему он верит, чему верят остальные. Твой отец когда-то полагал, что ты сделала что-то не так; твой брат все еще так считает. Несмотря на все факты, он думает, что Рид не может быть злым, потому что тот богат, потому что влиятелен, потому что у него есть то, чего хотят другие. А это чушь. Эдриен Рид не остановится, пока его не остановят. Мы внесем в это свой вклад.

Когда я отвернулась, он взял меня за подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я знаю, что у нас разные тактики. Я могу с этим смириться, потому что это он. Потому что он уничтожит этот город, если сможет. И потому что это ты, и будь я проклят, если он навредит тебе, чтобы добраться до меня.

Я поняла, что не могу встретиться с ним взглядом, и от этого мне стало невыносимо грустно.

И человек, который, образно выражаясь, стоял между нами, появился из темноты со своей женой под боком.

— Так, так, так, — произнес Эдриен Рид. — Посмотрите-ка, кого к нам занесло.


Глава 12
ГОРДОСТЬ, ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ И ВАМПИРЫ

Этан повернулся так, чтобы заслонить меня, когда они вышли на дорожку перед нами. Мне это не понравилось, но я знала, что эта схватка его. Схватка, в которой по его мнению, он должен был сражаться за меня.

Рид в темном смокинге смотрелся самоуверенно могущественным. Его темные волосы завивались у воротника, в его эспаньолке было больше седины, чем в волосах. У него было то же выражение высокомерного тщеславия на лице, что и на фото с «Трибьюн».

На Сорше рядом с ним было длинное платье-футляр ее излюбленного изумрудно-зеленого цвета, ее густые светлые волосы были собраны в сложную косу, которая обматывала голову. На шее у нее было золотое ожерелье в форме змеи, треугольная голова которой покоилась в глубоком V-образном вырезе между ее грудей.

В то время как Рид смотрел на нас, Сорша таращилась в телефон, что-то яростно печатая пальцами. Она подняла голову на звук голоса Рида, и ее глаза расширились при виде нас. Но затем эмоции пропали, сменившись скучающим безразличием, ее внимание вернулось к телефону.

— Появление на вечеринке без приглашения не в твоем обычном стиле, но это показывает отсутствие у тебя характера. — Рид играл свою роль, надев маску холодного и богатого безразличия. Эта маска была обманом; мы видели блеск воодушевления в его глазах от возможности убийства, разрушения.

Улыбка Этана была тусклой.

— Нас пригласили, и я уверен, что ты в курсе этого.

— Бери, что дают, я полагаю. Если позволите, — произнес Рид и попытался обойти Этана. Но Этан встал перед ним, преграждая путь.

— Мы должны поговорить, Рид. Сейчас или позже, но мы поговорим.

— О чем же нам говорить, мистер Салливан?

— О том, что ты угрожал Мерит. Об опасности, которую ты представляешь для этого города.

Глаза Рида блеснули с чем-то вроде удовольствия, но его голос оставался невозмутимым.

— Как обычно, Этан, я не знаю, о чем ты говоришь. Я считаю, что большинство сверхъестественных склонны к преувеличениям.

Этан склонил голову.

— Тогда как насчет гибели Калеба Франклина, алхимических символов, написанных недалеко от «Ригли-Филд»?

— Я понятия не имею, кто это, — небрежно ответил Рид, поднося бокал с шампанским к губам. Это была, пожалуй, самая бесячая вещь в Эдриене Риде. Он блефовал так же хорошо, как и любой вампир.

— А, — произнес Этан, кивнув. — Так ты тут изображаешь магната, пока окружен другими людьми, у которых есть деньги. Так, да? Боишься позволить показаться своей истинной сущности? Боишься, что они увидят, кем ты на самом деле являешься?

— И кем, скажи на милость, я являюсь?

— Головорезом. — Этан бросил взгляд на смокинг Рида. — При том, обычным головорезом в костюме среднего качества. Ты меня удивляешь, Эдриен — что твой вкус не достиг чего-то получше.

Эта стрела достигла своей цели, проскользнув сквозь броню Рида. Из-за его серых глаз выглянул монстр.

— Ты забываешься.

— Вообще-то, нет. Я прекрасно помню, кто я, и за что стоят мои люди.

— И за что же?

— Главным образом, за Чикаго. Я уверен, ты знаешь, что мы обнаружили кое-что, принадлежащее тебе. Клуб в Хеллривере. «La Douleur», думаю, так он назывался?

— Я такого не знаю.

Этан нахмурился.

— Любопытно. Ты не знаешь Калеба Франклина, которого убил один из твоих вампиров. Ты не знаешь об алхимии рядом с «Ригли», и ты не знаешь о клубе, которым управляет один из твоих людей, в районе, где обнаружилось еще больше той же алхимии.

Этан взглянул на Соршу.

— Для человека, который утверждает, что контролирует город, твой муж удивительно плохо осведомлен о том, что творят его люди.

Она никак не отреагировала. Никакого румянца, никакой вспышки удивления, никаких ругательств. Она лишь продолжала смотреть в свой телефон.

Несмотря на то, что ее это, казалось, не затронуло, Рид был раздражен и встал перед ней. Это также поспособствовало тому, чтобы никто поблизости не видел его лица.

— Я знаю обо всем, — сказал он с тем самодовольным блеском в глазах. — От финансовых желаний Роберта Мерита до весьма неудачного напряжения, которое появилось между оборотнями и вампирами.

— Созданного тобой напряжения.

— Вообще-то, нет. Я не убивал Калеба Франклина, а также не приказывал его убить. И если, чисто гипотетически, я хорошо осведомлен относительно других ситуаций, которые ты упомянул, то что с того? Вы никогда не сможете это доказать. — Рид вернул снисходительный взгляд, которым ранее одарил его Этан. — Они никогда не поверят тебе насчет меня. Я — опора Чикаго. Ты же, в буквальном смысле, паразит.

Рид снова сменил маску. Его гнев рос, магия Этана заполнила воздух, его гламур усилился, и мое тело, как на грех, воспламенилось от этого. Мои глаза посеребрились, а клыки выступили, реагируя на его гламур, который он выпустил вокруг Рида.

Но он, казалось, не оказал никакого влияния на Рида.

— Гламур на меня не действует. Скажем, это дополнительное преимущество наличия… могущественных… друзей, — проговорил он, а затем поглядел на меня. — Учитывая выражение лица твоей подружки, похоже, ей тоже надо использовать такого друга.

Его тон был пошлым, он явно предназначался для того, чтобы подстегнуть Этана, смутить меня. Но я достаточно насмотрелась на Рида, так что меня это не удивило. Я снова глянула на Соршу, заинтригованную и сбитую с толку. Если его комментарий и обеспокоил ее, то она этого не показала. Впрочем, Рид ловко манипулирует людьми, контролирует их. Может, она тоже у него под каблуком.

Этан развеял гламур, но обнажил клыки. Если бы при нем была его катана, он бы, наверное, тоже ее вытащил.

— Держись подальше от нее и от остальных из моего Дома.

Но теперь Рид был доволен собой.

— С чего бы? Вся ваша общность — безобразие, и это лишь частица нашего города. Ты знаешь, сколько убийств произошло в этом городе в прошлом году?

— Нет, но я думаю, что ты приложил руку к большинству из них.

Рид покачал головой.

— Ай-ай-ай, Этан. Конечно, я этого не делал. И ответ: слишком много. Чикаго — это, выражаясь на твоем языке, катастрофа.

— И ты собираешь его спасти?

— Не то, чтобы тебя это касалось, но, скажем так, я меньше обеспокоен конечным результатом, чем выгодной серединой. Моя работа состоит в оценке финансовых возможностей. В Чикаго их непочатый край. Говоря гипотетически, человек со связями в законном и незаконном мирах навел бы порядок в городе, который напрасно тратит время и ресурсы на людей, которые отказываются вносить свой вклад.

Мой мозг пропутешествовал обратно к Сириусу Лору и разговору в его кабинете, к порядку, который он упоминал, к «плану» Рида. Лор верил, что Рид — мессия. Не уверена, дело тут в раскрутке Рида или наивности Лора, но это в любом случае неправильно.

— Так что же это? — спросил Этан. — Ты хочешь денег или власти?

Рид прищелкнул языком.

— Тебе видней, Этан. Деньги и власть неразделимы. Деньги порождают власть; власть порождает возможности; а возможности порождают больше денег.

Риду нужно вписать этот девиз в его уроборос, если он уже этого не сделал. Вероятно, это объясняло, почему он назвал свою организацию Кругом.

— Власть, — произнес Рид, — это единственная игра, которую стоит выигрывать.

Этан замер.

— Чикаго для тебя не приз, который можно купить на грязные деньги.

— Не драматизируй, — сказал Рид. — Это не Готэм[49], и ты не какой-то трагичный супергерой. Это реальный мир. Люди хотят денег и власти, поэтому уважают деньги и власть. У меня есть и то, и другое, поэтому они меня за это уважают. И если тебе хватает мозгов, то ты учтешь это и уйдешь прямо сейчас. — Он скользнул своим змеиным взглядом по мне. — Прежде чем кто-нибудь пострадает.

Магия Этана снова вспыхнула, на этот раз с гневом.

— Я тебе уже один раз сказал держаться от нее подальше.

«Этан, он тебя дразнит».

«Не вмешивайся». — Даже в моей голове его голос был резким, сердитым.

Я хотела оттащить его назад, отпихнуть Рида. Но это ничему бы не помогло. Не уверена, что было хоть что-то, что мы могли сделать прямо сейчас, чтобы не сделать еще хуже.

Рид не мог слышать наш немой диалог, но его взгляд сказал, он понял, что тот состоялся.

— К счастью, у тебя нет надо мной контроля. Что должно сильно тебя раздражать.

— Что меня раздражает — так это твое высокомерие.

Рид непринужденно улыбнулся.

— Ты хочешь ударить меня, не так ли?

Выражение лица Этана было беспощадным.

— Больше, чем чего-либо другого.

Это была явная уловка. Но Этан знал, что ему закинули наживку, и ему было плевать.

— Тогда нанеси свой удар, вампир. Рискни.

Этан шагнул вперед.

Внезапно воздух загудел сталью и оружием. Рядом с нами появились полицейские с оружием наготове.

— Назад! — сказал один из них Этану. — Отойдите назад и поднимите руки вверх, очень медленно.

Рид закинул приманку, и Этан на нее купился. А теперь мы будем за это расплачиваться.

Челюсти Этана сжались от абсолютной ярости, но он не двигался.

— Кем бы ты ни был, кто бы ни был под твоим влиянием, по сути ты трус.

Рид печально покачал головой и покровительственно обнял Соршу за талию.

— Как мы и предполагали, офицер, они продолжают преследовать и угрожать моей семье.

— Руки вверх, черт возьми, — снова произнес коп, напряжение росло, пока Этан и Рид смотрели друг на друга.

Я видела, что Этан хотел двинуться. Он хотел проигнорировать полицейских, шагнуть вперед и вернуть часть боли, которую Рид причинил нам. Но это не помогло бы. Это ничего бы не принесло, лишь поставило бы нас в еще более сложное положение.

«Отойди, Этан, — сказала я. — Сейчас же».

«У меня будет мой шанс расквитаться с ним, Страж. За все, что он нам сделал, у меня будет шанс расквитаться с ним».

«Не здесь и не сейчас».

Этану потребовалось долгое мгновение, чтобы взвесить справедливость и последствия, честь и действия.

«Он мой», — проговорил Этан, но сделал шаг назад и поднял руки вверх.

Коп шагнул вперед, скрутил руки Этана за спиной и заставил его встать на колени. Второй коп сделал то же самое со мной. Я вздрогнула, когда тяжело опустилась на землю, мои голые коленки ободрались о грубые камни дорожки. Мне скрутили руки за спиной, мои запястья сцепили вместе, потому что, разумеется, я предоставляла угрозу в вечернем платье и на шпильках.

— Вам лучше воспользоваться вторыми наручниками, — сказал Рид. — Как я понимаю, это более эффективно с вампирами.

Полицейский был последним в списке людей, с которыми я надеялась сегодня подраться. Рид, за то, что законченный монстр, был первым номером в списке. Сорша, за то, что просто наблюдала, как офицеры вяжут нас, была второй. И Этан, чья упрямая задница втянула нас в это, шел третьим.

— Конечно же, мы подготовились, — произнес Рид, когда они поставили Этана на ноги со скованными за спиной руками. — Я боялся, что вы объявитесь и устроите сцену, поэтому мы запросили дополнительную охрану. ЧДП был рад помочь. — Он посмотрел на офицеров. — Если они в ваших руках, то я хотел бы отвести мою жену в безопасное место.

Впервые копы выглядели уверенными в своих действиях.

— Нам нужно будет поговорить с вами и вашей женой, — сказал тот, что скрутил Этана. — Оформить рапорт.

— Конечно. Мы будем в главном здании. Моя жена тревожится из-за этих двоих. Я просто хочу увести ее подальше от них. Уверен, вы понимаете.

— Что ж, хорошо, — произнес он спустя мгновение, делая знак своему напарнику. Другой коп отошел в сторону так, чтобы Рид и Сорша смогли пройти мимо него. Люди, которые собрались неподалеку, чтобы понаблюдать за происходящим, кивали, когда те проходили мимо, предлагая слова поддержки.

— Вы мне отвратительны, — сказал первый коп, когда меня поставили на ноги. Затем они сопроводили нас в том же направлении, куда ушли Рид и Сорша, мимо того же строя людей.

Когда мы прошли под верхним освещением, получилось так, что второй коп поглядел на меня.

— Вот дерьмо, — проговорил он, останавливая меня. — Ты не знаешь, кто они?

Коп Этана посмотрел на него, затем на меня.

— Нет. А должен?

— Это те вампиры Кадогана. Те, что постоянно в новостях. Думаю, кто-то из них состоит в родстве с копом.

— Чак Мерит, — сказала я, произнося первые слова за долгие минуты. И когда мы с Этаном останемся наедине, они не будут последними. — Он мой дедушка.

Второй коп печально покачал головой.

— Я знаю Чака Мерита. Он хороший человек. А вы такое творите? Ставя его в такое положение? Это чертов позор. Вам следует изменить свое поведение, мэм. Вам нужно взять себя в руки и изменить свое поведение.

— Я держу себя в руках, — пробормотала я, пока нас вели в сторону главного здания.

Но прямо сейчас это было полной ложью.

* * *

Когда мы добрались до визит-центра, они позвонили моему дедушке и согласились подождать, пока он приедет. Как ни крути, он был сверхъестественным Омбудсменом города. А это помещало нас прямо под его юрисдикцию.

Ему потребовалось полчаса, чтобы приехать с Джеффом на буксире. Никаких следов Катчера не было, но Джефф и мой дедушка выглядели достаточно раздраженными, чтобы заполнить обычную долю Катчера.

— Не думаю, что им нужны наручники, джентльмены, — сказал мой дедушка. — Вам решать, конечно, но эти двое не опасны. Они могут быть не особо смышлеными, но они не опасны.

Копы переглянулись; затем первый полицейский посмотрел на моего дедушку.

— Вы ручаетесь за них?

— Ручаюсь. Она моя внучка, а он ее возлюбленный. У них обычно хватает здравого смысла.

Возникла пауза, прежде чем полицейские достигли какого-то соглашения, шагнули вперед и сняли наручники. Моя травмированная рука загудела от боли, и я вывернула ее, чтобы ослабить часть напряжения.

— Могу я поговорить со своей внучкой? — спросил мой дедушка, и копы переглянусь, отступив назад.

Мой дедушка вперился в нас взглядом, на его лице отчетливо выражалось разочарование.

Я не попадала в неприятности с тех пор, как перестала быть ребенком. Я ненавидела это ощущение, нарушение доверия, отвратительное чувство, что я кого-то разочаровала, унизительное положение, которое входило в комплект, когда делаешь что-то не так. Я была не из тех детей, которые хорошо с этим справлялись.

Сегодня я чувствовала себя вдвойне плохо из-за того, что разочаровала члена семьи, которому доверяла больше всех, и это разочарование усугублялось гневом на Этана. Я не была особо удивлена, потому что в точности предугадала, что произойдет. Но я была в ярости оттого, что репутация моего дедушки подверглась сомнению, и что из-за нас у него был такой взгляд. И Джефф тоже не выглядел особо счастливым.

— Не хотите рассказать мне, что здесь в точности произошло?

— Слова, — произнес Этан. — Лишь обменялись парочкой слов.

Впервые заговорил Джефф, и его тон был не более приятным, чем у моего дедушки.

— Ничего физического?

— Нет, — с сожалением ответил Этан. — Я не зашел настолько далеко. Копы появились раньше.

— Он сказал им, что мы преследовали и угрожали ему, — объяснила я.

Джефф и мой дедушка переглянулись.

— Рид однажды уже вызывал ЧДП, — сказал мой дедушка. — Это добавляет правдоподобности его утверждениям, что это повторение неправомерного поведения. — Он посмотрел на Этана. — Вы приехали сюда специально, чтобы позлить его? Специально, чтобы вас арестовали? Потому что если это был ваш план, я бы сказал, что вы его выполнили.

— У нас были свои причины, — проговорил Этан.

Мой дедушка приподнял брови, ожидая объяснений.

— Он прислал ей записку, — наконец сказал Этан. — Записку с угрозой.

— Прямой угрозой?

— Скрытой.

Дедушка не закатил глаза, но, казалось, хотел это сделать.

— Подстрекая тебя к действию, прямо как ты и сделал?

— Я сделал то, что счел лучшим.

Мой дедушка вздохнул и похлопал Этана по руке.

— Я в этом не сомневаюсь, сынок, но есть время для сражений и время для того, что выждать. Это относится к последнему.

Что-то странное было в моей дедушке, в человеке в свои семьдесят, назвавшего четырехсотлетнего вампира «сынком». Но динамика сработала.

— Вы знаете, что это часть более крупного плана, — настаивал Этан.

— Я знаю, какой Рид человек, и я не один. В органах есть и другие — детектив Джейкобс, например — кто согласен с нами, кто понимает. Но, ей-Богу, вы играете ему на руку. Вы доказываете мнение, которое он, очевидно, решил выработать — что он бизнесмен, который отдает должное этому городу, а вы нестабильные монстры с личной вендеттой. Вы слишком умны для подобного рода выходок, и я бы то же самое сказал по поводу вашей вчерашней поездки в Хеллривер.

— Мы хотели уехать до того, как прибудет ЧДП, — сказал Этан.

Мой дедушка выглядел подозрительным.

— Хотя я уверен, что это было частью вашей мотивации, я сомневаюсь, что это все.

Этан должен был понимать, что мой дедушка попытается выведать у него ответы, но он сделал одолжение.

— Я надеялся, что Сириус Лор сбежит, расскажет все Риду.

— Ты думал, что спровоцируешь его на действия.

— Я хочу, чтобы он пришел ко мне. — Этан провел рукой по волосам. — Я хочу, чтобы он пришел ко мне как человек, обладающий хоть каким-то мужеством.

— И это ошибка в твоей логике, — сказал мой дедушка. — Такой человек, как Рид не имеет мужества, не в том смысле, что ты имеешь в виду. У него есть наемники. У него есть мужчины, которые сражаются в его битвах вместо него.

Этан медленно, тяжело вздохнул.

— Это было мое решение, не ее, и я беру за это на себя всю ответственность.

Дедушка кивнул, принимая признание, а затем посмотрел на меня.

— Ты необычайно молчалива.

Потому что я кипела от злости. Но у меня не было никакой возможности выплеснуть эту злость перед Джеффом и моим дедушкой.

Я остановилась на:

— Это была долгая ночь.

Мой дедушка смотрел на меня мгновение, прежде чем кивнуть. Вероятно, он что-то прочитал по моему лицу, понял, что мы с Этаном поговорим позже.

— Вы нашли что-нибудь в Хеллривере? — спросил Этан, возвращая внимание моего дедушки к себе.

— Нет. Они вычистили все здание, за исключением нескольких предметов мебели. Если и было что-нибудь, что связывало здание с Ридом, то это исчезло к тому времени, когда мы туда добрались.

— Черт, — проговорил Этан. — В зоне погрузки были коробки для хранения документов. Десятки коробок. Мерит подозревала, что это документация, возможно, записи неправомерных деловых операций Рида.

Брови моего дедушки приподнялись.

— Не думаю, что должен говорить вам, что бы мы с этого получили, если бы вы позвонили нам раньше.

— Не должны, — ответил Этан. — Это также было моим решением.

— В следующий раз, — произнес мой дедушка, — принимай решения получше.

Полицейские снова подошли к нам.

— Мистер Мерит, нам нужно отвезти этих двоих в участок и все оформить. Вы знаете, как это работает. — ЧДП, может, и оказывал моему дедушке почтение, но мы по-прежнему были преступниками.

— Знаю, — ответил мой дедушка, затем поглядел на Этана. — Я предупрежу Малика. И попрошу их привести Дом в состояние боевой готовности. На всякий случай.

* * *

Нас отвезли в ближайший участок в задней части патрульной машины, оформили и разделили, поместив в отдельные комнаты для допроса.

Моя комната была маленькой, с жестким плиточным полом и небольшим столом с четырьмя стульями. Стена возле двери была зеркальной. Наверное, зеркало Гезелла[50], чтобы люди в коридоре могли посмотреть на женщину в модном вечернем платье, которая мысленно пинала своего бойфренда.

Я была хорошо одетой поучительной историей.

Я просидела в одиночестве пятнадцать минут, когда открылась дверь. Я инстинктивно выпрямилась.

Женщина, которая вошла, была высокой и стройной, с темной кожей, волнистыми каштановыми волосами и очень серьезными карими глазами. На ней были темные брюки и кремовый шелковый топ под приталенным темно-серым блейзером, который снизу был подвернут, показывая длинные и изящные ноги. У нее в ушах и на шее был жемчуг, а на руке висела строгая сумочка. Она поставила сумку и кожаную папку на стол, выдвинула для себя стул и села.

— Вы Мерит. — Выражение ее лица было таким же деловым, как и сумка.

Я кивнула.

— Я Дженнифер Джейкобс. Дочь Артура Джейкобса.

Артур Джейкобс — детектив ЧДП и союзник, о котором упоминал мой дедушка. Вообще-то он был полицейским, который выехал на предыдущий вызов Рида.

— Это он вас прислал? — спросила я.

— Он попросил меня проверить вас, убедиться, что вы в порядке. Я адвокат, — сказала она, проверяя свой телефон, когда тот зажужжал, затем убрала его обратно в узкий карман сбоку своей сумки. — Не ваш адвокат. Я не предлагаю вам представление интересов и не буду представлять вас в отношении любого обвинительного акта, который может подать Эдриен Рид. Я просто делаю своему отцу одолжение.

Одолжение, судя по ее тону и продолжительному отказу, от которого она не в восторге. Но поскольку она была здесь, я могла быть любезной.

— Тогда спасибо вам обоим. Приятно с вами познакомиться, жаль, правда, что при таких обстоятельствах.

Дженнифер не ответила, но внимательно посмотрела на меня, а затем сцепила руки на столе.

— Я хочу вам кое-что сказать, Мерит, — произнесла она, ее взгляд был прямым. — Мой отец — хороший полицейский. Хороший отец и хороший полицейский. Ему не нужны проблемы.

Я начала уставать от этой речи.

— Мы не принесли ему никаких проблем.

— Все свидетельствует об обратном. — Она откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. — У него есть какая-то симпатия к сверхъестественным, вероятно, потому что он дружит с Чаком Меритом. Сейчас он должен быть капитаном. Был близок к этому, пока не начал впутываться в дела сверхъестественных.

— На мой взгляд, это то, за что его следует уважать.

— А по-моему, это то, за что его могут убить.

И вот такие дела. Я разделяла ее чувства, но мне уже надоело принимать незаслуженную вину.

— Мы не возмутители спокойствия, хотя наши враги любят описывать нас таким образом. Они также любят делать нас мишенью из-за того, кто мы, из-за того, что мы другие. Я испытываю огромное уважение к вашему отцу, потому что он это понимает. Мне жаль, что вам приходится волноваться за него. Я вот переживаю за своего дедушку. Но их участие — это их выбор.

— Вы откровенны, — произнесла она.

— Я не вижу смысла в обратном. — Мой голос смягчился, учитывая, что недавно пережила ее семья. — Я очень сожалею о вашем брате. Как я понимаю, он был замечательным молодым человеком.

Ее брат, Бретт, стал мишенью серийного убийцы, чье скрытое безумие было вызвано неразделенной любовью.

Лицо Дженнифер напряглось.

— Это должно помочь вам понять мое беспокойство.

— Я его понимаю, но не я служу этому причиной, и не уверена, что, по вашему мнению, могу с этим сделать.

— Не вовлекайте его в свои проблемы.

Я сцепила руки на столе и наклонилась вперед.

— Мисс Джейкобс, я вас не знаю. Я не так хорошо знаю вашего отца, но как я уже сказала, я его уважаю. Его интеллект, его чувство справедливости и его способность здраво мыслить относительно сверхъестественных. Я бы посоветовала вам проводить поменьше времени, упрекая вампиров, и побольше времени, прислушиваясь к тому, что он на самом деле хочет сказать. Ваша позиция? Это именно то, против чего он борется.

Ее глаза вспыхнули.

— За ваших людей я не беспокоюсь. Я беспокоюсь за своих, потому что они не бессмертные. Держитесь подальше от моего отца, и у нас не будет никаких проблем.

Она поднялась, надевая на руку сумку, прежде чем взять папку.

— Я сообщу отцу, что условия здесь прекрасные, и вы ожидаете прибытия вашего адвоката. Это должно исполнить мою часть сделки.

Она подошла к двери и оглянулась.

— Держитесь от него подальше.

И с этими словами она вышла.

Сродни цветам в Ботаническом Саду, подпитывающимся теплотой весны, наш список врагов растет.


Глава 13
В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ УБИТЬ ВСЕХ ВАМПИРОВ

Прибыли юристы Дома — группа мужчин и женщин в элегантных черных костюмах (конечно же), которые заверили меня, что все будет хорошо.

Они попросили меня рассказать, что произошло; четверо из них делали заметки, пока один задавал вопросы. Они разъяснили дальнейший процесс, пообещав, что меня выпустят под залог в кратчайшие сроки, и велели мне сидеть тихо, потому что они задействовали жернова правосудия.

После встречи со своим адвокатом, я была помещена в камеру для сверхъестественных. Этан был уже там, сидя на лежанке, которая была вмонтирована в стену. Он вскочил на ноги, когда я вошла, проверяя меня на наличие травм.

«Ты в порядке?»

«Я в норме», — ответила я, садясь рядом с ним на лежанку. «Дочь Артура Джейкобса, Дженнифер, заходила объяснить, насколько она недовольна тем, что мы вовлекаем ее отца в сверхъестественные дела».

Его брови в удивлении приподнялись.

«Что?»

«Она адвокат. Он попросил ее проверить нас. Она решила воспользоваться ситуацией».

«Я и не знал, что мы контролируем его поступки». — Его голос был гладким, как безветренное море.

«Я уверена, что она это понимает. И все же…»

«И все же легче обвинить монстра перед тобой, чем человека со свободной волей. У меня припасено несколько извинений, — произнес Этан, — но они не для нее».

Я была с этим согласна, и поскольку он задолжал мне кучу извинений, я пожелала ему удачи.

Она ему понадобится.

* * *

Мы прождали еще час, деля камеру с пьяным оборотнем, который храпел на полу, запах дешевого пойла был сильным даже на расстоянии в несколько метров, и двумя Речными нимфами в порванных платьях и с черными глазами. Речные нимфы управляли подъемами и спадами воды в реке Чикаго. Они были миниатюрными и грудастыми, и отдавали предпочтение высоким каблукам, коротким платьям и цветастым кабриолетам. Нимфы были то спокойными, то взрывными, особо не имея промежуточного периода. Взрывной характер, судя по всему, объяснял увечья. Но какая бы ни была между ними неприязнь, она улетучилась, когда мы вошли. При виде нас они сбились в кучку, враги сблизились, чтобы перемыть кости растрепанным вампирам в вечерних нарядах.

В конце этого часа к нам притопали ботинки с твердой подошвой. Женщина-офицер с бледной кожей и темными волосами, забранными в пучок, указала на нас, а затем отперла и открыла решетчатую дверь.

— Вы свободны.

— Был внесен залог? — спросил Этан, поднимаясь и идя вперед.

— Залог не понадобился. Мистер Рид не собирается выдвигать обвинения.

Глаза Этана с подозрением сузились, но я нисколечко не была удивлена. Рид не сможет нас мучить, если нас запрут под замок. Он получит больше удовольствия от того, что нас освободили, вынуждая нас смотреть на его господство.

Мы подписали какие-то документы, забрали личные вещи и направились на улицу. Джефф стоял перед «Ауди», которую он, должно быть, пригнал из Ботанического Сада. Оборотень или нет, он был честным человеком. И судя по выражению его лица, все еще был очень раздражен.

— Вы в порядке? — спросил он, осматривая нас.

— Да, — ответил Этан. — Спасибо, что пригнал машину, и за что, что приехал ранее. Особенно учитывая… — Этан не должен был поднимать эту тему — тот факт, что в настоящее время мы воюем с альфой Джеффа.

Джефф кивнул.

— В Стае по-прежнему демократия. Я не знал о Круге; безусловно, я бы об этом упомянул. — Он казался слегка возмущенным тем фактом, что не знал этого. Оно и понятно, ведь он был из числа нашей группы, которая выслеживала его.

— И я не говорю, что согласен или несогласен с Гейбом, — добавил он, чтобы мы не думали, что он полностью на нашей стороне. Он многозначительно посмотрел на Этана. — Быть лидером — означает принимать решения, которые по прошествии времени выглядят неудачными.

Улыбка была неуместна, поэтому я ее сдержала. Джефф обычно был слишком покладистым, чтобы показывать свою альфа-сторону, но было неправильно забывать о том, что он все-таки, буквально и фигурально, тигр.

— Стоит еще раз сказать, что мы ценим твою помощь. И, наверное, мне следует отвести Мерит в машину, пока она не решила уехать с тобой.

— Еще бы чуть-чуть, и уехала, — согласилась я.

Джефф кивнул, вручив Этану ключи.

— Тебя подвезти? — спросил Этан.

Джефф оглянулся на машину.

— Даже если бы нужно было, в машине для меня нет места. Но нет. Меня ждет Фэллон. — Он указал рукой на мотоцикл, припаркованный через несколько мест. Миниатюрная фигурка в черной коже и того же цвета шлеме газанула байком движением запястья.

Джефф улыбнулся, в воздухе расцвели магия и любовь.

— Я свяжусь с тобой завтра насчет алхимии, — сказал он, возвращая свое внимание обратно ко мне. — Я говорил с Пейдж.

Это был еще один укол, и вполне справедливый. Рид отвлек нас, что, вероятно, и было частью его плана.

— Также я работаю над ключом от депозитной ячейки. Я прошерстил примерно шестьдесят процентов учетных записей банка, но пока ничего не нашел.

— Спасибо тебе, — произнесла я. — Я планирую предложить свою помощь Пейдж, как только вернусь в Дом. — И сниму платье со шпильками. Новизна которых была полностью испорчена.

— Где сегодня Катчер? — спросила я. — Непохоже на него упускать шанс напакостить нам.

Джефф чуть было не улыбнулся, что было для меня приемлемо.

— Он снова уточнял информацию у Ордена. Все еще пытается убедиться, что у них нет никакой информации об алхимике. Он лично ездил в Милуоки[51]. — Он посмотрел на свои часы. — Вероятно, уже возвращается назад.

— Не самый мудрый шаг вынуждать разозленного колдуна куда-то ехать, чтобы с тобой встретиться, — сказал Этан.

— Ага, — произнес Джефф. — Не самый. Но с другой стороны, у тебя по большей части тоже должен быть здравый смысл.

Я фыркнула.

— Думаю, он выиграл.

— Наверное, Рид всех сводит с ума, — сказал Этан.

— Кстати говоря, — произнесла я, указывая на участок, — ты знал, что там Речные нимфы?

Джефф кивнул.

— Мы даем им время поостыть. Они не будут выдвигать обвинения друг против друга, так что их освободят, когда они успокоятся.

— Процесс уже пошел, — сказала я. — Они перемывали нам кости, когда мы уходили.

— Просто внесли свой вклад, — проговорил Этан. — Еще раз спасибо, Джефф. Я постараюсь доставить Мерит в Дом Кадогана без дальнейших неприятностей. И, возможно, мы могли бы встретиться после заката, чтобы обсудить, что все мы узнали к настоящему моменту?

Джефф кивнул.

— Я скажу Чаку и Катчеру. — Он сжал мою руку, прежде чем двинуться в сторону мотоцикла, затем забрался на байк позади Фэллон и надел шлем, который она ему протянула. Еще больше оборотов двигателя, и они уехали.

— Полагаю, я взбесил твоего рыцаря в сияющих доспехах, — сказал Этан.

— Наверное, да, — ответила я и подобрала объемистый шелк, чтобы скользнуть на пассажирское сидение. Гнев, который я подавила, снова начал раздуваться. — Он защищает меня, а меня арестовали, поэтому…

— Ты хочешь, чтобы я сказал, что ты мне об этом говорила?

— Это ничего не изменит.

— Нет, — произнес Этан, закрывая дверь. — Не изменит.

Это был первый раз, когда мы остались наедине после того, как прибыли в Сад, и моя первая возможность выговориться.

— Ты поставил моих отца и дедушку в чертовски ужасное положение и передал нас в руки Риду. Наша репутация стала еще хуже — и нам чертовски повезло, что около участка не было ожидающих папарацци, чтобы показать наш арест миру.

— Он забрался мне под кожу.

— И это не оправдание. У тебя многовековой опыт. Ты должен быть более острожным. Ты должен быть выше этого. — У меня на глазах выступили слезы. — Это было совсем унизительно.

— Он думает, что непобедим. — Его голос был размеренным, все еще обрамленным яростью. — Он думает, что неприкасаем. Ничто из этого не изменится, если мы будем продолжать ничего не делать. Если будем ждать, пока кто-нибудь сделает грязную работу. Ничего не изменится, пока кто-нибудь не бросит ему вызов. — Он посмотрел на меня. — Если не мы, то кто это сделает?

— Я с тобой согласна. Но он влиятелен, хорошо защищен и весьма хитроумен. — Я посмотрела на Этана. — Он играет в игры с людьми, Этан. Он делал это с Селиной. Он делал это с вампиром, который притворялся Бальтазаром. Вот кто он такой. Он самовлюбленный, беспринципный и криминальный предприниматель. Но, наверное, в большей степени он психопат. Ему нравится мучить людей, злоупотреблять их уязвимостью. Их слабой защитой. Мы должны быть умнее. Мы не можем просто играть ему на руку.

— Мне нужно было послушать тебя. Я этого не сделал, а должен был. Я могу здраво мыслить в отношении сверхъестественных, но ты лучше разбираешься в людях.

Честно говоря, я была одной из них совсем недавно, а у него прошло почти четыреста лет.

— А теперь ты просто подлизываешься, — сказала я.

— Я стараюсь изо всех сил. — Он помолчал. — Это работает?

— Нет.

Он взглянул на меня и протянул руку, чтобы заправить прядь волос мне за ухо.

— Ты же знаешь, что один раз я уже потерял свою семью. Теперь ты моя семья, Мерит. Тебя я не потеряю.

— У меня все еще есть семья, Этан. Они, конечно, не идеальны, но я не уступлю их такому человеку, как Рид. — Я посмотрела на него. — И я не буду их использовать.

Я практически увидела, как снова возрождается его разочарование.

— Это был лишь один телефонный звонок, — сказал он. — Твой отец тебе это задолжал, и даже более того.

— Это решение должна была принимать я. Не ты.

— Как ты напомнила Дженнифер Джейкобс, никто не заставлял его делать то, что я попросил.

Я чуть не врезала ему. Прямо там, в тот самый момент я чуть не всадила кулак в это прекрасное лицо за то, что провернул это со мной. Даже если он был прав.

Этан завел машину и выехал задом на дорогу.

— Злись на меня, если хочешь, Страж. Я это вынесу. Но Эдриен Рид не доберется до тебя.

* * *

Было уже за полночь, когда мы заехали в гараж Кадогана.

Этан пошел в свой кабинет, чтобы ввести в курс дела Малика и Люка.

Я пошла наверх, чтобы сменить свой костюм. Платье свое дело сделало, независимо от того, какое это было дело. Я положила его на кровать, откуда его смогут забрать эльфы из прачечной или химчистки (или, скорее, вампир под руководством Элен), чтобы попытаться очистить и восстановить его.

Я переоделась в джинсы и футболку с надписью «КАДОГАН», написанной белыми печатными буквами спереди, чтобы вернуться в библиотеку.

Мой телефон запиликал, когда я закрывала дверь. Я увидела сообщение от Джонаха:

«СЛЫШАЛ ОБ АРЕСТЕ. ЗВОНИ, ЕСЛИ ПОТРЕБУЕТСЯ. И ФОТО НЕ ЗНАКОМО».

По-видимому, слухи о нашем почти заключении распространились. Джонах не торопился ответить мне по поводу Бродяги, и я не думала делать следующий шаг. Но я разберусь с ним и багажом КГ позже.

Я спускалась вниз по лестнице, когда мой телефон снова зажужжал, на этот раз это был звонок. Я его достала, но не узнала номер.

— Это Мерит.

— Привет, Мерит. Это Аннабель — некромантка. Ты просила позвонить, если я обнаружу что-нибудь алхимическое.

Мое сердце начало бешено стучать в предвкушении.

— Привет, Аннабель. Что ты нашла?

— Я не совсем уверена. Но вам лучше добраться сюда как можно скорее.

Мой телефон снова запиликал, оповещая о получении изображения. Я пробежалась глазами по экрану и фотографии, которую она прислала — и десяткам алхимических символом, изображенных там.

— Мы скоро будем, — пообещала я.

И снова библиотеке придется подождать.

* * *

Этан был Мастером Дома и одним из двенадцати членов правящего совета вампиров Америки.

Не было ничего хоть отдаленно покорного — или даже предельно учтивого — в сердитых взглядах Люка и Малика, посланных ему со стороны их единого фронта в кабинете Этана. Они стояли бок о бок, стеной беспокойства, противостоя Мастеру, который подверг себя опасности. Насколько они ненавидели Рида, настолько же были злы на Этана.

Этан не переоделся, но он снял галстук-бабочку и пиджак, расстегнув верхнюю часть рубашки. Укладка, которую он сделал ранее, растрепалась, и его волосы развевались словно золотой солнечный свет вокруг его лица, подчеркивая острые скулы и жесткие губы.

— Сегодня мы приняли достаточно сильный удар, — сказал Люк. — Тебе и Мерит, в особенности, не следует еще больше рисковать, снова выезжая.

— И в фойе ждут просители, — указал Малик.

— Да, — признал Этан. — И я лично извинюсь перед ними. Но мы не можем обойти вниманием очередной инцидент с алхимией. Тем более, что наверху у нас по-видимому только часть истории.

— Ты можешь послать кого-нибудь другого, — указал Люк.

Этан покачал головой.

— Мерит обнаружила первую алхимию, и она знакома с символами. У нее хороший контакт с Аннабель, и она может постоять за себя, если появится колдун. — Он скользнул взглядом ко мне, сквозь невидимую стену между нами. — И она не поедет без меня.

— Да, я позволил Риду спровоцировать меня, и он почти наверняка попытается снова. Мы не сможем это остановить, пока не остановим его. Но если мы останемся здесь и спрячем голову в песок — то в свою очередь сыграем ему на руку. Именно это позволило ему заполучить столько власти, сколько он в настоящее время имеет. Вот на что он рассчитывает.

Малик и Люк переглянулись, а затем Люк скользнул своим взглядом ко мне.

— Страж, твоя оценка?

— Как бы ни было ненавистно мне это признавать, но он прав.

— Не очень-то лестно, — пробормотал Этан, закатывая один из рукавов своей рубашки.

— Так и подразумевалось, — заверила я его, между нами по-прежнему оставалась давящая напряженность. Я посмотрела на Люка и Малика. — Он знает, как спровоцировать нас, как играть с эмоциями. Именно это он и делает. Он в этом хорош.

— Бальтазар, — произнес Малик, и я кивнула.

— Точно. И да, ему нравится поэтизировать эту игру, в которую мы играем, этот шахматных матч. Ему нравится вертеть людьми. Но мы знаем, что у него есть большой план. Лор в этом сознался. Рид признал это со всей этой чушью комплекса мессии относительно спасения Чикаго. Что бы он ни планировал, мы не его цель. Я думаю, что такие моменты — эта драма, которую он организовал в Ботаническом Саду — часть его интермедии. У него в распоряжении были офицеры ЧДП, которые ждали нас. В противном случае, они бы никак не смогли добраться туда настолько быстро. Но они не были главным событием, потому что мы им не являемся. Алхимия, план. Вот что главное событие. Вот почему мы должны поехать, потому что Рида это заботит. Это то, от чего он пытается отвлечь нас. Если мы не поедем, то поможем ему выиграть.

На мгновение воцарилась тишина.

— Неплохо, Страж. — Люк смахнул воображаемую слезу. — Я действительно очень горд.

— У меня были хорошие учителя. Но давай не будем слишком хорохориться, — сказала я и достала свой телефон, вручив его Этану. — Позвони моему дедушке, — произнесла я, встретившись с ним взглядом. — Скажи ему, куда мы едем. А потом давай займемся этим делом.

Он не стал спорить, мудро с его стороны.

* * *

Аннабель попросила нас встретиться с ней на кладбище Маунт Райдер, которое находилось далеко на северо-западе города. Мой дедушка пообещал встретиться с нами там — или послать Джеффа или Катчера, в зависимости от того, кто сможет добраться туда быстрее. Мы предупредили ее на тот случай, если приедем не первыми, а затем снова залезли в машину.

В отличие от Лонгвуда, с его сетчатым ограждением и поваленными надгробиями, Маунт Райдер был кладбищем размером с парк, его холмы были озеленены и искусно усеяны деревьями, кустарниками и длинными мемориальными бассейнами. Памятники были так высоки, что могли быть мемориалами жертвам войны, с большим количеством плачущих ангелов и мраморных обелисков.

Аннабель все еще сидела в своей машине, когда мы приехали, и пока не было никаких признаков Команды Омбудсмена. Ей потребовалось добрых пятнадцать секунд — и предложенная Этаном рука — чтобы вытащить себя из-за руля своей «Субару».

— Еще три недели, — сказала она, запирая за собой дверь. — Всего три недели.

— Твой первый ребенок? — спросил Этан.

— Второй, — ответила она, поправляя длинную, струящуюся накидку, которую она надела поверх майки и длинной трикотажной юбки. — Марли не по годам развита в свои четыре. Мой муж, Клифф, сидит с ней дома. Она очень хочет стать старшей сестрой, а он очень взволнован из-за будущего наличия еще одного малыша в доме. — Она улыбнулась. — Я с нетерпением жду, когда же уже смогу подниматься без посторонней помощи. Но хватит обо мне. — Она огляделась. — Омбудсмена еще нет?

— Здесь, — произнес голос позади нас. Катчер медленно шел к нам, засовывая ключи от машины в карман темных потертых джинсов, которые он надел в пару к серой футболке. Спереди на ней было написано «НЕТ МАГИИ? НЕТ ПРОБЛЕМ». Команда Омбудсмена проявляла любовь к каждому.

— Я припарковался с другой стороны квартала, — сказал он, проводя рукой по своей бритой голове. — Не хотел, чтобы слишком много машин было припарковано в одном месте, на всякий случай. Катчер Белл, — произнес он, протягиваю руку Аннабель.

— Аннабель Шоу. Ты колдун.

— А ты некромантка.

— От зари до зари.

Мы фыркнули от смеха. Сверхъестественная шутка для своих.

— Слышала, ты сегодня имел дело с Орденом, — сказала я.

Губы Катчера скривились.

— У них в офисе ДМВ бюрократия с эффективностью на сто процентов меньше.

— Есть какие-нибудь новости о колдуне? — спросил Этан.

— У Ордена нет. Они утверждают, что понятия не имеют о колдуне, специализирующемся на алхимии, а также о том, что в городе используется алхимия. И они открещиваются от Рида — якобы, никакие колдуны из союза на него не работают.

— Эдриен Рид? — спросила Аннабель. — Он в этом замешан? В алхимию?

— Мы так думаем, — ответил Этан. — Но мы все еще пытаемся разобраться в этом механизме.

— И кто этот колдун.

— Точно, — произнес Этан, кивнув.

— Иногда мне хочется принимать более активное участие в сверхъестественных общинах города, — сказала она. — А иногда я слышу о подобной ерунде и рада, что не привлекаю к себе лишнего внимания.

— Оставайся в подполье, — порекомендовала я. — За исключением тех случаев, когда проголодаешься.

И это мне кое-что напомнило: мне нужно запланировать ужин.

— Согласна. Приступим? — спросила она и, когда мы кивнули, подошла к воротам кладбища, воспользовавшись огромным ключом на столь же огромной связке, чтобы отпереть их.

Мы прошли за ней внутрь и дальше по еще одной щебеночной дорожке.

— Они всегда плохо спят, когда их памятники испорчены, — сказала она.

— Тогда, ради Бога, — произнесла я, стараясь ступать как можно тише по ее стопам, — давайте не будем этого делать.

Мы последовали за ней на небольшой холм. Глубоко беременная или нет, она двигалась как воздушное создание, прокладывая себе путь сквозь заросли, где в лунном свете мерцала роса, словно упавшие монеты, а затем остановилась возле небольшого кирпичного здания.

— Раньше это была база обслуживания, — сказала она, отступая на мощеную дорожку, которая вела к входной двери. Стекла на окнах и двери были окрашены в белый цвет, весьма похоже на облицовку «La Douleur». На дверной ручке висел открытый замок. Аннабель сняла его, толкнула дверь и щелкнула выключателем внутри.

— Добро пожаловать в «Символтаун», — произнесла она, комната освещалась голой лампочкой, которая качалась под потолком.

Ее кольцо света двигалось туда-сюда по квадратному помещению, освещая символы, написанные черным на побеленных стенах.

— Это точно алхимия, — проговорил Катчер, медленно поворачиваясь по кругу, чтобы охватить все.

— Масштабы впечатляют, — сказала Аннабель, приложив руку к своей пояснице, ее взгляд был направлен на стены. — Но я не понимаю смысла так заморачиваться. Алхимия, кажется, создает больше проблем, чем того стоит.

— Может, эту магию может осуществить только алхимия, — произнесла я, чуть не проведя пальцами по символу ртути, когда мою руку перехватила другая рука.

Я подняла глаза и увидела, что это рука Этана, выражение его лица было обеспокоенным.

— Кажется, ты чуть не нырнула туда. Пожалуй, тебе лучше отойти, Страж.

Я послушалась совета и сделала большой шаг назад.

— Алхимия не мой конек, — сказал Катчер. — Но я понимаю, к чему ты клонишь. Здесь множество символов.

— Тебе какие-нибудь из них знакомы? — спросил Этан. — Конкретные формулы, я имею в виду?

Я обошла кругом комнату, пытаясь найти отправную точку, остановившись на символе у потолка на задней стене, где символы казались немного больше, чем остальные, как будто он их немного уменьшил, пока работал, чтобы все вместить.

Я проследила путь символов по мере того, как они спускались по стене, ища схему, часть уравнения, которое могло соответствовать тому, что я видела, пока помогала Пейдж. Символы в основном были те же — основные символы алхимического языка, наряду с некоторыми иероглифами, которые мы видели у «Ригли».

— Кажется, это тот же набор символов, — заключила я, — но это в действительно не говорит нам ничего, кроме того, что он решил, что ему нужно начертить их на другом месте.

— А вы знаете, что алхимики иногда вставляют ложные символы в свои тексты? — спросила Аннабель. — Думаю, неплохо было бы получше это изучить.

— Может быть, поэтому в них нет смысла, — сказала я. — Как мы должны отличить истинные от ложных?

— Для этого, — произнес Катчер, — мы должны понимать контекст. Вот что мы упускаем.

— Даже если потребуется время, чтобы подобрать шифр, алгоритм Джеффа все еще может быть более быстрым вариантом. В смысле, если мы не найдем колдуна и не сможем его расспросить.

Этан глянул на Аннабель.

— Полагаю, ты его не видела?

— Вообще-то, это возможно.

Катчер резко оглянулся.

— Ты его видела? Колдуна?

Она подняла руку и виновато улыбнулась.

— Извините, я не видела его лица. В общем, впервые я увидела, что здесь горит свет, наверное, две или три недели назад. Тогда я думала, что кто-то допоздна работает. Сегодня я впервые оказалась здесь. Но пару дней назад — до того, как встретила Этана и Мерит — я видела, как кто-то уходил.

— Что ты видела? — спросил Этан.

Она закрыла глаза, вспоминая.

— Невысокий парень. Примерно метр семьдесят пять или восемьдесят. Не особо крупный. Скорее стройный. Думаю, на нем был костюм. В смысле, было темно, поэтому я не уверена, но судя по очертанию одежды, это был костюм.

— Ты видела, куда он пошел? — спросил Этан.

— Нет. Это было до того, как я вас встретила и узнала об алхимии, поэтому не была начеку. Он вышел с кладбища, и я услышала, как завелась машина пару минут спустя. А когда мы встретились, и вы обмолвились, что ищете алхимию, я подумала, что лучше все проверить. Я ожидала увидеть какое-нибудь граффити, может, обнаружить следы того, что здесь пьянствуют или употребляют наркотики подростки. — Она указала на стены. — Но такого не ожидала.

Зазвонил ее телефон — на рингтоне у нее стоял знаменитый и запоминающийся траурный марш Шопена[52] — и она проверила экран.

— Встреча с потенциальным клиентом. — Она убрала телефон и посмотрела на нас. — Простите, но мне нужно идти.

— Конечно, — произнес Этан. — Мы не сможем в полной мере отблагодарить тебя за твою помощь. Учитывая все обстоятельства, я бы не стал упоминать о том, что ты кого-то видела. Маловероятно, что Рид узнает о твоей причастности, но будет безопаснее сохранить все, как есть.

От меня не ускользнула ирония его высказывания. И судя по тяжелому взгляду, которым он меня одарил, от него она тоже не ускользнула.

— Не буду спорить. Если увижу что-нибудь еще, я дам вам знать.

— Тебя проводить до машины? — спросил Катчер, а она просто улыбнулась.

— Любезное предложение, — произнесла она, похлопав его по руке. — Но ночь, когда я не смогу позаботиться о себе на кладбище, будет ночью, когда мне потребуется отозвать свою лицензию. — Она повернулась и вышла за дверь.

Я посмотрела на Катчера.

— Держу пари, они с Мэллори прекрасно поладят.

— Мерит — Страж Дома Кадогана и магическая сваха. — Этан улыбнулся, вероятно, благодарный за легкомысленность.

— Я свела Пейдж и Библиотекаря, — напомнила я.

Катчер достал свой телефон.

— Технически, их свела Мэллори. Давайте сфоткаем это для Джеффа.

Я кивнула и достала свой собственный телефон.

— Я бы хотел встретиться после заката, — сказал Этан, подходя к одной из стен и смотря на нее, уперев руки в бока.

Катчер кивнул.

— Джефф упоминал об этом. А тем временем вы можете постараться не раздражать Эдриена Рида, — сказал он, переворачивая свой телефон, чтобы сделать снимок.

— Сдерживался на протяжении нескольких часов? — спросила я.

— Да.

— Это хороший совет, — сказала я. — Ты должен убедить Этана принять его.

— Ты можешь дать такой же совет Риду, — проворчал Этан. — Я подозреваю, что пройдет немного времени, прежде чем мы снова получим от него известия.

— Тогда нам придется удвоить наши усилия, — проговорил Катчер.

— Возможно, нам придется сделать гораздо больше.

Катчер с Этаном остановились и посмотрели на меня.

— Мы нашли символы в двух разных частях города. При беглом взгляде кажется, будто они часть той же магии. — Я посмотрела на Катчера. — Чикаго большой город, а два набора символов не так уж и много для магических замыслов. Если они действительно связаны, разве мы не должны ожидать увидеть больше двух?

— Возможно, — ответил Катчер. — Но это значит, что где-то там еще больше объектов. Вероятно, гораздо больше.

— Ага, — произнесла я. — А я о чем.

Этан посмотрел на Катчера.

— Возможно, Чак сможет попросить городских суперов держать ухо востро и сообщать, если что-нибудь увидят?

Катчер кивнул.

— Я поговорю с ним об этом.

— Итак, мы знаем, что на нашем колдуне был костюм, — сказала я.

Этан указал на брюки от смокинга, которые все еще были на нем, и на рубашку на пуговицах.

— Многие сверхъестественные носят костюмы.

Я подумала о супере из «La Douleur» в костюме и фетровой шляпе, который, как я думала, сдал нас Сириусу. Мы не знали, был ли он колдуном, но он знал достаточно, чтобы захотеть выгнать нас из клуба. И он был броско одет.

— Я знаю, — проговорила я. — Я хватаюсь за соломинку. Потому что кроме его связи с Эдриеном Ридом у нас ничего нет.

— После заката, — произнес Этан. — Мы расставим все по полочкам и во всем разберемся. Он больше не сможет долго скрываться.

Хорошо. Потому что он скрывался достаточно долго.


Глава 14
СПЛЕТНИК 2.0

Мы с Этаном вернулись в Дом и остановились на лестнице в подвал.

— Ты пойдешь в Оперотдел? — спросил он.

Я кивнула.

— А ты собираешься встретиться с просителями?

— Это будет справедливо.

Мгновение мы стояли в тишине. Мы оба боялись — боялись потерять что-то дорогое, боялись того, что хочет отнять у нас Эдриен Рид. Этот страх превратился в гнев и разочарование, и эти эмоции бушевали между нами, преграда, которую мы пока не преодолели.

— Не знаю, что еще сказать.

Я посмотрела на Этана.

— Я тоже.

Он потупил взор и кивнул.

— Тогда давай займемся нашей работой, пока не узнаем. Увидимся позже. — Не дожидаясь моего ответа, он начал подниматься по лестнице.

Когда он скрылся, я прижала руку к животу, который скрутило от нервозности и страха.

Еще одна причина ненавидеть Эдриена Рида.

* * *

Я прошла дальше по коридору, но когда открыла дверь Оперотдела, Линдси покачала головой.

— Нет, нет, — произнесла она, подойдя, чтобы перегородить дверь вытянутыми руками. — У тебя наверху компания.

Я нахмурилась, глядя на нее.

— Компания? Какая?

— Очень злая колдунья.

Черт.

— Пейдж? Из-за алхимии?

— Пейдж в библиотеке. Это Мэллори.

— Мэллори? — Я посмотрела на свои часы. Было поздно, и у меня не было ни малейшей идеи, почему Мэллори разозлилась.

— И прежде чем ты спросишь, — произнесла Линдси, — нет, я не знаю, чего она хочет, даже с моими необычайными экстрасенсорными способностями. — Она убрала одну руку и использовала ее, чтобы прогнать меня. — Иди наверх, поговори с ней и заставь ее состряпать мощный амулетик. Она магически сделает косяки более мощными.

Я хотела поспорить, но решила, что самый быстрый способ выяснить, что же случилось с Мэллори — это пойти наверх и спросить ее. И все же, я немного побаивалась. Я понятия не имела, что сделала, чтобы разозлить ее, из чего вытекали другие вопросы — это как-то связано с оборотнями? Моим дедушкой? Темной магией?

Я поспешила наверх по лестнице, оглядела фойе и не увидела никого, кроме просителей и вампира за столом.

Атака началась со спины. Она появилась из ниоткуда, словно пикси[53], и начала с порханием шлепать меня руками-бабочками.

— Ой! Какого черта, Мэллори? — Для миниатюрной женщины с избытком магии в ее распоряжении, она била довольно сильно.

— Самое важное, что может случиться в нашей чертовой жизни, а ты даже не сказала мне!

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Пророчество Габриэля, — произнесла она яростным, рычащим шепотом.

Я застыла и уставилась на нее.

Немногие об этом знали, а я не говорила никому, кроме Этана, по понятным причинам, и Линдси, и то потому, что она в основном уже догадалась.

— Откуда ты…

Она скрестила руки на груди.

— Габриэль зол на Этана. Полагаю, он проговорился Джеффу, а Джефф сказал мне.

Сверхъестественные не могут хранить секреты, даже ради сохранения своей собственной жизни.

— Мой дедушка знает?

— Нет. Джефф даже мне не хотел говорить, и заставил меня поклясться хранить эту тайну.

Я потерла виски, которые начали болеть от веса чрезмерной драмы. Или психической паники Мэллори.

— Пойдем прогуляемся снаружи, — сказала я.

Но Мэллори лишь продолжала пристально смотреть на меня, и на ее глазах появились слезы.

— Ты мне не сказала.

Вот дерьмо, — подумала я и взяла ее за руку гораздо нежнее, чем она взяла мою.

— Пойдем на улицу, — произнесла я, уклоняясь от очередной порции синяков, — и я все тебе расскажу.

* * *

Я провела ее через Дом и столовую, которая была переполнена болтающими вампирами и ароматами мяса и перца. Сегодня был вечер техасско-мексиканской кухни, которую очень любил Дом. К счастью, еда занимала все их внимание, когда мы проходили мимо.

Я вывела Мэллори наружу к огромному бассейну Дома, прекрасному прямоугольнику блестящей воды. Я села на бетонное основание, которое окружало его. Мэллори села напротив меня, скрестив ноги.

Она приложила руку к груди.

— Это из-за магии? Потому что ты не доверяешь мне? Потому что не хочешь, чтобы я знала, что ты пытаешься забеременеть?

В ее глазах ясно читался страх.

— Нет, — ответила я и, когда она посмотрела на меня, повторила: — Нет. Большое «нет», маленькое «нет», нет. Мы не пытаемся забеременеть, и это не имеет никакого отношения к тебе или к доверию. В действительности, это ничего не значит. Это просто… этого может даже не произойти. Все это очень запутанно и остается под вопросом.

Она нахмурилась, потом бросила быстрый и настороженный взгляд на мою промежность, прежде чем снова подняла свой взгляд на меня.

— Тебе придется это объяснить. Джефф не вдавался в подробности, и я не уверена, что понимаю, как беременность может быть запутанной или оставаться под вопросом.

— Потому что это — пророчество, а не тест на беременность. Габриэль думает, что у нас будет ребенок — у меня и у Этана. Но по существу, это будет чудом из чудес.

— Почему?

— Потому что еще никогда не рождался ребенок-вампир.

Она от удивления откинулась назад.

— Никогда-никогда?

— Никогда-никогда. За всю историю мира известно три случая зачатия вампиров. Никто не доносил до положенного срока.

Ее лицо погрустнело.

— Черт возьми, Мерит. Это довольно дерьмовые шансы.

— Так и есть. Что делает пророчество Габриэля гораздо более грандиозным, и это вызывает гораздо больше сомнений. И, чтобы разбередить эту рану еще сильнее, мы должны пройти какое-то испытание, прежде чем это произойдет.

Она нахмурилась.

— Какое еще испытание?

— Я не знаю. Что-то плохое, что нам придется вынести.

Она слегка фыркнула.

— Разве море подобного уже не было?

— Я задаюсь тем же вопросом. Я не знаю, что это будет, или когда, или же оно уже поджидает нас где-нибудь за углом.

Или мы уже в самом разгаре — этот кошмар с Ридом? Было ли это той мерзостью, которую мы должны пережить, по отдельности и вместе?

— Что? — спросила она.

Я покачала головой, не желая говорить об Этане, но она треснула меня по голени.

— Ауч. Ты сегодня буйная.

Она ухмыльнулась.

— Это очень эффективно. И если ты не выговоришься, я сделаю это снова. — В доказательство своих слов она сделала круг из большого и указательного пальцев, проведя им возле моей берцовой кости.

— Мы с Этаном поссорились. Я так думаю.

— Это весьма шокирует, поскольку у вас обоих такой легкий характер.

— Сарказмом тут не поможешь.

— Не соглашусь, но я пропущу спор. Выкладывай.

Я вздохнула.

— Ты знаешь о Ботаническом Саде?

— Я получила выволочку, ага.

— Он узнал, что Рид будет там, позвонив моему отцу, заставив его сделать телефонный звонок или еще что, подтверждая присутствие Рида.

— Хммм, — все, что она произнесла.

— Ага.

Мэллори подтянула колени и обернула вокруг них руки.

— Почва вокруг твоего отца очень-очень коварна. С одной стороны, да, он взрослый. Мог сказать Этану, что не будет зря стараться. А просто сделать телефонный звонок — не обязательно рискованно.

— А с другой стороны?

— С другой стороны, если Этан даже потенциально снова впутает твоего отца в дела Рида? Это опасно.

— Да, опасно. Это именно то, что я сказала.

— Он извинился?

— Так, как извиняется он: «Я сделаю все, чтобы защитить тебя», — проговорила я, довольно хорошо имитируя.

Мэллори кивнула.

— Он принес тебе альфаизвинение.

— Что-что?

— Альфаизвинение. Извинение, принесенное альфа-самцом, которое на самом деле не совсем является извинением, а больше причиной безумного поведения. Катчер так делает все проклятое время. Доводит до белого каления.

— Альфаизвинение, — повторила я, пробуя слово на вкус. — Да. Вполне подходит. Что же мне с этим делать?

— Зависит от специфического сорта альфы Дарта Салливана. Он знает, что у тебя сложные отношения с семьей, но также он знает, что они важны для тебя. И, честно говоря, Мерит, по крайней мере, некоторые из его ослиных выходок совершены из-за Рида. Рид долбанутый мудак, а безумие порождает безумие. Если Этан дойдет до точки, когда признает, что звонок был ошибкой, то вы можете идти дальше.

— А если нет?

— Тогда Дарт Салливан не такой человек, как я думала. — Она потянулась, взяла меня за руку и сжала ее. — А он такой человек, Мерит. Посмотри на это с другой стороны. Если это испытание, то ты знаешь, что вы с этим справитесь. Или, по крайней мере, справитесь достаточно, чтобы забеременеть, — сказала она, фыркнув.

— Это не смешно.

— Я знаю.

— Знаешь, я немного удивлена, что Габриэль не упоминал об этом, когда ты у него обучалась.

— Габриэль действительно странно относится к своим пророчествам. Он не любит о них говорить. — Она нахмурилась, словно обдумывая свои слова. — Я даже не уверена, что «пророчество» верное слово, не совсем. Это слово заставляет казаться, будто он знает эту независимую часть информации — эту каплю информации, которая отделена от него. Но это работает не так. Оборотни связаны — с землей, с тем, что на ней обитает, с чем-то вроде… — она взмахнула руками в воздухе — вселенской временной шкалы. То, что они пророчествуют, эти знания — часть той взаимосвязанной временной шкалы. Часть того, кем они являются.

— Это довольно полное описание.

— Это звучит как ахинея, — сказала она с ухмылкой. — Как бред, который я несла в свои дни «Грейтфул Дэд»[54] и пачули.

— Это были очень красочные дни. — Мэллори заплетала свои волосы, носила плиссированные юбки и снабжала холодильник «Черри Гарсия»[55]. По поводу последнего я не жаловалась.

— Это было что-то, — согласилась она. — Но Габриэль мужик, что надо. Ты видела Стаю вместе. Черт, ты видела Созыв. Ты знаешь, какие они.

— Ага. Но я не знаю, это заставляет меня чувствовать себя лучше или хуже.

— Я бы сказала, найди золотую середину. Осмотрительно оптимистичную. Или оптимистично осмотрительную.

— Мой вопрос в том, как же это на самом деле произойдет?

— Ну, Мерит, Этан войдет своим…

Я подняла руку.

— Я не в буквальном смысле имею в виду. Если ни одного ребенка-вампира не доносили до положенного срока, то как мы с этим справимся?

— Не знаю, — ответила она, нахмурив брови. — С помощью какой-то магии?

— Я думала об этом, но я все еще не знаю в чем суть.

— «Tab A, slot B».[56]

— Этот разговор принял странный оборот.

— Да, но это в нашем духе. — Она наклонилась вперед и положила руку мне на коленку. — Боже мой, я хочу увидеть, как Этан будет менять первый подгузник. А ты можешь себе представить, как он будет разбираться с молочной отрыжкой?

— Думаю, он будет хорошим отцом. — Бесспорно, покровительственным. У него этого гена было в избытке. — В смысле, для четырехсотлетнего напыщенного Мастера вампиров.

— Ну, да. Но это его бремя, и нам не следует иметь к этому претензий. Знаешь, что нам нужно? — неожиданно спросила она. — Пляжный отдых до того, как ты окажешься по щиколотку в обкаканных подгузниках. В смысле, я знаю, что тебе нельзя принимать солнечные ванны, но мы все же можем делать маникюр. Педикюр. Есть много жареной рыбы и слушать Джимми Баффетта[57] при свете луны.

— Я никогда в жизни не слушала Джимми Баффетта.

— Я тоже. Но, думаю, это именно то, чем занимаются на пляже. Попивая «Маргариту»[58]. Мы назовем это вылазкой! Я напишу гримуар хорошей и полезной магии или поработаю над делами КБГ, а ты можешь, не знаю, точить свой меч.

— Ты думаешь, это именно то, чем мы занимаемся в свободное время? Затачиваем свои мечи?

Она ухмыльнулась.

— Да. В прямом и переносном смысле.

— Ты неисправима.

— Я знаю. — Она радостно вздохнула. — Учитывая все дерьмо, через которое мы прошли — все дерьмо, через которое прошла я — а я все еще могу отпускать похотливые шуточки с лучшими из них. Это впечатляет, Мерит. Это характерная особенность. И я серьезно по поводу вылазки. Я могу даже позволить тебе взять Этана на ночь, если вы двое помиритесь. Готова поспорить, что он будет неплохо смотреться в одних их тех крошечных «Спидо»[59].

Я поморщилась. Насколько я знала, никто в них не выглядел хорошо. Но я предположила, что Этан будет хорошо смотреться, выходя из океана, с мокрым телом и в шортах, низко сидящих на его бедрах, шагая по песку, словно Посейдон[60].

Я прочистила горло.

— Если мы помиримся, я поговорю с ним.

Мэллори ухмыльнулась.

— Ты думала о нем обнаженном, не так ли?

— Нет. Может быть. Да.

— Хорошо, — произнесла она с ухмылкой. — Потому что вам еще нужно заделать ребенка. А мне пора идти. Мне нужно выполнить поручение. Честно говоря, я собираюсь купить тигель. В смысле, технически это часть старой керамической печи. Но я полагаю, он достигнет цели.

Согласно книгам, предоставленным Библиотекарем, тигли были важной частью алхимии.

— Ты на самом деле собираешься попробовать трансмутацию?

— Я еще не решила. Думаю, стоит попробовать одно из подуравнений — одну из коротких алхимических фраз. Я подумала, что это поможет нам заполнить некоторые бессмысленные пробелы. Но я не хочу случайно привести грандиозный план Рида в движение.

— Не буду спорить.

— Ты планируешь работать над символами?

Я проверила время. Я провела часть вечера в дороге, часть в платье, часть в тюрьме и часть на кладбище. Оставалось не так долго до рассвета.

— Я, как минимум, загляну в библиотеку, да. Я была не очень хорошим помощником Пейдж.

— Поскольку обычно ты одна выполняешь тяжелую работу, я бы не стала так уж сильно из-за этого расстраиваться. Ты работаешь над другими аспектами.

Я кивнула.

— И кстати, Этан хочет встретиться здесь после заката, чтобы поговорить. Мы уже сказали Катчеру.

— Ага, он написал мне. Мы будем здесь. — Она встала и предложила мне руку. И когда помогла мне себя поднять, она крепко меня обняла.

— Я люблю тебя, Мерит. Просто… может, позвонишь мне в следующий раз, когда Апекс оборотней предскажет, что у тебя будет здоровый волшебный ребенок вампир?

Я практически видела, как работают ее шестеренки.

— Не говори вампиренок. И ты будешь первой, кому я позвоню.

— Черт возьми, так и будет.

Мы пошли обратно к Дому по мягкой, прохладной траве, и погрузились в дружескую тишину.

— Сегодня вечер техасско-мексиканской кухни, да? — спросила она, когда мы дошли до патио.

— Ага.

— Как думаешь, а там есть энчилада[61]? Может, я смогла бы прихватить одну, чтобы поесть на обратном пути? Катчер сидит на капусте и киное[62]. Это ужасно.

— Мне жаль это слышать, и я не уверена. Но мы можем спросить.

Взявшись за руки, мы вошли в чувственные объятия ночи техасско-мексиканской кухни.

* * *

На этот раз Линдси разрешила мне зайти в Оперотдел. Тот факт, что я принесла гуакамоле[63], вероятно, не повредил, поскольку охранники накинулись на него, словно волки.

Волки, предпочитающие двойную порцию, как оказалось.

— А теперь о том проклятом времени, что ты соизволила провести здесь, — сказал Люк.

— Извини, — произнесла я и попыталась вспомнить, что собиралась сообщить перед тем, как меня прервала колдунья и не пропустила сотрудница охраны. — У Мэллори был личный кризис. Нужно было разрешить его, чтобы мы все смогли вернуться к работе.

Я передала свой телефон и показала ему фотографии, которые мы сделали на Маунт Райдер.

— Катчер тоже сделал снимки. Он попросит Джеффа добавить их к тому алгоритму. И Этан хочет встретиться после заката.

— Не думаю, что Этан сейчас в том положении, чтобы что-либо требовать, — проворчал Люк, подцепляя чипсину из миски.

— Да, ну, я не собираюсь быть той, кто ему об этом скажет. Но тебе флаг в руки.

Люк что-то неясно промычал.

— Ты говорила Катчеру о встрече после заката?

— И Мэллори.

Люк кивнул.

— Я скажу Пейдж и Библиотекарю.

— Я собиралась пойти в библиотеку, — сказала я, но когда проверила время, поняла, что приближается рассвет. — Но ночь снова подходит к концу.

— Я поговорил с Пейдж, когда вы уехали, и извинился за тебя. — Он провел рукой по своим взъерошенным кудрям. — Честно говоря, Страж, не думаю, что твое присутствие сильно бы что-нибудь изменило. Она тоже зашла в тупик. Сказала, что уравнения все еще не имеют смысла. По крайней мере, ты сегодня нашла новое место. Не то, чтобы это помогло в масштабах нашей проблемы. Лишь увеличило их.

— Я попросила Катчера распространить информацию среди суперов, чтобы они предупредили нас, если кто-нибудь еще обнаружит алхимию.

Люк кивнул.

— Это кое-что, но Чикаго — огромный город.

— Мы должны рассказать все Домам.

— Им рассказали в общих чертах, — ответил он. — Было бы несправедливо утаивать от них информацию об алхимии. Но просить у них влезать в это? Ага. В смысле, они не Дом Кадогана — скорее, Пуффендуй[64] по отношению к нашему Гриффиндору[65] — но мы могли бы использовать дополнительных людей.

Я лишь уставилась на него.

— «Гарри Поттер»[66]? Серьезно?

— Эти книги весьма достойны, Страж. Ты должна их почитать.

Он сказал это так, будто был первым человеком, который открыл для себя эти книги и понял, что они хорошие. Я решила не упоминать о своих оригинальных изданиях.

— Приму к сведению, — ответила я. — О, и Аннабель видела колдуна. — Я рассказала минимальное количество деталей, которые она смогла разглядеть, и о том, что приметила мужчину в «La Douleur».

— Многие вампиры носят костюмы.

— Я знаю. Этан сказал то же самое. — Внезапно обессилев, я встала. — Пойду наверх.

— Выведи Этана на путь истинный, — сказал Люк. — Вам обоим станет от этого намного лучше.

— Вынеси ему мозг, — услужливо предложила Линдси с другого конца помещения.

Люк покачал головой.

— Прошу прощения, Страж. Моя девушка груба.

— И тебе это нравится, — сказала она.

По его широкой улыбке я догадалась, что она права.

— Удачи, Страж, — произнес Люк. — Наши палочки подняты для тебя.

Не думаю, что это прозвучало так, как он подразумевал.

* * *

Когда я зашла в наши апартаменты, Этан стоял возле своего стола. Если бы обстоятельства были иными, я бы рассказала ему о Мэллори, о том, что теперь она знает о возможном ребенке. Это заставило бы его задуматься о предродительной вечеринке, детской кроватке и крестных родителях, которые заставят его понервничать мне на потеху.

Но нам было не до этого. Не прямо тогда.

Я сняла свою одежду, умыла лицо и скользнула в пижаму. Он сделал то же самое и сел на свою сторону кровати, когда я села на свою. Стена была невидима, но она была. — Они знают о встрече после заката?

— Знают, — ответила я, выключив светильник и засунув ноги под прохладные простыни.

— Хорошо. Возможно, мы добьемся прогресса. Наверное, нам всем станет лучше, если мы сдвинемся с мертвой точки.

Не уверена, имел ли он в виду себя, меня, или нас обоих. В любом случае, солнце взошло прежде, чем я успела задать вопрос.


Глава 15
ЛЕГКО СТИРАЕМАЯ МАГИЯ

Наша послезакатная встреча на самом деле началась через час после заката, чтобы дать всем в Доме Кадогана время собраться. Подготовка шла полным ходом, когда я спустилась вниз. Люк обновлял информацию на доске, пока Марго расставляла бутылки с водой и поднос с закусками. Этан говорил с Маликом у книжных полок в левой части комнаты, подальше от всей этой бурной деятельности.

Я присоединилась к ним, надев кожаную одежду и черные ботинки.

— Страж, — произнес Этан с вопросом в глазах: «Мы все еще в ссоре?» Учитывая, что мы так и не поговорили, и он не задержался в апартаментах даже чтобы пожелать мне доброго вечера, я не понимала, почему он ожидает чего-то другого, кроме как «да». Но я не собиралась втягивать всех в нашу ссору.

— Люк говорил с тобой о том, чтобы пригласить Моргана и Скотта? — спросил Этан.

— Да, и они придут. Он также предложил позвать Габриэля.

Пример того, как гасить огонь бензином.

— А ты?

— Я позвонил, — сказал Малик. — Пока мне ничего не ответили.

Итак, Габриэль все еще злится. Рид превратил город сверхъестественных в кипящий котел разочарования, и Дом Кадогана был его частью.

Запиликал телефон Малика, и он проверил экран, улыбнувшись.

— Простите меня. Мне нужно ответить. Это Алия.

Это была жена Малика.

— Конечно, — ответил Этан.

Когда Малик вышел, прижимая телефон к уху, Этан перевел взгляд на меня.

— Доброго вечера.

— Добрый вечер.

Мы смогли выдавить только это, а затем просто смотрели друг на друга.

— Твой отец звонил, — осторожно начал Этан. — Он хотел убедиться, что ты добралась домой в целости и сохранности после инцидента в Саду. Он также хотел сообщить, что Рид попросил Роберта предоставить план по управлению «Тауэрлайном».

Итак, Рид будет владеть этим зданием, а «Мерит Пропертис» будет им управлять. Это был очень выгодный контракт, если бы речь в действительности шла только о деньгах. Но дело несомненно было не только в них.

— Он пытается снова втянуть их. Рид, мою семью.

— Добраться до них, до тебя и до меня. Да. — Этан изучал мое лицо. — Твой отец хочет попробовать разобраться с ним, Мерит. Он знает, что его используют в качестве пешки, и он хочет помочь устранить Рида.

Я напряглась.

— Он не подготовлен к тому, чтобы выступать против Рида. Его лучший шанс — это рассказать Роберту правду.

— Что, как ты знаешь, только предупредит Рида и, возможно, спровоцирует на дальнейшие действия.

— Один бес — что так, что этак. Что ты ему ответил?

Этан замолчал, смотря на меня.

— Ничего. Пока.

Самый неприятный ответ. Он не сказал мне, что будет делать, как впрочем и не согласился держать моего отца подальше от этого.

— Ты не делаешь все это легче, — ответила я.

— Война никогда не бывает легкой. Солдаты знают это лучше других.

Я посмотрела на него, удивленная мрачностью его голоса.

— Так вот, что это такое? Война? — спросила я сразу обо всем — о нас и Риде, обо мне и Этане.

— Рид именно так и считает, поэтому и мы будем рассматривать это, как войну.

И использовать все оружие, что в нашем распоряжении, — подумала я, — какими бы ни были последствия.

Люк подошел к нам, и взгляд Этана снова стал жестким.

— Думаю, мы готовы или будем, как только все прибудут. — Он посмотрел на меня, одетую в кожу, которую я приправила темной тушью и вишневой помадой. — Страж, мне нравятся цвета на тебе. — Он подмигнул. — Выглядишь яростно.

— Она выглядит яростно, — заметил Этан, — потому что она разъярена.

Люк посмотрел на нас по очереди.

— Кажется, я не хочу знать, что происходит между вами прямо сейчас, поэтому пойду прогуляюсь и позволю вам уладить все между собой. — Что Люк и сделал, пятясь, пока не оказался на достаточном расстоянии от нас.

— Ладно, Страж, — произнес Этан, — давай разберемся с насущной проблемой.

Пока мы не будем готовы поговорить, ничего другого нам не оставалось.

* * *

Команда По Решению Проблем Сверхъестественных Чикаго состояла из людей, вампиров и оборотней.

Малик и Пейдж уже заняли свои места за столом. Мой дедушка пришел с Джеффом, Мэллори и Катчер приехали сразу за ними. Дедушка похлопал меня по спине, когда проходил мимо, затем остановился, чтобы помочь Джеффу с еще одной доской символов.

Морган Гриер — задумчивый красавец с темными волнистыми волосами, которые доставали ему до плеч, и проникновенными темно-голубыми глазами — вошел в комнату, а за ним сразу Скотт Грей. Скотт был темноволосым и высоким, с телом атлета и мушкой под пухлыми губами. Дом Грея был увлечен спортом, о чем сигнализировали его джинсы и свитер Дома Грей в хоккейном стиле.

Как ни странно, он был не один.

Он прихватил Джонаха, чьи золотисто-каштановые волосы были зачесаны назад, открывая острые скулы и ярко-голубые глаза. Он был одет в серую футболку с V-образным вырезом, джинсы и ботинки.

Джонах осмотрел комнату, нашел меня, все еще стоящую рядом с Этаном, и позволил своему взгляду на мгновение задержаться. А затем, когда этот момент прошел, он шагнул к столу и сел рядом со своим Мастером.

Была ли я вообще в хороших отношениях хоть с одним из моих партнеров?

Этан жестом указал на стол, и я направилась к нему и присоединилась к Линдси, которая стояла в его конце.

— Спасибо всем, что пришли, — произнес Этан. — Над городом нависла магическая угроза, пока неопределенная, но потенциально большая, поэтому мы решили, что лучше собраться всем в этой комнате. Поскольку мы все здесь, давайте начинать.

— Немного новостей, — сказал Джефф, поднимая руку, и все взгляды обратились к нему. — Сириус Лор мертв.

Взгляд Этана метнулся ко мне, вспыхнув от ярости, потяжелев от вины. Сириус был нашим врагом недолго, и, установив его связь с Ридом, мы приговорили его к смерти.

— Его тело достали из реки этим утром, — продолжил мой дедушка. — Он был убит вампиром.

— Тем же, который убил Калеба Франклина, — сказал Катчер, — судя по расстоянию между клыков.

— Я не знала, что такое бывает, — заметила я. — Измерение расстояния между клыков, чтобы идентифицировать преступника.

— Судебно-медицинская экспертиза сверхъестественных, — ответил Джефф с безрадостной улыбкой. — Растущая область.

— Полагаю, так и есть.

— Извините, — произнес Скотт, подняв руку. — Кто такой Сириус Лор?

— Он был администратором «La Douleur», — ответил Этан. — Он один из людей Рида, а «La Douleur» был одним из его мест. Он признался нам с Мерит, что Рид ответственен за смерть Калеба Франклина, и что Рид планирует нечто крупное, что «наведет порядок в городе», получив над ним контроль. — Этан изобразил обоснованные воздушные кавычки.

За столом послышалось ворчание.

— Рид, должно быть, решил, что Сириус сорвался с цепи, — сказал Катчер, и мой дедушка кивнул.

— Это похоже на Круг, — произнес он.

— И в чем суть его долгой игры? — спросил Морган. — Даже если он получит контроль, какой в этом смысл?

— Среди прочего, — произнес Этан, — финансовые возможности. Управление городской казной, присуждение себе выгодных контрактов, руководство распределением ресурсов. Из того немногого, что он сказал, он довольно близок к обезумевшему фашисту на политическом спектре. Ему не нравятся сверхъестественные, не нравятся бедняки. Мы высасываем городские ресурсы.

Скотт фыркнул.

— Он явно не видел наши счета по налогу за недвижимость за последние несколько лет.

— Или любые другие налоги, которые мы выплачиваем, — согласился Этан. — Может, он использует слабость Селины в качестве своего шаблона. Дело в том, что его побуждения личные, финансовые, политические.

— Как со всем этим связана магия? — спросил Скотт, его взгляд был направлен на доску.

— Вот это-то мы и должны выяснить, — ответил Этан и кивнул Люку.

Люк шагнул вперед и воспользовался лазерной указной — и тот, кто дал ему эту игрушку, заслуживал хорошей взбучки — чтобы указать на символы из Ригливилля на доске из библиотеки.

— Эти были обнаружены на опоре путей надземки недалеко от тела Калеба Франклина. Символы характерны для алхимии. Они составляют фразы, которые в своей совокупности составляют одну часть большого уравнения.

— Одну часть? — спросил Скотт.

— Вчера местная некромантка обнаружила другое место. — Люк указал на одну из новых досок, которые принес Джефф, на которой изображалась карта города с отмеченными звездочками местами, где были обнаружены символы.

— В обоих местах похожие символы, в том числе нарисованные изображения, которые похожи на иероглифы, так что, скорее всего, они были написаны одной и той же рукой.

— Колдуном? — спросил Джонах, глядя на Катчера.

— Колдуном, — ответил Катчер, кивнув. — В символах содержится магия, но личность и происхождение художника неизвестны. Мы консультировались с Орденом, и у них нет никаких знакомых алхимических спецов в Чикаго. Вот такие дела, — сварливо добавил он.

— У нас весьма размытые знания в области алхимии, — сказал Этан. — У нас нет имени.

— Но мы думаем, что колдун принадлежит Риду? — спросил Скотт.

Этан кивнул.

— Основываясь на том, что мы уже знаем, в том числе заявления Сириуса, то да.

— А сами символы, — произнес Джонах. — Что они означают? Какова цель всей этой магии?

— К сожалению, на данный момент у нас больше вопросов, чем ответов, — ответил Люк. — Мэллори и Пейдж работают над переводом при содействии Мерит. Пейдж, не хочешь взять слово?

— Конечно, — произнесла Пейдж, встав со своего стула и подойдя к доскам. На ней была зеленая футболка и джинсы, простой наряд, который заставлял ее глаза светиться на фоне бледной кожи и рыжих волос. При всем при этом она выглядела взволнованной. Она была архивариусом, запертым в Небраске. Вероятно, не часто выступала на публике.

Она прочистила горло, взяла лазерную указку, которую ей вручил Люк, и заправила прядь волос за ухо.

— Итак, — проговорила она, указывая на доски. — Здесь у нас сложные алхимические уравнения. Классические алхимические символы смешаны с небольшими иероглифами. Мы знаем, что означают алхимические символы. У нас есть некоторые предположения относительно большинства иероглифов, но это все же предположения, и в наших знаниях есть пробелы.

— Теоретически, когда все символы читаются вместе, это должно формировать что-то, что является одновременно руководством пользователя — делать это тогда-то и вот так — и написанным заклинанием. — Она сцепила руки. — И написание этого, и выполнение вызывают магию, которая и означает само уравнение.

Морган наклонился вперед и улыбнулся.

— Извини, но для тех из нас, кто абсолютно несведущ в том, что касается магии, не могла бы ты внести немного ясности? В смысле, когда ты говоришь «алхимия», мне сразу думается о том, что ты хочешь превратить свинец в золото.

Прозвучало общее согласное бормотание.

— Думайте об алхимии как о химии или биологии, — сказала Пейдж. — Совокупности методов и принципов, используемых для организации нашего понимания мира. В ее основе лежит убеждение, что можно манипулировать материей, чтобы приблизиться к его истинной сути. И когда достигаешь этой истинной сути, материя становится мощным, магическим и духовным инструментом. Она может сделать тебя более здоровым, может сделать тебя сильнее, может сделать тебя бессмертным.

— Все это похоже на то, чего бы хотел Рид, — произнес Морган.

— Согласна, — сказала она. — Но я не думаю, что этот колдун работает над тем, что я называю «традиционными» заморочками алхимии. Философский камень, превращение свинца в золото, в этом духе. Фразы — маленькие фрагменты каждого уравнения — не соответствуют этим традиционным уравнениям. Они весьма противоречивы. — Она навела лазер на одну из строк. — К примеру, эта фраза говорит тебе что-то сделать. — Затем она опустилась на строку ниже. — А эта фраза говорит, что ты должен делать наоборот.

— Каково твое наиболее вероятное предположение относительно цели? — спросил Этан.

Пейдж оглянулась на доски, задумавшись.

— Нечто крупное. Даже уравнения, при помощи которых пытались создать философский камень, не настолько сложны и противоречивы. — Она нахмурилась. — В силу чего я не думаю, что это предназначалось для одного человека. Я имею в виду, если ты хочешь сделать себя блондином, богатым, бессмертным, что-то в этом роде, тебе не нужно так много строк шифра, так сказать. Думаю, это предназначено для других людей.

— Каких других людей? — спросил Этан.

Она снова посмотрела на нас.

— Пока не знаю. Но судя по величине уравнения, я бы сказала, что для некоторого количества. Для многих, многих людей.

— Я работаю над алгоритмом, — сказал Джефф. — Программой, которая будет автоматически расшифровывать символы, делать предположения относительно иероглифов и давать нам лучшие варианты перевода.

— Насколько ты продвинулся? — спросил мой дедушка.

Джефф нахмурился.

— На две трети? Нужна еще парочка часов, чтобы закончить шифрование, а затем я смогу скомпилировать код, и тогда уж мы будем готовы запустить его. Могут понадобится некоторые контекстные настройки — например, если рядом с солнцем Меркурий, а не луна, значит, тебе нужно прыгать на одной ноге или еще что-то такое — но мы близки.

— Хорошо, — ответил Этан. — Спасибо за твою работу.

Джефф кивнул.

— Итак, у Рида есть колдун, работающий над какой-то грандиозной магией, — произнес Скотт, смотря на доску. — Грандиозной магией, которая может повлиять на многих людей. Но мы не знаем пока, что это за магия, и не знаем на скольких людей она рассчитана. А большая часть Чикаго все еще считает, что он может достать луну.

— И заставить ее сиять, — добавил Этан. — Довольно точное описание.

— Тогда, что мы можем сделать? — спросил Скотт.

— Быть бдительными, — ответил Этан. — Этого нельзя недооценивать. Он ищет возможности. — Он встретился со мной взглядом. — Ему нравится использовать то, что он воспринимает, как личные слабости против людей. Он очень умен и ему нравится манипулировать.

— Он очень эгоистичен, — добавил мой дедушка. — Ему нравится воссоздавать драматичные сцены, но он не всегда обдумывает последствия. — Он посмотрел на Этана, затем на меня. — Выяснилось, что копы, которые арестовали вас в Саду, считают, что делали одолжение кому-то очень могущественному — устраняя сверхъестественных, которые преследовали его семью. Они были, скажем так, настроены на лучшее.

— Спасибо вам за это, — ответил Этан, и мой дедушка кивнул.

— Неточности можно исправить, — сказал он. — Но сейчас мы разбираемся с подобными манипуляциями.

— А что касается магии, — добавил Люк, — оповестите всех. Предупредите своих вампиров о возможности появления символов и попросите их докладывать, если они что-нибудь обнаружат.

— Шансы довольно-таки слабые, — заметил Джонах. — Я имею в виду не то, что будут еще символы, а что мы случайно наткнемся на них. — Он посмотрел на меня. — Ведь вы именно так нашли символы в Ригливилле, да?

— Примерно так, — ответила я.

— Может, мы сможем что-нибудь смастерить.

Мы посмотрели на Мэллори, которая безучастно смотрела в открытые окна.

— Что именно? — спросил Катчер.

Она моргнула, посмотрев на него.

— Я просто озвучила свою мысль, но, может, приспособление, которое сможет находить другие символы? Магический радар, что-то, что может ловить сигналы концентрации алхимических символов.

Катчер нахмурился, похоже, обдумывая эту идею.

— Ты думаешь о приемнике? О чем-то, что будет ловить алхимические сигналы? — Он остановился. — Да. Это может быть возможным. Символы будут работать как отражатели, если мы сможем настроиться на них. — Он схватил блокнот и ручку с центра стола, начав писать.

— Такое вообще возможно? — спросил Этан.

Мэллори фыркнул.

— Все возможно.

— И то верно, — пробормотала я.

— Видимость может стать проблемой, — заметила Мэллори. — То есть, возможность видеть где эти символы, я имею в виду. Если они будут разбросаны, мы не сможем точно указать место.

— Возможно, с этим могу помочь я, — произнес Джефф.

— О чем ты думаешь? — спросил Катчер.

Джефф рассеяно потер глаза.

— Может быть, я смогу подключить программу к магии? Даже если мы не сможем увидеть местоположение ВРЖ, мы сможем увидеть их на экране? На трехмерной карте?

«ВРЖ?» — мысленно спросил Этан.

«В реальной жизни, — ответила я. — В противоположность беззаботной фантазии, в которой мы притворяемся, что живем».

— Да, — согласилась Мэллори, кивая, пока смотрела на Джеффа и Катчера. — Да. Это может сработать.

Этан посмотрел на Мэллори.

— Нет риска, что это навредит тебе?

Его вопрос был высказан мягко. И в нем не было сомнений или недостатка уверенности в ней, страха, что она вновь использует темную магию, вновь вернется в ту дыру, из которой совсем недавно выбралась. Было лишь беспокойство за женщину, которая была его врагом и которая вернула достаточно доверия, чтобы стать его другом.

— Нет, — ответила она, ее голос был спокойным и уверенным. А затем она вытянула руки.

Черная магия, когда она использовала ее раньше, заставила их потрескаться. Но сейчас они выглядели здоровыми и зажившими, каждый ноготь был окрашен разными оттенками пастели, так что вместе они образовали длинную радугу, когда она вытянула их. Это произвело великолепный эффект.

— Я не спрашивал… — начал Этан, но Мэллори покачала головой.

— Я знаю, — ответила она, встретив его взгляд и поднимая подбородок. — Я показывала тебе. Я слишком многим тебе обязана.

Выражение лица Этана оставалось серьезным, и он кивнул ей; что-то важное, что-то тяжелое пронеслось между ними. Мне пришлось быстро прикусить губу, чтобы сдержать слезы. То, что сейчас мы с ним не были в гармонии, не уменьшало важности этого жеста, особенно учитывая схожесть между алхимией Рида и темной магией Мэллори.

Катчер обнял жену, поцеловав в голову.

— Что ж, — начал Люк. — У нас есть план для алхимии.

— А Рид? — спросил Скотт, откидываясь на спинку своего кресла. — Для него у нас есть план?

Взгляд Этана стал безучастным.

— Его уничтожение и изгнание из Чикаго.

— Такая скромная цель, — произнес Скотт.

— Он не остановится, — заметил Этан. — Это не вендетта против меня или моего Дома. Рида не заботит ничто другое, кроме его империи. Мы видели это с Кадоганом, мы видели это с Наваррой, и теперь видим это с тем несчастным оборотнем, который перешел ему дорогу.

— Тогда мы не позволим ему, — произнес Морган, поднимая бутылку воды, как меч верности. — Пришло время нам вернуть этот город.

* * *

Когда все детали обсудили, а план действий составили, сверхъестественные поднялись и разошлись. Некоторые задержались, чтобы поболтать; другие ушли сразу же.

Скотт и Джонах ушли первыми, что означало, мне не нужно было поддерживать этот неловкий и недолгий разговор, во время которого мы бы пытались избегать реальных проблем между нами. Морган ушел следующим, затем охранники вернулись в Оперотдел, а Пейдж в библиотеку.

Я снова проконсультировалась с Джеффом насчет ключа от депозитной ячейки. Все еще не было никаких зацепок, и это после проверки почти трех-четвертых городских банков. Да, это была кропотливая работа. Мы даже не знали, подходил ли этот ключ ячейкам в Чикаго. Но мы должны были продолжать, должны были работать над этим, даже если и казалось, что это не приведет ни к чему.

Марго принесла пакет для Мэллори — упаковку нездоровой пищи, которая, по-видимому, должна была компенсировать «капусту и киноа» в доме Беллов. Пока Катчер и Этан общались, Мэллори перебирала пакеты с чипсами, попкорном и печеньем, которые Марго приготовила для женщины, которая, казалось, готовилась вступить в свои собственные «Голодные Игры»[67].

— У тебя же есть целый шоколадный ящик, — напомнила я ей, думая о всех тех шоколадках, которые я собрала, когда мы жили вместе.

— Был целый шоколадный ящик, — ответила она.

Моя кровь застыла.

— Что значит «был»?

— Киноа, — ответила Мэллори так, будто это все объясняло. — Он забрал все шоколадки в офис Омбудсмена для общественных нужд. Теперь там только семена чиа[68] и зерновые.

— Вот ублюдок, — выпалила я. На самом деле, винить я могла только себя за потерю всех этих любимых шоколадок. Я должна была забрать их с собой, когда переехала в Дом.

Она бросила хитрый взгляд на своего мужа.

— Мне нужно спрятать это в машине. Хочешь отправиться на секретную миссию?

— Шоколадные миссии мои самые любимые, — ответила я, когда она протянула нагруженный мешок мне. Я поймала взгляд Этана, когда мы шли к двери. «Сейчас вернусь».

Он кивнул, его взгляд вернулся к Катчеру.

С Мэллори во главе, ключами от машины в руке и быстро шагая, мы вышли из Дома и прошли через ворота. Седан Катчера был припаркован прямо перед Домом.

Я посмотрела на нее, нахмурив брови.

— Как ему удалось заполучить такое отличное место?

— Сказал, что у нас срочная миссия. На что стражники купились, поскольку это было абсолютной правдой.

— Я упоминала, как мне нравятся твои ногти? — спросила я.

— Нет, но спасибо. Времена такие, тебе нужно что-то яркое. Тебе нужно что-то яркое для настроения. — Она пожала плечами. — Домашние вафли Катчера и огромный член обычно справляются. Но немного цветов никогда не повредит.

Я понятия не имела, как ответить на это. Или что я могла сказать, чтобы не поощрить ее вдаваться в подробности. Я решила остановиться на простом согласии.

— Цвета никогда не повредят.

Она открыла багажник машины, вытащила одеяло, книгу заклинаний и невероятно огромный керамический сосуд цвета кости.

— Это что, тигель? — спросила я, кладя пакет в багажник и ухмыляясь, пока она накрывала его одеялами.

— Да. — Она обращалась с пакетом, как с ценным грузом. — Думаю, мне придется что-нибудь дистиллировать. Пытаюсь сделать соль, что на самом деле не значит то, что, по-твоему, это значит. — Она счастливо вздохнула. — Ох, алхимия. Ты такая чудесная.

Она, может, и ценила алхимию, но не была и близко такой осторожной с керамическим сосудом, как с пакетом закусок.

— Мэллори, ты знаешь, что я люблю тебя, но мне интересно, не будут ли все эти хлопоты по укрывательству сладостей от Катчера плохой идеей.

— Чего он не знает, то его не убьет. Мне просто нужно новое укрытие. Я подумываю о кабинете в подвале, но тогда в них могут оказаться пауки. — Она наморщила носик. — Я не хочу преуменьшать эту ситуацию с Ридом, но, честно говоря, у нас есть апокалиптически огромные пауки. Пауки достаточно огромные, чтобы управлять машиной. Если придет конец миру, то это потому, что они украли танки и бросили вызов президенту.

— Нет, — я подняла руку. — Нет. Нет. Я не хочу слышать об эволюционировавших пауках.

— Ты правда не хочешь, — согласилась она. Спрятав свои сладости, она закрыла багажник.

Я повернулась, чтобы вернуться в Дом… и увидела его.

Худощавого мужчину в сорока метрах дальше по тротуару, смотрящего на забор и камни. Бледная кожа, густые волосы. Он был одет в джинсы, темные ботинки, темный пиджак и черную шапку.

Это был не первый раз, когда я видела кого-то, пялящегося на Кадоган. Зеваки и туристы приходили все время, как и папарацци, надеясь на миллионнодолларовый снимок. Был даже туристический автобус, который возил людей по этой улице.

Этот мужчина переместился, его лицо попало под свет от фонаря, осветившего его густую бороду, из-за чего он стал слишком узнаваем.

Он не был просто любопытным прохожим.

Он был вампиром — вампиром, который убил Калеба Франклина. Тем, кто ускользнул от меня в Ригливилле и вот теперь стоял перед Домом Кадогана.

Мое сердце забилось быстрее, кровь загудела от потребности сразиться.

— Возвращайся в Дом, Мэллори.

— Что? — ее улыбка погасла, и она оглянулась, почувствовав мою неожиданную настороженность.

— Возвращайся в Дом, сейчас же. Скажи Этану закрыть ворота и запереть все.

— Мерит, я не…

Я посмотрела на нее, и что бы она там ни увидела в моих глазах, это, должно быть, убедило ее.

Мы, может, и начали это путешествие вместе, неуверенные в своих шагах, незнакомые со всей той тьмой, что нам предстояло увидеть. Но мы знали это сейчас — как реагировать, как защищаться. Ее взгляд ожесточился и медленно, будто невзначай, переместился к вампиру, который, как я думала, еще не осознал, что мы за ним наблюдаем.

— Он работает на Рида, — произнесла я. — Я собираюсь подойти к нему. Он бросится бежать, я последую за ним. Я не собираюсь останавливаться, пока не поймаю его.

Этан придет в бешенство, что я делаю именно то, из-за чего отчитывала его — следую на поводу у Рида — но это не поможет. Я не могла позволить этому вампиру просто уйти. Не тогда, когда мы дали обещание Габриэлю. И не тогда, когда Калеб Франклин заслуживал лучшего.

В ее глазах появился страх, но она избавилась от него.

— Я скажу Этану, — произнесла она. — Иди.

Я повернулась к нему.

Он повернулся, как я думаю, потому что заметил мое движение. И понадобилась лишь доля секунды, чтобы он узнал меня, увидел. Мы смотрели друг на друга, достаточно долго для меня, чтобы подтвердить, он был именно тем вампиром, которого я хотела… и для него, чтобы понять, пришло время сваливать.

Он улыбнулся мне и бросился бежать, направляясь на север.

И будь я проклята, если снова упущу его.

* * *

Ворота Дома закрылись позади меня, а я последовала за ним по 53 улице к озеру. Он проносился мимо баров и круглосуточных ресторанов, где все еще сидели посетители, со мной на хвосте.

Все это время я проверяла свою скорость, удерживая взгляд на его спине и моля Бога, чтобы со мной была моя катана. Но она осталась в Доме, в наших апартаментах, поскольку я не думала, что она понадобится мне на встрече с друзьями.

Я была наполовину права.

Он побежал к станции метро, затем забежал внутрь. Поезд только прибыл; люди хлынули на станцию, пытаясь выйти наружу. Я потеряла его в толпе, отчаянно разглядывая головы и плечи, пытаясь увидеть его.

Я увидела его шапку, когда он перепрыгнул турникет, затем направился вверх по длинной, неровной лестнице, ведущей к платформе. Я бросилась сквозь толпу и перепрыгнула через турникет, люди кричали позади меня, обещая послать жалобу службе метро. Они нахлынули на меня, как цунами.

Он заскочил в поезд, следующий на север. Я сделала то же самое, умудрившись запрыгнуть в него как раз перед закрытием двери, и увидела его, стоящего в одиночестве посреди пустого вагона.

Здесь, в холодном свете поезда, я впервые хорошенько рассмотрела вампира, который убил Калеба Франклина.

Он потерял свою шапку в суматохе и стоял, расставив ноги, как капитан на корабле. Его волосы были густыми, прямыми и каштановыми, собранными в узел на голове. Лицо было красивым. Но выражение его было холодным, а карие глаза были мертвыми.

И было в нем что-то знакомое.

На меня нахлынули воспоминания, пробираясь сквозь неожиданные порывы страха и ярости.

Свежескошенная трава, еще влажная от росы. Его пальцы, грубые на нежной коже. Резкий шок от боли, когда его клыки разрывают кожу, льющаяся кровь. И скорость, с которой он бросил меня, свою добычу, когда Этан и Малик нашли меня, спасли и сделали бессмертной.

Это был тот вампир, который убил Калеба Франклина… и вампир, который напал на меня во дворе университета год назад.


Глава 16
КЛЕЙМО СОЗДАТЕЛЯ

Много раз я задавалась вопросом, настанет ли когда-нибудь этот момент — посмотрю ли я когда-нибудь в глаза мужчине, который пытался меня убить, вампиру, который изменил мою жизнь навсегда.

Мы считали, что он был Бродягой, вампиром, не связанным с Кадоганом, Греем или Наваррой. Он не выглядел по-вампирски знакомым, что бы это ни значило.

Прошло достаточно времени, поэтому я посчитала, что он умер или исчез, покинул Чикаго, пытаясь избежать встреч со мной или Этаном. Я не ожидала натолкнуться на него в поезде, следующим на север, спустя год после нападения.

Но год — это долгий период времени, и я уже была не той девушкой, которую он встретил в ту ночь. Я была вампиром. Я была Послушником Кадогана. Я была Стражем и знала, как одолеть свой страх. Я расположила ноги так же, как и он, чтобы удержать равновесие в раскачивающемся вагоне, и повернулась лицом к нему, этому мужчине, который пытался отнять мою жизнь, который, похоже, так мало ценил жизнь.

— Привет, Мерит, — произнес он.

Придерживайся фактов, — сказала я себе. — У нас есть всего несколько минут, прежде чем мы доберемся до следующей остановки. Он может исчезнуть, или люди зайдут, что тоже делу не поможет.

— Кто ты?

— Ты знаешь, кто я.

Я с трудом сглотнула желчь, которая грозила подняться.

— Нет, я знаю, что ты сделал со мной и Калебом Франклином. Я вполне уверена, что знаю почему и для кого. Но я не знаю, кто ты.

В ответ он вытащил матовый черный кинжал из-под футболки. Его улыбка была скользкой и уверенной, и от этого мурашки побежали по моей коже, а холодный озноб по спине.

Впервые с тех пор, как увидела его лицо, я прекратила думать о той ночи и начала думать об этой — о том факте, что я гналась за ним до пустого вагона. Что ему удалось увести меня от Дома, моих напарников, моих союзников.

Даже сам Рид не смог бы спланировать лучше. Если только он это и не спланировал.

Что именно я собираюсь делать? Какова моя роль? Я пережила нападения вампира. Собираюсь ли я убить его здесь и сейчас за то, что он сделал со мной? Есть ли у меня вообще право на это?

Я сглотнула, заставив себя сосредоточиться.

— Однажды, — начала я, готовясь рассказать свою страшную сказку, — ты сделал кое-что для Селины Дезалньер. Ты напал на меня, потому что она заплатила тебе. Кто платит тебе на этот раз?

Он издал хриплый звук.

— Давай скажем, что этот раз на халяву.

Дерзость его тона, его шутливость вызвали мой гнев.

И Господи, злость была намного лучше страха.

— Для Эдриана Рида?

Его глаза сузились, но всего лишь на мгновение. Достаточно, чтобы понять, что я была на правильном пути — даже на самом опасном.

Может быть, я и раздумывала над сражением, но не он. Клинок был наготове, он шагнул ко мне, делая выпад кинжалом, и тот бы разрезал мне живот, если бы я достаточно быстро не отпрыгнула.

Пока он готовился к следующей атаке, я вспомнила о клинке, который припрятала — как всегда — в своем ботинке, и повернулась, чтобы вампир оказался передо мной. Он снова напал, проворно и быстро.

Пока город проносился за окнами, я защищалась, шагнув вправо, прежде чем упасть, скользнув клинком по его ноге. Я зацепила его, оцарапала металлом кожу. Кровь просочилась сквозь джинсы и тяжелыми каплями закапала на металлический пол, распространяя в воздухе запах свежей крови. Впрочем не той группы, которая мне интересна.

Вампир зарычал, глаза посеребрились, а клыки выступили, когда он вновь устремился ко мне, я откатилась в сторону, меняя наши позиции. Я запрыгнула на сиденья, перевернувшись. Его глаза стали дикими, разъяренными.

Я улыбнулась ему, но ничего счастливого не было в этой улыбке. Это была улыбка хищника, готовящегося к сражению, и мне было приятно увидеть, как его глаза сузились, переоценивая меня.

Когда он впервые напал на меня, я была человеком, была ночь и я была беззащитна. Во второй раз у него был пистолет и Понтиак.

— Это и близко не так весело, когда жертва отбивается, разве нет? — Я склонила голову. — Рид все равно заплатит тебе, даже если проиграешь?

Он зарычал и бросился на меня. На этот раз полностью охваченный кровавой яростью, он был быстрее.

Как много его было во мне? Сколько его умений, его разума вобрала я в себя, когда он вгрызся в мое тело?

Я снова прыгнула, перелетая через него, когда он сделал выпад. Но он схватил подол моей футболки, потянув вниз на себя. Мы грохнулись на пол и он обхватил меня рукой за талию, прижимая к своему телу. Мой кинжал улетел прочь.

— Уже не так весело, не так ли, Кэролайн? — его голос был низким, как у любовника.

Его гламур начал просачиваться и наполнять воздух вокруг нас, тяжелый и холодный, как туман. Его гламур не был похож на гламур Этана. Он не поддерживал, не выстраивал, не работал на любви. Он разрывал, просачивался и заражал.

Я застыла, когда от паники холодный пот выступил на моей коже, а кровь гулко забилась в ушах. Я вернулась обратно в ту темную ночь, к той мокрой траве, к той же руке, обвивавшей меня, разрывающим зубам, боли, горячей и острой, как молния.

Он хотел напугать меня. Он хотел, чтобы я съежилась, чтобы он мог закончить свое задание и избавиться от черной метки своей предыдущей неудачи.

— Селина заплатила мне, много, — сказал он. — Но Рид может заплатить мне вдвойне. Зависит от того, что я сделаю и насколько сильно это сведет с ума твоего бойфренда.

Маленькая часть меня — тень, которая хранила воспоминания о нападении — хотела уйти, проигнорировать то, что случилось, отступить в темную и безопасную часть моего разума. В ящик отрицания. Этой частью меня двигали страх и магия, которые были самыми могущественными врагами. Это было той же частью меня, к которой взывал его гламур.

Но эта часть меня не держала меч, не обрела семью, не охраняла свой Дом. Остальная я была сильнее, более опытная и менее напуганная. Я проигрывала битвы, но и выигрывала их, и я знала, что смысл всего был не в победе, а в том, чтобы собраться и идти дальше. Такова была жизнь.

Может, у меня больше и не было иммунитета к гламуру, но я определенно не собиралась вот так сдаваться. Не ему. Я оттолкнула ту часть себя, которая хотела спрятаться, закрыла ее там, куда его магия не могла добраться.

— Две вещи, мудак. Во-первых, что бы Эдриан Рид ни сделал с тобой, бледнеет — чертовски бледнеет — по сравнению с тем личным адом, который тебе устроит Этан Салливан, если ты хотя бы сломаешь мне ноготь. А во-вторых, мне не нужно, чтобы он или кто-либо еще сражался за меня.

Я ударила его локтем, попав в челюсть с приятным хрустом. Гламур испарился, когда он зарычал и поднял руки, чтобы вытереть кровь, которая катилась по его лицу. Я воспользовалась этим преимуществом, пытаясь ускользнуть по полу поезда, теперь скользкому от пота и крови, но он схватил меня за лодыжку. Я выругалась, ударив его ногой, пока он полз ко мне с окровавленными зубами, надеясь, что он откусил кусок своего языка.

Он потянул меня назад, впиваясь острыми ногтями в мою кожаную одежду. Я перевернулась на спину, и он победно улыбнулся, навалившись на меня.

— К твоему сведению, это была уловка, — сказала я с улыбкой, затем ударила его коленом в промежность — или попыталась. Он отклонил удар своим коленом, ударив меня спиной об пол достаточно сильно, чтобы перед моими глазами засверкали звезды. Быстрая карма для слишком большого эго, — подумала я, слыша тренировки Катчера у себя в голове.

— Я не мажу, — ответил Бродяга, но это было не актуально. Поезд качнулся, замедляясь, приближаясь к следующей станции.

— Учитывая, что я жива, у тебя целый год полетел к черту.

Когда он схватился за край сиденья, чтобы удержаться от падения, пока поезд замедлялся, я воспользовалась своим шансом, вонзившись указательными пальцами в изгиб его локтя. Он закричал, отпуская руку, и упал назад от резкого торможения.

Я вскочила на ноги, голова все еще кружилась от его удара, и ударила его в ребра, затем скользнула по полу, чтобы схватить свой кинжал.

Поезд остановился, и двери открылись. Мы оба посмотрели, как маленькая девочка в футболке в горошек запрыгнула внутрь, ее черные волосы были собраны в милые хвостики по обе стороны ее головы.

— Поторопись, мама! — прокричала она, оглядываясь через двери на маму, чьи глаза расширились от вида, открывавшегося в вагоне — окровавленного вампира с одной стороны вагона, и меня с другой, с кинжалом в руке, смотрящую на него как палач, готовую привести в исполнение наказание, которое он давно должен был понести.

Мир застыл.

Бродяга ждал моего хода, ребенок ждал свою мать, а ее мать уставилась на нас с ужасом, который приковал ее к месту.

Взгляд ребенка переместился ко мне и опустился на кинжал, затем на окровавленного вампира.

Я могла бы шевельнуться. Я могла бы броситься вперед, пронзить его черное сердце. Но перед ребенком? Должна ли я превращаться в один из ее ночных кошмаров?

К несчастью, недолгий миг сомнений — вот все, что ему было нужно.

Он прыгнул вперед, смотря на ребенка. Ее мать поняла, что происходит, протянула руки, чтобы схватить свою дочь, но вампир двигался быстрее. Он схватил ребенка, прижал к своей груди, удерживая рукой за талию, приставив свой нож к ее горлу. Ее мать закричала, но прежде чем она пошевелилась, двери вагона закрылись, и поезд тронулся.

— Отпусти ее, — потребовала я, маленькая девочка кричала в руках вампира, ее мать кричала на платформе, пассажиры, которые вошли в другие двери, уставились на нас с удивлением и ужасом.

— Заставь меня, — ответил он с ухмылкой. — Я собираюсь выйти с ней, и никто не сможет меня остановить.

Поезд грохотал, двигаясь к следующей станции. Я чувствовала людей, переживающих за ребенка и надвигающихся на меня. Я вытянула руку, чтобы остановить их, не отводя взгляда от Бродяги.

— Так, значит, ты трус. Столько хлопот, чтобы застать меня одну, отделить от других и закончить свою работу, а ты собираешься уйти с человеческим щитом? Как, по-твоему, твой босс отреагирует на это? Думаешь, он будет впечатлен?

— Пошла ты, — произнес он, но ему хватало ума выглядеть настороженным. Он знал так же хорошо, как и я, если не лучше, насколько жестоким был Рид, насколько манипулирующим и защищающим по отношению к своей репутации. Сириус Лор был тому прямым доказательством.

Девочка корчилась в его руках, била ногами, а слезы текли вниз по ее лицу. Моя грудь болела, так мне хотелось протянуть руку, прикоснуться к ней, успокоить. Но ее безопасность сейчас полностью зависела от Бродяги, и я должна была сфокусироваться на нем — убедить его отпустить ее и двигаться дальше.

Даже если это и значило, что я упущу свой шанс с ним.

— На самом деле, — произнесла я, — это, вероятно, поможет нам. Уверена, кто-то уже вызвал копов, и могу поклясться, у кого-нибудь из этих людей позади меня есть телефон, записывающий или фотографирующий это небольшое происшествие. — Именно из-за того, что они записывали, я не смела произносить имя Рида вслух. Никто не поверит, что он вовлечен без веских доказательств, которых у меня не было. И я не собиралась подставлять себя под очередной арест.

— Короче говоря, — продолжила я, — твой босс увидит твой провал, и у нас будет еще больше доказательств, чтобы выстроить дело против него, засадить его на очень долгое время. Все это, конечно же, произойдет, когда он позаботится о тебе.

Вампир уставился на меня, по его носу стекал пот. Рациональная мысль могла сделать такое с психопатом.

Поезд снова начал замедляться, и его взгляд метнулся к дверям, ища выход.

— Отдай мне ее и уходи, — произнесла я.

— Я не идиот, — ответил он. — Я отдам ее тебе, а ты убьешь меня.

— Не перед свидетелями.

Мы добрались до станции, дернувшись при остановке. Дверь открылась, и он заколебался, а затем бросил ребенка мне, как ненужную тряпичную куклу.

Я прыгнула, приземлилась на колени, вытянув руки… и поймала ее. Она дрожала от страха, билась острыми коленками и локтями, держа руку на щеке, которая болела от боли из-за его пощечины.

Но она была в безопасности.

Люди, бросившиеся в поезд, чтобы ехать по делам, выходили из поезда, чтобы убраться подальше от вампира. Я поднялась на ноги, все еще держа ребенка на руках, и протиснулась между ними на платформу.

Вампир исчез.

* * *

Я ожидала с полудюжиной человеческих свидетелей на платформе неизбежного прибытия ЧДП.

Тем временем мы узнали, что Хейли Элизабет Стэнтон было три с половиной годика. Она перестала плакать, по крайней мере отчасти потому, что люди строили забавные рожицы, чтобы заставить ее смеяться, и подкупили ее бутылками воды и конфетами, когда первое потерпело неудачу. Она не отпускала меня, поэтому осталась на моем бедре, крошечные пальчики впивались мне в шею. Пока мы ждали, она рассказала мне о своей любимой «Принцессе Пони», которая, как я предположила, была игрушкой, а не настоящей королевской лошадью. В эти безмятежные сверхъестественные времена трудно быть уверенной. Как бы там ни было, пони Хейли звали Принцессой Маргарет Голливуд Пиони Стэнтон, и меня несколько раз уведомили, что ее зовут не «Мэгги».

Поэтому, понятное дело, я продолжала называть ее именно так, а Хейли продолжала хихикать.

Наконец офицеры ЧДП сопроводили обезумевшую мать девочки на железнодорожную платформу. Я встала и передала ей ребенка.

— Мамочка! — провозгласила она, когда мать обняла ее и проверила на наличие травм.

— Вы поймали его? — спросила я одного из полицейских. Люди передали диспетчеру 911, что вампир скрылся после того, как использовал ребенка в качестве щита.

— Нет, — ответил он. — Вы знаете, кто он?

— В некотором роде, — произнесла я и все рассказала.

* * *

Поправочка: Я рассказала им часть истории. Я рассказала им о Калебе Франклине, указав, что это был тот вампир, который убил его.

Я пропустила предположения насчет Рида и тот факт, что Бродяга был вампиром, который изначально напал на меня. Лишь немногие знали причину того, почему я стала вампиром. Поскольку большинство стали вампирами по собственному выбору — потому что хотели бессмертия, присоединиться к конкретному Дому, избежать определенной болезни — правда моего создания была слишком личной, чтобы ей делиться, и теоретически могла поставить Этана под угрозу. Технически он изменил меня без моего согласия, даже если сделал это, чтобы спасти мне жизнь.

Детектив ЧДП тщательно обсуждал со мной детали в течении двадцати минут, затем затолкал меня на заднее сиденье патрульной машины еще на двадцать. Когда дверь наконец открылась, меня встретил мой дедушка, Джефф был позади него.

В чертах стареющего лица моего дедушки запечатлелось беспокойство, но его голубые глаза были такими же яркими, как всегда.

— С тобой все в порядке?

Я кивнула.

— Все нормально, — ответила я и приняла руку, которую он мне предложил, чтобы помочь выбраться из машины.

Его взгляд сосредоточился на крови на моих руках, ее брызгах на моей рубашке.

— Она не моя. Она принадлежит Бродяге. Вы слышали о том, что произошло?

Джефф кивнул.

— Мы были в Кадогане. Этан запер Дом, а Люк с Маликом заставили его остаться, мало ли что. Затем мы ждали новостей. Фото и видео наводнили Интернет. Ты прекрасно с ним справилась, Мерит. И с ребенком.

Этан будет рад увидеть отснятый материал и все еще в ярости оттого, что я вообще убежала. Что я сделала именно то, что сказала не делать ему: я позволила своим эмоциям взять надо мной верх, и поставила себя в ситуацию, которая могла обернуться очень-очень плохо.

— Не могу не согласиться, — сказал мой дедушка, но его взгляд был все еще настороженным, и я почувствовала, как раздувается моя паника. Из-за того, что я утаила от остальных офицеров.

— Мерит? — спросил он.

— Это был тот вампир, который напал на меня.

Слова вылетели быстрее, чем я хотела.

Я видела покровительство в глазах Этана. Гнев, который появился в глазах моего дедушки, был довольно похож.

— Во дворе университета?

Я кивнула.

— Я не узнала его той ночью, когда убили Калеба; я не видела его лица. Только когда мы оказались в поезде, я увидела… — Подступила желчь, и мне пришлось прерваться, закрыть глаза и подождать, пока пройдет тошнота.

— Держи, — спустя мгновение произнес Джефф, протягивая мне холодную бутылку воды.

Я кивнула в знак благодарности и прижала бутылку к затылку.

— Это вроде как удар под дых.

— Так и есть, — сказал мой дедушка. — И это вполне понятно.

— Ты была охренительно невероятна.

Удивленные ругательством и тоном, мы с дедушкой оба посмотрели на Джеффа.

Его взгляд был свирепым.

— Я серьезно, — произнес он. — Ты узнала, кто он, и не отступила. Черт возьми, ты боролась с ним, и ты была стопроцентным воином.

— Я была напугана до усрачки.

Он улыбнулся.

— Это потому, что у тебя в головке есть мозги. Ты знаешь, как это происходит, Мерит. Страх не остановит воина. Он толкает тебя вперед.

Я потянулась и сжала его руку.

— Спасибо, Джефф.

— Это абсолютная правда.

Я кивнула и заставила себя рассказать им остальное:

— По существу он подтвердил, что Рид дергает его за ниточки. Он хочет убить меня, свести Этана с ума. Одним выстрелом двух зайцев. Я не стала рассказывать копам — не хочу ухудшать ситуацию. Итак слишком много людей думают, что мы точим зуб на Рида.

Мой дедушка кивнул.

— Разумно быть осмотрительной. И ты рассказала мне. На этом пока все. Тебе придется рассказать Этану.

Я лишь кивнула.

— Мэллори сказала, что вампир, похоже, следил за Домом, — проговорил Джефф.

— Присматривался — это мой наилучший вариант. Не думаю, что он собирался нападать на меня сегодня — вероятно, потому что там было много другого народа. Вы ребята, Скотт и Морган. Он наблюдал и выжидал.

И он по-прежнему будет наблюдать и выжидать. Потому что сегодня ничего не решилось. Это был первый раунд сражения, которое продолжится. Я снова его увижу. Он предпримет еще одну попытку.

— Вам еще что-нибудь от меня нужно? — спросила я, оглядываясь на полицейских. — Я бы хотела вернуться в Дом. — Подальше отсюда, от поездов, копов и зевак.

— Нет, — ответил мой дедушка. — Хочешь прокатиться?

При обычных обстоятельствах я бы ухватилась за предложение, но мне нужно было время подумать. Время все переварить. Несколько минут уединения, прежде чем я войду в Дом Кадогана, потому что, видит Бог, там мне его получить не удастся. Мне придется рассказывать. Мне придется докладывать. Мне придется признаться.

— Если честно, думаю, я бы хотела взять такси, если ты не возражаешь.

Дедушка сжал мою руку.

— Нет ничего плохого в том, чтобы взять несколько минут, чтобы успокоиться. Ты это заслужила.

— Думаете, это безопасно? — спросил Джефф.

— Он давно ушел, — ответила я. — Слишком много копов вокруг. И сегодня он не подойдет к Дому. Не после этого. Он знает, что мы наблюдаем.

— Соглашусь, — произнес мой дедушка.

— Позволь мне поймать тебе такси, — сказал Джефф. — Самое меньшее, что мы можем сделать — это убедиться, что ты благополучно в него села. — Он вышел на обочину тротуара, подал знак такси и подождал, пока то не остановится.

— Дашь знать, когда доберешься домой? — спросил мой дедушка и поднял руку, чтобы предотвратить всякое ворчание. — Я знаю, что ты взрослая женщина и можешь постоять за себя, но я был бы признателен, если бы сегодня ты сделала мне это одолжение.

— Хорошо, — пообещала я и обняла его, затем забралась в такси и достала свой телефон. Я отправила Этану простое сообщение:

«Я ЕДУ».

Я оставила его коротким и простым, но не сомневалась, что ему захочется сказать много чего.

* * *

Я попросила таксиста высадить меня на углу. Даже после двадцатиминутной поездки я все еще не торопилась заходить в парадную дверь.

Я была аспиранткой. Я могла распознать оттягивание за версту.

Зачем стоять возле Дома? Зачем медлить с возвращением к мужчине, который любил меня? Затем, что я чувствовала себя настолько уязвимой. Эмоционально раздетой догола, потому что вампир, который напал на меня, снова вернулся. У меня было такое ощущение, будто я стою обнаженной перед прожекторами, не видя зрителей, но зная, что они там.

И это еще не все. Я чувствовала, что потерпела неудачу, потому что позволила ему уйти. Да, это случилось из-за того, что я спасала жизнь ребенка, но это все же мучило меня. Он все еще был где-то там. И он не уйдет.

Безусловно, я могла постоять за себя. Постою за себя, когда неизбежно встретимся снова. Ну а пока было ожидание. Было ощущение незащищенности.

Оно отправило меня назад к Дому, к забору и воротам.

Сегодня охранниками были две человеческие женщины, которых я раньше видела в карауле. Одна была высокой и длинноногой, с бледной кожей и копной светлых волос. Другая была пониже и более фигуристой, с сильным телом и темной кожей, ее темные волосы были собраны в тугой пучок.

— Дом находится в состоянии боевой готовности, — сказала Лив, охранница повыше.

— Ага, — проговорила я, глядя на внушительное каменной здание. — Это моя вина. Проблемы были?

— На самом деле, все довольно тихо, — ответила Валери, охранница пониже.

Я кивнула.

— Мне нужно идти внутрь. Берегите себя.

Они кивнули и открыли ворота ровно настолько, чтобы позволить мне войти. Во второй раз за сегодняшний вечер я слышала, как они работают. Только в этот раз я находилась с противоположной стороны.

Сегодня в фойе было три просителя — мужчина и две женщины. Их взгляды метнулись ко мне, когда я вошла, а затем вернулись к телефонам, в которые они смотрели, чтобы скоротать время.

Я кивнула Послушнику, который работал за столом, когда проходила мимо, затем подошла к кабинету Этана. Я на мгновение остановилась у открытой двери, собираясь с силами, и зашла внутрь.

Этан стоял перед окнами, засунув руки в карманы своего черного костюма, спиной ко мне. Малик стоял справа от него, держа в руках пачку бумаг.

Оба оглянулись, когда я вошла, увидев разорванную одежду, кровь. Магия, которая вылилась в комнату, была дурманящим коктейлем облегчения, гнева и Мастерского раздражения.

Этан посмотрел на Малика, который кивнул на какой-то молчаливый приказ. Малик положил свои документы и направился в мою сторону. Он остановился, когда подошел к двери.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Да. Спасибо.

Он кивнул, вышел из комнаты и закрыл дверь.

Этану потребовалась целая минута, чтобы что-нибудь сказать. И когда он заговорил, его голос был низким и угрожающим:

— Не хочешь объяснить, какого черта ты творишь, убегая отсюда в одиночку, чтобы преследовать убийцу? Человека, который уже однажды стрелял в тебя? Который хладнокровно убил оборотня?

Я была готова к гневу Этана. Он основывался на страхе за мою безопасность, и я могла это понять. Чего Этан боялся, он пытался контролировать.

Но я обнаружила, что вовсе не заинтересована в извинениях, в принятии на себя веса его бурных эмоций. Мои собственные были достаточно тягостными. Настолько, что у меня до сих пор не хватало слов, чтобы выразить их.

Рассказ моему дедушке и Джеффу об этом вампире, кем он был для меня — был отчетом. Безусловно, эмоциональным, но все же просто передавал факты случившегося, как бы тяжело это ни было.

Рассказать Этану — это нечто другое. Мы с ним навечно были связаны этим вампиром, этим беспечным монстром, который пытался меня убить, но не смог этого добиться из-за вмешательства Этана. Рассказав Этану, я снова обнажу себя. Потому что он был там. Он видел.

Он знал.

Поэтому я решила все переиграть, оставив свою защиту на месте, пока не буду готова опустить ее. И если это разозлит его, пусть будет так.

— На самом деле, не хочу, — ответила я. — И мне не нравится твой тон.

Бровь выгнулась, и его гнев возрос, наполняя комнату магией.

— Меня не волнует, нравится ли тебе мой тон, Мерит. Будь я проклят, если ты будешь рисковать своей жизнью.

— Да, я бы хотела выпить, — сказала я в ответ, ни к селу ни к городу. Я подошла к бару, налила порцию виски в хрустальный стакан и сделала пьянящий глоток. Жидкость обожгла мне грудь, снимая достаточно напряжения.

Я допила виски и поставила стакан обратно на полку с немного большей силой. Как будто это последние из моих сил, я сцепила руки и перевела дыхание.

Накопившаяся ярость Этана достигла вершины, обрушившись на комнату.

— Просто дай мне знать, когда ты закончишь использовать мой кабинет.

В его голосе прозвучала едкость, раздражение от того, что я игнорирую субординацию, или, может, обида из-за того, что я отталкиваю его. Я понимала и то, и другое, потому что оба варианта были верны. Но это ничего не меняло.

Поскольку я ему не ответила, он подошел ближе. Он мог рассердиться — очень сильно рассердиться — но он любил меня и догадался, что что-то не так. Магия в комнате сменилась с яростной на обеспокоенную.

— Мерит, — произнес он, и на этот раз в его голосе прозвучало открытое беспокойство.

Я закрыла глаза. Если я не могу быть уязвимой с Этаном — моим возлюбленным, моим вероятно будущим мужем, будущим отцом моего ребенка — то с кем я могу быть уязвимой?


Глава 17
ЧЕМ БЛИЖЕ ТЫ

Я сжала руки, чтобы они не тряслись, и повернулась к нему лицом. Он наблюдал за мной так, как может наблюдать человек за пантерой в клетке. С опаской и большой осторожностью.

— Мэллори, наверно, сказала тебе, что я увидела кое-кого возле Дома, — произнесла я.

— Вампира, который работает на Эдриена Рида, — огрызнулся он.

— Вампира, который убил Калеба Франклина. Он увидел, что я приближаюсь, и убежал.

— И ты последовала за ним. Без прикрытия, без оружия. — Без меня, как я догадалась, он оставил невысказанным.

— Если бы я стала ждать или медлить, он бы исчез. Я сказала Мэллори идти внутрь, запереть ворота, а затем погналась за ним до поезда. Ты видел остальное?

Этан кивнул, лишь раз.

— Что там было видеть. — Он мгновение наблюдал за мной. — И что ты не договариваешь?

Я собралась с духом.

— Он не просто вампир, который убил Калеба Франклина. — Я помолчала. — Он вампир, который напал на меня во дворе университета.

Этан застыл, как изваяние. Ярость и собственнический инстинкт вспыхнули в его магии, завращавшись вместе по комнате.

— Он тот, кто напал на тебя.

Я кивнула.

— Вначале я его не узнала. Но когда мы оказались в поезде, и освещение стало получше — когда я увидела его лицо и, не знаю, почувствовала что-то знакомое в его запахе или магии — я поняла, что это он.

Я потрясла головой.

— Я не знаю его имени. Я все еще не знаю его чертового имени. — Сейчас мне это казалось столь важным, настолько, что мой голос задрожал, и я покачала головой, с трудом сглотнув, когда меня захлестнули эмоции.

Накатила волна гнева, за ней последовал поток сочувствия.

— Мерит, — произнес он голосом, полным эмоций, беспокойства.

Я лишь покачала головой и подняла руку. Я была еще не готова к сочувствию.

— Он работает на Рида. Он планировал добраться до меня, чтобы выбить тебя из колеи. Ты настоящая цель Рида. Он хочет причинить тебе боль. Манипулировать тобой. Вот какой он человек.

— Нахрен Эдриена Рида.

Его голос был настолько резким, настолько решительным, что мне пришлось снова посмотреть на него. Его лицо выражало свирепость воина, человека, намеревающегося уничтожить своих врагов.

— Смерть будет мучительной для Эдриена Рида, но сейчас не об этом, он для меня не важен. Единственное, что меня интересует в Риде — это опасность, которую он представляет для моих людей, для тебя. Это меня очень сильно заботит.

Это было очень близко к извинению. Очень близко к признанию, что Рид заставил его сделать что-то достойное сожаления — включая звонок моему отцу.

— Какова связь Рида с Бродягой? — спросил он, прежде чем я смогла заострить внимание на этой теме. Что, вероятно, было лучшим для нас обоих. И все же, он заставлял меня говорить. Сообщать о фактах, вместо того, чтобы позволить ускользнуть обратно в свой страх.

— Это, должно быть, Селина.

— Почему? — спросил он.

— Она заплатила вампиру, чтобы тот убил меня. Она была в долгу перед Ридом на протяжении многих лет; он финансировал ее образ жизни. Может, она взяла на это деньги у Рида, и так он узнал о Бродяге. Или, может, Рид был не просто источником денег. Он криминальный авторитет. Быть может, он и убийцу предоставил. Хотя, если это так, то зачем так долго ждать, чтобы показать его мне?

Взгляд Этана потемнел, вероятно, потому что он подумал о Бальтазаре.

— Рид человек, который умеет выжидать.

Я кивнула.

— Он любит драматизировать. Нет, правильнее будет сказать: он любит эмоционально трахать мозги. И он, ей-Богу, в этом преуспел. У меня такое чувство, будто это снова происходит. Как будто я начинаю с самого начала. У меня складывается ощущение, что все не на том месте.

— О, Мерит, — произнес Этан. Он потянулся к моим рукам, проигнорировав мои попытки оттолкнуть его, и привлек меня к себе. Он обнял меня, обернув руки вокруг моего тела, как будто мог вытеснить остальной мир или защитить меня от его острых граней.

Я уткнулась лицом ему в грудь, позволив слезам, которые я сдерживала в течении нескольких часов, наконец пролиться.

— Я позволила ему сбежать, — сказала я, когда разрыдалась еще сильнее. — Я, мать его, позволила ему сбежать. И я ненавижу себя за это.

— У тебя есть право на твои эмоции, но они незаслуженно суровы. Ты спасла ребенка, Мерит.

— Я позволила ему сбежать. — Я посмотрела вверх на него. — Три раза, Этан. Три раза он причинил мне боль и ушел от этого. Когда он получит по заслугам? Когда его заставят понести наказание?

— Не знаю, Мерит. Я не знаю, добьешься ли ты правосудия, и получит ли он по заслугам. — Он отстранился, чтобы посмотреть на меня. — Ты не ребенок, и знаешь, что мир несправедлив. Ты получила свою долю несправедливости, и тебе сегодня сурово об этом напомнили. Но я клянусь тебе, Мерит — клянусь своей жизнью, своим Домом и своей душой — он никогда снова не тронет тебя.

Внезапно я почувствовала себя такой уставшей.

— Он попытается. Он попытается, и Рид попытается. Он подвергнет нападкам тебя, меня или моего отца.

Воспоминание о моем отце — или о моей затянувшейся ссоре с Этаном — заставило меня отвести взгляд. Но Этан взял меня за подбородок двумя пальцами, заставив встретиться с ним взглядом.

Его глаза были сужены, брови нахмурены, когда он смотрел вниз на меня.

— Это мы решим, пока будем разбираться со всем остальным. Твой отец был жесток к тебе множество раз. Почему же телефонный звонок стал стеной между нами?

— Может, потому что он изменился.

Вылетели слова, о сдерживании которых я даже не знала.

Я не злилась на Этана. Не очень.

Я была напугана.

Я заставила себя встретиться с Этаном взглядом.

— Думаю, я надеялась, что его изменил «Тауэрлайн». Что это признак того, что он принимает меня такой, какая я есть, понимает, что ему придется иметь со мной дело на моих условиях, а не на его. Что у нас могут быть другие отношения. Что что-то может зародиться. А если Рид нацелится на него, если Рид избавится от него…

— То я отниму эту новую семью, — сказал Этан и обхватил мое лицо руками. — Мне очень жаль, Мерит. Я не хотел рисковать им. Я лишь хотел защитить тебя, потому что ты самое близкое к семье, что у меня было за четыреста лет. Ты мое чудо.

Его руки обернулись вокруг меня, когда я снова зарыдала.

— В будущем, — произнес он спустя некоторое время, когда мои слезы утихли, — я буду говорить с тобой, прежде чем вовлекать — даже потенциально — твою семью.

— Спасибо. — Я прочистила горло. — Спасибо тебе за этой. Ты, должно быть, сегодня рассердился и волновался, и я прошу за это прощения.

— Я волновался, — согласился Этан. — И был зол. Ты зарождаешь обе эмоции, Мерит, и нередко. — На его губах появился намек на веселье.

— Прости, — снова сказала я. — Но я бы сделала это снова.

Он посмотрел на меня, глаза ярко горели.

— О, серьезно?

Я чувствовала, как из меня вытекает страх, как будто его близость — и наше вновь обретенное взаимопонимание — выкачали его из меня, впитали. И когда страх отступил, вернулась бравада.

Боже, я любила браваду.

— Я люблю тебя, Этан, и люблю этот город. И как бы я с этим ни боролась, я люблю этот чертов Дом. Он часть меня, а я часть его. Я не собираюсь стоять здесь и смотреть, как человек разрушает все, что ты построил. Не собираюсь. И если это означает, что я должна гоняться за человеком, который угрожает этому Дому, или извиняться перед тобой больше, чем мне того хочется, пусть будет так. Я этого не хочу, но для меня это приемлемо. Потому что я не могу жить без тебя.

Наступила тишина.

— Ну, — произнес он спустя целую минуту, — после такого и орать-то на тебя не хочется.

— Это было частью плана, — сказала я с жидким смешком. — Страх — это то, что Рид использует против нас. В отношении Селины — она боялась, что станет посредственной. В отношении тебя — ты боишься, что превратишься в монстра наподобие Бальтазара, что мне навредят. И в отношении меня — я боюсь, что снова стану тем уязвимым человеком.

— Это его талант, — печально согласился Этан. — Находить эти больные места и давить на них. Страх, мой Страж, неотвратим. Он один из наших наиболее важных инстинктов. Он уберегает нас от смерти. Борьба через страх — это результат выбора. Это выбор, который ты сделала после той апрельской ночи год назад. Это выбор, который ты продолжишь делать, потому что это внутри тебя. Я люблю тебя и верю в тебя, больше, чем когда-либо в кого-либо верил. И это просто пугает.

Я подумала, что это была самая приятная вещь, которую он когда-либо говорил мне. Я обхватила его щеки руками, притянула его голову к себе и поцеловала.

— Я люблю тебя, Этан.

— Я люблю тебя, Мерит. — Он улыбнулся. — А теперь такое чувство, что мир восстановился. Подходящее ли это для меня время, чтобы указать тебе на то, что, несмотря на то, что вчера ты меня отчитала, сама сделала то, за что ругала меня?

Он был прав, поэтому я позволила ему выйти сухим из воды.

— Ты хочешь сказать, что я позволила Риду поймать себя на крючок? Что я побежала сломя голову навстречу опасности, вероятно, устроенную Ридом, даже если немного разрушила его план, заставив его агента вступить в игру немного раньше, чем он, наверное, планировал? Да, я знаю. — А затем я разыграла свою собственную карту: — Думаю, можно сказать, что я обошла Дарта Салливана.

Он знал о прозвище, но ему оно явно не нравилось, судя по тому, как скривилась его верхняя губа.

— Если тебе станет лучше, можешь назвать мне свое прозвище для меня.

— Это испортит все веселье. — Он вздохнул и снова обнял меня. — Мы можем снова поругаться, Страж. Мы можем упрекать друг друга, пока солнце не вылезет на небо. Но правда такова. Я люблю тебя. И я нашел тебя однажды той апрельской ночью. Я всегда буду искать тебя, и всегда отыщу. А что касается твоего монстра, мы найдем его вместе, — сказал Этан, целуя меня в лоб. — Мы спустимся вниз, поговорим с Люком и найдем его. И так или иначе, мы найдем и Рида. И тогда пусть Бог помилует его душу.

* * *

Я умылась, стерла слезы со своего лица и кровь с рук, и мы спустились вниз в Оперотдел. Люк и Линдси поднялись, когда мы появились в дверях, поспешив к нам.

— Все в порядке? — спросила Линдси. — Малик не сообщил нам подробностей, лишь то, что ты вернулась и, вроде бы, была целая и невредимая.

— Думаю, относительно «в порядке», — ответил Этан. — Почему бы нам не присесть и не поговорить об этом?

— Мой Дом — твой Дом, — произнес Люк и вернулся на свое место за столом. — И мы рады, что ты дома, Страж.

Прямо сейчас я предпочитала находиться именно здесь.

Когда Келли, Джульетта, Линдси, Люк и Этан собрались за столом для совещаний, я рассказала им о своем столкновении с Бродягой, все как было. От встречи до преследования, о том, как он использовал человека в качестве заложника и щита, о бегстве Бродяги в ночь.

Люк знал обстоятельства того, как я подверглась нападению, стала вампиром, как и другие ведущие фигуры в Доме — в том числе и Малик, поскольку он там был. Я полагала, что все еще ходили слухи — вампиры любят сплетничать так же, как и люди — но по сочувствующему лицу Келли догадалась, что была неправа на этот счет.

— Насколько мне известно, — закончила я, — ЧДП его не нашел.

— Он ушел в подполье, — сказала Келли, откидывая прядь прямых, темных волос за плечо. — Туда, куда бегут и прячутся крысы. — Она посмотрела на меня, и в ее взгляде была сила и солидарность.

— Ага, — произнесла я. — Согласна.

Люк сцепил руки на столе и наклонился вперед, его взгляд был серьезным.

— Думаешь, он попытается снова?

— Я знаю, что попытается. Особенно, если это устроено Ридом.

— Тогда мы найдем его первыми, — сказала Келли.

— Возможно, стоит снова поговорить с Ноем, — предложила Линдси. — По крайней мере, теперь ты сможешь его описать.

— Мы сделаем кое-что получше, — сказал Люк. — Кейджи, — позвал он одного из временных сотрудников за группой компьютеров. — Можешь просмотреть видео схватки из Интернета, поискать четкий снимок нашего преступника, увеличить и распечатать изображения?

Кейджи оглянулся и один раз кивнул, его глаза с интересом загорелись от поставленной задачи.

— Принято, босс.

Люк кивнул и снова посмотрел на меня.

— Видео не ахти, но довольно четкое, чтобы получилось увеличенное изображение.

— Отправь изображение Чикагским Домам, — сказал Этан. — Предупреди их.

Люк кивнул.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила я. — Мне нужно узнать его имя. Мне было бы лучше, если бы я знала его имя.

Джульетта улыбнулась, серьезные ярко-голубые глаза контрастировали с ее нежными чертами лица.

— Знать имя своего врага — это важно. Имена определяют нас как личностей, и отношение друг к другу. Они… — она замолчала, подыскивая подходящее выражение, — устанавливают границы того, кто мы есть. Если ты узнаешь имя этого парня, то установишь границу. Это даст ему меньше власти, а тебе больше.

Поскольку «Мерит» на самом деле моя фамилия, и я не использую свое имя по личным и семейным причинам, я понимала определение имен, характеризующих нас.

— Мы отправим изображения тебе на почту, — сказал Люк. — Мать ребенка не сказала, хочет ли она выдвинуть обвинение?

— Она сказал ЧДП, что не хочет, — ответила я. — Он не знает ни ее, ни ее ребенка, и она не хочет давать ему больше информации, подавая заявление. Я сказала им, что тоже не хочу его преследования.

— По крайней мере, не официально, — согласился Люк, и я кивнула.

— А Рид? — спросил он.

— Если вампир сказал правду, — произнес Этан, — а у нас нет причин полагать, что это не так, это не противоречит тому, что Рид сделал ранее.

— Он задействует личное, — согласилась я. — Он использовал Бальтазара против Этана, использовал деньги против Селины и использовал Бродягу против меня, что является очередным ударом по Этану. Он попытается снова, — добавила я.

— Тогда мы остановим его до того, как он это сделает, — сказал Люк. — А если мы не сможем, тогда он твой.

— Хотя, тебе, возможно, придется сразиться с Габриэлем за него, — беспечно произнес Этан. — У этого вампира длинный список очень сильных врагов.

— Учитывая, как мне с ним улыбнулась удача, у Гейба, вероятно, больше шансов, — пробормотала я в минуту жалости к себе.

— Ты должен рассказать ей о Бедовой Джейн[69], — сказала Линдси Люку.

Я перевела взгляд с нее на Люка.

— Кто такая Бедовая Джейн?

— Короче говоря, — произнес он, — она женщина из моего скучного, пыльного и наполненного перекати-полем прошлого. — Люк был ковбоем в своей человеческой жизни.

— Она была воровкой, убийцей и вообще нехорошей женщиной, — сказала Линдси с улыбкой. — Обвинялась в четырнадцати убийствах, о которых знал округ. И она сбегала от него четыре раза.

Четыре — это определенно больше, чем три. Хоть и не намного.

— «Сбегала» — грубое слово, — проговорил Люк. — Я предпочитаю говорить, что она «уклонялась от заключения». Но да, четыре раза.

— И как же ты в итоге ее поймал?

Он улыбнулся.

— При помощи грязи, пыли и перекати-поле. Она заехала в Додж-Сити[70], нуждаясь, как ни странно, в горячей ванне. Я поймал ее, когда она совершала свои омовения, — ответил он, поиграв бровями.

— Мораль этой истории в том, что безопаснее сторониться надлежащей гигиены? — спросил Этан.

— Ха-ха, Сир. Ха-ха. Мораль истории в том, что никогда не нужно останавливаться! Двигаться только вперед! Добиваться прогресса! Ты можешь это сделать! И все прочее мотивирующее дерьмо. — Люк посмотрел на меня, его глаза блестели. — А если ты сможешь поймать их со спущенными штанами, они, скорее всего, будут немного более послушными.

Мудрые слова.

* * *

Последовав предложению Линдси, я отправила сообщение Джонаху по электронной почте, попросив устроить встречу с Ноем следующим вечером в штаб-квартире КГ, чтобы поговорить о Бродяге.

Когда этот вечер подошел к концу, и мы были в безопасности нашей башни в Гайд-Парке, Этан осторожно снял мою одежду, использовав руки и слова, чтобы успокоить и соблазнить.

Потребность была такая же, как и в библиотеке, но иного рода. Здесь были и партнерство, и прикосновения. Присутствовали и нежность, и страсть. Комфорт и удовольствие. Каждое движение было медленным и томным, каждое слово нежным. Его губы мягко прикасались к моим губам, затем прошлись по остальному телу, наслаждение возросло и накрыло волной, которая рассеяла насилие в моем разуме.

Мы прокатились на этой волне вместе, соединив тела и наконец воссоединив сердца. Любовь — не битва и не война. Она — партнерство с промахами, чудесами и всем остальным.

Когда мы оба пресытились и были истомлены, Этан обнаженным лег рядом со мной, его голова покоилась у меня на животе. Я пробежала пальцами по его волосам, в то время как он проводил кончиком пальца по моей все еще разгоряченной коже.

— Ты помнишь, Страж, первые слова, которые сказала мне?

Я поморщилась.

— Нет. Но, готова поспорить, что они были грубыми. — Я не была поклонницей Этана Салливана, когда впервые попала в Дом Кадогана.

— О, так и есть. — Его глаза сверкнули, как осколки зеленого стекла. — Твоя жизнь изменилась, и ты была очень зла на меня. Ты сказала, что не давала мне разрешения превращать тебя.

— Что, справедливости ради, было верно. — Я замолчала, вспомнив свою кипящую неприязнь к Мастеру моего нового Дома. — Ты мне очень не понравился.

— Да, не понравился. Но потом ты образумилась и поняла, что была неправа.

Я дернула его за волосы.

— Не испытывай свою удачу. С твоей стороны потребовался целый процесс уламывания.

— Спасибо, что не назвала это вымаливанием.

Я усмехнулась.

— Я так и собиралась, но в последний момент передумала.

— Потому что это было бы жестоко.

— Но действительно хорошим ходом с моей стороны. Я бы за это получила много очков.

— Мы ведем счет?

— Да. Баллы можно обменять на «Мэллокейки». — Они были моими любимыми шоколадными пирожными, хотя за несколько недель я так и не съела ни одного. Не после Ночи Тысячи «Мэллокейков». Вот почему я готова была отдать их Этану.

— Меня не интересуют твои «Мэллокейки».

— Надеюсь, это не эвфемизм.

— Очевидно, нет. — Он приблизился ртом к моему животу и игриво куснул.

— Я помню первые слова, которые ты мне сказал, — произнесла я. — Это было в тот вечер, когда на меня напали. Ты поддержал меня рукой за талию, там на траве, и сказал мне успокоиться.

Он приподнялся на локтях и уставился на меня. Я никогда не говорила ему, что помню большую часть того, что произошло, и что он сказал. Но это слово — это маленькое и невероятно значительное слово — по-прежнему имело ту же силу.

— Ты это помнишь.

Я кивнула.

— Думаю, это важно, Этан. Я думаю, это имеет значение. Я не помню ничего из того, что он говорил или делал, лишь боль, которую он причинил, что он убежал, как трус. — Как, кажется, он всегда и делал. — Но помню, что мне сказал ты. Это слово, полагаю, было чарами.

Он подпер голову кулаком и потянулся, чтобы смахнуть волосы с моего лица.

— Я помню, какой ты была бледной, и какой хорошенькой. Я боялся, что мы опоздали. Но мы успели. И ты рассердилась, а потом ты достаточно повзрослела для того, чтобы принять, кем являешься.

— И ты повзрослел до того, чтобы принять, кто я. За исключением тех случаев, когда ты по-прежнему чересчур опекаешь.

— Я никогда не перестану быть гиперопекающим. Не потому, что я не верю в тебя или не доверяю. А потому, что я такой. Это значит быть Мастером.

— И все же ты назначил меня Стражем. Тем единственным, задача которого — спорить с тобой.

— Не только спорить, — сказал он с ухмылкой. — Хотя часто кажется, что именно так.

Позаимствовав прием Мэллори, я треснула его по уху.

— Ой, — произнес он со смешком и потер мочку уха. — Речь шла о сдержках и противовесах[71], Мерит. Смысл всего этого заключается в том, что мы изменились. Мы выросли и развились с того вечера, когда я встретил тебя, а ты меня. — Он положил руку мне на живот. — И когда-нибудь у нас будет ребенок. Семья. Это будет нелегко — иметь ребенка, иметь ребенка-вампира, причем первого ребенка-вампира. Но мы справимся.

— Как, конкретно, по твоему мнению это произойдет?

Он перешел в режим Мастера вампиров. Губы слегка изогнулись в усмешке, одна бровь властно приподнялась, когда он посмотрел на меня.

— Я совершенно уверен, что ты точно знаешь, как это происходит, Страж.

Да что же такое с людьми и шутками про зачатие?

— Ты знаешь, что я не это имела в виду. Я имела в виду, ну, знаешь… — я обвела пальцем свою нижнюю половину — недоказанный процесс вампирской беременности. Если называть вещи своими именами, то как его или ее там удержать?

Его лицо стало совершенно серьезным.

— Страж, я честно не знаю. — Он прижался губами к теплой коже. — Попробуем позволить природе взять свое?


Глава 18
ПЛАМЯ САЛЕМА

Следующим вечером меня ждало сообщение от Джонаха, единственный вопросительный знак, которым ему каким-то образом удалось одновременно задать вопрос и отчитать.

Было так легко иметь свое мнение, и гораздо труднее что-то на самом деле делать. Именно это я собиралась обсудить с КГ.

Я назначила время так, чтобы у меня была возможность одеться и поесть. Я все еще чувствовала себя слабой после драки прошлой ночью, несмотря на то, что мы с Этаном достигли взаимопонимания.

После того, как перекусила в столовой с Линдси и Джульеттой, я зашла в кабинет Этана. Он, Малик и Люк непринужденно беседовали, когда я вошла.

— Я пропустила собрание? — спросила я.

— Нет, — ответил Этан, Малик и Люк подвинулись, чтобы позволить мне присоединиться к их кругу. — Мы пересматривали вчерашние фотографии преступника.

Этан протянул мне цветную фотографию, и я почувствовала, что он наблюдает за моей реакцией.

Прошлой ночью Люк был прав. Видео было зернистым, но это определенно был он. Задумчивые глаза, борода, мускулатура.

— Да. — Сначала я посмотрела на Этана, слегка кивнув, чтобы заверить его, что со мной все нормально. — Вполне можно опознать. Он никому из вас не кажется знакомым?

— Мне нет, — ответил Малик. — Ни как Послушник, ни как нападавший. Тем вечером было темно, и он быстро двигался.

— Мне тоже, — ответил Люк.

— Аналогично, — ответил Этан. — Ты собираешься поговорить с Ноем?

— Я договорилась о встрече, да. Я возьму фотографию?

— Бери, — ответил Люк. — Я распечатал еще несколько, и мы предупредили Дома. На всякий случай мы проверим его по базе данных вампиров из Домов. Есть шанс, что он когда-то состоял в Доме и ушел.

— Довольно похоже на Калеба Франклина, который когда-то был официальным членом Стаи, — сказала я. — Еще раз спасибо.

— Не придавай особого значения, — произнес Люк. — Он угрожает тебе, значит, он угрожает Дому. — Он похлопал меня по руке. — Ты одна из нас, Страж. К лучшему или худшему.

— Порой я допускаю, что определенно к худшему, — сочувственно сказал Малик, а затем взглянул на Этана. — Пойду-ка я принимать звонки.

— А я возвращаюсь в Оперотдел. — Люк по-товарищески положил руку на плечо Малика. — Эй, я когда-нибудь рассказывал тебе о Бедовой Джейн? — спросил он, когда они подошли к двери.

Я снова посмотрела на Этана.

— Я потрясена, что раньше не слышала эту историю. Кажется, он любит ее рассказывать.

— Попеременно, — согласился Этан.

— На какие звонки отвечает Малик?

— Прессы, — ответил Этан и подошел к своему столу, затем обошел его. Там была стопка газет, а подсветка на его телефоне неудержимо моргала. — «Трибьюн», «Сан-Таймс»[72], «Чикаго Ворд Уикли».

Первые две были серьезными. «Чикаго Ворд Уикли» была желтой прессой.

— Кто читает «Уикли»? — спросила я, взяв газету из стопки. Моя цветная фотография была на первой странице, Хейли Стэнтон на моих руках. Заголовок гласил: «ВАМПИР-СПАСИТЕЛЬ?»

— Не самый худший заголовок, который я видела, — сказала я. — Преувеличенный, но в целом позитивный. — Для вампиров неделька выдалась фиговой, но довольно неплохой для вампирской прессы.

— Это довольно неплохо, — согласился Этан. — Печатные СМИ в целом позитивны. Интернет — обычная смесь одобрения, снисхождения, идиотизма и троллинга[73]. — Он поглядел на свой компьютер. — И, по последним сведениям, четыре предложения руки и сердца моему Стражу.

У меня поднялось настроение, и я наклонилась к столу, пытаясь рассмотреть экран.

— Серьезно? Есть хорошие кандидаты?

— Я не нахожу это смешным.

— Я не нахожу смешными липовые предложения. — Я усмехнулась и развела руками. — И все же вот они мы.

Взгляд Этана так резко стал хитрым, что мое сердце замерло в предвкушении.

— Как бы там ни было, — произнес он, улыбнувшись, когда снова посмотрел на экран, — есть несколько просьб о заявлении, об интервью, об информации о преступнике и причине, почему ты его преследовала.

— Рано или поздно они выяснят, кто он и что сделал.

— Возможно, — согласился Этан. — Тебе не обязательно об этом говорить, если ты не хочешь. Малик не станет отвечать на связанные с этим вопросы. Не хотелось бы забегать слишком наперед, но если ты решишь это обсудить, это поможет выстроить дело против Рида.

Я кивнула.

— Я думала об этом. Зависит от того, нужно нам это или нет. Проблема в том, что я относительно небольшой кирпичик. У него слишком много расположения в городе, даже если заслужил его нечестно. Если мы собираемся победить его — и, ей-Богу, мы собираемся это сделать — это должно быть чем-то значительным. Нам нужен прорыв, и в скором времени. — Еще нам нужны союзники, — подумала я и с догадкой поглядела на Этана. — Ты говорил с Габриэлем?

— Нет.

Я предположила, это означает, что Габриэль ему не звонил, а он и не подумал протянуть руку. Поскольку мы не были в ссоре (в данный момент), я решила раздразнить медведя.

— А ты не думаешь, что должен?

— Для тебя это немного пассивно-агрессивно.

— Я изучила эту технику у Мередит Мерит, госпожи пассивно-агрессивного. — Это была моя мать.

Запиликал мой телефон, и я проверила экран.

«ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ», — все, что гласило сообщение Джонаха, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять его смысл. У меня было пятнадцать минут до встречи с Ноем, и поскольку Джонах не указал место, местом встречи будет Чикагский Маяк, расположенный недалеко от Нэви Пир[74].

Я никак не могла добраться из Гайд-Парка до Нэви Пира за пятнадцать минут, не говоря уже о волнорезе, на который мне придется забраться, чтобы попасть на маяк.

Они специально все устроили так, чтобы я опоздала, что было удивительно мелочно. Это Джонах настолько зол, или это наказание за то, что я не подчинилась требованиям КГ?

Не то, чтобы это имело значение. Я просила информацию, а это было его предложение. У меня особо и выбора-то не было.

Я посмотрела на Этана.

— Как думаешь, сможешь доставить меня до центра за пятнадцать минут?

Он улыбнулся с мужским удовольствием.

— Давай выясним.

* * *

Ему понадобилось восемнадцать минут и, по моим подсчетам, четырнадцать секунд. И в этом не было вины Этана или машины. На ЛШД[75] творился полный кошмар, и так было уже неделю.

Этан точно не знал, где располагалась КГ, но шпионя за одной из своих прежних пассий, он узнал, что это было неподалеку от Нэви-Пир. Меня же совершенно устраивало его незнание деталей. Это была та необходимая информация, которую ему стоило знать, а остальное не позволено было знать даже моему любовнику и Мастеру Дома Кадоган.

— Просто высади меня здесь, — сказала я, когда он направил машину, чтобы остановиться рядом с пирсом.

— Я могу проводить тебя.

— Мне нужно где-то подвести черту. Может, она будет находится перед «Бубба Гамп Шримп»[76]. — Я наклонилась и поцеловала его в губы. — Не иди за мной.

— Я бы такого не сделал.

— Определенно бы сделал, отчасти потому, что ты любопытен, а отчасти потому, что наслаждаешься, распоряжаясь вампирами.

— Никем я не распоряжаюсь. — Этан выплюнул каждое слово.

— О, распоряжаешься, — произнесла я. — Именно поэтому мы и зовем тебя Сир и клянемся подчиняться каждой твоей прихоти и приказу.

Его глаза заискрились, время от времени их пронизывал свет.

— Я всего лишь обычный солдат.

Я фыркнула. Это было оскорблением, направленным на меня этим самым бывшим возлюбленным.

— Да, приятель. И я тоже. — Я выбралась из его роскошного автомобиля повелителя вампиров, закрыла дверь и наклонилась к окну.

— Как ты доберешься домой? — спросил он.

— На такси, — ответила я. — Я напишу тебе, когда буду возвращаться. И если нам повезет, привезу с собой информацию.

— Удачи, — произнес он, выражение его лица стало совершенно серьезным. — И будь осторожна.

— Буду стараться, — пообещала я, а затем смотрела, как машина уносилась прочь.

Я повернулась к озеру, к мелководью, что вело к маяку. Мне понадобится вся моя удача, чтобы добраться туда.

* * *

Если у вас нет лодки, то единственный способ добраться до штаб-квартиры КГ — это пересечь барьер из скал и обломков, которые защищали гавань. Джонах однажды намекнул, что у КГ есть судно, но они определенно не отправят его за мной.

Волнорез был длиной в несколько сотен метров, и мне потребовалось очень много моего драгоценного времени, чтобы пересечь его, что определенно не помогало с моей проблемой пунктуальности. Этот путь был не из легких. Громоздкие куски бетона должны были обезопасить гавань, а не облегчить пешую прогулку. Напротив — любой, кто попытался бы это сделать, легко сорвался бы с него.

Сам маяк называли «свечой зажигания», благодаря его слегка приземистой форме. Я взобралась по ржавой лестнице, которая вела на главную платформу, вытерев грязные руки о штаны, и обошла ее, направляясь к красной двери, что вела вовнутрь.

Я подождала минуту, прежде чем постучать, собирая всю ту самоуверенность, которая мне понадобится, когда я спущусь вниз. Из-за стука я внезапно смутилась (и не только потому, что я встречусь со своим напарником, которого видела всего лишь раз за последние пару недель), так что я поправила подол своей куртки.

Они заставили меня прождать целых две минуты, прежде чем открыть дверь.

Меня встретил Джонах, одетый в джинсы и темную футболку «Хенли»[77], его волосы были заправлены за уши.

— Входи, — сказал он и отошел в сторону.

Я вошла в комнату, которая казалась тяжелой из-за латуни, морского акцента и декора 1970-х. В комнате находилось полдюжины вампиров, и никто из них не был рад меня видеть. Многих из них я не знала. Члены КГ нечасто собирались вместе в одном месте.

Я узнала мужчину за небольшим столом на другом конце комнаты — высокий и худощавый, с темными волосами и огромными, пышными бакенбардами. Гораций был солдатом Гражданской войны. Его девушка, изящная женщина с темной кожей и облаком темных волос, вошла в комнату и встала рядом с ним.

В КГ было обычным делом — черт, и даже, возможно, ожидаемым — что напарники встречались. И это только добавляло напряжения между мной и Джонахом.

Я видела девушку Горация пару раз, но до сих пор не знала ее имени. Судя по выражению ее лица, которое было не особо дружелюбным, я предположила, что не узнаю его и сегодня.

— Ты опоздала, — произнес голос из дверного проема.

Я оглянулась. Ной Бек, широкоплечий, с бледной кожей и лохматыми каштановыми волосами, с яркими голубыми глазами, вошел в комнату. Он был одет в синюю футболку Вечерней Средней Школы с изображением белого паука спереди. Все члены КГ носили футболку какой-то поддельной старшей школы; мы надевали их в тех редких случаях, когда появлялись вместе на публике, чтобы узнать друг друга.

Ной подошел к столу, прислонившись к нему бедром, скрестив перед собой руки. Другие вампиры собрались вокруг него, как отряд, собравшийся вместе, чтобы сразиться с общим врагом. Джонах держался рядом со мной, но встав так, чтобы я оказалась между ним и остальными охранниками. Достаточно символично, чтобы я начала думать о том, не сделал ли он это нарочно.

Комната быстро наполнилась магией, и она была совсем не дружеской.

— Я была в Доме, — сказала я. — Приехала сразу же, как только получила ваше сообщение. — Мой голос был безразличным, констатируя очевидное — я могла добраться сюда только в такие сроки.

— Мы тебя не часто видим, — произнес Ной. — Разве что в газетах, конечно.

— Тогда вы знаете, что я была занята, — ответила я, а затем посмотрела на Джонаха. — И меня не приглашали.

— И что же привело тебя сюда сегодня? — спросил Ной.

— Угроза. Думаю, вы слышали, что произошло прошлой ночью?

— Твоя очень публичная драка с другим вампиром? — спросил Ной. — Да. Сложно было не увидеть.

Я проигнорировала его тон.

— Я не знаю его имени. Но именно он убил того оборотня в Ригливилле. Калеба Франклина.

Джонах нахмурился, выражение его лица теперь было озадаченным. Он, может, и злился на меня, но Дом Грея располагался в Ригливилле, а значит Ригливилль был его территорией, и смерть Франклина была их проблемой.

— А еще он тот вампир, который напал на меня в ту ночь, когда Этан обратил меня. Он — причина, почему Этан сделал меня вампиром.

В маяке снова воцарилась тишина.

— На тебя напали, — произнес Джонах. Я предположила, что он тоже не слышал этих слухов.

Я посмотрела на него, встретившись с его озабоченным взглядом.

— У университета. Селина наняла его убить меня. Он попытался, но Этан и Малик появились вовремя, и он сбежал.

Глаза Джонаха расширились от понимания.

— Ты была одной из тех женщин, которых Селина пыталась убить.

Я кивнула.

— Да. Но она не преуспела. — Совсем наоборот; я убила ее в офисе бывшего мэра Сета Тэйта.

— Со времени нападения на меня не было никаких следов этого Бродяги, — произнесла я. — По крайней мере, известных мне.

— Пока он не убил Калеба Франклина, — добавил Ной, и я кивнула.

— Мы не видели его лица той ночью. Мы преследовали его, но у него была машина и он ушел. Прошлой ночью он стоял перед Домом Кадогана.

— Он побежал, — продолжил Ной, — и ты снова бросилась в погоню.

Я кивнула.

— Я знала, что он убийца Франклина. Я не понимала, пока мы не оказались в вагоне, что он также почти стал и моим убийцей.

— Ты уверена, что это он?

Я посмотрела на Ноя.

— Несомненно. — Я расстегнула куртку, и когда вампиры подпрыгнули, медленно достала фотографию, протягивая ее Ною. — Это снимок с видео. Селина рассказала нам, что вампир, которого она наняла, был Бродягой, но у нас не было больше никаких подробностей. Вы знаете его?

Ной посмотрел на фотографию, затем передал ее Джонаху, который шагнул вперед, чтобы ее взять.

— Я его не знаю, — ответил Ной. — Я слышал слухи о Бродяге, который был вовлечен в убийства Селины, но ничего толком. Когда Селину арестовали, эта история затихла.

— Ты глава Бродяг Чикаго. Разве ты не должен его знать?

— Я всего лишь говорю от их имени. Вампиры становятся Бродягами, поскольку не хотят быть частью Домов. И для многих это значит, что они не хотят, чтобы их могли отследить. Возможно ли, что я знаю его? Да. Но нет, я не знаю.

Джонах передал фотографию мне.

— Я тоже его не знаю.

— Он работает с Ридом, — продолжила я и поделилась с ними подробностями о Риде, алхимии и его плане.

Я позволила своему взгляду скользнуть по остальным вампирам в комнате, которые все еще с подозрением смотрели на меня. Но теперь, по крайней мере, любопытства было больше, нежели когда я открыла эту дверь.

— Вы когда-нибудь видели что-то подобное? Алхимию? Магические символы в помещениях, на стене?

Никто не заговорил, не поднял руку, давая понять, что у них есть хоть какие-то идеи по поводу того, о чем я тут говорила.

— У Рида хорошие связи — политические, экономические, сверхъестественные. И что бы он там ни готовил — чем бы ни была эта алхимия — это будет что-то масштабное. Опасно масштабное. Нам бы не помешала ваша помощь.

— Тебе нужна наша помощь? — Вампирша, которую я не знала, вышла из комнаты, откуда появился Ной, скрестив руки на груди. Она была высокой и стройной, с прямыми, темными волосами, бронзовой кожей и огромными карими глазами. — Это уже слишком. Ты не выполняешь свою работу, но просишь нас об услуге?

Меня не беспокоило, что они плохо думали обо мне, поскольку для меня это не было сюрпризом. Меня даже не напрягло, когда она направилась к нам, встав рядом с Джонахом, будто защищая его. Но меня беспокоило то, что она — да и остальные — упускали всю суть.

— Я делаю вашу работу, — ответила я, и мне только пришло в голову, что именно это и беспокоило меня в КГ все это время. — Дом Кадогана делает вашу работу. Мы приглядываем за вампирами этого города, разбираемся с дерьмом, которое продолжает сыпаться на нас, и справляемся с человеческими нападками. Вы — нет.

— Мы секретная организация, — ответил Ной.

— О которой нам всем хорошо известно, — ответила я. — Но вы даже не требовали частного доступа в Дом Кадогана, чтобы поприсутствовать на встречах. Вы не предложили свою анонимную помощь. Вы не предложили вообще ничего. Вместо этого вы зациклились на мысли, что я враг. Почему вы вообще думаете, что меня это волнует?

— Морган и Селина, — произнесли Гораций и его девушка одновременно.

— Ты знаешь, что она делала с Кругом, — сказал он.

— Долги Селины Риду не имеют ничего общего с Морганом; он невиновен. — Или близко к этому, по моему мнению. — Она задолжала Кругу миллионы. Брала в долг на протяжении многих лет. Морган даже не знал об этом, пока не стало слишком поздно. Но могу поспорить, что вы кое-что знали, и все же ничего не сделали.

У женщины хватило честности, чтобы выглядеть немного огорченной.

— Все намного сложнее, чем кажется.

— О, я в курсе, насколько это сложно, — ответила я, злость начала нарастать, — потому что Дом Кадогана оказался в центре всего этого. Дом Кадогана всегда оказывается в центре проблем, даже когда мы не имеем с ними ничего общего.

Я агрессивно шагнула вперед, чувствуя, как нарастает их беспокойство.

— Однако вы не сделали ничего. Вы хотите исправить плохих парней? Хорошо. Но вы также должны помогать хорошим. А мы — хорошие.

— Это ты так говоришь. — Выражение лица Горация не было дружелюбным.

— Я чертовски права. И я буду счастлива сразиться с любым, кто скажет противоположное. — Я посмотрела на Ноя, решив, что если он поставил меня на линию огня, то я могу сделать с ним то же самое. — Зачем ты предложил мне присоединиться к Красной Гвардии, если не доверял мне?

— Он был мертв, когда мы приглашали тебя, — ответил Ной.

В комнате воцарилось молчание, повиснув, как проклятие. Голос Ноя был лишен эмоций. Я не думала, что он хотел быть жестоким, даже если это заявление и было жестоким. Но что более важно, оно было ошибочным.

— Нет, — ответила я. — Он был жив, когда ты пригласил меня. Я ответила «да», когда он умер, потому что тогда я не могла предать его уверенности. В этом плане я ничем не рисковала. Он не был мертв в тот первый раз, когда я пришла на маяк, или в любой другой раз с тех пор, как Дом Кадогана начал разбираться с проблемами.

Я положила руки на бедра. Я не планировала приходить сюда и начинать разборки, но поняла, что не могу остановиться. Я была слишком раздражена этим бездействием, этой апатией, их позицией, что каждая проблема — это проблема кого-то другого.

— Когда ГС постучал в нашу дверь, когда копы появились у нашего порога, когда Эдриен Рид пришел в наш Дом, вас там не было. Поэтому не говорите чуши о том, что вы на стороне вампиров и против угнетателей. Вы можете выбирать свои битвы. И знаете что? Думаю, вы решили, что мы с Этаном одна из таких битв, потому что считаете, что можете ее выиграть. Я думаю, вы знаете, что Красная Гвардия бесполезна, что если вы продемонстрируете, что можете контролировать меня, контролировать Дом Кадогана, вы сможете показать, что у вас есть яйца. Но это херня. Единственное, что вы получите из этого — выведете из себя людей, которые работают до последних сил — буквально — чтобы убрать тот бардак, который вы игнорируете.

— Похоже, Салливан сам создал свой бардак, — произнесла высокая женщина. — Он разыграл еще тот спектакль с Ридом.

— Поход в Сад был не лучшей идеей, — согласилась я. — Рид угрожал мне, хотел добиться определенной реакции у Этана и добился. Этан знает, что это было ошибкой, но арест был подставой. Они проговорили десять минут. Это была демонстрация силы Рида, поскольку вот такой он парень. Поэтому нам нужно объединиться. Вот почему это настолько значимо. — И было чертовски жаль, что сейчас я не могла сказать этого Этану и Габриэлю. Но все по порядку.

Женщина открыла рот, чтобы заговорить снова, но я подняла руку.

— Нет. Я не закончила. Уверена, вы достаточно уже наговорились обо мне, и это мой шанс высказаться. Вот вопрос, который вы должны задать себе: Вы продолжите тратить впустую свое время со мной, с Этаном, когда вокруг вас враги, которые планируют поставить этот город на колени? Вместо того, чтобы присоединиться к нам, вместо того, чтобы помочь сражаться, вы собираетесь продолжать спорить враг ли я вам? Вот вам ответ: нет, не враг.

— Громкие слова, — пробормотал кто-то.

— Черт возьми, да, — ответила я. — И нелегкие. Вы видели, через что прошел Кадоган. Я не говорю, что будет легко. Но не поэтому была основана КГ, разве нет? Не для того, чтобы делать то, что проще?

Я не стала дожидаться ответа, но, направляясь к двери, оглянулась. Я посмотрела на Джонаха, позволив взгляду задержаться на нем. Его глаза, кристально голубые, не выказывали абсолютно ничего.

— Когда будешь готов поработать, — сказала я ему, — ты знаешь где меня найти.

И ушла.

* * *

Я смотрела в окно такси, пока ехала в Гайд-Парк. Водитель продолжал проверять зеркало заднего вида и ясно давал понять, что торопится высадить меня к чертям собачьим из своей машины.

— Я могу высадить вас около университета, — произнес он в третий раз.

— Вы высадите меня у Дома, или я позвоню в мэрию и сообщу им, что вы отказали в своих услугах вампиру.

Я не думала, что это незаконно; гражданские права вампиров не имели должного признания. Но он побледнел и продолжал вести машину.

Иногда ты наслаждаешься той победой, которую можешь получить.

* * *

Я вошла в Дом, настроенная на драку, и сразу же пожалела, что мы с Этаном помирились. Хорошая ссора с криками помогла бы избавиться от какой-то части моей злости. Следующим лучшим выходом, — решила я, — стала бы хорошая тренировка. Я могла бы отправиться на пробежку или позаниматься в тренировочном зале, может, попрактиковаться в балете, о чем упоминала Берна.

Но в коридоре меня перехватила Мэллори. Она была одета в укороченные джинсы, завернутые у лодыжек, кроссовки и рубашку большего размера, а также пятнистую холщовую тунику, которая выглядела как то, что носят дети в садике, чтобы защитить свою одежду от краски, когда они рисуют руками. Ее волосы были разделены по сторонам, заплетенные спереди в косу, которая затем спускалась за ухо.

— Перво-наперво, Катчер рассказал мне о Бродяге, и это отстой. Но похоже, ты надрала ему зад.

— Недостаточно, чтобы навсегда избавиться от него.

— Не все сразу, — произнесла она. — Во-вторых, у меня есть кое-что для тебя. Этан сказал, что ты возвращаешься в Дом. — Она указала мне следовать за ней. — Тебе нужно выбраться отсюда.

— Мэллори, у меня нет времени на…

— Пошли, — снова повторила она. — Этан, Малик и Пейдж уже ждут нас, и это связано с работой, честно. У меня есть кое-что в тигле.

Это было не то предложение, от которого я могла отказаться.

* * *

Они расположились в зоне для барбекю, невероятно огромной кирпичной постройке, которая была как открытой кухней, так и грилем. Я узнала тигель Мэллори, слегка потрепанный и обугленный. Он пережил поездку в Уикер-Парк. Мне было интересно, пережили ли ее и вкусняшки Мэллори.

Пейдж стояла перед кирпичной стойкой, смотря на открытую книгу рядом с тиглем, на кирпичном полу у ее ног стояла корзинка.

Этан и Малик стояли в нескольких метрах в стороне, предположительно вне опасной зоны. Оба скрестили руки, наблюдая за процессом.

— Что именно происходит? — спросила я, присоединившись к ним, когда Мэллори встала рядом с Пейдж перед стойкой.

— Мы выбрали часть алхимии, которую можно протестировать, — ответила Пейдж, капая из пипетки несколько капель чистой жидкости в тигель.

— И почему мы тестируем ее здесь?

— Потому что ее нужно протестировать, — ответила Мэллори. — И мы не хотим спалить Уикер-Парк.

Я посмотрела на Этана.

— Поэтому ты позволил им спалить Дом Кадогана?

— Я не собираюсь ничего сжигать, — ответила Мэллори, смотря на нас с улыбкой. — Просто дома в Уикер-Парке слишком близко расположены друг к другу, поэтому если что-то пойдет не так — а этого не будет — оно быстро распространится. Здесь же места достаточно. Кроме того, у меня есть Пейдж в качестве напарника по преступлению.

— У меня не так уж много практического опыта, — произнесла она. — Скорее книжных знаний. Так что это хорошая практика для меня.

— Не сказал бы, что это внушает доверие, — пробормотал Этан.

— Да, не внушает, — согласился Малик.

— И что именно вы собираетесь делать? — спросила я.

— Мы увеличим резонанс розмарина, — ответила Пейдж, держа тигель, пока Мэллори добавляла в него зеленую пасту, помешивая деревянной ложкой.

— Поясните, пожалуйста, — попросил Малик.

— Алхимики придерживаются идеи, что все в своей базовой форме на самом деле немного паршивенькое, — ответила Пейдж. — Но если работать достаточно упорно, можно довести что-то до его настоящего потенциала.

— Вроде всех тех усилий, что мы вложили в Мерит за прошлый год? — спросил Малик, подмигнув.

— Вроде того, — ответила Мэллори, отвечая с улыбкой. — Почти все органическое — особенно растения и люди — обладает этим качеством. Большая часть алхимии — это процесс выделения сути — чистого соединения внутри. И если вы сможете это сделать, если сможете довести, ну, не знаю, розмарин, до его сути, чистой квинтэссенции, он изменит свой резонанс и разовьет исцеляющие свойства. Вы это принимаете и подбираетесь ближе к своей собственной сущности, духовной и физической, чтобы изменить свой собственный резонанс.

— Алхимия очень странная, — произнесла я.

— Совершенно бредовая, — согласилась Пейдж.

— Как резонанс — этот тест — связан с символами, которые мы нашли? — спросил Этан.

— Вот это мы и называем «тестовым образцом», — ответила Мэллори. — Фактические уравнения задаются фразами, которые на данный момент мы толком не можем выделить. Исходя из порядка слов, мы не смогли выделить именно то, от которого смогли бы оттолкнуться для эксперимента. Поэтому это будет как если взять смесь малой части рецепта — скажем, соды и муки — и ожидать, что из этого что-то получится. Сам по себе этот один шаг бесполезен.

— Мы хотим подтвердить, что наш перевод верен, — продолжила Пейдж. — Даже если мы не можем пока перевести весь текст, то будем знать, что переводим какие-то его части правильно.

Мэллори кивнула.

— Это поможет мне откалибровать устройство. Мне нужно быть уверенной, что я ищу именно эту алхимию. В противном случае у нас будет устройство, которое обозначает, ну, не знаю, любителей кофе в Чикаго или еще что-то.

— Что было бы бесполезно, — согласилась я. — Особенно в Лупе.

— И в Уикер-Парке! — добавила Мэллори. — Там теперь на каждом углу кофейни с зерновым, выращенным в тени или вне клеток кофе.

— Я не осознавал, что кофе нужны клетки, — произнес Этан.

— Как и я, — согласилась Мэллори. — Теперь заткнулись и дайте мне поработать.

— Думаю, теперь она отдает тебе приказы, — сказала я Этану с улыбкой.

— Думаю, да, — ответил Этан, когда они вернулись к своей работе, добавляя компоненты в тигель, смешивая их в центре патио.

Пейдж и Мэллори выглядели счастливыми, работая вместе в идиллии. Рост Пейдж и рыжие волосы интересно сочетались с изящной фигуркой Мэллори и ее голубыми локонами. Мэллори двигалась быстро, точно, пока готовилась к работе. Движения же Пейдж были более взвешенными. Для двух колдуний, живущих по закону, они не так уж много времени проводили вместе. Может, этой дружбе суждено развиться. Если так, меня тоже стоит поблагодарить.

— Как прошла встреча? — спросил Этан.

В ответ я зарычала.

— Похоже, это значит, что мы обсудим это позже.

— Вероятно, так будет лучше.

— Ладно, — произнесла Мэллори, когда Пейдж протянула ей коробку спичек. — Давайте начнем.

Когда Мэллори провела спичкой по коробке, Малик, Этан и я одновременно сделали шаг назад. Когда она бросила ее в тигель, Пейдж тоже шагнула назад. Мэллори же оставалась на месте, наблюдая и ожидая, когда что-то произойдет.

Тигель разок загремел. А затем еще раз. А затем начал вибрировать, как будто кто-то щелкнул переключатель.

— Дамы и господа, у нас тут алхимия, — Мэллори уперла руки в бока, и ее улыбка была такой же хитрой, как у вампира. — Это резонанс.

Мы вежливо захлопали в ладоши, а Малик наклонился.

— Кто-нибудь еще разочарован, что не было голубого или зеленого взрыва?

Будто желание загадал.

Раздался свист, похожий на кипение чайника, и небольшая голубая искра вырвалась из тигля, взорвавшись, как крошечный фейерверк.

Малик кивнул.

— Мило.

Взорвалась вторая искра, затем третья, всех оттенков голубого, рассыпаясь в воздухе, как крошечные кристаллы. Но прошло всего лишь мгновение, прежде чем эти несколько милых искр стали больше, быстрее и еще более взрывоопаснее. Из тигля начали показываться языки голубого пламени, посвистывая, как на праздновании Дня Независимости.

Пейдж запищала, отпрыгивая от показавшегося огня. Мэллори же продолжала стоять, держа руки на бедрах и смотря на это, как женщина, созерцающая космос.

Спустя мгновение, когда искры угасли, она прихлопнула искру в своих волосах.

— И поэтому мы не делали этого в Уикер-Парке.


Глава 19
СТАРЫЕ РАНЫ

Мэллори пришла к выводу, что не нужно дистиллировать «соль» из растения настолько тщательно, насколько они проделали это до проведения эксперимента. Они убрали беспорядок и потушили остаточные искры, потом Мэллори отправилась домой работать над устройством.

Остальные из нас вернулись в Дом и увидели, что вампиры устремились к столовой. Марго приготовила обычный американский ужин: хот-доги с соответствующим Чикаго гарниром, картошкой фри и молочными коктейлями. Подобная еда всегда была более популярна, нежели вычурные французские яства, которые она тоже отлично готовила.

Мы с Этаном захватили свою еду, но отнесли ее в кабинет, чтобы поговорить о делах за едой. Этан больше не ел свой хот-дог несомненно драгоценной вилкой и приправил его неоновым соусом, добавив щепотку перца, отчего он стал еще больше похожим на настоящий чикагский хот-дог. Я прониклась.

— Не хочешь рассказать мне о своем визите в КГ? — спросил он, откусывая.

— Ничего не изменилось, — ответила я. — Это все, что стоит сообщить. Мы в тупике.

— Странно. Ты считала, что встреча на вершине колеса обозрения Нэви-Пир будет радостным событием.

Я начала было уже что-то говорить, а затем посмотрела на него.

— Ты пытаешься угадать где проходила встреча?

— Я бы такого не сделал.

— Определенно, сделал бы. Но, серьезно, колесо обозрения?

Он сделал квадратик руками.

— Думаю, там есть кабинки.

Я покачала головой.

— Как ты живешь здесь так долго и до сих пор ни разу не прокатился на колесе обозрения?

— Я вампир, — ответил он, как будто это было очевидным объяснением.

Я лишь вздохнула.

— Они узнали Бродягу?

— Нет. Никто его не узнал и никто не видел каких-либо признаков алхимии. Они не недооценивают возможность того, что Рид наш злодей, но они не выглядят особо заинтересованными в том, чтобы хоть что-то предпринимать по этому поводу. Я высказала им все о том, что мы союзники, а не враги, а затем ушла и оставила их обдумывать это.

Этан улыбнулся, нападая на свой хот-дог.

— В тебе, похоже, уже есть Мастер.

— Даже не шути на эту тему. Я знаю, что тебе нужно просмотреть банковские выписки и таблицы.

— Нет ничего прекрасней отчета о прибылях и убытках.

— Поверю тебе на слово.

Раздался стук в дверь, и мы оба посмотрели на нее.

В дверях стоял Джонах.

Предполагая, что он пришел ко мне, я вытерла рот салфеткой, поднимаясь.

— Привет. Все в порядке?

— Да. Простите, что прерываю ваш ужин. Мы можем поговорить? С Мерит, я имею в виду.

Я моргнула. Я не ожидала увидеть его здесь, и еще меньше просьбу, высказанную в виде вопроса. Я ожидала криков, сердитых сообщений, требований, чтобы я вернула футболку Вечерней Средней Школы и медаль, которую я получила, когда меня приняли. Но просить меня поговорить? Это было что-то новое.

— Конечно, — ответила я и посмотрела Этана, получив его кивок.

Я сделала последний глоток коктейля, задвинув свой стул обратно за стол.

— Не съешь мою картошку, пока меня не будет.

— Что нашел, то мое, — пробормотал он и стащил одну из моей тарелки.

* * *

— Прости, что прервал ваш ужин, — сказал Джонах, пока мы шли по коридору к передней части Дома. Я была не в настроении для очередного сеанса «Исповеди в Саду», поэтому выбрала самую маленькую из двух передних общих комнат Дома. Это была уютная комната со стеной книжных полок, диваном и парочкой кресел. В ней также не было вампиров, поскольку большинство Послушников, которые жили в Доме, находились в столовой.

Я села в кресло. Он выбрал то, что напротив меня.

— Да ничего. Я удивлена, что ты тут после…

Он кивнул, посмотрел на свои руки и потер ими друг о друга. Он нервничал?

— Сказать по правде, я тоже, — произнес он. — Слушай, по поводу маяка…

— Да, я сожалею об этом.

Он пристально посмотрел на меня, его глаза блестели.

— Не извиняйся. Ты была абсолютно права. И ты сказала кое-что, о чем они теперь задумаются. Мир отличается от того, каким он был, когда создали КГ, и мы действительно не приспособились. — Он сделал паузу, похоже, что-то обдумывая. — Первоначально хорошими вампирами были те, кто не создавал неприятностей. Кто сидел тише воды, ниже травы. Плохие вампиры этого не делали. Они привлекали к себе внимание.

— Это весьма до-Селиновская точка зрения, — сказала я, поскольку она была той, кто рассказал о нашем существовании остальному миру.

— Это точно. И они все еще так думают. Долгое время это работало. Когда наши приоритеты оставались тихими и безопасными, это работало в совершенстве. Но ты права. Теперь это не работает. Пришло нам время меняться.

Он посмотрел на меня.

— Некоторым будет трудно приспособиться. Некоторые испугаются, а некоторые, вероятно, покинут КГ. Но я не думаю, что у нас есть выбор.

— У нас? — спросила я весьма демонстративно.

Этот вопрос, должно быть, заставил его занервничать, потому что он встал и подошел к книжным полкам, увеличивая между нами расстояние.

— Ты все еще считаешь, что я отступница, — сказала я. — Потому что я отказалась за ним шпионить.

Он провел рукой по своим каштановым волосам.

— Нет. Все намного сложнее. И одновременно просто.

Наступила тишина, пока он смотрел куда угодно, но только не на меня. А я просто таращилась на него, сбитая с толку. Наконец, спустя добрых две минуты Джонах прочистил горло и посмотрел на меня неистовыми голубыми глазами.

— Я плохо справился с этим требованием — попросив тебя следить за Этаном, доносить на него — потому что у меня все еще есть чувства к тебе.

Я уставилась на него.

— У тебя… что?

— Ага, — произнес он, печально пожав плечами. — Я не смог от них избавиться.

Я была потрясена. Сильно польщена — а кто бы не был? — но также и потрясена. Я была с Этаном на протяжении практически всего нашего партнерства, и Джонах знал, что я чувствовала. Я не сделала ничего, чтобы как-то его поощрить, по крайней мере, насколько я знаю, но мне от этого ничуть не стало лучше.

— Мне жаль, — сказала я. — Это действительно отстой.

Он откинул голову назад и засмеялся так, что из глаз потекли слезы.

— Прости, — произнес он. — Нервный смех. — А потом он посерьезнел. — Да. Безответные чувства — это всегда отстой. Думаю, именно поэтому твой отказ докладывать о Доме ощущался подобно предательству. Не потому, что ты выбрала Этана, или не только из-за этого. А потому, что я потерял ту часть тебя, которая должна была быть моей — наше партнерство в КГ. Он и это забрал. И это меня разозлило.

Он снова посмотрел на меня и печально улыбнулся.

— Я просто… не знаю… чувствую связь. Которую ты не разделяешь.

— Мне жаль, что тебя это задело.

Еще один полусмешок.

— Я не уверен, что «задело» отображает реальное поэтическое отчаяние этой безответной любви. Что, если уж быть честным с собой, отчасти притягательно. Ох, острое желание кого-то, кого ты заполучить не можешь.

На этот раз я тоже улыбнулась.

— Может, ты сможешь найти кого-то более эмоционально доступного?

Джонах фыркнул.

— Я даже не могу спросить есть ли у тебя сестра, так как именно я водил ее на выпускной.

— О Боже, я забыла об этом. Как тесен мир. И я думаю, что ее муж не оценит мои попытки снова свести вас.

С другой стороны, это не значило, что у меня не было других вариантов. И если помощь Джонаху поможет облегчить напряжение между нами, я была более чем счастлива помочь. Кстати, разве мне недавно кое-кто не говорил, что она готова снова начать ходить на свидания?

— Как ты относишься к еде?

Он посмотрел на меня, подняв брови.

— Это вопрос с подвохом?

— Нет. Совершенно серьезно.

Он пожал плечами.

— Я люблю поесть.

Мне это подходило. Теперь мне просто нужно было поговорить с моей новой целью.

— Итак, что мы делаем теперь? — спросила я. — Я имею в виду с КГ.

Положив одну руку на бедро, а другую на книжную полку, барабаня по ней пальцами, он нахмурился, размышляя.

— Думаю, я должен вернуться в КГ и предложить им конкретный план. Полагаю, сложнее видеть в себе крестоносцев. Но если мы дадим им задание, и они начнут воспринимать свои роли именно так, это может помочь.

— Ты будешь работать над проблемой алхимии?

Он улыбнулся и немного старого юмора вернулось в его глаза.

— Да. Я получил разрешение от Скотта.

— Хорошо. Потому что у нас много работы. Сбивающей с толку работы.

— Я готов учиться. Я рад, что у нас была возможность поговорить обо всем этом. Расставить все по местам.

Расстановка всего по местам была нарушена громким звуком выворачивания металла.

— Главные ворота, — произнесла я и только и успела, что повернуться к фойе, когда у входной двери раздался взрыв.

* * *

Спустя какое-то время я моргнула. Раз, затем второй, пока два изображения потолка фойе надо мной снова не соединились в одно.

Я лежала на спине на полу, глаза жгло от пыли и дыма, в ушах звенело от шума. Я приподнялась на локтях, ребра отдали болью с правой стороны. Джонах лежал поперек моих ног, лицом вниз, раскинув руки. Он стоял лицом ко мне, когда по нам ударила стена горячего воздуха, и взрыв сбил его, посылая нас в полет через фойе, пока мы наконец-то не врезались в лестницу.

Я перевела взгляд. Передняя дверь была сломана, на полу валялись щепки, стены возле них потрескались и обрушились, Дом наполнил дым. На круглом столе в центре фойе обычно стояла ваза с цветами. Этот стол сейчас был весь в осколках, ваза разбилась, цветы разбросало по полу среди осколков двери и разлитой воды.

Поскольку никто больше не пришел узнать что происходит, я предположила, что была в отключке всего несколько секунд.

Как можно осторожней я перевернула Джонаха на спину. У него на лбу был огромный порез, из него вытекала кровь, а в воздухе витала магия. У нас с Джонахом была взаимодополняющая магия, уникально совместимая. Мое тело, раненое и все в пыли, жаждало этой крови так сильно, что мои руки начали дрожать.

— Нет, — пробормотала я, подняв кусок ткани с пола, вероятно, часть скатерти со стола в фойе, и прижимая ее к ране.

Я похлопала его по щекам.

— Джонах! Джонах! Очнись! — И когда он не отреагировал, я прижала пальцы к его запястью, пытаясь нащупать пульс. Пульс у него был, но медленный.

Раздались выстрелы, в передней части Дома свистели пули со скоростью автоматического оружия. Я нагнулась, укрывая его собственным телом, прижавшись губами к его уху.

— Если ты умрешь, я лично надеру тебе зад.

Пули продолжали лететь через весь коридор, дробя дерево лестницы, штукатурку и картины на противоположной стене.

Шум на некоторое время стих, вероятно, перезаряжали оружие.

Помощь скоро придет. Но между тем, мне нужно было вытащить его отсюда. Вздрогнув, когда боль прострелила мой торс, я схватила его под руки, таща в общую комнату.

«Мерит!»

Слава Господу за психическую связь.

«Я в порядке, — ответила я Этану, в его голосе слышался сильный страх. — Я в гостиной. Передней двери больше нет. Думаю, они вынесли ее с помощью гранаты, все еще палят по нам. Джонах в отключке; он прикрыл меня. Я затащила его в переднюю комнату. Слишком много дыма, чтобы рассмотреть этих психов, но подобная пальба не в стиле Рида. Открой оружейную, Этан. Она может нам пригодиться».

«Огневая поддержка на подходе, Страж. Не высовывайся».

«Принято». Потому что ничего больше я сделать не могла. Не с бессознательным Джонахом. Пули не убьют меня, я смогу уклонится от них. Но не он, а я не готова была бросить его в одиночестве.

Над моей головой сквозь стену пролетела пуля, и я снова пригнулась, накрывая Джонаха, когда воздух заполнила штукатурка.

Я потянулась, стянула одеяло с дивана и набросила его на тело Джонаха. По крайней мере, это убережет его глаза и рот от пыли. Я подползла на животе к окну у дальней стены, использовав диван в качестве щита, когда поднялась.

Во дворе стоял Хамви[78], на крюке и лебедке в его передней части все еще болтался искореженный кусок главных ворот.

Человеческие охранники, которые охраняли ворота, лежали на земле около одного из гигантских кирпичных столбов. Они были покрыты кровью, но с оружием в руках, и стреляли во врага, который занял позицию вокруг Хамви.

Охрана не позволила бы кому-либо зацепить лебедкой ворота без боя. Должно быть, на них напали первыми, раня и отодвигая в сторону, а уж затем подключили лебедку. И уже после этого Хамви проник внутрь, вероятно, забросив гранату в переднюю дверь.

— Сукины дети! — Мужчина с широкими плечами, темной кожей и бритой головой нацелил огромную пушку на Дом. — Гребаные кровопийцы! Хотите поиметь нас? Мы вас уничтожим.

В воздухе загудела гневная магия, сродни потревоженному осиному гнезду.

Это был не Эдриен Рид, или его колдун, или его вампир.

Это был оборотень.

* * *

Раздалась сирена, так как Дом пришел в полную боевую готовность. Две фигуры в черном пробирались через вестибюль. Охранники, хотя они двигались так быстро, что я не могла сказать, кто именно. Другие же обойдут с тыла, а временные сотрудники разместятся на крыше. Люк не поскупился на планы реагирования.

Этан бросился в комнату с мечом на поясе, еще одним в руке и пистолетом. Вампиры обычно не используют оружие. Но опять же, суперы обычно не приходят в Дом с армейским оружием.

Он опустился на пол рядом с Джонахом, проверяя его пульс.

— Вырубился?

— Думаю, да. Я не могу привести его в чувства. — Я сглотнула комок эмоций, который неожиданно образовался у меня в горле. — Он встал передо мной, когда они взорвали дверь.

— Похоже, он хорошенько приложился головой, — ответил Этан, поднимая ткань, которую я приложила к порезу. — Спорю, сотрясение. Хотел бы я, чтобы Делия была здесь.

— Ее нет?

— В больнице. Она уже едет, и у нас есть другие обученные вампиры-врачи. Но она лучшая.

У меня не было причин спорить с ним.

— Это оборотни, Этан. Оборотни, которые из-за чего-то очень сильно обозлились.

Он повернулся ко мне и вперился в меня взглядом.

— Оборотни. Обозленные из-за Калеба Франклина? Это же было почти неделю назад.

— Я не знаю. Я просто знаю, что этот парень, который, похоже, отвечает за эту стрельбу, оборотень, и он разъярен.

Вампир, которого я видела в Доме, но не знала лично — мужчина с бронзовой кожей и черными волосами — нырнул в комнату с медицинской аптечкой в руке и присел на колени рядом с Джонахом.

— Без сознания, — произнес Этан. — Травма головы.

— Понял, Сир, — ответил вампир, открывая свой кейс и доставая инструменты.

— Спасибо, Рамон. Будь осторожен.

— Всегда. И вы тоже, Сир.

Этан кивнул, оглянувшись на меня, и протянул мне катану. Я расчехлила ее, доставая красиво выгравированный клинок, и посмотрела на него.

— Одна из твоих?

— Питера Кадогана, — ответил Этан. — Люк захватил ее из оружейной. — Потому что моя все еще была в наших апартаментах; я не брала ее с собой на маяк. — Кажется подходящим, чтобы наш Страж с ее помощью защищал Дом. — Этан поднялся, предлагая мне руку, и крепко поцеловал в губы. — Давай покончим с этим.

* * *

Воздух был густым от крови, дыма и магии. Сирены приближались, в домах и машинах по всей улице звучали сирены.

Оборотень бросился ко мне, шлепая по влажной траве. Я развернулась, нанося удар катаной. Он рухнул на землю, крича и прижимая руку к ране на животе. Воздух наполнился мощным запахом крови оборотня. Мои инстинкты хищника вырвались наружу, желая этой крови, жаждя ее. Опять же, сейчас было не место и не время.

Еще один мужчина направился ко мне в потрепанной кожанке с надписью САЦ и мотоциклетного клуба. У него был длинный охотничий нож, лезвие опущено вниз, хотя он и намеревался убить меня одним ударом.

У меня было два вопроса: Почему оборотни САЦ напали на нас, и где, черт возьми, Габриэль?

— Гребаные вампиры! Мы знаем, что вы сделали!

— Мы ничего не сделали! — прокричала я в ответ, используя обух катаны, чтобы блокировать его удар. Обух зацепился за одну из зазубрин лезвия, и я вывернула меч, выбивая клинок у него из рук и отправляя в полет. Он упал в пяти метрах от нас. Оборотень бросил быстрый взгляд на свое утерянное оружие, прежде чем решил, что рукопашная будет эффективней.

— Вы пытаетесь убить нас! Пытаетесь изжить нас! — Вспыхнул свет, когда его окружила магия, скрывая. И когда он рассеялся, я оказалась лицом к лицу с огромным рыжеватым волком. Шерсть у него на загривке стояла дыбом, а с массивных желтых клыков капала слюна.

Теперь я начала потеть. Я была обучена сражаться с двуногими существами. У меня на самом деле не было навыков, чтобы одолеть волка, даже если я и смогла бы преодолеть эмоциональный барьер, мешающий мне умышленно навредить животному.

Когда он снова бросился на меня, моя нерешительность исчезла. Я тоже была хищником, с могучим инстинктом выживания.

Я повернулась, чтобы уклониться от него, низко опустив свой клинок и зацепив его кончиком одну из его задних лап. Он вскрикнул и споткнулся. Вспыхнул свет, и магия снова закружилась вокруг него, а затем он оказался в человеческой форме, обнаженный и кричащий из-за зияющей и кровавой раны на его левом ахилловом сухожилии[79].

Вот почему оборотни так часто сражаются в своей человеческой форме. Обращение в животное исцелит любые раны, от которых они страдают людьми, но магия не работает в обратную сторону.

— Может, в следующий раз сначала подумаешь, прежде чем нападать, — пробормотала я. Мой лимит сочувствия был исчерпан.

— Страж! — прокричала Джульетта, и я как раз вовремя оглянулась, чтобы уклониться от огромного кулака, нацеленного в мою голову. Я упала на землю, перекатилась и снова поднялась с катаной перед собой. Это был оборотень, который кричал и нацеливал автомат на Дом.

— Спасибо! — прокричала я Джульетте. Она прихватила пистолет для этой драки, точно выстрелив в плечо первой женщине-оборотню, которую я увидела сегодня. Они были своеобразными единорогами среди оборотней — их не часто видели в обществе, особенно в битвах.

Я оглянулась на своего врага, который смотрел на меня с ненавистью, отчего буквально светился.

— Думаешь, вы лучше нас? Думаешь, у вас есть право?

— Только в этом конкретном случае, — ответила я, когда он снова ударил меня правым кулаком. Я отклонилась, но он задел мое травмированное плечо, посылая волну горячей боли по всему телу. Я присела, ударяя локтем его в живот, когда он снова шагнул ко мне. Оборотень хмыкнул, отступая на несколько шагов, прежде чем вновь обрел равновесие.

Должно быть, он не ожидал этого от меня, поскольку тот факт, что он не сбил меня с ног, казалось, привел его в ярость. Он снова набросился на меня, как полузащитник, вытянув руки и готовый выбросить меня за линию.

Положив обе руки на рукоятку, я резанула ею по диагонали, оставляя полоску крови на обеих его руках. Он взвыл, сжав ладони, кровь потекла из его кулаков, и он нацелил аперкот в мою челюсть. Я повернула клинок в сторону, нацелив сталь в его бок, и когда он был в шаге от меня, ударила по его колену и повалила на землю.

Он перекатился, чтобы снова подняться, но я была быстрее. Я придавила его грудь сапогом, а катану прижала к пульсу на шее.

Прошло всего лишь мгновение, прежде чем позади меня раздался голос:

— Котенок, я должен попросить тебя немного сдвинуть этот клинок.

* * *

Габриэль Киин появился в нашей зоне военных действий.

Я оглянулась на то, что осталось от ворот, и увидела моего дедушку, который собирал и организовывал команду ЧДП. Люк тоже был там, его рубашка была порвана и окровавлена, указывая на места, где совершалось нападение на Дом, откуда оборотни попытались уничтожить нас. Они пропустили Габриэля. Но почему?

Прежде чем я даже подумала предупредить Этана, он перелетел через двор, повалив Габриэля на землю.

— Сукин ты сын!

Они перекатились раз, второй, прежде чем Этан оказался сверху, засадив кулаком в челюсть Габриэлю. Предплечье Габриэля отклонило часть удара, но не весь. Кулак Этана все же достаточно сильно приложился, отчего голова Гейба откинулась назад. Он зарычал, скорее от обиды, нежели от боли, и сбросил Этана, отправляя того в траву в трех метрах от себя.

Этана это не остановило. Он вскочил на ноги и бросился на Габриэля, который тоже поднялся.

Оборотень на земле попытался воспользоваться возможностью в этом хаосе, медленно поднимая голову, вероятно надеясь, что сможет ускользнуть из-под моей катаны.

Я снова взглянула на него, прижав кончик катаны еще сильнее к его шее.

— Я вижу, как ты двигаешься, придурок. И учитывая, что вы сделали нашему Дому, я сомневаюсь, что побег к Габриэлю так уж поможет тебе.

— Это уже второй гребаный раз, когда твои люди нападают на наш Дом! — произнес Этан, касаясь тыльной стороной руки своего лица, стирая кровь. — На этот раз ты заплатишь за это.

— Подожди одну чертову минуту, — ответил Габриэль, поднимаясь и сплевывая кровь. — Я не давал разрешения на это нападение и не просил о нем. Я не знаю, какого хрена здесь происходит.

— Посмотри на мой Дом, Киин! Посмотрим, что твои люди сделали! — Этан шагнул к нему нос к носу, и в глазах у него была война — и даже хуже. — Она была в передней гостиной, Габриэль. В чертовой передней гостиной. И если бы ты ранил ее, разбитая губа была бы наименьшей из твоих проблем.

Габриэль сменил тактику, подняв руки.

— Ладно, — произнес он. — Ладно. Я ничего об этом не знал. Твой Страж, которая выглядит здоровой, держит меч у шеи одного из моих солдат. Может, мы спросим у него, какого черта здесь творится?

Я кивнула оборотню.

— У него было оружие, он кричал о том, что вампиры хотят избавиться от оборотней.

— Можно я? — спросил Габриэль, и я посмотрела на Этана за сигналом отбоя.

Когда Этан кивнул, я убрала катану.

От этого оборотень расхрабрился.

— Сука, — произнес он и поднялся бы на ноги, если бы сапог Габриэля не ударил его по яйцам. Его лицо стало зеленым; простонав, он повернулся на бок.

— Его зовут Кейн, — сказал Габриэль, приседая перед ним. — Какого хрена ты здесь устроил, Кейн? — Каждое слово он выплевывал, как горькую пилюлю.

— Они убивают нас.

Брови Габриэля поднялись.

— Этот Дом не убивал Калеба Франклина.

— Убийца был Бродягой, которому заплатил Кадоган. — Кейн зажмурил глаза, вероятно, на него накатила боль. — Тот же Бродяга убил сегодня Кайла Фарра.

— Фарр мертв?

— Грохнут, — ответил Кейн, открывая глаза, побледнев от боли. — Вампир грохнул его.

— Мы не платили Бродяге или кому-то еще, чтобы тот навредил кому-либо, — заявил Этан. И все-таки мы знали Бродягу, который убивал и который, вероятно, не испытывал отвращения ко лжи.

— Как выглядел этот вампир? — спросил Этан.

Кейн сел, цедя сквозь зубы:

— Ты знаешь, как он выглядит. Он один из твоих. Он так сказал.

— Кейн, — произнес Габриэль. Требуя, приказывая.

— Белый. Темные волосы. Худой. Мускулистый. — Он провел рукой по своей челюсти. — И с бородой. Большой, густой бородой.


Глава 20
ФАКТЫ ВОЙНЫ

Габриэль позволил ЧДП собрать оборотней в углу двора. Они лежали лицом вниз, с руками, заведенными за головы, пока Катчер, мой дедушка и члены команды спецназа наблюдали за ними. Спецназовцы, и мужчины и женщины, держали оружие в руках и выглядели так, будто ожидали, что оборотни посмеют шевельнуться.

Их было семнадцать. Они приехали в Дом на том Хамви, который сейчас стоял посреди лужайки, и еще двух, припаркованных снаружи. Понадобилось две машины, чтобы сорвать ворота — доказательство того, что никакая система безопасности не является слишком надежной.

Дом выглядел так, будто по нему прошелся апокалипсис. Фойе было сплошной катастрофой. Передняя дверь исчезла, большая часть фронтальных окон была выбита. Камень раскрошен пулями. Хотя выглядело все не так плохо, как в прошлый раз, когда на нас напали оборотни. Тогда ответственным был Адам Киин. И за этот, и за другие грехи его в живых не оставили.

Габриэлю Киину за многое придется ответить.

Кейна подняли, переместив на другую сторону лужайки, подальше от его друзей или приверженцев, которых он подзадорил последовать за ним в этом крестовом походе.

Мы с Этаном стояли рядом с ним с незачехленными катанами по бокам. Габриэль встал перед ним, не скрывая злости, горячие волны разъяренной магии проносились по двору, как сердитое цунами.

— Мы были в «Закусочной Билла», — сказал Кейн.

— Где эта «Закусочная Билла»? — спросил Этан.

— Разве это важно? — поинтересовался Кейн, в его голосе звучала ярость. Думаю, с его точки зрения, мы игнорировали очевидное.

Габриэль присел на корточки перед ним.

— Я сказал тебе отвечать на любые вопросы, которые они тебе зададут. Ты не ответил на его вопрос, поэтому я сейчас отдам твою задницу Салливану и его Стражу, и пусть они решают, что с тобой делать.

Кейн взглянул своими карими глазами на меня. Я позволила своим глазам посеребриться, а клыкам выдвинуться, и показала это ему.

— Ригливилль, — ответил он. — Это в Ригливилле. — Он снова посмотрел на Габриэля, как будто из-за этого мой ужасающий облик мог исчезнуть. — Мы выпивали, и вместе с Кайлом Фарром вышли в проулок поссать. Мы закончили, и я уже собирался возвращаться. Я оглянулся, Фарр косился на людей дальше в переулке. На суперов. Они начали приближаться к нам — вампир и еще один парень — я не очень хорошо его рассмотрел.

— Кайл пошел к ним. Я подумал, что он собирается подраться с ними, поэтому отправился на поддержку. Они подошли. Я видел вампира, но второй парень держался в тени. Затем он прошептал что-то, какую-то абракадабру. Нарисовал этот символ в воздухе, и он засветился неоном.

— Что еще за символ? — спросил Этан.

Кейн пожал плечами.

— Я его не узнал. Какую-то фигуру. Квадрат или треугольник, что-то такое? Я не знаю. В любом случае, как только он это сделал, в глазах Фарра появилось это отстраненное выражение. А затем он кинулся на меня. Я такой, какого хрена, мужик? Я ударил его в ответ, но он просто продолжал нападать. И все это время вампир и колдун — к тому моменту я понял, что это был колдун — они просто стояли там с этим светящимся символом. И каждый раз, когда колдун шевелил пальцами, Фарр что-то делал. Он просто продолжал подходить и колошматить меня.

Габриэль покачал головой.

— Это невозможно.

Кейн спустил рубашку с плеча, демонстрируя рваный укус, который оставила не я.

— Абсолютно возможно. Совершенно точно.

Я почувствовала резкий выброс магии Этана. Он однажды был под контролем колдуньи — когда Мэллори вернула его к жизни в ту пору, когда была под влиянием черной магии. Она попыталась, неуспешно, сделать его своим фамильяром, но эта магия оставила временную связь между ними, которая позволяла ей работать через него, а ему чувствовать ее эмоции. Этот колдун использовал алхимию, но сила его звучала так же отталкивающе.

— В любом случае, Кайл продолжал подходит и подходить, и я наконец-то повалил его на землю. К этому времени Твич вышел из бара вместе с Риком и другими ребятами. Они увидели Фарра на земле и этих суперов в переулке, и я сказал, хватайте этих ребят. Вампир ответил, что он также убрал Франклина, и мы можем поблагодарить Дом Кадогана, поскольку они заплатили за обоих.

Габриэль сжал челюсть, явно разозлившись.

— А он сказал, почему Дом Кадогана заплатил ему за убийство оборотня?

Кейн посмотрел на Этана.

— Потому что Салливан хочет контролировать город, и он доказывает тебе, что он главный.

Разве это не выглядело иронично, озвученное приспешниками Рида?

— Где Фарр? — спросил Гейб.

Выражение Кейна наконец-то сменилось на сожаление.

— Не знаю. Этот символ исчез, как и они. Когда мы оглянулись, он исчез.

«Они его похитили?» — мысленно спросил Этан.

«Или убедили его уйти, — ответила я. — Или, что еще хуже, пойти вместе с ними».

— И поэтому вы пришли сюда, — продолжил Гейб. — С Хамви и автоматами.

— Мы защищаем своих.

Габриэль вздохнул.

— Я уверен, ты считал, что защищаешь Стаю, Кейн. К несчастью, ты защищал ее не от тех людей. Тебя обыграли.

— Нет, они же сказали…

— И они солгали. Этот вампир, которого ты видел — именно он убил Франклина, но Дом Кадогана к этому не причастен.

— Они были там, когда это произошло.

— Они оказались на месте происшествия, поскольку собирались посмотреть гребаную ночную игру. И вместо того, чтобы бросить нашего человека там, где он был, они погнались за этим вампиром, и кое-кого даже подстрелили в процессе.

Кейн с подозрением посмотрел на Этана, затем на меня. Я почти готова была показать ему рану от пули, но решила, что не собираюсь оправдывать свое существование перед мужчиной, который с такой охотой поверил худшему про нас.

— Но вампир сказал…

— Тебя обыграли, — снова повторил Габриэль. — Вы напали на невиновных, которые пытаются найти убийцу Калеба. А когда у вас был шанс поймать его, вы были ослеплены магией и отпустили его.

Кейн сдулся, как воздушный шар, как будто вся ярость, энергия и праведность покинули его в одночасье.

— Поднимите его, — приказал Габриэль Фэллон и Эли Киинам; Габриэль позвал их на место происшествия, поскольку знал, что им можно доверять. — Отведите его к остальным. — Сочувствие, разочарование и гнев прозвучали в его голосе.

Они проводили Кейна к месту, где держали других оборотней, шагая по разрушенной и окровавленной дорожке.

— Расскажите мне остальное, — попросил Габриэль, смотря на своих людей. Этан посмотрел на меня и кивнул. Это была моя история, мне и рассказывать.

— Мы считаем, что у Рида есть два главных игрока — колдун и вампир. Мы не можем идентифицировать колдуна. Считаем, что вампир — Бродяга, — я остановилась, — и мы знаем, что это тот Бродяга, который напал на меня в ту ночь, когда я стала вампиром.

Габриэль застыл.

— Прошлой ночью… ты сражалась в поезде. Это был он.

Я кивнула.

— Ты в порядке?

Еще кивок.

— Буду.

Он смотрел на меня одно долгое, молчаливое мгновение.

— Я говорил тебе, когда