Лиза Джейн Смит - Охотники: Восходящая судьба

Охотники: Восходящая судьба [Destiny Rising ru] (пер. Народный перевод) (Дневники вампира-10)   (скачать) - Лиза Джейн Смит

Лиза Джейн Смит
Охотники: Восходящая судьба


Описание

Рождены, чтобы быть в опасности…

Елена прошла через множество испытаний — сбежала из Темного Измерения, победила фантомов, узнала, что она Хранитель.

Но ничто не сравнится с выбором между Стефаном и Деймоном Сальваторе.

Елена воссоединилась со Стефаном, а Деймон, задетый отказом, стал мрачным и непредсказуемым.

Теперь Елена разрывается между спасением души Деймона и верностью Стефану.

Но прежде чем Елена сможет понять, кому принадлежит ее сердце, университетский кампус колледжа Далкрест захватывают вампиры, намеренные воскресить Клауса, опасного Древнего, который не остановиться ни перед чем, чтобы уничтожить Елену и всех близких ей людей.

Когда Елена узнает больше о своей судьбе в качестве Хранителя, защитника от зла на земле, она понимает, что прежде чем она сможет победить Клауса, ей придется пожертвовать кем-то близким.

Елена должна решить, скольких людей, и кого именно, она сможет оставить, пока не стало слишком поздно…


Глава 1

«Дорогой Дневник,

Прошлой ночью мне приснилось нечто ужасающее.

Всё было, будто несколько часов назад.

Я вернулась в подземную комнату Сообщества Витал, и там был Итан, державший в плену меня, поднеся к моему горлу твердый и холодный нож.

Стефан и Деймон смотрели на нас. На их лицах виднелась опаска, тела их была напряжены. Они ожидали тот момент, когда кто-то из них сможет бросится, чтобы спасти меня.

Правда я знала, что они опоздают. Опоздают, несмотря на их сверхъестественную скорость. Итан перережет мне горло и я умру.

В глазах Стефана было столько боли.

Это разбивало мне сердце, понимание какую боль принесет ему моя смерть.

Мне было ненавистно погибать, так и не сказав Стефану, что я выбрала его, только лишь его, и что вся моя нерешительность осталась позади.

Итан сжал меня ещё сильнее, его руки напоминали металлические обручи, обернувшие моё тело.

Я ощутила холодное острие ножа, врезавшегося в мою плоть.

Затем вдруг Итан упал, а Мередит оказалась рядом, её волосы ниспадали потоком, а выражение лица было возбуждённым и решительным, словно у мстительной богини. Своим посохом она нанесла Итану смертельный удар, пронзив его сердце.

Этот момент должен быть полным радости и облегчения.

В реальной жизни всё было так: я поняла, что буду жить, когда оказалась в надежных объятиях Стефана.

Но во сне лицо Мередит исчезало за вспышкой чистого белого света.

Мне становилось все холоднее и холоднее, мое тело дрожало, мои эмоции превратились в холодное спокойствие.

Моя человечность ускользала, и что-то тяжелое и жесткое….и другое…занимало ее место.

В пылу битвы, я позволила себе забыть о словах Джеймса, о том, что мои родители дали общение Стражам, что я стану одной из них.

И теперь они пришли, чтобы заявить о своих правах.

Я проснулась в ужасе.

Елена Гилберт остановилась, оторвав ручку от страницы её дневника, не желая больше писать.

Она считала, что именно слова заставят её больше всего боятся чувства реальности этих событий.

Она оглянула комнатку в общежитии, её новый дом.

Бонни с Мередит пришли и ушли как раз тогда, когда Елена спала.

Постель Бонни была незаправлена, ноутбука на столе не было.

Часть комнаты Мередит, обычно содержавшаяся в образцовом порядке, показывала, насколько была изнурена

Мередит: кровавая одежда, что она носила во время боя с Итаном и его последователями-вампирами, валялась на полу.

Её оружие лежало на кровати, сдвинутое на одну сторону, как будто молодая охотница на вампиров, извернувшись, спала прямо на нём.

Елена вздохнула. Быть может, Мередит поймет каково ей.

Она знала, каково это, когда судьба уже решена за тебя, каково это понять, что твои собственные надежды и желания в конце концов ничего не значат.

Но Мередит приняла свою судьбу.

Для неё не было ничего важнее и ничего любимее, чем быть охотником на монстров и защитником невинных.

Елена и не думала, что в своей новой судьбе найдет нечто радостное.

«Я не желаю быть Стражем», — написала она несчастно.

«Хранители убили моих родителей. Я никогда не забуду этого. Если бы не они, мои самоотверженные родители были бы живы, а я бы постоянно не беспокоилась о жизнях дорогих мне людей.

Стражи верят лишь в одно — в порядок.

Ни в справедливость. Ни в любовь.

Не хочу быть такой. Я не хочу быть одной из них.

Но есть ли у меня выбор?

Джеймс говорил об этом так, будто становление Стражем — это что-то, что должно случится со мной, что-то, что мне не удастся избежать.

Вдруг проявится моя сила, и я изменюсь, став готовой к чему-то ужасающему.

Елена растёрла лицо ладонью.

Глаза слипались, даже несмотря на долгий отдых.

«Я никому ещё не говорила об этом», — написала она.

«Мередит и Деймон знают лишь что я была ужасно расстроена после разговора с Джеймсом, но никто из них не знает, что он сказал мне.

Прошлой ночью произошло столько всего, что я не нашла времени сказать им.

Я обязана поговорить об этом со Стефаном. Я знаю, что как скажу об этом, всё станет… Лучше.

Но мне страшно рассказать ему.

После нашего расставания с ним, Деймон заставил меня понять, что я должна сделать свой выбор.

Одна дорога вела к дневному свету, к возможности быть обычной девушкой с почти нормальной и почти человеческой жизнью со Стефаном.

Вторая же вела в ночь, к Силе, приключениям и ко всему веселью темноты, которую я могу разделить с Деймоном.

Я выбрала свет, Стефана.

Но уж если мне суждено стать Стражем, то путь Тьмы и Силы неизбежен?

Смогу ли я стать кем-то, кто пойдет на немыслимое — на лишение жизни людей, любящих и чистых, как мои родители?

Какой же я буду нормальной девушкой, будучи Стражем?»

Елена оставила свои мысли, услышав звук поворачиваемого в дверях ключа. Она закрыла свой бархатный блокнот и поспешно сунула его под матрац.

— Привет, — сказала она, когда Мередит вошла в комнату

— И тебе привет, — ответила Мередит, улыбаясь Елене.

Её темноволосая подруга наверняка спала всего пару часов — она продолжала выслеживать вампиров вместе со Стефаном и Деймоном, когда Елена отправилась спать, а проснулась раньше Елены, но несмотря ни на что выглядела отдохнувшей и энергичной, её серые глаза ярко блестели, а оливковая кожа на щеках была покрыта лёгким румянцем.

Намеренно скрывая все свои тревоги, Елена улыбнулась ей.

— Весь день спасала мир, супергерой? — спросила Елена, чуточку подразнивая её.

Мередит подняла свою тонкую бровь.

— На самом деле, — сказала она, — я только что из читального зала в библиотеке. А ты ещё не взяла необходимые учебники?

Елена почувствовала, как её глаза расширяются. При всём происходящем, она ни разу не задумывалась о занятиях.

До сих пор ей нравилась учёба в колледже, в школе же имя Елены и вовсе находилось на доске почёта, но позже иная часть её жизни взяла над ней верх.

Могла ли Елена что-либо сделать?

Да и какая разница, правда? Эти мысли были слишком тяжелыми и удручающими.

«Если уж мне суждено стать Стражем, то колледж не представляет собой никакого смысла».

— Эй, — произнесла Мередит, совершенно неверно истолковав внезапно возникшее смятение на лице Елены.

Мередит протянула руку и коснулась холодными сильными пальцами плеча подруги.

— Не переживай ты так. Ты ещё со всем справишься.

Елена сглотнула и кивнула. — Абсолютно, — произнесла она, заставив себя улыбнуться.

— Вчера вечером мы с Деймоном и Стефаном провели небольшую операцию по спасанию мира, — молвила Мередит, почти застенчиво.

— Мы убили четырех вампирах в лесу, что на краю кампуса.

Она осторожно подняла свой боевой посох с кровати и зажала рукой его гладкую середину.

— Звучит круто, — ответила она.

— Ну, я работаю по специальности. Для этого я была рождена.

На эти слова Елены слегка поморщилась:

«Для чего же тогда рождена я?»

Но ей нужно сказать Мередит что-то, что она не успела вчера ночью.

— Ты меня спасла, — сказала она просто. — Спасибо тебе.

Глаза Мередит потеплели.

— Обращайся в любое время, — серьезно ответила она.

— Ты нужна всем нам, ты знаешь это.

Узкий чёрный кейс щёлкнул, открываясь, и она поместила внутрь свой посох.

— Я собираюсь встретится со Стефаном и Мэттом, чтобы посмотреть можно ли достать из тайной комнаты Витал тела. Бонни сказала, что её маскирующее заклинание продержится не очень долго, так что нам следует избавится от них до наступления утра.

Елена ощутила укол тревоги в груди.

— А что если другие вампиры вернулись? — спросила она.

— Да и Мэтт говорил нам, что думает, что там больше одного входа.

Мередит пожала плечами.

— Вот именно для этого я захвачу с собой посох, — произнесла она.

— Итан оставил после себя не так много вампиров, да и они все новенькие. Мы со Стефаном разберемся с ними

— А Деймон, он не идет с вами, ребята? — спросила Елена, поднявшись с кровати.

— Мне-то казалось вы со Стефаном снова вместе, — сказала девушка. Она одарила подругу насмешливым взглядом.

— Так и есть, — ответила она, чувствуя, как лицо погорячело.

— По крайней мере я так думаю. Я пытаюсь… не испортить всё на этот раз. Деймон и я всего лишь друзья. Надеюсь. Просто ты сказала, что Деймон был с тобой раньше, ну, на охоте.

Плечи Мередит опустились. — Ну да, он был с нами. — сказала она уныло.

— Он радовался бою, но становился всё тише и тише с течением времени. Он казался немного…

Она колебалась.

— Не знаю, уставшим, наверное, — пожала плечами она, а её голос стал более мягким.

— Ты же знаешь Деймона. Он будет полезным, но только на собственных условиях.

Взяв свою куртку, Елена сказала:

— Я пойду с вами.

Ей хотелось увидеть Стефана, без присутствия рядом Деймона.

Если она попытается принять Светлый путь (жить как человек) со Стефаном — став Хранителем или нет — всё равно она должна будет раскрыть все свои секреты и предстать перед Стефаном без тайн за душой.

В то время как Елена и Мередит добрались до библиотеки, Стефен и Мэтт уже были там, ожидая их прихода в полупустой комнате с табличкой на двери «исследовательский офис» Стефан встретил взгляд Елены с легкой, серъезной улыбкой, от чего она внезапно засмущалась.

Она заставила его пройти через многое за последние несколько недель, и они были отдельно друг от друга так много в последнее время, что она почти чувствовала, как если бы они начали все сначала.

Находящийся рядом с ним Мэтт выглядел ужасно.

Вытянутое и бледное, лицо его было непроницаемым, он сжал большой фонарик в руке.

Его глаза были мрачными и безумными

Может, истребление вампиров Витале для некоторых и было победой, но эти вампиры не так давно еще были друзьями Мэтта.

Он восхищался Итаном, думая, что он был человеком.

Елена подсела к нему и молча сжала его руку, пытаясь утешить его.

Его рука напряглась в руках Елены, однако он подвинулся чуть поближе к ней (Елене).

— Идемте вниз, — быстро произнесла Мередит.

Стефан и Мередит скатали небольшой коврик в центре комнате, за которым скрывался люк, все еще покрытый травами, предназначенными для блокирующих и защитных заклинаний Бонни, которые она в спешке оставила прошлой ночью.

Все же, они смогли открыть проход без особых усилий. Скорее всего, заклинание ослабило свое действие.

Поскольку, четверо из их компании двинулись вниз по лестнице, Елена успела осмотреться.

Прошлой ночью все были в такой панике, стремясь спасти Стефана, что она не смогла действительно осмотреться вокруг.

Первый лестничный пролет был довольно простым, деревянным и немного хрупким, он вел вниз к полу, заполненному рядами книжных шкафов.

— Библиотечные полки, — пробормотала Мередит. — Маскировка.

Второй пролет был таким же, как и первый, но когда Елена наступила на первую ступеньку, он почти не дрожал под ее ногами, как предыдущий.

Перила были более гладкими, оказавшись внизу, перед ними оказалась длинная пустая прихожая, протянутая в темноту в обоих направлениях.

Там было холоднее, чем на поверхности, от неожиданной смены температуры Елена задрожала. Импульсивно,

Она стиснула руку Стефана, когда они начали спускаться вниз на третий пролет. Он не смотрел на нее, его глаза были устремлены вперед на лестницу перед ними, но спустя мгновение, он успокаивающе взял ее за руку.

Его прикосновение вызвало поток напряжение в её теле. «Всё будет в порядке», — пронеслось у неё в мыслях.

Третий пролет был более грубым и сделан из темной, немного тяжелой, полированной древесины, которая мерцала под светом тусклых огней.

Перила были переплетены искусной резьбой.

Елена смогла увидеть голову змеи, удлиненное тело стремительно бегущей лисы и другие силуэты животных, которые было трудно разобрать на ходу.

Когда они достигли основания последнего пролета, они столкнулись с резными двойными дверями, которые привели к конференц-залу сообщества Витали.

Дизайн выдержан в том же стиле, поскольку она остановила взгляд на перилах: бегущие животные, искривленные змеи, с разными мистическими символами.

В центре каждой двери была большая стилизованная буква «V».

Двери были закрыты на цепь, они так их и оставили.

Стефан, рукой свободной от руки Елены, отдернул цепи с характерным ударом и постукиванием.

Мередит открыла дверь шире.

Их встретил мутный и медный запах крови. Комната просто таки воняла смертью.

Мэтт поставил свой фонарь, в то время как Мередит искала выключатель.

Наконец, комната перед ними была освещена: алтарь, ранее стоявший у стены, теперь лежал на полу, а осколки чаши из-под крови валялись в паре метров от него.

Погашенные факелы, длинные линии сального черного дыма на стенах.

Тела вампиров безвольно лежали в лужах липкой, наполовину засохшей крови из ран на их шеях, разорваных клыками Деймона или Стефана, или ран на теле, оставленных посохом Мередит. Елена с тревогой поглядывала на побледневшего Мэтта.

Он не был здесь во время битвы, не видел бойню.

Но он знал всех этих людей, эту комнату, которую они украшали к торжеству.

Глаза бегали по комнате, Метт нервно сглотнул.

Через какое-то мгновение он нахмурился и сказал своим тонким голосом:

— А где Итан? — произнес он.

Взгляд Елены замер на области перед алтарем, где Итан, лидер вампиров Витале, держал нож у ее горла.

Место, где Мередит убил его ее копьем. Мередит сделал мягкий звук удивления.

Пол потемнел от крови Итана, но его тела нигде не было.


Глава 2

Теплая кровь, сладкая от желания, наполнила рот Деймона и воспалила его чувства.

Он гладил мягкие золотистые волосы девушки одной рукой, прижимая рот к ее кремовой шее.

Он чувствовал пульсацию крови и четкое сердцебиение под ее кожей.

Он впитывал в себя ее сущность огромными, утоляющими жажду глотками.

И почему он перестал делать это?

Конечно, он знал почему: Елена. Постоянно за последний год — Елена.

Конечно, он до сих пор временами использовал свою Силу, чтобы уговаривать жертв.

Но он делал это с некомфортным осознанием того, что Елена это не одобрит. Его здерживал образ ее голубых глаз — серьезных и знающих, оценивающих его, определяющих его желание.

Он не достаточно хорошо, особенно в сравнении с его младшим братом-белкоедом.

И когда казалось, что у Стефана и Елены все кончено, что, вероятно, именно Стефан в конце концов потерял свою золотую принцессу,

Деймон прекратил пить свежую кровь.

Вместо этого, он пил холодную и пресную на вкус кровь доноров из больницы.

Он даже пытался принять отвратительную животную кровь, на которой жил его брат.

Желудок Деймона скрутило от этого воспоминания, и он сделал глубокий, освежающий глоток восхитительной крови девушки.

Вот что значит быть вампиром: тебе приходится забирать жизнь, человеческую жизнь, чтобы продолжать собственное сверхъестественное существование.

Все иное — мертвая кровь в пакетах для хранения или кровь животных — сохраняет лишь тень тебя самого, твоя Сила убывает.

Деймон не забудет об этом снова.

Он потерял свою истинную сущность, но сейчас нашел её.

Девушка зашевелилась в его руках, издав тихий вопросительный возглас, и он направил к ней успокаивающую волну Силы, вновь делая ее податливой и пассивной.

Как же её имя? Тонни? Табби? Талли?

Так или иначе, он не собирался причинять ей боль. Не постоянно.

Он не причинял вреда никому, кем питался — разве что немного, никогда, пока он был в трезвом уме — уже долгое время.

Нет, девушка покинет этот лес и вернется обратно в свое общежитие не более чем с незначительным приступом головокружения и смутным воспоминанием о том, что она провела вечер, разговаривая с очаровательным мужчиной, чье лицо она даже не может толком описать.

С ней всё будет хорошо.

Что, если он выбрал эту девушку только из-за того, что длинные золотые волосы, голубые глаза и кремовая кожа напомнили ему Елену?

Это не касалось никого, кроме Дэймона.

Наконец, он отпустил её, мягко поддерживая, когда она пошатнулась.

Она была восхитительна — конечно, ничто по сравнению со вкусом крови Елены, насыщенным оттенками, опьяняющим — но взять еще хоть немного крови сегодня было бы неразумным.

Бесспорно, она была красивой девушкой. Он аккуратно расправил волосы по ее плечам, скрывая следы на шее, и она моргнула потрясенными, широко открытыми глазами.

Проклятье, эти глаза были неправильными.

Они должны были быть темнее, прозрачными как ляпис-лазурь, с обрамляющим веером ресниц.

А ее волосы, теперь, когда он пригляделся к ним повнимательнее, несомненно были крашеными.

Девушка одарила его нерешительно улыбкой.

— Тебе лучше вернутся в свою комнату, — сказал Деймон.

Он направил в нее поток повелительной Силы и продолжил.

— Ты никогда не вспомнишь о том, что встретила меня. Ты не будешь знать, что произошло.

— Мне лучше вернуться, — эхом отозвалась она — и ее голос был совершенно неправильным: не тот тембр, не та интонация.

Её лицо просветлело.

— Меня ждет мой парень, — добавила она.

Деймон почувствовал, как что-то сжалось внутри него. В мгновение ока он грубо рванул девушку обратно к себе.

Нисколько не заботясь о деликатности, он вновь впился в ее горло, неистово глотая пряную, горячую кровь.

Он причинял ей боль, понимал это и получал от этого удовольствие.

Теперь, когда она не была под его внушением, она кричала и боролась, бив своими кулачками его по спине.

Деймон прижимал ее одной рукой и искусно орудовал клыками, раздирая место укуса все шире, высасывая все больше крови, ускоряясь.

Её удары слабели, а сама она качалась в его объятьях.

Когда она обмякла, он бросил её, и она упала на землю с глухим стуком.

На мгновение он уставился на темный лес впереди него, прислушиваясь к стрекоту сверчков.

Девушка у его ног лежала неподвижно.

Несмотря на то, что ему не нужно было дышать уже более пяти веков, он хватал ртом воздух, практически теряя сознание.

Он коснулся своих губ и убрал руку — с нее падали красные капли.

С тех пор, как он терял над собой контроль, прошло много времени.

Сотни лет, наверное. Он взглянул на потрепанное тело у своих ног.

Теперь девушка имела такой жалкий вид, ее лицо стало холодным и опустошенным, темные ресницы контрастировали с бледными щеками.

Деймон не был уверен в том, жива она или мертва. Да и он понял, что не хотел это выяснять.

Он отступил от девушки на несколько шагов, чувствуя странную неуверенность, а потом повернулся и бесшумно скрылся в лесной тьме, слыша только, как колотится его сердце.

Деймон всегда делал то, что хотел.

Чувствовать сожаление из-за естественных для вампира вещей — для таких, как Стефан.

Но пока он бежал, несвойственное ему ощущение в глубине души мучало его, что-то большее, чем вина.

— Но ты же говорила, что Итан мертв, — сказала Бонни. Она почувствовала, что Мередит, стоящая рядом, вздрогнула и прикусила язык.

Конечно, Мередит должна была почувствовать, что Итан, возможно, выжил; она нанесла ему смертельный удар, или была уверена, что сделала это.

Лицо Мередит стало каменным, замкнутым, ничего не выражающим.

— Мне следовало отрубить ему голову, чтобы убедится, — произнесла она, дергая фонариком из стороны в сторону, чтобы осветить каменные стены туннеля.

Бонни кивнула, понимая, что ей нужно было догадаться: Мередит зла.

Мередит оповестила Бонни о исчезновении Итана, в то время как Бонни и Зандер обедали в студенческой столовой.

Это была сладкое мгновение: гамбургеры, кока-кола и Зандр, мягко заманивающий ее ногу в ловушку между его двумя под столом, когда он украл ее жаркое.

И теперь, она и Зандер были здесь, ища вампиров в секретных подземных туннелях ниже университетского городка с Мередит и Мэттом.

Елена и Стефан делал то же самое на поверхности, в лесах вокруг университетского городка.

Не самое романтичное, но мы все таки получили назад свою совместную дату, Бонни пожала плечами. Но они сказали, что пары должны разделить свои обязанности.

Мэтт, шагая вперед по другую сторону от Мередит, казался мрачным и задумчивым, его сжатая челюсть и его глаза уставились прямо вниз на длинный, темный туннель.

Внутри, Бонни жалела его. Она чувствовала, что Мэтту должно быть в сто раз хуже сейчас.

— Ты с нами, Мэтт? — спросила Мередит, видимо читая мысли Бонни.

Мэтт вздохнул и помасировал шею одной рукой, как будто его мышцы были напряжены.

— Ага, я с вами, — он остановился и вздохнул.

— Только… — он замолчал и начал заново:

— Только, может, есть те, кому мы можем помочь, да?

Стефан может научить их как быть вампирами, не принося вреда людям. Даже Деймон изменился, не так ли? А Хлоя…

Его щеки горели от волнения.

— Никто из них не заслуживает этого. Они не знали, на что подписались.

— Нет, — ответила Мередит, слегка косясь его локтя рукой.

— Не знали.

Бонни знала, что Мэтт был другом милой и юной Хлои, но она начала понимать, что его чувства гораздо глубже этого.

Как бы ни было ужасно осознавать, что Мередит, возможно, придется воткнуть кол в грудь того, в кого он был влюблен, и много хуже было осознавать, что так было правильно.

У Зандра была мягкость в глазах, и Бонни поняла, что он думал о том же.

Он взял ее за руку, его длинные пальцы обвились вокруг ее хрупких маленьких пальчиков, тогда Бонни прижалась к нему еще сильнее.

Но, как только они обогнули темный поворот в туннеле, Зандер вдруг отпустил Бонни и шагнул перед ней, Мередит подняла свой шест.

Бонни не видела двух фигур, переплетенных друг с другом около стены, пока они не расцепились.

Нет, не переплетенный как любовники, она поняла, что это вампир, вцепился в свою жертву.

Мэтт, глядя на них, застыл и невольно выпустил звук, означающий удивление.

Внезапная вспышка белых зубов в темноте и вампир, девочка, не выше, чем сама Бонни, отбросила свою жертву довольно далеко.

Он упал на землю у её ног.

Бонни обошла вокруг Зандера, не спуская глаз с вампира, который теперь валялся напротив стены.

Она вздрогнула непреднамеренно взглянув в пристальный взгляд вампира, дикий, жестокий взгляд в темных глазах, остановившихся на ней, но продолжала идти, пока она не смогла остановиться перед жертвой для того, что бы проверить пульс.

Пульс был в норме, но он сильно истекал кровью, так что она сняла свою курточку и прижала её к его горлу, чтобы остановить кровь.

Ее руки дрожали, и она сконцентрировалась на том, чтобы успокоить их и сделать то, она должна сделать.

Сквозь полу закрытые веки молодого человека она смогла увидеть его глаза, перемещающиеся быстро из стороны в сторону, как будто он был пойман в дурном сне, но он оставался без сознания.

Девушка («Вампир», — напомнила себе Бонни) смотрела на Мередит, её тело было напряжено. Она была готова оборонятся или бежать.

Она съежилась ещё больше, когда Мередит подошла ближе, блокируя ей путь.

Мередит подняла свой шест выше, нацеливаясь на грудь девушки.

— Стой, — хрипло произнесла девушка, протянув вперед руки. Она смотрела куда-то мимо Мередит, она смотрела на Мэтта, будто видит его впервые в жизни.

— Мэтт, — сказала она. — Помоги мне. Прошу, — она пристально взглянула на него, явно сосредотачивая свое внимание, и Бонни поняла, что вампир пытался использовать Силу и приказывать Мэтту это то, чего она хотела.

Однако это не сработало — она еще не должна быть достаточно сильной, и спустя мгновение её глаза закатились, и она осела на стену.

— Бет, мы хотим дать тебе шанс, — молвил Мэтт вампирше. — Скажи, ты знаешь, что случилось с Итаном?

Девушка покачала головой, ее длинные волосы развивались вокруг нее

Ее глаза метались между Мередит и туннелем позади нее, и она продвинулась боком.

Мередит последовала за ней, подходя ближе, и прижала шест к груди вампира.

— Мы не можем просто убить её, — сказал Мэтт Мередит с ноткой отчаяния в голосе.

«Нет, если есть другой вариант». Мередит фыркнула в недоумении и под углом еще ближе к вампиру — Бет, Мэтт позвал ее, и она обнажила зубы в тихом рычание.

— Подожди секунду, — послышался голос Зандера, который переступил через бесчувственное тело жертвы Бет, прошмыгнув мимо Бонни.

Прежде, чем Бонни поняла, что происходит, Зандер оттолкнул Бет от Мередит и прижал её к стене тоннеля.

— Эй! — произнесла Мередит с негодованием, а затем в замешательстве нахмурилась.

Зандер пристально вглядывался в глаза Бет, его лицо было серьезным и спокойным.

Она тоже смотрела на него, в её глазах всё ещё читалось беспокойство, а дыхание были тяжелым.

— Ты знаешь, где Итан? — спросил Зандер тихим, спокойным голосом, и Бонни почувствовала что-то такое, как будто между ними был невидимый поток Силы.

В один момент, лицо Бет стало пустым.

— Он прячется в убежище в конце тоннеля, — ответила она. Её голос был полусонным, лишенным от мыслей.

— С ним есть другие вампиры? — спросил Зандер, его глаза сосредоточились на её.

— Да, — ответила Бет. — Там оставались многие, ожидая равноденствие, которое должно было оправдать все надежды Итана.

«Два дня», — подумала Бонни. Другие сообщили ей о плане Итана возродить Клауса, Первородного вампира.

От этой мысли она вздрогнула.

Клаус был страшен, один из самых ужасающих людей которые когда-либо встречались ей.

Но выйдет ли у них? У Итана нет крови Стефана и Деймона, а заклинание воскрешения без неё не сработает.

Выйдет ли у него?

— Спроси её о их обороноспособности, — попросила Мередит, следуя её плану.

— А он хорошо защищен? — спросил Зандер.

Голова Бет дёрнулась в резком кивке, словно невидимый кукловод дёрнул её за верёвочки.

— Ни у кого не выйдет подобраться к нему, — ответила она всё также сонно и монотонно. — Он хорошо скрыт, а каждый из нас отдаст свою жизнь, защищая его.

Мередит кивнула, явно обдумывая свой следующий вопрос, но её перебил Мэтт.

— Мы можем спасти её? — спросил он, боль в его голосе заставила Бонни содрогнуться. — Может, если бы она не была так голодна…

Зандер ещё сильнее сфокусировался на Бет, и Бонни вновь почувствовала волну Силы, исходящей от него.

— Хочешь ли ты причинять людям боль, Бет? — спросил он тихо.

Бет засмеялась низким, тёмным голосом, хоть её лицо и оставалось мягким и ничего не выражающим.

Этот смех был первой эмоцией, которую она показала с тех пор, как Зандер каким-то образом вверг её в состояние пустоты и желания сказать правду.

— Я не хочу делать им больно — я хочу убивать, — ответила она с ужасающей забавой в голосе.

«Я никогда не чувствовала себя настолько живой».

Зандер сделал шаг назад с быстрой грациозностью животного.

В тот же миг Мередит грациозно бросилась вперёд, вонзив свой посох в сердце Бет.

Последовал звук разрываемой плоти. Бет упала без чувств.

Тишину нарушил нервный, смешанный со стоном боли вздох Мэтта.

Жертва Бет зашевелилась на коленях Бонни, вертя головой из одной стороны в другую, не понимая, что происходит.

Бонни механическим движением успокаивающе погладила его свободной рукой, которая не прикрывала ран на его шее.

— Всё в порядке, — произнесла тихо она.

Мередит вызывающее обернулась к Мэтту.

— Я должна была, — сказала она.

Ссутулившись Мэтт опустил голову.

— Знаю, — ответил он. — Поверь мне, я знаю. Просто…

Он переминался с ноги на ногу.

— Она была славной девчонкой, перед тем как всё это произошло с ней.

— Мне очень жаль, — тихо молвила Мередит, а Мэтт, кивнув, всё продолжал смотреть на землю.

Затем Мередит обернулась к Зандеру.

— Что это было? — задала она вопрос. — Как ты заставил её говорить?

Парень слегка покраснел.

— Эм. Ну, — пробормотал он, сознательно пожав плечом.

— Некоторые из нас, из Первородных оборотней, если практикуются, могут проделывать такие фокусы. Мы можем заставить людей говорить нам правду.

На каждом это не срабатывает, но я подумал, что можно попытаться.

Бонни уставилась на него.

— Ты не говорил мне этого, — сказала она.

Зандер нахмурился, уставившись на свои коленки, и посмотрел на потерявшую сознание жертву Бет.

Его искрение глаза были широко раскрыты.

— Прости, — ответил он.

— Честно говоря, я даже как-то не думал об этом. Просто мелочь, которую мы способны проделывать.

Кровотечение из раны парня, который был без сознания, казалось, замедлилось, и Бонни с облегчением села на корточки.

Зандер вопросительно поднял брови, с надеждой посмотрев на Бонни, и она улыбнулась ему.

Она поняла, что ей следовало разузнать и о других «мелочах».

«Кажется, это то, что нам не помешает», — сказала она и увидела, как лицо Зандера расслабилось, и его озарила весёлая и счастливая улыбка.

Мередит прочистила горло. Она всё ещё смотрела на Мэтта. Её глаза были полны сочувствия, но голос оставался холодным.

— Мы должны собрать всех как можно скорее. Если Итан всё ещё пытается вернуть Клауса, то нам нужен план.

Клаус. Камень в полу тоннеля под коленями Бонни вдруг стал ледяным.

Клаус был полон темноты, он был жесток и внушал страх.

Они одержали над ним победу в Феллс Чёрч только благодаря удивительному вмешательству восставших против него призраков их города.

Они не смогли бы этого повторить. Что же они могли сделать сейчас?

От головокружения, Бонни на секунду закрыла глаза.

Она смогла отчётливо представить тьму, поднимающуюся под ними. Вязкую и удушающую, желающую поглотить их.

К ним приближается зло.


Глава 3

Елена взяла Стефана за руку, вздрагивая даже от столь маленького прикосновения.

Казалось, что они уже очень долго не оставались наедине, так долго, что она не была достаточно близка, чтобы даже прикоснуться ко Стефану.

Весь этот вечер она ловила себя на том, чтобы прильнуть к нему, проводя своим пальчиком по костяшками его руки, обвить его рукой вокруг талии, выводить узоры на его ключице: всё, что угодно, лишь бы коснуться его.

Что угодно, чтобы чувствовать простое удовлетворение от того, что Стефан наконец здесь, рядом с ней.

Ночь выдылась прятно тёплой, а под их ногами всё было покрыто мягким мхом.

Лёгкий ветерок колыхал листья деревьев окружавшего их леса, и сквозь ветви она могла видеть звёздное небо.

Всё было идеально для романтического свидания, но эту идиллию омрачал тот факт, что они искали кровожадных вампиров.

— Ничего не чувствую, — сообщил Стефан.

Его рука, сжимавшая её ладонь, придавала уверенности, но взгляд темно-зелёных глаз был отстраненным. и Елена знала, что он использует свою Силу, чтобы просканировать лес.

— Ни вампиров, ни тех, кому больно или страшно, насколько я могу судить. Не думаю, что здесь вообще кто-нибудь есть поблизости.

— Поищем всё равно. На всякий случай, — посоветовала Елена, на что Стефан в согласие кивнул.

Сила Поиска у Стефана была ограничена: кто-то намного сильнее его мог спрятаться от неё; кто-то намного слабее мог не привлечь его внимания.

А некоторых существ, например, оборотней он вообще не мог чувствовать.

— Знаю, что не должна думать об этом сейчас, когда столько всего происходит, но всё, что я хочу — быть наедине с тобою, — тихо призналась Елена.

— Столько всего случилось. Если Итану удастся вернуть Клауса, то… Не думаю, что у нас будет много времени.

Стефан отпустил руку Елены и мягко взял её лицо в свои руки. Его пальцы, едва касаясь кожи Елены, очерчивали её скулы, брови, губы…

Его глаза потемнели от страсти, и он улыбнулся. После он поцеловал её, мягко для начала.

«О, — подумала Елена, а после: — да».

Стефан, будто ожидая её согласия, стал целовать более страстно.

Он нежно запустил руку в её волосы, и они стали пятиться, пока он не прижал Елену к дереву.

Грубая кора царапала обнажённые плечи Елены, но это её не волновало; она только целовала Стефана — жадно, неистово…

«Всё на своих местах», — подумала Елена. У неё было такое ощущение, будто она вернулась домой. Елена чувствовала согласие Стефана и силу его любви.

«Да, — подумала она, — и не только».

Их разумы сплелись, и Елена расслабилась в медленном потоке мыслей и чувств Стефана.

Это была любовь — прочная, чистая — и была неизменная боль сожаления о потерянном ими времени.

Самое сильное было чувство облегчения.

«Даже не знаю, как мне жить без тебя,» — подумал Стефан, направляя мысли Елене.

«Я не смогу прожить целую вечность, зная, что ты не была моей».

При мысли о вечности тень страха залегла в душе Елены.

Исключая насильственную смерть, у Стефана была вечность.

Он будет идти вперед, будет молодым и красивым. И всегда восемнадцатилетним.

А Елена? Она состарится и умрет рядом с вечно молодым Стефаном?

Конечно, она не сомневалась в том, что он останется с ней, не смотря ни на что.

Но были возможны и другие варианты.

Однажды ей уже представилась жизнь вампира, она страдала, будучи отделенной от своих друзей-людей и семьи, отделенной от всего живого мира.

Она знала, что Стефан не хочет такой жизни для неё.

Но это был их негласный вариант.

Елена вспомнила об одной бутылке, спрятанной за шкафом у неё дома, и отогнала эту мысль прочь.

Она украла бутылку воды вечной жизни у Стражей, когда она и её друзья путешествовали по Темному Измерению.

Существование этой бутылки и выбора, который она давала Елене, всегда было на краю её сознания.

Только вот она не была готовой принять это решение, попрощавшись с земной жизнью. Не сейчас.

Она всё ещё растет, меняется. Стала ли она тем человеком, которым захочет пробыть всю оставшуюся жизнь?

Она была столь молода, столь неопытна. Она ещё не сформировалась как личность.

Вода, несущая вечную жизнь, или превращение в вампира закрыли бы те двери, которые Елена не готова была еще закрыть.

Она хотела остаться человеком. Внутри она очень переживала, задаваясь вопросами: сможет ли она теперь быть обычным человеком?

Сможет ли она остаться человеком, став Стражем?

Все эти мысли роились в укромном уголке её сознания, в то время как большая часть Елены была увлечена сладкими впечатлениями от прикосновений губ Стефана, ощущением его тела своим и прочными любовными узами между ними.

Однако до Стефана прорвалось достаточно её эмоций, чтобы он отреагировал.

«Чтобы ты не выбрала, Елена, — подумал Стефан, нежно и обнадеживающее, — я буду с тобой. Всегда. Так долго, как ты сможешь».

Она знала, что это значит: Стефан поймёт, даже если она решит прожить человеческую жизнь, состариться и умереть.

И на то были причины. И Стефан, и Деймон многое потеряли, не постарев, ни разу не изменившись.

Они чувствовали, что часть их человечности испарилась.

Но как однажды она сможет бросить Стефана?

Она не могла представить себе смерть, снова смерть — тот момент, когда она оставит его.

Елена сильнее прижалась к грубой коре дерева она сильно поцеловала Стефана, чувствуя себя более живой на почти болезненном контрасте ощущений.

Затем она отстранилась.

У неё появилось столько тайн от Стефана, с тех пор как она приехала в Далкрест.

Она не собиралась идти «проторенной дорожкой»: любить его и вместе с тем утаивать моменты своей жизни.

— Я должна тебе о кое-чем рассказать, — начала она.

— Тебе нужно кое-что знать. Я не могу… Не могу скрывать это от тебя, не сейчас.

Стефан вопросительно нахмурился и она опустила свой взгляд на его футболку, нервно скручивая ткань.

— Джеймс рассказал мне кое-что вчера, перед битвой, — выпалила девушка.

— Я не совсем та, кем себя считала. Стражи выбрали моих родителей, чтобы родилась я, а после моего двенадцатилетия они должны были передать меня им, чтобы я сама стала Стражем. Мои родители отказались и именно это стало причиной их смерти. То была не случайная авария. Стражи убили их. И теперь я, узнав об этом, должна стать одной из них?

На мгновение Стефан изумленно взглянул на меня, а после на его лице читалось сочувствие.

— Ох, Елена, — лишь произнес он, и притянул её к себе вновь, чтобы постараться утешить.

Девушка позволила себе расслабится на его груди.

Слава Богу Стефан понял, что идея стать одним из Стражей, этих холодных блюстителей порядка, это не то, что надо праздновать, даже если это принесет ей Силу.

— Я помогу тебе, — сказал Стефан.

— Если ты хочешь поторговаться на выход из этой ситуации, или битву, или просто пройти через это. Во всём, что захочешь.

— Я знаю, — ответила она приглушенно, поскольку прижалась лицом к его плечу.

Внезапно она почувствовала, что тело Стефана напряглось и он оглядывается. «Стефан?» спросила она.

Он смотрел куда-то далеко поверх ее головы, его рот был сжат а глаза насторожены.

— Мне очень жаль, Елена, — протянул он, когда Елена вырвалась и они встретились взглядами.

— Нам придется обсудить всё позже. Я кое-что почувствовал. Кому-то больно. А сейчас, когда переменился ветер, я думаю, что почувствовал запах крови.

Елена сдерживала эмоции, заставляя себя вернуться к здравомыслию.

Всё это, все её собственные проблемы и вопросы могут подождать.

Им было чем заняться.

— Где? — спросила она.

Стефан, взяв девушку за руку, повел её к подлесью.

Деревья закрывали большую часть звезд, и в темноте она спотыкалась о корни деревьев и камни.

Стефан, успокоившись, направлял их.

Через пару мгновений они оказались на другой поляне.

Елене потребовалась секунда, чтобы приспособиться к темноте и увидеть фигуру Стефана, готовую осторожно двигаться вперед.

На земле было тело человека, свёрнутое калачиком.

Они опустились на колени рядом с телом, Стефан потянулся и осторожно перевернул человека.

Тело тяжело плюхнулось на спину. Елена поняла, что это девушка.

Девушка примерно её возраста, правда лицо её сейчас было бледным и не выражающим никаких эмоций.

Золотые её волосы в свете звезд блестели. А на её горле была кровь.

— Она мертва? — шепотом спросила она. Девушка была неподвижна.

Стефан прикоснулся к ее щеке, затем аккуратно потрогал шею, над струйкой крови, не прикасаясь к густой красной жидкости.

— Не мертва, — ответил он, и Елена с облегчением вздохнула. — Но она потеряла много крови.

— Надо вернуть её в кампус, — предложила Елена. — А другим скажем, что в лесу охотятся вампиры. А когда вернемся, мы можем найти виновников.

Стефан уставился на раны девушки, ее рот был странно скрючен в непонятном выражении.

— Елена, я… Я не думаю, что это был один из вампиров Итана, — нерешительно признался он.

— Что ты имеешь ввиду? — в недоумении спросила девушка.

Под ее коленями торчал корень, она переместилась поудобнее, опираясь рукой на холодную землю.

— Кто ещё мог сделать это?

Стефан вздрогнул и мягко коснулся шеи девушки, очень осторожно, не соприкасаясь с кровью.

— Посмотри на отметины, — сказал он.

— Вампир, сделавший это, был злым и небрежным, но опытным.

— Укус гладкий и он в идеальном месте для получения максимального количества крови без убийства жертвы.

Он осторожно разгладил волосы девушки, как будто так ей было более комфортно. Он выглядел так, как будто ему было больно, зубы стиснуты, глаза прищурены.

— Елена, это сделал Деймон, — произнес он.

Внутри Елены все сжалось и она затрясла головой, ее волосы развевались вокруг нее.

— Нет, — отчеканила она. — Он бы не оставил никого умирать здесь в лесу.

У Стефана был отсутствующий взгляд и она инстинктивно потянулась к его руке, чтобы успокоить его.

На секунду Стефан закрыл глаза и наклонился к ней.

— После пятисот лет, я могу узнать укус Деймона, — печально рассказал он. — Иногда, да, кажется, что он изменился, но Деймон не меняется.

Казалось слова Стефана ударили его также сильно, как и Елену, и он опустил плечи.

Елена в одно мгновение не могла дышать, она сглотнула, чувствуя головокружение и боль.

Дэймон? Образы вспыхнули у нее перед глазами:

Бездонные темные глаза Дэймона горячие от ярости, резкие от горечи.

И мягче, теплее, когда он смотрел на неё или на Стефана.

Твердое отрицание сформировалось в ее груди.

— Нет, — отрезала она, глядя на Стефана, а после повторила это тверже:

— Нет. Деймону больно, больно из-за нас — из-за меня, — Стефан почти незаметно кивнул.

— Мы не можем просто махнуть на него рукой. Он изменился, он сделал столько всего для нас, для всех нас. Ему не всё равно, Стефан, и мы можем помочь ему с этим. Он не убил её. Ещё не поздно.

Стефан слушал ее внимательно и через некоторое время провел рукой по ее лицу, его лицо стало решительным.

— Мы должны сохранить это в тайне, — сказал он. — Мередит и другие не должны знать о том, что Деймон сделал.

Елена помнила реакцию Мередит, как она сжимает в руках кол и тяжело сглатывает.

Охотник внутри Мередит не будет колебаться, чтобы убить Дэймона, если она подумает, что он опасен для невинных людей.

— Ты прав, — ответила она высоким голосом. — Не скажем никому.

Потянувшись через тело бессознательной девушки, Стефан взял руку Елены в свою.

Она крепко сжала его руку, их глаза встретились в молчаливом обещании.

Они будут работать сообща, они спасут Деймона.

И всё станет на свои места.


Глава 4

Елена никому не рассказывала о девушке, которую они нашли в лесу

Елена и Стефан встряснули девушку и орошили ее лицо холодной водой, пытаясь привести в чувства без поездки в больницу

Кровь просачивалась сквозь повязку, которую наложили на раны девушки — Дэймон укусил слишком глубоко, Стефан сказал — и наконец Стефан напоил ее кровью из собственного запястья, морщась, чтобы помочь ей выздороветь.

При этом он чувствовал себя не совсем хорошо. Елена знала, что обмен кровью — вещь довольно интимная и он означал любовь ко Стефану, но что ещё им оставалось делать?

Они же не могли позволить ей умереть.

Когда девушка наконец пришла в сознание, Стефан внушил ей забыть о том, что случилось, и он с Еленой помог ей вернутся в её женское сообщество.

К тому временя как они ее оставили, она уже покраснела и хихикала, уверенная, что гуляла до позней ночи выпивая и провела вечер незабываемо

Вернувшись в комнату в общежитии, Елена никак не могла уснуть, потому что была слишком взбудоражена.

Она ворочалась в кровати, вспоминая разочарование в глазах Стефана, когда он сказал ей, что это сделал Дэймон, и подавленную вспышку паники, которую она увидела, когда он сказал,

«Мы сохраним это в секрете».

Она знала, что Деймон всё ещё продолжает питаться людьми, хотя обычно она умудрялась не думать об этом.

Но он никому не приносил серьезного вреда, не в последнее время.

Сейчас он использовал свои способности для убеждения хорошенькой девочки дать добровольно ему своей крови и потом оставил их лишь с неопределённым воспоминанием о вечере, проведенном с очаровательным и загадочным мужчиной с итальянским акцентом. Если что.

Иногда у них возникают дыры в памяти

И, конечно же, это было не правильно. Елена знала это, в отличии от Деймона

Девушек не было в их правильных умах. Он питался ими, и они никогда реально не понимали.

Елена была уверена, что если бы это случилось с ней или же Бонни, или с кем-то оком она заботится, она бы была возмущена и чувствовала отвращение

Но она не могла игнорировать факты, когда конечный результат — Дэймон удовлетворен, его жертвы казались невредимыми — оказался таким качественным.

Только в этот раз он не удосужился быть аккуратнее с девушкой или просто не переусердствовать.

Она одна истекала кровью в том лесу, а когда наконец проснулась, то закричала.

Елена содрогнулась от воспоминания, ей было плохо от чувства вины.

Была ли это реальность, которую она игнорировала?

Возможно, всё это время Деймон нападал на людей и скрывал это от неё, и план о пьяных, ничего не помнящих и счатстливых жертвах была ложью.

Или, возможно, дело было в перемене и это была вина Елены.

Может Деймон сделал это в гневе из-за того, что она выбрала Стефана?

Елена попыталась снова дозвонится к Деймону, но когда дело дошло до голосовой почти, она кликнула по клавише «Отбой» на телефоне.

Она звонила Деймону всё это утро и уже оставила парочку сообщений, но Деймон или не брал трубку, или не перезванивал.

— Это Стефан? — спросила Бонни, выходя из ванной комнаты с полотенцем на голове.

Красные пряди торчали в разные стороны вокруг ее лица.

Он в пути?

«Все могут быть здесь с минуты на минуту», ответила Елена, не исправляя предположения Бонни

Они решили встретится сегодня, чтобы начать планировку их защиты от вампиров Витал, и чтобы попробовать выяснить, как остановить их до того, как им удастся воскресить Клауса.

Вскоре, все (кроме Дэймона) были здесь: Мередит сидела на кровати, ее серые глаза были сосредоточены, когда она затачивала охотничий нож; Мэт все еще выглядел бледным, сгорбившись в кресле Елены.

Бонни и Зандер прижались друг к другу на кровати Бонни, абсолютно счастливые своей любовью, несмотря на серьезность ситуации.

Когда Елена взглянула на них, Зендер что-то прошептал Бонни на ухо и та покраснела

Стефан подсел к Елене на кровать, взяв ее руку в свою. Всё еще, спустя год, Елена чувствовала возбуждение, идущее от ее пальцев прямо к сердцу.

Елена смотрела на него какой-то момент, ищя какие-нибудь доказательства его огорчение прошлой ночью, доказательства его разговора с Деймоном но ничего не было

— Ладно, начнем, — проговорила Мередит, водя пальцем то заостренному лезвию ножа.

— Нам известно, что Итан скрывается…

«Подождите», сказала Елена. «Я должна тебе кое-что рассказать». Глаза Стефана сверлили ее, такие тяжелые и ясные и она осознала, что ошибалась по-поводу его спокойствия

Секрет касающейся Деймона сильно напряг его

— Гм, — пробормотала она, чувствуя нехарактерное для неё волнование.

Она помнила все, что они почувствовали при встрече с холодными, поучающими Стражами из Темных Измерениий, с теми, кто безжалостно лишил ее Сил — ей никогда не забыть мучительную боль, когда они отсекли ее Крылья — и кто отказался вернуть Деймона из мертвых.

Но она упрямо выдвинула челюсть и гордо продолжила.

«Я только что выяснила, что я — Страж, " сказала она решительно.

Наступила мертвая тишина.

В конце концов Зандер нарушил ее. «Страж чего?» нерешительно спросил он, ожидая от Бонни разъяснения.

Бонни нахмурилась, махнула одной рукой в воздухе, жестом охватывающим все вокруг.

— Вообще-то всего, — неясно пояснила она. — Если только имеет ввиду Стража Стражей.

Она взглянула на Елену, ожидая подтверждения, и та ей кивнула.

«Всех этих ужасных женщин — по крайней мере, выглядят они как женщины — которые, предположительно, следят за тем, чтобы все во Вселенной происходило, как они задумали.

Хотя я не понимаю, как Елена может быть одной из них.

Они не живут здесь.

Они принадлежат параллельному измерению. На самом деле они не люди,

Как мне кажется.» Она с искренним и смущенным выражением лица повернулась к Елене.

— Что ты имеешь ввиду, Елена? — спросила она.

Елена отвернулась от неё, уставившись на стену.

Кожа на ее лице как будто натянулась, глаза горели.

— Джеймс, мой учить по истории, знал моих родителей, когда те были в колледже.

Они были очень близки, — сказала она друзьям, заставляя себя собраться с мыслями.

— Он рассказал мне, что они согласились родить ребенка, который должен будет стать Стражем на Земле. Он сказал, что Стражи должны были обучать меня, когда мне было двенадцать, но мои родители не захотели расставаться со мной. — Ее голос дрогнул, и она начала пристально разглядывать репродукцию Матисса, которую сама когда-то повесила над кроватью.

Прижавшись к плечу Стефана, она черпала спокойствие из ощущения близости его крепкого, надежного тела и ни на кого не смотрела.

Потом Мередит оказалась рядом и ее узкая рука сжала руку Елены.

В то же мгновение Бонни втиснулась на кровать между ними и пристально взглянула на Елену широко открытыми, полными сочувствия карими глазами.

— Знай, что мы на твоей стороне, Елена, — спокойно произнесла Мередит, а Бонни кивнула.

— Женская лига динозавров, помнишь? — сказала она и Елена сумела выдавить слабую улыбку их старой тайной шутке.

— Если Стражи заберут хоть одного из нас, им придется забрать всех. Даже, если они настолько страшные. Мы будем защищаться.

Из Елены вырвался короткий, полуистеричный смешок. «Спасибо», сказала она

— Правда. Но не думаю, что есть выход из этой ситуации. Я даже точно не знаю, что это такое быть Стражем на Земле.

— Тогда именно об этом нам следует узнать, — благоразумно заметила Мередит. — На этих выходных приезжает Алларик. Может, он что-то знает или сможет найти историю Земных Стражей.

Без-пяти-минут-жених Мередит, Аларик, работал над диссертацией по исследованиям сверхъестественного, и его многочисленные связи могли оказаться очень кстати.

— Мы что-нибудь выясним, Елена, — пообещала Бонни.

Елена моргнула, прогоняя неожиданные слезы. Бонни и Мередит подались еще ближе к ней, не отпуская ни на мгновение, несмотря на то, что Стефан крепко обнимал ее.

Она всегда была уверена, что их троица будет неразлучна, если кому-то из них будет грозить опасность.

Они всегда заботились друг о друге с тех пор, как самой большой причиной для беспокойства были хулиганы в начальной школе и придирчивые учителя.

Стефан притянул ее к себе поближе.

Со своих мест Мэтт и Зандер глядели на нее почти с таким же выражением участия и заботы. Мередит была права: Елена не одинока.

Она глубоко вздохнула, плечи расслабились, осовобожденные от части невзгод, навалившихся с тех пор, как Джеймс раскрыл тайну ее рождения.

— Я рада возвращению Алларика. Это отличная идея выяснить, что он сможет разузнать.

Может и Джеймс расскажет больше, — сказала Елена.

Задумавшись, Она убрала выпавший локон за ухо.

— Точнее, лучше бы он мог рассказать нам еще хоть что-то. Ему было известно все это еще до моего рождения.

В его распоряжении было около двадцати лет, чтобы найти что-то полезное.

Затем она хлопнула в ладоши и попыталась отбросить прочь свои страхи.

— Однако, сейчас нам лучше сосредоточится на Итане и вампирах.

Елена почувствовала, как возвращается ее прежняя личность — полная сил, энергии и готовности строить планы на будущее.

Стефан сжал колено Елены, когда он встал.

— Сегодня нам выпадает последний шанс остановить Итана, — объявил он, стоя посредине комнаты и серьезно глядя на них.

На его напряженное лицо набежала тень, а всегда ярко-зеленые глаза потемнели.

— Завтра день равноденствия, именно завтра грань между мирами живых и мертвых тонка как никогда. Именно тогда они рискнут и воскресят Клауса. Мередит, как у нас обстоят дела с оружием?

Мередит тоже поднялась и, открыв шкаф, начала вытаскивать из сумок разнообразное оружие: ее особый охотничий шест с шипами из различных материалов, от серебра и ясеня до тонких заполненных жидкостями игл, обладающих эффектом воздействия на любое существо, с которым только может столкнуться охотник; набор ножей разных размеров, от длинного серебряного кинжала до тонкого, предназначенного для ношения в сапоге, лезвия — все острые, как бритва; посохи и метательные звезды, мачете и булавы и множество других предметов, о названиях которых Елена не могла бы и гадать.

— Ух ты, — сказал Зандер, перевернувшись на живот на кровати Бонни, чтобы лучше видеть.

Он по-новому взглянул на Мередит: с уважением и толикой беспокойства.

— Ты будто женщина с армии.

Мередит слегка покраснела.

— Может, это и перебор, — сказала она, — но мне нравится быть подготовленной к любому повороту.

Она вытащила деревянный сундук из шкафа.

— А ещё у меня есть это. Алларик помог мне собрать всё это ещё до начала школы.

Она открыла ящик, бросив слегка извиняющийся взгляд на Стефана, вздрогнувшего и отступившего подальше от сундука.

Елена вытянула шею, чтобы рассмотреть получше. Какие-то растения, казалось, заполонили сундук до краев.

Ох. Ящик был набит вербеной.

Этого явно хватит, чтобы вывести из строя целый выводок вампиров, если только придумать, как прилепить к ним растения или как заставить их съесть.

На худой конец, у союзников будет возможность защитить себя от внушения.

— Хорошо, — поспешно сказал Стефан, оправившись от своей инстинктивной реакции на вербену.

— Пригодится. А сейчас, Мэтт, можешь рассказать нам о туннелях под землей?

Елена почувствовала гордость, когда Стефан повернулся к Мэту и попросил его набросать на бумаге все, что он помнил, и все, что он слышал об убежище Витала и сети туннелей.

Стефан кивал и задавал вопросы, мягко подталкивая память Мэта, подбадривая его вспомнить даже малейшие детали.

Глаза Мэта расширялись, голос набирал силу, в то время как Стефан продолжал спрашивать, как будто Мэт начал восстанавливать картину заново.

Стефан изменился. Когда он впервые приехал в Феллсчерч, он старался не привлекать внимание и был очень тихим и держался подальше, неохотно пересекаясь с людьми, которые окружали его.

Елена знала, что он чувствовал себя, как будто он болен, как будто он не мог быть среди смертных, не распространяя смерть и отчаяние.

Сейчас же он был настоящим лидером.

Как только он почувствовал на себе взгляд Елены, Стефан взглянул на нее и незаметно ей улыбнулся.

Она знала, что эта перемена в Стефане была связана с ней и всем, что произошло в прошлом году.

Конечно, чтобы ни сделал Дэймон — даже если он снова погружался в насилие из-за Елены — здесь в Стефане было что-то, чем она могла несомненно гордиться?

— Не можем ли мы сделать что-нибудь со всей это вербеной? — вдруг спросила Бонни.

— Например, сжечь ее, или сделать какой-нибудь газ и заполнить им туннели? если мы заблокируем другие выходы, все вампиры пойдут в дом. Мы можем заманить их в ловушку и поджечь дом, или по крайней мере мы доберемся до всех сразу.»

— Это хорошая идея, Бонни, — сказал Стефан.

Зандер воодушевленно согласился и Бони вспыхнула от удовольствия.

Это было забавно, подумала Елена, все привыкли считать Бони самым младшим членом группы, которого необходимо защищать, но на самом деле она была не такая, она не была такой уже долгое время.

— Какие еще ресурсы мы имеем? — задумчиво спросил Стефан, продолжая ходить туда сюда по комнате.

— Я могу позвать парней на помощь, — предложил Зандер.

— Мы почти как вампиры Витале. Мы не будем так сильны, как мы можем в правильную лунную фазу, и не все десять из нас могут превращаться без полной луны. Но мы вполне прилично работаем вместе… " Его голос стал тихим.

— Если мы вам нужны, — добавил он.

— Я знаю, что вы все не чувствуете себя комфортно рядом с оборотнями, и, если честно, мы обычно не большие фанаты вампиров. Без обид.»

Он перевел взгляд со Стефана на Мередит, которая все еще прижимала нож к ноге.

Мередит, несомненно, была одной из тех, кто будет возражать о привлечении Стаи оборотней в группу.

Бони уверила их, что Стая Зандера отличается от тех оборотней, которых они встречали раньше — они были хорошие, больше похожие на сторожевых собак, нежели на диких животных.

Но Мередит была настроена поймать монстров.

Она медленно кивнула Зандеру и сказала,

— Мы должны использовать любую помощь, которую мы сможем получить, — Бонни и Мередит встретились взглядами, и Бонни удовлетворенно улыбнулась.

— Говоря о любой помощи, которую мы сможем получить, — сказала Мередит.

— Где Дэймон? — она переводила взгляд от Елены к Стефану, пока они молчали.

— Это как раз то время, когда мы действительно можем использовать его.

Тебе следует позвонить ему и посвятить в наш план.» Ее выражение лица было сочувствующим, но решительным.

И Елена сообразила, что Мередит думает, что они сомневаются, потому что Елена почти встречалась С Деймоном, когда они со Стефаном расстались.

Если бы только Мередит знала, она бы подумала, но она не могла знать.

Мы со Стефаном должны обезопасить Дэймона.

— Могла бы ты позвонить ему, Елена? — нерешительно спросила Бонни.

Елена и Стефан переглянулись. Лицо Стефана снова было пустым, и Елена не могла видеть мельчайшей трещины на его броне, как будто он разрезал ее, плавно и непринужденно,

— Нет, я позвоню Дэймону. Я должен поговорить с ним, в любом случае.

Елена прикусила губу и кивнула.

Она сама хотела увидеть Дэймона — она отчаянно хотела увидеть его, узнать, что с ним не так, хотела исправить это — но он не отвечал на ее звонки.

Может то что сейчас нужно Дэймону, это быть подальше от Елены.

Она надеялась, что хотя бы Стефан смог добраться до него.


Глава 5

Стоило Стефану постучать, как Деймон открыл, бросил на брата злобный взгляд и немедленно попытался захлопнуть дверь перед его носом.

— Стой, — сказал Стефан, загораживая плечом дверной проем.

— Ты наверняка почувствовал, что это я.

— Я знал, что ты будешь продолжать стучаться или найдешь способ проникнуть внутрь, если я не отвечу, — сказал Деймон с яростью.

— Потому и открыл. А теперь убирайся.

У Деймона был вид пережившего катастрофу.

Ничто не смогло бы испортить изысканности его черт, но они исказились, стали напряженными, скулы резко выделялись под бледной кожей.

Губы побелели, глаза налились кровью, а его неизменно гладкие черные волосы были всклокочены.

Стефан проигнорировал его слова и приблизился к брату, пытаясь встретиться с ним взглядом.

— Деймон, — сказал он. — Вчера в лесу я обнаружил девушку.

Тот, кто не знал Деймона столь же долго и настолько хорошо, как Стефан — то есть никто, кроме Стефана — не заметил бы, что Деймон замер на долю секунды перед тем, как на его лице появилось выражение холодной надменности.

— Никак ты собрался прочесть мне проповедь, братишка? — спросил он.

— Боюсь, сейчас у меня нет на это времени, может, в другой раз? Как-нибудь на следующей неделе?

Он обежал Стефана глазами, а затем пренебрежительно отвел взгляд.

В одно мгновение Стефан вновь ощутил себя ребенком, возвратясь домой на столетия назад, когда дерзкий, обаятельный, подлый, приводящий в бешенство старший брат ставил его на место.

— Она еще была жива, — сказал Стефан размеренно. — Я отвел ее домой. С ней все в порядке.

Деймон пожал плечами. — Как мило с твоей стороны. Вечный рыцарь в сияющих доспехах.

Рука Стефана молниеносно вцепилась в предплечье Деймона.

— Проклятье, Деймон, — с досадой сказал он, — прекрати играть со мной. Я пришел сказать, что тебе стоит быть осторожнее. Если бы ты убил ту девушку, рано или поздно это настигло тебя.

Деймон моргул

— Это все? — спросил он чуть менее враждебным тоном.

— Ты хотел, чтобы я был осторожнее? И у тебя не было опасного намерения отчитать меня, младший братец? Возможно, пригрозить?

Стефан вздохнул и сгорбился, прижавшись к косяку двери, его настойчивость улетучилась.

— Что толку, если я тебя отчитаю, Деймон? — спросил он.

— Или буду тебе угрожать? Это никогда не срабатывало. Я просто не хочу, чтобы ты еще кого-нибудь убил. Ты мой брат, и мы нужны друг другу.

Лицо Деймона вновь стало непроницаемым, и Стефан пожалел о сказанных словах.

Временами разговор с Деймоном напоминал прогулку по минному полю.

— Как бы там ни было, ты мне нужен, — сказал он. «Ты спас мне жизнь.

И не раз так поступал в течение последнего года — на случай, если ты не заметил.

Деймон оперся на противоположный край дверного проема и задумчиво изучал лицо Стефана, но хранил молчание.

Желая выяснить, о чем думает Деймон, пытаясь уловить его настроение, Стефан послал брату вопрошающий завиток Силы, однако Деймон лишь насмешливо ухмыльнулся, с легкостью отсекая его.

Стефан опустил голову и стиснул переносицу большим и указательным пальцами.

Неужели в течение всех предстоящих им долгих столетий ничего не изменится?

— Послушай, — сказал он. — В кампусе достаточно проблем с вампирами и без тебя, вновь начавшего охотиться.

Итан все еще жив и планирует попытаться вернуть Клауса завтра ночью.

На мгновение брови Деймона нахмурились еще сильнее, затем разгладились.

Его лицо, казалось, было высечено из камня.

— Без тебя мы не сможем его остановить, — продолжал Стефан пересохшими губами.

Темные, как ночь, глаза Деймона были непроницаемы, а затем он на мгновение сверкнул своей самой ослепительной улыбкой.

— Извини, — сказал он. — Мне это не интересно.

— Что? — Стефан почувствовал, будто его ударили под дых.

Он был готов к тому, что Деймон станет защищаться, будет полон сарказма.

Но после того, как Деймон спас его от Итана, последнее, что можно было ожидать — безразличие.

Деймон пожал плечами, выпрямился и привел одежду в порядок, смахнув воображаемую пылинку с плеча своей черной рубашки.

— С меня хватит, — сказал он небрежным тоном.

— Вмешательство в дела твоих ручных человечков стало меня утомлять.

Если Итан вернет Клауса, пусть сам с ним и разбирается. Сомневаюсь, что для него это хорошо закончится.

— Клаус вспомнит, что ты напал на него, — сказал Стефан. — Он придет за тобой.

Деймон изогнул бровь, его белые зубы обнажились в короткой, жестокой усмешке.

— Сомневаюсь, что я буду его первостепенной целью, братишка, — сказал он.

И это было правдой, Стефан помнил.

В той чудовищной решающей битве с Клаусом Деймон проткнул Древнейшего колом из белого ясеня, удержав от смертельного удара Стефану.

Но ответственность за смерть Клауса лежала не на нем.

Стефан продумал план битвы против Клауса, сделал все, на что только был способен, лишь бы убить его. Но в конце концов он также потерпел поражение.

Это Елена, подняв армию мертвых против Первородного вампира, убила его.

— Елена, — сказал Стефан в отчаянии. — Ты нужен Елене.

У него не было сомнений, что это сработает, что броня Деймона падет.

Деймон всегда был готов на все ради Елены.

Но на сей раз губы Деймона скривились в презрительной усмешке.

— Уверен, ты с этим справишься, — сказал он беспечно, но в голосе звучало раздражение.

— За благополучие Елены теперь отвечаешь ты, а не я.

— Деймон…

— Нет. — Деймон вскинул руку в предупреждающем жесте. — Я сказал, с меня хватит.

И одним быстрым движением он захлопнул дверь перед носом Стефана.

Стефан прижал лоб к двери, чувствуя себя поверженным.

— Деймон, — повторил он. Он знал, что Деймон мог его слышать, но со стороны квартиры доносилось лишь глухое молчание.

Он медленно отступил от двери. Лучше не давить на Деймона, пока он в таком настроении.

В таком настроении Деймон может совершить что угодно.

— Я так рад, что ты приехала навестить меня, Елена, — сказал профессор Кэмпбелл.

«Я волновался о тебе после…» — он оглянулся и немного сбавив тон, хотя они были одними в его офисе, продолжил — «…нашего последнего разговора.»

Он осторожно посмотрел на нее, его обычно любознательное и довольно самодовольное лицо резко помрачнело.

«Джеймс, Я сожалею, что убежала» сказала Елена ему, помешивая сладкий, молочного кофе, которое он дал ей.

«Это справедливо… когда Вы сказали мне, что я была Стражем и правдой о том, что произошло с моими родителями, Мне потребовалось некоторое время, чтобы подумать. Прошлым летом я встретил несколько Стражей. Они были сильны, но так бесчеловечны.»

Она все еще не могла признать, что она, как предполагалось, стала как они.

Вся эта мысль была столь большой и ужасающей, что ее ум продолжал удирать от нее, сосредотачиваясь на твердых и непосредственных проблемах как вампиры в университетском городке.

Руки Елены немного дрожали, заставляя кофе превращаться в вихрь. Она тщательно удерживала свою чашку.

Джеймс мягко похлопал ее по плечу.

— Ну, я провел небольшие исследование, и я думаю, что у меня есть хорошие новости, — сказал он.

«Они бы мне очень пригодились», — сказала она мягко, почти умоляюще.

«Я действительно не понимаю то, на что походил бы человеческий Страж. Отличалась ли бы я от Небесного Стража?»

Джеймс улыбнулся впервые с тех пор, как она вошла в его кабинет.

«После нашего разговора», — сказал он, — «Я начал связываться со всеми своими старыми коллегами, изучавшими мифологию или магию, с любым, кто, как я подумал, мог бы знать что-нибудь о Стражах».

Теперь, когда у него была некая информация, чтобы поделиться ею, Джеймс, казалось, расширился, его плечи немного расслабились, когда он начал зачитывать, то, что нашел.

«В легенде есть кое-что,» сказал он, его голос, берущий его тон для чтения лекций, «человеческие Стражи крайне редкое явление, но всегда в мире есть два или три. Вообще, их родители были выбраны таким же образом, как Стражи выбрали Ваших родителей, и затем дети передаются Стражам для обучения, поскольку они становятся достаточно взрослыми.»

Елена закрыла глаза на мгновение, содрогнувшись.

Она не могла представить, какого это — быть отданной Стражам и отказаться от своей столь еще молодой жизни.

Но если бы так случилось, то её мать и отец были бы ещё живы.

«Когда человеческие Стражи достигают возраста, примерно, как твой, Елена,» они поселяются на местах с высокой концентрацией магических линий и, как следствие, с большим числом случаев сверхъестественной активности.»

«Как здесь,» сказала Елена. «И как церковь Фелла.»

Джеймс кивнул. «Признаки указывают на то, что Стражи ищут возможных родителей в местах линий лей,» сказал он.

«Таким образом, человеческие Стражи могут остаться около своих домов.»

«Но для чего нужны человеческие Стражи? " спросила Елена.

«Что я, как предполагается, делаю? " Она поняла, что вцепилась в чашку слишком сильно, она могла даже сломать ее, так что она поставила чашку на стол Джеймса, и вместо неё вцепилась в подлокотники кресла.

«Роль человеческих Стражей защита невинного от сверхъестественного на Земле,» сказал Джеймс.

«Они поддерживают баланс. И это кажется на то, что Стражи развивают различные способности в зависимости от того, где они живут. Таким образом, мы не узнаем то, в чем выражаются твои способности, пока они не начнут формироваться.»

«Уж с защитой невинных я справлюсь» — сказала Елена.

Она кротко улыбнулась Джеймсу.

Она не была так уверена в «поддержании баланса.»

По ее мнению Стражи Астрономического Суда были так одержимы балансом что забыли про защиту невинных.

Или, быть может, защита невинных была заботой лишь Земных Стражей.

Но если бы это было правдой, разве кто нибудь не искал бы ее родителей?

Джеймс улыбнулся в ответ. «Это — то, что я думал. И,» сказал он с чувством удовлетворения, что лучшее он оставил на десерт, «мой коллега определил местонахождение одного из Стражей на Земле.»

Он вынул листок бумаги из папки на столе и передал его ей.

Это была распечатка цветной фотографии, немного гранулированной.

В ней темноволосый человек, возможно на год или два старше, чем Елена, улыбался камере.

Его карие глаза были сужены в ярком свете солнца, и его зубы были ярко-белыми против его коричневой кожи.

Его имя Эндрю Монтез и он Страж, который живет в Коста Рика. У моих источников не было больше личной информации о нем, но они собираются попытаться связаться с ним. Я надеюсь, что он будет готов приехать в Далкест, чтобы научить вас тому, что знает сам. " Джеймс колебался, когда продолжил, «Хотя, как Страж, я думаю что он, вероятно, уже, знает все о Вас.»

Елена смотрела на лицо Андреса на фотографии. Хотела бы она встретить другого Стража?

Все же, эти темные глаза казались добрыми.

«Было бы хорошо поговорить с кем-то, кто мог сказать мне, чего ждать,» сказала она Джеймсу.

«Спасибо, что рассказали мне о нем.»

Джеймс кивнул. «Я сообщу, как только смогу привести его сюда,» сказал он.

От новости, что был кто-то еще как она, кто-то, кто мог бы понять ее, живот Елены сжимался и она почувствовала себя как будто она летела, постепенно снижаясь во что-то глубоко темное и неизвестное.

Интересно, Андрес сможет сказать ей то, что ей необходимо знать?

Останется ли она собой, когда её судьба догонит её?


Глава 6

Стефан, Елена и пять оборотней тревожно наблюдали с холма за темным безопасным домом Витале.

Они ждали любого знака, который указал бы на Мередит, что часть ее плана работала и, что вампиры Витале прибыли в свои секретные туннели и в доме.

Советуясь по телефону, Аларик предположил, что вампиры Витале выполнят ритуал восстановления в полночь в ночью равноденствия, таким образом, Стефан и Мередит решили пойти на дело до заката, когда вампиры скорее всего будут под землей и внутри, избегая дневного света. Сейчас после полудня солнечный свет отражался от окон безопасного дома, защищая от взора любое движение внутри.

Один из стаи Зандера, Чэд, главный химик, сыграл важную роль в создании газа из вербены, которая была в тайнике Мередит и создал устройства, с помощью которых можно будет выпустить газ в туннели.

Где-то под их ногами, подумал Стефан, Мередит и ее команда — Мэт, Зандер и еще трое оборотней, один за другим раскладывали контейнеры с газом, закрывая один выход за другим, до тех пор пока вампирам некуда будет идти, кроме как в дом.

Бони, которую охранял другой член стаи Зандера, была в библиотеке, работая над заклинаниями и амулетами, которые не позволят вампирам пройти через туннель.

Стефан беспокойно переступал с ноги на ногу, желая быть с другими под землей.

Он мог слышать отдаленные взрывы под ногами, хотя только кто-то с вампирским слухом мог слышать их.

Чэд, стоящий рядом с ним, волновался, и Стефан подумал, что не только вампирский слух может услышать это, но и слух оборотней.

Чэд, как и Зандер, был одним из оборотней, которые могли превращаться независимо от луны.

Сейчас он был волком, и как Стефан и Елена, тихо наблюдал за домом.

Он тихо гавкнул и сел, подергивая ушами.

«Чэд сказал, что газ вербены должен заполнить туннели прямо сейчас», сказал один из оборотней, который был в человеческом обличье, переводя волчий язык.

«Мы должны скоро что-нибудь увидеть».

Елена придвинулась к Стефану и они переглянулись.

Было странно наблюдать за работой Стаи: они превратились из дерущихся, ругающихся, глупых парней в серьезную, компетентную команду.

Каждый из оборотней в волчьей форме был внимателен и готов к действиям, их лоснящиеся мускулистые тела ясно улавливали каждый звук или запах.

Оборотни в человеческом обличье были готовы стремительно броситься к своим братьям в любой момент, как будто была постоянная негласная связь внутри стаи.

Возможно это было правдой. Стефан не знал, но он думал, что быть оборотнем менее одиноко, чем быть вампиром.

Если ты имеешь Стаю.

Чэд поднялся, его шерсть на спине ощетинилась, он навострил уши.

«Они внутри», сказал один из оборотней в человеческом обличье, Стефан подумал, что его имя Даниель.

Стефан кивнул.

Он услышал, что люк в подвале открылся и Мередит, Мэт и другая половина стаи выбирались из туннеля.

Если бомбы из вербены сработали, то вампиры должны были собраться вместе в доме.

«Идем», сказал Стефан. Зандер приказал Стае подчиняться Стефану, они выстроились в линию позади него без возражений, люди плечом к плечу, волки рядом с ними.

Елена кивнула в ответ на вопросительный взгляд Стефана:

Стефан должен торопиться и оставить ее. Мередит и другие сейчас сражаются, и он должен быть с ними.

Стефан развернулся, как будто он был механическим, — она так часто бывала в опасности- но он знал, что услышит ее, если будет ей нужен.

Стефан собрал свою силу и побежал.

Оборотни с легкостью бежали рядом с ним, люди и волки странно похожие с их длинными, размашистыми шагами.

Их сила, так необъяснимо отличающаяся от его собственной, была сильной и сфокусированной.

Мощная, живая, дикая, примитивная она окружала Стефана. Это было волнующе.

Они остановились на поляне около безопасного дома Общества Витейл, спрятанной в лесу около кампуса.

Что-то было не так.

Чэд задрал голову и тихо заскулил.

Другие оборотни так же завыли, в то время как двое других беспокойно ходили перед домом.

«Они говорят, что там нет вампиров», сказал Даниель.

Стефан уже понял это. Прислушавшись, он смог услышать шаги и приглушенную ругань Мередит и ее команды, удущих через маленький дом.

Но больше ничего.

Более того, сила Стефана была способна справиться с группой вампиров, даже такой большой как Витейл.

«Пойдем», сказал Стефан, указывая на входную дверь.

Он сломал замок быстрым поворотом запястья и вошел- никто не жил здесь долгое время.

Слабый запах вербены поднимающийся из входа в туннель, затуманил его голову на мгновенье, он потряс головой.

«Это мы», позвал он, так как его друзья приостановились на лестнице, один из оборотней ухмыльнулся, как будто смеялся над ним.

Им, конечно, не нужно было предупреждать других, их стая всегда точно знала где они.

Вся группа толпой поднялась наверх, чтобы встретиться с остальными, столпившимися в узком холле, который вероятно раньше был охотничьим салоном. Зандер, который оказался потрясающе красивым волком, чисто белым с такими же небесно-голубыми глазами, как и когда он был человеком, спокойно прорычал, и его Стая подошла ближе к нему, пока Стефан подходил к Мередит и Мэту.

«Туннели были пустые, когда мы шли по нему», мрачно сказала Мередит.

«Либо у них есть другие выходы, о которых мы не знаем, или их не было здесь, когда мы выпустили газ.»

«Может они все на охоте?», спросил Мэт, его глаза были широко распахнуты и обеспокоены.

Стефан покачалл головой. «Даже с обещанием Витела защищать их от солнца, они не будут охотиться весь день».

«Солнечный свет слишком утомителен для новых вампиров», сказал он категорично. «Мы опоздали. Они должно быть уже ушли, чтобы начать заклинание возрождения. Возможно они сделают это на восходе луны, а не в полночь».

Разочарованный, он повернулся и ударил кулаком в стену, оставив длинную трещину на штукатурке.

Где-то на другой стороне только что треснувшей стены послышалось резкое неожиданное движение.

Все волки тотчас же подняли головы, и Стефан застыл вместе с ними.

«Там кто-то есть», пеервел Даниэль. «Зандер сказал, она в комнате в конце коридора».

ОНа. Не Итан, но одна из его последователей.

Стефан тихо направился к двери, Зандер был рядом, Мередит стояла позади него со своим колом наготове.

Он знал, что Мэт и остальная часть стаи, напряженные и настороженные, отошли назад.

Внезапным сильным ударом Стефан выбил дверь и приготовился к аттаке.

В конце комнаты далеко от двери, съежилась девушка с кудрявыми волосами, она закрыла лицо руками, как бы защищаясь, а глаза были огромными от страха.

Она выглядела так уязвимо, что Стефан колебался мгновение, несмотря на то, что сразу же понял, кем она была.

Мередит пробежала мимо него и приставила свой кол к груди девушки прямо над сердцем.

«Нет!», закричал Мэт из дверного проема, расчищая себе путь через стаю оборотней.

«Стоп, ребята». Рн пересек комнату и остановился перед девушкой. Девушка опустила руки, она была удивлена.

«Мэт?», прошептала она.

«О, Хлоя», сказал Мэт печально.

Он протянул к ней руки, но колебался прежде чем дотронуться, его руки застыли в воздухе.

Подруга Мэта, Хлоя, вспомнил Стефан.

Хлоя, первая девушка, о которой кажется Мэт заботился, с тех пор как он встречался с Еленой, до того как Стефан встретил его.

Мэт одернул руку и Стефан подумал, если Мэт вспомнил свою подругу Бэт, которая стала злой убийцей, возможно он уже смирился с судьбой Хлои.

«Где другие вампиры?», спросила Мередит холодно, прижимая кол к груди девушки.

«Они ушли в леса», сказала Хлоя тихим, напуганным голосом.

«Они собираются провести там обряд возрождения».

Стефан покачал головой.

«Итан не может провести обряд возрождения без крови Дэймона», сказал он, слыша умоляющие нотки в своем голосе.

Хлоя пожала плечами, переводя взгляд с него на других.

«Я не знаю», сказала она беспомощно. «Он сказал, что у него есть всё, что нужно».

Итан порезал Дэймона во время драки.

Вероятно, что он умудрился собрать немного крови, или найти после битвы достаточное для него количество.

Стефан сглотнул, у него внезапно пересохло во рту.

«Почему ты не с ними?», спросила Мередит.

«Я не хотела идти», сказала девушка дрожащим голосом.

Её взор остановился на Мэте и она тревожно нахмурилась, было ли важно, чтобы Мэт понял ее.

«Я чувствую себя как… часть меня чувствует, что Итан — это центр Вселенной, но я понимаю, я знаю как он ужасен. Я пытаюсь бороться с этим.

Я не хотела причитнить кому-нибудь вред. Ее глаза были полны слез и Мэт стиснул челюсть, выглядя несчастным и растерянным.

«Вы пытаетесь разрушить родственные узы», сказал Стефан мягко.

«Это тяжело, но возможно. Твое необъяснимое влечение к Итону будет долго проходить. Ты сможешь отказаться от этой жизни, если действительно этого захочешь».

«Я хочу», отчаянно сказала Хлоя. «Пожалуйста. Ты можешь мне помочь?»

Стефан начал говорить, но Мэт прервал его.

«Стоп,» сказал он снова. «Стефан, Бэт говорила те же самые вещи — что она не хотела никому навредить, что ей нужна помощь. Но она лгала.»

Зандер, быстро и бесшумно, двинулся вперед.

Приближаясь медленно к Хлое, он обнюхал ее руки. Он поднялся на задних лапах и положил передние на плечи Хлое.

Она съежилась, но он долгое время равнодушно обнюхивал ее лицо и затем уставился прямо в ее глаза.

«Она говорит правду?» спросила Мередит.

Огромный белый волк опустился на четыре лапы и повернулся к оборотням в человеческой форме

«Он говорит, что она была честна», сказал Даниэль, но она слаба. Противостоять своей природе — это слишком много для нее.»

Хлоя безнадежно всхлипнула.

Мередит, все еще готовая убить ее, вопросительно посмотрела на сомневающегося Стефана.

Мэт тоже повернулся к нему, в его глазах светилась беспокойная надежда.

Они все смотрели на него, он понял, что принял решение.

«Мы поможем тебе», сказал он медленно, " но сначала ты поможешь нам».

Мэт облегченно выдохнул и сократил дистанцию между ним и Хлоей.

Она наклонилась к нему с благодарностью, но кивнула Стефану и заплакала.

«Если вы хотите остановить Итана», сказала она, «вы должны спешить».


Глава 7

Когда Елена и все остальные вошли в лес, солнце клонилось к закату. Она встретилась с друзьями, когда те покинули убежище, и Стефан вполголоса ввел ее в курс дела обо всем, что случилось, пока они следовали указаниям Хлои.

Притихшие и напряженные, они, казалось, целую вечность блуждали по темному лесу.

Ветки все время хлестали Елену по лицу, и она мечтала то о ночном зрении вампиров или оборотней, то об отточенном охотничьем чутье Мередит.

Даже Мэтт, стоически продиравшийся сквозь заросли позади нее, не отрывая глаз от фигурки Хлои далеко впереди, казалось, меньше натыкался на препятствия, чем Елена.

Она была готова умолять о немедленном возвращении Силы Хранителя; не имело значения, хотела она раньше обладать этими Силами или нет — сейчас они точно пригодились бы.

Наконец вдалеке показался оранжевый отблеск и они, не сговариваясь, направились к нему.

Елена еле плелась, с трудом переводя дыхание.

Теперь, когда Стефан и Стая замедлили шаг, подстраиваясь под Мэтта и Мередит, ей по крайней мере удавалось не отставать от группы.

Когда они подошли поближе, стало ясно, что источником мерцающего света был костер.

Волки впереди нее насторожили уши.

Внезапно Стефан и оборотни огромными прыжками помчались вперед, оставив людей позади.

Хлои следовала за ними в некотором отдалении.

Сильные руки Мэтта и Мередит сомкнулись вокруг Елены, и они потянули ее за собой, пытаясь догнать остальных.

Она споткнулась, резкая боль пронзила бок, но друзья поддержали ее и Елена продолжала двигаться дальше.

Секундой позже они расслышали то же, что и Стефан и Стая.

Заунывное, монотонное песнопение, повторяемое множеством голосов, как будто пульсировало и отдавалось эхом в голове Елены.

Среди бормотания возвысился отдельный голос, громко взывавший к кому-то.

Елена не знала языка, на котором они говорили, хотя он казался древним, гортанным.

Не латинский, подумала она, быть может, греческий или древнеисландский, или что-то гораздо более древнее, пришедшее из начала времен.

Шумерский, вдруг пришло ей в голову. Или язык инков? Кто знает?

Стоило Елене выскочить на поляну, как ее глаза заволокло дымом и ослепило ярким пламенем, поэтому все, что она сначала могла разглядеть против света — странное переплетение извивающихся темных фигур.

Потом глаза немного привыкли, и Елена увидела Итана, читающего заклинание, по-прежнему невероятным образом казавшегося выпускником дорогой частной школы, кем он до недавнего времени и являлся.

Он слегка наморщил лоб, концентрируясь, и поднял кубок, полный густой, темной крови, как будто это было вино.

«Почему они его не остановят?» успела подумать Елена, а потом ее взгляд сфокусировался на двух фигурах, яростно сражавшихся прямо перед ней.

Стефан со звериной грацией вцепился в горло высокому, слегка ссутулившемуся вампиру.

Елена с трудом распознала в нем одного из студентов, попадавшегося ей на глаза в кампусе до того, как все члены братства Витал обратились в вампиров.

Рядом в битву вступили оборотни. Волки разместились на флангах и защищали людей, сражаясь бок о бок вместе с ними, как единое целое.

Не вовлеченные в битву вампиры, защищая Итана, образовали вокруг него плотное кольцо, в то время как он продолжал ритуал.

Мередит бросилась в гущу сражения, серебряные наконечники ее шеста сверкали в отсветах пламени.

Елена и Мэтт, слишком хорошо осознающие отсутствие сверхъестественной Силы, отступили к краю поляны.

В некотором отдалении от них стояла Хлои, неотрывно следя за ходом битвы.

Прикусив губу, она крепко обхватила себя руками, и Елена внезапно ощутила острую волну сочувствия: она помнила неутолимые, страстные желания, присущие новорожденному вампиру, и ощущение, что каждое движение твоего создателя взывает к тебе.

Какая, должно быть, мука для Хлои — держаться и не вступать в битву.

Мэтт наблюдал за Хлои с беспокойной морщинкой на лбу, но держался на расстоянии, полный решимости защищать Елену как от Хлои, так и от других вампиров из Витал.

Он наверняка тоже помнит, каким непредсказуемым может быть новорожденный вампир. Елена благодарно сжала его руку.

Ей в голову снова пришла мысль: «Уж если мне так или иначе суждено быть Хранителем, сейчас самое время проявиться каким-нибудь Силам.»

Она попыталась почувствовать какие-нибудь внутренние изменения, испытывая ощущение, будто трогает языком качающийся зуб, но не обнаружила никакой разницы.

Не было ощущения возрастающих возможностей, которое она испытывала сразу после возвращения из мертвых, когда пришло время загадочных и опасных Сил Крыльев.

Теперь Елена была обычной беспомощной смертной.

Пока она наблюдала, какой-то вампир обхватил огромного белого волка — Зандера — и с невероятной скоростью и силой отбросил его в сторону.

Тело волка тяжело рухнуло на землю у края поляны и осталось неподвижным.

Сердце Елены замерло. «О нет, — подумала она, невольно сделав шаг вперед, но Мэтт удержал ее. — О, Бонни».

Мгновение волк лежал неподвижно, и Елена не могла понять, дышит ли он.

Потом медленно поднялся на ноги, его бока тяжело вздымались.

Белоснежная шкура была в потеках крови и грязи.

Зандер пошатнулся, затем, казалось, обрел равновесие и с рычанием вернулся к сражению.

C неожиданной силой он бросил вампиршу на колени и Дэниел, державший кол наготове, прикончил ее одним быстрым ударом.

В тот момент, когда Елена достигла поляны, силы противников казались равными и не было возможности пробиться через стену вампиров, чтобы удержать Итана от проведения ритуала.

Но Мередит атаковала, кружась вихрем, как дервиш, ее оружие так и порхало, и ход битвы медленно, но верно менялся.

Мередит и Стефан обменялись быстрым взглядом и девушка начала пробиваться к огню, уверенно направляясь к Итану, даже когда какой-то вампир встал на ее пути и она повергла его на землю ловким движением шеста.

Елена еле уследила, как Мередит обнажила охотничий нож, висевший у нее на боку, и одним яростным взмахом клинка снесла ему голову с плеч.

Тело завалилось назад, и внезапно открылся проход в толпе между Стефаном и Итаном.

Стефан отшвырнул вампира, с которым сражался, и одним резким прыжком перемахнул через голову Мередит, приземлившись перед Итаном.

Заклинание на мгновение оборвалось.

Стефан дотянулся до шеи Итана, схватил за горло и сдавил его, сжимая все сильнее.

Младший вампир задохнулся и лишь беззвучно открывал рот, отчаянно царапая руки Стефана.

Свободной рукой Стефан потянулся к своему поясу и достал кол.

Золотистые глаза Итана расширились, когда Стефан прижал кол к его груди.

Елена услышала тихое поскуливание Хлои, но девушка-вампир не шевелилась.

— Прощай, Итан, — сказал Стефан. Он говорил тихо и, как ни странно, без гнева в голосе, но Елена услышала его, и все остальные тоже.

Битва остановилась, руки напряженно застыли, не завершив удара, все взгляды обратились к Стефану и Итану.

Казалось, все затаили дыхание.

А затем вампиры начали с рычанием и пронзительными воплями пробиваться к своему создателю.

Но волки, двигаясь быстрее, чем могла вообразить Елена, устремились к Стефану и Итану и окружили их, сдерживая вампиров.

Елена с облегчением выдохнула. Стефан успел вовремя.

Самое ужасное не произойдет. Клаус, сумасшедший Первородный вампир, останется мертвым.

Итан свирепо смотрел на Стефана, а его губы медленно кривились в ужасной усмешке.

— Слишком поздно, — беззвучно произнес он, и бокал в его руке опрокинулся.

Густая красная кровь вылилась в огонь.

Как только кровь коснулась пламени, оно взметнулось вверх огромными голубыми языками.

Елена съежилась и прикрыла глаза, защищаясь от неожиданной вспышки света.

Вампиры, люди, волки — все вокруг нее точно так же сжались от страха.

Костер и поляну заволокло дымом. Елена задрожала, закашлялась, из глаз полились слезы, она чувствовала как Мэтт тяжело дышит и содрогается позади нее.

Когда дым начал рассеиваться, высокая, златокожая фигура приобрела четкие очертания и выступила из пламени.

Елена узнала его. Как и в первый раз, она подумала, что он похож на дьявола, если бы дьявол был прекрасен.

Он выступил из огня, обнаженный, с грациозным мускулистым телом, и горделиво вскинул голову. Его волосы были белоснежными, глаза — голубыми.

Его улыбка была полна радости и безумия, а каждое движение несло обещание погибели.

Молния расколола небо пополам, он откинул голову и засмеялся с откровенным злорадством и удовлетворением.

Клаус восстал из мертвых.


Глава 8

Елена не могла пошевелится. Она была неподвижна, её руки и ноги были тяжелыми и холодными.

Её сердце билось всё быстрее и быстрее, от прилива крови грохотало в ушах, но она до сих пор не двигалась.

Стоя перед огнем, Клаус потягивался и улыбался, держа руки перед собой.

Он опускал их медленно, рассматривая их и восхищаясь своими длинными пальцами и сильными предплечьями.

— Неуязвим, — сказал он.

Говорил он не громко, но его слова были слышны всем.

— Я снова здесь.

Он запрокинул голову, чтобы увидеть три четверти луны над головой, и широко улыбнулся.

— И я вернулся домой, — проговорил он.

Итан вывернулся из ослабленного захвата шокированного Стефана и упал на колени.

— Клаус, — произнес он с почетом.

Клаус равнодушно взглянул на него чисто ради любопытства.

Итан было открыл рот, чтобы что-то сказать, его лицо сияло, но прежде чем что-то сказать, Клаус потянулся, его сильные грациозные руки схватили Итана за челюсть и потянули.

С ужасным звуком рвущихся сухожилий, голова Итана оторвалась от шеи, подобно пробки, вылетевшей из банки.

Его уже безжизненное и обезглавленное тело упало вниз. Клаус, подняв голову, держал её над вампиром, а по его рукам стекала кровь.

Последователи Итана дрожали от страха вокруг него, но никто из не шелохнулся.

Находящаяся около Елены Хлоя ахнула.

Стефан, с лицом забрызганным кровью Итана, пристально наблюдал за Клаусом, поворачивая свое тело в поисках удобной позиции для нападения.

Нет. Напуганная Елена желала, чтобы Стефан отступал.

Она не забыла насколько силен был Клаус.

Как-будто услышав ее мысли, Стефан немного отступил назад, бросая настороженный взгляд на его собранный отряд, все они сейчас смотрели на Клауса с ужасом.

Клаус на секунду глянул на безжизненное лицо Итана, и затем отбросил голову в сторону.

Поднеся руку ко рту, он задумчиво лизнул своим длинными розовым языком кровь Итана, желудок Елены тревожно сжался.

Видеть убитого таким небрежным способом Итана было ужасно странно, но было ещё что-то грубое в бездумном чувственном удовольствии, которое Клаус получал от дегустации крови.

— Как вкусно, — протянул он, его голос был радостным.

— Мне больше по душе вкус человеческой крови, чем вампира, но он был так молод и свеж. Его кровь всё такая же сладкая.

Он холодным взглядом окинул всю поляну.

— Кто следующий? — спросил он.

На освещенной огнем поляне, его глаза остановились на Елене, он поднял голову, как собака, учуявшая запах, выражение лица изменилось с безразличного на настороженное.

Елена сглотнула, в её горле было сухо, а сердце билось как будто маленькая неистовая птичка была где-то в груди.

Его глаза были голубые, но не такого доброго голубого цвета, как у Мэтта, и не как у Зандера, чьи глаза были словно небо в тропиках.

Цвет его глаз напоминал тонкий лед над темной водой.

— Ты, — сказал ей Клаус почти нежно.

— Я так хотел увидеть тебя снова, — и он улыбнулся, разведя руками.

— И вот, ты на моем возрождении чтобы поприветствовать меня. Иди ко мне, малышка.

Елена не хотела двигаться, но она всё равно, шатаясь, подошла к Клаусу, её ноги шаркали без её согласия, будто ими кто-то управлял.

Она услышала, как Мэтт произнес паническое «Елена» позади неё, и схватил её за руку, благодаря чему она остановилась.

У нее не было времени поблагодарить его, так как Клаус приближался.

— Должен ли я убить тебя прямо сейчас? — спросил он её таким тоном, будто о чем-то сокровенном у любовницы.

— Не похоже, что тебя и сейчас окружает армия разъяренных призраков, Елена. Я мог бы прикончить тебя за считанные секунды.

— Нет, — Стефан шагнул вперед, на его лице виднелось непокорство и напряжение.

Мередит подошла к нему, и они стояли плечом к плечу, глядя на Клауса.

Позади них Зандер и его Стая, и оборотни, и люди, подошли ближе, стоя между Еленой и Клаусом.

Зандер уставился на Клауса, глаза огромны, шерсть на загривке поднялась и дрожала.

Медленно он обнажил зубы и зарычал.

Клаус смотрел на всех них с легким удивлением и после громко рассмеялся.

— По-прежнему вдохновляешь на преданность, девочка? — спросил он Елену сквозь толпу.

— Таки возможно, что в тебе есть дух моей Кэтрин.

Одним плавным движением он поддался вперед и, взяв Стефана за горло, бросил его в другую сторону с такой легкостью, как мог бы бросить пугало.

Елена закричала, когда Стефан с глухим стуком упал на землю по ту сторону костра и затих.

Мередит, спокойная и готовая к действиям, мгновенно направила свой кол к голове Клауса.

Клаус поднял руку и схватил кол в воздух, вырвав его из хватки Мередит, даже не взглянув на нее.

Он бросил кол в сторону, точно также, как и тело Стефана, и стал быстро пробираться сквозь толпу, жестоко и небрежно раскидывая с разные стороны Стаю Зандера и вампиров Итана.

Стефан, находящийся на другой стороне костра, поднялся на ноги.

Но Елена прекрасно знала, что даже с его вампирской скоростью, он не сможет добраться к Клаусу прежде, чем он достигнет её.

Не успела она моргнуть, как Клаус стоял перед ней, сильно сжимая пальцами ее челюсть.

Он слегка наклонил её голову, чтобы она смотрела на него, встретившись с холодным и смеющимся взглядом.

— Я должен тебе смерть, хорошая моя, — произнес он улыбаясь.

Елена могла чувствовать дрожащую Хлою позади нее и руку Мэта в ее руке, холодную от страха, но все еще крепко держащую.

— Оставь её в покое, — сказал Мэтт, и Елена хорошо знала, как трудно ему сохранять голос без капли дрожи.

Клаус проигнорировал его, не отрывая глаз от Елены.

Они смотрели друг на друга, и Елена старалась придать своим глазам дерзости насколько это возможно.

Если Клаус собирается убить её сейчас, то она не начнет плакать и молить о пощаде.

Не начнет. Она сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, стараясь сосредоточиться на физической боли, а не на страхе.

Внезапно Стефан оказался рядом, со всей силой вырывая ее из рук Клауса, но это не имело никакого значения.

Рука Клауса, как и прежде крепко сжимала ее челюсть, его глаза смотрели в ее.

Тот момент, казалось, растянется на годы.

Новое безумие, более пылкое, чем Елена видела прежде, расцвело в глазах Клауса.

— Я убью тебя, — произнес он почти нежно, сжимая её лицо между пальцами так, что Елена невольно издала стон боли и протеста.

— Но не сейчас. Я хочу, чтобы ты думала обо мне, думала, как я иду за тобой. И ты не узнаешь, как скоро это случится.

Быстро и гадко он притянул её к себе и запечатлел мягкий и холодный поцелуй на её губах.

Его дыхание и вкус крови Итана на губах заставил ее подавиться.

Наконец, он разжал руку и освободил ее.

Елена отошла на несколько шагов назад, неистово вытирая рот.

— Скоро увидимся, малыш, — протянул Клаус и исчез настолько быстро, что Елена не успела проследить за этим.

Мэт подхватил Елену, прежде чем она упала. Секунду спустя сильные руки Стефана обнимали ее и Мэт отпустил ее.

Все ошеломленно моргали, как-будто Клаус растворился в воздухе.

Вампиры Витале неуверенно смотрели друг на друга, и, прежде чем Мередит и остальные смогут собраться, чтобы продолжить битву, вампиры исчезали, убегали в панике неорганизованной толпой. Мередит потянулась за колом у нее на поясе, но было уже поздно.

Насупившись, она тихо пересекла поляну, подняла свой кол, повертела его в руках, оценивая ущерб.

Зандер, его мех был кровавым и потрепанным после битвы, опустил голову, остальная часть Стаи беспокойно столпилась вокруг него.

Один из оборотней быстро зализывал рану, и Зандер наклонился над ним.

Хлоя не исчезла с другими вампирами. Напротив, она тояла рядом с Мэтом, кусая губы, уставившись в землю,

Секунду спустя, Мэт осторожно взял ее за руку, и она прижалась к нему.

Елена устало вздохнула и положила голову на плечо Стефана.

Она всё ещё чувствовала мерзкий поцелуй Клауса, и на глазах выступили слезы.

Итан мертв, но ничего не закончилось. Борьба только начинается.

Высоко над поляной на дереве сидел большой черный ворон, взъерошивший перья, который наблюдал за полем битвы внизу.

Он смотрел на бой критически, думая о том, что некоторые вещи он сделал бы по-другому, более агрессивно.

Но нет, больше это не место Деймона.

Он не хотел чтобы его увидели, не хотел ввязываться в проблемы Елены и Стефана.

Но запах крови и огня привел его сюда.

Но даже после всего того он до сих пор желает спасти Елену и Стефана, не правда ли?

Это было то, что тянуло его к бою, почти неестественное желание делать то, что он умеет лучше всего — убивать.

Когда он увидел, как Клаус отшвыривает его брата, всё в нем было готово к атаке.

Когда высокомерный Истинный вампир посмел прикоснуться к Елене — его Елене, его сердце все еще на этом настаивало — он прилетел на край поляны, его нормальный медленный пульс бешено стучал.

Но он не был им нужен, они не хотели быть с ним; он хотел быть с ними.

Он пытался, пытался стать лучше, пытался измениться, и всё из-за любви к Елене, и из-за дружбы с братом, которую он увидел, в конце концов.

После столетий заботы лишь о себе и ни о ком другом, Деймон попал в ловушку, в мир Елены, погружаясь в жизни горстки смертных подростков.

Он стал кем-то, кого едва ли узнавал.

И это не имело значения. В конце концов, он всегда оставался в стороне.

Клаус ушел, и с ними всё прекрасно. Это не его битва.

Больше нет.

Теперь в его распоряжении лишь шлейф ночи и удобство полагаться ни на кого другого, кроме себя.

«Деймон, — сказал он себе яростно, — свободен».


Глава 9

Мэт вытянул шею, чтобы посмотреть поверх плеч Стефана через скрипучую дверь заброшенной лодочной станции.

Внутри было темно и заплесневело, рука Мэта автоматически сжала руку Хлои.

«На данный момент это должно быть безопасное место,» сказал им Стефан.

Елена и другие направились обратно к кампусу, потрясенные и тихие после битвы, но Хлое некуда было идти.

«Я не знаю, что сейчас делать,» сказала она. Я не могу вернуться в дом Витала. Вы поможете мне?»

Мэт взял ее за руку, чувство вины и сострадания накрыло его. Если только он не доверял Итану.

Другие Витале обязались быть невинными жертвами, но Мэт знал вампиров.

Почему он не подозревал?

«Куда бы ты не пошла, я пойду с тобой,» сказал он решительно.

Стефан привел их сюда.

Мэт потер затылок и огляделся.

Безопасно здесь или нет, эта старая лодочная станция выглядела мрачно.

Стефан сказал, что студенты сюда больше не ходят, и Мэт легко в это поверил.

Здесь когда-то была лодочная станция для экипажей Далкреста, а новые причал и лодочную станцию построили ближе к реке.

С тех пор маленькое искусственное озеро с лодочной станцией впереди заросло илом.

Сейчас водоросли — в пенной соленой воде — лежали неглубок на глинистом дне озера, и лодочную станцию оставили гнить.

Зловонная вода плескалась над влажной мягкой древесиной под ногами.

Над их головами гниющая крыша пропускала свет ночного неба.

«Я не уверен, что Хлое следует жить так,» сказал Мэт медленно, не желая обидеть Стефана. Стефан скривил губы в горькой улыбке. Первый урок, который вам обоим следует выучить, она не живет так. Она не живет вообще — больше нет.»

Рядом с Мэтом Хлоя сгорбилась и обняла себя руками.

«Я чувствую себя живой», пробормотала она. Мэт ждал жесткой кривой усмешки, к которой он привык, когда Хлоя была человеком, но она мрачно уставилась на свои ноги.

«Это то, что есть, Хлоя,» сказал ей Стефан. Его голос был бесстрастным.

«До тех пор пока ты будешь учиться выживать, не причиняя боль людям, ты не можешь оставаться рядом с ними. Любой запах или звук может спровоцировать тебя. Потребуется много времени, чтобы понять, где ты можешь себе доверять, и пока ты делаешь это, ты будешь прятаться в тени, существовать в местах, где не бывает людей. Канализации. Пещеры. Места, по сравнению с которыми, эта лодочная станция будет выглядеть роскошно.»

Хлоя кивнула, глядя на Стефана широкими, серьезными глазами.

«Я сделаю все, что должна,» сказала она. «Это мой второй шанс — я понимаю это. Я собираюсь исправить себя.»

Стефан одарил ее маленькой улыбкой. «Я надеюсь на это, Хлоя,» сказал он.

Потирая переносицу двумя пальцами знакомым усталым жестом, он повернулся к Мэту.

«Есть вещи, в которых ты можешь помочь ей», сказал ему Стефан.

«Она молодая. Важно, чтобы у нее было достаточно крови, иначе она не сможет думать ни о чем другом.»

Мэт начал говорить, но Стефан прервал его.

«Не твою кровь. Кровь животных. Если ты пойдешь с ней в лес, когда она буде охотиться, ты сможешь удержать ее подальше от людей. Ты можешь приносить ей животных, когда она не сможет выходить». Мэт кивнул, и Стефан повернулся к Хлое.

«Ты сейчас быстрая и сильная; ты можешь поймать оленя, если захочешь. Если ты сконцентрируешься, ты сможешь позвать маленьких животных к себе — птиц и кроликов. Ты можешь постараться не убивать их, если захочешь, но это вероятно будет в любом случае, пока ты не научишься контролировать себя.»

«Спасибо, Стефан,» сказала Хлоя серьезно.

«Практикуй глубокое дыхание,» сказал ей Стефан.

«Медитация. Слушай свой сердечный ритм, изучай новый медленный ритм, который у тебя сейчас после твоего превращения. Иногда ты будешь становиться довольно взволнованной, и тебе придется найти способ, как успокоить себя. Делай это вместе с ней, Мэт. Это поможет ей сфокусироваться.»

«Хорошо,» Мэтт вытер свои вспотевшие руки о джинсы и снова кивнул.

«Мы сделаем это.»

Он встретился глазами со Стефаном и удивился выражению на лице вампира.

Несмотря на безразличный тон Стефана, он мог сказать, что Стефан был озабочен.

«Это опасно для тебя,» сказал Стефан мягко. «Я не должен оставлять тебя с ней.»

«Я не причиню ему вреда,» сказала Хлоя.

Ее глаза наполнились слезами, и она зло смахнула их тыльной стороной ладони.

«Я никогда не наврежу Мэту.»

Стефан сочувственно посмотрел на нее.

«Я знаю, ты не хочешь навредить ему,» сказал он ей, «но я также знаю, что ты можешь слышать как кровь Мэта несется по его венам, ты можешь почувствовать непреодолимый сладкий запах его крови повсюду. Это трудно мыслить ясно, когда он рядом, не так ли? Часть тебя только и хочет, как проникнуть в него, разорвать эту мягкую кожу на его горле, найти вену, которая так полна насыщенной теплой крови, особенно здесь за ухом.»

Хлоя сжала челюсть, но белый край зуба проскользнул сквозь жесткую линию рта, разрезая губу.

С дрожью Мэт осознал, что острые вампирские клыки Хлои удлинялись, пока Стефан говорил, она была готова укусить.

Преодолевая себя, Мэт оттолкнул от себя инстинкт убежать от нее прочь и, вместо этого, придвинулся ближе, и положил руки ей на плечи.

«Ну что ж, давай пройдем через это,» сказал он твердо.

Хлоя сделала глубокий медленный вдох, затем еще один, пытаясь успокоить себя.

Через некоторое время она немного расслабила плечи и разжала челюсть.

Мэт подумал, что ее зубы опять стали нормальными.

«Что еще мы должны делать?», спросила Хлоя Стефана, ее голос был полон решимости.

Стефан пожал плечами и засунул руки в карманы.

Он пошел обратно к двери и посмотрел на темную воду озера.

«В конце концов, есть только одна вещь, которая имеет значение, если ты действительно хочешь измениться», сказал он.

«Если ты сильно этого хочешь, если твоя сила воли достаточно сильна, ты сделаешь это. Но я не буду лгать, это не легко.»

«Я хочу сделать это,» сказала Хлоя, в ее глазах опять блестели слезы.

«Я не хочу никого ранить. Это не то, кто я есть, даже сейчас. Эти последние несколько дней — я не могу быть такой.»

Она прикрыла глаза, и слезы заструились по ресницам, чертя серебристые дорожки на ее щеках.

«Ты не можешь ни от кого питаться» предупредил ее Стефан.

«Если Мэт или кто-нибудь другой пострадает, даже если ты будешь сожалеть, я сделаю то, что необходимо, чтобы защитить людей здесь.»

«Ты убьешь меня,» согласилась Хлоя, ее голос был слабым.

Ее глаза все еще были закрыты, она обняла себя, охватывая себя руками, защищаясь.

«Хорошо,» сказала она. «Я не хочу такой жизни, как эта.»

«Я беру ответственность за нее на себя,» сказал Мэт, его голос звучал громко в его собственных ушах.

«Я не позволю ничему плохому случиться.»

Хлоя медленно придвинулась ближе к нему, как бы находя утешение под его рукой.

Мэт держал ее на ней. Хлоя может быть спасена; он знал это.

Он не был достаточно осторожен, он не понимал, чем был Итан.

Но он не потеряет Хлою, не сейчас.

«Хорошо,» тихо сказал Стефан, глядя между ними.

«Удачи.» Он пожал руку Мэту, затем повернулся и ушел, так быстро, что глаза Мэта не смогли проследить, без сомнения, он направился обратно к Елене.

Хлоя прижалась к Мэту и положила голову ему на плечо.

Он положил свою щеку на ее макушку, ее темные кудрявые волосы были мягкими, когда касались его лица.

Это опасно, маленький несчастный узел в его животе напомнил ему об этом, он действительно не знал, что он делал.

Но Хлоя медленно дышала рядом с ним, и все о чем он мог думать: наконец у них есть шанс.

«Я в порядке, Бонни,» сказал Зандер, почти смеясь.

«Я выносливый, помнишь? Супер выносливый, я герой.» Он потащил ее за руку, пытаясь уложить ее на кровать рядом с ним.

«Ты ранен, вот что я вижу,» резко сказала Бонни.

«Не надо строить из себя мачо.» Она вырвала свою руку и запихнула в его руку пакет со льдом.

«Положи это на свое плечо,» приказала она.

Они встретились за пределами библиотеки вскоре после рассвета, и она сразу же заметила, что Зандер ранен.

Вернувшись в человеческую форму, он выглядел также грациозно, как и всегда, бегущий со своей Стаей присущими ему легкими быстрыми шагами, но он держался в стороне от остальных парней, игриво толкающихся и дерущихся грубыми руками — проявление теплых чувств, когда они не были на дежурстве.

Как только он немного отошел от Маркуса и Энрике, дерущихся на руках, и увернулся от «Стального» захвата Камдена, Бонни поняла, что Зандер должно быть ранен.

Она забрала его в кафе, накормила яйцами и беконом, сладкими хлопьями, которые он любит.

Затем они вернулись в комнату Зандера в общежитии, она заставила его снять рубашку, чтобы осмотреть повреждения.

Обычно Бонни счастливыми влюбленными глазами смотрела на накачанный пресс Зандера, но сейчас фиолетово-черный синяк расцветал на его плече и тянулся вниз.

«Мне действительно не больно, Бонни,» настаивал Зандер. «Не надо со смой нянчиться.»

Он лег на спину на кровати и больше не пытался подняться, Бонни подумала, что Зандер чувствует себя намного хуже, чем хочет показать.

«Я дам тебе жаропонижающее,» сказала она, и он не возражал.

Она рылась в его столе, пока не нашла пузырек, в замешательстве положила последнюю пару таблеток ему в руку и дала бутылку воды.

Зандер приподнялся на локтях, проглотил таблетки и поморщился.

«Ложись,» сказала ему Бонни.

«Если ты пообещаешь остаться в постели и попытаться уснуть, я смогу пойти и принести свой особенный лечебный чай.»

Зандер улыбнулся ей. «Почему бы тебе не прилечь вместе со мной?» предложил он.

«Я клянусь, что буду чувствовать себя намного лучше здесь с тобой.»

Он похлопал по матрасу рядом с ним.

Бонни колебалась. Это действительно было очень заманчиво.

Она уже была готова уютно пристроиться рядом с ним, когда в дверь оживленно постучали.

Бонни махнула Зандеру оставаться в кровати, когда он собрался подняться.

«Я открою,» сказала она.

«Это, наверное, кто-то из парней.» Не то чтобы члены стаи Зандера утруждали себя стучать в дверь, но, возможно, они стали использовать свои лучшие манеры, предполагая, что Бонни там.

Еще раз громко постучали, пока Бонни шла к двери.

«Попридержите лошадей,» пробормотала она, открывая дверь.

В коридоре с поднятой рукой для очередного удара в дверь стояла совершенно незнакомая девушка, блондинка, подстриженная под «длинный боб».

На ее маленьком серьезном лице отражалось удивление Бонни.

«Зандер здесь?», спросила девушка, хмурясь.

«Да,» сказала Бонни, чувствуя себя брошенной.

Зандер подошел позади нее.

«Привет, Шай,» сказал он, его голос был немного неуверенным. Хотя, он улыбался.

«Что ты здесь делаешь?»

Девушка — Шай, Бонни подумала, что это за имя такое? — вместо того, чтобы ответить, смотрела на Бонни, Зандер покраснел.

«Упс…,» сказал он.

«Бонни, это Шай, моя подруга с родины. Шай, это моя девушка Бонни.»

«Приятно познакомиться, Бонни,» сказала Шай спокойно, приподняв одну бровь.

Она прошлась взглядом по обнаженной груди Зандера, остановившись на мгновенье на багровом синяке, и покраснела.

«Занят?» спросила она.

«Входи,» сказал он и отошел от двери, чтобы дотянуться до рубашки.

«Я прикладывал лед к плечу.»

«Мне тоже приятно познакомиться,» сказала Бонни, немного позже, она отступила в комнату, чтобы пропустить Шай.

С каких пор у Зандера есть друзья женского пола? Кроме Бонни и друзей Бонни, он жил в абсолютно мужском мире.

«Мне нужно поговорить с тобой. Наедине,» сказала Шай Зандеру, многозначительно посмотрев на него, и резко стрельнув глазами по Бонни.

Зандер закатил глаза.

«Хитро, Шай,» сказал он. «Все хорошо. Бонни знает обо мне и Стае.»

Вторая бровь Шай взлетела на лоб, присоединившись к первой.

«Ты думаешь это мудро?», спросила она.

Губы Зандера изогнулись в полуулыбке, которую Бонни так любит.

«Поверь, это не самая странная вещь, которую знает Бонни,» сказал он.

«Хорошо,» сказала Шай медленно. Она смерила Бонни долгим внимательным взглядом и Бонни вызывающе выпятила подбородок и уставилась прямо на нее.

В конце концов, Шай пожала плечами.

«Я полагаю, я потеряла право давать тебе советы,» сказала она, понизив голос, как будто боялась, что кто-то может подслушать в коридоре.

«Высший Совет Волков послал меня,» сказала она тихо. «Они не были счастливы, когда услышали о вампирах в Далкресте. Они подумали, что, возможно, я могу помочь вам, ребята, найти какой-то след.»

Зандер стиснул челюсть. «У нас все в порядке, спасибо,» сказал он.

«Не будь таким,» сказала Шай. " Я не пытаюсь стать Альфой вместо тебя.»

Она потянулась и слегка коснулась его руки, позволив своей руке задержаться на нем.

«Это был хороший повод, чтобы прийти в гости,» сказала она более мягко.

«Я сожалею о том, как все закончилось, когда мы виделись в последний раз.»

Бонни взглянула на себя.

Шай была так сфокусирована на Зандере, что Бонни начала задаваться вопросом, может ей исчезнуть и оставить их, пусть думают, что они наедине.

Но нет, будь твердой Бонни.

«Ох,» сказала она, вздрогнув, как будто все, что сказала Шай, вдруг встало на свои места. «Ты — оборотень.»

Она должна была увидеть это сразу же: не смотря на аккуратный развевающийся «боб» Шай и женские черты, она двигалась также, как Зандер и его Стая, с какой-то уверенной грациозностью, как-будто она была совершенно уверенна в своем теле, и ей не надо было даже думать об этом.

Она прикоснулась к Зандеру точно также, как он прикасается к парням из Стаи, легко, как-будто ее тело было почти частью его.

Он не прикасался к Бонни так.

Не то чтобы Бонни жаловалась на то, как Зандер прикасается к ней; нет, это было сладко и уверенно, как будто она была самой ценной вещью, которую он когда либо держал. Но это было не тоже самое.

Здесь не было никого, кто мог подслушать, но Шай задержала взгляд на Бонни.

«Говори тише,» прошептала она ожесточенно.

«Извини,» сказала Бонни. «Я до этого не знала, что бывают девушки-оборотни.»

Губы Шай изогнулись в ухмылке.

«Конечно,» сказала она. «Как ты думаешь откуда берутся маленькие истинные оборотни?»

«Высший Совет Волков обычно делит молодых волков на Стаи, либо мужскую, либо женскую, когда они посылают нас следить за обстановкой,» рассказал Зандер Бонни. «Они думают, что смешивание отвлечет нас от работы.»

«Вероятно, они не учитывают другие способы, которые некоторые из нас могут быть отвлечены,» сказала Шай едко.

Она холодно смотрела на Бонни, но Бонни, которая в прошлом году прошла через ад и вернулась, не позволит какой-то властной и самовлюбленной девчонке-оборотню оттолкнуть ее.

Бонни только собралась открыть рот, чтобы сказать Шай, что она уже потеряла позиции, как Зандер, казалось почувствовав ее реакцию, схватил ее Бонни за руку.

«Послушай, Шай, мне действительно необходимо отдохнуть,» сказал он быстро.

«Наверстаем позже, хорошо? Позвони мне или одному из парней и мы встретимся.»

У Бонни осталось небольшое впечатление, что Шай ошеломлена, а Зандер подтолкнул Шай прямо к выходу из комнаты и закрыл за ней дверь.

«Так… друг с родины?» спросила Бонни спустя секунду.

«Я не припомню, чтобы ты раньше упоминал о ней.»

«Да…» сказал Зандер.

Его роскошные длинные ресницы коснулись щек, так как он смотрел вниз, не на Бонни, и она отвлеклась на то, как мило он сейчас выглядел.

Кроме того Зандер также определенно выглядел виноватым.

Бонни внезапно почувствовала, что ее желудок сжался.

«Есть что-то о чем ты мне не рассказывал?» спросила она.

Зандер неловко переступал с ноги на ногу, его щеки пылали, и желудок Бонни сжался еще сильнее.

«Больше никаких секретов, помнишь?»

Зандер вздохнул.

«Я думаю это прозвучит гораздо хуже, чем есть на самом деле,» сказал он.

— Зандер, — произнесла Бонни.

— Высший Волчий Совет хотел чтобы мы с Шей были вместе, — признался парень.

Он предварительно взгляну на неё сквозь ресницы.

— Они, эм, полагаю, думают, что мы с ней как бы друзья? Поженимся и даже возможно заведем детей оборотней, когда закончим школу. Они думают, что с нас вышла бы неплохая команда.

Бонни моргнула. Ее мозг онемел, она осознала.

Зандер вместе с Шай думали о женитьбе?

— Но мы никак не уживались, — поспешно добавил он.

— Клянусь, Бонни, мы никогда не ладили. Почти всё время дрались. Так что, мы расстались.

— Э-э, — протянула Бонни. Она была настолько ошеломлена услышанным, что ей трудно было связать и пару слов.

— Так значит, Высший Волчий Совет контролирует с кем вы женитесь? — спросила она наконец, выбирая наиболее общие вопросы, роящиеся в её голове.

— Пытаются, — ответил Зандер, с тревогой глядя на неё.

— Они не могут… не могут заставить меня делать то, что я не хочу. И они это не захотят сами. Они справедливые.» Его небесно-голубые глаза, этот небесный тропический голубой, остановились на ней, и он неуверенно улыбнулся, его руки согревали ее плечи.

— Ты единственная моя любовь, Бонни, — молвил он. — Поверь мне.

— Я верю, — произнесла девушка, поскольку действительно верила. Что-то засветилось в глазах парня.

Она тоже любила его. Зандер вздрогнул немного, когда она обняла его, и она ослабила руки, помня о его синяках.

— Всё в порядке, — мягко проговорила она.

Но даже когда она подняла голову, чтобы поцеловать Зандера,

Бонни не помогло, слово, звучавшее в ее голове, заставляло ее дрожать от беспокойства.

Ой-ой.

Стефан и Елена вместе свернулись на его кровати, её голова была на его плече.

Вампир позволил себе расслабиться, чувствуя мягкое прикосновение её волос к щеке. Это день был просто бесконечным.

Но Елена была в безопасности, пока что. Прямо сейчас она была в его объятьях и ничего не смогло бы причинить ей боль. Он крепко сжал её.

— С Хлоей всё будет хорошо? — спросила девушка.

Стефан издал недоверчивый смешок, и уголки губ Елены приподнялись в ответ.

— Что? — произнесла она.

— Ты беспокоишься о Хлое, — ответил он.

«Клаус пообещал убить тебя, а ты хочешь услышать, что у Хлои, которую ты едва знала, когда она была человеком, все будет хорошо.»

Хотя он должен был знать. Внутри Елены был стальной стержень.

Не было ничего важнее защиты её друзей, её города и мира.

«Возможно, — подумал Стефан, — она всегда была Стражем».

— Я никогда не переставала думать о словах Клауса, — рассказала ему Елена, и Стефан почувствовал как её тело содрогнулось.

— Мне страшно. Но я не могу перестать заботится и о других. Мэтт нуждается в Хлое, поэтому она для меня тоже важна. Боюсь, что может пройти не так много времени. Мы все должны быть с теми, кого любим, — Елена поцеловала Стефана, будто кисточкой прикоснувшись своими губами к его.

Когда она продолжила, её голос дрожал.

— Мы только нашли друг друга, Стефан. И я так не хочу ничего упускать. Хочу просто держаться за тебя.

Стефан поцеловал её, на сей раз углубляя поцелуй.

— Я люблю тебя, — тихо произнес он.

— Я буду защищать тебя ценой своей жизни.

Елена прервала поцелуй и улыбнулась ему, её глаза были полны слез.

— Я знаю, — ответила она. — И я люблю тебя, Стефан, очень сильно.

Она откинула свои волосы назад и склонила голову, призывно обнажая стройную шею.

Стефан колебался — это было так давно, до того как они расстались и снова сошлись — но она притянула его рот к своему горлу.

Приток крови Елены такой опьяняющий, полный энергии, как шампанское и сладкий нектар одновременно — вскружил Стефану голову, заполнив ее теплотой.

Между ними не было никаких преград, никаких стен, и он был сильно удивлен, найдя в Елене, такую стойкую нежность.

Они уснули, обняв друг друга.

Тьма подбиралась к ним со всех сторон, но этой ночью они были рядом и были светом друг для друга.


Глава 10

— Обезглавленное тело, найденное в лесу неподалеку от колледжа Далкрест на прошлой неделе, опознано как выпускник Далкреста Итан Кран, — объявил диктор на утреннем ТВ-шоу, сморщив серьезно лоб.

— Полиция пока не сообщает стал ли Кран жертвой убийства или несчастного случая, но судя по различным ранам смерть Крана никак не связана с новым нападением животного в лесу.

Когда диктор перешел к другой истории, Мередит выключила телевизор, раздраженно шипя.

— Они, должно быть, думают, что каждый, кто смотрит новости идиот, — пробормотала она.

— Как кто-то может потерять голову в результате несчастного случая в лесу?

Не смотря на то, что студенческий холл был пустым, за исключением их пятерых — Елены, Бонни, Мередит, Стефана и Зандера — Елена понизила голос и огляделась, прежде чем ответить.

— Они просто не хотят, чтобы люди поднимали панику больше, чем она уже есть.

«Пустой зал — знак того, что все испуганы», — подумала Елена.

Первые две недели в колледже зал был битком набит: парни и девушки зависали вместе и смотрели телевизор а кто-то флиртовал или даже учился.

Сейчас все были осторожны, отсиживались в своих комнатах, на случай если один из дружелюбных людей в кампусе окажется скрытым убийцей.

Елена тоже была в постоянном напряжении.

Она и её друзья всё проверяли и проверяли их оружия, пытаясь предугадать, что предпримет Клаус.

И всё же они так ничего и не сделали, насколько они могли судить.

— Мой урок по психологии был отменен на этой неделе, — сообщила другим Бонни.

— Да и вряд ли кто-то остался в моей секции по английскому. Многие просто уехали.

Она колебалась, ее большие карие глаза перемещались между Еленой и Зандером.

— Мой отец хочет, чтобы я приехала домой и мы посмотрели сможем ли вернуть деньги за обучение. Он сказал, что я смогу вернутся сюда в следующем году, если количество атак и исчезновений уменьшиться, — призналась она.

— Ты же не собираешься домой, да? — спросила Елена Бонни. Её отец всегда был слишком обеспокоен безопасностью Бонни и её старших сестер, так что Елену это не удивило.

— Конечно же, нет, — решительно ответила девушка.

— Я нужна вам здесь, ребята.

Она прижалась ближе к Зандеру и положила голову на его грудь, улыбаясь ему.

Он улыбнулся ей в ответ своей большой и теплой улыбкой, и Елена поняла, что тоже улыбается.

Зандер был такой «парень-парень», совсем не во вкусе Елены, но это было замечательно видеть Бонни с кем-то, кому она так нравилась, что он светился от удовольствия везде, где бы они ни были вместе.

Стефан откашлялся, чтобы привлечь их внимание.

— Не знаю, где охотится Клаус, но не думаю, что найденные в лесу тела люди, которых он убил.

В новостях сказали, что это выглядело как нападения животных и — он посмотрел вниз на свои ноги, его лицо было немного смущенным.

— Я вынудил офицера полиции рассказать, что они видели.

Убийства действительна небрежны и они смахивают на атаку животных, так что это не просто легенда из-за беспокойства полиции.

— Значит, ты думаешь, что это новообращенные вампиры убили людей, а не кто-то вроде такого опытного вампира как Клаус, — подытожила Елена.

Стефан встретился глазами с Еленой и она знала, что он думает о том же, о чем она: не Дэймон. Огромная волна облегчения прошла сквозь нее.

Если Деймон пересек эту черту, если снова начал убивать людей, то она не знала, что им делать.

Она не могла представить, что они предадут его, отдадут его другим или выследят его.

Столько всего изменилось между Стефаном и Деймоном.

Елена знала, что Стефан будет защищать своего брата, предпочтя его любому другому за исключением, разве что, самой Елены.

Но до этого еще не дошло. И никогда не дойдет, ожесточенно сказала Елена самой себе.

Возможно, Деймон потерял контроль единожды без длительного причинения вреда кому-то.

С той девушкой ведь всё было в порядке. Так что это вампиры Итана, те, кого он обратил. Именно они убивают.

Мередит взглянула на неё, в её серых глазах виднелось сочувствие.

— Люди продолжают умирать, даже если Клаус и не является убийцей, — мягко сказала она.

Встрепенувшись, Елена поняла, что испытала огромное облегчение, что это не Дэймон.

К счастью, Мередит неверно истолковала реакцию Елены.

— Мы не сможем угадать, какую игру затевает Клаус, пока он не раскроет карты, — продолжила охотница.

Прядь темных волос упала ей на щеку и она заправила её обратно за ухо.

— Но мы можем поймать вампиров Витала.

Заполнение туннелей газом не сработало, мы не можем сделать больше газа до тех пор, пока у нас не будет еще больше вербены, чем сейчас.

Мы должны регулярно патрулировать, чтобы студенты были в безопасности.

Она порылась в рюкзаке и достала карту кампуса, которая аккуратно была исписана красной пастой, и проследила пальцем область на карте.

— Я отметила здесь земли, где они охотились, и, я думаю, нам стоит сосредоточить наше патрулирование в лесах и на игровых полях на краю кампуса.

Нам необходимо организовать ночные патрули, и мы должны быть уверены, что в них достаточно сильные бойцы, которые справятся с группой молодых вампиров.

— А что насчет дня? — спросила Бонни, хмурясь и дотянувшись до карты.

— У них всех есть ляпис-лазурь, да? Так что, они могут охотится в любое время.

Стефан беспокойно пошевелился на диване рядом с Еленой.

— Несмотря на то что солнце не убьет их, они будут скрываться в течение дня, — объяснил он.

— Солнечный свет неприятен вампирам даже с лазуритом. Ночь — вот естественная среда обитания для вампиров, и они не оставят её, если не вынуждены.

Елена с удивлением взглянула на него, но не проронила ни слова.

Стефан проживал с ней каждый день, спал с ней ночью.

Это тоже причиняет ему боль? Или он настолько изменился, чтобы быть рядом с ней?

— В общем, ночных патрулей будет достаточно, во всяком случае, сейчас, — сказала Мередит.

Зандер внимательно изучал карту, его блондинистая голова рядом с рыжей головой Бонни.

— Я могу организовать парней на несколько патрулей, — предложил он.

Стефан кивнул Зандеру в знак благодарности. Мередит повернулась к Елене, ее серые глаза были проницательны.

— А как насчет Деймона? — спросила она. — Мы могли бы реально использовать его.

Елена медлила. Рядом с ней Стефан откашлялся.

— Сейчас мой брат не доступен, — сказал он без всякой выразительности.

— Но я вам сообщу, если что-нибудь изменится.

Мередит поджала губы.

Елена могла представить, что творилось в голове ее подруги: Дэймон, раздражающий, но всегда здесь; прошлым летом и осенью, наконец, зарекомендовал себя как надежный союзник, для того чтобы исчезнуть, когда кампус погружается в хаос вокруг них?

Это было то, о чем думала Мередит, она ничего не сказала, только сузила глаза и глубоко вздохнула, затем спросила,

— Что насчет тебя, Бонни? Найдется ли парочка заклятий, которые помогут в патруле?

— Ну, есть несколько заклинаний, которые я знаю и которые могут быть полезны, — задумчиво произнесла девушка.

— Я собираюсь позвонить миссис Флауэрс, так что, посмотрим, что она ещё порекомендует.

Елена улыбнулась своей подруге.

С открытием таланта к колдовству, Бонни нашла в себе новую уверенность.

Бонни подняла голову и поймала её взгляд, и в ответ улыбнулась.

— Мы сделаем их, не так ли, Елена? — мягко спросила она.

— И Клауса тоже, когда он снова объявится.

— Мы же делали это и раньше, в конце концов, — несерьезно сказала Елена.

Выражение Бонни отрезвило, и Мередит снова взяла карту, задумчиво поворачивая ее в руках.

Сидящий рядом с Еленой Стефан, взял её за руку.

Все они знали, чего это стоило убить Клауса в первый раз, когда они с ним столкнулись:

Деймон и Стефан объединились, и армия умерших в Феллс Черче восстала с земли, где они пали в бою.

Это не то, что они могли повторить. И даже тогда они едва выжили.

— Сейчас мы сильнее, — неуверенно отметила Бонни. — Верно?

Елена заставила себя улыбнуться.

— Конечно же сильнее, — сказала она. Мередит взяла Елену за руку, и Елена почувствовала спокойствие и силу Стефана, ее любви, с одной стороны, и Мередит, ее подругу, с другой.

Бонни гордо подняла голову, ее маленькое лицо было вызывающим, и Зандер выпрямился рядом с ней.

— Мы непобедимы, когда мы вместе, — сказала им Елена, и, взглянув на их решительные лица, она почти что поверила в это и сама.


Глава 11

Елена натягивала свои массивные ботинки — идеально для ночной прогулки через лес — когда ее телефон зазвонил.

— Алло? — сказала она, глядя на часы. Менее чем через пять минут она предполагала встретиться со Стефаном и тремя членами стаи Зандера для патрулирования кампуса.

Она прижала телефон между ухом и плечом и в спешке закончила шнуровать ботинки.

— Елена, — послышался голос Джеймса на другом конце линии, он был неудержим.

— У меня хорошие новости. Андрес приехал.

Елена напряглась, пальцами теребя шнурки.

— О, — протянула она еле-еле. Человек Хранитель был здесь в Далкресте?

Она сглотнула и заговорила тверже:

— И он хочет встретится со мной прямо сейчас? — спросила она. — Я сейчас кое-куда иду, но я могла бы…

— Нет-нет, — перебил её Джеймс. — Он обессилен. Но, если бы ты завтра подъехала сюда к девяти, он был бы рад поговорить с тобой, — его голос стал тише, будто он боялся быть услышанным.

— Андрес необычный, Елена, — счастливо отметил он. — Не могу дождаться, когда вы двое встретитесь.

Собрав волосы в тугой практичный конский хвост, Елена поблагодарила Джеймса и отключила телефон так быстро, как могла.

«Необычный», — подумала она с опаской.

Это может означать много чего.

Те Небесные Стражи, с которыми она повстречалась, тоже были необыкновенны, и они отняли у неё родителей и Силу, нанеся ей вред. Тем не менее, Джеймс всё ещё продолжал считать Андреса хорошим.

Она попыталась выкинуть мысли о Земных Стражах, и побежала трусцой через кампус, чтобы присоединиться к остальным.

Не было смысла беспокоиться о нем сейчас; достаточно того, что она скоро с ним встретиться.

Стефан вместе с оборотнями ждали её на окраине леса.

Тристан и Спенсер уже обратились в волков, и беспокойно принюхивались, навострив уши, чтобы услышать любой звук неприятностей.

Лохматый Джаред в человеческой форме стоял рядом со Стефаном, засунув руки в карманы.

— Вот и ты, — произнес Стефан, когда Елена подошла к ним, притянув её поближе к себе в короткие объятья. — Готова?

Они пошли в лес, Тристан и Спенсер по обе стороны от них, головы и хвосты подняты, глаза внимательны.

Произошло уже слишком много атак на территория кампуса и около, и Елена знала, Стая чувствует, что они не выполняют свои обязанности по защите студентов Далкреста.

Они и ее друзья чувствовали тоже самое; только они знали всю правду о сверхъестественных ужасах, происходящих здесь, они были единственными, кто мог обеспечить безопасность людям.

Бонни, Мередит, Зандер и двое из Стаи патрулировали игровые поля, стараясь обеспечить безопасность в другой части кампуса.

Елена хотела бы, чтобы рядом был тихий, упрямый, сильный Мэт, но он все еще был изолирован с Хлоей. Стефан проверял их ежедневно и сказал, Что Хлоя делает успехи, но она все еще неготова находиться рядом с кем-нибудь еще.

Эта была ясная звёздная ночь, и всё казалось таким мирным.

— Извини, что опоздала, — сказала Елена Стефану, взяв его под руку.

— Прямо перед уходом мне позвонил Джеймс. Он сказал, что Андрес здесь. Я планирую встретится с ним завтра.

Только Стефан собрался что-то сказать, как волки остановились, навострили уши и посмотрели вдаль.

Стефан тоже повернул голову.

«Проверьте там,» сказал он им, и Спенсер с Тристаном побежали в лес.

Стефан и Джаред все еще стояли, внимательно отслеживая их прогресс, пока не услышали вой в отдалении.

— Ложная тревога, — перевел Джаред, и Стефан расслабился. — Старый запах.

Двое волков трусцой возвращались из леса, хвосты подняты высоко над спинами.

Несмотря на то, что они были очень разные, как люди, Тристан и Спенсер были очень похожими волками, гладкими и серыми, но не такими большими как Зандер в волчьей форме.

Только по черным кончикам ушей Спенсера их возможно было различить

Наблюдая как они возвращаются, Джаред ссутулился и убрал длинную челку с глаз.

— Мне нужно научится обращаться без луны, — раздраженно сказал он. — Я чувствую себя таким слепым, кода пытаюсь вести разведку в качестве человека.

— А как это вообще работает? — поинтересовалась Елена.

— Почему некоторые из вас обращаются без луны, а другие наоборот?

— Практика, — сказал Джаред хмуро, позволяя волосам снова упасть на лицо.

— Это трудно и требуется много времени, чтобы научиться, но у меня все еще не получается сделать это.

Мы также можем научиться как не превращаться в полную луну, но это еще труднее, и они говорят, что это больно. Никто не делает этого, если нет крайней необходимости.

Спенсер снова принюхался к воздуху и гавкнул.

Джаред рассмеялся, не утруждая себя переводом.

Стефан повернулся, следуя за их пристальными взглядами, и Елене стало интересно, что же Стефан и волки — даже Джаред — смогли почувствовать в ночи, что не смогла она.

Она понимала, что была единственным настоящим человеком здесь и самой слепой из всех.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой завтра? — спросил Стефан, когда они пошли дальше. — На встречу с Андресом?

Елена покачала головой.

— Спасибо, но думаю, что справлюсь сама, — если она собирается стать чем-то новым, то ей нужно быть сильной, чтобы решать всё в одиночку.

Они патрулировали лес всю ночь, не найдя ни вампиров, ни тел.

Когда заря начала подниматься над горизонтом, Елена смогла увидеть в тусклом свете двух волков, плетущихся рядом с ней, свесив головы.

Она была такой сонной, что держалась за руку Стефана для опоры и сконцентрировалась только на переставлении ног.

Спенсер и Тристан задрали головы и побежали, напрягая мускулы под серым мехом.

— Они пахнут вампирами? — спросила с тревогой Елена, но Джаред покачал своей головой.

— Это всего лишь остальные, — сказал он и тоже побежал, быстрее чем могла Елена.

Как только они со Стефаном добрались до следующего маленького холма, она смогла увидеть край леса и кампус, снова растянувшийся перед ней.

Она была такой уставшей, что не поняла, что они сделали круг.

На середине склона Спенсер и Тристан приветствовали большого белого волка, это был Зандер, и другого серого волка, виляя хвостами, Джаред поспешил к ним.

Бонни, Мередит и другая часть стаи в человеческой форме наблюдали. Бонни что-то сказала и помахала им.

Оборотни, и волки, и люди, одновременно развернулись и побежали в лес во главе с Зандером.

— Что это было? — спросила Елена, когда они со Стефаном подошли к Бонни и Мередит.

— После окончания патруля они должны изменить форму и сделать Стаю снова полной, — сказала Бонни обычным тоном.

— Я скажу Зандеру, что у нас всё будет в порядке. Вы нашли что-нибудь?

Елена покачала головой:

— Всё было тихо.

— У нас тоже, — сказала Мередит, небрежно покачивая колом, они развернулись и пошли обратно к общежитию.

— Может быть, новые вампиры сделали это, когда испытывали непреодолимое желание крови после изменения, а сейчас они затаились на какое-то время.

— Надеюсь на это, — сказал Стефан. — Возможно нам удастся найти их прежде, чем кто-либо ещё умрет.

Бонни вздрогнула.

— Знаю, это глупо, — начала она, но мне хотелось бы, чтобы Клаус сделал всё, что захочет. Я просто как на острие ножа всё это время. Будто он наблюдает за мной где-то из тени.

Елена прекрасно понимала, о чем говорит Бонни.

Клаус шел за всеми ними.

Она знала это; она до до сих пор могла чувствовать призрачное прикосновение его губ, как обещание. Мы побеждали Клауса раньше, пыталась она убедить себя.

Но новое убеждение мучило ее. Как-будто что-то внутри нее знало, и это не имело объяснения, что ее жизнь заканчивается.

— Мне так жаль, — порывисто сказала она Бонни.

— Клаус хочет наказать меня, так что все мы в опасности. Это моя вина и у меня даже нет Силы, чтобы защитить всех вас.

Бонни уставилась на неё.

— Если бы не ты, то Клаус уничтожил всех нас уже очень давно, — сухо ответила она.

Стефан кивнул.

— Никто не думает, что это твоя вина, — добавил он.

Елена моргнула.

— Думаю, вы правы, — неуверенно произнесла она.

Бонни закатила глаза.

— И мы все не слабаки, если ты это ещё не успела заметить, — сказала она.

— Если ты хочешь быть готовой к битве с Клаусом, то, может, тебе стоит начать развивать твои Силы Хранителя, — посоветовала ей Мередит.

Теплый солнечный свет распространялся над кампусом,

Елена инстинктивно замедлилась и выпрямилась, подставляя лицо солнцу.

Мередит была права, и она понимала это. Если она хочет помочь друзьям спастись, спасти кампус, ей необходим стать сильнее.

Ей нужно быть Хранителем.

После нескольких часов сна Еле шла, шатаясь, через двор, сжимая в руках чашку кофе.

Она направлялась к дому Джеймса рядом с кампусом, и пыталась вспомнить хоть немного, что она знала об Андресе.

Джеймс говорил ей, что ему было двадцать лет, Стражи забрали его из семьи, когда ему было двенадцать.

Что это делает с людьми? Елена размышляла.

Стражи Небесного Суда, которых она встречала, исполняли свои обязанности серьезно.

Конечно же Андрес хорошо разбирается во всех полномочиях и обязанностях Стражей, во всем, чего Елена не знала, и соответственно подготовит ее, по крайней мере физически.

Но как это повлияло на человеческого ребенка, отданного на воспитание существам, таким холодным и бесчувственным, как Стражи?

Она покрылась мурашками от этой мысли.

К тому времени как она дошла до двери Джеймса, Елена была готова к холодному взгляду, безэмоциональному приветствию Земного Стража, который научит ее тому, что, по его мнению, Елена должна знать.

Он должен будет ее научить, но он не сможет ее заставить.

Небесный Суд со всеми его Стражами не смог заставить Елену подчиниться им, а здесь был только один Андрес.

Елена с решимостью позвонила в дверь Джеймса.

Лицо Джеймса было серьезным, но никак не тревожным, когда он открыл дверь.

Он смотрел на нее торжественно, широко раскрытыми глазами, что Елена подумала, что он считает себя свидетелем чего-то важного, но до конца не понимает чего именно.

— Дорогая, я рад, что ты смогла прийти, — сказал он, приглашая ее войти взмахом руки и забирая пустую чашку кофе.

— Андрес на заднем дворе.

Он проводил ее через маленький, очень аккуратный дом и открыл заднюю дверь.

Дверь позади закрылась, и Елена с некоторым удивлением обнаружила, что Джеймс оставил ее снаружи в одиночестве.

Дворик сиял золотом и зеленью от солнечного света, просачивающегося сквозь крону раскидистого бука.

Молодой темноволосый мужчина, сидевший на траве под деревом, поднял голову и взглянул на Елену.

Стоило ей встретиться с ним глазами, как нервозность улетучилась и девушка почувствовала, как ее окутывает глубокое умиротворение.

Она обнаружила, что улыбается без всякой причины.

Андрес не спеша поднялся и приблизился к ней.

— Здравствуй, Елена, — сказал он и обнял ее.

В первый момент Елена ощутила стеснение, удивившись объятью, но затем ее будто с головой накрыло успокаивающей теплой волной, и она засмеялась.

Андрес отпустил ее и сам рассмеялся смехом, переливающимся всеми оттенками радости.

— Извини, — сказал он. По-английски он говорил свободно, но с легким южноамериканским акцентом.

— Я никогда раньше не встречал другого Хранителя-человека и мне просто… показалось, будто мы давно знакомы.

Елена кивнула, на ее глаза навернулись горячие слезы.

Она почувствовала, что их связывает поток восхитительной бурлящей энергии, и осознала с приятным удивлением, что в нем не только чувства, которые испытывает к ней Андрес.

От нее исходили эмоции не меньшей силы: ее собственное счастье устремилось к нему.

— Как будто я встретилась с семьей после долгих лет разлуки, — сказала она ему.

Казалось, они никак не могли перестать улыбаться друг другу.

Андрес мягко потянул ее за руку, и они вместе устроились на земле под деревом.

— Разумеется, у меня был Наставник, — сказал он.

— Тот, кто воспитал меня — мой обожаемый Хавьер. Но в прошлом году он покинул этот мир… — внезапно Андреса окутала невыразимая скорбь, его карие глаза увлажнились, — И с тех пор я одинок.

Его лицо вновь просветлело.

— Но теперь появилась ты, и я смогу помочь тебе, так же, как Хавьер помог мне.

— Хавьер был Хранителем? — спросила удивленная Елена.

Очевидно, Андрес любил Хавьера, в то время как для нее Хранители с любовью не ассоциировались.

Андрес в шутку содрогнулся. — Упаси Боже, — промолвил он.

— Хранители желают миру добра, но они холодны, согласна? Представь себе одного из них в заботах о воспитании ребенка. Нет, Хавьер был Наставником. Добрым, мудрым — целиком и полностью человеком. На самом деле он был священником и учителем.

— О. — Елена ненадолго задумалась, осторожно срывая травинки и кроша их на мелкие кусочки, уставившись на свои руки.

— Я думала, что Хранители сами растят человеческих детей, которых они забрали. Меня им отнять не удалось — родители не захотели меня отпускать. Мне кажется, у меня появился бы Наставник, если бы они забрали меня в раннем детстве.

Андрес кивнул, его лицо посерьезнело.

— Джеймс описал мне твою ситуацию, — сказал он.

— Сожалею о том, что случилось с твоими родителями. Хотел бы я предложить тебе хоть какое-нибудь объяснение произошедшему. Но, раз уж у тебя не было собственного Наставника, я надеюсь помочь тебе, чем смогу.

— Да, — промолвила Елена. — Спасибо. Я имею в виду, что действительно очень признательна тебе.

— Тебе… — Она замялась, разрывая на клочки еще одну травинку.

Был вопрос, ответ на на который она давно желала знать.

Она и представить не могла, что задаст его незнакомцу, но удивительная, чудесная связь между ними настолько успокаивала, что она обратилась к Андресу.

— Тебе не кажется, что было бы лучше, если родители разрешили им забрать меня? Ты доволен, что Хранители забрали тебя из семьи?

Андрес прижался спиной к дереву и вздохнул.

— Нет, — признался он. — Я никогда не переставал скучать по родителям. Хотел бы я, чтобы они попытались удержать меня. Но они видели во мне ребенка, предназначенного Хранителям, а не им. Теперь они для меня потеряны. — Он повернулся и взглянул на нее.

— Но я сумел всем сердцем полюбить Хавьера. И я счастлив, что кто-то был рядом, пока я проходил трансформацию.

— Трансформацию? — спросила Елена, резко выпрямившись, в панике ощущая, что ее голос срывается на высокой ноте.

— Что ты имеешь в виду под трансформацией?

Андрес успокаивающе улыбнулся, и Елена вопреки себе инстинктивно расслабилась, окунувшись в теплоту его взгляда.

— Все будет хорошо, — негромко сказал он, и часть Елены поверила ему.

Андрес тоже приподнялся и сел, обхватив руками колени.

— Здесь нечего бояться. Когда ты узнаешь, в чем состоит твое первое задание Хранителя, появится Главная Хранительница и объяснит, что именно ты должна делать. Твои Силы начнут расти, как только у тебя появится цель. Ты не сможешь думать ни о чем другом, пока не выполнишь его. Все, что ты будешь чувствовать — овладевшее тобой стремление справиться с заданием. Главная Хранительница вернется, когда это произойдет, и освободит тебя от наваждения.

Он смущенно пожал плечами.

— У меня было не так-то много заданий, но когда я выполнял их, то не мог дождаться появления новых. И Силы, возросшие для выполнения задания, я сохранял надолго.

— Это и есть трансформация, о которой ты говорил? — с сомнением в голосе спросила Елена.

— Возрастающие Силы? — Она жаждала обрести Силу для победы над Клаусом, но ей не нравилась сама идея изменения, в особенности, если что-то будет менять ее.

Андрес улыбнулся.

— Работа Хранителем делает тебя сильнее, — объяснил он.

— Более мудрой и могущественной. Но ты останешься собой, — сказал он.

Елена проглотила комок в горле.

В этом и была загвоздка в ее планах. Учитывая Клауса, пребывающего где-то неподалеку, Силы оказались бы очень кстати, но ей необходимо было получить к ним доступ сейчас, а не дожидаться, пока Главная Хранительница соизволит появиться.

— Нет ли какой-нибудь возможности пробудить эти Силы до того, как я получу задание? — спросила она.

Андрес озадаченно нахмурился, но не успел открыть рот, чтобы задать вопрос, как она поспешила объяснить.

— Нам угрожает чудовище, — сказала она. — Очень древний, невероятно жестокий вампир, который желает уничтожить меня и моих друзей. И, по всей вероятности, множество других людей. Чем больше у нас будет сил для борьбы с ним, тем лучше.

Андрес кивнул, его выразительное лицо посерьезнело.

— Мои Силы не очень приспособлены для битвы, но могут стать полезны. Я помогу тебе всем, чем только смогу. Но на свете нет двух Хранителей с одинаковыми Силами. Должен быть способ, как обнаружить и пробудить твои.

Елена вспыхнула от волнения.

Если бы только она смогла самостоятельно раскрыть Силы, которыми ее наделили Хранители, то перестала быть их инструментом; она стала бы оружием. Своим собственным оружием.

— Может быть, ты сумеешь описать, как впервые обнаружил свои? — намекнула она.

— Хорошо. — Андрес полностью выпрямился и сел, скрестив ноги.

— Первое, что ты должна понять, — сказал он, — Коста-Рика очень отличается от этого места.

Он обвел рукой дом с маленьким двориком, ряды строений по обе стороны от него и солнечное, но холодное осеннее небо.

— В Коста-Рике множество первозданных земель, населенных животными и растениями, находящихся под охраной закона нашей страны. Жители Коста-Рики часто употребляют особое выражение: pura vida, что значит «истинная жизнь», и когда они говорят это — по крайней мере, когда я говорю это — то имеют в виду нашу связь с природой.

— Я уверена, это прекрасное место, — промолвила Елена.

Андрес фыркнул. — Разумеется, — сказал он.

— И ты гадаешь, зачем я толкую об экологии, когда мне следует говорить о Силах. Смотри.

Прикрыв глаза, он, казалось, собирался с силами, затем вытянул руки и прижал ладони к земле.

Послышался легкий шелест, такой тихий, что сначала Елена с трудом его замечала, но постепенно он стал нарастать.

Она бросила беглый взгляд на лицо Андреса, замкнутое, сосредоточенное, вслушивающееся во что-то, ей неведомое.

Пока она наблюдала, трава под его ладонями стремительно росла, стебельки пробивались между пальцами и ползли все выше и выше, обвивая его руки.

Губы Андреса приоткрылись, дыхание стало тяжелым.

Сверху донеслось потрескивание, и Елена, подняв голову, обнаружила, что на ветвях бука распускаются молодые листочки, их свежая весенняя зелень странно смотрелась среди старых пожелтевших листьев, еще остававшихся на дереве.

Позади нее раздался мягкий глухой стук, Елена обернулась и увидела, что к ним подкатился маленький камешек.

Оглядевшись, она обнаружила, что вокруг образуется кольцо из целой россыпи мягко скользящих камней разного размера.

Волосы Андреса слегка взлохматились, отдельные прядки потрескивали, будто наэлектризованные.

Он выглядел могущественным и милосердным.

— Ну вот, — сказал он, открывая глаза. Из его позы постепенно уходило напряжение.

Звуки стремительно распускающихся растений и движущихся камней смолкли.

В воздухе все еще таилась выжидающая энергия.

— Я могу подключиться к силе природы и направить ее на защиту от сверхъестественных сил. Если понадобится, могу заставить камни самостоятельно летать по воздуху, а древесные корни — прижать врагов к земле. Природа — источник моей силы, природа помогает ей расти. Лучше всего это получается в Коста-Рике, ведь там столько уголков, не тронутых цивилизацией, а потому обладающих большим запасом неконтролируемой энергии, чем в этих местах.

— Кажется, твои возможности достаточно велики даже тут, — сказала Елена, поднимая с земли гладкий белый камешек и с любопытством крутя его в пальцах.

Андрес ухмыльнулся и скромно кивнул.

— В общем, — сказал он, — свое первое задание я получил, когда мне было семнадцать лет. К тому моменту Хавьер обучал меня уже около пяти лет, и я умирал от желания продемонстрировать все, на что способен. Неизвестное существо убивало молодых замужних женщин в городе, где мы жили, и вот ко мне явилась Главная Хранительница — она в своем роде тоже была ужасающей, невероятно могущественной и целеустремленной — и сообщила, что моя задача — выследить и убить его.

— Как ты его обнаружил? — спросила Елена.

Андрес пожал плечами.

— Чудовище легко было найти. Как только я узнал свое предназначение, что-то во мне стало притягивать к этому существу. Оно оказалось демоном в облике черной собаки. Настоящим демоном, не полукровкой вроде вампира или оборотня. Его привлекало чувство вины, в особенности за нарушение супружеского долга. Хавьер обучил меня основным принципам пробуждения Силы, но первый раз, когда я действительно сумел этого достичь, почувствовал, будто втянул в себя весь мир. Я сумел призвать ветер, и ураган унес черную собаку прочь. — Он смущенно улыбнулся Елене.

— Возможно, если я попробую таким же образом подключиться к силе природы, это поможет разблокировать мои Силы, какими бы они ни были, — сказала Елена.

Андрес встал на колени напротив Елены.

— Закрой глаза, — велел он, и Елена подчинилась.

— А теперь, — продолжал Андрес, и Елена ощутила, как он нежно коснулся ее щеки, — глубоко дыши и концентрируйся на своей связи с этой землей. Твои способности будут отличаться, но их основой так же будет эта земля, место, где все началось, как моя родина — для моих.

Елена медленно и глубоко дышала, сосредоточившись на почве под ногами, тепле солнечного света на ее плечах и травинках, щекочущих лодыжки.

Это приносило спокойствие, но она не ощущала никакого мистического единения с окружающим миром.

Она стиснула зубы и упорно попыталась снова.

— Достаточно, — мягко сказал Андрес

— Ты слишком напряжена. — Он убрал ладонь с ее щеки и Елена почувствовала, что он садится рядом, касаясь бедром, и берет ее за руку.

— Давай попробуем так. Я направлю к тебе часть моего потока связи с землей. Я хочу, чтобы ты одновременно представила, что погружаешься вглубь себя. Открой внутри все двери, которые обычно держишь запертыми, и позволь своей Силе течь свободно.

Елена не очень-то поняла, как «представить, что погружаешься вглубь себя», но сделала еще один глубокий вдох и попробовала вообразить это, сознательно заставляя себя расслабиться.

Она представила, что гуляет вдоль длинной галереи запертых дверей, распахивающихся, стоит ей пройти мимо.

Ее рука ощущала приятное тепло и легкое покалывание в месте, где соприкасалась с рукой Андреса.

Но разве она не чувствовала чего-то гораздо большего в те времена, когда обладала Силой Крыльев, до момента, как Хранители отобрали их?

Тогда внутри нее было ощущение огромных возможностей, чего-то плотно сжатого, могущественного, что было частью ее и что она могла высвободить в нужное время.

А сейчас она не чувствовала ничего особенного.

Распахивающиеся двери были всего лишь плодом ее воображения и ничем более. Елена открыла глаза.

— Я думаю, это не работает, — сказала она Андресу.

— И мне так кажется, — сказал он с сожалением, открыв глаза, чтобы посмотреть на нее.

— Прости.

— Здесь нет твоей вины, — сказала Елена. — Я знаю, ты пытался мне помочь.

— Да. — Андрес сильнее сжал ее руку и внимательно посмотрел на девушку.

— Думаю, воображение и умение расслабиться — не самые сильные твои стороны. Давай попробуем что-нибудь еще. Например, поработаем с твоими защитными инстинктами.

Это давало больше надежды.

— Закрой глаза еще раз, — продолжал Андрес, и Елена подчинилась.

— Я хочу, чтобы ты подумала о зле, — сказал он.

— Подумай о том зле, с которым ты встретилась во время своих странствий, и о том, что тебе — нам обоим — предстоит побороть.

Елена открыла свой разум для воспоминаний.

Она вспомнила прелестное, полубезумное лицо Кэтрин, исказившееся в яростном вопле, пока она терзала окровавленную грудь Деймона.

Собак Феллс Черч с пустыми глазами, рычащих, повернувшихся против собственных хозяев.

Зубы Тайлера Смолвуда, удлиняющиеся в клыки, и ликование в его глазах, когда он пытался напасть на Бонни.

Клауса с лицом, сияющим злобным ликованием, собравшего полные руки молний и мечущего их в ее друзей.

Образы мелькали в ее сознании все быстрее и быстрее.

Китцуне, Мисао и Шиничи, безжалостные и бессердечные, со смехом превращающие детей Феллс Черч в жестоких убийц.

Призрак, вынудивший Стефана и Деймона в припадке дикой ревности вцепиться в глотки друг другу, их рты, полные крови.

Итан, глупый Итан, поднимающий чашу крови над головой, призывая Клауса возродиться.

Сияющий золотом, наводящий ужас Клаус, выступающий из огня.

А затем другие лица, иные события заполонили ее разум.

Хихикающая Бонни в пижамке с узором из стаканчиков мороженого. Стройное тело Мередит, ныряющей в воду с изяществом и совершенством лебедя.

Мэтт, сжимающий ее в объятиях на балу старшеклассников.

Стефан, с его мягкими глазами, обнимающий Елену.

Сосед Елены по парте. Девушки из ее общежития.

Незнакомые лица в кафе, все, кого она лишь мельком видела на занятиях.

Всех, кого Елена должна была защитить, ее друзей и ни в чем не повинных незнакомцев.

Подруга Мередит Саманта, охотница на вампиров, неистовая и забавная, пока вампиры Витал не убили ее.

Приветливый сосед Мэтта по комнате, Кристофер, убитый во дворе кампуса.

Девушка, которую Дэймон оставил в лесу, ошеломленная и испуганная, из укусов на шее сочилась кровь.

Елена почувствовала, как что-то раскрывается внутри нее, но не так, будто отпирается дверь или расправляются Крылья Силы, скорее как медленно распускающийся цветок.

Она медленно открыла глаза и обнаружила Андреса совсем близко.

Его окружало сияние глубокого зеленого цвета, и у Елены что-то сжалось в груди.

Этот свет был столь прекрасен, что, сама не осознавая, каким образом ей стало это известно, она поняла — он был добром в истинном, изначальном смысле этого слова.

— Это прекрасно, — сказала она с благоговением.

Андрес открыл глаза и улыбнулся ей.

— Получилось? — спросил он, в его голосе сквозило сдержанное волнение.

Елена кивнула. — Я вижу сияние вокруг тебя, — сказала она.

Андрес чуть не прыгал от счастья.

«Это замечательно», сказал он.

— Я о таком слышал. Ты, должно быть, видишь мою ауру.

— Ауру? — скептически переспросила Елена.

— И это в самом деле поможет нам бороться со злом? — Казалось, речь шла о странноватой силе в стиле Нью-эйдж.

Андрес ухмыльнулся.

— Это поможет тебе сразу понять, кто перед тобой: зло или добро, — сказал он.

— И насколько мне известно, со временем ты сможешь использовать эту способность, чтобы выследить и отыскать своих врагов.

— Кажется, я понимаю, насколько это может быть полезным, — согласилась она.

— Не то, что твое умение собственноручно взорвать злых существ, но для начала неплохо.

Андрес на мгновение вытаращился на нее, а затем захохотал.

— Возможно, ты скоро доберешься и до взрывной части, — сказал он.

Елена тоже смеялась, не в силах остановиться, и в итоге без сил оперлась на него, неудержимо хихикая.

Она была столь свободно, легко, неистово счастлива.

Она обрела Силу без необходимости ждать, пока Главный Страж даст ей задание.

И теперь, когда она получила доступ к одной Силе, то подумала, что удастся обнаружить и другие, спрятанные внутри нее, множество цветков, готовых распуститься.

Это было только начало.

Мередит расхаживала у центральных ворот кампуса, оставляя на пыльной дороге следы от кроссовок.

Раньше она всегда могла найти способ себя успокоить, но с тех пор как она вернулась из тренировочного центра по подготовке охотников на вампиров, где она оттачивала свои навыки борьбы с вампирами, она стала более беспокойной.

Ей все время хотелось куда-то бежать, что-то делать — особенно сейчас, когда она знала, что монстры охотятся на территории кампуса.

Она знала, что с тех пор как не стало Саманты — часть ее все еще блокировала это в памяти — она осталась единственным защитником.

Ее кожа покрылась мурашками от ощущения чего-то злого, чего-то неправильного, не видимого глазу.

Она не могла дождаться, чтобы увидеть Аларика.

Как будто читая ее мысли Аларик повернул свою маленькую серую Хонду вниз по дороге в сторону городка.

Помахав ему рукой, когда он припарковался, Мередит бросилась бежать к машине, понимая, что улыбается как дурочка, но её это не волновало.

— Эй, — сказала она, подходя к Аларику, когда он потянулся и вышел из машины, и затем она со страстью его поцеловала.

Она понимала, что им стоило разработать подробный план, ведь Аларику повезло найти в исследованиях кое-что, что помогло бы им в битве с Клаусом.

Но сейчас она просто сжимала в своих руках Аларика как сокровище, живого и настоящего, его мягкие губы у нее на губах, запах кожи и мыла, и каких-то трав, и самого Аларика.

— Я так скучал по тебе, — признался он, прислонившись своим лбом к её, когда они наконец прервали поцелуй.

— Разговоры по телефону и встречи не одно и то же.

— Я тоже, — сказала Меридит и тоже страстно прислонилась к нему.

— Мне нравятся твои веснушки, — неуместно сообщила она, слегка коснувшись своими губами золотистых точечек на его щеке.

Держась за руки, они направлялись к кампусу.

По дороге Мередит показала ему самые интересные местечки: библиотеку, кафетерий, студенческий центр, её общежитие.

Они прошли мимо нескольких группок людей, опустивших голову, чтобы не встретится взглядом.

Когда они подошли к тренажерному залу, Мередит заколебалась, перед тем как остановиться перед ним.

— Здесь я тренировалась. Это тяжело… Я приходила сюда с Самантой, — сказала она Аларику. Она была очень умной и любила соревноваться. Она тянула меня, в хорошем смысле, — она прислонилась на мгновение к Аларику и почувствовала его поцелуй на волосах.

Они зашли внутрь, но Мередит не могла перестать думать о Саманте.

До встречи с Самантой Мередит никогда не встречала кого-либо из семьи потомственных охотников на вампиров.

Её родители оставили группу охотников позади.

Из-за того, что родители Саманты были убиты, когда она была маленькой, она никогда по-настоящему не знала других охотников.

Они научили друг друга очень многому.

Мередит любила Елену и Бонни — они были ее лучшими подругами, ее сестрами, но ни одна подруга никогда не понимала Мередит так, как Саманта.

И тогда Итан и вампиры Витал убили её.

Мередит одна нашла тело Саманты.

Девушку так бесчеловечно разорвали в клочья, что вся её комната оказалась пропитанной кровью.

Мередит почувствовала, что её лицо исказилось, а голос стал хриплым и ярым.

— Иногда я думаю, что это никогда не закончится, — сказала она Аларику.

— Всегда будут еще монстры. И сейчас Клаус вернулся, несмотря на то что мы убили его.

Он должен был исчезнуть.

— Я знаю, — сказал Аларик.

— Мне бы хотелось всё исправить. Клаус убил твою семью, и ты победила его. Ты права, всё должно было закончится ещё тогда, — они остановились у скамейки под рощицей, и он присел, притянув Мередит, чтобы та села рядом.

Держа её за руку, он посмотрел ей в глаза, его лицо заполнилось любовью и заботой.

— Скажи мне правду, Мередит, — он сказал. — Клаус уничтожил твою семью. Как ты себя чувствуешь?

Девушка затаила дыхание, ибо обсуждение этой темы она избегала ещё с тех пор, как Клаус вышел из огня.

Он напал на дедушку Мередит, приведя того в помешательство.

Он похитил её брата-близнеца, Кристиана, и превратил его в вампира.

Он заставил её жить ужасной жизнью с вампирами, к которым каждая семья охотников по-праву должна питать ненависть.

А после всё изменили Стражи, создав реальность того, что могло быть, если бы Клаус никогда не появился в Феллс-Черч.

Кристиан теперь был человеком. Мередит не помнила, чтобы они встречались, но он рос с ней в этой реальности, и в учебном военном лагере в Джорджии.

Их дедушка был бы счастливым и здоровым, живя в деревне для престарелых где-то во Флориде.

И Меридит не нуждалась в крови, у нее не было острых кошачьих зубов.

Но она и её друзья еще помнят, как всё было раньше.

Никто из её семьи не помнит, кроме неё.

— Мне страшно, — призналась Меридит. Она перевернула ладонь, играя с пальцами Аларика.

— Клаус готов пойти на всё, и понимание, что он там где-то чего-то ждёт и затевает… я не знаю, что с этим поделать.

Стиснув зубы, она взглянула вверх, встретившись со взглядом Аларика.

— Он должен умереть, — сказала она мягко. — Он не может начать все сначала, не сейчас.

Аларик кивнул.

— Хорошо, — произнес он, сменяя сочувствие на деловитость.

— Думаю, у меня для вас хорошие новости, — он расстегнул молнию на своей черной курьерской сумке, переброшенной через плечо, и, вытащив оттуда свою записную книжку, перелистнул несколько страниц, пока не нашел ту информацию, которая была нужна.

— Мы знаем, что только древесина белого ясеня смертельна для Клауса, верно? — он спросил.

— Так говорят, — ответила ему Мередит.

— В прошлый раз у Стефана было оружие, сделанное из белого ясеня, но оно не оказалось полезным.

Она помнила, как Клаус вырвал копье из руки Стэфана, сломав его и используя, чтобы ударить Стэфана.

Крики Стэфана, когда тысячи смертоносных осколков впились в него, невозможно было забыть. Он почти что умер.

Дэймон ранил Клауса копьем из белого дуба после этого, но в конце концов, Клаус сумел вытащить окровавленный кол со своей спины, и с триумфом стоял, все еще могущественный, в силах поставить Стефана и Деймона на колени.

И в этот раз у нас нет Деймона, уныло подумала Мередит.

Она оставила попытки узнать у Стефана и Елены где Деймон.

Он всегда был непредсказуемым.

«Ну,» сказал Аларик с улыбкой, — в своих исследованиях я нашел одну легенду народа Аппалачи, в которой говорится, что белый ясень, посаженный в полночь при определенных условиях, намного сильнее любого другого дерева против вампиров. Белый ясень такого волшебного происхождения намного эффективнее в борьбе против Клауса.

— Конечно, но как мы найдем что-то вроде этого? спросила Мередит, и затем приподняла брови.

— О.Ты уже знаешь где его найти, не так ли?

Аларик улыбнулся шире.

Спустя секунду Мередит обвила руками его шею и поцеловала его.

«Ты мой герой», сказала она.

Аларик покраснел, розовая краска разлилась от его шеи до самого лба, но он выглядел довольным.

— Ты герой, — сказал он. — Но если повезет, у нас будет реальное оружие против Клауса.»

«Поездка», сказала Мередит.

«Но не раньше, чем мы станем уверены, что кампус безопасен настолько, насколько мы можем обезопасить его. Клаус залёг на дно, и у нас нет ни единой зацепки, где он находится, так что нам стоит сосредоточится на поисках новорожденных вампиров.

Она одарила Аларика сочувственным взглядом, шаркая своими кедами под лавочкой.

Важно сначала устранить уже существующую непосредственную опасность. Это правильно.

Аларик сжал её руку своими двумя.

— Чтобы не потребовалось, я помогу, — серьезно сообщил он.

— Я останусь здесь до тех пор, пока от меня будет польза. Пока я буду тебе нужен.

Несмотря на всю серьезность их проблем и ту кровавую путаницу её прошлого, и почти ясный ужас будущего, Мередит рассмеялась.

— Пока ты будешь мне нужен? — сказала она, заигрывая, глядя на него сквозь ресницы и купаясь в его улыбке.

— О, ты от меня никуда не денешься.


Глава 12

Хлоя тихо шагала по лесу, каждое её движение было точным.

Она наклонила голову в настороженности, ее глаза отслеживали малейшие движения в подлеске.

За ней шел Мэтт, перекинув сумку через плечо.

Он тоже старался двигаться бесшумно, но сучья и листья хрустели под его ногами, и он поморщился.

Остановившись, Хлои на мгновенье прищурилась, втянула носом воздух, и протянула руки к кустам слева.

— Давай, — пробормотала она слишком тихо для слуха Мэтта.

Послышался шорох, и между листьев показалась голова кролика. Он уставился на Хлои большими темными глазами, его уши дрожали.

С быстрым наскоком Хлоя схватила его.

Послышался пронзительный писк, и после маленькое животное в её руках стало тихим и смирным.

Лицо Хлои погрузилось в светло-коричневый мех кролика, и Мэтт с одобрением смотрел, как она глотала.

Капля крови оставила длинный липкий след на боку животного, прежде чем капнула на землю.

Очнувшись, кролик один раз дернулся, лягнув воздух задними лапами, после чего затих.

Хлои вытерла рот тыльной стороной ладони и положила кролика на землю, печально глядя на него.

— Я не хотела его убивать, — произнесла она тихо и грустно.

Отбросив назад свои волосы с небольшими завитками, она умоляюще взглянула на Мэтта.

— Мне жаль. Я знаю, как это грубо и странно.

Открыв свою сумку, Мэтт вынул оттуда бутылку воды и вручил её Хлои.

— Тебе не нужно извиняться, — сказал он. Да, наблюдение за тем, как она кормиться животными, было чем-то грубым и странным, но уже не настолько, как в первый раз.

И это стопроцентно того стоило: Хлои не бралась за старое, она довольствовалась кровью животных, не охотясь на людей.

Только это имело хоть какое-то значение.

Хлои сполоснула рот, выплюнув розоватую воду в кусты, после чего попила.

— Спасибо, — дрожащим голосом сказала она. — Думаю, это так трудно. Иногда я просто мечтаю о крови. О настоящей человеческой крови. Но то, что я делала в то время, когда была с Итаном. Я не могу по- настоящему простить себе это. Я даже никогда не думала, что способна на подобное. И Итан — почему я поверила ему? — её губки бантиком дрожали.

— Эй, — Мэтт взял её за руку и слегка пожал.

— Итан одурачил всех нас. Если бы Стефан не спас меня, я бы оказался точно в такой же ситуации, что и ты.

— Угу, — девушка прижалась к нему. — Думаю, и ты тоже спас меня.

Мэтт переплел свои пальцы с её.

— Я не был готов потерять тебя.

Хлои наклонила к нему голову, её глаза расширились.

Мэтт коснулся ртом ее щеки, затем рта. Сначала легкое прикосновение губ, а потом более глубокое. Он закрыл глаза, ощущая ее мягкие губы на своих.

Он чувствовал, как будто он падает. Каждый день, который он проводил с Хлоей, помогая ей повернуться лицом к свету, наблюдая за ее силой, заставлял любить её еще больше.

Мередит потянулась, тихо простонав себе под нос.

Комната была погружена в темноту, если не считать свет от её ноутбкука.

Елена и Бонни крепко спали в своих кроватях, и Мередит с грустью взглянула на свою.

Ночи патрулирования и дни, проведенные в тренажерном зале, заставляли ее в последнее время погружаться в глубокий приятный сон без сновидений, стоило ей только прилечь.

Но в отличие от многих классов в кампусе ее группа по английскому все еще встречалась, и Мередит должна была подготовить реферат.

Она была круглой отличницей ещё со средней школы, и её гордость не позволила бы ей не соблюдать сроки или небрежно выполнить работу, несмотря на степень её усталости.

Заставив себя снова войти в роль студентки, Мередит зевнула и напечатала:

«С самой первой встречи Анны и Вронского их отношения явно были обречены закончиться взаимным разрушением.»

Студентка или нет, но она по-прежнему была охотницей, по-прежнему изящно управлялась с оружием, по-прежнему Сулез, и она насторожилась, как только из кровати в другом углу комнаты послышался голос Бонни.

— Он не любит быть один, — резко бросила Бонни.

В ее обычно выразительном голосе были ровные, металлические звуки, которые означали оно из ее видений.

— Бонни? — неуверенно позвала подругу Мередит, но та не ответила ей и Мередит повернула настольную лампу и осветила комнату, осторожно, чтобы не светить Бонни в лицо.

Глаза Бонни были закрыты, ходя Мередит видела, как они двигались под веками, будто она пыталась проснуться или рассмотреть что-то в своих снах.

Ее лицо было напряжено, и Мередит издала успокаивающий звук, подкравшись к Елене и нежно потрогав ее плечо.

Елена перевернулась, издав полусонное мычание, и раздраженно пробормотала:

— Что? Что? — после чего заморгала и начала пробуждаться.

— Шшш, — сказала ей охотница и мягко спросила у Бонни: — Кто не любит быть один, Бон?

— Клаус, — ответила ей девушка таким же приглушенным голосом, и глаза Елены расширились от понимания.

Елена села, её волосы были взъерошены ото сна, и потянулась за блокнотом и ручкой на столе.

Мередит присела на кровать Бонни и стала ждать, вглядываясь в сонное лицо девушки.

— Клаус ждет встречи со старыми друзьями, — рассказала им Бонни.

— Он призывает одного из них сейчас, — хоть девушка ещё и спала, она подняла над собой свою тонкую белую руку и стала загибать палец, маня им в темноту.

— Столько крови, — сказала она ровным голосом, и ее рука снова упала на кровать.

Кожа на руках Мередит покрылась мурашками.

Елена написала что-то в своем блокноте и подняла его: большими буквами было написано «СПРОСИ КОГО».

В прошлом они заметили, что лучше кому-то одному задавать вопросы Бонни, когда у нее были видения, чтобы ее не запутать и не вывести из транса.

— Кого именно призывает Клаус? — спросил Мередит, делая голос таким же спокойным.

Ее сердце сильно стучало в предчувствии ответа, и она прижала руку к груди, как будто успокаивая его.

Любого, кого посчитает Клаус другом, уже стоит считать опасным.

Бонни открыла рот, чтобы ответить, но было видно, что она находилась в нерешительности.

— Он зовет их присоединится к его битве, — спустя мгновение послышался её пустой голос.

— Огонь так ярок, что невозможно разглядеть, кто идет. Это лишь Клаус. Клаус, кровь и языки пламени в темени.

— Что Клаус задумал? — спросила вновь охотница. Бонни оставила этот вопрос без ответа, но ее веки затрепетали, ресницы выглядели густыми и темными на фоне бледных щек.

Её дыхание участилось.

— Нужно ли нам попытаться разбудить её? — сомневалась Мередит.

Елена покачала головой и снова написала на странице: «СПРОСИ ЕЁ ГДЕ КЛАУС».

— А можешь ли ты сказать, где сейчас Клаус? — спросила она.

В беспокойстве Бонни сильнее вдавила голову в подушку.

— Огонь, — протянула она. — Темнота и пламя. Кровь и огонь.

Он хочет, чтобы они присоединились к нему в битве, — послышался хриплый смешок Бонни, хоть выражение её лица не изменилось.

— Если Клаус пойдет своим путем, то всё закончится кровью и огнем.

— Сможем ли мы остановить его? — спросила Мередит. Бонни ничего не ответила, но она становилась всё беспокойней.

Ее руки и ноги начали барабанить по матрасу, сначала слабо, а потом все сильнее, выбивая дробь.

— Бонни! — сказала Мередит, вскочив на ноги.

С большим вздохом, тело Бонни успокоилось. Её глаза распахнулись.

Мередит схватила девочку за плечи.

Через секунду Елена оказалась рядом с ними на кровати и взяла Бонни за руку.

Карие глаза Бонни на мгновение оказались пустыми и широкими, потом она нахмурилась и Мередит увидела, что к ним возвращается настоящая Бонни.

— Ой! — пожаловалась Бонни.

— Что вы делаете? Середина ночи ведь! — она отпрянула от них.

— Перестаньте, — с негодованием бросила она, потирая руку там, где Елена схватила её.

— У тебя было видение, — объяснила Елена, отступив назад, чтобы дать подруге больше места.

— Можешь вспомнить что-нибудь?

— Тьфу, — скорчила лицо Бонни, — мне стоило было догадаться.

После видений у меня всегда во рту неприятный запах. Ненавижу.

Она взглянула на Елену и Мередит.

— Ничего не помню. Что я говорила? — неуверенно задала вопрос девушка. — Что-то плохое?

— Ну, ты говорила о крови, огне и темноте, — сухо ответила Мередит. — Ничего нового.

— Я всё записала, — вмешалась Елена, протянув Бонни свой блокнот.

Девушка прочла все записи Елены и побледнела.

— Клаус призывает кого-то прийти к нему? — спросила она. — О нет. Ещё больше монстров. Мы не можем — для нас это не сулит ничего хорошего.

— Есть идеи кого он зовет? — размышляя спросила Елена.

Мередит вздохнула и поднялась, начав расхаживать между кроватями.

— Мы о нём почти что ничего не знаем, — произнесла она.

— Тысячи лет существования такого монстра, как он, — добавила Елена. — Осмелюсь предположить, что в прошлом Клауса очень много зла.

Несмотря на торопливое расхаживание по комнате по спине Мередит пробежала холодная дрожь.

Одно было чётко ясно: кого бы Клаус не хотел призвать, этот кто-то или что-то будет последним, чтобы они хотели видеть здесь.

Она решительно захлопнула ноутбук и подошла к своему шкафу, чтобы достать арсенал.

Не было времени играть роль студентки.

Она должна готовится к войне.


Глава 13

«Я думаю, что могу сейчас лучше видеть в темноте», Елена сказала Стефану, отодвинув ветку и держа ее так, чтобы он смог пройти.

Ночь казалась живой от звуков и движения, которые исходили от шелеста листьев и суеты каких то мелких грызунов по землей.

Это так отличалось от прошлого раза, она и Стефан патрулировали лес вместе.

Елена не знала, если это новое сознание было непосредственно связано с силой она могла чувствовать как она распространялась внутри нее, или зная, что власть просто сделала ее более внимательнее ко всему остальному.

Стефан улыбнулся, но не ответил.

Она могла бы сказать, что он был сосредоточен на своей власти, смотря на вампиров в лесу.

Когда она сосредоточилась, она смогла увидеть красивую чистую голубую ауру Стефана, пронизанную серыми усиками, которыми, по её мнению, могли быть сомнения и чувство вины, никогда по-настоящему не покидавшие его.

Но живой голубой был намного сильнее, чем серый.

Ей хотелось бы, чтобы Стефан смог увидеть собственную ауру.

Она протянула руки и коснулась его кожи.

Синева окутала её руку, но она ничего не почувствовала.

Она пошевелила пальцами, наблюдая за потоком ауры Стефана вокруг них.

«Что ты делаешь?» сказал Стефан, и его пальцы сплелись с ее рукой.

Он всё ещё вглядывался в темноту, окружающую их.

— Твоя аура… — произнесла Елена и вдруг остановилась. Что-то к ним приближалось.

Стефан шумно вдохнул и, когда Елена набрала воздуха в легкие, чтобы продолжить говорить, что-то темное и липкое охватило её, охлаждая её так, как если бы она искупалась в ледяной реке.

Зло. Она была на все сто уверена в этом.

— Сюда, — настойчиво протянула она, потянув Стефана за руку, и бросилась бежать через лес.

Когда она пробежала мимо деревьев, хвоя ударила ее оставляя длинную жгучую царапину на щеке.

Елена игнорировала это. Она могла чувствовать, что что-то тащит её, эта безотлагательность, требует всего ее внимания.

Зло. Ей нужно остановить его.

Ее ступни скользили и заносили Елену на опавшие листья под ногами, и Стефан поймал ее за руку, прежде чем она упадет, потянув ее к себе.

Она остановилась ещё на одно мгновение, чтобы отдышаться.

Впереди она увидела полосы грязной ржаво-красный разрез с болезненным желчи-желтый.

Ничего похожего на успокаивающие цвета аур Стефана или Андреса, вовсе нет. Елена могла видеть, ржаво-красного цвета запекшуюся, старую кровь, которая сужалась и расширить вокруг желчно- желтого устойчевого импульса.

Две ауры, одна доминирует над другой. Чувства Елены росли.

— Я вижу это, — в отчаянии бросила она. — Происходит что-то ужасное. Идем.

Они побежали дальше.

Елена была уверена, что Стефан почувствовал то же, что и она, потому что он внезапно ускорил шаг, потянув ее за собой.

Вампир прижал жертву спиной к дереву; две фигуры слились в одну темную, неуклюжую форму.

Пульсирующие ауры окутывали его так, что было даже тошно смотреть.

Елена не сразу поняла, что она нашла то, на что она охотилась, когда Стефан оторвал вампира от человека, он сломал ему шею легким движением руки.

Затем он сорвал ветку с дерева и вонзил её ему в грудь.

Жертва вампира с глухим стуком упала на руки и на колени.

Его желтоватая аура потеряла свой болезненный оттенок почти сразу, а потом стала серой, и парень упал в кучу листьев под деревом.

Елена бросилась на колени перед ним и достала свой фонарик, чтобы проверить, как Стефан тащил тело вампира — одного из Витал — подальше в кусты.

Волосы жертвы были черными и очень короткими, сам он был очень бледен, но его пульс был ровным, его дыхание было мелкое, но регулярное.

Кровь сочилась из укуса, и Елена сняла свою куртку и использовал её, чтобы оказать давление на рану.

— Думаю, он в порядке, — сказала она Стефану, когда он вернулся и встал рядом с ней.

— Хорошая работа, Елена, — похвалил её он, а потом глубоко вздохнул.

— У него всё ещё где-то течет кровь.

Елена направила фонарь на парня. Он был одет в пижамные штаны и футболку, его ноги были босы.

Ступни ног были в крови.

— Вампир внушил ему выйти из общежития, — поняла она.

— Вот как он оказался в лесу.

— Они набираются всё больше опыта, — подытожил Стефан. — Мы организуем дополнительные патрули по всему кампусу. Может, нам удастся остановить их прежде, чем они поймают свою жертву.

— А сейчас нам не помешало бы вернуть этого парня домой, — сказала Елена.

Черноволосый парень всхлипнул, когда Стефан и Елена осторожно потянули его вверх.

Серость его ауры начала наполняться перемешивающимися прядями цвета, и Елена могла сказать, что он начал пробуждаться.

— Все в порядке, — сказала она успокаивающе, и почувствовала шепот Силы Стефана, когда он начал шептать ему, успокаивая его по пути в его комнату.

Она не могла сосредоточиться на оказании помощи, хотя. Ее кожа зудела и она почувствовала, дергания глубоко внутри.

Было что-то ещё.

Зло рядом

Елена позволила Стефану взять всю тяжесть жертвы вампира и отойти в сторону, протягивая ей Силу, чтобы попытаться почувствовать в каком направлении находиться зло.

Ничего.

Ничего особенного, так или иначе, просто тяжелая, ужасная уверенность, что что-то не так, не слишком далеко.

Она напрягла свои чувства, увидела и почувствовала на себе след некоторой ауры.

Ничего.

— Елена? — спросил Стефан.

Он легко поддерживал жертву и и вопросительно смотрел на неё.

Елена покачала головой.

— Здесь что-то есть, — сказала она медленно. — Но я не знаю где. Она уставилась в темноту на мгновение, но по-прежнему не имела понятия, чтобы рассказать, где было то гнетущее чувство и откуда оно.

— Мы должны позвать это ночью, — сказала она наконец.

— Ты уверена? — спросил Стефан.

На ее кивок, он закинул парня на плечо и повернул назад к университетскому городку.

Елена последовала за ним, она в последний раз беспокойно взглянула вокруг.

Чем бы это ни было, но оно смогло защитить себя от Елены и Стефана лучше, чем это могут сделать молодые вампиры.

Значит, что-то старое. И злое. Клаус был неподалеку?

Если бы он захотел, он мог бы убить их прямо сейчас, Елена поняла, с головокружительной вспышки паники.

Он был сильнее, чем Елена и Стефан.

Леса вокруг нее выглядели мрачными, зловещими, как если бы Клаус мог скрываться за любым деревом.

Она пошла быстрее, не отставая от Стефана, желая видеть огни городка.

Бонни держала Зандера за руку, следуя за Мередит по краю футбольного поля.

Они не видели вечером ни одного вампира, но звезды на небе были невероятно яркими.

— Мне нравится патрулировать с тобой, — сказала она ему.

— Это почти как романтическая прогулка, кроме, знаешь, вероятности быть атакованными вампирами.

Зандер улыбнулся и покачал ее, заключив в свои объятия.

«Не волнуйся, маленькая леди», сказал он с ужасным западным акцентом.

— Я самый жестокий оборотень в этом городе и я слежу для вас.

— Странно, что я нахожу этот голос сексуальным? — Бонни спросила Мередит.

Мередит, шагая впереди, оглянулась и выразительно подняла брови.

— Да — сказала она просто. — Очень странно.

Длинный, продолжительный вой отдавался эхом со стороны холмов за пределами кампуса, и Зандер, прислушиваясь, вскинул голову.

— Ребята ничего не нашли, — он сказал.

— Они собираются сходить за пиццей в Кэмден и вернуться обратно.

— Ты хочешь встретиться с ними? — спросила Бонни.

Зандер притянул её к себе, обняв за плечи.

— Нет, если ты этого не хочешь, — сказал он. — Я думал, может мы пойдем ко мне в комнату, посмотрим кино или придумаем что-нибудь еще.

— Переходишь на продовольствие, Зандер? — сказал сухой голос позади них.

«Это должно быть настоящая любовь.» Мередит резко обернулась, Бонни знала, что она пинала себя за не понимание, и подошла к ним.

«Привет, Шей,» безропотно сказала Бонни.

«Мередит, познакомься, это старый друг Зандера — Шей.» ОБОРОТЕНЬ, сказала одними губами Мередит, когда она была уверена, что Шей не смотрит.

«Я надеюсь, вы не против, что я догонала Вас,» сказала Шей. Она старалась идти нога в ногу с Зандером.

«Спенсер сказал мне, что вы патрулируете здесь.»

«Чем больше, тем лучше,» сказала ей Бонни.

— Я бы с удовольствием поучаствовала бы в каком-нибудь драке, — сказала Шей, вращая своими плечами.

— Ощущение, будто я сижу здесь и ничего не делаю с того времени, как я попала сюда. Зандер мог рассказать, какими беспокойными мы были, когда мы были заперты.

— Да, я заметила, — сказала Бонни.

Зандер ускорил темп, чтобы не отставать от Шей, и его рука упала с плеча Бонни.

Она взяла его руку снова, но ей необходимо было поспешить, чтобы не отставать.

Мередит заколебалась, глядя между ними, и было уже открыла рот, чтобы что-то сказать Шей, когда та вдруг остановилась.

— Слышишь? — сказала она, и Зандер, Мередит, и Бонни все остановились и слушали.

Бонни не слышала ничего, но Зандер улыбнулся и подтолкнул Шей локтем.

— Белохвостый олень на хребте, — сказал он.

Они обменялись улыбкой.

— О чём вы говорите? — спросила Бонни.

Шей повернулась к Бонни. «Высший волчий совет распределил нас в одну стаю, когда мы были детьми, и мы выросли, играя друг с другом. Когда Зандеру, мне, и другим были около пятнадцати, наша стая провела неделю в горах, недалеко от того места где мы выросли.»

Она улыбнулась Зандеру, а Бонни напряглась из-за близости, которая была очевидна между ними.

— В любом случае, — продолжила Шей, — в этой поездке, после того как мы бегали со стаей всю ночь, Зандер и я пошли пить из пруда спрятанного в сосновом лесу. Мы обнаружили там оленя, и мы легко могли бы убить одного из них — мы были волками, и это естественно для нас, чтобы охотиться в таком виде — но они просто смотрели на нас, солнце вставало позади них. И… -она пожала плечами, — они были прекрасны.

Как будто этот момент был только для нас. Она улыбнулась, и на этот раз это не выглядело так, как будто она пыталась подколоть Бонни.

Шей была просто переполнена воспоминаниями. Она наклонила лицо ветру.

«Запах?» спросила она Зендера.

Бонни не почувствовала ничего, но Зандер принюхался и ностальгически улыбнулся Шей.

«Сосна», сказал он. Шей улыбнулась, сморщив нос.

Через некоторое время, Мередит прочистила горло, и они пошли дальше сканировать область на неприятности,

Зандер сжал руку Бонни.

— Значит, — он сказал. Кино?

— Конечно, — рассеянно сказала Бонни.

Она не могла не заметить сходства в движениях Шей и Зандера и как, даже когда Зандер говорил с ней, он поднял одно ухо для того, чтобы слышать далёкие звуки, которые Бонни никогда не сможет услышать.

Существовало расстояние между Бонни и Зандером, она думала, что они никогда не смогут пересечься.

Может быть, Бонни никогда не будет принадлежать миру Зандера.

Не так, как Шей.


Глава 14

Елена, укутанная в простынь, беспокойно перевернулась в своей кровати, и перевернула свою подушку, чтобы она могла лечь на холодную сторону.

В другом конце комнаты Мередит что-то пробормотала во сне, а потом успокоилась.

Елена была обессилена, но заснуть не могла.

Они так долго провожали того парня обратно в его общежитие и ещё больше времени Стефан внушал ему забыть всё, что случилось в лесу.

И они не знали повлияла ли Сила Стефана на этого парня:

Диета Стефана повлияла на его Силу, это значит, что он менее силен, чем вампиры питающиеся человеческой кровью.

Это не сильно беспокоило Елену, однако она проснулась.

Она не могла заснуть, потому что её не покидало чувство того, что в лесу что-то есть, что-то темное и злое, что зовёт её и, что её Сила пытается привести её куда-то.

Во всяком случае, сейчас это чувство стало сильнее.

Что-то настойчиво тянуло в самом её центре, говоря ей поторопиться.

Девушка села на кровати.

Сила внутри неё желала вырваться, чтобы исправить всю несправедливость.

Она должна — вопрос об этом даже не стоял.

Она взглянула на кровати Мередит и Бонни.

Мередит лежала на спине, тонкая рука лежала на её глазах, в то время как Бонни лежала, свернувшись калачиком, подложив руки под щеку. Она была похожа на ребёнка.

Они хотели бы, чтобы она их разбудила и взяла с собой.

Но от этой затеи она отказалась почти сразу.

Она подумала о Стефане, который, вероятно, несколькими этажами выше читал или, сидя на своем балконе, смотрел на звезды, но она тоже с неохотой отбросила мысль позвать его.

Чтобы там ни было, её Сила говорила ей, что это предназначено только для неё.

И она верила своей Силе: Андрес говорил ей, что по мере надобности её навыки будут проявляться.

Её Сила обеспечит ей безопасность.

Выскользнув из постели, Елена, натягивая джинсы и свитер, постаралась двигаться так тихо, чтобы даже Мередит не проснулась.

Взяв сапоги, оставленные в холле, она на цыпочках подошла к двери.

Было очень темно, когда она пересекла четырехугольный двор, луна парила низко над крышами кампуса.

Елена поторопилась, не уверенна, то ли холод в воздухе, то ли покалывание заставило ее вздрогнуть.

Это притяжение лишь усилилось, когда она покинула территорию кампуса и отважилась на лес.

Даже без включенного фонарика в ее кармане, Елена видела так же ясно, как днём.

Ощущение чего-то неправильного становилось всё сильнее и сильнее.

Сердце Елены колотилось.

«Быть может, следует рассказать кому-то о происходящем», — подумала она.

Она хотя бы могла оставить записку.

Сможет ли Стефан найти её, если она не вернется?

Что, если одна в лесу, она повстречает Клауса?

Сможет ли тогда защитить её Сила?

Вдруг, с резким шоком, напряжение, чувствующиеся в груди, обострилось, стало удушающим, и так же внезапно, оставило ее.

Что-то шевельнулось в темноте перед ней, и Елена включила свой фонарик.

В темноте, посреди леса, на бревне сидел Деймон.

Его глаза сверкали черным, как жук в свете фонаря.

Деймон.

Видеть его было как удар в живот, Елена ахнула.

Деймон. Она провела больше года погруженная в него, сосредоточенная на Деймоне и Стефане и на себе и на запутанных, сложных взаимоотношениях между ними всеми

Затем безо всякого предупреждения он ушел.

А сейчас он был здесь.

Он выглядел… хорошо, он выглядел так осязаемо, как всегда гладкая кожа и гладкие волосы, сильный, мускулистый.

Он напоминал дикое животное, которое ей хотелось погладить, несмотря на понимание того, что прикосновение к нему может быть опасным.

Выбор между двумя братьями был сделан и она искренне радовалась этому: Стефан тот, кто ей нужен. Но это не значило, что её не ослепляла красота Деймона.

Но, осязаемые или нет, лицо Деймона выглядело сейчас так жестко, как если бы она была вырезана из белого мрамора.

Он обратил к ней свой взгляд, рукой закрывая свет от фонаря.

— Деймон? — спросила она неуверенно, опуская фонарик. Обычно что-то в Деймоне было мягче, когда он видел её, но сейчас он просто застыл и молчал.

Через миг она проникла внутрь себя, вытолкнула новую Силу, которую она нашла, и попыталась увидеть ауру Деймона.

Ох. Как всё плохо. Деймона обволакивала темное облако.

Это было не просто зло, но зло было в нем, и боль, и что-то ещё — отчасти (как бы) скучное равнодушие, как если бы он заморозил себя от душевной боли.

Черные и серые и необычные надоедливые синие завитки вокруг него, усики выдавались вперед, неожиданно выступали и отступали назад, так закрывая его тело, что она едва могла видеть его.

На его лице не дрогнул и мускул, когда он взглянул на неё, но его аура излучала взволнованность.

И, извиваясь, все пронизывал шлейф цвета засохшей крови, такой же, как и у вампира недавно убитого Стефаном..

— Ты просто питался кем-то? — резко спросила она.

Объясняет ли эту ту силу притяжения и неправильности, что она чувствовала по пути сюда?

Деймон слегка ухмыльнулся и наклонил голову, изучая её.

Когда пауза затянулась надолго, Елену переполняла уверенность, что он не ответит, но вампир равнодушно пожал одним плечом и произнес:

— Какая теперь разница, не так ли?

— Деймон, ты не можешь просто… — начала Елена, но Деймон перебил её:

— Я всего лишь тот, кем должен быть, Елена, — сказал он таким же ровным и безразличным голосом.

— Если считаешь иначе, то лжешь самой себе, поскольку я никогда не врал тебе об этом.

Елена опустилась рядом с ним на бревно, положив между ними фонарик, и взяла руку Деймона.

Он напрягся, но не сразу отпрянул.

— Ты же знаешь, что я забочусь о тебе, верно? — спросила она его. — Чтобы не случилось. Всегда буду.

Деймон посмотрел на нее, своими темными холодными глазами, а затем сознательно начал распутывать пальцы, его руки прохладные и жесткие, и он оттолкнул ее.

— Ты сделала свой выбор, Елена, — произнес он. — Уверен, Стефан ждет не дождется тебя.

Елена отодвинулась от него, когда Деймон, казалось, хотел положить её руки ей на колени.

— Стефану тоже не всё равно, — молвила она ему. — Я люблю его, но и ты мне нужен. Ты нужен нам обоим.

Деймон скривился в усмешке.

— О, да ты не можешь не получать всё то, что захочешь, принцесса, не так ли? — спросил он, придавая своим словам нотку глумления.

— Я уже сказал Стефану, что с меня хватит.

Она вновь взглянула на него и попробовала снова увидеть его ауру.

Использование такого большого количества своей новой Силы за сегодняшний день было подобно напряжению мышц, о которых она не знала. Когда ей удалось сделать это ещё раз, она вздрогнула:

Аура Деймона становилась темнее, во время их разговора, и сейчас она была неистово серой с порциями красного и черного, — густая зловещая завеса вокруг него.

Синий был поглощен более темные оттенками.

— Я могу видеть твою ауру, Деймон, — произнесла она.

— Сейчас у меня есть Сила, — Деймон нахмурился. — Твоя аура, она вся темная, но в тебе всё ещё живет что-то хорошее.

Конечно, оно должно быть.

Она не знала, могла ли прочесть это в его ауре — она еще недостаточно знала о аурах; она должна была научиться, но она знала Деймона.

Личностью он был трудной, эгоистичной и переменчивой, но в нём всегда жило добро.

— Прошу, вернись обратно к нам.

Деймон отвернулся от неё, устремив взгляд куда-то в темень, где Елена ничего не могла разглядеть.

Опустившись на колени рядом с бревном, Елена положила руки ему на щеки и повернула его лицом к себе.

Земля замерзала и камень вонзался ей в ногу, но это не имело значения.

— Пожалуйста, Деймон, — повторила она.

— Ты совсем один на этой троне. Так не должно быть, — он молча смотрел на неё.

— Деймон, — молвила она, её глаза горели от боли.

— Прошу тебя.

Вампир резко поднялся, отталкивая девушку, которая, потеряв равновесие, упала спиной на твердую землю.

Встав, Елена отряхнула одежду и взяла фонарик.

— Ладно, — сказала она. — Я уйду, если так тебе угодно. Но послушай меня, — она приложила усилия, чтобы снова смягчить свой голос.

— Не делай того, о чем будешь сожалеть, не смотря на то, как зол на меня. Мы будем ждать тебя, когда ты будешь готов. Мы любим тебя. Стефан и я любим тебя, оба. Может, ты ждешь от меня вовсе не такой заботы, но она хоть чего-то, но стоит.

Глаза Деймона вновь заблестели в свете фонаря.

Она подумала, что он собирается что-то сказать, но он только пристально смотрит на нее, его лицо жесткое и дерзкое.

Нечего было сказать, правда нечего.

— Прощай, Деймон, — произнесла девушка и отступила на пару шагов назад, чтобы найти выход из леса.

Её грудь переполнял огромный поток слез, и ей нужно вернутся домой, прежде чем всё это накроет её с головой. Если прямо сейчас она начнет плакать, то, пожалуй, уже никогда не остановится.


Глава 15

«Дорогой Дневник,

Я не могу перестать беспокоится о Деймоне.

Мередит и Бонни отправились в горы, в погоне за этим проклятым белым ясенем, так что в нашей комнате слишком тихо.

Когда я одна здесь, пустое пространство заполняют мысли о том, каким злым и далеким казался Деймон, когда я нашла его в лесу прошлой ночью.

Его аура была настолько темной, что это напугало меня.

Я ещё не рассказала Стефану о том, что моя Сила привела меня к Деймону.

Как только мы останемся наедине, я хочу сказать ему, что я поняла все насчет секретов между нами.

Но Стефан так занят. Он взял в свои руки практически всё: тренировки с Мередит, исследования Аларика — и даже теперь, когда Зандер со всеми отправился в горы, Стефан не прекращает работу со Стаей.

Он решительно настроен защитить меня от Клауса, защитить всех нас.

Где бы Клаус ни был, его план работает — сейчас я будто на острие ножа.

Я знаю, что он хочет, чтобы я боялась. Он даже так и сказал мне, но я не могу перестать бояться каждой тени.

С каждым новым днем я боюсь всё больше и злюсь на себя всё больше: мне так не хочется следовать той дорогой, которую приберег для меня Клаус.

Но когда я со Стефаном, мы можем соскользнуть в наш внутренний мир.

Несмотря на опасность, подкравшуюся к ним, там было безопасно.

В объятьях Стефана меня окрыляет чувство, будто мы можем одолеть Клауса.

Иногда я задумываюсь о том, что мы смогли бы сделать вместе. Смогли бы спасти нас самих, спасти и Деймона, даже, если он не желает быть спасенным».

В комнате Елены послышался стук в дверь, и она спрятала дневник обратно под матрас, и побежала открывать Стефану.

Он был вместе с Паком большинство дней, с тех пор как Зандер и остальные ушли, и то, насколько она скучала по нему, впиталось, как только она наконец видела его.

Его кудрявые темные волосы висели над его лбом и на одном из его глаз была полоска засохшей грязи.

— Что это? — спросила Елена, слегка коснувшись этого пальцем.

Стефан поморщился.

— Очевидно, когда Стая кого-то принимает, она старается сбить его с ног, — сказал он ей.

— Шей толкнула меня в кустарник.

Елена попыталась сохранить серьезный вид, но она не могла не хихикать в умственном изображении, и лицо Стефана тоже посветлело, усталые морщинки вокруг его рта стали исчезать.

— Думаю, она просто злится, что Зандер уехал из города вместе с Бонни, — сказала ему Елена, пройдя мимо него, чтобы закрыть дверь.

Как только дверь оказалась закрытой, Стефан притянул её к себе.

Отбросив назад волосы Елены, он неторопливо поцеловал её горло, чуть повыше места, где бился пульс.

Она выгнулась назад, опираясь на него, когда он обнял её за талию.

— Ты решил патрулировать маршруты с Паком в промежутках соревнований по борьбе? — спросила она его.

— У нас выйдет обойтись без всех, пока они не вернутся?

— Ммм, думаю, что да, — ответил Стефан, мягко чертя пальцем линию на её щеке, сосредоточив взгляд на её лице.

— Мне так хочется найти хоть одну зацепку о местонахождении Клауса, — продолжил он, его голос стал более мрачным.

— Он может быть где-угодно, готовый нанести удар.

— Знаю, — содрогнулась девушка.

— Я чувствую эту черную тучу, нависшую над нами. Как бы мне хотелось просто понять мои Силы Хранителя.

Если мне всё равно предстоит обрести полную Силу, то почему они не могу мне позволить обрести её сейчас?

Все мы сейчас в опасности, и это так расстраивает меня, понимание того, что я должна защитить всех, но не могу.

— А что по-поводу того зла, что ты почувствовала вчера в лесу? — задал вопрос Стефан. — Ты чувствовала его после?

Елена заколебалась. Это был её шанс.

Она пообещала самой себе рассказать о случившемся Стефану, лишь они останутся наедине.

Но ей не хотелось причинять ему боль, рассказав о том, каким злым и далеким стал его брат.

— Да, чувствовала вчера ночью, — сказала она наконец, — но не сейчас.

— Правда? — поинтересовался вампир.

— Так, может, просветишь меня и скажешь откуда оно исходит?

Когда Елена снова засомневалась, он осторожно приподнял ее лицо, чтобы она посмотрела на него

— Елена, это важно. Эти чувства могут быть первыми реальными зацепками о том, где находится Клаус. Есть что-нибудь, что ты не говоришь мне?

Елена почувствовала, что вздрогнула, но тихий и серьезный Стефан терпеливо ждал.

— Что такое, любимая? — спросил он.

— Я последовала за этим чувством в лес вчера ночью, — поведала она ему, нервно теребя браслет на руке.

— И я, хм, нашла источник, — с чувством, будто прыгает со скалы она продолжила:

— Это не был Клаус или вампиры Витал. Это был Деймон.

— Но ты же ощущала зло, — произнес Стефан рассеяно.

— Угу, — вздохнула девушка. — Возможно, не совсем зло.

Деймон же не такой, я знаю это. Но и с ним не всё в порядке.

Не думаю, что та девушка, которую мы нашли, была единственная, на кого он напал. Его аура была такой… неправильной. Злой.

Сгорбившись, он прислонился к столу.

— Я знаю, — протянул он. — Я рассказывал тебе каким он был, когда я пришел поговорить с ним. Думаю, нам стоит дать ему немного времени. Ты не сможешь просто надавить на него. Он всё равно сделает то, что захочет, особенно, когда ты будешь пытаться контролировать его.

— Но должно быть что-то, что мы можем сделать, — сказала девушка.

Ее собственный голос казался для нее колючим, грубым с нотками несчастья.

Один шаг — и он сократил расстояние между ними до минимума. Взяв её руку, Стефан посмотрел на неё сверху низ своими печальными, встревоженными глазами.

— У нас никогда ничего не будет просто, да? — с грустью спросил он. — Деймон всегда будет стоять между нами, даже если его и нет здесь.

— Стефан, нет! — яростно завопила Елена. Стефан с печалью посмотрел вниз на их переплетенные пальцы.

— Посмотри на меня! — потребовала она. Он медленно поднял глаза неё, встретившись взглядом.

— Я тебя люблю, Стефан. Деймон мне не безразличен, он часть меня, но это ничто по сравнению с тем, что я чувствую к тебе. Всегда будем только мы, ты и я, так должно быть. Всегда.

Елена отчаянно притянула его к себе, желая показать ему эту истину.

Их губы встретились в долгом поцелуе.

«Стефан, — подумала она, — о, Стефан». Елена позволила себе полностью открыться вампиру.

Уязвимая и ранимая, она показала Стефану любовь, которую испытывает к нему, её радость(удовольчтвие) от возвращения к нему наконец.

В удивлении Стефан мало-помалу пропустил через себя всё её эмоции.

Она могла чувствовать как он настойчиво и нежно толкает барьер, который она всегда держала в своем разуме, маленькие постыдные тайны — часть неё, которую она всегда скрывала от негою

Но Елена сносила барьеры, показывая ему, что там нет ничего кроме любви к нему, только к нему.

Стефан вздохнул напротив её губ, крошечным выдохом и она чувствовала мирное наводнение через него, поскольку он понял, что, наконец, был единственным для нее.

Поскольку пара внутри цеплялась друг за друга, большая ворона сжала свои когти плотно вокруг ветви дерева в темноте возле комнаты общежитии окно.

Это не было, как будто он давал надежду, все же.

Он изо всех сил старался быть с Еленой, давал ей то, что считал, что хотела она, показывал ей всё то, что может предложить. Он так изменился ради неё.

А она отвернулась от него и выбрала Стефана.

Девушка по-прежнему ничего не чувствовала к нему, ничего такого, что могло бы сравниться с её чувствами ко Стефану.

Прекрасный. Дэймон должен был знать лучше, чем заботиться.

То, что он сказал Стефану и Елене, было правдой: он покончил с ними, со всеми ними.

Зачем ему следовать за одной девчонкой, когда перед ним открыт весь мир и ждет его?

Дэймон расправил свои крылья и передал себя от ветви дерева и в ночь.

Паря на легком ветерке над кампусом, он пытался думать о том, куда он должен следовать дальше.

Может, Таиланд. Сингапур. Япония.

Он никогда не проводил достаточно времени в Азии; быть может настало время покорять новые места, быть таинственным странником с холодным взглядом, бросаясь в море человечности, бушующее вокруг него, пока он держал себя изолированным и одиноким.

«Как же снова хорошо быть одному,» — сказал он сам себе. Вампиры ведь всё таки не стайка животных.

Раздумывая над своим будущим, он смотрел на дорожки кампуса.

А затем и на улицы города, рассеянные ниже его, привычный для него способом. Одинокая бегунья, молодая и белокурая, бежала впереди ниже него c волосами, стянутыми в конский хвост, и наушниками.

«Дура», — язвительно подумал он. Разве она не в курсе как опасно это место сейчас?

Не позволив себе рассмотреть то, что планировал, Деймон скользнул вниз, вернул свой человеческий облик и приземлился на тротуаре в нескольких ярдах за бегуном.

Он остановился на мгновение и брезгливо поправил свою одежду, давние слова отца эхом зазвучали в его голове:

Джентельмен должен заботиться о внешнем виде и быть аккуратным в одежде.

Потом он быстро и изящно переместился к девушке, выпустив немного Силы, поэтому он был быстрее, чем любой человек.

Он сбил её с ног так же легко как сорвать цветок со стебля и притянул её в свои объятия.

Она дала один внезапный, прерванный писк но, кратко боровшись, когда он погрузил свои острые клыки в ее горло, после она все же затихла.

У него не было ни одной причины, чтобы остановится, не сейчас.

Это и было хорошо.

Он хотел успокоить эту девушку, сделать это безболезненно для нее надолго, но чистейший адреналин от ее страха прошел через него.

Это было лучше, чем с той девушкой в лесу, она уже испытывала головокружение и была податливой от потери крови, когда он позволил немного успокоительного внушения.

Вампир сделал несколько глубоких глотков крови, подпитывая свою Силу.

Её сердце замерло, шатаясь и он почувствовал этот потрясающий сладкий момент, когда её слабеющий пульс совпал с неестественным темпом его пульса.

Её жизнь непоколебимо текла в него, согревая его холодные кости.

А после всё: стук сердца, поток крови — остановилось.

Деймон бросил её тело на тротуар и вытер рот рукой.

Он чувствовал себя опьяненным ею с гудящей энергией, которую он вобрал в себя.

«Вот он я, — пронесся в его мыслях мрачный триумф, — настоящий Деймон вернулся».

В конце его руки были в пятнах крови той девушки.

Он лизнул её, но на вкус она уже была не такой, не такой сладкой, как должна была быть.

Когда чисто физическое удовольствие от получения крови, приводящее всеми путями к смерти, выветрилось, Деймон почувствовал резкую боль внизу груди.

Он нажал одной рукой на его грудь.

Было место внутри него — отверстие в его груди, которое никогда не смогла бы заполнить эта кровь, кровь самых привлекательных девушек в мире.

Нехотя он взглянул вниз, на тело у его ног.

Ему следовало бы его спрятать, допустил он.

Он не мог оставить её здесь, брошенную на тротуаре.

Глаза девушки были открыты в плоском, невидящим взглядом, и она, казалось, смотрела на него.

«Она была такой молодой», — подумал Деймон.

— Мне так жаль, — произнес он, его голос совести.

Он протянул руку и осторожно закрыл её глаза.

Она казалась более доброй.

— Мне очень жаль, — вновь повторил он. — Это не было твоей виной.

Казалось, нечего было добавить или сделать.

Он с легкостью поднял тело девушки и устремился дальше в ночь.


Глава 16

— Ладно, — пробормотал Аларик, немного задыхаясь.

«В сответствии с этими указаниями, белый ясень должен быть на берегу ручья, около полумили отсюда».

«Опять в гору?» застонала Бонни, убирая мокрые рыжие локоны с глаз.

Прошлую ночь они провели в мрачном мотеле, а путь свой начали этим ранним утром.

Но теперь казалось, что они идут по этой узкой горной тропе целую вечность.

Сначала это было забавно. Был великолепный солнечный день и ярко голубая сойка вспорхнула с одного дерева на другое перед ними, что казалось хорошим знаком.

Но через несколько часов ей стало нестерпимо жарко и мучила жажда, но приходилось двигаться вперед.

— Давай, Бонни, — подбадривала её Мередит. — Осталось не так уж и много.

Мередит бодро шагала впереди группы и выглядела настолько невозмутимой и довольной, словно она была на небольшой прогулке через кампус.

Бонни хмурилась позади: факт, что Мередит была в такой хорошей форме иногда приводил ее в бешенство.

Бонни демонстративно остановилась на минуту, чтобы выпить немного воды и остальным пришлось ее подождать.

— Так, каков наш план, когда мы найдем этот волшебный белый ясень? — спросил Зандер, переминаясь с ноги на ноги, ожидая ответ.

«Шей не нужны остановки на отдых», — ворчливо подумала Бонни.

Тогда Зандер подтолкнул ее общительно своим локтем, так как он вынул свой походный ящик и она почувствовала себя немного лучше.

— Ну, дерево срубить мы не можем, — серьезно сказала Аларик.

— Это получило духовное значение и оно дает защиту в этой области, а так же оно является единственным оружием, которое могло бы уничтожить Клауса.

Но это довольно большое дерево, так что мы сможем взять несколько веток, не нанося при этом слишком много ущерба.

— Я захватила топор, — с энтузиазмом отозвалась Мередит, в то время, как все продолжили идти.

— Сделаем столько колов, сколько сможем, и раздадим всем, — она посмотрела на Зандера.

— Всем, кто не будет обращаться на волков во время битвы.

— Да, тяжеловато было бы держать кол лапами, — согласился парень.

— Нам и листья стоит собрать, — молвила Бонни.

— Я просматривала книгу заклинаний, и я думаю мы могли бы использовать листья с белого дуба, чтобы сделать настойку. Возможно это поможет нам получить некоторую защиту от Клауса.

Так же как вербена действует на обычных вампиров.

— Хорошая мысль, — сказал Зандер, бросив руку ей на плечи.

Бонни прижалась к нему, позволив ему взять часть ее веса. Ее ноги болят.

— Нам понадобиться любая помощь, которую мы можем получить, — сказала Мередит, и они с Бонни обменялись взглядами.

Из них четверых, только они двое противостояли Клауса в первый раз, и только они понимали насколько серьезной была их проблема.

— Как бы мне хотелось, чтобы с нами работал Деймон, — нетерпеливо произнесла Бонни.

— Он даст нам гораздо больше шансов в бою. — Она всегда чувствовала особую связь с Деймоном, еще со времен, когда она была сумасшедшей, неловко влюбленной в него.

Когда они вместе путешествовали через темное измерение, они всегда присматривали друг за другом.

И Деймон принёс себя в жертву, оттолкнув её в сторону и приняв на себя удар дерева.

Пряди волос Бонни и Елены оставленные рядом с его телом, помогли напомнить Деймону, о том, кем он был, когда воскрес.

Больно то, что он повернулся к ней спиной прямо сейчас.

Мередит нахмурилась.

— Я пыталась разговорить Елену о нём, но она мне не сказала, что с ним происходит.

Да и Стефан всё вторил, что Деймону требуется немного времени и что он скоро придет.

— Деймон сделает всё для Елены, не так ли? Если она попросит его, — заметила Бонни, закусив губу.

Деймон был так долго одержим Еленой, что казалось странным и тревожным, что Елене грозит опасность, а Деймона нигде не найти.

Мередит покачала головой.

— Не знаю, — ответила она. — Мне никогда не была ясна линия его поведения.

— Мы почти пришли, — ободряюще произнес Рик.

— Это должно быть впереди. — Бонни слышала движение бурных потоков.

Зандер остановился.

— Вы чувствуете? — спросил он, нюхая воздух. — Что-то горит.

Только за следующим поворотом, словно указатель, черный дым распространялся по всем небу.

Бонни и Мередит обменялись взволнованными взглядами и понеслись сломя голову, забыв о том как болели ноги.

Аларик и Зандер также ускорясь завернули за угл в то время как, они убежали.

Аларик остановился первым, на его лице читалась опустошенность.

— Вот и всё, — отчеканил он. — Это белый ясень.

Он был охвачен ревущим пламенем и уже обуглился.

На их глазах ветка тяжело упала на землю,

Аларик снял рубашку, смочил ее водой и бросился к огню.

Бонни бросилась за ним.

Она увидела две фигуры бегущих вниз по тропинке, Зандер и Мередит бежали за ними, но она не могла сосредоточиться на этом сейчас, она должна была попытаться спасти дерево.

Так как она подобралась ближе, жара была неимоверной, почти подобно стене, вынуждающая ее отойти.

Стиснув зубы, она попыталась потушить небольшое пламя, появляющееся на траве около горящего дерева.

Дым жалил её глаза и сочился в рот, так что она кашляла и хрипела.

Её руку начало больно жечь, и она смахнула горячий пепел, попавший на неё.

Ближе к стволу, Аларик бил по пламени своей мокрой рубашкой, задыхаясь, он отшатнулся, на его лице красовались черные полосы.

Но всё же им никак не удалось воздействовать на огонь.

Бонни схватила его за руку и потащила назад. Её сердце пропустило удар.

— Слишком поздно, — пробормотала она.

Когда она обернулась, то увидела, как Зандер и Мередит наблюдают за двумя людьми, чей путь ввел к ним в гору.

Зандер крепко схватил темноволосого мускулистого парня, так как Мередит держала свой боевой шест поперек горла девушки.

«Она мне кого-то напоминает», — изумленно подумала Бонни.

Через некоторое время она уже не сомневалась, она точно знала кто это, и её возмущению не было предела.

Высокая девушка с длинными темно-рыжими волосами однажды была также близка Бонни как Мередит и Елена. Это была Кэролайн.

Они вместе отмечали дни рождения, вместе выбирали наряды для школьных танцев, ночевали у друг друга.

Но однако Кэролайн изменилась.

Она предала их всех, и когда Бонни видела ее в последний раз, Кэролайн была беременна двойней от оборотня. и заражена демонами-кицунэ, порочными и безумными.

Бонни двинулась вперёд, шар гнева в её животе стремительно рос.

Как смеет Кэролайн сейчас, после всего произошедшего, идти против них?

Тогда мускулистый парень рванул в сторону от Зандера, который рывком вернул его обратно.

Бонни увидела его лицо в первый раз. Она остановилась, комок горящего гнева превратился в лёд.

Она помнила эти толстые черты лица, искаженные в гротесковой манере рычания, звериная морда.

Он был убийцей. Всегда со злобой смотрел на неё, оскорблял и хотел съесть.

Тайлер Смоллвуд.

Оборотень, который убил Сью Карсон и сбежал из церкви Феллов, оставив Кэролайн беременной.

Оборотень, который помогал Клаусу.

— Стой! Мередит, стой, — просила Кэролайн.

Мередит могла увидеть лишь одну сторону лица Кэролайн, по которой текли слёзы из за происходящего, Мередит решила сократить путь между ними проходя через копоть от пожара.

Всё, что осталось от ствола дерева, рухнуло на землю, посылая больше искр и густой черный дым, и Мередит почувствовала, как Кэролайн начала шуметь.

Медленно, Мередит ослабила хватку Кэролайн, потянув боевой шест прочь от ее горла, так чтобы она смогла взглянуть ей в глаза.

Кэролайн глубоко вздохнула и, захлебываясь, повернулась к Мередит.

Её кошачьи зеленые глаза были широко раскрыты от ужаса.

Мередит взглянула на неё.

— Как ты можешь ему помогать, Кэролайн? — отчаянно спросила девушка.

— Ты что, не помнишь, как Клаус похитил тебя?

Кэролайн покачала головой.

— Ты сошла с ума, — сказала она, Мередит была поражена, как испачканная, заплаканная Кэролайн могла говорить так пренебрежительно.

— Я никому не помогаю.

— Значит ты ни с того ни с сего решила сжечь сегодня это дерево? — выпалила Мередит, в чьем голосе слышался сарказм.

— Я… Думаю, — нахмурившись ответила Кэролайн. Она оборонительно скрестила на груди руки.

— Думаю, это просто несчастный случай.

«Здесь что-то не так», — поняла Мередит.

Кэролайн не выглядела виноватой или дерзкой. Безусловно она волновалась, но казалось, что она была честна с ней.

Мередит тяжело вздохнула. Было бы не плохо свалить все ответственность за уничтожение их единственного оружия на её плечи, ино она начала подозревать, ведь Кэролайн была не такой.

Рядом зарычал Зандер, дравшийся с Тайлером.

— Опусти его, Зандер, — попросила Мередит. — Мне нужно, чтобы ты сказал мне когда Кэролайн говорит правду.

Зандер снова рыкнул и, ударив коленом, повалил Тайлера на землю.

Мередит уставилась на него. Она никогда еще не видела Зандера, обычно сохранявшего спокойствие, таким: белые зубы были обнажены в яростном оскале.

Даже его взгляд был другим, каким-то более диким, волосы были взлохмачены, так, будто они встали дыбом.

Мередит вспомнила, Зендер как-то рассказывал, что у тех кто был обращен, чувства не так хорошо развиты, как у Первородных оборотней.

За её спиной, недалеко от огня, заговорила Бонни, её голос был груб от дыма.

— Зандер, — сказала она. — Зандер, пусти его.

Зандер, как оказалось, не слышал Мередит, но зато услышал Бонни, и неохотно отпустил Тайлера.

Он был напряжен, и готов к повторному нападению, Тайлер медленно поднялся на ноги, отряхиваясь.

Они с осторожностью смотрели друг на друга.

— Всё в порядке, — сказал Зандер. Он попятился в противоположную от Тайлера сторону, но оскал по-прежнему не сходил с его лица, и посмотрел на Кэролайн.

Зандер был рядом с ней, достаточно близко, чтобы вдохнуть запах её шеи.

— Скажи мне, что ты здесь делала, — велел он.

Кэролайн возмущенно отошла от Зандера, но Мередит схватила её за руку и насильно вернула её на прежнее место.

— Зачем ты здесь, Кэролайн? — сурово спросила она.

Темно-рыжая девушка сердито посмотрела на них.

— Я не должна объяснятся перед тобой, — ответила девушка. — У нас здесь просто кемпинг. А пожар — это несчастный случай.

— Значит, это не Клаус отправил тебя сюда? — скептически спросила Бонни. — Не припомню, чтобы тебе до этого нравился кемпинг, Кэролайн.

— У меня нет ничего общего с Клаусом, — спокойно молвила она.

— А что ты, Тайлер? — спросила Мередит. — Не старый ли хозяин тебя сюда послал?

Тайлер поспешно покачал головой.

— Как-то мне вовсе не хочется иметь с ним дело, — сказал он.

— Ну, Зандер? — тихо обратилась Мередит к нему.

— Они говорят правду, насколько они знают её, — сказал Зандер. — Но что не так. Они пахнут…

— Клаус внушил им это, — наотрез сказала охотница. — Они знают лишь то, что Клаус сказал им. Поэтому они и говорят правду. Клаус, должно быть, сказал им отправится сюда в поход.

Мы никак не можем их винить в поджоге дерева. Не их это вина.

— Да это просто смешно, — вмешалась Кэролайн.

— Никто нам ничего не внушал. Но ее голос звучал нервно и неуверенно, и Тайлер обхватил ее руками, словно пытаясь защитить.

— Какая разница? — уверял их Тайлер. — Пусть мы и подожгли это дерево, это всего лишь дерево. Какое дело Клаусу до него?

Мередит опустила свой кол.

Она ни с кем не собиралась здесь бороться.

Тайлер, которого она знала еще в худшие дни в Феллс Черч, заслуживает убийства, но, судя по тому, как он пытался защитить Кэролайн, это был не тот кто он сейчас.

— Это было очень важное дерево, — тихо объяснила она.

— Мне очень жаль, — произнесла Мередит. «Кэролайн всегда была скупа на извинения,» вспомнила охотница.

— У тебя нет причин верить мне, верить нам, но я бы не сделала ничего, что могло бы тебе навредить. Если воспоминания о церкви Феллов реальны, раньше мы были подругами. Настоящими друзьями, — она говорила, переводя взгляд с Мередит на Бонни, " и я все это разрушила.»

— Да, это так, — сказала Бонни прямо, — но теперь это в прошлом.

Кэролайн одарила ее кривой полуулыбкой, и, спустя мгновение, Бонни неловко улыбнулась в ответ.

— Что вы помните? О Феллс Черч? — спросила их Мередит.

Тайлер заметно сглотнул, и притянул Кэролайн поближе к себе.

— Те монстры и все другие, то была правда? — спросил он дрожащим голосом.

Бонни кивнула. Мередит знала, что даже она не могла рассказать всей истории.

Капля крови потекла по лбу Тайлера из раны, которую, должно быть нанёс ему Зендер, он вытер её свободной рукой

— Однажды я проснулся, и я вспомнил нормальную жизнь, но я также вспомнил эту сумасшедшую историю, где я был оборотнем и сделал, ну…

Его щеки вспыхнули. — Плохие вещи.

— Случилось кое-что плохое, но после всё изменилось, — сказала ему охотница.

— Многие не помнят этого, но всё то, что вы считаете, что знаете, чистая правда.

Это было бы слишком сложно объяснять им как Елена спасла церковь Фелла с помощью шантажирования Стражей, поменявших события в прошлом году.

Почти для каждого из них, этот год был абсолютно нормальным: не вампиров, не оборотней, не кицуне.

Но горстка людей со сверхъестественными способностями, или же попавшие под то или иное влияние, помнили обе временные линии.

— Вы помните Клауса? — спросил Аларик.

— Вы видели его после того, как покинули город? Может, во снах?

Мередит одарила его одобрительным взглядом. Клаус мог являться в снах — они знали это.

Может быть у Тайлера и Кэролайн есть некоторые воспоминания, которые могли бы помочь им, даже если они не помнят того, кто внушил им.

Но Тайлер покачал головой.

— Я не видел его со времен Феллс Черч, — признался он.

— Это значит, что ты не похищал Кэролайн, чтобы доставить Стефана к нему? — едко сказала Бонни.

— Как же вы двое оказались снова вместе?

Тайлер ужасно покраснел, Кэролайн взяла его за руку, переплетая свои длинные элегентные пальчики с его.

«Я все еще жду детей Тайлера. Мы оба были уверены в этом. Поэтому, когда мы нашли друг друга, мы решили, что лучшее, что мы могли сделать, это попытаться поднять нашу семью. Она пожала плечами. — Всё это чепуха — Клаус и все это — сейчас это кажется сном. Мы останавливались у моей бабушки, и она помогает нам заботиться о близнецах.

И это-выбор версии событий, которая была наиболее удобной для нее что бы быть с ним, как Кэролайн, Мередит поняла это.

У неё никогда не было никаких иллюзий.

— Ты знаешь, Талер, — сказала Бонни, — тебе стоит связаться с твоим кузином Калебом. Он искал тебя в Феллс Черч и, похоже, он сильно переживал.

Это был один из вариантов трактовки, подумала Мередит.

Калеб преследовал их, наложил на них чары и заклинания, чтобы посеять раздор между Еленой и другими, и все это потому, что он заподозрил их в причастности к исчезновению Тайлера.

Кэролайн положила руку на плечо Тайлера, и Мередит заметила кое-что.

— Ты отрезала свои ногти, — сказала она. У Кэролайн всегда были длинные, идеально отполированные ногти, с тех пор как они перестали делать пироги из грязи и начали говорить о мальчиках.

— О, — протянула Кэролайн, взглянув на свои руки.

— Да, мне стоило обрезать их, чтобы не поцарапать близнецов. Они любят сосать пальцы. — нерешительно добавила она. — Вы хотите, посмотреть фотографии?

Бонни с любопытством кивнула, Мередит присоединилась к ней, чтобы посмотреть на сотовом телефоне Кэролайн фотографии двух крошечных младенцев.

— Брианана и Люк, — сказала она им.

— Видите какие их глаза голубые?

Это было, когда Мередит решила, что она, возможно, простит Кэролайн и Тайлера.

Если Кэролайн изменилась настолько, что она больше заботится о своих детях, чем о своей внешности, и Тайлер не пытался давить авторитетом, они, вероятно, не представляли угрозы.

Правда, они все разрушили, уничтожив белое дерево, но это было не намеренно.

Они обменялись ещё парой слов и после расстались.

Кэролайн и Тайлер отправились обратно вниз по тропе, длинные волосы Кэролайн развевались по её загорелым плечам.

«Так странно», — подумала Мередит, глядя на них.

Кэролайн была такой близкой подругой, а потом презираемым врагом, и сейчас она ничего для неё не значила.

— Это была единственная зацепка, которую я нашел в одном из упоминаний о том как победить Клауса», сказал Аларик, грустно глядя на кучу золы, некогда являвшейся благословенным ясенем.

— Может, если мы соберем пепел, то он пригодится? — с надеждой спросила Бонни. — Например, чтобы сделать бальзам и смазать им наши колы.

Аларик покачала головой.

— Не сработает, — ответил он ей.

— Где бы я ни читал, везде было сказано, что дерево должно быть неповрежденным.

— Мы найдем что-нибудь ещё, — сказала Мередит, стиснув зубы.

— Должно же быть что-то, чему он поддастся. Но, по крайней мере, есть одна вещь, которая из этого получилась.

— Что? — спросила Бонни.

— Я надеюсь, ты не имеешь в виду Кэролайн, потому что несколько картинок не могут стереть всего, что она сделала.

И эти дети, явно будут похоже больше на Тайлера, чем на Кэролайн.

— Помнишь, как мы говорили о том твоём ведении, ты сказала, что Клаус звонил своему старому другу, чтобы тот помог ему?

Она махнула рукой в ​​сторону удаляющихся силуэтов. — Если это был Тайлер, в конце концов, он не представляет угрозы.

Нам не грозит второй враг.

— Да, — задумчиво произнесла Бонни, и обняла себя.

— Если видение говорило о Тайлере.


Глава 17

Мередит угрюмо счищала грязь с подошв своих походных ботинок, стряхивая маленькие комочки грязи на пол автомобиля.

Рядом с ней, Аларик вез их обратно в лагерь.

Между его бровями залегла задумчивая складка, и Мередит знала, что он перебирает любые возможности, пытаясь рассмотреть проблему с Клаусом с любого возможного угла.

Она чувствовала, что волна привязанности к нему нахлынула на нее, и она вытянулась, чтобы сжать его колено.

Аларик взглянул на неё и улыбнулся.

Обернувшись назад, она увидела, что Бонни заснула, а ее голова покоилась на плече Зандера.

Зандер прижал её близко, его щека упиралась в её волосы.

Но, как видела Мередит, лицо Бонни было взволнованным, рот напряженно сжат, а брови озабоченно хмурились.

Она повернулась на своем сидении, пожав ноги под себя, и уткнулась лицом в плечо Зандера.

— Нет, — сказала она, приглушенно слово рядом с Зандером.

Зандер улыбнулся и сжал её руку свой.

— Она спит, — сказал он Мередит.

— Так мило, когда она разговаривает во сне.

— Аларик, съезжай на обочину, — резко бросила Мередит. Рик остановил машину на обочине дороги, и Мередит начала быстро копаться в бордачке. Слава богу, Аларик держал в бордачке бумагу с ручкой.

— Что это? — встревожено спросил Зандер.

Прижавшись к нему, Бонни тряхнула головой так, что рыжие локоны рассыпались по плечам, и тихо прошептала что-то с болью в голосе.

— Она не просто спит, у неё видение, — сказала ему охотница.

— Бонни, — прошептала она тихо и успокаивающе, — Бонни, что происходит?

Бонни стонала и билась (в конвульсиях), ее тело выгнулось, отодвигаясь подальше от Зандера.

С широко раскрытыми глазами Зандер схватил её, силясь удержать на месте.

— Бонни, — сказала она снова. — Всё нормально. Расскажи мне, что ты видишь.

Бонни, втянув носом воздух, резко распахнула свои широкие карие глаза, и начала кричать.

От неожиданности Аларик дернулся, ударившись локтем о руль.

Крик продолжался, заполняя автомобиль шумом

— Бонни, прекрати! — Зандер притянул её к своей груди, пытаясь успокоить её и уберечь от падения, когда она отбивалась.

Наконец, она успокоилась, и крики затихли, превращаясь в рыдание.

После она оглянулась на остальных.

— Что происходит? — хрипло спросила она.

— У тебя было видение, Бонни, — пояснила Мередит. — Всё в порядке.

Бонни покачала головой. — Нет, — прошептала она, голос ее был надломлен и напряжен от крика.

— Это не было видение.

— О чем ты? — спросил Аларик.

— Это был просто сон, — Бонни стала заметно спокойней, и Зандер осторожно освободил ее от крепкого захвата, он посмотрел ей в глаза и взял за руку.

— Просто сон? — с сомнением спросила Мередит.

Бонни снова медленно покачала головой.

— Не совсем, — ответила она. — Помнишь те мои сны, когда Клаус держал Елену в плену После… — она колебалась. — После того, как Елена погибла.

— Сны, которые она мне отправляла? В которые вторгался Клаус? Думаю, Клаус заставил меня увидеть этот сон.

Мередит с Алариком переглянулись.

— Если он так просто может оказаться в её голове, то как мы защитим её? — тихо спросила она на что он в ответ покачал головой.

— Так, что произошло во сне? — спросил Зандер, поглаживая руку Бонни.

— Это… походило на военный лагерь или что-то такое, — ответила нахмурившаяся Бонни, явно пытаясь вспомнить дальше.

— Везде были деревья. Клауса окружала целая группа людей. Он стоял перед ними и говорил насколько они были сильны и то, что они готовы.

— Готовы к чему? — поспешно задала вопрос Мередит.

Бонни поморщилась.

— Он точно не сказал, но явно это не что-то хорошее, ручаюсь за это, — сказала она.

— Я не видела сколько людей там было, или как они точно выглядели. Но казалось, что их было много. Это было туманно и неопределенно, но я видела Клауса так ясно, как ничто.

— Он собирает армию, — подытожила Мередит с замиранием сердца.

У них не было ни ясеня и никакого другого оружия против Клауса. И он был не один.

— Но боле того, — продолжила Бонни. Она опустила плечи, сгорбившись в защитной позе, и прижалась к Зандеру.

Она выглядела несчастной и напуганной, её лицо было болезненно-бледным, а глаза покраснели.

— После того, как он закончил свою речь, он взглянул прямо на меня, и тогда я поняла, что сюда привел меня он.

Он потянулся ко мне, словно хотел взять меня за руку, но лишь слегка коснулся ее своими пальцами. — Она вытянула руку перед собой и уставилась на нее, ее губы дрожали.

— Его рука была такой холодной. И он сказал: «Я иду, малышка. Я иду за тобой».


Глава 18

Стефан оттолкнул от себя Елену и бросился на вампира, разорвав ему горло удлиненными клыками.

Позади него Спенсер, в обличье волка, набросился на другого из вампиров Витал и сбил ее с ног, швырнув на ряды книжных полок, но вампирша быстро восстановила равновесие.

Полки закачались и рухнули на оборотня, что скрыло его из виду Елены.

Елена твёрдо схватила кол и стиснула зубы.

Она ощущала вокруг зло, заставляющее её поторопится что-то предпринять.

У нее не было сверхъестественной силы Стефана или оборотня, или вампиров, против которых они боролись, но, если бы она была быстрой и ей улыбнулась удача, она могла бы заколоть одного или даже двух из них.

Они правда не ожидали найти вампиров в библиотеке.

Если бы ожидали, то были бы готовы и оружия были бы в руках, и с ними было бы больше членов Стаи.

Они пришли сюда вскоре после закрытия библиотеки, чтобы убедиться, что зал собраний Общества Витал по-прежнему закрыт.

И здесь, на этаже над залом собраний, они обнаружили, должно быть — Елена осмотрелась, подсчитывая — всех вампиров Сообщества Витал, кроме Хлои, которая все еще скрывалась вместе с Мэттом.

Восемь вампиров. До сих пор они выслеживали одного вампира за раз, охотясь на него посреди охоты.

Они и понятия не имели, что вампиры всё ещё держаться вместе, поскольку им казалось, что они разбежались кто-куда.

Если бы им было известно, что они до сих пор объединяют усилия, то некоторые из них были бы более осторожны или удалось бы кое-как выслеживать их точнее.

Спенсер снова поднялся и рычал, когда разорвал на части одного из вампиров, который отчаянно ему сопротивлялся.

Стефан был сильнее всех этих молодых вампиров, и у его ног уже покоились два тела, но их всё ещё было меньше.

Двое вампиров схватили Стефана и крутанули за руки так, чтобы один из них смог схватить его за плечо, занеся над ним кол.

— Нет! — закричала девушка, паника разрывала всю её.

Она двинулась в сторону вампиров, удерживающих Стефана, когда на плечи ей опустились чьи-то руки, и она обернулась, чтобы увидеть высокого темноволосого парня, которого, как была уверена, она видела в своем классе по химии ещё в начале года.

— Не мешай им, — сказал он насмешливо.

— Я думаю, мы могли бы составить друг другу компанию, — Елена сопротивлялась изо всех сил, но не смогла даже пошевелить рукой, а вампир схватил ее свободной рукой за волосы и медленно оттянул ее голову назад, обнажая ее шею.

Краем глага Елена увидела, как Стефан сбросил с себя дного из вампиров, но тут же оказался вновь схваченым.

Однако, он продолжал сопротивляться и сдаваться пока что не собирался.

Вампир, даржащий Елену, улыбнулся, его клыки удлинились и заострились, и она напряглась в его руках.

«Так не должно быть», — подумала она ошеломленно.

— Я не погибну вот так.

Елена высвободила одну руку в момент, когда услышила на лестнице грохот, топот ног и чье-то движение.

Упала еще одна группа полок, рассыпав книги по полу. Вампир, держащий ее, оглянулся посмотреть на происходящее, и отпустил ее, падая, в то время, как на его груди расплывалось кровавое пятно.

За ним стаяла Мередит с ее деревянным колом.

— Cпасибо, — пролепетала Елена, её горло пересохло от страха.

— Да в любое время, — ответила Мередит, дико улыбаясь.

— Только напомни мне отрезать ему голову позже.

Потом она исчезла кружась по комнате с поднятым шестом.

Большой, белый волк — Зандер, конечно же, присоединился к Спенсеру на другом конце комнаты, и они сражались бок о бок, разрывая плоть врагов.

Аларик пронесся мимо Елены, держа в руках кол, а позади него стояла Бонни, вытянув руки перед собой и повторяя заклинание защиты.

Аларик заколол одного из вампиров, державших Стефана, и Стефан получил возможность позаботиться о тех, кто ещё удерживал его.

Через несколько минут бой был закончен.

— Вы пришли как раз во время, — сказал Стефана. — Спасибо вам.

— Это все Зандер. Он услышал, как вы сражались, когда мы проезжали мимо библиотеки, — пояснила Мередит, подняв взгляд, когда она с Алариком тащили тела убитых вампиров, чтобы сложить их аккуратно в углу.

— Нам стоит сжечь эти тела, похоже это последние из вампиров Итана. Если не учитывать Хлою, конечно.

— Слава Богу, — произнесла Бонни.

Она вытащила из сумки травы и начала чертить узоры, чтобы навести чары, которые позволят отвлечь посторонних от того места и направить их в ложном направлении, в надежде, что никто не наткнется на тела, пока они сами будут заняты другими делами.

— Но у нас проблемы и посерьезнее. Клаус, — сказала Елена и ее плечи тяжело опустились.

— Мы не смогли заполучить оружие. И у Бонни было видение, — сообщила Мередит.

— Вообще-то сон, а не видение, — резко перебила её Бонни.

— Ну, прости, сон, — поправила сама себя охотница.

— Она думает, что Клаус как-то вышел с ней на связь, угрожал ей, и судя по его словам он готов к нападению.

— Правда я не понимаю какой ему смысл предупреждать нас, — отметил Зандер.

И он и Спенсер снова приняли человеческий облик, и пока он говорил, он одновременно накладывал повязку на плечо Спенсера, пострадавшее от падения книжных полок.

Мередит и Елена обменялись взглядами.

— Клауса забавляет игра с его жертвами, — пояснила Мередит.

— Для него это всего лишь игра.

— Тогда, может, нам стоит попробовать взять реванш, — предложила Елена.

Стефан кивнул, догадываясь о ее планах, и слабо улыбнулся ей в ответ.

Он поощарял ее стремление более тщательно изучить ее новую Силу.

— Я могу попытаться почувствовать его, — сказала она другим.

— Если мы сможем найти где он и его сообщники прячутся, тогда может удастся выяснить чем он занимается, с кем работает и застать его врасплох.

— А можешь сделать это прямо сейчас? — спросил Аларик с неподдельным профессиональным интересом.

Елена кивнула в ответ. Расслабив свое тело, она сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

С начала ничего особенного она не ощущала.

Медленно она начала понимать, что некое чувство зла, находившееся вокруг нее во время схватки, никуда не исчезало.

Оставалось некое настойчивое, но слабо выраженное чувство, что что-то неправильно и что она обязана это исправить.

Это чувство наполнило всю её, и она открыла глаза снова.

Усики черной и ржаво-красной ауры клубились перед ней в воздухе, словно дым.

Елена потянулась к ним рукой, и эти цвета окружили ее пальцы, от которых исходила такая же аура, какая была и у Стефана.

Ее силы, должно быть, становятся все сильнее: то, что недавно казалось лишь слабым чувством, теперь стало куда значительнее, направляя ее по следу из красных и черных усиков ауры вверх по лестнице и дальше из библиотеки.

Она могла представить это, ведущее дальше, через двор и спортивные площадки за кампусом.

Елена последовала за цветными пучками ауры, а остальные последовали за ней.

— Опять лес, — сказала Бонни позади Елены, но та её едва ли слышала.

Но цвета ауры не вели ее в лес; они простирались вокруг поля и сарая с оборудованием.

В глове Елены усилилось ощущение, бьющееся как пульс: неправильно-неправильно-неправильно-неправильно.

— Клаус прячется где-то здесь? — спросил растеряно Зандер. — Разве, это не уязвимо?

«Нет, — подумала Елена. — Не Клаус».

И вдруг она поняла какую огромную ошибку совершила.

Этот след ауры и ощущение неправильности, которые она почувствовала, были ей уже знакомы.

Деймон. Она вела всех к нему.

Прошло всего мгновение между моментом, когда Елена осознала это, и моментом, когда вся группа завернула за угол сарая.

Она запнулась, но было слишком поздно менять направление.

Деймон кормился, светловолосая девушка была плотно прижата к его груди, ее глаза были закрыты, а он прижимался губми к ее шее.

Кровь струилась по их шеям, оставляя большие, темные пятна на черной рубашке Дэймона.

В этот момент замерли все, даже Мередит.

Не осознано Елена ринулась вперед, встав между всеми и Деймоном.

— Нет, — произнесла она, говоря это Мередит.

Сейчас только она имела значение, ибо только она без колебания убьет Деймона.

— Ты не можешь, — сказала она ей. Она украдкой взглянула на Деймон, который ненадолго открыл глаза и одарил ее раздраженным взглядом, словно кошка, которую оторвали от трапезы.

Затем он снова закрыл глаза, глубже погружая клыки в горло девушки.

Бонни издала тихий шокированный стон.

— Что за черт, Елена? — закричала Мередит.

Он же убьет ее! — Удерживая равновесие на носочках, она отклонилась в сторону, и занесла свои деревянный посох, но Елена быстро подвинулась, чтобы остаться между ней и Деймоном.

Кто-то проскользнул мимо Елены на другую сторону, и она развернулась, чтобы попытаться остановить его, но это был Стефан, оттолкнувший брата от его добычи.

Деймон зарычал, но не стал пытаться снов заполучить ее.

Стефан видел, как напрягся его брат, коргда он поддержал девушку и аккуратно передал ее Аларику, чтобы то позаботился о ней.

— Мередит, пожалуйста, — взмолила Елена тонким и отчаянным голосом.

— Прошу, остановись. С ним просто что-то не так. Но это всё тот же Деймон, он спасал нас раньше. Сражался на нашей стороне во многих битвах. Ты не можешь убить его. Мы должны выяснить, что происходит.

Стефан держал Дэймона за руки сейчас, но его брат рывком скинул их, лишь раздраженно пожав плечами.

Когда Елена посмотрела на него, Деймон выпрямился и поправлял свою оджду, адесовав Елене недружелюбную улыбку.

На его подбородке и рте всё ещё виднелась полоска крови.

— Я не нуждаюсь в твоей защите, Елена, — сказал он. — Долгое время я сам заботился о себе.

— Пожалуйста, Мередит, — снова пролепетала Елена, не обращая внимания на его слова и протягивая умоляюще руки своей подруге.

— О да, — насмешливо произнес Деймон, одарив резкой улыбкой Мередит.

— Пожалуйста, Мередит. И так ты, охотница, уверена в своих союзниках?

Девушка опустила кол на пару дюймов вниз, но ее взгляд был ровным и твердым, когда она посмотрела на Елену.

— Вы со Стефанм так быстро бросились его защищать, — холодно отметила она. — Как долго это уже родолжается?

Елена вздрогнула.

— Я знаю только, что Деймон на охоте уже несколько дней, — сказала она.

— С девушками же всё было хорошо, — она прекрасно понимала насколько её протест слаб.

Но хуже того, она не была уверена в том, что сама могла в это верить — Дэймон оставил девушку, которую они нашли в лесу;

Она могла умереть. Что ещё он натворил?

Но позволить Мередит убить его она не могла.

— Я возьму на себя ответственность за него, — поспешно бросила она.

— Стефан и я. Мы проследим, чтобы он больше никому не навредил. Пожалуйста, Мередит. Стефан кивнул, плотно сжимая руки вокруг своего брата, словно сдерживая непослушного ребенка.

Деймон насмехался над ними обоими. Мередит с разочарованием прошипела сквозь зубы:

— Что на счет тебя? — спросила она, вздёрнув подбородок в сторону Деймона. — Тебе есть, что добавить?

Деймон наклонил подбородок и одарил ее холодной, высокомерной улыбкой, но ничего не сказал.

Сердце Елены сжалось: Деймон явно решил вызывать раздражение насколько это возможно.

Через некторое время, Мередит толкнула Елену своим деревянным посохом, и остановилась, слегка касаясь ее.

— Не забывай, — сказала она. — Это теперь твоя проблема. Твоя ответственность, Елена. Если он убьет хоть кого-то, то на следующий день сам будет мертв. И мы ещё не закончили говорить об этом.

Елена почувствовала, как Стефан подошел к ней, таща за собой Деймона, встав рядом с ее плечем.

— Мы понимаем, — серьезно ответил он.

Мередит взглянула на всех них, качая головой, и после развернулась и ушла без единого слова.

Аларик и Бонни следовали за ней, поддерживая жертву Дэймона, ее захлебывающиеся рыдания — все, что могла слышать Елена.

Зандер и Спенсер долго и вдумчиво смотрели на Елену и братьев Сальваторе прежде, чем последовать за остальными.

Все внутри Елены дрожала, она знала, что стая может быть опасным врагом, если они решат, что Елена выбрала не ту сторону.

Как только все ее друзья прошли мимо и скрылись из виду, Елена повернулась к Деймону с нескрываемой злостью.

Но Стефан, еще сжимая Дэймона одной рукой, заговорил прежде нее.

— Ты просто идиот, — сказал он, слегка встряхнув руки Деймона, как бы акцентируя сказанное.

— О чём ты думал, Деймон? Ты хочешь испортить все впечатление о своих хороших поступках? — с каждым вопросом он тряс его все сильнее.

Дэймон оттолкнул руки Стефана, и его лицо покинула насмешливая улыбка.

— Я думал лишь о том, что я — вампир, братец, — протянул он. — Судя повсему, этот урок вы все еще не можете усвоить, — он стер кровь со рта.

— Деймон… — но прежде, чем девушка в отчаянии смогла продолжить, Деймон развернулся.

И быстрее, чем она могла видеть, исчез.

Мгновение спустя, с дерева на другой стороне спорт площадки, хрипло каркнув, взлетел ворон.

— Мы не сможем спасти Деймона, — сказал Стефан беспокойным голосом, взяв её за руку. — Не в этом раз.

Елена кивнула:

— Я знаю, — ответила она. — Но нам стоит попытаться.

Ее глаза следили за вороном, ставшим лишь точкой в небе, когда он пролетал над кампусом.

Несмотря на все то, что она пообещала Мередит, она не знала, как она сможет остановить Деймона в его намерении продолжать делать то, что ему вздумается.

Но они со Стефаном не позволят Деймону погибнуть.

И в какой-то момент, спасение Деймона стало для Елены делом первостепенной важности.


Глава 19

Бой для Елены перестал быть чем-то необычным еще с прошлого года.

Когда она была помладше, она даже не задумывалась о практике с оружием или о тренеровке оборонительных приемов.

Тогда Елена интересовалась лишь поездкой во Францию и красивыми нарядами.

Но сейчас, борьба против зла давала Елене острые ощущения, хотя она и ненавидела это признавать.

Сейчас же она объединилась со своими друзьями и союзниками, которые рассчитывали на её руководство.

Обычно они все были едины и ждали ее руководства, так или иначе.

С тех пор, как она и Стефан встали на защиту Деймона, Мередит отдалилась.

Стая следила за ними с таким подозрением, что Елена практически видела, как у них шерсть вставала дыбом, когда они пытались избегать её.

В другой день Елена нашла Шей, грозно смотрящую на неё.

Даже Бонни, казалось, избегала её все эти несколько дней.

И только Андрес, не смотря на то, что она поведала ему о случившемся, не изменил своё мнение по-поводу Елены.

В прошлый день они работали сообща, пытаясь проявить остальную часть Силы Елены, но это не увенчалось успехом.

Тот факт, что её друзья стали не доверять ей, причинял ей боль.

Ночь, когда они нашли питающегося кровью Деймона, Елена провела со Стефаном в его комнате.

— Мы на верном пути, верно? — спросила она его, в уголках её глаз застыли горячие слезы.

— Несмотря на страх наших друзей, мы не можем отказаться от Деймона.

Стефн провел рукой по ее спине, пытаясь утешить.

— Всё наладится, — произнес он, но в его голосе девушка слышала лишь нотки сомнения и боли, полностью отражающие её собственные.

Елене пришлось просить Мередит снова следовать за ней, когда она попыталась обнаружить Клауса.

Но обнаружить Клауса до того, как он сделает первый шаг, было наилучшим вариантом, Елена была в этом уверена, и в настоящее время они все были бойцами и им следовало объедениться.

Клаус был настолько силён, что, может, элемент неожиданности даст некое преимущество.

Несмотря на неудобство, они надеялись, что дневной свет также сработает в х пользу.

Елена думала, что солнечный свет беспокоит Хлою.

Ямочки на лице кучерявой девченки было совсем не разглядеть, так как она вцепилась в Мэтта, опустив голову.

Она выглядела напряженной и несчастной, и Мэтт, хотя и стоял прямо и наготове, как солдат, казался утомленным, за последние пару недель он побледнел и черты его лица заострились.

Зандер и его Стая Первородных оборотней с другой стороны шумели и чуть ли не прыгали на стены.

Когда Елена посмотрела на них, Зандер сделал болевой захват высокому и лохматому Маркусу, из-за чего тот поневоле упал на колени, и они оба смеялись и ругались, когда Маркус пнул его в ответ.

И даже Шей, которая казалась обычно намного более отстраненной от Стаи, сейчас с удовольствием принимала участие в разборках, усевшись Джареду на плечи и радостно визжа, в то время как он крутился в разные стороны, в попытке скинуть ее.

Сегодня ночью должна была взойти полная луна, и оборотни, чувствуя грядущие изменения, были переполнены адреналином.

Стефан двигался среди своих друзей, спокойно раздавая им инструкции и слова ободрения.

Оборотни спокойно слушали его, но на их лицах читалась тревога.

Бонни и Аларик, просмотривали книгу заклинаний, и иногда Аларик обращался к Стефану, чтобы показать ему, что они нашли, очевидно, спрашивая его совета.

Они могли злиться на Стефана за то, что он защащал Дэймона, заметила Елена с приливом гордости за любимого, но еогда дело касалось сражения, они все полностью доверяли Стефану.

Мередит не нарушала тишину, когда готовилась к битве.

Её лицо оставалось непроницаемым и отстраненным, пока она точила ножи и шлифовала свой боевой шест, отказываясь даже смотреть в сторону Стефана и Елены.

Импульсивно Елена направилась к своей подруге охотнице. Она понятия не имела о чем говорить, но Мередит была лояльна: она сможет простить Елену, даже если не согласна с ней.

Но она успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем почувствовала, как на плече ей опустилось чья-то рука. Она повернулась и оказалось, что это был Андрес, неуверенно улыбающийся ей.

— Ты пришел, — сказала она, в ней бурлило чистое удовольствие.

— Ты же позвала меня, — ответил он. — Мы должны держаться вместе против зла мира этого, не так ли?

— Абсолютно, — пробормотал Стефан, присоединившись к ним.

Елена представила их друг другу, наблюдая как Андрес нахмурился и слегка отклонмился назад, четко понимая, что Стефан, она говорила ему об этом раньше, был вампиром.

Но после он с энтузиазмом пожал руку Стефану, и Елена успокоилась.

Она думала, что Андрес увидит в нём хорошего человека, будь Стефан вампиром или нет, но полностью она не была уверена.

Всё же стражи Небесного Двора не увидели этого.

После приветствия Андреса, Стефан повернулся к Елене. — Я думаю пора отправляться, — сказал он. — Ты готова?

— Хорошо, — молвила девушка. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, чувствуя, как Андрес подпитывает её своей Силой, открывшись ей полностью и позволяя этому потоку прильнуть к ней.

— Думай о защите, — сказал ей Андрес, его голос был не громче шепота.

— Думай о защите тех, кого любишь от Клауса.

Елена сосредоточилась, и, как это бывало и раньше, это было чувство, словно у нее внутри распускались, один за другим, цветы.

Она почувствовала знакомую зловещую серо-голубую ауру Демона через кампус и оттолкнула ее, концентрируясь сильнее. Клаус.

Клаус. Было что-то еще, тягучее, темное и грязное, как дымовая завеса.

Хуже, чем аура Деймона, в разы хуже.

Её глаза распахнулись.

— Есть, — сказала она.

Даже для Мередит, которая была лучше всех подготовлена к походам из всей человеческой части их группы, это чувтьвовалось, будто они были в пути уже несколько часов.

Сейчас они были глубоко в гуще леса, и солнце миновало верхушки деревьев, повиснув над горизонтом, они утратили то преимущество, которое могло дать им солнце.

Но Елена все еще продолжала идти вперед, прямо и уверенно, как если бы она шла по протоптанной между деревьев дороге.

Мередит собрала волосы в хвост, в попытке охладиться, и последовала за Еленой, отгоняя воспоминания и недавнем событии, когда Елена привела их к Деймону, который кормился кровью невинной девушки.

Хороший воин сосредоточен на предстоящей битве, а не на противоречиях в своей армии.

Земля становилась все более заболоченной, и под их следами уже оставались лужицы просачивающейся через грязь воды, когда Елена вдруг остановилась и помахала другим, чтобы те приблизились к ней.

— Мы почти на месте, — объявила она. — Осталась только та лесопосадка.

— Уверена, что это Клаус? — спросила Мередит, на что Елена покачала головой.

— В любом случае, это большая группа вампиров, — ответила она. — Я чувствую это. Может, ещё кто-то может?

Стефан кивнул.

— Я тоже их чувствую.

Теперь, когда все знали, куда им идти, Елена отстала, чтобы идти вместе с Алариком и Бонни, которая уже начала бормотать заклятья защиты и сокрытия, вытянув перед собой руки.

Андрес, глубоко дышал и, казалось, задействовал и свою Силу, присоеденяясь к ним.

Настало время сражающихся проявить инициативу.

Стефан с Мередит, покачивающей в руке посох, стали бок о бок.

Стефан ударживал равновесие, стоя на пятках.

Его рот был слегка приоткрыт, и Мередит могла видеть, как его клыки удлинились, в предвкушении битвы.

Она почувствовала легкую, неожиданную боль: недавно, Деймон рядом с ней и был достойным товарищем, быстрым, и храбрым, и безжалостным.

Стефан тоже имел эти качества, но он, в отличии от Деймона, не получал от борьбы столько удовольсятвия.

Если бы только Деймону можно было доверять.

Зандер, Шей и еще четверо оборотней из Стаи, кто мог меняться незафисимо от фазы луны, приняли облик волков, и заняли позиции рядом со Стефаном и Мередит.

Двигаясь спокойно, они вышли немного вперед, их хвосты были напряженно вытянуты позади них, а уши поджаты, оскалили зубы в безмолвном рычании. Зандер и Шей, вели Стаю по обе стороны, двигаясь в тандеме, согласованно и гармонично.

Оствшиеся же пять оборотней, которые не смогли обратиться до полнолуния, шли позади, так же осторожно и осмотрительно, как и все их волчье семейство.

Мэтт с Хлоей были дальше между воинами и другими.

Они прокладывали себе путь через оставшийся пролесок, аккуратно ступая, чтобы не шуметь.

Бонни с Алариком одними губами произносили заклинания, чтобы приглушить их шаги.

Но когда они наконец вышли на открытое пространство, они заметили Клауса, одетого теперь в потертый плащ, и Мередит вдруг вспомнила весь ужас их последней встречи с ним в Феллс-Черч.

Его лицо светилось ужасающим хорошим настроением, он смеялся.

Большая группа вампиров, легко превосходящая их численностью была там, и все глаза были уже были устремлены на них.

В этот застывший момент, Мередит могла видеть всех вампиров с отчетливой ясностью.

Ее взгляд остановился на лице и замер в замешательстве. Елена.

Но Елена была за её спиной, и Мередит никогда не видела в лице подруги столько злобы.

И вот она поняла: золото волос было бледнее, цвет голубых глаз был светлее, а на милом личике светилось веселье.

Это была не Елена, а Кэтрин, возродившаяся каким-то чудом.

А сразу за Кэтрин охотница разглядела и другое знакомое лицо, отчего её сердце застыло.

Это не мог быть Кристиан.

Её брат был человеком. Стражи были уверены в этом. Или нет?

Но это был Кристиан, его лицо было ей знакомо только по фотографиям дома, и он улыбнулся ей стиснуто через поляну, его клыки вампира были видны.

За долю секунды, руки Мередит опустили ее боевой шест, и она шаталась на ногах.

Но после она крепче сжала своё оружие и приняла боевую позицию.

Ей казалось, что её семья была в безопасности, что Кристиан вернулся к ним.

В этот самый момент всё разрушилось на мелкие кусочки, но ведь она всё ещё на поле битвы.


Глава 20

Со всех сторон вокруг Елены мчались люди, натыкаясь и толкая ее, так что ей пришлось прижаться к дереву.

Шум подавлял — все эти крики и стоны упавших вместе тел.

Армия Клауса была слишком велика, но ее друзья удерживали позиции.

Стефан, чье лицо было застывшей маской ярости, сражался с тонкой, светоловолосой девушкой.

Когда Елена увидела лицо той девушки, то казалось, что её сердце на секунду остановилось.

Кэтрин. Елена сама видела как Кэтрин погибала, как огонь охватил её лицо, когда та кричала.

Как она могла быть здесь? Кэтрин, подняв руку, расцарапала лицо Стефана своими пальцами, которые больше напоминали когти, и он злобно скрутил ее руку, рыча и бросая ее на землю, туда, где Елена не могла видеть их.

Мередит же сражалась с красивым темноволосым парнем, чье лицо казалось ей смутно знакомым.

Они были равны — каждый блокировал удар другого со смертельной скоростью и эффективностью.

Мередит была серьезна и напряжена, на её лице не виднелось часто присущее ей в боях радостное выражение.

Мэтт и Хлоя оборонялись против женщины-вампира, Хлоя отгородила от нее Мэтта своим телом и дернула голову вампирши назад, пытаясь развернуть ее так, чтобы Мэтт смог вонзить кол в ее сердце.

Вампиры зарычали и скрутились в руках Хлои.

С другой стороны поляны донесся дикий вой, от которого волосы на голове Елены стали дыбом, и она бросила взгляд на горизонт.

Солнце висело низко, и полная луна только что поднялась. Оставшиеся оборотни превратились во время борьбы, и теперь вампиры, которые были еще в человечьем обличье, отступали, когда Стая с готовностью кинулась на них. Зандер и Шей, легко узнаваемая по красноватому оттенку ее меха, вместе свалили вампира и, прижав его своими телами, рвали на части.

Бонни напевала что-то по-латыни вместе с Алариком, их голоса были ровными, но напряженными.

Рядом Елена также слышала бормотание Андреса по-испански.

Когда она взглянула на него, то также заметила, что его аура была настолько чистой, что она могла разглядеть её безо всяких попыток: словно цвет весенней листвы окружал его, распространяясь на их союзников в этой борьбе.

Она понимала, что также как Бонни и Аларик, Андрес использовал все Силы, которые он мог призвать, чтобы защитить ее друзей.

Они боролись с огромным трудном, но вампиров было слишком много, по крайней мере, точно двадцать.

Это были и мужчины, и женщины разных рас и национальной, но все они были молодыми и прекрасными.

Все с некоторой безумной дикостью в выражениях их лиц, вторившей Клаусу.

На их лицах виднелась дикая ненависть и нетерпение.

Елена могла точно подметить, что им хотелось битвы, хотелось убивать.

Один из них, золотоволосый парень, выглядевший даже младше, чем Елена, старшеклассник возможно, сражался с оборотнем и при этом смеялся, лицо его было измазано кровью.

Кэтрин была здесь. Елена прокручивала эти слова в голове, будто они имели другое значение помимо воскрешения Клаусом её самого давнего врага.

Кэтрин была здесь… и Итан использовал кровь вампиров, созданных Клаусом, чтобы возродить его.

Вот Клаус и призвал своих старых друзей.

Передернувшись от отвращения, Елена подумала: " Неужели все эти вампиры были созданы Клаусом, вернувшимся и собравшим их вместе, подобно какому-то ужасному племени, порочной семье?»

И использовал ли Клаус их кровь, чтобы вернуть Кэтрин, вернуть его самое любимое дитя, которое он воспитал?

Через зверски сражающуюся толпу к ней направлялся Клаус, лицо которого озарилось ликованием.

«Он так красив, — пронеслись неуместные слова в её мыслях, — и так страшен».

Его льдистые голубые глаза были широко раскрыты, а золотая кожа светилась в лунном свете.

Его сторонники — его дети — отступили таким образом, чтобы его путь был легок.

Что-то сверкнуло в его руке. С ужасом Елена поняла, что это было обнаженное лезвие кинжала.

Девушка не могла пошевельнуться.

Она была словно во сне, в то время как Клаус приближался все ближе и ближе к ней, улыбаясь и легко пробираясь через толпу, пока он не приблизился настолько близко, что она почувствовала медный запах крови на нем.

Он мягко взял её за руку, от чего его улыбка стала ещё шире.

Он держал ее легко, все еще своей силой, и, скользнув глазами в сторону, она увидела Андреса, чей рот был открыт от ужаса.

Елена поняла, что Клаус также сдерживал и его.

Стефан сражался с Кэтрин и также отчаянно пытался достичь Елены, пока было не слишком поздно.

— Ну, здравствуй, милая, — произнес Клаус, его голос был мягок и интимен. — Думаю, настало время, не так ли?

Я готов попробовать тебя.

Лезвие кинжала блеснуло в свете лучей солнца, когда он поднес его к её горлу.

Елена с ужасающей четкостью видела рукоять, на которой светились руны и узоры.

Странно перекошенное звериное лицо, чем-то напоминающее ящерицу, жестоко улыбнулось ей из-под лезвия.

И тогда она уже не могла смотреть на кинжал, поскольку вампир прижал его к её горлу.

«Стефан», — подумала Елена. Она смогла разглядеть на поляне на его лице застывшее отчаяние.

Даже несмотря на то, что она стала Хранителем, Елена всегда думала, что все образуется, и она сможет жить нормальной и счастливой жизнью с ним.

Она осознала, что без нее его сердце будет разбито. И на короткий миг испытала острую жалость к нему и сожаление обо всем, чего у них двоих уже никогда не будет.

Она почувствовала как ледяное лезвие ножа рассекает ее горло, и как затем горячая кровь струится по коже.

Клаус наклонился ближе и Елена почувствовала его холодное и противное дыхание, но вдруг он отстранился.

Она поняла, что кровь остановилось. И она больше не ощущала боли.

Девушка исцелилась почти также быстро, как Клаус ранил её.

Нож Клаус не мог убить её.

Она спросила себя не из-за того ли это, что она Хранитель?

Клаус яростно прорычал и снова располосовал её шею.

Елена ощутила укол шока и боли, но опять же рана казалось зажила.

Остальные видели, что происходит, хотя силы Клауса по всей видимости держали их на расстоянии.

Елена встретилась со взглядом Стефана, полным ужаса, когда Клаус оттолкнул её от себя.

— Вижу, твой маг и ведьмочка нашли способ защитить тебя, верно? — усмехнулся вампир.

Он с негодование посмотрел на Бонни и Аларика, которые инстинктивно сделали шаг вперед с лицами, бледными от страха, и затем Клаус повернулся к Елене.

— Не переживай, моя милая, это не спасет тебя от меня.

Его голос снизился до вкрадчивого шепота и он протянул палец, чтобы обвести контур верхней губы Елены.

Он улыбнулся, хоть его глаза и светились от ярости.

— Я найду способ обойти всё то, что они сделают, поверь мне.

Его голос снова стал громче, и он оглянул всю поляну.

— Нам нравится здесь, моим детям и мне, — заявил он. — Свежая молодая кровь — у нас вечный пир.

Рваные настроения пришли из некоторых вампиров.

Он вновь улыбнулся, его острые белые клыки сверкнули в последних лучах заходящего солнца, и, сжав рукой челюсти Елены, потащил её вперед.

— В конечном счете, — протянул он низким и интимным голосом, — никто из твоих друзей не переживет нас.

Обернувшись, Клаус перешагнул через всю поляну.

Когда он проходил мимо Стаи, все еще не спосбной пошевелиться под влиянием его Силы, он схватил болижайшего волка одним плавным, но быстрым движением — Чад, Елена узнала его по жилистой фигуре и белой полосне шерсти на шее — и с легкостью швырнул его в дерево.

Елена услышала, как ломаются кости Чада, а после волк бессильно рухнул у низа дерева.

Клаус улыбнулся, и вспышка молнии прорезала небо.

— Он только первый. Увидимся позже, — он медленно и вальяжно фланировал по лесу.

Его вампиры растворились в ночи вместе с ним.

С исчезновением армии Клауса, Елена, наконец, почувствовала, что его силы больше не сдерживают ее и упала на колени.

Стая, которые первыми смогли вновь двигаться, бросились все к Чаду.

Взглянув через поляну Елена увидела Стефана.

Он был бледен, и, встретившись с ним глазами, она увидела отражение своих собственных страхов.


Глава 21

— Елена, о Елена. — произнес Стефан, поглаживая ее волосы, чувствуя, как желание притянуть ее к себе и никогда, никогда не позволять ей оставить его, снова.

— Я так боялся, что потерял тебя. Что подвел тебя.

Как только Клаус исчез, освободив всех тем самым от вынужденной неподвижности, в которой держал до сих пор, Стефан бросился к Елене и прижал ее к себе.

Они все еще были на поле битвы, все вокруг ухаживали за своими ранами, но Стефан не мог доже на секунду отпустить Елену от себя.

— Я в порядке, — сказала Елена, схватив его за руку и прижав её к щеке, давая ему почувствовать, какой теплой и живой она была.

Она явно была сбита с толку.

— Как же со мной всё может быть в порядке, верно? Клаус перерезал мне горло.

— Ты знаешь, Андрес? — произнес Стефан, обратившись к Хранителю рядом с ним.

За ним толпились Мередит, Аларик, и Бонни.

Бонни через поляну наблюдала как оборотни собрались вокруг тела Чада, но оставалась с другими людьми, чтобы не мешать им.

В нескольких шагах от них Метт и Хлое, наполовину скрывшись в деревьях, тихо переговаривались между собой.

— Наверняка я не знаю, что защитило её, — медленно сказал он.

— Но у тебя должна быть очень хорошая идея, — резко бросил Стефан. — Скажи же нам.

Он знал, что с Андреасом стоит обращаться более мягко, в конце концов, именно он помог Елене пройти переход к Хранителям.

Но Стефан все еще был в ужасе, болезненный и опустошенный с того момента, как увидел Клауса, перерезающего горло Елены.

И он был уверен, что Андрес знал куда больше, чем говорил им.

— Я слышал, что иногда Хранителям, выполняющим очень опасное задание, дается специальная защита, — вымолвил Андрес.

Полная луна освещала поляну, и он выглядел бледным и потрепанным в ее свете.

— Чаще всего они защищены от смерти от паранормальных явлений. Сила — Сила Хранителей — не делает их бессмертными, поскольку они должны оставаться в гармонии с природой.

Елена может или умереть от болезни или в результате аварии, но, если это правда, она не может погибнуть от укуса вампира, или заклинания, или, — он указал по направлению, в котором Клаус и его семья отступали, — от магического кинжала.

— Если Клаус и его вампиры не могут убить её, — начала Мередит, чья улыбка становилась всё более воинственной и восхищенной, — у нас есть оружие. Безопасность Елены.

Андрес нахмурился.

— Стой, — сказал он. — Они не могут убить её сверхъестественным путем.

Если Клаусу станет это известно, то он сможет лишить её жизни веревкой или обычным кухонным ножом.

Стефан вздрогнул, и Андрес с сочувствием посмотрел на него.

— Мне жаль, — сказал он. — Я знаю. Как трудно любить кого-то столь хрупкого, как человека.

Длинный, душераздирающий вой, отражающий страдание и потерю, раздался с того места, где пал Чед.

Как только Сила, удерживающая стаю, исчезла, волки тут же помчались в сторону Чада.

Они обнюхивали лохматое тело поверженного волка, скуля и рыча, подтверждая тем самым то, что Стефан знал уже тогда, когда тело Чада рухнуло на землю: Чад погиб.

Не только люди, уныло подумал Стефан. Любой смертный уязвим перед лицом смерти.

— Нам нужно дать обет, — произнес он, оглядываясь на лица пострадавших людей.

— Никто не должен знать о Силе Елены или о том, что она Хранитель. Ни одна душа. Если Клаус узнает об этом, он найдет способ убить её, — он чувствовал боль и ощущения от паники. Если Клаусу станет известно о тайне Елены… — он дико оглянулся вокруг.

Несмотря на присутствие Стаи, было так много тех, кто мог вернуться и украсть ее у него снова.

Мередит встретила его взгляд с вызовом:

— Я никогда не скажу, — сказала она. — Клянусь своей честью, как охотник и Салез.

Мэтт горячо кивнул.

— Я никому не расскажу, — пообещал он, и Хлоя, чьи глаза были широко раскрыты, кивнула вместе с ним.

Бонни, Андрес и Аларик тоже дали клятву.

Стефан креко прижал к себе Елену и поцеловал ее вновь, прежде чем с практически физической болью отпустить ее и пересечь поляну.

Подойдя к кругу скорбящих волков, он тихо позвал: «Зандер». Огромный белый волк опустился рядом с телом Чада и, когда Стефан приблизился, вскинул голову и предупреждающе зарычал.

— Мне жаль, — проговорил Стефан. — Но это очень важно. Иначе я не стал бы вас прерывать.

Зандер прижался на мгновение к макушке Чада, а затем поднялся и покинул круг из волков.

Шей автоматически подвинулась, чтобы занять его место, и легла рядом с телом Чада, как будто она могла как-то утешить мертвого волка.

Зандер остановился перед Стефаном и напрягся, а затем скорчился от боли, его мышцы дергались и сокращались.

Участки голой кожи просматривались среди густого меха, и он, шатаясь, встал на задние лапы, так как его суставы, с громким хрустом, уже начали изменятся.

Он превращался назад в человека, осознал Стефан, и обращение выглядело болезненными.

— Это довольно болезненно — принимать человеческий облик, когда луна полная, — хрипло объяснил Зандер, стоя перед Стефаном уже как человек.

Его глаза покраснели от горя, и он грубым движением провел рукой по своему лицу.

— Чего ты хочешь?

— Я сожалею о Чаде, — сказал Стефан. — Он был верным членом вашей стаи и ценным союзником для всех нас.

«Чад был хорошим ребенком», — подумал Стефан серьезно и искренне.

Его грудная летка сжалась, так как он помнил, что смерть Чада была в конечном счете виной Стефана: Клаус оказался в этой части света, чтобы отомстить Катрин, а она в свою очередь следовала за Стефаном.

Годы собственной истории Стефана, которые привели к смерти худого, доброжелательного девятнадцатилетнего оборотня, которой никому не причинил вреда.

— Это риск, на который мы вынуждены идти, когда сражаемся — все мы знаем это, — отрывисто сказал Зандер.

Его обычно открытое лицо ничего не выражало: траур в Стае не касался посторонних.

— Это всё?

— Нет, мне нужно твое слово. Елена не погибла сегодня от рук Клауса по одной единственной причине — из-за её Сил Хранителя, — сказал Стефан.

— Мне нужно, чтобы ты и твоя Стая пообещали никому не рассказывать о том, что она Хранитель.

Оборотни верны, — заявил Зандер. — Мы никому не скажем. Он отвернулся от Стефана и направился к кругу оборотней, на ходу обращаясь в волка.

Мэтт вместе с Хлоей все еще ютились на краю поляны. Он взял ее руку и слегка сжал — все ее толо била мелкая дрожь.

Он был холодным, но вампиры ведь не мерзнут, верно?

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Хлоя прижала свободную руку к своей щеке, как если бы ей было тяжело дышать.

— Тут просто было столько людей, — ответила она.

— Что было трудно сосредоточится. Кровь, я могла почувствовать кровь каждого. И когда умер волк…

Мэтт понял ее. Свежая кровь потекла из носа и изо рта Чада, когда он погиб, и Мэтт почувствовал, как Хлоя напряглась, стоя рядом с ним.

— Всё нормально, — сказал он. — Давай возвращаться в сарай для лодок.

Просто ты еще не готова находиться среди такого количества людей, особенно когда их сердцебиение зашкаливает во время сражения.

Внимательно наблюдая за Хлоей, он заметил как ее челюсть слегка приоткрылась, аклыки невольно удлиннились.

«Никаких мыслей о стуке пульса», — подумал он.

Хлоя отвернулась, пытаясь скрыть удлиннившиеся клыки, и Мэтт заметил кое-что еще.

Это была длинная полоска крови на щеке у Хлои, рядом со ртом.

— А это откуда взялось? — поинтересовался Мэтт, услышав резкие нотки в своем голосе, и отпустил ее руку.

— Что именно? — спросила Хлоя, встревоженно скользя пальцами по своему лицу. — Я не… Я не понимаю, что ты имеешь ввиду, — она смотрела в сторону, избегая взгляда Мэтта.

— Ты ела? — спросил Мэтт, пытаясь быть спокойным, чтобы не напугать Хлою.

Может быть, от Чада после того, как он умер? Я знаю, это не казалось бы столь ужасным, покуда он волк, но оборотни-то все же люди. — «И, черт возьми, когда я успел сам в это поверить? — подумал он про себя.

— Нет! — глаза Хлои были широко распахнуты, так что было видно белки вокруг ее зрачков.

— Нет же, Мэтт, я не делала ничего подобного! — она вытерла то место на лице, где предположительно остался след. — Мы были вместе все это время!

Мэтт сглотнул.

— Не все время, — возразил он.

— Я потерял тебя из виду на некоторое время, когда началась схватка. — Хлоя знала, что они не были все время вместе. Тогда почему теперь она настаивает на ином?

Хлоя отрицательна затрясла головой.

— Я не питалась ни от кого, — твердила она.

Но она нервно отводила взгляд, и, с тошнотворным спазмом в желудке, Мэтт понял, что уже просто не знает, чему верить. Хлоя вздохнула.

— Прошу, поверь мне, Мэтт, — сказала она спокойно. — Я клянусь, я говорю правду.

Слезы блестели в ее больших карих глазах. — Я не собираюсь делать это.

Я не собираюсь становиться тем, чем так боюсь стать.

— Не станешь, — пообещал ей парень.

— Я буду беречь тебя. — Хлоя прижалась к нему лоб в лоб, и они стояли так некоторое время, спокойно дыша.

Я уберегу ее, пообещал себе Мэтт. Я могу помочь ей.


Глава 22

Стефан держал Елену близко к себе, он перебирал пальцами ее шелковистые волосы и чувствовал биение ее сердца на своей груди.

Когда их губы встретились, он мог ощущать ее страх и усталость, а также ее заинтересованность своими новыми силами.

Елена же чувствовала его собственную смесь любви и страха, и восхищение новой полученной Еленой защитой.

Она посылала ему постоянный поток любви и уверенности, что он вернулся в натуральной форме.

Это всегда было для него словно чудо, мир вокруг застывал, и казалось, будто ничго плохого никогда и не было, когда он обнимал Елену.

Она была для него светом, была его идеалом, она единственная, кому он по настоящему доверял.

— Спокойной ночи, моя любовь, — прошептал он, неохотно отпуская ее.

Елена поцеловала его ещё раз, прежде чем пойти в свою комнату в общежитии, и закрыла дверь.

Стефан ненавидел смотреть, как она уходит. Он не мог стереть из памяти образ Клауса, перерезающего горло Елены.

Тем не менее, Бонни и Мередит будут с ней.

Елена всегда была решительной и независимой, и теперь она имеет собственную силу.

Он будет всего лишь на пару этажей выше, если она будет в нем нуждаться.

Стефан преодолел два пролета лестницы между комнатой Елены и своей и открыл дверь.

Его комната была темной и мирной, и он подумал, что хоть он и не будет спать, он мог бы ненадолго прилечь, а мир мог бы немного подождать.

Когда он закрыл за собой дверь, он увидел белую вспышку на балконе.

Кэтрин. Медленное биение его сердца, казалось, совсем остановилось на мгновение.

Она изящно опиралась на перила балкона и выглядела обманчиво юной и хрупкой в длинном белом платье.

Она должно быть взлетела наверх и ждала его снаружи.

Первой его мыслью было забаррикадировать дверь балкона, чтобы она не смогла войти.

Второй мыслью было вооружиться колом и напасть на нее.

Но она уже с легкостью могло войти: он не был живым, поэтому не существовало барьера, препятствующего вампиру войти в комнату.

Не было никакого смысла нападать на нее, когда она видела как он приближается, и спокойно следила за ним через балконное стекло.

— Кэтрин, — проговорил он, выйдя на балкон и, стараясь придать голосу беспристрастное выражение. — Что тебе надо?

— Дорогой Стефан, — сказала она насмешливо. — Так ты приветствуешь свою первую любовь?

Она улыбнулась ему. Стефан не мог понять, как он мог думать, что Елена и Кетрин выглядели на одно лицо.

Конечно, черты их лица были похожи, но у Елены они были решительнее, волосы более золотистыми, а глаза более глубокого синего цвета.

Кэтрин выглядела беззащитной и хрупкой, в стиле своего времени, Елена же была более подтянутая и сильная.

И те любовь и тепло, которые он мог видеть в глазах Елены, невозможно было сравнивать со злобой Кэтрин.

— Клаус послал тебя? — спросил Стефан, игнорируя ее комментарий.

— Где Деймон? — осведомилась Кэтрин, продолжая вести ту же игру. Она кокетливо наклонила голову.

— Вы двое так хорошо ладили друг с другом в последний раз, когда я вас видела. В раю уже проблемы?

Стефан не ответил, и она улыбнулась шире.

— Деймону следовало принять мое предложение. Он был бы счастливее со мной.

Стефан пожал плечами, не желая показывать, как Кэтрин раздражала его.

— Деймон тебя больше не любит, Кэтрин, — произнес он, мстительно добавив, — Он хотел быть не с тобой.

— О, да, Елена, сказала Кэтрин.

Она подошла ближе к Стефану и очертила пальцами линию на его руке, глядя из-под ресниц.

— Оставь её в покое, — рявкнул вампир.

— Я больше не злюсь на Елену, — мягко сказала она. — У меня было много времени подумать. После того, как она убила меня.

— И правда, — сухо отметил Стефан, отступая назад от затянувшихся ласк Кэтрин.

— Значит, смерть дала тебе время преодолеть ревность к Елене?

Видя, что он никак не отвечает на псевдо-флирт, Кэтрин, лицо которой стало ожесточенным, выпрямилась.

— Ты удивишься, узнав сколько всему можно научится, будучи мертвым, — ответила она. — Видела я многое. И я вижу, что происходит между Еленой и Деймоном. В сущности, — она улыбнулась, ее длинные заостренные клыки блестели в лунном свете, — выходит у нас гораздо больше общего, чем я когда-либо предполагала.

Стефан проигнорировал тот укол боли, что почувствовал, подумав, что Елена и Деймон вместе.

Сейчас он доверял Елене и не собирался поддаваться играм Кэтрин.

Если ты причинишь боль ей, или другим невинным людям, я найду способ убить тебя, заявил он. — И в этот раз ты останешься мертвой.

Кэтрин рассмеялась, своим мягким, как колокольчик, смехом, Стефан словно перенесся на мгновение в сады отцовского дворца на многие годы назад.

— Бедный Стефан, — произнесла она. — Такой верный, такой любящий. Ты знаешь, я скучала по твоей страстности.

Она протянула руку и коснулась его щеки мягкой, холодной ладонью.

— Приятно видеть тебя снова.

Отступая назад, она стала меняться, ее хрупкая фигура в белом платье таяла, пока снежная сова не расправила крылья над перилами и быстро поднялась в ночное небо.

Бонни смотрела из окна комнаты Зандера в общежитии.

Это была долгая ночь, но над парком уже забрезжил розовый, с золотыми проблесками, рассвет.

Она пришла окало часа назад, как только Зандер позвонил и сказал, что нуждается в ней.

Когда Бонни появилась, Зандер заключил ее в объятия, и, закрыв глаза, крепко держал ее, словно на мгновение отгораживаясь от всего остального.

Остальные члены стаи уже ушли, и Шей и Зандер, сгорбившись над письменным столом, делали наброски планов сражений на клочках бумаги.

— Тристан недостаточно силен, — говорила Шей.

— Ели мы поставим его сбоку вместе с Энрике и Джаредом, то это скомпенсирует его травмированную левую ногу.

Зандер тихо, задумчиво хмыкнул.

— Тристан потянул подколенное сухожилие еще в начале года, но я думал, что он почти здоров. Я поработаю с ним и понаблюдаю, сможет ли он прийти в норму достаточно быстро.

— До тех пор, мы должны быть убеждены, что он защищен, — сказала Шей.

— Маркус силен, но склонен к колебаниям. Так, что будем делать?

До этого вечера Бонни не слишком хорошо понимала, что на самом деле значило то, что Зандер был Альфой.

Стая оплакивала Чеда вечером, сначала как волки, и потом, когда луна скрылась, как люди.

Завывания сначала, потом это были речи и слезы в память об их друге.

И на протяжении всего этих событий Зандер возлавлял своих друзей, направлял их и пооддерживал в их общем горе.

И сейчас, когда ночь отступила, Зандер и Шей разрабатывали стратегию, чтобы наилучшим способом обеспечить безопасность стаи в будущем.

Они всегда уделяли наибольшее внимание благу Стаи.

И теперь Бонни поняла, почему Верховный Совет Волков выбрал для Зандера девушку Альфу, когда они были моложе, не только как помощника, но также и как пару.

Бонни обернулась, когда Зандер поднялся.

— Хорошо, — сказал он, протирая глаза. — Давай решим это ночью. Мы соберем всех ребят вместе сегодня днем и посмотрим на сколько хорошо они справляются.

— Я отправлюсь обратно и позвоню через пару часов, когда проснусь, — бросила Шей, встав на ноги.

Они обнялись, и она прильнула к нему на минуту.

Отстраняясь от Зандера, она сухо кивнула Бонни.

— Пока, Бонни, — бросила она холодно.

Как только дверь за Шей закрылась, Зандер протянул свои руки к Бонни.

— Эй, — Зандер одарил ее долгой, усталой улыбкой.

Даже с болью в глазах эта улыбка была превосходной, и Бонни подошла к нему, обвив своими руками его шею.

Но даже когда они креко обнимала его, оставалось ощущение неправильности. Зандер, должно быть, почувствовал ее напряжение, потому что он отстранился и внимательно смотрел на нее своими большими голубыми глазами.

— В чем дело? — спросил он мягко. — Ты в порядке? Я знаю, что все это действительно тяжело.

Глаза Бонни ужалены, и ей пришлось отпустить Зандера одной рукой, чтобы она могла протереть их.

Это была так похоже на Зандера: его друг умер, он провел всю ночь, стараясь успокоить и защитить свою стаю, и сейчас он беспокоился как дела у Бонни?

— Я в порядке, ответила она. — Просто устала.

Зандер словил ее руку.

— Эй, — сказал он. — Серьезно, в чем дело? Скажи мне.

Бонни вздохнула.

— Я люблю тебя, Зандер, — произнесла она медленно и замолкла.

Глаза Зандера сузились и он нахмурился.

— Почему это звучит так, словно дальше последует «но»? — спросил он.

— Я люблю тебя, но я не уверена, что достойна тебя, — проговорила она плачевно. Я вижу тебя вместе с Шей…вы заботитесь друг о друге, сражаетесь бок о бок, вместе присматриваете за Стаей, а я не могу этого делать. Может Верховный Совет Оборотней прав о том, что тебя нужно.

— Верховный Совет…Бонни, какое отношение от имеет к нам? Они не решают чего хочу я, — заявил Зандер, повышая голос.

— Я не подхожу тебе, Зандер, — сказала Бонни. — Я не знаю. Возможно нам нужно немного времени, чтобы разобраться, что ожидать в будущем. Что лучше для нас. Даже если… — ее голос надломился, и Бонни судорожно глотнула, прежде чем продолжить.

— Даже если мы не будем вместе. Она смотрела вниз на свои скрещенные руки, не в силах поднять глаза на Зандера.

— Я люблю тебя, — в отчаяние произнесла она, — Но, возможно, важно не только это.

— Бонни, — Зандер пытался воззвать к рассудку, преграждая ей путь к двери, — Это смешно. Мы сможем со всем разобраться.

— Я надеюсь, — сказала Бонни.

— Но на данный момент, я знаю, я не та, кто нужна тебе в союзники.

Она старалась, чтобы ее доводы звучали разумно, но слышала, что ее голос срывался.

Зандер отрицательно хмыкнул и снова потянулся к Бонни, но она нырнула прочь.

Ей должна уйти из комнаты прежде, чем самообладание покинет ее.

Она была уверена, что поступает правильно — у Зандера были обязанности, он нуждался в ком-то, кто понимал бы его и был для него полноправным партнером — но если Бонни не уйдет прямо сейчас, она точно упадет на пол, обхватит руками его ноги и будет умолять не отпускать ее.

— Бонни, — проговорил Зандер, когда она отодвинулась от него. — Останься.

Она продолжала двигаться к двери, не отвечая.

После минуты молчания, она услышала, как Зандер тяжело опустился на кровать.

Бонни старалась не оглядываться, но она невольно украдкой взглянула на Зандера, когда закрывала за собой дверь.

Он сидел несчастный, сгорбленный, словно пытался защититься от удара.

Возможно она поступала правильно, а может она только что разрушила лучшее, что когда-либо с ней случалось.

Точно она не знала.


Глава 23

«Глупые Хранители», — подумала Елена, торопясь уйти из тренажерного зала.

«Если им что-то требуется от меня, то почему бы не сказать прямо мне?»

Они с Мередит тренировались перед утренним уроком подруги, и сейчас она спешила вернуться домой.

То, что Елена была одна на территории кампуса, заставило ее нервничать, и она не была слишком уверена в том, что это параноя, потому что она чувствовала что-то поблизости.

Слишком близко.

Стражи любили играть в игры; это единственное, что они делали.

Никакой прямоты, никакой честности. Ничего из того, что есть во мне, — подумала Елена с яростью.

Ничего более, ничего в течении столь долгогоо времени.

Андрес, конечно, не был похож на них, что обнадеживало.

Она мельком заметила чью-то фгуру краем глаза, просто обычное ощущение движения.

У нее мурашки поползли по коже — было такое ощущение, будто все вокруг кампуса следит за ней.

Кто-то следовал за ней.

Елена обернулась назад, но лишь убедилась, что рядом никого кроме неё не было.

Волосы встали дыбом, и она несчастно сгорбила плечи.

Неужели это Клаус? Она пыталась ощутить его, но тщетно.

Она нигде не видела ауру.

Девушка достала телефон и попыталась позвонить Стефану.

Ей не хотелось рисковать, и она чувствовала себя гораздо спокойнее, если бы не была одна.

Где были все?

Была уже середина утра — хотя кампус и пустовал, поскольку студенты стали более нервными, и занятия были отменены, но должен же был быть тут хоть кто-нибудь.

Стефан не брал трубку. Сунув телефон обратно в сумку, она пошла быстрее.

Лишь она дошла до своего общежития, как за спиной послышался чей-то прохладный и властный голос:

— Елена Гилберт.

Она замерла и затем не спеша обернулась.

— Да? — пробормотала девушка.

Высокая женщина стояла прямо перед ней с серьезным и деловым лицом, ее светлые волосы были собраны в пучок, а одета она была в костюм военно-морского флота.

Ее голубые глаза с золотыми прожилками смотрели на Елену торжествующе.

Это не была та женщина Райанна, Страж Небесного Суда, которая когда-то пыталась заманить Елену в их ряды, но они были достаточно похожи, так что Елене пришлось глядеть в оба, чтобы убедится.

Подобие пугало Елену: Райанна не была доброй, вовсе нет.

Она поспешно попробовала прочесть ауру женщины, но ничего кроме белого света она не увидела.

После быстрого всеобъемлищего взгляда на Елену, женщина спокойно начала:

— Меня зовут Милея и я одна из Главных Хранителей, я здесь, чтобы привести тебя к твоей присяге Хранителей и дать тебе твое первое задание.

Елена сразу же напряглась. Вот что она так долго ждала, правда.

Но полностью ли она готова?

— Подождите минуту, — произнесла она. — Я хочу узнать больше прежде, чем приму любую присягу. Вы одна из Хранителей, которые убили моих родителей?

Хранительница нахмурилась, между ее идеально изогнутыми бровями появилась складка.

— Я здесь не ради обсуждений прошлого, Елена. Ты проявила максимум энергии, чтобы пробудить твои Силы даже до моего прихода. И ты нашла другого Стража, чтобы он наставлял и учил тебя. Это ясно дало понять о твоих намерениях получить обязанности и способности, которыми обладают только Стражи. Тебе будет предоставлена вся нужная информация лишь только ты примешь клятву.

Взволнованная Елена закусила губу. Всё, что сказала Милея, было правдой.

Она уже давно смирилась со своей участью Хранителя.

Какой бы трагической не была смерть родителей, сейчас Милея ничего не говорила о возможности их вернуть.

Елена подумала о всех тех людях, которых она смогла бы спасти со своими полными Силами Хранителя.

Милея пожала плечами и продолжила:

— Вся твоя жизнь уже давно предопределена, — спокойно сказала она. — Я не могу больше сдерживать её точно также, как не могу осенью заставить листья не менять цвет.

Проблеск юмора внезапно вспыхнул через ее лицо, делая его бесконечно более человеческим.

— Вообще это означает, что, возможно, могла бы, но с большим трудом. И в конце концов это причинит куда больше вреда тебе и твоему миру. Что будет, то будет, — тогда она вновь одарила Елену деловым взглядом без искорки юмора.

— Время не ждёт, — произнесла она. — Ответь да или нет: готова ли ты принять клятву и получить своё первое задание?

— Да, — ответила Елена и вздрогнула. Её согласие было бесповоротным.

Она знала, что больше не сможет изменить свое решение.

Но ей требовалось получить свою Силу, чтобы одолеть Клауса.

— Тогда пойдем, — сказла Милея. Она повела Елену за угол общежития, в окруженный стеной альков, где рос дуб.

Закрыв на секунду глаза, она кивнула, а потом вновь открыла их.

— Здесь нас никто не побеспокоит. Встань на колени и протяни свою руку.

Елена нерешительно встала на колени на холодной траве под дубом и вытянула перед собой правую руку.

Милея решительно перевернула руку Елены ладонью вверх и вытащила из кармана небольшой серебристо-голубой кинжал, украшенный драгоценными камнями.

Прежде чем Елена успела хоть как-то на это отреагировать, Милея быстрым движением сделала кривой надрез на ладони Елены, из которого сразу пошла кровь.

Елена зашипела от боли и чисто автоматически попыталась одернуть руку, но хватка Милены оказалось сильной.

— Повторяй за мной, — велела она. — Я, Елена Гилберт, клянусь использовать свои Силы во благо человеческой расы. Я с благодарностью буду принимать данные мне задания и то, что должно стать итогом их выполнения. Я буду защитником слабых и проводником сильных. Я признаю, что все задания даны для высшего блага, и, если я не выполню их, то могу быть лишена моих Сил и предана Небесному Суду.

Елена колебалась, — предана Небесному Суду? — но взгляд Милеи был тверд и она могла почувствовать, как все вокруг пронизывала ее Сила.

Кровь потекла по ее запястью пока она повторяла слова Милеи, и та подсказывала ей, когда она сомневалась.

Капли крови падали на корень дуба и впитывались в землю.

Когда Елена произнесла последние слова, порез на ее ладони стал стремительно заживать, оставляя после себя лишь бледный шрам в форме восьмерки.

— Символ бесконечности и Небесного двора, — пояснила Милея, одарив девушку небольшой улыбкой.

Она помогла Елене встать на ноги и торжественно расцеловала её в обе щеки.

— Добро пожаловать, сестра, — сказала она.

— Что означает «потеряю место на Земле и буду передана Небесному Суду»? — спросила девушка.

— Я человек, и место моё здесь.

Милея поморщилась, слегка наклонив голову в сторону, чтобы изучить Елену.

— Уже нет, — произнесла она. — Эта цена, которую мы должны заплатить.

Елена в ужасе уставилась на неё, но Милея небрежно махнула рукой и продолжила:

— Но ты остаешься на Земле до тех пор, пока не выполнишь свои обязанности надлежащим образом. А сейчас — твоё первое задание. Старый вампир приехал в ваш кампус, он принёс слишком много вреда миру. Он силен и умен, но, столкнувшись с ним, ты осталась невредима. История, которую вы разделяете, даст тебе возможность победить его теперь, когда твоя Сила расцвела. Когда-то он уже не был угрозой.

Елена кивнула, думая о тех годах, когда Клаус был мертв.

— Но теперь, когда он снова начал убивать, он вновь привлек наше внимание. Судьба его неизвестна, — продолжила женщина. — Ты должна убить вампира по-имени Деймон Сальваторе.

Елена ахнула. «Нет», — пронеслось в её мыслях. Клаус, она должна была сказать Клаус.

И в те секунды, пока Елена стояла, пошатываеясь, Милея грациозно развернулась, достала из кармана золотой ключ и повернула ключ в воздухе.

— Нет! — закричала Елена, наконец обретя голос. Но было слишком поздно.

В воздухе осталась лишь легкая рябь. Милея ушла.


Глава 24

У Стефана было сильное чувство дежавю.

Он снова стоял здесь, с тяжестью на сердце, перед дверью из темного дерева, ведущей в квартиру Деймона, вновь готовый спорить со своим братом, заранее зная, что все его доводы будут бессмысленны.

Он слышал, как Деймон тихо ходил по квартире, не громче шелеста страниц, слышал его неглубокое дыхание, и знал, что Деймон точно так же слышал и его, пока он в нерешительности стоял перед дверью.

Он постучал. И когда Деймон открыл, то не стал сразу огрызаться на Стефана, а просто терпеливо смотрел и ждал, покуда Стефан заговорит.

— Я знаю, что ты не в восторге видеть меня, — сказал Стефан, — но, думаю, я должен сказать тебе, что происходит.

Деймон сделал шаг назад и махнул рукой, приглашая Стефану внутрь.

— Валяй, братец, — небрежно бросил он.

— Боюсь, что не смогу попросить тебя остаться надолго. У меня здесь намечается свидание с одной очень вкусной студенточкой, — его улыбка стала шире при виде того, как Стефан вздрогнул.

Решив не реагировать на это, Стефан опустился на один из хромированных бледно-зеленых стульев в суперсовременной гостинной Деймона.

Деймон выглядел лучше с тех пор, как Стефан в последний раз был здесь.

Его одежда и волосы выглядили превосходно, а бледная кожа имела легкий румяней — верный признак хорошего питаня.

Стефан немного поморщился от этой мысли, от чего Деймон удивленно выгнул бровь.

— Так, что у вас там снова происходит? — подсказал он. На последних словах слышался его насмешливый тон.

— Кэтрин вернулась, — решительно ответил Стефан, с удовольствием наблюдая, как исчезает улыбка с лица Деймона.

— Клаусу как-то удалось воскресить её.

Деймон медленно моргнул, и черные ресницы на мгновение скрли его взгляд, но потом он вновь сверкнул жесткой улыбкой.

— Наш динамический дуэт снова вместе, ммм? — спросил он. — Должно быть, это проблемка для тебя и твоих людишек.

— Дэймон. — Стефан услышал надежду в собственном голосе. Деймон окружил себя стеной, но настоящий Деймон всё ещё был там, не правда ли?

Он не мог вот так внезапно перестать заботиться о Елене, перестать заботиться о Стефане, не так ли?

Даже если план Стефана относительно Клауса и работал, Деймон все равно был ему нужен.

— Клаус намерен узнать о Елене правду, — выпалил быстро он.

— Они используют Кэтрин, как оружие против тебя. Они увидят, как сильно ты отделился от нас. Я прошу тебя, пожалуйста, не говори им ничего. Если тебе не наплевать хоть на кого-то из нас, то я ещё помню, что ты ненавидишь Кэтрин и Клауса.

Наклонив голову, Деймон прищурился, испытывающе смотря на Стефана.

— Я никогда не давал слабину, братец, — отчеканил он. — Но, любопытства ради, не поведаешь мне о правде о Елене?

Пол под ногами Стефана головокружительно покачнулся, и он закрул на мгновение глаза.

Он был таким дураком. Он не спросил про детали полночной встречи Елены и Деймона в лесу, и просто предположил, что елена рассказала ему про то, что она Хранитель.

Он мог просто держать рот на замке, и тогда Деймон не представлял бы никакой угрозы для них, хотя бы в этом плане.

Но нет, Деймон ведь знал, что потенциально Елена была Хранителем, и что те планировали, что она присоедениться к ним.

Она рассказала ему, что Стражи убили её родителей, пытаясь добраться до нее. И он прекрасно знал о теперешней Силе Елены, о том, что она могла видеть ауры.

Если допустить, что эти факты станут известны Кэтрин или Клаусу, то станет довольно опасно.

Будет лучше, когда Деймон будет вооружен хоть частицей правды. Верно?

Стефан слегка покачал головой. Невозможно было предугадать, что предпримет Деймон.

Деймон все еще наблюдал за ним, его глаза сияли в жесткой усмешке, и Стефан чувствовал себя некомфортно, поскольку его нерешительность играла на руку тому, кто знал его достаточно долго, так же долго, как знал его Деймон, делая явными все его намерения.

— Правда в том, что Елена связала с Хранителями, — наконец признался он. — Клаус использует это против неё, если узнает. Пожалуйста, Деймон. Хоть ты и сказал, что тебе плевать, но ты не можешь желать Елене смерти от рук Клауса. Однажды Клаус практически убил тебя. — Он мог слышать умоляющие нотки в собственном голосе. Прошу тебя, братишка, подумал он, не зная точно, читал ли Деймон его мысли. Пожалуйста. Не оставляй нас. Это не принесет ничего, кроме боли, для каждого из нас.

Деймон слегка улыбнулся и небрежно щелкнул пальцами перед Стефананом, прежде чем отвернуться.

— Никто не причинит мне боль, братец, — бросил он через плечо. — Не переживай, я уверен, что справлюсь с Кэтрин, если она нанесет мне визит.

Стефан подвинулся поближе к брату, вновь пытаясь уловить его взгляд.

— Если со мной что-нибудь произойдет, — безрадостно начал он, — то пообещай мне, что будешь приглядывать за Еленой. Однажды ты её любил. Она могла бы полюбить тебя, если… если бы всё сложилось по-другому. Но, чтобы ни случилось, Елена не должна остаться беззащитной.

На какой-то момент, маска равнодушия Деймона, казалось, пала, рот сжался в тонкую синию, а черные как ночь глаза сузились.

— Что ты подразумеваешь под «если со мной что-нибудь произойдет»? — резко сказал он.

Стефан покачал своей головой.

— Ничего такого, — ответил он. — Просто настали опасные времена, вот и всё.

Деймон задержал свой взгляд на нем еще на какое-то мгновение, а затем быстро вернул маску на прежнее место.

— Любое время опасно, — сказал он, слегка улыбаясь. — А сейчас, если ты извинишь меня… — Он побрел в сторону кухни, и через несколько минут

Стефан понял, что он уже не вернется.

Стефан поднялся на ноги и колебался некоторое время, прежде чем повернуться к входной двери.

Их встреча была окончена и вот ее итог: Деймон не гарантирует своего молчания, но он и не выдвинул никаких угроз, а также открыто презирал предположение, что он станет помогать Кэтрин и Клаусу.

Что же касается беспокойства о безопасности Елены, все что Стефан мог сделать, это попросить о его участии.

Он прекрасно знал, что емли дела пойдут и впрямь паршиво, то его брат примет верное решение.

Стефан попрощался, на что не получил никакого ответа, и направился к двери.

При этом он знал, что Деймон ушел через окно и уже летел к кампусу, в образе ворона.

Его серце сжалось при мысли, что его брат ушел не попрощавшись, но он продолжил идти.

Если они оба выживут, то он и Деймон снова будут вместе, как братья.

Он не мог оставить эту надежду.

Но понятия не имел, когда и как это случится.

Быть может, он потерял своего брата ещё на один век или два.

От этой мысли ему стало холодно и невыразимо одиноко.


Глава 25

Мэтт еле волочил ноги, когда подошел к двери лодочного сарая. В руке он слимал мешок, в котором бился и извивался кролик.

Хлои могла бы успокоить его одним прикосновением Силы.

Мэтт не любил ловить животных для того, что она могла питаться.

Он не мог не испытывать жалости по отношению к маленьким бедняжкам, широко раскрывшим глаза от ужаса.

Но он был ответственен за Хлою. А ей требовалось много крови, чтобы сохранять контроль.

Стефан предупреждал их об этом. Не помогало и то, что её пугала армия вампиров Клауса.

Они были гораздо могущественнее чем она, и она знала, что они не проявят милосердие к тому вампиру, кто сражается против них.

И хуже того, волнение от схватки лишь сбивает ее с толку, подталкивая тем самым пить человеческую кровь.

Она не доверяла самой себе, находясь в обществе других людей, и поэтому ей до сих пор приходилось скрываться в лодочном сарае, изолируя себя от всех.

Хотя она никогда не навредит Мэтту; она убеждала его в этом каждую ночь, крепко обнимая его в темноте, прижимаясь к нему своим холодным телом, положив ему на плечо свою голову.

Доски заскрипели под ногами Мэтта и он посмотрел на воду под ними, ласкающую сваи сарая.

Док снова заскрипел, но на этот раз на расстоянии, как если бы кто-то шел через него.

Мэтт колебался. Здесь не должно быть никого кроме них.

Он снова шагнул вперед и услышал гулкий скрип другой доски на некотором расстоянии от него, но только через секунду после своих шагов.

— Кто здесь? — крикнул он в темноту, чувствуя себя идиотами.

Где-то поблизости были его врагами, и последнее, что ему хотелось — привлекать их внимание.

Он сделал еще несколько шагов ко входу гаража для лодок.

Никакого скрипа больше не было, но вместо этого он услышал всплеск воды в озере.

Может, звуки издавало животное.

В любом случае, он пустился бежать, хлопнув дверью гаража.

Что если этот некто уже добрался до Хлои? Взгляд Мэтта метнулся на неожиданную сцену посреди лодочного сарая.

Клаус стоял передним торжественно, его кожа сияла серебром в лунном свете, пробивавшемся сквозь дыры в крыше.

Поношенный плащ скрывал его фигуру, а в руках его была незнакомая Мэтту девушка, у которой шла кровь.

Господи. Она была молоденькой, может новенькая или старшеклассница из города, и ее длинные темные волосы слиплись от крови, стекавшей по ее шее.

Она не сопротивлялась, но испуганно смотрела на Мэтта, что напомнило ему о подступившей тошноте от взгляда испуганного кролика, когда он вытаскивал его из ловушки.

Он автоматически отбросил мешок в сторону, услышав последовавший за этим глухой стук, когда кролик выбрался из мешка и сбежал через дверь.

Он должен был помочь девушке.

Клаус задержал свой взгляд на Мэтте буквально на секунду и Мэтт замер, его мышцы беспомощно напряглись, не в состоянии сопротивляться Силе, что удерживала его на месте.

— Привет, парень, — сказал Клаус, сверкая своей сумасшедшей улыбкой.

— Пришел присоединиться к вечеринке? Мы с твоей девушкой ждали тебя.

Мэтт проследил за взглядом Клауса и заметил Хлою, которая забилась в угол, прижав к груди колени, настолько далеко от Клауса и девушки в его руках, насколько это вообще возможно.

У нее на шее были видны отметин от укуса, и судя по тому, насколько она была сейчас бледна, Клаус также пил и от нее.

Ей необходимо было поесть, подумал Мэтт, если бы он только мог просто передать ей кролика, который еще был у него буквально секунду назад.

Хлои была явно напугана, но на её лице проскакивало и что-то ещё.

Желудок Мэтта несчастно сжался, когда он понял: голод.

— Так, где мы были? — Клаус обернулся к Хлои.

— Ах, да. Усли ты просто дашь уйти, всё будет так просто. — Его голос был мягким и успокаивающим.

— Расскажи мне все. Расскажи о секрете, что скрывают эти люди. Как ведьме удалось защитить Елену от меня? Только сделай это, и я позволю тебе присоединится ко мне. Тебе не нужно будет оставаться одной, бояться, чувствовать вину или что-то вроде.

Его лицо исказило презрение, когда он произнес слово «люди», а когда продолжил, голос его заметно понизился.

— Отведай эту девушку, — произнес он. — Ты можешь получить её. Я знаю, ты чувствуешь пряную сладость крови. Тебе не обязательно жить так, скрываться, стыдиться, питаться паразитами. Иди ко мне, Хлои, — сказал он, повелевая ей.

Хлоя медленно отпустила колени, поднимаясь на ноги. Ее взгляд был прикован к Клаусу и девушке, которая сейчас тихо всхлипывала у него на руках.

Когда Хлоя приоткрыла рот, Мэтт разглядел ее удлинившиеся клыки.

Клаус заманивал ее, и Хлои сделала один спотыкающийся шаг навстречу ему.

Крича изо всех сил, чтобы хоть как-нибудь остановить Хлою, Мэтт понял, что язык не слушался его точно так же, как и все остальное тело, все еще находившееся по влиянием Силы Клауса.

Лучшее, что он мог сделать — выпустить небольшой сдавленный стон.

Хлоя всё же услышала это. Она облизнула свои губы, а затем медленно отвела взгляд с горла девушки и сфокусировалась на Мэтте.

Она посмотрела на него долгим взглядом, а затем отступив назад, прижалась вплотную прилегая к стене.

Ее лицо выглядело резким, из-за проступивших костей, и засохшая кровь на шее потрескалась, когда она затрясла головой.

— Нет, — пролепетала она тоненьким голоском.

Клаус снова улыбнулся, подведя девушку к ней.

— Сейчас же, — настаивал он.

Его жертва застонала и закрыла глаза, ее лицо выражало страдание.

Хлоя стояла, все еще прижимаясь к стене, прикованная взглядом к струйке крови, сбегавшей по шее девушки в лужицу, образовавшуюся у ее ног.

Клаус, потянувшись к Хлои, взял её за руку.

— Скажи мне, что я хочу знать, и тогда ты получишь её. Она так приятна на вкус, — он притянул Хлои к себе.

Она резко ахнула, ее нозри расширились, когда она, подойдя ближе к девушке, почувствовала запах крови, и позволила себе тянуться ближе и ближе.

Опустив руку Хлои, Клаус погладил её по щеке.

— Давай же, — он говорил так, будто перед ним был маленький рбенок. — Попробуй, — и, положив ей руку на затылок, твердо направил ее голову вниз, к горлу девушки, что он держал.

Мэтт, старавшийся бороться, не мог двигаться и крикнуть Хлои бежать.

Она быстро пробежалась языком по пересохшим губам.

Затем Хлоя оттолкнула Клауса, выныривая из-под его руки.

— Нет! — повторила она на сей раз громче.

Клаус безумно зарычал, и одним быстрым движением сломал шею девушке, кинув безвольное тело в кучу на полу.

— Скажи своим друзьям, что скоро они все услышат меня, — произнес Клаус ровным и холодным голосом.

Он казался еще более безумным, чем обычно, что, по некоторым причинам, заставило сердце Мэтта сжаться от страха.

— Я отыщу правду. Я разорву их на части, одного за другим, пока не достигну того, чего хочу.

Выйдя за дверь, Клаус посмотрел вверх, вытянув одну руку к небу, и, с раскатом грома в чистом и ясном небе, ударила молния, что вызвало пожар в лодочном сарае.

Листая странице в ее учебнике по психологии, Бонни решительно оттолкнула мысль о Зандере.

Она скучала по нему, конечно, скучала, но с ней всё будет в порядке.

Не поднимая головы, Бонни задержала взгляд на лицах подруг, живущих с ней в одной комнате общежития.

Мягкий звук пишущей ручки доносился с Елениной кровати, где она делала запись в своем дневнике.

А на полу сидели Мередит и Аларик, тихо о чем-то разговаривая, их руки переплелись, но на этот раз они не были заняты заточкй оружия или изучением книг с заклинаниями, а просто наслаждались друг другом.

Если не считать беспрерывную пустую боль в её сердце, то всё было хорошо.

Кто-то забарабанил в дверь, и они все посмотрели на нее, напрягаясь, приходя в полную боевую готовность.

Мередит вскочила на ноги и схватила со стола нож, пряча его из виду, когда она открыла дверь.

Мэтт и Хлоя, со следами крови и пепла, перевалились через порог.

Мередит, которая отреагировала первая, подхватила Хлою и повернула к свету, изучая укус на ее шее.

Он был рваным и просто ужасным на вид, и Хлоя практически рухнула в руки Мередит, прежде чем Аларик успел усадить ее в кресло за рабочим столом Бонни.

— Что произошло? — воскликнула Бонни.

— Клаус, — выдохнул Мэтт. — Клаус был в сарае для лодок. Там — О, Боже! — он оставил там тело. И поджёг то место.

Однако, она была мертва.

Я уверен, что она была уже мертва, прежде чем сгорела.

Елена сжимала телефон в руках, отправляя быстрое сообщение, и мгновением позже, Стефан уже был там, с первого взгляда понимая сложившуюся ситуацию.

Он опустился на колени перед Хлоей, рассматривая рану, аккуратно прикасаясь к ней пальцами.

— Крови животных будет не достаточно, чтобы исцелить ее прямо сейчас, — обратился он к Мэтту, который напряженно наблюдал, его губы сжались и побледнели.

— А вкус человеческой крови может отбросить все ваши услилия обратно к началу. — он прокусил свое запястье и поднес его к губам Хлои.

— Это не выход, но получше других плохих вариантов.

Мэтт кивнул, и Стефан держал Хлою за руку, когда молодая вампирша жадно впилась в его запястье.

— Всё хорошо, — сказал он ей. — Ты поправишься.

Полсе того, как Хлоя выпила достаточно, чтобы исцелиться от укуса Клауса, они и Мэтт рассказали всем, что произошло.

— Клаус предложил мне девушку в обмен на информацию о Елене и на причину, почему он не смог убить её кинжалом, — пролепетала она.

Она перевела взгляд, смотря в пол.

— Я… — она остановилась. — Мне так хотелось сказать да.

— Но она не сказала, — оповестил их Мэтт. — Она молодец, шла напролом понуждению Клауса.

— Но он сказал, что будет преследовать нас одного за другим, пока не получит желаемое? — еле-еле спросила Бонни.

— Это не хорошо. Это действительно очень паршиво. — Ее сердце сильно билось, барабаня в груди.

Елена вздохнула, заправив волосы за уши.

— Мы знали, что он будет преследовать нас, — заметила она.

— Да, — произнесла Бонни дрожащим голосом, — но, Елена, он может проникнуть в мои сны.

Он делал уже делал это раньше, когда сказал, что придет за нами. — Она крепко обхватила себя руками и вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Я не знаю, смогу ли я помешать ему увидеть что-нибудь через мои сны.

В разговоре затянулась неприятная пауза.

— Я так не думаю, — призналась Мередит.

— Мне очень жаль, ребята, — сказала Елена срывающимся голосом. — Он придет за вами только из-за меня. Мне бы хотелось защитить вас. Я должна стать сильнее.

— Станешь, — твердо ответила Мередит.

— И это действительно не твоя вина, — сказала Бонни поддерживающе, заталкивая подальше собственную панику.

— В альтернативной реальности, где ты умираешь, он, я уверена, приходил за нами.

Елена несмело улыбнулась.

— Знаю, Бонни, — проговорила она.

— Но даже, если я обрету полную Силу, то не знаю, как защитить вас в снах.

— Существует ли для нее возможность защитить себя в своих снах? — обратился Стефан к Аларику, их эксперту по исследованиям такого рода.

— Сознательное сноведение и тому подобное?

Аларик задумчиво кивнул.

— Хорошая идея, — сказал он. — Сейчас же проверю, — он одарил Бонни ободряющей улыбкой.

— Мы найдем что-нибудь. Всегда ведь находим.

— И мы все будем держаться вместе, — произнес Стефан, уверенно оглядывая всех глазами цвета зеленой листвы.

— Клаусу не удастся сломить нас.

Послышался шум согласия ото всех, и Бонии потянулась, взяв за руки Мередит и Мэтта.

Вскоре уже все они держались за руки, и Бонни чувствовала Силу, может от Елены, Может от Стефана, или же, может, от нее самой, которая пробежала через их круг.

Возможно, здесь были не все.

Но ощущение Силы было не единственным, что она почувствовала.

Все нервничали и были напуганы.

Клаус в следующий раз может прийти за любым из них, и было неизвестно точно, что он может при этом сделать.


Глава 26

Cтефан и Елена наконец остались одни в комнате Елены, воспользовавшись случаем, когда они вместе.

Бонни, Мередит и Аларик отправились в библиотеку, чтобы узнать больше о контроле над сном, в то время как Хлое и Мэтту Стефан предложил свою комнату, ведь у них больше не было убежища, поскольку сарай сгорел.

Стефан нежно погладил Елену по щеке.

— Что случилось? — произнес он, беспокоясь тем, что он увидел в её глазах.

Елене казалось, что она хорошо скрывает страх, но Стефану всегда удавалось видеть сквозь маски.

Она была рада, что они наконец остались наедине.

Ей не хотелось, чтобы другие знали, не сейчас.

Их не интересовала защита Деймона так, как её и Стефана.

— Сегодня ко мне пришел Главный Хранитель и заставил меня принять присягу Хранителей, — рассказала ему девушка.

— Она дала мне мое первое задание.

На мгновение на лице Стефана появилось облегчение.

— Но это же чудесные новости, — сказал он.

— Теперь у тебя есть возможность использовать полную Силу при битве с Клаусом, да?

Елена покачала головой.

— Моё первое задание не убийство Клауса, — просто ответила она.

— Они хотят, чтобы я убила Деймона.

Стефан, широко раскрыв глаза от шока, отступил назад, его рука упала со щеки Елены.

— Я не собираюсь идти на это, — молвила она. — Ты это знаешь. Но нам всё же нужно выяснить, как решить эту проблему. Если я откажусь это делать, — у неё во рту пересохло, — то они передадут меня Небесному Суду. И я больше никогда не окажусь на Земле.

— Нет. — Руки Стефана вновь заключили ее в объятия, прижимая ее поближе. — Никогда.

Елена прижалась лицом к его шее.

— Я не смогу сделать это, — прошептала она. — Страж сказала мне, что Деймон снова убивает, но я всё равно не могу причинить ему боль.

Она чувствовала, как напрягся Стефан, услышав такие новости, но, когда она подняла голову, его взгляд был спокойным.

— Елена, я люблю своего брата. Но если они убивает невинных, то наш долг остановить его. Несмотря на цену.

— Я не могу убить Деймона, — повторила снова девушка. — Хранители уже забрали двух людей, которых я люблю, и я не позволю им забрать ещё кого-то. Мы должны найти другой способ.

— Что, если Деймон изменится? — спросил Стефан. — Если он не будет представлять угрозы для людей, то Хранители изменят своё мнение?

Елена покачала головой.

— Не знаю, — произнесла она.

— Но Деймон не послушает нас, он полностью отдалился. Но, может, если мы расскажем ему, что Стражи хотят видеть его мертвым, то дело сдвинется с мертвой точки?

Губы Стефана изогнулись в печальной полуулыбке, но лишь на мгновенье.

— Может, — ответил он. — Или возможно лишь удвоит количество атак, чтобы бросить им вызов. Деймон будет смеятся хоть над самим дъяволом, когда он в таком настроении.

Елена кивнула. Это была правда, и она знала, что Стефан разделял и любовь и отчаяние, которые вызывал у нее Деймон.

— Может быть у Андреса появится идея, — предложил вампир. — Он знает о делах Хранителей больше нашего. Но уверена ли ты, что мы можем ему доверять?

— Конечно же, можем, — как на автомате ответила Елена. Андрес хороший — она знала это безо всяких вопросов. И он сражался бок о бок с ними против Клауса.

Плотно сжав плечо Елены, Стефан вновь посмотрел ей в глаза и его лицо было мрачным.

— Я знаю, что мы можем положиться на Анжреса, когда поступаем правильно, — сказал он.

— Но можем ли мы доверить ему спасение вампира — жестокого вампира? Не думаю, что это правильно для него.

Елена сглотнула.

— Думаю, что Андресу можно доверять, он поддержит меня, — начала она осторожно, — даже, если я пойду против Хранителей.

Он верит в меня, — она отчаянно надеялась, что это правда.

Стефан одарил её грустной улыбкой.

— Тогда завтра и поговорим с ним, — сказал он.

Он притянул её к себе, заключив в объятья, и, погладив по волосам.

— Однако сегодня давай побудем вместе, только ты и я, — произнес он, его голос был грубым.

Они долго молчали, поскльку Елена просто позволила Стефану обнять ее.

— Я хочу, чтобы Деймон жил, — наконец признался Стефан.

— Я хочу, чтобы он изменился. Но, если дойдет до выбора между ним и тобой, я выберу тебя. Мне не нужен мир, где нет тебя, Елена. Я не позволю принести тебя в жертву и на этот раз.

Елена не ответила, отказавшись давать обещания, которые она не смогла бы сдержать.

Она надеялась, что потока любви между ними в настоящее время было достаточно.

На следующее утро Елена и Стефан уже сидели на крохотной солнечной кухне Джеймса с Андресом.

У всех четверых было по рогалику и кружке кофе, но Стефан не пил свой кофе, а только помешивал, просто чтобы руки были чем-нибудь заняты.

Он не ел и не пил много, но это успокаивало окружающих, когда они думали, что он это делал.

Это была веселая утренняя картина, за исключением, разве что, выражения поной расстерянности на лице Джеймса.

— Я не понимаю, — сказал он, в недоумение переводя взгляд с Елены на Стефана. — Почему ты пытаешься спасти вампира?

Елена, открыв рот, сразу же закрыла его, на мгновенье задумавшись.

— Он брат Стефана, — решительно произнесла она через какое-то время. — И мы любим его.

Джеймс метнул на Стефана шокированный взгляд, и Стефан попытался вспомнить, знал ли джеймс о том, что он был вампиром.

На самом деле, он так не думал.

Елена продолжила:

— Деймон сражался на нашей стороне и спас многих людей, — рассказала она.

— Мы просто обязаны дать ему шанс стать лучше. У нас просто не выйдет забыть о всём том хорошем, что он сделал.

Андрес кивнул. — Ты не хочешь убивать его, поскольку надеешься, что есть какой-то другой способ искупить его оплошности.

Джеймс покачал головой.

— Не думаю, что питание людьми можно назвать «оплошностью», — сказал он.

— Мне очень жаль, Елена. Вряд ли я смогу тебе помочь, — Стефан напрягся, почувствовав, как в его руке согнулась ложка от кофе.

— Мы исправим его, — сказала Елена. Она решительно выдвинула подбородок вперед. — Он перестанет быть опасным для кого-либо.

Андрес вздохнул и положил руки на стол, все остатки юмора стерлись с его лица.

— Ты дала клятву, — тихо ответил он. — Стражи верят только в порядок и поскольку ты согласилась с их правилами, то обязана выполнить свою задачу или столкнутся с последствиями. Даже, если допустишь своё изгнание в Небесный Суд, то задание просто перейдет к другому Земному Хранителю, — он поморщился, и сердце Стефано упало. Андрес сказал им, что может стать следующим кому передадут задание по убийству Деймона. Если Елена и сможет как-то выкрутиться из этого задания, то они отправят на задание Андреса.

Глаза Елены заблестели от слез.

— Должен же быть способ уладить это, — протянула она.

— Я могу как-то призвать Главного Стража обратно? Может, выйдет убедить её. Клаус куда опаснее Деймона. Даже если ты против спасения Деймона, то ты должен видеть, что мы должны сосредоточится лишь на Клаусе.

— У тебя не выйдет призвать её, — с грустью ответил Андрес.

— Она появляется только для того, чтобы дать задание, или тогда, когда оно выполнено, — он медленно покачал своей головой.

— Здесь нет серой стороны, Елена. Ты же уже чувствуешь желание выполнить свою миссию или я не прав? Всё будет только хуже.

Елена опустила свою голову на руки, опершись руками на стол.

Стефан коснулся ее плеча, и она прижалась к нему, когда он молча поддерживал ее. Через некоторое время она подняла голову, сжав губы в решимости.

— Ладно, — пробормотала она. — Тогда я попробую ещё кое-что. Я не сдамся.

— Если я смогу, то помогу тебе, — сказал ей Андрес. — Но, если твое задание падет на мои плечи, то выбора у меня не будет.

Елена кивнула и оживленно встала.

Стефан тоже начаол подниматься следом за ней, но она положила руку ему на плечо и мягко нажала, чтобы он снова сел.

— Я одна должна это сделать, — сказала она извиняющимся тоном.

Она легко поцеловала его теплыми губами, и Стефан пытался отправить с ней всю любовь и доверие, какие только мог.

«Мне тоже есть о чем позаботиться», — подумал он.

Вампир не знал, когда вернется.

Быть может это последний раз, когда они видят друг друга, подумал он, на мгновение чуть не задохнувшись от нахлынувшей паники.

Заключив ее в свои объятья, он держал ее так долго, как только мог.

«Прошу, Елена, будь осторожна».

Поиск Деймона не представил трудностей.

Когда Елена открыла в себе ноющую боль, которая преследовала ее весь день, едва касаясь ее своей Силой, то путь к Деймону появился прямо перед ней, и все что ей нужно было делать, это только следовать дорожкой из черного и ярко-красного.

На этот раз это привело ее к потрепанному на вид заведению, на вывеске которого она смогла прочитать «Бильярдная Эдди»

Хоть там было открыто, на стоянке было всего лишь несколько машин.

Это больше походило на ночной клуб.

Откровенно говоря, это не было похоже на те места, к которым привыкла Елена, и она чувствовала себя немного нервно, подходя к двери.

«Я была в Тёмном Измерении, — напомнила она себе. — Я Хранитель.

Там нет ничего, что могло бы меня напугать. Она толкнула дверь и смело шагнула внутрь.

Бармен встретился с ней взглядом на мгновение, после чего вернулся к рутине, продолжив протирать стаканы.

Двое мужчин сидели за маленьким круглым столом в углу, курили и тихо разговаривали.

Они даже не взглянули на нее. Все бильярдные столы были пусты. Кроме одного.

Там, в центре зала, Деймон наклонился над бильярдным столом, нацелив кий для удара.

Елене пришло в голову, что он выглядел в своей кожаной куртке довольно жестко, как-то грубее и менее элегантно, чем обычно.

Невысокий блондин замер у него за спиной.

Ударив по шару, Деймон бросил быстрый холодный и ничего не выражающий взгляд на Елену.

— Игра окончена, — коротко сказал он своему спутнику, несмотря на то, что цветные шары все еще стояли на столе.

Деймон взял пачку банкнот на угле стола и сунул их в карман.

Светловолосый парень, казалось, хотел что-то ответить на это, но потом прикусил губу и молча уставился в пол.

— А ты, я погляжу, не сдаешься, да? — сказал Деймон, перейдя за несколько шагов комнату, к Елене.

Казалось, он пристально изучает ее из своей темноты.

— Я говорил тебе, что больше не нуждаюсь в помощи от тебя, принцесса.

Елена почувствовала, как щеки охватило жаром.

Деймон всегда называл ее принцессой, но на этот раз в его голосе не хватало ласки, к которой она так привыкла.

Теперь это звучало пренебрежительно, как будто он просто не хотел утруждать себя тем, чтобы использовать ее настоящее имя.

Она напряглась, воспользовавшись вспышкой гнева, чтобы начать разговор.

— Ты попал в беду, Деймон, — резко выпалила она.

— Главный Страж желает видеть тебя мертвым. Они поручили мне убить тебя.

На мгновение ей показалось, что Деймон вздрогнул, и она продолжила наступление.

— Я не хочу делать это, Деймон, — проговорила она с мольбой в голосе.

— Я не могу. Но, может, ещё не слишком поздно. Если ты прекратишь делать то, что делаешь…

Вампир пожал плечами.

— Делай, что должна, принцесса, — пренебрежительно бросил он.

— Как-то до этого Хранители не сильно держали меня в мире мертвых — так что, не больно страшно.

Он начал отворачиваться, но Елена, отступив в сторону, преградила ему путь.

— Ты должен отнестись к этому серьезней, Деймон, — сказала она. — Они убьют тебя.

Вампир лишь вздохнул.

— Если честно, — сказал он, — я думаю, что они слишком остро реагируют. Да, я кое-кого убил.

— Это была всего одна девушка, а в мире миллионы девушек. — Он покосился через ее плечо на бильярдный стол.

— Джимми? Выстави еще раз.

Елена разинула рот, затаив дыхание, у нее было чувство, как будто ее ударили в живот. Затем она прошла за ним обратно к столу.

Джимми выставил мячи, и Деймон, тщательно прицелившись, разбил их.

— Как это ты убил кое-кого? — наконец послышался тихий голосок девушки.

Что-то незнакомое промелькнуло на лице Деймона, и сразу исчезло.

— Боюсь, я увлекся, — сказал он небрежно. — Думаю, с лучшими из нас это бывает.

Его шар попал в лузу, и он обошел стол, чтобы сделать очередной удар.

Елена лихорадочно перебирала в уме увиденное ранее: девушка, которую они со Стефаном нашли без сознания в лесу, еще одна девушка, на которую напал Деймон возле спортивной площадки.

Они ведь в конечном счете были спасены, не так ли?

Они со Стефаном были уверены, что обе девушки благополучно вернулись домой.

Ужас зашевелился в ее душе, когда она наконец поняла, что он имеет в виду.

Деймон убил кого-то, кого они попросту не нашли.

Она так верила в него, но он вновь начал убивать, и она даже не подозревала об этом.

Она попыталась увидеть ауру Деймона, и это удалось ей практически сразу.

Елена в ужасе вздрогнула при виде этого.

Аура была так черна, почти все цвета поглотила темнота, оставив лишь рваные отвратительные обрывки кроваво-красного.

Там же несомненно ещё что-нибудь есть?

Рядом с Деймоном она увидела облачко зеленовато-голубого цвета, но оно исчезло в темноте так же стремительно, как и появилось.

И тем не менее, этот лучик света дал ей немного надежды. С Деймоном еще не все потеряно. Только не с ним.

Сгоряча она последовала за Деймоном в другую сторону, положив руку ему на плечо.

Его мускулы дернулись, словно он хотел убежать, но сдержался.

— Умоляю, Деймон, — протянула она. — Я знаю, что это не ты. Ты не убийца, больше нет. Я люблю тебя. Прошу.

Деймон аккуратно положил свой кий на стол и уставился на нее, его тело выдавало напряжение.

— Ты любишь меня? — спросил он низким угрожающим голосом.

— Ты даже не знаешь меня, принцесса. Я не твоя собачка — я вампир. Ты вообще знаешь, что это значит? — Елена невольно отступила назад, встревоженная гневном в глазах Деймона, чьи губы растянулись в крошечной усмешке.

— Джимми, — бросил он через плечо, и парень, с которым он играл в бильярд, бесшумно подошел к ним, держа в руках свой кий.

— Да? — произнес он нерешительно, и по его голосу Елена поняла, что он боится Деймона.

Оглядевшись вокруг, она заметила, что бармен поспешно отвел от них взгляд, как будто ему тоже было страшно.

Двое мужчин, сидевших за столиком в углу, уже ушли, пока она разговаривала с Деймоном.

— Дай-ка мне свой кий, — сказал Деймон, и Джимми протянул его ему.

Деймон сломал кий напополам так же легко, как сама Елена разорвала бы кусок бумаги, и задумчиво смотрел на обломки в его руках.

Одна половина была зазубренная, с длинными неровными острыми щепами на конце, и Деймон вернул этот обломок Джимми.

— А теперь возьми это и вонзи в себя, — спокойно продолжил он. — Продолжай до тех пор, пока я не скажу тебе остановится.

— Деймон, нет! Не делай этого, — велела она Джимми. — Борись с этим.

Глядя на кий, Джимми заколебался, и Елена почувствовала внезапный толчок Силы, когда лицо парня стало мечтательным и отстраненным, и он воткнул бильярдный кий острием в свой живот.

Когда кий вошел, он резко выдохнул, но лицо его оставалось безразличным, его разум оставался в неведение, что творило его тело.

Джимми снова дернул кий, и Елена смогла увидеть длинный кровавый след там, где одна из щеп проткнула его бок.

— Прекрати это! — закричала Елена.

— Сильнее, — приказал Деймон, — и быстрее.

Джимми повиновался, кий грубо рванулся назад, затем вперед.

Теперь по его рубашке текла кровь.

Деймон смотрел на это с улыбкой, его глаза сияли.

— Жизнь вампира, — бросил он Елене, — означает, что мне нравится управлять. И я люблю кровь. Меня не волнует человеческая боль, как вас не волнует боль насекомого, на которого вы наступаете, идя по улице.

— Молю, останови это, — в ужасе просила Елена. — Не причиняй ему больше боль.

Улыбка Деймона стала шире, и он отвернулся от Джимми, обратив все свое внимание на Елену.

Джимми все дергал кий туда и обратно, хотя Деймон уже не глядел на него.

— Остановлю, если ты прямо сейчас уйдешь, принцесса, — отчеканил Деймон.

Елена со всех сил пыталась сдержать слезы. Она сильнее, чем он думает. И докажет это.

— Прекрасно, — сказала она. — Я пойду. Но Деймон, — и тут она отважилась быстрым мягким прикосновением снова дотронуться до его руки, — то, что ты сказал, когда я пришла, это правда. Я никогда не сдаюсь.

Казалось, что-то изменилось в Деймоне, когда Елена прикоснулась к нему, на мгновение мрачные черты его лица смягчились, и Елена почувствовала, что она почти достучалась до него.

Он секунду спустя он стал холодным и отдаленным, как никогда прежде.

Елена повернулась и с высоко поднятой головой быстро пошла прочь. За своей спиной она услышала, как Деймон сказал что-то резким тоном, и постанывание, издаваемое Джимми от боли, прекратилось.

Было ли то мимолетное выражение на лице Деймона всего лишь игрой ее воображения?

«Пожалуйста, пожалуйста, — мысленно умоляла Елена, — только бы это было не так.»

Наверняка в этом сердитом вампире позади неё осталось ещё что-то от Деймона, которого она любила.

Она не может потерять его.

Но почувствовав, как заныло у нее в груди, она засомневалась, справится ли она сейчас.


Глава 27

Предзакатное небо было ярко-синим и золотым от солнца, и Стефан был благодарен за тени деревьев.

Какой вампир вызовет на бой при дневном свете?

Он мог себе представить, что сказал бы на все это Деймон: «Стефан, это очень глупо».

Солнце как всегда слегка утомляло его своим светом, в его сознании постоянно пульсировало что-то, напоминающее головную боль, несмотря на кольцо, которое его защищало.

Клаус старше Стефана и сильнее. Значит и солнечный свет не будет его так сильно беспокоить.

Стефану не хотелось бы столкнутся с Клаусом во тьме.

Волосы на затылке вставали дыбом от одной мысли о том, что после столь долгой жизни в образе вампира, теперь Стефан сам боялся чудовища в темноте.

Он остановился, достигнув поля, на котором они сражались с семьей Клауса.

Кровь — лучший способ привлечь внимание любого вампира.

Стефан заставил его клыки удлиниться, потом, морщась от боли, резко укусил свое запястье.

— Клаус! — крикнул он, поворачиваясь вокруг, вытянув руку так, что кровь брызнула на землю вокруг него.

— Клаус!

Стефан остановился и прислушался к звукам леса: легкое потрескивание от движения какого-то животного сквозь заросли, скрип ветвей деревьев на ветру.

Очень далеко, ближе к кампусу, он мог бы услышать пару туристов, которые, смеясь, шли через лес.

Никаких признаков Клауса. Сделав глубокий вздох, Стефан привалился спиной к стволу дерева, прижимая окровавленную руку к груди.

Он думал о тепле Елены, её нежных поцелуях. Он должен спасти её.

За его спиной послышался низкий веселый голос:

— Ну, здравствуй, Сальваторе.

Стефан обернулся, запнувшись в тревоге.

Как он не услышал шаги древнего вампира?

Изношенный плащ Клауса был грязен, но он носил его, будто это была королевская мантия.

При каждой встрече с Клаусом Стефан поражался его высоким ростом, чистотой и резкостью его глаз.

Клаус улыбнулся и сократил между ними расстояние так, что он оказался слишком близко.

От него тошнотворно пахло кровью и дымом, и какой-то неуловимой гнилью.

— Звал меня, Сальваторе? — спросил его вампир. Он положил руку на плечо Стефана, будто другу.

— Я хотел поговорить, — ответил Стефан, сдерживая дрожь в теле от прикосновения Клауса.

— У меня есть к тебе предложение.

— Дай угадаю, — глаза Клауса расширились.

— Ты думаешь, что мы сможем устранить разногласия как джентльмены? — восхищенно произнес он.

Его пальцы на плече Стефана сжались, словно тиски, отчего колени Стефана подкосились.

Стефан вспомнил, что Клаус силен и сильнее его самого.

— Хоть я и ценю кровью твою и твоего брата, ведь именно она вернула меня, но именно в моем рукаве припрятаны все тузы в этой игре, Сальваторе.

Я не нуждаюсь в игре по твоим правилам.

— Не все тузы. Тебе не удастся убить Елену, — выпалил Стефан, и Клаус склонил голову в сторону, принимая во внимание новый факт.

— И ты поделишься со мной этой причиной? — спросил он.

— Тебя утомила твоя прекрасная дама? Удивляюсь почему она всё ещё человек спустя всё это время.

Прощаешься со своей вечной любовью, не так ли? Умно.

— Я имею ввиду то, что её невозможно убить, — упорно продолжил Стефан.

Он гордо поднял голову, пытаясь излучать уверенность в себе.

Клаус должен поверить ему.

— Убей меня вместо неё. Я тот, кого ты больше всех ненавидишь.

Клаус рассмеялся, показав свои острые клыки.

— В конце концов, не умно, — сказал он. — Скорее благородно и тоскливо. Тагда, получается, ты оказался очередным отвергнутым поклонником Елены. Она охотнее состарится и умрет, чем проживет вечность в твоих объятьях? Твой роман уж не такой восхитительный, как ты предполагал.

— Меня ты обвинил в смерти Кэтрин, — настойчиво парировал Стефан.

— Я пытался убить тебя, когда ты вернулся в Феллс-Черч. Можешь делать со мной всё, что пожелаешь: можешь убить меня, записать в число последователей твоей армии. Я не буду перечить тебе. Только оставь Елену. Ты ведь всё равно не сможешь убить её, так опусти.

Клаус вновь усмехнулся.

Внезапно он дернул Стефана прямо на себя и, прижавшись носом к горлу вампира, сделал глубокий вдох.

Его собственный запах был крайне приторной гнилой вонью, заставившей сжаться желудок Стефана.

Так же поспешно Клаус оттолкнул Стефана прочь.

— От тебя воняет ложью и страхом, — отчеканил он.

— Елену можно убить, и именно я это сделаю. Ты прекрасно знаешь об этом, вот и боишься.

Стефан заставил себя взглянуть прямо в глаза Клауса.

— Нет. Она неприкасновенна, — заявил он твердо, как только мог. — Убей меня вместо нее.

Клаус слабо ударил его одной рукой, и Стефан почувствовал, что летит по воздуху.

С громким треском он врезался в дерево и сполз на землю, задыхаясь.

— Ох, Сальваторе, — произнес стоящий над ним Клаус, браня его.

— Я тебя ненавижу, но убивать не собираюсь. Больше нет.

С того места, где он лежал на земле, Стефан сумел поднять голову и вопросительно захрипеть.

— Что, тогда?

— Лучше убью Елену, а тебя оставлю жить, — парировал древний вампир, чьи белоснежные зубы сверкали в свете солнца.

— Я убью её прямо на твоих глазах и удостоверюсь, что образ её смерти будет преследовать тебя вечность, где бы ты ни был, — его улыбка стала ещё шире.

— Такова будет твоя участь.

Клаус медленно повернулся и неспешно стал удаляться, намеренно не используя свою вампирскую скорость.

Однако прежде, чем скрыться из поля зрения Стефана, он оглянулся и слегка отсалютовал двумя пальцами.

— Вскоре увидимся, — произнес он. — С тобой и твоей возлюбленной.

Стефан с шумом опустил голову обратно на землю.

Его позвоночник все еще дрожал в том месте, где Клаус бросил его об дерево.

Он потерпел поражение.

Клаус убежден в существовании способа убить Елену и он не сдастся пока не найдет его.

Он вернется к Елене и остальным так скоро, как только сможет, чтобы помочь им найти лучший способ победить Клауса.

Но внутри него расцветало страдание, темное и холодное, и на одно мгновение Стефан позволил себе погрузиться в эту темноту.


Глава 28

Бонни шла босиком через кампус, ее пижамные штаны с мороженым колебались вокруг лодыжек.

«О, просто здорово», — подумала она мрачно.

«Я опять забыла одеться».

— Готова к тесту? — спросила сияющая рядом Мередит.

Бонни остановилась и подозрительно уставилась на неё.

— К какому тесту? — спросила она. — У нас же нет совместных уроков, да?

— Эх, Бонни, — вздыхая произнесла Мередит. — Ты вообще читаешь свою почту? Произошло какое-то недоразумение, и оказалось, что все мы должны сдать важный экзамен по испанскому, который мы пропустили в школе, а иначе мы не сможем получить высшее образование.

Пристально смотрящая на подругу Бонни застыла в ужасе.

— Но я же изучаю французский, — протянула она.

— Ну, да, — ответила Мередит. — Именно поэтому тебе стоило учится всё это время. А сейчас идем, а то опоздаем, — она пустилась в бег, а Бонни, следуя за ней, споткнулась из-за развязанных шнурков.

«Секундочку, — пронеслось у неё в мыслях, — разве я не была разутой ещё минуту назад?»

— Подожди, Мередит, — сказала она, останавливаясь, чтобы отдышаться.

— Я думаю, что это сон. — Мередит уверенно побежала дальше вниз по тропинке, обогнав Бонни, ее темные длинные волосы разлетались на ветру.

«Определенно сон, — подумала девушка. — Я уверена, что мне это уже снилось».

— Ненавижу этот сон, — пробормотала она.

Она пыталась вспомнить те техники осознанного сновидения, которые обсуждала с Алариком.

«Это сон», — сказала она себе люто.

«Здесь нет ничего реального, и я могу поменять всё, что захочу».

Оглядев себя, она завязала кроссовки и изменила пижаму на облегающие джинсы и черный топ.

— Так-то лучше, — произнесла она. — Ладно, прочь мысли об экзамене. Думаю, я хочу…

Возможные варианты проносились в ее голове, но внезапно она обо всем забыла, так как она увидела Зандера перед собой.

Замечательный дорогой Зандер, за которым она скучала всем сердцем.

И Шей.

— Как же я ненавижу свое подсознание, — пробормотала себе под нос девушка.

Зандер смотрел вниз, на Шэй с легкой улыбкой, обожающим взглядом, взглядом, который должен был принадлежать только Бонни.

Пока Бонни наблюдала, он мягко пробежал рукой по щеке Шей, наклоняя ее лицо к себе.

Измени это! Кричала себе Бонни, пока губы Зандера и Шей не встретились в нежном, долгом поцелуе.

Прежде чем ей удалось сосредоточиться, на секунду всё потемнело, и она почувствовала мощный, сильный рывок, будто она вырывалась из сна.

Когда она открыла глаза, она была в каком-то другом месте, ветерок шевелил ее локоны.

И, глядя на нее, в опасной близости, с освещенным смехом лицом, стоял Клаус.

— Ну, привет, маленькая красная птичка, — молвил он. — Разве не так тебя зовет Деймон?

— Откуда ты узнал об этом? — с подозрением задала вопрос Бонни.

— И где я, кстати?

Поднялся ветер, задувающий пряди волос на ее лицо, и она поправила их обратно.

— Я хорошенько побродил по твоим воспоминаниям, красная птичка, — ответил Клаус.

— До всего добраться не удалось, но я смог воспользоваться некоторыми кусочками, — его улыбка стала шире и привлекательней.

«Он был бы действительно красивым, — подумала своевольно Бонни, — если бы не был таким таким безумным».

Клаус продолжил дальше:

— Вот почему я выбрал это место для нашей беседы.

Сознание Бонни немного прояснилось и она оглянулась вокруг.

Они были на улице, на крошечной площадке, укрытой арочными куполами.

Куда ни глянь, раскинулся синий простор, и далеко внизу остался оттенок зелени.

О, черт. Они были где-то очень высоко.

Бонни ненавидела высоту. Заставив себя отвести взгляд от окружающей со всех сторон выси, она неподвижно застыла в центре платформы, насколько возможно отодвинувшись от краев, и посмотрела на Клауса.

— О, да? — произнесла девушка. Это была не самый удачный вариант, но это было лучшее, что она могла предпринять в данных обстоятельствах.

Клаус весело улыбнулся.

— Я наткнулся на тот кусочек памяти, где вас знакомили с кампусом. Вам предложили подняться в колокольню, не так ли? Но ты сказала, — и вдруг вокруг них поднялся эхом голос Бонни, но с оттенком страха: — Я не пойду, Хосе, если я поднимусь, мне будут сниться кошмары всю неделю!

Когда смолкли голоса воспоминаний Бонни, Клаус ухмыльнулся.

— Вот я и подумал, что это место идеально впишется для нашей беседы по душам.

Бонни вспомнила случай на экскурсии ярко.

Часовня, самое высокое место на кампусе, было популярным местом, но Бонни не могла смотреть на это ее живот сжимало вверх.

Зандер и его друзья любили вечеринки на крышах зданий, но крыши имели тенденцию быть намного больше, чем колокольня, и там Бонни могла держаться подальше от края.

К тому же, на этих вечеринках она чувствовала себя взрослой, уверенной в себе, защищенной Зандером, и это все меняло.

Тем не менее, она не позволит увидеть Клаусу, что он раздражает её.

Демонстративно скрестив руки, она внимательно взглянула на него.

— Я просто пошутила на том обходе, — солгала она. — Мне просто не хотелось подниматься по этой лестнице.

— Как интересно, — произнес Клаус, его улыбка стала шире, и он поднял руки.

Он не прикоснулся к Бонни, но она оказалась неожиданно отброшена назад прочь от него, как если бы он очень сильно ее толкнул.

Ее спина столкнулась с рельсами на краю платформы, и она испустила маленький беспомощный стон.

— Не нужно врать мне, красная птичка, — мягко молвил Клаус, подойдя к ней.

— Я чувствую запах твоего страха.

Бонни стиснула зубы и ничего не сказала.

Она не следит за ней.

— Раскрой мне тайну Елены, птичка, — парировал Клаус, его голос был мягким и уговаривающим.

— Ты её ведьма, ты должна знать. Почему я не смог убить её в ту битву? Что ты сделала?

— Ни малейшего понятия. Может, твой нож был тупой, — пошутила Бонни.

Она невольно пискнула, когда вдруг её ноги оторвались от земли.

Она — о, Боже, — болталась в воздухе, как марионетка, придерживаемая невидимыми нитями.

Затем эти нити дернули ее назад, ее лодыжки больно ударились об поручни, так что она могла лишь бессильно висеть в пустом пространстве.

Бонни увидела кампус далеко внизу, прежде чем успела закрыть глаза.

«Не дай мне упасть — молилась она. — Пожалуйста, пожалуйста».

Её сердце билось настолько сильно, что она не могла дышать.

— Знаешь, говорят, если умрешь во сне, то умрешь и в реальности, в своей постели, — мягко сказал Клаус, создавая впечатление, что он стоит прямо около неё.

— Из личного опыта могу сказать, что так оно и есть, — он издал низкий и противный восторженный смех.

— Если я сброшу тебя, они будут собирать тебя по кусочкам со стен твоей спальни неделями, — продолжал он.

— Но такой конец не обязателен. Просто скажи мне правду, и я не дам тебе упасть. Обещаю.

Она закрыла глаза и стиснула чести сильнее.

Даже если бы она была готова предать Елену, — которую она никогда бы не предала, она никогда, несмотря ни на что не сделает этого, твердо сказала она себе, она не верит, что Клаус сдержит свое обещание.

Она изумленно вспомнила, как умерла от рук Клауса Викки Беннетт.

Она была разорвана в клочья, ее кровь забрызгала все, будто ребенок расплескал банку красной краски в ее розовой комнате.

Может, Клаус убил Викки в её сне.

Клаус усмехнулся, и воздух вокруг Бонни снова зашевелился.

— Что происходит? — послышался растерянный и испуганный голос кого-то знакомого.

Глаза Бонни распахнулись.

Рядом с ней в воздухе болтался Зандер. У него было неестественно бледное лицо, из-за чего его большие, испуганные глаза выглядели еще более невозможно-синими, чем обычно.

Он хватался за пустоту обеими руками, изо всех сил пытаясь найти что-то, за что можно держаться.

— Бонни? — прохрипел он. — Прошу, что происходит?

— Твоя девушка, или бывшая девушка, отказывается сказать мне то, что я хочу знать, — сказал ему Клаус.

Клаус сидел на перилах колокольни, свесив ноги в сторону. Он улыбнулся Зандеру.

— Я подумал, что если появишься здесь ты, то ей будет обеспечен стимул.

Зандер умоляюще взглянул на Бонни.

— Прошу, Бонни, скажи ему, — попросил он. — Пусть это прекратится. Отпусти меня.

Запаниковавшая Бонни сглотнула.

— Зандер, — сказала она. — О нет, Зандер. Не трогай его.

— Чтобы с ним ни случилось, это будет на твоей вине, красная птичка, — напомнил ей вампир.

А потом что-то щелкнуло вместе. «Держись,» сказал голос в голове Бонни.

Прохладный и циничный голос, совсем как у Мередит.

Зандер не боится высоты. Он любит её.

— Прекрати это, — бросила она Клаусу. — Это не Зандер. Ты просто придумал его. Ты ищешь чепуху внутри моей головы, ты делаешь ужасное дело. Зандер не такой как это.

Клаус резко раздраженно рыкнул, и созданный им Зандер обмяк в воздухе рядом с ней, его голова свесилась на бок.

Он выглядел тревожно, как мертвый, и хотя Бонни знала, что это было не по-настоящему, она отвела взгляд.

Она конечно знала, что все это был только сон.

Но она забыла о главном в управлении над снами: здесь нет ничего реального.

— Это сон, — пробормотала она себе под нос.

— Ничто не реально и я могу изменить то, что я хочу. Она посмотрела на ложного Зандера и его несуществующую оболочку.

— Умная, да? — прокомментировал Клаус, а затем так же легко, как будто просто разжимая свою руку, он позволил ей упасть.

Бонни испуганно вздохнула, и затем вспомнила, что нужно сделать пол под ногами.

Приземляясь, она споткнулась и подвернула лодыжку, но в целом не пострадала.

— Это еще не закончилось, красная птичка, — протянул Клаус, слезая с перил и направляясь к ней по воздуху, словно он был твердым, его грязный плащ хлопал на ветру.

Он все еще посмеивался, и было в этом звуке что-то, что напугало Бонни.

Даже не думая об этом, она дифференцировала свой разум и отбросила его (Клауса) так далеко, как могла.

Тело Клауса отлетело назад, подобно дискете или тряпичной кукле, и у Бонни была лишь доля секунды, чтобы увидеть его удивленный яростный взгляд, прежде чем он стал только черным пятнышком на горизонте.

Пока Бонни смотрела, пятнышко перестало падать, повернулось и поднялось, возвращаясь к ней.

Оно приближалось пугающе быстро, и вскоре она разглядела очертания какой-то большой хищной птицы, возможно, ястреба, жаждущего напасть на нее.

«Время просыпаться», — подумала она.

— Это просто сон, — сказала она. Ничего не случилось.

Только Клаус подобрался близко, слишком близко.

— Это просто сон, — повторила девушка, — я могу проснуться, когда захочу. И я хочу проснутся прямо сейчас.

И тогда она действительно проснулась, согретая под теплым стеганым одеялом, в собственной удобной кровати.

После одного чистого вздоха облегчения, Бонни начала плакать — большими, захлебывающимися рыданиями.

Она дотянулась до своего стола, чувствуя свой телефон.

Фотография Зандера, намеревавшийся поцеловать Шей, весящий беспомощно в воздухе, застрявший вместе с ней.

Разумом Бонни понимала, что тот Зандер не был реален.

Но в любом случае ей было необходимо услышать его голос.

Как только она собралась нажать на кнопку, чтобы позвонить, она заколебалась.

Это было несправедливо позвонить ему, что ли?

Она сказала, что им нужно побыть раздельно некоторое время, Зандер сможет понять, что так правильно, не только как для человека, но и как для Главы Стаи.

Это было бы не справедливо, позвонить ему, чтобы мне стали лучше, только потому что Клаус использовал его образ в снах Бонни.

Она повернулась, выключила телефон и сунула его обратно на стол, всхлипывая еще сильнее.

— Бонни? — Кровать прогнулась, когда Мередит пересекла спальню и села на край к Бонни.

— С тобой всё хорошо?

Утром Бонни расскажет обо всем Мередит и другим.

Важно, чтобы они знали, что Клаус снова вторгся в её сны, и что методы исследования Алларика позволили Бонни бороться с вампиром все это время.

Но она никак не могла сказать об этом сейчас, не в темноте.

— Плохой сон, — сказала она вместо этого. — Побудь здесь минуту, ладно?

— Хорошо, — сказала Мередит, и Бонни чувствовала, как тонкие, сильные руки подруги обняли ее за плечи.

— Всё будет хорошо, — сказала Мередит, похлопывая её по спине.

— Не думаю, — протянула Бонни, положив подруге голову на плечо и заплакав.


Глава 29

Мередит засунула записи в свою сумку, когда проходила через двор.

Впервые за все время, она словно была в обычном студенческом городке: студенты группами сидели на траве, парочки прогуливались по тропинкам, держась за руки.

Бегун толкнул Мередит, когда он проходил мимо, и она отошла в сторону.

Со смертью последнего вампира Витал, нападения на кампус совсем остановились, и страх, который держал всех внутри, потихоньку отступал.

Они не осознавали, что враг намного страшней притаился в темноте.

Армия Клауса должна была охотиться, но они были другого уровня.

Конечно, это было хорошо, но это означало, что после трех пропущенных семинаров группа Мередит вновь возвращалась к занятиям.

И у них было много материала, который надо было изучить до середины семестра.

Мередит придется найти способ, чтобы совместить учебу, работу и патрулирование, и также она была решительно настроена не упускать ни минуты времени с Алариком, пока он был в Далкресте.

Улыбка вспыхнула на лице Мередит при одной мысли о нем: веснушки Аларика, острый ум Аларика, поцелуи Аларика.

Посмотрев на часы, она поняла, что всего через несколько минут должна была встретиться с ним в городе за обедом.

Когда она снова подняла глаза, то встретилась взглядом с Кристианом, тихо сидевшим на скамейке, чуть дальше вниз по дороге.

Мередит нащупала в своей сумочке небольшой нож, который носила с собой.

Она не могла носить свой посох на занятия, и действительно не ожидала проблем в центре кампуса средь бела дня.

Она готова была ударить себя: она была идиоткой, и потеряла бдительность. Кристиан встал на ноги и подошел к ней, примирительно подняв руки.

— Мередит? — сказал он тихо. — Я пришел сюда не воевать.

Мередит крепче схватила нож, не вынимая его из сумки.

Вокруг было слишком много народа, чтобы он мог атаковать, не подвергая опасности невинных людей.

— Почему-то мне так в лесу не показалось, — напомнила она ему. — Не делай вид, что не работаешь на Клауса.

Кристиан пожал плечами.

— Я воевал с тобой, — сказал он, — но не пытался причинить боль.

Мередит мысленно вернулась к тому моменту, когда в битве против вампиров Клауса столкнулась лицом к лицу с Кристианом.

Они были так невероятно похожи друг с другом во всем, что было очевидно — их обучали одни и те же родители: каждый брошенный братом удар Мередит блокировала автоматически; каждый раз, когда собиралась бить она, он словно предвидел зто.

— Подумай об этом, — произнес Кристиан. — Клаус обратил меня всего несколько недель назад, но я помню все, что происходило до этого. Мы препирались все это время, но сейчас я вампир и охотник.

Я должен быть сильнее и быстрее тебя. Если бы я хотел тебя убить, то уже сделал бы это.

Это была правда. Мередит колебалась, и Кристиан перешел через дорогу, чтобы снова присесть на скамейку.

Немного помедлив, Мередит присоединилась к нему.

Нож она не убрала, но и не смогла сдержать любопытства насчет Кристиана — ее брата, ее двойника.

Он был намного выше ее и шире, но его волосы были такого же каштанового цвета.

Рот у него был от матери, с милой ямочкой слева, а нос очень напоминал отцовский.

Когда она наконец встретилась взглядом с Кристианом, она увидела, что в его глазах была грусть.

— Ты действительно не помнишь меня, не так ли? — спросил он.

— Нет, — ответила Мередит, затем спросила, — Что ты помнишь?

В той реальности, которую знала она, Клаус выкрал Кристиана еще ребенком и воспитал как собственного.

Но в измененной хранителями реальности ее брат-близнец рос вместе с ней, пока не был отправлен в школу-пансионат для обучения в старших классах.

Многие из людей в этом мире, наделенные сверхъестественными способностями, — Тайлер, например, — имели двойной набор воспоминаний, две разных последовательности событий, которые накладывались друг на друга.

Сейчас, когда Клаус обратил Кристиана в вампира еще раз, помнил ли он оба детства?

Но Кристиан покачал головой.

— Я помню как рос с тобой, Мередит, — сказал он. Ты мой близнец. Мы…

Он рассмеялся — коротко, грустно и недоверчиво, точно это было всего лишь дуновение ветра, и покачал головой.

— Помнишь, как отец заставил нас учить азбуку Морзе? Как он говорил, просто на всякий случай. И мы обменивались сообщениями через стену, разделяющую наши спальни, когда должны были спать? — он с надеждой посмотрел на нее, но Мередит покачала головой.

— Отец научил меня азбуке Морзе, — сказала она, — но мне не с кем было обмениваться сообщениями.

— Клаус сказал мне, что в реальности, которую ты знаешь, он забрал меня из дома и обратил в вампира когда мы были совсем маленькими. Но для меня все еще странно, что ты совсем не помнишь меня. Мы были очень близки, — произнес Кристиан.

— У нас была привычка, гм, ходить на пляж каждое лето, когда я возвращался домой после школы. И мы делали это до прошлого лета, до того момента, как я поступил на военную службу. Бывало, мы находили маленьких существ и хранили их в бассейнах с волнами, как в личных крошечных аквариумах. Его серые глаза, окруженные тяжелыми черными ресницами, были большими и печальными.

Они были подобны глазам Мередит, только более светлого оттенка, но прямо сейчас они еще сильнее напомнили ей о матери.

Внезапно ей пришло в голову: руководство военной службы должно было оповестить ее родителей о том, что Кристиан на данный момент считается пропавшим без вести.

— Мне жаль, — сказала она, и ей действительно было жаль.

— Я не помню как вообще ходила ребенком на пляж. Думаю, мои родители — наши родители — не сильно наслаждались семейным отдыхом после того, как тебе не стало.

Кристиан вздохнул и положил голову на руки.

— Мне бы хотелось, чтобы тебе выпал шанс встретить меня ещё человека, — признался он.

— Вот он я, лежу в казарме, окруженных группой других парней, и задаюсь вопросом, что заставило меня завербоваться прямо из средней школы, а в следующий момент меня хватает вампир и начинает говорить мне все эти безумные вещи о том, что я всегда принадлежал ему, и он все исправит.

Он издал еще один печальный гневный смех.

— Я столько тренировался, — и вот первый же мой вампир без особых усилий одолел меня. Отец с ума бы сошел.

— Это не твоя вина, — сказала ему Мередит и, вздрогнув, поняла, что, да, их отец был похож на сумасшедшего.

Конечно, все это грустно и отвратительно, но он определено поймет, что Кристиан сможет исправить ситуацию.

Кристиан приподнял изогнутую бровь, и они оба рассмеялись.

Это было странно, Мередит поняла: на мгновение, разделяя чувства точно те же, когда Нандо Салез был ребенком, она действительно чувствовала, что Кристиан был ее братом.

— Я была бы рада встретить тебя, когда ты был человеком, — произнесла она.

«Я просто думал, что будет больше времени».

Она подумала, что, возможно, была бы другим человеком, если бы выросла с братом.

Нападки Клауса на ее семью изменили ее родителей: в этой реальности, где они не потеряли ребенка, они были менее бдительны, но зато более открыты в своих привязанностях.

Если бы она выросла с теми родителями, и с Кристианом, который был бы рядом, чтобы конкурировать с ней, чтобы помочь ей нести бремя родительских ожиданий, и знал бы все тайны их семьи, то как бы она сейчас выглядела?

Она чувствовала себя менее одинокой в тот короткий промежуток времени, когда знала Саманту: ее ровесница, еще один охотник, как и она сама.

«С братом бы все изменилось», — тоскливо подумала девушка.

— Меня не особо привлекает победа Клауса, — сказал ей Кристиан.

— Сейчас я вампир и мне сложно справится с этим. Трудно бороться с тем, что чувствую, когда я рядом с Клаусом. Но, чтобы там ни было, я твой брат. Я всё ещё Салез. Мне не хочется терять всё это. Может, мы сможем провести какое-то время вместе? Ты смогла бы получше узнать меня, — он одарил её грустным взглядом.

Мередит сглотнула.

— Хорошо, — согласилась она, ослабив хватку на рукояти ножа. — Я не против попробовать.

«Дорогой Дневник,

Мне стоит готовится. Если Стражи не изменят моё задание, то все мои Силы будут сосредоточены на поиске и уничтожении Деймона, не Клауса.

Я должна быть готова собственноручно победить Клауса, открыв всю Силу.

Сегодня в течение целого часа мы с Андресом пытались высвободить больше моей Силы.

Это была полная неудача.

Андрес решил, что мне будет полезно уметь передвигать вещи с помощью силы мысли, так что он разложил бумажки по всему дому Джеймса, и предложил мне сосредоточиться на защите моих друзей от окружающего их зла.

Было невыносимо представить себе Стефана, или Бонни, или Мередит, оставленных на милость Клауса, и я хотела спасти их.

Я знала, что если в нужное время смогу сделать выпад колом, то изменю ход событий в битве.

Но мне не удается даже страницу пошевельнуть.

— Я буду готов, настолько насколько я могу быть.

Если не выйдет использовать Силы Хранителя, чтобы победить Клауса, то я буду сражаться с ним лицом к лицу.

Если я не могу умереть от рук сверхъестественного, то у меня есть огромное преимущество.

Мередит и Стефан учили меня, как правильно бороться, как пользоваться оружием.

Клаус намного хуже Деймона, каким бы он не был: когда я думаю об этом, я могу вспомнить так много моментов, когда Деймон спасал невинных вместо того, чтобы убивать их — Бонни, людей Темного Измерения, половину нашей школы.

Меня. Я обязана ему своей жизнью.

Время от времени, когда он был на перепутье, он без труда оставлял темную сторону и переходил на сторону добра, на сторону спасения беспомощных.

Я понимаю, что он вновь потерялся».

Елена остановилась. Она не могла вынести мысли о том, что Деймон снова убивает.

Но она глубоко вздохнула и взглянула правде в глаза.

«Но возможно в этом наша вина, моя и Стефана, ведь мы не показывали ему свою заботу.

Это было так естественно, что как только я получила Стефан назад, все, что я могла придумать, это прижимать его к себе так крепко, чтобы он никогда не смог ускользнуть снова.

Деймон нуждается в нас, хотя он никогда и не признает этого. Но мы сможет побороть ту темноту, которая окутывает его.

Мы сможет спасти его. Если только у меня получится напомнить Стражам, как много Деймон сделал для нас в прошлом, тогда они увидят что он не зло.

Они разумны, несмотря на холодность и отдаленность.

Я ненавидела идею быть Хранителем, боясь стать менее человечной.

Но теперь я знаю, что это подарок, священный долг защиты мира. Как Хранитель я способна предотвратить какие-то смерти, остановить чьи-то страдания.

Когда я обрету полную Силу, то смогу использовать её ради благих целей.

Я все еще могу быть той, кто убьет Клауса».

— Я позвонила Аларику и договорилась с ним о встрече через час, — сообщила Мередит.

— Но сперва я должна поговорить с вами, ребята. — Она добавила ложку сахара в чай таким тщательным, точным движением, что Елена поняла — Мередит крепко держала себя в руках, чтобы не дать себе впасть в отчаяние.

Елена догадывалась, почему Мередит пригласила только их троих посидеть вместе в кафе.

Елена, Бонни и Мэтт, старые друзья Мередит, сплоченная команда, которая выдержала вместе столько испытаний.

Мередит любила Аларика и доверяла ему всем своим сердцем, точно также, как и Елена Стефану, но иногда просто хотелось побыть со своими лучшими друзьями.

— Кристиан сказал, что хочет быть моей семьей, — сказала Мередит.

— Он не хочет сражаться на стороне Клауса. Но как я могу ему верить? Я спросила у Зандера, что он чувствует о Кристиане, но он не уверен. Он говорит, что в тех случаях, когда человек очень эмоционален, Сила на него не действует.

Она с сочувствием взглянула на Бонни.

— Зандер скучает по тебе, — продолжила она, и Бонни уставилась на свои колени.

— Знаю, — мягко ответила она. — Но я не та, в ком он нуждается.

Елена мягко сжала её року под столом.

Мэтт потер свой затылок.

— Возможно Кристиан говорит правду, — предположил он. — Хлоя покинула Итана и перестала пить человеческую кровь. Мы знаем, что есть хорошие вампиры. Например, Стефан.

— Где Хлоя, в любой случае? — спросила Бонни. — Ты проводил с ней все время.

— Стефан взял ее на охоту в лес, — ответил Мэтт.

— Она боится ходить сама с тех пор, как на неё напал Клаус, но Стефан говорит, если она хочет выжить, то не должна прятаться вечность. Я вступлю в игру позже, а пока Стефан может быть рядом с ней, помочь ей прогнать жажду крови.»

— По крайней мере, это звучит так, словно Кристиан хочет попробовать, — Елена сказала Мередит.

— Я боюсь, что потеряла Деймона. Он был таким жестоким.

Казалось, он хотел, чтобы я от него отвернулась. — Она не стала рассказывать Мередит и остальным о том, как небрежно Деймон признался в убийстве человека, но зато описала жестокую, пугающую сцену в бильярдном зале.

Мередит одно мгновение разглядывала поверхность чая, потом подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Еленой.

«Может быть, тебе следует», тихо сказала она.

Елена тряхнула головой в категоричном отказе, но Мередит продолжала наступать.

— Ты знаешь на что он способен, Елена, — сказала она.

— Если ему хочется снова быть плохим, то он станет достаточно плохим, поскольку очень силён и опытен. Возможно Стражи правы. Возможно он представляет даже большую опасность, чем Клаус.

Елена сжала кулаки.

— Я не могу, Мередит, — произнесла она надломленным голосом.

— Я не могу. И я также не могу позволить кому-то другому. Это Деймон.

Ее глаза встретились с глазами Мередит.

— Кристиан твоя семья, именно поэтому ты не можешь его убить, не дав ему шанса. И Деймон тоже стал моей семьей.

Бонни смотрела на них, широко раскрыв глаза.

— Что мы можем сделать? — спросила она.

— Послушай, — внезапно заговорил Метт. — Мередит была охотником, когда она встретила Стефана, и Деймона, даже не смотря на то, что остальные из нас не знали этого. Она ненавидела вампиров, ведь так? — они все кивнули.

— Так, — он обратился к Мередит, — как ты прошла через это?

Девушка моргнула.

Она медленно заговорила:

— Я знала что Стефан не был убийцей. Он любил Елену так сильно, и он пытался защитить людей. Дэймон… — она колебалась.

— Долгое время считала, что возможно мне придется убить Деймона. Это было моим долгом. Он изменился. Он сражался на правильной стороне.

Она опустила взгляд вниз на стол, её лицо был мрачным.

— Долг очень важен, Елена, — произнесла она.

— Охотник, или же Хранитель, мы ответственны за спасение невинных людей от зла вокруг. Ты не можешь этого игнорировать — глаза Елены наполнились слезами.

— Именно, — объявил Метт.

— Что если Деймон изменится снова? Если мы убедим его действовать по-другому — ну, вы, ребята, ведь он никогда ко мне не прислушивался — то тогда мы покажем Стражам, что он не представляет угрозу.

— Есть причина, по которой Стражи не волнуются по поводу Стефана, — добавила Бонни.

— Может быть, — сказала Елена. Она почувствовала, как поникли ее плечи и непроизвольно напряглась спина.

Она не собиралась сдаваться, какой бы безнадежной ни казалась идея повлиять на Деймона, чтобы изменить его поведение.

— Может у меня выйдет навернуть его на правильный путь. В первый раз не вышло, но это не значит, что я не могу попробовать другой подход, — как можно более уверенно сказала она.

Она должна продолжать искать способ снова привлечь Деймона на сторону добра.

— Или посадим его под замок, пока он не исправится, — предложил полушутя Мэтт.

— Возможно Бонни с Алариком найдут какое-нибудь успокаивающее заклинание. Мы что-нибудь придумаем.

— Вот и славно, — сказала Мередит.

Елена взглянула на неё, и Мередит одарила подругу небольшой печальной улыбкой.

— Возможно, Дэймон успеет измениться и спастись, — заметила Мередит.

— И, возможно, Кристиан говорит правду. Если нам повезет, ни одному из них не придется умирать.

Она потянулась через стол и сжала руку Елены.

— Мы попробуем, — пообещала она, и Елена кивнула, сжимая руку в ответ.

— Во всяком случае, мы есть у друг друга, — произнесла Елена, оглядевшись, чтобы встретится с милыми взглядами Бонни и Мэтта.

— Чтобы там ни было, пока вы, ребята, со мной, мне ничего не страшно.


Глава 30

В отличии от обрата, который в Феллс-Черч играл в школьной футбольной команде Средней Школы имени Роберта Э. Ли, Деймон терпеть не мог игру в футбол.

Ему никогда не нравились командные виды спорта, даже, когда он был юн и жив.

Ощущение быть анонимной частью группы, только один винтик в большой машине, предназначенной, чтобы получить мяч с одного конца поля в другой, он чувствовал, что это оскорбление его достоинства.

Не помогало и то, что Мэтт («Матт», — напомнил себе Деймон) любил спорт.

Он звезда здесь в Далкресте, Деймону давно стоило отдать ему должное за это.

Но теперь, через пятьсот лет после того как он перестал дышать, он, конечно, не стал тратить свое время на просмотр того, как люди пытаются получить мяч с одной стороны поля на другую.

С другой стороны толпа… он понял, что в футбольной игре ему нравилась именно она.

Полные энергией, они сосредотачивались на одном и том же, в их висках стучала кровь, а щеки розовели.

Его дурманил запах стадиона: этот пот, пиво, хот-доги и энтузиазм.

Ему нравилась яркая одежда болельщиков и возможность борьбы, когда страсти накалялись.

Он любил яркие огни на поле во время ночной игры и тьму, поджидающую по углам.

Он любил…

Вампир потерял ход мыслей, когда краем глаза увидел девушку со светлыми золотыми волосами, сидящую на трибунах спиной к нему.

Каждый контур её фигуры навсегда оставил след в его памяти: он смотрел на неё со страстью и преданностью и, наконец, с ненавистью.

В отличии от других он никогда не путал её с Еленой.

— Кэтрин, — выдохнул он, проталкивая себе сквозь толпу путь к ней.

Ни один человек не мог услышать его в толпе, но Кэтрин повернула голову и улыбнулась такой милой улыбкой, что первое желание Деймона атаковать ее унесло порывом воспоминаний.

Эта улыбка напомнила ему ту, которой одарила его маленькая застенчивая немка, прибывшая в дом его отца так много лет назад, когда Деймон и Кэтрин были совсем невинны.

Так что вместо того, чтобы сражаться, он скользнул на сиденье рядом с Кэтрин, и просто смотрел на нее, сохраняя равнодушное лицо.

— Деймон! — сказала Кэтрин, чья улыбка приобрела оттенок злобы. — Как же я скучала по тебе!

— Учитывая, что в последнюю нашу встречу мы пытались разорвать друг другу горла, я не могу сказать тоже самое, — сухо ответил он ей.

На миниатюрном лице Кэтрин отразилась гримаса сожаления.

— Оу, ты никогда не умел забывать прошлые обиды, — парировала она, надув губы. — Ну, тогда я приношу свои извинения. Что было, то было, не так ли? Мы живем, мы умираем, страдаем и исцеляемся. И вот мы здесь, — она положила руку ему на плечо, наблюдая за его острым и ярким взглядом.

Деймон демонстративно убрал её руку.

— Что ты здесь забыла, Кэтрин? — спросил он.

— Я не могу навестить двух моих любимых братьев? — сказала Кэтрин, притворно-обиженно. — Я никогда не забуду свою первую любовь, вы же знаете.»

Дэймон посмотрел ей в глаза, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

— Знаю, — произнес он, и Кэтрин замерла, впервые показав неуверенность.

— Я… — протянула она, а после уже без колебаний улыбнулась.

— И, конечно же, я в долгу перед Клаусом, — небрежно бросила она.

— В конце концов, именно он вернул меня к жизни. Слава Богу, что вернул. Смерть так ужасна, — она приподняла свою бровь. — Слышала, ты всё знаешь об этом.

Дэймон знал, и да, смерть была ужасной и для него, по крайней мере, те первые мгновения, когда он должен был вернуться..

Но он оттолкнул эту мысль.

— Как ты будешь расплачиваться с Клаусом? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и равнодушно.

— Скажи мне, что происходит в твоей маленькой хитрой головке, фрейлен?

Кэтрин рассмеялась как раньше, серебристо и кипуче, как горный поток, в юности Дэймон воспел бы его с в сонете.

Раньше, когда он был еще идиотом, подумал он яростно.

— В даме должна быть какая-то тайна, — молвила вампирша. — Но я поделюсь с тобой тем, что рассказала Стефану, мой дорогой Деймон. Я больше не злюсь на вашу Елену. Она защищена от меня.

— Если честно, меня это не волнует, — холодно ответил Дэймон, но он почувствовал как комок беспокойства в его груди ослаб.

— Конечно нет, дорогой, — сказала успокаивающе Кэтрин, и когда в этот раз она положила свою руку на его, он не отодвинулся.

— А сейчас, — протянула она, похлопывая его, — развлечемся чуток?

Она наклонила голову в сторону футбольного поля, в сторону черлидеров, размахивающих помпонами в сторонке.

Деймон почувствовал мягкий импульс Силы, исходящий от нее, и он увидел, как девушка на дальней линии опустила помпоны и улыбнулась.

Она начала двигаться с мечтательным, отсутствующим выражением на лице, и в медленных, величественных движениях, которые выписывало ее тело, Деймон узнал басса данза (испанский танец), танец, который он не видел в течение сотен лет.

— Помнишь? — послышался тихий голосок Кэтрин рядом.

Они танцевали это вместе, Дэймон не мог забыть, это было в большом зале дома его отца, в ночь, когда он вернулся домой из университета в ужасном настроении и впервые увидел ее.

Он начал контролировать другую черлидершу, заставляя ее выполнять те самые шаги и взять на себя роль ведущего в танце.

Одна нога делает шаг вперед, затем другая, и вы склоняетесь к своей партнерше, ноги вместе, руки в стороны, и леди следует за вами.

Он почти слышал эту музыку, пришедшую из глубины веков.

Толпа вокруг них беспокойно заворочалась, отвлекаясь от игроков на поле.

Людей смущала формальность танца и отсутствующее выражение на лицах танцующих девушек.

Неясное чувство, что что-то не так, проникло на стадион.

Снова смеясь низким, серебристым смехом, Кэтрин одной рукой задавала ритм всем черлидерам, и элегантность их движений в этом танце из далекого прошлого противоречила их ярким коротким костюмам.

Футболисты на поле продолжали играть, не обращая на это никакого внимания.

Кэтрин улыбнулась Деймону, ее глаза почти выражали привязанность.

— Знаешь, мы могли бы веселится вместе, — предложила она. — Тебе не придется оставаться одному.

Деймон задумался.

Он не доверял ей. После всего того, что она совершила, он не будет дураком.

Но, всё же…

— Возможно, не так уж и плохо, что ты вернулась, — сказал он ей. — Возможно.


Глава 31

Прижав телефон к уху, Елена нажала кнопку, чтобы прослушать сообщение еще раз.

Джеймс не мог говорить ей того, что она думала, что услышала.

Но сообщение было в точности таким же.

— Елена, моя дорогая, — произнес Джеймс, через его голос пронесся поток волнения.

— Думаю, что я нашел. Думаю, есть способ убить Клауса, — он остановился, будто задумавшись, и заговорил более осторожно:

— Нам стоит всё тщательно обдумать. Приходи ко мне домой, когда прослушаешь это, там и поговорим. Этот способ… требует некого рода подготовки, — сообщение закончилось, и Елена, нахмурившись, с недовольством взглянула на телефон.

Это, честно говоря, походило на загадочного Джеймса, который зачастую не оставлял полезной информации.

Но, если он действительно что-то выяснил…Радостное волнение ширилось внутри Елены.

Понимание того, что где-то неподалеку находится Клаус, а вся её Сила вместо него сосредоточена на Деймоне, напоминало тяжелый груз на её плечах.

Хоть она не знала когда, но её не покидало мучительное чувство того, что в любой момент может нагрянуть беда.

Если у Джеймса возникла новая идея, то возможно конец близок.

Спеша к дому Джеймса через ярко залитый солнцем кампус, Елена сразу же написала Стефану, чтобы он встретил ее там.

Он взял на себя командование их армией против Клауса, принятие решений и организацию патрулирования, пока Елена была занята расширением своих сил как Хранителя, и она хотела, чтобы он тоже был с ней, если Джеймс действительно нашел решение.

Стефан еще не ответил, когда Елена подошла к дому Джеймса.

Вероятно, он был на занятии. Сальваторе сказал ей, что у него снова начался семинар по философии спустя неделю после того, как в кампусе нашли тело студента.

Ну ничего, они введут его в курс дела, как только он появится.

Позвонив в дверь Елена с нетерпением принялась ждать.

Через минуту она позвонила снова, а после постучала.

Но никто не спешил открывать. «Андрес, — вспомнила она, — планировал провести день в библиотеке, а после сходить на ужин».

У Джеймса, вероятно, появились какие-то дела. Вытащив телефон, Елена набрала его номер.

Гудки всё шли и шли, и Елена подняла свою голову.

Её переполняла уверенность в том, что она слышала, как телефон Джеймса звонил где-то в доме.

«Значит он ушел и забыл мобильный», — подытожила Елена, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Но это же не знаменовало ничего плохого?

Может, ей просто посидеть на крыльце и подождать Джеймса?

И Стефан, вероятно, скоро придет.

Она посмотрела на часы. Время было пять часов.

Она был убеждена, что урок Стефана заканчивается около пяти тридцати.

Всё-таки скоро начнет темнеть.

Девушке не хотелось оставаться здесь одной после наступления темноты.

Не тогда, когда неподалеку разгуливала армия Клауса.

Но, что, если что-то случилось?

С чего бы Джеймсу уходить, когда он попросил Елену прийти к нему?

Если его не было дома, и он не отвечал…

Сердце девушки учащенно забилось.

Она пыталась заглянуть в окно с крыльца, но тени падали так, что она видела лишь собственное обеспокоенное отражение.

Приняв решение, Елена протянула руку и повернула ручку двери.

Она легко повернулась, и дверь открылась.

Она вышла внутрь.

Её воспитывали совершенно не так — тетя Джудит ужаснулась бы, узнав, что Елена пробралась в чей-то дом, — но девушка была уверена, что Джеймс поймет.

Лишь Гилберт закрыла за собой дверь дверь, она заметила струю крови.

Она была широкой и выглядела свежей, длинная полоса крови на уровне рук, словно кто-то с окровавленными руками шагал по коридору, небрежно вытирая кровь по пути.

Елена замерла, потеряв дар речи, и, находя различные причины уведенному.

Одна часть её кричала: «Остановись, стоп», — но её ноги просто продолжали ступать дальше, будто ими управлял кто другой. Она шла дальше по коридору на небольшую и яркую кухню.

На кухню всё ещё падал солнечный свет с западной стороны окна.

Медные кастрюли, свисавшие с потолка, отражали свет обратно, освещая все углы.

И везде, на всех блестящих поверхностях, были большие темные пятна крови.

Тело Джеймса лежало на кухонном столе.

Одного взгляда хватило понять, что он мертв.

Он не мог не быть — никто бы не выжил, потеряв так много крови, но она все равно подошла к нему проверить.

Она все еще была в оцепенении, но поняла, что одной рукой прикрывала рот, сдерживаясь от вот-вот готового сорваться крика.

Приложив огромное усилие, она убрала руку ото рта и сглотнула. О Боже.

— Джеймс, — протянула девушка и прижала пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс.

Его кожа все еще была теплой и липкой от крови, но пульс отсутствовал.

— О, Джеймс, о нет, — прошептала она вновь в ужасе и, очень-очень сожалея его участи.

Она помнила, что будучи студентом, Джеймс был влюблен в ее мать; он был лучшим другом ее отца.

Он мог быть нудным и не всегда храбрым, но он так помогал ей.

Он был веселым и умным, и совершенно не заслуживающим смерти лишь по той причине, что помогал ей.

Не было никаких сомнений, что это из-за неё:

Клаус убил Джеймса потому что он был на стороне Елены.

Девушка воспользовалась своей Силой Хранителя, пытаясь почувствовать его ауру, чтобы понять, может ли она что-нибудь предпринять или нет, но его уже ничего не окружало.

Тело Джеймса лежало здесь, но исчезло то, что делало человеком.

По лицу Елены потекли горячие слезы, и Елена с яростью вытерла их.

На ее руке осталась липкая кровь Джеймса, и Елена, преодолевая тошноту, вытерла ее об одно из кухонных полотенец, прежде чем снова достать телефон.

Она нуждалась в Стефане. Он обязательно сможет помочь.

Но и он не ответил. Оставив короткое, полное напряжения сообщение, Елена спрятала телефон подальше.

Она должна выбраться отсюда. Она не вынесет ни минуты больше в этой комнате, наполненной запахом крови, с осуждающим, ужасным телом на столе.

Она могла бы подождать Стефана на улице.

Когда Елена лишь собралась выйти, что-то привлекло её внимание.

На кухонном столе, единственным предметом, не забрызганным кровью, был чистый, дорогой на вид листок бумаги.

Елена колебалась. Это было чем-то знакомым.

Почти против своей воли, она медленно возвратилась к столу, подняла бумагу и развернула ее.

С другой стороны там было точно также пусто и чисто.

В прошлый раз, помнила она, на ней были грязные отпечатки пальцев.

Наверно, Клаус помыл руки, после того как вытер их об стены.

Гнев начал расти глубоко внутри нее. Это было настолько неправильно, что сотворив такое с бедным Джеймсом, Клаус возможно вымыл свои руки в фарфоровой раковине, которую Джеймс всегда содержал в чистоте, и вытер их о заботливо подготовленные полотенца.

Она знала, чего ожидать от сообщения Клауса, но она все еще напряженная, невольно прошипела сквозь зубы, когда черные буквы стали появляться на бумаге, написанные небрежно, как будто порезанные ножом.

С нарастающим чувством страха она принялась за чтение.

«Елена, я обещал тебе, что узнаю правду. Он успел поделится многим прежде, чем я позволил ему погибнуть. До новой встречи, Клаус».

Елена согнулась, словно кто-то ударил ее в живот.

«Нет, — пронеслось в её мыслях. — Прошу, только не это».

После всего того, что они пережили, Клаус раскрыл ей тайну.

Она была уверена, что теперь он найдет как убить её.

Она должна собраться. Она должна продолжать идти.

Дрожь пробежала по телу Елены, она вздрогнула и глубоко вздохнула.

С осторожностью она сложила бумажку пополам и положила её в карман.

Стефан и остальные должны это увидеть.

Все еще действуя на автомате, она покинула дом, решительно закрыв за собой дверь.

На её джинсах виднелось пятно крови, и она рассеяно попыталась оттереть её, а затем, подняв руку, она взглянула на красную полоску.

Неожиданно Елена задергалась, и ее стошнило в кустарник рядом с дверью.

Он знает. О Боже, Клаус знает.


Глава 32

— Спасибо, что пришла, — сказал Кристиан. Он улыбнулся Мередит, сидя на скамейке.

— Не знаю, помнишь ли ты, — добавил он, — но мы очень много вместе работали.

— Серьезно? — спросила заинтересованная девушка.

Она легко могла в это поверить: отец, воспитывающий ее, всегда высоко ценил физическую подготовку.

— И кто же из нас был лучшим?

Улыбка Кристиана стала больше.

— Это всегда был спорный вопрос, — ответил он.

— Ты была сильнее меня и ты лучше орудовала боевым шестом, лучше знала боевые искусства, но всё же я был сильнее и мне не было равных в управлении ножом и луком.

— Ха, — протянула Мередит и подумала о том, что и она с ножом неплохо управляется.

Конечно, в ее жизни — в ее настоящей жизни, напомнила она себе, — у нее намного больше полезного опыта, чем у Кристиана.

— Может, нам стоит проверить правда ли всё это сейчас, — с вызовом бросила девушка. — Знаешь, я стала куда сильнее.

Кристиан усмехнулся.

— Мередит, — начал он, — я вампир. Так что, думаю, и я стал сильнее.

Лишь он произнес эти слова, его лицо вытянулось.

— Вампир, — повторил он, потирая рукой подбородок.

— Знаешь, в это трудно поверить, — он покачал головой.

— Я стал тем, кого должен был бы ненавидеть, — он поднял глаза на Мередит, и его лицо было мрачным.

Чувство жалости охватило Мередит.

Она помнила, что она чувствовала, когда Стражи изменили тот факт, что Клаус позволил ей стать живой девочкой с потребностью крови и маленькими вампирскими зубами котенка.

Это осталось в прошлом. Но сейчас Кристиан изменился, и страдал.

— Знаешь, есть и хорошие вампиры, — сказала она ему.

— Мои друзья, Стефан и Хлоя, они сражались с нами против Клауса. Стефан спас многих людей, — Кристиан кивнул, соглашаясь с ее словами, но не произнес и слова.

— Ладно, — сказала Мередит, самым серьезным тоном, на который была способна, подражая отцовскому «время-действовать».

Это не поможет Кристиану избавится от страданий.

— Хватит болтать. Лучше покажи мне на что способен.

Кристиан усмехнулся, приветствуя смену настроения, и откинулся на скамью, его руки подняли штангу над головой.

— Добавь мне нагрузки, — сказал он, — я хочу знать, насколько я силен сейчас.

На мгновение это напомнило Мередит Саманту, их совместные тренировки, когда они заставляли друг друга бороться труднее, больше, лучше.

Может быть, подумала Мередит, когда она добавит Кристиану нагрузку, он захочет попробовать спарринг чуть позже.

Мередит добавила Кристиану примерно двести фунтов, которые он поднял легко, с кривой усмешкой.

— Давай еще, — сказал он. — Я мог справиться с этим, даже когда был еще человеком.

В тренажерном зале больше никого не было, и поэтому Мередит не нужно было беспокоиться о том, чтобы добавлять вес аккуратно.

Кристиан справлялся со всеми нагрузками, которые она ему давала, и его худые, но мускулистые руки двигались вверх-вниз, как поршни.

— Я такой сильный, — легкомысленно произнес Кристиан, улыбаясь ей.

Мередит узнала эту улыбку.

Именно её она видела на своем лице в зеркале, когда вдруг становилась поразительно счастливой.

Когда получила черный пояс. В ночь, когда Аларик поцеловал ее в первый раз.

Может быть, они могли бы пройти все это, стать командой. Мередит представила себе картину охоты с Кристианом, сражавшимся рядом с ней..

Он вампир («Хороший вампир, — сказала с яростью себе Мередит, — как Стефан»), но и охотник тоже.

Салез.

— Ваша очередь, — сказал Кристиан, возвращая штангу на место.

Штанга стала такой тяжелой, что стойка наклонилась.

Мередит рассмеялась.

— Ты же знаешь, что я не могу столько поднять. Согласимся на твою победу, идет?

— Да ладно, — протянул Кристиан.

— Я могу победить тебя, поскольку ты — человек. И, к тому же, девушка.

Мередит быстро вскочила, чтобы объяснить ему, что для нее быть девушкой не имеет ничего общего с тем, какую нагрузку она может преодолеть, и уловила дразнящий блеск в его глазах.

В тот момент, она могла поверить, что Кристиан действительно был ее братом.

Кристиан начал снимать грузы и класть их на место.

— Ладно, — сказала Мередит, и нарочито брезгливо вытерла скамейку, хотя там и не было пота: действительно, вампиры никогда не потели.

Кристиан дал ей для начала нагрузку в сто пятьдесят фунтов, вес тяжелый, но терпимый, и наблюдал, как Мередит начала упражнение.

— Так, — пробормотала она, пытаясь придать голосу несерьезности, и, сосредотачиваясь на поднимании и опускании брусьев, — на что это похоже?

— Что похоже на что? — рассеяно спросил парень.

Мередит мельком взглянула на него, проверяя вес и прикидывая, какой взять следующий.

— Жизнь вампира.

— О, — Кристиан пересек комнату и исчез из поля зрения Мередит, но голос его был ясен и задумчив, немного мечтательный.

— Вот это напор, в самом деле, — произнес он.

— Я могу все слышать и все ощущать. Все мои чувства усилились как будто в миллион раз. Они говорят, что у меня будет ещё больше Силы, что буду способен обращаться на животных и птиц, смогу заставлять людей делать то, что мне хочется.

Он был в восторге от перспективы, голос его потерял былую горечь, когда он говорил о том своем превращении во что-то, что раньше ненавидел, и Мередит хотела видеть его лицо.

— Еще? — спросил он жизнерадостно, наклоняясь прямо над ней с дополнительным грузом в руках.

Его улыбка была мягкой, ничего не выдающей.

— Ладно, — сказала она, и вместо того, чтобы помочь ей поднять штангу обратно на свою стойку, он просто поддержал ее одной рукой и добавил больше веса на каждую сторону.

Мередит хмыкнула, когда он отпустил: сейчас было тяжелее, чем обычно, но все еще терпимо.

Даже слишком тяжело, но она не хотела, чтобы Кристиан знал это.

Смешно, как они еще борются, несмотря на его силу вампира, и ей придется взять столько, сколько она могла.

Кристиан все еще был очень близко, наблюдая за тем, как она справлялась, и как дрожали и напрягались ее руки после пары упражнений.

— Дальше — интереснее, догадываешься? — спросид вдруг Кристиан.

— Я могу прямо отсюда услышать, как кровь течет по твоим венам.

Мередит похолодела и затаила дыхание.

Ей почудился голод в его голосе, когда он говорил о ее крови.

— Возьми штангу, — попросила она. — Для меня это слишком много. — Ей было необходимо встать.

Кристиан потянулся к штанге, но вместо того, чтобы поднять ее обратно на ее стойку, он осторожно добавил еще больший вес на каждую сторону.

— Остановись, — прохрипела Мередит.

Это было слишком тяжело, и теперь Кристиан должен был об этом узнать.

У нее были неприятности, крупные неприятности, но ей нужно было сохранять спокойствие, и ни в коем случае не показывать Кристиану свой страх.

— Ты забыла кое-что о вампирах, — произнес Кристиан все с той же поддразнивающей, братской улыбкой.

— Отец был бы очень разочарован- он отпустил штангу, и она упала на грудь Мередит, которая не могла удержать такой вес.

Она зарычала, как он упал, и напрягла все свои силы, чтобы удержать его в руках на уровне грудной клетки, но в попытке защитись себя от смертоносного груза практически потеряла возможность дышать и двигаться.

Она не могла дышать, не могла говорить, и повернула голову, чтоб посмотреть на него, её сердце билось тяжело, и она издала приглушенный, задыхающийся стон.

Никто не услышит её. Она может умереть прямо здесь на руках своего брата.

Кристиан продолжил.

— С нашего обучения ты должна помнить, что недавно обратившийся вампир полностью предан своему создателю.

Возможно, она смогла бы сдвинуть штангу, всей своей тяжестью давившую на нее сверху вниз, выдавливающую весь воздух из ее легких.

Она не мгла дышать. Черные пятна поплыли перед глазами.

— Только Клаус имеет значение, только его желания, — сказал ей Кристиан.

— Если бы ты действительно была хорошим охотником, то вспомнила бы, что эта связь важнее всего остального.

— Я не знаю, как ты могла представить, что человеческая семья для меня, — его голос был ледяным, словно в этом было что-то отвратительное, — могла бы значить больше, чем все вот это.

Мередит беспомощно нажала на штангу, от боли у нее закружилась голова.

Она отчаянно попыталась подать сигнал Кристиану глазами:

«Оставайся на стороне Клауса, если для тебя это так важно, но не убивай меня вот таким способом. Опусти меня, чтобы мы смогли драться, как нас учили».

Кристиан стоял на коленях около неё, его лицо было так близко к её лицу.

— Клаус хочет видеть тебя мертвой, — прошептал он, — тебя и всех твоих друзей. И я сделаю все, что от меня потребуется, чтобы он был счастлив.

Его серые глаза, так напоминающие глаза ее матери, пристально смотрели на на нее, в то время как он взял штангу, в которую вцепилась девушка, и бросил ее на грудь Мередит.

На мгновение всё потемнело.

Красные цветы расцветали и взрывались в темноте, и Мередит поняла, затуманенным сознанием, что это ее мозг отправляет случайные сигналы, как было в начале из-за недостатка кислорода.

Она словно плыла, погруженная в темные морскую воду.

Было бы хорошо отдохнуть. Она так устала.

Потом голос рявкнули темноты в голове Мередит, голос её отца.

— Мередит, — сказал он.

Он был нетерпелив, строг, требователен, но не жесток, он поднимал ее на утреннюю пробежку перед уроками, он вдохновил ее заняться таэквондо, в то время как все, чего она хотела — это просто проводить время со своими друзьями.

«Ты — Салез, — вторил голос. — Ты должна сражаться!».

Приложив нечеловеческие усилия, Мередит открыла свои глаза.

Перед глазами все расплывалось, и она почувствовала тяжесть, как если бы она пыталась двигаться под водой.

Рука Кристиана отпустила штангу. Должно быть, он решил, что девушка перестала бороться.

Мередит собрала воедино каждую крупицу своих сил и оттолкнула груз прочь от себя, сбрасывая его сверху на своего неосторожного брата-вампира.

Она успела бросить лишь один взгляд на испуганное, рассерженное лицо Кристиана, прежде чем побежала так быстро, как только могла, на слабых ногах, с колотящимся сердцем, задыхаясь, прочь из тренажерного зала, и на дорожки кампуса.

Теперь, когда первый всплеск адреналина прошел, она медленно приближалась к общежитию, ноги ее болели, и легкие горели огнем.

Мередит заставляла себя двигаться вперед, но спотыкалась.

Кристиан мог схватить её в любой момент.

Конечно, он мог бы сейчас поймать ее.

Уже неподалеку от общежития она набралась смелости и обернулась.

Сзади никого не оказалось. Вампир намеревался убить её в одиночку, в придаток ещё и в тайне, так что, он без сомнения предпримет ещё одну попытку.

Мередит открыла дверь, и, пошатываясь, присела на нижнюю ступеньку лестницы.

Она усердно ловила воздух и задыхалась от рыдания.

Мередит хотелось узнать своего брата, но его больше нет.

Он часть семьи Клауса.

Когда потерла свои напряженные мышцы, Мередит уныло осознала, что ей придется сделать.

Она обязана убить Кристиана.


Глава 33

Деймон аккуратно слизывал кровь с тыльной стороны ладони, улыбаясь при этом Кэтрин.

Они прогуливались по лесу после восхода солнца, поохотившись вместе.

Сейчас уже был полдень, и солнечный свет струился сквозь деревья, а черными и золотые тени падали на дорогу.

Деймон чувствовал себя сытым и довольным, готовым пойти домой и проспать самые яркие дневные часы.

Его разум посетило некое беспокойство, когда он вспомнил выражение паники на лице его жертвы, но он оттолкнул это: он вампир и обязан делать это.

Промокая деликатно в уголках ее рта, Кэтрин, подобно маленькой певчей птичке, наклонила к нему голову, как лакомство.

— Так почему ты не прикончил её? — спросила она.

Пожав плечами, Дэймон надел солнечные очки из своего кармана, словно защищая свои глаза.

Он не хотел признаваться, почему он не убил девушку в это утро, или почему он не убил никого из его жертв, с тех пор как охотился на светловолосую бегунью неделей раньше.

Он помнил, как хорошо чувствовать убийство, миг, и ее жизнь перешла в него, но сейчас, с затянувшимся послевкусием вины, ему не хотелось повторять этот опыт.

Он не хотел ничего чувствовать к ним, он хотел просто взять кровь и уйти.

Если это означало позволить им жить, это устраивало Дэймона.

Укрывшись за стеклами очков, он ничего этого не сказал, только ухмыльнулся Кэтрин и спросил:

— А ты?

— О, мы просто остаемся в тени. Итак слишком много смертей, а в кампусе лишнюю панику поднимать не стоит. Пока Клаус не прикончил твою подружку и её друзей, он хочет, чтобы люди были счастливы и податливы для охоты на них.

Приглаживая свои длинные золотистые волосы, Кэтрин взглянула на Деймона но он сохранял выражение лица пустым.

Что бы Кэтрин ни хотела получить от него, она не могла получить ничего, заложенного Еленой.

— Ну, разумеется, — ответил Деймон и добавил:

— Знаешь, после смерти ты стала намного умнее и практичнее, моя дорогая.

Кэтрин, смеясь, с ямочками на щеках, присела перед ним в реверансе.

Они шли спокойно, слушая щебетание и трели воробьев, зябликов, дроздов над головами.

Где-то рядом слышался быстрый стук дятла, который долбил дерево, и Дэймон слышал в подлеске шорох и топот маленьких, пушистых существ.

Он сладко потянулся, думая о своей постели.

— И так… — сказала Кэтрин, прерывая удобную тишину между ними.

— Елена, — повторила она вновь, растягивая каждый слог, будто пробуя на вкус, — Е-ле-на.

«Что с ней?» Спросил Деймон.

Голос у него был небрежный, и он чувствовал неудобное тепло на шее.

Она одарила его искусным взглядом своих драгоценно-голубых глаз, и Деймон нахмурился за темными стеклами очков.

— Расскажи мне о ней, — мягко парировала она уговаривая. — Мне так хочется узнать больше.

Деймон остановился и притянул Кэтрин лицом к нему.

— Мне казалось, ты больше не зла на Елену, — ответил он, оставив без внимания её просьбу.

— Лучше бы тебе оставить её в покое, Кэтрин.

Вампирша изящно пожала плечами.

— Да, не зла, — молвила она. — Но вот Клаус нет, — её глаза блестели.

— Мне казалось, что тебе с недавних пор стало плевать на Елену. Знаешь, ты сам дал это понять. Не хочешь мне что-нибудь сказать?

— Я… — сердце Деймона дрогнуло в груди, и медленный обычный для вампира ритм ускорился.

— Нет, не хочу, — наконец ответил он.

Кэтрин тихо рассмеялась, её смех напоминал звон колокольчика.

— Ах, Деймон, — проговорила она, покачав насмешливо головой, — возможно, в теории ты и злой, но вот твое сердце такое чистое. Что же не так?

Поморщившись Деймон отвернулся, отпустив руку Кэтрин.

— Ничего оно не чистое, — раздраженно бросил он.

— Ты стал мягче, — заметила вампирша. — Тебе не нравится причинять людям боль.

Деймон толкнул свои очки выше на нос и пожал плечами.

— Это пройдет.

Прохладной рукой коснулась его щеки, а затем Кэтрин осторожно сняла очки Дэймона, глядя ему в глаза.

— Любовь меняет тебя, — заявила она.

— Она не исчезнет, стоит тебе хоть очень сильно этого захотеть, — встав на цыпочки она поцеловала его в щеку.

— Не совершай ту же ошибку, что и я, Деймон, — с грустью молвила она. — Не борись с любовью, как бы она ни выражалась.

Деймон поднес руку, чтобы прикоснуться к месту, где губы Кэтрин поцеловали его.

Он чувствовал себя ошеломленным и потерянным.

Вручив ему очки, Кэтрин вздохнула.

Я не должна делать тебе никаких одолжений, Деймон, «сказала она,» но я чувствую себя сентиментальной.

У твоей Елены сейчас урок. Роудс Холл.

Понятия не имею, что Клаус собирается делать, но он явно что-то замышляет.

Ты возможно хотел бы добраться до туда и остановить его.

Сжимая солнцезащитные очки, Деймон в замешательстве взглянул на неё.

— Что? — спросил он.

Что-то в глазах этой девушки было мягким и томящим, но вот голос её был тверд.

— Лучше поспеши, — произнесла она, подняв бровь.

Деймон чувствовал, как будто живое существо царапало себе дорогу через грудь, что-то огромное и болезненное.

Была ли это любовь или что-то вроде того, в конце концов?

— Спасибо тебе, — бросил рассеяно вампир. Отойдя от Кэтрин на несколько шагов, он пустился в бег.

Он собрал свою силу и начал преображаться, чувствуя это всем телом, как он превратился в ворона.

Мгновение спустя, он был уже на высоте, вытянув крылья, чтобы поймать воздушный поток, и направился к университетскому кампусу.


Глава 34

Елена прокладывала себе путь из аудитории английского языка, двигаясь по направлению к краю толпы, и засовывая тетрадь в свою сумку.

Застегнув молнию, она подняла глаза и увидела Андреса, ожидающего ее прямо снаружи ее аудитории.

— Эй, — произнесла она. — Что происходит?

— Мы со Стефаном считаем, что сейчас не самое лучше время разгуливать тебе в одиночку, — признался он, идя с ней в одну ногу.

— Он и Мередит сейчас на занятиях, поэтому я провожу тебя, куда бы ты не собиралась.

— У меня и самой есть Силы, ты знаешь, — немного надменно сказала Елена.

— Я не испуганная девушка, даже если они не проявляются пока в полной мере.

Andrés кивнул, медленно и торжественно наклонил голову.

— Прости меня, — официально заявил он, — Я думаю никому из нас не следует ходить в одиночку. Смерть Джеймса это доказывает.

— Прости, — сказала Елена. — Я знаю, что для тебя это было особенно тяжело, учитывая, что ты жил в его доме.

Андрес кивнул.

— Да, тяжело, — ответил он, а после приложил явное усилие, чтобы как можно бодрее расправить плечи и улыбнуться.

— Но я должен воспользоваться предоставленным шансом провести больше времени с моим очаровательным и красивым другом.

— Ну, в таком случае… — согласилась Елена, последовав его примеру, и взялась за протянутую руку Андреса.

Они медленно шли по коридору, Елена то и дело краем глаза смотрела в разные стороны.

Несмотря на свою изысканность, Андрес выглядел помятым и измученным, морщинки вокруг его глаз проступили четче.

Сейчас он выглядел старше двадцати.

Смерть Джеймса ударила по всем сильнее. Каким-то образом она ощущалось более реальной, чем смерть Чеда.

Это произошло в доме Джеймса, не на поле битвы, что доказало им ещё раз, что смерть может поджидать их на каждом шагу.

Когда Елена смотрела в зеркало последние несколько дней, лицо, которое смотрело на нее, было мрачным, глаза были обрамлены серыми кругами.

С тех пор, как они заботились о других.

Люди пытаются спрятать свой страх, когда ты побуждаешь идти вперед, в поисках счастья, которое ты заслужил.

Ласково сжимая руку Андреса, Елена спросила: — Как ты устроился в комнате Метта?

Полиция опечатала дом Джеймса, поэтому Метт предложил Андресу свою собственную пустую комнату.

Сам Мэтт вернулся в лагерь, на полуразрушенную лодочную станцию к Хлое.

— Ах, — сказал Andrés, его лицо расплылось в улыбке, когда они вошли в лифт и нажали кнопку первого этажа.

— Жизнь в общежитии слишком странная для меня. Здесь всегда что-то происходит.

Елена смеялась над историей Андреса о пьяном новичке, которые забрел в его комнату в три часа ночи, и о вежливой попытке озадаченного Андреса проводить гостя в его собственную комнату, когда лифт сильно дернулся и остановился.

— Что происходит? — с опаской спросила Елена.

— Возможно это проблемы с электричеством, — ответил Андрес, но в его голосе было сомнение.

Елена, снова нажала кнопку первого этажа, и лифт издал глубокий стон, а затем начал дрожать.

Они оба вскрикнули и крепко прижались к стенам.

— Попробую аварийный вызов, — сказала Елена. Но, когда она нажала на неё, ничего не случилось.

— Странно, — сказала она, и вздрогнула от нотки неуверенности в собственном голосе.

— Похоже, тоже не работает, — она колебалась. — У тебя есть какое-нибудь оружие? — спросила она, но Андрес, чье лицо было бледным, лишь покачал головой.

Лифт заскрежетал снова, и следом погас свет, оставляя их в темноте.

Елена нашла руку Андреса и ухватилась за нее.

— Это… думаешь, это просто просто совпадение? — прошептала она. Андрес ободряюще сжал её руку.

— Я не знаю, — обеспокоенно произнес он. — Ты что-нибудь видишь?

Конечно нет, собиралась сказать Елена. Лифт был черным как смоль.

Она еле видела Андреса, хоть тот оборонительно был рядом с ней.

Потом она поняла, что он имел ввиду, и на мгновение закрыла глаза, заглядывая глубоко в себя, взывая к своим силам.

Когда она открыла глаза, она могла видеть теплую, живую ауру Андреса, мягко светившуюся зеленым в темноте.

Но за границами ее осознания было что-то еще.

Приближалась какая-то густая чернота.

На нее было больно смотреть, казалось, она проникала через щели в двери лифта, аморфная, как туман.

Елена инстинктивно закрыла глаза и отвернулась, уткнувшись в плечо Андреса.

— Елена, — с тревогой спросил Андрес. — Что там?

Долгое время ничего не происходило. В какой-то момент она расслабилась, несмотря на произошедшее. «Здесь ничего нет, — подумала она, почувствовав нахлынувшее облегчение, — ничего».

— Все в порядке, — сказала она, с трудом сдерживая смущенный смех. — Я просто…

С потолка кабинки посыпалась плитка, и тьма окружила ее со всех сторон.

Вздрогнув, Елена посмотрела вверх, напрягаясь, чтобы что-то увидеть.

— Привет, моя прелестная, — донесся голос Клауса сверху.

— Ты ожидала меня, не так ли- его голос звучал настолько обыденно, словно он просто пришел поболтать.

— Привет, Клаус, — вымолвила Елена, пытаясь придать голосу спокойствие.

Чувствуя, что падает, она прижалась поближе к Андресу.

— Я знаю кто ты, — самодовольно и нараспев произнес Клаус.

Громкий удар раздался со стороны лифта, Елена и Андрес подскочили, задержав дыхание.

— Я знаю, в чем твой секрет.

Еще удар.

— Я не могу убить тебя ничем с помощью магии.

Удар.

— И я не могу убить тебя с помощью моих вампиров.

Удар. Он бил своими черными сапогами по стенке лифта, догадалась Елена.

Должно быть, он сидел на краю аварийного выхода с крыши, свесив ноги вниз.

Его сапог ударил еще раз, и затем Клаус весело сказал:

— Но знаешь, что? Если я перережу трос, удерживающий лифт, здесь, наверху, ты не выживешь.

Елена съежилась. Она каждый день пользовалась лифтом, и ей ни разу не пришло в голову, насколько они уязвимы.

Ее занятия по английскому были на девятом этаже.

Им грозило долгое, долгое падение через подвал, и кабели были единственным, что удерживало их сейчас от этого.

Андрес тихо вздохнул рядом с ней, и Елена увидела, что ярко-зеленая аура вокруг него начинает расти.

Он пытался создать защитную стену, чтобы укрыть их, как он делал в бою против Клауса и его вампиров, поняла Елена.

— Прекрати это, — раздраженно бросил Клаус, находящийся над ними, и стрела темноты оторвалась от него и ударила в зеленый щит Андреса, который тут же резко сдулся, словно лопнувший воздушный шарик.

Андрес вскрикнул от боли.

Елена обняла Андреса, будто хотя защитить, и вдруг она почувствовала, что он напрягся, предпринимая очередную попытку.

Его дыхание было хриплым и напуганным.

— Моя сила исходит из земли, Елена, — прошептал он.

— Так что, поскольку мы намного выше, я никак не могу помочь. Но попытаюсь.

В темноте над ними, Клаус издевательски рассмеялся.

— Может быть, уже слишком поздно, мальчик, — сказал он, и тут раздался странный царапающий звук, а затем еще один, скрежет металла о металл.

— Он режет кабель, — Елена ощутила дыхание Андреса около своего уха.

Вокруг него снова появился слабый зеленый свет, он пытался расширить свою ауру, но Елена знала, что это не будет расти достаточно быстро, чтобы защитить их.

«Вот и всё», — пронеслось в голове Елены, и она сжала руку Андреса.

Раньше она никогда не боялась упасть, но сейчас была просто в ужасе.

Вдруг глухой удар донесся откуда-то сверху, затем еще один, и ряд шагов, возня и грохот, и вдруг тело пролетело мимо них и тяжело приземлилось на полу.

Их было двое, догадалась Елена, и они боролись и рычали друг на друга.

Тяжело дыша, она попыталась сконцентрироваться, и спустя мгновение ощутила, как аура Клауса становится всё темнее и темнее, и с ней сталкивалась смесь кроваво-красного, угрюмо-серого и синего.

— Дэймон, — прошептала она.

Едва видимый, как тень, Деймон успел оттолкнуть Клауса и вскочил на ноги.

— Елена, — выдохнул он, и вдруг всплеск Силы Клауса отбросил его в стену.

Он издал страдальческий стон. Елена протянула руку и попытался притянуть его к себе, но он был плотно прижат к стене.

Клаус мрачно рассмеялся.

Затем появилась зеленая вспышка.

Внезапно Деймон высвободился.

Он упал со стены на Елену, и она, пошатываясь, придержала его в этот момент, чтобы он мог восстановить равновесие.

— Забери её отсюда! — крикнул Андрес. — Я не смогу долго сдерживать это!

Клаус, с лицом, искаженным от ярости, был зажат в ярко-зеленый барьер Андреса, защитную ауру, жутким зеленым светом озарявшую его.

Пока Елена замерла с открытым ртом, Клаус просунул руку сквозь зеленый свет.

Деймон взял её на руки и прыгнул прямо в шахту лифта.

Елена едва успела перевести дыхание, прежде чем Деймон пробивал себе путь через дверь в верхней части шахты, и она обнаружила, что они выбрались через дверь лифта в верхней части здания.

Здесь не было никаких классов, лишь кабинеты, так что во всём зале было тихо.

Деймон лежал рядом, всё ещё сжимая её, и, тяжело дыша.

Из его носа текла кровь, и он поднял руку, чтобы вытереть её рукавом.

— Нам надо вернутся, — произнесла она, когда обрела дар речи. Деймон в непонимании взглянул на неё.

— Ты что, шутишь? — выдохнул он. — Мы еле выбрались оттуда.

Елена упрямо покачала головой.

— Мы не можем бросить Андреса, — объяснила она.

Взгляд Деймона обострен до бликов.

— Твой друг в лифте сделал свой выбор, — холодно отчеканил он. — Он хотел спасти тебя.

Думаешь, он скажет мне спасибо, если я брошусь туда обратно, а не вытащу тебя отсюда?

Грохот разнесся по всему зданию, когда лифт упал в шахту.

Елена встала на ноги, упираясь в стену.

Она чувствовала себя хрупкой и непоколебимой одновременно, будто была сделана из стекла и стали.

— Мы оба вернемся туда, — заявила она. — Мне плевать, что там выбрал Андрес. Без него я не уйду. Верни меня обратно.

Деймон стиснул зубы и взглянул на неё ещё суровее. Елена же просто стояла и неподвижно ждала.

Наконец, выругавшись про себя Деймон поднялся на ноги.

— Запись покажет, — произнес он, снова схватив её за руки, и, притянув ближе к себе, — что я пытался спасти самого невыносимого и упрямого человека, которого я когда-либо знал.

— Я тоже скучала по тебе, Деймон, — протянула Елена, закрыв глаза, и, прижавшись лицом к его груди.

На пути в шахту, Елена поняла, Дэймон должно быть в прошлый раз окутал ее покрывалом своей Силы, поскольку путешествие прошло гладко и длилось всего мгновенье.

Видимо, он не удосужился защитить её по-пути вниз.

Ее волосы взлетели вверх, и кожу на ее лице хлестал ветер.

«Он держит меня», — сказала себе Елена, но её тело упрямо кричало, что она падает.

Они приземлились на крыше лифта в клубах пыли, Елена задохнулась и кашляла несколько минут, вытирая слезы на лице.

— Мы попробуем забраться туда, — отчаянно вымолвила она, почувствовав пленяющую темноту, лишь стоило ей заговорить.

Лифт, должно быть, развалился, когда достиг дна шахты.

Вместо аккуратной коробки из металла, она чувствовала острые края и длинные осколки разбитого балки и остатки стен.

— Андрес может быть ещё живым, — сказала она Деймону.

Она опустилась на колени, почувствовав то, что некогда было верхушкой лифта.

Отверстие, через которое прошли Клаус и Деймон, должно быть где-то здесь.

Деймон схватил её за руки.

— Нет, — отчеканил он. — Говоришь, ты можешь видеть ауры? Тогда используй свою Силу. Там нет ни души.

Он был прав. Стоило Елене сделать это, она не смогла почувствовать ни след зеленый ауры Андреса, ни пугающую черноту, обволакивающую Клауса.

— Думаешь, они мертвы? — шепнула она.

Деймон выпустил короткий горький смешок.

— Едва ли, — ответил он. — Одного падения лифта не хватит, чтобы убить Клауса. А если бы твой человечишка-приятель со щитом был мертв, то я бы почувствовал запах его крови, — он покачал головой.

— Нет, Клаусу снова удалось сбежать. Разница в том, что он забрал Андреса с собой.

— Мы должны спасти его, — произнесла Елена, и когда Деймон тот час же не ответил, она дернула его за кожаную куртку, притянув поближе к себе, чтобы требовательно взглянуть в его черные непостижимые глаза.

Деймон поможет ей, хочет он того или нет.

Она не отпустит его снова.

— Мы должны спасти Андреса.


Глава 35

Елена двигалась быстро. Она не могла остановиться, не могла думать о том, что может случиться с Андресом, что они могут опоздать.

Ей нужно сохранить хладнокровие, не тратить время зря.

Вынув телефона, она набрала номера друзей, введя тех в курс дела, сказав им приготовиться к битве и встретить ее на поляне в лесу, расположенной на границе кампуса.

— Мы вступим в бой с Клаусом, — сказала она Деймону, спрятав телефон обратно в сумку. — Но в этот раз, мы победим.

Забежав в комнату Елены, они оставили её школьную сумку, и к тому времени, когда они достигли поляны, все остальные уже были на месте.

Бонни и Аларик проглядывали книгу заклинаний, пока Стефан, Мередит, Зандер и Шэй обсуждали тактику боя на другой стороне поляны.

Елена заметила, что глаза Зандера то и дело скользили по фигуре Бонни, которая была всецело поглощена книгой.

Все остальные были заняты подготовкой оружия.

Как только Елена и Деймон приблизились, на поляне наступила тишину.

Руки Мередит сильнее сжали посох, и Мэтт защитным жестом приблизил к себе Хлою.

Елена смотрела на Стефана, который выступил вперед с мрачным лицом.

— Деймон спас меня от Клауса, — она дала знать об этом достаточно громко, чтобы все услышали. — Он борется на нашей стороне.

Стефан и Деймон пристально смотрели друг на друга с разных концов поляны.

Спустя мгновенье Стефан неуклюже кивнул.

— Спасибо, — произнес он.

Сальваторе-старший пожал плечами.

— Я старался не вмешиваться, — сказал он, — но, полагаю, вам не обойтись без меня.

Рот Стефана дернулся вверх в неохотной полуулыбке,

Затем братья отвернулись друг от друга, Деймон пошатываясь подошел к Бонни и Аларику, в то время как Стефан подошел к Елене.

«Ты уверена, что с тобой все в порядке?» спросил он, слегка проводя руками по ее плечах, как буд-то еще раз убеждаясь в том, что она не пострадала.

— Я в порядке, — ответила Елена и поцеловала его.

Стефан притянул ее ближе к себе и она устремилась в его объятья, чувствуя себя комфортно в его сильных руках, обнимающих ее.

— Андрес сдержал Клауса, Стефан. Он был таким храбрым, и он сказал Деймону вытащить меня оттуда. Они спасли меня. Елена сдерживала рыдания.

— Мы не можем позволить Клаусу убить его.

— Мы не позволим, пообещал Стефан, прильнув к ее волосам. — Мы успеем во время.

Елена вытерла слезы. — Ты не можешь знать наверняка.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — произнес Стефан, — этого должно быть достаточно.

Солнце было низко над горизонтом, и его послеобеденный свет засиял на траве, между деревьев.

Елена провела несколько следующих минут, заостряя кол.

У них не было древесины освещенного дерева, но обычный кол из белого дуба хотя бы ранит Клауса.

И, возможно, сможет убить его потомков.

— Итак, — наконец сказал Стефан, созывая всех вместе.

— Я думаю мы не будем готовыми больше, чем сейчас. Елена оглянулась вокруг на собравшуюся группу.

Мередит и Аларик держались за руки и выглядели готовыми ко всему.

Бонни с вызовом держала подбородок, хотя ее щеки и покраснели, а кудри топорщились в разные стороны.

Бледные Метт и Хлоя выглядели полными решимости. Зандер, все еще в человеческой форме, смущенно посматривая на Бонни, стоял в окружении Шей и других оборотней, на небольшом расстоянии друг от друга.

Деймон стоял в одиночестве на другой стороне круга и смотрел на Елену.

Когда Стефан откашлялся, готовясь что-то сказать, Деймон вместо этого перевел взгляд на брата.

Он выглядел смирившимся, подумала Елена. Не счастливым, не сердитым больше.

Стефан мягко улыбнулся Елене и оглянулся на остальную группу.

— Мы найдем Андреса, — заявил он.

— Сегодня мы найдем его, и мы убьем Клауса и его вампиров. Сейчас мы одна команда. И никто, ни один из нас, ни один из обитателей кампуса, или этого города, не будет в безопасности, пока Клаус и его последователи живы. Мы все видели на что они способны. Они убили Джеймся, доброго и знающего обо всем. Они убили Чеда, умного и верного. Оборотни гневно зашевелились, и Стефан продолжил.

— Они нападали на невинных людей в этом кампусе и в этом городе последние несколько недель, а до этого, вампиры армии Клауса убивали невинных по всему миру. Мы должны сделать, все что можем. Мы единственные, кто в силах сдержать тьму, потому что мы единственные кто знает правду.

Его взгляд упал на Деймона, и они долго глядели друг на друга, пока Дэймон, наконец, не отвел взгляд, возясь с рукавом куртки.

— Настало время занять позиции, — сказал Стефан.

Пронесся ропот одобрения, и все были обращены друг к другу, поднимая свое оружие и собираясь, готовясь к бою.

Елена заключила Стефана в крепкие жадные объятья, её сердце переполнилось любовью.

Он так старался позаботиться о всех.

— Ты готова, Елена? — спросил Стефан, и она отпустила его и кивнула, быстро вытирая глаза рукой.

Глубоко дыша, она заглянула глубоко внутрь себя, в поисках средства защиты, пытаясь вызвать свою Силу, как ее учил Андрес.

Когда она открыла глащза, она почувствовала, что ее сильно, почти неодолимо притягивает к Деймону.

Не в силах удержаться, она шагнула вперед, прежде чем она почувствовала руку Стефана, сдерживающую ее.

— Нет, — прошептал он, — ты должна найти Клауса.

Елена кивнула, избегая смотреть в глаза изумленного Деймона.

Притяжение к Деймону было сильным: она постаралась игнорировать его, но знала, что это ее задание как хранителя взывало к ней.

Снова закрыв глаза, она глубоко вдохнула и сконцентрировалась на Клаусе.

Образы пролетали в быстрой последовательности через ее сознание: его холодный, жестокий поцелуй, его смех, когда он бил ногой по крыше лифта, как он бросил бедное, искалеченное тело Чада через поляну.

Когда в этот раз она открыла глаза, перед ней была темная дорожка, ведущая от поляны, подальше от Дэймона, и ей казалось, что она может узнать почти на вкус густой, черный, вредных туман ауры Клауса.

Елена шла туда, куда привела её Сила, а друзья, следуя за ней, держались близко к друг другу.

Пока они шли, Зандер и Шэй, а так же и другие оборотни, которые могли изменяться без Луны, превращались и продолжали двигаться рядом с людьми, навострив уши на любые звуки атаки, их пасти были открыты, чтобы ловить запахи, которые нес ветер.

Они прошли по краю кампуса, прячась за деревьями и стараясь остаться незамеченным.

Елена ожидала, что ее сила поведет их дальше в лес, туда, где они сражались с Клаусом и раньше, но вместо этого она потянула ее обратно на кампус.

Позади кампуса находились старые конюшни.

Когда они приблизились, миазмы тьмы, казалось, тянули ее за собой по направлению к зданию, и такая же тьма сгущалась над головами.

Над конюшней низко и угрожающе нависли черные тучи.

Зандер навострил уши, хвост его дергался, и одного человека- оборотень — Маркус, наклонил голову. Как будто он прислушивается, подумала Елена.

— Зандер говорит, что это не обычная гроза, — заметил Маркус с опаской.

— Нет, — ответила Елена. — Клаус управляет молниями.

Оборотни на мгновение уставились в тревоге на нее, их лохматые головы были подняты кверху, уши стояли торчком, затем переключили свое внимание на дверь в конюшню, глядя даже внимательнее, чем раньше.

— Он знает, что мы идем, — в напряжении произнес Стефан.

— Вот, что значат грозовые тучи. Он готов к нам. Бонни, Аларик, в сторону. Оставайтесь в стороне от боевых действий, но используйте столько заклинаний, сколько сможете. Дэймон, Мередит, Хлоя, я хочу, чтобы вы пошли со мной первыми. Зандер, ты знаешь, как лучше действовать с Стаей. Мэтт и Елена, возьмите оружие, но держитесь позади.

Елена кивнула. Часть ее хотела, чтобы восстать против позиции в тылу, в то время как ее друзья были в бою, но это имело смысл.

Она и Мэтт были сильны, но не так, как вампиры или оборотни, и они так же не могут защитить себя и других, как маги.

Если она должна была убить Дэймона, она считала, что в конечном итоге, какая-то Сила должна была проявиться в бою, но она не знала, насколько ей поможет чтение ауры сейчас, когда они нашли Клауса.

Когда они подошли к двери, их начали одолевать сомнения.

— Ради всего святого, — сказал с издёвкой Деймон. — Они уже знают, что мы здесь.

Пнув элегантным итальянским ботинком в самый центр прочных дверей, он с силой распахнул их.

Только из-за быстрых рефлексов вампира Деймон остался в живых.

Как только двери распахнулись, тяжелый остроконечный луч обрушился на них сверху.

Деймон автоматически смог увернуться в сторону ровно настолько, что удар пришелся ему в плечо, увлекая его назад и-за дверь, а не через грудь.

Сжимая его плечо, и он скорчился и упал в грязь.

Автоматически Елена бросилась вперед, лишь наполовину осознавая Мэтт бежит рядом с ней.

Другие бойцы бросились через дверь:

Мередит размахивала своим посохом, лицо Стефана было искажено яростью, оборотни рвались в бой.

С помощью Мэтта, Елена оттащила Деймона в сторону и осмотрела его грудь, проверяя его травмы.

Луч пронзил плечо, оставив такую большую зияющую рану, что кулак Елены мог бы поместиться внутри.

Земля под ними уже была черная и вязкая от крови.

— Выглядит довольно плохо, — сказал Мэтт.

— Меня не убить, — Деймон задыхался, хватаясь за рану с одной стороны, словно хотел соединить края раны вместе.

— Вернитесь к бои, вы, идиоты.

— Это может убить тебя, если кто-то пройдет мимо с колом, — с яростью сказала Елена.

— Ты не сможешь защитить себя от этого. С помощью своей Силы она снова почувствовала его, и что-то внутри подсказало ей, что он беззащитен. Ему конец.

Она чувствовала присутствие за спиной и торопливо обернулась, Стефан, вернувшись из боя, стоял на коленях в кровавой грязи, рядом с его братом, оценивающе пробегая по нему взглядом.

Они обменялись долгим взглядом, и Елена поняла, что они обмениваются информацией про себя.

— Вот, — протянул Стефан. Аккуратно надкусив запястье, он поднес его к губам брата.

Дэймон посмотрел на него, затем сделал глубокий глоток, горло дернулось.

— Спасибо, — наконец произнес он. — Оставь мне парочку вампиров. Через секунду буду.

Он лежал на спине, тяжело дыша. Елена видела, что рана уже затягивалась, новая плоть и мышцы выглядывали из-под разорванной кожи.

Резко развернувшись, Стефан бросился обратно в конюшню, оставив Мэтта позади. Елена склонилась над Деймоном в грязи, и подождала пока он устало поднялся на локти, а потом на ноги.

— Брр, — бросил он. — Я сейчас не в самой лучше форме, принцесса. Но они испортили мне куртку, что дает причину воевать.

Он метнул в нее слабым эхом своей обычно ослепительной улыбки.

— Хорошо, что ты справился с этим, — ответила Елена, с трудом контролируя свой голос.

Она подавила желание поддержать его на пути к конюшне, и к тому времени, когда они добрались до двери, он шел уверенно.

Внутри всё напоминало ад. Выругавшись, Деймон, проскользнув мимо неё, бросился в бой.

Друзья с трудом вели бой, ей хватило одного взгляда, чтобы понять это.

Мередит нападала и защищалась от вампира с быстрыми ногами и оливковой кожей, которой мог быть только ее братом-близнецом.

Бонни и Аларик надежно стояли в противоположных углах, распевая громко, поднимая какой-то защитное заклинание над их союзников, их руки подняты выше их голов.

Андрес тоже был здесь, она увидела его, связанного и брошенного небрежно возле одной из стен, но он прижимался связанными руками к земле и пытался создать зеленую волну защиты.

Оборотни нападали всей толпой, сообща, в образе людей и волков, как единая Стая.

Деймон, Стефан и даже Хлои сцепились с вампирами, в то время как Мэтт быстрым движением заколол её противника сзади.

Внезапно сознание Елены прояснилось.

Она держалась в стороне, как приказал Стефан, считавший ее хрупкой т не так приспособленной к борьбе, как остальные.

Но сейчас она не могла умереть от рук сверхъестественного существа.

Крепко обхватив кол, оживленная Елена бросилась в бой.

Ее Сила потянула ее, и она увидела Дэймона, который боролся с одним из вампиров Клауса, заметила его оскаленные зубы и кровь.

Сила призывала атаковать его, но она подавила эмоции.

«Не Деймон», — сказала она себе строго.

Темнокожий вампир рывком развернул ее за плечо, и с ликующим лицом попытался погрузить клыки в ее шею.

По счастливой случайности, Елена быстро воткнула коль в его грудь.

С первого раза она не проткнула грудь сразу, чтобы добраться до его сердца.

На секунду вампир уставился на острие на полпути к своей груди, и тогда Елена собрала свои силы и ударила его снова.

Побледневший и каким-то чудом уменьшившийся вампир рухнул на землю.

Елена, злобно торжествуя, оглянулась в поисках новой жертвы.

Вампиров было слишком много.

В центре всего был Клаус, чье лицо светилось от радости.

В нескольких футах от него Стефан заколол противника и приблизился к нему, обнажив клыки.

Клаус поднял руки над головой, чтобы пробить отверстие в крыше, и, сопровождаемая грохотом грома, ударила молния.

Клаус, засмеявшись, направил их в сторону Стефана, но быстрая, как молния, Бонни всплеснула руками, начав произносить что-то по-латыни.

Поток силы изменил направление в воздухе, ударив в старые стойла и сорвав дверь.

Стойла быстро загорелись. Клаус издал высокий вопль ярости, и, вскинув руки вверх, сбил Стефана с ног.

Вскрикнув, Елена попыталась бежать к нему, но на пути было слишком много сражающихся вампиров.

Почему она не может раскрыть больше Силы?

Она чувствовала, что Сила заперта в ее сознании, понимая, что ей нужно быть сильнее, чтобы добраться к ним.

Ее Сила действовала на нее, и Елена невольно отвел взгляд от места, где упал Стефан, чтобы увидеть, как Дэймон рвет горло своего противника.

В мгновении ока Елена поняла.

— Деймон! — позвала она, и он в ту же секунду оказался рядом, вытирая кровь со рта своим рукавом.

— С тобой всё в порядке? — спросил он.

— Ударь меня, — пролепетала Елена, и он в недоумении взглянул на неё.

— Ударь меня! — повторила она. — Так я раскрою Силу.

Деймон нахмурился, но затем, кивнув, ударил её по руке.

Удар был не сильный, конечно, не по стандартам Деймона, но было больно и она отпрыгнула назад.

Внутри Елены что-то внутри раскрылось, и Сила заполнила ее.

Вдруг она поняла, как это сделать.

Она полна Силы, готовой высвободиться, и вся она сосредоточена на Деймоне.

«Не он, — сказала она Силе вновь, — не Деймон».

Прилагая огромные физические усилия, она переключила свое внимание от него на Клауса со Стефаном.

Она взмахнула рукой, освободив один из языков пламени на сеновале, и метнула его в Клауса, отбросив того назад, пока Стефан поднимался.

Раздался тонкий визг, едва различимый теперь на фоне громкого треска пламени, и, обернувшись, Елена увидела Бонни, которая боролась изо всех сил в руках одного из вампиров Клауса.

Рукой он закрыл ей рот, чтобы она не воспользовалась никаким заклятьем.

В приступе ярости Елена проткнула колом грудь вампира и увидела, как он бездыханным падает на землю.

Клаус снова поднялся на ноги.

Стефан бился с другими приспешниками Клауса, и ближе к ней Деймон боролся с огромным рыжим вампиром.

«Викинг», — пронеслось в мыслях Елены.

Все пространство вокруг Клауса заполнили молнии, и воздух был густым, темным, удушающим.

«Нет,»- подумала Елена, и направилась прямо к Клаусу, прокладывая себе путь огнем.

Ей необходимо держать его подальше от ее друзей, ей нужно было самой сдержать Клауса.

Её окружило пламя.

Посмотрев назад, она увидела, что воздух был чище, где сражались её друзья, и похоже, они могли победить.

Она видела, что Мередит прижала боевой шест к сердцу своего брата, и он сказал ей что-то.

Они были слишком далеко от Елены, и огонь слишком громко трещал, чтобы она могла разобрать его слова, но лицо Мередит исказила печальная улыбка, когда она пронзила деревянным посохом его сердце.

Елена всё кашляла и кашляла.

Было очень трудно дышать в этом дыму, и ее глаза слезились.

Она напрягала свое сознание, подталкивая огонь все ближе к Клаусу.

Это было утомительно, однако она была опьянена своей новой Силой.

Она почувствовала, что силы ее уменьшаются, потому что она больше не концентрировалась на Деймоне, и она попыталась снова сосредоточиться на нем.

Елена закашляла и тяжело задышала.

Клаус ослеплял ее, приближался к ней, вытягивая свои руки, перепачканные в крови, грязи и пепле, пытаясь достать до нее.

Она собрала последнюю энергию, и направила всю ее, чтобы поднять стену пламени, отгораживающую ее друзей и вампиров Клауса, защищающюю их друг от друга, отодвигающую их подальше от той части конюшни, где была она с Клаусом.

Вокруг Клауса и Елены ревел огонь.

— Елена! Елена! — она могла лишь слышать их крики, и она успела увидеть искаженное лицо Стефана, перед тем, как стены обрушились на нее и на Клауса, увлекая их вниз.


Глава 36

Стефан сжал кулаки, он грыз ногти и выворачивал ладони, словно это могло разогнать пелену страдания, окружающую его.

Елена не могла умереть. Он не мог в это поверить. Уже совсем стемнело, когда пожарные полностью потушили пожар, поглотивший остатки старой конюшни.

Они очень аккуратно разгребали обломки, вытаскивая тело за телом.

Снаружи, укрывшись за стеной деревьев, ждали Стефан и остальные.

Мередит и Бонни держались друг за друга, Бонни в слезах.

Сидящий на земле Андрес, ошеломленный и тихий, не отводил глаз от медленных движений пожарных.

Стефан помнил выражение лица Елены, когда горящая стена упала на нее.

Казалось, она прощалась, столько спокойствия было в ее последнем взгляде, и так быстро разрасталось пламя, которое она подняла между ними.

Стена пала настолько быстро — как она могла спастись?

Чья-то рука опустилась на его плечо, и подняв глаза, Стефан увидел Деймона, хмуро смотревшего на остатки конюшни.

— Ее там нет, ты знаешь, — сказал Деймон.

— Елене чертовски везет. Она никогда не попадает в ловушки.

Стефан прислонился к руке брата, совсем немножко.

Он был усталым и подавленным, и чувствовал себя лучше рядом с Деймоном.

— Она дважды умирала еще до окончания школы, — горько сказал он Деймону.

— Не знаю, смогу ли назвать это удачей. Оба эти раза — наша вина.

Дэймон вздохнул.

— Так или иначе, она вернулась, — мягко заметил он.

— Не всем удается проделать это. На самом деле, почти никому.

Его губы изогнулись в подобии улыбки.

— За исключением меня, конечно.

Стефан увернулся, его глаза горели.

— Не надо шуток, — пробормотал он в ярости. — Как ты, как даже ты, можешь шутить сейчас над этим? Тебя это вообще заботит?

Но чему он удивлялся?

Последние несколько недель Деймон то и дело яростно и капризно демонстрировал своё наплевательское отношение к каждому из них.

Дэймон взглянул на брата, темные глаза его не мигали.

— Заботит, — парировал он. — Ты и так знаешь это. Даже, когда я не хочу. Но я знаю, что она жива. Если не уверен в удаче Елены, подумай о Клаусе. Одного огня недостаточно, чтобы убить его.

— Огонь губителен для вампиров, — упрямо проговорил Стефан, — даже для древних.

— Он забавляется молниями, — сказал Деймон содрогнувшись. — Не думаю, что многие способны убить Клауса.

Пожарные прекратили свои поиски, каждый дюйм обгоревшего дерева и земли был перевернут, и тела накрывали темными холстами.

— Я проверю, что там, — беззвучно сказал Дэймон Стефану, и превратившись в ворону, хлопая крыльями в ночи, приземлился на дерево неподалеку от трупов.

Несколько мгновений спустя он вернулся, он стал собой до того, как его ноги коснулись земли, и поэтому он несколько раз споткнулся, утратив свою обычную элегантность.

Стефан смутно осознавал, что все собрались вокруг, но глаза его умоляюще смотрели на Дэймона.

Он открыл рот, но вопрос, который должен быть задан, не последовал.

«Елена там?» — отчаянно размышлял он. «Там?»

Если ее больше нет, если она пожертвовала собой ради спасения всех остальных, то к утру Стефан тоже умрет.

Для него не было ничего без нее.

— Елены там нет, — кратко ответил Деймон, — так же, как и Клауса. Там только его потомки.

Без нее для него ничто не имело смысла.

— Она должна быть с Клаусом, — сказал Стефан, теперь, когда у него появилась цель, к нему вернулась ясность мысли.

— Мы должны их найти, пока не слишком поздно.

Его глаза встретились с глазами Деймона, ярко-зеленые и угольно-черные, на этот раз, точно с таким же выражением: страх, смешанный с надеждой.

Дэймон кивнул.

Стефан разжал пальцы, которыми все еще сжимал рубашку Дэймона и притянул брата к себе в коротком объятии, стараясь передать ему все любовь и благодарность, которые он никогда не смог бы выразить словами.

Деймон теперь с ними. Если кто-то мог помочь Стефану спасти Елену, то это он.

— Ты cможешь что-нибудь сделать? — Стефан спросил Андреса.

Он слышал мольбу в собственном голосе.

Остальные, окружив их, с напряжением ожидали ответа.

Бонни перевязывала плечо Шэй, забинтовывая место укуса вампира, и ее ловкие пальцы замерли на мгновение, когда Шэй тихо застонала.

— Надеюсь, что cмогу, — произнес Андрес, — я постараюсь.

Он опустился на колени под деревьями и приложил ладони к земле.

Наблюдая за ним, Стефан почувствовал, как потоки силы пронизывают воздух.

Карие глаза Андреса, остававшегося неподвижным, сузились и сосредоточились.

Молодые стебельки травы тянулись из земли, закручиваясь вокруг его пальцев.

— Это не столь эффективно, как Сила отслеживания Елены, — пояснил он, — но иногда удается почувствовать людей.

— Если она касается земли, я смогу ее найти.

Андрес сидел там, как казалось, довольно долго, лицо его было спокойным и настороженным.

Он погрузил свои пальцы глубже в почву, разрыл ее у корней белой березы, и на дереве распустились новые листья.

— Быстрее, — приказал Деймон низким и угрожающим голосом, но Андрес, даже не шелохнувшись, не ответил.

Это было, словно он был глубоко в себе, — или в его общении с землей, Стефан не был уверен в этом, — и он больше не мог их слышать.

Пульс Стефана бился быстрее, чем даже до того, как он стал вампиром.

Он сжал и разжал кулаки, сдерживая желание затрясти Андреса.

Хранитель делал всё, на что был способен, и отвлечение от работы не ускорит её процесс.

Но ведь Елена. Ох, Елена.

Потом он слышал, как Мэтт, обыскивающий лес, звал: «Хлоя! Хлоя!»

Молодая вампирша выбралась из конюшни, Стефан был уверен, что видел ее, почерневшую от пепла, но целую и невредимую.

Однако теперь её нигде не было. Сердце Стефана в сочувствии болело.

Девушка, которую любил Мэтт, тоже исчезла.

— Странно, — сказал Андрес. Это было первое слово, которое он произнес за все время, и все внимание Стефана сразу сосредоточилось на нем.

Андрес запрокинул назад голову, взглянул на Деймона и Стефана, и сморщил лоб в замешательстве.

— Елена жива, — сказал он. — Я в этом уверен, но такое чувство, что она находится под землей.

Стефан обмяк от облегчения: она жива. Он посмотрел на Деймона, ища подтверждение своим мыслям.

— Туннели? — спросил он, и Деймон кивнул.

Клаус должен был увести ее в туннели, которые проходили по всей территории под кампусом, те самые, которыми пользовались члены общества Витале.

Мередит, сидевшая рядом с Алариком, вскочила на ноги.

— Где ближайший вход? — спросила она.

Стефан попытался представить лабиринт ходов, который нарисовал для него Мэтт, перед их битвой против вампиров Витале.

В его памяти было много пробелов и недорисованных ходов, потому что Мэтт знал всего лишь малую часть того лабиринта, который мог оказаться огромным, извиваясь не только под кампусом, но, быть может, даже под городом.

Но это было все, что он знал.

— Место сбора вампиров, их логово, — решительно произнес Стефан.


Глава 37

Плечом Елена ударилась о что-то твердое, от чего издала негромкий звук протеста.

Единственное, что ей хотелось — спать, но кто-то не давал покоя. Её ноги болели.

Ее голова на что-то наткнулась, и ее положение поменялось.

Кто-то тащил её вперед за ноги, поняла она, остальная же часть тела скользила по земле.

Ее волосы зацепились за что-то, голова дернулась, чтобы освободиться, и она снова застонала.

Медленно она открыла глаза.

— Вернёшься со мной назад, малыш? — Сказал Клаус, что прозвучало как весёлое замешательство.

Вот кто тащил её, догадалась Елена, и хотя там было темно, он ясно почувствовал, когда она проснулась.

Он засмеялся, мрачный и неприятный смех заставлял съежиться.

— Убить тебя зубами или кинжалом я не могу, но обычный нож ведь сделает это, не так ли? Я мог бы связать тебя и бросить утопать в озеро. Что думаешь?

Во рту у Елены пересохло, и она сделала несколько попыток, чтобы издать какой-либо звук.

— Думаю, — произнесла она, еле ворочая языком, — что Стефан спасет меня.

Клаус вновь рассмеялся.

— Твой драгоценный Стефан не сумеет даже найти тебя, — ответил он. — Никто не придет к тебе на помощь.

Они не были в логове вампиров с тех пор, как приходили сюда с Хлоей в ночь воскрешения Клауса.

Когда они прибыли, слабый аромат вербены еще задержался в подвале, и как следствие кожа у Стефана зачесалась.

Мередит выдернула крышку люка в полу, и Стефан спустился первым, остальные последовали за ним.

Все, кроме Мэтта пришли с оружием в руках, неся фонари и фонарики, напряженные и готовые к бою.

Мэтт остался снаружи, продолжая искать Хлою. Бонни, Аларик и Мередит держались вместе, их лица были бледными и напряженными.

Шэй, Зандер и другие оборотни так же оставались вместе, бдительно улавливая каждый шум или запах в темноте.

Деймон, Андрес и Стефан шли первыми, каждый из них пытался найти какой-нибудь след Елены.

Казалось, они прошли много миль под землей, подземелья, по которым они проходили, сужались, превращаясь из широких бетонных переходов в пыльные тоннели, словно вырезанные из грязи.

Андрес часто останавливался и косался пола и стен, прислушиваясь к своим рукам, прежде чем выбрать направление.

— Вы пришли по этой дороге, когда вы окуривали тоннели? — спросил Стефан у Мередит, в нетерпеливом ожидании во время одной из таких остановок. и она покачала головой, широко раскрыв глаза.

— Мы спустились гораздо глубже под землю, чем в тех туннелях, которые я знаю, — сказала она.

— Я понятия не имела, что Общество Витале могло создать что-то подобное.

— Я действительно удивлюсь, если это было Общество Витал, — внезапно вставила Бонни.

— Они пользовались этими туннелями, но кажется здесь есть что-то гораздо старше. Что-то жуткое.

Аларик молча поднял фонарь выше, освещая ряд резных рун глубоко в скале над ними..

— Я не могу прочесть их, — сказал он, — но думаю, они датируются древними веками.

Стефан же фокусировался в темноту давившую со всех сторон, которая казалось дышит вечными тайнами.

Словно там было что-то огромное, до сей поры спящее, и теперь готовое проснуться.

Его грудь болела от тревоги. Елена…

Равномерные шаги Клауса смолкли, но Елену продолжали тащить вперед.

В потрясении девушка осознала, что он тянул её к себе, и она, размахивая руками, пыталась отбрыкнуться.

Однако, она так устала. Она использовала больше своей Силы, чем когда-либо прежде, и она почувствовала себы опустошенной и беспомощной

Ей не оставалось ничего, кроме слабых попыток вырваться, когда он подхватил её, заключив в объятия так нежно, будто ребенка.

— Нет, — прошептала девушка хрипло.

Ощутив, как рукой Клаус гладит её по голове, она в отвращении содрогнулась от нежных прикосновений в темноте.

Она слабо боролась, но его Сила удерживала ее на месте.

— Я не мог позволить огню убить тебя, — шептал он таким сокровенным и почти нежным голосом, — но что в этом поэтичного? Мой укус не причинит тебе боль, но так хочется ощутить вкус девушки, очаровавшей стольких вампиров. Ранее мне не приходилось отведывать вкус Хранителей. Твоя кровь, наверное, особенно сладкая?

Он прижался губами к шее Елены, от чего она насторожилась.

Она не могла бороться. Его клыки вонзились в неё, грубо и требовательно, и казалось, будто ее горло разрывают.

В её попытках вскрикнуть вырывалось лишь хныканье.

В отчаянии она напомнила себе, что так он не разделается с ней.

И всё же она чувствовала будто жизнь покидает её.

Андрес стоял совершенно неподвижно, с одной стороны прижимаясь к скале.

— Что? — резко произнес Стефан.

Андрес открыл глаза. Лицо его было несчастным.

— Я упустил её, — признался он. — Она была так близко, но… перестала касаться земли. Понятия не имею, где она.

— Елена! Елена! — закричал Стефан, вскакивая и бросаясь мимо остальной части группы, которая остановилась передохнуть.

Она не может умереть. Он слышал бешеный топот Деймона у себя за спиной.

Впереди что-то сверкнуло, они завернули за угол в полную темноту.

Стефан сосредоточил Силу в глаза, таким образом он мог видеть.

Прямо перед ними Клаус поднял голову, из его рта струилась кровь и стекала по подбородку.

Елена лежала неподвижно у него на руках, ее шелковые золотые волосы, спутанные и грязные, свисали вниз.

Зарычав, Стефан бросился вперед.

Медленно облизав губы розовым языком, Клаус вздрогнул, а на его лице появилась улыбка.

Медленно, все еще улыбаясь, он рухнул на землю, Елена с грохотом упала перед ним.

У Стефана оборвалось сердце, когда он метнулся к ней. Елена лежала на середине дорожки.

Она была неподвижна и бледна, голова была повернута в сторону, а глаза закрыты.

Кровь была везде, окрашивая ее когда-то белую кожу в глубокий, насыщенный красный. Ее горло было покрыто кровью.

А за ней, словно отброшенная игрушка, лежал обмякший Клаус.

И хотя на нем не было иных следов, кроме тонкой струйки крови в углу его рта, Стефан не сомневался, что он был мертв.

В нем не осталось ничего живого, будто все. что было частью его, исчезло, оставив после себя лишь восковой манекен.

И главное, это не был тот укротитель молний Клаус, который мог светиться золотом, источая ярость.

Он выглядел, как плохо сохранившиеся труп.

Все-таки, Елена…


Глава 38

— Хлоя? позвал осторожно Мэтт, заглянув в один из пустых сараев вокруг сгоревшей конюшни.

Небо стало светлеть на востоке, означая конец долгой ночи.

Там было еще несколько пожарных и врачей, переворачивающих пепел рядом с ограждением конюшни, значит, он мог быть спокойным.

Он сделал глубокий вздох, пытаясь успокоиться.

Парень напомнил себе о том, что Хлои должна быть где-то поблизости.

После боя он видел её измотанной, но без серьезных ранений.

Возможно, она успокаивалась, сокрушенная кровью и адреналином, полученными в драке.

Она скоро придет в себя.

В сарае было тихо и темно. Мэтт включил фонарик и осветил им пустые стены крошечного пространства, здесь не было места спрятаться.

Он собирался пойти дальше, неотчетливый скребущий шум привлек его внимание. Видимо, он не совсем пуст.

Направляя луч фонарика на землю, он увидел отблеск ярких глаз и длинный хвост перед тем, как мышь исчезла из его поля зрения.

Больше ничего.

— Хлои! — прошипел он, направляясь к старому сараю, последнему месту, где он ещё не искал.

Три самых пострадавших и окровавленных в схватке оборотня отставали от тех, кто ушли охотиться за Клаусом и Еленой.

Но к этому моменту тех уже не было. Они предложили помочь Мэтту отыскать Хлои, но он отмахнулся, так как был все еще уверен, что найдет ее совсем скоро.

— Со мной всё будет в порядке, — сказал Мэтт Спенсеру.

— Позаботься о своей травме. Я найду её. Вероятно, глупо так беспокоиться.

Спенсер всегда был для Мэтта более эмоциональным, нежели разумным, но он выдержал его удивительно проницательный взгляд.

— Слушай, человек, — протянул он в свойственной ему манере избалованного богатого мальчика-серфера, пытаясь говорить непринужденно, несмотря на боль в его голосе.

— Я желаю тебе лучшего, правда, но вампиры…

— Знаю, — ответил Мэтт вздрогнув.

Он знал, мог бы написать книгу о том, почему не нужно встречаться с вампирами, но это было, когда он думал о Елене, не о себе, и прежде, чем он встретил Хлои.

Сейчас было по-другому.

— Я найду её, — сказал он, нелепо тронут беспокойством Спенсера.

— Всё равно, спасибо. Правда.

Он чувствовал тоску, глядя, как Спенсер и его друзья уходят, как он останется последним человеком в мире после того, как оборотни скроются из виду.

Где же могла быть Хлоя?

Они были плечом к плечу, выйдя из конюшни, когда наполовину обрушилась крыша.

Хлою била дрожь, ее зрачки были расширены и руки были перепачканы в крови, но она была вместе с ним.

И тогда, во время возрастания паники, когда они поняли, что Елена была под горящей крышей, когда та рухнула, Хлои просто исчезла.

Он почувствовал укол вины, думая о том, что Елена в руках Клауса.

Ведь это Елена, его друг и девушка, вокруг которой вращался на протяжении долго времени.

Ему хотелось отправиться на её поиски вместе с остальными. Но отыскать Хлои тоже было нужно.

Амбар был неустойчив, одна из его широких двойных дверей висела криво, держась на одной петле.

Мэтт подошел к ней с осторожностью — для Хлои не было бы никакой пользы, если бы его прижало дверью амбара.

Наполовину поломанная дверь покачивалась и скрипела, но не упала, когда он пробрался через щель между ней и стеной амбара, светя фонариком внутрь.

Пыль поднялась в луче света, её частички густо плавали в воздухе.

Внутри что-то было, и Мэтт пошел вперед, светя фонарем по сторонам.

Далеко в глубине он увидел что-то белое.

Когда он подошел ближе, то понял, что это было лицо Хлои, смотрящее на луч фонаря с дикой паникой.

После долгих поисков Мэтту понадобилось лишь мгновение, чтоб понять, что происходит: его первой реакцией была волна облегчения — слава Богу, он, наконец, нашел Хлои.

Потом он увидел потеки крови на руках Хлои, у нее на руках тихо лежал Тристан.

Хлои на мгновение беспомощно уставилась на Мэтта, а затем её лицо наполнилось встревоженным пониманием.

Она в ужасе оттолкнула от себя Тристана.

Оборотень издал слабый крик, когда упал на пол с глухим стуком, потом затих.

— О, нет, — пролепетала девушка, опускаясь на колени рядом с ним. — О, нет. Я не хотела.

Мэтт бросился к ней.

— Он жив? — спросил он.

Хлоя так старалась, и он был там все время рядом, помог ей столько, сколько он мог.

Жизнь была достаточно несправедлива. Но сейчас голова Хлои была склонена над Тристаном и она тормошила его, пытаясь разбудить.

Мэтт опустился с другой стороны Тристана и попытался проверить травмы оборотня.

Боже, бедняга сплошь истекал кровью.

Для Хлои он, должно быть, пахнет, как банкет.

— Мне так жаль, Тристан, — прошептала вампирша. — Прошу, проснись.

— Тристан, ты слышишь меня? — спросил Мэтт, проверяя пульс.

Сердце оборотня билось медленно и стабильно, он хорошо дышал.

Стая была выносливой. Но глаза оборотня были затуманены. И он ничего не ответил, когда Мэтт назвал его имя снова, осторожно тряся его.

— Я думаю, что Сила могла бы, гм, принести ему покой, — горестно сказала Хлоя. — Мне нравятся кролики.

— Мы должны как-то ему помочь, — резко бросил Мэтт, не глядя на неё.

Девушка не ответила.

Мэтт поднял глаза и увидел ужас и чувство вины на её лице, слезы катились по её щекам, делая дорожки через кровь вокруг рта.

Однажды она в шутку сказала ему, что была ужасным ребенком, и вот теперь она вытирала мокрый нос тыльной стороной рукава.

В полумраке ее глаза казались темными безднами горя.

— Ну же, — сказал он более мягко. — Это не конец света. Мы начнем сначала. Тебе не следовало сейчас участвовать в битве.

Было очень тяжело для тебя быть вокруг этих действий. Вся эта кровь.

Вопреки самому себе, он немного запнулся на слове кровь.

Мэтт несчастно сглотнул и продолжил, стараясь, чтоб его голос звучал уверенно.

— Многие оступаются, когда хотят избавиться от какой-то зависимости. Мы вернемся на лодочную станцию, подальше от всех.

— Всё будет хорошо, — его голос звучал отчаянно, даже ему самому.

Хлои покачала головой.

— Мэттт… — начала она.

— Это была ошибка, — сказал ей парень. — С Тристианом всё будет хорошо. Как и с тобой.

Хлои ещё раз тряхнула головой, на этот раз сильнее, Мэтт всегда считал очаровательными её локоны, развевающиеся вокруг её головы.

— Это не так, — произнесла она несчастно.

— Я не буду в порядке. Я люблю тебя, Мэтт.

Её голос сорвался на рыдание, затем она сделала глубокий вдох и начала снова.

— Я люблю тебя, но такая жизнь не по мне. Стефан прав, сейчас я не живу.

— Я недостаточно сильна. Мне не становится лучше.

— Ты сильная, — возразил Мэтт. — Я помогу тебе.

Снаружи занимался рассвет, и он мог видеть, что пепел и кровь смываются слезами Хлои, оставляя пятна на коже и глубокие круги под глазами.

— Я очень рада, что должна остаться с тобой ненадолго, — сказала она.

— Ты так хорошо заботился обо мне, — она наклонилась вперед через бесчувственное тело Тристана, и поцеловала его. Её губы были мягкими, с привкусом меди и соли.

Своей рукой она нашла его руку, и вжала что-то маленькое и твердое в его ладонь.

Наконец, отстраняясь от поцелуя, она сказала тонким голосом,

— Надеюсь, когда-нибудь ты найдешь ту, которую заслуживаешь, Мэтт, — и встала на ноги.

— Не надо… — произнес в панике Мэтт, потянувшись к ней. — Ты нужна мне, Хлои.

Хлои посмотрела на него, сейчас его лицо было спокойным и уверенным. Она даже немного улыбнулась.

— Это верное решение, — парировала она.

В несколько шагов она пересекла сарай, и выскользнула в щель между дверьми.

Восход солнца был в разгаре, и её тело было тёмным на фоне розово-золотистого света.

Затем раздался взрыв огня, и Хлоя превратилась в кучку пепла.

Мэтт посмотрел вниз на небольшой твердый предмет, который она вжала в его ладонь

Это был маленький значок в форме буквы V, сделанный из синего камня.

У него был тоже такой: эмблема Витал, которую Этан дал им всем, еще когда он, и Хлои, и все остальные члены братства, все были людьми, все были непорочными.

Чары лазурита, которые защитили её от дневного света.

Он крепко сжал его в руке, не обращая внимания на боль, когда острые края вонзились в его ладонь, и подавил подкатывающее рыдание.

Сейчас ему необходимо встать.

Тристан нуждался в его помощи. Но на мгновение Мэтт склонил голову и разрешил выступить слезам.


Глава 39

Стефан и Елена не могли остановить свои прикосновения друг к другу. Нежные поглаживания, переплетенные руки, легкий поцелуй, как разряд в щеку.

«Ты жива», — Сказал ей Стефан, широко раскрыв глаза: «Я думал, что потерял тебя».

«Никогда», — сказала Елена, слезая с кровати, чтобы притянуть его поближе. Он,до сих пор, сидел на кровати боком к ней.

«Я никуда не пойду без тебя.»

Клаус был мертв. А Елена выжила.

Елена была безумно счастлива, осознавая это.

Стефан убрал волосы с её лица и посмотрел с любовью ей в глаза. Он все еще был обеспокоен, и это заставило радостное возбуждение Елены исчезнуть.

«Что случилось?» — спросила она, внезапно почувствовав тревогу.

Стефан покачал головаой: «Задача ещё не решена», — сказал он: «Стражи все ещё могут забрать тебя».

Елена уклонялась от мыслей обо всем, что с ней произошло. Но после слов Стефана она успокоилась и позволила мыслям затопить её: Стражи все еще ожидают что она убьет Деймона.

И в наказание за неисполнение этого ей нужно будет покинуть Землю. Потерять Стефана.

«Я буду любить тебя бы ни случилось,» сказал Стефан. Он нахмурил свои брови, и Елена знала ужасы, которые воевали в нем: страх потерять Елену навсегда, и страх потерять Деймона.

«Что бы вы ни решили, Елена, я доверяю тебе.» Он поднял голову, и его взгляд был твердым и правда, его глаза сияли.

Елена протянула руку и провела пальцами по лбу Стефана, пытаясь стереть линии его морщин.

«Я думаю…» медленно сказала она,» я думаю, что знаю, как, что мы можем спасти и меня, и Дэймона. Я надеюсь».

После этого, Андерс мягко постучал в приоткрытую дверь в комнату Елены и она встретила его с улыбкой.

«Как ты себя чувствуешь?» он спросил серьёзным тоном. «Я могу прийти попозже, если вы отдыхаете.»

«Нет, не нужно,» она сказала, похлопывая по стулу возле её кровати. «я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что происходит.»

«Если ты хочешь поговорить о делах Хранителей, я могу оставить вас вдвоем. может Елена получит что-нибудь поесть,» Стефан сказал. «Я не хочу оставлять её одну.»

Стефан поцеловал Елену еще раз и она пыталась поделиться всей любовью и поддержкой, которую она чувствовала в его обьятьях.

Когда он наконец отстранился, черты его лица были более мягкими, более расслабленными.

Чтобы она не задумала, его взгляд заверил, что он будет с ней.

Уходя, Андрес взял стул у её кровати.

— Стефан присмотрит за тобой? — поинтересовался он.

— О да, — произнесла Елена, потягиваясь и позволяя серьезным мыслям затопить её.

Она едва не умерла — конечно, она была имела право быть капризной и баловаться целый день.

«Он пытался сделать мне нечто называемое поссетом (горячий напиток из молока, вина и пряностей) ранее сегодня. Предположительно, я на сложном этапе моего восстановления.»

Она засмеялась, но остановилась, уловив серьезный взгляд Андреса.

— В чем дело? — спросила она более резко, присаживаясь. — Что произошло?

Андрес махнул рукой.

— Ничего, — ответил он.

— Когда ты оправишься, нам следует поговорить о кое-чем очень важном. То, что я скажу, вовсе не плохо, скорее даже наоборот…

Мужчина колебался.

— Это удивит тебя, — заключил он наконец.

— Расскажи сейчас, — потребовала Елена.

«Или я буду терзать себя в коме.»

Видя, как на лице Андреса мелькнуло изумление, она поспешно добавила:

— Я пошутила.

— Ладно, сама напросилась, — сказал Андрес. — Тебе известно, как мы нашли тебя в туннелях, верно?

Елена в знак ответа кивнула.

— Потому что Клаус погиб, — добавила она. — Ты говорил, что есть легенда, будто кровь Хранителя, рожденного от Верховного Стража, способна убивать Древнейших.

Она покачала головой.

— И вот чего я не понимаю: как история моей семьи может быть такой, а я об этом даже не подозреваю?

— Я тоже не понимал, — сказал Андрес.

— У Небесных Стражей не может быть детей, ну, не не совсем обычных точно. Они же не, — он нахмурился, — не совсем люди. По-крайней мере, я так считаю.

Думаю, нам с тобой есть чему поучиться.

Он сунул руку под куртку и через мгновение достал оттуда книжку в кожаном переплете.

— Я принес тебе это в надежде, что ты получишь ответы на свои вопросы, — пояснил он ей.

— Когда я начал её читать, то понял, что это должна сделать ты — не я. Я нашел её, когда полиция наконец-то разрешила мне вернуться в дом Джеймса. Думаю, он говорил именно о книге, когда сказал, что нашел способ убийства Клауса, а потом спрятал, до своей смерти. Наверное, она досталась ему после смерти твоих родителей.

— Моих родителей? При чем здесь они? — недоумевала Елена, протянув руку, чтобы забрать книгу.

В её руках, казалось, ей было самое место, будто она изначально Еленее и принадлежала.

В течении нескольких долгих минут Андрес замешкался, но вскоре продолжил:

— Полагаю, тебе лучше самой узнать ответ, — наконец выдавил он.

Он встал и легко коснулся плеча Елены.

— А мне пора уходить.

Елена кивнула и проводила его взглядом.

Андрес слегка улыбнулся, прежде чем она закрыла после него дверь.

После она с удивлением взглянула на книгу.

Она была довольно простой, без каких-либо узоров или слов тисненых на внешней стороне, и была покрыта очень мягкой бледно-коричневой кожей.

Открыв её, она увидела, что это был дневник, рукописный с крупным, в петельках, энергичным почерком, как если бы писатель был в спешке, чтобы получить миллион мыслей и чувств на странице.

«Я не позволю им добраться до Елены» прочитала девушка почти внизу первой страницы и ахнула.

Снизу, на том же месте, вдруг появились имена: Томас, её отец, Маргарет, её сестра.

Так это дневник её матери? Что-то сдавило её грудь, и она с трудом зажмурилась.

Её прекрасная и уравновешенная мама была такой умной, работящей и обладала большим открытым сердцем. Елена всегда любила и восхищалась ею, и это находка почти заставила услышать её родной голос родного человека.

Спустя всего лишь мгновение, она взяла себя в руки и продолжила читать.

«Вчера Елене исполнилось двенадцать. Когда я доставала из шкафа свечки, я почувствовала, как знак вечности вызвал зуд и будто загорелся.

В течении многих лет он не появлялся, но одного взгляда было достаточно, чтобы вспомнить о своем долге.

Я знаю, что сестры взывают ко мне, считая, что я их должница. Но я не позволю им забрать Елену.

Не сейчас, а может и никогда.

Я не наступлю на те же грабли, что и в прошлом.

Томас меня поддерживает.

Несмотря на то, что он дал свое согласие, когда мы были молоды, когда Елена была всего лишь идеей. Он понимает, что как бы мы не силились, мы не отпустим нашу веселую, целеустремленную, бойкую девочку.

И Маргарет, нашу милую Маргарет, они тоже хотят прибрать к рукам, наверное из-за того, кем я была раньше.

Мои девочки будут обладать невообразимыми Силами.

Мои братья и сестры, Небесные Стражи, хотят получить их, как можно быстрее, чтобы превратить в оружие, забыв о детских потребностях, хотят поселить в глазах их ясных то, что навсегда закроет двери человечности.

Однажды я уже позволила им это сделать, когда бросила свою Кэтрин ещё ребенком, сфальсифицировав смерть, считая, что она исполнит свою судьбу, ведь для неё это неизбежно, так должно быть».

Елена остановилась. Так значит, у её мамы был ещё один ребенок?

Должно быть, это просто совпадение. Кэтрин… Кэтрин встретила Деймона и Стефана сотни лет тому назад, она старше их.

И она никак не может быть Хранителем.

Хотя их было достаточно много и они выглядят, как она.

Она рассматривает её мысленным взглядом лица, которые она увидела в Небесном Суде: деловые, голубоглазые блондинки, свежие и прохладные. Может ли одна из них быть её старшей сестрой?

Тем не менее беспокойство не покидало её: Кэтрин — её точная копия. Она продолжила читать дальше.

«Но Кэтрин очень часто нездоровилось, и Стражи отказались от неё без права воспользоваться той большей силой, которая ей предназначена.

Она не сможет получить Силу в течении многих лет, никто не ожидал, что она проживет столько, чтобы наконец узреть этот день.

Они вероятно думали, что человеческий ребенок, у которого даже нет шанса вырасти, не стоит их времени.

Мое сердце предательски ныло. Я оставила свою дочь непонятно чего ради.

Я наблюдала, как она растет, с безопасного расстояния: она красива и весела, даже несмотря на муки, на её лице видна храбрость; её обожал отец, любила вся семья.

Она не нуждалась в матери, которую даже не знала. Я считала, что так будет лучше.

Она сможет прожить счастливую человеческую жизнь, пусть даже короткую.

Но случилось несчастье. Служанка, думая, что спасет её, предложила моей Кэтрин стать вампиром.

Моя милая доченька, создание радости и света, бесцеремонно ступила во тьму.

И существо, обратившее её, было одним из худших: это Клаус, один из Древнейших.

Если бы она обладала Силой, если бы Стражи сделали её одной из нас, кровь Кэтрин бы убила его.

Но без этой защиты, он просто связал их вместе, привязывая его к ней с увлечением.

Никто из них не понимал.

Я потеряла свою дорогую девочку навсегда: Клаус извратил её, сделав своей игрушкой, порочной, сломанной куклой, избавившись от природного обаяния и интеллекта.

Я не знаю, есть ли под кожей этой Кэтрин, прячущейся в тени, она настоящая».

Елена ахнула, резкий звук для ее собственных ушей в тишине комнаты.

Сомнений не осталось. Болезни Кэтрин, безжалостное создание Клауса — всё, о чем поведал ей Стефан, говорилось и здесь.

Кэтрин, которая ненавидела её и пыталась убить, Кэтрин, которая любила Стефана и Деймона до того, как полюбила она, Кэтрин, уничтожившая братьев Сальваторе, была её сводной сестрой.

Часть её говорила закрыть книгу, забросить в самый дальний угол шкафа и никогда не вспоминать о ней.

Но она не могла не читать.

«Я блуждала годами, горюя о дочери, поворачиваясь спиной к Стражам, которых некогда считала семьей.

Но после столетий одиночества я встретила моего милого, честного, умного Томаса и безвозвратно растворилась в нем, влюбившись. Но счастье длилось недолго.

Вскоре нас нашли Стражи.

Они пришли, чтобы рассказать о Древнейших, представляющих угрозу.

Они были слишком сильными, слишком злыми. Если бы хотели, они могли бы стереть с лица земли всё человечество, но скорее они предпочли бы обратить мир во тьму и зло.

Стражи умоляли меня, чтобы я родила ещё одного ребенка.

Лишь Хранитель на Земле, в чьих жилах течет кровь Верховного Стража, был способен убить Древнейшего без дальнейшей возможности на его воскрешение.

Ситуация изрядно пощекотала мне нервы: ведь я — Верховный Страж — покинула свой пост, выбрав человеческую жизнь, выбрав любовь, и являюсь их единственным шансом.

Томасу было известно всё мое прошлое.

Он доверял мне, говорил, чтобы я не выбрала, это будет правильным, и я сказала «да», но при определенных условиях.

Я хотела родить ребенка, который уничтожит Древнейших, но которого у меня не отнимут.

Её не вырастят, как оружие массового поражения, она будет обычной девушкой. И когда будет достаточно стара, ей датут выбор — принять Силы или нет.

И они согласились. Кровь Елены и Маргарет представляла такую огромную ценность, что они готовы были уступить, пойти на что угодно.

А сейчас они расторгли наше согласие.

Стражи жаждут забрать мою дорогую Елену, которой всего лишь двенадцать лет.

Но я спасу и её, и Маргарет, как не спасла Кэтрин. Обязательно спасу.

Елена уже яросно защищает своих друзей и свою младшую сестру.

Думаю, она захочет стать Хранителем, когда придет время. Ведь этот выбор подразумевает то, что она защитит весь мир, как только сможет.

Но решение должно быть её — не их.

Маргарет ещё слишком маленькая, и довольно сложно сказать, есть ли у неё задатки.

Возможно, она пойдет другой дорогой.

Но чтобы я не думала, сначала им надо вырасти и уже после обдумывать такие решение.

Мне страшно. Стражи, они безжалостны и вряд ли проявят великодушие, когда я не отдам им Елену.

Если со мной или с Томасом что-то случиться до того, как девочки подрастут, они ограждены от них, я приняла меры.

Джудит, моя ближайшая подруга, готова сыграть роль моей сестры, чтобы вырастить Елену и Маргарет.

Я уже исполнила одно специальное заклинание: пока девочки у неё, Стражи их не найдут.

Я умру, защищая, к счастью, их невинность.

Стражи не обнаружат их, пока они не станут взрослыми и не смогут решать, что для них будет лучше.

Я не могу заглянуть в будущее и я не знаю, что случиться с каждой из них, как и любой другой родитель, но я сделала всё, что было в моих силах, чтобы защитить Елену и Маргарет, поскольку я не была достаточна умна, чтобы оберечь Кэтрин.

Я молюсь, чтобы этого было достаточно. И молюсь за Кэтрин, пусть она найдет свой путь к свету.

Пусть три моих дочери будут под кольцом защиты от боли и вреда».

По щекам Елены текли слезы. Всё то бремя, что она несла на своих плечах неделями, казалось улетучилось.

Её родители не хотели отдавать её Стражам, не хотели от неё отказаться.

Её мама любила её так сильно, как она считала раньше.

Она должна подумать.

Глаза сузились, она сунула подушки к стене и села.

С тетей Джудит Маргарет в безопасности, и это хорошо.

Ей было сложно обдумать все те последствия с новой ролью Кэтрин в её жизни, не сейчас.

Так дело в том, что она необычный Хранитель и каждая капля её крови, обладающая уникальной силой, драгоценна для них, и именно поэтому они отчаянно жаждали заманить её на свою сторону?

Написанное в дневнике матери были последним паззлом в спасении Деймона.


Глава 40

В бокале звякнули кубики льда, когда Деймон поднял тост за Кэтрин.

— За тебя, дорогая, — сказал он. — За единственно выжившего вампира из армии Клауса. Повезло тебе, что ты не видела битвы, а?

С хитрой улыбкой Кэтрин захлопала ресницами и отпила свой напиток, после чего похлопала рукой по диванной подушке, приглашая сесть рядом Деймона.

— Спасибо, что предупредил меня, — поблагодарила Кэтрин

— Может, я и в долгу перед Клаусом за воскрешение, но быть обязанной ему за очередную смерть — уж спасибо, не надо. Я не намеревалась сражаться с тобой или с твоей драгоценной принцессой снова. Хоть я старше и сильнее тебя, но удача любит тебя больше.

— Она не моя драгоценная принцесса, — скривился Деймон, — а Стефана. Она никогда не принадлежала мне на самом деле.

— О да, — промолвила, не задумываясь, Кэтрин. — Пожалуй, ничего так просто не бывает, да?

Деймон прищурился.

— Ты ведь знала, что Елена стала Хранителем? — спросил он. — Тогда почему ты не рассказала об этом Клаусу? М?

На лице Кэтрин заиграла небольшая самодовольная улыбка.

— А ты так и не запомнил, что не стоит просить девушку выдать тайну. А я их полна. Всегда.

Деймон нахмурился.

Кэтрин всегда была с ним несговорчива и никогда не рассказывала ему того, что он хотел услышать.

Их прервал стук в дверь, и Деймон быстро поднялся, пошел открывать дверь, обнаружив на крыльце Елену.

Её лицо было бледным и каким-то неестественным, а глаза, драгоценного голубого цвета, казались огромными, когда они встретились взглядами.

Деймон поднял бровь и бросил ей его самую блестящую улыбку, отказываясь признавать трепет волнения, пробежавщего сквозь него.

Она заботилась о нем — он знал это. Он попытался скрыть то, что прочел в ее лице, но с ней это не работало.

Но было в ней что-то, что хотело убить его, её задача Хранителя должна быть исполнена.

Когда он спас её в лифте, то почувствовал, что она что-то утаивает.

Он всё ещё любил её и, вероятно, всегда будет.

Ему хотелось склонить голову пред ней, приняв наказание, которое она должна ему дать.

И чтобы дальше не случилось, это заслуженно.

Елена мельком заметила Кэтрин за его спиной и побледнела, отчего Деймон удивился, не понимая, что в её присутствии такого.

Повернувшись, он понял, что вампирша стояла в нескольких футах от него, смотря на Елену с едва заметной молчаливой улыбкой.

— Теперь ты знаешь, — адресовала она Елене. — И ты достаточно умна, что оперировать этой информацией.

— И ты знала? С первой нашей встречи? — спросила Хранитель так, будто слова вырвались против её воли.

Кэтрин покачала головой.

— Оказывается, когда ты умираешь, то узнаешь много чего занимательного, — ответила она, расплываясь в небольшой улыбке.

— Узнаешь что? — переспросил Деймон, переводя взгляд с одной девушки на другую.

Кэтрин подошла ближе, её пальцы слегка коснулись руки Деймона.

— Как я уже сказала, — произнесла она вампиру, — у девушки должны быть секреты. — И подмигнула Елене.

— Я планирую ненадолго уехать. Уж лучше я буду в стороне от всего происходящего.

Елена лишь кивнула.

— Ты как никогда права. Пока, Кэтрин, — сказала девушка. — И спасибо тебе.

Тень юмора промелькнула на лице Кэтрин.

— И тебе, — ответила она, и на мгновение все грани различий между ними размылись, как никогда прежде.

Тогда Елена повернулась к Деймону.

— Настало время встретиться со Стражами. Ты готов? — спросила она.

Деймон быстро допил оставшееся в стакане, затем ударил стаканом по полированному стальному кофейному столику, и внутренне проклял свою вампирскую терпимость к алкоголю.

Может, будет легче принять то, что будет, если он будет немного пьян.

— Готов, как никогда, — протянул он.

Бонни вдохнула насыщенный и многообразный аромат трав, оказавшись возле своего склада с запасами.

— Куда положить это? — Спросил Мэтт, держа в руках пакет с пурпурными лепестками.

— Это аконит. Он используется для защиты, — ответила Бонни. — Положи вон там, рядом с кизилом и лопухом.

— Понял, — сказал Мэтт, складывая аконит аккуратной стопкой посреди остальных трав, словно это было самое обыкновенное задание.

Из всего произошедшего это и было самым нормальном в их жизни.

Бонни упала на стопку трав, что было не удивительно, после всех этих защитных и усиливающих заклинаний, исполненных ею за последние несколько недель.

Надо будет заехать в Феллс Чёчь и попросить миссис Флауэрс помочь пополнить запасы теперь, когда все закончилось.

Бонни поднялась, с удовольствием думая о такой обыкновенной поездке домой.

Было настолько хорошо чувствовать себя в безопасности; так долго она не имела подобной возможности. Мередит и Елены не было в комнате и Бонни использовала эту возможность в своих интересах, чтобы распространить груды высушенных и свежих трав на всей территории пола.

Ее лучшие друзья были опрятными и одержимыми чистотой и будут, несомненно, жаловаться на ароматную пыль и крошки листьев, которые она оставит после.

Было просто удивительно волноваться о чем-то столь же обычном как о том, что скажет Мередит, когда она наступит в остатки груды чистотела (который был полезен для хорошего настроения и помог в защитных заклинаниях).

Почти удивительно. В ней жила непреодолимая боль как напоминание того, что она потеряла в эти дни. Эту боль не могла исцелить ни одна трава.

Но она была не единственной, кто чувствовал боль

— Я думаю, что ты по-настоящему храбрый, Мэтт, — сказала Бонни. Мэтт посмотрел на нее, пораженный резким изменением в беседе.

«Когда жизнь вручает вам лимон. . «Мэтт задремала, даже не в состоянии завершить половину шутки

Она знала, что он был опустошен потерей Хлои, но он никогда не позволял этому повлиять него.

Бонни восхищалась этим.

Прежде чем она успела сказать ему, раздался стук в дверь, и она напряглась.

Неожиданный стук в дверь обычно означало катастрофу.

Однако, она встала и открыла дверь, успев в последнюю минуту подкинуть немного семян сирени (для удачи и изменения) в шлепанцы Елены.

Ссутулившись напротив нее, руки, заправленные в карманы джинсов, был Зандер. Он улыбнулся ей.

«Можно войти?» Спросил он. От него пахло так хорошо, подумала она.

Он выглядел великолепно, и Бонни просто хотела обнять его и не отпускать.

Она скучала по нему так сильно в последнее время.

Но она потеряла право обнимать его всякий раз, когда она чувствовала себя подобным образом; она должна отступить.

Таким образом вместо того, чтобы прыгнуть в его объятия, Бонни просто отстранилась, чтобы впустить его, чувствуя, как сухие листья рушатся под ее голой пяткой.

— О, эй, Мэтт, — сказал Зандр, как только он ступил в комнату, и затем остановился, его глаза, расширились в удивлении, когда он не обнаружил места, свободного от трав.

— Эй, Зандр, — сказал Мэтт. — Я как раз собирался уходить. Тренировка по футболу.

Мэт одарил Бонни резким взглядом, который говорил «Не упусти второй шанс

Бонни улыбнулась другу, когда тот выскользнул из двери.

— Здорово, — сказал Зандр, впечатленный, когда он исследовал больую часть комнаты. Бонни следовала за ним

— Мередит убЬет тебя. Тебе нужна помощь, чтоб убрать все это?

«Гм». Бонни ОГЛЯДЕлась. Теперь, когда она увидела комнату глазами Зандра, все выглядело намного хуже, чем она думала ранее.

— Ничего себе. Возможно, да. Но я знаю, что это не то, ради чего ты здесь. Что случилось?

Зандр взял руку Бонни, и вместе они аккуратно прошли через комнату, стараясь не задеть травы.

Когда они наконец достигли ее кровати, которая была, вероятно, самой чистой поверхностью в комнате — ей не нравился запах смешанных трав — они сели, и он взял ее руки в свои большие, теплые.

— Послушай, Бонни, — Сказал он. — Я думал над тем, что ты сказала о том, что быть Альфой стаи наиболее важная ответственность, и что я нуждаюсь в другом оборотне, который действительно понимает меня и может быть моим партнером и помогать мне. И ты права. Шей, идеально подходитй для этого.

— Ах, — вырвалось еле уловимое звучание дрожащего голоса Бонни, Что-то разрушилось в ней, столь же хрупкий как сухой листок.

Она попыталась мягко извлечь свои руки, но он лишь сильнее сжал их.

— Нет, — сказал он, обеспокоенно. — Ты не правильно поняла меня. Позволь мне договорить. Бонни, посмотри на меня.

Она подняла, полные слез, помутневшие глаза и встретилась с голубыми, цвета волны моря, глазами Зандера.

— Ты, Бонни, — Нежно произнес он. — Я люблю тебя. Когда мы боролись с армией Клауса, я видел, что ты защищала каждого и на твоем лице отражались неистовая доброта и свет. Ты была так сильна и так могущественна и ты могла умереть. Или я мог умереть и мы могли быть вместе до конца. Это помогло мне понять, что я должен был знать всегда: ты- единственная, кого (чего)я хочу.

То что рушилось в груди Бонни перестало болеть и вместо этого начало таять, заполняя теплом все внутри. но она не может принести в жертву безопасность стаи ради собственных чувств.

— Но ничто не изменеилось, — сказала она наконец. «Я люблю тебя, тоже, но что если эта любовь, разрушает все остальное, что имеет значение для тебя?»

Зандер притянул ее ближе к себе.

— Это не так, — Сказал он. — вОЛЧИЙ СОВЕТ НЕ МОЖЕТ ВЫБРАТЬ КОГО МНЕ ЛЮБИТЬ. Я не люблю Шэй. Я люблю тебя. Шэй и я можем быть лидерами стаи вместе. но если когда — то мне пришлось бы выбирать, я бы отказался от всего, ради тебя. — Он поднес ее руку к губам и нежно поцеловал, глядя в глаза.

«Я могу выбирать свою судьбу», сказал он. «И я выбираю тебя. Если ты выберешь меня.

— Если ты мне нужен? — Бонни задыхаясь от слез, вытерла глаза, и затем мягко ударила кулаком Зандра в плечо.

— Ты бесчувственный, — с любовью сказала она и поцеловала его.


Глава 41

— Ты уверена, что это всё, что нужно? — переспросила Елена у Бонни.

Для призыва Верховного Стража была выбрана просторная комната Стефана.

Когда Елена назвала Бонни по-имени, та выровнялась и крепко сжала руку Зандера.

Она выглядела безумно счастливой, но когда девушка передала Деймону зелье, на её лице воцарился тревога.

— Думаю да, — сказала она. — Валерьяна ещё больше замедлит его пульс, а аконит сделает дыхание не таким глубоким. Знаю, звучит жутко, — адресовала она уже Деймону, — но думаю, что тебе это не навредит.

Деймон взглянул на зеленую смесь в чашке.

— Конечно нет, — успокаивающее произнес он. — Тебе вряд ли удастся отравить вампира.

— Я добавила мед, чтобы вкус был слаще, — рассказала ведьма.

— Спасибо, птичка, — сказал Деймон и поцеловал её в щеку.

— Даже если план не сработает, спасибо. — Бонни усмехнулась, наверное даже немного растерялась, и он добавил: — Но тебе с твоим волчонком следует убираться отсюда. Мы же не хотим, чтобы Стражи подумали, что вы нам помогали.

Деймон и Зандер кивнули друг другу, и последний взял Бонни под руку.

Когда они ушли, остались только Елена, Деймон и Андрес. Стефан тоже намеревался присутствовать, чтобы на всякий случать провести с братом последние минуты, но Деймон не позволил ему.

Он сказал, что злые Стражи опасны. И им бы крупно повезло, если бы Милеа была очень рассерженной.

Одним большим глотком Деймон осушил чашку с зельем Бонни и поморщился.

— Если вам интересно, мед не сильно исправил ситуацию, — резюмировал Деймона. Елена обняла его, на что вампир в ответ нежно погладил её по спине.

— Какой не был бы исход, это не твоя вина, — сказал он и прислонился спиной к стене, приложив к груди руку.

— Тьфу, — сказал он едва слышно, — я не чувствую…

Его глаза закатились, и он скользнул по стене вниз, бесформенной грудой приземлившись на пол.

— Деймон! — она заплакала, но вскоре напомнила себе, что так и должно быть.

Он казался ей как никогда уязвимым, и она еле-еле заставила себя отвести взгляд.

Будет легче, если она не будет смотреть на Деймона.

— Ты готов призвать Стража? — спросила Елена у Андреса, на что тот в ответ кивнул, крепко беря её за руку.

Его рот был напряжен, и ни одной искры обычной теплоты и юмора не было в его глазах.

Елена сосредоточилась на их связи, на энергии, которая плыла из сторону в сторону, двигаясь размеренно и ритмично, как волна.

Так как эта энергия нашла баланс и начала расти, Елена смогла раскрыть двери Силе внутри себя.

Как только ее Сила освободилась, все волны ее внимания устремились к Деймону.

Она хотела… она точно не хотела причинять ему боль; это был не гнев, который Сила вынашивала в ней, но что-то холодное и чистое, желающее уничтожить его.

Не месть, не страсть, а холодное, точное предписание: «Это должно быть устранено».

Это означало, что задача была не выполнена.

Было бы так легко уступить холодной безотлагательности, чтобы сделать то, что от нее ожидалось. Что она хотела сделать.

Нет. Она не смогла бы сделать это. Или, во всяком случае, это была бы не она.

Сделав усилие, она вновь сосредоточилась на Андресе.

Своим распахнутым сознанием она смогла увидеть его экспансивную ауру, заполняющую половину комнаты своим мерцающим зеленым светом. Используя огромную концентрацию, она попыталась переместить свою собственную ауру, смешивая ее золото с зеленью Андреса.

Медленно, цвета заскользили вместе и смешались, заполняя комнату.

Сила пела через вены Елены и все, что она видела, был залито светом.

Она встретила взгляд Андреса, и на его лице прочитала удивление.

Это сделало их сильнее, сильнее вдвое, и она почувствовала, что вызов вышел с Силой криком.

— Стражи, — произнесла Елена, держась за руку Андреса. — Милея. Я обращаюсь к тебе. Моя задача выполнена.

Ничего не произошло.

Они ждали очень долго, держась за руки и глядя друг другу в глаза, расширив ауры, чтобы заполнить комнату Силой, но чувствовали, что ничего не изменилось.

Наконец, что-то произошло, словно некое едва заметное движение во Вселенной.

Не было видно никакого физического изменения, но Елена знала, что кто-то наконец слушал, как будто они щелкнули кнопкой ожидания вызова по телефону.

— Милея, — произнесла она, — я убила Деймона Сальваторе. — Теперь, когда моя задача выполнена, приди и освободи меня от моих обязательств

Все еще не было никакого ответа. И затем Андрес медленно напрягся.

Его глаза закатились, и его аура исчезла, изменяясь от зеленого до чисто белого.

Его пальцы дрожали в руках Елены

— Андрес! — встревоженно позвала она.

Его глаза невидяще уставились на нее. Жуткая белая аура вокруг него пульсировала.

— Я иду, Елена.

Голос Милеи проникал через рот Андреса, звуча твердо деловито.

Елена представила свое имя на светящемся табло до того, как ступить на некий эскалатор, ведущий в другое измерение.

Освобожденный Андрес задыхался и колебался.

Скривившись, словно во рту у него был странный вкус, он сказал:

— Это было… странно.

Елена не могла оторвать взгляд от Деймона. Его кости отчетливо выделялись, как будто его бледная кожа натянулась, и его прямые темные волосы были взъерошены.

Сознание подсказало ей, что она может схватить его за шею, и она укусила внутреннюю часть щеки трудно, дрожа и снова с трудом отводя взгляд.

Mилея ступила через портал в комнату. Ее глаза немедленно нашли Дэймона.

— Он еще не умер, — произнесла она холодно. — Нет, — Елена глубоко вздохнула.

— И я не позволю Деймону умереть, — сказала она. — Ты должна отменить это задание.

Верховный Страж коротко вздохнул, но ее лицо было, как показалось Елене, немного сочувствующим, и когда она говорила, ее голос был спокоен.

— Меня беспокоило то, что задача, так привязанная к твоей собственной жизни, будет трудной для тебя как твоя первая обязанность, — проговорила она. — Я приношу извинения, и я понимаю, почему ты позвала меня сюда, чтобы отказаться от работы. Ты не будешь наказана за свою неразумную привязанность к вампиру. Но Деймон Сальваторе должен умереть.

Она направилась к Деймону, и Андрес с Еленой придвинулись, чтобы оградить находящегося без сознания вампира.

— Почему? — вспыхнула Елена. Это было настолько несправедливо. — Есть худшие вампиры, чем Деймон, — сказала она с негодованием.

— До недавнего времени он никого не убивал, за… — она не была уверена, она поняла, и это не было ее самым сильным аргументом, но так или иначе продолжала, — за долгое время, — закончила она неубедительно.

— Почему меня послали против Деймона, когда действительно злые вампиры, такие как Клаус и его потомки были вокруг? — Она могла услышать то, что она почти говорила: Просто в какой-то момент он совершил ошибку. Позволь ему уйти.

— Это не твоя работа подвергать сомнению решения Верховного Суда, — ответила ей серьезно Милеа.

— Раз за разом Деймон Сальваторе оказывался неспособным сдержать себя. У него нет понятий о правильном и неправильном. Мы чувствуем, что он может вырасти и стать столь же большой опасностью для человечества как любые из Древнейших.

— Может, — согласилась Елена. — Ты хочешь сказать, что думаешь, что он мог столь же легко пойти другим путем. Существует столь же большой шанс, что он больше никогда не будет убивать.

— Это не тот вариант, который мы готовы рассмотреть, — категорически отрезала Милеа. — Деймон Сальваторе — убийца, и этим он утратил свое право на любое уважение с нашей стороны. Теперь отойди.

Пришло время идти ва-банк. Елена глубоко вздохнула.

— Ты нуждаешься во мне, — произнесла она, и Страж, нахмурившись, взглянул на нее.

— Я убила Клауса, и я могу уничтожить самых опасных Древнейших, тех, от которых ты не нашла другого способа избавиться. — Я не буду помогать тебе, если ты убьешь Деймона.

— Краем глаза она взглянула на Андреса и заметила, что он кивал

Они знали, что самая трудная часть их плана заключалась в том, чтобы заставить поверить Стражей, что Елена не стала бы бороться с Древнейшими и позволила бы невинным людям страдать, если бы не получила свое.

Очевидно, пришло в голову Андресу, это прозвучало достаточно убедительно, чтобы Милеа поверила.

Mилеа наклонила голову на бок и уставилась на Елену, словно исследуя интересный новый экземпляр под каким-то специальным микроскопом Стража.

— Вампир так важен для тебя, что ты рискнула быть наказанной, рискнула бы покинуть дом и отправиться на Небесный Суд?

Елена кивнула, сжав челюсть.

— Для этого вампир должен быть в сознании, — сказала Милеа. Прежде, чем Андрес и Елена успели снова остановить ее, она опустилась на колени около Деймона и прижала два пальца к его лбу.

Он моргал и шевелился, и Милеа поднялась, отворачиваясь от него и снова обращая свой пристальный взгляд к Елене.

— Ты рискнула бы своей жизнью ради Деймона Сальваторе? — спросил ее Милеа.

— Да, — немедленно сказала Елена. Казалось, больше было нечего добавить.

— А что насчет тебя, вампир? — поинтересовалась Милеа, бросив взгляд через плечо лены, чтобы обратиться к Деймону.

— Ты так сильно заботишься о Елене, что изменил бы свою жизнь ради нее?

Деймон приподнялся, чтобы сесть, опираясь спиной о стену. — Да, — твердо сказал он.

Mилеа улыбнулась. — Я полагаю, мы увидим, — произнесла она, подходя к обоим.

Она соединила их руки, и Елена сжала руку Деймона, слегка улыбнувшись ему.

Он успокаивающе сжимал ее пальцы.

— Вот, — продолжила Милеа через мгновение. — Дело сделано.

То напряжение к Деймону, тот холод, чувство, что он был проблемой, которая должна была быть устранена, полностью исчезли.

Это было, как будто та связь только что внезапно ослабла. Но это была только замена. Девушка все еще чувствовала себя связанной.

Чувство присутствия Деймона было очень сильным, проникающим сквозь нее, словно воздух, который она вдыхала, был пропитан им.

Его глаза расширились, и она поняла, что может слышать его сердцебиение одновременно с собственным.

Соединяющая их связь принесла от Деймона изумление и легкое касание страха.

Сконцентрировавшись, она попыталась разглядеть ауру Деймона.

Казалось, плетеная полоса света тянулась от ее груди к Деймону, золото ее ауры смешивалось с синими и черными линиями из ауры Деймона, сливаясь воедино.

— Теперь вы связаны, — пояснила Милеа с легкостью. — Если Деймон убьет, Елена погибнет.

— Если Деймон будет питаться людьми без их знания, разрешения — используя Силу или иллюзии, но без истинного соглашения, — Елена пострадает.

Когда Елена умрет, связь — проклятие — перейдет к члену ее семьи. Если связь будет так или иначе разорвана, то Деймон снова станет нашей целью и будет немедленно устранен.

Глаза Деймона расширились. Через связь между ними

Елена чувствовала пульсацию тревоги.

— Я буду голодать, — возразил он.

Милеа улыбнулась. — Ты не будешь голодать, — пообещала она. — Возможно, твой брат будет преподавать тебе свои более гуманные методы кормления.

Или, возможно, ты найдешь людей, которые сознательно захотят помочь тебе.

Связь вибрировала теперь с любопытной смесью отвращения и облегчения, но лицо Деймона было столь непроницаемо, каким Елена когда-либо видела его.

Она рефлексивно погладила грудь, отодвигая интенсивные эмоции.

— Связь потеряет часть своей интенсивности через какое-то время, — с долей сочувствия произнесла Милеа.

— Вы чувствуете друг друга так сильно, потому что это ново для вас. — Она посмотрела между ними.

— Это соединит вас навсегда, и в конце концов это может быть смертельно одному или вам обоим.

— Я понимаю, — ответила ей Елена и затем, игнорируя Mилею, она повернулась к Деймону.

— Я доверяю тебе, — сказала она ему. — Ты сделаешь то, что ты должен сделать, чтобы спасти меня. Потому что я сделала это для тебя.

Деймон смотрел на нее очень долго своими темными непостижимыми глазами, и Елена чувствовала, как связь между ними наполняется печальной привязанностью.

— Я сделаю, принцесса, — пообещал он.

Его губы изогнулись в улыбку, которой Елена никогда прежде не видела на его лице: это не была ни его быстрая горькая ухмылка, ни его краткая и блестящая улыбка, но нечто более теплое и более нежное.

И затем связь между ними заполнилась любовью.


Глава 42

Мередит бегала вокруг кампуса, отстукивая ногами ровный ритм, ее дыхание стало тяжелым, а вдохи болезненными. Ее ноги болели.

Она бегала уже долгое время, наворачивая круги по территории кампуса снова и снова.

Горячие капли пота заливали ей глаза, заставляя моргать.

Чем дольше она бегала, тем дольше она могла продолжать ни о чем не думать, кроме звука ее собственного дыхания и ударов кроссовок о землю.

День уже близился к вечеру, когда она вновь обогнула исторический корпус и направилась вверх по холму, в сторону столовой.

Когда она достигла вершины холма, Аларик уже ждал ее там.

— Привет, — поздоровалась Мередит, остановившись, когда она поравнялась с ним. — Ты ждешь меня? Она потянула одну ногу, чтобы растянуть четырехглавую мышцу. она не хотела, чтобы началась судорога.

— Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке, — ответил ей Аларик.

— Я в норме, — уныло сказала Мередит. Она сделала выпад, сцепила руки за спиной и вывела их вперед так, что ее голова практически касалась ее коленей.

Она чувствовала как вытягивается ее позвоночник, а также она чувствовала боль от длительной пробежки.

— Мередит? — Аларик опустился на колени перед ней так, чтобы видеть ее лицо.

Мередит сосредоточила свой взгляд на золотистых веснушках, усеивающих его нос и верхние части скул, поскольку она не хотела встретить его беспокойный взгляд.

Они были цвета меда на его загорелой коже.

— Мередит? — повторил Аларик. — Не могла бы ты прекратить завязывать себя в узлы и поговорить минутку со мной? Прошу тебя.

Мередит повернулась, но все равно не встретилась взглядом с Алариком. Вместо этого она делала повороты плечами, по очереди выставляя их перед собой.

— Я должна растягиваться, иначе у меня будут болеть мышцы. — пробормотала она.

Аларик стоял, наблюдая за ней, и терпеливо ждал.

Спустя некоторое время, Мередит начала понимать, что ведет себя по-детски, когда избегает взгляда Аларика, и поэтому она выпрямилась и посмотрела ему в глаза.

Он все еще терпеливо стоял, с выражением сочувствия на лице.

— Я знаю, — сказала наконец она. — Я знаю все, что ты собираешься мне сказать.

— Правда? — спросил Аларик.

Он протянул руку и заправил обратно длинную прядь, выбившуюся из ее хвоста, а затем погладил ее по щеке.

— Потому что я не имею ни малейшего понятия, что сказать. Я просто не могу представить каково это: встретить брата впервые, а затем убить его.

— О да, — вздохнула Мередит и вытерла пот с лица.

Я не знаю, что я чувствую. Это как если бы Кристиан никогда не был для меня реальным. Он был просто прошлым, которое Хранители могут изменить в одно мгновение.

Она выводила линии в пыли рядом с собой носком своего кросовка.

— В конечном счете, — вздохнула она, — я толком никогда не знала его. Он вспоминал наши прогулки по пляжу, какую-то ерунду, немного говорил о папе. Я смогла представить тот мир, мир, в котором мы были командой. — Она сжала вывернутые ладони перед глазами. Но все это было ложью и для него, и для меня.

Аларик обхватил Мередит за плечи и притянул поближе к себе.

— Это несправедливо. — сказал он серьезно. — Клаус разрушил так много людских жизней. В конце концов, ты сыграла большую роль в том, чтобы свергнуть его и остановить разрушение, и ты должна этим гордиться. И тем, что жизнь, в которой твой брат рос счастливым с тобой, не была ложью. Был мир, где Кристиан любил тебя, и ты любила его. Это все еще правда. Ты и твои друзья сделали все, как нужно.

Уткнувшись лицом в шею Аларика, Мередит сказала приглушенным голосом:

— Мои родители не вынесут снова его потерю.

— Может быть это лучший вариант, чем то положение вещей в мире, которое помнишь ты, — мягко предположил Аларик. — Лучше, что они всегда знали Кристиана, что они наблюдали, как он взрослеет, вместо того, чтобы потерять его в трехлетнем возрасте.

— Возможно, — голова Мередит клонилась все ниже и ниже, и наконец опустилась на плечо Аларика, девушка пристально смотрела через кампус.

— Ты знаешь, что Кристиан сказал мне в конце? Я собиралась вонзить в него кол, и в этом реве он сказал, словно по секрету: " Папа будет так гордиться тобой!» И ты знаешь, что? Он был прав. Вероятно, какая-то часть Кристиана хотела, чтобы я убила его, чтобы я была сильной.

Аларик крепко сжал ее в своих сильных руках. — Ты сильная, Мередит. Ты — самый сильный человек, которого я когда-либо знал.

— Ты тоже храбрый, — ответила Мередит, растворяясь в его объятьях.

Она думала об Аларике, поющем заклинания, в попытке вызвать Силу и защитить их всех во время сражения, вставая против армии вампиров с одним только колом и книгой заклятий.

— Я очень сильно люблю тебя, — сказала она. — Я хочу всегда быть с тобой.

Губы Аларика щекотали тыльную часть ее шеи.

— Я тоже этого хочу, — пробормотал он. — Это честь — бороться вместе с тобой, Мередит Сулез. И никогда не забывай об этом.


Глава 43

Над головами Елены и Деймона на полотне темного неба в ночи сверкали звезды.

Воздух был чистый, даже прохладный, с запахом осени, и небо казалось настолько глубоким, что девушке думала, она может просто упасть в него и плыть, и плыть, среди звезд вечность.

— Итак, — сухо произнес Деймон. — Ты ухитрилась спасти меня от смерти. Полагаю, я должен быть благодарен?

Связь между ними развивалась с противоречивым настроением, но она была больше, чем легкое возбуждение.

Так странно уметь читать эмоции Деймона, другие, которым он не позволял появиться на лице.

— Благодарность не была бы лишней, — осторожно начала Елена, — но в ней нет необходимости. Просто постарайся отплатить услугой за услугу, идет?

Она почувствовала, что он слегка вздрогнул рядом с ней, потрясение прокатилось вдоль их связи, а затем Деймон беззаботно сказал:

— О, чуть не забыл. Ты веришь, что я не наврежу тебе, а?

Остановившись, девушка положила руку на плечо Деймона, вынуждая остановиться рядом.

— Да, — ответила она и посмотрела ему в глаза, позволяя увидеть всю ту любовь к нему.

— Верю. Чтобы ты не натворил, Деймон Сальваторе, ты всегда остаешься джентльменом.

Его глаза округлились, и он одарил её той прекрасной, милой улыбкой, которую впервые она увидела в комнате Стефана.

— Что же, — сказал он, — это нарушило бы все правила галантности и разочаровало бы леди.

Елена откинула голову назад и в течении нескольких минут смотрела на звезды, наслаждаясь тем прохладным вечерним ветерком, что откинул её волосы с лица.

Клауса и его отпрысков нет, Деймон, тихий и спокойный, рядом с ней, что позволяет полноценно наслаждаться ночью.

«Твое великое доверие означает, что ты планируешь, взять обоих братьев Сальваторе в еще одно вращение?» — Спросил Деймон, все еще смотря на звезды.

Его тон был определенно шутливый, немножко грубый, но Елене удалось ощутить затаенную тоску в нём и почувствовать её в их связи.

В каком-то смысле это даже легко: она столько времени находилась в подвешенном состоянии между братьями, любя Стефана, желая Деймона.

Сейчас это было почти что удобно любить их двоих.

Но хоть немного она выросла, и возможно настало время одним дверям закрыться навсегда, чтобы выбрать её настоящий путь.

— Ты навсегда останешься частью меня, Деймон. — Она прижала руку к груди, туда, где ей казалось, исходила тонкая ниточка их связи. — Но вечность я хочу провести со Стефаном.

— Я знаю, — произнес Деймон… Он повернулся к ней лицом и легонько провел рукой по её волосам, вниз по плечам.

— Думаю, настало время двигаться дальше. Мир очень большой, и ещё остались такие места, где я не бывал. Возможно я часть другого места.

Внезапно Елена обнаружила, что плачет. Крупные, горькие, детские слезы текли по её горячим щекам и капали с подбородка.

— Ты не должен уходить. — Слезы сдавили её горло. — Я не хочу, чтобы ты уезжал.

— Эй, — пролепетал испуганно Деймон, придвинувшись ближе, и провел рукой по её спине.

— Это не навсегда. Что-то мне подсказывает, эта странная штука между нами, — он слегка коснулся своей груди, — означает, что я никогда не буду слишком далеко.

— О, Деймон, — девушка задыхалась.

Вампир одарил её серьезным долгим взглядом.

— Это сейчас правильно, ты знаешь, — сказал он. — Не то чтобы я когда-то интересовался чем-то правильным. Но у меня есть нехорошее предчувствие, что мне придется кое-чему научиться.

Он наклонился, легко прикоснувшись своими губами к её.

Они были мягкими и холодными, что являло Елене что-то сродни воспоминаниям.

Уходя, он остановился на мгновение под звездами, его идеальная белая кожа сияла в лунном свете, глаза сверкали, его бархатистые черные волосы были черными, как ночь вокруг них.

— Прощай, Елена, — произнес он. — Не забывай обо мне.


Глава 44

Сосредоточившись, Стефан тщательно завязал свой галстук.

Он знал, что в своем лучшем костюме выглядел элегантно, вполне подходяще для любимой, золотой Елены.

Он сделал резервирование в самом хорошем ресторане города для ужина в честь ее возвращения из поездки в Феллс Черч, где она навещала тетю Джудит и Маргарет.

Клаус был мертв; Дэймон был спасен. Теперь Елена могла быть просто ученицей колледжа, весело проводить время без гибели, нависающей над ней.

Итак: французская кухня. На столе розы. Вечеринка для того, чтобы забыть их прошлое и вместо этого наслаждаться настоящим вместе, как любая влюбленная пара.

Он побежал вниз на два лестничных пролета между их номерами, светясь от счастья.

Дверь Елены была приоткрыта. Он тихонько постучал, а затем толкнул ее внутрь, ожидая увидеть Мередит и Бонни суетящихся вокруг Елены, помогая ей готовиться к их вечеринки.

Вместо этого, комната была освещена свечами, сотнями крошечных огней отражающихся от стекол и зеркал, создающих ослепительную, мерцающую игру света.

Мередит и Бонни нигде не было видно, и даже их вещи, казалось, исчезли.

Воздух был полон сладких ароматов, и Стефан видел россыпь цветов среди свечей: орхидеи и гардении, цветки апельсина и астры.

На языке цветов, все символы любви в ее различных формах.

В середине комнаты, ожидая его, стояла Елена, одетая в простой белый сарафан с кружевной отделкой.

Он не думал, что когда-либо видел ее выглядевшей более красиво. Ее сливочная кожа, немного розоватого оттенка, ее жемчужно-голубые глаза, ее золотые волосы, ловящие отблески свечей, сияющие как у ангела.

Но самым красивым в ней было выражение чистой, открытой любви на ее лице.

Когда ее взгляд встретился со взглядом Стефана, он наполнился феерической радостью.

— Стефан, — сказала она спокойно. — Наконец-то я знаю на что будет похоже наше будущее.

Пройдя в комнату, Стефан подошел к ней.

Каким бы Елена не видела их будущее, он будет рядом с ней, без вопросов.

Он давно понял, что его счастье, его жизнь была тесно связана с этой девушкой, только с ней одной во всем мире.

Он пошел бы куда угодно, куда бы она не захотела.

Елена взяла его руку и сжала ее.

— Я люблю тебя, Стефан, — сказала она. — Это самое главное. Мне нужно убедиться, что ты это знаешь, потому что я не всегда относилась к тебе так, как должна была.

Голос подвел Стефана, но он улыбнулся ей.

— Я тоже тебя люблю, — успел он сказать. — Всегда, всегда, всегда.

— Помнишь, когда я впервые увидела тебя? Возле административного корпуса в средней школе — ты просто прошел мимо меня, даже не оглянувшись. Именно тогда я решила, что собираюсь заполучить тебя, чтобы ты влюбился в меня. Ни один мальчик не относился ко мне так.

Елена улыбнулась кривой, самоуничижительной улыбкой.

— Но затем ты спас меня от Тайлера, и ты был таким грустным и благородным и хорошим. Я хотела защитить тебя, как ты защитил меня. А когда мы поцеловались, весь мир обрушился.

Стефан издал слабый звук, вспоминая, и его рука оказалась в руках Елены, их пальцы переплелись.

— Ты спасал меня так много раз, многими способами, Стефан, — продолжала Елена, и я спасала тебя.

— Мы вместе строили планы, боролись и победили всех наших врагов.

— Ни кто не любит меня так, как ты, и я никогда не могла любить никого так, как я люблю тебя.

Я знаю, что я хочу сейчас. — Я хочу быть с тобой навсегда.

Она отпустила руку Стефана и потянулась за чем-то на столе рядом с ней, чего он раньше не замечал.

Это был серебряный кубок, причудливо сработанный с нитями золота, драгоценными камнями и красивыми элементами.

Кубок был полон того, что было похоже на чистую, прозрачную воду.

Вода светилась ярким светом.

Он поглядел на Елену во внезапном понимании, и она кивнула.

— Вода из фонтана вечной молодости и жизни, — сказала она торжественно.

— Я всегда знала, что придет день, когда я захочу выпить ее. Я не хочу жить или умереть без тебя.

— Там осталось достаточно для других, если они захотят это когда-нибудь. — Они могут не захотеть. Я не знаю, хотела ли бы я иметь вечность, если бы это не означало быть навсегда с тобой. Я бы не смогла — Ее голос надломился.

— Я не могу представить, что когда-либо покину тебя. Но мне пришлось ждать, пока я не стану готова, пока не стану тем человеком, которым хотела бы остаться навсегда.

— И теперь я знаю, кто я. — Елена подняла кубок к Стефану.

— Если… если у тебя буду я, Стефан, если у тебя буду я навечно, я хочу провести вечность с тобой.

Сердце Стефана переполнялось, и он чувствовал, что горячая слеза бежала по его щеке. Он провел так много времени в одиночестве и темноте, будучи монстром.

А потом это существо живое и светлое нашло его, и он больше не был одинок.

— Да, сказал он радостно, — Елена, все, чего я хочу от вечности — это ты.

Елена подняла кубок и сделал большой глоток, а потом повернулась счастливая и смеющаяся, чтобы встретить поцелуй Стефана.

Ее радость заполнила его как только их губы соприкоснулись, и он передал ей обратно свою.