Наталья Самсонова - Запрещенный обряд или встань со мной на крыло [СИ]

Запрещенный обряд или встань со мной на крыло [СИ] 180K, 40 с.   (скачать) - Наталья Самсонова

Запрещенный обряд или встань со мной на крыло


Пролог

Пронизывающий ветер играл со светлыми, распущенными волосами юной невесты. Дева рода Гуортигирн дрожала, босые ноги леденил мокрый песок, а волны седого моря едва-едва не касались ступней. От холода у Дейдре посинели губы, хотелось сжаться в комочек, чтобы хоть немного согреться.

Но счастливая невеста продолжала стоять, терпеть пронизывающий ветер и очередное унижение — жених со свитой безбожно опаздывали. Род Гуортигирн в полном составе со свидетелями и домочадцами давно обосновался в гроте. Друид подготовил жаровню и начертил все необходимые знаки. Невеста почти теряет сознание от истощения и усталости, а жениха все нет.

Дрожащие губы юницы шептали молитву богине-заступнице, покровительнице целителей и юных дев. Она просила о страшном — чтобы жених, перебравши вина, сложил голову. Видят справедливые боги Дейдре согласна надеть черный покров и провести жизнь в одиночестве и молитвах. Лишь бы не принадлежать грубому и жестокому воину, снискавшему славу в походах, но наградой попросившего не золото, а жену древней крови. И выбор его пал на нее, Дейдре Гуортигирн, светлую целительницу видевшую свою жизнь в служении богине-заступнице Олуа.

За ратные подвиги лорд Каделл Гайнор получил титул, жену и земли, которые он сам же и завоевал. Мужчина настоял на старом обряде помолвки. Единственное, что может стать препятствием свадьбе — смерть жениха или невесты.

Чем больше проходило времени, тем сильней в сердце Дейдре разгоралась надежда — неужели сгинул? Или передумал? Она будет счастлива.

Солнце село и в сгустившихся сумерках появились огни — это двигался Гайнор Каделл со своими воинами — рода у него не было. Не кому было встать по правую руку друида. Вот и тащил он своих рубак за собой.

Каделл резко осадил коня и спрыгнул на мокрый песок.

— Дела задержали меня, возлюбленная невеста, — громко возвестил он. — Но срезал я для тебя несколько славных голов.

— Смерть претит мне, — едва дыша от отвращения промолвила Дейдре.

— Глупость твоя происходит из твоего же девства, — хохотнул Гайнор, — а оно с тобой ненадолго, уж поверь.

Друзья жениха радостно загоготали, лорд Каделл подхватил под локоть свою юную невесту и потащил к гроту. Дева Гуортигирн едва успевала перебирать ногами и начала задыхаться, от этого почти бега отступил холод и в грот она ступила раскрасневшаяся, с тяжело вздымающейся грудью.

Гости расположились вдоль стен, в центре, в песчаной выемке, стояла жаровня. На ее тлеющие угли друид подбрасывал травы и сладковатый дымок стелился по песку. Дейдре поставили по левую руку от жреца, а лорда Каделла по правую.

Громким голосом друид спросил есть ли среди гостей тот, кто знает отчего этот брак не может быть свершен. Дейдре впилась глазами в отца, но тот смолчал. Не сказал, что дочь уже прошла первый круг обучения и что путь ее — путь девы- целительницы. А самой Дейдре злая магия сомкнула уста, как ни силилась девица заговорить о своем пути, все околесица выходила. А сейчас и вовсе онемела.

Друид взывал к богам, просил их соединить души так, как соединены сердца. И благословить новую семью обильным приплодом. Жених подал массивный, золотой браслет и жрец застегнул его на тонкой руке невесты.

Дейдре бессильно уронила руки вдоль тела и с поднесенного ей подноса второй брачный браслет друиду пришлось брать самостоятельно. Это вызвало недовольный ропот среди гостей. У рода Гуортигирн появились вопросы к своему предводителю, но смельчака, готового их озвучить, увы, не нашлось.

Друид сделал шаг назад, перехватил руки жениха и невесты и протянул их к жаровне. Сизый дымок кольцами обвил руки Дейдре и Гайнора, сплавил замочки их брачных браслетов. Теперь эти украшения с ними на всю жизнь.

Друид отошел, его роль в это действе была исполнена.

— А что жених, хорош ли ты, — громко спросила старшая из женщин рода Гуортигирн.

— Хорош, — громко ответила старшая из женщин привезенная соратниками Гайнора.

— Пусть покажет, — возвестила дама Гуортигирн.

И Гайнор разоблачился. Все его огромное, мускулистое тело покрывали короткие, черные волоски. Между сильных бедер волосы курчавились еще сильней. Дейдре подавила дрожь отвращения и отвела глаза — нечего лишний раз смотреть, супружеская жизнь долгая. Насмотрится.

— А что, хороша ли невеста? — Вопросил дружка Гайнора.

— Хороша, — ответила дама Гуортигирн.

— Пусть покажет.

Дейдре замерла. Она не могла, не могла показать этим жадным до зрелищ людям то, что сама богиня-заступница повелела скрывать от чужих взоров.

Лорд Каделл гневно нахмурился, сделал шаг вперед и разорвал рубашку на невесте. Силой развел ее руки и показал всем прелесть юной, налитой груди и гладкую нежность лона — не росли у древней крови волосы нигде, кроме головы.

По лицу невесты стекали крупные слезы, кругом хохотали и радовались люди — еще один брачный союз, а значит будет много вина и мяса.

Жених запретил Дейдре переодеваться:

— Наказание тебе, за строптивость. Я исполнил обряд в точности, а ты, — он отвесил ей легкую оплеуху, — подвела меня. А теперь улыбайся, сегодня твой праздник.

За ночь Дейдре устала удерживать рубаху, пальцы сводило судорогой, а похотливые взгляды мужчин причиняли почти физическую боль. Утром ее посадили в повозку и вернули в замок отца — до свадьбы оставалось полгода.


Глава 1

Леди Каделл носит ожерелье из синяков, иногда оно скрыто под платьем, иногда нет. Роскошь лунного серебра — волосы леди Каделл надежно спрятаны под простой серебряной сеткой. Дейдре не носит серег — это противно святой Атуатте, покровительнице замужних дам, скромных и смиренных. Леди Дейдре Каделл, жена главнокомандующего Гайрона Каделла не любит свою семью и ненавидит своего супруга. И каждый день она начинает на самой высокой башне замка своего мужа — зовет погибель на его голову.

Леди Каделл неувядающая причина сплетен при дворе Его Величества. Вот и сейчас, идя по галерее, она слышит шепоток придворных кумушек. Интересных тем две — отчего у леди Каделл нет детей и почему она сохранила свой дар.

Дейдре улыбается всем шепоткам. Сплетницы и хотели бы злословить сильнее, да только постельные подвиги лорда Каделла известны всем. Месяца не проходит чтобы очередной незадачливый рогоносец пришел вызывать Гайнора на дуэль.

Леди Каделл подошла к опочивальне ее величества и стражники распахнули перед ней двери.

— Моя королева, — чопорно произнесла Дейдре.

— Моя фрейлина, — устало произнесла изможденная женщина. — Богиня дала ответ?

— Дала, моя королева, — леди Каделл присела в реверансе. — Но ответ ее вам не придется по нраву.

В опочивальне королевы присутствовал король и его ближайший друг, супруг Дейдре лорд Каделл.

— Не томите, леди, прошу, — хрипло произнес Его Величество.

— Болезнь королевы имеет развратные корни, — поджав губы произнесла Дейдре. — Кто принес ее в королевскую опочивальню мне неизвестно.

— Ложь, — отрезал Гайнор, — придворный лекарь знает, как изгнать дурную болезнь.

— А вы, мой супруг, искушены в этом? — вскинула тонкие брови Дейдре. — Это не болезнь, это «женское проклятье». Я не осмелюсь предположить, что Его Величество мог силой взять целительницу.

Эти слова повисли в воздухе как ядовитые испарения ведьминого котла. Гайнор гулко сглотнул — он не смог взять жену на брачном ложе. Сначала она отсушила ему все желание, а после, зло сверкая глазами, объяснила, что с ним сделает ее магия. Это известие подкосило лорда Каделла, три долгих недели он не бражничал с друзьями, все пытался растопить ледяное сердце супруги. Да только как выяснилось сердце у Дейдре из драконьего серебра — не тает и не плавится.

— Я обречена? — всхлипнула королева, — гнить заживо? Но почему я?

— На том, кто совершил насилие, сильный амулет отвращающий проклятья, — спокойно произнесла Дейдре, — такую защиту легко преодолеет опытная и взрослая целительница. А вот совсем юная, не завершившая даже первого круга обучения — нет. Так и повиснет проклятье, ожидая, на кого перейти.

— Неужели нет надежды? — король стиснул кулаки.

— Драконье пламя исцеляет любые хвори, — негромко произнесла леди Каделл. — Но какую цену они попросят?

— Я все отдам, — горячо выдохнул Его Величество.

— Я поддержу друга во всем, — кивнул лорд Каделл, — все мое — твое, мой король.

— Если я выживу, — королева с грустью посмотрела на супруга, — то удалюсь в дальний храм, тот что у Серого моря. Я буду молиться за своих сыновей — чтобы не пошли они по стопам отца.

Король сник. Его ошибка, хмельное вино затуманившее разум лишило его и любимой женщины. Но вины своей он не чувствовал — не следовало целительнице ночами ходить, беду на свое тело скликать. Сидела бы дома, курица проклятая, так и все было бы хорошо.

Муж и жена покинули опочивальню королевы и медленно пошли по галерее.

— Окажите мне честь, Дейдре, прогулкой по саду, — лорд Каделл впился пальцами в локоть жены и практически втолкнул ее в тайный ход.

Лабиринт роз скрывал разные секреты обитателей дворца — кто-то предавался греху прелюбодейства, а кого-то бил муж.

— Ты могла сказать, — Гайрон отвесил супруге пощечину, — только о драконах. Только о том, что их пламя исцелит королеву.

— Я никогда не лгу, — Дейдре достала из рукава платок и промокнула кровь на треснувшей губе.

— А знаешь, может пора взять тебя? Пусть я сгнию заживо, но и ты долго не протянешь без своей магии, — зарычал лорд Каделл.

— И вы, милорд, умрете, оставив меня богатой вдовой? — Дейдре пошла в глубь лабиринта и Гайрон был вынужден идти за ней, — свободной от клятв? Не боитесь ли вы, милорд, что кому-то из хавуэнских мужчин удастся то, что не удалось вам?

Удар отбросил леди Каделл на мягкий песок — за четыре года Дейдре изучила повадки своего мужа. Свистнул кнут, всегда висевший у бедра Гайнора и ее плечи обожгла боль. Дейдре закусила зубами рукав платья и принялась считать — больше пяти ударов лорд Каделл ей не отсыпал никогда. Но в этот раз он не остановился, она потеряла сознание досчитав до семи.

Утро встретило леди Каделл головной болью и перешептываниями служанок. У постели, в огромной вазе стояли роскошные, темно-алые розы. «Как кровь» — подумала Дейдре и приказала вынести розы в гостиную. Официальная причина — чтобы пришедшие в гости леди могли полюбоваться на подарок супруга. Реально — она не принимала от него даров, и все что так или иначе напоминало о нем изгонялось из покоев леди Каделл. Из которых не получалось изгнать самого лорда.

— Ясного утро, леди Каделл, — пропела камеристка. — Позвольте я помогу вам встать и привести себя в порядок — вас с самого утра дожидается отец.

— Помоги мне умыться, — сквозь зубы выдохнула Дейдре и медленно села.

Любую другую леди такое «наказание» свело бы в могилу, или же надолго уложило в постель. Но леди Каделл не стеснялась исцелять сама себя — богиня-заступница так и не послала Дейдре спасения. А значит и заповеди ее она исполнять не будет. Или будет, но не все.

— Хорошо, — она позволила промокнуть свое лицо полотенцем, — теперь подбери волосы повыше, пусть следы будут хорошо видны. Если отец сидит с утра — значит он чего-то хочет. Чего-то настолько важного, что впервые пришел на встречу с дочерью. И рубаху с запахом, я изволю болеть и принимать гостей в домашнем виде.

— Дочь моя, — высокий, рыжеволосый мужчина поднялся с невысокого диванчика. — Ты плохо выглядишь.

— Отец, — Дейдре склонила голову. — Супружеская жизнь не идет мне на пользу.

Лорд Гуортигирн отвел взгляд. Он был неправ и перед людьми и перед богами. И теперь, когда настал час платить, он пришел к дочери.

— В наших землях эпидемия, — негромко произнес он.

— Сразу к делу, северная традиция, да отец? А ты не хочешь спросить, как я себя чувствую и как протекает моя супружеская жизнь?

Камеристка помогла Дейдре усесться в кресло, где уже была уложена груда подушек — не только леди Каделл изучила повадки своего мужа. Прислуга тоже знала когда и что потребуется госпоже.

— Слухи о твоем лекарском даре плывут по столице, — улыбнулся отец, — а значит с мужем ты договорилась.

— Да, я отсушила ему естество на несколько недель, — кивнула Дейдре, — а после вырезала на своем животе «женское проклятье», вот и весь договор.

Отец со свистом втянула в себя воздух и промолвил:

— Какое неуважение ты выказала своему господину и супругу? Он и только он мог решать твою дальнейшую судьбу.

— А ты, отец мой, ты мог решать мою дальнейшую судьбу? В твоих землях было шесть девиц с лекарским даром, но мой оказался сильней. Все, от земледельцев до купцов собирали деньги на мое обучение. И что же сделал ты? Я ведь уже не принадлежала тебе.

— За тебя, за твое тело и душу платил король, — не дрогнувшим голосом произнес лорд Гуортигирн. — На эти деньги были построены дороги и мосты, жизнь в наших землях стала сытнее. Но со стороны западного тракта пришла болезнь.

Дейдре медленно встала, развязала кушак и легко стряхнула халат на пол. Ее белое нагое тело покрывали синяки и кровоподтеки. Повернувшись к отцу спиной она четко произнесла:

— Хавуэн столица нашего королевства, богатый город. Здесь есть лекари всех мастей — только заплати им. А если спросят тебя о дочери, ответь так — дар леди Каделл принадлежит ее мужу и ее королеве. Королева сейчас больна и король платит за мое тело, которое должно находиться подле его жены.

— Я не мог противиться воле короля и лорда Каделл, — горько произнес отец Дейдре.

— Наш род не выставил никого на войну — не родилось у меня иных детей кроме тебя.

— И ты мог послать меня к полковым целителям, даже моя наставница считала это хорошей мыслью.

— Ты была так юна и прекрасна — я боялся за тебя.

— И отдал в руки зверя, — кивнул леди Каделл. — Мне не жаль твои земли и твоих людей. Они взяли золото короля, а могли отказаться. И вот их решению ты бы противиться не смог. Но им этот обмен показался хорошим. Ведь вы еще одну девочку отправили в учение. Что же с ней стало?

— Разбойники снасильничали, когда она по ягоды пошла, — отвел взгляд милорд.

— То есть земля Гуортигирнов не способна защитить своих целительниц? — едко усмехнулась Дейдре, — мы не вещи. У нас есть чувства и разум.

— Ты бросишь свой дом в беде?

— Мой дом бросил меня раньше, теперь мой дом — королевский дворец. Прошу тебя оставить меня, мне пора натирать спину мазью.

Лорд Гуотиргирн встал, поднял с пола халат и накинул его на плечи дочери — он ясно понял, что ему не придется нянчить внуков. Даже если Гайнор-медведь переломит волю своей маленькой, упертой женщины — его, отца-предателя, к детям не подпустит никто. Этот груз давил на плечи сильней чем прожитые годы.

— Имин, подай чай и сладости, — коротко приказала Дейдре, — на двоих.

Камеристка накрыла стол и присела напротив своей госпожи. Подругами две поломанные жизнью женщины не стали. Но вот союзницами — да.

— Я оставила завещание, — леди Каделл помешала чай и отложила ложечку, — двести золотых монет и дом в предместьях Хавуэна.

— Госпожа? — вопросительно подняла брови Имин.

— Условие — когда спадет брачный браслет моего мужа, тогда же ты получишь деньги. И не забудь заплакать, ведь только смерть может разрушить наш брак.

— Но умирать вы не собираетесь? — камеристка с удовольствием откусила булочку.

— Нет, — тонко улыбнулась леди Каделл.

Имин получала деньги от Гайнора и ему же докладывала о действиях госпожи. Это знала Дейдре и это знание нисколько ее не тяготило. Леди Каделл знала на что давить, чтобы дочь южных гор сменила покровителя. Лорд Каделл платил шелком и серебром, а леди Каделл предложила исполнение мечты. Горные леди сами выбирают себе мужей, приводят их в свой дом, балуют и лелеют. Но Имин была слишком слаба, оттого ее изгнали искать иную долю. И для чернокосой красавицы нет большего счастья, чем пригласить родню в гости в собственный дом. Эти мечты читались на красивом, выразительном лице.

Стук в дверь, Имин поднялась и вышла. Назад она вернулась немного расстроенной:

— Королева желает видеть свою фрейлину.

— Подай мне платье с открытыми плечами, то, из зеленого шелка. Сегодня я желаю хвастать украшениями.

И вновь леди Каделл стала источником слухов и сплетен. Но многие замужние дамы завидовали ее смелости — сами они скрывали синяки и ссадины под иллюзиями и врали себе и окружающим, что счастливы в браке. А на лорда Каделла уже косо посматривали — мало того, что неприкосновенную целительницу за себя взял, так еще и изводит проводницу божьей воли. Если бы не покровительство короля — не сносить бы ему головы.

Королева порой называла леди Каделл маленькой девочкой, гладила по голове и молила найти общий язык с мужем. На что Дейдре ершилась и отфыркивалась. Вот и сейчас, едва целительница вошла в покои королевы, как та устало вздохнула.

— Почему моя фрейлина не радует мой взор?

— Потому, что у вашей фрейлины слишком длинный язык, моя королева, — Дейдре присела в глубоком реверансе. — И я прошу прощения, моя королева, за то, что посмела прямо и без утайки рассказать вам все, касающееся вашей болезни. По мнению моего супруга, вам следовало знать лишь часть, касающуюся драконов.

Королева прикрыла глаза — она не могла открыто выказать неуважение и нелюбовь к своему королю и супругу. Но порой ей мечталось стать такой же дерзкой и безголовой как юная Каделл.

— Сколько тебе было лет, когда ты вышла замуж? — вдруг спросила королева.

— Мою королеву никогда это не интересовало, — удивилась Дейдре и замолчала, вспоминая, — я встретила свою четырнадцатую зиму и ранней весной свершилась моя помолвка с лордом Каделлом. А через полгода он взял меня женой. Полагаю, еще немного и я увидела бы свою пятнадцатую свободную зиму.

— Но быть леди лучше, чем тянуть ярмо долго послушницы богини-заступницы, — неуверенно произнесла королева.

— Меня готовили к этому с пяти лет, — спокойно ответила леди Каделл. — Наставница разбудила во мне желание исцелять, жить ради того, чтобы жили другие. Ответственность перед своими людьми — я должна была хранить свое девство не только от посягательств мужчин, но и сама сдерживать свои порывы.

Королева вздохнула, повадки и поведение ее фрейлины-целительницы стало чуть более понятным — она просто возмутительно, ужасающе юна. Жрец бога-отца больше двадцати лет назад запретил свершать браки с девицами младше семнадцати лет. Кто же осмелился провести запрещенный обряд?

Кто бы ни осмелился, а лорд Каделл действовал с одобрения короля — значит наказания не будет. Королева сжала слабую руку в кулак и пожалела, что не может удавить супруга с той же легкостью.

— Почитай мне, — Ее Величество устало откинулась на подушки и прикрыла глаза.

— Я открою окна, ваши дамы опять напустили благовоний. Это не на пользу.

— Их беспокоит запах исходящий от меня, — бледные щеки королевы загорелись нездоровым румянцем. — Можно ли их винить?

— Можно, — жестко отрезала Дейдре. — Вы меня считаете глупой девчонкой, а я знаю, что я делаю и чего добиваюсь. А сами? Распустили двор, фрейлины носом кривят — это не правильно. Вы здесь королева, ваше слово закон для всех женщин этого замка.

— Тогда примирись с мужем, — на пробу приказала Ее Величество.

— Со смирением и покорностью приму наказание за неисполнение вашего приказа, моя королева, — легко отказалась леди Каделл. — Я никогда ему не прощу первой брачной ночи. Он пришел пьяным, поставил меня на колени и пытался впихнуть свой вялый орган мне в рот. Я не прощу ему побоев и унижений, и его жалких даров

— он даже не пытался найти со мной общий язык, моя королева.

— Но он и не должен был, — тихо возразила Ее Величество, — он твой муж, твой владыка. Твои душа и тело принадлежат ему.

— И оттого он так ярится, что ни тела, ни души, ни сердца моих ему не видать никогда, — кивнула Дейдре. — Я верю, что все наши молитвы рано или поздно касаются богов. Богине-заступнице веры моей больше нет. Но бог-Отец, вот моя надежда. Что-то изменится, и очень скоро. Я чувствую это всем сердцем.

Королева жадно вдохнула свежий воздух и покачала головой. Много лет назад она сама была такой же, мстила своему мужу и королю за то, что взял ее не спросив. И во что превратилась ее жизнь? Будет жаль, если яркий огонь Дейдре Каделл угаснет.


Глава 2

Посланника драконов принимали узким кругом. Сначала он навестил саму королеву, прямо в опочивальне — Ее Величество уже впала в забытье — где познакомился с леди Каделл. После чего в сопровождении Дейдре прошел в малый королевский кабинет.

Раскланивались, по мнению светлой целительницы, слишком долго. Но тут виновен король — он не захотел уступать крылатому и приказал представить его со всеми регалиями. Дракон же в ответ представился сам, всеми накопленными за полтысячи лет именами.

Лорд Каделл сверлил взглядом супругу, находящуюся слишком близко к высокому и смазливому дракону. Покорная жена давно должна была занять место подле мужа, вот и скамеечка у его ног есть.

— Займите своей место, супруга моя, — не выдержал Гайнор.

Дракон с интересом посмотрел на то, как садится у ног мужа Дейдре и как сильно стискиваются мужские пальцы на хрупком плече.

— Состояние вашей супруги плачевно, — наконец перешел к сути дракон. — «Женское проклятье», да еще и усугублённое смертью девушки.

— Вы сможете с этим справится? — подался вперед Его Величество.

— А вы уже не настаиваете на официально-протокольной беседе? — вскинул брови дракон. — Прекратите так давить, бога-Отца ради, ей же больно!

— Это моя жена, моя собственность, — со злостью произнес лорд Каделл, — захочу — разложу ее здесь и никто мне и слова не скажет.

Дракон склонил голову, темные волосы волной плеснули на плечо и ехидно прищурился. Оценил сдержанную злость Дейдре и ее же ненависть к супругу. И с легкой насмешкой усмехнулся — не было мира в этой семье.

— Что ж, вот мое слово — на Драконьем плато не хватает светлых целительниц, а только они могут исцелять наших детей, — усмехнулся дракон. — Раз она твоя собственность, в уплату за жизнь королевы я возьму жизнь твоей жены. Решай, время тебе до полудня. И если ты сделаешь ее непригодной — сделка не состоится.

Сердце Дейдре радостно трепыхнулось — она будет свободна. Свободна от своего мужа, повадившегося приходить пьяным в опочивальню и уваливаться спать. Свободна от правил и распорядка дворца. И от прихотей королевы — тоже. Что за дурная привычка звать на пикник, а подсовывать вместо себя постылого мужа.

— И учтите, что я приму во внимание и мнение непосредственно светлой целительницы.

Дракон круто развернулся и рассыпался искрами — высшая магия. Из людей она была доступна лишь убеленным сединами старикам, уж слишком долго было этому учится.

— Леди Каделл я прошу вас выйти, — коротко приказал Его Величество.

— А вы точно услышали все, что сказал господин посол? — сверкнула синими глазами Дейдре.

— Ты захочешь остаться со мной? — негромко спросил Гайнор.

Дейдре сияюще улыбнулась и сощурилась. А Его Величество сжал кулаки.

— Ты обещал отдать все, что у тебя есть, — выдохнул король. — Я требую, чтобы ты исполнил свое обещание. Что вы хотите, леди Каделл.

— Всего лишь вашего участия, — улыбнулась Дейдре и достала из рукава маленькую шкатулку. — Здесь мое посмертное распоряжение — ведь детей у меня нет и свою девичью долю я не тратила. А значит могла распорядится ею по своему усмотрению. Пусть честь короля будет порукой тому, что все написанное исполнится.

— Ты нужна им живой, — произнес Гайнор.

— Я скорее умру, чем ощутив жизнь без вас, мой почтенный супруг, вернусь под вашу руку.

Удар обрушил Дейдре на колени, она сплюнула кровь и вскинула голову:

— Бейте, супруг мой, бейте, пусть дракон откажется от сделки. Пусть умрет королева и все подданные узнают о том, отчего она погибла. Друиды давно точат зуб на Его Величество.

— Почему я впервые это слышу? — наклонился вперед король.

— Потому что вы окружили себя жалкими жадными людишками, они поют вам о любви людей, а я знаю о голоде, об эпидемиях.

— Так отчего же ты молчала, — прорычал Гайнор и отвесил жене легкую пощечину.

— Оттого, что король-насильник и друг его, пьяница, задира и насильник — не те, кого я буду ценить, любить и защищать.

— Я хочу поговорить со своей женой, — выдохнул лорд Каделл, и король кивнул.

Гайнор схватил Дейдре за узкое плечо, вздернул на ноги и выволок через тайный ход в узкую комнатушку.

— Я любил тебя, — он швырнул ее на широкий, атласный диван. — Я прошел сквозь пекло войны, чтобы избавить тебя от оков богини-заступницы. И вот чем ты мне отплатила?

— Я не просила, — покачала головой Дейдре, — я никогда об этом не просила. Единственное, что все эти годы я молила всех богов избавить меня от вас, супруг мой.

— Не прячься за вежливыми словами! Я позволил тебе жить как королеве, таких драгоценностей как те, что я тебе дарил не было ни у кого!

— Все камни лежат в шкатулках, они не нужны мне. Шелка и бархат, удобство постели — все это испорчено вами, отравлено вашим смрадным дыханием, вонью ваших чресл.

— Что за вздор?

— От вас несет чужой болью. Знаете, кто вы в народе? Зверь, а я пленница Зверя, светлая целительницы в грязных лапах чудовища. Это мне, а не вам на улице улыбаются люди, мне бросают цветы — я лечила всю столицу, бесплатно. Укрывшись черным платом я трудилась не покладая рук. И представляла, что вы мертвы, а мой черный плат — настоящий, а не подделка. О как горько было по вечерам возвращаться и видеть вас.

— Что ж, — холодно усмехнулся Гайнор, — Зверь так Зверь.

Он схватил жену, в несколько движений связал ей руки и ноги и бросил на пол. Достал плоскую коробку и вытащил нож:

— Ты же целительница, зачем тебе красивое лицо? А чтобы не прошло — смажу ядом салкфеи. Я так своих шлюх метил — чтобы после меня каждый знал, кто был первым.

— А тебе хоть раз, хоть кто-нибудь отдался добром? Не за деньги, не из страха, а потому, что захотелось? Потому что именно ты — герой и мужчина-мечта? — едко спросила Дейдре.

Целительница дрожала от смеси страха и ярости. Но удержаться и не закрыть глаза не смогла. Она не видела как исказилось лицо ее мужа, когда он чертил длинную, кровавую линию на красивом лице жены. Не видела с каким удовольствием он размазал кровь по ее светлой коже.

— Вы возбуждены, — усмехнулась Дейдре, когда нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть на мужа.

— Вы, моя возлюбленная супруга, заставили меня искать удовольствие в причинении боли — других сладостей я был лишен, — прошептал Гайнор и почти нежно отвел с бледного лица целительницы выбившуюся прядку. — Посмотри как ты прекрасна.

Нож легко перерезал веревки — Гайнор не отказал себе в удовольствии оставить глубокие порезы на коже жены.

— Ну же, полюбуйся — моя вечная печать на тебе.

Из глаз Дейдре покатились крупные слезы — с зеркальной поверхности на нее смотрела уродина. Багровый шрам от переносицы до мочки правого уха. Ее магия была бессильна перед тьмой салкфеи.

— Проклинаю тебя, — выдохнула Дейдре, — испытай всю ту боль, что причинил другим. Да поднимешь ты руку на женщину — испытаешь ее муки. Возьмешь женщину против воли — ощутишь ее чувства. И будет так трижды по три года и три дня.

— Я не боюсь твоих проклятий, ведьма.

Дракону светлую целительницу отдали сразу. Даже не дали переодеться или умыться. Заплаканная, изуродованная Дейдре присела перед ошеломленным мужчиной в реверансе.

— Мое имя Эйринн, миледи Каделл. Позвольте взять вас на руки?

— Я Дейдре, — улыбнулась целительница и тут же отвернулась, представив, как выглядит теперь ее лицо.

Дракон мягко рассмеялся, притянул ее к себе и провел сияющими золотом пальцами по уродливому рубцу. И тот сразу же потерял свою красноту и сузился до размера тонкой нитки.

— Через несколько дней и следа не останется.

Полный ненависти взгляд Гайнора стал лучшей наградой для Дейдре. Она послала мужу сладкую улыбку и осела в объятия дракона.


Глава 3

Дейдре нежилась в надежных объятиях дракона, вдыхала травяной аромат его одежд и уплывала в самый сладкий сон за последние три года. Она не видела красот пещеры кристаллов, где в огромных хрустальных и сапфировых друзах преломлялись солнечные лучи. Мимо нее прошла мистическая глубина вулканического озера. И только когда ее усталого, измученного тела коснулся нежный хлопок простыней она в панике распахнула глаза. И сразу же ударила проклятьем.

— Тише, тише, вы на драконьем плато. Здесь иные законы, — заворковал незнакомый женский голос.

Дейдре расплакалась. Бог-Отец не оставил ее, послал ей шанс и она не упустила его.

— Выпей, милая и поспи.

Леди Каделл принюхалась и с удовольствием выпила настой ромашки с щедрой долей цветочного меда и капелькой молока.

Когда Дейдре проснулась рядом с ней сидела немолодая женщина. Седовласая, с теплыми, карими глазами.

— Доброе утро, родное сердце. Меня зовут Наирна, и я рада тебе, — улыбнулась та и добавила, — я драконица. Выпей отвар и поднимайся — я покажу тебе как надевать нашу одежду и мы немного посидим в саду. Какой злодей сотворил с тобой это?

— Доброе утро, — смутилась Дейдре, — о чем вы? Злодей? Что сотворил?

— Твое тело, — нахмурилась драконица- тебя словно пытали. Старые раны, трещины в костях — откуда это, дитя?

— Мой супруг, — пожала плечами леди Каделл, — мой властелин. Он имел на это право.

— Бог-Отец, какой ужас, — покачала головой драконица.

Дейдре села, потянулась и светло улыбнулась — в первые за последние месяцы и годы у нее совершенно ничего не болело и не ныло.

— Сколько же я проспала?

— Я погрузила тебя в целебный сон.

— Но ведь я должна лечить, разве не для этого меня забрали? — нахмурилась Дейдре и поправила брачный браслет.

Под которым оказалась плотная повязка — Наирна заметила, что тяжелый обод натирает тонкую кожу.

— Но много ли может едва живая целительница? — возразила драконица.

На постель Наирна положила белоснежную рубаху без рукавов, обтянувшую грудь и живот Дейдре и белые штанишки до щиколоток, тоже непристойно облегающие. Но поверх этого легло платье с разрезами. Леди Каделл очень понравилось — удобно и приличия соблюдены.

— У нас принято разуваться при входе в дом, — Наирна пошевелила босой ступней и подмигнула, — хотя есть такие хозяйки к кому без обуви войти нельзя.

— Бог-Отец, мне кажется сплю, проснусь и.. — Дейдре захлебнулась слезами.

Драконица обхватила целительницу за плечи и, мысленно призвав кары небесные на супруга Дейдре, погрузила девушку в сон. Уложив леди Каделл назад в постель, она прикрыла ее одеялом и положила у ее лица букетик цветов — чтобы сны снились приятные. Или никакие не снились.

Внизу сидел Эйринн. Увидев тяжело спускающуюся Наирну он подхватился на ноги и бросился к лестнице — подстраховать пожилую драконицу.

— Что такое? Где девочка?

— Спать ее уложила, — Наи покачала головой, — ох, Эйри, что ж за зверство? Она ведь целительница, светлая душа — ни капли злости. Она честная, живет как дышит — искренне и справедливо, за что же с ней так? Она в себя пришла, едва осмотрелась и как заплачет. А я так испугалась, что сразу же ее в сон и погрузила.

— Они самые незащищенные, Наи. Я и Латриис, мы пытались что-то изменить.

— Ты со своей Латриис от совести бежал, как только старейшиной остался.

Всю ночь ей снились теплые и светлые сны. Утром Дейдре проснулась полная сил и желания жить и работать.

Комната в которой она открыла глаза дышала светом. Большое окно, теплый деревянный пол, кровать, стул, на котором стопкой была сложена одежда. Комод над которым висело круглое зеркало в простой раме. С другой стороны кровати маленькая тумбочка и платяной шкаф.

Дейдре разложила на постели одежду и начала разбираться, что и как носить. Как надевать светлый, облегающий низ она запомнила, как и имя хозяйки дома. А вот где то яркое, красивое платье — непонятно.

На удачу целительница заглянула в платяной шкаф, а там висело четыре ярких, украшенных вышивкой рубах — их длина доходила до самых пяток. И местами они были прозрачны.

Примерив наряд и покрутившись у зеркала, леди Каделл с ненавистью посмотрела на громоздкий брачный браслет. Он портил весь вид.

— И всю мою жизнь, — вздохнула Дейдре.

Она не сразу вспомнила Гайнора Каделла. Пока она училась к наставнице приходили разные люди и среди них был и этот жестокий юноша. Он изводил маленькую целительницу насмешками и больно щипал. А когда Дейдре немного оформилась принес шоколад и предложил выкупить ее у наставницы и рода Гуортигирн. Ох и посмеялась над ним целительница.

— А потом посмеялся он.

В комнату проник волшебный аромат булочек с ванилью. Дейдре глубоко вдохнула, выдохнула и решилась шагнуть. И у самой двери замерла — если ей не дали обуви, это значит, что ей нельзя выходить или тут все ходят босиком?

Тихонечко спускаясь по лестнице она услышала разговор.

— Ты точно решил?

— Да, Наирна, мне пора, — усталый голос Эйринна Дейдре узнала сразу. — Я задержался. Мне пора вслед за ней. Любимой.

— Но ведь…

— Хватит.

При слове о том, что у дракона есть любимая у Дейдре защемило сердце. На глаза навернулись слезы и стало больно дышать. Отчего и почему она понять не могла, но только чувствовала, что Эйринн не должен уходить.

— Ох, деточка, что же это? Эйри, Эйри, ей ведь совсем плохо, — Наирна засуетилась вокруг сидящей на ступеньках Дейдре.

— Леди Каделл, вы слышите меня? Миледи?

— Не зовите меня так, прошу, — простонала Дейдре, — если драконье пламя всесильно, освободите меня, молю, господин дракон.

— Такой браслет не тронет даже мое пламя, — с грустью произнес дракон.

— Но если…если я не стала ему женой в полном смысле, — едва ворочая языком произнесла леди Каделл. — Я не позволила ему взять ничего.

Дракон смотрел на маленькую, хрупкую девушку и в его груди впервые за последние двадцать лет зародилась надежда.

— Я попробую, — Эйринн вцепился пальцами в брачный браслет Дейдре и прикрыл глаза.

Он весь побелел, на лбу выступила пленка пота. Но он смог — металл жалобно хрупнул и осыпался вниз бесполезными кусками золота.

— Спасибо, о какое же спасибо. Господин дракон, — Дейдре целовала сведённые судорогой пальцы Эйринна и плакала.

Из-за ширмы за парочкой поглядывала Наирна и, скрестив пальцы, творила благословение. Очень не хотела драконица терять друга, а так, может и удержит его эта хрупкая человеческая девочка?

— Тише, малышка, тише, — дракон прижал к себе тонкое тело. — Пойдем покушаем, маленькая и я тебя отнесу, отведу к цветочному озеру.

— А вы покажете свой драконий облик? — с любопытством спросила Дейдре.

— Я уже давно не превращаюсь, — со вздохом ответил Эйринн. — Это мое наказание.

— Кто посмел? — поразилась целительница.

— Я сам, — улыбнулся дракон, — если есть ум и совесть, то не трудно определить где ты неправ и что можно сделать. Только сделать на тот момент было ничего нельзя.

— И зачем тогда? Страдание ради страдания? — нахмурилась Дейдре.

— Отказ от драконьего облик приносит сильную боль, тело ноет, горит, плавится, и от этого душевная боль немного уходит на задний план, — пояснил дракон. — Вставай кнопка, а то булочки остынут и станут невкусными.

Дейдре позволила поднять себя и увлечь к широкому, дубовому кухонному столу. Она так давно не пила горячий прямо на кухне, что на глаза навернулись слезы. На мгновение стало так хорошо, будто она вернулась в дом наставницы.

— Что такое? У нас все по-простому, — Эйринн развел руками, — мы переросли эпоху дворцов. Но если хочешь, сможешь сходить посмотреть и даже пожить там. Любой будет рад. На самом деле нам нравится работать с камнем. А вот жить мы предпочитаем в деревянных домах. Раньше еще ломали себя, заставляли — но камень холодный.

Он помолчал и добавил:

— Драконы умирают в полете, каменеют и разбиваются о дно пропасти. Наверное, еще и поэтому мы не любим камни.

— Я тоже не люблю. В замке отца я всегда мерзла и только в доме наставницы мне было хорошо. А во дворце, — Дейдре пожала плечами, — я перестала замечать холод. Он был не главной моей бедой.

— Бедная девочка, — к столу подошла Наирна, — ты наша гостья, и можешь стать частью нашей общины.

— Что я должна сделать?

— Все просто, — улыбнулась драконица, — и сложно. У нас нельзя обижать детей и слабых телом или духом, ссориться можно, но если совсем уж сильно — нужно идти к старейшинам, чтобы рассудили. Нет среди нас немирья. Соблюдай эти нехитрые правила. И мы уважаем чужие желания — кто-то неразговорчив и всегда в стороне, кто-то напротив, жить без болтовни не может. Каждый имеет право быть собой. Какая ты?

— Я не знаю, — грустно произнесла Дейдре. — Мне еще не приходилось быть собой.

— Ну вот и попробуешь. А теперь берите корзинку, я вам приготовила, и идите на озеро.

Всю дорогу Дейдре смотрела по сторонам, поражалась виду и влюблялась в драконье плато искренне и от души. Небольшие деревянные домики в окружении плодовых деревьев, дома побольше, много песчаных островков с детскими качелями. Смешные лохматые собаки которые умели только улыбаться и совсем не лаяли.

— Они разумны, — пояснил Эйринн. — Не так чтобы совсем сильно, но на уровне ребенка пяти-шести лет. Потому и являются самыми лучшими няньками.

— Это потрясающе.

— Посмотри наверх.

Над ними пролетел лазурный дракон. Его чешуя переливалась всеми оттенками голубого и крылья были полупрозрачны.

— Он прекрасен, какой красивый. Вы только посмотрите! Я хвост, какой гибкий и штучечка на кончике, — Дейдре даже захлопала в ладоши.

Лазурный дракон словно услышав восторги целительницы сделал круг и вернулся, принялся выписывать круги над Эйринном и Дейдре.

— Ты засмущала его, — рассмеялся дракон.

Лазурный сложил крылья, окутался дымкой и превратился в мальчишку лет шестнадцати. Его щеки и правда полыхали, но вместе с тем он казался невероятно польщенным.

— Здравствуй прекрасная целительница, здравствуй старейшина Эйринн.

— Здравствуй, меня зовут Дейдре, — улыбнулась девушка.

— А я правда красивый? — сверкнув синими глазами спросил парнишка.

— Дракон — просто великолепный, — кивнула Дейдре, — невероятный и сказочный.

— Спасибо, я просто, ну, цвет такой.

— Небесный, — удивилась Дейдре, — и немного морской.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил мальчишка и скакнул вверх, превращаясь в дракона и улетая.

— Выпендрежник, — по-доброму проворчал Эйринн. — Кстати, драконы со «штучечкой» на кончике хвоста мальчики. А если хвост голый — девочка.

Дейдре сосредоточенно кивнула и глубоко задумалась, после чего робко спросила:

— А разве это удобно? Дракончиков хвостом делать?

Эйринн захохотал как молодой жеребец. Встряхивал густыми темными волосами, утирал слезы и всхлипывал. Все это время целительница спокойно ждала ответа на свой вопрос.

— Очень неудобно, — простонал дракон, — поэтому дракончиков мы делаем в человеческом теле.

Целительница кивнула, это было логично, ведь для полета требовалось столько мышц, да и превращение туда сюда магии много требует. Эйринн все еще посмеивался и поглядывал на серьезную Дейдре. Она невероятно напоминала ему его возлюбленную Латриис.

— А вас не заругают? Я подслушала, что вы торопитесь к любимой?

— Я, — дракон сглотнул и развел руками, — моя пара погибла. И я…

— И вы хотите камнем и вниз, — ахнула Дейдре. — И она так сделала?

— Нет, я не знаю. О, вот и озеро. Посмотри, малышка, какое оно красивое.

Целительница бросила короткий взгляд на ровную водную гладь, покрытую цветущими лотосами и покачав головой, встала к озеру спиной.

— Мы не о том говорили. Ваша пара, что с ней стало?

— Я виноват в ее гибели, — Эйринн опустил голову, вздохнул и сел на траву. — Я путешествовал по человеческим землям, вместе с ней. Мы основали три школы магии, чтобы систематизировать знания, чтобы не было кумовства и единоличного наставничества. Вот ты, целительница, и каждая из вас живет одинокую жизнь.

— Дар уходит, — пожала плечами Дейдре.

— Дар уходит потому, что вам нельзя лгать.

— Я знаю.

— Так ведь если выходить замуж за нелюбимого, это тоже ложь, — улыбнулся дракон, — и постель делить без желания — тоже ложь. И рано это делать — тоже нельзя.

— Найти любимого, да чтобы взаимно, — Дейдре покачала головой, — сложно. А доверять как?

— Как-то, — дракон пожал плечами, помолчал, и продолжил, — я поехал один. Не важно куда и зачем, но меня опоили хитрым зельем. Одна из учениц нашей академии. Не знаю, чего она хотела — чтобы я на ней женился или ребенка. Я изменил Латриис.

— Это не совсем считается, — Дейдре присела рядом и погладила дракона по плечу.

— Мы оба были молоды. И ужасно поругались. Старейшины не успели, Латриис стала камнем.

— Но почему?

— Я не знаю. Она сказала, если любовь истинная ничто не сможет заставить ее предать меня. Видит бог-Отец я пытался не дать ей уйти в каменный сон.

— Так может ее можно разбудить?

— Можно, — криво улыбнулся дракон и замолчал.

— Давай я попробую?

У Дейдре рвалось сердце. Она с горечью понимала, что успела влюбиться в этого доброго и надежного дракона, в этого мужчину. Но не предложить помощь не могла

— он ведь и правда может шагнуть следом за своей дракошей. Пусть лучше будут оба живы и оба счастливы.

— Пойдем к Наирне.

— Я хотел еще пустые дома посмотреть, тебе же нужен свой дом. Или поживешь пока с ней?

— Это будет прилично? То есть, захочет ли она?

— Захочет, — улыбнулся Эйринн, — Наирна очень гостеприимна.

Домой пришлось бежать — небо потемнело, собиралась гроза. Дейдре подумала, что это очень схоже с ее мыслями.

Но сидеть на веранде, смотреть на струи дождя и пить горячий облепиховый чай оказалось очень приятно. Эйринн принес плед и укутал Дейдре. Девушка подняла на дракона и открыто улыбнулась:

— Спасибо, обо мне никто так не заботился.

Дракон невольно вспомнил Латриис — драконица не позволяла ухаживать за ней. Ведь она дева-воин и сама способна позаботиться о ком угодно. Возможно, Латри была не так и не права, сказав, что во всем вина Эйринна? Он ведь ушел думать, а итоге изменил любимой. Может и правда, хорошие драконы ни каким чарам не поддаются?


Глава 4

За три недели Дейдре полностью обжилась на огромном плато. Покаталась на спине лазурного дракона, который так и не назвал своего имени. А настаивать, спрашивать целительница не стала. Переехала в свой собственный дом и обустроила целительский покой — крепкий стол для осмотра, если вдруг ребенок в дракона превратился. Мамочки-дракоши натащили детских игрушек и помогли оформить комнату в яркие, красивые цвета. Старейшина Диарар принес две корзины белых простынок, инструменты, три котелка для зелий и с десяток маленьких зеркал. Настроив их, он научил Дейдре пускать луч света туда, куда ей нужно, чтобы все рассмотреть.

— У нас целительница была, да ушла. Не могу говорит в тишине и покое быть, — грустно вздохнул седовласый Диарар. — Да только кажется мне, что влюбилась она в торговца, вот и ушла с ним. Что уж с ней стало мы и не знаем.

— Люди разные, — Дейдре разгладила скатерть и улыбнулась, — я лечила бесплатно и простые люди были ко мне добры. Дарили полевые цветы и красивые полудрагоценные камешки в серебряной оправе. Очень мне жаль тех украшений. Они в королевском дворце остались, спрятанные.

— А почему ты их не носила? — удивился дракон. — У нас подаренным от души принято похвастать. Это ж ведь честь, когда дар от чистого сердца.

— Так ведь муж у меня был, — улыбнулась Дейдре, — я не могла носить.

— Странные законы, — покачал головой Диарар. — Не помню таких, да и плато я уже лет двести не покидал. Раньше, помню, женщины все, что есть в шкатулке на себя надевали. Что наши драконицы, что человеки. Да наши и сейчас все носят.

— Вам видней, — улыбнулась целительница.

— Кому, нам? Я тут один стою, — дракон покачал головой. — Уважение старейшинам выказывают послушанием, если ты прислушиваешься к советам — значит ценишь, понимаешь и принимаешь мою мудрость. А пустое человеческое «выканье» мне оно не надо.

— Прости, старейшина Диарар, но старые привычки уходят с кровью, — пожала плечами Дейдре.

— Нет, их вбивают с кровью, а уходят они вытесненные теплом и светом. Ты печальна.

— Я так и думала, что не просто так самый старый дракон плато принес скатерти, — отвернулась Дейдре.

— Кто-то должен, — сощурился старейшина.

— Все хорошо, правда. Мне сейчас чуть-чуть плохо, — целительница вздохнула и повернулась к дракону, — но, клянусь, скоро станет хорошо.

Разговор пришлось прервать — принесли малыша с глубоким порезом — и старейшине пришлось уйти.

— Как же ты так смог? — сделала круглые глаза Дейдре, — не плачь, сейчас поможем твоему горю.

Обезболив ногу ребенка, она вытащила игрушечный кораблик и протянула его дракончику. Пока малыш играл целительница очистила и срастила рану. Поверх тонкого розового шрамика она наложила тугую повязку.

— Ближайшие три дня никаких активных игр, — строго сказала Дейдре и родители- драконы вразнобой кивнули. — Как так вышло?

— Недосмотрела я, — вздохнула мамочка. — Он вроде спал, я на кухню пошла. Только взялась суп сготовить — звон, плач. Вазу разбил, стал ножками осколки сгребать. А нашу магию к деткам применять нельзя.

— Я помню, второй облик меняется, становится менее защищенным.

Драконы не терпели слово «неполноценный». Поэтому все, кто пострадал в детстве от магии были «менее защищены». Это Дейдре затвердила намертво, чтобы запомнить и случайно не ляпнуть нигде.

До вечера больше никто не пришел, но Наирна предупреждала, что детки болеют редко, а уж ранятся и еще реже. Потомство у драконов появляется не часто, поэтому они и трясутся над своими чадами.

Когда на небе высыпали звезды целительница вышла в сад. Там она поставила кресло-качалку и крошечный круглый столик где помещался фарфоровый чайничек и чашечка. Укутав ноги пледом, она удобно устроилась и отпила первый глоток терпкого, насыщенного напитка.

Она неспешно покачивалась, жмурилась и была почти счастлива. Ей не хватало Эйринна — дракон ушел на обход границ плато. Увы, среди человеческих магов очень ценятся разные кусочки драконов и драконят. А последних — особенно. И никак не выявить того мерзавца, что нашел тайную тропу на плато. Тот путь, которым ходят торговцы известен и исследован, нет от него ответвлений.

— Дейдре! Дейдре!

Целительница дернулась, пролила чай и вскочила. Запуталась в пледе, порвала его и бросилась к дому.

— Я здесь! Дверь открыта!

В целительском покое, когда она прибежала, на столе лежал дракончик. Совсем крошечный.

— Бог-Отец, да как же это? — ахнула целительница.

Крылышки дракончика были вывернуты под страшным, неестественным углом. Тонкая, пока еще прозрачная чешуя стала густо фиолетовой — кровоподтеки и синяки.

— Родители?

— Погибли, — глухо произнес Диарар. — Проклятые человеческие контрабандисты!

— Сожгите посевы вокруг плато, закройте торговцам путь — пусть люди тоже выставят свои заставы вокруг плато, — предложила Дейдре.

Предложила и отключилась от реального мира. Она обезболивала, гладила, вливала в дракошу свою силу, стирала прозрачные детские слезки и колдовала, колдовала на пределе своих немаленьких сил. А после — и за пределами, чувствуя, как истончается ее собственная жизнь, она отдавала все, что у нее было чтобы сохранить ребенку крылья.

Туго забинтовав крылышки, она коснулась лба дракончика пальцем и погрузила ребенка в сон.

— До полного исцеления ему нельзя превращаться, — устало произнесла Дейдре и поморщилась, противный, яркий солнечный луч попал ей в глаза.

— Будь благословен тот день, когда старейшина Эйринн привел тебя к нам, девочка.

Потекли размеренные дни — к Дейдре переехала Наирна, у целительницы совсем не было чтобы готовить или убирать. Оттого двое пострадавших — девушка и драконенок целыми днями лежали на пледе в саду. Дейдре читала вслух сказки, а малыш вздыхал и моргал, больше он ничего делать не мог — повязки не позволяли.

Через неделю целительница окрепла и сделала повторный сеанс исцеления, что закончилось для нее кашлем с кровью. Но даже Наирна, хоть и вздыхала, а ругать Дейдре не стала — целительница взрослый человек и знает, что делает.

Когда вернулся Эйринн похожая на тень целительница как раз сняла бинты с дракончика и тот превратился в двухгодовалого мальчишку. Темноволосого и сероглазого. Он протянул к ней ручки и позвал:

— Мама?

— Это решат старейшины, — улыбнулась Дейдре, — думаю, я скорее тётя. Ну-ну, не плач, ты будешь у меня гостить. А то как же ты на крыло встанешь, я всего лишь человек и век мой недолог. Ты вырасти не успеешь, а я уже травой стану.

Малыш сосредоточенно нахмурился — ему были непонятны такие сложные слова. Он не помнил ничего, кроме того, что ему было тепло и хорошо, а потом стало холодно и больно. А потом пришли драконы и принесли его к маме.

В это же время Дейдре шепотом допрашивала Наирну, отчего дракончик спутал ее с матерью.

— Так ведь он едва вылупился, — развела руками драконица, — если он признал тебя матерью, так и будет. Ты можешь отказаться, но это сильно по нему ударит.

— Ох, только ведь Эйринн сказал, что драконы размножаются в человеческом обличье, — удивилась Дейдре.

— На его мать, беременную, напали. Вот она и превратилась, — Наирна утерла слезы, — испуганная, она улетела на другой конец плато где и разродилась яйцом. Так бывает, это нормально. Ее муж к ним прилетал, звал сюда, в деревню. Но она ни в какую. А их и там нашли.

И тут у Дейдре в голове прозвучал голос Диарара «наши-то драконицы все на себя надевают…принято гордиться, хвастаться подарками от души».

— Наи, присмотри за моим сыном, — решительно произнесла целительница, — мне срочно нужен Диарар.

Наирна только кивнула оторопело и закрыла дверь за убежавшей Дейдре.

Дейдре неслась не чувствуя ног, волосы выбились из-под сетки, заколки выпали — целительнице это было не важно. Ей был нужен Диарар. Здесь и сейчас. Выбежав на цветочную площадь она сшибла какого-то мужчину, сбивчиво извинилась и рванула дальше.

У дома Диарара она не дала себе ни минуты на передышку, сразу забарабанила в дверь, руками и ногами.

Старейшина выскочил на крыльцо в одних штанах и ошарашенно крякнул — в его дворе стояла запыленная, лохматая, босая целительница и пыталась отдышаться. Позади нее в калитку входил Эйринн, дракон потирал левый бок и тоже выглядел весьма удивленным.

— Проходите, гости дорогие, — вздохнул старейшина Диарар и посторонился. — Я только рубаху накину.

Пока Диарар приводил себя в порядок Дейдре наворачивала круги по комнате.

— Ты совсем не смотришь на меня, — грустно сказал Эйринн, — даже не узнала.

— Причина весомая, — выдохнула Дейдре, — да и что смотреть? Все плато гудит как старейшина решил окаменеть рядом с возлюбленной и та ожила. Оказывается и надо было всего лишь отважиться на смерть.

— Латриис изгнали, за жестокость, — тихо сказал Эйринн.

Дейдре пожала плечами, ей хоть и было любопытно, но расспрашивать дракона не хотелось.

— А я больше не старейшина, — так же тихо сказал дракон.

— Не смог принять правильного решения?

— Не смог озвучить, — сочно произнес Диарар. — Он был с нами согласен, по поводу изгнания драконицы Латриис. Но вслух произнести не смог. Простой дракон может себе это позволить — старейшина никогда. Что же принесло тебя сюда, маленькая целительница? Ты бежала так, будто тебя несет северный ветер.

Дейдре встала, потерла руки и глубоко вздохнула:

— Мне кажется я знаю, как находят дракониц. Ведь нападают именно на женщин? Оба дракона насторожились, прищурились.

— Наирна сегодня сказала, что на мать моего сына, а спасенный дракончик назвал меня матерью, нападали дважды. Один раз она отбилась, во второй не смогла, но спасла сына. Она улетела на другую сторону плато — но именно ее все равно нашли. Я изучала карту, — Дейдре дернула себя за распущенные прядки волос, — они не могли случайно ее найти.

— Это и мы поняли, — проронил Диарар.

— Ты сказал, — целительница в упор посмотрела на дракона, — что дары от души драконы носят всегда.

Старейшина побелел и отшатнулся:

— Нет, Дейдре, нет.

— Может, этим драконицам подарки делали люди? — упрямо продолжила Дейдре, — скорее всего разные. В подлости моей расе нет равных.

— У Рсарны была подвеска, — хрипло произнес Эйринн, — она ею очень гордилась. Человечий купец останавливался в ее доме и нахваливал оладьи. И в итоге подарил камень, по форме напоминавший оладушек. Она погибла.

— Ирсарна хвасталась кольцом — она вытянула телегу из канавы, — старейшина Диарар утер слезу, — неужели так можно?

Дейдре пожала плечами и вздохнула:

— Вызнать слабое место и ударить в него — человеческая тактика.

Повисшую тишину можно было резать.

— Эйринн, Дейдре займитесь делами. Что с малышом?

— Он назвал меня мамой, — улыбнулась целительница, — и я приняла его, как своего сына.

— Этот вопрос будут решать старейшины, — с хитрой улыбкой произнес старейшина.

— Нет, этот вопрос уже решен, — выпрямилась Дейдре. — Малыш привязался ко мне, и если нас разлучить — это причинит ему боль.

— И он полон твоей магией, малышка, — улыбнулся Диарар. — Эйринн тебе поможет.

Дейдре только поджала губы — это будет больно. Она, ее любимый и ее сын, словно настоящая семья. Только дракон ждет возлюбленную из ссылки.


Глава 5

В доме у старейшины было тесновато — пришли многие драконы. Идея целительницы возмутила почтенных ящеров, но после недолгих дебатов было решено проверить. И тогда, с самой молодой драконицы, почти силой были сняты янтарные серьги. Никакой магии драконам обнаружить не удалось, но это и понятно. Будь какие-то отголоски волшбы это каждый бы увидел.

Пятерка старейшин отправилась в горы с этими сережками. И через неделю на дракона-приманку напали. Захватить никого не удалось — убийцы хорошо отличали самцов от самок. И вот сейчас в доме старейшины собрались все почтенные драконы. И Дейдре.

— Мы откажем людям в торговле, — весомо произнес Диарар. — Пока на двадцать лет. Если правители не предпримут ничего, что ж, мы продолжим жить в изоляции. Наша раса путешествует меж мирами, а значит мы будем искать пригодный мир и уйдем.

— Целительницу Дейдре мы провозглашаем драконицей, — встала Наирна, — матерью дракона и дочерью дракона. Примешь ли ты меня матерью, новорожденная драконица Дейдре?

— Да, матушка, — целительница склонила голову. — Примешь ли ты сына моего внуком своим?

— Приму. Свидетели ли вы нам? Есть ли у вас возражения?

Стройный согласный гул подтвердил сказанное и Наирна с новоявленной дочерью покинули собрания. Они не были старейшинами и дальнейшее было не для них.

— Наи, за что изгнали Латриис?

— Мы не причиняем боли друг другу, — певуче ответила драконица. — Мы живем, любим или не любим, но не мучаем. Латриис постоянно пропадала в человеческих землях, понахваталась там разных пакостей.

— Пакостей?

— Доказывать любовь страданиями — человеческая придумка. Если любишь, то сделаешь то и это. Старейшины думали — перебесится. А она видишь, загнала себя в сон, а условием возвращения поставила смерть Эйринна.

— И он пошел ради нее на смерть, — кивнула Дейдре и сморгнула слезу.

Целительнице было обидно, но что она могла сделать? Приказывать сердце она не умела, да и не могла — ее сила зависела от ее же честности. Вот только он скорее относился к ней как к младшей родственнице.

— Я хочу навестить замок отца, — негромко произнесла Дейдре. — Пока границы не закрыты окончательно.

— Если туда и обратно, то и я могу тебя перенести. Надо только спросить, посидит ли Ларррияра с малышом.

Ларрррияра была согласна. Сын погибшей сестры радовал сердце драконицы. Хотя Дейдре и боялась, что та попытается забрать ребенка. Но зеленоволосая красавица обняла перепуганную человеческую целительницу и внушительно произнесла:

— Здесь нет врагов, привыкай. И выбор ребенка сейчас первичен. Я первая была бы среди тех, кто убеждал бы тебя его оставить при себе. Хотя еще не случалось, чтобы драконицы отказывались от такого Дара.

— Мне кажется детки эмпаты и чувствуют тех, кто готов их принять. Или кто в них нуждается, — ответила Дейдре и больше эту тему никто не поднимал.

— Постарайтесь уложится в сутки, — Ларррияра заалела щеками, — мой муж вернется, мы хотим попробовать маленького сделать.

— Оу, мы вернемся. Конечно. А старейшин мы не должны предупредить?

— Нет, — удивилась Наирна, — каждый дракон волен вылетать из гнезда. И приводить гостей. Мы семья, а не царство.

Дейдре быстро собрала целительский саквояж, переоделась и вышла на крыльцо. Наирна вопросительно подняла брови.

— Мне не спокойно на душе, — отвела глаза Дейдре. — Отец просил помощи, но я отказала. И поступила верно. Но сейчас я чувствую, что должна помочь.

— Чутье целительницы, — кивнула Ларррияра, — если что, можете не торопится. Чай у любимого моего ничего не отсохнет, а люди могут и погибнуть.

У целительницы на глаза навернулись слезы, поэтому Дейдре просто молча поклонилась и поспешила выйти за пределы своего уютного дворика.

— Куда побежала, нам к пещерам. С плато можно только оттуда уйти. Ты ведь и не видела там ничего, — Наирна сделала вид, что не заметила, как расчувствовалась маленькая целительница.

Красоты пещер не тронули сердца Дейдре. Она повернулась к Наирне и грустно произнесла:

— Мне неуютно здесь. Все дышит магией, слишком сильной для меня. Я слабый человек.

— Не принижай себя, — покачала головой драконица. — Ты достаточно сильна для того, чтобы однажды подняться в воздух.

— Я предпочту поверить тебе на слово, матушка.

Драконица просияла. Сказанные на собрании слова не были для нее пустым звуком. И сейчас Наирна радовалась тому, что Дейдре это поняла.

— Держи меня крепко, маленькая целительница.

Наирна ступила в круг из хризолитовых друз и Дейдре крепко обхватила своими ладонями ладонь драконицы.

— Представляй то место, в котором хочешь оказаться.

Дейдре зажмурилась и представила пещеру с водопадом. Она любила там прятаться когда родители и сестры доставали ее — почему-то всем не давало покоя ее предназначение. Когда уже знакомый ветерок обдул тонкое тело Дейдре вспомнила как сестры тягали ее за волосы — зачем красота целительнице? И как мать, отводя глаза пожимала плечами — ведь незачем.

— Ты плачешь? — Наирна коснулась плеча целительницы.

Дейдре вскинулась — она помнила, что плакать нельзя. И тут же облегченно улыбнулась:

— Немного. Скажи, Наи, почему драконы так добры к людям?

— Странный вопрос от целительницы, — прищурилась драконица, — ты и сама это знаешь. Причиняя боль разумному ты подталкиваешь его к тому же. Всякий раз как кто-то убивает кого-то он добавляет тяжесть на весы справедливости. И если ты это понимаешь — то и отвечаешь по иной статье.

— Я понимаю, кажется. С умнейших больше спрос?

— Да, — улыбнулась Наирна, — это как старшая сестра и младшая. Если младшая укусит старшую за руку, может ли старшая поступить так же? Нет, она должна хотя бы убавить силу — ведь разница в их положении велика. Так и у нас.

— Это ужасно.

— Ужаснее быть бескрылыми. Не думай, что драконы сразу поумнели — наши боги отлично нас наказали. Как в скором времени накажут и людей.

Замок жил своей жизнь — когда Ниа и Дейдре поднялись из подвала, под которым и располагалась пещера, они обе были удивлены — никому не было до них дела. И только Дейдре, прислушиваясь к разговорам слуг понимала — эпидемия давно прошла. Что не могло не радовать, но отчего тогда так рвалось ее сердце домой?

— Мне страшно, Наи. Давай найдем мою матушку и вернемся на плато?

— Тише, маленькая, как скажешь так и будет.

— Наи, дай слово — ты вернешься без меня, — Дейдре отвела взгляд, — всякое может случится.

— Да что ты, мать никогда не предаст свое дитя, — ахнула драконица, — даже думать не смей предлагать мне такое!

— Я просто, — Дейдре всхлипнула, — мне просто страшно. Мороз по коже, словно смотрит на меня кто-то. Смотрит и смерти моей ждет!

— Какая интересная малышка, — промурлыкал бестелесный голос, — кто же ты, крошка? У целительниц совершенно точно нет инстинктов — они не замечали меня, никогда.

— Наи, уйди, пожалуйста, — серьезно попросила Дейдре. — Достаточно смертей для Драконьего Плато.

— Да что ты? — прищурилась драконица, — а сын твой, опять маму потеряет? А я снова похороню дочь? Мы не раскидываемся словами, Дейдре. Если я назвала тебя дочерью, значит это правда. А ты, ты взяла сына — просто так? Как игрушку?

— Нет! — вскинулась Дейдре, — нет.

— Такие забавные, — хохотнул Голос и стены начали покрываться инеем. — Бегите, я все равно везде.

Дейдре гневно тряхнула головой, прижала руки к стене и направила свою исцеляющую силу прямо в камень. Иней исчез.

— Почему я так хотела вернуться сюда? — с отчаянием прошептала Дейдре.

— Здесь твоя родная кровь, — негромко ответила драконица, — ты ощутила опасность грозящую им.

— И привела тебя, — горестно вздохнула Дейдре.

Отступивший было иней вернулся и женщинам пришлось отступить.

— За мной, — коротко бросила целительница.

Дейдре стремилась к большому залу — оттуда можно было бы прыгнуть на плато. Целительница не желала подвергать драконицу опасности. А там уже можно будет придумать как спасти род Гуортигирнов.

Память не подвела и Дейдре, оглядевшись и не заметив на стенах инея, откатила старую потайную дверь в сторону. Подав руку Наирне девушка выскочила на узорчатый, наборный пол большого зала.

— Как я и говорил, лорд Каделл, это сработает.

Обернувшись на голос Дейдре вскрикнула от ужаса и отвращения — там, где раньше стоял мощный, выточенный из камня трон главы рода, остались лишь обломки. Рядом с которыми было поставлено удобное, мягкое кресло. В нем сидел Гайнор, согбенный, седой, он распространял вокруг себя миазмы болезни. Целительница видела струпья на коже бывшего супруга и видела изменения в ауре.

— Видишь, что сотворило твое проклятье? — вкрадчиво спросил Гайнор. — Тебе предстоит отведать моей боли, малышка Дейдре. Я разлагаюсь, а значит между нами больше не стоит твоя сила — она мне не страшна. Подойди.

Властный приказ едва не заставил целительницу склонить голову и шагнуть вперед. Но время проведенное на Драконьем плато и разрушенный брачный браслет вернули ей уверенность в себе.

— Богам не был угоден наш союз, лорд Каделл, — спокойно произнесла Дейдре и подняла руку, чтобы свободное запястье было видно всем. — И потому, как дева рода Гуортигирн я спрашиваю, что ты делаешь на осколках трона моего отца?

— Мой целитель остановил мор в твоих землях и род Гуортигирн поклялся мне в верности, — усмехнулся Гайнор. — Это твоя судьба, принадлежать мне, малышка Дейдре. Этой ночью я сорву сладкий плод твоей невинности. Я буду наслаждаться тобой вновь и вновь, а основной удар твоего проклятья падет на твоего же отца. Верно я говорю, Туаттар?

Невысокий, неказистый человечек кивнул и произнес:

— Верно, хозяин.

Это был тот самый голос, что говорил с Дейдре и Наирной в подземелье. Целительница нахмурилась, понимая, что ее малообразованный супруг навлек на себя внимание страшных, чуждых свету сил.

— Я отправила искру страха старейшинам, — украдкой шепнула Наирна. — Не зли его, потянем время.

Дейдре кивнула и стиснула кулачки. Туаттар пугал ее куда больше супруга, чье разложение говорило об одном — своих развлечений он не бросил.

— Хозяин, зачем же ждать ночи? — гнусно хихикнув спросил колдун. — Прикажи привести главу Гуортигирн, пусть знает!

— Пусть знает. Пусть знает, — на разные лады подхватило эхо.

— Ты прав, — кивнул Гайнор. — Пусть слуги накроют на стол, нельзя заставлять гостий томиться. И приведут Гуортигирна. Начни приготовления сразу.

Туаттар вышел. И спустя несколько минут трое белых от ужаса слуг принесли стол уже накрытым. Они с нескрываемой надеждой посмотрели на Дейдре, поклонились и безмолвными тенями покинули зал.

— Мы не зря пришли, — проронила Наирна. — Даже если погибнем, это приведет сюда старейшин. Такое зло должно быть уничтожено. Как людям каждый раз удается найти запретное знание?

— Я не знаю, — с отчаянием произнесла Дейдре, — эксперименты. Над собой и над другими. Бесконечный поиск знаний — то, что было единожды изучено невозможно утаить.

— Сядьте за стол, — четко приказал Гайнор.

Наирна прихватила Дейдре под локоть и подвела к столу. Сама целительница, едва соображающая от ужаса была готова вступить в перепалку с бывшим супругом.

— Ничего не пей и не ешь, — отмерла Дейдре, — моя старшая сестра изучала зелья. Кто знает, не добавили ли сюда чего-нибудь.

— Понимаешь ли ты, что я слышу все, что произнесено в этом зале? — громыхнул Гайнор.

— Меня он не слышит, — усмехнулась драконица, — слабоват.

Дейдре разлила по бокалам белое вино, положила драконице на тарелку кусочек пирога и сложила на груди руки. Старая злость, почти ненависть к мужу толкала ее на необдуманные поступки. В кои-то веки они оказались лицом к лицу и брачных уз меж ними нет. Нечему и некому заставить Дейдре быть почтительной. Только страх за жизнь Наирны удерживал целительницу от глупостей.

— Что же ты не ешь, крошка?

— Аппетита нет, — коротко ответила Дейдре.

— Я приказываю тебе есть! И пить! Веселись, коль вернулась в человеческие земли!

— Нет, — решительно произнесла Дейдре. — Ты жалкий, истеричный и слабый человек, Гайнор. Ты не смог обуздать собственный нрав и гниешь заживо — ты не указ мне.

— Дейдре, — одернула дочь Наирна. — Потерпи всего чуть-чуть.

— Неужели нестрашно? За свою жизнь не боишься?

— Я три года жила в страхе, — усмехнулась Дейдре. — Три года я подчинялась брачным клятвам и только им. Просто знай — каждое утро я молилась о твоей смерти и каждый вечер засыпала с мыслями о том, почему ты не умер в той войне.

— Неблагодарная тварь, — зашипел Гайнор, — да ты хоть знаешь, что за судьбу тебе уготовили?!

— Какой бы ни была моя судьба, — гордо ответила Дейдре, — тебя в ней быть не должно было!

— Как и твоего целительского дара, — расхохотался лорд Каделл. — Твоя наставница заподозрила кое-что и попросила меня забрать тебя в столицу. Правда, не женой, а целительницей.

— Поступи ты так, — горько произнесла Дейдре, — не было бы у тебя друга вернее меня.

— Туаттар родился здесь, — вкрадчиво произнес Гайнор. — Почти две сотни лет назад и с тех самых пор твой род под его пятой. Ты — плата за его благоволение. Как и другие девочки с вашим даром. Ты никогда не думала, отчего только в этих землях вас по одной в год выбирают?

— Обучение очень дорогое, — сглотнув прошептала Дейдре. Kнигoлюб

— Да? И что, твоя наставница была похожа на богатую женщину? — едко спросил Гайнор. — Я спас тебя. Нет. Я спасал тебя, но ты выбрала иначе. Поэтому сначала Туаттар выпьет твой дар, а после я возьму тебя. На глазах у твоего отца и этой женщины.

— Я как целительница уверена — твоих сил на это не хватит, — выплюнула Дейдре.

— О-о, дорогая, ты просто многого еще не знаешь.

Двустворчатые двери распахнулись. Под заунывный речитатив Туаттара двое дюжих молодчиков вкатили внушительное кресло. Грубо сколоченное, крепкое, оно цепями удерживало лорда Гуортигирна. Худой, седой и изможденный он поднял голову и усмехнулся глядя на дочь:

— Пришла расплата к нашему роду. Все сгинем.

Дейдре в ужасе прижалась к Наирне, глядя как на ее отце проявляются страшные язвы, как он гниет заживо. И как распрямляется Гайнор, как с каждым мигом розовеет кожа лорда Каделла.

— Страшная магия, — хрипло шепнула Наирна и с надеждой вгляделась в стрельчатые окна. — Злая. Стой ко мне поближе детка.

— Один раз — один смертник, — расхохотался здоровый, словно помолодевший Гайнор. — Твое проклятье ничто пред силой Туаттара, малышка. Сколько она проживет, когда ты выпьешь ее дар?

— Две или три недели, хозяин, — вкрадчиво произнес колдун. — Но если господин пожелает, возможны варианты.

— Пожелаю, — кивнул Гайнор.

Наирна схватила Дейдре и развернула лицом к себе. Призвав крылья, она укутала и себя и дочь, закрыла от того, что начало происходить в зале.

Пламя ударило в центр зала и из него, как из портала, вышагнуло шестеро мужчин. Диарар и Эйринн сразу накрыли щитом Наирну и Дейдре. Четверо других драконов окружили Гайнора. Тот успел лишь оскалиться, как в его сердце вошел черный клинок Туаттара.

— Заблокируй переход! — рявкнул Диарар, но тщетно, черный колдун успел уйти.

— Каирран, перенеси девочек на плато, пусть Латширри за ними присмотрит. А мы разберемся с тем, что здесь происходило.

Дейдре на секунду нахмурилась, вспоминая, что она плоть от плоти рода Гуортигирн. И что именно ей пристало заниматься делами рода. Но ласковая улыбка Наирны, страх последних часов и откровения лорда Каделла лишний раз доказали — место Дейдре на плато драконов, с сыном и матерью.

— Да, я хочу домой, — слабо улыбнулась Дейдре.

Целительница сама себе дала клятву — больше никогда не покидать плато из-за одних только предчувствий.


Глава 6

Несколько недель целительница просыпалась в ужасе. Ей снился Туаттар, рыщущий на границе плато. Гайнор с искаженным от похоти лицом и собственный отец, безжалостно отдающий ее на растерзание этим двоим. Она измучилась до такой степени, что это заметили и другие драконы. Латширри, врачевательница душ, через день приходила к дому Дейдре и вела с ней пространные беседы. Пока наконец не догадалась:

— Дело ведь не только в Черном Колдуне?

— Я справлюсь, — мотнула головой Дейдре. — Ради себя и ради сына. Скажи лучше, нашли его?

— Как в воду канул, — грустно покачала головой драконица. — Но мы будем наблюдать, ждать. Рано или поздно он проявит себя. А нам, драконам, не впервой с таким колдовством дело иметь.

Целительница только кивнула и проводила Латширри. А та, взглянув на свою маленькую, отважную пациентку коротко попросила:

— Разберись в себе и прими решение. Только так ты обретешь мир.

Дейдре выдавила из себя улыбку и, помахав рукой улетающей драконице, вернулась в дом. Принять решение, она покачала головой, легко сказать. На раздумья ей понадобилось еще несколько дней. Все это время, с того момента как Наирна и Дейдре вернулись на плато, Эйринн был рядом. Как будто он был мужем, а Дейдре женой.

И вот когда сердце начало рваться на куски, а целительские силы пропадать — вот тогда она решилась. И вспомнила слова Эйринна. Нельзя лгать. А она заигралась. Заигралась в семью — мама, сыночек и папа. Тогда как выбранный ею «папа» чужой возлюбленный. Но что еще хуже — он и любит совсем иную драконицу.

— Магия не прощает лжи, — грустно произнесла Дейдре.

Целительница вышла на крыльцо, бросила короткий взгляд на алеющее небо и вернулась в дом. Наирна, отказавшаяся уходить после того как дракончик назвал ее бабушкой, спала в комнате малыша. Церемония Имянаречения должна была произойти только через год и Дейдре уже порядком придумывать сыну прозвища.

— Наи, я отойду ненадолго, — целительница погладила драконицу по плечу. — Каша с персиками томится под крышкой, наш непоседа скоро проснется.

— Иди, милая. Мы тут справимся.

Дорогу до дому Эйринна Дейдре могла пройти с закрытыми глазами. Дракон обещался прийти к завтраку и целительница была решительно настроена попросить его не приходить. Никогда.

Эйринн был во дворе — что-то мастерил из досок, рядом стояло несколько банок с краской. Увидев Дейдре дракон вскочил на ноги:

— Что-то случилось?

— Нет, — покачала головой целительница, — по крайней мере не сегодня.

— Есть хорошие новости, — дракон потер подбородок, — не слишком хорошие, на самом деле. Ты оказалась права, дракониц находили именно по дарам. Не представляю чем это обернется. Особенно учитывая Туаттара.

— Не принимать подарки от людей, — пожала плечами Дейдре. — Ты мог бы больше не приходить к нам?

Эйринн неверяще обернулся. Целительница смотрела в сторону, на бледных щеках не было румянца.

— Почему?

— Прости, — она опустила голову, — но я люблю тебя. Не как друга. Это бесчестно по отношению к чужому жениху, чужому любимому. Когда ты играешь с моим сыном мне сложно, очень. Я вру сама себе и от этого теряю силу. Если хочешь, мы можем вместе пойти к старейшинам, пусть нас рассудят.

Эйринн смотрел на маленькую, хрупкую девушку, на ее искреннее неподдельное горе и чувствовал, как его самого распирает изнутри эйфория. Он вскочил на ноги, уронив недоделанные качельки и подхватил Дейдре на руки:

— Вот уж нет. Теперь я точно никуда не уйду. Я буду ухаживать за тобой по обычаям своего народа, посажу для тебя сад и построю для нас общий дом. Мы редко говорим о любви, но для тебя я готов об этом кричать.

— А как же Латриис?

— Я разлюбил ее еще тогда, — Эйринн опустил Дейдре на землю, — как и она меня. Но никто из нас не хотел быть тем, кто разорвет отношения. Она решила уйти в человеческие земли, а я последовал за ней — не потому, что любил, а потому что ни одну из дракониц не отпустил бы туда в одиночестве.

— Но сейчас она…

— Она как и я заперта в человеческом облике. Если она поймет, насколько дурно поступила, поставив условием своего пробуждения мое желание умереть, то крылья к ней вернутся. Как и право жить здесь, на плато.

Дейдре прижималась к сильному, теплому телу дракона и жмурилась от счастья. Жмурилась и утирала бегущие по щекам слезы — слезы облегчения.

— Как же я измучил тебя, девочка, — Эйринн поцеловал Дейдре в макушку, — прости меня, прости. Я не смел даже надеяться, что ты ответишь мне взаимностью. По крайней мере сейчас.

— Почему? — Дейдре заглянула в глаза любимому.

— Тебе крепко досталось, — откровенно сказал дракон, — ты была на грани срыва, когда я забрал тебя из дворца короля. Забрал от твоего мужа, которого ты не вспоминаешь — отказываешься признавать свои воспоминания. А уж после вашей с Наирной «прогулки»… Я счел, что если начну ухаживать за тобой это сделает только хуже. И просто был рядом.

— Ты хотел умереть для Латриис, — ткнула пальчиком целительница.

— Не для нее, — дракон подул на волосы, — Диарар давно предположил это, но мне не говорил — он был уверен, что я все еще люблю ее. Так что он просто погрузил меня в смертный транс.

— Но почему тогда ты больше не старейшина?

— Потому что все равно не смог озвучить своего решения, — сокрушенно вздохнул дракон. — Мы очень трепетно относимся к женщинам.

— Значит, мне достался очень ласковый дракон? Я хочу, чтобы в нашем саду было много черешни, цветов и, обязательно, беседка. Из дерева и камня.

Дейдре счастливо жмурилась, а смеющийся Эйринн ласково пригладил робкую вязь тонкой чешуи на секунду появившейся на виске целительницы. Ведь правда в том, что крылья обретают лишь счастливые и честные люди.

У драконьей помолвки недолгий срок, ведь за посаженным садом ухаживать должны двое. Не успела Дейдре привыкнуть к тому, что она невеста, как пришло время свадьбы. Целительница с самого утра не могла найти себе места, а Наирна только посмеивалась.

Чтобы унять нервы Дейдре затеяла пироги — а то ничего не дают сделать. Даже платье только разок показали и все.

— Не переживай, — посмеивалась драконица, — праздник будет хороший. Наши дамы со вчерашнего дня угощения готовят. Пещера украшена, все в порядке.

— А я? Неужели я ничего не должна сделать? Книголюб.нет

— Ты должна стать счастливой, — пожала плечами Наирна. — И к следующей свадьбе ты будешь уже замужней и тоже будешь готовить и обустраивать гнездышко для новобрачных. Для всех работа найдется. Только я уже ни к чему.

— Что ты, матушка, — ахнула Дейдре, — я бы без тебя совсем потерялась. Ты мой свет.

— Вот и славно. Ах ты ж, лови скорей!

Малыш, сынок Дейдре, схватив в горсть сырое тесто, выбежал на улицу и, забравшись в куст смородины, запихнул в рот добычу.

— У кого будет животик болеть? — укоризненно спросила Дейдре.

Но ребенок только улыбнулся, облизнулся и, выбравшись из куста полез к маме на ручки.

— Наи, когда уже у моего сына будет имя? Я не могу так больше, — простонала Дейдре.

— Терпи, скоро все будет, Небо подскажет. Или ты ему чужую судьбу навязать хочешь?

Яркий закат загорелся в небе и в дом Дейдре пришли незамужние драконицы — украшать невесту. Невесомое белое платье украшенное тонкой золотой нитью, распущенные волосы, босые ноги — брак по драконьи предполагал отсутствие большого количества украшений.

У дома Дейдре ждал лазурный дракон. Как шепнула Наирна, это большая честь, нести невесту к жениху. И таким юным мальчишкам эта честь еще не доставалась.

Крепко держась за гребень, Дейдре жмурилась, рассматривала такие близкие звезды и счастливо улыбалась. Этот день она запомнит надолго.

Эйринн ждал возлюбленную у входа в грот. В воздухе кружились мириады огоньков, вдоль тропинки стояли свечи. Дейдре протянула возлюбленному обе руки и рассмеялась, когда дракон прижался к ее ладоням поцелуем.

— Старейшины ждут, — шепнул Эйринн и повел будущую жену вперед.

Грот, с белоснежным мягким песком, был освещен гирляндами нежных, флуоресцирующих цветов. На дальней стороне было устроено ложе, укрытое полупрозрачными занавесями и лентами.

Диарар, облаченный в белую с алым шитьем мантию, на серебряном подносе держал плоскую морскую раковину, в которой покоились два золотых колечка. Простых, без особых украшений и камней.

— Пусть ваша супружеская жизнь будет гладкой и бесконечной, — пожелал старейшина.

Латширри напомнила молодоженам о том, как важно понимать друг друга. И о том, что в доме совета их всегда будет ждать помощь и поддержка.

— Пусть ваш дом станет примером для подражания, — пожелал неизвестный Дейдре старейшина.

— А если нет, то пусть все точно знают, как не надо, — подмигнула Ларриярра.

— Цыц, окаянная, только старейшиной стала, а уже шалит, — цыкнул Диарар.

И Дейдре рассмеялась. Строгое, церемонное начало, грот и песок напомнили ей помолвку с Гайнором. Но шутливая перепалка старейшин отогнала стылый призрак.

— Перед лицом старейшин я клянусь любить и оберегать тебя, — улыбнулся Эйринн и надел на кольцо на палец Дейдре.

— Перед лицом старейшин я клянусь любить и ценить тебя, — дрожащим голосом отозвалась целительница.

— Будьте счастливы, дети, — всхлипнула Латширри и утерла слезы, — я будто в молодость вернулась.

— Латширри, — рыкнул Диарар. — Будьте счастливы. Для вас в корзинах уложены съестные припасы и фруктовый отвар.

— Ну а мы будем есть мясо и пить вино за ваше здоровье!

— Латширри!

Эйринн крепко обнял Дейдре и они вместе смотрели вслед уходящим старейшинам.

— Мне кажется, Латширри сделает жизнь на плато еще легче и веселее, — шепнула Дейдре.

— Веселее — точно, — усмехнулся дракон.

Подхватив на руки свою маленькую жену, Эйринн отнес ее к пышному и удобному ложу. Он ласкал Дейдре, помогая ей расслабиться и получить удовольствие. Дракон сделал все, чтобы боль от первого проникновения прошла незамеченной.


Эпилог

Ее величество Армавир Делорвийская рассеянно внимала щебету своих фрейлин. С момента, когда она чудом выжила прошло уже десять лет. Конечно, ни в какой монастырь она не удалилась, но зато прокатилась по стране. Познакомилась с людьми, и, ровно после тринадцатого письма его величества соизволила вернутся в Хавуэн.

Его величество Диран Делорвийский постоянно держал в поле зрения свою жену. Он не оставлял надежды еще хоть раз подняться на супружеское ложе. Хоть королева уже не юна и не свежа — запрет сводил его с ума.

Рядом с королем, на табурете, сидел его лучший друг. Человек, который едва не отдал жизнь за своего монарха и потерял горячо любимую супругу. Тоже из-за своего короля. Когда лорд Каделл ослаб здоровьем из-за черного колдовства потребовалось немало золота, чтобы заткнуть насмешникам рты. Но Диран не оставил друга. Он слишком ценил своего верного воина, человека не побоявшегося выйти на бой с черным колдуном. Пусть Гайнор и проиграл, пусть его нашли едва живым, с клинком в груди — король все равно воздал ему почести.

Вот и сейчас, встречая драконье посольство, его величество настоял на том, чтобы Гайнор присутствовал. Может, у драконов есть совесть и они все же расскажут, как и отчего погибла леди Каделл?

А Гайнор кусал губы и вытирал взмокшие ладони о дорогую ткань штанов. Он, за прошедшие годы, изменился. В лучшую сторону или нет, но он хотел видеть свою жену. Хотел поговорить с ней. Попробовать с ней еще раз. Ведь зачем драконам короткоживущая человечка? Сейчас она должна уже потерять часть своей красоты, так отчего бы и не вернутся к нему? Тут лорд Каделл криво усмехнулся, ведь теперь ей точно ничего не грозит — к утехам его организм более не приспособлен.

Портал открылся и из него вышла пара. Дракон и драконица. Нет, дракон и человек — Дейдре Каделл еще помнили при дворе. Слишком многие были тайком влюблены в стойкую леди.

— Приветствуем короля человеческих земель, — поклонился Эйринн. — Позвольте представить вам мою супругу, мать моих детей — Дейдре Острокрылую, новую кровь драконьего плато.

И, срезая все возможные вопросы, по нежной коже Дейдре пробежала радужная волна изменения. Чешуйки проявились и исчезли. На крыло юная драконица еще не встала — слишком мало лет прошло. Но старейшина Латширри уже дала ей звучное прозвище.

— Вы не следуете человеческому этикету, — отмер Его Величество, — хоть и прибыли в наши земли.

— Мы прибыли лишь затем, чтобы передать ультиматум совета Старейшин, — холодно ответил Эйринн. — Вам было дано десять лет, не малый срок даже для нашей расы. Вы должны были навести порядок у наших границ. Но что мы видим? Контрабандисты снова и снова пытаются пройти к нам, убивать наших детей и женщин. И сейчас я вижу почему — на половине из вас амулеты, созданные из моих сородичей.

— Мы отзовем силу предков, — негромко продолжила Дейдре. — За год управимся, и ни одно зелье, ни один амулет в котором использовались хоть какие-то частики драконов — все это потеряет силу. Даже если это были добровольно отданные чешуйки или клыки или когти. Вы не цените доброты.

— Зачем же вы пришли вдвоем? И кто будет усмирять Черного Колдуна? — король встал, будто веря, что так его слова имеют больший вес.

— Затем, что мы пришли не к вам, — усмехнулась Дейдре, — сейчас меня слышит каждая светлая целительница. Слышит и знает — мы пришли, чтобы помочь. Тот, кто хочет честно жить и трудится уйдет на плато. Или будет перенесен нами туда, куда пожелает сам. Вы больше не сможете издеваться над теми кто не может, и не хочет дать вам отпор!

— Черный Колдун потеряет свою страшную силу вместе с вашими артефактами, — ответил королю Эйринн. — И дальше это уже будет ваша печаль. Назначьте за его голову награду Ваше Величество, да побольше. В мире много лихих людей. Уж мы, драконы, это точно знаем.

Из тени колонны за счастливой парой наблюдали несчастные глаза. Латриис, коварством и хитростью устроившаяся придворной ведьмой, поедала взглядом своего бывшего жениха. Долгих семь лет она кровью, болью и унижением пробиралась на верх, во дворец, но для чего? Для того, чтобы полюбоваться как то, что принадлежало подобрала человеческая самка? Ах, почему он не был таким с ней? Почему не стоял на шаг впереди, собой прикрывая от чужих взглядов? Почему не придерживал бережно, помогая до того, как она на него рявкнет? Права она была, ох права — не любил, врал крылатый мерзавец.

Злость застила разум Латриис и в беззащитную спину Дейдре полетел черный сгусток магии, смертельный для всего живого.

И на всю оставшуюся жизнь в голове Дейдре оставалась только одна загадка — отчего Гайнор закрыл ее собой и как ему удалось убить придворную ведьму одним- единственным метательным ножом.

Вот и закончилась эта короткая сказка. Драконье плато со временем стало прибежищем для магов и целителей всех мастей, научным центром маленького волшебного мира.


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Эпилог
  • X